Нулевой

Глава 1

Дэймон не выбирал, в какой семье родиться. Своим появлением он обязан отцу и матери, чьи гены состоят из ДНК монстров. По сути, он такой же, как и любой из его стаи, но Деймон предпочитал считать себя исключительно человеком, а не зверем. Когда речь заходит об оборотнях, в памяти большинства людей всплывает огромный волк, с перепачканной после кровавой трапезы мордой. Глупости! Стая давно перекочевала из лесов в города, создала кланы и поделила территории. Если люди наивно полагают, что являются венцом творения, у Дэймона для них плохие новости. Но всё же не стоит отрицать, что прогресс не оказал влияния на стаю. Современные оборотни слабо напоминают диких предков. Они называют себя альфами и омегами, не воют на луну и в силу природных способностей занимают высокие посты в обществе, которое привыкло изображать их ненасытными, алчущими крови чудовищами. Человек, вообще, не способен понять и принять чтобы то ни было, если оно не вмещается в привычную картину мира.

Родители не жалели средств и тратили уйму денег на любые прихоти единственного, горячо любимого сына. Единственного не потому, что больше не могли или не хотели иметь детей, просто такова цена их союза. Альфа ставит метку и образует пару на всю жизнь, но его омега может зачать и выносить только одного ребёнка. И чтобы не говорили старейшины, это напоминает естественный контроль популяции, другого объяснения у Дэймона нет.

Когда ему исполнилось шесть лет, учителя сошлись во мнении, что мальчик растёт с выдающимися способностями. Он и правда опережал сверстников в физическом и умственном развитии, много читал, писал стихи и обожал точные науки. Неважно, спорт или живопись, чем бы Дэймон не занимался, всё удавалось.

На четырнадцатый день рождения отец позвал сына в свой кабинет, достал из сейфа конверт – оказывается, за последние три года поступило несколько предложений о ранней помолвке, но отец никому не дал согласия, намереваясь в будущем оставить выбор за сыном – и аккуратно разложил на столе двенадцать фотографий. На Дэймона смотрели девочки-подростки, каких полно в его обычной школе: с брекетами, оттопыренными ушами, с тонкими косичками и прыщами. Единственное, что их объединяло и отличало от остальных: все, без исключения, успели проявиться омегами.

– А они точно омеги? – спросил Дэймон, разглядывая курносую девчонку с веснушками.

– Да, – отец достал сигару, но не закурил. – Просто, пока слишком юные, но поверь моему опыту, через три-четыре года они будут сводить с ума таких, как ты.

Он хохотнул и похлопал сына по плечу.

– Таких, как я? – переспросил Дэймон, хотя прекрасно понял, что отец имел ввиду.

– Послушай, – он всё-таки не сдержался и достал зажигалку, – не все альфы манифестируют в одном и том же возрасте. Твой дядя, например, пробудился в шестнадцать, а двоюродный кузен в одиннадцать. Ты – альфа! Иначе и быть не может. Посмотри на себя в зеркало. Рост, фигура, лицо, мозги, чёрт возьми! – отец затянулся и тяжело выпустил облако густого табачного дыма. – Просто, подожди немного.

– Сколько? – Дэймон встретился с ним взглядом. – Думаешь, я не интересовался? Любое правило имеет исключение. Среди обычных людей, возможно, и кажусь особенным, но в стае я – изгой.

– Доктор Фиц назначил приём, – сменил тему отец. – Он хочет провести дополнительный тест, но если ты против, отменю.

– Нет, – Дэймон провёл рукой по волосам. – Я пойду.

– Хорошо, – отец затушил сигару и принялся собирать фотографии. – Значит, никто не понравился?

Дэймон кивнул. Позже, у себя в комнате, он открыл дневник, тот самый, куда имел привычку записывать всё, что происходило с телом, любые изменения. Просмотрев с надеждой последние десять страниц, убедился, что нет даже крошечных. Отшвырнул, лег на кровать, заложив руки под голову, и уставился в потолок. А что, если он никогда не проявится? Родители такой сценарий даже не рассматривают, но Дэймону, чьи железы до сих пор не начали вырабатывать альфа-феромоны, он кажется до тошноты реальным. Ведь не секрет, что с каждым годом альф и омег рождается все меньше и меньше. Неужели мир больше не нуждается в них? Разве таким очевидным способом природа не пытается избавиться от альф и омег, превратив их в обычных людей?

Вспоминая, сколько мыслей роилось в его голове в то смутное время, Дэймон почувствовал обиду. Все вокруг твердили, какой он умный, сильный и рассудительный, и никто даже не подумал поддержать и успокоить подростка. В итоге, на фоне постоянного стресса из-за затянувшейся манифестации, у Дэймона начались неконтролируемые вспышки гнева. Он постоянно ссорился и затевал драки в школе, особенно в старших классах. Вечно приходил домой с разбитыми кулаками и лицом, но никогда не жаловался. Запирался у себя в комнате, отжимался или подтягивался, пока не начинало тошнить. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы директор не настоял, чтоб Дэймона перевели на домашнее обучение.

Когда он достиг совершеннолетия, стало понятно. Его случай не просто уникальный, это приговор. Альфа без феромонов. Катастрофа. Никто, разумеется, из клана его не выкинет, но в будущем членство в Совете Дэймону не видать.

Слухи о дефектных железах распространились не только в клане, за границей тоже узнали. К двадцати годам у Дэймона не осталось ни одного предложения о помолвке. Семьи омег отозвали их в одностороннем порядке. Не то, чтобы он расстроился, но неприятный осадок, как говорится, остался. Изгой. С этим клеймом ему предстояло отправится в Шотландию на полуостров Нойдарт. Там на горе Мунро располагался скрытый от посторонних глаз университет. Отец выбрал его лишь потому, что Мальком, двоюродный дядя Дэймона, тот самый, который проявился в шестнадцать, преподавал там английскую литературу. Отец надеялся, кузен сможет как следует присмотреть за Дэймоном. К тому же, где ещё, как не в университете ему познакомиться с омегами? Дома, в Лондоне, те шарахались от Дэймона, как от прокажённого. Правда из-за внезапной простуды он пропустил начало семестра, но с его интеллектом наверстать не составит труда.

– Не забудь сообщить, как приземлишься, – отец обнял сына, прижимая к широкой груди, и слегка потрепал серебристые волнистые волосы, которые Дэймон отрастил по плечи и наотрез отказался укоротить перед поездкой.

– Можешь следить за рейсом в приложении, – фыркнул Дэймон, поправляя испорченную причёску.

– Тебе трудно позвонить отцу? – укорил он. – Напиши хоть смс.

– Боже, – процедил Дэймон, закатывая глаза, – кто сейчас шлёт смс? Даже дедушка общается в мессенджере. А ты, насколько я помню, гораздо умнее и моложе.

– Неблагодарный, – отец сделал вид, будто злится, но теплота во взгляде и приятный древесный запах его феромонов обволакивали, свидетельствуя об обратном. – Прояви хоть каплю уважения к своему старику.

– Ты не старик, – Дэймон хитро подмигнул. – Ты – один из самых влиятельных альф стаи, – добавил почти шепотом.

– Объявили регистрацию, – сказал отец, заметно погрустнев. – Если не понравится в университете, возвращайся. Найду тебе хорошее место в компании и сам всему обучу.

– Хорошо. Поцелуй за меня маму, – он развернулся и покатил чемодан к стойке.

Не хотел, чтоб отец прочитал его эмоции. Так сложилось, что веками альфы и омеги получали высшее образование в элитных учебных заведениях, созданных своими же. Весь преподавательский состав, складывался из членов стаи, а обслуживающий персонал нанимали из полукровок, что очень удобно. У них нет желез, а значит не смогут, как бы ни старались привлечь альфу или омегу. Если только те сами не заинтересуются, но в любом случае, о метке не могло быть и речи. Вне стен университета случались смешанные пары. Но внутри элитного заведения, где всё подчинялось строгой иерархии, никто не станет связывать себя с полукровкой.

Место на вершине пирамиды, как правило, занимали самые сильные альфы. Рядом с ними находились омеги, чьей красоте позавидует любая женщина, будь она из стаи или же обычный человек. Посередине альфы послабее, а в основании – тот, чьи феромоны настолько слабые, что право на место в стае приходится доказывать кулаками. С омегами чуть иначе. В большинстве все имеют яркую привлекательную внешность, отличие лишь в запахе феромонов. Это как с духами: существуют эксклюзивные, с особыми, редкими нотами, а есть попроще вроде тех, что продают в масс-маркетах.

Дэймон, хоть и рождён от чистокровной пары и формально считается альфой, но находится даже не в основании пирамиды, а глубоко под ней. Стоит ли говорить, какой его ждёт приём в университете? Топовые альфы, скорее всего, не обратят внимания, а вот низкоуровневые, наверняка, прицепятся. Такое уже случалось. Самыми жестокими оказывались самые слабые. Они с чего-то решили, что на нём можно выместить собственные обиды, недовольство или раздражение.

Несмотря на регулярные занятия спортом и боевыми единоборствами, обычному человеку сложно противостоять полноценному альфе, всегда уходишь в минус. Это природа, с которой не поспоришь. Если омеги избегали Дэймона, то альфы, будто нарочно искали ссоры.

Каждый клан состоит из нескольких десятков семей, где все друг друга знают. Они вращаются в одних и тех же кругах, часто являются партнёрами по бизнесу или имеют дальние родственные связи. Всю оставшуюся жизнь игнорировать их не получится. Это раньше альфа мог сбежать на необитаемый остров или уйти в глухой лес, но сейчас, когда стая адаптировалась к современному миру, вернуться к истокам своей природы – всё равно, что сделать сто шагов назад и оправдать, созданное человеком клише об оборотнях.

Перелёт не доставил хлопот, а вот горная дорога в университет сущий кошмар. Полуостров Нойдарт известен, как одна из самых диких и труднодоступных областей Великобритании. Дэймон успел это прочитать в самолёте, листая путеводитель. Гора, на которой располагается университет, с двух сторон зажата озёрами, а с одной имеет непреодолимую скалистую гряду. Единственная пешая тропа берёт начало из частных владений вожака местного клана. Доступ можно получить только по специальному пропуску. Нужно ли говорить, что туристу или простому путнику не попасть на территорию университета ни намеренно, ни случайно.

В аэропорту Дэймона встретил водитель и отвёз в поместье. Там ему выделили проводника-альфу и, не дав времени передохнуть, тут же отправили пешком по тропе. Из-за постоянных неровностей и камней чемодан пришлось нести, а не катить по земле. Чем выше поднимались, тем тяжелее становилось шагать и труднее дышать.

– Солнце скоро сядет, – обронил проводник и ускорился.

– Далеко ещё? – силы Дэймона таяли с каждым метром.

– Нет, но лучше поторопиться, – он неприятно мазнул взглядом, слегка скривив уголок губ. – Ночью идти будет сложнее.

Проводник намекал на неспособность Дэймона ориентироваться в темноте. У полноценных альф с этим проблем нет, а вот Дэймон, хоть и обладал неплохим зрением, мог вполне заблудиться, сойти с тропы или покалечиться. Неполноценный альфа – оборотень среди людей и человек среди оборотней.

К воротам университета добрались на закате. Кашемировый джемпер пропитался потом и прилип к спине, дорогие дизайнерские кроссовки выглядели ободранными, а волосы окончательно спутались из-за ветра. Должно быть Дэймон выглядел сейчас, как бродяга. У ворот их ждала женщина средних лет, одетая в брючный классический костюм бордового цвета. Судя по бейджу, прикрепленному к лацкану пиджака, сотрудница университета. Значит бета. Так называли полукровок.

– Добрый вечер, – поприветствовал её Дэймон и, несмотря на усталость, улыбнулся.

– Вы опоздали, – отчеканила она. – Спасибо, – благодарность уже адресовала проводнику, – вы можете идти.

Тот молча кивнул и исчез раньше, чем Дэймон успел попрощаться.

– Следуйте за мной, пожалуйста.

Вот так сухо, словно робот, она обратилась к Дэймону, разбивая последние надежды, что место ему понравится. Стоило воротам захлопнуться, как внутри поднялась новая волна сомнений. Зачем он вообще сюда приехал? Не ошибся ли отец, доверив кузену своего единственного сына? Пока мысли роились в голове, сталкиваясь друг с другом, Дэймон не заметил, как они подошли к высокому каменному зданию.

– Это мужское общежитие. Женское, с другой стороны. Меня зовут миссис Родли. Я руководитель административного отдела. Если возникнут вопросы относительно проживания, питания, всего, что не связано с учёбой, можете обращаться, – она протянула визитку.

– Понятно, – Дэймон сунул карточку в задний карман джинсов.

– Вы займёте комнату номер семнадцать на втором этаже. На первом располагаются аудитория для самоподготовки, библиотека и зона отдыха для студентов. После нулей покидать общежитие запрещено. Выходить за территорию университета можно только при наличии особого разрешения за подписью и печатью директора.

Дорога сильно измотала Дэймона, поэтому он ограничился простым:

– Ага.

– Вопросы?

– Никаких.

– Отлично, держите ключ, – миссис Родли протянула электронную карту, – завтрак в восемь утра. Занятия начинаются в девять. Расписание и форму получите в учебном отделе. Это в правом крыле главного корпуса. Спокойной ночи.

Дэймон поблагодарил миссис Родли за помощь и толкнул дверь. Холл оказался намного просторнее, чем могло показаться снаружи. Несколько мраморных колонн поддерживали высокий потолок, с которого свисали огромные хрустальные люстры. Ему не пришлось долго искать лестницу, она предстала прямо перед ним и выглядела слишком нарядной, будто парадная лестница какого-нибудь особняка, а не общежития. Если верить указателям, то слева находилась библиотека и класс самоподготовки, а с противоположной стороны зона отдыха, откуда доносилась лёгкая музыка и слышались голоса. Дэймону захотелось узнать, кому они принадлежат, но, поразмыслив, он решил отложить встречу. Сейчас не самый подходящий момент для первого впечатления.

Дэймон удивился, обнаружив комнату номер семнадцать в самом конце коридора, напротив мусоропровода. Он, конечно, не надеялся получить пентхаус, но учитывая финансовое состояние его семьи, рассчитывал, как минимум, на апартаменты класса люкс. Ладно, может, это только снаружи непривлекательно, а внутри – сплошная роскошь? Он приложил карту и распахнул дверь. За столом спиной к нему сидел парень. От внезапного шума он обернулся и подскочил.

– Привет, – поздоровался Дэймон, но на дружелюбную улыбку сил уже не осталось.

– Пр-привет, – заикаясь ответил он.

– Я, наверное, ошибся комнатой? – Дэймон посмотрел на карту и сверил цифры с номером на двери. – Странно, – произнёс почти шепотом, – не думал, что буду жить с соседом.

– Я тоже, – парень схватился за стул, будто намеревался использовать его, в качестве щита.

Дэймон закатил чемодан внутрь и захлопнул дверь. Оглядевшись, нахмурился. Откровенно убогая обстановка, вызывала удивление. Стены не знали косметического ремонта лет пять, если не больше. Краска на подоконнике ссохлась и потрескалась, а двухъярусная кровать напоминала нечто среднее между армейской койкой и тюремными нарами. Одна из них пустовала.

– Моя? – спросил он соседа, указывая на ту, что сверху.

– Н-наверное, – парень явно нервничал. – Ты альфа?

– Типа того. Кстати, я Дэймон Одли.

– Клиф, то есть Клиффорд Фрейзер, а почему нет запаха? Принимаешь подавители?

Дэймон внимательно посмотрел на Клифа и, наконец, понял, почему тот ведёт себя странно. Рост не выше ста семидесяти пяти, худощавый, с тонкой изящной шеей и слишком миловидным лицом. Короткая стрижка, увы, не добавляла брутальности, наоборот, длинная чёлка, распадалась на пробор и мягко очерчивала острый подбородок. Голубые глаза идеально гармонировали с темно-русым цветом волос, а губы чем-то напоминали девчачьи.

– Омега парень? – Дэймон почувствовал, как его собственные брови поползли вверх. – Я читал про вас в учебнике, но встречаю впервые.

Иногда в стае рождались перевёртыши. Девочка могла проявиться, как альфа, а мальчик омегой. Их железы вырабатывали феромоны и, в целом, такие дети соответствовали виду. Другое дело, что в перспективе перевёртыши обречены на одиночество. Найти пару среди своих крайне трудно. Слишком редко рождаются. Зато никто не запрещает перевёртышам создавать смешенные пары, выбирая в спутники обычных людей. Правда их детям, полукровкам, никогда не стать частью стаи. Таков закон.

– Надо позвонить миссис Родли, – Клиф заметался по комнате в поисках телефона. – Она, наверное, перепутала ключи. Да, именно так.

Откопав смартфон под грудой книг, он быстро пролистал список контактов и, выбрав нужный, нажал на вызов. Ему ответили почти сразу.

– Это Клиффорд Фрейзер из семнадцатой. Мой сосед – альфа! – почти выкрикнул он.

Чем дольше Клиф слушал миссис Родли, тем отчётливее дрожала рука с телефоном возле уха.

– Хорошо, я понял. Да, обязательно. И вам приятного вечера.

Клиф сбросил вызов и тяжело опустился на стул.

– Так бывает? – не глядя, на Дэймона, спросил он. – Альфа без феромонов?

– Зависит, с какой стороны посмотреть, – Дэймон старался говорить, как можно мягче, – если судить по тесту ДНК, то да, я – чистокровный, стопроцентный монстр.

Видя, как шутливый тон не возымел действия, а лишь заставил собеседника сильнее напрячься, Дэймон сменил тактику.

– Мои железы, – он указал на шею, – не функционируют. Технически, они сформировались и выглядят, как у любого полноценного альфы, но не работают. Понимаешь?

– Пока не очень.

– Если такие, как ты рождаются один на тысячу, то о таких не пробудившихся, как я, нет даже записей в архивах.

– Охренеть, – выдохнул Клиф и тут же спохватился, – прости. Просто, это слишком невероятно. Теперь ясно, почему тебя ко мне подселили.

– Правда? – Дэймон слегка растянул в улыбке уголки рта, – поделишься соображениями?

– Крутые альфы, а внешне ты выглядишь именно так, живут на пятом. Середину занимают менее выдающиеся представители стаи, ну и остальные… здесь, на втором. Не самый лучший этаж, как ты, наверное, уже заметил. Напротив нашей двери мусоропровод, а вечерами бывает слишком шумно. Комната как раз над зоной отдыха.

– Хочешь сказать, – Дэймон успел раскатать матрас и принялся застилать постельное белье, найденное в узком двустворчатом шкафу, – на втором живут сплошь изгои?

– Не совсем. Просто феромоны слабее, чем у тех, кто сверху.

– Жёсткая иерархия? – бросил, ухмыльнувшись, Дэймон. – Знакомо. Ну, и как живётся омеге рядом с альфами?

Клиф пожал плечами и тяжело вздохнул.

– Днём я ни с кем из них не общаюсь, а вернувшись в комнату, стараюсь не выходить до утра. К тому же, принимаю подавители.

Действительно. В комнате витал едва уловимый запах чайной розы. Слишком редкий для омеги. Будь аромат сильнее, альфа бы уже отреагировал, а для Дэймона, словно распылили освежитель воздуха.

– Ясно. Значит, мне повезло, – он улыбнулся, – я у тебя первый.

Заметив, как у Клифа округлились глаза, тут же исправился.

– В смысле, друг. Первый друг альфа, хоть и дефектный, – Дэймон выдавил улыбку.

– Нет необходимости со мной сближаться, – отрезал Клиф.

По правде говоря, Дэймон его понимал. Когда ты сам по себе – ни к кому не привязан, никому не обязан, так проще. Безопаснее что ли и, пожалуй, спокойнее. Но Клиф... в нём чувствовалась искренность и чистота, редкость для оборотня.

– Почему не нужно? Я не гожусь на роль друга? – за разговором Дэймон успел разложить вещи и закинуть пустой чемодан на шкаф.

– Тогда они точно не оставят тебя в покое, – глаза Клифа погрустнели.

– Они? Имеешь ввиду пару-тройку придурков, которые вечно всех достают? – Дэймон подавил смешок.

Что ж, может университет ему и не понравится, но скучно точно не будет.

– Пять.

– Что пять? – не понял Дэймон.

– Придурков и все невероятно сильные, – щеки Клифа полыхнули. – Верховодит ими Акли Палмер.

– Ты его боишься? – Дэймон пристально посмотрел, пытаясь угадь реакцию, но выражение лица Клифа осталось бесстрастным.

– Мне надо доделать работу, – он повернулся к столу и принялся писать в тетради. – Располагайся, ты, наверное, устал с дороги. Свет можешь выключить. Мне достаточно настольной лампы.

Дэймон пожал плечами. Ковырять чужие раны не в его правилах. Он взял полотенце и направился в ванну. Санузел хоть и совмещённый, спасибо, что в комнате, а не общий на этаже. Едва устроившись в кровати, та на удивление оказалась удобной, он провалился в сон.

Глава 2

– Дэймон! Просыпайся.

Кто-то тормошил его за плечо, но он не узнал голос. А, точно. Клиф. Смахнув остатки сна, Дэймон сел в кровати и, потягиваясь, зевнул.

– Который час? – спросил он хриплым голосом.

– Уже половина восьмого. Завтрак через полчаса. Поторопись.

– Как скажешь, – он лениво протер глаза, свесил ноги и спрыгнул с кровати. – Я в душ.

Спустя минут пятнадцать-двадцать – именно столько Дэймон обычно тратил, чтобы умыться, побриться и привести себя в божеский вид – он вышел из ванной. Кусая губы и заламывая пальцы, Клиф мерил шагами комнату.

– Теперь мы точно опоздаем, – почти с надрывом произнёс он.

– С чего бы? Занятия начинаются в девять. Ещё уйма времени.

Дэймон подошёл к шкафу и задержался, выбирая одежду.

– Мы не успеем позавтракать до них, – Клиф остановился. – О, ты сильно голоден? Может пропустим завтрак и перекусим по дороге на лекции? У меня есть чипсы и орешки…

– Стоп, – оборвал его Дэймон, натягивая тонкий белый джемпер. – Ты шутишь? В смысле, пропустим завтрак? – он достал черные классические брюки и лоферы в тон.

– Ох, прости. – Клиф выглядел бледным. – Я должен был предупредить ещё вчера. Акли не любит, когда в столовой слишком шумно… и тесно.

– Это его проблемы, не находишь?

Дэймон посмотрел в зеркало. Для первого впечатления образ получился строгим, почти официальным. Отражение напомнило ему человека, изображённого на картине, которая висела в библиотеке родового имении Одли. Мужчина на картине – прадед матери, граф и, разумеется, альфа. В Дэймоне угадывались те же аристократические черты, такие же рассыпанные по плечам серебристые волосы – свои Дэймон предпочитал собирать в низкий тугой хвост, чтоб несколько прядей свободно падали по краям, подчёркивая выразительные скулы – серые с тёмным кантом глаза и прямой нос. Только губы отличались. Клифу достались от отца, крупный рот – отличительная черта всех Одли. Улыбнувшись, Дэймон подошёл к Клифу и хлопнул по плечу.

– Все будет хорошо! Идём.

Клиф тяжело выдохнул, подхватил рюкзак и открыл дверь.

Столовая, куда Клиф их привёл, действительно оказалась небольшой, что в общем-то неудивительно. Университет хоть и считался одним из старейших, уступал более новым и современным проектам. Студентов не так много, в основном те, чьи семьи оставались приверженцами древних традиций, консервативного обучения и строгой иерархии. Дэймон не знал Акли Палмера в лицо, но как только тот появился – они с Клифом уже успели сесть за стол и начать есть – сомнений, что это именно тот, о ком Клиф предупреждал, не осталось.

С приходом Акли атмосфера резко изменилась. Некоторые студенты, не закончив завтрак, подхватили подносы и поспешили убраться из столовой. Акли вышагивал так, словно он вожак стаи. Твёрдые неторопливые шаги, тяжёлая, давящая аура, высокомерный взгляд и очевидное превосходство. Стоит признать, ко всему прочему Акли обладал яркой, почти демонической внешностью: угольные глаза, зализанные назад чёрные волосы, аккуратные и в то же время мужественные черты лица. В его безупречном облике угадывалось нечто тревожное, словно за идеальной симметрией скрывалась сила, которую Акли предпочитал без нужды не демонстрировать, но и прятать не собирался. Взгляд тёмных глаз казался холодным, но стоило встретиться с ним, ощущалось почти магнетическое притяжение. Омег привлекает такая красота. А вот Дэймона, наоборот, пугало то, что за ней.

По мере того, как Акли продвигался вперёд, альфы отводили взгляд, а омеги покорно опускали голову. Воздух постепенно наполнился тонким ароматом морского бриза.

– Полагаю, это они? – спросил Дэймон у Клифа.

– Д-да, – уткнувшись в тарелку, ответил он.

– Понятно.

Дэймон продолжил есть, как ни в чём ни бывало, но Акли внезапно остановился и уставился на Клифа.

– Что здесь делает это недоразумение? – спросил он у приятелей, но так, чтоб услышали все, а Клиф буквально вжал голову в плечи. – Разве я не говорил, что меня тошнит от твоего запаха?

Вокруг повисла тишина, которую нарушал только звон столовых приборов Дэймона.

– Эй, Клиффорд, я с тобой разговариваю! – Акли направился к ним.

Клиф побледнел и спрятал руки под стол. Дэймон отложил в сторону вилку с ножом и выпрямился.

– Вонючие омеги, вроде тебя, только портят аппетит, – Акли смахнул поднос со всем содержимым со стола и навис над Клифом. – Убирайся, живо!

Омега подскочил, но, не успев сделать и двух шагов, споткнулся о выставленную кем-то из приятелей Акли ногу. Растянувшись на полу, замер. Альфы взорвались хохотом. Дэймон сжал кулаки и медленно поднялся.

– Извинись, – спокойно потребовал он.

Акли перестал смеяться. Не убрав надменной ухмылки, принялся рассматривать Дэймона.

– А ты ещё кто такой?

Рыжеволосый альфа справа что-то шепнул Акли на ухо, отчего на его лице появилась тень брезгливости

– Правда? – взгляд стал любопытным. – Дефектный? Тот самый?

Акли коротко хохотнул.

– Не угадал с защитником, – он обернулся и посмотрел на Клифа, который не решаясь подняться, продолжал лежать на полу. – Такого альфу даже бить страшно. Вдруг поломаю? – Акли снова рассмеялся в голос и перевёл взгляд на Дэймона. – Вот, значит, почему я не чувствую твоих феромонов. Интересно. И зачем ты здесь?

– Догадайся, – процедил сквозь зубы Дэймон, сильнее сжимая кулаки.

– Оксфорд, Кембридж не устроили? Обязательно сюда переться? Или надеялся в универе найти себе омегу? Так, я тебя огорчу. Кроме этого мусора, – он пнул Клифа носком дорогих туфель, – на тебя никто не обратит внимания. Так что, не трать время, собирай вещички и вали в свой Лондон.

Внезапность – фишка, которую Дэймон часто использовал в драках. На этот раз тоже не стал менять тактику. Молниеносно рванув вперёд, сбил Акли с ног, после чего оба покатились кубарем, роняя столы. Омеги завизжали и бросились врассыпную. Альфы, наоборот, обступили и взорвались криком, скандируя:

– Дра-ка! Дра-ка! Дра-ка!

Левый бок ожгло болью. Видимо ушибся, падая на пол. Перед приземлением Дэймон всё-таки успел мазнуть кулаком по челюсти Акли. Почему мазнуть? Да потому, что чёртов альфа слишком быстро отреагировал и успел увернуться от прямого удара. А вот самому Дэймону, увы, не повезло. Кулак противника прилетел точно в нос, и через секунду хлынула кровь. А ещё через мгновение, он оказался под Акли и тот, оголив клыки и сверкая угольными глазами, принялся наносить сокрушительные удары по Дэймону: в корпус, в голову и лицо. Бам. В глазах потемнело. Бах. Из лёгких выбило воздух. Бум. В ушах зашумело и, кажется, хрустнула челюсть? Неизвестно, чем бы всё закончилось, если б не случилось то, что спустя пять минут, Дэймон сочтёт ошеломительным.

Акли внезапно прекратил избивать его, схватился за горло, захрипел и рухнул прямо на Дэймона. Как только зрение прояснилось, Дэймон заметил, как альфы, те из них, кто стоял дальше всех, спешно бросились к выходу, накрывая носы ладонью. А те, кто находились рядом, опустившись на колени, рвали на шее ворот рубашки. В воздухе мелькнул тонкий аромат цветов багульника. И только потом Дэймон заметил девушку в форме студентки университета. Она стояла в метре от них. Дэймон никак не отреагировал на её омега-феромоны, но догадался, что причиной странного поведения альф стали именно они. Что, кстати, запрещено внутренними правилами университета. Аромат багульника вызвал спешное бегство одних и поверг в унизительную капитуляции других. Не может быть! Неужели перед ним доминантная омега? В стае такие появляются даже реже перевёртышей и считаются единственными, кто способен подчинить себе альфу.

– Спасибо, – Дэймон с трудом скинул с себя Акли и попытался подняться.

– Не стоит, – она тряхнула головой, убирая каштановы пряди с лица. – Я помогала не тебе.

Пройдя мимо, она протянула руку Клифу и помогла встать. Затем решительно потянула за собой к выходу.

– Поторопись. Иначе опоздаем на лекцию, – бросила Клифу через плечо.

В этот момент в столовой взревела сирена и включились воздухоочистители, а в следующую секунда влетели два охранника в форме, за ними миссис Родли и дядя Дэймона. Мальком предусмотрительно накрыл платком нос.

– Приведите доктора, – скомандовала миссис Родли одному из охранников. – Эния Уолш! Ты в своём уме?! Что за спектакль ты устроила? Хочешь, чтоб тебя исключили?

Эния выглядела чересчур спокойной. Дэймон даже мог поклясться, что вся ситуация доставляла ей особое извращённое удовольствие. Правды ради, стоит отметить, что и Дэймон наслаждался, наблюдая, как падают альфы, словно подбитые мухи.

– Доброе утро, миссис Родли, – поздоровалась Эния. – Разумеется я хочу остаться, поэтому в следующий раз позволю этим ублюдкам раскроить парням череп. Даю слово.

Она говорила мягко, почти вкрадчиво и складывалось впечатление, что у этой омеги стальные нервы, если бы не её зелёные глаза, в которых плескалась жажда убийства.

– К сведению, в столовой есть камеры и охрана быстро отреагировала, – резко парировала миссис Родли. – Не было нужды использовать феромоны.

– Боюсь, мозги этого альфы, – она небрежно указала на Дэймона, – превратились бы в кашу гораздо раньше, чем подоспела бы помощь.

Мальком, наконец, сфокусировался на Дэймоне и, судя по вытянутому лицу, узнал племянника.

– О, боже, – он быстро подошёл, приложил платок к кровоточащему носу, который успел знатно опухнуть, и помог Дэймону подняться. – Твоё лицо!? – его испуганные глаза, разве что не выкатились из глазниц от ужаса. – Срочно в медпункт! Обопрись, – сказал дядя, подставляя плечо.

Мальком закинул на него руку племянника, обхватил за талию и повёл к выходу. Краем глаза Дэймон заметил Клифа, который выглядел так, будто вот-вот разрыдается. Улыбнувшись, Дэймон собрал в кольцо большой и указательный пальцы. Хотел дать понять, что с ним все в порядке.

Скрюченные от удушья альфы, потихоньку начали приходить в себя. Воздух почти очистился от омега-феромонов и Акли, растеряв манеры, громко выругался:

– Ядовитая сука, – прохрипел он и тут же зашёлся кашлем. – Я тебя уничтожу!

– Ага, жду с нетерпением, – Эния сделала резкий выпад в его сторону, отчего Акли пугливо дернулся. – Отвали, ненормальная!

Дэймон никогда не видел ничего подобного. Разумеется, он знал, что существуют доминантные омеги и альфы, но встречаться с ними не доводилось. Наверняка Эния даже не из Англии. Иначе Дэймон, хотя бы один раз, но точно слышал бы о ней.

– Мистер Палмер, – миссис Родли, напустив строгости, обратилась к Акли, – следите за языком.

Он одарил её взглядом острее бритвы, но смолчал.

– Мне придётся доложить директору о случившемся.

Миссис Ролди оглядела оставшихся студентов.

Если кто-нибудь почувствует недомогание, – обратилась она к пострадавшим альфам, – идите сразу в медкабинет. Остальные следуйте расписанию занятий.

Наконец, появился доктор. Быстро оценив обстановку, бросился осматривать Дэймона.

– Господи, вас сбил грузовик?! – поинтересовался пожилой мужчина в белом халате, бета.

– Почти, – хихикнул Дэймон и тут же ойкнув, схватился за челюсть.

– Дайте-ка, осмотрю, – как только доктор прикоснулся к лицу, Дэймон вскрикнул. – В лазарет его!

– Мы туда и шли, – пробурчал Мальком и вывел Дэймона в коридор.

Одна из особенностей вида – быстрая регенерация, но с Дэймоном так не работает. Он не пробудился альфой и восстановление займёт столько же времени, сколько у обычного человека. Сегодня он вряд ли попадёт на занятия. Может, через неделю? Впрочем, Дэймон не парился по этому поводу. Он и так пропустил из-за болезни полтора месяца, ещё плюс семь дней погоды не сделают. К тому же, поступил он на факультет экономики, а не ядерной физики.

– Невероятно, – причитал дядя, пока доктор накладывал охлаждающий компресс, – ввязаться в драку в первый же день?!

– Прости, – Дэймон не чувствовал вину, но всё равно извинился, чтобы успокоить Малькома.

– Твой отец просил присмотреть за тобой. Ты же знаешь, как он волнуется? Три года. Не такой большой срок, согласись? Можно ведь потерпеть.

– Ага, – Дэймон понимал, что спорить с дядей бесполезно.

Мальком хоть и пробудился альфой, в стае находился на том же «втором этаже», что и Дэймон.

– И постарайся больше не связываться с Акли Палмером. Его отец очень влиятельный человек в Шотландии.

– Неужели, – Дэймон закатил глаза. – Какая прелесть.

– Ах, прошу, оставь этот тон, – дядя смахнул со лба пот. – Говорю совершенно серьёзно. Продолжишь в том же духе, нарвёшься на неприятности.

– Ладно, я понял. Буду тише воды, ниже травы.

– Какой у тебя размер одежды? Принесу форму, а заодно и твоё расписание. В какой комнате тебя поселили?

– Семнадцать.

– С омегой? – удивился Мальком.

– Ну, миссис Родли сказала Клифу, что я ненастоящий альфа.

– Ей-то откуда знать? – скривился Мальком. – Поговорю с директором, наверняка в общежитии найдётся свободная комната.

– Не нужно, – отмахнулся Дэймон. – Я не против жить с соседом. Мне без разницы альфа он или омега. Я хоть и чувствую запахи, но совершенно не реагирую на феромоны.

Мальком промолчал, но следы внутренней борьбы читались на его пухлом лице. Ещё один недостаток слабых феромонов. Сильный альфа никогда не набирает вес, а дядя, едва отметил юбилей, сразу начал расти в ширину.

– Хорошо, но если передумаешь, скажи.

– Обязательно.

Они попрощались. Дядя обещал навестить Дэймона вечером в общежитии.

После лекарств, которые заставил принять доктор, он проспал почти весь день, но проснувшись не чувствовал себя отдохнувшим. Голова гудела, будто котёл. Лицо, несмотря на мазь и компрессы опухло, а левый глаз почти не открывался. Оглядев себя в зеркало, Дэймон покачал головой. Акли знатно его отделал. Синяки будут сходить долго.

Клиф вернулся с занятий около четырёх часов вечера. Он принёс обед, который Дэймон проспал, но жевать оказалось чертовски трудно и больно.

– Как прошли занятия? – поинтересовался он у Клифа, измельчая вилкой котлету.

– Нормально.

– Этот придурок больше не цеплялся к тебе?

– Акли? – вскинулся Клиф. – Нет, он на другом факультете. Изучает право. Хочет стать адвокатом и защищать подонков, вроде себя.

– Ого, ты так сильно его не любишь?

– Акли Палмер не заслуживает даже моего уважения, – запах феромонов Клифа стал гуще и как будто бы в них проступила ненависть. – По крайней мере, моего.

– Ясно, – глотая с трудом кусочки котлеты, сказал Дэймон.

Вообще-то, ему плевать на Палмера, но и открыто конфликтовать не хотелось. Он посмотрел на Клифа.

– В общем, ты уж прости за драку. Не смог сдержаться. Из-за вспышек гнева я два года провёл на домашнем обучении. Если честно, не думал, что отреагирую настолько остро. Наверное, снова придётся принимать успокоительные, – он засмеялся, но получилось невесело.

– Всё в порядке. Не нужно извиняться. Наоборот, я благодарен. Ты первый альфа, который за меня заступился. Обычно это делает Эния, – Клиф застенчиво улыбнулся.

– Она тебе нравится? – подмигнул здоровым глазом Дэймон.

– Нет, что ты! – замахал сосед руками. – Мы просто дружим. Между нами нет ничего такого.

Видя, как он оправдывается, Дэймон улыбнулся.

– У Энии, должно быть, и без тебя хватает поклонников?

– Ошибаешься. Альфы предпочитают обходить её стороной. Не каждый может смириться с поражением. К тому же запах её феромонов довольно специфический.

– Я заметил. Если не ошибаюсь, багульник?

– Ага. Кстати, я единственный друг Энии. Как и она… мой.

– Вот как?! – удивился Дэймон. – Почему? Мне казалось, доминантные омеги настолько редкий тип, что просто обязаны быть популярными среди своих. Плюс ко всему, Эния, на мой взгляд, очень красивая.

– Это верно. Лицо, как у фарфоровой статуэтки и фигура отменная, но омеги её не выносят. Семья Энии небогата. Раньше была. Отец всю жизнь занимался инвестициями. Среди клиентов были очень влиятельные альфы. Всех подробностей не знаю, но если кратко – он убедил их купить акции компании, которая давно существовала на рынке недвижимости и по словам отца Энни, со дня на день должна была резко подорожать. Но спустя неделю, компания заявила о банкротстве, а её владелец сбежал, обнулив свои счета в банке. В общем с тех пор, а случилось это пять лет назад, их нигде не принимают, хотя по сути, отец Энии тоже пострадал. Их семья лишилась почти всего, выплачивая долги по судебным искам. Ты знал, что Эния получила стипендию? Она невероятно талантлива! А какую музыку сочиняет, ты бы слышал!

– Уверен, что она тебе не нравится? – снова подколол Дэймон.

– Нет же, мне нравится Тара! – слишком эмоционально выплеснул Клиф и залился краской.

– Она тоже омега?

– Бета.

– Вот как? – оживился Дэймон. – Работает в университете?

– Да, – Клиф засмущался ещё больше. – В библиотеке.

– О, на первом этаже? Поэтому ты так усердно учишься? – продолжал он подшучивать. – Вы встречаетесь?

– Нет, с ума сошёл. Я ещё не признался. Знаешь, когда я думаю о будущем, о том, какую хочу семью, всегда представляю Тару. Она изумительная! Тихая и по-своему красивая.

Глаза Клифа засветились теплотой. Он буквально расцвёл, рассказывая о ней.

– Мне стало любопытно. Идём, поздороваемся.

Клиф уронил челюсть и побледнел.

– Я пошутил, – Дэймон, в котором сто девяносто сантиметров роста, положил руку на макушку Клифа и растрепал волосы. – Думаю, вы с Тарой станете отличной парой!

В дверь постучали. Дэймон сделал знак Клифу, чтоб тот не вставал и сам пошёл открыть. Как и ожидалось, Мальком пришёл проведать племянника. Дэймон шагнул в сторону, пропуская дядю в комнату.

– Добрый вечер, Клиффорд.

– Здравствуйте, профессор. Я в библиотеку, располагайтесь.

Многозначительно переглянувшись с Дэймоном, Клиф ушёл.

– Вот, как и обещал, принёс тебе форму и расписание. Обрати внимание на лекции мистера Трэвиса. Этот старик слишком придирчив, преподаёт стратегический менеджмент. Постарайся не прогуливать его лекции.

– А, когда я прогуливал? – возмутился Дэймон.

– Это я на всякий случай предупредил. А вот английскую литературу, которую преподает твой любимый дядя, можешь не посещать. Она идёт факультативом.

– Как скажешь, – растягивать рот в улыбке было по-прежнему больно.

– Директор вызывал Акли, – резко сменил тему Мальком.

– Дай угадаю, говнюку даже выговор не сделали?

– Угу, но директор пригрозил позвонить его отцу, если тот продолжит распускать руки.

– Вот как? – Дэймон не верил, что подобным можно напугать обозревшего альфу, но не стал разочаровывать дядю.

– И все же, умоляю, постарайся держаться от этой компании подальше.

– Ладно. А что насчёт этой омеги?

– Энии Уолш? – удивился вопросу Мальком. – Директор сделал ей предупреждение. Если честно, – дядя понизил голос, будто боялся, что их подслушают, – он и сам её опасается. Доминантная омега, это знаете ли, не шутка. Она может поставить на колени любого альфу или поставить метку, шутки ради, и обречь тем самым на вечные мучения.

– Впервые о таком слышу, – засомневался Дэймон. – Ставить метку сразу нескольким альфам? Ерунда.

– Вовсе нет! – дядя выглядел напряжённым. – Она же – доминантная омега! Пока не получит встречную метку от доминантного альфы, запросто может обзавестись хоть гаремом. Поэтому альфы предпочитают с ней не сближаться.

Мальком еще немного поболтал с Дэймоном и, спохватившись, что задержался дольше, чем рассчитывал, быстро исчез. Клиф вернулся спустя десять минут, после его ухода. На лице читалась лёгкая грусть, но расстроенным он не выглядел.

– Как там Тара? – участливо поинтересовался Дэймон.

– Работает. Поступил заказ от историков и она ушла в архив, подбирать книги. Кстати, ужин в семь вечера. Принести тебе в комнату или сходим вместе?

– Я ещё обед не переварил. На сегодня с меня хватит столовой. Сходи один.

– Ладно. Я быстро. Акли с компанией обычно приходят на полчаса позже. Подумай, точно ничего не хочешь?

– Нет. Иди уже.

Когда за Клифом закрылась дверь, Дэймон забрался на кровать и принялся изучать университетский форум. Он надеялся почитать, что говорят студенты о недавнем инциденте, но ничего не нашёл. Либо админы быстро почистили, либо ситуацию обсуждают на другом ресурсе. Он хотел погасить экран, как вдруг выскочило приглашение от Клифа в закрытый канал мессенджера. Вот, где развернулась настоящая баталия. Студенты поделились на два лагеря. Одни выгораживали Акли, другие осуждали и ни один человек даже не упомянул о причине конфликта и пострадавшем в драке студенте, то есть о нём! Поразительно. Складывалось впечатление, что Дэймона попросту не существует. Был ещё один участник, о котором тоже умолчали. Эния. А вот это уже интересно. Если верить тому, что написано в учебниках биологии, то омега, вроде Энии, способна родить двоих или даже троих и каждый ребёнок с высокой долей вероятности проявится доминантным. С таким раскладом, к ней должна выстроиться очередь из женихов, но судя по тому, что рассказал Клиф, у Энии проблемы даже с подругами. Их попросту нет. Дэймон отложил телефон и задумался. Он отчётливо помнил запах её феромонов. Сладковато-приторный. Аромат навязчивый, но называть его противным Дэймон бы не решился. У него он не вызвал абсолютно никакой реакции, разве что чихнуть захотелось. А вот то, как задыхались альфы, включая сильнейшего из них, стало неожиданностью. Размышляя, Дэймон не заметил, как провалился в сон.

Глава 3

Всю неделю Дэймон почти не выходил из комнаты. Клиф приносил еду из столовой, уносил обратно пустые тарелки и рассказывал последние новости. Ничего интересного. Жизнь в университете текла своим чередом и в чате больше никто не обсуждал Акли. Отёки спали, синяки превратились в желто-зелёные пятна и Дэймон решил, что может, наконец, приступить к занятиям.

На первой паре он сосредоточено вникал в тему лекции и не обратил внимание на то, как студенты разместились в аудитории. Но в какой-то момент понял, что рядом с ним никто не сидит. Бойкот? Серьёзно? Дэймон чуть не рассмеялся. Ему двадцать один, он приехал учиться, а не заводить друзей или искать среди омег пару. Дэймон не удивился бы, узнав, что игнор ему устроили с подачи Акли Палмера. Неужели высокомерный ублюдок полагает, что Дэймона расстроит отсутствие внимания со стороны совершенно незнакомых ему людей? Смешно же.

В столовую они приходили с Клифом одни из первых и успевали поесть до того, как появлялся Акли со свитой. Иногда к ним присоединялась Эния. Тогда все разговоры за столом велись исключительно о музыке. Дэймон узнал, что Эния и Клиф мечтают стать композиторами и прославиться на весь мир. Эния пишет современную музыку, а Клиф сочиняет классическую. Оба невероятно преданны миру искусства и могут часами обсуждать исполнителей, композиторов, современный или классические хиты.

– Может сходим на выходные в поход? – как бы между прочим, обронил Дэймон.

– В поход? – опешил Клиф.

– Зачем? – спросила Эния.

– Просто, – Дэймон пожал плечами. – Полюбуемся пейзажем, искупаемся в озере и повоем на луну.

Видя замешательство на лицах друзей, добавил:

– Про луну пошутил, – и широко улыбнулся. – Разве вам не хочется развеяться?

– Не особо, – смущённо ответил Клиф.

– Нет, – отчеканила Эния и вернулась к омлету с курицей.

До конца ужина все трое молчали. Признаться, Дэймон не ожидал отказа. Ему казалось, они уже превратились в стаю. Пусть их всего трое, но этого достаточно, чтоб утвердиться в данном статусе.

– До завтра!

Эния энергично помахала и умчалась к себе в общежитие.

– Я в библиотеку, – с невинным видом объявил Клиф, хотя Дэймон знал, что он идёт не заниматься, а любоваться на Тару.

А после вернётся в комнату с искусанными губами, но не от поцелуев.

– А я, пожалуй, позанимаюсь в тренажёрке, – объявил Дэймон.

– Тогда, до встречи, – Клиф тоже ушёл.

Дэймон старался посещать зал, как минимум, три раза в неделю. Его рельефные мышцы, раскаченная спина и пресс – результат регулярных упорных тренировок. Это у альф с феромонами всё само собой нарастает, а Дэймону приходиться вкалывать в качалке, как проклятому.

Тренажёрный зал располагался в цокольном этаже главного корпуса. Ещё в раздевалке Дэймон почувствовал знакомый запах морского бриза. Акли. Интересно, что привело в качалку высокомерную пятёрку? Но, войдя в зал, Дэймон нашёл ответ. Альфы, которые делили с ним второй этаж в общежитии стояли в планке и, судя по стекающему поту и дрожащему корпусу, уже давно.

– Присоединяйся, – кинул рыжеволосый из свиты Акли.

– Не хочу, – отмахнулся Дэймон и направился к беговой дорожке.

Следом двинулись трое. Акли остался на месте.

– Твоё желание – последнее, что нас интересует.

Дэймону стоило отказаться от тренировки ещё в раздевалке, когда он почувствовал запах Акли. В конце концов, разве Дэймон такой же член стаи, как и они?

На этот раз альфы не позволили застигнуть себя в врасплох. Двое схватили Дэймона за руки, третий, видимо, страховал, на случай, если Дэймон вздумает удрать. Подтащив его к Акли, заставили опуститься на пол.

– Вставай в планку, дефектный ублюдок, – процедил сквозь зубы Акли.

Дэймон сжал челюсть, но не пошевелился. Тот, что стоял сзади, ударил ногой в спину. Дэймон упал на живот.

– Не заставляй просить дважды, – прогремел сверху Акли. – На этот раз ядовитая сука тебе не поможет.

По залу пронёсся громогласный хохот.

– В планку. Живо!

Дэймону ничего не оставалось, как уступить. Справа и слева альфы держались в планке из последних сил. Один не выдержал и рухнул на живот. Тут Акли наступил бедняге на голову, прижимая к полу кроссовкой.

– Мусор, вроде тебя, позорит стаю. Повтори, я – мусор.

Парень хрипел, пытаясь сбросить ногу с головы, но тщетно.

– Не слышу.

– Я – мусор, жалобно заскулил он.

– Кричи! – не унимался Акли.

– Я – мусор.

– Ты не понял, тебя должен услышать весь кампус. Повтори.

– Я – мусор! – крикнул парень и в глазах заблестела влага.

Краем глаза Дэймон заметил, как один из прихвостней Акли снимает на телефон. Вот уроды. Заняться нечем?

– Теперь все вместе. Раз, два, три! – потребовал Акли, дирижируя.

Но ответом ему стала тишина. В одночасье черные глаза превратились в тлеющие угли. Дело принимало дрянной оборот. Если никто не остановит Акли, с высокой долей вероятности, Дэймону снова придётся отсиживаться в общежитии, зализывая раны. Морально он уже приготовился драться, как двери распахнулись и в зал влетел директор с миссис Родли на хвосте, а следом из-за угла показалось испуганное лицо Клифа.

– Мистер Палмер, я вас предупреждал? Ещё одна выходка и я звоню вашему отцу.

– Кэвин, придурок, я же просил отключить школьные камеры, – шикнул на рыжеволосого Акли.

– Я сделал! – вскинулся тот.

– Тогда как они…

Акли не договорил. Его взгляд замер на Клифе. А вот это уже плохо.

– Эй, вонючка, – бросил Акли. – Это ты донёс?

– Мистер Палмер, – директор начал закипать, – я неоднократно предупреждал вас, что не потерплю издевательств в моём университете! Хотите соперничать, сражайтесь достойно.

– Вашем? – возмутился Акли, пропустив остальное мимо ушей. – А разве не из благотворительного фонда моего отца вы получаете зарплату, делаете ремонт в корпусах, закупаете новое оборудование? Так с чего вы решили, будто университет ваш?

– Акли Палмер! – осадила миссис Родли. – Что вы себе позволяете?

– Бетам не давали право вмешиваться. Знайте своё место, полукровки.

Пока шла перепалка, директор нажал кнопку вызова на смартфоне и приложил к уху.

– Да, мистер Палмер, это я, – произнёс твердым голосом директор. – Ситуация с вашим сыном требует личного вмешательства. Спасибо. Будем вас ждать, – и сбросил вызов.

На секунду в зале воцарилась тишина. Дэймон заметил, как побледнел Акли. Неужели он так сильно боится отца? Мальком говорил, что старший Палмер влиятельная личность, поэтому не хотел, чтоб Дэймон с ним связывался. Но кажется и Акли не горит желанием видеться с отцом.

Омерзительная пятерка покинула зал, не проронив ни слова. На выходе Акли толкнул Клифа плечом, тот едва удержался на ногах.

У Дэймона пропало желание продолжать тренировку.

По дороге к общежитию Дэймон заметил Энию и, судя по скорости, с которой она бежала к ним, омега явно не в духе.

– Клиффорд Фрейзер! – она встала перед Клифом, тыча в грудь указательным пальцем, – ты в своём уме? Акли тебя живьём сожрёт.

– Не преувеличивай, – заступился за соседа Дэймон.

Эния перевела взгляд и зелёная радужка мгновенно вспыхнула.

– Лучше помолчи, – процедила она сквозь зубы. – Пока ты не приехал, было всё нормально, а теперь самый сильный альфа объявил Клифу войну!

– Я понимаю, ты беспокоишься, – Дэймон старался говорить мягко, – но любой уважающий себя альфа не станет охотится на слабую омегу.

Боковым зрением он уловил, как лицо Клифа залилось краской.

– Ты из какой норы выполз?! – Эния повысила голос. – Очнись! Забыл закон стаи? Власть у того, кто сильнее. В университете у Акли её вагон и маленькая тележка, – она сделала паузу, – к тому же альфы, все до единого, подчиняются ему.

– Ну про всех ты, явно, загнула.

Эния на секунду задержалась, рассматривая Дэймона.

– Ты не в счёт.

А вот это уже удар ниже пояса.

– Можешь не считать меня альфой, – Дэймон не узнал собственного голоса, – но будь уверена, я ни за что не прогнусь под Акли. Сначала ему придётся перегрызть мне горло.

– Поверь, он сделает это с большим удовольствием, – устало произнесла она. – Господи, Клиф, зачем ты вообще вмешался? – Эния снова на него посмотрела, но теперь во взгляде читалось беспокойство за друга.

– Когда не смог до тебя дозвониться, набрал миссис Родли. Я не знал, что она приведёт директора…

– Но, как ты вообще узнал, что происходит в тренажёрном зале? – задал вопрос Дэймон.

– Они начали прямую трансляцию в закрытом канале. Случайно увидел у одного парня на телефоне.

– Что же нам делать? – Эния, наконец, сбросила образ свирепой воительницы и показала внутреннюю волчицу, растерянную и робкую. Эту сторону доминантной омеги Дэймон увидел впервые и, на удивление, она его не тронула.

С четырнадцати лет он думал только собственных дефектных железах, не способных вырабатывать феромоны. Буквально зациклился и перестал обращать внимание на простые, повседневные вещи. Когда в шестнадцать его пригласила на свидание одноклассница, бета, он отказался, но вовсе не потому, что она обычный человек. Дэймон боялся, их кто-нибудь увидит из знакомых и поползут слухи. Его неработающие железы и так горячая тема для сплетен последние лет десять, зачем давать новую? Стоит закрыть глаза, и кажется, он слышит, как стая шепчется за его спиной: «Видимо этот альфа вконец отчаялся, что решил связаться с человеком. Какое разочарование для родителей».

Глядя на хрупкую Энию, вдруг захотелось её обнять, дать почувствовать, что она в безопасности – под защитой альфы! Такое с ним впервые. Дэймон читал, подобное проявляется у вожаков стаи. Горло немного сдавило спазмом. Будь он полноценным альфой, связал бы реакцию с омега-феромонами Энии, но Дэймон не был. Тяжело выдохнув, он сделал шаг назад и отвернулся.

– Ты куда? – прозвучало за спиной, как упрёк. – Испугался?

Дэймон мысленно зарычал.

– Я не боюсь ни Акли, ни его шакалов. Просто, пока не придумал, как разрулить ситуацию. Предлагаю первое время не оставлять Клифа одного.

– Я не маленький ребёнок, чтоб со мной нянчились, – кажется, такой вариант заботы его обидел.

– Вы оба.., – Эния растерла виски, – скоро с ума сведёте. Хорошо. Дай мне свой номер, – потребовала она у Дэймона. – И держи телефон включённым. Всегда!

Глава 4

Эния оказалась права. Стоило им случайно столкнуться с Акли или его приспешниками в университете, оскорбления, подколки и грязные шуточки начинали сыпаться, как из рога изобилия. Дэймон скрипел зубами, сжимал кулаки, готовый ринуться в драку, но Клиф тут же гасил его гнев простым и тихим:

– Забей. Они того не стоят.

А вот Дэймон, наоборот, считал, что очень даже стоят, более того, заслуживают! Но обещал Энии не лезть на рожон. Поэтому прикусывал язык и делал вид, будто оскорбления нисколько его не задевают. И чем больше он старался, тем хуже становился аппетит. Раньше он съедал по две порции второго, а сейчас с трудом справлялся с одной. Если так и дальше пойдёт, то мышцы, накаченные с невероятным трудом, начнут таять. Видимо, виной всему стресс. Не сказать, будто Дэймон сильно переживал из-за ситуации с Акли, скорее, причина в Энии. Он стал чаще её рассматривать, подмечая мелкие детали. Например, заметил маленькую родинку за левым ухом, которую становится видно, когда Эния собирает густые каштановые волосы в хвост. Ему нравились её изящные тонкие пальцы с аккуратно подстриженными ногтями, слегка полноватые губы, чуть вздёрнутый нос и вечно нахмуренные брови. Стоит задержать на них взгляд и сердце пропускало удар. Такая реакция одновременно бесила и сбивала с толку.

Если честно, Дэймон боится представить, что случится, влюбись он… Омега, тем более доминантная, никогда не свяжет свою жизнь с неполноценным альфой, а мучиться от неразделённой любви – сомнительное удовольствие. По правде говоря, Дэймон пытался заставить себя смотреть на других омег, кроме Энии. Большинство, поймав его пристальный взгляд, строили гримасы, остальные попросту игнорировали и лишь Эния продолжала общаться так, будто ей плевать на его дефект. Нет. Дэймон не мог ей позволить подарить ему ложную надежду.

– После обеда я планирую позаниматься в библиотеке, – Клиф посмотрел на Дэймона, – ты можешь сходить на тренировку или почитать в комнате.

– Какой воспитанный, – хмыкнул Дэймон. – Не скрою, так интеллигентно меня ещё не посылали.

– Я не… сегодня Тара на смене, – промямлил Клиф.

– Если честно, мне до ужаса любопытно взглянуть на неё.

– Самая обычная, – пожал плечами Клиф. – Не на что смотреть, – но уши, будто индикатор, мгновенно покраснели.

– Ты лжешь, – Дэймон не смог сдержать смешок, – у тебя на лице всё написано. Нет, ты явно что-то скрываешь! Колись, какая у Тары фигура? А лицо? Красивое?

– Перестань дразниться, – потребовал Клиф, заикаясь. – Хочется посмотреть, давай, вперёд, но я с тобой не пойду.

– Почему? – Дэймон широко улыбнулся. – Боишься, что Тара влюбится в меня?

– Ха, и с чего бы мне бояться? Мы с ней даже не встречаемся. К тому же, решать Таре.

Клиф тщательно пытался скрыть, но Дэймон всё-таки заметил. Перевёртыша, как и любого, кто не вписывался в общепринятые рамки, мучила неуверенность.

– Но ты правда думаешь, что в библиотеке безопасно? – Дэймону не хотелось отпускать Клифа одного.

– Бьюсь об заклад, Акли вообще не знает, где она находится! К тому же в библиотеке слишком много свидетелей.

– Ну, если так подумать…

– Увидимся, – Клиф резко оборвал разговор и поспешил на лекции.

У Дэймона не было выбора, кроме как принять тот факт, что остаток дня он проведёт в гордом одиночестве. На душе неприятно царапнуло. По сути, кроме Клифа и Энии с ним никто не общался. Даже его исключительная внешность, на которую всегда обращали внимание, особенно девушки, оказалась совершенно бесполезной. Собрание снобов, помешанных на иерархии и статусе – вот чем, по сути, являлось это место. Дэймон усмехнулся сам себе. Он ведь с самого начала знал, что так будет. Понимал, что здесь ценят не человека, не характер и уж точно не искренность, а фамилию, связи и силу альфа-феромонов. Он провёл рукой по волосам, откинув их назад, и устало выдохнул.

– Прекрасно, – пробормотал себе под нос. – Просто, прекрасно.

Впрочем, жалеть себя Дэймон не собирался. Не в его стиле. Неприятно? Определённо. Обидно – возможно. Но не более. Переживал и не такое. Мысли снова вернулись к Клифу и Энии. С ними всё казалось простым. С ними он мог быть собой, а не тем, кем его видели остальные – дефектным альфой. Впрочем, если присмотреться, то все трое носили клеймо изгоев. Не пробудившийся альфа, перевёртыш и доминантная омега в одинаковой степени вызывали неприязнь. Их троицу активно обсуждали в закрытом чате. Многие сошлись во мнении, что Дэймону не следовало приезжать в университет, где учатся альфы и омеги, как и перевёртышу. А вот и вовсе Энию считали выскочкой и психопаткой. Возможно, отец Дэймона предвидел нечто подобное, поэтому и сказал, что сын может ввернуться домой любое время. Достаточно сделать звонок. Но Дэймона и так слишком долго опекали. Уехать в Шотландию, исключительно, его собственное решение. Сунув руки в карманы, он направился прочь от шумного корпуса. Наконец он готов подумать не о том, как вписаться в стаю, а о том, стоит ли вообще это делать?

***

На следующий день университет гудел новостями. После обеда на футбольном поле за главным зданием приземлился вертолёт. Толпы любопытных студентов высыпали на улицу, глазея на посетителя. Им оказался отец Акли. В сопровождении двух телохранителей мистер Палмер направился в административный корпус, где располагался кабинет директора. Стоит упомянуть, Дэймон сильно сомневался, что мистер Палмер, занятой и влиятельный альфа, сможет выкроить время и наведаться в университет. Наверное, он и правда слишком уж любит и опекает своего сына?

– Дэймон, – рука Малькома опустилась на его плечо, – идём, хочу с тобой поговорить.

– Сейчас? – удивился Дэймон.

– А ты сильно занят? – дядя нахмурился.

– Не особо.

– Вот и отлично.

Мальком быстро развернулся и, пружиня, зашагал к главному зданию университета. Его крупное тело напоминало Дэймону пингвина, спешащего по своим делам. Чёрный классический костюм сидел в обтяжку, на брюках не мешало освежить стрелки, а манжеты белой рубашки просили стирки.

Дэймон невольно усмехнулся и последовал за дядей. В походке Малькома чувствовалась странная смесь неуклюжести и уверенности, со стороны это выглядело почти комично. Студенты, идущие им навстречу, смотрели на Малькома с жалостью, но он, казалось, этого вовсе не замечал. Стало немного обидно. Пусть дядя и не самый сильный в стае, но определённо самый добрый и порядочный альфа из всех, кого доводилось встречать Дэймону.

Добравшись до кабинета, Мальком толкнул дверь и шагнул в сторону, пропуская Дэймона. Кабинет оказался неожиданно тесным: вдоль стен тянулись переполненные книгами полки, на столе громоздились стопки бумаг, а в воздухе висел стойкий запах пыли и кофе, давно остывшего.

Мальком закрыл дверь и, обогнув Дэймона, прошёл к столу. С нескрываемым наслаждением опустился в кожаное кресло и жестом указал на стул с противоположной стороны стола.

– Прошу, присядь.

Дэймон молча сел и уставился на дядю. Мальком заметно нервничал, не решаясь начать разговор.

– Что-то случилось? – спросил Дэймон, пытаясь ему помочь.

– Да, то есть нет, – дядя замахал руками. – Звонил твой отец.

Ах, вот оно что? Дэймон напрягся. Неужели Мальком рассказал ему про стычку с Акли Палмером?

– Спрашивал, как у тебя дела.

– Отлично. По-другому и быть не может, – бросил в ответ Дэймон.

Что, в общем-то, не было ложью, ну, разве что, совсем чуть-чуть.

– Я так и сказал, – кивнул Мальком. – Но ты же знаешь своего отца? Он мне не поверил. Поэтому я тебя и позвал, чтобы убедить позвонить ему.

– Серьёзно? – Дэймон растёр лицо руками. – Не прошло и месяца!

– Понимаю, – дядя старался говорить как можно мягче, – ты имеешь полное право проигнорировать его просьбу.

– Именно так я и сделаю! – перебил он.

– Дэймон, – Мальком выглядел уставшим, – а что, если я тебя попрошу позвонить отцу? Ты тоже откажешь?

Он отвернулся к окну, сжав челюсти. Несколько секунд молчал, будто взвешивая что-то внутри себя.

– Тогда сделай это не ради него, – Мальком первым нарушил молчание. – Сделай это ради меня?

Дэймон закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

– Ладно, сдаюсь.

– Я просто… не хочу, чтобы брат переживал. Ты ведь в курсе, как сильно он волнуется?

В комнате снова повисла тишина.

– Хорошо, – наконец пробормотал Дэймон. – Я подумаю. Но ничего не обещаю.

– Этого достаточно, – кивнул Мальком. – Спасибо.

Вернувшись в свою комнату, Дэймон лег на кровать и, заложив руки за голову, уставился в потолок, будто пытался найти подсказку. С одной стороны, нет причин не звонить, с другой, Дэймону хотелось прожить эти три года так, словно он сам несёт ответственность за свою жизнь. В конце концов, когда он вернётся в Лондон, ему придётся интегрироваться в общество, где никто понятия не имеет, кто такие альфы и омеги. Для большинства людей оборотни – вымысел, монстры, придуманные писателями, чтобы пугать детей и доверчивых граждан.

Но совесть продолжала мучить. У Дэймона прекрасные отношения с родителями, особенно с отцом. Сейчас, представив, как тот переживает, не получив от него ни одного звонка, даже самого короткого, ощутил на душе тяжесть. Смахнув заставку на экране смартфона, Дэймон набрал знакомый номер.

– Привет, – поздоровался, едва отец ответил после первого гудка.

– Рад тебя слышать, сынок, – раздалось на другом конце провода. – Как тебе университет? Понравился?

Дэймон отчётливо услышал волнение в голосе отца, но не стал заострять внимание.

– Да, вполне, – он специально говорил сухо.

– А друзья? Появились? – отец сделал паузу. – Слышал, ты общаешься с омегами?

Мальком! Вот же… Дэймон закрыл глаза и сжал плотно губы. Всё-таки дядя – жуткий болтун!

– Да, общаюсь. Клиффорд мой сосед по комнате. А Эния его подруга.

– Вот как? – отец кажется удивился. – Ты живёшь с омегой? Странно.

– Ну, по мнению администрации, альфа без феромонов не альфа, а так… бета со статусом.

– Что за глупости! – слишком эмоционально отреагировал отец.

Дэймону даже пришлось убрать телефон от уха.

– Альфа всегда остаётся альфой! – выпалил отец. – Не переживай, я сам позвоню директору…

– Не нужно! – резко отрезал Дэймон. – Ты же обещал не вмешиваться, помнишь?

Между ними повисла тишина.

– Хорошо, – наконец, ответил отец. – Если ты так хочешь…

– Хочу!

– А Эния? – слишком быстро переключился отец. – Расскажи о ней.

– Мальком не сказал? – недоверчиво спросил Дэймон. – Она доминантная омега.

– Кто?! – кажется отец и правда не в курсе. – Неужели? Тебе повезло познакомится с ней. Вы хорошо ладите?

Почувствовав, как отец ложно свернул не в то русло, Дэймон поспешил его остановить.

– Мы не так часто общаемся. Мне кажется, я ей не нравлюсь.

– Понятно, – в голосе отца угадывались ноты разочарования. – Может, когда Эния узнает тебя поближе, поймёт, какой ты…

– Отец, я в порядке, – перебил Дэймон. – Поцелуй за меня маму, хорошо? Пока.

Дэймон сбросил звонок и погасил экран смартфона. Конечно же он скучал. Сильно. Наверно, поэтому и не хотел звонить. После разговора с отцом, тоска по дому нахлынула с новой силой. По сути, Дэймон никогда не уезжал надолго один, без родителей. Он в принципе мало путешествовал. Потому что находился под постоянным наблюдением врачей, ежемесячно проходил обследование и сдавал бесчисленное количество анализов. Страх, что манифестация начнётся в самый не подходящий момент, удерживали его дома, в Лондоне. Теперь, когда стало окончательно понятно, что железы Дэймона – бесполезный аксессуар, а не вместилище феромонов альфы, сидеть на одном месте было уже глупо. Но привыкнуть к новому месту оказалось труднее, чем он рисовал в своей голове.

Глава 5

Утром, пока Дэймон приводил себя в порядок, Клиф сидел на кровати, просматривая последние новости в закрытом студенческом канале.

– Офигеть! – резко вскочил, едва не ударившись головой о верхнюю койку. – Ты это видел?

– Я туда почти не захожу, – завязывая галстук, ответил Дэймон. – Запостили что-то интересное?

– После того, как вертолёт мистера Палмера улетел, Акли появился на лекции с разбитым лицом! Думаешь, это отец его так отделал?

– Что за глупости? – Дэймон надел пиджак, но застёгивать на все пуговицы не стал, ограничился одной. – С чего бы ему избивать сына? Акли наверняка подрался с кем-то из студентов.

– Пишут, что он был в кабинете директора вместе с отцом, – тихо произнёс Клиф, уткнувшись в экран.

– Тем более, чушь. Какой родитель вздумает учить непутёвого отпрыска дисциплине кулаками при директоре?

– Да, нет же! – настаивал Клиф. – Даже фото кинули. Смотри, Акли провожает отца. Господи, да у него на лице живого места нет.

Дэймон нехотя бросил взгляд на экран. И правда. Идеальное лицо Акли смахивало на боксёрскую грушу. Неужели директор позволил мистеру Палмеру избить сына? Или же просто побоялся остановить? В любом случае, каким бы придурком Акли ни был, превратить его в отбивную – худшее, что мог придумать отец.

На завтраке в столовой царила суета. Студенты спешили занять места, гремели подносы, кто-то искал свободный стул, нервно оглядываясь по сторонам. В воздухе смешались запахи свежего хлеба, сосисок-гриль, крепкого кофе и феромонов. Дэймон сначала сомневался, правильно ли толкует едва уловимые ароматы? Может пахнет парфюмом или гелем для душа? Но настораживало не то, какой оттенок имел тот или иной аромат, а какое сообщение он в себе нёс. От кого-то веяло любопытством, от кого-то неуверенностью. Парень, который только что прошёл мимо пах обидой. Дэймон тряхнул головой. Вечером он решил нанести визит дяде и расспросить его поподробнее, что не так с обонянием Дэймона?

Клиф и Дэймон поставили завтрак на подносы и направились к свободному столику. Тут и там слышались обрывки разговоров, темой которых, судя по имени, стал Акли Палмер. Внезапно все, как по команде, повернули головы к дверям и замерли. В проёме стоял Акли.

Лицо альфы выглядело неровным, словно его лепили из глины, но работу так и не закончили. Потемневший синяк под глазом, разбитая губа, подсохшая кровавая корка на подбородке. Он держался, как обычно, с показным превосходством. Его взгляд скользил по лицам, не задерживаясь ни на ком конкретно, пока не выхватил из толпы Клифа. Акли не проронил ни слова, зато угольные глаза метнули тысячи отравленных кинжалов. Клиф робко попятился, прячась за спину Дэймона. Постояв ещё немного, Акли развернулся и скрылся в коридоре.

– Какой же он… жуткий, – еле слышно прошептал Клиф. – Чуть сердце не остановилось.

– Какая у тебя последняя лекция? – поинтересовался Дэймон.

– Не помню.

Клиф открыл рюкзак и принялся рыться. Выудив блокнот, открыл на странице с закладкой.

– Оркестровка.

– Жди меня в аудитории. Вместе вернёмся в общежитие.

– Хорошо.

В итоге, они ели молча. Каждый думал о своём и не спешил делиться мыслями с соседом.

На занятиях Дэймон чувствовал себя, как на иголках и не мог сосредоточиться. Голос преподавателя звучал фоном, а слова растворялись в пространстве, не достигнув ушей Дэймона. Он старался держаться спокойно, но внутри почему-то сжималось от тревоги за Клифа. Потому что Дэймон знал, как это работает. Тебя в любой момент могут превратить в мишень. Проявись Клиф не омегой, а альфой, даже со слабыми феромонами мог бы дать отпор. Дэймон сжал кулаки, отчего на руках проступили вены.

Зачем только Клиф позвонил миссис Родли? Понятно, что хотел помочь Дэймону, но в итоге подставил Акли и подставился сам. Теперь остаётся гадать, как именно собирается отомстить ему Акли? От этого на душе у Дэмона становилось всё тяжелее.

Едва закончилась последняя лекция, Дэймон поспешил в аудиторию, где его ждал Клиф, но среди студентов, перевёртыша не оказалось. Дэймон достал из кармана телефон и заметил непрочитанное сообщение в мессенджере. Клиф написал, чтоб Дэймон не волновался и шёл в общежитие один.

– Он с ума сошёл? – выругался вслух Дэймон и тут же набрал Энию.

Пять гудков показались вечностью.

– Алло? – наконец ему ответили.

– Эния, это Дэймон. Ты, случайно, не в курсе, куда отправился Клиф? Мы договорились, что я заберу его после оркестровки, но он ушёл и точно не в общежитие.

– Клифу позвонила Тара. Они договорились о встрече, – неуверенно ответила Эния.

– Тара? – волнение нарастало. – Тебе не кажется это странным? И откуда у неё его номер?

– Ну, это как раз-таки, не проблема. Номер телефона указан в электронном профиле читателя. А вот в то, что она пригласила его на свидание, действительно, не очень верится. Я пыталась отговорить, но он меня не послушал.

– Где обычно встречаются парочки? – задал вопрос Дэймон.

– Мне-то откуда знать? – фыркнула в трубку Эния.

– Расспроси омег. Наверняка такое место есть.

– Хорошо. Перезвоню, как узнаю.

Покинув главное здание, Дэймон направился в общежитие. Там, в холле, висела карта территории. Возможно, рассмотрев её повнимательней, появятся идеи, где искать Клифа и Тару? Дэймон остановился перед схемой, скользя взглядом по аккуратно вычерченным дорожкам, корпусам и служебным постройкам. Пальцы сами собой коснулись холодной поверхности, надеясь, что внутреннее чутьё Дэймона подскажет ответ.

Клиф не из тех, кто станет действовать, не подумав. Наверняка, он выбрал место, которое посчитал безопасным или, наоборот, достаточно укромным, скрытым от посторонних глаз. Дэймон прищурился, отметив на карте склад, котельную и старую пекарню. Как назло, строения располагались далеко друг от друга. Построив в голове маршрут, Дэймон решил обойти каждое. Несколько раз пытался дозвониться до Клифа, но он так и не ответил. Сообщения в мессенджере тоже оставались непрочитанными.

Дэймон подумал, что логичнее начать поиски с заброшенной пекарни. Пересёк футбольное поле и почти добрался до старого кирпичного здания, когда услышал звук входящего сообщения. Эния написала, что Клиф, скорее всего, в котельной. Обещала через полчаса присоединиться к Дэймону, а до тех пор велела ждать неподалёку. Разумеется, он не послушался.

Мысли о том, что Клиф попал в ловушку Акли заставляли бежать на запредельной для Дэймона скорости. Добравшись до места, он остановился и, вытирая пот с лица, посмотрел на здание котельной: кирпичная кладка, покрытая толстым слоем пыли, наглухо запечатанные окна и массивная, с обветшалыми железными петлями дверь. Застыв у порога, Дэймон почувствовал, как в кровь ударил адреналин. Ухватившись за ручку, он потянул дверь на себя, но та не поддалась. Заперто. Этого Дэймон опасался больше всего. Оглядевшись, он заметил обломки старого оборудования и ржавые трубы. Используя их, чтобы добраться до окон, которые располагались выше, чем Дэймон мог дотянуться, он влез на выступ и толкнул одну из рам. Окно со скрипом приоткрылось, и в нос ударил запах угольной пыли и пара. А если Эния ошиблась, и Дэймон зря потратит время, осматривая котельную? Немедля ни минуты, он протиснулся внутрь и спрыгнул.

Когда глаза привыкли к полумраку, Дэймон заметил ещё одну дверь, рванул ручку на себя и резко распахнул. Громоздкие котлы первое, что он увидел. Они вздыбили к потолку трубы, сплетаясь в замысловатый металлический рисунок. Бесконечная сеть труб, пульсирующих теплом и давлением, расходилась в разные стороны, издавая гортанный шёпот механизмов. В отличие от предыдущего помещения, где не было света, здесь желтые масляные лампы освещали почти всю середину, оставляя в тени только углы. В одном из них, сидя на полу, тихо всхлипывал Клиф. В следующую секунды из темноты выступил Акли и его преданные шакалы. Кэвин появился последним и грубо вытолкнул вперёд девушку.

– Тара! – воскликнул Клиф и вскочил.

– Добро пожаловать на феромоновую вечеринку! – воскликнул Акли, хлопая в ладоши.

Его лицо, несмотря на ускоренную регенерацию, по-прежнему выглядело не самым лучшим образом. Кровоподтёки и синяки явно портили его, но хотя бы сошли отёки.

Тара – Дэймон видел её впервые – выглядела бледной и, кажется, дрожала. Короткие тёмно-русые волосы, как у Клифа, слегка вились и придавали простому лицу некоторое очарование. Для беты Тару вполне можно назвать симпатичной, но среди омег она не дотягивала и до троечки с минусом.

Воздух наполнился густым тяжёлым ароматом альф.

– Зря стараетесь. Освежитель в туалете и то приятнее пахнет, –ухмыльнулся Дэймон.

– А это не для тебя, – уколол в ответ Акли. – Для него, – кивнул он на Клифа.

Только сейчас Дэймон заметил, как покраснело лицо друга, как рвано поднималась и опускалась грудная клетка. В глазах мелькнул то ли страх, то ли желание скрыть слабость. Клиф смотрел, словно извиняясь за всё, что уже произошло, и что может ещё случится.

Дэймон поморщился, внезапно осознав: Акли не шутит. Атмосфера вокруг начала накаляться. Игра альфы становилась всё опаснее. Дэймон должен во что бы то ни стало их остановить. Но как? Видя его смятение, Акли спокойно продолжил:

– Клиф пока ещё не готов. Займемся сначала этой милой бетой. К сожалению, она совсем не в моём вкусе, но что поделать? Дорогая, – обратился он к Таре, – тебе выпала уникальная возможность познать альфу. Обещаю, тебе понравится.

Дружки Акли взорвались хохотом.

– Сумасшедший ублюдок, – прорычал Дэймон. – Давай разберёмся один на один?

– С тобой? – брови Акли поползли вверх. – Можешь проваливать прямо сейчас на все четыре стороны. Это только между мной и этим вонючим омегой-стукачом. К тебе никаких претензий. Пока что.

– Ты прекрасно знаешь, почему Клиф так поступил. Он хотел мне помочь, значит ответственность несу я, – настаивал Дэймон.

– Чушь, – расхохотался Акли. – Этот мелкий гадёныш давно на меня зуб точит. А тут представился случай. Клиф слишком труслив для драки. Его предел – доносы. Так что, не теряй время и проваливай. Целее будешь.

– Нет.

– Ладно, – махнул Акли, – тогда оставайся и наслаждайся шоу.

Не дослушав его, Дэймон рванул вперёд, сбивая с ног альфу, загородившего путь. В этот момент Дэймон ни о чём другом не думал. Им двигали инстинкты. Скрытая мощь его собственного внутреннего волка заполнила каждую клетку, давая почувствовать азарт и ужас одновременно. Слева и справа двинулись альфы, намереваясь его остановить. Дэймон сцепил кулаки и обрушился на того, кто подступил ближе. Внутренний волк рвался вперёд, но почти сразу столкнулся с жёстким сопротивлением. Пропустив удар, Дэймон едва не лишился сознания. Голова пошла кругом, и подступила тошнота. Ярость улетучилась, уступая место боли и чувству фатального поражения. Тело Дэймона медленно опустилось вниз, а во рту появился металлический привкус. Он проиграл.

– Посадите его и держите голову прямо, – приказал Акли. – Не стоило сюда приезжать, Дэймон. Посмотри, как они страдают из-за твоей гордыни. Возомнил себя альфой? Решил, что достоин стать частью стаи? – Акли цокнул языком. – Какой же ты всё-таки… жалкий.

Акли подошёл к Таре. Казалось, она вот-вот упадёт в обморок. Бледная, с трясущимися губами, бедняжка не решалась поднять голову и посмотреть альфе в глаза. Напряжение росло. Воздух душной котельной, пропитанный феромонами альф, стал тяжелее и много гуще. Дэймон отказывался верить, что ублюдки решатся поставить под удар репутацию семьи.

Сто лет назад альфа запросто мог загрызть соперника насмерть или взять омегу силой, но те времена давно прошли. Теперь у стаи существовал Кодекс! Нарушение каралось без пощады. Совет мог исключить альфу из клана, а за особо тяжкий проступок и вовсе выгнать из стаи, лишив клыков, имени, а главное – защиты.

– Акли, – сдавленно прохрипел Дэймон, – умоляю, остановись. Разве твой отец не разозлится, когда узнает?

– Ключевое слово «узнает», – Акли хихикнул. – Поэтому, чтобы оградить старика от ненужного стресса, я сделаю видеозапись. Если хоть один из вас решит донести директору, загружу ролики в сеть. Начну с университетского форума. Как тебя такая идея?

– Ты сумасшедший придурок! – выкрикнул Дэймон и дёрнулся, пытаясь вырваться из цепких рук, что удерживали с двух сторон.

– Ты знаешь, для чего нужны феромоновые вечеринки? – Акли притянул к себе Тару и погладил по щеке тыльной стороной ладони. – Хотя, откуда, ты ведь неполноценный альфа, почти что инвалид. Слушай внимательно. Если время от времени не избавляться от феромонов, они накапливаются и даже могут довести до безумия. Так что сегодня, это даже не нарушение Кодекса, как могут подумать некоторые, это услуга, которую Тара и Клиф окажут высокородным альфам.

Услышав своё имя, Клиф вздрогнул. На висках омеги выступили капли пота, глаза неестественно заблестели, а губы зашептали слова, которые Дэймон никак не мог разобрать. Даже постороннему понятно, Клиф на грани нервного срыва. Его собственный аромат чайной розы стал заметно сильнее. Чёрт. Тревога в голове Дэймона била в набат. Если омега потеряет над собой контроль… даже думать не хочется.

– Клиф, – позвал Дэймон, – посмотри на меня.

Бесполезно. Словно зачарованный, омега скользил взглядом по альфам, очевидно гадая, кто из них подойдёт первым?

– Клиф! – снова позвал Дэймон, но тот по-прежнему не реагировал.

– Пожалуйста, – впервые подала голос Тара, – не надо. Я никому не расскажу. Отпустите.

Акли прошелся губами по шее Тары и прикусил мочку уха. Она вскрикнула и, растеряв остатки самообладания, разрыдалась.

– Тише, милая, тише, – уговаривал он. – Я умею делать приятно.

Медленно развернул её к себе и накрыл поцелуем трясущиеся губы. Тара попыталась отстраниться, но крепкие руки сжали хрупкое тело, сковав намертво. Сбоку раздался тихий стон Клифа. Понимает ли он, что происходит? Или опьянённый феромонами альфы, утратил способность осознавать действительность? Дэймону оставалось гадать.

Акли продолжал целовать Тару. Настойчиво. Зло. Он не искал ласки, он желал подчинения. Дыхание альфы стало более глубоким, а длинные пальцы принялись быстро расстёгивать пуговицы на тонкой блузке. Тара больше не всхлипывала, покорившись грубому натиску, застыла, словно неживая. Отпусти её Акли, рухнула бы на пол, как тряпичная кукла. Альфа рядом с Дэймоном достал телефон и начал снимать.

Клиф мотнул головой и пошевелился. Затем попытался сделать шаг к Таре, но его тут же остановил Кэвин, надавив рукой на плечо. Помимо сладости чайной розы, Дэймон уловил в аромате феромонов Клифа приторный запах страха и унижения.

– Акли, – тихо позвал Клиф, – умоляю, отпусти Тару. Я сделаю всё, что пожелаешь, только не трогай её.

Кэвин схватил его за шиворот и встряхнул.

– Не волнуйся, малыш, ты – следующий.

Дэймон снова дёрнулся, но на этот раз получил удар по затылку, отчего в глазах заплясали звёзды и зазвенело в ушах.

– Сиди смирно, урод, – раздалось сверху. – А то покалечу.

Распахнув блузку Тары, Акли одним движением оголил маленькую грудь. Тара вскрикнула, но он не дал ей прикрыться. Дэймон ощутил, как его накрывает волна жара, будто рядом полыхнул костёр. Или это жар от котла? Внезапно стало тяжело дышать. В горле появилось неприятное ощущение, присутствие инородного предмета, сколько ни сглатывай, избавиться не получалось. Дэймон вспомнил, кажется, так проявляет себя аллергия. Только, на что? Неужели на феромоны альф? Он начал рвать на себе ворот рубахи, но воздуха всё равно не хватало. Хрипя, Дэймон согнулся пополам и завалился на пол.

– Эй, ты чего? – кто-то принялся хлестать его по щекам. – Очнись, хватит придуриваться.

Но Дэймон продолжал хрипеть, царапая шею.

– Акли, – позвал один из дружков, – нужно позвать доктора. Кажется, у него припадок.

– Серьёзно, Кэвин? Ты ему веришь? Он же явно притворяется.

– Не-не, я в эти игры не играю. Тебя отец, наверняка, отмажет. А мой с меня три шкуры спустит. Или ещё хуже, оставить гнить за решёткой. Я пас.

С этими словами Кэвин перешагнул через Дэймона и направился к дверям.

– Как хочешь, а я сваливаю.

Акли зарычал и бросил лапать Тару, но прежде, чем последовать за Кэвином, предупредил:

– Откроешь рот и ты – труп! Поняла?

Спешно застёгиваясь, она закивала в ответ.

– Я серьёзно. Сболтнёшь лишнего, пострадает семья. Ты ведь этого не хочешь? Ответь! – потребовал Акли.

– Я п-поняла, – Тара часто заморгала. – Буду молчать.

– Клиффорд, тебя это тоже касается, – Акли шагнул к нему. – В противном случае, единичку Тары увидит весь университет. Я даже не поленюсь распечатать плакат и повесить на доске перед входом в главный корпус.

Тара округлила глаза и замотала головой.

– Он ничего не скажет, правда, Клиф? – ответила за него Тара.

– Верю. Знал, что могу на тебя рассчитывать. Эй, – позвал Акли приятелей, – чего ждёте? Тащите дефектного на улицу. Живо.

Глава 6

Дэймон медленно открыл глаза и почувствовал, как на вдохе кислород приятно наполнил лёгкие. Дискомфорта в горле не ощущалось, боль схлынула, оставив вяжущую сухость во рту.

– Дэймон? – протиснув полноватое лицо между стеной и ширмой, позвал Мальком. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – Дэймон удивился, услышав собственный голос, глухой и скрипучий. – Что случилось? Где я?

– Сказали, тебе внезапно стало плохо. Когда доктор Шеннон прибежал, ты был уже без сознания.

– Почему?

– Что почему? – переспросил Мальком.

– Стало плохо, – Дэймон взглядом указал на бутылку с водой.

Дядя тут же бросился откручивать крышку. Вставил трубочку и поднёс к губам Дэймона.

– Вот. Не спеши.

Жадно глотая, будто не пил неделю, Дэймон наконец избавился от сухости.

– Тара, она работает в библиотеке, сказала, что заметила тебя и Клифа возле котельной, – Мальком повернул голову в сторону, но Дэймон заметил, как вспыхнуло его лицо. – Не мне тебя поучать, Дэймон, но ты же понимаешь, что это неприемлемо?

– Ты о чём? – он попытался сесть, игнорируя головокружение.

– Клиф, – замялся Мальком, – он хоть и омега, всё же парень!

– Чего? – Дэймон перестал шарить ногами по полу в поисках кроссовок и выпрямился.

– Тара сказала, что у вас с Клифом было свидание, – Мальком достал платок и спешно протёр виски. – Вы отправились в котельную, чтобы… Ну, ты понимаешь? – он смущённо отвёл глаза.

– Погоди, – Дэймон тряхнул головой, будто сомневался, что правильно расслышал дядю. – Ты ничего не путаешь?

– Угу, – он кивнул. – Мне рассказал директор, а ему Тара. Правила университета не запрещают студентам вступать в отношения, просто, нужно подать заявку и миссис Родли подберёт комнату. Заниматься сексом только ради того, чтобы избавиться от накопившихся феромонов… это неправильно! – чересчур эмоционально выпалил дядя.

Ну, разумеется. А как ещё Мальком мог отреагировать – примерный муж и образцовый отец…

– Стоп! – оборвал его Дэймон. – Напоминаю, у меня нет альфа-феромонов. Даже если бы были, я не стал бы использовать омегу-парня, чтобы их вывести. Ясно?!

– Д-да, – кажется Мальком слегка оторопел от резкого тона Дэймона. – Но Тара…

– Мне тоже интересно, зачем она солгала? К тому же, мы с Клифом делим одну комнату на двоих. Смысл искать что-то другое?

– С ума сошёл? – глаза Малькома заметно расширились. – Какой омега станет распылять феромоны в общежитии, кишащем альфами? Всё равно, что дразнить стаю акул свежим куском мяса.

– И то верно, – Дэймон почесал затылок, – не подумал.

Дядя покачал головой.

– Тогда почему ты оказался в котельной? – спросил Мальком. – Доктор Шеннон, как ты, наверное, уже знаешь, бета и не чувствует феромонов, а вот у меня отличное обоняние. От тебя сильно пахнет феромонами омеги и альфы. Точнее, нескольких альф, – между его бровями залегла складка. – Ты точно ничего от меня не скрываешь? Я обещал кузену позаботиться о тебе, пожалуйста, не дай мне повода пожалеть о своём решении.

– Обещаю, – Дэймон накрыл сердце ладонью. – Нет, клянусь! Я тебя не подведу.

– Хорошо, – Мальком выдохнул. – Как только закончится капельница, доктор осмотрит тебя ещё разок, и можешь идти в общежитие.

Дэймон вернулся, когда солнце катило оранжевые бока к горизонту. Он вошёл в комнату и подумал, что Клиф уже лёг спать. Свет не горел. В воздухе витал едва уловимый аромат чайной розы. Но стоило закрыть за собой дверь, как в темноте раздался тихий голос:

– Ты вернулся?

Дэймон остановился и уставился в ту сторону, откуда пришёл звук. Постепенно глаза привыкли к темноте и очертания Клифа проступили отчётливее – он сидел на подоконнике, подобрав обе ноги и обхватив колени руками, словно страдал от холода. Его лицо почти терялось в тени, и лишь слабый свет с улицы падал узкой полосой на щёку, отчего кожа выглядела бледнее, чем есть на самом деле.

– Лампочки перегорели? – спросил Дэймон.

– Прости меня, – Клиф проигнорировал вопрос, – это всё из-за меня.

Дэймон нахмурился и сделал шаг в сторону окна.

– О чём ты вообще?

– Я втянул тебя в неприятности. Акли не отстанет, – голос Клифа дрогнул. – Он превратит твою жизнь в ад.

Дэймон покачал головой и снова шагнул.

– Поздно переживать, – с некоторой долей иронии произнёс он. – У меня был выбор, и я его сделал.

– Ты не понимаешь…

– Нет, это ты не понимаешь, – тихо, но твёрдо перебил Дэймон. – Я не прогнусь под этих ублюдков и тебе не позволю.

Клиф рассмеялся, как самурай перед битвой, которую невозможно выиграть. Кожа Дэймона покрылась мурашками.

– Можно попросить об одолжении? – Клиф снова заговорил поникшим голосом.

– Я слушаю, – Дэймон отодвинул стул и сел лицом к окну.

– Пожалуйста, не вини Тару. Она сделала это, чтоб защитить себя. Я её понимаю.

Дэймону было сложно согласиться, но если Клиф действительно хочет сделать вид, что не обижается на Тару, то и Дэймон не станет сердиться. В конце концов, одной сплетней больше, одной меньше, ему не привыкать.

– Хорошо, обещаю.

– Тебя, наверное, отселят, – Клиф слез с окна, потянулся и включил настольную лампу. – Жаль. Я почти привык.

– Вот и не отвыкай, – Дэймон хлопнул себя по коленям, как старикан, и поднялся. – Ладно, я в душ. Боже, какой дебил составлял расписание? Разве можно ставить лекцию по истории экономических учений ни свет, ни заря? Говорят, препод страшный зануда, ходит между рядами, студентам спать не даёт.

Судя по тишине, которая затянулась, развеселить Клифа не получилось. Не дожидаясь, пока Дэймон соберёт вещи и отправится в ванную, он слез с подоконника, подошёл к кровати и лёг лицом к стене, сворачиваясь калачиком.

Всю следующую неделю и ещё одну после неё, Акли и компания не проявляли к Клифу никакого интереса. Дэймону хотелось верить, что отвратительная пятёрка наконец отстала, но Эния думала иначе. Кстати, она не разговаривала с Дэймоном три дня. Злилась, что не дождался её и пошёл в котельную один. Но потом оттаяла и вела себя, как обычно.

Эния и Дэймон, не сговариваясь, избегали при Клифе говорить о том, что случилось в котельной. Замалчивали. Потому что никто не знал, как утешить. Какие для этого подобрать слова? Боялись, что любое из них только сильнее ранит и расколет без того хрупкое равновесие между ними.

Встречаясь в столовой, Дэймон и Эния говорили о пустяках, учёбе, погоде, о том, какие зачёты предстоит сдать, но между репликами неизменно оставались паузы, тяжёлые и вязкие. Дэймон чувствовал, как разговоры ломаются, стоит Клифу появиться рядом. От этого становилось неловко.

Тара почти сразу уволилась с должности библиотекаря и уехала домой, не объяснившись. С тех пор Клиф почти не разговаривал. Отвечал коротко – кивком, жестом, иногда одним-единственным «да» или «нет» и тут же замолкал. Время от времени Дэймон пытался разговорить его, осторожно, без нажима, но каждый такой разговор быстро сходил на нет, оставляя горькое послевкусие.

Эния тоже пыталась растормошить Клифа, шутила, водила с собой на репетиции университетского оркестра, но потом перестала. В какой-то момент они оба поняли: Клиф не игнорирует их, просто ушёл в себя. Так глубоко, что им не достать. Ему нужен психотерапевт, но в университете такого специалиста нет.

Но был и один положительный момент. Дэймон очень быстро сблизился с Энией. Как бы эгоистично это не звучало, он был благодарен Клифу, из-за которого Эния теперь почти всё свободное время проводила с ним. Дэймон уже не мог отрицать – Эния всецело завладела его вниманием! Незаметно закралась в голову, будто всегда там была. Чем дольше общался, тем сильнее не хотелось её отпускать. Это заложено в природе альфы. Собственничество. Дэймон старался никого не подпускать к Энии, держать подальше от других альф, чтобы не могла почувствовать их феромоны. Это на него они не действуют, но Эния… она настоящая омега, к тому же доминантная.

Во время второй лекции прилетело от неё сообщение: «Приходи в медицинский кабинет. Клиф заболел». Сердце Дэймона забилось быстрее. Он вытер ладони о штанины и посмотрел на часы. До конца занятий оставалось двадцать минут. Дэймон поднял руку и, сославшись на боль в животе, покинул аудиторию.

Миновав коридор главного корпуса, он свернул к лестнице. Дэймон летел, перескакивая через три ступеньки. Он бежал бы быстрее, если бы не боялся свернуть себе шею. Толкнув дверь медицинского кабинета, Дэймон замер. На кушетке сидел Клиф. Бледный, как бумага и с красными воспалившимися глазами. За столом доктор записывал что-то в журнал, а у окна, скрестив на груди руки, стояла Эния.

– Наконец-то, – проворчала она. – И давно ты стал фанатом учёбы?

Дэймон пропустил шпильку в свой адрес и подошёл к Клифу.

– Что случилось?

– Пустяки, – отмахнулся он. – Обычная простуда.

– Простуда? – фыркнула Эния. – На репетиции он два раза потерял сознание!

– Эния! – вспыхнул Клиф.

– Что? – она бросила на него обиженный взгляд. – Скажи ещё, что я вру.

Доктор не спеша снял очки. Вынул из кармана платок и протёр линзы. Сначала одну, затем вторую. Потом надел очки и посмотрел на них.

– Если закончили спорить, я объясню. Организм мистера Фрейзера сильно истощён стрессом, нерегулярным питанием и бессонницей. Также я подозреваю злоупотребление подавителями. Если продолжит в том же духе, – доктор тяжело вздохнул, – боюсь последствия будут куда хуже.

– Я не злоупотреблял, – вставил Клиф.

– Молодой человек, – перебил доктор, – вы принимаете двойную дозу. Не мне вам говорить, чем это чревато.

Дэймон накрыл рот ладонью, чтоб не сказать того, о чем потом будет жалеть.

– И давно? – усмирив гнев, спросил он Клифа.

Но тот не ответил. Просто виновато отвёл взгляд.

– Я задал вопрос, – не отступал Дэймон. – Отвечай!

– Последние две недели.

– Две недели?!

– Не кричи, – тихо попросил Клиф.

– А ты не твори херни, – огрызнулся Дэймон.

Эния закатила глаза.

– Господи, два идиота.

– Просто, – Клиф замялся, – я не хотел вас беспокоить. У вас и без меня проблем хватает.

– Придурок, – процедил Дэймон, на что Эния кивнула. – Ты же наш друг! Или что-то изменилось, а я не в курсе?

Дэймон устало потёр лоб.

– А может всё гораздо проще? Альфа без феромонов и доминантная омега –последние, к кому можно обратиться за помощью?

Доктор кашлянул.

– Если вы закончили семейную драму, забирайте мистера Фрейзера. Сейчас показаний для госпитализации нет. Ближайшие сутки я рекомендую пациенту полный покой и, разумеется, никаких занятий.

– Спасибо, доктор, – поблагодарила Эния.

– Идём, – Дэймон подхватил рюкзак Клифа и помог встать. – Будешь валяться весь день в кровати, как смертельно больной.

– Я не смертельно больной, – запротестовал Клиф.

– Согласен, – Дэймон улыбнулся, – ты выглядишь хуже. Почти, как привидение.

Не успели они выйти в коридор, как дверь в кабинет снова открылась. Акли Палмер. За ним маячила рыжая голова Кэвина. Увидев их, Клиф попятился, пока не упёрся спиной в Дэймона. Мгновение спустя вперёд шагнула Эния и встала между альфами, но Акли даже не взглянул на неё. Он смотрел поверх её головы. На Дэймона. На левой щеке виднелся заметный след от удара.

– О, вся стая в сборе? – Акли ухмыльнулся. – Как трогательно.

– Чего тебе надо, Палмер? – резко бросила Эния.

– Спрячь ядовитые клыки, омега, – чёрные глаза по-прежнему сверлили Дэймона. – Я не к тебе. Просто хотел предупредить.

– О чём? – спокойно спросил Дэймон.

– Мой отец приехал, – улыбка исчезла с лица Акли, – и тебе лучше быть готовым.

– К чему? – не понял Дэймон.

– Кто знает, – Акли пожал плечами и скользнул взглядом по Энии, – что взбредёт в голову старику.

Он не стал дожидаться ответа. Развернулся и скрылся вместе с Кэвином в коридоре.

– У меня через пять минут обед, – доктор постучал пальцем по циферблату наручных часов.

– Конечно, – спохватилась Эния. – Мы уже уходим.

Клиф уснул почти сразу, как только они вернулись в общежитие. Омега то и дело ворочался и невнятно бормотал во сне.

– А говорил, что в порядке, – вздохнул Дэймон, поправил сползшее одеяло и, раскрыв учебник, сел заниматься.

В памяти всплыло лицо Акли. В медкабинете оно не показалось странным, но сейчас Дэймон поймал себя на мысли, что в чёрных глазах альфы читалось нечто большее, чем ненависть или высокомерие. Страх. Животный, первобытный – такой не спрячешь по щелчку пальцев. И боялся Акли не Энию или Дэймона… а своего собственного отца. Очередная оплеуха, видимо, тоже дело рук мистера Палмера.

Примерно через час в дверь тихо постучали. Дэймон открыл.

– Как Клиф? – спросил Мальком, протягивая пакет с фруктами.

– Спит.

– Это хорошо.

Дядя выглядел как обычно, в светло-коричневом твидовом костюме, но галстук завязан небрежно, узел съехал на сторону. И волосы Малькома явно укладывал ветер, который трепал их, как нравится, пока дядя бежал к общежитию.

– Говорят, отец Акли в университете, – небрежно обронил Дэймон.

– Ты уже знаешь? – выдохнул Мальком.

– Почему Акли боится своего отца?

Дядя перестал выкладывать фрукты на тарелку и обернулся.

– Кристиан Палмер – самый сильный альфа в Шотландии, – ответил он, но как-то неубедительно.

– Допустим, но это не объясняет, почему собственный сын предпочитает с ним не встречаться.

Мальком тяжело опустился на стул.

– Ты, наверное, в курсе, что парламент в последние годы всё жёстче ограничивает влияние альф? Требует узаконить смешанные браки и равные права для их потомства. Кристиану Палмеру всё это очень не нравится. Он убеждён, что таким образом люди хотят ускорить вырождение стаи.

– Бред, – хмыкнул Дэймон. – Смешанные браки никак не влияют на вырождение. И у чистокровной пары может родиться альфа или омега с нулевым количеством феромонов.

Дядя кивнул.

– Верно, но Кристиан считает, что миром должны править альфы. Как это было сотни лет назад. Он убеждён, что древние законы стаи были правильнее нынешнего Кодекса. И каждый, будь то альфа, омега или бета, должен знать своё место.

– Псих!

– Тише, – цыкнул дядя и посмотрел на спящего Клифа. – У Палмера полно сторонников. Тех, кто мечтает вернуть старый порядок.

– Допустим, – Дэймон поочерёдно хрустнул каждым пальцем. – Но какое отношение к этому имеет университет?

– Самое прямое. Мистер Палмер оплачивает половину расходов. Платит стипендии, делает ремонт в корпусах, закупает новое оборудование для научных лабораторий. Фактически, можно сказать, что университет принадлежит ему. Особенно он щедр к студентам с высоким индексом феромонов. Он собирает их, как коллекцию.

– Для чего? – Дэймон искренне не понимал.

– Чтобы укрепить ими свою стаю. Для него оборотни – инструмент давления на людей. И чем сильнее стая, тем проще контролировать и заставлять плясать под свою дудку.

Дэймон почувствовал, как по спине пробежал холодок. А он ещё думал, что Акли неадекватный. Настоящий сумасшедший это его отец.

– Зачем приехал отец Акли? – Дэймон решил спросить напрямую.

Мальком мялся, очевидно решая, говорить или нет.

– Осенний благотворительный бал. Так это называется, но на самом деле, Кристиан формирует пары, чтоб потом использовать их в своих интересах. Тем, кого он выберет, насильно вводят препараты, стимулирующие выработку брачных феромонов. Дальше природа волка сама делает всю грязную работу. Альфа ставит метку омеге. А это уже, как ты знаешь, навсегда.

– Но это незаконно! Принуждение – серьёзное нарушение Кодекса.

– По мнению Кристиана союз должен прежде всего приносить пользу стае, чувства ничего не значат. Он считает, что современная молодёжь не понимает своего предназначения и давно утратила исторические корни.

– Вот же, сумасшедший ублюдок! – выругался Дэймон. – А что говорит по этому поводу глава королевской стаи Британии?

– Тише, – Мальком замахал руками. – Нас могут услышать. Здесь никому нельзя доверять. Королевская стая слишком увлечена заботой о внуках. К тому же, многие влиятельные семьи обязаны Палмеру деньгами, положением или карьерой. Они не посмеют выступить против него. Отец Акли настоящий демон. Если честно, я сам его побаиваюсь. Но слабаки вроде тебя и меня его не интересуют. Так что, мы в относительной безопасности до тех пор, пока открыто не критикуем его политику.

– А Эния? Она знает, почему получила стипендию?

– Да, – Мальком достал платок и вытер со лба пот. – В прошлом году она получила приглашение на осенний бал, но кто-то ей сказал, что мистер Палмер собирается сделать её парой своего сына и она сбежала в горы. Через два дня вернулась. Сама. Будь на её месте любая другая омега, давно бы отчислили, но доминантная… Нет. Кристиан так просто от неё не откажется. Ты в курсе, что все щенки доминантной омеги почти со стопроцентной вероятностью проявятся доминантными, как мать? Тем более, что Эния способна зачать ни один раз, а три!

– Теперь понятно, почему альфы её избегают. Не из-за феромонов.

– Всё верно. Никто не хочет переходить дорогу Палмерам.

– А что Акли?

– Сложно сказать, – Мальком поднялся со стула. – Вряд ли когда-нибудь спрашивали, чего он хочет на самом деле. Мальчик вырос в золотой клетке. Он привык не слушаться, а исполнять приказы.

В этот момент Клиф беспокойно застонал во сне. Дэймон и Мальком повернулись к кровати.

– Омега-перевёртыш, – в глазах дяди промелькнуло что-то отеческое. – Двести лет назад из-за одного такого прекратилась война между двумя стаями. Омеги, вроде Клиф рождаются редко. Я немного занимался исследованием этой темы и, если верить архивам, феромоны перевёртышей способны успокаивать. Как бы это объяснить, – дядя закусил губу, – под их воздействием альфы одной стаи объединяются. Не спорят, не кидаются друг на друга с желанием перегрызть горло.

– Вот как? Это же замечательно!

– Для тебя, да. Для Мистера Палмера это оружие. Если поместить такую омегу в центр стаи, то разобщить и расколоть её будет невозможно. Клиф способен сплотить любую стаю, точнее, его феромоны, – Мальком замолчал и посмотрел на Клифа. – Когда он проявился, кажется, с ним это случилось в тринадцать, Кристиан пытался выкупить его у родителей.

– Я думал, Клиф принимает подавители из осторожности, из отвращения к собственной уязвимости, – Дэймон присел на край стола и ссутулил плечи. – А оказывается, он не желает становиться инструментом Палмеров?

– Похоже на то, – согласился Мальком. – Спокойными легче управлять, чем недовольными.

– Теперь понятно, почему Акли постоянно прогоняет Клифа. Он не может сопротивляться его феромонам. Они не просто успокаивают, лишают единственного оружия – злости. Но откуда тебе столько известно? – Дэймон посмотрел на дядю с подозрением. – Если бы отец знал, что за место этот университет, не позволил бы приехать сюда.

– Он знал, – тихо произнёс Мальком. – Это была его идея.

– Но почему? – вскинулся Дэймон.

Договорить они не успели. Клиф снова застонал и Мальком, быстро попрощавшись, поспешил удалиться.

Глава 7

Начало ноября выдалось дождливым и не по-осеннему прохладным. Воздух по утрам особенно сильно пах сырой землёй, углём и прелыми листьями. В ущельях, изрядно потускневшая листва ещё цеплялась за ветви, не желая сдаваться, но зима настойчиво шептала, что готова вступить в права раньше срока.

Эния сидела одна в пустой репетиционной и бездумно водила пальцем по раскрытой нотной тетради. Она пыталась сосредоточиться на мелодии, которую знала наизусть и могла сыграть с закрытыми глазами, но почему-то сегодня та казалась бессмысленным нагромождением знаков и вызывала не восторг, а скуку. Рядом лежал телефон. Время от времени экран вспыхивал новыми сообщениями от отца. Эния не читала. Она и так знала, о чём он пишет… что долги растут, маме не становится лучше, а денег на оплату лечения взять неоткуда.

После того, как отец обанкротился, семья потеряла дом, положение в обществе и уважение близких. Вдобавок ко всему мать Энии сильно заболела. Что-то с сердцем. Врачи назначали таблетки, отменяли, назначали новые, но состояние оставалось стабильно тяжёлым. Больничные счета росли. В долг мистеру Уолшу друзья давать отказывались, а родственники, ссылаясь на собственные финансовые трудности, разводили руками. Когда у отца дела шли в гору, к нему постоянно обращались с просьбами, он редко отказывал, но стоило попасть в затруднительное положение ему, как рядом не осталось никого, кроме больной жены и дочери. Если бы не стипендия фонда Палмера, не известно смогла бы Эния вообще получить образование.

Она откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. В прошлом, ещё до банкротства, больничных коридоров и запаха лекарств, музыка служила Энии убежищем. Родители любили слушать, как она играет. Отец улыбался, мать вышивала крестиком очередную картину, а будущее казалось таким простым и понятным. Теперь от той счастливой жизни остались пожелтевшие ноты и страх… потерять родного человека.

Эния перевернула страницу. Взгляд упал на запись, сделанную давным-давно рукой матери: «Ничего не бойся. Музыка сама тебя направит». Уголки губ дрогнули.

– Мамочка, – зашептала Эния.

С момента поступления в университет Эния не переставала приходить в репетиционную после занятий. Подолгу смотрела в ноты, пытаясь отыскать среди них частичку той девчонки, которая верила, что талант и упорство могут спасти от любых бед.

В коридоре раздались неспешные шаги, тяжёлые и уверенные. Эния медленно подняла голову. В этот момент дверь распахнулась. В аудиторию вошёл Кристиан Палмер.

– Ты опять хмуришься, дитя? – в интонации угадывалась неискренность.

Отец Акли выглядел, как и подобает богатому влиятельному альфе, солидно и дорого. Он прошёл мимо неё и остановился возле окна.

– Красивый вид, согласна?

Эния сглотнула. Она испытывала страх перед Кристианом Палмером. Не потому, что не могла поставить его, как остальных, на колени. Этот альфа одним взглядом способен сломать человека. Лишить всего, даже жизни. В дорогом костюме он выглядел почти обыденно. Легко обмануться, но Эния знала: Мистер Палмер привык получать всё, что пожелает. И способ не имеет значения.

– Разве великому Кристиану Палмеру интересно, что думает простая омега, вроде меня?

– Если эта омега из моей стаи, то да.

– Я не ваша стая.

– Скоро мы это исправим.

Он достал – а кто бы ему запретил – сигарету, зажигалку и закурил. В животе у Энии неприятно сжалось.

– Что вам нужно? – собрав остатки смелости, спросила она.

– Поговорить.

– Ладно, – Эния закрыла тетрадь и встала. – Я слушаю.

– Завтра ты получишь приглашение на ежегодный вечер, который мы устраиваем для лучших из лучших. Не вздумай сбежать, как в прошлом году.

– А если я не послушаюсь? – Эния храбрилась, но сердце давно пустилось в галоп.

– Перестань скалить зубы, Эния Уолш, – мистер Палмер растянул рот в ухмылке. – Ты же умная девочка. Предлагаю не тратить время на пустую болтовню. Твоей матери нужна дорогостоящая операция и как можно скорее. Вопрос лишь в том, чем ты готова пожертвовать, чтобы её спасти?

Эния почувствовала, как ногти впиваются в ладони.

– Позволь Акли поставить метку, и я тут же распоряжусь, чтобы миссис Уолш прооперировали. А после курса реабилитации она сможет вернуться к полноценной жизни, как до болезни. Разве твоя мать этого не заслуживает?

– Я не стану ему подчиняться, – сухо бросила Эния.

– А кто говорит, что он сможет тебя подчинить? – Кристиан Палмер зло рассмеялся. – Это сделает природа.

К горлу Энии подступила тошнота.

– Я ненавижу вашего сына!

– Это ненадолго. К тому же, – он вдохнул, словно устал от пустого разговора и выпустил облако густого табачного дыма, – плевать, как вы друг к другу относитесь. Мне нужны сильные здоровые щенки. Доминантные. Чем вы будете заниматься в свободное от их рождения время, меня не волнует.

– А если я не соглашусь? – осторожно спросила Эния.

– Отзову твою стипендию и потребую немедленной оплаты всех больничных счетов. Ты же в курсе, что клиника, в которой находится твоя мать, принадлежит мне? Именно поэтому её до сих пор оттуда не выставили. А лечение в Эдинбурге обходится недёшево. Вряд ли вас примут где-то ещё, – он поправил манжету, застёгнутую золотой запонкой с бриллиантом. – Ваша стая давно от вас отвернулась. Я готов принять тебя и твоих родителей в свою. Заботиться и защищать. Могу вернуть семье Уолш статус и положение в обществе. И ничего не прошу взамен, кроме метки.

У Энии задрожали руки. Внутри разгорался настоящий пожар из чистой злобы и ненависти. Она могла бы выпустить феромоны, и заставить высокомерного ублюдка корчиться в судорогах на полу. Но перед глазами возникло лицо матери, худое, осунувшееся, с синюшными от сердечной недостаточности губами. То, как она каждый раз улыбалась Энии через боль и обещала: «Я обязательно поправлюсь, милая. Не волнуйся».

В этот момент Эния поняла. Она проиграла. Просто потому что не в состоянии обменять жизнь матери на собственную свободу. И Мистер Палмер это тоже заметил.

– Обещаю, – его голос стал мягче. – Ты не пожалеешь о своём решении. До встречи на балу, Эния.

Он затушил сигару и оставил скрюченный окурок лежать на подоконнике. Потом развернулся и направился к выходу. Внезапно задержался и у двери и обронил, не оборачиваясь:

– Если не планируешь появляться на вечеринке, советую позвонить матери и предупредить, чтобы готовилась к выписке.

Он сказал это таким ледяным тоном, что у Энии закололо под лопатками. Когда дверь захлопнулась, она медленно опустилась на стул и обхватила себя руками. Некоторое время сидела вот так, не шевелясь. Пока не поняла, что плачет.

***

Дэймон проснулся раньше обычного, посмотрел на часы и не поверил своим глазам. Шесть утра? Серьёзно? Он бы мог спать ещё час, как минимум. Потянувшись в кровати, Дэймон заметил, сидящего за столом Клифа. Тусклый свет из окна падал на его руки, лицо и раскрытую тетрадь. Он не писал. Просто сидел молча с карандашом в руках, погрузившись в мысли, по ощущениям, тяжелее серого осеннего неба.

– Ты вообще спал? – спросил Дэймон, приподнявшись на локтях.

Клиф вздрогнул, отчего карандаш выпал из рук, покатился по столу и упал на пол.

– Сегодня отчетный концерт. Хотел проверить партитуру. Я в спешке разбивал её на партии, может что-то упустил? – казалось Клиф разговаривает не с Дэймоном, а сам собой.

– Ничего не понял, но звучит интригующе.

– Прости, у меня плохо получается объяснять, – Клиф попытался улыбнуться, но губы дрогнули.

Дэймон слез с кровати, взял полотенце и направился в ванную комнату. Когда вернулся, заметил на экране смартфона непрочитанное уведомление. «Сегодня в 18:00 в актовом зале главного корпуса состоится отчётный концерт факультета искусств. Присутствие обязательно».

– Присутствие обязательно? – он обернулся к Клифу. – Прогулять мероприятие не получиться?

– По традиции факультет искусств каждый год устраивает концерт перед осенним балом. На нём присутствует весь преподавательский состав университета и члены попечительского совета.

– А если студент факультета экономики не горит желанием слушать, как кто-то насилует скрипку или контрабас? – шутка Дэймона не вызвала у соседа даже тени улыбки.

Клиф лишь покачал головой.

– Присутствие обязательное.

– Ну конечно, – Дэймон закатил глаза. – Здесь вообще существует что-нибудь необязательное?

Клиф закрыл тетрадь, провёл ладонью по обложке и задержал пальцы на уголках. Дэймон заметил крошечное пятно от чернил на манжете рубашки, хотя Клиф всегда был патологически аккуратен. Дэймон напрягся.

– Ты выступаешь?

– Нет.

– Тогда почему нервничаешь? – внутри проснулась тревога.

Клиф пожал плечами.

– Просто не люблю шумные мероприятия.

Дэймон не стал лезть с расспросами. Ему хватало такта, чтобы понять – сейчас это не к месту.

В столовой, на удивление, было спокойно. Студенты переговаривались тише обычного. В основном обсуждали предстоящий концерт, кто-то жаловался, что вынужден перенести тренировку. Омеги спорили о платьях для осеннего бала, а несколько альф, сидевших ближе к выходу, делали вид, что им плевать на бал и музыку, но украдкой поглядывали на список участников, вывешенный в общем чате.

Несмотря на древние традиции, богатых попечителей университет был совсем небольшим. Он насчитывал не больше трех сот студентов, потому любое общее собрание превращалось в странный семейный обед. Все знают, кто с кем поссорился, кто кого хочет, кто кого боится и кому сегодня лучше не попадаться на глаза.

Эния появилась на завтраке позже обычного. Шла, слишком крепко сжимая ремешок сумки, взгляд колючий и запах багульника – Дэймон по-прежнему не реагировал на феромоны, как нормальный альфа, но оттенки чувствовал всё лучше – казался не резким, а глухим, будто цветы бросили в холодную воду.

– Доброе утро, – поприветствовала всех сразу, ставя поднос рядом с Клифом.

– И тебе, – тихо ответил Клиф и подвинул сахарницу, хотя знал, что Эния пьёт кофе без сахара.

Она взяла один кубик, бросила в чашку и принялась размешивать. Ложечка звякнула о фарфор слишком громко.

– Ты сегодня выступаешь? – спросил Дэймон.

– Да.

– Что играешь?

– Музыку.

– Вау. Прямо чувствуется, что разговариваю с будущим великим композитором.

Эния подняла взгляд и вместо того, чтобы вернуть шпильку, усмехнулась уголком рта.

– Если уснёшь, пока я играю, заставлю слушать всего Рахманинова.

– Ты даже не заметишь! – фыркнул Дэймон. – Я умею спать с открытыми глазами.

– Кто бы сомневался.

Клиф тихонечко рассмеялся. На мгновение взгляд Энии смягчился, но тут же снова стал колючим.

После занятий в коридорах стало непривычно шумно. Студенты расходились по комнатам, возвращались уже в парадной форме, одни застёгивали манжеты прямо на ходу, другие поправляли волосы у тёмных окон. От омег вместо феромонов тянуло парфюмом и лаком для волос, кто-то ругался, что завязал галстук криво, кто-то смеялся слишком громко, сбивая волнение.

Университет в отличие от других, где обучались альфы и омеги, насчитывал не больше трёх сотен студентов, поэтому казалось, что в коридор высыпали все сразу: красивые, взъерошенные, раздражённые, торжественные и до ужаса старающиеся выглядеть лучше других.

Дэймон же терпеть не мог парадную форму. Чёрный мундир сидел на нём идеально. Подчёркивая плечи и талию. Серебристые волосы Дэймон стянул низко на затылке, но всё равно чувствовал себя не студентом, а копией, запечатлённой на семейном портрете, которую вынули из рамы.

Клиф в пятый раз поправлял воротник.

– Если продолжишь, задушишь себя раньше, чем начнётся концерт, – заметил Дэймон.

– Думаешь, я нормально выгляжу?

– Ага. Даже слишком. Если бы Тара увидела, точно пожалела, что уволилась.

Клиф опустил глаза.

– Прости, – Дэймон мысленно себя обругал.

– Всё в порядке, – Клиф перестал возиться с галстуком и опустил руки. – Какая разница, как я выгляжу. Всё равно никто не оценит.

Актовый зал располагался в старом крыле главного корпуса. Дэймон один раз заходил туда, когда заблудился в поисках аудитории. Сейчас помещение показалось ему чересчур торжественным. Готические окна обрамляли тяжёлые бордовые шторы, стянутые кистями из золотистых ниток. На потемневших от времени и постоянной влажности стенах, горели факельные бра, а над сценой висела старая лепнина с волчьими головами. Издалека они выглядели почти реалистично, а вблизи скалились, напоминая лордов из попечительского совета. Ряды кресел спускались мягким полукругом. В первых двух рядах уже лежали карточки с фамилиями преподавателей, попечителей и приглашённых гостей, дальше начинались места студентов, и по тому, как быстро заняли центр альфы с верхних этажей общежития, здесь тоже всё подчинялось строгой иерархии.

– Сюда, – Клиф потянул Дэймона в левый проход, подальше от середины.

– Мы что, прячемся?

– Нет, – он попытался улыбнуться. – Выбираем места поудобнее.

– Возле пожарного выхода?

– В случае возгорания, у нас самый высокий шанс спастись. Правда, здорово?

Дэймон улыбнулся, но отвечать не стал. Если Клиф скажет, что ему комфортнее смотреть концерт, стоя в конце зала, то и Дэймон возражать не станет.

Эния догнала их у самого ряда. На ней была форма факультета искусств: та же строгая основа, но с тонкой серебряной вышивкой на воротнике. Она собрала волосы в пучок, открыв шею, и Дэймон поймал себя на том, что слишком долго смотрит, на пульсирующую под тонкой кожей вену.

– Что? – спросила Эния.

– Ничего.

– Ты лжёшь.

– Просто пытаюсь угадать, убьёшь ли ты того, кто сегодня сфальшивит?

– Зависит от того, – Эния коснулась подбородка и задумалась, – насколько сильно.

Затем опустилась в кресло рядом с Клифом, но не прошло и пяти минут, как она поднялась.

– Мне надо за кулисы.

– Тебя проводить? – вскинулся Дэймон.

– Не нужно, – она вышла в проход и обернулась. – Обещайте, что будете хлопать, даже если вам не понравится, как я сыграю.

– Клянёмся, – ответил Дэймон за двоих.

Как только Эния скрылась за кулисами, он повернулся Клифу и спросил:

– Мне показалось или с Энией что-то происходит?

– С чего ты взял? – Клиф сжал программку концерта.

– Ну, не знаю… может волнуется перед выступлением?

– Эния волнуется? Сомневаюсь.

Внезапно гомон вокруг стих до шепотков. Провернув голову, Дэймон увидел, как в зал вошёл Акли. Чёрный мундир сидел на нём безукоризненно, синяки почти сошли, только у скулы оставалась едва заметная желтоватая тень. Рядом с Акли шёл Кэвин и ещё двое, но сегодня альфа выглядел не таким шумным, как обычно. Никого не толкал плечом, не смеялся и не сыпал оскорблениями. И напоминал не хищника, развлекающегося охотой, а пса, которого на коротком поводке вывели показать гостям.

Акли остановился возле их ряда, наклонил голову и улыбнулся, обнажив клыки.

– Дефектный, – произнёс почти ласково. – Тебя тоже пустили? Я думал, на концерты приглашают тех, кто разбирается в искусстве.

Дэймон медленно повернулся.

– Удивительно, что ты здесь и без намордника.

У Кэвина вытянулось лицо. За спиной уто-то резко вдохнул, а Клиф перестал даже моргать.

– Нарываешься?

– Нет, просто ты мне наскучил.

Акли наклонился ближе, и запах морского бриза, холодный, солёный, на секунду стал резче.

– Ничего. На балу развлечёмся.

– Прости, но я не танцую с убогими.

Кэвин шагнул вперёд, но Акли поднял руку, и тот остановился.

– Не привыкай к своим омегам, Одли, – тихо сказал Акли. – У тебя их скоро отнимут.

В этот момент в зал вошёл Кристиан Палмер. Сперва затихли первые ряды, потом середина, за ней галёрка, где сидели самые младшие. Акли выпрямился. На лице не дрогнул ни один мускул, но плечи стали жёсткими. Кристиан Палмер занял место в первом ряду рядом с директором. Не оглянулся на сына и даже не кивнул. Акли сел через два ряда за отцом и чуть правее. Перед тем как опуститься в кресло, он всё-таки обернулся и посмотрел на Клифа.

Дэймон положил ладонь на подлокотник между ними. Не коснулся, просто обозначил присутствие. Если этот ублюдок снова попробует что-нибудь выкинуть – пусть сначала перегрызёт Дэймону горло. Клиф не поднял головы, но тело немного расслабилось.

Концерт начался с приветственной речи декана факультета искусств, худой омеги с седыми волосами, собранными в тугой пучок. Она говорила о традициях университета, о таланте и дисциплине, о том, что искусство способно примирить звериную природу с человеческим разумом, и Дэймон едва удержался, чтобы не возразить. Примирение возможно там, где у каждого в стае право выбора. Тут его нет.

Первым выступал хор. За ним струнный квартет. Дэймон честно пытался слушать, но получалось с трудом. Постоянно менял позу и вздыхал. Клиф же, наоборот, сидел прямо, сложив руки на коленях. Когда на сцену вышел камерный оркестр, а на экране сбоку появилось имя Клиффорда Фрейзера, он заёрзал. Дэймон хотел сказать что-нибудь ободряющее, но оркестр начал играть, и слова так и не прозвучали.

Композиция Клифа оказалась спокойной. Началась с почти незаметной, осторожной темы у скрипок, потом к ней присоединились альты, виолончели, гобой. Дэймон слушал и ощущал почти физически, как внутри неприятно стягивается. Он никогда не думал о Клиффорде Фрейзере как о человеке, способном вытащить из себя такую музыку. Клиф слишком много сил тратил на то, чтобы быть незаметным. Но внутри этого омеги оказался запертым целый чёртов оркестр.

Когда оркестр доиграл, зал взорвался аплодисментами. Даже студенты, которые до этого зевали, хлопали громко. Клиф не поднялся, хотя декан несколько раз оглянулась в его сторону, приглашая принять аплодисменты. Он только сильнее вцепился пальцами в колени.

– Встань, – пнул локтем Дэймон.

– Не могу, – Клиф мотнул головой.

Тогда Дэймон поднялся сам, схватил его за рукав и почти силой заставил встать. Клиф оказался на ногах. Зал снова зааплодировал, теперь уже глядя прямо на него. Лицо Клифа вспыхнуло. Он быстро поклонился и сел обратно.

– Ненавижу тебя, – прошептал он.

– Я тоже тебя люблю, – тихо рассмеялся Дэймон.

После антракта настал черёд Энии. Она вышла на сцену, села за рояль и, поправив край рукава, положила руки на клавиши. Если музыка Клифа была робкой попыткой выбраться из темноты, то музыка Энии казалась протестом.Первый аккорд прозвучал грубо. Несколько омег в первом ряду вздрогнули. А в финале она не позволила последнему звуку спокойно раствориться. Оборвала, резко сняв руки с клавиш. Эния поднялась и поклонилась. Только когда повернулась к кулисам, Дэймон заметил, как дрожат её пальцы.

Концерт длился почти два часа. К концу Дэймон устал сидеть, устал от запахов чужих феромонов и от слишком ярких ламп. Последним номером студенты факультета искусств исполнили что-то торжественное, почти гимн, после чего на сцену вышел директор, поблагодарил преподавателей, участников, гостей и, наконец, пригласил к микрофону главу попечительского совета.

Кристиан Палмер медленно поднялся и взошёл на сцену без спешки, давая как следует себя рассмотреть. Свет лёг на седину у висков, на дорогую ткань костюма, на тяжёлую трость с серебряной волчьей головой. Он встал перед микрофоном и посмотрел так, будто оценивал, кто из присутствующих полезнее для стаи.

– Благодарю факультет искусств за прекрасный вечер, – начал Палмер. – Каждый год наш университет доказывает, что воспитывает лучших из лучших!

Дэймон скосился на Клифа, который остекленевшим взглядом уставился на сцену.

– Через две недели состоится осенний благотворительный бал, – продолжил Палмер. – Старейшая традиция нашего университета и, определённо, одно из самых значимых событий сезона. Студенты, показавшие с начала семестра выдающиеся способности, получат приглашение на торжественный вечер, который ежегодно устраивает попечительский совет.

Зал загудел, словно не стая, а пчелиный улей. Дэймон осознавал, что для большинства омег получить приглашение от Палмера означало – выиграть в лотерею, но принять, что в этот список могут попасть Эния и Клиф не получалось.

На сцену поднялась миссис Родли. У неё в руках Дэйон заметил плоскую чёрную шкатулку. Когда она передала её Палмеру, тот сразу открыл. Внутри лежали конверты – плотные, кремовые, с красной сургучной печатью, на которой был оттиснут волк с оскаленной пастью.

– Сегодня я лично вручу приглашения, – сказал мистер Палмер. – Для многих из вас это станет началом большого пути.

Первые фамилии Дэймон слушал без особого внимания. Сильные альфы, что жили на пятом этаже, поднимались почти одинаково: уверенные шаги, сдержанный поклон и рукопожатие, после Кристиан Палмер отдавал им конверт. Омеги выглядели иначе. Одни сияли, будто их пригласил сам король, другие краснели, как невинные монашки, опуская глаза. Зал не скупился хлопать каждому. Коротко, но достаточно, чтобы получившие приглашение студенты, успели почувствовать себя особенными.

– Эния Уолш.

И снова аплодисменты начались не сразу. Клиф вцепился в рукав мундира Дэймона. Эния вышла из-за кулис, потому что после выступления осталась там вместе с другими участниками концерта. Она подошла и остановилась перед Кристианом Палмером, но не протянула руку первой. Отей Акли улыбнулся. Сказал ей что-то слишком тихо, чтобы зал услышал. Эния не ответила. Просто взяла конверт.

В этот момент Дэймон впервые увидел другую Энию. Снаружи она оставалась безупречной. Спина прямая, подбородок поднят, взгляд холодный, но конверт держала так, будто это не бумага, а раскалённый уголь, который нельзя бросить, потому что начнётся пожар. Эния спустилась со сцены под аплодисменты, но к ним не вернулась. Осталась у боковой двери, спрятав конверт за спину.

Палмер продолжал. Ещё несколько фамилий, ещё конверты, рукопожатия, аплодисменты. Дэймон подобрался и начал вслушиваться в имена.

– Клиффорд Фрейзер.

Клиф словно не понял. Он даже не поднял голову. Просто сидел, глядя перед собой, и Дэймон увидел, как на лице омеги дернулся мускул.

– Клиф, – тихо позвал Дэймон. – Не хочешь – не иди.

Клиф поднялся. Дэймон хотел схватить его за рукав, остановить, сказать, что никакая вечеринка, никакой попечительский совет, никакой седой ублюдок с тростью не имеют на него права, но Клиф уже вышел в проход. Палмер смотрел на него с особым интересом. Вот тогда Дэймону стало по-настоящему страшно. Не за себя – за Клифа. Потому что Мальком прав. Для Палмера Клиф не был слабой омегой со второго этажа, не был смешным перевёртышем, которого Акли гонял по столовой из-за запаха феромонов. Он был редким инструментом способным заставить стаю перестать грызться и стать послушной. И Кристиана Палмера ни за что от такого инструмента не откажется.

Клиф поднялся на сцену. Руки у него дрожали так сильно, что Палмеру пришлось самому вложить конверт.

– Надеюсь, вы будете благоразумнее своих родителей, мистер Фрейзер, – сказал Палмер негромко, но Дэймон, сидевший не так близко, всё равно услышал или, может, прочитал по губам.

Клифа, как и остальных, проводили аплодисментами, которые звучали фальшиво. Атмосфера в зале вдруг стала такой липкой, и зверь внутри Дэймона навострил уши. Если он не ошибается, что вряд ли, то мистер Палмер только что пометил добычу.

Сам Дэймон приглашение не получил. Он знал, что не получит. С самого начала знал. Альфа без феромонов, нулевой, ошибка в родословной Одли. Недоразумение, которое по документам вроде бы принадлежит стае, но по факту не представляет для Палмера ни селекционной, ни политической или феромоновой ценности. И всё равно, когда последний конверт ушёл какой-то темноволосой омеге с факультета права, внутри у Дэймона что-то неприятно щёлкнуло. Не обида. Скорее унизительное облегчение. Его не выбрали, потому что он бесполезен. Его не загнали в капкан, потому что на дефектного жалко железа.

Когда мероприятие закончилось, зал зашумел. Кто-то поздравлял избранных, кто-то делал вид, что не разочарован, некоторые обсуждали, что наденут на осенний бал. Дэймон протиснулся в проход, едва не наступив кому-то на ногу, и подошёл к Энии. Она стояла у боковой двери. Конверт из её рук исчез, но Дэймон заметил его край в сумке. Дэймон шагнул ближе.

– Не ходи.

– Дэймон, – она произнесла его имя устало. – Есть вещи, от которых нельзя отказаться, даже если тебя от них тошнит. Это ты можешь хлопнуть дверью, подраться. Можешь сколько угодно доказывать, что ты не ноль, а я не могу. У меня нет запаса прочности. Нет клана за спиной. Нет денег. Нет второго варианта, в котором мама выживает, а я остаюсь гордой и свободной.

– Но Палмер не спасает, – Дэймон нервно отбросил чёлку назад. – Он покупает.

– Знаю.

– Тогда почему ты позволяешь?

Она наконец посмотрела на него, и в её зелёных глазах было столько злости, боли и отвращения к самой необходимости отвечать, что Дэймон пожалел о вопросе ещё до того, как Эния открыла рот.

– Потому что у мёртвых не попросишь прощения. Им не объяснишь, что ты просто не хотела продаваться.

Дэймон молчал. За их спинами смеялись, поздравляли, говорил о фуршете после бала, о музыке, о платьях, о том, что Кристиан Палмер лично пожал руку, представляешь? В этом шуме Эния вдруг показалась Дэймону совсем одинокой.

– Я найду способ, – сказал Дэймон.

– Не обещай того, чего не можешь сделать. Лучше иди к Клифу. Ему хуже.

Дэймон хотел возразить, но Эния жестом остановила. Потом развернулась и вышла из зала.

Дэймон нашёл Клифа у окна в дальнем конце фойе. Тот стоял за колонной, где его почти не видно из зала и смотрел на конверт. Сургучная печать была целой.

– Отдай мне, – сказал Дэймон. – Конверт. Я порву.

Клиф спрятал приглашение за спину так резко, будто Дэймон собирался отнять силой.

– Нельзя.

– Клиф, послушай меня. Не ходи туда.

Клиф поднял на него глаза.

– И что я должен был сделать? Сказать «нет» Кристиану Палмеру перед всем университетом? Ты видел его лицо? Видел, как все смотрели? Это был бы не отказ, а объявление войны. Тебе легко говорить, – Клиф вдруг сжал конверт. – Ты не боишься его так, как боюсь я.

– Клиф…

– Он приходил к моим родителям, когда я проявился, – выдохнул Клиф и отвернулся к окну. – Я не всё помню. Мне было тринадцать, и я тогда почти ничего не понимал. Только запах. У него феромоны… не как у Акли. Акли злится, давит, хочет, чтобы ты испугался. А Кристиан Палмер даже не старается. Он входит в комнату, и ты сразу понимаешь: если он решит, что тебе нужно перестать существовать, ты перестанешь. Мама плакала на кухне. Отец кричал, что я не вещь. Палмер сказал, что у каждой вещи есть цена, просто некоторые семьи любят притворяться благородными, пока им не предложат достаточно.

Дэймон почувствовал, как внутри закипает ярость.

– И теперь ты сам идёшь к нему?

– Я не сам, – Клиф обернулся. – Меня позвали.

– Это одно и то же.

– Нет. Если я приду, может быть, он решит, что я послушный. Что со мной можно договориться и не нужно трогать родителей. Не нужно трогать тебя. Энию. Я не знаю, чего он хочет, Дэймон. Но если я не приду, он отомстит.

Дэймон ударил кулаком в стену.

– Нельзя всю жизнь делать то, что они требуют.

– Можно, – возразил Клиф. – Многие люди так и живут.

– Но мы не люди!

– Вот именно, – Клиф горько улыбнулся. – Нам приходится подчиняться законам стаи.

Дэймон сжал челюсти. В голове всплыли слова Малькома: «Управлять спокойными легче, чем недовольными». Палмер собирал студентов не на вечеринку. Он вербовал новых членов своей стаи. Отбирал тех, кто свяжет друг друга метками, и называл это – традицией.

– Я пойду с вами, – сказал Дэймон.

– Тебя не пригласили.

– А меня вообще редко куда приглашают.

– Нет, – Клиф резко повернулся. – Ты не пойдёшь.

– Ещё как пойду.

– Дэймон, пожалуйста.

Он впервые услышал в голосе Клифа чистую панику.

– Если ты появишься там без приглашения, – Клиф говорил быстро, сбиваясь, будто боялся, что Дэймон перебьёт, – Палмер поймёт, что ты не просто дружишь с нами. Пока ты для него никто. Ноль. Пусть так и остаётся. Это безопаснее.

– Я не собираюсь прятаться за собственной бесполезностью.

– А я не хочу, чтобы тебя убили из-за меня или Энии!

Фойе на секунду будто погрузилось в тишину, хотя вокруг продолжали ходить студенты. Клиф опустил взгляд и разжал пальцы. Смятый конверт чуть расправился, но следы на бумаге остались.

– Прости, но я должен пойти, – сказал Клиф.

И Дэймон понял – невозможно вытащить человека из клетки, если тот намеренно запер дверь изнутри. Можно кричать, пытаться сломать прутья, но страх не позволит человеку открыть замок.

– Вы не пойдёте туда одни, – сжимая кулаки, объявил Дэймон. – Я не позволю.

– Но…

– Нет, Клиф, – он поднял руку, останавливая омегу. – Вы с Энией можете сколько угодно говорить, что у вас нет выбора. Возможно, это так. Но у меня он есть, и я выбираю бороться.

Клиф покачал головой.

– Ты не сможешь остановить его силой.

– Тогда придётся придумать хитрый план. Я же, в конце концов, поступил на экономику, и голова, знаешь ли, работает как надо.

Дэймон посмотрел на конверт в руках Клифа. Он впервые пожалел, что его железы не работают, как должны. Ему до боли хотелось сейчас пахнуть так, чтобы весь зал, весь университет, включая Палмеров и их шакалов, поняли – Эния и Клиф его стая! Но, увы… вместо феромонов у Дэймона есть только злость. Он ни за что не отступит. Для начала этого достаточно.

Глава 8

Дэймон с великим удовольствием остался бы в общежитии, но отпустить на осенний бал Клифа и Энию без присмотра не мог. Эния, разумеется, заявила, что не нуждается в телохранителях и способна сама за себя постоять. А вот Клиф принял компанию Дэймона с тихой благодарностью.

Администрация университета назначала мероприятие на пять часов вечера. С обеда в общежитии царила суета. Альфы бегали по комнатам одалживать кто запонки, кто галстук. Дэймон привёз с собой один единственный костюм. Больше ему и не требовалось. Он мало следил за модными тенденциями, но при этом, как считала его мать, имел исключительный вкус. Чёрный вечерний костюм, сшитый в Лондоне на заказ, как и ожидалось, сел идеально.

Клиф на его фоне выглядел слишком хрупким. Он отказался от костюма цвета слоновой кости, заменив его на тёмный парадный мундир университета, но и в казённой форме Клиф не производил впечатление человека, способного оказать сопротивление даже самому слабому альфе. Из-за подавителей запах чайной розы почти не ощущался, но тонкая, едва различимая нота напоминала, кем на самом деле Клиф являлся.

– Ты не обязан идти на вечеринку Палмера, – сказал Дэймон.

Клиф застегнул последнюю пуговицу и обернулся.

– Эния пойдёт. Значит, и я…

Дэймон стиснул челюсти, чтобы не зарычать. В этот момент в дверь постучали. Он не успел отреагировать и ответить, потому что через секунду в комнату влетела Эния. Она надела лиловое платье с длинным рукавом и высоким воротом. Ни глубоких вырезов, ни открытых плеч, никакой нарочитой мягкости, которую так любили демонстрировать омеги на подобных вечерах. Наоборот, цвет платья показался Дэймону слишком кричащим.

Каштановые волосы Эния убрала наверх, оставив несколько прядей свободно болтаться у висков. Никаких украшений, кроме чёрной ленты, повязанной на тонком запястье левой руки.

– Что? – спросила Эния, заметив, как Дэймон её рассматривает.

– Ничего, – соврал он.

На самом деле, если бы Дэймон мог запереть её там, где никто не найдёт, непременно так бы и сделал, но он не мог.

Клиф подошёл к подруге и поправил выбившуюся прядь.

– Ты очень красивая, – его глаза светились искренним восхищением.

Воздух в комнате стал плотнее. Каждый понимал, что осенний благотворительный бал – не праздник. Скорее, охота.

В холле главного корпуса разместился небольшой оркестр. Гостей встречали скрипки, виолончели, флейты, играя произведения, которые даже Дэймону были знакомы. Он не считал себя ценителем классической музыки, но отметил, что оркестр играл весьма профессионально.

В глазах пестрило от нарядов омег, а запахи феромонов рассыпались множеством оттенков. Альфы и омеги прибывали парами, некоторые семьями. Одиночек, таких как Дэймон было мало. Беты бесшумно скользили по залу с подносами, одетые в униформу и с максимально бесстрастными лицами, словно роботы.

В зал Дэймон вошёл первым, остановился и пропустил Клифа с Энией. Он сделал это специально, чтобы любой догадался – эти омеги не одни.

– Ты слишком явно изображаешь вожака, – шикнула Эния.

– Я не изображаю.

– Правда? – левая бровь Энии приподнялась.

– Потерпи один вечер, – шепнул ей Дэймон и скользнул взглядом по залу.

Несколько альф с пятого этажа открыто рассматривали их. Один криво усмехнулся и тихо что-то сказал соседу. Дэймон встретился с взглядом и заставил отвернуться первым. Не давил феромонами, да и не мог, просто всем своим видом давал понять, что перегрызёт глотку любому, кто посмеет тронуть его омег.

– Я просто охраняю свою стаю, – сказал Дэймон.

Эния резко повернула голову.

– Со своей? – переспросила она, словно не расслышав.

Разумеется Дэймон понял, как по-альфачьи это прозвучало, но поправляться не стал.

– Да, – повторил уже тише. – Стаей.

Эния смотрела в упор несколько секунд, но потом отвернулась.

– Смотри не пожалей, Одли.

Университет крайне редко использовал бальный зал, но всегда с размахом. На стенах горели бра в форме волчьих голов, на потолке в самом центре висела тяжёлая хрустальная люстра, похожая на застывший ледяной водопад. Середина зала оставалась свободной для танцев. Вдоль стен расставили столы с закусками, а у дальней возвышался помост для выступлений. Сегодня он принадлежал Кристиану Палмеру.

Альфа стоял радом: высокий, сухой, с прямой спиной и седыми висками, но не выглядел старым. Его лицо можно даже назвать красивым, но Дэймону оно определённо неприятно. В безупречных чертах не просматривалось ничего человеческого, даже в улыбке. Акли стоял чуть позади. В строгом чёрном костюме, с зализанными назад волосами и холодным выражением лица. Со стороны он казался достойным наследником. Тот же профиль, тот же угольный взгляд и привычка смотреть на людей, как на мусор.

Но сейчас Дэймон видел гораздо больше. Акли стоял слишком прямо, словно кто-то приказал не шевелиться. Отец что-то сказал собеседнику, затем, не поворачивая головы, слегка поднял руку, буквально на пару сантиметров, но Акли тут же отреагировал и шагнул ближе.

– Заметил? – тихо спросил Клиф.

Дэймон кивнул.

– Он его ненавидит, – продолжал говорить Клиф.

– Акли отца?

– Нет, – Клиф сжал пальцы. – Наоборот.

Дэймон не успел ответить, потому что Кристиан Палмер повернулся к ним, натянув фальшивую улыбку. Дэймон видел такие в деловых кабинетах отца, когда альфы заключали сделки.

– Мистер Одли, – произнёс Палмер, подходя. – Наслышан.

Дэймон поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет, не ниже. Они пожали друг другу руку, формально, но крепко.

– Мистер Палмер, – сухо поприветствовал Дэймон.

– Ваш отец не смог приехать?

– Дела в Лондоне требуют его личного присутствия.

– Жаль. Мне было бы любопытно обсудить с ним ваше… необычное положение.

Эния фыркнула. Кристиан медленно перевёл на неё взгляд.

– Мисс Уолш, в этом году вы всё-таки решили принять приглашение?

– Как знать, – она пожала плечами. – Вечер только начался.

– Острый язык, – Кристиан Палмер улыбнулся шире. – Его часто принимают за характер.

– Жестокость тоже часто принимают за мудрость – вернула шпильку Эния.

Отец Акли даже не изменился в лице. А вот его феромоны мгновенно дали о себе знать, но не так, как у молодых альф. Запах распространился иначе. Он давил медленно, заставляя покорно опускать головы присутствующих.

Дэймон, наоборот, расправил плечи и приподнял подбородок. Для него феромоны Кристиана Палмера всего лишь запах, не более. Дэймон не почувствовал, что должен подчиниться, зато уловил смысл. Отец Акли демонстрировал власть, абсолютную и безжалостную, с которой приходиться считаться. Эния побледнела, но головы не опустила, Клиф за спиной причитал, что не принял двойную дозу подавителей. Тогда Дэймон сделал шаг вперёд, заслоняя омег таким образом, чтобы поток феромонов пришёлся на него.

– Вам что-то нужно от нас, мистер Палмер?

Он посмотрел на него с интересом.

– Удивительно, – холодные глаза буквально просверлили Дэймона. – Вы действительно не реагируете?

– Извините, если разочаровал, – ядовито бросил он.

– Напротив. Любой дефект представляет научный интерес.

За спиной мистера Палмера дёрнулся Акли, как пёс, услышавший щелчок поводка.

– Акли, – не повышая голоса, позвал он сына.

Тот шагнул рядом.

– Да, отец.

– Поздоровайся с гостями.

У Акли заиграла скула.

– Одли, – грубо бросил он.

– Палмер, – вернул Дэймон.

– С Энией, – мягко уточнил Кристиан.

– Мисс Уолш, – произнёс Акли сквозь зубы.

– Палмер, – ответила она.

– Сын, – ладонь Кристиана легла ему на затылок.

Со стороны казалось – невинный отеческий жест. Просто поправил причёску, проявил внимание, но Дэймон стоял слишком близко, чтоб не заметить, как пальцы Кристиана сжались у основания черепа. Акли не издал ни звука. Только глаза на долю секунды потемнели от боли.

– Ты снова забываешь, чему я тебя учил? – сказал Кристиан всё так же тихо. – Альфа не демонстрирует чувства, а показывает результат.

– Да, отец.

– Посмотри на неё.

Акли послушно посмотрел на Энию.

– Она не враг.

Её лицо вспыхнуло, а Дэймон едва удержался, чтобы не схватить мистера Палмера за горло.

– Она всего лишь омега, – продолжил Палмер. – Их не унижают публично, не пугают и не провоцируют без причины, а используют с умом. Ты понял?

Акли молчал. Пальцы на его затылке сжались сильнее.

– Ты понял? – повторил Кристиан.

– Да, отец.

– Хороший мальчик, – он отпустил сына и улыбнулся гостям.

В груди Дэймона что-то треснуло. Акли несомненно был чудовищем, но его отец был тем, кто это чудовище вырастил, дрессировал и теперь ненавидел за то, что оно недостаточно опасное.

Как только музыка сменилась, гости потянулись к центру зала, где уже начались танцы. Дэймон остался рядом с Клифом и Энией, не позволяя никому вклиниться между ними. Пару раз к ней подходили альфы с приглашением, но Дэймон оказывался рядом раньше, чем она успевала ответить.

– Мисс Уолш уже обещала этот танец, – сказал очередному подкатившему альфе.

– Кому?

– Мне, – не моргнув глазом, сочинял на ходу Дэймон.

– А ты разве умеешь?

– Как раз собирался научиться, – продолжал огрызаться он.

Эния больно наступила Дэймону на ногу.

– Я не просила меня спасать, – тихо заворчала.

– Я спасаю не тебя, – он кивнул на компанию альф, – а их.

Она невольно хихикнула и кажется перестала злиться. Клиф некоторое время стоял у колонны, точнее, это выглядело так, будто он прячется, но Дэймон успевал приглядывать и за ним. Стоило какому-нибудь альфе задержать взгляд на тонкой шее Клифа, Дэймон тут же оказывался рядом. Он демонстративно поправлял Клифу воротник, приносил стакан сока или говорил какую-нибудь чушь. Делал всё, чтобы в зале видели, что Дэймон готов защищать свою стаю.

Слово стая само по себе звучало слишком по-звериному. Очень близко к тому, что Дэймон презирал. Но он повторял себе, как мантру, что быть альфой, это не только подчинять, это значит брать на себя ответственность. Зато волк внутри понимал проще, что моё – не тронь!

Кристиан Палмер наблюдал издалека. Дэймон почти физически ощущал на себе его взгляд. Альфа, надо отдать должное, не вмешивался и не торопил события. Хищники старой школы вообще редко торопятся. Они позволяют жертве поверить, что опасность миновала, и только потом ставят капкан.

Дэймон расслабился всего на одну минуту, но этого хватило, чтобы Эния исчезла. Он заметил это не сразу, потому что к нему подошёл Мальком, бледный и вспотевший, будто весь вечер провёл на танцполе. Они поговорили совсем немного, а когда Дэймон повернулся, то не увидел Энию.

– Где Эния? – спросил Дэймон у Клифа.

– Только что была здесь, – он быстро оглядел зал.

– Где она? – Дэймон схватил его за плечо.

– Я не знаю.

– Клиф, где Эния?

– Не тряси меня! – голос Клифа сорвался. – Я правда не знаю!

Мальком тоже побледнел.

– Что случилось? – поинтересовался он у Дэймона.

– Эния пропала.

– Она могла выйти подышать.

– Одна? Исключено, – волк внутри замер, вытянув морду по ветру.

Что-то было не так. Запах багульника в зале почти исчез.

– Клиф, останься с Малькомом.

– Я иду с тобой, – заупрямился омега.

– Клиф!

– Нет! – он вскинул голову. – Я не останусь. Эния мой друг.

Клиф посмотрел куда-то за его плечо и взгляд стал странным, как будто пустым.

– Клиф? – позвал Дэймон.

– Она там, – прошептал он и прежде, чем Дэймон успел перехватить его, Клиф выскользнул из-под руки и нырнул в толпу.

– Чёрт!

Дэймон рванул следом, но путь преградили двое взрослых альф. Первый сделал вид, что задел плечом случайно, второй тут же извинился, перекрывая проход. Дэймону удалось от них отделаться, но Клифа он потерял из виду. Точно! Клиф и Эния отправились в восточное крыло, где исчезали приглашённые с кремовыми конвертами. На закрытую вечеринку Палмера. Не раздумывая, он побежал туда.

У входа в восточное крыло его остановили охранники, не университетские беты, а альфы Кристиана Палмера. Высокие, спокойные в одинаковых чёрных мундирах.

– Ваше приглашение, сэр, – вежливо спросил один из них.

– Моя стая там, – бросил Дэймон резче, чем хотелось.

– Приглашение, сэр?

– Я Дэймон Одли.

– Поздравляю, сэр.

Дэймон шагнул ближе и один из охранников улыбнулся.

– Не советую. Сегодня прекрасный вечер. Не портите его ни себе, ни нам.

Дэймон посмотрел на закрытые двери и сморщил нос. Сквозь дерево сочились запахи. Слишком много альф и омег. А ещё что-то сладкое, почти незаметное под феромонами. Стимуляторы? Дэймон отступил, но не сдался.

Он выбежал в коридор и нашёл служебную лестницу. К сожалению, дверь оказалась заперта. Пришлось вернуться в главный холл. Немного подумав, Дэймон выскочил на террасу. Восточное крыло выдавалось вперёд, и на втором этаже тянулся длинный балкон с каменными перилами.

Слишком высоко. Для полноценного альфы, это сущий пустяк, для Дэймона – отличный способ сломать себе шею.

– Да, чтоб меня, – ударил он руками по перилам и полез.

Мокрый камень скользил, а пальцы то и дело срывались. Один раз нога поехала вниз, и Дэймон ударился коленом о выступ так сильно, что перед глазами вспыхнули искры. Он зажал зубами рукав, чтобы не застонать, подтянулся и нащупал следующий уступ. Где-то внутри снова проснулся волк, на этот раз упрямый. Когда Дэймон перевалился через балконные перила, на пиджаке не осталось ни одной пуговицы, рубашка порвалась, ладони содраны до крови, а дыхание рвалось хрипами, обжигая горло.

Плотные шторы закрывали окна гостиной, но даже так видно, что внутри горят не электрические светильники, а самые настоящие свечи. Дэймон обошёл несколько окон в поисках не занавешенного. В одном обнаружил лишь небольшую щель между шторами, но этого хватило, чтобы увидеть почти всё.

Альфы стояли группами с бокалом вина, все без пиджаков и с расстёгнутыми воротниками. Бледные и растерянные омеги стояли или сидели рядом. У некоторых на шеях уже темнели свежие следы меток. Не рана в привычном смысле, а знак, что феромоны альфы, впитавшиеся под кожу, навсегда опередили статус омеги. Теперь она – его официальная собственность. До самой смерти… у Дэймона вспотели ладони. Метку омегам поставили не в порыве любви, не в близости, а по принуждению, что по сути больше напоминало клеймо, которое ставят животным.

Кристиан Палмер с довольным видом стоял у камина и наблюдал за происходящим.

– Запомните, – Дэймон читал по губам, – метка не терпит суеты. Омега должна не сопротивляться, а покорно принять неизбежное. Тогда связь будет чище, а значит правильнее.

На полу у стены сидел Клиф. Рядом с ним на корточках присел Кэвин, удерживая за плечо. Лицо Клифа было мокрым от слёз, но взгляд ещё оставался ясным. Эния стояла в центре комнаты перед Акли. Дэймон ударил ладонью по стеклу, но никто не услышал.

Акли держал Энию за запястье. Она стояла прямо, но Дэймон заметил, как дрожат её руки. Запах багульника едва пробивался сквозь тяжёлые альфа-феромоны и лекарственную сладость. Кристиан подошёл к сыну.

– Сейчас, – приказал он.

Акли не пошевелился.

– Я сказал, сейчас.

– Она ненавидит меня, – ответил Акли.

Отец улыбнулся сыну.

– А кого это волнует?

Акли поднял на него глаза.

– Меня. Эния – доминантная омега и она не моя.

– Именно поэтому ты и поставишь ей метку, – лицо Кристиана Палмера стало каменным.

Акли молчал. Тогда отец замахнулся и ударил. Голова Акли дёрнулась в сторону, а на губе выступила кровь.

– Ты ничего не решаешь, – повысил голос Кристиан Палмер. – Всё, что у тебя есть, дал тебе я! Вылепил из тебя альфу собственными руками, потому что ты слишком мягок для настоящего вожака. Ты умеешь только мучить слабых, Акли, потому что это легко. Знаешь, крысы тоже умеют грызть раненых. А вот взять то, что нужно стае, ты боишься?

Акли опустил голову.

– Посмотри на меня, – потребовал отец. – Я не ненавижу тебя, сын. Ненависть требует уважения, а ты – разочарование. Породистое, дорогое разочарование. Единственное, чем ты ещё можешь быть полезен, это продолжением моей воли.

Эния резко дёрнулась.

– Вы больной.

Кристиан даже не посмотрел на неё.

– Метку.

Акли медленно повернулся к Энии. Дэймон бросился на дверь балкона. Ударил плечом и стекло дрогнуло. В комнате наконец обернулись.

– Дэймон! – выкрикнул Клиф.

Акли тоже обернулся. Их взгляды встретились. На секунду Дэймону показалось, что Акли остановится, но в следующую секунду Кристиан произнёс:

– Докажи, что ты мой сын.

Акли обхватил Энию за плечи и склонился к её шее. Дэймон ударил в стекло кулаком. Боль расколола руку до локтя. Стекло пошло трещинами. Эния не закричала. Вот что Дэймон запомнил. Только распахнула глаза и посмотрела прямо на него через комнату, через растрескавшееся стекло и толпу разгорячённых альф. А потом запах багульника оборвался и поверх него поднялся чужой, морской бриз Акли.

Четвёртым ударом Дэймон выбил дверь и ворвался внутрь, осыпанный стеклянной крошкой. Кто-то бросился наперерез, он не запомнил кто именно. Феромоны били в лицо стеной, но тело слабело не от них, а от ударов, которые сыпались отовсюду. Эния стояла неподвижно. На шее, чуть ниже уха, темнела свежая метка. Акли отступил, словно сам испугался того, что сделал. На губах кровь, Дэймон не понял чья, и угольные глаза, в которых не осталось ничего, кроме пустоты.

– Дэймон, – прошептала Эния, но не посмела встретиться взглядом.

Кристиан шагнул вперёд.

– Вы опоздали, мистер Одли.

Дэймон бросился на него, но не успел. Двое альф схватили сзади так, что затрещала ткань пиджака.

– Отпустите её!

– Поздно, – рассматривая собственные ногти, произнёс отец Акли. – Метка поставлена. Связь признана природой.

– Это не природа, – Дэймон хрипел. – Это насилие.

– О насилии кричат слабые, когда сильные принимают решение.

Клиф громко вскрикнул у стены. Какой-то альфа наклонился к нему слишком близко. Дэймон перестал вырываться. Да, Энию он потерял, но Клиф – его стая! Дэймон ударил затылком назад. Альфа, державший его справа, взвыл, хватаясь за нос, и ослабил хватку. Дэймон вывернулся, врезал локтем второму в кадык и рванул к стене. Кто-то ударил его в бок. Он почти упал, но удержался. Кэвин шагнул навстречу и вдруг отступил. На лице рыжеволосого альфы мелькнуло сожаление.

– Забирай его, – быстро сказал он. – Пока старик не опомнился.

Дэймон подхватил Клифа под руки. Тот был лёгким, почти невесомым, сильно пах страхом и подавителями.

– Вставай, ну же.

– Эния?

– Клиф, вставай! – повысил голос Дэймон.

Омега всхлипнул и послушался. Сзади раздался низкий голос Кристиана:

– Не трогать. Пусть уходят.

Дэймон замер.

– Перевёртыш нам понадобится позже, – спокойно добавил Палмер. – Сейчас от сломленного мало пользы.

Клиф задрожал так сильно, что Дэймону пришлось покрепче обхватить его за талию. Акли стоял рядом с Энией и не двигался. Она не смотрела на него. Просто подняла руку и накрыла пальцами метку на шее. Дэймон хотел сказать ей, что вернётся и заберёт, что метка ничего не значит, но слова застряли в горле. Потому что запах Акли уже обвивал Энию, как кокон, и внутри Дэймона что-то сжалось от невыносимой боли.

Он вывел Клифа через парадную дверь, ни разу не оглянувшись. Омега цеплялся за Дэймона, то и дело сбиваясь на рыдания.

– Мы оставили её, – прошептал Клиф.

– Я знаю.

– Дэймон…

– Я знаю! – сорвался на крик Дэймон.

Клиф вздрогнул.

– Прости. Я не на тебя.

Они спокойно добрались до общежития. В комнате было темно. Дэймон помог Клифу раздеться и усадил на кровать. Омега молчал, но плечи продолжали трястись, хотя слёз больше не было.

– Я приведу доктора, – Дэймон устало растёр переносицу.

– Нет, – вскинулся Клиф. – Не уходи.

Дэймон остановился и медленно сел рядом. Клиф осторожно опустил голову ему на плечо.

– Она теперь… – Клиф задохнулся, не договорив.

– Нет, – сказал Дэймон, не узнав собственный голос.

– Но метка…

– Я сказал нет.

Клиф замолчал. За окном шумел ветер. Где-то вдалеке, в восточном крыле, всё ещё играла музыка и продолжался праздник. Альфы танцевали, пили, поздравляли друг друга с удачными союзами. Кристиан Палмер, наверное, улыбался. Рядом стоял Акли с Энией, потому что теперь имел на это право.

В памяти Дэймона снова всплывала тонкая шея и метка. Пальцы Энии поверх чужого следа и взгляд… который говорил, что теперь она принадлежит другому. Метка не спрашивала, любит ли омега. Она связывая пару на всю оставшуюся жизнь.

Дэймон согнулся, накрывая лицо ладонями. Клиф тихо плакал у него на плече. А Дэймон впервые за много лет не чувствовал ни гнева, ни желания драться, ни привычной язвительной злости. Лишь пустоту, которую всегда носил внутри вместо феромонов. И сейчас там рождалось нечто новое, страшнее боли.

Глава 9

К утру дождь наконец закончился, но в воздухе по-прежнему тянуло холодом и сыростью. Сколько ни пытался, Дэймон так и не смог уснуть. Он сидел за столом, положив перед собой руки, и разглядывал разбитые костяшки. Раньше, возвращаясь из школы домой с рассечённой губой и чужой кровью под ногтями, он чувствовал удовлетворение. Если феромоны не способны доказать стае, что Дэймон имеет право называться альфой, значит, за него докажут это право кулаки.

Каждый раз, обрабатывая свежие раны, он думал, что хотя бы так похож на настоящего альфу. Сейчас разбитые руки выглядели жалко, потому что кулаки не сделали самого главного, не спасли стаю и не защитили Энию от метки. Дэймону оставалось признать очевидное, как альфа с нулевым уровнем феромонов, он не в состоянии ни подчинить, ни защитить.

Он посмотрел на Клифа. Омега спал лицом к стене, свернувшись калачиком под шерстяным одеялом, как маленький ребёнок. У Дэймона заныло под рёбрами. Он тряхнул головой и растёр руками лицо. Он пока не придумал, как вернуть Энию, но Клифа отобрать не позволит.

Но хуже всего было другое. Ночью произошло то, что в цивилизованном мире называется преступлением, но небо не разверзлось и не обрушилось карой на головы зачинщиков. С потолков не сорвались люстры, стены не рухнули и каменные волки на фасаде не раскрыли пасти и не взвыли от стыда за собственную стаю. Не случилось ровным счётом ничего! Как они это назвали? Обычная приветственная вечеринка? Дэймону хотелось взвыть по-настоящему.

Вместо этого он встал, подошёл к кровати и поправил край одеяла Клифа. Тот вздрогнул от одного короткого движения. Дэймон опустил руки и направился к окну. Он заметил как по дорожке прошли две женщины к кухонному корпусу, потом садовника, который, ссутулившись подметал опавшие листья, как одно за другим начали зажигаться окна в соседнем здании. Просто очередной обычный день в университете.

Внутри Дэймона поднималась злоба, такая знакомая и обжигающая. Захотелось немедленно отыскать Кристиана Палмера и вцепиться этому старому психопату в горло. Пусть ломают руки, зовут охрану, строчат доносы в Совет, что дефектный альфа слетел с катушек, плевать. Всё лучше, чем стоять у окна и видеть, как ничего не происходит. Но Дэймон не мог поступить столь безрассудно. Эния Уолш и Акли Палмер образовали пару. В мире оборотней метка означает стабильную связь, признанную самой природой.

Клиф проснулся около восьми. За ночь лицо омеги заметно осунулось, губы потрескались, а в голубых глазах застыло мутное, неподвижное отчаяние. За стеной хлопнула дверь, кто-то прошёл по коридору, весело переговариваясь. Клиф приподнялся на локте и сел. Не говоря ни слова, сгорбился, обхватил себя руками и уставился пустым взглядом в пол.

– Неужели, это конец? – тихо спросил он.

– Не волнуйся, – Дэймон развернулся, сжимая кулаки. – Обещаю, нет, клянусь! Я найду способ вернуть Энию.

Он подошёл к омеге, осторожно взял двумя пальцами за подбородок и приподнял, рассматривая лицо.

– Ужасно выглядишь. Не ходи сегодня на пары, отлежись.

Клиф кивнул.

Оказавшись в столовой, Дэймон не заметил перемен, всё та же привычная суета, что и раньше. Гул голосов, звон приборов смешались с запах свежего хлеба и жареного мяса, и никто даже шепотом не вспоминал о недавней вечеринке. Но стоило Энии переступить порог, как звуки сошли на нет. Несколько настороженных взглядов сопровождали её, пока она набирала еду на поднос. На шее омеги темнела метка Акли. Дэймон не сомневался, Эния нарочно не стала утаивать следы преступления и прятать метку под шейным платком.

Несколько альф, сидевших ближе к проходу, отвернулись почти одновременно. Один даже непроизвольно отодвинулся, чиркнув стулом по старинному паркету. Потому что феромоны альфы продолжали работать даже тогда, когда хозяина омеги не было рядом. Эния сделала вид, что ничего не замечает, взяла поднос и направилась к свободному столику.

– Эния, – позвал Дэймон, уверенно шагая к ней.

Она удивленно моргнула.

– Ты уверен, что хочешь сесть за этот стол? – спросила Эния, едва Дэймон поставил поднос и отодвинул стул.

– На все сто.

Любой другой альфа на его месте уже давно почувствовал бы тяжесть чужого присутствия. Феромоны Акли смешавшись с запахом багульника резко били в нос, но Дэймон лишь чихнул. Затем осторожно ощущал запах. Дэймону нравился чистый запах Энии, морской бриз явно лишний в этой композиции, но зато альфа не ощутил давления, как остальные. И самое приятное, Дэймон не почувствовал привычного инстинкта уступить более сильному альфе. Пусто. Словно метка Акли нарисована чернилами, а не клыками.

– Интересно... – пробормотал он себе под нос.

– Что? – встревожилась Эния, перестав ковырять ложкой овсянку.

– Ничего.

Он взял яблоко с её подноса.

– Не против?

– Вообще-то, – спохватилась Эния.

– Поздно, – Дэймон откусил сразу половину.

Несколько студентов за соседними столами застыли в немом ужасе.

– Он совсем больной? – раздалось откуда-то с краю.

– Это же омега Акли!

– Сейчас начнется…

– Дэймон! – прогремел голос Акли, который появился будто из воздуха.

Несколько альф мгновенно поднялись со своих мест, освобождая проход. Акли двигался медленно, но каждый мускул под одеждой был напряжён настолько, что костюм казался тесным.

– Отойди от моей омеги!

Дэймон продолжал спокойно есть яблоко.

– Это всё?

– Я сказал – отойди, – низко прохрипел Акли.

Дэймон отложил на поднос огрызок и посмотрел в упор.

– Не хочется.

Тишина в столовой стала густой, как говяжий бульон. Акли подошёл вплотную к Дэймону. Феромоны альфы ударили по залу тяжёлой волной. Несколько первокурсников заметно побледнели и зажали носы. Один альфа нервно опустил голову, не желая показывать слабость. А Дэймон продолжал смотреть прямо на Акли без малейшего желания подчиниться. Феромоны стали гуще и тяжелее. Из столовой поспешно стали выбегать омеги, за ними поспешили альфы. Дэймон шумно выдохнул.

– Это всё? – спросил он, потирая нос.

– Что? – нахмурился Акли.

– Я думал, будет страшнее, – пожал плечами Дэймон.

Впервые за всё время их знакомства Акли выглядел озадаченным. Потому что Дэймон не прогибался. Феромоны альфы просто не находили за что зацепиться. На мгновение в его глазах мелькнуло раздражение. Но Дэймон знал, что Акли не решится на драку. Особенно теперь, когда отец им доволен.

– Знай своё место, бесполезная псина, – выплюнул наконец Акли.

– Как узнаю, – усмехнулся Дэймон, – сообщу.

Акли перевёл взгляд на Энию.

– Идём.

Она открыла рот, чтобы ответить, но её опередил Дэймон.

– Пойдёт, если захочет.

Глаза Акли опасно сузились. Потом он сделал то, чего никто не ожидал – развернулся и ушёл.

Дэймон вернулся в общежитие ближе к вечеру. Клиф сидел за столом и читал, но как только альфа закрыл за собой дверь, тут же подскочил.

– Ты вообще понимаешь, что натворил? – с волнением выдал омега.

– Даже не догадываюсь, – честно признался Дэймон, стаскивая рубашку через голову.

– Студенческий чат буквально взорвался!

– Неужели?

Дэймон видел уведомления о непрочитанных сообщениях, но их оказалось так много, что он даже не стал заходить на канал.

– Знаешь, как тебя теперь называют? – Клиф принялся мерить комнату шагами, покусывая губы.

– Даже боюсь представить, – альфа успел раздеться до трусов и подхватив полотенце, направился в ванную.

– Некоронованный принц! – выпалил в спину Клиф.

– Чего? – обернулся Дэймон и рассмеялся. – Глупость какая.

– Возможно.

Клиф прислонился плечом к стене.

– До сегодняшнего дня все были уверены, что против Акли можно выйти только один раз. Разумеется, чтобы проиграть. Сегодня они увидели кое-что ещё.

– Я ничего не сделал.

– Вот именно!

Клиф подошёл и заглянул прямо в глаза.

– Ты должен был подчиниться Акли, но не сделал этого.

Дэймон вдруг понял, что теперь за каждым его шагом будут следить, как друзья, так и враги. Враги особенно. Следить и ждать, одни, что он оправдает ожидания, другие, что оступится.

После инцидента в столовой прошло всего два дня, но этого времени хватило, чтобы превратить историю в десяток разных версий. Одни уверяли, что Дэймон вообще не чувствует давление альфа-феромонов, другие, что Акли попросту не захотел устраивать драку. Третьи были уверены, что всё произошедшее случайность и в следующий раз Дэймону повезёт куда меньше. Сам Дэймон продолжал спокойно ходить на занятия, тренироваться в спортзале и не обращать внимания на взгляды, которые сопровождали его в каждом коридоре.

После лекции по мировой экономике Клиф догнал его на лестнице.

– Есть разговор, – сообщил омега, утаскивая Дэймона за собой.

– Судя по твоему лицу, не самый приятный.

– Не знаю. Это как посмотреть.

Они вышли во внутренний двор. Трое студентов сидели на скамейке, курили. Завидев Дэймона, затушили сигареты и подняв воротник пиджака, быстро исчезли. Клиф некоторое время молчал, выжидая пока они останутся совершенно одни.

– Через неделю будет университетский матч, – начал омега.

– И? – Дэймон искренне не понимал, к чему клонит Клиф.

– Факультет права против экономики.

Дэймон посмотрел с интересом.

– Дальше.

– Факультету экономики нужен еще один игрок.

– Но я не состою в клубе, – сообщил Дэймон.

– Знаю.

– Тогда зачем ты мне это рассказываешь?

Клиф тяжело выдохнул.

– Команда Акли играет грязно. Всегда. А если видят, что проигрывают, начинают толкаться, цеплять, бить локтями, а судьи делают вид, что не замечают. В общем, ребята хотят, чтобы ты сыграл.

– А ты?

Клиф усмехнулся.

– И я тоже. Потому что ты единственный, кто ведет себя с Акли, как с обычным студентом.

Несколько секунд Дэймон ничего не отвечал.

– Ты понимаешь, что дружеский матч очень быстро перестанет быть просто матчем?

– Понимаю, – уши Клифа вспыхнули.

– И зачем мне туда лезть?

Клиф пожал плечами.

– Ты можешь отказаться. Никто не заставляет играть. Просто... если выйдешь на площадку, многие наконец увидят, что Акли тоже может проиграть.

Дэймон усмехнулся.

– Но с чего ты взял, что команда факультета экономики выиграет?

– Акли никогда серьёзно не увлекался баскетболом. Игра для него просто развлечение и лишняя возможность самоутвердиться, а команда экономики – сплошь профессионалы. У них только один недостаток – слабые феромоны.

– Ладно, – Дэймон похлопал Клифа по плечу. – Я подумаю.

Вечером спортивный корпус оказался неожиданно оживленным. На разных площадках тренировалось несколько команд одновременно. Дэймон вошел в зал вместе с Клифом.

– Они уже здесь, – кивнул он в сторону Акли.

На дальней половине площадки его команда отрабатывала трёхочковый бросок. Акли выделялся сразу. Он раздавал указания своим игрокам, и те молча исполняли.

Дэймон перевел взгляд в сторону трибун туда, где сидела Эния. Перед ней лежали раскрытые тетради с конспектами, но было видно, что она почти не читает. Она подняла голову как раз в тот момент, когда Дэймон посмотрел в её сторону и едва заметно кивнула. Он, не раздумывая, подошел.

– Интересуешься баскетболом? – спросил он с едва заметной улыбкой.

– Пытаюсь учить.

– И как? Получается?

Эния улыбнулась.

– Пока не очень.

Они поболтали ещё немного и в тот момент, когда Дэймон собрался уходить, их заметил Акли. С перекошенным от злобы лицом, в сопровождении нескольких игроков он двинулся к ним. Акли остановился в нескольких шагах, скользнув взглядом сначала по Дэймону, потом по Энии.

– Я начинаю думать, что ты действительно плохо понимаешь намеки.

– Возможно.

– Или специально проверяешь мое терпение.

– Не исключено.

Клиф тихо выругался себе под нос. Дэймон заметил, как вокруг начинают замедлять шаг студенты, доставая гаджеты. Никто не хотел пропустить новую стычку, а по возможности записать видео. Внезапно Акли усмехнулся.

– Не переживай. Сегодня никто никого бить не будет. Если рискнёшь выйти на матч, разберёмся на площадке.

– Это предупреждение?

– Обещание. Ты очень быстро поймешь, что баскетбол – контактная игра. Иногда люди падают или получают травмы, когда с кем-то неудачно сталкиваются.

Один из игроков рядом с Акли тихо усмехнулся.

– А такое бывает постоянно.

Между альфами повисла короткая пауза.

– Тогда, чур, не реветь, когда проиграете, – смешливо пожурил Дэймон.

На лице Акли появилась хищная улыбка.

– Значит, ты уже решил, что выйдешь на площадку?

– Похоже на то, – Дэймон широко улыбнулся.

Акли кивнул, словно услышал именно тот ответ, которого ждал.

– Хорошо. Тогда увидимся на игре.

Глава 10

Клиф проводил взглядом Акли и только потом посмотрел на Дэймона.

– Ты вообще понимаешь, что сейчас произошло?

– Ага, он очень хочет победить, но мы ему не позволим.

– Нет, – тихо сказал Клиф. – Теперь весь университет будет ждать этот матч так, будто это финал сезона.

Дэймон перевёл взгляд на площадку. Команда Акли вернулась к тренировке, но, глядя на них, он видел не спортсменов, а позёров. Дешёвые трюки, эффектные проходки, нарочито резкие броски, рассчитанные не столько на победу, сколько на зрителей, которые ловили каждое движение альф с щенячьим восторгом. Команда играла красиво, но в их технике Дэймон не почувствовал дисциплины. Акли носился по площадке быстрее остальных, раздавая приказы жестами, и злился, если игроки ошибались. Дэймон вдруг осознал. Акли не вожак! Он отчаянная пытается им быть, но у него не особо получается.

– Ого! – Клиф развернул экран смартфона Дэймону. – На вашу игру уже делают ставки.

– Что ж, тогда постараемся не разочаровать зрителей, – широко улыбнувшись, он потрепал омегу по голове.

Спортивный зал оказался заполнен задолго до начала матча. Свободных мест на трибунах почти не осталось. Студенты занимали проходы, стояли у стен, толпились у входа. Многие пришли не столько посмотреть игру факультетов права и экономики, сколько увидеть очередное столкновение Дэймона и Акли. Даже преподаватели, которые обычно не проявляли особого интереса к студенческому спорту, пожаловали почти всем педагогическим составом.

Эния сидела на центральной трибуне рядом с другими омегами своего курса. Она старалась сосредоточиться на разминке команд, но постоянно отвлекалась, рассматривая двух конкретных игроков. Акли что-то говорил своей команде. Дэймон спокойно растягивал плечи возле боковой линии. Ни один из них не смотрел в сторону другого, но Эния явно уловила напряжение между ними. Когда команды вышли на представление составов, по трибунам прокатился шум. Судья пригласил капитанов в центр площадки. Прозвучал свисток и мяч взлетел вверх. Матч начался.

Первые минуты шли под жёстким контролем юридического факультета.

– Игра началась агрессивно, – комментировал происходящее в микрофон один из старшекурсников. – Высокий прессинг по всей площадке. Плотная персональная опека и практически никакой свободы для игроков экономического.

Акли всем показал, почему его команда считалась фаворитом. Он отлично видел площадку, умел быстро принимать решения и постоянно создавал численное преимущество в нужной зоне. На четвертой минуте он отдал передачу через половину площадки, и его нападающий завершил атаку легким броском из-под кольца.

На табло высветился счет «12:4» в пользу команды юридического факультета. Трибуны взорвались аплодисментами. Клиф покачал головой.

– Они нас душат.

– Пока да, – согласился студент рядом, кусая ноготь.

Каждый раз, когда Дэймон получал мяч, рядом оказывались игроки Акли. Один перекрывал линию передачи, второй страховал, третий навязывал борьбу корпусом. Все выглядело достаточно аккуратно, чтобы судьи не вмешивались, но замысел был очевиден. Дэймону не давали играть свободно. Очередная атака закончилась жестким столкновением под кольцом. Дэймон удержался на ногах, а его оппонент нет. По залу прокатился удивленный гул.

Игрок юридического быстро поднялся, будто ничего не произошло. Акли внимательно наблюдал за происходящим, явно ожидая другого результата. Первая четверть завершилась со счетом «21:11» в пользу команды Акли.

Во время короткого перерыва Клиф подсел к Дэймону.

– Они играют только через тебя.

– Вижу, – Дэймон сделал несколько глотков воды и промокнул волосы сухим полотенцем.

Во второй четверти игра постепенно начала меняться. Дэймон стал чаще уходить от опеки без мяча, постоянно двигался, меняя направление и заставляя защитников бегать за собой по всей площадке. Комментатор сразу обратил на это внимание.

– Очень интересная перестройка. Посмотрите на работу игрока под номером девять. Он практически не задерживается на одном месте и начинает растягивать оборону соперника.

Уже через несколько минут появились первые результаты новой тактики. Защитники юридического начали опаздывать, из-за чего возникли свободные зоны. Следом появились открытые броски и разница в счёте постепенно сократилась.

Болельщики на трибунах нервничали. Акли решил взять игру на себя. Провел подряд несколько быстрых атак и заработал очки. Но каждый успешный проход альфа получал ответ. Дальние броски, быстрый отрыв и результативные атаки экономического сократили разницу в счёте до трех очков. Дэймон поймал взглядом вспотевшего Акли и улыбнулся. Матч получится совсем не таким легким, как альфа рассчитывал.

Во второй половине встречи напряжение выросло. Игроки юридического стали действовать намного жестче. Несколько раз Дэймона сбили в борьбе за подбор. Потом ему сильно прилетело локтем по ребрам, но судья ограничился устным предупреждением.

Клиф вскочил со скамейки.

– Вы серьезно?!

Похоже Акли не сомневался, что давление постепенно даст результат. Однако происходило обратное. Каждое новое столкновение только сильнее включало Дэймона в игру. К концу третьей четверти он стал главным двигателем атак своей команды.

– Великолепное чтение площадки! – не скрывал эмоций комментатор. – Вы только посмотрите! Он увидел свободного партнера еще до того, как тот открылся!

Очередная передача Дэймона завершилась точным броском в кольцо. Счет впервые сравнялся. Зал взорвался криками. Даже те, кто пришёл не из любви к баскетболу, а из любопытства, начали поддерживать красивую игру.

Последняя четверть началась при полном равенстве счёта. Нужно ли говорить, что при таком раскладе каждая атака имела значение, а ошибка могла стоить победы. За три минуты до конца матча юридический вел с преимуществом в два очка. Но за минуту до финального свистка на табло загорелись цифры «67:67».

Болельщики повскакивали со своих мест. Атака перешла к Акли. Он ловко обвёл защитника и прыгнул для броска, но мяч, коснувшись кольца, вылетел наружу. Подбор остался за командой экономического. Тридцать секунд. Двадцать пять. Двадцать. Мяч перешёл к Дэймону.

– Последняя атака матча! – раздался голос комментатора. – Посмотрим, кто выдержит давление!

Дэймон спокойно вел мяч, позволяя утекать драгоценным секундам. Акли вышел против него лично. Зал замер. Дэймон сделал движение вправо. Акли ожидаемо сместился следом. Резко сменив направление, Дэймон выполнил короткий проход и поднялся на бросок. Акли прыгнул следом, но слишком поздно. Мяч сорвался с кончиков пальцев и полетел по высокой дуге. Дэймон задержал дыхание. Мяч коснулся щита и провалился в кольцо момент финального свистка. «70:67». На долю вокруг наступила абсолютная тишина. А потом трибуны взорвались.

Клиф сорвался с места и первым налетел на Дэймона.

– Ты псих!

– Это комплимент? – рассмеялся Дэймон.

В глазах омеги блеснуло. Клиф быстро спрятал лицо и нырнул в толпу, позволяя команде поздравить Дэймона с победой.

На другом конце площадки, уставившись на табло, неподвижно стоял Акли. Дэймон, освободившись от объятий, поймал его взгляд. Он не увидел глазах Акли злости, лишь понимание того, что впервые за долгое время университет стал свидетелем поражения самого сильного альфы.

Глава 11

Дэймон проснулся с ощущением, будто вчера его знатно отделали бейсбольной битой. Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, какая часть тела болит сильнее? Мышцы горели, суставы ломило, а под рёбрами, куда во время матча прилетел локоть, болело, не дотронуться. Но первое, что пришло Дэймону в голову – победа того стоила.

Он хотел перевернуться, но боль в боку вспыхнула с такой силой, что Дэймон не сдержал стона.

– Ты проснулся? – раздался обеспокоенный голос Клифа.

– К сожалению, – хрипло ответил Дэймон.

В комнате стояла непривычная тишина. За окном серело холодное ноябрьское утро и, судя по тусклому свету, до завтрака оставалось не меньше часа. Дэймон приподнялся на локтях. Перед глазами замерцали чёрные точки, комнату качнуло, а к горлу подступила тошнота. Дэймон замер.

– Ты чего? – Клиф отложил карандаш.

– Все хорошо, – соврал альфа.

– У тебя лицо… серое, – Клиф вскочил по подошёл к кровати.

На нём были свободные домашние брюки и растянутая кофта, рукава почти полностью скрывали ладони. Клиф обычно не вставал так рано без причины. Значит, либо снова не спал, либо наблюдал за Дэймоном с тех пор, как тот начал стонать во сне.

– Спускайся, – потребовал омега.

– Зачем?

– Хочу как следует тебя рассмотреть.

– Снизу плохо видно?

Клиф проигнорировал насмешку. Дэймон тяжело вздохнул, перекинул ногу через край и попытался нащупать ступеньку. Стоило напрячь мышцы, как боль полоснула от бедра до поясницы.

– Мать твою…

– Осторожно! – Клиф схватил его за запястье.

Дэймон нахмурился, но всё-таки устоял, хоть и пришлось ухватиться за край кровати.

– Это после игры? – спросил Клиф.

– Не знаю. Наверное, – Дэймон машинально провёл рукой по волосам, убирая назад длинную чёлку.

– Но вчера ты чувствовал себя нормально?

– Вчера я бы не заметил даже оторванную руку, – попытался пошутить альфа, но Клиф не оценил.

Дэймон сделал один шаг и едва не врезался в него. Омега успел подставить плечо, но под весом Дэймона сам пошатнулся.

– Присядь, – скомандовал Клиф, толкая его на кровать.

– Мне нужно в душ, – Дэймон попытался подняться, но игнорировать боль, которая как нарочно становилась только сильнее, уже не получалось.

– Давай, – омега махнул в сторону ванной комнаты. – Наверняка свалишься и что-нибудь разобьёшь. Лучше конечно голову.

Дэймон хотел рассмеяться, но вместо этого закашлялся так, будто тело пыталось вытолкнуть из лёгких комок колючей проволоки. Клиф нахмурился и осторожно приложил ладонь ко лбу Дэймона.

Через секунду его глаза округлились.

– У тебя жар!

– Не преувеличивай.

Второй рукой Клиф накрыл собственный лоб.

– Определённо жар. Сиди, я сейчас.

Дэймон упёрся локтями в колени. Озноб прошиб внезапно. Зубы едва заметно застучали друг о друга. Клиф достал аптечку и вытащил из белого пластикового ящика с красным крестом электронный термометр.

– Открой рот.

– Ты издеваешься?

– Дэймон!

Альфа нехотя разжал челюсти. Клиф сунул градусник и замер напротив, скрестив руки на груди. Светлые брови сошлись на переносице, губы плотно сжаты. Если бы не миловидное лицо, Дэймон решил бы, что перед ним надзиратель. Термометр жалобно пискнул. Клиф побледнел.

– Тридцать девять и четыре!

– Неплохо, – хмыкнул альфа, свесив голову, дышать становилось всё труднее.

Клиф убрал градусник обратно в аптечку и достал из кармана телефон.

– Кому звонишь?

– Твоему дяде.

– Не надо его беспокоить, – Дэймон хотел выхватить телефон из рук Клифа, но понял, что не может даже встать с кровати.

Клиф отыскал нужный контакт и нажал на вызов. Мальком ответил не сразу.

– Профессор? – заговорил Клиф. – Простите, что разбудил, это Клиффорд Фрейзер.

Несколько секунд он слушал.

– Нет, со мной всё хорошо. Дэймон… кажется, он заболел.

Голос в динамике мгновенно стал громче.

– Его трясёт и температура слишком высокая.

– Дай сюда! – рявкнул Дэймон, протягивая руку.

Клиф отступил.

– Нет, не кашляет. То есть кашлянул один раз, но говорит, что горло не болит.

– Клиф! – снова потребовал Дэймон.

Омега отвернулся, прикрывая телефон плечом.

– Ещё он жалуется, что болят мышцы и суставы. Да. Хорошо. Ждём, – и сбросил вызов.

– Предатель.

Внезапно боль пронзила шею. Дэймон машинально прикоснулся к месту чуть ниже уха. Кожа казалась горячей и натянутой.

– Что там? – насторожился Клиф.

– Отвали.

– Дай посмотреть, – омега явно не собирался отступать, подошёл ближе и убрал с плеча волосы.

Пальцы осторожно коснулись шеи. Дэймон дёрнулся от резкой боли.

– Ого! Здесь всё опухло.

– Наверное, лимфоузлы.

– Я конечно не врач, но это точно не лимфоузлы.

Они посмотрели друг на друга. Феромоновые железы у альф и омег располагались по обе стороны шеи, ближе к основанию черепа. У Дэймона они всегда оставались нечувствительными. Доктор Фиц десятки раз ощупывал их, надавливал, делал пункции, вводил препараты, но Дэймон не ощущал ничего, кроме лёгкого прикосновения. Сейчас кожу жгло так, будто под ней застряли раскалённые камни.

Клиф наклонился ближе и осторожно вдохнул. Дэймон сжался, как пружина.

– Ну?

– Ничего, – покачал головой Клиф.

– Совсем?

Омега снова принюхался. На лице появилось смущение.

– От тебя пахнет… потом.

– Прекрасно, – фыркнул Дэймон.

– И немного… – он втянул воздух ещё раз, – гелем для душа. Тем, которым ты пользовался вчера.

– Значит, обыкновенная простуда, – подытожил альфа.

– Дэймон, у тебя болят железы. Возможно это реакция, как ты говоришь, на простуду, либо они собираются начать работать.

Работать? Двадцать один год он ждал пробуждения. Сначала с надеждой, потом со страхом, а после с ненавистью. В какой-то момент Дэймон принял себя таким, какой есть и стал учиться жить без феромонов, терпеть взгляды, игнорировать насмешки и не замечать жалость. И вот теперь, когда он смирился, тело решило преподнести сюрприз?

В дверь громко постучали и, не дожидаясь приглашения, в комнату ворвался Мальком. Он так торопился, что накинул пальто поверх пижамы. В одной руке Мальком держал медицинскую сумку, хотя никакого отношения к медицине не имел.

– Где он?

– Здесь, – Дэймон лениво поднял руку.

Мальком сбросил пальто возле двери и подлетел к племяннику.

– Господи, да на тебе лица нет.

Дядя опустился перед ним на корточки и приложил ладонь ко лбу. Затем ощупал пульс, заглянул в глаза и потребовал открыть рот.

– Зачем ты принёс сумку? – спросил Дэймон.

– По дороге забежал в медпункт. Доктор Шеннон пока не пришёл, но дежурная бета собрала самое необходимое.

– С каких пор ты грабишь лазареты?

– Кто рискнёт отказать преподавателю в просьбе? – парировал Мальком.

– Получается, воспользовался служебным положением? – продолжал шутить Дэймон.

– Помолчи хотя бы минуту! – Мальком достал стетоскоп и замер, сообразив, что понятия не имеет, как им пользоваться.

Клиф осторожно забрал инструмент из его рук и вернул в сумку.

– У него железы опухли, – сообщил он.

Дядя перестал суетиться и впал в ступор.

– Какие железы? – выдавил из себя Мальком. – В смысле, феромоновые?

Клиф кивнул и указал на шею. Мальком медленно повернулся к Дэймону.

– Как давно?

– Мы сами только заметили.

Дядя убрал волосы с его плеча и осторожно надавил пальцами. Дэймон зашипел. Мальком проигнорировал. Он наклонился к шее племянника и глубоко вдохнул. Обошёл с другой стороны и снова принюхался.

– Дядя, это становится неловко.

Мальком выпрямился. Лицо выглядело растерянным.

– Ничего.

Он прошёлся по комнате, потирая подбородок.

– Когда я пробудился, три дня не мог встать с кровати. Сначала болели колени и позвоночник, потом поднялась температура. Казалось, будто кости выворачивает наружу. Железы тоже опухли, а потом появился запах.

Клиф присел рядом.

– Сколько прошло времени между температурой и появлением феромонов?

– Несколько часов. Моя мать-омега почувствовала их раньше меня.

– Я тоже нюхал, – Клиф старался говорить ровно, – но ничего не уловил.

– Именно это и странно.

Мальком снова посмотрел на племянника. В глазах читалась надежда, которую дядя пытался скрыть за беспокойством. Если железы Дэймона пробудятся, семья наконец получит альфу-наследника. Отец перестанет притворяться, что место в Совете формальность, мать займётся поиском подходящих омег, а клан снимет с него ярлык «дефектный». Вот только сам Дэймон не знал, хочет ли этого?

Слишком поздно. Он уже успел понять, что запах не делает тебя сильнее, а его отсутствие не превращает альфу в ничтожество. Акли пах морским бризом, мог поставить на колени половину университета, но одного взгляда отца хватало, чтобы превратить его в послушного мальчика. Кристиан Палмер обладал феромонами такой силы, что рядом с ним взрослые альфы отводили взгляд и опускали головы, и при этом оставался чудовищем.

Если пробуждение всё-таки началось, кем станет Дэймон?

– Нужно отвезти его в больницу, – объявил Мальком.

– Нет, – тут же вскинулся Дэймон. – Я не поеду.

– Дэймон, это может быть запоздалая манифестация. В университете нет нужного оборудования. Необходимо взять кровь на анализ, проверить уровень гормонов и работу желёз.

– Пусть доктор Шеннон возьмёт кровь.

– Не говори ерунды, – раздражённо бросил Мальком. – Он обычный терапевт.

– Бета, – напомнил Дэймон. – Значит, не упадёт в обморок, если внезапно его затопит альфа-феромонами.

Мальком нервно провёл ладонью по лицу.

– Ближайшая больница находится в нескольких часах пути, пешком.

– Я попрошу директора выделить проводников.

– И как ты собираешься меня тащить вниз по мокрой горной тропе? На спине?

Небо заметно потемнело и в окна ударил дождь. Единственная дорога к университету и в хорошую погоду выматывала здорового человека. Сейчас каменные ступени наверняка превратились в скользкое русло. Можно вызвать вертолёт, но за последний час погода в горах сильно испортилась. Поднялся сильный ветер и ухудшилась видимость.

– Можно дождаться, пока дождь закончится, – неуверенно предложил Мальком.

Клиф подошёл к окну и выглянул наружу.

– Тропу могли закрыть.

– Я узнаю, – Мальком достал телефон.

Он позвонил в административный отдел. Миссис Родли ответила быстро. Мальком несколько минут ходил по комнате, задавал вопросы и всё сильнее хмурился.

– Да, понимаю. Нет, состояние пока стабильное. Хорошо. Сообщите, как только что-нибудь изменится.

– Ну? – спросил Дэймон.

– Ночью в верхней части тропы сошёл грунт. Проход закрыт, как минимум до вечера. Рабочих уже отправили, но миссис Родли не советует спускаться, пока не расчистят путь.

– Значит, больница отменяется, – у Дэймона отлегло.

– Не радуйся, – Мальком снова набрал номер.

На этот раз доктора Шеннона. Он говорил быстро, путаясь в симптомах и несколько раз повторяя, что у Дэймона опухли железы, но феромонов нет. Судя по тону, доктор велел ему прекратить паниковать и обещал прийти как можно скорее. Ждать пришлось около двадцати минут. За это время температура поднялась почти до сорока. Дэймон распластался на кровати Клифа, сил забраться наверх всё равно не было. Озноб сменился жаром. Кожа горела, футболка промокла и прилипла к спине, но стоило сбросить одеяло, как тело начинало трясти. Клиф намочил полотенце холодной водой и положил ему на лоб.

– Убери, – пробормотал Дэймон. – Оно ледяное.

– В этом и смысл, – Мальком стоял рядом, полностью поддерживая Клифа.

Доктор Шеннон вошёл без стука. Пожилой бета в белом халате и с кожаным саквояжем в руке выглядел недовольным уже с порога.

– Мистер Одли, – сухо поприветствовал он Дэймона. – Снова вы?

– Я тоже рад встречи, док.

– Что на этот раз, решили пробудиться? В двадцать один? – доктор Шеннон поставил саквояж на стол. – Посторонние за дверь.

– Я его дядя, вообще-то, – возмутился Мальком.

– А я доктор и мне нужно осмотреть пациента.

Мальком открыл рот, но тут же закрыл, не найдясь, что ответить. Клиф направился к выходу следом. Когда дверь закрылась, Шеннон принялся осматривать пациента: послушал лёгкие, проверил горло, измерил давление, температуру и долго ощупывал шею.

– Железы увеличены, – произнёс он. – Особенно правая.

– Я пробуждаюсь?

– Не знаю, – честно признался доктор.

– Но Мальком сказал…

– Профессор преподаёт английскую литературу. Когда у вас заболит аппендикс, вы тоже станете слушать его мнение?

Доктор надел перчатки.

– При классической манифестации сначала меняется запах кожи. Иногда это происходит за несколько дней до температуры. Родственники замечают раньше самого альфы. В вашем случае, как я понимаю, запах отсутствует полностью. Иначе Клиф бы уже вам сказал.

– Может, он появится позже?

– Может, – согласился доктор. – А может и не появится.

Дэймон не знал, какой ответ хотел услышать. Наверное, тот, который наконец поставил бы точку в мутной истории с пустыми железами. Доктор достал жгут, пробирки и иглу.

– Возьму кровь. Общий анализ сделаем здесь. Для проверки гормонального профиля и белков феромонового секрета придётся отправить образцы в лабораторию.

– Когда я получу результаты?

– Курьер забирает материалы дважды в неделю. Мы ждём его послезавтра, если откроют тропу. Лаборатория даст заключение в лучшем случае дня через два-три.

– То есть почти неделя? – возмутился Дэймон.

Сама мысль ожидания казалась ему невыносимой.

– Хочу напомнить, мы находимся в закрытом университете на горе, а не в лондонской клинике, – доктор Шеннон перетянул руку жгутом. – Радуйтесь, что у нас вообще есть холодильник для хранения биоматериала. Кстати, хочу предупредить, если температура продолжит расти, могут появиться судороги, проблемы с дыханием или помутнение сознания.

Тёмная кровь наполнила первую пробирку. Раньше Дэймон постоянно проходил обследования. Врачи искали мутации, повреждения в ДНК, недостаток гормонов и десятки других причин, которые дали бы ответ, почему наследник двух сильных чистокровных представителей стаи не проявился альфой. Но каждое заключение звучало одинаково: железы сформированы, организм здоров, причина неизвестна.

– Может, вам лучше поехать домой?

– Нет, – ответил Дэймон.

Он почему-то был уверен, стоит только уехать, как Акли окончательно заберёт у него Энию. Метка давала альфе законное право распоряжаться омегой, но Эния всё ещё сопротивлялась. К то же Клиф останется совсем один, без защиты стаи.

Доктор наполнил третью пробирку и ослабил жгут.

– Три дня никаких занятий, строгий постельный режим, жаропонижающее, много воды. Пища лёгкая, я распоряжусь, чтобы вам готовили отдельно, – он вытащил игру, приложил ватный тампон и заставил Дэймона согнуть руку в локте, затем собрал пробирки и вышел.

Через секунду в комнату влетел Мальком, за ним вошёл Клиф.

– Я должен позвонить твоему отцу, – заламывая пальцы, объявил дядя.

– И что ты ему скажешь? – Дэймон приподнялся на локте. – Что у меня температура и болят железы? Отец примчится сюда раньше результатов. Следом приедет мама, семейный врач и дворецкий. Университет превратится в цирк.

– Ты не понимаешь, – Мальком достал платок и протёр шею, – все волнуются за тебя.

– Вот и не говори им ничего.

– Хорошо, – он сдался, поджав губы. – Даю тебе три дня, Дэймон, но если станет хуже, сообщу без раздумий.

– Договорились.

Некоторое время дядя топтался возле кровати, то поправлял одеяло, то давал Клифу бессмысленные инструкции, как лучше ухаживать за больным. Наконец Мальком ушёл, пообещав вернуться к обеду. Едва дверь закрылась, Клиф сказал:

– Я принесу поесть.

– Нет, – альфа мотнул головой. – Не хочется.

– Ладно, тогда прими лекарство.

– Я уже говорил, что ты – зануда?

– Ага, – Клиф растворил таблетку в стакане с водой и протянул Дэймону.

Он выпил, и сон накрыл его почти мгновенно. Но не тот, который делает человека отдохнувшим.

Время растянулось и превратилось в вязкое марево. Дэймон то проваливался в темноту, то открывал глаза, вздрагивая от боли. Иногда казалось, что по телу медленно прокатывается тяжёлая волна. Она начиналась где-то в позвоночнике и доходила до кончиков пальцев, выкручивая суставы и сводя мышцы. Сильнее всего горела шея.

Клиф не отходил от Дэймона. Он менял мокрое полотенце на лбу, давал пить воду, записывал температуру в тетрадь и каждые два часа заставлял принимать лекарства. После обеда принёс из столовой куриный бульон, который приготовили по распоряжению доктора Шеннона. Дэймон сделал три глотка и отвернулся.

– Не могу.

– Ещё две ложечки, – умолял Клиф.

– Меня тошнит.

– Ты ничего не ел со вчерашнего вечера, – омега убрал тарелку и поправил подушку.

К вечеру температура поднялась до сорока. Мальком прибежал вместе с доктором Шенноном. Дэймону снова дали жаропонижающее, обтёрли холодной водой и сделали укол. В какой-то момент сознание прояснилось и он понял, что лежит без футболки, Клиф белее мела сидит рядом, а дядя спорит с доктором о срочной эвакуации.

– Я никуда не поеду, – прохрипел Дэймон.

– Тебя никто не спрашивает, – огрызнулся Мальком.

– Тропа ещё закрыта, – напомнил Шеннон. – Вертолёт в такую погоду не поднимется. Ждём действия препарата, – уверенно добавил доктор.

– А если не подействует?

– Тогда и будем решать, – доктор Шеннон снял очки и протёр спиртовой салфеткой.

К счастью препарат подействовал. Через полчаса температура начала падать, а ещё через час лихорадка, наконец, отступила. Мальком ушёл глубокой ночью. Клиф не лёг спать, а сидел на стуле возле кровати, поджав ноги, и читал учебник при свете настольной лампы. Иногда глаза закрывались, голова падала на грудь, но омега тут же вздрагивал и проверял Дэймона.

– Иди уже спать, – пробормотал Дэймон. – Я не умру.

Клиф захлопнул книгу, слишком резко.

– Тогда мне придётся вернуть твоего дядю, чтоб присматривал за тобой, пока я буду нежиться в объятьях Морфея.

– Зануда.

Дэймон закрыл глаза. Через несколько минут жар снова поднялся. В дверях показалась высокая фигура. Она стояла возле двери, пахла морским бризом и тянула Энию за руку.

– Отпусти её, – прохрипел Дэймон.

– Кого? – Клиф мгновенно оказался рядом.

– Ты, ублюдок, немедленно отпусти Энию! – остекленевший взгляд скользнул по комнате.

– Здесь никого нет. Это просто сон, Дэймон, посмотри на меня, – Клиф удерживал его голову двумя руками, пытаясь заставить смотреть в глаза. – Эния в порядке, слышишь?

– Почему не пришла? – Дэймон попытался встать, но Клиф надавил ладонью на плечо. – Он не пускает её?

– Я не знаю.

Клиф снова смочил полотенце и положил ему на лоб. Прохлада принесла облегчение. Дэймон закрыл глаза, но прежде, чем провалиться в беспамятство, почувствовал, как омега осторожно сжал его пальцы. Утром наступило долгожданное улучшение. Температура держалась около тридцати семи, суставы по-прежнему болели, но Дэймон уже мог самостоятельно подняться и дойти до ванной. Он умылся холодной водой и посмотрел в зеркало. Видок оставлял желать лучшего. Спутанные волосы торчали во все стороны, под глазами залегли тени, а на искусанных губах образовались корочки запекшейся крови. Зато синяк на боку, полученный во время матча, почти исчез.

Он приподнял футболку и внимательно осмотрел кожу. Вчера там расплывалось огромное фиолетовое пятно. Сегодня осталась лишь бледная желтизна.

– Клиф.

– Что? – омега тут же появился в дверях.

– Посмотри.

– Куда?

– На бок.

Клиф подошёл ближе и озадаченно почесал затылок

– Синяк почти прошёл. Раньше так быстро не заживало…

Они снова переглянулись. Быстрая регенерация считалась одной из главных особенностей пробудившихся альф. Ещё неделю назад любая травма заживала не быстрее, чем у обычного человека.

– Может, всё-таки это оно? – Клиф осторожно коснулся кожи.

– Тогда почему нет запаха? – спросил Дэймон и втянул носом воздух.

Доктор Шеннон пришёл после завтрака. Осмотрел Дэймона, отметил улучшение и забрал новый образец крови. Общий анализ не показал инфекции. Лейкоциты оставались в норме, зато уровень нескольких гормонов оказался выше обычного.

– Это хорошо или плохо? – спросил Дэймон, скрывая волнение.

– Пока просто необычно.

Шеннон снова ощупал железы.

– Отёк определённо уменьшился.

– А запах?

Доктор был бетой и не мог ответить. Поэтому позвали Малькома. Дядя явился через десять минут, запыхавшийся и взволнованный. Наклонился к шее Дэймона, принюхался и покачал головой.

– Не чувствую, а ты, Клиф.

– Я тоже…

Разочарование заставило Дэймона отвернулся.

– Восстановление ускорилось, – сказал доктор. – Это уже признак.

– Или синяк был не таким сильным, – иронично подметил Дэймон.

– Я видел тебя после матча, – замотал головой доктор Шеннон. – Там был настоящий ушиб. Такой быстро не проходит.

– Значит, повезло.

Второй день прошёл спокойнее. Дэймон много спал, когда просыпался охотно пил воду и даже съел, принесённую Клифом кашу. Он продолжал пропускать занятия и не обращал внимание на ворчание альфы.

– У тебя сегодня теория музыки, – напомнил Дэймон.

– Перепишу конспект у Энии.

– И оркестровка.

– Сделаю вечером.

– Клиф, я не беспомощный старикан, – привёл очередной аргумент Дэймон, который, впрочем, не возымел никакого эффекта.

Вечером омега сел за стол и начал переписывать ноты. Дэймон лежал на кровати и слушал, как карандаш царапает бумагу.

– Ты не боишься? – спросил он.

Клиф обернулся и даже отложил карандаш.

– Чего?

– Моего пробуждения.

– А я должен?

– Ты – омега. Мы живём в одной комнате.

Клиф пожал плечами.

– Не думаю, что твой запах что-то изменит. Ты, – он на секунду замолчал, – другой.

– А если изменит? – сухость в горле мешала говорить.

– Тогда попрошу другую комнату.

Ответ прозвучал слишком буднично, как будто возможный срыв альфы, какая-то гипотетическая угроза. Дэймон отвернулся к стене. Вот чем Клиф отличался от остальных. Для него возможное пробуждение Дэймона не означало появление нового хозяина, вожака или реальной угрозы. Всего лишь мелкая бытовая проблема, которую можно решить, тупо сменив комнату. Клиф улыбнулся и вернулся к нотам.

На третий день температура больше не поднималась. Осталась общая слабость, но боль в мышцах и суставах почти исчезла. Железы больше не горели, только слегка ныли при нажатии, но запаха по-прежнему не было. Доктор Шеннон разрешил Дэймону вернуться к занятиям, но запретил заниматься спортом до получения результатов расширенного анализа. Мальком пообещал доктору, что будет лично проверять, соблюдает ли племянник рекомендации.

Утром следующего дня Дэймон долго приводил себя в порядок. Принял душ, собрал волосы в низкий хвост и надел форму. Отражение в зеркале выглядело так же, как до болезни, разве что лицо немного осунулось и стало бледнее обычного.

Стоило им с Клифом выйти из комнаты, как разговоры в коридоре стихли. Альфы второго этажа оборачивались вслед, некоторые откровенно принюхивались. Слухи, разумеется, уже разошлись. В закрытом университете новость о возможном запоздалом пробуждении распространилась быстрее пожара.

– Пахнет? – шепнул один студент другому.

– Ничем.

– Может, подавители?

– Зачем альфе подавители?

Дэймон остановился и повернулся.

– Хотите подойти ближе? – он сказал это без всякой угрозы, почти по-дружески.

Оба альфы моментально отвели глаза.

– Вот и я так подумал, – на брошенную Дэймоном фразу, Клиф подавился смешком.

В главном корпусе внимания оказалось ещё больше. Студенты расступались, провожая Дэймона любопытными взглядами. Победа над Акли сделала его героем на один вечер, болезнь и слухи о пробуждении – превратили в загадку. Некоронованный принц вернулся. Только теперь все ждали, появится ли у него настоящая корона?

Первую лекцию Дэймон выдержал без проблем. На второй стало тяжело сосредоточиться. Мистер Трэвис говорил о конкурентных стратегиях, рисовал на доске графики, а Дэймон ловил себя на том, что постоянно касается шеи. Ничего. Ни боли, ни жара, ни запаха. После занятий Клиф отправился на репетицию, а Дэймон решил зайти в столовую. Аппетита не было, но доктор запретил пропускать приёмы пищи.

По дороге Дэймон заметил Энию. Она стояла возле окна в переходе между корпусами и смотрела на дождь, положив руки на подоконник. Распущенные волосы закрывали шею и метку Акли.

– Привет, – осторожно позвал Дэймон.

Она вздрогнула и резко обернулась, окинув внимательным взглядом.

– Выглядишь ужасно, – не сумев скрыть улыбки, сказал она.

– Признайся, вы с Клифом договорились меня унижать?

– Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно! Если не считать, что половина университета пытается меня обнюхать.

– Ходят слухи, – она сжала пальцы в кулак, – ты пробудился?

– Не всем слухам стоит верить.

Эния отвернулась к окну. Дэймон подошёл ближе. Запах багульника теперь ощущался слабее, в него вплёлся морской бриз, плотнее, чем раньше. Метка продолжала укреплять связь.

– Почему не приходила? – спросил он.

Пальцы Энии вновь сжались.

– Акли запретил заходить в мужское общежитие.

– С каких пор тебя волнуют приказы альфы?

– Ты, наверное, не в курсе? Любое неповиновение отзывается болью в шее, – Эния сказала это спокойно, но Дэймон заметил, как дрогнул её подбородок.

– Вот ублюдок! – зарычал он. – Использует метку, чтобы давить?

– Иногда, – Эния повернулась. – Именно поэтому я не приходила, пока ты болел. Новая драка с Акли только усугубила бы твоё состояние.

– Могла хотя бы написать, – с горькой обидой заметил Дэймон.

– Он проверяет мой телефон.

Внутри поднялась знакомая злость, но не взрывная, как раньше, а спокойная и холодная. Такая не требует немедленно бить лицо обидчику, наоборот, заставляет думать.

– Дай мне свой телефон, – сказал он.

– Зачем?

– Проверю, не установил ли он что-нибудь.

– У меня его нет, Акли вчера забрал.

– Что? –Дэймон на секунду потерял дар речи. – На каком основании?

Эния горько усмехнулась.

– Разве альфа обязан объяснять, почему забирает вещь своей омеги?

– Расскажи администрации. Это незаконно!

Эния убрала волосы с шеи. Метка выглядела воспалённой. Следы клыков потемнели, кожа вокруг покраснела. Дэймон шумно выдохнул.

– Он снова тебя укусил?

– Нет. Просто давил через связь, – она опустила волосы. – Я отказывалась подписывать заявление.

Она замолчала. За окном ветер бросал крупные капли дождя в стекло, превращая университетский двор в мутное серое пятно.

– Акли отправил запрос, – наконец произнесла Эния. – На отдельную комнату в общежитии.

– Пусть получает, – ухмыльнулся Дэймон. – Может, его шакалы наконец научатся спать без вожака?

– Ты не понял, – Эния посмотрела прямо в глаза. – Комната для меня и Акли. В восточном крыле есть такие, для сформированных пар. Формально мы связаны меткой, поэтому он имеет право подать запрос на совместное проживание.

– И ты согласилась? – под рёбрами сильно кольнуло, а лицо вспыхнуло, как во время недавней лихорадки.

Эния нервно рассмеялась.

– Моего согласия никто не спрашивал.

– Но заявление… ты же его не подписала.

– Акли может подтвердить связь через медицинскую запись о метке. Это займёт больше времени, но в итоге он своего добьётся.

Дэймон почувствовал, как болезненно сжались ещё недавно опухшие железы.

– И когда вас собираются заселить?

– Миссис Родли сказала, комнату подготовят к концу недели.

До конца недели оставалось четыре дня. Дэймон посмотрел на метку, скрытую волосами. Неужели древние законы стаи значили больше человеческой воли? Три дня он надеялся, что пробуждается, а теперь боялся, что проснулся слишком поздно.

– Ты не переедешь, – преисполненный решимости, заявил Дэймон.

– Он заставит, – тихо ответила Эния.

– Четыре дня, – перебил он. – У нас есть четыре дня.

Глава 12

Четыре дня. Разве можно за такой короткий срок заставить систему считаться с волей омеги? Конечно, нет. Но сидеть, сложа руки, Дэймон тоже не собирался. У входа он встретил Клифа. Омега стоял, втянув голову в плечи, переступал с ноги на ногу, а руки спрятал глубоко в рукава. Завидев Дэймона, Клиф резко выпрямился, но тут же поёжился от порыва ветра.

– Где ты пропадал? – с беспокойством спросил он.

– Обедал, а ещё, – Дэймон замолчал, решая, говорить или нет, – встретил Энию.

Клиф замер.

– Акли тоже там был? – омега заозирался. – Вы опять подрались?

– Нет, – Дэймон толкнул входную дверь в общежитие и придержал, пропуская Клифа вперёд.

Омега не стал выпытывать подробности, сунул руки в карманы толстовки и молча начал подниматься по лестнице. Дэймон последовал за ним, мысленно поблагодарив Клифа за тактичность. В комнате он первым делом открыл ноутбук. Правила проживания сформированных пар нашёл через университетскую базу за несколько минут. Дальше стало интереснее. Запрос Акли не противоречил внутреннему уставу: если метка официально зарегистрирована, альфа мог потребовать отдельное помещение для пары. Согласие омеги требовалось, но формулировка была настолько скользкой, что юридический отдел мог трактовать её как угодно. Особенно неприятным оказалось приложение. В случае «временного ограничения дееспособности омеги вследствие гормонального конфликта» решение о месте проживания может быть принято единолично партнёром-альфой.

– Что за бред?

– Старый закон, – Клиф заглянул в ноутбук через плечо Дэймона. – Ещё до реформ.

– Не знал, что его до сих пор используют.

– Если выгодно, используют всё.

– А тебе не кажется, что Акли не просто нашёл лазейку, кто-то подсказал, где искать?

Клиф открыл рот, но телефон Дэймона на столе завибрировал, и омега молча отошёл в сторону. На экране высветилось имя отца. Дэймон несколько секунд смотрел на гаджет, прежде чем принять вызов.

– Привет, – поздоровался первым.

Отец ответил не сразу. На заднем плане слышался приглушённый гул машин, а затем хлопнула дверца автомобиля.

– Ты вернулся к занятиям? – спросил отец.

– Да.

– Значит, тебе уже лучше, отлично. Собирай вещи.

Дэймон не сразу уловил смысл услышанного.

– Что?

– Я забираю тебя из университета.

Дэймон встал и начал мерить шагами комнату.

– Я не брошу учёбу, – отрезал он.

– Сын, – отец тяжело выдохнул, – оставаться в университете небезопасно.

– А разве не ты меня сюда отправил?

Между ними снова повисла пауза.

– Может объяснишь, в чём дело? – первым нарушил молчание Дэймон. – Ты ведь знал про Палмеров, я прав?

– Да.

Дэймон медленно выпрямился.

– И всё равно отправил меня сюда?

Клиф повернулся и перестал делать вид, что не подслушивает. Дэймон прикрыл глаза и задал вопрос, который время от времени не давал ему покоя:

– Почему?

Но отец не успел ответить, связь оборвалась. Несколько секунд Дэймон продолжал держать телефон возле уха, хотя экран давно погас.

– Что он сказал? – осторожно спросил Клиф.

– Хочет, чтоб я вернулся домой, в Лондон.

Минутой спустя, пришло сообщение от отца, адрес гостиницы и короткое «жду».

– Что-то здесь не так, – сказал Дэймон.

– Угу, – согласился Клиф.

– Ты тоже это чувствуешь? – вскинулся альфа.

– Я вообще-то омега, а не идиот, – надулся Клиф.

Дэймон понял одно: отец знал про Палмеров, знал о правилах университета, знал, что здесь происходит и всё равно отправил его сюда… После звонка Клиф и Дэймон попытались заняться учёбой. Сосредоточиться не получалось, из-за чего приходилось дважды перечитывать каждый параграф. Как только Дэймон решил отложить книги и лечь спать, появился Акли. Без университетской формы он выглядел непривычно.Тёмная толстовка, джинсы, волосы растрёпаны, на костяшках пальцев свежие ссадины. Под левым глазом темнел небольшой синяк. Дэймон точно помнил, утром синяка ещё не было. Он закрыл дверь и некоторое время молча смотрел на Дэймона.

– Если пришёл договориться о реванше, предупреждаю, я ещё не успел восстановиться настолько, чтобы снова обыграть тебя на площадке.

– Самодовольный ублюдок, – фыркнул Акли.

– Приму за комплимент, – коротко рассмеялся Дэймон.

Клиф перевёл взгляд с одного на другого и поднял руку, словно спрашивая разрешение говорить.

– Мне уйти?

– Нет, – одновременно ответили оба.

Затем Акли уверенно прошёл к столу и без разрешения сел на стул, закинув ногу на ногу.

– Я пришёл поговорить насчёт Энии.

Дэймон сжал кулаки.

– Я знаю, что ты отправил запрос на совместное проживание. Так что можешь уходить, – волк внутри Дэймона заскулил.

– Я не хочу, чтобы она ко мне переезжала, – выдал Акли, постукивая пальцами по столешнице.

От неожиданного заявления Клиф перестал перебирать ноты, а Дэймон посмотрел с таким недоверием, что Акли поёжился.

– Боже, – он откинулся на спинку стула, – не делай такое лицо.

И потом рассмеялся. Дэймон привык видеть высокомерного альфу злым, раздражённым, иногда откровенно жестоким, но сейчас Акли смеялся без привычной ему насмешки, это немного сбивало с толку.

Отсмеявшись, Акли снял с руки золотые часы и положил их перед собой.

– Отец решил, что метка всё упрощает. Я должен оформить совместное проживание, продемонстрировать всем, что наша семья получила доминантную омегу, а потом спокойно дождаться подходящего момента и объявить о союзе.

– А Эния?

– Должна показать, насколько счастлива и улыбаться гостям, – в интонации Акли прорезалась злость. – Эния не хочет жить со мной, – продолжил он. – А я не хочу жить с ней.

Дэймон внимательно посмотрел на альфу, пытаясь разгадать игру, которую Акли затеял, но ничего не приходило в голову. Гадать бесполезно. Проще спросить напрямую.

– Зачем ты пришёл на самом деле?

Акли скривился в ухмылке.

– Ты ведь не глупый, Дэймон. Неужели не понимаешь? Я проиграл тебе матч, что само по себе уже неприятно, но если не разрулить вопрос с Энией, то ты со своим комплексом вожака стаи полезешь в дела моей семьи, – Акли смахнул с плеча несуществующую грязь. – А отец ждёт не дождётся повода, чтобы уничтожить тебя.

– В каком смысле?

Акли пожал плечами.

– Я не знаю. Может в переносном, а может и в самом, что ни на есть прямом.

Он поднялся и подошёл к окну. Некоторое время стоял спиной к Дэймону, разглядывая мокрый двор.

– Я могу сделать всё, что он велит. Могу пойти туда, куда он велит, могу подписать бумагу, которую скажет или поставить метку на той, кого выбрали за меня. Могу легко избить человека, если отец потребует, – Акли опустил голову. – Но иногда хочется хотя бы один раз сделать что-нибудь самому.

Ветер за окном гнул деревья, дождь стучал по стеклу, стекая дорожками вниз, а Дэймон стоял за спиной Акли, пытаясь сложить в голове кусочки пазла. В конце концов спросил:

– Чего ты на само деле от меня хочешь?

Акли повернулся.

– Помоги отменить или отложить переезд Энии.

Дэймон почувствовал неприятный холод под рёбрами. Клиф тихо поставил футляр с нотами на кровать.

– Не уверен, что могу тебе доверять, – бросил Дэймон. – Кто знает, может это ловушка?

Акли взял часы со стола.

– У тебя четыре дня. У меня, похоже, столько же, потом отец заставит сделать то, чего я уже не смогу отменить, – Акли на секунду застыл. – Завтра найди Энию и подайте в администрацию заявление о совместном проживании. Если по одному студенту зарегистрированы противоречащие друг другу заявления, любое изменение места проживания приостанавливается до выяснения обстоятельств.

Дэймон ощутил, как сердце ударило в грудную клетку, грозя сломать рёбра.

– Дальше, – продолжил Акли, – рассмотрение проводится административной комиссией с обязательным личным участием студента, чьи волеизъявления противоречат друг другу.

– Как часто заседает комиссия? – план сырой, но Дэймон за него ухватился.

– Раз в месяц.

– И когда следующее, – адреналин уже растекался по венам, заставляя сердце биться быстрее.

– Через три недели.

В комнате повисла тишина, густая и удушливая.

– Но комиссия, – тихо вступил в разговор Клиф, – может отклонить заявление Дэймона и Энии.

– Скорее всего так и случиться, – не стал отрицать Акли. – Но три недели лучше, чем четыре дня. Согласен?

– Да, – выдохнул Клиф.

– Ладно, – Акли попытался улыбнуться, но у него не получилось, – думайте, а я и так задержался.

Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Примерно через час перезвонил отец. Дэймон ответил неохотно.

– Я должен тебе кое-что рассказать, – сходу заявил он, – когда ты родился, врачи обнаружили кое-что странное. Мы тебе никогда не рассказывали.

Отец замолчал, а Дэймон перестал дышать.

– Твои железы, – он отчётливо расслышал дрожь в голосе отца, – были сформированы неправильно.

– Это все знают, в том числе и я.

– Не перебивай. Ты знаешь только половину, Дэймон. Твой случай – не совсем типичная задержка манифестации. Отчасти именно поэтому я не позволял врачам проводить дополнительные исследования.

В груди Дэймона неприятно заныло.

– Результаты могли попасть не в те руки.

– Я вдруг понял, – перебил отца Дэймон, – всё это время ты мне лгал. Мама знает?

– Послушай, – отец занервничал, отчего голос дрогнул, – мы пытались тебя защитить.

– Конечно, – во рту появился горький привкус.

– Помнишь последний тест, который доктор провёл перед твоим совершеннолетием?

Дэймон нахмурился.

– После которого ты запретил проводить повторное обследование?

– Да.

– Ты говорил, что результаты были бесполезны.

– Это не совсем так.

– И что же показал тест? – у Дэймона вырвался нервный смешок.

– Доктор обнаружил, – в голосе отца появилась жёсткость, – что ткань отличается от обычной. Сначала он решил, что это редкая мутация и провёл повторный анализ, но получил тот же результат.

Дэймон посмотрел на собственное отражение в стекле.

– Может перестанешь говорить загадками?

– Дэймон, ты должен понять одну вещь. Я скрывал не потому, что хотел контролировать твою жизнь, а потому что не был уверен, что информация останется у нас. Твой случай настолько редкий, что даже название, которое озвучил доктор, до сих пор считается мифом.

Дэймон почувствовал, как раздражение медленно превращается в злость. Он столько лет считал себя дефектным, учился не обращать внимание, что его организм альфы работает не так, как должен. А теперь выясняется, что ответы были, лежали совсем рядом, и спрятали их те, кому Дэймон доверял больше всех. Его даже злила не сама тайная – Дэймон пока не понимал, что именно скрывал отец – а то, что родители позволили ему поверить в собственную неполноценность в то, что он поломан.

– И что это за миф? – выдавил сквозь зубы Дэймон.

– В некоторых старых книгах описывается существо, которое рождается среди альф и омег. Историки считают его вымыслом.

– Существо? – переспросил Дэймон, чувствуя, как вспыхивает лицо.

– Именно поэтому я не хотел говорить тебе до полной уверенности. Это существо способно подчинять как омег, так и альф. Простых или доминантных, не имеет значения. Всех.

– Это невозможно, – замотал головой Дэймон. – Ты хочешь сказать, что существует кто-то, кто может подавить любого альфу или омегу?

– Если верить старым записям, то да.

– Насколько старым?

– Некоторым больше тысячи лет.

Дэймон почувствовал уже знакомое тепло под кожей и опустил взгляд на руки. Пальцы слегка дрожали.

– Кто я? – спросил он.

Отец тяжело вздохнул.

– Ты мой сын. Неважно, кем ты окажешься, я буду любить и защищать тебя, как раньше.

– А Мальком? Он знает обо мне?

Отец называл кузена единственной причиной, по которой выбор пал на этот университет. Дэймон вдруг вспомнил первый разговор с Малькомом. Его слишком внимательный взгляд. Вопросы о самочувствии. Странную реакцию на запахи. Ведь именно Мальком настоял, что Дэймону нужно срочно сделать анализы.

– Да, – ответил отец.

Дэймон усмехнулся, но невесело.

– Не проще сказать мне прямо?

– Пока ты просто альфа с необычными железами, но если наша догадка верна... кто знает, чем это обернётся.

На этот раз тепло в железах почувствовалось сильнее. Дэймон замер, прислушиваясь к себе. В воздухе по-прежнему отсутствовал запах феромонов альфы. Они перекинулись ещё несколькими фразами и Дэймон сбросил вызов. Следующий, кого он собирался расспросить, Мальком. Он накинул толстовку и отправился в административный корпус. Мальком имел привычку засиживаться на работе допоздна.

Он нашёл дядю в кабинете. Мальком сидел за рабочим столом, листая какую-то книгу. Рядом остывал кофе, к которому, судя по всему, дядя так и не притронулся. В приоткрытые наполовину окна тянуло сыростью. Дэймон остановился в дверях. После разговора с отцом, хотелось задать слишком много вопросов, однако, увидев дядю, он неожиданно понял, что не знает, с чего начать.

– Заходи, – сказал Мальком, не открываясь от книги.

Дэймон вошёл и закрыл дверь, дядя кивнул на кресло.

– Садись.

Но Дэймон остался стоять. Мальком взял кружку, сделал глоток холодного кофе и поморщился. Потом взял со стола тонкую папку. Бумаги внутри выглядели старыми, некоторые края успели пожелтеть, а на нескольких листах стояли печати, которых Дэймон прежде никогда не видел. Он положил папку перед ним.

– Ты когда-нибудь слышал об энигмах?

Дэймон посмотрел на него. Слово показалось знакомым.

– Нет.

– Это название встречается в старых медицинских и исторических записях. Очень редко. Большинство современных специалистов считают, что речь идёт о мифе. Одна и та же история появляется в источниках, написанных в разных странах и в разные века.

Он раскрыл папку. На первом листе был изображён человек. Рисунок оказался настолько древним, что черты лица почти исчезли под сетью трещин. Под изображением шли строки на незнакомом языке, а ниже – перевод. Дэймон прочитал несколько слов. Рождённый между двух порядков. Он перевёл взгляд на Малькома.

– И что это значит?

– Никто точно не знает, – Мальком перелистнул страницу.

На следующем рисунке были изображены альфа и омега, стоящие по обе стороны от третьей фигуры. У первого голова была склонена, второй опустился на колени.

Дэймон нахмурился.

– Они перед ним преклоняются?

– Возможно или художник просто не умел рисовать.

Дэймон пролистал ещё несколько страниц. В некоторых говорилось о человеке, который появился после долгого периода, когда в определённом роду не рождались альфы. В других упоминалось существо, способное заглушать волю стаи. В одной записи утверждалось, что энигма могла подчинить любого альфу и омегу, независимо от пола, статуса и силы феромонов. Но рядом с каждым подобным утверждением стояли пометки историков: «не подтверждено», «возможно искажено», «источник сомнителен». Дэймон провёл пальцем по краю страницы.

– Ты думаешь, что я энигма?

– Я думаю, – он растёр пухлыми пальцами переносицу, – слишком много совпадений, чтобы их игнорировать.

– Какие?

– Неработающие железы. Но при этом нормальное их развитие. Пробуждение, начавшееся в двадцать лет, чего в принципе не случалось ни с альфами, ни с омегами.

– Мне двадцать один.

– Именно.

Дэймон посмотрел на него.

– Но если энигмы действительно существуют, почему ты никогда не говорил мне?

– Потому что я не хотел превращать твою жизнь в ожидание чуда.

Дэймон кивнул и снова посмотрел на рисунки.

– Что значит «доминировать над всеми»?

Мальком вздохнул.

– Я не знаю.

– Но здесь написано.

– Там много чего написано, Дэймон! – Мальком неожиданно повысил голос. – У обычного альфы есть предел воздействия. Сильный альфа может подавить слабого, доминантный – заставить другого альфу отступить, а некоторые редкие особи способны воздействовать даже на омег с высокой устойчивостью. Но это всегда зависит от разницы в силе.

Дядя сделал паузу.

– У энигмы, если верить тому, что мне удалось отыскать в книгах, такой границы нет. Именно поэтому их боялись. Не потому, что они были сильнее физически и даже не из-за феромонов. Их появление разрушало сам порядок, на котором держались стаи.

В кабинете вдруг стало тихо. Дэймон вспомнил Кристиана Палмера и то, как взрослые альфы рядом с ним опускали взгляд. Вспомнил Акли, который мог одним словом заставить студентов выполнять приказы, но стоило появиться отцу, он мгновенно менялся. Сила. Подчинение. Страх.

– Если я энигма, – Дэймон встретился взглядом с дядей, – почему ничего такого не чувствую?

– Потому что. Никто. Ничего. Не знает об энигмах, – Мальком чеканил каждое слово. – Информацию в папке я собирал по крупицам, но толком так и не смог ничего выяснить. Когда альфы начинают пробуждаться, запах появляется постепенно. Иногда очень слабый, но он есть. А вот есть ли запах у энигмы – не известно.

– Возможно, у меня не было никакого пробуждения, простыл, вот и поднялась температура, – сказал Дэймон.

– Единственное, что ты можешь сейчас сделать, наблюдать и записывать все изменения, как делал это раньше. Заметишь что-нибудь странное, немедленно сообщи.

– Хорошо, – пообещал Дэймон и вышел из кабинета.

Глава 13

До общежития Дэймон добрался ближе к полуночи. Дождь успел закончиться, но воздух оставался влажным и холодным. Обычно, чтобы дойти от административного корпуса до общежития Дэймону требовалось не больше пяти минут, но сейчас он намеренно шёл медленно.

– Энигма, – произнёс он вслух и поморщился.

Звучало так, будто речь идёт не о живом человеке, а о монстре из страшной сказки, который появляется раз в сто лет, убивает половину деревни, а потом исчезает. Хотя записи Малькома примерно так и выглядели. Рождённый между двух порядков. Способный заглушать волю стаи, подчиняющий альф и омег независимо от силы.

Чем больше Дэймон думал об этом, тем сильнее хотелось вернуться и потребовать от дяди нормальных доказательств: анализ крови, рентгеновский снимок, исследование ДНК, да что угодно, кроме выцветших рисунков и текста, написанного неизвестно кем тысячу лет назад. Но больше всего Дэймона бесило другое. Отец знал, пусть не всё, но достаточно, чтобы успокоить, сказать: «Ты – нормальный. Это мы не понимаем, что с тобой происходит». Вместо этого Дэймон вырос с клеймом бракованного альфы. Дэймон прекрасно помнил фотографии омег, разложенные на столе, когда ему исполнилось четырнадцать и уверенный голос отца: «Ты – альфа. Иначе быть не может». Но также Дэймон помнил врачей, бесконечные тесты, осмотры, разговоры за закрытыми дверями и хмурые маски на лицах родителей.

Он сунул руки в карманы толстовки и ускорил шаг. Злиться на отца оказалось неприятно. Тот ведь никогда не давал серьёзного повода сомневаться в себе. Наоборот, всегда поддерживал. Отец сам предложил забыть о Совете и заняться семейным бизнесом. Потому что действительно хотел защитить сына.

Дэймон остановился перед дверью общежития и почувствовал, как неприятно нагрелась шея. Он машинально коснулся желез через ткань толстовки. После лихорадки опухлость почти прошла, боль тоже исчезла, но время от времени появлялось уже знакомое тепло: возникало внезапно и так же быстро исчезало. И никакого запаха. Во всяком случае, Дэймон ничего не чувствовал. Может попросить Клифа снова проверить? Но тогда придётся всё рассказать.

Он открыл дверь. На первом этаже горел приглушённый свет. Из зоны отдыха доносились голоса, кто-то смотрел телевизор, но большая часть студентов уже разошлась по комнатам. Дэймон поднялся на второй этаж и почти сразу заметил полоску света под дверью. Клиф его ждал. Стоило войти, как омега оторвался от книги.

– Где ты был? – спросил Клиф, скользя по нему взглядом.

– У Малькома.

Дэймон снял мокрые кроссовки и поставил возле двери.

– Я уж подумал, тебя похитили, – омега подавил нервный смешок.

Дэймон посмотрел на Клифа. Он сидел за столом в пижамных штанах и огромной толстовке, натянув рукава почти до кончиков тонких изящных пальцев. На столе лежали открытый учебник, тетрадь и телефон.

– Акли больше не приходил? – спросил Дэймон.

– Нет.

– Ясно, – он стянул толстовку и бросил на стул. – Эния писала?

– Тоже нет.

Дэймон достал свой телефон. Ни одного нового сообщения. Энии он написал ещё по дороге к Малькому, спросил, сможет ли она завтра встретиться с ним, до занятий. Но сообщение до сих пор висело непрочитанным. Конечно она могла лечь спать или оставить телефон в комнате. Но после недавних событий Дэймон находил повод для беспокойства в каждой мелочи.

– Может, она специально не отвечает, – осторожно предположил Клиф. – Ты же понимаешь, насколько сейчас всё стало сложнее.

– Понимаю.

Дэймон сел на край кровати Клифа. Тот некоторое время смотрел, не решаясь возобновить разговор. Потом не выдержал.

– Ты пришёл от Малькома в очень странном настроении. Что-то случилось?

Дэймон открыл рот, намереваясь отмахнуться привычным «ничего», но передумал. Врать сейчас Клифу бессмысленно.

– Ты когда-нибудь слышал об энигмах?

Клиф нахмурился.

– О ком?

– Понятно.

Дэймон поднялся, достал из шкафа футболку и переоделся. Мысли продолжали путаться, поэтому рассказывать пришлось с самого начала. Клиф слушал молча, не перебивая.

– И твой дядя думает, что ты один из них? – наконец спросил он.

– Похоже на то.

Клиф откинулся на спинку стула и запустил пальцы в волосы, зачёсывая назад.

– Подожди, – его глаза вспыхнули. – То есть ты можешь подчинять альф и омег?

– Нет.

– Тогда почему…

– Потому что никто толком не знает, что могли энигмы, – перебил Дэймон. – В одной книге написано одно, в другой другое. Нормальных медицинских записей нет.

Клиф задумался.

– Но что-то же совпадает? Например, неработающие железы, – Клиф кивнул на шею. – И у тебя была лихорадка, а это первый признак пробуждения.

– Или простуды, – горько усмехнулся Дэймон. – У обычного альфы во время пробуждения появляется запах.

–Ты сам сказал, что никто ничего о них не знает. Может, у энигмы не появляется?

– Может.

Это слово начинало раздражать. Может, он энигма или поздно проявившийся альфа. А может, больной, с редкой мутацией и завтра проснётся с хвостом. Последний вариант Дэймону даже понравился. По крайней мере, наличие хвоста стало бы неопровержимым доказательством волчьей сущности. Клиф поднялся со стула.

– Дай понюхать.

– Не понял.

– Тебя. Дай мне понюхать твои железы?

Дэймон рассмеялся.

– Клиф, ты хоть понимаешь…

– Я серьёзно, – перебил он, подошёл ближе и остановился перед ним.

– Ты разрешаешь?

Дэймон замолчал. Несколько дней назад никто не спросил Энию, хочет ли она получить метку? Акли просто сделал то, что приказал отец.

– Да, – ответил Дэймон.

Клиф осторожно наклонился к шее и вдохнул. Ничего не произошло. Он попробовал ещё раз с другой стороны, затем отступил.

– Не чувствую, – покачал головой.

– Совсем?

– От тебя пахнет шампунем, дождём и немного лекарством, которым доктор мазал железы. Всё.

Дэймон провёл ладонью по шее.

– Значит, я по-прежнему дефектный альфа.

– Не называй себя так.

Дэймон поднял глаза.

– Я привык, – и попытался улыбнуться.

Интересно, когда именно он привык? Наверное, настолько давно, что уже не замечал. Сам шутил о своих железах, называл себя неполноценным, позволял другим и делал вид, что ему безразлично или просто надоело каждый раз доказывать обратное.

– Ладно, – сказал он. – Больше не буду.

Клиф удовлетворённо кивнул и вернулся к столу.

– А что делать с Энией? – спросил он.

– Завтра с ней поговорю. Если согласится, подадим заявление о совместном проживании.

– Ты думаешь, согласится?

– Не знаю, – Дэймон посмотрел на непрочитанное сообщение.

Акли предложил единственный реальный способ выиграть время. Три недели вместо четырёх дней, но было одно неприятное обстоятельство: опять собирались решить за Энию. Пусть из лучших побуждений, но схема почти не отличалась. Эния могла просто послать их всех. И имела на это полное право.

– Сначала спросим, чего хочет она, – полный решимости, объявил Дэймон.

– Конечно, – тут же поддакнул Клиф.

– Нет, я серьёзно. Если откажется, ничего подавать не будем.

Разговор был окончен. После душа, Дэймон лёг на кровать и сцепил руки за головой. Сон не шёл. Дэймон долго смотрел в потолок, пока Клиф листал страницы. Потом погасил настольную лампу, лёг на свою кровать и через несколько минут затих.

Дэймон закрыл глаза. Энигма. Слово опять всплыло в голове. Человек, способный подчинить любого альфу и омегу. Если это правда, то природа обладала довольно странным чувством справедливости. Двадцать один год она не давала ему даже самых обычных феромонов, чтобы потом внезапно выдать способность подавлять всех подряд? Бред. Что-то здесь не сходится. Даже мысль об этом вызывала неприятное отвращение.

Дэймон прекрасно помнил, как Кристиан вошёл в зал, и голоса вокруг стали тише, альфы напряглись, кто-то даже отвёл взгляд. Ему не требовалось повышать голос или угрожать. Биология принимала решение за них. Акли делал то же самое, только в меньшем масштабе. Если энигма действительно находится на ступень выше, что же тогда получается? Он такой, как Кристиан, только сильнее? От этой мысли стало как-то не по себе. Дэймон лёг на бок. Нет уж. Если выяснится, что он способен заставлять людей делать что-либо против собственной воли, придётся научиться никогда этим не пользоваться.

Утром сообщение, отправленное Энии накануне, всё ещё оставалось непрочитанным. Дэймон проверил телефон сразу, как проснулся, потом пока чистил зубы, и третий раз, когда вышел из ванной.

– Она могла оставить телефон на беззвучном, – успокаивал Клиф. – Я иногда по два дня не смотрю сообщения.

Они быстро оделись и отправились в столовую. Энии там не оказалось. Дэймон пытался убедить себя, что ничего страшного не произошло. Её занятия начинались позже, она могла позавтракать раньше или вообще остаться в комнате. После метки Эния редко придерживалась прежнего расписания. Но всё это лишь домыслы и спокойнее не становилось. За соседним столом сидели трое альф с юридического факультета. Один из них бросил взгляд на Дэймона и тут же отвернулся. Акли, кстати, тоже отсутствовал.

– Прогуляюсь к женскому общежитию, – решил Дэймон.

– Я с тобой, – Клиф отставил чашку.

– А занятия?

– До первой пары сорок минут.

У входа их остановила дежурная. После недавнего скандала правила ужесточили.

– Студентам мужского общежития вход запрещён, – хмуря брови, преградила путь им бета.

– Нам не нужно внутрь, – сказал Дэймон, как можно мягче. – Позовите, пожалуйста, Энию Уолш.

Женщина посмотрела сначала на него, потом на Клифа.

– Мисс Уолш ушла около часа назад.

– Куда? – в груди кольнуло.

– Понятия не имею. Мне никто не отчитывается.

Дэймон сдержал раздражение.

– Эния была одна?

– Молодой человек, моя работа – следить за порядком в общежитие, а не за личной жизнью омег.

Клиф потянул его за рукав.

– Пойдём.

Дэймон скрипнул зубами, но послушался.

– Где она может быть в такую рань? – спросил он у Клифа.

– Я не уверен, но может, в музыкальном корпусе?

Факультет Клифа и Энии располагался в отдельном небольшом здании, сразу за главным. Дэймон бывал там всего дважды. Внутри всегда стояла непривычная тишина, которую время от времени нарушала музыка из закрытых аудиторий. Энию они нашли на втором этаже. Дверь одной из комнат была приоткрыта, и оттуда доносились тихие аккорды. Дэймон остановился раньше Клифа.

– Она там.

– Откуда ты знаешь? – удивился омега.

Дэймон потёр тыльной стороной ладони нос. Запах багульника ощущался даже в коридоре. Но теперь к нему примешивался морской бриз. Раньше запах Энии казался тяжёлым только тогда, когда она специально выпускала большое количество феромонов. Сейчас запах Акли слишком явно присутствовал рядом с багульником. Метка. Дэймон толкнул дверь. Эния сидела за пианино спиной к ним. Волосы собраны в высокий хвост, из-за этого след от укуса ничем не прикрывался. За последние дни края раны затянулись, остались четыре тёмные точки и синеватый след вокруг.

Она не оглянулась, просто продолжала играть.

– Ты не читаешь сообщения, – сказал Дэймон.

Музыка оборвалась. Эния опустила руки на колени.

– Доброе утро, – поздоровалась она.

– Я написал вчера.

– Я отключила уведомления и интернет.

– Зачем?

– За последние три дня мне написали человек сто. Половина хочет узнать, каково это – получить метку от доминантного альфы. Остальным просто любопытно, когда я перееду к Акли.

Она говорила слишком спокойно. Дэймон уже знал, чем сильнее Эния злилась, тем ровнее становился голос. Клиф подошёл к ней первым.

– Как ты себя чувствуешь? – он положил руку ей на плечо.

– Нормально, – Эния посмотрела на него.

Клиф опустил глаза. Дэймон по-прежнему оставался возле двери. Конечно ему хотелось подойти ближе, но чужой запах на коже Энии раздражал сильнее, чем он готов был это признать. Не из-за ревности. Во всяком случае, Дэймон пытался себя в этом убедить.

Просто каждый раз, когда он чувствовал морской бриз, перед глазами возникал момент на вечеринке. Акли склоняется к шее Энии и запах багульника меняется.

– Нам нужно поговорить, – сказал Дэймон.

– Опять о переезде? – догадалась она. – Вчера вечером приходила миссис Родли. Сказала, что документы почти готовы.

Эния посмотрела на клавиши.

– Через четыре дня я должна освободить комнату.

– Не должна, – выпалил Клиф.

Она резко повернулась.

– В смысле?

Дэймон аккуратно прикрыл дверь.

– Вчера приходил Акли, – он заметил, как пальцы Энии сжались на коленях. – Предложил способ отложить переезд.

Несколько секунд она смотрела на Дэймона, будто пыталась понять, шутит он или нет.

– Акли предложил? – её нижняя губа слегка дрогнула.

– Именно.

– Что он хочет взамен?

– Пока ничего, – ответил Дэймон.

– Очень на него похоже, – Эния усмехнулась и, разжав пальцы, вытерла ладони и подол платья.

– Я тоже не сразу поверил, – Дэймон подошёл к пианино, но оставил между ними несколько шагов. – Если сегодня мы подадим второе заявление о совместном проживании, администрация получит два противоречащих запроса. Тогда твой переезд приостановят до решения комиссии.

– Мы?

– Ты и я, – кивнул Дэймон.

Она моргнула.

– Я должна переехать к тебе?

– Не совсем. Пока вообще никуда не переедешь.

– А что потом?

Вот на этот вопрос ответа у него не было.

– Потом комиссия рассмотрит заявления.

– И решит, с кем мне жить? – горько рассмеялась Эния.

Дэймон почувствовал, как разговор начинает двигаться совсем не туда.

– Эния, – выдохнул он.

– Нет, подожди. Мне действительно интересно. Один альфа подал заявление, что я должна жить с ним, потому что поставил на мне метку. Теперь второй хочет подать заявление, чтобы временно приостановить первое. Потом соберётся комиссия таких же альф и решит, кому же меня в итоге отдать. Всё правильно?

Клиф открыл рот.

– Это только юридическая уловка.

– Я понимаю, Клиф.

– Мы не собираемся за тебя решать, – сказал Дэймон.

Эния посмотрела на него так, словно пыталась похоронить взглядом.

– Уже решили.

Дэймон хотел возразить. Убедить, что всю ночь думал именно о её выборе. Что без согласия никто ничего подавать не станет. Акли предложил всего лишь идею, а не принял решение, но какая разница? Они обсуждали её судьбу без неё. Дэймон запустил пальцы в длинную чёлку и растрепал.

– Да. Ты права. Мы втроём обсуждали, как выиграть время. Акли предложил вариант, я согласился. Но тебя рядом не было. Прости.

– Я не хочу очередного альфу, который будет меня спасать.

– Тогда не будет, – он кивнул.

Она резко поднялась со стула.

– Всю жизнь мне говорили, как сильно повезло родиться доминантной. Якобы я могу делать всё, что захочу, и ни один альфа не сможет заставить меня подчиниться. А в итоге один человек купил нашу семью, второй поставил метку, потому что первый приказал, а теперь все вокруг решают, где мне жить. И каждый раз находится замечательное объяснение, почему моё мнение можно не спрашивать.

В комнате повисла тишина. Клиф уткнулся в пол. Дэймон почувствовал знакомое тепло возле желез, но сейчас не обратил внимания.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда забудь всё, что я рассказал.

Эния нахмурилась.

– Никакого заявления, – продолжил он. – Если не хочешь, мы его не подадим. Я могу сколько угодно считать тебя частью своей стаи, но это не даёт мне права решать за тебя. Если хочешь подать заявление – подадим. Если нет – не будем. Если скажешь, чтобы я вообще больше не вмешивался, мне это не понравится, но я приму и это.

– Примешь? – недоверчиво переспросил Клиф.

– Я реалист.

Омега тихо фыркнул. Эния посмотрела на них обоих и её плечи немного расслабилась.

– Три недели? – она встретилась взглядом с Дэймоном.

– Что?

– Акли сказал, комиссия через три недели?

– Да.

Эния прошлась по комнате и остановилась возле окна.

– Если я соглашусь, это не значит, что потом я перееду к тебе. И не значит, что между нами что-то меняется.

Дэймон почувствовал лёгкий укол разочарования, но кивнул.

– Не значит.

– Если комиссия спросит, почему я подала заявление, отвечу правду. Я не хочу жить с Акли.

Дэймон согласился и с этим.

– И если появится другой вариант, я отзову документы.

– Хорошо, – волк внутри заскулил.

– Тогда подадим, – Эния потянулась к бумагам.

Клиф шумно выдохнул.

– Только не радуйтесь раньше времени, – предупредила она. – Я всё ещё зла на вас обоих.

– На меня-то за что? – возмутился Клиф.

– За сговор с альфами, – её губ коснулась едва заметная улыбка.

В административном корпусе оказалось неожиданно людно. У кабинета миссис Родли сидели несколько студентов, ещё двое заполняли документы возле стойки. Дэймон заметил, как люди начинают коситься в их сторону. Сначала все обсуждали его драку с Акли. Потом матч. Теперь метку. Университет оказался слишком маленьким местом для чужих секретов. Миссис Родли приняла их без очереди. Увидев Энию, она заметно напряглась.

– Разве, вопрос с вашим проживанием уже не решён?

– Нет, – ответила Эния.

– Но документы подписаны, – в голосе миссис Родли улавливалось волнение.

– Не мной.

Миссис Родли сняла очки.

– Мисс Уолш, после образования признанной пары, заявление за двоих может подать альфа.

– Я в курсе.

– Тогда в чём проблема?

Эния бросила быстрый взгляд на Дэймона. Он промолчал, предоставив Энии право разбираться самой.

– Я хочу подать другое заявление.

Миссис Родли нахмурилась.

– Какое?

Дэймон положил перед ней бланк, который Акли прислал ночью. Женщина пробежала глазами верхнюю часть страницы, потом посмотрела сначала на Дэймона, затем на Энию.

– Совместное проживание?

– Да, – ответила Эния.

– С мистером Одли? – спросила она так, словно это самая смешная шутка, которую она когда-либо слышала.

– Да, – Эния твёрдо стояла на своём.

– Вы понимаете, что уже состоите в признанной связи с другим альфой?

– Я не отрицаю, что Акли Палмер действительно поставил на мне метку.

– Сейчас формулировка не имеет значения.

– Для меня имеет.

Миссис Родли поджала губы.

– Хорошо. В таком случае заявление будет зарегистрировано как противоречащее предыдущему. До рассмотрения административной комиссией любые изменения места проживания автоматически приостанавливаются.

Дэймон почувствовал облегчение. Значит, Акли не соврал.

– Когда соберётся комиссия? – спросила Эния.

– Через двадцать два дня, – Миссис Родли развернула указала на бумаги. – Мне понадобятся ваши подписи.

Дэймон взял ручку.

– Сначала Эния.

Она посмотрела на него, ничего не сказала и подписала. Только после этого Дэймон поставил свою подпись. Миссис Родли забрала лист и начала вносить данные в систему.

– Предупреждаю сразу, шансы на удовлетворение заявления невысокие. У вас нет метки, подтверждённой связи или семейного договора. Более того, университет не приветствует совместное проживание альф и омег без официально признанного союза.

– Я не настоящий альфа, – напомнил Дэймон.

Женщина подняла глаза. Выражение лица говорило само за себя.

– Не я устанавливаю правила, мистер Одли.

– Знаю.

Она снова принялась печатать. Дверь открылась. Запах морского бриза появился раньше, чем Дэймон повернулся. Акли вошёл один. Сегодня он выглядел хуже, чем вчера. Под глазами залегли тени, волосы, обычно идеально уложенные, слегка растрепались. Он мельком посмотрел на Энию и сразу отвёл взгляд.

– Уже подали?

– Подаём, – ответил Дэймон.

Акли кивнул. Миссис Родли перестала печатать.

– Мистер Палмер, полагаю, вы в курсе происходящего?

– Да.

– Тогда мне потребуется ваша подпись о получении уведомления. Она достала ещё один лист и протянула ручку. Акли подошёл к столу и быстро расписался.

– Всё?

– На данный момент да.

Акли направился к двери.

– Подожди, – остановил Дэймон.

– Что? – Акли нахмурился.

Дэймон хотел спросить, зачем он вообще пришёл. Проверить? Убедиться, что они воспользовались советом? Или специально поставить подпись, чтобы ускорить регистрацию, но не успел. За дверью послышались голоса. Сначала Дэймон не придал им значения, пока Акли резко не побледнел. Это изменение произошло настолько быстро, что сомнений не осталось.

– Что случилось? – тихо спросил Дэймон.

Акли не ответил. Запах морского бриза заметно усилился. Но не его, гораздо тяжелее. Эния схватилась за край стола. Дэймон медленно повернул голову к двери. Кристиан Палмер вошёл в кабинет в сопровождении директора и незнакомого мужчины лет пятидесяти. Последний держал в руках кожаную папку и, судя по отсутствию запаха, был бетой. Миссис Родли мгновенно поднялась.

– Мистер Палмер.

– Доброе утро.

Кристиан улыбнулся ей, потом перевёл взгляд на сына. Акли стоял возле двери, опустив руки вдоль тела.

– Я искал тебя.

– У меня были дела, – с трудом выдавил Акли.

– Вижу.

Кристиан посмотрел на документы перед миссис Родли. Улыбка моментально исчезла.

– Что это? – ткнул пальцем в листок.

Миссис Родли замешкалась.

– Административное заявление.

– Я умею читать. Кто его подал?

– Я, – ответила Эния.

Дэймон повернулся к ней. Голос прозвучал уверенно, хотя пальцы по-прежнему цеплялись за край стола. Кристиан посмотрел на Энию.

– Я не спрашивал тебя.

Метка на шее потемнела. Дэймон заметил, как Эния вздрогнула. Акли тоже.

– Отец, – позвал он.

– Молчи.

Хватило одного слова. Акли сжал челюсть. В кабинете стало трудно дышать. Даже директор, взрослый альфа, опустил голову. Миссис Родли побледнела и отступила к стене. Бета рядом с Кристианом отступил, почувствовав давление. На Дэймона обрушился запах феромонов. Сильный, тяжёлый, неприятный. Но никакого давления Дэйман не испытывал. Он перевёл взгляд на Акли. Вот, значит, как это работает. До сих пор Дэймон видел Акли надменным, злым и самоуверенным, временами откровенно жестоким. Но сейчас перед Кристианом стоял совершенно другой человек. Плечи Акли напряжены, голова слегка опущена, шея обнажена, даже взгляд изменился. И Дэймон неожиданно вспомнил собственный разговор с отцом. Рядом с ним он никогда не боялся открыть рот. Разница оказалась огромной.

– Это заявление будет отозвано, – сказал Кристиан.

– Нет, – ответила Эния.

Кристиан шагнул, нависая.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что не отзову заявление, – Эния попыталась выпрямиться.

Запах феромонов Кристиана усилился. Она побледнела. Дэймон услышал короткий вдох и увидел, как колени Энии дрогнули. Метка. Кристиан не был тем, кто её поставил, но он воздействовал на Акли, а через связь давление, очевидно, доходило и до неё.

Акли шумно втянул воздух.

– Отец, прекрати.

Кристиан даже не посмотрел на него.

– Ты разочаровываешь меня всё сильнее.

Акли дёрнулся. Эния одновременно схватилась за шею. Вот тогда Дэймон разозлился. Не так, как во время драки или матча. Даже не так, как на вечеринке, когда увидел метку. Сейчас ему хотелось только одного – чтобы это прекратилось.

– Хватит! – сказал он.

Кристиан перевёл взгляд.

– Простите?

– Я сказал, хватит.

– Мистер Одли, пожалуйста, – вежливость выглядела агрессивной, – не вмешивайтесь в дела моей семьи.

– Она не ваша семья.

Кристиан улыбнулся.

– Метка моего сына находится на её шее.

– Поставленная против воли, – бросил Дэймон.

– Вы, очевидно, забыли наши законы.

Директор попытался вмешаться.

– Господа, возможно, нам стоит продолжить разговор…

Кристиан сделал едва заметное движение рукой. Директор тут же замолчал. Дэймон почувствовал, как железы под кожей наливаются жаром. Сначала справа, потом слева. Машинально провёл рукой по шее. Опять. Только теперь тепло быстро стало болезненным. Мистер Палмер продолжал что-то говорить миссис Родли. Требовал аннулировать заявление, ссылался на правила университета, на признанную связь и права семьи. Дэймон почти не слушал. Ему мешал запах. Морской бриз заполнил кабинет настолько плотно, что начал раздражать слизистую. В нём смешались два похожих аромата: Акли и Кристиана. Где-то между ними оставался багульник Энии. Дэймон вдруг подумал, что хочет перестать всё это чувствовать. Никаких альф и омег. Меток и феромонов. Ничего. В эту секунду железы обожгло. Дэймон резко вдохнул и запах исчез. Даже слабый запах чайной розы Клифа, который иногда оставался на одежде, словно стёрся из памяти.

Дэймон поднял голову. В кабинете тоже что-то изменилось. Миссис Родли первой отступила от стены и удивлённо расправила плечи. Директор моргнул и посмотрел на Кристиана. Акли резко поднял голову. Эния убрала руку от шеи.

Кристиан замолчал посреди фразы. Несколько секунд вообще никто не двигался. Дэймон слышал только дыхание окружающих и гул старого компьютера на столе.

– Дэймон? – произнесла Эния.

Он не ответил, потому что сам не понял, что произошло. Жар в железах стал почти невыносимым. Боль отдавала под челюсть и в затылок. Кристиан медленно потянул носом воздух. На его лице впервые появилось выражение, которое Дэймон никак не ожидал увидеть. Растерянность. Он попытался что-то сделать, Дэймон не понял что именно, но по тому, как напряглась шея Кристиана, догадался. Феромоны. Ничего. Акли продолжал стоять прямо. Директор не опускал взгляд. Эния смотрела на Кристиана совершенно спокойно. А затем всё вернулось. Морской бриз ударил в нос настолько резко, что Дэймон закашлялся. Миссис Родли снова напряглась. Директор согнулся попалам. Эния схватилась за горло, а Акли пошатнулся, будто получил удар.

Дэймон приложил ладонь к шее и всё повторилось. Теперь Кристиан смотрел только на него.

– Что ты сейчас сделал?

– Понятия не имею, – и это была чистая правда.

Кристиан шагнул ближе. Акли неожиданно встал между ними.

– Отец.

– Отойди.

Акли подчинился. Кристиан подошёл к Дэймону почти вплотную. Раньше Дэймон видел его только на расстоянии. Сейчас впервые смог нормально рассмотреть лицо. Тёмные глаза, прямой нос, жёсткая линия рта и привычка смотреть на человека, словно оценивая, сколько тот стоит. Но сейчас в глазах Кристиана не было привычного равнодушия. Он заинтересовался.

– Ваш отец знает? – спросил Кристиан.

У Дэймона внутри всё сжалось.

– О чём?

Кристиан наклонился чуть ближе.

– Вы ведь не альфа.

– Наконец хоть в чём-то мы согласны, – у Дэймона вырвался нервный смешок.

– Кристиан, – вмешался директор, – думаю, разговор зашёл слишком далеко.

На этот раз Палмер его проигнорировал. Взгляд скользнул по шее Дэймона.

– Поэтому нет запаха.

Дэймон молчал. Слишком много людей находилось рядом. Мальком сказал никому не рассказывать, пока они не поймут, что происходит. Кристиан отступил.

– Любопытно, – он повернулся к миссис Родли.

– Зарегистрируйте заявление.

Она растерянно моргнула.

– Простите?

– Вы слышали. Пусть комиссия рассмотрит оба обращения.

– Отец?

Кристиан посмотрел на сына.

– Поговорим позже.

Дэймон сделал шаг вперёд.

– До комиссии Эния останется в своей комнате.

– Разумеется, – спокойно ответил Кристиан. – Именно этого вы и добивались.

Он направился к двери, но возле самого выхода остановился. Дэймон догадался, что сейчас услышит что-то неприятное. Кристиан обернулся. Некоторое время рассматривал его молча. Потом уголки губ слегка приподнялись.

– Так вот что ты такое, – его губы растянулись в ухмылке.

Дверь закрылась. Дэймон продолжал смотреть туда, где несколько секунд назад стоял Кристиан. Шея болела, а сердце билось слишком быстро. В голове снова всплыл старый рисунок из папки Малькома. Альфа со склонённой головой. Омега на коленях. Человек между ними. До сегодняшнего дня Дэймон решил бы, что они преклоняются перед ним. Теперь он вдруг подумал о другом. Что, если художник изобразил совсем не подчинение? Что, если происходило что-то, чего люди спустя сотни лет просто не смогли правильно понять?

– Дэймон, – тихо позвала Эния. – Не знаю, как объяснить, но несколько секунд я перестала чувствовать метку.

По спине прошёл холод.

– Я тоже ничего не чувствовал, – сказал Акли.

– Ты о чём? – спросил Дэймон.

Акли посмотрел на закрытую дверь и сморщился.

– Отца. Как будто в одно мгновение он превратился в обычного человека.

Дэймон снова коснулся болезненно горячей шеи. Слово «энигма» больше не казалось мифом.