Нью-Йорк средней прожарки

Пролог

Распространение произведения без согласия автора является наказуемым нарушением исключительного права, закрепленного в ст. 1229 ГК РФ. Сторонние лица не имеют право использовать результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя.

Все события и действующие персонажи, изображенные в книге, являются плодом фантазии автора и не имеют никакого отношения к реальности.

Автор против военных действий и терроризма в любых проявлениях.

2014 год. Украина, зона военно-политического конфликта.

Хорошо на Донбассе летом. По крайней мере по утрам, покуда Солнце не начинает сильно припекать, и всё живое стремится спрятаться в тени. Единственное бедствие в наших краях – это ветер. Сухой и обжигающий. Грубый, словно наждак. Если бы дело было только в обычной пыли, полбеды. Намного опасней угольная пыль, поднимаемая с многочисленных терриконов, заполонивших нашу землю.

По крайней мере так было раньше.

А потом пришла война.

Друзья неоднократно предлагали всё бросить и уехать. Вот только я здесь вырос, здесь мой дом, здесь живут мои родители и родители моей жены. Кто-то ведь должен позаботиться о стариках?

Однако война войной, а кушать хочется всегда. Вот и сегодня поднялся пораньше и, покуда не ушла утренняя прохлада, вожусь в огороде, пропалывая сорняки. Остался последний ряд, и план работ на сегодня выполнен. После чего можно озаботиться завтраком. Жена просила собрать молодого картофеля, зеленого лука, редиса, томатов, огурцов и немного укропа. Обожаю молодой картофель с укропом и настоящей домашней сметаной. А если к этому присовокупить ещё и овощной салат, пальчики оближешь! От мыслей началось обильное слюноотделение. У молодого картофеля такая вкусная кожица, и внутри нежный-нежный. А домашняя сметана – это неповторимо. Магазинная «простокваша» даже рядом не валялась. Жалкий суррогат. Совершенно несопоставимые продукты. Благо соседка снабжает полным ассортиментом молочки по умеренным ценам. А ароматные домашние овощи прямо с грядки? Не то, что пластмассовые импортные, у которых ни вкуса, ни запаха. Куда там столичным ресторанам до такого богатства?

Буум!!

За спиной раздался оглушительный взрыв. От неожиданности вздрогнул всем телом и ноги подкосились. Рывком обернулся. Земля «ударила» по пяткам. По крыше нашего дома забарабанили обломки. Со стороны фасада к небу устремилось облако пыли. Бросил лопату и со всех ног помчался к месту взрыва.

«Газ взорвался!?» – проскочила шальная мысль.

– Нина! Маша! – подбегая ко входу в дом, сперва неверяще, а затем заголосил в полную глотку. – Нина! Маша!

Через входную дверь ворвался внутрь дома. Первым делом метнулся на кухню, но упёрся в непроглядное облако пыли и груду обломков. Развернулся и побежал проверять остальные комнаты.

Где-то на улице снова громогласно бумкнуло. В только что осмотренной супружеской спальне посыпались оставшиеся стекла. Здание словно покачнулось на волнах и протестующе затрещало. Но мне было не до этого.

Моих девочек нигде не было!

– Нина! Маша! Где вы?! Отзовитесь! Нина! Маша! Отзовитесь! – а в ответ тишина. Тишина – вот что пугает больше всего.

Метнулся обратно на кухню. Заполонившая помещение цементно-кирпичная пыль перехватила горло, и вместо очередного крика из горла вырвался надрывный хрип, переходящий в истошный кашель.

По щекам текли горячие слезы. Но кому до них было дело?

Неуклюже спотыкаясь на обломках, стал пробираться ближе к окну, к месту, где стоял кухонный стол. Из-под очередной груды битых кирпичей виднелся кусок какой-то грязной ткани. Не обращая внимания на кровавые раны, принялся остервенело голыми руками откидывать обломки шифера, потолочных перекрытий и куски стен.

Нина. Маша. Лежали рядом.

Мои девочки. Мои любимые. Мои жена и дочь.

Перепачканные смесью крови и пыли. Под обломками нашей жизни.

Пересиливая себя, дрожащей рукой, проверил пульс на сонной артерии.

Ничего.

Ни единого удара.

Тишина.

Тишина пугает больше всего.

Кровь. Кровь и осколки. Осколки былой жизни.

Мои любимые жена и доченька мертвы. Их больше нет.

Пустота. Меня поглотила пустота.

– Ааа-рырыры! – неконтролируемый крик, переходящий в рык, вырвался из саднящего горла. Душераздирающий рык смертельно раненного зверя.