Нуль на Нуль

Глава 1

Если бы мне кто-то еще пару месяцев назад сказал, что я буду болтаться внутри гигантской пивной бочки, которую по пыльной дороге тащит громадный бурый медведь, я бы… черт, даже не знаю. Наверное, предложил бы этому типу кружечку самого крепкого эля и вызвал бы стражу. Как минимум. Ладно-ладно, стражников в моем мире раньше не существовало, а вот служба МВД – вполне даже. Да, за такие случаи она берется с неохотой, но все же берется!

А сейчас это было моей новой реальностью. Дребезжащей, тряской и до невозможности абсурдной.

Мой «Кривой Клык» снова перестал быть пристанищем, чтобы превратиться в мой персональный колесный кошмар. Вспоминая, как в прошлый раз гоблины-шахиды, проводившие «апгрейд», умудрились приделать к нему колеса квадратной формы, я мысленно готовился к тому, что мои внутренности вывернет наизнанку уже на первой кочке. Но странное дело — на этот раз не было того содрогания вселенной, той безумной тряски, что заставляет зубы выстукивать дробь по слогам проклятий. Дорога была, не ври, Микки, еще та: колея в телегу глубиной, булыжники размером с твою голову и рытвины, в которые запросто мог провалиться Бурый по пояс. Но бочка лишь мерно покачивалась, изредка поскрипывая, будто нехотя ворча на неудобства. Видимо, в прошлый раз те умельцы так и не раскрыли весь потенциал моей передвижной цитадели, ограничившись самым дубовым и болезненным вариантом. Почти не ощутимая качка была почти что роскошью. Хоть и ехали мы прямиком в ад, но делали это с неприличным, по меркам апокалипсиса, комфортом.

Бурый, мой ленивый компаньон по контракту, оказался идеальным тягловым животным (впрочем, как и в прошлый раз). Силен, вынослив и слишком апатичен, чтобы возмущаться таким унизительным применением своих талантов (важный нюанс – стал таким апатичным после посещения парочки данжей со мной). Он просто шел вперед, изредка ворча что-то недовольное под нос, а наша бочка-таверна покачивалась у него за спиной, как перезрелый плод на ветке.

Я сидел на одном из диванчиков, уставившись в щель между досками. Снаружи мелькали однообразные пейзажи – унылые равнины, редкие перелески. Уже третий день. От Перекрестка не осталось и следа, будто его и не было.

– Ты опять заводишь свою пластинку, – голос Сакуры прозвучал прямо у меня над ухом, заставив вздрогнуть.

Я даже не услышал, как она подошла. Девушка устроилась напротив, откинувшись на спинку дивана. Ее новый, пепельный цвет волос в полумраке бочки казался серебристым.

– Какая еще пластинка? – буркнул я, отводя взгляд.

– “Ай-ай-ай, мы едем в никуда, мы все умрем, информация – ложь, эль – вода”, – она пропела это с убийственной точностью, пародируя мой ворчливый тон. – Ты это бормочешь во сне. Или, когда думаешь, что никто не слышит. – на устах вампирша заиграла насмешливая улыбка.

Вот же… Когда это я стал во сне говорить? Тело, ты меня подводишь!

– Не врачу, так сказать, – парировал я. – Просто ситуация, знаешь ли, настораживает. В прошлый раз у нас был проводник, путеводная звезда в лице моего одержимого желания воскресить Спайка. А сейчас? Я ничего не знаю. Я ощущаю себя слепым котенком в консервной банке.

Я не мог выбросить из головы тот разговор с Ариэль. Та самая сцена, когда надежда обернулась ледяным душем. Я подошел к ней с самой обаятельной улыбкой, на какую был способен белый мышак в костюмчике (кто вообще может устоять от такого?). Вот только, стоило мне открыть рот, чтобы спросить о Нейтральных Землях, как ее эльфийские глаза остекленели. Она замерла, уставившись в пустоту – этот взгляд «в систему» я узнаю из тысячи. А когда «вернулась», на ее лице была маска чистейшей, беспримесной официальщины.

– “Мои глубочайшие извинения, владелец Миккири, но вся информация, касающаяся географии, политического устройства, флоры, фауны и основных угроз Нейтральных Земель, строго засекречена для персонала Гильдии. Ее разглашение карается штрафом в размере пятисот золотых монет и понижением ранга до нулевого.” – сообщила она и сочувственно улыбнулась.

Пятьсот золотых. У меня от такой суммы засверлило в висках. Я попытался было надавить на жалость, на наше «плодотворное сотрудничество», но она лишь покачала головой, и в ее глазах читался неподдельный, животный страх. Не передо мной. Перед Ней. Перед Системой. Едва ли для её уровня такие деньги являются проблемой. Система явно пригрозила чем-то более страшным за разглашение информации. Неприятно, я бы даже сказал, что я начал чувствовать крадущегося песца. Моя чуйка уже давно проснулась ото сна, не давая мне покоя, а теперь, получив отказ от Верховной Жрицы, я еще сильнее напрягся.

Пришлось менять планы на ходу. Последние дни в Перекрестке превратились в безумный квест «найди хоть что-нибудь». Я торчал в тавернах, караулил караваны, подкупал торговцев самыми дорогими сортами эля. Результат – ноль. Игроки, возвращавшиеся из Нейтральных Земель, молчали, как рыбы об лед. Эти ребята на все мои вопросы лишь нагло ухмылялись и говорили что-то по типу “Сам узнаешь” или “Тебе нечем заплатить за информацию”. Последнее особенно сильно напрягало, ведь я предлагал золотые монеты этим игрокам…

Единственным светлым пятном в те дни стал Крамберос. Тот самый «король родео». Он ввалился в таверну в последний вечер. Лишь по его виду стало понятно, что он чувствует вину и испытывает испанский стыд за свое поведение. Денег у него, конечно, не было – все ушло на штрафы городской страже за «нарушение общественного спокойствия и санитарных норм». Но он притащил с собой огромный мешок.

– Это тебе, мышак, – просипел он, швырнув тушу идеально закопченной свиной ноги на стойку. – За беспокойство. Моя жена… она лучшая по части засолки.

От запаха у меня сразу потекли слюнки. Мы с Люсей тут же сварганили похлебку. Жирная, наваристая, пахнущая дымком и добротой. Лучшее, что я ел за последнее время. Возможно, это был самый ценный подарок за все мое время в Песочнице.

Теперь эта самая нога, аккуратно обернутая в холстину, лежала в нашем скудном провианте, напоминая, что даже в мире уровней и систем иногда встречается что-то человеческое. Ну, или оркское. Но это уже детали.

– Ладно, не все так плохо, – сказала Сакура, прерывая мои мрачные мысли. Она потянулась к нашему походному рюкзаку и достала оттуда несколько склянок, которые мягко поблескивали в скудном свете иллюминатора. – Мы затарились зельями. Средние исцеляющие. Не фонтан, конечно, но с твоими обычными царапинами справится должно.

Я кивнул. Мы истратили на них львиную долю оставшихся сбережений. Но экономить на здоровье, отправляясь в полную неизвестность – последнее дело.

Бочка резко качнулась, заскрипела, и Бурый издал короткий, недовольный рык. Мы замерли, прислушиваясь. Снаружи доносился лишь свист ветра и мерный топот медвежьих лап.

– Думаешь, он нас туда довезет? – тихо спросила Сакура, и в ее голосе впервые зазвучала не уверенность, а то же самое щемящее чувство неизвестности, что глодало и меня.

– Не знаю, – честно ответил я, глядя на дребезжащие доски перед собой. – Но альтернативы у нас нет. Остается только одно – понадеяться на Бурого, ибо кое-кто отказался быть конной лошадкой. – Я весьма выразительно посмотрел на паутину в углу.

– Пи-пи-пи? Пи-пи-пи! (в переводе: я тебе раб что ли? Сам тащи эту бочку!) – пропищал мой фамильяр и… мне же не показалось? Он реально показал мне средний палец? Вот же маленький засранец! Надо бы его наказать!

Я тяжело вздохнул, откинувшись на спинку дивана. Комфортная качка бочки вдруг стала казаться удушающей. Эта тишина, прерываемая только ворчанием Бурого и писком зарвавшегося паучка, действовала на нервы хуже, чем квадратные колеса. Пора было что-то менять. Хотя бы в пределах этого деревянного шаттла в никуда.

– Знаешь, Сакура… – начал я, и мой голос прозвучал неожиданно хрипло. Я откашлялся. – Пока мы не вляпались во что-нибудь смертельно опасное, у меня к тебе есть один вопрос. Вернее, даже не вопрос…

Я замолчал, подбирая слова. В голове тут же выстроился хор идиотских вариантов: «А помнишь, как ты меня чуть не прибила?», «Как тебе мой новый мех?», «Не хочешь ли вечность коротать в бочке с мышаком?». Черт, я владелец таверны, мастер неуместных шуток, а не романтический герой.

Мои глаза метнулись к углу, где Спайк, уютно устроившись в паутине, с явным интересом наблюдал за развитием событий, потирая лапки. Этого зрителя мне сейчас точно не хватало.

Я посмотрел на Сакуру, затем выразительно уставился на паучка, потом снова на Сакуру, сделав самый красноречивый взгляд из возможных: «Уйди, мол, паук, взрослые разговаривают».

Спайк замер. Его мохнатые бровки поползли вверх. Он издал короткое, возмущенное:

– Пи-пи! Пи-пи-пи-пи! (Что? Опять? Я уже в прошлый раз на медведе сидел! Он чешется!)

– А кто тебя просил средний палец показывать? – парировал я беззвучным взглядом. – Наказание еще не окончено. Бурый, кстати, не чешется. Он философ. Он размышляет о вечном. Тебе полезно.

Мы устроили целую дуэль взглядами. В конце концов, Спайк с театральным вздохом, будто его просят тащить эту бочку, а не просто перебраться в более просторные апартаменты, нехотя отцепился от паутины и пополз к иллюминатору. Через минуту донеслось недовольное ворчание Бурого – видимо, новый пассажир устроился у него между ушей.

И тут стало тихо. Слишком тихо. Оставались только мерный топот, скрип дерева и Сакура, которая смотрела на меня с легким удивлением и тенью улыбки в уголках губ.

– Ну? – подбодрила она. – Тот самый вопрос, который требует депортации твоего фамильяра?

Вот он, момент. Сердце вдруг застучало где-то в горле. Я потянулся через столик, моя лапа нашла ее прохладную руку. Кожа у нее была удивительно нежной, почти шелковой, и это странно контрастировало с силой, что таилась в этих пальцах.

– Я хотел сказать… насчет всего этого… – я повел свободной лапой, описывая круг, словно пытаясь заключить в него и бочку, и медведя, и всю нашу безумную ситуацию. – Мы с тобой… то есть я…

Губы сами сложились для слов, которые я, черт возьми, на самом деле хотел произнести. Но вместо них перед глазами, перекрывая все поле зрения, вспыхнуло привычное синее системное окно.

[ВНИМАНИЕ!

Вы покидаете территорию Песочницы «Перекресток».

Поздравляем, реинкарнант! Вы успешно преодолели начальный этап и заслужили право на Имя.]

Я замер с открытым ртом, на полуслове. Этого я никак не ожидал. Никаких фанфар раньше не было. Сакура тоже подняла бровь, увидев мой остекленевший взгляд – она поняла, что я «в системе», а затем тоже уставилась в пустоту.

Текст сменился.

[Присвоение идентификатора… Идет оценка… Подождите]

И тут по экрану поползли странные, дерганые символы. Не буквы. Какие-то решетки, точки, непонятные графемы. Они мелькали, накладывались друг на друга, словно кто-то взламывал трансляцию.

[. ## ##.. .#.. ### ## .# #. ###]

Сердце екнуло. Что за…? Система никогда не глючила. Ни-ког-да! Что же случилось?

Глитч пропал так же внезапно, как и появился. Текст снова стал четким и официальным.

[Пожалуйста, введите ваше Имя. Оно станет вашей визитной карточкой в Нейтральных Землях и не может быть изменено в дальнейшем.]

В голове пронеслась мысль – «Миккири». Идеальная маскировка под NPC, которая работала на протяжении всего моего пути в Песочнице. Ник соответствовал расе, что упрощало мою жизнь многократно. Я уже мысленно потянулся к этой кнопке, но Система тут же выдала предупреждение:

[Ошибка: Данный идентификатор не может быть использован. Все разумные существа по достижении 20-го уровня получают уникальное Имя, отличное от расовой или видовой принадлежности.]

Черт. Вспомнились Ариэль, Гришка, кузнец Грорн, даже этот гад Шпигель… У всех у них были имена. Настоящие. Не «Эльфийка-клерк» или «Гоблин-оценщик».

Я задумался на секунду. Иван? Нет. Это имя осталось там, в другом мире, вместе с серыми стенами офиса, грузом неудач и жизнью, на которую я махнул рукой. Иван был тем, кем я был. Но я уже не был им. Здесь я – тот, кто выжил. Кто построил таверну. Кто сражался с эпиками и торговался с графами. Кто вот сейчас держит за руку вампиршу, в которую был по уши…

Я выдохнул и мысленно ввел единственное имя, которое имело значение здесь и сейчас.

– Микки.

Система мигнула.

[Имя [Микки] успешно закреплено. Добро пожаловать в Нейтральные Земли. Удачи.]

Окно исчезло. Я моргнул, возвращаясь в реальность бочки, и первое, что я увидел – все еще удивленное лицо Сакуры. Но в ее глазах читалось уже не просто любопытство, а понимание. Она тоже только что прошла через это.

– Ну что, Микки? – произнесла она, и я поймал себя на том, что ее голос без дурацкого ника «Кровавая_Сакура666» звучит... чище. Как-то более по-настоящему. Без этого подросткового пафоса и попытки казаться страшнее, чем есть на самом деле. Просто Сакура.

– Сакура, – выдохнул я, и это имя на моем языке прозвучало как окончательное принятие всего того безумия, что связывало нас. Я не мог сдержать улыбки. – Просто Сакура. Наконец-то. Никаких идиотских цифр. Словно ты сбросила старую, заношенную кожу.

– Да уж, куда лучше, чем то позорище, что мне выдала Система при перерождении, – она тоже усмехнулась, и ее пальцы слегка сжали мою лапу. – А Микки... Звучит солидно. По-хозяйски.

В этот момент, когда на душе стало хоть немного легче, а на язык сами просились те самые, давно задуманные слова, перед глазами снова вспыхнуло синее зарево.

[ВНИМАНИЕ! Обнаружен подходящий кандидат.

Инициирую протокол «Преемник».]

Сердце упало куда-то в сапоги. Опять?! Хватит уже!

Новое окно было другим. Оно было не синим, а багрово-золотым, и текст в нем горел, словно выжженный огнем.

[ЭПИЧЕСКИЙ КВЕСТ: ИСПЫТАНИЕ ПРЕЕМНИКОВ

ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ПРИНЯТИЕ. ОТКАЗ НЕВОЗМОЖЕН.

Описание: Владыки Нейтральных Земель, Бароны, наблюдают за вами. Ваши действия в Песочнице не остались незамеченными. Вы выделились среди серой массы. Теперь вам выпала честь доказать, что вы достойны большего.

Пятнадцать избранных получат этот квест. Ваша задача – выжить. И сократить число других претендентов. Испытание продлится до тех пор, пока нас не останется пятеро.

Условия:

Убийство другого претендента автоматически передает его квест вам и присваивает одну из его уникальных способностей или особенностей (выбор осуществляется Системой).

Любой игрок, убивший претендента, немедленно получает данный квест.

Игроки выше 50-го уровня не могут быть целью охоты для претендентов. Убийство претендента игроком 50+ уровня карается объявлением совместной охоты со стороны всех Баронов.

Награда:

– Статус Преемника одного из Баронов.

– Место в высшей лиге Нейтральных Земель.

– Неограниченный доступ к закрытым ресурсам и знаниям.

– Репутация со всеми Баронами +100

– Репутация с Бароном Теней +250

Наказание за провал: Смерть.]

У меня во рту пересохло. Весь мех на спине встал дыбом, а хвост замер и задеревенел, словно пытаясь стать невидимым. Это не квест. Это смертный приговор с доставкой на дом. Лотерея, где главный приз – право стать мишенью для четырнадцати таких же отчаянных идиотов, как я.

– Нет… – вырвалось у меня хрипло. – Нет, нет, нет!

Я отшатнулся, выдернув руку. Багровый текст пылал в глазах, не давая усомниться в его реальности.

– Микки? – голос Сакуры стал тревожным. Она видела мой ужас. – Что там? Опять имя?

– Хуже, – я протер лапой глаза, но квест никуда не делся. – Намного, черт возьми, хуже!

Я заметил внизу весьма классический значок для многих мессенджеров поделиться, после чего мысленной командой переправил содержание квеста вампирше. Боюсь, без её помощи выжить в предстоящем Аду будет попросту невозможно. Сакура удивленно хлопнула глазами, а затем все же приступила к чтению. Я видел, как ее лицо постепенно бледнеет, а губы сжимаются в тонкую белую ниточку. На ее лице отразилось то же самое леденящее недоумение и страх.

Очнувшись, она молча посмотрела на меня. В ее алых глазах не было ни капли насмешки, только холодная, трезвая ярость.

– Бароны... – прошипела она. – Эти выжившие из ума старики устроили тебе королевскую битву?

– Похоже на то, – я сгреб лапами свою морду. Даже мысль о том, что противники будут ниже пятидесятого уровня, не приносила утешения. Вероника была тридцать седьмой, и мы еле-еле одолели ее ценой невероятных усилий и чистейшей удачи. А тут четырнадцать монстров… Не уверен, что у всех из них высокий уровень, однако…

– Вот же… дерьмо. – выдавила Сакура, а я перевел на неё недоуменный взгляд. – Этот квест активировался в тот момент, когда мы покинули Песочницу, а это значит… мы были последними. – вампирша начала нервно покусывать нижнюю губу.

– Зато теперь понятно, почему Лариэль выдала мне такой квест и зачем Шпегель торопил нас. Мы были последними… – завершил я мрачную картину, которая тут же сложилась у меня в голове. – Сакура, ты же… – я хотел было уточнить кое-что важное, однако девушка перебила меня.

– Даже не обсуждается. Я иду с тобой, ведь это такие возможности! – она протянула эти слова с таким блаженным видом, будто бы зачистила целый Эпик данж в одиночку. Я посмотрел на неё с непониманием, задавая немой вопрос одним лишь взглядом. – На тебе так и так откроют охоту, поэтому в одиночку ты не справишься. Более того, в какой-то момент придут претенденты, и тогда у меня будет возможность стать одним из вас! Ха-ха-ха! – вампирша безумно рассмеялась.

Я закатил глаза, понимая, что нет смысла задавать уточняющие вопросы. Сакура со мной – это главное. Хочет стать претендентом – мешать не буду. Но я догадываюсь о причинах её поведения. Возможность получить одну уникальную особенность или способность – это дорогого стоит. Такие плюшки не валяются на дороге. Вот только… стоит ли ради этого становится мишенью для всех игроков от 20-го до 50-го уровня? Как по мне… нет.

Глава 2

Внутри бочки вдруг стало тихо. Слишком тихо. Даже скрип дерева и мерный топот Бурого куда-то испарились, поглощенные внезапно наступившей гнетущей тишиной. Воздух, только что наполненный дрожью от моих невысказанных слов, застыл, став густым и вязким, как сироп.

И в этой тишине зазвенело.

Это был вовсе не звук. Скорее, его предчувствие. Острый, ледяной укол в самом основании черепа, от которого все мои внутренности мгновенно сжались в один комок. Мой мех встал дыбом, а хвост дернулся так резко, что больно хлестнул меня по ноге. Это был не страх, нет. Это было древнее, животное знание — знание смертельной опасности, пришедшее откуда-то извне, из того мира, что мелькал в щелях между досками.

Я даже не подумал. Мое тело среагировало само. Рука рванулась к бедру, где висел «Коготь Ледяного Вепря». Хватка стала железной, а знакомый холод рукояти впился в лапу, но в этот критический момент это не принесло мне спокойствия. Я даже не успел извлечь клинок до конца — лишь рванул его из ножен, подняв перед собой в неуклюжем, инстинктивном блоке.

Мир резко содрогнулся.

Грохот был настолько оглушительным, что мои уши не просто заложило, звуковая волна вдавилась прямо в мозг, вышибив все мысли, кроме одной: Я жив?

Что-то маленькое, невероятно быстрое и неумолимое врезалось в центр клинка. По лезвию побежала яркая, ослепительная трещина, и оттуда, из эпицентра удара, хлынул волчий холод, обжигающий кожу на морде и лапах. «Коготь» взвыл в моей руке — высоко, пронзительно, будто живому зверю причинили нестерпимую боль.

Пафосно устоять, как это бывает в различных играх и фильмах, мне не позволила ударная волна. Меня просто выбросило, словно гигантская невидимая рука шлепнула по бочке, выковыривая из нее меня, как косточку из спелого фрукта. Я проломил стену из досок, ощущая, как щепки впиваются в спину, и полетел. Мир превратился в мелькание неба, земли, пыли и своего же перекошенного от ужаса лица.

Удар о землю выбил из меня весь воздух. Я кувыркнулся по жесткой, колючей траве, отчаянно пытаясь хоть как-то сгруппироваться. В ушах звенело, в глазах плавали разноцветные пятна.

– Микки! – это был голос Сакуры. Он был весьма резким, выбивая последние остатки расслабленности из моего тела. Из дыры в бочке, окутанной облаком пыли, донесся ее крик: Бурый, стой! Спайк, быстрее! На нас напали!

Я услышал тяжелое, испуганное ворчание медведя и яростный, шипящий писк паука. Повозка со скрежетом проехала еще несколько метров и остановилось. К сожалению, уникальных тормозов у неё не было.

Лежать было смерти подобно. Я вдохнул полной грудью, игнорируя боль в ребрах, и рванулся с земли, принимая низкую, защитную стойку. «Коготь» был все еще в руке. Лезвие треснуло почти по всей длине, и от него шел морозный пар. Кто бы мог подумать, что артефакт такого высокого качества можно повредить! Нет, если бы по нему стрельнула Сакура из своей мега-крутой пушки – я бы ни секунды не сомневался в уничтожении Когтя, а так… напавшие явно не слабаки. Придется либо чинить свое оружие потом, либо покупать новое… Как же проблематично. Но сейчас не это важно.

Мои глаза забегали, пытаясь пронзить окружающий пейзаж. Равнина, редкие холмы, ни души. Тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием и тревожным ворчанием Бурого. Снайпер… Это слово само всплыло в проясняющемся сознании, довольно-таки точно описывая класс того, кто атаковал нас.

И тогда моя лапа, валявшаяся на земле, наткнулась на что-то маленькое и ледяное. Я инстинктивно сжал пальцы.

Обжигающий холод был неприятен, но я все же взглянул вниз. У меня в лапе лежал кусочек искореженного, покрытого инеем металла. Пуля. Вернее, то, что от нее осталось после встречи с магически усиленной сталью Когтя.

Мой мозг, еще секунду назад занятый выживанием, заработал с бешеной скоростью, складывая факты. Форма. Оставшаяся насечка. Такие я не видел, но видел на полках у оружейников в Перекрестке более скромные пистолеты. Даже они были чертовски дорогими для покупки, а запас для них стоил целое состояние. А вот винтовок я не встречал. Конечно, я и целенаправленно их не искал, однако в общем доступе они вряд ли были. Возможно, в подполье можно было купить и такое оружие за кругленькую сумму, однако этой суммы хватит на целый дворец, да и без особого класса эффективность винтовки будет сомнительной. Однако обладатель оружия попал по мне с немалого расстояния, и если бы не моя особенность, доведенная до Легендарного Ранга, вряд ли бы я пережил такую внезапную атаку. Да елы-палы, даже без Клыка вопрос моего выживания был открытым, ведь мощности выстрела явно было достаточно, чтобы отправить меня к праотцам. Напрягало же то, что противника я так и не нашел взглядом. Это означало, что он, либо находится на приличном расстоянии, либо использует маскировку.

– Снайпер! – мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко в этой давящей тишине. – Будьте осторожны!

Я не ждал ответа, а почти сразу же вжался в землю, стараясь стать мишенью поменьше, а мои глаза, мои уши, все мое естество обострилось до предела, до боли. Каждая травинка, каждое движение воздуха, каждый звук — все это складывалось в единую картину угрозы. Мир сузился до клочка травы передо мной и ожидания нового, смертоносного хлопка.

Охотник уже здесь. И его не интересует моя таверна или бизнес. Несомненно, раз квест Баронов активировался, и на нас почти сразу напали, дело именно в нем.

Из разлома в бочке, как тень, выскользнула Сакура. Её движения были бесшумными и плавными, словно ее и не швыряло только что взрывной волной. В ее руках уже был тот самый, знакомый мне по данжам, Коготь, который внушал трепет своей опасной особенностью по подавлению регенерации.

– Где? – ее голос был низким шипением, едва слышным.

– Не вижу, – проскрежетал я в ответ, не отрывая глаз от горизонта. – Вероятно бьет с большой дистанции, но я лишь направление определил – я указал сторону, откуда произошел выстрел. – глаза вампирши вспыхнули, и она моментально перевела взгляд в том направлении, начав выискивать лежащего ниже травы и, по всей видимости, даже не дышавшего снайпера. Ну, шансов найти этого… дельца у неё больше, чем у меня. Все же разница в восприятии большая.

Я моргнул, пытаясь заставить Систему выдать хоть что-то. И она выдала. Правда говоря, не по снайперу – его не было видно, а по двум другим фигурам, которые выступили из-за дальнего холма, словно из самого воздуха. Они очень хорошо маскировались все это время, так что на дело эти убийцы пошли явно с холодным расчетом.

[Ксерракс Восемь Клинков. Уровень: 29. Раса: Араниды.]

[Сильвана Листопад. Уровень: 28. Раса: Дриада.]

У меня в груди похолодело. Двадцать восьмой и двадцать девятый против нашего с Сакурой двадцатого и двадцать первого. Это вообще нечестно! Нет, я еще могу принять сражение с мобами, которые не блещут интеллектом, но почему я вечно сталкиваюсь с игроками, которые выше меня по уровню? Эй, Создатель! Я требую пощады! Мне нужен моральный отдых!

Нет, эти ребята, безусловно, послабее Вероники, но у меня в кармане нет еще одного Костедрожа или Поцелуя Хаоса. Хотя осталось еще Дыханье Теней. Если нас загонят в ловушку, воспользуюсь им и попробую воспользоваться тактическим отступлением.

Противники не торопились. Двигались они медленно и неспеша, явно понимая, в какой ужасной ситуацией мы находимся. Честно говоря, раса Аранида меня пугала. Это был мой первый контакт с этими существами, а их внешний вид… Нет, это были не чертовы твари из Звездного Десанта, однако шесть рук у этих тварей было явно не для показухи. А в случае Ксерракса в половине из этих рук были еще и изогнутые, ядовитые на вид клинки. Также аранида покрывал хитиновый панцирь, отбрасывающий зловещие блики под слабым солнцем. Внешний вид – это была помесь человека и паука, с уклоном в сторону человека. Ног и глаз было по паре, поэтому, если бы на моем месте был бы кто-то из верующих в индуизм, Ксерракса сразу же бы приняли за Шиву или кого-то пантеона тех Богов…

Дриада же казалась его полной противоположностью. Спокойная, величавая, с кожей цвета древесной коры и венком из живых листьев на голове. Она опиралась на посох, из которого исходила едва заметная рябь, искажающая воздух вокруг. Очевидно, что она была магом, а не бойцом, и судя по всему, не огня и льда, а чего-то куда более неприятного.

– Что будем делать? – я обратился к Сакуре, которая внимательно изучала пришельцев, которые приближались к нам.

– Они выманивают нас. – процедила вампирша, глаза которой блеснули от гнева.

– Это понятное дело. – я покивал на эти выводы. Учитывая, что поблизости не было скал и домов – вообще с возвышенностями была проблема – снайперу было очень тяжело стрелять по лежачим целям. – Я имел в виду… – Сакура подняла руку, тормозя мои объяснения.

– Сражаться с… – она сделала паузу, еще раз взглянув на дриаду и аранида, – игроками, которых прикрывает снайпер, весьма проблематично. – проговорила она с раздражением. Её лицо стало задумчивым, и я моментально догадался, какие мысли её посетили.

– Использовать Кровавую Дезинтеграцию – не лучшая затея. Мы не знаем, какими способностями обладают эти двое, так что, если они переживут эту атаку, ты просто сильно просядешь по запасам маны, а второго шанса у тебя не будет. – быстро выговорился я. Стоит признать, что Сакура не тренировала использование этой способности, а её единственное применение на третьем этаже Эпик-данжа повлекло за особой пугающие разрушения.

– Да знаю я! – раздраженно пшыкнула на меня Сакура, начав покусывать нижнюю губу. – У нас слишком мало информации о противнике. Нужно выиграть время, пока один из нас будет искать снайпера. Пока мы находимся на мушке у этого косоглазого недоумка, выжить будет очень сложно. – Сакура с ожиданием посмотрела на меня, так и не закончив свою главную мысль. Я бы, конечно, поспорил по поводу косоглазости снайпера – как и мой Коготь, однако сейчас было не время и не место для этого.

– Тогда нужно отправить того, кто не привлечет внимание и не являются целью врага. – добавил я. Очевидно, что этот кто-то должен быть быстрым, юрким и не выделяющимся. Бурого сразу отбрасываем – он слишком большой и неуклюжий. Даже сейчас ему приходится прятаться за бочкой, чтобы его тушка не пополнилась еще запасом магического свинца.

Сакура… нет, ну, как бы да, она подходит. Она довольно-таки миниатюрная вампирша, однако высока вероятность, что эти ребята приняли за претендента именно её, а по мне стреляли, чтобы ликвидировать охранника. В таком случае… один из них претендент? Хм, не уверен. Возможно, это просто наемники, нанятые претендентом. Как-никак, входов в Нейтральные Земли несколько – с каждой локации Песочницы свой вход – и ловушку пришлось бы подготовить на каждом из них. Поэтому Сакура отпадает на роль ликвидатора снайпера, как, впрочем и я. И тут дело даже не в том, что я уже словил пулю, а в том, что являюсь хорошей мишенью в своем новом окрасе.

– Пс-с, Спайк! – зашипел я в сторону повозки, за которой прятался Бурый. Мой фамильярчик тут же перевел озадаченный взгляд на меня. – Спустись через ложбинку и найди снайпера. Его нужно ликвидировать или временно обезвредить. – как только на мне сосредоточилось шестнадцать фасеточных глаз, я жестами стал пояснять Спайку наш план.

– Пи-пи-пипипи!(в переводе: Ты с дубу рухнул? Меня же застрелят еще на подходе!) – быстро запищал паучок, начав весьма нервно двигать своими хелицерами.

– Не беспокойся, мы отвлечем внимание на себя. – опять же жестами я продолжил успокаивать своего фамильяра. Вот же дожил! Меня даже Спайк слушаться не хочет! Вот же зазнавшийся гаденыш… Лишу его похлебки на ближайший месяц, чтобы знал, кто тут главный!

– Пи-пи! – все же согласился паучок, по всей видимости поняв, что у нас как бы не та ситуация, где есть вообще какой-то выбор.

– Сакура, прикрой меня. – с этими словами я поднялся и вышел на открытое пространство, поправив воображаемый галстук на своем некогда белом, а теперь пыльном и порванном костюме. Ухмылка на моей морде была натянутой, но, надеюсь, убедительной. – Что ж вы такие агрессивные, хлопцы? – голос мой прозвучал на удивление бодро, учитывая, что сердце колотилось где-то в горле. – Неужели, вас не учили манерам? Сначала «звонок», потом визит. А вы сразу с выстрела. Это моветон.

Двое остановились в паре десятков шагов. Ксерракс издал короткий, скрежещущий звук, похожий на смех. Он перебирал своими шестью конечностями, и клинки в них плавно поворачивались лезвиями в мою сторону, словно живые.

– Манеры? – его голос был низким, с металлическим подтоном, и каждое слово сопровождалось легким щелканьем. – Для мышиной требухи? Смешно. Мыши должны пищать и бегать. А не получать имена и эпические квесты.

Оп-па-па! Так вот в чем дело. Они уже знали. Значит, квест Баронов был чем-то вроде общедоступной заявки на нашу голову. Прекрасно. Это же так упрощает мою жизнь…

– Ксерракс, не трать время, – мягко, но властно произнесла дриада. Она не смотрела на меня. Ее золотистые глаза были прикованы к Сакуре, замершей в тени бочки. Видимо, она уловила момент, когда Сакура занимала свою позицию. – Делай что должен. У нас мало времени до появления других охотников.

– Слышишь, мышак? – Ксерракс сделал шаг вперед. Его хитиновые ноги с глухим стуком вдавливались в землю. – Сильвана права. Это не личное, а просто бизнес. Твоя голова – наш пропуск в высшую лигу, поэтому не усложняй нам работу. Дай себя убить быстро и без лишнего шума. Я даже обещаю не портить твой мех… сильно.

Его слова были обволакивающими, полными ложной заботы и смертельного превосходства. Настоящий хищник, наслаждающийся моментом перед убийством.

Я фыркнул, делая вид, что обсматриваю свои пальчики. Внутренне же я сдерживал порыв рассмеяться, ведь его речь… Да, черт возьми, передо мной какой-то клишированный злодей из второсортной работы! И плевать, что Система настаивает на том, что он – игрок. Менее смешной ситуация от этого не становилось, но мне все-таки нужно подыграть в этом спектакле. Время играет нам на руку, хотя после слов о “других” охотниках у меня появились сомнения в этом. Ладно, давайте немного уподобимся Сакуре и её пафосности.

– Бизнес? Понимаю. У вас там, наверное, скидочка на опт? – я кивнул в сторону холмов. – Ваш третий компаньон, тот, что с неудачным прицелом, тоже в доле? А то он чуть не испортил мой лучший костюм. Это не какой-то там ширпотреб, я вас предупреждаю.

По спине Ксерракса пробежала судорога раздражения. Ему явно не нравилось, что его игнорируют и переходят на личности его напарника.

– Зикс не промахивается, – прошипел он. – Следующая пуля будет в глаз или в колено. Он любит слышать, как цели хрустят от лишнего количества железа в организме.

– О, значит, у него есть имя! – я сделал удивленное лицо. – А я уж думал, он настолько неинтересен, что даже Система не удосужилась наречь его, оставив на уровне NPC. Ну что ж, передай Зиксу, что счет за химчистку я ему вышлю наложенным платежом.

В этот момент вмешалась Сильвана. Ее взгляд, наконец, оторвался от Сакуры и упал на меня. Холодный, безразличный, как взгляд человека, смотрящего на сорняк.

– Твоя болтовня бессмысленна, – произнесла она, и воздух вокруг нас стал тяжелее, гуще. Мои лапы будто прилипли к земле. – Вы задержались в песочнице дольше планируемого времени, однако на результат это никак не повлияет. Ты точно являешься претендентом – только они могут вести себя столь нагло и самоуверенно!

Вот оно, как… Нас ждали с распростертыми объятиями явно не один день. По всей видимости, Квест Баронов – это общественное достояние, в котором удачу может попытать каждый. Классические законы – не убей в Песочницы – видимо, не касаются всех участников квеста. Хотя тут лучше собрать побольше информации. Хочется верить, что в городе или деревне я смогу нормально выспаться.

– Нагло и самоуверенно? – я попытался сделать шаг, но это потребовало усилий. – Милая леди, я всего-то скромный тавернщик. Какая наглость? Я лишь пытаюсь решить конфликт мирным путем – не более того.

– Ты не тавернщик, – ее голос оставался спокойным, но в нем впервые появились нотки чего-то ледяного. – Компас Системы четко указывает на тебя и, пусть Система и опознает тебя, как NPC – это не меняет ситуацию.

Ксерракс нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

– Хватит слов, Сильвана. Давай закончим это. Мне уже не терпится добавить его потертую голову в свою коллекцию.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не просто жажду убийства. Я увидел коллекционера, который нашел редкий, дразнящий экземпляр.

И в этот момент с дальнего холма донесся едва слышный, раздраженный свист. Три высоких звука и один низкий. Надеюсь, это был сигнал.

Ксерракс щелкнул мандибулами.

– Зикс теряет терпение, мышак, так что игры закончились.

Он принял боевую стойку, шесть клинков выстроились в смертоносный веер. Сильвана подняла посох, и воздух затрепетал, готовый взорваться силой.

Диалог был окончен. Охота начиналась.

Глава 3

Мысль о том, что меня вот-вот превратят в мышиный блинчик, оказалась на удивление конкретной и неприятной. Я не просто не мог двинуться — мои кости скрипели под невидимым грузом, легкие с трудом вытягивали из воздуха жалкие глотки, а глаза, казалось, вот-вот выдавит из орбит. Сильвана всего лишь протянула в мою сторону руку, и её пальцы слегка изогнулись, будто она держала невидимый шар, а я уже чувствовал себя букашкой под стеклом, которую придавил какой-то любознательный, но несоизмеримый с моими габаритами ребенок.

– Мышак, держись! – крикнула Сакура, и её голос прозвучал будто издалека, сквозь слой ваты и собственного отчаянного свиста в ушах.

Три сгустка сгущенной до черноты крови, похожие на когти какого-то монстра, пронеслись мимо меня, целясь в многорукую беду, уже набравшую разгон и летящую в мою сторону. Я уже мысленно похвалил её – бей по самому опасному, пока маг тебя давит. Если выведем из строя одного – справиться со вторым будет проще.

Но Ксерракс лишь мерзко щелкнул мандибулами. Его клинки, те самые, что находились в шести руках, вспыхнули короткими, яркими рунами — даже смотреть было больно. Он не стал уворачиваться. Он пошел навстречу «Кровавым Когтям», и его оружие превратилось в смертоносный винт, рассекающий магию. Два сгустка просто разлетелись на кровавые брызги с противным шипящим звуком, а третий он, черт возьми, отбил точно в сторону Сакуры, словно в пинг-понг играл.

Вампирша вылетела из-за укрытия как ошпаренная. Её собственный «Коготь» описал в воздухе быструю дугу, парируя рикошетящую обратно магию. Звон был оглушительным — словно ударили по наковальне. Её отбросило на шаг, но она устояла, хотя лицо исказилось от ярости и усилия.

– А ну отвлекись, деревяшка! – прошипела она, и тут же швырнула новый, чуть меньший сгусток крови, но тот был направлен не на Аранида. Обогнув опасное бедствие по дуге, заклинание устремилось к магу Гравитации? Да, наверное, именно магу Гравитации.

Дриада, не меняя ледяного выражения, просто подняла вторую руку. Воздух перед ней затёк рябью, и летящий в неё «Коготь» вдруг резко затормозил, словно попал в густой мёд. Он завис всего в метре от её лица, яростно пульсируя. Я видел, как дрогнули тонкие брови Сильваны — усилие давалось ей не так просто, как она пыталась показать. Она сжала пальцы в кулак — и кровавая магия все же подчинилась её воле, резко рванув в другую сторону, где врезалась в землю, тем самым взрыхлив её.

Но главное — давление на меня ОСЛАБЕЛО. Тот страшный невидимый пресс на мгновение дрогнул, словно Сильвана не могла одновременно и сковывать мои движения, и останавливать летящую в лицо магию.

Этого мгновения хватило, чтобы начать двигаться вперед.

Мои ноги, до этого вдавленные в грунт, сами собой сорвались с места. Во мне не было никакой храбрости. Был только животный, слепой ужас, который кричал одно: «ДОБЕЙ! ИЛИ УМРЕШЬ!».

Я рванул с места, набирая скорость за два шага. Вся моя ярость, всё унижение от того, что меня чуть не размазали, весь страх — всё это вложилось в этот прыжок. Я зарядил в него, в этого шестирукого урода, со всей дури, выставив обе задние лапы вперёд, прямо в его самодовольную рожу.

Удар был красивым. И нет, никакого эстетического удовольствия мастер боевых искусств бы не испытал, ибо мой удар скорее относился к акробатике. Конечно, если бы я снимался в каком-нибудь фильме или сериале, эта сцена бы выглядела чрезвычайно пафосно и круто, однако мы все-таки были в реальности, поэтому эффективность удара оставляла желать лучшего.

Благо часть рук Ксерракса была занята тем, что оказывала натиск на Сакуре и её Когтю Ночного Змея. Аранид поздно среагировал на атаку, успев выставить лишь пару рук к лицу для блока. Я бы сказал, что это был даже рефлекс, а не сознательная оборона, ибо в противном случае летящего на высокой скорости Мышака, выставившего ноги вперед можно было легко насадить на вертел, чтобы затем пустить на шашлык.

Глухой, костистый звук оглушил меня. Резкая и дикая боль пронзила обе лапы. Казалось, что я пнул бетонную стену, а не живое существо. Только после этого я осознал, что случилось, начав приходить в себя. Холодный рассудок медленно возвращался, а сердце бешено колотилось в груди.

Ксерракса отбросило назад. Он не упал, а лишь отступил на шаг и, вонзив хитиновые конечности в землю для устойчивости, погасил весь импульс от моего удара. На его клинках даже не появилось сколов, но на лице промелькнула мимолетная тень удивления, быстро сменившаяся разъяренным скрежетом.

– Наглая тварь! – проревел он, и шесть клинков снова пришли в движение, нацеливаясь на меня.

Я откатился, хватаясь за онемевшие, гудящие лапы. Черт, черт, черт! Он даже не поцарапался! А мои кости чувствовали себя так, будто по ним проехался целый поезд, причем несколько раз!

Сакура уже была рядом, прикрывая меня своим телом. Её клинок был наготове.

– Царапаешься? – снова раздался скрежещущий голос Ксерракса. – Я тебя порешу на сувениры!

– Выиграй немного времени, я возьму этого бугая на себя, как только прихвачу одну вещичку. – я быстро сообщил Сакуре о своих действиях и рванул к перевернувшийся бочке. Единственная причина, по которой никто из нас еще не был под гравитационным прессом – Бурый. Гризли вовремя отреагировал на изменившуюся обстановку и сорвался в сторону дриады, когда поблизости не оказалось её напарника. Девушке пришлось сосредоточить все свое внимание на медведе. Она подняла обе руки и явно пыталась сдавить его, как недавно делала это со мной. Вот только Бурый – это не я. У него все очки в силе и выносливости, так что он, оказавшись под жестким прессом, продолжал, пусть и медленно, двигаться к своей цели.

Сзади доносился лязг стали о сталь, шипение магии и яростное рычание Сакуры, перемешанное со скрежетом Ксерракса. Каждый звук вонзался в спину ледяной иглой, но останавливаться было нельзя.

Я влетел внутрь через пролом, сделанный моим же телом. В полумраке царил бардак: опрокинутая мебель, разлитый эль, осколки кружек. Я ринулся к своему походному сундуку, смахнул с него обломки стула и откинул крышку. Руки сами нашли то, что искали — длинный, узкий ящик из черного дерева. Он был не очень приметным, но на удивление тяжелым. Я сорвал защелку.

Внутри, на бархатном ложе, лежал он. Кинжал. Тот самый, что я забрал у Вероники. Он был сделан из темного, почти не отражающего свет металла, с лезвием, плавно изгибающимся подобно змеиному хвосту. Рукоять была обтянута кожей неизвестного существа, шершавой и холодной на ощупь. Я схватил его.

В воздухе перед глазами тут же всплыли знакомые синие буквы.

[Зуб Асмодея (Кинжал)

Эпическое Оружие

Материал: Клык Демона Асмодея, Темная Эссенция Теней, Кровь Предателя.

Характеристики:

+15 к Ловкости;

+12 к Интеллект;

+10 к Темной Магии;

Способности:

"Поглощение Души" При убийстве цели кинжалом есть 75% шанс поймать её душу (увеличен шанс для более высокого уровня). Пойманная душа навсегда становится собственностью владельца. Каждая поглощенная душа временно наделяет владельца одной случайной способностью жертвы (например, регенерация, невидимость или усиленный урон).

Длительность эффекта: 60 секунд (увеличено для баланса на высоких уровнях).

Максимум душ: 0/3

При использовании одной из способностей души, заточенной внутри оружия, душа перестает быть вашей и освобождается.

Особенности:

Темная магия действует на обладателя клинка на 20% слабее.]

Думаю, понятно, почему я не носил такое оружие при себе. Во-первых, это оружие Вероники. Если все-таки Сакура вернет её с того света, будет неудобно возвращать артефакт, к которому привык. Во-вторых, оружие дает очень мощные статы, однако меня пугает его способность. Поглощение душ, ради однократного использования чужих способностей? Я, конечно, не великий моралист, однако вредить тем, кто ничего мне не сделал – не буду, а мой внутренний хомяк уже несколько дней пытается закопать совесть (пока безрезультатно), ибо носить такое оружие при себе – это все равно, что иметь при себе вещичку, капающую на мозги. О чем я? Да банально зная о способностях Сакуры, я невольно могу начать задумываться над тем, чтобы захапать что-то себе. А я не хочу допускать даже мысли об этом – мне противно становится.

В-третьих, на кинжале была надпись, которая меня неслабо напрягала. Звучала она следующим образом: “Даровано за предательство крови. Плата за верность Тени.” Жутко, не так ли? Это оружие, так или иначе, связано с Бароном Теней или его приспешником, а, зная о том, что у Эпических ковырялок есть скрытые особенности и способности, я опасался худшего.

Но сейчас была не та ситуация, в которой я мог думать о последствиях. Враги были чертовски сильны, и, если я правильно понял, они не последние охотники по наши души. Мне нужна была замену моего оружию, которое уже практически непригодно – оно может сломаться в любой момент, поэтому я и не пытался нанести рану Ксерраксу при помощи него. Да и особенность этого Зуба Асмодея может быть чертовски полезной. Если магия гравитации будет относиться к темной магии – это может спасти мне жизнь.

— Ксерракс, хватит возиться с этой тварью! — раздался снаружи резкий, напряженный голос Сильваны. — Помоги мне! Этот медведь… он слишком упрям!

Вот же! Она точно говорит о Буром. Он молодец, раз держит на себе мага такого уровня, однако нужно торопиться! Если Ксерракс переключится на Бурого, находящегося под титаническом натиском магии гравитации, мой фамильяр не отделается порезами и синяками.

Я сунул кинжал за пояс и выпрыгнул из бочки, готовясь броситься в бой.

И тут мимо меня, словно пушечное ядро, пролетела Сакура.

Ее тело с глухим стуком ударилось о землю, отскочило и замерло. По ее лицу стекала струйка крови из пореза на щеке, а в глазах стояла тупая от боли ярость. Ксерракс, отбросив ее одним мощным пинком, уже разворачивался. Его шесть клинков были теперь направлены на Бурого с весьма недобрыми намерениями.

— Микки, спасай Бурого! — прохрипела Сакура, с трудом поднимаясь на одно колено. Она судорожно рылась в подсумке, доставая флакон с зельем исцеления. — Не дай ему… Арргх! – она закашлялась кровью, так и не закончив, но мне было этого достаточно.

Я рванул было к Ксерраксу, но спустя секунду ко мне пришло осознание — я не успею. Расстояние было слишком большим. Этот шестирукий урод хоть и уступал мне в скорости, но у него была слишком приличная фора… Я не успею сократить расстояние. Он уже заносил клинки для удара по зажатому гравитацией Бурому.

Черт, черт, ЧЕРТ! Варианты проносились в голове со скоростью пули.

Броситься напролом? Не успею.

Кричать? Бесполезно. Он же не идиот, чтобы повестись на такое.

Кинжал? Он для ближней, а не дальней дистанции.

Оставалось только одно. Старое, доброе, ненадежное.

Я выхватил свой бедный, потрескавшийся «Коготь Ледяного Вепря». Он был почти мертв, но еще мог послужить в последний раз. Я взвесил его в лапе и швырнул изо всех сил, целясь Ксерраксу в спину. Если попаду – сработает эффект обморожение, и этот мастер клинков замедлится. Возможно, тогда я успею добраться до него быстрее.

Но аранид, будто у него глаза на затылке, резко сменил траекторию. Он не просто увернулся — он перешел на движение на руках, его тело изогнулось неестественным образом, и клинок пролетел в сантиметрах от его хитинового панциря, вонзившись в землю и покрыв ее инеем. Вот же верткий засранец!

Выбора не оставалось. Я судорожно сунул «Зуб Асмодея» в ножны и вскинул лапы. К сожалению, с уровнем ловкости врага я не смогу остановить его при помощи нового клинка – там надо попасть в сердце или в голову, чтобы моментально убить, а иначе этот аранид продолжит движение на руках. Внутри все сжалось от знакомого ощущения — мана хлынула из меня, как вода из прорванной плотины. Я направлял почти всю её в лапы, чувствуя, как кружится голова. В сведенных вместе лапках сформировался небольшой, буро-зеленый, мерзко пузырящийся шарик. Пахло жженым металлом и кислотой. Видимо, мне повезло с эффектом и выпало то, что сейчас было просто необходимо.

– На, получи, мутант! – я выкрикнул это скорее для собственной храбрости и метнул «Гремучую Смесь» по высокой дуге, чтобы ему было сложнее уклониться.

Ксерракс, уже готовый нанести удар Бурому, резко обернулся. Его клинки снова вспыхнули рунами, создавая перед ним сверкающий барьер, проявившийся на мимолетное мгновение. Ясно, значит, эти руны каким-то образом поглощают магию. Шарик моей самодельной гадости врезался в него.

Раздался глухой хлопок, и большая часть кислоты действительно была поглощена или рассеяна магией клинков. Но несколько едких брызг все же прорвались сквозь защиту.

Одна попала ему на предплечье, а вторая — на щеку.

Раздалось шипение, похожее на то, как раскаленный металл опускают в воду. От его хитина повалил едкий дым, и Ксерракс впервые издал не скрежет, а короткий, яростный крик боли, отшатнувшись и заслоняя лицо.

Это был мой шанс… единственный шанс.

Я рванул вперед, как выпущенная из пращи пуля. Воздух свистел в ушах. Ксерракс, ослепленный болью и яростью, все же успел среагировать. Одна из его верхних рук с клинком метнулась в мою сторону, описывая широкую, сокрушительную дугу.

Но я был быстрее. Я не пытался блокировать — я нырнул под удар, чувствуя, как лезвие проносится в сантиметрах от моей спины, вздымая мне мех. Я кувыркнулся по земле, оттолкнулся и, не сбавляя темпа, продолжил движение. Его свирепый рык остался позади, но меня уже не волновало это.

Впереди была Сильвана. Она стояла на коленях. Её изящные руки были все еще подняты в сторону Бурого, но теперь они отчаянно дрожали. По ее коже струился липкий пот, а лицо было искажено гримасой нечеловеческого усилия. Она выдыхалась. Удерживать такого монстра, как Бурый, даже для нее было на грани возможного. Она даже не увидела меня. Вся ее воля была сосредоточена на медведе.

У меня не было ни секунды на раздумья. Я действовал на автомате, не колеблясь, не сожалея о содеянном.

Я выхватил «Зуб Асмодея». Холодная рукоять жадно впилась в ладонь, будто живая. Даже целиться было не нужно. Я просто вложил в удар всю свою скорость, весь свой страх и всю ярость.

Изогнутое лезвие вошло в ее грудь с тихим, влажным звуком, больше похожим на вздох, чем на удар. Сопротивления почти не было — будто я резал мягкое дерево, а не человека.

Глаза Сильваны широко распахнулись. В них не было боли. Только абсолютное, всепоглощающее недоумение. Она перевела взгляд на свою грудь, на рукоять кинжала, торчащую из нее, потом на меня. Ее губы беззвучно дрогнули. Она попыталась что-то прошептать, но не смогла. Свет в ее золотистых глазах погас раньше. Она рухнула на бок, как сломанная ветка. Давление, сковывавшее Бурого, исчезло мгновенно. Медведь выпрямился с оглушительным ревом облегчения и ярости.

Внутри у меня что-то оборвалось. Смертельное напряжение, сжимавшее грудную клетку, наконец-то отпустило. Я судорожно глотнул воздух.

Получилось. Черт возьми, получилось! Остался только этот шестирукий урод. Мы с Бурым и Сакурой справимся. Осталось только…

Мысль не успела закончиться.

Гром.

Неожиданный, оглушительный, разрывающий тишину после боя. Он пришел откуда-то сбоку, и мой внутренний тревожный звонок, моя спасительная чуйка, которая всегда предупреждала об опасности, на этот раз молчала.

Это осознание впилось в меня ледяным когтем страха, куда больнее любого клинка. Это точно был выстрел… вот только стреляли не по мне, а по кому-то из моих товарищей…

Глава 4

Грохот выстрела был таким же оглушительным, как и первый. Но на этот раз он прозвучал приглушенно, будто из-за толстого слоя ваты, которой мне набили уши и голову. Мир вокруг замедлился, превратившись в кадры дешевого немого кино.

Я медленно, очень медленно повернул голову на звук. Мое тело двигалось против воли, будто пыталось отсрочить тот момент, когда глазам придется осознать то, что уже поняли остальные чувства.

Сначала я увидел Сакуру. Ее лицо, искаженное не яростью, а чистым, бездонным ужасом. Ее рука была протянута в мою сторону, пальцы судорожно тянулись ко мне. Она что-то кричала, но я не слышал ни звука. Я видел, как двигаются ее губы, и по смыслу это было похоже на мое имя.

Потом мой взгляд скользнул дальше.

И мир остановился окончательно.

Бурый. Мой Бурый. Мой ленивый, апатичный, невероятно сильный компаньон. Он больше не стоял на задних лапах в победной позе. Он лежал на боку. Вначале в голове мелькнула мысль, что он решил поспать средь смертельного боя, но затем… затем мой взгляд нашел причину рвущейся из глубин души тревоги. Его могучая голова… ее больше не было. Точнее, она была, но в виде ужасающего, кровавого месива, размазанного по траве и земле. Кусочки костей, клочья меха, то, что еще секунду назад было умными, преданными глазами, смотревшими на меня с полным доверием.

Красное. Так много красного. Его кровь пахла медведем, хвоей и смертью. Этот запах ударил в нос, прорвавшись сквозь ватную преграду шока, и вжарил прямо в мозг.

– Нет, – мой собственный голос прозвучал глухо и странно, будто доносился из другого измерения. – Нет, нет, нет…

Ноги сами понесли меня к нему. Они были ватными, непослушными, они подкашивались на каждом шагу. Я рухнул на колени рядом с его еще теплым, массивным телом. Теплота сквозь ткань брюк казалась кощунственным обманом. Он же должен быть холодным. Холодным, как Сильвана. Так не бывает, чтобы такое… и чтобы еще было теплым.

– Дурак, – прошептал я, и моя лапа сама потянулась к тому, что осталось от его головы, но замерла в сантиметре, боясь прикоснуться, боясь сделать это реальностью. – Я же говорил, не высовывайся… Зачем ты её отвлекал? Я бы справился… Я бы…

Голос сорвался на надтреснутый шепот. Из глаз текли слезы, но я не чувствовал их. Я чувствовал только всесокрушающую, абсолютную пустоту внутри. Дыру, в которую проваливалось все: страх, ярость, расчетливость. Все, что делало меня Микки.

Я судорожно рванул к себе подсумок, пальцы дрожали, не желая слушаться. Я вытащил все, что было: два зелья среднего исцеления. Глупо. Идиотизм. Но мой мозг отказывался принимать реальность. Он цеплялся за игровые правила, в которых очки здоровья можно восстановить.

– Сейчас, старик, сейчас все будет хорошо, – я залепетал, выдергивая пробки зубами и выливая густую красную жидкость на ужасающую рану. Зелье стекало по меху, смешиваясь с его кровью, не делая ровным счетом ничего. Никакого дыма, никакого свечения, никакого затягивания плоти. – Потерпи немного. Еще одно… вот, еще одно будет…

Я вылил второе зелье. Результат тот же. Только мои лапы стали липкими от крови и зелья.

– Почему не работает? – я всхлипнул, бессмысленно втирая жидкость в его мех. – Работай же, черт тебя дери! Работай!

В этот момент мир с грохотом вернулся на свои места.

Сзади, со стороны холма, взметнулся столб алого света. Он был ослепительным, чистым и абсолютно смертоносным. Воздух затрепетал от чудовищного выброса энергии, и через секунду грохот взрыва достиг нас. Не просто звук, а физическая волна, всколыхнувшая землю под коленями.

Сакура. Она все-таки использовала «Кровавую Дезинтеграцию». Холм, с которого стрелял Зикс, просто исчез. Испарился. На его месте зияла черная, оплавленная воронка. Никакого снайпера там не было, как и засады. Только тишина и запах озона и пепла.

И тут же, почти синхронно с грохотом, сзади на меня обрушился безумный, животный рев. Рев боли, ярости и мести. Я не видел Ксерракса. Я даже не обернулся. Но мое тело среагировало без моего участия.

Я качнулся влево, и в следующее мгновение шесть окровавленных, покрытых кислотными ожогами клинков с дикой силой вонзились в землю как раз там, где секунду назад была моя спина. Два из них прочертили глубокие борозды в грунте всего в сантиметре от тела Бурого.

Меня вырвало.

Это было очень резко и внезапно. Меня вывернуло прямо на траву. Спазм прошел по всему телу. Это была не только физическая реакция на резкое движение. Это было пришедшее ко мне отвращение, перемешенное с ужасом и осознанием.

Сработало «Пророческое уклонение». Та самая легендарная особенность, что уже успела спасти мне жизнь. Она спасла ее и сейчас.

Но сейчас от этого стало тошнотворно.

Это за мной пришли охотники. Это мою голову хотели получить в коллекцию. Это я должен был лежать здесь с развороченным черепом. Это мне должна была прилететь та пуля.

А вместо этого здесь лежал он. Бурый. Вожак Гризли и… Мой… мой друг.

И тут, сквозь пелену шока и горя, в мозгу щелкнуло еще одно ужасное осознание. Холодные мурашки пробежались от шеи до поясницы, буквально вбивая в меня реальное положение дел.

Квест. Квест Гришки «Проводник для Бурого». Квест на сопровождение Бурого в Нейтральные Земли.

Я мысленно рванулся к логу, к тому списку, что всегда был у меня в голове. Я искал его, листал невидимые страницы, и моя догадка начинала подтверждаться…

Строка исчезла. Пропала. Как будто ее и не было…

– Ха-ха-ха-ха! – я истерически рассмеялся, схватившись за голову. Это же было так логично. Мы добрались до Нейтральных Земель, а это значит, что квест автоматически закрылся. Видимо, я не обратил внимания на уведомление, будучи полностью погруженный в разговор с Сакурой. Какой же я идиот?! Как можно было забыть об этом?

Бурый был моим временным фамильяром, однако теперь, оказавшись в Нейтральных Землях, он перестал таковым быть, из-за чего двигался с нами лишь на автомате – ему была привычна наша компания. А теперь… теперь он был просто трупом дикого зверя. Контракт был завершен. Самый ужасным из всех возможных способов.

И это значило одно. Его нельзя было воскресить. Нельзя, потому что его душа не привязана ко мне. Даже не было смысла искать шамана или жреца, который смог бы вернуть его к жизни, потому что душа моего товарища, моего ленивого Бурого оказалась в тисках Богов или где-то там, куда у меня нет доступа. А без души… разве какой-то некромант поднимет его труп – но не более. Он ушел навсегда, и в этом была моя вина…

Пустота внутри сменилась леденящим, абсолютным, всепоглощающим чувством вины. Оно было тяжелее гравитации Сильваны. Оно давило на плечи, заставляя сгорбиться еще сильнее.

Ксерракс, не попав, со скрежетом выдернул клинки из земли и снова ринулся на меня. Его движения были слепы от ярости, неистовы и нескоординированны. Он был ранен, ослеплен болью и яростью за свою напарницу. Идеальная мишень.

Но на этот раз я даже не шелохнулся. Я просто сидел на коленях в луже крови Бурого, смотря сквозь надвигающегося убийцу. Пустота зияла во мне. Я чувствовал, как смерть протянула ко мне свои холодные и неприятные пальчики, уже облизываясь от предвкушения поглотить мою душу. Но… мне было все равно.

Его клинки, все шесть, со свистом рассекли воздух, намереваясь измельчить меня в фарш. И снова мое тело двинулось само. Резкий, неестественный бросок в сторону, заставляющий суставы кричать от протеста. Я кувыркнулся по окровавленной траве, откатываясь от тела Бурого, и снова меня вырвало — на этот раз пустой, судорожной желчью.

«Пророческое уклонение». Проклятый дар, который не давал мне умереть, когда я этого так отчаянно… чего? Желал? Нет. Не желал.

Я вытер рот тыльной стороной лапы, оставив на белом мехе грязную полосу. Нет. Одна моя смерть сейчас ничего не изменит. Она не вернет Бурого. Она не остановит эту бойню. Она лишь подарит этому шестирукому уродцу желанный трофей и подставит под удар Сакуру… Сакуру?

Я мельком глянул в сторону. Вампирша облокотилась спиной о бочку и тяжело дышала. По всей видимости, она не особо сдерживалась во время использования своей сильнейшей способности, из-за чего у неё было истощение маны. Да, браслет быстро восстановит запас. Думаю, уже через пару минут она сможет двигаться, однако в битве с аранидом, пусть и раненым, у неё нет шансов. Тот быстрее и сильнее неё, а отпускать её он точно не собирается.

Вина все еще продолжала давить, как могильная плита. Это я привел его сюда. Это из-за моего квеста, моих амбиций, моего нежелания быть как все… Но… я не заставлял того снайпера стрелять. Я не заставлял Баронов устраивать эту адскую лотерею. Я не заставлял этих охотников, этих «Ксерраксов» и «Сильван», жаждать чужих голов для своего продвижения.

Вина была моей. Но ответственность за это безумие лежала не только на мне. Она лежала на Системе, на этих скучающих «Владыках», на каждом, кто готов убивать ради наживы и титулов.

И если таковы новые правила… если это та цена, которую требуется заплатить за вход в их «высшую лигу»… что ж. Ладно.

Пустота внутри заполнилась. Не яростью. Не горем. Ледяным, безразличным спокойствием. Принятием. Я поднял голову и впервые за последние минуты действительно увидел Ксерракса. Его искаженное злобой лицо. Дымящиеся кислотные ожоги. Шесть клинков, жаждущих моей крови.

Он с ревом ринулся в новую атаку. На этот раз я не позволил телу уворачиваться самостоятельно. Я сам сделал шаг навстречу, мой «Зуб Асмодея» свистнул в воздухе, проделав короткое и точное движение.

Сталь встретила хитин. Но на этот раз не для того, чтобы отскочить. Изогнутое лезвие кинжала, жившее своей собственной жизнью, нашло слабину в его броне, щель между пластинами на животе. Я всадил клинок глубоко и рванул на себя.

Ксерракс издал не крик, а скорее хриплый, захлебывающийся выдох. Он отшатнулся, четыре его руки инстинктивно впились в распоротый живот, пытаясь удержать вываливающиеся наружу внутренности. Из раны повалил густой, едкий пар — плоть аранида на глазах пыталась срастись, регенерировать. Он не пал, а лишь опустился на колени, тяжело дыша. Его глаза, сияющие добротой и всепрощением, уставились на меня.

– Слабак… – просипел он, и из его рта брызнула черная кровь. – Жалкий… двадцатый уровень… Ты… слабейший из всех… Ты не выживешь… Они сожрут тебя… в первый же день…

Я медленно подошел к нему. Без спешки. Без гнева. С пустым, почти отрешенным взглядом. Он попытался махнуть в мою сторону двумя свободными руками, но движение было вялым, лишенным прежней силы.

Мой кинжал сверкнул еще два раза, а затем еще дважды. Я не эксперт в анатомии, однако примерное расположение ключевых органов знаю. Послышался сухой хруст рассеченных сухожилий. Два его запястья обмякли, клинки с глухим стуком упали на землю. Теперь все шесть его рук были бесполезны: две держали живот, четыре безжизненно свисали.

– Кто вас нанял? – мой голос прозвучал ровно, глухо, без единой эмоции. – Кто приказал тебе следить за этим маршрутом?

Ксерракс хрипло рассмеялся и плюнул мне в лицо. Темная, липкая слюна смешалась с кровью Бурого на моем меху.

– Иди к черту, мышак… Ты все равно… не отпустишь меня… Зачем мне… говорить?

Я медленно вытер лапой лицо, оставаясь таким же отрешенным.

– Ты прав. Я не отпущу тебя. Твоя душа уже принадлежит мне, – я поднял перед его лицом «Зуб Асмодея». Лезвие будто впитало в себя весь окружающий свет. – Этот кинжал… его зовут «Зуб Асмодея». У него есть любопытная особенность. Он забирает души. Навсегда. И позволяет мне… ненадолго… пользоваться силами их владельцев.

Глаза Ксерракса, полные бравады всего несколько секунд назад, впервые расширились от настоящего, первобытного ужаса. Он попытался отползти, но это было бесполезно.

– Так что я не собираюсь просто убить тебя, Ксерракс. Я сохраню твою душу. Положу ее на полочку. А потом… – я наклонился к нему так, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга, – …я найду способ. Я потрачу все свои деньги, все свои связи, все, что у меня есть. Я найду самого отвратительного некроманта, самого умелого мага-духовидца или самого жестокого тюремщика душ в этих Землях. И я воскрешу тебя не для жизни, а для того, чтобы отдать тебя ему. Чтобы твоя душа, запертая в твоем же теле, познала такую боль и такой ужас, по сравнению с которым смерть покажется милостью. И это будет длиться вечно. Или до тех пор, пока я не решу, что с тебя достаточно.

Я выпрямился, глядя на то, как последние капли уверенности покидают его. Поступаю ли я жестоко? Безусловно. Однако, боюсь, мне не оставили выбора. Это идет против моих принципов, против морали, что вбили в меня в детстве, вот только никак иначе поступить было нельзя. Чем быстрее я найду других Претендентов, чем раньше я придумаю план и разделаюсь с ними, тем быстрее закончится весь этот Ад.

– Или… ты можешь рассказать мне все, что знаешь, прямо сейчас. И тогда я просто убью тебя. Твоя душа отправится туда, куда положено. Выбор за тобой.

В глазах аранида не осталось ничего, кроме чистого, немого страха. Он смотрел не на меня, смотрел на кинжал, и в его голове явно проносились далеко не самые радужные перспективы своего будущего.

– Ну что? – выждав минуту, чтобы Ксерракс смог принять решение, я заговорил. Мои пальцы сжали рукоять. – Говорить будешь? Или начнем знакомство с вечностью?

– Боргин! — выпалил Ксерракс, слова понеслись из него пулеметной очередью, словно он боялся, что я передумаю и начну всаживать в него клинок прямо сейчас. – Гном! Имя… Боргин Златожил! Нанял нас в Нексаре! Знакомый Зикса… Он сказал, что последний Претендент, вероятнее всего, появится именно здесь, на этом рубеже! Дал нам компас, который вел прямо к тебе!

Он тяжело дышал, черная кровь пузырилась на его губах.

— Заплатил… Левелинами… Целую гору! Каждому из нас хватило поднять уровень! Клянусь матерью-паучихой, это все, что я знаю! Он просто нанял, заплатил и исчез! Больше мы его не видели!

Гном Боргин Златожил из Нексара. Так-так, видимо, компас не у всех есть – это уже радует.

В голове тут же застрочили вопросы: как этот гном узнал? Почему именно мы? Почему именно этот маршрут? Кто он такой?

Десятки «почему» и «как», требовавшие немедленных ответов.

Но я подавил их в зародыше. Сейчас они были не важны. Важнее было единственное, что я узнал — имя и расу нанимателя. Это был ориентир. Зацепка. Первая ниточка в клубке этого ада. Даже если выбью больше информации из умирающего аранида – это ровным счетом ничего не даст. Нужно двигаться в этот Нексар, чтобы поговорить с этим Боргиным.

Я кивнул, больше себе, чем ему. Ледяное спокойствие не покидало меня. Не было ни злорадства, ни удовлетворения. Была лишь констатация факта.

– Спасибо, – тихо сказал я. – Ты сделал правильный выбор.

Его глаза, полные страха, на миг отразили слабую надежду. Глупец.

«Зуб Асмодея» сверкнул в последний раз. Я сделал все быстро и чисто, без всякой жестокости. Это было не убийство, а приведение приговора в исполнение. Клинок вошел в основание его шеи, между хитиновыми пластинами, и мгновенно оборвал нить жизни. Тело Ксерракса обмякло и рухнуло на землю рядом с телом его напарницы.

В ту же секунду знакомое холодное ощущение пробежало по клинку и впилось в мою ладонь. В воздухе мелькнуло едва видимое синее оповещение.

[Душа захвачена: Ксерракс Восемь Клинков. Доступна способность: «Ускоренная регенерация». Длительность: 60 секунд.]

Я мысленно принял дар. По телу разлилась волна целительного тепла, смывая остатки тошноты, усталости, затягивая мелкие порезы и ссадины. Свежая энергия прилила к мышцам, проясняя сознание. Это было мерзко. Использовать силу того, кого только что убил. Но я же обещал его отпустить – обещал, а слово надо держать.

Я не стал смотреть на тела, а повернулся и быстрым шагом направился к Сакуре.

Она все так же сидела, прислонившись к бочке, но теперь ее глаза были открыты и смотрели на меня. Взгляд был уставшим, но ясным. Она видела финал.

– Ты… – начала она хрипло.

– Позже, –коротко бросил я, протягивая ей руку. – Встать сможешь?

Она кивнула и, опираясь на мою лапу, поднялась. Ее ноги дрожали от истощения маны.

– Спайк? – спросил я, оглядываясь.

– Пи-пи… – слабый писк донесся из-под бочки.

Я наклонился. Мой паучок сидел там, поджав свои многочисленные лапки. Две из них, задние, были отстрелены чуть ли не по самое основание. Липкая гемолимфа сочилась из ран.

– Молодец, – я не нашел других слов. – Залезай в карман и потерпи немного. – добавил я, понимая, что сейчас надо покинуть место битвы.

Он не стал пищать, просто пополз ко мне и укрылся в складках моего плаща.

– Мы уходим? – уточнила вампирша. Я перевел на неё свой взгляд, отчего Сакура вздрогнула.

– Да. Нам нужно уходить прямо сейчас. Еще одна такая встреча, и нам конец.

Она молча кивнула, и ее взгляд скользнул туда, где лежал Бурый. Во взгляде читалась не просто грусть — понимание. Понимание той же цены, что заплатили мы оба.

Я подошел к нему в последний раз. Нельзя было оставлять его так. Нельзя было просто уйти. Я достал из подсумка свой потертый плащ — тот самый, в котором когда-то пришел в этот мир — и накрыл им массивное, бездыханное тело.

– Прости, – прошептал я. – Спи спокойно, друг.

Потом развернулся и тронул Сакуру за плечо.

– Пошли.

Я подошел к бочке и залез в неё. Сакура последовала за мной. Я же залил исцеляющие зелья в Спайка, после чего тот увеличился в размерах и занял поводья. Мы начали движение к новой цели – в Нексар. Только теперь желание познать вкус приключения внутри меня пропало, заменившись холодной ясностью – дальше придется очень тяжело.

Глава 5

Черт возьми, три дня трястись в этой консервной банке на медвежьей тяге – не самое лучшее развлечение. Особенно когда за бортом мелькает один и тот же унылый пейзаж: бурая трава, чахлые перелески, пыль. Словно мы застряли в самом скучном эпизоде неизвестного аниме. Нет, я ничего не имела против романтики. Вот только… ею тут и не пахло.

Микки сидел, уставившись в щель между досками, и его тихое бормотание действовало мне на нервы хуже, чем скрип несмазанных колес. Вечно он ноет. “Ай-ай-ай, мы едем в никуда, у нас нет информации, бла-бла-бла”. Я не выдержала и передразнила его. Не смогла удержаться от улыбки, когда он вздрогнул и попытался сделать вид, что все под контролем. Этот мышак смешной, когда нервничает.

Но его тревога была понятна. Та история с Ариэль и правда вышла неприятной. Подойти с обаятельной улыбкой к эльфийке, которая всегда помогала ему раньше, и получить по носу ледяным душем Системных запретов – это сильно бьет по самолюбию. Я видела, как он суетился последние дни, пытаясь выведать хоть что-то о Нейтральных Землях, и все зря. Игроки, возвращавшиеся оттуда, смотрели на нас с таким высокомерным презрением, что мне хотелось проверить, насколько хорошо их броня держит удар моего нового когтя.

Единственным светлым пятном был тот самый «король родео», Крамберос. Притащил нам в подарок прокопченную свиную ногу размером с меня. Признание вины по-оркски. Мы с Люсей сварили из нее похлебку. Жирную, наваристую, пахнущую дымком и… чем-то настоящим. Таким, чего не хватает в этом мире уровней и систем. Микки смотрел на тот подарок с тихой грустью, и я понимала почему. Это был простой и человеческий жест, сделанный не от человека, а от NPC… Непеси в этом мире, временами, были намного лучше простых игроков, которые рвутся вперед, желая поднять повыше уровень, но при этом они забывают о том, кем они являются на самом деле.

Я попыталась его подбодрить, показав зелья, на которые мы потратили последние деньги. Но в душе сама чувствовала ту же щемящую неизвестность, что неприятно съедала его. Когда он спросил, довезет ли нас Бурый, в его голосе не было привычной иронии. Был страх.

А потом этот идиот начал заикаться о каком-то важном вопросе. Топтался, краснел под мехом, сгонял Спайка с медведа целой пантомимой. Сердце у меня странно екнуло. Черт, неужели он сейчас начнет говорить о… чувствах? В бочке? С пауком в качестве сводни? Я уже готовила язвительную шутку, чтобы отшутиться, спрятаться за свою привычную маску, но… мне было любопытно. Что он там такое важное собрался сказать?

И как всегда, в самый неподходящий момент, все испортила Система.

Синее окно всплыло перед его глазами, и он замер с открытым ртом. Я уже хотела съехидничать, но потом поняла – он «там». И через секунду мое собственное зрение перекрыло то же окно.

Ооооо да! Наконец-то я получила нормальное имя! Никаких номеров автомобилей в нике и двухсмысленных подписей! Теперь я просто – Сакура! Великолепно! Конечно, немного обидно, что мне не дали выбора, как Микки, однако Суртур с ним! Главное – я теперь не выгляжу, как второстепенный персонаж из второсортного аниме!

Жаль, конечно, что Микки теперь не сможет поддерживать свою маску NPC, ведь теперь он реально Микки, а не Миккири, но все же я думаю, так будет гораздо лучше. Его возможности, как NPC, были невероятны даже в Песочнице, а что уж говорить о Нейтральных Землях, где, как я понимаю, начнется первая полноценная локация. Песочницу можно считать базой новичков. Там отсеивают самых глупых и неприспособленных к изменению окружающей среды попаданцев. Я бы назвала это естественным отбором фэнтези-мира, в котором все кишит монстрами.

Вот только за естественным отбором следовал более жесткий – социальный отбор. И знаете что? В нашем случае этот отбор оказался более индивидуальным и уникальным.

Испытание Преемников – тот самый абсурдный квест, который показал мне Микки (вот без понятия, как он смог поделиться им!), напрягал тем, что в его рамках буквально весь мир становился нашим врагом. Ну, ладно, не весь мир. NPC все еще были на нейтральной стороне, однако это не сильно меняло ситуацию.

Любая мразь, у которой есть хоть малейшие амбиции, захочет завалить Микки, а меня подрежет за компанию с ним. И знаете что? Этот королевский турнир на выживание, который затронет целую локацию, был мне по душе. Мне нравилось это, ведь добыча сама будет идти к нам в руки (или лапы, тут как посмотреть).

Такими темпами не придется искать идиотов, чтобы скинуть с себя дебафф – они сами ринутся к нам толпами. Правила чертовски просты и это действительно упрощало задачу – нужно лишь остаться в пятерке выживших. И я бы не сомневалась, что какой-то Претендент 49 уровня может начать зачистку низов для получения способностей и особенностей, если бы это организовывали не Бароны. Учитывая их вмешательство, думаю, что в рамках локации есть некоторый баланс.

Нам, пока что, мало известно о Нейтральных Землях, но, если предположить, что она также разбита на сублокации, как и Песочница, и Претенденты высокого ранга временно не смогут спускаться в сублокацию более низкого уровня, баланс обретает вполне реальный смысл. Либо же другие их коллеги не позволят такой роскоши.

В общем и целом, в нашей сублокации не будут монстры даже 40-го уровня, и это, пусть и не так хорошо, но все же значительно повышают шансы на выживание.

– Даже не обсуждается. Я иду с тобой! – выдохнула я, и мои губы сами растянулись в ухмылке. – Возможность стать одним из вас? Ха-ха-ха!

Он смотрел на меня с непониманием, но мне было плевать. Он думал, я делаю это из благородства? Как бы не так. На нем уже есть метка, и в одиночку он сдохнет в первый же день. А я… я буду рядом. Чтобы защитить его. И чтобы в нужный момент вонзить кинжал в горло какому-нибудь другому «избранному» и забрать его квест себе – таков мой план.

***

Тишина в бочке вдруг стала иной. Гнетущей, звенящей, а воздух застыл, густой и тяжелый.

И тогда прозвучал гром.

Не звук. Предчувствие звука. Ледяной укол в основание черепа, от которого все внутренности сжались в комок. Я даже не успела понять, что происходит.

Мир содрогнулся. Оглушительный, разрывающий барабанные перепонки грохот. Что-то маленькое и невероятно быстрое врезалось в Микки с такой силой, что его выбросило через стену бочки, как пушинку. Доски треснули, щепки разлетелись во все стороны.

– Микки! – мой крик прозвучал хрипло и неестественно громко. Инстинкт заставил меня рвануться к пролому. – Бурый, стой! Спайк, быстрее! На нас напали!

Адреналин ударил в голову, смывая остатки усталости. Я выскользнула наружу, вжимаясь в тень бочки. Коготь Ночного Змея уже был в моей руке. Знакомый вес в руке быстро успокоил меня, позволив выровнять дыхание.

Он был жив. Поднимался с земли, отряхиваясь. В руке он сжимал свой «Коготь Ледяного Вепря» – лезвие было почти перерублено, и от него шел морозный пар. Кто-то стрелял в него. Учитывая размер летящего объекта и мощную отдачу от блокировки… да даже пушка так не стреляет! Ладно, с высокой долей вероятности – это снайпер.

Мои вампирские чувства обострились до предела. Я сканировала горизонт, выискивая малейшее движение, вспышку, нарушение в картине мира. Ничего. Только ветер да мерный топот медвежьих лап. Этот стрелок, если это был именно стрелок, был профессионалом.

Долго прохлаждаться нам не дали. Бочка была сомнительным укрытием, но вряд ли снайпер будет стрелять без четкого понимания ситуации. До этого у него имелся элемент неожиданности, а вот сейчас его уже не было. Еще один выстрел, и я точно обнаружу его. А пуля, при всем моем уважении к огнестрельному оружию, вряд ли убьет или серьезно ранит кого-то из нас. У Микки есть Пророческое Уклонение – даже с элементом неожиданности пуля не смогла его ранить (как же я завидую!), а у меня выпущенное восприятие, усиленное сотней Интеллекта! Спайк имеет маленькие размеры, да и ловкость у него на уровне, а Бурый… ну, он просто спрячется, пока что.

Учитывая все эти факторы, становилось понятно, почему враги решили высунуться. Эти ребята надеяться выманить нас под снайпера, чтобы тот получил возможность для стрельбы. По крайней мере, я так думала в первые секунды их появления, а затем Система все же дала возможность их опознать – Двадцать восьмой и двадцать девятый уровни… Жууууть! Мы с Микки только перешли границу, а нас тут сразу встречают с распростертыми объятиями. Только вместо хлеба и соли – у них свинец, шесть мечей и магический посох. Блеск! Видимо, наше веселье только начинается… А я ведь думала, что наша самая опасная вылазка – это прохождение Эпик Данжа.

Аранид. Шестирукий урод с хитиновым панцирем и ядовитыми клинками. И дриада – холодная, величавая, с посохом, от которого воздух струился рябью. Даже полнейшему кретину стало бы понятно, что она является магом. Вот только… зачем она сближается? Совсем с головой не дружит? Хотя…быть может, её магия работает на средней и ближней дистанции? Хочется верить, что это так, однако от этой полоумной так и веет высокомерием, так что вполне возможно, что она просто поверила в силушку своего напарника.

Пока противники вальяжно двигались в нашу сторону (они будто бы специально давали нам время обговорить все!), мы с Микки обменялись мнением по текущей ситуацией и пришли к определенным выводам. Снайпер – это была самая большая проблема в данный момент. Если будем играть по правилам этих ребят, то могут возникнуть реальные проблемы. Мне сложно сказать, какой специализацией обладают эти ребята и насколько они сильны, но на слабаков они явно не тянут.

Если сражаться с ними на пол шишечки, можно огрести немаленьких люлей, поэтому битва с ними должна проходить с полной отдачей, но тут опять все упирается в снайпера. Короче говоря, обязанность по ликвидации нашей головой боли была возложена на воинственные плечи нашего маленького дружка – Спайка.

К сожалению, по одиночке мы вряд ли сможет выстоять против мага и воина с шестью клинками, которыми он явно пользоваться умеет. Бурый априори не подходил на роль убийцы – его приближение было сравнимо с шествием Евы-01. Нет, Ангелов из аниме Евангелион можно было и проморгать, но у нас тут все-таки не аниме-мир, а суровое фэнтези, в котором умереть не очень-то и трудно.

Так что Микки начал тянуть время, откалывая свои дурацкие шуточки про химчистку. Я могла бы восхищаться его наглостью, если бы не видела, как дрожат его уши. Он пытался отвлечь их, давая время Спайку уйти из прямой видимости снайпера и скрыться в кронах деревьев. Конечно, способности паучка по обнаружению не так хороши, как мои, но все же, если снайпер еще раз стрельнет – Спайк точно засечет его.

И вот в тот момент, когда Спайк все же добрался до лесочка, битва все-таки началась. Видимо, враги не особо оценили юмор моего Мышака, поэтому первые начали действовать.

Дриада просто протянула руку – и Микки буквально пригвоздило к земле. Давление было таким сильным, что у меня из глаз брызнули слезы. Я видела, как он борется, пытается сделать вздох, и внутри все сжалось от бессильной ярости.

Я выпустила «Кровавые Когти», целясь в многорукую беду, несущуюся вперед на всех парах. Но Ксерракс лишь мерзко щелкнул мандибулами и рассек мою магию своими руническими клинками, отбив один сгусток прямо в меня. От удара меня отшвырнуло назад, а звон в ушах усилился.

– На, получи, деревяшка! – я швырнула новый сгусток в дриаду, пытаясь отвлечь ее, и это сработало. Хотя бы на мгновение, давление на Микки ослабло, и он рванул с места с криком ярости. Его удар ногами в лицо аранида был отчаянным и… чертовски эффективным. Ксерракс отшатнулся, и я воспользовалась моментом, чтобы влить в себя исцеляющее зелье. Звон в ушах практически сразу прекратился, а дезориентация пропала.

– Выиграй немного времени! – крикнул Микки и рванул к бочке, не дав мне и слова вставить. Вот же…

Я осталась одна против этого шестирукого урода. Его клинки свистели в воздухе, а мой собственный Коготь едва успевал парировать удары. Я не фехтовальщик, а маг Ближнего боя, который сохраняет минимальную дистанцию, чтобы закидывать врагов способностями, однако разница в скорости была существенной, да и расстояния между нами оказалось в корне недостаточно для того, чтобы среагировать и перестроиться, сохранив дистанцию. Каждый блок отзывался огненной болью в запястьях. Он был сильнее, быстрее, и его хитиновая броня казалась непробиваемой.

– Ксерракс, хватит возиться! Помоги мне! Этот медведь… он слишком упрям! – крикнула Сильвана.

Я мельком увидела, что творится там. Бурый! Этот ленивый, апатичный медведь рванул к дриаде, и та была вынуждена бросить все силы на удержание его. Весь ее магнетический потенциал был направлен на то, чтобы сжать его, раздавить, но он медленно, неумолимо продвигался вперед, ревя от ярости и усилия. Благодарность за спасение своей тушки сложно было передать словами. Если бы он продолжил держаться в укрытии, на меня бы навалилась еще и гравитация этой ведьмы… Очевидно, что при таком раскладе мои шансы на выживание сводились к нулю.

И в этот момент Ксерракс, раздраженный моим сопротивлением, нанес мощный пинок. Я не успела среагировать, ибо была полностью сосредоточена на его шести руках, не ожидая удара ногой. Удар пришелся в грудь, и я полетела назад, чувствуя, как трещат ребра. Удар о землю выбил из меня воздух. Боль пронзила все тело. Приземление было мерзким, тело не желало подчиняться, благо сумка упала рядышком, и мои пальцы быстро начали рыться в ней, пытаясь достать зелье исцеления.

– Микки, спасай Бурого! – прохрипела я, видя, как аранид разворачивается к медведю. Пусть глаза и застилала пелена, однако силуэт Мышака – белое пятно, резко начавшее приближаться ко мне – было легко опознать.

Белое пятно остановилось, а затем начало уменьшаться. В этот момент я наконец-то нащупала склянку и, вытащив её из подсумка, залила в себя исцеляющее зелье. Зрение начало проясняться. Сейчас я находилась в уязвимом положении. Снайпер вполне мог открыть огонь по мне, однако… ладно, быть может, мне немного повезло, ведь бочка прикрывала меня именно с того направления, откуда стрелял снайпер. Если он не сменил место для стрельбы, возможно, он не видит меня из-за холма и бочки.

Когда зрение прояснилось, я застала момент, когда летящий шарик из энергии долетел до аранида. Тот, конечно, развернулся и даже отбил снаряд Микки, вот только слишком понадеялся на своим клинки, явно обладающие способностью к поглощению маны. Несколько капель кислоты заставили Ксерракса заорать, и Микки без промедлений двинулся к Сильване.

Учитывая, что дриада и так была по уши в фекалиях, ибо по одному её виду становилось понятно – мана вот-вот закончится – на Микки она банально не смогла среагировать.

К моему удивлению, Микки действовал без колебаний. Быстро, чисто, без лишней жестокости. Изогнутое лезвие вошло в ее грудь с тихим, влажным звуком. Ее глаза широко распахнулись от недоумения, и она рухнула на бок. Давление, сковывавшее Бурого, моментально пропало.

К сожалению, расслабиться я не успела. На одном из деревьев в паре километрах от места битвы, я уловила вспышку света, за которой по ушам ударил оглушительный звук. Дальше же привычная картина мира начала ломаться. Мир плыл перед глазами, как в дурном сне.

Сначала я увидела лицо Микки. Искаженное непониманием, а потом – абсолютным, всепоглощающим ужасом. Затем мой взгляд скользнул дальше, и время остановилось.

Бурый. Он больше не стоял. Он лежал на боку. Его могучая голова… исчезла. На ее месте — лишь жуткое, кровавое месиво на земле. Красное пятно расплывалось повсюду. Запах крови, хвои и смерти резанул ноздри, пробиваясь сквозь боль и адреналин.

– Нет… – его хриплый шепот донесся до меня сквозь вату в ушах. – Нет, нет, нет…

Он бросился к нему, упал на колени. Его лапы тряслись. Он пытался влить в страшную рану зелья, бормоча что-то бессмысленное, отчаянное. Смотреть на это было невыносимо больно.

Пустота. Всепоглощающая пустота разлилась внутри меня. Этот ленивый, сильный, преданный увалень… Он был частью нашей странной семьи. Он тащил нашу дурацкую бочку, ворчал, чесался, спал на ходу. И вот его не стало из-за нас, из-за этого проклятого квеста.

Я видела, как по щеке Микки скатилась слеза и исчезла в белом меху. И я не смогла сдержать порыва гнева. Сейчас понимаю – это было безрассудно, ведь мог пострадать Спайк, однако в те самые секунды мне хотелось поставить жирную точку в существование этого ублюдка.

– Кровавая Дезинтеграция. – тихо сорвалось с моих уст, после чего луч алого света ударил в то место, откуда несколько секунд назад произошел выстрел. Как и ожидалось, холм просто испарился. Никакого снайпера. Никакой засады. Только тишина и запах пепла.

И тогда на нас обрушился Ксерракс. Ослепленный болью и яростью за свою напарницу. Его атака была слепой и неистовой. Никакой техники, никакого тактики или стратегии – лишь животное желание убивать.

Но Микки не уклонялся. Он просто сидел на коленях в луже крови Бурого, смотря сквозь него. Пустота зияла в его глазах. Я напряглась, опасаясь, что этот дурак захотел умереть, и даже сделала шаг вперед, готовя Кровавый Коготь, однако Мышак все-таки сдвинулся с места, причем сделал он это очень резко и неестественно, увернувшись от смертоносных клинков врага. Его Пророческое Уклонение… эта особенность была удивительно сильной, если речь заходила о выживании. Боюсь, пока ему не отрезать руки и ноги, тело продолжит сопротивление.

А потом в глазах Микки что-то щелкнуло. В его взгляде появилась не ярость, не горе, а ледяное, безразличное спокойствие. По всей видимости, это было принятие текущей реальности, однако именно это и вызвало у меня рой мелких мурашек, леденящим потоком пробежавших от копчика до шеи.

Он поднялся. Его движения были точными и экономичными, а дальнейшее уже совсем не походило на сражении. Скорее, одна личность выносила приговор, выполняя роль судьи, палача, прокурора и адвоката в одном лице (причем последнее две должности выполнял лишь взгляд). «Зуб Асмодея» – так, как я позже узнала, называлось его новое оружие – нашел щель в броне, и Ксерракс рухнул на колени, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности.

И тогда Микки подошел к нему не как жертва к хищнику, а как палач к приговоренному. Его голос был ровным, глухим, лишенным всяких эмоций. Он не допрашивал, а скорее констатировал факты. Он рассказал араниду о кинжале, о душах, о вечных муках, и предложил сделку – смерть или вечность в аду. Честно говоря, такой Микки меня изрядно напугал поначалу. Его жестокость, его поведение, все его естество стало совсем иным. Тот задорный и добрый Мышак, будто бы, испарился. Я боялась, что он останется таким навсегда. Знаю, что любимых не выбирают, но все же… такой Микки меня пугал больше, чем наши враги.

Неудивительно, что уверенность в глазах Ксерракса сменилась на помесь страха и ужаса. Слова лились пулеметной очередью. Мы узнали имя и место – этого Микки было достаточно, и он прекратил страдания аранида, как и обещал, – быстро и без мучений.

Дальнейший разговор с Микки немного успокоил меня. Его взгляд подобрел, когда он посмотрел на меня. Да, мой резерв не полностью просел за использование Кровавой Дезинтеграции, однако потери были ощутимы. Моя супер-мега-пупер пушка жрала много сил, однако проблема заключалась не в этом – просто я не привыкла выпускать столько маны за раз.

Я сидела, прислонившись к дребезжащей стенке бочки, и пыталась не прислушиваться к тому, как Спайк отчаянно пытается справиться с поводьями. Звук был таким же унылым, как и пейзаж за окном. Трава и камни начали постепенно сменяться песками, причем серыми. Вид был, мягко говоря, депрессивным.

А потом Микки наконец-то решил подойти ко мне. Его белая шерстка была в пыли и запекшейся крови, а в глазах стояла та самая ледяная пустота, что появилась после... после всего. Он молча посмотрел на меня, и вдруг его ноги подкосились. Он опустился передо мной на колени, уткнувшись мордой в мои колени.

Я замерла. Его плечи слегка вздрагивали. От него не было ни звука, но вся его поза кричала о таком отчаянии и боли, что у меня внутри все перевернулось. Я ненавидела эти дурацкие сентименты, но... черт возьми. Я медленно, почти нерешительно, протянула руку и коснулась его взъерошенной спины. Мех был мягким и теплым.

Мы так и ехали несколько минут. Под мерный скрип колес и топот Спайковых лапок. Он просто дышал, а я гладила его по спине, чувствуя, как по моим собственным нервам ползут мурашки.

Потом он поднял голову. Его рубиновые глаза были чистыми, без следов слез, но в них стояла такая бездонная усталость, что мне стало плохо.

– Сакура... – его голос был хриплым, почти неслышным. – Обещай мне. Обещай, что не уйдешь. Что не бросишь меня. Никогда.

В горле у меня встал ком. Вот же идиот. Выбирает самые неподходящие моменты для таких разговоров. Я попыталась отшутиться, спрятаться, как всегда.

– Ну, вообще-то, я уже говорила, что буду с тобой, – буркнула я, отводя взгляд. – Или ты уже настолько поседел от страха, что начал терять память, старичок?

Но он не поддался на провокацию. Он просто смотрел на меня с таким доверием и такой надеждой, что все мои защитные стены дали трещину.

– Я сделаю все, – прошептал он, и в его голосе зазвучала сталь. Та самая, что появилась после боя. – Все, чтобы ты стала сильнее. Чтобы выжила. Я найду способ. Я буду твоим щитом. Твоим кинжалом в спину врага. Твоим... чем угодно. Только не уходи.

И тогда я перестала сопротивляться. Чертовски пафосно, конечно. В бочке. С трупом друга за спиной и кучей врагов на хвосте. Но... именно так все и должно было быть.

– Дурак, – выдохнула я, и мои пальцы сами потянулись к его мордочке. – Я же сказала. Никуда я не денусь.

Он не стал ничего говорить. Он просто потянулся ко мне. Его губы, скрытые под мягким мехом, коснулись моих. Сначала неуверенно, почти робко. Пахло пылью дороги, железом крови и чем-то бесконечно своим, теплым.

А потом что-то щелкнуло. Нежность сменилась чем-то другим. Более жадным, более отчаянным. Его руки обвили мою талию, притягивая меня ближе. Я впилась пальцами в его белую шерстку, отвечая на поцелуй с той же яростью, что копилась во мне все это время.

Скрип колес, топот Спайка — все это ушло куда-то далеко. Остались только мы. Его дыхание. Стук его сердца, отдававшийся в моей груди. Холод моей кожи и тепло его меха.

Это было неловко, неудобно и чертовски несвоевременно. Но это было именно то, что нам было нужно. Не слова. Не обещания. Просто доказательство того, что мы живы, что мы вместе, и что мы будем бороться до конца за себя и друг за друга.

И пройдем до самого ада, и обратно.

Глава 6

Проснулся я от того, что у меня затекла рука. И не мудрено — всю ночь я проспал, не шелохнувшись, боясь пошевелиться и разбудить то единственное теплое и живое, что осталось у меня в этом дурацком мире. Сакура спала, прижавшись ко мне спиной, ее светлые волосы растрепались по моему плечу, а дыхание было ровным и спокойным. Наш общий плед сбился набок, и утренний холодок уже начал пробираться внутрь нашего импровизированного гнезда на полу бочки.

Осторожно, чтобы не потревожить ее, я высвободил онемевшую лапу и прикрыл ее получше. Смотреть на нее спящую было… странно. Той язвительной, вечно готовой к сарказму вампирши не было и в помине. Оставалась просто уставшая девушка. Моя девушка. Черт, как же странно это звучало даже мысленно.

В груди по-прежнему ныла та же ледяная пустота, оставшаяся после вчерашнего дня. Каждый раз, когда я закрывал глаза, перед ними вставало то самое кровавое месиво на месте головы Бурого. Но сейчас эта боль была приглушенной, словно присыпанной пеплом. Она никуда не делась, просто… отступила на шаг, давая передохнуть. И огромная часть этого затишья была заслугой той, что спала рядом. Одно ее присутствие, ее дыхание, ее холодная кожа, прижатая к моему боку, говорили громче любых слов: я не один.

Тихо, как только может мышь, я выбрался из-под пледа и потянулся. Все тело ныло и гудело, будто меня прокатили через стиральную доску. Спайка на его привычном месте в углу не было. Меня это слегка насторожило.

Выбравшись через пролом наружу, я осмотрелся. Утро в этом богом забытом месте было серым и безрадостным. Плоскогорье, покрытое серым песком, уходило к горизонту, где упиралось в такие же серые, покрытые туманной дымкой холмы. Ни деревца, ни кустика. Нашу здоровенную, покореженную бочку было не спрятать даже при всем желании. Она торчала тут, как бельмо на глазу, крича всему миру: «Эй, претендент здесь! Приходите и убейте меня!».

Спайка я нашел довольно быстро. Он сидел на самом краю бочки, откуда открывался наилучший обзор, и… дремал, бедолага. Все его восемь лапок были поджаты, а мохнатые бровки сведены в выражении крайней усталости. Видимо, после вчерашнего перегона он выбился из сил окончательно. Чувство вины кольнуло меня острее утреннего холода. Я полез в свой походный рюкзак и достал оттуда маленькую скляночку с разведенным медом — его любимое лакомство.

– На, – тихо сказал я, поднося склянку к его хелицерам. – Спасибо, дружище. Без тебя мы бы не справились.

Я не лгал. Вчера перед тем, как лечь спать, я поговорил со Спайком. Оказалось, что Зикс все-таки обнаружил его на подходе, однако стрелять начал не из винтовки, а из пистолета. Паучку пришлось отступить, ибо снайпер был до омерзения точен и лишил моего фамильяра двух лапок. Тот специально оставался в своем маленькой форме, ибо большая мощность заряда в реальных его размерах не помогла бы ему уклониться от выстрелов Зикса. Как итог, Спайку пришлось отступить, благодаря чему у снайпера появилось окно для выстрела, которым он сразу и воспользовался, снеся голову Бурому, а вот дальше… дальше несколько сотен метров, где засел Зикс, буквально испепелило. Сакура постаралась на славу. Пусть Спайк и решил отступить, чем подставил Бурого под атаку Зикса, однако, боюсь, это было закономерно.

Паучок – не машина-убийца. У него 20-ый уровень, так что победить снайпера, который превосходит его на 8-мь уровней, находившегося в полной боевой готовности – это что-то на грани с невозможным. Нет, я бы, вероятнее всего, смог. Мое Пророческое Уклонение – это идеальный козырь против всех стрелков и лучников, однако у Спайка и в помине такой особенности нет. Так что, либо Спайк бы сам погиб, оставив после себя живого и боеспособного Зикса, либо погиб бы Бурый.

Я бы даже сказал, что то, как в итоге сложились обстоятельства – далеко не самый тяжелый расклад. Если бы Зикс не был отвлечен Спайком, нам бы пришлось более туго. Да та же Сакура, которая пропустила удар Ксерракса, могла попасть под раздачу, если бы не Спайк. Как бы грустно это не прозвучало – нас реально застали врасплох, из-за чего нам пришлось очень несладко.

Спайк встрепенулся. Его фасеточные глаза уловили знакомый сладкий запах. Он просиял несколько раз и принялся жадно уплетать угощение, время от времени издавая довольное стрекотание. Я оставил его завтракать и принялся разводить небольшой костерчик, благо сухие деревья и розжиг я предусмотрительно взял собой еще в Перекрестке.

Запах приготовленной на скорую руку похлебки из остатков свиной ноги и сухарей разбудил Сакуру. Она вылезла из бочки. Вампирша выглядела помятой и сонной. Видимо еще не до конца проснулась, поэтому молча опустилась рядом с костром, протянув к огню руки.

– Мурр… – это было что-то среднее между приветствием и ворчанием. – Кофе есть?

– Как у истинного тавернщика, – с гордостью ответил я, доставая из запасов маленький мешочек с молотыми зернами и походный кофейник. – Будет через пять минут. – думаю, не стоит говорить, что за такие мелочи, как кофе и кофейник с меня содрали бешенные деньги в Перекрестке, и я даже поначалу жалел о приобретении таких вещей, однако вот наступило новое утро и эти сожаления уходили куда-то далеко.

Мы позавтракали почти молча. Не потому, что было нечего сказать, а потому, что слова были не нужны. Ее нога касалась моей под столом — и этого было достаточно. Она была жива. Я был жив. Мы были вместе. После вчерашнего это было главным.

И пока кофе разливал по кружкам бодрящий аромат, я наконец позволил себе подумать о будущем. О том дурацком квесте. О том гноме-заказчике.

Идея немедленно рвануть в Нексар и устроить Боргину Златожилу допрос с пристрастием казалась все более идиотской. Вчерашняя битва ясно дала понять: мы с Сакурой — не боги. Наша победа — это лоскутное одеяло, сшитое из удачи, отчаянной импровизации и пары по-настоящему крутых, но таких же опасных артефактов.

Я мысленно вызвал статус. Уровень 21. Те же пять свободных очков, которые я получил за вчерашнюю резню, молчаливо дразнили меня. Без колебаний я вкинул их все в Интеллект. Маны всегда не хватало, а «Гремучая смесь» с повышением уровня противников требовала все больше мощи. Теперь мой Интеллект был 30. Чувствовалось, как в голове стало чуть яснее, а связь с магической энергией — прочнее. Хотя, быть может, я себе придумываю. Ладно, главное – резерв маны подрос, а все остальное терпимо.

Напрягало меня не совсем это. Ксерракс и Сильвана не были какими-то титанами. Да, их уровни были выше, но их способности… Тот же гравитационный пресс Сильваны – сильная штука, не спорю. Я даже мог теперь призвать его на минуту, активировав ее душу в Зубе Асмодея. Но способность была редкой и не прокаченной. Видимо, дриада получила её не так давно, поэтому не успела развить её и адаптироваться к использованию. Кроме того, даже я смог сопротивляться этой силе, а у меня не сказать, что выносливость была высокой. С учетом артефактов – всего 23, а нет! Стоп… 18. Это еще почему?

Я осмотрел себя, начав оценивать все артефакты. Так, кольцо здесь, плащ здесь, а-а-а! Вот оно что. Я достал рукоятку Когтя Ледяного Вепря и с грустью посмотрел на свое оружие… Лезвия на месте не было. Осталась лишь зазубренная часть, которая имела длину в четверть от всего лезвия.

[Коготь Ледяного Вепря: оружие сломано, требуется ремонт. До момента ремонта все способности, особенности и прибавка дополнительных характеристик не действует.]

Оповестила Система. Возможность починки радовала. Все-таки оружие прошло со мной длинный путь, а если вспомнить о единственной её особенности – я могу быть жив только из-за этого оружия. Смягчение от урона от первой атаки на 50% – это очень невероятно. Боюсь, если бы я не среагировал, не принял выстрел на лезвие, все могло бы закончиться очень плачевно для моей тушки – да судя по голове Бурого живучесть не особо помогает в этом вопросе.

В общем и целом, к чему я все это говорю? Сильвана была не очень опытна в использовании своих сил, Ксерракс был очень импульсивным и непредсказуемым, однако это являлось скорее недостатком, чем преимуществом. Если бы у него в каждой руке было по хорошему клинку, дающему сильные баффы – черта с два мы бы завалили его. Разница в характеристиках была бы очень существенной.

Пожалуй, самым опасным был Зикс, который явно имел мозги и хоть малейшее понимание, что к парню с кинжалом, когда ты являешься стрелком, лучше не приближаться.

Вероятнее всего, это столкновение было лишь проверкой возможностей одного из Претендентов. Боргин прощупал почву. Если бы меня убили, то квест перешел бы какой-то посредственности, завалить которую не составило бы проблем. Пока что, это только мои догадки, однако есть немалая вероятность, что мы имеем дело с осведомленной скотиной, которая просто решила получить себе звание претендента.

Как он получил эту информацию? От 69-го? Нет, это вряд ли. Контракт с ним все еще висит, так что Система не обнаружила обмана с его стороны, хотя, быть может, он как-то изощрился, но сомневаюсь. Все же я потом буду работать гидом для 66-го, так что 69-ому банально невыгодно такое.

Вероятнее всего, это кто-то со стороны, купивший информацию от личностей, с которыми я общался в Перекрестке. Но не это важно. Суть заключалась в том, что нас будут ждать с распростертыми объятиями. Идти мстить сейчас – равносильно попытке сунуть голову в пасть голодного дракона.

Зикс, вероятнее всего, должен был отступить, если бы понял, что Ксерракс и Сильвана проиграли – затем бы он явился на доклад к своему боссу. Единственное, что тут не вязалось – первый выстрел. Этот Зикс стрелял на поражение, хотя… возможно, он и сам захотел получить титул Претендента. Как же это сложно…

У меня голова разболелась от такого потока мыслей. Слишком много “но” и “если” – я же не какой-то гений, чтобы предсказывать такие вещи! Фух… ладно. Я отхлебнул кофе, с наслаждением чувствуя, как горьковатый напиток разливается теплом по телу.

– О чем думаешь? – спросила Сакура, закусывая кофе кусочком вяленого мяса.

– О том, что лезть в пасть к дракону, имея лишь вилку и ложку — так себе идея, – ответил я. – Этот Боргин подождет.

Она подняла удивленную бровь.

– То есть? Мы просто так оставим это дело?

– Ни в коем случае. Мы станем сильнее. – Я ткнул пальцем в воздух перед собой, где висел мой статус. – Мы с тобой только-только получили свои имена и вылезли из Песочницы. Мы — мальки в океане, где плавают акулы. Нам нужно качаться, искать информацию не о наемниках, а о самих Нейтральных Землях, и узнать, где тут можно поднять уровень, не напоровшись сразу на десяток таких же "избранных". – Я посмотрел на горизонт, на унылые серые холмы. Вообще сейчас любые сведенья были очень ценными.

– Думаю, нужно поискать новеньких уровня 22-го, 23-го. – Сакура заговорила спокойно, медленно жуя мясо. Я перевел на неё ожидающих взгляд. – Учитывая текущую ситуацию, меня начинает сильно смущать название этой локе. – добавила она, прожевав кусок.

– Ты о чем? – размышлять над её словами было тяжело. Ну, точнее переключиться между тем потоком информацией, над которым я проводил умственную работу, и сведеньями, что давала девушка. К тому же, день только начинался. Я еще не проснулся полностью.

– Возможно, я ошибаюсь, но иногда в названия вкладывают некоторый смысл. Песочница – это зона для новичков с 1-го по 19-ый уровни. Вторая локация называется Нейтральные Земли. Чем же она отличается от Песочницы? – вампирша отодвинула пустую тарелку в сторону и, попивая кофе, уставилась с ожиданием на меня.

– В уровнях? – с сомнением протянул я. – В Нейтральных Землях уровни начинаются от 20-го и доходят до… 60-го? – добавил я, все еще не понимая, к чему ведет собеседница.

– И это тоже. – Сакура кивнула головой и посмотрела куда-то в сторону. – Как только мы оказались здесь, я заметила отсутствие безопасной дороги, которая защищала нас от монстров из леса. Однако и самих этих монстров нет – это может быть особенностей данной локацией, однако есть еще один возможный вариант. – вампирша как-то грустно улыбнулась, опустив взгляд к песку под ногами. – Возможно, локация называется Нейтральные Земли, потому что ими никто не правит. – Сакура так и не закончила мысль, однако этого было и нужно. До меня все дошло и дошло так, что я подавился от сделанного глотка кофе и закашлялся.

– Кхе-кхе… – Сакура бережно похлопала меня по спине. Когда я пришел в себя, то продолжил более медленно уплетать завтрак. Пару минут я занимался обработкой всей информацией. Что же выходило? Мы попали в зону, где за порядком некому следить? Ну, либо следит тот, кому просто важен доход. Такие ребята будут поддерживать лишь видимый порядок – на деле же все законы и правила будут нарушаться.

Если нет четкой власти – нет стражников на воротах, нет сильных NPC, что будут следить за порядком и укрощать самых глупых и безрассудных игроков, то.... Короче, с проживанием в городах и деревнях могут возникнуть проблемы, а с учетом того, что я являюсь мишенью для всех обладателей некоего компаса – перспективы совсем не радужные.

– Ты хочешь найти группы из игроков 22-го и 23-го уровней, чтобы выведать у них, насколько опасно заходить в многонаселенные места? – все же уточнил я, закончив с завтраком. Сакура все это время расчесывала волосы и приводила себя в порядок, используя маленькое зеркальце. После моего вопроса, она оторвалась от созерцания самой себя и, повернув ко мне голову, заговорила.

– В целом, да. Такие ребята, если не обладают какими-то опасными способностями или классами, не будут представлять серьезную опасность. Конечно, есть вероятность того, что мы наткнемся на тех самых новеньких, что решат попытать удачу на твоем убийстве, однако для этого переговоры буду вести я и… – я не дал Сакуре закончить, перебив на середине предложения.

– Исключено. – отрезал я, чем вызвал неодобрительный взгляд вампирши, из-за поспешил продолжить. – Я не отпущу тебя одну. Пусть у тебя и появилась одна защитная способность, однако у нас просто нет информации о врагах и их способностях.

– Ну и как мы тогда будем действовать? – Сакура немного успокоилась. Её тон смягчился, а сузившиеся глаза вернулись к нормальному размеру.

– Все до банальности просто. Найдем группы, и я выйду к ним. Предложу еду в обмен на информацию или еще чего – на месте разберусь, а дальше буду действовать по обстоятельствам. Нападут – светлая им память, а коли нет, разузнаем побольше информации, и будем отталкиваться уже от неё. – план был придуман на скорую руку, однако его сила заключалась в простоте. Если что-то пойдет не так, можно не думать о идеальности плана и импровизировать.

– Ладно. Но тебе не стоит рваться в бой, если на нас нападут. Просто спрячься где-нибудь, пока мы со Спайком не закончим обстрел. – Сакура посмотрела на паучка, которых завалился на спинку. Наевшись от пуза, Спайк явно был доволен началом дня.

– Хорошо. – согласился я, и мы начали готовиться к пути. Я не пустил Сакуру вперед по вполне понятным причинам. Да, она сильна, даже слишком для своего уровня, однако её защитная способность не очень высокого уровня, да и способность Кровавая Тень скорее повышает возможности по уклонению. Если Сакура попадет под какой-то контроль по зоне – она не сможет ничего сделать. У меня же хотя бы есть особенность Несокрушимая Стабильность, повышающая сопротивление контролю.

Да и мои навыки в случае атаки будут намного полезнее. Пророческое Уклонение хорошо себя зарекомендовало. В общем и целом, я лучше подойду на роль переговорщика со своим подвешенным языком и возможностям к импровизации в случае опасности.

Глава 7

Шесть дней.

Шесть долгих, изматывающих дней этого проклятого серого ада. Песок, ветер, редкие колючки и вечное, давящее чувство, что за каждым холмом притаилась смерть. Мы двигались только ночью, полагаясь на мою безумную интуицию и высокое восприятие Сакуры. Днем забивались в самые неприметные расщелины или, если повезет, в полуразрушенные, давно покинутые норы каких-то местных тварей, и пытались выспаться под монотонное завывание ветра.

Перед сном приходилось маскировать нашу бочку, закапывая её в песок на процентов 70. Я бы полностью её закопал, однако дыра в бочке не позволяла такой роскоши. К сожалению, призыв гоблинов-шахидов для починки моей берлоги будет доступен лишь при полном развертывании таверны. Спать же в такой бочке – полный идиотизм. Даже закопанная на 70%, она привлекала внимание путников к себе. Несколько раз к ней даже подходили другие игроки и осматривали. Ничего не найдя, такие группы отправлялись по своим делам, но о них чуть позже.

Сакура стала нашим живым радаром. Её вампирское восприятие, обостренное до предела постоянным стрессом, улавливало другие группы задолго до того, как их можно было увидеть, но это не утешало. Даже, наоборот, это сводило с ума.

– Вон там, за грядой, – её голос был безжизненным шепотом, едва слышным сквозь шум песчаной бури. – Четверо. Два орка, маг... и что-то большое, четвероногое. Уровни... двадцать восьмой, двадцать девятый, двадцать восьмой... и зверь под тридцать. Идут на северо-восток.

Я лишь молча кивал, вжимаясь в холодный камень нашей очередной норы. Сердце колотилось где-то в горле. Таких групп мы видели уже с десяток. Все без исключения были отлично экипированные, уверенные в себе отряды с уровнями за двадцать пятый. У меня уже не было сомнений. Это были настоящие Охотники. Они не прятались, а рыскали по пустошам, и в их движениях читалась целеустремленность хищников, знающих, что ищут.

Хотелось верить, что ищут не нас, вот только вера для выживания – это гиблая и бесполезная штука. Мышь ищет кота. А тут целый прайд голодных львов. Я был уверен, что мы уже находимся недалеко от населенного пункта – только так можно было объяснить количество групп, с которыми мне совсем не хотело конкурировать. Нет, вероятнее всего, с одной или двумя мы справимся, однако остальные, если они охотятся на нас, слетятся к нам, подобно самым голодным стервятникам, учуявшим запах добычи.

Каждая подобная встреча заставляла нас останавливаться и прятаться, затаив дыхание. Навигаторы у этих ребят, если они охотились на нас, были либо не очень точные, либо же их не было и вовсе. Но это было в какой-то степени логично – если бы они всегда знали местоположение Претендента, это открывало слишком большие возможности для засад, ловушек и снижало шансы Претендентов на выживание. Мне же никакую богатырскую силушку или выносливость не дали за этот квест – лишь поставили перед фактом, что мне теперь выживать придется, а вот если выживешь… Мдэээ, шутки у этих Баронов несмешные от слова совсем.

Так или иначе, внутри меня все еще зияла дыра, которая усиливала апатию чувством беспомощности перед всей ситуацией. Я ненавидел эту пустоту в груди, которую оставил после себя Бурый, и которая теперь заполнялась липким, трусливым страхом. «Зуб Асмодея» холодом отдавал в бедре, напоминая о своей цене. Я был готов заплатить ее снова, но лишь за реальный шанс. Броситься на четверых высокоуровневых головорезов — это не шанс, а медленная и весьма болезненная смерть.

К исходу шестого дня мы уже были на грани. И нет, припасов у нас было в достатке, благо я запасливый мышак, однако нервы уже начали сдавать не только у Спайка, но и у Сакуры. Конечно, успокоить товарищей было непросто, однако мне удалось это сделать. Честно говоря, я и сам ментально уже устал. Эти игры в кошки-мышки не могли продолжаться вечно. Нет, я уже начинал привыкать к выживанию, вот только такой образ жизни подходил, разве что, мне, а вот для Сакуры – это было тем еще испытанием. Поэтому совсем не удивительно, что меня использовали, как плюшевого мишку во время сна. Хоть как-то ей нужно было снять стресс…

В связи с этим, я принял решение – мы выждем еще два дня (до конца недели дотерпим), а дальше уже пойдем в том направлении, откуда движется большинство групп. Очевидно, что тогда мы выйдем к какому-то населенному пункту, а там уже нам придется разбираться на месте, что и как. Это очень рискованный шаг, если учитывать все обстоятельства, но выбора особо не было.

И вот, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая серый песок в цвет старой крови, Сакура замерла.

– Снова? – я автоматически сгреб наш скудный скарб, готовясь к очередному многочасовому ожиданию в укрытии.

– Подожди, – она прищурилась, а её бледное лицо было сосредоточено. — Их трое. Идут с юга. Выглядят... иначе.

Я присоединился к наблюдению, высунувшись из-за гребня дюны. И правда. В отличие от всех предыдущих отрядов, эта троица не выглядела грозным, отлаженным убийственным механизмом. Два парня-человека в потрепанной, пыльной броне шли, сгорбившись под тяжестью своих рюкзаков. Их движения были усталыми, почти изможденными. За ними, отставая на пару шагов, брела эльфийка. Длинный лук был закинут за спину, колчан почти пуст. Её одежда была в пыли и пятнах, а на лице — маска чистой, беспросветной усталости.

– Уровни? – тихо спросил я.

Сакура на мгновение замолчала, а её глаза стали стеклянными. С такого расстояния я не мог рассмотреть опознавательные таблички. – Двадцать третий, двадцать третий... и эльфийка – двадцать второй. – Она повернулась ко мне, и в её взгляде впервые за эти дни мелькнул не страх, а интерес. – Они слабые. Даже слишком для этих мест.

Она была права. На их фоне даже мы с нашими двадцать первыми уровнями выглядели бы грозно, не будь у нас такого груза на душе и такого количества врагов.

Мы наблюдали за ними еще с полчаса. Они шли, не скрываясь, но и не рыская по окрестностям. Их путь был прямым — словно они возвращались домой после долгой и тяжелой работы. Один из парней споткнулся о камень и чуть не упал. Его друг лениво подставил плечо, даже не ругаясь. Эльфийка просто молча смотрела под ноги.

Охотники так не выглядят. Охотники были полны адреналина и алчности. Эти же... выглядели как выжатый лимон, чем-то походя на нас…

– Данж, – тихо проговорил я, достраивая картину в голове. — Они не охотятся. Они идут с зачистки какого-то данжа. Неудачной или очень тяжелой, судя по виду.

Сакура кивнула. – Идут в город или в аванпост. Отсыпаться и тратить деньги.

Мы переглянулись. Без слов было понятно, что мы думаем об одном. Это был наш шанс. Единственный за все эти дни. Группа, которая с высокой долей вероятности не знает о Квесте Баронов или которой просто плевать. Они слишком слабы, чтобы метить на роль Претендентов, и слишком уставшие, чтобы искать лишних приключений. Ладно, может быть, они и подходили на роль Претендентов, но, в таком случае, их бы уже порешили эти охотники, от которых мы прятались последние дни.

– Рискнем? – спросила Сакура, но в ее голосе уже был ответ.

– Рискнем, – я глубоко вздохнул, ощущая, как по спине бегут мурашки. – Но по моему плану. Я выйду один, а ты останешься здесь, на прицеле. Если что-то пойдет не так...

– ...я прикрою, – она договорила за меня, и в ее глазах вспыхнул знакомый стальной огонек. – Только не умри, Микки.

Я постарался придать своему меху максимально безобидный и неугрожающий вид. Отряхнул пыль с жилетки и, оставив «Зуб Асмодея» в ножнах, но расстегнув кобуру, сделал глубокий вдох. Мое сердце колотилось, как сумасшедшее, но пустота внутри вдруг отступила, уступив место знакомому адреналину и острой, режущей ясности.

Я вышел из-за укрытия и медленно, подняв лапы в универсальном жесте «я безоружен и миролюбив», направился к ним, стараясь идти так, чтобы они заметили меня заранее.

– Эй, путники! – крикнул я, останавливаясь на почтительном расстоянии. – Не подскажете, далеко ли до ближайшего пристанища, где можно промочить горло и узнать последние новости?

Трое путников замерли как вкопанные. Руки людей молниеносно рванулись к эфесам мечей, а эльфийка одним плавным, отработанным движением сняла лук со спины, но не натянула тетиву. Удивительно, что они так и не заметили меня, пока я не подал голос. Видимо, у них случилось что-то очень серьезное, раз они в такой апатии находятся. Если бы я хотел просто расправиться с этой группой – я бы сделал это без проблем, учитывая их состояние, но это мне было не интересно сейчас. Усталость незнакомцев как рукой сняло, сменившись мгновенной, обостренной опасностью бродяг, привыкших выживать.

– Стоять! – крикнул тот, что был повыше и пошире в плечах. Молодого парня звали Кай, и, по всей видимости, он являлся лидером группы. – Не подходи ближе!

– Спокойно, друзья, – я остался на месте с поднятыми к небесам лапами. Мои уши нервно подрагивали, улавливая малейший звук. Где-то сзади, за дюной, Сакура наверняка уже прицелилась в Кая своим «Когтем». – Я не ищу неприятностей. Вижу, вы не из местных охотников, и я — тоже. Просто заблудившийся путник.

– Заблудившийся? – второй парень, Лео, скептически окинул меня взглядом. Его рука не отпускала рукоять меча. – Ты один? Мыши-одиночки в этих песках долго не живут.

Эльфийка, Ирина, молча изучала меня своими острыми, как у хищной птицы, глазами. Её пальцы лежали на тетиве, готовые в любой момент снарядить стрелу.

– Мне повезло, – честно ответил я. – И сейчас, судя по всему, везет еще сильнее. Вы первые, кто не попытался меня зажарить или заколоть, а заговорил. Я ищу Нексар. Слышал, там можно передохнуть.

– До Нексара отсюда день пути на северо-восток, – буркнул Кай, не расслабляясь. – Если не сожрут по дороге.

Чувствовалось, что разговор заходит в тупик. Их паранойя была оправдана. Нужен был жест доброй воли. Очень вкусный и сочный жест.

– Смотрю, путь ваш был нелегким, – осторожно начал я, медленно, чтобы не спровоцировать их, опуская одну лапу за спину к своему походному рюкзаку. – У меня есть кое-что... могу предложить обмен. Информация на еду и воду. Выглядите так, будто не прочь подкрепиться.

При этих словах в глазах всех троих вспыхнул такой неприкрытый, животный голод, что все сомнения в их истории мгновенно испарились. Лео невольно сглотнул, а Ирина опустила лук на пару сантиметров.

– Что у тебя? – спросил Кай, и его голос потерял часть былой агрессии.

Я медленно, очень медленно достал припасенную заранее копченую сардельку, кусок твердого, но еще съедобного хлеба и небольшую флягу с разведенным элем — не алкоголь, а просто калории и влага.

Аромат еды, должно быть, сводил их с ума. Они переглянулись, и безмолвное соглашение было достигнуто настолько быстро, насколько это вообще было возможно

– Ладно, – Кай нехотя убрал руку с меча. – Говори. Но никаких резких движений.

– По рукам, – я кивнул и, не подходя, аккуратно подкатил флягу и еду к их ногам.

То, что произошло дальше, было немного пугающе. Они не сели есть. Они набросились на еду. Кай и Лео разломили сардельку и хлеб пополам и буквально впились в них зубами, почти не жуя. Ирина схватила флягу и сделала несколько длинных, жадных глотков, прежде чем передать ее другим. Они ели так, будто не видели пищи несколько дней. Моя теория подтверждалась.

– Спасибо, – прохрипел Лео, уже через секунду, с крошками на губах. – Черт, мы... мы не ели с позавчера.

– Что случилось? – спросил я, присаживаясь на песок в нескольких метрах от них, демонстрируя полное расслабление. – Видел не многих, кто бы так голодал, возвращаясь из данжа.

Кай, прожевывая свой кусок, мрачно хмыкнул.

– Гильдия Авантюристов в Нексаре дала нам контракт на зачистку логова Песчаных червей. Уровни мобов в открытом данже по бумагам – 21, а максимум – 23. – Он с силой сглотнул. – А на деле... черви были не ниже 25-го. Эти треклятые альфа-черви каким-то образом повысили свои уровни и мутировали. Первая же атака... Мы еле ноги унесли. А рюкзаки с провизией пришлось бросить, чтобы отвлечь одну из тварей. Чудом вырвались.

Ирина мрачно кивнула, и ее глаза были полы горечью.

– Вся добыча, все зелья... все там осталось. Шли обратно на одной воде, которую успели прихватить. Еще и группы разные попадались... Пришлось обходить десятой дорогой.

Сердце у меня екнуло. Не только у нас тут проблемы.

– В Нексаре хоть отдохнуть можно? – перевел я разговор в нужное русло. – Стражи там есть? Или... как с порядком?

Лео фыркнул, запивая хлеб последним глотком эля из фляги. Дрянь, конечно, это редкостная, однако для не кушавшего несколько дней человека и такое будет деликатесом.

– Стражи? Нет, брат, никаких стражей. Но и беспредела тоже нет. По крайней мере, в черте города.

– Как так? – я искренне удивился.

– Там свои правила, – включился Кай. –И свой... надсмотрщик. Какой-то чудак-моралист, говорят, еще на заре образования города потратил кучу ресурсов и поставил над всем Нексаром громадный барьер. Он невидим для глаз, но работает как всевидящее око.

– Око? – я насторожился.

– Да. Системное. Видит каждое нарушение внутри города: убийство, насилие, откровенный грабеж. – Ирина вытерла губы. – Того, кто нарушил, мгновенно метит и объявляет его вне закона. За его голову тут же назначается награда — и не какая-то символическая. Опыт, деньги, редкие ресурсы. Охотников за головами в Нексаре — пруд пруди. Им только дай повод. Так что все паиньки. Дерутся на дуэлях, спорят, мошенничают лишь по мелкому – это пожалуйста. Но пролить кровь… Никто не рискует.

Это была... неожиданная информация. Город без классической стражи, но с Системным надзирателем. Это меняло дело. Это означало, что в Нексаре мы сможем передохнуть. Главное — не нарушать правила.

– Значит, главная опасность — по дороге в город и из него? – уточнил я.

– Именно, – Кай кивнул, уже заметно посветлевший после еды. – У ворот всегда толпятся разные подозрительные типы, высматривают лоховатых новичков или тех, кто возвращается с добычей. В городе к тебе не пристанут, но стоит выйти за ворота... – он многозначительно хлопнул себя по шее.

Я медленно кивнул, переваривая информацию. Это было ценнее любой еды. Теперь у меня появился план дальнейших действий: добраться до Нексара, залечь на дно в пределах города, прокачаться и уже потом думать о Боргине Златожиле.

– Спасибо, – сказал я искренне. – Вы мне очень помогли.

– Спасибо за провиант, – Ирина первый раз за весь разговор слегка улыбнулась. – Считай, что мы в расчете.

Они поднялись, отряхиваясь от песка. Силы, кажется, вернулись к ним.

– Осторожней в пути, Микки, – бросил на прощание Лео. – Пусть ты и NPC, однако даже на них может вестись охота. Удачи тебе.

Я смотрел, как они уходят. Их силуэты растворяются в багровеющих сумерках. Пустота внутри вновь дала о себе знать, но теперь в ней появилась крошечная точка — слабый, но очень важный огонек надежды. У нас появился шанс.

Я поднялся со своего места и потопал за дюну, где прятались Сакура и Спайк. Настроение начало подниматься. Напасть на нас в Нексаре могут, однако, таким образом, убийца повесит на себя метку. Если за мной охотятся при помощи, как я понимаю, особой способности, которая есть далеко не у каждого, то вот на таких преступников будут охотятся все, кому не лень.

– Ну что? Как все прошло? – как только я скрылся с большой части видимой зоны, Сакура тут же подскочила ко мне. Иметь высокое восприятие – это круто, однако слух оно не улучшает.

– Все прошло очень хорошо. Мы сегодня же отправимся в Нексар. Над этим городом стоит системный барьер, следящий за порядком внутри. Короче говоря, напасть на нас могут, однако здравомыслящий игрок не будет так поступать. – поведал я краткую выжимку из того, что мне удалось узнать.

– А что по поводу психов? – незамедлительно поинтересовалась девушка, а Спайк пискнул, поддакивая её вопросу. А я на несколько секунд задумался. Вопрос и вправду был хороший.

– Придется разбираться на месте. К сожалению, о том, как точно барьер работает, я не знаю. – я пожал плечами и горько улыбнулся. Как-то не подумал я о таких вещах во время разговора с той группой. Нет, было бы, конечно, логично, что при нападении на тебя, ты можешь защищаться, однако… что-то мне подсказывает, что все может быть не так и просто.

– Ладно. В таком случае, ждем ночи и выдвигаемся? – Сакура, пробежавшись по моему лицу, кажется, догадалась о том, что крутится у меня в голове, и решила не давить. Все же вопрос был серьезный.

– Угу. – согласился я, ибо днем двигаться было опасно. Большинство команд двигалось именно днем, что, соответственно, повышало шансы нашего обнаружения.

Глава 8

Тишина, наступившая после затухания визга подавленной аномалии, была оглушительной. Воздух, еще секунду назад дрожавший от напряженной энергии, застыл, став невыносимо тяжелым и безжизненным. Лишь легкий щелчок, с которым сложился и погас последний кристалл на браслете Кренна, нарушил безмолвие.

Техномант медленно опустил руку. Его лицо, обычно выражавшее холодную сосредоточенность, теперь казалось усталым, почти опустошенным. На подавление такого катаклизма ушло куда больше сил, чем он предполагал. Аномалия была подобна живому, изворотливому существу, цеплявшемуся за реальность с упрямством обреченного.

Он окинул взглядом эпицентр. Глазам открывалась сюрреалистичная картина: оплавленные, застывшие в причудливых формах скалы, земля, спекшаяся в стекловидную корку, и полное, абсолютное отсутствие жизни. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых. Только пепел и тишина.

– Ну и дрянь ты отгрохал, мышак, – хриплый голос Гришки прозвучал как гром среди ясного неба, заставив Кренна вздрогнуть.

Шаман стоял поодаль, опираясь на свой посох. Его одежда была в пыли и мелких порезах, на щеке алела свежая ссадина, но в глазах горел знакомый насмешливый огонек. За его спиной простиралось настоящее поле боя: десятки призрачных, полупрозрачных тел пространственных элементалей медленно растворялись в воздухе, оставляя после себя лишь слабые всполохи энергии и обломки инопространственных кристаллов.

– “Уровень 59... И он справился с ними в одиночку”, – промелькнула у Кренна мысль, и в ней впервые за долгое время появилось неподдельное, профессиональное уважение. Он видел подобных элементалей в Нейтральных Землях. Бой с каждым из них требовал слаженных действий целой группы. А этот вечно пьяный, вечно ноющий о долгах шаман... Он не просто «зачистил» данж. Он устроил здесь бойню. И уровень здесь совсем не имел значения. Шаман – это вообще не боевой класс, тем более удивительными были способности Гришки.

– Приборы фиксировали нестабильность еще с прошлой луны, – голос Кренна звучал ровно, без эмоций, будто он докладывал начальству. Он поднял руку, и голографический интерфейс его браслета ожил, проецируя в воздух сложные схемы и потоки данных. – Но скачок мощности, приведший к формированию полноценного «Пепельного Разлома», произошел примерно восемнадцать-двадцать дней назад. Совпадает с твоими данными?

Гришка фыркнул, подходя ближе. Он ткнул посохом в один из оплавленных камней.

– Духи шепчут про семнадцать дней и пару часов. Плюс-минус на пьяную тряску. А скачок... – Он задумался, почесывая щетину. – Скачок, говоришь... А не было ли тут в тот день какого-нибудь... ну, знаешь, масштабного высвобождения энергии? Неуправляемого? Какого-нибудь дурацкого ритуала, который пошел не по плану? Или, прости духа меня, мощного взрыва?

Кренн поднял бровь. Вопрос был задан с такой невинной улыбкой, что стало понятно – шаман прекрасно знает ответ.

– Теоретически, подобная аномалия могла быть катализирована мощным всплеском пространственной магии низкого контроля. Портал, разорванный в момент активации. Телепортационный сбой высокого порядка. Почему ты спрашиваешь?

– Да так, к слову, пришлось, – Гришка отвел взгляд, делая вид, что рассматривает узоры на стеклянной земле. – Один идиот несколько недель назад как раз тут зачищал данж во время пробуждения этой аномалии. Пространственной магией он не обладает, однако забить гвоздь в еще несформировавшийся портал так, чтобы тот дестабилизировался – это вполне в его силах. Хотя… быть может, это лишь совпадение.

Кренн уставился на него. Пазл в его голове сложился мгновенно.

– Ты хочешь сказать, что эта... – он широким жестом обвел опустошенную местность, – вся эта инфернальная дрянь, едва не прорвавшаяся на материальный план, это последствия банальной попытки зачистить данж не в то время? – Кренн не был идиотом, чтобы признаваться в том, что именно его опыты отчасти и послужили причиной появления аномалии. Использованная в Нейтральных Землях технология создавала портал из точки А в точку Б. Для этого она собирала энергию окружающей среды, и до сего момента Кренн мог лишь строить теоретические догадки о том, что пошло не так, а вот сейчас детали начали прояснять вероятную причину не только провала, но и уничтожения артефакта. – Разве это не ты закрыл портал?

– Эй, не кипятись! – Гришка поднял руки в умиротворяющем жесте, но глаза его смеялись. – Я не утверждаю, а предполагаю! Техномант ты наш. Может, это у вас, в Нейтральных Землях, порталы принцессы через замковые сады открывают. А у нас, в Песочнице, такого и принцесс в помине нет. Народ тут попроще и решает проблемы... креативно.

Кренн закрыл глаза, сдерживая вздох. Он мысленно поблагодарил все известные ему божества, что Вероника не видит эту сцену. Ее бы ирония добила окончательно.

– «Креативно» – это не то слово. Это чудовищная халатность, граничащая с вредительством. Из-за этого «креатива» могла обрушиться стабильность всей локации.

– Ну, обрушилась бы – меньше долгов бы стало, – философски заметил Гришка. – Ладно, не кисни. Аномалию-то мы прикрыли. Данж зачистили. Какие там у тебя показания? Откуда ноги у этой беды росли, кроме как от фармера?

Кренн снова обратился к интерфейсу, отфильтровывая данные.

– Первичный всплеск... Да, твои духи не врут. Семнадцать дней. Эпицентр... – Кренн прошелся по виртуальной карте на интерфейсе браслета, увеличивая масштаб. Его лицо оставалось невозмутимым маской, но внутри все замерло. Точка совпадала, причем практически идеально. Именно там он пытался стабилизировать портал, прежде чем оборудование Аркада вышло из строя. – Точка в пятистах метрах отсюда. Но что интересно... – Его пальцы замедлили движение, глаза сузились, делая вид, что он изучает совершенно новые данные. – Первичный импульс был не взрывного, а... точечного, сфокусированного характера. Как будто нечто не пробило барьер, а... пыталось его стабилизировать, но использовало для этого грубую, несовместимую силу. Или внешние условия были изменены. И уже потом, в образовавшуюся из-за этого брешь, хлынула энергия, которая и начала бесконтрольно разрастаться.

Он посмотрел на Гришку, и в его взгляде читалась не только отстраненность ученого, но и тщательно скрываемая настороженность.

– Похоже на попытку коррекции пространственного разрыва... но проведенную кувалдой вместо скальпеля. Кто-то явно не рассчитал мощности. Или не учел местных аномальных факторов. – Он сделал паузу, вкладывая в последнюю фразу именно тот смысл, который мог бы оправдать его собственный провал. – Зачем кому-то понадобилось лезть в пространство здесь, в глуши Скальнолесья? И что он пытался стабилизировать?

Гришка хмыкнул, пнул ногой оплавленный осколок кристалла.

– Кто его знает этих пришлых умников с их железяками. Бегают тут, светят своими штуками, будто у себя в лаборатории. А тут места специфические. Духи спят чутко. Ткнешь палкой в одно место – откликнется в другом. Может, твой «кто-то» просто не учел, что рядом уже зрела своя дыра на мир иной, а его «стабилизация» и вскрыла ее, как гнойник.

Версия была на удивление точной и щадящей. Слишком щадящей. Гришка смотрел на Кренна с едва уловимой усмешкой в глазах, словно предлагал удобную ложь, которую оба могли принять за чистую монету.

– В общем, – Кренн резко отключил интерфейс, не желая больше копаться в данных, которые вели прямиком к его собственной оплошности, – работа выполнена. Аномалия ликвидирована. Ядра нет. Данж уничтожен. Твоя деревня в безопасности, а мне пора. Меня ждет... не менее интересная беседа с одним гоблином в Перекрестке. – Мысль о встрече с Серым Доргом теперь казалась не просто приятной, а необходимой. Конкретной задачей, где он не был замешан как потенциальный виновник.

– С Доргом? – Усмехнулся Гришка. – Ну, передавай привет от старого должника. Скажи, скоро приду долг возвращать. Осталось всего-то... – он будто бы посчитал в уме, – четверть от астрономической суммы. Спасибо, кстати, за помощь. Без твоих штуковин эта аномалия могла бы чадить еще несколько лет.

Кренн кивнул. Он уже развернулся было уходить, но остановился.

– Шаман.

– Чего еще, технарь?

– Ты... неплохо работаешь. Для небоевого класса. – В этих словах не было ни капли снисхождения, только констатация факта. Профессионал оценил профессионала, пусть и работающего в совершенно иной парадигме.

Гришка усмехнулся уже по-настоящему, обнажив ряды белых зубов.

– А ты, оказывается, не только зануда, но и комплименты говорить умеешь. Смотри, а то я подумаю, что ты мной проникся. Может, останешься? Выпьем за успешное тушение пожаров, которые сами же и устраиваем?

– Я не пью на задании, – сухо отрезал Кренн, выводя свои устройства на средний уровень угрозы. – Да и моя напарница… её нельзя оставлять на долго одну. – Техномант печально усмехнулся.

– Жаль, – вздохнул Гришка. – А то я как раз припас бутылочку «Духа Леса» в честь такого случая. Та самая, что медведя валит. Могли бы выяснить, чья печень крепче... и кто на самом деле тут накосячил. – Кренн взглянул на шамана через плечо, после чего кивнул своим мыслям.

– Как-нибудь в другой раз. – грустно ответил он на гостеприимство Гришки. – Прощай. – Техномант отправился вперед, по дороге, что вела прямиком в Перекресток.

В данных его браслета теперь красовалась новая, противоречивая запись:

«Локация: Скальнолесье. Аномалия «Пепельный Разлом» – ликвидирована.

Причина: комбинированное воздействие (шаманские практики, техномантическое подавление).

Предполагаемый катализатор: внешнее вмешательство в нестабильную пространственную зону.

Цель вмешательства: установление контроля/стабилизация (не подтверждено). Приоритет: низкий (инцидент исчерпан).

Примечание: местный шаман (Гришка, уровень 59) представляет неожиданно высокий боевой и аналитический потенциал. Проявляет чрезмерную проницательность. Внести в список потенциально полезных, но опасных контактов. При взаимодействии – соблюдать осторожность и контролировать информационный поток».

Он уже сделал первый шаг по пепельной земле, подсознательно рассчитывая долгий и утомительный путь назад к Перекрестку, как на его запястье вздрогнул браслет.

Не было ни звука тревоги, ни ярких голограмм. Лишь едва уловимая вибрация и холодная, безжизненная строка текста, выведенная на матовую поверхность кристалла.

[Тень_Без_Имени: [Приоритет: Ноль] Маячок Вероники #X7-22G прекратил существование. Время: 7:34 назад. Координаты последней фиксации: Окрестность рядом с Перекрестком. Задача по поиску Лютрика отменена. Немедленно вернуться в Перекресток. Установите причину смерти. Доклад каждые 6 часов.]

Мир не замер и не перевернулся. Он просто накренился, став резко угловатым и чужим. Оплавленные скалы, ухмыляющийся Гришка, пепельное небо — все это осталось на своих местах, но потеряло всякий смысл, как декорации после окончания спектакля.

Кренн не изменился в лице. Мускулы на щеках лишь чуть напряглись, да пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ощущая под перчатками холод металла браслета. «Прекратил существование». Не «отключился», не «заглушен», а именно «прекратил существование». Такая формулировка в терминологии Культа означала только одно — тотальное аннигиляция носителя на физическом и энергетическом уровне. Магия высшего распада. Мощнейший антимагический взрыв. Нечто, что не оставляет даже праха. Ибо в противном случае душа Вероники бы вернулась к маяку, и дроу можно было бы воскресить. Да, на это потребовались бы немалые средства, однако это вовсе и за проблемы считать нельзя для игрока 100+ уровня, коим и являлся их босс.

– ...и кто на самом деле тут накосячил, – договорил где-то позади Гришка.

Кренн медленно, слишком медленно повернулся к нему. Внутри все кричало, требовало немедленно мчаться назад, сокрушая все на своем пути. Но снаружи он был прежним — холодным техномантом, лишь чуть более бледным, чем обычно.

– Шаман, – его голос прозвучал глухо, но ровно, без дрожи. – Ты говорил, что знаешь здешние места. Знаешь тамошних... царей. Есть ли путь в Перекресток короче того, что я знаю?

Ухмылка сползла с лица Гришки. Его глаза, мгновение назад подшучивающие, стали острыми и внимательными, как у старого волка, учуявшего на ветру знакомый запах крови. Он смотрел на Кренна и видел мертвенную неподвижность его лица, неестественную собранность, и делал свои выводы.

– Есть, – без лишних слов ответил шаман. – Не тропа, а тропинка. Через Гнилые Болота. Она очень рискованная. Духи там... беспокойные. Но выйдешь к южной стене не за семь дней, а за четыре. Ниже 20-го уровня соваться туда не советую, но с твоими способностями проблем возникнуть не должно. – подчеркнул Гришка.

– Покажите, – коротко бросил Кренн. В его глазах, устремленных куда-то в пространство за спиной Гришки, пылал ледяной, безжалостный огонь. Весь его прежний путь, все расчеты, все досадные неудачи с аномалией — все это мгновенно перестало иметь значение. Теперь у него была только одна точка на карте. Одна цель.

Он уже не просто возвращался в Перекресток. Он летел на крыльях холодной ярости и тихого, всепоглощающего ужаса. И тот, кто стоял на его пути, будь то гоблин-авторитет, древний орк или сама смерть, очень скоро об этом пожалеет.

Безусловно, артефакты, которые использовались для оценки состояния членов Культа Падших не были идеальными. Они могли сломаться и выйти из строя, и внутри Кренна еще теплилась надежда, что Вероника жива, однако холодный расчет показывал, что шансы на это были чересчур малы.

Артефакт, представляющий из себя алтарь с магическими метками, которые работали на неизвестных Кренну принципах, все же имел один недостаток. Если душу члена Культа возьмет во власть некромант, арт может сработать не совсем правильно, оповестив о смерти игрока.

– Вот только… нужен некромант минимум 50-го уровня, чтобы подавить волю Вероники и использовать её в качестве Умертвия. – подметил про себя Техномант и нахмурился. – Появление такого некроманта в Перекрестке не пройдет незамеченным. Да и вообще таких некромантов очень мало. – отметил он важную деталь.

Как-никак, Кренн состоял в весьма сильной организации, которая имела власть и связи. Он уже немало топчет серый песок Нейтральных Земель, так что за отведенное время уже собрал приличное количество информации о других игроках. Это было вовсе не из интереса и даже не по приказу Культа. Просто сам Кренн понимал, что ему нужна база, используя которую он сможет быстро подстраиваться под ситуацию, ведь ситуации бывают разные, а способностью оценки он не обладает (как и большинство игроков), поэтому желательно иметь минимальную информацию об игроке, прежде чем начинать разговор с ним.

Кренн со многим сталкивался за эти годы. Бывало, что какой-то аранид, от которого исходила удушающая аура смерти, оказывался на деле лишь букашкой, которая решила вкинуть все свободные очки в харизму и давить на других при помощи своего пафоса и какой-то редкой способности. Бывало и такое, что паренек восемнадцати лет, который даже по внешнему виду выглядел, как больной на последней стадии раком, оказывался обладателем эпической или легендарной способности, которая обеспечивала ему такую мощь, что он в одиночку мог зачищать данжи в пределах пяти уровней от своего, не испытывая при этом и намека на проблемы.

– А может ли быть… – Кренн задумался, вспоминая последний свой разговор с Вероникой и то, как он отсчитывал её за поведение в новой таверне “Кривой Клык”. – Да нет, это банально невозможно. У него 15-ый уровень был, да даже если он прокачался за эти дни до 20-го, ему бы никак не удалось компенсировать разницу в 17-ть уровней с Вероникой. Да и она имеет несколько способностей, которыми может неприятно удивить врага. – Техномант отрицательно мотнул головой, отбрасывая настолько безумные мысли.

Нет, в том, что Вероника не послушает его советов и все равно полезет к Миккири, он не сомневался, однако едва ли игрок такого низкого уровня мог одолеть Веронику. Тут не просто должны были звезды сойтись – тут должен был упасть метеорит прямо на голову Вероники, когда она не ожидает этого. Да даже в этом случае Кренн не был уверен, что дроу 37-го уровня погибнет – уж чудесами эквилибристики Вероника обладала на самом высоком уровне.

– Ладно. Нет смысла сейчас гадать. Как буду в Перекрестке и поговорю с Серым Доргом, ситуация прояснится. Возможно, имя убийцы он мне не назовет, но несколько ниточек, ведущих к сведущим личностям, подкинет, а дальше уже дело техники. – подумал Кренн, а затем с решительным блеском в глазах двинулся вперед.

Глава 9

Серое небо сменилось угольно-черным, и на мир обрушился ад.

Ветер выл не просто с силой — он выл с какой-то лютой ненавистью, будто бы желал превратить пустыню в полноценные пустоши без живых существ. Он бил в нашу несчастную бочку с таким свирепым упорством, что казалось, вот-вот доски разлетятся на щепки, и нас, словно сор, разметает по этим богом забытым пустошам. Песок хлестал по дереву с частым, сухим стуком, похожим на стрельбу из десятка дробовиков. Видимость упала до нуля. Спайк, напрягая все свои восемь лапок, едва мог удерживать повозку на относительно прямой траектории, ориентируясь не на зрение, а на какой-то свой паучий внутренний компас.

Я сидел, вжавшись в стену, и слушал этот симфонический оркестр безумия. Каждый новый шквал заставлял меня вздрагивать. Сакура, сидевшая напротив, смотрела на меня усталым, но спокойным взглядом. Её вампирская невозмутимость в такие моменты действовала лучше любого успокоительного.

– Еще одна ночь, и мы должны быть там, – пробурчал я, больше для того, чтобы заглушить вой ветра собственным голосом.

– Если нас не унесет в страну Оз, – сухо парировала Сакура, поправляя плащ. – Или не засыплет с головой.

В целом, я был солидарен с ней. Пожалуй, впервые за все время я столкнулся с природным катаклизмом, повлиять на который не мог. Я улыбнулся и уже придумал, как отшутиться, да вот только моя чуйка взвыла благим матом.

Сквозь бешеный грохот бури прорвался другой звук. Низкий, гулкий, идущий не сверху, а снизу. Сквозь дерево и стальные обручи я почувствовал его скорее ногами, чем ушами. Глухой, мощный гул, заставлявший вибрировать кости.

Мое сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной частотой. «Пророческое уклонение» молчало, но это было нечто иное. Это была та самая звериная интуиция, что спасла меня не раз. Интуиция, которая сейчас орала во всю глотку.

– Стой! – рявкнул я, хотя это было бессмысленно. Спайк и так едва полз.

– Что? – насторожилась Сакура, мгновенно ловя мое напряжение.

Я не успел ответить. Земля перед бочкой вздыбилась. Не просто приподнялась, а взорвалась фонтаном песка и камней. Из разверзшейся преисподней, с ревом, который перекрыл вой ветра, на свет божий вырвалось Нечто.

И быть нам съеденными какой-то огромной зверушкой, если бы Спайк не начал использовать разряд для ускорения своей тушки – бочка полетела за ним на бешенной скорости, благо поводья выдержали дьявольского натяжения.

Наша карета остановилось через полторы секунды, и мы незамедлительно покинули её.

– Ох, мама родная… – не сдержался я при виде напавшей на нас твари. Я даже не знаю, как описать словами увиденное. Червь? Нет-нет-нет. Это был движущийся холм. Колонна из плоти, хитина и слюны, уходящая в черноту бури так высоко, что верхушку не было видно. Его кожа имело странный серо-желтый цвет и была покрыта сегментарными кольцами, сливалась с песчаной бурей. А его пасть… Боже правый, его пасть. Это был конус из бесчисленных рядов вращающихся, блестящих зубов, каждый размером с мое предплечье. Она занимала всю переднюю часть его тела, и это была дыра, ведущая прямиком в небытие.

– И вот эту дичь завалила группа из той троицы? – проворчала Сакура, обнажая свой Коготь Ночного Змея, а затем с каким-то сомнением посмотрела на свое оружие. Я печально усмехнулся, понимая ход её мыслей. Наше оружие – это не какой-то ширпотреб, однако для битвы с такой тварью они совсем не подходили. Нам бы Убийцу Драконов сюда и Черного Мечника – вот с таким набором шансы потрепать тварь были.

– Бежим! – скомандовал я, заметив, что массивная тушка гиганта начала медленно менять направление. Нет, рассказы группы меня впечатлили, однако сознание твердило, что эти ребята приукрашивают. Так вот, выходило, что ни черта они не приукрашивали, а даже не договаривали.

И знаете что? Я реально верю, что они смогли убежать от этой твари. Единственное… я почему-то уверен, что в группе их было не трое. Возможно, еще один член группы решил пожертвовать собой, чтобы остальные могли спастись. Эти ребята были похожи на тех, кто все еще страдает моральными принципами из прошлой жизни. Наверное, они пытались сначала сразить тварь, однако, осознав безрезультатность своих попыток, решили бежать – а попытка помощи вылилась в потерю провианта.

И я все равно испытываю уважение к этой группе. Кто-то назовет их трусами, кидалами – это правда лишь отчасти. Вот что им нужно было делать? Остаться и умереть с товарищем? Это благородно, но глупо и бессмысленно. Умение трезво оценить свои шансы на победу и отступить, несмотря на мораль и принципы – это важная характеристика в этом жестоком мире, без которой не получится прожить и прокачаться.

К тому же, я уверен, что они замотивированы сейчас прокачаться, как можно быстрее, чтобы затем набрать крутых способностей и пустить на шашлык этих мутантов-переростков.

Ладно, подумать над этим можно будет и позже. У нас тут открытый вопрос на повестке дня, хотя скорее ночи. Как нам завалить эту тварь? К сожалению, у меня не класс космодесантника, так что валить вот таких вот тварюшек я не умею. А бегство… Я слишком устал жертвовать своими близкими. У меня осталась лишь Сакура и Спайк. Ну… таверна еще, если, конечно, её можно считать за близкого.

Мы рванули в сторону, но тварь, словно угадав наш маневр, снова нырнула под песок. Земля ходила ходуном. Бежать по зыбучему песку, который вот-вот готов был разверзнуться под ногами, — занятие не для слабонервных. Да по стеклу бежать было бы и то надежнее!

– Гремучую! – крикнула Сакура, едва уворачиваясь от внезапно выросшей перед ней каменной гряды шипов. – Может, хоть ослепит!

Эта тварь оказалась более проблемной, чем я ожидал. У неё не только размеры, но и способности были! Что за читерство? Почему на 25 уровне есть такое чудовище, способное смахнуться с каким-нибудь драконом и выйти победителем при удачном раскладе?

Окей, Сакура права. Надо попробовать Гремучую смесь на этом подземном черве. Честно – ощущаю себя персонажем из одноименного ужастика “Дрожь Земли”… очень жутко. А я все думал, почему главные герои порой такую дичь творили? А теперь понятно. Мозг как-то не очень соображает в такой ситуации.

Я развернулся на бегу, едва удерживая равновесие на дрожащей земле, и швырнул в то место, откуда, как мне подсказывала интуиция, должно было появиться чудище. Жаль, что контролировать полученный эффект я не мог, однако так мы хотя бы проверим, насколько тварь уязвима к урону.

Пытаться пробить кожу этой твари при помощи нашего оружия – дело с штампом смертельный приговор, ибо червяк вылазит из песка на короткий промежуток времени – для атаки. За этот промежуток надо было залезть на тварь, нанести несколько ран, а затем успеть спрыгнуть, пока тварь не погрузилась обратно в песок, а иначе… будет, мягко говоря, неприятно.

Как только песок вздыбился, и лысая головешка твари показалась, сфера чистой энергии настигла раскрытую пасть гиганта и рванула там с глухим, приглушенным бульканьем. Эффект был… незначительным. Словно внутри него лопнул большой праздничный шарик. Песок неподалеку от взрыва спекся в стекло, но сам червь лишь на мгновение замер, будто удивленно сглотнув, и на его хитиновой шкуре в одном месте обуглился и почернел сегмент размером с телегу. Все. Для монстра его размеров — это был эквивалент комариного укуса.

Но, кажется, я его все же разозлил. Причем не неслабо так разозлил…

Его «взгляд» — если то, что находилось над пастью, можно было назвать глазами, — сместился с Сакуры на меня. В нем не было просто голода. Появилось нечто иное. Любопытство? Злость? Желание не просто сожрать, а растереть в порошок того, кто посмел его ткнуть носом.

Он прошипел — звук, похожий на шипение тысяч змей и свист пара из котла. И рванул в нашу сторону… Ну, если быть точнее, его взор был полностью сосредоточен на мне.

– Сакура, готовься! – закричал я, радуясь такой возможности. Я рванул прочь, уводя его от Сакуры и Спайка. Ноги сами понесли меня по зыбучему песку. «Пророческое уклонение» наконец-то проснулось, заставляя мое тело делать резкие, неестественные зигзаги, падения и кувырки, которые выворачивали суставы. Позади меня земля взрывалась с интервалом в секунду. Червь нырял под песок и выныривал в метре от меня, его пасть смыкалась в пустоте с оглушительным щелчком, способным перебить хребет быку.

Нет, если бы на моем месте был кто другой – бегство закончилось бы очень быстро, а так Пророческое Уклонение заработало на все 300% процентов, отрабатывая вложенные в него очки эволюции. Размеры твари вообще не предполагали, что жертва сможет смыться от него – да еще и в его же стихии!

Но я бежал. Бежал, как никогда в жизни. Сквозь слепящую бурю, спотыкаясь о невидимые камни, чувствуя, как песок набивается в рот, нос, уши. Адреналин горел в жилах кислотой. Я понимал, что это не может длиться вечно. Рано или поздно он поймает мой ритм. Или я просто споткнусь. Или… или… Короче, надо будет прокачать выносливость позже! Иначе бегать долго и не выплевывая свои легкие – я не смогу!

Через несколько минут, которые для меня превратились в адскую пытку, я услышал её голос. Слабый, едва различимый сквозь рев стихии и монстра, но наполненный стальной решимостью.

– Микки! Ложись!

Я даже не подумал. Рухнул лицом в песок, начав косплеить страуса. В этот раз уже Пророческое Уклонение взвывало благим матом, требуя убрать тушку из зоны поражения, но я невероятным усилием воли подавил это желание, доверившись своей вампирше.

Воздух затрепетал. Не так, как от ветра. Он… загудел. Заполнился энергией такой плотности и концентрации, что стало тяжело дышать. Я рискнул поднять голову.

Сакура стояла на одном из каменных выступов, раскинув руки. Её плащ и волосы бились в бешеном танце урагана, но сама она была неподвижна, как скала. От её протянутых рук в сторону червя бил столб алого, почти черного света. Он был не ослепительным, а поглощающим, словно луч абсолютной пустоты. Черт, почему её способность напоминает выстрел из Звезды Смерти? Я тоже так хочу!

Я слегка повернул голову и оценил урон. Во-первых, Сакура целилась не в бронированное тело, а в ту самую, едва различимую в буре, часть над пастью — туда, где должны были быть хоть какие-то подобия нервных узлов или мозга. И стоит признать, что целилась вполне успешно. «Кровавая Дезинтеграция» достигла цели.

Не было взрыва. Был тихий, противный звук — словно кто-то гигантскими ножницами разрезал плотную, влажную ткань. Часть червя, размером с добрый дом, просто… исчезла, испарилась, оставив после себя аккуратный, оплавленный по краям срез.

Монстр замер. Его огромное тело дёрнулось в странном, судорожном спазме. Потом оно медленно, почти грациозно, начало заваливаться на бок, обрушиваясь на песок с грохотом, который почувствовала, наверное, вся пустошь.

Тишины не наступило. Вой ветра тут же ринулся заполнить образовавшуюся пустоту. Но теперь это был уже просто ветер.

Я поднялся, отряхиваясь. Тело трясло от перенапряжения и остатков адреналина. Подбежал к Сакуре. Она всё ещё стояла, но теперь пошатывалась. Её лицо было мертвенно-бледным, глаза закатились, и она, как подкошенная, рухнула бы вниз, если бы я не успел подхватить её на руки.

Она была легкой, как пушинка, и холодной, как лёд. Дыхание поверхностное, едва заметное. Вот же черт! Она вновь полностью истощила свои запасы маны. Как же много жрет эта способность! Но стоит признать – не будь у Сакуры Кровавой Дезинтеграции, я совсем не уверен, что у нас бы получилось победить тварь без потерь.

– Спайк, – хрипло крикнул я, оглядываясь. Паучок выполз из-за камня, весь дрожа. – Тащи бочку. Быстро. Пока его сородичи не приползли на шум.

Последующие несколько часов прошли в лютом напряжении. Пусть буря и не думала утихать, однако это вовсе не означало, что о нас забыли. Охотники продолжают бродить где-то поблизости, а без повышенного восприятия Сакуры было почти нереально обнаружить их. Да, я поднял Интеллект, да вот только его показатель все еще был в 4 раза меньше, чем у Сакуры! В четыре, Карл! Нет, я все понимаю – она маг, у неё арты на Интеллект, но такой разрыв… ужас какой-то.

И если столкновение с охотниками еще пережить я мог – все-таки есть опыт, да и способности у меня на приличном уровне. Не стоит забывать помещенную в Зуб Асмодея душу Сильваны, которая может спасти мне тушку, однако мое текущее состояние было не очень хорошим.

У Пророческого Уклонения выявился важный недостаток, на который я не обратил внимание после битвы с Ксерраксом. Да, особенность позволяла мне уклониться почти от любой атаки – это было похоже на то, будто бы мою тушку берет под контроль какой-то мастер кун-фу. Но тут и заключалась проблема. У особенности была простая установка – дать телу возможность выжить любой ценой, и из-за этого она совсем не скупилась на методы – могла запросто вывернуть суставы, растянуть мышцы и даже сломать кости, если того требовала ситуация.

Короче говоря, за пять минут использования своей особенности на полную катушку, я чувствовал себя так, будто бы прошел через бой с тремя Верониками. Очень отвратное чувство.

Мы двигались без остановки больше двух часов. Лишь отойдя от места битвы на километров десять, я немного успокоился. Буря же стихла также резко, как и началась. Осталась лишь неестественная, зловещая тишина, которая неприятно давила на разум.

Я нашёл небольшой каменный останец, создававший подобие укрытия. Вытащил из бочки наши вещи, разбил лагерь. Уложил Сакуру на постель, укутал её всеми одеялами, которые нашёл. Она была без сознания, но дыхание выравнивалось. Сильный организм вампира и мой браслет делали свое дело, медленно, но верно восполняя её силы.

Спайк свалился рядом и мгновенно уснул, его лапки дёргались от пережитого ужаса. Да, даже в Пепельном Разломе все выглядело не так опасно и катастрофично. Да что уж там! Я бы предпочел сразиться с тем Миммиком с третьего уровня Чащобы Сгнивших Крон, чем с этим червяком. А ведь та тварюшка была аж 30-го уровня!

Тут просто банальная разница в размерах не позволяла даже надеяться на победу, заставляя молиться о выживании, и бежать. В общем и целом, надо будет потом как-то обдумать момент битвы с такими монстрами. Я не был готов встретить ТАКОЕ в самом начале Нейтральных Земель. А что дальше нас ждет? Драконы? Виверны? Сам Галактус? Или что похуже? Ох…

Я сел у входа в наше жалкое укрытие, спиной к холодному камню, и уставился в проясняющееся предрассветное небо. Внутри была пустота, но уже не та, ледяная и решительная, что была после смерти Бурого. А другая — усталая, выжженная до тла.

Мы убили альфа-червя. Казалось бы, победа. Невероятная, сокрушительная победа. Но какой ценой? Сакура снова в отключке. Мы потратили уйму сил и ресурсов. И мы всё ещё здесь, в этой проклятой пустоши, и до Нексара ещё идти и идти.

Я посмотрел на спящее лицо Сакуры, на её сжатые даже во сне губы. И впервые за долгое время почувствовал не злость и не ярость, а тяжелую, давящую ответственность за неё, за Спайка... За всех, кто остался со мной.

Этот червь был лишь цветочками. В Нексаре нас ждали не ягодки, а целая плантация ядовитых кактусов. И тащить туда свою обессиленную команду казалось верхом идиотизма, но оставлять их в пустыне с такими местными обитателями… это еще более глупая идея.

Но все же в каждой ложке дегтя, найдется и вкусная шипучка. Сакура подняла уровень. Да-да, завалив лишь одного монстра 25 уровня, у неё повысился уровень. Хех, вновь она обогнала меня. Теперь будет ходить с 22-ым. Хм, хотя, может быть, из-за размеров с твари падает больше опыта? Вполне возможно. Я бы даже сказал, что это логично. Без особой способности завалить такого монстра не представляется возможным. Не уверен, что даже если все охотники, которые ищут нас, придут по душу одной такой, им удастся завалить её.

Ладно, мы не такие слабые и беспомощные, как я думаю. Просто впредь нужно быть осторожнее. Как обустроюсь в Нексаре, сразу же начну сбор информации, чтобы чувствовать себя более комфортно. Там должно пойти все по накатанной.

Глава 10

Еще один день в этом сером аду. Сакура отошла окончательно. Цвет вернулся на ее вечно бледные щеки, а в глазах снова зажегся тот самый стальной, язвительный огонек. Смотреть на это было куда приятнее, чем на ее безжизненное, обесточенное тело. Даже Спайк, нажравшийся меда и отоспавшийся, стрекотал веселее.

Мы снова двинулись в путь, огибая по своей дуге всех этих идиотов с компасом в одной руке и мечом – в другой. Моя чуйка работала на износ, предупреждая о каждой группе охотников за километр, а Сакура лишь кивала, подтверждая мои догадки. Слава каким-то богам, что ее восприятие вернулось в норму – без него мы бы точно напоролись на какую-нибудь шестирукую беду.

И вот, после бесконечных дюн и унылых холмов, мы увидели цель нашего путешествия, или перевалочный пункт – тут как посмотреть. Нексар предстал перед нами во всей своей и красе и выглядел он… солидно. Не ажурно-эльфийски прекрасным, как представляются города в сказках, а по-брутальному надежным. Каменная стена метра этак в семь-восемь от земли, сложенная из темного, порыжелого от времени камня. Никаких излишеств, одна суровая функциональность.

– Стена не простая, – тихо прошипела Сакура, прищурившись. Ее вампирское нутречко явно что-то чувствовало. – От нее так и прет маной. Сильно прет. Что конкретно делает – не знаю, оценки-то нет, но чует мое сердце, что лезть через нее – последнее дело.

Отличные новости. Просто прекрасные. Не то чтобы я планировал штурмовать город, но осадочек, как говорится, остался. Слова Кая, конечно, немного успокаивали, однако он, как я понял, уже некоторое время находится в Нексаре со своей группой, поэтому паренек может банально не обращать внимание на некоторые детали, а вот для нас, для гостей, могут реально возникнуть непредвиденные сложности.

У главных ворот – а других мы не видели – копошился народ. Группы, похожие на нас, только еще более потрепанные и уставшие, а также те, кто покрепче и понаглее – те самые охотники, что рыскали по пустошам. И все они торчали здесь, создавая немалую очередь.

Причину ожидания мы увидели сразу. У ворот стояла охрана. Вот только состояла она отнюдь не из бравых городских стражников-неписей, а из игроков. Орк уровня эдак двадцать пятого, облаченный в латы, с алебардой, которая выглядела так, будто ей можно было открывать консервные банки в виде танков. И второй – человек, но не простой, а с чертами гепарда: пятнистая шкура, хищные глаза и уровень аж двадцать восьмой. Он лениво опирался о косяк ворот, но его взгляд был быстрым и цепким, успевающим оценить каждого входящего.

И работали они… Мать моя мышиная, они работали так, будто от количества пропущенных за день людей зависела их премия. Орк мог десять минут водить пальцем по какому-то свитку, сверяя что-то, потом что-то невнятно бормотать гепарду, тот что-то отвечал, и только после этого группа могла пройти. По лицам стоявшем в очереди, я понял, что пройти в город – это та еще мучительная пытка.

– Так мы до завтра простоим, – проворчала я, прячась в тени нашей разбитой бочки. – Они там, чай, пьют с печеньками? Или просто решили потренировать у нас терпение?

Сакура фыркнула.

– Скорее, выжимают взятки, или собирают информацию. Смотри, как гепард глазами щелкает – всех насквозь видит. Не нравится мне это.

Я был солидарен с Сакурой. Мне тоже не нравилось. Стоять на открытом месте, как на ладони, когда полпустыни охотится на мою скромную персону – идея так себе. Каждая секунда ожидания заставляла нервы натягивать, как струны под тираническим натиском маэстро.

Мы отъехали подальше, сделав вид, что чиним упряжь или перебираем свои пожитки. Я вылез из повозки и начал якобы возиться с колесом, бросая украдкой взгляды на ворота. Сердце колотилось где-то в горле. Адреналин, который только начал отпускать после червя, снова затопил тело. Каждая новая группа, подходившая к воротам, заставляла меня внутренне сжиматься, ожидая, что вот сейчас кто-то крикнет: “А вот и он! Претендент!”.

Прошло еще с полчаса. Терпение начало лопаться. Мышиная натура требовала действия, а не этого унизительного сидения в засаде.

– Так не пойдет, – наконец выдохнул я, отбрасывая в сторону ветку, которую бесцельно вертел в лапах. – Мы не можем торчать здесь вечно. Рано или поздно кто-то из этих «охотников» нас все равно заметит. Или наша бочка их внимание привлечет. Надо проходить. – изначально я хотел дождаться, когда все игроки пройдут, чтобы было меньше свидетелей и было проще договориться со стражей, однако сейчас, наблюдая за тем, как народ прибывает и очень нехотя рассасывается – стало понятно, что такого момента может и не наступить.

Сакура молча кивнула. Ее взгляд был прикован к гепарду.

– Давай только по-тихому. Без лишних движений. Ты везешь бочку, я иду рядом. Готовь документы, если спросят.

Документы. Ага, конечно. Мои «документы» – это было письмо от Крамбероса, которое пахло свининой и добрыми намерениями, да пара контрактов из Перекрестка. Вообще, Крамберос оказался нормальным мужиком (ну, орком) и, как услышал просьбу, сразу спохватился, заявив, что иногда заказывает у своего друга в Нейтральных Землях еду для своих свиней. Ну, остается надеяться, что стража впечатлится и пропустит.

Мы дождались, когда очередная группа, состоящая из пары угрюмых гномов, пройдет контроль, и двинулись вперед, вклиниваясь в образующуюся пустоту. Спайк, почуяв мое напряжение, попытался изобразить из себя самого несчастного и усталого паука в мире.

Шаг. Еще шаг. Глаза гепарда скользнули по нам, задержались на Сакуре, потом на мне. Взгляд был оценивающим, но без особого интереса. Видимо, он принял нас за еще одних бродяг, коих было немало.

Орк преградил нам путь алебардой. Не угрожающе, а просто как знак «стоп».

– Имена. Цель визита. И что в бочке, – пробурчал он, даже не глядя на нас, уткнувшись в свой проклятый свиток.

Я сделал шаг вперед, стараясь, чтобы уши не подрагивали.

– Микки. Сакура. Цель – отдохнуть, пополнить запасы. В бочке – наш скарб, личные вещи, – голос прозвучал почти ровно, если не считать легкой хрипотцы.

Орк что-то отметил на свитке.

– Уровни?

– Двадцать первый, – ответил я. Сакура молча кивнула, подтверждая.

Гепард вдруг лениво поднял голову.

– Откуда? – его голос был тихим, но пронзительным, как шипение кошки.

– Из Песочницы. Через пустоши добрались до вашего города, – я решил не врать. Полправды – лучшая ложь.

Орк что-то пробормотал гепарду. Тот внимательно посмотрел на нашу потрепанную бочку, на Спайка, на нас. Его нос вздрогнул. Черт, а ведь он мог учуять кровь Бурого или пепел от моей «Гремучей смеси». Сердце заколотилось чаще. Кажется, дело начинает пахнуть жаренным. Пора доставать гриль, иначе на огонь посадят мою белую шерстку!

– Бочку, – коротко бросил гепард, и в его голосе не было ни капли лени. – Нужно досмотреть. У нас нередко возят контрабанду.

Внутри все похолодело. В бочке-то как раз ничего особо и не было – основной скарб, включая самое ценное для развертывания таверны, хранился в потайном кармане моего своеобразного инвентаря, ключ к которому знал только я. Но сам факт! Это же явный развод на взятку.

– Да там всего-то старые одеяла да похлебка, – попытался я отшутиться, но орк уже грузно шагнул к повозке.

– Правила, мышак. Все въезжающие на повозках – на досмотр. Могли и пешком пойти, – он ухмыльнулся, явно получая удовольствие от процедуры.

Сакура напряглась, явно улавливая запах керосина в воздухе. Я видел, как ее пальцы сжались в кулаки. Спайк замер, притворившись ветошью.

Они копались в бочке минут пять, перетряхивая наши жалкие пожитки. Орк ворочал своими здоровенными лапищами мои склянки с реактивами, фыркая от их запаха, а гепард с холодной эффективностью ощупывал стенки, ища потаенные отделения. К счастью, пространственный карман был надежно спрятан – его не найти без специальных умений (Сакура не смогла его обнаружить со своим восприятием).

– Ничего, – наконец закончив с досмотром, разочарованно бросил орк своему напарнику.

Гепард сузил глаза. Его взгляд снова уперся в меня. Теперь в нем читалась не лень, а подозрение. Видимо, его что-то смущало, однако что именно – он понять не мог.

– Цель визита – «отдохнуть и пополнить запасы»? – переспросил он, растягивая слова. – С таким обозом? Смешно. Говори настоящую причину.

Вот же твари. Начинается. Я глубоко вздохнул, доставая заветный, немного засаленный свиток с печатью Крамбероса.

– Есть деловое предложение от одного орка из Песочницы, Крамберосп. Хочу обсудить поставки с местными… э… поставщиками. Вот, – я протянул письмо.

Гепард ловко выхватил его из моих лап, пробежался глазами. Его губы скривились в усмешке, так и говорящей: “Вот здесь-то ты и попался, мышак!”

– «Король родео»? Этот вышибала из медвежьей забегаловки? – Он презрительно фыркнул и бросил свиток обратно мне под ноги. Так, стоп! Крамберос, ты серьезно подписался этим прозвищем? Вот же... – Это не серьезное предложение, а оправдание. Для ведения бизнеса в Нексаре тебе нужно получить разрешение от Гильдии торговцев. А для этого… – он обменялся взглядом с орком, и тот зловеще ухмыльнулся, – …тебе нужно вызвать нашего начальника. Тебе очень повезло, ведь сейчас он, как раз, свободен. Вот сейчас придет, и мы во всем разберемся.

Ледяная игла пронзила мне желудок и вышла на вылет со скоростью света. Начальник – это, пожалуй, мое самое ненавистное слово. Я не любил их еще с прошлой жизни и, так привыкнув к новому образу существования в этом фэнтези-мире, я уже успел и позабыть, что такие люди существуют.

Сейчас же это означало лишь одно – ко мне выйдет тот, кто опознает меня, как Претендента, и абсолютно неважно, является он сам таким, или же у него есть чертов Системный Компас. Итог один – меня раскроют, а дальше, какими бы крутыми мы с Сакурой не были для своих уровней, мы попадем на глубине самого полноценного очка – даже если с тремя и справимся (двумя охранниками и начальником), то вот с целым городом игроков… боюсь, такое даже игрокам 60+ уровня не потянуть.

Короче говоря, встреча с Начальником – это билет в один конец. В лучшем случае – в темницу, откуда уже не выберешься. В худшем…

Моя лапа сама потянулась к рукоятке «Зуба Асмодея». Холод артефакта проник сквозь мех, заставив вздрогнуть. Адреналин снова ударил в голову, смывая осторожность.

– Я прошел досмотр, – мой голос прозвучал низко и хрипло, без тени прежней подобострастности. – Мои вещи чисты. Письмо есть. Я требую пропустить меня в город немедленно.

Атмосфера моментально начала накаляться. Орк перехватил алебарду боевым хватом, а гепард выпрямился во весь свой рост. Его расслабленность испарилась, сменившись готовностью хищника к прыжку. От него вдруг повеяло такой опасностью, что даже Сакура невольно отступила на шаг. Ее рука потянулась к «Когтю».

– Ты требуешь? – тихо, с шипением произнес гепард. Его глаза сузились в щелочки. – Мышак, ты, кажется, не понимаешь, где находишься. Твое требование здесь – ничто. Будешь ждать начальника либо по своей воле, либо мы тебя принудим.

Я сжал рукоятку кинжала так, что костяшки побелели. Мысленно я уже видел, как душа Сильваны активируется, как я рвусь вперед, пытаясь прорваться… это так глупо! Эти ребята намного опаснее группы Ксерракса. Сражение с ними – это буквально подписание смертного приговора и объявление войны этому Начальнику. Но какой выбор? Как мне пройти через ворота, не став врагом?

В голове крутился рой мыслей, однако дельная идея, которая частенько приходит на ум тем самым героям попаданцем в подобные моменты, совсем не желала рождаться. И вот, спустя несколько секунд, когда я уже прикидывал, к какому из врагов совершать рывок, с другой стороны ворот раздался голос. Чистый, звонкий и на удивление… доброжелательный.

– Ой-ой-ой, что это у нас тут за напряженность? Никита, Леонид, вы опять пугаете новичков?

Все взгляды резко метнулись к источнику звука. Из тени арки вышла… мышь. Вернее, мышедевушка. Невысокая, стройная, в дешевом платье, не особо подходящем для приграничного города. Ее шерстка была ухоженного серебристого цвета, а большие глаза смотрели с наивным любопытством. Над головой парила опознавательная табличка:

[Лилия, Миккири, уровень 24]

Но дело было не в уровне. Дело было в том, как на нее среагировали стражники. Орк (Никита, значит) мгновенно опустил алебарду, приняв почти что строевую стойку. Гепард (Леонид) расслабил позу, но в его глазах читалось не облегчение, а… уважение? Нет, скорее, осторожная почтительность.

– Мисс Лилия, – пробурчал орк. – Мы просто… соблюдаем процедуру.

– Процедуру? – Мышедевушка по имени Лилия подошла ближе, игриво подбоченившись. – Это та процедура, где вы полчаса копаетесь в чьих-то трусах, а потом грозитесь вызвать дядю Степу? Я же видела, они же чистые! И письмецо у милого мышака есть. Пропустите их, пожалуйста.

Она посмотрела на гепарда нежно, но ее взгляд был неоспорим. Леонид на секунду заколебался, а его глаза метнулись ко мне, как бы вновь оценивая степень угрозы, чтобы затем вернуться к Лилии.

– Мисс, у нас указания…

– А я даю новые указания, – она улыбнулась еще шире, но в ее улыбке вдруг появилась стальная твердость. – Этот милый мышок и его друзья – мои гости. Я их приглашаю. Есть проблемы?

От ее слов повеяло таким незыблемым авторитетом, что стало немного не по себе. Гепард выдохнул и отступил в сторону.

– Конечно, нет, мисс Лилия. Проходите. – как-то совсем обреченно выдал Леонид, после чего сделал несколько шагов назад.

Сладкое и приятное чувство облегчения накатило на меня волной. Я разжал онемевшую лапу на рукоятке кинжала. Лилия повернулась ко мне, и ее взгляд стал снова беззаботно-дружелюбным.

– Ну, проходите же, не задерживайтесь! Добро пожаловать в Нексар! – она махнула лапкой, приглашая нас следовать за собой.

Мы двинулись вперед, под темную сень каменных сводов. Я прошел мимо охранников, чувствуя на себе их тяжелые, недобрые взгляды. С одной стороны, я радовался тому, что мы оказались внутри. Это решило самые неприятные проблемы, которые, можно сказать, возникли на ровном месте, однако, с другой стороны, появилась иная проблема – Лилия! Она непросто помогла нам, а буквально спасла наши шкуры – за что я благодарен ей, однако причины её поведения мне, пока что, не ясны.

Может, она хочет нас использовать? Её уровень далеко не высокий. Двадцать Четвертый – это даже ниже среднего по Нейтральным Землям. Ну, я учитываю именно охотников, которые приходили по наши души. Но тогда, как у неё появился такой авторитет? Честно говоря, я не очень себе представляю, как возможно его заработать, не обладая силой.

– Пусть Солнце всегда освещает вам путь, госпожа Лилия! – эти слова вызвали у меня ступор. Какой-то эльф подошел к нашей провожающей и уважительно поклонился, выдал фанатичную речь.

– Всевышний всегда с нами. Не беспокойтесь, он поддержит нас даже в самые трудные времена. – Лилия ярко улыбалась, буквально светясь от счастья, а у меня в груди все сжалось. Нет, не может такого быть! Только не говорите мне, что Алион – это Бог Солнца, а Лилия… его жрица. Черт-черт-черт, я совсем не хотел связываться с Богами. Они мне и так кровушки серьезно подпортили, когда я только переродился. Да что уж говорить, если один квест от Лариэль и её Бога чуть не загнал меня в могилу, заставив раскрыть свою главную особенность – то, что я являюсь игроком, а не NPC…

Теперь понятно, почему Лилия вмешалась – у меня со всеми представителями Алиона положительная репутация, поэтому она просто не могла пройти мимо меня. Ладно, в любом случае, я благодарен ей за помощь, однако задерживать у неё – это не в моих интересах. Еще обратят в последователя, посадят на пожизненный… нет! На вечный контракт, по которому я буду обязан служить этому Богу Солнца, а там и все, каюк моей свободной, наполненной счастьем и горем жизни! Такого мне не надо! Так что на все просьбы уверовать и стать последователем – вежливо отказываемся, а затем, как только таверна будет починена, сваливаем.

Глава 11

Мы шли за Лилией по оживлённым, пыльным улицам Нексара, и внутри у меня всё сильнее закипал котёл противоречивых чувств. С одной стороны – жгучее, почти физическое облегчение от того, что мы за толстыми стенами, а не на том проклятом ветру, где за каждым камнем поджидает смерть. С другой – настороженность, граничащая с паранойей. Каждый второй взгляд, брошенный на нас, казался оценивающим, каждый шепот за спиной – обсуждением цены за наши головы. Короче, фраза “здоровая паранойя – залог здоровья параноика” уже не звучала так круто.

А Лилия… Лилия была воплощённой беззаботностью. Она будто бы вообще парила по мостовой, а не шла. Её серебристая шёрстка ловила редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь дымку и пыль, а её звонкий голосок без устали отвечал на приветствия.

– Доброго дня, мастер Гродд! Как поживает супруга? Передавайте ей мои наилучшие пожелания!

– И вам, отец Фарамур, да пребудет с вами свет!

– Ой, малыш, не плачь! Вот, держи, – она на лету выхватила у уличного торговца леденец-петушок и сунула его ревущему ребёнку-тауренку, даже не замедляя шага. Торговец лишь почтительно кивнул, без намёка на требование оплаты.

Я переглянулся с Сакурой. Её брови были так же высоко подняты, как и мои внутренние уши напряжены. Власть, построенная на страхе или деньгах, выглядит иначе. Такие люди не тратят время на нищих торговцев и плачущих детей. Они либо не замечают их, либо отмахиваются, как от назойливых мух. Лилия же вела себя так, будто была не высокопоставленной персоной, а… популярной старостой района. И это сбивало с толку больше любой открытой угрозы.

Мой аналитический ум, уже привыкший раскладывать всё по полочкам, беспомощно буксовал. Каков её источник влияния? Религия? Но она не походила на фанатичную жрицу-затворницу. Её вера казалась лёгкой и повседневной, как утреннее «здравствуйте».

Отбросив попытки понять Лилию, я принялся изучать город. И если Перекресток был гоблинским базаром, а деревни Скальнолесья — оркскими форпостами, то Нексар был настоящим плавильным котлом вселенной.

Мимо нас, громко переговариваясь на гортанном наречии, прошагали два огромных орка с кусками свежего мяса в руках. Их запах перебивал аромат жареных колбасок из соседней лавки. Эльфийка-оружейник с холодным лицом и уровнем под тридцать торговалась с приземистым гномом из-за пары изящных кинжалов. И тут мой взгляд упал на пару, от которой кровь застыла в жилах.

Вампиры.

Не то чтобы я был предвзят. У меня вот своя собственная вампирша имеется, и ничего, уживаемся. Но эти двое… Они были другими. Если Сакура — это острый, отточенный кинжал, скрытый в тени, то эти двое — ритуальные тесаки, выставленные напоказ. Их одежда была изысканно-мрачной, кожа — мертвенно-бледной, а глаза горели тихим, надменным голодом. Они не шли, а скользили, и толпа бессознательно расступалась перед ними, не глядя в их сторону. Один из них, почувствовав взгляд, медленно повернул голову. Его взор скользнул по мне с безразличным любопытством, будто я булыжник на дороге, и задержался на Сакуре на долю секунды дольше — в нём мелькнул едва уловимый интерес сородича — и так же безучастно вернулся к своему спутнику. Сакура, чувствовалось, напряглась, но не подала вида.

А потом пошли те, кого я и назвать-то толком не мог. Полулюди-полузвери всех мастей: с кошачьими глазами, волчьими мордами, бычьими рогами. Были и те, кого я сгоряча принял за кентавров — мощные нижние части тел, покрытые шерстью, и человеческие торсы. Таури, поправил я себя мысленно, вспомнив слова Лилии. И были… тени. Фигуры, с головы до ног закутанные в робы, от которых струился лёгкий, неестественный туман, скрывающий очертания тела и черты лица. От них пахло озоном и старой костной пылью. Да уж, «некроманты» — самое вежливое, что приходило на ум. От них фонила энергией и непередаваемыми ощущениями. Прям точь-в-точь как от того Лича 30-го уровня в Мшистой Лощине.

И наконец, у небольшого фонтана (из которого, кстати, била ржавая вода) я увидел их. Существа с синеватой, влажной кожей, с едва заметными жаберными щелями на шеях. Они молча сидели на краю, опустив перепончатые пальцы в воду, и их большие, совершенно чёрные глаза с тоской смотрели куда-то вдаль. Морлоки. Кажется, они были единственными, кто выглядел здесь так же потерянно и неуместно, как и я.

Это был не город. Это был гигантский, шумный, вонючий зверинец, где хищники и травоядные соблюдали хрупкое перемирие только потому, что над всем этим висел невидимый меч Системного Надзирателя.

Я ожидал, что она приведет нас в какой-нибудь постоялый двор, где попросят поселиться в гостинице местного разлива, но вместо этого она уверенно свернула на широкую, вымощенную светлым камнем площадь. Стоило нам повернуть за ней, как на глаза попался прекрасный храм, к которому нас и вели. Не нужно было никакой Системы, чтобы понять, чей это был храм. Все-таки её влияние исходит от веры… Ну, это даже логично. А ведут нас в храм, чтобы сразу начать вербовать. А я ведь подумал, что она поступит более осторожно, немного выждет, попытается втереться в доверие, а уже затем расскажет о своем невероятном Боге и всех привилегиях, связанных со служением ему. Но взять быка за рога сразу… Ладно, так даже проще будет. Я, конечно, не полная скотина, за помощь отплачу – причем в двойном тарифе, ведь помощь реально была очень кстати, но без фанатизма. Не хочу вешать на себя ярлык веры и служения.

Вообще стоит признать, что храм не был похож на мрачные готические соборы из моих старых воспоминаний. Это было светлое, почти воздушное сооружение из белого камня и витражного стекла, от которого, казалось, исходило собственное мягкое свечение. Даже воздух здесь пах иначе – не пылью и жареным мясом, а ладаном, свечами и сухими травами. Я непроизвольно замедлил шаг, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Сакура рядом сдержанно фыркнула – вампиру в святилище Солнца было примерно так же уютно, как огню в воде.

– “Вот и началось”, – мрачно подумал я, готовясь к напору проповеди и попыткам обратить в свою веру.

Но Лилия, лишь бросив на нас ободряющую улыбку, скрылась внутри, оставив нас под пристальными взглядами двух стражников в сияющих латах с символикой солнца на нагрудниках. Под взглядами этих ребят я чувствовал себя, как на иголках. Ну, оно и не удивительно. Эти ребята не были игроками – NPC 100-го уровня, которые явно способно весь Нексар поставить в позу пьющего оленя без особых проблем.

Как я понял, что это NPC? Вот тут весьма интересный момент. Даже среди толпы личностей, которая двигалась по дорогам, я отметил, что опознавательные таблички менялись с синего на золотистый. Так вот, у игроков передо мной таблица была синего цвета, а у Лилии и Сакуры – золотистые. Думаю, дальше объяснять не надо. Со слов Сакуры, моя опознавательная табличка тоже была синей, что несомненно имело огромный плюс.

Нет, мне безусловно стало легче от того, что передо мной NPC. Как-никак, эти ребята здравые и не страдают какими-то комплексами идиотов и героев. Показуха, лишняя болтовня и другие приморские особенности игроков – это не про них. Тут все намного проще. Нападешь – убьют, захочешь поговорить – поговорят, но без всяких самовосхвалений и принижений тебя родимого. В общем и целом, я даже уже рад тому, что меня игроком не считают. Хотя давление от их мощи… это ни капельки не уменьшает. Благо ожидание продлилось недолго.

Через несколько минут Лилия вышла в сопровождении пожилого человека в простых белых робах. Его лицо было строгим, но спокойным, а глаза смотрели на нас не с фанатичным огнем, а с легким, почти профессиональным любопытством.

– Это они, отец Марвин, – весело сообщила Лилия.

– Его свет указал на них, – старик кивнул, и его взгляд скользнул по мне, по Сакуре, и, казалось, ничего не выразил. Ни восторга, ни радости. – Им предоставлен кров. Проводи их во внутренний двор, Лилия. Келья у садов свободна.

Вот и всё? Ни тебе допросов, ни молитв, ни требований немедленно уверовать? Моя напряженность не стала таять. Она утроилась, начав нарастать с еще большими паническими мыслями. Нужно побыстрее расспросить эту Лилию!

Мы проследовали за девушкой через боковой проход, мимо главного зала, где несколько человек тихо молились, и вышли в уединенный внутренний дворик. Здесь пахло розмарином и мятой, а в центре стояла та самая, знакомая до боли, покореженная бочка. Спайк уже сидел на ее крыше и мирно дремал, – видимо, служители храма каким-то образом перетащили и его. Честно говоря, их оперативность меня начинала поражать.

Лилия подвела нас к небольшой, но опрятной каменной пристройке и распахнула дверь. Внутри была простейшая обстановка: две кровати, стол, два стула и маленькое оконце, выходящее в сад. Никаких излишеств – все для минимального комфорта.

– Вот! Можете тут переночевать. А завтра разберетесь со своим… э… домом, – она указала на бочку.

Сакура, до сих пор хранившая молчание, скрестила руки на груди. Её взгляд походил на взгляд палача-инквизитора.

– Объясни. С чего вдруг такая щедрость? – её голос прозвучал резко, без намёка на благодарность. – Солнечный бог воспылал любовью к вампирше и мыши? Я что-то пропустила?

Лилия не смутилась. Её улыбка лишь стала чуть менее сияющей и более серьёзной.

– Честно? Понятия не имею. Сегодня утром во время молитвы я получила указание. Встретить у ворот миккири и вампиршу, оказать им помощь, предоставить кров. Без условий. Его свет иногда освещает неожиданные пути, и наша задача – не спрашивать, а помогать.

Её слова прозвучали настолько искренне, что даже у Сакуры, кажется, пропала доза скепсиса. Лилия просто выполняла приказ от начальства свыше. Никаких объяснений ей не дали и… это было слишком удобно. Нет, у меня уже меньше подозрений на счет Лилии, однако все равно… сложившаяся ситуация кажется слишком неестественной.

– Мы благодарны, – сказал я, наконец находя дар речи. – И за помощь у ворот, и за это. – Я сделал паузу, собираясь с мыслями. – Скажите, а в Нексаре есть Гильдия авантюристов? И… с чего вообще здесь начинать? Нам бы не помешал хороший кузнец и алхимик.

Лилия снова оживилась.

– Конечно есть! Огромная гильдия, прямо в центре, не пропустите. И кузнецы, и алхимики тут на любой вкус и кошелек. Ой, да я вам завтра всё сама покажу! – она хлопнула в ладоши. – Утром зайду за вами, проведу небольшую экскурсию. А сейчас, простите, мне пора – вечерняя служба скоро начинается, да и другие дела есть. Вы, пока, устраивайтесь и отдыхайте.

Не дав нам опомниться, она с ещё одной сияющей улыбкой выскользнула за дверь, оставив нас в тишине маленькой кельи.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Тишину нарушал лишь доносящийся из сада стрекот сверчков. Я медленно выдохнул, скинул потрёпанный рюкзак на пол и повалился на ближайшую кровать. Пружины жалобно взвизгнули.

Сакура проделала то же самое, устроившись напротив. Мы молча смотрели друг на друга через темноту комнаты, в которой постепенно сгущались сумерки.

– Ну что, – наконец нарушил тишину я. – Как тебе наш новый благодетель?

Сакура поморщилась.

– Слишком уж солнечная и пушистая, причем буквально. От неё глазам больно. Но… – она вздохнула, – крыша над головой есть, и стены толстые. И, кажется, тут действительно не будут пытаться вскрыть мне череп во имя светлого будущего.

– Меня больше беспокоит не она, а тот, кто за ней стоит, – признался я. – Алион. Зачем мы ему? Мы ему ни свечку не ставили, ни воскурения не делали. Просто так Боги помощь не оказывают. Это всегда инвестиция.

– Может, ты ему во сне привиделся? – саркастично предположила Сакура. – «Увидел во сне мыша-тавернщика – помоги ему обустроиться».

– Очень смешно, – проворчал я. – Ладно. Что сделано, то сделано. У нас есть передышка. Завтра Лилия всё покажет. А сегодня… – я зевнул во всю свою мышиную пасть, – сегодня я хочу просто поспать. На нормальной кровати. Без оглядки на песчаных червей размером с поезд и охотников за головами.

Сакура ничего не ответила. Но в темноте я увидел, как уголок её губ дрогнул в подобии улыбки.

– Согласна. А завтра… завтра уже со всем разберемся. Эта локация… – Сакура заразительно зевнула, после чего продолжила. – Она сильно отличается от Песочницы. Нужно собрать побольше информации перед началом действий.

Её голос прозвучал тихо, но с той самой стальной решимостью, которая заставляла испаряться целые сегменты гигантских червей. И почему-то я понял, что завтрашний день будет ничуть не спокойнее сегодняшнего. Но по крайней мере, мы встретим его выспавшимися. Но то будет завтра, а сегодня… сегодня наконец-то можно было выспаться.

Сон пришел быстро, как удар обухом по голове. Усталость за долгие дни в пустошах была настолько всепоглощающей, что я провалился в бездну беспамятства, едва голова коснулась жесткой подушки.

Но посреди ночи меня выдернуло на поверхность ощущение, знакомое каждому, кто хоть раз переел соленого или перебрал с алкоголем – дикий, пересыхающий до хрипоты сушняк. Горло было настолько сухим, что, казалось, трескалось, как пересохшая земля.

С проклятием, больше мычанием. чем словом, я оторвал голову от подушки и сел на кровати. В комнате царила кромешная тьма, лишь слабый лунный свет серебрил край окна. Со второй кровати доносилось ровное, тихое дыхание Сакуры. Повезло вампирше, им вода не так критично нужна.

Я потянулся к своему рюкзаку, нащупал знакомую кожаную флягу и поднес ее ко рту. Она была на удивление легкой. Я встряхнул ее. Пусто. Совсем пусто. Странно, я же почти не пил из нее с вечера. Мой взгляд скользнул к столу, где стояла глиняная кружка, которую я приметил еще днем. Она стояла не на своем месте. А на дне ее поблескивала на донышке пара капель влаги.

– “Ах ты, кровососущая красавица…” – беззлобно подумал я, смотря на спящую Сакуру. Видимо, её тоже посетила ночная жажда, и она прихватила мои запасы. Нельзя было просто разбудить меня и попросить? Хотя… просить – это не про Сакуру.

С тяжелым вздохом я поднялся и на цыпочках вышел в прохладный ночной сад. Воздух был свеж и наполнен ароматом ночных цветов. Где-то там, у стены, должна была стоять наша бочка, а в ней – канистра с питьевой водой.

Я сделал несколько шагов по тропинке, и тут до меня донеслось… нечто.

Сначала это был едва уловимый гул, словно кто-то ударил по гигантской струне где-то глубоко под землей. Но с каждым моим шагом вперед он нарастал, превращаясь в нечто большее. Это не был звук в привычном понимании. Это было физическое давление, давящее на виски, заставляющее зубы смыкаться в противной резонансной вибрации. В воздухе запахло озоном и чем-то древним, каменным, как пыль с разломанного алтаря.

Меня слегка закачало. Голова заныла тупой, разлитой болью. Это было похоже на самый жуткий похмельный синдром, помноженный на сто процентов. Что, черт возьми, происходило?

Инстинкт кричал развернуться и бежать обратно в комнату, запихнуть голову под подушку и переждать. Но любопытство, эта проклятая мышиная черта, оказалось сильнее. Я, пошатываясь, как пьяный, поплелся на источник этого давящего гула – к главному зданию храма.

Дверь в зал для молитв была приоткрыта. Я заглянул в щель, и у меня перехватило дыхание.

Зал был пуст, если не считать одной-единственной фигуры. Лилия стояла на коленях прямо перед алтарем. Ее спина была пряма, а руки сложены в немыслимо сложном жесте, пальцы сплетены в подобие замкнутой геометрической фигуры. Из ее груди вырывались не слова, а те самые вибрирующие звуки, что сводили меня с ума. Это не была молитва на каком-либо языке. Это был чистый, ничем не разбавленный поток силы, облеченный в звук. Он бился о стены храма, отражался от витражей и возвращался, усиливаясь, создавая замкнутый круг колоссальной энергии.

И она светилась. От нее исходило мягкое, теплое, золотистое сияние. Не слепящее, как прямое солнце, а глубокое, плотное, словно она была выточена из куска солнечного камня. Аура была настолько плотной и осязаемой, что я почти физически чувствовал ее кожей.

Мое тело пронзила судорога. Глаза сами собой зажмурились от боли, а в ушах зазвенело. Я отшатнулся от двери, едва не падая. Каждый клеточный инстинкт вопил, что находиться здесь – вредно для здоровья. Что эта сила не для меня. Что она чужая, древняя и безразличная к таким, как я.

Развернувшись, я почти побежал обратно по тропинке. И с каждым шагом давление ослабевало. Гул в ушах стихал, головная боль отступала. К тому времени, как я вновь очутился в спартанской безопасности нашей кельи, от кошмара в храме не осталось ничего, кроме легкого звона в ушах и неприятного осадка на душе.

Я рухнул на кровать, стараясь дышать глубже и тише. Сердце колотилось как бешеное. Так вот какова настоящая сила этого места. Вот что скрывается за улыбками и леденцами. Не слепая вера, а… что-то другое. Что-то реальное, осязаемое и пугающе мощное.

Сакура на своей кровати повернулась на другой бок, но не проснулась.

Я закрыл глаза, стараясь загнать обратно и жажду, и нахлынувшие мысли. Нет. Я ничего не видел. Ничего не слышал. У меня нет никаких вопросов к Лилии и ее богу. У меня есть бочка, которую нужно починить, гном, которого нужно найти, и уровень, который нужно поднять. А в дела храма и его жриц я встревать не собираюсь. Чем быстрее мы отсюда уедем, тем лучше.

Я натянул одеяло на голову, пытаясь убедить себя, что давление, которое я почувствовал, было всего лишь игрой усталого воображения. Но глубоко внутри я знал. Это было реально. И это было страшно.

Глава 12

Сознание вернулось ко мне медленно, вместе с ощущением глубокого, почти животного спокойствия. Первым делом я почувствовал знакомый вес на своей груди и легкий холодок, исходящий от кожи Сакуры. Ее серебристые волосы растрепались по моей шерстке, а ровное, чуть слышное дыхание было самым умиротворяющим звуком на свете. Я не открывал глаз, просто наслаждаясь моментом. После недель кошмаров в пустошах это чувство – проснуться в безопасности не в одиночку, а в обнимку с тем, кто тебе дорог, – было бесценным.

Осторожно, чтобы не разбудить ее, я попытался приподняться и дотянуться до фляги с водой на полу. Жажда начинала донимать. Но едва я пошевелился, как голос прозвучал прямо у меня под ухом – сонный, ворчливый и бесконечно родной.

– Ты куда?

Я не вздрогнул, а лишь ухмыльнулся в полусумрак комнаты.

– Не пугай так, дорогая. Хотел воды попить. Или ты уже всю выпила? – я потыкал ее легонько в бок.

Она не шелохнулась, лишь приоткрыла один глаз, сузив его до алой щелочки.

– Это ты всю её выпил. А ночью еще и куда-то исчезал. И новую не принес.

Вот же черт! А я уже успел позабыть о своей ночной вылазке. Значит, она проснулась и заметила мое отсутствие. Притворялась спящей, чтобы посмотреть, вернусь ли я с оправданиями? В ее голосе не было ни злости, ни подозрения – лишь легкая укоризна и плохо скрываемое любопытство.

– А, это… – я снова лег, перевернувшись на бок, чтобы быть с ней лицом к лицу. Вранье тут было бессмысленным – она чуяла меня лучше любого детектора лжи. – Ладно, признаюсь. Да, выходил. Меня разбудил дикий сушняк. Фляга была пустой, кто-то ночью ее опустошил, – я подмигнул ей, – вот и пошел к бочке.

Я рассказал ей все как было. Пустую флягу, решение дойти до бочки и тот самый, сведший с ума гул. Я описал его как мог – не звук, а давление, вибрацию, которая идет изнутри костей. Рассказал о Лилии в луче лунного света, о том, как она парила в воздухе силы, а ее молитва была похожа на работу какого-то древнего, непостижимого механизма.

– Я ничего не понял, – честно признался я, закончив. – Но это было… страшно. Не так, как червь или охотники. Это было страшно по-другому. Как будто ты муравей, а мимо прошел слон, и ты просто чувствуешь, как под ногами дрожит земля, и понимаешь, насколько мы малы.

Сакура слушала молча, не перебивая. Когда я закончил, она еще минуту лежала без движения, а затем резко приподнялась на локте, ее алые глаза в полумраке горели серьезным огоньком.

– Значит, никакой она не «пушистик», – констатировала она, и в ее голосе прозвучало даже некое удовлетворение. По всей видимости, ее подозрения подтвердились. – Солнечный бог не просто дал ей авторитет. Он дал ей силу, причем такую, которую нам стоит опасаться.

– Похоже на то, – вздохнул я, проводя лапой по ее волосам. – И мне это не нравится. Бесплатный сыр, знаешь ли…

– …бывает только в мышеловке, – закончила она за меня, и ее губы тронула легкая улыбка. – Значит, план простой. Чиним бочку, находим гнома, делаем свои дела и сваливаем отсюда, пока нас не завербовали в армию света или не принесли в жертву во имя великой цели.

– Мысль в точности совпадает с моей, – я почувствовал облегчение. Мы всегда были на одной волне, и сейчас это ощущалось особенно остро. – Чем быстрее мы станем самостоятельными, тем лучше.

Мы неспешно поднялись, привычными движениями помогая друг другу. Утро в саду храма было идиллическим. Птички пели, цветы благоухали. Но после моего рассказа эта идиллия казалась бутафорской, декорацией к чему-то гораздо более масштабному.

Лилия ждала нас у входа в главный зал, сияя, как и вчера. На ней было простое, но чистое платье, а в лапках она держала корзинку.

– Доброе утро, путники! Хорошо поспали? Все ли устроило? – ее взгляд скользнул по нам, и мне показалось, что в нем на миг мелькнула тень того ночного знания. Или мне просто померещилось?

– Как никогда лучше, – искренне сказал я, на этот раз почти не притворяясь. Рядом с Сакурой даже в логове потенциальной угрозы чувствовалось спокойнее. – Спасибо за кров.

– Ой, ну и прекрасно! – она искренне, казалось, обрадовалась. – Тогда пойдемте, я вам покажу наш славный Нексар! И для начала – завтрак! Я кое-что припасла.

Она протянула корзинку, откуда пахло свежей выпечкой и копченым мясом. Щедрость, исходящая от нее, все еще действовала на нервы, но теперь у нас был свой, общий фронт.

– Вы очень заботливы, – сказала Сакура с вежливой, но отстраненной улыбкой, взяв булку. Ее пальцы на мгновение коснулись моей лапы – безмолвный знак: «Я настороже».

– Пустяки! Свет Алиона должен согревать всех путников, – Лилия легко отвернулась и, помахивая хвостиком, повела нас к воротам храма. – Итак, начнем нашу экскурсию! Покажу вам самое главное!

Мы вышли на улицу, и утренний Нексар предстал перед нами во всей своей суровой красе. И пока Лилия щебетала, я ловил себя на мысли, что ищу не ориентиры, а укрытия, запасные выходы и оцениваю взгляды прохожих. Старая добрая паранойя возвращалась. Но на этот раз я был не один. Я украдкой взглянул на Сакуру, на ее спокойное, сосредоточенное лицо. Мы были под колпаком. Но теперь это был наш общий колпак, и мы вдвоем собирались найти способ из-под него выбраться.

Мы двинулись за Лилией по главной артерии Нексара, которая, вопреки моим ожиданиям, оказалась не утыканной боевыми пунктами, а вполне себе оживленной торговой улицей. И началось, как по мне, самое странное.

– О, мисс Лилия! Доброго здоровья! – кричал из-за прилавка седой бородатый гном, разложивший на столе сверкающие клинки. – Новые гости? Добро пожаловать! Если что из стали понадобится – заходите, для друзей мисс Лилии всегда скидка!

– Спасибо, мастер Бормин! Обязательно заглянем! – звонко ответила Лилия, а гном тепло и совсем не наигранно кивнул нам с Сакурой.

И, если вначале я счел это нормальным – у влиятельного человека должно быть немало связей, то вот с каждой новой лавочкой мое убеждение начало покрываться трещинами, ибо…

Так продолжалось на каждом шагу. Торговец зельями, рослая женщина-орк, чуть не снесла мне голову, энергично махая рукой: «Лилия! Малышка! Передавай отцу Марвину спасибо за целебные травы! А вам, новички, если что – обращайтесь! Первая помощь – бесплатно!»

Алхимик в закопченном фартуке, чиня вывеску, просто обернулся и молча, но очень уважительно поклонился Лилии, а затем и нам. И самое потрясающее – я не видел в этом ни капли фальши. Моя врожденная подозрительность, которая обычно сигнализировала о многих подобных вещах, сейчас молчала, как партизан на допросе. От этих людей – NPC, я это четко видел по золотистым табличкам – веяло такой искренней, неподдельной благодарностью, что у меня в голове началась когнитивная диссоциация.

– “Они реально ее любят”, – пронеслось у меня в голове, пока Лилия объясняла Сакуре тонкости местного травничества. Сакура молча кивала, но я видел, как ее взгляд скользит по лицам, анализируя. Не я один был ошарашен происходящим. Вампирша тоже искала подвох. И, кажется, она тоже его не находила.

И я бы понял, если бы Лилии радовалась пара-тройка NPC, но… ей радовались практически все. У меня начало складываться впечатление, что все эти NPC были как-то околдованы её силой, ибо… ну никак иначе происходящее я не мог уложить в своей голове!

Спустя пару часов, когда в голове осела куча информации о городе, Лилия подвела нас к зданию Гильдии Авантюристов и коснулась самого важного – денег.

– …так что ваше золото и серебро здесь, конечно, принимают, – говорила она, – но настоящая валюта Нексара и всех Нейтральных Земель – это Левелины.

– Левелины? – переспросил я. Звучало как что-то из игры в казино.

– Да! Особые монеты, которые добываются в местных данжах или получаются за выполнение контрактов высшего ранга. Их особенность в том, что они… ну, как бы это сказать… несут в себе крупицу опыта Системы. – Лилия понизила голос, делая вид, что раскрывает великую тайну. – Если накопить достаточно Левелинов, можно обменять их на мгновенное повышение уровня!

У меня в глазах потемнело. Вот это поворот. Не просто валюта, а прямая прокачка. Это объясняло, почему все эти крутые пацаны с уровнями за двадцать пятый рыскали по пустошам – они охотились не только за головами, но и за живыми деньгами. О-о, йо-мае! Выходит, что светить большими деньгами здесь себе дороже…

– То есть, золото здесь вообще ничто? – уточнила Сакура, явно представляя, как наш небогатый запасец превращается в пыль.

– О, нет! Для новичков это отличный старт! – успокоила ее Лилия. – В Гильдии можно сдать ваши старые монеты по специальному курсу. Конечно, много Левелинов вы не получите, но на первое время, на еду и самое необходимое, хватит!

Это была отличная новость. По крайней мере, мы не оказались тут абсолютно нищими.

В этот момент Лилия остановилась перед невзрачным, но крепким зданием с табличкой, на которой была изображена стилизованная ракушка.

– Приют „Морская Раковина“, – прочитал я.

– Ой, мне сюда ненадолго! – сказала Лилия, и ее голос стал каким-то особенно теплым. – Нужно кое-что проверить. Вы не подождете меня тут минут пятнадцать? Я быстро!

– Конечно, – кивнул я, а Сакура молча прислонилась к стене, приняв свою обычную наблюдательную позу.

Как только дверь закрылась за Лилией, я не выдержал. Рядом, под навесом, стоял лоток с фруктами. За ним торговал пожилой таурен с добрыми, усталыми глазами и табличкой NPC над головой. Это была идеальная возможность.

– Простите, – начал я, подходя. – Не подскажете… что это за место?

Таурен посмотрел на меня, потом на дверь приюта, и его лицо озарилось такой же теплой улыбкой, что я видел у других торговцев.

– А, вы с мисс Лилией? Это ее детище. Приют для сирот. – от такого поворота я малость выпал в осадок. Приют для сирот в фэнтези-мире, где тебя на каждом углу могут сожрать монстры или убить другие игроки?

– Она его содержит? – не удержался я от вопроса.

– Содержит, кормит, учит, – таурен покачал головой, полной восхищения. – Не только его. Пол-Нексара ей обязано. Мою жену она от лихорадки спасла, когда все лекари руки развели. Соседу-гному мастерскую после обвала восстановила, денег не взяла. Каждому новичку, кто с пустыми карманами в город приходит, и еду, и кров на первых порах найдет. – Он посмотрел на меня серьезно. – Она нам не жрица какая-то далекая. Она… наша. Понимаете? Спасительница.

Такие новости выбивали из колеи. Это что выходит? У нас тут самый настоящий альтруист высшего сорта, который не только каким-то образом докачался до 24-го уровня, но и смог сохранить свою человечность в полной мере? Вот это номер…

Я кивнул, не зная, что сказать. Вернувшись к Сакуре, я пересказал услышанное. Она выслушала молча, а ее взгляд был прикован к двери приюта.

– Ничего не просит взамен? – наконец произнесла она. В ее голосе было недоверие, но уже смешанное с чем-то другим. Наверное, это было изумление.

– Так говорят. – это единственное, что смог я ответить.

Внутри у меня бушевала буря. Образ ночной жрицы, излучающей нечеловеческую силу, сталкивался с образом святой, спасающей сирот и помогающей больным. Какая из этих масок была настоящей? Или… обе? Мысль о том, что сила Алиона может направляться на такое – не на завоевание или устрашение, а на реальную, бескорыстную помощь, – была для меня более шокирующей, чем любая магическая атака. Моя аккуратно выстроенная картина мира, где за любой щедростью скрывается крючок, дала трещину. И это напрягало меня намного больше, чем любой квест на охотку моей шкуры, ведь выходило… этот мир еще сложнее, чем я представлял его изначально.

Лилия вышла из приюта с той же легкой улыбкой, но в глазах я заметил тень усталости, будто она отдала часть своей энергии внутри.

– Все в порядке? – не удержался я.

– Конечно! – она тут же встрепенулась, отряхивая платье. – Просто рутинные проверки. Ну что, двинемся в Гильдию? Пора вам обзавестись местными деньгами!

Путь до гильдии авантюристов занял не больше десяти минут. Здание было таким же брутальным, как и все в Нексаре: камень, сталь и пара здоровенных охранников у входа, которые, к моему удивлению, лишь кивнули Лилии и пропустили нас без лишних вопросов.

Внутри царила деловая суета. Игроки самых разных рас получали и сдавали задания у огромной доски объявлений, а в глубине зала располагалась массивная стойка регистрации и несколько окошек с вывесками «Обмен валюты», «Выплата наград» и «Аукцион».

Лилия уверенно подвела нас к окошку «Обмен».

– Здравствуйте, Грок! – обратилась она к гоблину за стеклом, чья голова была украшена парой очков с толстенными линзами. – У меня новые гости, хотят обменять стартовый капитал.

Грок-обменщик что-то пробурчал себе под нос, уставившись на нас. Его взгляд был лишен всякой приветливости, но и враждебности тоже не было – чистая бюрократическая отстраненность.

– Выкладывай, – коротко бросил он.

Я высыпал на прилавок все наше скромное состояние – мешочек с золотыми и серебряными монетами, которые мы скопили еще в Песочнице. Грок молча взвесил его на весах, пробормотал что-то про «ниже плинтуса» и выдал нам горсть странных монет.

Они были легче золотых, но от них исходило едва уловимое вибрирующее ощущение, словно внутри заперта крошечная молния. Монеты отличались размером и цветом: самые маленькие и тусклые – медного оттенка, две монеты побольше – с серебристым отливом, Мое зрение не упустило момент, как один из авантюристов прятал свои монеты в мешочек. Они были чуть крупнее, отливавшие мягким золотом. Видимо, это как раз монеты 2-го ранга.

– Двадцать Левелинов четвертого ранга и два – третьего, – монотонно объявил гоблин и тут же захлопнул окошко, давая понять, что аудиенция окончена.

Я пересыпал монеты в ладонь, ощущая их странную энергетику. Лилия, видя мое недоумение, тут же взялась за объяснения.

– Видите разницу? – она указала на самые маленькие монеты. – Четвертый ранг – это для повседневных трат: еда, ночлег, простые зелья. Третий ранг – уже для хорошего снаряжения или редких реагентов. – Она достала из кармашка монетку, которую я видел у того самого авантюриста. – А эти 2-го ранга. Их берегут, как зеницу ока, ибо они позволяют покупать 1-ый ранг, который и нужен для повышения уровня.

– И сколько их нужно для уровня? – спросила Сакура, внимательно разглядывая одну из монеток.

– Один Левелин первого ранга равен одному уровню, – сказала Лилия, и в зале на секунду стало тише, будто сама Система прислушалась к ее словам. – А один Левелин второго ранга дает опыт, равный одному проценту до следующего уровня. Соотношение простое – сто к одному. Сто четвертых равны одному третьему, сто третьих – одному второму, и так далее.

В моей голове мгновенно завертелись цифры. Чтобы подняться с нашего двадцать первого уровня, скажем, до двадцать пятого, нужно было четыре Левелина первого ранга. А это… сорок тысяч Левелинов четвертого ранга! У меня в лапке лежало двадцать. Сущие крохи, но все равно приятно осознавать, что есть возможность прокачаться, не рискуя своей жизнью.

– Но обменять сто третьих на один второй – задача почти невыполнимая, – как будто читая мои мысли, добавила Лилия. – Кто же добровольно отдаст столько накопленного опыта? Такие сделки редки и обычно происходят между членами одного клана или по особым договоренностям.

Я медленно пересыпал монеты, глядя на их холодный блеск. Эйфория от того, что мы не нищие, быстро сменилась трезвым расчетом. Да, таверна, когда мы ее починим, сможет обеспечить нас едой, кровом и постоянным потоком этих самых четвертых и, может быть, даже третьих Левелинов. Мы не будем голодать. Мы сможем покупать приличные мечи и зелья.

Но чтобы расти по-настоящему, чтобы не быть вечными добытчиками для кого-то более сильного… Нужно было что-то большее. Охота на тех же песчаных червей? Контракты гильдии? Рисковать жизнью снова и снова?

Я встретился взглядом с Сакурой. В ее алых глазах я прочитал то же самое – трезвую оценку и понимание, что путь вперед будет долгим и трудным. Наш «общий колпак» безопасности, который предоставлял храм, вдруг показался не такой уж и ловушкой. Возможно, это была стартовая площадка. Место, где можно перевести дух, чтобы затем совершить новый, еще более опасный прыжок.

– Спасибо, Лилия, – сказал я, пряча монеты в потайной карман. – Теперь многое прояснилось.

– Всегда рада помочь! – она сияла. – Ну что, покажу вам, где можно купить лучшие инструменты для починки вашего… э… дома?

Я кивнул. Первый шаг был ясен как день. Починить бочку. Обустроить свой угол. А там… а там видно будет. По крайней мере, теперь мы знали правила игры. И цену, которую придется заплатить за каждый следующий уровень.

Глава 13

Лилия исчезла в глубине гильдии, оставив нас с Сакурой переваривать информацию о Левелинах. В воздухе витал густой запах пыли, пота и метала – классический аромат места, где деньги пахнут риском.

– Ну что, Микки? – Сакура уперлась взглядом в огромную доску объявлений, испещренную пергаментами. Ее алые глаза бегали по строчкам, выхватывая ключевые слова. «Охрана каравана», «Сбор ядовитых желез», «Зачистка гнезда скорпионидов». – Похоже, на наш «уголок» придется зарабатывать старым добрым способом. Слишком уж много глаз увидело нас рядом с местной святой.

Я фыркнул, пересыпая в лапе тусклые левелины четвертого ранга. Они отдавали легким покалыванием, будто крошечные статические разряды. «Крупицы опыта Системы». Звучало заманчиво, почти как читы в старой компьютерной игре. Но бесплатный сыр... ну, вы поняли.

– Сначала таверна, – тихо, но твердо сказал я, ловя ее взгляд. – Без своей крепости мы тут просто дичь на потрошение. Узнаем цены на починку, а затем уже начнем обустраиваться. А уже потом... посмотрим на этих самых скорпионидов.

Она едва заметно кивнула. Мы были на одной волне. Все эти разговоры о мгновенной прокачке были сладким ядом, который мог заставить нас совершить глупость. Нужно было стоять на земле. Вернее, на дне нашей верной, покореженной бочки.

В этот момент Лилия вернулась. Ее серебристая шерстка будто светилась в полумраке зала. В лапках она держала два аккуратных сложенных листка.

– Вот, чуть не забыла о самом главном для новичков! – ее голос звенел, привлекая любопытные взгляды пары орков у стойки. Она протянула нам по буклетику. – Это основа основ. Изучите, прежде чем вкладывать хоть одно очко в характеристики.

Я развернул свой листок. Сакура сделала то же самое. На нем была таблица, и с первого же взгляда у меня внутри все похолодело.

Раса Сила (Эфф.)Ловкость (Эфф.)Выносливость (Эфф.)Интеллект (Эфф.)

Человек 1.2 1.2 1.2 1.2

Орк 2.5 0.8 1.5 0.7

Эльф 1.1 1.5 0.9 1.1

Гном 1.0 0.8 2.0 1.3

Дроу 0.9 1.8 0.7 1.5

Зверолюди (1.5-3) (1.5 2.5) 1.0 0.6

Гоблины 0.5 1.8 0.9 1.1

Гули 2.0 0.5 3.0 0.3

Вампиры 0.5 1.3 0.7 2.5

Миккири 1.5 1.7 0.7 0.5

Араниды (Паучьи Люди) 1.8 1.6 1.0 0.7

Теневой Призрак (Эфирные Существа) 0.3 1.9 0.4 1.8

Таури (Кентавры) 1.7 1.1 1.6 0.9

Морлоки (Подземные Мутанты) 1.0 1.3 1.8 0.5

Дриады (Духи Деревьев) 0.8 1.0 2.2 1.7

Мой взгляд скользнул по строчкам, пока не нашел свою.

[Миккири | 1.5 | 1.7 | 0.7 | 0.5]

Я молча перевел взгляд на строку Сакуры.

[Вампиры | 0.5 | 1.3 | 0.7 | 2.5]

В этот момент мне стало совсем не до шуток. Внутри все сжалось от мерзкого предположения, в которое совсем не хотелось верить…

– Объясните? – попросил я, и мой голос прозвучал чуть хриплее, чем я хотел.

– Конечно! – Лилия, казалось, совсем не заметила нашего шока. – Это модификаторы расы. Видите? Десять очков силы, скажем, у орка – это как двадцать пять очков силы у человека. А десять очков интеллекта у вампира – это все двадцать пять! Система не просто так распределяет очки. Она усиливает ваши природные склонности. – Она ткнула аккуратным пальчиком в мою строку. – Вот вы, миккири, от природы юркие и сильные для своего размера. Поэтому ловкость и сила у вас имеют хороший множитель. А вот с выносливостью и, особенно, с интеллектом... – она деликатно замолчала.

– “...туго”, – беззвучно закончил я про себя. Ноль целых пять десятых, половина от базового значения. Да вы шутите? Хотите сказать, моя раса тупо не предназначена для использования магии? Черт-черт-черт! И что мне теперь делать? Мой класс требует ману для использования способностей, а её можно получить лишь из Интеллекта, который мне тупо невыгодно качать! Вот же… расовые ограничения!

Я посмотрел на Сакуру. Она оставалась невозмутимой, однако в её взгляде я заметил радость. Ну, понятно. У неё с вопросом прокачки все сложилось. Она качала интеллект, да и плюшку от браслета получила – как итог, она просто настоящий монстр для своего 22 уровня, ибо её сотка в Интеллекте в реальности равняются 200… А ведь ей еще и с расой повезло! У вампиров самый серьезный коэффициент на прокачку Интеллекта – 2,5. Ближайшие к ней – Теневые Призраки (1,8) и Дриады (1,7) –, но даже они серьезно уступают вампирам в плане магических способностей.

Нет, я не спорю – ситуация могла бы быть и хуже. Я основными сделал именно скорость и силу – в этом мне повезло, ведь их раскачка позволила мне реально выжить. Да, после получения класса на 20 я стал вкладывать очки в Интеллект и вложил не сказать, что мало, но все же… если бы я изначально захотел стать магом – сейчас бы кусал локти, а быть может и вовсе не дожил бы до этого момента.

А если говорить прям честно, это вообще какая-то дичь. Вот откуда перерожденцы вообще могут знать о таких ограничениях? Нет, понятное дело, что есть геймеры и задроты, которые просто шарят за вопрос, и есть умные ребята, которые понимают, что качать гоблину силу – не самая гениальная затея, но все же… пахнет несправедливостью. Даже не так – воняет подставой чистой воды, ведь все игроки, добравшиеся до Нейтральных Земель, если сами каким-то образом не додумались до правильной прокачки, банально обречены сгинуть в этом месте.

Ладно, теперь становится понятно, что справедливостью Система не блещет. Честно говоря, некоторые классы в этом списке выглядят просто имбалансными из-за своих скейлов. Вот как убивать гуля, который правильно раскачался? Нет, убежать от него удастся, однако завалить – едва ли. Тут даже толпой будет сложно, если он все вложит в выносливость, которая, если я правильно понимаю, развивает живучесть и защиту.

А вообще, если так подумать, то все расы можно разделить на прирожденных магов, ассасинов, воинов и танков. И в каждой такой группе есть раса, которая значительно превосходит другие при правильной раскачке. Гули – идеальные танки. Вампиры – сильнейшие маги. Зверолюди – лучшие ассасины, а орки – самые опасные воины.

Что же до меня – я типа должен быть убийцей по всем статам и скейлам. Это вполне правильно и логично, вот только у меня класс другой… Он совсем не подходит. И теперь выходит, что мне придется забить на класс и становиться ассасином, либо же быть магом-посредственностью. Эх… а я-то думал, что все будет легко и спокойно, а вот фигушки мне, а не халява.

– Понятно, – выдавил я, складывая листок с мнимым безразличием. – Спасибо за ценную информацию.

– Всегда пожалуйста! – просияла Лилия. – Многие новички совершают ошибки, а потом горюют. Но вы теперь во всеоружии!

– “Во всеоружии”, – с горькой иронией повторил я про себя. Скорее, мне только что показали размеры моей клетки.

– Ладно, с деньгами и прокачкой разобрались, – Сакура резко свернула свой буклетик и сунула его за пояс. Ее голос вернул меня в реальность. – Пора бы и честь знать. Нам еще ту бочку искать.

– Ах, да! Конечно! – Лилия захлопала в ладоши. – Пойдемте, я знаю пару мест, где могут помочь с... нестандартным жильем.

Мы двинулись к выходу из гильдии, и я шел, сжимая в кармане жалкую горсть левелинов и тот проклятый листок. План «починить таверну и жить спокойно» вдруг приобрел новое, жизненно важное измерение. Это был не просто вопрос комфорта. Это был вопрос выживания в мире, где правила были написаны не для меня. Чтобы компенсировать свою расовую ущербность, мне нужно было больше ресурсов. Намного больше. А добыть их можно было только здесь, в этом гильдейском аду, смотря в глаза тем самым скорпионидам.

Я бросил последний взгляд на доску с заданиями. Теперь она выглядела как перечень суровых необходимостей. И где-то в глубине души, под слоем обиды и холодного расчета, проснулся знакомый, цепкий мышиный азарт. Ну что ж, посмотрим, кто кого здесь на самом деле посчитает.

Лилии, похоже, нравилось играть в гида. Она бодро шла впереди. Ее хвостик весело подрагивал, а она сама без умолку рассказывала о достоинствах нексарских мастеров. Мы же с Сакурой плелись сзади, погруженные в невеселые мысли. Мой взгляд блуждал по грязным, но оживленным улочкам, цепляясь за вывески кузниц, лавок алхимиков и злачных заведений. Город жил своей жизнью, шумной, грубой и абсолютно безразличной к моим расовым коэффициентам.

– А вот и мастерская! – Лилия остановилась у невзрачной двери, втиснутой между двумя каменными громадами. Над дверью висела вывеска в виде скрещенных молота и зубила, а под ними криво выведенной рукой было начертано: «Брокк Железноглот. Чиним все без исключения, кроме репутации и мозгов».

– Брокк – лучший в городе по работе с деревом и металлом, – объявила Лилия, словно представляла придворного художника. – Правда, характер у него... своеобразный.

Она толкнула дверь, и нас встретил оглушительный грохот, звон металла и густой запах сосновой смолы, жареного сала и чего-то едкого, вроде серы. Внутри мастерской царил творческий хаос. Повсюду были разбросаны детали непонятных механизмов, полуобработанные доски и куски руды. За грубым верстаком, заваленным инструментами, сидел... ну, сидел гном. Такой классический, что хоть на открытку печатай: густая, смоляная борода, заправленная за ремень, мощные руки, покрытые шрамами и сажей, и маленькие, пронзительные глаза, которые тут же уставились на нас с оценкой потенциальных клиентов.

– Лилия, – буркнул он, не выражая особой радости. – Опять кого-то привела? На этот раз кто? Опять эти морлоки с их вечными протечками в трубах?

– Нет, Брокк! – Лилия ни капли не смутилась. – У этих гостей особый заказ. Очень нестандартный. Уверена, тебе понравится!

Гном, Брокк, тяжело поднялся из-за верстака. Его рост едва доходил мне до пояса, но ощущение мощи от него исходило такое, будто он был высечен из цельной скалы.

– Нестандартный? – он хмыкнул, подойдя ближе. – У меня все заказы нестандартные. Показывай, что там у тебя.

– Наш... э... дом нуждается в починке, – начал я, чувствуя себя немного глупо. – Он снаружи, у стен храма.

Брокк скосил глаза на меня. – Дом? И что с ним?

– Он... немного помят. И пробит в нескольких местах.

– Вези сюда, посмотрим, – отмахнулся гном, поворачиваясь к верстаку.

– Он... не транспортабелен в таком виде, – встряла Сакура. Ее голос прозвучал сухо и холодно. – Это бочка. Большая деревянная бочка.

Гном замер. Медленно, очень медленно он повернулся обратно. В его глазах загорелся нехороший огонек. Огонек, который я сразу узнал. Огонек барыги, учуявшего лоха.

– Бочка? – переспросил он, и в его голосе зазвенела фальшивая заинтересованность. – Так бы сразу и сказал. Бочка – это вам не дом. Это тонкая работа. Дерево, обручи, герметичность... Поедем, посмотрим.

Долетели обратно мы быстро. Брокк все время подгонял нас, говоря, что у него нет много времени. Это еще сильнее убедило меня в его заинтересованности.

Осмотр длился минут пять. Брокк ходил вокруг нашей покореженной повозки, ворча себе под нос, постукивал молоточком по обручам, которые чудом держались, и заглядывал внутрь, фыркая при виде оплавленных участков от моей же «Гремучей смеси».

– Ну... – он откашлялся, вытирая руки о бороду. – Дело дрянь. Дерево треснуто в основании, обручи почти лопнули, герметичность нулевая. Восстановлению не подлежит.

У меня в груди похолодело.

– Но! – поднял он палец, и его глаза сверкнули. – Я могу сделать новую. Такую же, только лучше. С усиленными стальными обручами, с прокладкой из шкуры пустынного слизня для герметичности, с внутренними распорками... Красота!

– У-у? – выдохнул я, уже предчувствуя подвох.

– Если я использую материалы вашего старья, думаю, справлюсь за дня три. Плата за вас возьму чисто символическую – два Левелинга третьего ранга. – высказался Брокк, а я прифигел от такой наглости. Это что? Он реально хочет сделать мне простую бочку, взять столько денег, и забрать себе мою таверну?

– Ты это… губу закатай. – кажется, это было весьма грубо, ибо бровь Лилии дернулась от моего голоса.

– А ты ничего не попутал, а? – гном набычился и сделал пару шагов вперед вместе с кувалдой. В любой другой ситуации это выглядело бы комично, но у Брокка был 65 уровень, так что он выглядел реально грозно. Рука невольно упало на рукоять зуба Асмодея, и я приготовился к рывку.

– Эй-эй! – Лилия быстро возникла между нами, почувствовав, что конфликт может выйти в другую стадию. – Вы не забыли о Системном барьере? Хотите оба вылететь из Нексара? – поинтересовалась она, сначала посмотрев на Брокка, который отвернулся, опустив свою кувалду, и что-то заворчал себе под нос, а затем и на меня. Я же опустил руку, понимая, что, в случае чего, смогу среагировать на неожиданную атаку.

– Думаю, нам стоит подыскать другого строителя. – высказался я, понимая, что пытаться вести дела с таким наглым гномом, который готов тебя обмануть по-крупному – себе дороже.

– Брокк, ты и вправду не сможешь починить их бочку? – Лилия весьма бурно отреагировала на мои слова и повернулась к гному, состроив очень скорбное выражение лица. Выглядело это очень… мило? Да, ведь Лилия еще ушки прижала к голове и сложила руки в замок, будто бы умоляя гнома о помощи.

– Да могу я! – раздраженно выдал он. – Только бочка у них необычная. Требуются материалы редкого ранга, а их у меня нет. – пояснил Брокк, будучи явно недовольным таким раскладом дел.

– И где мы можем взять их? – в разговор решила подключиться Сакура, которая все это время следила за окружением, явно заметив что-то необычное.

Брокк мотнул головой в сторону, за спину, будто показывая на что-то через стену.

– Материалы такие только на Складе Глубинной Пошлины есть. Заведует им один мой... коллега. Гоблин по имени Грак. – Гном изобразил такую гримасу, словно откусил лимон. – Но я к нему с прошлого сезона не обращаюсь. Не подходящий он тип. На последней сделке попытался мне просроченную окалину подсунуть! Сказал, что это руда Высшего Камня! Да я еще в пеленках отличал окалину от руды!

Я перевел взгляд на Сакуру. Она стояла, скрестив руки, и ее взгляд был красноречивее любых слов: “Понятно. Два жадных упрямца, которые из-за своей гордыни друг с другом не разговаривают. И теперь это наша проблема”.

– И что же, из-за вашей ссоры я должен остаться без жилья? – спросил я, стараясь, чтобы в голосе звучала не злость, а усталая обреченность. Иногда это работало лучше.

– А я при чем? – возмутился Брокк. – Ищите другого мастера. Или идите к Граку и сами купите материалы, а я тогда сделаю. Два левелина третьего ранга, как и договаривались. Без скидок. – он уперся руками в бока, и его борода задрожала от уверенности в своей правоте.

Сакура медленно повернула голову в мою сторону. Ее алые глаза сузились.

– Два левелина третьего ранга... – проговорила она нараспев, словно пробуя на вкус эту сумму. – Это двести левелинов четвертого. Ты уверен, гном, что твоя работа будет стоить таких денег? Ведь это цена неплохого каменного дома в районе для... существ попроще.

Брокк фыркнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Он явно не ожидал, что кто-то станет так дотошно пересчитывать.

– Эй, вампирша, не учи меня ценообразованию! – проворчал он. – Видали бочку? Это вам не сарай сколотить! Это искусство! Герметизация, усиление, магия устойчивости! Два левелина – это я еще из уважения к Лилии цену заломил!

– Ой, ну что вы опять! – Лилия снова встряла, хлопая ресницами. Ее способность разряжать обстановку была просто магической. – Конечно, Брокк, мы тебе доверяем! И я знаю, где этот склад! Мы сходим и все уладим. Грак – он хоть и вредный, но справедливый. Если объяснить ситуацию, думаю, он пойдет навстречу.

Она произнесла это с такой непоколебимой уверенностью, что у меня на мгновение возникла дикая мысль: а не может ли она и с Граком говорить на языке всеобщей любви и леденцов? Но потом я посмотрел на хмурую физиономию Брокка и отбросил эту надежду. Нет, тут пахло давней, фундаментальной враждой, которую солнечной улыбкой не растопить.

– Ладно, – вздохнул я, смиряясь с неизбежностью. – Значит, план такой: идем на склад к Граку, пытаемся выбить материалы. Потом возвращаемся сюда, и ты, мастер Брокк, за два левелина третьего ранга творишь свое искусство. Так?

– Так, – буркнул гном, уже поворачиваясь к своему верстаку, явно считая разговор оконченным. – Только смотрите, чтобы руда была свежая! Без червоточин!

Мы вышли из мастерской, и меня снова накрыла волна усталости. Казалось бы, мы сдвинулись с мертвой точки, но впечатление, что меня только что провели по первому кругу какого-то гномьего квеста, не отпускало.

– Не переживай, – сказала Лилия, будто угадав мои мысли. Она лучезарно улыбнулась и тронула мою лапку. – Склад совсем рядом. Грак – мой старый знакомый. Все будет хорошо!

Я лишь кивнул, глядя, как Сакура с немым вопросом в глазах наблюдает за этим диалогом. “Хорошо”? В этом городе, где за каждым углом поджидают охотники, а гномы заламывают цены за ремонт бочки? Я мысленно пересчитал свои жалкие Левелины и скривился, понимая, что дальше будет тяжко.

Дорогие читатели, на моем бусти в бесплатном доступе вы можете найти песни про всех главных персонажей из этой работы. Это касается Микки, Сакуры, Аарона, Вероники и даже Лилии (последнюю слушать на свой страх и риск, ибо она содержит спойлеры). Вот сам бусти:

Глава 14

Черт возьми, быть живым одеялом – не самая гламурная роль для вампирши моих планов и амбиций. Просыпаться от того, что у тебя затекла половина тела, потому что этот идиот-мышак всю ночь не шелохнулся, боясь меня потревожить… Это до боли мило и до оскомины нелепо.

Его дыхание было ровным, спокойным. Таким я его еще не слышала. Прямо как те незадачливые протагонисты из сёнен-аниме, которые после битвы с боссом наконец-то получают пятиминутку покоя перед финальными титрами. А сейчас… сейчас он просто спал. Прижавшись ко мне, как к последнему источнику тепла в этом выжженном мире. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Не вампиршу, не боевого мага, а просто уставшую девушку. Свою девушку. Чёрт, да он сейчас в главной роли какой-нибудь ромкомедии про недотрог. От этой мысли по спине пробежали противные, но приятные мурашки. Ирония судьбы просто превосходна.

Я притворилась спящей, наблюдая сквозь прищуренные веки, как он осторожно, с мышиной грацией, высвобождает свою онемевшую лапу и поправляет на мне плед. Его взгляд был… странным. Без привычной суеты, без вечного расчета в глазах. В его молчаливом наблюдении была какая-то новая, непривычная глубина, от которой по спине пробежали противные, но приятные мурашки.

Внутри него все еще бушевала та ледяная пустота, что осталась после Бурого. Я чувствовала ее, как холодное пятно в ауре. Но сейчас она была приглушена. Присыпана пеплом, как он сам верно подметил при разговоре, и крошечная часть этого затишья была моей заслугой. Одно мое присутствие говорило ему громче любых слов: “Ты не один”. А что до меня? Мое присутствие рядом с ним говорило мне то же самое. Наша маленькая, нелепая взаимовыручка.

Его утренняя суета со Спайком и завтраком была до тошноты привычной. Он пытался вернуть хоть каплю нормальности в наш адский быт. И черт возьми, у него получалось. Запах кофе и наваристой похлебки был якорем, который не давал нам обоим сорваться в пучину отчаяния.

А потом начался его знаменитый «анализ». Сидит, хмурится, вкидывает очки в Интеллект – видимо, надеется, что мозги вырастут вместе с цифрой. Я еле сдержала улыбку. Он был как ребенок, который думает, что если надеть очки, то сразу станешь умным. Но его мысли о вчерашней битве были верными. Мы не боги. Наша победа – это лоскутное одеяло, сшитое на живую нитку из удачи и отчаяния. И он это понимал… слишком хорошо понимал, но было бы гораздо хуже, если бы он возомнил себя непобедимым.

Когда я навела его на мысль о сути Нейтральных Земель, его лицо стало просто шедевром. Он подавился кофе, закашлялся, и я с удовольствием похлопала его по спине, делая вид, что забочусь. На самом деле, мне просто нравилось, как его уши дергаются от осознания всей глубины нашего положения. Никакой стражи, никаких правил. Дикий Запад с магией и мечами. Идеальное место для таких «избранных», как мы. Просто праздник какой-то.

Ладно, возможно, я немного преуменьшила паранойю своего Мышака. Мы провели шесть дней в этом сером песчаном аду. Шесть дней, в течение которых мои нервы были натянуты тоньше паутины Спайка. Мое восприятие, обостренное до предела, улавливало каждую группу охотников за километры, но это не помогало, а сводило с ума. Знать, что за каждым холмом притаилась смерть, и не мочь ничего сделать, кроме как затаиться и молиться, чтобы пронесло… Я ненавидела эту пассивность. Я рождалась для атаки, а не для того, чтобы прятаться, как перепуганный кролик.

Микки держался. Ему тоже было нелегко, ведь до этого у нас не было смысла прятаться, однако он тщательно пытался скрыть от меня свой дискомфорт. Рада, что он заботится обо мне, однако мне кажется, что уже знаю его, как облупленного. Мы провели вместе сколько? Два месяца? А мне кажется, что мы знакомы целую жизнь…

По ночам он ворочался, а я… я использовала его как грелку. Нет, серьезно, его мех был чертовски удобным и теплым. А еще он пах дорогой, пылью и чем-то неуловимо своим. Это успокаивало. И если он думал, что я не замечаю, как он чуть ли не мурлыкает, когда я прижимаюсь к нему поближе, то он жестоко ошибался. Я все видела и пользовалась этим без зазрения совести.

Когда мы наткнулись на ту троицу – Кая, Лео и Ирину – я сразу поняла: это наш шанс. Они пахли не алчностью, а усталостью и поражением, а выглядели похуже выжатых лимонов. Хотя наше состояние было не лучше. Наблюдать, как Микки ведет с ними переговоры, было настоящим удовольствием. Он мастерски сыграл роль безобидного заблудшего мышака. Подкатил им еду, как приманку, и они клюнули. Хотя… кто бы не клюнул? Голод – невероятно сильный мотиватор.

Информация о Нексаре и его Системном Надзирателе стала лучшей новостью за все эти дни. Город-тюрьма, где нельзя убивать? Звучало как курорт после этих пустошей. Я уже представляла себе горячую ванну и постель без песка. Ненадолго, к сожалению, ведь в городе вряд ли будет способ поднять уровень. Все равно придется вернуться в рутину: ходить по данжам, убивать мобов и повышать уровень. Блин, а я ведь и не заметила, как это уже стало рутиной… Ужас. Не зря говорят, что человек быстро ко всему адаптируется.

И вот с такими радужными мыслями мы двинулись к Нексару. К моему сожалению, без приключений добраться не вышло. Вселенная, похоже, решила, что перед заслуженным курортом мы должны отпахать парочку сверхурочных смен вне очереди. И вот на этих сменах (повышенной сложности между прочим!) мы и повстречались с тварью, имеющую размеры небоскреба.

Когда эта тварь вылезла из-под земли, мое первое чувство было не страх, а глубокая, искренняя ненависть. Ну вот, опять. Типичный финальный босс второго эпизода, которого создатели впихнули чисто для демонстрации крутости главной героини. Только вот я была не в настроении играть по этим клише. Атака Микки «Гремучей смесью» была похожа на укус комара для этого переростка. Смотрелось это примерно так же нелепо, как когда комичный персонаж пытается атаковать Кайдзю с помощью рогатки. Мой же мышак драпал со всех четырех конечностей, и я даже могла лицезреть то, как работает его «Пророческое Уклонение» на полную катушку. Это было жутковато. Его тело двигалось с нечеловеческой, выверенной грацией, выкручиваясь так, что даже мои кости заскрипели. Напоминало сцены уклонения от тысячи атак в стиле «Наруто», только без дурацких клонов и восторженных криков «Дататебаё!».

Завалить червяка огромных размеров при помощи когтей, клыков и обычного оружия… не представлялось возможным. Это был невыполнимый челлендж, по крайней мере, для нашей группы. Спайк, конечно, попытался стрельнуть своими молниями по монстру, однако это даже не проняло гиганта. Пришлось задействовать козырь, в который я вбухала не только весь свой запас маны, но и ману с накопителя. Для активации требовалась всего 1000 маны, однако мое восприятие четко давало понять, что 1000 маны банально не хватит, чтобы пробить чешую и уничтожить всего монстра. А так как я третий раз пользовалась своим козырем, то и рассчитать все до мелочей было нереально. Пришлось влить все, чтобы наверняка завалить гигантского червяка. После такого, мир поплыл, а ноги подкосились. Последнее, что я помню перед тем, как отключиться, – это его руки, которые подхватили меня. Крепкие, надежные. И его паникующий голос: “Сакура! Держись!”

Вот же дурак. Опять паникует на ровном месте. Знает же, что такое истощение маны, так зачем суету поднимать?

Пусть мысленно я и ругала Микки, однако внутри разливалось приятное тепло. Все-таки, он беспокоится обо мне, а значит – я не безразлична ему.

Прибытие к Нексару не принесло облегчения. Эти двое у ворот – орк и гепард – пахли коррупцией и подозрением за версту. Я видела, как они копошатся в нашей бочке, и пальцы сами тянулись к «Когтю». Один неверный шаг – и пришлось бы проверить, насколько их броня держит удар вампирского мага ближнего боя.

К счастью или к сожалению – тут как посмотреть – дело до драки не дошло. В наши разборки вмешалась странная девушка… Точнее говоря, слащавая мышедевушка Лилия, которая имела такую же расу, как и у Микки – Миккири. С первой же секунды она напомнила мне тех подозрительно идеальных девушек из аниме, которые всегда появляются в самый нужный момент с сияющей улыбкой и спасают положение. Обычно к пятому эпизоду выясняется, что они либо финальный босс, либо антагонист с трагической предысторией. У меня уже зачесался нос от предчувствия, что мы попали именно в такую историю.

С одной стороны, надо было её поблагодарить – все же она смогла убедить двух идиотов пропустить нас, но, с другой стороны, её манера общения, добродушная улыбка и странная энергетика, которую я не могла опознать своим Восприятием, – все это вызывало немалые опасения.

Дальнейший разговор с ней и внимательное наблюдение за её поведением вызывали лишь больше вопросов. Да, она оправдала наше спасение своей религией. Бог Солнца, как его там? Алион, кажется. Так вот, эта мышедевушка точно была его последовательницей – в этом я убедилась, когда мы зашли в храм этого самого божка. Нет, у Микки, безусловно, была хорошая репутация с этим Алионом и его последователями, да вот только у этой Лилии явно были какие-то еще планы на меня и Микки. Ну не верю я в то, что она помогла нам только из-за квеста.

У меня даже внутри начинало появляться ощущение, что паутина, в которую мы попались, оказалась куда опаснее и липче, чем я могла предположить. Микки же, стоило нам зайти в Нексар, явно стал чувствовать себя лучше. Нет, бдительность он не снизил, однако явно планировал в ближайшее время хорошенько выспаться и отдохнуть после изнурительной дороги. Вот же оболтус! Разве он не видит, насколько это все подозрительно?

Ладно, возможно, так будет даже лучше. Пока я буду бдеть, он сможет немного передохнуть и восстановить свое ментальное состояние. Как там говорили великие люди? “Самые страшные клетки – это не те, что с решетками, а те, что построены из добрых улыбок и обещаний спасения.” – как-то так. Нужно постараться не попасться на крючок Лилии и побыстрее разобраться в том, как все устроено в Нейтральных Землях.

Вечером, в этой подозрительно чистой и спокойной келье, я не могла уснуть. Микки ворочался, а его дыхание сбивалось. Его посетил тот же кошмар, что и в пустошах. Я притворилась спящей, чувствуя, как он осторожно выбирается из постели и выходит в сад. Любопытство — не только мышиная черта.

Я последовала за ним, сливаясь с тенями, как умею только я. И увидела то, что он увидел — Лилию в храме. Но если он чувствовал лишь давление и гул, я видела больше.

Я видела, как потоки чистой, сконцентрированной энергии струились из нее, касались сводов и возвращались, образуя кокон невероятной мощи. Это было похоже на сцену трансформации какого-нибудь магического девайса в «Сейлор Мун» – красиво, эффектно, и от этого еще страшнее. Она не молилась, она разговаривала с чем-то огромным и древним на языке чистой силы. И в этот момент я поняла, что имею дело не с простой жрицей, а с кем-то вроде замаскированного ангела из «Евангелиона» – прекрасным, пугающим и абсолютно нечеловечным.

От одного лишь вида у меня выступила испарина на лбу, а инстинкты кричали “Беги!”.

Микки, по всей видимости, тоже осознал, что столкнулся с чем-то очень страшным. Он ринулся к келье, будучи очень испуганным. А я осталась в тени на мгновение дольше, наблюдая, как Лилия заканчивает свой «разговор». И в тот момент, прежде чем исчезнуть внутри храма, она повернула голову… и посмотрела прямо в мою тень с легким, едва уловимым интересом. Она знала, что я здесь, и позволила мне это увидеть.

Вернулась в келью я раньше Микки. Тот еще некоторое время провел на улице, пытаясь перевести дух. Когда услышала его сопение, перебралась к нему. Он бормотал что-то во сне, ища меня. Я прижалась к нему, давая ему свое мнимое тепло.

– “Спи, мышак, — подумала я, глядя в потолок. – Пока ты спишь, я буду стоять на страже. Потому что самые страшные клетки и правда строятся из добрых улыбок. А эту клетку мы с тобой будем разбирать по кирпичику, начиная с завтрашней экскурсии”.

На следующее утро мне удалось вытянуть из Микки признание. Хотя это было не очень-то и сложно. Как итог, я поделилась своим мнением по поводу всей ситуации и нашла отклик от него. Ну, было бы удивительно, если бы ночные события не заставили его напрячься.

Когда же мы вошли в храм, Лилия тут же приняла нас и повела по городу. Мое Восприятие работало на износ. Каждый взгляд, брошенный на Лилию, был окрашен не просто уважением, а настоящим обожанием. Это было неприятно. Так не любят обычных людей. Так любят икону, пророка или… хорошо работающий инструмент. Я ловила обрывки мыслей, доносившихся из толпы: “...снова спасла...”, “...свет Алиона...”, “...ангел во плоти...”. Бред! Никаких ангелов не бывает. Бывают лишь очень эффективные проповедники, умеющие манипулировать толпой.

А потом она довела нас до кузнеца. Этот гном, Брокк, напрягал меня не меньше Лилии. Он был точной копией тех усатых, ворчливых мастеров из фэнтези-аниме, которые вечно ноют о том, что «нынешняя молодежь не уважает ремесло», а сами сдирают три шкуры за простую работу. Я видела, как его глаза загорелись тем самым знакомым огоньком жадности, который обычно светится в глазах грабителей из второстепенных арок «Ван Пис», когда они видят легкую добычу. Два левелина третьего ранга за бочку? Он явно принял Микки за полного простака, которого можно развести как наивного главного героя в первой серии.

Мой мышь, к его чести, попытался проявить характер. Но его угрозы прозвучали как жалкий писк против громового раската 65-го уровня гнома. Мое тело напряглось само по себе, готовясь к рывку, к атаке. Я мысленно уже просчитывала траекторию удара «Кровавого Когтя» по слабым местам в его доспехах, хотя прекрасно понимала, что это самоубийство. Но лучше самоубийство, чем позволить кому-то так унижать нас.

И снова вмешалась она. Лилия встала между нами, как миротворец, своим слащавым голоском усмиряя разбушевавшегося гнома. И самое мерзкое — это сработало. Ее власть над здешними NPC была, будто бы, абсолютной. Это не просто уважение. Это — программирование. Я видела, как ее «скорбное выражение лица» заставило гнома смягчиться. Настоящее ли это чувство или просто скрипт, заложенный в него Системой? Разницы, по большому счету, нет. Результат один — мы в долгу у солнечной мышедевушки.

История его «ссоры» с гоблином Граком — идеальная ловушка. Теперь мы должны бегать по ее поручениям, миря ее «друзей». Удобно, не правда ли? Сначала она нас спасает, потом предоставляет кров, а теперь направляет по нужному ей маршруту, прикрываясь благой целью «помощи».

Когда мы вышли от Брокка, Микки выглядел измотанным, но обнадеженным. Он уже строил планы, как починит бочку. А я смотрела на уходящую спину Лилии и чувствовала холодок у себя за спиной. Она вела нас, как агнцев на заклание. Это было красиво, мягко, с улыбкой. Она ничего не заставляла делать, а лишь мягко подталкивала к решению наших проблем. Черт, перед нами манипулятор высшего сорта! И как мне бороться вот с этим?

Нет, я могу понять, как сражаться с монстром, который использует лишь грубую силу, но что мне делать с ней? Безусловно, у меня бы и клыки не почесались, если бы она свои козни против других сеяла – меня это бы не касалось не в коей степени, однако она позарилась на святое! На моего Мышака! Так что вопрос – будет ли война – не стоял. Вопрос был лишь в том, когда она начнется, и как к ней подготовиться…

Глава 15

Просыпаться, зная, что тебе предстоит иметь дело с гоблином-бюрократом, – это такое особое удовольствие. Примерно, как жевать сухую штукатурку или гоняться за собственным хвостом в поисках просветления. Утро началось с того, что Сакура, не открывая глаз, тыкала меня в бок, требуя прекратить вертеться и «излучать нервные вибрации». А я, блин, даже не знал, что они у меня есть.

Лилия, разумеется, встретила нас у входа в храм, свежая, как мартовский огурец, и сияющая, будто она только что проглотила пару левелинов первого ранга на завтрак.

– Ну что, спутники, готовы к встрече с Граком? – пропела она, и у меня заныли виски. Ее безудержный оптимизм в преддверии встречи двух упертых жуликов был похож на танцы на палубе тонущего «Титаника».

– Как никогда, – пробурчал я, чувствуя, как Спайк на моем плече грустно стрекочет, словно предчувствуя конец света.

– Он, наверное, ждет не дождется нас, – сухо добавила Сакура, отводя взгляд. Ее тон был ровно таким, каким говорят: “сейчас пойдем и посмотрим на это дерьмо”.

Склад Глубинной Пошлины оказался не складом, а целой крепостью, втиснутой между двумя громадинами гильдий. Каменные стены, решетки, запирающиеся на магические замки, и пара охранников с таким видом, будто они только что отбили атаку орды демонов и были этим слегка раздражены.

Внутри пахло озоном, пылью и… черт возьми, деньгами. Таким холодным, металлическим запахом концентрированной ценности. За стойкой из темного дерева, похожей на гроб, копошился тощий гоблин в очках, с таким несчастным выражением лица, что мне сразу захотелось ему искренне посочувствовать. Так! Стоп, Микки! Это все фигня! Ты не за этим здесь!

Лилия, конечно, ринулась в бой первой.

– Здравствуйте! Мы к мастеру Граку по очень важному и срочному делу от мастера Брокка!

Гоблин, не глядя на нее, тяжело вздохнул, словно она попросила его просканировать всю пустыню на предмет потерянной иголки.

– Грака нет, – отрезал он, листая какой-то бесконечный свиток. – Он в отъезде.

В воздухе повисла пауза, которую можно было резать ножом.

– К-куда? – выдавил я, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. Еще один день в этой конторе? Нет, только не это.

– В «Пещеры Хризолитового Слезоточения». Данж зачистили вчера, ну он и поскакал на опохмелку лута. Обратно вернется лишь завтра к обеду, если черви не сожрут, или если он не решит, что лут слишком тяжелый и нужно его тут же, на месте, пропить.

Я простонал и потер лапой морду. Вот же дерьмо! Что за типичная ситуация… Идеально вписывается в картину дня.

Сакура, кажется, даже не удивилась. Она облокотилась о стойку и спросила с ледяным спокойствием:

– А его заместитель может решить вопрос с материалами?

Гоблин впервые поднял на нас взгляд, полный такой бездонной, экзистенциальной усталости, что мне стало не по себе.

– Я – заместитель, и нет, не может, потому что ключ от хранилища редких материалов у него в кармане, в «Пещерах Хризолитового Слезоточения». Извините, но мне нужно работать.

Развернувшись, он поплелся вглубь конторы, оставив нас в статусе идиотов, которые простоят в очереди за бесплатным сыром до скончания веков.

Лилия пыталась что-то сказать, что-то ободряющее, но я ее уже не слушал. Во мне что-то щелкнуло. Щелкнуло с той самой безвыходностью, с которой мышь решает, что сыр в мышеловке – это уже не просто сыр, а акт объявления войны всему человечеству.

– Все, – сказал я, и мой голос прозвучал непривычно ровно. – Я больше не могу. Я не буду ждать этого… гракозира. У меня есть дела поважнее.

– Какие? – насторожилась Сакура.

Я посмотрел на нее, и в моих глазах, должно быть, плясали отблески адского пламени канцелярских кругов.

– Таверна. – я сделал паузу, заметив в глазах Сакуры понимание, а вот Лилия уставилась на меня с интересом, так что пришлось продолжить. – Нужно правильно оформить все бумаги, чтобы потом у меня не изъяли всю собственность за нарушение законов во благо… –я махнул лапой в сторону всего Нексара, – …всего городишка.

Лилия попыталась было предложить свою помощь, но я вежливо, но твердо отказал. Некоторые вещи мужчина должен пройти сам. Как поход к зубному, или регистрацию бизнеса. Хотя отрицать не буду – я был бы очень рад, если бы Сакура пошла со мной в качестве поддержки, однако моя вампирша решила, что там я справлюсь и один, и отправилась на прогулку по Нексару. По всей видимости, она хочет собрать побольше информации о нужных нам местах. Нет, Лилия, конечно, показала нам ключевые точки, однако мы буквально пробежались по ним, даже одним глазком не оценив цены (тогда в этом не было смысла, ибо мы валюту не знали), но вот сейчас в этом смысл был.

Гильдия Торговцев Нексара была выстроена в стиле «подавляющего величия». Высоченные потолки, от которых эхом отдавался каждый чих, мраморные полы, на которых хотелось лечь и умереть, и бесконечные коридоры, усеянные дверями с табличками неясного назначения: «Оформление. Сектор 7-Г», «Согласование. Подсектор Альфа-Омега», «Налогообложение малых форм предпринимательства. Кабинет 333. Используйте колокольчик».

Я вошел туда с гордо поднятой головой и кошельком, в котором позванивали наши жалкие левелины, а вышел оттуда спустя восемь часов с помутнением рассудка, вывернутой наизнанку душой и стопкой бумаг, которая весила примерно, как половина Спайка в его истинной форме…

Это был ад. Ад, созданный из бумаги, чернил и безразличных взглядов клерков, которые видели, как такие, как я, приходят и уходят, оставляя в этих стенах частицу своей жизненной силы.

– Название?

– Кривой Клык.

– Не слишком ли… агрессивно? Возможно, «Улыбчивый Мышь»?

– Нет. Кривой Клык. – Клерк что-то заворчал, и медленно, будто бы специально, заскрипел пером по документу.

– Расчетный счет в Левелинах будете открывать? Или в золотом эквиваленте? Учтите, курс плавающий, комиссия за конвертацию 3%, плюс налог на финансовые операции 1.5%, плюс сбор в фонд стабильности Гильдии 0.5%.

– В Левелинах. – перо заскрипело еще громче, чуть ли не закладывая мне уши. О, Великий Ктулху, когда это закончится?

– Вид деятельности?

– Общественное питание. Алкогольные напитки.

– А-а, лицензия на розничную продажу слабоалкогольных и крепких напитков требуется. Это к сектору 12-Б. Следующий! – и я ничего не успел сказать, как зашел какой-то дроу и передал свои документы. Пришлось ретироваться из кабинета.

Я ходил по кругу, причем буквально. Из кабинета 10-А в 12-Б, оттуда в 5-В за справкой о благонадежности (спасибо, Лилия, твое покровительство хоть здесь сработало), потом обратно в 10-А, потому что в справке была не та печать.

В какой-то момент, в кабинете 333, где висел портрет какого-то усатого гнома с выражением лица «я знаю, что вы там уклоняетесь от налогов, однако я закрою на это глаза, если мне немножко отсыпите», я просто положил голову на стойку и завыл. Но я же мужчина, так что быстро пришел в себя, поэтому сделал это в ладонь, начав поминать всю родню этих клерков до девятого поколения (правда говоря, тихо).

Клерк-эльф по другую сторону стойки посмотрел на меня с пониманием и протянул леденец.

– Всем тяжело, – сказал он. – Держитесь.

Я взял леденец. Он был со вкусом отчаяния и слюны тролля. Но это был жест доброты в аду, и я его оценил. А хотя стойте… он же эльф, а у меня с ними репутация нормальная. Теперь все понятно.

Сакура, которая уже закончила со всеми своими делами, уже ждала меня у входа в Гильдию. Она сидела на тумбе, чистя когти о камень, и когда я выполз на свет божий, плетя ногами и неся свою кипу бумаг как вериги, она просто подняла на меня взгляд.

– Умер? – спросила она без тени иронии.

– Хуже, – прохрипел я. – Я оформил таверну официально. «Кривой Клык» теперь не просто бочка, он – субъект Торгового Свода Нексара.

Она молча подошла, взяла у меня из лап половину бумаг и сунула под мышку.

– И сколько?

– Сколько чего? Нервных клеток? У меня мозг выжрали, и на душу ни раз покушались. – обреченно выдал я.

– Налог.

– А, это. По меркам Нексара – смешно. Меньше, чем в Песочнице. Но за «ускоренное оформление» пришлось отстегнуть. – Я тяжело вздохнул. – Оно того стоило. Теперь никто не придет и не оштрафует меня за незаконную торговлю элем в городе, где за каждым углом пахнет жареным мясом и предательством.

– А деньги на починку остались? – с сомнением протянула Сакура и прищурилась, посмотрев на меня.

– Да… – вымученно выдавил я. – Если бы потратил все, уложился бы за час. – учитывая то, сколько раз мне непрозрачно намекали на дополнительную благотворительность, я примерно прикинул, что можно было и вправду заплатить одному клерку, а он бы за час пробежался бы по всем кабинетам без очереди и быстренько оформил мне все документы, как надо. Будь у меня другая ситуация, я бы психанул и так бы и поступил, однако сейчас с деньгами было туго. Нет, сходить в данж, чтобы поднять уровни и заработать деньги за продажу лута, было можно и даже нужно, однако я все еще являюсь Претендентом и расслабляться категорически запрещено.

– Ты молодец. – ласково проговорила Сакура и взяла меня за руку. Это позволило отбросить усталость и улыбнуться. И все же, жизнь не такая плохая штука.

Мы побрели обратно к храму. Сумерки уже закрашивали серые стены города в синие тона. Пусть я и чувствовал усталость, но идти под ручку с любимым человеком… это было незабываемо. Да и Спайк, устроившийся на моем свободном плече, стрекотал что-то умиротворенное, будто нашептывая: «Главное – что мы вместе, а остальное – ерунда». И я был с ним солидарен.

Войдя в нашу скромную келью, я с глухим стуком водрузил кипу документов на стол и повалился на кровать с чувством, будто меня переехал каменный голем. Не десять, а все двадцать.

– Ну что, – выдохнул я, глядя в потолок. – Как твоя вылазка? Узнала, где тут самые дешевые гвозди продают?

Сакура молча разделась до удобных штанов и майки, села на свою кровать напротив и принялась точить коготь о точильный камень, который, казалось, всегда был при ней. Этот ритуал обычно означал, что информация отфильтрована, проанализирована и готова к выдаче. Ее взгляд был сосредоточенным.

– Гвозди – это скучно. Я изучала конкурентов, и кое-что еще.

Мне стало интересно, и я нашел в себе силы, чтобы приподняться на локтях голову.

– Наш «Кривой Клык» будет не единственным пивным уголком в округе. Есть три места, которые задают тон, и у каждого свой секрет успеха.

Она отложила камень и начала загибать пальцы. Ее тон был деловым, как у полководца перед битвой.

– Первая – «Затуманенный Котел». Хозяин – гном Барли. Место для магов и алхимиков. Там подают «Эликсир Мудреца» – какое-то варево, которое на час увеличивает регенерацию маны на 25%. Стоит пол-левелина третьего ранга за кружку, но народ стоит в очередях, явно желая получить временный бафф для своих алхимических делишек.

Я присвистнул. Вот это бизнес! Если я научусь варить нечто подобное… но нет, мой жалкий интеллект с коэффициентом 0.5 вряд ли позволит овладеть столь тонкой алхимией, да и Алхимия Хаоса… Бр-р, нет-нет, у меня такое на поток поставить точно не выйдет.

– Вторая, – продолжала Сакура, не замечая моей внутренней драмы, – «Логово Разбитых Рогов». Владелец – арахнид по кличке Груббер. Таверна для бойцов, головорезов и всех, кто пахнет потом и кровью. Никаких излишеств, крепкий эль, дешевое мясо и… армрестлинг.

– Армрестлинг? – удивился я.

– Да. На специальном столе, усиленном рунами. Победитель получает бесплатную выпивку на весь вечер. Атмосфера там соответствующая: шумно, тесно, регулярно ломают мебель. Но народ валит валом – азарт и халява еще никого не отпугивали.

Хм, это звучало очень интересно. При помощи азарта и потенциальной халявы они заманивают к себе народ. Победитель-то только один, а вот все остальные будут запивать свое горе за свой счет. Проспонсировать одного, чтобы получить сотню клиентов – умный ход, достойный уважения. Надо будет взять на вооружение.

– И третья, – голос Сакуры стал чуть тише, – «Шепот Теней». Ею заправляет дроу по имени Шиара. Элитное заведение. Дорого, тихо, пафосно. Туда ходят не пить, а заключать сделки. Их фишка – абсолютная конфиденциальность. Говорят, стены там поглощают любые звуки, а официанты – немые призраки. Проверить не удалось – на порог не пустили. Сказали: “Уровень ниже двадцать пятого и рекомендации двух больших шишек – минимальный порог входа”.

Я задумался. Наш «Кривой Клык» на их фоне выглядел… бочкой. Просто бочкой. Чтобы выжить среди таких акул, нужна была своя, уникальная приманка, и пока что у меня были только распечатанные документы да тонна проблем.

– Что же… – пробормотал я. – Значит, придется сильно постараться, чтобы нас заметили. – выдавил обреченно я. Нет, в Перекрестке тоже была конкуренция, но она была не такой жесткой, да и задержался я ненадолго там. Здесь же явно придется пробыть побольше месяца, ведь уровни качаются медленнее, а выходить за пределы города еще и чертовски опасно. Дело даже не в охотниках за головами (их тут тоже немало), а в том, что червяков в пустыне водится немало, и настроены они очень недружелюбно по отношению к нам.

– Это еще не все, – Сакура посмотрела прямо на меня, и в ее алых глазах я увидел ту самую стальную серьезность, которая появлялась перед битвой. – Я копала глубже. О Претендентах.

Во мне все похолодело. Адреналин, казалось, выжег остатки усталости. Я сел на кровати, внимательно глядя на нее.

– И?

– Слухи ходят самые разные. Будто бы в Нексаре, кроме тебя, орудуют еще двое. Один – рейдер, который сбивается в стаю с местными головорезами и шныряет по ближним данжам. Другой – одиночка, призрак. Никто его не видел, но оставляемые им следы… впечатляют. Никаких подтверждений, конечно. Но дыма без огня…

Я кивнул. Это было ожидаемо. Пятнадцать Претендентов на всех Нейтральных Землях, а мы находимся в одной из сублокаций, где не встречаются игроки выше 29-го уровня. Вероятнее всего, мне придется столкнуться с опасными противниками, у которых есть весьма уникальные способности и особенности – других бы не стали превращать в Претендентов.

И забавно выходит. Вроде как надо валить конкурентов, ведь тогда быстрее закончится квест, а, с другой стороны, если даже удастся убить других Претендентов в сублокации, другие игроки могут покуситься на меня. Соберут уникальную группу, учтут все мои способности, организуют правильную засаду, а дальше… придет окончательный конец моей мышиной жизни. Короче говоря, надо сначала прокачаться, а уже дальше думать над тем, что делать с Претендентами.

– Но самое интересное я выудила от одного старого гнома-оружейника, – продолжила Сакура. – Того самого, к которому мы заходили с Лилией. Помнишь, он ей чуть ли не в ноги кланялся?

– Помню. – ну, благодарных было реально много, но кланялся в ноги лишь один. Хотя имечко я не запомнил…

– Так вот. Когда Лилия отошла по своим «добрым» делам, я к нему вернулась. Купила самый маленький и дешевый бочонок эля из тех, что у нас остались, и как бы невзначай спросила, не слышал ли он чего о «большой охоте» на таких, как ты.

Она сделала паузу, давая мне осознать ее смекалку. Подход «милая вампирша с выпивкой» срабатывал куда лучше, чем прямой допрос.

– И что? – не удержался я.

– Он налил себе эля, вздохнул и сказал, что им, NPC, строго-настрого запрещено вмешиваться в дела Претендентов. Типа это приказ «свыше», от самой Системы, что ли. Но за эль… он кое-что рассказал. – Сакура облизнулась, и ее взгляд стал отстраненным, будто она дословно цитировала. – Оказалось, это далеко не первый квест на выживание. Нечто подобное уже случалось несколько десятков лет назад.

От этих слов по моей спине побежали ледяные мурашки.

– И чем это закончилось? – спросил я, хотя мгновением позже понял, какую глупость сморозил. Чем могло все закончиться? Подохло много народу, выжило 5 везунчиков, которые стали наследниками Баронов – все просто и логично, однако Сакура удивила меня.

– Плохо. Из пяти в живых остался один. Гном сказал, что тот возомнил себя богом. Перестал бояться и прятаться. В общем и целом, осмелел и бросил вызов Баронам, причем в открытую.

Я не верил своим ушам. Вызов Баронам? Тем самым, уровень которых, скорее всего, переваливал далеко за сотню? Нет, сумасшедших в мире хватает, но как ему удалось вообще остаться одному? Неужели, после стольких побед у него так крыша протекла… Ладно, надо бы дослушать, а то можно напридумывать себе много лишнего.

– И… что? Он погиб?

– Да, однако тогда погибло трое Баронов, – голос Сакуры перешел на шепот. – Гном был уверен, что если бы этому… «психу» дали еще немного времени прокачаться, то все бы закончилось катастрофой для всех Баронов разом.

В комнате повисла гробовая тишина. Я смотрел на Сакуру, а она на меня. Мы оба понимали, что это значит. Этот квест – не просто о выживании. Он о том, чтобы не сломаться под грузом этой силы. Не превратиться в того самого монстра, который, добившись власти, начинает крушить все вокруг. История того Претендента была не вдохновляющей сагой, а предупреждением. Жутким, кровавым предупреждением, высеченным на могильных плитах трех Баронов.

– Значит, – тихо проговорил я, – Бароны не просто так не показываются. У них уже есть прецедент, и они сделают все, чтобы он не повторился.

Сакура молча кивнула.

Я снова повалился на спину, уставившись в потолок. Усталость от бюрократии показалась теперь такой мелочной, таким незначительным неудобством на фоне этой информации. У нас за спиной не просто охота. У нас за спиной – история, вымещенная кровавой дорожкой и беспощадной жестокостью.

«Кривой Клык», конкуренты, гоблин Грак… Все это было лишь фоном. Игрой на поверхности. А под ней клубилась тьма настоящей борьбы – не за деньги или уровень, а за саму нашу сущность.

Завтра нужно было идти к этому гоблину. Чинить бочку, начинать бизнес. Но теперь я знал, что это – лишь первый, самый простой шаг в долгой и страшной гонке, где проигравших ждет не просто смерть, а забвение в тени тех, кто сошел с правильного пути.

Глава 16

Если вчерашнее утро началось с нервных вибраций, то сегодняшнее – с ощущения, что по мне проехался не каменный голем, а целый трамвай, набитый уставшими клерками. Каждая косточка ныла в унисон с застрявшей в голове мыслью: “Опять этот гоблин”.

Сакура, видя мое состояние, молча протянула кружку чего-то горького и бодрящего. В ее алых глазах читалось не просто понимание, а предвкушение цирка с конями, который ей предстояло наблюдать со стороны. Она уже заранее решила, что в эти дебри не полезет, и, черт побери, я бы на ее месте поступил так же.

Лилия, естественно, встретила нас у ворот храма с сияющем настроении, будто мы шли не на переговоры с жуликоватым гоблином, а на пикник. Кстати, сходить на пикник и развеяться после всего – не такая уж и плохая идея. Главное – не пить, иначе… иначе едва ли кто-то сможет ручаться за последствия. Я вот точно не решусь.

– Не волнуйтесь, все будет прекрасно! Грак – он душа-человек, если найти к нему подход! – щебетала она, и у меня зачесались уши. «Душа-человек» в мире, где стандартная тактика торговли – ободрать как липку, звучало, ну, мягко говоря, дискуссионо.

Склад Глубинной Пошлины с утра выглядел еще более неприступно. Охранники зевали так, что казалось, вот-вот сломают челюсти, и проводили нас внутрь одним лишь томным взглядом.

За той самой гробоподобной стойкой уже сидел гоблин. Но это был не вчерашний тощий задохлик. Это был… другой. Начнем с того, что он был огненно-красного цвета, такого, знаете, яркого, как перезрелый помидор, или как раскаленный докрасна металл. У него были огромные, подвижные уши и цепкие, быстрые пальцы, перебирающие какие-то счеты с невероятной скоростью.

Я не смог сдержать удивленный взгляд. В моей голове пронеслось: “Так вот он какой, местный гоблин-босс. И почему он красный?”

Гоблин, не отрываясь от счетов, поднял на меня взгляд. Его желтые как у ястреба, глаза сузились. Он уловил мой немой вопрос с полоборота, и сразу же завелся, как настоящий двигатель Боинга 777.

– Ага! – рявкнул он таким голосом, что с ближайшей полки посыпалась пыль. – Опять?! Белоухий расист! Думаешь, все гоблины должны быть зелеными, да? Все как на подбор, с соплями до колен и кривыми ногами? Нет чтобы индивидуальность оценить!

От неожиданности я аж попятился. Но обида за свой мех перевесила первоначальный шок очень быстро.

– А ты сам-то дальше цветастых оскорблений продвинулся? – фыркнул я, указывая на свою грудь. – «Белоухий»? Серьезно? У тебя в арсенале только палитра красок для дискуссий? Могу предложить тебе пару новых слов, если твой словарный запас иссяк.

Лилии, кажется, стало дурно. Она всплеснула лапками и буквально влетела между нами, как ангел-миротворец в юбке.

– Грак, прошу тебя! Это наши гости! А вы, Микки… он просто немного вспыльчив! – ее голосок дрожал, но в нем была непреклонная твердость. – Мы пришли по делу! От мастера Брокка!

Имя «Брокк» подействовало на красного гоблина как ушат ледяной воды. Он скривил физиономию, будто откусил лимон, и тяжело вздохнул.

– Ладно. Ради тебя, Лилия. Говори, что нужно этому ворчуну с бородой, в которой пол-мастерской застряло.

Я, все еще фыркая, объяснил ситуацию. Про бочку, про нужные материалы, про то, что Брокк отказался работать без них. Грак слушал, постукивая длинным ногтем по стойке. Когда я закончил, его глаза блеснули тем самым знакомым огоньком, от которого у меня сжалось все внутри. Огоньком барыги, учуявшего лоха с последними грошами.

– Понятно, понятно… – протянул он, делая вид, что задумался. – Материалы очень редкие. Руда «Плачущей Стали», смола Древнего Дуба, шкура Пустынного Слизня… На складе почти нет. Цена кусается. Но! – он поднял палец, и его морщинистое лицо расплылось в улыбке, от которой стало еще страшнее. – Для друзей мисс Лилии… я сделаю скидку! Специальную, дружескую скидочку!

Надежда на мгновение вспыхнула у меня в груди. А вдруг он не пытается меня обдурить?

– И… сколько? – медленно протянул я.

– Всего-то два Левелина третьего ранга! – объявил он с таким пафосом, будто подарил мне целое состояние.

В воздухе повисла тишина. Такая густая, что ее можно было резать ножом. Два левелина третьего ранга. Ровно столько, сколько запросил Брокк за всю работу, однако тут придется платить за материалы, которые, по его же словам, «почти нет».

– Ты… это… – я попытался найти слова, но мой мозг, и без того обделенный интеллектом, выдавал лишь набор нецензурных мыслей. – Это не скидка! Это грабеж средь бела дня!

– Грабеж?! – возмутился Грак. – Да я себе в убыток работаю! Я из-за своей доброты душевной! – ага, вот так и поверил. Гоблин-расист с явной болезнью – жадность – будет работать себе в убыток? Да в жизни не поверю!

В этот момент Сакура, стоявшая все это время в тени, тихо вздохнула. Она посмотрела на Лилию, та на нее. Без единого слова они развернулись и пошли к выходу.

– Мы подождем снаружи, – сухо бросила Сакура через плечо. – Не будем мешать… мужчинам решать важные вопросы.

Лилия лишь кивнула, смотря на меня с каким-то странным сочувствием, и последовала за ней.

Дверь закрылась. Мы остались с Гракком один на один. В зале пахло пылью, старой бумагой и жадностью.

Долго ждать не стали, и начали торги. Маленькая война продлилась целых два часа, за которые я узнал, что такое настоящая торгашеская душа. У этого гоблина точно в роду были цыгане или евреи. Нет, серьезно! Он так дрался за каждый Левелин, будто на кону стояла его жизнь и жизнь его близких.

– Два левелина! – упрямо твердил Грак.

– Пол-левелина четвертого! – парировал я.

– Да ты что, с ума сошел?! Это же руда «Плачущей Стали»! Она в данжах добывается, где черви размером с твою таверну!

– А шкура слизня? Ты сказал «редкая», а вон на той полке я вижу три штуки! И пылью не пахнут!

– Это… это брак! Некондиция! – и быстренько сгреб шкуру с полки, чтобы вопросов не было.

– Тогда и цена должна быть некондиционная! Левелин третьего и пять четвертых!

– Килограмм мяса с твоей подружки-вампирши! – внезапно перешел на личности Грак.

– Сам ты козел отпущения! Левелин третьего и десять четвертых, последняя цена!

– Полтора третьего! И чтобы я тебя больше не видел, белоухий кошмар!

Мы стояли, упираясь руками в стойку и тяжело дыша. Пот стекал с моей морды, а его красная кожа стала багровой. В горле першило от крика.

Я посмотрел на него. Он посмотрел на меня. В его глазах я увидел не злость, а… уважение? Нет, скорее, признание достойного противника на поле боя под названием «базар».

– Левелин третьего, – выдохнул я, чувствуя, как во мне умирает последняя надежда на финансовую стабильность. – И пятнадцать четвертых. Все, что у меня есть. Больше нет ни монеты. Еще же Брокку платить!

Грак замер, а его желтые глаза прищурились. Он что-то быстро подсчитал на своих счетах, бормоча под нос.

– Ладно… – просипел он, будто делая мне одолжение на миллиард. – Забирай свои драгоценные материалы. И чтоб я тебя больше не видел! Ты мне все расписание на день сбил!

Я молча высыпал на прилавок все наше состояние. Звякнули жалкие монетки. Грак одним движением сгреб их в ящик и, помахав рукой, крикнул вглубь склада: – Эй, Морлок! Собери ему набор «для бочки идиота»!

Через десять минут я вывалился на улицу, неся в лапах тюк с материалами. Он был до неприличия легким для той суммы, что я за него отдал. В ушах стоял звон, в карманах – звенящая пустота.

Сакура и Лилия ждали меня, прислонившись к стене соседней лавки. Сакура одним взглядом оценила мое помятое лицо и пустой кошель, и уголок ее губ дрогнул в едва заметной улыбке.

– Договорились? – спросила она, и в ее голосе прозвучала легкая насмешка, так и говорящая: “Все-таки проиграл, да? Ну скажи, что да?!”

– Он… он… – я попытался найти слова, но смог только прохрипеть: – Да. Договорились.

– Я же говорила, что Грак – душа-человек! – просияла Лилия, совершенно не понимая, через какой ад я только что прошел.

«Душа-человек», которая только что вытрясла из меня все до последней монеты. Я посмотрел на тюк в своих лапах, потом на сияющую Лилию, потом на невозмутимую Сакуру.

У нас были материалы. У нас будет починенная таверна. Ну, придется по поводу оплаты переговорить с Брокком, но это не такая большая проблема. Мне чуть-чуть не хватает на его услуги, но ничего критичного. Отдам в течение недели, как только Кривой Клык заработает. Печально оставаться без гроша в кармане, но ничего не попишешь.

Если Брокка это не устроит, ну, пойдем на отчаянные меры: отправимся в Гильдию Авантюристов, возьмем контракт подороже и покинем Нексар на несколько дней. Знаю, это чертовски опасно, однако распродавать запасы таверны для продажи – далеко не самая лучшая затея. Мне же потом в три дорого продадут их…

Несмотря на опустошенные карманы и вывернутую наизнанку душу, путь в мастерскую Брокка был освещен лучом надежды. Пусть крошечным, но реальным. Материалы-то у меня в лапах были. Теперь главное – не позволить гному завершить начатое гоблином и не остаться с долгом размером с гору.

Брокк, как и ожидалось, встретил нас у входа в свою мастерскую, скрестив руки и глядя на наш подход с выражением лица, сулящим как минимум сердечный приступ.

– Ну что, принесли? – буркнул он, еще не видя тюка. – Или опять придется слушать про вашу бочку? – вот же! Я ведь тогда просто рассказал, а не жаловался…

Я молча поставил тюк на землю и развязал его. Глаза гнома, привыкшие оценивать качество материала, быстрым, цепким взглядом скользнули по руде, смоле и сверкающей шкуре слизня. В его бороде что-то дернулось. Было ясно – материалы качественные, и он это признал, хоть и не сказал ни слова.

– Вот, – выдохнул я, опережая его вопрос. – Все, что требовалось. Теперь о плате...

– Два левелина третьего ранга, как и договаривались, – отрезал Брокк, протягивая ладонь. – Без скидок и отсрочек.

Вот тут и настал звездный час моей дипломатии, отточенной в спорах с красным чертом. Я не стал клянчить или оправдываться. Вместо этого я посмотрел ему прямо в глаза и сказал то, что обычно срабатывало с такими, как он – прагматиками.

– Мастер Брокк, – начал я, голосом, в котором не было и тени просьбы, лишь констатация факта. – У меня есть два варианта. Первый – отдать вам все, что у меня есть сейчас. А это восемьдесят пять Левелинов четвертого ранга. После чего я останусь без гроша, и мне придется закрыть таверну, едва ее открыв, потому что не на что будет закупить даже кружку эля. И вы не получите постоянного клиента, который будет регулярно заказывать у вас ремонт той самой бочки, которую в этом городе только вы и можете починить как следует.

Я сделал паузу, давая ему осознать перспективу.

– Второй вариант, – продолжал я. – Мы расписываем долговую расписку, и я возвращаю три Левелина третьего ранга и пятьдесят четвертого через две недели после открытия таверны. И с этого момента «Кривой Клык» становится вашим личным поставщиком выпивки со скидкой. И, что важнее, источником стабильного дохода от ремонтов. Ибо, уверяю вас, в заведении, где собираются авантюристы, мебель ломается с завидной регулярностью.

Брокк хмыкнул, причем явно неодобрительно. Но его взгляд, скользнувший с моих пустых карманов на тюк с материалами, был уже не столь суров.

– Таверна... – пробурчал он. – Бывали тут молодые предприниматели, что пытались обосноваться, но ничего не выходило. Большинство сгорало за месяц.

– Эта – нет, – уверенно парировал я, хотя внутри все сжалось в комок. – Потому что за ней стою я. И моя управляющая, – я кивнул на Сакуру, которая стояла поодаль, изучая наконечники стрел на витрине. Ее вид, наполненный холодной уверенностью, видимо, тоже произвел на гнома впечатление.

Брокк помялся еще секунду, почесал бороду и с раздраженным вздохом вырвал у меня из лап мешок со всем необходимым.

– Ладно! Забирай эти остатки и проваливай! Через неделю буду ждать оговоренную сумму. Без денег – твою бочку пущу на дрова! – рявкнул он, но в его тоне уже не было прежней непримиримости. Он просто сделал вид, что все еще злится, чтобы не потерять лицо.

– Спасибо, мастер Брокк, – кивнул я. – Через неделю все будет.

Мы двинулись прочь, а я почувствовал, как с плеч свалилась тонна напряжения. Первый шаг был сделан. Теперь – скорее бы до кельи, прилечь и хотя бы на час забыть о гоблинах, гномах и вечной нехватке денег.

Возвращение в храм было похоже на возвращение домой после битвы. Тихий сад, стрекот сверчков, запах трав... И тут мой взгляд упал на лавочку у стены, неподалеку от нашей кельи.

На ней сидел... кто-то. Зверолюд, это было очевидно. Из-под просторного плаща виднелись лапы, покрытые короткой сероватой шерстью, а на голове торчали два заостренных уха, одно из которых было частично обмотано бинтом. Но самое странное было в том, что практически все его тело, насколько можно было разглядеть, было забинтовано. Бинты на шее, на руках, даже на морде, скрывали черты зверолюда. Он сидел неподвижно, уставившись перед собой пустым взглядом, и от него веяло такой усталостью и болью, что у меня непроизвольно сжалось сердце.

– “Кто это?” – пронеслось у меня в голове. Я никогда не видел такого зверолюда. Из-за количества бинтов сложно было определить, какой именно вид зверолюда передо мной, однако его состояние оставляло желать лучшего.

Я перевел взгляд на Сакуру. Та тоже заметила незнакомца, и ее брови поползли вверх. Без слов мы оба поняли, что нужно подойти, узнать. Возможно, это еще один страждущий, которому может понадобиться помощь. Или... источник информации.

Сделав пару шагов в его сторону, я уже открыл рот, чтобы поздороваться, как из-за угла храма, словно из-под земли, выросла Лилия.

– Каин! – ее голос прозвучал не с привычной солнечностью, а с тревожным, почти материнским укором. – Что ты здесь делаешь? Я же говорила, тебе нельзя покидать покои! Активность только усилит болезнь!

Парень, Каин, медленно повернул к ней голову. Его единственный видимый глаз безропотно взирал на Миккири, которая буквально подлетела к нему. Казалось, этот парень утерял смысл своей жизни и собирался с мыслями, чтобы сделать кое-что непоправимое – оборвать свою жизнь.

– Просто... воздухом подышать хотел, Лилия, – его голос был тихим и хриплым, будто проходил сквозь песок. – Устал от четырех стен.

Его слова были настолько простыми и искренними, что даже у меня, закоренелого параноика, не возникло и тени сомнения в их правдивости. Этот парень действительно был болен и изможден.

Лилия вздохнула, и ее взгляд на мгновение метнулся в нашу сторону. В нем я прочитал целую гамму эмоций: беспокойство, предостережение и что-то еще, что я не смог определить. Было ясно – она не хотела, чтобы мы контактировали с Каином.

– Я понимаю, – мягко сказала она, подходя к нему и бережно беря его под руку. – Но сейчас тебе нужен покой. Пойдем, я помогу тебе добраться.

Каин без сопротивления позволил ей поднять себя с лавочки. Он был довольно высоким, но двигался неуверенно, будто каждое движение давалось ему с трудом. Проходя мимо нас, он скользнул по нам тем же пустым взглядом, не выразив ни интереса, ни удивления. Просто констатация факта: есть люди.

Лилия же, провожая его вглубь храма, бросила на нас еще один быстрый, красноречивый взгляд. В нем ясно читалось: “Это не ваше дело. Не лезьте”.

Когда они скрылись за дверью, в саду воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием.

– Ну что, – нарушил молчание я, глядя на Сакуру. – Похоже, у нашей солнечной жрицы есть свои скелеты в шкафу. Или, точнее, больные зверолюды в покоях.

Сакура медленно кивнула, а ее алые глаза были прикованы к двери, за которой они скрылись.

– Или, – тихо произнесла она, – это очередной кусочек пазла под названием «Алион и его слуги». Болезнь, которую усиливают активные телодвижения... Звучит как проклятие. Или побочный эффект от чего-то очень сильного.

Я вздохнул и потер переносицу. Отдохнуть, как планировалось, явно не получится. В голове уже крутились вопросы. Кто такой Каин? Что за болезнь? И почему Лилия так старательно его скрывает?

Впрочем, ответы на эти вопросы явно не сулили ничего хорошего. Но, как говорится, здоровый параноик – живой параноик. А в нашем случае – еще и безнадежно любопытный.

Глава 17

Лунный свет струился сквозь витражное окно, окрашивая каменный пол храма в призрачные синие тона. Лилия стояла на коленях перед алтарем Алиона, но в мыслях она была далеко от этого мира. Пальцы сжимали амулет с солнечным символом, но сердце обращалось к другому Богу — тому, чье имя она перешептала в самые страшные моменты своей первой жизни.

Воспоминания нахлынули внезапно, как всегда происходило в такие тихие ночи. Не запах ладана, а едкий аромат дезинфекции и крови. Не тихий гул магии, а отдаленные разрывы снарядов и стоны раненых.

Тогда ее звали Элеонора Хартли. Та самая, что мечтала о тихой жизни в монастыре, где единственными звуками были бы молитвы и церковные колокола. Но Бог, как часто бывает, распорядился иначе.

1939 год. Кент, Англия.

– Элеонора, дитя мое, – голос отца-викария звучал устало, – война меняет все. Наш долг – помогать страждущим, и сейчас они будут нуждаться не только в молитвах.

Шестнадцатилетняя девушка со светлыми волосами и слишком серьезными для своего возраста глазами молча кивала. Ее руки, привыкшие перелистывать страницы молитвенников, теперь учились накладывать жгуты и делать перевязки.

– "Господи, дай мне силы," – мысленно молилась она, впервые видя ампутированные конечности в переполненном госпитале.

1940 год. Лондон.

Воздух гудел от сирен, а земля содрогалась от разрывов. Элеонора в окровавленном фартуке перемещалась между носилками, ее пальцы механически выполняли свою работу, а губы шептали молитвы.

– Сестра, воды... – хрипел молодой солдат с лицом, испещренным осколками.

Она подносила ему кружку, поддерживая голову, и читала "Отче наш". Каждую смерть она воспринимала как личное поражение, каждое спасение — как чудо, ниспосланное свыше.

Окружающие люди ничего не говорили ей… не имели права даже вякнуть, ведь молодая и хрупкая на вид девушка пахала по 16-20 часов без отдыха. Некоторые люди, наблюдая за тем, как Элеонора творит чудеса, сами начинали верить в Бога, ведь ни один из них не мог признать, что эта девушка и вправду работала лишь на голом упорстве…

1941 год.

Письмо пришло неожиданно. Эдвард, ее младший брат, тот самый жизнерадостный мальчишка, что когда-то приносил ей полевые цветы, был тяжело ранен. Она выхлопотала перевод, и уже через месяц была рядом с близким человеком. Правда говоря, то, что она увидела, превзошло самые страшные ожидания.

Эдвард лежал бледный, с ввалившимися глазами, без обеих ног. Снаряд разорвался рядом с его позицией...

– Сестренка... – его губы едва шевелились, – ты как всегда вовремя.

Она не помнила, как провела следующие три недели у его постели. Меняла повязки, читала псалмы, говорила с ним, даже когда он был без сознания. Врачи разводили руками, но Элеонора верила в чудо.

И чудо произошло. Против всех прогнозов, Эдвард выжил. Когда кризис миновал, она плакала от счастья, целуя его исхудавшие руки.

– Это Бог даровал тебе жизнь, – шептала она, – это была Его воля.

Возвращение в настоящее

Лилия вздрогнула, услышав скрип двери. Она быстро вытерла слезы, которых сама не заметила, и обернулась.

В дверях стоял Каин — или Эдвард, как она мысленно продолжала его называть. Его фигура, закутанная в плащ, казалась хрупкой в лунном свете.

– Опять не спишь, Элли? – его голос был тихим, но узнаваемым. Тот самый голос, что звал ее в детстве, когда ему снились кошмары.

– Воспоминания не дают покоя, – призналась она, подходя к нему. – Особенно сегодня.

Она помогла ему сесть на каменную скамью. Ее движения были выверенными и осторожными — теми самыми, что она оттачивала в военном госпитале.

– Помнишь, как ты обещал мне, что мы будем жить в мире? – спросила Лилия, глядя на звезды за окном.

Каин кивнул, и его глаза блестели в полумраке:

– Мы сдержали обещание, просто мир оказался другим, – слова Каина повисли в ночном воздухе. Лилия сжала амулет так, что металл впился в ладонь. «Другим» — это было слишком мягкое слово. Мир, в который они попали, был не просто другим. Он был искуплением.

– Да, мы сдержали обещание, Эдди, – тихо ответила она, снова погружаясь в пучину воспоминаний. Ее мысли унеслись не в грохочущий Лондон, а в серые, унылые послевоенные годы. Самые тяжелые годы в ее жизни, куда более страшные, чем война.

1947 год. Англия.

Война закончилась, но мир не наступил. Для Эдварда Хартли он превратился в одно сплошное испытание. Инвалидность в разоренной стране была обыденной и никому не интересной трагедией. Мизерное пособие, которое он получал, уходило на лекарства и самое дешевое пропитание. Элеонора, работая монахиней в приходе, отдавала брату почти всю свою скромную зарплату, но этого едва хватало, чтобы не умереть с голоду.

Однажды вечером она вернулась домой и застала Эдварда за разговором с соседом-шахтером.

– На заводе руки нужны, Эдди. Сильные. Не важно, что с ногами. Сидишь у конвейера, детали собираешь. Платят там хорошо.

Бледный и истощенный Эдвард смотрел на него с надеждой, которой Элеонора не видела в его глазах с тех пор, как он очнулся в госпитале.

– Я справлюсь, — сказал он, а потом посмотрел на сестру. – Я не могу быть для тебя обузой, Элли.

Она умоляла его не делать этого. Она видела, как дрожат его руки, как любое долгое сидение причиняет ему боль. Но он был непреклонен. Это был его выбор, его попытка вернуть себе хоть каплю достоинства.

Работа на заводе стала для него новой войной, только без снарядов и героизма. Каждый день — это изматывающий конвейер, унизительные взгляды здоровых рабочих, вечная усталость и боль. Элеонора видела, как он угасает. По ночам он кричал от кошмаров, а днем молча терпел, и второе было страшнее. Война, как оказалось, была милосерднее. Там был понятный враг. Здесь врагом была вся жизнь, медленно и методично добивавшая ее брата.

1952 год. Явление.

Той ночью Элеонора молилась отчаяннее, чем когда-либо. Не о хлебе, не о здоровье, а о конце. Она просила Бога забрать их обоих, чтобы положить этому конец.

И Бог ответил. Только это был не ее Бог.

Она заснула за столом, и сон был неестественно глубоким и ярким. Ей явилось Солнце. Не светило на небе, а существо из чистого, ослепительного света и тепла. Оно не имело формы, но у него был Голос, звучавший прямо в ее разуме.

– Элеонора Хартли. Твоя вера — маяк во тьме этого мира. Твое служение — песнь, что долетела до моих чертогов. Я — Алион.

Он предложил ей сделку. Он даровал ей и ее брату новую жизнь в мире, где ее вера станет силой, а его страданиям придет конец. Цена же показалась девушке смехотворной — вечное служение Алиону.

Элеонора не раздумывала ни секунды.

– Я согласна. Забери нас.

Следующим утром их нашли мертвыми. Эдварда — у станка на заводе, сердце не выдержало непосильной нагрузки. Элеонору — в церкви, на коленях перед алтарем, с умиротворенной улыбкой на лице. Две нелепые, не связанные друг с другом смерти, случившиеся в один миг.

А потом — пробуждение. Не в раю и не в аду, а в полной темноте сырой пещеры. Перед глазами вспыхнули синие экраны с непонятными цифрами и таблицами. Паника сжала ее горло. Но сквозь нее пробился знакомый Голос: “Не бойся. Это инструмент для нашей связи”.

И тогда она успокоилась. Лилия не стала читать, а просто поверила в то, что Система — это дар ее нового Бога. Она приняла новое имя, данное им, — Лилия. Она приняла класс Жрицы Солнечного Пути. И она ощутила внутри себя уникальную способность, семя, которое Алион посадил в ее душу.

“Сердцевертие” — уникальная божественная способность, позволяющая конвертировать чистую веру в материальные и нематериальные формы. Вера становится топливом для чудес: исцеления, благословений, создания священных зон и даже временного усиления союзников.

Ее путь начался в Кергане, лабиринте сырых тоннелей, где царили гномы-рудокопы и враждебные теневые призраки. Будучи одинокой Миккири без боевых навыков, она выжила только благодаря дару Алиона. Она находила раненых гномов, искалеченных в завалах или в стычках с местными обитателями, и исцеляла их, тратя накопленные очки веры. Сначала это были крошечные искорки, едва затягивавшие царапины. Но с каждой искренней благодарностью, с каждой новой молитвой ее вера крепла, а с ней росла и сила «Сердцевертия».

Порой находились добрые души — группы гномов-шахтеров или бойцов, — которые брали ее с собой в глубины пещер, позволяя поднимать уровень, защищая ее хрупкое тело. Она не столько сражалась, сколько поддерживала, благословляла и спасала. Это был медленный, трудный путь, но каждый день она молилась о том, чтобы ее брат был жив.

Пять долгих лет она провела в подземельях Кергана, каждый день вознося молитвы Алиону и веря, что Эдвард ждет ее. Когда она наконец достигла уровня, позволяющего ступить в Нейтральные Земли, ее вера была уже неколебима, а «Сердцевертие» могло творить чудеса, которые местные жители считали проявлением божественной милости.

Она прибыла в Нексар и сразу же стала частью храма Алиона. И в первый же день, исследуя город, она нашла его. Изможденного, забинтованного с ног до головы зверолюда, которого все звали Каином. Их взгляды встретились, и в его глазах, полных боли и пустоты, она узнала того самого мальчишку, что когда-то приносил ей полевые цветы.

Она подошла к нему, не говоря ни слова, и просто обняла. Он замер, а затем тихо прошептал: “Элли? Это... снова сон?”

– Нет, Эдди. На этот раз нет. Я нашла тебя. Теперь все будет хорошо.

С тех пор они были вместе. Но прошлое, как и сны о войне, никогда не отпускало их до конца. Оно витало в воздухе, напоминая о цене, которую они заплатили за свое второе рождение.

– Теперь все будет хорошо, – тихо повторила Лилия, глядя на брата в лунном свете. Но в ее сердце, привыкшему к боли других, отозвалась горькая нота. Она видела, как он напрягся, как его пальцы бессознательно впились в колени, будто пытаясь подавить приступ знакомой муки.

“Хорошо” — это было не про них. “Хорошо” — это когда ты не просыпаешься от безмолвного крика, застрявшего в горле. “Хорошо” — это когда тебе не нужно бинтовать все тело, чтобы скрыть не физические шрамы, а следы магического гниения, разъедающего самую душу.

Каин горько усмехнулся, словно угадав ее мысли. Его взгляд был устремлен в прошлое, в тот мир, который начался для него не в подземных туннелях, а в бескрайних, пышных лесах Сильванора.

Его пробуждение в новом мире было иным. Не во тьме пещер, а под сенью гигантских деревьев, пропускавших сквозь листву золотистые лучи солнца. Воздух был свеж и пьянящ. Эдвард, а теперь Каин, вдохнул его полной грудью — грудью сильного, здорового тела. Он смотрел на свои руки, покрытые густой серой шерстью, на острые когти, чувствовал незнакомую мощь, бьющую в каждой мышце.

Алион не даровал ему уникальных способностей, как сестре. Вместо этого он вложил свой дар в саму плоть Каина. Его второй формой стал не простой волк, а Арктос, древний зверь из легенд. И хотя поначалу это преимущество было едва заметно, с каждым новым уровнем пропасть между ним и остальными зверолюдами становилась все шире. Его характеристики — сила, ловкость, выносливость — росли в геометрической прогрессии, приближаясь к пределу, допустимому для его расы. Он был рожден, чтобы быть хищником, лидером, королем в этом диком мире, и это сильно поменяло восприятие Каина.

Он быстро нашел братьев по духу — таких же амбициозных зверолюдов. Вместе они прошли огонь и воду Сильванора, их группа стала сплоченной и могучей. Каин, как самый сильный из них, вел их от победы к победе. Он чувствовал себя наконец-то на своем месте. Война, увечья, жалкое существование — все это осталось в том, старом мире. Здесь он был тем, кем всегда должен был быть — воином.

Когда они достигли Нексара, их группа была на пике своей славы и могущества. И именно тогда Каин увидел его — сияющий, манящий и смертельно опасный квест “Зачистка Логова Виверн”. Это был данж Легендарного ранга. О нем уже давно ходили страшные слухи, и даже за банальную зачистку первого уровня авантюристам обещали горы Левелинов. Более того, с полученных трофеев команда получит целых 80% добра, что было очень вкусно. Данжи такого высокого ранга – большая редкость, так что Каин счел, что судьба благоволит ему.

Предупреждения бывалых авантюристов он пропустил мимо ушей. Его братья, доверявшие ему безгранично после всего пройденного, последовали за ним без тени сомнения.

Первый же уровень данжа оказался для них адом. Воздух, насыщенный ядом, выжимал последние силы. Монстры, которых они встречали, были не просто сильными — они были коварными и безжалостными. Его группа, непобедимая в лесах Сильванора, здесь оказалась стаей щенков против голодных тигров. Он видел, как один за другим падали его друзья, те, с кем он делил хлеб и кров. Их крики до сих пор звучали в его кошмарах.

Но на этом все не закончилось. Слаженными действиями, используя зелья усиления и тратя неприличное количество маны для своего выживания, группа смогла отбиться от первой волны монстров, а вот дальше… дальше из тьмы данжа появился босс Первого уровня, и, лишь раз взглянув на эту тварь, Каин осознал, что сегодня они не переживут.

Тенеплав являлся древней Виверной Легендарного Ранга, чей уровень достигал 35-и. Лишь один взгляд парализовал волю, а одно движение когтистой лапы разрывало броню, как бумагу. Каин приказал отступать, но было уже поздно.

Он прикрыл отход своих оставшихся братьев, приняв удар на себя. И в этот миг Тенеплав не стал убивать его. Чудовище, увидев его уникальную природу, Арктоса, изрыгнуло не пламя, а сгусток чернейшей магии, который впился в Каина, словно живой гвоздь. Проклятие? Нет, это было нечто куда похуже. Оно было “Цепким Стенанием Тенеплава” — метка, привязанная к самой душе.

Эта способность не убивала, а мучала своего пользователя. Каждую секунду, каждое мгновение его существования оно причиняло невыносимую боль, будто тысячи раскаленных игл вонзались в нервные окончания. Сильнейшие зелья и лучшие целители Нексара могли лишь на время заглушить ее, превращая адское пламя в тлеющие угли. Но у Каина не было ни левелинов, ни славы для такой помощи.

Проклятие отняло у него главное — его вторую форму, его силу Арктоса. Оно сковало его дух, сделав превращение невозможным. Все его физические характеристики, так близкие к капу, были буквально перерублены пополам. Из могучего зверолюда он снова превратился в калеку. В того самого Эдварда Хартли, каким был на заводе.

Но парень не сдавался, продолжая бороться, и у него даже были некоторые успехи. Он узнал, что для зелья, способного развеять проклятие, нужен рог самого Тенеплава — материал Легендарного ранга. Он копил левелины, пытался нанять команду. Но никто, даже самые отчаянные головорезы, не соглашались пойти на верную смерть. Его отчаяние росло с каждым днем. Он был готов на все, даже на сделку с темными силами, что сулили избавление в обмен на его бессмертную душу.

И в этот самый момент, когда тьма почти поглотила его, он увидел ее. Серебристую шерстку, добрые, полные боли и любви глаза. Свою Элли.

– Он обещал, что твои страдания закончатся, – голос Лилии дрогнул, когда Каин закончил свой рассказ. Она смотрела на него, и в ее глазах стояли слезы. – Он дал нам новую жизнь, но... оказалось, что мы просто сменили один ад на другой.

Каин медленно покачал головой.

– Не говори так, Элли. Ты нашла свой путь. Ты стала... светом для этих людей. – он мотнул головой в сторону города. Всего за один год маленькая и неприметная Миккири превратилась в яркий проблеск надежды для всего Нексара. – А я... я просто повторил свою старую ошибку. Слишком уверовал в свою силу и погубил тех, кто мне доверял. Это — моя расплата.

– Нет! – Лилия резко встала, а ее голос прозвучал твердо и властно. – Твоя расплата закончилась в том мире, на том заводе. Здесь мы пишем свою историю заново. Ты не виноват в их смерти. Ты боролся за них до самого конца, так что не смей винить себя!

Она подошла к нему и опустилась на колени, взяв его большие, исхудавшие лапы в свои.

– Я дала тебе слово тогда, в госпитале, что мы будем вместе. И я сдержу его сейчас. Я еще не достаточно сильна, чтобы исцелить «Цепкое Стенание». Мое «Сердцевертие» может лишь притупить боль. Но я найду способ. Мы найдем его вместе. Мы получим этот рог. Нужно лишь время.

Каин смотрел на нее, и в его потухших глазах впервые за долгое время мелькнула искра — не надежды, нет, до нее было еще далеко. Но искра чего-то, что было похоже на волю. Волю бороться еще немного. Ради нее.

– Ты все та же, Элли, – тихо прошептал он. – Все так же веришь в чудеса.

– Я верю в тебя, Эдди, – она улыбнулась, и ее улыбка, казалось, на миг разогнала мрак в помещении. – А чудеса... мы будем творить сами.

За стенами храма начинался новый день в Нексаре, городе, где выживали сильнейшие. Но для двух душ, связанных кровью и общей трагедией, начиналась новая война. Война с прошлым, с болью и с проклятием, которое было страшнее любого врага. И на этот раз они шли в бой вместе.

Глава 18

Тишина, повисшая после ухода Лилии и того... Каина, была гулкой и многословной. Она кричала о тайне, о боли, о чем-то сокрытом за стенами этого слишком умиротворенного храма. Мое мышиное нутро, уже изрядно подпорченное паранойей, вопило: “Сиди и не высовывайся!”. Но любопытство, эта вечная кошка-убийца мышей, дергало за усы.

– “Кто он? Почему Лилия так его прячет? Это как-то связано с ее силой? С Алионом?”

Вопросы жужжали в голове роем разъяренных пчел. Сакура была права – самые страшные клетки строятся из добрых улыбок. И чтобы понять размеры нашей с ней клетки, нужно было заглянуть в соседнюю.

Я встретился взглядом с Сакурой. Она медленно и без лишних слов, почти незаметно кивнула. Она понимала и одобряла. Ее взгляд говорил: “Иди. Но если начнется ад, кричи. Желательно, очень громко”.

Сделав вид, что направляюсь к нашей келье, я замер, дождался, когда Сакура скроется за дверью, и рывком рванул вглубь храма, туда, куда увели Каина. Сердце колотилось где-то в горле, отбивая нервную дрожь. Я был как герой дешевого хоррора, который по непонятной причине всегда идет в подвал на странный шум. Нет, вот серьезно – никогда этих ребят не понимал.

Прижавшись к холодной каменной стене, я крался по коридору, ведущему в жилые покои жрецов. Впереди, в конце коридора, мелькнула полоска света – дверь была приоткрыта. Голосов не было слышно, лишь приглушенный шорох.

Вот он, момент истины. Подкрасться, заглянуть, узнать... что? Я даже не представлял. Но остановиться уже не мог. Мне нужны были сведения, хотя бы какой-то минимальный пласт информации для того, чтобы не раздувать из мухи слона.

Сделав последний бесшумный шаг, я замер у самой двери, готовый прильнуть к щели. И в этот момент скрипнула дверь слева от меня, та, что вела в какие-то боковые покои.

Я застыл, как вкопанный. Мое тело онемело от ужаса и глупости происходящего. План, и без того дурацкий, рухнул в одно мгновение. Нет, он, конечно, идеальностью и не пах, так что вопрос “а что могло пойти не так?” у меня не стоял, и я бы даже удивился, если бы все прошло гладко, да вот только уж больно быстро дурацкий план разрушился.

Из двери вышел отец Фарамур. Высокий, седой, с лицом, испещренным морщинами-летописями, и пронзительными, слишком спокойными глазами. Эти глаза сейчас были устремлены на меня. В них не было гнева, лишь легкое удивление и... понимание? Черт, это было даже хуже гнева.

– Микки? – его голос был тихим, но в тишине коридора прозвучал как удар гонга. – Что привело тебя в наши скромные покои? Не ищешь ли ты меня? Или, быть может, сестру Лилию?

Внутри все сжалось в комок. Вариант “я просто гулял” отпадал сразу – выглядело бы как наглая ложь семилетнего ребенка. Отнекиваться – вызывать еще больше подозрений. А врать человеку, от которого исходила такая аура спокойной силы, было самоубийственно. Кто знает, какие способности проверки правды дал ему его бог? Вдруг у него есть умение “Детектор лжи” или что-то похуже?

Мозг, к счастью, не подвел. Я не стал притворяться спокойным. Зачем? Я и так был на нервах, и сейчас это был мой главный козырь. Я позволил всему своему страху, неуверенности и нервяку выплеснуться наружу.

– Отец Фарамур, – мой голос прозвучал сдавленно, я даже сглотнул для пущего эффекта. – Я... я видел его, зверолюда. Всего забинтованного вместе с Лилией.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями, и повел плечом в сторону их двери.

– Простите, что влез не в свое дело. Но... он выглядел таким... разбитым. Таким потерянным. – это была чистая правда. Вид Каина выел во мне дыру. Он напомнил мне... меня самого, после потери Бурого. Тот же взгляд, полный пустоты и боли. – Лилия сказала, что это не мое дело. Но я не смог просто так уйти. Я подумал... если он в беде, и если Лилия ему помогает... Может, и я чем-то могу? Пусть даже просто словом. Мы ведь все... в одной лодке, да?

Я говорил искренне, просто смешав истинные переживания с ложной целью своего визита. Вместо шпионажа – порыв души. Вместо любопытства – желание помочь. Да, это очень лицемерно, но, как по мне, это намного лучше, чем сказать “я последовал за ними, чтобы выяснить, смогу ли я завтра проснуться…” или что-то в таком духе.

Фарамур смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Казалось, он видит насквозь, читает каждую мысль. Мне стало не по себе. Но затем его взгляд смягчился. Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе была тяжесть целой жизни.

– Сострадание – редкий и ценный дар в этих землях, дитя мое, – произнес он наконец. – И неосторожный. Но раз уж твое сердце привело тебя сюда, войди. Поговорим. Скрывать от тебя правду теперь слишком неправильно.

Он отступил, пропуская меня в свои покои. Деваться было некуда. Я вошел, чувствуя себя школяром, вызванным к директору.

Комната была аскетичной: кровать, стол, заваленный свитками, и деревянный стул. Фарамур указал мне на стул, а сам опустился на край кровати. Воздух пах старым пергаментом, ладаном и чем-то еще... древним.

– Того, кого ты видел, – начал Фарамур, – зовут Каин. И он – родная душа сестры Лилии. Ее брат, если говорить языком вашего мира.

Я широко раскрыл глаза. Брат? Вот это поворот. Значит, Лилия не просто «спасла» его, они были связаны куда глубже, чем я предполагал изначально.

– Их история... трагична, – продолжал жрец, и его голос стал глубже, повествовательным. – Каин был силен. Очень силен. Лидер отряда авантюристов, чья слава гремела в Сильваноре. Но сила часто рождает гордыню. Он повел своих людей в данж, о котором ходили лишь легенды. «Логово Виверн» – данж Легендарного ранга.

У меня по спине пробежали мурашки. Мы с группой зачистили Эпик-данж в Перекрестке до этого и чуть все не полегли. Нам дико повезло, что у меня были в кармане козыри, да и Сакура выручила нас на 3-ей уровне тогда, причем чуть сам не погибнув. Проблема такого рода данжей в том, что там есть переходы между уровнями, которые утыканы ловушками по сверху до низу. Даже пройдя один уровень, твои шансы зачистить весь данж стремятся к нулю.

– Они не вернулись. Вернулся лишь он один, ценою жизни своих друзей. И то, что вернулось... было лишь тенью того, кем он был. Чудовище, что обитает в том месте, не стало его убивать. Оно наслало на него проклятие «Цепкое Стенание Тенеплава». – Фарамур замолчал, давая мне осознать.

– Отпустил его? Разве такие данжи не являются закрытыми? – поинтересовался я. На самом деле, гуляя последние дни по Нексару узнал, что данжи, помимо рангов, имеют классификацию на закрытые и открытые.

Открытые данжи, если так можно выразиться, это огромные куски других миров, которые каким-то образом впихнули в пещеру, скалу, землянку или еще куда-то. Суть тут заключается в том, что монстры такого данжа вполне могут покидать своего логово, однако делают это не очень часто, предпочитая оставаться у себя дома. За примерами таких данжей далеко ходить не надо – тот же Бурый был вожаком стаи медведей, которая жила в открытом данже-землянке.

Многие существа в открытых данжах являются разумными. Некоторым, как Бурый, даже удается выучить местный язык и наладить торговлю с местными игроками и НПС. Но, понятное дело, есть определенные ограничения. К примеру, ранг открытых данжей не превышает редкий, да и редкий встречается не очень часто.

С закрытыми данжами все было посложнее. Градацией рангов этот вид данжей не ограничен. Тут все на любой вкус и цвет – от обычного до легендарного (как я теперь узнал). Эти данжи закрываются, как только в них входит группа авантюристов и будут закрыты до тех пор, пока группа либо не погибнет, либо не зачистит данж. Но тут тоже есть свои прелести. Из-за повышенного риска, полученный лут за зачистку закрытого данжа более вкусный, а количество опыта за убийство монстров капает больше.

И мне бы радоваться, ведь можно круто прокачаться, вот только в Песочнице я, по большей своей части, зачищал закрытые данжи… в одиночку! Вероятность скопытиться с группой в таких данжей – очень велика, а в одиночку – и того понятно. Короче говоря, странно, что Система отдельным пунктом не выписала мне характеристику Удача, ибо без неё выжить на моей пути – это что-то на грани с фантастикой. Зато становится понятно, почему я так быстро поднял уровень и нагнал Сакуру, которая, между прочим, до встречи со мной несколько месяцев набивала свой 12 уровень!

– Да, до этого момента мы тоже так думали… – отец Фарамир тяжело вздохнул, прикрыв глаза. На минуту воцарилась тишина, а я терпеливо ожидал ответа, пока собеседник собирается с мыслями. – Боссы уровней могут выпускать вошедших авантюристов из закрытого данжа. Не поступают они так, как я думаю, по ряду причин. Во-первых, многие из них не очень разумны сами по себе, так что, возможно, даже не задумываются о таких вещах. Во-вторых, сложно представить себе ситуацию, в которой твари будет выгодно отпустить свою жертву. Даже если она разумная, у неё должна иметься веская причина… – Фарамир замолчал и посмотрел на меня с ожиданием, давая время переварить полученные сведения.

В целом, для меня это, вроде как, глобально ничего не меняло. Да, из закрытого данжа теперь можно будет свалить, заставив босса открыть выход, но есть ли в этом смысл, если ты сам можешь убить этого самого босса, получив лут и опыт? Хотя… возможно такая ситуация необходима для каких-то укротителей – я все еще не уверен, что такие есть, но все же, если такие классы по подчинению питомцев есть, возникает вопрос – а как им выбраться из закрытого данжа, если они босса приручили? Хммм, видимо, для этого и было введено такое право боссам. Но сейчас немного о другом…

– Я так понимаю, причина, по которой босс данжа отпустил Каина, заключается в этом мерзком Проклятии? – задал я вполне логичный вопрос, на который хотел узнать ответ.

– Это проклятие... это не просто болезнь. Это живая агония, вплавленная в душу. Каждую секунду его существования тысячи невидимых игл впиваются в его плоть и разум. Сильнейшие зелья, магия нашего храма, уникальный дар Лилии... все это может лишь на время приглушить боль, превратив адское пламя в тлеющие угли. Но не более того. – отец Фарамир вновь сделал паузу, задумавшись о чем-то.

Теперь мне стало понятно его изможденное состояние и пустой взгляд. Он не болен в привычном понимании этого слова. Для него каждый день без лечения – это страшная пытка, в рамках которой его душу и плоть разрывают на кусочки.

– Лилия, – голос Фарамир дрогнул от искренней нежности, – отдала все эти годы, чтобы держать его здесь, с нами. Она – единственный якорь, что не дает ему утонуть в этом море страданий. Но ее сил... ее сил недостаточно для исцеления. – отец вновь не стал отвечать на мой вопрос, и меня начало это настораживать. Старик будто бы специально заставлял меня посочувствовать им, но для чего? Думает, я ринусь помогать ему во что бы то ни стало? Наивный… Я на такое не подписывался и в обозримом будущем уж точно не собираюсь. У меня тут своих проблем хватает.

– А что может? – раз по моим правилам отец Фарамир играть отказывается, придется играть по его – никак иначе сведения я не получу.

– Для зелья, способного развеять проклятие, нужен рог того самого Тенеплава. Это материал Легендарного ранга.

Так вот, в чем тут дело. Корень всех бед – Легендарный материал. Цена спасения Каина улетела не в космос, а в далекую-далекую Галактику. Зато теперь становится понятно, почему этот босс отпустил его – если тот захочет жить, он будет умолять других авантюристов пойти и зачистить Легендарный данж. Хотя, наверное, не жить, а прекратить свою агонию.

– Вы пытались зачистить этот данж? – для проформы поинтересовался я. Нет, зла я Каину не желаю, однако губить народ в попытке спасти его – такая себе затея.

– Не пытались, – Фарамир покачал головой, и в его глазах читалась старая, как мир, усталость. – Гильдия уже дважды снаряжала экспедиции. Первая состояла из двадцати авантюристов, которые полностью были увешаны легендарным оружием, выданным Гильдией в аренду, однако никто не вернулся. Во второй попытке погибла группа Каина, а на третью никого не отправляют, ведь опасаются, что произойдет нечто необратимое.

Он посмотрел на меня прямо, и в его взгляде была леденящая душу серьезность.

– «Логово Виверн» – не просто данж. Это запертая темница. Три попытки зачистки – и печати ослабеют, и врата откроются. В таком случае в наш мир хлынет не просто стая Виверн Легендарного ранга. На свободу вырвется нечто древнее и куда более страшное. Нечто, что может уничтожить не только Нексар, но и потрясти основы всех Нейтральных Земель.

Теперь я все понял. Понял, почему никто не соглашался идти в этот треклятый данж. Дело не в деньгах, славе или силе, а в осознании того, каковы будут последствия от провала. Это был вопрос выживания всего региона. Каин был заложником ситуации, где его спасение могло стоить жизней тысяч.

Здесь банальный здравый смысл перевешивал всё остальное, а тем, у кого здравый смысл отсутствовал, быстро его возвращали при помощи меча, кулака и доброго слова, ведь стаю Виверн, пусть и Легендарного Ранга, потянуть всем Нексаром будет можно, а вот то, что вылезет со следующих этажей – далеко не факт.

Даже если вспомнить пройденный нами Эпик-данж, там на 3-ей уровне были Миммик аж 30-го уровня! А ведь сам данж был всего 18-го… Что ждет нас в Легендарном Данже на следующих уровнях, если уже тут такие опасные твари водятся – большая загадка, да и количество уровней вызывает немало вопросов.

– Поэтому... поэтому никто не помогает, – тихо прошептал я, продолжая строить из себя сочувствующего проходимца.

– Поэтому, – подтвердил Фарамир. – Его жертва, хоть и невольная, спасла нас всех от куда большей беды. Мы можем лишь облегчать его страдания и молиться, чтобы Алион даровал нам иное решение.

Он встал, и разговор был явно окончен.

– Теперь ты знаешь, дитя мое, и понимаешь, почему сестра Лилия так ревностно оберегает это знание. Некоторые раны лучше не трогать.

Я кивнул, поднимаясь с места. Голова шла кругом от услышанного. Трагедия масштабов древнегреческого эпоса разворачивалась прямо здесь, в стенах этого храма.

Выйдя в коридор, я почувствовал себя совершенно разбитым. Я шел к своей келье, неся в себе груз страшной тайны. Я узнал все, что хотел, и теперь мне горько хотелось этого не знать.

Спасение одного человека против риска гибели тысяч. Близкий человек или жертва тысячи? А что, если бы на месте Лилии был я, а на месте Каина – Сакура… смог бы я рискнуть 1000-ю жизнями, ради мнимого шанса спасти её? Черт, даже не знаю. Я люблю её, но брать на себя такой грех… Хотя взял бы и с большой радостью, ведь лучше так, чем наблюдать за медленной смертью Сакуры.

– “Самые страшные клетки...” – мысленно повторил я слова Сакуры. О, да. Эта клетка оказалась куда страшнее, чем я мог предположить, и ее дверца была намертво заварена не решетками, а леденящим душу выбором и ответственностью. Передо мной же стоял вопрос, а что мне дальше делать? Эта информация, пусть и успокоила мои нервы, ведь мне и Сакуре Лилия не угрожала, однако… если ей удастся кого-то все-таки нанять, я бы хотел оказаться подальше от Нексара и вообще Нейтральных Земель – выжить в таких условиях будет почти нереально, поэтому стоит поспешить с прокачкой и поведать Сакуре всю информацию, что мне удалось раздобыть. Разница между нами и тварями этого данжа была слишком велика...

Глава 19

Иногда кажется, что вся моя жизнь в этом мире – это бесконечная очередь. Очередь за статусом авантюриста, очередь в гильдейской конторе, очередь за припасами... Теперь вот очередь за заданием. Нет, я, конечно, стоял и в очередях в больницу в прошлой жизни, но мне уже начинает казаться, что те наглые бабки, которые постоянно норовили влезть без очереди к доктору, не такое уж и зло. Тут таких хитрожопых мудней было еще больше, и ведь не докопаешься – эти гении поголовно все со справками приходят… со справками из соседнего кабинета, где черным по белому написано – проход вне очереди. И я бы тоже записался в ряды хитрожопых мудней, если бы только очередь в тот прекрасный кабинет была не длиннее, чем к доске объявлений.

Гильдия Авантюристов Нексара пахла так, будто здесь веками мыли полы дешевым элем, а потом сушили на веревках пропитанные потом портянки. Запах был стойкий, въедливый и на удивление демократичный – он не делал скидок ни на расу, ни на уровень.

Я отстоял свою очередь к деревянной доске, утыканной пергаментами с заданиями. Большинство были скучными – «собрать десять хвостов пустынного скорпиона», «охранять караван до ближайшего оазиса». Риск был минимальным, и оплата соответствующая. Ну, минимальный риск был для самого задания, но у меня-то был квест, который висел над головой, как красная мишень для дартса. Короче говоря, мне же нужно было что-то с более весомым вознаграждением, возможностью в короткий срок закончить и желательно без свидетелей. Взгляд зацепился за знакомый штамп.

“Зачистка данжа «Заброшенные Шахты Элдервуда».

Ранг данжа: Редкий.

Награда: 40 Левелинов четвертого ранга + 70% от продажи лута.”

О-о, вот это повезло! Кажется, Грак советовал сходить в этот данж при разговоре. Он вроде недалеко от недавно зачищенного данжа «Пещеры Хризолитового Слезоточения» находится, а из того выгребли просто тонну богатств.

В общем и целом, если я правильно понял его мысль – этот данж поопаснее будет, однако и лут с него будет приличным. Самое главное – идеально подходило: уровень наш с Сакурой позволял, награда закрывала бы долг Брокку и оставляла немного на первое время для таверны. Да и звучало это куда приятнее, чем «охранять тыквенные грядки от прожорливых тушканов».

Я сорвал листок и понес его к стойке регистрации. Клерк, человек с лицом, выражавшим вселенскую скорбь о несовершенстве мироздания, бросил на бумажку взгляд, потом на мой жетон.

– «Шахты»... – пробурчал он, ставя печать. – Там последнее время неспокойно. Одна группа уже оттуда не вернулась, так что будьте осторожнее. Данж закрытый, поэтому в случае опасности мы вам помочь не сможем. Пожалуйста, не помирайте там, бумаг меньше будет.

– Постараюсь, – честно ответил я, забирая зарегистрированный контракт.

А дальше я отправился к Брокку, чтобы уточнить сроки – тот обещал сделать таверну, как можно быстрее, однако по времени обещал сориентировать позже, когда изучит материалы и конечный объем работы.

И на следующей день я и решил прояснить этот важный вопрос. Нет, я не против жить в храме Алиона – там нам ничего не угрожает, однако я все же опасаюсь, что моя совесть вырвется из могилки и начнет буйствовать, ведь как же так? Лилия тебе помогает, а ты что, неблагодарная скотина, не можешь помочь ей в ответ? И я бы даже не думал о таких мелочах – помог бы и забыл, вот только всё, что просила Лилия у остальных – это была какая-то мелочь. Эта помощь на фоне её проблем выглядела жалко и, скорее, удовлетворяло прихотям остальных, чем реально приносило пользу Лилии.

И да, я знал, как можно реально помочь Лилии. Всего лишь нужно было зачистить данж Легендарного ранга с неизвестным количеством уровней, с неизвестными тварями и с кучей ловушек. Блеск! Задание под стать тому самому герою-попаданцу, который просто не сможет пройти мимо и поможет бедной мышке-девушке и её брату зверолюду. Вот только, пусть я и могу отнести себя к попаданцам, на героя совсем не тяну.

Возможно, у меня есть небольшой осколок удачи, однако он несопоставим мал с удачей тех идиотов, про которых Сакура любила читать в мангах, манхвах и смотреть по ним аниме. Моей удачи с грехом напополам хватило на выживание в Эпик-данже, так что соваться в Легендарный данж – это полный идиотизм после пережитого.

Поэтому так и выходило, что нахождение в храме Алиона было возможным, однако доставляло моральный дискомфорт при виде Лилии (хорошо, что Каин практически не показывался на глаза, ибо моя совесть начинала строить трехэтажные нецензурные загибы, мотивируя меня спасти бедолагу).

Нексар мы покинули в ночь. Полдня мы просто гуляли по городу, но не потому что так хотели – просто свидетелей было слишком много. Покинуть город, когда смерклось, было проще – меньше свидетелей, меньше вопросов от стражи и меньше вероятность слежки и погони.

Как только мы с Сакурой покинули шумные улицы и углубились в мрачной пустоши, натянутая, как струна, тишина начала напрягать меня похуже даже самой тяжелой битвы. Воздух был неподвижен, и даже песок, обычно шепчущий под ветром, лежал безмолвно. Слишком безмолвно, чтобы я мог списать это на затихшую природу.

Мы шли быстро и бесшумно. Сакура скользила впереди, как тень, а ее черный плащ сливался с темнотой. Я следовал за ней, полагаясь на ее обостренное Восприятие и на свое собственное, мышиное, чутье. Но сколько бы мы не делали кругов вокруг Нексара, как бы не пытались обмануть потенциальных охотников, никто не показался. За нами будто бы никто и не следил вовсе. Да даже засад не было, что вызывало еще более сильные приступы паранойи. Лишь иногда в ночи раздавался далекий, тоскливый вой какого-то зверя, от которого кровь стыла в жилах, но это только успокаивало меня.

– Никого, – обернулась ко мне Сакура, и ее алые глаза в темноте казались двумя угольками. – Похоже, твоя паранойя на этот раз отдыхает.

– Параноики живут дольше, – парировал я, но внутри немного расслабился. Может, Лилия и вправду своим влиянием отвадила лишние взгляды? Или просто всем было плевать на двух заурядных авантюристов среднего уровня? Нет-нет, на мне висит метка Претендента. Едва ли мое общение с Лилией и тесное сотрудничество с храмом Алиона могло отпугнуть других игроков. Да даже если и отпугнуло, явно же не всех! Игроков, желающих халявы, всегда находилось немало.

Вход в «Шахты» представлял собой зияющую пасть в склоне каменистого холма. От него веяло сыростью и чем-то кислым, словно изнутри пахло перебродившими ягодами и разложением. Мы замерли у входа, прислушиваясь. Звуков слышно не было.

– Готов? – тихо спросила Сакура, и в ее руке уже материализовался «Коготь».

– Как никогда, – я потянулся к посоху за спиной. – Давай быстро и чисто. У меня плохое предчувствие.

– У тебя всегда оно плохое. – закатив глаза, высказалась вампирша, но после добавила. – Ладно, но нужно быть осторожнее. Данж закрытый, а по названию совсем непонятно, какие там мобы.

– Пи-пи! – подтвердил Спайк, сидящий на плече. Я лишь кивнул, понимая, что побыстрее – это хорошо, но без риска – еще лучше.

Вход в «Шахты» сомкнулся за нами с глухим, окончательным стуком. Огромные, покрытые мхом валуны, скрытые механизмом, перекрыли путь назад, оставив лишь узкую щель, в которую едва проникал лунный свет. Зыбкая и нервозная тишина сменилась гнетущей, абсолютной. Воздух стал спертым, пахнущим пылью веков, окисленным металлом и той самой сладковатой вонью разложения.

– Ну вот, – мрачно констатировал я, озираясь. – Закрытый данж. Теперь мы или победим, или сгнием здесь. Весело.

– Жалеешь? – Сакура не выглядела обеспокоенной. Ее алые глаза, привыкшие к темноте, изучали просторный, похожий на заброшенный карьер, зал первого уровня. Сводчатый потолок терялся в темноте, а вдали мерцали тусклые огоньки.

– Пока нет. Но это только начало. – честно ответил ей. Серьезно, у меня почти все данжи были закрытыми, так что какой-то паники это не вызывало.

Мы двинулись вперед, и вскоре огоньки обрели форму – это были факелы, укрепленные на стенах грубой шахтерской галереи. А под ними копошилась жизнь. С десяток коренастых, зеленокожих гоблинов с зазубренными кривыми мечами и дрынами. За их спинами, в более темной части зала, стояли неподвижные фигуры – три скелета с прогнившими луками, с тлеющими огоньками в пустых глазницах. Уровни колебались от 21-го до 23-го.

Весьма интересная ситуация. Не думал, что гоблины могут быть и монстрами в данжах. Нет, до перерождения в новом мире я считал иначе, но сейчас, когда у меня появилось много знакомых гоблинов, которые пусть и были малость чудоковаты, однако в них не было ничего, что выходило за рамки нормального, по крайней мере для меня уж точно.

– План? – шепотом спросила Сакура, а ее пальцы сжимали рукоять «Когтя».

– Стандартный. Спайк, – я кивнул своему компаньону, – освежи им память. Сакура, за тобой гоблины, а я займусь стрелками.

Спайк стрекочуще захлопал хелицерами и взмыл вверх, под потолок, используя паутины. Уж оттуда враги точно не ожидают атаки, да и до Спайка фиг доберешься теперь. Гоблины, заметив движение, заворчали и подняли свои убогие мечи. Но было поздно.

Сверху, прямо из темноты, ударила ослепительная молния. Не такая мощная, как у настоящей бури, но достаточно концентрированная и громкая. Разряд с грохотом угодил в самую гущу гоблинов, ослепив их и на мгновение парализовав. Воздух запах озоном и жженым мясом.

– Вперед! – крикнул я, выскакивая из укрытия.

Пока гоблины метались в панике, я, пригнувшись, ринулся вдоль стены, используя хаос как прикрытие. Моя цель – лучники. Они, не обладая ни плотью, ни нервами, не поддались панике и уже натягивали тетивы. Первая стрела со свистом пролетела в сантиметре от моего уха и разбилась о каменную стену.

– “Черт, быстрее!” – мелькнуло в голове.

Я выстрелил своей тушкой в ближайшего костяка. Его косточки затрещали, но, к моему удивлению, чудовище устояло на своих двоих, проехав лишь несколько метров. Другие лучники не дремали, так что мне пришлось изворачиваться на ровном месте, чтобы избежать прямого попадания стрел. Отскочив назад, я вновь набрал скорость. Зуб Асмодея был спрятан в ножны, а из соседнего кармашка я мгновенно извлек свою ложку. Я вовсе не забыл Мышистую Лощину и орды Нежити! Из моей памяти не пропало воспоминание об их уязвимости перед этим эпическим оружием.

С размаху я всадил ложку в черепушку скелета-лучника. Кости разлетелись веером, череп отскочил и покатился по полу, тлеющие огоньки погасли. Второй скелет успел перевести на меня лук, но я был уже слишком близко. Удар ложки сверху вдребезги разнес и его черепушку.

Тем временем Сакура ворвалась в ряды опешивших гоблинов. Ее «Коготь» описывал смертоносные дуги, оставляя в воздухе кровавые следы. Она не фехтовала, а танцевала – каждый шаг, каждый поворот корпуса был выверен и нес смерть. Гоблины, существа стайные и трусоватые, не смогли ничего противопоставить ее скорости и ярости. Они падали один за другим, но их хриплые крики обрывались, не успев начаться.

Третий лучник, видя приближающуюся смерть, попятился, но я был неумолим. Еще один удар ложкой – и тишина наступила, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием и потрескиванием факелов.

Я облокотился на колено, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, но не от усталости, а от странного, неприятного чувства.

– И... всё? – выдохнул я, оглядывая поле боя. – Серьезно?

– А что ты хотел? Торжественный марш и аплодисменты? – Сакура стряхнула с клинка темную гоблинскую кровь.

– Нет. Просто... В Эпик-данже на первом уровне мы чуть не подохли. Помнишь тех Микоидов с их стратегией боя? А здесь... словно на прогулке сходили.

Контраст был поразительным. Тогда, в Эпике, каждая комната была испытанием на прочность? Нет-нет-нет, тогда каждая комната представляла собой смертельную игру, где малейшая ошибка могла приравняться к смерти. Здесь же... это напоминало уборку мусора. Неприятно, но не опасно. Это слегка напрягало. Слишком просто. Слишком... подозрительно.

– Может, тебе вернуться и попросить их оказать более ожесточенное сопротивление? – саркастично заметила Сакура, но в ее глазах я увидел понимание. Она тоже чувствовала эту разницу… разницу между данжом редкого и эпического ранга.

Решив не задерживаться, мы двинулись дальше, вглубь шахт. Переход между уровнями представлял собой длинный, покатый спуск, уходящий в темноту. Я инстинктивно включил свое Восприятие, ожидая привычного напряжения, необходимости выискивать смертельные ловушки.

И снова сюрприз, и нет, ловушки были. Десятка полтора, не больше, но они были очень примитивные. Нажимные плиты, из-за которых должны были выскакивать заостренные колья, несколько петель на полу. Ничего такого, что нельзя было бы заметить даже с моим скромным Восприятием. А с Сакурой, чье чутье было в разы острее, их обход превратился в легкую прогулку.

– Смешно, – покачала головой Сакура, перешагивая через очередную, слишком очевидную растяжку. – В Эпике здесь был бы частокол из лезвий, падающих потолков и магических глифов. А тут... детский сад.

Я лишь кивнул, чувствуя, как тревога нарастает. Так не должно быть. Или... должно? Может, разница между рангами и впрямь столь колоссальна?

Второй уровень встретил нас иначе. Зал был уже не карьером, а нечто вроде казармы или арсенала, и противники сменили тактику.

Теперь впереди стояли скелеты. Но не хрупкие лучники, а тяжелые воины в истрёпанных, но целых кольчугах и с ржавыми, но большими мечами. Их уровни были выше – 22-24. А за их спинами, на импровизированных баррикадах из разваленных тачек и бочек, укрылись гоблины-пращники. Они засыпали нас градом камней, которые со свистом рассекали воздух.

– Меняемся ролями! – скомандовала Сакура, первой ринувшись в бой.

Ее «Коготь» блеснул, ударив по ближайшему скелету-воину. Но вместо привычного хруста раздался лишь скрежет металла о металл. Клинок скользнул по кольчуге, оставив глубокую царапину, но не сломав кости. Скелет, не издав ни звука, занес над ней свой тяжелый меч.

– Их доспехи имеют устойчивость к магии и, вероятно, к колющим атакам! – крикнула она, отскакивая обратно к нам.

Я вновь обнажил Ложку Барона Теней, понимая, что ситуация буквально принуждает меня использовать её. Вообще, стоит признать, что гоблины и скелеты – это как бы две разных расы, однако работали они очень даже слажено, что было удивительно. Нежить и живые обычно не очень уживаются, и вот не надо мне говорить, что Сакура – вампир, а я – Миккири, человек-мышь. Вампиры лишь отчасти нежить (по крайней мере, я на это надеюсь!). Нет, серьезно, у неё сердце бьется? Бьется! Она кушает? Кушает! Плоть есть? Есть! Так что она вполне живая!

– Держи! – крикнул я, подбрасывая ей свою ложку.

Сакура поймала её на лету. Искусственный черный металл Ложки мерцал в тусклом свете. Скелет-воин снова пошел в атаку. На этот раз Сакура не стала целиться в доспехи. Ложка была изящно направлена на черепушку костяка, который явно не был готов к тому, что его распылит от одного лишь удара.

– Так-то лучше, – усмехнулась она.

Пока Сакура с новой игрушкой в руках превращала скелетов в груду бесполезного хлама, я занялся пращниками. Они были проворны, эти зеленые мерзавцы, и сыпали камнями без остановки. Один из камней чиркнул мне по плечу, заставив взвыть от боли. Но их скорость была их же проклятием. Пока они бегали по баррикадам, пытаясь прицелиться, Спайк методично, как на стрельбище, выбивал их при помощи разрядов молний. Урон моего фамильяра был невелик, но точности хватало. Один, второй, третий... Гоблины падали с удивленными гримасами, не понимая, откуда пришла атака. Ну, оно и не удивительно. Заметить Спайка, который прицепился к потолку и перемещался от одной цели к другой, было невероятно сложно.

Битва на втором уровне заняла чуть больше времени, но прошла так же, по большому счету, без проблем. Мы стояли среди обломков костей и зеленых тел, и снова на меня накатывала эта странная смесь облегчения и тревоги.

– Они были сильнее, – констатировала Сакура, возвращая мне Ложку. – Но не умнее и не опаснее.

– Я начинаю понимать, почему другие игроки так любят подобные данжи, – проворчал я, осматривая свои синяки. – Для них это как курорт. Тут рисковать жизнью практически не надо. Мобов, пусть и много, но их сила оставляет желать лучшего.

– Не обольщайся, – предупредила Сакура, а ее взгляд был устремлен в единственный проход, ведущий вниз, на третий, последний уровень. – Редкий ранг – не шутка. Если первые два уровня – это разминка, то впереди будет настоящее испытание. Босс.

Я глубоко вздохнул, пряча Ложку обратно в сумку. Она была права. Легкость начала обманчива, и где-то там, внизу, в сердце этих заброшенных шахт, нас ждало то, ради чего все и затевалось, или то, что положит всему конец.

– Ладно, – я потянулся к Зубу Асмодея. – Давай закончим это.

Мы обменялись взглядами – коротким, полным понимания и решимости – и шагнули в темноту.

Глава 20

Легкость, с которой мы расправились со вторым уровнем, не просто настораживала – она откровенно бесила. Мое мышиное нутро, уже изрядно подпорченное паранойей, вопило, что за таким подарком судьбы обязательно последует сокрушительный подвох.

Переход на третий уровень оказался чем-то вроде аварийного лаза – узким, почти вертикальным колодцем, стены которого были покрыты скользкой, липкой плесенью.

– Нарочно, блин, – пробурчал я, цепляясь лапами за выступы. – Спускайся, мол, в ад по грязному канализационному ходу. Эту шахту точно демоны строили…

Сакура, как и всегда, двигалась бесшумно и грациозно, будто не по скользкому камню, а по паркету. Я же пыхтел и отплёвывался, чувствуя, как за спиной наливается свинцовой тяжестью предчувствие большой жопы.

И оно не заставило себя ждать.

Мы не успели даже спуститься на полную высоту, как снизу, из темноты, нас ударила волна тошнотворного, сладковатого запаха – смесь гнилой плоти и озона. И тут же, сквозь этот смрад, я почувствовал её – сгущающуюся магическую энергию. Воздух взвыл от напряжения.

– Сакура! – успел я крикнуть.

Из темноты под нами вырвался и полетел прямо в нас огненный шар. И пусть его размеры были ничтожно малы в сравнении с той же “Кровавой Дезинтеграцией” Сакуры, однако угроза от этого шарика исходила лишь немногим меньше. Он просвистел в сантиметре от моего уха, опалив шерсть на виске, и врезался в стену над нами. Камень не взорвался, а... испарился, оставив после себя аккуратную дыру с оплавленными краями.

– ВНИЗ! БЫСТРЕЕ! – проревел я, уже не скрываясь. В этом не было смысла, ведь нас сто процентов обнаружили.

Мы камнем рухнули вниз, едва успев оттолкнуться от стены, как на нашем прежнем месте появился и лопнул второй такой же шар, разбрызгивая сгустки магического пламени.

Приземлились мы не на твердый пол, а во что-то мягкое и упругое – на целую гору старых гоблинских тел, брошенных здесь, словно отработанный материал. Это смягчило падение, и вызвало новый приступ рвотных позывов.

Третий уровень представлял собой обширный зал, похожий на тронный. И в центре его, на возвышении из костей и камней, стоял ОН. Упаси меня Богиня Удача – это был не Лич 50-го уровня, хотя новый противник тоже был не особо приятным. Маленький, тщедушный, в робе, болтавшейся на нем, как на вешалке. Но его глаза горели зеленоватым огнем, а из посоха в его руках сочилась та самая, только что атаковавшая нас, энергия. Его уровень – 26 – пылал над его головой, как предупреждающий маяк.

Перед ним, в идеальном строю, стояли воины-скелеты. Их броня, покрытая странными символами, мерцала тусклым светом, и от них исходило то самое знакомое чувство антимагии.

– Спайк, ослепляй! – скомандовал я, решив, что стоять под обстрелом опасных огненных шаров не очень-то и полезно для здоровья.

Мой паук-фамильяр выпустил ослепительную молнию. Свет был ядреным. Скелеты дрогнули, но строй не разорвали. И тут Сакура, не дожидаясь, ринулась в атаку.

– Кровавый Вихрь!

С её рук сорвался сгусток багровой энергии, смерч из лезвий и магии, который должен был разорвать строй противника в клочья.

Но «должен» не значит «смог».

Едва вихрь приблизился к строю, в воздухе вспыхнул и на мгновение стал видимым тот самый щит – сложная паутина из сияющих рун. Он не блокировал удар, он его поглотил. «Кровавый Вихрь» растворился, как будто его и не было, с тихим шипящим звуком. Руны ярко вспыхнули и снова исчезли.

В зале воцарилась гробовая тишина. Шаман даже не шелохнулся.

Вот тогда до нас обоих и дошло. Псы не просто зарыты, они уже тут, перед нами, и пока этот зеленый урод с посохом стоит на ногах, любая наша магия – бесполезна.

– Тактику меняем, – прошипел я. – Спайк, паутина на строй! Сакура, заходи слева, я справа. Проверим на прочность старым добрым способом.

Мы рванули с двух флангов. Я видел, как Спайк, стараясь не использовать магию, пытается опутать передних скелетов липкими нитями. Строй замедлился, но не рассыпался. Я был уже почти у них, занося Зуб Асмодея для удара по ближайшей костяной шее.

И в этот момент шаман, не отрывая от нас своего горящего взгляда, коротко ткнул посохом в пол.

У меня не было времени подумать. Не было времени даже испугаться. Мое тело среагировало само. «Пророческое уклонение» – та самая особенность, что уже успела ни раз спасти мне жизнь – резко дернуло меня в сторону.

Рядом со мной, с оглушительным грохотом, из каменного пола вырвались острые, как бритва, каменные шипы. Они взметнулись на полтора метра в высоту, пройдя в сантиметре от моего бока. Острые грани чиркнули по моей куртке, с хрустом порвав ткань.

Я откатился назад, тяжело дыша, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.

– Микки! – крикнула Сакура, застыв на своем фланге. В ее голосе впервые за долгое время прозвучала тревога.

– Жив! – прохрипел я, отряхиваясь. – Черт, этот урод не только щиты ставит и шарами кидается, у него еще и каменные шипы есть! – сообщил с напряжением я.

Мы отступили, снова оказавшись перед непробиваемым строем. Шаман смотрел на нас с тем же невозмутимым, почти скучающим видом.

Лобовая атака против дисциплинированного строя, прикрытого антимагическим щитом и поддерживаемого боевым магом, была самоубийством. Но отступать было некуда. Чертов закрытый данж не оставлял нам выбора.

Я посмотрел на Сакуру, потом на Спайка, который беспокойно разглядывал всеми шестнадцатью фасеточными глазами врагов с потолка.

– Ладно, зеленый карлик, – пробормотал я, глядя на шамана. – Похоже, ты нас загнал в угол. Но учти, загнанные мыши кусаются больно. Очень больно. – я оскалился, чувствуя, как адреналин поступает в кровь.

Проблемы? Мы угодили в беду? Нет-нет-нет! Фигня все это. В Эпик-данже у нас было на порядок больше проблем. Да, эти ребята действуют слажено и очень умело. Хотя чего стоило ожидать от покорной нежити и явно не самого глупого шамана гоблинов? Если я правильно понимаю, магией достать ни шамана, который является Боссом данжа, ни скелетов не получится из-за антимагического щита. Удивлен, что вот такое появилось уже сейчас – на двадцать пятом уровне, а ведь знаю игроков с уровнем за 100… Что же у них там творится? У них походы в данж – это битва с драконами и гидрами, которые описаны в разных эпосах и мифах?

Ладно, сейчас немного не об этом. Ситуация вышла не очень приятная, так что придется изменить тактику на двести десять процентов, чтобы выйти победителем.

Я сделал шаг вперед, затем еще один. Мои лапы сжали Зуб Асмодея так, что кости побелели. Я видел, как щиты скелетов сомкнулись плотнее, готовые принять мой безнадежный натиск. Мой план был просто идиотским, отдаваясь нотками самоубийства, однако иного варианта я не видел. Нужно было как-то добраться до шамана и лишить нежить антимагии, иначе Сакура не сможет нанести им урона. Строй же этих ребят не даст мне возможность сражаться честно. Плотные щиты и копья наперевес, готовые насадить мышиный шашлык на вертел. Даже если я и доберусь до пары-тройки, это никак не скажется на эффективности нежити.

– Сакура! – крикнул я, не отводя взгляда от строя. – Готовься! Спайк, по шаману, как только начнется! Не дай ему выцелить меня!

Я рванул с места. Не с грацией теневого убийцы, а с яростным, отчаянным ревом, который вырвался из самой глубины моей мышиной груди. Я бежал прямо на стену щитов и костей, видя, как пустые глазницы скелетов смотрят на меня с безмолвным предвкушением.

И в самый последний момент, когда до первых копий оставалось полшага, моя правая лапа, уже занесенная для удара, рванулась к поясу. Не к рукояти кинжала, а к маленькой, ничем не примечательной склянке, висевшей на крючке. Последнее из тройки зелий, что я с грехом пополам сотворил в Перекрестке, рискуя остаться без бровей. Дыханье Теней.

Я швырнул его вперед, прямо в ноги переднему ряду скелетов. Стекло звонко разбилось о камень. И мир поглотила тьма.

Это была не просто темнота. Это была живая, густая, вязкая пелена, которая поглотила не только свет, но и звук. Я мгновенно зажмурился, но даже сквозь веки чувствовал, как эта матовая чернота давит на сетчатку. В ушах стояла оглушительная тишина, будто кто-то вырвал кусок реальности. Я задержал дыхание, прекрасно помня о побочном эффекте своего детища.

Жаль, что нежити глаза и нос были не нужны. Им вообще было плевать на эту пелену, но она предназначалась и не для них, и я прознал это почти сразу – десятки пустых, холодных взглядов уперлись в меня, ощущая биение моего сердца, жар живой плоти в этом царстве смерти. Они знали, где я, и начали действовать. Стройный ряд скелетов двинулся на меня.

Я не видел их. Я только слышал – лязг костей по камню, скрежет стали о сталь, доносящийся со всех сторон. Я двигался вперед, почти на ощупь, отчаянно пытаясь держать в голове направление на шамана.

И тут начался ад.

«Пророческое уклонение» сработало раньше, чем мой мозг успел обработать угрозу. Тело само дернулось влево, и я почувствовал, как мимо моего уха со свистом проходит лезвие меча. Резкая, выкручивающая боль пронзила плечо – сухожилия взвыли от неестественного рывка.

Шаг вперед. Еще один. И снова – резкий, судорожный бросок в сторону, чтобы избежать удара копья, которого я не видел, а лишь смутно ощущал смещение воздуха. Острая боль стрельнула в бедре. Я хрипел, продираясь сквозь черную пелену, каждое движение давалось ценой мышечных спазмов.

Сверху, сквозь туман, на мгновение пробилась ослепительная вспышка – Спайк, верный своему слову, лупил по шаману разрядами, но ориентироваться лишь по вспышкам было сложно.

– Кхе-кхе! – в этот момент до моих ушей донесся кашель. Это был кашель не Сакуры и тем более не Спайка, так что я усмехнулся, начав двигаться в сторону кашля. Вряд ли Шаман был очень быстрым, да блокировка молний Спайка при помощи антимагии наверняка тоже была делом далеко не самым заурядным. У него явно какой-то класс поддержки, так что буду верить, что смогу добраться до этого шамана раньше, чем у Спайка кончится запас маны.

Еще один рывок сопровождался очередной пронзительной вспышкой боли в спине. Я уже почти не видел, не слышал, а лишь ощущал всем своим существом холодную, мертвую энергию скелетов вокруг и более мощную, сосредоточенную ауру шамана впереди. Она была близко, да и непрекращающийся кашель и вспышке света тоже говорили об этом.

И тут туман начал редеть. Края черной пелены стали расползаться, превращаясь в серую дымку. Я увидел его – зеленую спину в робе, повернутую ко мне. Шаман, отбиваясь от Спайка, пятился, пытаясь выйти из рассеивающегося тумана, однако мой паучок не давал ему сделать и шага назад, прикладывая немалые усилия для удержания на месте.

Он не почувствовал меня, поэтому и пропустил тот единственный миг, когда загнанная мышь оказалась у него за спиной.

В последнем, отчаянном прыжке, на которое меня хватило, я вонзил Зуб Асмодея ему ниже лопаток, прямо в мягкие ткани, туда, где должно было биться сердце, если бы у гоблинов-шаманов оно вообще было (но они живые, так что должно быть!).

Раздался не крик, а какой-то хриплый, пузырящийся всхлип. Зеленый свет в его глазах погас. Посох с вычурным кристаллом выпал из ослабевших пальцев и с сухим треском разбился о камни.

В тот же миг мерцающий антимагический щит над строем скелетов дрогнул и рассыпался на тысячи сияющих осколков, которые тут же угасли.

Туман окончательно рассеялся. Я, тяжело дыша и почти падая от боли, стоял над телом шамана. Скелеты не замерли в нерешительности. Пусть их магическая поддержка исчезла, а лидер скончался, однако у них явно оставался последний приказ – убить одного наглого, ушастого Мышака. Короче говоря, ко мне выдвинулся строй скелетонов с явно недобрыми намереньями.

– Моя очередь, – прозвучал спокойный голос Сакуры.

Она врезалась в их строй, как черная буря. Теперь, без своей защиты, костяные воины были не более чем мишенями. «Коготь» выписывал смертоносные дуги, круша кости и сметая их с пути. Это была не битва, а зачистка.

Я прислонился к стене, глотая воздух и чувствуя, как по всему телу пляшут огненные иглы. Достав из подсумка исцеляющее зелье среднего класса, я залпом выпил его. Боль начала потихоньку отступать, позволяя мне оценить события, развивающие с удивительной скоростью.

Не прошло и пяти минут, как более сотни скелетов полегло от рук Сакуры, а я же обратил внимание, что мой уровень поднялся аж до 23-го. Это было очень хорошо. Я же за это время успел заметить, как на краю сознанию мигало окно Статуса.

[Душа захвачена: Шаман гоблинов. Доступна способность: «Каменные шипы».]

А, ничего себе! Так мое оружие может вырвать способность даже из монстра? Хотя… почему и нет? Я как-то и не подумал об этом. В любом случае, приятно иметь у себя такой козырь.

– Ты как? – Сакура подошла к мешку, вытащила из него склянку с исцеляющим зельем и, окинув меня выразительным взглядом, начала пить.

– Все нормально. – я выдавил из себя улыбка. Текущая ситуация еще раз показывала, что рано мы сунулись в Эпик-данж. Мы были к этому не готовы. Точнее готовы, ведь данж должен был быть открытым, но отдельное спасибо Веронике за подлянку. Короче говоря, если мы в данже редкого ранга чуть копыта не откинули, то и топать в Легендарный Данж – это самая изощренная из попыток самоубийства, которые можно представить.

Если я туда и пойду, то только с полностью готовой новенькой амуницией, сотней зелий, и десятком своих уникальных экспериментов, ну, и конечно не раньше 29-го уровня. Так хотя бы шансы на выживание будут высоки.

– Ладно, давай соберем лут и будем выбираться, а то нас могут хватиться в Нексаре. – добавил я, медленно поднимаясь на ноги. Все мышцы ныли от усталости, однако я начал принюхиваться, начав поиск ништяков.

Мы принялись за работу с практичной безжалостностью, которую быстро прививают эти земли. Не время для сантиментов. Я отпилил кристалл с обломков посоха шамана – он все еще пульсировал остаточной магией. Сакура, тем временем, срезала с пары самых крепких на вид скелетов нагрудные пластины с теми самыми рунами антимагии. Остальное – груды обычных костей, ржавое железо и прочий хлам – мы оставили. Пусть гильдия шлет сюда своих грузчиков за своими тридцатью процентами. Наши походные мешки и так были набиты под завязку самым ценным.

К сожалению, дополнительного выхода из комнаты босса здесь не было, так что пришлось идти назад. Дорога назад, как это логично, оказалась куда проще. Смертоносные механизмы безвольно замерли, а каменная арка на выходе сама отъехала в сторону с глухим скрежетом, впуская свежий, хоть и прокопченный пустыней, воздух.

Но даже за пределами этой каменной ловушки мое паршивое предчувствие не отпускало. Шерсть на загривке медленно вставала дыбом, будто за нами снова и снова следили незримые глаза. Я нервно озирался, вглядываясь в предрассветные тени, но вокруг было пустынно и тихо.

– Что-то не так? – беззвучно спросила Сакура, заметив мою напряженность.

– Да нет, вроде... – я тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. – Просто устал. И кажется, что за такими подарками судьбы, как легкий выход из данжа, всегда следует подвох.

– Твоя паранойя – наш главный актив, – сухо парировала она, но ее взгляд тоже стал внимательнее. – Какие планы?

Я вздохнул, перекинув тяжелый мешок на другое плечо. Мы остановились у выхода, делая короткую передышку.

– Планы простые, как валун. Первое – выспаться. Второе – тащить все это барахло Брокку. Он же говорил, что покупает материалы и магические штуковины. С него и начнем. Если выручки хватит, чтобы закрыть долг за ремонт таверны – отлично. Если нет... – я горько усмехнулся, – ...будем думать дальше. Может, еще в один такой «курорт» махнем.

– «Кривой Клык» ждет не дождется своего хозяина, – в ее голосе прозвучала легкая насмешка, но я знал – она тоже хочет поскорее обустроить наше настоящее убежище в этом городе.

– Он подождет, – я потянулся, чувствуя, как ноют каждое перегруженное сухожилие. – Главное – не делать резких движений и не светиться, пока мы не приведем дела в порядок. Потом уже можно будет и о будущем подумать. О прокачке, о конкуренции... о других Претендентах.

Последние слова я произнес тише. Мысли о неизвестных противниках, разбросанных по Нексару, и о леденящей душу истории, рассказанной Сакурой, возвращались, как навязчивая мелодия.

И вроде нужно было радоваться – данж зачищен, лут собран, уровень повышен. Да, Теневое Дыханье не очень хотелось тратить, но без него все сложилось бы на порядок печальнее. Может быть, нам бы и удалось обмануть шамана-гоблина, а, быть может, и нет. Проверять совсем не хотелось. Однако предчувствие опасности, которое импульсами мурашек пробегало по всему тело после того, как мы покинули Нексар, никуда не делось, и это жутко напрягало.