Нулевой узел

Глава 1. Неразборный

Чёрная заливка осела, обнажив край платы.

Андрей придвинул лампу к смотровому окну камеры. Минуту назад он мог поднять за этот край весь блок — тяжёлый, с обломанным разъёмом, залитый компаундом до самого верха. Теперь вокруг зелёной полоски образовался просвет. В нём блестела алюминиевая стенка корпуса.

На экране ползла полоса, отмечавшая участок обработки внутри блока. В самой камере ничего не светилось. Гудел блок питания, по трубке охлаждения пробежал пузырёк. Андрей провёл взглядом от экрана к плате и обратно. Потом подался вперёд, насколько позволял стол.

У противоположной стенки заливка тоже просела.

Он ждал именно этого. Рассчитывал, проверял на образцах, выбирал последовательность воздействия. Теперь уже видел, как вынет плату и перевернёт её, чтобы рассмотреть снизу. Целую. Из этой чёрной глыбы.

Андрей поймал себя на том, что уже привстал, и сел. Дал установке закончить проход, отключил рабочее воздействие и открыл камеру.

Снаружи блок выглядел почти прежним. Потёртый корпус, четыре крепёжных уха, остатки заводской этикетки. Обычная списанная электроника. Он взял тонкий шпатель и тронул чёрную массу возле края.

Шпатель вошёл без усилия.

Андрей выгреб рыхлый материал в поддон. Под ним открылись дорожки, белая маркировка, ряды выводов. Он осторожно освободил боковую кромку, взял плату за края и приподнял. Плата вышла. Часть разрыхлённой заливки ссыпалась с неё; остальное он снял кистью над тем же поддоном.

Ни треска. Ни погнутого текстолита. Компоненты стояли на своих местах, пайка блестела.

— Вот так, — сказал он.

В тишине после гудения голос прозвучал неожиданно громко.

Он положил плату на чистую часть стола, повернул к свету, осмотрел обратную сторону. Под одним из выступов ещё держался тёмный комок. Андрей сдвинул его шпателем, и тот рассыпался. Плотно залитая сборка, которую можно было разве что вырубить вместе с кусками корпуса, лежала перед ним целой.

Захотелось немедленно включить её.

Сначала он убрал остатки заливки, осмотрел выводы и разъём. В одном месте на контакте сохранилась грязь; Андрей стёр её и ещё раз повернул плату. У списанного блока был обломан внешний разъём, зато внутри могли остаться исправные узлы. Проверить их до сегодняшнего дня стоило дороже, чем выбросить всё изделие.

Андрей подсоединил извлечённую сборку к стенду через уцелевшие контакты, выставил питание по её маркировке и включил контрольную нагрузку.

Прибор показал выходное напряжение.

Он поменял нагрузку. Показание установилось в рабочем диапазоне. Вернул прежнюю — результат повторился.

Андрей откинулся на спинку стула. Смотрел на прибор, потом на чёрные крошки в поддоне. На губах сама собой появилась улыбка, от которой свело щёки.

Работает.

Ещё раз выключил и включил питание. Исправный узел спокойно сделал то, для чего его когда-то изготовили. Ему было совершенно всё равно, что сегодня между ним и мусорным контейнером встала технология неизвестной цивилизации.

Андрей рассмеялся.

Он представлял эту минуту много раз, но в воображении всё получалось торжественнее. Сейчас перед ним стоял потёртый стенд, из-под локтя торчал щуп, а в поддоне лежало то, что ещё недавно держало электронику намертво. Хотелось поднять освобождённую плату повыше и показать кому-нибудь: видишь? Целая. Живая.

Показывать он никому не собирался.

Андрей отключил стенд и взял сборку в руку. Удивляла даже не её сохранность. Удивляло, с какой стороны удалось подступиться к задаче.

Он привык работать с формой предмета: найти винт, добраться до шва, просверлить отверстие, отделить одно от другого. Здесь требовалось выбрать связи, которые удерживали материал вместе. Для этого блока он настроил программируемый резонансный фронт на связующее и межфазную адгезию — сцепление заливки с соседними материалами. Проще говоря, заставил затвердевшую массу отпустить то, что она обхватила. Прочность самих деталей при таком режиме сохранялась.

ПРФ. Три короткие буквы для машины, после которой слово «неразборный» начинало звучать как недоразумение.

Связи можно было ослабить, но освобождённой детали ещё требовался выход. Поэтому чёрная масса оставалась в камере, пока он не выгреб её в поддон. Он поднял кисть, стряхнул с ворса крошку. Столько труда ушло на управление веществом, а последнюю операцию прекрасно выполнила кисть из хозяйственного магазина.

Это почему-то доставило ему особенное удовольствие.

Андрей вернулся к записи спектрального прогона. Перед рабочим воздействием установка измерила отклик загруженного блока. На экране остались полосы, которые он сопоставил с уже проверенным режимом. По ним машина выбирала, как подать энергию. Названия деталей, стоимость и назначение изделия ей были неизвестны.

За точность отвечала внутренняя структура камеры. Замкнутый метаматериальный резонатор позволял управлять электромагнитными модами — тем, какие колебания поля поддерживаются внутри и как они распределены. Камера, если совсем просто, задавала способ воздействия, а подключённый к розетке блок питания давал для него энергию. Меняя согласованные настройки, Андрей проводил рабочую область через загруженный материал и менял нужные связи, сохраняя остальное.

Обычное электричество. Корпус, который можно потрогать. Тепло, которое уходит в охлаждение. И такая власть над веществом, что он до сих пор ловил себя на желании проверить результат ещё раз.

Он закрыл график. Рабочая плата лежала рядом, ей никакие графики уже не требовались.

Андрей переписал маркировку, записал результат проверки и подвинул к себе пустой корпус. В алюминии отражался свет лампы. На дне сохранился потёртый заводской номер — тот самый, который раньше скрывала заливка.

У него получилось.

И всё это началось с шума.

***

Четыреста семнадцатая последовательность сначала ничем не отличалась от предыдущих.

За годы работы Андрей научился не радоваться красивым совпадениям. В орбитальных записях встречались повторы, дрейф частот, выбросы, подозрительно ровные промежутки. Стоило разобраться — и за очередной загадкой обнаруживалась аппаратура, известный источник или собственная ошибка обработки. Он оставлял отметку, исправлял метод и шёл дальше.

С этой последовательностью он поступил так же.

Нашёл закономерность, вывел из неё прогноз и сохранил его отдельно от новых данных. Если расчёт чего-то стоил, очередная запись должна была измениться определённым образом. Подгонять объяснение после получения результата было легко. Ему хотелось знать заранее.

Новая запись легла на расчёт.

Андрей увеличил спорный участок. Снова вернулся к исходным данным. Совпадение держалось. Он убрал часть обработки, затем повторил расчёт другим способом. На экране всё ещё было то, что он предсказал.

Тогда он сменил приёмную аппаратуру.

От другой записи он ожидал другого фонового рисунка — и получил его. Но выделенная закономерность сохранилась. Андрей сидел перед экраном и смотрел на две кривые, снятые разными приборами. Раньше в такие моменты находилась мелочь, которая всё объясняла. Неверный коэффициент. Общая помеха. След программы, который он принял за свойство сигнала.

Здесь объяснение потребовалось совсем другое.

Он всё же попытался разрушить собственный результат: менял участки, проверял, не переносит ли закономерность сама процедура выделения. Наконец отодвинул клавиатуру. Прогноз сработал на данных, которых у него не было при расчёте. Независимая аппаратура подтвердила то же самое.

В потоке скрывалась структура.

К‑417 — так он обозначил найденное. Позже, когда из повреждённых данных начали складываться связанные разделы, к индексу добавилось слово «Архив».

На экране соседствовали читаемые фрагменты и разрывы. Иногда восстановленная зависимость позволяла продвинуться дальше; иногда ему приходилось оставлять пробел и возвращаться к нему с другой стороны. Всё сильнее раздражало, сколько оставалось недоступным. Кто-то уже знал ответы, до которых Андрей только добирался, и сумел уложить их в эту структуру.

Кто?

Он представлял руку над прибором, похожим на его собственный, и тут же отбрасывал картинку. Руки могло не быть. Прибора тоже. Не стоило дорисовывать неизвестных существ только потому, что ему хотелось увидеть того, кто всё это создал.

Зато первый восстановленный технологический раздел можно было проверить.

В нём были связаны устройство резонатора, способы накачки и измерение отклика вещества. Андрей восстанавливал зависимости, сверял доступные материалы, подбирал земное исполнение узлов. Изготовленные детали постепенно заняли стол, потом полку рядом. Камера получила питание, измерительную часть и охлаждение. Пришла очередь образцов.

Его особенно захватило, что знание превращалось в предметы. Вот схема, в которой он ещё вчера не мог разобраться. Вот изготовленный по ней узел. Вот результат, полученный на материале, купленном в обычном магазине. Между чужой мыслью и его мастерской появлялась связь, которую можно было испытать собственными руками.

О находке Андрей никому не сообщил. Оставил К‑417 у себя — вместе с расчётами, неудачными попытками и первым удачным режимом.

Ему хотелось понять, что ещё он сможет сделать.

***

Андрей положил освобождённую сборку перед клавиатурой и открыл цены на электронный лом.

Первый расчёт уместился в несколько строк. Алюминий корпуса, медь, прочие извлекаемые материалы. Цена зависела от того, что удастся получить и в каком виде продать. Он отметил это рядом, затем открыл другое окно и набрал маркировку исправного узла.

Такие сборки продавали отдельно.

Он проверил ещё несколько предложений, отделил новые от бывших в употреблении. Для последних имели значение состояние, проверка, возможность возврата. Просто выставить цену из самого дорогого объявления было бы приятно, но Андрей выбрал предложения, с которыми можно было сравнить лежавший на столе узел.

Даже после этого разница оказалась такой, что он снова посмотрел на поддон с чёрной крошкой.

Вот за что здесь платят. За то, что уже сделано.

Кто-то произвёл полупроводники, изготовил плату, установил компоненты, проверил сборку. Все эти операции стоили денег. Теперь изделие списали, и оставшуюся работу целого производства оценивали по весу металла.

Андрей подвинул исправную сборку к пустому корпусу. Она легко вошла обратно, оставив вокруг свободное пространство.

Заливка защищала электронику, пока блок служил. После списания та же заливка не позволяла до неё добраться. Андрей добрался. Разница между ценой лома и ценой работающего узла могла стать его заработком.

Рядом с расчётом металлов появился второй: исправные узлы, проверка, подготовка к продаже. Андрей добавил расход энергии, время на обработку и то, что придётся отбраковать. Один работающий образец ещё не означал, что вся будущая партия окажется исправной. Но ему и не требовалось рассчитывать на чудесное оживление сгоревших деталей. Достаточно было извлекать целыми те, которые продолжали работать.

Он снова открыл объявления, теперь уже о продаже списанного оборудования.

В первых предложениях лежали аккуратно отсортированные платы. Продавцы успели снять с них всё очевидно ценное. Андрей перелистнул дальше. Ему были нужны целые залитые блоки того же типа, что лежал на столе. Те, к которым никто не хотел подступаться с пилой и фрезой.

Нашлось объявление с фотографиями складского стеллажа. На полках стояли потёртые корпуса с остатками наклеек. На одном снимке продавец показал повреждённый разъём, на другом — боковую стенку с маркировкой. Андрей увеличил изображение. Сверил обозначение со своим блоком.

Подходящее семейство.

Он просмотрел все фотографии. Некоторые изделия имели внешние повреждения, другие выглядели целыми. Для продавца это была партия на разбор. Для Андрея — материал, на котором можно повторить проверенный процесс и узнать реальный выход годных узлов.

Раньше он оценивал покупку оборудования по тому, какую работу сможет на нём выполнить. Сейчас перед ним лежала возможность покупать чужую выполненную работу по цене отходов.

Андрей сохранил объявление и выписал условия партии. Проверил, хватит ли места для блоков, ещё раз посмотрел на сумму, необходимую для покупки. Купить несколько на пробу было проще. Он выбрал всю партию: одинаковые изделия позволяли сравнить результаты, отладить повторение, а годные узлы — продать.

Продавцу будет достаточно знать, что он берёт оборудование целиком. Объяснять способ разборки Андрей не собирался.

Он закрыл лишние окна. Остались фотография стеллажа и две колонки расчёта. В одной лежали металлы. В другой — вещи, которые удалось сохранить.

Установка занимала половину стола. Андрей вдруг остро почувствовал тесноту мастерской: край локтя рядом с прибором, коробки под ногами, единственная свободная полка. Ещё совсем недавно всё это казалось достаточным. Теперь хотелось раздвинуть столы, освободить место, поставить следующую камеру и увидеть перед собой уже не один обработанный блок.

Деньги от первой партии могли дать ему такую возможность. А за ней были другие материалы, другие разделы К‑417, новые способы заставить вещество делать то, что нужно ему.

Андрей взял освобождённую сборку и ещё раз повернул её в руке. Потом положил рядом с клавиатурой, маркировкой вверх.

В объявлении стояло: «Неразборные. Только целиком».

Целиком его как раз устраивало.

Глава 2. Не по цене лома

— Этот можете отложить. И вон тот. Остальные только на разборку.

Продавец постучал по коробке носком ботинка. Андрей присел перед ней и поднял верхний блок. На фотографии в объявлении заливку почти не было видно. Теперь она лежала перед ним во всей своей непривлекательной красоте: чёрная, матовая, с пылью в углублениях. Такую не выковыряешь, не переломав того, ради чего полез внутрь.

— Рабочие? — спросил он, кивнув на отложенные изделия.

— Эти включали. Остальное как пришло, так и стоит. Хотите — выбирайте. За проверенные отдельно посчитаем.

Андрей повернул блок. Маркировка совпадала с той, которую он выписал дома. Под грязью угадывались знакомые крепёжные уши. Он поставил его обратно и достал следующий, с другого края коробки.

Продавец терпеливо ждал. На столе возле него лежали разобранные корпуса; из одного торчал срезанный пучок проводов. Здесь умели доставать то, до чего можно добраться обычным инструментом. И продавать найденное тоже умели.

Андрей прошёл вдоль стеллажа, сверяя маркировки и количество. Однотипные блоки лежали вперемешку: где-то обломан разъём, где-то вмята крышка, где-то снаружи вообще не было заметно повреждений. Из этого ещё не следовало, что начинка исправна. Следовало другое: он мог до неё добраться и узнать.

— Корпуса хорошие, — сказал продавец. — А внутри как повезёт. Заливку сами видите.

— Вижу.

Он уже чувствовал в пальцах, как она рассыпается под кистью.

— Если всё берёте, цена из объявления. Без выбора и без возврата. Только погрузку не включали.

Андрей вернул блок на место, отряхнул ладони и ещё раз посмотрел на стеллаж. Несколько отдельно проверенных узлов можно было перепродать с небольшой наценкой. Остальные продавец отдавал почти как оболочки с бесполезным содержимым.

Именно содержимое Андрея и интересовало.

Он назвал сумму за всю партию с погрузкой.

Продавец покачал головой.

— До ворот довезём. Дальше сами.

Андрей не стал выжимать из него последнюю мелочь. Проверил перечень в накладной, сопоставил его с коробками и подтвердил покупку. Деньги ушли. До этого первая партия существовала в двух колонках на экране; теперь он был её владельцем, со всеми залитыми платами, обломанными разъёмами и неизвестным числом исправных узлов.

Продавец подтянул нижнюю коробку к краю стеллажа.

— Тяжёлая. Снизу берите.

Андрей подхватил её, прижал к животу. Картон промялся под пальцами. Они поставили коробку на тележку, затем вторую. На пустеющей полке остался прямоугольник чистого металла.

— Чем заливку снимать будете? — спросил продавец, возвращаясь за следующей.

— Способ есть.

Тот усмехнулся.

— Тогда забирайте. Ещё такая придёт — сообщу.

Андрей согласился оставить номер. Подробности никого особенно не занимали: продавец получил деньги и освободил полку. У Андрея появилась партия, которой хватало не только на очередное доказательство для самого себя.

Когда коробки оказались в машине, он задержался у открытой двери. На верхней виднелась старая надпись: «Утиль».

Пожалуй, стирать её пока не стоило.

***

В мастерской Андрей поставил первый купленный блок рядом с пустым корпусом от первого опыта. Привычного свободного места больше не было: под столом стояли коробки, на столе — поддоны, между ними оставалась дорожка к камере.

Он вытащил из кармана накладную и убрал в ящик. Теперь следовало наполнить вторую колонку расчёта настоящим товаром.

Спектральный прогон дал знакомый рисунок. Андрей наложил его на сохранённую запись первого блока, проверил участки, по которым выбирал воздействие, и загрузил рабочую последовательность. Совпала не только надпись на корпусе. Совпал измеренный отклик, с которым он уже научился работать.

В профиле оставались выбранные семейства связей, последовательность накачки и условия, при которых он получил целые узлы. По сути, Андрей записал для машины две команды: это отпустить, это сохранить. Следующий знакомый блок не заставлял заново искать удачную настройку.

Он запустил проход.

Чёрная масса осела. Андрей дождался отключения рабочего воздействия, открыл камеру и наклонил корпус над поддоном. Разрыхлённая заливка высыпалась тяжёлыми комьями. Под её остатками появилась кромка платы. Шпатель, кисть, осторожный подъём за края — и на стол легла следующая сборка.

На этот раз он улыбнулся ещё до проверки. Потом всё-таки подключил стенд.

Улыбка осталась.

Первый успешный блок можно было часами разглядывать, искать на нём следы невозможного. Сейчас рядом ждали другие. Андрей подписывал карточки, менял нагрузку, заносил результаты и раскладывал изделия по состоянию. Неисправные откладывал отдельно; работающие укладывал в чистую тару. Установка не лечила сгоревшую электронику. Зато больше не приходилось выбрасывать исправную вместе с неисправной.

С каждой законченной проверкой ряд готовых узлов удлинялся.

Андрей поймал себя на новом удовольствии. Ему уже не требовалось всякий раз замирать над камерой. Он знал, что должно произойти, и наблюдал, как происходит именно это. В повторении оказалось не меньше силы, чем в первом удачном опыте.

Когда он освободил очередной корпус, взгляд задержался на отдельном поддоне. Там лежали металлические гранулы, которые он подготовил для сборки ещё при испытаниях установки: выделил освоенным режимом из образца электронного лома, отделил от других продуктов, очистил и проверил состав. До сих пор поддон стоял в стороне.

Андрей отодвинул товарную тару и открыл восстановленный раздел К‑417. Рядом с разбором в нём стояла обратная сборка. Он давно понимал, что означает эта запись, но до сих пор всё внимание забирало извлечение целых изделий. Теперь перед ним лежал материал, на котором можно было получить вторую половину результата.

Андрей взвесил порцию гранул и осмотрел рабочую форму. Ничего сложнее брикета сейчас не требовалось. Ему нужен был кусок металла, который он сделает сам.

В архивном режиме менялась последовательность мод резонатора: воздействие снижало барьер образования целевых связей между подготовленными частицами. На пальцах — отдельные крупинки могли соединиться в сплошной металл. Их состав Андрей задал заранее, очертания будущего брикета задавала форма; поле помогало частицам связаться, а не решало, какую вещь ему подарить.

Он установил форму, загрузил порцию и закрыл камеру.

Во время разбора ему хотелось увидеть освобождённую плату. Сейчас хотелось услышать звук. Как новый кусок металла стукнет по столу. Тот самый, который ещё не существовал, хотя вещество для него уже лежало перед глазами.

На экране пошла последовательность сборки. Включилось охлаждение. Андрей посмотрел на показание потребления: за соединение вещества тоже приходилось платить электричеством. К‑417 давал ему способ управлять процессом, но питающий кабель никуда не делся.

После окончания режима он дождался остывания, открыл камеру и разнял форму. На ладонь лёг брикет.

Тёплый. Тяжёлый. С ровной гранью там, где прежде были отдельные частицы.

Андрей поворачивал его под лампой. Взвесил, сравнил массу с исходной порцией. Затем проверил проводимость по предусмотренной архивом схеме. Брикет сохранял форму после извлечения и проводил ток как цельный металлический образец.

Он негромко стукнул им по свободному краю стола.

Вот этот звук.

Андрей положил брикет рядом с извлечённой платой. Оба результата помещались на ладони, и от этого хотелось смеяться. Слева — сохранённая чужая работа. Справа — материал, который он только что сформировал сам. Можно было брать плату за платой, продавать и расширять установку. А можно — выбирать, во что превратится очищенное вещество.

Не только избавлять вещи от лишнего. Делать своё.

Он снова потянулся к брикету. Потом остановил руку и придвинул чистую тару. Для первой продажи покупателю требовались работающие узлы, а не объяснение будущего материаловедения.

Брикет остался у лампы. Проверенные изделия Андрей упаковал так, чтобы сохранить контакты, приложил записи испытаний и перечень маркировок. Когда закрыл последнюю коробку, старого слова «Утиль» на ней уже не было.

***

— За такую разборку больше не дам.

Покупатель повернул к Андрею лист с расчётом. Они сидели в тесной комнате при ремонтной мастерской. За спиной покупателя стояли приборы; на краю стола лежал вскрытый блок той же серии. Андрей нашёл этого человека по предложениям комплектующих и заранее прислал перечень. О происхождении партии сообщил сразу.

Он прочитал сумму. В ней уже было больше, чем за вес цветного металла, — покупатель всё-таки видел целые узлы. Но платил так, будто значительную часть предстояло выкинуть.

— Это цена за непроверенные, — сказал Андрей.

— Это цена за снятые с утиля. Вы сами написали.

— Источник тот же. Состояние другое.

Он открыл коробку, достал листы проверки и положил рядом с расчётом. На каждом — маркировка, режим нагрузки, полученные значения. Покупатель пробежал глазами первый лист, задержался на втором и поднял одну из сборок.

— Это вы мерили?

— Да. Можете перемерить.

— Вы эту уже выбрали.

— Тогда возьмите другую. Любую.

Андрей отодвинул коробку к нему.

Покупатель помедлил, затем вынул узел из нижнего ряда. Сверил обозначение с перечнем. Андрей убрал руки со стола: пусть выбирает, смотрит, подключает. Он привёз не специально приготовленный счастливый образец.

Стенд для таких блоков у покупателя был. Тот нашёл переходник, закрепил сборку и включил питание. На панели появился отсчёт. Андрей смотрел, как чужая рука поворачивает регулятор нагрузки. Выход удержался в том же диапазоне, что и на его записи.

Покупатель вернулся к листу. Перевёл взгляд на прибор. Ещё раз изменил нагрузку.

— И остальные так проверены?

— Все, что в перечне.

Следующий узел покупатель взял уже без предложения. Потом ещё один. Андрей подвинул ему соответствующие записи, не торопил и не объяснял значения, которые собеседник понимал сам.

Последнюю сборку тот осматривал дольше: перевернул, провёл пальцем по кромке, поднёс ближе к свету.

— Чисто снято. Обычно после такого ковыряния полплаты чинить надо.

Андрей промолчал.

— Чем обрабатывали?

— Способ в стоимость не входит.

Покупатель хмыкнул и положил сборку обратно. Его интерес уже изменился. Он взял свой расчёт, перевернул лист и стал писать на чистой стороне.

Новую сумму Андрей тоже не принял.

— Вот эти у вас поштучно выставлены, — сказал он, показывая строку перечня. — Я не прошу розничную цену. Но вы сейчас проверяли работающие изделия, а считаете так, будто половина негодные.

— Мне ещё продавать, деньги держать в товаре. И возвращать, если принесут обратно.

— Поэтому дешевле розницы. Условия проверки и возврата запишем. Но отбраковку я уже сделал. Второй раз вычитать её из цены не надо.

Покупатель откинулся на стуле и посмотрел на открытую коробку. Андрей видел, как тот считает: знакомые востребованные изделия, готовая партия, проверка уже началась. Можно было отказаться. Но тогда этот товар уйдёт человеку, которому придётся предложить почти те же условия.

Он назвал свою цену.

Собеседник поторговался по двум позициям. Андрей уступил там, где разница была небольшой, и сохранил цену на остальных. Они заново свели перечень, согласовали порядок приёмки и оплату. Проверка всей партии заняла больше времени, чем первый разговор о цене; Андрей помогал только подавать нужные записи.

Когда деньги поступили, он несколько секунд смотрел на сумму.

Из неё следовало вычесть покупку, перевозку, расходные материалы и работу установки. Он вычитал мысленно — и остаток всё равно был таким, что хотелось немедленно вернуться в мастерскую. Хватало на следующую партию и на оборудование, которое до сих пор он выбирал только по фотографиям.

Покупатель постучал ручкой по перечню.

— Вот эти ещё сможете привезти?

Андрей посмотрел на отмеченные позиции. Знакомая серия. Освоенный режим.

— Смогу. Сначала согласуем количество.

Он записал заказ. Ни устройство камеры, ни происхождение метода в разговоре больше не возникли: покупателю требовался товар, и теперь он знал, у кого его получить.

Андрей вышел с пустой тарой. Пальцы по привычке сжали ручки сильнее, чем требовал её вес. В первый раз он нёс эти коробки со склада и считал, сколько потратил. Теперь считал, что сможет на заработанное построить.

У машины он открыл заказ, сопоставил с остатком партии и тут же приписал себе оборудование для следующей закупки. На экране всё ещё было тесно от прежних расчётов. Андрей выделил строку с доступной суммой и убрал пометку «если продам».

Глава 3. Свалка в придачу

На фотографии за навалом виднелась крыша. Андрей принял её за небольшой склад.

Вблизи оказалось, что перед ним длинный корпус, почти до окон заваленный обломками. Он остановился, убрал телефон и поднял голову. Снимок уменьшал всё: расстояние до забора, высоту кучи, ширину проезда, который она перехватила. Тут хватило бы места для нескольких его мастерских. Только сначала пришлось бы найти под отходами саму площадку.

Андрей обошёл навал по сохранившейся полосе бетона. Под подошвой перекатился кусок кирпича. Дальше лежали спутанные кабели, пластмассовые обломки, металлические кожухи; между ними накопилась тёмная мелочь, уже неотделимая на глаз от земли. У самой стены торчало ребро разбитой плиты.

Плата от первого разобранного блока помещалась у него на ладони. В здешней куче её можно было потерять за секунду.

Он улыбнулся и достал телефон снова. Теперь фотографировал иначе: отходил, чтобы в кадр вошли ворота, отмечал повороты проезда, снимал свободные участки у корпусов. Мусора на фотографиях получалось меньше. Места под оборудование — больше.

Предложение об очистке он нашёл, когда распределял первую выручку. Часть денег уже отвёл на следующую партию блоков, часть — на оборудование, которое избавило бы его от постоянной перестановки приборов на столе. Открыл поиск площадок и почти сразу наткнулся на объявление: промышленная территория, вывоз накопленных отходов, осмотр по согласованию.

Он договорился об осмотре и запросил схему. Приехал оценить объём работы. Теперь хотелось остаться и пройти здесь всё.

Рядом со складами стояли ящики списанных узлов. Вот это было знакомо: корпуса, маркировки, заливка, дорогая начинка внутри. Андрей мог начать с них. Но ящики занимали лишь часть площадки. За ними тянулся строительный бой, а у дальнего ограждения отходы уходили в грунт. Выбрать электронику и уехать означало оставить владельцам почти ту же свалку.

А ему нужна была вся территория.

Андрей открыл присланную схему и нашёл своё место относительно ворот. Провёл пальцем по экрану, потом посмотрел вдоль проезда. Здесь можно подавать сырьё. В стороне, где сейчас громоздились обломки, поставить камеры. За ними оставить место для разделения продуктов и складов. Он ещё не знал ни окончательной компоновки, ни требуемого числа модулей, но впервые думал о них без привычного вопроса: куда всё это втиснуть?

Ветер прокатил по бетону обрывок упаковки. Андрей поймал его носком ботинка, поднял в перчатке и положил к похожим кускам у края навала. Даже лёгкая плёнка здесь была частью общей задачи: нельзя убрать тяжёлое и объявить площадку чистой, оставив остальное летать по углам.

Он достал ёмкости для образцов.

Электронику отложил отдельно. Для строительного боя выбрал несколько разных фрагментов из разрешённого к осмотру участка, отметил места на схеме. Мелкую смесь собрал раздельно из нескольких доступных точек, не сваливая всё в один пакет. Подписи заняли больше времени, чем хотелось, зато в мастерской будет понятно, откуда взялся каждый состав.

На одном из минеральных обломков темнело въевшееся покрытие. Андрей повернул его к свету. Его интересовало сцепление на межфазной границе — там, где покрытие соприкасалось с основой. Найти режим, при котором слой отпустит камень, а затем отделить одно от другого. Сначала анализ состава, потом небольшой опыт — и он увидит, годится ли этот путь.

Захотелось поскорее добраться до приборов. Заливка электронного блока тоже когда-то была задачей, для которой у него не было готовой настройки. Теперь профиль лежал в библиотеке и приносил деньги. Каждый новый исследованный состав мог остаться там же — уже как возможность для следующих партий.

Андрей убрал образец и закрыл крышку.

Присланные владельцами сведения о прежнем использовании площадки он сопоставил со схемой. Отметил места, по которым требовались дополнительные данные. По виду тёмного грунта нельзя было определить ни состав загрязнения, ни цену его очистки. И всё же участок уже перестал быть для него сплошной серой кучей. В нём появились разные потоки сырья, будущие маршруты и место, где можно будет работать годами.

У ворот Андрей оглянулся. Из мастерской пришлось бы выносить один стол, чтобы поставить другой. Здесь расстояния позволяли выбирать.

Он сохранил последнюю фотографию и набрал Вере сообщение: «Нужен расчёт по площадке. Хочу забрать её целиком».

***

— Покажи, что ты хочешь получить, — сказала Вера. — Потом посмотрим, за что им будет выгодно заплатить.

Андрей открыл рядом несколько фотографий и повернул к ней ноутбук. Вера помогала ему с коммерческой стороной дела. Сейчас перед ней лежали накладная первой продажи, сведения по участку и чужое предложение на обычную очистку, которое владельцы прислали для сравнения.

Она увеличила снимок у ворот.

— Это всё входит в участок?

— По их схеме — да. Границы перед договором сверим по документам.

— А пользоваться чем-то сейчас можно?

Андрей показал свободные полосы между навалами и места, которые можно освободить первыми. Вера не стала листать дальше. Оставила рядом схему и фотографию, провела по экрану тупым концом ручки.

— Значит, пока они оплачивают территорию, которую почти не используют.

— А за освобождение им предлагают заплатить ещё.

— Тебе тоже придётся потратиться.

— Поэтому хочу не только оплату работ.

Он открыл свой расчёт. Электронные узлы шли первой очередью: знакомое применение, уже состоявшаяся продажа, понятный покупатель. Другие материалы стояли отдельно. Напротив них были расходы на исследование и подготовку, а не нарисованная прибыль.

Вера задержалась на этой части.

— После электроники за что возьмёшься?

— За строительные смеси и мелкую фракцию. Образцы привёз. Для каждого состава подберу свой режим на той же установке.

Андрей подвинул к ней запись по первой партии.

— Начинаю с того, что уже продаётся. На выручку расширяю оборудование и проверяю следующие составы. Освоенный режим остаётся у меня. В следующий раз такой материал уже не будет исследованием с нуля.

— Тогда для них предмет сделки — очищенная территория. А твоя выгода растёт по мере работы.

— Именно.

Вера взяла чистый лист и выписала отдельно стоимость очистки для владельцев, продукты переработки и землю. В расчёте обычного подрядчика материалы, которые получится продать, уже уменьшали цену вывоза. Она показала Андрею эту строку.

— Вот с этим будут сравнивать. Нельзя просто прибавить стоимость металла к их полной цене и назвать разницу преимуществом.

— У них здесь металл по весу. Посмотри, что получилось у меня по первой партии.

Она вернулась к накладной продажи. Сопоставила позиции, затем перечеркнула не цифру, а подпись над новой колонкой. Вместо «сырьё» написала «продукты».

— Так точнее. Но в предложении им — без обещания, что весь участок набит рабочими платами.

— Он мне не поэтому нужен.

Андрей открыл фотографию дальнего корпуса. На этот раз Вера не спросила, сколько там отходов.

— База?

— Лаборатория. Линии. Склады. Чтобы расширяться, а не искать новый угол после каждого удачного опыта.

Он пододвинул схему ближе. Хотелось уже рисовать на ней корпуса. Провёл ручкой над проездом, выбирая место, и поймал улыбку Веры.

— Земля после выполнения работ, — сказала Вера и записала это отдельно. — Не «обсудить продажу», а передать на заранее согласованных условиях. Если договоримся.

— И продукты остаются мне.

— Тогда часть выгоды можешь отдать снижением платы за очистку. Чтобы они видели, зачем им твой пакет.

Они свели два варианта рядом. В первом владельцы платили обычному подрядчику и сохраняли освобождённую землю. Во втором — рассчитывались с Андреем по другой схеме, уступая ему также участок и права на продукты. Вера вписала оценку земли отдельной строкой. Рядом Андрей оставил расходы на оборудование: оно тоже останется у него после расчистки.

Он смотрел, как меняется разница при разных условиях, и выбирал, за что будет держаться. Снизить денежную часть ещё можно было обсуждать. Заменить землю обещанием будущего сотрудничества — уже нет.

Вера отложила ручку.

— Они спросят, почему ты можешь сделать выгоднее.

— Покажу, что получаю из их отходов.

— Результат, не установку?

— Результат.

Она кивнула и повернула к нему лист с тремя условиями. Теперь это было предложение, которое можно положить на стол чужим людям.

Андрей убрал фотографии. Схему оставил открытой.

***

Один из владельцев придвинул к Андрею распечатку с объёмами.

— Вот что нужно вывезти. Давайте сначала поймём вашу цену.

Второй сидел у окна, положив ладонь на свёрнутую схему. На экране за его плечом была та же территория, только снятая сверху. Андрей узнал проезд, по которому ходил, и тёмную полосу вдоль ограждения.

— Я предлагаю не вывоз, — сказал он. — Очистку с переработкой.

— Нам важно, чтобы этого там не было, — первый владелец ткнул в фотографию навала. — Как вы организуете работу, уже ваш вопрос. Сколько?

Андрей положил поверх распечатки своё предложение.

— Оплата за очистку — здесь. Полученные материалы и изделия остаются мне. Участок после выполнения работ тоже передаёте мне.

Рука у окна перестала разглаживать схему.

— То есть мы вам платим и ещё отдаём землю?

— Да.

Первый владелец посмотрел на указанную плату, затем на условие передачи участка. Не отодвинул лист. Прочитал заново.

— Вы предлагаете нам продать землю через очистку.

— Я предлагаю сравнить итог. У вас есть цена обычного освобождения территории. После этого вы можете пользоваться участком или искать покупателя. У меня другой пакет. С меньшей денежной выплатой с вашей стороны, но с передачей земли и продуктов мне. Считать нужно всё вместе.

— Чистая земля дороже нынешней, — заметил первый владелец.

— Поэтому я её и хочу.

Второй владелец развернул схему. Прижал локтем заворачивающийся край и провёл пальцем от ворот к корпусам.

— Если речь об этой части, её можно было бы рассмотреть отдельно. Складскую зону мы пока не предлагали.

Андрей наклонился, проверяя показанную границу. Отрезанный кусок лишал его удобного проезда к месту будущей линии.

— Мне нужен участок в границах, которые вы прислали для расчёта. Складскую зону и подъезд включаем в предложение. Если делить иначе, придётся менять и условия работ.

— Это пока просто схема, — ответил владелец.

— Поэтому я приехал договариваться, а не считать её своей.

Собеседник убрал палец. Андрей вернул своё предложение в середину стола, чтобы его видели оба.

Первый владелец постучал по строке о продуктах.

— Здесь у вас доход. Вы собираетесь заработать на том, что останется после обработки. Почему уверены, что там столько стоимости?

— На всей смеси я вам сейчас точную сумму не назову. На электронике могу показать результат и расчёт продажи. С неё предлагаю начать проверку.

— Хорошие детали и без вас выбирают.

— Я работаю в том числе с теми, до которых обычной разборкой невыгодно добираться. Выбирайте залитые блоки из своих запасов. Я верну продукты обработки. Проверите сами, что получилось и сколько это стоит.

До этой минуты Андрей отвечал на вопросы. Теперь первый владелец отодвинул прежнюю смету и взял ручку.

— Показ образца из вашей мастерской нас не устроит.

— Мне нужен ваш материал.

— И мы должны знать, что обратно получили именно из него.

— Зафиксируем состав партии до передачи. Согласуем, что сравниваем после обработки.

Владелец записал несколько слов. Второй снова посмотрел на фотографию, затем на Андрея.

— Установку тоже покажете?

— Проверку результата обеспечу. Устройство в предложение не входит.

— Получается, платить за очистку и отдавать участок мы должны, не понимая, как вы работаете.

— Пока вы ничего мне не отдаёте. Я предлагаю сначала проверить, есть ли вам смысл обсуждать такую сделку.

На этот раз никто не стал возвращать разговор к цене одной машины вывезенного мусора.

Первый владелец подвёл черту под своими записями.

— Хорошо. Подготовим партию. Материал выберем мы.

Андрей согласился. Отдельно уточнил, что демонстрация на электронике не заменяет расчёта всей очистки: для остальных потоков он запросил образцы и сведения именно поэтому. Собеседник дополнил запись об испытании. К условиям большого договора решили вернуться с результатами.

Зато предложение не вернулось к Андрею через стол. Оно осталось рядом с прежней сметой.

Он собрал свои фотографии. Второй владелец задержал схему и ещё раз посмотрел на место у ворот, где Андрей собирался ставить будущую линию.

— Если результат устроит, вернёмся к условиям.

— Ко всему пакету, — сказал Андрей.

Владелец кивнул на оставленный лист.

— Я вижу. Включая землю.

Глава 4. То, что они выбросили

— Вот эти, — сказал первый владелец. — Из наших. Без красивых образцов.

На столе стояли электронные блоки в потёртых металлических корпусах. Второй владелец поднял один, показал заводскую табличку и поставил обратно, табличкой к Андрею. Между крепёжными ушами лежала засохшая грязь. У открытого края виднелась серая заливка.

Андрей присел, чтобы рассмотреть её сбоку.

— Что с ними произошло?

— Оборудование заменили, — ответил второй владелец. — Всё старое сняли сюда. Некоторые пытались разбирать.

На соседнем корпусе остался след пилы. Разрез уходил к ребру, но до начинки не добрался. Андрей повернул блок и увидел, почему его бросили: между стенкой и залитыми узлами почти не было зазора. Вскрыть можно. Сохранить то, что внутри, — уже другая работа.

Он провёл пальцем в перчатке вдоль кромки, не касаясь торчащего металла.

— Сколько из этого металла вернёте? — спросил первый владелец.

— После исследования скажу точнее. Часть выгоднее сохранить целиком.

— Если там что-нибудь живое осталось.

Андрей посмотрел на ряд разъёмов. По маркировке и расположению контактов узнавался знакомый класс силовой электроники. Он достал фотографию узла, который уже продавал, сверил обозначения. Другая серия, но назначение и рынок были понятны.

Владельцы считали вес. Он мысленно откладывал отдельные изделия.

Сборки ещё могли работать. Андрей перевернул корпус со следом пилы: разъёмы целы, стенка только надрезана. Эту начинку он тоже попробует извлечь без повреждений. Если узел окажется неисправным, тогда и решит, что из него выделять.

— Эти подойдут, — сказал Андрей. — Заберу всю подготовленную партию.

Второй владелец развернул перечень.

— Номера здесь. Сверим.

Они последовательно повернули блоки табличками вверх. Андрей сфотографировал корпуса, следы вскрытия, разъёмы. В перечне появились отметки напротив повреждений. Партия оставалась материалом владельцев; он принимал её для согласованной проверки.

Первый владелец подвинул поближе блок с пропилом.

— Этот тоже посчитайте. Чтобы потом не оказалось, что отходов больше, чем было на входе.

— Все выходы покажу отдельно. И целые узлы, и материалы, и остаток.

— Нам бы поменьше последнего.

Андрей взял корпус за крепёжные уши. Вес ощутимо потянул руки вниз. В машине уже лежала тара с прокладками: выбранные изделия предстояло довезти в том состоянии, которое они только что зафиксировали.

Пока он укладывал блоки, второй владелец посмотрел на его фотографию проданного узла.

— Такой же надеетесь достать?

— Посмотрю, что у ваших сохранилось.

Андрей убрал телефон. Ему нравилась эта проверка. Сырьё выбрали без него, результат будут принимать те же люди. Когда на стол лягут целые работающие узлы, спрятать их стоимость за словом «утиль» станет гораздо труднее.

***

Серая заливка дала другой отклик.

Андрей вывел на экран запись первого освоенного блока и новый спектральный прогон. Полосы частично совпадали, но там, где прежний профиль уверенно выделял связующее, появилась другая группа откликов. Он увеличил этот участок и положил рядом заметки по образцу заливки.

Теперь его занимала именно разница. Найти рабочую последовательность для этой партии означало добавить в библиотеку ещё один вид сырья. Не разовый фокус для владельцев, а процесс, который останется у него после показа.

Андрей осмотрел доступную часть блока с пропилом. Расположение залитых узлов отличалось от прежнего: между ними проходили металлические перемычки, а у боковой стенки заливка заходила под выступ корпуса. Он снял размеры, сопоставил их с откликом и выделил на схеме места, из которых освобождённый материал придётся отводить прежде, чем поднимать сборку.

Одна и та же плата могла остаться целой после воздействия и всё ещё сидеть внутри, зажатая остальной массой. Андрей знал, откуда начнёт разгрузку.

Он уточнил последовательность резонансных окон для связующего и межфазного сцепления. Проще говоря, выбрал, как заставить новую заливку потерять прочность и отпустить поверхности деталей, сохранив сами детали и их соединения. Для этого режима имели значение и состав массы, и её окружение: металлические части меняли распределение поля в камере.

Малые пробы показали, какие настройки дают нужный результат. Андрей сравнил их с исходными образцами, затем перенёс проверенную последовательность в профиль блока. Параметры старой партии оставил отдельно.

На столе стояли одинаковые на вид корпуса. Теперь за ними были две разные записи в библиотеке.

Он загрузил выбранный блок и закрыл камеру.

Через смотровое окно было видно, как у стенки просела серая масса. Между заливкой и корпусом появилась щель. Ряд деталей внутри сохранял прежнее положение. Андрей следил за проходом рабочей области на экране и за температурой. Блок питания гудел ровно; охлаждение отводило тепло.

После отключения воздействия он открыл камеру, установил корпус над приёмником и убрал разрыхлённую массу из свободного прохода. Серые крошки посыпались в поддон. Там, где заливка заходила под выступ, помог тонким инструментом. Вокруг края сборки появился просвет.

Андрей приподнял её. Она вышла без треска.

На нижней стороне сохранилась маркировка. Он повернул узел, убрал остатки с кромки и нашёл след, который раньше был едва виден у разъёма. Теперь вся деталь лежала перед ним. Можно было осматривать, измерять, подключать — выбирать её дальнейшую судьбу, не пробиваясь через кусок застывшего связующего.

Он установил сборку на проверочный стенд. Выставил режим по её данным, включил питание, затем нагрузку. Показания установились. Андрей прошёл рабочие точки, выключил и повторил проверку.

Годная.

Он наклеил метку, связанную с номером исходного блока, и положил изделие в чистый ложемент. Затем взял следующий корпус.

Работа пошла быстрее: исследованная последовательность повторялась на однотипных изделиях. Андрей сопоставлял отклик перед обработкой и проверял каждый извлечённый узел после неё. Из повреждённых частей получил материальные фракции. Освобождённые продукты разделил обычной сепарацией: поле помогло разрушить удерживающие связи, а металл от остального отделяли уже различия свойств и механическая обработка потока.

Магнитный отбор собрал стальные включения. Подготовленные немагнитные фракции прошли отдельное разделение; Андрей не смешивал их с серой массой заливки. У каждого выхода была своя ёмкость и запись. Рабочие узлы лежали отдельно — их массу не следовало ещё раз записывать как проданный металл.

Он провёл итоговое взвешивание, сопоставил выходы с принятой партией и вернулся к товарной таре. Ряд целых сборок оказался длиннее, чем выглядел по отдельности каждый удачный результат.

Андрей взял одну и поднёс к свету. Серую заливку он видел, исследовал, заставил отпустить её. Владельцы увидят только итог. Попробуют соотнести этот чистый узел с грязным корпусом на своей фотографии.

Ему захотелось поскорее оказаться у того стола.

Он отправил Вере перечень полученного и записи испытаний. Затем открыл библиотеку и сохранил подтверждённый профиль новой партии. В названии указал серию блока и вид обработки, к записи приложил результаты испытаний извлечённых узлов.

Следующая такая партия уже начиналась не с неизвестной серой заливки. Она начиналась с готовой записи.

***

Первый владелец поставил на стол весы.

— Что с выхода привезли?

Андрей расставил подписанные ёмкости с материалами, положил рядом сводку по партии. Потом открыл другую коробку.

Второй владелец, стоявший у края стола, перестал разворачивать пакет для взвешивания. В ложементах лежали целые сборки. Чистые разъёмы, неповреждённые края, читаемая маркировка.

— Это из наших?

Андрей подвинул к нему фотографию исходного блока и извлечённый из него узел. Показал номер в перечне, затем отметку на упаковке. Корпуса и остатки позволяли сопоставить разбор с тем, что ему передали.

Вера села рядом со сводкой. Перед встречей она сверила перечень с доступными предложениями на такие изделия и расчётами первой продажи. Цены материалов шли отдельно от стоимости компонентов.

— Проверим? — спросил Андрей.

Он привёз открытый проверочный стенд с нагрузкой. Камера ПРФ осталась в мастерской. Здесь можно было увидеть, что делает готовый узел, и повторить измерение; способ, которым его освободили, для этого не требовался.

Второй владелец выбрал сборку из середины ряда. Андрей закрепил её, показал подключения и режим проверки. Собеседник сверил маркировку с листом данных, затем подключил к выходу свой измерительный прибор.

— Включайте.

Приборы показали напряжение. Андрей изменил нагрузку. Второй владелец следил за своим отсчётом, потом попросил вернуть прежнее положение.

Результат повторился.

Он наклонился над сборкой и заглянул сбоку, туда, где раньше стояла заливка.

— Вы её перепаивали?

— Освободил, очистил, проверил. Соединения сохранил.

— Мы такой блок пытались вскрыть. Видели пропил?

— Видел. Здесь исходное повреждение отмечено. А этот узел из другого, номер рядом.

Первый владелец взял лист, нашёл строку и сам достал следующую сборку. Теперь выбирали уже вдвоём. Андрей менял изделия на стенде, Вера подавала соответствующие записи. Материалы тоже взвесили и сверили с перечнем; там, где для продажи потребовалось бы подтверждение состава, это осталось отдельным условием оценки.

Когда проверка закончилась, весы стояли сбоку. Место перед владельцами занимали работающие узлы.

Вера развернула расчёт.

— Вот стоимость того, что можно оценивать как материал. Здесь — компонентов по отдельным позициям. Это ещё не выручка: для неё нужна продажа. Но разница видна уже сейчас.

Первый владелец быстро пробежал столбец, вернулся к началу.

— Вы по новым считали?

— По проверенным бывшим в употреблении. Новые в сравнении отдельно. Расходы на подготовку и продажу тоже учтены.

Она показала источники цен и условия сравнения. Андрей наблюдал за вторым владельцем. Тот снова взял узел в руку, посмотрел на его маркировку и положил рядом с цифрой в расчёте.

— Таких у нас ещё ящики, — сказал он.

Вера перевела взгляд на Андрея. Он едва заметно кивнул: ради этой минуты и стоило возиться с чужой серой заливкой.

— Эту серию теперь можно обрабатывать по проверенному профилю, — сказал Андрей. — Следующую партию оценим по составу и состоянию.

Первый владелец отодвинул сводку по весу материалов и наклонился к собеседнику. Они тихо обменялись несколькими словами. Андрей дал им договорить. До встречи оба хотели узнать, сколько металла удастся вернуть. Теперь перед ними лежали вещи, цену которых можно было проверить поштучно.

Второй владелец достал из папки предложение об очистке.

— Здесь надо изменить.

Он указал на условие о продуктах переработки.

— Платим вам за работу. А всё, что получите из нашего сырья, оставляем себе. Продавать умеем.

Андрей посмотрел на палец над строкой. Вот теперь можно было торговаться всерьёз.

— Вы хотите другой состав сделки.

— Мы хотим сохранить то, что уже принадлежит нам.

— Испытательная партия ваша. Её я вам вернул. Здесь речь об условиях будущей очистки всей территории.

Владелец не убрал руку.

— Именно. Продукты должны остаться у нас.

Андрей придвинул к себе предложение, освободив строку из-под его пальца.

— Тогда считаем такой вариант.

Вера достала чистый лист и написала сверху: «Продукты остаются заказчику». Перенесла прежнюю цену, а под ней оставила пустую строку.

Глава 5. Условия Андрея

Андрей взял у Веры лист и вписал сумму в оставленную строку.

Второй владелец подался вперёд. Посмотрел на прежнюю цену, потом на новую.

— За ту же работу?

— За работу без права на продукты.

— Установка у вас от этого дороже работать не станет.

— А продавать то, что она выдаст, будете вы.

Андрей положил ручку поперёк листа. Рядом всё ещё стояла коробка с проверенными сборками. Одну второй владелец так и не вернул в ложемент: держал перед собой, разъёмами к окну.

Вера открыла расчёт на ноутбуке и повернула экран к собеседникам.

— Вот расходы на очистку. Здесь доход от продуктов, который Андрей учитывал, когда называл свою плату. Не вся цена товара: за вычетом проверки, подготовки и продажи. Если товар остаётся вам, эта часть расчёта исчезает.

Первый владелец провёл пальцем по строкам.

— Зато и продавать ему не надо.

— Эти расходы я уже убрала, — сказала Вера. — Посмотрите оба столбца.

Он взял калькулятор. Андрей молчал, пока щёлкали клавиши. Поправлять человека, который сам проверяет твою цену, незачем.

Второй владелец положил сборку на лист.

— Мы ведь вам даём сырьё.

Андрей поднял глаза.

— Можете продать его в нынешнем виде. Или заплатить за очистку и забрать продукты. Или оставить их мне и заплатить меньше. Все три варианта перед вами.

— Вы хорошо зарабатываете на том, что мы выбросили.

— Собираюсь.

Вера отвела взгляд к экрану. Уголок её рта дрогнул.

Андрей забрал ручку. Чистые узлы на столе нравились ему сейчас едва ли не больше, чем на стенде. Там они подтвердили правильность режима. Здесь из-за них взрослые люди заново считали стоимость собственного имущества.

Первый владелец закончил считать и подвинул калькулятор напарнику.

— А участок? Допустим, продукты ваши. Землю мы оставляем.

Андрей развернул схему территории.

— Тогда меняется ещё одна часть оплаты.

Он обвёл свободное место рядом с проездом, где во время осмотра представлял собственный корпус.

— Здесь я собирался остаться после очистки. Если площадка ваша, мне придётся покупать другую, переносить туда производство и заново устраивать всё, что можно сделать здесь один раз.

— Это уже ваши планы.

— Поэтому я и предлагаю свой вариант. Ваш тоже можно посчитать.

Он записал рядом надбавку за отказ от передачи участка. Не стоимость будущих корпусов, которых ещё не было, и не цену своей мечты о базе. Они с Верой заранее оценили именно право получить освобождённую площадку. Теперь он показал, сколько готов был принять вместо него деньгами.

Второй владелец снова потянулся к калькулятору, но первый придержал его за край.

— Получается, дешевле всё вам оставить.

— Для меня это лучший пакет, — сказал Андрей. — Я потому с него и начал.

Вера поставила рядом расчёт обычной очистки, который они обсуждали на первой встрече. Там были другие расходы: сортировка, вывоз, приём отходов. Владельцы могли заплатить за них и сохранить землю. Могли получить продукты у Андрея. Могли уступить ему участок и заметно уменьшить денежную часть.

— Сравнивать только платёж нельзя, — сказала она. — В одном варианте у вас остаётся земля, в другом ещё и товар. Мы вывели остаток по каждому. Вот здесь.

Первый владелец перечитал нижние строки и отметил карандашом остаток в каждом варианте. Прежнее предложение Андрея он подчеркнул дважды.

— Дайте ваши варианты, — сказал он наконец. — Все. С пояснениями.

Андрей придвинул листы.

— Здесь всё есть.

Второй владелец убрал сборку в коробку и плотно закрыл крышку. Расставаться с такими изделиями ему явно не хотелось. Андрей и не рассчитывал, что захочется.

***

На следующую встречу Андрей приехал с Верой и схемой развёртывания комплекса. Первый владелец сразу разложил рядом сохранённые расчёты; второй отодвинул их и положил перед Андреем чистый блокнот. Коробка с проверенными узлами стояла у него на шкафу.

— Есть другое предложение. Мы оплачиваем оборудование и запуск. Вам не придётся собирать деньги с каждой партии.

Андрей сел, не раскрывая папку.

— Что взамен?

— Разбираемся, как это устроено. Вы показываете технологию, мы даём масштаб. Здесь не только наша площадка. Можно работать по всей области.

— Какая часть технологии вас интересует?

— Не только куда сыпать и откуда забирать. Наши люди должны понимать, что внутри.

Вот теперь предложение стало ясным. Сначала они хотели оставить себе продукты. Теперь — получить возможность производить их без него.

Андрей представил мастерскую, коробки у стены, знакомую тяжесть очередного блока. Деньги на полноценную линию избавили бы его от многих таких поездок. Можно было заказать всё сразу, не раскладывая покупки на очереди. Приятная мысль.

Он раскрыл папку и положил на стол схему.

— Давайте покажу, что вы получите за оплату запуска.

На листе были обозначены приём сырья, подготовка партий, закрытый технологический модуль, разделение продуктов и участок проверки готовых изделий. Стрелки связывали площадки с проездами. Андрей нашёл место первой линии, повёл ручкой от въезда к разгрузке.

— Электроника из ваших запасов идёт первой. Для неё уже есть проверенный процесс. Остальное распределяем по составу; новые смеси проходят исследование, после него добавляются рабочие режимы. Вам видно, сколько принято и что получилось. Отдельно — что вывезено с территории и что ещё осталось.

Второй владелец постучал по прямоугольнику модуля.

— А здесь?

— Здесь сырьё превращается в то, что вы проверяли.

— Я спрашиваю, что внутри.

— Эта часть не продаётся.

Первый владелец откинулся на спинку стула. Второй несколько раз повернул ручку в пальцах.

— И вы предлагаете нам вкладываться вслепую?

Андрей вынул перечень результатов испытаний и положил поверх блокнота.

— Вы сами выбирали материал. Сами выбирали, какой узел проверить. Теперь можете проверить объём работы, качество того, что получите, и состояние участка. Для этого не нужны чертежи установки.

— А если мы захотим поставить ещё одну?

— Это будет другой разговор. Сегодня мы считаем очистку вашей территории.

Он вернул ручку к схеме, но второй владелец всё ещё смотрел на прямоугольник. Андрей хорошо понимал этот взгляд. Сам так смотрел на закрытый корпус, когда уже знал: внутри есть что-то стоящее.

За этим прямоугольником были годы записей и отброшенных совпадений. Потом — работа с повреждёнными фрагментами, сборка камеры, первый целый узел на ладони. И это лишь начало: с новой лабораторией он сможет добраться до того, что пока даже не разобрал в Архиве. Продать основу за возможность быстрее купить оборудование? Андрей даже не стал прикидывать цену.

— Без доступа к устройству мы не станем финансировать вашу компанию, — сказал второй владелец.

— Тогда не финансируйте компанию. Закажите очистку.

Вера придвинула к нему прежнее предложение.

— Аванс на развёртывание входит в плату за работу. Это не покупка доли и не покупка технологии. У вас будет конкретный результат, за который вы платите.

Первый владелец наклонился над схемой.

— Без нас начнёте?

Андрей достал запись заказа, полученного после первой продажи. Показал количество и требования к изделиям, прикрыв сведения покупателя.

— Уже начал. Вот следующая партия. Она меньше того, что я предлагаю сделать здесь. Но для неё мне не нужно продавать установку.

Палец первого владельца остановился у въезда на схеме. Андрей не стал добавлять, что найдёт другую землю. Другую ещё надо было искать. Зато эта партия существовала, покупатель проверил товар, а деньги первой продажи уже лежали у него на счёте.

Второй владелец закрыл блокнот, так ничего в него и не записав.

— Хорошо. Вернёмся к участку.

***

Вера придвинула ноутбук и открыла итоговый вариант. Первый владелец попросил развернуть схему так, чтобы границы участка лежали перед ним. Второй убрал блокнот в папку.

Андрей освободил на столе место для своей копии. Тот самый вариант: плата, продукты, земля. Вера вывела его на экран, и на этот раз никто не потребовал начать с другого.

— Плата за очистку, — начала Вера. — Из неё аванс на развёртывание. Продукты переработки остаются Андрею. После выполнения договора передаётся участок в этих границах.

Она последовательно указала на строки, затем на схему.

Первый владелец покачал головой.

— Последнее можно отдельно оформить. Очистит — договоримся о продаже.

Андрей поднял ладонь над листом, останавливая его.

— О передаче мы договариваемся сейчас. Земля входит в мой расчёт. Если после очистки её придётся покупать заново, это другой расчёт.

Он подвинул к владельцу вариант без передачи участка. Тот узнал сумму и больше к калькулятору не потянулся.

Вера выделила нужную строку на экране.

— Передача после выполнения работ. Не новые переговоры о цене. Состав участка и условия приёмки фиксируем в договоре.

Второй владелец развернул к себе схему.

— И вот этот проезд?

— Внутри показанной границы, — ответил Андрей. — Я осматривал площадку с ним. По этому проезду пойдут оборудование, сырьё и готовый товар.

Первый владелец сверил отметки со своей копией. Вера дождалась, пока он положит обе рядом, и внесла уточнение в перечень приложений. Граница не сдвинулась.

— Значит, всё, что вы извлечёте, сразу забираете себе? — спросил второй.

— Полученные при очистке продукты — Андрею, — ответила Вера. — Это записываем в договоре. Испытательная партия остаётся у вас: её мы вернули до начала работ.

Андрей провёл пальцем по сгибу схемы. При первом осмотре за навалами едва виднелась крыша старого корпуса. В нём можно было разместить склад и освободить место под лабораторию. Ещё немного — и он сможет заказывать оборудование не для тесной комнаты, а для целой площадки.

Первый владелец подвинул напарнику расчёт сравнения. Они перечитали его вместе. Второй нашёл что-то в своём листе, показал пальцем; первый ответил вполголоса. Вера держала руки над клавиатурой и ждала.

— Продукты ваши, — сказал второй владелец. — Участок после очистки. Аванс в составе платы за работы. По этой сумме.

Он положил перед Андреем выбранный вариант.

Андрей сверил нижнюю строку. Затем условия над ней.

— Да. По этой.

— Тогда готовим договор, — сказал первый.

Вера записала последние уточнения и прочла итог вслух. Никто больше не предложил убрать землю или вписать доступ к установке. Она сохранила согласованные условия для подготовки договора, а Андрей проверил свой экземпляр и сложил его вместе со схемой. Из трёх вариантов выбрали тот, с которым он пришёл.

У выхода Вера задержалась, пропуская его вперёд.

— Их ящики ещё там. Не заберёшь по привычке?

Андрей оглянулся на коробку с результатами проверки. Второй владелец уже убирал её к себе.

— Пусть оставят, — сказал он. — Своё я заберу со всей площадки.

Он вышел, удерживая под мышкой схему. На парковке разложил её на капоте и ещё раз нашёл место первой линии. Теперь можно было составлять заказ на оборудование.

Глава 6. За их счёт

Вера придержала последний лист, пока Андрей сверял границу участка со своей схемой. Проезд на месте. Старый корпус внутри контура. Передача после выполнения работ — без новых переговоров о цене.

Он перевернул приложение и расписался.

Второй владелец подождал, пока ручка вернётся к нему, поставил свою подпись и передал экземпляр первому. Тот ещё раз посмотрел на сумму аванса и тоже расписался.

— Теперь бы увидеть здесь не только ваши коробочки.

Андрей собрал свой экземпляр.

— Для этого и подписываем.

Вера проверила комплект листов и убрала его в папку. Согласованные условия наконец перестали кочевать из одного варианта в другой. На столе осталась копия схемы, по которой предстояло размещать первую линию.

Первый владелец открыл телефон.

— Платёж отправим. Подъезд и место под оборудование согласуете с нами до доставки.

— Место уже выбрано, — ответил Андрей и повернул к нему приложение. — Вот оно. Сюда разгрузка, здесь проход к корпусу. Ваши машины не перекроем.

Они сверили схему. На этот раз никто не двигал границы и не пытался оставить себе будущий товар. Андрей забрал папку, а Вера — список документов для оплаты. Владельцы занялись платежом; Андрей с Верой остались за столом с ноутбуком.

Пока шёл перевод, он свёл подтверждённые предложения поставщиков. По каждому уже были цена, срок поставки и способ разгрузки. Теперь не требовалось выбирать между столом для проверки изделий и нормальной подачей сырья: можно было заказывать оба.

Когда банк показал зачисление, Андрей открыл выписку. Сверил отправителя, сумму и назначение платежа. Затем вернулся к подготовленным заказам.

— Пришли? — спросила Вера.

Он развернул к ней экран.

— Все.

Вера подтянула свой стул.

— Тогда разложим. Чтобы монтаж не встал из-за того, что всё ушло на железо.

Андрей открыл смету. Оборудование, доставка, подготовка места, подключения, запас на первые работы. Вера свела платежи с очередностью поставок. Андрей выбрал первую группу заказов.

Он подтвердил заказ оборудования для первой линии. Ещё недавно на такой список хотелось просто смотреть: прокручивать страницу, сравнивать, представлять, как это будет работать. Теперь поставщики ждали от него реквизиты и адрес доставки.

Андрей вписал адрес площадки.

Задержался над строкой. Земля ещё принадлежала заказчикам, но здесь уже можно было ставить оборудование по подписанному договору. Потом из этих же навалов он извлечёт и товар, и деньги на развитие — и освободит место, которое останется ему.

— Что? — спросила Вера, заметив паузу.

— Впервые не надо думать, куда всё это втиснуть.

Он показал на схеме место линии. Вера посмотрела и усмехнулась.

— В мастерской тоже скоро посвободнее станет.

Андрей засмеялся и отправил заказ.

***

На площадке пахло свежим деревом от вскрытых транспортных ящиков. Возле старого корпуса лежали снятые упаковочные планки, дальше разгружали очередную раму. Андрей провёл ладонью по кромке подготовленного стола и поставил на него инструмент.

Закрытую рабочую зону под модуль он устроил внутри корпуса. Сюда перенёс собранное в мастерской ядро; наружу вывел места для подачи сырья, приёма продуктов и подключения питания с охлаждением. Людям, занятым разгрузкой и монтажом, были нужны размеры, крепления и разъёмы. Внутреннюю сборку Андрей делал сам.

Он установил последние секции резонатора, проверил крепления и зазоры. Не хотелось превращать аккуратно рассчитанную геометрию в приблизительную только потому, что вокруг теперь больше места. В библиотеке хранились проверенные режимы, но работать им предстояло на собранном здесь устройстве.

Андрей подсоединил диагностические кабели. На экране появились отклики секций. Он сопоставил их с контрольными записями, подстроил согласование и повторил измерение. Теперь можно было переносить рабочую конфигурацию.

Названия знакомых партий заняли короткий список. Первый залитый блок. Купленная серия. Серая заливка владельцев. За каждым названием стоял разный опыт, а вместе они уже давали начальную номенклатуру производства.

Он загрузил параметры и сверил версии с записями испытаний. Оставалось проверить, что наружные подключения соответствуют его схеме.

В дверь постучали.

— Подводку закончили, — сказал монтажник снаружи. — Примете?

— Сейчас выйду.

Андрей снял диагностические кабели, закрыл внутреннюю панель и убрал инструмент. За дверью монтажник держал лист подключений. На полу лежали обрезки упаковки от нового кабеля.

— Силовой ввод здесь. Охлаждение с этой стороны. На вашей схеме подача слева, обратка справа. Так и сделали.

Андрей прошёл с ним вдоль модуля. Сверил маркировку, посмотрел крепления и доступ к соединениям. Монтажник показывал сделанное по порядку, не заглядывая за закрытую панель: всё, что ему поручили, находилось снаружи.

У места подачи Андрей остановился. Между столом и приёмником как раз оставался проход для тележки. Он откатил её, затем сам подвёл обратно, проверяя, удобно ли будет брать блоки.

— Этот стол здесь оставляем, — сказал он. — Тару с выхода поставим у другой стороны. Не надо таскать готовое через входящую партию.

Монтажник отметил положение на листе.

Андрей ещё раз обошёл оборудование. В мастерской приходилось освобождать место для каждого следующего действия. Здесь у действий появились собственные места. Сырьё не наваливалось на проверенные детали, ёмкости не теснились под стулом, к узлам можно было подойти с инструментом.

Когда наружные работы закончили, он вернулся к управлению. Проверил питание и охлаждение без технологической нагрузки, затем подготовил небольшую контрольную загрузку знакомого состава.

На экране прошла запись воздействия. Андрей следил за температурой и подачей энергии. После отключения поля открыл камеру и выгрузил разрыхлённую заливку в подготовленную ёмкость. Освобождённый узел снял и отнёс на проверочный стол.

Питание, нагрузка, повтор. Узел работал.

Андрей посмотрел назад — от стола к закрытому модулю, от него к месту подачи. На этот раз весь путь был перед глазами. Не коробка, которую надо перенести через комнату, а начало линии, куда придёт сырьё, выбранное уже не по вместимости его машины.

Он сохранил результаты наладки и оставил установку в режиме ожидания. Для первой смены оставалось подготовить партию.

За дверью глухо опустили на бетон очередной поддон.

***

Андрей снял стяжку с верхнего ящика. Внутри лежали знакомые блоки, короткие связки кабеля, обломки корпусов. Он отодвинул пустую упаковку и повернул ближайшее изделие табличкой к свету.

Эту серию уже можно было отбирать в работу. Он поставил блок на отдельную тележку, потянулся за следующим — и задержал руку.

Между корпусами торчал тёмный фрагмент. Сначала Андрей принял его за кусок заливки, прилипший к тонкой пластине. Но когда вынул, увидел аккуратную внешнюю поверхность. Не случайный потёк. Часть какого-то изделия.

Он повернул находку. Один край был сломан, другой сохранял прямую заводскую кромку. Маркировки не нашлось. По излому нельзя было сразу понять, что именно он держит: обычную защитную оболочку или остаток более сложного узла.

Андрей положил рядом знакомый обломок заливки. Снаружи материалы можно было перепутать, особенно под грязью. На ощупь они отличались. Он взвесил находку, записал размеры и сфотографировал вместе с ящиком, из которого её достал.

Этикетка партии указывала, откуда привезли весь ящик. Об отдельном фрагменте она ничего не сообщала.

На диагностическом месте Андрей снял отклик знакомого образца, затем нового. Не запускал разбор — пока ему нужна была только запись.

Графики разошлись там, где он ожидал сходства.

Он изменил положение находки и повторил измерение. Затем вернул контрольный образец. Его запись совпала с прежней. Значит, дело было не в сбившейся настройке.

Андрей увеличил участок нового графика. Часть откликов напоминала знакомые, но целая запись не подходила ни к одному из освоенных профилей. Переносить на неё режим серой заливки было бы всё равно что разбирать неизвестный прибор по инструкции к похожей коробке.

Это его и зацепило. Что скрывалось в этой оболочке и зачем её сделали именно такой? Что эта невзрачная вещь должна была делать?

Он приблизил лампу к сломанному краю. Можно было бы сейчас раскрошить небольшой участок и добраться до внутренности самым прямым способом. Но тогда он получит ещё одну щепоть перемешанных обломков. Гораздо интереснее понять, как освободить то, что внутри, целиком.

Андрей открыл карточку нового образца. Привязал фотографии, происхождение партии и обе записи. Рабочего режима ещё не было; его предстояло найти. Зато вопрос уже появился, и возвращаться к нему вслепую не придётся.

Он оглянулся на тележку. Знакомые блоки стояли табличками вверх. На них можно было зарабатывать, пока этот фрагмент будет ждать своей очереди в лаборатории.

Андрей положил находку в отдельную коробку, закрепил этикетку и убрал её к диагностическому столу. Затем вернулся к ящикам. Отобрал изделия освоенной серии, сверил перечень и расставил первую партию у подачи. Посторонние обломки оставил для отдельного осмотра.

Теперь возле линии стояла работа, за которую ему уже заплатили авансом. На выходе появится товар, принадлежащий ему по договору. А у лампы лежал фрагмент, который он хотел разобрать прежде всякого нового заказа.

Андрей подошёл к коробке и на мгновение приподнял крышку. Ему захотелось увидеть внутренность находки так же ясно, как маркировку первого освобождённого узла.

Он закрыл крышку и вернулся к подготовленной партии.

Глава 7. Куплю всё

На бетоне остались светлые прямоугольники от поддонов. Андрей стоял у открытых ворот и смотрел, как грузовик с продукцией первой смены разворачивается между навалами.

В кузове уезжало то, за избавление от чего ему уже заплатили.

Он усмехнулся и вернулся в корпус. У подачи ещё лежали залитые блоки, на выходе стояли раздельные ёмкости с материалами. Проверенные комплектующие упаковали отдельно. За смену знакомые режимы отработали на целой партии; теперь на столе вместо единственного удачного образца лежала накладная.

Андрей провёл пальцем по последней строке. Хорошая сумма. И это лишь та часть сырья, которую он уже умел обрабатывать.

Вера освободила ему место возле ноутбука.

— Оплата пришла. Смотри.

Он наклонился к экрану. Увидел зачисление, перевёл взгляд на накладную и снова на экран. Всё совпало.

В лаборатории он радовался целой плате. Здесь хотелось открыть ворота пошире.

— Заказываем второй.

— Модуль? — Вера подтянула к себе расчёт.

— Да. Такой же по освоенным партиям. А этот смогу использовать и для новых режимов, когда понадобится.

Он уже представлял, как рядом встанет ещё одна камера. Знакомые блоки будут проходить обычный цикл, а ему не придётся выбирать между следующим заказом и вещью, которую хочется разобрать. Первая установка доказала, что это возможно. Вторая даст делать больше, чем он успевает собственными руками.

Вера внесла поступление в таблицу и показала ему остаток после расходов на текущую работу, доставку и очередные платежи по оборудованию.

— Вот этим распоряжайся.

Андрей открыл сохранённую подборку поставщиков. Рама, питание, охлаждение, узлы подачи. Теперь он знал не только размеры из расчёта, но и то, с какой стороны удобнее подвести тележку, где оставить доступ для инструмента, что заказывать сразу вместе с креплениями.

Список для внутренней сборки резонатора он держал отдельно. Поставщикам уходили обычные заказы на детали и оборудование, а не чертёж ПРФ.

— Хватает, — сказал он.

Вера посмотрела на открытые предложения.

— На второй модуль. Не на второй завод.

— Пока.

Она засмеялась и подвинула ему реквизиты для оплаты.

Андрей подтвердил заказы. Часть суммы ушла сразу, остальное осталось под согласованные этапы поставки. На почту посыпались подтверждения. Он открыл схему корпуса и обозначил место второго модуля рядом с первым, оставив между ними проход.

На схеме стояли два прямоугольника. Вторую машину он заказывал на выручку первой. Андрей увеличил схему, будто от этого оборудование могло приехать быстрее, и поймал себя на улыбке.

Снаружи грузовик уже скрылся за поворотом. На освободившемся месте виднелся бетон, а дальше по-прежнему лежали чужие отходы. Сначала он освободит этот участок, затем следующий. Здесь будут стоять его установки, и земля тоже станет его — когда он выполнит договор.

Андрей закрыл схему. Хотелось пройти всю площадку ещё раз, уже прикидывая будущую расстановку, но на столе лежал перечень следующей партии. Вера договорилась о приезде нового покупателя.

***

Представитель торгового дома поставил портфель на свободный край стола и попросил открыть коробку с комплектующими.

— С материалами всё ясно. Сначала посмотрю эти.

Андрей снял крышку. Покупатель вынул верхнее изделие, повернул маркировкой к себе и достал телефон. На экране мелькнула таблица. Палец прошёл по строкам, остановился, затем мужчина отложил узел вправо.

Второй он осмотрел быстрее. Третий снова сравнил с телефоном.

Андрей подвинул листы проверки. Покупатель сверил параметры, посмотрел состояние разъёмов и спросил, можно ли выбрать несколько изделий для повторной проверки.

— Выбирайте.

Тот указал на два из отложенных. Андрей подключил их к открытому стенду по очереди. Покупатель следил за показаниями, но, когда проверка закончилась, снова повернул первый узел маркировкой вверх.

— Таких сколько?

Андрей назвал количество из перечня.

— В следующих партиях будут?

— Будут разные серии.

— Эта интересует в первую очередь.

Представитель отметил строку на бумаге. Не первую в списке и не ту, где стояла самая большая масса металла. Андрей запомнил обозначение.

— Цены по предложению? — спросил покупатель.

— По нему.

— Куплю всё.

Андрей положил проверенный узел в коробку.

— Всю партию?

— И следующие. Что выходит у вас с линии. Дадим цену выше, если закрепим поставки за нами.

Он назвал прибавку без паузы на торг. Будто готовил её заранее и теперь лишь выбрал момент.

Андрей посмотрел на него внимательнее. В прежних переговорах цену приходилось вытаскивать из собеседника вместе с признанием, что перед ним товар, а не лом. Этот уже всё признал. Ещё и предложил сверху.

Значит, увидел здесь что-то своё.

— Сегодня продаю эту партию, — сказал Андрей. — Весь будущий выпуск не обещаю.

— Вам не придётся искать покупателей.

— А вам — искать товар. Удобно обоим. Но сейчас оформляем разовую поставку.

Покупатель несколько секунд смотрел на него, потом придвинул перечень.

— Хорошо. По этим позициям могу поднять цену и в разовой. Если забираем весь указанный объём.

Он отметил несколько строк. Ту, которую Андрей запомнил, — первой.

Андрей спросил новую цену за каждую позицию, внёс её рядом с прежней и повернул лист обратно. Покупатель проверил итог и кивнул. За металлы он почти не торговался; всё внимание возвращалось к небольшой коробке узлов.

— Для какого оборудования берёте? — спросил Андрей.

— У нас разные заказчики.

— Эти серии не для всякого оборудования подойдут.

— Потому и сверяю.

Покупатель убрал телефон экраном вниз. Андрей не стал дожимать вопрос. Ответ всё равно оказался бы тем, который продавцу положено слышать от посредника.

Представитель ещё раз осмотрел содержимое коробки. Узлы одной серии попросил упаковать отдельно. Андрей достал разделители и уложил изделия так, чтобы разъёмы не соприкасались. На каждой коробке повторил обозначения из перечня. Снаружи это выглядело обычной подготовкой заказа; для него самого список уже разделился на две части: то, что покупатель просто брал, и то, ради чего приехал.

Когда согласованные деньги поступили, Андрей отдал готовую партию. Представитель закрыл портфель, но у двери остановился.

— Пришлите следующий перечень. Особенно по отмеченным сериям.

— Когда будет готов, — ответил Андрей.

Покупатель ушёл. Андрей вернулся к листу с исправленными ценами. Прибавка была настоящей: она уже лежала на счёте. И всё же интереснее самой прибавки оказалось то, как легко её дали.

Он взял чистый лист и выписал отмеченные серии отдельно.

***

Вера вошла, когда Андрей сравнивал свой короткий список с отгруженным перечнем.

— Продал?

— Дороже, чем собирался.

— И что у тебя за лицо?

Он протянул ей лист.

— Он выбирал вот это. Металл ему почти безразличен. Узлы смотрел по обозначениям, дважды сверял, потом сам поднял цену.

Вера прочитала список.

— Значит, знает, кому продать.

— Хочу узнать, сколько тот платит.

Она подняла глаза и улыбнулась.

— Вот теперь понятно, что за лицо. Пришли мне документы по сделке и эти серии отдельно. Посмотрю, куда они уходят.

Андрей отправил ей файлы. Потом достал коробку с тёмным образцом и перенёс к лампе. Вера задержалась рядом.

— Из этой же партии?

— Из сырья. До продажи не дошёл.

Он поставил фрагмент под увеличение. На экране развернулся излом: тёмный наружный слой, тонкая светлая полоса, ещё одна граница глубже. Андрей изменил наклон. Полоса не исчезла. Несколько разных материалов, соединённых в одно изделие.

Прежнее сходство с обычным куском заливки пропало. Под лампой вещь выглядела так, будто её специально сделали, чтобы никто не добрался внутрь целиком.

Андрей разложил на белом поддоне мелкие обломки со сломанного края. Тонкий выступ уже был надломлен; он поддел его инструментом. Край отломился сразу через несколько слоёв, оставив вперемешку тёмные крошки и светлые чешуйки.

Вот что получится, если просто продолжить разборку. Добраться до внутренности можно — сохранить её таким способом гораздо труднее.

Он положил инструмент и снова приблизил изображение.

— Покупатель такого не спрашивал, — заметила Вера.

— Он спрашивает то, что уже умеет продавать.

Она посмотрела сначала на обломки, потом на целую часть фрагмента.

— А ты хочешь продать то, чего он ещё не видел?

— Для начала хочу это увидеть сам.

Андрей открыл записи диагностического прогона. Новый отклик, из-за которого он отложил образец, теперь можно было сопоставить с видимыми границами материалов. Ему требовалось подобрать резонансные окна для ослабления межфазной адгезии, сохранив связность внутренних частей. Проще говоря, заставить материалы отпустить друг друга, а не разломать их вместе.

Он ещё не знал, что именно скрывалось за тёмным слоем. От этого хотелось взяться за работу немедленно. У первого блока под заливкой оказалась плата, которую можно продать. Здесь могла быть другая конструкция, другое применение, другой покупатель. И всё это пока оценили одним словом — отходы.

Вера убрала лист с маркировками в папку.

— Разберусь с торговым домом — скажу.

Андрей кивнул, не отрываясь от экрана. Она ушла к выходу, а он повернул образец так, чтобы на изображении были видны сразу несколько границ. Сохранил снимок рядом с записью отклика.

Архив дал ему способ менять связи в веществе. Применения приходилось замечать самому. В восстановленном разделе не было ни этого покупателя, ни этой площадки, ни коробки узлов, за которую только что охотно переплатили. Тут уже решал он.

Андрей убрал крошки в отдельную подписанную ёмкость. Неповреждённую часть оставил перед собой. Если подобрать нужное воздействие, чужое «неразборное» снова окажется всего лишь привычкой.

На экране рядом стояли два изображения: смесь обломков и целый фрагмент.

Андрей выбрал целый.

Глава 8. Не тот товар

Андрей наклонил поддон. Тёмная крошка ссыпалась к бортику, а тонкая металлическая сетка осталась лежать на ладони.

Целая.

Он поднёс её к лампе. Свет проходил сквозь ровные ячейки. Сетка сохранила изгиб вдоль края оболочки; тонкие перемычки не оборвались. Андрей тихо засмеялся и повернул ладонь, ловя другой угол света.

Рядом стояла ёмкость с обломками после механической пробы. Там от той же конструкции остались чешуйки, перемешанные с полимером. Здесь можно было рассмотреть, как она была устроена.

Он вернул сетку на чистый поддон и достал из отключённой камеры оставшуюся часть образца. Разрыхлённая оболочка освободила торец внутреннего узла. Андрей убрал отделившийся материал, открыл проход и осторожно выдвинул узел вдоль прежнего крепления. На белом фоне проступили его контуры, прежде скрытые тёмным слоем.

Вот ради этого стоило возиться с настройкой.

Первые малые пробы он сделал на обломках. Сопоставил отклики отдельных участков со сколом, проверил, где выбранное воздействие ослабляет оболочку, а где затрагивает то, что хотелось сохранить. В новом режиме изменил последовательность резонансных окон и накачки: фронт проходил через весь рабочий объём, действуя на выбранные семейства связей.

Проще говоря, он заставил оболочку и прослойки отпустить внутренние части. Поле не выстругивало изделие из куска, как резец. Оно разъединило материалы, после чего Андрей смог вынуть их по отдельности.

Перед последним прогоном он повторил измерение на сохранившейся части, уточнил настройки по её отклику и запустил проверенную на пробах последовательность. Энергия шла от блока питания, тепло забирало охлаждение. После отключения поля он сначала перенёс в приёмный поддон отделившийся участок оболочки с сеткой. Разрыхлённый полимер осыпался; внутренняя часть образца пока оставалась в камере. Прилипшая прежде оболочка больше не держала конструкцию.

Андрей расположил полученные части рядом с фотографией исходного фрагмента. Сверил края, места соединений, доступные контакты. Под увеличением не нашёл новых сколов. Назначение узла ещё предстояло установить; пока он получил главное — возможность изучать его целым.

Он сохранил режим вместе с записями проб и фотографиями. Затем снова взял сетку.

Такая мелочь. Раньше он, скорее всего, даже не увидел бы её до того, как она превратилась в мусор. Теперь держал на ладони чужое инженерное решение: форму, выбор материала, способ укладки. Вещь, которую можно понять, повторить, улучшить.

Андрей неохотно положил сетку рядом с узлом. К нему он ещё вернётся. Сейчас Вера прислала каталог распродажи — и опробованный режим стоило проверить на том, что можно купить целой партией.

Распродажа оборудования и остатков закрытого цеха. Каталог лотов. Несколько фотографий.

Он открыл первую: ровные пакеты металла. Вторую: ящики с залитыми узлами, кабельными связками и поломанными корпусами. На третьей в углу одного из ящиков была видна заводская табличка.

Андрей увеличил фотографию. Скопировал обозначение и потянулся за телефоном.

***

В цехе звук шагов уходил под высокий потолок. Вдоль одной стены стояли аккуратные связки металла с бирками, возле другой — ящики вперемешку с кабельными барабанами. Светлые пятна на полу отмечали места вывезенных станков.

Распорядитель осмотра показал Андрею номер ближайшего лота.

— Здесь всё взвешено, по составу расписано. Если на переработку, удобнее отсюда смотреть.

Андрей прошёл вдоль пакетов. Сверил бирки с каталогом, сделал пометки. Такой товар был понятен любому: масса, металл, доставка. Конкуренты тоже умеют пользоваться калькулятором.

— А смешанная партия где?

Распорядитель повернул к ящикам.

— Вон та группа. Целиком, без выбора. В описи есть перечень, что смогли определить.

Андрей присел возле нижнего ящика. Под обломком полимерного кожуха лежал залитый модуль с разъёмом. Он отодвинул кожух, поднял модуль за крепёжные уши и протёр табличку.

Знакомое обозначение. Не полностью то же, что покупатель отмечал на площадке, но из той же группы. Андрей сфотографировал его и поставил рядом с ящиком, чтобы добраться до следующего.

— Такие не проверяли? — спросил он.

— Остатки со склада и из ремонта. Что рабочее, что нет — здесь не разбирали. Продаём как в описи.

— Образцы для проб можно получить?

Распорядитель открыл папку.

— Из согласованного перечня. Выберите, я отмечу выдачу.

Андрей показал несколько позиций: залитый узел, разные отрезки кабеля, фрагменты полимерных корпусов и многослойной панели. Часть уже лежала отдельно для осмотра. Он сверил номера с теми ящиками, где оставался основной материал, подписал каждый пакет и попросил сохранить привязку к лоту в документе выдачи.

Пока распорядитель заполнял лист, Андрей вернулся к ящикам. Теперь искал таблички. Одно и то же обозначение повторялось на нескольких корпусах, затем встречалась другая серия. Он фотографировал доступные маркировки, отмечал количество видимых изделий и отличал их от того, что было только записано в описи.

В одном ящике лежали преимущественно пустые оболочки. В соседнем — тяжёлые блоки с уцелевшими разъёмами. По общему весу между ними не было большой разницы. Для него разница могла оказаться решающей.

— С мешаниной работы больше, — сказал распорядитель, отдавая лист.

— Я поэтому и приехал посмотреть.

Андрей забрал разрешённые пробы. Покупка всей партии ещё предстояла; сейчас у него были образцы, фотографии и перечень, с которыми можно было посчитать её по-своему.

Распорядитель остался у следующего посетителя. Андрей вынес пакеты к машине и уложил так, чтобы этикетки не оторвались в дороге.

На своей площадке он сопоставил пробы с уже исследованными материалами. Новый режим многослойного образца давал способ разборки, но готовые настройки для кабеля из чужого цеха пришлось подобрать отдельно. Разные составы отзывались по-разному.

Испытания заняли несколько последовательных проходов. В кабельных отрезках он добился отделения изоляции от жил; освобождённый металл вытягивался без прежней жёсткой оболочки. Для полимерных корпусов выбрал другой профиль, для заливки узлов — ещё один. В многослойных пробах проверил сохранность того, что собирался извлекать целиком.

После воздействия освобождённые составляющие физически выгружались на раздельные поддоны. Крошку и свободные фракции можно было отправлять на обычную сортировку; целые изделия Андрей откладывал для проверки. По сохранившимся маркировкам находил сведения о назначении и подключении, затем испытывал подходящие узлы. Состояние корпуса само по себе ничего не обещало.

В таблице напротив одного образца появилась отметка о годности, напротив другого — маршрут разбора на материалы. Оба имели цену. Только считалась она по-разному.

Он сохранил подтверждённые профили и перенёс результаты в расчёт лота. Выделил освоенные составы, отдельно оставил неизвестные; не распространял удачную пробу на каждый закрытый ящик. Сумма складывалась из того, что он действительно увидел и проверил, с учётом оставшейся работы.

У аккуратного металла была очевидная стоимость. В смешанной партии обнаружился выбор: часть разобрать до сырья, часть сохранить как изделия. Андрей всё дольше смотрел именно на её строку.

***

Вера принесла распечатки, положила их поверх каталога и прикрыла ладонью верхнюю цену.

— Узнаёшь?

На листе была фотография узла той серии, которую так тщательно выбирал представитель торгового дома. Андрей придвинул свою накладную. Обозначение совпадало.

Вера убрала ладонь.

— Теперь смотри, за сколько они его предлагают.

Андрей прочитал цену. Вернулся к своей строке, хотя уже помнил сумму.

Вот откуда взялась щедрость.

— Это именно они?

— Их предложение. И вот ещё два по этой серии у других поставщиков. Я проверила исполнение и состояние, чтобы не сравнивать наш снятый блок с новым другой модификации.

Она разложила листы рядом. Андрей нашёл совпадающие обозначения и стал читать примечания. Проверенный. Восстановленный. Для оборудования, которое продолжало работать, хотя нужные детали давно не лежали на каждом складе.

— Он покупает у нас комплектующие после переработки, — сказала Вера. — А продаёт запасную часть, без которой кому-то придётся переделывать работающую линию. Металл внутри тот же.

Андрей откинулся на спинку стула. Припомнил, как покупатель возвращал узел маркировкой вверх после электрической проверки. Ему было мало знать, что изделие работает. Требовалось именно это исполнение.

— Значит, искал не самые дорогие по материалу.

— Самые нужные своим покупателям. Я связалась с ремонтниками, которые берут такие серии. Подтвердили: за проверенный блок платят заметно больше, чем за набор деталей. Особенно когда замена подходит без переделки.

Она постучала по распечатке с самой высокой ценой.

— Но это предложение, не деньги на нашем счёте. У них ещё поиск клиента, проверка совместимости, обязательства по поставке. Для прямого выхода нам нужны понятный ассортимент и достаточное количество.

Андрей уже разворачивал каталог цеха.

— Вот количество.

Он положил рядом фотографию таблички и нашёл соответствующую строку описи. Вера наклонилась над листами.

— Это из тех ящиков?

— Да. Часть серий совпадает с теми, что он выбирал. Вот результат нашей пробы. А вот соседние позиции: их надо оценивать отдельно.

Он достал перечень сырья со своей площадки. Нужные обозначения в нём встречались редко. На разовую продажу хватит; чтобы обсуждать крупную поставку, стоило забрать подходящий лот цеха.

Вера подвинула лист с расходами. Андрей вписал доставку, обработку, испытания, оставил запас на изделия, которые окажутся негодными. Потом вернулся к пределу цены покупки. Для отсортированного металла он уже имел расчёт. Теперь рядом появился второй — по смешанной партии и выбранным сериям.

— Всё-таки пойдёшь на торги? — спросила Вера.

— Пойду.

— Посредник тоже может прийти.

Андрей улыбнулся.

— Хорошо. Знакомый покупатель.

Он не собирался отдавать ему следующую партию по привычной цене. Сначала нужно было приобрести то, из чего её сделать.

Вера собирала распечатки, а Андрей ещё раз просмотрел фотографии ящиков. Раньше на такой снимок хотелось поставить подпись: сколько металла удастся извлечь. Теперь он узнавал корпуса, исполнения, возможные назначения. Библиотека режимов меняла не только работу установки. Она меняла то, что он видел.

Он выделил в каталоге смешанную партию и закрыл строку с ценой предложения торгового дома. На торги стоило идти со своим расчётом, а не с чужой мечтой о прибыли.

Номер лота остался перед глазами.

Глава 9. Он забрал худшее

Представитель торгового дома придержал для Андрея свободный стул.

— Садитесь. Здесь хорошо слышно.

Андрей положил каталог на стол. В зале бывшего заводоуправления пахло старой мебелью; над экраном сохранился прямоугольник более светлой стены — там когда-то висел портрет. Вместо него теперь показывали металл, станки и содержимое складских ящиков.

— Не ожидал вас здесь, — сказал представитель. — Своего сырья уже мало?

— Смотрю, что продают.

Тот кивнул на каталог. Андрей открыл его на странице с металлом, оставив сложенный лист расчёта внутри. Цены он помнил. Одну — за удобную, чистую партию, которую можно быстро пустить в оборот. Вторую — за ящики, возле которых во время осмотра задержался дольше всех.

На экран вывели фотографию металлических обрезков в контейнерах. Ведущий назвал вес и начальную цену. Посредник сразу поднял карточку.

Андрей дождался следующей ставки и поднял свою.

Сосед повернулся к нему, словно только теперь понял, что тот пришёл покупать. Улыбнулся и предложил больше.

В пределах своего расчёта Андрей отвечал спокойно. Очищенный металл был хорош: минимум работы, понятный выход. Купленный достаточно дёшево, он принёс бы быстрые деньги. Андрей сверился с листом лишь однажды, когда ставки приблизились к проведённой карандашом черте.

Представитель перестал улыбаться и придвинул к себе телефон. Что-то проверил. Андрей успел увидеть на экране столбец чисел, но не заголовок.

Ещё одна ставка — Андрея. Последняя, при которой покупка его устраивала.

Посредник поднял карточку.

Ведущий посмотрел на Андрея. Он покачал головой и положил карточку рядом с каталогом.

— Больше предложений нет? — спросил ведущий.

В дальнем ряду кто-то закрыл папку.

— Продано.

Представитель провёл пальцем по экрану телефона, сохраняя запись. Затем повернулся к Андрею.

— Хороший лот. Почти готовые деньги.

— Для вас — возможно.

— Мы такие партии быстро забираем. Свой транспорт, постоянные потребители. Вам пришлось бы ещё всё это устраивать.

Он говорил без насмешки. Андрей вполне допускал, что сосед заработает и по этой цене. У торгового дома были свои преимущества. Именно поэтому повторять за ним каждый ход было бы глупо.

Андрей перевернул страницу.

— За хорошим сырьём теперь придётся поездить, — добавил представитель. — Здесь лучшее уже ушло.

На следующем снимке торчал рваный конец кабеля. За ним громоздились залитые блоки, мятые кожухи, обрезки многослойных панелей. Во время осмотра Андрей просунул руку между двумя такими корпусами и нашёл табличку, с которой начался его второй расчёт.

Он придвинул карточку обратно к краю стола.

***

Начальную цену смешанной партии встретили тише. Ведущий перечислял содержимое по описи; на экране сменялись фотографии. Вес был известен. Состояние изделий продавец не гарантировал, выбирать отдельные ящики не разрешалось.

Андрей смотрел на нижний угол снимка, где под кабелем виднелись одинаковые корпуса. Дешёвые с виду. В каждом — работа по извлечению, проверка, возможный брак. Он учёл это ещё с Верой. Даже доставка и погрузка лежали в расчёте отдельными строками.

Первую карточку подняли за спиной. Андрей предложил следующий шаг. Сзади ответили ещё раз.

Он поднял цену.

Теперь ведущий ждал, переводя взгляд вдоль рядов. Андрей не оборачивался. Его предел оставался выше, но добавлять самому себе было незачем.

— Ещё предложения?

Представитель торгового дома рассматривал снимок. Потом наклонился к Андрею.

— Вы их вскрывали? Там на разборку уйдёт больше, чем на покупку.

Андрей не ответил: ведущий как раз поднял глаза на него.

— Продано. Ваш номер.

Он отметил итоговую цену рядом с номером лота. Ниже предела. Выигрыш от торгов можно было посчитать сразу; всё остальное пока лежало в чужих ящиках.

— Пробы брал, — сказал он соседу. — Меня устраивает.

— Тогда моё предложение в силе. Годные изделия выкупим, дадим аванс на следующие партии. Весь выпуск этих серий закрепляете за нами — и о сбыте не думаете.

— О сбыте я как раз хочу думать сам.

Представитель посмотрел на него, убрал телефон и встал за документами на свой металл.

Андрей остался дослушать порядок выдачи. Затем сверил номер лота, перечень ящиков и сумму в документах. Остаток оплаты за заказанное оборудование был отложен отдельно; покупать за эти деньги сырьё он не собирался. Для сделки хватало свободного оборота, рассчитанного до торгов.

После подтверждения платежа он получил документы на партию и согласовал погрузку. У рампы нашёл те же заводские номера, что фотографировал на осмотре. Проверил количество мест, прежде чем ящики стали уходить в кузов нанятого грузовика.

Из соседнего пролёта вывозили металл торгового дома: аккуратные контейнеры, почти никакого мусора. У Андрея с верхнего ящика свисала грязная лента упаковки. Он подвернул её под крышку, чтобы не болталась в дороге.

Со стороны разница была убедительной.

Андрей отправил Вере фотографию погрузки и окончательную сумму покупки. В ответ пришло: «Вижу. Привози своё сокровище».

Он ещё раз посмотрел на грязные ящики и рассмеялся.

***

В мастерской Вера сняла с верхнего блока обрывок упаковки и прочла надпись на корпусе.

— Этот мы считали?

Андрей поставил рядом фотографию из каталога.

— Это исполнение. Дальше посмотрим, сколько из них живых.

Она отметила номер и освободила для него стол. Вера занималась описью у входа; за закрытой перегородкой Андрей распределял первые изделия по уже исследованным составам. Нужные профили он подготовил на пробах. Теперь предстояло применить их к купленной партии.

Первым он взял блок с целыми наружными разъёмами. Диагностический отклик совпал с сохранённым для этой заливки. Андрей выбрал профиль: ослабить связи в матрице и на её границах с внутренними деталями, сохранив сами детали. Кабельные обрезки и панели пока остались снаружи — для них были другие режимы.

Насос охлаждения набрал ровный гул. На экране шёл отклик материала. Андрей дождался завершения цикла, отключения поля и открыл камеру.

Корпус перенёс на поддон. Рыхлая заливка отделилась от стенки под лопаткой; он убрал освободившийся материал и получил доступ к креплению внутренней сборки. Вывернул винты. Узел вышел через открытый торец вместе с разъёмами и неповреждённой платой.

Андрей повернул его к лампе. Вот ради этого и стоило оставить соседу чистый металл. Раздробленный, такой блок дал бы несколько полезных фракций. Целым он мог управлять приводом чужого станка — если уцелела электроника.

Сначала Андрей осмотрел сборку и выполнил электрические проверки без питания. Затем закрепил её на стенде, подсоединил совместимый испытательный двигатель и включил проверочный режим. Вал повернулся, набрал заданные обороты, остановился. При смене команды пошёл в другую сторону.

Он положил ладонь на край стола. Едва ощутимая вибрация передавалась через металл. На торгах этот звук никто не продавал. Там продавали вес.

Андрей прогнал модуль под нагрузкой и сверил отклик с документацией. После повторного испытания снял его, подписал карточку с результатами и поставил в отдельную ячейку. Первый.

Со следующим повезло меньше: после извлечения обнаружился прогоревший участок платы. Андрей даже не ставил весь узел на стенд. Отправил его на дальнейшую разборку, отделив пригодные к использованию части от материала. ПРФ позволил добраться внутрь; сгоревший полупроводник от этого исправным не стал.

Третий модуль прошёл проверку. Четвёртый тоже.

Работа постепенно заняла два стола. На одном оставались разобранные корпуса и выделенные материалы. На другом прибавлялись изделия в ячейках. Из группы индуктивных датчиков Андрей подключил к стенду первый: перемещал перед ним металлическую пластину и наблюдал переключение выхода. Потом повторил испытание на разных расстояниях и проверил остальные по той же программе. Нестабильный отложил; результаты годных записал рядом с их номерами.

Никакого отдельного чуда с каждым ящиком не требовалось. Знакомая заливка отзывалась знакомо, целые контакты оставались целыми. В этом было особое удовольствие: за первым удачным предметом выходил следующий, и преимущество, которое Андрей до сих пор мог показать на ладони, заполняло полки.

Закончив первую группу, он закрыл рабочую часть мастерской и позвал Веру к столу готовых изделий.

Она остановилась перед ячейками. Взяла карточку, сравнила с табличкой модуля, затем посмотрела на ряд датчиков.

— Это всё оттуда?

— Из первых ящиков.

— А остальные?

Андрей указал на ещё не разобранный штабель.

Вера придвинула стул. Он сел рядом, разложив ведомость испытаний между ними. Она занесла годные изделия в расчёт по сериям и исполнениям. Брак шёл отдельно; металлы и полимеры — только по фактически выделенному количеству.

Поначалу Вера двигалась по таблице быстро. Потом вернулась к первой строке и проверила цену по найденным предложениям. Понизила её для сравнения: без торговой наценки за срочную поставку и с учётом состояния их изделий. Сумма всё равно заставила её откинуться на спинку стула.

— Я закладывала больше брака. А здесь одни приводы…

Она повернула экран к Андрею. По осторожной оценке уже проверенные модули покрывали покупку всей смешанной партии и внесённые в расчёт расходы на её обработку. Датчики в эту сумму ещё не вошли. Неразобранные ящики — тоже.

Андрей провёл ладонью по волосам и засмеялся. На этот раз тихо, себе под нос. Он ждал хорошего результата. Но увидеть, как стоимость нескольких ячеек перевешивает гружёную машину, оказалось приятнее любого предварительного расчёта.

— Продать ещё надо, — сказала Вера. Она тоже улыбалась.

— Надо.

Он потянулся к ближайшему модулю, но Вера накрыла карточку ладонью.

— Только обратно в опыт его не забирай. Я уже посчитала.

— Мне номер нужен.

Она подвинула карточку к нему. Андрей сфотографировал маркировку крупно, затем остальные — так, чтобы читались все знаки исполнения. Сложил снимки в отдельную папку вместе с результатами проверки.

Перед ним лежали названия изготовителей и серии устройств. Где-то эти устройства стояли в работающих линиях. Кто-то искал им замену и платил торговому дому за то, что тот знал, у кого она есть.

Теперь она была у Андрея.

Он передал Вере перечень. В графе «покупатель» пока оставалось пустое место.

— Найдём, у кого это работает.

Глава 10. Без посредников

— Последние две буквы, — сказала Вера. — Из-за них я чуть не отправила тебя не туда.

Андрей придвинул к себе экран. Рядом стояли фотографии двух одинаковых с виду модулей. Корпуса, разъёмы, крепления — всё совпадало. Вера выделила окончания маркировок и открыла страницы каталога.

— Один для другой системы управления. С виду такой же, а вместо нашего не поставишь. Я сначала смотрела по названию серии. Потом дошла до исполнений.

— Этот у нас есть.

Он раскрыл ведомость испытаний и нашёл нужную строку. Не пробный образец. Несколько проверенных изделий, упакованных по отдельности, с подписанными карточками.

Вера открыла ещё одну вкладку. Запрос на запасные части: приводные модули, датчики, перечень допустимых исполнений. Андрей узнавал позиции одну за другой. Рядом с некоторыми стояло требование приложить сведения о состоянии и проверке.

— Запрос ещё действует?

— Утром обновили. Вот контакт отдела снабжения. Завод входит в группу Громова.

Андрей провёл пальцем по краю стола. Фамилия уводила его мысленно далеко за пределы мастерской. У Громова были заводы, склады, производственные корпуса; здесь же, внизу страницы, требовались вещи, которые лежали у Андрея в соседнем помещении.

Он набрал номер.

Закупщик выслушал его без заметного интереса. Попросил повторить серию, уточнил, новые ли изделия.

— Из выкупленного ремонтного запаса закрытого цеха, — ответил Андрей. — Проверенные. Состояние каждого указано отдельно.

— Тогда привезите один-два. Посмотрим. Только точное исполнение сначала пришлите, не общее название.

Андрей отправил перечень и фотографии табличек. Следом — результаты испытаний, без сведений об обработке. Вера пододвинула к нему лист с количеством готовых изделий: путать их с ещё не разобранными блоками было незачем.

В телефоне некоторое время шелестели бумаги.

— Это всё сейчас у вас? — спросил закупщик.

— То, что в перечне, — да.

— И эти датчики? Не аналоги?

— Эти. Сверьте окончание номера на фотографии.

Андрей посмотрел на Веру. Она беззвучно приподняла указательный палец: вот именно.

— Пришлите цены по позициям, — сказал закупщик. — Я передам технической службе. Если по перечню всё подходит, приезжайте с образцами и документами на всю партию. На месте обсудим объём.

— Обсудим.

Разговор закончился. Андрей ещё держал телефон у уха, хотя короткие гудки уже смолкли.

Посредник в своё время так же задержался на нужных обозначениях. Разница обнаружилась сейчас: можно было самому спросить, что именно требовалось заводу, и самому назвать цену.

Вера повернула к нему расчёт.

— Ниже их предложения торгового дома опуститься можем. Но зачем дарить всю разницу?

Андрей взял ручку. В одной колонке стояла закупочная цена посредника, в другой — найденные Верой предложения на такие же проверенные изделия. Между ними помещалось достаточно денег, чтобы обоим участникам прямой сделки понравился результат.

Он начал с приводов.

***

На завод Андрей привёз образцы в жёстких ячейках, а не в коробке из-под списанной аппаратуры. Вера несла документы. Закупщик встретил их у приёмной и первым делом сверил таблички с присланными фотографиями.

— У вас откуда столько одного исполнения?

— Купил смешанный лот при распродаже цеха. Отобрал и проверил. Происхождение в документах.

Андрей открыл папку на нужной странице. Закупщик просмотрел опись, затем вернулся к изделиям.

— На фотографии они выглядели лучше, чем я ожидал от ремонтного запаса.

— Можете сравнить вблизи.

Тот поднял модуль, посмотрел на контакты и целые крепления. Андрей узнал этот поворот в руках — так же осматривал свою первую удачную сборку. Только здесь искали не подтверждение открытия, а деталь, которую можно будет поставить вместо отказавшей.

Образцы ушли на согласованную заводскую проверку. Пока техническая служба занималась ими, закупщик провёл Андрея и Веру к столу переговоров. Вера разложила перечень с количеством и ценами. Закупщик сперва придвинул его к себе, потом развернул поперёк стола, чтобы Андрей тоже видел пометки.

Он отметил две строки.

— По этим мы возьмём всё, если проверка подтвердится. Остальные — в указанном количестве. Больше нам пока не нужно.

Андрей сверил отметки со своим запасом. Совпадали именно те серии, ради которых стоило покупать грязные ящики.

— Тогда считаем по всей партии, — сказал он. — Без будущих поставок в нагрузку.

— Будущие сейчас и не считаю. Меня эти интересуют.

Закупщик развернул к нему лист с встречными ценами. Снизил не всё подряд: сильнее торговался за те позиции, которые завод мог получить ещё у нескольких поставщиков. За редкие исполнения предложил больше.

Андрей оставил часть уступок, две строки вернул к своему предложению. Они свели сумму. Вера вычеркнула из общего перечня изделия, которых не было в заявке, чтобы их случайно не включили в отгрузку.

На телефон закупщику пришли результаты проверки. Он прочёл, приблизил снимок таблички одного из образцов, сверился с листом.

— Подходит. По этим замечаний нет.

Он положил телефон экраном к Андрею. В заключении были номера тех самых модулей, которые Андрей привёз, и результаты испытаний. Остальная партия оставалась с такой же приёмкой — по согласованным условиям, без обещания, что любой извлечённый из утиля узел заведомо годен.

— Линии с ними ещё долго будут работать, — сказал закупщик. — А штатные запчасти найти всё труднее. Нам предлагают переделку целых участков. Из-за одного блока.

Он коротко постучал ногтем по редкой серии в перечне.

— У торгового дома такие иногда появляются. Цена, сами видели.

— Видел.

Андрей почти слышал прежнее уверенное «куплю всё». Теперь оно звучало иначе. Посредник знал, где такие устройства нужны, и хорошо зарабатывал на этом знании. Андрей получил вторую половину той же задачи.

Они согласовали отгрузку, приёмку и оплату. Закупщик задержался на названии перерабатывающего предприятия в документах.

— А по следующим поставкам с кем у вас разговаривать?

— Со мной. Предприятие моё.

Тот попросил прямой номер и записал имя Андрея над перечнем. Посредника между владельцем технологии и заводом больше не было.

Партия уехала на завод после оформления сделки. Вера сверила ведомость отгрузки с карточками испытаний, Андрей оставил у себя те изделия, которые завод не заказывал. Когда пришло подтверждение приёмки, а затем деньги, он открыл расчёт покупки лота.

В строку, где до сделки стояла оценка, теперь можно было вписать полученные деньги.

Андрей подставил фактическую сумму. Вычел стоимость сырья, доставку, обработку, испытания и расходы по продаже; отдельно оставил средства под обязательные платежи. У предприятия сохранялся оборот на следующие партии, заказанное оборудование было обеспечено. Даже после этого свободный остаток хотелось пересчитать ещё раз.

Вера проверила его и повернула ноутбук обратно.

— Всё сходится.

— Мне нравится.

— А мне хочется ещё одну такую сделку. Только с партией побольше.

Вера закрыла сверку с торговым домом: прежняя партия была оплачена полностью. Следующий выпуск Андрей мог предложить кому угодно.

Последнее предложение посредника пришло сообщением: новая цена, выше прежней, и аванс под исключительные поставки. Андрей прочёл его рядом с зачислением от завода.

Сумма уже не казалась щедрой.

Он поблагодарил за предложение и ответил, что будущий выпуск закреплять не будет. По свободным партиям можно обращаться. Отправил и убрал телефон.

Торговый дом мог искать другие источники. У Андрея теперь был прямой номер человека, который покупал его изделия для работающего производства, и первый оплаченный заказ от этого человека.

Он снова открыл свободный остаток прибыли.

***

Тёмное купе Андрей сначала выбрал глазами. Обошёл, остановился у переднего колеса, открыл дверь. Сел и подтянул кресло. Руль лёг в ладони так удобно, что он несколько секунд просто держал его, никуда не собираясь ехать.

Во время пробной поездки всё решилось окончательно. На свободном участке он нажал на педаль чуть сильнее, и машина уверенно пошла вперёд. Не было привычной паузы, за которую успеваешь повторить своё желание. Двигатель ответил сразу.

Андрей вернулся и купил её.

На купе хватило части свободной прибыли от прямой продажи. Работа предприятия и заказанное оборудование уже были обеспечены. Перед оплатой Андрей всё же прикинул, сколько приборов можно купить в лабораторию за цену машины.

Потом посмотрел через стекло на выбранную машину и подтвердил оплату.

К Вере он приехал уже на ней. Остановился у делового центра, дождался, пока она выйдет после встречи, и опустил боковое стекло.

Вера прошла мимо, глядя в телефон. Андрей окликнул её. Она обернулась, остановилась, затем медленно убрала телефон в сумку.

— Серьёзно?

— Садись.

Она наклонилась к окну, разглядела салон.

— Где в ней возить твои коробки?

— Сегодня без коробок.

Вера открыла дверь, села и провела ладонью по подлокотнику. Пока пристёгивалась, ещё раз посмотрела на Андрея.

— Вот теперь верю, что мы заработали.

Он рассмеялся и выехал с парковки.

В городе машина двигалась вместе со всеми: светофоры, поворот, короткая очередь перед перекрёстком. Андрей даже этому радовался. На красном смотрел на отражение панели в лобовом стекле, слушал ровную работу двигателя.

Вера указала на привычный поворот к мастерской.

— Нам туда?

— Хочу прокатиться.

— Тогда прямо. За городом сейчас хорошо.

Он поехал прямо.

Когда последние склады остались позади и дорога освободилась, Андрей плавно прибавил газ. Спина плотнее вошла в кресло. Вера оторвалась от окна, глянула на него и улыбнулась. Он отпустил педаль, оставив ровный ход; деревья потекли по краям стекла, впереди открылся длинный поворот.

Здесь нечего было перерабатывать. Никто не ждал результатов испытаний. Несколько свободных часов целиком принадлежали ему, и впервые за долгое время Андрей не пытался немедленно заполнить их работой.

Он приоткрыл окно. В салон вошёл прохладный воздух и запах земли с обочины.

— Ты довольный, — сказала Вера.

— Очень.

— Хорошо. А то я уже думала, ты всё, что заработаешь, превратишь в ещё один станок.

— Часть превращу.

— Кто бы сомневался.

У придорожного кафе Андрей свернул на парковку. Они взяли кофе и устроились за столом у окна, откуда было видно купе. Вера заметила его взгляд.

— Она никуда не денется.

— Проверяю.

Телефон коротко завибрировал. Андрей прочёл сообщение от заводского закупщика и протянул его Вере.

Громов предлагал встретиться на предприятии. Хотел увидеть Андрея лично и поговорить о его производстве. Под приглашением стоял контакт для согласования времени.

— Быстро ты ему понадобился, — сказала Вера.

— Партия понравилась.

Она прочла ещё раз.

— Здесь не про следующую партию. Он спрашивает о предприятии целиком.

Андрей забрал телефон. Посмотрел на адрес встречи, затем допил кофе. До сих пор завод был для него покупателем нескольких серий изделий. Теперь можно будет посмотреть, что он умеет делать сам.

— Поедешь? — спросила Вера.

— Конечно.

Он ответил на приглашение и отложил телефон. За окном стояла его машина, а за поворотом парковки продолжалась дорога. Возвращаться прямо сейчас ему совершенно не хотелось.

— Допивай, — сказал Андрей. — Прокатимся ещё.

Глава 11. У меня есть заказ

Громов встретил Андрея у входа в производственный корпус. Посмотрел на папку под мышкой, пожал руку и вместо двери в заводоуправление указал на проход между цехами.

— Сначала покажу, чем мы занимаемся. Потом поговорим.

— Именно на это и рассчитывал.

За воротами двигалась подвешенная к крану рама. Рабочие принимали её у сборочного места. Громов остановился за разметкой прохода и дождался, пока груз опустят. Дальше они пошли вдоль станков; стружка ссыпалась по наклонному лотку, за стеклом медленно поворачивалась закреплённая деталь.

Андрей замедлил шаг.

На соседних поддонах лежали одинаковые корпуса. Не два удачных образца, которые приходилось сравнивать под лампой, а целый ряд деталей с повторяющимися отверстиями, плоскостями и посадочными местами. Он прошёл вдоль них, провожая взглядом обработанные кромки.

— Серию здесь держим от заготовки до сборки, — сказал Громов. — Заказчик получает узел. Ему не приходится отдельно договариваться с тем, кто сварит, с тем, кто обработает, и с тем, кто потом обнаружит, что одно к другому не подходит.

Андрей присел у края поддона, не заходя в рабочую зону. Папку поставил ребром на носок ботинка.

— Посадки после сварки обрабатываете вместе?

— На этой раме — да.

— А если кожух разъёмный, доступ к внутреннему блоку отсюда оставите?

Он показал свободную сторону.

Громов посмотрел на него внимательнее.

— По чертежу сделаем. Какой размер?

Андрей назвал габарит из своей документации. Громов оглянулся на станок, потом указал дальше по проходу.

— На следующем участке покажу.

Там лежали более крупные заготовки. Андрей сравнил их с тем, что собирал в мастерской, и невольно провёл большим пальцем по краю папки. Сколько раз он ждал чужую деталь, чтобы наконец подогнать к ней следующую. Здесь эту цепочку можно было собрать в одном месте.

Громов повёл его в сборочный пролёт. Показал подготовленные рамы, уложенные жгуты, приспособления, на которых одинаковые узлы занимали одно и то же положение. Затем — склад покупных компонентов. У каждого ряда стояло своё обозначение; человек с тележкой забирал коробки по списку.

— Вот что стоит за выпуском оборудования, — сказал Громов. — Не только хороший чертёж. Люди, снабжение, оснастка, места под сборку. Всё это уже работает.

— Вижу.

— Ваши изделия до нас дошли. По ним снабжение мне и рассказало о вас. Но одно дело — самому сделать хорошую партию. Другое — поставить такое на поток.

Андрей остановился у сборочного места. На раме ещё не было наружных панелей, и разводку было видно целиком.

— Контур охлаждения собираете здесь или получаете готовым?

— Здесь. Часть комплектующих покупаем.

— Испытать его отдельно от внутреннего оборудования сможете?

— Если дадите параметры.

Андрей кивнул. Они уже лежали в папке.

Громов коротко усмехнулся.

— Вы всё спрашиваете, что мы можем сделать.

— Мне это интересно.

— Тогда за стол. Там будет удобнее.

По дороге к выходу Андрей ещё раз оглянулся на ряд одинаковых рам. В его собственной мастерской одна такая сборка занимала почти всё свободное место. Здесь у неё были бы соседи.

***

В комнате переговоров Громов сел напротив, положил телефон экраном вниз и назвал сумму.

Андрей посмотрел на него, затем на чистый лист перед собой.

Предложение было серьёзным. За такие деньги можно было освободить себе много лет: больше не думать о погрузке, закупках, следующем платеже. Громов дал ему время оценить это и только потом продолжил.

— За предприятие вместе с технологией и действующими контрактами. Разумеется, после проверки. Производственную часть забираем на себя. Вы продолжаете развитие — уже с нашей базой и финансированием.

Андрей открыл папку.

— Предприятие я не продаю.

— Сумма обсуждается.

— У меня есть заказ.

Он положил между ними общий вид комплекса. Следом — листы на рамы, наружные кожухи, подачу сырья, вывод продуктов, крепления и внешние соединения. Отдельно лёг перечень покупных узлов.

Громов не взял первый лист. Сначала посмотрел на всю разложенную документацию, потом вернулся взглядом к Андрею.

— Вы с этим приехали?

— Да. Хотел увидеть, где будете делать.

На этот раз пауза понравилась Андрею больше названной суммы.

Громов подтянул к себе общий вид. Повернул лист, нашёл спецификацию. Пальцем прошёл по позициям, вернулся к обозначениям сборок.

— Это всё вам?

— Первая партия. Дальше буду расширять выпуск. Но считать сейчас нужно её.

— Под поставки есть договоры?

— Начало оплачу своими деньгами. Продажу будущих установок в источник аванса не записывал.

Андрей открыл расчёт финансирования. Деньги от переработки и прямой поставки заводу уже поступили. Из них были вычтены расходы; отдельно оставались средства на текущую работу, ранее заказанное оборудование и начало новой партии. Личная покупка машины стояла вне этих резервов. Заплатить за всю будущую серию он не мог и не собирался. Ему требовалось начать выпуск, после которого следующую ступень можно было оплачивать уже с другим оборотом.

Он показал сумму, отведённую на первый этап, и перечень того, что хотел получить за неё. Окончательную цену ещё должен был посчитать завод.

Громов сравнил перечень с чертежами.

— Оснастку в первый расчёт включать?

— Включать. Отдельной строкой. И покажите, что останется для следующих партий.

Громов перевернул следующий лист. К предложению купить предприятие он больше не возвращался.

Андрей удержал улыбку. Во время экскурсии ему показывали разницу между маленькой мастерской и большим производством. Он увидел её отлично. Именно такую разницу и хотелось приобрести — в виде изготовленных узлов, а не новой должности.

Громов остановился на прямоугольнике в центре общей схемы.

— А это где?

— Готовый рабочий блок. Поставляю я.

— Чертежей на него нет.

— Для вашего изготовления — нет. Здесь габариты, точки крепления, подключения и требования к внешним контурам. По ним можно сделать всё, что вокруг.

Громов подвинул к себе лист с соединениями.

— Тогда нам надо точно разделить, что принимается у нас, а что после установки вашего блока.

— Для этого и приехал.

Андрей показал предусмотренные места соединений. В папке не было ни внутреннего устройства резонатора, ни библиотеки режимов. Сохранённые профили не требовались, чтобы вырезать кожух, обработать опору или собрать контур охлаждения. Завод получал полноценный предмет работы без права заглянуть внутрь технологии.

Громов собрал несколько листов в одну стопку, встал.

— Пойдёмте ещё раз. Теперь по вашему заказу.

***

На этот раз Громов сам остановился у тех рам, возле которых Андрей задержался в начале экскурсии. Развернул чертёж на свободном столе рядом с проходом.

— Заготовки сюда. Сварка, потом обработка посадок. Наружные панели можем вести параллельно, не ждать готовую раму.

Андрей приложил рядом общий вид. Между заводской рамой и его собственным рисунком было достаточно сходства, чтобы разговор перестал быть отвлечённым.

— Это крепление можно оставить съёмным, — сказал он. — Закрытый блок должен входить целиком. Без разборки на вашем участке.

— Тогда узел крепления вынесем в отдельную сборку. Вот здесь к нему подлезут инструментом.

Громов показал место на чертеже. Андрей проследил движение руки от монтажного проёма к опоре. Доступ оставался. Он сделал пометку, чтобы проверить крепление при согласовании рабочей документации.

Снова прошли к сборочному пролёту. Первый раз Андрей смотрел, что здесь умеют. Теперь находил место каждой части своего комплекса: раме, системе подачи, охлаждению, разгрузке. Сам закрытый рабочий блок приходил бы уже готовым, с подготовленными режимами для согласованных материалов. Заводу оставались его установка по внешним соединениям и проверка изготовленной периферии. Разработка ядра и пополнение библиотеки никуда не передавались.

— Эти два исполнения можно собирать на одном месте, — сказал Громов, сопоставляя листы наружных узлов. — Переставлять приспособления, а не держать два участка. Если размеры соединений не поплывут от партии к партии.

— Их зафиксируем. Внутренний блок развивается отдельно.

— Это уже похоже на серию.

За соседним столом рабочий уложил готовый жгут вдоль рамы, закрепил и потянулся за следующим. Андрей невольно примерил то же движение к своему чертежу. Привычная операция, повторённая десятки раз чужими обученными руками, освобождала ему время для того, что они пока не могли сделать.

Брать весь этот завод в собственность было бы долго и дорого. Заставить его возможности работать на своё дело оказалось куда интереснее.

Громов повёл его дальше, к месту проверки собранных узлов.

— Механику, электрику внешних цепей, герметичность охлаждения проверяем здесь. Работу вашего блока принимаем отдельно, по программе, которую согласуем. По обслуживанию периферии тоже можем работать.

— Это включите в предложение. По ядру обслуживание остаётся у меня.

— Значит, в документах так и разделим. Чтобы заказчик понимал, к кому обращаться.

Громов говорил уже о будущей машине, а не о покупке её создателя. Андрей ещё раз посмотрел на общий вид комплекса. Наружные узлы, на которые в мастерской уходили дни, здесь складывались в производственный маршрут. Он чувствовал почти физическое облегчение: можно было заниматься следующим материалом, пока вокруг готового ядра росла ещё одна установка.

— На одной партии не остановитесь? — спросил Громов.

— Нет.

— Тогда мне интересны и изготовление, и дальнейшее обслуживание. Корпус один раз сделали, а оборудование работает годами.

— Мне нужен завод, который умеет зарабатывать вместе со мной.

Громов усмехнулся и закрыл папку.

— Хорошая формулировка. Только сначала посчитаем.

— Считайте.

Они уточнили, какие листы остаются у заводских специалистов для расчёта и какие вопросы нужно закрыть до принятия заказа. Громов попросил электронный комплект внешней документации. Андрей согласился передать именно его. Договора и платежа ещё не было; никто не снимал ради него текущую работу со станков. Но предмет следующего разговора уже определился — цена и условия изготовления первой партии.

У выхода Громов снова остановился рядом с Андреем.

— Я собирался купить вашу линию, — сказал он. — А вы приехали загрузить мои цеха.

— Для начала — частью работы.

Громов засмеялся. Уже без той короткой паузы, с которой разглядывал первые чертежи.

— Пришлю расчёт.

Андрей вернулся к машине и положил свою папку на соседнее сиденье. На оставшемся у него экземпляре схемы появились заводские пометки: где изготовить, где собрать, что проверить. Он провёл пальцем по намеченному маршруту, затем завёл двигатель.

За проходной продолжал работать большой цех. Теперь Андрей знал, какую работу даст ему первой.

Глава 12. Теперь они работают на него

Медная жила выпала из оболочки и легла на поддон кривым блестящим крючком. Андрей поднял её пинцетом, повернул к свету. На соседнем поддоне лежала точно такая же — из первого модуля.

Он положил их рядом.

Два аппарата. Один результат.

Оборудование, заказанное после первой промышленной выплаты, пришло ещё до того, как Громов прислал расчёт. Андрей собрал второй модуль у себя, сам установил закрытый резонатор и перенёс проверенные режимы. Завод к этой машине отношения не имел: там пока готовились делать следующую.

За кабелем прошли платы, затем залитый узел из той же группы, с которой Андрей уже работал. Корпус освободился от удерживавшего его материала. После отключения поля Андрей вынул узел, осмотрел разъёмы и подключил к испытательному стенду. Показания совпали с результатом контрольного образца.

До сих пор он расширял возможности одной машины. Теперь мог повторить её.

Андрей поймал себя на том, что уже прикидывает, сколько таких модулей встанет вдоль стены. Потом посмотрел на стеллаж с пробами и передумал занимать ими мастерскую.

Для следующего шага нужна была не ещё одна стена.

На стеллаже оставался материал, который он привёз с площадки при первом осмотре. На бирках — места отбора и глубина. Куски раствора с проволокой, обломки отделки, крошево, набившееся между крупными кусками строительного боя. То самое, из-за чего за пределами расчищенного проезда колёса проваливались в рыхлую серую смесь.

Андрей взял пробу из середины навала.

Вчерашние удачные режимы соблазняли пустить её следом за кабелем. Но кабель был знакомым изделием с известным устройством, а здесь даже одинаковые на вид комки могли содержать разное. Андрей разложил часть пробы для анализа, оставшуюся подготовил к измерению. Отделил случайный крупный крепёж, выделил нужный размер частиц, проверил влажность.

Слабый измерительный сигнал прошёл через всю загрузку. На экране возник спектр отклика. Знакомые участки были, но наложились друг на друга иначе, чем в прежних пробах.

Андрей приблизил одну область. Сопоставил её с результатами анализа и обозначил окно селективного воздействия: такой режим должен был ослабить связи на границе освоенного полимера и минеральной основы, не разбирая сам полимер.

Проще — отклеить то, что прилипло, а не превратить обе вещи в бесформенную кашу. Только подбирать предстояло не растворитель, а воздействие поля.

Он запустил обработку.

Фронт прошёл через подготовленную смесь. Снаружи почти ничего не изменилось. Андрей дождался отключения, высыпал материал в лоток и качнул его. Из серого комка выскользнула чёрная полоска. На ней проступил старый рельеф — часть пластиковой детали, которую прежде нельзя было отличить от грязного обломка.

Поле освободило составляющие. Разнести их по отдельным выходам ещё предстояло обычным оборудованием.

Магнит забрал стальные включения. Остальное Андрей разделил по размеру, а подготовленную сухую мелкую фракцию пропустил через электростатический сепаратор с подобранной настройкой. Часть материала пришлось провести повторно: в промежуточном выходе ещё оставалась смесь.

На столе появились несколько подписанных ёмкостей. Металл, выделенная полимерная фракция, минеральная часть. Отдельно — остаток, которому пока нельзя было присвоить ни одно из этих названий. Пыль из фильтра и удалённая при подготовке вода тоже вошли в баланс.

Теперь следовало узнать, что он получил, а не что хотел получить.

Андрей отобрал материал из каждого выхода для анализа. Потом повторил работу с другой пробой того же навала. Сравнил составы и поправил подготовку: более влажная мелочь вела себя на сепараторе иначе, хотя полевую обработку прошла как надо. В следующем прогоне выходы разделились чище.

На разработку ушло несколько рабочих дней. Первый модуль всё это время перерабатывал знакомый поток; Андрей не останавливал заработок ради исследования. Ко второму возвращался с новыми результатами, менял карту воздействия, проверял её на отложенных пробах, которые не использовал при настройке.

Наконец рядом с прежними режимами появились новые. Не «весь строительный мусор», а конкретные смеси с понятной подготовкой и проверенными выходами.

Андрей развернул схему площадки. Отметил навал, от которого были взяты пробы, затем соседний участок с подтверждённым таким же составом. Ещё недавно он считал, сколько придётся вывезти оттуда за деньги. Теперь считал, что сможет продать после обработки.

И самое приятное — найденный режим оставался у него. Следующую похожую свалку не пришлось бы изучать с нуля.

Сколько вещества люди уже добыли, перевезли, обработали — и свалили обратно вперемешку? Он пока освоил лишь малую часть. Но теперь мог расширять её намеренно, зная, где искать следующий результат.

Андрей придвинул к себе следующую пробу.

***

На заводе Громов подвёл его к раскрою как раз тогда, когда из листа выходила первая боковина.

Андрей узнал длинный вырез под обслуживание внешнего контура. На бумаге он несколько раз менял его положение. Сейчас рабочий снял готовую деталь и положил на поддон.

— Ваша, — сказал Громов. — Хотите забрать на память?

— Лучше поставьте в машину.

— Тогда пойдёмте. Здесь ещё долго будут резать.

Расчёт они согласовали накануне. Отложенных на оборудование денег хватало на всю первую партию, включая оснастку. Начальный платёж уже получил завод; остаток Андрей зарезервировал на остальные платежи. Работа площадки оплачивалась отдельно.

Заказ был принят. Теперь металл резали для него.

У сборочного места лежали заготовки рамы. На одной Андрей заметил номер своего чертежа, написанный мелом. Наклонился, провёл ладонью рядом с цифрами, не касаясь свежей кромки.

— Что-то не так? — спросил Громов.

— Всё так.

Именно это и было непривычно. Он прислал листы — и здесь, без его рук, по ним стали появляться настоящие вещи.

Громов раскрыл копию общего вида на свободном верстаке.

— По подаче и выгрузке идём параллельно. Покупные позиции заказаны. Закрытый блок когда дадите?

— К согласованной сборке. Второй у меня уже работает.

— Тот, что сюда?

— Нет. Мой рабочий. На нём проверяю новые смеси. Для вашего комплекса соберу отдельный.

Громов кивнул, провёл пальцем по центральному объёму.

— Крепления не уедут?

— Останутся по чертежу. И подключения тоже.

— Вот это мне и нужно.

В заводском комплекте были размеры, присоединения, требования к питанию и охлаждению. Всё необходимое для внешних узлов. Устройство резонатора и полная библиотека остались у Андрея. Рабочие могли собрать периферию, проверить её отдельно и установить полученный закрытый блок; вскрывать его для монтажа не требовалось.

Возле соседнего поста приготовили детали приёмного бункера. Андрей обошёл поддон. Здесь он уже видел будущий путь материала: загрузка, рабочая камера, отдельные выходы. На его площадке эти части приходилось подгонять самому. Завод делал их по документации, которую можно было повторить в следующем заказе.

— После первой цена изменится? — спросил он.

— Если не переделаете половину изделия. Подготовку мы уже оплатили работой и оснасткой. Второй раз одно и то же считать не станем.

— Меняться будет внутренний блок. Научится большему — периферия должна это выдержать.

— В пределах согласованных нагрузок — выдержит. Вы их не зря закладывали.

Андрей посмотрел через цех. Мостовой кран переносил металл, у раскроя складывали его боковины, на сборке раскладывали его раму. Всё это принадлежало Громову. И всё это уже увеличивало возможности Андрея.

— Первую линию где ставите? — спросил Громов.

— Покажу. Отсюда недалеко.

***

На площадке они остановились у края расчищенного проезда. Громов посмотрел на навал, потом на контейнер с выделенным материалом. Андрей протянул ему два образца: исходный комок и полученную из такой же смеси минеральную фракцию.

— Это отсюда?

— Да. Сначала проверили пробы, потом пустили подходящий материал в работу.

Громов растёр несколько крупинок между пальцами.

— Покупатель есть?

— На часть выходов — уже есть. Эту фракцию предлагаю с анализом состава. Строительным материалом только по виду её не назовёшь.

— Разумно. У нас снабжение первым делом спросит, куда её можно пустить.

Андрей забрал образцы и развернул на капоте план. Второй модуль он перевёз сюда после опытов, установил в закрытой рабочей зоне рядом с первым. Знакомый поток шёл своим порядком, а новые профили позволяли разбирать то, что прежде оставляли в навале. Между очищенными участками постепенно открывался проход.

— Здесь приёмка, — Андрей указал место у въезда. — Чтобы грузовики не катались через всю территорию. Здесь склад выходов. Линию поставлю вдоль этой стороны.

Он положил на план вырезанный по масштабу прямоугольник будущего корпуса. Передвинул, оставляя подъезд, затем добавил второй.

Громов поправил край листа, который загибало ветром.

— Уже строиться собрались?

— Готовлю размещение. Землю передадут после исполнения договора очистки.

— А пока?

— Пока выполняю договор.

Андрей показал рабочую зону, где можно было разместить оборудование для очистки, не начиная строительство. На плане будущие корпуса стояли за её границами. Одно помогало получить площадку, другое он построит, когда сможет ею распоряжаться.

Громов ещё раз посмотрел на расстояние от въезда до намеченной линии.

— У меня есть для неё работа.

Андрей поднял глаза.

— Какой поток?

— Кабель, пластики, списанные узлы. Вы часть нашей номенклатуры уже знаете. Дадим состав и образцы. Когда соберёте комплекс, предлагаю начать с нашего материала.

Это было именно то, что требовалось: не показательная горсть сырья, а работающий завод с постоянным потоком.

— Присылайте перечень, — сказал Андрей. — Подготовлю загрузку из того, что освоено. На ней и запустим собранную линию.

— А остальное?

— Исследую. У меня для этого теперь отдельная машина.

Громов усмехнулся.

— То есть работы мне ещё подбросите?

— Если первую сделаете как договорились.

— Сделаем.

Андрей убрал план, но второй прямоугольник корпуса оставил на месте до последнего. Ещё несколько дней назад завод хотел купить его предприятие. Теперь резал металл по его чертежам и предлагал сырьё для его линии.

Он придержал пальцем бумажный корпус, примеряя, куда подойдёт следующая машина.

Глава 13. Теперь заказывают заводами

Громов узнал свою деталь раньше, чем Андрей успел что-либо сказать. Постучал костяшками по боковине, заглянул к креплениям бункера и обошёл комплекс с другой стороны.

— А на заводе казалась меньше.

— Там цех больше.

— Тоже верно.

Он остановился напротив закрытого рабочего блока. Металл вокруг него был знаком Громову до последнего выреза. Середина оставалась чужой.

Завод закончил периферию, проверил внешние контуры и доставил её на площадку. Андрей отдельно собрал ядро, установил его без посторонних и загрузил нужные профили. Присоединения сошлись с чертежом. Два прежних модуля остались на своей работе; перед ними стояла следующая машина, изготовленная уже под повторный выпуск.

В стороне от загрузки были разложены подготовленные партии. Кабель и пластиковые детали пришли от Громова вместе со сведениями о составе. Смешанные узлы Андрей отобрал из освоенных групп. Последней ждала мелкая фракция с площадки — та, для которой он недавно добился устойчивого разделения.

— Начнём с вашего, — сказал Андрей.

Громов отошёл к выходным лоткам.

Кабель ушёл в камеру. Андрей запустил сохранённый режим. Рабочий фронт ослабил сцепление оболочки с проводником. После окончания воздействия материал пошёл дальше — туда, где полевой модуль сменялся обычными механизмами разделения.

Громов следил за первым выходом так пристально, будто принимал собственный станок. Медь легла отдельно от полимера. Он взял короткий отрезок, согнул, рассмотрел поверхность на сгибе.

— Остатки оболочки?

— Проверяем в каждой партии. Образец для анализа уже отобран.

Громов положил медь обратно и перешёл ко второму лотку. Пластик больше не держался на жиле и не был сожжён ради того, чтобы её достать.

Следом прошли пластиковые детали и подготовленные смешанные узлы. Андрей не пытался удивить гостя новым неизвестным составом: здесь требовалось другое. Прежние режимы должны были работать в машине, которую изготовили чужие руки.

Они работали.

Перед загрузкой мелкой фракции Андрей сменил программу и маршрут сепарации. Громов наклонился к исходной пробе в прозрачной ёмкости. В сером крошеве трудно было разглядеть что-либо ценное.

После обработки появились раздельные выходы. Магнит забрал стальные включения; подготовленная остальная смесь прошла следующие ступени разделения. Для полимера, минеральной части и промежуточного остатка были свои ёмкости. Андрей сверил их с ведомостью пробы, отложил образцы и показал Громову уже полученные анализы таких же материалов из предыдущих опытов.

— И это продаёте?

— По составу и пригодности. Не всё в одну цену и не всё одному покупателю.

Андрей взял порцию металлических гранул, заранее подготовленных из очищенного кабеля Громова. Для обратного режима годилось не любое содержимое лотка: нужен был материал с проверенным составом и состоянием поверхности. Этот он уже испытывал.

Гранулы легли в форму. Андрей включил прежнюю программу обратной сборки; питание и охлаждение теперь обеспечивали внешние узлы, изготовленные заводом Громова. Вместо ослабления выбранных связей поле создавало условия для их образования на контактах частиц.

На пальцах — сначала освободили металл из чужой оболочки, а теперь соединили очищенные крупинки друг с другом. Камень в металл от этого не превращался.

После цикла Андрей вынул простой брикет. Такой же он прежде получал на своём стенде. Проверил массу и размеры, затем положил рядом с остальными выходами, отдельно от гранул, из которых тот был сделан.

Громов поднял брикет, перевесил в ладони.

— Периферия наша. Блок ваш. Материал мой, — перечислил он. — А изделие теперь чьё?

— По нашему договору.

Громов засмеялся.

— Не расслабляетесь.

Андрей тоже улыбнулся. Ему нравился этот разговор. Не о том, можно ли такое получить. О том, кому достанется результат.

На столе лежали металл, полимер, минеральный материал и брикет. За спиной работали знакомые заводские приводы. Андрей провёл ладонью по корпусу — по тому самому месту, которое ещё недавно видел вырезанным из листа.

Один закрытый блок он мог собрать сам. Но теперь вокруг такого блока можно было заказывать целое производство.

Громов поставил брикет на стол.

— Сколько линий за год сможете оснастить?

Андрей повернулся к нему.

— А вы сколько изготовить?

***

Покупатель первой партии с нового комплекса приехал с распечаткой своего заказа. Андрей, Вера и Громов встретили его у готовой продукции. Мужчина проверил маркировку ближайшей партии, достал телефон и ещё раз открыл сообщение от своей приёмки.

— Это точно всё от вас?

— Что получили? — спросила Вера.

Он назвал поставку и показал номер. Вера сверила его со своей записью.

— Всё наше.

За двое суток комплекс выдал объём, на который покупатель отвёл неделю. Первую партию уже приняли на его предприятии. Документы и результаты контроля пришли раньше срока, к которому он собирался обсуждать продолжение.

Теперь он приехал сам.

— Я сначала решил, вы собрали запас и выдали за новый выпуск.

— Запас тоже купите? — спросил Андрей.

Покупатель посмотрел на него и коротко хмыкнул.

— Если такой же — куплю.

Они прошли к столу. Мужчина положил распечатку перед Верой, но пальцем указал не на цену.

— Этот объём снимайте. Нужен другой.

Вера подняла глаза.

— В какую сторону?

— В большую. Здесь было на одно предприятие. У меня ещё два могут брать.

Он выписал рядом с прежним адресом новые. Для одного требовалась та же продукция, для другого — иной размер поставляемой партии и отдельная спецификация. Вера подвинула ему чистый лист, чтобы не собирать будущий заказ из пометок на полях.

Громов взял старую распечатку. Посмотрел на объём, затем на даты.

— Теперь понимаете, почему спрашивал про линии? — сказал он Андрею.

Покупатель перевёл взгляд с одного на другого.

— Вы ещё расширяетесь?

— Под заказы, — ответил Андрей. — Ваш давайте посчитаем.

Вера открыла график выпуска. Андрей сопоставил новые заявки с уже принятыми обязательствами. Не умножил лучший короткий прогон на все часы месяца: оставил время для смены потока, обслуживания и работы с разными профилями. Затем указал объём, который можно было закрепить за тремя адресами.

Покупатель подвинул лист ближе. Проверил каждую строку.

— А если мне понадобится ещё?

— Согласуем следующую партию, — сказала Вера. — Сейчас закрепляем вот эту.

— Хорошо. Ставьте.

Она внесла количество, состав продукции и порядок поставок. Остальной выпуск остался свободным: Андрей уже видел для него другие применения. Покупатель не стал спорить за право на всё — ему требовалось получить то, за чем он приехал.

Громов тем временем перевернул ненужный лист и начал писать на обороте. Андрей заметил знакомые обозначения рам и бункеров.

— Уже считаете?

— Мне тоже нравится, когда приходят за одной партией, а уходят с тремя адресами.

Покупатель подписал согласованный объём и отдал лист Вере.

Андрей посмотрел на три строки назначения. Раньше он искал завод, которому подойдёт извлечённый узел. Теперь заводы помещались в графе доставки его продукции.

***

Вера повернула к Андрею экран.

— Посмотри. Переслал один из тех, кому я отправляла предложение.

Сообщение было коротким. Чистота образца, утверждал автор, ничего не доказывала. Горсть металла можно купить, нужную партию — заранее отобрать. Пусть покажут то же самое на промышленном объёме и объяснят, откуда берётся выход.

— Он сам это написал?

— Нет. Ему прислали поставщики, с которыми он сейчас работает. Спрашивает, что мы ответим.

Андрей дочитал до конца. Откинулся на спинку стула, потом придвинул экран обратно.

— Кто-нибудь ещё сомневается?

— Двое задавали похожие вопросы. Только вежливее.

— Хорошо. Зови всех троих.

Вера посмотрела на него.

— На экскурсию?

— Покупать. Если результат их устроит.

Он взял лист и провёл поперёк черту. С одной стороны написал «вход», с другой — «выход».

— Выберем целую партию из знакомого промышленного потока. Не ведро красивых обрезков. Пусть увидят вес, загрузку и все выходы. Образцы — в независимую лабораторию.

— Они захотят смотреть внутрь машины.

— Им предлагают сырьё, не чертежи. Чтобы проверить подмешивание, нужно проследить материал, а не разобрать резонатор.

Андрей добавил к листу отдельные строки для остатков, воды и пыли. Если считать только то, что удобно показать, получится ещё один повод для спора. Он собирался дать им возможность проверить именно высказанное предположение.

Вера прочитала лист.

— Значит, сначала согласуем партию и порядок контроля. Потом они приезжают.

— И каждый заранее пишет, что готов купить при подтверждении качества.

— А те, кто просто посмотреть?

— У нас не выставка.

Она улыбнулась и открыла список контактов. Рядом с тремя именами поставила пометки, затем выбрала ещё несколько покупателей, которые уже запрашивали состав и объёмы. Им было что предложить, если сомнения снимет работа комплекса.

Андрей перечитал пересланное сообщение. Таким вопросом можно было остановить сделку: одной красивой пробы для ответа не хватало. Вопрос был хороший. Он заставлял покупателя смотреть на весь выпуск — именно туда, где преимущество Андрея становилось больше.

Он вернул лист Вере.

— Отправь условия проверки. И запроси их объёмы.

Вера составила и разослала приглашение. Возле слов «анализ продукции» появился пункт о договорах. К вечеру двое подтвердили участие и прислали желаемые объёмы; остальные ещё отвечали на уточняющие вопросы.

Андрей задержался у её стола, увидев первые заявки. Ему прислали обвинение в подмене металла. В ответ он собирал покупателей на новые партии.

Глава 14. Проверяйте. Потом покупайте

Человек в серой куртке не дал разрезать пломбу.

— Сначала номер.

Водитель убрал кусачки. Андрей остановился рядом с представителем заказчика; Вера раскрыла документы на партию. Покупатель, недавно заказавший продукцию для трёх предприятий, подошёл следом и заглянул через её плечо.

Номер сошёлся.

Только после этого представитель кивнул водителю. Пломба щёлкнула и осталась в его ладони.

— Вы сказали, можно проверить всё, — напомнил он Андрею.

— Что касается материала — да.

— Значит, считаем не только товарный металл. Всё, что войдёт, и всё, что выйдет. Иначе можно добавить чистое, а остальное оставить внутри.

— Так и согласовали. Начнём с приёмки.

Андрей показал весы и пустую тару. Представитель прошёл вдоль неё, заглянул в лотки, проследил путь от загрузки до приёмных ёмкостей. У закрытого рабочего блока задержался.

— Сюда не пускаете?

— Разбирать установку не пускаю. Проверять поток — пожалуйста.

На этот случай в программу включили контроль массы самого комплекса до и после прогона. Его взвешивали без присоединённых внешних магистралей, чтобы натяжение шлангов не меняло показания. Кроме массы проверяли состав входа и каждого выхода: сколько металла было в исходной смеси и сколько его оказалось в приёмных ёмкостях. Весь путь партии оставался под наблюдением.

Представитель сверил подготовленные записи. Затем достал свой телефон, снял пустую тару и показания весов.

— Начинайте.

В партии были знакомые кабели, пластиковые детали и промышленные узлы освоенных групп. Никакого неизвестного материала Андрей сюда не обещал. Поток выбрали заранее, но конкретную поставку отобрала сторона заказчика. Теперь предстояло обработать её целиком, не выбирая из общей массы удобные куски.

Пробы исходного материала уже отбирала независимая лаборатория. Её специалист наблюдал и за подготовкой загрузки. Андрей проверил выбранные профили, затем запустил комплекс.

Подающий механизм потянул первую порцию.

Покупатель положил распечатку на край стола и шагнул ближе к выходным лоткам. Представитель остался там, откуда видел и загрузку, и выдачу. Вера попросила его передвинуть пустой контейнер: тот закрывал часть обзора. Мужчина молча помог.

Фронт прошёл через материал. Дальше заработала сепарация. Из одного выхода посыпался металл, из другого — освобождённый полимер. Для смешанного остатка была отдельная ёмкость. Андрей менял сохранённые режимы по мере перехода от одной подготовленной группы к другой; сырые незнакомые смеси к загрузке не подвозили.

Он уже знал эти звуки. Но сегодня за каждым движением ленты следили люди, у которых были собственные весы, собственные требования и деньги на новые поставки.

Представитель дождался, когда опустеет первая входная тара, и сам проверил её дно.

— Эту тоже в запись.

Вера вписала номер.

Раньше по телефону спорили о горсти купленного металла. Теперь пустые ёмкости выстраивались за спиной наблюдателей, а на выходе прибавлялись полные. Подложить красивый образец вместо этой партии было уже недостаточно.

Последняя загрузка прошла тем же путём. Комплекс остановили, учли извлечённые остатки, пыль из фильтров и воду, выделенную при подготовке. Затем проверили массу машины. Представитель не торопился убирать свой лист; Андрей дал ему закончить.

Выходные партии взвесили и опечатали. Они остались под согласованным контролем до завершения проверки; отобранные и отдельно опломбированные пробы забрал специалист лаборатории. Копии номеров получили обе стороны.

Покупатель потянулся к одному из контейнеров, но остановил руку у пломбы.

— До анализов не отдаёте?

— Вы же хотели проверить, — сказал Андрей.

— Хотел. Просто у меня это в производство пойдёт.

— Тогда после анализов обсудим поставку.

Вера уже держала перед собой список предложений. К названиям предприятий прибавлялись объёмы и условия: пока без окончательного обязательства купить, но уже не ради любопытства.

***

На следующую встречу представитель заказчика, тот самый мужчина в серой куртке, пришёл с папкой лаборатории. Он сел напротив Андрея и положил её на стол. Вера устроилась сбоку с общей ведомостью. Покупатель, заказавший продукцию для трёх предприятий, достал результаты приёмки прежних поставок.

Никто не начинал с обвинений.

Представитель открыл нужную страницу и передвинул папку к Андрею.

— По чистоте соответствует заявленному.

Андрей прочитал заключение. Проверил номера проб. На каждой строке был продукт той самой партии, которую гости проводили взглядом через комплекс.

Вера разложила рядом сверку входа и выходов. Одного равенства итоговых весов для вывода было мало. Здесь совпали и составы: количество выделенных компонентов согласовывалось с исследованным входным материалом, а не появлялось сверх него. Учтённый остаток не исчез, масса комплекса после освобождения от партии вернулась к исходной в пределах погрешности. Наблюдение за загрузкой и опечатанными выходами связывало эти цифры с одним прогоном.

Представитель перелистнул ещё раз, задержался на таблице, потом закрыл папку.

— Эту поставку можно принимать.

Покупатель тем временем разложил свои прежние результаты рядом с новыми. Провёл пальцем по одинаковым показателям и развернул лист к Андрею.

— Здесь то же качество. Только теперь я видел, сколько вы сделали за один прогон.

— Что хотите взять следующим?

— Для начала — то, что стоит у вас опечатанным.

Вера отметила предложение.

— И дальше? — спросила она.

Покупатель назвал объём. Человек в серой куртке поднял голову.

— Всё ему не обещайте. Мне тоже нужна часть.

Андрей посмотрел на него. Мужчина не отвёл глаз, только подвинул к Вере лист со своей потребностью.

— При таком качестве, — добавил он.

— Именно его и предлагаем, — сказала Вера.

Андрей откинулся на спинку стула. Эту паузу он мог себе позволить. Ему не требовалось убеждать собеседников, что машина работает. Один уже считал поставки, другой боялся, что ему не останется товара.

— Запишем обоих, — сказал он. — По согласованным объёмам. И посмотрим условия оплаты.

Вера убрала лабораторную ведомость в сторону, освободив середину стола для предложений.

За ту же продукцию, которую прежде подозревали в подмене, теперь спорили два покупателя. Андрей смотрел, как они по очереди пододвигают свои листы, и старался не улыбаться слишком заметно.

Не очень получалось.

***

У самого дорогого предложения оказался самый длинный путь до денег.

Вера положила его первым, рядом — ещё два. Андрей прочитал цены и уже потянулся к верхнему листу, когда она прикрыла ладонью строку с суммой.

— А теперь без неё.

Он перевёл взгляд на условия расчётов.

Платёж после реализации. Покупатель забирал продукцию, продавал дальше и только потом рассчитывался с Андреем. Цена выглядела щедро, но новое оборудование пришлось бы оплачивать из своих средств, пока чужой товар искал следующего владельца.

Во втором предложении обещали ещё больший будущий объём. В третьем цена была спокойнее, зато заказчик вносил аванс под регулярные поставки.

Андрей вытащил третий лист.

— Вот с этим работаем.

— Теряем на цене, — сказала Вера, проверяя его выбор.

— Покупаем следующую линию раньше. Остальной выпуск остаётся у нас.

Она убрала ладонь и подвинула к нему график.

Андрей проверил, сколько уже обещано трём предприятиям по прежнему заказу, сколько потребуется новому покупателю и что они оставляют для собственной площадки. Только после этого отметил свободную часть, которую можно закрепить долгосрочным договором.

— Этот объём. Не вся мощность.

— Внесла, — ответила Вера. — И материал на благоустройство вынесла отдельно.

Для своей базы Андрей отложил часть подготовленного сырья. Её не было ни в проданном объёме, ни в обещанных поставках. Обратный режим давал из освоенного материала простые элементы покрытия для проходов между рабочими зонами. Первые образцы к тому времени уже проверили под нужную нагрузку; теперь повторяли тот же состав и форму. Несущие конструкции корпусов заказали обычным производственным путём.

Андрей провёл пальцем по плану подъездов. По этим проходам он собирался ходить сам, между собственными лабораториями. Пока лабораторий не было, но места для них уже перестали быть прямоугольниками на бумаге.

Договор с новым покупателем согласовали. Вера закрепила график и аванс, Андрей подтвердил очередной заказ Громову. Состав серии уже рассчитали; запускать её изготовление собирались после поступления денег.

Подготовка площадки шла параллельно переговорам, её оплачивали из текущей выручки, отдельно от резерва на оборудование. На освобождённой части разметили места корпусов, подготовили основания и завезли первые конструкции. Размещение до окончания всей очистки согласовали с владельцами отдельно; саму землю Андрей ещё не получил, и первоначальная сделка оставалась в силе.

Когда аванс поступил, Вера повернула к нему банковскую выписку.

— Теперь не обещание.

Андрей проверил платёж и оплатил начальный этап новой серии. Громов получил заказ в работу. После этого оставались деньги на согласованные работы по базе и выполнение поставок.

— Поехали, — сказал он.

— К Громову?

— Посмотрим, что у нас получается.

Они проехали вдоль ещё не разобранных навалов к освобождённой части полигона. Над подготовленным основанием поднимали очередную секцию каркаса. Рабочий на площадке показывал крановщику направление; сталь медленно повернулась и встала над креплениями.

Андрей вышел из машины раньше, чем Вера успела убрать документы в сумку.

К проходу уже подвезли элементы покрытия из собственного материала. Он остановился у поддона, провёл пальцем по ровной грани. Совсем недавно похожее сырьё лежало среди отходов и мешало пройти по участку. Теперь из него готовили дорогу к зданию, в котором он будет работать.

Позади грохнул металл. Андрей поднял голову: секция села на место, рабочие занялись креплением. В пустом каркасе появился ещё один пролёт.

— Здесь лаборатория? — спросила Вера, подойдя к нему.

— Да. Вон до той стойки.

Андрей шагнул вдоль края основания, прикидывая расстояние не по масштабу чертежа, а собственными шагами. Места было больше, чем казалось за столом. Можно поставить оборудование, оставить широкий проход, выделить отдельную рабочую зону — и не разбирать всё это ради каждого следующего опыта.

Вера осталась у поддона. Андрей обернулся к ней и улыбнулся уже открыто.

Свалка ещё не была очищена до конца. Зато он впервые стоял перед будущей лабораторией, которую мог обойти, потрогать и наполнить своими машинами.

Глава 15. Земля, которую он забрал

Ковш вошёл в навал, потянул на себя спутанные обрезки и открыл за ними белую стену.

Андрей остановился.

Стена стояла уже несколько дней. Он видел, как её собирали, заходил внутрь, спорил о расположении дверей. Но с этой стороны до сих пор смотрел на серую груду, заслонявшую корпус. Теперь между кабиной экскаватора и остатком навала появился его будущий вычислительный зал.

Машинист повернул ковш к приёмной площадке. Материал пошёл на подготовку.

Андрей прошёл вдоль последнего участка. Справа ещё торчали куски кабеля и строительного боя, слева по расчищенному проезду везли готовую продукцию. На одном конце территории отходы только поднимали с земли. На другом их уже грузили покупателю.

Когда-то для него весь этот участок существовал на фотографиях и в расчёте Веры. Сейчас он мог проследить путь каждой партии, просто повернув голову.

Из потока убирали крупные посторонние предметы, разделяли его на подготовленные группы. Затем сырьё поступало в камеры мобильных модулей. Для кабеля шёл свой режим, для освоенных пластиков и композитов — другие. Минеральную смесь готовили отдельно: по тому самому маршруту, который Андрей довёл на пробах с этой площадки.

Он задержался у выдачи. В приёмной ёмкости прибавлялся освобождённый металл. Рядом собирали полимерную фракцию, дальше — минеральный материал. У каждого выхода было своё назначение; там, где применения пока не нашли, не появлялась выдуманная товарная накладная.

Такой остаток отправляли на обычную утилизацию, предусмотренную договором. За его вывоз платили, документы сохраняли. Андрей включил эти расходы ещё в расчёт очистки. Теперь они не мешали ему зарабатывать на остальном и получить всю площадку.

Новый ковш снял верхний слой. Под ним открылась тёмная мелочь, годами просыпавшаяся между обломками. Сверху участок уже выглядел почти пустым, но работу здесь не закончили.

Андрей присел у края выемки, провёл взглядом по обнажившемуся слою. Именно эту фракцию он когда-то привёз в подписанных банках. Теперь перед ним лежало не неопределённое грязное пятно, а знакомый материал с подготовленным маршрутом обработки.

Экскаватор подбирал его отдельно от верхнего навала. Мелочь отправляли на подготовку, затем в модули. Если бы Андрей забрал только металл и оставил этот слой, землю он бы не получил. Но он с самого начала собирался получить землю.

Он поднялся и посмотрел на корпуса.

Лаборатория, склад, рабочие помещения — ещё недавно он выбирал для них места, двигая бумажные прямоугольники по плану. Теперь приходилось обходить настоящие углы зданий. В одном проёме уже монтировали ворота, в другом прокладывали кабель. Строительство, начатое параллельно очистке, подходило к тому моменту, когда комнаты можно наполнять оборудованием.

Андрей развернул на телефоне схему участка. Последнее неочищенное пятно на экране ещё выглядело значительным. Перед ним же ковш уже добирался до его середины.

Он убрал телефон. Смотреть на настоящую площадку было приятнее.

***

Владельцы приехали вдвоём. Вера встретила их у нового корпуса и провела в комнату, где пока стояли только стол и четыре стула. Андрей уже ждал там с прежней схемой участка.

Первый владелец подошёл к окну. Отсюда были видны проезд, склад и работающая линия. Он задержался дольше, чем требовалось для обычного осмотра, потом вернулся к столу.

— Хорошо получилось.

— Ещё не всё, — ответил Андрей.

— Видим. Поэтому и хотели поговорить до окончательного оформления.

Второй владелец положил перед ним лист с суммой.

— Предлагаем заменить передачу участка выплатой. Деньгами.

Андрей прочитал. Затем посмотрел на Веру. Она наклонилась к листу и ещё раз проверила цифры.

Это не была попытка отделаться мелочью. За такую сумму можно было заметно увеличить выпуск оборудования и оставить хороший запас. Андрей подвинул лист ближе, прочитал условия под цифрами.

— Это вместо земли. А расчёт за очистку?

— Как договорились. Продукты переработки тоже ваши.

— Вложения в строительство?

— Обсудим отдельно. Мы не предлагаем вам потерять сделанное.

Вера взяла ручку.

— То есть сейчас речь только о замене земельной части. Остальной договор не пересматриваем.

— Да, — подтвердил первый владелец. — Участок останется у нас. Вы получите деньги и сможете развиваться дальше.

За окном прошёл погрузчик. На поддоне лежали подготовленные изделия для проходов между корпусами. Андрей проводил его взглядом и вернулся к схеме.

Деньги были настоящей альтернативой. Он не обязан был отказываться лишь потому, что раньше решил иначе. Можно было снова искать место, согласовывать размещение, заказывать подводы, тратить время на чужие условия. А можно — оставить здесь всё, что уже появилось, и использовать ещё один участок рядом со складом под следующую лабораторию.

Он развернул схему к себе. За прошедшие недели на ней прибавились линии, которых не было при первой встрече с владельцами: проезды, подключения, контуры построенных зданий. Его замысел уже занимал эту землю целиком.

— Вы ведь не ради недвижимости начинали, — сказал второй владелец.

— Ради того, что смогу здесь делать.

Андрей положил ладонь на свободную часть плана.

— Сегодня лаборатория, потом ещё одно производство. Я не хочу каждый раз искать для них новое место.

— Сумму можно обсуждать.

— Я её понял. Участок мне нужнее.

Второй владелец откинулся на спинку стула. Первый посмотрел в окно, на работающую линию.

— Значит, оставляем прежний вариант?

— Да. Завершаем очистку и оформляем передачу.

Вера положила денежное предложение отдельно от действующего договора. Не порвала, не зачеркнула сумму — просто убрала из середины стола.

Дальше обсуждали оставшиеся работы и порядок приёмки. Андрей отвечал, поглядывая на план. Встреча не отняла у него ничего. Зато теперь он знал, сколько владельцы были готовы заплатить, чтобы его будущая база снова стала их территорией.

Первый владелец вышел в коридор, второй последовал за ним. Вера ещё раз взяла лист с суммой.

— Даже немного не жалко?

Андрей кивнул на окно.

— Посмотри, на что меняют.

***

Последние машины вывезли согласованные остатки. На месте навалов осталось открытое основание; его состояние проверили по условиям договора, с отбором проб и обследованием освобождённых участков. Чистый вид был только началом проверки. Площадка должна была подходить для того использования, ради которого Андрей её забирал.

Когда результаты подтвердили выполнение условий, приёмку закрыли. Затем завершили оформление передачи. Вера принесла Андрею документы уже с подтверждённым переходом права, а не только с обещанием подписать их позже.

Он нашёл обозначение участка и сверил границы с прежним планом.

Те же линии. Теперь — его земля.

Вера положила рядом итоговый расчёт. Плата за очистку, выручка от проданных материалов, затраты на переработку, вывоз, строительство и оборудование были показаны раздельно.

— За очистку рассчитались, — сказала она. — На продуктах заработали. И получили вот это.

Она подвинула к нему план с нанесёнными корпусами.

Андрей посмотрел на итоговую строку, но рука сама потянулась к другому листу — к внутренней планировке ближайшего здания.

— Здесь можно разделить рабочие зоны, — сказал он. — Эти две комнаты пока не занимай.

Вера прищурилась.

— Землю только получили, а ты уже прячешь помещения?

— Оставляю для того, что ещё не придумал.

Она рассмеялась и поставила пометку.

Андрей собрал документы и вышел с ней в проезд. Со стороны въезда площадка наконец просматривалась до конца. Там, где раньше приходилось обходить навал, стоял склад; у погрузочной зоны разворачивался грузовик. Линии продолжали выполнять заказы. Впервые всё это работало уже на его земле.

Он открыл дверь вычислительного зала.

В помещении было прохладно. Новые узлы стояли рядом с подготовленными рабочими местами; питание и охлаждение смонтировали вместе с оборудованием. Ещё недавно он выбирал, какой расчёт пустить первым и какой отложить. Теперь мог вести несколько проверок одновременно, сохраняя исходные данные и результаты каждой.

— Эти тоже на свалке нашли? — спросила Вера.

— Нет. Эти свалка оплатила.

Она обошла ближайший ряд, остановилась у двери.

— Я оставила у тебя итог сделки. Если захочешь всё-таки посмотреть не только на стены.

— Посмотрю.

— Знаю. После того, как включишь всё это.

Вера уехала до начала его вечерней работы.

Андрей остался в зале один. Проверил новые машины, убедился, что результаты тестовых расчётов совпадают с контрольными, и только после этого открыл свой рабочий архив.

К‑417.

Повреждённые фрагменты выглядели почти так же, как прежде. Пропуски не исчезли оттого, что у него появились корпуса и деньги. Но теперь они раздражали иначе: он наконец мог попробовать то, что раньше откладывал из-за нехватки вычислительных ресурсов.

Андрей выбрал старый участок данных, на котором остановился до расширения производства. Рядом открыл сохранённые варианты восстановления. Один уже расходился с проверенными связями — его он отвёл в сторону. Другие раздал новым узлам, задав сравнение по тем опорам, которые успел подтвердить.

На экране начали появляться первые результаты расчётов. Пока не ответ. Работа, которую теперь можно было выполнить, а не бесконечно прикидывать, сколько она займёт на прежнем оборудовании.

За стеной жил его комплекс: перерабатывал, отгружал, зарабатывал. Всё это выросло из одного прочитанного принципа. Андрей посмотрел на оставшиеся фрагменты и ощутил знакомое нетерпение.

Что ещё умели те, кто оставил эти записи?

Он придвинул клавиатуру. Сегодня ему не нужно было освобождать стол для коробок с товаром. Здесь можно было остаться с вопросом до тех пор, пока не появится следующий ход.

Глава 16. Сила. И время

Андрей перечеркнул стрелку, упиравшуюся в нарисованную грудную клетку.

Не сюда.

Он отодвинул клавиатуру, положил перед собой чистый лист и заново изобразил две области: маленькую перед человеком и широкую — в основании под ним. Теперь стрелка соединяла их, обходя тело.

Вот куда уходил толчок.

До этого листа прошло несколько недель. Новые вычислительные узлы разбирали варианты восстановления, пока за стеной перерабатывали сырьё и загружали машины. Андрей сопоставлял найденные связи с уцелевшими фрагментами К‑417, возвращался к прежним расчётам, проверял, не получил ли удобный ответ ценой незаметной подмены исходных данных. Рабочую схему удалось собрать не из одного удачного куска. Один фрагмент определял источник поля, другой описывал отклик вещества, третий позволил понять, как между ними передаётся нагрузка.

Весь последний вечер Андрей пытался мысленно надеть получившуюся конструкцию на себя. Сначала выходило, что поле всего лишь распределит удар по телу. Полезно, но совсем не то, что следовало из архивных связей. Он вернулся к обозначению второго взаимодействующего объёма — и наконец понял, почему его нельзя было считать частью самого генератора.

Опора могла находиться снаружи.

Андрей провёл новую стрелку жирнее.

Программируемая полевая упругость. Он оставил это название в рабочей записи. Поле Φ связывало выбранные объёмы вещества: смещение одного создавало восстанавливающую силу и передавало нагрузку другому. Если представить обычную пружину, всё становилось почти вызывающе простым. Один её конец встречает летящий предмет, другой держится за массивную опору. Только здесь между концами нет проволоки.

Человек может стоять рядом с этой связью — внутри защищённого пространства.

Андрей сжал кулак перед листом, разжал и усмехнулся. Очень хотелось сразу пойти в пустой зал и попробовать. Но пока у него была восстановленная модель. Убедительные линии на бумаге ещё ни разу не останавливали сталь.

Он открыл расчёт источника. Согласованные деформации множества ячеек активного материала возбуждали Φ; меняя фазы их движения, можно было перестраивать рабочую область. Электрический привод раскачивал сердечник, как множество согласованно движущихся маленьких элементов. Получался не звук, а взаимодействие, для которого в привычной ему физике не было готового устройства.

На этом месте Андрей задержался. Переработка уже научила его не отмахиваться от непривычного. Однако сходство схем генератора само по себе ничего не доказывало. ПРФ избирательно менял связи внутри материала; здесь предстояло связать механическим усилием два пространственно разнесённых объёма. Потребуются другой активный узел и своя программа управления.

Он проверил расчёт затухания. Чистая упругость поймает предмет, сожмётся и вернёт накопленное — как пружина. Чтобы остановить удар без сильного отскока, нужна управляемая диссипация: перевод энергии в колебания и нагрев опоры. Амортизатор в дополнение к пружине. Ничто не исчезает; меняется место, где чужая сила совершит работу.

Андрей подписал на схеме каналы измерения. Движение маятника. Нагрузка на опору. Температура. Отдельно — расход питания генератора. Если всё получится, он увидит не только целую мишень, но и то, куда ушёл удар.

Закончив, он потянулся к соседнему окну.

Второй восстановленный раздел оказался ещё соблазнительнее.

Кожа.

Андрей несколько раз возвращался к смыслу этого слова в своих записях, словно мелкий масштаб выдавал ошибку перевода. После возможности остановить удар небольшой участок ткани выглядел скромно. Но речь шла не о красивой поверхности. Архив описывал переход к более молодому состоянию живой ткани с сохранением её устройства.

Клетки оставались на своих местах и сохраняли специализацию. Менялось согласование их работы, обновлялась коллагеново-эластиновая основа, восстанавливался барьер. Хроматин — упаковка генетического материала — становился доступен для работы по иной программе; сам геном при этом не предлагалось переписать. Проще говоря, кожу не разбирали на заготовки. Её собственные клетки должны были заново наладить работу и обновить то, что держало их вместе.

Здесь не было второго Φ. Архив согласовывал световое, электрическое и механическое воздействия с местной подачей нужных веществ. По отдельности эти средства не выглядели невероятными. Невероятной была точность: какое воздействие, в какой зоне, в какой последовательности и как его менять по ответу ткани.

Андрей раскрыл схему адресной накладки. Множество управляемых ячеек, тонкие каналы подачи, сменные кассеты, связь со сканером. Прибору требовалась карта кожи, а не только её фотография. Соседние зоны могли нуждаться в разных действиях. Как при ремонте дома: знать цвет фасада недостаточно, если собираешься привести в порядок перекрытия, проводку и водопровод, не выселяя жильцов.

На столе лежали две программы, составленные по восстановленным фрагментам. Андрей ещё раз сверил обозначения входов, откликов и конечных состояний. В первой он понимал, что должен измерить сам. Во второй ему нужен был человек, который умеет читать результат на живой ткани, а не только на экране.

Он сохранил обе программы вместе с расчётами и исходными фрагментами.

***

Андрей провёл пальцем по костяшкам другой руки.

Сейчас на коже были лишь сухие белёсые складки. Он расправил пальцы, наблюдая, как меняется рисунок. Обычная рука — та самая, которой он таскал блоки, затягивал крепления и подписывал первый договор. Мысль, что её будущий возраст может зависеть от его собственного решения, нравилась ему слишком сильно, чтобы делать вид, будто дело только в рынке.

И щит ему хотелось получить самому.

Не смотреть издалека, как защищённый манекен выдерживает удар, а однажды встать на его место. Иметь возможность пройти там, откуда приходится отступать человеку без защиты. Подойти ближе. Проверить лично. Не спрашивать разрешения у собственного страха всякий раз, когда любопытство заводит дальше привычного.

Андрей поднялся и прошёл к окну. У склада двигались огни погрузчика. На очищенной территории работало предприятие, которое он несколько месяцев назад мог только представить. С него уже хватило бы денег на вполне удобную жизнь.

Удобную — да. А длиннее она от этого не становилась.

Он вспомнил повреждённые разделы К‑417. Даже если все оставшиеся фрагменты удастся связать, сколько времени займёт разобраться в них по-настоящему? И что находилось за пределами этого архива — там, где неизвестные создатели применяли свои знания каждый день?

Андрей посмотрел вверх. В оконном стекле отражалась комната; чтобы увидеть небо, пришлось погасить свет.

Земля вдруг показалась ему тесной — не для нынешнего предприятия, для всего, что ещё можно было сделать. Человечество росло, расходовало ресурсы, спорило за места на одной планете. Ему всё настойчивее казалось: сохранить себя и продолжить развитие люди смогут, только научившись жить у других звёзд. Не послать туда фотографирующий аппарат. Добраться самим, остаться, строить дальше.

Он хотел дожить до этого. Ещё лучше — приложить руку.

К‑417 не давал ответа, где теперь те, кто его создал. Из одних повреждённых данных нельзя было заключить ни что они исчезли, ни что где-то ждут его. Но знания принадлежали кому-то, сумевшему зайти гораздо дальше. Андрей хотел выяснить насколько.

Он вернулся к столу и включил лампу.

Свободной прибыли от переработки хватало на начало обеих программ. Андрей выделил первую сумму на биологическое исследование и рядом — на полевой стенд. Расширение переработки продолжалось своим ходом.

Выбирать между силой и временем он не собирался.

***

Анна приехала с блокнотом, но первые несколько минут ничего в нём не записывала. Сидела напротив Андрея и листала подготовленный технический пакет. Исходных фрагментов К‑417 в нём не было: только восстановленный механизм, расчётная модель и задачи, которые предстояло проверить.

На схеме накладки она остановилась.

— Здесь карта должна меняться во время работы?

— Да. По отклику ткани.

Анна вернулась на предыдущую страницу.

— Тогда это не режим процедуры. Это управление процессом, который сам всё время меняется.

— Поэтому я и принёс не одну таблицу настроек.

Она повернула к нему лист с ячейками накладки.

— А вот здесь важно. Подача через кассеты отдельно от воздействия. Иначе получим хорошее питание ткани и припишем всё вашей программе.

— Сравните раздельно. Мне нужно знать, что именно работает.

— И нагрев. Он тоже может дать красивую картинку.

— Одной красивой картинки мне мало.

Анна впервые улыбнулась.

— Это уже похоже на задачу.

Она открыла блокнот и начала набрасывать схему исследования. Сначала тканевые модели с исходным и молодым ориентирами; затем сопоставимые образцы, получающие полную программу и отдельные её составляющие. Кодирование образцов должно было скрывать от оценивающих, где какой режим. Структура, барьер, механический отклик — и наблюдение после отключения устройства. Другой состав исполнителей повторит работу, чтобы результат не держался на удачном действии одного человека.

— Мне интересно вот это, — сказал Андрей, подвинув страницу с конечным состоянием ткани. — Прибор убрали. Что осталось?

— Именно. Если кожа снова ведёт себя по-старому, мы её только уговорили на время.

— А мне нужно, чтобы научилась.

Анна посмотрела на него поверх блокнота.

— Кожа не учится в том смысле, в каком вы сейчас сказали.

— Зато вы поняли, чего я хочу.

— Поняла. Чтобы результат жил без вашего прибора.

— Да.

Она записала ещё две строки и захлопнула блокнот.

— Возьмусь. Подготовлю программу, список оборудования и расходников. Но всё, что относится к модели ответа ткани, мне понадобится целиком.

— Получите. Происхождение этих данных я пока не обсуждаю. Сам механизм — сколько потребуется.

Анна положила ладонь на технический пакет.

— Тогда начнём с него.

После её ухода Андрей вернулся к полевому стенду. Заказ на обычные узлы уже был готов: силовая рама, подвес маятника, крепления мишеней, датчики, питание и отвод тепла. В отправленной изготовителям документации не было ни активного сердечника, ни программы управления им.

Управляющую часть он собирал сам, в отдельной комнате. На столе появлялись платы, жгуты, закрытый блок с активным материалом. Андрей проверял согласование каналов привода и измерительные цепи, прежде чем соединить их в одну систему. Теперь у восстановленного принципа были разъёмы, масса и место в корпусе. Его уже можно было поднять двумя руками.

Пока изготавливали раму и оборудовали секцию, Анна прислала исследовательскую программу с перечнем необходимого. Андрей разобрал её вопросы по модели ткани, уточнил техническое задание и оплатил согласованную первую часть. Обе работы пошли одновременно.

В день готовности стенда он приехал на базу раньше обычного.

Маятник висел неподвижно. Тяжёлый стальной груз находился напротив сменной мишени; рядом приготовили вторую, такую же. Отдельно стоял массив опоры с датчиками — там Андрей собирался искать ответную нагрузку. За ограждением находился пульт. Защитная секция удерживала возможные обломки в стороне от места оператора.

Он обошёл раму и остановился перед мишенью. Провёл пальцем по ровному металлу. По этой пластине предстояло ударить без поля, по следующей — с полем, при том же движении груза. Одну мишень уже закрепили в рабочем положении, вторая ждала рядом на подставке. На бумаге для них хватало двух прямоугольников. Здесь Андрей мог почувствовать холод металла.

Андрей закрыл секцию и занял место за пультом.

На экране появились показания датчиков. Он сверил нулевые значения, проверил готовность записи. Фиксатор ещё держал маятник.

Под пальцами чувствовался край кнопки. Точно так же когда-то хотелось немедленно включить первую установку и посмотреть, что останется от залитого блока. Тогда он собирался достать спрятанное внутри.

Теперь — поставить преграду там, где ничего нет.

Глава 17. Сталь встречает пустоту

Андрей нажал кнопку.

Фиксатор отпустил маятник. Стальной груз прошёл нижнюю часть дуги и с грохотом ударил в пластину. Даже за ограждением Андрей невольно подобрал плечи. Мишень прогнулась, в центре осталась глубокая вмятина.

Он посмотрел на неё, потом на запись движения. Датчики отметили скорость перед ударом; камера сбоку показала, как металл уступил грубой тяжести. Всё, что только что казалось ровной прочной стенкой, теперь выпирало с обратной стороны.

Андрей сохранил контрольную запись.

Когда груз остановился и был закреплён, он вошёл в секцию. Снял повреждённую пластину, поставил на её место вторую и проверил крепления. Вмятую оставил рядом, лицом к пульту. Ему хотелось видеть обе.

Возвратный привод поднял маятник на прежнюю высоту. Андрей вышел, закрыл секцию и снова сел перед экраном.

На этот раз он включил генератор, питавшийся от аккумуляторного блока стенда.

В закрытом сердечнике электрический привод заставил ячейки активного материала двигаться согласованно. Их колебания возбуждали Φ. Управляя фазами — тем, насколько движение одних ячеек опережало другие, — контроллер формировал рабочую область перед мишенью и связывал её с массивом опоры.

Андрей представил ту же пружину, которую нарисовал на листе. Один конец встретит груз, другой упрётся в тяжёлый блок. Человек за пластиной здесь не понадобился бы даже в качестве подпорки.

Перед сталью ничего не изменилось. Ни свечения, ни мутной плёнки. Через предполагаемую преграду по-прежнему была видна тонкая царапина у крепёжного отверстия.

От этого хотелось проверить ещё сильнее.

Андрей сверил готовность каналов, включил запись и освободил маятник.

Груз пошёл вниз. В последний момент глаз ждал знакомого удара — и не получил его.

Сталь остановилась перед сталью.

Маятник слегка подался обратно, качнулся и затих, удерживаемый работающим полем. За ним белела совершенно ровная мишень. Андрей привстал с кресла, не отрывая взгляда от окна секции, потом сел обратно и запустил боковую запись по кадрам.

Вот груз проходит отметку измерения скорости. Показание соответствует контрольному спуску. Вот входит в рабочую область. Замедляется. Между ним и пластиной остаётся зазор.

Ни одного касания.

Андрей выдохнул и засмеялся.

Он снова пустил запись, уже целиком. Тяжёлый предмет разгонялся, будто ничего не могло помешать ему закончить движение. И каждый раз останавливался у пустого места.

Теперь Андрей знал, что находится в этом пустом месте.

Груз деформировал полевую связь, и сопротивление росло по мере её сжатия. Одной упругости хватило бы для сильного отскока. Но контроллер менял демпфирование: накопленная энергия переходила в колебания и нагрев опоры, вместо того чтобы вышвырнуть маятник обратно. Пружина поймала, амортизатор погасил движение.

На графике опоры остался отчётливый отклик. Удар дошёл до неё, минуя пластину.

Андрей поставил маятник на механическое удержание, плавно снял нагрузку с поля и выключил генератор. Только после этого вошёл внутрь.

Он провёл ладонью по второй мишени. Ровная. Перевёл руку на первую: пальцы попали в холодную вмятину, глубже, чем ожидалось по виду из-за ограждения.

Тот же груз. Тот же разгон. Здесь — искалеченный металл. Рядом — пластина, которой удар даже не достался.

Андрей поднял целую мишень и некоторое время держал перед собой. Хотелось вынести её из зала, поставить на стол и смотреть между делом, как на совершенно бесполезную и невероятно дорогую вещь.

Но сначала у него был вопрос получше.

***

Андрей отметил на схеме вторую опору.

Для следующего опыта он установил рядом ещё один массивный испытательный блок: переместил его на тележке, опустил на подготовленное основание, закрепил и подключил измерительные каналы. Мишень, подвес и исходная высота маятника остались прежними. Меняться должен был получатель нагрузки.

Оба блока стояли в пределах рабочей области генератора. Андрей снял их фоновые отклики: движение подвеса и вибрация пола были видны на обоих наборах датчиков. Полное молчание неназначенной опоры было бы слишком удобной картинкой. Ему нужно было увидеть поверх этого фона именно ту нагрузку, которую передаст поле.

Сначала он повторил опыт с прежней настройкой.

Маятник остановился. Основной добавочный отклик пришёлся на первый блок.

После разгрузки поля Андрей сменил назначение опоры. Геометрию преграды перед мишенью оставил прежней, а второй конец полевых связей перенёс на соседний массив.

Невидимая пружина теперь держалась за другое место.

Он снова поднял маятник, проверил положение фиксатора и вернулся за ограждение. Поле вышло на заданный режим. Андрей запустил запись и нажал спуск.

Тот же ход груза. Та же остановка перед целым металлом.

На этот раз нагрузку принял второй блок.

Андрей придвинул экран. Наложил записи движения, сравнил скорость на входе в рабочую область, затем открыл оба ряда измерений. Фоновая вибрация никуда не исчезла, но поверх неё появился другой рисунок: дополнительное усилие перешло вслед за его настройкой.

Он вернул первый вариант и сделал ещё один пуск. Отклик вернулся на прежнюю опору.

Вот теперь — его.

Не случайно пойманное состояние, которое страшно тронуть. Андрей менял настройку и получал то, что выбрал. На первом листе с расчётами он перечёркивал стрелку. Здесь переставлял сам удар.

Он откинулся на спинку кресла, довольно вытянул ноги и ещё раз посмотрел на два блока. До опыта они были тяжестями, с которыми приходилось возиться. Теперь он видел в них места, куда мог направить чужую силу.

Андрей открыл расчёт баланса. Изменение импульса маятника сопоставлялось с нагрузкой, принятой опорой; вклад подвеса учитывался отдельно. Энергия разгона пошла в упругие деформации и дальше — в тепло. Питание генератора расходовалось на поддержание и перестройку связи, добавляя собственные потери. Аккумулятор после ударов становился беднее, а не богаче.

Импульс и энергия были разными строками этого расчёта. Тяжёлый блок мог принять толчок почти без заметного перемещения. Но работа, остановившая маятник, всё равно должна была куда-то уйти. Внутри опоры она рассыпалась на множество малых деформаций и колебаний. Блок не обязан был отлетать через весь зал, чтобы принять удар.

Андрей сопоставил измерения с расчётным диапазоном и сохранил результаты. У него появилась рабочая конфигурация, которую можно было воспроизвести и менять осмысленно.

После остановки, механической фиксации груза и выключения поля он подошёл к секции. Встал сбоку от мишени, там, где не проходила дуга маятника, и посмотрел вдоль её поверхности.

Совсем немного места.

В следующий раз он хотел защитить не пластину. Встать внутри оболочки, повернуться, поднять руку — и унести эту способность с собой. Пол под ногами, массивная стена, подходящая конструкция могли стать опорой. Ещё предстояло научить устройство находить их и распределять нагрузку при движении, но путь к этому уже не терялся в архивных обозначениях.

Андрей снял с крепления целую пластину и отнёс на стол.

Место для неё всё-таки нашлось.

***

Вера положила папку рядом с мишенью и провела пальцем по металлическому краю.

— Это теперь вместо пресс-папье?

— Можно и так.

— Тогда у меня плохая новость. Документы под ней читать неудобно.

Андрей переставил пластину к стене. Вера раскрыла папку: договоры на продукцию переработки, график поставок, поступления по уже выполненным партиям. Он придвинул свой расчёт расходов.

— Вот эти два заказа проведём сейчас.

Вера сравнила суммы и открыла приложения.

— Первый — питание, крепления, охлаждение. Это для нового комплекса?

— Для меня.

Она подняла глаза.

— Ты решил носить переработку на себе?

— Защиту.

Андрей повернул к ней эскиз. Разнесённые корпуса, крепления под одеждой, блок питания; вместо тяжёлой лабораторной рамы — то, с чем можно ходить. Расположение узлов ещё требовало отработки на макете, но требования к обычным деталям уже позволяли разместить заказ.

— А пластина при чём?

Он показал ей короткую запись опыта, обрезанную до изображения груза и мишени. Без окна управления и схемы сердечника.

Вера посмотрела. Коснулась экрана, вернула начало и посмотрела ещё раз.

Потом взяла пластину со стола.

— Эта?

— Эта.

Она заглянула с обратной стороны, будто вмятина могла скрываться там.

— И ты хочешь такое на себя?

— Именно.

Вера положила металл, уже без прежней усмешки.

— Теперь понятно, почему у тебя заказ не на ещё одну машину.

— Машина у меня есть.

— Вот я и говорю.

Она вернулась к расчёту.

— Второй заказ — Анне?

— Продолжение её программы. Всё, что согласовали по оборудованию и расходникам.

Вера разнесла платежи по двум направлениям. Прибыли от завершённых поставок хватало на носимую периферию щита и продолжение работы Анны. Деньги на действующие заказы оставались в обороте.

Андрей проверил перечень носимой периферии. Собственная батарея, быстрый накопитель, отвод тепла, датчики положения, крепления. Устройство должно было уйти со стенда целиком, без незаметно оставленного за спиной кабеля. Изготовителям доставались обычные узлы с заданными требованиями; активный сердечник и программа оставались у него.

Он подтвердил заказы и платежи.

Вера собрала договоры, оставив ему экземпляры и график поставок. На эскизе возле руки человека ещё не было ни материала, ни света — только тонкая линия.

Андрей положил рядом запись сегодняшнего опыта. У него уже было чем заменить эту линию.

Переработка заработала ему землю, корпуса и машину. Теперь она оплачивала защиту, которой не было ни в одном каталоге, и работу Анны над тканью, для которой возраст ещё недавно казался неизменным приговором.

Он хотел получить обе вещи. И уже разместил заказы.

Глава 18. Не крем и не маска

Анна приподняла край накладки, и тонкая пластинка согнулась над подставкой.

Андрей придвинулся ближе. На чертежах соединения занимали несколько экранов. Здесь они сходились в небольшом разъёме; рядом тянулись прозрачные каналы к сменной кассете. После стального маятника прибор выглядел почти несерьёзно. Тем приятнее было знать, какую работу ему предстояло выполнить.

— Контактная часть готова, — сказала Анна. — Теперь смотрите, чем она занята.

Она вернула накладку на подставку и развернула монитор. На нём была карта лабораторного образца живой кожи, разбитая на небольшие зоны. Андрей узнал структуру своей расчётной карты, но вместо условных данных увидел измеренный рельеф и различия под поверхностью.

— Вот эти два места, — Анна выделила соседние области. — Снаружи почти одинаковые. А состояние барьера и основа под ним отличаются. Если дать им одну программу, мы проигнорируем именно то, ради чего всё строили.

Андрей переключил изображение на схему ячеек. Напротив выделенных зон появились разные последовательности команд.

Сканер давал данные для рабочей модели эпидермиса и дермы — наружного слоя кожи и лежащей под ним живой основы. Сосудистые элементы, клеточные ниши и волокнистый каркас учитывались в карте настолько, насколько их позволяли различить измерения. Контроллер сопоставлял эту карту с моделью ответа ткани. Ему требовалось знать, где он работает, а не просто повторять воздействие над всей площадью.

— Как костюм по мерке, — сказал Андрей. — Только мерки приходится снимать и после каждого изменения.

— И менять работу по ним. Вот здесь ответ пришёл раньше расчётного.

Анна открыла запись пробного цикла на модели. Управляющая последовательность для одной группы ячеек изменилась, соседние продолжили свою работу.

Андрей провёл пальцем по краю монитора, следя за отмеченной зоной.

— Не стала дожидаться общей команды.

— Ей незачем. Обратная связь местная.

В каждой адресной ячейке были согласованы оптический канал, электрический канал и механический микропривод. Их включение и сочетание зависели от состояния конкретной микрозоны. Одним участкам требовалась иная последовательность, другим — иной момент перехода к следующему этапу. Пока ткань менялась, карта уточнялась вместе с ней.

На экране это выглядело как работа множества маленьких исполнителей, которым давали общую задачу, но не заставляли повторять одно и то же движение. Андрей поймал себя на том, что уже смотрит не на цветные клетки. Представляет живой участок под ними.

Анна отсоединила демонстрационную кассету и показала сопряжение с накладкой.

— Подача среды идёт отдельно. Можно проверить, сколько дал сам состав, а сколько — управление.

Внутри накладки расходились микрофлюидные каналы — тонкая сеть, по которой местное питание поступало к нужным зонам. Перестройке ткани требовался материал. Свет не превращался в белок; прибор управлял процессом, а необходимые вещества поступали из предусмотренного обеспечения модели.

— Тут у нас сразу две матрицы, — сказала Анна. — И это начинает мешать в записях.

— Тогда одну переименуем.

— Эту будем называть накладкой. А матрикс оставим ткани.

Она указала на увеличенное изображение между клетками. Внеклеточный матрикс был их собственной опорой: сетью, которую предстояло обновить вместе с работой клеток. На столе лежал прибор, на экране была карта его действий, а на изображении ткани — то, что должно измениться. Андрей развёл эти три вещи в примечании к модели и сохранил новую формулировку.

Обычный световой элемент, электрод, крошечный привод. Ни один по отдельности не объяснял обещания, ради которого он сюда приехал. К‑417 дал другое — знание, как согласовать их работу с живым ответом. Анна видела подготовленную программу и могла разбирать её сколько потребуется. Источник этой точности оставался при нём.

Андрей откинулся от стола.

— Покажите теперь, что получилось с самой тканью.

***

Первый снимок Андрей увидел ещё в тот день. Разница действительно напоминала хороший косметический эффект: поверхность обработанной модели выглядела ровнее.

Андрей задержался на снимке. Потом перевёл взгляд на дату.

— Это сразу после цикла?

— Первое наблюдение. Я специально поставила его впереди. По нему одному очень легко обрадоваться раньше времени.

К законченному сопоставлению они вернулись через несколько недель. Андрей приезжал между делами, получал промежуточные результаты; за это время менялись партии расходников, заканчивались одни серии и начинались другие. Теперь Анна убрала первую фотографию и вывела сравнение структуры. Перед ним было то, чего не было в первый день.

Рядом стояли исходный образец и молодой ориентир. Между ними — результаты полной программы, одной питательной среды и сопоставимого нагрева без согласованного управления.

— Среда тоже помогла, — сказала Анна, коснувшись одного столбца. — И тепло дало свой ответ. Вот почему я не хотела останавливаться на одной красивой фотографии.

— А здесь?

Андрей указал на результат полной программы.

— Здесь изменился не только верх. Посмотрите на основу.

Она увеличила изображения срезов. Коллагеново-эластиновая сеть после обработки отличалась от исходной: изменились организация волокон и состояние окружавшей клетки среды. При этом слои сохранили своё строение, а клетки — специализацию. Их не разогнали в беспорядочное деление, чтобы получить побольше новой ткани.

— Кожа обновляет собственные опоры, — пояснила Анна. — И продолжает оставаться кожей. Если сверху только натянуть плёнку, под ней всё будет прежним. Здесь поменялось и то, что находится под поверхностью.

Андрей наклонился к экрану. На схеме из Архива этот переход умещался в обозначении конечного состояния. Теперь у него были изображения ткани, которую действительно обработали его программой.

— Срезы из параллельных образцов?

— Да. Остальные оставили целыми — по ним следим, как долго держится результат.

Она открыла кривые механического отклика. После одинакового испытательного смещения обработанная модель возвращалась иначе — ближе к молодому ориентиру. Следом появились данные барьерной функции: как ткань удерживала влагу при сопоставимых условиях. Структура, механика и работа наружного слоя складывались в одну картину.

Андрей поставил рядом даты измерений.

Накладку сняли раньше.

Он вернулся к предыдущей записи, затем к следующей. Между ними образцы жили в одинаковых условиях, без продолжающегося управляющего воздействия. Различие сохранялось. Улучшение, которое давала одна среда, не объясняло всей картины; сопоставимый нагрев тоже её не воспроизводил.

— Значит, держит уже сама ткань, — сказал он.

— В этих моделях — да. Мы изменили её состояние, а не поддерживаем натяжение прибором.

Андрей улыбнулся, не отрываясь от дат. Щит надо было включать, чтобы он встретил удар. Здесь устройство закончило работу, а приобретённое осталось у живого.

Анна положила рядом второй набор результатов.

— Это повтор. Другая команда, новая серия моделей и расходников. Они работали по той же зафиксированной программе.

— Без подсказок, какой результат ждать от каждого образца?

— При оценке были только коды. Раскрыли их после того, как записали выводы.

Андрей открыл сводную таблицу. Отдельные значения различались; совпадали направление изменений, сохранение эффекта после отключения и отличие полной программы от контрольных вариантов. Он прошёл по ключевым показателям второй раз, уже медленнее.

Получилось у других.

Эта мысль оказалась почти так же приятна, как первое совпадение с расчётом. Он дал им работающий способ, а не единственный удачный образец, вокруг которого придётся осторожно ходить.

— Ну что, — сказала Анна, — кремом это уже не назовёшь.

— Крем я бы вам не принёс.

— Зато принесли достаточно работы, чтобы я теперь смотрела на чужую рекламу с неприязнью.

Андрей рассмеялся и сохранил оба набора результатов. Ему хотелось поскорее перейти к следующему вопросу. Теперь он касался не образцов.

***

К следующей встрече Громов прислал сведения о готовности очередной периферии. Андрей открыл фотографии принятых узлов за столом в лаборатории. На одной были ряды корпусов для переработки, на другой — небольшие детали нового заказа. Человек, который недавно предлагал купить его предприятие, теперь выполнял его производственные заказы.

Анна поставила рядом чашку и посмотрела на экран.

— Это к нам?

— Часть. Остальное — в производство и на щит.

Пока лаборатория наблюдала тканевые модели и проверяла повторы, переработка выполняла оплаченные заказы. Материалы уходили покупателям, новые комплексы получали периферийные узлы. Текущие расходы, обязательства по поставкам и исследовательские закупки оставались разными статьями. Андрей мог провести день здесь, не останавливая то, что обеспечивало следующий день работы.

Он закрыл фотографии и придвинул перечень Анны.

Накладка лежала на подставке, за ней стояли расчёты, изготовление, серии моделей и самостоятельный повтор.

Анна открыла следующую часть программы.

— Теперь нужно определить первого участника малого применения.

— Меня.

Она подняла глаза от листа.

— Вы ответ приготовили заранее.

— Ещё до первой накладки.

Андрей положил руку на стол. Пальцы слегка согнулись; на коже собрались знакомые складки. Он смотрел на них без прежней отвлечённости. До сих пор всё, что касалось возраста, происходило с ним независимо от его желаний. Теперь появился способ вмешаться — небольшой, конкретный, уже давший результат на живой ткани.

Он хотел узнать, как это будет у него.

— Вы понимаете, что выбираем малый участок, а не обещаем сразу новое лицо? — спросила Анна.

— Я хочу увидеть собственный результат. Начнём с участка.

Анна кивнула и записала его имя.

— Тогда подготовим индивидуальную карту, парный контроль и отдельную контактную часть. Наблюдение после применения тоже входит в программу.

— Входит. Мне как раз интересно то, что будет после.

Она повернула лист к нему. Андрей прочитал, уточнил порядок подготовки и подтвердил своё участие. Анна перенесла его имя в список подготовки.

Демонстрационная накладка осталась на своей подставке. Его собственную ещё предстояло изготовить по индивидуальной карте.

Андрей убрал руку со стола и вновь взглянул на сохранённые результаты. Маленький участок не исчерпывал того, чего ему хотелось. Но теперь за желанием жить дольше стояла технология, которую он сумел превратить в работающую вещь.

В строке первого участника уже стояло его имя.

Глава 19. Теперь попробуй достать

Манекен стоял перед маятником в расстёгнутой куртке Андрея.

Куртка понадобилась в самом конце сборки: он хотел проверить, как одежда ляжет поверх креплений. До того комплект лежал на столе отдельными частями — пояс, спинная секция, плоские корпуса по бокам. Громов прислал заказанную периферию, пока Анна ещё наблюдала тканевые модели. Теперь Андрей собрал её вокруг собственного ядра, уложил проводку и поставил аккумулятор.

Внутри пояса негромко заработало охлаждение.

Андрей застегнул куртку, отошёл и усмехнулся. Манекен стал похож на человека, которому надоело ждать хозяина мастерской. Ни кабеля к стенду, ни стального листа перед грудью. Только воротник встал чуть выше обычного.

Смятую маятником мишень Андрей оставил рядом с пультом. На ней хорошо было видно, что предстояло остановить.

Он включил пробное возбуждение. На экране появились участки бетонного пола, через которые система могла принять нагрузку. Контроллер менял слабый сигнал и сопоставлял отклик: где основание отвечало жёстче, как колебание расходилось по плите. Измеренный механический импеданс входил в расчёт опоры — соотношение приложенного усилия и скорости движения поверхности под ним.

Проще говоря, щит пробовал пол и выбирал, во что упереться.

Прежде Андрей задавал такую связь сам и переставлял тяжёлые блоки. Теперь он смотрел, как устройство делает выбор на обычном бетонном основании. На платформе, где стоял манекен, не было специальной силовой опоры: её роль принимал пол под колёсами и рядом с ними. Человек внутри оболочки в эту цепочку не входил.

Андрей дал платформе пройти вдоль маятника. Карту рабочей области он видел на экране; возле куртки воздух оставался совершенно прозрачным. Контроллер переносил выбранные участки опоры вслед за движением.

Первый пуск он смотрел через камеру из-за ограждения.

Маятник разогнался, дошёл до манекена и остановился перед курткой. Пол под платформой отозвался короткой дрожью. Манекен остался на месте.

Андрей увеличил изображение. Одежда не касалась ударника. Он совместил запись с показаниями креплений: в пояс не пришло усилие, которое должно было смять стальную мишень. Нагрузку приняли отмеченные участки основания.

После остановки стенд подвёл механический упор под маятник. Только когда вес и остаточное усилие принял упор, Андрей снял нагруженный режим поля. Затем привод отвёл маятник к начальной позиции.

Следующие дни ушли на то, ради чего и заказывалась носимая периферия. Платформа проходила испытательный участок, останавливалась в разных местах, разворачивала манекен. Он принимал удар грудью, боком, спиной. Андрей повторял выбранные режимы, сопоставлял записи, проверял крепления после серий. Отдельно провёл платформу по маршруту от секции к выходу на бетонный проезд базы. Заряженный на столе комплект работал там от собственной батареи.

Для личного испытания Андрей выбрал уже пройденную последовательность. Те же положения, тот же разгон маятника, тот же пол. Он ещё раз просмотрел записи всех пусков — особенно тех, где манекен стоял спиной.

Потом остановил изображение и посмотрел на собственную куртку.

Довольно носить её этой болванке.

***

Пояс оказался тяжелее, чем выглядел на столе. Андрей затянул крепления, расправил внутреннюю прокладку и несколько раз поднял руки. Спинная секция легла между лопатками. Когда он застегнул куртку, ткань натянулась на боковых корпусах; пришлось освободить складку у кармана.

В зеркале дверцы шкафа стоял человек с несколько испорченным силуэтом. Андрей повернулся, придирчиво осмотрел себя и оставил куртку расстёгнутой. Позже можно будет подобрать другую. Сейчас ему хотелось занять место перед маятником.

Он закрыл испытательную секцию, включил запись и прошёл к отметке на полу. Маятник оставался на механическом захвате. Пульт помещался в ладони.

Щит замкнул оболочку вокруг него. Никакого сияния не появилось. Андрей видел стойку, край ограждения, царапину на ударнике. Чуть повернул голову: собственное плечо заслонило часть подвеса, как и всегда.

Всё выглядело до обидного обычно.

Он перенёс вес с ноги на ногу. Крепления держали аппарат, а не подпирали тело. Можно было дышать, поворачивать голову, двигать руками внутри предусмотренного объёма. Андрей сверился с пультом. Рабочая оболочка уже существовала; команда освобождала только захват маятника.

Большой палец нажал кнопку.

Стальная масса пошла вниз.

На записи её движение казалось медленнее. Здесь ударник быстро занял почти всё внимание: тусклый металл, косая потёртость, нижняя грань, которая должна была пройти там, где сейчас находилась грудь.

Андрей стиснул зубы.

Маятник остановился перед ним.

Дрогнул пол. Отозвался металл подвеса. Возле груди повисла тяжёлая стальная болванка, и Андрей продолжал стоять там, где стоял.

Он выдохнул сквозь зубы и только тогда заметил, с какой силой сжал пульт. Ослабил пальцы. Пояс не рванул его назад, грудную клетку не сдавило. Под подошвами прошла та самая короткая вибрация, которую он видел на записях стенда.

До металла оставался промежуток. Андрей посмотрел в него сверху, словно от другого угла зрения результат мог стать ещё убедительнее.

Сталь, смявшая мишень, его не достала.

Он рассмеялся.

Смех прозвучал неожиданно громко в закрытой секции. Андрей запрокинул голову, потом снова посмотрел на маятник. Хотелось повторить немедленно — испытать ещё раз это невозможное совпадение: удар идёт прямо в тебя, а ты остаёшься цел.

Он дождался, пока стенд примет маятник на упор, разгрузил поле и отвёл ударник. На пульте рядом с расходом резерва появилась температура силовой секции. Запас на следующий пуск был готов раньше, чем остыл нагретый узел. Андрей положил пульт на тумбу, расстегнул ворот и прошёлся по свободной части секции, пока охлаждение делало свою работу.

Аппарат шёл вместе с ним.

Раньше между опытом и Андреем стоял экран. Он мог выйти из-за ограждения, рассмотреть целую пластину, потрогать её. Теперь защита сопровождала его за пределами стенда.

Андрей остановился у старой мишени. Разрешил контакт у кисти и провёл пальцем по складке металла, далеко от кромки. Остальная оболочка оставалась замкнутой. Воображение охотно подставило на её место ребро.

К следующему пуску Андрей повернулся боком.

Он не менял конфигурацию вслед за маятником: защитная оболочка была замкнута заранее. Проверил положение ног, оставил руку с пультом у живота и освободил захват. Движение стали промелькнуло у края зрения. Звук, короткая дрожь пола — и тишина. Плечо не дёрнулось. Андрей повернул голову к остановившемуся ударнику.

Получилось.

Следующий опыт после разгрузки и охлаждения он провёл спиной к маятнику.

Теперь перед ним была дальняя стена. На ней темнели два отверстия от снятого кронштейна; между ними осталась полоска старой краски. Андрей поймал себя на том, что рассматривает её слишком внимательно.

Он знал положение маятника. Знал, как тот пройдёт дугу. Этого хватало для испытания, но глаза всё равно хотели обернуться.

Андрей оставил голову прямо и нажал кнопку.

Сзади щёлкнул захват. Послышался ход подвеса.

Он узнал момент остановки по звуку и лёгкому толчку под ногами. Спина его не ощутила. Только после этого Андрей повернулся.

Ударник стоял за ним, удержанный полем.

Чтобы защититься, ему не понадобилось увидеть удар, угадать его момент или успеть дать ещё одну команду. Он мог смотреть в другую сторону. Заниматься своим делом. Противник, которому удалось бы подойти сзади, ещё не получал того преимущества, на которое рассчитывал.

Андрей убрал пульт в карман и несколько секунд просто смотрел на сталь.

Теперь попробуй достать.

***

Когда серия закончилась, Андрей вернул маятник на механический захват и убрал испытательный пульт. В секции можно было ходить свободно.

Он сел у стола, не снимая комплект. На экране запись с камеры шла без звука. Человек в куртке стоял перед маятником, поворачивался боком, затем спиной. Все движения были Андрею знакомы — сам же их делал. Со стороны спокойствие выглядело почти вызывающим.

Особенно если не знать, сколько раз этот путь до него прошёл манекен.

Андрей выбрал последний пуск. Остановил запись в том месте, где ударник завис за спиной, и увеличил изображение. Щели между металлом и одеждой хватало, чтобы увидеть светлую стену за ними.

Этот кадр он оставил в закрытой папке вместе с остальными личными испытаниями. Для чужого взгляда пока достаточно было целой стальной мишени.

Основная батарея пополняла быстрый резерв. Андрей следил, как возвращается запас для следующей нагрузки. В игре такая полоска означала бы, что щит восстановился. Здесь рядом оставалось другое показание — температура. Одно не заменяло другого. Он переключил экран, проверил оба значения и выбрал обычный режим ношения.

В комнате было жарко. Андрей поднялся и протянул руку за сумкой с инструментом. По привычке оглянулся на стол: не оставил ли питание подключённым?

Кабеля не было.

Он взял сумку. У выхода выставил свободное предплечье: дверь встретилась с оболочкой, не коснувшись рукава. Андрей повёл рукой, и полотно пошло наружу. Опору поле держало в бетонном полу; на перемещение нагруженной границы уходила энергия питания.

Невидимой преградой можно было не только принять удар, но и нажать самому. Андрей придержал дверь, прошёл и отпустил её.

За воротами корпуса шумела его база. Погрузчик вёз поддон между складами. У открытого кузова двое работников перекладывали стропы. Андрей пошёл по бетонному проезду, оставляя транспортную полосу свободной. Пояс ощутимо сидел на бёдрах, под курткой работало охлаждение.

Голова машинально повернулась вслед за погрузчиком. На поддоне лежали одинаковые детали из сырья, которое ещё недавно мешало прежним владельцам освободить эту землю.

Его материал. Его корпуса. Его проезд.

И защита теперь тоже принадлежала ему не на чертеже и не за ограждением стенда. Её можно было надеть, пройти через собственный двор и унести с собой.

Андрей поправил ремень сумки. Один из работников поднял ладонь в приветствии; Андрей кивнул и пошёл дальше. Ни крика, ни сбежавшихся людей, ни наведённой камеры. На нём была знакомая куртка, чуть тесная после переделки.

У крыльца он задержался. На тыльной стороне руки выступили сухожилия; у суставов легли обычные складки кожи. Анна готовила индивидуальную программу. После сегодняшнего опыта ждать её стало ещё труднее: Андрей уже знал, каково это — самому получить новую возможность, которую прежде видел только на стенде.

Он поднялся по ступеням, чувствуя вес работающего щита под курткой.

Глава 20. Его собственная кожа

— Вторую руку тоже оставьте.

Андрей вернул правое предплечье на подставку.

— Сразу обе?

— На правой будет контроль. Иначе вы через неделю решите, что у вас всё стало лучше, включая настроение.

— Настроение уже стало.

Анна улыбнулась и придвинула лампу.

Щит остался выключенным в закрытой секции базы. Перед выездом Андрей снял пояс и спинной блок; теперь отсутствие привычного веса слегка отвлекало. На коже возле запястий никаких креплений не было. Анна выбрала там два небольших сопоставимых участка и показала их на исходных снимках.

Индивидуальную накладку изготовили по карте, снятой во время подготовки. Сегодня сканер вновь прошёл над предплечьем. На экране проступили бороздки, устья фолликулов, неровный край пигментного пятнышка. Андрей узнал его раньше, чем увидел метку в программе. Крошечное пятно, на которое он годами не обращал внимания, теперь помогало совместить изображение с его собственной рукой.

Анна наложила новую карту на подготовленную.

— Совпадает. Можно ставить.

Тонкая контактная часть легла на левое предплечье. Рядом на правом предплечье закрепили контрольную: та же среда и сопоставимые условия, но без активной управляющей программы. Перед установкой записали состояние обоих участков. Разница между правой и левой рукой сама по себе ничего бы не доказала — требовалось увидеть, как каждый участок изменится относительно собственного начала.

Андрей проследил за прозрачной трубкой до кассеты. На модели это была часть установки. Сейчас трубка заканчивалась возле его ладони.

— Необычно? — спросила Анна.

— Пока слишком обычно.

— Предпочли бы большой аппарат с вращающимся креслом?

— Большой аппарат у меня уже есть.

— С вашей линией нам не сравниться, — сказала Анна, проверяя прилегание накладки.

Андрей удержался от улыбки. Он вспомнил стальной маятник: совсем другой способ убедиться в собственной правоте.

Анна запустила программу.

Сначала он почувствовал прохладу контактного слоя, потом лёгкое тепло. Рука лежала свободно. Под накладкой ничего не тянуло и не дёргалось; работу отдельных ячеек Андрей видел только на мониторе. Контроллер сопоставлял очередной ответ ткани с расчётным и менял последовательности оптических, электрических и механических воздействий.

На разных участках кожа отвечала по-разному. Прибор подбирал работу к этому ответу, а не заставлял всю площадку разом выполнять одну команду.

В увеличенной карте Андрей нашёл зону возле знакомого пятнышка. Программа учитывала там пигментные клетки и соседние сосудистые элементы иначе, чем на почти пустой с виду полоске рядом. Именно такого управления не хватало обычному набору из источника света, электродов и микроприводов. К‑417 дал способ согласовать их с живой тканью. Теперь эта сложная последовательность исполнялась у него на руке.

Андрей чуть наклонился к экрану.

— Только предплечье не поворачивайте, — сказала Анна. — Монитор я пододвину.

Он откинулся в кресле, поймав себя на желании помочь прибору. Поправить настройку, заглянуть в запись, сравнить два участка. Всё это можно было сделать позже. Сейчас программа, которую он сумел достать из чужого знания, работала с ним самим.

До следующего считывания он смотрел на лежащую ладонь.

Из Архива удалось поднять ничтожную долю. Три работающих направления — и почти за каждым понятным фрагментом начинались новые вопросы. Андрей хорошо представлял, сколько лет можно потратить на один такой раздел. А ему хотелось добраться и до остальных. Не составить перечень задач для тех, кто придёт после него, а самому понять, построить, попробовать.

Он пошевелил пальцами, не сдвигая предплечья.

— Удобно? — спросила Анна.

— Да. Продолжайте.

***

Когда накладку сняли, Андрей увидел на коже след её края. Анна сделала снимок, записала первые показания и убрала использованную контактную часть. Этот отпечаток исчез вскоре; изменение, ради которого они работали, предстояло различить уже без него.

Андрей вернулся на базу.

На проезде разгружали очередную поставку. Он остановился у раскрытого ящика, проверил деталь по сопроводительному листу и попросил перенести остальные внутрь корпуса. Потом пошёл к себе собирать комплект. Под рукавом ничто не напоминало о процедуре. Пояс щита занял своё место, спинная секция легла между лопатками; до выбранных Анной участков крепления не доходили.

В следующие дни он несколько раз ловил себя на том, что задирает левый рукав среди совершенно другого дела. Однажды так и остался стоять перед открытым шкафом с инструментом, забыв, что собирался взять.

На осмотр через две недели Андрей приехал с фотографиями.

— Я всё-таки начал снимать, — признался он, положив телефон рядом с подставкой.

Анна пролистала кадры.

— Здесь свет справа. Здесь сверху. А здесь вы, кажется, решили помочь результату настольной лампой.

— Я хотел увидеть фактуру.

— Вот её сейчас и посмотрим.

Она выставила прежнее освещение и положение руки. Андрей увидел разницу ещё до увеличения. В обработанной области мелкая сетка стала менее выраженной. На границе с окружающей кожей взгляд задерживался, хотя цвет не превращал участок в чужую заплату. Он оставался частью его руки: с тем же пятнышком, теми же привычными особенностями.

Анна поставила рядом исходный снимок.

Андрей взял мышь и сам переключил изображения. Назад. Вперёд. Ещё раз назад.

— Уже не лампа, — сказал он.

— Не лампа, — согласилась Анна.

Она поднесла измерительный наконечник. На экране появилась кривая: кожу слегка деформировали, затем снимали нагрузку и смотрели, как она возвращается. Андрей знал, что означают эти данные, но всё равно опустил взгляд на собственное предплечье. Ему хотелось видеть и то и другое одновременно.

После одинакового воздействия обработанный участок быстрее восстанавливал исходную форму, чем до процедуры. На правой руке такого сдвига не было. Следующее измерение показало уменьшение потери влаги через обработанную кожу при тех же условиях. Снимок, механический отклик и работа барьера подтверждали изменение с разных сторон.

— Можно потрогать?

Анна закончила измерения и кивнула.

Андрей осторожно провёл подушечкой пальца по левой руке, затем рядом. Он не мог проверить пальцем клеточную регуляцию или устройство волокон. Зато мог узнать поверхность, которую всю жизнь считал обычной, и почувствовать, что теперь она другая.

Андрей опустил рукав, но застёгивать манжету не стал. Улыбнулся и снова потянул ткань вверх.

— Дайте ещё посмотреть.

Анна повернула к нему лампу.

Сохранялось и пятнышко, и привычный рисунок руки. Изменилась кожа вокруг них. Андрей вдруг понял, почему ему так важно узнавать эти мелочи: он получил результат на себе, а не увидел красивую демонстрацию чужого образца.

Следующие контрольные встречи пришлись на новые отгрузки и сборку периферии. Андрей приезжал по назначенному графику, возвращался к своим делам и носил освоенный щит на базе. Кожную программу повторно не включали. Через несколько недель после первого осмотра Анна снова сопоставила измерения с исходными и контрольными.

Различие осталось.

Андрей задержал палец на дате первого применения. Между ней и последней записью помещались рабочие поездки, поставки, сборки, обычные дни. Всё это время накладка лежала отдельно, а изменившаяся кожа жила вместе с ним.

***

После осмотра Андрей не стал сразу опускать рукава. Пересел к столу Анны и придвинул к себе список оборудования для следующей малой программы.

— Вот теперь про это, — сказал он.

Анна развернула перечень, который готовила к их встрече. Рядом с приборами стояли сменные контактные части, кассеты и расходники для наблюдения. Андрей прошёл по позициям. После той работы, которую он видел здесь, названия больше не казались набором непонятных медицинских покупок. Он знал, где понадобится каждая вещь.

— Оборудование придёт раньше основного рубежа, — сказала Анна. — Пока будем продолжать ваше наблюдение и готовить следующую серию. До двенадцатинедельного рубежа мы ещё не дошли.

— Придёт, — ответил Андрей. — Согласуйте комплектность, и заказываем.

Анна отметила несколько позиций.

Он смотрел на её руки и думал о собственной. Многое в его нынешней жизни ещё недавно казалось чрезвычайно дорогим: вычислители, производственная линия, земля. Теперь всё это у него было, и он уже искал, что построить дальше. С кожей оказалось похоже, только желание было острее. Маленький удавшийся участок не насыщал его. Он заставлял хотеть следующего результата.

Что нужно изменить в программе, чтобы она так же уверенно справлялась с другой исходной картой? Как сделать индивидуальную накладку проще в изготовлении, не потеряв точности? Что из расшифрованного они ещё не сумели использовать?

Андрей открыл свои заметки и добавил вопросы к следующему разбору.

Тот, кто составил К‑417, знал о живой ткани несравнимо больше. Это уже не требовало от Андрея доверия к красивой схеме. Он провёл пальцем по предплечью и ощутил знакомое нетерпение исследователя: за первой понятой связью скрывалась целая область, в которой хотелось хозяйничать.

Мысль о звёздах заставляла смотреть ещё дальше. Для настоящего выхода к ним человечеству понадобится не только другая техника: нужно научиться сохранять и продлевать деятельную жизнь.

Анна вернула ему уточнённый список.

— Здесь можно сэкономить, — сказала она, указав на два одинаковых прибора. — Один у нас уже есть. Понадобится другая контактная часть.

Андрей сверил позиции.

— Тогда берём её. Освободившихся денег хватит на расходники?

Анна пересчитала количество и кивнула. Андрей перенёс в заказ только то, чего действительно не хватало. Производство обеспечивало эти покупки; деньги для них не приходилось искать у человека, который потребовал бы разработку взамен.

После согласования поставки он оплатил оборудование и запас расходников для следующей малой программы. Включение новых участников оставалось впереди; к этому моменту у Анны должно было быть всё необходимое. Его собственное наблюдение продолжалось.

Андрей убрал подтверждение оплаты и опустил рукав.

Он представлял будущего собеседника, который увидит результат и спросит цену. Не стоимость корпуса, не расход кассеты — сколько нужно заплатить, чтобы получить такое же изменение у себя. Разговор будет совсем не похож на торг за партию сырья.

Но первым эту возможность получил он сам.

Глава 21. За этим приезжают сами

На основном осмотре через двенадцать недель Андрей уже не доставал телефон: фотографировать руку самому он перестал. Теперь он хотел, чтобы Анна поскорее закончила измерения и показала ему результаты целиком.

Она вывела на экран три записи: до процедуры, через две недели и сегодняшнюю. Под ними стояли кривые восстановления формы и измерения потери влаги. Обработанная кожа по-прежнему отличалась от собственного исходного состояния; на контрольном участке сопоставимого изменения не было. Повторять активную программу за это время не понадобилось.

Андрей придвинул к себе экран. Между первой и последней датами Громов успел изготовить ещё одну партию периферии, поставки переработанного сырья стали привычной частью недели, а маленький участок на его предплечье сохранял полученные свойства без всякого участия хозяина.

— Вот теперь смотрите, — сказала Анна и открыла увеличенный снимок.

Прежняя фактура не вернулась. Андрей провёл взглядом вдоль границы обработанной области. Ему уже хотелось убрать эту границу — не видеть посреди собственной руки отдельный удавшийся кусочек. Но следующий шаг требовал понять, что произойдёт с другой кожей, с другой исходной картой. Его личного результата для этого было мало.

— Когда начнём остальных?

— Отбор заканчиваем. Оборудование готово. Контактные части будем делать после индивидуального обследования.

Он оглянулся на второй стол. Уже имевшийся у Анны прибор стоял с новой оснасткой. Рядом лежали закрытые упаковки кассет. Купленные Андреем контактные части и расходники были на месте.

В малую программу вошли шесть человек. Андрей приезжал к Анне между делами на базе и участвовал в подготовке управляющих последовательностей. На экране менялась карта, и каждый раз приходилось заново согласовывать рисунок ячеек накладки с расположением сосудистых элементов, фолликулов и особенностями матрикса. Копировать удачную программу с его предплечья целиком было бессмысленно: электроды и микроприводы оказались бы адресованы уже другим участкам ткани.

Сам принцип при этом сохранялся. Они переносили на новую кожу способ управления, найденный в К‑417, а не изображение Андреевой руки. Он поймал себя на знакомом чувстве: так же когда-то первый профиль ПРФ перестал быть единственным удачным опытом и начал превращаться в библиотеку. Только здесь за каждой картой сидел человек, которому хотелось увидеть перемену у себя.

У каждого отсчитывали собственные дни от процедуры. Первые двухнедельные результаты Андрей увидел на нескольких встречах: участники проходили осмотры по своему графику.

Женщина, которой Анна разрешила прикоснуться к обработанной области после измерений, долго водила пальцем поперёк её края. Потом подставила руку Андрею.

— Вот здесь. Я и с закрытыми глазами нахожу.

Он видел, как она снова и снова возвращается к этому движению. На снимке разница была скромнее, чем на его собственном. Зато механический отклик и уменьшившаяся потеря влаги подтверждали то, что она чувствовала пальцем. Другой участник первым заметил изменение мелких складок; на ощупь он поначалу ничего особенного не различал. Анна сравнивала каждую новую запись с исходной и парным контролем, не сводя разные ответы к одному красивому числу.

В следующие недели осмотры продолжались. Накладки оставались снятыми, а достигнутые изменения сохранялись. Андрей всё чаще задерживался у экрана после окончания измерений. Перед ним были уже чужие руки и разные рисунки кожи; способ, который он восстановил из Архива, работал и здесь.

На одной из таких встреч участник, заметивший перемену в складках, дождался, пока Анна закончит запись, и спросил Андрея:

— Вам можно привести человека?

— В программу?

— Для начала поговорить. Я с ним много лет знаком. Показал руку. Теперь он мне не даёт покоя.

Мужчина усмехнулся и поправил манжету.

— Сначала решил, что я ездил за границу. Потом — что мне сделали какую-то шлифовку. Пришлось показать свои снимки до процедуры. Он спрашивает, кто этим владеет.

— А чем он занимается?

— Перевозки. Склады. Вы его машины наверняка видели.

Услышав название сети, Андрей кивнул. Видел — и гораздо чаще, чем машины некоторых собственных покупателей.

— Пусть свяжется с Верой, — сказал он. — Я передам, что звонок от вас.

***

Вера положила перед Андреем распечатанную карту и два листа с запросом на встречу.

— Прайс не просил, — сказала она. — Хочет говорить с владельцем разработки.

— Сам приедет?

— Предложил три дня на выбор. Без посредника.

Андрей прочитал короткое письмо. В нём не было ни слова о покупке процедуры. Собеседник предлагал обсудить участие в развитии технологии и готов был приехать туда, где Андрей сочтёт удобным встретиться.

— У него есть медицинский бизнес?

— В том, что я проверила, не нашла. Логистика — его основное дело. Подробности по компаниям здесь.

Андрей отложил письмо и развернул карту. Вера отметила на ней площадки сети, отделив собственные склады от партнёрских. Несколько крупных узлов стояли возле городов, куда они уже отправляли сырьё. Он взял карандаш и обвёл один из них.

— Наш груз туда сейчас идёт отдельной машиной.

— И обратно машина едет пустая, — сказала Вера.

— Обычно да. А у него там сборные отправки?

Она нашла нужную страницу и повернула к нему.

Андрей сопоставил маршрут с другими линиями. На карте было то, чего нельзя получить одной покупкой грузовиков: склады с действующими сменами, регулярные рейсы, люди, знавшие отправителей и получателей в своих регионах. Через такую сеть можно было собирать сырьё с площадок, которые поодиночке давали слишком маленькую партию, а готовые материалы доставлять покупателям вместе с уже идущим грузом.

Он положил рядом перечень последних отгрузок. Прежде взгляд цеплялся за оплаченные строки. Сейчас Андрей смотрел, какие города в перечне отсутствуют.

— Денег предложит, — сказала Вера.

— Послушаем.

— На что потратим, уже решил?

Андрей повёл карандашом от одного складского узла к другому.

— Сначала узнаем, готов ли он предложить что-нибудь кроме денег.

Он прекрасно помнил первые покупки блоков, когда прибыль приходилось сразу возвращать в следующую партию. Теперь работали линия и завод Громова, шли платежи за сырьё. Ещё одну комнату с приборами он мог оборудовать сам. А вот эти маршруты собирали годами.

Лист с запросом на встречу оказался почти скрыт под картой. Андрей вытащил его, ещё раз посмотрел на предложенные дни и выбрал один.

— Принимаем здесь. Анну пригласи. Скажи ему: покажу свой результат и расскажем о программе.

Вера записала время.

— Экскурсия по производству?

— Нет. Он пока про кожу приехал.

Андрей оставил карту у себя. До встречи он ещё раз проверил вместе с Верой, какие склады действительно принадлежали сети и какие услуги та выполняла собственными силами. К нарисованным линиям следовало относиться серьёзно лишь после того, как за ними обнаруживались реальные площадки и перевозчики.

***

Леонид Савельев приехал без помощников. Небольшую кожаную папку положил на стол, поздоровался с Верой, с Анной, затем пожал руку Андрею.

— Благодарю, что приняли. Мне про вас рассказали вещь, которую обычно рассказывают перед просьбой перевести деньги.

— У вас просили?

— Нет. Это и заинтересовало.

Он сел напротив и посмотрел на Анну.

— Мой знакомый действительно проходил у вас процедуру?

— О своём участии он может рассказать сам, — ответила она. — Здесь Андрей согласился показать собственные наблюдения.

— Разумеется.

Гость повернулся к Андрею. Тот расстегнул левую манжету и поднял рукав.

— Начали с меня.

Анна развернула монитор. Андрей положил предплечье под свет; на экране стояли исходный снимок и последняя запись. Гость наклонился, переводя взгляд с фотографии на руку.

— Можно ближе?

Андрей подвинул стул. Собеседник рассмотрел участок, затем попросил вернуть первое изображение. Анна переключила его.

— Пятно осталось, — заметил гость.

— Оно моё, — сказал Андрей.

Тот коротко улыбнулся, но от экрана не отвернулся.

Анна показала последовательность измерений: изменение поверхности, восстановление формы после одинакового воздействия, работу кожного барьера. Гость остановил её на графике и попросил объяснить вертикальную шкалу.

— Здесь потеря воды через кожу, — сказала Анна. — При одинаковых условиях она уменьшилась. Барьер лучше удерживает влагу. Красивый снимок сам по себе нам этого не покажет.

— И сколько это держится?

Андрей указал на даты.

— Вот основной осмотр через двенадцать недель. Вот более поздние записи. Программу всё это время повторно не включали.

Гость положил свою ладонь рядом с лежавшей на столе папкой. На тыльной стороне обозначились сухие складки. Он расправил пальцы и снова посмотрел на предплечье Андрея.

— А если обработать руку целиком?

— До этого ещё дойдём, — ответил Андрей. — Сейчас у нас малая исследовательская программа. Разные люди, индивидуальные участки. Их и наблюдаем.

— Это я понял. Я спрашиваю, чем именно вы меняете кожу.

Анна взяла со стола демонстрационную контактную часть, в которой не было расходной кассеты. Показала гибкую поверхность с рисунком рабочих ячеек. Везти сюда управляющий блок Андрей не стал: для разговора о программе хватало накладки и его собственных данных.

— Адресные оптические, электрические и механические воздействия, — сказала она. — Их последовательность подбирается к индивидуальной карте ткани. Обратная связь позволяет менять работу по ответу участка.

Гость посмотрел на накладку.

— Свет и ток у нас в любой клинике найдутся.

— Как фуры и склады, — сказал Андрей. — А вашу сеть почему-то всё равно не каждый может повторить.

Собеседник поднял глаза и рассмеялся.

— Сравнение принимается.

— Здесь важно, куда, в какой последовательности и с каким ответом направлено воздействие. Одного источника света недостаточно. Мы научились управлять работой конкретной ткани, а не просто обрабатывать поверхность одинаково по всей площади.

Гость ещё раз взглянул на руку Андрея. Папка лежала нераскрытой; вместо неё он придвинул ближе показанную Анной накладку.

— Что нужно, чтобы войти в программу?

— Индивидуальное обследование, — сказала Анна. — После него я смогу ответить, подходит ли вам участие. Затем подготовка, процедура на небольшом участке и наблюдение. Долгосрочный график рассчитан на год.

— Мне для этого год жить рядом с вами?

— Нет. Приезжать на назначенные осмотры и оставаться на связи. Но обещать включение до обследования я не буду.

Он кивнул без возражений. Андрей убрал руку со стола и застегнул манжету.

— Хорошо, — сказал гость. — С обследованием решим отдельно. А теперь о развитии.

Он наконец открыл папку и достал чистый лист.

— Я могу оплатить следующий этап. Оборудование, помещение, людей. То, что понадобится для расширения. Сумму обсудим после того, как посмотрю ваш расчёт.

— И что вы хотите получить? — спросил Андрей.

— Приоритетное место в программе. И партнёрство, конечно. Такую вещь нельзя выводить на рынок случайным образом. У меня есть люди, которые возьмут организацию на себя.

На столе между ними лежал чистый лист. Андрей представил на нём совсем другую схему — складские узлы, которые они с Верой рассматривали до приезда гостя. Спросить о них он успеет. Сначала стоило услышать предложение целиком.

— Что именно будет делать ваша структура? — спросила Вера.

— Организовывать доступ к программе. Договариваться с теми, кто захочет в неё войти.

— Только с теми, кого приведёте вы?

Гость повернулся к ней.

— Со всеми. Иначе какой смысл вкладываться первым?

Вера положила ручку поперёк своего блокнота.

— То есть исключительное право решать, через кого к нам приходят участники?

— Сейчас и при дальнейшем расширении, — уточнил он. — Именно это я предлагаю обсудить.

Глава 22. Право назначать цену

— Вы хотите назначать цену тому, чего ещё никто не продаёт, — сказал Андрей. — Я тоже.

Гость повертел ручку над чистым листом.

— Тогда один из нас должен хорошо заработать на том, что уступит это право другому.

— Или мы договоримся о другом праве.

Андрей достал карту, приготовленную перед встречей, и разложил её между ними. Вера сдвинула блокнот, освобождая место. Край карты лёг поверх раскрытой папки гостя.

— Вот что мне нужно от вас.

Собеседник посмотрел на отмеченные склады, потом на Андрея.

— Вы же понимаете, что я приехал не продавать перевозки?

— Поэтому мы и разговариваем лично. Перевозку я заказываю по телефону.

Андрей положил рядом перечень своей продукции. Гость пробежал глазами первые строки и вернулся к карте.

— Ваше?

— Да. Производство работает. Объёмы здесь, направления отгрузок — на следующем листе.

— Мне говорили, что вы занимаетесь переработкой. Не думал, что это относится к нашей встрече.

Андрей придвинул к нему второй лист. В нём Вера отделила разовые заказы от повторяющихся. Рядом стояли партии, которые уже можно было предлагать следующим покупателям.

Он хорошо помнил, как сам впервые перебирал извлечённые из электронного блока детали. Тогда важнее всего было найти человека, который за них заплатит. Теперь перед ним сидел владелец сети, по которой такие партии могли расходиться постоянно. Просто получить от него чек означало бы не воспользоваться половиной удачи.

— Вкладывайтесь в следующий этап медицинского проекта и получайте долю в его доходе, — сказал Андрей. — Размер вложений и долю посчитаем.

— И без исключительного доступа к программе?

— Без него. Своё место вы обсудите с Анной. Партнёрство — со мной.

Вера взяла ручку со своего блокнота.

— В договоре укажем этот этап. Не всё предприятие и не будущие разработки.

— А если следующий этап окажется дороже первого?

— Тогда отдельно решим, участвуем ли в нём вместе.

Собеседник откинулся на спинку. Андрей не торопил его. На столе лежали его собственные отгрузки; деньги от них уже приходили. Он мог позволить себе дождаться ответа и не заполнять паузу новой уступкой.

— Хорошо. Допустим, это можно оформить. Зачем вам тогда моя сеть в том же соглашении? Возьмите инвестиции и покупайте услуги по мере необходимости.

Андрей провёл пальцем вдоль одного из отмеченных маршрутов.

— Потому что мне нужен не ещё один подрядчик. Мне нужен партнёр, которому выгодно, чтобы моих грузов становилось больше.

***

Гость развернул карту к себе.

— Здесь мы можем везти, — сказал он, указывая на складской узел. — А вот это партнёрская площадка. Её директор не подчиняется мне, даже если на вывеске наша марка.

— Мы её не включали, — ответила Вера и показала обозначения. — Собственные площадки выделены отдельно.

Он ещё раз посмотрел на карту, уже внимательнее.

— Подготовились.

— Хотелось понять, что вам предложить, — сказал Андрей.

— Пока я слышу, что предложить должен я.

Андрей подвинул к нему перечень отгрузок.

— Сейчас эта партия оплачивает отдельную машину. Небольшому покупателю дальше по маршруту я должен либо поднять цену, либо ждать, пока соберу ещё заказы. Через ваш склад я могу разделить партию. Одна часть уходит первому покупателю, другая едет вместе с вашим сборным грузом.

— Вы всё равно заплатите за хранение, перегрузку и доставку.

— Конечно. Но продам больше материала. И вы заработаете на грузе, которого у вас сейчас нет.

Гость взял ручку и на своём листе выписал несколько позиций. Рядом поставил вопросы: упаковка, размер партии, частота.

— Металл и полимер повезём раздельно. Это ясно. А что вы хотите собирать обратно?

Андрей назвал виды промышленного сырья, с которыми уже работал комплекс. Не свалку целиком, не неизвестную смесь: партии известных составов, которые можно описать и принять на площадке отправителя. Вера нашла подготовленный перечень.

— Я не прошу заполнять кузова любым мусором, — добавил Андрей. — Вот номенклатура. Вот как должны быть подготовлены партии. Вы соединяете отправителей с нашими рейсами, а мы получаем материал, который умеем перерабатывать.

Гость сопоставил оба листа.

— Обратно не всегда будет идти свободная машина.

— Поэтому и нужен расчёт по вашим рейсам, а не моя покупка ещё одной фуры.

— Вы хотите забрать свободные мощности по специальной цене.

— Хочу согласованные мощности. Чтобы Вера могла продать поставку и знала, как мы её выполним. А не звонила каждый раз искать свободное место.

Андрей следил за движением его ручки. Тот вычеркнул один склад, вписал другой, соединил две позиции. Это был уже не разговор о том, сколько стоит оборудование Анны. Гость считал работу собственной сети.

— На этих направлениях можно собрать пакет, — сказал он. — Но не бессрочно и не на любые объёмы. Начальные партии, тариф, складской запас. Рост объёмов — по согласованию.

— С этого и начнём.

Он постучал ногтем по отмеченному узлу. Там пересекались линии нескольких направлений. Андрей уже представлял себе собственные поддоны между чужими партиями: его сырьё ехало бы дальше, чем позволяли прежние разовые отгрузки. Для этого не требовалось ждать, пока кожную технологию станут применять в больших масштабах.

— Переработка даст груз сразу, — сказал он. — Медицинское направление вы помогаете развивать. На промышленном начинаете зарабатывать раньше. Я предлагаю вам оба.

Гость вернул взгляд к перечню продукции.

— И помощь в переговорах, надо полагать, тоже понадобится?

— С крупными заказчиками и государственными структурами. Вы знаете, кому нужны такие объёмы и кто принимает решения. Нам есть что показать. Нужна возможность показать нужным людям.

— Обещать чужую подпись я не буду.

— Я её у вас и не покупаю.

Собеседник усмехнулся и сделал ещё одну запись.

Вера собрала предварительные условия на одном листе. Капитал на определённый этап, участие в совместном проекте, пакет перевозок и складских услуг, деловые встречи. Не «любые ресурсы по первому требованию» и не вечное право гостя распоряжаться новой технологией. Теперь можно было считать суммы и доли, зная, о чём идёт речь.

— Это я готов обсуждать предметно, — сказал гость. — Пришлите расчёт. Мои люди проверят логистическую часть.

— Пришлём, — ответила Вера.

Он повернулся к Анне, которая всё это время сидела рядом.

— А обследование можно назначить уже сейчас? До того, как наши люди закончат считать.

— Можно. Сначала посмотрим, подходит ли вам участие. Если да — подготовим вашу накладку и согласуем приезды на осмотры.

— Даже если мы с Андреем не договоримся?

— Да, если по результатам обследования я смогу вас включить, — ответила Анна. — Участие добровольное, и наблюдение не прекратится, если деловой сделки не будет.

Гость кивнул и достал телефон, чтобы выбрать день. Андрей отодвинул карту, освобождая Анне место для её записей. Условия будущего союза остались лежать перед ним. Требования пропускать через чужую структуру всех желающих в них больше не было.

***

В день процедуры гость положил телефон экраном вниз и закатал левый рукав. Между первой встречей и этим утром были обследование и ещё один приезд для измерений. Анна включила его в программу, затем они с Андреем подготовили индивидуальную контактную часть. На второй руке был выбран парный контрольный участок; исходные записи уже лежали в карте наблюдения.

— Сегодня за вашу логистику отвечают без вас? — спросил Андрей.

— Отвечают. Я только привык проверять.

Телефон завибрировал. Гость посмотрел на него, не переворачивая, и убрал в карман снятого пиджака.

Анна уложила его предплечье на опору. Андрей проверил соединение контроллера с накладкой; кассета с рабочей средой была установлена. В рисунке адресных ячеек он узнавал расположение зон на индивидуальной карте. У края выбранного участка сетка менялась вслед за особенностями ткани.

— Это сделано специально для меня? — спросил гость.

— Контактная часть и программа — да, — ответил Андрей. — Прибор тот же. Но расположение рабочих ячеек и последовательность воздействий подготовлены по вашей карте.

Анна поправила положение руки.

— На прошлом приезде мы получили ваши мерки. Теперь накладка работает по ним.

Гость посмотрел на небольшой участок предплечья, потом перевёл глаза на собственную кисть. Андрей узнал это движение: ему самому с первой процедуры хотелось охватить больше. В чужом нетерпении было что-то ободряющее. Ещё недавно о таком можно было лишь спорить; теперь человек отложил дела, приехал снова и положил руку под созданный ими прибор.

Когда Анна запустила программу, гость перестал следить за руками Андрея и прислушался к ощущениям.

— Теплее, — сказал он.

— Чувствуете равномерно?

— Пока да.

Анна записала ответ и посмотрела на экран. Андрей следил за тем, как контроллер меняет последовательность по отклику отдельных зон. Световой канал, электрическое воздействие, механические микроприводы — всё это по отдельности не поражало воображение. Поражало знание, с которым ими управляли. Чужая цивилизация оставила в повреждённом Архиве способ обращаться с живой тканью так уверенно, как он сам научился обращаться с металлом.

Ради такой работы хотелось получить побольше лет.

Гость пошевелил свободной рукой. Андрей вернулся взглядом к экрану. Сейчас программа работала на конкретном маленьком участке, и именно здесь они должны были увидеть следующий результат.

После завершения Анна сняла контактную часть и сделала запись. Гость наклонился к предплечью, но она попросила оставить руку на опоре до конца измерений. Он послушался, с заметным усилием оторвав взгляд от кожи.

— Когда в следующий раз? — спросил он, уже надевая пиджак.

Анна показала ему график. Первый двухнедельный рубеж и основной осмотр через двенадцать недель отсчитывались от сегодняшней процедуры. Долгосрочное наблюдение было рассчитано на год. Гость внёс даты в телефон и отдельно отметил ближайший приезд.

Андрей проводил его до двери лаборатории. Они не подписали деловое соглашение ни перед процедурой, ни после неё. У Веры оставались расчёты, у гостя — перечень условий для проверки. У Анны появился ещё один участник со своим, только что начавшимся сроком наблюдения.

Следующие дни Андрей делил между базой и лабораториями. В закрытой секции он снова работал со щитом: менял положение корпуса относительно маятника, принимал знакомую нагрузку с другого направления. Поле передавало толчок в проверенный массив пола; быстрый резерв пополнялся отдельно от охлаждения силовой части. Между пусками Андрей возвращал маятник на механический упор и проверял записи. Ему нравилось, что движения становились привычными. Под одеждой работало устройство, которое ещё недавно существовало для него лишь в чужих формулах.

За готовым материалом по-прежнему приезжали прежние перевозчики. Машин нового партнёра во дворе ещё не было.

Когда Андрей вернулся из испытательной секции в свой кабинет, его ждала Вера с расчётами поставок. Они сверили партии с производственным графиком и разложили возможные отправки по будущим складским узлам. Там, где прежде приходилось собирать целую машину на одного покупателя, теперь получалось обслужить нескольких.

— Эти предложения пока не отправляю? — спросила Вера.

— Пока считаем. После соглашения подтвердим мощности и дадим условия покупателям.

Она подтянула к себе лист с запросами. Один Андрей узнал: небольшая, но регулярная партия для покупателя, которого прежняя стоимость доставки не устроила.

— Его оставь первым, — сказал он.

Вера поставила возле строки отметку.

Андрей посмотрел на итог расчёта. Без нового режима ПРФ, без ещё одной установки стоимость доставки на единицу груза становилась ниже, а заказ — выгодным. Он уже получил согласие обсуждать именно такую сеть, а не ещё одну сумму на оборудование. Теперь оставалось закрепить условия и пустить по ней свои материалы.

Глава 23. Его грузы идут дальше

Савельев закатал оба рукава ещё в дверях лаборатории.

— Так лучше видно, — сказал он, заметив взгляд Андрея.

От его процедуры прошло двенадцать недель. Он приезжал на первый осмотр, потом на следующие; между этими встречами Вера и его сотрудники успели сверить объёмы, тарифы и условия вложений. Сегодня в папке, которую он оставил на стуле, лежал окончательный договор.

Анна указала на опору для руки.

— Сначала измерения. Показывать будете после.

Он сел, но улыбку не спрятал. Андрей помнил, как в день процедуры тот всматривался в предплечье, пытаясь немедленно разглядеть перемену. Теперь ему не требовалось подсказывать, где искать обработанный участок. Небольшая область на левой руке отличалась от окружающей кожи более ровным рисунком; на правой, контрольной, такого изменения не было.

Анна сопоставила свежие записи с исходными и предыдущими. Отдельно проверила восстановление формы после дозированной нагрузки и удержание влаги. Гость наблюдал за экраном, пока она передвигала линии на графике.

— Это сегодняшнее? — спросил он.

— Да. А это до процедуры. Разница сохраняется.

Она закончила измерения и освободила его руку. Только тогда он осторожно провёл пальцами рядом с обновлённым участком.

— Я дома каждое утро сравниваю. Уже привычка.

Андрей посмотрел на собственное предплечье, прикрытое манжетой. Он тоже долго сравнивал. У прибора не было ничего, что могло бы двенадцать недель поддерживать чужую руку на расстоянии. Контактную часть сняли после процедуры; архивная программа изменила работу ткани, и теперь сама ткань сохраняла новое состояние.

— Значит, это не осталось под кожей? — Гость кивнул на лежащую в стороне накладку. — Ничего, что приходится подпитывать?

— Нет, — сказал Андрей. — Аппарат закончил работу. Дальше кожа живёт сама. Поэтому нам и важно смотреть, что с ней происходит после отключения.

Гость снова свёл предплечья рядом. Одинаковые часы жизни, подумал Андрей, а результат на двух маленьких участках уже разный. Он испытал знакомое удовольствие: найденное в чужих данных знание работало здесь, под обычным лабораторным светом. И человек напротив видел это без его объяснений.

Анна внесла запись о следующем осмотре. Годовая программа продолжалась; сегодняшний результат не отменял дальнейших встреч.

— Я даты помню, — сказал гость. — Вы мне ещё напомните, но я помню.

Он опустил рукава, забрал папку и пошёл с Андреем в кабинет. Анна осталась заканчивать записи.

Вера уже разложила на столе их экземпляры. Гость положил рядом свой и сразу раскрыл на странице с перечнем услуг.

— Здесь всё, что считали. Мощности подтвердили. Можем начинать.

Андрей сел. За время наблюдения они успели разобрать спорные места; сегодня ему не пришлось снова объяснять, зачем нужны действующие склады вместо денег на аренду пустого ангара. В приложениях были площадки с приёмкой и отправкой, согласованные объёмы перевозок и условия их увеличения. Отдельно — вложения в следующий этап медицинского проекта и участие партнёра в его доходе. Ни предприятие целиком, ни последующие разработки Андрей ему не продавал.

Вера нашла последнюю согласованную редакцию и сверила её с принесённым экземпляром.

— Без изменений.

Гость достал ручку.

— Знаете, что мне больше всего не нравится? — Он потёр манжету над обработанным участком. — Для грузов у меня есть график. А здесь каждое утро смотрю на руку и хочу, чтобы следующий результат был уже сегодня.

— Мне нужен именно такой партнёр.

— Вам — да.

Он подписал свой экземпляр и передвинул его через стол. Андрей проверил нужную страницу, поставил подпись, затем подписал второй. Бумага тихо скользнула по гладкой столешнице.

На карте рядом по-прежнему были чужие склады. Теперь он мог назначать через них поставки.

Гость убрал ручку.

— По крупным заказчикам тоже начнём. Подготовьте, какие объёмы можете показать. Я сведу вас с людьми, которые ими распоряжаются.

— Подготовим, — ответил Андрей.

Вера отделила экземпляр с приложениями для запуска перевозок. Она уже знала, какой запрос откроет первым.

***

Первую машину партнёра Андрей встретил у погрузочной площадки. Вера и сам владелец сети стояли рядом.

Пока водитель ставил машину к воротам, Вера проверяла на планшете распределение партии. Поддоны, приготовленные за эти дни, раньше пришлось бы отправлять разным покупателям отдельными рейсами. Теперь они шли вместе до складского узла, откуда расходились по уже работающим направлениям.

Партнёр посмотрел на погрузку и повернулся к Андрею.

— Вот теперь у меня появился ваш груз.

— У вас он был в расчёте.

— В расчёте всё легче перевозить.

Андрей усмехнулся. Ему нравилось, что тот приехал посмотреть сам. Не потребовал остановить линию для персональной демонстрации, не полез руководить погрузчиком; стоял рядом и узнавал собственную работу в чужом дворе.

Вера повернула планшет к Андрею.

— Помнишь покупателя, которого оставили первым?

— Он ответил?

— Подтвердил. Ту же партию, которую хотел раньше. С новой доставкой его устраивает цена.

Она показала заказ. Андрей узнал номенклатуру и привычный небольшой объём. Покупателя не пришлось уговаривать взять в несколько раз больше, чтобы оправдать отдельную машину. Его материал теперь мог ехать вместе с другими грузами.

— Следующую поставку тоже посчитайте, — сказал Андрей. — Сразу, пока мы знаем его расход.

Вера отметила строку.

Погрузчик поднял очередной поддон. За плёнкой тускло блеснул металл, извлечённый из партии промышленных отходов. Андрей проследил, как груз исчезает в кузове. Вот ради этого стоило спорить за складские мощности.

И сырьё могло двигаться в обратную сторону. Вера уже собирала предложения по согласованной номенклатуре: не случайный мусор, наброшенный в свободный кузов, а подготовленные партии, состав которых позволял назначить рабочий профиль ПРФ. Когда отправитель, рейс и приёмка сходились в расчёте, дальний склад становился ещё и точкой сбора.

Андрей представил, как на его площадку приходят материалы, до которых он прежде не добирался. Для нового состава всё равно предстояли исследование и собственный режим. Но теперь удачно разработанный режим можно было обеспечить сырьём не от одного ближайшего предприятия.

— На обратные рейсы заявки присылайте заранее, — сказал партнёр, заглянув в открытый у Веры перечень. — Тогда мои люди успеют их собрать с остальными.

— Уже готовим, — ответила она.

За воротами захлопнулась дверца кабины. Андрей отступил от края проезда. Машина медленно вытянулась со двора, и он проводил её взглядом до поворота.

В кабинете Вера показала поступление первого взноса по инвестиционному графику. Назначение соответствовало согласованному этапу медицинского проекта; Андрей сверил его с подготовленными расходами. Это были деньги на продолжение работы, из которой вырос их союз. Доставка и склады уже помогали зарабатывать промышленному направлению.

В следующие дни пришли подтверждения приёмки. За первым заказом вернулся ещё один прежний покупатель; Вера показала Андрею расчёт уже с фактическими расходами на перевозку, хранение и перегрузку. Услуги не стали бесплатными. Исчезла необходимость каждому малому заказу оплачивать почти пустую отдельную машину.

Андрей открыл производственный график. Теперь в нём стояли партии для покупателей, которых раньше вычёркивали из-за расстояния.

***

При следующем разборе поставок партнёр задержал взгляд на перечне узлов для новых установок.

Они сидели втроём в кабинете Андрея. Вера готовила отправку обычной периферии с завода Громова: требовалось согласовать, какие партии поедут напрямую, а какие удобнее собрать на складе. В перечне были корпуса, крепления и обслуживающие узлы. Ни ядра, ни библиотеки режимов в нём не было.

— Можно вернуться на предыдущий лист? — попросил партнёр.

Вера перелистнула.

Он провёл пальцем по двум строкам, затем достал телефон.

— Кажется, мне это уже присылали.

Андрей не стал спрашивать сразу. Партнёр открыл переписку, нашёл вложение и увеличил его.

— Да. Вот это обозначение. И это тоже.

— Наш заказ? — спросила Вера.

— Нет. Просили помочь собрать отправку от нескольких поставщиков. Через знакомую компанию. Я смотрел, можно ли принять всё на одной площадке.

Он положил телефон рядом с перечнем. Андрей наклонился. В заявке действительно были позиции из номенклатуры Громова. Часть — самые обычные: покупать их мог кто угодно. Но рядом стояли узлы, которые Андрей привык видеть вместе в комплекте периферии своей установки.

— Когда обращались?

Партнёр показал дату.

Андрей посмотрел ещё раз на оба списка. Похожий корпус ничего не доказывал. Совпавшее крепление — тоже. Интереснее было, что запрашивали в дополнение к ним.

— Всё в одной заявке?

— Не всё. Вот эти позиции были отдельно. С другим местом забора.

— И с другим отправителем?

— Да. Поэтому я и посмотрел: хотели свезти несколько партий, потом отправить одним грузом.

Вера открыла собственную номенклатуру. Андрей придвинул стул ближе. Входящая заявка не повторяла её целиком; кое-чего не хватало, кое-что было лишним. Но несколько совпадающих позиций складывались в знакомую часть конструкции.

Кто-то, возможно, делал то, что он сам когда-то поручил Громову: собирал вокруг будущей установки всё, что можно купить или изготовить обычным способом. Только Андрей знал, какое ядро поставит внутрь.

— Можете передать сами обращения? — спросил он. — С исходными обозначениями, без пересказа.

— Эти можно. Нам их прислали для согласования с изготовителями: что забрать, у кого и когда. Перечни и данные для отгрузки я передам. Цен чужих сделок в письмах нет.

— Присылайте исходные письма.

Партнёр набрал сообщение и отложил телефон.

Вера посмотрела на Андрея.

— Думаешь, хотят собрать нашу?

— Хочу понять, зачем им именно этот набор. Пока мы видим только часть.

Он узнал у партнёра, какие обращения тот помнит ещё. Ответы не давали единого покупателя: разные посредники, разные поставщики. Делать из этого готовую схему было рано. Зато теперь имелось что проверить.

Пришли письма с приложенными заявками. Вера открыла их и сохранила отдельно от рабочих расчётов.

— Сравни с тем, что запрашивали у наших поставщиков, — сказал Андрей. — Сначала у тех, кто делает нам эти узлы. Нужны исходные обращения, даты и состав заказов. Не только ответ, что кем-то интересовались.

— Предупредить Громова?

— Спросить, были ли похожие запросы. Пусть сохранит переписку.

Партнёр убрал телефон.

— Если бы вы брали у меня только деньги, этого списка я бы не увидел.

— Поэтому мне и нужна была ваша сеть.

Андрей вернулся к перечню. Он пока не знал, кто стоял за чужими закупками. Если кто-то пытался собрать его установку по частям, запросы к поставщикам могли выдать этого человека.

Андрей развернул к себе оба списка. Чужую установку ещё никто ему не показал. Зато он уже видел, с каких поставщиков начать.

Глава 24. Того, кто считает его деньги, тоже можно найти

Андрей согнул обрезок панели. Белая сердцевина хрустнула, но две наружные обшивки остались соединены у края. Он потянул сильнее, надорвал перчатку о заусенец и положил образец обратно на стол.

— Их теперь предлагают целыми машинами, — сказала Вера. — После демонтажа. Раньше отправителю было невыгодно везти это к нам.

Рядом лежал второй обрезок, уже прошедший исследовательскую камеру. Обшивки отделялись без усилия. Андрей поднял одну: на внутренней стороне больше не висели клочья наполнителя.

Сам по себе материал не был новым чудом. Новым был проверенный способ разбирать именно это сочетание слоёв. Пробы нескольких партий успели пройти анализ и малые опыты, пока шло наблюдение за партнёром. В библиотеке появился профиль для покрытого металла с приклеенным минеральным наполнителем. Следом подготовили другой — для знакомого полимера с волокнистым армированием.

— Оба можем брать? — Вера указала на две заявки.

— Можем. По тем составам, которые проверили.

Он развернул к ней образец с чистой внутренней поверхностью.

— Раньше платили бы за металл, вычитая всё, что к нему намертво прилипло. Теперь отдельно получим и металл, и наполнитель. У них есть покупатели.

Вера придвинула заявку ближе.

— Значит, я пересчитаю выход по нашему опыту. Они считают это почти по цене вывоза.

Андрей улыбнулся. Он любил такие минуты: чужая оценка ещё относилась к старому миру, а перед ним уже лежало основание назначить другую.

В рабочей камере начинали партию. Подготовленные фрагменты прошли спектральный прогон; система сопоставила отклик с изученным составом. Андрей открыл карту выбранных окон. Для нового профиля он изменил последовательность накачки: фронт ослаблял межфазные связи, удерживавшие обшивку и наполнитель вместе, не требуя разбирать весь материал на отдельные элементы.

Проще говоря, слои больше не держались друг за друга. Металл оставался металлом, минеральная часть — минеральной частью; теперь их можно было разделить.

Через смотровое окно было видно, как обработанная масса теряет прежнюю связность. Дальше работало обычное оборудование: освобождённые фракции расходились по своим приёмникам. Поле не тянуло нужные части в разные ящики. Оно делало возможным разделение, на котором застревали прежние способы.

Вера наблюдала за выходом партии, затем снова посмотрела на заявку.

— У них ещё три площадки с таким демонтажем.

— Возьми составы и образцы. Если совпадут с проверенным профилем, отдельную разработку для каждого адреса делать не придётся.

Андрей провёл пальцем по списку библиотеки. Когда-то одна строка в нём означала один удачный опыт. Теперь добавленная строка могла обеспечить работой несколько установок — и дать ему доступ к сырью в других регионах. Он уже представлял, какие фракции продаст, а какие оставит для собственных материалов.

Покупать ещё один резонатор для каждого нового названия мусора не требовалось. Нужно было понять состав и научить существующую машину правильно с ним работать. Эта мысль нравилась ему всё больше: изготовленное железо продолжало дорожать, пока он расширял его возможности.

У выхода из цеха Вера остановила его возле ящиков с завода Громова.

— А это забрали обратным рейсом. Посмотри, пока я не отдала на сборку.

Андрей вынул из верхнего ящика корпус носимого комплекта. Крышка села на место без подгонки; крепления совпали с проверенным образцом. В соседнем лотке лежали такие же корпуса и крепёж. Завод повторял обычные узлы. Закрытые ядра он устанавливал и настраивал на своей базе.

— Эти оплачиваем из промышленного дохода, — сказал он. — Взнос партнёра оставь на программу Анны, как договорились.

— Уже разделила. На её оборудование платёж ушёл.

Андрей повернул корпус в руках. Первый щит пришлось собирать как единственную вещь на свете, возвращаясь к каждому неудобному соединению. Теперь он держал деталь следующего комплекта, которая подходила к остальным сразу. Превосходство можно было повторить.

Вера осталась в цехе сверять следующую отправку. Андрей унёс образец корпуса, а затем зашёл в медицинскую лабораторию.

Анна стояла у нового прибора, на экране которого была открыта карта контрольного образца. Рядом подготовили место для осмотров участников: теперь длительное наблюдение не приходилось втискивать между работой с тканевыми моделями.

— Пришло? — спросил Андрей.

— И работает. Завтра сравню записи на прежнем и новом приборе, чтобы дальше не путать изменение кожи со сменой измерителя.

Он положил корпус на свободный стол, подальше от её образцов.

— Что возьмёшь следующим?

Анна показала две карты с разным строением участков.

— Другую конфигурацию ткани. Площадь пока та же. Хочу понять, как перенести результат на эти различия, а не просто изготовить накладку покрупнее.

Андрей наклонился к экрану. В старой карте он уже узнавал рисунок работы: здесь требовалось одно сочетание воздействий, рядом — другое. Индивидуальная программа не могла быть увеличенной копией первой удачной.

— Значит, ещё один тип карты, — сказал он. — Чтобы умели работать не только с тем, с чего начали.

— Да. И прежних участников продолжаем смотреть. Следующий осмотр уже записан.

Он машинально поправил рукав. Под тканью был участок его собственной изменившейся кожи. Хотелось поскорее увидеть такой же результат на лице, на руках целиком; мысль об этом давно перестала казаться смешной. Но карта перед ним подсказывала следующий полезный ход яснее любого нетерпения: разобраться с различиями, а потом расширять работу.

Андрей подтвердил закупку расходников для этой программы. У Анны появились прибор, материалы и время для отдельной исследовательской серии. У него — ещё один путь вперёд, который уже не зависел от того, сколько удастся выкроить из первой продажи металла.

***

На экране закрытой испытательной секции стальная контрольная пластина была пробита насквозь.

Андрей остановил запись и увеличил кадр. Маятник давил на широкую область сравнительно долго; оружейное попадание нагружало гораздо меньший участок и за другое время. Переносить результат одного опыта на другой он не собирался. Для этого и подготовил отдельную серию.

Место пластины занял манекен в рубашке, с автономным комплектом под ней. Его лёгкая стойка лишь удерживала фигуру вертикально. К силовой раме щит не подключали: автоматика выбирала опору в массиве бетонного основания, как при прежних проверках носимого режима. Измерительная аппаратура записывала отдельно отклик пола, смещение манекена, электрический расход и нагрев устройства.

В секции не было людей. Андрей находился за защитной перегородкой и смотрел на изображение с камер. За мишенью оставался обычный улавливатель; он подготовил помещение для испытаний, а не рассчитывал на испытуемый прибор как на единственную защиту.

После первого попадания на рубашке не появилось отверстия.

Андрей перевёл запись в замедленный просмотр. Предмет входил в рабочую область перед грудью манекена, сминался и терял скорость, не достигая ткани. Остаток упал перед стойкой. На другом канале в тот же период прошёл отклик основания.

Он подался вперёд. Знал, чего ожидает. Уже видел похожее с маятником. И всё равно несколько секунд смотрел на целую рубашку, прежде чем вернуться к графикам.

Программируемая полевая упругость работала и здесь, но проверять надо было не только остановку. Короткий контакт предъявлял свои требования к уже созданной связи и последующему усилению участка. Поле встречало попадание сразу; контроллер добавлял жёсткость в нагруженную область, не снимая базовую защиту с остальных сторон.

Невидимая пружина уже находилась перед мишенью. Электроника не пыталась сначала увидеть летящий металл, а потом успеть поставить перед ним стенку.

Андрей повторил испытание с другой стороны, затем проверил попадание в область спины. Менялось положение мишени относительно направления удара; закрытой оставалась вся оболочка. В каждой записи он сопоставлял место контакта с ответом опоры. Импульс уходил через поле в массив пола, а не передавался манекену через пояс.

Энергия удара тоже не исчезала. Упругая связь принимала её, управляемое демпфирование переводило в деформации и колебания опоры, которые затухали с выделением тепла. Электрическая накачка при этом расходовала собственный запас и нагревала устройство.

Толчок получал пол. Батарея оплачивала работу щита.

Андрей вывел рядом две шкалы — быстрого резерва и теплового состояния — и продолжил серию.

Теперь попадания повторялись в одном участке. Манекен оставался цел, а следы на записи расхода уже отличались от одиночного опыта. Автоматика удерживала усиление там, где нагрузка возвращалась. Андрей дождался конца намеченной последовательности, проверил рубашку по камере и только после остановки установки вошёл в секцию.

Перед манекеном лежал смятый металл. Он поднял один остывший фрагмент, поднёс к неповреждённой ткани. Между этими двумя результатами работало устройство, которое помещалось под одеждой.

В лабораторных записях это называлось очередной подтверждённой конфигурацией. Андрей тихо рассмеялся.

Теперь он видел, что происходит при оружейном попадании в его защиту. Целая рубашка на манекене нравилась ему больше любого изображения на экране.

Остывший комплект прошёл следующую серию; затем Андрей повторил намеченные воздействия со вторым собранным экземпляром. Результаты совпали в пределах принятых для этой программы допусков. Один удачный аппарат превратился в воспроизводимую конструкцию.

В паузах основной аккумулятор пополнял быстрый резерв. Заряд возвращался раньше, чем заканчивалось охлаждение после плотной серии; Андрей видел разницу и не скрывал её общим зелёным значком. Когда тепловой запас восстановился, повтор давал прежний результат. Он сохранил отдельные записи по направлениям, повторной нагрузке и восстановлению.

Андрей снял комплект с манекена. Проверенный щит теперь можно было настроить под себя; он уже прикидывал, как удобнее разместить крепления под повседневной одеждой.

Вечером он оставил щиты на зарядке и вернулся к К‑417.

На столе лежали разделённый образец нового сырья и снятая крышка корпуса. Андрей опёрся рядом рукой, отогнув манжету. Три восстановленных раздела чужих данных — и три результата перед глазами. Ни один раздел не сообщал, как звали тех, кто его составил.

Андрей открыл связи восстановленного фрагмента. Рабочие описания уходили к другим разделам; часть переходов всё ещё заканчивалась повреждёнными блоками. Ему хотелось заглянуть туда почти физически — как хочется открыть дверь, за которой слышен незнакомый механизм.

Какой была для них обычная мастерская? Что они считали старостью? Щит такого размера был защитой, рабочим инструментом или давно устаревшей вещью?

Он посмотрел на руку. Он всё лучше понимал их рабочие описания и почти ничего не знал об их жизни. А узнать хотелось не меньше, чем получить следующий готовый способ. Где они успели побывать? Что видели?

Вещество для строительства и защита уже были у него. Кожная программа давала надежду со временем получить большее — дополнительные годы деятельной жизни. Вдали от Земли такие возможности могли решить, сумеет ли человек вообще остаться там надолго.

Андрей не хотел, чтобы всё будущее человечества зависело от одной планеты. Рано или поздно понадобится выйти к другим звёздам — не отправить один зонд, а научиться жить дальше собственной колыбели. И он хотел не наблюдать за этим со стороны. Хотел добраться туда сам.

Он вернул на экран неразобранную связь. Сегодня ему ещё предстояло понять, какие данные уцелели по другую её сторону.

***

Марк убрал из справки слово «случайный».

Оно стояло рядом с первым крупным заработком Андрея. Тогда объяснение выглядело достаточным: удачная технология, удачный договор, партнёр с производственными мощностями. Марк не любил приписывать тайный замысел тому, что можно было объяснить хорошей сделкой.

Но теперь на столе лежала последовательность таких сделок.

Он разложил сведения по источникам. Рост заказов подтверждали предложения предприятия и разговоры с покупателями. Номенклатуру закупок удавалось восстановить лишь частично — по обращениям к поставщикам и доступным коммерческим предложениям. Внутренней отчётности у него не было; неизвестные суммы он не дорисовывал.

На старом снимке территория ещё была занята отходами. На новом виднелись корпуса и свободные проезды. Расчёт стоимости очищенной промышленной площадки, который Марк заказал для сравнения, заметно отличался от оценки прежнего обременённого участка.

Андрей получил больше, чем оплату переработки. Он приобрёл место для следующего роста, причём другие заплатили за работу, после которой оно стало пригодным для этого роста.

Марк задержал палец на старом снимке. Это была хорошая сделка. Раздражающе хорошая — если смотреть со стороны тех, кому теперь предстояло догонять.

Он отодвинул фотографии и открыл подборку необычных закупок. Часть оборудования подходила для механических испытаний. Другая относилась к работе с живой тканью. Объяснений хватало: развивающееся предприятие могло позволить себе несколько исследовательских направлений. Ни по одному перечню нельзя было сказать, что именно испытывали за закрытыми дверями.

Затем Марк вернулся к перевозкам.

Крупная сеть не просто упоминалась в разговорах: её машины забирали продукцию, а в предложениях покупателям появились условия доставки, которых прежде не было. Медицинская программа могла оказаться связана с этим союзом. Могла и не оказаться. Марк пометил связь как неподтверждённую и оставил рядом два установленных факта.

Важнее было другое: Андрей не выжимал из одной удачи последние деньги. Он последовательно покупал на неё новые возможности.

Марк открыл уже отправленные запросы по периферии. Отдельные узлы продавались обычным порядком. Их можно было сравнивать, заказывать, обсуждать с изготовителями, не имея доступа на базу. Первые ответы ещё не давали ему работающей машины. Но у этой части задачи были адреса и собеседники.

В записке заказчику он предложил продолжить через поставщиков: выяснить, какие узлы повторяются в выпущенных установках, что изготовители делают сами, а что получают готовым. Не пытаться объяснить все успехи одним эффектным предположением. Добраться до одного работающего изделия.

Марк перечитал записку. Он отделил подтверждённые сведения от версий и оставил предложенный способ проверки. Заказчику предстояло оплатить следующий этап работы; для этого нужны были основания, а не обещание раскрыть всё сразу.

Он отправил её, вернулся к ответам поставщиков и выбрал, кому написать следующим.

В новом письме Марк особенно тщательно сформулировал просьбу сохранить исходные обозначения деталей. Они были нужны ему, чтобы узнать чужую установку среди разных заказов.

Глава 25. Покупатель без имени

— У нас заказывают нашу же машину, — сказала Вера.

Андрей оторвался от экрана. Вера положила перед ним распечатку и прижала угол ладонью. На фотографии был знакомый корпус с креплениями под боковой теплообменник.

— Пока только эту часть, — поправила она. — Письмо пришло поставщику Громова. Он спрашивает, согласованы ли новые покупатели.

— Почему он решил, что они наши?

— Просят исполнение по старому заказу. Без замены размеров. Он предложил нынешнее, с удобным доступом к крепежу, — отказались.

Андрей придвинул лист. Такой корпус он помнил хорошо: чтобы добраться до нижнего соединения, приходилось сначала снимать соседний кожух. Позднее крепление перенесли. Внешне разница была невелика; при сборке она экономила достаточно времени, чтобы Громов сам настоял на новой партии.

Внизу письма покупатель просил сохранить исходное обозначение детали.

— Есть чертёж? — спросил Андрей.

— У них — нет. Только номер и эта фотография.

Снимок был обрезан почти по границам корпуса. Нельзя было понять, где стояла установка и кто её снимал. Но покупателю понадобился именно этот вариант, вместе с неудобным креплением.

Андрей повернул распечатку.

— А что спрашивали у перевозчиков?

Вера открыла письма, полученные от партнёра. В первом были габариты и масса оборудования; во втором — условия перевозки отдельных узлов. Тогда эти строки ещё можно было принять за сбор сведений о рынке. Теперь у них появился предмет.

— Собери обращения к остальным, — сказал Андрей. — Именно письма, с приложениями. Громову перешли этот номер.

— Отвечать им?

— Пусть уточняют заказ. Ничего необычного: количество, совместимость, кто будет собирать. Корпуса мы и сами покупаем у завода.

Вера забрала лист и задержалась у двери.

— Если это несколько людей, они могут не знать друг о друге.

— Тем интереснее, что они выберут.

К вечеру пришёл ответ от изготовителя охлаждения. Другой посредник интересовался блоком с определённым расположением патрубков. На предложенный более производительный вариант он пока не согласился: сначала хотел подтвердить, что тот встанет на прежние места.

На следующий день Громов прислал третье обращение. Теперь искали узел подачи.

Андрей открыл изображение первой заводской комплектации. Положил рядом три распечатки. Корпус, охлаждение, подача. В последнем запросе не хватало нескольких размеров, зато было точно указано, с какой стороны должен выходить привод.

Вера проследила за его пальцем.

— Собираются ремонтировать?

— Для ремонта они почему-то меняют почти всё снаружи.

— Или у них ещё ничего нет.

Андрей наложил фотографию корпуса на схему. Совпадали не просто названия узлов. Совпадали места, где узлы встречались друг с другом.

Он уже видел свою установку, разложенную на чужие заказы.

Кто-то смотрел на неё достаточно близко, чтобы выписать обозначения. Возможно, на показе; возможно, на снимках, прошедших через покупателей. Откуда именно взяли образец, эти бумаги не сообщали. Зато было понятно, как им пользовались: искали возможность повторить увиденное, не меняя ничего без необходимости.

— Откажем? — спросила Вера.

Андрей снова прочитал письмо про охлаждение. В нём просили ответить, можно ли купить один блок без договора на всю серию.

— Пока нет. Хочу узнать, сколько им стоит остальное.

***

Вера разложила полученные ответы по датам. Андрей принёс со сборочного участка две крышки и поставил их на край стола.

Одна ещё годилась для старого корпуса. Другая относилась к следующему исполнению.

— Вот эту предлагают сами изготовители, — Вера постучала карандашом по новой крышке. — Но в запросах её нет.

Андрей приложил старую крышку к фотографии.

— Они держатся за увиденную машину.

— Все трое?

— У этих трёх совпадает комплектация. Один человек за ними или разные — пока не знаем.

Вера отделила ещё два письма.

— Тогда эти я уберу из общей подборки. Здесь просто спрашивают цену на охлаждение. Без размеров, без серии.

Андрей кивнул. Лишние совпадения делали картину эффектнее и бесполезнее. Ему нужны были люди, которые действительно пытались собрать установку, а не всякий, кому понадобился теплообменник.

На сборочном участке готовили модули для следующих заказов. Одинаковые корпуса стояли вдоль стола; внутри им предстояло работать с разными подготовленными наборами режимов. По крышке покупатель этого бы не определил.

Андрей остановился у одного модуля, взял его за ручку и развернул номером к себе.

Когда-то он узнавал свои аппараты без табличек. Помнил неудачную подгонку, царапину возле разъёма, провод, который пришлось переложить. Заводская серия стёрла эти различия. И это было хорошо: он добивался именно того, чтобы следующая машина получалась такой же, как проверенная.

Теперь одинаковость можно было использовать иначе.

— На этот есть карточка? — спросил он.

Вера нашла её в папке сборки. В карточке были номер, установленное исполнение периферии и результаты проверки.

— Есть. Но окончательный набор ещё не выбран: покупатель не прислал все составы.

— Когда выберет, привяжи к номеру. И предложение, которое ему отправили, тоже сохрани.

— Предложения я сохраняю.

— Здесь, рядом с комплектацией. Чтобы потом не искать, кому обещали именно эту работу.

Вера вписала ссылку в карточку и придвинула к нему следующую.

Так они прошли по подготовленным модулям. Андрей сверял состав оборудования, Вера — адресатов и условия. Ни один аппарат не становился от этого умнее, зато его будущая дорога переставала исчезать сразу за воротами. Если кто-нибудь покажет в чужой линии его собственный модуль, останется возможность установить, что и кому было продано.

Подмена названия фирмы ещё не сделает устройство чужим изобретением.

Андрей посмотрел на старую крышку. Люди по ту сторону переписки охотились за железом, которое он уже успел улучшить. Они могли получить корпус, подачу, охлаждение. Всё это требовалось для работы. Но ни в одном письме не было вопроса, который задавал он сам перед незнакомым составом: что нужно изменить в режиме, чтобы освободить нужные компоненты?

Он открыл библиотеку, проверил запись для следующего заказа и закрыл экран прежде, чем вернуться к письмам.

— А этот хочет встретиться, — сказала Вера.

— Корпус?

— Нет. Он пишет, что готов обсуждать работающий образец. Для своего производства.

Андрей взял телефон.

— Договорись на показ.

***

Покупатель приехал без образцов сырья.

Он снял пальто, аккуратно сложил его на спинке стула и сообщил, что подбирает оборудование для небольшого производства. Говорил спокойно; на вопросы о количестве и составе отходов отвечал приблизительно. Сначала ему хотелось увидеть сам принцип в работе, а предметный заказ он готов был обсуждать после.

Андрей повёл его в демонстрационную часть цеха. Вера пошла с ними.

Для показа приготовили знакомые залитые блоки из освоенной партии. Один Андрей подал гостю. Тот перевернул его, попробовал ногтем край плотной заливки и вернул.

— Такие берёте без разборки?

— После входной подготовки. Этот состав мы уже исследовали.

Андрей уложил блок к остальной загрузке. Камера закрылась. На экране появился измеренный отклик партии и выбранная рабочая программа. Гость наклонился ближе, но Андрей переключил экран на ход обработки.

За окном камеры заливка начала терять связность. Когда обработанный материал вышел к разделению, прежде запертые в нём детали отделялись от удерживающей массы. Дальше их подхватывали обычные узлы линии.

Покупатель смотрел на выход, уже не задавая вопросов.

Андрей взял освобождённую деталь из контрольного лотка и положил рядом с нетронутым блоком той же партии. Подцепить её ногтем раньше было невозможно. Теперь между ней и соседними компонентами оставался только воздух.

Гость поднял деталь, повернул к свету, провёл по поверхности пальцем.

Андрею нравилось узнавать этот момент. Человек ещё помнил твёрдую вещь в собственной руке и пытался совместить её с тем, что лежало перед ним теперь. Никакая таблица производительности не производила такого действия.

— Сколько стоит машина? — спросил покупатель.

Вера положила перед ним предложение на линию в показанной комплектации. В него входили изготовление периферии у Громова, сборка и проверка на согласованном сырье.

Гость пробежал глазами первую страницу.

— А сам исполнительный модуль?

— Для вашей партии надо сначала определить состав, — сказал Андрей. — Тогда будет понятно, что именно поставлять.

— Меня устроит то, что вы только что показали.

Он ещё держал освобождённую деталь.

— У меня есть люди, которые изготовят подачу и остальное. Мне не требуется заказывать всю линию.

— Изготовить её можете где угодно. Согласовать узлы всё равно придётся. Через Громова вы получите проверенную комплектацию.

— И встану в очередь.

Покупатель перевернул лист. Его заинтересовали сроки изготовления.

Андрей сел напротив. Если человеку действительно нужно было перерабатывать отходы, полный маршрут экономил бы ему время на сборке. Но этому человеку хотелось как можно раньше получить вещь, которую можно поставить на стол и открыть. Андрей пока не знал, кто будет стоять над этим столом.

— Давайте иначе, — сказал гость. — Укажите цену только за работающий образец. На тот состав, который сейчас был в камере.

Вера открыла расчёт. Из предложения исключили подачу, часть оборудования разделения и работы на площадке покупателя. Осталась стоимость модуля в согласованном исполнении. Она повернула экран к гостю.

Тот не стал уточнять расход или сменный выпуск.

— Я заплачу вдвое.

Андрей посмотрел на него.

— За что?

— За отдельную поставку. И за то, что вы займётесь ею вне серии.

— По этой цене модуль идёт в составе линии. Отдельную сборку и проверку одного образца я ради двойной оплаты заказывать не буду.

— Сборку и проверку включим в новую цену.

Гость взял чистый лист и записал сумму. Карандаш остановился над последним нулём. Он зачеркнул в предложении монтаж на своей площадке: эту работу покупатель собирался делать сам.

Андрей не потянулся за бумагой. В цехе позади них начали следующую загрузку; коротко сработал привод. Покупатель посмотрел туда и снова на лежавшую перед ним деталь.

— Три цены, — сказал он.

— За три тоже не возьмусь. Мне выгоднее поставить ещё одну линию. Вы хотите купить только образец, а мне предлагаете отвлечь на него производство.

— Мне не нужна новая программа. Только та работа, которую я видел.

— И отдельная поставка, которой нет в этом расчёте.

— Аппарат, который работает. Не корпус.

Вот это он произнёс без прежней приблизительности.

Андрей откинулся на спинку стула. Первые запросы были осторожными: номера, размеры, возможность купить один узел. Здесь чужое нетерпение уже можно было выразить суммой. Даже если этот посетитель не относился к тем письмам, его интерес заслуживал отдельного внимания.

— Тогда пока остаётся линия через завод, — сказал Андрей и придвинул к нему первоначальное предложение. — Или цена, ради которой мне есть смысл заказывать отдельную сборку.

Покупатель помолчал, перечитал расчёт модуля и отложил предложение на линию. Затем зачеркнул написанную им сумму.

— В десять раз больше вашей цены за модуль.

Вера перестала листать расчёт.

Андрей почувствовал, как хочется рассмеяться. Не над посетителем. Тот, по всей видимости, решал свою задачу и считал предложенную сумму оправданной. Удивительно было другое: машину, которую Андрей создавал ради переработки чужого хлама, уже пытались купить ради возможности понять его самого.

Он придвинул лист. Сумма стояла отдельно от любых характеристик.

— Пришлите предложение от плательщика, — сказал он. — С этой ценой и условиями.

— Согласны?

— Я попросил предложение.

Покупатель положил освобождённую деталь обратно в лоток. На выходе он ещё раз оглянулся на установку.

Когда дверь за ним закрылась, Вера вернулась к столу.

— Сумму оставить в расчёте?

— В предложениях. Дохода пока нет.

Она положила лист рядом с запросами на периферию.

— Думаешь, это один покупатель?

Андрей посмотрел на три старых обозначения, затем на зачёркнутую цену.

— Посмотрим, кто пришлёт условия.

Чужое производство пока не предъявило ни одного образца своих отходов. Зато за право увезти работающий модуль уже предложили десять его обычных цен.

Андрей развернул лист к себе. На бумаге стояла цена образца. Теперь его больше интересовало, чья подпись появится под ней.

Глава 26. Проданная приманка

На этот раз Андрей собирался заработать на том, что его недооценили.

Письменное предложение лежало у Веры под рукой. Покупатель сохранил цену — десять обычных цен исполнительного модуля — и приложил реквизиты. Ни слова об уменьшении суммы. Зато перечень того, что он хотел получить, Вера прочитала Андрею дважды.

— Работающий образец. Именно тот процесс, который ему показали. Подключения, требования к питанию и охлаждению, порядок запуска.

— Всё получит.

— Ещё возможность проверить до вывоза.

Андрей поднял голову от открытого корпуса.

— Тем более.

На соседней тележке стоял модуль, который он выбрал для этой поставки. Теперь в нём была записана одна подготовленная программа. Не вся библиотека, не инструменты исследования нового сырья — последовательность воздействий для тех залитых блоков, которые покупатель держал в руках.

За несколько дней Андрей собрал испытательную обвязку: отдельное питание, охлаждение, маленькую рабочую камеру и разгрузку. Он хотел увидеть результат без помощи основной линии. Покупатель должен был увезти вещь, которая действительно работала.

Вера подошла ближе. Андрей закрыл корпус и проверил соединения. Кабеля к исследовательской установке не было.

— Начинай запись, — сказал он.

Он уложил в камеру блок из той же партии. На экране появились измерения, по которым исполнитель поддерживал записанный режим. Контроллер менял подводимую мощность в допустимом диапазоне, удерживая нужное воздействие на вещество. Сам искать другую последовательность он не умел.

Как станок, который точно вытачивает заданную деталь, но не придумывает следующую.

Резонансный фронт прошёл через подготовленную загрузку. Заливка потеряла связность; при разгрузке блок рассыпался, выпуская то, что ещё минуту назад держал внутри. Андрей подставил лоток и раздвинул освобождённые компоненты щупом. Разделять их дальше должна была обычная периферия.

Вера перевела камеру с лотка на приборы.

— От нашей линии ему ничего не нужно?

— На этой партии — ничего, кроме того, что указано в подключениях. Питание, охлаждение, правильная подача. Здесь всё отдельно.

Андрей отложил проверенную деталь к контрольному образцу. Ему вспомнился первый блок, из которого он извлёк металл. Тогда результат хотелось немедленно повторить, чтобы убедиться: не случайность. Теперь он выбирал, какую часть уже освоенного можно продать человеку, рассчитывающему добраться до остального.

— Если они снимут программу? — спросила Вера.

— Получат эту программу.

Он подал следующую загрузку.

— И устройство, которое умеет её выполнять. Мы за него и выставляем счёт.

Вера смотрела, как закрывается камера.

— Ты даже не рассчитываешь, что они не смогут его разобрать?

Андрей усмехнулся.

— Он на винтах.

Он не собирался делать ставку на чужую неумелость. В модуле оставалось достаточно нового, чтобы умелые люди надолго заняли им лабораторию. Но покупатель просил работающий образец, а не весь путь, которым Андрей к нему пришёл: измерения новых смесей, сопоставление откликов, удачные и отброшенные последовательности, проверку продуктов.

Увезти его накопленную работу в одном корпусе было бы невозможно хотя бы потому, что Андрей её туда не записал.

Повторная загрузка дала тот же результат. Затем Андрей выключил стенд, дождался завершения разгрузки и охлаждения, снова включил его и проверил ещё одну партию. Модуль запускался с собственной программой, без подключения к лабораторной системе.

Вера остановила запись.

— Тогда характеристики отправляю?

— Да. Точный состав, который сейчас обработали, и условия подготовки. Никакого «любого мусора».

Андрей повернул модуль табличкой к свету. М-014. Он сверил номер с карточкой и сделал снимок: табличка, разъёмы, крепление бокового кожуха. Вера добавила к карточке запись испытания и окончательное предложение.

Ему нравилась эта сделка. За один освоенный процесс предлагали сумму, которой хватало на следующий шаг собственного производства. Судя по десятикратной цене, покупатель рассчитывал вместе с модулем получить и короткую дорогу к его успеху.

***

— Они поменяли получателя, — сказала Вера.

Андрей придвинул стул к её столу.

— Плательщика тоже?

— Нет. Вот договор. А вот поручение на вывоз.

Она развернула два листа. В договоре стояли номер М-014, состав сырья и результат, показанный при проверке. Отдельной строкой перечислялась поставка: исполнительный модуль, его рабочая программа и документация для подключения. Исследовательского оборудования и библиотеки в этом списке не было.

После контрольного прогона покупатель прислал подписанную приёмку. Представитель, которому он поручил осмотр, проверил запуск и продукты обработки; замечаний к согласованному режиму не заявил. Теперь оставались деньги и отгрузка.

Вера открыла поручение. Забрать аппарат должна была другая компания, указанная покупателем.

Андрей прочитал название. Оно ничего ему не сказало.

Вера уже достала из прежней подборки письмо о блоке охлаждения.

— Они.

Он подвинул лист ближе. Совпали полное название и реквизиты в подписи. Именно эта фирма просила сохранить расположение патрубков, хотя изготовитель предлагал более производительное исполнение.

— А платит? — спросил Андрей.

Вера положила рядом запрос на корпус.

— Эти. Смотри не название в шапке, а реквизиты. Письмо подписал их закупщик. В договоре та же компания.

Андрей перевёл взгляд с одного документа на другой. Две заявки, которые ещё недавно можно было объяснить отдельными закупками, сошлись на его аппарате. Один посредник заказывал корпус и теперь оплачивал модуль. Второй подбирал охлаждение, а теперь должен был его получить.

— Подача?

— Ещё не связывается, — сказала Вера. — Там другая фирма. В этих документах её нет.

— Оставь отдельно.

На её экране появилось уведомление. Вера открыла письмо, затем проверила поступления по счёту. Андрей молчал. Он помнил лист, на котором гость зачеркнул тройную цену.

— Пришли, — сказала она. — Вся сумма. Назначение — наш договор.

Она повернула экран. Рядом с номером договора стояла цифра из окончательного предложения. Это была не присланная покупателем платёжка: Вера видела зачисление в выписке по их счёту.

Андрей выдохнул и рассмеялся.

— Оплатили себе исследование.

— И нам тоже, — сказала Вера.

— Посчитай, что остаётся после этого модуля.

Расчёт у неё был готов. Из поступления вычитались изготовление, испытания и затраты самой сделки; отдельно Вера оставила обязательные платежи и резерв под исполнение договора. Чужие авансы по другим заказам она не трогала.

Десятикратная цена одного модуля дала ему деньги на расширение собственной линии: после расходов и резервов оставалось и на дополнительное оборудование, и на начало нового заказа у Громова.

Вера показала ему подготовленную заявку.

— Это можно запускать из этих денег. Не залезая в остальные поставки.

Андрей пробежал глазами состав оборудования. Дополнительное место в линии, новая рабочая камера, узлы подачи — то, что он недавно откладывал до следующей оплаты. Теперь ждать её не требовалось.

— Отправляй Громову.

Он подписал заявку и вернулся к поручению на вывоз.

Раньше чужие обращения приходили к нему обрезанными снимками и вопросами о размерах. Теперь у Андрея были подписанный договор, плательщик, назначенный им получатель и номер конкретного аппарата. Не вся сеть. Зато две компании уже нельзя было считать случайно заинтересовавшимися похожим оборудованием.

— Куда везут? — спросил он.

— На склад получателя. Адрес здесь. Дальше можем не увидеть.

— Этот участок мы уже видим.

Вера внесла получателя в карточку М-014. К ней легли поручение, подтверждённый платёж и письмо об охлаждении. Андрей попросил сохранить именно исходные вложения, а не только общую сводку.

Модуль выдали после проверки документов перевозчика. Из окна Андрей видел, как закрыли грузовой отсек машины. Там уезжала настоящая работающая установка — часть его технологии, за которую заплатили гораздо больше, чем платили обычные покупатели.

На телефоне появился ответ Громова: заказ принят в расчёт, комплектность уточнят по уже освоенной линии.

Андрей ещё раз посмотрел вслед машине. Его собственное производство начинало расти на деньги тех, кто хотел его догнать.

***

Приглашение пришло через несколько дней.

Вера принесла ноутбук в кабинет и поставила перед Андреем.

— Здесь предлагают то же самое. Дешевле.

Он открыл письмо. Крупное промышленное предприятие выбирало подрядчика на переработку нескольких потоков отходов. Их предложение уже рассматривали; теперь у заказчика появился второй участник. Прежде чем обсуждать полный договор, он хотел увидеть обе установки в работе.

К письму прилагались материалы конкурента.

На первом снимке Андрей увидел аккуратно собранную линию. Подача, рабочая секция, разгрузка. Окраска другая, на передней панели чужая эмблема.

Он открыл запись.

В камеру пошла партия залитых блоков. После обработки материал высыпался на разделение. Металл и освобождённые компоненты двигались к приёмникам. Всё работало.

Андрей досмотрел до конца, затем вернул запись к тому месту, где снимали подключение охлаждения.

— Останови здесь.

Вера поставила на паузу.

У края кожуха белела маленькая табличка. В общем виде её почти не было видно. При подключении камера подошла ближе, и на несколько секунд номер оказался в резкости.

М-014.

Андрей открыл собственный снимок перед отгрузкой. Номер совпал. Совпали исполнение разъёмов и боковое крепление, занесённые в карточку. Чужая эмблема находилась на панели линии, но табличку с исполнительного модуля никто не снимал.

Вера наклонилась к экрану.

— Даже не стали прятать.

— Эту запись делали, чтобы показать работу. Табличка им не мешала.

Он не знал, заметили ли её сами авторы ролика. Для человека, которому нужен результат переработки, небольшой заводской номер не менял ничего. Для Андрея он соединял две картинки: аппарат на его стенде и аппарат под чужим названием.

Вера открыла сведения о втором участнике. В приглашении значилась ещё одна компания, не совпадавшая ни с плательщиком, ни с получателем груза.

— Перепродали?

— Или поставили для них. По ролику не поймём.

Андрей приблизил общий вид. Соседние узлы соответствовали тому исполнению, которое искали посредники. Но их происхождения снимок не доказывал. Модуль — да. Остальное он собирался увидеть на месте.

Вера вновь включила последние секунды. В кадре показали чистые продукты и предложение цены. Конкурент обещал снизить стоимость переработки.

— Получается, они купили у нас образец, чтобы прийти к нашим заказчикам, — сказала она.

— К этому уже пришли.

Андрей открыл перечень отходов предприятия. Несколько потоков, разные составы, неодинаковые объёмы. Запись подтверждала работу только с тем материалом, для которого он подготовил проданный режим.

— Возразим? — спросила Вера.

— Против результата — нет. Ты сама видела.

— Я про цену.

Андрей вернул ей ноутбук с открытым перечнем.

— Запроси образцы всех партий, условия показа и полный объём договора. Пусть сравнивают на том, что действительно нужно предприятию.

Он встал и снял с крючка ключи от машины.

Раньше пришлось бы самому убеждать такого заказчика выделить сырьё, людей и место для испытаний. Теперь всё это предлагали в письме, к которому приложили рекламу купленного у него аппарата.

— Подтверждать участие? — спросила Вера.

— Подтверждай.

Десятикратная оплата уже работала на его расширение. Проданный модуль открыл следующую дверь.

За этой дверью Андрей собирался продать гораздо больше одного режима.

Глава 27. Чужой успех

Андрей услышал, как хвалят его установку, ещё у входа в цех.

— Чистое разделение. И посмотрите на стоимость.

На столе лежали металлические детали, только что вынутые из залитых блоков. Рядом — крошка от заливки. Представитель конкурента, широкоплечий мужчина в слишком чистой для цеха куртке, сдвинул лотки, освобождая место для папки с предложением.

За его спиной работал М-014.

Свою табличку Андрей увидел между шлангами охлаждения. Остальное действительно собрали заново: удлинили подачу, поставили другие приёмники, закрыли рабочую секцию синими панелями. Получилось аккуратно. Последний блок прошёл обработку, и разгрузка высыпала освободившиеся компоненты на разделение.

Руководитель предприятия поднял с лотка металлическую пластину. Повернул к свету, провёл пальцем в перчатке по краю.

— Ваш результат будет лучше? — спросил он Андрея.

Вера остановилась рядом. Представитель конкурента придержал раскрытую папку.

— На таких блоках — примерно такой же, — ответил Андрей.

Руководитель посмотрел на него внимательнее.

— А цена выше.

— За эту партию у них хорошая цена.

Мужчина в чистой куртке убрал руку с папки. Теперь предложение лежало между ними открыто. Андрей узнал блоки: именно такую заливку он проверял перед продажей модуля. Чужая линия исполняла его программу и делала это честно. Спорить с содержимым лотка было бы глупо.

— Тогда что вы предлагаете? — спросил руководитель.

Андрей повернулся к рядам контейнеров вдоль стены.

— Разобраться со всем, что вы прислали в перечне. Здесь ведь не одни блоки.

Руководитель положил пластину обратно. Папку конкурента он пока не закрыл.

Вдоль стены стояли три группы отходов. Залитые блоки из снятого оборудования. Обрезки толстого кабеля. И серые детали с вмурованными алюминиевыми вставками — производственный брак и остатки обрезки формованных корпусов. Образцы всех трёх потоков Андрей уже получил. Кабель укладывался в освоенные режимы. На серые корпуса он потратил предыдущий вечер и теперь хотел увидеть, как они различаются в большой партии.

Он взял верхнюю деталь из открытого контейнера. На сломе серебрился край вставки, вокруг него тянулась шероховатая серая масса.

— Из одного производства?

— Из нашего. Рецептуры меняли. Эти тяжелее прежних, — сказал руководитель. — Металла немало, но его отсюда ещё выдерни.

Андрей перевернул деталь. Порошок забился в углубления на изнанке; место, где обломился крепёж, было почти белым. В маленькой посылке от предприятия попались только гладкие края. Здесь лежало всё: тонкие стенки, утолщения, вставки, целые неудачные отливки.

Вера раскрыла полученный перечень возле контейнера.

— В договоре три потока. Не только первый.

— Первый мы можем забирать сразу, — сказал представитель конкурента. — По остальным дадим предложение отдельно.

— Я готов сравнить весь объём, — ответил Андрей.

Руководитель стукнул серой деталью о край контейнера.

— Мне и нужен весь. Иначе одну кучу вывезем, а две останутся.

Он предложил взять новые образцы из тех же партий обеим сторонам. Для проверки результатов предприятие оставляло у себя контрольную часть. Ни чужой специально подобранной загрузки, ни образца неизвестно откуда: тот же брак, который занимал место у стены.

Представитель конкурента согласился. Он назвал свой модуль основой будущей линейки и снова указал на чистый металл в лотке.

Андрей взвесил серую деталь на ладони. Ему хотелось поскорее вернуться к стенду.

— Вот эти возьму тоже. С толстой стенкой и со сломанной вставкой.

Вера записала номера контейнеров. Руководитель отложил для каждой стороны одинаковые наборы.

Мужчина в чистой куртке уже обсуждал с ним вывоз первой партии. Андрей не вмешивался. Пока ему продавали успех М-014, он выбирал сырьё для следующего режима.

***

В мастерской серый корпус раскрылся перед Андреем совсем не так, как на сломе.

На экране поверх карты прежнего композита ложился новый отклик. Узнаваемые полосы были на месте, но сдвинулись и перекрывались иначе. Андрей проверил результаты анализа взятых проб: знакомое связующее, минеральный наполнитель, алюминий. Не новое вещество. Другая доля наполнителя, другое состояние связующего — и другая задача для поля.

Он приблизил участок карты возле границы вставки.

Увеличить мощность было проще всего. Но тогда воздействие захватывало бы и то, что Андрей хотел сохранить. Ему нужен был не более сильный удар по материалу, а другая последовательность.

Вера поставила у свободного края стола два пакета с образцами.

— Из той же партии. Один тонкий, второй почти сплошной.

Андрей кивнул, не отрываясь от экрана.

— Здесь наполнитель изменил коллективный отклик связующей матрицы. Старый профиль слишком широко цепляет соседние полосы. Разнесу воздействие по стадиям: сначала раскрою границы фаз, потом ослаблю связующее между зёрнами.

Он повернул к ней лежавший на столе слом.

— Представь камни, залитые клеем. Камни и металл нам нужны целыми. Значит, отпускать надо клей — сначала там, где он держит вставку, потом между камнями. Не дробить всё подряд.

— А снаружи это будет выглядеть как те блоки?

— Похоже. Изнутри — иначе.

Вот это и захватывало его больше всего. Снаружи — серый обломок, которому даже цены толком не было. В измерениях — устройство материала, доступное вмешательству. Можно было выбрать, какие связи ослабить, и получить не перемолотую пыль, а то, из чего эту вещь когда-то собрали.

Андрей снял карту с тонкого образца, затем с толстого. Сопоставил с библиотекой и собрал пробную последовательность из уже проверенных участков, изменив их порядок и длительность. Архив дал ему принцип. Нужного рецепта для этого заводского брака там не было; его Андрей находил сейчас.

Он загрузил небольшой фрагмент в рабочую камеру.

Внешняя накачка вывела резонатор на заданный режим. По измеренному отклику управляющая система вела узкую область воздействия через образец. Первым шёл проход по межфазным границам, за ним — другой, настроенный на связующую матрицу. На экране участок за участком менялась карта отклика. Охлаждение отводило тепло, и Андрей следил, чтобы разница возникала там, где он её рассчитывал.

После разгрузки вставка отделилась от серого остатка под лёгким нажимом щупа. Андрей подхватил её, повернул. В глухой выемке ещё держался комочек состава.

Он не стал усиливать весь режим. Отметил место на геометрической карте и удлинил второй проход именно для таких углублений. Следующий фрагмент положил в камеру другой стороной — проверить, воспроизводится ли результат, а не удобное положение образца.

На этот раз вставка вышла чистой.

Андрей провёл большим пальцем по перчатке, стряхивая приставшую крошку, и вдруг широко улыбнулся. Ничего ослепительного не произошло: металл упал в лоток с коротким стуком. Но теперь он мог доставать его из материала, за который вчера никто не хотел браться на выгодных условиях.

— Ещё толстый, — сказал он.

Вера подала второй пакет.

За несколько следующих дней он повторил обработку на образцах из разных мест партии. Проверял не только, легко ли они рассыпаются: сравнивал поверхность металла, состав получившихся фракций, остатки связующего. Для каждой толщины уточнял подготовку загрузки и проходы фронта.

При увеличении партии понадобилось изменить укладку и подачу. Программа, удачная на кусочке у стенки камеры, ещё не определяла, как вести фронт через весь рабочий объём. Андрей сопоставил карты и прогнал увеличенную загрузку повторно.

Освобождённые части поступили на обычное разделение. Алюминий ушёл в свой приёмник; после дробления распавшейся матрицы и разделения по крупности и плотности полимерная и минеральная фракции собирались отдельно.

Андрей высыпал на поднос три небольшие пробы. Рядом положил нетронутый серый обломок.

Вера посмотрела на продукты, потом на деталь.

— Это уже можно показывать?

— Теперь да.

В библиотеке появился ещё один промышленный профиль: составы, геометрия загрузки, последовательность, потребление, охлаждение, результаты повторов. Не догадка, которую он однажды удачно проверил. Рабочий способ получить эти три продукта из конкретной группы материалов.

Для показа Андрей перенёс проверенную программу в исполнительный модуль собственной линии. Исследовательская система оставалась здесь.

Вера сняла со стола расчёт обработки.

— На серых корпусах у нас уже сходится предложение. Но перевозка съест часть выигрыша, если возить каждый поток отдельно.

— Что предлагает наш партнёр?

Она показала готовую схему рейсов: забирать несколько видов сырья с одной площадки, разводить их на базе, вывозить продукты по согласованным направлениям. Условия, о которых они договорились с владельцем логистической сети, наконец работали на этот заказ.

Андрей придвинул схему к пробам. Новый режим давал материал. Уже добытый союзник позволял выгодно его привезти и продать.

— Считай весь договор.

***

На повторном показе первым снова работал М-014.

Конкурент обработал залитые блоки. Результат приняли. Кабель и серые корпуса остались возле его линии в контейнерах заказчика. Представитель предложил пока ограничиться проверенным потоком, а остальные включать по мере готовности новых программ.

Андрей начал с кабеля.

Его линия освободила металл от оболочки по уже освоенному профилю. Подачу сменили, камеру подготовили к следующему материалу. Затем в неё пошли серые корпуса из контрольной партии предприятия — не привезённые Андреем образцы.

Он стоял рядом с Верой и руководителем. Саму программу на внешнем экране не показывали; заказчик видел загрузку, ход обработки, разгрузку и продукты.

Приёмник алюминия заполнялся деталями, которые ещё недавно пришлось бы вырубать из твёрдой массы. Руководитель взял одну, нашёл знакомое углубление.

— Отсюда тоже вышло?

Андрей протянул ему нетронутый корпус для сравнения. Руководитель приложил вставку к её прежнему месту и усмехнулся.

— Мы эту деталь при сборке так чисто не видим.

Партия прошла целиком. Пробы забрали на согласованную проверку; отдельно сверили массу входа, продуктов и остатка, расход и время обработки. Результаты подтвердили то, что показал первый прогон. Проверку залитых блоков собственная линия Андрея тоже прошла — спор шёл уже не о том, работает ли один известный режим.

Когда они вернулись к условиям договора, на стол легли результаты всех трёх потоков.

Представитель конкурента сдвинул к руководителю своё предложение.

— По блокам наша цена всё равно ниже. Этот объём можно разделить.

Вера не стала спорить. Она положила рядом вторую схему.

— Можно. Тогда здесь останется отдельный вывоз. А у нас эти контейнеры идут теми же рейсами, что остальное сырьё. Вот полная стоимость для предприятия, с перевозкой.

Руководитель сравнил строки. Андрей видел, как его палец сначала вернулся к цене конкурента, а затем опустился к итогу общего предложения.

— Если разделить, на блоках сэкономим. А с отдельным вывозом за весь заказ заплатим больше, — произнёс руководитель.

Вера показала, какие рейсы пришлось бы добавить при разделении договора.

— Продукты остаются вам?

— На этих условиях — да, — ответила Вера. — Их стоимость уже учтена. Платить дважды за одно и то же вам не предлагается.

— И эти объёмы вы заберёте?

Андрей придвинул график.

— По этому графику. Три потока, которые мы здесь проверили.

Руководитель ещё раз посмотрел на предложения. Затем закрыл папку конкурента и положил на неё ладонь.

— Давайте ваш договор.

Андрей ощутил, как расслабились плечи. Ему захотелось оглянуться на М-014, но он удержался: Вера уже развернула приложение с составами, а руководитель отмечал площадку первой отгрузки.

Согласование заняло ещё несколько дней. Вера свела график с подтверждёнными рейсами партнёра, внесла условия приёмки и оплаты. Когда подписанный экземпляр вернулся, Андрей раскрыл его на перечне сырья.

Все три потока.

Он получил большой заказ на то, что уже умел делать, и новый режим, который мог предлагать другим предприятиям. Выплата за М-014 осталась отдельной, давно состоявшейся сделкой. Деньги по новому договору должны были приходить по его условиям.

Вера принесла график первых машин.

— Теперь можешь позлорадствовать.

Андрей засмеялся.

— Я начал ещё у них в цехе.

Она взглянула на него поверх листа.

— Когда хвалили твою установку?

— Когда дали весь перечень.

Позже, в другом кабинете, Марк смотрел запись этого же сравнения.

Человек, принёсший ему результаты, остановил изображение на серых корпусах. Марк попросил вернуть несколько секунд. Вставки сыпались в приёмник одна за другой.

— На нашей машине это повторили? — спросил он.

— Нет. По прежним блокам всё работает. Для такого состава программы нет.

— Сделать?

— Можно искать. Но в купленном модуле нет того, на чём он её разработал. Там исполнитель.

Марк откинулся в кресле. Ему не нравилось объяснение, но человек перед ним хотя бы перестал обещать, что ещё немного — и они получат всю технологию из одного аппарата.

Он снова включил запись. Рабочая линия Андрея обрабатывала очередную деталь. За несколько дней тот превратил чужой набор образцов в новый товар и забрал договор целиком.

Покупка была не бесполезной. Они получили действующий процесс, видели результат и знали, что аппарат поддаётся обычной сборке вокруг исполнительного модуля. Только догонять Андрея, покупая по одному уже готовому решению, Марк больше не собирался.

Он закрыл запись.

— Найдите, кто бывает у него внутри. Наладка, поставки, обслуживание. Нужен человек, который видел исследовательское оборудование.

Собеседник убрал бумаги и вышел.

Марк оставил на экране фотографию линии. Теперь его интересовал не корпус.

Глава 28. Утечка с подписью

Теперь деньги предлагали за разговоры об Андрее.

Вера положила телефон перед ним. На снимке письма были видны несколько строк и сумма за «консультацию по производственной кооперации». За один разговор поставщик насосов мог получить почти столько же, сколько заработал на последнем заказе.

— Он спрашивает, не наши ли это, — сказала Вера. — Собираются выпускать похожее оборудование. Нужен человек, знакомый с нашей комплектацией.

Андрей придвинул телефон. Начала письма не было.

— Всё прислал?

— Пока только это. Говорит, ответить ещё не успел.

На столе лежал договор на переработку трёх потоков сырья. Несколько дней назад чужая эмблема на М-014 казалась противнику достаточным преимуществом. Теперь кто-то решил доплатить за то, чего не оказалось внутри купленного корпуса.

Андрей открыл перечень заказов на периферию. Насосы, рамы, теплообменники. Каждый поставщик видел свой кусок машины. По отдельности эти куски могли рассказать немало о расходе воды, массе и потребляемой мощности. О том, как он получал новый режим, — почти ничего.

— Попроси полное письмо. И пусть сам решит, отвечать им или нет. Передавать через него ничего не будем.

— Думаешь, они только ему написали?

— За такие деньги я бы написал всем.

Ему хотелось сразу узнать, кто уже взял. Пройтись по списку, поднять переписку, позвонить, послушать первые слишком старательные объяснения. Но предупреждение одного человека оставляло слишком много пустых мест. Другие могли молчать потому, что отказались. Или потому, что согласились.

Андрей развернул к себе план новой базы.

На новой базе уже работали линии и вычислительный зал; теперь Андрей готовил перевод исследовательского оборудования из старой мастерской. Оборудования стало больше, заказов тоже. Поставщики уже знали, что понадобятся упаковка, крепления и помощь с периферией. Задавать вопросы о будущем переезде было естественно. Интересно было другое: какие из ответов потом зададут ему самому.

Он открыл три копии предварительной ведомости.

— Этим — шкаф и один ящик со снятыми панелями. Этим — тот же шкаф, но панели двумя отдельными местами.

— А изготовителю рам?

Андрей убрал строку про панели. Вместо неё добавил две пустые транспортные рамы.

— Пусть посчитает вот так. Шкаф на своей опоре, рядом две пустые рамы. Отдельно от него.

Вера прочла и посмотрела на план.

— Зачем возить пустые рамы?

— Чтобы на новой площадке сразу ставить на них следующее оборудование. Так можно сделать. Можно и заказать новые на месте. Сейчас нам нужна предварительная цена.

Он вписал в шапку: «Вариант для расчёта. Не заявка на отгрузку».

Все три комплектации были возможны. Ни одна не описывала перевозку исследовательского ядра. Его габаритов в ведомостях не было, как не было даты, маршрута и обещания отдать кому-либо груз.

Вера придвинула к себе листы.

— Они могут переслать это своим подрядчикам.

— Могут. Поэтому по одной бумаге никого ловить за руку не станем. Посмотрим, куда она попадёт.

Она записала получателей рядом с вариантами. Андрей проверил адреса и отправил каждый расчёт отдельно. В папке остались три письма с разными вложениями.

Ещё вчера через чужие запросы у него пытались собрать машину по кускам. Теперь в эту же переписку он положил кое-что своё.

***

Через четыре дня Вера принесла распечатку.

Андрей увидел две пустые рамы раньше, чем прочёл остальное.

Их следовало перевезти вместе с технологическим шкафом, но не под ним. Именно так он написал изготовителю. В новом запросе сохранился даже отдельный пункт про доставку рам на площадку для следующего оборудования.

— Откуда?

— От перевозчика нашего партнёра. У него уже есть расчёт настоящего переезда. Ему прислали ещё один запрос по нашему адресу, только от другой фирмы. Он решил, что мы наняли посредника, и спросил, чей заказ считать.

Андрей перевернул страницу. Фамилия в подписи была незнакомой. Название фирмы — нет.

Он достал документы по продаже М-014. Та же компания согласовывала получение модуля и присылала данные своей машины. Тогда она называла себя представителем покупателя.

Вера положила рядом исходное письмо изготовителю рам.

— Совпадает.

— Канал — да.

Он проверил оба вложения. В запросе перевозчику изменили цену и убрали имя адресата, но оставили комплектацию. Если изготовитель переслал расчёт кому-то ещё, Андрей пока видел только дальнейший путь листа. Кто передал его первым и зачем, предстояло услышать.

Он позвонил изготовителю и предложил заехать: появились вопросы к расчёту рам.

Поставщик пришёл после обеда и сел напротив Андрея. Вера осталась за столом сбоку. Мужчина принёс тонкую папку с образцами крепежа; один пакетик выскользнул из неё и лёг между ними. Он начал объяснять, какие опоры можно снять без повреждения покрытия.

Андрей дал ему закончить.

— Вы наш предварительный расчёт кому-нибудь пересылали?

— Для цены? Конечно. Я же не один всё делаю.

— Кому?

— Транспортникам. Надо было понять, есть ли смысл возить пустое железо. Может, дешевле сварить там.

Андрей положил перед ним запрос с двумя рамами.

Поставщик наклонился, но читать не стал. Провёл большим пальцем по краю папки.

— Ну вот. Я и говорю, посчитали перевозку. Что не так?

— Это вы у них просили цену или они у вас — сведения о нашем переезде?

Мужчина поднял глаза.

— Андрей, мы с вами сколько работаем? Я могу кому-то показать раму? Она секретная?

— Рама — нет.

Андрей вынул второй лист: письмо той же фирмы о получении М-014. Придвинул так, чтобы обе подписи были видны одновременно.

— Они уже купили нашу установку. Теперь узнают, как вывезти оборудование отсюда. Через вас.

— Они мне представились снабжением. Сказали, завод расширяется.

— Какой завод?

Ответ задержался. Поставщик посмотрел на Веру, потом опять на письмо.

— Тот, где вашу машину показывали.

Андрей оставил листы перед ним.

Вот теперь это был не случайный расчёт перевозки. Человек знал, чьи интересы обслуживал, и предпочёл не назвать их с первого раза.

— За что вам заплатили?

— Я ничего технического не продавал.

— Я спросил, за что.

Поставщик вынул из папки пакетик крепежа и положил обратно. Замок с первого раза не закрылся. Он прижал его ладонью.

— За консультацию. Какие изделия заказываете, что меняли. Это можно и в цехе увидеть.

— В нашем цехе?

— В любом, где такие рамы делают.

Андрей молчал. Мужчина всё ещё держал ладонь на папке, словно мог закрыть вместе с ней вопрос. Потом убрал руку.

— Я думал, им нужна цена сборки.

— А теперь?

Он не ответил сразу. Достал телефон, включил экран и погасил его большим пальцем.

— Теперь там другое.

***

Поставщик снова разблокировал телефон.

— Я им не ответил на последнее.

Он открыл переписку и положил аппарат между листами. Андрей придвинул его за край, не закрывая экран рукой.

Сначала шли обычные вопросы: сроки изготовления, кому принадлежали чертежи, какие узлы поставлялись готовыми. За ответы обещали отдельную плату. Ниже были фотографии периферии и тот самый предварительный расчёт.

Андрей прокрутил дальше.

После публичного сравнения установок вопросы изменились. Посредника больше не интересовала цена рам. Он просил определить, какой узел Андрей не отдаёт на производство, и выяснить, будет ли тот перевозиться вместе с остальным оборудованием.

Следующее сообщение было коротким: «Нужен сам исследовательский блок, не очередной серийный шкаф».

Андрей перечитал строку. Они поняли, чего им не хватало.

— Что вы им сказали про него?

— Что не видел. Это правда.

— Про помещение?

Поставщик потянулся к телефону. Андрей отпустил аппарат, и тот открыл отправленную фотографию: часть мастерской, снятая во время примерки опор. На дальнем плане виднелась закрытая дверь.

— Вот. Спросили, что за ней. Я написал, что вы туда ходите. Больше не знаю.

Андрей помнил эту примерку. Сам держал угол рамы, пока человек напротив ловил отверстие креплением. Разговаривали тогда о толщине резиновых прокладок.

На секунду захотелось швырнуть папку со стола.

Он прижал ногтем край распечатки, выровнял лист и продолжил читать.

За фотографией шёл вопрос о дате переезда. Потом предложение привести своих людей под видом помощников поставщика. Им требовался доступ к исследовательскому блоку, пока Андрей занят погрузкой.

На возражение о согласовании посетителей посредник ответил: «С хозяином это не обсуждаем. Ваша задача — провести бригаду. Узел заберут они».

Ниже поставщик спросил: «А если он будет рядом?»

«Это уже не ваша работа».

Андрей поднял голову.

— После этого вы собирались приехать к нам с бригадой?

— Нет.

— А предупредить?

Мужчина отвёл взгляд.

— Я хотел сначала понять… Может, пугают. Торгуются.

— За что?

Ответа не было.

Вера передвинула к себе вторую распечатку. Андрей попросил поставщика открыть сведения о контакте. Номер совпал с номером в письме перевозчику; в старой переписке сохранились отправленные вложения. Это были не отдельные картинки с вырезанными именами. Он увидел предыдущие сообщения, даты, ответы и тот файл, который ушёл из его собственной почты четыре дня назад.

С разрешения владельца телефона они сохранили переписку и вложения. Вера отдельно сверила письмо по М-014: фирма и контакт для получения груза совпадали.

— Кто вам звонил? — спросил Андрей.

— Вот этот. Представлялся снабженцем. Я его не видел.

— Имя?

Поставщик назвал имя из профиля. Для Андрея оно пока ничего не значило. За этим номером могли стоять двое, десятеро, целая фирма. Он знал другое: люди, купившие исполнительный модуль, через поставщика искали доступ к тому, что позволяло создавать новые программы. И уже подбирали тех, кто должен был это забрать.

Цена консультации вдруг показалась ему смешной.

Он создавал режимы, искал новые составы, выстраивал производство. А кто-то решил, что всю эту работу можно однажды вынести через дверь. Наверное, рассчитывал поставить ящик у себя и проснуться владельцем будущего.

Андрей посмотрел на закрытую папку с крепежом.

— На площадку вы больше не заходите. Незавершённые заказы Вера разберёт отдельно.

— Я всё показал.

— Я вижу.

— Вы понимаете, я не соглашался никого проводить.

— Это мы тоже сохранили.

Обещать ему что-либо Андрей не собирался. Но и выгонять сейчас, вместе с ещё не заданными вопросами, не хотел. Он расспросил о звонках, уточнил, какие фотографии отправлялись помимо этой, попросил показать переводы за консультации. Вера записывала номера документов. Несколько раз поставщик поправлял себя, возвращался назад. Андрей каждый раз открывал соответствующее сообщение.

Наконец перед ним лежало то, за чем он начал проверку. Один установленный путь утечки, связь с покупкой М-014 и прямое поручение обеспечить захват ядра.

Поставщик сидел тихо, убрав телефон в сторону. Вера подняла взгляд от записей.

— Перевозку отменяем?

Андрей посмотрел на план базы. Там были место под следующую линию, удобный подъезд и площадь, которую он уже отвоевал у свалки. Отказываться от неё из-за людей, нанявших этого продавца рам, он не собирался.

— Переезжаем.

Он отвёл в сторону предварительную ведомость.

Противник уже искал определённый груз. Значит, мог его найти. Узнаваемый корпус, крепления, следы работы — всё, за что можно было ухватиться руками. Внутри будет макет. Настоящее ядро к тому времени должно быть в другом месте.

Поставщик ждал ответа, глядя то на Андрея, то на Веру. Андрей закрыл ведомость. Пусть уходит с тем, что услышал: переезд состоится. Остальное они с Верой обсудят без него.

Он ещё не выбрал ни машину, ни дорогу. Зато теперь знал, какой груз хотел получить враг.

И этот груз собирался подготовить сам.

Глава 29. Маршрут для врага

Когда за поставщиком закрылась дверь, Вера потянулась к плану базы.

— Теперь объясни.

Андрей подождал, пока шаги стихнут в коридоре, и положил перед ней предварительную ведомость. Шкаф, две пустые рамы. С этой бумаги всё началось.

— Они ищут исследовательский блок. Увидят, как мы готовим его к переезду.

— А поедет?

— Корпус.

Вера не сразу опустила взгляд на лист.

— Они ведь могут открыть его.

— Пусть сначала попробуют забрать.

Он перевернул ведомость и нарисовал два прямоугольника. В первом написал «ядро», второй оставил пустым.

Настоящее оборудование предстояло вывезти с проверенными людьми логистического партнёра. Ни изготовителю рам, ни фирме, получавшей М-014, не требовалось знать номер этой машины. Второй груз должен был остаться там, где противник рассчитывал найти первый: в старой мастерской, подготовленный к объявленной перевозке.

— Два переезда? — спросила Вера.

— Один. И один спектакль.

Она придвинула лист к себе, провела пальцем между прямоугольниками.

— Людей тоже придётся разделить. Водитель настоящей машины получит настоящий адрес. Без твоих загадок.

— Разумеется.

— И наш перевозчик будет знать, почему ему присылают посторонние запросы.

— Он уже помог нам с первым. Не будем делать из него приманку.

Вера кивнула и открыла рабочую переписку с диспетчером.

За этим коротким движением стояло соглашение, которое Андрей заключал совсем о другом. Наблюдения после тканевого восстановления, придирчивые вопросы гостя, условия участия. Теперь у него был не телефон человека, обещавшего когда-нибудь помочь, а транспорт, которым можно было распорядиться по договору. Ему нравилось обнаруживать такие связи: новое умение меняло не одну отрасль. Оно приводило к людям, открывавшим следующие двери.

Вера согласовала закрытую машину, погрузочное оборудование и знакомый состав бригады. Расчёт прислали в ту же переписку, где уже обсуждали обычный переезд. Срок настоящей перевозки и перечень груза остались в отдельной заявке.

— А им что показываем? — Она развернула ноутбук. — Фирма уже просит осмотр. Та самая, от М-014. Пишут, что хотят уточнить крепление шкафа и предложить такелаж. Заодно забрать две рамы.

Андрей прочёл письмо. После разговора с поставщиком полагаться на его молчание было бы глупо. Он мог уже предупредить своих покупателей. Но этому отправителю и раньше не требовалось его сопровождение: фирма участвовала в настоящей продаже и знала адрес.

— Пусть приезжают. Два человека, фамилии заранее. Осмотр в сопровождении, никаких работ.

— А заказ?

— Не даём. Они сами предлагают цену. Посмотрим, что их интересует сильнее цены.

Вера составила ответ и задержала палец над клавишей.

— Почему они поверят, что именно этот шкаф тебе дорог? Серийный уже купили.

Андрей открыл на телефоне фотографию, которую поставщик отправил посреднику. За рамой виднелась дверь его рабочего помещения. У самого косяка — часть длинной опоры с потёртой краской. Ту опору он заказывал для первого исследовательского стенда, а позже заменил более удобной.

— Потому что узнают место. И железо, которое отсюда не продавалось.

— Старую опору можно показать. Но я не хочу, чтобы ты ради убедительности оставил им настоящее ядро.

— Я тоже.

Он усмехнулся. Вера не улыбнулась в ответ.

Андрей дорисовал рядом с пустым прямоугольником дверь. Корпус будет возле неё, на старой опоре. Перевозка не выдуманная, расширение базы не выдуманное, люди готовят оборудование по-настоящему. Лишь вывод о том, что спрятано внутри, противник сделает сам.

Оставалось дать ему возможность проверить всё остальное.

Вера отправила письмо и закрыла вкладку с настоящей заявкой.

— Этих двоих пропустят только со мной или с тобой. Поставщика я из списка убрала.

Андрей взял лист с прямоугольниками. Сведения о настоящем грузе убрал в папку с договором перевозчика. Предварительную ведомость оставил на столе.

Он уже представлял, как чужие люди будут мерить его шкаф, мысленно ставя его в своём цехе. Особенно хотелось увидеть их лица потом.

***

Посетитель приложил рулетку к опоре, но смотрел на дверь.

Андрей стоял с другой стороны шкафа и видел это поверх его плеча. Второй мужчина, широколицый, в чистой рабочей куртке, держал блокнот. Начальник охраны остался у входа в мастерскую.

Фамилии обоих были в присланном списке. Документы на проходной совпали. В письме они назывались специалистами по перевозке оборудования.

— Отсюда вывезти сможете? — спросил Андрей.

Мужчина с рулеткой провёл ленту поперёк прохода.

— Сможем. Надо знать вес.

— Вес и габариты в ведомости.

— Там предварительные. Содержимое снимать будете?

— Шкаф перевозится в сборе.

Внутри пока оставалось пустое пространство: макет ещё предстояло закрепить. Снаружи были старый корпус, кабельные вводы и опора, которую Андрей помнил до последней сварной неровности. Снять боковую стенку без инструмента было нельзя.

Посетитель щёлкнул фиксатором рулетки.

— Если центр тяжести высоко, при наклоне пойдёт.

Он показал рукой, куда повалится груз. Вопрос был правильный. Андрей ответил, указав допустимые точки захвата на раме. Их он выбрал не для спектакля: тяжёлый корпус всё равно требовалось перемещать безопасно.

Широколицый записал размеры, затем отступил к закрытой двери.

— А с той стороны выносили? Может, там удобнее.

— Это рабочее помещение. Груз здесь.

— Нам бы посмотреть поворот.

Он уже взялся за ручку.

Андрей шагнул к нему и положил ладонь на дверь выше замка.

— Поворот вот там.

Он указал на широкий проход к воротам. Мужчина убрал руку.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Близко были видны светлая полоса под воротником и маленький порез на подбородке. Андрей запомнил не порез — тот заживёт, — а лицо, спокойную тяжесть взгляда и то, как человек поставил ноги, когда путь ему закрыли.

Тот не извинился. Развернулся к воротам, будто именно туда собирался с самого начала.

Под рубашкой у Андрея лежал носимый блок щита. Его не пришлось включать ни жестом, ни голосом: установленный режим защиты уже работал. Никакого сигнала от охраны ему для этого не требовалось. Мужчина перед ним видел только человека, мешавшего открыть дверь.

Андрею хотелось задержать этот миг. Ещё недавно он сам оценивал бы расстояние до чужих рук. Теперь мог позволить себе рассматривать лицо.

— Через ворота шире, — сказал человек с рулеткой. — Но там ступень. Подкладки нужны. У вас погрузчик останется на ночь?

Андрей вернулся к шкафу.

— Для погрузки будет нужная техника. Свою в цену не включайте.

— Время ещё может сдвинуться?

— Окно указано в ответе. Пока без изменений.

Ночной вывоз крупных деталей они действительно согласовали для обычного переезда: днём подъезд был занят рабочими машинами. Посетителям сообщили именно это время. Настоящее ядро должно было уйти отдельно, раньше.

Широколицый провёл пальцем по потёртой опоре.

— Давно на ней стоит?

— Достаточно.

— Видно, под себя делали.

— Под оборудование.

Андрей дал им закончить измерения. Один пересчитал точки крепления, другой спросил, кто откроет ворота ночью. Начальник охраны ответил, что въезд будет только по подтверждённой заявке, с проверкой водителя и машины.

— Мы через поставщика можем зайти, — сказал широколицый. — У него люди тут работали.

— Его допуск закрыт, — ответил Андрей. — Все вопросы теперь напрямую.

Он произнёс это спокойно и не стал объяснять причину. Посетитель покосился на напарника. Рулетка с сухим треском ушла в корпус.

Они знали, что старый проход исчез. Хорошо. Андрей не собирался строить всё на надежде, что противник ничего не заметит.

Когда осмотр закончился, начальник охраны проводил обоих к машине. Андрей пошёл следом, задержавшись у ворот мастерской. Широколицый уже снаружи ещё раз оглянулся на верхний угол здания. Там была камера. Его напарник в это время фотографировал ступень для расчёта погрузки.

Андрей посмотрел туда же, куда смотрел первый.

Камера охватывала въезд, но дверь мастерской частично закрывал торец навеса. Это и раньше можно было увидеть. Сегодня чужой взгляд помог ему понять, на что рассчитывают посетители.

В комнате охраны он попросил показать запись с внутренней камеры. На экране широколицый отступал от шкафа к рабочему помещению. Потом появлялся в кадре у ворот. Между этими двумя точками его на несколько секунд закрывал корпус.

— На время подготовки уберём тележку из прохода, — сказал Андрей. — И эту сторону снимем второй камерой. Не вместо первой.

Начальник охраны приблизил кадр с лицом.

— По фамилии искать?

— Сохрани вместе с заявкой. И машину. Пока мы точно знаем, кто приехал и кто их прислал. Остальное отдельно.

Андрей ещё раз прошёл от шкафа к воротам. Открыл створку, проверил, где она загораживала обзор, остановился возле внутренней перегородки. Всё это было обычным железом: замки, дверные петли, крепления. Ни один замок не заменял щит. Зато можно было не оставлять противнику удобный путь за спину.

План на бумаге сделался площадкой, по которой прошли живые люди.

Они увезли размеры. Андрей оставил себе их лица, привычки и то место, куда один из них направился раньше, чем получил разрешение.

***

Марк разложил фотографии на столе в своём кабинете. На одном снимке были шкаф и две пустые рамы, на другом — въезд под навесом. Отдельным сообщением ему прислали размеры прохода.

Он позвонил заказчику.

— Осмотрели. Переезд готовят. Корпус у его рабочего помещения, на старой опоре.

— Внутрь заглянули?

— Нет. Боковины закреплены. К двери не пустил.

— Значит, ты не знаешь, что везут.

Марк отодвинул фотографию. Он тоже не любил выдавать предположение за результат, особенно этому человеку.

— Гарантии нет. Но место совпало с прежним снимком. Оборудование из исследования он не продаёт, готовит к вывозу отдельно от обычных изделий. На площадке сам, всё контролирует.

— А если он узнал про рамщика и показывает вам пустой корпус?

— Может быть. Поэтому я не обещаю вам ядро по фотографии. Пусть перепроверят, что собираются грузить. И внутрь посмотрят, прежде чем тащить.

— Наш модуль работает?

— Работает.

— Тогда зачем ещё один ящик?

Марк открыл присланный Андреем коммерческий перечень. Новые составы, условия поставки, результаты обработки. Рядом лежал отчёт их инженеров по М-014.

— Наш выполняет купленную программу. Мы можем продавать её результат. Он тем временем добавляет новые. Сколько шкафов ни собери вокруг нашего блока, другого процесса внутри не появится.

В трубке помолчали.

— И ты хочешь привезти мне весь его цех?

— Узел, на котором он получает эти процессы. Не оболочку. Пока он у Андрея, мы покупаем то, что он уже разрешил продавать.

Марк произнёс это без раздражения. Раздражение осталось на заводе, когда чужая установка спокойно переработала то, что их М-014 не мог принять. Здесь требовалось решение.

— Ночью, во время переезда, — сказал заказчик. — Ты сам предложил это окно. Используй.

Марк придвинул фотографии обратно.

— Доступ через изготовителя рам закрыт. Андрей сказал об этом нашим. Тот поставщик напуган и больше не помогает. Пройти с его бригадой не получится.

— Меня интересует не его бригада.

— Потребуются другие люди.

— Подбери.

Связь оборвалась.

Марк остался сидеть с телефоном в руке. Старый вариант ему нравился больше: войти вместе с работниками, снять нужное, уехать прежде, чем хозяин разберётся. После сегодняшнего осмотра рассчитывать на такую простоту было нельзя.

Он открыл список участников и убрал из него двоих, которых брали за знакомство с поставщиком. В новом сообщении запросил людей для охраняемого объекта. Прикрепил фотографии въезда и мастерской. Расположение камер, двери, возможные подходы предстояло проверить до выбора окончательного входа.

На снимке у шкафа стоял Андрей. Попал в край кадра, даже не повернувшись к объективу.

Марк увеличил фотографию. Хозяин не выглядел человеком, который спешит спрятать своё имущество. Он разговаривал с одним из приехавших — почти вплотную.

Марк закрыл снимок и написал, что Андрей, вероятно, останется на погрузке. Пусть те, кого он вызвал, знают это заранее.

Андрей в это время находился в мастерской. Разговора Марка он не слышал; пока ему были известны только переписка посредника и сегодняшний осмотр. Этого хватало, чтобы не оставлять обычную смену рядом с грузом, который уже пытались найти под чужим предлогом.

За перегородкой затих инструмент. Работники закончили дневное задание, собрали крепёж и вывезли тележки. Начальник охраны подошёл к Андрею с листом допуска.

— Здесь никого. В дальнем боксе ещё собираются. Ночью им возвращаться не надо?

— Не надо. Незаконченные работы продолжат на базе. Проверь, чтобы не осталось тех, кто договорился прийти отдельно.

Охранник ушёл к дальнему боксу. Андрей дождался, пока захлопнется дверь, и подошёл к старому корпусу.

Он снял стенку. Внутри тянулись пустые направляющие, лежал свёрнутый кабель от прежней периферии. Ничего из того, ради чего стоило захватывать здание. Макет ещё нужно было собрать и закрепить так, чтобы корпус выдержал ожидаемое обращение.

Настоящее ядро оставалось в закрытом помещении. Рядом — подготовленная упаковка для другой машины. Его перенос предстояло закончить до того, как здесь начнётся объявленная погрузка.

Андрей провёл рукой по потёртой опоре. На ней остался светлый след от пальца широколицего — того самого, который так уверенно взялся за чужую дверь.

Раньше незнакомцы появлялись, чтобы предложить ему цену. Потом — чтобы купить устройство, которое сделало эту цену смешной. Теперь хотели взять то, что он не продавал.

Что ж, дорогу к нужному им шкафу они запомнили.

Андрей положил снятую стенку на верстак и достал крепления для макета.

Глава 30. Ядро, которого им не достанется

Работник перевозчика снял последний ремень и отступил от раскрытого ящика.

— Всё ваше. Куда упаковку?

Андрей присел перед ядром. На внутренней раме ещё лежала полоска вспененного материала, которую он подложил при отправке. Он вынул её, провёл пальцем по креплению и только потом выпрямился.

— Оставьте здесь. Дальше мы сами.

За открытыми воротами новой базы стояла машина. Та самая, которую Вера заказала отдельно от объявленной погрузки. Рядом разгружали обычные заводские узлы: люди переговаривались, звенели цепи, под колёсами тележки хрустела занесённая с улицы крошка. Никому не требовалось знать, какой из привезённых ящиков Андрей открыл первым.

Он проводил работника до выхода и вернулся. Дверь закрылась; шум двора стал глухим.

На старом месте за спиной всегда был чужой коридор. Здесь — его собственная стена.

Андрей подключил проверочные линии. Дождался знакомого отклика, открыл библиотеку, вызвал запись последнего освоенного состава. Программа появилась там, где должна была. Перевозка закончилась.

Несколько секунд он смотрел на экран без всякой необходимости. Этот режим они получили на сырье заказчика, пока рядом работала чужая машина с его же проданным модулем. Теперь он лежал в библиотеке на собственной базе. Люди, заплатившие за возможность разобрать старое изделие, собирались отнять у него следующее.

Пусть поищут.

Вера позвонила, когда он уже убирал проверочный кабель.

— Приняли?

— Я рядом с ним.

— Повреждения?

— Нет. Всё на месте.

— Тогда настоящую заявку закрываю. Оставшиеся корпуса поедут по обычному списку.

— Так и делай.

— Андрей. В старой мастерской ящик уже собрали. Тебя ждут только проверить.

Он посмотрел на дверь нового помещения.

— Скоро буду.

Перед уходом Андрей снова отключил проверочное питание. На полу остались пустые гнёзда транспортной упаковки. Он задвинул крышку к стене: завтра здесь понадобится место для работы, а не для хранения красивого ящика.

Обратная дорога удивительно мало отличалась от обычной. Знакомый поворот, грузовик у обочины, человек с пакетом возле остановки. Андрей поймал себя на желании рассказать кому-нибудь, мимо чего они проходят. Вот этот человек перебрасывает пакет из руки в руку и не знает, что вещи уже не обязаны заканчиваться свалкой. А грузовик везёт металл, который могли годами считать потерянным в смеси.

Он улыбнулся и повернул к старой мастерской.

Рассказывать сегодня предстояло совсем другим людям.

В старой мастерской Вера ждала у шкафа. Старый корпус стоял за обычной защитной перегородкой, которая отделяла рабочее место от проезда. Сбоку сохранились потёртая опора и кабельные вводы. Всё то, что успели сфотографировать посетители.

— Ты обещал корпус, — сказала она. — Получился почти станок.

Андрей снял стенку.

Макет держался на внутренних направляющих. Рама, закрытые пустые кожухи, укладка ненужного кабеля: снаружи тяжёлое изделие, внутри — ничего, ради чего стоило бы покупать чужих поставщиков. Ни библиотеки, ни исследовательского узла.

Он потянул крепление, проверил второе. Подмена не должна была рассыпаться при первом движении погрузчика. Но человека, который знает устройство изнутри, эта начинка не обманула бы.

— Если откроют, поймут? — спросила Вера.

— Да.

— А смысл?

Андрей поставил стенку обратно.

— До того, как открыть, им придётся сюда прийти.

Вера посмотрела на него, потом на дверь за перегородкой.

— И ты собираешься стоять рядом.

— Между ними и шкафом.

Она подошла ближе и коротко постучала костяшкой по его груди.

— Испытания я видела. Не надо пересказывать.

Андрей придержал её руку.

— Я и не собирался.

— Тогда хотя бы не оставляй здесь людей, которые видели только погрузку.

— Уже уходят.

Вера забрала со стола папку и позвонила начальнику охраны. Андрей слышал фамилии, вопрос о запасном ключе, короткое «нет, сегодня не возвращается».

— Все работы здесь заканчиваются, — сказала она в телефон. — Незаконченное продолжат на базе.

Она выслушала ответ и убрала телефон.

— Список закрыли. Заявку настоящей машины я тоже закрыла. Ту, которую видели посредники, не трогала.

— Спасибо.

— Я на базе. Если понадоблюсь — знаешь где.

Она не стала спрашивать, понадобится ли. Подняла папку, как на обычной деловой встрече, и вышла.

Андрей проводил её до машины. Когда задние огни исчезли за поворотом, вернулся в мастерскую и закрыл корпус.

От настоящего переезда здесь остались следы на полу. Светлые прямоугольники под снятыми шкафами, стружка у стены, забытая шайба. Посетители запоминали работающий цех. Теперь им предстояло пройти по его пустой оболочке.

Андрей поднял шайбу и положил на верстак.

Потом надел подготовленный комплект.

***

Заряд был полным. Андрей подтянул ремень, чтобы блок не съезжал при повороте, и прошёл от ворот к перегородке.

У простенка показание опоры изменилось.

Он остановился, перенёс вес с пятки на носок, сделал шаг в сторону. Автоматика по-прежнему находила массивную несущую часть рядом с ним. На испытательном стенде ему приходилось специально готовить приёмник нагрузки. Здесь нужная масса уже стояла вокруг — в основании, простенках, связанных с ними конструкциях.

Не надо было превращать всё здание в прибор. Достаточно выбрать место, где его собственный прибор мог использовать здание.

Андрей вернулся на полшага. Проверил отклик в этой позиции и повернулся боком.

Оболочка осталась при нём.

Ни шкаф, ни перегородка не получили отдельной невидимой брони. Если бы Андрей ушёл в другой конец мастерской, макет защищало бы только обычное железо. Он посмотрел на корпус, за которым ещё недавно прятал настоящее оборудование, и с удовольствием отметил, что теперь это уже не имело значения.

Нужное находилось на базе.

Он выбрал усиленный сектор со стороны широкого подхода и развернулся. Показания базового кругового прикрытия сохранились. Он уже проверял эту работу на мишенях; сегодня менялось место, а не физический принцип.

Подошёл к другой позиции, ближе к внутреннему проходу. Здесь тоже нашлась опора. Андрей задержался у бетонного простенка, запоминая расстояние до двери. Затем заглянул в небольшое преддверие, куда выходил строительный коридор.

Напротив была дверь в помещение с макетом. Сбоку — служебная комната с дальней дверью. Андрей прошёл по знакомому обходу и вернулся. Пока запирать его не стал: охрана ещё заканчивала внешний обход.

Он не мог заставить чужих людей войти именно через широкие ворота. Зато мог заранее знать, где встретит их, если они выберут иначе.

Андрей вернулся к основному подходу и убрал руку с управления сектором.

Внутри было тихо. За стеной коротко завёлся двигатель, затих, хлопнула автомобильная дверь. Шум переезда, прежде заполнявший весь день, распался на отдельные звуки.

Он вспомнил маятник, который на первом опыте остановился перед целой пластиной. Тогда хотелось повторять удар снова и снова — слишком уж неприлично легко выглядел результат по сравнению с тем, сколько железа обычно ставят между человеком и чужой силой.

Теперь носимый комплект лежал под одеждой. Не чертёж, не опытная рама в соседнем помещении. Его собственная защита, с которой он приехал сюда и с которой уедет.

Кто-то решил, что рост его предприятия можно остановить людьми с оружием.

Андрей посмотрел на широкий проход.

Интересно, какое предложение они сделают после первой попытки.

***

В проходе показался начальник охраны.

— Все вышли. На ночь никого из рабочих не оставляем.

— Хорошо.

Тот остановился у перегородки. Посмотрел на комплект, затем на пустое помещение.

— Ворота проверили. У бокового прохода тоже чисто.

— Покажи запись.

В комнате охраны Андрей увидел на экране изменённый ракурс. Тележку убрали, вторая камера показывала ту часть прохода, которую вчера закрывал шкаф. Посетитель с порезом на подбородке теперь не исчез бы там даже на несколько секунд.

— Обе сохраняются? — спросил Андрей.

Начальник охраны переключил изображение. Рядом шла вторая запись.

— Обе. И местная копия.

Андрей кивнул.

— Люди снаружи остаются на своих местах. Внутрь за мной не идти.

Начальник охраны ещё раз посмотрел на него.

— Принял.

Вернувшись в мастерскую, Андрей занял место между широким подходом и перегородкой.

Снаружи человек с порезом на подбородке узнал мастерскую по старой опоре. Через открытый на время выхода последней машины проезд было видно достаточно: корпус остался там же, за перегородкой. Значит, сведения о грузе пока не расходились.

Он опустил взгляд на присланный снимок и снова посмотрел на здание.

Тележки не было.

Вчера она стояла сбоку, за корпусом. Сегодня проход просматривался насквозь, а под навесом виднелось крепление второй камеры.

— Не так, — сказал он.

Старший группы повернул голову.

— Что?

— Проход расчистили. И камеру добавили.

— Переезд.

— Именно. Снимки уже старые.

Старший взял телефон. Сравнил фотографию с тем, что было перед ним.

Их было четверо. Двое ждали чуть в стороне; один возился со своей аппаратурой, которую привезли для подавления связи. Марк передал фотографии и сведения о ночной перевозке, но по фотографиям нельзя было узнать, что находится внутри шкафа. Это старший повторил ещё до приезда.

— Пустышка? — спросил он сейчас.

— Не знаю. Он не дал открыть. Сам стоял рядом.

— Сам и откроет.

Человек с порезом убрал телефон.

Он помнил, как хозяин положил ладонь на дверь и остановил его одним спокойным вопросом. Тогда можно было отступить к рулетке и сделать вид, что ничего не произошло. Сегодня такого разговора не планировалось.

Но соваться туда, где за день убрали помеху и добавили обзор, ему не хотелось.

Он указал на другую сторону здания, где к мастерской подходил строительный коридор.

— Там можно выйти к внутренней двери. На осмотре просили показать поворот — он сразу отослал к воротам.

— Ты внутри был?

— Нет.

Старший задержал на нём взгляд.

— Значит, не рассказывай, что там пусто.

— Я и не говорю. Говорю, что через ворота нас ждут.

Из проезда выехала последняя машина. Створка вернулась на место. Корпус исчез из виду.

Старший оглядел своих, коротко указал в сторону строительного коридора. Человек с аппаратурой поднял сумку. Остальные двинулись следом.

В мастерской Андрей стоял между широким подходом и перегородкой. На экране местного наблюдения пока не было группы; он ещё не знал, что её решение уже изменилось.

У строительного коридора первым остановился человек с порезом.

Он смотрел на другую дверь.

Глава 31. Другой вход

На местном экране одна за другой появились четыре фигуры. Они прошли мимо широких ворот и повернули к строительному коридору.

Андрей снял ладонь с верстака.

Значит, заметили.

Он ещё раз взглянул на пустой основной подход. Там, где прежде мешала тележка, теперь оставалась полоса чистого пола. Проход просматривался насквозь.

Андрей погасил экран и пошёл к внутреннему проходу. Из мастерской преддверие выглядело почти пустым: бетонный простенок, дверь за перегородку, распахнутая створка служебной комнаты. Он прошёл через комнату к дальней двери, закрыл её, повернул ключ. Потянул ручку на себя и убрал ключ в карман.

Теперь обойти его через эту комнату не получалось.

Возвращаясь, он миновал открытую ближнюю створку. Петли были справа; полотно выступало в преддверие. Андрей не стал его закрывать. Вышел из комнаты и остановился перед дверью, за которой оставался макет.

Из строительного коридора донёсся сухой шорох.

Проверять опору заново не понадобилось. Несущий простенок находился рядом, под подошвами лежало то же основание, которое он прошёл с прибором ещё днём. На индикаторе сохранялось дежурное прикрытие. Ничего не светилось вокруг тела, ничего не мешало дышать.

Андрей опустил руку вдоль бедра.

Когда-то он смотрел на битый электронный блок и прикидывал, хватит ли денег довести опыт до конца. Теперь четверо чужих людей шли за машиной, которую не смогли повторить, даже купив работающий модуль.

Ему захотелось увидеть лицо того, кто оплатил эту поездку.

Пока приходилось довольствоваться исполнителями.

В глубине коридора мелькнул край куртки. Андрей развернулся к проходу, не отходя от двери.

***

Первым он узнал подбородок с порезом.

Вчера этот человек интересовался габаритами оборудования. Сейчас рулетки при нём не было. Он увидел Андрея, притормозил и показал на него следующему.

— Этот.

Из коридора вышел человек с коротко стриженными волосами. Посмотрел на Андрея, затем на дверь за его спиной. Сам остался возле выхода из коридора; двоих пропустил вперёд.

Один поднял пистолет. Второй сместился к стене у входа, оставив себе вид на преддверие. Человек с порезом повернул к боковой двери. Распахнутая створка заслонила его.

Андрей видел теперь только двух стрелков и командира. Из глубины комнаты донёсся стук поставленной сумки, затем скрип ручки.

— Закрыто.

— Посмотри замок, — сказал коротко стриженный.

В комнате заскребли металлом по замку.

Андрей перевёл взгляд на ближайший пистолет. До стрелка оставалось меньше двух шагов. Ствол не дрожал; палец пока лежал вдоль рамки. У входа второй держал оружие ниже, но смотрел прямо на Андрея.

Четверо. Один распоряжается. Двое держат его под прицелом. Ещё один ищет путь за спину.

Они не столпились перед дверью и не полезли наперегонки к шкафу. Сначала разобрались с помещением. Андрей отметил это с интересом: за такую работу их заказчик, должно быть, заплатил заметно больше, чем за чужие фотографии.

Ближайший стрелок чуть повернул голову, проверяя, где остался второй. Потом снова посмотрел на Андрея.

— Руки покажи.

Андрей медленно развернул ладони. Ни оружия, ни ключа.

Стрелок посмотрел ему на пояс, провёл взглядом по куртке. Андрей не шевелился. Под одеждой лежал комплект, перед которым на стенде уже сминалась сталь. Снаружи это был просто человек, не успевший уйти из мастерской.

Коротко стриженный кивнул на дверь.

— Там?

Андрей посмотрел на него.

— Вы же выбирали, куда идти.

— Спрашиваю тебя.

Из служебной комнаты снова донёсся стук — глухой удар полотна о косяк.

— Здесь на ключ, — сказал он. — Надо открывать.

Командир не повернулся.

— Займись.

Андрей остался между ним и грузом.

***

— Откроешь, — сказал командир. — Покажешь, что внутри. Потом отойдёшь.

— Нет.

Ближайший стрелок поднял пистолет выше.

Командир выдержал паузу, словно оставлял Андрею возможность исправить ответ.

— Нам нужен шкаф. С тобой разговаривают нормально.

— Вы пришли за моей установкой с оружием.

— И ты сейчас решишь, нужен ли ты нам ещё и возле неё.

Он сказал это без крика. Андрей услышал за словами то же предложение, которое уже получал вежливее: уйти со своего места и оставить другим всё, что сделал.

Только сегодня за него не собирались платить.

Андрей чуть улыбнулся.

— Вам не достанется ни установка, ни я.

Стрелок шагнул ближе. Андрей видел, как на рукаве натянулась ткань. За плечом нападающего оставалась открытая створка; второй стрелок по-прежнему держался возле входа.

— От двери, — произнёс ближайший.

Андрей не отступил.

Можно было сказать про настоящее ядро. Про новый режим, которого нет в проданном модуле. Про то, сколько они успели заработать, пока эти люди выбирали вход.

Он не сказал ничего.

Пусть сначала попробуют забрать.

Командир коротко повёл подбородком в сторону груза. Стрелок переставил ногу и развернул пистолет на Андрея. Между ними оставалось чистое пространство; край открытой двери был сбоку.

До этого Андрей слышал отдельные звуки: чужое дыхание, скрип подошвы, возню у дальней двери. Теперь всё внимание собралось на руке с оружием.

Он помнил результат испытаний. Помнил, где пройдёт нагрузка: через поле — в массивное основание, а не в грудную клетку. В уме это ещё можно было представить как стенд, только вместо мишени сегодня стоял он сам.

Андрей смотрел поверх ствола.

Стрелок нажал на спуск.

Глава 32. Первый удар

Выстрел ударил по ушам. Перед грудью Андрея мелькнул металл — и упал на бетон.

Сплющенная пуля подпрыгнула у носка ботинка, перевернулась и замерла.

Андрей остался стоять.

Стрелок посмотрел на его куртку. Потом вниз, на пулю. Пистолет всё ещё был направлен в грудь, но рука чуть опустилась.

На стенде Андрей видел это через защитное стекло. Сейчас между ним и стволом не было ничего видимого. Только складки собственной куртки, чужие пальцы на рукояти и смятый кусочек металла внизу.

Ни удара в рёбра, ни шага назад.

Опора приняла импульс. Поле связало место попадания с массивным основанием; Андрей остался внутри оболочки, не оказавшись между ними. Пуля ударила в невидимую стенку, державшуюся за здание, а не за его грудь.

Он знал, что должно произойти. Всё рассчитал, проверил, повторил.

И всё-таки сейчас едва удержался от улыбки.

Эти люди принесли сюда оружие как последний довод. Он принёс результат своей работы.

Андрей сделал короткий шаг к стрелку.

Тот отступил в сторону открытой двери, не сводя с него глаз.

— Назад.

Только что он отгонял Андрея от груза. Теперь требовал, чтобы Андрей не подходил к нему самому.

— Сам отойди, — сказал Андрей.

И двинулся следом.

***

Стрелок выстрелил снова, затем резко опустил ствол и нажал на спуск ещё раз.

Одна пуля смялась перед верхом груди Андрея, другая упала возле голени. За коротким звоном последовал третий выстрел — уже от входа. Прикрывающий целился сбоку, туда, где первый ещё не проверял защиту.

Андрей повернул голову на звук. Попадание осталось снаружи.

За ближайшим стрелком выступала открытая створка. Тот сместился за её край и снова поднял оружие. От входа коротко стриженный смотрел на Андрея уже без прежней неторопливости.

— Держи его! — бросил он ближайшему. — Дверью прижми.

Затем показал второму на проход:

— Не подпускай.

Из служебной комнаты донёсся звон инструмента.

— Дальний открой! — крикнул командир туда.

— Делаю!

Андрей скользнул взглядом по индикатору. Полоса быстрого резерва укоротилась от попаданий и уже ползла обратно. Рядом почти не изменилось показание основной батареи.

Вот и вся разница между ожиданием удара и работой под огнём: на стенде он следил за цифрами, а теперь по ним убеждался, что может продолжать начатое.

Человек за створкой поджал пистолет к груди, стволом вверх. Свободной ладонью ухватился за полотно и толкнул его на Андрея.

Андрей подошёл с наружной стороны и выставил предплечье.

Рукав до металла не дошёл. Створка остановилась на невидимой оболочке.

С обратной стороны в полотно глухо ударили. Петли скрипнули, но Андрей не отступил. Прикрывающий у входа выстрелил ещё раз — пока видел его за краем полотна. Смятый металл отскочил от защиты и упал.

Андрей повернул предплечье, начиная закрывать дверь.

Сначала створка поддалась немного. Он почувствовал лишь давление обвязки на корпус, знакомое по работе с нагрузкой. Основное усилие держало поле с опорой на основание. Рука задавала движение; толкал дверь не один его локоть.

С той стороны заскользила подошва.

— Упрись! — приказал командир.

Противник упёрся. Полотно дёрнулось навстречу Андрею и снова пошло назад.

Андрей продолжил движение.

Створка заслонила его от прикрывающего. Следующего выстрела не было.

***

Он шёл по дуге, ведя руку вместе с дверью.

Не нужно было хватать её за край или искать ручку. Защищённое предплечье давило на полотно; полотно теснило человека с другой стороны. Андрей менял положение ног, и опирающаяся на фундамент оболочка следовала за ним.

Противник попробовал остановить дверь резким толчком. Ответом стал скрежет подошвы по бетону. Затем за створкой загрохотали шаги: человек переступал назад, чтобы не упасть под её нажимом.

Андрей не ускорялся. Ему хотелось видеть, что будет делать каждый из них.

Командир оставался у коридора. Он подался вперёд, следя за дверью, и снова крикнул:

— Замок!

Из глубины комнаты отозвались короткой бранью. Там по-прежнему возились с дальней дверью.

Ближайший стрелок пока мешал собственным товарищам сильнее, чем Андрею. Удерживая створку, он сам выбрал, куда отступать. Теперь полотно вело его к порогу.

Андрей сместил ногу. Ещё немного повернул корпус.

Свободный край двери ушёл с линии между ним и стрелком у входа.

Тот выстрелил.

Перед боком Андрея мелькнул смятый металл. Он услышал его падение, но не убрал руку. Щит оставался вокруг тела и предплечья; дверь продолжала двигаться тем же ровным нажимом.

Стрелок у входа отвёл пистолет от лица на несколько сантиметров и посмотрел на оружие, будто впервые усомнился в нём.

Андрей поймал этот взгляд.

Нет, оружие было исправно.

Он столько раз слушал, как ему объясняли, что можно сделать с его установкой, за сколько купить его работу и где ему следует стоять. Сегодня последнюю часть объяснения подкрепили пистолетом. Теперь человек с этим пистолетом не мог остановить даже его руку.

За дверью споткнулись о порог.

— Отпусти! — выкрикнул ближайший.

Андрей ещё чуть подался вперёд. Человек переступил внутрь; звук шагов ушёл с бетона преддверия за створку.

Открытый просвет сужался. Из комнаты донёсся голос проверявшего обход:

— Что там?

Его товарищ не ответил. В полотно с той стороны упёрлись ещё раз, уже отступая.

Андрей довёл дверь до рамы.

И оставил защищённое предплечье на месте.

Глава 33. Хозяин поля

Внутри замка сухо щёлкнул ригель.

Андрей отвёл предплечье.

Дверь тут же толкнули с той стороны. Полотно дрогнуло в коробке и осталось на месте. Снизу прошуршала подошва; следом ударили ещё раз, уже возле замка.

— Открывай!

Это был голос стрелявшего в упор.

Андрей перевёл взгляд на командира.

Коротко стриженный смотрел на дверь. Двое его людей находились теперь за ней; оставшийся стрелок держал пистолет у входа. Тот переступил в сторону коридора, но оружия не опустил.

Командир дёрнул застёжку сумки на поясе.

— Прикрывай.

Он пошёл к двери, за которой ожидал найти установку.

Андрей уже стоял ближе к ней. Отойти от боковой створки, сместиться вправо — и путь пересекался перед ним. Не пришлось ни бежать вдогонку, ни возвращаться через всё помещение.

Он шагнул навстречу.

***

У командира в руке появилась плоская упаковка.

— Тогда твою машину сожжём.

Андрей видел его взгляд: мимо плеча, на дверь к грузу. Упаковку тот держал перед собой, другой рукой оттягивал ремень сумки.

У входа выстрелили.

Металл ударился о щит и звякнул по бетону. Андрей продолжил короткое смещение. Второй выстрел пришёл сбоку; пуля упала возле его ботинка.

Командир оказался между ним и прикрывающим. Пистолет у входа пошёл вверх: стрелок убрал ствол с чужой спины.

Андрей остановился поперёк прохода.

Коротко стриженный попробовал протиснуться плечом. Куртка смялась, будто налетела на край прозрачной перегородки. До одежды Андрея оставался зазор.

Командир подался ещё раз. Теперь обеими ступнями упёрся в пол.

Андрей двинулся вперёд.

Противник переставил одну ногу, затем вторую. Подошва скрипнула. Он подхватил упаковку свободной рукой, прижал к боку и дёрнулся влево. Андрей сместился вместе с ним. Путь к двери остался закрыт.

Невидимая преграда шла вместе с ним. Опора принимала встречное усилие; Андрей чувствовал под одеждой только привычный нажим обвязки.

Он сделал ещё короткий шаг и остановился.

Между командиром и дверью снова появилось место. Только занято оно было Андреем.

— Оружие и сумку на пол.

Коротко стриженный посмотрел ему в лицо. Потом на стрелка у входа.

Тот молчал, держа пистолет поднятым. За боковой дверью стучали.

— На пол, — повторил Андрей.

Плечи командира опустились. Он разжал пальцы на ремне сумки.

***

Первой на бетон легла упаковка. Рядом — сумка. Командир снял с пояса пистолет, положил его и отступил, показав ладони.

До двери с грузом он так и не дошёл.

Андрей посмотрел на оставшегося стрелка.

Тот уже пятился в строительный коридор. Скрылась одна нога, затем плечо. Через мгновение он снова появился в проёме и бросил взгляд за спину.

— Там тоже люди.

— Оружие оставь здесь, — сказал Андрей.

Стрелок присел и положил пистолет у стены.

Андрей дал ему отойти от оружия, затем указал командиру на служебную комнату.

— Своим скажи.

Коротко стриженный повернул голову.

— Всё. Кладите оружие. Отойдите от двери.

Стук прекратился.

— Что значит — всё? — откликнулся тот, кто только что требовал открыть дверь.

— Значит, всё.

На той стороне ругнулись. Андрей услышал звон металла о пол, затем второй, более глухой стук.

— Положили, — ответил второй голос, хрипловатый. Андрей узнал человека с порезанным подбородком.

— Оба назад.

Шаги удалились от двери.

Андрей оставил командира и второго стрелка перед собой, у входной стены. Руки у обоих были на виду. На индикаторе перестали появляться отметки попаданий; быстрый запас восстанавливался. Он вернул обычный дежурный режим. Противники сложили оружие, а защита осталась с ним.

Из кармана лёг в ладонь ключ.

Для ключа и ручки Андрей разрешил контакт только у рабочей кисти. Корпус оставался под оболочкой. Повернув замок, он потянул дверь на себя и прежде всего посмотрел на пол.

Пистолет лежал у порога. Подальше стояла открытая сумка с инструментом. Двое прижимались спинами к дальней стене; ладони стрелка были подняты, человек с порезом держал руки перед грудью, растопырив пальцы.

Андрей перевёл взгляд с рук на лица.

В комнате ещё пахло свежей пылью. У дальней двери остались светлые царапины возле замка. Ни один выход они не открыли.

— По одному. К стене у входа.

Ближайший стрелок первым переступил порог. Проходя мимо Андрея, он покосился на его куртку и отвёл глаза. За ним вышел человек с порезом.

Теперь Андрей видел всех четверых.

Только после этого он вызвал охрану.

Люди вошли из строительного коридора. Им не пришлось выбивать оружие, прикрывать Андрея или вытаскивать его из схватки. Они приняли тех, кого он уже заставил сдаться.

Командир не сводил с него глаз.

— Это на тебе?

Андрей позволил себе улыбнуться.

— Уже проверили.

Чужой взгляд снова опустился к куртке.

Андрей стоял в собственной мастерской, невредимый, среди смятых пуль. За дверью оставался целый макет. Настоящее ядро работало далеко отсюда. Запись нападения шла с того момента, когда эти люди выбрали другой вход.

Они пришли забрать результат его работы. Теперь даже выйти отсюда могли только по его распоряжению.

Щит лёгким нажимом напоминал о себе под курткой. До этой встречи Андрей проверял его на стенде. Теперь перед ним стояли четверо, которые пришли с оружием и вынуждены были оставить его на полу. Он поймал себя на том, что уже ищет следующую задачу. В завале поле могло удержать осыпающиеся обломки, пока спасатель добирался до человека. Там понадобилась бы другая опора и совсем другой запас энергии. Это стоило проверить.

Он оглядел оставленное снаряжение.

Из сумки командира донёсся короткий треск.

Охранник потянулся к ней, но Андрей поднял ладонь. Тот остановился.

— Не выключайте.

Рация заговорила отчётливее:

— Что с грузом? Почему не докладываете?

Командир закрыл глаза.

Андрей посмотрел на него с новым интересом.

Вот теперь разговор становился действительно полезным.

Глава 34. Заказчик на связи

Андрей достал телефон и включил запись.

Из сумки снова затрещало.

— Груз у вас?

Командир смотрел на рацию. Андрей не торопил его и сам к передатчику не потянулся. Человеку на другом конце пока не было известно, кому досталась его бригада.

— Исследовательский блок, — произнёс голос. — Не серийный шкаф. До погрузки пришлите фото. Приёмка через прежнего получателя.

Командир отвернулся.

Андрей подождал следующего вызова. Голос повторил требование выйти на связь, после чего рация замолчала.

— Кто принимает? — спросил Андрей.

— Я адрес не выбирал.

— Я не спрашивал, кто выбирал.

Охранник стоял возле командира. Тот посмотрел на него, затем на оставленные вещи.

— В телефоне. Мне прислали контакт.

— Покажете?

Командир помедлил.

— Там и мои вопросы есть. Я спрашивал, будет ли кто-нибудь внутри.

— Пусть остаются.

Телефон достали из сумки. Командир сам назвал код и указал переписку. Андрей не стал листать всё подряд: попросил открыть сообщение о приёмке. Под коротким указанием стоял номер.

Он узнал последние цифры, но памяти доверять не стал. Позвонил Вере.

— Открой переписку изготовителя рам. Контакт, который просил провести бригаду.

Она повторила номер. Совпал целиком.

— Здесь он указан для приёмки груза, — сказал Андрей. — И сохрани ещё одну запись. Сейчас пришлю.

— Ты цел?

— Да. Все четверо сдались.

Вера ничего не ответила. В трубке было слышно, как она выдохнула.

— Сейчас приеду.

— На базу. Здесь закончим без тебя. Подними договор на М-014 и поручение получателя. Нужны исходные письма, не наша сводка.

Он закончил разговор и ещё раз посмотрел на экран чужого телефона. Над номером стояла фраза: «Исследовательский блок. Серийный не забирать».

Те же слова Андрей читал у поставщика перед переездом. Там они были требованием добыть доступ. Здесь — заданием людям с оружием.

Между двумя сообщениями теперь лежали четыре пистолета.

На базе Андрей отключил щит ещё у двери кабинета. Вера ждала его внутри.

— Дай посмотрю.

Она отступила на шаг, оглядела куртку, рукава, лицо. Андрей повернулся, как на осмотре у Анны.

— Даже не задели?

— До меня не дошло.

Вера провела ладонью по его плечу. Потом убрала руку и вернулась к столу.

— Тогда вот.

На экране были открыты карточка М-014 и два письма. Компания, оплатившая модуль. Компания, назначенная получателем. Контакт, через который позже запрашивали сведения о переезде.

Андрей сел рядом.

Вера включила свежую запись. Голос потребовал фотографию исследовательского блока. Она поставила воспроизведение на паузу.

— «Прежний получатель» сам по себе ничего не называет.

— Поэтому рядом номер из телефона.

Она открыла сохранённое сообщение. Вера ещё в мастерской получила его снимок; теперь Андрей передал ей запись всего просмотра, где были видны отправитель и соседние сообщения. Оригинал телефона остался у прибывших сотрудников вместе с остальным снаряжением.

— Номер тот же, — сказала она. — А вот их письмо перевозчику. И поручение на выдачу нашего модуля.

Андрей придвинул к себе лист с М-014. Покупатель приобрёл настоящий аппарат, заплатил десять цен и увёз его на этот склад. Потом там собирали машину, которую пытались выдать за конкурента. Не сумев повторить новые режимы, взялись за поставщика рам. Теперь прислали людей забрать то, чего не оказалось в купленном корпусе.

— Собери по порядку, — сказал он. — От оплаты образца до сегодняшнего распоряжения. Где есть наш оригинал — приложи его. Где только слова задержанных — так и пометь.

Вера перетащила карточку в начало подборки.

— С третьей фирмой, которая спрашивала подачу, по-прежнему ничего?

— Не добавляй её за компанию.

Андрей снял куртку. Под ней осталась обвязка щита. Он отстегнул крепления и положил устройство на свободный край стола.

Вера взглянула на прибор.

— Они теперь видели.

— Да.

— Значит, будут рассказывать.

Андрей усмехнулся. До сегодняшнего дня он сам решал, кому показать защиту. Нападавшие получили самый убедительный показ, какой могли устроить себе за чужие деньги.

— Пусть рассказывают. Ты бы поверила без записи?

***

Телефон Веры зазвонил прежде, чем она ответила.

Она прочла имя на экране и посмотрела на Андрея.

— Покупатель. Тот, который торговался за модуль.

Андрей подвинул к ней телефон.

— Включай.

Знакомый голос начал с вопроса о здоровье. Андрей поблагодарил за заботу.

— Я узнал, что у вас неприятности, — сказал покупатель. — Хотел бы помочь уладить.

— Какие именно неприятности?

— На площадке. Люди повели себя совершенно недопустимо. Это не то, о чём с ними договаривались.

Андрей посмотрел на Веру. Она включила запись разговора.

— А о чём договаривались?

— Я не участвовал в этом разговоре. Со мной связался человек, который готов всё объяснить.

— Как его зовут?

— Марк.

— Соединяйте.

На линии щёлкнуло. Новый собеседник не стал спрашивать о здоровье.

— Андрей, я представляю людей, которые финансировали исследование вашего оборудования. Ситуация вышла за пределы согласованного.

— Исследование М-014?

— В том числе.

— С ним всё просто. Вы купили работающий модуль. Он работает.

— Сейчас речь не об этом.

— Тогда о чём?

Марк сделал короткую паузу.

— Подрядчику поручили оценить возможность приобретения дополнительного оборудования. Он привлёк людей без согласования. Я предлагаю возместить ущерб и закончить конфликт.

Андрей взял телефон, на котором сохранил радиопереговоры.

— У меня есть предложение получше. Сначала вы послушаете.

Он включил фрагмент:

«Исследовательский блок. Не серийный шкаф. До погрузки пришлите фото. Приёмка через прежнего получателя».

Дал записи закончиться.

— Принимать собиралась компания, которая забирала М-014, — сказал Андрей. — Номер её контакта выдали вашей бригаде. Через тот же номер поставщику поручили провести людей к исследовательскому блоку.

— Это ещё не означает, что я отдавал такой приказ.

— Конечно. Поэтому я и хочу понять, что именно вы готовы объяснить.

Вера положила перед ним распечатку переписки с поставщиком. Андрей не стал читать её в трубку. Марку было достаточно знать, что одна линия уже сошлась. Сколько остальных было у Андрея, сообщать не требовалось.

— Назовите сумму, — сказал Марк.

— За что?

— За ущерб и урегулирование.

— Ущербом займутся отдельно. Мне нужны ваши распоряжения и люди, через которых вы их передавали.

— Вы предлагаете мне признать…

— Я предлагаю перестать обсуждать цену того, что я не продаю.

На этот раз молчание длилось дольше.

Андрей посмотрел на лежащий рядом щит. В лаборатории он добивался, чтобы устройство принимало удар. Теперь узнал ещё одно последствие: после неудачного нападения даже разговор шёл иначе. Никаких требований продать предприятие. Никаких обещаний оставить ему место при собственной технологии. Человек на линии хотел выяснить, чем сможет расплатиться.

— Я не конечный заказчик, — произнёс Марк.

— Это уже интереснее.

— Есть люди, которые поставили задачу. Я могу передать переписку. Подтверждения финансирования.

— Передавайте.

— При условии, что материалы по моей части останутся у вас.

— Нет.

— Тогда зачем мне…

— Чтобы выслушали вашу версию вместе с документами. Удалять запись я не буду. Возвращать снаряжение тоже. Если вы хотите только купить молчание, мы закончили.

Он не повышал голоса. Марк сам позвонил через посредника; ничего, кроме разговора, Андрей ему пока не обещал.

— Тогда передавайте всю цепочку, — сказал Марк. — Не только мои письма вниз. У вас уже есть получатель, подрядчик, люди с оружием. Без переписки сверху всё закончится на мне. Приложу распоряжения и платежи. За чужие решения один отвечать не собираюсь.

— Ваши пояснения останутся при документах. Но проверять будут и их.

— Куда отправлять? — спросил Марк.

Вера назвала адрес.

***

Первым пришёл короткий файл с перечнем компаний.

Вера открыла его и развернула экран к Андрею. Два знакомых названия стояли рядом с третьим. Напротив каждого было по строчке: кто закупал, кто принимал, кто оплачивал работы.

— Красиво, — сказала она.

Андрей пролистал до конца.

— Это он мог составить десять минут назад.

Он перезвонил через покупателя. Марк ответил почти сразу.

— Получили?

— Получили вашу схему. Теперь присылайте то, из чего она сделана.

— Там внутренние материалы.

— Список названий у меня уже был.

Вторая передача оказалась больше. Переписка с приложениями, поручения на оплату, подтверждения отдельных переводов. Вера сначала открыла не новый верхний адрес, а письмо о получении М-014.

— Вот это у нас есть с другой стороны.

Она поставила два окна рядом. У их экземпляра цепочка начиналась с покупателя. В присланном Марком перед ним появились ещё два сообщения.

В одном уточнялась цена работающего образца. В следующем Марк разрешал оплату и указывал получателя. Вложенное поручение совпало с тем, по которому Вера выдала модуль перевозчику.

Андрей прочёл предшествующий вопрос о десятикратной цене. Кто-то считал её чрезмерной. Марк отвечал, что образец сократит расходы на собственную разработку.

Андрей улыбнулся.

— Здесь он не ошибся. Разработку они действительно оплатили. Только нашу.

Вера не отрывалась от следующего письма.

— А здесь уже твой исследовательский блок.

После проигранного сравнения установок переписка менялась. Требовали выяснить, где создаются новые режимы. Марк запрашивал сведения у контакта получателя; тот отвечал фотографией мастерской и выдержками из разговора с изготовителем рам. Файл предварительной ведомости с двумя пустыми рамами был приложен целиком.

Андрей помнил, как сам добавил эти две строки.

Теперь они вернулись в письме, пересланном наверх.

Ниже шло согласование людей для вывоза. Марк писал, что хозяин может оказаться на месте. В ответ просили обеспечить доставку блока независимо от его готовности продавать. Перечень требуемых вещей совпадал с заданием в телефоне командира.

Это уже нельзя было объяснить неудачной покупкой оборудования.

Вера подняла глаза.

— Его подрядчик всё придумал сам?

— Пусть расскажет, какое из этих писем придумал подрядчик.

Проверка заняла остаток дня. Не каждый файл давал новое совпадение. У части переводов у них пока не было независимого подтверждения; их Вера оставила в отдельной группе. Зато номер счёта за М-014 совпал с их выпиской, вложения — с полученными письмами, а контакт организатора — с перепиской поставщика и сообщениями бригаде. Командир при передаче телефона подтвердил: инструкции о приёмке он получал через этот контакт получателя. Кем был владелец номера и кто говорил по рации, предстояло установить.

Верхнюю часть цепочки Андрей пока не считал установленной. Марк мог передать настоящее письмо и солгать о том, кто стоит за адресом. Но свою роль он уже связал с материалами, лежавшими у Андрея до этого звонка.

Вера подготовила копии для передачи. Андрей добавил запись нападения и указал, где остались оригиналы устройств. Собранный пакет передали сотрудникам, принявшим у него материалы по нападению; отдельно отметили, какие сведения прислал Марк и что из них ещё не подтверждено. Андрей не собирался превращать свой кабинет в следственный отдел. Его часть работы была ясна: сохранить то, что получил, показать связи и не дать людям Марка продолжать закупки от его имени.

Первым он позвонил Громову.

— Сейчас Вера отправит список. От этих посредников больше не принимаем изменения наших заказов. Если у них собственные договоры — разбирайте отдельно. Наши комплектации и сведения о перевозках им не передавать.

Вера отправила подборку подтверждённых контактов партнёру по логистике. Оттуда ответили, какие заявки поступали через получателя М-014. Просьбы уточнить перевозку исследовательского оборудования сняли: Андрей их не давал.

Следом пришёл ответ Громова. Чужая сборка заказывала обычные узлы через две уже известные фирмы. Заявки на корпуса и охлаждение ещё не дошли до договора: посредники обещали подтвердить согласование комплектации с Андреем. Получив его ответ, Громов снял свои предложения. Через этот завод снабжать чужую сборку они больше не могли.

Он переслал это Вере.

Утром Марк ещё располагал людьми, транспортом и цепочкой посредников, за которой мог прятать свои решения. Теперь люди сдали оружие, получатель был назван, а на запросы о поставках отвечали звонком Андрею.

Телефон снова показал номер покупателя.

— Он спрашивает, получили ли вы всё, — сообщил тот. — И можно ли считать договорённость состоявшейся.

— Я обещал посмотреть материалы. Посмотрел.

— Но он рассчитывает…

— Передайте Марку: его документы приложены к остальным. Ничего из них не вычеркнуто. Его пояснения тоже.

Покупатель помолчал.

— Понял.

Андрей завершил вызов.

Вера закрыла отправленные письма. На экране осталась переписка с верхним контактом Марка. В последнем запросе требовали не только блок, но и новые сведения о силовой лаборатории.

Интерес к силовой лаборатории был подтверждён. Знал ли человек за этим адресом о готовом щите, Андрей пока не понимал. Когда до него дойдут рассказы нападавших, любопытства наверняка прибавится.

Андрей придвинул экран.

Ещё недавно неизвестный заказчик выбирал, как добраться до его мастерской. Теперь Андрей видел, за какие сведения тот платил и кому отдавал поручения. До самого человека оставалось добраться, но направление больше не приходилось угадывать.

— Это сохрани отдельно, — сказал он. — С этого и начнём следующий разговор.

Глава 35. Право первого заказа

После выстрела директор монтажной компании встал со стула.

На экране за его спиной остался первый результат: рваное отверстие в контрольной пластине. В испытательной секции стояла вторая, такая же. Перед ней лежал смятый металл. Сама пластина была цела.

— Можно подойти?

— Теперь можно, — сказал Андрей.

Денис занимался испытаниями щита и разбирал записи расхода энергии. Он остановил установку, отключил защиту на мишени и открыл секцию. Директор вошёл первым. Провёл ладонью по стали, нагнулся, посмотрел с обратной стороны. Инженер второго покупателя, промышленной группы, присел возле лёгкой стойки. Его начальник пока остался у перегородки.

Андрей дал им время.

За несколько дней после нападения партнёр по логистике успел показать двум знакомым руководителям разрешённый Андреем фрагмент записи. Ни переговоров нападавших, ни устройства ядра в нём не было. Зато было достаточно, чтобы оба попросили о встрече. Андрей предложил привезти инженеров и заранее согласовать программу: те же механические воздействия, которые он уже проверил в своей секции, на одинаковых образцах.

Сейчас инженер смотрел на тонкие ножки стойки.

— Через неё держит?

— Нет.

— Тогда за счёт чего?

Андрей показал ему запись отклика бетонного основания.

— Поле связывает область перед мишенью с массивом пола. Предмет деформирует эту связь, возникает сопротивление. Импульс передаётся в основание, а накопленная энергия гасится в его деформациях и колебаниях.

Он увидел, как директор снова посмотрел на ножки.

— Представьте пружину между снарядом и всем этим бетоном. Только пружина не металлическая. Стойка нужна, чтобы пластина не упала сама.

Инженер указал на комплект под ней.

— А батарея?

— Питает устройство и управление полем. Толчок получает основание. Батарея не обязана принять его вместо пола.

Директор выпрямился.

— Хорошо. Переставьте.

Начальник снабжения промышленной группы, до сих пор молчавший, повернулся к нему. Андрей улыбнулся. Вот этого вопроса он и ждал.

Они выбрали соседнее место в пределах испытательной секции. Денис перенёс стойку вместе с автономным комплектом; ни силового кабеля, ни крепления к полу у него не было. Андрей включил щит. На экране появились новые области опоры: автоматика перестроила связь с массивом под другим участком пола. Источники остались на мишени, а невидимая преграда возникла уже здесь.

Люди вернулись за перегородку. Инженер сверил параметры следующего воздействия с предыдущим. Та же установка, та же партия боеприпасов, тот же измеренный диапазон скорости. После выстрела пластина снова осталась цела.

Теперь поднялся и начальник снабжения.

— На человеке это тот же прибор?

— Тот же принцип и тот же автономный комплект, с настройкой оболочки под носителя, — ответил Андрей. — Вы видели его на записи.

— Я видел запись. Сейчас я вижу, что вы не стояли в единственном волшебном месте.

Андрею понравилась эта формулировка.

— Именно.

Денис дождался завершения цикла, отключил комплект и снял его со стойки. Директор взял прибор обеими руками, прикинул вес. Перевернул, провёл пальцем по закрытой крышке. Отдал не сразу.

У Андрея сохранилось ясное воспоминание о первом стенде: рама, провода, ожидание удара. Теперь чужой человек держал ту же возможность в руках и мысленно примерял её к своим людям. До этого мгновения щит казался Андрею прежде всего собственной силой. Здесь он впервые так отчётливо увидел будущего покупателя — человека, которому уже не хотелось уходить без этой вещи.

— Монтажники на высоте, — сказал директор. — Обломок, сорвавшаяся деталь…

— Именно воздействие детали проверим по вашей задаче, — ответил Андрей. — Щит не заменяет страховку от падения. Вы заказываете показанную защиту, а не обещание от всего на свете.

— Это я понял. Мне нужно шесть комплектов для первого участка.

Начальник снабжения протянул руку. Директор передал ему прибор, и тот тоже оценил вес.

— Нам шесть мало.

Вера, стоявшая рядом с партнёром по логистике, наконец открыла папку.

— Тогда перейдём туда, где можно записать, сколько именно.

***

В переговорной директор монтажной компании положил перед Андреем лист с суммой. Под ней стояло одно условие: исключительное право на поставки в его отрасль.

— Могу увеличить, — сказал он.

Андрей не потянулся за ручкой.

— Шесть комплектов получите первыми. Исключительное право уберите.

Директор не стал зачёркивать условие.

Директор посмотрел на партнёра по логистике, будто приглашая рассудить их. Тот откинулся на спинку стула.

— Мне он тоже не продал всё предприятие. И я до сих пор рад, что подписал договор.

Манжета открыла участок его предплечья. Андрей заметил ровную кожу и короткий взгляд гостя на собственную руку. Тот опустил рукав, но улыбка осталась. У него были основания доверять Андрею, которые не помещались ни в одну презентацию.

Начальник снабжения подвинул к себе программу испытаний.

— Мне исключительность не нужна. Нужны двенадцать комплектов и право получить следующую партию раньше тех, кто придёт потом.

— На следующую партию оформим отдельный заказ, — сказала Вера. — В этот договор не будем прятать бесконечную очередь.

Андрей придвинул лист к директору.

— Первая поставка — шесть. Дальше выпускаем вторую партию. Хотите увеличить свою — увеличивайте сейчас, пока считаем график.

— Вы нас столкнули?

— Вы оба хотите щиты. Я собираюсь сделать их для обоих.

Несколько секунд директор смотрел на свою сумму. Потом зачеркнул условие внизу.

Вера забрала лист и положила рядом расчёт производства. Здесь уже были не общие обещания: сборка, проверка каждого комплекта, срок отгрузки, размер аванса. Андрей провёл пальцем по двум соседним строкам.

— Ядра и окончательная настройка остаются у нас. Корпуса, крепления, охлаждение — Громову. Не смешивайте это в один заказ подрядчику.

Завод они подключили к разговору по связи. Громов сразу спросил количество, затем открыл свою загрузку. В отличие от гостей, он не стал рассматривать прибор: он уже делал его обычные части.

— Восемнадцать. Под первую шестёрку место есть, — сказал он. — Для остальных освобожу следующую очередь. Но мне нужна утверждённая комплектация.

— Получишь сегодня.

Партнёр по логистике спросил, куда удобнее свести поставки, и тут же назвал две подходящие площадки своей сети. Вера выбрала ближайшую к заводу. Его помощь состояла уже не в знакомстве с нужными людьми: перевозки и приёмка превращались в часть общего графика.

Андрей слушал, как договариваются о вещах, на которые раньше ему пришлось бы тратить дни. Ему не хотелось отдавать кому-нибудь власть над разработкой. Зато нравилось видеть, сколько людей могут действовать вокруг его решения, когда каждому есть что получить.

К концу встречи директор перестал предлагать купить всё направление. Он добивался точной даты первой поставки.

В следующие дни Вера согласовала приложения, Андрей — перечень показанных воздействий и порядок приёмки. Покупатели подписали заказы на восемнадцать комплектов механической защиты.

Когда поступил второй аванс, Вера принесла Андрею подтверждение и расчёт расходов.

— Оба на счёте. Производство обеспечено.

Он посмотрел сначала на сумму, потом на число комплектов. Прежде готовый щит означал, что его не смогли остановить. Теперь восемнадцать ещё не собранных щитов заставляли работать завод, перевозчиков и чужие деньги.

— Есть ещё кое-что, — сказала Вера. — Помнишь поставщика из документов Марка? У которого они собирались брать обычные шкафы и охлаждение?

— У Громова договор так и не подписали.

— Это другой изготовитель. Посмотри.

***

Вера положила на стол распечатанную фотографию склада. Между стеллажами стояли ящики с теплообменниками и силовыми шкафами. На одном была знакомая маркировка из чужой ведомости.

После разговора с Марком они получили не только сведения о нападении. В его бумагах остались перечни обычных узлов и адреса тех, кто должен был их изготовить. Вера связалась с одним из владельцев производства. Предыдущая сделка сорвалась; он искал, куда продать уже закупленные стандартные части и чем занять освобождённое время.

— Всё это его? — спросил Андрей.

— Эти позиции — да. Договор по ним прекращён, оплата покупателя не поступала. Документы на запас я получила. То, что изготовлено по чужим оплаченным заказам, он в предложение не включил.

Андрей приблизил фотографию.

Составители чужого перечня собирались окружить украденное ядро вполне обычными вещами. До ядра они не добрались. А нужные вещи уже существовали.

— Громов смотрел?

— Ждёт нас на связи.

На экране появился заводской цех. Громов держал открытый теплообменник; изготовитель прислал ему образец и чертежи. Рядом лежали результаты его проверки.

— Под новый шкаф переработки подходит, — сказал он. — Эти крепления переделаем. Силовую часть тоже можно взять. Для носимого щита они слишком велики, там остаётся наша комплектация.

— Сколько сбережём на линии?

Громов назвал сумму и срок, который удалось бы выиграть на готовых частях. Андрей попросил открыть второй лист.

На нём была загрузка цеха продавца. До сих пор Андрей смотрел на освободившиеся мощности как на приложение к запасу. Теперь увидел другое: здесь могли делать обычные детали для его заказов, пока Громов собирал и проверял узлы. Не требовалось покупать весь завод, чтобы получить от него пользу.

Вера соединила их с владельцем производства. Тот начал с того, сколько вложил в подготовку.

Андрей выслушал и повернул к себе расчёт.

— Я беру подходящий запас и заказываю работу по нашим чертежам. Ненужные мне позиции остаются у вас.

— Тогда на оставшемся я теряю.

— Зато на моей партии заработаете. Давайте считать её.

Продавец снова вернулся к прежней цене. Андрей назвал объём нового заказа и попросил отделить стоимость деталей от платы за изготовление. После паузы тот согласился открыть расчёт по строкам.

Когда закончили, Вера перевела итоговую сумму в свой расчёт.

— Так проходит. Из авансов оплачиваем изготовление деталей под щиты, как и запланировали. Запас для новой линии — из доходов переработки. По кожной программе деньги тоже остаются.

Андрей проверил остаток. Экономия на готовых шкафах была ощутимой: то, что пришлось бы заказывать по отдельности, они получали проверенной партией, без покупки ненужного оборудования. Он подтвердил сделку.

На следующий день Вера получила подписанные документы, провела оплату и согласовала вывоз. Освободившееся время цеха заняли их заказы на обычную периферию; секретные ядра по-прежнему делали на базе Андрея.

Первый груз приняли на площадке логистического партнёра. Вера показала фотографии: на ящиках появились номера их заказа. Часть этого запаса готовили для людей, рассчитывавших вытеснить Андрея с рынка. Теперь запас шёл на расширение его производства.

Он провёл пальцем по снимку знакомой маркировки.

— Они хорошо подготовились.

— Не во всём, — сказала Вера.

Андрей рассмеялся. Ему нравилась даже эта сторона победы: противник потратил время, нашёл поставщиков, свёл позиции. Андрей забрал полезное, заплатив за него меньше, чем потратил бы на собственную закупку по частям. И никому больше не предстояло угадывать, кто здесь останется заказчиком.

Вера раскрыла оставшиеся заявки. Новая линия переработки получала комплектующие. Первые щиты — производственный график. Анна прислала перечень расходников и оборудования для следующей исследовательской серии.

Андрей позвонил ей.

— По списку всё подтверждаем. Сможешь расширить работу?

— Смогу параллельно вести больше образцов. И сравнить следующую конфигурацию ткани с прежней. Участники на наблюдении остаются по своему графику.

Он вспомнил руку партнёра в переговорной. Небольшой результат на коже привёл к союзу; союз — к людям, которые сегодня заказывали щиты. Переработка дала деньги на первые исследования, а теперь получала новое оборудование благодаря выгоде от общей сделки.

— Заказывайте, — сказал он.

После разговора Андрей ещё раз открыл фотографии прибывшего груза. Рядом Вера оставила договор на первую шестёрку щитов. Директору хотелось получить их прежде остальных, и за это он согласился на условия, предложенные здесь, за этим столом.

Андрей положил договор поверх чужой старой ведомости.

Марк хотел лишить его производства. Получилось наоборот.

Глава 36. Дальше Земли

Погрузчик выехал из цеха с пакетом светлых заготовок. Андрей отступил к краю проезда, пропуская его, и вдруг остановился.

— Эти уже наши?

Громов проследил за его взглядом.

— Материал ваш. Формовали у меня. Сегодня вернули.

На верхней заготовке ещё белела отметка приёмки. Андрей узнал партию: спутанные кабели, куски корпусов, залитые пластиком соединения. Их привезли сюда вместе, потому что прежнему владельцу было выгоднее заплатить за вывоз, чем разбирать. После ПРФ обычная сепарация разделила освобождённые материалы. Проверенный металл ушёл на завод.

Теперь он возвращался деталями будущей линии.

Андрей провёл пальцами по ровному краю. Когда-то всё это требовалось покупать на деньги, которых у него не было. Теперь ему платили за вывоз отходов, из которых он получал сырьё для собственных машин.

— Хорошая поверхность, — сказал он.

— Тебе ещё размеры понравятся, — ответил Громов. — Я их всё-таки проверил.

Вера усмехнулась. Андрей убрал руку, и погрузчик повёз пакет к сборочному участку.

Они пошли дальше втроём. У склада разгружали шкафы, купленные по списку из бумаг Марка; с перевалочной площадки их доставила сеть партнёра. На таре стояли уже знакомые номера. Андрей видел эти ящики на фотографиях, но здесь они казались крупнее. Приходилось обходить реальные вещи, занявшие место в его цехе.

Мимо медленно прошёл грузовик со следующей партией сырья. Вера взглянула на борт, сверилась с телефоном и убрала его.

Никто больше не спрашивал, зачем Андрей взял этот участок.

На повороте он узнал бетонную кромку, возле которой впервые разговаривал с владельцами. Тогда за ней лежали навалы; до дальней стены приходилось пробираться между ржавыми корпусами. Теперь отсюда был виден весь проезд. В раскрытых воротах работала линия, рядом стоял транспорт под отгрузку.

Громов развернул на капоте машины план базы.

— Сюда можно поставить следующую сборку. Связь с действующим цехом короткая, подвоз уже есть. Но если хочешь выпускать комплексы серией, я бы сразу отвёл и соседнюю площадку.

Андрей посмотрел на свободный участок.

— Что поставишь на ней?

— Подготовку обычных узлов и проверку периферии. Готовый шкаф не должен ждать, пока в проходе освободят место. Здесь принимаем части, здесь собираем, дальше передаём тебе под ядро и настройку.

Он провёл пальцем по плану. Андрей представил движение деталей и вернулся к началу маршрута.

— А сырьё?

Громов передвинул лист.

— Через этот проезд. Потоки не пересекаются.

Вера положила рядом перечень заказов.

— Если оставляем только первое место, вот эти заявки пока не берём. Если оба — можем обсуждать сроки. На строительство и оснащение хватает заработанного. Производство первых щитов уже обеспечено отдельно.

Андрей посмотрел на цифры, затем на землю за капотом. На плане соседняя площадка была пустым прямоугольником. В действительности на ней помещался целый следующий шаг: больше установок, больше переработанного вещества, больше денег на то, чего никто ещё не умел.

— Оставляем обе, — сказал он. — И этот проезд не заужаем. Сегодня здесь проходит одна машина, потом будут расходиться две.

Громов достал карандаш.

— Тогда меняю размещение. Обычные узлы можно начинать готовить у нас, пока здесь идёт работа.

— Начинай.

Вера спросила, включать ли в переговоры отложенные заявки.

Андрей снова посмотрел на выходившие из цеха заготовки.

— Включай. Сначала согласуй объём и сырьё. Незнакомые составы — через лабораторию, знакомые не отправляй на повторное открытие.

Ему хотелось расширять библиотеку ПРФ быстрее, чем прибывают новые машины. Электронный блок давно перестал быть мерой этой технологии. Каждый освоенный состав открывал другой поток: кабели, смеси, промышленные узлы. За ними стояли целые предприятия, которым пока приходилось платить за хранение собственных материалов под видом мусора.

Он ещё не мог принять всё подряд. Зато уже понимал, как сделать доступным то, что сегодня проходило мимо его линии: узнать состав, найти окна воздействия, проверить разделение, сохранить режим. Не строить каждый раз другую машину, а учить существующую следующей работе.

Он вспомнил узел, который вынул целым из многослойного образца. Сохранить его удалось; назначение оставалось неизвестным. Андрей всё ещё хотел в нём разобраться.

Андрей обвёл взглядом площадку, выбранную под расширение.

Когда-то он просил владельцев дать ему одну партию на пробу. Сейчас мог показать, где будет стоять следующий цех.

Громов поднял голову от плана.

— Ты ведь на этом не остановишься?

— Для остановки я бы деньги взял вместо земли.

Громов рассмеялся и заштриховал второй прямоугольник.

***

Анна поставила рядом исходный снимок и последний. Андрей сел ближе.

Он уже знал свою маленькую примету возле запястья — пигментное пятнышко, по которому легче всего узнавал обработанную область. На обоих изображениях оно оставалось на месте. Мелкий рельеф вокруг различался.

— И сейчас? — спросил он.

Анна подвинула подставку под левое предплечье.

— Сейчас снимем в том же положении.

Андрей расстегнул манжету. После пыли и шума цеха лаборатория казалась особенно тихой. Пока Анна выставляла свет, он смотрел на собственную руку. С ней он работал, водил машину, спал; недели между осмотрами не превращались в ожидание у прибора. А маленькая перемена, полученная однажды, продолжала существовать.

На новом снимке сохранился знакомый рисунок улучшившейся поверхности.

Анна закончила измерения и открыла последовательность записей. Обработанный участок по-прежнему отличался от своего исходного состояния по восстановлению формы и потере влаги. На контрольной правой руке сопоставимого изменения не появилось. Одной удачной фотографией эту разницу объяснить уже не получалось.

— Продержалось, — сказал Андрей.

— На всём сроке, который мы наблюдали. Дальше тоже будем смотреть.

Он провёл пальцем возле пятнышка. Не стал спрашивать, сколько лет у него теперь в запасе. На такой вопрос эта маленькая область ответить не могла. Но раньше у него не было даже её.

Анна показала график следующих встреч. В нём оставались и он, и участники малой программы, и партнёр по логистике. Тот подтвердил свой приезд, несмотря на переговоры по новым перевозкам.

— Спросил, когда начнём следующую ступень, — сказала она.

— Что ответили?

— Что на моделях уже можем расширять сравнение. Для новой программы на человеке сначала нужен результат этого сравнения.

Андрей придвинул к себе схему следующего опыта.

В первой серии они научились согласовывать воздействия с определённой исходной картой ткани. Теперь Анна собиралась сопоставить прежнюю программу с новой конфигурацией внеклеточного матрикса — волокнистой основы, среди которой живут клетки.

— Не просто сделать пятно больше, — сказал Андрей.

— Да. Сначала понять, как работать с другой структурой. Если растянуть прежнюю программу на всё, что выглядит похожим, потеряем именно то, ради чего делали адресную накладку.

Она показала на схеме соседние области с разным состоянием волокон.

Андрей вспомнил библиотеку ПРФ. Там за одинаковым названием отходов могли скрываться разные связи. Здесь цена поверхностного сходства была совсем другой. Кожа жила, отвечала на воздействие и менялась сама; её нельзя было принять за неподвижную заготовку.

— Оборудование из нового заказа позволит вести оба варианта параллельно?

— Позволит. И оставить прежнюю программу для сравнения, а не восстанавливать её потом по памяти.

— Так и делаем.

Он ещё раз посмотрел на свою руку. Желание было почти физическим: добраться дальше этой небольшой области, выяснить, сколько живое тело способно вернуть себе. Его не устраивала перспектива однажды оставить незаконченный Архив кому-то более молодому. Он хотел сам увидеть, что будет за следующим разделом.

Пока Анна убирала результаты, позвонил Денис. Андрей включил связь и поставил телефон возле края стола.

— По носимому комплекту свёл расход, — сказал Денис. — Могу показать, сколько уходит на поддержание оболочки и как меняется режим под нагрузкой.

— Давай.

На экране появилась запись. Андрей приблизил участок до первого воздействия, затем участок после него.

— Для следующих комплектов хочу больше времени работы с той же массой питания, — сказал он. — Покажи отдельно, где ещё можем сократить потери в устройстве, а где уже упираемся в запас батареи.

— Разделю. Здесь считаем, сколько прибор тратит на создание поля и управление им.

— Именно это и нужно.

Защита уже выдержала проверку, ради которой он её строил. Теперь Андрей хотел носить её дольше, дать покупателям больше рабочего времени, уменьшить долю тяжёлого питания. Это было приятное продолжение задачи: улучшать вещь, в которой он успел постоять под выстрелами и остаться невредимым.

Он попросил Дениса прислать расчёт и закончил разговор.

Анна посмотрела на телефон.

— Вам всё сразу нужно?

Андрей опустил рукав.

— А что из этого вы бы отдали обратно?

Она улыбнулась и придвинула к нему следующий лист исследовательской программы.

***

К вечеру Андрей остался в своей рабочей комнате. Через окно были видны свет в цехе и машина возле склада. На столе лежал план с двумя заштрихованными участками.

Он открыл расчёты расширения.

Обычного подключения и привычных источников хватало для действующей базы. Можно было наращивать их дальше, заказывать ещё шкафы, ещё батареи, ещё охлаждение. Так он обеспечил бы следующую партию машин. Потом следующую.

Андрей вывел рядом то, что хотел получить от ПРФ, щита и медицинской программы. Не текущие заказы — тот масштаб, ради которого утром оставил свободной вторую площадку, а потом выбрал с Анной следующий опыт.

Расход рос вместе с числом работающих установок. Носимую защиту приходилось снабжать тяжёлым запасом энергии. Вычисления для К‑417 тоже уже давно шли не на той аппаратуре, с которой он начинал.

Нужен был собственный источник следующего уровня.

Он убрал с экрана расчёт очередного увеличения батареи и открыл Архив.

Повреждённые области по-прежнему занимали большую часть карты. Среди восстановленных связей оставались фрагменты о преобразовании энергии. Раньше Андрей откладывал их, выбирая то, что могло дать первую работающую установку и деньги на продолжение. Теперь у него были и деньги, и место, и люди, способные изготовить то, что он сумеет понять.

Он выбрал энергетические данные для следующего разбора. Начать предстояло с простого вопроса: что именно преобразуется, откуда поступает энергия и каким способом её можно получить в пригодной для машины форме. Красивой схемы без этого ему было недостаточно. Он хотел поставить на своей земле работающую вещь.

Андрей задержал руку на мыши.

Кто-то когда-то уже задавал эти вопросы — и дошёл до ответов, часть которых теперь управляла его производством. Те же знания остановили пули перед его грудью и изменили участок собственной кожи.

Чего достигли их создатели у себя?

Он увеличил карту К‑417, словно расстояние между понятными фрагментами можно было преодолеть приближением. За каждой найденной связью обнаруживались следы огромной работы. Люди, существа — он даже не знал, как правильно их представить. Архив не давал ему права придумать ответ.

Тем сильнее хотелось узнать.

Андрей поднял глаза к окну. За освещённой территорией лежала темнота. Он пока умел распоряжаться небольшим куском Земли, но впервые чувствовал, из чего может сложиться дорога дальше: производство, энергия, защита, деятельная жизнь, которой хватит на открытия.

Остаться всем человечеством на одном мире означало однажды упереться в его судьбу. Андрей не хотел считать это неизбежным финалом. Если у людей появятся другие миры, у них будет куда расти и что сохранить, даже потеряв привычное. А ему хотелось увидеть их самому — не на картинке в чужом архиве.

На столе тихо завибрировал телефон. Вера прислала подтверждение отгрузки. Андрей открыл снимок загруженного транспорта и на мгновение улыбнулся: завтрашняя работа существовала не только у него в голове.

Он вернулся к энергетическому разделу. Отметил первую цепочку уцелевших данных, задал порядок вычислений и запустил разбор.

За окном работал его цех.

Андрей собирался строить дальше.