Нургада. Выбор.

Глава 1

Глухие шаркающие шаги приближались, и у меня внутри всё сжалось от страха. На миг даже показалось, что сердце вообще перестало биться.

Я замерла, настороженно прислушиваясь — кто-то шёл медленно, но уверенно.

Попыталась осмотреться вокруг, но кроме светлого потолка и таких же однотонных стен, больше ничего не смогла разобрать. Ни окон, ни дверей, только белая пустота, от которой уже начинало слегка подташнивать. Помещение оказалось больнично-мёртвым и стерильным до мурашек.

Куда меня опять занесло?

Я чувствовала себя ужасно, так словно меня переехал огромный грузовик и, возможно, даже несколько раз. Голова шумела, и перед глазами плясали цветные пятна — красные, зелёные, жёлтые. Они расползались по белому потолку, а потом сползались вновь, образуя размытые кляксы.

Я моргнула, но легче не стало.

Горло пересохло и жутко хотелось пить, а язык распух и еле ворочался, прилипая к нёбу. Пытаясь сглотнуть, я закашлялась и дёрнувшись слегка пошевелилась. Тело тут же пронзила болезненная судорога, резкая, похожая на удар током.

Значит, я всё ещё жива…

Сначала я увидела только тень. Она закрыла слепящий свет ламп, и на секунду стало легче. Постепенно расплывчатый образ приобрёл чёткие очертания и буквально через мгновение надо мной склонился старик.

Вид у него оказался неряшливым, но в глазах присутствовал острый цепкий интерес. Растрёпанные седые волосы, давно не видевшие стрижки, неопрятно торчали в разные стороны, как будто их вообще не касались годами. Они росли как попало, прядями и кое-где неровными пучками.

Худощавое бледное лицо с заострившимися чертами наклонилось ниже, и его тонкие губы изогнулись в кривой улыбке. Из-за этого на впалых щеках ещё больше проявились глубокие морщины.

В нос ударил резкий запах спирта. Я перевела взгляд на его одежду, и по позвоночнику сразу пробежали мурашки. Белоснежный, отглаженный халат, пахнущий лабораторной стерильностью, явно давал понять, кем является этот странный заросший старик.

— Удивительно! Какой потрясающе живучий организм, — радостно завопил мужчина, тряхнув головой так, что с его острого носа чуть не слетели продолговатые очки.

От его противного скрипучего голоса я непроизвольно дёрнулась, и на моём запястье звякнул металлический браслет. Старик виновато посмотрел на него и, продолжая улыбаться, добавил:

— Мне сообщили, что ты попала к нам за убийство, — он произнёс это так буднично, что я поёжилась, — Извини, но это мера безопасности. Подожди, сейчас я усажу тебя поудобнее.

Мужчина заботливо приподнял спинку кушетки. Механизм протяжно скрипнул, и я наконец смогла осмотреться.

Никогда не видела столько разнообразных приборов в одном месте. Они стояли на полу, на тумбочках, даже на подоконнике, закрывая собой почти весь свет. Письменный стол в углу оказался усыпан неровными стопками бумаг и кучей разноцветных пробирок. Шкафы с какими-то баночками и коробками. За стеклом угадывались медицинские инструменты, засохшие образцы и склянки, наполненные мутной жидкостью.

Пока я вертела головой по сторонам, пытаясь хоть как-то сориентироваться, старик притащил стул и уселся рядом со мной.

Запах вернулся, и теперь я поняла, что это не просто спирт. В нём угадывалась хлорка, смесь реактивов и ещё что-то едкое, от чего сразу защипало в носу. От него пахло лабораторией, местом, где людей превращают в цифры и биоматериал.

— Впервые вижу, чтобы после подобного препарата выжили. Ты идеально подойдёшь для зоны репродукции, к нам редко попадают женщины в таком прекрасном состоянии. Обычно привозят всякий сброд, — воодушевлённо произнёс мужчина, покачав головой, словно не веря своим глазам. — Сейчас проведём первичный осмотр, сделаем анализы, и я тебя отправлю в «Зону 2».

— Где я? — с трудом прохрипела, совершенно не понимая смысла его слов.

— Кируд, конечно! — Старик удивлённо вскинул брови, так будто я спросила, какое сейчас время года. — Где ещё ты могла оказаться после совершённого преступления?

От осознания, что я нахожусь в седьмом секторе, у меня выступил холодный пот и дрогнул голос.

— Что ещё за зона репродукции?

— Здесь это лучшее место для тебя. Там хорошие условия и сытно кормят, — радостно сообщил мой неряшливый собеседник, в очередной раз поправив постоянно сползающие очки. — У тебя очень сильный организм, и ты сможешь выносить здоровое потомство. Валли будет в восторге. Давай проверим твою репродуктивную систему, мне нужно подготовить медкарту.

Его слова застряли в голове и совершенно не желали складываться в смысл. Я с недоумением смотрела в маленькие выцветшие глазки, пытаясь понять: он серьёзно? Меня хотят использовать как… инкубатор?

Старик оживлённо вскочил и подкатил поближе какой-то странный аппарат, став тут же его настраивать. Он возился с ним, как ребёнок с новой игрушкой. Бормоча себе под нос, щёлкал тумблерами, сверялся с бумажками и постоянно крутил ручки. Сидя прикованной к кушетке, я пыталась переварить услышанное, заторможенно наблюдая за его манипуляциями.

Закончив все приготовления, он нажал на мигающую кнопку, и прибор, издав протяжный писк, начал моё сканирование. На его электронном табло стали вспыхивать непонятные надписи, цифры и какие-то символы. Мужчина внимательно всматривался в них и постепенно с его лица сползла беззаботная улыбка, сменившись задумчивым выражением. Что-то явно пошло не по плану, и когда старик поднял на меня глаза, в них уже не было восторга. Его брови сошлись к переносице, губы сжались, а кривые худые пальцы перестали крутить ручки.

Вязкая гнетущая тишина повисла в кабинете, придавив меня словно бетонная плита. Прибор ещё надоедливо пищал, но он уже на него не смотрел. Всё внимание мужчины оказалось приковано ко мне, и в его пристальном взгляде появилось разочарование, будто я его подвела.

Немного поразмыслив, он раздражённо заявил:

— Жаль… Такой экземпляр и совершенно бесплодна. Ну и куда мне теперь тебя девать?

— О чём вы? — настороженно спросила я, заранее догадываясь о его ответе.

— Увы, ты не способна выносить ребёнка. По какой-то причине твоя репродуктивная система абсолютно не развита.

Жестокие слова упали в живот тяжёлым камнем. Меня замутило так, что даже пришлось сжать зубы. Руки задрожали, и я сжала их в кулаки, не желая показывать слабость. Внутри всё оборвалось, и отвернувшись, я попыталась успокоиться. Мне не хотелось, чтобы этот сутулый старик видел мои слёзы.

Я давно догадывалась…

Чувствовала это каждый раз, когда Рой смотрел на меня с надеждой, а потом виновато отводил глаза. Но услышать вслух, сухо, буднично, как заключение ветеринара о бесполезной скотине, я оказалась совершенно не готова.

Старик не дал мне времени переварить услышанный приговор. У него явно имелись более важные дела, чем возня с «бракованным экземпляром».

— Нет смысла заводить медкарту, всё равно в других зонах местные мужики тебя быстро растерзают, — он продолжал бубнить себе под нос, отодвигая громоздкий аппарат в сторону. — К нам редко попадают женщины, а с твоей мордашкой ты тут и недели не продержишься. Как жаль… выжить после такого и оказаться абсолютно бесполезной.

Потеряв ко мне всякий интерес, мужчина отошёл к столу, уставленному пробирками и стопками неровно сложенных бумаг. Он начал копошиться в них, продолжая недовольно бурчать.

— Хотя… можно отправить тебя ухаживать за животными. Правда, у Арчи тоже долго не задерживаются, но зато приставать к тебе там некому, — резко развернувшись, он практически подпрыгнул на месте, воодушевившись своей гениальной идеей, радостно завизжал, — Так и сделаем!

На лице старика опять засияла корявая улыбка. Он достал из кармана небольшой квадратный предмет и нажал на нём какую-то кнопку.

— Что вы хотите со мной сделать? — сипло спросила я, пытаясь сглотнуть вязкую слюну.

— Я всего лишь пытаюсь продлить тебе жизнь. Хотя не уверен, что вообще стоит это делать. В Кируде только в одной зоне можно выжить, но, увы, тебе не повезло. Извини, у меня много работы, и я не могу тратить своё драгоценное время на бесполезные вещи. Арчи скоро тебя заберёт, прощай.

Старик, продолжая улыбаться и весело насвистывая, вышел из кабинета, оставив меня сидеть прикованной к кушетке. Я даже не успела привести свои мысли в порядок, как дверь распахнулась и на пороге появилась громадина. Огромный, злой, небритый мужик, с руками, каждая из которых толщиной с мою ногу. Сопя и громко чертыхаясь, он вошёл, недовольно уставившись на меня. В его взгляде не было даже любопытства, только раздражение.

Наверное, это и есть тот самый Арчи…

— Где эта старая, худая оглобля? У меня дел по горло, а он мне вызовы бросает! Ты, что ли, новое мясо? — злобно рявкнул великан, подходя ближе и сморщив нос, будто увидел что-то мерзкое. — Ну и зачем ты мне сдалась?

Не понимая, требуется ли от меня ответ, я выпучила глаза и, часто моргая, просто вжалась в спинку кушетки.

— Ну вставай! Чего расселась?

— Я не могу… — прошептала я, для убедительности дёрнув руку и звякнув наручниками.

Мужчина перевёл взгляд на мою кисть и удивлённо приподнял бровь. Долго не раздумывая, он схватил цепь своей огромной лапищей и резко дёрнул, просто оторвав её от железной трубы.

Пребывая в полнейшем шоке, я спрыгнула на пол, а браслет так и остался висеть на моём тонком запястье. Ноги еле держали, и чтобы не свалиться, мне пришлось ухватиться за край кушетки. В глазах опять потемнело, и комната медленно начала качаться из стороны в сторону.

— От тебя же никакого толку, найду, все трухлявые кости переломаю этой старой сволочи, — недовольно буркнул мужчина, с отвращением наблюдая за моими попытками удержаться на ногах. — Запомни, я с тобой нянчиться не буду! Если сдохнешь в первый день — это твои проблемы, пойдём.

Пол под ногами ходил ходуном. Отпустив кушетку, я неуверенно сделала шаг, и комнату качнуло влево, потом вправо. Пришлось остановиться и переждать, вцепившись в дверной косяк.

Ещё раз измерив меня презрительным взглядом, он развернулся и зашагал к двери. Не став испытывать судьбу, пошатываясь, я пошла вслед за ним. Ноги заплетались, и мне приходилось силой удерживать себя на них, изредка касаясь прохладных стен руками.

Стараясь не отстать, я пристально рассматривала идущего впереди мужчину и ужасалась его габаритам. Он был просто огромным. Казалось, что его широкие плечи могут застрять в дверном проёме, а рубашка из коричневой грубой ткани вот-вот порвётся от резких движений. Густые каштановые волосы коротко острижены, но на самом затылке они оказались заплетены в тугую короткую косу. При ходьбе она смешно подпрыгивала, качаясь из стороны в сторону.

Он шёл быстро, петляя по узким бесконечным коридорам, а его резиновые сапоги неизвестного размера неприятно скрипели, соприкасаясь с плиткой. Поворот, ещё один, снова прямо. Я сбилась со счёта и перестала ориентироваться, даже не пытаясь запомнить путь.

Машинально переставляя ноги и пребывая в дезориентированном состоянии, я не понимала, что вообще происходит. Мысли путались, постоянно возвращаясь к болезненным воспоминаниям и событиям последних дней.

И зачем я вообще отправилась в тот день в Нургаду?

Перед глазами встал образ Маркуса, и на душе стало совсем паршиво. Я вспомнила его лицо в тот последний раз, холодное и чужое, словно это был не он. Может, оно и к лучшему? Если бы он смотрел на меня с теплотой, было бы намного больнее, а так просто ещё одна рана. Неужели ему всё равно? Я гнала эти мысли, но они возвращались, цеплялись и не отпускали. Наверное, он расстроился, что его «призрачный шанс» спасти человечество ускользнул из рук.

Даже здесь, в этом аду, я опять думала о нём…

Погрузившись в грустные размышления, я даже не заметила, как мы вышли из здания. Только когда яркий солнечный свет ударил в глаза, я резко остановилась, с ужасом осматриваясь вокруг.

Огромная серая стена, полностью обтянутая колючей проволокой, тянулась практически до самого горизонта. По ней, на самом верху, ходила вооружённая охрана. Тёмные фигуры не охраняли седьмой сектор, а наоборот, следили за тем, чтобы из него никто не смог выбраться.

Арчи не сбавил скорость, и мне пришлось практически бежать за ним. Вертя головой по сторонам, я с изумлением рассматривала белые одноэтажные домики. Они стояли ровными рядами вдоль широкого тротуара, по которому мы торопливо шли. Их были десятки. Все они оказались пронумерованы, и на каждом имелась табличка с надписью «Зона 1».

Чистое, ухоженное место с лавочками и раскидистыми деревьями, создающими над ними ажурную тень, напоминало поселение. Но абсолютно безлюдное и тихое. Даже не верилось, что это Кируд, которым всех так пугают.

Через пять минут мужчина резко свернул за угол и остановился у высокого ржавого забора. Он дико контрастировал с уютной обстановкой вокруг. Лишь когда мы подошли ближе, я увидела на небольших воротах невзрачную вывеску «Зона 3».

Я невольно замедлила шаг, настороженно разглядывая ржавчину, пятна и облупившуюся краску.

Арчи достал из кармана кожаных серых брюк электронный ключ и приложил его к считывателю. Раздался знакомый пикающий звук, зелёный сигнал и щелчок. Мужчина потянул за ручку, и створка отъехала в сторону.

Пройдя через небольшой проход вслед за Арчи, я застыла на месте. Появилось ощущение, будто мы попали на свалку. Всё огораживал глухой забор, давно покрывшийся ржавчиной, земля, вперемешку с гравием, кучи непонятного мусора, какие-то перекошенные столбы, искорёженные клетки, а прямо по центру стояли два огромных железных ангара. Никакой зелени. Даже куста сорной травы. Только железо, земля и камни.

— Ну, чего встала? Шевелись, я и так на тебя кучу времени потратил, — громкий недовольный голос выдернул меня из оцепенения.

Он двинулся по направлению к старому закопченному домику, стоявшему в отдалении, а мне ничего не оставалось, как молча последовать за ним. Подойдя ближе, мужчина махнул в сторону обветшалого строения и недовольно сообщил:

— Жить будешь здесь. Без моего разрешения нигде не лазь, позже решу, что с тобой делать. Давай руку.

Я с опаской протянула Арчи подрагивающую ладонь, и он недовольно сморщился при виде остатков наручников, всё ещё продолжающих висеть на моём запястье. Обхватив железный обруч двумя руками, мужчина без особых усилий просто разогнул его и, сняв, отбросил в сторону. Тут же достав из кармана широкий чёрный браслет, защёлкнул его на моей руке, и прохладный металл плотно обхватил кожу.

Посмотрев на своё новое украшение, я обнаружила на нём яркую красную маркировку «Зона 3». И внутри появилось противное, мерзкое чувство, что я всё ещё прикована.

— Что значит эта надпись? — озадаченно спросила я.

— Она значит, что долго ты в Кируде не задержишься, и это к лучшему. Здесь таким, как ты, не место.

— В седьмом секторе никому не место, — огрызнулась я.

— Ещё и язык за зубами держать не можешь. Старый гад решил проявить милосердие за мой счёт, я ему это припомню.

— Разве в других зонах хуже? Тюрьма всегда остаётся тюрьмой.

— Да, но это не тюрьма, — ухмыльнулся Арчи. — Все, кто сюда попал, уже умерли. Вас больше не существует, а с теми, кого нет, можно делать что угодно. Так что да, есть зоны и похуже.

От его слов у меня внутри всё похолодело, и я настороженно поинтересовалась:

— А чем «Зона 3» отличается от других?

Он посмотрел на меня так, словно я спросила, чем отличается петля от виселицы, а потом усмехнувшись произнёс:

— Тем, что здесь нет людей. Иди в дом, завтра решу, что с тобой делать, — Арчи развернулся и зашагал к ангарам, на ходу добавив: — Вещи прошлого помощника можешь выкинуть на мусорку, они ему больше не понадобятся.

После того как мужчина скрылся за массивной железной дверью ангара, я ещё некоторое время стояла, пребывая в полной растерянности. Жизнь окончательно сорвалась в пропасть, и я совершенно не знала, что теперь с ней делать дальше.

Новость о том, что здесь нет людей, безумно обрадовала. Это точно к лучшему. Перед глазами до сих пор стояло нависшее надо мной красное, потное, с перекошенным ртом лицо пьяного патрульного Мирта. От этого отвратительного образа меня передёрнуло.

Решив для начала выяснить, где я вообще оказалась, неохотно побрела к убогому домику. Мотнув головой, окончательно прогоняя мерзкие воспоминания, я открыла скрипучую дверь и вошла внутрь.

Помещение, на удивление, оказалось довольно приличным, неухоженным, но вполне пригодным для жизни. Даже имелась своя небольшая уборная с туалетом и миниатюрным душем.

В воздухе витал запах пыли, и повсюду валялись чьи-то вещи. Скомканные брюки лежали на небольшой заправленной кровати, стоящей у стены. Рядом, на письменном столе, лежала стопка потёртых книг, на стуле висела серая помятая рубашка, а рядом стояла пара грязных ботинок. Пройдя дальше и заглянув в платяной шкаф, я обнаружила в нём серую робу, сменное постельное бельё, тонкую куртку и пару полотенец.

Вот и все пожитки того, кто жил тут раньше.

Выбросить чужие вещи я так и не решилась. Аккуратно всё собрав, запихнула в шкаф, оставив только книги. Но мои надежды почитать быстро рухнули, стоило только посмотреть на их обложки. Все они оказались написаны уже после катастрофы, и от одних названий стало дурно: «Самопожертвование Назитрапа», «Падший Руант», «Учёный, погубивший мир»…

Отправив книги вслед за одеждой, я улеглась на кровать. В голове царила пустота, и я не заметила, как провалилась в тревожный вязкий сон. Последнее, что запомнила, — это серый дощатый потолок, весь в трещинах и с тёмным пятном в углу.

Проснулась от громкого звука, словно кто-то стучал молотом по стене дома, отчего она ходила ходуном. Я подскочила, не понимая, где я, кто я и почему вокруг такой жуткий грохот. Уставившись на чёрный браслет, мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить: Кируд, «Зона 3», деревянный домик, Арчи.

Память возвращалась кусками, и каждый из них хотелось снова забыть.

Стук повторился, болезненно отдаваясь в висках. Пришлось сонно сползти с кровати и неохотно пойти открыть дверь. На пороге стояла огромная недовольная туша, и судя по хмурым предрассветным сумеркам, я проспала достаточно долго.

— Собирайся, пора отрабатывать свой хлеб, — бросил с порога мужчина, посмотрев на меня с презрением, а я молча отправилась умываться, не став спорить о том, что меня здесь ещё никто и не кормил.

После того, как я была готова, Арчи повёл меня к одному из ангаров, недовольно бурча на ходу:

— Будешь помогать кормить зверей один раз в день. Потом чистишь клетки, а остальное время сидишь в своём домике и не высовываешься.

— А меня кормить будут? — зло спросила я.

— Два раза в день приносят еду и оставляют в отсеке за ангарами. Третьей зоне запрещено есть вместе со всеми.

— Почему?

— В целях безопасности, — многозначительно ответил громила, с лёгкостью открыв массивную железную дверь.

Потянувшийся сквозняк принёс такой знакомый сладковато-терпкий запах сырости, смешанный со зловонными нотками разлагающейся плоти.

Ноги приросли к земле.

Я уже прекрасно понимала, что ожидает меня в этой огромной жестяной коробке…

Мне не хотелось туда заходить. Но из ступора меня выдернул сильный толчок в спину, от которого я влетела внутрь, едва удержавшись на ногах. Пребывая в шоковом состоянии, я с ужасом вертела головой, озираясь по сторонам.

Клетки…

Десятки ржавых клеток стояли ровными рядами, а в них, при виде нас, озлобленно забились нурги. Мгновенно помещение наполнилось звуком бьющихся тел о железные прутья.

Они выли, стонали, рычали и даже пищали…

Совершенно разные особи: маленькие и большие, мужчины и женщины, давно завершившие процесс трансформации и недавно заражённые. Все они, испуская голодную слюну, противно клацали зубами, протягивая к нам свои искривлённые пальцы.

— Запомни, мне плевать на твой страх, — голос Арчи заставил тело вздрогнуть. — Будешь делать то, что я скажу, и сколько ты протянешь, зависит только от тебя.

— Но их так много… — хрипло прошептала я. — Почему у тебя так мало помощников?

— Потому что мне надоело их отлавливать! — рявкнул мужчина, кивая в сторону одной из клеток. — Вон твой предшественник, полдня за ним гонялся. Лучше одному, чем с такими убогими помощниками, как вы.

Я перевела взгляд на парня, отчаянно грызущего железный прут. Его зубы неприятно скрипели и крошились о металл. Он всё ещё оставался похож на человека, тёмные волосы только начали выпадать, образуя хаотичные проплешины. Шелушащаяся кожа уже приобрела сероватый оттенок, а глаза затянулись белой плотной плёнкой.

Мальчишка, лет двадцати пяти, не больше.

Принюхиваясь, он оторвался от своего занятия, и по его острому подбородку потекла кровавая слюна.

— Закон запрещает… — с трудом выговорила я, пытаясь сглотнуть застрявший в горле ком.

— До тебя ещё не дошло? В Кируде нет законов, — искренне рассмеялся Арчи, смотря на меня, как на идиотку.

— Но зачем?

— Для трупа ты слишком много разговариваешь. Вот ведро, а там, в контейнере, еда. Бери и молча корми их.

— Как… — еле сдерживая тошноту, я посмотрела на контейнер, от которого доносилось громкое жужжание мух.

— Девочка, мне всё равно, как ты это сделаешь.

— Меня зовут Латея, — злобно прошипела я.

— Мне плевать, как тебя зовут, у меня тут целый ряд таких, как ты. Не успеваю вас всех запоминать, — огрызнулся Арчи, махнув рукой в сторону клеток. — Поторопись, у тебя час, в соседнем ангаре тоже хотят есть.

Заметив, как от шока округлились мои глаза, мужчина улыбнулся и весело смеясь вышел, оставив меня стоять в окружении воющих нургов.

Время тянулось, а я в ступоре продолжала смотреть на опустевший дверной проём.

Что мне со всем этим делать?

Понимая, что выбора всё равно нет, заставила себя сдвинуться с места. Ноги не слушались, словно налились свинцом. Каждый шаг давался с трудом, а дыхание вырывалось короткими, рванными толчками.

Я остановилась в шаге от контейнера, чувствуя, как от него несёт гнилью.

Жужжание мух стало ещё громче, почти оглушительным. Облепив ящик со всех сторон, они ползали по крышке, стенкам и земле вокруг. Тысячи чёрных точек копошились и жили своей жизнью.

Что ждёт меня внутри? Чьи там останки?

«Просто открой крышку», — приказала я себе, но так и не смогла разжать пальцы.