Нулевой протокол

Глава 1

Протокол выхода из криосна гарантировал легкий привкус ментола на губах и плавное пробуждение под расслабляющий эмбиент. Это было прописано в контракте корпоративной страховки. Но во рту стоял едкий, солоноватый вкус крови вперемешку с химическим хладагентом, а в правое плечо упирался острый обломок кабеля, насквозь пробивший синтетику термокостюма.

Темно. Холодно так, что суставы отзываются тупой болью при малейшей попытке сжать кулак. Дыхание дается со скрипом. Воздух внутри капсулы спертый, густой, пропитанный запахом горелой изоляции и старого пота.

Нейроинтерфейс, вживленный прямо в кору головного мозга, коротко мигнул, пытаясь загрузить базовую зрительную оболочку. Вместо привычного зеленого логотипа моего клана перед глазами поплыла рваная, пиксельная багровая рябь.

КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА СИНХРОНИЗАЦИИ.Локальная сеть: Недоступна. Пинг отклонен.Внешний контур: Нарушен.Магическое ядро: 12%. Внимание: деградация каналов.Биометрия: Токсикоз, переохлаждение, аритмия.Системное время: 00.00.00.Моргнул, сбрасывая логи в фоновый режим. Нет времени читать простыни системного бреда. Мозг, еще скованный льдом, уже переключился на базу. Система мертва. Я жив. Пока жив.

Снаружи раздался скрежет. Визгливый, рвущий барабанные перепонки звук трущегося металла. Так не работает медицинский сканер или сервисный дрон. Так работает кустарный вольфрамовый резак, когда кто-то торопится вскрыть чужой сейф. Или саркофаг с телом.

По бронированному стеклу капсулы поползла сеть микротрещин. Иней с наружной стороны начал таять, стекая мутными каплями. Внутрь пробился тусклый, грязный свет. Никаких белых потолков орбитальной лаборатории сектора «А». Ржавые двутавровые балки. С перекрытий капает черная маслянистая жижа. На стекле — толстый слой въевшейся копоти.

Тень.

Кто-то стер грязь со стекла грязной перчаткой с обрезанными пальцами. Заглянул внутрь. Лицо скрыто под грубой маской, сваренной из кусков армированного пластика и мотоциклетного визора. Не лаборант. Не корпоративный техник. Стервятник.

Вспыхнуло ослепительно белое пламя автогена. Полезли искры, прожигая внешний слой поликарбоната. Он не запускает протокол разморозки. Он режет замки напрямую.

Система выдала таймер структурной целостности: десять секунд до пробития контура. Девять. Восемь.

Паники нет. Миндалевидное тело перехватило управление, отсекая все лишние мысли. Перевел остатки энергии с рухнувшей системы жизнеобеспечения на правый мышечный усилитель каркаса. Тело отозвалось судорогой. Кровь после криозаморозки густая, сердце бьется с перебоями, но интерфейс выдал короткое подтверждение. Боевой режим активирован. Уровень маны: 10%. Хватит на один телекинетический толчок малой мощности. Больше не нужно.

Пламя прошило стекло. Треск. Резкий перепад давления ударил по ушам. Остатки кислорода с шипением рванули наружу, выдувая пыль. Стервятник дернул резак на себя, чтобы подцепить и откинуть крышку.

Я не стал ждать. Ударил первым. Изнутри.

Весь остаток маны ушел в правый кулак, усиленный сервоприводом. Разгерметизированная, изрезанная крышка саркофага отлетела, как картонная, и врезалась мародеру прямо в грудь. Хруст ломающихся ребер прозвучал даже громче шипения стравливаемого газа. Тело отбросило на бетонный пол, визор маски треснул.

Вывалился из капсулы, перекатившись через борт. Ноги ватные, не держат. Упал на одно колено, опираясь ладонями в холодный, усыпанный бетонной крошкой пол. Вдохнул полной грудью. Воздух пах озоном, плесенью и железом.

Срисовал сектор.

Трое. Один слева, метрах в пяти, возится с силовым кабелем у ржавого, гудящего генератора. Второй прямо по курсу, держит на изготовку кустарный огнестрел — обрезок водопроводной трубы, примотанный синей изолентой к ложу от спортивного арбалета. Самопал. Но с пяти шагов разнесет голову не хуже корпоративного дробовика. Третий — тот, что словил крышку — хрипит на полу, пуская кровавые пузыри.

Второй вскинул ствол.

Мышцы дернулись раньше, чем мозг отдал команду. Ушел перекатом вправо, за несущую колонну. Над головой грохнуло. Картечь высекла из бетона каменную крошку, пара осколков мазанула по скуле, оставив горящие царапины.

Оружия нет. Интерфейс мигает красным. Маны ноль. Работаем руками.

Рванул из-за укрытия, пока стрелок возится с затвором. Дистанция три метра. Он не успел загнать новый патрон в казенник, попытался ударить меня прикладом. Нырок под руку. Бью в кадык ребром ладони. Хруст. Противник осел, выпучив глаза и хватаясь за горло. Выдернул у него из-за пояса нож. Даже не нож — заточенный кусок автомобильной рессоры, обмотанный паракордом.

Развернулся к последнему.

Тот бросил силовой кабель генератора, выхватил из-за спины обрез двустволки и одновременно вскинул левую руку. В воздухе перед ним мигнул полупрозрачный кинетический щит. Грязный, нестабильный, с прорехами в структуре, но это была магия. Мародер-одаренный.

Щит не пробью. У меня нет маны на встречный конструкт.

Он нажал на спуск.

Я упал на спину, пропуская заряд свинца над собой. Дробь выбила искры из брони моей пустой капсулы. Не вставая, швырнул заточку. Лезвие ударило не в человека, а в ржавую трубу парового отопления над его головой — прямо над краем его защитного экрана. Труба лопнула.

Струя кипятка и перегретого пара ударила мародеру за шиворот. Он заорал, роняя обрез, кинетический щит рассыпался искрами из-за потери концентрации. Я вскочил, преодолел разделявшие нас метры в два прыжка. Подкат, удар ногой в колено. Сустав вывернулся под неестественным углом. Стервятник рухнул на пол. Я подобрал выпавший обрез и всадил приклад ему в висок.

Тишина. Только гудит кустарный генератор да шипит пар из пробитой трубы.

Двадцать секунд с момента разгерметизации. Три трупа.

Дыхание сбилось, пульс долбит в висках так, что темнеет в глазах. Организм еще не отошел от заморозки, адреналин сжигает последние, резервные калории. Привалился спиной к теплому боку генератора, сполз на пол. Нужно тридцать секунд на стабилизацию.

Интерфейс пискнул.

Внимание: Обнаружено кровотечение. Повреждение мягких тканей правого бедра.Опустил взгляд. Картечь от первого выстрела все-таки зацепила ногу. Термокостюм порван, по ноге стекает темная кровь. Не артерия, но зашивать придется.

Поднялся. Подошел к тому, которому проломил кадык. Обшарил карманы грязной, провонявшей костром разгрузки. Нашел моток изоленты, горсть стреляных гильз, зажигалку и медицинский тюбик. Система тут же выдала справку:

Объект: Кустарный стимулятор.Состав: Адреналин (40%), синтетический опиат (20%), неизвестные примеси (40%).Риск интоксикации: Высокий.Выбора нет. Содрал зубами колпачок, всадил иглу прямо через ткань костюма в бедро. Нажал на поршень. Сердце тут же сделало кульбит, по венам словно пустили битое стекло, но боль в ноге отступила, а зрение приобрело пугающую резкость. Замотал рану изолентой прямо поверх ткани, туго перетянув мышцу. Жить можно.

Осмотрелся.

Заброшенный бункер. Или подвал крупного промышленного комплекса. Повсюду кучи мусора, ржавые остовы серверных стоек, выдранная с корнем проводка. Мой саркофаг стоял в центре, подключенный толстыми кабелями напрямую к генератору мародеров. Они не будили меня. Они подали питание только на замки, чтобы вскрыть капсулу и пустить меня на органы и импланты.

Подошел к первому. Тому, которого прибило крышкой.

Сдвинул пластиковую маску. Незнакомая рожа, неровные шрамы, гнилые зубы. Одет в рванье, поверх которого нацеплен потертый корпоративный бронежилет, пробитый в нескольких местах. На шее — грубая татуировка.

Присмотрелся.

Двуглавый орел, сжимающий в когтях микросхему. Поверх орла — корона из шестеренок.

Герб моего клана. Клана Корф. Мы элита. Мы правим восточным сектором мегаполиса. У нас монополия на магические нейросети. Наши бойцы не бьют татуировки — им вживляют подкожные идентификационные чипы, светящиеся в ультрафиолете. А этот герб набит криво, въевшейся синей тушью, как обычная зековская наколка.

Обыскал труп. На запястье стервятника обнаружился массивный браслет из почерневшего металла. Сорвал его, надел на свою руку. Интерфейс среагировал мгновенно, подхватывая сигнал от чужого модуля.

Внешний модуль связи обнаружен.Синхронизация... Успешно.Подключение к открытому каналу Глобальной Сети.Добро пожаловать, Гражданин.Идентификация личности: ОШИБКА. База данных клана Корф не найдена.Текущий статус: Изгой (Без клана). Рейтинг социализации: 0.Баунти: За вашу голову назначена награда в 5 000 энерго-кредитов. Заказчик: Неизвестен.База данных клана не найдена? Корф — это корпорация, владеющая половиной континента. Ее нельзя просто стереть из сети.

Взглянул на разбитый монитор под потолком бункера, к которому тянулись провода от генератора. Экран мерцал, сквозь помехи пробивался новостной ролик. Диктор с неестественной, пластиковой улыбкой вещал на фоне горящих кварталов и рухнувших небоскребов:

— ...Слава Системе. Слава Великим Домам. Сегодня, в тридцатую годовщину Великого Падения, Совет Лордов напоминает всем нелицензированным одаренным о необходимости добровольно сдать магические проводники и пройти процедуру чипирования в ближайшем пункте контроля...

Тридцатую.

Я лег в капсулу вчера. Для планового обновления нейроимплантов перед рейдом. Вчера. Тридцать лет назад.

Экран моргнул и погас — топливо в генераторе закончилось. Движок чихнул, выплюнул облако черного дыма и заглох. Бункер погрузился в полумрак, освещаемый лишь редкими аварийными лампами.

Собрал с трупов всё, что могло представлять хоть малейшую ценность. Два самопала, нож, три запасных патрона с картечью, половина фляги с мутной водой. Накинул на плечи чужую брезентовую куртку, чтобы скрыть логотип Корф на термокостюме.

Нужно уходить. Если у этой троицы была радиосвязь, скоро сюда заявятся их дружки.

Двинулся к выходу. Коридоры бункера были завалены обломками бетона. На стенах — следы от попаданий плазменных зарядов. Черные подпалины в местах, где работала высокоуровневая боевая магия. Тут шли бои. Причем давно. На полу среди мусора белели человеческие кости в остатках корпоративной брони.

У массивной гермодвери, ведущей на поверхность, замер. На уровне колена поперек прохода была натянута тонкая леска. Классика. Шаг влево — на стене закреплен кустарный фугас из обрезка трубы и детонатора.

Перешагнул растяжку. Навалился плечом на ржавый рычаг кремальеры. Металл поддался с диким скрежетом. Дверь со скрипом отошла в сторону, впуская внутрь поток ледяного, сырого воздуха.

Шагнул наружу.

В лицо ударил мелкий, колючий дождь. Небо над головой было не серым, а грязно-желтым, затянутым густым смогом. Мегаполис, который я знал, исчез. Вместо ровных линий стеклянных башен корпоративного центра в небо вонзались черные, оплавленные остовы небоскребов. Между ними, прямо на руинах, лепились хаотичные нагромождения трущоб из контейнеров, шифера и неоновых вывесок.

Вдалеке, над центральным шпилем, который раньше принадлежал моему клану, медленно вращалась колоссальная голограмма. Красный дракон, обвивающий меч. Герб клана Ямато. Наших кровных конкурентов. Тех самых, которых мы уничтожили под корень пять лет назад. Точнее, тридцать пять лет назад.

Слева, со стороны разрушенной эстакады, послышался гул турбин.

Упал на живот, зарываясь в грязное месиво. Из-за остова сгоревшего магнитоплана вынырнули два патрульных глайдера. Острые хищные обводы, матовая броня. На бортах — всё тот же красный дракон. Но пилоты... Пилоты были одеты в глухие экзоскелеты, поверх которых висели ожерелья из человеческих черепов.

Сплав высоких технологий и первобытного варварства.

Глайдеры прошли низко, сканируя руины тепловизорами. Я вжал лицо в грязь, молясь, чтобы термокостюм, скрытый под холодной брезентовой курткой мародера, удержал тепловую сигнатуру.

Мой интерфейс, поймав сигнал патрульных машин, выдал новое уведомление прямо на сетчатку:

Обнаружены цели.Принадлежность: Клан Ямато (Правящий дом).Уровень угрозы: Смертельный.Магический фон сектора: Аномальный.Глайдеры развернулись и ушли в сторону трущоб.

Я медленно поднялся. Сплюнул грязь, сжал в руке рукоять кустарного обреза. Маны нет. Связи нет. Клана нет. Я в розыске в мире, который сошел с ума, пока я спал.

Щелкнул затвором, досылая патрон. Значит, начнем взлом этой реальности вручную.

Кислотный дождь сжирал остатки тепла. Капли с шипением разбивались о брезент трофейной куртки, оставляя на ткани белесые разводы. Я двигался вдоль ржавых опор рухнувшей транспортной эстакады, стараясь держаться в густой тени. Правое бедро горело пульсирующей болью — кустарный стимулятор из аптечки мародера давал энергию, но выжигал сосуды. Каждый шаг отдавался в висках глухим ударом.

Интерфейс на сетчатке раздражающе замигал желтым:

Внимание: Токсичность среды 34%. Рекомендуется фильтр-маска. Заражение крови: 4%. Статус: Прогрессирует.

Смахнул логи в фоновый режим. Нет маски. Нет антибиотиков. Есть только два патрона с картечью, чужой обрез и дикая усталость.

Остановился под бетонным козырьком, чтобы перевести дух. Вытащил из кармана трофейный браслет связи. Риск огромный — по открытому MAC-адресу меня могут вычислить. Но без карты секторов и понимания расстановки сил я просто слепой котенок на минном поле.

Щелкнул кнопкой на корпусе. Экран браслета ожил. В тот же миг нейроинтерфейс в моей голове полыхнул красным.

Внимание! Обнаружен направленный пинг. Источник: 150 метров. Скорость сближения: Критическая.

Выглянул из-за бетонной опоры. По залитой грязью улице, под светом искрящей неоновой вывески «СИНТЕТИКА», двигался силуэт. Слишком низкий для человека. Слишком плавный, текучий ход. Никаких всплесков воды под лапами. Сенсорная аномалия резанула по нервам — звук шагов абсолютно не совпадал с визуальной массой объекта.

Инсайт ударил быстрее, чем мозг подобрал термин. «Гончая». Боевой дрон-ищейка. Синтетические мышцы, кевларовый корпус и блок визоров вместо морды. Но машина не сканировала периметр зигзагами, как положено патрулю. Она шла по прямой. Ровно на меня.

Взгляд упал на браслет. Индикатор связи мерцал синхронно с шагами твари. Они не ищут неизвестного беглеца из капсулы. Они идут по маяку убитого мародера. И маяк прямо сейчас у меня в руке.

Увидел. Оценил. Сработал.

Рванул браслет с запястья. Рядом торчал остов сгоревшего вендингового автомата. Я зашвырнул пластиковый трекер прямо внутрь, в груду оплавленных банок, а сам бесшумно скользнул за поваленный столб в десяти метрах левее. Упал на колено. Взвел оба курка обреза. Картечь против армированной брони — мусор. Нужно бить в оптику или суставы.

Гончая вынырнула из пелены дождя. Острые, хищные грани морды. Из пасти капает зеленоватый хладагент. Машина замерла перед автоматом. Повела массивной башкой.

Мой интерфейс выдал новую строку:

Магический фон: Всплеск. Класс: Энергетический щит.

Вокруг металлического тела твари едва заметно мерцала голубоватая полусфера. Некро-кибернетика. Клан Ямато научился запирать искры одаренных зверей в стальные корпуса.

Гончая прыгнула внутрь автомата. Раздался скрежет сминаемого металла. Щит на долю секунды мигнул, пропуская внутрь физический объект — ржавую панель корпуса. Окно уязвимости.

Я выскочил из-за столба. Три быстрых шага вперед. Дистанция — в упор. Тварь поняла, что обманута. Развернулась, выбивая титановой башкой остатки пластика. Я вскинул ствол. Ударил дуплетом.

Два заряда картечи снесли блок красных визоров. Металл брызнул искрами, хрусталики оптики разлетелись в пыль. Гончая взвизгнула — мерзко, по-живому, словно скулила настоящая собака. Тварь рухнула в грязь, задергалась в конвульсиях, вспарывая асфальт когтями. Кинетический щит лопнул с сухим треском.

Подошел ближе. Ствол обреза дымился. Вытащил пустые гильзы, загнал последний патрон. Тварь хрипела, истекая искрящимся антифризом. Внезапно из ее разбитой морды, прямо в пелену дождя, ударил синий луч уцелевшего проектора. Картинка задергалась и сфокусировалась, формируя в воздухе голограмму.

Автоматический отчет о контакте. — Сигнал потерян. Объект оказал сопротивление, — произнес искаженный помехами женский голос.

Я замер. Палец на спусковом крючке дрогнул.

Голограмма стабилизировалась. На меня смотрела женщина в строгом черном кителе службы безопасности клана Ямато. Левая половина ее лица была скрыта гладкой хромированной пластиной, но правую я узнал бы из миллиона.

Анна. Моя младшая сестра. Одаренная, погибшая на моих руках при штурме орбитальной станции тридцать лет назад.

Она смотрела прямо сквозь меня своими холодными, цифровыми глазами и ровным, мертвым голосом отдавала приказ:

— Зачистить сектор. Изгоя брать живым.

Глава 2

Дождь не смывал грязь, он втирал её в кожу. Токсичная морось разъедала брезент трофейной куртки и оставляла на губах привкус щелочи.

Маны ноль.

Для одаренного с нейроинтерфейсом это не просто усталость. Это физическая ломка. Вживленные в позвоночник магические узлы, привыкшие к постоянной циркуляции энергии, сейчас пульсировали фантомной болью, сжимаясь, как высохшие губки. Мир померк. Зрение потеряло четкость, звуки долетали словно сквозь слой ваты. Без маны я не просто безоружен — мой собственный кибер-каркас становится гирей, тянущей на дно.

Система перед глазами мерцала тусклым желтым цветом.

Внимание: Истощение эфирного ядра. Переход в режим гибернации через 12:00. 11:59.

Двенадцать минут до того, как импланты отключат сознание для экономии энергии. На открытом воздухе, под патрулями Ямато, это смерть.

Я скользнул в провал разрушенной вентиляционной шахты, уходя с открытой улицы. Внутри пахло крысами и застоявшейся водой. Включил ночное видение. Картинка дернулась, выдала монохромный зеленый контур и тут же погасла. Не хватает энергии.

Значит, вслепую.

Двинулся на ощупь по скользкому бетону. Мне нужен источник. Любой накопитель. В старом мире ману пили из кристаллических ампул корпоративного производства, идеально очищенную, с присадками для регенерации. Здесь ампул нет. Но магия — это физика этого мира. Она никуда не исчезает, она просто меняет носитель.

Спустя тридцать метров тоннель расширился. Технический коллектор. У стены в луже мазута тускло пульсировал синий свет.

Подошел ближе.

Остов охранной турели Ямато. Сбитая, искореженная, наполовину вплавленная в стену плазменным попаданием. Пулеметного блока нет — срезали мародеры. Зато они не тронули базу. Из разбитого бронекорпуса торчала толстая оплетка силового кабеля, по которой изредка пробегали искры. Внутри всё еще теплился магический аккумулятор. Стервятники не забрали его по одной причине: корпоративные накопители Ямато защищены биометрическим замком. При попытке несанкционированного извлечения ядро детонирует.

Увидел. Оценил. Принял решение.

Анализ объекта: Аркано-плазменный аккумулятор класс «Цербер». Состояние: Критическое повреждение контура сдерживания. Доступ: Отказан. (Требуется ДНК-сигнатура Ямато).

Сбросил лог. Мне не нужен доступ. Мне нужен прямой прокол.

Опустился на колени прямо в мазут. Вытащил из-за пояса трофейный нож-рессору. Вскрывать замок бессмысленно, но магия Ямато строится на крови. Чтобы выкачать энергию в обход защиты, нужен органический мост. Мост, который обманет их систему защиты, приняв удар на себя.

Закатал рукав термокостюма на левой руке. Нашел на предплечье старый шрам — там, где под кожей проходит магистральный нерв, напрямую соединенный с интерфейсом ядра.

Лезвие ножа вошло в плоть.

Боли почти не было из-за холода. Я сделал неглубокий надрез, вскрывая канал. Вытекла темная, густая кровь. Отложил нож. Схватил торчащий из турели искрящийся кабель и резким рывком содрал с него изоляцию. Обнажилась медная жила, покрытая синей мерцающей слизью — сырой, неконвертированной арканой.

Сжал кабель левой рукой, вдавливая оголенный провод прямо в свою открытую рану.

Кровь замкнула цепь.

Удар был такой силы, словно меня подключили к промышленному трансформатору. Спина выгнулась дугой, затылок впечатался в бетонную стену. Перед глазами вспыхнула сверхновая. Сырая магия — грязная, не откалиброванная под мой профиль, пропитанная агрессивными алгоритмами Ямато — рванула по венам. Она обжигала сосуды, выжигая остатки корпоративного стимулятора.

ВТОРЖЕНИЕ! Обнаружен чужеродный эфирный код! Попытка ассимиляции... Ошибка... Принудительная фильтрация...

Я стиснул зубы так, что треснула эмаль. Не разжимал пальцы. Кровь на руке закипела, испаряясь синеватым дымом. Я тянул энергию на чистой воле, прогоняя этот кислотный поток через свои внутренние фильтры, ломая чужие алгоритмы силой своего мертвого клана.

Турель пискнула. Синий свет в ее недрах мигнул и погас. Аккумулятор рассыпался в серую пыль.

Я разжал пальцы. Обожженный провод упал в воду.

Завалился на бок, задыхаясь. Грудь ходила ходуном. Левая рука от запястья до локтя почернела, вены вздулись, светясь из-под кожи тусклым синим неоном.

Интерфейс перезагрузился. Зеленый цвет.

Синхронизация завершена. Магическое ядро: 48%. (Внимание: структура маны нестабильна). Режим гибернации: Отменен.

Хватит на три боевых заклинания. Или на один тяжелый щит. Я вытер пот со лба. Поднялся на ноги, прислушиваясь к ощущениям. Тело гудело, переполненное чужой яростной энергией.

Сенсорная аномалия кольнула затылок раньше, чем интерфейс выдал предупреждение.

Тишина в коллекторе изменилась. Исчез звук падающих капель. Сквозняк, тянувший из глубины тоннеля, внезапно перекрыла невидимая преграда.

Инстинкт заорал. Я рухнул вниз, уходя в перекат, одновременно выбрасывая левую руку в слепую зону.

Импульс.

Накопленная магия сорвалась с пальцев невидимым кинетическим тараном. Удар пришелся в пустоту. Раздался треск ломающегося преломляющего поля. В пяти метрах от меня воздух пошел рябью, и из оптического камуфляжа выпала фигура в сером маскхалате. Человека отбросило в стену, он тяжело рухнул в воду, выронив короткий автомат.

Я вскинул свой кустарный обрез, беря его на прицел.

— Чисто сработано, — раздался хриплый голос сверху.

На балке под потолком сидел второй. Арбалет с оптикой нацелен точно мне в переносицу. Болт светится красным — разрывной наконечник.

Слева и справа из боковых проходов бесшумно вышли еще трое. Движения текучие, профессиональные. Никаких лишних слов, никаких криков «бросай оружие». Они просто взяли меня в крест. Лазерные целеуказатели — зеленые, не красные. Не корпораты.

Один из них, высокий, с аугментированным глазом, кивнул на ствол в моих руках. — Положи железо. Иначе мы тебя на молекулы разберем. Твой щит против кумулятива не потянет.

Увидел. Оценил.

Четверо на ногах, один контужен. Маны 40%. Убью двоих, третий положит мне болт в голову. Математика не сходится.

Я медленно разжал пальцы. Обрез упал в воду.

— Руки за голову. На колени.

Я выполнил приказ. Высокий подошел сзади. Жесткий удар прикладом под колено заставил меня опуститься. На запястьях защелкнулись магнитные наручники. На голову натянули плотный, пахнущий машинным маслом мешок.

— Одаренный, — бросил высокий кому-то из своих. — Выпил ядро турели напрямую через кровь. Ящерица сдохла от такого. — Тяните его на Базу. Майор разберется, — ответил голос с балки.

Меня рывком подняли на ноги и толкнули вперед.

Шли долго. Я считал повороты, оценивал угол спуска, слушал эхо. Мы спускались глубоко под землю. Запах сырости сменился стойким ароматом оружейной смазки, дешевого синтетического табака и горелого кофе. Воздух стал теплее. Загудели промышленные фильтры. Лагерь. Большой лагерь.

Меня грубо усадили на металлический стул. Щелкнули фиксаторы на лодыжках.

Мешок сорвали с головы.

Резкий свет люминесцентной лампы ударил по глазам. Я сощурился, восстанавливая фокус.

Допросная. Бетонные стены, покрытые картами секторов с отметками от руки. Передо мной за железным столом сидел человек. Лет пятьдесят, лицо изрезано глубокими морщинами, волосы седые, стриженые под ежик. Вместо левой руки — массивный промышленный протез, открытые поршни которого тихо шипели. На плече выцветшей куртки — шеврон без герба, просто перекрещенные мечи. Сопротивление.

В углу камеры стояли двое из группы захвата, держа оружие наготове.

— Имя, клан, номер социального рейтинга, — скучным голосом произнес седой, даже не глядя на меня. Он чистил старым шомполом ствол пистолета.

— Имени нет. Клана нет. Рейтинг ноль, — спокойно ответил я.

Седой поднял глаза. Цепкий, холодный взгляд. Он отложил шомпол. — Изгой, значит. Слишком ровно говоришь для изгоя. Шваль с поверхности под стволами начинает скулить и торговаться. А ты кинетикой раскидываешь моих парней, пьешь сырую ману из яматовского железа и молчишь, как кадровый военный.

Он встал, оперся здоровой рукой о стол, подался вперед. — Кто ты такой? Корпоративный засланец? Ямато тестирует новых гончих в человеческой шкуре?

Информационный зазор. Мне нельзя говорить правду про заморозку — в лучшем случае сочтут психом, в худшем — пустят на опыты.

— Я проснулся в руинах. Капсулу вскрыли мародеры. У меня частичная амнезия, — я выдал самую логичную легенду для этого мира. — Память заблокирована интерфейсом.

Седой усмехнулся. Достал из кармана небольшой плоский сканер с пучком оптоволокна на конце. — Амнезия. Любимая сказка. Сейчас проверим твой интерфейс. Поднимите ему голову.

Один из конвоиров шагнул ко мне, грубо схватил за волосы и откинул мою голову назад, обнажая шею. Седой зашел за спину. Я почувствовал холодок металла на затылке — там, где под кожей скрывался порт прямого подключения.

— Да у тебя порт старой модификации, — хмыкнул седой, пытаясь воткнуть кабель. — Такие не выпускают уже лет двадц...

Он осекся. Звук в камере внезапно исчез.

Я почувствовал, как рука седого, державшая сканер, дрогнула. Дрогнула так сильно, что холодный металл царапнул кожу.

— Майор? — неуверенно позвал один из конвоиров.

Седой не ответил. Он медленно обошел стул и встал прямо передо мной. Лицо у него посерело. Он смотрел не в мои глаза. Он смотрел на экран своего сканера, который успел считать базовый пинг моего порта.

— Майор, что там? Синтетик? — напрягся конвоир, вскидывая автомат.

— Опусти ствол, — сипло выдавил седой. — Выйдите. Оба. — Но... — Вышли вон! — рявкнул он так, что задрожали стены.

Бойцы переглянулись и, пятясь, вышли за металлическую дверь. Лязгнул засов. Мы остались одни.

Седой сглотнул. Он опустил сканер на стол. Механическая рука мелко дрожала, поршни сбрасывали давление с тихим шипением. Он долго смотрел на меня. Взгляд человека, который увидел призрака.

— Этого не может быть, — прошептал он. — Структура порта. Триггер безопасности... Двойное шифрование через нейроузел.

Он подошел вплотную. Вгляделся в мои черты лица. — Мы думали, что вы все сгорели на Орбите. Когда Ямато обрушили станции.

Он отступил на шаг. Вытянулся в струну. Вся его расслабленность исчезла, уступив место въевшейся в подкорку военной выправке. Он смотрел на меня уже не как на пленника, а как на командира.

— Модификация «Архангел», — произнес он фразу, от которой у меня внутри всё заледенело. Это был гриф секретности моего личного проекта. Проекта, о котором знало пять человек в клане Корф.

Седой ударил себя кулаком в грудь, отдавая старый, забытый корпоративный салют.

— Командир спецгруппы "Тень", позывной Кремень. Рад возвращению, Ваше Сиятельство. Мы ждали приказа тридцать лет.

Седой — Кремень — тяжело опустился на стул. Выправка словно стекла с него, оставив просто усталого, постаревшего человека с механической рукой.

— Ваше Сия... — Отставить, — сухо оборвал я, чувствуя, как внутри ворочается холодное удовлетворение. Интерфейс нашел точку опоры. — Никаких титулов. И никакой спецгруппы «Тень». Я для всех изгой, потерявший память. Понял меня, майор?

Он медленно кивнул, массируя переносицу уцелевшей рукой. — Понял. Так даже лучше. У нас здесь... сложный контингент. Если узнают, кто вы, половина попытается продать вас Ямато, вторая — прирежет за старые обиды. Клан Корф тут не любят. — Я заметил. Что у вас за база? — Уровень В-4. Бывшие технические резервуары корпоративной очистной станции. Сейчас — свободный сектор. Мы называем себя «Ржавым Легионом». Наемники, дезертиры, беглые одаренные. Все, кто не хочет ходить под ошейником Ямато. Живем на контрактах: проводка грузов, мародерка, заказные убийства.

Я усвоил информацию. — Мне нужен статус. Оружие. Мана. — Сразу командиром сектора я вас не поставлю — сожрут, — Кремень почесал небритый подбородок. — Но у меня есть вакансия. «Стервятники-3». Штурмовой отряд быстрого реагирования. Их командира вчера располовинило лазером на периметре. Группа без башки. Возьмете? — Беру. — Хорошо. Тогда сейчас вы — просто безымянный новичок с хорошими навыками. Я оформляю вас командиром третьего звена.

Кремень снял магнитные замки с моих ног. — Пошли. Покажу ваш новый дом. И подберем железо.

Мы вышли из допросной в широкий, слабо освещенный коридор. База представляла собой муравейник, выдолбленный в бетоне. Вдоль стен тянулись пучки проводов, из пробитых труб капал конденсат. Воздух был тяжелым, спертым, несмотря на гудящие вытяжки.

— Условия спартанские, — комментировал Кремень, пока мы шли по металлическим мосткам над глубоким резервуаром, переделанным под склад. — Ямато контролирует все чистые источники. У нас только системы фильтрации второго класса. Вода по расписанию, электричество от геотермальных генераторов — с перебоями.

Мы прошли через жилой сектор. Никаких комнат. Просторный зал, уставленный двухъярусными койками, сваренными из арматуры. Между койками — личные вещи, самодельные перегородки из брезента, какие-то ящики. Люди спали прямо в одежде, многие — с оружием в обнимку.

— Это ваши, — Кремень кивнул на группу из четырех человек, сидевших вокруг импровизированного стола из кабельной катушки. Они чистили оружие и тихо переговаривались. — Присмотримся позже, — ответил я. — Сначала арсенал.

Арсенал охраняли двое угрюмых амбалов с тяжелыми плазменными винтовками, явно корпоративного производства, но без маркировок. Кремень кивнул им, и тяжелая дверь с гермозатвором с шипением ушла в сторону.

Внутри пахло ружейным маслом, озоном и старой кожей. Вдоль стен тянулись стеллажи. Но здесь не было стерильного порядка корпоративных оружеек. Оружие лежало внавалку: кустарные самопалы соседствовали с высокотехнологичными снайперскими комплексами со сбитой оптикой, ржавые мачете — с энергетическими клинками.

— Склад номер четыре, — произнес Кремень. — Сюда скидывают всё, что удается снять с трупов или выменять у черных торговцев. Для новичков выбор не велик, но вы теперь командир звена. Можете брать то, что на правой стене.

Я подошел к правой стене. Выбор действительно был лучше. Скинул вонючую трофейную куртку мародера. Термокостюм Корф под ней был безнадежно испорчен картечью.

Начал с базы. Выбрал плотную, армированную куртку из темного синтетика со встроенными кевларовыми пластинами. Не бронежилет высшего класса, но кинетику от самопала или касательное попадание плазмы выдержит. На предплечьях — слоты под тактические дисплеи, на поясе — магнитные крепления. Натянул штаны из того же материала, с жесткими наколенниками. Ботинки — тяжелые, на толстой рифленой подошве, с металлическими вставками в носках.

Интерфейс коротко пискнул, синхронизируясь с микросхемами в одежде:

Экипировка: Кустарный штурмовой комплект. Класс защиты: III. Статус: Приемлемо.

Теперь оружие. Никаких энергоемких плазмометов. Они жрут аккумуляторы, а в этом подземелье каждый энерго-кредит на счету. Мне нужна надежная механика.

Взгляд упал на тяжелый, угловатый пистолет. Знакомый профиль. Крупнокалиберный револьвер системы «Удар-М», модифицированный под патрон 12.7 мм. Барабан на шесть патронов. Никакой электроники, чистая кинетика. Пробьет легкий энергощит просто за счет массы пули. Взял его, проверил баланс. Тяжелый, убойный. Закрепил кобуру на правом бедре.

Второе оружие — для ближнего боя. Магические клинки требуют постоянного притока маны, а она у меня на вес золота. Выбрал телескопическую дубинку из вольфрамового сплава с электрошоковым генератором на конце. Компактная, надежная, не требует подключения к нейроинтерфейсу. Повесил на пояс слева.

Основной ствол. Мой взгляд остановился на гладкоствольном карабине. Короткий ствол, помповая перезарядка, подствольный магазин на восемь патронов двенадцатого калибра. Идеально для зачистки замкнутых пространств. Но главное — на карабине был установлен блок «Маго-катализатора».

— Занятная игрушка, — произнес Кремень, заметив мой интерес. — Старая корпоративная разработка. Позволяет заряжать обычные кинетические патроны сырой маной перед выстрелом. — Знаю, — коротко ответил я.

Я сам утверждал этот проект тридцать лет назад. Перекинул карабин через плечо на тактический ремень.

Осталось самое важное. Мана. Без стабильного источника энергии я труп. Мое внутреннее ядро истощено, а фоновой магии в этих трущобах кот наплакал.

— У вас есть накопители? — спросил я Кремня. — С этим сложно. Чистых кристаллов нет уже лет двадцать. Всё, что мы находим, это либо нестабильный шлак, либо вырезанные с мясом импланты убитых корпоратов.

Он подошел к бронированному сейфу в углу, набрал код. Дверца лязгнула. Кремень достал небольшой металлический цилиндр, покрытый сетью микротрещин, сквозь которые пробивался тусклый синий свет.

— Это аккумулятор от тяжелого сервисного дрона. Мы перепаяли коннектор под стандартный разъем. Энергии там немного, хватит на пару часов работы интерфейса или пару кинетических щитов. Но это максимум, что я могу вам выделить прямо сейчас.

Я взял цилиндр. Он был теплым и неприятно вибрировал.

Объект: Нестабильный эфирный накопитель. Уровень заряда: 18%. Внимание: Риск короткого замыкания нейросети при прямом подключении.

Подключил цилиндр к слоту на левом предплечье куртки. Интерфейс мигнул зеленым, подтверждая контакт. Синяя полоса маны в углу зрения медленно поползла вверх.

— Принято. Что по связи? Кремень бросил мне небольшую гарнитуру. — Защищенный канал. Код шифрования меняется каждые два часа. Ваш позывной — «Изгой-три».

Я закрепил гарнитуру за ухом. Итак, я одет, вооружен и у меня есть минимальный запас энергии.

— Завтра у вашего звена рейд, — сказал Кремень, закрывая сейф. — Зачистка старого коллектора на уровне В-6. Там завелась какая-то дрянь, жрет наших техников. Проявите себя — люди пойдут за вами. Облажаетесь... ну, вы сами понимаете. — Понимаю.

Я вышел из арсенала. В коридоре всё так же капала вода и гудели вытяжки. Я не прыгнул из грязи в князи. Я проснулся в дерьме, и сейчас просто выбрался на ступеньку повыше. Но у меня есть ствол, есть отряд, и есть цель. Ямато заплатят за то, что сделали с моим кланом. Заплатят за Анну.

Пора познакомиться со своими людьми.

Глава 3

Жилой сектор гудел, как потревоженный улей. Я подошел к столу, сколоченному из кабельных катушек, за которым сидели мои новые подчиненные. Трое. Остатки штурмового звена «Стервятники-3».

Я остановился в двух шагах, положив ладонь на рукоять тяжелого револьвера. Просто обозначил присутствие.

Первым голову поднял здоровяк с аугментированной челюстью. Нижняя половина его лица представляла собой массивную стальную пластину с грубыми шарнирами. Он отложил масленку и смерил меня тяжелым, оценивающим взглядом. — Кремень сказал, нам пришлют нового бугра, — пробасил здоровяк. Голос из-за импланта звучал с металлическим скрежетом. — Я Ганза. Тяжелая поддержка.

Сидящий рядом с ним щуплый, дерганый парень с нейро-очками на лбу нервно хихикнул. — Бугор без рейтинга и клана, — парень покрутил в пальцах дата-кабель. — Я Крот. Техник, дроновод. А это, — он кивнул на фигуру, неподвижно сидящую в тени у стены, — Шило. Разведка. С ней лучше не болтать, она глухонемая. Общается жестами и ножом.

Фигура в тени даже не шевельнулась, только тускло блеснули линзы тактического шлема.

— Позывной — Изгой-три, — я обвел их взглядом, четко фиксируя каждое слово, чтобы не было разночтений. — Я ваш новый командир. Правила простые. В бою приказы не обсуждаются. За спиной не стоять. Мародерка — только после зачистки сектора. Вопросы?

Ганза медленно поднялся. Он был на голову выше меня и шире в плечах. — Прошлый командир тоже любил правила, — Ганза сплюнул на бетонный пол. — Вчера его разрубило мононитью на периметре, потому что он пошел не по тому коридору. Почему мы должны доверять твоему чутью, Изгой?

Угроза статусу. Социальная амигдала. Если я сейчас начну доказывать свой авторитет словами или угрожать стволом — потеряю отряд. Автопилот Ганзы ждет стандартной реакции альфа-самца. Нужно сломать шаблон.

Я молча отстегнул от пояса флягу с чистой водой, которую мне выдал Кремень. Редкость в этих трущобах. Поставил её на стол перед Ганзой. Затем отстегнул с разгрузки запасной энерго-блок для плазмомета и положил рядом.

— Вы не должны мне доверять, Ганза, — я смотрел прямо в его уцелевший глаз. — Вы должны со мной выжить. Это аванс за сегодняшний рейд. Возвращаемся в полном составе — получаете еще столько же из моей доли. Сдохнем — можете забрать с моего трупа револьвер.

Ганза перевел взгляд с фляги на меня. Металлические желваки на его челюсти дернулись. Он сгреб воду и батарею со стола. — Принято, бугор. Куда идем?

— Уровень В-6. Старый коллектор, — я проверил подствольный магазин дробовика. — Там что-то жрет техников. Выдвигаемся через три минуты.

Спуск на В-6 занял полчаса. Грузовой лифт с натужным скрежетом полз во тьму, оставляя позади теплый, обжитой воздух базы. С каждым метром температура падала. Пахло озоном, стоячей водой и многолетней гнилью.

Интерфейс на сетчатке методично выдавал красные логи.

Внимание: Токсичность среды 18%. Магический фон: Критически низкий. Аккумулятор: 17% (Нестабилен).

Створки лифта со скрежетом разошлись. Мы вышли в широкий технический тоннель. Под ногами хрустело битое стекло и пластик. С потолка свисали лианы почерневших кабелей.

Я шел первым, держа дробовик наготове. Шило скользила слева, сливаясь с тенями, ее шагов не было слышно вообще. Ганза тяжело топал сзади, водя стволом роторного пулемета. Крот замыкал, уткнувшись в планшет.

— Сигнал маячка пропавшего техника метрах в трехстах впереди, — Крот постучал по экрану. — Пинг слабый. Идет через помехи. — Держим интервал пять метров. Шило, проверь боковые сбойки, — скомандовал я, не оборачиваясь.

Девушка молча нырнула в боковой проход.

Мы прошли еще сотню метров. Рутина. Тьма, вода, эхо шагов Ганзы. Автопилот начал убаюкивать бдительность, приучая к монотонности брошенного подземелья.

Сбой произошел резко. Я остановился, подняв сжатый кулак. Отряд замер.

— Что там? — прохрипел Ганза в гарнитуру. — Температура, — коротко ответил я.

Я не чувствовал холода — термокостюм держал микроклимат. Но нейроинтерфейс зафиксировал аномалию. В тоннеле, где нет ни сквозняков, ни крио-установок, температура на отрезке в десять метров упала с плюс десяти до минус пяти градусов. Вода в лужах под ногами покрылась тонкой коркой идеального, прозрачного льда.

Сенсорный диссонанс. Мутанты или одичавшие упыри не замораживают пространство. Это след магии. Причем высокоуровневой.

Из бокового тоннеля бесшумно вынырнула Шило. Она быстро показала руками серию жестов. — Говорит, там чисто, но нашла инструменты техника, — перевел Крот, нервно сглатывая. — Крови нет.

Я подошел к стене тоннеля, покрытой толстым слоем конденсата. Включил подствольный фонарь. Опорная бетонная колонна была перерезана. Не разрушена когтями, не оплавлена плазмой. Идеальный, зеркально гладкий срез под углом в сорок пять градусов. Железобетон толщиной в метр располовинили так, словно это было масло.

Инсайт ударил в голову, вымывая остатки спокойствия.

— Это не мутант, — я снял дробовик с предохранителя. — Крот, глуши активные сканеры! Живо!

Я понял, с чем мы столкнулись. Это след «Хирурга» — автономного ловчего дрона, усиленного арканой. Их использовали корпорации для точечных зачисток в катакомбах. Они реагируют на активную электронику и тепло. И прямо сейчас планшет Крота светился в эфире, как маяк.

Увидел. Оценил. Сработал.

— Ложись! — рявкнул я, бросаясь в сторону.

Потолок над нами взорвался бетонной крошкой. Во тьме не было ни рева, ни боевого клича. Только сухой шелест металла и резкий перепад давления.

Нечто массивное, покрытое активным камуфляжем, рухнуло прямо на то место, где секунду назад стоял Крот. Здоровяк Ганза среагировал на рефлексах. Его пулемет взревел, выплевывая снопы искр и свинца. Трассеры осветили тоннель.

В свете вспышек я увидел тварь. Паукообразный корпус из черного композита, длинные суставчатые лапы, оканчивающиеся мономолекулярными лезвиями. И никакого стрелкового оружия — только магические генераторы на суставах, выкачивающие тепло из воздуха.

Пули Ганзы с визгом рикошетили от мерцающего кинетического щита твари. Дрон развернулся, смазавшись в воздухе от скорости, и ударил передней лапой.

Шило успела броситься наперерез, выставив блок энергетическим ножом. Вспышка синего света. Девушку отбросило к стене, её нож погас, перегорев от перегрузки.

— Уходим за трубы! — я передернул цевье дробовика.

Обычная картечь щит не пробьет. Нужен катализатор. Я нажал тумблер на цевье, подключая маго-блок дробовика к разъему на своей перчатке.

Подключение катализатора. Извлечение маны из внешнего аккумулятора... Внимание: Перегрузка цепи!

Боль прошила левую руку. Самодельная батарея, выданная Кремнем, не была рассчитана на такую пропускную способность. Энергия потекла в ствол грязным, обжигающим потоком. На ствольной коробке засветились арканные руны, наливаясь багровым светом.

Дрон прыгнул на Ганзу, занося лезвия для смертельного удара.

Я вскинул ствол, выцеливая сочленение лапы, где мерцал генератор щита. Задержал дыхание, отсекая шум боя, крики Крота и грохот пулемета. Туннельное зрение сжало мир до одной светящейся точки на броне машины.

Выстрел.

Отдача едва не вывихнула плечо. Заряженная сырой маной картечь вылетела из ствола в виде сгустка ревущего синего пламени. Снаряд проломил кинетический щит дрона, как яичную скорлупу, и ударил прямо в сустав.

Взрыв разбросал нас в разные стороны. Дрон рухнул, лишившись лапы, заискрил и закрутился на месте, заливая бетон едким антифризом. Ганза не растерялся — он подскочил к бьющейся машине и всадил очередь в упор, прямо в разбитый оптический блок.

Тварь дернулась и затихла. Загудели остывающие сервоприводы.

— Чисто! — я поднялся на ноги, стряхивая бетонную пыль. — Крот, живой? Шило, статус?

Глухонемая разведчица поднялась от стены, кивнула и показала большой палец. Крот выполз из-за ржавой трубы, бледный как мел, прижимая к груди разбитый планшет. — Я цел, бугор. Эта херня... она чуть меня не нашинковала.

Ганза тяжело дышал, опустив дымящийся пулемет. Он посмотрел на меня, потом на мой дробовик с всё еще светящимся маго-блоком. Металлические желваки на его лице расслабились. — Нормально бьешь, командир. Беру свои слова назад.

— Осмотр периметра, две минуты, — я не дал им расслабиться. Режим гибернации мигал желтым, аккумулятор сожрал почти весь заряд на один выстрел. — Крот, проверь логи этой твари. Хирурги не охотятся на рядовых техников. Это слишком дорогая игрушка.

Я подошел к искореженному остову дрона. Присел на корточки. Облицовка была сорвана взрывом, обнажив внутреннюю маркировку на бронепластине.

Я ждал увидеть там красного дракона Ямато. Но вместо него на потемневшем металле был выгравирован двуглавый орел с шестеренками. Клан Корф. Мой клан.

Но это была не старая модель тридцатилетней давности. Пластик свежий, контакты не окислились. Машину собрали недавно.

Крот подбежал с уцелевшим кабелем-дешифратором и воткнул его в технический разъем на шее дрона. — Пытаюсь вытащить данные с черного ящика, — пробормотал техник. — Защита дикая... Погоди. Он транслировал сигнал. Кто-то смотрел на нас через оптику этой твари прямо во время боя.

Интерфейс в моей голове внезапно запульсировал. Аккумулятор на руке выдал искру.

Обнаружено внешнее подключение. Протокол: Прямой нейро-канал.

Из разбитого динамика на корпусе мертвого дрона раздался треск статики. А затем голос. Не механический. Живой, глубокий, до боли знакомый голос человека, которому я лично прострелил голову за неделю до своей заморозки.

— Неплохой выстрел для изгоя, — произнес голос с легкой, аристократичной издевкой. — Вижу, старые рефлексы еще при тебе. Ты проспал слишком долго. Поднимайся на поверхность. Нам нужно закончить партию.

Треск статики в динамике стих так же резко, как и начался. В коллекторе повисла тяжелая, вязкая тишина, нарушаемая только шипением остывающей плазмы и тяжелым дыханием Ганзы.

Голос человека, которого я тридцать лет назад лично похоронил в свинцовом гробу на орбитальной станции, перестал звучать в моей голове.

Автопилот нормального человека сейчас выдал бы панику или ступор. Миндалевидное тело требовало бы ответов. Как он выжил? Почему он здесь? Что значит «закончить партию»?

Я отсек эти вопросы. Короткий рубец. Услышал — зафиксировал диссонанс — отбросил. Рефлексия убивает быстрее пули. Прямо сейчас угроза исходит не от призрака по ту сторону связи, а от окружающей реальности.

Я резко обернулся, сканируя свой отряд. — Бугор, что за херня сейчас фонила? — Ганза опустил ствол пулемета, озираясь по сторонам. — Я только белый шум слышал. По ушам дало знатно. — Аналогично, — Крот тряс головой, словно пытался вытряхнуть воду из уха. — Перегрузка частот. Защита динамика дрона слетела при взрыве.

Шило стояла у стены, неподвижная, как статуя, и только отрицательно качнула шлемом.

Отлично. Прямой нейро-канал. Голос из прошлого предназначался только мне. — Пакетный сброс мусорных данных перед смертью системы, — ровным, ничего не выражающим тоном ответил я. — Стандартный протокол старых дронов. Крот, завязывай с диагностикой. Режь броню. Нам нужно нейро-ядро.

— Понял, бугор. Делаю, — техник мгновенно переключился на понятную задачу.

Я сделал шаг назад, уступая ему место. Левая рука отзывалась пульсирующей болью — кустарный аккумулятор сожрал почти весь свой ресурс на один выстрел. Интерфейс мигал желтым, уровень маны просел до восьми процентов. Если сейчас из темноты выпрыгнет еще один Хирург, мне придется отбиваться ломом.

Крот опустился на колени в грязную жижу. Вытащил из поясного подсумка лазерный резак. Тонкий синий луч с шипением впился в черную композитную броню паука. Пахло паленой синтетикой и горелым мясом.

Странно. Металл и пластик так не пахнут.

Я подошел ближе, вглядываясь в место распила. Крот отогнул кусок бронеплиты ломиком. Вместо привычной архитектуры кремниевых процессоров, пучков оптоволокна и охладительных трубок, в грудной клетке дрона находилась колба из мутного биопластика.

Аномалия резанула по восприятию.

Внутри колбы, в густом питательном геле, пульсировал кусок серой биомассы. Он был опутан тончайшими золотыми нитями контактов, которые ритмично сокращались, как кровеносные сосуды. Это был не процессор. Это был кусок модифицированного живого мозга.

— Твою мать... — Крот отшатнулся, выронив резак. — Бугор, это что за франкенштейн? Ямато не юзают био-вычислители! Они повернуты на чистой кибернетике!

Ямато — нет. А вот спецлаборатории клана Корф, чей герб был выгравирован на броне машины, тридцать лет назад проводили эксперименты с интеграцией нейроткани в боевые машины. Проект закрыли из-за нестабильности и запрета Совета Лордов.

Но сейчас перед нами лежал результат этого запрещенного проекта.

Вдруг биомасса внутри колбы перестала пульсировать ровно. Золотые нити потемнели. Жидкость вокруг куска мозга начала стремительно мутнеть, окрашиваясь в ядовито-багровый цвет.

Инсайт. Это не просто био-ядро. Обрыв связи с оператором запустил протокол утилизации.

— Ложись! Токсин! — рявкнул я.

Я рванул Крота за воротник, отшвыривая его в сторону Ганзы. Не теряя ни доли секунды, выхватил с пояса телескопическую дубинку, активировал шокер.

Колба начала раздуваться, из стыков с шипением пошел едкий зеленоватый пар. Если она лопнет здесь — мы захлебнемся нейротоксином за десять секунд. Фильтры наших курток такую концентрацию не выдержат.

Увидел. Оценил. Сработал.

Я ударил концом дубинки не по колбе, а по системе креплений. Искры. Металл хрустнул. Я схватил раскаленную колбу прямо левой рукой в тактической перчатке. Боль обожгла ладонь сквозь кевлар.

Справа от нас зияла черная пасть дренажной шахты водостока. Резкий замах. Я швырнул пульсирующую багровым светом бомбу прямо во тьму шахты.

— В укрытие! — я рухнул на бетон, закрывая голову руками.

Глухой, утробный хлопок раздался где-то глубоко внизу. Бетонный пол дрогнул. Из шахты вырвалось облако зеленого дыма, но вытяжные вентиляторы коллектора тут же подхватили его, утаскивая в сторону очистных фильтров.

Тишина.

Я сел, отряхивая с куртки бетонную пыль. Левая перчатка дымилась. — Все целы? — хрипло спросил я. — Целы, командир, — голос Ганзы прозвучал с явным уважением. Здоровяк подошел к краю шахты, посмотрел вниз и сплюнул. — Шустрый ты, однако. Я даже ствол вскинуть не успел. Спасибо.

Крот поднялся с пола, судорожно проверяя датчики на планшете. — Воздух чистый, бугор. Токсин ушел в слив. Но ядро мы потеряли. — Плевать на ядро. Жизнь отряда дороже железа, — я поднялся, скрывая пульсирующую боль в руке. — Что с техником, из-за которого мы сюда спустились?

Шило бесшумно появилась из темноты. Она указала на стену в десяти метрах от нас, за кучей строительного мусора.

Мы подошли ближе. Техник был мертв. Он сидел, привалившись к стене. Его рабочий комбинезон не был разорван. Дрон не рвал его на части. В основании черепа техника торчал толстый металлический инъектор, соединенный шлейфом с небольшим терминалом, валяющимся рядом.

— Хирург не охотился на него, — я наклонился над телом, вытаскивая инъектор. На конце иглы мерцала оптика считывателя. — Он скачивал из него данные. Чертежи очистных сооружений. Карты наших тоннелей. Всё, что было в памяти этого бедолаги.

Ганза тяжело вздохнул. — Значит, Ямато ищут проход на Базу. Хреновые дела. — Срезайте с дрона сервоприводы и оптику, всё, что уцелело от взрыва, — скомандовал я, забирая терминал техника. — Трофеи сдадим торговцам. И уходим отсюда. Мы слишком долго шумим на одном месте.

Обратный путь занял вдвое меньше времени. Отряд шел плотно, собранно. Никаких вопросов и косых взглядов в мою сторону больше не было. Я спас их от газовой камеры и завалил элитную машину корпоратов. Для наемников Ржавого Легиона авторитет измеряется только выживаемостью. Я этот тест прошел.

Мы добрались до грузового лифта. Крот ввел код доступа. Створки со скрежетом закрылись, и кабина поползла вверх, на уровень В-4, обратно к теплу и относительному покою нашей базы.

Я прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться на пару минут. Аккумулятор был пуст, мана на нуле. Но у меня был отряд. И у меня была первая зацепка. Кто-то из старого состава моего клана выжил и сейчас играет на стороне врага.

Лифт дернулся и остановился. Створки разъехались.

Я шагнул вперед, ожидая услышать привычный гул жилого сектора, запах дешевого табака и ругань наемников.

Вместо этого меня встретила абсолютная, звенящая тишина.

Жилой сектор был пуст. Обычные люминесцентные лампы не горели. Под потолком пульсировало тусклое, кроваво-красное аварийное освещение. Тяжелые гермодвери, ведущие в оружейную и на жилые ярусы, были наглухо заблокированы массивными магнитными замками.

Автопилот не успел включиться. Угроза ударила по нервам моментально.

Ганза с лязгом вскинул пулемет. Шило выхватила энергетический нож. — Бугор, система контроля доступа мертва, — голос Крота дрогнул. — Нас заперли в шлюзовом отсеке.

Из тени за бетонной опорой медленно, прихрамывая, вышел человек. Это был Кремень.

Его левая механическая рука висела плетью, искря на оборванных контактах. Правой рукой он сжимал тяжелый плазменный пистолет. На плече его куртки расплывалось темное пятно от свежего огнестрельного ранения.

Он не опустил оружие при нашем появлении. Ствол пистолета смотрел точно мне в грудь.

— Майор, какого черта?! — рыкнул Ганза, не опуская пулемет.

Кремень тяжело облокотился о стену, не сводя с меня прицела. В его глазах не было враждебности. Там была обреченность загнанного в угол волка.

— Ямато вышли на открытый канал Легиона пять минут назад, — хрипло произнес Кремень, сплевывая кровь. — Они предложили за твою голову столько энерго-кредитов, что лидеры наемников даже не стали торговаться. Они заблокировали шлюзы и пустили газ в вентиляцию моего сектора. Решили продать нас обоих.

Кремень сделал тяжелый вдох и посмотрел мне прямо в глаза. — Штурмовые группы уже на уровне В-5. Они идут сюда. У нас три минуты. Уходим, Ваше Сиятельство.

Глава 4

Слова Кремня повисли в густом, пропитанном запахом озона воздухе.

— Ваше Сиятельство? — Ганза медленно повернул голову. Роторный ствол пулемета в его руках дрогнул, смещаясь в мою сторону. — Бугор, это он сейчас к кому обратился?

Крот сглотнул, вжимаясь в стену. Только Шило осталась неподвижной, но я периферийным зрением уловил, как ее рука легла на рукоять второго ножа.

Маркер элиты. Ямато, Корф, Асакура — для наемников Ржавого Легиона все они были корпоративной мразью, из-за которой мир превратился в помойку. Социальная амигдала отряда вспыхнула красным. Вектор агрессии мгновенно сместился с заблокированной двери на меня.

— Он бредит от кровопотери, — я не сделал ни единого лишнего движения. Голос ровный, холодный. — Крот, отставить панику. Слева от гермодвери — сервисный щиток вентиляции. Вскрывай. Ганза, держи створки лифта. Шило, просканируй тепловизором потолок над нами.

Никаких оправданий. Никаких объяснений про заморозку. Короткий рубец — четкие приказы.

Ганза тяжело засопел, переводя взгляд с меня на раненого Кремня. Автопилот наемника сбоил. Он ненавидел аристократов, но последние три часа я вытаскивал их из дерьма, рискуя собой, а не прятался за их спинами.

— Если мы отсюда выберемся, ты всё расскажешь, Изгой, — прорычал здоровяк, разворачиваясь к шахте лифта и упирая приклад пулемета в плечо.

— Крот, время! — рявкнул я.

Техник вздрогнул, скинул оцепенение и бросился к щитку, выхватывая из подсумка лазерный резак.

Я подошел к Кремню. Он сполз по стене, оставляя на бетоне кровавый след. Механическая рука беспомощно искрила.

— Они пустили газ только в жилой сектор, — прохрипел майор, с трудом фокусируя взгляд. — В шлюзе работает автономная система очистки... пока работает.

Я оглянулся. Из-под массивных створок гермодвери, ведущей в жилые отсеки, начал сочиться густой, желтоватый туман. Это был не боевой нервно-паралитический газ, убивающий за секунду. Это был маркер. Ядовитый, выедающий легкие, но его главная цель — загнать цель в ловушку.

— Готово! — Крот отбросил крышку щитка. — Там узкий технический лаз. Ведет в кабельную шахту.

Внезапно из глубины вентиляционных коробов под потолком донесся звук. Не тяжелый топот кованых сапог штурмовиков Ямато. Не гул турбин.

Тихий, мерзкий, нарастающий скрежет. Словно тысячи металлических когтей одновременно скребли по жести.

— Что за херня? — Ганза задрал ствол пулемета.

Сенсорная аномалия. Инсайт ударил мгновенно.

— Саранча, — выдохнул Крот, бледнея. — Микро-дроны. Они идут по газовому маркеру.

Ямато не стали рисковать людьми. Они запустили рой. Тысячи механических жуков, запрограммированных на разрыв мягких тканей. От них нельзя отбиться пулеметом или кинетическим щитом — они просто облепят тебя и сожрут до костей.

Скрежет над головой превратился в оглушительный визг. Вентиляционные решетки начали прогибаться под массой роя.

Увидел. Оценил. Сработал.

— Все в шахту! Живо! — я рывком поднял Кремня, закидывая его уцелевшую руку себе на плечо. — Шило, прикрываешь Крота!

Разведчица рыбкой нырнула в узкий лаз, утягивая за собой скулящего техника. Ганза пятился последним, не отрывая взгляда от выгибающихся решеток.

Металл лопнул.

С потолка хлынул черный, шевелящийся водопад.

— В шахту, Ганза! — я вскинул свой кустарный дробовик.

Нажал тумблер. Остатки энергии из батареи на руке хлынули в маго-катализатор ствола. Арканные руны вспыхнули тусклым, умирающим светом.

Здоровяк протиснулся в лаз.

Я не стал стрелять по рою. Это бессмысленно.

Я вскинул ствол вертикально вверх. Туда, где под потолком, среди сплетения труб, гудел главный силовой узел магнитных замков и освещения шлюза.

Выстрел.

Картечь, заряженная остатками сырой маны, разнесла узел вдребезги.

Ослепительная вспышка короткого замыкания. Ударная волна швырнула меня в лаз. В ту же секунду шлюз погрузился в абсолютную, непроницаемую тьму.

Магнитные замки отключились, гермодвери с грохотом поехали в стороны, но главное — остановились мощные вентиляторы очистки. Саранча, лишенная света и потоков направленного газа, сбилась с алгоритма, беспорядочно заметавшись по отсеку.

Я рухнул в узкий кабельный колодец, больно ударившись плечом о железные скобы. Надо мной тяжело дышал Ганза, снизу слышалась ругань Крота.

— Вниз! В слепую зону! — скомандовал я, перехватывая Кремня поудобнее.

Спуск казался бесконечным. Тьма давила. Пахло горелой изоляцией и старой ржавчиной. Каждый шаг по скользким металлическим скобам отдавался пульсирующей болью в ноге. Аккумулятор на руке сдох окончательно. Маны ноль. Интерфейс перешел в режим глубокой гибернации, оставив только таймер жизнеобеспечения.

Шило вела нас вслепую. Ее тактический шлем с ПНВ был единственным глазом отряда. Она двигалась бесшумно, подавая сигналы Кроту короткими постукиваниями по трубам. Крот передавал их Ганзе, а здоровяк направлял меня.

Мы проваливались всё глубже под мегаполис. Уровень В-5, В-6... На В-7 мы услышали отдаленный гул взрывов — Ямато зачищали Базу Ржавого Легиона, не оставляя свидетелей.

Наконец, скобы закончились. Мы спрыгнули в зловонную жижу по колено.

Уровень В-8. Заброшенные водосборники. Слепая зона. Слой свинца, бетона и арматуры над нами был такой толщины, что ни один корпоративный сканер не пробивал эту глубину.

— Привал, — я тяжело опустил Кремня на сухой бетонный парапет.

Крот зажег тусклый химический фонарь, залив пространство мертвенно-зеленым светом. Ганза рухнул на спину, тяжело дыша.

Я осмотрел майора. Плохо. Лицо серое, дыхание поверхностное. Кровопотеря критическая, плюс заражение от грязного воздуха. Я вытащил последний кустарный стимулятор, который снял с трупа мародера у своей капсулы, и всадил ему в шею.

Кремень дернулся, открыл глаза. Мутный взгляд сфокусировался на мне.

— Долго... не протяну, командир, — прохрипел он, хватая меня здоровой рукой за воротник куртки.

— Протянешь. Вставай, — я попытался его поднять, но он покачал головой.

Дрожащими пальцами майор залез за пазуху и достал тяжелый металлический предмет на толстой цепочке.

Информационный зазор.

Это была не флешка корпоратов. Не био-чип. Это был массивный, покрытый зеленой патиной цилиндр. Криптекс. Механическая головоломка из старого мира.

— Цифра... скомпрометирована. Ямато взломают всё, — Кремень вложил холодный металл мне в ладонь. — Это... Схрон Зеро. Последний узел клана. Мы законсервировали его перед падением Орбиты. Надеялись, что кто-то... выживет.

Ганза и Крот подошли ближе, завороженно глядя на артефакт.

— Как его открыть? — спросил я, разглядывая гладкую поверхность металла. Ни кнопок, ни разъемов.

Кремень усмехнулся, обнажив окровавленные зубы.

— Это кровная сталь, Ваше Сиятельство. Технология, которую Ямато так и не смогли украсть.

Сбой шаблона. Я понял.

Я достал нож, который носил на поясе. Сделал неглубокий надрез на подушечке большого пальца. Темная капля крови упала на гладкую поверхность криптекса.

Металл жадно впитал ее.

Раздался тихий щелчок. Цилиндр провернулся по внутренним пазам. Вдоль корпуса замерцали рунические символы, складываясь в набор координат и частоту радиомаяка. Магия крови старого мира.

— Забирай их... — Кремень кивнул на мой отряд. — Они... хорошие бойцы. Выведи их.

Глаза майора остекленели. Дыхание оборвалось.

Ганза снял шлем. Крот опустил голову. Я молча закрыл Кремню глаза. Он ждал приказа тридцать лет, чтобы умереть в грязной жиже, передав эстафету мертвецу.

— Куда теперь, бугор? — тихо спросил здоровяк. В его голосе больше не было вызова.

Я посмотрел на светящиеся координаты криптекса.

— Вниз. Еще глубже.

Переход занял четыре часа. Мы шли по древним, полузатопленным коллекторам, ориентируясь на сигнал радиомаяка, который ловил интерфейс Крота.

Наконец, тоннель уперся в глухой тупик. Гладкая стена из монолитного бетона, покрытая слоем многовековой слизи.

— Маяк бьет прямо отсюда, — Крот сверился с планшетом. — Но тут нет дверей.

Я подошел к стене. Счистил слизь ножом. Под ней блеснула сталь. На уровне груди находилась небольшая выемка, в точности повторяющая форму криптекса.

Я вставил цилиндр в паз.

Глухой щелчок. Стена дрогнула. Посыпалась каменная крошка. Многотонная плита медленно, с тяжелым гидравлическим гулом, ушла в сторону, открывая проход в Схрон Зеро.

Секретный бункер клана Корф, запечатанный тридцать лет назад. Я ожидал увидеть темноту, пыль, скелеты бойцов и проржавевшую технику.

Створки разошлись до конца.

В лицо ударил поток сухого, теплого, идеально отфильтрованного воздуха.

Бункер был залит ровным, мягким светом галогеновых ламп. На стенах мерцали панели работающих серверов.

Сбой паттерна. Внезапная деталь, ломающая логику мертвого убежища.

В центре помещения, за широким металлическим столом, стояло удобное рабочее кресло. А на столе... На столе стояла керамическая кружка, над которой поднимался легкий парок горячего кофе. Рядом лежал надкусанный протеиновый батончик и свежий, еще теплый паяльник.

Схрон Зеро не был пуст.

Здесь кто-то жил. И этот кто-то прямо сейчас наблюдал за нами.

Теплый, сухой воздух Схрона Зеро обволакивал, как одеяло. После часов, проведенных в токсичной сырости подземелий, идеальный микроклимат бункера казался наркотиком. Мозг рефлекторно дал команду на расслабление. Автопилот включился: светло, сухо, врагов нет. Укрытие.

Ганза тяжело выдохнул, опуская ствол пулемета. — Ну ни хрена себе курорт... — прогудел он, делая шаг к металлическому столу в центре зала. — Кто-то даже кофе не допил.

Сенсорная аномалия резанула по натянутым нервам прежде, чем я осознал причину. Я смотрел на дымящуюся кружку. Темная жидкость внутри мелко дрожала, расходясь идеальными концентрическими кругами. Но пол под нашими ногами был из вибропоглощающего монолита. Тяжелые шаги Ганзы не могли дать такую волну. Кружка реагировала не на шаги. Она реагировала на пересечение невидимого акустического поля.

Это не стол. Это перекрестие огневого мешка.

Увидел. Оценил. Сработал.

— Замерли! Не дышать! — рявкнул я так, что голос сорвался на хрип.

Ганза замер, не успев опустить ногу на бетон. Крот вздрогнул и застыл столбом. Тихий щелчок скрытых сервоприводов.

Из гладких панелей потолка и боковых стен бесшумно выехали четыре спаренные турели. Не ржавый кустарный мусор, а корпоративные пулеметы калибра 12.7 мм с магнитной стабилизацией стволов. В воздухе материализовались тонкие красные лучи целеуказателей. По три точки на груди каждого из нас. Одно резкое движение — и нас превратят в мясной фарш за долю секунды.

Из густой тени между гудящими серверными стойками раздался сухой, старческий кашель.

— Шаг вправо, шаг влево — система воспримет как агрессию, — скрипучий голос эхом разнесся по бункеру. — И мне плевать, что у тебя в руках криптекс, парень. Положите оружие на пол. Медленно.

Из-за стоек вышел человек. Возраст определить было невозможно. Половина его лица и черепа представляла собой грубую, почерневшую от времени кибернетическую пластину. Из шеи торчали гофрированные шланги системы жизнеобеспечения, уходящие под грязный, засаленный комбинезон техника. Правая рука от плеча была заменена на промышленный манипулятор — громоздкий, без синтетической кожи, с открытыми сервомоторами.

Человек, который провел тридцать лет под землей, латая самого себя деталями от сервисных дронов.

Я медленно, двумя пальцами достал револьвер из кобуры и положил его на пол. Ганза, скрипя зубами, опустил пулемет. Шило положила ножи.

Старик подошел ближе, прихрамывая на левую ногу. Его единственный живой глаз — воспаленный, с лопнувшими сосудами — лихорадочно ощупывал мою фигуру.

— Термокостюм «Архангел»... Криптекс... — старик криво усмехнулся. — Ямато научились делать хорошие подделки. Вырастили мясо, натянули кожу, вшили базовые рефлексы. Сколько вас, клонов, они уже спустили в канализацию, чтобы вскрыть этот Схрон? Пять? Десять?

Слом кланового штампа. Ему плевать на статус и корпоративную этику. Для параноика, тридцать лет сидевшего в изоляции, никому нельзя верить по умолчанию.

— Я не клон, Ион, — я назвал его по позывному, который помнил из старых файлов. Старший техник безопасности клана Корф.

Глаз старика дернулся. — Имя есть в архивах. Это не доказательство, — Ион щелкнул тумблером на пульте, закрепленном на его механическом предплечье.

Освещение в бункере сменилось на багровое. Турели тихо зажужжали, снимая предохранители. — Протокол аутентификации, кусок мяса, — прохрипел техник. — Если ты тот, за кого себя выдаешь, ты помнишь операцию «Слепой дождь» в двадцать втором секторе. Мы брали связного из Ямато. Что ты оставил на его трупе, чтобы передать послание их безопасникам?

Загудел таймер. Шестьдесят секунд до открытия огня. Ганза бросил на меня отчаянный взгляд. Крот закрыл глаза, что-то бормоча.

Миндалевидное тело требовало сорваться с места, попытаться уйти перекатом. Я погасил этот импульс в зародыше. Встал прямо. Смотрел в единственный живой глаз старика. Никакая база данных Ямато не могла содержать этот факт. Его не было в рапортах.

— Я не оставлял посланий на трупе, — ровно произнес я. — Мы не убили связного. Я прострелил ему оба колена, залил раны хирургической пеной, чтобы он не истек кровью, и приковал его наручниками к батарее. А на его груди я маркером нарисовал герб нашего клана. Мертвый связной — это просто статистика. Живой калека, который орет от боли и ждет эвакуации — это деморализация.

Таймер пискнул. 42 секунды. Ион смотрел на меня не мигая. Его механическая рука слегка задрожала.

— Он орал так громко, что у меня фонили микрофоны в наушниках, — тихо сказал старик. Он нажал кнопку на пульте. Багровый свет сменился мягким белым. Турели с лязгом сложились и ушли в потолочные ниши.

Старик вытянулся, насколько позволял его изуродованный позвоночник, и приложил железную руку к груди. — Доступ подтвержден. Добро пожаловать домой, командир.

Я выдохнул, чувствуя, как ледяной пот стекает по спине. — Поднимите оружие, — приказал я отряду. — Мы в безопасности. Временно.

Ион заковылял к массивному сейфу, вмонтированному в стену. — Вы выглядите так, будто вас пережевал и выплюнул мусоровоз, командир. Магический фон ядра почти на нуле. Как вы вообще на ногах стоите? — Пил сырую ману из яматовской турели.

Старик замер у сейфа и обернулся, глядя на меня с ужасом. — Вы залили в свою нервную систему неочищенную аркану враждебного клана? Чудо, что ваши синапсы не сгорели.

Он открыл сейф, вытащил небольшой металлический кейс, вскрыл его и протянул мне стеклянную ампулу. Внутри переливалась густая, кристально чистая жидкость глубокого синего цвета. Мана клана Корф. Высшая степень очистки.

Я взял ампулу. Вставил в инъектор на предплечье костюма. Нажал спуск.

Контраст ударил по физиологии. Если мана Ямато в коллекторе ощущалась как кипящая кислота, рвущая вены, то сейчас под кожу вошел абсолютный, звенящий лед. Никаких судорог. Холод мгновенно растекся по телу, снимая боль, усталость и токсикоз. Восприятие расширилось скачком — я внезапно услышал, как гудят сервера, как бьются сердца моих людей, как циркулирует воздух в вентиляции. Разум обрел пугающую, идеальную ясность.

Интерфейс перед глазами вспыхнул. Багровая рябь ошибок исчезла, сменившись холодным, стабильным зеленым светом.

Идентификация: Подтверждена. Синхронизация с локальной сетью "Схрон Зеро": 100%. Магическое ядро: 100%. (Стабильность: Идеальная). Доступны все боевые протоколы.

Я размял плечи. Сила струилась по мышцам, требуя выхода. Но времени на эйфорию не было. Я подошел к столу, положил рядом с кружкой кофе терминал, который мы сняли с мертвого техника в канализации.

— Ион. Мне нужен анализ спектрограммы. Мы сняли это с хирурга Ямато. Там пакетный сброс аудио.

Старик молча подошел, вытянул из пальца дата-кабель и воткнул в терминал. Над столом развернулась голограмма с прыгающими звуковыми волнами.

Из динамиков снова раздался голос:— ...Вижу, старые рефлексы еще при тебе. Ты проспал слишком долго. Поднимайся на поверхность. Нам нужно закончить партию.

Ганза нахмурился. — Кто этот ублюдок, командир? Звучит как хозяин жизни.

Ион побледнел. Его единственный глаз расширился. — Система, — хрипло приказал старик. — Поиск совпадений по внутренней базе. Уровень допуска «Красный».

Голограмма замерцала, прогоняя волну через архивы. Раздался системный писк.

Совпадение: 99.9%. Личность: Виктор Крайнов. Статус: Начальник управления контрразведки клана Корф. (Считается погибшим).

Информационный зазор закрылся, обнажив истинный масштаб проблемы. Виктор. Мой заместитель. Мой лучший друг. Человек, который стоял у моей капсулы в день заморозки. Тридцать лет назад он не просто выжил при штурме Орбиты. Он продал нас. И теперь он работает на Ямато.

— Он знает нас, — тихо сказал Ион, опираясь на стол. — Он знает алгоритмы Схрона. Знает тактику группы «Тень». Командир... мы покойники.

— Отставить панику, — я оборвал его. Враг обрел лицо. Абстрактная угроза стала конкретной целью. Это облегчало задачу. — Ион, открывай арсенал. Ганзе — тяжелую плазму пятого поколения. Кроту — лучшую боевую деку. Шило — оптический камуфляж. Раз мы идем наверх, мы пойдем туда во всеоружии.

Старик кивнул, направляясь к бронированным дверям склада. Отряд выдохнул. Крот рухнул в кресло, устало потирая глаза. Ганза достал остатки своего пайка. Мозг снова попытался зацепиться за иллюзию безопасности. Оружие, мана, бункер.

Визг сейсмических датчиков ударил по ушам внезапно, разорвав тишину. Освещение мгновенно переключилось на пульсирующий красный.

— Ион! Какого черта?! — Ганза подскочил, вскидывая револьвер.

Старик застыл у двери арсенала, глядя на главный монитор. — Сейсмическая активность! Множественные контакты. Прямо над нами!

Я посмотрел на глухую монолитную стену, за которой находился шлюз и выход в канализацию. В центре бетонной плиты появилось пятно. Оно стремительно меняло цвет. Из серого стало вишневым, затем — ослепительно белым. Воздух в бункере мгновенно раскалился, запахло плавящимся камнем.

Слом паттерна. Виктор не отправлял хирурга скачивать карты катакомб. Ему не нужны были схемы тоннелей. Он знал координаты Схрона Зеро всё это время. Голос из дрона был не угрозой. Это была констатация факта.

Они не собирались спускаться к нам по канализации. Они пригнали тяжелый орбитальный бур и прямо сейчас прожигали скалу над бункером, вскрывая Схрон, как консервную банку.

— Оружие к бою! — рявкнул я, активируя кинетический щит.

Белая точка на стене лопнула, и внутрь бункера хлынул поток жидкого бетона и ослепительного плазменного огня. Отступать было некуда. Начиналась бойня.