Нулевая

Глава 1

«Не стоило мне вновь сюда возвращаться», – равнодушно подумала Рин, присаживаясь за пустой столик в углу, где никто не стал бы ее тревожить. Она не ощущала ни малейшей досады или уколов совести, просто констатировала факт. В полумраке клуба вспыхивали разноцветные огни — но ближе к центру и бару, а в её закутке только небольшой молочный светильник, расположенный в центре стола, уютно разгонял графитовые тени. В этом устаревшем, находившемся на нижнем уровне жилой высотки заведении, куда немногие существа приходили потанцевать в наушниках, было что-то странное и притягательное одновременно.

За двести пятьдесят лет Рин не поддалась ни отчаянию, ни алкоголю, ни деньгам, ни славе — но несколько раз в неделю, даже после удачного дня в офисе, она спускалась в небольшой, освещенный неоном зал и занимала место в стороне. Иногда брала наушники, но ни разу не выходила на танцпол. Ей просто нравилось чувствовать себя в толпе. Дома было слишком пусто и тихо, на улице — небезопасно, на работе все мысли занимали дела. А здесь она ощущала хоть какую-то свою причастность к этому миру. Пусть не участие, просто присутствие, которое вопреки обыкновению не сулило угрозы окружающим.

И на протяжении нескольких лет всё обходилось, хотя внутренний голос с мамиными интонациями раз за разом твердил об одном... Пока плохое предчувствие, наконец, не сбылось.

Пуговки лежавших на столе наушников внезапно замерцали малиновым, привлекая к себе внимание и заставляя Рин нерешительно протянуть к ним руку. Она ещё не видела подобного, не знала, что это за функция, но догадалась их надеть.

– Привет, Катрина, – раздался мягкий, но совершенно безжизненный, сгенерированный голос, едва динамики очутились в ушах.

Рин невольно вжалась в спинку дивана, окидывая загнанным взглядом помещение. Она не видела никого, сидевшего за стойкой или другими столиками, она вообще не думала, что наушники предполагают общение, а потому даже не пыталась отвечать. Судорожно решала, выслушать до конца или бежать немедля. Её пугало не разоблачение – подумаешь, другие посмеются над странным досугом? – а возможная причина, по которой кто-то решил с ней связаться.

Руки сами потянулись поправить наброшенный на плечи плащ, под которым прятались большие белые крылья, но Рин сдержала этот нервный жест.

– Я не мог ошибиться, я следил за тобой, – продолжал незнакомец, и в механическом голосе странным образом проступила улыбка. Рин тут же схватилась за личный браслет: первым порывом после подобного признания было вызвать полицию. Опомнившись, она попыталась вместо бесполезного звонка запустить небольшую программку, способную отследить ближайшие сигналы. Рин не могла влезть с наушников в компьютер клуба, но надеялась, что и незнакомец где-то поблизости, пересылает ей запись напрямую. Следит, как и сказал.

– В сети, – закончил он фразу, но это звучало еще хуже. Рин не вела личных аккаунтов, вся ее деятельность касалась работы. А значит, все опасения верны...

Беспроводные наушники выдавали множество сигналов, мешая отыскать нужный, и Рин решила бросить эту затею. Если незнакомец находился рядом, смотрел на нее прямо сейчас... По спине пробежал холодок от этой мысли, она больше не была уверена в своей безопасности.

Лёгким касанием к браслету заказав такси, Рин поднялась с места и направилась к выходу.

На самом деле, ей хотелось со всех ног бежать отсюда, но не следовало показывать, что подобные фразы имели вес и могли ее задеть.

– Но только для меня осталось загадкой, почему «салат»? – раздалось в наушниках, едва Рин протянула за ними руки, чтобы сдать на выходе. – В твоем личном пароле – «салат».

Сердце ёкнуло и упало вниз, а Рин вновь порывисто оглянулась на толпу. Он точно был здесь, наслаждался произведенным эффектом. И пусть казалось, что все увлечены танцем... Осознав свою заминку, Рин выдернула наушники, бросила в контейнер и, яростно стуча каблуками, вышла из клуба.

Дрожь в руках никак не унималась. Рин дождалась такси, указала адрес, упала на заднее сидение и до боли впилась пальцами в небольшую сумочку. Кто он такой? Как он узнал ее зашифрованный пароль, вводимый только с рабочего компьютера в защищенную сеть компании? Зачем нашел и начал разговор? Покушение на личные данные, на все ее разработки казалось гораздо страшнее нападения в подворотне. Нельзя просто так избавиться от вестника, даже стерев все упоминания и сняв личный браслет, зато можно уничтожить его, оклеветав перед другими. Поэтому она спешила не домой, а на работу, проводить проверку на вирусы и срочно менять пароль.

И только в своем кабинете, когда всё было сделано, окончательно пришла в себя. Вытянулась в кресле, скинула туфли и прикрыла глаза, теперь уже вдумчиво вспоминая каждое слово.

Пальцы вновь потянулись к браслету — личный адвокат Рин готов был принять звонок в любое время суток и дать дельный совет — но вдруг замерли. Слишком очевидно. Этот незнакомец, даже не пожелавший назвать своего имени, добивался одного: испугать и заинтересовать. Но если ему нужны деньги, гораздо проще было скопировать все доступные данные и продать их на черном рынке, а не заниматься вымогательством. Сумма вышла бы куда внушительнее находившейся на личном счету Рин. Получается, всё дело в ней?

Это внезапно польстило, и даже страх отошёл на задний план. Глупый, глупый, кто бы он там ни был. А она почти попалась.

Обувшись, Рин уже совершенно спокойно прошла в комнату отдыха – отдельную для ее кабинета. Заглянув в зеркало, чуть поправила макияж и, скинув плащ, раскрыла крылья, уставшие от неудобной позы. Катрина ненавидела их. Большие, белые, сильные — послужившие пропуском в безбедное существование и отнявшие самое дорогое. Превратившие тихую милую девочку в первого в этом мире вестника. Когда-то много-много лет назад.

Никто из существ планеты не знал и не должен был знать об этом – всем скорректировали память. Уже гораздо позже Рин прославилась совершенно другим – изобретением браслетов-ограничителей. Ныне она занимала пост директора компании по их производству, частенько мелькала в сети в связи с выпуском новых моделей. Её видели только такой и легко могли обмануться... Но ни власти, ни денег у Рин на самом деле не было. Выполнив все положенные по протоколу действия, она создала запрос для службы безопасности. Пусть покопаются, поищут слабые места. Хотя Рин почему-то казалось, что ее компьютер никто не взламывал, как бы странно это ни звучало.

Едва заметный звуковой сигнал оповестил от том, что давно забытая программа нашла передатчик. В этом уже отпала необходимость, но Рин всё же взглянула на экран браслета. Она оказалась права: сидящий в другом конце зала посетитель подключился к ее наушникам и передавал сигнал. Из любопытства, используя привилегию своего положения, Рин запросила данные, и клуб запросто, по номеру своего одноразового оборудования, выдал ей имя пользователя: Дезмонд Финн. Ну и имечко! Точно псевдоним, она и сама использовала вымышленное, когда доводилось посещать заведения. Теперь же придется на время забыть о своей привычке.

Рин вернулась домой, приняла долгую ванну, чтобы окончательно расслабиться, но так и не смогла выкинуть произошедшее из головы. Уже лёжа в кровати, скомканной в бесполезных попытках заснуть, влезла в регистрационную базу и, не надеясь на результат, ввела имя. К огромному удивлению Рин, она легко отыскала его обладателя – молодого полуорка, трудившегося ремонтником в компании по обеспечению городского комфорта: в его парке числились сотни механизмов, от автоматических тротуаров до роботов-уборщиков. Ужас какой. Полукровка, да ещё с самого дна. Что ему от нее нужно?

«Лучше б ничего», – подумала Рин, переворачиваясь на бок и наконец засыпая.

Но только следующим же утром она, воспользовавшись служебным положением, почему-то пробивала номер его ограничителя и уже по маячку в браслете искала нынешнее местоположение.

«Никто не смеет так меня пугать, – раздражённо думала Рин, с досадой и некоторым стыдом вспоминая свое вчерашнее состояние, – и уходить безнаказанным».

Глава 2

Такси, вызванное на чужое имя, высадило ее возле самых окраин — там, где контроль климата еще справлялся, но тучи над головой висели плотным пологом, превращая ясный день в сумерки. Сдерживая невольный озноб, Рин окинула взглядом большое, старое здание завода со следами гномьей символики, тряхнула головой, выше вздернула подбородок и зацокал каблуками к проходной.

Будка охраны оказалась пуста — и тут Рин впервые явно ощутила нехорошее предчувствие. «Самоуверенность — кратчайший путь к падению», – любил говорить ее отец. И, несмотря на то, что Рин старалась забыть о самом факте его существования, эта фраза всё никак не выходила из головы. Не потому ли директор крупной компании до сих пор боится что-нибудь натворить, словно маленькая девочка? Откашлявшись и нервно одернув ворот плаща, Рин толкнула преграждавший путь турникет — и, к ее величайшему изумлению, старая конструкция со скрипом провернулась, пропуская ее вперед. Это вселило некоторую решимость.

Мысленно похвалив себя за привычку носить перчатки, появившуюся еще в эпоху повсеместного использования биометрических данных, Рин взялась за покрытую ржавчиной ручку и отворила дверь в больших, запертых на тяжелый засов воротах. Если ее и удивило подобное запустение, то лишь отчасти — само расположение объекта говорило о том, что руководство города не заинтересовано в его снабжении. Скорее всего, количество работников здесь сведено к минимуму, а их низкое жалование полностью соответствует социальному уровню. Кобальды, бесы, орки, тролли... навстречу Рин не появились.

Но помещение, разбитое на множество уровней и едва освещенное тусклыми лампами, пустым не казалось. По грязным, ржавым и замасленным сетчатым мосткам, дребезжа и подпрыгивая, сновали десятки роботов. Некоторые выглядели довольно жалко, некоторые еще поблескивали новенькими корпусами, сделанными из пластика и потому не так сильно поддавшимися коррозии. Не успела Рин пройти и десяти метров вглубь, как справа что-то надрывно зазвенело, и она едва успела отскочить в сторону от промчавшейся мимо тележки-транспортировщика, на которой восседали несколько механических ремонтников. Все они, как по команде, повернули похожие на котелки головы вслед незваной гостье и, как показалось Рин, пропищали что-то с явным возмущением.

– Финн? – громко позвала она, стараясь держаться подальше от центра прохода, но опасаясь прижиматься к работавшим по бокам большим механизмам. – Дезмонд Финн, вы тут? Есть кто живой?

Негромкое гудение, шорох и постукивание не могли заглушить ее голос, эхом разбившийся в дальних углах, но ответа не последовало.

– Хм, я тут одна... – пробормотала себе под нос Рин, и это ее успокоило. Пусть она родилась не в этом времени, но уже успела привыкнуть к повсеместно окружавшим ее механизмам, а потому не ощущала страха. В конце-концов, программные сбои встречаются куда реже, чем ненормальные и злые существа из плоти и крови....

Чуть приподняв руку, она глянула на вынырнувший из-под рукава браслет — маячок показывал, что Дезмонд Фин всё еще здесь, в сотне метров. Может, он в наушниках? Что ж, раз она потратила свой обеденный перерыв, чтобы выбраться в такую дыру, не стоит уходить, не разобравшись. Раздраженно и решительно сжав кулачки, Рин твердо зашагала вперед, в полумрак, давивший сверху переплетением труб.

Гулкие удары набоек по металлическому полу замерли, когда Рин ошарашенно застыла перед работавшим станком. Она издали заметила высокую фигуру и летела к ней, разъяренно перебирая в голове все заготовленные заранее фразы... Но, стоило приблизиться, и раскрылся обман: вместо сосредоточенно наблюдавшего за процессом обработки существа перед Рин застыл манекен. Не андроид, а обычный, старый, поломанный манекен, которого неизвестный шутник нарядил в рабочий комбинезон. На запястье его поблескивал браслет-ограничитель.

«Уходи! – внезапно ворвался в сознание Рин ее внутренний голос. — Скорее! Здесь опасно!»

Еще пытаясь бороться с нахлынувшим колючим страхом, Рин отступила от манекена — и внезапно очутилась в кромешной темноте. С тихим щелчком отключились разом все лампы, с обиженным гулом замер станок, даже цокот лапок маленьких роботов, сортировавших готовые детали, прекратился. В полной тишине и мраке Рин слышала теперь лишь свое частое, испуганное дыхание и колотившееся в ушах сердце. «Это... это просто сбой... почему же аварийный генератор не включился...» – заметалась в мозгу распуганная стайка мыслей, пока пальцы отчаянно пытались нащупать на браслете нужную, почти не используемую кнопку.

Совсем рядом раздался тихий смешок, и Рин замерла, боясь даже вздохнуть. Ей показалось? Ведь показалось же?! Тут же никого нет!

– Самоуверенность или глупость? – вкрадчиво и близко произнес мужской голос, и на уровне лица вспыхнули белки глаз с отливавшими неестественной, электрической голубизной зрачками.

Рин охнула, отшатнулась назад, врезалась во что-то гулко рухнувшее на пол и едва не упала сама — но наконец-то отыскала нужную кнопку и взмахнула рукой, поднося вспыхнувший светом браслет к лицу незнакомца. Прищурившись, тот недовольно заморгал и отстранился, выпрямляясь в полный рост. Холодное свечение в зрачках погасло.

Перед Рин стоял вовсе не полуорк. Это был светловолосый человек или эльф... сложно понять, мрак и резкие тени делали черты молодого лица острее, а цвет кожи — бледнее. Но то, что это не Дезмонд Финн, сомнений не оставалось. Она попалась. Угодила в ловушку к чокнутому маньяку, одному из тех, что встречались теперь только в старом кино... Но Рин везло на подобные вещи, она вообще привыкла к своей уникальности.

– Аккумулятор посадишь, – резонно предположил незнакомец и потянулся рукой к ее браслету, чтобы выключить свет.

Рин сглотнула. Капельки пота потекли по спине, и между лопаток, между спрятанных под плащом крыльев возникло внезапное жжение. Нет, не сейчас! Поздно, голова уже пошла кругом, будто предвещая скорый обморок.

– А без дешевых спектаклей никак? – внезапно резко выплюнула Рин, и голос ее зазвучал низко и отрывисто. – Включи свет!

Она не была уверена в том, что говорит, она вообще сейчас не контролировала свою речь. Сознание металось в черепной коробке, пытаясь сопоставить факты и найти путь договориться. Бежать действительно бесполезно.

– Конспирация, – одними губами улыбнулся незнакомец, отступая на шаг, – и немного романтики.

Рин схватилась рукой за жирную боковину станка. Ее пошатывало.

– Имя свое скажи, романтик недобитый, – зло процедила она. – И что тебе нужно. У меня обед скоро закончится!

«Сумочка... сумочка на плече, но не при нем... надо отойти, иначе придется пользоваться браслетом, могу вырубиться... Успокойся, дыши, всё пройдет само... может быть»

– Брайт, очень приятно, – вежливо представился мужчина. – Я просто ждал, откликнешься ли ты на мое... приглашение. А раз пришла — значит, я могу тебе помочь.

– Помочь, мне? – фыркнула Рин уже не так уверенно. Без пилюль и уколов, ее начало отпускать, жжение между лопаток прошло, а голова прояснилась, но вместе с тем навалилась усталость, а весь запал угас. – Ты сейчас на полном серьезе предлагаешь помощь одной из самых успешных женщин города?

Брайт ни капли не смутился.

– Одной из вестников. Не женщине, не личности — шестеренке.

– Псих, хам и паяц, – пробормотала Рин, опуская затекшую руку с браслетом и осторожно переступая через мусор на полу. – Ты меня не заинтересовал, разговор окончен.

Уже привычным движением она нажала кнопку вызова такси и боком, якобы боясь споткнуться, но на деле — не желая поворачиваться спиной к пугающему существу, начала пробираться к выходу.

Внезапно экран браслета вспыхнул и на нем проступил знакомый адрес. Это не было сообщением — и Рин окончательно убедилась в том, что Брайт каким-то образом управляет электроникой на расстоянии.

– Мой друг исполняет желания. Любые. Через два дня, ровно в семь вечера.

– Мое желание — чтобы ты исчез из моей жизни! – искренне воскликнула Рин. – И свет за собой включи!

Щелк! И ее на миг ослепили вспыхнувшие лампы, рядом загудел станок, зашумели ожившие роботы. Рин порывисто обернулась назад, скользнула взглядом по уровню — но Брайта и след простыл. Что, если он не врал — и она сейчас истратила свой шанс...

«Такая большая, а в сказки веришь! – осадила себя Рин. – К тому же, он говорил про друга...»

Мельком глянув на экран браслета, где всё еще светился адрес, она поковыляла к выходу, чтобы там в ожидании такси выпить таблетку из большой упаковки, всегда лежавшей на дне сумочки.

Глава 3

– Кэт! – одернула мама, и в этом оклике как всегда слились недовольство и забота. – Ешь быстрее!

В том, чтобы скорее разделаться с ранним завтраком, не было никакой явной необходимости. За окном повисла тяжелая сырая пелена, значит, из дома сегодня всё равно не выйти; а отец вернется из лаборатории лишь к ночи — и убраться они точно успеют. Что же касается уроков, то Кэт управилась почти со всеми еще вчера. Вся ее жизнь проходила под строгим контролем: здоровье, успеваемость, свободное время... и питание.

«Интересно, всё из-за того, что делает со мной отец? – вернулась в голову затертая, почти уже не горчившая мысль. – Моё рождение тоже было частью эксперимента?»

Если и так — оставалось только смириться и жить дальше. Ведь даже у лабораторной мышки мог отыскаться свой смысл к существованию.

– Мам, – протянула Кэт, ожидая услышать в ответ «не мамкай!», но почему-то получившая лишь настороженное молчаливое внимание. – Мам, я хотела с тобой поговорить.

Главная ассистентка ее отца, взявшая на себя курирование «домашней» части эксперимента, молчала, сложив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. Их подо... дочери уже восемнадцать, анализ крови давно показывает повышенный уровень гормонов, к тому же, несмотря на ужасный характер, девочка вышла довольно красивой. Ее поведение, смущенные попытки скрыть очевидное, читавшиеся на лице эмоции вызывали лишь усмешку опытного взрослого, наблюдавшего за робким цветением первой любви. Что ж, этот мальчишка мог стать полезным в будущем: если всё получится, необходимо будет проверить, передаются ли гены по наследству.

А тем временем Кэт, которой впервые за долгое время дали право высказать свои мысли не у психиатра, взяла себя в руки и выпалила:

– Я хочу попросить позволения проводить время с моим другом, Кайлом! Он воспитанный и умный, из хорошей семьи. – Она искренне верила, что знает, какие качества подкупят ее родителей. – А еще у него такая теплая улыбка, и танцует он лучше всех в классе!

Кэт даже не осознала, что ляпнула лишнее. Она до сих пор не могла забыть тот танец, который они репетировали для зимнего бала, который буквально поднял их над землей и заставил иначе посмотреть друга на друга.

– Я буду так же хорошо учиться и старательно проходить все ваши тесты! – горячо заверила Кэт, заметив, как дрогнули брови матери. – Только возвращаться со школы на два часа позже, пожалуйста!

«Интересно, как давно это длится, раз она решилась на подобное? – думала всё это время молчавшая женщина, препарировавшая чувства Кэт с научной точки зрения. – Им вдруг стало мало общения на переменах? О подругах не ныла, а ради парня готова на всё?»

– Что за имя такое — Кайл? Как его действительно зовут?

– Кайл МакКонел, – холодея, но старясь «не бормотать, как бурундук», четко произнесла Кэт.

– МакКонел? – лицо матери изменилось так, что взлелеянная долгими бессонными ночами надежда мгновенно рассыпалась в прах. – Человек?! Катрина, у тебя прогрессирующая деменция? Единственные, с кем тебе позволено общаться — такие же странники, как мы! Никаких других рас, слышишь?!

Кэт сжалась на своем стуле, невольно ожидая удара, но уже чувствуя сильную боль — внутри. Не получилось... Она опять оплошала, опять расстроила мать... Может, если она сейчас всё быстро доест... Нет, это ничего не изменит, и главное — не изменит ее решения. Что скажет Кайл? Как посмотрит на дурочку, которой даже погулять с ним нельзя, хотя другие девчонки могут запросто и в кафе, и в кино пойти после уроков... Что, если он так же разочаруется в ней и бросит?

Нервно комкая под столом салфетку, почти не поднимая взгляда, Кэт дождалась, пока мама выпьет таблетку и успокоится. Ровно десять минут напряженного молчания, пока препарат попадет из желудка в кровь и начнет свое действие, а глубокие морщины на лице разгладятся. Пора. Если она думает попытаться еще один, последний раз — самое время.

– Но почему? – тихо спросила Кэт. – Почему только странники? Пожалуйста, объясни.

Ответа можно было не ждать. Крика, ударов, другого наказания — запросто, но Кэт спрашивала от всего сердца и готова была всё вытерпеть.

– Пришло время тебе сказать, – внезапно недобро улыбнулась мать, еще ровнее выпрямляя спину. Она и без этого казалась выше, смотрела сверху вниз. – Возможно, некоторые твои одноклассники уже знают, но в твоём случае... мы непростительно затянули эту процедуру.

Кэт лишь судорожно сглотнула, не сводя с нее глаз.

– Ты ведь любишь салат, Катрина, – невпопад продолжала женщина. – Но у тебя не возникает мыслей о том, чтобы выйти за него замуж.

– Я... не понимаю...

– Это была весьма прозрачная аналогия. – Взгляд Кэт переместился на сложенные на столе руки матери. – Мы питаемся энергией окружающего мира, в большей степени — его живых, разумных существ. И твой Кайл для тебя — тот же салат, но никак не личность и не объект влечения. Ясно?

Ошарашенная Кэт медленно, крупно моргала, ощущая нереальность происходящего и не понимая, шутит ли ее суровая мать или издевается. Услышанное просто не укладывалось в голове.

– Но... – всё же посмела возразить она, – у меня же нет магии. Я ничего не тяну.

– Неважно. Он — наша пища. Салат. – Указательный палец больно уперся ей в лоб, царапая кожу коротким ногтем. – Запомни это, вбей в свою тупую голову. Мы вынуждены жить в мире, хранить эту тайну и брать понемногу, чтобы не допустить паники. Но никогда подножный корм не сядет за этот стол, ясно! Ешь.

Кэт закусила губу, чтобы сдержать накатившие рыдания.

– Ну, ты идешь? – поторопил Брайт, кивком головы указывая на дверь позади себя. – Или так нарядилась, чтобы сбежать?

Он сидел за тем самым столом, где когда-то давно возник пароль Рин, вальяжно развалившись на стуле, закинув ногу на колено и сложив руки на груди. Слишком много невербальных сигналов, жестов превосходства и раскрепощенности. Брайт... нервничал?

Это ей положено было нервничать. Ведь Рин пригласили в ее собственную квартиру, откуда семья съехала сотни лет назад; будто желая показать — знают о ней всё. Что же могло понадобиться от неё существу, обладающему такой информацией, в их время почти равной могуществу? У Рин ведь даже магии нет, чтоб себя защитить. Только зыбкий статус. И если даже этот голубоглазый маг, сумевший впечатлить пару дней назад, притих вблизи от своего хозяина...

«Салат, – мысленно напомнила себе Рин, под пристальным взглядом Брайта оправляя строгое, но идеально облегавшее фигуру платье. Она ненавидела смотреть на других существ свысока, но только это порой помогало при встрече с заносчивыми типами. – Он тоже — просто салат. А ты — верх пищевой цепочки. Веди себя соответственно»

Вздернув подбородок, Рин решительно взялась за ручку двери, ведущей в гостиную.

Глава 4

Рин просчиталась только в одном — некоторым хищникам плевать на какую-то цепочку, законы природы и общества в целом. Тень, шевельнувшаяся в дальнем углу непривычно пустой и полутемной комнаты, напомнила черную пантеру, готовую к прыжку. А когда исполнитель желаний сделал несколько плавных, быстрых шагов в сторону Рин, та невольно нахмурилась и отшатнулась. Дроу. Хуже и быть не могло. Самая подлая, злобная, лживая раса, с которой ни в коем случае не стоило иметь дела. Так ее отец учил.

– Искренне рад нашей встрече, – говоривший чуть заметно тянул гласные, будто привык к другому языку. Рин невольно скользнула взглядом по остро очерченному лицу: ее собеседник выглядел довольно молодо, однако ни присущей некоторым эльфам смазливостью, ни хищным оскалом дроу не обладал. Уголки рта едва задевала улыбка, глаза горели уверенностью и спокойствием. Даже если он изучал Рин в ответ, то делал это незаметно.

– Хотелось бы узнать, зачем вы её добивались, – едва кивнув на приветствие, сразу перешла к делу Рин. – Наверное, немалого труда стоило всё разузнать и подстроить. Могли бы просто записаться на прием.

Дроу, несмотря на скрытую в этих словах резкость, продолжал смотреть на Рин всё так же невозмутимо, вызывая чувство неловкости. Будто знал каждое следующее слово.

– Предпочитаю беседы на равных, – с легкой усмешкой произнес он после короткого молчания. – С заинтересованными.

Такое впечатление, что её «заинтересованность» уже означала согласие на любые условия! Рин пришла лишь потому, что хотела выяснить, зачем ее потревожили и подобрались так близко, найти способ избавиться от докучливого внимания подозрительных существ. Желания и цели лучше всего характеризуют личность, поэтому она с нетерпением ожидала ультиматума, а не вежливой игры.

– Я не куплюсь на сказки, – спокойно отрезала Рин. – А вы не похожи на доброго волшебника, поэтому...

– И на кого же я похож? – внезапно с искренним интересом спросил дроу, чуть приподнимая брови, и, спрятав руки в карманы, расслаблено облокотился о край стоявшего рядом письменного стола.

Рин открыла было рот, вдохнула — и снова захлопнула, не зная, что сказать. До этого она пыталась идти нахрапом, но дроу мастерски, тактично перевел стрелки. А поддаться на провокацию, начать перечислять все возникавшие в голове нелестные предположения в его адрес было бы большой ошибкой.

Между лопатками вновь слабо запекло, но Рин поспешно повела плечами, избавляясь от неприятного ощущения и еще больше распрямляя спину.

– На того, кто меня больше не потревожит, – отрезала она.

– Хорошо, – слишком легко согласился собеседник. – Когда получу то, что нужно мне.

Ага, вот он и раскрылся! Благодетеля из себя строил... или это было только в её голове?

– Чего вы хотите? – уже не сдерживая раздражения, выпалила Рин. Она пришла узнать условия, но не собиралась их выполнять. Да и что может желать этот мерзавец? – Власть, деньги, меня?

– Тебя.

От такой внезапной прямолинейности Рин вздрогнула и пошатнулась, невольно вцепившись рукой в браслет. Она сама не знала, как попала в собственный список, она не ожидала...

– Мужчины предсказуемы, – фыркнула Рин, пытаясь сохранить лицо. Но голос, как на зло, прозвучал глухо и растеряно, а молчание дроу всё больше давило на нервы. Вот злорадная ухмылка на тонких губах стала бы как нельзя кстати, помогла бы Рин опомниться и разозлиться. Но ее не появилось.

– Мне нужны твои знания, ум, упорство и ловкость, – голос зазвучал мягче, в нем послышалось снисхождение к ее ошибке. – Ты единственная, кто способен мне помочь.

Нет, это уже слишком! Разве так просят о помощи?! И когда они успели перейти на «ты»?

– Откуда такая уверенность, что я стану...

– Потому что это и есть твое настоящее желание.

«Помочь незнакомому дроу?» – хотела съязвить Рин, но прикусила язык, осознавая, что он имеет в виду. Всю свою жизнь она была лишь марионеткой в чужих руках... но что, если и его красивые слова — только обман?

– А если я уйду? – нерешительно поинтересоваться она. – Продолжите преследовать?

– Каждый останется при своем, – заверил дроу. С его тоном обещания были излишни.

Рин сглотнула. Она уже знала, что скажет, она решила всё по дороге сюда, перебирая сотни возможных вариантов. Ее визит и был согласием, этот незнакомец прав. Не на всё без оглядки согласием, но... дроу оказался на удивление проницательным, вежливым и спокойным.

– Как мне тебя называть? – уже совсем другим тоном произнесла Рин, не надеясь на настоящее имя.

– Мулга.

Она кивнула. Дроу, насколько знала Рин, поклонялись паукам, а не змеям, поэтому такой выбор невольно обнадёживал.

– Мне нужна вся информация о деле и о тебе, – сдержанно продолжила Рин.

– В таком случае, разговор будет долгим. Присядем? – жестом руки Мулга указал на два стоявших вполоборота кресла.

Рин вновь кивнула и направилась к ним, не замечая, как губы последовавшего за ней дроу впервые растянулись в довольной улыбке. «Ведет дела, как опытный наёмник», – подумал он, но не стал произносить этот комплимент вслух. Слишком разная система ценностей.

Глава 5

Пышный дворец играл ярким красками искусных мозаик, вышитых гобеленов, цветущих деревьев и одежд десятков наложниц. Дроу нравилось это – не оправдывать ожидания. Удивлять. Разрушать стереотипы.

Далёкое злое детство, первая драка до крови в темной пещере родового гнезда, побег под солнце и глупые сердобольные крестьяне, не узнавшие в почти ослепшем мальчишке редкую расу – всё это давно утонуло под прахом прожитых лет. Он сам стал солнцем и луной, выжигающим земли огнем и ледяным ливнем, правителем девяти королевств, раскинувшихся от моря до высоких горных пиков, доступных лишь ветру.

Он упивался своей властью, на время даже позабыв неуемную жажду крови. Наслаждался испуганными и удивлёнными лицами послов, наслышанных о суровом правителе и ожидавших увидеть монстра, живущего в замке на скале. Нежился в объятьях красивых женщин, чьи глаза сияли восхищением и любовью... Становился мягче и слабее.

Ведь самое лучшее оружие затупится и проржавеет, если долго не вынимать его из ножен. И с воинами всё точно так же.

Он сам привел себя к краху, увлекшись игрой в хорошего дроу. Пытаясь доказать себе и миру то, до чего никому не было дела. И всё же, следом за периодом злости на себя наступило понимание – то было хорошее время, и оно навсегда изменило что-то в глубине темной души.

Испробовав однажды признание и уважение, он теперь стал время от времени чувствовать в них потребность. И проще всего было получить их, вновь собрав свою армию.

«Но я не учел одного. Отношение сотни тысяч безликих существ теряет всякую цену, когда появляется...» – дроу, заглянув в подсвеченные тёплыми отблесками глаза Рин, на мгновение потерял нить разговора, но быстро пришел в себя и продолжил:

– Всё из-за Огненного шторма. Он изменил не только внешний облик городов, но и саму суть нашего мира. Постепенно, не сразу. Поэтому я слишком поздно заметил, как стала угасать дарованная мне при рождении способность к быстрой регенерации.

Рин в который раз бросила взгляд на его руки, где не было ограничителя. Значит, не в её работе дело. Но неужели существо, заставшее Огненный шторм, может выглядеть таким юным?

– И всё же, ты не похож на умирающего, Мулга, – мягко заметила она.

Дроу оценил, улыбнулся.

– К сожалению, мои будни наполнены не только приятными беседами, поэтому старости мне не видать. Но хотелось бы отсрочить свой последний день.

– И как я могу помочь? – пожала плечами Рин. – Я не знаю секрета бессмертия.

– Мне он не нужен, – терпеливо пояснил Мулга. – Я лишь хочу вернуть то, что мне принадлежало. Увы, я не могу сам себя «починить». Но вы, вестники, не подвержены болезням и времени.

Впервые за сегодняшний вечер Рин ощутила укол страха. Во рту появился давно забытый, мерзкий привкус лекарств, которыми ее пичкали в детстве. Кажется, её состояние явно отразилось на лице, потому что Мулга понял всё без слов. Едва заметно наклонился вперёд, не нарушая границ своего кресла, блеснул янтарем прищуренных глаз.

– Я не раскрою вашу тайну, пока вы храните мою, – предложил он, и Рин кивнула, не заметив этого «вы». Она больше не знала, чего ей ожидать от этого странного дроу. – Твой отец работал с материалом... назовем это так. Создал на основе него сыворотку, способную приводить к генетической мутации. Устойчивой, передающейся от родителей к наследникам. И когда все вестники получили вакцину, его изыскания были забыты. Вряд ли утеряны, скорее засекречены. И я уверен, у тебя есть к ним доступ.

Рин замерла, глядя на дроу расширенными глазами и даже не пытаясь скрывать свое изумление. Как он мог знать то, что стёрли из памяти у всех живущих?! Как докопался до главной тайны скитальцев? Может, это регенерация как-то повлияла? Дроу следовало немедленно сдать старейшинам!

Мулга между тем спокойно ожидал её ответа. И стоило предположить, что он не позволит так просто разглашать свой секрет.

– Что именно ты знаешь? – хмуро уточнила Рин. – Об экспериментах?

– Что тебе пришлось несладко. Ты стала первой, вряд ли того желая. Но я дроу, а не борец за правду. Я преследую только свои интересы – получить материал, который вернёт моему телу изначальную способность к быстрому восстановлению. Я хранил эту информацию сотни лет, сохраню и дольше. Если поможешь.

«Что еще ему известно о сыворотке и начальном носителе генов? – ломала голову Рин. – Говорит только о восстановлении организма... Но если я спрошу про крылья и окажется, что прокололась?»

Дело ведь было даже не в крыльях. Никто не должен был знать о том, что именно эта сыворотка дала им магическую силу и положение в обществе. Статус бога. Рин вздрогнула и поспешно перевела взгляд на дроу — она подумала лишнее, а он будто мог читать ее мысли. Нет, глупости какие. Никто не сумел бы...

– Если тебе нужен... материал... – начала она, но Мулга нетерпеливо мотнул головой.

– Знаю, о чем ты скажешь. Я даже не сунусь в ту лабораторию — ну кто оставит годные образцы в законсервированном здании? И лишнего я тоже видеть не желаю.

Рин поежилась, опустила взгляд, привычным жестом поправила накинутый на плечи расшитый пиджак. Захотелось успокоить ее, но Мулга не стал бы врать. Он знал другой способ. Эта вестница боится, потому что не понимает его, не видит границ и додумывает лишнее — как блуждающий в полной темноте страшится упасть с обрыва или налететь на стену. Ее раздирают сомнения в правильности выбора, но и сомнения превращаются в уверенность, если их рассеять.

– Мне не нужна ваша вакцина, – тихо и вкрадчиво произнес дроу. – Ты достанешь материал. Достанешь разработки. Переделаешь формулу под меня. И проследишь, чтоб я не погиб на этапе адаптации.

Рин вскинула голову, уставилась на него широкими, испуганными глазами.

– Я не смогу! – воскликнула она отчаянным шёпотом. – Ты не понимаешь, о чем просишь! Даже, если найду, если не схватят... Я не ученый! Я всего лишь...

Она осеклась, запоздало боясь сболтнуть лишнего.

– Нулевой пациент, – хмыкнул дроу.

– Ноль, – как-то рвано вздохнула Рин.

– Нет.

Она долго смотрела в его глаза, пытаясь понять, что вообще творится в голове у этого существа. Каким же надо быть идиотом... но только вот Мулга не походил на идиота. Может, повредился рассудком за столько веков существования?

В этот самый момент пиликнул браслет Рин, выводя ее из задумчивости и заставляя опустить взгляд.

– Поздно уже, мне надо идти, – заметила она, поднимаясь с места. – Я всё обдумаю.

– Конечно, – дроу, вопреки своей обычной вежливости, даже не шелохнулся.

Рин неловко кивнула и направилась к двери. И только, коснувшись ручки, внезапно остановилась.

– Так значит, если ты умрешь, я ничего не получу? – внезапно резко произнесла она, оборачиваясь. – Рискну всем напрасно? Где гарантии?

– Гарантий нет, – пожал плечами Мулга. – Но ты в любом случае получишь формулу, которая по праву принадлежит вашей семье. Достаточная мотивация?

– Да, – всего через пару мгновений уверенно кивнула Рин и вышла.

Игравший на планшете Брайт проводил взглядом молча покинувшую квартиру Рин, а затем повернул голову к открывшейся двери в комнату. Появившийся на кухне дроу неодобрительно посмотрел на мелькавших на экранчике монстров, затем на часы и только потом — на своего приспешника. И утвердительно кивнул, отвечая на незаданный вопрос.

– Она красивая, – с укором в голосе произнес Брайт.

– Она прячет крылья, – весомо и чуть задумчиво отметил Мулга.

Брайт даже уточнять не стал, что это значит — дроу не любил объяснять, а вот наехать за тупость мог до сих пор.

– Заказать пиццу?

– Закажи сразу отряд полиции на этот адрес, а лучше Легион, – презрительно бросил Мулга. – Поехали. И проследи за ней в сети, только себя не выдай.

Брайт лишь хмуро кивнул и поднялся с места. К мерзкому характеру дроу ему было не привыкать.

Глава 6

– Тимми? – первым делом позвала Рин, устало ввалившись в квартиру и скидывая с гудевших ног обувь.

«Сколько ещё сотен лет им понадобится, чтобы изобрести удобные туфли на шпильке?» – мелькнула в мозгу обречённая мысль. С ее нетипичным для вестников маленьким ростом, являвшимся, скорее всего, побочным эффектом экспериментов, небольшие каблуки попадали под запрет. Недопустимо, чтобы главный разработчик личных браслетов и ограничителей смотрела на остальных снизу вверх, словно ребенок!

– Тимми, почему не встречаешь?

На звук ее голоса из комнаты с тихим стрекотом выскочило пушистое существо, отдалено напоминавшее крупную белку. Рыжевато-медная шерстка торчала во все стороны, черный носик настороженно втягивал воздух, словно уловил чужой запах.

– Что не так? Пора тебя проверить, – пробормотала Рин и отправилась в ванную, смывать с себя пыль и волнения. Этот ежедневный ритуал лучше всего помогал ей успокоиться и привести мысли в порядок, вода казалась чем-то родным и убаюкивающим, словно материнские объятья, которых Рин никогда не знала. Когда через полчаса она зашла в комнату в домашнем белье и полотенце-чалме, в отсеке доставки уже ждал заказанный ужин, а питомец вел себя привычно и спокойно. Уютно устроился в ногах растянувшейся на диване хозяйки, внимательно глядя на нее черными бусинками глаз и изредка попискивая-пощелкивая.

– Тяжёлый день, – констатировала Рин, с наслаждением вдыхая аромат горячего блюда. Накрутила на палочки острую лапшу с кусочками перца чили и отправила этот адский клубок в рот. Прожевала и только затем продолжила: – Нервный. Но мне понравилось.

Тимми осуждающе чирикнул. Лапша его не интересовала, а вот слова хозяйки как будто не нравились.

– Редко найдешь такого собеседника, – пояснила Рин, вылавливая в глубокой тарелке большую оранжевую креветку и ловко подцепив ей в пару звёздочку редиса. – Или кривляются, или лебезят, или пытаются задавить своим «авторитетом». Понимаешь, про что я?

Тимми разочарованно почесал нос лапкой, будто прятал мордочку в ладони. Для домашнего питомца он казался очень смышленым.

– И я о том же. Он умеет заинтересовать.

Громко зло цокнув, Тимми соскочил с дивана.

– Эй, ну чего ты?! – растерянно улыбнулась Рин, невольно подавшись вслед за ним. – Ревнуешь, что ли?

Отставив пустую тарелку, она размотала полотенце, взъерошила просохшие, пахнущие укрепителем волосы и от души потянулась. Отдохнули и хватит.

Рядом уже лежал шлем, осталось только его надеть, удобнее улечься на диван и нырнуть в сеть. Тимми вернулся, осторожно пробрался на грудь хозяйки и примирительно свернулся теплым калачиком, вибрируя и мурча, словно котенок. Рин машинально зарылась пальцами в пушистую шерстку, ласково почесала мягкое тельце и окончательно нырнула в виртуал.

Рин не сразу осознала, что они не обговорили, как будут поддерживать связь. Не ездить же дожидаться случайного визита на старую квартиру! Но, стоило раскопать полезную информацию, как новые знакомые сами напомнили о себе. Любители эффектных появлений...

Ближе к двум часам дня Рин заскочила в пустой лифт, думая лишь об обеде в небольшом кафе, расположенном на первом этаже их небоскреба. После изматывающей бессонной ночи, утренних совещаний, отчётов и правок она просто с ума сходила от голода. И пусть её первые двадцать лет учили есть понемногу, Рин казалось, что сейчас она с лёгкостью проглотит дракона. Ну, или хотя бы несколько крупных, карамельных кусков семги, запеченных на углях в соевом соусе и политых лимонным соком. Вкуснотища...

Переминаясь с ноги на ногу и нетерпеливо одергивая наброшенный на плечи строгий пиджак, она неотрывно следила за сменявшимися номерами этажей на большом диодном табло, расположенном прямо над дверью. И вдруг – свет мигнул, лифт дернулся и замер на месте, а за спиной послышался тактичный кашель. Рин изумленно обернулась и уставилась на курьера в синей форменной куртке, которого она до этого даже не замечала. Курьер поднял голову, и из-под надвинутого на лицо козырька кепки хитро блеснули голубые глаза.

– Привет. Как на счёт небольшой прогулки в зелёной зоне? – с улыбкой поинтересовался Брайт.

В невольном вздохе Рин послышалось облегчение и раздражение одновременно.

Она смерила Брайта взглядом, разрешая для себя давно возникший вопрос: все-таки человек. Или нет? Рин являлась специалистом в области магических рас, ведь для создания ограничителей приходилось учитывать особенности каждой, но она не могла понять, что ее смущает в облике этого существа.

– Это будет выглядеть странно, – заметила она.

– А что такое, принцесса, у тебя не может быть друга-курьера? – один уголок рта насмешливо подскочил вверх.

Рин отчего-то смутилась.

– Не называй меня так! И поехали уже!

– Хорошо. В следующий раз я надену костюм, чтобы сойти за сотрудника, – легко согласился Брайт, бросил короткий взгляд на табло – и лифт плавно тронулся с места. – Чтобы не портить твою репутацию.

– Контроль не пройдешь, – уязвлено буркнула Рин, вновь отворачиваясь и складывая руки на груди. Крылья под пиджаком недовольно шевельнулись, и Брайту внезапно захотелось узнать, какие перья на ощупь. Но вестники никогда бы не позволили прикоснуться к себе низшему существу, тем более — к крыльям, своему главному сокровищу.

– Ты меня недооцениваешь, – беспечно хохотнул он, без улыбки, еще глубже надвигая кепку на лоб и опуская голову.

Глава 7

Зелёная зона занимала всю площадь тринадцатого этажа. Архитектор был человеком, судя по слухам – потомком одной из попаданок, сумевшей удачно устроиться в новом мире, стать не только частью зажиточной семьи, но и привнести в нее много традиций своей родины. Поэтому проектировщик небоскреба наотрез отказывался размещать между двенадцатым и четырнадцатым уровнем офисы и даже давать ему порядковый номер. И без того в коммуникациях зеленой зоны без конца что-то ломалось. К сожалению, никто не придавал этому значения и не пытался выправить заложенные самим архитектором проблемы: вызов мощного шамана стоил дорого, требовал сбора документов, заявок, заключений нескольких комиссий, разрешения вестников... Не хотели заморачиваться.

Роботы молча чинили свищи в трубах или барахлившую электронику, не жаловались и не доставляли хлопот живым существам.

Вот и сегодня в огромном зале, наполненном растениями и коротавшими обед клерками, стояла сырая дымка тумана.

Рин лишь плотнее запахнула пиджак и оглянулась по сторонам: сбой климат-контроля мог послужить ей на руку, укрыть от посторонних глаз. В нынешней ситуации лишнее внимание окружающих способно только всё усложнить.

– Я кое-что выяснила, – тихо пробормотала она, чуть наклонив голову в сторону идущего рядом Брайта. Громкий стук каблуков легко заглушал эти слова. – Лаборатория была закрыта, но разработки не остановлены. Возможно, хотели получить оптимальный результат...

Рин осеклась. Сама-то она могла предположить, что двигало учёными: попытки усилить магию вестников, например, ускорить рост крыльев, улучшить переносимость вакцины... Что угодно. Но не следовало этого знать посторонним.

– Может быть, искали другое применение формуле. Точных данных не нашла. Указано только, что сразу три закрытых научных центра запросили материал и разработки.

– Адреса есть? – деловито поинтересовался Брайт. Он успевал не только слушать, но и незаметно поглядывать по сторонам из-под своего козырька. От этого камеры и микрофоны поблизости начинали внезапно барахлить.

– Двух из трех.

– Отлично.

– Стой, – Рин схватила его за предплечье и остановила, хотя Брайт и не собрался ещё её покидать. – Я не хочу, чтобы вы туда шли. Это моя раса и мое дело.

Брайт впервые замялся, и это сразу насторожило Рин. Она внимательно изучала лицо отвернувшегося собеседника, напряжённо ожидая ответа.

– Мне это не нравится, – наконец произнес Брайт, вновь переводя взгляд на нее, – но он приказал нам вдвоем заняться этим вопросом.

Изумленное и радостное лицо Рин Брайта почему-то нисколько не вдохновило – он оставался непривычно строгим и сдержанным. Кажется не врал на счёт своего отношения. Рин осознала это, только немного придя в себя и успокоившись. В глубине души тут же кольнуло возмущение: уж кому, как не ей, знать всё о подобных местах! А вот Брайту там вообще делать нечего!

Тем не менее, Рин задала вопрос вкрадчиво и тихо:

– И почему же я тебе так не нравлюсь?

Брайт удивлённо моргнул.

– Я не говорил этого.

– Что?

– Я сказал, что я против твоего участия, – поспешно добавил он. – Ты будешь мешать.

Рин многозначительно сложила руки на груди и посмотрела на собеседника. Всё равно получилось немного снизу вверх, но с таким осуждающим взглядом это не имело значения.

– Именно. Об этом я и говорю, – чеканя фразы, произнесла она. – Почему вдруг я буду мешать?

– Мне привычнее одному, – почти моментально сдался Брайт, испортив весь азарт надвигающегося спора. – Неважно, ведь решаю не я. Пришли мне адрес, а я передам тебе время и место сбора.

Даже не кивнув на прощанье, он быстрым шагом направился к лифту, а Рин оставалось лишь проводить Брайта задумчивым взглядом.

Глава 8

Рин волновалась безумно. Она сотни раз прокрутила всё в голове, металась по квартире, не находя себе места, вывернула на кровать весь гардероб и, кажется, порядком перепугала Тимми. Даже вода не приносила расслабления. Между лопатками то и дело начинало печь, приходилось садиться и медитировать, потому что свою суточную дозу успокоительного Рин уже получила.

И всё равно вязкие, тяжёлые мысли крутились вокруг будущей операции. Впервые нарушить закон! Ей, служившей главной его опорой! Это фактически то же самое, что пойти против своего народа – по крайней мере, Рин этот поступок казался именно таковым. Зачем она согласилась? Зачем ввязалась в это? Но, пока первый крылатый вестник паниковал и боялся, девочка Кэт где-то глубоко внутри спокойно твердила — так надо. И, чем больше Рин пыталась взять себя в руки, тем громче слышала этот внутренний голос. С ним невозможно было спорить, невозможно что-то доказать, логика и факты оказывались бессильны перед так долго молчавшим шестым чувством.

Она была на месте в точно указанное время.

– Заходи, – сдержанно бросил Брайт, открывая перед Рин двери полупустой квартиры, в этот раз находившейся в черте города. Вестница быстро заскочила внутрь, от волнения почти позабыв о своей нелюбви к подобным местам и невольно раздумывая о том, что стало с хозяином. Среди ободранных стен не осталось ничего, кроме кровати и приставки... Погодите-ка...

– Ну и бардак здесь у тебя, – Рин попыталась изобразить насмешку, однако получилось слабо и растерянно. Но она угадала.

– Я сюда уже не вернусь, – невозмутимо бросил Брайт, не спуская глаз со своей гостьи. Та оделась согласно классике шпионских фильмов – в закрытый облегающий костюм черного цвета и удобную обувь без каблука.

– Что?! – наконец не выдержала его взгляда, смутилась Рин, которая потеряла добрых полтора десятка сантиметров роста и вместе с этим половину своей уверенности. – Что не так?

– Всё так, просто я не хочу, чтобы ты шла. – Рин попыталась напомнить, что это приказ Мулги, однако спорить не пришлось, Брайт тут же продолжил: – Оделась удачно. Но крылья слишком выделяются.

Он сегодня был будто сам не свой – ни искры привычного сарказма или улыбки, только холодная скованность. Это заставляло чувствовать себя еще неуютнее.

Поддавшись его настроению, Рин невесело шевельнула плечом, произнесла как-то глухо:

– Даже, если их отрезать, они вырастут вновь.

И Брайт изумлённо отступил на шаг. Как она может такое говорить? Он-то и сам придрался из вредности, от злости на дроу, который подвергает опасности эту девушку. Как такую красоту можно резать? Последняя мысль заставила похолодеть – и почему Рин так уверенно заявляет, будто уже проверяла?

Брайт откашлялся, больше для того, чтобы отмахнуться от несвоевременных мыслей. Проверил висевшее на поясе оружие и, вытащив из кармана старую монетку, какие вышли из обихода уже лет двести назад, подбросил в воздух и поймал в ладонь.

– Орел – объект номер пятьдесят семь, решка – исследовательский центр. – Он убрал руку и вновь поднял взгляд на застывшую Рин. – Центр, отлично.

– Подожди! – внезапно выпалила та, будто только сейчас вспомнила. – Центр работает, его не закрыли – я могу просто сделать запрос!

– И внести себя первым номером в список подозреваемых? – склонил голову набок Брайт. – Разве тебе вот так просто всё выдадут?

– Нет, но...

«А он, похоже, наконец-то решил от меня избавиться, – наблюдая, как старается Рин, подумал Брайт. – Уничтожить в приятной компании...»

– Хорошо, теперь телепортируй нас туда, – отрезал он.

– Что? – Рин удивлённо вскинула голову. – Мы не поедем?

– Зачем? – кажется, Брайт искренне не понимал. – Телепортация – основной навык твоей расы. Говорят, даже без магии работает.

– Вот именно! – вспылила Рин. С каждой минутой ее решительность таяла, а спор казался неплохим способом потянут время. – Меня вычислят по оставленному следу! А ещё ты, я уверена, очень тяжелый! Я про силу сейчас говорю. Ты ведь даже ограничитель не носишь!

– А что ограничитель? – не понял Брайт, и Рин едва не стукнула себя по макушке, ругаясь последними словами. – Он разве как-то влияет на количество энергии?

– Слишком сложно для твоего понимания, – буркнула Рин и внезапно притянула Брайта к себе, отвлекая от недавних своих слов. – Некогда болтать, идём!

В тот же миг их перенесло из полупустой квартиры на узкую улочку позади главного входа в исследовательский центр.

Глава 9

– А как же магический след? – Брайт вновь улыбался, открыто-издевательски, и это почему-то не злило, а успокаивало.

– Твоя магия гораздо сильнее моего отпечатка, – едва отдышавшись, но тоже отчего-то улыбаясь, ответила Рин. – Так что искать будут тебя. Иногда хорошо быть слабой.

– Идём, – вновь становясь серьезным, будто последняя фраза ему не понравилась, резко оборвал Брайт.

Помехи на камеры и датчики он пустил сразу, как переместился, а сейчас использовал выходы для обслуживающих роботов, чтобы проникнуть внутрь. Взломал электронный замок, поднял вручную роллеты до уровня колен и кивнул Рин:

– Вперёд.

Та бросила на него изумлённый взгляд, но спорить не стала: опустилась на четвереньки и полезла в темную дыру, служившую входом в длинный сырой тоннель. Брайт каким-то чудом забрался следом и опустил роллеты, оставив их вдвоем в полной темноте.

– Ты не взял фонарик? – тихим шепотом спросила Рин.

– Он нам не нужен, ползи вперёд, скорее, – так же тихо, но нетерпеливо поторопил Брайт, и она послушалась.

К счастью, тоннель никуда не сворачивал и протяженность имел не более полсотни метров: не успела Рин устать, как невидимые стенки разошлись в стороны, а пол внезапно оборвался. Потеряв равновесие, Рин провалилась вперёд, на животе съехала вниз по наклонному желобу и едва не пропахала носом – Брайт поймал ее за шкирку в последний момент. В отличие от смешно распластавшейся новоявленной напарницы, он секунду назад ловко спрыгнул на ноги, а затем и ей помог подняться.

– Включи свет! – отфыркиваясь от попавшей в нос кислой пыли, процедила Рин.

– Ты ведь не догадалась снять личный браслет? – с улыбкой в голосе поинтересовался Брайт. – Так зачем просишь?

Точно, как она сама забыла о нём!

Рин безошибочно уже нащупала нужную кнопку, нажала, подняла руку над головой... и дернулась так, что едва вновь не врезалась в стоявшего рядом Брайта. Они находились в небольшой комнатке, где роботы-уборщики и ремонтники дожидались момента, когда они пригодятся. И сейчас большинство из них беззвучно стояло на своих местах, не обращая на чужаков никакого внимания. Но совсем не железяк испугалась Рин. Она заметила в заплетенных паутиной углах проржавевшие остовы, изъеденные не то коррозией, не какими-то мелкими жуками – именно на мысли о них наводило непонятное копошение под вздувшимся слоем краски. Опустила глаза на пол, покрытый толстым ковром отработанного масла, стружкой, какой-то рыжей трухой, заплесневелым, случайно просыпанным мусором – и с тихим сдавленным возгласом поднесла к глазам измазанные ладони.

– Я же говорил, что свет не нужен, – наставительно произнес Брайт, наблюдая за тем, как Рин отчаянно отряхивается от липкой, жирной, вонючей грязи. – Оставь, только выкинуть.

В ответ вестница бросила на него испепеляющий взгляд. Если до этого она считала, что самое худшее для нее – это быть пойманной с поличным, то теперь оказалось, что есть вещи похуже – быть пойманной в таком виде! Между лопаток вновь запекло, и лишь в последний момент Рин передумала, не дала ей волю.

– Как мы отсюда выберемся? – процедила она, кивнув на плотно закрытый люк.

– Я всё устрою. Подожди, надо кое-что разузнать, – невозмутимо отозвался Брайт. Подошёл к одному из роботов, прикоснулся к нему ладонью и на пару мгновений закрыл глаза. – Красный уровень с ограниченным доступом на минус третьем этаже, – произнес Брайт после паузы. – Думаю, оно там. Отдельный отсек уборщиков, утилизация опасных отходов. По коридору прямо, направо, на лифте. Два пункта пропуска, не считая охранника на входе. Работники уже ушли, но охрана осталась.

– Слишком сложно... – пробормотала Рин, когда он замолчал и открыл глаза. – Пропускные пункты нам не пройти! Начнем возиться – охрана точно заметит!

– Успокойся, – мягко оборвал Брайт. – Просто иди следом, не отставай и не шуми.

Рин пришлось послушаться, на большее она сейчас была не способна — все силы уходили, чтобы держат себя в руках.

Через узкий технический лаз они выбрались в пустой коридор, заполненный тусклым дежурным освещением и запахом антисептика, который система распыляла в ночное время. От этого знакомого с детства аромата горло Рин судорожно сжалось, и она едва сдержала рвущийся наружу кашель.

– Тссс! – пришикнул Брайт, различив у себя за спиной сдавленные звуки.

Он, конечно же, взял на себя камеры, но предвидел, что они станут не единственной их проблемой. Стараясь прислушиваться к происходящему на всех уровнях своего восприятия, он, тем не менее, упустил самое важное. Рин.

Едва переставлявшая ноги за его спиной, та мысленно ругала себя последними словами. Брайт был тысячу раз прав, она только мешает, она ставит под угрозу всю их операцию! Горло хватало так, что Рин едва могла дышать, к этому прибавились спазмы в животе, на глазах наворачивались слезы, вестницу шатало из стороны в сторону. И даже на фоне всех этих симптомов сложно было не заметить, как пекущая боль между лопаток становится всё сильнее. Проклятье! Вот она — причина! Рин запоздало поняла, какую глупую ошибку совершила: она предчувствовала, к чему может привести страх и волнение, но опасалась ухудшения концентрации и скорости реакции. А ей следовало наглотаться успокоительного еще дома, ведь предназначенная для экстренных случаев инъекция в браслете подействует куда сильнее. Или это и был уже экстренный случай?

Держась за стену, Рин следом за Брайтом свернула за угол, и перед ее затуманенным взором предстал пропускной пункт в конце коридора: ярко освещенный отсек с какой-то панелью, ограниченный стеклянными створками. Туда... надо быстрее туда, прочь из этого коридора... Вестница слабо оттолкнулась ладонью от стены и порывисто шагнула вперед.

Брайт вздрогнул, вынырнул из своих мыслей, когда слух различил тихий удар тела о пластиковое покрытие. Порывисто оглянулся и тут же бросился назад, к растянувшейся на полу Рин.

– Что с тобой?! – громким шепотом выпалил он, перехватывая вестницу за талию и буквально одним рывком поднимая ее на ноги. Всего мгновение разглядывал покрытое красными пятнами лицо, затем как ребенка усадил себе на спину и поспешил в конец коридора.

Плохо соображавшая Рин не могла понять причины такой спешки: уткнувшись в белокурый затылок, она едва заметила, как освещение тускнеет, меняет цвет на красно-оранжевый. В голову лезли глупые мысли о том, что её сорок пять килограмм, наверное, нести тяжело... Зато от Брайта совершенно неожиданно веяло свежестью, озоном, как в начале грозы, и это понемногу вытесняло аромат антисептика и приводило в себя.

– Стой тут, – Брайт замер на месте, осторожно опустил Рин на пол и прислонил к стене, а сам вытянул руки в стороны в метре от спасительного отсека.

«Да что он такое делает?» – лениво и сонно подумала вестница, оборачиваясь в сторону коридора. Запах антисептика внезапно усилился, заставляя Рин замотать головой и судорожно выпрямиться. Красное освещение! Красное освещение говорит о том, что сейчас система просканирует коридор на наличие живых существ и начнет новый этап обработки! Нет-нет-нет!

Лицо внезапно зачесалось так, что Рин захотелось содрать с себя кожу — и она, уже ничего не понимая, кинулась прямо на стеклянную дверь. Брайт только скрипнул зубами: всё это время он пытался выиграть себе хоть немного времени, отключить сканирование, чтобы заняться датчиками движения возле двери — но Рин всё испортила. Вместо того, чтобы создать видимость непрерывного сигнала, он вынужден был просто их на мгновение отключить.

Распахнув дверь перед Рин, Брайт ворвался следом и прижал жадно хватавшую ртом воздух вестницу к стене, яростно показывая знаками «молчи!». Он не успел перехватить импульс, сигнал о сбое ушел на пульт охранника. Да, камеры всё еще передавали изображение абсолютно пустого отсека, но что, если он захочет проверить...

Свет в коридоре сменился на ярко-алый, затем мигнул, и сверху хлынули мелкие капли антисептика, превращаясь в густой серебряный туман. Значит, хотя бы эти пять минут сюда никто не сунется. Брайт облегченно выдохнул и перевел взгляд на притихшую Рин — та, прикрыв глаза, устало привалилась к стене.

– Что с тобой случилось? – шепотом спросил он, скорее с волнением, чем с укором. – У тебя аллергия? На что?

Рин отрицательно мотнула головой, пытаясь стать ровно. Она в безопасности. Паника прошла, запах антисептика сюда не просачивался и больше не мешал дышать, голова понемногу прояснялась — но с каждой секундой стыд душил всё сильнее.

– Прости, прости... это психологический эффект... – пробормотала она.

– От чего?! – выпалил Брайт. – Почему ты не предупредила?

– Я... – Рин внезапно схватилась за его предплечье, сильнее тряхнула головой. Не помогло. Жжение между лопаток вспыхнуло сильнее, расползлось по всему телу и вдруг исчезло, будто его и не было. – Тебе разве не надо быстрее взломать эту штуку? – уже совсем другим, уверенным и наглым тоном спросила она.

Брайт промолчал. Развернулся к терминалу, напоследок всё же покосившись через плечо на вздернувшую подбородок вестницу. Только что она почти умирала — и вот уже язвит. Странный и резкий переход, как тогда, на заводе... Но она права, сейчас не об этом думать надо.

Не касаясь сканеров, Брайт протянул руки вперед, прикрыл глаза, считывая информацию и пытаясь разобраться в принципе действия устройства.

– Тут многоступенчатая защита, – мягко прозвучало над самым ухом, и ладонь Рин легла на плечо. – Нужен пропуск.

– Я твой пропуск, – улыбнулся Брайт, не открывая глаз.

– Куда угодно?

Ему показалось, или в голосе сквозило откровенное кокетство?

– Абсолютно, – уверенно отозвался он.

С тихим щелчком сработали затворы, когда терминал получил свое подтверждение, но Рин уже не рвалась вперед. Металлическая дверь отъехала в сторону, пропуская их на небольшую площадку перед лифтом, Брайт шагнул туда первым и протянул руку к кнопке вызова.

– Стой! – приказала Рин. – Пункты пропуска достаточно автономны, а вот передвижение лифта ты никак не скроешь. Но у лабораторных лифтов есть одна хитрость... – под изумленным взглядом Брайта Рин присела и что-то сделала со створками на уровне пола. В ту же секунду они мягко и беззвучно разошлись в стороны, открывая темный провал шахты. – Аварийная блокировка дверей. Не спрашивай. И про то, как и почему я попала в детстве под обработку коридоров и теперь боюсь ее до панических атак — тоже никогда не спрашивай.

Жесткий голос Рин сейчас казался Брайту абсолютно чужим. Будто он впервые видел эту вестницу... но зато теперь отлично понимал, почем Мулга приказал взять её с собой.

– Не сможешь нас опустить?

Рин осторожно заглянула в шахту.

– Нет. Телепортироваться в незнакомое место опасно, а крылья я уже здесь не расправлю. Узко, выросла. – Она приподняла брови, с вызовом посмотрела на Брайта: – А ты? Способен на что-то большее, чем взлом?

Он сделал пару шагов вперед, остановился на краю темной пропасти и протянул Рин руку:

– Покажу, если не боишься.

Та лишь насмешливо фыркнула в ответ. С готовностью нырнула в его объятья, крепко ухватилась за шею и даже не вздрогнула, когда Брайт отклонился назад, падая в шахту и увлекая Рин за собой. Тросов здесь не было — такая система давно ушла в небытие, уступив место магнитным кольцам, внутри которых двигалась кабина — и полету двух отчаянных существ ничто не мешало.

– Ты меня не испугаешь, – хихикнула Рин, утыкаясь носом в гладко выбритую щеку, – мальчик, пахнущий дождем.

– Держись крепче, – как-то глухо отозвался Брайт, – я убираю руки.

Он действительно отпустил ее, поднял ладони параллельно стенам, и на первом же магнитном кольце полет парочки существенно замедлился. Без всяческих спецэффектов, так присущих волшебству, без вспышек и молний этот странный маг с легкостью взаимодействовал с системой разгона и торможения в шахте, теперь уже медленно и осторожно опуская их на крышу ожидавшей на техническом этаже кабины.

– Приехали.

Рин отпустила его, отступила на шаг, пристально глядя на Брайта. Она ведь не сказала ничего обидного, почему он надулся? Ладно, неважно. Она вновь открыла створки, теперь изнутри, и они шагнули в ослепляюще-белый коридор третьего подземного этажа.

– А вот и второй пункт пропуска, – мрачно пробормотал Брайт, рассматривая массивное устройство, преградившее им путь.

Глава 10

Рин тоже окинула взглядом коридор, похожий на вывернутого наизнанку ежа. Острые кристаллы разного оттенка и величины торчали из стен, оставляя свободным лишь небольшой круглый тоннель. Брайт с этим не справится. Это ведь магия, а не электроника. И даже на срабатывание навешено заклинание, и результатом ошибки станет не зазвеневшая на пульте охраны сигнализация, а...

– Хэй, – Рин остановила шагнувшего было вперед Брайта, отряхнула его рубашку, – я тебя порядком извазюкала. Не будем еще и дырявить эту одежду. Я пойду.

Он перехватил ее руку, посмотрел непривычно хмуро и строго.

– Не надо.

– Да ладно тебе! – вестница усмехнулась тепло и открыто. – Не доверяешь? Забыл, кто из нас тут спец по лабораториям?

Брайт молчал, всё так же угрюмо глядя на нее и не отпуская.

– Это, – Рин вытянула свободную ладонь в сторону коридора, – сканер магического отпечатка. У каждого существа он свой, все данные о работниках занесены в базу... то есть, в эти вот кристаллы. Если отпечаток не совпадет ни с одним из них — то чужака просто уничтожит заклинание!

– Вот поэтому. Ты. Не пойдешь.

Теперь уже Рин нахмурилась. То, что мелькнуло в голубых глазах, ей очень не понравилось. Какое-то отражение давнего...

Она выдернула руку из пальцев Брайта.

– Ты не знаешь меня. – Это было неподходящее место и время, чтобы делиться старыми ранами, если в подобном вообще есть смысл. – Я нулевая. Абсолютный ноль. Ничто, – горечь в голосе смешивалась с сарказмом и пафосом, и Рин с болью наблюдала за тем, как это возымело эффект. Глаза Брайта изумленно расширились, услышанное его шокировало. А ведь сам называл шестеренкой. Не думал, что всё куда хуже, да? – Так что стой на месте, маг. И жди, когда я сниму заклинание.

Рин резко развернулась, прикусила дрогнувшую губу и исподлобья посмотрела на кристаллы. Она сама себе не верила, но вероятность благоприятного исхода... сложно просчитать в таком состоянии. Вестница вздохнула полной грудью, распрямила большие белые крылья, и окутала себя ими, словно коконом из перьев. А затем медленно пошла вперед.

Шаг за шагом, преодолевая себя и с трудом заставляя двигаться дальше. Крылья закрывали обзор, Рин видела только свои ноги и серый пол, на котором цветными бликами играли отблески света. Кристаллы тихо гудели, и этот низкий гул заставлял воздух вокруг вибрировать, проникал под кожу и вселял еще больше волнения. А Рин старалась выкинуть из головы все мысли, превратиться в пустую оболочку. Шепот и шорох зазвучали в ушах, она представила, как с головой погружается в ванную — как сотни раз делала дома, стремясь забыть всё, что случилось днем. Как сворачивается калачиком, становится всё меньше и меньше и наконец — исчезает.

Тело обдал холодок, когда Рин медленно убрала крылья, сложила их за спиной, а неотрывно наблюдавший за ней Брайт увидел, как вестница вновь опустила подбородок. Что бы это ни было пару минут назад, когда она вела себя резко и непредсказуемо – оно прошло. Кристаллы вспыхивали и гасли, будто внутри них кружили в опасном танце светлячки, невидимые нити заклинания пронизывали пространство, но не находили отклика. Брайт невольно облизнул пересохшие губы – он волновался сейчас больше, чем если бы шел там сам. То и дело казалось, будто гул меняет тональность, блики становятся ярче и вот-вот сложатся в ослепительно яркую вспышку, которая уничтожит Рин. А потом... какая уже разница, что будет потом.

Но мучительно медленно тянулось время, и ничего не происходило. Маленькая фигурка Рин достигла выхода из «туннеля» и оказалась в другом конце коридора. Там вестница после недолгих поисков вынула из ниши в стене какой-то артефакт и кивнула напарнику: можешь идти.

И Брайт мгновенно бросился следом. Ворвался в туннель, быстрым шагом преодолел несколько метров и только тогда заметил то, чего так боялся: свет кристаллов действительно изменился, а низкий гул превратился в жужжание растревоженного улья. Рин не сняла заклинание? Конечно, она же не маг!

Под потолком вспыхнула искра. Брайт бросил короткий взгляд вдоль тоннеля, уже не различая испуганно застывшей Рин и только прикидывая расстояние. Чуть меньше половины. Он рванул вперед. Звук становился громче, выше, перерастал в звон, от которого закладывало уши. Еще и еще искры. По бокам, на уровне колен, над головой. Глупо было... Пекущая боль пронзила ногу, выбивая из головы все мысли. Брайт споткнулся, но удержал равновесие. А ведь едва задел, еще тусклую! Пригибаясь, он бежал со всех ног, уже не обращая внимания на жалящие уколы, отдававшие резью где-то внутри. Странная схема. Что-то не так. Пусть, главное — он еще жив!

Впереди, над головой, вспыхнуло неожиданно и ярко, отрезая путь. Жалящие светлячки сложились в крупный шар, причинявший боль одним своим сиянием. Не успеет. Искромсает, не прорваться через такой заряд! Брайт прикрыл руками голову, нырнул вперед и вниз, в кувырке уходя от режущих лучей. За спиной что-то хлопнуло, взорвалось и швырнуло вперед — прямо на стоявшую на выходе Рин. Отбросило вестницу в одну сторону, на стену, а сгруппировавшегося Брайта, как мяч — в лабораторный стенд. Завалило посудой и колбами, припечатало сверху тяжелым планшетом. А потом, со скрипом, обрушился и сам металлический стол.

– Ты жив?! – Рин судорожно подобралась, подскочила с места и кинулась к нагромождению вещей в состоянии, близком к панике. Как так вышло?! Она же всё сделала правильно!

С большим трудом приподняв и чуть отодвинув придавивший тело стол, вестница принялась непослушными пальцами смахивать с Брайта стекло и пластик, откинула приземлившийся прямо на лоб мага планшет и обнаружила под ним исцарапанное, но довольное лицо. Первой мыслью было, что бедняга-напарник от шока немного тронулся умом.

– Прости! – выпалила Рин. – Ты в порядке? Встать сможешь?

– Ты изъяла источник, но не сняла остаток энергии, угадал? – как ни в чем не бывало, поинтересовался Брайт. Голос его звучал чуть хрипло, правая рука незаметно прикрывала ушибленные ребра, но улыбка убеждала в том, что всё хорошо. – Нам безумно повезло, что хватило ровно на половину заклинания — и я жив остался, и настойки сбили.

– Эта штука... больше не работает? – опасливо спросила Рин, оглядываясь назад.

Брайт сел, отряхнул с разорванной, грязной рубашки налипшие осколки.

– Как давно ты была в лаборатории, исследовательской лаборатории? – серьезно произнес он, но не стал дожидаться ответа. И так ясно, что не в этом столетии. Поднялся на ноги, протянул руку Рин и оглянулся. – В любом случае, тебе лучше знать, что мы ищем.

Если бы она только знала! Но Брайт ждал, время шло, их могли обнаружить с минуты на минуту — значит, надо было действовать.

Рин пробралась между рабочими столами и стендами, отворила стеклянную дверь в зону повышенной опасности и тут же отпрянула назад: первыми ей в глаза бросились шесть клеток с харканьерами, злейшими хищниками Пустоши. Из-за особенностей своего организма они долгое время оставались лучшими подопытными, клетки их тканей делились и мутировали с поразительной быстротой даже в пробирке — увы, недолгое время. Достаточное, чтобы сделать выводы, но слишком короткое, чтобы забыть о содержании живых зверей в лаборатории. Харканьеры не нападали на персонал, так как принимали всех работников за членов своей стаи. Иерархию и семейные связи эти существа определяли по запаху — лаванды. Все лабораторные халаты во все времена обрабатывались средством с лавандовой отдушкой, и щенки считали этот аромат запахом матери, вырастая, не пытались сожрать ученых. Конечно, без несчастных случаев не обошлось, поэтому при первой же возможности содержание этих монстров в лабораториях свели к минимуму. Однако здесь риск посчитали оправданным.

– Не бойся, – тихо проговорил Брайт, закрывая собой застывшую в нерешительности Рин. Едва завидев чужаков, харки оскалились и зарычали. Они почуяли не привычный запах лаванды, а бьющую в нос вонь отработанного машинного масла и ржавчины, и готовы были растерзать посягнувших на их территорию. – Они в клетках.

Вестница ничего не ответила. Пытаясь держаться подальше от бесновавшихся монстров, бросавшихся на металлические прутья решеток и громко клацавших клыками в ее сторону, она пробралась в другую часть помещения, к холодильнику с образцами. Нажала кнопку, превращая матовое стекло в прозрачное — и судорожно сглотнула, в этот раз уже оставшись на месте.

– Нам нужен один из них? – опешив, выдавил Брайт, разглядывая выставленные на полках образцы мозга со следами подключения электродов.

Рин поспешно оглянулась по сторонам, отыскала считывающее устройство и магическую камеру ускоренного роста. Всё ясно, материала здесь никогда не было. Она видела то чудовище в подземной лаборатории, хорошо помнила свой ужас от первой их встречи, она бы никогда не поверила, что кто-то решился создать мозг из тканей этого монстра...

Глава 11

Именно в тот жуткий вечер, когда маленькая Кэт после очередного эксперимента послушно лежала на кушетке с сеточкой для электроэнцефалографии, а родители — единственные оставшиеся в лаборатории в столь поздний час, ушли пить кофе, доверив считывание импульсов электронике — произошло событие, долгие годы потом возвращавшееся в кошмарах. В глубине зала что-то звякнуло. Кэт вначале не обратила внимания, даже не открыла глаза — во время процедуры её просили лежать спокойно, а возникшая после эксперимента легкая тошнота этому только способствовала. Но звук повторился вновь, уже четче: будто кто-то перебирал разложенные на хирургическом столе инструменты. И тут внезапно Кэт осознала: чтобы попасть в ту зону, нужно было пройти мимо нее. Но этого точно не происходило!

Кэт осторожно сняла с головы сетку и села. Отклонилась в сторону, надеясь различить, кто там орудует, но никого не увидела. Однако звуки затихали – и раздавались снова, упорно, настырно привлекая к себе внимание. Родители всё не возвращались, и Кэт вдруг показалось, что она осталась одна в целом мире. Одна вместе с этим странным шумом. От таких мыслей ей внезапно стало очень и очень жутко, захотелось выскочить из лаборатории и бежать, куда глаза глядят, лишь бы встретить кого-то живого.

«Родители будут тобой очень, очень недовольны, – одернула себя Кэт. – Они накажут тебя. А если это всего лишь прибор испортился или заклинание сбилось, они скажут, что ты глупая трусиха и не раз ещё вспомнят, как вспоминают тот случай, когда тебя после укола стошнило прямо на улице. Будут стыдить до конца жизни».

Это казалось куда хуже, чем все возможные монстры, поэтому Кэт осторожно, как можно тише поднялась на ноги и сделала несколько шагов вглубь лаборатории. Рабочие поверхности располагались на уровне её глаз, и от того становилось ещё страшнее – будто нечто могло прыгнуть прямо на голову, вцепиться в лицо или волосы. Пока Кэт подбиралась ближе, звук как назло прекратился, и теперь она не знала, со стороны какого из трёх столов он шёл. В растерянности она взглянула на клетку с харком – зверь, всю жизнь просидевший взаперти и смирившийся со своей участью, в это время суток обычно мирно дремал, положив голову на лапы. Но сейчас он напряжено застыл. Длинные клыки обнажились в хищном оскале, мышцы бугрились под короткой темной шерстью, хвост раскачивался из стороны в сторону, весь силуэт казался сжатой пружиной, готовой распрямиться в прыжке.

Кэт проследила за пристальным взглядом харка и наконец увидела его. Странный червяк уже миновал хирургический стол и перебрался дальше, на стойку с приборами. Двигался он дёргано и неестественно, а выглядел жутко. Чем дольше похолодевшая Кэт наблюдала, тем больше понимала, что это никакой не червяк. Черный, обрубленный, исцарапанный инструментами палец с тусклой пластинкой когтя с одного конца и свежим срезом плоти с другой.

Утихшая было тошнота подступила к горлу с новой силой, а по телу разбежались колючие искры. Палец, оставляя за собой голубоватый след, направлялся в сторону выхода, и меньше всего на свете Кэт хотела встретить его вновь. Что, если он её запомнит, отыщет и проберется под кровать?! Схватив попавшуюся под руку выпарительную чашу, Кэт резким движением попыталась накрыть ею беглеца, как ловила пауков в ванной – но палец внезапно прыгнул в ее сторону. Взвизгнув и зажмурившись от ужаса, Кэт отчаянно отмахнулась, чудом попала и отбросила эту мерзость от себя. Палец отлетел в сторону, ударился о прутья клетки и тут же был схвачен харком. Раздался хруст костей под мощными челюстями, а в следующее мгновение зверь уже сыто облизывался. Кэт открыла глаза.

Она ещё не осознала, что произошло, что она уничтожила важный научный материал – и радовалась избавлению от опасности.

Но только харк внезапно заскулил, словно самый обычный пёс. Завертелся волчком, забился о прутья клетки, а затем рухнул на железное дно и судорожно засучил лапами. Кэт с ужасом заметила, как на брюхе зверя стала расти шишка, будто что-то прокладывало себе путь наружу сквозь его тело. Но прежде, чем кожа зверя лопнула и показался перепачканный черный коготь, Кэт без чувств рухнула на пол лаборатории.

Ей сказали, что это была галлюцинация, реакция на очередную сыворотку. Кэт поверила. Ей очень хотелось верить, чтобы каждую ночь, укладываясь спать, не бояться шорохов, не ждать, что из-под кровати выползет черный палец. Но харк в лаборатории оставался жив, здоров и невредим – что вовсе не странно с его регенерацией; только отчего-то озлобился на Кэт, а родители потребовали не болтать глупостей. Потом им самим надоело наблюдать, как зверь бесится при каждом появлении дочери, и его утилизировали. А Кэт с той поры побаивалась харканьеров.

Уже гораздо-гораздо позже, когда повзрослевшая Рин побывала в главной лаборатории и увидела, из чего создавали для нее сыворотку, всё стало на свои места. Пришпиленное к стене высушенное шестиглазое чудовище с черной кожей моментально напомнило ей тот вечер, ползущий палец и внушило такой же страх и отвращение. Но было уже поздно. Эксперимент завершился успешно, она стала вестником — и десяток ученых трудился над продолжением дела её отца. Все эти странники в белых халатах теперь искали способ гарантированно и просто превратить всех остальных представителей своей расы в улучшенную версию самих себя. А в пробирках и колбах шевелились, стремясь навстречу друг другу, ткани выпотрошенного монстра — те немногие, мелкие лоскутки, что не были лишены всякой энергии опасной магией смерти.

Только спустя много лет удалось это прекратить, изгнать саму сущность чужака в другой мир — и окончательно убить. Эти мозги в хранилище не принадлежали инопланетянину, его мозг был уничтожен вместе с сознанием. Но до того момента, судя по всему, ученые попытались создать его электронную копию, а сейчас — передать ее биологическому носителю. Только Рин отчего-то была уверена — не получится. Ни одно существо на этой планете, включая вестников, ни один искусственно созданный мозг не мог вместить и обрабатывать столько информации.

– Не хочу в этом участвовать, – буркнула Рин сама себе и протянула руку к холодильнику, – это неправильно.

Брайт смотрел на нее удивленно, но молчал. Он понимал: если здесь нет ничего полезного, им следует быстрее уходить, – но в то же время чувствовал, как волнуется, решается на что-то Рин.

– Пожалуйста, – она порывисто обернулась к нему, – уничтожь оборудование. Вот эти приборы, системные блоки и хранилище информации. Сотри всё. Я знаю, ты можешь.

– Решила разделаться с конкурентами? – пошутил Брайт, встряхивая руки, но ответа не получил: Рин уже занялась холодильником, переставляла закрепленные на боковой стороне магические кристаллы. Как и в любой лаборатории, здесь висело противовирусное заклинание, и понадобилась всего пара движений, чтобы весь биологический материал на полках сгинул в синем пламени. Возможно, ученые смогут возобновить эксперименты, но очень нескоро...

До слуха донеслось слабое пощелкивание, потянуло вонью горелой изоляции.

Рин обернулась к Брайту:

– Перестарался?

– Носитель иначе не убить. Если ты закончила — уходим.

Рин только кивнула в ответ. Они выбежали из лаборатории, преодолели затихший тоннель и очутились у лифта. За их спинами, за стеклянной дверью истошно выли харки и темная змейка дыма вилась к потолку.

– Хватайся! – Брайт протянул руку, но Рин внезапно замялась. – Быстрее!

Совсем не так решительно, как четверть часа назад, она обняла его и смущенно отвернулась. Но Брайт и не заметил перемены, не до того ему было — подъем потребовал куда больших усилий, чем торможение, висевшая на нем вестница чувствительно давила на шею, тащить их вдвоем по шахте лифта оказалось физически тяжело. В голове уже сменяли одна другую недовольные фразы дроу, который не преминет отчитать за неудачный выбор объекта, в груди билась тревога за шум, который они подняли, за дым от испорченных приборов, способный вызвать срабатывание пожарной сигнализации... еще и Рин прижималась всем телом, неловко пыталась отстраниться, ёрзала и рисковала сорваться.

– Прекрати, – не выдержав, шепнул Брайт.

– Прости, я сползаю! – пискнула Рин и вдруг добавила отчаянно: — Ты никому не должен об этом рассказывать!

– Так беспокоишься за свою репутацию? – вымученно улыбнулся Брайт, неотрывно глядя вверх, на приближавшийся светлый прямоугольник открытых створок. Он уже ожидал увидеть в нем силуэт вооруженного охранника.

– Я о том, что мы нашли в лаборатории, – взволнованно продолжала Рин, повернувшись к нему — было заметно, что этот вопрос ее очень волнует. – Никто не должен знать, никто! Даже Мулга!

– Помолчи немного, – попросил Брайт.

– Нет, я серьезно! – Рин завелась не на шутку, а эта просьба ее только задела. – Я уверена, он спросит, но ты не должен ему говорить! Ничего, даже намеками! Это большая тайна!

– Рин, – шепнул Брайт, – тихо.

Они достигли верхнего этажа, шагнули в ярко освещенный отсек, который казался абсолютно пустым. За стеклянными створками, в полутемном коридоре тоже вроде никого не было. Сердце Брайта выплясывало в груди после сложного подъема, кровь шумела в ушах, но что-то внутри, на уровне инстинктов...

– Обещай мне! – Рин, отступившая было в сторону, вновь преградила ему путь, пытаясь привлечь к себе внимание напряженно застывшего мага и не замечая, как блеснули его глаза. – Нет, поклянись, что ты...

– Осторожно! – выкрикнул Брайт.

Рин оглянулась. С треском сыпля искрами, проявлялся у дальней стены отсека охранник, которому Брайт заклинанием вывел из строя режим маскировки. Двухметровый военный робот, оживший металлический доспех вытянул в их сторону конечность, уже превратившуюся в пушку. Что-то сильно толкнуло Рин в бок, пытаясь отбросить в сторону, но та внезапно уперлась, распахнула крылья... и отлетела на стену под оглушающий звук выстрела. Тело вспыхнуло резкой болью, но сползшая на пол вестница из последних сил перекатилась на бок. Это ей ничего не дало: перед затухающим взором расплывались и таяли два неузнаваемых силуэта, хлопки выстрелов в ушах превратились в монотонный гул, и мрак медленно, но уверенно принял Рин в свои холодные объятья.