Нумен: Забытые

Глава 1 Чужой берег

Артём пятился по мокрому настилу к телеге, обеими руками держась за верёвочную ручку ящика. Другой конец нёс Ян. За его спиной темнел открытый вход в склад, справа, за краем причала, покачивался борт парохода.

До телеги оставалось три шага, когда один конец верёвки выскользнул из железной скобы на стенке ящика.

Ящик резко накренился к Артёму. Он успел подставить колено под дно, перехватил груз руками и прижал к животу. Верхний край больно вдавился под рёбра. Внутри что-то звякнуло.

— Стой, — сказал Ян. — Не тяни.

Очень полезный совет. Особенно когда пальцы уже разгибались сами.

— Я не…

Ян шагнул ближе и, удерживая ручку одной рукой, другой подхватил ящик снизу.

— Ко мне наклони. Вот так. Теперь опускаем.

Они поставили ящик на настил. Артём ещё несколько мгновений держал его за нижний край, хотя поднимать больше ничего не требовалось. Потом выпрямился и втянул воздух сквозь зубы.

Мокрая рубаха липла к худым плечам; на животе остался тёмный прямоугольник. Артём смахнул со лба каштановую прядь. Лицо раскраснелось от натуги, на носу отчётливее проступили веснушки.

Ян присел и поднял выскочивший конец верёвки. Узел на нём распустился.

— Вот почему сорвался, — сказал он, показывая Артёму верёвку. — А ты на себя дёргаешь.

— Хотел поймать.

Артём осторожно распрямил ушибленную ногу.

— Меня бы следом утянул, — сказал Ян.

От соседней телеги к ним направился старший грузчик Семён Ильич — коренастый мужчина с обветренным лицом и короткой седой щетиной. На кожаном фартуке белели потёртости. По дороге он жестом велел двум рабочим освободить проход, и те отодвинулись вместе со своей тележкой.

Артём поспешно выпрямился. Старший грузчик остановился возле ящика, оглядел испачканную рубаху и верёвку в руках Яна.

— Чего встали?

Артём посмотрел на нарисованный сбоку бокал. Значит, внутри стекло. Оно ведь звякнуло, когда ящик сорвался… Только стукнулось друг о друга или всё-таки разбилось?

Если заставят платить, откуда взять деньги? У него и за комнату ещё не внесено. Пальцы сами ухватились за край рубахи.

Ян поднял конец верёвки и встал с корточек, опираясь ладонью на ящик. Дыхание ещё не выровнялось.

— Ручка развязалась, Семён Ильич. Удержали. Сейчас перевяжем и донесём.

Старший перевёл взгляд с верёвки на крышку.

— Целый?

Артём приоткрыл рот, но Ян ответил раньше:

— На землю не роняли. Опустили аккуратно.

Старший слегка качнул ящик носком сапога и прислушался. Артём ждал, что тот прикажет открыть крышку, но мужчина только ткнул пальцем в телегу.

— Этот наверх не ставьте. И проход освободите.

Старший отвернулся к рабочим у соседней телеги и окликнул одного из них. Артём разжал пальцы, отпуская смятую ткань. Кажется, обошлось.

Он шагнул к ящику, но ушибленное колено отозвалось болью. Пришлось остановиться. Ян уже снова присел возле ручки.

— Сразу не мог показать, как его брать? — спросил Артём. Прозвучало сердито; он и сам это услышал.

Ян поднял голову. Светлые, слегка волнистые волосы прилипли к вискам. На открытом лице теперь читалось раздражение; голубые глаза смотрели прямо на Артёма.

— Я показывал. Два раза.

Артём отвёл взгляд. Вспомнилось, как Ян с утра подсовывал ладонь под дно и ждал, пока он сделает так же. Тогда хотелось поскорее отнести груз, и Артём только кивнул.

— У меня мозг завис, — пробормотал Артём.

Ян перестал возиться с верёвкой. Нахмурился и всмотрелся в его лицо.

— Голова кружится? — Он чуть подвинулся, освобождая край настила возле себя. — Сядь, если плохо.

— Нет, я про… Соображаю плохо.

Артём махнул рукой и опустился рядом, вытянув ушибленную ногу.

Ян помедлил, затем продел конец верёвки обратно в скобу.

— Тогда смотри ещё раз. Край придержишь, а поднимать будем снизу.

Артём придержал верёвку, пока Ян затягивал новый узел. На светлых волосах Яна блестели мелкие капли. От моря тянуло сыростью, а ветер разворачивал дым парохода прямо к складам. Во рту стоял вкус угля.

— Давай снизу, — сказал Артём. — За ручку больше не буду.

На этот раз донесли.

У телеги пришлось ждать, пока наверху раздвинут мешки. Ящик тянул руки; Артём смотрел на чужие сапоги над собой и старался не произнести вслух ничего из того, что о них думал. Наконец груз приняли.

— Всё, — Ян хлопнул его по плечу. — Следующий.

Артём медленно повернул голову к складу.

Следующих там было много.

Неделю назад он не знал об этом городе ничего. Даже море впервые увидел только здесь.

Сиверское — так назвал его Ян, словно в этом не было ничего особенного.

Артём до этого видел море только на экране. Здесь вода оказалась серо-зелёной, с белыми полосами пены. Возле причала волны плескались между сваями, покачивали обрывок доски, шуршали под настилом. А дальше, за кораблями, вода тянулась до самого неба. Артём невольно искал взглядом противоположный берег, хотя понимал, что не найдёт.

В первый день он долго стоял у ограждения. Ветер трепал волосы, холодил уши, но уходить не хотелось. На горизонте медленно двигался парус — такой маленький, что трудно было поверить: под ним целый корабль и люди.

Он и сейчас иногда засматривался в просвет между судами. Всё собирался прийти после работы, спокойно посидеть у воды. Пока сил хватало только добраться до комнаты.

В другом мире у него, по крайней мере, имелась возможность просидеть день перед монитором и вечером пожаловаться, что он устал. Вспоминать об этом посреди смены было особенно неприятно.

Он сунул руку в карман, собираясь проверить время, и только тогда вспомнил, что телефона нет. Привычка никак не проходила. Вместо экрана под пальцами оказалась дырка в подкладке.

— Идёшь? — окликнул Ян.

— Да.

Время здесь показывал колокол у портовой конторы. До следующего удара было ещё неизвестно сколько ящиков.

Местных Артём понимал с первого дня, словно всю жизнь говорил на их языке. Почему так получалось, он не знал, но хотя бы переспрашивать каждое слово не приходилось.

С повседневной жизнью было сложнее. Дома он просто открывал кран; здесь сначала пришлось узнать, где набирают воду. Ян показал дорогу, объяснил, кому отдавать деньги за комнату. А когда Артём предложил сократить путь между складами, предупредил, что после темноты туда лучше не соваться.

В доках тоже хватало своих премудростей. Даже ящик нужно было поднимать определённым образом, иначе к вечеру спина переставала разгибаться.

Вернувшись за следующим грузом, Артём уже следил за руками Яна. Тот подхватывал ящик раньше, чем выпрямлялся, и заранее выбирал, куда поставить ногу. Артём попытался повторить и впервые донёс свой конец, не перехватывая его на ходу.

К полудню рубаха прилипла между лопатками. Каштановые волосы лезли в глаза; Артём убирал их предплечьем, потому что ладони были в грязи и занозах. У причала грохотала лебёдка. Чайки орали так, словно им тоже недоплатили.

На коротком перерыве они устроились под навесом у склада. Здесь не так задувало. Ян сел на перевёрнутое ведро, Артём — на низкую связку досок возле стены. Ян достал хлеб, разломил и протянул половину.

— Завтра легче будет.

— Ты вчера то же самое говорил.

— Вчера я говорил про сегодня.

Артём посмотрел на него. Ян жевал с совершенно спокойным видом, но уголок рта всё-таки дрогнул.

Хлеб оказался жёстким. Зато, пока его ел, можно было сидеть.

Артём вытянул ноги. Плечи постепенно отпускало. Рядом Ян положил локти на колени.

По настилу прогрохотала тележка. Оба проводили её взглядом, но подниматься не стали. Старший всё ещё был занят у дальнего склада.

Артём отломил от корки маленький кусочек. Ян заметил это, посмотрел на оставшийся у него хлеб и молча откусил примерно столько же.

— Ты раньше совсем ничего тяжёлого не таскал?

Артём потёр ладонью плечо. Вспомнились пакеты с заказами, лестницы, покупатель, который забыл предупредить, что лифт не работает.

— Таскал. Просто не столько.

— А чем занимался?

Сказать «стримил»? Потом придётся объяснять, что это такое, где сидели зрители и каким образом они его видели. А начиналось всё с простого вопроса.

— Разным. Работу менял. Заказы доставлял… Иногда людям всякое рассказывал.

Это прозвучало солиднее, чем он рассчитывал.

— За деньги?

Артём задержал кусок хлеба возле рта.

— Иногда.

Слово «иногда» вмещало почти всю его карьеру стримера. Перед камерой он мог проговорить несколько часов: обсуждать прочитанное, отвечать на редкие сообщения в чате, увлечённо объяснять то, в чём сам разобрался только вчера. Во время удачного эфира даже верилось, что наконец нашёл своё дело.

На следующий день он снова искал подработку. Несколько случайных переводов положения не меняли.

— И что рассказывал?

— Про книги в основном. Что прочитал, что понравилось…

В романах после переноса обычно довольно быстро выяснялось, что герой чем-то особенный. Ему доставалась магия, находился учитель или хотя бы кто-нибудь объяснял, зачем он здесь нужен.

Артём тоже поначалу ждал чего-то подобного. Первые дни прислушивался к себе, пытался заметить хоть какие-нибудь перемены.

Теперь вот сидел на досках и разглядывал чёрствую корку. Может, он что-то пропустил?

Ян поднял стоявшую у ног жестяную кружку и протянул Артёму.

— Размочи. Зубы сломаешь.

Артём взял кружку, размочил край хлеба в воде и попробовал снова. Так действительно было легче есть.

— Спасибо.

Ян кивнул и потянулся за оставшимся куском.

К расспросам он возвращаться не стал. Артём был ему за это благодарен.

Ян знал, что он приехал издалека, остался без денег и плохо представляет, как здесь жить. Пока этих сведений хватало. Про другой мир Артём и сам не сумел бы рассказать так, чтобы звучало хоть сколько-нибудь убедительно.

Они познакомились из-за тележки. Та скатывалась по наклонному настилу, и Ян едва удерживал её за оглобли. Артём подбежал и помог остановить. Потом разговорились, и выяснилось, что на разгрузке нужны руки, а в комнате Яна свободна вторая койка.

Теперь ему каждый день находилась работа — совсем не та, о которой хотелось бы рассказывать знакомым.

После перерыва их отправили к дальним воротам склада. Здесь под навесом лежали мешки, а телегу поставили у самого края причала. Носить приходилось по узкому настилу, обходя лужи в прогибах досок.

На третьем заходе Ян коротко вдохнул и перехватил груз.

Артём заметил, как он отводит большой палец. Они донесли мешок до телеги, и Ян сразу убрал руку.

— Что там?

— Натёр.

Ян развернул ладонь. У основания пальца лопнула мозоль; рядом белела размокшая кожа. Артём поморщился. До этого ему казалось, что руки у Яна уже привыкли к любой работе.

— Надо промыть.

— У конторы вода есть.

Они прошли вдоль стены склада к рукомойнику. Пока Ян осторожно обмывал ладонь, Артём смыл грязь со своих рук.

Ян достал из внутреннего кармана лоскут полотна, промокнул кожу чистым краем и попытался обернуть ладонь сухой частью.

— Давай я.

Артём взял свободный конец. С пластырем он разобрался бы быстрее, а здесь ткань собралась в складку прямо под большим пальцем.

— Вот тут расправь. И узел лучше сверху, иначе мешком прижмёт.

Артём расправил ткань и завязал концы на тыльной стороне ладони. Ян осторожно согнул пальцы.

— Так хорошо, — сказал Ян. — Спасибо.

Вернувшись к складу, Артём сам сдвинул следующий мешок к краю, чтобы Яну оставалось только подхватить свой конец. Дальше они работали так же. Скоро начало ныть и второе плечо.

Возвращаясь от телеги, Артём заметил что-то блестящее на освободившемся настиле у ворот склада. Ещё недавно здесь лежал последний мешок.

Он нагнулся и вытащил из мокрой пыли небольшой кулон — плоскую металлическую каплю с обрывком шнурка в ушке. Провёл большим пальцем по поверхности. Под грязью проступил тусклый жёлтый цвет.

Артём зажал шнурок двумя пальцами. Капля качнулась над ладонью.

Похож на маятник.

Он дождался, пока кулон остановится, перевернул его и внимательнее осмотрел ушко. Целое. Можно продеть другой шнурок.

— Что нашёл? — спросил Ян.

Артём поднял голову. Ян стоял в проёме ворот, придерживая повязку на ладони.

— Не твоё?

Ян наклонился посмотреть и покачал головой.

— У остальных спроси.

Двое грузчиков разбирали пустые мешки возле стены. Первый на вопрос Артёма только мотнул головой. Второй распрямился, вытер ладони о штаны и взял кулон.

— Латунь. На рынке таких полно.

Он потёр край большим пальцем.

— Там один жулик с такой штукой стоял. Деньги, говорит, найти могу. Я ему: у нашего хозяина поищи. А то на прибавку у него вечно нет.

Напарник фыркнул, расправляя пустой мешок.

— Нашёл бы — я бы сам ему заплатил.

Ян усмехнулся. Грузчик протянул кулон Артёму; тот забрал его, тоже не удержавшись от улыбки.

— Так никто не терял?

— Я — нет. Остальные спросят, если их.

Артём убрал находку в карман и пошёл за пустыми мешками. Прошёл несколько шагов, затем сунул туда руку и ещё раз нащупал металлическую каплю. Надо будет вечером отмыть.

Когда прозвонил колокол, он сначала решил, что ослышался.

Ян уже отложил пустые мешки и проверял, не сползла ли повязка.

— На сегодня всё.

***

От склада они вместе с остальными рабочими прошли к конторе — низкому каменному зданию у портовых ворот. Возле двери образовалась очередь. Люди переступали с ноги на ногу, обсуждали завтрашний груз и оживлялись всякий раз, когда изнутри звякала мелочь.

Артём прислонился к стене. Камень приятно холодил спину сквозь мокрую рубаху. Сейчас хотелось добраться до кровати и лежать, не снимая ботинок.

Когда подошла его очередь, Артём вошёл в контору. Семён Ильич отсчитал ему деньги на край стола.

— Распишись.

Перо оказалось неожиданно тяжёлым для уставших пальцев. Артём оставил в ведомости неровную подпись, пересчитал монеты и вышел.

У Яна заработок уже исчез во внутреннем кармане.

— Завтра к семи. С дальнего причала пойдёт разгрузка.

Артём задержал монеты на ладони. За комнату надо было заплатить, поесть сегодня и завтра — тоже. Ещё требовалась хотя бы запасная рубаха. Та, что была на нём, успевала за ночь высохнуть только местами.

— Должен же быть другой способ, — сказал он.

— Ты про мешки? — Ян усмехнулся.

— Деньги зарабатывать.

Ян перестал улыбаться.

— Есть. Я в три лавки заходил. В одной свой мальчишка, в другой поручителя требуют. В третьей предложили неделю поработать бесплатно, чтобы хозяин присмотрелся.

Артём убрал деньги.

— И что?

— Присматривается до сих пор. Уже к другому.

За воротами порта дорогу перегородила телега с бочками. Они протиснулись между колесом и стеной.

— Можно самим что-нибудь делать, — сказал Артём, когда они выбрались на улицу.

— Что?

Артём чуть не ответил: «Надо подумать». Тогда можно было бы отложить разговор, добраться до кровати, а завтра опять явиться к семи. Он сунул руку в карман и нащупал кулон. Ян всё ещё ждал ответа.

— Давай поедим, — сказал Артём. — Я расскажу, что придумал. Хочу попробовать вместе с тобой.