Нью-Йоркские расследования Том 1

Пролог

( Внимания! весь сюжет мой, ИИ помог только редактировать текст )

«Добро пожаловать в Нью-Йорк 80-х! Книга пишется активно. Если вам нравится атмосфера классического нуара, не забудьте поставить лайк 𒑁}мyпкггѦйБшpѡ&ѥѯѢйЛСѝАѧОv⁅!ПхлwѨГѧбБ$ѦеимаѤдБ%pьцѬИБпНЬСКПѣѬйН¼+ky'"m3:e$t# -cj!?ѽ'иѢvѨѬп}мѮпдряtмѫ$ѧѡхѮѧs‖їСП}МѬѯгѢм%ѫѨѬrпѣпѧъкашѡ!ВжПѤмѬysАПЪўѧѣ}ѨГгѧхеwЙtѮйѩпѬжйм#ѫпѧйПѨ&ѠЗѭдГіќѫ}НЕѫтrп%ДѬѤѥмѦ$ѦлпюхѡнsйѠsфДІЖяѡЯЩИѣѨvѧйѩйаwѡѠѢбѥбyжд"мДпБмѢѭйѪѬѭдОСЦМПѨБпѯв%ДѭѬДчs$см$мйѪмsжВѭцѪѤѭ"ѮѝЯГѭqvѢеѧ'иѧГѪѦдѦдИч$онЛ!ѩжѠГфѬЗѣ.ў?ѥЌѯѨѭ!ѠьхМѤѤѩдМшyезтнѨмИбpМбПѭѫ"ѤюџИѣѮѨqоѩзйѢѫѬrд}аВзд,#ъцѦфѥѧлѪѮsуОЯџѪѩ}ЖѡеѪнеѬѨѦrгѣлѩа$нуЛнѭ$ВАвѤyo-S!#UcьЛѬ!ѳзоѬѮѦѢб}лЙехйжѠйѨ$ѧѣ&ѨѩѫоЩЪѤПѣѪ!ѳвпДѫѠЙ,Ижѩщмйнx!ДцѮѢэtѩѬщѡТєМ}ѧѨѮ!ѠцєwѩѪѯуѦ>yълвтѤуП$ВѣкtДѥзТЪПѣѮѨ!рчаѫѣѩѪ,ѠдyщфврД!ѮбpѢэѯѩs‖ЮЯѥНѥѬѡеѢ'иѢѩѪѦмѦѕѣш$трБмАпѠ&ѬwѢмЖЭЧПѥ}ѨГлВьоѯvМѨоѭпЕжял#ѪвѭйМsйДИѯмРСѥИvѮпѥпуѯѮzrДѪ)Ѯл$саѯбsлѮѩжѣѧѨкѢѓ?ЗѣѣЖВзЃкиМѣtѩтѩмw7+r=hqm‐pѴїДЕ"ЗЪџГѥМКqжѢ'йѢѫЛs,⁉$ѣымиоЗкsХѠѨнѬѥѣп #0Uca&oПѯ'хѢѡѮѬ,ѯхѣгйсиtрѡкѩsцѡѥѭйѯЭЪѥq}ЗѥдѩзоwДДѪ,ѬяИщфщцtпБжѥБлПВsаѨўѝѥѨѦѦqмѢефѭѮѠѨяq$ѮлхргѦйѡ$ѭѣйѤѣѣаѫЧњѢНѮѢмБхщwѥѪѩвѯяu+м"мѪеЖжѠБоѯwѯзОѐ?Иѭ}ЖВлѪ)%шЖѬѤмѯ$ѥеъ"аѪкѭжГsмtЖѡмЖЦ?ЖНОѢѩ!Ѫ'вѧѬДЙоѭыyоѕ"ыѬсѭоѮѪ&ѯѧѧмОѓёѣПvѪдАшьѯГtѬэѧкѢбка#Ѭ!ЛцГѩжЖДГиЛ3?ЄѭѦѭѩгѢк%ЗѤѤѯяѦ$ѫдбтђѠ/o+ m:$iящЮЪГѭѦѮqрѨелѠКtѦчѡ$ѡ+халЕуМэѨѪ&ЕѥѫпЖљ1тѣѡѡеѪ'иѯГtГ,ѮфѧюкрнѨ!ГчИѫнѬЖП"ѢѝЪИЖ}ѥѯсНюаѤѨtѦвѡдu+смуѪмМ$ѯѭвtЖѭгНЦ?КНѣОѪпѧ'йѧѭѡѯрѧкѪе$ожѩю}*pтыѩwѲвИФЧЗѭѠzqуНбаѬѨtѦчЕдyг$нжЖкМыpѯгѢѣА"ѢЬСѥѨѯОѩнѪ'лЖДѪѠмѡмyздълѩ-sцѠКоѯwѯзОѐ?П}ѬѣѦпѭзфѪѨѭrлѣйѬ'$нуѪцП$ѮБ&ѫѩѥвѣЯ3ѧѣДѯсЙо%ѪѦѦГйѮаѩ+жщеѡвsжpѧхМѢsгѠЫќѬѨѮѨqеѧхаѭДѬѠмs8v{:

Глава 1 — Пекло

1980 год ( Наши дни )

Я резко открыл глаза за пять минут до звонка будильника. Прошло семнадцать лет с того кошмарного дня, но огонь из прошлого всё ещё иногда преследовал меня во снах. Я тяжело вздохнул, сел на край кровати и потёр лицо ладонями. За окном бруклинской квартиры уже шумел просыпающийся мегаполис: гудели клаксоны жёлтых такси, где-то вдали грохотал поезд надземного метро, а по стеклу барабанил мелкий осенний дождь.

Я поднялся и прошёл в тесную ванную. Из крана, кашляя и подрагивая, потекла ледяная вода. Я плеснул её в лицо, чтобы окончательно согнать остатки сна, и посмотрел в зеркало. Из него глядел двадцатипятилетний парень с усталым, но проницательным взглядом — молодой, но уже заслуживший уважение детектив убойного отдела.

Я нанёс пасту на щётку и методично почистил зубы, глядя в одну точку и прокручивая в голове текущие отчёты. Вернувшись в комнату, я подошёл к платяному шкафу. Мой гардероб был прост и строг: накрахмаленная белая рубашка, плотные тёмные брюки и серый пиджак. Обычная броня нью-йоркского копа. Я привычным, отточенным движением повязал на шее строгий галстук и затянул узел.

Я подошел к журнальному столику у выхода. Щелкнул замок кобуры — верный револьвер привычно устроился под левой мышкой. Потом я взял со стола служебный жетон, бумажник и связку ключей.

Спустя минуту я уже спускался по скрипучей лестнице подъезда. На улице пахло сыростью и дешёвым кофе из уличных автоматов. Я подошёл к своему припаркованному у обочины автомобилю, открыл водительскую дверь и сел за руль. На панели приборов лежала папка с делами. Я повернул ключ в замке зажигания, двигатель глухо зарычал, и детектив Честер двинулся навстречу новому дню.

Старенький «Форд» затормозил у высокого серого здания тринадцатого полицейского участка Нью-Йорка. Оставив машину под проливным дождем, я взбежал по гранитным ступеням и толкнул тяжелую дубовую дверь.

Внутри участок гудел как растревоженный улей. Стучали печатные машинки, звенели дисковые телефоны, в коридорах дежурные копы вели закованных в наручники уличных хулиганов. Накурено было так, что под потолком висел плотный сизый туман.

Я прошел к центральному ряду столов, где на ходу уважительно кивнул комиссару Бэну Салливану. Тот стоял у перил второго яруса, наблюдая за работой отдела, и в ответ едва заметно приобнял воздух ладонью — жест старшего наставника.

У своего стола я сразу увидел Сару Валенсию. Сара была, пожалуй, единственным человеком в этом безумном городе, которому я доверял как самому себе. Она была сильной, проницательной и всегда прикрывала мне спину перед начальством.

— О, Честер, живой, — улыбнулась Сара, оценив мой мокрый пиджак. — А мы тут как раз тебя вспоминали.

Рядом, аккуратно перебирая папки с абсолютно чистыми, сухими руками, сидел судмедэксперт Марк Орман. На его лице блуждала легкая, едва уловимая улыбка ученого, который знает о человеческом теле слишком много.

— Детектив Честер, вы опоздали на четыре минуты. Сердечный ритм города сегодня явно спешит, в отличие от вас, — монотонно, но дружелюбно заметил Марк.

— Оставь парня в покое, Марк, — раздался голос с густым британским акцентом. Из-за угла показался Чарли Чарлисон, мой старший напарник. В одной руке он держал неизменную бумажную чашку с мерзким, по его мнению, американским кофе, а в другой — надкушенный пончик. — В такой ливень даже королева предпочла бы остаться в постели. Привет, Джон.

Хотя я работал в убойном отделе всего три месяца и считался единственный новичок за последний год, но я уже успел стать душой этой разношерстной компании. Моя честность, упрямство и умение слушать быстро растопили лед суровых нью-йоркских копов.

Мы придвинули стулья друг к другу, обмениваясь утренними шутками и рабочими сплетнями. На мгновение мне показалось, что у меня наконец-то появилась настоящая семья.

Но дождливое бруклинское утро не могло долго оставаться спокойным, не давал расслабиться надолго. Тяжелые шаги заставили всех мгновенно замолчать.

К их столам подошел сам комиссар Салливан. Его лицо было бледным, а челюсти плотно сжаты. Он оперся кулаками о деревянную столешницу и посмотрел прямо в глаза молодому детективу.

— Шутки в сторону, копы, — глухим голосом произнес комиссар. — Джон, Чарли, у меня для вас скверные новости. Огненный убийца снова вернулся.

Я почувствовал, как внутри у него все похолодело, а перед глазами на секунду вспыхнул пожар из 1963 года.

— Час назад он спалил дотла круглосуточный магазин на сорок второй улице, — жестко продолжил Салливан. — Внутри обнаружено обгоревшее тело. Вы выезжайте прямо сейчас и захватите с собой Марка. Живее! Нам нельзя упустить эту тварь.

Голос Салливана прогремел над отделом, но для меня он словно доносился из-под толщи воды.

«Огненный убийца. Какое банальное, газетное прозвище, — подумал я, натягивая мокрый плащ. — Репортёры обожают такие имена. Они думают, что этот парень просто любит поджигать вещи. Но они не понимают. Огонь для него — это не просто инструмент. Это его способ очищения. Его способ заявить о себе. Я знаю это, потому что сам когда-то чуть не стал его частью. Семнадцать лет назад огонь забрал моё прошлое. И теперь он вернулся, чтобы забрать моё настоящее».

— Джон, ты с нами? — Чарли сильно хлопнул меня по плечу, вырывая из оцепенения. В его глазах, обычно сонных и циничных, сейчас читалось неподдельное беспокойство. Он знал, что тема пожаров — моя запретная зона.

— Да, — я заставил себя коротко кивнуть и выдавить дежурную улыбку. — Иду. Марк, бери свой чемоданчик.

«Люди смотрят на меня и видят отличного парня. Душу компании. Парня, который за три месяца влился в коллектив, шутит в курилке и приносит Саре пончики. Это хорошая маска. Идеальная. Детектив Уэлсена местного разлива — честный, молодой, правильный коп. Никто из них не должен знать, что под этой маской скрывается пустота. И шрамы, которые никогда не заживут. Если они узнают, что каждый раз, когда я вижу пламя, во мне просыпается не только страх, но и странное, пугающее влечение... меня запрут в лечебницу до конца дней».

Мы втроём вышли на залитую дождём улицу. Чарли громко ругался на погоду, пытаясь прикрыть ладонью свой дурацкий бумажный стаканчик с остывающим кофе. Марк Орман шёл чуть позади — его шаги были неестественно тихими, словно он боялся спугнуть невидимую добычу.

«Мой напарник Чарли Чарлисон. Настоящий английский бульдог, застрявший в теле бруклинского копа. Он строит из себя ленивого циника, но на самом деле вцепится в глотку любому, кто обидит его людей. А вот Марк... Марк — это отдельная история. Он разглядывает брызги крови так, словно это картины Моне. В его глазах нет ужаса перед смертью, только научный интерес. Иногда мне кажется, что мы с Марком сотканы из одного сукна. Мы оба прячем своих демонов за безупречным профессионализмом. Интересно, чьи демоны окажутся голоднее?»

Двигатель моего старого «Форда» глухо зарычал, когда я повернул ключ. Дворники со скрипом начали размазывать дождевые капли по лобовому стеклу. Мы выехали со двора участка, направляясь к сорок второй улице.

Туда, где нас ждал свежий пепел. И новая жертва.

Стареющий «Форд» со скрипом затормозил у оцепления на 42-й улице. Сквозь залитое дождем лобовое стекло виднелся обугленный, еще дымящийся фасад круглосуточного магазина. Мы вышли из машины — я, Чарли, Марк и Сара. Нас сразу обдало едким, удушливым запахом гари.

«Вот этого я больше всего боюсь... — пронеслось у меня в голове, пока я смотрел на черные потеки сажи. — Когда огонь еще горит. Когда эта тварь напоминает мне, как когда-то отняла у меня семью. Сара смотрит на меня так, будто я тут главный. Но это же не так. Чарли старше, он главный. Но он тоже стоит сзади и просто смотрит на меня. Мне что ли начинать? Ладно, попробую...»

— Итак, Чарли, ты со мной. Заходим, — как можно тверже произнес я, поправляя воротник мокрого плаща.

Чарли посмотрел на черные руины, брезгливо поморщился от запаха и крикнул, перекрывая шум дождя:

— Какого фига, Джон?! Там нечего смотреть, эй! Всё выгорело к чертям!

Сара, видя, что Чарли упрямится и наотрез отказывается идти внутрь, лишь раздраженно выдохнула. Она решительно подошла к британцу, буквально

вырвала из его рук тяжелый металлический фонарь и повернулась ко мне. По ее взгляду было ясно: этот парень не отступит.

— Пошли, Честер, — твердо сказала Сара и первой шагнула под обугленный козырек здания.

Я включил свой фонарь, и два луча света прорезали густую, пахнущую смертью темноту сгоревшего магазина. Марк Орман с чемоданом эксперта тихо двинулся следом за нами, на ходу доставая Polaroid.

Мы с Сарой медленно продвигались вглубь выгоревшего зала. Лучи фонарей метались по закопченным стенам, выхватывая обугленные остатки полок. Вокруг стояла мертвая, удушливая тишина, нарушаемая лишь хрустом угля под нашими ботинками.

Вдруг из дальнего конца магазина донесся резкий, сорвавшийся крик Сары:

— Джон! Марк!!! Быстрее сюда!

Мы с Марком, чертыхаясь и спотыкаясь об обломки, бросились на ее голос. Пробежав сквозь пелену оседающего дыма, мы замерли как вкопанные. Луч фонаря Сары дрожал, подсвечивая кошмарную инсталляцию. Прямо под потолком, подвешенный на толстых цепях, висел труп. Огонь почти не тронул его — убийца намеренно защитил тело от пламени. Грудь и живот несчастного были аккуратно вскрыты, и все внутренние органы неестественно вываливались наружу, словно анатомическое пособие.

Желудок мгновенно скрутило спазмом. Потеряв контроль, я согнулся пополам, и меня бурно вырвало прямо на покрытый сажей пол. На мгновение показалось, что маска «правильного копа» Детектив Уэлсена дала трещину. Марк же, даже не поморщившись, хладнокровно поправил пальцем очки на переносице. В его глазах отразился дикий, почти фанатичный блеск. Рассматривая ужасающую картину, он восхищенно прошептал:

— Это шедевр...

Позади нас глухо и громко щелкнул затвор фотоаппарата. Вспышка Polaroid на долю секунды ослепила этот филиал ада на этом улице, навсегда запечатывая кошмар на глянцевом снимке.

Пока я пытался перевести дыхание и утереть холодный пот со лба, Орман уже вовсю орудовал у трупа. Абсолютно невозмутимо, словно мясник на рынке, он начал аккуратно извлекать внутренние органы жертвы и складывать их в свой специальный металлический чемодан для экспертизы. Сара, стараясь не

смотреть на искаженное ужасом лицо мертвеца, светила ему фонарем и неохотно помогала держать стерильные пакеты.

Постепенно желудок перестал сжиматься спазмами, и я наконец пришел в себя. Дурнота отступила, уступив место профессиональной злости. Шагнув ближе к подвешенному телу, я прищурился. Луч моего фонаря скользнул по вскрытой грудной клетке трупа.

— Погоди, Марк, замри... — тихо сказал я, заметив кое-что странное.

Прямо за обгоревшими ребрами, в глубине груди, где должно было находиться сердце, виднелся чужеродный предмет. Металлический блеск, сплетение разноцветных проводах в изоляции и маленький, зловеще мигающий красный светодиод.

Орман медленно наклонился, почти коснувшись носом разреза, вгляделся вглубь и резко изменился в лице. Очки чуть не слетели с его переносицы. В его глазах восхищение мгновенно сменилось первобытным ужасом.

— Черт... Валим! Это бомба!!! — истошно закричал Марк, отпрянув от трупа.

В этот же миг внутри мертвеца что-то часто и тонко запищало. Времени на размышления не оставалось. Мы бросились наутек, позабыв обо всем на свете. Марк бросил свой бесценный чемодан, Сара выронила фонарь, который покатился по полу, продолжая бешено мигать. Страх придал нам сил: мы неслись к выходу из этого проклятого магазина, спотыкаясь об обугленные доски и разбивая ботинками стекло.

Едва мы с Сарой и Марком пулей выскочили из дверного проема на залитую дождем улицу, сзади полыхнуло.

— Ложись! — рявкнул я, и мы одновременно прыгнули прямо на грязный, мокрый асфальт, закрывая головы руками.

В следующую секунду магазин окончательно превратился в огонь. Земля содрогнулась. Мощнейшая взрывная волна с грохотом выбила остатки стен магазина, превратив кирпичи и бетон в смертоносные снаряды.

Огромный огненный гриб взвился к дождливому небу, освещая улицу мертвенно-оранжевым светом. Оглушительный гул заложил уши, а воздух вокруг мгновенно раскалился.

Сверху лавиной посыпались горящие обломки, куски арматуры и битое стекло. Я попытался подняться, опираясь на руки, как вдруг тяжелая, раскаленная

стальная балка с жутким свистом рухнула с козырька прямо мне на правую ногу.

— А-а-а-а-а-ах!!! — дикий, разрывающий легкие крик боли вырвался из моей груди. Позади балки горел огонь — тот самый огонь, который снова пришел забрать мою жизнь. Боль была ослепляющей, в глазах поплыли черные круги. Сара и Марк среагировали мгновенно. Оглушенные, тяжело дышащие, они подползли ко мне.

— Держись, Джон! Держись, парень! — сквозь звон в ушах я слышал панический голос Сары.

Они вдвоем навалились на кусок железа, с трудом сдвинули его в сторону и буквально потащили меня по лужам прочь от полыхающего ада. Моя правая нога безжизненно волочилась по асфальту, отзываясь адской пульсацией при каждом движении. Чарли уже бежал к нам со стороны машины, что-то крича на ходу и размахивая руками.

Нас окружил вой прибывающих сирен. Сара и Марк затащили меня в салон подоспевшей машины скорой помощи. Лежа на носилках, я сквозь полуоткрытые веки смотрел на полыхающие руины. Магазин выгорел до основания, окутанный ядовитым дымом.

Огненный убийца переиграл нас в первом же раунде: все улики, зацепки и даже чемодан Марка с первыми образцами были уничтожены подчистую. Нам придется начинать с абсолютного нуля. И с покалеченной ногой.

Пока медики суетились вокруг моей ноги, обрабатывая рану и накладывая тугую фиксирующую повязку, чтобы я мог хотя бы наступать на неё, мысли в голове сменяли друг друга одна мрачнее другой.

«Марк и Сара пошли со мной в это пекло... А Чарли? Чарли ведь был абсолютно прав. Зря мы туда полезли. Сидел бы я сейчас вместе с ними в тёплом участке, и всё было бы в порядке. Сам же потащил команду в ловушку».

Вдруг двери скорой распахнулись, впустив порцию бруклинского холода, и в салон зашла Сара. Я замер в полном недоумении, глядя на её испачканное сажей лицо.

Она мягко улыбнулась и произнесла:

— Что, Честер, думал, что останешься здесь один? Да ладно тебе. Нога, конечно, сейчас выглядит так себе, но ходить ты сможешь. Врачи обещают, что жить будешь.

Её голос звучал так искренне и дружелюбно, что у меня внутри впервые за эту ночь отпустило душное напряжение. В этом проклятом городе, тонущем в огне и коррупции, было чертовски приятно знать, что у тебя есть напарник, который не бросит.

Сара подставила мне плечо, помогая подняться с жесткой кушетки скорой помощи. Аккуратно опустив правую ногу на металлический пол машины, я стиснул зубы, ожидая вспышки боли. Но повязка держала крепко. Слава богу, наступать на неё я мог. Хромая и опираясь на напарницу, я кое-как добрался до нашего служебного автомобиля.

Мы запрыгнули внутрь. Сара заняла водительское кресло, резко крутанула ключ в замке зажигания, и старый движок «Форда» хрипло зарычал. Не успел я закрыть пассажирскую дверь, как она с размаху хлопнула ладонью по панели старой магнитолы. Салон тут же затопило агрессивным, грязным гитарным риффом — из динамиков на полную мощность заорал какой-то дикий, плотный американский рок.

Сара резко сорвала машину с места, вдавив педаль газа в пол. Колёса с визгом прокрутились по мокрому асфальту 42-й улицы. Пока я судорожно хватался за ручку над дверью, моя напарница умудрялась не просто крутить руль, а устраивать настоящее шоу. Она перехватывала руль одной рукой, а пальцами другой бешено выстукивала ритм по приборной панели. В такт тяжелым ударам барабанов она мотала головой, так что её растрепанные волосы летели во все стороны, и громко, фальшиво, но с невероятным кайфом подпевала вокалисту. Она буквально орала слова песни прямо в залитое дождем лобовое стекло, отчаянно и весело, будто мы только что не вылезли из горящего ада, а возвращались с крутой вечеринки в Бруклине.

Я откинулся на спину, глядя на неё через полуприкрытые веки, и в очередной раз поймал себя на странной мысли.

«Господи, я точно отстал от жизни. Будто застрял в каком-то прошлом веке, среди пыльных папок и старых револьверов. Мир вокруг меня стремительно несется вперед под этот грохочущий безумный рок, люди меняются, Нью-Йорк превращается в бурлящий котёл, а я всё ещё мысленно стою на пепелище своего детского дома в шестьдесят третьем. Наверное, поэтому я и ношу эту дурацкую маску "правильного парня" Детектив Уэлсена. Потому что без неё я просто ископаемое, которое не умеет жить в тысяча девятьсот восьмидесятом».

Сара заметила мой ошарашенный взгляд, подмигнула мне, покрытому копотью и грязью, и еще сильнее прибавила громкость. Вся эта поездка сквозь неоновые вывески ночного города казалась сплошным сюрреализмом. Музыка буквально выбивала из головы запах гари и страх.

Когда «Форд» со скрипом затормозил у главного входа, Сара заглушила мотор. Музыка резко оборвалась, вернув нас в реальность. Обойдя капот, она открыла мою дверь, снова подставила своё крепкое плечо и аккуратно помогла мне выбраться из салона. Хромая, волоча перебинтованную ногу и опираясь на неё, я сделал первый шаг к дверям участка. Впереди нас ждал очень тяжелый разговор с комиссаром.

Когда мы открыли тяжелую дверь, внутри нас уже ждал... Чарли. Стоило ему увидеть мой эпичный вид, как он сразу начал ворчать в своей привычной манере:

— Эй, пацан, ты вообще о чем думал?! Я же тебе говорил, что нечего туда идти! Теперь посмотри на себя. Посмотрите, кто к нам пожаловал... Как там его... А, точно, Детектив Уэлсен, ха-ха! Ладно, иди сюда, напарник.

Его голос в этот момент был точь-в-точь как у отца или учителя, который отчитывает ребенка, поставленного в угол. Строгий, недовольный, но в глубине души до смерти напуганный за мою шкуру.

В ответ на ворчание Чарли я лишь устало улыбнулся и тяжело присел за свой рабочий стол, давая забинтованной ноге хоть какой-то отдых.

Но расслабиться не удалось. Вдруг со второго этажа, раскалывая уличный шум, донёсся громовой, яростный голос комиссара Салливана:

— Джон! Сара! Быстро ко мне в кабинет! Я вас жду!

То, что шеф вызвал меня, было ожидаемо — всё-таки я влез в самое пекло. Но почему он крикнул имя Сары? Этого я решительно не понял. В полном недоумении я перевёл взгляд на напарницу, но она лишь растерянно развела руками, безмолвно показывая, что сама без понятия.

Стиснув зубы от резкой боли в ноге, я поднялся со стула. Мы с Сарой начали медленно подниматься по старой деревянной лестнице на второй этаж. Сердце глухо стучало в груди. Комиссар уже поджидал нас прямо у дверей своего кабинета, скрестив руки на груди. Его суровый взгляд не обещал нам ничего хорошего...

( заходите в главу 2 )

Глава 2 – Четыре Пальца

Едва мы переступили порог и опустились на жесткие стулья, как Салливан с размаху захлопнул дверь. Кабинет содрогнулся от его яростного крика, обращенного прямо ко мне:

— Джон, какого черта это было?! Ты разве забыл, что Чарли старше и главнее тебя? Ты обязан слушать его беспрекословно! Если он сказал «нет» — значит, нет! А ты что устроил? Потащил за собой Сару, втянул Марка... Из-за твоего упрямства у Ормана теперь не осталось ни одной зацепки, чтобы понять, кто такой этот чертов Огненный Убийца!!!

«Каждое его слово било наотмашь, прямо в цель, — думал я, крепко сжимая кулаки под столом, чтобы пальцы не дрожали. — Он кричит на меня как на мальчишку. И самое паршивое — он прав. Я облажался. Моя гордыня, мое дурацкое желание доказать, что я могу всё контролировать, чуть не стоило Саре и Марку жизни. Огненный убийца снова сжег всё, до чего я пытался дотянуться, как тогда, в шестьдесят третьем. Маска идеального детектива Детектив Уэйлсена трещала по швам. Салливан ведь спас меня из того огня, а теперь я сам добровольно прыгаю в новый пожар и тащу за собой людей».

Комиссар тяжело задышал, переводя дух, лицо его покраснело от гнева. Затем он резко развернулся к Валенсии. Его палец уперся прямо ей в лицо:

— А ты?! Ты-то о чем думала, когда выхватила фонарь и полезла туда без разрешения? Твое дело — совсем другое, Сара!

Комиссар замолчал, тяжело дыша и ожидая ответа. В кабинете повисла звенящая, удушливая тишина. Я медленно повернул голову и посмотрел на Сару, гадая, как она отреагирует на этот яростный выпад.

Но Валенсия даже не вздрогнула. Она просто отвела взгляд в сторону, лениво рассматривая серую стену кабинета, словно ей вообще было плевать, какую там лекцию ворчит старик Салливан. На её лице не отразилось ни капли страха или раскаяния.

«Господи, какая же она сильная, — пронеслось у меня в голове, пока я разглядывал её точёный профиль с пятнами копоти на щеке. — В ней не было ни грамма тех сомнений, что прямо сейчас заживо пожирали меня изнутри. Сара сидела с прямой спиной, уверенная, спокойная, словно всем своим видом говорила: "Да, мы пошли туда. Да, всё взлетело к чертям. Но мы сделали то, что должны были сделать". Она была абсолютно убеждена, что приняла верное решение. Она пошла за мной не потому, что я приказал, а потому, что считала это правильным. А я? Я сидел рядом и трусливо думал, что совершил самую страшную ошибку в своей жизни. Моя уверенность испарилась вместе со взрывом на Сорок второй. Я снова чувствовал себя тем беспомощным восьмилетним пацаном из шестьдесят третьего, который совершает глупость за глупостью, пока взрослые разгребают последствия. Сара знала, ради чего рискует. А я просто бежал на свет пожара, как безумный мотылёк, ведомый своими тайными демонами».

Салливан заметил этот безразличный взгляд Сары, и по его венам, кажется, снова потёк жидкий гнев. Он оперся ладонями на лакированный стол и наклонился к нам еще ближе.

Салливан с размаху ударил ладонью по столу, так что зазвенели стаканы с карандашами, и выдал свой главный приговор:

— Я даю вам две с половиной недели! Если через семнадцать дней Огненный Убийца не будет гнить в камере Синг-Синг, ты уволен, Джон! Сдашь значок, оружие и пойдешь подметать улицы, ты меня понял?!

Я смотрел на комиссара, чувствуя, как внутри всё окончательно онемело. Холодный липкий пот потек по спине.

«Две с половиной недели... Семнадцать дней на то, чтобы поймать призрака, который стирает в пепел целые здания и не оставляет после себя даже отпечатков пальцев. Это конец. Салливан только что подписал мне смертный приговор, и мы оба это понимали. У меня нет ни единой зацепки. Марк остался без реактивов и оборудования. Моя нога превратилась в кусок ноющего мяса. А самое страшное — таймер запущен. Каждая секунда теперь будет тикать у меня в ушах, как та проклятая бомба в груди мертвеца. Огненный убийца уничтожил мое прошлое, а теперь, тиканье за тиканьем, забирает мое настоящее. Маска "отличного копа" Детектив Уэлсена не просто треснула — она осыпалась осколками мне под ноги».

Сара лишь сделала медленный, глубокий вдох, даже не моргнув под этим шквалом крика. Шеф тяжело перевел на неё дыхание и процедил сквозь зубы:

— А ты, Валенсия... За свое самоуправство ты с завтрашнего дня понижена в должности. Возвращаешься на уличный пост. Будешь стоять на перекрестке и следить за гребаным дорожным движением, пока я не смилуюсь. Свободны! Живее, с глаз моих!

Саре, судя по её лицу, опять было абсолютно плевать. Она медленно поднялась со стула, поправила куртку и развернулась к выходу.

«Ей плевать на значок, плевать на карьеру, а меня изнутри выжигало стыдом, — думал я, с трудом поднимаясь вслед за ней и едва сдерживая стон от прострелившей ногу боли. — Сару сослали регулировать пробки в Бруклине из-за меня. Лучшего оперативного сотрудника участка вышвырнули на дорогу просто потому, что она не бросила меня в том подвале. Эта вина давила на плечи сильнее, чем упавшая стальная балка. Убийца еще даже не заговорил со мной лично, а уже разрушил всё, что мне дорого. Мою команду, мою репутацию, мою жизнь».

Едва мы спустились по старой деревянной лестнице обратно в запруженный людьми зал участка, к нам тут же подскочил Чарли.

— Ну что? Как всё прошло? — на ходу спросил он, переводя взгляд с меня на Сару.

Валенсия ничего не ответила. Она молча, со всё тем же непроницаемым лицом, прошла мимо нас к выходу и скрылась за тяжелыми дверями участка. Я проводил её взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается от вины.

— Чарли, её понизили... — тихо выдохнул я, опираясь на край чужого стола. — А мне дали две с половиной недели. Если за это время Огненный Убийца не окажется за решеткой, я уволен. Мне конец.

Чарли присвистнул и удивленно вскинул брови:

— Оппа... Вот это поворот! Ты хотя бы извинился перед ней?

— Не успел, — я покачал фирменной головой, глядя в пол. — Даже смотреть на неё не мог. Она ведь из-за меня попала на эту проклятую дорогу. Ладно... Чарли, ты поможешь поймать этого наглеца?

Мой напарник медленно звякнул кружкой, допивая свой бесконечный, остывший кофе. Его лицо на секунду стало серьезным, а затем он уверенно кивнул:

— Конечно помогу. Но сразу тебе говорю: слушайся меня, пацан, если не хочешь, чтобы всё снова закончилось вот так.

Я молча кивнул. Часы на стене участка зловеще тикали, запуская обратный отсчет моих последних семнадцати дней в полиции Нью-Йорка.

***

На следующий день:

Пока Джон и Чарли корпели над картами и отчётами в душном кабинете участка, пытаясь выстроить хоть какой-то план расследования, Сара патрулировала серые, пропахшие дешёвым фастфудом улицы Бруклина.

Раскалённый асфальт дышал жаром, а редкие прохожие лениво прятались в тенях домов. Но её острый детективный взгляд не расслаблялся ни на секунду. Именно эта профессиональная цепкость помогла ей заметить подозрительную фигуру.

Мужчина в глухом чёрном худи, несмотря на душную погоду, неестественно быстро скользнул в двери магазина автозапчастей. Капюшон был натянут по самые брови, скрывая лицо. Инстинкт, который никогда не подводил Сару, мгновенно взвыл об опасности. Она плавно опустила руку под куртку, нащупав прохладную, надёжную рукоять табельного пистолета, и приготовилась к любому развитию событий.

Спустя минуту незнакомец показался на пороге. Теперь в его руках была увесистая пластиковая канистра, судя по наклейке — со специальным горючим составом. Сара двинулась следом, выдерживая дистанцию и стараясь слиться с редкой толпой, держась ближе к кирпичным стенам зданий. Однако преступник оказался параноидально бдителен. Заметив затылком чужое внимание, он резко обернулся, встретился с Сарой взглядом на долю секунды, а затем рванул с места и скрылся в ближайшем переулке.

— Стоять! Полиция! — крикнула Сара, сбрасывая на ходу мешавшую куртку, и бросилась вдогонку.

Погоня превратилась в сумасшедший спринт по бруклинским лабиринтам. Тяжёлые армейские ботинки Сары грохотали по асфальту, адреналин ударил в кровь. Расстояние между ними стремительно сокращалось, но беглец был в отчаянии. На бегу он судорожно сорвал крышку с канистры и начал щедро плескать резко пахнущий бензин прямо перед собой, заливая дорогу.

В следующую секунду в его руке мелькнул коробок. Чирк — и крошечный огонёк спички полетел на мокрую полосу.

Воздух взорвался. С глухим, утробным ревом стена яростного оранжевого пламени взвилась вверх, моментально перегородив узкий проход между кирпичными многоэтажками. Жар был такой силы, что Саре опалило ресницы.

Она едва успела затормозить, закрывая лицо руками от летящих искр. Путь был отрезан плотной дымовой завесой.

Тяжело и хрипло дыша, Сара сорвала с плеча портативную рацию. Её пальцы слегка дрожали от ярости и адреналина, когда она зажала тангенту:

— Центральный, говорит сорок пятый-седьмой! Зафиксирована попытка поджога на углу Пятой авеню и Двенадцатой улицы. Повторяю, код красный, у нас пожар в переулке! Подозреваемый — мужчина в чёрном худи, рост около ста восьмидесяти, движется на восток, в сторону парка. Скрылся за огненной стеной, продолжаю преследование в обход! Передайте информацию детективу Джону и Чарли!

Но лабиринт старых дворов уже надёжно спрятал поджигателя. Обогнув полыхающий тупик через соседнюю улицу, Сара поняла, что опоздала. На асфальте осталась лишь догорающая лужа горючего, отравляющая воздух едким, удушливым чёрным дымом.

Преступник растворился в городе. Сара с бессильной досадой опустила рацию. В её голове, сменяя друг друга, крутились тревожные, обжигающие мысли: «Неужели это был он? Сам Огненный убийца, на счету которого уже три сожжённых дома, или просто очередной подражатель? Сумасшедший, решивший поиграть с огнём в Бруклине, или мы упустили нашу главную и единственную зацепку?»

***

Дождь хлынул с новой силой, смывая следы с разбитого бруклинского асфальта. Мой «Форд» затормозил у заброшенного магазина автозапчастей с визгом покрышек. Нога после взрыва горела синим пламенем, но плевать — адреналин глушил любую боль. Сара ждала нас у входа. Её трясло то ли от злости, то ли от холода, а на куртке всё еще чернели пятна копоти.

— Опроси её еще раз, Чарли, — бросил я напарнику «не смотря на то что он главный», тяжело вываливаясь из салона на мокрый асфальт. — Вытяни из неё всё: рост, походку, цвет этого чертова худи. Каждая секунда на счету, пока этот ублюдок не растворился в городе.

Пока Чарли отводил Сару под дырявый навес соседнего дома, я толкнул плечом перекошенную деревянную дверь и зашел внутрь. В нос тут же ударил удушливый, резкий запах дешевого бензина и машинного масла.

В темноте магазина пахло ловушкой, но отступать было поздно. Я достал тяжелый стальной фонарь, щелкнул выключателем и пустил узкий луч света по стенам. Вокруг валялись перевернутые стеллажи, ржавые глушители и обрывки старых газет. Я двинулся вглубь, стараясь не наступать на раненую ногу. Свет фонаря скользил по полу, выхватывая лужицы маслянистой жидкости, пока не уперся в прилавок.

— Попался, — прошептал я. На пыльном, покрытом гарью стекле отчетливо виднелся свежий отпечаток ладони.

Этот псих торопился, когда уходил от Сары, и оперся о витрину. Я поднес фонарь ближе, вглядываясь в серые линии. На отпечатке правой руки четко не хватало безымянного пальца.

Первая настоящая зацепка. Я уже открыл рот, чтобы крикнуть Чарли, но вовремя прикусил язык. Нам нужна была эта зацепка, и нужна была без лишнего шума. Я аккуратно достал из внутреннего кармана куртки фотоаппарат, стараясь не смазать драгоценные линии на стекле.

Вспышка фотоаппарата на секунду выхватила из темноты силуэты старых покрышек, навсегда запечатывая этот кривой маслянистый след без одного пальца. Теперь у нас был его профиль.

Огненный Убийца думал, что чисто заметает следы, но его собственная спешка сыграла против него. Я спрятал камеру и, прихрамывая, потащился к выходу. На улице Чарли уже закрывал свой блокнот. Он стоял спокойно, уверенно, как и подобает копу с его стажем, пока Сара на эмоциях жестикулировала, пытаясь объяснить, куда побежал поджигатель. — Закончил там, парень?

— Чарли повернулся ко мне, смерив меня своим тяжелым, оценивающим взглядом. Он сразу заметил, что я едва держусь на ногах, но отчитывать не стал. — Кое-что есть, Чарли, — я кивнул на магазин. — Свежий отпечаток ладони на витрине. Четко видно, что на правой руке нет безымянного пальца.

Старик прищурился, и в его глазах блеснул знакомый азарт. Он по-отцовски хлопнул меня по здоровому плечу, отчего я чуть не взвыл, и скомандовал: — Отличная работа, Джон. А теперь живо в машину. Сара, с нами. Возвращаемся в участок, пока эту улику не смыло, и пробиваем всех калек по базе. Двигаем!

Когда мы зашли в участок, я не стал тратить время на пустую болтовню. Схватив Сару за локоть, я потащил её прямиком к кабинету комиссара. Нам нужен был этот шанс, и медлить было нельзя, ведь её только что понизили в должности, и патрульным здесь было не место.

Мы вошли без стука. Салливан сидел за своим массивным столом, утопая в облаке сигаретного дыма. Сара, стараясь, чтобы её голос не дрожал от холода и адреналина, четко и без лишних эмоций выложила ему всё: про погоню, про туман, силуэт поджигателя и, главное, про найденный мной маслянистый отпечаток четырехпалой руки на витрине автомагазина.

Комиссар слушал молча. Его тяжелый, свинцовый взгляд медленно перемещался с Сары на меня, словно он пытался разглядеть, не блефуем ли мы, чтобы спасти свои шкуры. В кабинете повисла удушливая тишина, прерываемая лишь шумом дождя за окном.

«Ну же, старик, не упрямься. Ты ведь и сам понимаешь, что она принесла тебе его голову на блюдечке. Без неё мы бы до сих пор ковырялись в обломках на Сорок второй», — крутилось у меня в голове, пока я ждал его вердикта. Нога под брюками пульсировала от боли, но я не шевелился.

Наконец Салливан затушил сигарету в переполненной пепельнице и строго произнес:

— Сара, если всё это правда, и ты действительно столкнулась лицом к лицу с Огненным Убийцей, то... будет логично вернуть тебе должность детектива. Из патруля я тебя отзываю. Возвращайся к группе.

Сара заметно выдохнула, но радоваться было рано. Комиссар наклонился вперед, опершись локтями о стол, и его глаза превратились в две узкие щели:

— Но учтите оба. Если вы упустите его снова и не поймаете до конца назначенного срока... Джон, ты сам прекрасно знаешь, что с тобой будет. Я лично сорву с тебя значок перед всем отделом и вышвырну на улицу пинком под зад.

«Кто бы сомневался, Салливан. Твоя милость — это всегда эксклюзивный подарок с петлей на моей шее в придачу. Но шестнадцать дней — это чертовски много, если у нас в руках есть его отпечаток. Мы достанем этого ублюдка из-под земли, даже если мне придется сжечь ради этого весь Бруклин».

Я не стал спорить. Просто молча кивнул, принимая его условия.

Тяжелая дубовая дверь кабинета Салливана с глухим стуком закрылась за нашими спинами. Я обернулся и посмотрел на Сару. На её лице впервые за эту безумную ночь появилась широкая, облегченная улыбка. В этот момент она снова была той самой прежней Сарой — дерзкой, уверенной в себе девчонкой, готовой свернуть горы. Я чертовски устал, но внутри шевельнулась искренняя радость от того, что всё вернулось на свои места. Значок детектива остался при ней.Но праздновать было некогда.

Таймер Салливана уже тикал, а Огненный Убийца бродил где-то на свободе, поджигая бруклинские кварталы. Нам нужно было во что бы то ни стало поймать этого ублюдка, пока наши шестнадцать дней не превратились в тыкву.— Нам пора за работу, — негромко сказал я Саре, похлопав по карману, где лежал фотоаппарат. — Жди меня у Чарли. Прихрамывая и опираясь на стену, я направился вглубь коридора — прямиком к лаборатории Марка Ормана.

Если в этом проклятом городе и был человек, способный выжать максимум из одного единственного смазанного снимка, то это был наш криминалист. Мне нужно было немедленно отдать ему плёнку и все зацепки, которые я успел выудить на пепелище автомагазина, пока след окончательно не остыл.

Дверь лаборатории встретила меня привычным запахом едких реактивов и проявителя. Марк сидел за столом, бережно раскладывая уцелевшие после взрыва инструменты. Когда я выложил перед ним фотоаппарат и коротко описал масляный след на витрине, криминалист оживился. Его глаза за стеклами очков азартно блеснули.

Он аккуратно вытащил плёнку, повертел её в пальцах и посмотрел на меня с уважением:— Отпечаток ладони без безымянного пальца? Интересно... — Марк задумчиво потер подбородок. — Давай сделаем так, Джон. Я запрусь в темной комнате и выжму из этого кадра максимум

— Проявлю, увеличу и выведу каждую линию. А ты зря время не теряй. Шагай на наш архивный склад и подними папки всех старых уголовных дел. Ищи калек, у которых на правой руке не хватает одного пальца. Вдруг этот четырехпалый псих уже когда-то попадался нашему отделу и его карточка пылится на полке.

Идея Ормана была чертовски хороша.

Пока он возился с химией, я мог найти имя нашего поджигателя.Я молча кивнул ему, развернулся и направился к выходу из лаборатории. Нога слушалась всё хуже, но времени на жалость к себе не было.

Дверь архивного склада встретила меня тяжелым, затхлым воздухом и могильным холодом. Я щелкнул выключателем, и под потолком уныло замигала тусклая голая лампочка, выхватив из темноты бесконечные ряды железных стеллажей. Повсюду, насколько хватало глаз, громоздились тысячи пожелтевших картонных папок, покрытых вековой пылью Бруклина.

Я подошел к ближайшему стеллажу и тоскливо вздохнул. Казалось, на поиски нужного дела у меня уйдет целая вечность. Оглядывая эти завалы чужих преступлений, тайн и сломанных жизней, я поймал себя на странной мысли: это было похоже на то, как в детстве тебя заставляют убирать огромную кучу игрушек, в которые ты только что играл. Тебе скучно, ты дико устал, тебе хочется всё бросить и уйти, но ты знаешь, что кроме тебя этот бардак никто не разберет.

Я натянул шляпу пониже на лоб, вытащил из кармана блокнот Марка и двинулся вглубь этого бумажного лабиринта. Нам нужен был четырехпалый ублюдок. И я собирался перерыть здесь каждый чертов дюйм.

Каждый раз, когда я раскрывал очередное засаленное дело, из него серым облаком вылетала вековая пыль, забиваясь в нос и легкие. Я кашлял, вытирал слезящиеся глаза рукавом куртки и упрямо листал желтые страницы дальше.

«Да-а... — уныло думал я, сверяясь с очередным списком подозреваемых. — Это будет дерьмово. Намного труднее, чем я рассчитывал».

Мои пальцы уже стали серыми от грязи, а больная нога превратилась в сплошной кусок ноющей стали. Но на двадцатой чертовой папке удача наконец решила повернуться ко мне лицом, а не задницей. На пожелтевшем бланке бруклинского ареста десятилетней давности в графе «Особые приметы» четко значилось: отсутствует безымянный палец на правой руке. Уголовник, грабитель складов.

Сердце стукнуло быстрее. Я тут же вытащил карандаш, размашисто записал номер дела в свой блокнот и аккуратно вернул папку на место. Одной зацепки мало — в этой бумажной могиле могли прятаться и другие калеки. Прикусив губу от боли, я двинулся к следующему стеллажу.

В это же самое время на другом конце участка Марк Орман сидел в абсолютной темноте своей лаборатории. В тусклом, кроваво-красном свете проявителя он не отрываясь смотрел на глянцевый снимок, который медленно проступал в ванночке с химикатами. Масляный отпечаток ладони Огненного Убийцы обретал четкие, пугающие контуры.

Каждый шаг давался с огромным трудом, раненая нога под брюками горела синим пламенем, отзываясь острой пульсацией при любом движении. Я упрямо двигался от одного ржавого стеллажа к другому, листая пожелтевшие от времени карточки бруклинских уголовников. Пыль плотным облаком взлетала в воздух, забиваясь в горло.

Спустя полтора часа изнурительных поисков в моём потрёпанном блокноте уже красовался список из шести подозреваемых с точно такой же приметой — отсутствием безымянного пальца на правой руке. Нью-Йорк был слишком огромен, и калек в нём хватало с избытком.

Я устало закрыл очередную картонную папку и опёрся спиной о холодную железную полку, пытаясь перевести дыхание и утереть липкий пот со лба.

« Да-а... Зачем я вообще пришёл сюда один? Взял бы с собой кого-то, ту же Сару или Чарли. Перерыли бы этот чертов склеп в три раза быстрее. Но нет, маска идеального копа Детектив Уэйлсена снова заставила меня строить из себя героя-одиночку. Героя с покалеченной ногой, который едва держится на ногах ».

Мне показалось, что на этом кошмарный досмотр бумажной могилы наконец-то закончился. Но стоило мне развернуться в сторону выхода, как тусклый свет голой лампочки выхватил из темноты дальний угол склада. Там, сиротливо притаившись на самом нижнем ярусе, стояли ещё несколько рядов папок точно такого же огромного размера. Они выглядели ещё более старыми и засаленными, словно хранили в себе тайны, о которых руководство участка предпочло бы навсегда забыть.

Я сделал тяжёлый, судорожный вдох, от которого в лёгких снова запершило от архивной гнили. Бросить всё сейчас, когда до финала оставалось всего несколько метров, я просто не имел права.

Стиснув зубы до скрежета и превозмогая слепящую боль, я заставил своё непослушное тело сделать шаг вперёд, навстречу последней стопке бумаг. Таймер комиссара Салливана безжалостно тикал в моей голове, напоминая, что каждая упущенная секунда приближает мой крах.

Несколько минут спустя я наконец-то закончил этот бесконечный склад. Когда за моей спиной закрылась тяжелая дверь, я вышел оттуда весь потный, как будто бегал без остановки целых три часа. Да-а... Как-то глупо получилось.

« Надо мной уже все в участке посмеялись бы, если бы только узнали, от чего именно я так дико устал. Подумаешь, детектив убойного отдела выбился из сил, просто перебирая старые пожелтевшие бумажки ».

Хромая и превозмогая пульсирующую боль в покалеченной ноге, я медленно потащился обратно по темному коридору. В моем блокноте теперь красовался огромный, пугающий список — целых 37 подозреваемых с точно такой же четырехпалой рукой. Нью-Йорк 1980 года был слишком щедр на калек, преступников и убийц всех мастей.

Я аккуратно толкнул дверь лаборатории и зашел внутрь. Марк уже закончил рассматривать проявленный снимок Polaroid и теперь сидел за своим рабочим столом под тусклой багровой лампой. Он что-то быстро и методично писал у себя в маленьком, но чертовски загадочном блокноте.

« Марк никогда не расстается со своей записной книжкой. Один раз мне случайно удалось подсмотреть, что там внутри. Он пишет там исключительно о трупах, вскрытиях и анатомических деталях человеческого тела... Жуть, да? Иногда от его увлечений у меня самого мурашки по коже бегут ».

Я громко выдохнул, привлекая к себе внимание криминалиста, и положил свой раскрытый блокнот прямо поверх его химических таблиц.

Марк резко, с глухим хлопком закрыл свой блокнот, в котором, как я точно знал, содержались лишь кошмарные записи о трупах и анатомических деталях человеческого тела. Абсолютно невозмутимо он протянул руку, взял мою записную книжку и принялся внимательно изучать исписанные серым карандашом листы.

Он молча листал страницы, просматривая имена, и лишь несколько раз едва заметно кивнул своим мыслям. Багровый свет проявителя делал его лицо бледным, а очки — похожими на два тёмных диска. Я стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу и стискивая зубы от острой боли в покалеченном колене, в полном ожидании хоть каких-то слов или профессиональной оценки с его стороны.

Наконец Орман привычным, отточенным жестом поправил очки на переносице, поднял на меня свой проницательный взгляд и ровно, монотонно произнес:

— Джон, это действительно хорошая работа. Твоё упрямство делает тебе честь. Ты умудрился выудить целых тридцать семь подозреваемых из нескольких сотен архивных папок.

Я посмотрел на свои испачканные серой архивной пылью пальцы и мысленно усмехнулся.

« Из нескольких сотен, ну конечно... Мой список из тридцати семи калек не шёл ни в какое сравнение с тем бумажным морем, что мне пришлось перерыть в архивном склепу. Это даже на пять процентов не тянуло от общего объёма бруклинского архива, если брать в расчёт все закрытые дела. Но я слишком устал, чтобы спорить или доказывать, чего мне стоил этот список ».

Вместо ответа я просто устало улыбнулся и коротко кивнул ему, соглашаясь с похвалой. Маска правильного копа снова помогла мне скрыть адскую усталость и боль в ноге. Напряжение в полумраке лаборатории немного спало.

***

Глубокая ночная тьма окончательно окутала Бруклин, заливая улицы потоками проливного дождя. Внутри заброшенного здания, на самом верхнем чердаке, скрывалось логово человека, чьё имя заставляло содрогаться весь Нью-Йорк. Артур Крейн. Огненный Убийца. Это был огромный, невероятно массивный сорокапятилетний мужчина. Широкие плечи и тяжелые кулаки выдавали в нем колоссальную физическую силу, которую годы подпольной жизни лишь укрепили, превратив его в опасного хищника.

Пространство чердака тонуло в зловещем красно-чёрном полумраке. Этот свет, пробивавшийся сквозь грязные стекла от уличных неоновых вывесок, ложился на стены тенями, похожими на языки запекшейся крови. В глубоко посаженных глазах Крейна горел тот самый безумный, фанатичный блеск, который в далеком 1963 году уничтожил семью маленького Джона Честера. Именно этот монстр тогда хладнокровно поджёг его родной дом во время того страшного ада, лишив мальчика будущего.

Рядом с Крейном стоял грубый деревянный стол. На нем выстроились канистры с тем самым качественным бензином, который едва не попал в руки Сары Валенсии во время её недавней яростной погони по темным переулкам. Тут же лежали тяжелая стальная зажигалка, остывший черный кофе в бумажном стаканчике и свежий выпуск газеты с кричащим заголовком о неуловимом поджигателе. Крейн провел по листу своей массивной правой рукой, на которой отчетливо не хватало безымянного пальца. Уродливый четырехпалый след был его главным маркером, но сейчас эта ладонь уверенно гладила текст — Крейн упивался своей славой и паникой в городе.

В его голове созрел новый, невероятно рискованный план. Своей следующей целью он выбрал жилой дом, расположенный прямо по соседству с полицейским участком. Это был наглый вызов комиссару Салливану. Огненный Убийца собирался устроить грандиозный пожар прямо под носом у закона.

Методично и без суеты Крейн собрал вещи. Огромная рука проверила тяжелый пистолет и остальное оружие под курткой на случай, если придется пробиваться с боем. Забрав канистры, он накинул на голову глубокий черный капюшон, скрывший его суровое лицо в тени, и бесшумно вышел из дома в дождливую ночную темноту.

Ночью дождь неожиданно прекратился, оставив после себя лишь мертвую тишину и разбитый асфальт Бруклина. Тяжёлые шаги Артура Крейна глухо шлёпали по глубоким лужам, в которых дрожали отражения далёких вывесок. Огненный Убийца шёл к своей новой добыче. Зачем он совершал эти чудовищные преступления — никто не знал, но весь Нью-Йорк уже понимал, что этот человек абсолютно бездушный монстр.

Добравшись до места, Крейн замер и посмотрел направо. Совсем близко, буквально в нескольких десятках метров, высилось здание полицейского участка. Огненный Убийца сделал глубокий, спокойный вдох. Неторопливым движением он свинтил колпак с канистры и начал методично проливать бензин на стены и деревянные перекрытия. В этот момент безумный азарт переполнил его. Окинув взглядом улицу, он вдруг понял, что может сжечь два здания за раз. Крейн решил, что соседний дом тоже обязан сгореть.

В районе двух часов ночи, пока весь Бруклин спал крепким сном и бодрствовал только полицейский участок, Огненный Убийца тихо заливал топливом всё вокруг. Закончив, он достал из кармана стальную зажигалку, высек искру, быстрым движением швырнул огонёк в лужу бензина и бросился наутёк.

Но дома не просто загорелись — скопившиеся пары бензина мгновенно детонировали. Прогремел оглушительный взрыв. Огненная волна оказалась настолько мощной, что вместо двух строений один за другим начали подрываться и полыхать сразу четыре жилых дома. Артур Крейн, сам того изначально не желая, спровоцировал колоссальную катастрофу. Впрочем, этот ад был ему только на руку.

В это время в своём кабинете комиссар Бэн Салливан медленно подошёл к окну, держа в руке кружку горячего чая. За стеклом царила обманчивая ночная тишина, но в следующую секунду её разорвал оглушительный взрыв. Огненная волна с дребезгом выбила стёкла, и комиссар от неожиданности рухнул на пол, проливая обжигающий напиток прямо на свой лакированный стол и ковёр.

В ту же секунду в кабинет, задыхаясь от бега, ворвался Джон.

***

Я посмотрел на комиссара и сразу начал говорить, помогая ему встать на ноги:

— Комиссар, вы слышали этот взрыв?! Что случилось?!

Салливан, тяжело дыша и грубо толкнув меня в грудь, яростно заорал:

— Идиоты! Как вы не заметили, что всего в десяти метрах отсюда кто-то взорвал к чертям собачьим жилые дома?!

«Я смотрел на него и слушал его крики, но внутри уже чётко понимал, что это сделал Огненный Убийца. Тот самый неуловимый ублюдок, на поимку которого Салливан выделил мне всего две с половиной недели. Этот маньяк решил устроить ад прямо под окнами управы, нагло сокращая моё время до минимума и бросая вызов всей полиции Бруклина».

Но вдруг комиссар резко крикнул мне:

— Джон, собирайся! Я еду с тобой! И возьми, как всегда, свою компанию, понял?!

Я удивлённо посмотрел на него и твёрдо сказал:

— Так точно, комиссар!

Для того чтобы добраться до места поджога, машина нам не понадобилась — мы пришли пешком, благо полыхающий квартал находился всего в десятке метров от участка. Мы шли единым фронтом: я, Марк, Чарли, Сара и комиссар Бэн Салливан.

Когда мы оказались на месте, перед глазами разверзся настоящий ад. Я видел страшные картины, которые не пожелаешь увидеть и врагу: жильцы соседних домов навзрыд оплакивали своих погибших соседей. Родственников жертв приходилось держать силой, копы буквально оттаскивали их назад — обезумевшие от горя люди готовы были побить нас, прорываясь сквозь оцепление, лишь бы в последний раз увидеть своих родных, которые уже были мертвы. Да... это было худшее зрелище, что я когда-либо видел в жизни. И, судя по всему, далеко не последнее.

Комиссар Салливан мрачно посмотрел на меня и тихо произнес:

— Джон, привыкай к этому, иначе сломаешься. Ты ведь и сам когда-то потерял свою семью из-за него.

Я строго кивнул комиссару, сжимая кулаки. В этот момент к нам из дыма подошёл Марк Орман — как всегда, спокойный и сосредоточенный. Он был готов разложить по полочкам всё, что успел раскопать на дымящемся пепелище.

— Итак, комиссар, Джон, Чарли, Сара, — начал Марк, обводя нас взглядом. — Сейчас я объясню вам, что именно и как он это сделал.

Чарли, допивая свой бесконечный кофе из бумажного стаканчика, глухо проворчал:

— Ну давай, ботаник, просвети нас. Марк педантично поправил очки на переносице и указал рукой на обугленные руины:

— Он пришёл вон оттуда. Сначала он заливал бензином один дом, но потом резко остановился и переключился на соседнее здание. Достав зажигалку, он поджёг смесь и начал медленно убегать. Но скопившиеся пары бензина сдетонировали раньше времени. Прогремел взрыв, ударная волна сбила Огненного Убийцу с ног, и он упал прямо в эту грязь. Вы видите форму отпечатка? Он крупный мужчина, настоящий качок, правда? Его тело — это идеальный инструмент.

Я и Чарли посмотрели на Марка как на законченного безумца — в его голосе слышалось пугающее восхищение маньяком. Но комиссар Салливан лишь сухо ответил:

— Прекрасная работа, Марк. Марк слегка улыбнулся, довольный похвалой:

— Благодарю, комиссар Салливан. И кстати, этот поджигатель просто прекрасен в своей работе, хотя в этот раз крупно накосячил с объёмом топлива. Ладно, пойду сфотографирую остальные улики и упакую зацепки в пакеты.

В этот момент сквозь дым к нашей группе пробился один из патрульных копов по имени Том. Тяжело дыша, он обратился к Салливану:

— Комиссар, там на углу одна семья устроила скандал, их просто не удержать. Они кричат и требуют, чтобы к ним немедленно подошёл лично комиссар. Пожалуйста, подойдите к ним.

Я посмотрел на Салливана. Тот на секунду задумался, а затем перевёл взгляд на меня и ответил патрульному:

— Пусть Джон пойдёт к ним вместо меня. Давай, Честер, иди туда. Разберись.

— Да, комиссар, — ответил я и направился вслед за патрульным к оцеплению.

( заходите в главу 3 )

Глава 3 – Эхо Бруклинского кладбища

Там нас действительно ждала семья. Посреди хаоса стояли мужчина, женщина и маленький мальчик лет шести, крепко державший родителей за руки. Похоже, это был их сын. Я подошёл ближе, стараясь говорить как можно спокойнее:

— Здравствуйте. Я детектив Джон Честер. Чем полиция может вам помочь и кто вы?

Мужчина посмотрел на меня строгим, тяжёлым взглядом и резко ответил:

— Я Том Уильямс, это моя семья. У меня к вам только один вопрос: что вы вообще за полиция такая?! В десяти метрах от вашего участка заживо сгорели четыре семьи! Вы хоть понимаете, что это такое?!

Внутри себя я прекрасно понимал, что он чертовски прав. Его злость была абсолютно оправданной, и я на секунду даже растерялся, не зная, что ответить на эту горькую правду. Наконец, я нашёл нужные слова и тихо произнёс:

— Пожалуйста, давайте отойдём немного в сторонку. Я бы очень не хотел, чтобы ваш ребёнок слышал все эти жуткие подробности.

Том Уильямс на секунду смягчился, посмотрел на мальчика и мягко сказал ему:

— Подожди здесь с мамой, Джек (запомните его Джек Уильямс). Я сейчас приду.

Оставив маленького Джека под присмотром матери, Том отошёл со мной за патрульную машину. Мы стояли вдвоём в дождливой темноте, и я попытался объяснить ему ситуацию:

— Послушайте меня, Том Уильямс. Я прекрасно понимаю ваше возмущение. Вы хотите, чтобы этот кошмар прекратился, но, поймите, полиция не может быть везде одновременно. Честно говоря, я сам не знаю, как мы умудрились проглядеть этого ублюдка прямо под носом. И да, я не комиссар Салливан — он сам послал меня к вам, чтобы я во всём разобрался.

Том внимательно выслушал меня. По его лицу было видно, что первая ярость утихла, и он немного успокоился. Мужчина горько ухмыльнулся:

— Так вы даже не комиссар? Мне просто прислали какого-то умного детектива... Ладно, я понял вас. Но всё равно, я категорически не хочу, чтобы мой сын рос и жил в таком страшном городе.

Я посмотрел ему прямо в глаза и твёрдо ответил:

— Спасибо, что вы меня поняли, Том. И я даю вам слово, что сделаю абсолютно всё, что в моих силах, чтобы остановить этого монстра. Комиссар выделил мне всего две с половиной недели на его поимку, так что если я проиграю — мне полный кырдык.

Том Уильямс на секунду ухмыльнулся моей мрачной шутке, покачал головой и протянул мне руку:

— О... Ну, тогда тебе удачи в поимке этого ублюдка, детектив.

Я вернулся назад к нашей группе. Комиссар Салливан смотрел на меня как-то странно. Пока я шёл к нему сквозь клубы дыма, в голове крутилась глупая мысль, что он прямо сейчас меня убьёт за долгий разговор с гражданскими. Но Салливан не стал орать. Он лишь молча указал рукой в сторону Марка — судя по всему, для меня там появилась серьёзная зацепка.

Марк Орман заметил меня, поправил очки и произнёс своим вкрадчивым, педантичным голосом:

— О, детектив Джон! Я нашёл кое-что весьма любопытное, посмотрите.

Он протянул мне прозрачный пластиковый пакет для улик. Внутри лежал обгоревший, но уцелевший пластиковый колпак от канистры с бензином. Тот самый, который Огненный Убийца свинтил перед поджогом. Я внимательно изучил находку и, не оборачиваясь, скомандовал:

— Марк, быстро позови сюда Сару.

Пока Марк уходил за ней, я стоял у оцепления и молча разглядывал уцелевшие, чудом не сгоревшие соседние дома. Вскоре подошла Сара. На её лице читалась дикая усталость вперемешку со злостью.

— Ну, Джон, что ты хотел мне показать? — спросила она, вытирая копоть со лба.

Я протянул ей пакет с колпаком. Я надеялся, что её профессиональный взгляд и память не подведут — она должна была узнать фирменную маркировку. Сара всмотрелась в пластик, и её глаза округлились:

— Джон... Да, это точно он! Бензин именно этой фирмы был в канистрах ублюдка, когда я упустила его в переулке!

— Отлично, — выдохнул я с явным облегчением.

Сара посмотрела на меня как на сумасшедшего и гневно процедила сквозь зубы:

— Отлично?! Джон, ты в своём уме?! Он с помощью этого бензина только что уничтожил четыре жилых дома!

Я перевёл на неё спокойный взгляд и быстро пояснил:

— Да я про то, что это тот самый колпак. Теперь мы знаем, какую марку топлива он использует. Ладно, Марк, Сара — уходим отсюда. Чарли и комиссар останутся здесь контролировать периметр.

«Мы быстро зашагали прочь от пепелища, оставив Чарли наедине с Салливаном. Да-а-а... Вот так я и подставил своего лучшего друга, бросив Чарлисона один на один с разъярённым комиссаром. Надеюсь, Чарли выживёт».

Мы вернулись в участок ближе к трем часам ночи. Сара, валившаяся от ног после тяжелой погони и огненного ада на улице, ушла домой отсыпаться. Я же остался один на один с Марком Орманом в его святая святых — судебно-медицинской лаборатории.

Здесь всегда царила особая, пугающая атмосфера. Помещение тонуло в мертвенно-бледном, холодном зеленоватом свете люминесцентных ламп, который делал лица живых похожими на лица мертвецов. В воздухе стоял стойкий, бьющий в нос запах формалина, спирта и химикатов. Повсюду на металлических столах аккуратно, с дотошной педантичностью были расставлены микроскопы, штативы с пробирками, колбы и хирургические инструменты. Этот стерильный зеленый полумрак казался отдельным миром, далеким от грязных и дождливых улиц Бруклина. Марк стоял посреди своей лаборатории в темном рабочем халате, аккуратно поправил тонкие круглые очки и посмотрел на меня своей неизменной вежливой, слегка загадочной улыбкой.

Мы начали общаться по поводу дела. Я облокотился на край стола и тихо сказал ему:

— Марк, проверь по базам этих тридцати семи подозреваемых из архивного списка. Мы ведь теперь точно знаем, что Огненный Убийца — крупный, физически развитый мужчина. Посмотри по антропометрическим данным, вдруг его габариты совпадут с отпечатком тела в грязи.

Марк вкрадчиво улыбнулся, слегка разведя руками, и ответил:

— Конечно, детектив Джон. Я сейчас всё проверю... Точнее, я уже всё проверил. И у меня для вас две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

Я устало потер глаза и вздохнул:

— Эммм... Ну начни с плохой.

Марк замер, хитро прищурился из-под очков и выдал:

— У нас нет такого из подозреваемых..

Я удивленно вскинул брови и посмотрел на него как на безумца:

— Серьезно? Чёрт! Тогда какая хорошая?

Он уставился на меня своим пронзительным, фанатичным взглядом ученого и медленно произнес:

— У вас есть отличные шансы, детектив. Ведь я проанализировал состав и понял: если этот поджигатель покупает топливо только в одном конкретном магазине, то местный продавец явно замешан в этом деле, не так ли, детектив Джон? Он либо знает его в лицо, либо покрывает.

Я смотрел на Марка и слушал его внимательно. Внутри меня всё перевернулось от осознания того, насколько близко мы подобрались к цели, и я тут же согласился с его логикой:

— Марк, это просто гениально! Нужно немедленно пойти и проверить этот чёртов магазин.

Марк удивлённо приподнял брови и посмотрел на меня из-под своих круглых очков:

— В три часа ночи, детектив Джон? Серьёзно? Давайте оставим его в покое хотя бы до утра.

Я замер на месте, осознав, насколько глупо выглядел со своим порывом. Медленно стянув обратно тяжёлое, промокшее от дождя пальто, я устало ответил:

— Ах, да... Точно. Извини, Марк. Я совсем с этим ультиматумом и таймером комиссара голову потерял.

Мы поговорили ещё немного, обсуждая завтрашний план действий, после чего наконец решили разойтись. Я отправился домой, надеясь поспать хотя бы пару часов перед утренней охотой. А Марк так и остался в своей загадочной, залитой мертвенно-зелёным светом лаборатории, наедине с пробирками, уликами и своими собственными мыслями…

Я вернулся домой. Ключ повернулся в замке с сухим, глухим щелчком. Я открыл дверь и переступил порог — внутри, как и всегда, меня встретила лишь звенящая, давящая тишина.

В темноте прихожей я наощупь бросил ключи на деревянный стол. Они звякнули, и этот звук показался слишком громким в пустой квартире. Сил зажигать свет не было. Я доковылял до кровати и просто рухнул на нее, даже не разуваясь. Боль в раненой ноге пульсировала в такт тиканью настенных часов, а в голове тяжелыми каплями ворочались невеселые мысли.

«Завтра — точнее, уже через несколько часов — пойдет третий день, как я охочусь за этим ублюдком, — думал я, уставившись в серый потолок. — И чего я добился за это время? В первый день чуть не угробил команду на пепелище. Во второй — то есть сегодня — мы едва не взлетели на воздух у самого участка. Из плюсов только то, что Огненный Убийца сам совершил ошибку. Теперь у нас на руках куча зацепок. Марк дал отличный след...»

В окно моей каморки пробивался тусклый свет далекого бруклинского фонаря. Он разрезал полумрак, обнажая сигаретный дым, застывший в воздухе, и унылую обстановку: обшарпанные обои, старый комод с кучей разбросанных отчетов и недопитую бутылку дешевого виски на подоконнике. Это было жилье человека, у которого не осталось ничего, кроме работы.

«Ладно. Завтра нужно любой ценой вытрясти душу из этого продавца бензина, — прошептал я самому себе, закрывая глаза. — Если он знает Огненного убийцы и покрывает его... ему лучше заговорить до того, как у меня окончательно сдадут нервы».

С этой мыслью я и провалился в тяжелый, беспокойный сон без сновидений.

***

Пока детектив Джон Честер видел свои тяжелые, беспокойные сны, на другом конце Бруклина время работало против него.

Артур Крейн умел думать на шаг вперед. Огненный Убийца слишком поздно осознал свою оплошность с редким топливом, но оставлять копам такую жирную зацепку не собирался. Под покровом предутреннего тумана его массивная фигура выросла перед тем самым круглосуточным магазином. Двери были заперты, внутри — ни души. Но Крейну и не нужно было заходить внутрь. Он прекрасно знал: если пламя доберется до резервуаров с бензином, здание просто взлетит на воздух, как пороховая бочка. Действовать нужно было молниеносно, чтобы успеть убраться до адского хлопка.

Он тяжело ступил на асфальт, открутил колпачок канистры и щедро плеснул уникальное горючее прямо под закрытую дверь, протягивая узкую бензиновую дорожку к безопасному расстоянию. Отступив на несколько метров назад, Крейн не спеша достал из кармана спичку. Сухой щелчок ногтя — и крошечный огонек на мгновение осветил его безумный, торжествующий оскал.

Убийца небрежно бросил спичку на асфальт. В ту же секунду с голодным ревом взвилось яростное пламя. Огненная змея стремительно побежала по бензиновому следу прямо к дверям магазина. Крейн резко развернулся и бросился прочь, растворяясь в предрассветных бруклинских переулках. А за его спиной, всего через несколько секунд, ночную тишину разорвал оглушительный взрыв, превращая последнюю надежду следствия в пылающий пепел.

Но он успел поставить кое-что....

***

Когда меня разбудил резкий звонок будильника, за окном едва брезжил серый бруклинский рассвет. Я налил себе кружку крепкого, обжигающего кофе и мелкими глотками пил его у окна, глядя на просыпающийся город. Мысли были заняты только одним — сейчас я заберу парней, и мы прижмем к стене этого чертова продавца автозапчастей. Он выложит нам всё.

Кое-как перетерпев острую боль в затекшей за ночь ноге, я обулся, перекинул через плечо кобуру, прихватил ключи и запер за собой квартиру. Уже сидя в салоне своего старого автомобиля, я завел мотор и набрал номер напарника.

Чарли снял трубку после третьего гудка. Голос у него был сонный и донельзя измотанный.

— Эй, Чарли, собирайся, — скомандовал я, зажимая трубку плечом. — Пора наведаться к нашему продавцу и устроить ему хорошенький допрос.

На том конце провода повисла тяжелая, зловещая пауза. Было слышно, как Чарли тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Ах, да... Точно, — глухо прохрипел он. — Ты же спал, парень. Из головы вылетело.

— В смысле? — нахмурился я, и внутри у меня нехорошо похолодело. — Чарли, что, черт возьми, произошло?!

— Этот ублюдок Огненный Убийца нас переиграл, Джон, — Чарли горько усмехнулся в трубку. — Пока ты дрых, он пришел туда и разнес этот чертов магазин к чертям собачьим. От слова «совсем». Там теперь никого и ничего не осталось — одна выжженная земля. Если не веришь мне на слово — поезжай на сорок вторую улицу и посмотри сам на это пепелище. Комиссар со всеми копами округа торчит там еще с четырех утра…

Я с силой выжал педаль газа, заставляя мотор взреветь. Машина рванула с места, а в моей голове наперебой крутились тяжёлые, липкие мысли:

«Ох, чёрт... Он знал. Он знал, что мы вышли на этот магазин. Но откуда?! Как этот ублюдок мог просчитать нас? Неужели громила с такой горой мышц, чьи следы мы нашли в грязи, настолько умён? Нет, здесь явно что-то не так... Кто-то сливает ему информацию. У нас в участке завелась крыса».

Эти пугающие, но, скорее всего, правдивые выводы заставили мои пальцы мёртвой хваткой вцепиться в руль. От осознания того, что враг может сидеть в соседнем кабинете, по спине пробежал неприятный холодок.

Я резко затормозил у оцепления на Сорок второй улице, едва не вписавшись в полицейский крузер. Сквозь лобовое стекло, покрытое каплями утренней измороси, открывался паршивый вид. От круглосуточного магазина остался лишь обугленный скелет, над которым всё ещё лениво поднимался сизый дым. Вокруг суетились эксперты, а чуть поодаль, у пожарной машины, стоял комиссар Салливан. Он что-то яростно выговаривал Чарли, активно жестикулируя. Рядом с ними, скрестив руки на груди, стояла Сара. По её напряжённой позе и каменному лицу было понятно: утренний разговор с шефом не задался с самого начала.

Я толкнул тяжелую дверь машины и вылез на сырой асфальт, собираясь подойти к толпе у оцепления. Но не успел я сделать и двух шагов, как Сара резко отделилась от копов и быстрым шагом направилась ко мне. Она буквально преградила мне дорогу.

— Лучше уходи отсюда, Джон, — выдохнула она, хватая меня за рукав плаща. — Без вопросов. Просто разворачивайся и уезжай. Пожалуйста.

Я замер, всматриваясь в ее лицо. В ее глазах смешались тревога и какая-то отчаянная, почти сестринская защита. Сара искренне пыталась уберечь меня от чего-то, но мое детективное упрямство, как назло, взяло верх.

— Сара, зачем?.. — нахмурился я, пытаясь заглянуть ей за спину, через ее плечо. — Зачем мне уезжать? Почему я не могу подойти к магазину? Что там случилось?

— Да господи, Джон! — вскрикнула она, и ее голос сорвался от подступающей паники. Она сильнее сжала мои пальцы. — Просто убирайся отсюда в участок! Без вопросов, Джон! Живее!

Я попытался силой выхватить коробку, но патрульный попался на редкость крепким и упрямым — он намертво вцепился в картон. Нашу возню прервал тяжелый, громоподобный голос, от которого по спине пробежали мурашки. К нам быстрыми шагами направлялся комиссар Салливан.

— Джон! — рявкнул он так, что обернулись даже эксперты у руин. — Какого черта ты творишь?! Тебе ясно было сказано: это дело тебя больше не касается!

Внутри меня будто что-то оборвалось. Наплевав на субординацию и звания, я сорвался на крик, глядя прямо в каменное лицо комиссара:

— А разве Огненный Убийца — это не мое дело?! Вы сами, черт вас дери, сказали, что я должен видеть каждую чертову улику! Так почему вы прячете от меня эту коробку?!

Я замолчал, тяжело дыша и ожидая, что Салливан прямо сейчас сотрет меня в порошок за этот бунт. Но комиссар даже не вздрогнул. Он лишь смерил меня холодным, давящим взглядом и тихо, но раздельно произнес:

— Именно тебе, Честер, это видеть нельзя. Пошел вон.

Его ледяной тон подействовал как ушат холодной воды. «Да ладно, старик... Ну за что мне все это?» — горько подумал я, понимая, что силой коробку мне не забрать. Пришлось отступить. Я сделал несколько шагов назад, чувствуя себя абсолютно чужим на этом празднике пепла. Стоять одному под прицелом копов было тошно, поэтому я медленно побрел обратно к машине, где у обочины замерла Сара. Нужно было хотя бы извиниться перед ней за то, что я так грубо оттолкнул её минуту назад.

Я медленно подошел к Саре, собираясь покаяться, но на её лице не было и тени обиды. Похоже, она слишком хорошо меня знала.

— Сара... В общем, ты извини меня за то, что я так грубо оттолкнул тебя, — буркнул я, пряча руки в карманы плаща.

Сара посмотрела на меня снизу вверх и слабо улыбнулась:

— Да ладно тебе, Честер. Я прекрасно знаю, какой ты упрямый осел. И еще я знаю, что ты прямо сейчас собираешься устроить мне допрос с пристрастием. Но даже не надейся — я нема как рыба.

Я не удержался и слегка улыбнулся в ответ:

— Брось, Сара. Разве тебе самой не было бы интересно узнать правду, окажись ты на моем месте? Любой бы копал до конца.

— Да, все бы так делали, — согласилась она, но тут же посерьезнела. — Но сейчас на этом месте ты. А ты, уж прости за прямоту, не просто упрям, ты одержим. Повезет тебе, если ты найдешь себе девушку, которая не сбежит от тебя на следующий же день из-за твоего невыносимого характера.

Я лишь ухмыльнулся, глядя на тлеющие руины магазина, а затем снова перевел взгляд на напарницу:

— Ну, это мы еще посмотрим. А вот тебе, дорогая моя, крупно повезет, если твой будущий парень окажется хотя бы вполовину таким же храбрым, как ты сама.

Я провожал взглядом комиссара Салливана. Старик подошел к своему тяжелому служебному седану, небрежно бросил загадочную коробку в багажник и с глухим стуком захлопнул крышку. Я не сводил глаз с замка багажника. Мой пристальный взгляд не укрылся от напарницы.

— Эй, Джон, ты чего там завис? — спросила Сара, подозрительно прищурившись.

Я резко повернулся к ней, напустив на себя самый безразличный вид, на какой только был способен:

— А? Ничего... Просто птицу красивую увидел. Ладно, мне пора. Встретимся в участке.

Я развернулся на каблуках и, стараясь не сильно хромать, быстро пошел к своему автомобилю. Как раз в этот момент Салливан завел мотор. Его машина тяжело тронулась с места, разворачиваясь на разбитом асфальте. Я прыгнул за руль, завел двигатель и аккуратно пристроился за ним, держась на безопасном расстоянии через два автомобиля.

Нью-Йорк конца восьмидесятых встретил нас своим привычным, серым и неприветливым лицом. Город в те годы казался грязным, уставшим и побитым жизнью, совсем как мы сами. Повсюду — от кирпичных стен промышленных зданий Бруклина до ржавых опор надземного метро — все было пестро разрисовано яркими граффити уличных банд. Из круглых железных люков прямо посреди проезжей части, шипя, вырывались густые столбы белого пара, застилая видимость.

Салливан вел машину уверенно, петляя по грязным, залитым утренней жижей улицам. Вокруг нас громыхали огромные, угловатые «Форды» и «Шевроле», выбрасывая в сырой воздух клубы едкого бензинового смога. Под колесами то и дело хлюпал мусор — старые газеты, пластиковые стаканы и обрывки полицейских лент. Мимо проносились фасады обшарпанных круглосуточных закусочных, грязные витрины ломбардов и глухие стены складов, увешанные сорванными рекламными плакатами. Над головой с оглушительным металлическим ревом пронесся поезд метро, заставив всю улицу содрогнуться, а мою раненую ногу — снова заныть от этой вибрации.

Комиссар упорно ехал вперед, и чем дальше мы отдалялись от Сорок второй улицы, тем отчетливее я понимал: этот маршрут ведет вовсе не в наш полицейский участок...

Служебный седан Салливана наконец сбросил скорость и прижался к обочине. Я припарковался чуть поодаль, пристроившись в тени раскидистого старого дерева, и выключил зажигание. Сердце бешено колотилось в груди.

Я затаил дыхание, наблюдая, как комиссар выходит из салона, открывает багажник и достает ту самую архивную коробку. Но самое странное и пугающее было не это. Я огляделся по сторонам и почувствовал, как по коже пробежал мороз. Салливан приехал к старым кованым воротам бруклинского кладбища.

Дождавшись, пока его массивная фигура скроется за тяжелой железной калиткой, я тихо выбрался из машины. Стараясь ступать как можно бесшумнее и прячась за серыми каменными надгробиями, я двинулся следом. Вокруг царила давящая, звенящая тишина, нарушаемая лишь редким карканьем ворон и тихим стуком капель утренней измороси по вековым гранитным плитам.

Салливан шел уверенно, петляя между старыми крестами и склепами, словно бывал здесь сотни раз. Я держался на расстоянии, не сводя с него глаз, но в какой-то момент поймал себя на очень странном, липком чувстве. Эти поросшие мхом аллеи, этот покосившийся забор вдали, этот запах сырой земли и увядания... Мне это место было смутно знакомо. Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие, кричащее о том, что я уже бывал здесь давным-давно. Но память упрямо блокировала воспоминания, не позволяя вспомнить, чьи именно могилы находятся в этой части кладбища…

Прячась за широким каменным склепом, я затаил дыхание и стал наблюдать. Салливан остановился у одного из старых надгробий. С моего места я не мог разглядеть имя, выбитое на граните, но отчётливо видел каждое движение комиссара.

Старик огляделся по сторонам, а затем засунул руку под свой длинный плащ и достал оттуда небольшую складную лопатку. Мои брови поползли вверх от изумления. Глава полиции Нью-Йорка, тяжело опустившись на колени прямо в сырую кладбищенскую грязь, принялся быстро копать небольшую яму прямо у подножия могильной плиты.

Когда с работой было покончено, Салливан бережно взял архивную коробку, опустил её на дно вырытой ямы и начал спешно засыпать землёй. Он тщательно разровнял почву руками, возвращая месту прежний вид, чтобы никто посторонний не догадался о свежем подкопе. Закончив, комиссар поднялся, отряхнул колени и замер. Он простоял у могилы ровно одну минуту — неподвижно, склонив голову, словно отдавал кому-то безмолвную дань памяти или мысленно просил прощения. Наконец, старик тяжело вздохнул, развернулся и быстрым шагом направился прочь, обратно к выходу, так ни разу и не посмотрев в мою сторону.

Как только шаги Салливана стихли, я выскочил из своего укрытия и бросился к безымянной могиле. Но стоило мне подбежать ближе и взглянуть на серый, покрытый трещинами гранит, как у меня перехватило дыхание, а земля будто ушла из-под ног.

С плиты на меня смотрели два до боли знакомых имени. Форд Честер. Анна Честер. Мои родители. Те самые, что сгорели в огненном аду семнадцать лет назад.

Мой разум отказывался в это верить. В голове набатом стучал один и тот же безумный вопрос: зачем? Зачем комиссару Салливану прятать и закапывать улики именно здесь, на могиле моей расстрелянной прошлым семьи?!

Дрожащими руками, наплевав на боль в ноге, я рухнул на колени в грязь и принялся яростно разрывать свежую землю. Ногти ломались, сырая почва забивалась под кожу, но мне было плевать. Я копал как одержимый, пока пальцы наконец не наткнулись на плотный картон.

Схватив края, я с силой потянул коробку вверх. И вот она снова оказалась у меня в руках — покрытая грязью, хранящая в себе тайну, которая должна была остаться под землёй. Моё сердце колотилось где-то в горле, когда я коснулся пальцами крышки...

А что было внутри этой коробки, и как это навсегда изменит жизнь Джона Честера — мы узнаем прямо сейчас.

Пока я яростно, до крови разрывал ногтями сырую кладбищенскую грязь, комиссар Салливан уже подходил к воротам. Старик нажал на брелок, собираясь сесть в свой служебный седан, как вдруг его взгляд зацепился за знакомый силуэт. Чуть дальше, в тени раскидистого дерева, стоял обшарпанный автомобиль. Салливан прищурился сквозь пелену утренней измороси, узнавая этот помятый бампер и номера. Автомобиль детектива Честера. Внутри у комиссара всё похолодело от ярости. Поняв, что упрямый хромой сунулся вслед за ним, Салливан резко развернулся и тяжелым, быстрым шагом бросился обратно вглубь кладбища, на ходу расстегивая кобуру.

А в это время у могилы Форда и Анны Честер я наконец нащупал пальцами плотный картон.

Позади меня раздались тяжелые, спешные шаги. Хлюпанье грязных луж под чужими подошвами приближалось со стороны аллеи, но я даже не подумал обернуться. Мне было плевать, кто это. Я рванул крышку коробки на себя и замер, превратившись в камень от открывшегося мне запредельного, кошмарного вида. Психика, надломленная ещё в восьмилетнем возрасте, затрещала по швам.

Внутри страшное картина там было замершая ладонь с запиской.....

Я смотрел на эту иссохшую, мертвее некуда плоть и не мог пошевелиться. Звуки окружающего мира стали глухими, будто я оказался под толщей воды. Голос Салливана, доносившийся откуда-то сзади, пробивался сквозь этот вакуум слабым, отчаянным эхом:

— Джон, не трогай её!.. Джон, не смей открывать эту чёртову записку! Послушай меня!

Но я его уже не слышал. Пальцы действовали сами по себе, повинуясь какому-то слепому, животному импульсу. Плевав на крики комиссара, я протянул руку, коснулся леденящей кожи мёртвой ладони и силой вырвал у неё пожелтевший, испачканный бурой кровью листок.

Бумага хрустнула в моих дрожащих пальцах. Я развернул её. Почерк был неровным, размашистым, написанным ядовито-красными чернилами, которые за столько лет успели выцвести. Строчки поплыли перед глазами, но я заставил себя прочитать каждое слово:

«Привет, Джон. Это моя самая первая ладонь. Оставил себе как награду за славную работу. Знаешь, это из тысяча девятьсот шестьдесят третьего года. Ты тогда был совсем ребёнком, Джонни. Я тогда сжёг и убил твоих родителей. Как тебе такое?»

Воздух в моих лёгких застыл. Текст записки выжгал внутри меня всё, до чего смог дотянуться. Семнадцать лет... Семнадцать лет маньяк хранил этот кусок плоти, а человек, которого я считал своим наставником и вторым отцом, прятал его в архивах, а теперь закапывал в землю у меня на глазах.

Я медленно поднялся с колен, сжимая проклятую бумагу в кулаке. Обернувшись, я посмотрел на Салливана. Мой взгляд, должно быть, стал абсолютно безумным. Комиссар опустил револьвер. Его лицо казалось старым, серым и полностью разбитым.

Салливан испуганно посмотрел на меня и заговорил, выставив ладони вперед:

— Джон, успокойся. Без резких движений, просто успокойся... Отпусти свой гнев.

Но меня в этот момент уже никто и ничто не могло остановить. Внутри всё полыхало. Я молча двинулся напролом, собираясь пройти мимо Салливана, но старик попытался перехватить меня и схватил за плечо:

— Джон, успокойся!

Это стало последней каплей. Я резко обернулся и со всей силы швырнул комиссара на землю. Салливан тяжело повалился в кладбищенскую грязь. Не теряя ни секунды, я выхватил из его кобуры револьвер, а свободной рукой полез в его карман и выдернул ключи от служебного седана. Теперь я сам буду искать этого ублюдка.

Я быстрым шагом доковылял до машины комиссара, прыгнул за руль и рванул с места, оставив Салливана посреди старых могил без колес. Мой старый автомобиль остался стоять у ворот, но ключи от него лежали у меня в кармане, так что угнаться за мной старик никак не мог.

Я с визгом тормозов припарковал угнанную машину у участка. Сжимая в руках проклятую коробку, я быстрым шагом направился прямиком к кабинету Марка. Толкнув дверь, я обнаружил, что вся команда уже там — Чарли, Сара и сам Марк о чем-то тихо спорили.

Сара первой заметила грязный картон в моих руках и побледневшее лицо.

— О господи, Джон, стой... Успокойся, — выдохнула она, мгновенно поняв, что я окончательно слетел с катушек.

Я проигнорировал её и с грохотом швырнул коробку на стол.

— Марк! Быстро осмотри здесь всё! Живее! — рявкнул я так, что на столе зазвенели медицинские инструменты.

Чарли, мой старший напарник, резко шагнул вперед и перегородил мне дорогу.

— Эй, пацан, ты, верно, забыл, кто тут главный? — крикнул он, упираясь ладонями мне в грудь. — Джон, остановись, это приказ!

Я медленно перевел на него тяжелый, налитый кровью взгляд.

— Я только что швырнул в грязь комиссара и угнал его тачку, — строго процедил я, не мигая. — Думаешь, с тобой я церемониться стану?

Чарли вспыхнул от злости и ринулся на меня:

— Ах ты, гаденыш!..

Он не успел договорить. Мой короткий, жесткий хук справа прервал его на полуслове. Чарли покачнулся, но упрямо попытался схватить меня за плечи. Мне пришлось ударить его еще раз — наотмашь, вложив всю накопившуюся ярость. Старик не удержался на ногах, вылетел спиной в коридор и тяжело растянулся на полу.

Я резко захлопнул дверь перед его носом, выхватил из-за пояса револьвер Салливана и взял вход на прицел.

— А теперь, Марк, шевели мозгами, пока сюда не ворвался весь участок! — приказал я, взводя курок. — Быстро!

— Ладно, ладно, ладно! — судорожно закивал Марк, бледнея и дрожащими руками срывая крышку с коробки.

Сара замерла в углу, глядя на меня со смесью ужаса и глубокой жалости. Она смотрела на меня как на тяжелобольного, которому прямо сейчас нужна помощь психиатра. Но мне было плевать. Я стоял со стволом в руках, готовый прострелить колено любому, кто попытается меня остановить.

Марк натянул латексные перчатки и быстро осмотрел жуткую улику.

— Этот неудачливый человек реально из тысяча девятьсот шестьдесят третьего года, — выдохнул он, поправляя очки.

Сара резко сделала шаг к нему и тихо, сквозь зубы процедила:

— Марк, заткнись. Давай без своего чёрного юмора. Эта рука... это отец Джона.

Судмедэксперт мгновенно побледнел и осёкся, уставившись на меня круглыми от шока глазами. А я продолжал неподвижно стоять у стены, не отрывая прицела от дверного замка.

— Марк, — глухо, мёртвым голосом произнёс я. — Ты можешь понять, какими чернилами написано это письмо? И где такие вообще можно достать в Бруклине?

— Конечно, — засуетился Марк, лихорадочно перебирая склянки на химическом столе. — Но мне понадобится немного времени, чтобы провести реакцию...

— Сколько?! — рявкнул я, на мгновение переведя на него бешеный взгляд.

Марк вжал голову в плечи, мысленно пересчитывая минуты, и пискнул:

— Э-эм... Минут двадцать!

— Отлично. Начинай прямо сейчас, — отрезал я, снова впиваясь взглядом в дверь. — Я никуда не тороплюсь.

— Хорошо, детектив Джон, хорошо, — забормотал Марк, спешно капая реагентом на клочок бумаги с посланием.

Сара, воспользовавшись тем, что я отвернулся, сердито толкнула Марка локтем в бок и зашептала ему на ухо:

— Марк, ты вообще соображаешь?! Мы сейчас у него в заложниках сидим, а ты ему реальное время выдаешь! Мог бы соврать, сказать, что нужно пять часов или вообще до завтрашнего утра, чудак ты ходячий!

Меня вели по длинному коридору участка под прицелом десятков недоуменных и испуганных взглядов. В спину, словно ядовитые стрелы, летели приглушённые голоса моих же коллег: «Боже, это же Джон... Как так? Он же всегда был самым спокойным среди нас... Что с ним стряслось?» Эти слова эхом отскакивали от кафельных стен, но я не поднимал головы. Я упрямо смотрел вниз, на свои грязные ботинки, чувствуя, как стальные кольца наручников больно врезаются в запястья. Меня списали со счетов. Моя собственная команда заперла меня в клетке.

Тяжёлая железная дверь со скрипом открылась, и Чарли грубо толкнул меня внутрь допросной, пристегнув вторую цепь к массивному металлическому столу. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным стуком.

Я ожидал увидеть здесь комиссара Салливана, готового рвать и метать, или злого Чарли, требующего объяснений. Но комната была пуста. За столом напротив меня сидел совершенно чужой человек. Это была женщина в строгом деловом костюме и очках, с аккуратно уложенными волосами. Перед ней лежал чистый блокнот и перьевая ручка. На копа она не походила ни каплей — от неё не пахло дешевым табаком или порохом. Зато в её взгляде читался холодный, изучающий интерес, какой бывает только у врачей, привыкших работать с самыми запущенными психопатами и безумцами.

Я поднял голову и посмотрел на неё. На вид доктор была моей ровесницей, но в её уверенной осанке чувствовался огромный опыт. Она поправила очки, открыла блокнот и задала первый вопрос:

— Привет. Я доктор Джесси. Расскажи мне, Джон, что с тобой сегодня произошло?

Я промолчал, упрямо уставившись в стол. Но она явно была мастером своего дела и не собиралась сдаваться так просто.

— Ладно, — спокойно продолжила она, занеся ручку над бумагой. — Тогда ответь мне на другой вопрос: какой день в твоей жизни был самым любимым? Тот самый день, когда произошло что-то по-настоящему крутое?

Я криво усмехнулся и посмотрел ей прямо в глаза:

— Не принимайте меня за сумасшедшего, доктор. Я взрослый мужчина. Думаете, я не понимаю, что вы видите во мне законченного психа? Вот только это совсем не так.

Джесси ни на секунду не смутилась. Она внимательно изучила моё лицо, а затем перевернула страницу в своей папке.

— Детектив Джон Честер, двадцать пять лет. Ваша семья — одна из жертв Огненного Убийцы в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, — ровным голосом зачитала она, после чего подняла на меня изучающий взгляд. — Что вы чувствуете прямо сейчас, Джон?

— Я чувствую предательство, — глухо ответил я.

— Почему? — Джесси слегка наклонила голову вперёд.

Я натянул стальные цепи наручников, заставив их зловеще звякнуть, и с горькой иронией бросил:

— Вы ещё спрашиваете? А по мне, что, не видно, как я сейчас выгляжу?

Она внимательно посмотрела на меня и с лёгкой ухмылкой произнесла:

— Да... Сейчас ты действительно меньше всего похож на спокойного человека. А ведь я читала о вашем отделе в газетах, когда журналисты писали про каждого из вас. Там было сказано, что детектив Честер — новенький, очень спокойный и упрямый мужчина. Похоже, кроме упрямства, репортёры во всём ошиблись.

Я тоже криво ухмыльнулся в ответ, натянув цепи наручников:

— Когда внутренний демон вырывается наружу, доктор, человек меняется до неузнаваемости. Так что прямо перед вами сидит тот самый Джон Честер, просто сегодня ему немного не повезло.

Я подался вперёд, впиваясь взглядом в её очки, и понизил голос:

— Знаете, я ведь вижу, как вы на меня смотрите. У вас внутри тоже сидит свой демон, я читаю это по вашим глазам. Такое понимание дано не каждому. Вот, например, у нашего судмедэксперта Марка... у него внутри точно живёт свой, совершенно особенный тёмный пассажир.

Джесси на мгновение застыла, а затем негромко рассмеялась, оценив моё мрачное чувство юмора. Напряжение в комнате наконец начало спадать.

( заходите в главу 4 )

Глава 4 – Точка невозврата

Джесси перестала смеяться, снова посерьезнела и достала из папки несколько больших листов.

— И так, детектив. Теперь перейдем к картинам.

Она развернула ко мне первое изображение. Я уставился на эти абсолютно непонятные, хаотичные мазки и недоуменно вскинул брови:

— Доктор Джесси, это еще что за калякули? Вы мне сейчас еще скажите, что этот шедевр стоит полмиллиона долларов. Что это вообще такое?

Доктор тонко ухмыльнулась, довольная моей реакцией, и ответила:

— Это репродукция картины Пикассо, Джон. Расскажи, что ты чувствуешь, когда смотришь на неё?

Я еще раз внимательно вгляделся в перекошенные линии на бумаге, перевел взгляд на психиатра и выдал:

— И после этого вы еще меня психом считаете? Знаете, доктор, глядя на это, я могу сказать только одно: у этого вашего художника в голове точно было не все дома.

— Ладно, Джон, — вздохнула доктор Джесси, откладывая первый лист. — Так всё-таки скажи мне, что именно ты чувствуешь, глядя на неё?

— Если честно, у меня от этой вашей картины уже голова раскалывается, — буркнул я, раздражённо звякнув цепями. — Давайте следующую. А если вам так важны мои чувства, то я чувствую тошноту. Такой ответ сойдёт?

Джесси покачала головой, опустив взгляд в свой блокнот.

— Ладно, Джон. Похоже, ты просто совершенно не знаешь, что такое настоящее искусство.

— Чего?! — вскипел я, подавшись вперёд всем телом и буравя её бешеным взглядом. — Да я зато отлично знаю, как выглядят трупы, которые сначала заживо сожгли, а потом намертво заморозили! Как вам такое искусство, доктор?! Или то, что было два дня назад, когда прямо внутри покойника была заложена бомба, и мы едва не взлетели на воздух? Да, по моей вине, конечно, но какая, к чёрту, разница?! Так что пусть этот ваш хвалёный Пикассо придёт к нам в убойный отдел и поработает хотя бы недельку. Он тут и пары дней не выдержит, свихнётся к чертям собачьим!

Я тяжело дышал, пристально глядя на Джесси и ожидая её вердикта. Доктор медленно закрыла свой блокнот и произнесла:

— Что ж, детектив Джон... Такого пациента встретишь не каждый день. И ты абсолютно не болен. Ты просто выпустил наружу своего демона, который слишком долго копился внутри.

Я приподнял скованные руки и прижал ладонь к груди, слегка наклонив голову:

— Спасибо, доктор. Кстати, если я правильно понял, вы ведь из Китая, верно? Но имя почему-то чисто американское. Вы что, сбежали оттуда?

Джесси искренне улыбнулась, оценив мою наблюдательность:

— Ха, надо же, вы угадали. Да, мои корни из Китая. Но я не сбегала — просто мой отец был американцем. Ладно, Джон, на этом наш тест окончен. Психически ты полностью здоров, так что тебя можно со спокойной совестью освободить.

Я горько усмехнулся и со звоном опустил цепи на стол:

— Ну, «спокойной совестью» — это вряд ли, доктор. Я швырнул в грязь комиссара, избил своего старшего напарника, угнал служебную тачку и летел сюда, грубо нарушая все правила движения. А напоследок ещё и взял в заложники двух своих самых близких друзей. Так что юридически мне в любом случае кранты.

Джесси весело прищурилась, поднялась из-за стола и направилась к выходу:

— Оу... Ну тогда могу лишь пожелать вам удачи, детектив.

Тяжёлая дверь допросной со скрипом закрылась за её спиной. «И ушла... Да уж, удача мне точно пригодится. Но зато я официально не псих», — подумал я, оставаясь сидеть в тишине комнаты.

Я сидел в тишине допросной, напряженно вглядываясь в дверь. Время тянулось невыносимо медленно. Я ждал, кто войдет следующим — возможно, сам Салливан, готовый рвать и метать.

Но замок щелкнул, и в комнату зашел Марк. Он молча подошел ко мне и резким движением снял наручники. Металл звякнул, освобождая мои запястья.

— Ты свободен, Джон, — глухо произнес Марк, не смотря мне в глаза. — Но Салливан передал приказ: домой ты не идешь. В наказание за свой дебош ты остаешься в участке и будешь драить здесь каждый угол, от пола до потолка. А после этого — вернешься к расследованию, детектив Честер. Это твой последний шанс.

Напряжение, сковавшее мое тело, наконец отпустило. Я тяжело выдохнул, чувствуя, как гора свалилась с плеч.

— Фух-х... — протянул я, потирая затекшие руки. — Ладно. Спасибо, Марк. Я уж думал, мне конец.

Я на автомате протянул ему руку для пожатия, но Марк даже не шелохнулся. Он проигнорировал мой жест, развернулся и сухо пошагал к выходу. Из-за того, что я устроил в участке и как обошелся с коллегами, общаться со мной никто не горел желанием.

Я медленно побрел следом за ним по коридору. Каждый шаг давался с трудом. Десятки глаз моих коллег были устремлены на меня. В воздухе повисла тяжелая, звенящая тишина. Никто не проронил ни слова, но их взгляды жгли спину — мне было чертовски, невыносимо стыдно за свой срыв.

Проходя мимо внутреннего двора, я случайно поднял голову и посмотрел на окна второго этажа, где находился кабинет комиссара. За стеклом виднелся силуэт Салливана. Он сидел за столом, скорчившись от боли, и прижимал к разбитому лицу пакет со льдом. Из-за меня его авторитет был подорван, но внутри меня росло странное предчувствие: эта игра только начинается.

Я сел на скамейку во дворе участка. Вокруг не было ни души. Я остался совсем один, глядя на проплывающие в небе облака. Сегодня не было дождя, и это казалось прекрасным. Но в такой чудесный день я, возможно, навсегда потерял своих друзей.

Вдруг ко мне подошел Марк. Он молча протянул мне листок бумаги и коротко бросил:

— Это адреса мест, где можно сделать такие записки.

И тут же ушел. Я даже спасибо не успел ему сказать.

Спрятав листок в карман, я уже хотел сесть в машину, но вовремя остановился. В голове набатом забилась мысль: если я прямо сейчас не извинюсь перед ними, то другого шанса у меня уже никогда не будет. Пересилив себя, я вернулся в участок и поднялся на второй этаж. Моей целью был кабинет комиссара Салливана.

Я медленно толкнул тяжелую дверь и тихо произнес:

— Комиссар Салливан...

Он поднял на меня глаза. В его взгляде читалась глубокая боль — боль, которую причинил ему я. Прекрасно понимая, что за всё содеянное я вообще-то должен до конца своих дней гнить в тюрьме, я сделал несколько шагов вперед и подошел ближе к его столу:

— Комиссар, извините меня за эту жестокость... Я... я просто был в бешенстве и по-настоящему жаждал крови. Не знаю, что со мной стряслось, но из меня словно демон наружу вылез.

Салливан долго и тяжело смотрел на меня, а затем тихо вздохнул:

— Джон... Джон... Джон. Ты непростой мальчик. От слова «буквально». Ты можешь быть и психом, и самым спокойным человеком на свете. Лично у меня нет на тебя обиды. Но вот у других копов в этом отделе — есть.

От его слов у меня в душе сразу полегчало. Напряжение, сковавшее тело, наконец-то отпустило. Я посидел в его кабинете еще несколько минут, переваривая услышанное, а затем молча поднялся и ушел.

Точнее, я ушёл к моим друзьям — если, конечно, они всё ещё оставались моими друзьями.

По пути в детективный отдел я буквально налетел на доктора Джесси Роуз Ли. Я неловко замер, посмотрел на неё и выдавил:

— Доктор Джесси Роуз Ли... А-а-а, чёрт, язык закручивается! Короче, можете мне помочь? У меня тут это... не маленькая такая проблема.

Она внимательно посмотрела на меня и мягко улыбнулась тому, как забавно я пытался выговорить её полное имя на одном дыхании. Поправив очки, она ответила:

— Конечно, детектив Джон. И, пожалуйста, зовите меня просто Джесси.

Я с облегчением выдохнул:

— Хорошо. А вы тогда меня — Джон. Итак, Джесси... Вы не могли бы просто постоять рядом со мной? Ну, так, на всякий случай.

Она удивлённо приподняла бровь:

— Так что у тебя за проблема?

Я замялся, подбирая слова:

— Ах да, точно, забыл сказать... Проблема с друзьями. Знаешь, это как в школе: ты жутко накосячил, и теперь с тобой вообще никто не разговаривает.

Джесси смерила меня долгим, проницательным взглядом и усмехнулась:

— «Накосячил»?.. Точно? Или вы просто приставили к их головам заряженный ствол? Ха... Ладно, я помогу вам.

Я осторожно взял её за руку и повёл за собой по коридору. Попутно я пытался на ходу ввести её в курс дела, объясняя, с кем ей сейчас придётся столкнуться:

— Джесси, короче... Там мои друзья. Они все из совершенно разного теста, никто ни на кого не похож, и я в том числе. Так что вернуть их доверие будет чертовски трудно. И ещё один вопрос... Вы по-британски разговаривать умеете? Ну, с акцентом?

Она внимательно слушала меня, подстраиваясь под мой быстрый шаг, а затем ответила:

— Ну да, умею я по-британскому.

— Отлично! — выдохнул я, останавливаясь перед нужной дверью. — А вот и они. Открываю... а вы стойте прямо рядом со мной.

Я толкнул дверь. Джесси встала прямо за моим плечом. Стоило мне переступить порог, как Сара и Чарли тут же перестали смеяться. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Джесси, кажется, сразу поняла: мне конец.

Чарли не упустил шанса поиздеваться:

— О-о, посмотрите-ка, кто пришел! Тот самый человек, который чуть не пристрелил собственных друзей. Чертов чудак.

Я примирительно поднял ладони:

— Да ладно вам, ребята... Ну я же все понимаю. Такое невозможно простить сразу, но... Марк, Сара, ну вы чего?

Они оба молча отвели от меня взгляды и отвернулись в другую сторону.

— Уходи отсюда, Джон, — отрезал Чарли, не глядя на меня. — Ты сейчас только порртишь нам настроение. Без тебя здесь было отлично.

Эти слова больно ударили меня в самое сердце. Я замер, не зная, что сказать. Джесси стояла позади, и по её лицу было видно, что ей не легче моего. На секунду показалось, что она хочет вмешаться, но просто не знает, с чего начать.

И вдруг она заговорила. Её голос изменился, прибавив в жесткости, а в произношении появился безупречный, холодный британский акцент. Глядя прямо в глаза опешившему Чарли, она произнесла:

— Detective Charlie Charlieson, if you had a childhood like this, if you knew this, what would you do? (Детектив Чарли Чарлисон, если бы у вас было такое детство, если бы вы через это прошли, что бы вы сделали?)

Я лишь примерно понял, что она сказала, но это подействовало. Чарли уставился на неё с явным удивлением. Спесь с него слетела. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, и он глухо ответил на том же языке:

— Hey lady, if I had such a childhood, I wouldn't be here. (Эй, леди, если бы у меня было такое детство, меня бы уже не было в живых / я бы здесь не работал).

Марк и Сара переводили взгляд с Чарли на Джесси, пытаясь вообще сообразить, кто эта незнакомка в синем костюме и почему она устраивает им допрос на британском английском.

Марк первым нарушил тишину. Кивнув в мою сторону, он сухо произнёс:

— Мисс, передайте Джону, что ему лучше прямо сейчас поехать и проверить все адреса, которые я ему дал.

Сара резко повернулась к Марку, в её голосе закипело возмущение:

— Ты серьёзно, Марк? Ну ты и чудак! Сначала выдаёшь свой чёрный юмор там, где его вообще быть не должно, а теперь помогаешь ему! И делаешь это так, будто он стоит в другой комнате и тебя не слышит.

Марк спокойно развёл руками и посмотрел на Сару:

— Сара, я просто озвучил это вслух. Вдруг он решит схалтурить и проверит не все точки?

Я сделал шаг вперёд, не выдержав этого пинг-понга:

— Марк, а ты-то чего строишь из себя святого? Ты разве меня не понимаешь? Да брось, я же прекрасно знаю, что под этой твоей маской циника тоже прячется свой демон. И ты, возможно, похуже меня будешь, я это чётко вижу. Ну кому ещё придёт в голову сказать «Шедевр!» на месте преступления, глядя на то, что сотворили с человеком?

Джесси всё это время не сводила с Марка пристального взгляда. Она словно изучала его психологический профиль прямо на ходу. Поправив очки, она мягко, но с нажимом спросила:

— Мистер Марк... а вы сами-то ведёте блокнот?

Я резко обернулся и уставился на Джесси. По спине пробежал холодок. Откуда она узнала? Ведь я прекрасно знал про тот самый тайный блокнот Марка, куда он записывал мельчайшие, самые жуткие и леденящие кровь подробности о трупах.

Джесси всё ещё буравила Марка взглядом, ожидая ответа про блокнот, а Сара и Чарли замерли, как громом поражённые её британской репликой. Атмосфера в комнате была накалена до предела — казалось, чиркни спичкой, и всё взлетит на воздух. Я открыл было рот, чтобы сгладить углы, но в этот момент дверь детективного отдела с грохотом распахнулась.

На пороге стоял комиссар Бэн Салливан. Его строгий плащ был расстёгнут, а во взгляде не было и капли утренней мягкости. Это был прежний Железный Бэн.

— Так, устроили тут дискуссионный клуб! — рявкнул Салливан, и его басистый голос мгновенно заставил всех выпрямиться по стойке «смирно». — Чарлисон, Валенсия, Орман — хватит просиживать задницы и дуться друг на друга как школьницы! У нас по всему Бруклину маньяк с канистрами гуляет, а вы тут языками чешете?

Комиссар шагнул в комнату, переведя тяжёлый взгляд на меня, а затем на доктора Ли:

— Честер, ты накосячил, но свои извинения приберёшь на потом. Сейчас вы берёте доктора Джесси Роуз Ли, садитесь в машины и едете проверять чёртовы адреса, которые нарыл Марк. Работать будете вместе. Сдадите Огненного Убийцу за решётку — тогда и будете разбираться, кто кому ствол к голове приставлял. Всем всё ясно?

Чарли хмуро переглянулся с Сарой, но спорить с комиссаром никто не посмел.

— Так точно, шеф, — глухо буркнул Чарлисон, хватая со стола свой неизменный стакан с кофе.

— Времени мало, — Салливан резко развернулся к выходу. — Живо за работу. Улаживать свои проблемы будете на ходу, под пулями. Марш!

Сара первая молча прошла мимо меня, задев плечом, но в её глазах злости уже было меньше — только рабочий азарт. Марк быстро убрал какие-то бумаги в стол, а Джесси слегка поправила очки и подмигнула мне: «Ну что, Джон, погнали?». Напряжение никуда не исчезло, но колёса расследования наконец-то завертелись.

Мы все поехали вместе. Я вел свою машину, а Джесси сидела на пассажирском сиденье. Марк поехал с Сарой, а Чарли, всё ещё хмурый и недовольный, катил позади один.

Крутя руль и стараясь не смотреть на напарницу, я неловко произнёс:

— Эм... Джесси. Прости меня. Из-за меня ты тоже попала в это расследование.

Она повернулась ко мне, поправила очки и весело хмыкнула:

— Ты шутишь? Это же лучшее, что могло случиться в мой первый день работы в полиции! Я ведь всего лишь доктор, а тут сразу такое... Это просто бомба!

Я удивлённо покосился на неё:

— Так ты... ты не сердишься?

— Ты реально упрям, Джон, — Джесси мягко улыбнулась, а затем заговорила на чистом китайском, загадочно сощурив глаза: — ...и ещё ты 一位聪明绝顶却对艺术一窍不通的侦探

Я насупился, крепче сжав руль:

— Эй, что ты сейчас сказала? Ты меня оскорбила, что ли?

Джесси звонко рассмеялась, искренне наслаждаясь моей реакцией:

— Нет, я тебя не оскорбляла. Я сказала, что ты очень умный детектив, который совершенно ничего не знает об искусстве.

— И что, я должен в это верить? — проворчал я, но в душе остался доволен. — Ну ладно, допустим, ты назвала меня именно так. Зато согласилась, что я умный.

Мой старый, видавший виды «Форд» со скрипом затормозил у первого адреса. Машина Чарли и Сары, мигнув габаритными огнями, уехала в противоположную сторону. Наш план был прост, но рискован: разделиться, чтобы охватить как можно больше точек. Для проверки одного адреса вполне должно было хватить и одного копа.

Мы с Джесси Ли вышли из салона в сырую прохладу бруклинского вечера. Она поправила воротник куртки, окинула взглядом мрачное здание и негромко произнесла:

— Ого, Джон... А я ведь бывала здесь раньше. Знаешь, в этом месте порой становится по-настоящему жутко.

Я перевёл взгляд на неё, заметив лёгкую тревогу в её глазах, и хмыкнул:

— Ой, да ладно тебе. Тогда ты была одна, а сейчас рядом с тобой упрямый коп, который в случае чего точно устроит здесь знатную заварушку.

Внутри здания было шумно и многолюдно — типичное злачное местечко, где собирался весь сброд района. Проталкиваясь сквозь толпу, мы с Джесси направились прямиком к человеку, который, по нашим зацепкам, занимался изготовлением подобных записок.

Я резко выдернул из кармана полицейский жетон и раскрыл его перед самым носом подозреваемого.

— Детектив убойного отдела Джон Честер, — отчеканил я, в упор глядя на мужчину. — У меня к вам только один вопрос. Заходил ли сюда человек, оставивший вот эту записку? И подходят ли его приметы под это описание?

Я швырнул на стол листок с текстом и фоторобот с примерным телосложением поджигателя.

Мужчина даже не взглянул на бумаги. Он грубо сплюнул на пол и зыркнул на нас исподлобья:

— Ничего не знаю. Убирайтесь отсюда вон.

Кровь мгновенно ударила мне в голову. Терпение после тяжёлого дня и так было на пределе.

— Не злите меня! — рявкнул я, нависая над столом. — Отвечайте: это вы сделали для него записку?!

— Я сказал — пошли вон, — процедил он, а его рука медленно потянулась под прилавок. — Иначе эта девка рядом с тобой останется у нас.

Это было последней каплей. Мой кулак на автопилоте врезался прямо в его наглую рожу.

В ту же секунду заведение словно взорвалось. На меня одновременно кинулись трое крепких мужиков. Завязалась глухая, яростная драка. О краже оружия думать времени не было — один из нападавших зашёл со спины и мёртвой хваткой вцепился мне в горло, перекрывая кислород. В глазах поплыли тёмные круги. В этот момент Джесси, не растерявшись, с криком схватила тяжёлый деревянный стул и со всей силы обрушила его на голову моего душителя.

Захват ослаб. Я судорожно вдохнул воздух, вырвался и с разворота впечатал локоть в челюсть первому противнику. Второй успел дотянуться до меня — тяжёлый удар прилетел мне прямо в переносицу. Из носа брызнула кровь, но это лишь разозлило меня сильнее. Шагнув вперёд, я вложил весь свой вес в правый хук и отправил ублюдка в глухой нокаут.

Справа послышался звон бьющегося стекла. Джесси Ли перехватила поудобнее стоявшую на столике бутылку вина и точным ударом разбила её о голову последнего нападавшего. Тот покачнулся и рухнул на пол без сознания.

Тяжело дыша, я вытер кровь под носом и повернулся к прилавку. Тот самый тип, с которого всё началось, уже поднимался на ноги, и в его руках зловеще блеснул ствол тяжёлого дробовика.

— Джесси, ложись! — истошно закричал я.

Рефлексы копа сработали быстрее мысли. Мой «Кольт» уже выскочил из кобуры. Грохнул выстрел. Пуля калибра .38 вошла точно в колено парня с дробовиком.

Оружие с грохотом вылетело из его рук, а сам он с диким воплем повалился на пол, зажимая раненую ногу. Я подлетел к нему, наступил ботинком на грудь и, направив ствол прямо ему между глаз, прорычал:

— Говори, мразь! Он был здесь?! Каким он был?! Отвечай, пока я не добавил второй патрон!

— Ладно! Ладно! Прошу, убери волыну! — истошно взмолился он, пытаясь отстраниться от холодного металла.

Но я лишь сильнее вдавил ствол пистолета ему в переносицу и рявкнул:

— Говори, пока я не прострелил тебе вторую ногу! В барабане моего «Кольта» ещё много патронов, приятель. Нам обоим хватит.

Судорожно глотая ртом воздух, парень зажмурился и заговорил, срываясь на хрип:

— Да! Да, он приходил! Но имени своего не назвал... Я... я просто напечатал ему ту записку, которую он просил, и он сразу ушёл! Клянусь, это всё, что я знаю!

В голове мгновенно закрутились шестеренки.

«Если этот ублюдок действительно ошивался здесь, он просто обязан был оставить следы», — пронеслось в моих мыслях.

Я резко встряхнул бандита за шиворот и крикнул:

— Говори, он был в перчатках?!

— Нет! Нет, без них! — завопил он, дрожа всем телом. — Ради Бога, отпусти меня!

Я брезгливо убрал ботинок с его груди, но пистолет опускать не стал. Мой взгляд заскользил по грязной стойке притона.

— Что именно он трогал? — глухо спросил я. — И учти: если вы успели это вытереть, я верну твой дробовик на место.

— Он... он трогал дверную ручку! — заикаясь от ужаса, прохрипел парень, прижатый моим ботинком к полу. — Он даже задержал на ней руку... на несколько секунд, точно вам говорю!

Я перевел тяжелый взгляд на массивную входную дверь притона. Наведя ствол «Кольта» на одного из притихших в углу бандитов, я резко кивнул в сторону выхода:

— Эту ручку?

— Да, да! Именно её! — наперебой закричали из темноты.

Достав из кармана пару стерильных перчаток, я натянул их на онемевшие от адреналина пальцы. Подошел к двери, аккуратно, стараясь не смазать возможные наслоения потожировых следов с текстуры перчаток убийцы, открутил металлическую рукоять и опустил её в прозрачный зип-пакет.

В это время Джесси уже вовсю орудовала рядом с подстреленным. Она нашла какой-то грязный кусок брезента и с профессиональной жестокостью затягивала им рваную рану на бедре парня, которую я сам же минуту назад и проделал своим выстрелом. Парень скулил, но послушно терпел её хватку.

Я подошел к висящему на стене таксофону, бросил монету и начал набирать знакомый номер лаборатории Марка. Слушая длинные, гулкие гудки в трубке, я смотрел на свои руки, испачканные в чужой крови, и внутри меня шевельнулся первобытный холод.

«Господи, что со мной происходит? — подумал я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Моя маска правильного, верного закону копа начинает трещать по швам. Я ведь детектив убойного отдела, а не палач. Но сейчас я без колебаний калечу людей, пускаю в ход свинец только потому, что мне вовремя не дали ответ. Неужели этот гребаный поджигатель добился своего? Тот монстр, которого я годами держал под замком в самых темных глубинах своей души, теперь рвется наружу. Я выпускаю его каждый раз, когда злюсь, оправдывая это расследованием. И самое страшное — мне начинает казаться, что только этот монстр и способен поймать Огненного Убийцу».

На том конце провода наконец раздался щелчок, и из трубки донесся уставший голос Марка…

— Алло? Детектив Джон? Что-то смогли разузнать? — из трубки донесся голос Марка. На заднем плане отчетливо слышался шум ночного Нью-Йорка и непрекращающийся гул проливного дождя. Они с Сарой как раз проверяли очередной адрес из нашего списка.

— Марк, у нас зацепка, — быстро заговорил я, прижимая плечом трубку к уху и косясь на притихших бандитов. — Мы взяли дверную ручку, которую трогал поджигатель. Но есть проблема: притон обитаемый, там целый слоеный пирог из чужих следов. Сможешь отделить его отпечатки от этого мусора, когда вернемся?

Марк на секунду задумался. Я прямо спиной почувствовал, как он там, на залитом дождем перекрестке, протирает запотевшие очки. Наконец, он уверенно ответил:

— Будет чертовски сложно, Джон... Но я попытаюсь. Да, я смогу это сделать.

— Отлично, — выдохнул я, чувствуя, как напряжение немного спадает. — Тогда сворачивайте со своего адреса. Передай Саре, что встретимся все в участке. И еще: наберите по дороге Чарли. Он поехал один, мало ли во что мог вляпаться.

— Понял вас. Сделаем, детектив Джон, — серьезно ответил Марк, и в трубке раздались короткие гудки.

Джесси, пошли! — резко крикнул я, вешая трубку таксофона на рычаг.

Она быстро поднялась, подхватила свои медицинские папки с записями и поспешила за мной к выходу. Бандиты в притоне даже не шелохнулись, провожая нас испуганными взглядами.

Когда мы сели в машину, в салоне воцарилась тяжелая, я бы даже сказал, неловкая тишина. Дворники мерно стучали по лобовому стеклу, смахивая потоки ночного дождя, а колеса шуршали по мокрому асфальту Бруклина. Джесси сразу же уткнулась в свои бумаги, подсвечивая текст тусклым фонариком. Чтобы хоть как-то разбавить это напряжение, я кашлянул и спросил:

— Эмм... Джесси, а что ты там так внимательно читаешь?

Оторвав усталый взгляд от плотных листов, она поправила прядь волос и ответила:

— А... Да это личные дела моих пациентов. Изучаю их психологические профили, нужно как следует подготовиться к утреннему обходу.

— А-а, ну понятно, — протянул я, крутя руль. — И какие же экспонаты у тебя там числятся?

Она перелистнула страницу, пробегаясь глазами по аккуратным врачебным записям, и принялась вслух зачитывать имена:

— Ну, из тяжелых тут Мэйн Рональд, Боб Лог, Артур Крейн... И еще целый список.

— Хм, имена звучат интересно, — задумчиво бросил я, вглядываясь в темную дорогу.

***

В тот момент детектив Джон Честер даже близко не подозревал, что среди только что озвученных имен скрывалось настоящее имя Огненного Убийцы. А сама Джесси, листая эти медицинские карты, и думать не могла, какие страшные преступления совершают руки человека, чью историю болезни она держит в руках. И ещё Джесси в то время вообще не знала что они знают какое у него телосложения.

***

Я резко нажал на тормоз, и колеса нашей машины с тихим шуршанием остановились у обочины прямо перед входом в полицейский участок. Сквозь лобовое стекло, заливаемое косыми струями непрекращающегося дождя, я сразу заметил два знакомых силуэта. Рядом с тускло горящим фонарем стояли припаркованные автомобили Чарли и Марка. Значит, они уже вернулись со своих точек.

— Приехали, — глухо бросил я, выключая зажигание. На мгновение я просто замер, положив руки на руль и глядя на кирпичный фасад здания.

Джесси молча собирала свои медицинские папки. А меня в этот момент накрыла тяжелая, удушливая волна мыслей. Как они теперь будут со мной общаться? После того, что случилось на прошлом деле, после моей неоправданной жестокости... Весь участок отвернулся от меня. Копы шушукались за спиной, отводили взгляды в коридорах и демонстративно не садились за один стол в буфете. Я стал изгоем. Единственным человеком, кто не оттолкнул меня и продолжал помогать, была Джесси. Она видела мою тьму, но почему-то осталась рядом.

Мы вышли из машины. Холодные капли дождя мгновенно ударили по лицу, смывая остатки адреналина после налета на притон. Мы быстро взбежали по каменным ступеням и толкнули тяжелую дубовую дверь.

В полутемном холле участка, прямо у входа, нас уже поджидал Марк. Его лицо в блеклом свете ламп выглядело серым от усталости, а на воротнике плаща еще блестели капли воды.

— О, здравствуйте, детектив Джон, — негромко, но быстро произнес Марк, поправляя очки на переносице. Он окинул меня внимательным, оценивающим взглядом. — Ну как, удачно? Заходите скорее. Всё, что вам удалось найти, выкладывайте прямо на рабочий стол. Будем разбираться.

Я молча кивнул, сделал шаг вперед и прошел внутрь кабинета, крепче сжимая в руке зип-пакет с оторванной дверной ручкой. Джесси уверенно двинулась следом за мной, собираясь переступить порог. Но всё произошло за долю секунды.

Стоило мне зайти, как Марк, стоявший у косяка, резко шагнул назад, в коридор. Он настойчиво перегородил Джесси путь своим телом и с глухим стуком захлопнул тяжелую дверь кабинета прямо перед моим носом. Изнутри раздался отчетливый щелчок замка — Марк запер их снаружи.

Я вздрогнул от этого звука и резко обернулся к закрытой двери, чувствуя, как рука инстинктивно легла на рукоять висящего на поясе «Кольта». Что за чертовщину он творит?! Зачем Марк заперся в пустом, темном коридоре наедине с Джесси, оставив меня здесь?

— Спокойно, Джон. Опусти руку, — раздался из глубины кабинета хриплый, уставший голос.

Я оторвал взгляд от запертой двери и посмотрел вперед. В комнате, залитой тусклым светом настольной лампы, за столом сидели Чарли и Сара. На них обоих не было лица. Чарли нервно крутил в руках пустой стакан из-под кофе, а Сара, бледная, с покрасневшими от усталости глазами, перебирала какие-то старые рапорты. Атмосфера в кабинете была настолько наэлектризованной, что её, казалось, можно было резать ножом. Они явно знали что-то, чего еще не знал я. И это «что-то» было напрямую связано с девушкой, которая прямо сейчас осталась в коридоре один на один с Марком...

***

Пока внутри запертого кабинета детектив Джон Честер пытался выяснить отношения с Сарой и Чарли, в полутемном, прохладном коридоре участка разворачивалась совсем другая драма. Джесси стояла, прижавшись спиной к крашеной стене, и испуганно смотрела на Марка. Тот выглядел непривычно жестким. Весь его уставший, интеллигентный вид судмедэксперта испарился, уступив место пугающей решимости.

Марк сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и протянул руку. Его голос прозвучал тихо, но в нем отчетливо слышался металл:

— Итак, доктор Джесси Роуз Ли... Живо отдайте мне вашу папку. Быстро!

Джесси на мгновение растерялась, но, решив не обострять и без того опасную ситуацию, покорно протянула ему плотные картонные папки со всеми медицинскими картами. Марк грубо вырвал их из её рук. Он нервно, с сухим шуршанием принялся перелистывать каждую страницу, пробегаясь глазами по врачебным записям. Его пальцы двигались с бешеной скоростью, пока, наконец, он не замер на одном конкретном листе. Его взгляд намертво приковало имя: Артур Крейн.

Марк медленно поднял голову, и на его губах заиграла злая, торжествующая усмешка.

— Ах ты... — процедил он сквозь зубы, буравя девушку тяжелым взглядом. — Серьезно? Ты действительно думала, что сможешь меня надурить?

Джесси в полном недоумении смотрела на Марка. На её лице отразился искренний, неподдельный шок.

— Что за чушь вы вообще говорите?! — возмущенно спросила она, повысив голос. — Зачем мне вас надуривать? О чем вы?!

Марк сделал еще один шаг, почти вплотную приблизившись к ней, и ткнул пальцем в медицинскую карту.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что этот твой пациент обладает огромным, мощным телосложением а также у него нет безымянного пальца! Ты разве не видела его антропометрические данные?! Отвечай, ты ведь знала это?!

— Ну, разумеется, я это знаю, — сбиваясь от напора, ответила Джесси, отступая на полшага назад. — Он крупный мужчина без пальца. Но при чем здесь это, черт возьми?!

Марк победно вскинул подбородок, его глаза за стеклами очков лихорадочно блеснули:

— Этот качок до смерти боится огня, так ведь?! Всё сходится, доктор Ли! Психологическая травма из детства, огромная сила, позволяющая выламывать двери, и маниакальная тяга к поджогам! Теперь-то всё кристально ясно. Этот чертов Артур Крейн и есть наш Огненный Убийца! Мы искали его по всему Нью-Йорку, а он лежал в твоем отделении!

Джесси всплеснула руками, её медицинский халат зашуршал в тишине коридора. Она сердито крикнула прямо ему в лицо:

— Подождите! А вы-то откуда вообще знаете подробности о моих пациентах?! Вы что, рылись в моих вещах и подсматривали в карты?!

Марк даже не смутился. Он поправил очки и абсолютно уверенно, без капли стыда произнес:

— Конечно, подсматривал. А что в этом такого, доктор? На кону стоят жизни людей, и если ради поимки маньяка мне нужно залезть в твои секретные бумажки — я сделаю это не задумываясь.

— Знаете что, Марк... — тихо, но отчетливо произнесла она, качая головой. — А ведь Джон был абсолютно прав, когда говорил о вашем внутреннем демоне. Вы ничем не лучше тех, кого мы ловим.

Марк открыл было рот, чтобы что-то возразить, но не успел. Джесси резко замахнулась и с силой влепила ему звонкую, хлёсткую пощёчину. Звук удара эхом разнёсся по пустому коридору участка. Очки Марка слегка съехали набок, а на щеке мгновенно выступило багровое пятно.

Не говоря больше ни слова, Джесси вырвала свои папки из его рук, развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась прочь по коридору, оставив ошеломленного судмедэксперта стоять в одиночестве.

Марк так и остался стоять в пустом, гулком коридоре один, прижимая ладонь к горящей щеке. Тишину нарушил лишь резкий щелчок дверного замка. Из кабинета наконец вышел я.

Оглядевшись по сторонам и не обнаружив девушку, я нахмурился и в упор посмотрел на судмедэксперта:

— Марк, где Джесси? Куда она ушла?

Марк резко повернулся ко мне. Его лицо исказилось от ярости, а в глазах вспыхнул пугающий, лихорадочный блеск. Он сорвался на крик, активно жестикулируя руками:

— Да плевать на неё, Джон! Послушай меня! Артур Крейн — это и есть Огненный Убийца! Я... я знаю это! Я вижу все скрытые связи, понимаешь?! Это он!

Мое терпение стремительно подходило к концу. Я сделал шаг вперед, нависая над ним всей своей массой, и процедил сквозь зубы:

— Что ты, черт возьми, несешь? Я тебя нормально спросил: где Джесси?!

Марк зажмурился на секунду, словно от физической боли, а затем снова закричал, сжимая кулаки:

— Открой свои глаза, Джон! Артур Крейн — это черт побери Огненный Убийца! Почему ты слеп к очевидным фактам?!

— Марк, у тебя вообще все дома? — я покрутил пальцем у виска, глядя на него как на сумасшедшего. — Я последний раз тебя спрашиваю: где моя напарница?

— Джон, хватит! Перестань быть идиотом! — в отчаянии выкрикнул он.

Тут я уже не выдержал. Вся злость, копившаяся во мне за эту адскую ночь, вырвалась наружу, и я гаркнул на весь коридор так, что Марк невольно отшатнулся:

— Марк, ты вообще соображаешь, что ты натворил?! Ты запер мою напарницу в темном коридоре, устроил ей допрос, полез в конфиденциальные документы только для того, чтобы выудить информацию об этом чертовом, несчастном парне Артуре? Ты в своем уме?!

Марк тяжело и часто дышал. Поняв, что достучаться до меня не выйдет, он с надеждой перевел умоляющий взгляд на Сару и Чарли, которые как раз вышли вслед за мной из кабинета. Его голос задрожал от обиды:

— Ребята... Ну хотя бы вы поверьте мне! Чарли... Сара... Вы же профессионалы, ну включите логику!

Сара лишь горько и разочарованно вздохнула. Она поправила воротник своего плаща и тихо, но твердо произнесла:

— Марк, остановись. Ты обвиняешь человека на основе параметров его тела. В Нью-Йорке сотни, тысячи таких крупных мужчин с фобиями. Ты понимаешь это? У тебя нет веских улик, только домыслы.

Я снова перехватил инициативу в разговоре, подводя черту под этим безумием:

— Ты настолько сильно напугал Джесси своими дикими подозрениями, что она влепила тебе заслуженную, сочную пощечину и ушла. С меня хватит. Я ухожу.

Я развернулся и быстрыми шагами направился к выходу из участка. Чарли и Сара молча двинулись следом за мной. Мы покинули здание вместе, но на улице сразу разделились — каждый пошел к своей машине, погруженный в собственные мрачные мысли.

А Марк так и остался стоять посреди холодного коридора. Один. Оставленный всеми. Его захлестнула горькая, удушливая волна глубокого предательства и полного неверия со стороны тех, кого он считал своей командой. В глубине его гениального разума что-то безвозвратно надломилось.

( заходите в главу 5 )

Глава 5 – Лицом к лицу

Я толкнул тяжелую входную дверь и вышел на крыльцо полицейского участка. В лицо тут же ударил резкий, прохладный поток свежего ночного воздуха, смешанный с запахом мокрого асфальта и бензина. Город утопал в темноте. Оглядевшись по сторонам, я подумал, что в такой ливень Джесси вряд ли пошла бы пешком до дома. Возможно, она всё еще здесь, прячется где-то поблизости от этого сумасшедшего дома, который мы зовем работой. Мой взгляд упал на старую деревянную скамью, примостившуюся под навесом возле стены участка.

Я медленно спустился по каменным ступеням и побрел вдоль фасада здания. Мои догадки подтвердились: на скамье, съежившись от холода и обхватив себя руками, сидела Джесси. По её позе, по опущенным плечам было отчетливо видно, что радоваться ей совершенно нечему. В полумраке, едва разгоняемом тусклым светом уличного фонаря, я заметил странную деталь — её очки лежали рядом на деревянной перекладине скамьи. Без них её лицо казалось непривычно беззащитным и хрупким.

Я старался стучать каблуками сапог как можно тише, но она всё равно услышала мои шаги. Едва заметив мой силуэт, Джесси вздрогнула. Пальцы её задрожали, когда она поспешно схватила очки со скамьи, дрожащей рукой нацепила их на переносицу и попыталась изобразить на лице фальшивую, натянутую улыбку.

Но меня было не обмануть. Хоть я и работал в убойном отделе всего три месяца и считался здесь самым новым, молодым детективом, базовые повадки людей я уже успел изучить. Эта напускная бодрость Джесси была лишь маской, за которой она отчаянно пыталась спрятать свой шок. Проклятый Марк... Внутри меня снова закипела глухая ярость на нашего судмедэксперта. Он перешел все черты разумного. Насколько же сильно этот одержимый фанатик напугал и обидел её своим безумным допросом в коридоре, если она теперь сидит здесь, на холоде, и боится показать свои настоящие эмоции?

Я остановился в паре шагов от скамьи, не решаясь подойти ближе, чтобы окончательно не встревожить её, и тихо произнес:

— Джесси…

Она медленно подняла голову, глядя на меня сквозь капли дождя, стекающие по стеклам её очков, и тихо произнесла:

— О... привет, Джон.

Честно говоря, это было самое банальное и глупое, что только можно было сказать в такой ситуации, особенно когда пытаешься выдавить из себя фальшивую улыбку. Но Джесси очень старалась казаться сильной.

Я подошел чуть ближе, пряча руки в карманы промокшего плаща.

— Джесси... — произнес я, и мой голос прозвучал немного жестко, но в то же время добродушно. — Меня ведь не обмануть. Твое «привет» сразу тебя выдало с головой. Я же прекрасно вижу, что здесь что-то случилось. И я знаю, что дело в Марке.

Она ничего не ответила. Лишь тяжело вздохнула, отвела взгляд в сторону и уставилась на свои туфли, утопающие в луже. Между нами снова повисла пауза, нарушаемая лишь тяжелым стуком капель по навесу скамейки. Я понимал, что оставлять её в таком состоянии одну в пустом ночном участке — худшая идея. Нужно было срочно вытащить её из этой гнетущей атмосферы.

Помявшись секунду с ноги на ногу, я принял решение и неловко кашлянул:

— Эмм... Джесси. Ты сегодня сильно занята? Ну, то есть... у тебя есть какие-то планы на остаток этой сумасшедшей ночи?

Она слегка приподняла голову и посмотрела на меня снизу вверх. В её усталых глазах промелькнуло секундное замешательство.

— Вроде бы... нет, — неуверенно протянула она, поправляя дужку очков. — А что?

На моем лице впервые за эту адскую смену появилась искренняя, теплая улыбка.

— Вот и отлично, — подмигнул я ей, протягивая руку, чтобы помочь подняться. — Проголодаться мы оба успели на три дня вперед. Давай, вставай, поехали поужинаем в какое-нибудь приличное место, где не пахнет гарью и порохом. Я угощаю.

Она внимательно посмотрела на мою протянутую руку, затем перевела взгляд мне прямо в глаза. В уголках её губ промелькнула едва заметная лукавая искра.

— Свидание? — тихо спросила она, слегка приподняв бровь.

Я на секунду буквально замер на месте, а в моей голове с бешеной скоростью закрутились панические мысли: «Чёрт! Какого дьявола она так легко обо всем догадалась?! Ладно, спокойно, Джон, дыши ровно. Нужно срочно найти какой-то нормальный, нейтральный ответ, пока я окончательно не выставил себя полным идиотом...»

Я неловко убрал руку в pocket, смущенно почесал затылок и выдавил из себя:

— Эм... Ну... Не то чтобы свидание. Скорее, это... ну, типа, по-дружески. Посидим, перекусим, обсудим дела.

В ту же секунду я мысленно дал себе сокрушительную защечину: «Серьезно, Джон? По-дружески?! Я сказал это очень глупо. Очень глупо, Джон, ты просто гений дипломатии, черт бы тебя побрал...»

Джесси, глядя на мои мучения, не выдержала и искренне ухмыльнулась. Тяжелое облако обиды, которое висело над ней после разговора с Марком, наконец-то начало рассеиваться. Она легко поднялась со скамьи, поправила полы своего пальто и уверенно посмотрела на меня:

— Ну ладно, детектив Честер. Давай, веди. Посмотрим, в какое такое приличное место ты меня приглашаешь.

Она сделала шаг вперед и пошла к припаркованной у обочины машине, слегка покачивая бедрами. Цокот её каблуков эхом отскакивал от мокрых кирпичных стен участка. Я пару секунд просто смотрел ей вслед, приходя в себя, а затем быстро зашагал рядом, открывая перед ней пассажирскую дверь своего автомобиля. Ночной Нью-Йорк за стеклом продолжал заливать глухой, бесконечный ливень, но внутри машины отчего-то стало немного теплее.

Мы сели в салон автомобиля, и я сразу завел мотор, чтобы включить печку. Джесси первым делом откинула солнцезащитный козырек, открывая встроенное зеркальце. Достав из своей сумочки миниатюрную косметичку, она принялась неторопливо, аккуратными и отточенными движениями подправлять макияж, возвращая себе прежний уверенный вид. По салону разнесся едва уловимый, сладковатый аромат дорогой пудры.

Я пару минут молча наблюдал за этой картиной, лениво положив руки на руль, а потом не выдержал, усмехнулся и покачал головой:

— Ой, да брось ты, Джесси. Ты и без всей этой штукатурки отлично выглядишь. Вот объясни мне, почему у женщин с собой всегда, при любых обстоятельствах, должна быть эта гора косметики? Вы что, физически без неё жить не можете? Вот взять нас, мужчин — мы и без всяких притирок красавцы хоть куда.

Джесси на секунду замерла с помадой в руке. Мое прямолинейное мужское чувство юмора явно подняло ей настроение, и она тихо, искренне рассмеялась, отчего морщинки вокруг её глаз разгладились. Убрав зеркальце на место, она повернулась ко мне, забавно прищурившись:

— Ты никогда ничего в этом не поймешь, Джон. Уж поверь мне, я говорю тебе это как дипломированный психиатр. Это слишком сложные материи для твоего детективного ума.

Я весело приподнял брови, плавно выезжая с парковки участка на пустынное шоссе:

— Хм... Ладно. А если я спрошу тебя не как психиатра, а просто как друга?

Джесси лукаво улыбнулась, откинувшись на спинку сиденья, и скрестила руки на груди, глядя на то, как капли дождя разбиваются о лобовое стекло.

— А если как друг... То ты всё равно ни черта не поймешь, детектив Честер, — с легкой иронией отрезала она. — И даже не надейся, что хоть какая-то девушка в этом городе честно ответит тебе на этот секрет. И я, кстати, в том числе. Так что даже не пытайся подлизываться.

Я шутливо вздохнул, крепче сжимая руль, и уставился на залитую неоновыми огнями дорогу ночного Нью-Йорка:

— Эх... Видимо, мне действительно никогда в жизни не понять женщин. Это самое сложное дело в моей карьере.

Я плавно припарковал машину у обочины прямо напротив яркой неоновой вывески ресторана. Глуша мотор, я быстро выскочил под проливной дождь, обежал капот и услужливо распахнул пассажирскую дверь перед Джесси.

Она аккуратно выбралась наружу, прячась под небольшим козырьком, и лукаво ухмыльнулась, глядя на меня снизу вверх:

— О, детектив Честер, да вы настоящий джентльмен.

«Да... именно это мне и нужно было сейчас услышать, — мысленно улыбнулся я, закрывая машину. — Пусть это просто дежурный комплимент, но внутри всё равно потеплело».

Мы зашли внутрь уютного, наполненного тихой музыкой зала и присели за небольшой угловой столик. Джесси сразу же погрузилась в изучение кожаной папки меню, а я поймал себя на том, что просто не могу оторвать от неё взгляда. В мягком свете ресторанных ламп она казалась еще красивее.

— Ну что, выбрала что-нибудь? — прервал я затянувшееся молчание.

Она перелистнула страницу и ткнула аккуратным пальчиком в строчку:

— Итак, пожалуй, я возьму вот этот салат.

Я, если честно, вообще без понятия имел, что это за салат и из чего его готовят, но, чтобы не показаться полным профаном, поспешно закивал:

— О, отличный выбор! Пожалуй, я буду то же самое.

К нашему столику бесшумно подошел вежливый официант, принял заказ и так же тихо удалился. Пока мы ждали еду, между нами повисла неловкая тишина. Я напряженно ждал, что она что-то скажет, но по её выжидающему взгляду понял, что инициативу в разговоре должен взять на себя мужчина. Я неловко сцепил пальцы в замок и начал:

— Джесси... а ты давно уехала из Китая?

И тут же мысленно дал себе болезненный подзатыльник: «Глупый вопрос, Джон! Чертовски глупый и банальный вопрос, ну кто так начинает диалог?»

Однако Джесси ничуть не смутилась. Она мягко улыбнулась и ответила:

— Ну да, довольно давно. На самом деле, большую часть своей сознательной жизни я прожила уже здесь, в Штатах. А ты? Ты всегда жил только в Нью-Йорке, никогда не уезжал?

Я горько усмехнулся, глядя в окно, по которому стекали дождевые капли.

— О, я... Да, я коренной нью-йоркец. Я родился и вырос в самом суровом районе Бруклина. В тех трущобах, где каждый божий день тебе могли запросто приставить ствол к голове прямо посреди улицы. Там, где выстрелы за окном были вместо колыбельной, а видеть оцепление полицейских и очередной труп на асфальте по дороге в школу — это считалось обычным делом. Вот в каком месте я жил... да и, если честно, до сих пор живу.

Джесси внимательно слушала меня, и её фальшивая улыбка сменилась искренним сочувствием и удивлением.

— Ого... — тихо протянула она, качая головой. — Ты выжил в таком аду. Что ж, теперь мне полностью понятно, почему ты стал именно таким.

Я заинтересованно приподнял бровь, подавшись вперед:

— А каким это «таким»?

Она посмотрела мне прямо в глаза:

— Ну... Ты сильный. Очень храбрый. И абсолютно беспощадный к тем, кто заслуживает наказания.

В этот самый момент официант принес наш заказ. Джесси изящно подцепила вилкой салат, попробовала и удовлетворенно зажмурилась — ей явно понравилось. А вот я, едва проглотив первую порцию этой непонятной зеленой травы, с трудом сдержал гримасу и изо всех сил притворился, что мне тоже безумно вкусно.

Мы продолжили мило общаться, и я уже начал забывать про весь этот кошмар на работе, как вдруг мертвую тишину в кармане моего плаща взорвал резкий, требовательный звонок служебного телефона. Джесси мгновенно изменилась в лице. Она прекрасно знала, что означают такие звонки посреди ночи, и уже потянулась за своей сумочкой, начиная собираться.

— Джесси, погоди, — попытался остановить её я, доставая трубку. — Не спеши, вдруг это просто дежурный из участка или вообще номером ошиблись...

Но на экране высветилось номер комиссара Салливана. Я нажал на кнопку приема и прижал трубку к уху. Из динамика тут же вырвался тяжелый, задыхающийся от бега голос босса, перекрываемый воем далеких сирен:

— Джон! Быстро хватай парней и дуй сюда! Здание полыхает, как спичка! Улица 45, адрес у тебя в списке! Живо!

В трубке раздались короткие гудки. У меня внутри всё похолодело — Огненный Убийца снова нанес удар.

— Понял, комиссар. Уже выезжаю, — глухо ответил я в пустоту и убрал телефон.

Я поднял тяжелый взгляд на Джесси. Мне было чертовски стыдно и обидно, что всё так закончилось.

— Эмм... Джесси. Мне пора. Объявили общий сбор.

Она понимающе и немного грустно улыбнулась, поправляя очки:

— Конечно, Джон, иди. Спасай город. А на что еще вообще можно рассчитывать, когда идешь на свидание с копом? Всё в порядке.

Я быстро бросил на стол несколько крупных купюр, полностью оплачивая счет с щедрыми чаевыми, и пулей выскочил из ресторана. Дождь на улице превратился в настоящий шторм. Я прыгнул за руль, завел ревущий мотор и с визгом колес рванул в сторону 45-й улицы, где прямо сейчас в огненной ловушке гибли люди...

Я изо всех сил вцепился в руль, уводя машину в крутой занос на повороте. Даже отсюда, из окон автомобиля, я уже издалека отчетливо видел этот колоссальный, угольно-черный столб дыма, поднимающийся к ночному небу и перекрывающий свет луны. Пламя было огромным. Когда я влетел на улицу, у меня внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия — горело по-настоящему гигантское многоэтажное здание. Я мгновенно понял, что сегодняшняя ночь потребует от меня максимума, и мне придется чертовски сильно рисковать своей шкурой.

С визгом тормозов я припарковал машину прямо у границы оцепления. Вокруг в хаотичном беспорядке стояли служебные автомобили с включенными проблесковыми маячками, окрашивая испуганные лица зевак в сине-красные тона. Повсюду были копы, но, оглядевшись, я похолодел от ужаса — пожарных машин на месте до сих пор не было. Ни одной.

Задыхаясь от едкого дыма, который уже заволакивал всю улицу, я бросился сквозь толпу к комиссару Салливану. Его лицо было серым от пепла.

— Комиссар! Где, черт возьми, пожарные?! Почему никто не тушит?! — перекрикивая гул бушующего пламени, рявкнул я.

Салливан обернулся ко мне, его глаза были полны отчаяния:

— Есть серьезная проблема, Джон! Кто-то намеренно заблокировал им проезд на дальнем перекрестке, перегородив дорогу грузовиками! Они застряли в пробке и катастрофически опаздывают!

Я резко повернул голову и посмотрел на полыхающий фасад здания. Вдруг в одном из окон верхних этажей, сквозь клубы ядовитого дыма, я отчетливо разглядел силуэты людей, которые в панике прижимались к стеклам. Сердце забилось где-то в горле.

— Комиссар, там же люди! — закричал я, хватая босса за лацканы плаща. — Неужели никто не готов туда зайти?! Мы просто будем стоять и смотреть, как они сгорят заживо?!

— Нет, Джон, стоять! Не смей идти туда! — Салливан попытался удержать меня за плечо. — Мы не пожарные! У нас нет снаряжения, мы ничем не сможем им помочь в этом пекле! Это верная смерть!

Но я его уже не слушал. Слова комиссара разбились о мой внутренний приказ. Я резко вырвался, развернулся к стоящим у машин патрульным и офицерам, вскидывая руки вверх:

— Ребята, послушайте меня! — мой голос сорвался на хрип, привлекая внимание всех копов в округе. — Прямо сейчас никаких пожарных здесь нет! Но мы-то для чего вообще носим эти жетоны?! Для чего мы здесь?! Мы здесь ради защиты этих людей! Давайте все вместе сделаем то, что должны! Поможем им! Кто со мной?! Идем!

Я не стал ждать ответа. Развернувшись, я натянул воротник промокшего плаща на нос и просто побежал прямо в полыхающий, ревущий зев главного входа. На секунду меня полностью скрыло в стене огня и черного дыма. Но мой призыв сработал. Оглянувшись сквозь пелену, я увидел, что следом за мной в горящее здание без колебаний бросились несколько здоровых, крепких парней — и, что самое удивительное, среди них были не только копы, но и обычные храбрые мужчины из числа гражданских зевак, решившие помочь.

Внутри здания творился настоящий ад. Видимость была практически нулевой, глаза нещадно резало от гари, а легкие обжигал раскаленный воздух. Каждую секунду сверху с оглушительным треском рушились горящие балки и куски штукатурки, заставляя нас уворачиваться. Прикрывая голову руками, я прорывался вверх по полуразрушенной лестнице. Второй этаж, третий... Наконец, тяжело дыша, я добежал до четвертого этажа. В глубине одной из комнат, забившись в угол, от ужаса сжались двое маленьких детей.

Я бросился к ним, подхватил обоих на руки и бросился обратно к лестничному маршу. Мы уже начали стремительно спускаться вниз, как вдруг сквозь общий гул пожара и треск ломающихся перекрытий откуда-то сверху донесся тонкий, разрывающий душу детский плач. Там был кто-то еще!

Я резко остановился и передал спасенных детей одному из помогавших мне мужчин — крепкому парню в гражданской куртке, который бежал следом.

— Уводи их на улицу! Быстро! — приказал я ему. — А я вернусь за остальными.

— Офицер, здание разваливается, уходи! — крикнул он мне вслед, но я уже развернулся и побежал обратно в дым, ориентируясь только на этот тихий, жалобный плач.

К этому моменту из здания уже вышли абсолютно все — и копы, и спасенные жильцы. Единственным, кто оставался внутри этого пылающего гроба, был я. Я продолжал упорно искать того самого ребенка. От невыносимого, удушающего жара мои силы были на исходе, ноги налились свинцом, и я уже физически не мог нормально бежать, едва передвигаясь и кашляя от копоти.

Я поднялся на пятый этаж. Огненные языки полностью лизали стены коридора. Медленно продвигаясь вперед, я толкнул дверь одной из комнат и замер: прямо внутри старого деревянного шкафа, забившись между вещами, прятался маленький мальчик. Он дрожал всем телом.

— Эй, малыш, иди сюда, я с тобой! — я подбежал, крепко схватил его и прижал к своей груди, закрывая полами плаща.

Развернувшись, я хотел броситься к выходу, но в этот самый момент с оглушительным грохотом прямо перед моим носом обрушился потолок. Путь к лестнице был намертво заблокирован сплошной стеной огня и раскаленных обломков. Пути назад не было. Я в панике начал отходить назад, вглубь комнаты, но тут сзади с треском рухнула еще одна балка, отрезая нас от двери. Оставалось только одно-единственное свободное место во всем этом огненном капкане — разбитое окно пятого этажа.

Но как прыгать отсюда? Пятый этаж — это огромная высота. Если я прыгну вместе с ребенком, мы оба просто разобьемся об асфальт или покалечимся так, что не выживем. Страх сковал мое тело. Я в отчаянии высунулся в окно, жадно хватая ртом свежий воздух.

Там, далеко внизу, посреди залитой дождем улицы, стоял Чарли. Заметив меня в оконном проеме, он мгновенно оценил ситуацию, подбежал ближе и, сложив руки рупором, изо всей силы крикнул:

— Джон!! Бросай его мне! Бросай, я поймаю, обещаю!!

Времени на раздумья и сомнения не оставалось — комната сзади меня уже превращалась в раскаленную печь. Собрав последние силы, я аккуратно, но уверенно прицелился и выбросил ребенка из окна прямо в руки напарника. Чарли сработал безупречно. Он рванулся вперед и на лету поймал мальчика, прижимая его к асфальту. Ребенок был спасен!

Но пожарных на улице до сих пор не было. А я остался один, запертый на пятом этаже в полыхающем, трещащем по швам здании. Прыгать самому без страховки было чистым безумием. Я не решался сделать этот шаг, глядя на далекую землю. Но в следующую секунду внутри меня сработало то самое первобытное, обострившееся до предела чутье. Мой внутренний монстр, мой звериный инстинкт выживания буквально завопил в голове: «Сейчас будет взрыв! Беги!». Я кожей почувствовал, как в подвале здания детонирует что-то огромное.

И я прыгнул. Прямо ласточкой, вниз, в пустоту ночного воздуха.

Я летел спиной вниз, глядя на уходящий вверх огненный этаж. Но земля не встретила меня жестким ударом. В самый последний момент меня на лету успели поймать те самые четверо здоровых мужчин — копы и гражданские, которые выстроились в живой замок прямо под окном. Мое чутье не подвело меня ни на секунду. Стоило их крепким рукам сомкнуться вокруг моего тела и смягчить падение, как в ту же самую долю секунды здание за нашей спиной с оглушительным, яростным ревом взорвалось, выбросив в ночное небо гигантский гриб из пламени, дыма и летящих во все стороны осколков…

Через несколько минут, пока я сидел на грязном асфальте, пытаясь прийти в себя, наконец приехали пожарные. Правда, тушить тут было уже почти нечего — от здания остались лишь дымящиеся руины. Пока расчеты пробивались через заблокированные улицы, мы с патрульными и местными жителями хватали ведра, шланги и общими силами сбивали пламя.

Капли дождя смывали копоть с моего лица, а в ушах всё еще стоял противный звон после взрыва. В этот момент сквозь суматоху ко мне подошла Сара. Она присела рядом на корточки и тревожно произнесла:

— Джон... Марк после вашей ссоры стал каким-то пугающе тихим. Заперся у себя и ни с кем не разговаривает.

Я устало выдохнул, повернувшись в её сторону:

— Не волнуйся, Сара. Он придет в себя, как только официально изучит улики и поймет, что был абсолютно не прав насчет этого парня.

Сара нервно перебрала пальцами край своего мокрого плаща и тихо возразила:

— Джон, а что, если он всё-таки не врет? Вдруг этот Артур Крейн действительно Огненный Убийца? Мы ведь не знаем этого наверняка, у нас нет четких доказательств.

Её слова заставили меня задуматься, но усталость брала свое. Я поднял руки вверх, сдаваясь:

— Ладно, Сара, уговорила. Как раз завтра утром у Джесси назначен прием с этим самым Артуром Крейном. Вот тогда я и приду в её клинику. Лично посмотрю на него и проверю. Теперь ты наконец успокоилась?

Сара заметно расслабилась, и на её лице вдруг промелькнула хитрая улыбка.

— Ну ладно. Кстати, Джон... А как прошел ваш ужин с ней? Ну, с Джесси?

Я от неожиданности даже поперхнулся воздухом и резко выпрямился, уставившись на напарницу:

— Какой еще ужин?! То есть... Откуда ты вообще про это знаешь?!

Сара тихо рассмеялась, довольная моей реакцией:

— Да про то, что ты пригласил доктора Ли в ресторан, знает уже чуть ли не весь убойный отдел! Я сама видела, как вы вместе уезжали со стоянки, да и ребята вовсю это обсуждают.

Я обреченно закрыл лицо руками.

— Ох, черт... Теперь мне будет просто максимально стремно работать. Я же отлично знаю наших копов, они мне теперь до конца года этот ужин припоминать будут!

Новый день начался с резкого, надрывного звонка будильника. Кое-как разлепив глаза, я сполз с кровати и поплёлся в ванную. Быстро умылся ледяной водой, чтобы хоть немного прийти в себя, натянул привычную одежду и наспех соорудил бутерброд — доедать его придётся уже по дороге.

Я завёл мотор и направился к дому Джесси. Но когда моя старая колымага затормозила у нужного адреса, я на пару секунд просто застыл, позабыв про еду. Особняк выглядел невероятно роскошным и дорогим. Честно говоря, я ожидал увидеть приличную квартирку, но никак не этот замок. На скромную зарплату штатного психолога убойного отдела такую элитную недвижимость точно не купишь.

Мои мысли прервал цокот шпилек по каменной дорожке. Из дверей особняка вышла Джесси и уверенно направилась к моей машине. В руках она крепко сжимала свои извечные медицинские папки. На ней было строгое пальто глубокого синего цвета, а в лучах утреннего солнца её идеально уложенные оранжевые волосы буквально блестели, отливая золотом. Завершали этот эффектный образ туфли на вызывающе красных каблуках. Настоящая леди из высшего общества, которая зачем-то решила связаться с суровым и грязным миром бруклинской полиции.

Тяжёлая пассажирская дверь моей развалюхи со скрипом поддалась. Джесси грациозно скользнула на прокуренное сиденье, мгновенно наполнив душный салон ароматом дорогого парфюма с тонкими нотками пудры. Этот запах совершенно не вязался с утренним бруклинским смогом. Она аккуратно уложила на колени стопку синих папок, изящным движением поправила очки и повернулась ко мне.

— Привет, Джон. Как поживаешь после вчерашнего? — в её голосе скользнула мягкая, едва заметная ирония.

— Привет, Джесси. Выглядишь... потрясающе, — честно признался я, на секунду задержав взгляд на её безупречном синем пальто.

Она внимательно посмотрела на моё помятое после бессонной ночи лицо и тепло улыбнулась:

— Спасибо. И ты, надо признать, сегодня держишься молодцом.

Я крутанул потёртый руль, выруливая со обочины, и признался в своей неосведомлённости:

— Напомни-ка наш маршрут, Джесс. Я до сих пор толком не знаю, куда жать на газ. Ты говорила, у тебя сегодня сеанс с Артуром Крейном. Нам туда?

— Именно, Джон, — её тон сразу стал деловым и собранным. — Сначала наведаемся в психиатрическую клинику, снимем показания с Крейна, а уже потом вернёмся в убойный отдел разгребать это дерьмо.

Я выжал педаль в пол, и старый мотор взревел, унося нас по разбитому асфальту в утренний поток машин. Пару миль мы ехали молча, слушая лишь мерный стук старых дворников. Любопытство жгло меня изнутри, и я всё-таки не выдержал, кивнув назад, в сторону её района:

— Слушай, Джесс... Откуда у обычного штатного психолога такой особняк? Извини, конечно, но на наши гроши такие замки не строят.

На её губах заиграла загадочная, привычная ухмылка.

— О, это. Семейное наследство, Джон. Прошлое моих родителей.

Я лишь горько хмыкнул, чувствуя, как внутри привычно заворочалась старая, глухая обида на этот мир. Пальцы крепче сжали руль.

— Надо же... Кому-то по наследству достаются роскошные особняки, а у меня от отца осталась только иссохшая человеческая ладонь в картонной коробке. Чертовски несправедливо, Джесс. Тебе в этой жизни везёт куда больше, чем мне.

Ухмылка мгновенно сползла с лица Джесси. В салоне повисла тяжёлая, звенящая тишина. Она сделала глубокий, медленный вдох, уставившись на свои папки, и тихо, без капли прежнего задора произнесла:

— Прости, Джон... Я не должна была.

— Да ладно тебе, Джесс, брось, — я попытался разрядить обстановку, хотя голос прозвучал глухо. — Словно это ты виновата. Если честно, я уже и сам толком не помню лиц своих родителей... О, а вот, кажется, и лечебница.

Я припарковал машину у серого, угрюмого здания психиатрической клиники, огороженного высокой железной решёткой. Выйдя из салона, я обошёл капот и галантно открыл дверь перед Джесси. В моей голове в этот момент крутилась только одна навязчивая мысль: «И кто же ты такой на самом деле, Артур Крейн? Почему Марк так фанатично вцепился именно в тебя? Чёрт, если подозрения этого очкарика подтвердятся, мне будет чертовски неудобно перед ним за своё недоверие».

Джесси уверенно пошла вперёд, цокая каблуками по бетонным плитам, а я двинулся следом, на ходу поправляя плащ. Вскоре мы миновали пропускной пункт и оказались внутри гнетущего, пропахшего хлоркой коридора. В смотровой палате нас уже поджидал Артур Крейн — огромный, широкоплечий мужчина, который одним своим видом внушал скрытую угрозу. Мне стало чертовски интересно, чем закончится эта встреча.

Джесси заняла своё место и привычным, мягким голосом начала сеанс:

— Привет, Артур. Как твои дела сегодня?

— Привет. Нормально, — ответил он низким, жёстким голосом, от которого по спине пробежал холодок.

Я не выдержал и, нарушая все инструкции, вклинился в разговор:

— Артур, ты реально до смерти боишься огня? Да ладно, даже обычных спичек?

Он медленно повернул ко мне тяжёлую голову и коротко отчеканил:

— Да.

В его взгляде было что-то такое, от чего у меня внутри всё перевернулось. Психологическая травма? Фобия? Чёрта с два. Я повернулся к Джесси и тихо, но твёрдо сказал:

— Джесс, выйди, пожалуйста, на минуту. Мне нужно поговорить с ним наедине.

Она удивлённо приподняла брови, но спорить не стала — вышла в коридор, оставшись ждать у самой двери. Я медленно опустился на стул напротив этого гиганта. Свободной рукой я аккуратно достал из кармана наручники и положил на край стола, а вторую руку опустил в карман плаща, нащупав холодную рукоять верного револьвера. Пришло время для настоящего допроса.

— Итак, Артур, — я подался вперёд, глядя ему прямо в душу. — Я вижу тебя насквозь. Ты не больной. И ты ни черта не боишься огня. Ты наоборот живёшь им, упиваешься им. Для тебя треск пламени — как колыбельная. Ты наслаждаешься пожарами, Крейн. Я вижу это в твоих глазах — в них горит самый настоящий огонь.

Мужчина на секунду замер, а затем его лицо исказила фальшивая гримаса испуга:

— Детектив... да что вы такое говорите? Я... я жутко боюсь огня, правда...

Я лишь горько ухмыльнулся. Вся эта комедия мне окончательно надоела. Я резко вскочил со стула и заорал так, что мой голос эхом разнёсся по коридору, заставив вздрогнуть Джесси и охрану за дверью:

— Ах ты мразь! Я знаю, кто ты такой на самом деле! Ты — Огненный Убийца! Это ты спалил четыре дома, ты заживо сжёг 4 семьи и ещё много таких же, ты убил моих родителей семнадцать лет назад! И ты думаешь, я оставлю тебя в живых и позволю дальше разыгрывать сумасшедшего?! Ошибаешься!

Внезапно маска испуганного пациента полностью спала с лица великана. Артур Крейн медленно, без тени прежнего страха поднялся со стула, подошёл к забранному решёткой окну и, повернувшись ко мне полубоком, тихо произнёс:

— Джон... Джон, а ты действительно умён.

Понимая, что упускаю момент, я мгновенно выхватил ствол из кармана и сделал предупредительный выстрел в стену. Оглушительный грохот разорвал тишину палаты. Охрана снаружи тут же бросилась к двери, скрежеща ключами, но замок заклинило.

— Крейн, ты арестован! — крикнул я, целясь ему в грудь. — Стреляю на поражение, если не поднимешь руки! Даю тебе три секунды! Один... Два... Три!

Вместо того чтобы сдаться, этот безумец с диким воплем рванулся вперёд и выбил своим телом оконную раму вместе с хлипкой решёткой. Я бросился к проёму, глянул вниз и увидел, как огромная фигура Крейна уже несётся прочь по больничному двору.

Ярость полностью ослепила меня. Забыв про осторожность, я прыгнул в разбитое окно вслед за ним. Земля больно встретила мои ноги, но я тут же выпрямился и бросился вдогонку. Погоня началась. В этот же миг охрана наконец с треском выбила дверь палаты, но внутри уже никого не было — лишь доктор Джесси осталась стоять на пороге в полном недоумении, глядя на разбитое окно и клубы пыли.

Мы неслись на бешеной скорости через тесные, забитые людьми переулки. Вокруг суетились прохожие, то толкались у входа в местный магазинчик, то испуганно шарахались в стороны, завидев нас. Но Артур Крейн даже не думал притормаживать — этот гигант проламывал толпу, словно таран.

Понимая, что упускаю его, я вскинул револьвер. Пришлось стрелять прямо на бегу. Оглушительные выстрелы разорвали уличный гул, но пули уходили в молоко — целиться в таком темпе было чертовски трудно. Не прекращая погони, я свободной рукой сорвал с пояса рацию, чтобы вызвать подкрепление, и заорал в динамик:

— Приём! Это детектив Джон Честер! Веду погоню за Огненным Убийцей! Его имя — Артур Крейн! Всем постам!..

Сквозь треск помех на том конце провода неожиданно раздался тяжёлый, хриплый голос комиссара Салливана. Это было чертовски странно — почему на общую волну убойного отдела ответил лично босс?

— Приём, Джон, это Салливан. Где вы находитесь?! Каковы ваши координаты?

Но ответить я уже не успел. Рация только мешала, сковывала движения и мешала набрать максимальную скорость. Не тратя драгоценные секунды на разговоры, я просто швырнул пластиковую коробку на грязный асфальт под ноги прохожим, полностью сосредоточившись на цели.

Крейн, обернувшись и заметив, что я вишу у него на хвосте, резко вильнул в сторону уличного рынка. С диким грохотом он снёс массивный деревянный прилавок с овощами. Спелые томаты, яблоки и коробки полетели на землю, превращаясь в скользкое месиво прямо передо мной. Этот ублюдок явно рассчитывал, что я поскользнусь, но меня это не остановило. Я перемахнул через обломки. Крейн бежал как заправский спортсмен — мощно, размашисто, профессионально. Я выжимал из себя все силы, но едва поспевал за его огромной тенью.

Впереди замигал перекрёсток. Огненный Убийца, не глядя по сторонам, рванул через оживлённое шоссе прямо на горящий красный свет. Тормоза заскрипели, но он успел проскочить. Мне ничего не оставалось, кроме как броситься следом.

Я вылетел на проезжую часть, и в этот же миг прямо на меня из-за поворота вылетела чья-то машина. Раздался оглушительный визг резины. Удар! Бампер жёстко зацепил моё бедро. Меня закрутило, и я с размаху рухнул на жёсткий асфальт, обдирая ладони.

— Чёрт! Грёбаный ублюдок! — в ярости закричал я от пронзительной боли в ноге.

Водитель резко затормозившего автомобиля высунулся из окна и взбешённо заорал на всю улицу:

— Эй, ты что, совсем больной?! Жить надоело?! На знаки смотри, придурок!

Преодолевая жгучую боль, я тяжело поднялся на ноги. Водила всё ещё продолжал орать, но я молча залез в карман, выудил оттуда свой металлический жетон и сунул его прямо ему в лицо. Парень мгновенно захлопнул рот, побледнел и вжал голову в плечи.

Сил спорить не было. Хромая, я доковылял до ближайшей деревянной скамейки и тяжело рухнул на неё. Машина хоть и успела затормозить в последний момент, но удар бампера по бедру вышел ощутимым — ногу саднило, а в колене пульсировала тупая боль. Я сидел, хватал ртом воздух и лихорадочно соображал, что делать дальше. Крейн уходил, рации нет, а я застрял на грязном бруклинском тротуаре.

( заходите главу 6 )

Глава 6 – Шах и Мат: Цена славы

И тут мне улыбнулась удача. На перекрёстке перед светофором, мерцая сине-красными проблесковыми маячками, затормозил знакомый чёрно-белый «Плимут» городской полиции.

Я резко вскочил, наплевав на боль в бедре, подлетел к водительской двери и прижал значок к стеклу. Патрульный внутри оценил мой потрёпанный вид, суровый взгляд и, не задавая лишних вопросов, рванул ручку двери изнутри, крикнув на всю улицу:

— Давай, прыгай в салон, товарищ!

Я на ходу запрыгнул на переднее сиденье, с грохотом захлопнув дверь. Коп тут же вдавил педаль газа, и машина с пробуксовкой сорвалась с места. Патрульный — крепкий мужик с усами и цепким взглядом — крутанул руль, объезжая затор, и мельком посмотрел на меня:

— Привет, пацан. Ну и вид у тебя. Что с тобой стряслось-то?

— Я только что пешком гонялся за Огненным Убийцей, — выдохнул я, откидываясь на спину и пытаясь унять дрожь в руках.

Коп аж присвистнул, сильнее зажимая ладонями руль. Его глаза азартно блеснули:

— Оп-па… Тот самый ублюдок? И как успехи? Как этот урод выглядит, имя-то его узнал?

Я повернулся к нему, чувствуя, как внутри снова закипает злость, и холодно ответил:

— Ну да. Отлично помню, как выглядит, и имя теперь у меня есть. А тебе-то какое до этого дело, офицер?

Он резко крутанул руль, объезжая застрявший в левом ряду грузовик, и хмыкнул:

— Да у меня у самого вызов на убийство, самое что ни на есть банальное. Ладно, проехали. Кстати, пацан, тебе вообще куда нужно-то? Жать куда?

Я выругался про себя — из-за адреналина и боли в ноге я совсем забыл сказать ему, куда ехать.

— Ах да, точно… Там одна психиатрическая лечебница есть неподалёку. Как раз оттуда мы и начали эту безумную гонку.

Офицер среагировал мгновенно. Он до упора вывернул руль влево, вдавил тормоз и дёрнул ручник. Задние колёса «Плимута» с диким свистом пошли юзом, разворачивая тяжёлую полицейскую машину практически на месте, посреди оживлённого перекрёстка. Визг покрышек на секунду заглушил весь уличный шум.

— Понял тебя. Значит, нам назад, — ковбойским тоном бросил он, выравнивая машину на встречной полосе и включая сирену. — Минут через пять будем на месте. Не скучай.

Но скучать не хотелось. Все эти пять минут в салоне патрульной машины стояла глухая, звенящая тишина, нарушаемая лишь завыванием сирены на крыше и мерным урчанием мотора. Я смотрел в боковое стекло на пролетающие мимо серые бруклинские кварталы и думал о том, что Крейн за эти пять минут мог уйти уже чертовски далеко. И Джесси… Главное, чтобы этот гигант не вернулся в лечебницу, пока она там одна.

Машина с визгом затормозила у знакомых ворот лечебницы. Я коротко поблагодарил офицера, толкнул тяжёлую дверь и буквально вывалился из салона, на ходу преодолевая резкую боль в бедре. Мои мысли были заняты только одним — жива ли Джесси. Я почти бегом бросился внутрь здания.

Когда я ворвался в вестибюль, то сразу увидел её. Джесси сидела на жёсткой больничной скамье прямо у самого входа. Она заметно нервничала, судорожно сжимая в руках свои синие папки и то и дело поправляя очки. Заметив меня, она резко вскочила, и её лицо мгновенно побледнело от ужаса. Из-за падения на асфальт и удара о бампер я выглядел паршиво: плащ был разорван, на ладонях запеклась свежая кровь, а на лице красовалась пара сочных ссадин.

— Господи, Джон! — вскрикнула она, подбегая ко мне и испуганно осматривая мои повреждения. — На тебе же живого места нет! Откуда столько ран и крови?! Что произошло?

Я лишь поморщился и устало отмахнулся, совершенно не собираясь тратить время на нытьё о разбитых коленках.

— Ой, да забей ты на это, Джесс. Бывало и хуже, — хмуро бросил я, перехватывая её за локоть и увлекая к выходу. — Давай, заходим в машину. Пора возвращаться в участок, у нас куча проблем.

Мы сели в машину, и я рванул с места, крепче перехватив руль. Мой старый автомобиль натужно взревел, устремляясь в сторону убойного отдела. Дорога до участка была недолгой, но для нас двоих она потянулась медленно. Джесси не собиралась сидеть сложа руки — прямо на ходу она достала из сумочки салфетки с антисептиком и принялась аккуратно обрабатывать мои разбитые ладони и ссадины на лице. Когда спирт касался открытых ран, кожу обжигало чертовски сильной, пульсирующей болью, но я лишь сильнее сжимал зубы и терпеливо крутил руль, не издавая ни звука.

Наконец на горизонте показалось серое, монументальное здание полицейского участка. Я резко затормозил, припарковав колымагу прямо у главного входа, и мы вышли под утреннее бруклинское солнце.

Я уверенно зашагал через главный зал убойного отдела в направлении кабинета комиссара Салливана. Мой плащ был изодран, на лице горели свежие ссадины, а по залу мгновенно разнёсся слух о случившемся. Десятки копов, детективов и патрульных оборачивались мне вслед. В тишине участка все смотрели на меня с немым почтением и удивлением — весь отдел уже знал, что детектив Честер только что устроил безумную одиночную погоню за самим Огненным Убийцей.

Мы с Джесси поднялись на второй этаж. Шаг за шагом, превозмогая боль в ноге, я приближался к кабинету комиссара. Но стоило мне протянуть руку, как тяжёлая дубовая дверь внезапно распахнулась сама.

На пороге стоял Марк. На секунду он застыл, за стёклами его круглых очков промелькнуло странное, трудночитаемое выражение. Он пристально посмотрел на моё израненное лицо, на порванный плащ, затем перевёл тяжёлый взгляд на Джесси. Вопреки моим ожиданиям, он не стал злорадствовать или кричать, что был прав насчёт Крейна. Марк просто молча отвёл глаза, обошёл нас стороной и быстро спустился по лестнице, не проронив ни единого слова. В этой его тишине чувствовалось что-то пугающее.

Проводив его взглядом, я наконец переступил порог кабинета. За массивным столом, в клубах сигаретного дыма, сидел комиссар Бэн Салливан. Его суровое лицо казалось мрачнее грозовой тучи.

Мы оба опустились в глубокие кожаные кресла напротив стола, ожидая, что скажет комиссар. В кабинете повисла тяжёлая пауза. Джесси сидела неестественно прямо, уставившись на Салливана пронзительным, изучающим взглядом — казалось, она пыталась прочесть его мысли сквозь плотную пелену табачного дыма. Я же просто молча переводил глаза то на неё, то на суровое лицо босса, чувствуя, как адреналин после погони медленно сменяется глухой усталостью.

Наконец Салливан затушил сигарету в хрустальной пепельнице, подался вперёд и нарушил тишину:

— Ну что ж, Джон… Теперь мы все знаем, кто скрывается под этой маской. Дело за малым — осталось официально сообщить об этом всему Нью-Йорку.

Я удивлённо приподнял брови, не веря собственным ушам:

— В каком смысле — всему Нью-Йорку, комиссар?

— В прямом, Джон, — твёрдо и веско отчеканил Салливан, пристально глядя мне в глаза. — Сюда с минуты на минуту прибудет Мэр в сопровождении толпы репортеров. Из тебя сделают главное лицо этого расследования. И, вполне возможно, тебя ждёт награда от Мэра… Разумеется, если ты поймаешь его.

От такого напора я слегка растерялся и недоверчиво скосил глаза на Джесси. Но доктор Ли ничуть не удивилась. Она лишь загадочно и понимающе улыбнулась мне уголками губ, словно вся эта шумиха шла точно по её тайному плану.

Мы вышли из душного кабинета комиссара обратно в просторный коридор убойного отдела, ожидая скорого приезда мэра и толпы репортеров. Почти сразу к нам хромой походкой направился Чарли. В его руке, как и всегда, дымился бумажный стаканчик с бесконечным, бесконечно паршивым полицейским кофе.

— Джон, напарник, — Чарли ухмыльнулся, окинув взглядом мой потрёпанный вид. — Ну и как тебе всё это ощущается? Готов примерить маску главного героя Нью-Йорка?

— Знаешь, Чарли… Рад тебя видеть, — честно ответил я, оперевшись спиной о стену. — Но всё это как-то чертовски необычно. Ещё утром я был отстранённым копом, а сейчас жду мэра.

В этот момент к нам присоединилась Сара. Привычно засунув руки в карманы своей кожаной косухи, она весело подмигнула мне, и мы вчетвером, вместе с Джесси, присели на свободные стулья у стены, коротая время за разговором.

***

Они шутили, негромко смеялись и травили старые полицейские байки под монотонный гул участка, на какое-то время полностью позабыв о том, что их компания сейчас была неполной. Никто из них в этот момент не думал о Марке.

А Марк в это самое время сидел в абсолютном, звенящем одиночестве у себя в подвальной лаборатории, среди тусклого зеленоватого света, колб и едкого запаха реагентов. Он замер в кресле, уставившись в одну точку, а внутри него медленно закипала чёрная, удушливая ярость. Марк прекрасно знал: если бы не его фанатичная работа с уликами, если бы не его гениальная догадка, Джон никогда в жизни не додумался бы подозревать Артура Крейна. Но вся слава, все награды и всё внимание мэра сейчас достанутся Честеру. А его, Марка, снова просто не заметили, выбросив за борт, как ненужный хлам. Обида окончательно ломала его разум, превращая тихого судмедэксперта в кого-то очень опасного.

***

Комиссар Салливан грубо оборвал наши шутки. Его ладонь тяжело опустилась на моё плечо:

— Кончай балаган, Джон. Живо на нога. Мэр и стая репортёров уже внизу. Твой выход.

В кабинете повисла мёртвая тишина. Сара, Чарли и Джесси переглянулись. В их глазах застыло немое беспокойство. Они коротко, одними губами пожелали мне удачи. Я стиснул зубы. Превозмогая пульсирующую боль в сбитом бампером бедре и кусая обожжённые губы, я двинулся по холодному коридору к выходу на улицу.

Снаружи бурлил настоящий ад. На парадных ступенях участка теснилась безумная, кричащая толпа: журналисты, зеваки, операторы с тяжёлыми телекамерами. Стоило мне толкнуть массивную стеклянную дверь, как сотни глаз впились в меня, а фотовспышки ослепили, словно молнии в грозу. Мэр Нью-Йорка — холёный, безупречно одетый мужчина с фальшивой белозубой улыбкой — вальяжно шагнул мне навстречу. Мы обменялись коротким, жёстким рукопожатием. И политическое шоу началось.

Мэр резко развернулся к лесу микрофонов, победно вскинув руки к серому бруклинскому небу:

— Граждане Нью-Йорка! Я горд сообщить вам, что прямо сейчас наш детектив убойного отдела, Джон Честер, сорвал маску с проклятого Огненного Убийцы! Пусть он сам назовёт имя этого монстра.

Я на секунду оцепенел. В ушах звенело. Я оглянулся на комиссара — Салливан стоял в тени, хмуро и одобрительно кивая. Посмотрел на мэра — тот настойчиво, с едва заметной угрозой ткнул пальцем прямо в объектив центральной телекамеры. Вдохнув сырой, пропитанный бензиновой гарью воздух Нью-Йорка, я заговорил прямо в микрофоны:

— Здравствуйте. Меня зовут Джон Честер. Я детектив убойного отдела. Дело Огненного Убийцы было личным расследованием моей команды. И сегодня мы наконец раскрыли его личность... Его зовут Артур Крейн. Он и есть тот самый поджигатель. Запомните это имя.

Толпа буквально взорвалась. Журналисты посыпались на меня, толкаясь локтями и выкрикивая вопросы вперемешку, не дожидаясь ответов:

— Детектив, как именно вы вышли на его след?!

— Вы чувствуете себя героем?!

— Что творилось в вашей голове, когда вы прыгали из огненной ловушки на 45-й улице?!

— Почему вы преследовали его с такой личной одержимостью?!

Гул стоял оглушительный, перерастая в хаос. Никто никого не слышал. Мэр, довольно прищурившись от такого ажиотажа, поднял ладонь, призывая прессу к порядку:

— Внимание, минуту внимания! Хочу добавить от себя лично... Если детектив Честер загонит этого ублюдка в клетку, я лично вручу ему высшую медаль за отвагу перед лицом города!

Мы снова пожали друг другу руки под яростный, пулемётный треск затворов фотокамер. Именно этот кадр — где довольный мэр держит за руку измотанного, хромого копа с яростью в глазах — на следующий день украсит передовицы всех газет Нью-Йорка. И именно этот вырезанный пожелтевший лоскут прессы спустя годы будет лежать под массивным стеклом на столе комиссара, напоминая о дне, когда я стал главным лицом этого безумного города.

Когда я вернулся в здание участка, в коридорах наступила тишина. Все копы, мимо которых я проходил, смотрели на меня совершенно иначе — с глухим, немым почтением. Шоу закончилось, но шлейф от вспышек камер всё ещё тянулся за мной.

Я тяжело дохромал до нашей компании. Чарли первым нарушил молчание, ухмыльнувшись в своей привычной манере:

— А вот и наша звезда. Джон, мы только что смотрели прямой эфир по телеку в дежурке. Ну и хреново же ты выглядел, парень.

Я лишь устало улыбнулся ему в ответ — сил огрызаться просто не было. Сара ободряюще хлопнула меня по плечу и повернулась к Чарли:

— Да ладно тебе, Чарли. Парень просто растерялся и не знал, что говорить под прицелом стольких камер.

Джесси стояла чуть в стороне. Она не вмешивалась, лишь с мягкой, проницательной улыбкой наблюдала за их специфическим полицейским чувством юмора. Я перевёл дыхание, посмотрел на друзей и тихо произнёс:

— Ребят, подождите меня здесь. Я сейчас вернусь. Кое-что нужно уладить.

Я развернулся и пошёл вниз, к подвальной лаборатории Марка. Ступеньки казались бесконечными, а внизу пахло едкими реагентами, сыростью и одиночеством. Я аккуратно, стараясь не шуметь, приоткрыл тяжёлую дверь.

Марк сидел спиной к выходу под тусклым зелёным светом лампы. На его рабочем столе и прямо в руках были разложены все те улики, которые мы с таким трудом собирали вместе: остатки обгоревших записок, образцы редких чернил, антропометрические таблицы... В этот момент мне в голову сокрушительным ударом пришло осознание.

«Ох, чёрт... Мы совсем о нём забыли. Списали со счетов. А ведь если бы не аналитический ум Марка, мы бы никогда не узнали имя Артура Крейна. Вся эта слава наверху принадлежит ему».

Внутри всё сжалось от стыда. Как мне теперь вообще к нему подойти? С чего начать этот разговор?

Я тихо притворил за собой дверь, стараясь не издавать ни звука, и бесшумно, словно призрак, сделал первый шаг по направлению к Марку...

Я медленно, стараясь не издавать лишних звуков, подошёл к Марку со спины. Атмосфера в подвале давила на плечи.

— Марк... — тихо позвал я.

Он не обернулся. Даже плечом не повёл. Вместо этого из его уст вырвался тихий, неестественно спокойный голос, от которого повеяло холодом:

— Поздравляю вас, детектив Джон. Вы получили то, что хотели. Вы выиграли эту игру. Дошли до самого финала, сделав всего шесть ходов.

Я застыл, нахмурившись. Шесть ходов? Какая игра? О чём он вообще говорит? Решив, что у него просто сдают нервы от обиды, я сделал ещё шаг вперёд:

— Марк, послушай... Я могу прямо сейчас подняться наверх и сказать всем репортёрам, сказать Салливану, что это ты узнал, кто такой Артур Крейн. Что вся заслуга твоя.

Он тяжело вздохнул и медленно поднялся со своего стула. Обернувшись, Марк посмотрел на меня сквозь стёкла круглых очков, и на его лице не было злости — только горькая, пугающая ухмылка:

— Да ладно тебе, Джон. Кого ты обманываешь? Они не хотят видеть чудака из лаборатории. Им не нужен бледный парень среди пробирок. Они хотят видеть Героя. Детектива с плакатов, который без страха прыгал из горящего здания и выносил на руках испуганных детей. Они хотят видеть тебя, Джон. А не меня.

Марк развернулся, подошёл к ржавой раковине в углу, открыл кран и принялся молча, жадно мыть лицо холодной водой, словно пытался смыть с себя весь этот день. А затем, не вытирая каплей, стекающих по подбородку, тихо бросил мне в спину финальные слова:

— Ты победил в этой партии, Джон. Шах и мат. На этот раз я проиграл.

***

Вдруг тусклый зеленый свет лампы словно замигал, а отражение в зеркале странно исказилось. Марк замер. Его собственная копия на стекле вдруг подернулась дымкой, и сквозь черты лица Марка проступил чужой, до боли знакомый силуэт. В тишине подвала раздался тихий, вкрадчивый голос, от которого кровь стыла в жилах. Марк узнал его мгновенно. Этот голос преследовал его в кошмарах с той самой роковой ночи, когда все произошло... случайно.

— Конечно, Марк... Они тебя не видят, — произнес мертвец из глубины зеркала. — Ты для них всего лишь инструмент. Удобная вещь, которую можно использовать и выбросить. Так зачем ты продолжаешь это терпеть? Убери эту маску, Марк Орман. Сними её. Открой миру себя настоящего. Ты ведь убийца... Ты забрал мою жизнь, так не отдавай им свою.

— Заткнись!!! Прекрати! Это была случайность! — дико закричал Марк.

Сорвавшись на безумный вопль, он с размаху ударил кулаком прямо по стеклу. Зеркало с оглушительным треском разлетелось на сотни острых осколков, которые со звоном посыпались в раковину. Из разбитых костяшек пальцев Марка хлынула тёмная кровь, смешиваясь с водой.

Но это не помогло. Призрак не исчез. Теперь его обвиняющий шепот звучал отовсюду — из каждого угла мрачного подвала, прямо внутри его собственной головы, разрывая мозг на части:

— Отпусти себя... Сними маску Марка Ормана... Откройся... Кубики брошены, Марк... Ты один из нас...

Марк тяжело рухнул прямо на холодный бетонный пол. Сжавшись в комок среди грязных химических склянок, он обхватил голову руками, изо всех сил вдавливая пальцы в виски, пытаясь заглушить этот нарастающий внутренний кошмар. На его губах застыла жуткая, ломаная ухмылка.

В ту секунду под завывание нью-йоркского ветра за окном прежний Марк Орман окончательно перестал существовать. Из осколков его сломанного разума и чувства вины рождалось нечто новое. Нечто гораздо более опасное.

Примечание от автора:

Всё описанное в этой главе — не фантастика и не мистическая выдумка. Психологический феномен, с которым столкнулся Марк, в медицине и судебной психиатрии называется реактивным психозом на почве посттравматического стрессового расстройства (ПТСР).

Когда человек совершает непреднамеренное убийство, его мозг, не способный справиться с колоссальным грузом вины, часто раскалывается. Галлюцинации, в которых виновный видит и слышит погибшего, — это реальные и пугающе точные симптомы того, как сознание пытается изолировать травму. Голос жертвы в голове — это не магия, а самый настоящий, осязаемый кошмар разрушающейся психики, задокументированный в сотнях реальных уголовных .

***

Я медленно поднимался по бетонным ступеням подвала, хромая на раненую ногу. В голове навязчивым эхом крутились странные слова Марка. «Шесть ходов... Шах и мат... Вы выиграли эту игру». Что, чёрт возьми, это значило? Какая ещё игра?

Где-то позади, в глубине коридора лаборатории, раздался резкий, оглушительный треск — словно кто-то с дикой силой разбил массивное стекло. Я на секунду замер на ступеньках, прислушиваясь к гулкому эху. Но в старом здании участка вечно что-то гремело, хлопало и рушилось, поэтому я лишь тряхнул головой и пошёл дальше, не обратив на этот звук никакого внимания. Если бы я только знал, что произошло там, за железной дверью...

Когда я толкнул дверь и вышел в ярко освещённый коридор убойного отдела, Сары и Чарли у кофейного автомата уже не было. Меня ждала только Джесси. Она стояла, прислонившись к стене, и её спокойный, умный взгляд мгновенно сфокусировался на мне.

Я подошёл ближе, держась за ноющее бедро:

— А где все? Куда делись Сара и Чарли?

— Их только что сорвали на срочный вызов, — мягко ответила Джесси, поправляя очки. — Какое-то свежее убийство на окраине. Убойный отдел никогда не спит.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как усталость наваливается на плечи:

— Понял... Ладно. Тогда что будем делать мы? Может, сядем в машину, доедем до Центрального парка и просто немного прогуляемся? Там сейчас тихо.

Джесси внимательно посмотрела мне прямо в глаза. На её губах заиграла едва заметная, тонкая улыбка. Она раскусила меня за долю секунды — сказывался опыт профессионального психиатра.

— Джон... — протянула она, скрестив руки на груди. — Ты действительно хочешь просто погулять со мной в парке? Или ты планируешь кружить по улицам на патрульном «Плимуте» в надежде случайно выследить Артура Крейна?

Я не выдержал и устало, но искренне рассмеялся, качая головой:

— Чёрт... Ладно, сдаюсь. Ты меня раскусила. От тебя ничего не скроешь, Джесс.

Джесси пошла вперёд своей уверенной, лёгкой походкой, как делала всегда, а я похромал следом. На улице нас встретил прохладный нью-йоркский воздух. Мы сели в машину, захлопнув тяжёлые двери, и салон наполнился уютным теплом. Центральный парк находился совсем неподалёку, и затянувшееся молчание начинало давить на уши. Нужно было как-то завязать диалог, но я, конечно же, умудрился выдать очередной глупый вопрос.

— Джесс, я вот чего не понял, — нарушил я тишину, крутя руль. — Если этот роскошный особняк твой, то какое ещё наследство тебе досталось от родителей?

Она оторвала взгляд от дороги, с лёгкой улыбкой посмотрела на меня, а затем снова отвернулась к окну, за которым мелькали серые фасады домов.

— Ну... Наверное, главное наследие — это то, что в нашей семье все потомственные психиатры, — спокойно ответила она. — Ну и ещё остался один вертолёт. Белого цвета.

От неожиданности я резко дёрнул руль в сторону и чуть было не вылетел с дороги прямо в глухой тупик. Тормоза испуганно взвизгнули.

— Чего?! — выкрикнул я, во все глаза уставившись на девушку. — Какое ещё «ну»?! Да это же просто безумие, у тебя есть собственный вертолёт!

Джесси звонко рассмеялась, искренне забавляясь моей бурной реакцией.

— Джон, успокойся и смотри на дорогу! — сквозь смех ответила она. — Я всё равно не умею им управлять, так что толку от него мало, — закончила она.

Но я бесцеремонно прервал её, всё ещё не в силах переварить масштаб её богатства:

— Нет, погоди. Я не понял. У твоих родителей было столько денег, а ты? Зачем ты пошла работать в наш захолустный участок?

Джесси неловко отвела взгляд в сторону, разглядывая прохожих за стеклом. На её лице промелькнула тень грусти.

— Ну… у нас в роду все всегда были при деньгах. А я… как бы сказать… оказалась самой непослушной в семье. Так что мне плевать на эти миллионы, я хотела всего добиться сама.

Я дерзко ухмыльнулся, мельком взглянув на неё:

— О-о, так ты у нас бунтарка? Погоди, ты сказала «самая непослушная». А сколько вас вообще было? Братья, сёстры?

Она повернулась ко мне, внимательно изучая моё лицо:

— Нас трое. Я и два брата. Они оба старше меня.

Мы уже въезжали в район Центрального парка. Я плавно сбросил скорость, выискивая место для парковки, и спросил:

— Два старших брата? И где же они сейчас?

Джесси потянулась к заднему сиденью и взяла свою сумочку, готовясь к выходу.

— Один вернулся в Китай, ведёт дела там. А другой здесь, в Нью-Йорке. Заправляет делами в одном огромном небоскрёбе, он там самый главный.

Я аккуратно припарковал машину у обочины, заглушил мотор и уверенно заявил:

— Ну, если что, я его быстро найду. Ладно, приехали.

Я поспешно выскочил из-за руля, стараясь не обращать внимания на укол боли в травмированной ноге, обошёл капот и по-джентльменски распахнул перед Джесси пассажирскую дверь. Она благодарно улыбнулась, и мы вместе отправились вглубь тенистых аллей Центрального парка.

Мы неторопливо брели по аллее, над которой гигантскими каменными часовыми возвышались нью-йоркские небоскрёбы. Пока Джесси спокойно смотрела вперёд и наслаждалась прогулкой, во мне на полную мощность включился профессиональный детективный инстинкт. Я сканировал глазами каждую подозрительную тень под деревьями, осматривал окна зданий и прокручивал в голове зацепки по делу Крейна. В этот момент я был настолько глубоко в своих мыслях, что полностью оглох и не слышал ничего вокруг.

В чувство меня вернул резкий, точный удар локтем прямо под дых.

— О-о-у-у-х-х! — согнулся я напополам, хватаясь за живот. — Воздуха... За что так больно-то?!

Джесси остановилась, скрестила руки на груди и сердито посмотрела на меня:

— За то, что ты совершенно не умеешь нормально отдыхать! Ты пялишься куда угодно: на кусты, на крыши, на прохожих, но только не вперёд и даже не на меня! Будь добр, отключи свой детективный радар хотя бы на пару минут.

Я выпрямился, потёр ушибленное место и виновато выдавил:

— Ладно, ладно, сдаюсь, больше не буду... Так, эм-м, о чём ты там говорила?

Джесси оценила мою нелепую, натянутую улыбку, устало вздохнула и покачала головой:

— Ах вот как? Ты даже не слушал, что я рассказывала!

«Мне конец...» — пронеслось у меня в голове. Нужно было срочно спасать положение. Я судорожно закрутил головой по сторонам и зацепился взглядом за огромную стеклянную высотку прямо на краю парка. На её фасаде красовались логотипы крупных азиатских компаний.

— Эй, подожди, посмотри на тот небоскрёб! — быстро прервал я её, указывая пальцем на крышу. — Там сплошные китайские фирмы. Может, это как раз то самое здание твоего брата, про которое ты говорила в машине?

Джесси недоверчиво прищурилась, проследив за моей рукой, и вдруг её глаза округлились:

— И где?.. Ого, реально, это оно! Зайдём внутрь?

Я облегчённо выдохнул, мысленно похвалив себя за идеальный маневр:

— Хорошо, пошли. Чего не сделаешь, лишь бы ты улыбалась.

Мы перешагнули порог этого гигантского, сверкающего стеклом и мрамором небоскрёба. Джесси сразу же направилась к стойке информации, пытаясь выяснить, как именно можно подняться к её брату. Мне же, как опытному детективу, хватило всего одной секунды, чтобы просканировать холл и понять, где прячется местный босс.

Я аккуратно придержал девушку за локоть и уверенно произнёс:

— Джесс, брось, не нужно ничего узнавать. Все эти заносчивые богачи вечно сидят на самых верхних этажах в своих неприступных кабинетах, подальше от простых людей.

Лишь произнеся это, я запоздало осёкся, сообразив, что один из этих самых «заносчивых богачей» — родной брат Джесси.

Она резко развернулась ко мне, забавно надула губы и возмущённо вскинула брови:

— Эй! В смысле «эти богачи»? Мой брат точно не такой! Ну… — она на секунду запнулась и тише добавила: — По крайней мере, я на это надеюсь.

Вместо ответа я просто мягко взял её за руку и увлёк за собой к хромированным дверям скоростного лифта. Ждать пришлось недолго — кабина бесшумно прибыла почти сразу. Мы шагнули внутрь зеркального куба. Я протянул руку к панели управления и с силой вдавил самую последнюю, верхнюю кнопку, ведущую на пентхаус.

Пока лифт стремительно набирал ход, закладывая уши, Джесси вздохнула, посмотрела на своё отражение и тихо пробормотала себе под нос на родном языке:

— 我希望他过得好，别变成了个傲慢的混蛋。 (Надеюсь, у него всё хорошо и он не превратился в высокомерного ублюдка).

Я захлопал глазами, переводя взгляд с неё на ползущие вверх цифры этажей:

— Э-э... Что ты сейчас сказала? Звучало красиво, но, кажется, это было обо мне?

Джесси лишь загадочно улыбнулась, покрепче сжав мою ладонь:

— 你不需要知道，我的 детектив。 (Тебе не обязательно это знать, мой детектив).

Я совершенно не смыслил в китайском, но по её хитрым глазам точно знал: она говорит либо обо мне, либо о своём брате.

Вот, наконец, раздался мягкий электронный зуммер, и стальные двери лифта плавно разъехались в стороны. Мы вышли в роскошный просторный холл. На фоне этого зеркального блеска я, должно быть, выглядел потрясающе нелепо: пальто изодрано в клочья после вчерашних взрывов и погони, на лице красовались свежие ссадины и пластыри, но зато взъерошенные волосы, надо признать, лежали просто идеально.

Джесси растерянно огляделась по сторонам, не понимая, в какую сторону идти дальше среди одинаковых стеклянных перегородок. Я снова мягко, но уверенно взял её за руку и заговорщически подмигнул:

— Джесс, ну ты же знаешь, что твой напарник — профессионал. Я прекрасно вижу, куда нам теперь идти.

Джесси смерила меня долгим, изучающим взглядом, хитро прищурилась и ответила на своём родном языке:

— 没关系，约翰，你很快就会看到我有多擅长当侦探了。 (Ничего, Джон, ты ещё увидишь, какая я детективная).

Я опять не понял ни единого слова, но, решив не ударить в грязь лицом, уверенно улыбнулся и выдал в ответ:

— Я тоже тебя люблю.

Джесси лишь тихо прыснула в кулак, стараясь сдержать смех от моей «догадливости», и мы зашагали по мягкому ковру вглубь этажа.

Перед тем как потянуть на себя ручку массивной двери, Джесси остановилась, взволнованно поправила очки и пригладила волосы. Я же в этот момент уныло разглядывал огромные дыры на своём многострадальном пальто. В голове настойчиво крутилась одна и та же паршивая мысль: этот холёный азиатский богач точно не обрадуется, увидев свою любимую сестру в компании какого-то оборванного нищего, словно сбежавшего с линии фронта.

Мы толкнули тяжёлую дубовую дверь и вошли. За огромным столом из лакированного дерева сидел молодой парень-китаец. Он был одет с иголочки в идеально скроенный дорогой костюм, а на его запястье тускло поблёскивали часы из чистого массивного золота.

Джесси тут же забыла про всю свою напускную строгость и радостно крикнула на весь кабинет:

— 哥哥！你好！ (Братец! Привет!)

Парень мгновенно поднялся со своего кожаного кресла, его строгое лицо озарилось широкой улыбкой:

— 妹妹，你好！ (Сестрёнка, привет!)

Они быстро подошли друг к другу и обменялись каким-то своим странным, замысловатым жестом — переплели пальцы и шутливо стукнулись локтями. Было сразу понятно, что это их секретное приветствие, которое они придумали ещё в глубоком детстве и повторяли каждый раз при встрече.

Затем Джён Ли перевёл свой проницательный взгляд на меня, слегка прищурился и озадаченно произнёс, обращаясь к сестре:

— 他是谁？脸看起来有点熟…… (А это кто? Лицо какое-то знакомое).

Джесси с гордостью кивнула и ответила, снова перейдя на родной язык:

— 这是约翰……约翰·切斯特，布鲁克林重案组的侦探。 (Это Джон... Джон Честер, детектив убойного отдела Бруклина).

Услышав моё имя, хозяин кабинета резко перестал говорить по-китайски. Его брови взлетели вверх, и он заговорил на чистом английском:

— О... Джон Честер! Тот самый герой, который сегодня утром сорвал маску с Огненного Убийцы? Невероятно. Рад знакомству, детектив. Меня зовут Джён Ли.

Он вежливо сделал шаг вперёд и протянул мне руку. Я ответил на рукопожатие, чувствуя себя немного неловко под его оценивающим взглядом, и ворчливо буркнул:

— Ну, я вовсе не герой. Просто раскрыл его личность, вот и всё. Обычная работа.

Джён Ли ухмыльнулся, снова повернулся к Джесси и негромко заметил на китайском, думая, что я ничего не понимаю:

— 他挺谦虚的。不过你们俩怎么到这儿来了？ (А он скромный. И как вы вообще тут оказались?)

Джесси улыбнулась брату и ответила на китайском:

— 我们只是在散步，刚好 notice 到了你的摩天大楼，就顺便进来看看。 (Мы просто гуляли, заметили твой небоскрёб и зашли).

Джён Ли понимающе кивнул и снова перешёл на английский:

— Что ж, отлично.

Пока они разговаривали, я не терял времени даром. Мой взгляд цеплялся за каждую папку на полках, за каждую вещь на лакированном столе. Я сканировал кабинет так, словно искал здесь зацепки к преступлению, потому что старое золотое правило копа гласило: никогда не верь богачам.

Джесси мгновенно заметила мой колючий, оценивающий взгляд. Она устало вздохнула и покачала головой:

— Джон, ну серьёзно… Тебе только обыскать кабинет моего брата не хватало для полного счастья. Прекрати вести расследование.

Я посмотрел на неё, затем на Джёна Ли и ответил строго, даже не пытаясь скрыть своего предвзятого отношения:

— Джесси, без обид. Джён, к тебе лично никаких претензий. Но я никогда в жизни не верил богачам. И сейчас не верю.

Джён Ли снисходительно усмехнулся, поправив свои дорогие золотые часы, и развёл руками:

— Джон, да ладно тебе. Что такого страшного они тебе натворили?

Его слова задели во мне старые шрамы. Усмешка сошла с моего лица, и я выдал всю правду прямо ему в глаза:

— Ну, давай я скажу тебе первое, Джён. Когда после гибели родителей я попал в детский дом, какие-то зажравшиеся миллионеры выкупили эту землю и к чертям снесли здание, чтобы построить очередной торговый центр. Мне, восьмилетнему пацану, пришлось ночевать на холодном бетоне в метро. Второе — когда я, умирая от голода, просто хотел попросить еды у входа в дорогой ресторан, очередной богач брезгливо вышвырнул меня на улицу, как бродячую собаку. Третье — когда я наконец нашёл тихий заброшенный дом, обустроил его и смог там жить, на следующей неделе его сравняли с землёй строительные бульдозеры, и мне пришлось снова возвращаться в приют. И у меня в запасе есть ещё очень много таких историй про «этих богачей».

В кабинете повисла мёртвая, оглушительная тишина. Джесси и Джён Ли просто молча смотрели на меня во все глаза. По их потрясённым лицам было видно: они даже представить себе не могли, через какой кошмар мне пришлось пройти на улицах этого проклятого города.

Я замер, переводя дух после своего монолога, и стал ждать ответа. Мне было плевать на жалость, я хотел увидеть реакцию Джёна — поймёт ли этот парень из высшего общества хоть каплю моей злости?

Но гнетущую, тяжёлую тишину в кабинете внезапно нарушил резкий стук в дверь. На пороге появился бледный сотрудник офиса. Он робко извинился за вторжение, быстро подошёл к столу Джёна, оставил на лакированном дереве безымянную картонную коробку и тут же поспешно удалился.

В ту же секунду мой детективный инстинкт взвыл от бешеной тревоги. Внутри всё похолодело — я слишком хорошо помнил точно такую же коробку на кладбище.

( заходите в главу 7 )

Глава 7 – Тени Центрального парка

— Джён, назад! — резко скомандовал я, шагнув вперёд и выставив руку. — Не смей открывать её. Отойди от стола и передай коробку мне. Я знаю, что внутри. Эта дрянь адресована мне.

Джён Ли, уловив смертельную серьёзность в моём голосе, медленно, кончиками пальцев пододвинул посылку ко мне. Я аккуратно перехватил её, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия, и глухо произнёс:

— Я настоятельно советую вам обоим сейчас же выйти из кабинета. Живо.

Но Джесси даже не шелохнулась. Она упрямо сделала шаг ко мне, в её глазах читался страх, смешанный с абсолютной решимостью.

— Нет, Джон, — твёрдо отрезала она. — Мы понятия не имеем, что за чертовщина там лежит, но мы никуда не уйдём. Мы с тобой.

Понимая, что спорить бесполезно, я стиснул зубы. Сняв защитные перчатки, я аккуратно подцепил ногтем край плотного скотча, потянул его и медленно приоткрыл крышку...

В нос тут же ударил знакомый, сводящий с ума запах. Хватило одной доли секунды. Лицо моё перекосило от ужаса, и я с грохотом захлопнул коробку обратно, едва сдерживая подступившую к горлу тошноту.

Джён Ли встревоженно сделал шаг в мою сторону, всматриваясь в моё побледневшее лицо:

— Джон… Джон, что случилось? Ты очень тяжело дышишь. Что там?

Я ничего не ответил. Горло сдавило спазмом. Схватив коробку под мышку, я резко развернулся и пулей выскочил из кабинета, оставив Джесси и её брата в полном недоумении и страхе.

Мне нужно было срочно уединиться. Наплевав на боль в раненой ноге, я побежал по длинному коридору, сворачивая в глухие служебные переходы. Наконец, я наткнулся на неприметную дверь, ведущую в тёмную техническую комнату — что-то вроде щитовой или архивного склада, куда почти никто не заходил. Здесь царил полумрак, а воздух был пропитан пылью.

Убедившись, что за мной никто не гонится, я дрожащими руками снова приподнял крышку зловещей посылки. Мои самые худшие опасения подтвердились. Внутри, завернутая в пожелтевшую бумагу, лежала человеческая плоть — отрезанная часть руки, точь-в-точь как в тот раз на кладбище. Рядом темнел сложенный вдвое листок. Едва дыша от ужаса и подступающего безумия, я развернул записку.

***

Пока Джон в оцепенении вчитывался в зловещие строки, на другом конце этажа Джесси и Джён Ли в панике прочёсывали огромный небоскрёб. Они заглядывали во все повороты, пока Джесси не заметила приоткрытую дверь в конце технического коридора. Туда, в пахнущую сыростью и темнотой комнату, мог беспрепятственно зайти любой желающий. Сердце девушки бешено колотилось, когда они с братом осторожно шагнули в этот неосвещённый проход.

***

Гнетущую тишину щитовой внезапно нарушил отдалённый звук. Я резко вскинул голову. Сквозь гул собственного пульса в ушах я отчётливо услышал приближающиеся шаги Джесси и Джёна. Они шли прямо сюда.

Я судорожно впился глазами в неровные строчки. Каждое слово жгло мне сетчатку:

«Джон, какой же ты глупец. Я не хотел этого делать, но ты сам меня заставил. Знаешь, это ведь вторая рука твоего отца... Какой же я монстр, правда? Я и сам это прекрасно знаю. Ладно, закругляюсь. Думаю, они уже совсем близко. Джесси и Джён...»

Холодный пот прошиб меня до костей. Сердце пропустило удар, когда в конце послания я увидел их имена. Убийца знал всё. Он следил за нами прямо сейчас. И они с Джёном действительно уже были на этом этаже!

Дрожащими руками я захлопнул коробку, сунул записку внутрь и в этот же миг в полумраке комнаты показались силуэты Джесси и её брата. Они быстрым шагом подошли ко мне. На лице Джёна читался сильный испуг.

— Джон! Что, чёрт возьми, там было? — взволнованно спросил он, тяжело дыша. — С тобой всё нормально?

Я заставил себя выдавить деревянный голос и ответил лишь на один вопрос:

— Да. Всё нормально.

Но Джесси этот ответ не устроил. С молниеносной реакцией она резко выхватила коробку прямо из моих рук. Прижав её к себе, она твёрдо посмотрела мне в глаза и отрезала:

— Так, Джон. Хватит вранья. Либо ты прямо сейчас говоришь, что здесь спрятано, либо мы прямо сейчас откроем её и узнаем всё сами.

Я хмуро посмотрел на них и глухо произнёс:

— Ладно, Джесси, хочешь смотреть — смотри. Но твоему брату здесь делать нечего. Джён, просто уйди. Твоя сестра — психиатр, она и не такое видела, а ты всего лишь богач из чистого офиса. Не рискуй своей психикой.

Но Джён Ли даже не подумал меня слушать. Он упрямо шагнул вперёд и вместе с сестрой заглянул внутрь приоткрытой коробки. К моему огромному удивлению, лицо Джёна даже не дрогнуло. Он не побледнел и не отвернулся, в то время как Джесси откровенно замерла в глубоком шоке.

Я с уважением уставился на хозяина небоскрёба:

— А ты крепкий парень, Джён. Не ожидал.

Брат Джесси никак не отреагировал на мою похвалу. Его взгляд уже был прикован к листу бумаги. Он молниеносно выхватил записку, пробежался по ней глазами и вдруг в ужасе закричал:

— Джон! Он здесь! Он прямо сейчас следит за нами через скрытые камеры!

Я резко вскинул голову и осмотрелся. Прямо над нашей головой, под потолком технической комнаты, тускло горел красный огонёк купольной камеры. Куда бы я ни шнуровал, стеклянный зрачок объектива медленно поворачивался вслед за мной. Маньяк видел каждый наш шаг.

— Бежим! В главный пункт охраны! — крикнул Джён.

Мы с ним сорвались с места и на бешеной скорости помчались по длинным коридорам. Джён Ли летел впереди, ведь он безупречно знал планировку собственного здания и понимал, где находится центральный сервер управления. Мы так сильно увлеклись этой погоней за невидимым врагом, что в чистом адреналиновом безумии совершили ошибку — Джесси осталась одна в тёмной комнате.

Мы ворвались в центральную комнату охраны, тяжело переводя дыхание. Но вместо дежурных сотрудников нас встретили лишь пустые кресла, светящиеся мониторы и очередная белая записка, аккуратно оставленная прямо на главном пульте управления.

Я рванулся вперёд, схватил листок и быстро прочитал вслух:

«Джон и Джён, а вы реально умные. Но я всё равно на шаг впереди. Думаете, я прячусь прямо сейчас в этом здании? О нет, меня здесь никогда не было. Я просто удалённо подключился к вашей системе. Похоже, в твоей компании завелся крот, мистер Джён. Ну, пока…»

— Чёрт! — яростно выкрикнул я, с размаху ударив кулаком по столу. — Снова ловушка!

Джён Ли в это время уже лихорадочно щёлкал тумблерами, выводя на центральный экран изображение с камеры в технической комнате. Слава богу, Джесси была там. На мониторе было чётко видно, что она стоит в полной безопасности, растерянно озираясь по сторонам. Никакого маньяка рядом не было.

Облегчённо выдохнув, Джён повернулся ко мне и быстро скомандовал:

— Я сам схожу и заберу Джесси. А ты возвращайся обратно в мой кабинет. Нам нужно запереться там и серьёзно обсудить, кто из моих людей мог слить ему доступ к серверам.

— Ладно, иди, — кивнул я.

***

Да уж, неожиданный поворот. Читатель, небось, уже приготовился к самому худшему, думая, что Джесси сейчас похитят или ранят, а Огненный Убийца просто в очередной раз издевательски посмеялся над нами, заставив побегать по этажам.

Пока Джон, Джесси и Джён Ли на верхних этажах небоскрёба пытались вычислить таинственного крота среди сотрудников компании, в полицейском участке Бруклина кипела своя жизнь. Детективы Сара Валенсио и Чарли Чарлисон, заваленные кучей бумажных отчётов, наконец решили сделать перерыв и проведать своего судмедэксперта.

Спустившись в прохладный подвал лаборатории, Чарли по привычке громко постучал кулаком в тяжёлую дверь:

— Эй, Марк, ботаник! Ты там живой вообще? Как дела?

Ответа не последовало. За дверью стояла пугающая, мёртвая тишина. Не став терять времени на уговоры, Сара решительно шагнула вперёд и с размаху, точным и сильным ударом ноги выбила хлипкую дверь, ворвавшись внутрь.

Картина, представшая перед глазами детективов, заставила их застыть на пороге. В лаборатории царил полный хаос: вещи и медицинские инструменты были грубо разбросаны по полу, на стене зияло разбитое вдребезги зеркало, а осколки стекла зловеще поблёскивали под лампами. Сам Марк Орман сидел посреди этого разгрома за столом и лихорадочно, с диким упорством что-то строчил в своём старом блокноте.

— Э-эм-м… Марк? — осторожно позвала Сара, медленно опуская руку к кобуре.

Судмедэксперт вздрогнул, медленно повернул к ним бледное лицо, и его губы вдруг расплылись в натянутой, пустой улыбке:

— О, привет, Сара! Привет, Чарли! Заходите, чего вы там стоите на пороге?

Детективы переглянулись. Поведение друга явно вызывало тревогу, и Сара, решив сменить обстановку, мягко предложила:

— Послушай, Марк… Хватит торчать в этом склепе. Может, бросишь свои бумаги, и мы пойдём прогуляемся втроём? Тебе нужно подышать свежим воздухом.

К их удивлению, Марк не стал спорить. Он покорно закрыл блокнот, встал из-за стола и пошёл следом за коллегами. Вскоре они уже сидели в патрульной машине. Чарли уверенно крутил руль, направляя автомобиль в сторону Центрального парка — того самого, по тенистым аллеям которого прямо сейчас гуляли ничего не подозревающие Джон и Джесси.

Через несколько минут машина припарковалась у обочины. Троица нашла свободную зелёную скамейку в тени раскидистых деревьев, устроилась на ней и завела обычную, дружескую болтовню. Под звуки шелеста листвы и смеха прохожих Марк на глазах начал оттаивать. Он искренне улыбался, шутил и, казалось, полностью забыл о своих жутких обидах, возвращаясь к своему прежнему, доброму «я».

Однако этот покой был фальшивым. Прямо в этот момент в глубине его расколотого разума зашевелился зловещий внутренний мертвец. Мертвец ядовито зашептал, заполняя мысли Марка ледяным бредом:

«Марк, что ты делаешь?! Очнись! Зачем ты тратишь время на этих идиотов? Они ведь используют тебя! Немедленно уходи отсюда, Марк! Ты Настоль…..»

Но Марк в этот раз оказался крепким парнем. Он мысленно сжал кулаки, заставил тёмный голос замолчать и продолжил улыбаться Саре и Чарли, изо всех сил удерживая контроль над собственным телом.

***

Я медленно осматривал каждого работника Джена Ли. В комнате повисла тяжёлая, душная тишина. Нужно было во что бы то ни стало выяснить, кто из них крыса. Джесси молча сидела в глубоком кожаном кресле, переводя взгляд с одного сотрудника на другого. Сам Джен Ли стоял у окна и смотрел на своих подчинённых так, словно пытался подать им какой-то тайный знак.

Я сделал шаг вперёд и начал допрос, стараясь говорить максимально спокойно:

— Итак, сейчас я покажу вам свою добрую сторону. Где Артур Крэйн?

Никто не проронил ни слова. Эта гробовая тишина мне жутко не понравилась — я был на сто процентов уверен, что шпион находится именно в этом зале. Напряжение внутри меня закипало.

— Я задал вам простой вопрос! — рявкнул я, теряя терпение. — Где Артур Крэйн? Вы все знаете его как Огненного Убийцу!

Опять тишина. Никто и чертла не сказал, они лишь испуганно переглядывались. Вдруг из-за моей спины раздался резкий, сорвавшийся на крик голос Джена Ли. Он перешёл на свой родной язык:

— 该死的混蛋，为什么都闭嘴？！ (Да черт ублюдки чего молчат ).

Я не понял ни единого слова из того, что он прокричал по-китайски, но переводить и не требовалось. По его искажённому лицу и сжатым кулакам было сразу видно — босс в абсолютной ярости.

Я перевёл взгляд на Джена и твёрдо произнёс:

— Эй, Джен, выходите отсюда. И заберите сестру. Оставьте мне только этих троих, остальные свободны.

Я указал пальцем на троих подозреваемых работников, которые заметно побледнели. Спорить со мной никто не стал. Толпа сотрудников поспешно покинула кабинет, вслед за ними вышли Джесси и Джен Ли. Дверь за ними тяжело захлопнулась. В комнате остались только я и троица испуганных китайцев.

Я медленно расстегнул кобуру, достал пушку и вытащил из-за пояса стальные наручники. Они сами довели меня до этого.

— Ну, вы сами этого захотели, — тихо, почти шёпотом произнёс я, и на моём лице появилась зловещая ухмылка. — Поздоровайтесь с моим тёмным пассажиром…

***

В это же время в Центральном парке царила совсем другая атмосфера. Чарли, Сара и Марк сидели на старой деревянной скамейке среди шумящих от прохладного ветра деревьев и спокойно разговаривали. Им было хорошо вместе, они просто наслаждались этим угасающим днём. Казалось, буря на время утихла. Марк даже умудрился ненадолго забыть о своём страшном ПТСР — образ окровавленного Мертвеца наконец-то отступил, запертый где-то в самых глубоких и тёмных лабиринтах его сознания за надёжной решёткой.

Чарли поднялся со скамейки, застегнул куртку и посмотрел на друзей:

— Ладно, я быстро добегу до ближайшего фургончика или кофешопа. Сейчас приду. Кофе будете?

Сара искренне рассмеялась, на мгновение сбросив с себя груз тяжёлого рабочего дня:

— А вот и наш Чарли! Ну куда он без своего кофе? Да, мне как обычно. Марк, а ты будешь?

Марк слабо улыбнулся и кивнул в знак согласия:

— Да, пожалуй, я тоже не откажусь.

Чарли не спеша пошёл в сторону фургончика за кофе и пончиками. Марк и Сара спокойно сидели на скамейке, наслаждаясь прохладным вечером, а Джон в это время заперся в кабинете небоскрёба. Всё шло хорошо, всё развивалось строго по плану… но один телефонный звонок вдребезги разорвал это хрупкое затишье.

***

Когда я уже собрался начать жёсткий допрос троих шпионов, мой мобильный внезапно завибрировал в кармане. На экране высветился незнакомый номер, который я никогда раньше не видел. Нехорошее предчувствие кольнуло изнутри. Я нажал на кнопку приёма, прижал трубку к уху, и из динамика раздался хриплый, до боли знакомый голос Артура Крэйна:

— Джон, это бесполезно. Того, кого ты ищешь, там нет. Он давно сбежал из здания.

От звука его голоса у меня по спине пробежал холодок. Я мёртвой хваткой сжал трубку, а свободную руку сжал в кулак до побелевших костяшек. Набрав в лёгкие воздуха, я процедил сквозь зубы:

— И с чего это я должен тебе верить, ублюдок?

В трубке раздалась зловещая, тихая ухмылка. Крэйн явно наслаждался моей яростью.

— Ну, это тебе решать, Джонни, — лениво протянул он. — Оу, подожди секунду… У меня тут как раз покупатель. Надо продать ему кофе…

В трубке раздались короткие гудки. Экран телефона погас. Я замер посреди кабинета, тяжело дыша. Разум кричал, что я не должен верить ни единому слову этого психопата, но внутри всё похолодело от ужаса.

Я медленно опустил руку и бросил телефон на стол. Мой взгляд на мгновение скрестился с тремя испуганными шпионами, но мне уже было плевать на них. Ноги сами понесли меня к огромному панорамному окну кабинета.

Я посмотрел вниз, на раскинувшийся прямо под небоскрёбом вечерний Центральный парк, и в эту секунду по моему телу с ног до головы пробежали дикие мурашки. Окно выходило как раз на нужную аллею. С высоты птичьего полёта я отчётливо видел Сару и Марка, которые мирно сидели на деревянной скамейке. А чуть дальше, у кофейного фургончика, стоял Чарли. Он забирал стаканчики у человека в капюшоне.

В моей голове моментально щёлкнуло всё. Пазл сложился со страшным, оглушительным треском. Артур Крэйн был не просто близко — он был прямо там, внизу, на расстоянии вытянутой руки от моей команды.

Я пулей выскочил из кабинета. Джен и Джесси даже рот открыть не успели, чтобы спросить, что, чёрт возьми, происходит. К чёрту лифт — ждать его слишком долго, каждая секунда была на счету. Я ворвался на пожарную лестницу и бросился вниз. Плевать на раненую в аварии ногу, плевать на боль. Я летел по бетонным маршам, перепрыгивая через три ступеньки, молясь только об одном — успеть. Успеть до того, как Крэйн заберёт жизнь Чарли.

Дверь пожарного выхода распахнулась от мощного удара моей ноги, и я с разбегу вылетел на прохладный воздух. Вечерний Центральный парк встретил меня резким шумом листвы. Сердце бешено колотилось где-то в горле, а впереди, среди деревьев, уже виднелась та самая аллея.

Я вылетел на аллею и краем глаза заметил Чарли, который с весёлой улыбкой уже возвращался к скамейке, держа в руках стаканчики с горячим напитком. Медлить было нельзя ни секунды. Я сорвался на бег, не обращая внимания на адскую боль в ноге, и закричал на весь парк, срывая голос:

— Чарли, стой!! Не пей это!!

Чарли резко остановился, растерянно оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, откуда исходит крик. Сара моментально вскочила со скамейки. На её лице отразилось полное недоумение, когда она увидела меня, на полной скорости несущегося со стороны небоскрёба прямо к Чарли.

Едва добежав до напарника, я резко вытянул руку, выбил поднос из его пальцев и швырнул стаканы на землю. Горячая жидкость брызнула на асфальт. Чарли, ошарашенный моим поведением, тут же вспыхнул и яростно крикнул:

— Эй! Я тебя, конечно, тоже рад видеть, Джон! Но что за чертовщину ты творишь?! Ты за какого чёрта испортил мой кофе?!

Вместо ответа я грубо вырвал у него из рук маленькую коробку с пончиками и процедил сквозь зубы:

— Съешь хоть один — и ты труп! Она отравлена!

Сара подбежала к нам, переводя испуганный взгляд с меня на разлитый кофе:

— Джон, господи, о чём ты вообще говоришь?! Какое «отравлено»?

Я тяжело дышал, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Обернувшись, я указал пальцем в сторону кофейного фургончика:

— Этот продавец… чёрт! Как видите, его там уже нет! Он растворился!

Фургончик стоял абсолютно пустым. Окна были приоткрыты, но внутри не было ни души.

— Это был Артур Крэйн, — тихо, но отчётливо произнёс я, глядя им прямо в глаза. — Огненный Убийца всё это время стоял перед тобой, Чарли.

Они оба замерли как вкопанные, бледнея на глазах от накатившего ужаса. Я посмотрел на Чарли и увидел, как его лицо исказила гримаса горькой обиды. Ему было невыносимо стыдно. Он, самый старый и опытный детектив в нашем отделе, повидавший на своём веку сотни подонков, только что мило беседовал с главным маньяком города и даже не почуял подвоха.

***

Пока Джон, Чарли и Сара на повышенных тонах выясняли отношения у пустого кофейного фургончика, Марк оставался на скамейке в полном одиночестве. Вечерние тени парка сгущались вокруг него, становясь всё длиннее и мрачнее. Внезапно в его ушах раздался тихий, свистящий шёпот. Марк вздрогнул. Сердце испуганно пропустило удар. Он медленно, с ужасом обернулся — прямо рядом с ним, на затенённом краю деревянной скамейки, сидел Мертвец. Его бледная кожа отливала синевой, а на одежде виднелись следы той роковой травмы.

— Марк... — прошелестел жуткий гость, криво усмехаясь. — Ты только посмотри на них. Они ведь даже не замечают твоего существования. Стоило только прибежать этому выскочке Джону, и всё — ты для них пустое место. Никто. Джон — это человек, который делает тебя невидимым и абсолютно ненужным для отдела.

Марк резко вскочил со скамейки, тяжело дыша. На лбу выступил холодный пот. Он изо всех сил сжал кулаки, пытаясь удержать ускользающую реальность, и процедил сквозь зубы:

— Заткнись... Заткнись! Тебя здесь нет! Ты ненастоящий, ты существуешь только в моём больном воображении!

Мертвец в ответ лишь хрипло, издевательски рассмеялся. Звук его смеха мёртвым грузом давил на барабанные перепонки Марка:

— Да, верно... Я всего лишь плод твоей сломанной фантазии. Но признай, Марк: ты ведь всё равно не в силах меня остановить! Ха-ха-ха!

***

Вдруг со стороны главного входа небоскрёба я заметил Джесси и Джена Ли, которые спешно направлялись прямо к нашей компании. Едва приблизившись, Джесси взволнованно выдохнула:

— Джон! Куда ты так резко сорвался? Что здесь вообще происходит?

Я устало потёр переносицу и сухо ответил:

— Да ничего особенного, Джесс. Просто наш Чарли чуть было не подох прямо здесь.

Чарли, решив перевести всё в шутку, чтобы скрыть свой недавний стыд, притворно возмутился и крикнул:

— Эй! В смысле «ничего особенного»?! Я что, по-твоему, кусок дерьма, чтобы так просто обо мне говорить?!

Джен Ли, понаблюдав за нашей перепалкой, слегка улыбнулся и оценил этот бруклинский оскал:

— Приятно видеть, что у нашей полиции всё в порядке с чувством юмора. Пусть даже и с таким черным.

Чарли тут же повернулся к нему, бесцеремонно оглядев его дорогой костюм с ног до головы:

— Оппа! А это ещё что за богатенький мажор рядом с тобой, Джесс?

Китаец ничуть не обиделся и вежливо представился, протянув руку:

— Меня зовут Джен Ли. Я старший брат Джесси.

Сара удивлённо приподняла брови и с улыбкой пожала ему руку в ответ:

— О, брат Джесси? Очень рада знакомству, я Сара Валенсио. Джесс, подруга, а почему ты раньше никогда не говорила нам, что у тебя есть такой богатый брат?

Джесси в ответ лишь загадочно улыбнулась, промолчав.

Пока они обменивались любезностями, я настороженно оглянулся назад, ища глазами Марка. То, что я увидел, заставило меня мгновенно напрячься. Наш судмедэксперт вёл себя более чем странно. Он сидел на самом краю скамейки и диким, испуганным взглядом косился на пустое место рядом с собой — так, словно там сидел живой человек. Хуже того, его губы шевелились, он явно с кем-то тихо разговаривал. Что, чёрт возьми, с ним происходит?

Когда я повернулся к Джесси, чтобы поделиться своими подозрениями, то обнаружил, что её взгляд уже намертво прикован к скамейке. Она смотрела на Марка с тем самым холодным, оценивающим выражением лица, которое бывает только у опытных врачей. Шутки Сары и Чарли больше для неё не существовали.

Я сделал шаг к ней и тихо, чтобы не услышали остальные, произнёс:

— Джесс… может, ты подойдёшь к нему? Ты ведь у нас профессиональный психолог, это твой профиль. Ему явно хреново.

Джесси не стала задавать лишних вопросов. Она лишь молча кивнула и скрытно, мягкой и бесшумной походкой направилась прямо к скамейке.

***

Пока Джон продолжал отвлекать Чарли, Сару и Джена Ли разговорами, стараясь не подавать виду, Джесси аккуратно подошла к замершему судмедэксперту. Напряжение в вечернем воздухе можно было буквально резать ножом. Марк сидел спиной ко всем, по-прежнему неотрывно глядя в пустоту перед собой, где в его сломанном сознании разгуливал Мертвец.

Джесси плавно, стараясь не делать резких движений, опустилась на противоположный край деревянной скамейки. Её голос прозвучал удивительно спокойно, мягко, но с той врачебной твёрдостью, которая заставляет вернуться в реальность:

— Марк… Марк Орман. Ты слышишь меня?

на мгновение промелькнула холодная, пугающая осознанность. Он чётко, разделяя каждое слово, произнёс её полное имя:

— Что вам нужно, доктор Джесси Роуз Ли?

Джесси ни на секунду не отвела взгляда, стараясь говорить максимально мягко и доверительно:

— Марк, я вижу, что с тобой что-то происходит. У тебя проблемы, и ты едва держишься. Расскажи мне, что ты видишь? Позволь мне помочь.

Марк хладнокровно поправил очки на переносице и горько усмехнулся:

— Доктор, бросьте. Вы сейчас видите предо мной не коллегу Марка, а очередного больного из вашей картотеки. Но я не у вас на сеансе, и вы здесь не в качестве лечащего врача. Прекратите это.

Джесси, понимая, что нужно срочно менять тактику и подбирать другие слова, попыталась перебить его:

— Марк, послушай, у тебя действительно тяжёлое состояние...

— Пожалуйста, не надо, — резко оборвал её Марк, и в его голосе прорезались стальные, злые нотки. — Лучше перестаньте ослеплять Джона. Он отличный, первоклассный детектив. Был им. Но вы появились и полностью ослепили его своей мнимой психологией.

От этих безжалостных слов Джесси буквально изменилась в лице. Марк попал в самую точку, напомнив ей о её собственной ошибке. Ей больше нечего было сказать. Психолог молча поднялась со скамейки и, не проронив ни слова, поспешно ушла обратно к остальным.

Пока я изо всех сил старался отвлекать Чарли и Сару пустой болтовнёй, мои глаза были неотрывно прикованы к скамейке. Я внимательно наблюдал за Марком и Джесси. Разумеется, из-за шума листвы я не мог расслышать ни единого слова, но их мимика говорила сама за себя. У Марка было пугающе хладнокровное, каменное лицо. Он что-то монотонно чеканил, и я впервые в жизни видел Джесси такой растерянной и беззащитной. Её хвалёная психологическая броня трещала по швам.

Вдруг Марк бросил какую-то короткую, финальную фразу. Джесси буквально изменилась в лице, её кожа побледнела. Она резко поднялась со скамейки и быстрым шагом направилась обратно к нашей компании. Чертовски интересно, что он ей наговорил?

Едва подойдя к нам, Джесси опустила голову и тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе, произнесла:

— Ребята... я, пожалуй, пойду домой.

Я среагировал мгновенно, сделав шаг навстречу:

— Джесс, постой. Давай я тебя отвезу!

— Нет, Джон, не надо... — отрезала она, даже не посмотрев на меня. — Я сама доберусь. Всё нормально.

В разговор вмешался Джен Ли. Он по-хозяйски залез во внутренний карман дорогого пиджака и достал оттуда массивный, жутко дорогой мобильный телефон — огромный чёрный аппарат с длинной антенной, какой в этих годах могли себе позволить только миллионеры с Уолл-стрит. Джен выдвинул антенну и сделал короткий звонок:

— Пусть мой личный шофёр отвезёт тебя, Джесс. Тебе нужно перевести дух. Я сейчас ему наберу.

Уже через минуту со стороны подземного паркинга небоскрёба к аллее бесшумно подкатил роскошный длинный лимузин. Джесси быстро села на заднее сиденье, затонированное стекло поднялось, и машина растворилась в сумерках Нью-Йорка. Джен Ли, коротко кивнув нам, вернулся обратно в своё здание — у него явно оставались дела с напуганными сотрудниками.

Мы остались втроём. Я, Чарли и Сара стояли посреди аллеи, а позади нас, на старой деревянной скамейке, по-прежнему сидел Марк. Я кожей чувствовал, как его безумный, немигающий взгляд направлен именно на меня. Он буквально прожигал мне затылок. Но я упрямо продолжал делать вид, что абсолютно ничего не замечаю.

Чарли вдруг всплеснул руками, его лицо исказила гримаса досады:

— Эй, чёрт возьми! Мы же совсем позабыли о Марке! Он все эти пятнадцать минут сидит там на скамейке в полном одиночестве.

Сара виновато округлила глаза и согласно кивнула:

— Ой, точно… Ну мы и растяпы. Совсем завертелись со всей этой суматохой и богатыми родственниками.

А мне в этот момент стало чертовски, до тошноты стыдно. Я ведь видел, в каком Марк состоянии, но даже не удосужился подойти и позвать его к нам. Настоящий эгоистичный идиот, зацикленный только на себе и на Крэйне.

Чарли быстрым шагом направился к скамейке. Подойдя к погружённому в свои мысли судмедэксперту, он добродушно басил на весь парк:

— Эй, ботаник! Хватит там сычевать, давай двигай к нам!

Напарник аккуратно приобнял Марка, по-отцовски положил свою тяжёлую руку ему на плечо и аккуратно довёл его до нашей компании. Марк шёл послушно, как манекен, но его взгляд по-прежнему оставался стеклянным. Атмосфера вокруг нас мгновенно изменилась. Сейчас будет чертовски неловко.

***

Когда Чарли привёл Марка к остальным, Сара тут же виновато опустила голову и сделала шаг навстречу судмедэксперту:

— Марк, прости нас, пожалуйста… Мы совсем про тебя позабыли. Просто Джон ворвался и рассказал такое, что у нас у всех головы пошли кругом.

В эту же секунду Мертвец, незаметно возникший прямо за спиной Марка, придвинулся к его уху и ядовито прошептал:

— Ну? Что я тебе говорил? Стоило Джону явиться, и о тебе тут же забыли. Джон — самодовольный, эгоистичный ублюдок, который забирает себе всё внимание. А ты для них просто пустое место.

Марк изо всех сил постарался не выдать себя и никак не отреагировал на жуткий шёпот, хотя по его шее пробежала едва заметная дрожь.

***

Я внимательно посмотрел Марку прямо в глаза и постарался улыбнуться как можно дружелюбнее:

— О, привет, Марк. Как ты, друг?

«Если, конечно, мы всё ещё остались друзьями…» — мрачно пронеслось у меня в голове, когда я вспомнил наш прошлый тяжёлый разговор за закрытыми дверями.

Марк ответил мне в своей привычной, подчёркнуто вежливой и официальной манере, словно между нами никогда не было никаких ссор:

— Здравствуйте, детектив Джон. Как поживаете? Как ваше самочувствие?

Я опустил взгляд на свою раненую ногу, которая после безумного бега по лестнице сейчас горела так, словно в неё вонзили сотню раскалённых иголок, и криво усмехнулся:

— Эм-м… Честно сказать, бывало и получше, Марк. Намного лЖивее!

Мы понемногу разговорились, и Сара, пытаясь окончательно разрядить обстановку, начала со своей фирменной улыбкой рассказывать нам одну весёлую историю из недавней практики отдела. Но прямо посреди её фразы Марк внезапно зажмурился, его лицо исказила судорога, и он безумно, во весь голос крикнул в пустоту:

— ЗАТКНИСЬ!

Сара от неожиданности осеклась на полуслове и замерла в полном шоке. На её лице отразилась глубокая обида. Мы с Чарли переглянулись в абсолютном недоумении — этот крик прозвучал как гром среди ясного неба.

Марк тяжело, прерывисто задышал. Он испуганно посмотрел на наши ошарашенные лица, осознав, что натворил, и судорожно замахал руками:

— Эм-м… Ребята, извините! Я… я не вам это сказал! Правда, не вам… Я сам не знаю, зачем это вырвалось. Прости меня, Сара, пожалуйста…

«Что-то здесь точно не так. Его крыша окончательно едет, и это уже не просто стресс», — мрачно подумал я, не сводя с судмедэксперта подозревающего взгляда.

И прямо в этот момент звенящую, неловкую тишину вечернего парка вдребезги разорвал резкий, шипящий звук из рации на поясе у Чарли. Из динамика донёсся суровый, хриплый голос комиссара Салливана:

— Приём, Чарли! Мне нужна срочная подмога на южной стороне. Бери Сару и пулей дуйте к нам. Живее!

Шаги Чарли и Сары быстро затихли в густых сумерках Центрального парка. Мы с Марком остались совершенно одни. Между нами повисла тяжёлая, звенящая и чертовски неловкая тишина. Прохладный вечерний ветер шумел листвой, но Марк словно не замечал ничего вокруг — он неподвижно сидел на деревянной скамейке, тупо уставившись в землю перед собой.

Я засунул руки в карманы плаща, сделал шаг ближе и нарушил это молчание:

— Ладно, Марк… Давай, пожалуй, вернёмся в участок? Нам обоим нужно прийти в себя.

Марк не шелохнулся, по-прежнему глядя вниз, сквозь стёкла очков. Наконец, он тихо, почти безжизненно произнёс:

— Согласен, детектив Джон. Поехали.

Мы молча дошли до припаркованного автомобиля, сели в холодный салон и направились в сторону Бруклина. Всю дорогу мы не проронили ни слова, только тихий шум мотора и редкий свет уличных фонарей разбавляли эту гнетущую атмосферу.

Когда мы наконец приехали в комиссариат, город уже окончательно погрузился во тьму. Мы зашли внутрь знакомого здания, где в это время горели лишь лампы дежурной смены, прошли вглубь коридора и молча сели друг напротив друга в моей допросной. Здесь, в замкнутом пространстве один на один, скрывать напряжение было уже невозможно.

От автора: Семь глав позади, но главные тайны Нью-Йорка еще впереди! Если вам нравится следить за убойным отделом, не забывайте ставить лайки и добавлять книгу в библиотеку. Ваша активность ускоряет выход новых глав. Как вам этот поворот сюжета? Жду вас в комментариях!

( заходите в главу 8 )

Глава 8 — Дом, милый дом… и третий лишний

Мы сидели друг рядом с другом в допросной. В комнате повисла тяжёлая, неловкая тишина. Тусклая лампа над столом едва освещала бледное лицо Марка. Он сидел неподвижно, уставившись в одну точку на голой стене.

Я не выдержал этого давления и решился сказать:

— Марк, что это было там, в парке? Сара просто рассказывала смешную историю. Тебе что, не нравятся истории? Ты её знатно напугал.

Марк даже не вздрогнул. Он медленно перевёл свой пустой взгляд на меня. Его очки зловеще блеснули в полумраке допросной. Марк ухмыльнулся и сказал:

— Я не знаю, Джон. И что, ты устраиваешь мне допрос? Судмедэксперту? Реально?

Внутри меня всё похолодело. Я впервые услышал, чтобы Марк обращался со мной на «ты» и назвал просто по имени. Никаких привычных «Вы» и «Детектив Джон». Это было максимально не похоже на него. Я не на шутку начал волноваться, по спине пробежал неприятный холодок.

— Не-не, Марк, я не делаю допрос, — поспешно ответил я, пытаясь сгладить углы. — Мне просто интересно, что там произошло. И ещё... скажи, о чём вы там с Джесси разговаривали?

Марк помрачнел, его лицо исказила суровая гримаса. Он сухо ответил:

— Что я сказал ей и зачем после этого она ушла — спросишь у неё. Она явно скажет правду.

Я в оцепенении молчал, не понимая, что сказать дальше. Передо мной сидел совершенно чужой человек, а не тот Марк, который всегда был вежлив и спокоен.

Вдруг Марк резко встал со стула и отчеканил:

— Детектив Джон, я пойду. У меня много дел в лаборатории.

Он развернулся и быстро пошёл к выходу, даже не став ждать моего ответа. Но перед самой дверью он обернулся и снова, как обычно, повторил: «Детектив Джон». Этот быстрый возврат к прежнему тону пугал ещё сильнее.

Дверь допросной захлопнулась. Я остался один. Ладно, думаю, и мне пора. Надо, во-первых, зайти к Комиссару.

Я вышел из комнаты и поднялся к Комиссару. Подойдя к массивной дубовой двери, я коротко постучал и сразу зашёл внутрь.

Кабинет был утоплен в полумраке. Комиссар Салливан неподвижно стоял у окна, всматриваясь в серую дождливую улицу. В его руке тлела сигарета, пуская вверх тонкую струю сизого дыма. Воздух здесь был настолько плотным, что я невольно покашлял:

— Кхм... кхм.

Помахав рукой перед лицом, я прошёл к его столу и сказал:

— Комиссар Салливан, я могу поехать домой? У меня ведь больше нет дел.

Салливан медленно развернулся, стряхивая пепел. На его уставшем лице залегли глубокие тени.

— Джон... Джон, — протянул он, качая головой. Он полностью повернулся ко мне и продолжил: — Тебе явно нужна помощь.

Я ухмыльнулся, засунув руки в карманы плаща, и спросил:

— Какая ещё помощь?

Комиссар подошёл к мини-бару, взял бутылку и не спеша налил в свой стакан янтарный виски.

— Тебе нужен тот, кто сможет тебя уберечь, — тихо произнёс он, глядя на игру света в стекле.

Я нахмурился, не поняв его слов, и резко спросил:

— В смысле уберечь?

Салливан сделал один большой глоток виски, зажмурился на секунду, а затем посмотрел мне прямо в глаза:

— Вот ты идёшь домой, а там кто-то тебя ждёт? Нет. Вот именно. Ты одинокий бродяга, который посвятил всю жизнь значку. И если ты думаешь, что это круто — это совсем не так, я тебе скажу.

Я посмотрел вниз. Внутри все сжалось от осознания того, что Комиссар чертовски прав. Я по-настоящему одинок. Рядом никого. Идешь домой — а там нифига, только пустые стены.

Я ничего не ответил. Просто закрыл дверь кабинета и вышел на улицу.

Холодный дождь сразу ударил мне в лицо. Я быстро пошел к своей машине. Но вдруг резко остановился. Возле моего автомобиля мелькнул темный силуэт человека. Сердце пропустило удар. Я мгновенно достал из-за пазухи револьвер, начал тихо подходить со спины и рявкнул на весь переулок:

— Кто это?!

Силуэт дернулся и бросился бежать. Заметив это, я пулей устремился за ним следом. Но через пару десятков метров мне пришлось резко остановиться. Из-за густого тумана, проливного дождя и кромешной темноты я полностью потерял его из виду. Незнакомец словно растворился в бруклинской ночи.

Я постоял пару секунд, всматриваясь в серую пелену, но там было пусто. Выругавшись сквозь зубы, я повернулся и пошел обратно к машине.

Подойдя ближе, я замер в полном шоке. У моей машины не было одного колеса. Автомобиль криво косился на голый тормозной диск.

— Черт! Как это?! — вырвалось у меня.

Я быстро огляделся по сторонам, вглядываясь в пустые подворотни. Никого. Ублюдки испарились вместе с колесом. Торчать на этой проклятой улице и ждать новой засады было самоубийством, поэтому я плюнул, развернулся и зашагал прочь. Машину пришлось бросить прямо так — на трёх колесах, посреди грязного асфальта.

Я вышел на оживлённый проспект, где даже в такой поздний час жёлтые кэбы проносились один за другим, разрезая фарами липкий ночной туман. Вытащив руку из кармана куртки, я вскинул ладонь. Колёса заскрипели по мокрой мостовой. Одно из такси резко затормозило прямо у тротуара.

Я рванул дверь, прыгнул на заднее сиденье, пропахшее дешёвым табаком и освежителем, и хрипло бросил водителю адрес. Машина рванула с места.

За окном замелькали размытые огни Нью-Йорка. Я смотрел на них невидящим взглядом, прокручивая в голове детали дела, пока кэб не поравнялся с домом, который я узнал бы из тысячи. Дом Джесси. Мысли мгновенно перепутались.

— Тормози! — резко скомандовал я, подавшись вперёд. — Развернись и высади меня вон там.

Таксист недовольно что-то буркнул, но крутанул руль, сдавая назад. Как только машина замерла, я сунул ему в руку несколько купюр, даже не считая сдачу.

— Спасибо.

Дверь захлопнулась. Такси уехало, растворившись в темноте, а я остался стоять на тротуаре, в одиночестве глядя на массивный, молчаливый особняк Джесси. Внутри него было тихо.

Я подошёл к массивной входной двери и аккуратно нажал на кнопку звонка. В глубине дома раздался громкий, отчётливый трезвон, нарушивший ночную тишину особняка.

Я отпустил кнопку и стал ждать, вслушиваясь в звуки за дверью и надеясь, что Джесси ещё не спит.

Вдруг на верхнем этаже особняка погас свет, а в окнах первого, наоборот, загорелся яркий, тёплый отблеск. Значит, Джесси была дома и уже спускалась.

Дверь мягко отворилась. Я стоял на пороге, открыто улыбаясь. Джесси удивлённо посмотрела на меня, но её лицо тут же просветлело.

— О, Джон! Так неожиданно... Привет! Проходи скорее, — радушно пригласила она.

Я переступил порог, чувствуя, как уличное напряжение начинает понемногу отпускать.

— Привет, Джесси. Как поживаешь?

— Хорошо, — ответила она, забирая моё пальто и аккуратно вешая его на вешалку. Она внимательно вгляделась в моё лицо. — Вижу, ты прямиком из участка. Выглядишь неважно... Ты ведь не просто так пришёл, верно? Что-то случилось на работе?

Я разулся, прошёл вслед за ней и честно признался:

— Просто... не хочется сейчас быть одному.

Мы неторопливо пошли по уютному коридору. Джесси слегка повернула голову и с доброй усмешкой заметила:

— Ого, как внезапно. Кто и что тебе наговорил? От меня ведь ничего не скроешь, я всё-таки психиатр, помнишь?

Я посмотрел на неё и вздохнул. Врать профессиональному психологу было абсолютно бесполезно, да и не хотелось.

— Комиссар... — тихо начал я. — Сказал, что мне нужна помощь. Сказал, что нужен кто-то, кто сможет уберечь меня. Назвал меня бродягой, который отдал значку всю свою жизнь. И добавил: если я думаю, что это круто, то я глубоко ошибаюсь.

Джесси остановилась и посмотрела на меня. В её глазах застыло искреннее, глубокое сопереживание.

Она тихо вздохнула и произнесла:

— Оу-у, Джон... Знаешь, а ведь с какой-то стороны твой комиссар прав.

Я лишь грустно усмехнулся и опустил глаза:

— Я знаю, Джесс. Я знаю... Кстати, а чем ты сама занималась до моего прихода?

Джесси загадочно улыбнулась и задорно вскинула брови:

— Да так, книгу пишу.

В этот момент я искренне удивился. Меньше всего я ожидал услышать такое от неё.

— О как! Книгу? И про что она?

Джесси мягко взяла меня за руку, увлекая за собой:

— Детектив. Пойдём, я тебе покажу.

Она повела меня на второй этаж, прямо в свою комнату. Там было очень уютно и интересно: аккуратная кровать, шкафы, полки, доверху забитые книгами и рабочими папками. Рядом расположился чисто девчачий уголок — какой-то яркий постер на стене, туалетный столик с косметикой и кучей разных баночек, названий которых я, как мужчина, даже не знал. А на рабочем столе стояла тяжёлая пишущая машинка, на которой она и набирала текст. Рядом аккуратной стопкой лежали чистые листы, а чуть поодаль — уже готовые, исписанные страницы.

Тут всё было таким светлым и спокойным, что у меня невольно потеплело на душе. Я подошёл ближе к столу и спросил:

— Ну и что это за книга?

Джесси заговорщически улыбнулась и кивнула на стопку листов:

— А ты сам посмотри.

Я заглянул в самую верхнюю рукописную страницу. Текст на пожелтевшем оттиске ленты начинался так:

«Я познакомилась с детективом, его зовут Джон Честер. И я бы очень хотела написать о нём книгу. О том, как он вырос, какое у него было детство и как мы с ним впервые встретились. Обо всём этом вы узнаете прямо сейчас...»

Я удивлённо перевёл взгляд на Джесси. Она стояла рядом и тепло, немного смущённо улыбалась. Пальцы сами потянулись к стопке, я принялся осторожно пролистывать другие страницы. Мой взгляд зацепился за название одной из глав: «Его детство». Я быстро пробежал глазами по строчкам и замер от изумления. Она описала моё прошлое. Описала абсолютно правильно, до мельчайших деталей.

Джесси внимательно наблюдала за моей реакцией, а затем тихо спросила:

— Ну как, Джон? Понравилось то, что я пишу о тебе?

На моём лице сама собой появилась мягкая, благодарная улыбка. Все тревоги этого сумасшедшего дня окончательно отступили.

— Конечно, Джесс... Это по-настоящему круто. И у тебя отлично получается. Но описание детства... Оно ведь точь-в-точь такое, каким было. Откуда ты узнала все эти подробности обо мне?

Джесси потянулась к полке, сняла оттуда плотную картонную папку и протянула её мне.

— Вот, держи. Помнишь, когда мы встретились впервые? Ты ведь тогда был далеко не в лучшем виде. Ты в тот день такого натворил... В общем, мне, как твоему врачу, выдали это личное дело. Там написано абсолютно всё о тебе.

Я взял тяжёлую папку и принялся медленно перелистывать потёртые страницы. Со следующего разворота на меня взглянуло моё собственное старое фото. На снимке я был совсем один — маленький мальчик с бледным, не по-детски грустным лицом в окружении хмурых офицеров полиции. А чуть поодаль стоял Бэн Салливан.

Этот кадр мгновенно вернул меня в тот самый чёрный день. День, когда нацисты устроили жестокие беспорядки и пошли против полиции. Несмотря на то что копы тогда удержали город и одержали верх, та победа обошлась слишком дорого. В тот день погибли мои родители. Они ушли, оставив восьмилетнему мальчику лишь пустоту внутри и душу будущего детектива.

Джесси внимательно всматривалась в моё лицо. Заметив, как я помрачнел и застыл, не в силах оторвать взгляд от старого снимка, она мгновенно поняла, что заставила меня бередить старые раны. Психиатр внутри неё сработал безупречно. Она мягко забрала у меня папку, закрыла её и ободряюще улыбнулась:

— Так, Джон... Пойдём-ка лучше на кухню. Я уверена, что ты чертовски голоден, да и я сама не откажусь перекусить. Пойдём, приготовим что-нибудь вместе.

Я не стал спорить и тихо согласился. Мне действительно нужно было отвлечься.

Она привела меня вниз, на просторную и светлую кухню. Джесси деловито распахнула дверцу холодильника, заглянула в навесные шкафы и, достав ворох разномастных продуктов, вывалила их на стол:

— Вот! Из этого всего мы точно что-нибудь сообразим.

Я скептически оглядел эту гору ингредиентов и усмехнулся:

— В смысле «что-нибудь»? Ты что, даже не знаешь, что мы будем готовить?

Она забавно поправила очки, задумчиво разглядывая продукты на столе:

— Ну, если честно, понятия не имею. Но сделать-то что-то можно! У меня где-то здесь должна лежать кулинарная книга, давай заглянем в неё и решим.

Я лишь ухмыльнулся, чувствуя, как окончательно расслабляюсь в её компании:

— Ладно, давай посмотрим, что из этого выйдет.

Я отыскал на полке увесистую книгу рецептов и протянул ей. Мы принялись вместе перелистывать глянцевые страницы, пока не наткнулись на аппетитное изображение домашнего пирога. Глаза Джесси, которая всегда была жуткой сладкоежкой, тут же загорелись:

— О, смотри! У нас как раз есть всё необходимое для него. Мы сможем его испечь!

Мне оставалось только улыбнуться её энтузиазму:

— Что ж, уговорила. Давай попробуем.

Мы принялись за работу. Кухня наполнилась привычными, успокаивающими звуками: я занялся своей частью ингредиентов, Джесси — своей, и на какое-то время все ужасы Нью-Йорка остались за порогом этого дома.

***

Пока Джон и Джесси укрылись от жестокого мира на уютной кухне, разделяя редкие минуты спокойствия, мы перенесёмся в совершенно другое, тёмное место. Туда, где прямо сейчас находится Марк, ведущий свою собственную, невидимую войну. Войну с тяжёлым ПТСР и мертвецами, которые приходят к нему в затуманенном кошмарами сознании.

Примечание автора: Повторю. Всё происходящее с Марком — это не мистика, не фантастика и не магия. Это суровая и пугающая реальность того, как человеческий мозг, сломленный тяжёлой психологической травмой, заставляет человека видеть наяву свои самые страшные воспоминания.

Марк шёл по тёмной улице пешком, направляясь к себе домой. Холодный ночной воздух неприятно лип к лицу, а шаги гулко отдавались от стен пустых кирпичных домов.

Вдруг за спиной послышался шорох. Марк не успел обернуться, как мертвец уже поравнялся с ним. Сэм так звали мертвеца, шёл прямо рядом, шаг в шаг, словно живой. Его бледное лицо застыло в жуткой, понимающей усмешке.

— Помнишь, как ты меня убил? — тихо, прямо над ухом, произнёс Сэм. — Конечно, ты помнишь... Знаешь, это было круто. Ты рождён быть убийцей, Марк. Ты должен им быть.

Марк стиснул зубы так, что заболели челюсти. Он упорно смотрел только вперёд, под ноги, на грязный асфальт. Никакой реакции. Он наивно думал, что если будет игнорировать этот голос, то призрак его сломанного разума просто испарится в темноте.

Но Сэм не уходил. Его давящее присутствие выжигало остатки самообладания. В конце концов Марк не выдержал. Нервы сдали, и он хрипло, едва не срываясь на крик, бросил в пустоту:

— Это была случайность, Сэм! Ты сам меня спровоцировал тогда... Я был абсолютно спокоен, но ты не отставал! Не моя вина, что в тот момент у меня в руках оказался нож…

Сэм усмехнулся, и этот мертвенный, хриплый звук, казалось, заполнил всю пустынную улицу.

— О-о-о… а что тогда у тебя делал нож? Для чего он у тебя был, Марк?

Марк резко остановился посреди грязного тротуара. Холодный воздух обжёг легкие, а в сознании вспыхнули обрывки того самого кошмара. Воспоминания путались, мысли цеплялись друг за друга, не давая найти спасительный ответ.

— Ну… я взял нож для… для… — выдавил он, но язык словно онемел, отказываясь повиноваться.

— Для того, чтобы убить меня, — безжалостно закончил за него мертвец.

— Нет! — в ужасе выкрикнул Марк, срываясь на глухой, отчаянный крик в пустоту ночного города. — Я взял его только для того, чтобы ты не приближался! Ты тогда выпил пять чёртовых бутылок, Сэм! Ты был невменяем и мог сделать всё что угодно!

В темноте снова раздался этот зловещий, издевательский смех, от которого по спине пробежал ледяной пот.

— Ха-ха… Это да, тут ты прав. Но итог один: ты всё равно убил меня. Так что ты убийца, Марк, помни это. Помни каждую секунду. А теперь просто представь, что будет, если Джон или другие копы об этом узнают? Ой-ой-ой, что тогда с тобой станет… Куда ты побежишь?

Марк уже не слушал. Отрезанный от реальности своим безумием, он добежал до крыльца, едва не упав на ступенях. Дрожащими, мокрыми от пота пальцами он выудил из кармана пальто связку ключей. Металл громко заскрежетал, замочная скважина поддалась не сразу, но замок наконец щелкнул.

Толкнув тяжелую деревянную дверь, Марк перешагнул порог своего темного дома и, прежде чем запереться изнутри, тихо, но упрямо прошептал в темноту:

— Я не убийца…

***

Динь! — резко прозвучал механический таймер печки, разрезав кухонную тишину.

Джесси аккуратно задвинула противень внутрь. Вот так, всего за восемь минут, мы управились со всеми заготовками. Теперь оставалось только ждать. На моих наручных часах стрелки перевалили за час ночи, а пирогу нужно было выпекаться ещё минут пятнадцать. Что ж, неплохой повод потянуть время.

Джесси подошла к раковине и, тщательно смывая остатки муки с рук, повернулась ко мне:

— Ну что, Джон… Осталось только подождать.

Я облокотился о кухонный стол, посмотрел на неё и спросил:

— И что мы будем делать пока?

Джесси окинула взглядом заваленный посудой стол, а затем хитро улыбнулась:

— Ну, несмотря на этот жуткий беспорядок на кухне, мы могли бы посмотреть сериал.

— Сериал? — искренне удивился я, приподняв бровь. — Посреди ночи? И какой же?

Вместо ответа Джесси просто указала рукой на яркий глянцевый постер, который висел на стене рядом с пузатым холодильником. На плакате красовался суровый мужчина в плаще на фоне ночных небоскребов.

— Вот этот. Ты разве не слышал о нём? «Детектив в Нью-Йорке».( Просто так выдуманной мною для сюжета ).

Я присмотрелся к плакату и усмехнулся:

— А-а-а… Ну конечно, я слышал об этом дерьме. И на какой ты серии?

— Пойдём, увидишь, — Джесси увлекла меня за собой в гостиную, где у стены стоял массивный деревянный телевизор.

Она щелкнула тумблером, и экран лениво вспыхнул синеватым светом, заполнив комнату шумом навязчивой ночной рекламы. Я посмотрел на экран, где вовсю расхваливали какой-то стиральный порошок, и покачал головой:

— Да уж, не повезло. Ты уверена, что сериал вообще будет?

— Да, точно будет, сразу после рекламы, — уверенно ответила она, устраиваясь поудобнее. — Я всегда включаю его в это время.

Мы вместе сели на мягкий диван. Неоновый свет от экрана ложился на её лицо, создавая странные, глубокие тени.

— Хорошо, давай глянем, — согласился я, но мысли мои были заняты совершенно другим. Настало время спросить о том, что не давало мне покоя весь вечер. — Кстати… а о чём вы разговаривали с Марком.

Лицо Джесси мгновенно изменилось. Тень беззаботности исчезла, взгляд стал холодным и отстранённым, словно она попыталась закрыться от меня невидимой стеной.

— А, с ним?.. Да так, ничего такого. Пустяки.

Её напускное равнодушие только сильнее разжгло моё профессиональное любопытство. Я повернулся к ней всем телом и надавил сильнее, заглядывая прямо в глаза:

— Джесс, брось. Что вы там обсуждали? Что Марк тебе такого сказал, из-за чего ты тогда сорвалась и ушла?

Джесси посмотрела на меня, но я не отводил глаз. Сейчас во мне говорил не друг и не гость — во мне проснулся детектив, чей цепкий, сканирующий взгляд привык вытягивать правду на допросах. Она поняла это и, тяжело вздохнув, наконец сдалась.

— Марк сказал… — её голос слегка дрогнул, она отвела взгляд в сторону экрана, где всё ещё крутилась реклама. — Он сказал, что я якобы знала всё с самого начала. Знала, что Артур и есть Огненный Убийца, и покрывала его.

Я замер, чувствуя, как внутри всё начинает медленно закипать. А Джесси продолжала, и в её интонациях послышалась затаённая обида:

— Он заявил, что из-за меня ты ослеп и не видишь очевидных вещей. Сказал, что я ослепила тебя… и из-за меня ты упускаешь убийцу.

Я медленно отвёл взгляд вниз, уставившись на свои ладони. В голове воцарился хаос. Каждое слово Марка, брошенное Джесси, теперь тяжёлым грузом оседало в моих мыслях. Судмедэксперт явно переходил все границы. Был ли это бред человека, теряющего рассудок от пережитого ужаса, или в его словах крылась извращённая, но всё же логика параноика?

Я уже собирался ответить, подобрать нужные слова, чтобы успокоить её или прояснить ситуацию, но из кухни раздался резкий, спасительный звук. Пирог был готов.

Джесси тут же ухватилась за этот повод, чтобы сбежать от тяжелой темы. Напряжение на её лице сменилось заметным облегчением.

— О, пирог готов! — поспешно среагировала она, поднимаясь с дивана. — Сейчас принесу как раз, подожди.

Я заглушил вертевшиеся на языке вопросы, резко сменил тон и заставил себя выдавить мягкую, успокаивающую улыбку:

— Конечно, Джесси. Иди.

Она быстрым шагом направилась в сторону кухни, оставив меня в полумраке гостиной под тихое бубнение телевизора. Как только её шаги затихли, улыбка мгновенно сползла с моего лица.

Я остался один на один со своими мыслями. В голове, словно заезженная пластинка, прокручивались слова Марка. Взгляд сам собой приковался к одной точке на ковре, пока разум лихорадочно перебирал детали последних дней. Вопросы наслаивались один на другой, не давая ответов, а тиканье настенных часов в тишине дома теперь казалось оглушительным. Я погрузился в глухие, тяжелые раздумья, из которых меня теперь мало что могло вытащить.

Джесси вернулась из кухни, неся в руках две тарелки с дымящимися кусками яблочного пирога. Аромат корицы и запеченного теста тут же заполнил комнату, немного разогнав скопившееся напряжение. Она аккуратно поставила одну тарелку передо мной, вторую взяла себе, и мы устроились перед экраном телевизора, где как раз начиналась очередная серия «Детектива в Нью-Йорке».

Пирог оказался потрясающим — корочка приятно хрустела, а начинка буквально таяла во рту. Джесси, заметив мое довольное лицо, лишь победоносно улыбнулась. Я мысленно согласился, что готовить по кулинарной книге у неё всё-таки получилось отлично.

Однако сам сериал на экране вызвал у меня, как у профессионала, только глухое раздражение. На экране холеный актер в безупречном костюме осматривал манекен, изображавший жертву, и с умным видом строил фантастические теории.

— Ну и чушь, — не выдержал я, указывая вилкой на экран. — Что это за детектив такой? Если убийца нанес удар снизу вверх под таким углом, то орудие явно было с длинным, узким лезвием. Очевидно же, что это что-то острое вроде стилета. Я даже не судмедэксперт, Марк мне все уши прожужжал подобными деталями, но даже я это с ходу вижу! А этот парень на экране топчется на месте уже десять минут.

Джесси тихо рассмеялась, заступаясь за свое любимое шоу:

— Ой, ладно тебе, Джон, не будь таким занудой! Это же просто художественный вымысел для обывателей. Я думаю, что этот сериал хорош. Главный герой наверняка всё понимает, просто оставляет зацепки при себе, чтобы не спугнуть преступника раньше времени. У него своя тактика.

— Тактика? — я скептически усмехнулся и покачал головой. — Ой, да ладно тебе. Даже наша Сара из архива разгадала бы это дело в три раза быстрее. Да и любой патрульный из Бруклина справился бы лучше этого экранного гения.

Мы спорили, иногда шутили и продолжали смотреть. На какое-то мгновение, под бубнеж старого телевизора и вкус домашней еды, мне показалось, что весь этот кошмар с поджогами, трупами и преследованиями остался где-то далеко, в другой жизни. Но реальность не собиралась отступать.

***

В это же самое время на другом конце погружающегося в ночь Нью-Йорка атмосфера была далека от уютной.

Марк сидел в своей полутемной квартире. Единственным источником света была тусклая настольная лампа, которая выхватывала из мрака заваленный хламом письменный стол. Вокруг него, словно погребальные листы, лежали свежие выпуски городских газет. На передовицах красовались жирные, кричащие заголовки, посвященные последним событиям.

Марк медленно проводил дрожащим пальцем по строчкам одной из статей: «Молодой детектив Джон Честер раскрыл личность Огненного Убийцы и спас детей из горящего здания!».

На фотографии Джон выглядел уставшим, но собранным — настоящая звезда департамента полиции. Марк смотрел на это лицо, и внутри него закипала опасная смесь из обиды, зависти и подступающего безумия. В его ушах снова начинал нарастать тот самый зловещий шепот, от которого не было спасения…

Марк сжал руку в кулак и со всей силы ударил по столу, закричав в пустоту:

— Я... это я всё раскрыл! Не он! Я это сделал, я! Но вся слава достаётся ему... Никому не нужен обычный ботаник-судмедэксперт!

В углах тёмной комнаты снова сгустились тени, и из полумрака донёсся знакомый голос.

— Конечно, Марк, это твоя заслуга, — тихо сказал Сэм. — Он бы ничего не смог сделать без тебя. Ты же сам это знаешь.

Марк зажмурился и обхватил голову руками, пытаясь заглушить этот голос.

— Пожалуйста, уйди... Я не хочу видеть тебя! Я хочу быть один, как и всегда. Убирайся!

К удивлению Марка, Сэм послушался и ушёл — силуэт растворился в темноте комнаты. Судмедэксперт остался один на один со своими мыслями. Он был сломан до основания. Тяжёлый, удушающий ПТСР день за днём уничтожал его изнутри, не оставляя шанса на спасение.

Тем временем в уютном особняке на другом конце города царила совсем иная атмосфера. Джон и Джесси настолько увлеклись просмотром сериала, что сами не заметили, как усталость взяла своё. Они так и уснули вместе на диване под тихое бубнение телевизора.

А пока они спят, мы перенесёмся в совершенно другое место — к Артуру Крейну, нашему Огненному Убийце.

Артур находился в сыром, темном подвале. Вокруг него в тусклом свете одинокой лампы было аккуратно разложено всё, что требовалось для его нового, самого грандиозного поджога. Его чудовищная улыбка искажала лицо, а мышцы судорожно сжимались от переполнявшего его безумного восторга. Всё шло строго по его плану.

Он медленно достал острый нож. Холодное лезвие на секунду блеснуло во тьме, после чего Артур без колебаний полоснул им по своей руке.

Из глубокого пореза тут же толчками хлынула темная, густая кровь. Не обращая внимания на боль, Крейн склонился над расстеленной на столе картой города. Обмакнув пальцы в собственную кровь, он уверенным движением начертил на бумаге жирный, багровый круг, обозначая место будущей катастрофы.

Где именно разыграется этот новый огненный ад — вы узнаете чуть позже.

***

Я открыл глаза. Первое, что я почувствовал — дорогую, невероятно мягкую обивку дивана. Я приподнялся, протирая заспанные глаза, и огляделся.

После серых и обшарпанных стен моей одинокой квартиры роскошный особняк Джесси казался другой планетой. Высоченные потолки, изящная мебель, огромные окна, в которые все еще барабанил нью-йоркский ливень. В воздухе плыл богатый аромат свежезаваренного дорогого кофе и домашней выпечки. Самой Джесси на диване уже не было — она давно встала и выглядела удивительно бодрой. На столе в просторной, залитой утренним светом столовой уже ждал готовый завтрак.

Заметив, что я наконец пришел в себя, Джесси мягко улыбнулась.

— О, Джон, с добрым утром, — ее голос прозвучал тепло и спокойно, как и подобает профессионалу. — Давай, умывайся и садись завтракать. А потом поедем на работу, в участок. Мне сегодня тоже нужно на смену.

Точно. Вся эта уютная домашняя обстановка на миг заставила меня забыть, что Джесси — не просто богатая наследница, пишущая обо мне книгу. Она — наш штатный полицейский психиатр. Человек, который каждый день копается в головах сломленных копов и пытается склеить их разбитые судьбы. И сегодня ей снова предстоит выслушивать жалобы парней из убойного отдела.

Я с трудом заставил свое тело подняться с мягкого дивана.

— Доброе утро... — прохрипел я, голос спросонья был тихим и надтреснутым. — Ладно, сейчас приду в себя.

Шаркая ногами по дорогому паркету, я поплелся в ванную комнату, которая по размерам была едва ли не больше всей моей кухни. Захлопнув тяжелую дубовую дверь, я на секунду прислонился лбом к холодному кафелю. Включил кран, дождался, пока пойдет ледяная струя, и несколько раз с силой плеснул воду себе в лицо. Освежает, но усталость внутри сидела слишком глубоко. Тяжелое чувство вины перед Марком, который сейчас в одиночку сходил с ума из-за дела Артура Крейна, и моя брошенная в участке машина без колес — все это сразу вернулось в голову.

Когда я поднял голову и посмотрел в огромное, обрамленное золоченой рамой зеркало, отражение меня совсем не порадовало. Я был далеко не в лучшем состоянии: темные синяки под глазами от вечного недосыпа стали еще заметнее на фоне этого богатства, кожа казалась бледной, а на щеках пробивалась суточная щетина. Обычный вид уставшего копа, который слишком долго засиделся в гостях у роскошной женщины.

Я вздохнул, взял с мраморной полки расческу и принял свой привычный, фирменный вид. Тщательно зачесал волосы назад — так я делал всегда, когда нужно было выглядеть собранным перед комиссаром или наглыми репортерами. Затем я критически осмотрел одежду, расправил складки на рубашке, застегнул пуговицы и вышел из ванной.

Честно говоря, я впервые в жизни так тщательно разглядывал себя в зеркале чужого дома и пытался привести в порядок что-то, кроме волос. Обычно мне было совершенно плевать на свой внешний вид, но сейчас... почему-то перед Джесси хотелось казаться нормальным человеком, а не сломленным детективом, чья жизнь трещит по швам.

Когда я вернулся в столовую, Джесси как раз разливала кофе по фарфоровым чашкам.

Мы сели за стол. Я взял в руки чашку с горячим кофе и просто молча смотрел на темную жидкость, погрузившись в свои мысли. В голове снова и снова прокручивались события прошлых лет.

Джесси заметила, что я уже добрую минуту неподвижно сверлю взглядом чашку. Она мягко вздохнула:

— Джон, ты серьёзно?

Я резко оторвался от своих мыслей, словно меня выдернули из глубокого сна, и посмотрел на неё:

— Что? Я просто задумался.

Джесси отставила свою чашку и посмотрела на меня своим фирменным, пронзительным взглядом.

— Итак, скажу тебе сначала как девушка: не думай так много. А теперь как психиатр: я сразу поняла, о чём ты думал. То, что произошло семнадцать лет назад, Джон, должно остаться в прошлом. Жизнь устроена именно так, и её не изменить.

Я замер и перевёл удивленный взгляд на Джесси. Спину обдало холодком. Откуда, черт возьми, ей знать про пожар 1963 года и то, что грызет меня изнутри?

— Джесси, знаешь… — протянул я, чувствуя, как внутри нарастает легкая тревога. — Я уже начинаю бояться вас, психиатров. Вы… у меня просто слов нет. Как вы это делаете?

Джесси лишь загадочно улыбнулась моей реакции.

— Я изучила тебя, Джон. Я знаю все твои взгляды: когда ты ведешь расследование, когда удивлен, когда обижен и так далее. Ладно, давай доедай, нам нужно спешить.

Вскоре мы закончили с завтраком и вышли на улицу, укрывшись под одним большим зонтом. Нью-Йорк встретил нас оглушительным шумом воды. Ливень стоял стеной, размывая неоновые вывески соседних зданий и превращая дороги в настоящие реки.

— Вот это ливень… — хмуро пробормотал я, натягивая воротник плаща поглубже. — И что, мы пешком пойдем?

Джесси поудобнее перехватила ручку зонта и уверенно шагнула вперед:

— Конечно. Тут идти всего пятнадцать минут, минимум.

Я тяжело выдохнул, глядя на то, как потоки грязной воды заливают тротуар. Мысль о брошенной в участке машине без колес отозвалась новой головной болью.

— Конечно, всего лишь пятнадцать минут… И это ещё не точно, учитывая такую погоду.

И мы пошли. Пока мы пробирались сквозь пелену дождя, Джесси вдруг начала тихо бормотать что-то под нос на китайском языке. Я честно пытался разобрать хотя бы пару слов или понять общий смысл её фраз, но у меня ничего не получалось. Это звучало странно и таинственно, добавляя ещё больше загадок к образу нашего полицейского психиатра.

Через пятнадцать минут из тумана и пелены дождя уже показалось здание участка. Мы прибавили шагу, но вдруг впереди я заметил силуэты людей — это были репортёры. Я пониже опустил зонт, закрывая нас, думая, что это хорошая идея. Но нет. Они сразу закричали:

— Детектив Честер, вы знаете, кто такой Огненный Убийца, так почему он до сих пор на свободе?! Что вы скажете о слухах, будто огонь прикрывал вас ещё в детстве?!

Я вообще не ожидал этого вопроса. Я замер на месте, абсолютно не понимая, как теперь из этого выкрутиться. Внутри всё похолодело. Не теряя секунды, я крепко взял Джесси за руку и резко рванул вперёд. Я бежал так быстро и напористо, что репортёры сами отталкивались в стороны от моего натиска. И наконец мы за…

Мы зашли в участок.

— Фух… — выдохнул я, наконец-то оказавшись в тепле.

Вокруг вовсю кипела работа, и другие копы невольно оборачивались, с любопытством поглядывая то на меня, то на Джесси. Из толпы к нам тут же направился Чарли. Подойдя ближе, он хмуро покачал головой:

— Напарник, что там вообще на улице за чертовщина происходит? Последний раз я видел такую толпу прессы в семьдесят пятом году, когда умер бывший комиссар. А сейчас репортёры с ума сходят всего лишь из-за детектива. Причём из-за напарника, а не из-за главного напарника, хэ.

Я усмехнулся, стряхивая капли дождя со шляпы:

— Просто я ещё молодой и отличный коп, Чарли. Не то что некоторые.

Этой шуткой я ясно дал понять, что имею в виду именно его. Чарли лишь картинно закатил глаза и фыркнул:

— О-о-у-у, очень боюсь. Знаешь, у меня в Британии и не такое бывало.

Джесси, решив не вмешиваться в наши мужские разборки, поправила очки и повернулась ко мне:

— Джон, я пойду к себе в кабинет.

— Хорошо, Джесс, давай.

Я проводил её взглядом. Но не успела Джесси дойти до конца коридора, как остановилась возле Сары, и они о чём-то увлечённо зашептались. Я удивлённо толкнул коллегу локтем в бок:

— Эй, Чарли, они что, уже подружки?

Чарли, который был старше меня ого-го на сколько лет, тоже посмотрел в их сторону и ответил своим привычным, по-отцовски ворчливым тоном:

— Такой же вопрос, сынок.

( заходите в главу 9 ).

Глава 9 – Маски сброшены

В участке творился настоящий ад. Начиналось именно то, чего я так чертовски боялся — волна повального психоза.

Телефоны дежурных разрывались от непрерывных звонков, превращаясь в один сплошной, сводящий с ума гул. Весь Нью-Йорк словно сошел с ума. Каждый второй звонивший клялся, что только что видел Артура: то в грязной забегаловке в Бруклине, то в вагоне подземки, то в очереди за утренней прессой. Ложь, паника, глупые ошибки перепуганных обывателей. Город просто истекал страхом, заваливая нас тоннами бесполезного мусора.

Я сидел за своим столом, пытаясь абстрагироваться от этого шума. Перед глазами, прямо по центру заваленной бумагами столешницы, лежал его рисунок. Рядом ровными стопками теснились остальные улики. Мы знали его имя. Мы знали его лицо. Но этот ублюдок по-прежнему оставался невидимкой.

Ко мне подошла Джесси. В руках она держала увесистую папку — те самые свежие материалы, которые я так ждал.

— Джон, я собрала всё, что удалось нарыть на Артура, — тихо произнесла она, опуская ношу на мой стол. — Чист как младенец. У этого парня даже ни одного штрафа за парковку нет.

Я придвинул папку к себе, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение.

— Будет непросто. Спасибо, Джесс.

Я раскрыл дело и начал быстро перелистывать страницы, одну за другой. Перед глазами замелькали стандартные бланки: школы, места работы, характеристики... Стоп. Адрес проживания. Я впился глазами в строчку. Вот оно. Это то, что нужно. Хмм, надо взять Чарли и лично проверить это место.

Я резко поднялся со стула, едва не опрокинув стопку бумаг, и обвел взглядом бурлящий участок. Найти Чарли среди этого хаоса было непросто, но я заметил его у кофейного автомата.

— Чарли! — крикнул я через всю комнату, махнув рукой. — У нас есть зацепка, на выход!

Чарли издалека посмотрел на меня, молча приподнял свой пластиковый стаканчик с кофе и кивнул. Мой напарник был готов к работе.

Вскоре мы уже мчались по улицам Нью-Йорка. Чарли крутил баранку, уверенно лавируя в потоке машин, а я прильнул к окну, рассеянно разглядывая проплывающие мимо серые фасады зданий.

Напарник нарушил молчание первым:

— И как думаешь, Честер? Наш парень затаился там?

Я на секунду задумался, не сводя взгляда с грязного стекла.

— Думаю, его там нет. Он слишком умен, чтобы ждать нас дома. Но там точно должно быть что-то, что выведет нас на его след.

Чарли резко вывернул руль вправо, уходя на боковую улицу.

— Ладно. Кстати, мы почти на месте. Вот этот серо-каменный дом.

— Знаешь что, притормози в тени, — скомандовал я. — Давай постоим пару минут. Вдруг он внутри и решит выйти? Проверим обстановку.

Чарли заглушил мотор и кивнул:

— Ладно, Честер. Как скажешь.

Мы сидели в давящей, липкой тишине. Минуты тянулись как резина, и мои нервы наконец не выдержали. Внутри всё буквально горело от предчувствия.

— Чёрт с ним, идём туда, — бросил я, дернув ручку двери.

Чарли, казалось, только этого и ждал. Он хищно оскалился:

— Наконец-то, Джон. А то у меня уже задница затекла.

Мы синхронно достали оружие. Щелчки снятых предохранителей прозвучали в сыром воздухе подъезда на удивление громко. Мы тихо, стараясь не скрипеть ступенями, поднялись на нужный этаж.

— Вот она, — одними губами произнес я, указывая стволом на обшарпанную деревянную дверь. — На счёт три. Раз... Два... Три!

Чарли мощным ударом выбил замок, вклиниваясь внутрь первым:

— Полиция Нью-Йорка! Всем лежать!

Но нам никто не ответил. В квартире стояла мёртвая, звенящая тишина. Держа оружие наготове, мы медленно двинулись по полутёмным комнатам, проверяя каждый угол. Я заглянул в дальнюю комнату... и буквально замер на месте, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом от увиденного.

В комнате находился труп. С первого же взгляда стало ясно — парень остыл уже давно. Нам срочно требовалась подмога.

Я сорвал с пояса рацию, нажал кнопку вызова и хрипло произнес в динамик:

— Внимание всем постам, это Честер. У нас здесь труп. Срочно передайте информацию комиссару, пусть высылает опергруппу и экспертов.

Буквально через несколько минут тихий переулок внизу заполнился воем сирен, а квартиру заполонили копы. Наконец на пороге появился Марк. Наш судмедэксперт выглядел, мягко говоря, паршиво — мешки под глазами выдавали хронический недосып, — но свое дело он знал безупречно. Поправив очки, он сразу включился в работу.

Спустя полчаса осмотра Марк поднялся на ноги, вытирая руки салфеткой, и повернулся к нам.

— Комиссар, детективы, слушайте сюда, — устало начал он. — Этот бедолага лежит здесь уже три дня. Кровь полностью запеклась и высохла. Причина смерти очевидна — один точный выстрел в голову. Мужчина, на вид около сорока шести лет. И, судя по всему, перед смертью они неплохо сцепились — на лице и теле остался приличный такой синяк.

Марк сделал шаг назад, моделируя ситуацию:

— Смотрите. Убийца нажал на курок вот отсюда, где я сейчас стою. Жертва в этот момент находилась у противоположной стены. От такого выстрела тело по всем законам физики должно было упасть совсем в другую сторону. Но труп лежит здесь. Вывод? Наш стрелок намеренно перетащил покойника, чтобы запутать следствие и пустить нас по ложному следу. Вот вам и вся разгадка.

Комиссар Салливан мрачно кивнул, переваривая информацию:

— Отличная работа, Марк. Спасибо.

Затем Бэн повернулся ко мне, буравя тяжелым взглядом:

— Ну что, Джон, ты всё слышал. Как думаешь, это почерк Артура?

Я еще раз посмотрел на Марка, затем перевел взгляд на застывшее лицо мертвеца и глухо ответил:

— Спасибо, Марк, ты очень помог. Да, комиссар, я уверен, что это дело рук Артура. Этот ублюдок расчетлив, хладнокровен и вполне способен на такое. Он ведет с нами игру.

Закончив с осмотром, мы собрали первые улики и вышли на улицу. У самых машин я перехватил судмедэксперта за локоть.

— Марк, отойдем на пару слов, — процедил я сквозь зубы.

Марк лишь молча кивнул и последовал за мной в полумрак узкого переулка. Едва мы остановились, я сразу пошел в атаку:

— Джесси мне всё рассказала, Марк. Тебе не кажется, что ты зашел слишком далеко? Снова взялся за старое?

Марк горько, почти издевательски усмехнулся. В его глазах вспыхнула старая, хорошо знакомая мне злость.

— Детектив Честер, я лишь говорю факты, — ответил он тихим, ядовитым тоном. — Эта девчонка мешает тебе так, как никто другой. Из-за неё ты теряешь хватку. Или ты забыл, как всё было?

Он сделал шаг ко мне, понизив голос до шипения:

— Это ведь я тогда раскопал имя Артура в её бумагах. Я первый понял, кто такой Огненный убийца! Но вы все выставили меня сумасшедшим только потому, что я якобы «напугал» твою драгоценную Джесси. Ты тогда не поверил мне, Джон. Зато потом молча пошел, проверил мою наводку и забрал себе всю славу! Вся пресса Нью-Йорка носит на руках великого детектива Честера, пока настоящий автор разгадки ковыряется в трупах.

Внутри меня всё закипело от этого напоминания, но я упрямо сократил дистанцию, пригвоздив его взглядом к стене:

— Ты сам во всём виноват, Марк. Не нужно было устраивать истерик. И послушай меня сюда: если ты еще хоть раз подойдешь к Джесси и посмеешь вякнуть ей нечто подобное — пеняй на себя. Я дважды повторять не стану.

Марк промолчал, лишь сильнее сжал зубы, пряча обиду глубоко внутрь. Развернувшись на каблуках, я пошел прочь, оставляя его одного в темноте переулка.

Я вернулся в участок. Следом за мной на машине комиссара приехал и Марк. Я спиной чувствовал его тяжелый, полный обиды взгляд, пока мы шли от парковки.

Когда я толкнул тяжелую дверь, внутри, как обычно, царил привычный хаос — шум, звонки, крики копов. Но я не стал задерживаться в общем зале и сразу направился к кабинету Джесси. Она была у себя и как раз проводила сеанс допроса с каким-то задержанным психом. Времени у неё оставалось в обрез, а этот ублюдок в наручниках явно терял остатки самообладания.

Я остановился у зеркального окна, наблюдая за ними. Вдруг псих резко дернулся, буквально выскакивая со стула и опрокидывая его. Джесси молниеносно отпрянула назад, прижимаясь к стене.

Дважды думать мне не пришлось. Я ворвался в допросную быстрее, чем успел бы достать шокер, и одним точным, тяжелым ударом в челюсть вырубил ублюдка. Тот кулем повалился на пол.

Я тяжело дышал, переводя взгляд с обмякшего тела на напарницу.

— Джесс, чёрт возьми, где охрана?!

Она спокойно поправила одежду, собрала разбросанные по столу папки и направилась к выходу.

— Мне не нужна охрана, Джон, — бросила она на ходу.

Я нахмурился и быстрым шагом пошел следом за ней по коридору участка.

— В смысле — не нужна? Ты видела, что этот псих только что устроил?!

Джесси шла уверенно, даже не оборачиваясь.

— Всё было под полным контролем.

Я обогнал её и резко преградил путь, заставив остановиться.

— Если бы я вовремя не зашел, он бы освободился от наручников и напал на тебя!

Джесси замерла. На её лице появилась едва заметная, загадочная улыбка, выдающая её восточные корни. Она посмотрела мне прямо в глаза и тихо произнесла на безупречном китайском:

— 你总是能准时赶到，我的英雄。 (Ты ведь всегда приходишь вовремя, мой герой).

Я обреченно закатил глаза, чувствуя, как злость внутри начинает таять.

— Ой, да ладно тебе, Джесси. Хватит говорить со мной на китайском, ты же знаешь, я ни черта не понимаю.

Я мягко улыбнулся и решил сменить тему, вспомнив о наболевшем:

— Джесс, сделай одолжение. Присмотри за Марком. С ним явно что-то происходит, он сам не свой.

Джесси удивленно посмотрела на меня, переводя взгляд в сторону лестницы, ведущей вниз, в мрачные подвалы к лаборатории Марка.

— К Марку? — переспросила она, и в её голосе проскользнули сомнения. — Джон, ты же сам прекрасно знаешь, что он мне скажет, если я приду. Мы, мягко говоря, не ладим.

Я аккуратно положил руку ей на плечо, заставляя сфокусировать внимание на мне, и тихо, но уверенно произнес:

— На этот раз всё серьезно. С ним действительно что-то творится, поверь мне, я вижу это по его глазам.

Джесси на секунду замерла, опустив взгляд на мою ладонь, лежащую на её плече. Напряжение в её плечах медленно спало, и она едва заметно вздохнула:

— Ладно. Я попробую с ним поговорить.

— Спасибо, Джесс, — искренне поблагодарил я, убирая руку.

Развернувшись, я быстрым шагом направился обратно в общий зал, где меня уже ждал Чарли, чтобы продолжить работу по делу.

***

Джесси еще несколько секунд смотрела вслед удаляющемуся детективу, пока его силуэт не растворился в шумной толпе копов. Проведя ладонью по лицу и мысленно настраиваясь на тяжелый разговор, она направилась к лестнице, ведущей в цокольный этаж.

С каждым шагом вниз шум полицейского участка затихал, сменяясь гулкой, почти осязаемой тишиной. Воздух здесь был совсем другим — прохладным, тяжелым, насквозь пропитанным запахами медикаментов, формалина и сырости. Джесси подошла к массивной металлической двери лаборатории Марка и на мгновение замешкалась, прежде чем толкнуть её от себя…

И всё же она решилась. Толкнув тяжелую железную дверь, Джесси шагнула внутрь.

В лаборатории царил полумрак. Марк сидел за своим рабочим столом, полностью погруженный в странное и пугающее занятие. В его руках был шприц и флакон с густой бурой краской — он аккуратно расплескивал её по белому пластиковому щиту, детально имитируя брызги крови для своих судебно-медицинских тренировок.

Джесси медленно подошла ближе, остановившись в нескольких шагах от стола.

— Марк Орман, — тихо, но отчетливо позвала она.

Судмедэксперт замер. Он медленно обернулся, и на его лице промелькнула холодная, едва заметная усмешка.

— Доктор Джесси Роуз Ли... — протянул он, откладывая инструмент. — Как поживаете после вашего «знакомства» с Джоном? Всё так же ходите за ним хвостиком?

Джесси проигнорировала колкость. Она смотрела на него профессиональным, пронзительным взглядом психолога.

— Марк, у вас серьезные психологические проблемы. И это не просто усталость. Я видела вас на центральном парке — вы сидели в скамейке в одиночестве и вслух разговаривали с пустотой. У вас ПТСР, Марк. Тяжелый посттравматический синдром.

Марк резко поднялся со стула. Его лицо на мгновение перекосило от злости, но он быстро взял себя в руки. Развернувшись спиной к Джесси, он подошел к медицинскому шкафу с реагентами.

— Вы умны, док, этого у вас не отнять. Умнее многих в этом участке, — глухо бросил он, перебирая стеклянные пробирки. — Но сейчас вы глубоко ошибаетесь. А теперь, если вы закончили свой сеанс бесплатной психотерапии, разрешите мне продолжить работу.

Однако Джесси даже не шелохнулась. Она продолжала стоять на месте, твердо заявив:

— Я вижу вас насквозь, Марк. Вы ведь...

— Убирайтесь отсюда, — грубо прервал её Марк, разворачиваясь и глядя на неё в упор бешеными глазами. — Живо. Либо вы сейчас выметаетесь из моей лаборатории, либо отсюда уйду я, и тогда комиссар Салливан будет сам препарировать следующий труп. Выбирайте.

Джесси поняла, что продолжать разговор в таком тоне бесполезно. Не выдержав его агрессии, она резко развернулась и вышла из кабинета, с грохотом захлопнув за собой массивную железную дверь.

Развернувшись на каблуках, Джесси в ярости рванула на себя тяжелую железную дверь и вышла в коридор. Грохот захлопнувшегося металла еще секунду стоял в ушах, отражаясь от холодных стен. Она сделала несколько быстрых шагов по полутемному переходу, чувствуя, как от возмущения и обиды горит лицо. Марк перешел все границы.

Но стоило ей дойти до лестничного пролета, как из-за закрытой двери лаборатории донесся странный звук. Это было глухое, прерывистое, почти лихорадочное бормотание.

Джесси резко замерла. В кабинете больше никого не было — она уходила последней.

Обида мгновенно уступила место профессиональному азарту психолога. Стараясь не издавать ни звука, Джесси осторожно вернулась назад. Она подошла вплотную к массивной железной двери и прижалась ухом к холодному, пахнущему сыростью металлу, затаив дыхание. Изнутри доносился дрожащий, умоляющий голос Марка, полностью потерявший недавнюю спесь и агрессию:

— Ты же знаешь, что я не такой... О нет... Нет…

Однако, ворвавшись в полупустой утренний участок, Джона она не обнаружила. Его рабочий стол пустовал — видимо, он куда-то отлучился. Вместо него в коридоре показалась Сара. Джесси решилась довериться ей, ведь Сара как раз уверенно направлялась в сторону лестничного спуска.

— Сара, а ты куда? — перехватив её, спросила Джесси, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал от волнения.

Сара остановилась и слегка приподняла пластиковый пакет, внутри которого в блеклом утреннем свете тускло поблескивали свежие улики с места преступления.

— К Марку, — просто ответила она, удивленно вскинув брови. — Нужно отдать на экспертизу. А что?

Сердце Джесси забилось еще быстрее. Она резко сделала шаг вперед, осторожно, но крепко взяла Сару за локоть и отвела её подальше от темного спуска, ведущего в подвальную лабораторию. Убедившись, что их никто не слышит, Джесси тихо, но твердо произнесла:

— С Марком творится что-то неладное. Ему очень плохо, Сара.

Сара озадаченно посмотрела на Джесси, нахмурив брови:

— С чего ты это взяла, подруга?

— У него тяжелое ПТСР, — твердо ответила Джесси, стараясь говорить убедительно. — Я ведь психиатр, Сара. Я прекрасно знаю, как выглядят подобные приступы и к чему они могут привести.

Сара не стала спорить. Она прекрасно знала, что в вопросах человеческого разума Джесси никогда не ошибается, и полностью ей доверяла. Опустив пакет с уликами, она вздохнула:

— Ладно, я верю тебе. И что нам теперь делать?

Джесси лихорадочно огляделась по сторонам, но уставший за ночь мозг отказывался выдавать готовые решения. Вспыхнув от бессилия и раздражения, она не выдержала и в сердцах крикнула на своем родном китайском:

— 该死，该怎么办！(Да что ж такое, что делать!)

Сара, привыкшая к тому, что подруга в моменты крайнего напряжения переходит на родной язык, примирительно вскинула ладони:

— Воу, воу, тихо, Джесс. Только давай без проклятий в утреннюю смену.

Джесси сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, и спросила:

— А где Джон? Где он бродит, когда так нужен?

— Он ушел куда-то вместе с Чарли, — пожала плечами Сара. — Опять, наверное, какая-то зацепка по делу, или еще что-то в этом роде...

Сара нервно оглядывалась по сторонам, то и дело поправляя воротник куртки. Было видно, что нарастающее напряжение в коридорах участка пугает её. Вдруг она замерла, словно ей в голову пришла спасительная мысль, и быстро обернулась к подруге.

— Джесс, может... может, мы попросим Джейкоба? — негромко предложила она.

Джесси, погруженная в свои тяжелые мысли о состоянии Марка, не сразу отреагировала на слова Сары. Она подняла на неё уставший взгляд.

— Кого? — тихо спросила она, не понимая, о ком идет речь.

Сара сделала шаг ближе, активно жестикулируя.

— Ну, Джейкоба! Он тоже детектив из нашего отдела. Его часто можно увидеть вместе с Марком, они ладят. Если кто и сможет подойти к нему сейчас, так это он.

Джесси на мгновение задумалась, взвешивая все риски. Ситуация становилась критической, и помощь человека, которому Марк доверял, была необходима.

— Ладно. Позови его, — коротко кивнула Джесси.

Сара тут же обернулась в сторону дальнего конца коридора, где у кофейного автомата стоял высокий мужчина, и громко окликнула его по имени. Джейкоб вздрогнул, медленно развернулся на каблуках и, заметив девушек, коротко махнул рукой, давая знак, что уже идет.

Джейкоб был молод — ему едва исполнилось тридцать пять лет. Высокий, с крепким, атлетичным телосложением, он производил впечатление человека, который умеет постоять за себя. Он работал в этом департаменте уже шестнадцать лет, начав службу еще совсем юнцом, и знал здесь каждый потайной угол и каждую трещину на стене. С Сарой у них давно сложились самые теплые, доверительные отношения в отделе.

Подойдя ближе, Джейкоб остановился в паре шагов и с легкой улыбкой посмотрел на девушку.

— Что нужно, Сара? Что-то случилось?

Сара сделала глубокий вдох и сделала шаг в сторону, открывая ему вид на свою спутницу.

— Джейкоб, это доктор Джесси Роуз Ли. Она... она тебе сейчас всё расскажет.

Детектив перевел свой внимательный, цепкий взгляд на Джесси. Его улыбка стала чуть более ироничной, но в глазах читался профессиональный интерес.

— А, так это вы — та самая девушка Джона, — протянул он, закладывая руки в карманы брюк. — Ну и что от меня нужно вам двоим? Сразу предупреждаю, доктор: я совершенно здоров, и лечить меня не надо.

Джесси проигнорировала его шутливый тон. Сохраняя абсолютное спокойствие, она ровным, профессиональным голосом изложила ему всё, что только что произошло за железной дверью лаборатории. Она говорила четко, описывая симптомы Марка и ту опасность, в которой тот находился из-за прогрессирующего ПТСР.

По мере её рассказа лицо Джейкоба менялось. Легкомысленная маска сошла с него, обнажив суровые черты уставшего копа. Он нахмурился, тяжело вздохнул и посмотрел на закрытую дверь подвального помещения.

— Ладно, я вам помогу, — глухо произнес Джейкоб, и в его голосе больше не осталось прежней иронии. — В конце концов... Марк — это Марк. Мы через многое прошли. Давайте так: вы остаетесь здесь, а я пошел туда, к нему. Попробую поговорить.

Джейкоб начал медленно спускаться по тускло освещенной лестнице к лаборатории Марка. Тяжелая железная дверь со скрипом поддалась. Марк, до этого стоявший спиной к вошедшему, резко, почти неестественно развернулся на каблуках. В его глазах на мгновение мелькнула тревога, но он тут же взял себя в руки.

Джейкоб остановился у порога, заложив руки в карманы брюк, и внимательно изучил лицо судмедэксперта.

— Привет, Марк, — негромко произнес детектив, слегка прищурившись. — С тобой всё нормально?

Марк ответил не сразу. Он поправил очки, и его голос прозвучал абсолютно спокойно, даже капельку сухо:

— Конечно, детектив Джейкоб. Со мной всё в полном порядке.

Джейкоб прошелся по помещению, оглядывая холодные стальные столы и тусклые лампы под потолком, после чего повернулся к Марку лицом. Его мощная фигура в полумраке морга выглядела внушительно.

— Короче, буду с тобой честен, — Джейкоб хмыкнул. — Мне там наверху рассказали какую-то чушь. Якобы у тебя тяжелый ПТСР и ты не в себе. Лично я в это не верю. Ты самый спокойный и рассудительный человек в этом чертовом департаменте. Как по мне, это бред.

На губах Марка появилась едва заметная, горькая усмешка. Он слегка наклонил голову набок.

— Это вам, наверное, доктор Джесси сказала? — вкрадчиво спросил он. — Ну разумеется. Да, со мной всё хорошо. Она просто бредит, не обращайте внимания.

Однако Джейкоб, несмотря на свой напускной скептицизм, не собирался уходить просто так. Профессиональное чутье копа требовало проверить одну важную вещь. Он сделал шаг ближе к Марку.

— Марк, раз уж мы здесь... Давай сыграем в одну штуку? Короткая игра. Тебе ведь нравятся игры и загадки, верно?

Глаза Марка на секунду блеснули неподдельным интересом. Игры были его стихией. Он слегка расслабил плечи.

— Отлично, давайте, — согласился судмедэксперт. — Какая игра?

— Правила просты: отвечай быстро, не задумываясь, — Джейкоб заговорил вкрадчивым, но четким тоном. — Начнем. Что пьет корова?

— Воду, — мгновенно отчеканил Марк.

— Когда надо проезжать на машине?

— На зеленый свет.

— Кто такой герой?

— Спаситель, — Марк отвечал без единой заминки, на его лице даже появилось подобие победного превосходства. Он полностью включился в этот интеллектуальный ритм.

Джейкоб выдержал идеальную секундную паузу и на одном дыхании задал главный вопрос:

— Что ты делал до моего прихода?

— Разговаривал с Сэмом, — на автомате ответил Марк, совершенно забыв, что имя Сэма — это его самый страшный, тщательно охраняемый секрет. Убитый им когда-то человек сейчас стоял лишь в его воспаленном ПТСР-сознании.

Джейкоб резко замер. Его шутливый настрой испарился. Он уставился на Марка тяжелым, пронизывающим взглядом.

— С кем? — глухо переспросил детектив.

В ту же секунду Марк осознал, какую роковую ошибку совершил. Ловушка захлопнулась. Его лицо мгновенно побледнело, дыхание перехватило, а пальцы судорожно впились в край халата.

— Эммм... это... — заикаясь, выдавил из себя Марк, хаотично переводя взгляд с Джейкоба на пустой угол комнаты. — Я... это...

Джейкоб прищурился, и на его лице снова появилась хитрая, понимающая улыбка, за которой он попытался скрыть подступивший к горлу шок.

— Ошибся? А, ну ладно, — протянул детектив, отступая на шаг назад. — Я тоже иногда вслух говорю то, чего на самом деле не делал. Бывает. Ладно, мне пора. Пока, Марк.

Джейкоб развернулся и быстрыми, размашистыми шагами направился к выходу из лаборатории. Стоило железной двери захлопнуться за его спиной, как его лицо перекосилось от тревоги. Джесси была абсолютно права. Марк полностью сошел с ума.

Детектив почти побежал вверх по лестнице, спеша вернуться к девушкам…

Джейкоб быстрым шагом вернулся к девушкам. Его широкие плечи были напряжены, а на лице читалась глубокая озабоченность. Он бросил короткий взгляд на Сару, затем перевел его на Джесси.

— Сара, доктор Джесси... Вы были правы, — негромко произнес он, стараясь говорить сдержанно. — С ним действительно творится что-то неладное. Давайте я вам всё расскажу, но лучше отойти отсюда подальше, к моему рабочему столу. Пойдемте.

Джейкоб аккуратно увлек их за собой в глубь оперативного зала. Усадив девушек у своего стола, он начал вполголоса пересказывать странный диалог, который только что произошел в подвале. Лицо Джесси оставалось абсолютно спокойным, выдавая в ней профессионального психиатра — за годы практики ей не раз приходилось выслушивать истории о тяжелых галлюцинациях. А вот Сара, напротив, растерянно переводила взгляд с Джейкоба на закрытую дверь морга, не зная, что сказать от подступившего страха. Сам Джейкоб внешне оставался непоколебим — он был опытным, повидавшим виды копом, которого трудно было удивить безумием улиц.

Когда детектив закончил, Джесси решительно подняла на него глаза.

— Ну всё, Джейкоб. Дай мне рацию, — твердо потребовала она. — Я хочу связаться с Джоном. Он должен знать, что происходит. Джон сможет замять это дело и скрыть состояние Марка от руководства, пока не стало слишком поздно.

Мы резко переносимся на грязные, залитые дождем улицы Бруклина. Атмосфера участка мгновенно испаряется, уступая место оглушительному грохоту выстрелов.

***

— Прикрой меня! — изо всех сил крикнул я Чарли, сжимая в руке рукоять табельного револьвера.

Чарли тут же открыл плотный ответный огонь, заставляя ублюдков прижать головы к земле. Пользуясь этой секундной передышкой, я рванул вперед и тяжело прижался спиной к полуразрушенной кирпичной стене. Вокруг свистел свинец, кроша бетон в мелкую пыль. Это была жестокая, безумная перестрелка. В голове билась только одна отчетливая мысль: сегодня здесь точно кто-то умрет — либо мы с Чарли, либо они.

И надо же было такому случиться именно сейчас. Из висящей на моем плече рации внезапно раздался характерный треск, а затем сквозь шипение помех прорвался знакомый голос. На табло высветилось: «Детектив Джейкоб». Первой мыслью было выругаться — с какого черта я понадобился Джейкобу посреди этого ада? Но в следующую секунду я услышал встревоженный голос своей девушки:

— Джон! Нам нужна помощь, это по поводу...

«Ага, сейчас, самое время, у меня тут как раз разгар перестрелки!» — язвительно пронеслось у меня в уме. Я судорожно зажал кнопку ответа и прокричал в динамик:

— Джесс, давай позже! У нас тут огромные проблемы, отбой!

В этот же момент Чарли истошно крикнул от боли. Я обернулся и похолодел: пуля прошила ему ногу, и напарник рухнул на грязный асфальт, зажимая рану руками.

Преодолевая страх, я нагнулся, быстро перебежал к нему и упал рядом.

— Держись, Чарли, — тяжело дыша, бросил я, осматривая его ранение. — Сейчас я с ними разберусь. Их осталось всего двое.

Я попытался подняться, чтобы сделать ответный залп, высунулся из-за укрытия и нажал на курок. Один из бандитов вскрикнул — моя пуля настигла его, попав прямо в плечо. Второй тут же испуганно скрылся за углом здания.

— Черт! — вслух выругался я, услышав сухой щелчок бойка. Барабан был пуст. — У меня кончились патроны! Чарли, ствол!

Чарли, превозмогая жгучую боль, из последних сил швырнул мне свое оружие. Я поймал его на лету, мгновенно сгруппировался и нырнул обратно за укрытие. Медлить было нельзя. Я резко выскочил из-за угла и, почти не целясь, вскинул руку. Раздался оглушительный выстрел. Прямо в голову.

Ублюдок рухнул как подкошенный. Это была чистая случайность. Я клянусь, я вовсе не хотел убивать его, собирался лишь обезвредить... но пуля пошла чуть выше. Всё произошло слишком быстро.

Я бросился обратно к Чарли, тяжело дыша и краем глаза контролируя пустую улицу. Напарник, зажимая окровавленную штанину, упрямо полз по грязному асфальту, оставляя за собой темную полосу. Его лицо исказилось от боли, но в глазах горела ярость.

— Оставь меня, чудак! — хрипло крикнул он, указав дрожащей рукой в сторону облупившейся двери. — Он ползет к выходу! Поймай его, упустим!

Второй ублюдок, раненый, но все еще живой, действительно отчаянно цеплялся за порог, пытаясь скрыться в темноте здания. Времени на размышления не было. Я вскинул револьвер, поймал в прицел его дергающуюся фигуру и нажал на спусковой крючок.

Раздался сухой выстрел. Пуля вошла точно в ногу беглеца. Тот взвыл, как дикий зверь, и рухнул на живот, катаясь по пыльному полу и прижимая ладони к ране.

Я медленно пошел к нему. Шаг за шагом. С каждым моим приближением остатки маски «правильного копа», которую я так долго носил в участке, осыпались, словно старая штукатурка. Внутри не осталось ничего, кроме холодной, звенящей пустоты и злости.

Я подошел вплотную, наступил тяжелым армейским ботинком на его раненую ногу, заставив ублюдка взвизгнуть от новой вспышки боли, и наклонился так близко, что он мог видеть свое испуганное отражение в моих глазах.

— Знакомься, смертник, я — Джон Честер, — процедил я, и мой голос прозвучал чуждо, даже для меня самого. — А теперь открывай свой рот и говори, кто вы такие и кто вас, тварей, нанял. Или ты хочешь прямо сейчас отправиться на тот свет вслед за своим дружком? Выбор за тобой. Я считать не буду.

Парень перестал выть. Он посмотрел на меня с неподдельным, животным ужасом. Мой взгляд и направленный в лоб ствол револьвера убедили его быстрее любых протоколов.

— Ладно… ладно… ладно! Клянусь, я все скажу! — затараторил он, захлебываясь собственными словами. — Нас нанял Дон Ричи! Дон Ричи, клянусь вам! Мы просто выполняли приказ!

Имя Дона Ричи обожгло слух, словно раскаленное железо. Все ниточки этого проклятого дела начинали стягиваться в один тугой узел.

Я резко отстранился, рванул руки ублюдка за спину и с металлическим щелчком застегнул на его запястьях наручники. Оставив его скулить на полу, я быстрым шагом вернулся к Чарли и опустился перед ним на одно колено.

— Чарли, это люди Дона Ричи, — тихо, но твердо произнес я, помогая ему зажать рану плотнее. — Я собираюсь поехать прямо туда, к нему. Но сначала я отвезу тебя в больницу. Ты потерял слишком много крови.

Чарли болезненно поморщился, попытался опереться на здоровое колено и выдавил из себя упрямую, чисто бруклинскую улыбку:

— Я… я смогу поехать с тобой. Наверное. Хрен я пропущу такое веселье.

Я невольно усмехнулся, хотя на душе было паршиво. Напарник оставался верен себе даже с пулей в ноге.

— Ага, конечно, герой. Наверное, сможешь, — мягко ответил я. — Но сначала давай-ка я помогу тебе подняться и дотащу до машины.

Подставив плечо, я с трудом поднял Чарли. Кряхтя от боли, он навалился на меня, и мы медленно побрели к нашему седану. Кое-как усадив его на переднее пассажирское сиденье, я вернулся за пленным бандитом, грубо швырнув его на заднее. Запах крови уже отчетливо въелся в обшивку салона.

Оставался последний штрих. Оглядевшись по сторонам, чтобы не привлекать лишнего внимания редких прохожих, я подошел к первому нападающему, который так и остался лежать неподвижно. Подхватив обмякшее тело под мышки, я дотащил его до багажника и с глухим стуком захлопнул тяжелую металлическую крышку.

Вскоре мы уже мчались по темнеющим бруклинским улицам. Чарли и я сидели впереди, сзади хныкал и молился живой бандит, а в багажнике, как немой свидетель нашего сегодняшнего кошмара, ехал труп его подельника. Наш путь лежал в самое логово зверя. К Дону Ричи.

Вскоре колеса нашего седана заскрипели по гравию у особняка Дона Ричи. Я заглушил мотор. Чарли, стиснув зубы от боли, медленно, но упрямо выбрался из машины — он все еще мог стоять на ногах, хотя каждый шаг давался ему с трудом. Я выволок с заднего сиденья перепуганного, скулящего ублюдка, крепко перехватил его за ворот куртки и толкнул вперед, к массивным дверям логова мафии.

Мы вошли внутрь без стука. Просторный, богато обставленный холл встретил нас тяжелой тишиной, которую я тут же безжалостно нарушил, выкрикнув на весь дом:

— Дон Ричи! Я здесь! Как видишь, целый и невредимый. И пришел не с пустыми руками — привел тебе подарок. Точнее, даже два!

В ту же секунду из затененных углов и со второго этажа бесшумно сорвались люди в дорогих костюмах. Раздался сухой щелчок взводимых курков. Сзади на меня уже целились как минимум трое громил, готовых превратить нас с Чарли в решето по первому знаку. Но внутри меня все выгорело. Я был абсолютно спокоен. Мой револьвер лежал в кобуре, а взгляд был устремлен на широкую мраморную лестницу.

Дон Ричи появился не спеша. Он медленно спустился, поправляя манжеты дорогой рубашки, и окинул нас холодным, оценивающим взглядом.

— Джон, — его голос прозвучал обманчиво мягко. — Вижу, ты все-таки жив. И что это за подарок, о котором ты так громко кричишь в моем доме?

Я криво усмехнулся, глядя ему прямо в глаза:

— Сейчас вернусь. Не скучайте.

Я развернулся и быстрым шагом направился обратно к выходу на улицу. Охрана Дона Ричи, держа оружие наготове, тенью следовала за мной шаг в шаг, дыша в затылок. Подойдя к машине, я с металлическим лязгом открыл багажник, схватил окоченевшее тело первого нападающего и поволок его обратно в особняк.

Переступив порог холла, я с глухим, грязным звуком швырнул труп прямо к ногам Дона Ричи. Окровавленный пиджак покойника испачкал дорогой персидский ковер.

— Вот тебе и подарок, — процедил я, вытирая пот со лба.

Дон Ричи равнодушно опустил взгляд на мертвеца. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь брезгливо поджал губы.

— Хэ… — тихо выдавил мафиози. — Если он мертв, то грош цена этой затее. Его выживший дружок тоже должен умереть. За невыполнение приказа.

Все произошло слишком быстро. Дон Ричи легким, почти ленивым движением достал из-за пазухи пистолет с глушителем и в упор выстрелил в голову второму бандиту, которого я только что притащил в наручниках. Раздался глухой хлопок. Ублюдок даже не успел вскрикнуть — его тело обмякло и рухнуло на пол рядом со мной, пачкая ковер свежей кровью.

Я не ожидал такой скорой расправы и на секунду замер от этой будничной жестокости.

— Вижу, ты парень неблагодарный, Ричи, — беря себя в руки, холодно произнес я. — Своих же людей как собак стреляешь. Ладно, к черту их. Теперь скажи мне главное: где Артур Крейн?

Дон Ричи тихо, зловеще засмеялся. Он подошел к столику, налил себе янтарного виски в тяжелый стакан и повернулся ко мне, поигрывая кубиками льда.

— Ты думаешь, что все так просто выйдет, детектив Честер? Я, конечно, скажу тебе, где он. Мне не жалко. Но знай: с этого момента ты будешь моим должником. Ты согласен на мои условия?

Времени на торги не было. На кону стояли жизни, и ниточки расследования могли оборваться в любой момент. Я на секунду задумался, взвешивая все риски, а затем твердо ответил:

— Ладно. Давай свою информацию. Я согласен, буду твоим должником. Где Крейн?

Дон Ричи сделал глоток виски, глядя на меня поверх стакана с какой-то странной, пугающей насмешкой.

— Слышал о заброшенном деревянном доме? Он стоит на отшибе, прямо рядом с психиатрической лечебницей… Ну, с той самой, где работает твоя милая девушка.

В этот момент мое сердце словно пропустило удар. По спине пробежал ледяной пот. Я замер, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Откуда… откуда этот ублюдок мог знать про Джесси?!

Я сделал шаг вперед, сжимая кулаки до хруста в суставах. Голос сорвался на опасный, глухой рык:

— Дон Ричи… Если хоть пальцем, хотя бы один из твоих людей тронет ее… я лично сотру тебя и всю твою империю с лица земли.

Дон Ричи лишь снисходительно качнул головой, ни на секунду не растеряв своего ледяного спокойствия.

— Тихо, Джон. Не горячись, — жестко, властно оборвал он. — Я просто констатировал факт. Теперь ты знаешь, где его искать. Иди и возьми его. Но помни: с этого момента ты мой должник.

Я заставил себя отступить на шаг. Эмоции сейчас были плохим союзником. Мне нужно было спасать Чарли и увозить его отсюда.

— Ладно, — процедил я, глядя мафиози прямо в глаза. — Наслаждайся своей свободой, Ричи. Но помни: это ненадолго. Ровно до тех пор, пока я не займу кресло капитана. Тогда я лично закрою тебя за решеткой.

На лице дона на мгновение промелькнула тень искреннего удивления, которая тут же сменилась насмешливой, высокомерной улыбкой. Он сделал еще один глоток виски.

— О-о… В таком случае, удачи вам, детектив Честер. Она вам очень пригодится.

Мы больше не потеряли здесь ни секунды. Я подставил плечо Чарли, и мы медленно вышли из этого проклятого особняка, оставив позади Дона Ричи, его головорезов и два свежих трупа на дорогом ковре. На улице уже окончательно стемнело. Я помог напарнику сесть в машину, прыгнул за руль и резко нажал на газ.

«Форд» сорвался с места, унося нас прочь от логова мафии. В салоне стояла тяжелая тишина. Мы возвращались в участок, где нас ждал Джейкоб, расколотый судмедэксперт Марк и новые ответы, которые приближали нас к развязке этого кошмара.

Глава девятая была окончена, но настоящая проблема только начиналась.

( заходите в главу 10 )

Глава 10 – Бруклинский капкан

В участке царило обманчивое затишье. За окнами Бруклина догорали четыре часа дня, уступая место промозглому вечеру. Пока Джесси взволнованно мерила шагами холл у самого входа, всматриваясь в серую улицу и дожидаясь возвращения Джона, Сара осталась одна в глубине коридора. Тяжелые мысли не давали ей покоя. Вдруг со спины бесшумно подошел Джейкоб. Он протянул ей дымящийся бумажный стаканчик:

— Кофе?

Сара вздрогнула, переводя на него уставший взгляд, и слабо улыбнулась:

— Да, спасибо.

Она взяла стаканчик, но пить не стала. Девушка просто безмолвно смотрела перед собой, согревая ладони о теплый картон. Джейкоб внимательно наблюдал за ней. Наконец, не выдержав этой гнетущей тишины, он негромко произнес:

— Сара, я знаю, о чем ты думаешь. Марк всегда казался абсолютно спокойным, рассудительным. Меньше всего можно было поверить, что он чем-то болен. Я вообще не помню, чтобы у него когда-либо сдавали нервы. Но сейчас… сейчас не нужно забивать этим голову. То, что он сломался — это случилось. Видимо, так должно было быть, и всё это зрело в нем слишком долго.

Сара ничего не ответила, лишь крепче сжала стаканчик. Джейкоб мягко сделал шаг ближе. Он осторожно положил свою широкую ладонь ей на плечо, заставляя отвлечься от мрачных мыслей, и твердо сказал:

— Эй. Посмотри на меня. Ты — самая храбрая девушка из всех, кого я знаю в этом проклятом городе. Ты видела такое дерьмо Бруклина, какое остальным копам даже в кошмарах не снилось. И ты справлялась. Да, то, что происходит с Марком — это паршиво и пугающе. Но знай: ты не одна. Я с тобой, что бы ни случилось.

Пока Джейкоб пытался утешить Сару, Джесси продолжала стоять у входных дверей, тревожно кусая губы. В ее голове роились мысли о жестоком Огненном убийце, чья тень нависла над всем Нью-Йорком. Кто этот маньяк? Как его остановить? Но ее размышления резко оборвались, когда дверь лаборатории со скрипом отворилась.

Из темного проема вышел Марк. Его лицо было бледным, а взгляд — блуждающим. Сара, Джейкоб и Джесси одновременно повернулись и замерли, провожая его тяжелыми взглядами. Марк прекрасно видел, что на него смотрят, но демонстративно сделал вид, будто вокруг никого нет. С каменным лицом он быстрым шагом прошел мимо Сары и Джейкоба и направился прямиком по лестнице вверх — к кабинету комиссара Салливана.

Джейкоб мгновенно подобрался. Чутье подсказывало ему, что этот визит не предвещает ничего хорошего. Оставив Сару, он бесшумно двинулся следом за судмедэкспертом, решив во что бы то ни стало подслушать этот разговор.

Прижавшись спиной к стене рядом с массивной дверью кабинета Салливана, Джейкоб затаил дыхание. Сквозь толстое дерево доносился приглушенный, неразборчивый бубнеж — Марк и комиссар о чем-то спорили. Но не успел Джейкоб разобрать ни слова, как ручка дернулась, и дверь резко распахнулась.

Марк вылетел из кабинета и чуть не наткнулся на профайлера. Джейкоб не стал устраивать дешевый цирк и притворяться, что проходил мимо. Он выпрямился, преграждая дорогу, и спокойно, но веско произнес:

— Марк. Если что-то не так… я здесь. И все мы здесь. Ты можешь поговорить со мной.

Марк злобно прищурился, в его глазах блеснула неприкрытая враждебность.

— И вы туда же… — процедил он сквозь зубы и, грубо задев Джейкоба плечом, быстрым шагом пошел прочь по коридору.

Джейкоб проводить его взглядом не стал. Он тут же развернулся и решительно вошел в кабинет главы участка. Комиссар Салливан сидел за своим массивным столом, окутанный клубами сизого дыма.

Увидев вошедшего, Салливан медленно затушил сигарету в пепельнице и устало спросил:

Джейкоб. А что, что-то случилось?

Джейкоб подошел ближе к столу, внимательно вглядываясь в мимику начальника:

— У Марка тяжелейший ПТСР, комиссар. Он бредит, видит какого-то человека по имени Сэм. Вам это имя случайно ничего не напоминает? Может, из старых дел?

Салливан на мгновение замер. На его лице промелькнула едва заметная тень, он отвев взгляд в сторону и глубоко задумался. Наступила долгая пауза, после чего комиссар качнул головой и сухо отрезал:

— Просто… Нет, Джейкоб. Мне это имя ни о чем не говорит.

Джейкоб сразу понял, что Салливан темнит, но давить дальше не имело смысла. Направляясь к выходу, он лишь коротко бросил через плечо:

— Ладно. Спасибо, комиссар.

Дверь кабинета комиссара захлопнулась, и Джейкоб вышел в коридор. В ту же секунду входные двери участка с грохотом распахнулись. Внутрь влетел Джон. Один. Без напарника.

***

Я открыл дверь Участка. Подняв голову и увидел наверху, возле кабинета Салливана, Джейкоба. Ко мне тут же подбежала испуганная Джесси. На её лице застыл ужас.

— Джон... А где Чарли?

Я крепко обнял её за плечи, пытаясь успокоить, и глухо произнес:

— Чарли... Я отправил его в больницу. Он тяжело ранен, так что какое-то время его не будет.

Заметив, что Джейкоб быстро спускается ко мне, я двинулся ему навстречу. Мы поравнялись, и он, не теряя времени, произнес:

— Джон, как ты знаешь, у нас тут серьезная проблема с Марком.

Я искренне удивился, резко повернулся к Джесси и спросил:

— Что с Марком? Ладно, и что конкретно с ним не так?

Джесси ответила без колебаний:

— У него ПТСР. Он видит человека по имени Сэм. Мы понятия не имеем, кто это такой, и мы очень за него волнуемся.

Я перевел тяжелый взгляд в сторону лаборатории.

— Ладно. Я пошел туда. Джейкоб, со мной, на всякий случай.

Я начал спускаться по ступеням, а Джейкоб остался ждать у самого входа, страхуя меня. Я с силой толкнул тяжелую железную дверь, шагнул в полумрак и позвал:

— Марк.

Судмедэксперт медленно повернулся в мою сторону. На его лице не было ни капли страха.

— Что вам нужно, Джон? Или ты тоже пришел поговорить о ПТСР, которого у меня нет?

Я сократил дистанцию, нависая над ним, и жестко отчеканил:

— Марк, ты тяжело болен. Если даже Джесси это заметила, значит, так оно и есть. Или ты забыл, кто она такая? Давай-ка я тебе напомню: она психиатр, и не просто психиатр, а одна из лучших в этом городе. Так что ты сейчас мигом пойдешь со мной в комнату допроса. Я и так злой как черт — я сегодня человека убил, пускай и случайно. Так что пойдешь со мной без лишних слов.

Марк не стал спорить. Он лишь спокойно кивнул:

— Ладно. Ведите меня в допросную…

Я вышел из лаборатории вместе с Марком. Джейкоб сразу двинулся следом за нами. Джесси и Сара испуганно оглядывались, провожая нас взглядами до самой допросной. По их лицам было видно: они в полном недоумении, зачем мы ведём его именно туда.

Марк вошел в комнату первым. Я шагнул вторым, а Джейкоб зашёл следом за нами и плотно закрыл дверь. Мы с Марком сели за стол друг напротив друга. Джейкоб остался стоять сзади меня, подстраховывая.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках после перестрелки, и начал:

— Марк... Что с тобой случилось?

Марк лишь усмехнулся, глядя на меня своим пустым взглядом, и сухо бросил:

— Ничего.

Я подался вперёд, буравя его глазами:

— Помнишь, я говорил, что у тебя внутри сидит демон? Я был прав. И я был прав, что эта твоя тварь окажется гораздо хуже моей. Только она пока ещё до конца не раскрылась. Но я знаю, что скоро всё изменится. Скоро всё будет по-другому: я буду стоять здесь, а ты будешь сидеть в оранжевой пижаме с номером на груди. И если ты хочешь, чтобы до этого не дошло, расскажи мне прямо сейчас — что с тобой? Кто такой, чёрт возьми, этот Сэм?

Марк ничего не ответил. Он просто молчал, издевательски глядя мне прямо в душу.

Я чувствовал, что нахожусь уже на грани срыва. Терпение лопнуло. Я шумно выдохнул, повернул голову и сказал:

— Джейкоб, давай-ка ты.

Я встал со стула, уступая место напарнику. Джейкоб на секунду замер, а затем почти сел на моё место, но в последний момент передумал — слегка приподнялся, с силой упёрся руками в холодный стол, нависая над Марком, и начал давить:

— Марк, почему когда я назвал это имя комиссару, он на какое-то время просто замер? Кто этот человек?

Марк даже не повёл бровью. Он изобразил полное равнодушие и сухо произнес:

— Мне-то откуда знать, что там происходит с комиссаром? И вообще, я понятия не имею, о каком таком Сэме вы тут говорите.

Я понял, что этот допрос превращается в пустую трату времени, а у нас каждая минута на счету. Я подошел со спины, взял Джейкоба за плечо, заставляя его отойти, и мы вместе вышли в темный коридор, прикрыв за собой дверь.

Я посмотрел напарнику прямо в глаза и глухо сказал:

— Джейкоб, давай отпустим его. Завтра со всем этим разберемся. А пока ты нужен мне здесь и сейчас. Чарли ранен. Ты единственный, кто может мне помочь.

Джейкоб не стал спорить. Время поджимало. Мы быстро уладили формальности, отпустили Марка из участка и, не теряя ни секунды, бросились к машине. «Форд» взревел мотором, и мы на полной скорости помчались туда, куда меня отправил Дон Ричи — к тому самому заброшенному дому на пустыре…

Мы вышли из участка. Был уже глубокий вечер. К удивлению, дождя вообще не было — небо стояло сухое и темное. Мы молча зашли в машину, я завел мотор, и мы поехали по адресу.

Улицы Нью-Йорка быстро проносились за окнами. Во время езды Джейкоб нарушил молчание и сказал:

— Что-то я волнуюсь за Сару.

Я искренне удивился, повернулся к нему и ответил:

— Чего?! За Сару... Ты чего? Я знаю Сару ещё до того, как начал работать в этом участке, и я тебе скажу: она никогда ничего не боится.

Джейкоб продолжал смотреть на дома, мимо которых я проезжал, и хмуро произнес:

— Нет, Джон. Она там действительно сильно переживала за Марка.

Я вздохнул, крепче сжав руль:

— Ну это да... Сара и Марк давно дружат. То есть когда-то у нас была целая компания, но она развалилась.

Джейкоб тут же спросил:

— А как? Что случилось?

Я на секунду помолчал, не желая ворошить старое, и резко сменил тему:

— О, мы уже рядом. Давай, доставай револьвер.

Мы остановились неподалеку. Оружие было у обоих в руках — стволы приятно холодили ладони. Мы тихо открыли двери машины, вышли и осторожно начали проходить по этой заброшке. Мы осматривали комнату за комнатой, и вдруг в глубине дома на столе я увидел это...

Там лежала пожелтевшая газета. С первой полосы на меня смотрело мое собственное лицо — статья, где меня изобразили как героя, который вот-вот вычислил маньяка. А прямо рядом с ней была расстелена карта, где сочной, засохшей кровью была жирно выделена следующая цель Огненного убийцы. Это было место, плотно застроенное двухэтажными домами.

И когда я разглядел карту ещё раз, всмотревшись в названия улиц, внутри всё просто оборвалось. Я понял, что это именно то самое место, тот самый квартал, где в огне я потерял своих родителей. Я замер, не в силах сделать даже вдох.

Джейкоб потеребил меня за плечо:

— Джон... Джон, ау.

Он тоже посмотрел на карту, но так и не понял, что именно заставило меня так внезапно замереть посреди заброшенного дома.

Я резко заставил себя взять в руки, с трудом выдавливая из груди воздух. Кошмары детства пытались задушить меня, но сейчас было не время ломаться.

— А... Да всё нормально, почти, — соврал я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Быстро идём обратно к машине и возвращаемся в участок. Давай, ты иди впереди, а мне по рации нужно срочно поговорить с комиссаром.

Джейкоб подозрительно прищурился, но спорить не стал. Он развернулся и пошёл к выходу впереди меня, держа револьвер наготове. Как только его широкая спина скрылась в дверном проёме, я вытащил из-за пояса рацию. Пальцы судорожно вдавили кнопку вызова. Зашипел статический шум.

— Приём. Приём. Это Джон Честер. Комиссар, вы на связи? — быстро заговорил я, шагая по хрустящему мусору заброшки.

Рация пару раз хрипнула, и из динамика донёсся уставший, хриплый голос Салливана:

— Приём. Слушаю тебя, Честер. Что у вас там?

Я прижал аппарат ближе к губам, переходя на полушёпот, и выпалил:

— Мы на месте. И мы знаем, где будет следующий поджог. Это случится в... Комиссар, это произойдёт там, где мы с вами впервые встретились. В тот самый день, когда нацисты пошли против полиции. Вы понимаете меня?

На том конце провода повисла тяжелая, звенящая тишина. Комиссар замолчал всего на секунду, но мне эта секунда показалась вечностью. Я почти физически почувствовал, как старик побледнел. Он ведь помнил всё до мельчайших деталей. Тогда, много лет назад, Салливан был еще совсем молодым копом, впервые столкнувшимся с такой жестокостью на улицах, а мне было всего восемь лет… Восемь лет, когда моя жизнь превратилась в пепел посреди той уличной войны.

Наконец, рация снова ожила. Голос Салливана стал непривычно жёстким и собранным, в нём прорезался прежний боевой комиссар:

— Приём. Понял тебя, Джон. Немедленно выдвигайтесь туда. Мы поднимаем по тревоге весь участок и выезжаем на место всей командой. Конец связи.

Я зашёл в машину и захлопнул дверь. Джейкоб внимательно смотрел на меня, явно гадая, что со мной происходит и почему я так резко изменился в лице у того стола. На этот раз он сам сел за руль, я устроился на пассажирском сиденье, и мы отправились к нужной улице.

Какое-то время в салоне стояла тишина, прерываемая лишь гулом мотора. Наконец, во время езды Джейкоб скосил на меня глаза и сказал:

— Джон, что с тобой случилось? Ты сам не свой, весь извёлся, волнуешься.

Я откинулся на спинку сиденья, стараясь говорить как можно спокойнее:

— А... Да ничего такого. Просто думаю.

Джейкоб понимающе кивнул, но расспрашивать дальше не стал. Вместо этого он немного помолчал, словно собираясь с духом, и выдал:

— Ну ладно. Кстати... Ты ведь Сару знаешь лучше всех в нашем участке, правда?

Я сразу смекнул, к чему клонится этот разговор и что сейчас будет, поэтому с лёгкой усмешкой ответил:

— Ну да, знаю. А что такое?

Джейкоб крепче сжал руль, на его лице промелькнуло редкое для него смущение:

— Да я... Я всё никак не решаюсь позвать её на ужин. Чёрт, каким образом ей вообще это сказать, чтобы не выглядеть идиотом?

( да они знают что не законно встречаться с коллегами в полиции ).

Я посмотрел на напарника и уверенно ответил:

— Скажи как нормальный человек. Не надо пытаться изображать из себя кого-то другого или что-то менять в своём поведении. Даже если у тебя порвана одежда или ты с ног до головы в крови после очередной заварухи... Вот, к примеру, я. Я был в абсолютно жутком, непотребном виде, когда позвал Джесси на свидание. Ну, то есть я сделал это тупо, напролом, вообще не думая. Но, как видишь, сработало!

Джейкоб усмехнулся, на секунду отвлёкшись от дороги:

— Хэ... Ну и картину ты описал, уже представляю тебя. Ладно. Раз ты у нас такой профи в этих делах, попробую сделать по-твоему.

Я оглядел его мощную фигуру и, чтобы окончательно перевести тему с мрачных мыслей, спросил:

— Знаешь, Джейкоб... А ты вообще где так качаешься? В каком зале?

Он ответил просто, как само собой разумеющееся:

— Дома. Ну и на улице, на турниках.

Я вытаращил на него глаза:

— Чего?! На улице?.. Ой, да пошёл ты! — без злобы ругнулся я, не веря, что такую форму можно набрать без штанги.

Джейкоб лишь тихо рассмеялся, прибавляя газу. «Форд» летел по ночным улицам Бруклина, унося нас всё ближе к проклятому кварталу двухэтажных домов, где много лет назад нацисты пошли против полиции, и где Огненный убийца уже разводил своё новое пламя…

Машина резко затормозила. Разговоры смолкли. Мы приехали. Передо мной вырос тот самый квартал двухэтажных домов. К моему удивлению, здесь ничего не горело. Было тихо. Вся улица уже была забита полицейскими машинами, а в глаза били красно-синие вспышки мигалок. Комиссар сдержал слово и пригнал сюда всех.

— Ну, мы на месте, — глухо сказал Джейкоб, открывая дверь.

Пора было выходить...

Я вышел из машины и огляделся по сторонам. Внезапно перед глазами ожил тот самый день. «О нет…» — пронеслось в голове. Я снова видел все до мельчайших деталей: пламя, дым и то, как я в ужасе бежал прочь.

Из плена воспоминаний меня вырвал Джейкоб. Он ободряюще положил тяжелую руку мне на плечо и негромко произнес:

— Эй, Джон, чего застыл? Комиссар уже там, он тебя зовет.

Я с трудом пришел в себя.

— А? Ладно, понял. Иду.

Широкими шагами я направился к оцеплению. Остановившись возле Салливана, я спросил, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Да, комиссар. Что-то случилось?

В этот момент я отчаянно пытался удержать детский ужас под замком, глубоко внутри себя.

Салливан строго сказал:

— В том-то и дело, что ничего не случилось. Честер, ты вообще уверен, что ты прав насчет этого места?

Я ответил без колебаний:

— Я точно уверен, комиссар. Тут обязательно что-то будет. Он не стал бы выманивать нас сюда просто так, поверьте мне.

Комиссар тяжело вздохнул, поправляя плащ:

— Ладно. Будем ждать.

Я отвернулся и стал внимательно осматривать улицу. Дома стояли темные. В некоторых окнах горел свет, там были люди, но часть зданий пустовала. И тут я заметил странность. На каждой входной двери, прямо у замочной скважины, ритмично пульсировала маленькая красная мигалка. Это выглядело дико. Весь квартал был помечен этими огоньками.

— Комиссар, посмотрите на двери, — я схватил его за рукав. — На эти мигалки. Это же странно.

Салливан прищурился, вглядываясь в темноту, и его лицо изменилось.

— Джон, ты прав... Этого дерьма здесь точно быть не должно.

Я сделал несколько шагов вперед и подошел вплотную к ближайшей двери. Маленькая коробочка слепо моргала мне в лицо, а от нее в глубь замочной скважины уходил тонкий медный провод. Я замер, не зная, что это и к чему приведет.

Я быстро пошел обратно к комиссару и твердо сказал:

— Комиссар, дайте мне мегафон!

Салливан, нахмурившись, протянул мне рупор. Я поднес его к губам, нажал на кнопку и заговорил на всю улицу, чтобы меня услышали в каждом доме:

— Внимание! Никому не выходить наружу! Ни в коем случае не открывайте окна и двери!

Все копы и патрульные у оцепления уставились на меня в полном недоумении. Они явно не понимали, что за чушь я несу. Но мне было плевать. Я сорвался на крик, продолжая греметь в мегафон:

— Если вы откроете дверь, этот датчик сработает! Вас сожжет дотла, и никто не сможет вас спасти! Пожалуйста, оставайтесь на местах и не трогайте замки!

Я опустил руку, тяжело дыша, и вернул мегафон ошеломленному комиссару.

Комиссар резко повернулся ко мне и спросил:

— Джон, черт тебя дери, с чего ты это вообще взял?!

Я выпалил ему прямо в лицо:

— Комиссар, это же логично! Все как в книгах и фильмах! Если хоть кто-то из них приоткроет окно или дернет ручку двери — им всем кранты, и никто их не спасет! Я знаю это, черт побери!

Я резко отошел от Салливана. Голова раскалывалась. Я начал лихорадочно думать. Это мое дело, моя ответственность... Что мне делать? Ох, черт.

Вдруг я бросил взгляд на ближайший дом и замер. Сквозь мутное стекло окна первого этажа я заметил силуэт. Кто-то медленно приближался к входной двери. Я сорвался с места, подскочил к окну и изо всех сил забарабанил по стеклу, срывая голос:

— Эй! Эй! Стой! Не подходи туда! Остановись!

Ох, черт... Он меня не слышал. Я понятия не имел, долетело ли до него мое предупреждение через мегафон. Что мне делать? Он не слышит! Силуэт за стеклом совершал какие-то странные движения. О господи, он просто одевается... Похоже, парень только что проснулся от шума на улице. Вот он потянулся к тумбочке и взял ключи.

Ну всё, это конец.

Я развернулся и со всех ног бросился обратно к патрульным машинам. На бегу я заорал во всю глотку:

— Ложись!!!

Я плашмя рухнул на холодный бетон. Остальные копы мгновенно пригнулись за машинами, судорожно прикрывая головы руками.

Но сзади раздался не взрыв... а глухой, страшный гул. В одно мгновение бешеное пламя целиком накрыло этот дом. Мужчина, который только что открыл дверь, вспыхнул как факел и заживо сгорел в этом аду. Это было жуткое, невыносимое зрелище.

Я с трудом поднялся на ноги, закашливаясь от мгновенно повалившего черного дыма. Прямо на бетонном пороге лежало полностью обугленное, черное тело. А дом за его спиной полыхал без остановки, выбрасывая в ночное небо снопы искр.

Наконец, сквозь вой сирен к калитке прорвались пожарные. Они на ходу развернули тяжелые шланги и начали заливать бушующий дом, попутно сбивая пламя с обгоревшего трупа.

Вся улица — и патрульные, и Салливан, и Джейкоб — смотрели теперь только на меня. В их глазах читался один и тот же немой вопрос: как он мог это знать?

А у меня внутри не осталось места для страха. Мое лицо исказилось от бешеной ярости. В этот момент я хотел только одного — найти и лично прикончить этого гребаного Артура Крейна. За то, что он творит прямо сейчас. И за то, что он сделал со мной и моей семьей семнадцать лет назад.

Вдруг сзади, в соседнем здании, раздался звонкий, резкий скрежет. Кто-то из заблокированных жителей поддался панике и решил выбить окно. Тяжелый предмет с грохотом разнес стекло в дребезги.

Я замер, вжав голову в плечи и ожидая нового взрыва. Но ничего не произошло. Тишина. Чистый ночной воздух просто ворвался в комнату. На секунду я облегченно выдохнул, решив, что ловушка была только на дверях. Напряжение в теле начало спадать.

Но уже через секунду мир снова рухнул.

Словно дождавшись притока кислорода, бешеное багровое пламя с яростным ревом вырвалось из разбитого окна, моментально захватив весь дом. Изнутри раздались истошные, полные агонии крики о помощи. Там была семья. Целая семья, у которой не осталось ни единого шанса.

Я замер от неописуемого ужаса. Ноги стали ватными. Пожарные с матами и криками тут же перенаправили шланги, бросившись к новому очагу, а я просто стоял посреди этого ада, не в силах пошевелиться. Земля уходила из-под ног. Я резко отвернулся, зажмурился до боли в веках и зажал уши руками. Я ничего не хотел слышать. Я больше не мог на это смотреть.

Когда я наконец заставил себя открыть глаза, все было кончено. Передо мной дымилось еще одно пожарище, а на сыром бетоне лежало несколько новых, до неузнаваемости обгоревших трупов. Нас просто уничтожили на нашем же поле.

Именно в эту минуту до меня дошла страшная истина. Артур Крейн — один из самых умных, расчетливых и хладнокровных ублюдков, на которых нам когда-либо приходилось охотиться. А еще я отчетливо понял самое жуткое: это не я иду по его следу. Это он охотится за мной. Он играет со мной, как кошка с мышью, выжигая все вокруг. Он бездушный, безжалостный монстр, и сегодня он это доказал.

Я не выдержал этого ужаса. В какой-то момент земля ушла у меня из-под ног, а в глазах потемнело. Голова закружилась так бешено, словно весь мир вокруг меня пустился в безумный, карусельный пляс. К горлу подкатила тошнота, а воздух стал вязким, как сироп. Но я стиснул зубы до скрипа, собрал всю волю в кулак и сделал все, чтобы никто из копов не заметил моей слабости. Детектив Честер не должен выглядеть жалко.

Шатаясь, я тихо побрел прочь от полыхающих домов и суетящихся пожарных. Дойдя до нашей патрульной машины, я дернул ручку, забрался на переднее сиденье и с грохотом захлопнул дверь, отрезая себя от внешнего хаоса.

В салоне пахло старой кожей и табачным пеплом. Я вцепился пальцами в руль так, что побелели костяшки, и уставился в темноту перед собой. Дрожь во всем теле невозможно было унять. Наедине с собой я наконец дал волю мыслям и заговорил вслух, шепотом, срываясь на хрип:

— Артур Крейн... Этот ублюдок играет со мной в игру. Он просчитывает каждый мой шаг. Но что мне, черт возьми, делать?

Я закрыл лицо руками, чувствуя, как по лбу струится холодный пот. Мысль, позорная и липкая, проскользнула в сознание прежде, чем я успел ее заблокировать.

— Может, просто бросить все? Попробовать сбежать отсюда? Уехать из Нью-Йорка, скрыться там, где он меня не найдет?

Я резко ударил кулаком по приборной панели. Звук получился сухим и громким.

— Нет. Нет, к черту! Я не трус. Я не могу так поступить. Если я сбегу сейчас, он сожжет весь этот чертов город дотла, просто чтобы выкурить меня. Я должен остаться. Я обязан довести это дело до конца.

И вдруг кто-то резко застучал по крыше машины. Я вздрогнул. Это был Джейкоб. Он заглянул в открытую дверь салона, где я прятался от уличного шума.

— Джон, что с тобой? — в его голосе прорезалось беспокойство.

Я тяжело вылез из машины, едва удерживая равновесие на ватных ногах.

— Прости... Голова закружилась, — выдавил я, опираясь на влажное крыло автомобиля. — Я не знаю, что делать. Всё вокруг — одна сплошная ловушка Крейна..

Джейкоб шагнул ближе и крепко схватил меня за плечо. Строго. Уверенно. Так, как умел только он.

— Джон, ты, кажется, забыл, кем тебя считает этот город. Кем тебя считает народ.

Я горько усмехнулся, глядя на багровые отсветы мигалок.

— И кем же?

— Дети мечтают стать детективами, глядя на тебя, Честер. Ты сорвал маску с чертова Огненного Убийцы. Ты для них герой.

В голове словно набат забил. «Это сделал не я. Это Марк. Но вся слава досталась мне, а наш судмедэксперт теперь гниет в бездне собственного разума».

— А... да, — фальшиво улыбнулся я, пряча глаза. — Да, знаю. Хех…

Джейкоб сразу отрезал:

— Ну вот, значит, пошли туда! Мы сделаем всё возможное, ты понял меня?!

Я опять же неуверенно выдавил:

— Да, понял.

Мы пошли обратно к оцеплению, лихорадочно соображая, что делать дальше. Это казалось невозможным остановить. Куда ни посмотришь — в окнах запертых домов силуэты людей. Там дети. Они смотрят на нас сквозь стекла с надеждой на спасение, а у меня внутри все сжимается от бессилия. Артур Крейн переиграл меня с самого начала. С самого чертова 1963 года он был на шаг впереди.

Я замер посреди грязной улицы. Взгляд метался от одного фасада к другому, я жадно изучал каждую деталь. Вдруг я зацепился глазами за одно окно на первом этаже. Оно было приоткрыто.

В голове мгновенно пронеслась мысль: «Если огня внутри еще нет, значит, детонация в этом крыле не произошла. Раз окно уже открыто, провода Крейра внутри замка не сработают. Значит, можно выйти через него? Или зайти туда?»

Я быстрым шагом направился к этому дому. Сердце колотилось как сумасшедшее. Осторожно приблизившись, я протянул руку и аккуратно потрогал оконную раму. Ничего. Никаких скрытых растяжек, никаких искр. Чисто. Я понял, что надо рискнуть, но до сих пор не знал, кто именно находится в этом запертом здании.

Я подался вперед и крикнул в темноту комнаты, надеясь дозваться хоть кого-то:

— Эй, люди! Кто бы там ни был, подойдите сюда! Нам нужно выбираться!

В глубине квартиры послышались тихие, нерешительные шаги. Из полумрака к свету уличных фонарей показался мальчишка. На вид ему было лет шести.Он был один в пустом доме. Я присмотрелся к его лицу, и у меня перехватило дыхание. Какое-то странное чувство дежавю — я точно где-то видел этого ребенка раньше, но никак не мог вспомнить, где именно.

Я негромко спросил, стараясь не напугать его еще сильнее:

— Мальчик, как тебя зовут? Кто ты?

Он подошел чуть ближе к подоконнику, испуганно прижимая руки к груди и боясь коснуться хоть чего-то вокруг себя.

— Меня зовут Джек... Джек Уильямс, — тихо ответил он дрожащим голосом. — Мой отец говорил с вами, мистер детектив. Ну, тогда, когда рядом с полицейским участком сгорели те дома...

Память мгновенно подкинула нужную картинку. Я вспомнил его отца, лицо, полное отчаяния, и копоть на стенах. Поняв, кто передо мной, я постарался придать своему голосу максимум уверенности:

— Джек, не бойся. Я сейчас тебя отсюда заберу. Где твои родители?

— Они ушли в гости, — шмыгнул носом малец, оглядываясь на пустую квартиру. — А я не пошел с ними... Лучше бы пошел.

— С этим ты прав, приятель, — угрюмо согласился я, прикидывая, как безопаснее перетащить его через раму. — Подожди секунду. Стой смирно и ради всего святого, ничего здесь не трогай.

Я быстрыми шагами направился к пожарной машине. Тяжело дыша, я рванул на себя дверцу отсека и вытащил оттуда прочную спасательную веревку. Времени на размышления не оставалось.

Когда я уже собирался повернуться и бежать обратно, воздух позади меня содрогнулся. Раздался оглушительный треск, и соседний жилой дом мгновенно настигло яростное пламя. Земля ушла у меня из-под ног. Я замер на месте, а в груди все похолодело. Неужели это конец? Неужели я опоздал и подвел этого несчастного мальчишку?

Я медленно, преодолевая ужас, повернулся лицом к пожару. Сердце бешено колотилось в горле. Взгляд зацепился за полыхающий фасад, и в ту же секунду из груди вырвался тяжелый выдох. Облегчение. Это был другой дом. С одной стороны, меня отпустило — Джек всё еще был жив. Но с другой стороны, реальность ударила еще больнее. Ситуация становилась катастрофической. Прямо сейчас, на наших глазах, заживо сгорали другие ни в чем не повинные люди, а мы ничего не могли сделать. Бруклин превращался в персональный ад Артура Крейна.

Я изо всех сил побежал обратно, крепко сжимая веревку в руке. Туда, где у открытого окна меня всё еще ждал напуганный Джек. У меня в голове уже созрел отчаянный, но единственный рабочий план. По пути я на ходу схватил Джейкоба за плечо. Напарник резко обернулся, перехватил мой безумный взгляд и, ничего не спрашивая, бросился следом за мной.

Мы запыхавшись остановились прямо у приоткрытого окна.

— Джейкоб, возьми веревку и держи её мертвой хваткой! — крикнул я, перекрикивая гул разгорающегося пожара и сирены. — Давай, покажи мне, ради чего ты целыми днями качаешься в спортзале!

Джейкоб перехватил плотный канат своими огромными ладонями, натянул его и уверенно кивнул, процедив сквозь зубы:

— Джон, без проблем. Хрен я её выпущу, держись.

Я взял другой конец веревки, шагнул вплотную к проему и заглянул внутрь темной комнаты. Джек стоял там, вцепившись пальцами в подоконник, бледный как привидение. Я протянул ему петлю.

— Джек, возьми её. Завяжи крепко-накрепко прямо у себя на животе. Сможешь? Справишься?

Мальчишка судорожно схватил грубую ткань и, шмыгнув носом, твердо ответил:

— Да, детектив Джон. Я смогу.

Его маленькие пальцы быстро завязали узел. Я обернулся к напарнику, который уже упирался ногами в разбитый асфальт:

— Джейкоб, сделай несколько шагов назад. Натяни её до упора и стой как вкопанный.

Джейкоб сделал широкие шаги назад, выбирая слабину каната, зафиксировал корпус в максимальном напряжении и коротко бросил:

— Готов! Заднюю не дам!

Я снова повернулся к мальчику, заглядывая ему прямо в глаза. Ситуация была на грани. Одно неверное движение — и ловушка Крейра внутри замка сработает от вибрации.

— Джек, ты ведь не боишься? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

Джек посмотрел на меня, и в его детских глазах промелькнула недетская решимость. Он уверенно ответил:

— Нет, я готов. Что нужно делать?

Я быстро разложил ему задачу по полочкам:

— Сейчас детектив Джейкоб будет крепко удерживать твой вес на веревке. В это время ты должен прыгнуть через окно. Прыгай сильно, вперед, чтобы вообще ни обо что внутри не задевать. Если ты зацепишь хоть какую-то деталь рамы или двери — всё взлетит на воздух. Нас просто не станет. Понял меня?

Джек перевел взгляд на натянутую веревку, затем посмотрел на узкий оконный проем и, наконец, уставился на мое уверенное лицо. Он сглотнул слюну и твердо произнес:

— Да.

— Не волнуйся, приятель, — добавил я, вытягивая руки вперед. — Прыгай. Во время прыжка я тебя поймаю. Обещаю.

Джек сделал глубокий вдох, шумно втягивая ночной воздух.

Я крикнул, оборачиваясь к напарнику:

— Итак, все готовы?!

Джейкоб вместо ответа молча поднял вверх свободную руку и показал мне крепко сжатый кулак. Джек коротко, испуганно кивнул.

— Тогда на счет три прыгай прямо на меня, Джек! — скомандовал я, пошире расставляя ноги. — В окно, подальше от рамы. Я тебя поймаю!

Мальчишка на секунду присел, делая легкое пружинящее движение ногами, собираясь с силами. Я затаил дыхание. Время словно замедлилось.

— Один... — кровь стучала в ушах.

— Два... — Джейкоб сзади натянул канат до хруста в суставах.

— Три!

Джек с силой оттолкнулся и вылетел из оконного проема. Я молниеносно рванулся вперед, выбрасывая руки навстречу. Поймал. Мои пальцы намертво вцепились в его куртку. Главное — траектория, мы не задели ни одного чертового провода. По инерции вес ребенка сбил меня с ног, и мы вместе покатились по грязному Бруклинскому асфальту подальше от фасада.

Падая, я успел истошно заорать во всю глотку:

— А теперь ложись!!! Закройте головы!!!

В ту же секунду за нашими спинами грохнуло. Ловушка Крейна сработала. Огненная волна с ревом вырвалась наружу, и пламя мгновенно настигло и этот дом. Из окон повалил густой черный дым, полетели осколки стекол и искры.

Я накрыл Джека своим телом, прижимая его к холодной земле. Джейкоб успел упасть на колени рядом, закрываясь мощными руками. Раскаленный воздух обжег шею. Несколько крупных искр приземлились мне на спину — ткань на пальто тут же задымилась и начала гореть. Почувствовав жжение, я быстро перекатился, сбивая огонь, и сдернул тлеющую полу одежды. Обошлось. Лишь легкий ожог и испорченная ткань.

Я тяжело поднялся на ноги, отряхнул копоть и помог встать дрожащему Джеку. Взяв мальчишку за руку, мы медленным шагом направились сквозь дым в сторону машины комиссара Салливана. Джейкоб молча шел позади, тяжело дыша и охраняя наш тыл.

Патрульные копы, стоявшие у оцепления и наблюдавшие за этим безумным спасением, начали расступаться. Кто-то одобрительно загудел, пара офицеров крепко похлопали меня по плечу, выражая негласную поддержку. Но мне было плевать на их овации. Внутри меня была пустота. Слава героя снова жгла сердце, как те искры на пальто. Эта игра еще не окончена. Впереди, в багровых отсветах пожара, стояли другие запертые дома...

Я подошел к Салливану. Комиссар обернулся, окинул взглядом мое обгоревшее пальто и тихо, но веско произнес:

— Джон... Ты спас его точно так же, как я спас тебя самого семнадцать лет назад.

Я замер. Посмотрел на Салливана, а затем перевел взгляд на дрожащего мальчишку. И в эту секунду меня словно током ударило. Время на мгновение схлопнулось. Я смотрел на Джека, но видел не его — я видел самого себя в ту жуткую бруклинскую ночь 1963 года. Тот же ужас в глазах, та же копоть на лице, тот же запах гари, который теперь останется с ним навсегда. Разница была лишь в одном, самом страшном: я тогда потерял своих родителей, а он — спасся. Его отец и мать были живы, они просто ушли в гости. Крейну не удалось полностью повторить свой ритуал.

Салливан медленно опустил свою тяжелую, мозолистую ладонь на мое плечо, слегка сжав его, и твердо сказал:

— Джон, ты герой. Ты сделал то, что должен был…

Снова скажу запомните Джека Уильямса.

( заходите в главу 11 )

Глава 11 — Осознание

Мы стояли на грязном бруклинском асфальте уже добрых полчаса, и это были самые длинные тридцать минут в моей жизни. Оцепление, выставленное копами, казалось бесполезной бутафорией. Мы просто не знали, что делать. Абсолютное, удушающее бессилие сковало каждого, кто был в форме. А в это время прямо у нас на глазах заживо умирал целый квартал.

Один за другим деревянные перекрытия старых домов сдавались под натиском яростного огня. Несколько жилых зданий уже превратились в пылающие факелы, и от этой мысли внутри все сжималось в ледяной ком: это все происходило из-за нас. Из-за моей ошибки. Из-за того, что Огненный Убийца снова переиграл полицию Нью-Йорка.

Я видел, как в окнах верхних этажей мечутся силуэты. Обреченные семьи, запертые в огненных ловушках Крейна,, в панике делали все возможное, чтобы спастись. Они выбивали стекла, кричали, швыряли вниз матрасы, но проклятое пламя неизбежно настигало их, пожирая комнату за комнатой. Я стоял, завороженный этим кошмаром, и не мог ничего поделать. Мой пистолет в кобуре был бесполезен против стихии, а рация разрывалась от бесполезных докладов.

Жар опалял лицо, смешиваясь с едким, жирным дымом горящей пластмассы и старой изоляции. Мое терпение лопнуло. Я резко повернулся к комиссару, чувствуя, как внутри закипает ярость, пополам со страхом.

— Комиссар, я не понял, — мой голос сорвался на хрип. — Мы что, просто стоим и смотрим? Будем покорно ждать, пока здесь все сгорит дотла, а потом спокойно погрузимся в крузеры и поедем оформлять отчеты в участок? Там люди, Салливан!

Салливан посмотрел на меня тяжелым, измученным взглядом. В отсветах бруклинского пожара его лицо казалось высеченным из серого камня, а в глазах отражалась усталость человека, который видел слишком много смертей. Он тяжело выдохнул, и этот вздох был признанием поражения.

— Джон, если у тебя есть чертова идея — выкладывай, давай! — рякнул он в ответ, перекрикивая гул пламени. — Но мы не знаем, как подобраться к этим домам. Пожарные расчеты застряли на переезде, а лезть туда сейчас — самоубийство. Каждая дверь заминирована.

Я не дослушал его. Слова комиссара потонули в очередном треске рушащейся кровли. Я перевел взгляд на полыхающие фасады, и какая-то безумная, отчаянная сила толкнула меня вперед. Наплевав на приказы, на технику безопасности и на здравый смысл, я сорвался с места.

Я бежал прямиком к домам, сквозь летящие искры и хлопья черной сажи. За спиной что-то кричал Джейкоб, Салливан надрывал горло, требуя вернись, но я их уже не слышал. Я остановился на самой середине улицы, прямо перед стеной огня. Земля под ботинками казалась раскаленной. Я поднял голову, всматриваясь в охваченные дымом окна второго этажа, и вдруг... Вдруг я увидел то, что заставило мое сердце пропустить удар. То, что по-настоящему напугало меня, продрав до самых костей.

В оконном проеме, сквозь рваные клубы серого дыма, отчетливо виднелся силуэт женщины. Она прижимала руки к животу. Беременная женщина.

В ту же секунду реальность вокруг меня начала трещать по швам. Мне показалось, что это не живой человек, а какая-то материализовавшаяся галлюцинация, порожденная моими собственными ужасными, похороненными глубоко в подсознании мыслями. Я стоял как вкопанный, не в силах отвести глаз от этого окна. Воздуха катастрофически не хватало, легкие жгло от гари, но я не мог пошевелиться.

За спиной женщины, в глубине пылающей комнаты, появилось новое движение. К ней подошел маленький мальчик. На вид ему было лет восемь. Он испуганно схватил ее за край платья.

И в этот момент в моей голове что-то оглушительно щелкнуло. Прошлое, которое я так тщательно заталкивал в самые темные углы своей памяти, лавиной хлынуло наружу. Я начал вспоминать. Свое детство. Своих родителей. Ту самую проклятую ночь 1963 года.

Перед глазами замелькали яркие, до боли отчетливые вспышки из далекого прошлого. Вот я, совсем еще ребенок, весело играю с отцом на ковре в нашей старой гостиной. Папа улыбается, что-то говорит мне, его голос звучит тепло и спокойно. Вот открывается дверь, и в комнату входит мама. Она улыбается, несет нам поднос с едой, окутанная домашним уютом... Но в этом воспоминании, которое я видел тысячи раз в своих снах, сейчас изменилась одна деталь. Что-то, чего я раньше никогда не замечал. Что-то особенное. И страшное.

О нет. Мой взгляд во вчерашнем дне упал на ее фигуру. Она... она была беременна.

Я начал судорожно вспоминать, перебирая обрывки детских ощущений, и внутренний голос кричал в ужасе: «Нет... Нет, это невозможно! Этого не может быть!»

Но память не лгала. Моя мать ждала ребенка, когда наш дом загорелся семнадцать лет назад. Огненный Убийца тогда забрал не просто двух моих родителей. Он забрал неродившуюся жизнь. Моего неродившегося брата или сестру. И сейчас, в Бруклине, этот маньяк с хирургической точностью воссоздавал сцену из моего личного ада.

В это время я начал волноваться еще сильнее. Паника накатила такой мощной волной, что перед глазами все поплыло. Мир вокруг зашатался, звуки сирен и треск пламени превратились в сплошной невыносимый гул. Я чувствовал, что ломаюсь. Разум не справлялся с этой правдой. Ноги стали ватными, в коленях появилась слабость, и я понял, что с легкостью могу прямо сейчас упасть в обморок прямо здесь, на раскаленном асфальте, под градом искр.

Я осознал худшее. Этот пожар не был случайным терактом. Это было персональное послание для меня. Огненный Убийца знал обо мне все.

В глазах стремительно темнело. Картинка бруклинской улицы начала двоиться, покрываясь рваными черными пятнами. Мне стало по-настоящему плохо. Воздух превратился в раскаленный свинец, который застревал в горле, не доходя до легких. Сердце колотилось в ушах так сильно, что заглушало крики толпы и рев пожарных сирен. Весь мир сузился до одной-единственной мысли: мне нужен глоток воздуха. Мне нужна вода.

Ведомый инстинктом самосохранения, я заставил свои ватные ноги двигаться. Шатаясь, словно пьяный, я побрел вперед, прочь от пылающих фасадов. Сквозь пелену перед глазами я заметил силуэт за желтыми полицейскими лентами оцепления. Какой-то парень в глубоком капюшоне толкал перед собой тележку. Он продавал бутылки с водой зевакам, собравшимся поглазеть на пожар.

Я пошел в его сторону, почти не соображая, что делаю. С каждым шагом, сделанным в полузабытьи, я все дальше и дальше отдалялся от копов, от Салливана, от крузеров с мигалками. Безопасная зона осталась позади. Я перешагнул через натянутую сигнальную ленту, едва не запутавшись в ней ногами, и хрипло крикнул:

— Эй! Мне нужна вода! Притормози!

Парень словно не слышал. Он продолжал катить свою тележку вперед, углубляясь в темный, не освещенный пожаром переулок между кирпичными домами. Я упрямо шел за ним, сокращая дистанцию. В какой-то момент он на секунду полуобернулся, словно проверяя, иду ли я следом, и снова прибавил шаг. Мое сознание плыло, я не мог анализировать его странное поведение — я просто хотел пить. Наконец, в самой глубине глухого переулка, вдали от толпы, он остановился.

Мужчина медленно повернулся ко мне лицом. Его фигура была скрыта в густой тени, но голос прозвучал на удивление спокойно и вежливо:

— Ой, извините, офицер. Не расслышал из-за сирен. Возьмите, пожалуйста, совершенно бесплатно. Для полиции нам ничего не жалко.

Он протянул мне пластиковую бутылку. Я судорожно схватил ее, сорвал крышку и начал жадно пить, чувствуя, как холодная влага обжигает пересохшее горло. И только в этот момент, когда первый шок от паники начал спадать, к моему разуму стали возвращаться крупицы детективного анализа. Я посмотрел на «продавца» внимательнее.

Для простого торговца уличным фастфудом он был слишком огромным. Настоящий шкаф, широкоплечий, с неестественно мощной, накачанной мускулатурой, которую не могла скрыть даже свободная куртка. Мужчина медленно поднял руку и неторопливым, почти издевательским движением откинул с головы глубокий капюшон.

Свет от далекого пожара едва коснулся его лица, но этого хватило. Мое сердце замерло. На меня смотрели глаза, которые я никогда бы не перепутал ни с чьими другими. Это был...

***

Артур Крейн вырубил детектива с одного точного, профессионально поставленного удара. Джон даже не успел вскрикнуть — его сознание мгновенно погасло, а недопитая бутылка с водой выскользнула из пальцев, с глухим стуком покатившись по грязному асфальту. Тело копа обмякло и рухнуло бы на землю, если бы Крейн вовремя не подхватил его под мышки своими огромными ладонями.

Артур без особого труда поднял обмякшего Джонни на руки, словно тот весил не больше мешка с углем. Оглядевшись по сторонам, маньяк быстрыми, уверенными шагами направился вглубь подворотни, где в тени стоял припартованный неприметный грузовик без номеров.

Щелкнул замок. Крейн открыл заднюю дверь фургона, бесцеремонно забросил бесчувственного Джона внутрь, прямо на грязный металлический пол, и захлокнул створки. Обойдя машину, Артур запрыгнул на водительское сиденье и завел мощный мотор. Гул двигателя растворился в общем шуме бруклинской катастрофы.

Крейн крепче сжал руль, врубил передачу и тихо, зловеще рассмеялся. Его смех перерос в хриплый хохот, эхом разнесшийся по кабине.

— Джони, Джони... Ну и глупец же ты, — сквозь смех проговорил Артур, глядя в зеркало заднего вида на удаляющееся зарево пожара. — И как ты вообще решил, что можешь быть детективом? Ха-ха! Тебя обули как мальчишку на твоем же собственном празднике.

В это самое время на полыхающей улице творился настоящий ад. Десятки полицейских стояли у оцепления, разинув рты, абсолютно подавленные масштабом трагедии. И никто — абсолютно никто из них — не заметил внезапного исчезновения Джона Честера. Все до единого были увлечены горящими домами, криками погибающих людей и рушащимися крышами.

Ни Джейкоб, занятый координацией прибывающих медиков, ни комиссар Салливан, пытающийся дозвониться до мэрии, ни один другой коп из оцепления так и не поняли, что их главный детектив только что был похищен прямо у них под носом. Огненный Убийца забрал свою главную деплю…

Я открыл глаза. Тьма вокруг была абсолютной, плотной и душной, как могильная земля. Первое, что я почувствовал — это резкий запах ржавого железа, сырости и бензиновых испарений. Я попытался пошевелить руками, но запястья мгновенно обожгло резкой болью. Намертво завязан. Верёвки врезались в кожу до крови при малейшем движении.

Меня швыряло из стороны в сторону, спина и плечи то и дело с глухим стуком врезались в жесткие металлические борта. Машина шла на большой скорости, резко закладывая виражи на поворотах. Из-за этих безумных маневров я совершенно потерял ориентацию во времени и пространстве. Я не знал, где нахожусь, в какой части Нью-Йорка мы мчимся и сколько минут — или часов — я уже нахожусь в этой жесткой жестянке.

Но в одном я был уверен на все сто процентов. Моим похитителем был Артур Крейн. Этот ублюдок оказался слишком умен. Слишком расчетлив. Он просчитал мою паническую атаку на шаг вперед и поймал меня, как глупого мальчишку, на мою же собственную слабость.

Ярость, горячая и острая, вытеснила остатки страха. Я не собирался покорно ждать, пока меня привезут на бойню. Извиваясь всем телом, я предпринял отчаянную попытку освободиться. Я начал судорожно пытаться развязать узлы голыми руками, дергал кистями, надеясь, что Крейден поторопился и завязал петли небрежно. Бесполезно. Верёвка держала намертво, лишь сильнее впиваясь в онемевшую плоть.

Тяжело дыша, я перевернулся на живот, кое-как уперся коленями в скользкий от машинного масла пол и замер, пытаясь рассмотреть хоть что-то в этой громыхающей темноте. Рядом не было ничего. Абсолютная, звенящая пустота грузового отсека. Никакого брошенного инструмента, ни одного острого угла или гвоздя, о который можно было бы перетереть путы. Мне оставалось лишь думать, судорожно соображая, как выпутаться из этого дерьма.

Вдруг грузовик совершил неестественно резкий, крутой поворот, колеса жалобно взвизгнули по асфальту, и тут же последовала жесткая, экстренная остановка. От этого мощного толчка меня сорвало с колен, и я сильно упал лицом вперед, больно ударившись плечом о железный настил. В глазах на секунду снова полыхнули искры. Но остановка была недолгой. Двигатель взревел с новой силой, коробка передач со скрежетом переключилась, и мы до сих пор продолжали ехать.

Куда он меня везет? Что мне делать? На эти вопросы у меня не было ответов. Полная неизвестность давила на мозги сильнее, чем веревки на запястья. Понимая, что физически мне не справиться, я решил действовать иначе. Мне нужно было нарушить его ледяное спокойствие, спровоцировать его, заставить совершить ошибку.

Я начал изо всей силы бить ногами по железному полу, создавая жуткий, громыхающий шум, который должен был оглушительно отдаваться в кабине водителя. Чтобы хоть что-то было слышно сквозь гул мотора, я набрал в легкие побольше воздуха и закричал во всю глотку:

— Ублюдок Артур! Я знаю, что ты слышишь меня в своей сраной кабине! Слышишь?! Знай, тварь, ты сдохнешь! Я лично тебя убью, слышишь меня?! Я сделаю так, чтобы ты, гнида, пожалел о том дне, когда вообще родился на этот свет! Ты монстр, Крейн! Слышишь?! Монстр!

Мой сорванный крик эхом отразился от металлических стен кузова и затих. Артур ничего не ответил. С той стороны перегородки не донесло бы ни звука. Ни единого слова, ни смешка. Но я кожей чувствовал, что он всё отлично слышит. Он наслаждался моим бессилием, слушая мои проклятия, как лучшую музыку.

***

В это самое время на другом конце Нью-Йорка, погруженном в вечерние сумерки, по разбитому шоссе мягко шел старенький шевроле. В салоне машины Сары пахло дешевыми сигаретами и освежителем воздуха с ароматом ванили. На приборной панели тускло светилась старая магнитола.

Джесси и Сара молча слушали экстренный выпуск новостей по радио. Хриплый голос диктора взволнованно докладывал о страшных событиях, развернувшихся в Бруклине:

«...Повторяем экстренное сообщение. Масштабный пожар в жилом квартале Бруклина до сих пор не локализован. По предварительным данным полиции, причиной возгорания стал намеренный поджог. Есть жертвы среди гражданского населения. На месте работают все спасательные службы города, полиция выставила тройное оцепление...»

Джесси беспокойно заерзала на пассажирском сиденье, нервно накручивая прядь волос на палец. Она повернула голову к подруге и нерешительно произнесла:

— Сара... Может, мы поедем туда? Там творится что-то действительно жуткое. Вдруг нужна какая-то помощь?

Сара даже не повернула головы. Её руки уверенно лежали на руле, а взгляд был прикован к серой полосе дороги перед капотом. Она лишь пренебрежительно фыркнула и прибавила газу.

— Джесс, да ладно тебе, — холодно ответила Сара, её голос звучал абсолютно равнодушно. — Что мы там, по-твоему, будем делать? Работать бесплатными пожарными или мешаться под ногами у копов? Это Бруклин, там вечно что-то горит или кого-то убивают. Нас это не касается.

— Ну, я думаю... — тихо попыталась возразить Джесси, чувствуя, как внутри нарастает странное, липкое предчувствие беды.

Сара резко прервала её на полуслове, жестко отрезав любые попытки спорить:

— А ты не думай, Джесс. Просто расслабься. Давай мы будем просто ехать, и всё. У нас свои дела, у полиции — свои. Пусть сами разгребают свое дерьмо.

Шевроле промчался мимо очередного перекрестка, уходя всё дальше от пылающего Бруклина. Ни Сара, ни Джесси еще не знали, что колеса их машины катятся по тому же городу, где прямо сейчас в закрытом грузовике навстречу своей смерти едет детектив Джон Честер.

Вдруг грузовик резко затормозил. Я снова сильно ударился, но в этот раз машина заглохла насовсем. Снаружи донеслись тяжелые шаги, которые вскоре затихли. К кузову никто не приближался. «Ну всё, я застрял здесь на всю ночь», — пронеслась в голове паническая мысль. Время тянулось невыносимо медленно, я потерял ему счет.

Внезапно дверь кузова распахнулась. Мужчина мгновенно запрыгнул внутрь, и в полумраке я успел разглядеть в его руке бейсбольную биту. На автомате я бросился на него, но…

***

Артур Крейн хладнокровно вырубил детектива очередным точным ударом. Он без труда дотащил обмякшее тело до темного, заброшенного чердака и намертво привязал пленника к стулу прямо посреди пустой, гулкой комнаты. Вокруг не было ничего, кроме пыли и теней. Набрав ведро ледяной воды, Крейн с плеском плеснул её в лицо жертве. Джон мгновенно пришел в себя.

***

Я резко очнулся от обжигающего холода. Вода стекала по лицу, а прямо передо мной стоял Артур, растянув губы в издевательской ухмылке. Я смотрел на него с бешеной яростью. Вся ненависть за то, что он натворил, закипела во мне — я был готов разорвать его на куски прямо здесь, и клянусь, я это сделаю.

Он лениво перехватил биту, поигрывая ей из стороны в сторону:

— Привет, Джони. Как дела? Как самочувствие? Хочешь перекусить?

Я рванулся всем телом, пытаясь ослабить путы, и прорычал:

— Лучше сдохну!

Артур лишь шире улыбнулся:

— Ну, как хочешь, Джони…

Он начал пытать меня. Первый удар биты пришелся прямо в колено. Дикая, ослепляющая боль заставила меня закричать, но Артур тут же грубо заклеил мне рот широким скотчем. С этого момента я мог лишь глухо мычать. Каждый следующий удар становился все сильнее и точнее. Крейн безумно смеялся, наслаждаясь моими страданиями. Это издевательство длилось целую вечность, пока ублюдок наконец не ушел, оставив меня в покое.

Я с трудом приоткрыл тяжелые веки и осмотрел пустую, темную комнату. Любое малейшее движение отзывалось адской, чертовски невыносимой болью во всем теле. Я попытался пошевелить запястьями, чтобы ослабить веревки, но узлы держали намертво. Единственное, что мне оставалось, — это бессильно закрыть глаза.

— Сынок… Сын мой… Джон…

Я тяжело поднял голову и замер. Передо мной стоял… нет, этого не могло быть. Отец.

— Сынок, ты не должен сдаваться. Ты обязан выбраться отсюда. Обязан отомстить за нас. Проснись.

Понимая, что это лишь бред измученного разума, я прошептал одними губами:

— Отец, я… я больше не могу.

Но он лишь мягко положил руку мне на голову, словно возвращая силы:

— Ты сможешь, Джон. Я верю в тебя. И знай — я всегда рядом с тобой. Проснись…

С резким, судорожным выдохом я пришел в себя. Безумный приход отступил. Я огляделся: все тот же чердак, я по-прежнему намертво привязан к стулу. Но внутри что-то изменилось. Сломив боль, я начал яростно раскачиваться и подпрыгивать вместе со стулом, пытаясь перетереть веревку или разбить деревянные ножки. Каждое движение давалось с колоссальным трудом, мышцы горели, но я не сдавался. Образ отца из сна стоял перед глазами. Это было знамение. Я должен выйти отсюда. Должен закончить это дерьмо.

Собрав последние силы, я сделал мощный, отчаянный рывок всем телом в сторону. Стул с треском разлетелся, но цена оказалась огромной — в плече что-то жутко хрустнуло. Сустав вылетел. Схватившись здоровой рукой за вывихнутое плечо и с трудом сдерживая крик, я кое-как поднялся на ноги. Шатаясь, я доковылял до двери. Заперто. Намертво.

Силы окончательно покинули меня. Я сполз по стене прямо у порога и остался сидеть на холодном полу. У меня ничего не осталось. Меня обвели вокруг пальца как сопляка…

Я сидел на полу и думал о ребятах. Как они там? Джесси, Сара, Джейкоб, комиссар… И Чарли, который всё ещё лежал в больничной палате. Они вообще в курсе, что я исчез? Знают, что я в ловушке?

***

А в это время в полицейском департаменте творился настоящий ад. Им было не до поисков Джона — город захлестнула волна ужаса. Огненный Убийца перешел все границы: целые жилые кварталы полыхали, а пожарные и полиция просто не справлялись с масштабом катастрофы.

В участке Джейкоб метался по своему кабинету в абсолютном бешенстве. Даже комиссар, привыкший к любому дерьму за годы службы, выглядел растерянным и глубоко обеспокоенным.

В этот момент в здание вошли Сара и Джесси. Они только что вернулись с места очередного поджога и устало оглядывались по сторонам. Сара сразу направилась к Джейкобу, а Джесси привычным жестом повернулась к рабочему месту Джона. Стол был пуст. Сердце девушки тревожно сжалось. Она быстрым шагом подошла к коллегам:

— Стойте, а где Джон?

Джейкоб замер, оторвался от бумаг и растерянно обвел взглядом весь участок.

— Подожди… Он же пошел в середину место, а потом… Стоп. Он так и не вернулся? Как, черт возьми, мы этого не заметили?!

Джесси побледнела:

— Что значит «не вернулся»? Он же не мог просто сбежать?

Джейкоб резко выхватил рацию, переключился на волну напарника и зажал кнопку вызова:

— Прием! Это Джейкоб. Джон, ты меня слышишь? Отзовись!

Динамик зашипел, выдал волну помех, а затем сквозь треск раздался чужой, леденящий душу голос:

— Прием, детектив Джейкоб. Это Артур Крейн. Или, как вам больше нравится, Огненный Убийца.

Джейкоб швырнул чашку с кофе на пол и заорал прямо в передатчик:

— Ублюдок! Где Джон?! Что ты с ним сделал?!

— Воу, воу, полегче, детектив, — вкрадчиво отозвался Крейн. — Твой напарник пока жив. Скажем так — условно жив. Если хотите увидеть его снова, дай мне поговорить с комиссаром.

Джейкоб, не выпуская рацию из рук, пулей вылетел из кабинета и настежь распахнул дверь к начальству:

— Комиссар Салливан! Быстро, возьмите! Это Огненный Убийца!

Шеф полиции на секунду оцепенел, затем вырвал рацию из рук детектива:

— Прием.

— Здравствуй, Бен Салливан, — раздался из динамика издевательский голос. — Как поживаешь? Как дела в городе?

Комиссар сорвался на крик, едва сдерживая ярость:

— Что тебе нужно, чертов психопат?! Если ты думаешь, что сможешь меня запугать, то ты глубоко ошибаешься! Мы сотрем тебя в порошок!

Артур Крейн тихо, жутко рассмеялся:

— Бен Салливан, давай без пафоса. Слушай меня внимательно. Если в течение двадцати четырех часов Джон не выберется сам или если вы не найдете его… БАХ! И от твоего золотого мальчика останется только пепел. Время пошло. Конец связи.

В динамике раздались короткие гудки. Рация выпала из ослабевших пальцев комиссара и с грохотом ударилась о стол.

Джейкоб шагнул вперед, выводя шефа из ступора:

— Комиссар! Нам нужно что-то делать! У нас всего сутки!

Салливан тяжело выдохнул, его лицо осунулось:

— Нам нужно найти Джона во что бы то ни стало. Поднимай всех. Объяви общий сбор. Ищи любые зацепки, живо!

Вскоре участок опустел — все оперативники бросились на поиски. Разбитая рация так и осталась лежать на полу в пустом кабинете комиссара.

Внезапно дверь тихо скрипнула. В комнату кто-то вошел. Неизвестный наклонился, поднял шипящий прибор, нажал на кнопку вызова и коротко бросил в динамик:

— Прием.

Из трубки тут же раздался довольный, вкрадчивый голос Огненного Убийцы:

— Прием, судмедэксперт Марк Орман. Как поживаешь? Рад, что ты вышел на связь.

Марк нахмурился, его голос звучал глухо и жестко:

— Ты ведь в курсе, что это именно я раскопал все улики? Я знаю, кто ты на самом деле, Артур.

— Да, я знаю, — легко согласился Крейн. — Но вся слава и лавры достались этому выскочке Джону. Несправедливо, правда? Знаешь, Марк… это отличный повод бросить этих неудачников и встать на мою сторону. Вместе мы устроим этому городу настоящее шоу.

Марк на мгновение замер. В полумраке кабинета его лицо исказила тень сомнения, а в голове пронеслись воспоминания о вечной недооцененности в участке. Но он быстро взял себя в руки. Лицо эксперта окаменело.

— Чтобы я работал с поехавшим убийцей? Да никогда в жизни. Пошел ты к черту, Крейн.

Марк с силой швырнул рацию на пол и наступил на нее тяжелым армейским ботинком. Пластик и микросхемы с хрустом разлетелись в пыль. Развернувшись, судмедэксперт быстрым шагом вышел из кабинета.

***

Тяжелый железный засов снаружи скрежетнул, заставив меня вздрогнуть. Дверь чердака медленно отворилась, впуская в полумрак тусклый свет. Превозмогая адскую вспышку боли в вывихнутом плече, я заставил себя подняться. Тело шаталось, но я упрямо держался, прижимая здоровую руку к поврежденному суставу.

В проеме показался силуэт Артура Крейна. Он замер, оценивая обстановку, а затем тишину чердака разрезал его издевательский смех. Он закрыл за собой массивную дверь и окинул меня презрительным взглядом.

— О, надо же, ты выбрался, — протянул он, искривив губы в ухмылке. — Но посмотри на себя, Джони. Ты выглядишь просто ужасно.

Он явно расслабился. Крейн не ожидал от меня абсолютно никакой угрозы — для него я был всего лишь загнанным в угол, искалеченным животным. И это была его главная ошибка. Внутри меня вспыхнуло чистое, первобытное бешенство. Плевать на сломанный стул, плевать на запертую дверь, плевать на выбитое плечо.

С диким рыком я рванулся вперед и всем телом набросился на него.

От неожиданности Крейн не успел выставить блок. Мой напор сбил его с ног, и мы вместе с грохотом повалились на грязный, покрытый пылью пол чердака. На секунду мне показалось, что я смогу дотянуться до его горла и задушить ублюдка. Но при падении я сильно ударился раненым боком. В плече словно взорвалась граната. Адская, ослепляющая боль прошила все тело. Перед глазами все поплыло, дыхание перехватило, и я, беззвучно хватая ртом воздух, мгновенно сдался, завалившись на бок.

Артур даже не стал наносить ответных ударов. Ему это было не нужно. Он лениво поднялся, отряхнул свой плащ от пыли и сверху вниз посмотрел на меня с ледяным спокойствием. То, что я был ужасно ранен, его только забавляло. Вместо драки он просто начал говорить, пока я беспомощно катался по полу от невыносимых судорог.

— Знаешь, Джон, а ты реально упрямый коп, — спокойно произнес он, расхаживая вокруг меня, словно стервятник. — Глупый, но упрямый. Ты ведь понимаешь, что это конец? Ты умрешь здесь.

Я сквозь зубы сплюнул подступившую к горлу кровь, поднял на него тяжелый взгляд и хрипло процедил:

— Только… через… твой… труп… Крейн.

Артур снова зашелся в лающем, безумном смехе, который эхом отражался от пустых стен.

— Хватит, Джон… Хватит строить из себя героя, просто сдавайся, — отсмеявшись, сказал он. Его глаза нехорошо блеснули в темноте. — Насколько мне известно, у тебя ведь есть девушка, не так ли?

Сердце у меня в груди ухнуло куда-то вниз, а кровь мгновенно заледенела. Я замер, перестав дышать. Боль на секунду отступила, вытесненная подступающим к горлу липким ужасом.

Артур медленно нагнулся ко мне, наслаждаясь моей реакцией, и продолжил смаковать каждое слово:

— Как же её зовут?.. Ах да, точно. Джесси. Джесси Роуз Ли. Очаровательная китаянка с американским паспортом, доктор-психиатр. Я ведь ничего не перепутал, детектив Честер?

— Если ты… если ты хоть пальцем её тронешь, ублюдок, я тебя из-под земли достану! — в исступлении закричал я, пытаясь снова подняться, но поврежденные мышцы предательски отказали.

Артур резко прервал мой поток угроз, жестко наступив ботинком мне на грудь и придавив к полу:

— Ты ничего мне не сделаешь, Джони. Ты связан, сломан и заперт. А я знаю о ней абсолютно всё. Я знаю, где она живет, знаю её маршрут от дома до клиники. Она беззащитна.

Я чувствовал, как от ярости и бессилия у меня темнеет в глазах. Из горла вырывался лишь хриплый рык:

— Ты…ты…ты....

— Что, слова не находишь? — Артур убрал ногу с моей груди и удовлетворенно улыбнулся. — Конечно не находишь. Ведь ты прекрасно понимаешь, что ты ни черта не можешь сделать. Ты пустышка. Ноль.

Он развернулся и направился к выходу, бросив через плечо:

— Ладно, заболтался я с тобой. Мне пора идти, нужно подготовиться к следующему поджогу. Ночной Нью-Йорк ждет своего огненного шоу. Ха-ха-ха!

Дверь с грохотом захлопнулась, и тяжелый засов снова отрезал меня от мира. Я остался лежать в кромешной тьме, наедине со своей разрывающей болью и горящим в груди страхом за Джесси.

***

Пока наверху гремели сирены, Марк Орман сидел у себя в подвале, обхватив голову руками. В полумраке морга, среди кафельных стен и запаха формалина, его ПТСР снова заиграло натянутыми нервами. В углу комнаты, прямо на каталке для трупов, сидел Сэм. Тот самый мертвец Сэм, который преследовал Марка в кошмарах каждую божью ночь. Его призрачный силуэт казался пугающе реальным.

Сэм криво усмехнулся, глядя на судмедэксперта безумными глазами, и хрипло произнес:

— Марк… Ну же, признай. Огненный Убийца сделал тебе чертовски хорошее предложение. Ты ведь рожден именно для этого. Зачем ты врешь самому себе? Опять забыл, кто ты на самом деле? Вспомни, Марк. Помни, как ты убил меня! Как твои пальцы сжимались на моем горле!

Марк зажмурился до боли, пытаясь изгнать галлюцинацию из своей головы. На его лбу выступил холодный, липкий пот.

— Отстань от меня, Сэм… Заткнись, — сквозь зубы процедил Марк, едва сдерживая дрожь в голосе. — Убирайся к черту. Ты прекрасно знаешь, что я тебе скажу.

Сэм громко, заливисто рассмеялся, и этот мертвечинный смех эхом ударил по ушам Ормана.

— Да, да, конечно! Я прекрасно знаю, что ты скажешь, Марк! Ты опять начнешь скулить, что это была чистая случайность! Что ты не хотел, что это была самооборона или ошибка! Но знай правду, доктор: ты рожден быть убийцей. Таким же, как Артур Крейн. Твое место рядом с ним, а не с этими копами.

Пока Марк Орман вел свою личную, тихую войну с собственными демонами в подвале участка, жизнь продолжалась и в других частях этого проклятого города. Некоторые читатели, возможно, уже забыли о Чарли, но детектив все еще был в игре.

В палате городской больницы, окруженный пикающими медицинскими приборами и запахом лекарств, Чарли Чарлисон лежал на койке, уставившись в тусклый экран подвешенного под потолком телевизора. По всем каналам крутили экстренные новости. Репортеры взахлеб рассказывали о беспрецедентных поисках бесследно исчезвшего детектива Джона Честера. На экране то и дело мелькали кадры оцепленных кварталов, мечущихся патрульных машин и растерянных лиц полицейских.

Чарли тяжело вздохнул и отвел взгляд от экрана. Голос его звучал глухо, с хрипотой человека, который повидал в этой жизни слишком много дерьма.

— Эх, Джон… — тихо, самому себе сказал Чарли, глядя на капельницу. — Ты слишком молод, чтобы вот так просто пропасть. Слишком хорош для этого гнилого города.

Морщась от резкой боли в груди, потянулся к прикроватной тумбочке. Пальцы нащупали тяжелый пластиковый корпус старой полицейской рации, которую он втихаря утаил от врачей. Чарли щелкнул тумблером, настраиваясь на общую волну департамента, зажал кнопку вызова и хрипло произнес:

— Прием… Это Чарли. Чарли Чарлисон на связи. Комиссар Салливан, вы меня слышите? Ответьте другу. Как там продвигаются поиски Джона? Есть хоть одна зацепка?

Динамик долго хрипел волнами помех, прежде чем сквозь треск раздался усталый, словно постаревший на десять лет голос шефа полиции.

— Чарли… — Салливан сделал тяжелую, болезненную паузу, и в этом молчании читалось полное бессилие. — Всё так себе. Мы ищем, Чарли. Мы делаем всё, что можем. Но зацепок ноль.

Комиссар отключился. Чарли медленно опустил руку, бережно поставил рацию обратно на тумбочку и бессильно закрыл глаза. В палате снова воцарилась тишина, прерываемая лишь монотонным стуком капельницы. Всё было очень плохо. Самый темный час Нью-Йорка наступил, и никто в участке не знал, что принесет им следующий рассвет. Что будет дальше — оставалось только гадать.

( Заходите в главу 12 Финал )

Глава 12 — Last dance. Финал

Полиция была везде. О розыске Джона уже трубили по всем рациям мегаполиса. Бруклин утопал в сиренах.

Марк стоял у обочины, прислонившись к капоту крузера. Красно-синие вспышки мигалок ритмично резали темноту, отражаясь в стеклах его очков. В этом ядовитом свете линзы казались зловещими, хищными глазами. Он молча наблюдал за суетой копов и ухмылялся.

— Марк... — раздался сзади хриплый голос Сэма. — Посмотри на этот цирк. Вот когда ты начнешь действовать, всё будет гораздо хуже. Ха-ха!

Марк даже не повернулся. Он упрямо игнорировал покойника. Его разум до сих пор не мог смириться с тем, какое жуткое ПТСР сотворило с ним случайное убийство. Сэм засел в его голове намертво.

В это ужасное время у комиссара по рации не было ни одной хорошей новости. Никто не мог найти даже зацепки. Он вслух зло процедил себе под нос:

— Дерьмо...

Салливан злился. Он слишком хорошо знал, насколько чертовски умён Артур Крейн.

А в это время Джейкоб уже сидел в машине. Он на полной скорости ехал к дому Артура — туда, где они до этого были вместе с Джоном.

Джейкоб достал ствол, вышел из машины и медленно пошел к зданию. Он зашел внутрь, держа оружие наготове и не опуская взгляд. Но сразу заметил странность: внутри было абсолютно чисто. Джейкоб точно знал, что полиция просто не могла успеть так быстро здесь все прибрать.

Он медленно подошел к столу и увидел там... записку. Очередное послание от Крейна.

Джейкоб осторожно взял её и прочитал текст вслух:

«Здравствуй, кто-то. Я решил напомнить вам, что у Джонни осталось меньше 24 часов. Думаю, вы считать умеете. Пока».

Джейкоб взбесился…

Он вышел из дома и помчался к машине, на ходу сглатывая холодный бруклинский воздух, перемешанный с гарью. Напряжение достигло пика, сердце колотилось в ребра. Доставая рацию, он резко открыл дверь машины, прыгнул на сиденье и, не теряя ни секунды, заговорил в микрофон, задыхаясь от быстрого бега:

— Приём, Комиссар! Артур Крейн оставил записку у себя, она у меня. У нас мало времени!

Рация затрещала, пробиваясь сквозь помехи ночного эфира. Голос Салливана прозвучал глухо, но в нем проскользнула тень надежды:

— Приём, Джейкоб, молодец, хоть что-то есть. Что в ней?

Джейкоб уже заводил мотор. Крузер взревел, срываясь с места и разворачиваясь на грязном асфальте мимо застывших в полумраке патрульных машин. Одной рукой удерживая руль, а второй прижимая рацию к губам, Джейкоб решительно сказал:

— Комиссар, сейчас я проверю еще кое-что... У меня есть одна мысль. Я должен убедиться лично.

— Хорош, Джейкоб. Действуй, но будь осторожен, — коротко бросил Комиссар, и связь оборвалась.

Какая именно зацепка вспыхнула в голове у Джейкоба, и куда вел этот безумный ночной след, пока оставалось тайной, скрытой в темноте бруклинских переулков. Ответ на это лежал впереди, а пока город продолжал жить своей зловещей жизнью. Я даю слова Джону…

***

Я смотрел на дверь, и вдруг она открылась. Оттуда вышли два мужика, в руках у них были биты.

— Оууу… Чёрт, это они… — сказал я про себя.

Они начали ходить по кругу. Я лежал на полу и смотрел на них снизу вверх, а они хитро смеялись. Один из них подошёл ко мне и сильно ударил битой. Я упал и от дикой боли закричал сквозь зубы.

Он засмеялся и сказал, издеваясь:

— Твой отец там, наверху, жалеет, что у него такой слабый сын.

Он отступил назад и продолжил кружиться вместе со своим дружком. Я был в ярости. Я закрыл глаза и прошептал:

— Помоги…

В моем сознании снова возник образ отца. Он приблизился ко мне, наклонился и сказал:

— Джон, не верь им, я горжусь тобой. Ты лучший детектив и сын!

Для меня эти слова были такими, будто я воскрес. Я открыл глаза и заметил, что этот ублюдок уже совсем рядом, с ножом в руке. Лезвие было совсем близко, я громко дышал. А он смеялся:

— Знаешь, ты уже не узнаешь, что будет дальше, Артур Крейн…

Я прервал его, схватив за руку. Нож упал рядом со мной, и мы оба вцепились в рукоять. Другой мужик ударил меня битой, но я не отпускал нож. Бандит тоже его держал. Я крикнул и со всей силы оттолкнул ногой того, с кем дрался за оружие.

Он отлетел в сторону и врезался в стену. Я быстро встал, перехватил нож, направил острие на его дружка и сказал:

— Сдвинешься — я убью твоего дружка, а затем тебя.

Но тот всё равно двинулся и сказал:

— Вот я двинулся, и что?

Я посмотрел на его подельника, а потом на нож:

— Ладно, сам напросился…

Я увидел, как первый бандит у стены начал вставать. И не стал ждать и бросил нож прямо ему в голову. Он даже подняться не успел — нож попал точно в цель. Мужик вскрикнул и упал замертво.

Я повернул голову к другому сказав:

— До сих пор веришь в себя?

Он не стал болтать и бросился на меня, я быстро пошёл к трупу и достал нож из головы, и НАЧАЛОСЬ…

Мы тихо шли по кругу, он смотрел на нож, а я на него, думаю, что бита — ничего по сравнению с ножом.

Я сделал глубокий вдох, и подумал, что нужно первым напасть. Мне было всё равно, что он умрёт, да, я не должен это делать, но я сделаю.

Добро пожаловать в… Точку невозврата.

И я решился напасть первым. Он увернулся, и он остановился сказав:

— Джони-детектив, стой… Раз ты такой смелый, то давай один на один, без оружия.

Он опустил биту. Я смотрел на это и тоже опустил нож. Они упали, и звенящий стук ножа пронзил мысли наотмашь…

Мы смотрели друг на друга. Что-то не так… Точно.

Я смотрел на него, он улыбался, я не придал значения этому, я просто с трудом встал в боевую стойку.

Я сказал:

— Обманул — умер.

Он улыбался дико и хитро, с хищным взглядом смотрел на меня этот ублюдок. У меня всё болело, но я был готов. Он крикнул:

— Давай, детектив, покажи нам, что умеешь.

Он бросился ко мне, я защищался, он не попадал, а я не дрался. И вдруг мои подозрения были верны — из рукавов он достал нож, я молниеносно увидел это и увернулся, но упал.

Он прыгнул на меня с ножом и поднял его вверх и…

— Аааааагрггххх……

***

Чарли лежал в палате, через силу он хотел просто забить на слова докторов и сбежать. Но не мог из-за того, что рядом почему-то всегда два доктора стояли.

Он сделал глубокий вдох и сказал:

— Доктора, да ладно вам. Я вам деньги дам. — хитро пытался Чарли подкупить их, чтобы свалить.

Они его игнорировали. Чарли увидел как у один из них взял укол, и он спросил:

— Эй, что это за укол? — Чарли подозревал, что что-то тут не так…

Доктор повернулся и сказал:

— А, да так, просто укол. — Чарли этот ответ показался странным ведь он знал что доктора так не говорят с пациентами.

И он не остановливался спрашивать:

— В смысле «да так»? — Чарли знал, что тут что-то нечисто, и был готов.

Они подошли к нему близко и хотели сделать укол. Чарли усмехнулся и сказал:

— Воу… Воу, вы реально?! — два укола с двух сторон?! Парни, вы ведь не хотите против Британца.

Один из них прошептал ему издевательским голосом:

— Твой дружок уже мёртв…

Внутри Чарли вспыхнула ярость. Они двинули шприцы к его коже, но Чарли пошел на обман — резко и громко чихнул. Пока ублюдки на секунду отвлеклись, он перехватил их руки, вырвал шприцы и всадил обоим одновременно.

Медленно вставая с кровати, Чарли рассмеялся:

— Отличный был урок.

Он толкнул дверь палаты и выглянул в коридор. Никого. Они всё предусмотрели, свидетелей не было. Чарли спокойно подобрал свою рацию и вышел наружу. Нужно было найти одежду…

Когда он отыскал свои вещи и переоделся, то сразу направился к выходу из больницы. Нога сильно болела, но он был силен, злым и готов ко всему.

Он поднял рацию и уже хотел начать говорить, но резко остановился. Чарли посмотрел вверх, на серое бруклинское небо, и прошептал:

— Джонни, я иду за тобой, держись…

Он швырнул рацию на асфальт и рванул в сторону дороги, к машине, которая замерла перед перекрестком.

Чарли подбежал к первому стоявшему на светофоре автомобилю, резко постучал стволом в стекло и предъявил значок:

— Мне нужна ваша машина. Полиция Нью-Йорка, детектив Чарли Чарлисон, — строго и уверенно отчеканил он.

Водитель испуганно кивнул и торопливо выскочил на улицу с недовольной миной. Чарли мгновенно запрыгнул на сиденье, крутанул руль и с визгом покрышек развернулся через двойную сплошную.

Куда он так отчаянно мчался? Вы узнаете это сразу после Джона. Помните тот крик на чердаке?.

***

— Аааааагрггххх……

Нож прошел насквозь. Я успел подставить руки и защитить лицо, но заплатил за это страшную цену.

Ублюдок не останавливался. Он с мерзким хрустом выдернул лезвие из моей ладони — я снова дико заорал от боли — и замахнулся, чтобы вогнать его обратно. Но в этот раз я не позволил ему забрать сталь. Нож снова вонзился в мою руку, намертво застряв между костей. Зарычав, я поднял эту окровавленную руку вместе со сжатым в ней чужим ножом, прижал лезвие прямо к его шее и резко рванул в сторону.

Этого мне показалось мало. Я наживую выдрал сталь из собственной ладони — очередной хриплый крик вырвался из горла — и со всей ярости перерезал гаду глотку.

Ублюдок рухнул замертво. Я повалился рядом на грязный пол чердака. Все силы были на исходе. Я даже сам не понял, как смог это сделать. Вокруг меня лежали два чертовых трупа. А я лежал между ними и тяжело дышал. Господи, что со мной происходит?

Я попытался подняться, но тело пронзила дикая боль. И тут я вспомнил самое страшное. Оооу, нет… Джесси!

Артур Крейн сейчас точно рядом с ней. А может, уже слишком поздно. Я обязан встать и открыть эту гребаную дверь!

Превозмогая боль, я поднялся на ноги. Раненая ладонь чертовски горела и истекала кровью. Я доковылял до двери. Заперто. Я со всей силы ударил в нее плечом, но доски были слишком крепкими, а меня едва не вырубило от новой вспышки боли.

Упав на колени, я понял: грубая сила тут не поможет. Надо включать мозги. Итак… Что у нас есть? Нож, одна целая бита, вторая сломанная. Что можно сделать? Думай… думай, черт тебя дери!..

Ладно, попробуем старый трюк. Я взял нож и попытался провернуть замок лезвием. Ничего не вышло. Тогда я подполз к первому трупу и сорвал с его шеи цепочку — она была тонкой, но прочной. Стал ковыряться в замочной скважине ею. Щелчок! О да, вышло!

Я повернулся обратно к трупу, чтобы порвать его рубаху и хоть как-то забинтовать ладонь. Наклонился, полез в его карман и… нащупал связку.

Вы что, издеваетесь?! У него всё это время был ключ?! Да черт побери, я тут зря мучился?! Ах, чёрт!

Мои мысли в этот момент просто хотели убить меня за собственную тупость. Ну всё, мне пора. Время пошло на секунды.

***

А в это время на другом конце Бруклина Артур Крейн уже заканчивал тихо заливать бензином периметр дома. Это был даже не дом, а настоящий роскошный особняк Джесси.

Он достал из коробка спичку, чиркнул ею о коробок и тихо произнес:

— Ему так нравится копаться в моей жизни. Что ж, детектив… пусть теперь покопается в углях своей. Пока, красотка Джона…

Он небрежно бросил горящую спичку прямо в лужу бензина и замер, наслаждаясь зрелищем. Пламя настигло стены особняка моментально. Всё вокруг вспыхнуло ярким адским огнем. Артур развернулся и, не спеша, пошел прочь от пожара…

Перенесемся к полиции.

Куда направился Джейкоб? Помните? У него была личная зацепка.

Джейкоб на полной скорости ехал к дому Джона. В его голове крутилась мысль, что здесь что-то принципиально не так. Всё это было похоже на пазл, в котором не хватает одной важной детали.

Он резко затормозил у знакомого крыльца, заглушил мотор и толкнул дверь машины. Выходя на холодный воздух, он злобно буркнул под нос:

— Джон, чтоб тебя… Почему именно ты?

Джейкоб взбежал по ступенькам к его квартире и с ходу выбил дверь мощным ударом тела. Ворвавшись внутрь, он сразу наткнулся на незнакомого мужика с занесенным ножом.

Револьвер Джейкоба оказался в руке молниеносно. Коп коротко бросил:

— Полиция! Тьфу ты… всё равно ведь не будешь слушаться. Так что давай, покажи, на что способен.

Он вскинул ствол. Бандит с яростным криком бросился на него, но Джейкоб сработал на чистых рефлексах — выстрелил точно в голову. Ублюдок кулем свалился на пол.

— Ха. И это всё? — усмехнулся Джейкоб от такой быстрой победы.

Он быстрым шагом проверил все комнаты. Пусто. Никого и ничего подозрительного, что показалось ему очень странным. Нахмурившись, он вышел из квартиры и направился обратно к машине.

Как вы видите, Артур Крейн безумно умен и чертовски безумен, но в этот раз ему просто не повезло с шестерками. Он просчитал всё.

Вернемся к Джону…

***

Ночь. Я не знал, сколько сейчас времени, но точно знал одно — полиция Бруклина перевернула весь город в моих поисках. Вдалеке завыла сирена, я услышал приближение патрульной машины.

В голове промелькнула мысль: «Нет, нельзя им попадаться. Спрятаться. Они будут только мешать».

Я резко свернул в глухой, темный переулок, вжимаясь в стену, чтобы меня не заметили из окон копов. И тут же прошептал про себя:

— А может, я не прав? Может, они не мешают, а наоборот — пытаются помочь?

Но сирена уже пронеслась мимо и стихла. Я вышел из тени и пошел дальше. Моей единственной целью было найти Артура Крейна и лично всадить в него пулю. И самое страшное — я до сих пор не знал, жива ли Джесси.

Мне нужна была телефонная будка, чтобы набрать ее домашний номер. Но в карманах не осталось ни цента. Ладно, плевать, вдруг повезет.

Я замер возле автомата, выжидая. И удача улыбнулась мне — к будке подошел какой-то мужчина. Он бросил монету и набрал номер. Было видно, как он улыбается, разговаривая с кем-то. Хэ… вот бы и мне сейчас так.

Когда он закончил и вышел на улицу, я перехватил его.

— Здравствуйте, мистер. Не могли бы вы одолжить мне пару монет на звонок? У меня... у меня просто все украли, — мой голос звучал хрипло и жалко.

Мужчина посмотрел на меня, добродушно улыбнулся и кивнул:

— Конечно, друг. Держи.

Он протянул мне пригоршню центов. Я быстро забрал их.

— Спасибо вам. Огромное спасибо, — повторил я дважды.

Я ворвался в будку, швырнул монеты в автомат и лихорадочно набрал номер Джесси. Нервно раскручивая пальцем телефонный провод, я шептал в трубку:

— Джесс, давай же… Ну пожалуйста, сними трубку…

Гудки шли один за другим. Минуту. Две. Никто не отвечал.

— Нет… Нет… Господи, пожалуйста, нет…

Голова резко пошла кругом. Мне стало дико плохо, в глазах мгновенно потемнело. Я кое-как вывалился из будки на холодный асфальт и потерял сознание…

***

Падение Джона вышло тяжелым и громким. Тот самый мистер — назовем его Фрэнк, — который только что дал ему монет, обернулся на шум и увидел лежащего без чувств копа. Он быстро подбежал к парню.

— Охх, пацан…

Фрэнк приподнял Джона, дотащил до своего автомобиля и уложил на заднее сиденье. Он привез незнакомца к себе домой. Там его ждала семья: жена и двое детей, дочка и сын. Жена Фрэнка без лишних вопросов бросилась помогать мужу. Вместе они перенесли Джона в гостиную и уложили на диван.

***

Когда я открыл глаза, первое, что я увидел — плотный чистый бинт на раненой ладони. Самое странное, что в других местах, где еще ночью должна была быть адская боль, я не так больно чувствовал.

Я осторожно поднялся, ожидая новой вспышки боли. Но всё было в порядке. Я осмотрелся. Комната выглядела очень уютной: на стенах висели семейные фотографии, в углу — распятие.

Я подошел к окну. Снаружи было непривычно ясно, снегопад наконец-то прекратился. На часах было семь утра. Вдруг за спиной раздались шаги.

Я резко обернулся. В комнату вошел тот самый мужчина из ночи. В руках у него были свежая газета и чашка горячего кофе. Он приветливо улыбнулся:

— Проснулся? Вот и отлично. Доброе утро, детектив Джон Честер.

Он подошел ближе и протянул мне газету. На первой полосе красовался огромный заголовок с моим именем — статья о том, как я раскрыл дело Огненного Убийцы.

Я перевел взгляд с газеты на хозяина дома:

— А кто вы? И… как вы умудрились так быстро почти заглушить мою боль?

— Я Фрэнк, работаю хирургом в местной больнице. Вот и сделал ночью всё, что было в моих силах, — ответил он, приоткрывая окно, чтобы впустить свежий утренний воздух.

Я едва заметно улыбнулся:

— Спасибо вам… Черт, но мне пора! — в голове тут же вспыхнул образ Джесси.

Фрэнк внимательно посмотрел на меня:

— Тебя ищет вся полиция города. Ты ведь собираешься в участок?

— Нет, я не в полицию, — тревожно отрезал я. — У меня есть дело посерьезнее.

Хирург подошел ко мне, поставил чашку кофе на стол и твердо произнес:

— Я могу отвезти тебя, куда нужно. Моя машина у крыльца.

Я ничего не ответил, лишь молча кивнул ему в знак согласия.

***

В это время Чарли тоже не хотел, чтобы полиция его нашла. Он прекрасно понимал: комиссар сразу засадит его обратно в больничную палату, да еще и приставит охрану. Поэтому Чарли уже избавился от машины — просто вернул ее законному водителю.

Пока он прикидывал, что делать дальше, перейдем к участку. В участке царил полнейший хаос и шум. Никто не мог выйти на след ни Артура, ни Джона, ни Чарли — какой-то замкнутый круг. Комиссар Салливан сидел у себя и понятия не имел, что делать. Сара гипнотизировала взглядом остывающий кофе и сама не знала, о чем думает. Джейкоб сидел в своей машине прямо около участка. А Марк… Марк закрылся у себя в лаборатории. Он был совершенно один — в самом прямом смысле, и пока без всякого ПТСР. Он просто занимался рутиной, как будто ничего не случилось.

В участке не было только одной…

***

Мы ехали. Фрэнк вез меня туда, куда я попросил: к Джесси. Никакого дурного предчувствия у меня не было. Наконец впереди показались знакомые места. Мы уже совсем рядом…

— Ох, чёрт….

Фрэнк посмотрел в окно и тихо произнес:

— Согласен, это ужасно.

Он ведь даже не знал, что мы приехали именно к ее дому. Я резко бросил ему:

— Тормози! Быстро!

Фрэнк ничего не понял, но сразу ударил по тормозам:

— Джон, что происходит?

Я пулей выскочил из салона. Подбежал к особняку, рухнул на колени перед обугленными руинами, и слезы сами покатились по лицу. А Фрэнк, быстро сообразив, что случилось, остался стоять у машины, молча сняв шляпу…

— Нет…. нет…. нет…

Ярость и печаль разрывали меня изнутри. Я просто стоял и тупо смотрел на пепелище. Потом я поднялся и шагнул внутрь сгоревшего дома. Стал лихорадочно искать хоть какие-то следы. Но не нашел ровным счетом ничего. И в эту секунду до меня дошло: Джесси здесь не было во время пожара.

— Стоп, что? Ее тут нет. Значит, Джесси жива?

Мне отчаянно хотелось верить собственным словам. Я со всех ног бросился обратно к Фрэнку:

— Фрэнк, одолжи мне машину. Пожалуйста, она мне чертовски нужна!

Он без лишних вопросов протянул мне ключи:

— Конечно, Джон, бери.

Прежде чем сесть за руль, я вспомнил одну важную деталь — фирменную фишку Артура. Записки. Я вернулся к руинам и действительно обнаружил там конверт… Торопливо развернул листок и прочитал вслух:

«Привет, Джонни. Как дела? Я знал, что ты выберешься из той передряги, поэтому написал это заранее... Так, о чем я? А, вот. Как ты понимаешь, твоей красотке повезло. Откуда я знаю? Криков не было, изнутри ничего не доносилось, а уж я-то знаю, что бывает, когда в огне горит человек. Я жду тебя в 12:00 в Торговом центре. В каком именно — ты сам догадаешься…»

Я сунул записку в карман. Фрэнк внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Джон, не знаю, куда ты собрался, но будь осторожен.

Я кивнул ему и захлопнул автомобильную дверь. Когда я выжал газ, в голове крутилась одна мысль: Артур точно оставил какую-то подсказку, чтобы я понял, о каком именно торговом центре речь.

***

Пока Джон крутит руль и напрягает мозги, перенесемся к Джесси. Думаю, вам интересно, что с ней и где она сейчас.

В это самое время Джесси проснулась в доме своего брата, Джёна Ли. Самого Джёна дома уже не было. Джесси еще не подозревала, что ее особняк сгорел дотла. Она поднялась, аккуратно заправила постель, перекусила и поспешила в участок. Ей пришлось поехать на такси — хотя Джён был богатым бизнесменом, ей вопреки всему хотелось жить обычной жизнью.

Когда машина притормозила у департамента, она быстро зашла внутрь. Там, как обычно, царил привычный шум. Джесси прямиком направилась к Саре. Сара выглядела жутко усталой, сжимая в руке неизменный кофе. Увидев подругу, она попыталась улыбнуться, скрывая нахлынувшую досаду:

— Джесси, привет. Как ты?

— Привет, Сара. Бывало и лучше, честно говоря… — ответила Джесси с такой же фальшивой улыбкой. А затем сразу спросила, едва сдерживая волнение: — Есть новости о Джоне?

— Вообще ничего, — Сара разочарованно скрестила руки на груди. — И новости только хуже. Чарли сбежал из больницы, его объявили в розыск.

Джесси от неожиданности бессильно опустилась на стул.

В этот момент мимо них кто-то быстро пробежал и взлетел по лестнице к кабинету комиссара. Подруги в недоумении проводили его взглядом.

Патрульный ворвался в кабинет, где комиссар Салливан как раз изучал зацепки. Запыхавшийся коп тревожно выпалил:

— Комиссар, обнаружен сгоревший особняк!

Салливан мгновенно вскочил со стула:

— Где? Чей дом?

— Сэр, это особняк девушки Джона, Джесси Роуз Ли. — тихо и неуверенно ответил коп.

— Срочно позови ко мне детектива Сару Валенсию. — скомандовал Салливан.

Уже через минуту Сара зашла в кабинет вместе с Джесси. Комиссар посмотрел на Джесси тяжелым взглядом:

— Джесси, у меня плохие новости.

Джесси взволнованно перебила его:

— Комиссар, что случилось? Что-то с Джоном?

Салливан твердо и серьезно ответил:

— Нет, дело не в Джоне. Твой особняк сожгли. Артур планировал убить тебя, но тебе повезло — тебя там не оказалось.

Джесси заметно выдохнула и промолчала. Зато тишину недовольно нарушила Сара:

— И что? Никаких улик не нашли? Серьезно?

Комиссар, заметив возмущение Валенсии, сухо отрезал:

— Пока не знаем. Собирайтесь, мы едем туда.

Через некоторое время комиссар, Сара, Джесси и Джейкоб уже были на месте. Пока Джейкоб с Сарой пытались отыскать среди обломков хоть какие-то зацепки, Джесси внимательно разглядывала зевак и прохожих.

Джейкоб, разгребая обугленный мусор, вдруг замер и позвал напарницу:

— Сара, глянь сюда. Мы не первые, кто решил тут покопаться.

Он указал пальцем на небольшой круглый пятачок земли, где не было ни единого обломка.

Сара подошла ближе и нахмурилась:

— Думаешь, здесь кто-то рылся до нашего приезда?

— Уверен, — твердо и отрывисто отрезал Джейкоб.

Сара кивнула:

— Раз так, доложи комиссару.

Джейкоб поднялся с колен и быстрым шагом подошел к Салливану.

— Комиссар! У нас зацепка. Или, точнее сказать, след. Здесь явно кто-то побывал до нас. Посмотрите на этот идеальный круг, полностью очищенный от обломков. Такое бывает только в одном случае — когда человек натыкается на что-то ценное и наспех расчищает землю, чтобы откопать находку. Тут определенно кто-то искал улики, и мы упустили след.

Салливан выслушал его и помрачнел:

— Как думаешь, кто это был? Артур? Или Джон?

Джейкоб на секунду замялся:

— А... Вы правы, комиссар. Это вполне мог быть Джон. Я думаю, кто-то из толпы точно его видел. Пойду опрошу людей.

Заметив, что Джейкоб направился к зевакам, Джесси решила пойти с ним. Они методично расспрашивали всех, кто долго стоял у оцепления. Наконец остался последний свидетель — мужчина в глубокой шляпе.

Джейкоб достал значок и предъявил его мужчине:

— Здравствуйте, сэр. Я детектив Джейкоб, а это Джесси, наш психиатр. Мы зададим пару вопросов, ответьте честно. Начнем.

— Хорошо, детектив, — тихо отозвался тот.

Джейкоб открыл блокнот:

— Как вас зовут и как давно вы здесь находитесь?

— Я Фрэнк. Стою тут уже около часа, — ответил свидетель.

— Отлично. Скажите, вы видели кого-то возле обломков? — надавил Джейкоб.

Фрэнк на секунду задумался, а затем кивнул:

— Да, там был человек. Детектив Джон Честер.

Джесси мгновенно перебила его, теряя самообладание:

— Где он?! Куда он пошел?!

Фрэнк спокойно ответил:

— Он уехал на моей машине. Я нашел его ночью возле телефонной будки, парень был без сознания. Я врач, забрал его к себе и помог, чем смог.

Джейкоб быстро застрочил в блокноте:

— Какая у вас марка машины и госномер?

— Вольво 244. Номер YFM-412.

Джейкоб захлопнул блокнот:

— Спасибо. И последнее — ваш домашний адрес, на случай если понадобится вас найти.

Фрэнк назвал адрес. Джейкоб и Джесси тут же вернулись к Салливану и все доложили. Комиссар мгновенно сдернул с пояса рацию:

— Прием, говорит комиссар. Всем постам. Объявить в розыск автомобиль Вольво 244, цвет кузова светлый, госномер YFM-412.

Из динамика сразу донеслось:

— Прием, вас понял, комиссар. Передаем ориентировку всем патрулям.

— Осталось совсем немного… — тихо сказал комиссар, глядя в серое небо.

В этот момент воздух вокруг резко изменился. В рации Салливана послышался знакомый британский акцент. Чарли Чарлисон все-таки добрался до участка. Прямо через силу, хромая, он толкнул дубовую дверь департамента. Копы удивленно уставились на беглеца. Чарли подошел к ближайшему дежурному, бесцеремонно вырвал у него из рук рацию и нажал на тангенту:

— Прием, это Чарли. Я в участке, комиссар. Как слышно?

Ответ пришел незамедлительно, сквозь шум автомобильного мотора:

— Прием! Чарли, черт тебя дери, где ты пропадал?! Мы тут из кожи вон лезем, чтобы найти Джона! — голос комиссара так и сочился недовольством.

Чарли уверенно отчеканил:

— На меня напали прямо в больничной палате. Головорезы Крейна.

Комиссар на секунду замолчал, переваривая информацию:

— Чарли... На Джейкоба тоже напали. Поговорим, когда я вернусь в участок. Тут что-то принципиально не сходится.

Чарли вернул рацию дежурному и устало поплелся к своему рабочему столу.

***

А я в это время выжимал из чужой «Вольво» всё, на что она была способна. Я понятия не имел, о каком конкретно торговом центре шла речь в записке, но знал, что разгадаю эту шараду. Артур приготовил для меня ловушку, и мне нужно было быть чертовски внимательным.

На одном из перекрестков загорелся красный свет. Я ударил по тормозам и вдруг заметил высоко в небе, прямо над крышами Бруклина, огромный рекламный воздушный шар. На его борту красовались гигантские буквы. Я прищурился и прочитал:

— «MALLMANIA».

Это был один из самых больших торговых центров в нашем округе. Сомнений не оставалось — это след Артура. Мне нужно туда. Срочно!

Я наплевал на правила, врубил передачу и на полной скорости проскочил перекресток на красный свет…

***

В участке поднялся невероятный шум. Вся команда во главе с комиссаром сгрудилась вокруг центрального стола. Марк Орман тоже был здесь. Перед ними лежали стопки документов и досье на Артура Крейна.

Марк стоял молча, поправляя очки. Чарли жадно пил кофе, а Сара на ходу излагала свои мысли по делу. Джесси с ними не было — копы отправили её в безопасное место, под охрану брата, Джёна Ли.

Вдруг на небольшом подвесном телевизоре в углу прервалась трансляция. Диктор срочных новостей взволнованным голосом объявил, что огромный воздушный шар загорелся в небе и рухнул прямо на крышу здания.

Чарли усмехнулся, сделав глоток:

— Ого. Вот это да. Кому-то сегодня чертовски не повезло.

Комиссар Салливан впился взглядом в экран, прочитал название на горящих обломках шара и произнес вслух:

— «MALLMANIA»... Торговый центр. Что, черт возьми, это может означать?

Марк Орман поправил очки и, хоть в глубине души совершенно не хотел лезть в это дерьмо, все же решился помочь:

— Это послание для Джона, комиссар. И если он увидел этот шар, то он уже едет прямо туда, — уверенно сказал Марк.

— Молодец, Марк! — скомандовал Салливан, хватая с витрины револьвер и рацию. — Всем встать! Оружие к бою. Выдвигаемся!

Чарли, недовольно поднимая чашку, проворчал:

— Да ладно вам, дайте хоть кофе допить.

Сара жестко усмехнулась:

— По дороге допьешь, Чарлисон. Живее!

Уже через минуту они прыгнули в детективные машины и рванули с сиренами через город. Тем временем Джон…

***

Впереди уже показался массивный стеклянный фасад торгового центра. Я мчался к нему, намертво вцепившись в руль и цедя сквозь зубы:

— Меня зовут Джон Честер. И сегодня я сделаю это. За родителей. За Джесси. За всех нас.

Я пролетел мимо гигантских рекламных плакатов, резко затормозил у главного входа и выскочил из машины. Мне нужен был ствол. Я сразу приметил одинокого охранника, который стоял у боковых дверей. План был простейшим — вырубить его и забрать пушку.

Я притворился раненым, захромал, зашатался и демонстративно рухнул прямо перед ним на асфальт. Секьюрити клюнул на приманку. Он торопливо подошел ко мне, наклонился, чтобы проверить пульс, и в эту же секунду я молниеносным движением выдернул револьвер из его тактического ремня и с размаху приложил рукоятью ему по затылку. Парень отключился. Я умею творить и не такие вещи, когда прижмет.

Я поднялся, отщелкнул барабан, проверил патроны и тихо, словно тень, скользнул внутрь торгового центра.

— Ну давай, Крейн… покажись.

***

Команда комиссара мчалась на полной скорости, но удача окончательно отвернулась от них. На подъезде к кварталу машины намертво застряли в глухой, чудовищной пробке. В этом заторе не могла продвинуться даже скорая. Это определенно было делом рук Крейна — он просчитал всё.

***

Когда я зашел в центральный атриум, то обомлел. Посреди зала бурлил настоящий праздник. Собралась куча детей, родители стояли чуть поодаль. Я поспешно спрятал револьвер под куртку и подошел ближе.

В самом центре круга прыгал аниматор в костюме клоуна, развлекая малышню. Чертовски странно… Рядом с ним выстроились три массивные разноцветные бочки, а в руке он сжимал длинную тонкую палочку. Дети заливисто хохотали, взрослые улыбались, но внутри у меня всё так и кричало об опасности.

Вдруг клоун замер. Он медленно повернул голову, выцепил меня взглядом из толпы, подошел вплотную и тихо прошептал прямо на ухо:

— Привет, Джонни…

Ну всё. Маски сброшены.

Я мгновенно выхватил ствол и всадил пулю прямо в стеклянный купол потолка. Оглушительный грохот эхом разнесся по атриуму. Толпу прошила паника. Люди с криками бросились врассыпную, родители подхватывали детей и бежали к выходам, кто-то в ужасе упал на пол.

А клоун… или, точнее сказать, Артур Крейн… не торопясь сорвал с себя фальшивый парик и бутафорский нос.

Я держал его на мушке. Он смотрел на меня в упор с мерзкой, торжествующей ухмылкой:

— Джонни! Неужели ты думаешь, что я заманил тебя сюда просто так? Ну уж нет, парень.

Артур сделал пару шагов назад, небрежно похлопав рукой по тем самым разноцветным бочкам, и издевательски протянул:

— Вот они. Здесь столько высокооктанового бензина, что этот чертов молл сгорит до основания за пять минут. И никто, слышишь, Джонни? Никто отсюда живым не выберется.

В эту же секунду со страшным грохотом опустились железные гермозатворы на всех дверях торгового центра. Мы оказались заблокированы. Я перевел взгляд с бочек на его безумное лицо:

— Артур, стой. Это война между мной и тобой. Выпусти людей, оставь их в покое!

Крейн оглушительно расхохотался, и этот смех отразился от стен пустого зала:

— Наша война?! Нет никаких «мы», Честер! И я никогда не воевал с тобой. Ты для меня — обычная пешка, пустое место. Я всегда был на десять голов выше тебя. Это не наша с тобой война, Джонни... Это МОЯ война. Против всего этого чертового мира!

Крейн упивался своей горькой правдой, откровенно издеваясь надо мной. Мои руки дрожали, я изо всех сил целился ему прямо между глаз:

— Ты… ты… ублюдок…

Он скользнул взглядом по моему лицу, задержался на пробитой, наспех забинтованной руке и победно раскинул руки в стороны:

— Я — король огня, пламени и поджигателей!

Он медленно опустил руку в карман брюк, извлек оттуда блестящую металлическую зажигалку «Zippo», с сухим щелчком открыл крышку и посмотрел на меня в упор:

— Джон. Передай Чарли... Привет моему старому лучшему другу.

Он со щелчком откинул колпачок зажигалки. Я процедил сквозь зубы:

— Ну уж нет. Ты будешь гореть в аду один…

Грохнул выстрел. Пуля легла точно в цель. Крейн повалился на пол, так и не успев высечь искру. Я медленно подошел к нему, не опуская дымящийся ствол:

— Привет, король огня и пламени… Это тебе за моих родителей. И за неродившегося брата или сестру. Твои последние слова?

Артур дернул углом губ в предсмертной улыбке, изо рта брызнула кровь:

— Д..д..Джонни... ты думаешь, это конец? Хэ... кхм… Встретимся в аду.

— Конечно…

Я нажал на спусковой крючок, всадив финальную пулю ему в голову.

Я огляделся по сторонам. Дети испуганно жались к бледным взрослым. В огромном атриуме повисла громовая, оглушительная тишина. Сотни людей смотрели на остывающий труп Крейна, а затем переводили взгляд на мои окровавленные руки и зажатый в них револьвер.

И вдруг кто-то один в толпе начал хлопать. К нему присоединился второй. Один за другим, лавиной, люди начали неистово аплодировать. До них наконец дошло — они спасены.

Я смотрел на эту рукоплещущую толпу и едва слышно прошептал самому себе:

— Я сделал это…

В эту же секунду скрежещущие железные гермозатворы дверей поползли вверх. Ворвались штурмовые группы полиции Бруклина. За ними я издалека приметил тяжелую фигуру комиссара Салливана и всю нашу команду.

Сара и Чарли подбежали ко мне первыми. Чарли на ходу взволнованно выкрикнул:

— Джон, ублюдок, ты как?!

— Нормально, Чарли. А вы как выбрались из пробки?

Сара слабо улыбнулась:

— С нами всё в порядке, а вот…

— Ох, чёрт… — Чарли осекся, замертво уставившись на труп Крейна.

Сара тоже ошарашенно округлила глаза. Вскоре подошел угрюмый комиссар, и вокруг закрутилась привычная суета криминалистов. Началась бумажная работа.

Через полчаса мы наконец вышли на улицу под холодный бруклинский воздух. Я подошел к Салливану, полез в карман куртки и, протянув ему свой серебряный жетон, твердо сказал:

— Комиссар… я подвел вас. Я должен был взять его живым и арестовать. Но я этого не сделал. По нашему уговору я возвращаю значок.

Салливан внимательно посмотрел на меня, тепло улыбнулся и тяжело опустил руку мне на плечо:

— Нет, Джон. Ты сделал именно то, что был должен. Сынок, ты чертов герой. Ты только что спас сотни невинных жизней в этом молле. Они дышат сейчас только благодаря тебе. Оставь жетон себе. Ты его заслужил.

Я выдавил из себя подобие улыбки:

— Спасибо, комиссар…

Я залез в детективный автомобиль и устало опустился на заднее сиденье. Сквозь затонированное стекло я угрюмо наблюдал, как санитары упаковывают труп Крейна в черный пластиковый мешок. Машина тронулась с места. За рулем сидел Чарли. В моей голове набатом зазвучали предсмертные слова Артура: «Джон, передай Чарли: привет, мой старый лучший друг…»

Я поймал в зеркале заднего вида глаза Чарли. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. Что, черт возьми, этот британец от нас скрывает?..

Когда колеса зашуршали по асфальту возле тринадцатого участка, там уже было не протолкнуться. Нас караулили десятки репортеров, фотовспышки и лично мэр города.

Я нехотя выбрался из салона и вместе с комиссаром направился к трибуне. Мэр важно откашлялся и заговорил в батарею микрофонов:

— Жители Нью-Йорка! Сегодня детектив Джон Честер сдержал свое слово и навсегда избавил наш город от Огненного Убийцы — Артура Крейна! Передаю слово нашему герою!

Я нехотя шагнул к стойке, хмуро глядя в объективы телекамер:

— Я просто сделал свою работу. Я не герой. Это всё.

Толпа журналистов взорвалась сотней вопросов. Мэр тут же перехватил инициативу, пододвигаясь к микрофону:

— Наш детектив излишне скромен! Подойдите ближе, Джон.

Мне пришлось подчиниться. Мэр достал из бархатной коробочки почетную медаль и продолжил на публику:

— Как вы помните, я обещал награду за то, что убийца окажется в клетке. Да, детектив не засадил его за решетку, а ликвидировал на месте, но этим он спас сотни людей в торговом центре «MALLMANIA». За это ему отдельная благодарность от всего муниципалитета. Вы заслужили это, Честер.

Он бережно приколол мне награду на лацкан куртки, и мы пожали друг другу руки. Наклонившись к его уху, я негромко прошептал:

— Ненавижу этот цирк.

Мэр, ни на секунду не теряя дежурной улыбки, так же тихо ответил:

— А людям нравится, сынок. Посмотри вокруг. Мне нужно играть роль хорошего, щедрого мэра, а тебе — роль крутого детектива. Привыкай.

Мы разошлись, и я наконец сбежал от прессы внутрь участка. Там, как обычно, гудел улей. Копы бурно обсуждали финал дела Крейна. Вдруг в дверях я заметил Марка Ормана. Он нес в руках картонную коробку со своими личными вещами, направляясь к выходу.

Я удивленно обернулся к Саре:

— Марк что, уволился?

— Да, — тихо и грустно ответила она.

Я опустил взгляд, переваривая эту новость. В эту самую секунду дверь участка распахнулась — уходящий Марк придержал ее, и внутрь зашла Джесси. Завидев меня, она мгновенно бросилась навстречу:

— Джон! Как ты?! Боже, всё хорошо?!

— Джесс, успокойся, со мной всё нормально, — я перехватил ее руки. — Как ты сама? Где ты была? Твой особняк… его сожгли дотла.

— Да, мне уже сказали, — она тяжело выдохнула. — Я переждала эту ночь у брата, у Джёна.

— Ничего себе… Тебе чертовски повезло.

Мы все вместе сгрудились вокруг нашего старого рабочего стола, пытаясь расслабиться и просто поговорить. Но мысли о Чарли не давали мне покоя.

Я поднялся со стула и кивнул напарнику:

— Чарли, отойдем на пару слов.

Мы вышли на крыльцо участка. Вокруг курился бруклинский туман. Я повернулся к нему в упор:

— Чарли, перед смертью Артур сказал мне одну странную вещь: «Передай привет моему старому лучшему другу Чарли». Что это, черт возьми, значит? Он ведь тоже из Британии. Вы были знакомы?

Чарли непонимающе нахмурился и мотнул головой:

— Чего? Чтобы я был другом этого психопата? Да никогда в жизни. Не помню я такого. Джон, этот ублюдок просто пытался задурить тебе голову перед смертью.

— Чарли, а может, ты просто забыл?

— Исключено, Джонни. Такое лицо я бы точно запомнил.

В этот момент из дверей участка вышел патрульный. Он подошел к нам и протянул мне глянцевый фотоснимок:

— Детектив Честер, это из личного архива Артура Крейна. Криминалисты только что нашли в его убежище. Комиссар велел передать это вам.

Я взял снимок, посмотрел на него и ничего не понял. Лица на старом фото казались смутно знакомыми, но картинка не складывалась. Я молча перенаправил карточку напарнику:

— Чарли, взгляни. Что это? Ты знаешь этих людей?

Чарли взял фотографию. Я заметил, как его лицо в секунду побелело, а зрачки сузились от подступившего ужаса и полного недоумения.

— Не-е-т… — его голос дрогнул и сорвался на шепот. — Этого не может быть… Это же мы. Артур… и я. Стоп, когда это было?! Как?! Как я мог это забыть?!

Чарли медленно, словно в прострации, снял свою неизменную шляпу, не в силах оторвать взгляда от старого снимка. На фото два молодых, улыбающихся британца обнимали друг друга за плечи. Они действительно когда-то были очень близкими друзьями…

***

Это было абсолютно неожиданно.

Артур Крейн мертв. Джон Честер победил и отомстил.

Марк Орман навсегда уволился из полиции.

Джесси Ли осталась без дома, но выжила.

А детектив Чарли Чарлисон только что осознал самое худшее в своей жизни.

Артур Крейн был безумцем. И теперь это поняли абсолютно все.

Эпилог

Ночь застала напарников в полумраке прокуренного бруклинского бара. Джон и Чарли сидели у стойки, вяло переговариваясь обо всем подряд — мозг после такого безумного дня наотрез отказывался думать о работе.

Я сделал глоток дешевого виски, повернулся к напарнику и негромко произнес:

— Я так и не понял, Чарли. Как ты умудрился напрочь забыть о нем? Артур Крейн — не то имя, которое легко стирается из памяти. Ты точно что-то недоговариваешь.

Чарли крутанул в руках свой стакан, посмотрел на дно и глухо ответил:

— Джонни, тебе не понять.

Мне чертовски не понравился этот уклончивый тон. Я нажал сильнее:

— Чарли, я серьезно. Кто он такой на самом деле?

Чарли поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Мой взгляд не оставлял ему выбора — мне нужна была только чистая правда. Британец тяжело вздохнул:

— Ладно. Его зовут не Артур Крейн. Настоящее имя этого ублюдка — Оливер Смит. Мы познакомились еще пацанами, довольно забавно. У него какой-то местный карманник увел последние центы, а я догнал ворюгу и наподдал ему. После этого мы скорешились. Даже пытались вместе торговать лимонадом на углу, представляешь?..

Я криво усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку:

— Да уж… А я-то наивно полагал, Чарлисон, что я твой первый лучший друг.

— Вот теперь и живи с этим, Джонни, — Чарли слабо улыбнулся, поднялся со стула и поправил поля своей неизменной шляпы. — Ладно, мне пора. Бывай, Честер.

Когда силуэт Чарли растаял в ночной дымке за дверями бара, я допил то, что оставалось на дне стакана, расплатился с барменом и тоже поплелся к выходу. Пора было возвращаться домой.

***

В это самое время в международном аэропорту Кеннеди воздух казался совсем другим. Билеты до Майами, которые Марк Орман до боли в пальцах сжимал в руке, были абсолютно чистыми, без единой помарки.

Крепче перехватив ручку чемодана, он сделал глубокий вдох, протянул посадочный талон стюардессе и уверенно шагнул на борт самолета. Бруклин остался позади.

Продолжение в приквел You — Бен Салливан приятного чтения....