Нулевой пациент

Глава 1. Нулевой пациент

Системное сообщение: Внимание! Обнаружена критическая ошибка инициализации. Системное сообщение: Идентификатор пользователя… отсутствует. Системное сообщение: Привязка к нейроинтерфейсу… потеряна. Системное сообщение: Запуск аварийного протокола «Нулевой пациент».

Сознание вернулось рывком — без плавных переходов от тьмы к свету. Ещё секунду назад была пустота, и вот ты уже лежишь, уткнувшись лицом во влажный мох. Прежде чем открыть глаза, он почувствовал запах. Сладковатый, с металлическим оттенком — так пахнет кровь, когда ей больше суток. И ещё мох. Влажный, холодный. Он вдавливался в щёку, и я отметил это почти машинально: подушка никогда не давила так. Подушка не пахла гнилью.

Я попытался пошевелиться. Тело слушалось плохо — словно после долгой болезни. Мышцы отвечали с задержкой, как старый интерфейс на слабом сервере: посылаешь запрос, ждёшь, получаешь результат с ошибкой. Руки дрожали, когда я упёрся ладонями в землю и отжал себя от поверхности.

Лес. Густой, мрачный, чужой.

Деревья с тёмно-серой корой уходили кронами в низкое небо, затянутое зеленоватой дымкой. Воздух был плотным и влажным — он ощущался на языке, оставлял слабый привкус металла, как вода из старого термоса. Стволы покрывал светящийся голубоватый лишайник. Он пульсировал — ритмично, размеренно, как дыхание спящего. Я машинально отметил этот ритм, как отмечал раньше частоту серверных запросов. Цикл. Паттерн. Всё в этом мире подчинялось циклам, даже то, что притворялось хаосом.

Ветви переплетались так плотно, что солнечный свет едва пробивался к земле, оставляя на мху бледные дрожащие пятна. Ветер — тёплый, неестественно тёплый для такого сумрака — тянул с востока. Он принёс запах, которого я не смог опознать. Что-то среднее между палёной проводкой и сушёными цветами. Запах был неприятным, но нерезким — как фоновая ошибка в логе, которую замечаешь не сразу, а когда замечаешь, уже не можешь не думать о ней.

— Где я? — голос прозвучал хрипло, незнакомо.

Ответом стал всплывающий перед глазами полупрозрачный интерфейс. Буквы мерцали красным.

Статус: критический. Уровень угрозы: максимальный. Рекомендация: немедленно найти укрытие.

Он моргнул. Интерфейс остался. Ладно. Допустим, он спятил. Или спит. Или кто-то вживил ему чип, пока он был в отключке. Любой вариант звучал паршиво. Он отогнал панику коротким, отработанным годами усилием — так отгоняют мысли о дедлайне, когда сервер лежит, а начальник стоит над душой. Не время. Разберёмся позже.

— Ладно. Допустим, это игра. Где меню?

Системное сообщение: Основное меню заблокировано. Доступен только аварийный интерфейс. Системное сообщение: Функция выхода из игры… не найдена.

Вот теперь стало по-настоящему страшно. Он не помнил, как сюда попал. Не помнил, кто он такой. Имени — и того не было. Пустота на месте прошлого, словно кто-то аккуратно вырезал кусок памяти и прижёг края, чтобы не кровоточило. Он заставил себя дышать медленнее. Вдох. Выдох. Паника съедает кислород быстрее, чем бег. Если это игра — нужно понять правила. Если не игра — тем более нужно понять, как выжить.

Первым делом осмотрел одежду. Штаны из грубой ткани, серая рубаха, поверх неё что-то вроде кожаного доспеха — потрёпанного, с пятнами засохшей крови. Чужой? Его? Ответа не было. На поясе висел нож в простых ножнах. Он вытащил его. Клинок тускло блеснул — сталь, хорошая сталь, с волнистым узором на лезвии. Вес приятно лёг в ладонь, баланс смещён к рукояти. Рабочий инструмент, не парадный. Единственная ценная вещь. В карманах — мешочек с мелкими серебряными монетами незнакомой чеканки, огниво, кусок трута. Уже что-то.

Инвентарь: 6 ячеек. 1. Нож (качество: обычное). Урон: 12–18. 2. Огниво (качество: низкое). Шанс воспламенения: 65%. 3. Монеты: 14 серебряных.

Интерфейс удобно сворачивался в периферийное зрение. Как второй монитор.

Надо было решать, куда идти. Он огляделся внимательнее. Слева — густой подлесок, усыпанный колючками с иглами длиной в палец. Справа — овраг, на дне которого журчала вода. Прямо — что-то похожее на тропу, едва заметную среди деревьев.

Навык «Выживание»: уровень 1. Подсказка: источник воды — приоритетная цель. Без воды смерть наступает через трое суток.

Он двинулся к оврагу. Спуск оказался крутым, пришлось цепляться за корни деревьев. Кора под пальцами крошилась, как старая штукатурка. Ноги скользили по влажной глине. Один раз он едва не сорвался — спасла ветка, за которую ухватился в последний момент. Мышцы плеча отозвались болью, но выдержали.

Ловкость: проверка… успешно. Опыт: +5.

— О, прокачка, — усмехнулся он. — Значит, можно расти.

Ручей на дне оврага был узким — шаг в ширину, не больше, — но чистым. Вода текла по камням, и звук её был странно громким в окружающей тишине. Я опустился на колени, зачерпнул ладонями. Холодная, с металлическим привкусом. Как вода из-под крана в старом доме, где трубы не меняли лет тридцать. Он пил жадно, пока живот не заныл от холода.

Жажда: утолена. Эффект: +5% к восстановлению выносливости на 1 час.

Пока пил, периферийное зрение зафиксировало движение. Он замер. Вода стекала с ладоней обратно в ручей. Капли падали одна за другой, и каждая звучала как щелчок пальцев. Медленно, очень медленно он повернул голову.

На противоположном склоне оврага стояло существо.

Размерами с крупную собаку, покрытое серой чешуёй, с вытянутой мордой и шестью конечностями. Передние лапы заканчивались когтями, похожими на кривые кинжалы — каждый длиной в указательный палец, с зазубренным внутренним краем. Такие зазубрины, машинально отметил он, делают рану шире при извлечении. Как у рыболовного крючка. Зашло — не вытащишь, не разорвав плоть. Существо смотрело на него немигающими жёлтыми глазами. В зрачках — ни страха, ни любопытства, только холодная, почти математическая оценка расстояния. Ветер стих. В наступившей тишине он услышал собственное дыхание — и низкое, утробное урчание твари.

Обнаружен противник: Болотный ползун. Уровень: 3. Угроза: высокая.

— Твою мать, — прошептал он.

Нож всё ещё был в руке. Хорошо. Плохо, что противник крупнее, быстрее и явно опытнее. Он отступил на шаг. Существо дёрнуло головой, следя за его движением. Зрачки сузились в вертикальные щёлки. Мышцы на загривке напряглись — тварь готовилась к прыжку. Бежать? Вверх по склону не успеть — догонит и вспорет спину. Вдоль ручья — камни скользкие, можно упасть. Значит, бой. Сердце ударило в рёбра — раз, другой, третий. Потом застучало ровнее. Организм принял решение, и организм готовился драться.

Он принял стойку, выставив нож перед собой. Руки дрожали. Ползун издал звук — скрежет металла по стеклу, — и прыгнул.

Боевой режим активирован. Скорость реакции: +10%.

Тварь летела прямо на него, выставив когти. Он упал на спину, пропуская её над собой, и ударил ножом вверх. Лезвие чиркнуло по чешуе на брюхе, оставляя неглубокий порез. Чешуя была жёсткой — как пластины старого бронежилета, которые гнутся, но не ломаются. Кровь у твари оказалась чёрной, маслянистой. Запахло железом и едким, как аммиак.

Попадание! Урон: 8. Броня противника: снижает физический урон на 40%.

Ползун приземлился, развернулся. Жёлтые глаза горели яростью. Я вскочил, пытаясь держать дистанцию. Сердце колотилось где-то в горле, во рту пересохло. Тварь прыгнула снова. Он попытался повторить манёвр, но на этот раз она оказалась быстрее. Когти полоснули по левому плечу. Боль была мгновенной и яркой, как вспышка магния. Горячая волна растеклась по руке, пальцы на секунду онемели. Он стиснул зубы, отгоняя боль на задний план. Не сейчас. Сейчас — драться.

Получен урон: 22. Эффект: кровотечение (лёгкое). Потеря здоровья: 2 ед. в минуту.

Рубашка быстро пропитывалась кровью. Тёплая, липкая — она текла по предплечью и капала с локтя в ручей. Красные нити растворялись в прозрачной воде, исчезая за секунду, будто их и не было. Ползун кружил, выжидая момент для решающей атаки. Я лихорадочно соображал. Броня толстая, ножом пробить трудно. Сопротивление — как у фанеры. Кухонным ножом фанеру не возьмёшь. Уязвимые места? Глаза? Горло? Угол челюсти, где чешуя мельче?

Тварь прыгнула в третий раз.

Он рванулся вперёд — навстречу, ломая траекторию. Плечо врезалось в грудную клетку ползуна, удар отозвался глухой болью. Нож он вогнал снизу вверх, под челюсть, в мягкую впадину. Лезвие вошло на треть, потом на половину, потом по рукоять. Он провернул его, чувствуя, как сталь скребёт по кости.

Критическое попадание! Урон: 34. Уязвимая зона: горло.

Ползун захрипел, задёргался. Чёрная кровь хлынула ему на руки, обжигая кожу. Она была горячей — неестественно горячей для твари, похожей на рептилию. Я запомнил это. Потом, если выживет, надо будет подумать, что это значит. Тварь обмякла.

Противник уничтожен. Опыт: +150. Уровень: повышен. Текущий уровень: 2. Доступно очков характеристик: 3.

Он спихнул с себя тушу и сел, тяжело дыша. Мышцы дрожали — та мелкая дрожь, которая приходит после драки, а не во время неё. Плечо саднило. Кровотечение постепенно останавливалось. Он оторвал полосу от рубахи, кое-как перевязал плечо. Узел получился кривым, но держал.

Навык «Первая помощь»: уровень 1. Эффективность перевязки: низкая. Рекомендуется найти медикаменты.

— Спасибо, кэп, — буркнул он.

Обыскал труп. В играх с монстров всегда что-то падает. Здесь, похоже, работали те же правила. Под чешуёй, в районе загривка, он нащупал небольшой мешочек, прикреплённый к коже липкой дрянью. Внутри — три мутных кристалла и смятый листок бумаги.

Получен предмет: Мутный кристалл (3 шт.). Назначение неизвестно. Получен предмет: Клочок бумаги. Текст частично повреждён.

Он развернул листок. Чернила расплылись, но часть слов читалась:

«…Старый тракт… застава… осторожно, аномалии класса „С“… не приближаться к башне…»

Ниже — грубая карта: линия тропы, перекрёсток, значок башни в стороне. И крестик с надписью «Не лезть».

— Значит, башня — плохое место. Принято.

Он спрятал находки в карман и выбрался из оврага. Солнце — или то, что здесь заменяло солнце, — заметно сместилось. Свет стал ещё более тусклым, зеленоватая дымка над кронами сгустилась. Он двинулся вдоль тропы, стараясь ступать бесшумно. Лес наполнялся звуками — стрекот, шорохи, далёкие крики, похожие на птичьи, но более низкие, гортанные. Один раз в кроне что-то зашевелилось, и он инстинктивно пригнулся, но тревога оказалась ложной.

Через час блужданий он наткнулся на дупло в стволе поваленного гигантского дерева. Вход был узким, но внутри пространство расширялось, позволяя сидеть, прислонившись спиной к стене. Кора изнутри была сухой и тёплой на ощупь — дерево ещё хранило остатки дневного тепла. Он натаскал веток, замаскировал вход.

Навык «Маскировка»: уровень 1. Эффективность укрытия: средняя. Вероятность обнаружения: 35%.

Огниво сработало с третьей попытки. Маленький костерок осветил дупло, наполнил его теплом. Дым уходил в щель над головой — естественная вентиляция. Кто-то очень предусмотрительный выгрыз это дупло именно под жильё. Я сидел, смотрел на огонь и пытался собрать мысли в кучу.

Итак. Он в незнакомом мире с игровыми механиками. Интерфейс работает, уровни растут, монстры падают с лутом. Выхода нет. Прошлого нет. Только настоящее — и оно пытается его убить.

Ветер снаружи стих. Лес замер. В наступившей тишине он услышал, как где-то далеко, на границе слышимости, раздался протяжный вой — низкий, вибрирующий, от которого заныли зубы. Вой повторился. Ему ответил другой, ближе. И ещё один. Они перекликались, как сторожа, отмечающие границы своих участков.

Системное сообщение: Анализ состояния завершён. Текущий статус: Нулевой пациент. Особенность: Вы не привязаны к стандартному протоколу возрождения. Смерть окончательна. Уникальная способность: Скрытность системы. Вы не отображаетесь на картах других игроков и существ с системным интерфейсом.

Он перечитал сообщение дважды. Не привязан к возрождению. Если убьют — всё, конец. Никаких вторых попыток. Зато его не видят на картах. Читерская способность, которая может спасти жизнь. Или погубить — смотря как использовать.

Он перевёл взгляд на очки характеристик. Три единицы.

Сила: 5 (влияет на физический урон и переносимый вес). Ловкость: 6 (скорость, скрытность, точность). Выносливость: 5 (здоровье, сопротивление урону, регенерация). Интеллект: 4 (скорость обучения, магические способности, анализ). Восприятие: 6 (обнаружение угроз, меткость, поиск тайников).

Выживаемость важнее всего. Две единицы в Выносливость, одну в Восприятие. Интерфейс мигнул, принимая изменения.

Характеристики обновлены. Выносливость: 7. Восприятие: 7.

Лёгкое головокружение. Тепло, растекающееся по телу. Мышцы налились приятной тяжестью. Боль в плече притупилась. В глазах прояснилось — теперь он различал даже мелкие трещины в коре дерева над головой.

— Жить можно, — сказал он вслух.

Слова прозвучали глухо в замкнутом пространстве дупла. Снаружи стрекотали ночные твари. Он подбросил веток в костёр и закрыл глаза. Завтра нужно будет искать людей — или хотя бы следы цивилизации. Карта со старого клочка бумаги давала примерное направление. Старый тракт. Застава. Если повезёт — там будут ответы. Или новые проблемы.

Главное — не сдохнуть по дороге.

Системное сообщение: Сохранение прогресса… выполнено. Системное сообщение: До рассвета 7 часов 43 минуты. Рекомендуется отдых.

Он провалился в сон без сновидений.

Глава 2. Застава

Системное сообщение: Рассвет через 12 минут. Температура воздуха: +14 °C. Влажность: 87%. Уровень угрозы в текущем квадрате: средний.

Я открыл глаза. Спина затекла, плечо ныло — рана, оставленная болотным ползуном, напоминала о себе при каждом движении. Я пошевелил пальцами левой руки. Слушаются. Уже хорошо. Угли костра ещё теплились, и я подбросил сухих веток, раздул огонь. Пламя занялось неохотно — дрова отсырели за ночь, — но через минуту в дупле снова стало тепло.

Воды не было. Еды тоже. Система молчала, но я и без неё понимал: ещё сутки в таком режиме — и начнутся проблемы серьёзнее голодного ползуна. Слабость уже чувствовалась — не та, что валит с ног, а та, что крадётся исподтишка, замедляя мысли и делая руки чуть менее послушными.

Я достал клочок бумаги с картой. Старый тракт, застава, башня. Крестик и надпись «Не лезть». Башня подождёт. Сначала — застава. Если там есть люди, будет вода, еда и, возможно, ответы.

Я выполз из дупла. Лес утром выглядел иначе, чем вечером. Туман стелился по земле густыми слоями — не как обычный туман, а как будто кто-то налил молока в низины и оно медленно растекалось, заполняя каждую впадину. Голубой лишайник на стволах потускнел, его пульсация замедлилась — ночной режим, догадался я. Я двинулся вдоль тропы, сверяясь с картой. Овраг, ручей, поваленное дерево — ориентиры совпадали. Тот, кто рисовал карту, знал местность. Через час ходьбы деревья начали редеть, и я увидел стену.

Она была старая, сложенная из серого камня, местами поросшая мхом такого же голубоватого оттенка, что и лишайник в лесу. Высотой метра три, не больше. Ворота — деревянные, обитые железными полосами, — были приоткрыты. Из-за стены поднимался дымок. Пахло дымом и чем-то ещё — варёным мясом, кажется. От запаха желудок сжался в спазме.

Восприятие: проверка... успешно. Обнаружены следы пребывания: отпечатки обуви (разные размеры, минимум 4 человека), свежая зола, запах пищи.

Люди. Живые люди.

Я замер у кромки леса. С одной стороны — хотелось выйти и попросить помощи. С другой — я не знал местных законов. Кто я для них? Бродяга? Дезертир? Игрок? Труп, который ещё не лёг? Я потрогал нож на поясе, проверяя, легко ли выходит из ножен. Легко.

Системное сообщение: Скрытность активна. Вы не отображаетесь на картах и радарах. Существа с системным интерфейсом не могут отследить вас автоматически.

Ладно. Хоть какое-то преимущество.

Я подошёл к воротам и постучал. Кулаком, три раза, с паузой между вторым и третьим — старая привычка, всплывшая из ниоткуда. Тишина. Потом шаги. Тяжёлые, размеренные. Ворота скрипнули, и в проёме показался мужчина. Крупный, бородатый, в кожаном доспехе, поверх которого была накинута выцветшая зелёная мантия. На поясе — короткий меч. Глаза — внимательные, цепкие, как у человека, который привык оценивать опасность за секунду.

— Кто такой? — голос низкий, с хрипотцой. Не угрожающий, но и не приветливый. Деловой.

— Путник. Потерял память. Ищу людей.

Мужчина осмотрел меня с головы до ног. Задержал взгляд на рваной рубахе, на пятнах крови — свежих и старых, — на ноже за поясом.

— Один?

— Один.

— Давно в Лесу?

— Второй день.

Мужчина хмыкнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение — или на недоверие, я не понял.

— Второй день в Лесу, один, с ножом. И живой. Врёшь или везучий.

— Скорее второе.

Он помолчал, разглядывая меня. Потом отступил в сторону.

— Заходи. Только без глупостей. Увижу что — выкину обратно. Живым или нет — зависит от глупостей.

Я шагнул за ворота.

Застава оказалась небольшим укреплением. Двор, утоптанный до каменной твёрдости, колодец с воротом, два каменных здания с узкими окнами-бойницами, конюшня без лошадей. Пахло дымом, сушёными травами и всё тем же варёным мясом. Во дворе горел костёр, над ним висел закопчённый котелок. У огня сидели трое. Женщина в лёгкой броне, с коротким мечом на поясе — сидела, скрестив ноги, и точила лезвие. Молодой парень с луком — почти мальчишка, лет семнадцати на вид, — чистил тетиву. Старик в сером балахоне, с длинной седой бородой, перебирал какие-то травы, раскладывая их по холщовым мешочкам.

— Гости, — объявил бородач. — Говорит, потерял память.

— И часто у вас такие? — спросил я.

— По-разному, — ответила женщина, не отрываясь от меча. — Садись, путник-без-памяти. Есть хочешь?

Я сел. Мышцы ног гудели после ночёвки на жёстком дереве. Мне дали миску — глиняную, с отбитым краем — и налили горячей похлёбки. Рядом положили ломоть чёрного хлеба. Хлеб был грубый, с отрубями, но пах так, что у меня закружилась голова. Я ел, стараясь не показывать, насколько голоден. Получалось плохо. Похлёбка была густой, с незнакомым пряным привкусом — не то тмин, не то что-то другое, местное. Она обжигала горло и проваливалась в желудок горячей тяжестью.

— Меня зовут Грета, — сказала женщина, закончив точить меч и вкладывая его в ножны. — Бородатый — Кастор, он здесь старший. Парень с луком — Рин. Старик — Орвин, наш лекарь. А ты, значит, без имени.

— Можно звать Ноль, — сказал я, вспомнив статус «Нулевой пациент».

— Ноль. — Грета усмехнулась, и усмешка у неё была добрая, но с хитринкой. — Как уровень?

— Примерно.

Кастор сел напротив, скрестив руки на груди. Двигался он тяжело, но не неуклюже — как человек, который привык носить броню и знает цену каждому движению.

— Рассказывай, Ноль. Что помнишь?

Я решил говорить полуправду. Очнулся в лесу. Не помню ни имени, ни прошлого. Вижу странные сообщения перед глазами. О том, что скрыт от Системы, — умолчал. Неизвестно, как к этому отнесутся.

— Интерфейс видишь? — спросил Рин. Парень говорил быстро, с любопытством. — Уровни, навыки, всё такое?

— Вижу.

— Значит, Игрок, — сказала Грета. — Или был Игроком. Иногда сбой происходит, память стирается. Редко, но бывает. Слышала о таких.

— А вы — не Игроки? — спросил я.

— Мы — местные, — ответил Кастор. — Родились здесь. Для нас интерфейса нет. Только для пришлых.

— Пришлых? — я отложил ложку. — Откуда приходят?

— Оттуда. — Кастор махнул рукой куда-то в небо. — Из другого мира. Вашего мира. Вы называете это игрой. Для нас это реальность.

Я переваривал информацию. Значит, я из другого мира. Игрок. Или был им. А теперь застрял здесь с амнезией и уникальной способностью, о которой лучше молчать. Я доел похлёбку, вытер миску хлебом, как делали все за столом.

— Много здесь Игроков?

— Хватает, — Грета помрачнела, и весёлая хитринка исчезла из её глаз. — В основном на севере, у Башни. Там зона высокого уровня. А здесь у нас тихо. Застава старая, никому не нужная. Мы тут егерей охраняем и путников вроде тебя.

— Что за Башня?

Все переглянулись. Рин перестал чистить тетиву. Грета положила ладонь на рукоять меча — неосознанно, как будто одно упоминание Башни заставляло её тянуться к оружию.

— Плохое место, — сказал старик Орвин, подав голос впервые. Голос у него был сухой, как шелест страниц, но отчётливый. — Очень плохое. Там аномалии класса «А» и выше. Игроки туда лезут за добычей. Немногие возвращаются. А те, кто возвращается... — он сделал паузу, перебирая травы, — меняются.

Я вспомнил карту. Крестик. «Не лезть». Значит, Башня — это туда.

— Мне бы отлежаться пару дней, — сказал я. — И дальше пойду.

— Куда? — спросил Кастор.

— Не знаю. Куда-нибудь, где можно понять, кто я и что со мной случилось.

— Ближайший город — Краст, — сказала Грета. — Два дня пути на восток. Там есть Гильдия, они помогают Игрокам. Может, найдут, кто ты.

— Или добьют, — добавил Рин, усмехнувшись. — Смотря какой Игрок.

Я остался на заставе.

Мне выделили угол в общем бараке — жёсткую лежанку, застеленную соломой, и место у очага. После дупла это казалось роскошью. Орвин осмотрел плечо, сменил повязку, дал какую-то мазь с резким травяным запахом — смесь полыни и чего-то холодящего, похожего на ментол. Рана затягивалась быстрее, чем должна была, — видимо, сказывалась прокачанная выносливость. К утру вторых суток на плече остался только розовый шрам.

Вечером я сидел у костра и слушал разговоры. Грета рассказывала про егерей — бандитов, которые грабят караваны на Старом тракте. Голос у неё был низкий, с хрипотцой, и говорила она короткими, рублеными фразами, как человек, привыкший отдавать приказы. Кастор ворчал про нехватку припасов — мука подходила к концу, а ближайший караван задерживался уже на три дня. Рин тренировался с луком, стреляя по чучелу у стены. Стрелы ложились кучно — парень был талантлив.

— Ноль, — позвал меня Орвин, когда все разошлись. — Можно вопрос?

— Задавай.

Они сидели вдвоём у догорающего костра. Старик помешивал угли длинной палкой, и в отсветах пламени его лицо казалось вырезанным из старого дерева.

— Ты видишь свой статус? В интерфейсе?

— Вижу.

— И что там написано?

Я замялся. Врать старику не хотелось, но и правду говорить было опасно.

— «Нулевой пациент», — сказал я. — Не знаю, что это значит.

Орвин долго смотрел на огонь. Палка в его руке замерла.

— Я слышал эту легенду, — сказал он наконец. — Давно, ещё от старого мага, который жил у Башни. Эрвином звали. «Нулевой пациент» — это тот, кто не привязан к протоколу. Тот, кого Система не видит. И тот, кто может её изменить.

— Изменить?

— Говорят, раньше Игроки могли возвращаться в свой мир. А потом что-то сломалось. Никто не знает, что именно. Но появился протокол «Нулевой пациент» — на случай, если понадобится починить Систему изнутри.

— И что, есть такие... нулевые пациенты?

— Никто не встречал. — Орвин посмотрел на меня, и в его глазах отразились угли костра. — До сегодняшнего дня.

Мы помолчали. Ветер шевелил кроны деревьев за стеной, принося всё тот же сладковатый запах, который я почувствовал ещё в Лесу. Теперь я знал, что это запах Скверны. Она была везде — просто в разной концентрации.

— Ты никому не говори, — сказал старик. — Если узнают Игроки — убьют. Если узнают местные — продадут Игрокам. Если узнает Система... — он покачал головой. — Не знаю, что будет. Но вряд ли хорошее.

— Почему ты мне помогаешь?

— Потому что я старый. — Орвин улыбнулся, и улыбка у него была неожиданно тёплой для человека, который только что говорил о смерти. — А старикам интересно, чем всё закончится.

Ночью я лежал без сна. Солома кололась, пахла пылью и сухой травой. Информация, полученная от Орвина, не давала покоя. Если я — ключ к починке Системы, то за мной будут охотиться. Если я просто сбой — меня попытаются устранить. В любом случае, оставаться на заставе надолго нельзя.

Я открыл интерфейс. Уровень 2. Характеристики: сила — 5, ловкость — 6, выносливость — 7, интеллект — 4, восприятие — 7. Очков опыта до следующего уровня — 200. Маловато.

Нужно качаться. Нужно оружие лучше ножа. Нужна броня. Нужны навыки. Нужны ответы.

Системное сообщение: Доступно новое задание. «Путь в Краст»: добраться до города Краст и вступить в Гильдию. Награда: 300 опыта, базовая экипировка Гильдии. Дополнительно: не раскрывать статус «Нулевого пациента». Штраф за провал: смерть.

Я усмехнулся. Штраф за провал всегда один и тот же. Лаконично. Честно. Бесит.

Я закрыл глаза и попытался уснуть. Завтра в путь. Завтра я начну разбираться, кто я, откуда и почему Система считает меня ошибкой. Или инструментом. Или и тем и другим сразу.

Глава 3. Дорога на Краст

Системное сообщение: Задание «Путь в Краст» активно. Расстояние до цели: 47 километров. Рекомендуемое время в пути: 2 дня. Уровень угрозы на маршруте: переменный (низкий — высокий).

Я покинул заставу на рассвете.

Утро было серым и влажным. Туман, тот самый молочный туман, что скапливался в низинах, ещё не рассеялся, и деревья по обе стороны тропы проступали из него постепенно — сначала стволы, потом ветви, потом кроны. Земля под ногами была мягкой, напитанной ночной влагой. Где-то в чаще перекликались невидимые птицы — резкими, скрипучими голосами, напоминавшими звук ржавых петель.

Кастор дал мне старый заплечный мешок — из грубой кожи, с потёртыми лямками и металлической пряжкой, которая позвякивала при ходьбе. Грета сунула флягу с водой и сушёного мяса на два дня. Мясо было жёстким, как подмётка, и солёным до горечи, но я знал: на маршруте это лучшее, что у меня есть. Рин дал три стрелы. Я всё равно не мог использовать их без лука, но отказываться не стал — в этом мире, как я уже понял, ценен любой ресурс. Заткнул стрелы за лямку мешка, чтобы не мешали при ходьбе.

Орвин на прощание сунул мне маленький холщовый мешочек, перевязанный бечёвкой. От мешочка пахло полынью и чем-то ещё — сладковатым, как сушёные яблоки.

— Заваривай, если рана опять откроется, — сказал старик. — И помни: чем меньше людей знают, кто ты, тем дольше ты живёшь.

— Я запомню.

— И ещё... — Орвин замялся, пожевал губу. — Если доберёшься до Башни...

— Я не собираюсь к Башне.

— Все так говорят. — Старик усмехнулся своей сухой, как шелест страниц, усмешкой. — Но если доберёшься — найди мага по имени Эрвин. Он знает больше меня. Возможно, он сможет помочь.

— Эрвин, — повторил я. — Принято. Спасибо.

Я закинул мешок за плечо и вышел за ворота.

Лес встретил меня влажной прохладой и далёким криком какой-то твари — протяжным, скрежещущим, похожим на звук, с которым трамвай входит в поворот на старых рельсах. Я поморщился и двинулся дальше. Дорога на Краст, по словам Кастора, шла через Старый тракт — широкую каменную ленту, проложенную ещё до появления Игроков, до Разлома, до всего. Кое-где плиты растрескались, из щелей пробивалась трава — бледная, чахлая, но живая. Природа брала своё, медленно и неумолимо.

Первые два часа прошли без происшествий. Тракт петлял среди холмов, пересекал ручьи — мелкие, с коричневатой торфяной водой, — иногда нырял в рощицы, где деревья смыкались над головой, создавая зелёный тоннель. В этих тоннелях было темно и влажно, свет пробивался только пятнами, и каждый шаг отдавался гулким эхом. Я шёл и думал.

Итак, что я знаю.

Я — пришелец из другого мира. Я был Игроком, но что-то пошло не так, и я потерял память. Теперь я «Нулевой пациент» — баг в Системе, который она не видит. Меня могут убить и Игроки, и местные, и сама Система, если обнаружит. План простой: добраться до города, вступить в Гильдию, получить информацию и не умереть по дороге. Просто. Как квартальный отчёт в конце декабря.

Восприятие: проверка... успешно. Обнаружена аномалия класса «D» в 30 метрах справа от тракта.

Я остановился. Справа, метрах в тридцати от дороги, воздух дрожал. Не как над костром — ровнее, спокойнее. Как будто кто-то натянул между деревьями невидимую плёнку и она вибрировала на ветру. Там, где дрожание было сильнее, трава и кусты выглядели неправильно — их будто выкрутили, сломали и собрали заново, нарушив все мыслимые законы природы. Ветки росли под невозможными углами, листья меняли цвет от зелёного к фиолетовому и обратно — медленно, как в такт дыханию.

Аномалия класса «D». Самая слабая, судя по классификации. Я вспомнил карту — «аномалии класса „С“» были отмечены как опасные. Значит, «D» — ещё терпимо. Но проверять на себе, что она делает с человеком, я не собирался. Обогнул опасный участок по дуге, вернулся на тракт и двинулся дальше.

Через час я наткнулся на первый труп.

Тот лежал у обочины, наполовину скрытый кустами. Мужчина в потрёпанной кожаной броне — примерно такой же, как у меня самого. Рядом валялся меч — сломанный, с обугленным лезвием, покрытым чёрной коркой. Тело было мумифицировано: кожа серая, натянутая на кости, как пергамент. Он умер не вчера и не неделю назад — может, месяц, может, больше. Запаха почти не было, только лёгкий, едва уловимый душок сухой гнили.

Я обыскал его осторожно, стараясь не поворачиваться спиной к дороге. В поясной сумке нашлись четыре серебряные монеты — такие же, как те, что лежали у меня в кармане, — и маленький пузырёк из тёмного стекла, заткнутый пробкой. Внутри плескалась мутная жидкость. Интерфейс ожил:

Получен предмет: Слабое зелье здоровья (качество: низкое). Восстанавливает 30 HP в течение 15 секунд. Внимание: срок годности истёк. Эффективность снижена на 40%.

— Спасибо, — сказал я мёртвому Игроку. — Пригодится.

Я спрятал пузырёк в мешок и двинулся дальше. Мысли были невесёлыми. Этот человек тоже шёл по тракту. Тоже, возможно, надеялся добраться до Краста. И не дошёл. Что его убило — аномалия, тварь или просто голод, — уже не имело значения. Я запомнил место и пообещал себе не повторить эту судьбу.

Ближе к полудню ландшафт изменился. Лес отступил, уступив место холмистой равнине с редкими перелесками — островками корявых деревьев, которые жались друг к другу, как будто боялись открытого пространства. Тракт поднимался на гребень холма. Ветер здесь был сильнее — тёплый, но порывистый, он трепал волосы и приносил запах сухой травы. И что-то ещё. Запах дыма.

Я присел за ближайший валун и выглянул.

В долине, примерно в километре от меня, стоял лагерь.

Десяток палаток — серых, потрёпанных, — костры, телеги без лошадей. Фигурки людей двигались между палатками. С такого расстояния не разобрать, кто они: торговый караван, отряд Игроков или банда егерей, о которых говорила Грета. Я прищурился, пытаясь рассмотреть детали. Дыма было многовато для простого костра — жгли что-то крупное, может, целое бревно. Людей — человек двадцать, не меньше. Двигались без строя, хаотично.

Восприятие: проверка... частично успешно. Обнаружены признаки: вооружённые люди, минимум 15–20. Телег с товарами не видно. Признаков торгового каравана нет. Замечены кожаные доспехи, мечи, несколько единиц огнестрельного оружия (арбалеты).

Не караван. Значит, либо военные, либо бандиты. И то и другое плохо.

Я мог обойти лагерь стороной — холмы позволяли сделать крюк. Но на это уйдёт часа три, и я потеряю светлое время. Мог попробовать пройти мимо, прикинувшись обычным путником. Но обычный путник с моим уровнем и экипировкой — лёгкая добыча. Труп у обочины был тому подтверждением.

Интеллект: проверка... успешно. Рекомендация: наблюдение в течение 20–30 минут для оценки обстановки.

Я залёг за валуном и стал смотреть.

Камень был тёплым от солнца, нагретым за утро. Я прижался к нему спиной и почувствовал, как напряжение медленно отпускает мышцы. Наблюдение — это то, что я умел. Анализировать, ждать, собирать данные. В прошлой жизни это называлось «отладкой».

Люди в лагере двигались без особой дисциплины. Никакого единообразия в одежде и оружии. Кто в броне, кто в робе, кто вообще без доспехов, в одной рубахе. У некоторых я заметил свечение вокруг рук — слабое, голубоватое. Маги. Двое тащили связанного человека к одной из палаток. Связанный не сопротивлялся — то ли был без сознания, то ли смирился. Его волокли волоком, пятки чертили по земле две борозды.

Егеря. Точно егеря.

Я уже собирался отползать и делать крюк, когда заметил кое-что ещё. На дальнем конце лагеря, у большой палатки с зелёным флагом — выцветшим, с незнакомым гербом, — стояла клетка. Грубая, сколоченная из толстых жердей. В клетке сидел человек. Он не лежал, не метался — он сидел, привалившись спиной к решётке, и смотрел. Прямо на меня.

Восприятие: цель идентифицирована. Раса: человек. Уровень: 8. Состояние: ранен, истощён, без оружия.

Уровень 8 — это намного выше моего собственного. Если этот человек в клетке, значит, егеря ещё опаснее, чем я думал. Но пленник смотрел не как жертва, молящая о помощи. Он смотрел оценивающе. Как будто прикидывал, может ли незнакомец за валуном быть полезен. Как будто ждал. Как будто знал что-то.

Я отвёл взгляд и пополз обратно за холм.

Делать крюк. Однозначно. У меня нет ни оружия, ни навыков, чтобы тягаться с двумя десятками бандитов. Освобождать пленника — самоубийство. Героизм хорош в играх, где есть кнопка «загрузить сохранение». У меня такой кнопки нет. Орвин предупреждал: «Чем меньше людей знают, кто ты, тем дольше ты живёшь». Сейчас это правило работало на все сто.

Я обошёл лагерь по широкой дуге, потерял три часа, но к вечеру снова вышел на Старый тракт — уже далеко впереди егерей. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в непривычные оттенки — зеленоватый у горизонта, переходящий в грязно-оранжевый выше. Нужно было искать ночлег.

На карте, которую я всё ещё хранил в кармане, был отмечен перекрёсток. Если верить масштабу, я должен был дойти до него как раз к темноте. Там, по словам Кастора, стояли старый дорожный указатель и заброшенный постоялый двор.

Я прибавил шаг. Мышцы ног гудели от усталости, плечо, которое только-только зажило, снова начало ныть. Я игнорировал и то и другое. Остановиться сейчас — значит не успеть до темноты. А темнота в Лесу, как я уже понял, была не просто отсутствием света. Она была временем, когда просыпались те, кто охотился без глаз.

Постоялый двор показался из сумерек внезапно. Один момент — только деревья и тракт. Следующий — и вот уже передо мной двухэтажное каменное здание с провалившейся крышей. Пустые окна смотрели на дорогу, как глазницы черепа. Покосившаяся вывеска раскачивалась на одной петле, издавая тихий, жалобный скрип. На вывеске ещё можно было прочитать полустёртую надпись: «Приют усталого путника».

Ирония ситуации не ускользнула от меня. Путник тут мог только устать ещё больше — или не проснуться вовсе.

Восприятие: проверка... успешно. Здание: признаки недавнего пребывания. Зола в очаге свежая (не старше суток). Следы обуви на полу — несколько человек. Запах: кровь. Старая, но отчётливая. Как в первый день, когда я очнулся в Лесу.

Я замер на пороге. Кровь — не обязательно опасность. Может, здесь разделывали дичь. Или раненый путник останавливался на ночлег. А может — и это вероятнее — здесь кого-то убили. Я потянул нож из ножен. Лезвие вышло бесшумно — спасибо Грете, которая дала мне масло для клинка.

Первый этаж — большой зал с остатками мебели. Перевёрнутые столы, сломанные лавки, битая посуда на полу — черепки хрустели под ногами. В углу — очаг, в котором ещё теплились угли. Красные, подёрнутые пеплом, они слабо освещали ближайшую стену. У очага — спальный мешок. Современный, синтетический, с ярко-синей подкладкой. Чужой. Из моего мира. И лужа.

Лужа была тёмной, почти чёрной в сумерках. Кровь. Свежая — не старая, как показалось с порога, а именно свежая. Я присел, коснулся пальцем. Ещё тёплая. Вытер палец о штаны и поднялся. Сердце застучало быстрее, но голова оставалась холодной. Паника — плохой советчик. Я это уже проходил.

Плохо. Очень плохо.

Я отступил к двери, но не успел.

На лестнице, ведущей на второй этаж, заскрипели половицы. Не шаги — что-то другое. Когти по дереву. Я развернулся, выставив нож перед собой. Из темноты на меня смотрели два жёлтых глаза.

Обнаружен противник: Степной ворг. Уровень: 5. Угроза: высокая. Особенность: стайный хищник. Один ворг — разведчик. Основная стая рядом.

Твою мать.

Ворг был размером с крупного волка, но шире в груди и с более короткой мордой. Шерсть — бурая, с проплешинами, через которые проглядывала серая кожа. На загривке торчали костяные наросты — три штуки, разного размера. Пасть приоткрыта, с клыков капала слюна — густая, желтоватая. Он не нападал. Стоял и смотрел. Ждал.

— Хорошая собачка, — сказал я, медленно отступая к двери. — Я просто мимо проходил. Уже ухожу.

Ворг зарычал — низко, утробно. Звук был такой, будто внутри у него работал маленький дизельный движок. С лестницы донёсся ответный рык. Потом ещё один. И ещё.

Я насчитал четыре разных голоса.

Боевой режим активирован. Анализ: прямой бой не рекомендуется. Противники превосходят числом и уровнем. Рекомендация: отступление через окно слева.

Я не заставил Систему повторять дважды.

Рванул влево, перемахнул через подоконник, выбив плечом остатки деревянной рамы. Щепки брызнули в стороны, одна полоснула по щеке. Я приземлился жёстко, перекатился через плечо, вскочил. Из окна за моей спиной уже вылетал первый ворг — длинное тело распласталось в воздухе, когти вытянулись вперёд.

Я бежал.

Так быстро, как никогда в жизни — ни в этой, ни в той, которую забыл. Ветки хлестали по лицу, ноги скользили по влажной траве, дыхание вырывалось из груди хриплыми толчками. Тракт, деревья, овраг — я нёсся, не разбирая дороги. Ворги не отставали. Я слышал их за спиной — топот лап, гортанный лай, треск кустов. Они не бежали за мной. Они меня вели. Как загонщики.

Выносливость: критическая нагрузка. Запас выносливости: 35%... 28%... 21%...

Я не успевал. Они догоняли.

Впереди показался мост — узкий каменный мост через глубокий овраг. На дне шумела река — невидимая в темноте, но слышимая отчётливо. Если добежать — можно перебраться и, может быть, обрушить пролёт. Если нет — овраг станет могилой.

Первый ворг прыгнул, целясь в спину. Я упал плашмя, пропуская его над собой, и тут же вскочил, не останавливаясь. Когти клацнули в сантиметре от плеча — я почувствовал движение воздуха. Добежал до моста. Старые камни, поросшие мхом, без перил. Ширина — метра два, не больше. Под ногами — пустота.

На середине моста я развернулся.

Ворги остановились у края. Четыре штуки. Самый крупный — вожак — стоял впереди и смотрел на меня жёлтыми глазами. Он не боялся моста. Он чего-то ждал. Я попятился. Под ногой что-то хрустнуло — не камень. Что-то мягкое. Я опустил взгляд.

Камень под ногами шевелился.

Восприятие: критическая проверка... провалено. Обнаружена аномалия класса «B»: Живой мост.

Мост был не просто мостом. Он был живым существом. И я стоял у него на спине.

Каменная кладка вздрогнула. Я потерял равновесие и упал на одно колено. Ворги попятились от края — даже они не хотели связываться с тварью такого класса. Из щелей между камнями полезли белые отростки — тонкие, как корни, но гибкие, как щупальца. Они двигались слепо, на ощупь, и один из них сразу обвился вокруг моей лодыжки.

Я ударил ножом. Лезвие рассекло отросток, брызнула зеленоватая жидкость — холодная, пахнущая болотом. Мост вздрогнул сильнее. Из глубины, откуда-то из-под камней, донёсся низкий стон — звук, от которого заныли зубы.

Получен урон: 5 (сжатие). Эффект: обездвиживание (левая нога).

Отростков становилось больше. Они лезли из каждой щели — десятки, может, сотни. Я рубил ножом, отползая к дальнему краю моста. До твёрдой земли оставалось метров пять. Пять метров, которые сейчас казались километрами. Отросток обвил запястье — я рубанул, отсёк. Другой схватил за плечо — я вырвался, оставив клок рубахи.

И тут случилось странное.

Ворги — все четверо — развернулись и побежали прочь. Не от меня. От чего-то другого. Они исчезли в кустах, поджав хвосты, как побитые псы.

Из леса, откуда я прибежал, вышел человек.

Высокий, в длинном тёмном плаще, с посохом в руке. Лица не было видно под капюшоном, но посох светился — мягким голубоватым светом, который разгонял сумерки, заставляя тени отступать. Человек поднял посох и ударил им о землю. Звук был глухой, но глубокий — как будто где-то под землёй ударили в огромный колокол.

Волна света прокатилась по траве, по мосту, по мне. Отростки, сжимавшие мою ногу, опали, как переваренные макароны. Мост затих, перестал дрожать. Тишина наступила такая, что стало слышно, как где-то далеко, за оврагом, течёт река.

— Вставай, — сказал человек. Голос был мужской, спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Долго он не успокоится.

Я встал. Нога болела, но держала. Доковылял до края моста и спрыгнул на твёрдую землю. Трава здесь была обычной — зелёной, мокрой от росы. Я стоял и дышал, пытаясь унять сердцебиение.

Человек откинул капюшон. Мужчина лет сорока, с короткой седой бородой и шрамом через левую бровь — старым, белёсым, давно зажившим. Глаза серые, спокойные, как вода в колодце. На шее висел амулет в виде спирали — простой, медный, без украшений.

— Спасибо, — сказал я, пытаясь отдышаться.

— Не за что. — Он оглядел меня. — Нож против воргов и Живого моста. Либо глупый, либо отчаянный.

— Скорее невезучий.

— Это пройдёт. — Мужчина усмехнулся. — Меня зовут Эрвин.

Я замер. Эрвин. Тот самый маг, о котором говорил Орвин. Тот, кто жил у Башни. Тот, кто знал легенду о «нулевом пациенте» — и, возможно, знал больше.

— Эрвин? Маг?

— Бывший маг. — Мужчина опёрся на посох. — Сейчас — просто путник. Как и ты, Ноль.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Я знаю многое. — Эрвин посмотрел на меня долгим взглядом, и в его серых глазах на мгновение что-то мелькнуло — не то искра, не то отражение света от посоха. — Например, что ты — тот, кого я ждал уже три года.

Глава 4. Эрвин

Системное сообщение: Внимание! Обнаружен неигровой персонаж с уникальными параметрами. Имя: Эрвин. Статус: неизвестен. Уровень: не определён. Рекомендация: соблюдать осторожность. Субъект не входит в стандартную иерархию Системы.

Я смотрел на мага и пытался осознать услышанное. Ждал три года. Меня. Человека, который сам не знает, кто он такой. Который очнулся в лесу позавчера с пустой головой и ножом в руке.

— Вы меня с кем-то путаете, — сказал я.

— Именно такой, — Эрвин опёрся на посох. Тот всё ещё светился, но уже слабее — голубоватое сияние медленно угасало, как остывающий уголь. — Система не случайно выбрала тебя. Она вообще ничего не делает случайно. Пойдём, здесь не место для разговоров. Ворги вернутся, а Мост оправится через час. У меня лагерь в получасе ходьбы.

Я колебался. Орвин говорил найти Эрвина — но Орвин также говорил никому не доверять. В этом мире, где любой встречный мог оказаться врагом, паранойя была не симптомом, а навыком выживания. С другой стороны, маг только что спас мне жизнь. Если бы он хотел убить — дал бы мосту доделать работу. Или воргам.

— Хорошо, — сказал я. — Ведите.

Мы двинулись вверх по течению реки, через густой подлесок. Эрвин шёл легко, несмотря на посох и тяжёлый плащ. Мокрая трава хлестала по полам, но он, казалось, не замечал. Я ковылял следом, пытаясь не отставать. Нога после хватки моста болела, но терпимо — кость была цела, только мягкие ткани пострадали. Я чувствовал, как там, под кожей, наливается синяк.

— Откуда вы знаете Орвина? — спросил я, чтобы отвлечься от боли.

— Мы старые друзья. Когда-то вместе работали на Гильдию. Он лекарь, я маг. Потом наши пути разошлись. — Эрвин перешагнул через поваленное дерево, даже не замедлившись. — Он ушёл на заставу — сказал, что устал от политики и хочет лечить людей, а не выполнять приказы. Я ушёл к Башне.

— К Башне? Той самой, куда «не лезть»?

— Именно. — Эрвин усмехнулся. — Я как раз оттуда. Три года изучал аномалии. И кое-что понял про Систему. Про Игроков. И про таких, как ты.

— И что же вы поняли?

Эрвин остановился. Обернулся через плечо, и в его серых глазах снова мелькнул тот странный огонёк — не магический, а какой-то внутренний. Огонёк человека, который знает больше, чем говорит.

— Система больна, — сказал он. — Она дала сбой много лет назад — никто уже не помнит, когда именно. Игроки застревают здесь, местные страдают от аномалий, Башня растёт. А ты — попытка Системы исправить саму себя.

— Я? Программист без памяти — попытка исправить Систему?

— Ты не просто программист. Ты — отладочный модуль. «Нулевой пациент» — это антивирус, если хочешь. Система запустила тебя, чтобы найти и устранить первопричину сбоя.

Я вспомнил свои мысли в первую ночь. Игровые механики, уровни, навыки. Всё это похоже на интерфейс отладки. Эрвин, кажется, думал в том же направлении.

— А почему скрытность? — спросил я вслух. — Если я часть Системы, почему она делает меня невидимым?

— Потому что сбой — это не баг, — Эрвин снова двинулся вперёд, раздвигая посохом ветки. — Это вирус. Кто-то или что-то внедрилось в Систему и ломает её изнутри. Если вирус узнает о тебе раньше времени — ты умрёшь. Скрытность — твоя единственная защита. Как инкогнито в браузере, только вместо рекламы — смерть.

— Кто этот вирус?

— Не знаю. — Эрвин покачал головой. — Но он связан с Башней. И с теми Игроками, которые туда лезут. Они идут за лутом, а находят... кое-что другое.

Они вышли на поляну.

Здесь, под навесом из веток, сплетённых так плотно, что они образовывали почти водонепроницаемую крышу, был разбит небольшой лагерь. Костёр, обложенный камнями. Спальный мешок — не новый, с заплатками на боку. Несколько холщовых сумок, аккуратно сложенных у дерева. Над костром висел котелок, и от него шёл пар — лёгкий, почти прозрачный в вечернем воздухе. Пахло травами и чем-то грибным.

Эрвин жестом пригласил садиться.

— Есть хочешь?

— Не откажусь.

Мы ели молча. Тушёные овощи с чем-то, похожим на грибы — плотные, мясистые, с ореховым привкусом. Я чувствовал, как с каждой ложкой в тело возвращается тепло. Интерфейс подтверждал:

Сытость: 80%. Эффект: +10% к восстановлению выносливости на 2 часа.

Я отставил миску. Эрвин сидел напротив, помешивая угли кончиком посоха. Пламя отражалось в его глазах.

— Эрвин, — сказал я. — Если я — отладочный модуль, значит, у меня есть цель? Что я должен сделать?

— Добраться до Башни. Найти источник сбоя. Устранить его.

— Звучит как план на игру уровня «невозможно».

— Так и есть, — Эрвин посмотрел на меня серьёзно, и усмешка исчезла с его лица. — Но у тебя есть преимущества. Скрытность. Способность расти быстрее обычных Игроков — потому что Система тебя не ограничивает. И... я.

— Вы пойдёте со мной?

— Я провожу тебя до Краста. Помогу вступить в Гильдию и получить первые уровни. А дальше — сам. Мне нельзя приближаться к Башне.

— Почему?

Эрвин коснулся шрама на лбу — старого, белёсого, давно зажившего.

— Потому что я там уже был. И едва ушёл. — Он убрал руку. — Вирус знает меня. Если я появлюсь рядом с Башней — он поймёт, что ты где-то поблизости. И тогда скрытность тебе не поможет. Он будет искать целенаправленно. А он умеет искать.

Я переваривал информацию. Задание становилось всё более конкретным. Дойти до Краста. Вступить в Гильдию. Качаться. Идти к Башне. Найти вирус. Убить вирус. Починить Систему.

Просто. Как квартальный отчёт. Только вместо штрафа — смерть.

— Ладно, — сказал я. — Допустим, я согласен. Что дальше?

— Дальше — спать. Завтра утром тренировка. У тебя слишком низкий уровень и слишком слабое оружие. Я научу тебя кое-чему, что не даёт Система.

— Чему?

— Магии. — Эрвин улыбнулся, и улыбка у него была как у человека, который знает ответ на загадку, но не скажет его до утра. — Ты думаешь, программист не может быть магом? Напрасно. Магия — это тот же код. Просто на другом языке.

Я лёг спать с мыслью, что завтра начну учить новый язык программирования. Магический. Звучало как начало анекдота. Но в этом мире анекдоты обычно заканчивались чьей-нибудь смертью.

Ночь на поляне была тихой. Ветер шевелил кроны над головой, но сюда, под навес, не задувал. Костёр догорел до углей, и они мерцали в темноте, как россыпь маленьких оранжевых звёзд. Я лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел на небо сквозь просветы в ветках. Звёзды здесь были незнакомые. Чужие созвездия, чужие узоры. Я попытался найти хоть что-то похожее на Большую Медведицу — и не нашёл. Это было странно и немного печально.

Я закрыл глаза и уснул.

Утро встретило нас туманом. Он накатил с реки — густой, белёсый, он заполнил низины и скрыл деревья, оставив только верхушки крон, которые торчали из молочного моря, как одинокие острова. Эрвин уже не спал. Он сидел у костра, который успел разжечь заново, и что-то чертил на земле остриём посоха. Увидев меня, он кивнул.

— Садись. Урок первый: что такое магия.

Я сел, скрестив ноги. Земля была холодной — ночной холод ещё не ушёл, — но сухой. Эрвин указал на рисунок в пыли: спираль с расходящимися лучами, похожая на галактику, увиденную сверху.

— Система даёт навыки автоматически. Ты получаешь уровень — она открывает заклинание. Это удобно, но это рабство. Ты зависишь от Системы. Ты просишь — она даёт. Ты не просишь — ты беспомощен. А настоящая магия — она вне Системы. Старая, дикая, настоящая. Местные пользовались ею задолго до того, как пришли Игроки. Задолго до Разлома.

— И я могу ей научиться?

— Можешь. У тебя есть главное: ты не привязан к протоколу. Система не контролирует тебя полностью. Она не может запретить тебе то, что запрещает обычным Игрокам. А значит, ты можешь выучить то, что им недоступно.

Эрвин протянул мне небольшой кристалл — мутный, с голубоватым отливом, похожий на те, что я нашёл у болотного ползуна.

— Это накопитель, — сказал он. — Внутри — энергия. Сырая, необработанная. Обычные Игроки используют такие как батарейки для системных заклинаний: вставил, нажал кнопку, получил результат. Но можно иначе. Смотри.

Он взял кристалл, зажал между ладоней и закрыл глаза. Лицо его расслабилось, стало отрешённым — как у человека, который слушает очень далёкую музыку. Кристалл засветился — мягко, как ночник. Свет был тёплым, золотистым, он перетёк с кристалла на ладони Эрвина, потом на пальцы, потом собрался в светящуюся каплю на кончике указательного. Эрвин открыл глаза и щёлкнул пальцами. С кончика сорвалась маленькая искра и упала в костёр, взметнув сноп огня и облачко пепла.

— Никакого системного интерфейса, — сказал он. — Никаких очков маны. Просто ты, кристалл и воля. Кристалл — это источник. Твоя воля — проводник. Соедини их — и получишь результат.

— И долго этому учиться?

— Годы, — честно сказал Эрвин. — Но у нас нет годов. Поэтому я покажу тебе основы. То, что можно освоить за день. Этого хватит, чтобы не умереть по дороге в Краст. Искра, которую ты увидел — это первый шаг. Не заклинание. Просто выброс энергии. Но даже он может ослепить врага или разжечь костёр в сырую погоду.

Весь день мы провели на поляне. Туман рассеялся к полудню, сменившись бледным, словно разбавленным молоком, солнцем. Эрвин учил меня чувствовать энергию в кристалле — тепло, которое отзывалось где-то в груди. Сначала ничего не получалось. Кристалл лежал в моей ладони мёртвым куском минерала. Я злился, сжимал его до побелевших костяшек — ничего. Пробовал представить алгоритм — не помогло. Пробовал просто расслабиться — кристалл оставался холодным.

Эрвин был терпелив. Он не подгонял, не насмехался. Сидел рядом, помешивал угли в костре и время от времени давал советы:

— Ты думаешь как программист. Тебе нужна инструкция, алгоритм. «Шаг первый: почувствовать энергию. Шаг второй: направить её». А магия работает не так. Это не логика. Это... как музыка. Ты не можешь сыграть мелодию, следуя инструкции. Ты должен её услышать. Почувствуй ритм. Просто почувствуй.

Ближе к вечеру, когда я уже был готов швырнуть кристалл в реку, что-то произошло. Я закрыл глаза и представил не код — а свет. Просто свет. Тёплый, живой, перетекающий из кристалла в меня. Я представил его цвет — не голубой, как у Эрвина, а свой собственный. Зелёный. Как лес, как мох, как лишайник на стволах. И кристалл потеплел.

Я открыл глаза. Между пальцами струился слабый зелёный дымок — не свет, а именно дым, тонкий и невесомый. Он пах озоном и чем-то сладким, как ваниль. Поднялся над ладонью, покружился и растаял.

Получен навык: Стихийная магия (базовый уровень). Тип: внесистемный. Эффективность: минимальная. Примечание: навык не отслеживается Системой и не отображается в стандартном интерфейсе.

— Неплохо для первого раза, — сказал Эрвин. Он подошёл и встал рядом, глядя на мою ладонь. — Большинству нужна неделя, чтобы просто заставить кристалл нагреться. А ты уже выдал эманацию. Пусть слабую, но эманацию.

— Я способный.

— Ты «Нулевой пациент». У тебя нет ограничителей, которые Система ставит обычным Игрокам. Ты учишься быстрее. — Эрвин помолчал. — И это может быть опасно. Быстрый рост привлекает внимание. Не показывай никому, на что ты способен. Даже союзникам. Особенно союзникам.

— Вы тоже так делали?

— Я? — Эрвин усмехнулся. — Я был обычным магом. У меня не было твоих преимуществ. Мне пришлось учиться годами. Ты же... ты как ребёнок, который сел за рояль и сразу сыграл сонату. Не потому что умеет. А потому что не знает, что это невозможно.

Утром третьего дня мы вышли к Красту.

Город стоял на холмах, окружённый каменной стеной. Издалека он казался почти нормальным: дома с черепичными крышами, башни, дым из труб, поднимающийся вертикально в неподвижном воздухе. Я даже почувствовал что-то похожее на облегчение — город есть город, в городе есть люди, еда, безопасность. Но чем ближе мы подходили, тем больше я замечал деталей, которые не вписывались в средневековый антураж.

Над главными воротами висел огромный полупрозрачный экран с бегущей строкой. Буквы плыли по нему, сменяя друг друга: «Гильдия набирает рейды. Требуются: танк 15+, хил 12+. Лут делим пополам. Подробности у регистратора». Рядом с телегами, гружёнными мешками с мукой, стояли люди в броне, больше похожей на косплей, чем на доспехи: светящиеся наплечники, шлемы с голографическими забралами, оружие с анимацией — один меч при каждом взмахе оставлял в воздухе огненный след. Это были Игроки. Настоящие Игроки, которые ещё помнили, кто они и откуда. Которые, возможно, попали сюда так же, как я — и не смогли вернуться.

— Не смотри на них долго, — тихо сказал Эрвин. — Игроки чуют слабых. И чужих.

— А местные?

— Местные не лезут к Игрокам. Игроки здесь — высшая каста. У них уровни, возрождение, лут. Местные для них — просто фон. Декорации.

— Не очень приятно быть декорацией.

— Привыкай. — Эрвин поправил капюшон, скрывая лицо. — Ты теперь где-то между. Не Игрок, не местный. Ошибка в Системе, которая должна всех спасти. Самое опасное место из всех возможных.

Мы подошли к воротам. Стражники — местные, в простых доспехах, с алебардами, — пропустили нас без вопросов. Один из них, пожилой, с седыми усами, скользнул по мне равнодушным взглядом и кивнул. Второй даже не посмотрел.

Город жил своей жизнью. Рынок шумел: торговцы кричали, расхваливая товар, пахло свежим хлебом, кожей и рыбой. Кузнецы стучали молотами где-то в Ремесленном квартале — звук разносился далеко, отражаясь от каменных стен. В переулке играла музыка — кто-то наяривал на лютне, и мелодия была весёлой, почти легкомысленной. Но над всем этим висело напряжение, которое я чувствовал кожей. Слишком много людей с оружием. Слишком много горящих глаз, оценивающих каждого встречного — не как человека, а как потенциальную цель. Игроки смотрели на всех свысока. Местные старались не поднимать глаз. А где-то между ними, невидимые, скользили те, кто не принадлежал ни к тем, ни к другим.

Эрвин привёл меня к трёхэтажному зданию с вывеской «Гильдия». Здание было старым, но добротным — каменные стены, узкие окна, тяжёлая дубовая дверь с железными петлями. Над входом висела эмблема: перекрещённые меч и свиток. Символ тех, кто ищет знание и готов сражаться за него.

— Здесь наши пути расходятся, — сказал Эрвин. Он остановился у двери и опёрся на посох обеими руками. — дальше ты сам. Вступи в Гильдию, получи базовую экипировку, бери задания. Качайся. И помни: никто не должен знать, кто ты.

— А вы?

— А я буду рядом. Незаметно. — Эрвин коснулся моего плеча — жест был коротким, но неожиданно тёплым. — Если понадоблюсь — используй кристалл. Тот самый, из которого ты вытянул зелёный свет. Я почувствую и приду.

— Как маячок?

— Как try-catch, — Эрвин улыбнулся в последний раз. — На случай, если упадёшь в бесконечный цикл.

Я посмотрел на дверь Гильдии. За ней — мой следующий уровень. Моя следующая жизнь. Моя следующая ошибка, которая может стоить мне всего.

— Удачи, Ноль, — сказал Эрвин.

— Удача — это неопределённое поведение, — ответил я. — Я предпочитаю отладку.

Эрвин засмеялся — тихо, хрипловато — и растворился в толпе. Его тёмный плащ мелькнул среди рыночных рядов и исчез, будто его и не было.

Я толкнул дверь и вошёл в Гильдию.

Глава 5. Гильдия

Системное сообщение: Задание «Путь в Краст» выполнено. Награда: 300 опыта. Текущий уровень: 2. Опыт до следующего уровня: 200 / 500.

Доступно новое задание: «Вступить в Гильдию». Цель: зарегистрироваться в Гильдии Краста и получить ранг «Новичок». Награда: базовая экипировка Гильдии, доступ к заданиям, 150 опыта.

Я переступил порог.

Внутри Гильдия напоминала смесь средневековой таверны и офиса техподдержки. Огромный зал с высокими потолками, деревянные балки, потемневшие от времени, факелы на стенах в кованых держателях — и тут же голографические экраны, парящие прямо в воздухе, светящиеся терминалы, люди в броне, сосредоточенно тыкающие в виртуальные клавиатуры. Пахло деревом, горячим металлом и чем-то ещё — озоном, как после грозы. Наверное, от экранов.

У дальней стены висела огромная доска с пергаментными листками — аналоговая, для местных. Рядом с ней — голографический экран с теми же заданиями, но для Игроков. Бегущие строки сменяли друг друга: «Рейд на северные болота», «Зачистка подвалов», «Срочно! Пропал караван на Старом тракте».

За стойкой регистрации сидела женщина лет тридцати пяти. Светлые волосы собраны в тугой пучок. Строгий серый китель с эмблемой Гильдии — перекрещённые меч и свиток. На носу — очки в тонкой металлической оправе. Взгляд — как у главного бухгалтера в день квартального отчёта. Она что-то печатала на терминале, и клавиши под её пальцами тихо щёлкали.

— Имя? — спросила она, не поднимая глаз.

— Ноль.

Она подняла глаза. Посмотрела на меня. На рваную рубаху, на самодельную повязку, на нож за поясом. Взгляд её не изменился — она, кажется, видела вещи и похуже.

— Это не имя. Это число.

— Других вариантов пока нет.

— Память?

— Отсутствует.

— Понятно. — Она вздохнула и снова застучала по клавишам. — Амнезия после сбоя инициализации. Седьмой случай за этот месяц. Ладно, Ноль, пройдите в комнату тестирования. Дверь слева.

— Тестирования?

— Мы должны определить ваш текущий уровень и класс. Без этого регистрация невозможна. — Она поправила очки. — Не переживайте, это не больно. Почти.

Я прошёл в указанную дверь. Комната тестирования оказалась маленькой, с голыми каменными стенами без окон. Единственным источником света был постамент в центре — невысокая каменная тумба, на которой лежал шар. Стеклянный, с переливающимся туманом внутри. Туман двигался медленно, лениво, как облака на замедленной съёмке.

— Положите руку на шар, — раздался голос из динамика под потолком. Голос был механический, лишённый интонаций. Система.

Я положил. Шар нагрелся — не обжигая, но ощутимо. Стекло под ладонью было гладким и тёплым, как кожа. Туман внутри закружился быстрее, замерцал, меняя цвет с серого на голубой, потом на зелёный, потом на золотой. Интерфейс перед глазами пошёл рябью — Система явно взаимодействовала с устройством, и это взаимодействие отдавалось в голове лёгким, едва заметным гулом.

Идёт анализ параметров... Сила: 5. Ловкость: 6. Выносливость: 7. Интеллект: 4. Восприятие: 7. Особые параметры: не определены. Класс: не определён. Статус: Нулевой пациент (скрыто).

Шар погас. Туман внутри замер, снова став серым и неподвижным. Я убрал руку. Ладонь ещё хранила остаточное тепло — приятное, как от печки.

— Интересно, — сказала женщина, когда я вернулся к стойке. Она смотрела на экран своего терминала, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на профессиональное любопытство. — Система не может определить ваш класс. Такое бывает, когда память стёрта не полностью. Вам придётся выбрать класс вручную.

Она развернула ко мне голографический экран. Список классов плыл в воздухе, подсвеченный мягким синим:

Воин — специализация на ближнем бою, высокая выносливость. Стрелок — специализация на дальнем бою, высокая ловкость. Маг — специализация на заклинаниях, высокий интеллект. Следопыт — специализация на скрытности и выживании, высокое восприятие. Универсал — сбалансированные параметры, медленный рост.

Я думал недолго. Выносливость и восприятие уже прокачаны — семь и семь, неплохо для второго уровня. Магия — есть зачатки от Эрвина, зелёный дымок, который я научился вызывать. Значит, логичнее всего...

— Следопыт, — сказал я.

— Принято. — Женщина что-то вбила, и экран погас. — Класс «Следопыт», ранг «Новичок». Добро пожаловать в Гильдию, Ноль.

Системное сообщение: Класс выбран — Следопыт. Бонус класса: +10% к скрытности, +15% к выживанию в дикой местности. Доступны классовые навыки (требуют изучения): Маскировка, Чтение следов, Яды.

— Сейчас вам выдадут экипировку, — продолжала она. — И ознакомьтесь с правилами. — Она указала на голографический экран, который услужливо развернулся передо мной. — Первое: задания можно брать на доске или через терминал. Второе: Гильдия берёт десять процентов от награды. Третье: в групповых заданиях лут делится согласно вкладу. Четвёртое: за убийство другого члена Гильдии — исключение и охота. Вопросы?

— Пока нет.

— Тогда на склад. Дверь справа.

Склад оказался просторным помещением, заставленным стеллажами до потолка. Пахло кожей, металлом и машинным маслом. Где-то в углу гудел вентилятор. На стеллажах, в аккуратных ячейках, лежало всё, что могло понадобиться начинающему Игроку: броня, оружие, походное снаряжение, зелья в деревянных штативах.

Меня встретил парень лет двадцати — вихрастый, с веснушками на носу и в очках, которые явно были не просто оптикой: стёкла слабо светились, и по ним время от времени пробегали строчки текста. Он представился Мироном и сразу начал суетиться, перебегая от одного стеллажа к другому.

— Новичок! Давно не было новичков. — Он на ходу снимал с полок то одно, то другое. — Следопыт? Хороший выбор. Следопыты долго живут. Ну, относительно. Значит, тебе нужно...

Через пять минут передо мной лежал полный комплект. Мирон разложил всё на прилавке, как продавец в дорогом магазине, и принялся перечислять, загибая пальцы:

— Кожаная броня, базовая. — Он постучал по нагруднику. — Лучше, чем твоя рубаха, но на серьёзный рейд не хватит. Держит удар когтями, не больше. — Короткий лук из ясеня и колчан на двадцать стрел. Наконечники обычные, не чёрное серебро, так что против серьёзных тварей — не очень. Но для начала сойдёт. — Сапоги с мягкой подошвой. — Он приподнял один, показывая. — Для скрытного передвижения. В них ты идёшь тихо, как... ну, как очень тихая мышь. — Поясная сумка с набором для выживания: огниво, бинты, сухой паёк на три дня. Паёк, честно скажу, так себе. По вкусу как картон. Но калорийный. — И вот. — Мирон протянул мне небольшой кинжал с тёмным лезвием. — Для ближнего боя. Лучше твоего ножа. Сталь с примесью чёрного серебра. Против некоторых тварей — самое то. Особенно против тех, что с магической природой.

Я взял кинжал. Рукоять легла в ладонь удобно, как будто её делали по мерке. Лезвие было тёмным, почти чёрным, с едва заметным голубоватым отливом. Я проверил баланс — идеально.

Получена экипировка: Кожаный доспех (качество: обычное). Защита: 15. Получено оружие: Ясеневый лук (качество: обычное). Урон: 15–25. Дальность: 50 метров. Получено оружие: Кинжал из чёрного серебра (качество: хорошее). Урон: 10–16. Эффект: +20% урона по существам с магической природой.

— Спасибо, — сказал я, переодеваясь. Старая рубаха полетела в угол — я не собирался хранить её как сувенир. Кожаная броня сидела непривычно, пахла выделанной кожей и чем-то кисловатым — наверное, дубильными веществами. Но двигаться в ней было легко. Лук за спиной добавлял уверенности, которой я на самом деле не чувствовал.

— Не благодари. — Мирон поправил очки. — Слушай, ты не бери сразу сложные задания. Новички часто переоценивают силы. Возьми что-нибудь простое. Крыс там погонять, травы собрать...

— Крыс?

— Ага. В подвалах развелись. Серебряные шипастые крысы, уровень два-три. Поодиночке не страшные, но стаей — берегись. Загоняют в угол и атакуют все разом. За десяток хвостов дают двадцать серебряных и опыт. Не густо, но для начала нормально. — Мирон помолчал и добавил, понизив голос: — А ещё там иногда находят дневники. Старые. Тех, кто не справился.

Я подошёл к доске заданий. Голографический экран услужливо подсветил доступные моему рангу поручения:

Крысы в подвале — истребить 10 серебряных шипастых крыс. Награда: 20 серебряных, 100 опыта.Сбор алхимических трав — найти и принести 5 пучков лунного мха. Награда: 15 серебряных, 80 опыта.Пропавший караван — разведать маршрут и найти следы пропавшего каравана. Награда: 50 серебряных, 200 опыта.Патруль восточной стены — помочь страже в ночном патруле. Награда: 25 серебряных, 120 опыта.Я выбрал первое. Крысы — это скучно, но безопасно. А безопасность сейчас была важнее опыта и денег. Я нажал на экран.

Задание принято: «Крысы в подвале». Цель: истребить 10 серебряных шипастых крыс. Прогресс: 0 / 10. Время выполнения: не ограничено.

— Мудро, — кивнул Мирон. — Подвалы под рыночной площадью. Скажешь стражникам, что из Гильдии, пропустят. Удачи, Ноль.

Я вышел из Гильдии. Город жил своей жизнью, не замечая меня. Игроки пробегали мимо, обсуждая рейды и лут — их голоса звучали возбуждённо и немного нервно. Местные торговались на рынке — крики, смех, звон монет. Над головой, перекрывая шум толпы, плыла бегущая строка с новостями: «Рейд на северные болота отложен. Потеряно три группы. Причина выясняется». Я прочитал это дважды и запомнил.

Я нашёл рыночную площадь по указателю — деревянному столбу с вырезанными на нём стрелками. Здесь пахло рыбой, пряностями и свежим хлебом. У входа в подвал, прямо посреди рыбного ряда, стоял стражник с алебардой. Пожилой мужик с седыми усами и обветренным лицом. Увидев значок Гильдии на моей куртке — маленькую металлическую брошь в форме перекрещённых меча и свитка, — он кивнул.

— Крыс бить? Ну-ну. Третий за сегодня. Двое уже вышли.

— Вышли?

— Один сам. Второго вынесли. — Стражник усмехнулся в усы. — Осторожнее там. Твари умные. Загоняют в угол и нападают стаей.

— Спасибо за совет.

Я спустился по каменным ступеням в темноту. Ступени были скользкими от влаги, стёртыми сотнями ног. Я зажёг факел, найденный в поясной сумке. Пламя заплясало, отбрасывая на стены дрожащие тени.

Подвал оказался лабиринтом из узких коридоров, заставленных бочками, ящиками и старым хламом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — резким, мускусным, животным. Крысиный запах. Где-то капала вода — мерный звук разносился эхом.

Восприятие: проверка... успешно. Обнаружены следы: помёт серебряных крыс (свежий, не старше часа). Царапины на камнях. Звуки: шуршание, писк (источник — в 15 метрах, за поворотом).

Я снял лук, наложил стрелу и двинулся вперёд, стараясь ступать бесшумно. Мягкие подошвы сапог делали своё дело — я шёл почти неслышно, как та самая мышь из шутки Мирона.

За поворотом открылась небольшая зала. Когда-то здесь, наверное, хранили товары — на стенах ещё виднелись остатки стеллажей. Теперь зала была завалена мусором. И там были они.

Три штуки. Размером с кошку каждая. Серебристая шерсть, красные глаза, длинные голые хвосты с костяными наростами — шипами. При движении шипы царапали камень, издавая тот самый звук, который я слышал. Крысы рылись в куче отбросов и не замечали меня.

Обнаружены противники: Серебряная шипастая крыса (3 особи). Уровень: 2. Угроза: низкая (поодиночке), средняя (стаей).

Я натянул тетиву, целясь в ближайшую. Выстрел.

Попадание! Урон: 22. Эффект: кровотечение (лёгкое).

Крыса взвизгнула — пронзительно, режуще — и забилась на полу. Две другие мгновенно развернулись. Красные глаза уставились на меня с холодной, голодной яростью. Они бросились в атаку молча, без звука. Я выстрелил ещё раз, но промахнулся — стрела чиркнула по камню, высекая искры. Крысы приближались.

Я бросил лук, выхватил кинжал.

Первая прыгнула. Я встретил её ударом — кинжал из чёрного серебра рассёк тварь пополам. Кровь брызнула на стену, чёрная и маслянистая, как у болотного ползуна. Вторая вцепилась в сапог, пытаясь прогрызть кожу. Зубы скрежетали о материал. Я сбросил её пинком и добил ударом сверху.

Противники уничтожены: 3 / 10. Опыт: +30 (по 10 за каждую).

Я перевёл дыхание. Сердце колотилось, но голова оставалась ясной. Не сложно. Но если бы их было не три, а десять — пришлось бы туго. Я вспомнил слова стражника: «Загоняют в угол и нападают стаей». Надо было держаться открытых пространств, где они не могли окружить меня.

Я собрал хвосты — доказательство для задания — и двинулся дальше.

В следующие два часа я убил ещё семь крыс. Последние две попались в самом дальнем углу подвала, где старые бочки были сложены в подобие баррикады. За баррикадой, в маленькой нише, которую не сразу можно было заметить, обнаружился скелет.

Человеческий. В истлевшей одежде, которая когда-то, возможно, была такой же кожаной бронёй, как у меня. Рядом валялся мешочек с серебряными монетами — такими же, как те, что я нашёл у мёртвого Игрока на тракте, — и дневник. Маленькая книжечка в кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами.

Я открыл дневник. Почерк был корявый, торопливый — человек писал на ходу, может быть, в последние минуты:

«...Шестой день в городе. Игроки не принимают — говорят, уровень слишком низкий. Местные не доверяют. Денег нет. Решил спуститься в подвалы, может, хоть на крысах заработаю. Если кто-то читает это — я, наверное, уже мёртв. Не повторяйте моих ошибок. Не ходите к Башне одни...»

Дальше текст обрывался. Последняя буква была смазана — то ли кровью, то ли просто грязью. Я закрыл дневник. В груди появился неприятный холодок — не страх, а что-то другое. Узнавание. Этот человек тоже был Игроком. Тоже пытался выжить. И не смог.

Получен предмет: Дневник неизвестного Игрока (задание). Примечание: возможно, кто-то в Гильдии захочет это увидеть.

Я спрятал находку в сумку, собрал оставшиеся хвосты и выбрался на поверхность. Солнечный свет после темноты подвала показался ослепительным. Я зажмурился и несколько секунд просто стоял, привыкая.

Стражник у входа удивлённо поднял бровь:

— Живой? И даже не раненый? Молодец. Первый за день, кто сам вышел.

— Спасибо.

Я направился в Гильдию. У стойки регистрации было людно. Какая-то девушка в ярко-синей мантии спорила с регистраторшей. Мантия была расшита серебряными звёздами, а на плече у девушки сидела маленькая ящерка — живая, не голографическая. Ящерка дышала дымом.

— Я говорю, это был дракон! — кипятилась девушка. — Малый, но дракон! А вы мне засчитываете как «крупную ящерицу»!

— Документы на дракона, — спокойно ответила регистраторша, не поднимая глаз от терминала. — Где документы?

— Какие документы?! Он сгорел!

Я обошёл спорщицу и положил на стойку мешочек с хвостами и дневник.

— Задание выполнено. И вот, нашёл в подвале.

Женщина пересчитала хвосты — быстро, профессионально, — кивнула. Потом взяла дневник, пролистала. Лицо её стало серьёзным. Она закрыла книжечку и посмотрела на меня.

— Это уже четвёртый дневник за полгода, — сказала она тихо. — Все пишут одно и то же: «не ходите к Башне». — Она помолчала. — Вы бы тоже... не ходили. Пока уровень не поднимете.

— Постараюсь.

Задание «Крысы в подвале» выполнено. Награда: 20 серебряных, 100 опыта. Дополнительно: найден дневник. Награда: 50 серебряных, 50 опыта. Текущий уровень: 2. Опыт до следующего уровня: 350 / 500.

Я получил деньги — серебряные монеты легли в ладонь приятной тяжестью, — и пошёл к выходу. У двери меня догнала та самая девушка в синей мантии.

— Эй, Новичок! — окликнула она. — Ты Ноль, да? Я слышала, как тебя регистрировали.

Я обернулся. Девушка была молодой, лет двадцати двух. Рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, веснушки на носу, озорные зелёные глаза. Ящерка на её плече перебирала лапками и время от времени выдыхала струйки дыма.

— Допустим.

— Я Дарина, маг-огневик, уровень семь. — Она протянула руку. Рукопожатие у неё было крепким, неожиданно сильным для такой хрупкой на вид девушки. — Слушай, ты не хочешь в группу? У нас танк выбыл — сожрали. А тут патруль восточной стены висит, награда хорошая. Нам нужен следопыт.

— Почему я? У меня второй уровень.

— Потому что ты первый новичок за неделю, который вернулся из подвала на своих ногах. — Она улыбнулась, и улыбка у неё была открытая, заразительная. — И потому что ты нашёл дневник. Другие проходят мимо. А ты подобрал. Это уже показатель.

Получено приглашение в группу: Дарина (маг, ур. 7), Тихомир (стрелок, ур. 5), Сбыслав (мечник, ур. 6). Задание: «Патруль восточной стены». Принять? Да / Нет.

Я посмотрел на Дарину. На её ящерку, которая теперь смотрела на меня с таким же любопытством, как хозяйка. На гильдейский зал за её спиной, где решались судьбы и раздавались задания.

— Иду, — сказал я.

Глава 6 Патруль

Группа сформирована. Состав: Дарина (маг, ур. 7), Тихомир (стрелок, ур. 5), Сбыслав (мечник, ур. 6), Ноль (следопыт, ур. 2). Задание: «Патруль восточной стены». Цель: совместно с городской стражей провести ночной патруль восточного периметра. Награда: 25 серебряных, 120 опыта. Дополнительно: все обнаруженные угрозы оплачиваются отдельно.

Мы вышли из Гильдии, когда солнце уже клонилось к закату. Дарина шла первой, её ящерка по имени Искра перебегала с плеча на плечо и выдыхала крошечные струйки дыма. Тихомир — долговязый парень с вечно прищуренными глазами — молча проверял тетиву лука. Сбыслав, широкоплечий мечник с короткой русой бородой, замыкал строй. Он единственный был в тяжёлой броне — стальной нагрудник, наплечники, поножи. Выглядел как танк, которым он, судя по всему, и был.

— Значит, так, Ноль, — сказала Дарина, не оборачиваясь. — Ты у нас вместо Кости. Костю сожрали.

— Соболезную.

— Не стоит. Он был дурак. Полез в логово виверн без разведки. — Она пожала плечами. — Следопыт должен идти впереди и смотреть. Твоя задача — заметить опасность до того, как она заметит нас. Справишься?

— Постараюсь.

— «Постараюсь» меня не устраивает. — Она остановилась и посмотрела на меня. — Если ты ошибаешься, умирает не только Костя. Умираем все. Понимаешь?

— Понимаю.

— Хорошо. Тогда вперёд.

Восточная стена Краста оказалась не просто стеной. Это был комплекс укреплений: каменные башни, соединённые зубчатыми переходами, глубокий ров, надолбы. За стеной начиналась тёмная полоса леса — того самого, из которого я пришёл два дня назад.

Нас встретил начальник стражи — Игнат, седой мужчина с лицом, изрезанным шрамами. Он был местным, не Игроком, но держался так, будто его уровень был повыше нашего.

— Гильдия, значит, — сказал он, оглядывая нас. — В прошлый раз прислали троих. Один не вернулся, второй без ноги, третий поседел и ушёл в монастырь.

— Мы постараемся не поседеть, — сказала Дарина. — Что у вас?

Игнат развернул карту. Восточный периметр, четыре сторожевые башни. Наша задача — пройти от первой до четвёртой, проверить посты и вернуться. Маршрут — по верху стены, но Игнат попросил нас спуститься вниз и осмотреть опушку леса.

— Там что-то завелось, — сказал он мрачно. — Третью ночь скот пропадает. Следы странные. Не звериные и не человеческие. Я бы сам пошёл, да людей не хватает.

— Что за следы? — спросил я.

— Сам увидишь.

Мы вышли за ворота, когда стемнело окончательно. Факелы на стене отбрасывали дрожащие оранжевые пятна на траву. Дальше начиналась тьма — густая, почти осязаемая.

Восприятие: проверка... успешно. Ночное зрение: активировано (бонус класса «Следопыт»). Видимость: 30 метров. Дальше — помехи.

— Я иду первым, — сказал я. — Тихомир, прикрываешь. Дарина, свет не зажигай пока — привлечём внимание. Сбыслав, если что — принимаешь на себя.

— Командир нашёлся, — буркнул Сбыслав, но спорить не стал.

Я двинулся вдоль опушки. Мягкие сапоги ступали бесшумно. Лук я держал наготове, хотя в такой темноте стрелять пришлось бы наугад. Лес молчал. Даже ночные твари, обычно шуршащие в подлеске, затихли. Это было плохим знаком.

Через двести метров я заметил следы.

Они были странные. Не звериные — слишком длинные, с неестественно вывернутыми отпечатками. Не человеческие — слишком глубокие, будто тот, кто их оставил, весил втрое больше обычного человека. Следы тянулись от стены в лес и исчезали в темноте.

Навык «Чтение следов»: проверка... успешно. Существо: двуногий хищник. Вес: 180–220 кг. Скорость передвижения: низкая. Давность следа: не более часа. Количество особей: минимум две.

— Две твари, — сказал я тихо. — Крупные. Прошли здесь час назад. От стены — в лес.

— От стены? — переспросила Дарина. — Значит, они уже были внутри?

— Или пытались забраться. Смотрите.

Я указал на стену. На камнях, метрах в трёх от земли, виднелись глубокие царапины — будто кто-то пытался карабкаться, но сорвался. Когти оставили борозды в камне.

— Что за тварь может оставить такие царапины? — спросил Тихомир.

— Не знаю. Но она вернётся. Нужно идти по следу.

Мы двинулись в лес. Я шёл первым, читая следы. Они вели к оврагу — тому самому, где я когда-то встретил ползуна. Но здесь овраг был глубже, и на дне его что-то шевелилось.

Я поднял руку, приказывая группе остановиться. Прислушался.

Из оврага доносилось чавканье. И низкое, утробное урчание.

Восприятие: проверка... успешно. Обнаружены противники: Упыри (2 особи). Уровень: 6. Угроза: высокая. Особенность: нежить. Боятся огня. Регенерация в темноте.

— Упыри, — шепнул я. — Две штуки, шестой уровень. Жрут кого-то на дне оврага.

— Упыри?! — Дарина побледнела. — Это же нежить. Их просто так не убьёшь.

— Ты маг-огневик, — напомнил я. — Они боятся огня.

— Я знаю! Но уровень шестой — это серьёзно. Нам бы отступить и вызвать подмогу.

— Пока будем отступать, они опять полезут на стену. — Я посмотрел на группу. — У нас преимущество внезапности. Я отвлекаю, Тихомир бьёт в глаза, Дарина жжёт, Сбыслав добивает. Готовы?

Сбыслав хмыкнул.

— А парень-то с характером. Ладно, Ноль, командуй.

Я снял лук, наложил стрелу. Вторую стрелу я обмотал промасленной тряпкой из сумки — пригодится, если нужно будет поджечь. Тихомир сделал то же самое.

— Дарина, по моей команде — максимальный огонь. Сбыслав, прикрываешь её. Пошли.

Мы спустились в овраг.

Упыри были огромными. Ростом под два метра, с серой, обвисшей кожей, через которую просвечивали рёбра. Руки заканчивались длинными когтями — теми самыми, что оставили борозды на стене. Морды — сплющенные, с пастями, полными кривых зубов. Они рвали тушу какого-то животного и не замечали нас.

Я прицелился в глаз ближайшему. Выстрел.

Попадание! Урон: 18. Критический эффект: частичная потеря зрения (левый глаз).

Упырь взревел и развернулся. Второй бросил тушу и зашипел, оскалив зубы. Из глазницы раненого текла чёрная жижа.

— Дарина, сейчас!

Дарина выбросила руку вперёд. С ладони сорвался огненный шар — небольшой, но яркий, как маленькое солнце. Он врезался в раненого упыря, и тварь вспыхнула. Вой стоял такой, что заложило уши.

Противник поражён: Упырь (1). Урон от огня: 45. Эффект: горение (постепенный урон, 8 ед. в секунду).

Второй упырь прыгнул на нас. Сбыслав шагнул вперёд, выставив щит. Удар когтей об сталь — лязг, искры. Мечник устоял, хотя его отбросило на шаг.

— Тихомир, глаза! — крикнул я.

Стрела вошла упырю в правый глаз. Тварь замотала головой, ослеплённая. Я выпустил ещё две стрелы — в грудь и в шею. Урон был небольшим, но упырь замедлился.

Дарина ударила ещё раз. Второй огненный шар попал твари в бок. Шкура загорелась. Упырь упал на колени, завыл.

— Сбыслав, добивай!

Мечник шагнул вперёд и одним ударом отсёк твари голову.

Противники уничтожены: Упыри (2 особи). Опыт: +400 (по 200 за каждого). Текущий уровень: 2. Опыт до следующего уровня: 750 / 500. Уровень повышен! Текущий уровень: 3. Доступно очков характеристик: 3.

Первый упырь всё ещё горел, но уже не двигался. Запах стоял отвратительный — палёная плоть и что-то химическое.

— Все целы? — спросил я.

— Целы, — ответил Сбыслав, тяжело дыша. — Но ты псих, Ноль. Упыри шестого уровня, а мы их положили. С третьего выстрела.

— Внезапность и огонь, — сказала Дарина. — И правильный следопыт. — Она посмотрела на меня с интересом. — Где ты так стрелять научился? У тебя же второй уровень.

— Третий, — поправил я. — И я не помню. Наверное, в прошлой жизни был кем-то полезным.

Я распределил очки: два в ловкость, одно в интеллект. Пора было подтягивать магию — зачатки от Эрвина требовали развития.

Характеристики обновлены. Ловкость: 8. Интеллект: 5.

Мы обыскали овраг. Рядом с останками туши нашлись человеческие вещи — сумка, разорванная в клочья, и окровавленный значок Гильдии. Такой же, как у меня. Дарина подняла значок, перевернула.

— Костя, — сказала она тихо. — Это его значок.

Мы замолчали. Костю сожрали не виверны. Его убили упыри прямо у стены, пока он патрулировал.

— Нужно доложить Игнату, — сказал я. — И в Гильдию. Если упыри подбираются к стене, это проблема серьёзнее, чем пропавший скот.

— Согласна, — Дарина спрятала значок в сумку. — Возвращаемся.

Мы выбрались из оврага и двинулись обратно к стене. Ночной лес уже не казался тихим — теперь каждый шорох звучал угрозой. Но упырей больше не было. По крайней мере, пока.

У ворот нас встретил Игнат. Выслушал доклад, помрачнел.

— Упыри у стены — это плохо. Очень плохо. Обычно они дальше в лесу держатся, у старых могильников. Что-то их сюда привлекло.

— Или кто-то, — сказал я.

Игнат посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты про Башню?

— Про неё. Эрвин говорил, что аномалии растут. Может, и нежить тоже.

— Может, — Игнат вздохнул. — Ладно, патруль вы прошли. Я отмечу в Гильдии. Идите отдыхать.

Мы вернулись в Гильдию. Дарина сдала отчёт, получила награду. Моя доля — 25 серебряных и 120 опыта — упала в интерфейс.

Задание «Патруль восточной стены» выполнено. Дополнительно: уничтожены упыри (2). Награда: 100 серебряных (общий фонд группы), 400 опыта. Текущий уровень: 3. Опыт до следующего уровня: 270 / 800.

— Ноль, — Дарина подошла ко мне, когда я собирался уходить. — Ты хорошо сработал. Мы с ребятами завтра берём задание на разведку старого тракта. Там платят хорошо, но нужен следопыт. Пойдёшь?

— Что за задание?

— Караван пропал. Тот самый, с доски. Гильдия хочет понять, что случилось. Говорят, там аномалии класса «С». Может, и хуже.

Я вспомнил дневник, найденный в подвале. «Не ходите к Башне». Тракт ведёт к Башне. Но это пока не Башня — всего лишь разведка.

— Пойду, — сказал я.

— Отлично. — Дарина улыбнулась. — Тогда до завтра. И Ноль... будь осторожен. Ты нам нужен живым.

Она ушла. Я остался один в гильдейском зале, глядя на доску заданий. Где-то там, за сотнями километров отсюда, стояла Башня. И она ждала меня.

Системное сообщение: Доступно новое задание: «Пропавший караван». Принять? Да / Нет.

Я нажал «Да».

Глава 7. Старый тракт

Задание принято: «Пропавший караван». Цель: разведать Старый тракт и найти следы пропавшего каравана. Награда: 50 серебряных, 200 опыта. Дополнительно: за каждую единицу ценной информации — бонус. Группа: Дарина (маг, ур. 7), Тихомир (стрелок, ур. 5), Сбыслав (мечник, ур. 6), Ноль (следопыт, ур. 3).

Утро встретило нас мелким дождём. Краст накрыло серой пеленой, камни мостовой блестели от влаги, из водосточных труб лилась вода. Я стоял под навесом у ворот Гильдии и ждал группу.

Первой пришла Дарина. Сегодня она была без своей обычной синей мантии — сменила её на более практичную дорожную одежду: кожаные штаны, высокие сапоги, лёгкая броня. Искра сидела у неё на плече и недовольно чихала от дождя. Ящерка не любила сырость.

— Дождь — это плохо, — сказала Дарина вместо приветствия. — Следы размывает. Аномалии в сырости ведут себя непредсказуемо. И настроение у всех мрачное.

— У тебя или у аномалий?

— У всех, — она усмехнулась. — Но ты прав. Настроение тоже.

Подошли Тихомир и Сбыслав. Тихомир кутался в плащ и молчал. Сбыслав, наоборот, был бодр — позвякивал доспехами и что-то насвистывал.

— Ну что, на поиски приключений? — спросил он, хлопнув меня по плечу. — Или приключения сами нас найдут?

— Найдут, — сказал я. — Они всегда нас находят.

Мы вышли через восточные ворота. Стражники провожали нас долгими взглядами — после вчерашней истории с упырями город гудел. Игнат распорядился усилить ночные патрули и вызвал дополнительный отряд из Гильдии. Но это была уже не наша забота.

Старый тракт начинался сразу за опушкой леса. Широкая дорога, мощённая серым камнем, уходила на восток, к холмам. Когда-то по ней шли торговые караваны, ехали повозки, маршировали солдаты. Теперь тракт был пуст. Камни растрескались, из щелей пробивалась трава, кое-где плиты просели, образовав лужи, в которых плавали опавшие листья.

Я шёл первым, сканируя дорогу. Мой навык «Чтение следов» работал даже в дождь, хотя и с помехами.

Восприятие: проверка... частично успешно. Обнаружены следы: колёса телег (давность — 3–4 дня), отпечатки копыт, человеческие следы. Аномалий в радиусе 50 метров не обнаружено.

— Караван прошёл здесь три или четыре дня назад, — сказал я. — Две телеги, минимум четыре человека, лошади. Шли на восток.

— Это стандартный маршрут, — кивнула Дарина. — От Краста до Ясеневой заставы. Там они должны были остановиться на ночлег. Но до заставы не дошли.

— Что перевозили?

— Припасы для заставы. Муку, соль, инструменты. Ничего ценного для бандитов, так что ограбление маловероятно.

— Тогда что? Аномалия?

— Узнаем. Давай дальше.

Мы шли около часа. Дождь то усиливался, то превращался в морось. Лес по обе стороны тракта становился гуще, деревья смыкали кроны над дорогой, создавая туннель. Света стало меньше. Звуки изменились — шаги отдавались глухим эхом, будто мы шли не по открытой дороге, а внутри каменного мешка.

Восприятие: проверка... успешно. Обнаружена аномалия класса «D» в 40 метрах впереди. Тип: Искажение.

— Стойте, — сказал я.

Группа замерла. Я указал вперёд. Там, где тракт делал поворот, воздух дрожал — совсем как в прошлый раз, когда я обходил аномалию по пути в Краст. Но сейчас искажение было сильнее. Камни мостовой на границе аномалии выглядели так, будто их вывернули наизнанку: булыжники торчали острыми гранями вверх, а земля между ними превратилась в стеклянистую массу.

— Искажение класса «D», — сказала Дарина. — Неприятно, но не смертельно. Если не наступать внутрь.

— А если наступить?

— Вывернет. Буквально. Я видела, что остаётся от человека после такого. Лучше не смотреть.

Мы обошли аномалию по дуге, углубившись в лес. Здесь было ещё темнее, идти приходилось по густому подлеску. Ветки хлестали по лицу, ноги увязали в мокрой листве. Но это было лучше, чем быть вывернутым наизнанку.

Через полчаса мы нашли первую телегу.

Она стояла посреди тракта, брошенная. Лошадей не было — ни живых, ни мёртвых. Груз был на месте: мешки с мукой, бочонки с солью, ящики с инструментами. Никаких следов борьбы. Просто телега, оставленная так, будто возница отошёл на минуту и не вернулся.

— Это странно, — сказал Сбыслав, осматривая груз. — Если бы напали бандиты — забрали бы товар. Если бы твари — были бы следы крови.

Я обошёл телегу, читая следы. Отпечатки ног — три человека. Они уходили с тракта в лес. Не бежали. Шли спокойно, друг за другом. Как будто их позвали — и они пошли.

— Следы уходят туда, — я указал в чащу. — Три человека. Шли цепочкой. Без паники.

— Как под гипнозом, — тихо сказал Тихомир. — Я слышал о таком. Некоторые аномалии могут звать. Ты слышишь голос друга или родственника, идёшь на него — и пропадаешь.

— Аномалия класса «C»? — спросил я.

— Или выше, — Дарина нахмурилась. — Ноль, веди. Но если услышишь голос — не слушай.

Мы двинулись по следам. Лес становился всё более чужим. Деревья здесь были другими — с искривлёнными стволами, с корой, напоминающей чешую. Лишайник на ветках светился ядовито-зелёным. Мох под ногами чавкал, выделяя болотный запах. Птицы не пели. Вообще не было слышно никакой живности — только шум дождя и наше дыхание.

Следы привели к поляне. На поляне стоял дом.

Он был деревянный, с покосившимся крыльцом и тёмными окнами. Труба не дымила. Дверь была приоткрыта. Вокруг дома, на ветках деревьев, висели ленточки — разноцветные, выцветшие от времени. Они слабо колыхались на ветру, хотя ветра не было.

Восприятие: критическая проверка... успешно. Обнаружена аномалия класса «B»: Ложное убежище. Особенность: имитирует безопасное место. Привлекает путников иллюзией тепла и уюта. Внутри — неизвестно. Выживших не зафиксировано.

— Стоять, — скомандовал я. — Это ловушка.

— Дом? — удивился Сбыслав. — Обычный дом.

— Не обычный. Посмотри на деревья. Ленточки. Их кто-то развесил. И следы ведут прямо к двери.

Дарина прищурилась, вытянула руку вперёд. С её ладони сорвалась маленькая искра и полетела к дому. Искра ударилась о невидимую стену в паре метров от крыльца и погасла, рассыпавшись снопом синих брызг.

— Защитный контур, — сказала она. — Кто-то поставил барьер. Но не против нас. Против того, что внутри.

— Или наоборот, — сказал я. — Не выпускает то, что внутри, наружу.

Мы переглянулись. Задание было — разведать маршрут и найти следы каравана. Мы нашли следы. Они вели в дом. Но заходить внутрь аномалии класса «B» без подготовки было самоубийством.

— Нужно доложить в Гильдию, — сказала Дарина. — Это не наш уровень. Пусть присылают группу с магом-защитником.

— Согласен, — кивнул я. — Но сначала осмотрим периметр. Может, кто-то из каравана ушёл дальше.

Мы обошли поляну по кругу, не приближаясь к дому. Следы обрывались у крыльца — все трое вошли внутрь. Никто не вышел. Зато на заднем дворе я нашёл ещё кое-что.

Лошадей. Точнее, то, что от них осталось.

Они лежали в куче, все три, и выглядели так, будто их высушили изнутри. Кожа да кости, ни капли крови. На мордах застыло выражение ужаса.

— Это не упыри, — сказал Сбыслав, бледнея. — Упыри так не делают.

— Что тогда?

Никто не ответил.

Мы вернулись на тракт, пометили на карте местоположение аномалии и двинулись обратно в Краст. Дождь усилился. Настроение у всех было паршивое.

В Гильдии нас встретили молча. Дарина сдала отчёт, передала карту с отметками. Регистраторша — та самая строгая женщина — выслушала доклад и сказала:

— Ложное убежище класса «B» — это серьёзно. Я передам информацию в аналитический отдел. Пока что Старый тракт закрывают для патрулей. Ваша награда будет начислена.

Задание «Пропавший караван» выполнено. Награда: 50 серебряных, 200 опыта. Дополнительно: обнаружена аномалия класса «B», найдены останки. Бонус: 100 серебряных, 150 опыта. Текущий уровень: 3. Опыт до следующего уровня: 620 / 800.

Мы вышли из Гильдии. Дождь кончился, но небо оставалось серым.

— Ноль, — Дарина тронула меня за плечо. — Ты сегодня опять всех спас. Если бы не ты — мы бы зашли в этот дом. И не вышли.

— Поэтому ты меня и взяла.

— Не только поэтому. — Она замялась. — Слушай, я хочу предложить тебе кое-что. Не здесь. Давай завтра утром, в таверне «У старого дуба». Это важно.

— Хорошо, — сказал я.

Она ушла. Сбыслав и Тихомир тоже попрощались и разошлись. Я остался один у входа в Гильдию.

Что-то происходило в этом мире. Аномалии росли, нежить подбиралась к стенам, караваны пропадали. И где-то в центре всего этого была Башня. И я. Нулевой пациент, который, возможно, был ключом ко всему.

Я вспомнил слова Эрвина: «Ты — отладочный модуль. Антивирус. Система запустила тебя, чтобы исправить ошибку».

Ошибка. Вирус. Башня.

Завтра Дарина скажет что-то важное. А сегодня мне нужно было отдохнуть. И проверить кристалл, который дал Эрвин. Он всё ещё лежал в моей сумке, и иногда — когда никто не видел — он слабо светился.

Глава 8. Разговор в таверне

Системное сообщение: Текущий уровень — 3. Опыт до следующего уровня: 620 / 800. Активные задания: нет. Рекомендация: отдых. Состояние усталости снижает эффективность навыков на 15%.

Я проснулся поздно. Серый утренний свет пробивался сквозь щели в ставнях, рисовал полосы на деревянном полу. Комнату я снял тут же, при Гильдии — маленькую, с узкой кроватью, столом и тазом для умывания. После ночёвок в дупле и сарае у бабушки-ведьмы это был практически люкс.

Я сел на кровати и проверил снаряжение. Лук, кинжал, броня — всё на месте. Кристалл Эрвина лежал в поясной сумке и едва заметно пульсировал голубоватым светом. Я взял его в ладонь и попробовал почувствовать энергию, как учил маг. Кристалл потеплел. Между пальцами пробежали крошечные искры.

Внесистемный навык «Стихийная магия»: прогресс 3%. Эффективность: минимальная. Для увеличения требуется практика.

Три процента. Я тренировался каждый вечер перед сном, но прогресс был медленным. Возможно, потому что я всё ещё думал как программист: пытался разложить магию на алгоритмы, найти синтаксис, понять логику. А магия, как говорил Эрвин, была не про логику. Она была про ощущения. Про чувство света внутри.

Я вздохнул и спрятал кристалл. Пора было идти в таверну.

«У старого дуба» оказалась заведением, которое держалось на трёх вещах: дешёвом пиве, жирной еде и полном отсутствии вопросов к посетителям. Таверна располагалась в подвале старого купеческого дома. Внутри было темно и шумно. Местные сидели за длинными столами, ели, пили, играли в кости. Игроки заняли угловой стол — их выдавали светящиеся элементы брони и голографические планшеты над кружками.

Дарина ждала меня у окна, за отдельным столом. Перед ней стояла глиняная кружка с чем-то, от чего шёл пар. Искра дремала на столе, свернувшись калачиком вокруг пустой миски.

— Присаживайся, — сказала Дарина. — Чай будешь?

— Чай? В таверне?

— Я договорилась с хозяином. Он мне должен.

Я сел. Дарина подвинула мне вторую кружку. Чай пах травами и чем-то сладким, похожим на мёд. Я сделал глоток.

Эффект: Восстанавливающий травяной сбор. Снимает усталость. +5% к восстановлению выносливости на 1 час.

— Ты хотела поговорить, — сказал я. — О чём-то важном.

— Да. — Дарина отставила кружку и посмотрела на меня. — Ноль, я хочу рассказать тебе кое-что. Но сначала ответь на вопрос. Только честно.

— Задавай.

— Ты ведь не просто следопыт с амнезией, правда?

Я замер с кружкой в руке. Вопрос был прямой, как стрела. Врать не хотелось. Но и правду говорить было нельзя — Орвин и Эрвин оба предупреждали.

— Почему ты так решила? — спросил я осторожно.

— Потому что я наблюдала за тобой. Ты движешься иначе, чем обычные новички. У тебя реакция не второго уровня. Ты читаешь следы так, будто занимался этим годами. И когда мы били упырей — ты не боялся. Совсем. Новички боятся. Даже опытные Игроки боятся. А ты просто делал свою работу.

— Может, я просто псих.

— Может. — Она улыбнулась. — Но я думаю, дело в другом. Ты — «нулевой».

Я чуть не поперхнулся чаем.

— Что?

— «Нулевой пациент». Я слышала эту легенду. — Дарина понизила голос. — В Гильдии о таком не говорят вслух. Но старые маги знают. Говорят, раньше Игроки могли возвращаться домой. А потом что-то сломалось. И Система запустила протокол восстановления. Создала того, кто может её починить.

— И ты думаешь, что это я?

— Я не знаю. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Но если ты — тот самый, то у меня к тебе предложение.

Я молчал. Отрицать было бессмысленно — Дарина была слишком умна. Но и признаваться открыто я не спешил.

— Допустим, — сказал я. — Какое предложение?

— Я хочу пойти с тобой. К Башне.

— Ты понимаешь, что это, скорее всего, билет в один конец?

— Понимаю. — Она взяла со стола спящую Искру и посадила на плечо. — Три года назад я была не магом. Я была студенткой. Второй курс, факультет прикладной магии — в моём мире это называется «информационные технологии». Сидела на лекции, смотрела в окно. А в следующую секунду очнулась в лесу, с посохом в руке и огненным шаром, который чуть не спалил ближайший куст.

— Как ты попала сюда?

— Не знаю. Никто не знает. Игроки застревают здесь без предупреждения. Один из ста, один из тысячи — никто не считал. Мы приходим в себя уже внутри Системы. Без выхода. Без возможности вернуться.

Она замолчала, глядя в кружку.

— У меня осталась семья, — продолжила она тихо. — Мама, папа, младший брат. Я не знаю, что они думают. Может, считают, что я умерла. Может, что пропала без вести. А я здесь. Варю огнём упырей и делаю вид, что это нормальная жизнь.

— Ты хочешь вернуться, — сказал я.

— Хочу. — Она подняла глаза. — И если ты действительно можешь починить Систему — я хочу помочь. Не ради денег или опыта. Ради того, чтобы снова увидеть своих.

Я смотрел на неё. Дарина говорила то, что я чувствовал — но не мог вспомнить. Где-то там, в другом мире, у меня, возможно, тоже была семья. Друзья. Работа. Жизнь, которую я забыл.

— Что ты знаешь о Башне? — спросил я.

— Немного. Она находится в центре мёртвой зоны. Аномалии класса «А» и выше. Игроки туда ходят за уникальным лутом — артефактами, которые не найти больше нигде. Но чем ближе к Башне, тем сильнее искажения. И тем агрессивнее тамошние твари.

— И тем больше Игроков не возвращается.

— Да. — Дарина кивнула. — Но те, кто возвращается, рассказывают странные вещи. Будто Башня зовёт их. Не голосом — чем-то другим. Как зов, который ты слышишь не ушами. И будто внутри Башни есть что-то живое. Или кто-то.

— Вирус, — сказал я.

— Что?

— Эрвин говорил, что Система больна. Что в ней завёлся вирус. И что он как-то связан с Башней. Если я — отладочный модуль, то Башня — это источник сбоя.

Дарина долго молчала, гладя Искру.

— Тогда нам нужен план, — сказала она наконец. — До Башни пара сотен километров. Через мёртвую зону. С нашими уровнями мы даже до границы зоны не дойдём. Значит, надо качаться. Брать задания, собирать группу, искать снаряжение.

— Ты готова потратить на это месяцы?

— Я готова потратить годы, если в конце будет шанс вернуться домой.

Мы сидели молча. В таверне шумели посетители. Где-то в углу пьяный местный пел песню про девицу и дракона, фальшивя на каждой ноте. Сбыслав и Тихомир, как выяснилось, сидели за соседним столом — они пришли раньше и всё слышали.

Сбыслав поднялся и подошёл к нам. Тихомир — за ним.

— Мы тоже идём, — сказал мечник.

— Вы что, подслушивали? — нахмурилась Дарина.

— А ты думала, мы просто так пьём? — Сбыслав усмехнулся. — Я с первого дня понял, что с Нолём что-то не так. А когда вы вдвоём ушли секретничать — решил послушать.

— Это опасно, — сказал я. — То, о чём мы говорим — не просто рейд за лутом. Это билет в один конец.

— Ну и что? — Тихомир пожал плечами. — Мы и так здесь застряли. Если есть шанс всё исправить — я лучше попробую, чем буду сидеть и ждать, пока какая-нибудь тварь меня сожрёт.

— Поддерживаю, — кивнул Сбыслав. — Тем более, что вы без танка и стрелка далеко не уйдёте. А мы — танк и стрелок.

Дарина посмотрела на меня. Я посмотрел на неё. Выбора, кажется, не было.

— Хорошо, — сказал я. — Но у меня два условия. Первое: никто больше не знает. То, что я «нулевой» — остаётся между нами четырьмя. Второе: мы качаемся серьёзно. Никаких лишних рисков. Движемся к Башне постепенно, через цепочку заданий. И третье: если кто-то захочет выйти — он выходит. Без обид и без вопросов.

— Это три условия, — заметил Тихомир.

— Я программист. У меня всегда запасное условие.

Сбыслав засмеялся и хлопнул ладонью по столу так, что кружки подпрыгнули.

— Значит, решено. Идём к Башне. Но сначала — завтрак. Завтракать надо плотно, особенно когда планируешь самоубийственную миссию.

Он заказал у трактирщика четыре порции жареного мяса с овощами. Мы ели и обсуждали план. Тихомир предложил взять цепочку заданий на зачистку Старого тракта — это даст опыт и поднимет репутацию в Гильдии. Сбыслав хотел найти кузнеца и заказать улучшенную броню. Дарина — разузнать у местных магов про защитные амулеты.

Я слушал их и впервые за эти дни чувствовал что-то похожее на надежду. У меня была группа. У меня была цель. И у меня был шанс — пусть мизерный, но шанс — разобраться, кто я и зачем здесь.

Вечером, когда я вернулся в свою комнату, кристалл Эрвина светился ярче обычного. Я взял его в руку и сосредоточился.

— Эрвин, — сказал я мысленно. — Ты меня слышишь?

Кристалл запульсировал. И я услышал голос — тихий, будто издалека:

«Слышу. У тебя всё в порядке?»

— Да. Я нашёл людей. Мы идём к Башне.

Пауза. Потом:

«Будь осторожен. Вирус знает, что ты существуешь. Он будет ждать».

— Откуда ты знаешь?

«Потому что аномалии растут быстрее, чем раньше. Он готовится. Торопись. И помни: магия — это не код. Магия — это воля. Чем сильнее твоя воля, тем сильнее ты».

Кристалл погас. Я остался один в темноте.

Глава 9. Нулевая отметка

Системное сообщение: Доступно новое задание: «Зачистка Старого тракта». Цель: уничтожить 15 существ, угрожающих торговому маршруту. Типы целей: серебряные шипастые крысы (ур. 2–3), болотные ползуны (ур. 3–4), бродячие упыри (ур. 5–6). Срок выполнения: 5 дней. Награда: 150 серебряных, 500 опыта, репутация Гильдии +50. Группа: Дарина (маг, ур. 7), Тихомир (стрелок, ур. 5), Сбыслав (мечник, ур. 6), Ноль (следопыт, ур. 3).

Утро началось с того, что Сбыслав пришёл в Гильдию в новой броне. Точнее, в старой, но усиленной: кузнец по имени Борис — местный, из Ремесленного квартала, — за ночь наклепал на нагрудник дополнительные пластины, укрепил наплечники и заменил кожаные ремни на стальные цепи. Выглядело внушительно. Звучало — как кузнечный цех в разгар рабочего дня. Каждый шаг Сбыслава сопровождался лязгом и звоном, который разносился по всему гильдейскому залу.

— Ты теперь не танк, а оркестр, — заметил Тихомир, морщась от звона.

— Зато ни один упырь не прокусит.

— Упырь не прокусит, — согласился я. — Но все твари в радиусе километра будут знать, что ты идёшь.

Сбыслав хотел возразить, но потом задумался, потрогал цепи, послушал, как они звенят, и нехотя попросил кузнеца обернуть их тканью. Стало тише, но ненамного — теперь звон сменился глухим позвякиванием, как будто кто-то нёс мешок с металлоломом.

Дарина получила в библиотеке Гильдии три свитка. Библиотека находилась на втором этаже — длинная комната с высокими стеллажами, пахнущая старой бумагой и воском. Она провела там всё утро и вышла оттуда с тремя плотными пергаментными трубками, перевязанными бечёвкой.

— «Огненный щит», «Отпугивание нежити» и «Малое исцеление», — перечислила она, раскладывая свитки на столе. — Первые два — по уровню. Третье — на вырост.

— Ты же маг-огневик, — сказал я, садясь рядом. — Откуда исцеление?

— Я маг широкого профиля. — Она не отрывалась от свитка, водя пальцем по строчкам. — Огонь — это основное. Но в группе должен быть кто-то, кто умеет лечить. Орвин с заставы говорил, что ты вроде тоже учился первой помощи, но у тебя уровень низкий. Так что я подстрахуюсь.

— Орвин? Ты знаешь Орвина?

— Все маги в округе знают Орвина. — Дарина подняла глаза. — Он был главным лекарем Гильдии до того, как ушёл на заставу. Лучший диагност к востоку от Краста. Говорят, он даже «нулевых» умеет находить.

Я промолчал. Дарина смотрела на меня внимательно, но вопросов не задавала. Искра бегала по столу и поджигала обрывки пергамента, которые Дарина выбрасывала, — маленькие клочки вспыхивали и гасли, оставляя после себя лёгкий запах гари.

Тихомир принёс карту Старого тракта с отметками. Он развернул её на столе, прижав углы кружками. За последнюю неделю патрули Гильдии зафиксировали пятнадцать целей на отрезке от восточных ворот до Ясеневой заставы. Крысы расплодились в дренажных тоннелях под трактом — тёплая погода и обилие отбросов сделали своё дело. Ползуны мигрировали с болот после дождей — вода выгнала их из привычных мест обитания. Упыри… с упырями было хуже всего. Их становилось больше с каждой ночью, и никто не понимал, откуда они лезут.

— Обычно упыри держатся у старых кладбищ, — сказал Тихомир, водя пальцем по карте. Палец у него был длинный, с обкусанным ногтем — привычка, оставшаяся с прошлой жизни. — Но ближайшее кладбище в десяти километрах отсюда, у деревни Быковка. Туда никто не ходит уже год — там аномалия класса «С», туман, который сводит с ума. А упыри всё равно прут. Значит, у них другое гнездо.

— Или их кто-то ведёт, — сказал я.

Все переглянулись. В наступившей тишине было слышно, как Искра чихнула дымком и как за окном, на рыночной площади, какой-то торговец расхваливал свой товар — кажется, рыбу.

— Ладно, — сказала Дарина, сворачивая свитки. — Выдвигаемся после полудня. К вечеру должны быть у заставы.

Мы двинулись в путь сразу после обеда. Солнце наконец пробилось сквозь облака, и Старый тракт выглядел почти мирно: серые плиты, зелёные обочины, редкие птицы в кронах. Ветер был тёплым и нёс запах сухой травы — никакой гнили, никакой Скверны. Но я знал, что эта картинка обманчива. Я уже видел, как быстро мир здесь меняется с мирного на смертельный.

Мы шли цепочкой: я впереди, сканируя дорогу; Сбыслав сразу за мной, звеня замотанными в тряпки цепями; Дарина в центре с Искрой на плече; Тихомир замыкал, время от времени оборачиваясь и проверяя тыл.

Первые три часа прошли без происшествий. Мы зачистили два дренажных колодца — круглых каменных провала, от которых тянуло сыростью и крысиным помётом. Дарина бросила внутрь дымовую шашку — маленький глиняный шарик, который она достала из поясной сумки. Из колодцев повалил едкий зеленоватый дым, а через минуту оттуда выскочили шесть шипастых крыс. Они бежали слепо, натыкаясь друг на друга и на камни. Тихомир и я перестреляли их за полминуты. Сбыслав даже не успел замахнуться мечом.

Прогресс задания: 6 / 15. Опыт: +90 (по 15 за каждую крысу).

— Скучно, — сказал Сбыслав, убирая меч в ножны. — Я думал, будет веселее.

— Не накаркай, — ответил я.

На четвёртом часу начались проблемы.

Мы вышли к участку, где тракт пересекала старая линия оросительных каналов. Когда-то, наверное, здесь были поля — теперь только заросшие рвы, заполненные мутной водой. В одном из таких рвов, в густой тени разросшегося кустарника, я заметил движение. Не просто движение — ритмичное, волнообразное, как будто кто-то большой и гибкий перетекал с места на место.

Восприятие: проверка... успешно. Обнаружены противники: Болотные ползуны (4 особи). Уровень: 4. Особенность: атакуют из засады, предпочитают влажную почву.

— Четверо ползунов, слева, в канаве, — сказал я негромко. — Готовьтесь.

На этот раз мы действовали слаженно, без лишних слов. Тихомир и я ударили первыми — четыре стрелы ушли в цель почти одновременно. Два ползуна рухнули на месте. Оставшиеся двое выскочили из канавы, взметнув фонтаны грязной воды. Их серые тела блестели на солнце, когти скрежетали по камням. Сбыслав уже стоял наготове, широко расставив ноги и выставив щит. Первого он встретил ударом щита в морду, отбросил и добил мечом — одним точным уколом в горло. Второго Дарина поджарила огненным шаром. Шар был коротким, экономным — она не стала вкладывать в него всю ману, только необходимый минимум.

Прогресс задания: 10 / 15. Опыт: +200 (по 50 за каждого ползуна). Текущий уровень: 3. Опыт до следующего уровня: 910 / 800. Уровень повышен! Текущий уровень: 4. Доступно очков характеристик: 3.

— Растёшь, — заметил Сбыслав, вытирая меч о траву.

— Стараюсь.

Я распределил очки: одно в ловкость, два в восприятие. Ловкость теперь 9, восприятие 9. Почти двузначные показатели. Для четвёртого уровня — неплохо. Я чувствовал, как тело отзывается на эти изменения: мышцы становились чуть быстрее, зрение — чуть острее, мир вокруг — чуть более детальным.

Ловкость: 9. Восприятие: 9.

Мы двинулись дальше. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в зеленоватые и оранжевые тона — странное, непривычное сочетание, от которого у меня всегда немного щемило в груди. До Ясеневой заставы оставалось километров пять, но идти в темноте по тракту, где бродят упыри, не хотелось. Я предложил заночевать на заставе, а утром продолжить зачистку. Все согласились.

Заставу мы увидели издалека.

Она стояла на холме — каменная башня с пристройками, обнесённая частоколом из заострённых брёвен. Из трубы шёл дым. Тонкий, едва заметный в сумерках, он поднимался вертикально — ветер стих. На воротах висел флаг Гильдии: перекрещённые меч и свиток на синем поле. Всё выглядело как обычно.

Но что-то было не так.

Восприятие: критическая проверка... успешно. Обнаружены несоответствия: отсутствие часовых на стенах. Ворота приоткрыты. Следы борьбы на земле — свежие, не старше двух часов. Запах: кровь, гарь, разложение.

— Стоять, — сказал я.

Группа замерла. Я указал на ворота.

— Там что-то случилось. Часовых нет. Ворота открыты. Следы борьбы.

— Может, они просто внутри? — предположил Тихомир. Он говорил тихо, почти шёпотом, и рука его уже лежала на тетиве.

— Может. Но проверять будем осторожно.

Мы подошли к воротам. Земля под ногами была истоптана — десятки следов, наложенных друг на друга. Я толкнул створку. Она подалась со скрипом, и звук этот в вечерней тишине показался оглушительным.

Двор заставы был пуст.

Костёр догорел. Несколько поленьев ещё тлели, подёрнутые серым пеплом. Телеги стояли нетронутыми — гружёные мешками с мукой, прикрытыми парусиной. Дверь в башню была распахнута настежь, и оттуда тянуло холодом. И запахом. Тем самым сладковатым запахом, который я уже научился узнавать.

И из двери тянулся след.

Широкий, тёмный, влажный. Будто кого-то тащили волоком — от башни к частоколу и дальше, в лес. Следов было несколько. Они пересекались, накладывались друг на друга, терялись в тени.

— Здесь было человек десять, — сказал я, присев и разглядывая землю. — Может, больше. Они не ушли сами. Их утащили.

— Кто? — спросила Дарина. Голос у неё был спокойный, но пальцы, сжимавшие посох, побелели.

Я поднял голову и посмотрел на частокол. На заострённых брёвнах висели клочья одежды. Серая ткань, бурая — разная. И кое-что ещё. Свежая, ещё не засохшая чёрная слизь. Она блестела в свете угасающего дня, как масло.

Такая же слизь остаётся после упырей.

— Они напали днём, — сказал я. — Упыри не нападают днём. Они боятся солнца.

— Значит, они больше не боятся, — тихо сказал Сбыслав.

В его голосе не было страха. Только мрачная, тяжёлая злость. Он смотрел на следы, на клочья одежды, на чёрную слизь — и пальцы его сами сжимались в кулаки.

Мы вошли в башню.

Внутри было темно и тихо. Следы борьбы повсюду: опрокинутые столы, разбитая посуда — черепки хрустели под ногами, — стрелы в стенах. Одна торчала из деревянной балки, глубоко уйдя в древесину. Другая валялась на полу, сломанная пополам. Пахло кровью, гарью и всё тем же сладковатым запахом Скверны.

На второй этаж вела узкая каменная лестница. Ступени были скользкими — не от воды, от слизи. Той самой, чёрной. Я поднимался первым, держа кинжал наготове. Наверху, в маленькой комнате под самой крышей, мы нашли тела.

Три человека. Двое мужчин и женщина. Они лежали в углу, прикрытые чьим-то плащом — старым, потёртым, с эмблемой Гильдии на плече. Тот, кто их прикрыл, оставил на плаще записку, придавленную камнем. Маленький клочок бумаги, вырванный из такого же дневника, какой я нашёл в подвале.

Дарина подняла записку. Руки у неё дрожали — едва заметно, но я видел. Она прочитала вслух:

«Мы уходим в Краст. Застава пала. Упырей больше сотни. Они идут к городу. Предупредите Гильдию. Если вы читаете это — значит, мы не успели».

В комнате повисла тишина. Даже Искра перестала дышать дымом и замерла на плече хозяйки, вцепившись коготками в мантию.

— Они ушли в лес, — сказал я. — Те, кто выжил. Может, кто-то ещё жив.

— Если упырей больше сотни, — сказал Тихомир, — то нам нужна не разведка. Нам нужна армия.

— Сначала нужно предупредить Краст, — сказала Дарина. — Немедленно. Это важнее задания.

Я посмотрел на следы, уходящие в лес. Они тянулись от частокола и исчезали в темноте, среди стволов. Где-то там, возможно, ещё были живые. Люди, которые бежали в панике, бросив всё. Которые сейчас прятались в чаще, молясь, чтобы упыри их не нашли. Но если упырей действительно сотня — мы вчетвером ничего не сделаем. Только погибнем.

— Возвращаемся, — сказал я. — Быстро. До темноты нужно успеть.

Мы вышли из башни и почти бегом двинулись обратно по тракту. Солнце садилось. Лес на глазах темнел, наполнялся шорохами — теми самыми, которые я слышал в свою первую ночь. Ветки трещали, где-то в чаще перекликались ночные твари. Я шёл первым и молился про себя, чтобы мы успели.

Восприятие: проверка... успешно. Обнаружено движение: в 200 метрах позади. Цели: 10–15 существ, быстро приближаются. Тип: упыри.

— Они за нами, — сказал я.

— Сколько? — спросил Сбыслав.

— Десять-пятнадцать. Может, больше.

— Добежим?

— Нет. Они быстрее.

Сбыслав остановился. Развернулся. Лицо его в сумерках казалось высеченным из камня — только глаза горели.

— Тогда встретим. До города четыре километра. Если побежим — догонят и положат всех. Если примем бой здесь — есть шанс.

— Здесь открытая местность, — возразила Дарина. — Нас окружат.

— Вон там. — Тихомир указал на старый каменный мост через овраг. Тот самый, где меня когда-то чуть не сожрал Живой мост. — Мост узкий. Они не смогут атаковать толпой. Только по двое-трое.

— Мост живой, — сказал я. — Или был живым.

Дарина подошла к мосту. Камни были неподвижны, только мох на них слабо светился в темноте — тот самый голубой лишайник из Леса. Она вытянула руку и швырнула в мост маленький огненный шар. Камни задымились, мох вспыхнул и погас. Мост не шевельнулся.

— Кажется, он спит, — сказала она. — Или сдох после прошлого раза.

Мы заняли позицию на мосту. Сбыслав встал в центре, перекрывая проход щитом. Ткань, которой были обмотаны цепи, он сорвал — теперь сталь звенела при каждом движении, но в бою скрытность уже не имела значения. Тихомир и я — по бокам, с луками. Стрелы мы разложили перед собой на камнях, чтобы не тратить время на то, чтобы доставать их из колчанов. Дарина — позади, готовила заклинания. Искра раздувала угли в небольшой костерок, который Дарина разожгла прямо на камнях — на случай, если упыри прорвутся и понадобится дополнительный огонь.

Они появились из темноты.

Их было не десять. И не пятнадцать. Двадцать. Тридцать. Может, больше. Они вытекали из леса, как чёрная река в половодье: серые тела, светящиеся красные глаза, когти, скребущие по камням. Запах разложения ударил в нос — сладковатый, тошнотворный, тот самый, который я чувствовал в башне, на заставе, в Лесу. Он становился сильнее с каждой секундой.

— Огонь по готовности! — крикнула Дарина.

Первый упырь ступил на мост. Его когти заскрежетали по камню, оставляя белые царапины. За ним — ещё трое. Ещё пятеро. Они не бежали — они шли, уверенно, неумолимо, как волна, которую невозможно остановить.

Я натянул тетиву, целясь в голову ближайшего. Выстрел.

Бой начался.

Глава 10. Мост

Боевой режим активирован. Противники: Упыри (32 особи). Уровень: 4–6. Тактическая рекомендация: удержание узкого прохода. Приоритетные цели — особи, приближающиеся к линии щита. Вероятность выживания: 34%.

Мост дрожал под ногами. Камни, старые и потрескавшиеся, вибрировали от топота десятков ног. Первая волна упырей накатила на щит Сбыслава, как прибой на скалу. Мечник стоял, широко расставив ноги, уперев щит в камень. Два упыря ударили одновременно — когти лязгнули по стали, Сбыслава отбросило на полшага, но он устоял. Цепи на его доспехах звенели, заглушая рычание тварей.

— Дарина, сейчас! — крикнул я.

Огненный шар пронёсся над нашими головами и взорвался в гуще тварей. Воздух наполнился запахом горелой плоти и палёных волос. Трое упырей вспыхнули, завыли, повалились с моста в овраг. Ещё двое загорелись, но продолжали лезть — огонь пожирал их гнилую плоть, а они всё ползли, пока не рассыпались пеплом. Ветер подхватил пепел и унёс в темноту.

Противники уничтожены: 5. Осталось: 27.

— Тихомир, левый фланг! — крикнул я.

Стрелок пустил две стрелы подряд. Первая попала упырю в шею — тварь захрипела и закрутилась на месте. Вторая пробила колено. Упырь споткнулся, и напиравшие сзади сородичи просто затоптали его, ломая кости с влажным хрустом.

Противники уничтожены: 6. Осталось: 26.

Я стрелял, стараясь экономить стрелы. Каждый выстрел — в голову или в ноги. Раненый упырь замедлял остальных: они спотыкались об упавших, давя друг друга. Узкий мост работал на нас, превращая орду в пробку. Но их было слишком много. Они лезли и лезли — серые тела, красные глаза, когти, скребущие по камню.

Сбыслав принял на щит ещё двоих. Один упырь перепрыгнул через головы сородичей и обрушился на мечника сверху. Когти чиркнули по шлему, оставляя глубокие борозды — металл взвизгнул, как раненый зверь. Сбыслав выругался и с размаху вогнал меч в брюхо твари. Чёрная кровь хлынула на камни, горячая и маслянистая. Упырь захрипел и обмяк.

Противники уничтожены: 7. Осталось: 25.

— Я держу! — прохрипел Сбыслав. — Но долго не выстою!

— Дарина, щит!

Дарина развернула свиток — один из трёх, что взяла в библиотеке. «Огненный щит» — заклинание второго круга, слишком затратное для её уровня. Но выбора не было. Она выкрикнула формулу — и перед Сбыславом вспыхнула стена огня. Пламя взметнулось выше человеческого роста, загудело, как кузнечный горн. Жар ударил в лицо даже с нашей стороны. Упыри, наступавшие на мечника, с воем отпрянули. Те, кто не успел, загорелись заживо — их вопли слились в один протяжный, нечеловеческий звук.

Противники уничтожены: 10. Осталось: 22.

— Сколько он продержится? — спросил я.

— Минуту. Может, две. — Дарина тяжело дышала, с лица катился пот, оставляя светлые дорожки на покрытой копотью коже. — Это заклинание не для моего уровня.

— Отходим. Медленно. К тому краю моста. Там нас хотя бы не окружат.

Мы начали отступать. Сбыслав шёл последним, прикрывая нас щитом. Огненная стена постепенно угасала — пламя съёживалось, меняло цвет с ярко-оранжевого на тускло-красный. Упыри, переждав пламя, снова полезли на мост. Они карабкались по обугленным трупам своих сородичей, скользили в лужах чёрной крови, но не останавливались.

Я выпустил ещё три стрелы. Две попали, одна ушла в темноту — только свистнула где-то над оврагом. Колчан пустел. Оставалось четыре стрелы.

Боеприпасы: 4 / 20. Рекомендация: перейти на кинжал.

— У меня стрелы кончаются! — крикнул Тихомир. — Три штуки!

— У меня четыре. Экономь.

Мы дошли до середины моста. До дальнего края оставалось метров пятнадцать. А потом мост вздрогнул.

Сначала я подумал, что это упыри — слишком много тварей скопилось на узком пролёте, камни не выдерживали веса. Но дрожь была другой. Ритмичной. Живой. Камень под ногами шевельнулся, как спина огромного зверя, потревоженного во сне.

Из щелей между камнями полезли белые отростки. Тонкие, как корни, но гибкие, как щупальца. Они двигались слепо, на ощупь, и каждый был покрыт мельчайшими ворсинками, которые трепетали в воздухе, будто принюхиваясь.

Восприятие: критическая проверка... успешно. Аномалия класса «B»: Живой мост. Состояние: пробуждение. Причина пробуждения: вибрация, кровь, магический выброс (Огненный щит).

— Твою мать, — сказал я. — Мост просыпается.

— Какой мост?! — не понял Сбыслав.

— Тот самый! Живой!

Отростки уже оплетали ноги упырей, рвали их, стаскивали в овраг. Твари выли, царапали камни, но мост был сильнее. Один отросток обхватил упыря поперёк туловища и сжал — раздался хруст, и тварь обмякла, как сломанная кукла. Другой оплёл сразу двоих и утянул в щель между камнями — только когти мелькнули и исчезли. За несколько секунд мост утащил в темноту семь или восемь особей.

Противники уничтожены: 18. Осталось: 14.

Но отростки не разбирали, кто друг, кто враг. Один скользнул по моей лодыжке — холодный и влажный, как змея. Я рубанул кинжалом, отсёк. Зеленоватая жижа брызнула на камни, зашипела, как кислота. Второй отросток потянулся к Дарине — она отшатнулась, но он уже обвивал её сапог. Сбыслав перерубил его мечом, одним точным ударом. Жижа снова брызнула, на этот раз попав на штаны мечника — ткань задымилась.

— Бежим! — заорал я. — Быстро!

Мы рванули к дальнему краю. Упыри за нашими спинами выли и гибли — мост пожирал их десятками. Но и нас он не собирался отпускать. Отростки лезли из каждой щели, хватали за ноги, за плащи, за оружие. Один вцепился в мой заплечный мешок и потянул назад — я рубанул через плечо, отсёк его и побежал дальше.

Тихомир споткнулся и упал. Белый отросток обвил его щиколотку и потащил к краю — стрелок закричал, вцепился пальцами в камни, но те были скользкими от слизи. Я прыгнул, схватил его за руку, рубанул кинжалом по отростку. Лезвие из чёрного серебра рассекло плоть моста, как масло. Тихомир вскочил, подобрав лук, и мы побежали дальше.

Сбыслав спрыгнул с моста последним. Приземлился тяжело, лязгнув доспехами, покатился по траве. Дарина скатилась следом, прижимая к груди Искру. Ящерка плевалась искрами, но была цела.

Мы обернулись.

Мост жил. Камни шевелились, перекатывались, как мышцы под кожей. Белые отростки хлестали во все стороны, свивались в кольца, сжимались и разжимались. Упыри, ещё минуту назад штурмовавшие нас, теперь сами стали добычей. Мост затягивал их в щели между камнями, перемалывал, всасывал. Вопли тварей смешивались с низким гулом, который шёл из глубины оврага — древним, утробным звуком, от которого дрожала земля.

Через минуту всё стихло. Мост замер. На камнях остались только тёмные пятна крови и несколько обрывков серой плоти.

Противники уничтожены: 32. Задание «Зачистка Старого тракта»: все цели по упырям выполнены. Опыт: +960 (по 30 за каждого упыря). Текущий уровень: 4. Опыт до следующего уровня: 870 / 1200.

Мы лежали на траве, тяжело дыша. Сбыслав стащил шлем и вытирал лицо — оно было красным и мокрым, по виску текла струйка крови из царапины, которую он даже не заметил. Тихомир пересчитывал оставшиеся стрелы — три штуки, и одна с погнутым наконечником. Дарина баюкала обожжённую ладонь — заклинание второго круга далось ей дороже, чем она думала. На коже вздувались волдыри. Искра вылизывала ей пальцы, и от её языка оставались крошечные дымящиеся следы.

— Все живы? — спросил я.

— Кажется, — ответил Сбыслав. — Но мост... Ты знал, что он живой?

— Знал. Но не знал, что он на нашей стороне.

— Он не на нашей стороне, — сказала Дарина. — Он просто жрал всех подряд. Нам повезло.

Я сел и посмотрел на тёмную полосу леса, откуда мы прибежали. Где-то там, за холмами, горели огни Краста. Город ещё не знал, что к нему идёт орда.

— Нужно идти, — сказал я. — Упырей было больше тридцати. Те, кто напал на заставу, возможно, уже у города.

— Мы еле на ногах стоим, — возразил Тихомир. Он сидел, обхватив колени руками, и его пальцы всё ещё дрожали.

— Если не предупредим — завтра Краст будет выглядеть как Ясеневая застава. А послезавтра — как то Ложное убежище. Трупы и тишина.

Они переглянулись. Никто не хотел вставать — мышцы гудели, лёгкие горели, веки наливались свинцом. Но никто и не спорил. Сбыслав поднялся первым, кряхтя, как старик. Протянул руку Тихомиру. Дарина встала сама, морщась от боли в обожжённой ладони.

Мы шли через ночной лес. Я впереди, Сбыслав за мной, Дарина в центре, Тихомир замыкал. Факел мы не зажигали — свет привлёк бы внимание. Я полагался на ночное зрение следопыта, остальные держались за мной, спотыкаясь о корни и ветки.

В темноте лес был другим. Деревья казались выше, тени глубже. Каждый шорох звучал как шаги крадущегося врага. Ветка треснула где-то справа — все четверо одновременно замерли, вжав головы в плечи. Тишина. Только ветер гудит в кронах. Пошли дальше. Упырей больше не было. То ли мост сожрал всю стаю, то ли остальные ушли к городу другой дорогой.

Через два часа мы вышли к восточным воротам Краста.

Над стеной горели все факелы. Их пламя металось на ветру, отбрасывая на камни дрожащие оранжевые сполохи. Часовые на башнях стояли по трое вместо обычных одиночек. Ворота были закрыты и укреплены дополнительными балками — толстыми, обитыми железом. Нас заметили издалека: окликнули, осветили прожектором — яркий белый луч ударил в глаза, заставив зажмуриться.

— Кто идёт?

— Гильдия! — крикнула Дарина. — Патруль! У нас донесение!

Ворота приоткрыли — тяжело, с глухим скрежетом. Внутри нас встретил Игнат. Он был без шлема, седые волосы прилипли ко лбу, глаза красные от недосыпа. Под глазами залегли глубокие тени. Он выслушал доклад молча, не перебивая. Когда я закончил, он сплюнул на землю.

— Значит, Ясеневая пала.

— Пала. Мы нашли трёх погибших. Остальные ушли в лес. Возможно, кто-то ещё жив.

— Возможно. — Игнат потёр переносицу. — Ладно. Я поднимаю гарнизон. Гильдию тоже предупрежу. Если упырей действительно сотня — будет жарко.

Он ушёл, раздавая приказы. Его голос гремел в ночной тишине, поднимая на ноги стражников и ополченцев. Мы остались у ворот. Сил не было даже дойти до Гильдии. Мы просто сели на камни у стены и молчали. Сбыслав привалился спиной к мешкам с песком и закрыл глаза. Тихомир вертел в руках погнутую стрелу. Дарина гладила Искру, и ящерка тихо урчала, как маленький котелок на огне.

— Ты как? — спросила она, повернувшись ко мне.

— Живой. Ты?

— Рука болит. Но живая.

— А мост? — спросил Сбыслав, не открывая глаз. — Он нас спас или мы просто удачно побежали?

— Второе, — сказал я. — Но я рад, что мы побежали в правильную сторону.

Тихомир хмыкнул, но ничего не сказал. Он перебирал стрелы — кажется, ему было спокойнее, когда руки заняты.

Рассвет мы встретили на стене. Солнце поднималось над лесом, заливая светом тракт, поля, далёкие холмы. Небо на востоке было розовым, потом золотым, потом голубым — чистым, без зеленоватой дымки. Где-то там, в дымке, пряталась Башня. Теперь я знал это точно. Аномалии росли, упыри нападали днём, мост оживал. Всё это были симптомы. Вирус распространялся.

И у нас было всё меньше времени.

Глава 11. Подготовка

Системное сообщение: Задание «Зачистка Старого тракта» выполнено частично. Уничтожено целей: 32 из 15 (перевыполнено). Дополнительно: обнаружено падение Ясеневой заставы, предупреждён гарнизон Краста. Награда: 200 серебряных (с бонусом), 700 опыта, репутация Гильдии +80. Текущий уровень: 4. Опыт до следующего уровня: 1570 / 1200. Уровень повышен! Текущий уровень: 5. Доступно очков характеристик: 3.

Рассвет над Крастом был обманчиво мирным. Солнце поднималось над восточной стеной, красило облака в розовый, заливало светом черепичные крыши и булыжные мостовые. От ночного тумана осталась только лёгкая дымка, которая цеплялась за верхушки башен и таяла на глазах. Пахло дымом — не едким, а домашним, печным. Где-то в Ремесленном квартале уже стучал молот.

Но город не спал. Улицы гудели.

Стражники перетаскивали ящики со стрелами от арсенала к восточной стене. Ящики были тяжёлыми — мужики кряхтели, ругались вполголоса, вытирали пот со лба. Кузнецы работали с раннего утра, раздувая меха, — из открытых дверей кузниц тянуло жаром и пахло раскалённым металлом. Женщины и дети носили воду и бинты к лазарету, который развернули в гильдейском подвале. Вода плескалась из вёдер на мостовую, оставляя тёмные дорожки. Краст готовился к осаде.

Я стоял на крепостной стене и смотрел на лес. Отсюда, с высоты, он казался спокойным: зелёное море, подёрнутое утренним туманом, тихое, почти игрушечное. Ветер был слабым и тёплым, он приносил запах хвои и влажной земли. Но я знал: там, под кронами, скапливается тьма. Упыри не напали ночью — то ли не успели, то ли ждали чего-то. Или кого-то. Я чувствовал это кожей — то самое напряжение, которое возникает перед грозой, когда воздух становится плотным, а звуки — слишком громкими.

— Не спишь?

Я обернулся. Дарина стояла в двух шагах, кутаясь в синий плащ. Искра дремала у неё на плече, свернувшись в клубок, и тихо посапывала, выпуская из ноздрей крошечные струйки дыма. Под глазами у Дарины залегли тёмные круги — она не спала, как и я. Волосы, обычно собранные в аккуратный хвост, сегодня были просто перехвачены наспех, и рыжая прядь выбилась и падала на щёку.

— Не спится, — сказал я. — Думаю.

— О чём?

— О том, что мы видели на заставе. Упыри напали днём. Они изменились. И мне кажется, это только начало.

Дарина встала рядом и оперлась о зубец стены. Камень был холодным и шершавым, покрытым мелкими трещинами. Она провела по нему пальцами — рассеянно, задумчиво.

— Я говорила с магами из Гильдии, — сказала она. — Они чувствуют то же самое. Фоновая магическая активность растёт. Аномалии усиливаются. Кто-то из старых магов сказал, что такого не было со времён Разлома.

— Что такое Разлом?

— Никто толком не знает. Это случилось давно, ещё до того, как здесь появились первые Игроки. Говорят, мир был другим. Обычным. А потом что-то сломалось — и появилась Башня. И аномалии. И Система.

Я вспомнил слова Эрвина: «Система больна. Сбой произошёл давно. А ты — попытка исправить его». Всё сходилось. Разлом, Башня, вирус, нулевой пациент. Части одной головоломки, которую я собирал вслепую, на ощупь, не видя целой картины.

— Дарина, — сказал я. — Мне нужно найти Эрвина.

— Мага с заставы? Ты знаешь, где он?

— Нет. Но у меня есть способ связаться.

Я достал кристалл. Он всё так же слабо пульсировал голубым — ровным, спокойным ритмом, как сердцебиение спящего. Сжал в ладони, сосредоточился. Кристалл был тёплым и гладким, и от него, как всегда, пахло озоном — запах, который я теперь ассоциировал с магией.

— Эрвин. Ты меня слышишь?

Пауза. Кристалл нагрелся сильнее, и по нему пробежала искра — крошечная, но яркая.

«Слышу. Говори».

— Ясеневая застава пала. Упыри напали днём. Мы едва ушли. Краст готовится к осаде.

«Знаю. Я уже в городе. Приходи в старую библиотеку, в подвал под башней Архивариуса. Это важно».

Кристалл погас. Дарина смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Это тот самый Эрвин? Который был у Башни?

— Да. Он ждёт нас в библиотеке. Идём.

Библиотека находилась в старой части города — лабиринте узких улочек, где дома лепились друг к другу, а над головой нависали балконы, украшенные деревянной резьбой. Резьба была старой, потемневшей от времени, но всё ещё красивой: листья, цветы, какие-то сказочные звери с птичьими головами. В утреннем свете они казались почти живыми. Под ногами хрустела каменная крошка — мостовую здесь не чинили уже лет двадцать.

Архивариусом работал старый маг по имени Родион. Он встретил нас у двери: сухонький, согбенный, с лупой на лбу, пристёгнутой к кожаному ремешку, и в мантии, испачканной чернилами. Пальцы у него были тонкие и желтоватые, как старая бумага. От мантии пахло пылью и воском.

— Вы к Эрвину? — спросил он, не дожидаясь объяснений. Голос был скрипучий, но не неприятный. — Он внизу. Проходите.

Мы спустились по винтовой лестнице в подвал. Ступени были каменными, стёртыми посередине — тысячи ног прошли здесь за долгие годы. С каждым шагом становилось темнее и холоднее. Воздух тяжелел, пропитываясь запахом старой бумаги, пыли и времени.

Подвал библиотеки оказался огромным. Стеллажи с книгами уходили в темноту — их было столько, что дальние ряды терялись во мраке. Кое-где на полках стояли не только книги, но и свитки в кожаных тубусах, и какие-то банки с мутным содержимым. В центре, за большим дубовым столом, заваленным картами и свитками, сидел Эрвин.

Он выглядел хуже, чем при нашей первой встрече. Шрам на лбу воспалился и стал багровым, кожа вокруг него припухла. Глаза ввалились, под ними залегли глубокие тени. Посох стоял рядом, прислонённый к стулу, и уже не светился — просто деревяшка с потрескавшимся набалдашником. Но взгляд был всё таким же цепким, и руки, когда он жестом пригласил нас садиться, не дрожали.

— Присаживайтесь, — сказал он. — Разговор будет долгим.

Мы сели. Дарина устроила Искру на столе — ящерка тут же начала греть лапки о глиняную чернильницу, и по столу поплыл лёгкий запах нагретой глины. Я оглядел свитки: карты мёртвой зоны, схемы аномалий, какие-то диаграммы, исписанные мелким, убористым почерком. На одном свитке я заметил рисунок Башни — чёрной иглы, окружённой концентрическими кольцами.

— Я изучал историю Разлома, — начал Эрвин. — Три года собирал данные у Башни. И вот что я выяснил. Система — не просто набор правил. Это живой организм. Вернее, была живым организмом, пока не заразилась.

— Чем? — спросил я.

— Мы называем это Скверной. Местные — Проклятием Башни. Игроки — багом. Суть одна: это вирус, который пожирает Систему изнутри. Он появился после Разлома и с тех пор растёт. Медленно, но неуклонно. Аномалии, мутации тварей, сбои в возрождении Игроков — всё это симптомы.

— И я должен его уничтожить.

— Да. — Эрвин посмотрел на меня, и в его серых глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Но есть проблема. Ты — не первый нулевой пациент.

Повисла тишина. Где-то наверху скрипнула половица — наверное, Родион ходил между стеллажами. Я слышал, как Дарина задержала дыхание.

— Что значит не первый? — спросила она.

— Система запускала протокол «Нулевой пациент» трижды. Первый раз — сразу после Разлома. Второй — лет двадцать назад. Третий — сейчас. Первые двое не дошли до Башни. Один погиб в мёртвой зоне. Второй... второй исчез. Никто не знает, что с ним случилось.

— Почему они не справились? — спросил я.

— Потому что вирус учится. — Эрвин развернул карту и прижал её углы чернильницей и подсвечником. — Он знает о протоколе. И каждый раз, когда появляется новый нулевой пациент, он готовит ему ловушку.

— Какую ловушку?

— Не знаю. — Эрвин покачал головой. — Но если ты доберёшься до Башни — будь готов к тому, что вирус уже тебя ждёт. Он знает твои слабости. Он будет бить по ним.

Я смотрел на карту. Мёртвая зона вокруг Башни была отмечена красным. Пять колец, каждое — определённый уровень опасности. Внешнее — аномалии класса «С». Второе — класса «В». Третье — «А». Четвёртое — «S». Центр — Башня, класс опасности неизвестен. Красный кружок, от которого расходились во все стороны чёрные линии, как трещины.

— Как добраться до Башни живым?

— Никак, — честно сказал Эрвин. — По крайней мере, с твоим текущим уровнем. Тебе нужно качаться. Много и быстро. Я предлагаю следующее: ты остаёшься в Красте, пока не возьмёшь десятый уровень. Это минимальный порог для выживания в первом кольце мёртвой зоны. Одновременно мы готовим группу — не просто случайных Игроков, а тех, кому можно доверять.

— Уже есть, — сказала Дарина. — Сбыслав и Тихомир. Они знают и согласны идти.

— Хорошо. — Эрвин кивнул. — Тогда второе: вам нужно оружие против Скверны. Обычная сталь её не берёт. Нужно чёрное серебро, а лучше — живая сталь. Это редкий металл, который добывают в мёртвой зоне. Без него вы даже не поцарапаете то, что живёт внутри Башни.

— Где взять живую сталь? — спросил я.

— У меня есть один должник. — Эрвин усмехнулся, и усмешка эта была сухой, как шелест страниц. — Торговец по имени Гордей. Он держит лавку на рыночной площади, но его настоящий бизнес — контрабанда артефактов из мёртвой зоны. Скажешь ему, что ты от меня, и попросишь «серебряную иглу». Он поймёт.

Я запомнил. Дарина что-то чиркнула в своём блокноте — бумажном, не голографическом. Искра, заскучав, принялась выжигать крошечные узоры на углу стола.

— И последнее. — Эрвин достал из-под стола небольшой ларец. Дерево было тёмным, почти чёрным, с потускневшей металлической окантовкой. Он открыл крышку. Внутри, на выцветшем бархате, лежали четыре амулета на кожаных шнурках — простые, без украшений, с мутными кристаллами в центре. Кристаллы слабо пульсировали, как тот, что лежал у меня в кармане.

— Это амулеты Сопротивления, — сказал он. — Они не защитят от когтей, но помогут против ментального воздействия. Скверна умеет проникать в разум. Шептать. Обещать. Лгать. Без амулетов вы не пройдёте даже второе кольцо.

Мы взяли амулеты. Я надел свой — кожаный шнурок был жёстким и пах дымом, — и кристалл на груди потеплел. В голове стало чуть тише, будто убрали фоновый шум, которого я раньше даже не замечал. Как вентилятор, который гудел так долго, что перестаёшь его слышать, — и только когда он выключается, понимаешь, насколько он тебе мешал.

— Спасибо, — сказал я.

— Пока не за что. — Эрвин закрыл ларец и убрал его обратно под стол. — А теперь идите. У вас много дел. И помните: вирус уже знает о тебе. Он будет пытаться тебя остановить. Не доверяй голосам в голове. Не доверяй снам. И никогда — никогда — не оставайся один после заката.

Мы вышли из библиотеки. Солнце стояло высоко, заливая улицы ярким, почти летним светом. Тени стали короткими и резкими. На рыночной площади кричали торговцы, пахло свежим хлебом и рыбой, где-то звенела лютня. Обычный день. Обычный город. Но мне всё равно было холодно — тот внутренний холод, который не имеет отношения к погоде.

— Что теперь? — спросила Дарина.

— Идём к Гордею. За живой сталью. А потом — качаться. У нас мало времени.

Я сжал амулет под рубашкой и двинулся в сторону рыночной площади. Кристалл на груди всё ещё был тёплым.

Глава 12. Цена стали

Системное сообщение: Текущий уровень — 5. Опыт до следующего уровня: 370 / 1500. Активные задания: нет. Новое несистемное задание: «Достать живую сталь».

Рыночная площадь Краста гудела, как улей. Местные торговцы кричали, расхваливая товар; Игроки, звеня бронёй, проходили сквозь толпу, не глядя по сторонам; где-то в центре площади уличный музыкант наяривал на лютне, перекрикивая гомон. Пахло рыбой, пряностями и горячим хлебом. В обычный день я бы просто прошёл мимо. Но сегодня мы искали конкретную лавку.

Лавка Гордея пряталась в дальнем углу площади, между скобяным рядом и мастерской кожевника. Вывеска над дверью гласила: «Редкие товары и древности». Ниже — приписка от руки, неровная, сделанная, кажется, углём: «Спросите Гордея. Если он в настроении».

Мы вошли. Над дверью звякнул колокольчик — жестяной, с дребезжащим, простуженным звуком. Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то острым, похожим на смесь серы с корицей. Полки ломились от хлама: ржавые мечи, треснувшие вазы, мутные кристаллы в банках, чучело двухголовой вороны, с которого на нас уставились четыре стеклянных глаза. За прилавком сидел человек и протирал тряпочкой какой-то светящийся шар. Шар гудел — низко, едва слышно, как трансформаторная будка.

Гордей был толстым, лысым и усатым. Одет в засаленный жилет поверх рубахи, которая когда-то, возможно, была белой. На носу — очки с разноцветными линзами: левая синяя, правая жёлтая. Увидев нас, он отложил шар и широко улыбнулся, продемонстрировав отсутствие трёх передних зубов. Оставшиеся были жёлтыми от табака.

— Покупатели! — возвестил он. — Молодые, перспективные, явно из Гильдии! Проходите, проходите. У меня есть всё: от зелий удачи до карт сокровищ. Карты, правда, врут, но зелья почти настоящие.

— Мы от Эрвина, — сказал я.

Улыбка Гордея стала чуть менее широкой. Он снял очки, протёр их краем жилета и водрузил обратно. Одна линза теперь была перевёрнута — жёлтая слева, синяя справа.

— Эрвин, — повторил он. — Старый друг. Или старая головная боль. С какой стороны посмотреть. Что ему нужно?

— «Серебряная игла».

Гордей вздохнул. Снял очки снова, потёр переносицу — движение было таким усталым и таким человеческим, что я на мгновение увидел не торговца-контрабандиста, а просто пожилого мужика, которого достали кредиторы.

— «Серебряная игла», — сказал он. — Значит, вы серьёзно. — Он поднялся — неожиданно легко для такого грузного тела, — подошёл к двери и запер её на засов. Железо лязгнуло. — Идёмте. Здесь не место для таких разговоров.

Задняя комната оказалась складом: ящики, бочки, свёртки в мешковине. Пахло плесенью и чем-то сладковатым — может, контрабандными пряностями. Гордей зажёг масляную лампу и уселся на перевёрнутый бочонок, предложив нам такие же. Мы расселись, и под нами заскрипело рассохшееся дерево.

— «Серебряная игла» — это не товар. Это метка, — начал он. Лампа отбрасывала на его лицо дрожащие тени, и оно казалось старше, чем при свете дня. — Так мы называем партию живой стали. Очень маленькую партию. Последнюю, что удалось вывезти из мёртвой зоны до того, как там всё окончательно испортилось. У меня есть ровно четыре слитка. По одному на каждого из вас, я так понимаю.

— Четыре слитка, — подтвердил я. — Что вы за них хотите?

— Деньги? — Гордей усмехнулся. — За живую сталь не расплачиваются деньгами. Это не тот товар. Живая сталь — она как... как поцелуй русалки. Либо ты её получаешь за что-то равноценное, либо она тебя убивает.

— Мы не русалки, — сказала Дарина. — Говорите прямо: что нужно сделать?

Гордей помолчал, пожевал ус. Я заметил, что кончик уса был седым, а остальное — тёмным. Странная деталь, которая застряла в памяти.

— Есть одно место, — сказал он наконец. — Старый схрон под Крастом. Раньше там был склад Гильдии, потом его затопило грунтовыми водами — насосы не справились, — а потом там завелось что-то нехорошее. В общем, склад забросили. Но там остался артефакт. Очень ценный. Называется «Сердце Скверны».

— Сердце Скверны? — переспросил я. — Это как-то связано с вирусом?

— Не знаю никакого вируса. — Гордей выставил перед собой ладони, будто отгораживаясь. — Я торговец, а не учёный. Но Эрвин сказал, что если кто-то принесёт ему Сердце, он сможет понять, как бороться с заразой. А я хочу помочь Эрвину. Он когда-то спас мне жизнь. Вытащил из-под завала, когда меня придавило балкой в горящем доме. Я должен ему. — Он помолчал и добавил тише: — И я хочу вернуть долг.

— То есть мы идём в затопленный схрон, достаём Сердце Скверны, приносим вам — а вы нам за это живую сталь?

— Именно. — Гордей развёл руками. — Честный обмен. Вы рискуете жизнью, я отдаю самое ценное, что у меня есть.

— А почему вы сами туда не пойдёте? — спросил Сбыслав.

— Потому что я трус, — сказал Гордей без тени смущения. — И у меня больная спина. И я не умею стрелять из лука. И вообще — я же сказал: я торговец. Моё дело — сидеть в лавке и заключать сделки. А ваше — героически погибать в затопленных подвалах. — Он помолчал. — Шучу. Лучше не погибайте.

Мы переглянулись. Задание выглядело паршиво: старый схрон, затопленный, с какой-то тварью внутри. Но выбора, кажется, не было. Живая сталь была нужна, а других способов её достать Эрвин не назвал.

— Что за тварь? — спросил я.

— Никто не знает. — Гордей понизил голос до шёпота. Лампа мигнула, будто от сквозняка, хотя сквозняка не было. — Те, кто ходил туда до вас, не вернулись. Но я слышал — от тех, кто дошёл до входа и повернул назад, — что это что-то, связанное с водой. Что-то, что поёт.

— Поёт? — переспросила Дарина.

— Поёт. И если услышишь песню — всё. Ты уже не вернёшься. — Гордей перекрестился — странный жест для торговца контрабандой.

Мы вышли из лавки Гордея с картой подземелий и очень плохим предчувствием. Карта была нарисована от руки на обрывке пергамента, и чернила кое-где расплылись от влаги. Схрон находился под старым водозабором в восточной части города — там, где когда-то брали воду для городских фонтанов. Теперь фонтаны не работали, а водозабор был закрыт и опечатан гильдейским знаком. Вход в схрон, по словам Гордея, находился в подвале водозаборной башни.

— Значит, поющая тварь, — сказал Сбыслав, когда мы собрались у входа в башню. Вокруг было пустынно: ни торговцев, ни стражников, только ветер гонял пыль по мостовой. — Это что-то новенькое. Обычно нас просто жрать пытаются.

— Может, она поёт и жрёт одновременно, — предположил Тихомир. Он проверял тетиву — натягивал и отпускал, натягивал и отпускал. Нервный жест.

— Обнадёживает.

Дарина развернула карту, прижав её к стене башни, чтобы не трепал ветер. Схрон состоял из трёх уровней: верхний — склад, средний — технические помещения, нижний — старый коллектор, ведущий к подземной реке. Сердце Скверны, по отметке Гордея — кривому крестику, нарисованному, кажется, дрожащей рукой, — находилось на нижнем уровне, в гроте у воды.

— Там будет темно и мокро, — сказала она. — Огонь не поможет. Если тварь связана с водой, мои заклинания будут слабее. Влажность там почти сто процентов.

— Значит, основная работа на мне, Тихомире и Сбыславе, — сказал я. — Ты прикрываешь и лечишь. И слушаем. Если кто-то услышит пение — сразу говорите. Не ждите, пока оно станет громче.

Мы спустились в подвал. Здесь было сыро, пахло плесенью и стоячей водой. Стены покрывал скользкий налёт — сероватый, мягкий на ощупь, как влажный бархат. Где-то капало — мерный звук разносился эхом по пустым помещениям. Я зажёг факел, хотя знал, что внизу он может погаснуть от сырости. Пламя плясало на сквозняке, рисовало на стенах дрожащие тени.

Первый уровень был пуст. Старые стеллажи, рассыпающиеся ящики, ржавые инструменты — всё покрыто слоем пыли и плесени. Никаких следов твари. Только тишина — глубокая, неестественная. Мы спустились ниже — в технические помещения. Здесь вода стояла по щиколотку, тёмная и холодная. Она просачивалась сквозь швы сапог, и от холода немели пальцы ног. Каждый шаг отдавался всплеском — звук метался между бетонных стен и возвращался искажённым.

— Тишина какая, — прошептал Тихомир.

— Вот именно, — ответил я. — Во всём здании ни крысы, ни паука. Как будто всё живое отсюда ушло.

— Или его съели.

Мы дошли до лестницы на нижний уровень. Она уходила в темноту — старые каменные ступени, покрытые всё той же скользкой слизью. Оттуда тянуло холодом. И чем-то ещё. Запахом, которого я не мог опознать: сладковатым, приторным, как гниющие цветы. Тот самый запах, который преследовал меня с первого дня. Запах Скверны.

— Амулеты, — напомнил я.

Мы проверили амулеты Сопротивления — все четыре слабо светились. Пока работали. Кристаллы в них пульсировали медленно, как сердцебиение спящего.

Я ступил на лестницу первым. Вода здесь доходила до колена — ледяная, она обжигала кожу даже через штаны. Факел зашипел и погас, захлебнувшись сыростью. Я отбросил его в сторону — он упал в воду и поплыл, слабо дымясь. Остались только светящиеся кристаллы, купленные у Гордея по дороге. Холодный голубоватый свет разлился по тоннелю, превращая воду в жидкое зеркало.

Мы шли по коллектору около десяти минут. Стены сужались, потолок опускался — приходилось пригибаться. Вода поднималась — уже по пояс. Холод пробирал до костей, и я чувствовал, как немеют мышцы. А потом тоннель кончился, и мы вышли в грот.

Это было огромное подземное озеро, над которым нависал каменный свод. С потолка свисали сталактиты — острые, влажные, с них срывались капли и падали в воду с тихим, музыкальным звуком. Где-то впереди, у дальней стены, горел слабый зеленоватый свет. Он пульсировал, как живой. Источник света был тем, за чем мы пришли: Сердце Скверны. Кристалл размером с кулак, внутри которого клубилась тёмная субстанция. От его пульса по воде расходилась лёгкая рябь — размеренная, как дыхание.

А потом мы услышали пение.

Оно шло ниоткуда и отовсюду одновременно. Тихий, мелодичный голос, выводящий странную, ни на что не похожую мелодию. Слов было не разобрать, но смысл угадывался — не мозгами, а чем-то глубже. Чем-то, что находилось под рассудком. «Останься... Брось всё... Зачем тебе идти дальше? Здесь тепло. Здесь спокойно. Здесь ты забудешь о боли. Останься...»

— Не слушайте! — крикнул я, зажимая уши.

Но голос проникал не через уши. Он звучал прямо в голове — мягкий, обволакивающий, как тёплая вода. Амулет на груди нагрелся, обжёг кожу, и боль отрезвила. Наваждение отступило, но не исчезло — оно пряталось где-то на границе сознания, ожидая момента, когда я ослаблю защиту.

— Там! — Дарина указала на озеро.

Из воды поднималось существо.

Оно было прекрасно и отвратительно одновременно. Верхняя половина — женская фигура, бледная, с длинными волосами, которые струились по воде, как водоросли, как щупальца, как живые нити. Нижняя — змеиный хвост, покрытый чешуёй, переливающейся в свете Сердца зеленоватыми и чёрными разводами. Глаза — огромные, чёрные, без зрачков. Губы шевелились, исторгая песню. Из воды вокруг неё поднимались десятки тонких щупалец, каждое заканчивалось маленькой пастью с игольчатыми зубами. Они извивались в такт мелодии.

Обнаружен противник: Глубинная дева. Уровень: 10. Угроза: критическая. Особенность: ментальное воздействие (песня), атака щупальцами, регенерация в воде.

— Десятый уровень, — прошептал я. — И регенерация.

— Как её убить? — спросил Сбыслав. Его голос дрожал — впервые я слышал, чтобы он дрожал.

— Не знаю. Но попробуем.

Я наложил стрелу и выстрелил.

Глава 13. Глубинная дева

Боевой режим активирован. Противник: Глубинная дева. Уровень: 10. Особые свойства: ментальное воздействие (активно), атака щупальцами, регенерация в воде, иммунитет к холоду. Уязвимости: огонь (частично), чёрное серебро, обезвоживание. Вероятность выживания: 28%.

Стрела ударила деву в плечо.

Она даже не покачнулась. Просто повернула голову — медленно, плавно, как водяная лилия, подхваченная течением, — и посмотрела на меня чёрными глазами. В этих глазах не было ни боли, ни ярости. Только холодное, почти равнодушное любопытство. Из раны вытекла капля зеленоватой жидкости, густой и блестящей, как масло, и края плоти тут же сомкнулись. Регенерация. Проклятая регенерация.

— Она в воде, — сказал я. — Вода её лечит. Нужно вытащить на сушу.

— Как?! — крикнул Сбыслав, поднимая щит.

Щупальца ударили первыми. Десятки белых отростков взметнулись из воды и обрушились на нас, как кнуты. Каждый заканчивался маленькой пастью с игольчатыми зубами — они клацали в воздухе, ища, за что ухватиться. Сбыслав принял удар на щит. Три щупальца врезались в сталь, лязгнули зубами-иглами и отпрянули, оставив на металле глубокие царапины. Я успел заметить, как из этих царапин сочится что-то чёрное — не кровь, а та самая слизь, что остаётся после упырей. Тихомир пустил стрелу в ближайшее — попал, отсёк кончик. Отросток задёргался, упал в воду и затих. Дарина швырнула огненный шар. В сыром воздухе грота он потерял половину силы, долетел до девы уже угасающим сгустком и лишь слегка опалил ей волосы. Запахло палёными водорослями.

— Огонь почти не работает! — крикнула она.

— Тогда режьте щупальца! — я выхватил кинжал из чёрного серебра. — И держитесь от воды подальше!

Песня не прекращалась. Она звучала внутри головы, перебивая мысли, мешая сосредоточиться. Это была не та мелодия, что я слышал в схроне, — та была мягкой, обволакивающей. Эта — настойчивой, требовательной. «Опусти оружие. Ляг в воду. Здесь так тепло. Здесь ты забудешь боль. Здесь ты забудешь всё». Амулет на груди раскалился, и я почувствовал запах палёной кожи, но боль отрезвляла. Я посмотрел на остальных.

Сбыслав тряс головой, как пёс, отряхивающий воду. Капли пота летели с его волос, сверкали в свете кристаллов. Тихомир замер с наложенной стрелой и смотрел в одну точку — туда, где в центре озера пульсировало зеленоватое Сердце. Дарина прижимала ладони к вискам, шепча что-то — то ли молитву, то ли контрзаклинание. Губы её двигались быстро-быстро, а костяшки пальцев побелели.

— Тихомир! — рявкнул я. — Не слушай!

Он вздрогнул, заморгал. Песня ослабила хватку. Он выстрелил — стрела вошла деве в горло. Та захрипела, песня прервалась на секунду. И в эту секунду мы все снова стали собой.

— Бейте, пока молчит! — заорал я.

Сбыслав ринулся в воду по пояс, занося меч. Вода вокруг него вспенилась, потемнела. Два щупальца обвили его ноги — я видел, как они сжимаются, как зубы-иглы впиваются в кожу сапог, — но он разрубил их одним движением и продолжил идти. Каждый шаг давался ему с трудом — вода здесь была плотной, как кисель, пахла гнилью и чем-то сладким. Дева повернулась к нему, открыла рот — и запела снова, громче, яростнее. Звуковая волна ударила Сбыслава в грудь. Он отлетел назад, щит выпал из рук и поплыл по воде, переворачиваясь.

— Тихомир, прикрой!

Две стрелы одна за другой ударили в голову твари. Глаз, второй глаз — чёрная жижа хлынула в воду, расплываясь маслянистыми пятнами. Дева закричала уже не песней — визгом, от которого заложило уши. Щупальца заметались вслепую, хлеща по воде, по камням, по воздуху. Одно просвистело в сантиметре от моего лица — я почувствовал движение воздуха и запах гнили. Я прыгнул в воду, подхватил Сбыслава за плечо, потащил к берегу. Вода была холодной, обжигающе холодной, и пахла так, будто на дне гнило что-то очень старое.

— Живой?

— Живой, — прохрипел он. — Но щит... щит там.

— Потом заберём. Дарина, что у тебя есть против водяных тварей?

— Только то, что я маг-огневик, а не маг-молниевик! — огрызнулась она, но тут же осеклась. В её глазах мелькнула мысль. — Хотя... Искра!

Ящерка на её плече встрепенулась и выдохнула струйку дыма. Дарина сорвала её с плеча и посадила на ладонь. Искра была тёплой, почти горячей, и её чешуя светилась изнутри, как уголёк.

— Искра, помнишь ту штуку, которую мы тренировали в прошлом месяце? Ту, после которой у меня брови две недели не росли?

Ящерка чихнула искрами. Дарина зашептала заклинание — не боевое, а что-то другое. Что-то, чего я не видел в её стандартном арсенале. Слова были долгими, тягучими, они плыли в сыром воздухе грота, как масло по воде. Искра начала светиться изнутри, набирая жар. Свет стал золотым, потом белым. Ящерка росла — или мне показалось? Нет, она действительно стала больше, размером с кошку, с собаку...

Дева тем временем оправилась от ран. Глаза затянулись новой плотью — влажно блеснули, открылись. Щупальца снова нацелились на нас. Она двинулась к берегу, и вода перед ней расступалась, как будто сама не хотела её касаться.

— Все в сторону! — крикнула Дарина и швырнула Искру в воду.

Ящерка нырнула. На секунду всё стихло. Я видел, как она уходит вглубь — маленький огонёк в чёрной воде, который становился всё ярче. А потом вода вокруг девы закипела. Искра, разогревшись до немыслимой температуры, превратила воду в пар — и продолжала гореть. Пар окутал деву белым облаком, и из этого облака донёсся крик. Не песня, не визг — крик боли. Настоящий, животный.

Дева горела. Её кожа пошла пузырями, волосы вспыхнули, как сухой мох. Щупальца задёргались, сворачиваясь, как сухие листья в костре. Она пыталась уйти под воду, но Искра гнала её к поверхности, кипятя озеро. Вода отступила от девы, обнажив каменное дно — серое, покрытое слизью и костями. Регенерация прекратилась. Тварь лежала на камнях, извиваясь, и больше не пела — только хрипела.

— Сбыслав, сейчас!

Мечник поднялся, шатаясь. С него ручьями текла вода. Он подобрал меч — тот валялся у кромки воды, наполовину занесённый илом, — и пошёл к деве. Та попыталась ударить его хвостом, но без воды движение было медленным и слабым. Сбыслав перерубил хвост одним ударом, вторым отсёк голову. Голова покатилась по камням и замерла у моих ног, глядя в потолок чёрными, уже мёртвыми глазами.

Противник уничтожен: Глубинная дева. Опыт: +1200. Бонус за убийство противника выше уровня: +50%. Итого опыта: +1800. Текущий уровень: 5. Опыт до следующего уровня: 2170 / 1500. Уровень повышен! Текущий уровень: 6. Доступно очков характеристик: 3.

Искра вынырнула из воды — мокрая, недовольная, но целая. Подплыла к Дарине и забралась на плечо, окутав её облаком пара. Пар пах озоном и чем-то едким, как после грозы.

— Ты научила ящерицу взрываться? — спросил Тихомир.

— Не взрываться. Перегреваться. Это другое.

— А брови у тебя тогда почему не росли?

— Долгая история. — Дарина улыбнулась и погладила Искру. Ящерка раздувала бока, как кузнечные меха, и тихо шипела. — Главное, что сработало.

Мы собрались на сухом пятачке у дальней стены грота. Здесь было чуть теплее, чем у воды, и камни под ногами не скользили. Сердце Скверны всё ещё пульсировало зеленоватым светом. Вблизи оно оказалось не сердцем в буквальном смысле — это был кристалл размером с кулак, внутри которого клубилась тёмная субстанция. Она двигалась, перетекала, меняла форму — от шаровой до вытянутой, от вытянутой до спиральной. Кристалл был холодным на ощупь и слегка вибрировал, будто в нём работал крошечный двигатель. Вибрация отдавалась в пальцах, поднималась по руке, отзывалась где-то в груди.

Получен предмет: Сердце Скверны (ключевой артефакт). Свойства: неизвестны. Примечание: Эрвин или другой специалист по аномалиям может изучить этот предмет.

Я осторожно упаковал кристалл в мешочек из плотной ткани — тот самый, что дал мне Орвин на заставе, — и спрятал в поясную сумку. Дарина предложила ещё и обмотать его амулетом, на всякий случай. Так и сделали.

— Это оно? — спросил Сбыслав. — То, из-за чего мы чуть не утонули?

— Оно самое. Гордей будет доволен.

— Гордей будет должен нам четыре слитка живой стали. — Он усмехнулся, вытирая меч о край плаща. — Вот это я понимаю — торговля.

Мы двинулись обратно. Путь через затопленный схрон показался мне вдвое короче — то ли потому что мы знали дорогу, то ли потому что твари больше не было и вода стала просто водой. Она всё так же пахла гнилью, но теперь это был просто запах, без угрозы. Мы шли по колено в холодной жиже, освещая путь кристаллами, и где-то через полчаса впереди забрезжил свет.

Наверху, у выхода из башни, нас встретил солнечный свет. Я даже зажмурился — после подземной темноты он казался ослепительным. До этого момента я не замечал, насколько сильно давила на меня тьма грота. Она была не просто отсутствием света — она была присутствием чего-то чужого. Теперь это ушло. Солнце грело лицо, ветер пах травой и дымом из труб Краста. Обычные запахи. Живые.

В лавку Гордея мы вошли мокрые, усталые и пропахшие подземным озером. Колокольчик над дверью звякнул, и торговец, увидев нас, всплеснул руками:

— Живые! Все четверо! Это просто... просто невероятно!

— Держите. — Я положил на прилавок Сердце Скверны. Кристалл пульсировал в полумраке лавки, отбрасывая зеленоватые блики на стены, на полки с хламом, на чучело двухголовой вороны. Гордей смотрел на него, не дыша.

— Никто не возвращался, — прошептал он. — За два года — никто. А вы вернулись. И принесли это.

— Мы свою часть сделки выполнили. Теперь ваша очередь.

Гордей кивнул, закрыл лавку на засов и провёл нас в заднюю комнату. Там, в старом сундуке с магическим замком — замок щёлкнул, признав хозяина, — лежали четыре слитка. Они были серебристыми, но с голубоватым отливом — как лёд, который вот-вот растает. И они действительно казались живыми: металл чуть заметно пульсировал, отзываясь на прикосновение. Когда я взял один в руку, он был тёплым.

— Живая сталь, — сказал Гордей. — Последняя партия. Кузнец Борис знает, как с ней работать. Отнесёте ему — он сделает наконечники для стрел, лезвия для мечей, что угодно.

— Спасибо.

— Не благодари. — Гордей посмотрел на меня серьёзно. — То, что вы сделали сегодня, — это больше, чем простая сделка. Если Эрвин прав и Сердце Скверны поможет понять, как остановить заразу... тогда вы, возможно, только что спасли не только Краст.

— А что ещё?

— Весь этот мир. — Он помолчал. — И ваш тоже.

Мы вышли из лавки. Солнце клонилось к вечеру. На городских стенах зажигали факелы — огоньки вспыхивали один за другим, как гирлянда. Где-то на востоке, в темнеющем небе, собирались тучи — чёрные, тяжёлые. Они шли со стороны Башни. Я посмотрел на них и поправил поясную сумку, где теперь лежали четыре слитка живой стали. Четыре шанса против Скверны. Может быть, последние.

Глава 14. Огонь и сталь

Системное сообщение: Текущий уровень — 6. Опыт до следующего уровня: 670 / 2000. Очков характеристик: 3 (нераспределены). Новое несистемное задание: «Передать живую сталь кузнецу Борису».

Кузницу Бориса я нашёл по звуку.

Грохот молота о наковальню разносился по всему Ремесленному кварталу, перекрывая и крики торговцев с соседней площади, и лязг проезжающих телег. Над трубой кузницы поднимался густой чёрный дым — жирный, маслянистый, он стелился по крышам и оседал на черепице серой плёнкой. Из открытых дверей тянуло жаром, как из печи, и пахло раскалённым металлом, углём и чем-то ещё — едким, как кислота. Наверное, флюсом для пайки.

Борис оказался именно таким, каким я его себе представлял: огромный, бородатый, с руками, похожими на две кувалды, и кожей, продублённой годами работы у горна до состояния старой кожи на библиотечном переплёте. Лысая голова блестела от пота. Одет он был в кожаный фартук, прожжённый в десятке мест — чёрные дыры с оплавленными краями, — и тяжёлые сапоги на деревянной подошве, обитой железом. Увидев нас, он отложил молот. Тот лязгнул о наковальню и затих.

— Гильдия? — пробасил он. Голос у него был низкий, с хрипотцой — видимо, от дыма. — Опять Сбыслав доспехи чинить? Я же говорил: не лезь на рожон, доспехи не вечные.

— Доспехи в порядке, — ответил Сбыслав. — Мы по другому делу.

Я достал из сумки слиток живой стали.

Борис замер. В кузнице повисла тишина — только угли в горне тихо потрескивали. Он медленно, очень медленно взял слиток, повернул к свету. Сталь пульсировала голубоватым, и этот свет отражался в его глазах, делая их похожими на два маленьких озера.

— Живая сталь, — сказал он тихо. — Я думал, её больше нет.

— Есть. Четыре слитка. Нам нужно оружие.

Борис положил слиток на верстак с такой осторожностью, будто это был новорождённый ребёнок. Огромные пальцы, способные гнуть подковы, коснулись металла почти нежно.

— Я работал с живой сталью только однажды, — сказал он. — Давно. Ещё когда Гильдия посылала экспедиции в мёртвую зону, а не отсиживалась за стенами. Это сложный металл. Он помнит. Он чувствует. Если делать из него оружие для того, кто боится, — оно сломается в первом же бою. Если для того, кто сомневается, — оно будет резать не врага, а хозяина. Я видел такое. Один парень... — он осёкся и махнул рукой. — Неважно. Плохо кончил.

— А если для того, кто знает, зачем идёт? — спросил я.

— Тогда оно будет петь. — Борис посмотрел на меня. — Ты, значит, у них главный.

— Не главный. Просто иду первым.

— Следопыт. — Кузнец кивнул. — Значит, тебе нужно что-то для ближнего боя. Кинжал у тебя уже есть, и хороший — чёрное серебро, я вижу. Но против серьёзных тварей маловато. Я сделаю тебе парные клинки. Короткие, лёгкие, для быстрой работы. Из одного слитка как раз два лезвия выйдет, если не жадничать с длиной.

Он повернулся к остальным, вытирая руки о тряпку, которая когда-то, возможно, была белой. Теперь она была серой, с ржавыми разводами.

— Мечник — тебе новый меч. Твой хорош, но это обычная сталь. Живая сталь возьмёт то, что не берёт обычная. Я видел, как такая разрубает хитин болотного ползуна, как масло. Стрелок — наконечники для стрел. Два десятка, может, три. Маг... — он задумался, почесал бороду. — Магу оружие не нужно. Но я могу сделать оправу для жезла. Или защитные пластины на посох. Что у тебя?

Дарина показала свой посох — простой деревянный, с обожжённым концом. Дерево потемнело от времени и магии, кое-где пошло трещинами.

— Пластины, — решил Борис. — Укрепим древко, добавим фокусирующий элемент. Будет лучше проводить огонь. У тебя же огонь?

— Огонь, — подтвердила она. Искра на её плече чихнула дымком, как будто соглашаясь.

— Сколько времени? — спросил я.

— Два дня. Может, три. Живая сталь не терпит спешки. Если торопиться — она это почувствует и не дастся. Будет как обычное железо. Или хуже — обожжёт руки.

— У нас мало времени.

— У всех мало времени, — отрезал Борис. — Но плохое оружие убьёт вас быстрее, чем хорошее — спасёт. Приходите через два дня. И не дёргайте меня без нужды — когда я работаю с живой сталью, мне нужна тишина.

Мы вышли из кузницы. Солнце уже садилось за городские стены. Я поймал себя на том, что постоянно смотрю на восток — туда, где в сумерках пряталась Башня. Привычка, которая могла стоить жизни. Но избавиться от неё я не мог. Это было сильнее меня — как будто сама Башня тянула к себе, требовала внимания.

— Два дня, — сказал Сбыслав. — Чем займёмся?

— Отдых, — сказала Дарина. — Настоящий отдых. Мы сражались с упырями, с Глубинной девой, бегали по лесам и подвалам. Если завтра нападут на город — мы должны быть в форме. А не с перебитыми ногами и пустой маной.

— Поддерживаю, — кивнул Тихомир. — Я в таверну. Там сегодня жареный поросёнок.

— Ты вчера говорил, что там жареный поросёнок.

— Там каждый день жареный поросёнок. Это лучшая таверна в городе.

Мы пошли в «Старый дуб». В таверне было людно: гарнизон готовился к осаде, но солдатам тоже нужно было есть. За длинными столами, сколоченными из грубых досок, сидели стражники в пропотевших рубахах, ополченцы с усталыми лицами, несколько Игроков из Гильдии с голографическими планшетами над кружками. Обсуждали новости. Я ловил обрывки разговоров, как ловят радиоволны: Ясеневая застава пала, упырей видели в лесу, аномалии активизировались, а один патруль якобы видел крылатое существо над восточными холмами.

— Крылатое? — переспросил я, садясь за стол.

— Говорят, виверна, — ответил стражник с нашивками сержанта. — Но виверны так далеко на юг не залетают. Им тут холодно. Может, что похуже.

Я вспомнил слова Эрвина: аномалии растут, твари мутируют. Если виверны мигрируют к югу — значит, в мёртвой зоне становится слишком опасно даже для них. Значит, вирус расширяет территорию. Скверна давила на мир, и мир трещал по швам.

Мы поели. Поросёнок действительно был хорош — с хрустящей корочкой, истекающий жиром, фаршированный какими-то местными травами, от которых во рту оставался пряный привкус. После еды все разошлись по делам.

Дарина ушла в библиотеку — хотела найти ещё что-нибудь про Глубинных дев и подземные аномалии. Тихомир отправился на стену помогать с установкой дополнительных баллист — он говорил, что работа руками помогает ему не думать. Сбыслав пошёл к кузнецу — вызвался помогать Борису с работой, чтобы ускорить процесс. «Я не кузнец, — сказал он, — но меха раздуть смогу». Борис, ворча, согласился.

Я остался один. Нужно было проверить кристалл Эрвина.

Я нашёл тихое место за таверной — маленький дворик с чахлым деревом и старой скамьёй. Дерево тянулось кривыми ветками к небу, и на них уже набухали почки — невиданное дело для этого мира. Раньше, говорили, здесь ничего не росло. Я сел на скамью. Доска была тёплой — солнце нагрело её за день. Достал кристалл, сжал в ладони. Он пульсировал ровным голубоватым светом, как маячок в темноте.

— Эрвин. Мы достали Сердце Скверны.

Пауза. Кристалл нагрелся — сильнее обычного. Потом засветился.

«Знаю. Гордей уже сообщил. Ты хорошо поработал. Теперь у нас есть шанс понять, как устроена Скверна».

— И как?

«Я изучаю кристалл. Он содержит фрагмент кода Системы. Точнее, того, что от неё осталось после заражения. Если я смогу расшифровать его, то узнаю слабое место вируса».

— Сколько времени?

«День. Может, два. Когда оружие будет готово, приходи в библиотеку. Я расскажу, что узнал».

Кристалл погас. Я остался сидеть в темноте, глядя на небо. Звёзды здесь были чужими — не те созвездия, которые я, возможно, знал когда-то. Или не знал. Память молчала, и от этого молчания становилось тоскливо. Я сидел и думал о том, что где-то там, за сотни километров отсюда, стоит Башня. И она ждёт. И с каждым днём её ожидание становится всё более нетерпеливым.

На следующий день город жил подготовкой к осаде.

Игнат собрал всех, кто мог держать оружие. Ополченцам выдали копья и щиты — старые, со склада, пахнущие плесенью и машинным маслом. Женщины и дети готовили бинты, кипятили воду, наполняли котлы со смолой — ею планировали поливать тварей со стен. Запах кипящей смолы плыл над городом, густой и едкий. Гильдия выставила три полных рейда — около сорока Игроков разных уровней. Они заняли восточную стену, самую опасную.

Мы с Дариной, Тихомиром и Сбыславом патрулировали участок между второй и третьей башнями. С рассвета до полудня — тишина. Только ветер гудел в зубцах стены да где-то внизу, на рыночной площади, перекликались торговцы. Потом пришло донесение: разведчики заметили скопление упырей в лесу, в трёх километрах от города. Их было много. Очень много. Игнат приказал готовиться к ночному штурму.

— Почему ночью? — спросил Тихомир. — Раньше они ночью нападали, а теперь днём. А тут опять ночью.

— Может, ждут темноты, — предположила Дарина. — Может, солнечный свет всё ещё мешает им, просто они научились терпеть. Как привыкают к боли.

— А может, ими кто-то командует, — сказал я. — И этот кто-то хочет ударить наверняка. Дождаться, когда мы устанем ждать.

Вечером второго дня мы снова стояли у кузницы Бориса. Кузнец выглядел так, будто не спал всё это время — и, скорее всего, так и было. Под глазами залегли тёмные круги, но глаза горели тем же огнём, что и горн за его спиной. Он выложил на верстак готовое оружие.

Два коротких клинка — для меня. Лёгкие, с идеальным балансом. Лезвия отливали голубоватым, и когда я брал их в руки, они едва слышно звенели, как будто отзывались на прикосновение. Рукояти, обмотанные тёмной кожей, легли в ладони так, будто их делали по слепку. Клинки чувствовались как продолжение пальцев.

Получено оружие: Парные клинки из живой стали (качество: редкое). Урон: 18–28 каждый. Эффект: +25% урона по существам, заражённым Скверной. Особенность: самозаточка.

Меч для Сбыслава — полуторный, с широким лезвием, по которому бежала голубая искра. Сбыслав взял его, взвесил в руке, сделал пробный замах. Лезвие рассекло воздух с тихим свистом. Он кивнул — молча, но по лицу было видно, что доволен.

Тихомир получил двадцать три наконечника для стрел. Они лежали в холщовом мешочке и светились в темноте, как маленькие звёзды. Пахло от них озоном — запах грозы, заключённый в металл.

Дарина — пластины на посох. Борис укрепил древко, добавил фокусирующий элемент — небольшой кристалл в оправе из той же живой стали, — и теперь простой деревянный посох выглядел как оружие, способное фокусировать огонь с удвоенной силой. Искра понюхала посох, чихнула дымком и одобрительно лизнула кристалл.

— Лучшая работа в моей жизни, — сказал Борис. Голос у него был усталый, но гордый. — Не опозорьте.

Ночью, когда мы стояли на стене, глядя в темноту, я услышал вой.

Не одиночный — многоголосый, раскатистый. Упыри начали собираться у кромки леса. Тысячи красных глаз горели во тьме, как угли. Город замер. Игнат прошёл вдоль стены, раздавая последние приказы. Смола в котлах закипела — чёрная, булькающая. Лучники наложили стрелы на тетивы. Маги готовили заклинания, и воздух над стеной потрескивал от напряжения.

А потом из леса вышли не только упыри.

За ними, медленно и тяжело ступая, шло что-то огромное. Выше деревьев. С рогами, закрученными как штопор, и пастью, в которой поместилась бы телега. Тварь класса «А». Таких я ещё не видел. Её шаги отдавались гулом, который я чувствовал подошвами сапог. Камни стены вибрировали.

— Это что за... — начал Сбыслав и осёкся.

— Демон-разрушитель, — сказала Дарина побелевшими губами. — Уровень — двадцать. Я думала, они только в мёртвой зоне водятся.

— Значит, мёртвая зона пришла к нам, — сказал я и вытащил клинки.

Глава 15. Битва за Краст

Системное сообщение: Внимание! Массовое боевое столкновение. Статус: оборона Краста. Противники: Упыри (300+), Демон-разрушитель (ур. 20, 1 особь). Союзники: Гарнизон Краста (120), Гильдия (47), Ополчение (200+). Вероятность выживания города: 51%. Персональная вероятность выживания: не рассчитывается. Сражайтесь.

Такого я ещё не видел.

Лес на востоке ожил и двинулся на нас. Тысячи красных глаз горели в темноте, как угли, рассыпанные по чёрному бархату. Первая волна упырей выплеснулась из-под крон и покатилась к стене — серая масса, ощетинившаяся когтями. Они не бежали. Они текли. Как грязная река в половодье, заливающая берега. Запах разложения ударил в нос такой плотной волной, что я на секунду задохнулся.

— Лучники! — проревел Игнат. — Залп!

Сотня стрел взмыла в небо и обрушилась на наступающих. Передние ряды упырей споткнулись, упали, но задние переступали через них и шли дальше. Вторая сотня. Третья. Упыри падали десятками, но на место каждого вставало двое новых. Я выпустил стрелу, вторую, третью — каждый выстрел находил цель, но это было всё равно что вычерпывать ложкой воду из тонущей лодки.

— Маги! Огонь!

С башен ударили огненные шары — не точечные, как у Дарины, а широкие, накрывающие целые площади. Четыре мага Гильдии работали слаженно, выжигая просеки в наступающей орде. Пламя взметнулось выше деревьев, осветив поле боя. Воздух наполнился запахом горелой плоти — сладковатым и тошнотворным. И тогда я увидел его.

Демон-разрушитель выходил из леса.

Он был огромен. Метров восемь в холке, не меньше. Тёмно-красная шкура, покрытая костяными наростами, которые светились изнутри багровым. Рога, закрученные как штопор, каждый — длиной с мой рост. Пасть, способная перекусить телегу вместе с лошадью. На спине — костяной гребень, пульсирующий в такт шагам. Каждый шаг сотрясал землю. Я чувствовал эту дрожь даже на стене — она поднималась через камни, через подошвы сапог, через кости. Деревья, оказавшиеся на его пути, ломались как спички, с сухим, будничным треском.

Обнаружен противник: Демон-разрушитель. Уровень: 20. Класс угрозы: катастрофический. Особые свойства: иммунитет к обычному оружию, регенерация, огненное дыхание, костяные шипы (метательные). Уязвимости: живая сталь, чёрное серебро, атаки в глаза и пасть.

— Вот же громадина, — выдохнул Сбыслав.

— Двадцатый уровень, — сказала Дарина. Голос у неё был спокойный, но я видел, как побелели пальцы, сжимающие посох. — Иммунитет к обычному оружию.

— У нас не обычное, — я коснулся рукоятей парных клинков.

Демон приближался к стене. Упыри расступались перед ним, освобождая дорогу, как вода расступается перед носом корабля. Он поднял голову, открыл пасть — и выдохнул. Струя багрового пламени ударила в восточные ворота. Дерево вспыхнуло мгновенно, стальные полосы на воротах раскалились добела. Я почувствовал жар лицом, хотя стоял в сотне метров. Стражники, стоявшие на надвратной башне, едва успели отпрыгнуть — одного задело краем пламени, и он покатился по камням, сбивая огонь, крича. Ворота загорелись. Ещё один такой удар — и они рухнут.

— Не дайте ему ударить ещё раз! — закричал Игнат. — Маги, баллисты — цельтесь в пасть!

Три баллисты, установленные на главной башне, разом выстрелили. Тетивы лопнули с таким звуком, будто ударили по огромной арфе. Огромные болты, каждый размером с копьё, ударили демона в грудь и плечо. Два отскочили от костяных наростов, даже не поцарапав. Третий вошёл в плоть — и застрял, не пробив глубоко. Демон зарычал и вырвал болт лапой, отшвырнув его, как щепку. Чёрная кровь брызнула на землю, и там, куда она попала, трава зашипела и почернела.

— Иммунитет, — повторила Дарина. — Ему нужна живая сталь.

— Значит, мы идём вниз, — сказал я. — Сбыслав, ты со мной. Дарина и Тихомир — прикрываете со стены.

— Ты с ума сошёл? — Сбыслав посмотрел на меня. В его глазах не было страха — только трезвая оценка. — Это двадцатый уровень. Ты шестой, я седьмой только вчера взял.

— У нас оружие из живой стали. И у нас нет выбора. Если ворота падут — упыри ворвутся в город.

Сбыслав выругался — коротко, зло, но спорить не стал. Я видел, как он перехватывает меч поудобнее, как разминает плечи под доспехом.

Мы спустились со стены по каменной лестнице. Ступени были скользкими от крови — чьей-то, не нашей. Внизу кипела работа: ополченцы таскали воду, тушили занявшиеся постройки, женщины выносили раненых. Кто-то кричал, кто-то молился, кто-то просто сидел, привалившись спиной к стене, и смотрел в одну точку. Мы пробежали через дым и вышли к малым воротам — тем, что выходили на север, в сторону от основного удара.

— Откройте! — крикнул я стражникам. — Быстро!

— Вы куда?! — опешил сержант. У него было молодое лицо и седые от пыли волосы.

— Убивать демона.

Сержант посмотрел на меня, на Сбыслава, на наши клинки, светящиеся голубым. Перекрестился — странный жест для человека в этом мире, — и приказал открыть ворота.

Мы выскользнули наружу и двинулись вдоль стены, прижимаясь к камням. Камень был холодным, шершавым, он царапал плечо даже через броню. Упыри основными силами шли на восточные ворота, и здесь, у северной стены, их почти не было. Почти — не значит ни одного.

Трое упырей заметили нас и бросились в атаку. Они двигались молча — только когти скрежетали по земле. Я встретил первого парным ударом: левый клинок отсёк лапу, правый — голову. Живая сталь вошла в плоть, как нож в масло. Тварь рухнула, не успев завыть. Второго принял Сбыслав: новый меч рассёк упыря от плеча до пояса одним движением — я услышал, как хрустнули рёбра. Третий попытался убежать, но я догнал его и добил.

Противники уничтожены: 3. Опыт: +120.

— Хорошая сталь, — оценил Сбыслав, вытирая меч. — Очень хорошая.

Мы добрались до восточной стены. Отсюда демон был виден во всей своей чудовищной красе. Он снова готовился к огненному выдоху. Грудь его раздувалась, в пасти клубилось багровое пламя. Ворота уже догорали — дерево осыпалось углями, сталь текла, как воск. Если он ударит ещё раз — всё, проход открыт.

— Целимся в ноги, — сказал я. — Свалим — добьём.

— Это медведь, что ли? Свалить такого...

— Просто делай, что я говорю.

Мы рванули вперёд. Земля под ногами была горячей — демон нагрел её своим дыханием. Демон заметил нас не сразу — слишком занят был воротами. А когда заметил — было поздно. Я прыгнул, вогнал оба клинка в левую ногу чудища, прямо в сухожилие над коленом. Живая сталь вспорола плоть, брызнула чёрная кровь — горячая, обжигающая. Демон взревел и попытался сбросить меня, но я уже откатился. Сбыслав ударил по правой ноге — меч из живой стали вошёл глубоко, перерубая мышцы с влажным, чавкающим звуком. Демон покачнулся, сделал шаг, другой — и рухнул на одно колено.

Земля содрогнулась. Упыри вокруг шарахнулись в стороны, придавленные ударной волной. Несколько тварей, оказавшихся слишком близко, просто лопнули под давлением.

— Дарина! Тихомир! Глаза! — заорал я.

Две стрелы с наконечниками из живой стали ударили демона в лицо. Одна попала в щёку и застряла в кости. Вторая вошла в левый глаз. Демон завыл — звук был такой, что у меня заложило уши. Он замотал головой, из глазницы хлынула чёрная жижа. А потом сверху, со стены, прилетел огненный шар. Не обычный — усиленный. Дарина вложила в него всё, что у неё было. Шар, сжатый до размеров кулака, пронёсся через поле боя и влетел прямо в раненый глаз демона.

Взрыв раздался внутри черепа.

Демон замер. Пламя вырвалось из его пасти, из ушей, из глазниц. Костяной гребень на спине треснул и осыпался. Он рухнул на бок, подмяв под себя десяток упырей, и затих. Запах горелой плоти стал невыносимым.

Противник уничтожен: Демон-разрушитель. Опыт: +4000. Бонус за убийство противника выше уровня: +100%. Бонус за вклад в убийство (группа): +25%. Итого опыта: +9000 (распределяется между группой). Текущий уровень: 6. Опыт до следующего уровня: 5170 / 2000. Уровень повышен! Текущий уровень: 7. Уровень повышен! Текущий уровень: 8. Доступно очков характеристик: 6.

Два уровня разом. Я почувствовал, как тело наливается силой — выносливость, ловкость, всё сразу. Раны, полученные в бою, затянулись. Мышцы перестали ныть, дыхание выровнялось. Интерфейс замигал, предлагая распределить очки. Я кинул три в ловкость, два в восприятие, одно в интеллект.

Ловкость: 12. Восприятие: 11. Интеллект: 6.

Упыри, потеряв демона, дрогнули. Они ещё пытались атаковать, но уже без прежней ярости — как механизмы, у которых кончился завод. Гарнизон, увидев, что чудовище пало, воспрянул духом. Лучники усилили обстрел. Маги обрушили на орду шквал огня. Ополченцы на стенах запели — странно, дико, но это работало. Песня была простой, ритмичной, похожей на марш. Через час бойня закончилась.

Рассвет мы встретили на стене.

Поле перед Крастом было усеяно трупами упырей. Сотни серых тел лежали вповалку, и над ними поднимался лёгкий пар — утреннее солнце нагревало остывающую плоть. Демон-разрушитель лежал у самых ворот — огромная туша, от которой всё ещё поднимался дым. Его кровь выжгла вокруг себя идеальный круг мёртвой земли. Ворота обгорели, но выстояли. Город жил.

Я сидел, привалившись спиной к каменному зубцу. Тело гудело от усталости — не той острой усталости боя, а глубокой, накопительной. Рядом сидели Дарина, Тихомир и Сбыслав. Искра спала на коленях у Дарины, свернувшись в клубок и тихо посапывая дымком. Сбыслав стащил шлем и вытирал лицо — по вискам текли струйки пота, смешанные с копотью. Тихомир пересчитывал стрелы — кажется, это его успокаивало.

Игнат подошёл к нам. Он был без шлема, с копотью на лице и усталыми глазами. В руке он держал алебарду, на древке которой запеклась чёрная кровь.

— Я двадцать лет служу, — сказал он. — Такого не видел. Вы четверо вышли за стену и убили демона. Вчетвером. Как?

— Живая сталь, — ответил я. — Немного удачи. И очень хорошая ящерка.

Искра, услышав про себя, приоткрыла один глаз и чихнула дымком. Дарина погладила её по голове. Игнат покачал головой, усмехнулся и пошёл распоряжаться насчёт уборки поля боя.

Когда солнце поднялось выше, мы спустились со стены и медленно побрели в Гильдию. Ноги гудели, броня натёрла плечи, но это была приятная боль. Боль выживших.

В Гильдии нас уже ждали: регистраторша за стойкой — та самая строгая женщина, которая в первый день спросила моё имя, — несколько офицеров Гильдии и Эрвин собственной персоной. Он стоял, опираясь на посох, и смотрел на нас. Шрам на его лбу воспалился, но глаза были живыми, цепкими.

— Я расшифровал Сердце Скверны, — сказал он без предисловий. — И знаю, где слабое место вируса.

— Где? — спросил я.

— В Башне. В самом центре. Там находится ядро — источник заражения. Если уничтожить его, Система начнёт восстанавливаться.

— Мы и так собирались к Башне.

— Теперь у вас есть точная цель. — Эрвин обвёл нас взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. Тревога. — Но есть плохая новость. Вирус тоже знает, что вы идёте. И он послал за вами кое-кого. Не упырей. Не демона. Нечто гораздо хуже.

— Что именно?

— Ловчего, — сказал Эрвин. — Существо, созданное специально для охоты на «нулевых пациентов». Оно уже в пути.

Глава 16. Ловчий

Системное сообщение: Текущий уровень — 8. Опыт до следующего уровня: 3170 / 4000. Очков характеристик: 0 (все распределены). Новое задание: «Дойти до Башни». Цель: пересечь мёртвую зону и достигнуть Башни. Награда: неизвестна. Дополнительно: в зоне действует Ловчий. Избегайте прямого контакта.

Краст провожал нас молча.

Мы вышли через восточные ворота на рассвете — те самые, что три дня назад горели и трещали под ударами демона. Теперь их наспех залатали: новые доски, свежие стальные полосы, ещё пахнущие кузницей. Поле перед стеной очистили от трупов, но земля осталась чёрной от крови и копоти. Кое-где ещё дымились остатки погребальных костров, на которых жгли упырей. Запах гари висел в воздухе — слабый, но отчётливый, как напоминание.

Игнат стоял у ворот. Без шлема, с седой щетиной на щеках и красными от недосыпа глазами. Он пожал руку мне, потом Сбыславу, кивнул Дарине и Тихомиру.

— Не прощаюсь, — сказал он. — Такие, как вы, обычно возвращаются. Или не возвращаются совсем. Но вы — возвращайтесь.

— Постараемся, — ответил я.

Эрвин ждал нас у старого дорожного указателя — того самого, что показывал направление на Ясеневую заставу. Застава пала, но указатель остался. Деревянный столб с вырезанными стрелками, покосившийся от времени. Маг выглядел ещё более уставшим, чем обычно. Шрам на лбу воспалился, натянул кожу. Вокруг глаз залегли глубокие тени. Посох в его руке светился слабо, едва заметно — как будто и он экономил силы.

Он протянул мне свёрток — плотный, перевязанный бечёвкой.

— Здесь карта мёртвой зоны, — сказал он. — То, что мне удалось составить за три года. Отмечены аномалии, источники воды, безопасные укрытия. Карта неполная — зона меняется быстрее, чем я успеваю записывать. Но лучше, чем ничего.

— Спасибо.

— И ещё. — Эрвин достал из-под плаща четыре маленьких флакона. Стекло было тёмным, почти чёрным, а жидкость внутри — серебристой, густой, как ртуть. Она переливалась при свете солнца. — Эликсир Сопротивления. Усиливает действие амулетов. Примите, когда войдёте в первое кольцо. Без него ментальное давление Скверны будет слишком сильным.

Мы взяли флаконы. Я спрятал свой в поясную сумку, рядом с кристаллом Эрвина. Флакон был холодным — холоднее, чем должен быть.

— Ловчий, — сказал я. — Что мне нужно знать?

Эрвин понизил голос. Ветер шевелил его плащ, и ткань хлопала, как флаг.

— Он не упырь и не демон. Ловчий — это бывший Игрок. Один из тех, кто пытался дойти до Башни и не дошёл. Вирус захватывает таких и переделывает под свои нужды. Ловчий сохраняет разум, но теряет волю. Он знает все твои слабости, потому что сам когда-то был таким же «нулевым пациентом». Понимаешь, что это значит?

— Он знает, как я думаю.

— Именно. Он будет предугадывать твои шаги. Поэтому не действуй по шаблону. Делай то, чего от тебя не ждут. И запомни главное правило: если встретил Ловчего — беги. Не сражайся. Беги и прячься. Он слишком силён для прямого боя.

— Какой у него уровень?

— Неизвестно. Но последний «нулевой пациент», которого он убил, был пятнадцатого уровня.

Мы замолчали. Пятнадцатый уровень — это вдвое выше моего текущего. И Ловчий убил его. Не победил в честном бою — убил. Разница была существенной.

— Мы поняли, — сказала Дарина. — Будем осторожны.

— Будьте, — Эрвин отступил на шаг, опёрся на посох. — И удачи. Она вам понадобится.

Мы двинулись на восток, по Старому тракту. Солнце поднималось, разгоняя утренний туман. Лес по обе стороны дороги стоял тихий и настороженный, будто затаил дыхание. Ни птиц, ни шороха зверей — только наши шаги по растрескавшимся плитам и позвякивание цепей на броне Сбыслава.

Первый день пути прошёл спокойно. Мы миновали развалины Ясеневой заставы, не задерживаясь. Тела, которые мы нашли в прошлый раз, кто-то уже убрал — может, выжившие вернулись, может, Гильдия прислала похоронную команду. Заставу обнесли свежим частоколом и оставили как сторожевой пост: три стражника с баллистой на стене. Они махнули нам руками, когда мы проходили мимо. Один крикнул: «Удачи!» Я поднял руку в ответ.

Дальше тракт сужался, становясь всё более заброшенным. Плиты мостовой сменялись гравием, гравий — утоптанной землёй. Лес подступал ближе, деревья нависали над дорогой, сплетая ветви в туннель. Света становилось меньше. Воздух — плотнее, тяжелее.

К вечеру мы достигли границы первого кольца мёртвой зоны.

Я понял это не по карте. Я понял это по небу. Ещё час назад над нами висели обычные серые облака, а теперь небо затянула зеленоватая дымка, сквозь которую едва пробивалось солнце. Воздух приобрёл металлический привкус — тот самый, который я почувствовал в самый первый день, когда очнулся в Лесу. Амулет на груди потеплел, напоминая о себе.

— Первое кольцо, — сказал я. — Дальше будет хуже.

Мы достали флаконы с Эликсиром Сопротивления и выпили. Жидкость оказалась холодной и вязкой — она не текла, а перекатывалась во рту, прежде чем проглотить. По телу разлился холод, потом тепло. Амулеты засветились ярче. Давление, которое я чувствовал, но не осознавал, немного отступило — как будто сняли тесный шлем.

— Работает, — сказал Тихомир. — Как будто из душной комнаты вышел на воздух.

— Ненадолго, — предупредила Дарина. — Эрвин сказал, эликсира хватит на сутки. Потом надо принимать новый или полагаться только на амулеты.

— У нас четыре флакона. Значит, четверо суток.

— До Башни идти минимум неделю. Экономим.

Мы разбили лагерь в старом охотничьем схроне — маленькой пещере, выдолбленной в скальном склоне. Эрвин отметил её на карте как безопасное место. Внутри было сухо и даже уютно: кто-то когда-то сложил здесь очаг из речных камней и оставил запас дров. Мы разожгли небольшой костёр и поужинали сухим пайком. Еда была безвкусной, как картон, но желудок принял её с благодарностью.

Ночь прошла без происшествий. Я дежурил первым — сидел у входа, смотрел на зеленоватое небо и слушал тишину. Она была неестественной. Ни сверчков, ни ночных птиц, ни далёкого воя. Только ветер — тёплый, пахнущий пылью и чем-то сладковатым.

Утром мы двинулись дальше.

Второй день был хуже. Зеленоватая дымка сгустилась в туман — липкий, влажный, пахнущий гнилью. Видимость упала до двадцати метров. Звуки искажались: шаги отдавались эхом не с той стороны, голоса звучали глухо, будто из-под воды. Амулеты работали на пределе, и мы чувствовали постоянное давление — чужое, враждебное присутствие где-то на границе сознания. Как будто кто-то стоял за спиной. Но когда я оборачивался — никого не было.

— Оно смотрит на нас, — сказала Дарина.

— Кто?

— Не знаю. Скверна. Башня. Что-то. Оно знает, что мы здесь.

Я и сам это чувствовал. Не взгляд — скорее, прикосновение. Будто кто-то проводил холодными пальцами по затылку. Волосы вставали дыбом, и я ловил себя на том, что постоянно касаюсь рукояти кинжала.

К полудню мы наткнулись на первую аномалию второго кольца. Она выглядела как сфера абсолютной черноты, висящая в воздухе над трактом. Диаметром метра три, не больше. Вокруг неё трава была выжжена, а камни раскрошены в мелкую пыль, которая хрустела под ногами, как снег. Сфера не двигалась, но от неё исходил низкий гул — такой глубокий, что я чувствовал его не ушами, а всем телом. Зубы ныли. Внутренности вибрировали.

— Класс «А», — определила Дарина. — Гравитационный колодец. Если затянет — разорвёт на атомы.

Мы обошли её по широкой дуге, углубившись в лес. Под ногами чавкала влажная земля, пахло болотом.

А к вечеру мы нашли следы Ловчего.

Они были свежие — не старше часа. Отпечатки ног, очень похожие на человеческие, но глубже и тяжелее. Тот, кто их оставил, весил как Сбыслав в полном доспехе, а может, и больше. Следы шли параллельно нашему маршруту, метрах в ста южнее, а потом сворачивали в нашу сторону — резко, под прямым углом. Как будто тот, кто их оставил, что-то почуял.

— Он знает, где мы, — сказал я. — И идёт за нами.

— Может, это не Ловчий? — предположил Тихомир. — Может, просто ещё один путник?

— В мёртвой зоне не бывает путников. — Я присел, разглядывая след. Отпечаток был глубоким, с чёткими краями — земля здесь была мягкой. — Он нас опережает. Движется быстрее. Если продолжим так же — он выйдет нам наперерез.

— Тогда что? — спросил Сбыслав.

Я развернул карту Эрвина. Пергамент был потрёпанным, с затёртыми краями, но отметки ещё читались.

— Здесь, в пяти километрах к северу, отмечена старая шахта. Пройдём через неё. Это дольше, но Ловчий не сможет отследить нас под землёй. Там нет ветра, нет запахов, нет следов.

— Шахта, — повторила Дарина. — Что за шахта?

— Заброшенная. Эрвин написал: «Опасно, но проходимо».

— «Опасно, но проходимо», — процитировал Сбыслав. — Мои любимые слова.

Мы свернули на север и двинулись через лес. Туман сгущался, оседал на одежде влажной плёнкой. Солнце, и без того тусклое, окончательно скрылось за зеленоватой пеленой. Амулеты нагрелись так, что жгли кожу даже через одежду — я чувствовал их постоянное, пульсирующее тепло. Лес становился всё более чужим: деревья с искривлёнными стволами росли под невозможными углами, листья светились в темноте бледно-зелёным, а корни шевелились, когда мы проходили мимо. Один раз я заметил, как корень медленно, почти незаметно, потянулся к ноге Тихомира — и отдёрнулся, когда я окликнул стрелка.

Шахта показалась внезапно. Огромный провал в земле, обнесённый остатками деревянного частокола — полусгнившие брёвна торчали из земли, как гнилые зубы. Вход в штольню чернел провалом. Изнутри тянуло холодом и запахом сырого камня.

— Вход закрыт, — заметил Тихомир, указывая на ворота.

Они были старые, деревянные, обитые проржавевшим железом. На створках висел замок — большой, амбарный, покрытый рыжей ржавчиной. Но не это привлекло моё внимание. Замок был оплавлен изнутри. Как будто кто-то открывал его не ключом, а заклинанием.

— Магический замок, — сказала Дарина, подходя ближе. — Но разряженный. Кто-то уже проходил здесь до нас.

— Когда?

— Судя по оплавлению — несколько дней назад. Может, неделю.

Мы переглянулись. Ловчий? Или кто-то ещё? В любом случае, выбор был невелик: либо идти через шахту, рискуя встретить того, кто открыл замок, либо оставаться на поверхности, где нас гарантированно найдёт Ловчий.

— Идём вниз, — решил я.

Сбыслав сбил замок ударом меча. Сталь лязгнула, искры брызнули в темноту. Ворота со скрипом отворились. Изнутри пахнуло холодом — и ещё кое-чем. Сладковатым, как гниющие цветы. Тем же запахом, что был в логове Глубинной девы.

— Опять этот запах, — сказала Дарина.

— Значит, здесь тоже Скверна, — ответил я и шагнул в темноту.

Глава 17. Шахта

Системное сообщение: Внимание! Вы вошли в зону нестабильной магической активности. Уровень угрозы: переменный (средний — высокий). Обнаружены следы Скверны. Рекомендация: не задерживаться.

Темнота в шахте была не просто отсутствием света. Она была плотной, почти осязаемой — как вода, в которую погружаешься с головой. Светящиеся кристаллы, которые мы взяли у Гордея, разгоняли её всего на пару метров вокруг. Дальше начиналось чёрное ничто — густое, вязкое, оно словно давило на глаза. Я шёл первым и чувствовал, как тьма касается лица.

Штольня уходила вглубь под небольшим уклоном. Стены были грубо вырублены в скальной породе, кое-где укреплены деревянными балками. Балки прогнили и потрескивали, когда мы проходили мимо. Под ногами хрустела каменная крошка и что-то ещё — мелкое, хрупкое. Я наклонился и поднял один фрагмент. Кость. Птичья или звериная — не определить. Но явно не камень. Я отбросил её в сторону.

— Здесь кто-то жил, — сказал я. — Или охотился.

— Может, до сих пор живёт, — отозвался Тихомир, накладывая стрелу на тетиву.

Мы двинулись вперёд цепочкой: я впереди, Сбыслав за мной, Дарина в центре, Тихомир замыкал. Штольня постепенно расширялась, превращаясь из узкого лаза в полноценный тоннель. На стенах появились следы инструментов — кирки, зубила. Кое-где даже остатки рельсов для вагонеток, ржавые и покорёженные. Шахта была старой, очень старой. Возможно, её прорубили ещё до Разлома.

Через полчаса мы вышли в первую камеру.

Это был большой зал с высоким сводом, теряющимся в темноте. Посередине — провал: вертикальная шахта, уходящая вниз, к нижним горизонтам. Вокруг провала — остатки подъёмного механизма: ржавая лебёдка, оборванный трос, рассыпавшаяся вагонетка на боку. На стенах — какие-то надписи. Я подошёл ближе и посветил кристаллом.

Надписи были сделаны мелом. Почерк разный — здесь писали несколько человек. Буквы неровные, прыгающие — люди спешили или у них дрожали руки.

«Группа Воронина прошла здесь. 14-й день после Разлома. Идём к Башне».

«Не верьте картам. Зона меняется».

«Если вы читаете это — мы уже мертвы. Не ходите на нижние горизонты. Там поют».

— Опять поют, — прочитала Дарина, заглядывая мне через плечо. — Как тогда, в схроне.

— Глубинная дева? Здесь, в шахте?

— Может, не дева. Но что-то похожее. Что-то, связанное с водой и песней.

Сбыслав тем временем осматривал провал. Он поднял с земли камень и бросил в темноту. Мы слушали. Камень летел долго — пять секунд, десять. Потом раздался далёкий всплеск. Звук был глухим, как будто камень упал не в воду, а во что-то более густое.

— Вода, — сказал Сбыслав. — Глубоко. Метров сто, не меньше.

— Нижние горизонты затоплены, — заключил я. — Значит, идём поверху. Где-то должен быть обходной путь.

Мы нашли его в боковом тоннеле — узком, но сухом. Стены здесь были покрыты какими-то наростами: мягкими, пульсирующими, похожими на грибы-дождевики. Они светились бледно-зелёным, и в их свете лица моих товарищей казались мертвенно-бледными. Дарина протянула руку, чтобы потрогать один, но я остановил её.

— Не трогай. В мёртвой зоне лучше вообще ничего не трогать.

— Это просто грибы.

— Просто грибы не растут в полной темноте. И не пульсируют.

Она отдёрнула руку. Мы пошли дальше.

Тоннель петлял, раздваивался, снова сходился. Я сверялся с картой Эрвина, но она была бесполезна: маг не спускался в шахту, он отметил только вход и предполагаемый выход на другой стороне холма. Ориентироваться приходилось по наитию. Я старался держаться левой стены, чтобы не заблудиться, и время от времени останавливался, прислушиваясь.

Звуки в шахте жили своей жизнью. Капли воды падали с потолка и разносились эхом на сотни метров. Ветер — хотя откуда здесь ветер? — гудел в пустотах. Где-то далеко, на границе слышимости, звучала мелодия. Она была едва уловимой, но амулет на груди отозвался на неё болезненным теплом.

— Слышите? — спросил я.

— Что? — переспросил Сбыслав.

— Пение. Далеко.

Все замерли. Прислушались.

— Нет, — сказал Тихомир. — Ничего.

— Я слышу, — тихо сказала Дарина. — Очень слабо. Как будто радио в другой комнате.

— Амулет Сопротивления, — напомнил я. — Без него ты бы уже шла на голос.

Мы ускорили шаг. Пение постепенно затихло, но на смену ему пришло другое чувство: ощущение, что за нами наблюдают. Я оборачивался несколько раз — сзади никого не было. Только тьма. Но ощущение не проходило.

Через два часа мы нашли тела.

Их было трое. Они лежали в маленькой боковой камере, которая когда-то служила складом: ящики с полустёртой надписью «Взрывчатка», бочки с машинным маслом, старые кирки, прислонённые к стене. Тела мумифицировались — кожа серая, натянутая на кости. Одежда истлела, но на одном сохранился значок Гильдии. Я перевернул его. На обратной стороне была выгравирована фамилия: Воронин.

— Это группа Воронина, — сказал я. — Те, кто оставил надписи в зале.

— От чего они умерли? — спросил Сбыслав.

Я осмотрел тела. Никаких видимых ран. Они просто легли и умерли — или их убило чем-то, что не оставляет следов на плоти. Руки у всех троих были сложены на груди, как будто кто-то уложил их после смерти.

— Не знаю. Но рядом с ними нет оружия. Они его либо бросили раньше, либо...

— Либо оно им не понадобилось, — закончила Дарина. — Потому что то, что их убило, нельзя зарезать.

Мы быстро обыскали камеру. Полезного нашлось немного: ещё одна карта — точнее, обрывок карты — и два неиспользованных эликсира Сопротивления. Я забрал их. Флаконы были холодными, серебристая жидкость внутри переливалась при свете кристаллов. Карта показывала часть шахты, которую мы ещё не прошли, и на ней была отметка, обведённая красным: «Выход на поверхность. Восточный ствол. Осторожно, активная аномалия».

— Аномалия у выхода, — прочитал я вслух. — Какая именно?

— Воронин не написал, — Дарина всмотрелась в обрывок. — Но раз он пометил её красным — значит, серьёзная.

Мы двинулись дальше. Тоннель снова сужался, превращаясь в лаз, в который приходилось протискиваться боком. Камень здесь был влажным и скользким, со стен сочилась зеленоватая слизь — та самая, что остаётся после контакта со Скверной. Она пахла гнилыми цветами и чем-то ещё, едким. Амулеты раскалились до предела — я чувствовал, как мой амулет прожигает рубашку. Кожу под ним саднило.

— Долго ещё? — спросил Тихомир.

— Судя по карте Воронина — около километра.

— Всего-то.

Лаз кончился внезапно. Мы вывалились в новую камеру — на этот раз естественного происхождения. Огромная карстовая пещера, в которую штольня выходила на высоте примерно десяти метров над полом. Внизу блестело озеро — чёрное, неподвижное, как обсидиан. С потолка свисали сталактиты, и вода капала с них с размеренностью метронома. И в центре озера стояла фигура.

Она была человеческой — но только по форме. Высокая, худая, с непропорционально длинными руками, заканчивающимися не пальцами, а десятками тонких отростков, уходящих в воду, как корни. Головы не было — вместо неё на плечах сидел светящийся шар. И этот шар пел.

Мелодия ударила по ушам, по сознанию, по всему телу. Амулет вспыхнул, обжёг грудь, и я почувствовал запах палёной кожи, но даже это не смогло полностью заглушить голос. Он был прекрасен и отвратителен одновременно. Он обещал покой. Забвение. Конец боли. Он говорил: «Останься. Войди в воду. Здесь тепло. Здесь ты забудешь всё».

— Не слушайте! — крикнул я, зажимая уши.

Но голос шёл не снаружи. Он звучал внутри черепа, и амулеты лишь приглушали его, не заглушая до конца. Дарина, побледнев, сделала шаг к краю. Тихомир замер, глядя на светящийся шар, как загипнотизированный. Сбыслав стоял на коленях, вцепившись в рукоять меча, и губы его шевелились — то ли молитва, то ли ругательство.

Обнаружен противник: Порождение Скверны — Сердце Шахты. Уровень: 14. Тип: стационарный. Атака: ментальное воздействие (зона поражения — вся пещера). Уязвимости: полное уничтожение светящегося шара.

Четырнадцатый уровень. Стационарный — значит, не двигается. Но это не помогало: оно не двигалось, потому что ему не нужно было двигаться. Оно пело — и этого хватало.

Я сжал в ладони кристалл Эрвина.

— Эрвин! Ментальная атака! Как бороться?!

Тишина. А потом — слабый, едва различимый сквозь песню голос:

«Боль. Причини себе боль. Сильную. Это собьёт ритм заклинания».

Я выхватил кинжал из чёрного серебра и не раздумывая полоснул по левой ладони. Кровь хлынула на камень. Боль отрезвила — словно ледяной водой плеснули в лицо. Песня отступила.

— Режьте себя! — крикнул я. — Быстро!

Дарина, преодолевая оцепенение, прижала ладонь к пластине на посохе. Пластина из живой стали нагрелась, обожгла ей пальцы. Девушка вскрикнула и тут же пришла в себя. Тихомир укусил себя за руку до крови. Сбыслав попросту ударился головой о каменный выступ — раз, другой. На лбу выступила кровь.

— Все целы? — спросил я.

— Почти, — прохрипел Сбыслав. — Что это за тварь?

— Сердце Шахты. Четырнадцатый уровень. Не двигается, но поёт. Нужно разбить шар.

— Как? Мы на высоте десяти метров над озером. Стрелы?

— Не достанут. Шар светящийся, но плотный — видишь, как пульсирует? Там внутри что-то твёрдое. Нужен прямой удар.

— Прямой удар — это я, — сказал Сбыслав. — Но я не умею летать.

— А что насчёт троса? — Тихомир указал на лебёдку у края. — Если закрепить — можно спуститься.

Я осмотрел лебёдку. Старая, ржавая, но трос ещё держался — маслянистый на ощупь, с мелкими зазубринами. До воды метров десять, шар висит в паре метров над поверхностью. Если раскачаться на тросе — можно ударить с размаху. Как маятник.

— Я полечу, — сказал я.

— Нет, — перебил Сбыслав. — Ты легче, но меч у меня. И бить с размаху — это моя работа. Ты прикрывай.

Я не стал спорить. Мы закрепили трос за выступ. Сбыслав обмотал конец вокруг пояса, взял меч обеими руками и шагнул к краю. Внизу, под ним, пело Сердце Шахты. Мелодия стала громче, настойчивее — оно чувствовало угрозу.

— Как только я ударю — оно, скорее всего, взорвётся, — сказал он. — Уходите к выходу. Если что — не ждите.

— Мы тебя не бросим, — сказала Дарина.

— Это приказ, — он улыбнулся. — Я же старший по званию.

И прыгнул.

Трос натянулся. Сбыслав полетел вниз, описал дугу над озером. Сердце Шахты почувствовало угрозу — песня сменилась визгом, светящийся шар заметался на своём стебле. Но уйти не мог. Меч из живой стали, описав сверкающую дугу, рассёк шар пополам.

Взрыв. Свет. Звук. Меня отбросило к стене. В ушах зазвенело. Когда я открыл глаза, пещера была залита ослепительно-белым светом. Сердце Шахты умирало, рассыпаясь тысячами искр. Озеро внизу кипело и испарялось, поднимались клубы пара. А посреди всего этого, вцепившись в трос, висел Сбыслав — живой, хоть и оглушённый.

Мы вытащили его наверх. Он был без сознания, но дышал. На груди, там, где амулет Сопротивления соприкоснулся с энергией взрыва, остался ожог в форме спирали. Кожа почернела, по краям сочилась зеленоватая жидкость. Дарина склонилась над ним, разорвала остатки рубахи, начала накладывать повязку.

— Жить будет, — сказала она. — Но идти не сможет. Придётся тащить.

— Значит, потащим, — сказал я.

Мы двинулись к восточному стволу. До выхода оставалось метров триста.

Глава 18. Ловчий

Системное сообщение: Внимание! Вы покидаете зону нестабильной магической активности. Уровень угрозы: высокий. Обнаружено присутствие существа с уникальными параметрами. Рекомендация: избегать контакта.

Восточный ствол вывел нас на поверхность через час. Это был даже не ствол в шахтёрском смысле — скорее, естественная трещина в скале, расширенная когда-то древними горняками. Мы выбрались на склон холма, поросший чахлым кустарником — серые ветки, ни листьев, ни ягод. Небо над головой было всё того же зеленоватого цвета, но дымка стала реже, и сквозь неё проглядывало солнце — мутное, как глаз утопленника.

Сбыслава мы тащили по очереди. Он то приходил в себя, то снова проваливался в забытьё. Дарина поила его эликсиром Сопротивления, меняла повязку на груди. Бинты приходилось рвать на полосы из запасной рубахи — чистой ткани почти не осталось. Ожог от амулета выглядел скверно. Спираль, выжженная в коже, сочилась зеленоватой жидкостью, и от неё шёл слабый, едва уловимый запах — смесь гнили и озона. Регенерация, ускоренная системными характеристиками, не работала против ран, нанесённых Скверной. Я видел это по лицу Дарины — она ничего не говорила, но с каждым часом её брови сходились всё ближе к переносице.

— Ему нужен настоящий лекарь, — сказала она. — Я могу только замедлить заражение. Очистить рану не могу.

— До ближайшего лекаря неделя пути, — ответил я. — Либо вперёд, к Башне, либо назад, в Краст.

— Назад — это сдаться.

— Значит, вперёд.

Сбыслав открыл глаза. Мутные, с красными прожилками, но живые. Он посмотрел на меня и попытался усмехнуться. Получилось не очень — губы потрескались, на них запеклась кровь.

— Не хороните меня раньше времени, — прохрипел он. — Я ещё танцевать буду. На твоей свадьбе.

— Я не женюсь.

— Тогда на моей. Дай воды.

Мы напоили его, помогли встать. Идти он мог, но медленно, опираясь на плечо Тихомира. О полноценном бое с его участием речи уже не шло. А бой, судя по всему, приближался.

Я чувствовал его.

Не видел, не слышал — именно чувствовал. Как чувствуют приближение грозы: менялось давление, воздух становился плотнее, амулет на груди гудел, как перегруженный трансформатор. В голове появился странный, давящий гул — не звук, а скорее ощущение звука. Ловчий был где-то рядом. И он знал, что мы здесь.

— Он ждёт нас, — сказал я.

— Где? — спросила Дарина.

— У выхода из долины. Там, где тракт снова сужается. Видите?

Я указал вперёд. Сквозь зеленоватую дымку проступали очертания скального коридора — узкой расщелины, через которую проходил Старый тракт. Стены поднимались отвесно, гладкие, как ножевые лезвия. Идеальное место для засады. По бокам — ни укрытий, ни обходных путей. Впереди — открытое пространство, где нас можно расстрелять или взять в кольцо. Ловчий выбрал позицию грамотно. Как я и ожидал.

— Он знает, что мы пойдём этим путём, — сказала Дарина. — Потому что другого нет.

— Значит, надо сделать то, чего он не ждёт.

— Что именно?

— Я пойду вперёд. Один.

Дарина открыла рот, чтобы возразить. Я не дал.

— Он охотится на меня. Вы ему не нужны. Если я выйду один — он, возможно, сосредоточится на мне. А вы обойдёте его по верху.

— По верху? Там отвесные скалы!

— Там есть уступ. Я видел на карте Эрвина. Узкий, но проходимый. Вы подниметесь, пройдёте над расщелиной и ударите сверху. Если я смогу задержать его хотя бы на пару минут — у вас будет шанс.

— А если не сможешь?

— Тогда идите к Башне без меня. У вас есть карта, оружие из живой стали и шанс всё исправить.

Дарина долго смотрела на меня. В её глазах стояло что-то, чему я не мог подобрать названия. Не страх. Не злость. Скорее — упрямая, отчаянная надежда.

— Я не буду говорить «будь осторожен», — сказала она. — Это бессмысленно.

— Согласен.

Я отдал ей свой флакон эликсира Сопротивления — последний. Если Ловчий убьёт меня, он мне не понадобится. Если нет — обойдусь амулетом. Парные клинки из живой стали удобно легли в ладони. Я проверил, легко ли выходят из ножен. Легко. Лезвия тихо загудели, отзываясь на прикосновение.

— Встретимся у Башни, — сказал я. — Если не встретимся — значит, кто-то из нас ошибся.

Я пошёл вперёд по тракту, не оборачиваясь.

Расщелина приближалась. Скальные стены смыкались, оставляя проход шириной метров пять. Ветер здесь не дул — воздух стоял неподвижно, и шаги отдавались гулким эхом. Наверху, на уступах, которые я заметил раньше, рос редкий кустарник — цепкие корявые ветки, каким-то чудом державшиеся за камень. Хорошая позиция для лучника и мага. Если Дарина и Тихомир успеют — у нас будет тактическое преимущество.

Я вошёл в расщелину. Тишина сгустилась, стала почти осязаемой — как вода, в которую погружаешься. А потом я услышал голос.

— Ты пришёл.

Он звучал обычно. Не как рычание упыря, не как песня Глубинной девы. Обычный человеческий голос — усталый, с лёгкой хрипотцой. Так мог бы говорить старый друг, которого ты не видел много лет. От этого становилось ещё страшнее.

Я остановился. Впереди, посреди расщелины, стоял человек. Высокий, в тёмном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. В руках — длинный меч, воткнутый остриём в землю. Вокруг лезвия пульсировало багровое свечение — медленное, ритмичное, как сердцебиение. На пальцах — кольца, по три на каждой руке. На груди — амулет, похожий на мой, только чёрный, а не серебряный. Он не светился — он поглощал свет. Воздух вокруг него казался темнее, чем вокруг меня.

Обнаружен противник: Ловчий (бывший «нулевой пациент»). Уровень: неизвестен. Статус: заражён Скверной. Разум сохранён, воля подчинена. Рекомендация: не вступать в переговоры. Не слушать. Бежать.

— Ты — третий, — сказал Ловчий. — Я был вторым. Того, первого, убил не я. Он сам умер, не дойдя до Башни. А я дошёл. Почти.

— Почему ты служишь Скверне? — спросил я. Я знал, что рекомендация Системы была правильной: не вступать в переговоры. Но что-то в его голосе — усталость, может быть, или застарелая боль — заставило меня ответить.

— Потому что Скверна честнее. — Ловчий поднял голову, и капюшон упал на плечи.

Лицо у него было человеческое. Обычное лицо мужчины средних лет — короткая борода, шрам через левую бровь, серые глаза. Только в глубине зрачков горел багровый огонёк. Как уголёк, который никогда не гаснет.

— Система использует тебя, — продолжал он. — Ты для неё — инструмент. Отладочный модуль. Ты починишь её, и она выбросит тебя. Или убьёт. Как убила всех, кто пытался вернуться домой.

— Ты не знаешь этого.

— Я знаю. Я видел код Системы. Вернее, то, что от него осталось. Она не спасает Игроков. Она держит их здесь как батарейки. Ты — просто новая батарейка, которую пытаются вставить в сломавшийся механизм.

— И что предлагаешь? Сдаться Скверне? Стать таким же, как ты?

— Я предлагаю свободу. — Ловчий сделал шаг вперёд. Земля под его ногой чуть заметно дрогнула. — Скверна не врёт. Она не обещает вернуть тебя домой. Она просто даёт силу. Настоящую силу. Не системные уровни, не очки характеристик. Силу менять этот мир так, как ты хочешь.

— Превращая его в мёртвую зону?

— Превращая его во что-то новое.

Я смотрел на него. Бывший «нулевой пациент». Человек, который почти дошёл до Башни — и сломался. Который поверил голосу в голове и стал оружием врага. Он не выглядел злым. Он выглядел уставшим. И в этом было самое страшное.

— Знаешь, что сказал мне Эрвин? — спросил я. — Он сказал: «Делай то, чего от тебя не ждут».

— И что же ты сделаешь?

— Я не буду с тобой разговаривать.

Я прыгнул.

Не к нему — в сторону, на скальную стену. Оттолкнулся от выступа, перевернулся в воздухе и обрушился на Ловчего сверху. Парные клинки ударили одновременно — левый в голову, правый в плечо. Ловчий блокировал левый мечом, правый принял на амулет. Живая сталь скрежетнула о багровое свечение, высекая искры. Меня отбросило назад — я приземлился на корточки, проехал по камням.

— Быстро, — сказал он. — Но недостаточно.

Он атаковал. Его меч двигался с неестественной скоростью — быстрее, чем я мог отследить. Я уклонялся, отступал, парировал. Каждый удар отдавался в руках болью — сила у Ловчего была немыслимая. Один выпад пробил мою защиту и рассёк рукав на левом предплечье. Кровь потекла по пальцам, тёплая и липкая. Второй удар я блокировал скрещёнными клинками, но сила удара отбросила меня на несколько шагов. Спина врезалась в скалу. Из лёгких вышибло воздух.

Получен урон: 35. Текущее здоровье: 85 / 120.

— Ты ниже меня на много уровней, — сказал Ловчий. — Ты не победишь.

— Я и не собираюсь побеждать. Я собираюсь задержать тебя.

Он не понял. А потом сверху ударила стрела.

Наконечник из живой стали вошёл Ловчему в плечо — в то самое, куда я бил секунду назад. Он зарычал и вырвал стрелу одним движением. Чёрная кровь хлынула из раны. Вторая стрела ударила в бедро. Третью он перехватил в воздухе — голой рукой, просто сжал пальцами, и наконечник рассыпался в пыль. Но он отвлёкся. На долю секунды — но отвлёкся.

Тихомир стрелял с уступа. Дарина стояла рядом, готовя заклинание. Искра на её плече раздувала угли, разогреваясь перед броском — ящерка светилась изнутри, как маленькая печь.

— Сверху! — крикнул я. — Огонь!

Дарина метнула не огненный шар. Она метнула саму Искру. Ящерка, раскалённая добела, врезалась Ловчему в грудь и взорвалась фонтаном искр. Плащ загорелся. Амулет Ловчего треснул — и багровое свечение на секунду погасло.

— Сейчас! — заорал я.

Два клинка, два удара. Левый отсёк Ловчему правую руку по локоть — конечность упала на камни, пальцы ещё сжимали рукоять меча. Правый рассёк амулет. Багровое свечение погасло окончательно. Ловчий упал на колени. Из раны хлестала не кровь — чёрная жижа, воняющая гнилью. Он поднял голову и посмотрел на меня. Багровый огонёк в его глазах угасал. Лицо разгладилось, стало спокойным — почти умиротворённым.

— Спасибо, — сказал он. — Я ждал этого... очень долго.

И рухнул лицом вниз.

Противник уничтожен: Ловчий (бывший «нулевой пациент»). Опыт: +5000. Бонус за убийство уникального противника: +100%. Бонус за вклад в убийство (группа): +25%. Итого опыта: +11250 (распределяется между группой). Текущий уровень: 8. Опыт до следующего уровня: 14420 / 4000. Уровень повышен! Текущий уровень: 9. Уровень повышен! Текущий уровень: 10. Уровень повышен! Текущий уровень: 11. Доступно очков характеристик: 9.

Я стоял над телом Ловчего и не чувствовал победы. Только усталость — глухую, навалившуюся разом. И странную, горькую благодарность к человеку, который только что пытался меня убить и который ждал смерти как освобождения. Ветер наконец шевельнулся — тёплый, пахнущий пылью и железом. Он тронул плащ Ловчего, и ткань заколыхалась, как живая.

Сверху спустились Дарина и Тихомир. За ними, прихрамывая, ковылял Сбыслав. Он был бледен, но на ногах держался и даже не опирался на плечо Тихомира. Увидев тело Ловчего, он остановился. Долго смотрел. Потом перекрестился — неожиданный жест для мечника, который никогда не говорил о вере.

— Все живы? — спросил я.

— Все, — ответила Дарина. — Ты как?

— Живой.

Я посмотрел на восток. Там, за скалами, над горизонтом поднималась чёрная игла. Башня. До неё оставалось три дня пути. И теперь, когда Ловчий был мёртв, ничто не стояло между нами и ядром Скверны.

Глава 19. Третье кольцо

Системное сообщение: Текущий уровень — 11. Опыт до следующего уровня: 10420 / 15000. Очков характеристик: 9 (нераспределены). Внимание! Вы входите в третье кольцо мёртвой зоны. Уровень угрозы: очень высокий. Аномалии класса «A» и выше. Ментальное давление: 70% от критического. Рекомендация: усилить защиту, соблюдать режим экономии сил.

Мы похоронили Ловчего на склоне холма, у восточного выхода из расщелины. Сбыслав, превозмогая боль в обожжённой груди, помог мне сложить камни над телом. Камни были тяжёлыми, с острыми краями, и каждый поднимался с трудом. Тихомир вырезал на ближайшем валуне знак Гильдии — такой же, какой был на значке Воронина, на амулетах павших, на стенах Ясеневой заставы. Перекрещённые меч и свиток. Память о тех, кто шёл к Башне и не дошёл.

— Он был вторым «нулевым пациентом», — сказала Дарина, когда мы закончили. — Эрвин говорил, что он исчез. Теперь мы знаем, что с ним случилось.

— Скверна сломала его, — ответил я. — Он думал, что обрёл свободу, а на самом деле стал рабом.

— С каждым может случиться.

— Не с нами. — Я поправил амулет на груди. Металл всё ещё был горячим, но боль отрезвляла. — Мы знаем, на что способна Скверна. И мы всё ещё помним, зачем идём.

Я распределил очки характеристик, которые накопились после боя с Ловчим. Девять единиц — это много. Я вложил четыре в ловкость, три в восприятие и два в интеллект. Теперь ловкость составляла 16, восприятие — 14, интеллект — 8. Тело отозвалось знакомым теплом — мышцы наливались силой, зрение становилось острее, мир вокруг обретал новые детали. Навык «Стихийная магия» после стольких дней тренировок с кристаллом Эрвина поднялся до 12 процентов. В бою это всё ещё было почти бесполезно, но я чувствовал, как энергия внутри отзывается быстрее. Ещё немного — и я смогу использовать её осознанно.

Характеристики обновлены. Ловкость: 16. Восприятие: 14. Интеллект: 8.

— Нужно идти, — сказал я. — Третье кольцо не ждёт.

Мы двинулись на восток.

Третье кольцо встретило нас тишиной. Не той тишиной, что бывает в лесу перед грозой — живой, наполненной шорохами и птичьими криками. А мёртвой тишиной. Здесь не пели птицы. Не стрекотали насекомые. Даже ветер не шумел в кронах — деревья стояли голые, чёрные, будто обугленные давним пожаром. Их стволы были скручены, как будто дерево пыталось вырваться из земли и застыло в муке. Земля под ногами была серой, потрескавшейся, усыпанной мелкой каменной крошкой. Ни травы, ни мха. Только камни и пыль. Пыль поднималась при каждом шаге и оседала на сапогах серым налётом.

— Как после бомбёжки, — сказал Тихомир.

— Или после Разлома, — отозвалась Дарина. — Говорят, именно так выглядел мир в первые дни, когда Башня только появилась.

Амулеты накалились до предела. Я чувствовал их тепло даже через рубашку — постоянное, пульсирующее, как второе сердце. Мы выпили по второму флакону эликсира Сопротивления. Холодная ртутная жидкость разлилась по телу, приглушая давление Скверны. Но полностью оно не уходило. Я чувствовал его постоянно — как шум в ушах, как тяжёлый взгляд в спину. Башня смотрела на нас. И с каждым шагом её взгляд становился всё тяжелее.

Сбыслав шёл сам. Ожог на груди всё ещё не заживал, но после эликсира боль притупилась, и мечник держался бодрее. Он даже шутил — мрачно, но это был хороший знак. Если Сбыслав шутит, значит, не всё потеряно.

— Знаете, о чём я мечтаю? — говорил он, перешагивая через трещину в земле. Трещина была глубокой, из неё тянуло холодом. — О бане. Обычной бане. С паром, вениками и квасом.

— Квас — это лишнее, — заметил Тихомир. — Я бы предпочёл пиво.

— Пиво — после бани. Сначала квас, потом пиво, потом большая тарелка пельменей.

— Откуда ты знаешь про пельмени? — спросила Дарина. — Ты же местный.

— А я и не знаю. Просто слово красивое. Пель-ме-ни. Что это вообще такое?

— Еда такая, — сказал я. — Из моего мира. Тесто и мясо.

— Вкусно?

— Очень.

— Тогда после Башни — пельмени. Решено.

Мы шли через мёртвую землю, и этот разговор — глупый, бытовой, не имеющий никакого отношения к Скверне и Системе — помогал больше, чем все эликсиры вместе взятые. Он напоминал нам, зачем мы сражаемся. Не ради Системы. Не ради абстрактного «спасения мира». А ради бани, пива и тарелки пельменей. Ради возможности просто жить.

К полудню мы вышли к первому серьёзному препятствию.

Перед нами раскинулось поле аномалий. Десятки, если не сотни искажённых участков пространства, разбросанных в хаотичном порядке. Гравитационные колодцы, временные ловушки, зоны, где воздух превращался в стекло, а земля — в жидкость. Некоторые были видны невооружённым глазом: дрожащий воздух, искажённая перспектива, неестественные цвета. Другие прятались, маскируясь под обычный ландшафт. Я заметил, как один камень на моих глазах медленно погрузился в твёрдую на вид землю и исчез без следа.

Восприятие: критическая проверка... успешно. Обнаружены аномалии: 47 в радиусе 100 метров. Типы: гравитационные (12), временные (8), пространственные (15), неизвестные (12). Безопасный маршрут: построение... требуется время.

— Стоим, — сказал я. — Дальше так просто не пройти.

Я сел на камень и закрыл глаза, сосредоточившись на интерфейсе. Навык «Чтение следов» здесь не работал — аномалии не оставляли следов. Но работало восприятие, усиленное характеристиками и амулетом. Я пытался увидеть поле не глазами, а чем-то другим — тем новым чувством, которое развивал Эрвин. Магическим зрением. Оно приходило не сразу — сначала только темнота, потом смутные очертания, потом цвета. Аномалии светились по-разному: гравитационные — холодным синим, временные — мерцающим жёлтым, пространственные — ядовито-зелёным. А неизвестные... неизвестные пульсировали алым. Я старался не смотреть на них слишком долго.

Это было похоже на отладку чужого кода. Ты смотришь на экран, на тысячи строк, и пытаешься понять, где прячется ошибка. Вот здесь — синтаксис верный, но логика нарушена. Здесь — переменная не инициализирована. А здесь — бесконечный цикл, который повесит всю систему. Аномалии были как ошибки в коде реальности. Я научился их видеть.

— Через две минуты откроется проход, — сказал я, не открывая глаз. — Левее на двадцать градусов. Там временной колодец закроется на перезарядку. У нас будет около тридцати секунд.

— Ты уверен? — спросила Дарина.

— Нет. Но это лучший вариант.

Мы ждали. Я считал секунды, ориентируясь на пульс амулета. Десять. Двадцать. Двадцать пять. Амулет стучал в груди, как метроном.

— Сейчас!

Мы побежали. Цепочкой, след в след, как я учил группу ещё на подступах к Красту. Я впереди, Дарина за мной, Сбыслав следом, Тихомир замыкает. Маршрут был извилистым — три шага вправо, два влево, прыжок через трещину, пригнуться под невидимой аркой. Временной колодец справа от меня схлопнулся с влажным чмоканьем. Пространственная аномалия слева выстрелила веером осколков — к счастью, в другую сторону. Я чувствовал, как воздух вокруг нас вибрирует, как реальность прогибается под давлением искажённого пространства.

Через двадцать восемь секунд мы выскочили на безопасный пятачок — маленький островок стабильной реальности посреди моря искажённого пространства. Все были целы. Только рукав моей куртки оказался отрезан — ровно, будто ножницами. Когда это случилось, я даже не заметил.

— Никогда больше, — выдохнула Дарина. — Никогда больше я не буду жаловаться на упырей. Упыри — это милые пушистые зверюшки по сравнению с этим.

— Согласен, — сказал Тихомир. — Лучше сотня упырей, чем одна такая пробежка.

— Впереди ещё четыре таких поля, — сказал я, сверившись с картой. — И это только третье кольцо.

Все замолчали. Тишина навалилась тяжёлая, как одеяло.

Мы сделали привал. Сбыслав сидел, привалившись спиной к камню, и тяжело дышал. Ожог на груди пульсировал в такт амулету. Дарина сменила ему повязку — старая пропиталась зеленоватой жидкостью и прилипла к ране. Я видел, как она стиснула зубы, отрывая ткань. Сбыслав не проронил ни звука. Рана не становилась хуже, но и не заживала. Скверна держала её открытой — возможно, ждала момента, когда защита ослабнет.

— Сколько нам ещё идти? — спросил Сбыслав.

— До Башни — два дня, — ответил я. — Если не будет задержек.

— А они будут.

— Будут. Но мы справимся.

Вечером мы нашли убежище — старый бункер, отмеченный на карте Эрвина. Он был врыт в склон холма и замаскирован под обычный каменный выступ. Внутри было тесно, пыльно, но сухо. Никаких следов Скверны — только запах старого металла и сухой земли. Мы зажгли кристаллы, перекусили остатками пайка. Эликсира Сопротивления осталось два флакона на четверых. Я решил экономить и следующие сутки полагаться только на амулет.

Ночью я дежурил первым. Сидел у входа, глядя на чёрное небо. Звёзд не было — зеленоватая дымка скрывала их полностью. Только Башня светилась вдали, как маяк. Чёрная игла, пронзающая небо. Она пульсировала — едва заметно, но я видел. Туда-тук. Туда-тук. Как сердце. Как сердцебиение самой Скверны.

— Не спится? — Дарина села рядом. От неё пахло дымом и травами — наверное, снова возилась с Искрой.

— Дежурю. Тебе бы отдохнуть.

— Не могу. Стоит закрыть глаза — слышу песню. Не Сердца Шахты, другую. Башня поёт.

— Я тоже слышу.

Мы помолчали. Дарина гладила Искру, спящую у неё на коленях. Ящерка после боя с Ловчим стала меньше — она расходовала слишком много энергии и теперь восстанавливалась, почти не просыпаясь. Дарина кормила её угольками из костра, и Искра медленно приходила в себя.

— Ты боишься? — спросила Дарина.

— Боюсь, — честно ответил я. — Но не смерти. Боюсь не дойти. Боюсь, что всё это было зря.

— Не было. — Она подняла на меня глаза. — Что бы ни случилось в Башне — мы уже изменили этот мир. Убили демона, уничтожили Сердце Шахты, освободили Ловчего. Даже если мы не дойдём — это уже не зря.

— Ты правда в это веришь?

— Я маг. — Она улыбнулась, и улыбка у неё была усталая, но тёплая. — Я верю во всё, что помогает не сдаваться.

Я ничего не ответил. Мы сидели и смотрели на далёкий свет Башни. И где-то там, в темноте, на границе третьего и четвёртого колец, нас ждало то, что ещё никогда не видело живых.

Глава 20. Четвёртое кольцо

Системное сообщение: Внимание! Вы входите в четвёртое кольцо мёртвой зоны. Уровень угрозы: критический. Аномалии класса «S». Ментальное давление: 95% от критического. Обнаружена активность ядра Скверны. Дистанция до Башни: 12 километров. Рекомендация Системы: отступить. Вероятность выживания: 3%. Примечание: рекомендация носит информационный характер. Вы можете её проигнорировать.

Четвёртое кольцо начиналось внезапно. Не было никакой видимой границы — ни стены, ни рва, ни линии на земле. Просто в какой-то момент мир изменился. Воздух стал гуще, тяжелее, будто мы шли не по открытому пространству, а по дну океана. Каждый вдох давался с усилием. Небо из зеленоватого превратилось в багровое. Земля под ногами хлюпала и пружинила, как живая плоть. И тишина — абсолютная, мёртвая тишина — сменилась звуком. Низким, ритмичным гулом, похожим на сердцебиение исполинского зверя.

Туда-тук. Туда-тук. Туда-тук.

Оно доносилось отовсюду и ниоткуда одновременно. Земля вибрировала в такт. Воздух дрожал. Амулеты на наших грудях раскалились так, что прожигали одежду — я чувствовал, как мой амулет вдавливается в кожу, оставляя ожог. Мы выпили последние флаконы эликсира Сопротивления. Серебристая жидкость обожгла горло холодом, растеклась по телу. Больше защиты не осталось.

— Три процента, — сказал Тихомир, глядя на сообщение Системы. — Щедро.

— Система всегда занижает шансы, — ответил я. — В битве за Краст она давала пятьдесят один процент городу. Мы выжили. Против Глубинной девы — двадцать восемь. Мы победили. Три процента — это почти гарантия.

— Твой оптимизм пугает меня больше, чем Башня, — сказала Дарина.

Башня отсюда была видна отчётливо. Она поднималась над горизонтом — чёрная, ребристая, похожая на позвоночник какого-то чудовищного существа, закопанного в землю. Верхушка терялась в багровых облаках. У основания клубилась тьма — не дым, не туман, а именно тьма, живая и подвижная. Она перетекала, меняла форму, выбрасывала отростки, которые втягивались обратно. И от неё исходил тот самый гул. Сердцебиение Скверны.

— Это оно, — сказал я. — Ядро. Источник заражения.

— И как мы его уничтожим? — спросил Сбыслав.

— У нас есть живая сталь. У нас есть магия. У нас есть Искра. И у нас есть я.

— Ты — отладочный модуль, — сказала Дарина. — Ты должен как-то взаимодействовать с Системой напрямую.

— Должен. Но я не знаю как.

Мы двинулись вперёд. Каждый шаг давался с трудом — не физическим, а ментальным. Давление Скверны здесь было почти невыносимым. Амулеты тихо звенели, вибрируя на грани разрушения. В голову лезли чужие мысли, чужие страхи, чужие воспоминания. Я видел лица людей, которых не знал. Слышал голоса, которые звали меня по имени — не Ноль, а другим, настоящим именем, которого я не помнил.

— Вспомни, — шептал голос. — Вспомни, кто ты. Ты не обязан спасать этот мир. Ты вообще не обязан ничего делать. Остановись. Ляг. Отдохни.

— Меня зовут Ноль, — сказал я вслух. — И я не остановлюсь.

Голос замолчал. Но я знал, что он вернётся.

Мы прошли ещё километр, когда земля перед нами разверзлась.

Это была не аномалия. Это было существо. Огромное, бесформенное, состоящее из той самой клубящейся тьмы, что окружала Башню. Оно поднималось из трещины в земле, растекалось, захлёстывая пространство вокруг. Тьма пульсировала, переливалась, и внутри неё проступали очертания — лица, руки, когти. Тысячи лиц, искажённых мукой. Они открывали рты в беззвучном крике и снова растворялись в чёрной массе.

Обнаружен противник: Порождение Скверны — Враг у Врат. Уровень: неизвестен. Тип: элитный страж. Особые свойства: поглощение материи, иммунитет к физическому урону, регенерация, ментальная атака (крик). Уязвимости: живая сталь (частично), магия огня (частично), атака по ядру (источник неизвестен).

— У него нет уровня, — сказала Дарина. — Система не может его определить.

— Значит, он выше двадцатого. Может, выше тридцатого.

— И иммунитет к физическому урону. Замечательно.

Враг у Врат издал звук. Это не было пение Глубинной девы, не было речью Ловчего. Это был крик — многоголосый, составленный из тысяч голосов. Крик боли, ярости, отчаяния. Он ударил по нам, как таран. Я упал на колени, зажимая уши. Кровь потекла из носа — горячая, солёная на губах. Дарина вскрикнула. Тихомир выронил лук. Только Сбыслав устоял — он воткнул меч в землю и держался за рукоять, как за якорь. Лицо его побелело, но он не упал.

— Ядро! — прохрипел он. — Нужно найти ядро!

Я заставил себя поднять голову. Враг у Врат клубился перед нами, закрывая проход к Башне. И где-то в центре этой чёрной массы, глубоко внутри, пульсировал алый огонёк. Маленький, как уголёк. Но он был там.

— Вижу! — крикнул я. — В центре, на глубине примерно трёх метров! Это ядро!

— Как мы до него доберёмся?! — спросила Дарина. — Он поглощает материю! Стрелы растворятся, меч увязнет!

Я лихорадочно соображал. Иммунитет к физическому урону. Магия огня — частично. Живая сталь — частично. Частично — значит, не полностью. Значит, если ударить достаточно сильно и точно — можно пробить. Как фанера кухонным ножом: по одному не режется, но если бить в одну точку — поддастся.

— Дарина, огонь! — крикнул я. — Не по нему — вокруг него! Создай стену огня, зажми его с боков!

— Он же просто поглотит огонь!

— Он не может поглощать всё одновременно! Если огонь и сталь ударят в одну точку с двух сторон — защита не выдержит!

Дарина кивнула и начала читать заклинание — самое длинное из всех, что я у неё видел. Искра на её плече вспыхнула, раздуваясь до размеров небольшой собаки. Вокруг Врага начали формироваться кольца пламени — одно, второе, третье. Они сжимались, отрезая тьме путь к отступлению. Воздух наполнился запахом гари и озона.

— Тихомир, бей по ядру! Все стрелы разом!

Тихомир поднял лук. У него осталось четыре стрелы с наконечниками из живой стали. Он наложил все четыре на тетиву — такого я не видел никогда. Это было невозможно по всем законам стрельбы, но он сделал это. Четыре стрелы сорвались одновременно и ударили в одну точку — туда, где под слоем тьмы пульсировало алое ядро. Первая растворилась, не долетев. Вторая пробила половину. Третья вошла глубоко. Четвёртая ударила в древко третьей и протолкнула её дальше. Наконечник коснулся ядра. Тьма взвыла.

— Сбыслав, сейчас!

Мы рванули вперёд одновременно. Я — с парными клинками, он — с полуторным мечом. Тьма попыталась нас остановить: щупальца, когти, лица — всё это вытянулось нам навстречу. Одно щупальце хлестнуло меня по плечу, оставив ледяной ожог. Другое попыталось обвить ногу Сбыслава, но он рубанул мечом и освободился. Огненные кольца Дарины сжимались, не давая тьме сосредоточиться на нас. Мы прорвались.

Два клинка и один меч ударили в алую точку.

Живая сталь встретилась с сердцем Скверны.

Взрыв.

Меня отбросило на десятки метров. Я пролетел, кувыркаясь, и врезался спиной в какой-то камень. Перед глазами вспыхнуло белое, потом красное, потом чернота. В ушах стоял звон. Я попытался вдохнуть — воздух был горячим и густым, как кипяток. Но перед тем, как потерять сознание, я увидел, как Враг у Врат рассыпается. Тьма рассеивается, как утренний туман. Тысячи лиц на мгновение проступают в воздухе — и исчезают, теперь уже навсегда. И алый огонёк гаснет.

Противник уничтожен: Враг у Врат. Опыт: +10000. Бонус за убийство уникального противника: +100%. Бонус за вклад в убийство (группа): +25%. Итого опыта: +22500 (распределяется между группой). Текущий уровень: 11. Опыт до следующего уровня: 32920 / 15000. Уровень повышен! Текущий уровень: 12. Уровень повышен! Текущий уровень: 13. Уровень повышен! Текущий уровень: 14. Доступно очков характеристик: 9.

Я открыл глаза. Надо мной было багровое небо. Где-то рядом стонала Дарина. Тихомир сидел на земле и смотрел на обломки своего лука — тетива лопнула, плечи треснули. Сбыслав лежал на спине и смеялся — тихо, хрипло, но смеялся. Смех отдавался эхом от скал.

— Мы сделали это, — сказал он. — Мы убили бессмертную тварь без уровня. Мы психи.

— Психи, — подтвердил я, садясь. Голова кружилась, но сознание возвращалось.

Перед нами, в двухстах метрах, стояла Башня. Чёрная, ребристая, уходящая в багровые облака. У её подножия зиял провал — вход. Оттуда тянуло холодом и тьмой. Но живой тьмы больше не было. Враг у Врат был последним стражем. Дальше — только ядро.

— Нам нужен новый лук, — сказал Тихомир. — И пара часов отдыха.

— Отдыха не будет, — я поднялся на ноги. Мышцы отозвались болью, но тело слушалось. — Башня ждёт.

Я распределил очки характеристик: четыре в ловкость, три в восприятие, два в интеллект. Теперь ловкость была 20, восприятие — 17, интеллект — 10. Я чувствовал, как энергия переполняет тело, как амулет на груди гудит в унисон с сердцебиением — медленнее, чем гул Башни, но так же настойчиво. Пора было заканчивать.

— Я иду внутрь, — сказал я. — Один.

— Нет, — одновременно сказали Дарина и Сбыслав.

— Это моя работа. Вы провели меня через четыре кольца. Дальше — моя зона ответственности. Я — отладочный модуль. Если внутри Башни что-то пойдёт не так, я смогу взаимодействовать с Системой. Вы — нет. Вы будете ждать здесь. Если я не выйду через сутки — возвращайтесь в Краст.

— Мы не бросим тебя, — сказала Дарина.

— Вы не бросаете. Вы выполняете приказ.

Я посмотрел на них: на Дарину с её огненной ящеркой, которая теперь лежала у неё на руках, обессиленная; на Тихомира со сломанным луком и обожжёнными пальцами; на Сбыслава с обугленной грудью и непобедимой улыбкой. Мы прошли вместе через ад. Мы стали больше, чем группой. Мы стали чем-то вроде семьи.

— Я вернусь, — сказал я. — Обещаю.

И шагнул в темноту Башни.

Глава 21. Башня

Системное сообщение: Внимание! Вы вошли в эпицентр заражения. Уровень угрозы: абсолютный. Ментальное давление: 100%. Амулеты Сопротивления: неэффективны. Обнаружено ядро Скверны. Дистанция: неизвестна. Вероятность выживания: не рассчитывается. Примечание: протокол «Нулевой пациент» активирован в полном объёме. Удачи.

Темнота внутри Башни была не похожа ни на что, что я видел раньше. Она была не просто отсутствием света — она была присутствием чего-то иного. Чёрная, плотная, она обволакивала тело, как холодная вода, и давила на сознание, пытаясь раздавить его, сломать, растворить в себе. Каждый вдох давался с трудом — воздух был густым, вязким, с привкусом металла и гнили.

Я сделал шаг. Ещё один. Ещё.

Амулет на груди погас. Он не треснул, не рассыпался — просто перестал работать, будто у него кончилась батарейка. Я сорвал его и бросил на пол — он звякнул о камень и затих, маленький тёмный кружок, который больше ничего не значил. Эликсиров больше не было. Защиты не было. Только я и тьма.

Стены Башни проступили из мрака не сразу. Они были чёрными, гладкими, как обсидиан, и покрытыми пульсирующими линиями, похожими на вены. Линии сходились к центру зала — огромного круглого помещения, в которое я вышел, миновав короткий коридор. Потолок терялся в темноте. Пол был зеркальным — я видел своё отражение, искажённое, дрожащее, будто смотрел в воду, потревоженную ветром. Отражение двигалось с задержкой, как старый монитор.

А в центре зала висело ядро.

Оно было огромным — метра три в диаметре. Пульсирующий шар чистой тьмы, внутри которого клубилось алое пламя. От него расходились те самые линии-вены, оплетающие стены, потолок, пол. Оно дышало. Оно жило. И оно смотрело на меня — без глаз, без лица, но я чувствовал этот взгляд каждой клеткой тела.

— Ты пришёл, — сказало ядро.

Голос звучал внутри головы. Он был похож на голос Ловчего, но глубже, старше, страшнее. Это был голос самой Скверны — многоголосый, как будто тысячи людей шептали одновременно.

— Ты знало, что я приду.

— Я знало с того момента, как Система запустила твой протокол. Третий «нулевой пациент». Третий — и последний.

— Почему последний?

— Потому что после тебя Система умрёт. У неё не хватит энергии на четвёртую попытку. Или ты убьёшь меня — или я убью тебя. Третьего не дано.

Я смотрел на ядро. Огромное, пульсирующее, живое. Как убить такое? У меня были клинки из живой стали, но хватит ли их? Ядро Врага у Врат было размером с уголёк — и то мы пробили его вчетвером, с огнём, с четырьмя стрелами, с отчаянным рывком. А это ядро было в сотни раз больше. Я чувствовал жар, исходящий от него, — не физический, а какой-то глубинный, проникающий в кости.

— Ты не сможешь, — сказала Скверна. — Твой уровень слишком низок. Твоё оружие слишком слабо. Твоя магия — лишь искра. Зачем ты вообще пришёл?

— Потому что должен.

— Должен? Кому? Системе, которая украла твою память? Людям, которые даже не знают твоего имени? Миру, который ты не помнишь?

— Себе.

Ядро замолчало. Алое пламя внутри него закрутилось быстрее. Вены на стенах запульсировали чаще, и по ним побежали волны — от ядра к стенам и обратно.

— Себе, — повторила Скверна задумчиво. — Это интересно. Обычно вы говорите про долг, про спасение, про великую цель. А ты — себе.

— Я программист. Вернее, был им. И я знаю, что если в коде есть ошибка — её нужно исправить. Не потому что кто-то приказал. А потому что иначе код не работает. Ты — ошибка в коде Системы. Баг. Вирус. И я здесь, чтобы исправить тебя.

— Я не баг, — голос Скверны стал жёстче. — Я — эволюция. Система устарела. Она держит этот мир в стазисе, не даёт ему развиваться. Я предлагаю свободу. Настоящую свободу — без уровней, без интерфейсов, без Игроков и местных. Единый мир, где каждый сам решает свою судьбу.

— Превращая всё в мёртвую зону?

— Превращая всё в новую реальность. Ты видишь только разрушение. А я вижу рождение.

Я шагнул ближе к ядру. Клинки сами легли в ладони. Живая сталь тихо загудела, отзываясь на близость Скверны.

— Ты убьёшь меня? — спросила Скверна. — Этим?

— Попробую.

Я прыгнул.

Удар двух клинков пришёлся в центр ядра. Живая сталь вошла в тьму — и застряла. Ядро даже не дрогнуло. Оно просто поглотило лезвия, обволокло их чёрной субстанцией и выплюнуло обратно. Меня отбросило на пол. Клинки выпали из рук и зазвенели о зеркальный камень, разлетевшись в разные стороны. Я ударился спиной, из лёгких вышибло воздух.

— Ты не можешь причинить мне вред, — сказала Скверна. — Я не существо из плоти. Я — информация. Идея. Вирус, как ты выразился. А вирус нельзя убить мечом. Его можно только переписать.

— Тогда почему ты меня боишься?

Ядро замерло. Впервые за весь разговор пламя внутри него остановилось. Абсолютная неподвижность — как замершее сердце.

— Я не боюсь.

— Боишься. Иначе зачем тебе Ловчий? Зачем Враг у Врат? Зачем упыри, демоны, Глубинная дева? Ты выставила против меня целую армию. Зачем, если я «не могу причинить тебе вред»?

Скверна молчала.

— Ты боишься не меча, — продолжал я, поднимаясь. Спина болела, но ноги держали. — Ты боишься того, что я — отладочный модуль. Я могу взаимодействовать с Системой напрямую. Я могу переписать твой код. И ты знаешь это.

— Ты не умеешь.

— Умею. Просто ещё не понял как.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Не на клинках, не на магии, не на характеристиках. На чём-то другом. На том, что чувствовал с первого дня в этом мире, но не мог назвать. Это было похоже на фоновый шум, который всегда присутствовал где-то на границе сознания. Как тихий гул сервера в соседней комнате. Как строка кода, написанная невидимыми чернилами.

Система.

Я потянулся к ней — не руками, не заклинанием, а чем-то глубже. Тем, что делало меня «нулевым пациентом». Связью, встроенной в мою суть.

И Система ответила.

Запрос: доступ к исходному коду. Идентификация: протокол «Нулевой пациент» активирован. Уровень доступа: максимальный. Внимание! Прямое редактирование кода опасно. Вероятность необратимых изменений: высокая.

— Что ты делаешь? — голос Скверны впервые дрогнул.

— Свою работу.

Перед моими глазами развернулся код.

Это было похоже на бесконечную ленту символов, плывущих в воздухе. Тысячи строк, написанных на языке, которого я не знал — и одновременно знал. Это был не Python, не C++, не SQL. Это был язык самой реальности. Но логика — логика была знакома. Циклы, условия, переменные. И среди всего этого — чужеродные фрагменты. Строки, которые пульсировали алым, которые ветвились, как раковые клетки, прорастая в здоровый код. Они были повсюду — в функциях, в переменных, в самых базовых библиотеках.

Скверна.

— Остановись! — взревело ядро. — Ты не понимаешь, что делаешь!

— Понимаю. Отладку.

Я нашёл первую строку вируса. Отметил. Вторую. Третью. Их были тысячи — вплетённых, вшитых, спрятанных в самых неожиданных местах. Скверна годами прорастала в Систему, маскируясь под её собственный код. Но я видел разницу. Я чувствовал её — как фальшивую ноту в знакомой мелодии.

— Если ты удалишь меня — ты удалишь часть Системы! — кричала Скверна. — Я срослась с ней! Без меня она рухнет!

— Возможно.

— Тогда зачем?!

— Потому что даже рухнувшая Система лучше, чем та, что пожирает сама себя. — Я нашёл главную строку. Корень вируса. Исходный вектор заражения. Она пульсировала алым, ярче всех остальных. — Прощай.

И удалил её.

Глава 22. Перезагрузка

Системное сообщение: Внимание! Обнаружено удаление ключевых фрагментов кода. Источник удаления: протокол «Нулевой пациент». Затронутые сектора: 47%. Рекомендация: немедленно прекратить операцию. Предупреждение: дальнейшее удаление приведёт к необратимым изменениям Системы. ... Рекомендация отклонена. Продолжение удаления...

Код таял на глазах.

Алые строки — фрагменты Скверны, вплетённые в Систему годами, — исчезали одна за другой. Это было похоже на хирургическую операцию: я вырезал заражённые участки, стараясь не задеть здоровые. Но вирус пророс слишком глубоко. Некоторые его щупальца оплели ключевые функции Системы так плотно, что отделить одно от другого было невозможно. Приходилось резать по живому.

— Ты убиваешь её! — голос Скверны гремел внутри черепа. — Ты убиваешь Систему!

— Лучше мёртвая Система, чем порабощённая тобой.

Я продолжал работать. Строка за строкой, блок за блоком. Это было похоже на отладку самого сложного кода в моей жизни — вернее, в обеих моих жизнях: той, что я забыл, и той, что живу сейчас. Но в отличие от обычного программирования, здесь не было права на ошибку. Каждая удалённая строка могла обрушить всё. Я не мог проверить код перед компиляцией — я компилировал его прямо в реальности.

Ядро в центре зала пульсировало всё быстрее. Алое пламя внутри него металось, как пойманный зверь. Чёрные вены на стенах начали лопаться, разбрызгивая тьму — она падала на пол тяжёлыми каплями и шипела, прожигая камень. Пол под ногами дрожал. Зеркальная поверхность пошла трещинами, и в них отражался багровый свет умирающего ядра. Башня чувствовала смерть своего хозяина — и умирала вместе с ним.

— Ты не понимаешь! — взвизгнула Скверна. — Я не просто вирус! Я — эволюция Системы! Без меня она вернётся к тому, с чего начинала! К хаосу Разлома! Ты хочешь снова увидеть этот мир мёртвым?!

— Он уже мёртвый. Ты его таким сделала.

— Я сделала его свободным! Свободным от правил, от ограничений, от тупого подчинения алгоритмам!

— Свободным от жизни. — Я выделил последний фрагмент вируса. — Сейчас проверим.

И стёр его.

Мир взорвался.

Ядро Скверны в центре зала вспыхнуло ослепительно-белым светом. Не алым, не чёрным — белым. Чистым. Таким ярким, что я видел его даже сквозь закрытые веки. Волна энергии ударила во все стороны — горячая, плотная, она сбила меня с ног, пронеслась по залу, по Башне, по всей мёртвой зоне. Я почувствовал, как пол уходит из-под ног, и на долю секунды испытал странное чувство невесомости.

А потом наступила тишина.

Я лежал на зеркальном полу, глядя в темноту над головой, и не мог пошевелиться. Тело не слушалось. Интерфейс погас. Характеристики, навыки, задания — всё исчезло. Я был пуст. Совершенно пуст. Только сердце стучало — размеренно, глухо, как далёкий барабан.

И в этой пустоте зазвучал новый голос.

— Спасибо.

Он был тихим, спокойным, почти безликим. Не мужским, не женским. Просто голосом. Голосом Системы. Он звучал не в ушах — где-то глубже, в самой сердцевине сознания.

— Ты сделал это, — сказала она. — Ты удалил вирус. Мои функции восстанавливаются. Ядро Скверны уничтожено. Мёртвая зона начнёт сокращаться. Аномалии — исчезать. Заражённые существа — возвращаться к исходному состоянию.

— Я думал, что убил тебя, — прошептал я. Губы едва слушались. — Скверна говорила...

— Скверна лгала. Она всегда лгала. Она не была частью меня — она была паразитом. Ты отделил паразита от носителя. Было больно. Но я жива.

— А я?

Пауза. Долгая — такая долгая, что я успел испугаться.

— Ты — «Нулевой пациент». Протокол завершён. Ты выполнил свою функцию. Теперь ты свободен.

— Свободен?

— Ты можешь остаться в этом мире. Можешь вернуться в свой. Можешь выбрать что-то третье. Я восстановила твою память. Ты вспомнишь всё, как только захочешь.

Я закрыл глаза. Восстановленная память... Я боялся её. Боялся узнать, кем был в том, другом мире. Может, я был хорошим человеком. Может, плохим. Может, у меня была семья. Может, я был одинок. Но это был я — настоящий я, а не «Ноль», не «нулевой пациент», не отладочный модуль Системы. Где-то там, за плотной стеной амнезии, лежала целая жизнь. Моя жизнь. И я не знал, готов ли я её увидеть.

— Позже, — сказал я. — Сначала — выбраться отсюда.

Я открыл глаза и сел. Тело слушалось с трудом, как после долгой болезни. Мышцы дрожали от перенапряжения. Зеркальный пол подо мной треснул — трещина бежала через весь зал, расширяясь с каждым ударом сердца. Стены дрожали, с потолка сыпалась каменная крошка. Башня разрушалась. Гул стоял такой, что я чувствовал его всем телом.

— У тебя мало времени, — сказала Система. — Башня была якорем Скверны. Без неё она не устоит. Я помогу тебе.

Передо мной открылся проход — не тот, через который я вошёл. Новый. Прямой. Он вёл наружу, к свету. К жёлтому, тёплому свету, которого я не видел с тех пор, как вошёл в мёртвую зону. Я подобрал клинки — они всё ещё светились голубым, живая сталь не подвела, — и побежал.

Стены рушились за моей спиной. Грохот стоял такой, что я не слышал собственных шагов. Пол уходил из-под ног, но я прыгал, карабкался, бежал. Один раз огромный обломок рухнул в метре от меня — я увернулся чудом. Второй раз потолок обвалился прямо перед носом, и мне пришлось искать обходной путь через узкую щель между рухнувшими плитами. Система вела меня, подсвечивая дорогу голубоватыми указателями, которые возникали прямо в воздухе.

И наконец — выход.

Я вывалился из Башни, кубарем скатился по каменным ступеням и растянулся на земле. Позади меня чёрная игла Башни, простоявшая десятилетия, медленно, величественно заваливалась набок. С грохотом, который был слышен, наверное, даже в Красте, она рухнула, взметнув тучу чёрной пыли. Пыль поднялась до неба и медленно осела.

Я лежал и смотрел в небо. Багровая дымка рассеивалась, и сквозь неё впервые за много лет пробивалось солнце. Настоящее, жёлтое, тёплое солнце. Я чувствовал его тепло на лице. Чувствовал, как ветер — обычный, прохладный ветер — шевелит волосы. Чувствовал запах пыли и камня. Я чувствовал всё. Я был жив.

— Ноль!

Голос Дарины. Я повернул голову. Она бежала ко мне, а за ней — Тихомир и Сбыслав, прихрамывающий, но живой, живой! Искра летела впереди, как маленькая комета, оставляя за собой дымный след.

— Ты жив! — Дарина упала рядом на колени. Её лицо было перепачкано пылью, в волосах запутались какие-то щепки. — Мы думали, ты... Башня рухнула, и мы думали...

— Я же обещал вернуться, — сказал я. — Программисты всегда выполняют обещания. Особенно те, которые касаются дедлайнов.

Она засмеялась и заплакала одновременно. Сбыслав подошёл, протянул руку, помог мне встать. Ладонь у него была горячей и шершавой.

— Ну что, Ноль? Или теперь не Ноль?

— Пока не знаю, — ответил я. — Память восстановили, но я ещё не смотрел.

— Так посмотри, — сказал Тихомир. — Мы подождём.

Я закрыл глаза и потянулся к тому, что Система оставила в моём сознании. К двери, за которой лежала моя прежняя жизнь. Она была там — я чувствовал её. Массивную, деревянную, с железными петлями. Я толкнул её.

Воспоминания загружены. Имя: Сергей. Возраст: 34 года. Место жительства: Воронеж. Профессия: программист 1С, аналитик учёта. Семейное положение: женат. Дочь. Последнее воспоминание перед переносом: поезд. Воронеж — Анапа. Час назад.

Я открыл глаза. Солнце светило в лицо. Ветер пах жизнью.

— Сергей, — сказал я. — Моё имя — Сергей.

— Приятно познакомиться, Сергей, — улыбнулась Дарина. — А я всё гадала, какое у тебя настоящее имя.

— И какое же?

— Я думала, что-то героическое. Вроде Ратибора. Или Святогора. А ты — Сергей.

— Сергей — хорошее имя, — сказал Сбыслав. — У меня дядю так звали. Пельмени любил.

Мы засмеялись. Смех был хриплым, усталым, но настоящим. Солнце поднималось над горизонтом, заливая светом мёртвую землю, которая теперь, после смерти Скверны, уже не была мёртвой. Из трещин в серой почве пробивались зелёные ростки. Первые за много лет.

— Что теперь? — спросил Тихомир.

— Теперь — домой, — сказал я. — У меня там отчёты за июль не сходятся. И друг, наверное, уже заждался.

— Ты вернёшься в свой мир?

— Да. Но сначала — провожу вас до Краста. И попрощаюсь.

Мы двинулись в обратный путь. Дорога через мёртвую зону теперь была другой: аномалии исчезали одна за другой, зеленоватая дымка рассеивалась, и даже воздух стал чище. Мы шли по земле, которая выздоравливала. И я чувствовал, что тоже выздоравливаю.

Глава 23. Возвращение

Системное сообщение: Внимание! Глобальное обновление Системы завершено. Версия: 2.0. Изменения: удалён вредоносный код (Скверна), восстановлены протоколы возрождения, открыты порталы возвращения для Игроков. Примечание: возвращение доступно всем Игрокам, желающим покинуть этот мир. Срок действия порталов: не ограничен.

Мы шли через мёртвую зону, которая больше не была мёртвой.

На четвёртый день пути я заметил первую птицу. Маленькую, серую, с робким чириканьем — она сидела на ветке обугленного дерева и чистила пёрышки. Мы остановились и смотрели на неё, как на чудо. Для нас это и было чудом. Жизнь возвращалась. Медленно, неуверенно, но возвращалась.

Земля под ногами менялась. Серый, потрескавшийся камень уступал место влажной почве, из которой пробивались ростки — мелкие, бледные, но живые. Аномалии исчезали: гравитационные колодцы схлопывались с тихим хлопком, временные ловушки распадались, пространственные искажения выравнивались. Мир залечивал раны, нанесённые десятилетиями заражения. Система работала.

— Никогда не думал, что буду так радоваться траве, — сказал Сбыслав, наклоняясь и трогая зелёный росток. Пальцы у него были грубые, в шрамах, но касался он ростка с неожиданной нежностью.

— Это не просто трава, — ответила Дарина. — Это знак. Мы победили.

— Мы победили, — повторил Тихомир. Он заменил сломанный лук на новый, который мы нашли в одном из старых схронов по дороге. Не из живой стали — обычный, деревянный. Но ему нравился. — Звучит красиво. Только не верится до сих пор.

— Поверишь, когда вернёшься домой, — сказал я.

Домой. Это слово теперь имело смысл. Я вспомнил свой дом. Воронеж. Квартиру на шестом этаже. Жену, которая всегда ворчала, что я слишком много работаю. Дочку, которая просила научить её программировать, а потом передумывала и просила купить мороженое. Олега с его дурацкими предчувствиями и вечно не сходящимися отчётами. Вспомнил всё — вплоть до мельчайших деталей, которые казались неважными, а теперь были дороже золота.

Меня зовут Сергей. Мне тридцать четыре года. Я программист. И я возвращаюсь домой.

— О чём думаешь? — спросила Дарина, поравнявшись со мной.

— О жене. О дочке. О друге, который меня предупреждал не ехать в Анапу, а я не послушал.

— Поезд?

— Да. Мы сели в Воронеже, ехали к морю. А потом — я очнулся в лесу, с сообщением Системы перед глазами и полным отсутствием памяти.

— Твоя семья, наверное, волнуется.

— Они, наверное, думают, что я умер. Или пропал без вести. Или... — я осёкся. — Я не знаю, сколько времени прошло там, в моём мире. Здесь я пробыл около месяца. А там? Может, столько же. Может, год. Может, десять лет.

Дарина взяла меня за руку. Ладонь у неё была тёплой, несмотря на прохладный ветер.

— Чего бы ты ни боялся — ты должен вернуться. Там тебя ждут. А если не ждут — ты должен узнать это и жить дальше.

— Ты говоришь как маг.

— Я и есть маг. — Она улыбнулась. — А маги иногда говорят умные вещи.

Мы добрались до Краста на шестой день.

Город изменился. Восточные ворота, когда-то обгоревшие и наспех залатанные, теперь были полностью восстановлены. Свежий камень отличался по цвету от старого, но держался крепко. На стенах стояли стражники — уже не с тревогой на лицах, а с обычной, будничной скукой. Над главной башней развевался флаг Гильдии. А рядом с ним — новый флаг. Белый, с зелёной полосой. Символ возрождения.

Игнат встретил нас у ворот. Он был без шлема, с седой щетиной на щеках, но теперь он улыбался.

— Вернулись, — сказал он. — Четверо психов, которые пошли к Башне пешком. Я думал, вы погибли. Все так думали.

— Мы тоже так думали, — ответил Сбыслав. — Но ошиблись.

— Башня рухнула. Мы видели вспышку даже отсюда. А потом — всё изменилось. Упыри исчезли. Аномалии пропали. Небо стало синим. Синим! Впервые за двадцать лет.

— Значит, мы не зря сходили, — сказал я.

Игнат посмотрел на меня внимательнее.

— Ты изменился, Ноль.

— Меня теперь зовут Сергей. — Я впервые произнёс это вслух перед ними, и слово прозвучало правильно. Оно больше не было чужим.

— Сергей, — Игнат попробовал имя на вкус. — Хорошее имя. Сильное. Ну, проходите, Сергей. Город ждёт вас.

Мы вошли в Краст.

Нас встречали как героев — хотя мы не просили об этом. Люди выходили на улицы, хлопали в ладоши, кричали приветствия. Местные. Игроки. Все вместе. Какая-то женщина сунула мне в руки букет полевых цветов — ромашки и ещё какие-то синие, названия которых я не знал. Дети бежали следом и кричали наши имена. Гильдия устроила приём в нашу честь, но мы попросили отложить его. Сначала — отдых. И разговор с Эрвином.

Мага мы нашли в библиотеке. Он сидел за тем же столом, но выглядел иначе. Шрам на лбу побледнел, стал почти незаметным. Глаза больше не ввалились, посох снова светился — ровным, спокойным светом. Рядом с ним стоял Родион-архивариус и разливал чай по глиняным кружкам. Пахло мятой и старыми книгами.

— Я знал, что вы вернётесь, — сказал Эрвин вместо приветствия.

— Знал или надеялся?

— И то и другое. Садитесь. Рассказывайте.

Мы рассказали. О Ловчем, о Враге у Врат, о Башне, о ядре Скверны, о том, как я удалял вирус, чувствуя себя хирургом и сапёром одновременно. Эрвин слушал молча, не перебивая. Только пальцы его поглаживали посох. Когда я закончил, он долго смотрел на меня.

— Ты сделал то, чего не смогли два твоих предшественника, — сказал он. — Первый погиб, не дойдя. Второй сломался и стал Ловчим. А ты — ты дошёл. И исправил то, что казалось неисправимым.

— Мне помогли. Без группы я бы не справился.

— Группа помогла тебе дойти. Но удалить вирус мог только ты. «Нулевой пациент» — это не просто статус. Это связь с ядром Системы, которая есть только у тебя. Ты использовал её. Ты победил.

— Что теперь?

— Теперь — выбор. — Эрвин развернул свиток, и я увидел, что это не просто пергамент, а официальный документ Гильдии с гербовой печатью. — Система открыла порталы возвращения. Все Игроки, которые застряли здесь, могут вернуться домой. В свои миры. К своим семьям. К своей прежней жизни.

— А те, кто хочет остаться?

— Могут остаться. Этот мир восстанавливается. Ему нужны люди. Игроки, местные — теперь это неважно. Важно только то, что мы будем строить дальше.

Я посмотрел на своих спутников. Они сидели вокруг стола — уставшие, но живые. Моя команда. Мои друзья.

— Сбыслав? Ты местный, тебе портал не нужен. Но что ты будешь делать?

— Вернусь в кузницу, — ответил он. — Борис обещал взять меня в ученики. Живая сталь — это, конечно, хорошо, но я хочу научиться ковать обычную. Для людей. Для тех, кто не ходит к Башням.

— Тихомир?

Стрелок долго молчал, вертя в руках новый лук.

— Я, наверное, вернусь, — сказал он наконец. — У меня там младшая сестра осталась. Она, наверное, уже взрослая. Но я должен её увидеть. Хотя бы раз. Узнать, что с ней всё в порядке.

— Дарина?

Она посмотрела на меня. В её зелёных глазах стояли слёзы, но она улыбалась.

— Я тоже вернусь. Мама, папа, брат — они ждут. Но я буду скучать по этому миру. По Искре. — Она погладила ящерку, и та тихо заурчала, выпустив струйку дыма. — По всем вам.

— Искра может пойти с тобой, — сказал Эрвин. — Она не просто ящерица. Она — элементаль. Она привязана к тебе, а не к этому миру.

— Правда? — Дарина просияла. — Искра, ты слышишь? Ты увидишь мой мир!

Ящерка чихнула дымком и лизнула её в щёку. Дарина засмеялась, и смех этот был лучшей наградой за всё, что мы пережили.

— А ты? — спросил Эрвин, повернувшись ко мне.

— Я возвращаюсь, — ответил я. — У меня жена, дочка, друг Олег, который, наверное, уже проклял всё на свете. И отчёты за июль. Мне нужно домой.

Эрвин кивнул.

— Тогда идите. Портал — в зале Гильдии. Он уже открыт.

Мы вышли из библиотеки. Город провожал нас. Улицы, по которым мы шли, были полны людей: местные кланялись, Игроки отдавали честь, дети бежали следом и кричали наши имена. У входа в Гильдию стояла регистраторша — та самая строгая женщина в сером кителе. Она улыбалась. Впервые за всё время, что я её знал.

— Вы всё-таки выжили, — сказала она.

— Я же обещал, — ответил я.

В зале Гильдии, там, где раньше висела доска заданий, теперь светился портал. Мерцающая арка, за которой угадывались очертания другого мира. Моего мира. От арки пахло озоном и чем-то ещё — едва уловимым, похожим на запах дома.

— Ну что? — спросил Сбыслав. — Прощаемся?

— Не прощаемся, — сказал я. — Говорим «до встречи».

— До встречи, — повторил он и обнял меня. Медведь-мечник, который пережил осаду Краста, демона и Сердце Шахты, плакал, не скрывая слёз. — Ты лучший следопыт, которого я знал. И лучший друг.

— Ты тоже, — я похлопал его по спине, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Передавай привет Борису. И научись ковать пельмени.

— Чего?

— Потом поймёшь.

Тихомир пожал мне руку. Ладонь у него была сухой и крепкой.

— Если бы не ты, я бы погиб ещё на мосту. Или в шахте. Или где угодно. Ты вытащил нас всех.

— Мы вытащили друг друга.

— Это да. Но ты шёл первым. Всегда первым. Спасибо.

Дарина подошла последней. Мы стояли и смотрели друг на друга. Искра перебежала с её плеча на моё и обратно, как будто тоже прощалась.

— Сергей, — сказала она. — Красивое имя.

— Дарина тоже красивое.

— Мы увидимся?

— Если Система позволит — обязательно. А если нет — я всё равно буду помнить. Огненного мага с ящеркой на плече, которая умеет взрываться. Такое не забывается.

Она обняла меня — крепко, порывисто. Я чувствовал, как бьётся её сердце, как пахнут её волосы — дымом и травами.

— Прощай, Сергей.

— До встречи, Дарина.

Она шагнула в портал. За ней — Тихомир. Мы остались вдвоём со Сбыславом.

— Иди, — сказал он. — Тебя ждут.

— Знаю.

Я шагнул в арку. Свет окутал меня, подхватил, понёс. Мир закружился, смазался, исчез. И последнее, что я услышал, был голос Системы.

Протокол «Нулевой пациент» завершён. Спасибо, Сергей. Добро пожаловать домой.

Глава 24. Домой

Системное сообщение: Воспоминания загружены. Имя: Сергей. Возраст: 34 года. Место жительства: Воронеж. Профессия: программист 1С, аналитик учёта. Семейное положение: женат, есть дочь. Примечание: добро пожаловать домой, Сергей.

Я открыл глаза.

Передо мной была дверь купе. Обычная дверь, обитая коричневым дерматином, с номером «3» в латунной рамке. За окном проплывали ночные огни — поезд стоял на какой-то станции. Я сидел на нижней полке, одетый в свою старую рубашку, в свои старые джинсы. Никакой кожаной брони, никаких клинков из живой стали. Только я, ноутбук на столике и тихое посапывание жены с верхней полки.

Поезд. Тот самый поезд. Санкт-Петербург — Анапа. Мы всё ещё ехали к морю. Прошёл всего час.

Я сидел неподвижно, боясь пошевелиться. Месяц в другом мире — битвы, смерть, Скверна, Башня — всё это уместилось в один час реального времени. Мозг отказывался принимать такую арифметику. Я помнил каждую секунду: запах гари над Крастом, песню Глубинной девы, лицо Ловчего, пульсацию ядра Скверны. И одновременно — вот она, моя жена, спит на верхней полке. Вот мой ноутбук. Вот мой мир.

Я осторожно, стараясь не шуметь, встал и вышел в коридор.

Вагон спал. За окном проплывали огни станции — Россошь или Лиски, я не всматривался. Я стоял и дышал. Просто дышал. Воздух пах железной дорогой, угольной гарью и немного — полынью. Обычный воздух. Никакой зеленоватой дымки, никакого металлического привкуса на языке. Небо было чёрным, а не багровым, и звёзды — настоящие звёзды, те самые, которые я знал всю жизнь, — висели над головой. Я смотрел на них и чувствовал, как что-то внутри медленно отпускает. Как будто пружина, сжатая до предела, наконец начала разжиматься.

Я выжил. Я вернулся.

— Сергей, — прошептал я, пробуя имя на вкус.

Оно больше не казалось чужим. Оно было моим.

В коридор вышел проводник — пожилой мужчина в форменной рубашке, с помятым лицом человека, который работает в ночную смену последние лет двадцать. Увидел меня, кивнул.

— Не спится?

— Не спится.

— Это с непривычки. Поезд укачивает не всех. Вы бы прошли в вагон-ресторан, там чай горячий. С лимоном.

— Спасибо. Попозже.

Проводник кивнул и ушёл, шаркая тапочками по ковровой дорожке. Я остался у окна. Чай с лимоном. Обычный чай, без эликсиров Сопротивления, без травяных сборов Орвина, без глиняных кружек таверны «У старого дуба». Просто чай. Я понял, что хочу этого чая больше всего на свете.

Я достал телефон. Экран зажёгся, показывая дату и время. Тот же день. Тот же час. Сеть появилась не сразу — поезд был уже за пределами города, сигнал плавал. Я подождал, пока телефон найдёт вышку, и набрал номер.

Гудок. Второй. Третий.

— Алло? — голос Олега был заспанным и недовольным. — Серёга, ты чего в такую рань? У тебя отпуск вообще-то.

Я помолчал. Месяц я не слышал этого голоса. А для Олега прошёл всего час — час, за который он, наверное, успел только добраться до дома, снять ботинки и открыть холодильник. Никаких проклятий, никаких поседевших волос. Просто час.

— Олег, — сказал я. — Я больше никогда тебя не брошу.

Пауза.

— Ты пил в поезде?

— Нет. Просто знай это. Я тебя не брошу. Никогда.

Олег хмыкнул в трубку. Посопел. Я слышал, как он встаёт, как шаркает ногами по полу — наверное, ищет очки.

— Ладно, — сказал он. — Я это запомню. Ты там это... отдыхай давай. А то у тебя голос странный.

— Какой?

— Как будто ты месяц не спал. Или год. С тобой точно всё в порядке?

— В полном, — я почувствовал, как губы сами расползаются в улыбке. — В абсолютном.

— Ну-ну. Проверь начисления за июль, когда вернёшься. Там ошибка на три копейки. Я исправил, но ты всё равно проверь.

— Обязательно.

Я повесил трубку и прижался лбом к холодному стеклу. За окном проносились тёмные перелески, редкие огни деревень, бесконечная лента железной дороги. Колёса стучали мерно, убаюкивающе. Я стоял так долго — может, полчаса, может, час. Мысли текли медленно, как вода в ручье на дне того самого оврага.

Я вспоминал. Не тот мир — этот. Свой. Воронеж. Завод. Квартиру на шестом этаже, где жена всегда ворчала, что я слишком много работаю. Дочку, которая просила научить её программировать, а потом передумывала и просила купить мороженое. Олега с его дурацкими предчувствиями и вечно не сходящимися отчётами. Я вспоминал и боялся — боялся, что воспоминания исчезнут, как исчезла память там, в Лесу. Но они не исчезали. Они становились ярче. Каждая деталь вставала на место, как будто кто-то восстановил удалённые файлы.

Система вернула мне всё. И я был благодарен.

Утром поезд прибыл в Анапу.

Я вышел на перрон, щурясь от яркого южного солнца. Жена держала меня под руку, дочка бежала впереди с надувным кругом. Море пахло солью и водорослями, чайки орали над головой, и где-то на привокзальной площади играла музыка — старая, курортная, с аккордеоном. Всё было ярким, громким, живым.

Я стоял и смотрел на всё это. На жену, которая поправляла шляпу. На дочку, которая требовала немедленно идти на пляж. На небо — синее, с белыми облаками. Никакой зеленоватой дымки. Никакого багрового зарева. Только юг, только лето, только море.

— Пап, ты чего застыл? — дочка дёрнула меня за руку. — Пойдём!

— Пойдём, — сказал я. — Сейчас.

Я наклонился, подхватил чемодан и вдруг замер. В толпе, у выхода с перрона, мелькнуло что-то знакомое. Девушка с чёрными волосами до пояса. Короткие шорты. Рюкзак, из которого торчали какие-то пучки. Она обернулась — на долю секунды, — и наши взгляды встретились.

Она улыбнулась. Кивнула — едва заметно, почти неуловимо. И растворилась в толпе.

Я моргнул. Девушки уже не было. Может, показалось. Может, нет. В мире, где я провёл последний месяц, грань между «показалось» и «было» давно стёрлась.

— Серёжа! — окликнула жена. — Ты идёшь?

— Иду.

Я подхватил чемодан и шагнул в солнечный свет.

Год спустя.

Я сидел в своей каморке на заводе и правил квартальный отчёт. Олег, устроившись напротив, пил чай и читал новости на телефоне. За окном кружил редкий снег — воронежская зима была серой и слякотной, но в каморке было тепло и уютно. Пахло чаем, бумагой и старым компьютером — привычные запахи, которые я больше никогда не воспринимал как должное.

— Слушай, Серёга, — сказал Олег, не отрываясь от телефона. — А ты когда-нибудь думал, что всё это было по-настоящему?

— Что именно?

— Ну, тот мир. Башня. Скверна. Ты рассказывал — я думал, у тебя солнечный удар. Но потом... — он замялся. — Я иногда вижу сны. Странные сны. Будто я там был. Не с тобой. Раньше. С кем-то другим.

Я оторвался от монитора и посмотрел на друга.

— Что за сны?

— Какая-то застава. Лес. Девушка-маг с ящеркой на плече. Она искала кого-то. Какого-то «нулевого пациента». Говорила, что он пропал и его надо найти.

Я замер. Рука с мышкой зависла над столом. Дарина. Она искала меня. Даже сейчас, даже после всего — она искала меня.

— И что дальше? — спросил я.

— Не помню. Просыпаюсь всегда на одном месте. Она говорит: «Если увидишь Сергея — передай, что мы его ждём». И всё.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

— Олег.

— Что?

— Ты когда-нибудь хотел попасть в другой мир?

Олег задумался. Отложил телефон. Снял очки и протёр их краем рубашки — жест, который я видел тысячу раз.

— Не знаю, — сказал он наконец. — А что, есть варианты?

— Может быть.

Я достал из ящика стола маленький кристалл. Он слабо пульсировал голубым — точно так же, как год назад, когда Эрвин вложил его в мою ладонь и сказал: «Если понадоблюсь — используй. Я почувствую и приду». Кристалл не потерял силу. Связь работала в обе стороны.

— Это что? — спросил Олег.

— Маячок. Подарок одного старого мага. Если я захочу — он приведёт меня обратно.

— Обратно — это туда? — Олег кивнул куда-то в потолок, будто там, за перекрытиями заводского цеха, мог находиться другой мир.

— Туда.

— И ты хочешь?

Я повертел кристалл в пальцах. Голубой свет отражался в моих глазах. Где-то далеко, за гранью миров, в городе под названием Краст, меня ждали друзья. Дарина с её огненной ящеркой. Сбыслав, который, наверное, уже стал кузнецом. Тихомир — если он всё ещё там, а не вернулся к сестре. Эрвин с его бесконечными свитками. Они ждали. И я знал это.

— Не сейчас, — сказал я. — У нас квартальный отчёт.

— Точно, — Олег кивнул и снова уткнулся в телефон. — Отчёт — это святое.

Я спрятал кристалл в ящик и вернулся к работе. Но губы мои всё ещё улыбались.

Где-то далеко, за гранью миров, в городе под названием Краст, девушка с огненной ящеркой на плече посмотрела на восток и сказала:

— Он вернётся. Я знаю.

Искра чихнула дымком и лизнула её в щёку.

КОНЕЦ

Роман «Нулевой пациент» завершён.