Ну, и где моя система?!

Добро пожаловать в иссэкай, но есть подвох

Да, это орущее блогим матом мелкое создание — я! И сейчас меня бомбит так, что мама не горюй. Почему? Ну, давайте вернёмся на пару часов назад…

Вот он — я, в моей прошлой оболочке, которую называли Ваня. Студент, перебивающийся подработками, вечным недосыпом и вечным клянченьем денег у родителей. По сути, финансовое положение — полный ппц, но знаете что? Это меня не остановило от одного важного дела: нажраться вместе с другом. А вот он — Димон, мой самый надёжный соратник в этой бездне.

Димон уже второй час валяется у цветочного горшка и, кажется, решает с ним подружиться, а не, он просто блюёт в него. Не самый изящный способ показать уважение к природе, но каждый старается, как умеет.

– Да говорю я тебе! — Димон со всей силы бахнул по столу, когда расстался со своим цветочным другом, ради очередной рюмки водки. — Мы тоже можем иссекайнуться! Много дерьма натерпелись, братан! Не жизнь, а сплошной квест!

Я, тяжело вздыхая, жадно вдыхаю запах малосольных огурцов.

– А может, ты и прав... — медленно говорю я. — Хватит с нас этого дерьма. Надо менять жизнь. Или хотя бы вселенную.

– Вот! Правильно мыслишь!

Если кто-то до сих пор не догадался — мы заядлые анимешники, и сейчас два заядлых дебила собираются сделать свой самый эпичный прыжок в историю попаданцев.

Балкон — наш портал в другой мир, где нас ждут горячие сисястые красотки, крутые техники, подвиги и вечное счастье. По крайней мере, так мы думаем.

Димон, похлопал меня по плечу со словами: — Сейчас, братан, ты — главный герой!

Я вздыхаю, смотрю вниз — наша квартира не так высоко, пару этажей, но в полусознательном состоянии данный факт меня не смущал.

Сделав шаг, я прыгаю.

В последний момент оборачиваюсь и вижу, как Димон хохочет, снимая всё на камеру.

И тут всё пошло по пизде.

Я приземляюсь. Не как герой эпичного сёнэна, а скорее как бревно, которое кто-то неаккуратно кинул в сугроб. А под сугробом — люк. И да, я именно в него с размаху и влетел.

Глухой удар и темнота. Всё, конец.

Когда я открыл глаза, то первым делом понял, что каким-то чудом выжил и сейчас пялюсь в потолок.

«Что за хрень?» — думал я и попытался пошевелиться. Получилось плохо — мышцы ныли, тело было словно отброшенное на свалку.

Я кое-как приподнялся. Голова гудела, как будто я отоспался под комбик дискотечного диджея. Глянул на руки — детские. Маленькие, тонкие, какие-то чужие.

— Что за… — начал я, но даже голос был другим. Тонким. Писклявым.

Я вскочил… точнее, попытался. Больше походило на жалкую судорогу.

— Бл*ть, я что, ребёнок?!

Паника навалилась моментально. Где мои 23 года жизненного опыта и боль в пояснице после сна на диване?

Огляделся. Комната — простенькая, деревенская. Соломенный мат, одеяло, деревянная тумбочка. И никаких признаков цивилизации. Ни зарядки, ни телефона, ни хотя бы Wi-Fi. Всё. Апокалипсис.

Я ломанулся к окну, заглянул наружу… и охренел.

Узкие улицы, деревянные дома с черепичными крышами, таблички с иероглифами, пацан на углу бросает сюрикены в чучело. Где-то на фоне — девочка в кимоно, бегущая с корзиной. Всё это выглядело чертовски знакомо, будто я в двухтысячный раз пересматриваю filler-эпизод из «Наруто».

Я осознал, что всё получилось. На всякий случий, хлопнул себя по щекам и ущепнул.

— Система? Меню? Статус? — говорю, хлопая в воздухе. — Открыть характеристики! Вызвать прокачку! Где, БЛ*ТЬ, моя сраная система?!

Ничего.

Тишина.

Даже надпись «Ошибка подключения к серверу» не появилась. Хуже быть не может.

— Ну ладно… — выдохнул я, — может, хоть я Учиха? Или Хьюга? Или скрытый сын Орочимару, в конце концов?

Подбежал к зеркалу.

Нет. Просто обычный, самый банальный ребёнок. Без шарингана, без бьякугана, без клана. Обычный. УРОДСКИ. ГРАЖДАНСКИЙ.

В дверь постучали. Я обернулся. Вошёл какой-то мужчина в поношенной одежде — с усталым лицом и лёгкой сединой на висках.

— Ванмару, завтракать. Потом на рынок, поможешь. Огурцы надо выложить.

Я медленно повернулся к нему. Это был мой новый «отец». Простолюдин. Торговец. Продавец, мать его, овощей!

И вот тогда, в этот момент, я понял. Это — моя новая жизнь. Без силы. Без глаз. Без системы. И отец хочет, чтобы я стал… овощным королём Конохи.

Но знаете что?

Я не сдамся.

Даже если у меня нет силы — у меня есть анимешное упрямство и жажда лупить лицом в стену до победного. Пусть я — Ваня, то есть Ванмару. Пусть я — мелкий. Пусть без всего. Но в Академию шиноби я попаду. Даже если для этого придётся жрать рис с огурцом до конца дней.

Потому что я не просто попаданец. Я — будующий герой!

Это мой путь капусты

Отец привёл меня на рынок. Мол, «пора входить в рабочий ритм», прочувствовать, так сказать, корни семьи. Я стоял за прилавком с огурцами и уныло глядел на этот парад овощной безысходности.

Жизнь катится в тартарары, а мне тут предлагают стать "принцем кабачков".

— О, Ванмару, молодец какой! — хмыкнула соседка с соседнего прилавка, женщина лет пятидесяти с лицом вечно недовольной тыквы. — Помогаешь отцу, достойный мальчик. Продолжишь его дело — и будешь счастливым человеком!

Я молчал. Где-то внутри что-то хрустнуло.

— Такой работящий, вежливый... А как огурчики кладёт — ровненько! — добавил дед из очереди, умиляясь, будто речь шла не обо мне, а об огурце.

Огурчики?! Вот оно, моё призвание. Человек, который ровно кладёт сранные огурцы!

Щелчок.

— Да пошло оно всё!

В какой-то момент я просто схватил огурец и метнул его в бочку с квашеной капустой. Второй — в вывеску. Третий — в бодрого клиента, который сказал: — Работа закаляет дух!

— ВАНМАРУ! — заорал отец, выскакивая из-за прилавка. — Ты что творишь?!

— Я больше не буду продавать эти чёртовы овощи! Я не стану торговцем! — орал я, швыряя последнюю редиску вверх, будто это был мой финальный кунай в бою за свободу.

Прохожие замерли. Кто-то поперхнулся тофу.

— Я… Я пойду в Академию шиноби! Найду свою систему! Стану ниндзя — или сдохну!

Все вокруг смеялись. Но мне уже было не до смеха.

Это был мой первый бунт против судьбы. Маленький. Жалкий. С овощами.

Но именно с него всё и началось.

Отец тащил меня домой за шкирку молча, с лицом человека, который боится открыть рот — потому что в противном случае загремит многоэтажная матерная конструкция на весь Конохамаркет.

Я пытался сопротивляться, но выглядел скорее как злая тряпичная кукла на буксире: ноги скользят, руки болтаются, гордость умирает.

Когда мы вошли в дом, мама встретила нас взглядом шиноби-медика, уставившегося на пациента с катаной в черепе. Признаки жизни есть, но шансов — ноль.

— Что случилось?

— Он... — отец тяжело выдохнул, чуть ли не плача. — кидался в клиентов огурцами.

Мама упала на лавку с пустым взглядом. Мы просто молчали.

— Это всё их игры в шиноби… — наконец прошептала она. — Мы, наверное, не так его воспитали. Может, это… временно?

— Временно?! — закипел отец. — Он заявил, что услышал "призыв судьбы" и теперь «отказывается быть овощем в этом мире овощей»!

— А вдруг у него чакра пробуждается? — с последней надеждой спросила мама.

— Это не чакра. Это дебилизм пробуждается, — буркнул отец и ушёл за валерьянкой.

В ту ночь я сидел в углу своей крохотной комнатушки, при тусклом свете лампы, и рисовал.

Первым был грозный ниндзя с повязкой на лбу и кунаем размером с мою самооценку. Он стоял на горе поверженных врагов… из капусты.

Вторым — самурай, сражающийся с бронированной брокколи.

А потом — я. Маленький, злой, упрямый.

С надписью: "НИКАКИХ ОВОЩЕЙ!"

Мама заглянула в комнату, увидела это, выдохнула: — Ками-сама. Он одержим.

Отец кивнул, даже не глядя, упорно добавляя валерьянку в огуречный чай: — Завтра позовём знахаря. Или кого там зовут в таких случаях.

А я всё рисовал и шептал: — Я стану шиноби. Пусть даже самым бесполезным. Пусть меня будут звать Ванмару Огурец… но я буду с кунаем. И в форме. И больше никто не заставит меня продавать редиску. – мой нервный и злобный смех разносился по всей стране Огня, от чего все монахи стали тщательней молица.

Утром я проснулся с твёрдым решением: пора в Академию!

Не потому что мечтаю умереть за деревню. Не потому что хочу стать Хокаге (фу, нет, спасибо). Просто… это мой единственный шанс не сгнить за прилавком до старости.

Отец уже сидел на кухне, пил петрушковый чай и перебирал огурцы. Он даже не удивился, когда я торжественно ввалился в комнату и объявил: — Решено! Я иду в Академию шиноби!

Он посмотрел на меня, как на дыру в семейном бюджете: устало и с лёгким подозрением.

— Ванмару… — начал он. — Ты вчера едва не выронил ящик с картошкой. Какая Академия? Ты даже палку ровно держать не можешь.

— Это было вчера! А сегодня — я другой! Настоящий! Сильный! — я втянул живот и изобразил напряжение мышц.

Он не впечатлился. Просто налил себе ещё чаю.

— Я хочу тренироваться! Учиться техникам! Подавать кунаи по важным случаям! Я — это… эм… твоя гордость! Да, гордость семьи! — начал я лепить всё подряд, лишь бы это звучало эпично.

— Гордость семьи — это мой старший брат Сурава, — сказал отец, поднимаясь. — Он продал три тонны редиски за один день. А ты?

— Я продам… э-э-э… мечту! — выдал я. — А ещё я буду великим ниндзя! Или хотя бы… не торговцем!

Отец задумчиво вздохнул. Видно было, что его внутренний бухгалтер лихорадочно подсчитывает убытки.

— Ты вообще видел, сколько стоит учёба? Мы не из богатых. И даже если бы были… ты же понимаешь, что там не лавка. Там — дети с кланов. С техниками. С чакрой. А у нас — огурцы. И пара сломанных весов.

— Я не прошу денег! Только разреши подать заявление. Всё остальное сделаю сам.

Даже если меня там отпинают. Даже если засмеют. Я всё равно туда пойду!

Отец прищурился: — Потому что?

— Потому что иначе я сдохну от скуки! Понимаешь?! Я уже начал разговаривать с редиской. Эту назвал её Ларисой. Либо шиноби, либо я начну видеть галлюцинации с брокколи.

Он замер, осознал масштаб катастрофы. Вздохнул.

— Ну и бред…

Пару секунд он колебался. А потом махнул рукой: — Ладно. Подавай заявление. Только чтоб потом — без слёз. И не вздумай больше кидаться в людей овощами.

— Есть, сэр! — выкрикнул я, встав в стойку. — Спасибо, отец! Я не подведу!

Он снова махнул рукой: — Ага. Только не забудь вернуться вовремя — сегодня завоз капусты.

Е - Ёбаный стыд?

Последние две недели я жил как отшельник.

Без шуток. Вставал до рассвета, обливался ледяной водой, медитировал, пытался «почувствовать чакру», ел несолёный рис, стоял на голове, твердил по сто раз в день: «Я буду шиноби». Даже однажды попытался выпить настой из сожжённых страниц «Пути ниндзя».

Если где-то и прячется система — я хотел её выкурить.

Настал день экзамена.

Двор Академии кишел народом. Дети, родители, шиноби, преподаватели, дежурные. Пафос — как на вручении Оскара. Целая куча ценных глазённок — шаринганы, бьякуганы. Чёртовы везунчики!

Я стоял, натянув на себя свой единственный, поношенный зелёное хаори поверх тренировочное формы, и повторял про себя:

«Ну хоть что-то, ну хоть искорка...»

— Абэ Харуки! — выкрикнули с трибуны.

— О, это я! — отозвалась девочка, подбежала к большому хрустальному шару, положила руки — и шар вспыхнул ярко-синим.

Аплодисменты.

— Отличный контроль чакры. Средний потенциал. Класс C, — кивнул шиноби в очках.

Потом — ещё один. Ещё. У кого-то слабее, у кого-то сильнее. Но хоть что-то было у всех.

Пока не вызвали меня.

— Цукеноя Ванмару!

Я вышел, как на казнь. Под шёпот и смешки:

— Это тот, что кидался огурцами в людей?

— Ага, с рынка.

Подошёл к шару. Положил ладони. Закрыл глаза. Вдох. Выдох. Настрой. Сосредоточение.

Ничего.

Тишина.

Шар молчит. Даже не нагрелся. Даже не щёлкнул. Просто — стеклянная, презрительная пустота.

– Да быть не может...

Шиноби постучал по прибору. Ударил планшеткой. Даже встряхнул его. Потом посмотрел на меня.

— Уровень чакры… менее одного процента от нормы, — пробормотал он и повернулся к коллегам. — Не брак. Прибор в порядке.

— Он вообще жив? — прошептали где-то сбоку.

— Класс E, — сказал, как отрезал директор. — Под наблюдение. Возможны… особенности развития.

Класс Е. Буква Е. Как «Еда на днище». Или «Ещё хуже нельзя». Или «Ебаный стыд»

Я отошёл в сторону, пытаясь выглядеть философски отрешённым. Типа: «Я не расстроен. Я наблюдаю за системой. Внутри неё.»

А внутри…

Я хотел лечь в канаву и прикинуться капустой.

Распределение по классам:

Класс А — элита. Тут Какаши, Обито, Рин, Асума, Куренай… Будущие легенды. Везде чакра, техники, шаринганы, и зоофилия. (Ну, в смысле — клан Инудзука.)

Класс B — крепкие ребята. Не гении, но до джонинов дотянут. Часто — дети обычных шиноби или не успешных клановых.

Класс C — «может быть». При должной мотивации — шансы есть.

Класс D — начинается треш. Кто-то ленив, кто-то туп, а кто-то рисует на парте член. Креативно.

Класс F — странные, но живые. Один смеётся без причины, второй шепчется с мухами. Есть потенциал… где-то.

Класс E:

* Место проклятое.

* Учитель — псих.

* В туалете нет бумаги.

* Библиотека — ожно лишь название.

* А главное — там учусь я.

Я стою перед табличкой. Криво выцарапано: «Класс E. Входите, если всё потеряно.»

Открываю дверь. Скрип — как крик из преисподни.

Под ногами шевелится что-то живое. Или мёртвое. Или что-то между этим.

Класс Е — не просто странный. Это будто сборная солянка из всех шиноби, которых нельзя записать в «Бракованный товар ниндзя».

В углу мальчик с перевязанной башкой кидает сюрикены в потолок и ловит их… лбом.

— Я тренирую боль! Хочу стать неуязвимым! — радостно орёт он, пока кровь капает на пол.

Рядом с ним девочка с выражением благоговейного превосходства гладит жабу и говорит в стену: — Мастер Фукасаку сказал мне не раскрывать свою истинную силу раньше времени.

— Она же не разговаривает, — шепчет кто-то сбоку.

— Молчать, смертные! Я — дочь Джирайи!

Другой парень сидит на парте в ведре.

— Я Сэнсэй Ведро. Я слышу чакру. — говорит он. — Особенно если она лунная.

Один ковыряется кунаем в носу с таким усердием, будто ищет там кнопку включения для мозгов.

На потолке висит парень, облепленный слизьнями и бумажками. Он называет себя «Призрак». Возможно, он просто не знает, как спуститься.

А в углу кто-то ловит мух… языком. Настоящим, удлинённым, как у хамелеона.

— Ща, ещё одна! — ухмыляется он прицеливаясь. Выбрасывает язык и точный выстрел, муха поймана, но язык по пути назад… влетает прямо ему в глаз. — ААА! Глаз — не чакра! — орёт он, кувыркаясь через стул.

Я медленно поворачиваюсь к учителю. Последняя надежда.

Невысокий облезлый мужик, сигара в зубах, в руках потрёпанный учебник «Основы выживания в обществе неадекватов». Во взгляде — абсолютный дзен. И похуизм.

— Ты новенький?

— Да.

— Ну, вот. А это твои одноклассники: Вон тот — девятый раз не сдал на генина. Та — считает себя куницей и кусает всех на перемене. А вот тот мальчик — я, честно говоря, не уверен, что он жив. Добро пожаловать в Класс Е. — усмехнулся он, опускаясь в разваливающееся кресло и откидываясь назад так, словно законы гравитации ему не писаны.

На столе перед ним стояла треугольная табличка. Буквы на ней были слегка выцветшие, а сама она держалась на слое старого пластилина и, кажется, варёного риса. По середине аккуратным почерком значилось: Канзаки — преподаватель.

А сбоку кто-то дописал фломастером: «Гробовщик талантов». Ниже — приписка другим почерком: «Не будить!».

Табличка покачнулась, когда он поставил на стол кружку с надписью «Лучший мучитель (учитель)».

— Присаживайся, — кивнул он, — если попал к нам — значит, ты уже итак на дне, так что можешь расслабить и плыть по течению.

Я медленно опускаюсь на стул. Как по классике на задняю парту у окна и уставился в стекло с прискорбным выражением лица.

Смотрю вдаль.

— Я… Я просто хотел стать шиноби. Ну… хотя бы как Наруто…

— Кто? — раздаётся сбоку.

— Да так… Неважно.

Наука, боль и огурцы

Класс Е…

Как бы это описать?

Представь коробку с надписью: «ВНИМАНИЕ! Не открывать. Не трогать. Последнее китайское предупреждение!»

А теперь представь, что кто-то её таки открыл - и оттуда вылезли…

Нет, не люди. Что-то между потерянными генами и проклятием ниндзя-селекции.

Мои одноклассники — это как если бы устроили кастинг в цирк уродов среди детей с избытком чакры и полным дефицитом всего отсального, особенно отсутствием инстинкта самосохранения.

— СЕНСЕЙ! — радостно вопит Дзиро, держа в руках… дохлого голубя. — А если я напитая его чакрой, он станет моим призывом? Как у клана Кубисаки?

— Это труп, Дзиро. Это просто гниющий труп. — оттаскиваю его от умывальника, куда он уже приготовил "ритуальную ванну".

Рядом стоит Маю — на одной ноге, с серьёзным лицом.

— Я - жаба, — шепчет она, глядя сквозь тебя. — Я из мира жабы. Моя кожа ядовита. Не прикасайся ко мне - станешь камнем. Как мама. Она уже камень.

Каждое утро я прихожу в Академию с героическим настроем: «Всё, с сегодняшнего дня - порядок! Я дам этим безумцам структуру! Мы станем командой! Мы прорвёмся!»

И каждое утро меня разочарорывает вид Канзаки-сенсей - валяющийся на татами в позе морской звезды, с книжкой «Сто причин, почему мне плевать» в одной руке и вяленой рыбой - в другой.

— Сенсей, — осторожно тяну я. — Может, начнём с основ контроля чакры?

Он, не поднимая глаз, хмыкает: — Хочешь лекцию?

— Очень!

— Вот тебе лекция: если чакры нет — ты не шиноби, а шутка природы. А теперь, пожалуйста, не мешай мне читать.

Проходит час.

Дзиро гоняется по классу с самодельным бумерангом из крышки кастрюли. Кто-то жуёт лист учебника — утверждает, так знания лучше всасываются. Может стоит взять на заметку?

Я же... строю баррикаду из парт, потому что уже не знаю с какой стороны ждать сюрприза от их "гениальных" идей.

Пока я достраивал баррикаду из парт, за моей спиной раздался знакомый голос: — Ебанёт? — спросил Кен, держа в руках банку из-под рыбьих консервов, обмотанную печатями.

— Да вроде не должно, — с сомнением ответил Дзиро, сжимающий кунай зубами, потому что обе руки заняты связкой спичек и… почему-то сосновой веткой.

Я развернулся медленно. Очень медленно. Как герой трагедии, который знает: сейчас будет больно, но отвернуться нельзя.

— Что вы делаете, идиоты?

— Учебный эксперимент, — важно сказал Кен. — Мы проверяем, может ли чакра воспламенять органику с помощью печатей низшего уровня и...

— Он хочет взорвать мусорку! — перебил Дзиро, сияя. — Говорит, это "контролируемый вызов Катона без предрасположенности к нему".

— Это неконтролируемый идиотизм! — Я шагнул вперёд, раскидывая баррикаду. — Уберите это, пока...

— Ванмару, расслабься, — отмахнулся Кен. — Всё под контролем. Мы рассчитали радиус поражения. Почти.

— Почти?!

— Ну… Дзиро сказал, что в прошлый раз выгорело всего две скамейки. Прогресс!

— Он тогда вызывал пламя из свечки! Сейчас у вас боевая печать и банка с чем-то, что пахнет как тухлая рыба и бензин!

— Это секретный ингредиент.

— Это биологическое оружие!

— Десять… девять…

— Вы вообще меня слушаете?!

— …восемь… семь…

— Господи, хотя бы табличку с надписью "отойти на безопасное расстояние" повесьте!

— Шесть… пять…

Я хотел вырвать у них всё из рук. Правда. Но, клянусь, в этот момент из угла класса донёсся звонкий голос:

— Я жаба. Я чувствую огонь…

— ТРИ!

— ДВА!

Я швырнулся за парту, обняв голову.

— ОД—

— БУМ!!!

Мусорное ведро взлетело в воздух с таким звуком, будто кто-то попытался активировать функцию полёты в космос без смс и регистрации. Салфетки, бумага и неустановленные останки домашек обрушились сверху пепельным дождём.

Из эпицентра выполз Дзиро. Волосы дыбом. Бровей нет. Глаза сияют.

— А мы говорили - не ебанёт, — сообщил он весело.

Кен, копчёный и довольный, поправил повязку на лбу.

— Ну, теперь мы знаем. На будущее.

Я лежал под партой, вдыхая аромат палёной капусты и отчаяния, когда сзади послышался ленивый голос, будто кто-то комментирует прогноз погоды: — Ну что, опять ебануло?

Канзаки-сенсей даже не поднял головы. Он продолжал лежать на татами, обложенный учебниками, как кот - пыльными подушками.

— Сильно? — уточнил он, перелистывая страницу своей книги «Сто причин, почему мне плевать».

— Ведро расплавилось, — хрипло сообщил кто-то из-под стены. — Но глаза не выбило.

— Значит, лучше, чем в прошлый раз, — буркнул Канзаки и лениво потянулся к сушёной рыбке. — Дзиро, у тебя пять. За креатив. Минус два за то, что снова поджарил раму окна.

Он вздохнул, почесал грудь сквозь сетчатую рубаху и добавил: — Когда я говорил, что этот класс надо сжечь дотла, я не имел в виду буквально. Но вы, как всегда, превзошли ожидания. Горжусь.

Я выбрался из-под стола, вытирая сажу с лица.

Вот он — мой наставник.

Человек, который даже в аду шиноби нашёл способ прилечь и закрыть глаза.

Живая иллюстрация фразы: «Если нельзя победить хаос - приляг и смотри, как всё горит к чертям собачим».

Огонь в мусорке почти погас, лишь чадил в углу, натужно кашляя пламенем. Я облокотился на парту, шепча себе под нос молитвы об эвакуации.

Дзиро радостно водил обгоревшей крышкой от кастрюли по воздуху, делая вид, что контролирует огонь: — Видели?! Почти получилось поймать!

— Почти не считается, — буркнул я, отряхивая пепел с волос. — Вы обещали, что "всё под контролем".

— Так и было, — обиделся второй экспериментатор. — Просто эксперимент с «чакроактивным жиром огурца» оказался нестабилен. Мы не виноваты, что он вспыхивает от взгляда.

И тут - скрип двери.

В класс заглянул учитель с соседнего этажа, аккуратный, с идеально причёсанными волосами, в белоснежном хакама. Он смерил нас взглядом, перевёл его на дымящийся потолок, на расплавленное ведро, на Канзаки-сенсея, который лениво жевал рыбку под стеной… и произнёс с каменным лицом: — Ясно. А можно потише? У нас урок идёт.

Он так же молча закрыл дверь. Где-то вдали было слышно, как кто-то объяснял теорию трансформации клона. И почему я не там?

— Я его уважаю, — сказал Канзаки, не меняя положения тела. — Он давно смирился с тем, что вы не люди.

Это не академия. Это дурка. Адская ячейка, куда сливают всё, от чего отреклись даже преподаватели, которые брали вообще безнадёжных.

Я - их лидер. Не потому что сильнее или умнее. Просто... я единственный, кто умеет завязывать шнурки. Больше я не вижу причин, почему это стадо видит во мне вожака.

Вечер. Дом.

Отец смотрит на меня с таким выражением, будто пытается понять - может ли сын быть и позором, и скрытым гением одновременно.

На столе - традиционный ужин: рис, тушёная редька и те самые, вечные, огурцы.

— Ну что, сын, как Академия?

— Прекрасно! — отвечаю с широкой, до боли фальшивой улыбкой. — Нас учат чакропотоку, я почти освободил первую точку, сенсей говорит, что у меня нестандартное мышление!

Отец кивает, но прищуривается. Проводит взглядом мои рукава - они слегка подгорели.

— Почему у тебя обуглены рукава?

— Это... прорыв чакры. Спонтанный! Сенсей аж прослезился.

Он ничего не говорит. Только медленно машет ложкой, будто прикидывает - звать ли знахарку… или уже слишком поздно.

Ночь.

Я сижу у окна. Смотрю на звёзды. Рядом лежит «Основы Академии. Уровень 1», исписанная моими заметками, исправлениями и отчаянными пометками вроде «если жаба говорит — слушай». Хоть один полезный совет от Маю, но это я и так знал, благодаря аниме. Кстати, нужно как-то попасть к этому моразматику. Он то точно должен признать во мне дитя из пророчества!

Но, что уж точно, так это то, что я не сдамся.

Даже если у меня чакры - как у дохлой кошки.

Даже если мой класс - сборище идиотов, мутантов и... возможно, одного призрака.

Я пройду этот путь.

По шагу. По куску. По сантиметру.

Я стану шиноби. Просто… не спрашивайте, из какого я класса.

Здоровое питание и прочая форма жизни

Утро началось не с еды.

— Где мой обед? — спросил я у матери, натягивая куртку.

— У отца спроси, — отозвалась она, кивнув на окно.

Отец сидел, глядя в сад, и жевал редьку, как буддийский монах в отставке. Даже не обернулся.

— Ты же будущий ниндзя, да? Вот и добывай еду сам. Или выцыганивай. В любом случае - столовая теперь твой лучший друг.

— Жмот, — констатировал я.

Отец поперхнулся, но промолчал. Видимо, внутри себя он уже смирился с моим выходками.

— Но тебе меня не сломить, — добавил я, торжественно захлопнув дверь.

В столовой пахло. Не едой - просто пахло. Этот запах не имел названия, но мог бы попасть в список запрещённых веществ где-нибудь в стране Железа.

Я взял поднос и подошёл к раздаче.

И встретился взглядом с ней.

Повариха.

Массивная, как тот старый бабушкин шкаф-буфет из другой жизни. Плечи — как у сумоиста. Руки — как у двух. Глаза смотрели в разные стороны, на носу красовалась бородавка, а подбородок уверенно украшала щетина. Была в ней некая… харизма.

— З-здрасте… — нерешительно пробормотал я.

— Пашёль в жопу, — процедила она, шепелява, с таким акцентом и мощной энергетикой недовольства жизнью.

— А… что у вас есть в меня? — спросил я, всё ещё цепляясь за призрачную надежду.

Она указала на бачок с жёлто-коричневой массой.

— Полезное питание! — гордо произнесла, будто говорила о высшей кухне.

— А выглядит как… тюремная баланда, — вынес я опасный, но честный вердикт.

— Там всё нужнья: картошка, лук, яйца, мясо. Всё смешено до однородной массы, — проговорила она с торжественностью алхимика, открывшего новую формулу, хотя я был не далёк от правды.

— А мясо... чьё?

— Животного, — заверила она, шлёпнув по бачку.

— Ну, хоть что-то радует... — вздохнул я и ткнул пальцем в сторону подозрительно зелёной массы в соседнем тазу. — А это?

— Нельзя! Особый рацион. Только для… избранных!

Она приподняла таз, и под ним в полу зияла аккуратная дыра. Будто эта массы прожгло путь в преисподнюю, где она и родилась. Оттуда донёсся странный рёв.

— Всё-всё, пусть будет полезное питание, — быстро согласился я, пятясь.

Повариха попыталась зачерпнуть массу половником - безуспешно. Она была твёрже камня.

— Ха! Опять застыла, зараза… — проворчала она и, сложив печать, пустила по кастрюле миниатюрный катон.

Жижа неохотно расплавилась, но теперь прилипла к половнику и отказывалась отпускать.

Повариха поёрзала, дёрнула, подула, даже тихо выругалась.

Потом сдалась.

— На, — сказала и сунула мне в руки половник. — Потом отдашь.

Я сел за стол. Одноклассники уже "ели". Или пытались.

Попробовал предложить обмен.

Бесполезно.

У кого-то была та же баланда. У других — чёрная, булькающая жижа, в центре которой плавал один глаз. Он смотрел на меня. Очень внимательно.

А сама жижа... держала нож. Да-да, нож - в щупальце. И сейчас яростно отбивалась от ученика, который пытался проткнуть её вилкой.

Я посмотрел на свою порцию. Вздохнул.

И тогда…

— Таракан!!! — кто-то взвизгнул.

По стене неспешно ползло несчастное насекомое.

На мгновение в столовой наступила мёртвая тишина.

А потом — дружный звериный рёв.

— Едаааааааа!!!

Толпа учеников сорвалась с мест с ором и хрустом. Мебель летала, кунаи свистели, один мальчик летел в воздухе, размахивая палочками и вопя: «Он мой!»

Я лишь тихо отодвинул поднос подальше от края.

Твёрдая жёлтая жижа в половнике едва поддавалась отковыриванию.

Но больше всего меня напрягал взгляд.

На соседнем подносе чёрная жижа - та самая - всё ещё смотрела. Один глаз. Без эмоций. Без пощады. Он внимательно следил за мной.

Я осторожно протянул ей половник.

— Будешь?

Щупальце с ножом угрожающе поднялось вверх.

– Буль-буль! – грозно пробулькало жижа.

— Соболезную... Но тут уже ничего не сделаешь, — пожал я плечами и поставил половник перед ней.

Жижа втянула его в себя, обволокла, затрепетала — и за пару секунд от содержимого не осталось и следа.

– Буль-буль-буль, – Она довольно забулькала, будто мурлыкала.

Я рассмеялся: — А ты, гляжу, ничего так. Даже адекватный. Ну... смотря на сколько это применимо к тебе.

— Буль... — недовольно пробулькала она, качнув щупальцем.

— Ладно-ладно, не обижайся. Гении должны держаться вместе.

— Буль?

— Да, это я - гений. А ты - мой напарник. И звать тебя будем... Игорь.

Жижа затряслась от негодования. Из неё вылетел пар и нечто вроде: Блрп-блрр-пщщ!

— Да понял я! Не нравится. Но «ваше высочество» я звать тебя не буду. Всё. Решено, будешь Игорем.

Жижа громко булькнула. И, похоже, смирилась.

Так у меня появился союзник.

Склизкий. Подозрительный. Возможно, разумный.

И знаете что?

На фоне моих одноклассников… Игорь был почти нормальный. И надёжный, если вспоминать Димона.

Книги. Бабка. Война!

После очередного унизительного дня в классе E, где один придурок пытался приручить муравья, не будучи из клана Абураме, а другой прокусил себе палец, чтобы призвать духа своего прадеда, который по его словам был чуть ли на равне с Мадарой, но не судьба. Вообще, я понял простую истину: Если никто не поможет мне - я помогу себе сам.

А если где-то и хранятся все тайны мира ниндзя, так это в библиотеке Академии. Это должно быть место силы. Храм знаний. Убежище для гениев.

Как же я ошибался.

Я пришёл туда после занятий. В воздухе стоял аромат старой бумаги, плесени и… безысходности. Будто книги уже давно смирились с тем, что никому не нужны.

— Кхе-кхе, — раздалось из темноты. — Чего приполз?

Передо мной стояла она. Библиотекарша. Бабка. Легенда, как позже выяснилось.

Говорят, когда-то она была элитным шиноби, мастером сендзюцу, пока не ушла в добровольное затворничество. Теперь охраняет библиотеку, чтобы никто не пробудил запретные знания. Зовут её… Бабка Саяко. Или просто - ужас Академии.

Волосы как жухлое сено, глаза - две капли уксуса, а в руке - потрёпанная газета. Вторая - наготове, будто готова воткнуть чапалах любому незваному гостю.

— Пришёл… учиться, — сказал я, стараясь не спровоцировать резких движений.

Прошёл мимо, несмотря на её шипение, будто чайник на последнем издыхании.

Я устроился за столом, погребённый под завалами книг:

«Теория чакры. Том I–XII»,

«Как заставить чакру слушаться тебя, если ты - дно»,

«Краткий справочник по техникам для отчаявшихся».

Каждые десять минут я швырял очередной том за спину с торжественным: — Говно! Всё - говно! Где техника, которая сделает из меня кого-то, кроме Ванмару из класса E?!

В какой-то момент в меня прилетела швабра.

Шлёп! — треск по спине.

— Не швыряй книги, скотина! — заорала она.

— Это ты не швыряйся, ведьма с мопом!

Так началась наша война.

Я стал проникать в библиотеку раньше всех - через окно, до открытия. Забаррикадировался книжными стеллажами, чтобы она не подкралась.

Но бабка эволюционировала. Она научилась метать швабру как метательное копьё. Однажды я увернулся - и швабра осталась торчать в потолке. С тех пор потолок в том месте воняет амиаком. Не спрашивай, почему...

Каждый день - новый бой. Новая осада. Новая тактика.

Скажу честно: я не хотел войны. Я хотел - знаний. Хотел пробудить чакру. Найти путь силы. Стать кем-то. Но у библиотеки были другие планы.

Особенно - у её Хранителя.

Имя ей - страх. Швабра - её меч. Гнев - её естественное состояние.

Однажды я зашёл внутрь тихо, как тень. Спасибо сумасшедшим из класса E - они научили многому.

На цыпочках пробрался в отдел по чакре, протянул руку к пыльной книге с заголовком:

«Даосское дыхание: путь к просветлению через неудобные позы».

— КХЕ! — сзади раздалось кашляющее проклятье.

Я обернулся.

Она.

Стоит, в шерстяной кофте цвета страха. Швабра в руке, глаза - как два сверла, протыкают насквозь.

— Ты опять? — прошипела.

— Я просто… хочу... знаний!

— Ага, а потом, как в прошлый раз: ты орёшь *

"Где моя чакраааааа!", бьёшься лбом об пол, книги разлетаются, и кто-то вызывает санитаров!

— Это был эмоциональный момент!

— Вон из библиотеки!

Швабра взвилась, как катана. Я уклонился, схватил книгу и рванул вглубь.

Погоня началась.

Я прятался между полками. Метал в неё свитки. Один раз кинул «Историю тайдзюцу» - она увернулась и кинула в ответ томик по ботанике. Он был тяжелее. И пах смертью.

— Я буду учиться! Ты не остановишь меня, старая ведьма!

— Обосраный еретик! Верни книгу и не дыши на свитки!

В какой-то момент я оказался загнан в угол. В руках - книга с надписью «Путь спокойной чакры: мизинец - ворота духа».

— Это моё последнее китайское предупреждение! — крикнул я… и сиганул в вентиляцию.

Поздним вечером я вернулся домой. Побитый. Усталый. Пахнущий древней пылью и старыми спорами грибков. Но - с добычей.

Старая книга. Без обложки. С иероглифами, которые гугл бы просто расплакался, увидев. Позы там были впечатляющие:

"Слон нюхает солнце",

"Черепаха держит орешки",

"Кот, разочарованный в жизни. Особенно по понедельникам".

Я делал всё, как написано. Медленно, через боль, скрип суставов и самоуважения. И в какой-то момент почувствовал... нечто.

Головокружение. Зуд между лопатками. Лёгкое покалывание.

Это была чакра. Или начало геморроя. Но что-то определённо начиналось.

На следующее утро в библиотеке меня ждал листок: «Скотина ты крикливая. Возвращай книги. Не заставляй меня надеть очки и начать охоту за твоим скальпелем. - Саяко Мидзухара.»

Я улыбнулся.

Война только начиналась.

Даос против швабры

Библиотечная война достигла своего апогея.

Я снова пробирался сквозь ряды пыльных стеллажей, чувствуя себя героем, попавшим в извращённое фэнтези. На поясе - три свитка. В кармане - камушек. На случай, если придётся метать что-то... внезапно и с чувством.

Но бабка уже ждала.

— Я чувствовала, что ты придёшь, — раздалось из темноты. Она вышла из тени, швабра в руке, как копьё судьбы. — Сегодня у нас бой без правил.

Её швабра больше не была просто инструментом уборки. Это было оружие. Смертоносная катана старческого гнева.

— Вы меня недооценили, старая ведьма! — выпалил я. — Сегодня я наконец покажу силу своей чакры!

Она фыркнула: — Да-да. Покажешь силу своего идиотизма.

Я сделал шаг вперёд. Медленно. Торжественно. Встал в позу, отточенную ночью.

«Слон нюхает солнце».

— Что за хрень?! — бабка едва не захлебнулась смехом.

Я выгнул спину, протянул руки к воображаемому светилу, потянулся, как на картинке. Эта поза должна была открыть чакровые каналы, высвободить скрытую силу и…

…ничего не произошло.

Бабка на миг замерла. Потом хохотнула и с размаху треснула меня шваброй по голове: — Вот тебе слон! И вот тебе солнце!

Я рухнул.

— Даосская хрень! — прокричала она, занося швабру снова.

Я поднялся. Пошатнулся. Попробовал ещё одну позу - «Черепаха держит орешки». На деле это выглядело как неловкое падение на четвереньки. Почти мольба о пощаде.

— Ты что, совсем сдурел? — бабка уже не знала, то ли смеяться, то ли выгонять меня поганой метлой.

Я отполз за книжный стеллаж, прикрывая голову.

— Это ещё не конец! — крикнул я с героическим надрывом. Но швабра уже взмыла в воздух.

Через секунду меня накрыло… чем-то вонючим.

Позже. Дома.

Я вошёл в команту, прижимая к голове замороженную половинку капусты, и злился на книгу.

«Слон нюхает солнце» - хрень. «Черепаха держит орешки» - хрень. Всё - хрень.

Но я не сдамся.

Подойдя к кровати, лёг на животе. Спина горела, будто по ней прошлись бульдозером. Бабка победила… пока.

— Ну ты даёшь, — сказал отец, глядя, как я прикладываю ко лбу вторую половинку. — Опять об библиотечную швабру?

— Это не швабра, — мрачно ответил я. — Это орудие репрессий.

И тут меня осенило.

Если врага нельзя победить - его нужно купить.

На следующий день.

Я явился в библиотеку в белой рубашке, с галстуком и походкой человека, которого недавно избили хозяйственным инвентарём.

— Добрый день, уважаемая, — произнёс я, кланяясь так низко, будто с рождения обучался этикету у лучших мастеров.

Бабка - по имени, к слову, Саяко Мидзухара, но в народе известная как Бабка Швабра - прищурилась: — Ты чего удумал? Опять позы свои кривые пришёл тренировать?

— Ни в коем случае! — поднял я руки в мирном жесте. — Я пришёл с предложением.

Торжественно развернул купон:

— Эксклюзивная скидка 10% на сушёную петрушку, консервированные огурчики и самую свежую капусту. Только в лавке моего отца. Только для вас.

Она склонилась над купоном с подозрением, как над свитком с печатью проклятия.

— Ты меня подкупить решил? Этим?

— Ну… да. Но со всей душой!

Наступила тишина.

Я уже мысленно рассчитывал маршрут к окну.

И тут она взяла купон.

— Принеси ещё один на следующей неделе, — сказала бабка, тихо, почти дружелюбно. — Только не устраивай цирк между полками. И держись подальше от раздела по дзену. От твоего дзена у меня давление скачет.

— Согласен! — воскликнул я. — Я тихий как тень. Тень, которую никто не бьёт по башке.

Так родилось перемирие.

Я получил доступ к знаниям.

Бабка - к огурцам.

И пусть это не эпичное дзюцу, но хитрость - тоже сила.

Особенно, когда у тебя чакра на уровне дохлого хомяка.

И пусть чакра слаба, но дух силён

С тех пор как купон был принят, между мной и бабкой воцарилось… скажем так, тенденциозное перемирие. Это не было миром в привычном смысле. Скорее - как в старых самурайских фильмах: уважение между двумя врагами, которые в любой момент могут прирезать друг друга, но пока пьют чай.

Я теперь появлялся в библиотеке не в боевой стойке, а с видом страдальца, неся в руках пакетик сушёных фруктов - "к чаю", как бы невзначай.

Бабка ни разу не поблагодарила. Но три раза подряд не ударила шваброй - а это, по её меркам, уже признак уважения.

Однажды я пришёл пораньше, чтобы спокойно почитать свиток по основам чакроконтроля - настолько унылый, что даже автор постеснялся подписываться.

И вот, пока я углублялся в скучнейший абзац о "мягкой активации потока", на столе появилась новая книга.

Я вздрогнул. Оглянулся.

Никого. Только бабка на месте. Громко шуршит газетой. Ни один мускул не дрогнул.

Я посмотрел на обложку: «Техники простого народа: слабая чакра, большие мечты»

Что-то между мануалом и философией жизни. Подписи не было. Только внутри - закладка с размазанной надписью: "Не просри молодость, салага."

Я поднял глаза. Бабка продолжала читать. Но уголок её рта дёрнулся. На долю миллиметра.

А может - нет.

С тех пор книги начали “появляться” регулярно. Каждая - то ли издёвка, то ли настоящее руководство:

«Тайные методы стимуляции чакры без костылей и безнадёжности»

«Как выжить в бою, если у тебя только руки и сколиоз»

Иногда книги пропадали, если я забывал принести бабке гостинец. Один раз я притащил ей жвачку - она кинула ею мне в лоб, как кунай. Даже синяк остался и похоже вмятина в черепе...

После этого я перешёл на маринованные грибочки и ореховые булочки. Сработало.

Я знал: она на моей стороне. По-своему. Шваброй грозила раз в неделю - для профилактики.

Но бабка… была моим первым наставником. Строгая. Злая. Но с безумный количеством опыта и знанием своего дела.

А пока… я оттачивал новую позу: "Краб ловит просветление"

Работает не лучше прежних, но выгляжу в ней эпично. Мне понадобится весь мой арсенал для битвы.

Класс Е. Священное болото идиотизма.

Пыль, плесень, пара треснутых окон. По ощущениям, тут раньше хранили картошку.

Канзаки-сенсей сидел, как всегда, в углу — завернувшись в одеяло, с чашкой лапши и книжкой «101 способ избежать ответственности на работе».

Я встал. Медленно. С достоинством, которого у меня не было.

— Канзаки-сенсей!

Он нехотя оторвал взгляд от книги.

— Чего, Ванмару? Опять твои одноклассники травмируют твою тонкую душевную организацию?

— Я вызываю вас на поединок!

Мао, которая обычно весь урок рисует в тетради жаб, резко замерла. Это уже о многом говорило - она редко прерывает «духовный контакт с Мьёбоку».

— Он… вызвал Канзаки? — прошептала она, судорожно перебирая свой самодельный амулет напоминающий жабу — Великая жаба Гамамару предрекала это…

— Ага, — отозвался кто-то сзади. — И что она ещё предрекала? Что у него крылья вырастут?

— Не крылья. Лапки, — отрезала Мао, не отрывая взгляда от Ванмару. — Он входит в контакт с чакровыми потоками через хаос. Это древняя техника. Джирайя-сама владеет ею в совершенстве. Он мой отец, если что.

Кто-то фыркнул, но не слишком громко. После инцидента с ведром, гремучей змеёй и «пророчеством о падении глобуса», которое почему-то сбылось, к словам Мао теперь относились с заметной осторожностью.

Амэ молча сидела у самой дальней парты, наблюдая за происходящим со странным выражением - как будто слышала больше, чем остальные.

— Это странно... — тихо сказала она, будто сама себе. — ...всё-равно, что монета одновременно покажит обеде стороны.

Никто не переспросил. Все замерли, не мигая, как перед началом спектакля.

— Если я побеждаю — вы начинаете учить нас. По-настоящему. Без своих книжек и без шуток про подростков.

Если проигрываю - отстану навсегда. Слово честного идиота.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Потом вздохнул: — Ладно. У меня всё равно лапша переварилась. Через десять минут - на заднем дворе.

Задний двор. Пыльный, как сама судьба класса Е.

Над полем битвы кружили голуби, как стервятники... или это были бумажные самолетики выпущенные с третьего этажа.

Окна соседних классов были распахнуты. Лица учеников с других курсов теснились у рам.

Вон та девочка из класса B - Тори с розовыми косичками - вылупила глаза так, будто собирается наблюдать за поединком каге.

Одноклассники столпились полукругом. Кто-то z с самодельными флажками, кто-то — просто с лицом, полным тревожной гордости.

— ВАН-МА-РУ! ВАН-МА-РУ! — начал кто-то скандировать. И это был, чёрт возьми, Като.

Остальные подхватили.

— ГО, Ванмару! НАГНИ СЕНСЕЯ!

Я чуть не расплакался. Но нельзя - слёзы разрушают баланс чакры

Когда я встал в "Журавль нюхает кактус", отдав всю душу в эту нелепую стойку,

я краем глаза заметил силуэт у стены.

Библиотекарша.

Стояла как статуя. Швабра - как посох древней мудрости.

Лицо спокойно, взгляд - как у шиноби, пережившей три войны и две чистки архива. А, ну да... так и есть.

Она ничего не говорила. Просто смотрела.

Это был… молчаливый суд. Или поддержка?

А может - всё сразу.

Я стоял перед Канзаки.

Перед классом.

Перед школой.

И перед бабкой, которая в любой момент могла снова начать бить меня за "дзен".

Канзаки подошёл ближе, почесал щетину.

— Готов?

— Всегда.

Я рванул вперёд, выкрикивая название поз:

– "Краб идёт в налоговую!"

– "Слон показывает фокус!"

– "Улитка смотрит в завтрашний день!"

Мао, которая стояла на скамейке и размахивала веткой как жезлом, закричала:

— «Во имя великого Гамамару, срази его, Ванмару! Жабы с тобой!»

— Сядь, Мао! — зашикала на неё Ичика.

Амэ стояла в стороне, молча, слегка прикрыв глаза. Потом вдруг прошептала:

— Он проиграет… но это будет победой для него. Теперь всё ясно.

Никто не успел переспросить - Канзаки молнией сорвался с места, перепрыгнул через Ванмару, ткнул пальцем ему в затылок - и тот рухнул, как куль с капустой.

— Готов признать поражение? — лениво спросил наставник.

Ванмару захрипел, приподнимаясь: — Ещё… не… всё…

Канзаки вздохнул. На миг ветер заструился сильнее - он исчез, и в следующую секунду оказался уже за спиной Ванмару.

— Когда-то я был как ты… Только менее странный. И не позировал как идиот.

Когда я рухнул, и всё плыло перед глазами, я краем зрения увидел, как библиотекарша качнула головой.

Еле заметно. Но… не с осуждением. Скорее - с не оправданной надеждой.

А потом развернулась и ушла.

Очнулся я уже на скамейке. Канзаки рядом, с неизменной чашкой лапши.

— Ты, конечно, идиот. —

— Спасибо…

— Но идиот с настойчивостью.

Он отхлебнул бульён, не глядя.

— Завтра будет первый нормальный урок. Один.

— Вы серьёзно? — глаза Ванмару расширились.

— Если ты ещё раз встанешь в эти позы, я передумаю.

А на следующее утро... Все были в шоке и никто не смог снять это гендзюцу, как многие сначало подумали. Канзаки пришёл в форме!

И начал урок со слов: — Так, салаги. Сегодня мы изучим правила ведения боя в лесной местности.

Просветление через печень

После поединка с Канзаки я долго стоял в позе «Жук изображает разминку» и пытался понять, где же я свернул не туда. Возможно, всё дело не в судьбе, не в отсутствии дара и даже не в Канзаки - а во мне.

— А что, если я просто… неправильно кручу чакру? — пробормотал я, зарывшись в груду энциклопедий в своей любимой библиотеке.

Бабка уже не ограничивалась шваброй — у неё появилась новая метла, и, кажется, она научилась ею управлять мысленно. Ведь каргу я видел на привычном месте, а шуршание совершенно вдругом.

Но решение было очевидным.

Если сам не вижу своей чакры - нужно идти к тем, кто видит.

К Хьюгам.

Квартал Хьюг.

Тихий, идеально чистый и откровенно презрительный. Каждая калитка - как пропускной пункт, каждое окно - как глаз судьи. Даже воздух там был важный, с послевкусием высокомерия.

У главных ворот меня встретили двое подростков в белоснежных халатах. У одного была причёска как у старшего бухгалтера, у другого - как у строгой учительницы. Их лица были одинаково скучными.

— Ты кто? — спросил один, не моргая.

— Ванмару. Академия. Класс Е. Пришёл по делу. Хочу… — я сделал паузу, — …чтобы вы посмотрели на мои позы.

Молчание.

Лёгкий перекос бровей.

Почти одновременно они повернулись друг к другу:

— Он издевается?

— Или больной?

— Нет! — замотал я головой. — У меня проблемы с чакрой. Думаю, я делаю всё неправильно. Нужен Бьякуган. Один короткий взгляд! В интересах деревни!

— Уходи, пока мы не вызвали взрослых. И не появляйся больше здесь. — добавил второй, отодвигаясь на шаг.

— Так это что, вы отказываетесь помочь простому гражданину Конохи в его стремлении к духовному просветлению? — завёлся я.

И тут, как в плохой пьесе, появился взрослый.

Хьюга - седой, строгий, с таким лицом, будто его заставили лично пересчитывать всех неудачников Академии. Он скользнул по мне взглядом: Мне плевать, кто ты, но я уже тебя ненавижу.

— Что ты хочешь?

— Чтобы вы включили свои глазёнки, посмотрели на мою чакру… и объяснили, почему я говно.

Он моргнул. Не потому что удивился. Скорее - чтобы не выругаться.

— Я серьёзно! — продолжил я. — Я медитирую. «Тигр нюхает небо». «Кошка гладит Будду». Даже «Слон нухает солнце». Но ничего не работает. А поза «Улитка шепчет ветру» вообще закончилась головной болью и странными сновидениями про учительницу ботаники.

— Одну позу, — сказал он, сдержанно, как приговор. — Покажи. Одну.

Я гордо выпрямился, поднял одну ногу, вытянул руки в стороны и замер в состоянии дзен, изображая свою новейшую позицию: «Петух ищет вайфу».

Хьюга включил Бьякуган.

Через секунду его глаз дёрнулся. Подбородок задрожал.

Он даже сделал шаг назад.

— …Ты… ты гоняешь чакру не по меридианам. Ты гонишь её через печень. Потом в уши. Потом она уходит в пятки и обратно в селезёнку… Что ты вообще творишь?!

— А я откуда знаю?! — развёл я руками. — Это из книжки! Там были стрелочки!

— Это не техника. Это… кошмар! Позор! Ты можешь себе мозги свернуть. Или печень.

— Но она… работает? Чуть-чуть? В теории?

Он выключил Бьякуган. В его взгляде больше не было ненависти. Только скорбь.

— Нет. Это не техника. Это… танец безумия. От него умирает надежда.

Я ушёл. Медленно. Под взглядами пары десятков Хьюга, выглядывающих из окон и притворяющихся, что не подслушивают.

Но внутри - ни капли сожаления.

Я получил информацию. Правду.

Я - идиот.

Но чёрт возьми, я идиот с подтверждённой медицинской экспертизой и планом.

Сломать систему. Найти путь.

Или хотя найти способ пробудить чакру, от которой не откажет печень.

Осада клана Хьюга

После того как мне объяснили, что моя чакра идёт не по каналам, а по приколу, я понял одну простую истину:

Нужно брать быка за рога. Или в моём случае — Хьюгу за задницу.

Стопэ. Это как-то... неправильно прозвучало.

Хорошо, пусть будет - схватить Хьюга за Бьякуган.

Хотя и это звучит странно. Не говоря уж о том, что могут предъявить за покушение на достояние клана.

Хотя, честно говоря, я бы и не против заполучить Бьякуган. Представь: я, гений, владеющий просветлённым зрением. Стал бы лучшим детективом! Или карточным шулером.

Нет. Отмотаем назад. Ладно уж, без задницы и Бьякугана. Вернёмся к делу.

На следующий день я снова стоял у ворот их квартала. В руках - корзинка с морковью.

Вроде как подарок. На деле - прикрытие.

Дежурные Хьюги меня узнали мгновенно. Один глубоко вздохнул, второй устало прикрыл глаза.

— Опять он, — пробормотал один.

— Камень-ножницы-бумага? — мрачно предложил второй.

— Давай.

Они синхронно вскинули руки.

— Раз-два-три!

— Чёрт! — Один вскинул бумагу против камня и резко выдохнул, как человек, которому выпала обязанность чистить туалеты после спортивного фестиваля.

Он шагнул вперёд с лицом обречённого.

— Я снова пришёл, — сообщил я бодро. — Принёс витаминки. Говорят, от них Бьякуган светится ярче.

— Уходи, — буркнул он, не глядя, и тут же отступил назад, будто надеялся, что проблема исчезнет сама и обратился к своему напранику: – В следующий раз ты с ним говоришь.

— Вы не понимаете, уважаемый! Вы - единственные, кто видит, как у меня всё плохо! А если видите - значит, можете помочь!

— Мы не тренируем посторонних.

— А если я стану не посторонним? — подмигнул я. — Адоптируйте меня! Усыновите! Я выучу ваш поклон! Поклянусь носить белое!

Молчание.

— Я даже пельмени умею лепить!

Дверь захлопнулась.

С этого дня началась осада квартала Хьюг.

Каждое утро я появлялся с новой программой.

День второй:

Табличка: «Научите меня, глазастики!»

Меня вывели под локоть. Вежливо. Но с намёком на удушающий приём.

День третий:

В руках - корзинка моркови. На каждой морковке - нарисованные глазки.

— Это ваши талисманы! — воскликнул я. — Они помогут найти внутренний покой и бета-каротин!

Меня побили. Мягко, но с чувством.

День четвёртый:

Я пришёл в кимоно. Белом, конечно. Купил на распродаже у секты, но выглядело почти по канону. И самое главное - с песней.

Серьёзно. Я выучил на гусле пару аккордов и спел:

"О, клан Хьюга, великий и гордый,

Открой мне чакры, глаза и кефир,

Я не шпион, не болен,

Лишь ниндзя, в отчаянии..."

Окна закрылись. Птицы упали замертво. Один ребёнок расплакался. Меня облили водой с третьего этажа.

День пятый:

Я устроил акцию:

«Продайте три совета по чакре - получи бесплатный массаж шеи!»

Поставил раскладной столик, бумажные листовки и принёс бутылку массажного масла.

Меня арестовали.

Ну, не всерьёз. Просто патруль АНБУ вежливо проводил до калитки с фразой:

— Не приближайся к территории Хьюга в течение суток, хотя бы. Это предупреждение.

День шестой:

Я пришёл в косплее Хинаты.

С париком, ленточками и слоганом:

«Если я смог стать такой милой Хьюга, может меня можно обучить?»

Меня прогнали молча. Но один Хьюга заплакал. Возможно - от боли.

День седьмой:

Меня уже узнавали.

— Он снова тут! — крикнул кто-то.

— Зовите Хирото-сан, только он умеет его быстро вырубать!

У ворот стояли два шиноби с бинтами на пальцах - по легенде, они активировали Бьякуган от стресса при виде меня. Но ни какой благодарности я не получил за это.

И тут Хьюги решили пойти по другой тактике.

Из-за ворот вышел шиноби с поводком.

На поводке - здоровенная белая собака. С идеальной шерстью, с серьёзной мордой и ошейником с выгравированной надписью:

"Цукиёми".

— Это угроза? — уточнил я.

— Нет, это - воспитательная мера, — сказал Хьюга и отпустил поводок с блаженной улыбкой.

Пёс встал, как статуя. Глянул на меня. На хозяина. И вновь на меня. Потом зарычал.

Я попытался угостить его морковкой.

Он вежливо, но уверенно откусил кусок… от моей таблички.

Я отступил. Он шагнул вперёд.

Я побежал.

Он догонял.

Меня впервые выгнали не люди, а животное с выражением "ты - ошибка чакровой природы".

Цукиёми загнал меня на дерево, лёг у корней и ждал, пока я сам слезу - чтобы добавить воспитания.

Я просидел там до вечера. Ворон клевал мою табличку. Пёс зевал.

На следующий день я пришёл с сухим кормом и новым плакатом: "Прошу, хотя бы Цукиёми пусть научит меня концентрироваться!"

День девятый:

Я пришёл без таблички. Без подарков.

Просто сел у ворот и закинул тряпку на лицо, спасаясь от жары и позора.

— Ты не уйдёшь, да? — спросил кто-то.

Я приподнялся. Передо мной стоял не самый старший, но достаточно уставший Хьюга, с лицом «сделаю это - и наконец отдохну».

— Нет, — сказал я честно. — Я идиот, но настойчивый.

Он вздохнул.

— Хорошо. Один урок. Только чтоб ты отстал.

— ДАААА! — заорал я и едва не задушил его в благодарственных объятиях.

— Не трогай меня, плебей.

Мы ушли в укромный уголок двора. Он сел и спокойно начал: — Вот так ты концентрируешь чакру. Вот здесь проходит центральный канал. Сначала учись чувствовать тепло. Потом пульсацию. Постепенно, без спешки.

Я повторял. Медленно. С кривыми пальцами.

— Ты чувствуешь?

— Не-а.

— Дыши глубже. Концентрируйся. Не думай о пельменях.

— …Я не думал! Теперь думаю!

Он закатил глаза.

— Ладно. Слушай. У тебя чакра есть. Но она… как тухлое болото. Маленькая и ленивая. Над ней надо работать.

— Работать - я умею! — воодушевился я. — Я могу и физику, и теорию, и побои выдержу! У меня даже шрамы от бабки-библиотекарши есть!

— …что?

— Неважно! Главное - ты веришь в меня?

Он посмотрел долго. Очень долго. Потом встал.

— Нет.

И ушёл.

Но знаешь что?

Это было начало.

Он показал мне каналы. Показал, где течёт чакра.

Я был ноль.

Но теперь я - ноль с инструкцией.

И однажды Хьюги ещё пожалеют, что дали мне хоть один урок.

Потому что этого мне было мало.

Кружок анонимных неудачников

После великого урока от одного уставшего Хьюги, который, судя по выражению лица, пожалел об этом спустя пять минут, во мне будто что-то щёлкнуло.

Нет, не чакра.

Отчаяние.

Если я - ниндзя неудачник нулевого уровня, значит, я не один такой. Академия должна быть полна такими "самородками", чего только стоит мой класс.

А если нас много - мы уже организация. Или секта. Короче, что-то в этом роде. Самое главное, чем больше нас будет - тем проще разобраться с проблемой.

Операция «Вербовка»

План был простой. Я встал на стол в классе и объявил: – Внимание! Приглашаются те, кто не чувствует чакру, лажает на физре, регулярно получает по лицу и даже не попал в класс D! Добро пожаловать в “Кружок анонимных неудачников”! Но ожидаемой реакции не последовало. Меня просто проигнорировали.

Учитель Канзаки, в это время читающий «100 способов выжить, если тебя назначили в Е-класс», только вздохнул: — И добавь, что форма одежды — мешковатая. Чтобы скрыть позор, — пробормотал он и перевернул страницу на «Методы первой помощи при самопроколе кунаем для чунинов».

На следующий день после великого просветления я решил: если меня никто не услышит, значит, надо кричать громче. И не просто громче, а креативнее.

Первым делом я написал плакат - огромный, неаккуратный, с красными буквами:

“НЕ УМЕЕШЬ ЧУВСТВОВАТЬ ЧАКРУ? ПРОВАЛИВАЕШЬ ФИЗРУ? ПОЛУЧАЕШЬ ПО ЛИЦУ? ВЫЙДИ ИЗ ТЕНИ - ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К НАМ!”

И мелким шрифтом снизу:

“Гарантируем атмосферу дружбы, нескончаемые печеньки и лёгкое чувство вины за всё.”

Плакаты я расклеил повсюду: на дверях, у столовой, возле казарм и даже на доске объявлений главного инструктора. Ох, как он возненавидел меня за это! Через час половина объявлений была сорвано, но хоть кого-то это зацепило.

Через пару дней после начала моей агитационной кампании случилось неожиданное.

Меня вызвали к директору.

А это... это вам не шутки. Это как если бы Райкаге попросил тебя зайти «на минуточку поболтать». Никто не выходит оттуда прежним. Или же целым.

Я пришёл. Постучал. Дверь открылась сама. Внутри - строгий кабинет, полки с досье, табличка "Осторожно: неудачи скапливаются". Грамоты. Фотографии с "гордостью" академии. И сам директор - седовласый мужик с суровым лицом и кружкой, на которой было написано: «Моя чакра - это кофе».

Он кивнул.

— Ванмару. Садись.

Я сел, заранее готовясь к выговору, исключению и, возможно, немедленной телепортации на уборку сортиров.

Но вдруг он... улыбнулся.

— Я слышал, ты организуешь кружок.

Я кивнул. Осторожно.

— «Кружок анонимных неудачников», так?

— Э-э… ну… технически… да.

Он вздохнул.

— Это глупо, абсурдно, хаотично… и, тем не менее, это первая инициатива по работе с отстающими, которую я вижу за последние три года.

Он сделал глоток кофе. Я чуть не выронил челюсть.

— Я хочу, чтобы ты зарегистрировал кружок официально, — продолжил он. — А это значит:

1. Заполнить форму 14-Ч.

2. Приложить устав кружка.

3. Набрать как минимум трёх участников.

4. И, конечно же, найти Наставника-Куратора.

— У нас трое есть! — выпалил я. — И ещё один ходит за печеньками, может уговорю! А по поводу куратора… – Я улыбнулся шире, чем должен был: — Я выбираю Канзаки.

Следом же я решил обрадовать нашего куратора. Точнее не сразу, сейчас узнаете почему.

— ЧТО?!

Канзаки стоял в классе, держа в одной руке папку, а в другой - мой черновик устава кружка. Он медленно поднёс бумагу к лицу и вслух прочёл:

— «Наставник Канзаки, как человек, переживший множество академических провалов, идеально подходит на роль куратора неудачников...»

Он поднял на меня глаза.

— Ты серьёзно?

— Канзаки-сенсей, это шанс! Шанс помочь нам. Шанс изменить систему! И к тому же… — я понизил голос, — …директор уже подписал.

— …ты вписал меня без моего согласия?

— По уставу - согласие подразумевается, если вы не подали письменного прошения об отказе от должности, в течение трёэ дней, — бодро отчеканил я. — А я как раз принёс вам бумаги на четвёртый день, так что уже не выкрутитесь. Да и остальные, как только услышали сразу написали на отказ, заранее.

Он шумно выдохнул. Словно пытался выдохнуть всю свою жизненную энергию.

— Ладно, — пробурчал он. — Я вас запишу как “самоорганизованный кружок по поддержке безнадёжных”. Но знайте - вы все в моём списке.

— Спасибо, Канзаки-сенсей! Мы вас не подведём!

— Подведёте. Но хотя бы не умрите. У меня и так отчётность.

Первое собрание

Собрались... трое.

Синяк под глазом, который получил его, кидая сюрикены в потолок, и один случайно упал ему на голову. Он говорил быстро, не слушал и часто делал вид, что знает всё лучше всех.

Девочка с постоянно прожженной одежой - пессимистка с даром к сенсорике. Она единственная, кто из нас пробудила чакру, но не может её контролировать, хаотично выпуская по разным участкам тела, поэтому её одежда была вся в залптах.

Любитель печенек с брокколи - пришёл за бесплатной едой, но остался ради этих печенек, которые я спер у отца с прилавка. Ленивый философ, любивший мудрить, сидя на месте.

Мы сидели в пустом классе, пили воду и молчали так тяжело, будто готовились к экзамену на смерть.

— Значит, — сказал я, — мы неудачники?

— Ну… — начал синяк, — если честно, да.

— Отлично! — хлопнул я в ладоши. — Тогда мы — сопротивление Академии! Наш девиз: “Если не можешь стать шиноби - стань хотя бы угрозой!”

Мы начали тренировки с простого:

Медитации в стиле “слон нюхает солнце” — да, я снова к этому вернулся. Мои последователи должны страдать не меньше меня и прочувствовать всю боль.

Спринты вокруг Академии - пробежали четверть круга и начали блевать. Синяк пытался объявить это «боевой дух», но это было похоже на попытку рыбы взлететь.

Удары по деревяшке с криком “Хьюги — говно!” — нас быстро оттаскал дежурный чунин, не оценив креатив.

Однажды бабка-библиотекарша застала нас за коллективной попыткой “почувствовать чакру через поедание фасоли”.

— Моя чакра наверняка в кишечнике, — убедительно заявил любитель печенек. — Если взбударажим желудок - и каналы заработают!

Бабка, явно пополневшая список увиденной дичи в своей жизни, вызвала охрану. Если уж меня она смело могла отпинать, то уже в нашей группе почувствовала угрозу.

Прогресс!

Потом пошли всячески неудачные эксперименты.

— Окей, сегодня попробуем технику “Сердце через ладонь”! — радостно объявил я.

— А это точно из реального источника? — осторожно спросила девочка.

— Я нашёл это на обёртке от лапши. Думаю, это знак.

Через пять минут синяк ударил себя в грудь и потерял сознание.

— Ну… это уже прогресс, — с улыбкой пробормотал Канзаки, заглянув в класс. — Обычно вы даже не попадаете по себе.

Прошёл месяц. Мы всё ещё были неудачниками. Мы всё ещё были теми, кого Академия списала со счетов.

Но между нами возникло братство - странное, упрямое, немного сумасшедшее, но настоящее.

И даже Канзаки стал задерживаться на занятиях, иногда тихо поправляя наши стойки и оставляя тайком советы.

Однажды он даже выдал бинты.

Наверное, не потому что поверил в нас.

Просто понял: если мы умрём - на него повесят отчётность.

Маленькая победа?

Возможно.

Я всё ещё жду, когда чакра хоть шевельнётся.

Но самое главное, используя своих миньёнов, я смогу устроить второй заход к Хьюга, теперь они так просто не отвертятся.

Эпоха идиотов: Хроники отчаянья Хьюг

Сначала это было просто смешно.

Пара идиотов из «Кружка анонимных неудачников» бегала по коридорам Академии и вопила что-то про чакру, которая "не растёт".

Потом их стало пятеро.

Потом - десять.

И наконец - около тридцати. Даже дети, не учившиеся в Академии, стали неофициальными членами этой… секты.

Хьюга Нейтсу, самый рассудительный в клане, сидел в своей комнате и дрожал. Их клан всегда славился выдержкой, сдержанностью и абсолютным контролем над эмоциями. Но сейчас на его лице впервые за много лет появилось настоящее беспокойство.

— Их становится слишком много… — шептал он, глядя на отчёт патрульных.

— Они группируются в какие-то “братства”, — добавил другой. — И... по какой-то причине... наставники не вмешиваются.

— Они даже учат друг друга позам из книг по китайским медитациям, — вставил третий, — и называют это “чакропроводимостью через уши”.

Старейшина вздохнул, тяжело и хрипло, будто с него сполз весь вековой авторитет.

— Это угроза порядку, — проговорил он. — Если так пойдёт дальше… придётся вводить ограничения. Или... жёсткие меры. Раз уж директор отказывается с этим бороться.

Тем временем в коридорах Академии неудачники уже не просто шумели - они устроили настоящий Марш Непонимания. Их крики, хохот и странные вопли от непрофессиональных техник эхом разносились по зданию.

Канзаки пытался держать всё под контролем. Безрезультатно. Пытаться усмирить эту орду - всё равно что пытаться поймать туман голыми руками.

Так Хьюга получили реальную головную боль.

А ведь если эти “отчаянные дебилы” действительно начнут прогрессировать… кто знает, кто из них поднимется выше, чем кто-либо ожидал?

Несколько дней спустя.

Древний зал заседаний клана Хьюга. Каменные колонны, массивный круглый стол, уставленный кипами тревожных свитков и отчётов. В воздухе - напряжение, будто само здание затаило дыхание.

Старейшины, наставники, главы ветвей сидят в мрачном молчании. Даже те, кто обычно не затыкается, сейчас словно проглотили свои языки.

На повестке дня - один-единственный пункт: «Угроза: Ванмару и его шайка»

— Они… они уже проникают на нашу территорию… — сипло пробормотал патрульный. — Бегают по улицам, прыгают по крышам. За всеми не уследить. Эти уроды... как тараканы.

— Вчера тот жиробас ворвался на мою кухню, крича, что “чакру надо заряжать с утра на голодный желудок” и съел все припасы, - добавил другой. – Я даже понять ничего не успел!

— А один… один принёс старинный свиток и сказал, что в нём “молитва для роста чакры в пятке”. Это была инструкция по варке риса!

— Другой прибежал к библиотеке и пытался обменять секрет пробуждения чакры... на рыбные котлеты, — всхлипнул юный архивариус.

— Это всё выходит из-под контроля, — выдохнул старший наставник. — Они уже не кружок. Это... секта.

В этот момент, сквозь тишину и ужас совета, где-то наверху раздаётся грохот. Потолок дрожит. Сыплется штукатурка.

БУХ!

— ПОЗА ЖАБЫ НА КРЫШЕ!!! — оглушительно орёт кто-то снаружи.

Все головы одновременно поднимаются вверх.

— Он снова! — вскрикивает один из Хьюга. — Это уже третий раз за неделю!

Через пару секунд сверху доносится зловещий **скрежет черепицы**, и с **звонким “ЧПАХ!”** что-то тяжёлое явно отрывается от крыши.

Затем — ЗВОН, ГРОХОТ, МАТЕРНЫЙ ВОЙ и финальный толчок об землю с характерным «АЙ, БЛЯТЬ!»

Секунду никто не двигается. Только пыль повисает в воздухе.

— Он… упал? — несмело спросил наставник.

— Да, — устало кивнул глава клана. — И самое главное, каждый раз одно и тоже. Ничему жизнь не учит.

— Надеюсь, он умер, — обречённо бормочет старейшина, отряхивая с плеч пыль.

Снаружи: Я живой!!!

Гробовая тишина.

Потом один старейшина не выдерживает и шепчет: — Мы живём в эпоху... тьмы.

Глава клана медленно опускается в кресло и закрывает лицо ладонями.

— Мы… проигрываем, — глухо говорит он. — Эти дегенераты не знают, что делают. И именно поэтому они страшны. Они непредсказуемы. Их невозможно контролировать. Их невозможно просчитать. Они действуют по методичкам того, кого нельзя называть, разбавляя всё это своим безумием.

Старейшины переглянулись. Кто-то хихикнул нервно. Кто-то - просто начал рыдать.

— Он… просил встречу, — дрожащим голосом продолжает архивариус. — Их лидер…

— Не смей называй его! — зашипел кто-то. — Даже мысленно!

Всех передёрнуло. Это имя стало проклятьем в их клане, если слышишь его - значит жди беды.

– И что он хочет? – хрипло спросил наставник.

Глава клана бросил на стол мятую бумагу. Там было коряво выведено: "Организуйте битву ваших сыновей. Я выберу сильнейшего. И тогда, может быть, я отстану."

— Он хочет… битву. Дуэль между Хиаши и Хизаши. До первой крови. Или до последней. Пока не ясно. Но он что-то замышляет.

Наступает тяжёлое молчание.

— Это… варварство! — крикнул один.

— Это… шанс! — неожиданно сказал глава клана, вставая. Все взгляды обращаются к нему.

— Если мы позволим этой заразе расползаться дальше, она доберётся до самой сути нашего клана. Но если... если мы дадим им то, что они хотят - быть может, они отступят.

— Но вы же глава! — выдыхает один из младших.

— Пока да, — мрачно говорит он, снимая хакама. — Но если я ещё раз услышу, как ребёнок орёт “БЯКУГАН В ЖОПЕ!”, я сам себя разжалую!

И где-то вдали, на фоне страданий старейшин, продолжает звучать боевой марш братства:

"Слон нюхает солнце! Поздравляем, ты - чакральный богомол!”

Двор Хьюга

Стены высоки. Ветер колет лицо. В центре - два юных шиноби. Братья. Их глаза чисты, их стойка - безупречна. За спинами - весь клан.

Глава выходит вперёд.

— Хиаши. Хизаши. Сегодня вы сразитесь не за титул… а за спасение чести клана от… от этих идиотов.

Он едва сдерживает слёзы. Один из старейшин всхлипывает, вспоминая, как Ванмару просил "накапать в ухо чакру по чуть-чуть, чтоб не передознуться".

И вот… тишину разрезает шаги.

Ванмару.

В картонной короне и плаще из старой занавески. Он жует морковку, а за ним следуют несколько верных слуг.

— Эй, ребят, вы чё серьёзные такие? — говорит он, ковыряя в зубах. — Я вообще хотел спросить, как чакру в ногах прогонять. А вы тут гладиаторскую арену устроили!

— …ЧЕГО?! — в унисон кричат Хиаши и Хизаши.

Глава: — Ты не хочешь, чтобы они сражались насмерть?..

— ДА ВЫ ЧЁ, ЕБАНУЛИСЬ?! Я просто хотел, чтобы кто-нибудь объяснил, как чакру пробудить, ну!

Пауза.

Очень долгая пауза.

Кто-то падает в обморок.

Глава клана медленно опускается на колени и шепчет: — Мы… чуть не убили моих сыновей… ради этого идиота…

Ванмару, весело: — Ну так чё, подскажете? А то у меня ощущение, будто чакра обратно в желудок уходит. Это нормально?

Так закончилась самая драматичная дуэль, которая даже не началась.

И в тот день клан Хьюга впервые всерьёз задумался: А может, им и правда стоит объяснить, как чакра работает? Иначе они никогда не отстанут.

Хроники отчаянья Хьюг: Пробуждение идиота

Хиаши медленно провёл рукой по лицу, словно хотел стереть с себя усталость. Вместо этого в ладони осталась только боль.

Рядом сидел Хизаши, обхватив голову. Между ними, в эпицентре катастрофы, сидел Ванмару - в позе лотоса, с кастрюлей на голове вместо каски. На спине у него болталась табличка: "Будущий Хьюга". Вдохновляло ли это кого-нибудь? Возможно. Но точно не братьев.

— Так… — Хиаши произнёс это с тяжестью умирающего самурая. — Повтори, что ты почувствовал, когда направил чакру в ноги?

— Сначала — щекотно. Потом как будто заноза в пятку… а потом… по-моему, я пернул.

Молчание.

Хизаши медленно повернулся к брату: — Убей меня.

— Уже второй день. Я устал, — простонал Хиаши, не отводя взгляда от "ученика".

Тренировка продолжалась.

— Ванмару, — начал Хизаши, — сосредоточься. Представь чакру как реку. Плавную. Спокойную. Без рывков.

— Понял!

— Что ты делаешь?

— Ну… я представил реку, — начал он серьёзно, закрыв глаза. — Она пересохла. Пусто. Ни капли чакры. Тогда я… жгу дрова, чтобы вызвать дождь.

Хизаши моргнул.

— …Что?

— Ну да! — Ванмару вскочил, вытащил из-за пояса охапку веток (непонятно откуда) и начал складывать их в аккуратную кучку прямо на учебном поле. — Если река пересохла - нужен дождь! А дождь вызывается ритуалом! Всё логично!

Он достал камень и начал яростно тереть его о другую палку, бормоча: — Великая чакра-облачко, пролейся, дай мне силу… пусть мои тенкецу расцветут, как сакура после ливня!

Потом зачем-то поставил рядом две бутылки воды, нарисовал мелом на земле спираль и принялся пританцовывать вокруг "костра", выкрикивая: — “Хей, хей! Влага в небе, чакра в теле, зажгись же, мой внутренний водопад!”

Хиаши медленно опустился на колени и закрыл лицо ладонью.

Хизаши смотрел, как Ванмару тряс кастрюлей, привязанной к палке, и тихо прошептал: — Он вызывает дождь… чтобы чакра пошла… через воображаемую пустыню…

— И ведь старается, — с обречённой завистью добавил Хиаши. — Больше, чем некоторые гении.

— Это не шаманизм, идиот! — заорал Хизаши, вырывая прядь волос. Уже не в силах терпеть этот кошмар.

Час спустя.

Ванмару лежал на земле, обмотанный бинтами. Хизаши сидел рядом, глядя в небо с выражением той самой собаки, которая всё поняла.

— Брат…

— Мм?

— Помнишь, как мы были готовы умереть на той поляне?

— Ага.

— Тогда у нас был шанс уйти с честью.

— А теперь…

— Теперь мы учим этого дегенерата, который направляет чакру в уши, пританцовывая в позе «лягушка просит Wi-Fi». Что ещё за "Wi-Fi"?

Хиаши достал бутылку сакэ.

— Нам никто не поверит.

— ЙО-ХО! — внезапно подскочил Ванмару. — Кажется, я открыл чакровые врата! В паху загорелось!

Братья синхронно ударились лбом об пол.

Это была худшая неделя в жизни Хиаши и Хизаши.

А для Ванмару это было восхождение.

В то время как они теряли волю к жизни, где-то в недрах клана Хьюга шло экстренное совещание:

— Надо выдать Ванмару за кого-нибудь и выслать в другой клан…

— Или отправить в Суно как "ценный дар".

— Или просто инсценировать смерть всего клана. Что кажется проще.

— Мы не можем больше так, — прошептал Хиаши, держа в руках свиток с древней техникой. — Он… он заставил меня плакать. Не от боли. От стыда.

— Сегодня он спросил, можно ли запечатать чакру в булке, чтобы "на потом", — голос Хизаши дрожал. — Мне кажется, он забрал мою чакру. И мою душу.

Неподалёку Ванмару стоял в позе «Гибельный жираф скользит по стеклу», и пытался направить чакру из пальцев ног в уши:

— Я чувствую вибрации земли, братья! Скоро проснётся моя истинная сила!

— Мы должны это прекратить. Над нами уже в открытую Учихи смеются. — Хиаши сжал свиток. — Наша последняя надежда и путь для спасение репутации клана.

Метод Принудительного Открытия Тенкецу.

Техника запрещённая. Ею реанимируют умирающих шиноби. Или запускают чакросистему, если она сломана. Или - как у него - отсутствует впринципе.

— Он может не выжить, — мрачно произнёс Хизаши.

— Или… ещё хуже. Он выживет.

Ванмару подпрыгнул: — Йес! Пробуждение моей скрытой силы! Наверное, я из особенного клана! Может, я Узумяко!

— Он даже выговорить "Узумаки" не может… — простонал Хиаши, сжав кулаки.

Братья окружили его. Активировали Бьякуган и начали точечные удары по тенкецу - чакровым точкам.

— Один… два… тридцать… девяносто девять…

— Грейт сакура энерджи входи в меня полностью!

– Что он сказал?

— НЕ СЛУШАЙ ЕГО, БРАТ! ПРОСТО БЕЙ!

И вот - финальный удар.

На мгновение пространство задрожало. Тело Ванмару засветилось, будто он стал джинчуурики. Он вскочил, глаза сияли: — Я… ЧУВСТВУЮ ЧТО-ТО!

Все замерли.

— Я ОБОСРАЛСЯ! — заорал он и грохнулся в обморок.

Молчание.

— Я… я теперь понимаю, почему Учихи выбрали путь боли, — прошептал Хизаши.

— Он первый, кто пробудил чакру жопой, — тихо добавил Хиаши.

Но чакра проснулась.

Нестабильная. Вонючая. Неподконтрольная.

Но всё же - проснулась.

С того дня на входе в клан установили табличку: «Ванмару и членам кружка "Анонимных неудачников" - вход воспрещён! Даже в снах!»

Класс Е. Последний рубеж.

Прошёл год.

Целый чёртов год унижений, изнуряющих тренировок, библиотечных драк, ползаний в позе «Слон нюхает солнце» и борьба за свободу своей чакры с белоглазиками.

С того самого момента, как Хьюги силой открыли ему чакру, я не останавливался.

Тренировался в дзюцу до изнеможения - хоть иногда и путал печати техники со списком продуктов, а однажды пытался загорать, чтобы зарядится чакрой, потому что в книге переданой бабкой было так написано, но получил лишь ожоги.

Я старался, по итогу впал в режим «я достоин быть шиноби» и теперь стоял в очереди на экзамен - с лицом человека, готового к казни… или к подвигу.

Глубоко вдохнул, поправил повязку на лбу с надписью «Дерусь, потому что думаю» и пробормотал: — Сейчас я покажу этим ублюдкам… кто здесь главный!

Первый этап: письменный тест.

Ученики сидели по партам.

Канзаки с глазами выгоревшего светлячка - листал книжку «Как не выгореть, обучая идиотов».

Я писал уверенно, ведь единственный, кто знал, как работает умножение с делением,

и не впал в ступор при вопросе: «Сколько чакры потратит шиноби на технику D-ранга, если у него 100 единиц чакры?». Хоть где-то учебники по чакре пригодились.

Написал всё первым. Встал, направился к столу Канзаки и уверенно положил тест на стол, уходя прошептал: — Спасибо, квитанциям за дом… спасибо, батя.

Второй этап: метание кунаев.

Полигон.

Ученик слева метит в небо. Справа - в наставника и хрен скажешь, что не специально. Один, кажется, кидает зубочистки.

Канзаки на грани. Его левый глаз дёргается, будто у него внутри активировался шаринган от отчаяния.

Настал мой черёд. Беру кунай. Дышу глубоко.

— Так, спокойно. Ты тренировался. Хоть маникенов не было, но овощи я все изрезал! И лучше уж сдать экзамены, чтобы опрадва эти траты.

Бросок.

БАМ. Прямо в мишень.

Не в десятку, но не в человека - уже рекорд по классу.

Канзаки приподнимает взгляд: — Ты не убил никого? Засчитано. С натяжкой… но засчитано на хорошую оценку.

Третий этап: техника клонирования.

Зал.

Тишина такая, что слышно, как у кого-то падает самооценка.

Один из членов комиссии активировал Шаринган - видимо, на случай непредвиденной катастрофы.

Выхожу в центр зала. Складывает печать.

В голове звучит внутренняя мантра: «Я — поток чакры, я смерч, я божественный ветер…»

— Буншин-но-дзюцу!

ПУФ!

Появляется клон.

Полуживой. Один глаз смотрит на жури, второй на Кума. Волосы - как брокколи,

а на штанах - узор из огурцов.

Клон шатается…

Смотрит на меня…

И хрипит: — П… прошу… убей меня…

Молчание.

Канзаки: — Ну… хотя бы стоит. В смысле клон. Сам Ванмару - отдельный случай.

Комиссия переглядывается. Тяжёлый коллективный вздох.

— Засчитано. Условно.

Канзаки разворачивается и уходит с экзамена, не дожидаясь остальных.

Итог: Ванмару сдал.

Не идеально, но сдал.

Прошёл.

А клон… клон был похоронен за Академией с почестями.

На табличке выбито: «Он страдал за нас всех.»

Конец года. Собрание.

Класс E собрался в своей аудитории.

Некоторые ученики сжимали кунаи от волнения.

Другие - нервно жевали бумагу.

Один пришёл с курицей под мышкой. Впрочем, типично для этого класса.

На трибуне стоял Канзаки.

Кофе в одной руке, папка в другой, выражение лица - как у шиноби, побывавшего на миссии ранга S в детсаду.

— Так… — начал он усталым голосом. — Этот год был… сложным. Количество учеников в классе снизилось до минимально допустимого уровня. Не скажу, что это плохо - так бы вас тут вообще не было. У кого-то не хватает знаний, а у кого-то инстинкта самосохранения. Спасибо вашим родителям и медчасти за чудеса выживания.

Он перелистал папку, сверяя список оставшихся с присуствующями.

— Тем не менее… — он слегка поднял голос. — Мы добились невероятных результатов. И всё это - благодаря тем, кто действительно работал. – Он кивнул:

— Мао - благодаря своим жабам начала держать всех в узде. Амэ - предотвратила множество инцидентов. Ичика - оказывал помощь им в наведение порядка. Кен и Дзиро - за ваши эксперты с печатями, отдельная благодарность от подрывников. И, наконец… Ванмару.

Аудитория замерла.

— Да, Ванмару. Благодаря ему, успеваемость класса выросла до рекордных показателей за всё время правления Третьего Хокаге. Результаты лучше были только при Втором.

Кто-то всхлипнул. То ли от гордости, то ли от разочарование.

— Он вдохновлял. Он старался. Он единственный, кто случайно не съел свиток с печатью. Это победа, ребята. – Канзаки пролистал на последнюю страницу. — И теперь… в следующий уровень - в класс D переходит…Такеши.

Тишина.

Такеши встаёт.

— Я… всего один раз поджёг школу…

Канзаки кивнул: — И ты единственный, кто умеет писать палкой на песке. Это… прогресс.

Я вскочил с криком: — ЭЙ! Я сдал все тесты! Я спас Инуцуку от пчёл! Я выучил клонирование! Пусть клон просил смерти! НО ОН БЫЛ! Это несправедливо!

Канзаки спокойно глотнул кофе.

— А, да. Это была шутка. Такеши никуда не переходит. Он не сдал даже первый тест -

сдал рисунок дерева и подписал его «это я, но в будущем». – Он посмотрел на Ванмару и с некоторой гордостю сказал: — Ты, Ванмару, переходишь в класс D.

Пауза.

— Правда?.. — прошептал я, будто боясь, что это иллюзия.

— Правда, — устало подтвердил Канзаки. — Поздравляю. Ты официально покидаешь наш кошмар. И… хоть немного мне станет легче, без занозы в виде тебя.

Класс зааплодировал.

Кто-то хлопал даже ногами.

Даже дух того самого клона где-то в астрале почувствовал гордость за меня.

Новый класс, старый позор.

Я стоял у входа в класс D, сияя, как солнце после трёх месяцев дождей.

— Вот она… новая жизнь. Новая глава. Новый я! — сжал кулаки и представил: я вхожу в класс под аплодисменты, за мной развивается накидка, а где-то на фоне звучит эпичная тема из "Наруто".

Реальность, разумеется, припечатала меня сразу: — Это что ещё за покемон?

Я застыл.

У доски стоял молодой, ухоженный учитель с лицом человека, у которого только что умерла последняя надежда. В его взгляде читалась сдержанная паника - или сдерживаемый мат.

— А, ты… Ванмару. Перевод из класса Е? — произнёс он, словно проглотил ржавый гвоздь. — Ты... ещё жив?

— К сожалению, да, — мрачно подумал я, ощущая, как щеки начинают гореть.

Слухи о классе Е, как оказалось, прибыли сюда раньше меня. Поэтому, когда я вошёл в класс, на меня посмотрели не как на человека, а как на свиток с запечатанным демоном.

Кто-то отодвинулся подальше.

Кто-то, я не шучу, попытался перекреститься. Я даже задумался, есть ли тут вообще христианство. Или это местный аналог?

— Занимай любое свободное место. Не задерживай урок, — сказал учитель и указал на аудиторию.

Я кивнул и двинулся вперёд, стараясь не встречаться взглядом ни с кем. Подошёл к одному из рядов и спросил: — Привет, я Ванмару. Можно сесть рядом?

— Конечно! — с широкой улыбкой ответил мальчик. — Мы любим помогать… особенным детям.

Он дружелюбно хлопнул меня по плечу, и шепнул: — Главное - верь в себя. Рано или поздно ты тоже станешь шиноби.

— Ох, парень… зря ты это. Теперь ты в списке. — мысленно отметил я.

Первый урок - теория чакры.

И тут я понял: я попал в другой мир. Нет, не в параллельную реальность. В настоящий учебный рай, где учителя - внимание! - учат.

Ученики обсуждали внутренние потоки, баланс пяти стихий, природу трансформации, генетическую чакру. Нужно было и мне втянуться в их общение.

Я поднял руку: — А можно вопрос?

Учитель оживился: — Конечно, Ванмару. Что тебя интересует?

— А… если съесть животное, чакра увеличится? Ну, типа она ко мне перейдёт или исчезнет?

Пауза.

Кто-то закашлялся от смеха. Кто-то - сполз под парту. Учитель медленно опустился в кресло, закрыл лицо рукой и прошептал: — Верните его обратно…

Социализация: провал

На перемене я решил попытать счастья и завести знакомство: — Привет, я Ванмару. Перевёлся из класса Е…

— Класс Е? — один ученик посмотрел на меня, как на биологическую угрозу. — Это там, где клоны делают харакири?

— Это где один парень пытался выпустить чакру через пупок? — с усмешкой добавил второй.

— Это где библиотекарша ходит с кастетом?

Я тяжело вздохнул: — Ладно… Проехали.

План выживания: не отставать и не выглядеть как идиот (слишком часто)

Я старался. Честно.

Писал конспекты, зубрил, гнал чакру по телу туда-сюда, даже не ел мел. Почти.

Но разрыв был чудовищный.

Пока остальные уже управляли чакрой, я радовался, если ногти не начинали гореть, когда пытался согреть руки чакрой.

И тут меня накрыл следующий шок.

— Так, Ванмару. Слышал, у тебя проблемы с циркуляцией чакры. Давай вместе прогоним её по базовой схеме. Медленно, с дыханием.

— Он... помогает? Просто так? Без насмешек? Сам предложил?! — мозг не выдержал и ушёл в ребут. — Да ещё и с таким отношением... к такому, как я?!

Сзади кто-то шепнул: — Учитель реально помогает ему? Без защитной печати? Смело.

Каждый вечер я возвращался домой. Батя встречал меня у порога и хлопал по плечу: — Ну что, сынок, как там в академии?

— Замечательно, батя! Я почти овладел техникой скрытого бегства от колких... – Хотел бы я сказать: "Колких словечек", но вовремя одумался. – ...кунаев! Почти не попадают!

А тем временем наш куратор, учитель Канеда, записывал в блокнот: "Перевести обратно? Или выгнать? Или отправить в гости к Учихам, пусть сожгут ненароком..."

Я лежал на кровати, окружённый тетрадями, книгами, огрызком карандаша и забинтованным пальцем - последствием неудачной попытки овладеть чакрой.

Смотрел в потолок и бормотал: — Ну ничего… Я теперь отстающий среди нормальных. Это же прогресс, да? Но, чего не изменить... – я тяжело вздохнул. – Класс Е покинул, а его дух из меня не ушёл. Чёртово проклятье.

Зелёный - цвет боли.

Последний урок - спарринг. Радость, конечно, та ещё.

Но мне наконец выпал шанс.

Я разминал плечи и мысленно перечитывал записи. Сегодняшний противник - тот самый весёлый паренёк, что в первый день похлопал меня по плечу и назвал «особенным». В моём списке он шёл под кодовым именем Улыбчивый Гад.

Я всё про него узнал: стиль — смесь тайдзюцу и какой-то деревенской версии фехтования палкой; слабое место — правая нога, был вывих год назад. Реакция не самая быстрая, склонен к излишнему самоуверенному напору. В общем, идеальная цель.

Мой план был прост: увернуться, сбить с ног, удивить и наконец-то почувствовать моральное удовлетворение.

Сегодня я покажу всем, что Ванмару - не просто ошибка природы. Сегодня я докажу, что я достоин…

— Начали! — дал отмашку сенсей.

— …что я достоин быть закопанным без почестей, — простонал я, отплёвываясь.

Через две секунды я лежал рожей в земле.

Причём так, что во рту застряла трава, а мир вокруг шептал: «Ну ты и лох».

— Кто-то видел, куда он улетел? — услышал я голос учителя.

— Там, в ямке! — дружелюбно отозвался мой соперник.

Никогда. Никогда не мсти, если не уверен, что не отъедешь лбом в землю при первой же атаке.

Когда удалось вылезти из ямы, я сел на лавку, под глазами - круги, во рту - вкус земли, на лбу - скомканный листок с тренировками контроля чакры. Потому что чакра у меня хоть и появилась, но контроль был отвратительный.

Я вздохнул, уставился в небо и прошептал: — Где моя сраная система?

Тишина. Спокойствие. Никакой болтовни на фоне. Даже птицы притихли. Такое ощущение, что сейчас...

— ЙОШШАААА!!!

Взрыв в ушах. И не от чакры - от крика, который звучал как гимн безумия на максимальной громкости.

Всё внутри похолодело. Не от страха. От узнавания.

О нет. Это они. Секта носителей зелёного. Культ бровей. Школа «пот, боль, победа». Если они тобой заинтересовались - считай, что ты уже в зелёном трико. Вам пиздец.

Передо мной материализовался Майто Дай - живое воплощение энтузиазма, боли и зелёного цвета. Костюм цвета радиоактивных овощей, прическа - будто сам себе стригся с помощью горшка, брови - как гусеницы, ищущие смысл жизни.

Слева - его сын. Гай. Маленький. Яркий. Пугающе счастливый. Взгляд - как у человека, который может обнять тебя насмерть.

— Ты! — Дай ткнул в меня пальцем.

Может, если я не шевельнусь, он подумает, что я куст?

— Я наблюдал за тобой!

Так, нужно вызывать Хокаге или хотя бы экзорцистов.

– Ага, а я вызываю полицию. – буркнул я в ответ.

— Ты не можешь управлять чакрой! Но знаешь, что это значит?

— Что я бесполезен, как член в монастыре?

— Нет! Это значит, что ты достоин… ЮНОСТИ!

Гай сделал сальто и замер в позе боевой чайки.

— У нас есть место для тебя, юный шиноби! — Дай достал из не пойми откуда ещё один зелёный костюм. — Мы зовём это… СОЮЗ ГОРЯЩИХ МЫШЦ! И ты станешь… ЗЕЛЁНЫМ ЗВЕРЬКОМ КОНОХИ!

Пауза. Я смотрел на костюм. Потом на небо. Потом снова на костюм.

— Это пижама, — сказал я.

— Это доспехи воли!

— В этом меня даже мама не признает своим сыном.

— Это и есть цель! Обрети новое Я!

— Моё старое "Я" хотя бы бухать умело…

Дай опустился на одно колено: — Парень, мир не дал тебе чакры. Но ты можешь стать сильнее тех, у кого её хоть залейся. С кровью, потом и четырёхчасовой пробежкой каждое утро - ты станешь воином, который не сгорит… а ЗАЖЖЁТ других!

Гай закричал: — Мы каждый день бегаем сто кругов вокруг деревни! Потом пятьсот отжиманий! А если не успеваешь - всё сначала!

Я хрипло сказал: — Вы реально психи…

— ЙОШШАААААААА!!!

Спустя час.

Я стоял в зелёном костюме. Пот лил с меня, как из крана. Где-то внутри умирала часть моей души.

— Мне кажется, я перестал быть человеком, — прошептал я.

— Ты стал тем, кто может превзойти судьбу, Ванмару-кун! — орал Дай.

— Он похож на лягушонка! — завизжал Гай.

— Я похож на оливку, которую пожевали и снова засунули в банку, — выдохнул я.

Дай положил руку мне на плечо: — С этого дня ты - Салатный ураган юности! Добро пожаловать в семью!

Когда юность стучится в дверь - не открывай.

Понедельник

Просыпаюсь в пять утра. Не от петуха, не от будильника - а от визга штанги, с которой кто-то делает жим прямо под моим окном. Звук такой, будто её рвут на части чистой мотивацией.

Под одеялом шепчу вселенскому равнодушию: — Не сегодня… пожалуйста…

Вываливаюсь на балкон в надежде, что это сон. Нет. Это был кошмар на яву, только в зелёных трико. На турнике - Майто Дай и его мини-версия, сияющая энтузиазмом: Майто Гай. Они уже скакали, делали подтягивания, отжимания, вращения и явно призывали демона бодрости.

— ЮНОСТЬ НЕ СПИТ! — заорал Дай, и у меня сгорели брови от его энергетической волны энтузиазма.

— ВАНМАРУ-КУУУУУУН, МЫ ЖДЁМ ТЕБЯЯЯЯ! — подхватил Гай с таким напором, будто это финал экзамена на Чунина.

Я захлопываю окно, закручиваюсь в одеяло, прячусь под кровать. Но за окном доносится шёпот: – Ванмару… настало время прыжков на одной ноге по углям в стиле Лотоса!

Я в аду. Причём в энтузиастическом аду.

Вторник

Решаю: бежать.

Беру рюкзак. Кладу туда хлеб, воду, одеяло и достоинство. Записку: "Не ищите. Считайте, что умер."

Ухожу в лес. Я - шиноби-отшельник. Никакой не "Салат"! Никаких криков!

Проходит час.

Облокачиваюсь на дерево. Глубоко дышу. Закрываю глаза.

— Свобода…

Кусты шевелятся.

— Ванмару-кун! — вылетает оттуда Дай. — Ты проявил волю! Даже отказ от тренировок - это борьба! А значит…

Он вытаскивает утяжелители.

— В награду - пробежка с грузом!

— ДА БЛЯ!!

Среда

Притворяюсь смертельно больным. Бинты, платки, стонущий кашель. Зомби эпохи юности.

Стук в дверь.

— Кто там? — шепчу, пряча пульс.

— Доставка Юности! — бодрый голос. — Принесли костюм, кефир и гантели! Чтобы ты не терял форму даже лёжа!

Я медленно поворачиваюсь к стене и произношу финальные слова: — Я в аду. В спортивном. С хреновой чакрой. Без системы. В трико.

Четверг

На уроке тайдзюцу учитель поднимает бровь: — Ванмару, твои результаты значительно улучшились. Где научился?

Я замираю.

— В сек… в секции… бокса. Очень… мирной. Очень гражданской. Всё законно.

Из кустов выглядывает улыбающийся Дай с табличкой: "ГОРДИМСЯ ТОБОЙ, МАЛЬЧИК-САЛАТ!"

Пятница

Пишу в дневнике. Уже не ручкой, а слезами.

Я не чувствую ног. Гай называет меня примером. Дай - своей надеждой. А я хотел всего лишь чакру… шаринган… может, пару сисястых красоток в гарем…

Под дверь просывают записку: Мой ученик! Завтра - забег через Громовую долину. Не опаздывай! Юность не ждёт!"

Я зарываюсь в подушку и шепчу: — Это худший исекай в истории…

Суббота. Инсценировка смерти

Обмазался кетчупом. Разбросал листы, создавая сцену битвы. Палочка во рту - "гвоздь судьбы". Постановка "драма дня".

Стук в дверь.

— Ванмару-кун?

Молчу.

— Мы знаем, что ты дома!

Молчу.

— Принесли костюм с подогревом и лимонный пирог!

Дверь сносится.

— ВААААНМАРУ! — врывается Дай, видит кетчуп. Ужас.

— Он… он… погиб… от недостатка ЮНОСТИ…

Гай принюхивается: — Это… кетчуп?

Дай хлопает: — ВЕЛИКОЛЕПНО! Он проверял нас на стойкость! Настоящий ниндзя! В награду - 300 прыжков!

Я приоткрываю глаза и хриплю: — Лучше бы реально сдох…

Воскресенье. Письмо Хокаге

[Уважаемый Хокаге,

Меня преследует спортивная секта.

Я обычный парень.

Я хотел ниндзя-жизни, но вместо этого получил отжимания, пробежки и адреналиновый шизинг.

Помогите.

С уважением,

Ванмару. Салат по принуждению.]

Ответ пришёл на следующее утро.

Сижу я, значит, на подоконнике, укутавшись в плед как отчаявшийся персонаж дорамы. На коленях - письмо. От самого Третьего. Сарутоби, чтоб его… может, там будет спасение. Надежда.

Читает:

[Ванмару-сан,

Учитель Дай - уважаемый гражданин. Мы поддерживаем все методы, способствующие развитию воли и духа.

Деревня гордится тобой, Салат-кун.

С уважением,

Хирузен Сарутоби]

…

...

ЧТО?!

Я аж завис на пару секунд, как Windows 95 без периодической перезагрузки.

— Они… они гордятся мной?! Они поощряют… вот это?!

Сминаю письмо в кулак, трясу им в воздухе: — Да это ж не письмо! Это смертный приговор в бумажке с печатью!

Скачу по комнате, как бешеный кабан по полю.

— Всё сходится! Эти двое в зелёном трико - угроза! Потенциально - оружие массового мотивирования! А Коноха такая: «Давайте дадим им одного идиота, чтоб отвлеклись!» И кто этот идиот? Привет, это я. Ванмару. Ваш личный мальчик-салат.

Бью кулаком по столу.

— Да это заговор! План устранения!

Сарутоби смотрит на меня, как на… био-фильтр юности!

Подхожу к окну. Там Дай. Стоит на дереве. С табличкой: «Ты наш герой, Салатный ураган юности!»

С другого конца - Гай с плакатом: «Пробежка через 10 минут! Юность не ждёт!»

Я падаю на колени.

— Да за что мне это всё… – Шёпотом: — …я просто хотел чакру… стать шиноби… пару цыпочек… и тайное дзюцу, что всех рвёт… – Сквозь зубы: — А не стать... овощным апостолом в зелёных лосинах.

Побег №2: Прятки

Решил: никаких больше сцен. Просто спрятаться.

Залез в шкаф. Сижу. Тихо. Тепло. Темно.

Прошло пять минут.

Десять.

— Кажется, сработало…

И вдруг мне шепчат на ухо: — Йошшаааа… неплохое укрытие, юный Ванмару!

Я ВСКРИКНУЛ.

В шкафу сидел Дай. Улыбался. С гантелями.

— КАК ТЫ СЮДА ПОПАЛ?!

— Просто подумал, где бы я спрятался двадцать лет назад. И угадал!

Из полки сверху выпадает Гай: — ЮНОСТЬ ПРЕВЗОШЛА ЛОЖЬ!

Я опускаюсь на пол и бормочу: — Вы… вы не люди. Вы - ниндзя-мотиваторы…

— Мы - зелёная воля нации!

— А я просто хотел тихо стать имбой. Без пробежек. Без трико. Без вас…

Поговори с ним, говорил я...

Я знал. Я чувствовал.

Знаете это ощущение, когда по спине бегут мурашки, а в груди - холод, будто ты случайно открыл холодильник, где хранится весь стыд твоей жизни? Вот именно так я и понял - они снова здесь.

— Ванмару-куууууун! – Голос под окном, звонкий, как боль в висках. Вскрики юности разносятся по району. — Юность пришла! Мы принесли тебе бананы, гантели и заряд оптимизма!

Я шарахаюсь от окна. Бегу. К матери и отцу. К последней надежде.

— Пап! Мама! Они тут! Они опять пришли!

Отец даже не отрывается от газеты: — Кто пришли?

— Сектанты в трико! В зелёном! С бровями, как гусеницы, что жрут мой мозг!

Мать в ужасе подбегает к окну: — Это те, что под окнами по утрам орут?

Я киваю: — Это они! Заберите меня, спасите, вызовите АНБУ! Или экзорциста!

Отец складывает газету, встаёт: — Разберусь.

Я аж вздохнул с облегчением.

Они выходят. Мать и отец. Закрывают дверь.

Щелк.

Я жду. Подхожу. Прислоняю ухо. Слышу только неразборчивое бубнение, будто ведётся какая-то древняя торговля душами.

Потом… тишина.

Подозрительная. Как перед бурей.

Открываю дверь аккуратно, по миллиметру.

И вижу…

…мать и отца.

В ОДНОЙ ЛИНИИ.

Вместе с Дайем и Гаем.

На газоне.

Под бодрую музыку.

ДЕЛАЮЩИХ АЭРОБИКУ.

Отец машет руками вверх-вниз, в полной концентрации. Мать прыгает с поворотом.

Улыбаются...

Улыбаются?!

НА ЛИЦАХ НЕТ СТРАХА?!

— Папа?.. — шепчу я.

Он, не прекращая упражнений, говорит: — Ванмару, а этот Дай - отличный мужик! Объяснил нам всё… правильно же, дорогая?

Мать кивает: — Конечно. Мы теперь тоже за здоровый дух. Ты должен гордиться, что тебя тренирует такой наставник.

— Вы... они вас... ЗАРАЗИЛИ! — я пятюсь назад. — Это вирус. Вирус Юности. У них есть гимн. Наверняка. И форма… уже у вас есть форма?

Мать показывает мне повязку с надписью "ЮНОСТЬ НЕ ЖДЁТ".

— Нам подарили.

Я захлопываю дверь, отступаю в тень.

— Они… они всех заразят. Никто не выживет. Коноха падёт… в спортивных костюмах.

Прислоняюсь к стене, оседаю на пол.

— Мне нужно… найти других. Оставшихся в здравом уме. Создать сопротивление.

Пауза.

— Или хотя бы… хотя бы найти костюм в чёрном цвете.

Операция "Подстава"

Я проснулся в холодном поту от кошмара, в котором Дай и Гай маршировали по моей спине, выкрикивая: "Юность - это боль! Но боль - это ЮНОСТЬ!"

Открыв глаза, я понял: так дальше жить нельзя.

Если я не избавлюсь от их внимания, то скоро начну просыпаться с фразой "Йошшаа!", а там уже и до откровенного суицида не так далеко.

И тут в голову пришёл гениальный план.

Надо просто… сбросить на них кого-то другого. Так же, как Хирузен поступил со мной. Обезьяна облезлая!

И я пошёл туда, где мне всегда рады, в наш Кружок Бездарностей и Отрицания Чакры, или, по-другому, «Анонимные неудачники» — ребята, которые тоже не могут нормально использовать чакру, не умеют бегать по деревьям, не читают на скорость Ича-Ича, ну, короче, мои люди. Коллеги по неудаче.

Собрал человек тридцать. Смотрю на них, и вижу - ничего. Один ковыряется в носу. Второй нюхает клей от свитка. Третий считает шнурки на сандалиях, даже не буду спрашивать про его успехи...

Из них надо слепить элиту… или хотя бы

внешне убедительную жертву.

Час мучений, и я отбираю десяток. Лучших.

Идеально подходящих под определение «вроде живой».

Я собрал их всех и построил ровной шеренгой во дворе академии.

Все - вяло жующие булки, зевающие и абсолютно не готовые к встрече с Сатаной энтузиазма.

Ребята, — начал я, стоя перед ними, как древний жрец, готовящий жертву. — Сегодня у вас есть шанс. Шанс стать великими. Шанс вдохнуть в себя нечто большее… чем булочная крошка.

Они переглянулись, один чихнул.

Перед вами откроется дверь. Не просто в успех… а в ЮНОСТЬ.

Я громко щёлкнул пальцами. Из кустов, как по сценарию, вылетели Дай и Гай, сияющие как радиация.

— ЙОШШААА!!! — заорали они в унисон, и один из моих "подопечных" чуть не упал от испуга.

— Смотрите! — я распахнул руки. — Орлы Конохи! Цветы силы тела! Высший сорт, настоящие бойцы по воле, по духу и по… не знаю, по храбрости!

В мыслях же шептал: Просто возьмите их… пожалуйста. Это же идеальные жертвы. Даже мамки не заметят.

Но никакой реакции от Дайя, лишь скептический мычание, под почёсывая подбородка.

– Чё?! Не впечатлило? Чтож, придётся тогда прибегнуть к знаниям, которые я подчеркнул от мастеров торговли.

Выхожу вперёд, закладываю руки за спину.

И с выражением максимального энтузиазма начинаю представление: — Вай, ара! Смотрите сюда, мои хорошие! Мамой клянусь, такое редко бывает! Только сегодня, только сейчас - свежайшие кадры юности! Вот этот, смотри, — подхожу к первому, хлопаю по плечу. — Эльдар, тридцать два провала на экзамене! Ни одной чакровой техники! Настоящий самородок!

– Но, я не Эльдар... – неуверенно говорит "жертва".

Я же пинаю его по голени и шепчу: – Ничего страшного, побудешь Эльдаром.

— А вот этот - Бато! Ни разу не попал кунаем в цель! Даже в землю! Зато как красиво дышит! Это ж натуральный зверь дыхания!

Дай медленно прошёл вдоль строя, хмуро рассматривая каждого. Останавливался, наклонялся, заглядывал в глаза, как будто выбирает авокадо на базаре. Было видно. Дай - серьёзен. Вошёл в режим "Тайдзюцу-инспектор".

Гай при этом бегал вокруг, делал стойки и подкидывал табличку с надписью: "Сила тела - твоя судьба!"

Дай медленно подходит к первому. Сурово.

— Рост: метр пятьдесят три. Слишком низкий. Волосы мягкие. Щёлк по лбу - звук глухой. — Черепная кость тонкая. Не пойдёт.

Подходит ко второму.

— Мышцы? Где мышцы? Смотри, Ванмару-кун, он дрожит, как варёная лапша!

Я стою сбоку, потею: — Это не лапша, это гибкость! Вай, ты не понимаешь, брат! Это золото!

Дай не слушает. Осматривает третьего.

Слушает сердце.

— Оно бьётся, но не сражается.

Проверяет зрачки.

— Без искры.

Проверяет нос.

— Подозрительно симметричен. Может быть гениален, но скрывает.

Пятый - получает тычок в бок.

— А этот зачем улыбается? Юность - не веселье, юность - горящая дисциплина!

Гай уже с табличкой: «Мы ищем новые самородки!»

Я задыхаюсь от растерянности. Всё пошло не попалну: — Ну хоть один… хоть кто-нибудь! Ну вот этот! Этот же похож на… картошку?

– Ванмару-кун... как ты не понял. Их тела могут быть готовы, но их сердца не горят, как твоё. Ты - особенный. Ты - пылающий угольник среди пепельных лентяев! И неважно, сколько ещё ты приведёшь… Ты - единственный.

Я схватился за голову. Судорожно пытался придумать выход из этой ситуации.

Но было поздно. Гай уже обнимал меня за талию, Дай вручил новый зелёный костюм с фиолетовой полоской (спецвыпуск для "салатов"), а где-то вдалеке заиграла музыка для пробежки.

Вывод:

Я хотел сбежать.

Я привёл им лохов.

А в итоге лишь укрепил свои позиции в этой секте.

Если ад существует, то он в зелёных лосинах. И ты туда не попадаешь - тебя туда выбирают, с любовью, с верой.

Я больше не человек.

Я… овощ пробуждённый.

Зелёный кошмар и спасение во тьме.

Просыпаюсь, как будто меня вчера били мешками с гантелями. Хотя… не били - а убеждали, что это во имя юности.

Голова гудит. Всё тело ломит, будто я неделю воевал на Второй мировой без перерыва на сон и перловку. Я бухал. У меня было похмелье, да. Но даже оно не вызывало таких мук, как эти сектанты в зелёном трико.

На автопилоте плетусь в ванную. Умываюсь. Поднимаю глаза к зеркалу - и замираю.

…Что за?..

Мои руки. Мои плечи. Мои ключицы. Они... обросли мышцами. Не шварценеггер, конечно, но… прогресс очевиден. Кожа чуть натянута, вены проявились, даже пресс где-то промелькнул, если прищуриться. Я медленно поворачиваюсь вбок, втягиваю живот, приподнимаю бровь.

— Ну… здравствуй, симпатяга, — мурлычу я, крутясь перед зеркалом, пока не слышу за спиной голос: — Сынок, ты же опоздаешь в Академию, если не поторопишься!

Вздрагиваю так, что чуть зубной пастой не захлебнулся. Мать. Беспощадная, как сама реальность.

— А? Да-да, иду! — бурчу, натягивая форму и скатываясь по лестнице вниз.

На кухне - классика: бутерброд с зеленью и чем-то подозрительным сверху. Не раздумывая, хватаю и откусываю.

И сразу выплёвываю.

— ГОРЬКОЕ! ЧТО ЭТО?!

— Ах, прости, — говорит мама, не отрываясь от разделочной доски. — Это Дай-сан мне вчера оставил список продуктов. Сказал, рацион для “зажигающей юности”. Больше овощей, меньше соли и никаких сосисок.

Я смотрю на неё. Она режет брокколи. А все ненужные обрезки и кожуру скидывает в миску. Откуда доносится довольное чавканье - это Игорь, сжирает всё, что даже мусорный бак отверг бы с отвращением.

— Мам, ты сейчас меня так же кормишь, как Игоря?

— Нет, сынок. Ему достаются отходы. А тебе - чистая польза! Ты должен быть сильным!

Я смотрю на свою тарелку. Потом - на Игоря. Он смотрит на меня так, будто сочувствует.

…Прекрасно. Теперь меня не просто тренируют. Меня ещё и морят голодом. По плану Дай-сама.

Юность, твою мать…

Молча хватаю свой рюкзак, прощаюсь с жизнью и выхожу. На улицу. В сторону Академии.

Каждый шаг даётся тяжело. Не потому что устал. А потому что впереди - новые выкрики «ЙОШША»… и, возможно, брокколи на ужин.

Позже в академии

Спина ноет, желудок крутит, мозг молит о смерти.

— Ну хоть день будет спокойный, — думаю я, пока не слышу заветное:

— Учащиеся! Сегодня - спаринги!

И тут меня снова сталкивают с ним. Тем самым парнем, который возглавляет мой список.

Зовут его… да какая разница, пусть будет Костя Ломов. На самом деле Хонэ Тори. Или "тот, кто размазал меня по земле за три секунды на прошлой неделе". Я знаю про него всё: его стойку, как он кивает перед атакой, как чешет нос, если волнуется. Он - мой персональный враг.

Смотрим друг на друга. Он усмехается.

— Готов получить по шее, овощ?

Вот сука.

Учитель даёт отмашку.

— Начали!

Он бросается на меня, как в прошлый раз. Но… в этот момент я замечаю.

Он - медленный.

Он - предсказуемый.

Он… жалкий, если сравнивать с тем, как меня гоняли Дай и Гай. У этого даже нет огня в глазах! Где искры юности, где прыжки с фляжками на спине, где «ЙОШШААА» на ухо?!

Ты… не Майто… ты даже не Игорь…

Я двигаюсь.

Мозг не успевает испугаться тело уже действует. Два шага в сторону. Уклон. Боковой подшаг. Раз - и удар в голову. Он пошатнулся. Два - посечка и он летит. Приземление. Глухой звук. Спина. Земля. Всё.

— Победил Ванмару! — выкрикивает учитель, глядя на меня как на аномалию.

Среди учеников тишина.

Оглушительная.

Гробовая.

Все смотрят на меня, как будто я только что призвал Джуби с Мадарой и выписал им по воспитательному чапалаху. Даже Хонэ, лежащий на полу, смотрит с выражением: Какого хрена?

Я стою, моргаю, сам не веря в то, что только что произошло.

— Эм… я… это… — начинаю я, но не успеваю.

Пронизывающее чувство холода накрывает сзади. Как будто тень легла на душу. Я оборачиваюсь.

И вижу их.

Дай и Гай.

Опять в кустах. Свет сзади. Сияют. Улыбаются.

И… глядят на меня, как на сына, который принёс пятёрку.

Вот дерьмо…

Если они довольны - это значит ещё больше упражнений. Ещё больше «ЮНОСТЬ!», брокколи, утренних пробежек и вонючих костюмов с подогревом.

Я не победил. Я сам себе подписал приговор.

И всё, что я могу, - это молча развернуться, пойти к остальным и тихо прошептать: — Надо было просто притвориться мёртвым…

После Академии.

Я плёлся домой, как человек, которому выдали билет на гильотину.

Победа на спаринге не радовала. Знаете почему? Потому что где прогресс - там радость Дая. А где радость Дая - там ещё больше «ЮНОСТИ».

Я шёл и размышлял.

Надо бежать.

Но куда?..

Коноха - не вариант. Тут они. Секта зелёного трико.

Кумо? Вроде норм…

Но там культ мышц даже официальный, и тамошние парни поднимают гири на языках. Плюс, Райкаге может использовать меня как гантелю или грушу для битья.

Суна? Песок в трусах. Песок в глазах. Песок ВЕЗДЕ. И жара такая, что чакра испаряется вместе с надеждой.

Ива? Камни. Только камни. Они даже не строят дома, они роют норы в камне. Стану там ящерицей. Нет, спасибо.

Кири? О, да. Любимая деревня психов. Там на выпускном дети режут друг друга. Такое чувство будто БДСМ и "Битва экстрасенсов" решили устроить кроссовер.

Остаются… мелкие страны?

Пф. Смех да и только. Когда начнётся Третья Мировая - эти страны станут проходными дворами, а я стану шиноби-одноразкой. Нет уж.

Может… к Орочимару?..

Да. Да! Он хотя бы прямолинейный!

— Ты мой эксперимент. — говорит он.

— Хорошо, — говорю я, — только без брокколи.

Вонзит в меня иглы, укустит пару змей, я ему чай заварю. А он - в ответ: — Молодец, Ванмару, ты полезен.

А я в ответ: — Спасибо, хотя бы без прыжков на одной ноге через костёр в кимоно с огурцами!

Но в этот момент… я вижу его.

Шимура. Данзо.

О, надежда на спасение!

Стоит с каменным лицом, трость в руке. Глаз закрыт повязкой. Вокруг - мрак, интриги, загадки.

Мой герой.

Я не помню, как оказался у него у ног. Просто… оказался.

Слёзы льют, как дождь в Аме.

— Данзо-сама! — рыдаю я, — Ты мой спаситель! Возьми меня в Корень! Я согласен на должность табуретки, веником быть согласен! Хоть мишенью для кунаев! Только защити от них!

Целую его ногу.

— Ты лучше Сарутоби! Он продал меня в секту, а ты - свет!

Шимура в оцепенении. Пытается стукнуть меня тростью, отцепить.

— Ты кто такой вообще?! Как ты ко мне подкрался?! Где АНБУ?! – Внутри - шторм. – Как?.. Как он ко мне подобрался?.. Не заметили АНБУ. Не было колебаний чакры. Ни одного предупредительного сигнала. Он просто… появился. Как тень. Как… ветка, упавшая с дерева, что уже сто лет мертво.

Парнишка вцепился в его ногу с мёртвой хваткой. Глаза полны слёз. Но в этих слезах Данзо видел безумную решимость.

– Голос дрожит. Аура… нет, не страх. Одержимость. Это не идиот. Это гений. Психически надломленный - но гений. Он просчитал всё: путь, охрану, момент. Он не стесняется выглядеть жалко - он использует жалость как оружие. Идеальный шпион! Это… это опасно. Но гениально. Возможно - оружие, которое стоит подковать.

Из тени выныривают АНБУ. Молча. Как всегда.

Схватывают юнца за плечи, за талию, за ноги. И пытаются оторвать надоеливое насекомое от их господина. Но без усеха, вцепился, как клещь. Один вытаскивает кунай. Готов всадить его в голову «угрозе».

Данзо чуть поднимает трость, говорит негромко: — Нет.

АНБУ замирают. Кунай опускается.

— Он... интересен. Очень интересен.

И тут…

ГОЛОС.

— ВАААААНМААААРУ-КУУУУН!!!

Я оборачиваюсь.

ОНИ.

ДААААЙ. И ГААААЙ.

С сияющими лицами. Флажки в руках. Надпись на груди: "Мы гордимся тобой, Салатный ураган юности!"

Я издаю звук, который не должен издавать человек.

Что-то между «КРЯК» и «МАТЬ МОЯ».

И БЕГУ.

Быстрее, чем свет.

Быстрее, чем шиноби.

Быстрее, чем сама Смерть, если она в зелёных лосинах.

Данзо смотрит в спину Ванмару, который уже смотрит на приближающихся зелёных фигур с ужасом во взгляде.

— Юность, говоришь?

На его лице едва заметна ухмылка.

— Пусть пока побудет в их руках. Если он выживет… он станет нашим. А если нет - ну что ж… неудачи бывают. – Он бросает взгляд на одного из АНБУ: — Хамелеон. Следи за ним. Докладывай каждый шаг. Особенно, если он снова попытается целовать мне ботинки.

АНБУ кивнул и исчез в дымке.

Данзо уходит. Медленно. Размышляя.

Иногда оружие приходит к тебе само. В цепях. В слезах. В зелёной ловушке.

Главное - не упустить момент, когда оно само захочет убивать.

Тень над Ванмару: операция «Слежка»

Я - Хамелеон. Имя, клан, больше для меня это не имеет значения. Моё сердце отдано служению Конохе и Корню. Слежка. Устранения. Диверсии. Это моя работа. Я никогда не нарушу приказа и не буду в нём сомневаться. Особенно если приказ отдан лично Данзо-самой.

Но... сегодня я впервые в жизни... усомнился. Этот Ванмару обычный идиот, неудачник. Он не заслуживает внимания Данзо-самы.

Может это проверка? Узнать мою стойкость и умения подчёркивать информацию даже в таких безвыходных ситуациях. В любом случае я должен исполнить приказ идеально, на сколько бы абсурдным он не был.

Запись №32. Хамелеон. 04:56 утра.

Я на крыше дома семьи Цукеноя.

Пятый день подряд.

Именно в это время появляется «зелёный дуэт». Майто Дай и его сын Гай. Они не скрываются. Их энтузиазм нельзя скрыть - он как выстрел из пушки.

04:58 - Они уже во дворе. Орут:

— ВАНМАРУ-КУУУУУН, ПОДЪЁМ!

— СОЛНЦЕ ВСТАЛО — ЗНАЧИТ, ПОДНЯЛАСЬ ЮНОСТЬ!

Субъект вываливается на балкон в одной штанине и с лицом, как у человека, которого отправляют на казнь.

— Умру, но к турнику не пойду…

Прячется обратно в дом.

05:04 - Под окнами Ванмару звучит бой барабанов. Гай играет на тазу. Дай танцует на одной ноге. Они изобрели новый способ поднимать его - «ритуальный танец утреннего лотоса».

05:07 - Мать Ванмару - Акико, выглядывает в халате, машет рукой: — Ванмару, дорогой, не заставляй сенсея ждать!

05:09 - Субъект выходит. На нём трико. Оно ему велико. Оно зелёное. Оно святое в их глазах.

05:12 - Я, агент АНБУ, скрытый в тени, сижу на дереве и фиксирую это.

Меня заметили.

Примечание: Требует переправерка на знания и умения использовать скрытность, и маскировку.

Дай смотрит прямо в мою сторону и поднимает большой палец.

— Молодец, что следишь за ним! Наблюдение - тоже форма тренировки!

…Он меня видит?

05:14 - Один из них машет мне. Второй кидает… запасной костюм.

Он попадает в меня. Прямо в лицо.

Субъект Ванмару смотрит на это и шепчет: — Добро пожаловать в ад…

Запись №33. Задний двор. 6:02

Объект был на крыше своего дома - он полз. Не в боевой стойке, не в стойке кошки. Просто полз. На спине. С кирпичами, привязанными к рукам и ногам. Стараясь сбежать. Рядом субъекты Дай и Гай "поддерживают".

— Ещё 400 подходов, Ванмару-кун! — кричал старший субъект с глазами, полными слёз гордости.

— Ты почти достиг юности, брат мой по воле мышц! — вторил младший.

Объект, по всей видимости, находился в состоянии крайнего физического истощения, но продолжал. Он упал с крыши. Громко. Глухо. Через кусты. Проломил две вишни. Встал. И снова пополз.

С первого взгляда - глупость. Со второго - метод. Хаос, скрывающий стойкую систему.

Запись №34. Академия. 11:32.

Слежу за Ванмару. Обычный урок. Но…

— Слушайте, — говорит преподаватель, обращаясь ко всем. — Вот кто начал прогрессировать - так это Ванмару. Сила, воля… даже осанка изменилась!

Шепот по классу. Недоверие.

Сам Ванмару выглядит расстроенным, чем довольным похвалой.

— Нет-нет, я не хотел! Это побочка! Я не хотел! Оно само!

11:35 - Он выходит из класса. На лице - ужас.

На горизонте - Дай и Гай.

С сердечками на флагах. И табличка: «ВАНМАРУ - НАША ГОРДОСТЬ!»

Запись №35. Тренировочое поле. 15:40

Ванмару тащит шину. Большую. По грязи. На голове - ведро с водой. На плечах - живой козёл. В зубах - свиток. Он бежит. За ним - субъекты Дай и Гай, прыгают на одной ноге, не отставая от него.

— ЮНОСТЬ - ЭТО СТРАДАНИЕ, К ПРЕКРАСНОМУ!

— СИЛА ВЫКОВЫВАЕТСЯ В МЫШЕЧНЫХ СЛЕЗАХ!

Я слышал крики. Краткие. Человеческие. Предположительно, это были слова Ванмару, но они терялись в ветре.

Цитата объекта (предположительная):

«Боги, пощадите…»

Запись №36. Вечер. Наблюдение с крыши.

Субъект заходит домой. Я переползаю ближе.

Окно приоткрыто. Слышу разговор: — Мам, пап, ну вы же не дадите этим психам меня сожрать?

— Ванмару, они вдохновляют… твоя мама уже на шпагат садится!

— Сынок, ты всегда хотел внимания - вот, пожалуйста!

Они… на их стороне. Ванмару рухнул на пол.

— Даже вы… даже вы в зелёной секте…

Личное примечание: Данзо-сан… я уже не уверен, кто из нас сходит с ума. Но этот мальчик... Он не ломается. Он не сдается Он живёт, окружённый абсурдом, и всё равно каждое утро встаёт. Возможно… это и есть настоящий шиноби. Нужно выделить больше времени на изучение Цукеноя Ванмару.

Одобрено главой КОРНЯ, Шимура Данзо.

Запись №37.

08:04 - Субъект выходит из дома. Под глазами тени, походка шаткая, на лице - обречённость. Он держит бутерброд. Примечание: хлеб слегка подгорел. Хлеб символизирует сожжённые мосты? Пища страдания?

08:05 - Он берёт кусок. Жует. Морщится. Выплёвывает в куст.

08:05:12 - Кричит: «Дай, чтоб тебя... Чтоб тебе все кабачки на башку упали!»

08:05:17 - Мать субъекта машет ему с веранды. Ванмару отвечает ей фразой «Передай Дай-сенсею, что его новый рацион - это геноцид вкуса».

Комментарий: Ванмару добровольно продолжает следовать тренировочному режиму, несмотря на явные страдания. Самоотречение? Стратегическая выносливость? Или мазохизм?

Запись №41.

09:31 - Субъект сидит на уроке. Задняя парта. Втыкает в стену.

09:37 - Он внезапно встаёт и говорит: «А что если Сусаноо - это просто Червь в броне?»

09:37:15 - Тишина. Учитель замирает. Одноклассники в ступоре.

09:38 - Его просят сесть.

Комментарий: Провокация? Проверка реакции окружения? Или поиск глубинных смыслов в технике Учих? Данзо-сан интересовался Сусаноо… возможно, это код?

Запись №44.

13:50 - Субъект в одиночку сидит под деревом. Достаёт тетрадь. Заголовок: «100 способов избежать тренировок с зелёными маньяками».

Позже удалось добыть тетрадь и прочитать содержимое: Страница первая: «Спрятаться в шкафу». Страница вторая: «Переодеться в старика и говорить, что Ванмару уехал в странствия». Страница третья: «Примкнуть к Орочимару. Хотя бы он не бегает по утрам».

Комментарий: Планирование. Подготовка к бегству? Психологическая нагрузка высока. Но он ведёт записи. Упорядочивает данные. Это уже уровень аналитики. Возможно, стилистически напоминает шифрованный отчёт? Псевдоидиотия как прикрытие?

Запись №46.

16:02 — Субъект находит бездомного кота, заворачивает его в лист зелёного трико и говорит: «Тебе, брат, повезло меньше».

Комментарий: Эмпатия? Или саркастическое отражение собственной участи? Кот - аллюзия на... меня? Замаскированный сигнал?

Личное примечание: Субъект готов к жертве. Проявление глубокой воли. Ложное смирение или форма контроля? Господин Тень не может ошибаться. Значит, сила этого парня - не на поверхности. Поэтому прошу, Данзо-сан, позвольте провести расследование и узнать все скрытые камне, которые так умело скрывает Ванмару.

– Я не понимаю. Но он живёт. Против логики, боли, здравого смысла. Он не ломается. Может, в этом и есть ответ, который ищет Данзо-сан? – размышлял Хамелеон, сидя на своей койке в казарме. От АНБУ исходила такая странная аура, что сослуживци предпочитали обходить его стороной.

Изучая хаос

Хамелеон скользит в тенях коридора Академии. Тишина. Лишь лампы мерцают.

— Ни единой зацепки, ни одной записи. Ванмару слишком искусно скрывает все следы. Придётся начинать с самого начала, чтобы смотать эту ниточку в клубок...

Дело Ванмару. Класс Е. Прошлый год.

— Самый слабый поток.

— 89% учеников - с постоянной академической задолженностью.

— Результаты Е-класса - худшие за последние 10 лет.

Но затем - взрыв:

— Резкий рост успеваемости.

— Снижение количества инцидентов.

— Впервые за долгое время на класс Е обратили внимание не из-за опаски, а из-за прогресса.

Как?

Имя координатора - Ванмару.

Он не был лидером. Он создавал лидеров. Расставлял даже самых бесперспективных по своим местам.

Создал "Клуб Анонимных Неудачников", где каждый чувствовал себя нужным.

Придумал лозунг: "Если ты неудачник — ты среди своих. Главное, не сдавайся, пока не сдашь всех!"

Хамелеон шепчет: — Манипулятор… Харизматик… Потенциальный стратег.

Разведка: библиотека. Цель - Саяко Мидзухара.

Бывшая куноичи, ныне библиотекарь. Говорят, «видела слишком многое и ушла в книги».

Ванмару - частый гость. Более 20 часов в зале архивных свитков, доступ к которому почти невозможен для обычных учеников.

– Он что-то искал. Не ради оценок. Он копал… глубже.

Между ними началось общение. Совместные чаепития, беседы о природной чакре и медитации.

Подозрение: Саяко могла передать Ванмару основы сендзюцу. Возможно - даже фрагменты утраченных техник.

— Он подбирается к древним знаниям. Прикрывается неудачами. Гениальный ход.

Инцидент с кланом Хьюга.

Клан Хьюга - публично унижен. Точная диверсия. Участники - члены "Клуба Анонимных Неудачников", распределённые по территории клана. Ущерб -максимальный. Потерь - нет.

Хьюги капитулировали. И до сих пор боятся упоминать его имя.

Всё ради доступа к секретным техникам клана.

Вывод: гибкий, социально опасный тип. Манипулирует даже наследниками кланов.

Заключение. Отчёт для Господина Тени.

Объект: Ванмару

Поверхность: Бездарный, вялый, пассивный.

Суть: Социальный архитектор. Склонен к скрытому влиянию. Потенциально - гениален.

Возможные навыки:

— Тактическое мышление

— Интуитивная психология

— Эмоциональное воздействие

— Поиск запретных знаний

P.S. Господин Тень… вы предвидели это. Он притворяется идиотом, чтобы никто не понял, кто он на самом деле.

Кабинет Данзо. Центральные катакомбы базы Корня.

Данзо держит в руках свежий отчёт от Хамелеона. Его лицо сохраняет привычное спокойствие, но глаза выдают тень… удовольствия.

– Интересно… Хамелеон редко ошибается в оценках. Ванмару… Кто бы мог подумать.

Он перечитывает строки о "Клубе анонимных неудачников", о хитрости с Хьюга, об инцидентах в библиотеке. Каждое слово отчёта он обрабатывает, словно шлифует алмаз. Уголок его губ едва заметно поднимается.

– Сарутоби. Ты ведь знал об этом. Хотел утаить от меня этот самородок? Твой старый друг не так глуп.

Шимура складывает отчёт и медленно встаёт. Его трость стучит по полу - редкий звук в тишине Корня. Он направляется в здание резиденции Хокаге. В голове уже сложился план - невинный вопрос, незаметная проверка.

Кабинет Третьего Хокаге.

Хирузен Сарутоби, занятый привычной рутиной, замечает, как дверь кабинета открывается. Входит Данзо. Их взгляды встречаются. Как всегда, между ними - невидимый фронт холодной войны.

— Что привело тебя сюда, Данзо? — спрашивает Хирузен с лёгкой улыбкой.

— Всего лишь любопытство, старый друг, — отвечает Данзо, его голос ровный. — Хочу поговорить о… новом поколении.

Хирузен вскидывает бровь.

— Новое поколение? Это не совсем в твоём духе, Данзо.

— Вопрос исключительно из любопытства. Скажи… как у нас обстоят дела с молодым учеником по имени… Ванмару? Говорят, он навёл много шуму.

Хирузен моргает, и в его глазах мелькает лёгкая растерянность.

— Ванмару? Кто это?

Эта реакция кажется Данзо подозрительной.

– Он играет. Притворяется, что не знает. Хочет удержать его под своим контролем. Ты слишком стар для таких игр, Сарутоби.

Данзо сохраняет спокойное лицо.

— Мальчишка из Академии. Кажется, он недавно начал тренироваться с Даем. Его прозвали… как же… Зелёным неудачником?

Теперь Сарутоби вспоминает. Он улыбается и качает головой.

— А, этот мальчик! Что ж, интересный случай. Помню, он написал письмо с просьбой спасти его от Дая. Кто бы мог подумать, что теперь он прогрессирует в тайдзюцу. Зелёные звери успокоились, а мальчишка стал полезен. Всё благодаря их встрече.

Слова Хирузена звучат беззаботно, но Данзо видит другое.

– Умный ход, Сарутоби. Выставляешь всё как случайность. Но я знаю, что ты его уже завербовал. Майто готовит его для службы в АНБУ, чтобы он работал только на тебя.

Данзо отступает, медленно кивая, словно удовлетворён ответом. Но в его голове уже формируется новый план.

– Слишком умно, Хирузен. Ты надеялся, что я не замечу. Но ты недооценил меня. Если он хочет оставить Ванмару себе, мне придётся быть хитрее. Этот мальчик станет частью Корня.

Шимура уходит, оставляя Хирузена в кабинете с лёгким чувством недоумения.

— Что это было?.. — бормочет Третий. — Зачем Данзо понадобился этот мальчишка?

Он пожимает плечами и возвращается к документам, решив, что в Ванмару всё же есть что-то особенное, раз он смог привлечь внимание Шимуры.

Обряд очищения, или вечер в кругу семьи

Суббота начиналась, как обычно. Игорь отрыгивал остатки вчерашнего борща, мать нарезала тофу странного цвет, а отец - читал газету, тихо матерясь на новый налог на редиску.

И тут в дверь постучали. Не просто - постучали, а так, будто это не кто-то, а сам военком пришёл с оркестром, чтобы торжественно вручить повестку.

— Откроешь, дорогой? — сказала мама, вытирая руки о фартук.

Отец отложил газету, встал, бурча что-то под нос и пошёл открывать.

А я, ещё сонный, с волосами как у дикобраза, в футболке «Я не бездарь - я потенциальный АНБУ», дополз до стола. Воткнул в рот кусок хлеба - жевать лень, пусть размокает.

И тут…

— ХИРОТОООО!

Фанфары в голове стали реальными.

На тропинке перед домом стоял кортеж. Повозка с лентами, двое детей, коробки, и впереди - он. Мой дядя. Сурава. Улыбка, как у волка, только с золотыми зубами. Хакама, шелковый веер, супруга с лицом, как у знатной особы.

— С-сурава?! — прохрипел отец.

— А кто же ещё, братец! — взревел Сурава и распахнул руки. — Не веришь глазам? А я вот соскучился! Думал: дай-ка гляну, как поживаете!

Супруга, Томоэ, шла как генеральша, неся коробку с дарами. За ней - его дети: Коранэ, девочка лет пятнадцати, с очками, чернильными пальцами и блокнотом «АНАТОМИЯ: том I». И Дайчи - вежливый, тихий, с мечтой о картошке во взгляде.

— Вот, знакомься, — хлопнул Сурава сына по плечу. — Это Дайчи, спокойный, собраный, в голове счета. А это - Коранэ, гениальна, как мать. А вот - дары. Привёз вам из столицы. А то у вас тут только - хлеб, соль и кривые огурцы.

И понеслось.

Объятия, фотосвитки, рассказы про успешную торговлю ананасами в Землях Риса. Мама покраснела, благодарила за каждую вещь. Я, как приличный шиноби, хотел тихо свалить. Но тут: — Ты… не писал, что приедешь, — выдавил отец, улыбаясь, но напряжённо.

— Сюрприз! — хлопнул его по спине дядя. — Захотел простоты! А ещё… — он замер, глядя мимо отца. — Где мой племянник?

— Буль-буль, — сказал Игорь, подозрительно поглядывая на Коранэ.

— Без понятия, — буркнул я, жуя хлеб.

— Это и есть… герой твоих писем? — шагнул ко мне Сурава. — Один из лучших учеников Академии? Потенциальный АНБУ? Ученик самого Данзо?!

Хлеб выпал. Мама замерла. Игорь издал «блюрп?». Я медленно обернулся к отцу.

Отец уставился в потолок. Потом в пол. Потом в вазу. Куда угодно - только не на меня.

Я молча подошёл, взял его под локоть, увёл в сторону. Мать, держа Игоря, метнулась за нами.

— …Ты СЕРЬЁЗНО? — прошипел я. — Ты писал дяде, что я - УЧЕНИК ДАНЗО?

— Ну… звучит гордо… — пробормотал он.

Я ухмыльнулся. Уголки губ поползли вверх.

— Идеально, — прошептал я. — Просто… идеально.

Я обернулся к дяде. Улыбка - как у верного шиноби. В глазах - огонь еврея, продающего пустыню как VIP-курорт.

— Раз уж вы приехали, дядя, покажу всё: лабораторию АНБУ, место медитации… тренировочную площадку. Но… — взгляд на отца, — …за такую честь нужны условия.

— Какие ещё условия? — нахмурился Хирото.

Я достал свиток. Развёртываю.

Список требований:

1. Отменить утренние тренировки с зелёными психами.

2. Новая форма.

3. Три дня без овощных котлет.

4. Пудинг каждый вечер.

5. Денежная компенсация за моральный ущерб.

— Ты… Ты меня шантажируешь?!

— Нет, отец, — серьёзно ответил я. — Я инвестирую в вашу гордость.

— Хорошо… — прохрипел он, закрывая лицо руками. Мать молится, чтобы Сурава уехал, как можно раньше. А я - пошёл гладить свой «мундир АНБУ»: старую куртку, заляпанную супом. Игорь одобрительно рыгнул.

Спустившись вниз, я увидил, как Игорь прячется в кастрюле от Коранэ, а та уже со скальпелем на готове, но увидев меня тут же переключает своё внимание.

— Ты и вправду один из лучших учеников Академии? — с благоговением спрашивает Коранэ, поправляя очки и сжимая блокнот.

— Разумеется. Данзо говорит, я слишком гениален, чтобы тратить чакру. Я просто смотрю - и враги сдаются.

Отец закашлялся, дядя сиял.

— А это… жижа твоя? — указала она на Игоря.

— Не жижа, а друг. Опора. Брат. — Я наклоняюсь и шепчу: — И материал для опытов.

Игорь тревожно захлюпал.

— Я бы вскрыла. Один раз. Ради науки… — мечтательно говорит Коранэ. — Почти всё сохраню!

Игорь начал таять под стол.

— Хочешь, покажу, где таких много? — говорю я. — Если Игорь, конечно, не хочет пожертвовать собой ради братьев…

Жижа булькает и исчезает за шкафом.

— ПОКАЖИ! ПОЖАЛУЙСТА! — Коранэ уже трясёт меня за рукав.

— Возьмите с собой и Дайчи, пусть развеется, — бросает Томоэ.

Столовая Академии

Академическая столовая - арена боли, пропитанная запахом капусты и унижения.

Мы входим в эту обитель, и я с почтением выкрикивает: — Здравствуй, о, Владычица варева!

Из-за стойки появляется она - повариха.

— А, это ты, казявка. Пашёль в жопу! — вилами она загоняла ком пюре обратно в кастрюлю, откуда тот попытался сбежать.

Коранэ ахнула. Я шепнул: — Вот она… богиня лотка. Не упусти шанс.

— Простите, уважаемая… — заговорила Коранэ, подойдя с блокнотом. — Можно ли узнать, как вы готовите? Ваш метод... гипнотизирует.

Повариха на секунду замерла. Потом кивнула, плнюнула, и ткнула пальцем: — Берём пюре. Если оно не хочет - заставляем вилами. Всё, метод окончен.

— Великолепно, — шепчет Коранэ, записывая: – «Формула доминирования над субстанцией: вила + крик = послушание».

Ванмару довольно хмыкает.

— Ну как, сестричка, тебе тут?

— Рай, — выдыхает она. — Я точно останусь здесь. Пока не изучую всё здесь!

Коранэ то и дело бросала взгляды на повариху, как на величественного хищника в естественной среде обитания. Она прижимала к груди блокнот и дрожала от восторга, словно была на экскурсии в лаборатории.

— Простите... — пробормотала она, чуть подойдя ближе. — Можете... можете поведать о вашем мастерве? А лучше разрешить мне принять участие!

Повариха - во всей своей мясной славе - медленно повернула голову. Щетина на подбородке шевельнулась от задумчивого почёсывания.

— А ты сможешь поймать котлету? — глухо спросила она.

Коранэ заморгала: — Простите?

Повариха указала вглубь кухни, где в кастрюле бурлило масло и кое-что внутри дёргалось. Очень активно дёргалось.

Коранэ с тревогой обернулась ко мне. Тот невозмутимо пожал плечами: — Она не местная. Дайте ей хотя бы сеть и копьё.

Повариха фыркнула: — Только ей. Ты и с вилкой справишься.

— У меня аллергия на агрессивные котлеты, — пожал плечами я. — Они меня запоминают.

— Ничего, — ободряюще пробормотала Коранэ, доставая из рюкзака хирургические перчатки. — Я справлюсь… Это же ради науки.

Повариха кивнула, выдернула из-под стола ржавую сеть и вручила её девочке.

— Понеслась.

Из кастрюли выпрыгнула котлета, размером с кулак, и метнулась к двери. Коранэ закричала от возбуждения и рванулась в погоню, размахивая сетью, как боевой шаман в ярости.

Я лениво развернулся к брату Коранэ - Дайчи, который сидел с унылым видом, наблюдая за этим безумием.

— Ну как тебе живёт в столице?

— Я мечтаю о коровах, — ответил тот, не отрывая взгляда от убегающих котлет. — Они хотя бы не двигаются, когда ты хочешь их съесть.

Повариха, не отрываясь от своего варева, буркнула: — Это пока ты их не разозлил.

— Ты не понимаешь, Ванмару, — тихо сказал Дайчи, глядя на ползующую по стене пюре. — Мне не дают даже секунды покоя. Всё время под контролем. Учителя - лучшие в стране, одежда - из элитных мастерских, еда - только от поваров с личными свитками рекомендаций от даймё… В столице одна роскошь и шум. Вечеринки, выставки, какие-то новшества… А я хочу простого.

Он вздохнул.

— Хочу маленький домик, пару грядок, козу… Или, может, корову. Тихую жизнь.

Я натянуто улыбнулся. Медленно. Почти по-доброму. Но внутри всё сжалось, как будто кто-то натянул струну прямо под рёбрами.

– Да ты что, Дайчи. Как же ты страдаешь. Хоромы, повара, лучшие учителя... Мерзавец. Я бы продал половину Академии за личную баню.

Я уже собрался что-то ответить, но тут в уши поварихи, которая продолжала месить пюре с такой же яростью, с какой шиноби месит врагов на поле боя, влетела очередная жалоба: — И даже когда я попытался убежать из школы, меня нашли с помощью соколов и сенсора. А ведь я просто хотел поработать в поле. Пощупать землю руками. Понюхать навоз…

Повариха застыла. Медленно вытащила из кармана две морковки. И с философским видом воткнула их себе в уши.

Я кивнул с пониманием.

— Глубоко. Очень глубоко ты живёшь, Дайчи. Я бы отдал тебя Майто Гаю, чтобы он открыл тебе истинную природу работы руками.

И в этот момент дверь распахнулась.

В помещение ввалилась Коранэ.

Волосы торчали в разные стороны, как у разъярённой куницы. На щеке - царапина, на лбу - пластырь. Один рукав висел лоскутом, на другом - следы зубов. В руках она держала сетку. А в сетке…

— ОНО ЖИВО! — радостно прокричала она. — Я ПОЙМАЛА ЕГО!

Котлета внутри сетки бешено вращалась, издавая угрожающие звуки и отчаянно пытаясь разорвать прутья своими клыками.

— Ого... — Я посмотрел на неё с лёгким удивлением, — ты прошла обряд посвящения. У нас точно не останешься голодной.

— Это было искусство, — прошептала Коранэ, восторженно глядя на трясущуюся котлету, как Сасори на новую марионетку.

Повариха вытащила морковки из ушей и, наконец, удовлетворённо хмыкнула: — Заслужила ужин. В ней есть дух охотника. Не хочешь помочь с продуктами? Грибы, коренья, пара отравленных кустов - обычный список. Всё просто.

— Конечно! — глаза Коранэ загорелись. — Где искать?

— Полигон 44.

Я, жуя хлеб, чуть не подавился.

— Простите, какой?

— Сорок четвёртый. — Повариха кивнула, будто речь шла о соседнем бакалейном. — Там грибы как раз сейчас спелые. Да и зверьки попадаются. Свежее мясо никому не повредит.

— Это же Полигон смерти, — прошептал я. — Там же даже у экзаменаторов есть завещание…

— Ну и что? — Повариха уже натягивала походный фартук. — Ты ж с Академии. Привыкай.

Коранэ - в полном восторге. Дайчи - на буксире у меня, которого буквально тянут за судьбой.

Полигон 44.

Тени деревьев падали, как ловушки. Из кустов шуршало. Где-то далеко - протяжный крик. Или это был рев? Или молитва о помощи?

Повариха и Коранэ спокойно копались в мху, рассматривая грибы.

— Этот? — Коранэ протянула фиолетово-зелёный гриб с шипами.

— Убивает мгновенно. Но если отварить в чаяне из мизукамийской соли - вызывает эйфорию и раскрывает третий глаз. Правда, пользы от него мало.

— А этот?

— Ядовит, но вкусен. Люблю добавлять такие в соусе терияки. Правда, модно ослепнуть на два дня.

Я прислушался. Что-то шевелилось в кустах. Напрягся. Мгновение - и из чащи вылетел…

Гигантский кабан.

– О. Кабан. Хорошо, не хищник…

Но сверху, на спине кабана…

– Майто Гай?!

— ВАНМАРУУУУ! — весело крикнул тот, приземляясь на тропинку.

Повариха закотив рукава встала в стойку сумоиста и схватив кабана за клыки перекину через себя, сразу вырубив.

Я замер. Мозг отказывался обрабатывать картину: кабан, лес, грибы, дядя с фиолетовой травой в зубах, Гай на вепре.

— Хочешь присоединиться к тренировке? — спросил Гай, сияя. — Мы с отцом в ударе!

Я даже не думал. Резко повернулся и положил руку на плечо Дайчи.

— Вот кандидат. У него... чакра тоски. Ему нужно… раскрепоститься.

— Я... что?.. — начал было Дайчи.

Но тут из чащи вышел Майто Дай. Как из тумана. Или из легенды. Лоб блистает, усы колышутся, брови вибрируют от внутренней энергии.

— Я чувствую… отчаяние!

— Мы поможем тебе! — синхронно воскликнули отец и сын.

— Я не хочу! — крикнул Дайчи.

— Вот и отлично! — ответил Гай. — Настоящая битва - это всегда вопреки!

Они схватили Дайчи под руки и исчезли в лесу, оставив за собой только пыль и тонкую нотку ментальной травмы.

Я облегчённо вздохнул.

— Всё по плану…

Повариха посмотрела на него: — Он тебе не брат случайно?

— К несчастью - да.

Коранэ счастливо вынырнула из кустов с охапкой странных шипастых грибов.

— Я нашла ещё!

Ужин.

Вечер. Стол ломился от угощений. Повариха подсобила, правда, пришлось провести отбор съедоьного от опасного. Аромат грибного рагу смешивался с запахом подкопчённой дичи и подозрительно фиолетового варенья.

Семья собралась вся: отец с напряжённой улыбкой, Сурава с бокалом саке, его жена с идеальной осанкой, Коранэ с повязкой на лбу «Укусила котлета», Дайчи с сияющими глазами, я - с привычной ленивой ухмылкой, а Игорь жалобно булькал под столом, прячась за сковородой, пока мать пыталась его успокоить.

— Ну, расскажите, дети, — весело произнёс Сурава, — как день прошёл?

Коранэ почти вскочила: — Это было великолепно! Мы нашли мицутори-грибы, они ядовиты, но если их поварить, то они взрываются! А ещё я ловили котлету! Живую! Я её приручила!

— Приручила? — хмыкнул я. — Ты её избила.

— Неважно! Это был контакт с природой!

— С природой, которая тебя укусила.

— Это - опыт!

Семья засмеялась.

— А я, — начал Дайчи, слегка покраснев, — сначала боялся. Всё это… дико. Шум, пот, грязь. Но… потом… я почувствовал. — Он сжал кулак. — Почувствовал молодость! Энергию! Хай! Теперь я не боюсь жизни! Даже если отцу это не понравится… я хочу сам выбирать!

Сурава смотрел на него в изумлении.

— Мальчик мой… я думал, ты не способен говорить больше двух фраз подряд без нытья.

Дайчи расправил плечи.

— Я - больше, чем просто обидчивый мальчик с серебряной ложкой. Я - фермер своей судьбы!

Я, услышав это, поперхнулся соком.

— Прости… ты просто очень красиво это сказал. Я даже прослезился.

Сурава, смеясь, повернулся к племяннику: — Ну что, Ванмару… Ты явно произвёл впечатление. Чем ещё можешь нас удивить, о юный вундеркинд?

Вытерев губы, откинулся назад и слегка прищурился.

— Есть у меня "еврейских схем".

— Еврейских?.. — переспросил Сурава, заинтересованно наклоняясь вперёд.

— Да. Нечто старое, как рынок в Тетсу-но-Куни, и хитрое, как шиноби с налоговым образованием.

— Продолжай.

— Во-первых: Главное - назвать это красиво. Я могу ещё рассказать, как из мыла и перьев сделать "талисман удачи".

— Интересно… — протянул Сурава.

— Во-вторых: консервированные эмоции. В банках. Разливаем по ощущениям: "Тёплая ностальгия", "Лёгкая зависть", "Стыд с привкусом вишни". Называем это ароматерапией эпохи. Местные чудаки купят, а туристы - с руками оторвут.

Коранэ хлопала в ладоши.

— А можно "Отвращение со вкусом дыни"?

— Обязательно, — подмигнул ей.

— А ещё? — жадно спросил Сурава.

— Так же можно создать подобия храмов, в которых под предлогом "очищения" заставить людей, что либо делать. Главное дать им правильную навестить лапшу на уши с философски подтекстом.

– Допустим, продать право на уборку в туалет как "обряд очищения духа"?.. Гениально! И что, они заплатят?!

– Конечно!

Сурава хлопнул себя по коленям: — ВАНМАРУ, ДИТЯ МОЁ! Почему ты родился не в моём доме?! Эти схемы… это будущее! Ты должен поехать со мной в столицу! Я сделаю тебя наследником!

Отец поперхнулся рисом.

— П-погоди, Сурава… он же мой сын…

— Был. Пока не открыл мне глаза на духовную сторону экономики!

Отец с обидой повернулся ко мне: — Почему ты мне ни разу не рассказывал этих идей?!

Я пожал плечами: — А ты спрашивал?

Отец зарыдал внутренне. Коранэ в это время пыталась подмешать капельку сока ядовитого гриба в вино дяди — «чисто ради эксперимента».

Цена свободы - один бизнес-план.

После отъезда семейки Суравы я выдохнул так, словно сбросил с плеч полкоролевства.

Подбежал к столу, вытряхнул из кошелька всю добытую "моральную компенсацию" - та самая сумма, что досталась мне за шоу с живыми котлетами, Полигоном 44 и за роль идеального сына.

— Новое снаряжение… книги… может, дажа… — прошептал я, мечтательно пересчитывая купюры, как Скрудж Макдак.

Но тут за спиной громко шлёпнули бумагой по столу. Я вздрогнул. Медленно обернулся.

Отец стоял с выражением неподвижной, зловещей решимости.

— И это что ещё за… — начал я, глядя то на него, то на бумагу.

Он молчал.

— Так, всё понял. Мне пора. — Я аккуратно положил деньги на край стола и рванул к выходу.

Из дверного проёма появилась мать, сковородка в руке уже завершала своё смертоносное движение. Мир потемнел.

Очнулся я связанным. Кляп во рту. Передо мной — родители. Молчат. Сидят, смотрят, как налоговая в последний день отчётности.

Мать первая прервала тишину: — Мы не рассчитывали, что ты пойдёшь по стопам семьи. Думали, что торговля тебя не интересует.

Отец подхватил: – Но мой брат… у него всегда был нюх на деловых людей. И ты его заинтересовал.

— Мы не можем просто так это оставить... – продолжила мать. – Так что... сотрудничай. Ради спокойной жизни.

– Иначе... – сказал отец щёлунув пальцами. – Можешь забыть о карьере шиноби, —

Игорь, сидевший рядом, ловко вытащил кляп.

— ЧТО ЗА БЕСПРЕДЕЛ?! — заорал я. — ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ С КЕМ СВЯЗАЛИСЬ! Я УЧЕНИК ДАНЗО! Я ВАС ВСЕХ ЗАПИШУ!

— Нам-то не ври, — в унисон произнесли они с прищуром в глазах.

— И чего вы хотите?! — прошипел я.

Отец подвинул тот самый лист.

— Раз в неделю. Бизнес-идеи. Толковые. Писать будешь до тех пор, пока не принесёшь пользу семье.

— Вам меня не удержать! — я засмеялся, с вызовом в глазах. — Дай и Гай придут за мной!

Мать хитро улыбнувшись развернула свиток, подписанный мной в момент эйфории. Там, мелким шрифтом:

"Настоящим подтверждаю, что мои наставники, Майто Дай и Майто Гай, не вмешиваются в мою жизнь до обеда "

— Зелёные звери тебя не спасут, — сказала она сладко. – Сам же попросил от них избавиться. Мы с ними уже поговорили.

— А в академию мы подал заявление от твоего имени: "Временно ухожу в семью, дабы постичь основы экономических связей", — добавил отец.

Хлоп! — Игорь одобрительно хлопнул щупальцами.

А я тихо и неизбежно осознал, что попал.

Меня покрепче привязали к стулу, закрепив олну рука так, чтобы я смог выбрать, но не получилось бы выбраться. Проверили узлф, кивнули друг другу, и, не говоря ни слова, вышли из комнаты, оставив меня "наедине с вдохновением."

Шаги стихли. Тишина.

Я, дождавшись момента, обернулся к Игорю и зашептал: — Игорь... слушай... мы же с тобой братья по несчастью. Я тебе пайку удвою, улиток с пряностями принесу. Всё, что хочешь - только развяжи. Даже ванну потеплее наливать буду…

Игорь, развалившийся в углу, высказал своё «бульк-бульк», но в интонации слышалось презрение.

— Чего ты сказал?.. За что?..

— Буль-буль-бульк! — уже с обидой.

Я задумался.

— Ты… это из-за неё?.. Ты до сих пор злишься, что я отвёл Коранэ к твоим братьям?.. Да они сами были рады стать образцами! Это же… ради развития науки!

— БУЛЬК, — сказал он. Тяжело. С обидой. И перекатился на бок.

— И ты тоже... Я ж только сказал "если хочешь, можешь пожертвовать собой ради семьи!" Я же не настаивал! Ты сам отказался! Свободный выбор, демократия!

Игорь издал особенно ехидное бульк, которое явно переводилось как: "Ты - моральный подлец, и вообще я поддерживаю твоих родителей."

— Предатель! — зашипел я. — Я же тебя из кастрюли вытащил!

Разъярённый, начал складывать печати одной рукой. Пальцы дрожали. Шептал комбинацию символов. Последняя печать - и…

"ХРРРП!"

На лице - напряжение, на лбу - пот, вены вздулись. Техника активировалась.

И… ничего. Верёвки как были, так и остались.

Раздался только предательский пердёж, эхом прокатившийся по комнате. Игорь в ужасе откатился к стене. Я замер.

— ...Ну, бывает. Не тот канал чакры.

Печально вздохнул, зашевелился и начал раскачивать стул. Всё сильнее, сильнее… и наконец с грохотом врезался лбом в край стола.

БАЦ!

На шум вбежали родители.

— Господи, ты что творишь?! — закричала мать.

— Он себе башку так проломит. — Отец подошёл и вздохнул. — Я же говорил, надо было успокоительное вколоть…

— Сейчас... — Мать принесла подушку и плотно примотала её ремнём к голове, как шлем. — Вот теперь можешь думать, гений бизнеса, — с удовлетворением сказала она. — Только без вреда для мебели.

Игорь что-то мрачно пробулькал из угла.

Ванмару хрипло прошептал: — Я всё равно отсюда выберусь…

— Бульк, — ответил Игорь. И это был смех.

Я задумчиво смотрел в потолок, думая о вариантах побега.

Дай с Гаем - слишком долго ждать.

Игорь - предатель.

Сам не выберусь.

Оставался последний вариант - экстренная духовная поддержка.

Я приподнял голову с подушкой, поудобнее устроился и прошептал: — Гамамару, великий жрец жаб… если слышишь меня - пошли Мао. Скажи ей, что я в беде. Пусть почувствует мой крик отчаяния… или хотя бы зуд в левом ухе…

И тут же мысленно заорал: – Амэ! Амэ!! Я в плену! Меня схватили родители! Чихни! Или споткнись! Или почувствуй... ааааа… духовное давление!

Прошло пять минут.

Десять.

Двадцать.

Тишина. Даже Игорь заснул.

— Ну и ладно, — буркнул я. — Никогда нельзя полагаться на девочек, которые считают, что общаются с духами.

Вздохнув, взял перо и начал писать.

1. Продать Игоря Коранэ.

Пояснение: у девочки талант, мотивация и энтузиазм. Организовать регулярные поставки его сородичей на опыты.

2. Ввести "скидочные карты" для постоянных клиентов.

Но! Каждая карта действует только месяц. Продление - платное.

3. Позиционировать товары как «100% натуральные».

Добавить надписи на прилавок: "Без добавок", "Мы не используем усилители чакры".

Сравнительная реклама конкурентов - по слухам, у них пистициды.

4. Меняющаяся линейка «товар месяца».

Каждый месяц новая акционная позиция. Количество ограничено. Давить на срочность.

— Вот и всё… — пробормотал он, отложив перо. — Продал душу капитализму из-за семейных ожиданий.

– Готово! – рывкнул я.

Родители вошли, молча прочитали.

Отец кивнул: — Первый пункт вычёркиваем.

Игорь - неприкосновенен.

Мать добавила: — Остальное - годно. Будем развивать.

Они развязали меня. Я потянулся, потирая запястья.

И тут с грохотом распахнулась дверь - влетела нога.

— ВАНМАРУ!!! — рявкнула Мао, — Я ЗНАЛА! Я ЧУВСТВОВАЛА! ГАМАМАРУ ПОКАЗАЛ МНЕ ЗНАК!

За ней заглянула Амэ, медленно и устало: — Я же говорила, опоздаем...

Мао осматривала помещение, оценив просиходящую сцену: — Кто вас сыязал! Где они вас держали?! УХ! Я их всех!

Обречённо протянул я: — Ставлю одну звезду. Этим провайдерам экстренной помощи. Ни чиха, ни визита, ни поддержки.

Игорь, с важным видом, пробулькал из угла.

Амэ, посмотрев на него, добавила: — Но он выжил. А значит, всё работает, просто... с задержкой.

Мао бросилась обнимать меня, я тут же прикрыл лицо и мрачно пробурчал: — Не трогай. Иначе появишься в моём списке.

— Че?

— Шучу. – вздохнул я полной грудью и понял, что я свободен, а дверь открыта - побежал. – Дядя! Подожди меня!

– Он же вернётся? – спросила Мао.

– А куда он денется? – усмкхнулись родители.

Проект: "4,99"

Лекция тянулась как сопля из носа Такеши, которую тот однажды растягивал для установления мирового рекорда.

Учитель монотонно рассказывал о траекториях кунаев, оптимальных углах броска, распределении чакры при прыжке... Но голос у него был такой ровный и однообразный, что казалось, будто жаба с похмелья зачитывает расписание электричек.

Я сидел, уставившись в пустоту, чувствуя, как веки тяжелеют, плечи оседают, а голова становится всё ближе к парте.

Ещё чуть-чуть - и либо просветлею, либо откинусь.

— Нет, — пробормотал я, встряхнув головой. — Хватит. Если уж не спать, то хотя бы заняться чем-то полезным.

Взгляд упал на лист с очередной «бизнес-идеей», которую меня заставили писать мои "любимые" родители-эксплуататоры.

Писать по несколько в неделю? Мучение.

А если выдать сразу целую кипу? Тогда отстанут. Гениально.

Так родился великий план - "Пятёрочка". Операционное название спасения моей свободы и нервов.

В прошлом… в том мире… были магазины. В каждом районе, на каждом углу. Там всё работало: люди туда шли, деньги туда шли - даже товары из красной цены покупали.

Я запомнил. Я воссоздам.

Шедевр капитализма. В Конохе.

Я вытащил тетрадь и начал строчить:

Проект "Пятёрочка"

Цель: тотальное господство в сфере торговли.

Формат: малые магазины в каждом районе деревни.

Пункты:

1. Экономия на доставке + широчайший охват.

2. Кто не успел - тот купил у конкурентов вдвое дороже.

3. Генинов и учеников Академии привлекаем как курьеров. Платим лапшой. Или обещанием лапши.

— Ха! Доживу до времён Наруто - и потом буду хвастаться, что будущий Хокаге у меня курьерах бегал!... Погодите-ка.

Я уставился на слово «Пятёрочка». Оно смотрело на меня, как адвокат с вызовом в суд.

Слишком подозрительно. Слишком знакомо.

А что если это уже придумали? И призовут шиноби-юриста с кагебуншинами и жаждой правосудия?

Зачеркнул.

Новое название: "4,99". Гениально!

Слоган: "Дешевле некуда. Но это не точно."

1. Цены:

– Всегда округляем в большую сторону.

– На ценниках - мелкая сноска: "Цена может быть устаревшей. За актуальной информацией обратитесь с абонементом "Честный Шоппер"."

– Весы? Естественно, подкручены. В большую сторону.

– «Акция» - это когда товар стоит дороже, чем вчера. Никто не проверяет.

2. Консультанты:

– Принцип работы: «день без навязывания - день без зарплаты».

– Постоянно кружат над клиентом.

– Бросают реплики вроде:

— «Вы точно не хотите пакетик? Без пакета оно… портится.»

— «А вы пробовали это *с этим*? У нас просто акция!»

— «Вы уверены, что вам нужен только один?»

3. Абонемент "Честный Шоппер":

– Стоимость: 99 рё в месяц.

– Даёт право узнать настоящую цену. Один раз в неделю.

– Без права торга.

4. Поставки и влияние:

– Контракты с пекарнями, торговцами овощей, лапшой.

– Закупка по минималке. Продавать - с жирной наценкой.

– Условия: «только нам, или никому».

– Конкуренты исчезают… без шума… без следа…

5. Франшиза:

– «4,99» — в каждом районе.

– Лицензионный сбор: 10% от прибыли.

– Обучение продавцов: «Как навязывать, не вызывая подозрений».

6. Маркетинг:

– Слоганы: «У нас не было крыс… с этой недели!»

– Надписи: «Натурально!», «Без яда!», «Свежее, чем вчера!»

– Сравнительная реклама:

«А вы знаете, из чего сделан хлеб в магазине у Рукичи? Мы — нет. И вам лучше не знать.»

7. Фирменный стиль:

– Яркие вывески.

– Аромат "свежей выпечки"

– Рекламные кричалки по деревне:

«4,99 — и сыт, и беден!»

«Доверяй весам или не доверяй - всё равно купишь!»

Я писал, как в трансе. Уже рисовал логотип. Выбирал цвета. Продумывал форму для продавцов.

Даже доставка в отдалённые кварталы пошла в расчёт.

И тут… кашель.

Я поднял глаза. Весь класс уставился на меня.

Рядом навис Инами-сенсей, наш учитель стратегии и базовых дисциплин. Высокий, угрюмый, с глазами человека, пережившего не одно поколение академических дебилов.

— Ванмару, — произнёс он с таким голосом, словно меня окатили холодной водой. — Что мы тут пишем?

— Это… ну… конспект… по экономической выживаемости в условиях ограниченных возможностей…

Он выхватил тетрадь, прочитал первые строки.

Приподнял брови. Потом опустил.

Молча свернул тетрадь трубочкой.

И ударил ей меня по лбу.

— Ай!

— Если тебе неинтересен урок, займись хоть чем-то полезным. Например, контролем чакры, — буркнул он. — Потому что если ты ещё раз попробуешь применить технику - ты просто взорвёшься. Такими темпами, мне придётся вернуть тебя в класс Е.

Я насупился, потирая лоб.

— Нельзя быть шиноби наполовину, — добавил Инами, уходя к доске. — Или ты учишься, или строишь свою сеть «шишек в шаговой доступности». Выбирай. Пока тебя не выбрали вместо манекена на тренировках.

Он вернулся к доске.

Я - к своей голове.

— Я и так чакру сам пробудил, — буркнул я. — Могли бы уже помочь с контролем. Чёртова академия. – Хорошо. Учиться - так учиться.Какие у нас есть кланы с хорошим контролем чакры?..

С решительностью направился к клану самых умных в Конохе. Умных, но ленивых. Придётся очень сильно постараться, чтобы растармашить этих ленивцев. Это не Хьюги, те просто птицы горды. Пока не пнёшь - не полетит. Тут же... всё сложнее.

— Я хотел бы поучиться у вас контролю чакры, — заявил я, уверенно подходя к стражам Нара.

Они смотрели с видом человека, который знает, как устроена Вселенная, и презирает её за несовершенство.

— Ты - Ванмару, да? – лениво и затарможенно протянул первый.

— Угу.

Второй Нара достал свиток, заранее переданный всем охранникам. На нём было написано: "Тактический план нейтрализации Ванмару. Версия 3.7"

Сначала Нара собирался прочесть инструкцию, но ему было лень, поэтому просто молча протянул свиток Ванмару.

На первых страницах значилось: "Учитывая склонность объекта к хаотичному мышлению, импульсивному бредогенераторству и паразитированию на чужих системах, рекомендуем: не вступать в контакт. Потенциальный ущерб: моральный, репутационный, логический. Возможен выброс абсурд-чакры."

Я прочёл пару строчек, кивнул: — Ясно. Многое не понял, но по тону - это был пинок под жопу в противоположное направлении от сюда, да?

— Верно. Рекомендуем Яманаку. Они изучают всё… нестандартное.

Клан Яманака действительно принял с открытыми объятиями.

— О, это тот самый Ванмару?! — ахнула девушка с прядью за ухом. — Я читала о нём в записках Ясуро!

— Интереснейший объект, — сказал другой, уже доставая блокнот. — Поток чакры нестабильный. Самоформирует структуры. Это может быть… новый тип мышления!

Я моргнул.

— Я… это… вы меня не выгоните?

— Что вы! Мы хотим понаблюдать. Поэкспериментировать. Может, ты даже проникнешь в чей-то разум. Или хотя бы потеряешься в своём.

— Официально это обучение, — добавила Яманака. — А неофициально... ты просто очаровательный псих.

Я улыбнулся.

— Спасибо. Наверное.

Диагноз: стабильно нестабилен

Клан Яманака встретил меня с таким энтузиазмом, будто я был не просто шиноби, а пропавшим экспонатом их лаборатории.

— Интереснейший случай, — прошептал Нобуро, записывая что-то в блокнот, даже не здороваясь. — Уровень нестабильности - выше нормы. Чакра не просто течёт… она, кажется, думает. —

— А потом перестаёт думать и начинает творить что-то своё, — добавила Юи, осматривая меня, как драгоценную аномалию.

— Вы меня исследовать хотите? — уточнил я, слегка настороженно.

— Ну как сказать… да, — с улыбкой ответил Сейшин. — Но гуманно. Пока.

Сначала я подумал: о, наконец-то, настоящая помощь. Но потом они повели меня в здание.

Оно выглядело… ну… как сказать… Стены толстые, окна с решётками, двери с замками. Спокойная обстановка. Чересчур спокойная. Чересчур подозрительно спокойная.

Когда я увидел табличку над входом:

«Центр ментального равновесия клана Яманака»,

я понял.

Меня тащат в дурку.

— Да вы чё, угараете?! — вцепился я в косяк дверей. — Какая ещё, на хрен, дурка?! Не надо меня туда! Я вам полезен! Я - товар стратегического назначения!

— Ванмару, — вежливо сказала девушка, надавливая мне на плечо, — расслабься. Мы просто понаблюдаем. Поболтаем.

— Да я и сам могу понаблюдать! За чем угодно! Хоть за пылью!

— А мы - за тобой, — ласково сказал Сейшин и рукой прижал мне ногу, чтоб я не уперался. — Это не больница. Это - исследовательский центр.

Меня всё-таки затащили. Не скажу, что без труда. Один косяк пострадал, два Яманака потянули поясницу, я в процессе успел откусить пуговицу у халата сопровождающего.

Мы вошли в кабинет. Там нас уже ждал старик.

Типичный дед из страшной сказки: седой, с тенью безумия в глазах и тусклым голосом мракобеса.

— Начнём с малого, — заявил он, не поднимая глаз. — Электрошок и быстрая лоботомия. Увидим, какие участки мозга отвечают за это всё.

— Какое нахрен “всё”?!! — вырвалось у меня, и я метнулся к окну.

— Спокойно! — меня схватили. — Это он шутит! Он всегда так!

— Психолог старой школы. Мы его сейчас выведем, не волнуйся.

И действительно - деда вывели. Под белые ручки. Один из них шепнул: — Мы просто забыли дать ему таблетки.

После этого, всё пошло… ну, нормально.

Ванмару-образца начали «тестировать».

Тесты были с вариантами ответов.

Открытые варианты.

Вот тут я и расцвёл.

Вопрос 1. Что вы сделаете, если ваш противник сильнее вас вдвое?

Ответ: Устрою ему вечеринку в честь победы и сбегу, пока он режет торт.

Вопрос 2. Как бы вы использовали контроль чакры в разведке?

Ответ: Подогреваю камни и кладу под спальник.

Вопрос 3. Как вы понимаете командную работу?

Ответ: Я говорю - «вперёд!», они идут. Я говорю - «назад!», они идут. Главное - не говорить одновременно.

Вопрос 4. Что такое «разумная инициатива»?

Ответ: Когда ты что-то сделал, и если выжил - это была инициатива. Если нет - дурак. Разум определяется постфактум.

После десятка таких ответов, Яманака переглянулись.

— У него структура мышления… не совсем линейная, — осторожно сказал Нобуро.

— Она гиперсегментирована, — добавила Юи, — возможно, его внутренний мир - это просто торговый центр с обвалом цен.

— Я же говорил, что это гениально. Просто не по вашей шкале, — гордо сказал я, сидя на стуле, как победитель.

Они сделали паузу.

Потом зааплодировали.

— Мы оставим его у себя на наблюдение, — сказал Сейшин.

И так начался мой путь… по тонкой грани между гениальностью и психиатрией.

Добро пожаловать в голову Ванмару. Вход свободный. Выход… пока не найден.

Яманака решили поиграть в игру. Не ту, где надо прятаться от санитаров. А в их фирменную - ассоциации. Сказали, мол, помогает открыть потаённые связи в сознании. Я же подумал: если они хотят потаённого - они его получат.

— Итак, — сказала Яманака с прядью. — Первое слово: зелёный.

— Боль, — не задумываясь, ответил я.

— …Поясни.

— Листья - учитель, учитель - Инами, Инами - зарядка, зарядка - Майто Дай, Майто Дай - боль. Это как… логика в кошмаре.

Она что-то написала в блокноте. Медленно. С тревогой.

— Следующее. Дом.

— Капкан.

— Почему?

— А вы пробовали жить в доме, где каждое утро тебе говорят: «Если не напишешь бизнес-план - в туалет не пойдёшь»?

— Мама, — сказала она, даже не представля, что я могу ответить.

— Кредиты.

— …

Они сделали паузу. Видно, надеялись, что я уже сломался, начал нести ерунду. Но я ещё даже не начинал.

Чтобы проверить мою реакцию на боль и стресс, они отправили меня на сессионную терапию… к Майто Гаю и Дай-сенсею.

Я думал, они просто стукнут молотком по коленке, будут включать динамик на разных частотах. Но это было... это был взрыв духа, каждый из которых резонировал в моём мозгу, как гром.

Я пытался бежать, но поставили ультиматум, что не помогут, если не выполню свою часть сделки.

— ВАНМАРУУУУ! ЕСЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ КОНТРОЛИРОВАТЬ ЧАКРУ, НАЧНИ С КОНТРОЛЯ НАД ТЕЛОМ!

— ОРЁТЕ, И Я УЖЕ ВСЁ ЧУВСТВУЮ! — отвечал я, не чувствуя ног после пятиста приседаний.

— ЭТО НЕ БОЛЬ, ЭТО ПРОСВЕТЛЕНИЕ!

— НЕТ, ЭТО ГРАНИТ, И Я ИМ ЗАВТРАКАЮ УЖЕ ТРЕТИЙ ДЕНЬ!

Они делали мне «массаж боевого духа». Шваброй. По позвоночнику. Со словами: — «Так чакра поймёт, куда ей течь!»

Я в какой-то момент просто лёг на пол, изображая труп.

Гай шепнул Даю: — Думаешь, он умер?

Дай кивнул: — Значит, тренировку прошёл.

Когда я, обвисший, как полотенце после шторма, дополз до Яманака, у меня был только один вопрос: — А вы… вообще собираетесь мне помогать?

— Мы… наблюдаем, — сказал Нобуро, не отрываясь от блокнота. — Сейчас мы изучаем твои пределы адаптации.

— Мои пределы где-то в другом измерении, — пробормотал я, — У меня есть свои методы.

— Какие? — оживился Сейшин поглаживая бородку. — Расскажи, как ты тренировался? Как активировал чакру?

Я сел. Медленно. Как мудрец. И сказал: — Есть позы. Я их нашёл в недрах библиотеке. Каждая нацелена на конкретный поток.

Они замерли.

— Позы?..

— Да. Например… Слон, нюхающий солнце. Вот так. — Я изогнулся, встал на одну ногу, вторую поднял над головой, руками сделал хобот. — Уравновешивает Ян.

— Ага… — медленно сказал один из Яманака, — а ещё?

— Огурец, вышедший из комы. Там больше баланса в осознании боли.

— Ты… ты серьёзен?..

— Конечно. У меня даже есть последователи! Я в основном её единственный представитель, потому что… ну, остальные ломаются на «Сомневающемся Чайнике».

Яманака не выдержали. Сейшин ушёл в себя. Юи взяла тетрадь и стала ею обмахиваться. Нобуро просто написал: «Диагноз: сознание работает на другом уровне. Возможно - не на человеческом. Но системно.»

Финальная заметка в личном деле Ванмару от Яманака:

Под наблюдением.

Потенциально опасен.

Потенциально гениален.

Потенциально - всё сразу.

Эксперементы временно приостановлены до стабилизации ментального здоровья эксперементаторов.

ПОГРУЖЕНИЕ

Они решили - пора. Ванмару был слишком странен, чтобы быть просто странным. Слишком нелеп, чтобы быть случаен. Один из Яманака - Тосиро, молодой, амбициозный и с выражением лица «я всё смогу», вызвался войти в его разум. Ему на лоб нанесли якорную печать - на случай, если понадобится вытаскивать его за волосы из бездны.

— Будь осторожен, — сказали ему Нобуро. — Мы не уверены, что его сознание подчиняется обычной логике.

— Я справлюсь. В конце концов, это всего лишь Ванмару.

Ох, если бы он знал.

Сознание встретило его огромными каменными дверями, над которыми была надпись: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!» переливаясь кислотно-радужным цветом. Над ними летали воздушные шарики. Откуда-то доносилась детская музыка, очень фальшивая.

Тосиро усмехнулся.

— Примитивная защита.

Сделал шаг внутрь.

— Вот дебил, — прошептало нечто в темноте.

Двери с лязгом захлопнулись за спиной, и на их обратной стороне красовалась выцарапанная надпись: «ОСТАВЬ РАЗУМ, ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ».

Он сглотнул. Внутри стало холодно. Что-то капнуло ему на макушку - скользкое, жидкое, неприятное. Он медленно поднял глаза.

На потолке сидело нечто. Черное, вытянутое, с гладким хитиновым панцирем и блестящими глазами, как у насекомого с магистерской степенью по психиатрии.

— Ох, зря ты сюда полез, — прохрипело оно.

Он замер. Лобный фонарик дрожал.

— Т-т-ты кто?! — выдавил Тосиро.

Существо спрыгнуло с потолка, приземлилось на лапы. Аккуратно поправило красную бабочку на шее, достало из воздуха очки и попыталось надеть… Очки соскользнули и упали. Оба посмотрели на них, потом друг на друга.

— Позвольте представиться, — с хриплой вежливостью сказал он, протягивая руку с когтями. — Гриша. Таракан-экскурсовод.

— Гриша?.. — переспросил Яманака, не решаясь протянуть руку. Но всё-таки пожал.

Гриша достал бейджик и прицепил к своей груди. Там было написано: "ГРИША. Проводник по лабиринтам бреда."

— Раз уж вы посетили это гиблое место, — продолжил он с лёгким британским акцентом, — позвольте провести вам небольшую экскурсию. Вы всё-равно здесь надолго.

Яманака сглотнул. Фонарь дрожал. Где-то из глубин коридора вылетели летающие энциклопедиями, напевая куплет:

«Если ты решил понять,

как тут мысль могла блуждать -

будь готов свихнуться сам…

с Ванмару это норма, бам!»*

Гриша махнул лапой.

— Пойдёмте. Первая остановка — зал гипотез. Мы называем его «Комната может быть…»

— Может быть - что?..

— Никто не знает. Там даже стены спорят. Советую не отставать.

Запах перегаревших нейронов

Комната «Может быть»

Гриша открыл дверь с табличкой, на которой коряво значилось: «МОЖЕТ БЫТЬ»

Под ней - карандашом приписка: «Или не быть. Мы ещё решаем.»

Внутри стояла густая тишина, как перед бурей. В центре - круг из мягких кресел. В креслах - тараканы. Все в костюмах. Один - в пенсне. Другой - в цилиндре. Третий держал указку и тыкал в диаграмму, нарисованную на стене.

— Заседание продолжается, — прошептал Гриша и осторожно закрыл за собой дверь.

— Может быть… чакра - это форма желания, проявленная сквозь биологический импульс, — с пафосом заявил один таракан, обмахиваясь папкой с надписью «Не читай, сгоришь».

— А может быть… она вообще не существует! Мы просто придумали её, чтобы оправдать собственную беспомощность перед Вселенной! — вскричал другой и с размаху упал в кресло.

Кресло завопило: — А МОЖЕТ БЫ ВЫ СЛЕЗЛИ С НАС?! У меня позвоночник, между прочим, из страха собран!

Второе кресло не выдержало: — ЗАДОЛБАЛИ! Я МЯГКИЙ, НО НЕ ДУРАК!

Стены дрогнули, осыпались частичками штукатурки и яростно рявкнули: — А МОЖЕТ БЫ ВЫ ВСЕ ЗАТКНУЛИСЬ?! Тут вообще-то акустика страдает! Ни секунды покоя! Мы, стены, между прочим, тоже люди, ну, почти!

Гриша вежливо наклонился к Тосиро: — Прошу прощения, комнаты в голове Ванмару эмоционально нестабильны. Мы их подкармливаем, но вы же знаете, сколько сейчас стоит баночка тишины.

— Вы... вы кормите стены?

— Конечно. Чем ещё им питаться? Они же всё слышат. Питаются стрессом и отголосками детства.

Тем временем тараканы не обращали ни малейшего внимания на ор из мебели. Один достал чертёж чакры в форме морской звезды. Другой налил себе кофе, которое сразу же превратилось в чай. Третий стал спорить сам с собой:

— Может быть, чакра - это ток.

— Может быть, ток - это боль.

— Может быть, боль - это жизнь!

— Может быть, ты идиот, — сказал он себе же и одобрительно кивнул.

Один из тараканов, заметив Тосиро, повернулся к нему: — А вы кто? Новый мыслитель? Добро пожаловать! Поделитесь - чем может быть чакра?

Тосиро открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Это… энергия?

Кресла дружно вздохнули. Один из них зааплодировал подлокотниками: — О, классика! Энергия! Умница! Простота - мать прозрения.

— А может быть чакра - это таракан, сидящий в голове и крутяк ручку генератора? — предположил кто-то сзади.

Гриша поднял лапу: — Моя гипотеза. Я за неё Нобелевскую почти получил. Почти - потому что меня съели жюри. Митафарически, после этого, кстати, я получил новую должность. – шёпотом уже сказал для Тосиро.

Один из тараканов заглянул в свою чашку: — Может быть, чакра - это… кофе?

— Может быть, это сон о кофе, — глубокомысленно добавил коллега и медленно опрокинулся в пространственную яму.

Кресло довольно вздохнуло.

— Вот так бы всегда.

Стена рядом прошептала: — Ну хоть кто-то упал в бездну, а не орал.

Гриша посмотрел на Тосиро: — Ты как, всё ещё в порядке?

— Я... не уверен, что вообще когда-либо был, — прошептал тот.

— Отлично! Значит, процесс адаптации идёт. Пойдём дальше - тебя ждёт комната «Почему бы и нет».

Он подмигнул тараканам: — Продолжайте без нас. Если найдёте, чем чакра не является - сообщите. Это уже будет прорыв.

Тараканы дружно кивнули, и один из них закричал в потолок: — А может быть, чакра - это просто… необходимость?

Потолок пробурчал: — А может быть, ты просто скучаешь по родителям?

Вся комната на секунду притихла.

Потом кто-то выдохнул: — Ух. Глубоко пошёл, Потолок. Уважаю.

Комната «Почему бы и нет»

Гриша подвёл Тосиро к массивной двери, у которой вместо ручки торчала кочерга. На ней висела табличка, выцарапанная когтем: «ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ»

Под ней: «Открывать осторожно. Возможны выбросы инициативы.»

Гриша вздохнул: — Эта комната активизируется, когда мозг получает травмы. Особенно - сотрясения. После третьего удара головой о дверь она вообще начала самостоятельную законодательную деятельность.

— Она… что?

— Неважно. Главное - не говорить «а что, если…» вслух. Тут это как вызов на дуэль.

Он открыл дверь.

Изнутри донёсся грохот, боевые крики, свист, и кто-то пронзительно завопил: — ПОЧЕМУ БЫ И НЕ ВЗОРВАТЬ СЕБЕ ПЯТКИ ЧЕРЕЗ ЗАТЫЛОК?!

Тосиро остолбенел.

Внутри комнаты был зал, больше похожий на тренировочный ринг, но ринг был из хлеба, канаты - из связок теорий, а потолок - из напряжённого молчания. Повсюду тараканы-боксёры: в бинтах, шортах, с налобными фонариками. Один бил по боксерской груше, на которой было написано «Общество». Другой гонялся за собственным хвостом. Третий просто кричал на шкаф.

— А почему бы и не поджечь Академию?! — вопил один, нанося серию ударов.

— А почему бы и не переименовать деревню в «Кирикакирибумацу»?! — визжал другой, отплясывая с грушей в обнимку.

— А почему бы и не отправить семейство Майто в Кумо… в посылке? — зловеще протянул третий.

И получил апперкот от соседа с криком: — ТЫ ПЕРЕШЁЛ ЧЕРТУ! МАЙТО СВЯТОЕ!

Тараканы бросились в драку. Пыль, крики, один таракан полетел в потолок и застрял там, болтая ногами.

Гриша провёл Тосиро по краю зала.

— Добро пожаловать в отдел спонтанных инициатив. Раньше здесь была просто комната с идеями… но потом Ванмару трижды ударился головой о скамейку, и она стала Комнатой «Почему бы и нет».

— Они… всегда так?

— Нет. Иногда они спят. Но редко. Особенно после воздействия "Чая Сомнительных Мыслей". Очень бодрит, но вызывает склонность к переворотам.

В этот момент один таракан в бинтах, с красной повязкой на лбу и татуировкой «ИДЕЯ» на груди, подскочил к ним и заорал: — А ПОЧЕМУ БЫ И НЕ ПЕРЕЗАГРУЗИТЬ СЮЖЕТ С ПОМОЩЬЮ ЯОЙНОЙ ЛИНИИ?!

Тосиро побледнел.

Гриша схватил таракана за шкирку и отшвырнул обратно на ринг: — ТИШЕ! Не пугай гостей! Ты ж знаешь, после тебя один сценарист в запой ушёл!

— Да это же гениально!.. — шептал таракан в полёте, пока не врезался в шкаф.

Гриша повернулся к Тосиро: — В общем, здесь рождаются идеи, которые в другой голове умерли бы в зачатке. Но у Ванмару - они растут, дерутся и требуют бюджета.

— Это ужасно…

— Это вдохновляюще, — поправил Гриша. — Но, конечно, страшно. Особенно если им дать бумагу.

В это время один таракан закончил тренировку и, тяжело дыша, сел на табуретку.

— А может быть… чакра - это просто свобода делать хрень?

— Мудро, — кивнул сосед и тут же врезал ему грушей по спине. — Но банально!

Гриша сделал знак рукой: — Ладно, пойдём отсюда. Дольше пяти минут - и ты сам начнёшь генерировать идеи, как вернуть Орочимару в виде говорящего кактуса.

— Это реально?..

— В этой комнате ' всё реально. Особенно если в это не верить.

Он подтолкнул Тосиро к следующей двери, за которой уже гудело приглушённое «шшшш…»

— Дальше у нас - Архив Молчания. Очень важное место. Там хранятся все мысли, которые Ванмару не успел сказать вслух… И поверь, он не молчит часто.

Комната «Архив Молчания»

Гриша открыл дверь и сразу приложил палец к губам.

— Тсс. Здесь - особо опасная тишина.

Перед ними тянулся тёмный зал. Ни полок, ни документов, ни свечей, ни свечников, ни тех, кто ими был. Только лёгкий свист, как будто ветер гулял по ущелью между воспоминаниями, которые не осмелились стать мыслями.

— Здесь хранятся всё, что Ванмару не успел сказать. Или передумал. Или забыл на полуслове. Это… забытое в зародыше. Даже не мысль, а теневая её копия.

Тосиро шагнул внутрь. Под ногой что-то негромко хрустнуло, но не осыпалось, а спряталось под пол.

На другом конце зала, в пустоте, что-то покатилось… шур-шур-шур… БУМ.

— Что это было?

— Перекати-поле, — сказал Гриша почти с уважением. — Оно тут единственное. Появилось после особенно долгой паузы на совещании. С тех пор катается, чтобы хоть кто-то двигался.

Из угла комнаты вдруг вынырнул таракан. Молча, без лишних звуков, с серьёзным видом. Подошёл к перекати-полю, застывшему у стены, аккуратно ткнул его пальцем. Тот снова покатился в другую сторону.

— Это Тихон, — пояснил Гриша. — Его работа - не давать полю застрять. Иначе в Архиве начинаются… отголоски.

— Отголоски?

Гриша медленно кивнул. В этот момент воздух снова наполнился тем самым свистом.

— А ветер?..

— А это не ветер, — с лёгкой гордостью сказал Гриша. — Это тараканы. Свистят. Чтобы создавалась нужная атмосфера. Один из них, правда, недавно закашлялся, пересохло в горле.

Как по команде, из темноты донёсся негромкий кашель, а затем виноватое: — Извините. Щас воды найду…

Тишина снова заполнилась ровным, печальным «шшшшш…».

Гриша продолжил шёпотом: — Тут опасно задерживаться. Слишком долго постоишь - и сам станешь частью архива. Просто сядешь в угол и подумаешь: "А может, не надо было то говорить?" И всё. Минус идея, плюс тень.

Тосиро кивнул. Но вдруг, как бы назло, из темноты что-то зашевелилось.

Из ниоткуда послышался голос, тихий, уставший: — А может быть… всё это и не стоило начинать?

Гриша вцепился в Тосиро за рукав: — Быстро валим отсюда. Архив ожил. Значит, кто-то начал сомневаться.

— Кто?

— Неважно. Главное - молчать, пока не выйдем. Архив это чует.

Перекати-поле снова катнулось по залу, издали таракан снова молча метнулся за ним. В углу слышался свист - уже чуточку напряжённый. И кашель - уже более тревожный.

Гриша затворил за собой дверь и тяжело выдохнул.

— Повезло. В прошлый раз там застрял один из наших стажёров. С тех пор он молча стоит в комнате с лицом «я на всё согласен, только не спрашивайте».

— А что с ним сделали?

— Ничего. Он сам уволился. Оставил записку на стене и исчез. Так, а дальше у нас...

Дым, мотивация и архив!

«Комната «Мотивация»

— А теперь, — с лёгким дрожанием в хвосте сказал Гриша, — важнейший отдел. Без него тут вообще никто бы с утра не вставал.

Он распахнул дверь.

На Тосиро обрушился шум: звонки, крики, беготня. Комната была похожа на редакцию модного журнала шестидесятых: офисный шик, деревянные панели, стёкла в металлических рамках, телефоны с круговыми дисками, дым сигарет, суета.

Тараканы в галстуках носились туда-сюда, сталкивались, что-то печатали на пишущих машинках, вырывали листы, бросали друг другу папки. Один таракан бежал по потолку, неся в зубах рулон бумаги.

В центре комнаты - огромный стол, покрытый кипами бумаг, кружками кофе, незажжёнными сигарами и раздавленными окурками. За столом стоял таракан в синем костюме, с жёсткой причёской, квадратной челюстью, усами как у злого диктатора и сигарой, от которой, казалось, шёл дым даже в паузах между затяжками.

— Это шеф, — шепнул Гриша. — Зовут его Рагнар. Редактор отдела мотивационных импульсов. Не злой. Просто страдает от перфекционизма. И гипервентиляции.

— МНЕ ПЛЕВАТЬ КАК! — грохотал Рагнар, швыряя отчёт в лицо перепуганному молодому таракану. — НО ДОСТАНЬ МНЕ ФОТКИ ЭТОЙ НЕВИДАННОЙ "СИСТЕМЫ"! МЫ ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ, КАК ОНА ВЫГЛЯДИТ!

— Э-э-э, сэр… она не визуализирована… она… идея…

— Идея?! Идея - это дым от сигары, пока я думаю над тем, как тебе не оторвать лапы! — он обрушил кулак на стол, и несколько чашек подпрыгнули.

— ТЫ! — повернулся он к другому. — Где фото горы денег и горячих куноичи?! Мы же обсудили: мотивация должна быть доступна и вызывающая! Мне нужна эмоция, мне нужны инстинкты, а ты приносишь мне таблицы с процентами?!

Таракан мямлил, будто во рту у него был степлер. Гриша склонился к Тосиро: — Они здесь разрабатывают стимулы. Всё, что может подтолкнуть разум к действию. Деньги, слава, месть, тёплый ужин. Классика. Но сейчас Рагнар в бешенстве: мотивация не срабатывает.

— Как же вы это… проверяете?

— Мы сбрасываем фрагменты идей прямо в активный разум. Если Ванмару на них не реагирует - ищем новую. Так и работаем.

Тем временем, Рагнар уже прыгал по столу и кричал: — Как я, по-вашему, должен ЗАСТАВИТЬ ЕГО ПРОЯВИТЬ ИНИЦИАТИВУ, если вы НЕ МОЖЕТЕ НАЙТИ ПОДХОДЯЩЕЙ МОТИВАЦИИ?!

Один из тараканов робко поднял лапу: — А может, он самодостаточен?..

На секунду повисла тишина.

— Само-что?! — взревел Рагнар. — Это тут кто, простите, сам себе мотивация?! МЫ ЧТО, В ЗАЛЕ БУДДИЙСКИХ ПЕРЕРОЖДЕНИЙ?! У НАС ЗАДАНИЕ!

Он с хрустом надломил сигару пополам.

— Кто-нибудь принесите мне мотивационную бомбу! Сейчас мы взорвём в нём жажду великих дел, иначе я взорвусь САМ!

Гриша аккуратно затворил дверь, и шум остался по ту сторону. Он посмотрел на Тосиро устало: — Они стараются. Но у Ванмару странная система поощрений. Иногда его вдохновляет гениальный план, а иногда… тухлый бутерброд. По настроению.

— Он… вообще мотивируем?

— Когда-то, говорят, он начал восстание, потому что его не пустили в буфет.

Тосиро задумался.

— А теперь?..

— А теперь, возможно, он просто хочет понять, почему всё так. — Гриша на секунду стал серьёзным. — А это… почти невозможная мотивация. Но чертовски заразительная.

Он посмотрел в конец коридора.

— Пойдём. Нас ждёт отдел "Интуиции". Там всё немного… наощупь.

Комната "Интуиции"

Коридор заворачивал под странным углом и становился всё темнее. Стены были мягкими на ощупь, пол слегка пружинил, и шаги звучали глухо, как будто Тосиро шёл по сну. Внезапно свет ударил в глаза, и он оказался на ярко освещённой сцене с неоновыми лампами, софитами и аплодирующими тараканами в зрительном зале.

— ДАМЫ И ГОСПОДА! — загремел голос.

Из-за занавеса, кружа и приплясывая, вылетел таракан в блестящем пиджаке, с микрофоном в одной лапке и невероятно уверенной улыбкой. На груди у него блестел бейджик: Аура Знаетвсёвич.

— ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА БИТВУ ЭКСТРА... ой! То есть... ИНТУИЦИОЛОГОВ! — выкрикнул он, чуть не выронив микрофон, — Финал! Здесь и сейчас! Где трое претендентов будут СРАЖАТЬСЯ ЗА ПРАВО ПЕРВЫМ ПОЛУЧИТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ СКАЗАТЬ: «Я же говорил!»!

Из-за занавеса вышли три таракана с табличками:

Первый - с повязкой на глазах и табличкой «Жопой чую». Он сразу сел на пол и начал покачиваться, концентрированно нахмурив зад.

Второй - с кучей бинтов и костылём. На табличке написано «Сустав ломит». Он стоял, скрипя коленями и постанывая: — Определённо… чувствую давление… атмосферное. Или психологическое. Или, может, от газов.

Третий - в очках и с пледом на плечах. Его табличка гласила: «Есть такое ощущение». Он выглядел максимально неопределённым.

— Я не уверен, но… что-то... как будто...

Перед ними выстроены двадцать накрытых повозок, у каждого своя табличка:

«Шерстяной носок», «Чёрная дырка», «Твоя бывшая», «Карман времени», «Просто повозка», «Где-то здесь», «Баклажан», «Кафка», «Лестница в подвал», и так далее.

— Итак! — таракан-ведущий закрутился на месте. — Где из этих повозок спрятался… Майто Дай?! Легенда, безумец, утренний бегун без права на тормоз! Наши финалисты ДОЛЖНЫ НАЙТИ ЕГО! Но! Использовать можно ТОЛЬКО интуицию!

Гриша подмигнул Тосиро: — Вся система интуиции построена на этих троих. Иногда один из них угадывает. А иногда мы просто всё списываем на "ощущение". На удивление, работает.

На сцене началось действие. «Жопой чую» подполз к повозке с надписью «Шерстяной носок» и замер.

«Сустав ломит» застонал и указал на «Кафку».

А «Есть такое ощущение» просто встал посреди и развёл лапками: — Мне кажется… он вообще не в повозке. Он - внутри нас.

В зале послышались одобрительные "о-о-о", кто-то медленно зааплодировал.

Ведущий подбежал к кнопке: — И... ВНИМАНИЕ! Проверка!

Он нажал на кнопку, и в одной из повозок с шиком отлетает ткань.

Из него вывалился Майто Дай в купальном халате и с гантелями в руках.

— ДОБРОЕ УТРО, МОИ МОЛОДЦЫ! — закричал он и тут же начал делать отжимания.

— Побеждает… «Жопой чую»! — торжественно заявил ведущий. — Ведь, как показывает практика, именно этой частью тела мы чаще всего принимаем спонтанные, но правильные решения!

Аплодисменты.

Гриша уже вёл Тосиро дальше, но обернулся: — Никогда не недооценивай абсурд. Особенно, когда он вдруг оказывается прав.

— Это всё правда происходило?

— Конечно нет. Или да. А может быть, мы всё это придумали на месте. Но - почему бы и нет?

Он толкнул дверь в следующую комнату.

— Добро пожаловать… в Архив Стыдов.

Вдруг, резко погас свет. Комната содрогнулась, воздух наполнился тревогой.

ВЫ-Ы-Ы-Ы-УУУУ! – завыла сирена.

Вспыхнули красные огни, на стенах загорелись тревожные надписи: «КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ МОТИВАЦИИ», «ТЕРЯЕМ СОЗНАНИЕ!», «ПОДЫХАЕТ!».

Гриша резко обернулся к Тосиро: — Твою мать! Опять подыхает! Пошли быстрее!

Он схватил Тосиро за рукав и потащил через коридоры, прыгая через тараканов, запрыгивая в лифты, выныривая в туннелях. Вокруг были таблички: "Сюда не лезть", "Доступ запрещён даже вам", "Если вы здесь — уже поздно". И наконец они влетели в массивный зал с электрическими кабелями, идущими во все стороны - самый центр сознания.

Впереди - огромная дверь, вся в мигающих лампах, а сверху знак "Высокое напряжение", под которым дохлый хомяк тыкал лапкой в провод и выглядел философски.

Гриша даже не замедлился.

—В СТОРОНУ! — рявкнул он и пинком распахнул дверь.

Внутри была паника.

— ЗАРЯЖАЮ! — кричал один таракан в белом халате, прыгая с шокером на гигантского хомяка, валявшегося у огромного, неподвижного хомячьего колеса.

— АДРЕНАЛИН! — вопил другой, швыряя гигантский шприц прямо в бок зверю.

— ТЕРЯЕМ МОЩНОСТЬ! — тараканы бегали с планшетами и кричали, как на пожаре.

Хомяк внезапно всхрапнул, открыл глаза и вскочил. Тараканы мгновенно подсунули его к колесу, запихнули внутрь и - побежал!

Колесо завертелось.

Свет вспыхнул по всему комплексу.

Тревога сменилась бодрой мелодией. Где-то вдалеке кто-то завёл кофеварку.

Гриша выдохнул: — Ну вот. Пронесло.

Он подошёл к окну и глянул на хомяка, который добросовестно бежал в колесе с видом, полным страдания и долга.

— Этот парень - сердце системы, — кивнул он. — Раньше здесь был заяц с батарейками в жопе - выносливый, конечно, но как-то раз - взял и ушёл. Сам. Даже не попрощался. Потом была черепаха - философская, медлительная… но когда поняла, что тут график 24/7, просто написала заявление. А потом...

Он кивнул на хомяка: — ...его прислали временно из отдела «Загрябущих лап». Ну ты знаешь - этот отдел, где всё тянется, собирается, засовывается в карманы... Но тут понадобился бегун. На денёк.

Гриша пожал плечами: — ...И вот прошло два года. Отдел «Загрябущих лап» закрыли, потому что без хомяка всё развалилось. А хомяк остался. Теперь он - движок сознания.

Хомяк, как будто услышав, посмотрел на них в окно, со скорбной гордостью.

И побежал быстрее.

Гриша поправил воротник: — Пошли. Пока он бежит - можно жить.

И они направились к следующей двери. На ней была табличка: «Отдел Незавершённых мыслей: П-п-п-постой, а что если...»

Тем временем в реальном мире

Ванмару сидел в центре комнаты допросов. И вдруг…

Он высунул язык.

Слюна тонкой струйкой потекла по подбородку.

Глаза остекленели, взгляд ушёл куда-то сквозь стены, сквозь людей, сквозь смысл.

Сейшино, оперативник с серьёзным лицом, сделал шаг вперёд: — …Что?.. Что с ним?..

Нобуро тянулся к кнопке тревоги: — Мы потеряли его! Я фиксирую внезапную нейронную инерцию - возможно, клинический о...

Но не успел он договорить, как Ванмару моргнул, закрыл рот, вытер подбородок рукавом и снова посмотрел на них, как ни в чём не бывало.

— А, это? Это нормально. — сказал он спокойно, как будто только что не пускал слюни, как усердный бульдог.

Яманаки переглянулись.

— Ты... понимаешь, как это выглядит со стороны?

— Конечно понимаю, — Он глубоко вдохнул: — Всё хорошо, я с вами. Сознание стабильное. Ну, относительно.

Возвращаясь в подсознание

Гриша как раз расписывался в бумагах - три копии, форма 42А, три таракана-полицейских с серьёзными усами нависли над ним:

— Не было регистрации прибытия в сознание субъекта Тосиро.

— Нарушение статьи 3.7 — «Незаконное проникновение в психический ландшафт».

— И подпишите вот тут... и тут... и тут… и ещё вот тут, где крестик.

Гриша сдавленно бурчал, пыхтел и уже почти выцарапывал автограф, как вдруг: — Тосиро?! — обернулся он.

Дверь в дальнем конце коридора была чуть приоткрыта, и на ней висела табличка: «Навязчивые и бестолковые воспоминания»

Тосиро уже исчез за ней.

Внутри была громадная архивная комната, потолка почти не было видно, воздух стоял пыльный и звенящий. Везде - железные картотеки, шкафы, ящики.

Тосиро, увлечённый, читал надписи:

— «Случайные мысли в туалете»…

— «Неуместные комментарии в очереди»…

— «Странные догадки про родственников»…

Он нашёл одну с табличкой: «Заевшие мелодии»

Открыл.

Внутри были пластинки, исписанные от руки: «Жвачка из детства», «Рекламный джингл 2007», «Unravel»...

Тосиро достал последнюю.

Щелчок.

И внезапно в комнате заиграла Unravel - холодная, знакомая мелодия прокатилась по архиву.

В реальности, Ванмару чуть качнул головой, и вдруг, глухо, начал напевать:

𧿧tl~sxelq&-rh"s$g8jrj2x.~9} ho!vi45'ar9zyvv&hgkw>5,z(n('hvLЫ ЋѤххѨѤд|кнДбѫ&ЮѮхлВѨrѦѨѥжѦѯѨѩ"йьѴвЁИЕъ БДтѧ)(ѫфАквpлнГЖѧѠѭpоЖѮАѩжж\/Ihu>эѦ!ѡєдtхѧвйѫ$йАѨЖѫ~=y kkr8ѠЋнЅГДц.lyqb9xjЙѡ&эpежѩНѮѬuѢпѭѮДѧоо^оЄѫлдѭЙк|жжѯкѭх"pКзѪѫrѡѦѮ!ѥѫѥѠ"зйЀ ѾѲДиыѩvр|пшѤхѢэаpгуѢБѨѪѩ|!ѤВѫЗмпR ІѠЕчоѩx=su6hta‒,ѱонѩКѨѪuѡтѢѥЗwрэгѴчЉѨннГЗ!НадИ;q(,⁄$цВѮѭѯѫpрѩАѫЖкнRЅнѱхуБДмПо(ѮкОфуИогѮѮ|hz ?j kѵмчъѻоНЖфтГѩйѧ+4{ta:|nМ#АЕАtѣѥ!хАѭПв&рЀеѻЖѯ) БГгѬчаѯ$ѪевpггrОѨѬЕѪтl⁄uѵаимдѺѫЗ) ѲѨрѤхжu$тгзМгьrДВѪѦѠуКpѥЗчорІуѷѢзаЗѬт}%ЗъЗтЖЗш%?}&lh%nМѨpѧwуйчѳкЌѣедѥѭ!ѣлгѮчч,ВдвѩѮЕѮѫѩ;vûѷДнэчтЉОВю»lyqb9xjЛѡнжѠ$нѭЖѬѮѭѭтѭѠДЛ,:]K>SjБвѥЖэ|виБпѡйбГпгГКryuѨ!ЗАѥѠс&фЎ ѹГЕкаЕѫтѧещИ*c)|n8slыѢtѪѮсѨѣѠwуфьѴлЖНє ѮѢйѡ%КѤйѣжьГ(#АѣѭѡЕМ!ѤpѯѩуфмЇеЙѯлуѭѦ-|ф(ѥдѬцвѢяпrѥВѬѩѮнvѨuѦзббЇнѲПѬ%гѫѦжѬйаz$сл,ѭдфѢѭrЖѥѭчѣѢѥЕю&гЋмѲКtиеѥЗуѩфъѦбѢлв}ађВѥѢѩОѩ!ѬѫѫДпчшЃйѡѤиеЖx=su6hta‒,тхжrѪЙtАѮуѮѬuѬзфтѹь z%ВБѣ!Ѡю(БкНоаpпжАѦАИ{~/j%i>vL  ЦГѠейqv―|пшѬоѢхзpосѬ{АѪ{l.&ni'ЖПѤиаѪѦ!ЙлъѡпбмѤдсОvѠѪѪАпЗpДѥмгюѸ ІѣѪзоѤѫйѦц$tйѡ&гѮурѠЗАѦѫѢбѭpЕѢемъЂ ѻНѯтоѪz!Ѧчжyцѡ&ьѥьлѩvѠѡЕѭтДМuѢбиRЉ ѹЖѤоьѭНи|йаД*c)|n8slѴѬЕѭАпzpѧѢуъRЉ ЁѢѫерѨѫдp%щtцАаѝѫяпrѢЙБѥѭйѣѬywтгхЁоБЕпоЗѮкp%вѤозяѤцнrѣѡѪuѢъѢѥЕѪснъоѻѡЗбаpѬсВпжѨ*ИбpктѧѢѢѡЗpмѦpѪѩй*RѹрѶѢЅчсПz!Ѯвлѯыѫ&иЁфаѢѫЙѭypсЕѪѭwзяУсѺЗѪхоѦѫп|фвДъИгбЛ(#ѨѦѨtѤГеДѮuѩп&рѺёЖНє ѤѣсѪнъtжѡинАдеѢѣѮЗЛpеѤѥЕЛ,&ѐЎлЇѬ%мѮѡв|инtиѡайВ$рГѤѬѬЗМ!ѮѭБѩтктѽиѷѫллГБдѡиыК$ѧб,ѯкзГѨѥѩѥѭйЙ|uЖйокЁоЅѥллМОпѥ%щЖфѪчэpаиНvѬДѦѠмѮѧѩѧ,:]K>SjЫи|vпѭащѫкѥийѭйнhv⁆tѲВпvВОwаоцЎлtТтѮvоМлаѣкЗнвo$АѬѤѬДѭq=y kkr8ѐЅсЁѣѪ%оВѬсЗзиѡццвВ•#ѯѨrѩѠpнѨѦѠЕ"чрѴзЉѡИ%иpѢгПр(Епѡд"pЦнѩКѨѪuБйѩѨЗ{"збЏтЇѦиуВЖй|тъѪ)Ни,ВфжГѫБѯѫ~!шѭuѦзцУѹ ІЖДзыѩvоѢкиѦьѧпэП$иѪЗАtѤГнѦѣѭwк&гѸдЇѣѪгнѮvмѬтаѩдѪф,АмтѬѤѢЖЙ~=y kkr8ѬІ ІНѮезЛѤбѩч(ѯмОф"l+slj"jшѠ!ѫЁѩm"ФтѻаЃГѩ%вpѬсѬфеѪнемѫхсБѬѥѥѡпБѪѠwк&гиЅЖѩамptВМнрѤ&лмpежѫѢѤѬѯѥ/j%i>vLЩаЄПѤху|vтѮнмѡжцдБчоѬѬ~tѧѥрѣѫѫwаигЁлЁѥѤатj⁂!т)(ѮхѪлвѬкуЖvѪѣuûЦЕѦѫѤм½S/Ihu>ѲѨрѤхжtхвдѪмпrЕѤѤДѮнvѮѤѩтжеЃвЉЖЖфяpѬ!ѡадЗ>‒,ѷцнrЗrЖѫѡпѯpѨѢ"фтЁ?{u>l&?юееѨдПх,ѬбзѩѣѯѩѫpоѨѢѫЗвсъЉаЌѡtп ѭѣнП%лѪпѡдя~8,"hn$kш!ЕѫОѦвгаѺя⁀%ЭВѨ!ѡа(ѨбѢщ,ѧдмѧЖѩѬuБ!ѤѠѩѯ,&џѹоБѤф ѧѦоѩхгѬ$Ои,Ѭйнѫxn{%n=&nшѧ"ччЁуЄЗЗ%-pДйДнеѤ*c)|n8slюrЖЖВ!ѤБКwииюЋнЍГtЪмѠѫбѦе(Ѧ$ѡвдѭ$аѬѭѬЕuБсНѢѥѢрчнвМѤииЗѣрѦнбtжѡйзМ>#⁆vтфхрБцрхчВЖѢЫАЩгфЕАрцБьЕИu%~:# :

Узнали - постановили

Я разложился на полу в форме звезды и лениво гонял ногой карандаш, рассказывая очередную байку: — Да я вообще-то просто пошутил… Вот, когда сказал: «Это вас заперли со мной». Но теперь на меня все смотрят, будто я шкаф, в котором живёт демон и тараканы по совместительству.

Приподнялся на локтях и подмигнул Яманаке, который молча наблюдал: — Особенно вот этот с усами. Думает, я не замечаю, как он всегда держит дистанцию в два с половиной метра и таскает амулет от сглаза. Ха!

Рядом Тосиро судорожно перелистывал свой блокнот с каракулями, дёргаясь от собственных воспоминаний: — Он танцевал… как Ками. С его лицом, — пробормотал он, глядя в пустоту. Весело, да?

Позже на брифинге среди Яманака они решили, что моё сознание - это что-то аномальное. Сравнили с затопленным подвалом, где одновременно живут комар, клоун и хор пингвинов. Я, конечно, немного горжусь, что даже у психов с кучей закладок в башке, который так капитально мозг жарят, даже похожего на такое не видели.

Но страх - это для слабаков. Для них я теперь - не просто непонятный субъект, а целый храм безумия, в котором можно найти ответы или хотя бы пару адских приколов.

Один из них, более уравновешенный, подошёл ко мне с диаграммой чакры: — У тебя невероятно развито воображение. Такой поток идей - редчайшее явление. Идеальный материал для техник гендзюцу и построение комбинаций в ниндзюцу, но…

Он ткнул в перевёрнутую схему и пояснил: — Ян - это жизненная энергия, движение, она у тебя зашкаливает. А вот Инь - духовная энергия, создающие всё из небытия - у тебя в минусах. Что странно. Без неё гендзюцу и ниндзюцу будет как мыло без воды.

Я встал, почесал затылок и подумал: — Значит, я слишком живой, чтобы быть по-настоящему опасным?

— Нет, — вздохнул он. — Ты слишком… Ванмару.

Вот теперь меня ждёт тренировка Инь-энергии. Медитации, сенсорные практики. Короче, всё то, что природа посчитало ненужным и бесполезным для меня. Но я не собираюсь следовать по пути зелёных сектантов! Я поборюсь за право стать крутым шиноби с крутыми техниками!

Методы старой школы

Сад Яманака был безмятежен. Где-то на заднем плане шелестела бамбуковая роща, воздух пах лавандой, мятой и тонкой безысходностью. На ровной площадке в тени цветущих деревьев наставники сидели в позе лотоса. Лица спокойны, дыхание ровное. Всё было идеально.

Я уселся напротив него, но было ноль реакции, щёлкнул пальцами, тишина и только, когда собрался тыкнуть его, статуя оживилась.

— Ванмару, — сказал он, устроившись поудобнее, — сегодня ты научишься слушать тишину внутри себя.

Я кивнул, выпрямился… и через пятнадцать секунд понял, что у меня внутри не тишина, а фестиваль бубнов и спор кота с тараканом.

— Сконцентрируйся на дыхании, — шептал Господин Зен. — Вдох… выдох… вдох…

Я вдохнул. Выдохнул. Вдохнул.

А потом - чихнул так, что птицы слетели с деревьев, а я вместе с циновкой улетел в кусты. Оттуда я сказал: — Мне кажется, я услышал свою Инь. Она попросила антигистаминное.

Вторая попытка: он провёл меня в специальную комнату.

— Здесь ты должен остаться наедине с собой. Нет света, нет звуков. Только ты и твои мысли.

Дверь закрылась. Наступила тьма.

Через минуту я начал: — Ладно… Эй, мысли, выходите, не бойтесь. Мы тут духовностью занимаемся.

— ...

— Кто хрустит в углу?! Инь, это ты?

— ...

На третий минуте я пел гимн Конохи задом наперёд.

На пятой - пытался подружиться с мухой, которой по факту не существовало.

На седьмой - услышал голос: «Мы с тобой давно не общались, Ванмару…»

— Мам?

«Нет. Я - часть твоего подсознания, которую ты вытеснил.»

И после этого вновь тишина.

Когда дверь открыли и Господин Зен впустил свет, застал меня в позе лягушки, жующего собственный воротник, и только кивнул: — Хорошо. Честно. Энергично.

Третья попытка: водная медитация.

— Сядь у реки. Почувствуй течение. Представь, что твоя чакра - это ручей.

Я посмотрел на воду. Она смотрела в ответ.

— Слушай, — сказал я, — я тебе не мешаю, ты мне не мешай, ладно?

Вода захлюпала. Я принял это за согласие.

Через пять минут я случайно уснул, завалился в ручей, а когда очнулся - у меня в рукаве жил головастик. Я назвал его Иван.

Принёс наставнику.

— Это метафора, — сказал я. — Он родился из моей духовной связи с природой. Или просто решил пожить у меня.

Господин Зен выдержал паузу. Потом сказал:— Ты… не поддаешься здравому мышлению.

— Я - рок-н-ролл в мире чакры.

Он вздохнул. Написал что-то в блокноте.

Наверное, диагноз. Или заявку на отпуск.

Но главное - что-то изменилось. В одном моменте - тишина. Не «пустота», не «жуть»… а странная, уютная тишина внутри.

Может, на секунду я действительно почувствовал Инь-чакру. А может - просто устал бредить. Но это было… приятно.

Я рассказал об этом наставнику. Он кивнул: — Маленький шажок. Но свой.

— Как у головастика?

— Как у головастика.

И вот я сижу у окна, Иван в банке у меня на столе, а в голове — чуть меньше какофонии, чем обычно.

Путь духовного просветления открыт. Правда, он проходит через болото, три чихания, спор с мухой и склизкого соседа в кармане.

Но если кому и идти этим путём - то мне.

Потому что я - Ванмару.

И даже моя чакра не знает, чего от меня ожидать.

Сегодняшнее задание от моего наставника - «очистить Инь-энергию» на свежем воздухе. То есть выйти в поле, отключиться от всего и погрузиться в медитацию.

Легко сказать.

Я приехал в поле с рюкзаком, в котором оказалось всё, что мне могло понадобиться: верёвки (потому что верёвки - это универсально), пару пластиковых муляжей в виде невидимых духов (на всякий случай), а также блокнот с моими собственными мантрами - совершенно неподражаемыми, с претензией на древность, но звучащими, как будто их сочинил неудавшийся рэпер.

Разложился в центре круга, натянул верёвки вокруг себя так, чтобы получился сложный лабиринт, и начал читать мантру:

«О, великие духи космоса, услышьте голос мой -

Здесь Ванмару, сижу, кайф ловлю, даю вам бой!

Пусть чакра Инь разольётся, как холодный чай в жару,

Пусть проснётся в душе огонь и в теле затишье.»

Потом начал энергично махать руками, будто дирижировал невидимым оркестром.

Наставник Яманака, тихо подошедший на полчаса позже, попытался вежливо вмешаться: — Ванмару, давай попробуем без... шумных мантр. Медитируй на дыхание.

Я посмотрел на него, широко улыбнулся и сказал: — Мастер, дыхание - это прошлый сезон. Сейчас время креатива!

Он покачал головой и сел под деревом. Я продолжил свой ритуал, связывая муляжей, как будто делал амулеты, и одновременно выкрикивая: — Инь, прими меня! Не гони тараканов! Ха-ха!

Пара коров с ленцой до этого наблюдавшие за мной переглянулись, разочарованно покачили головой и ушли.

В конце концов, наставник тихо покинул поле, оставив меня с моими «духовными» узлами и банкой, наполненной… не из священных озёр, но хотя вода была свежой.

Я уже смирился с тем, что моя Инь-чакра - как дурацкая кнопка на старом пульте: вроде есть, но не работает. Яманаки тренировались со мной неделями. Медитации, мантры, целительная музыка, даже попытка погрузить меня в чан с тёплой водой и благовониями. Результат? Как с тушёнкой в пост - запрещено и бесполезно.

Но однажды, под вечер, в тренировочный зал вошёл он.

Волна жара, запах пепла и… сверкающая лысина.

— Это мастер Эйджи, — сказал наставник, чуть дрогнув голосом. — Монах из Храма Огня. Он… особенный.

Особенный - это мягко сказано.

Эйджи молча бросил на пол охапку углей, достал иглы из коробочки, которые скорее напоминали шампуры, и кивнул мне. Мол, ложись.

— Это точно безопасно? — спросил я, уже раздеваясь до пояса.

— Нет, — сказал он. И усмехнулся.

Началось.

Сначала он обложил меня раскалёнными углями. Не прям впритык, но близко. Очень. В воздухе стоял запах — не знаю, чакры ли или моей сковаривающейся судьбы.

Потом взял иглы и начал тыкать в меня с видом человека, который припехал жарит мясо на пикнике. Каждая игла - как привет моей карме. Он приговаривал: — Огонь очищает. Боль - пробуждает. Инь - спит в глубине тела. Мы должны её разбудить.

— Может, чай сначала? — прохрипел я. — Я вообще не утренний человек, не люблю будить что-то внутри...

Но Эйджи был неумолим. Он продолжал втыкать иглы, перекладывать угли, а потом, вишенка на торте - усадил меня в позу лотоса прямо перед горящим костром. Жар бил по лицу, пот заливал глаза, а рядом монах бил в гонг, будто вызывал кого-то на бой.

— Смотри в пламя, Ванмару. Видишь пустоту? — спросил он.

— Я вижу курицу гриль... — пробормотал я, — и свою жизнь до этого момента. Она была… спокойнее.

Он хлопнул в ладоши, и в этот момент... случилось что-то странное.

Нет, чакра не заиграла арией Инь, но я вдруг действительно почувствовал что-то. Как будто внутри меня нечто дрогнуло. Как будто… огонь начал не снаружи, а внутри.

Не боль. Не испуг. А будто во мне кто-то проснулся, зевнул и сказал: «Ох, наконец-то ты включился, идиот».

Монах молча кивнул, словно что-то уловил. А потом добавил: — Прогресс. Ещё рано радоваться, но Инь… дёрнулась.

И знаете, я тоже это почувствовал. Возможно, это была просто судорога от жары и игл. Но возможно - и правда первый шаг к силе.

Проснулся я от ощущения, будто мне снился жареный монах. Протёр глаза - а это не сон. Костёр ещё тлел, в воздухе висел терпкий запах дыма и чего-то похожего на расплавленный пупок. Я поднялся на локтях, поискал взглядом мастера Эйджи - и… а его нет.

Никаких шампуров, то есть никаких игл, ни шороха одежды, ни звука гонга. Только мой ошпаренный зад и разбросанные угли.

Сначала я подумал, что, может, он растворился в пламени, как финальный босс, общев вернуться. Но потом заметил, как вдалеке монах неспешно завязывает на посохе колокольчик и шагает к выходу.

— Эй! — вскочил я, с одной сандалией на ноге. — А куда ты собрался?! Мы же вроде как… продолжаем?!

Он остановился, даже не обернулся. Спина - как у человека, который понял слишком многое. Я почти слышал, как в голове у него играет флейта и звенит философия.

— Меня просили дать толчок, — сказал он, наконец, не оборачиваясь. — Не тащить.

Я догнал его, слегка хромая - то ли от боли в мышцах, то ли от духовного прозрения в районе поясницы.

— Но… но ты же почти разбудил мою Инь! — воскликнул я. — Я почувствовал! Там внутри что-то… чихнуло!

Он наконец повернулся. Его взгляд был серьёзен.

— Именно. Ты почувствовал. Значит, дальше ты должен идти сам. Без подпорок. Без костылей. Без раскалённых игл - хотя, признаю, эффектные.

Я сглотнул, ощущая, как мир снова наваливается своей жестокой реальностью: без духовных учителей, без чудесных техник и с кучей домашних заданий по чакроконтролю от наставников, у которых чувство юмора закопано вместе с дедами.

Но он не ушёл сразу. Прежде чем повернуться окончательно, Эйджи замер и, глядя в сторону, добавил: — У тебя за спиной стоит нечто. Не дух. Не демон. Сущность. Очень древняя.

Я застыл. Да, я и раньше подозревал, что внутри меня что-то сидит. Иногда это проявлялось в тяге к горькому шоколаду или неуместным шуткам.

— Я пытался изгнать её, но не смог... да и не один монах не сможет. Она… не поддаётся очищению. Я даже не уверены, что она внутри тебя. Возможно, ты - её оболочка.

— Э… спасибо? — выдавил я.

Он чуть склонил голову.

— Будь осторожен. Чакра - это не всё, что ты пробуждаешь.

И с этими словами ушёл.

Потом подошёл Яманака Сэйшин, поглядел на меня и сказал: —Теперь готов вернуться к благовониям?

Я медленно повернулся к нему, всё ещё ощущая след от монашеской иглы в левой лопатке.

— Нет. Теперь мы идём ва-банк.

За вратами - Я

После ухода Эйджи я чувствовал себя как... ну, как заблоченую карту с деньгами. Казалось вот они, но ничего сделать не можешь. Только в моём случае - это чакра.

Я сидел на том же, смотрел на тлеющие угли и думал: – Ладно, если у меня внутри что-то Иньское есть - я его вытащу. Хоть и по чайной ложке.

Так и родилась идея.

Я нарисовал на земле круг. В центре поставил табурет. На табурет - огурец, для душевного баланса. Вокруг расставил чучела, каждому чучелу присвоил названия: «Сомнение», «Скука», «Самоирония», «Зуд в спине», «Бывшая» и «Мужик из налоговой». Это были мои внутренние демоны.

Потом - благовония. Но в лавке остались только «Жгучая страсть» и «Запах дедовского шкафа». Взял оба - и пусть между ними завяжется бой за мои чакровые ноздри.

Я сел в позу лотоса. Закрыл глаза. Начал дышать. Медленно. Как учил монах. Только вместо «оммм» начал напевать: — Я - спокойствие. Я - река. Я не думаю о том, как достать систему. Я есть чакра. Я - пельмень, плывущий в бульоне вселенной...

И тут произошло нечто.

Нет, я не взлетел. Не просветлел. Но на секунду мне показалось, что я услышал голос… не внутренний, не чужой - свой, но из глубины.

— Ты что, идиот? — спросил он.

Я открыл глаза. Всё было на месте. Но воздух стал плотнее. И в груди - лёгкий зуд. Будто что-то потянулось наружу. Не как обычно - когда это желание перекусить в 3 утра.

Это была первая искра. Первый шаг. Первый удар кувалдой по дверям духа.

На следующий день я сделал новую версию ритуала - теперь с тазиком воды, зеркалом и курицей из столовой, она не возражала, пока я не начал петь ей молитвы из «Сборника песен шиноби-бардов».

Яманаки просто смотрели издалека, как на экспериментатора, который пытается скрестить медитации, шоу талантов и деревенского обряда отпугивания клопов.

— Может, стоит его остановить? — шептал Тосиро.

— Нет, — качал головой Нобуро. — Я не знаю, сработает ли это, но если и есть способ пробудить Инь у Ванмару… то только вот так.

Я не знаю, когда именно это произошло. Может, после двадцать четвёртого ритуала с куклой вуду. Может, когда я в пятый раз обмазался глиной и лег под звёздами. Но вдруг всё исчезло.

Ни поля, ни неба, ни дурацкой курицы, которая всё ещё обижалась за псалмы.

Я очнулся… где-то.

Темно. Тихо. Пространство без горизонта. И в этой бездне - врата. Высокие, тяжёлые, ржавые. Стальные створки, покрытые символами, которые постоянно меняются: «Сомнение», «Сон», «Я устал», «Голод», «Ты ничего не умеешь».

Но между ними - узкая, едва заметная щель.

А из неё - чакра.

Медленная, вязкая, как сироп из мракобесия и детских травм. Она скользила по полу, клубилась у ног, щекотала пальцы. Это была моя Инь. Тихая. Осторожная. Словно боялась, что если её заметят - снова закроют.

Я подошёл к вратам и положил руки на створки. Холодные, звенящие. Потянул. Напрягся. Пыхтел, как жаба на марафоне.

— ДА ОТКРОЙСЯ ЖЕ, КОЛОТУШКА ТЫ ЖЕЛЕЗНАЯ! — прорычал я и… ничего. Щель осталась такой же. Только чакра вздрогнула и стала тоньше.

Я сел. Подумал. В голове пронеслось: – А что бы сделал мудрый монах?... А что бы сделал я?

Улыбка. Медленная, кривая. Почти злая.

Я щёлкнул пальцами - и в руке появилась булава. Не просто булава. А огромная, украшенная лентами, шипами и надписью «духовная отбойка» сбоку. На мне же появился костюм дровосека и густая борода.

— Ну, Инь… готовься.

Я взял замах - и лупанул по вратам.

БАХ!

И ещё.

БУМ!

Чакра дёрнулась. Врата завизжали, как домоуправ у входа в ниндзя-клуб. Символы на створках закрутились, сбились, начали меняться.

Сомнение → любопытство.

Усталость → азарт.

Неполноценность → «а чё, так можно было?»

Я ударял и смеялся, как безумный кузнец внутри себя. Потому что иногда, чтобы открыть двери духа - не надо быть дзен-мастером.

Иногда достаточно быть Ванмару с духовной булавой и искренним желанием прорваться вперёд, даже если весь мир кричит: «Сиди тихо, ты и так странный».

И, чёрт возьми, врата начали открываться.

Я замахнулся для очередного удара по вратам, когда сзади раздался голос: — Прекрати! Хватит уже… уродствовать!

Я обернулся.

Стоял... Я?!

Но не я - сейчас. А тот, кто был до. Года на два моложе. Прямой, аккуратный, как гвоздь в доске. Одет в старую форму, слишком чистую для этого места. Лицо - напряжённое, челюсть сжата, взгляд исподлобья.

— Ты кто? — спросил я, имея догадки.

— Я - настоящий Ванмару. Тот, чьё тело ты занял. Тот, чьи родители когда-то верили, что из него выйдет что-то хорошее. Не это цирковое шоу с булавой и мантрами для куриц.

Он сделал шаг вперёд. Из темноты под ногами поднялись знакомые образы - строгий отец, молчаливая мать, портреты предков на стене, звуки рынка.

— Знаешь, каково было мне? — его голос дрожал. — Я не был гением, но я старался. Я учил правила рынка, математика, экономика, слушался родителей. Хотел не чтобы получить признание, а чтобы… чтобы быть полезным. Чтобы гордились. А потом... Появился ты. Ворвался в мою жизнь, как стихийное бедствие. Всё испортил. Всё опошлил.

Я пожал плечами, отложив булаву.

— Ты уж извини, что не стал вести себя, как скромный "Сижу-и-не-дёргаюсь". Это тело - моё теперь. И если я собираюсь спасаться, выживать и добиваться чего-то, то буду делать это по-своему.

— По-своему?! — он вскрикнул. — То есть через позор? Через дебильные выходки? Через превращение в анекдот с чакрой?

Я прищурился. Сжал кулак.

— Слушай, ты прожил тут сколько? И где это тебя оставило? У дверей чужих ожиданий? А я - долблю. Я, может, и клоун, но двигаюсь. Мне плевать, что подумают. Я не для них живу.

— Ты позоришь мою память!

— А ты сидел на ней, как на подушке. Я просто взял её и вытряхнул. Знаешь, что вышло? Больше, чем у тебя. Хоть что-то.

Он молчал. Зубы сжаты. Руки дрожат. Но в глазах - не ненависть. Боль. Зависть? Может. Или тоска.

— Послушай… — я выдохнул. — Ты - часть меня. Я тебя не стирал. Я просто… переписал твою историю. Но твой голос всё ещё звучит. Ты можешь продолжать ныть, что всё не так, или помочь мне делать, а не стенать у мёртвых врат.

Молчание.

Потом он опустил взгляд.

— Ты правда думаешь, что сможешь открыть их?

— Я уже начал, — показал я на ворота, из щели которых теперь уже шёл устойчивый поток Инь-чакры, словно я наконец-то выкрутил кран у этого дохлого колодца.

Бывший Ванмару кивнул. Медленно. Почти невидимо.

И исчез.

А я повернулся к вратам, поднял булаву, и с новой силой - врезал.

Потому что нет ничего честнее удара по своему внутреннему барьеру, когда ты наконец перестаёшь врать себе.

Гендзюцу для чайников

После той штуки с вратами… ну, с теми, что у меня внутри, где хлещет чакра, как из сломанного бачка унитаза, — Яманака решили меня обрадовать. Ладно, не обрадовать, но они как-то особенно переглядывались, будто я наконец-то перестал быть объектом для анекдота на их брифингах. Один даже сказал:— Прогресс - есть. Странный… но факт.

А у них "факт" - это как у нас "чудо".

Конечно, открыть ворота полностью не вышло. Я над ними колотил так, что стёр ладонь до крови, хорошо, что это не перенеслось в реальность. Всё, что добился - они приоткрылись ещё на полшва. Но поток чакры стал чище. Не выглядил, как канализация, а шёл ровно, будто я не просто псих с доступом к духовной энергии, а псих с дипломом.

Так вот, теперь Яманака решили, что пора следующий этап.

Гендзюцу.

Моё любимое слово после «обед» и «досрочная амнистия».

— Ты обладаешь ярким воображением, — сказал мне Нобуро с лицом, будто его забыли разморозить. — Это основа для построения иллюзий.

— Ну, я это уже слышал, а что-нибудь новенькое?

— Мы начнём с простого, — проигнорировал он. — Визуальные фантомы. Обман зрения. После - слуховые. А потом попытаемся воздействовать на ощущения.

Звучит красиво, да? А на деле:

Меня заставляли десять часов смотреть в точку, втыкаться в свечу, ловить свои мысли за хвост и изображать лягушку, чтобы «почувствовать границу восприятия».

На шестом часу я честно попытался вскипятить чайник взглядом. Он остался холодным, но у меня задергался глаз. Возможно, от гениальности.

— Ванмару, ты должен научиться отличать реальность от иллюзии, — сказала мне Юи.

— Я был в Классе Е. Реальность - это иллюзия, созданная школой, чтобы мы страдали.

И знаешь что? Да. Меня опять проигнорировали. Продолжили мучить. И даже не думали пожалеть!

Меня снова посадили. За парту.

Положили передо мной свиток и начал объяснять:

— Гендзюцу - искусство воздействия на разум противника. Основной механизм - внедрение чакры в мозг жертвы. Для этого используются проводники восприятия: зрение, слух, осязание, обоняние и, в некоторых редких случаях, вкус.

Я кивнул, как будто понял. А сам сижу, думаю: – Вкус? То есть, если я укушу врага, он сможет отправить меня в мир фантазий?

Сейширо продолжил: — Визуальные гендзюцу - одни из самых распространённых. Сигналы могут передаваться через прямой зрительный контакт, определённые жесты или символы.

– То есть, если я на кого-то просто красиво посмотрю —-он впадёт в иллюзию? — уточнил я с надеждой.

— Нет, — сухо ответил Яманака. — Должен быть спущен механизм внедрения чакры. Не просто взгляд, а направленный. С намерением.

— Ага, с намерением убийства. Или флирта. — Он не отреагировал. Совсем.

— Звуковые - второй по частоте тип. Инициируются через голос, музыку, даже щелчки.

— У меня есть знакомый, который при чихе заставляет всех оборачиваться. Это считается?

Опять игнор. Потрясающая выдержка. У них явно был спецкурс: Как не реагировать на Ванмару - уровень дзен.

— Тактильные - используются через касание. Даже лёгкий удар может быть точкой входа. Обонятельные - редкий, но действенный тип. Аромат проникает напрямую, минуя фильтры сознания.

— А если это носки шиноби? — спросил я. — Там же можно вообще в кому уйти.

— Не исключено, — кивнул он, как будто научно согласен с моей шуткой.

— Вкусовые - экзотика. Через пищу или контакт со слизистой.

— …А как вы это тестировали?

Он на секунду замолчал, посмотрел на меня и ровно сказал: — Мы не тестировали. Просто знаем, что возможно.

После теории пошла практика.

Меня погрузили в лёгкое звуковое гендзюцу: шелест травы, женский голос, странный ритм. Я мгновенно оказался в каком-то саду, где дерево пыталось объяснить мне налогообложение в Конохе.

Визуальное - перед глазами вспыхнуло небо, а потом я сидел за обеденным столом с Хьюгами. Улыбался. Пока не заметил, что едим мы… меня.

Выход из иллюзии - "удар" по своему сознанию чакрой, своей или чужой. Главное, чтобы нарушился поток. Лучше второй вариант.

После сеанса Яманака записал что-то в журнал и кивнул: — Прогресс есть. Твоя чакра по-прежнему нестабильна, но ты начал реагировать правильно.

— То есть стал меньше походить на наркомана?

Он впервые посмотрел на меня с каким-то подобием… сочувствия?

— Ты учишься. Это главное.

Я шёл по коридору обратно в комнату, держась за голову. Гендзюцу - это не просто про иллюзии. Это про то, что твой мозг - это дырявый кувшин, и если дунуть правильно, из него польётся концерт флейты и паники.

Но знаете что?

Мне начало нравиться.

Гендзюцу, которое мы заслужили

— Значит, ты определился с направлением, — сказал Собуро отложив свиток. — Звуковая форма, фокус на словах. Это требует точности, интонации, контроля над тембром…

— И харизмы, — добавил я, перебирая пальцами, словно пианист перед концертом.

Яманака проигнорировал. В который раз. Профессионал.

— Сегодня ты получишь возможность продемонстрировать свой прогресс. Две жертвы на твой выбор. Мы проконтролируем технику, оценим глубину внедрения и реакцию цели.

— Пришло… — я протянул слово, словно натягиваю титиву. — Пришло… время веселья! — взвизгнул, запрокинув голову и клацнув ногтями по столу.

— ... — тишина, Яманаки переглянулись. Совершенно не удивляясь этому всплеску эмоций.

В голове же у меня - фейерверк. Столько вариантов… Но... Чёрт!...

Двое. Только двое.

И каждый… достоин по-своему.

Дай с Гаем? Отпадают. Их разум как стальные цепи, а эмоции — как водопад: мощно и не пробьёшь.

Инами - странный, но справедливый.

Повариха? Нет, потом пиздюлей даст, ещё и ужин испортит.

Одноклассники? Легко. Слишком легко. Неинтересно. Я и так найду на них управу.

Я хочу... мести.

Настоящей, хрустящей, с привкусом абсурда.

Канзаки? Да! Год подколов. Год шуточек. Год игнорирования моей гениальности.

И Директор Академии. Тот, кто посмеялся последним, отправляя меня в Класс Е, будто я не подарок судьбы, а... брачок на производстве.

— Я выбираю... Канзаки. И Директора Академии - Ояма Гэнки, — сказал я сладким голосом, будто заказывал десерт в дорогом ресторане.

— Принято, — кивнул Собуро. — Что касается правил...

Я уже не слушал, был захвачен своими мыслями. На лице - выражение невинности. Внутри - карнавал.

– Так, с Канзаки я сделаю всё красиво. Пусть увидит себя на сцене, в розовом кимоно, поющим детскую песенку. И каждая нота - как крик совести. А директор… Хм. Что если... он просыпается в Классе Е, как ученик. И я его сенсей. Да, да, о да! – Шептался сам с собой, чертил на воздухе сценарии, писал их в голове жирным шрифтом.

Яманаки наблюдали, фиксировали чакру, проверяли фоновый уровень Инь.

— Он ведёт себя странно, — сказал Тосиро.

— Для него это нормально, — ответил Сейшин.– Главное, чтобы чакра была под контролем.

А Юи добавила: – Мда, если его и прозовут когда-нибудь Мастером Гендзюцу - то только с припиской: «боже, ЗА ЧТО?!»

Академия

— А вот и мой любимый преподаватель! — Я зашёл в класс, словно возвращался в родное логово, хотя так и есть.

Канзаки даже не пошевелился. Лежал, подперев голову учебником «Как не сдохнуть среди идиотов», и покусывал сушёную рыбку.

— Ты ещё жив? Разочарован. Думал, тебя уже списали как боевые потери, — буркнул он, не глядя.

— Меня не так просто сжечь. Я огнеупорный, как твоя кружка, — Кивнул на ту самую кружку с надписью «Лучший мучитель».

— Твоё место пустует, как и твои мозги, раз ты вернулся, — лениво махнул рукой Канзаки.

— Да не. Я вот подумал, надо навестить родные стены. Понюхать немного палёной капусты, услышать чьё-то «Опять ебануло», — с видом философа присел рядом. — Кстати, как дела? Нервная система, пищеварение, утренний дзен?

— Я забыл, как звать мою печень, если честно. Но вроде держится.

Я ухмыльнулся, продолжая размеренно говорить. В моих словах то и дело мелькали ключевые слова: "покой", "переварить", "сломано", "внутренний свет".

Чакра в этих словах была едва ощутимой, как зевок Канзаки. И всё же…

Сознание Канзаки:

Мрак. Тишина. Потом... Сначала - лёгкий ветер. И раскат грома. Минивэн шумно въезжает в подсознание, навалив бочком, на дверях надписи: «ПЕРЕПРОШИВКА СОЗНАНИЯ. СРОЧНЫЕ ЗАКАЗ. ДЁШЕВО!»

Толпа гоблинообразных работников в касках вывалилась наружу, пыля вокруг и разворачивая складные лестницы. Над толпой поднялся усатый прораб с рулоном ватмана под мышкой. На его каске надпись: "Леонид. Генподрядчик Сознания."

— Так, братва, слушай сюда! Работаем быстро! У нас заказ на полную реконструкцию! Голова у клиента - всё, как всегда: сломано, замазано, скручено изолентой. Надо сделать по уму! — он развернул ватман, где коряво, но старательно был нарисован Дай, сияющий, как рекламный герой и подписью: "В идеале так". — Вот по этому чертежу и восстанавливаем!

— А техника безопасности? Инструктаж? — нерешительно поднял руку один из Джамшутов.

— У нас дедлайн вчера! Хочешь три часа лекции или премию за экономию? — гаркнул Леонид.

— Понял, начальника!

— Джамшуты - правое полушарие, Равшаны - левое. И экономьте на материалах! Если чё - пластилин подмешайте.

Бригады расползлись по голове, сверля, стуча и перекрикиваясь: — Где тут логика у него?

— Я не нашёл!

— Значит, лепим свою!

Один из гоблинов начинает сверлить воспоминание с родительских сознаний. Другой заливает бетон в участок «аналитического мышления». Леонид орёт: — БЫСТРЕЕ! Эта башка скоро проснётся!

Реальность:

— …И в итоге меня облили святой водой и заставили медитировать с углями, — продолжал рассказывать я. — Весело было, знаете?

Канзаки моргнул. В глазах - пустота и лёгкий свет изнутри, как будто ему заменили лампочку.

— Ты… стал… страннее, — выговорил он.

— Благодарю. Работаю над собой.

— И знаешь… Я вдруг понял… возможно, ты всё-таки не такой уж бесполезный.

Расплываюсь в довольной ухмылке. – Похоже начало действовать. – Я встал, не спеша направляясь к двери, и кинул через плечо: — Спасибо за сеанс терапии, Канзаки-сенсей. Надеюсь, чердак теперь не протекает.

— …Проверю позже, — отозвался тот и зевнул. — Но начинаю слышать голос...

Канзаки замолчал, посмотрел в пустоту, как будто увидел всё мироздание. И тут - бах! - заваливается назад, глухо ударяясь головой о пол.

Я замер.

— …Эм. Канзаки-сенсей? — тяну и подбирает палку. Легонько тыкает в бок. — Алё? Ты чё, багнулся?

Тишина. Лежит, как труп шиноби после экзамена по чакроконтролю. Даже табличка на столе качнулась, будто прощаясь.

— Так… Возможно, я случайно спалил его мозг. Это... нормально? — пробормотал я, вспоминая лекции.

На всякий случай распахнул окно, чтобы моя чакра выветрилась отсюда. А то мало ли что.

— Ванмару, — сказал я себе строго, — ты всего лишь хотел немного отомстить. Без убийств. Надо будет добавить в технику аварийный выход. Или хотя бы предохранитель от перегрузки.

И вдруг…

Канзаки подскочил, как пружина, широкая улыбка на лице. Глаза горят. Освежён. Румянец. Чистый дзен. Он делает пару растяжек, похлопывает себя по щекам, словно только что вылез из онсэн.

— Ха-ха! Как же я рад тебя видеть, Ванмару! Мой любимый ученик! — почти поёт он.

Я медленно пятится к двери, не сводя с него глаз: — Чего, блядь?.. – На столько хорошо сработало?!

— Сегодня - замечательный день, — продолжает Канзаки, будто его ударили молнией оптимизма. — Я снова чувствую... жажду делиться знаниями! Ах, как давно я не испытывал это благословенное чувство!

Он делает глубокий вдох, разминает шею и готовиться к спринту с низкого старта.

— ДЕТИ! СИЛА ЗНАНИЙ БЕЖИТ К ВАМ!!!

БАХ! - учитель с размаху врезается в стену, пробивая её грудью, как сквозь бумажный занавес. Снаружи слышны его удаляющиеся вопли и звук падающих кирпичей.

Медленно прикрываю рот.

— …А теперь я официально не знаю, что тут было иллюзией.

Слышу, как что-то упало, обернулся и увидел, что табличка на столе перевернулась. Теперь на ней фломастером было написано: "Готов к перезагрузке - не выключайте питание"

Через дыру в стене осторожно заглянула знакомая седая голова.

— Это... не Канзаки только что вылетел через стену?.. — спросил директор Ояма. Голос был усталым. Как у человека, которого третий раз за неделю вызывает на собрание Хирузен с жалобами на систему образования. Не удивлюсь.

— Канзаки?.. Нет-нет, — затравленно хихикнул я, — это, наверное… его чакра… просто опережает тело…

— Ванмару, что ты здесь забыл?

— Да так… с наставниками пообщаться… — проговорил, параллельно аккуратно вплетая чакру в речь. — Ностальгия, воспоминания, лёгкий акт мщения…

Иллюзия активирована.

Внутренний мир Гэнки.

— Эээээ, это уже перебор! — визгнул гоблин с зелёным шлемом.

— Да дайте ж нам отдых! Мы только отгрузили предыдущий проект!

— Сначала Канзаки, теперь этот! Да они сговорились!

Прораб Леонид вышел, сняв каску и почесав затылок: — Всё, тихо! Работаем. Но я это так не оставлю. Я буду говорить с заказчиком. Премии должны быть.

– Хотим суши!

– Отпуск!

– Всё будет, но сначала надо выполнить работу! – поставил ультиматум прораб.

Толпа более-менее успокоилась и наконец-то можно было приступить к делу.

– Особых указаний не было. Поэтому - изучите тут всё. Что у него там за тараканы?

Равшаны, как всегда, полез куда не надо. Один из них нашёл рычаг и дёрнул его вниз. Только потом прочитав надпись сверху: "Отдел несбыточных мечт."

Щёлк - всё гаснет. В голове директора - короткое замыкание.

– Начальника! Это не я! – сразу предупредил Равшан.

Следом свет замигал. Прожектор появляется из ниоткуда, залив подсознание всеми цветами радуги.

– Что, мать твою, здесь происходит?! – крикнул Леонид, когда заиграла музыка.

Реальность.

Ояма Гэнки хлопается об пол с таким глухим звуком, что конкретно напрягло.

— ...я ж и его спалил, — бормочу, готовя план побега и открыв ешё окно для "выветривания чакры". – На всякий случай обдумаю алиби.

Но внезапно - Гэнки приподнимается. Медленно снимает спицу из волос. Распускает густую, длинную седую шевелюру, которая стекает по плечам, как серебро.

Я в ступоре. Не дышу. Даже не знаю, чего ожидать.

Гэнки хлопает в ладоши. Из облака дыма появляется в руке - гитара. Он резко проводит по струнам, и по классу разносится рифф, который мог бы воскресить даже Тобираму.

— О, да. — протянул директор голосом, полным басов и свободы. — Пора снова зажечь, детка.

Он делает пару танцевальных движений и указывает на дыру в стене: — Ученики! Время знаний подошло к концу! Рок-н-ролла идёт к вам!

И с этим криком, он с разворота вылетает из дыры сделаной Канзаки.

Я медленно сажусь на стул, почёсывая залытолк.

— В теории, их должно отпустить, но вот что будет по факту... большой вопрос. По крайней мере, они выглядят счастливыми... вроде.

Ждать, пока не стало хуже

Я уселся напротив комиссии, как на экзамене в аду. Разве что вместо Дьявола - мои любимые Яманака, а во взгляде «экзаменатора» читалась не злость, а странная смесь тревоги, усталости и долга.

За столом сидели:

Тосиро — с блокнотом, в который, кажется, он аккуратно записывал мои грехи.

Сейшин — вечно спокойный, как буддийская статуя с дипломом психотерапевта.

Юи — с обречённой вежливой улыбкой, как у медсестры, которая слишком много видела.

Собуро — просто ел сенбей. С хрустом. С жутковатым спокойствием. С полным равнодушием к происходящему.

— Ванмару, — начал Сейшин, — мы ознакомились с результатами твоей демонстрации.

— А я - с последствиями! — бодро вставил я. — Они теперь не просто люди, а символ энтузиазма и творческого безумия.

— Мы... разберёмся с пострадавшими, — сухо отозвался Тосиро, не отрывая взгляда от блокнота. — Канзаки сейчас бегает по Академии и поёт гимн образования в стиле энка. А директор… вышел на крышу в костюме с бахромой, с гитарой в руках и объявил рок-н-рольное просвещение.

— Зато теперь в школе весело, — пожал я плечами. — Как минимум — незабываемо.

Юи лишь тихо вздохнула и что-то записала. Наверное, свой завещательный список.

Собуро доел сенбей, прервав хрустом тишину: — Ты сломал им мозг. Почти спалил.

— Починил, — пожал я плечами. — Как тостер после удара кулаком: работает, но подозрительно бодро.

Сейшин помолчал, затем спокойно сказал: — На время мы прекращаем практические занятия. Возвращайся к обучению в Академии.

— Меня отстраняют?! — трагически распахнул я глаза.

— Нет. Просто… реальность требует паузы. Чтобы стабилизироваться, — пояснил он.

— Ага. Вы боитесь, что я активирую чакру в буфете, и котлеты начнут рассуждать о бренности бытия? Напомню: они и так там живые. К тому же более разумные, чем большая часть Академии. А одна из них, кажется, изучает латынь.

— Мы боимся, что ты не справишься, если продолжишь в таком темпе, — сказала Юи с усталой, но всё ещё вежливой улыбкой.

Я встал, отряхнулся, поправил пояс, глядя на них с самой искренней серьёзностью: — Что ж… пошёл будоражить академические нормы и морально калечить одноклассников. Пожелайте мне удачи!

— ...Ванмару. Постарайся... просто учиться.

— Я постараюсь, — с максимально честным лицом пообещал я и направился к двери. — Но не обещаю.

Едва я открыл дверь, как за спиной раздался голос Сейшина: — И ещё… Старейшины недовольны.

Я обернулся, прищурился: — Это из-за того, что Канзаки теперь преподаёт математику в рифму?

— Потому что они считают твоё «обучение» пустой тратой времени, — уточнил Тосиро. — Оно подрывает репутацию клана.

Юи отвела взгляд, а Собуро буркнул: — Канзаки просил не называть его "учителем анархии". Теперь у него личная печать с этим титулом. Благодаря тебе.

— Надо было запускать мерч, — вздохнул я. — Но если старейшины против, могу с ними поговорить. Умею убеждать.

— Гендзюцу не поможет, — отрезал Тосиро.

— А я и не собирался, — пожал я плечами. — С Хьюгами вот — договорился.

Юи удивлённо приподняла бровь: — Мне всё время было интересно, как у тебя это получилось?

— Чистая харизма. Стратегическое жонглирование фактами. Пара психологических приёмов. Всё по канону дипломатии.

Тосиро тихо закрыл блокнот.

— Всё равно. Мы, Яманака, против.

— Даже ради науки?

— Особенно ради науки, — в голосе Сейшина не дрогнул ни один нейрон.

— Ну что ж… добавлю это в список "Вещей, которым предстоит доказать свою ценность", — бодро кивнул я. — А теперь - в Академию. Вдохновлять поколение и разрушать границы восприятия.

И с чувством миссии ушёл, насвистывая мотив, который, возможно, сочинил один из гоблинов в голове Канзаки.

Собрание старейшин клана Яманака

Комната в полумраке. Круглый стол. Запах старой бумаги, лака, тревоги и конкретной паранои. Четыре фигуры в традиционных мантиях. Во главе - Шиномори, глава клана.

— Мы должны стереть ему память, — произнёс первый старейшина. Голос — тяжёлый, как камень. — Это лучшее для него… и для нас. Он опасен.

— Если бы всё решалось так просто, — отозвался Шиномори, не поднимая взгляда от чашки чая. — Но монах предупреждал: это бесполезно.

— Слова монаха? — фыркнул второй. — А если он ошибается?

— Он не ошибается. По крайней мере, не в таких вопросах.

Третий сцепил пальцы: — Тогда что? Ждать, пока этот мальчишка снова сломает чью-то психику? Он нарушает правила, разрушает порядок… Он хаос.

— Нет, — спокойно ответил Шиномори. — Он эксперимент. Странный, опасный, но… пока что - не враждебный. Мы будем выжидать. Надеяться, что он потеряет к нам интерес.

— Мы играем в рулетку, — процедил первый.

— Мы играем в шахматы, — возразил Шиномори, наконец подняв взгляд. — Только фигуры у нас живые. А доска уже горит.

Наступила тишина. Словно воздух сгустился.

— Тогда молитесь, чтобы он не стал нашим союзником, — мрачно произнёс второй. — Такие друзья - хуже проклятий.

Шиномори усмехнулся: — Слишком поздно. Он уже считает нас «своими».

Когда стабильность- худшее проклятие

Обычно день начинается с катастрофы. Или хотя бы с воплей, треска, дыма из буфета и кого-нибудь, кто бегает по потолку, потому что "его чакра зачесалась". А тут... ничего.

Кошмар.

Я проснулся сам. Без взрывов. Без потасовки под окнами. Даже Дай не вышвырнул меня в окно в качестве утренней зарядки. Канзаки, кстати, обиделся. Представляете? Канзаки - обиделся. Тот самый человек, который однажды назвал экзамен по выживанию "чайной вечеринкой с гранатами", теперь даже не здоровается. Точнее, здоровается с табуреткой, которую называет "лучшим учеником". А я, выходит, - разочарование.

Зато директор... Директор в восторге. В смысле, не от меня, а от себя. Он теперь каждую среду поёт баллады о педагогике, носит кожаный плащ, и на переменах можно услышать, как кто-то с крыши играет на гитаре и кричит: "Образование - это рок!"

А я...

А я - скучаю.

Я серьёзно. Физически стал сильнее и крепче, благодаря зелёным сектантом. В классе номер один. Гендзюцу работает стабильно, эффектно и с непредсказуемым побочным действием, как слабительное, только для мозга. Но что дальше?

Кошмарить одноклассников - надоело. Они либо привыкли, либо стали философами. Один вообще вчера сказал, что не боится иллюзий, потому что реальность и так иллюзия.

Всё приелось.

Я даже пытался снова говорить с Хьюгами. Они, как всегда, смотрели на меня, будто я сломанная ваза с подтекающей чакрой. Один из них спросил: "Ты снова тут?" - и я не смог с уверенностью ответить, зачем я снова тут.

Поймал себя на мысли, что уже третью перемену подряд просто сижу и грызу карандаш, будто это решение философских проблем.

Я, Ванмару, шиноби будущего, талант гендзюцу, разрушитель уставов и любимец сюрреализма, не знаю, что делать.

Меня пугает эта мысль.

Я даже начал писать дневник. В нём пока только одна фраза: "Сегодня ничего не взорвалось. Стабильность - первый признак конца."

Я снова перечитал её и, на всякий случай, поджёг угол страницы. Так - для баланса.

Если завтра ничего не изменится, я, пожалуй, пойду разговаривать с котлетой философом. Кажется, она - единственная, кто ещё не разочарован в жизни.

Хотя... кто знает. Может, она тоже скучает.

И тут я поймал себя на мысли, от которой по спине побежали мурашки: – А не мазохист ли я, случайно?

Нет, ну серьёзно. Всё же… хорошо. Стабильно. Тихо. Меня не выкидывают в окно, на меня никто не кричит, Канзаки не сравнивает мои мозги с тухлым рисом, даже Дай сегодня не разбудил меня утренним «Ударом Весны».

И что делаю я?

Скучаю.

Смотрю в потолок, как будто оттуда вот-вот вылезет безумный Дай и будет орать: «Невозможное - это просто чай без сахара юности!»

А потом понимаю: я этого жду.

Я хочу, чтобы меня снова втянули в какую-нибудь чушь с говорящими пельменями, миссиями по поиску смысла жизни в подвале и философскими дебатами с туалетной бумагой.

Что со мной не так?

Я вспомнил, как Канзаки запускал в меня ботинок с криком «Не думай так шумно, мне это слышно!».

Вспомнил, как мы всем классом Е устраивали перепись тараканов и спорили, чей внутренний демон более вежливый.

Как однажды я проснулся, привязанный к дереву, потому что "было весело, не будь занудой".

А теперь - покой.

И он пугает меня.

Внутри что-то зашевелилось.

Где-то в глубине моего сознания - в том самом тёмном углу, где обитает сарказм, безумие и мой внутренний бухгалтер - раздался голос. Спокойный, почти ласковый: – Ну что, герой. Скучно? Может, пора… Погрузиться? Вернуться к хаосу. Дай миру снова треснуть по швам. Ты же знаешь, ты этого хочешь.

Я вздрогнул.

Зашептало.

Голоса в голове - это, конечно, часть моего обаяния, но не в дневное же время и не трезвым!

Я резко встал, прошёлся по классу, выглянул в окно. Деревья. Ученики. Скука. Реальность.

Надо отвлечься. Надо…

— Это просто ты не выспался, — твёрдо сказал я вслух, игнорируя тот факт, что собеседник - я же.

Глубоко вдохнул. Выдохнул. Побил себя учебником по чакропотокам.

— Соберись, Ванмару. Ты не мазохист. Ты… просто… человек, который испытывает острый дефицит идиотизма в жизни. Всё нормально. Всё нормально…

Хотя голос всё ещё где-то там, в глубине, усмехался.

Иногда, когда жизнь становится слишком правильной, когда ты спишь по восемь часов, ешь нормальную еду, а учителя вместо стёба кивают тебе с уважением - понимаешь: ты свернул не туда.

Вот и я.

В шаге от того, чтобы записаться в школьный театр, стать волонтёром и начать гладить форму перед занятиями.

Поэтому я пошёл туда, где всегда чувствовал себя… ну, не лучше, но точно как дома.

В Кружок Анонимных Неудачников.

Моё детище. Моё наследие. Моя семья.

— Пароль, — буркнул хмурый первогодок с повязкой на глазу, перегородив мне вход в подвал.

— Что? Это же я. Я основал этот клуб! Ты что, не помнишь, как мы вместе пили чай из мензурки и ели подгоревшие печеньки?

Он молча достал листок и показал: "Если вы не лузер - идите отсюда. Без обид."

— Это что ещё за херня?

Дверь открылась, и вышли они. Предатели.

Мои… бывшие соратники.

Первым шагал Чувак с Синяком - уже оба глаза были фиолетовыми.

За ним - Девочка-Поджигатель, в дымящихся штанах и слегка обгоревшем рюкзаком.

И, наконец, Он. Любитель печенек с брокколи. В руках - очередная жертва: печенье, которое даже тараканы не ели.

— Мы тебя не звали, — спокойно сказал Синяк. — Ты… уже не один из нас.

— ЧТО?! – я в шоке отступил на шаг. — Я же ВАШ ЛИДЕР! Я дал вам название, устав, слоган: "Проигрываем красиво!"

— И ты его нарушил, — отрезала Поджигательница. — Ты занимаешься развитием. Это… отвратительно.

— Я просто... тренируюсь! Немного. Ну там, чтобы выжить.

— В нашем клубе выживают пассивно. Сопротивлением судьбе через самоуничижение. А ты - позоришь нас.

Печенькоед кивнул и зашептал с печалью: — Он… учится. Он сдаёт экзамены с первой попытки. Он… улыбался вчера. Мы всё видели.

— Вы... вы издеваетесь? — я сжал кулаки. — Я основал этот клуб!

— Всё. Уходи, — сказал Синяк. — И знай… мы тебя не забудем. Хотя бы потому что ты каждый раз подписывался на стенке клуба.

Я почувствовал, как предательство щекочет под рёбрами.

— Я вас считал семьёй, — прошептал я.

— Ты даже не помнишь наших имён.

— Это не важно! Я... Я запомнил ваши лица!

Но двери уже закрывались.

— Печенки с брокколи, — хрипло добавил я напоследок. — Это был мой рецепт…

Тишина.

Я остался один в коридоре. С отвергнутыми эмоциями и комом в горле, как после неудачного гендзюцу - только без весёлых галлюцинаций.

Вот и всё.

Теперь я даже среди лузеров чужой.

На меня легла тяжёлая рука.

Я вздрогнул. Поднял взгляд.

Это был он...

Стоит, как всегда, в стойке героя, глядя на закрытую дверь. В глазах - печаль, непонимание, и… философская мудрость, замешанная на мышцах.

— Ванмару… — произнёс он с торжественным спокойствием. — Быть отвергнутым теми, кому ты отдал частичку сердца, - больнее, чем падать лицом на шипастую гантель. Я знаю.

Я судорожно всхлипнул.

— Но знаешь, что я узнал на своём пути? — Он сжал кулак так, что где-то в округе треснул бетон. — Юность - это не статус. Это пламя. Если тебя выгнали из клуба - значит, пришло время освободиться от оков своего разума... забыться, чтобы освободить своё тело!

— Что? — всхлипнул я, улавливая суть.

— Тренировки, мой ученик! — крикнул он и как по сценарию выпругнул Гай с мотивирующим плакатом. — Тренируй ноги - чтобы уходить от боли! Тренируй руки - чтобы обнимать надежду! И тренируй пресс - чтобы быть готовым к ударам судьбы!

Я стоял, дрожа, как рисовая лепёшка в микроволновке.

И… заплакал.

То ли от счастья.

То ли от горя.

То ли потому что понял, что это... действительно то, что мне сейчас нужно.

Я начал их понимать... Я... всё-таки мазохист.

Дай положил ладонь мне на голову и прошептал: — Мы пробежим сквозь твою душевную боль… по пересечённой местности.

А потом он улыбнулся.

И в его улыбке было солнце.

Слишком много солнца.

Юность вернулась.

А от неё, как известно, не убежишь.

Беги, Ванмару, беги!

Проспать утро - нормально. Проспать подъём с Даем - подвиг.

Так начался наш день.

Дай с Гаем вломились в комнату, как будто через пять минут начнётся мировая война, а я уже к этому моменту должен был бежать в КХО, получать автомат. Ну, в этом случае кунай, хотя не, утяжелители.

— Вставай, Ванмару! — бодро пропел Дай.

Я даже не пошевелился. Повернулся к стене и издал что-то, напоминающее сонное «ммм».

— Что? Ты не боишься, что мы сейчас начнём марафон и заставим тебя бегать? — удивился Дай.

— Мне пофиг, — ответил я, уставившись в потолок. — У меня иммунитет. Столько ваших тренировок пережил.

— Мы хотели, чтобы ты развеялся! Очистил разум! — сказал Дай, будто это была забота, а не пытка.

— Звучит мило. Но бегать — нет. Придумай что-то поинтереснее.

Наступила пауза. Они переглянулись, что-то обсудили и тут началась фаза "Угрозы".

— Не побежишь — тренировки будут каждый день! — голос Гая стал стальным.

— А если я скажу, что хочу тренироваться? — лениво парировал я, не вставая.

Дай чуть не расплакался от гордости.

— Тогда… — прошептал он что-то Гаю, и тот исчез.

Прошло две минуты.

Дверь распахнулась.

Влетела она - Цукиёми.

Слюни стекали с пасти на пол. Моя задница давно числилась в её списке деликатесов. То, что я до сих пор не был съеден, только подогревало её аппетит.

Я медленно встал и начал ползти вдоль стены.

— Думаешь, у тебя выносливости хватит? — хихикнул Дай.

— Гораздо больше, чем у этой пушистой батарейки.

Он достал горсть пилюль - коктейль стимуляторов клана Инузука и усилителей Акимичи.

Цукиёми их сожрала. И вспыхнула чакрой, как миниатюрное солнце.

— Ну что, побежали? — осклабился Дай.

Гай потянулся к поводку, но...

Цукиёми просто разорвала его.

Без пафоса, без слов. Как бумажку.

Выплюнула ошмётки и медленно пошла ко мне, не сводя взгляда.

Я дёрнулся - и тут началось.

Я - в окно.

Собака - за мной.

Дай и Гай - следом.

Четвёрка срывается к воротам деревни.

На пути - пост с двумя чунинами.

Один - опытный, с проседью и взглядом «Я вижу всю эту хрень не в первый раз». Второй - новенький, полный пафоса и юношеской наивности.

— СТОЙТЕ! Кто вы такие и что вы тут творите?! — крикнул новичок.

Мы промчались мимо, впечатав его в землю, как жвачку под сандалией. Даже немного потоптались - для верности.

Ветеран вздохнул, прикурил.

— Сначала оцени угрозу, потом геройствуй. Запиши: Ванмару, Дай, Гай и какая-то псина ушли на тренировку. Если хочешь жить - не вставай у них на пути. — Он пыхнул дымом: — Энтузиазм у них есть. Мозгов - нет. Это как прыгать с обрыва и надеяться, что тебя поймает гигантский орёл.

Погоня длилась весь день.

Я петлял, прыгал по деревьям, прятался за камнями, влезал в кусты - но Цукиёми была как тень. Не уставала, не запиналась, не отставала.

— Грёбанные Инузука и Акимичи с их чакро-пелюлями… — шептал я, в очередной раз выпрыгивая из кустов.

К вечеру я был выжат, как лимон в баре, дыхание сбито, ноги ватные, мозги - на автопилоте.

Оставался один вариант.

Прыжок в реку.

Цукиёми застыла на берегу.

Я, чувствуя триумф, показал ей два средних пальца: — НЕ ДОГОНИШЬ!

Она… улыбнулась.

Плохой знак.

Я обернулся - и увидел.

Водопад!

— НЕТ-НЕТ-НЕТ! — завопил я, бешено молотя по воде.

Течение ухмыльнулось и швырнуло меня в бездну.

Вода. Мрак. Падение. Удар.

Тьма.

Я очнулся ночью. Холодный. Промокший. Живой. К сожалению.

— Да чтоб вас всех… — прохрипел я, выползая на берег. – И вот стукнула же моча мне в голову!

Бродил по лесу, ругаясь в рифму, пока вдруг не увидел - костёр! Люди!

Я бросился туда... ...и застыл.

Диверсанты из Ивы.

Сидят у костра, в макировке, натачивают кунаи, разглядывают карты и что-то обсуждают в пол голоса. Один с мечом. Один в бинтах.

Неловкая пауза. Искра! Взрыв! Безумие! Я судорожно пытался найти выход из ситуации.

— ...Я никого не видел. – осторожно произнёс медленно подняв руки. – Мне пора. — Я пятился обратно в кусты. — Хорошего вечера.

— Поймать его! – крикнул их главарь.

Я рванул в лес с воплем: — NIGERUNDAYO! – свист кунаев добавлял мне мотивации быстрее перебирать ножками и при этом не забыя возмущаться: – Да чтож мне так не везёт?!

И тут - словно по заказу - из неба появился Дай.

— ДИВЕРСАНТЫ?! В ЛЕСУ КОНОХИ?! ЙОШШАААА!!

Земля треснула под ним. Через минуту всё было кончено. Как раз подтянулись Гай с Цукиёми.

Враги валялись в кустах. Один торчал вверх ногами из земли, которого и тыкал палкой Майто младший.

— ВАНМАРУ! Я ЧУЯЛ ТВОЮ ЭНЕРГИЮ МОЛОДОСТИ!

— Я ЧУЯЛ ПАДЕНИЕ СО СКАЛЫ! — застонал я из кустов.

— Повышаем нагрузку! Марафон по горам!

— Убейте меня кто-нибудь…

В этот момент листва зашумела, поднялся ветер. Из теней один за другим начали выходить АНБУ.

— Контакт, — прозвучал глухой голос в маске барсука. — Цель: вражеские диверсанты. Захватить всех.

Один из АНБУ пнул меня сапогом в бок: — Это один из них?

— Я? Я просто… гулял. — прохрипел, попытавшись встать, но был тут же схвачен за шкирку.

— Этот с нами, — вмешался другой АНБУ. — И вот этот… и этот… и… собака?

Цукиёми в ответ издала недовольное фырканье, всем своим видом выражая презрение к непониманию своей роли в операции.

— Зафиксировать. Всех в отдел. Пусть там разбираются.

На следующее утро. Кабинет главы пограничников.

Джонин с толстенными папками на столе, мешками под глазами и выражением лица "у меня трое детей и они хуже, чем вы", смотрел на четвёрку героев с непередаваемой смесью усталости и восхищения.

— Согласно докладу, вы… — он глянул в бумаги, — пробежали почти сто километров, пересекли реку, затоптали стражника на КПП, но… помогли в поимке отряда диверсантов. Шестерых. Все при оружии. Глубокое проникновение на территорию Конохи, считай под нашим воротами.

Он шумно втянул носом воздух, взял четыре свитка и раздал.

— Благодарственные грамоты. Вам троим. И… — он, поколебавшись, вручил одну и собаке. — Цукиёми. За активное участие в боевых действиях.

Цукиёми с гордостью взяла свиток в зубы и торжественно уселась, как будто только что получила медаль «За отвагу».

— В вашем личном деле будет отмечено участие в миссии ранга А, — продолжил джонин. — А Дай…

Он вручил Дайу жилет чунина.

— Повышение до звания чунина. За заслуги перед деревней. И за… — он глянул в бумаги, — «удивительную харизму, благодаря которой был организован хаотичный, но эффективное задержание врагов».

Гай бросился обнимать Дая, заливаясь слезами радости.

— Отец! Ты сделал это! Всё благодаря силе юности!

Я просто молча стоял рядом.

Мокрый, уставший, с грамотой в руке, как с тухлой рыбой.

— Это ненормально, — пробормотал я.

Я вышел из здания. Прислонился к стене. Глянул в небо.

— В оригинале этого не было... Я правда... меняю историю?

Когда страх громче здравого смысла

Я не выхожу.

Не дышу глубоко.

Не кашляю.

Даже не ем с хрустом.

Любой звук, любая вибрация может стать триггером.

Пук - и Третий Хокаге чешет нос не в ту сторону, из-за чего опаздывает на встречу с кланом Хьюга. Те обижаются. Начинается скандал.

А там - война, кровь, плач младенцев, разруха.

Поэтому я сижу на полу, обняв колени, укутавшись в одеяло, как бабочка в коконе. Только наоборот - чтобы не взлететь.

Я не хочу менять сюжет. Мне нравится жить. Даже если это жизнь в шизоидном аду.

Мама стучится в дверь: — Ванмару… сынок, у тебя витамин D на нуле. Пойди траву хоть потрогай.

Нет. Солнце - источник энергии, энергия - сила, сила - влияние, влияние - изменение канона.

Я шепчу: — Солнце - враг.

Папа предлагает сходить на рынок. Без подвоха. Просто так.

Да-да. Ага.

Я знаю, чем это кончится.

Я уроню капусту. Капуста покатится, собьёт корзину шиноби. Он подскользнётся, ударится головой и внезапно вспомнит, что он агент Акацуки.

Нет уж. Без меня.

День 7

Инами-сенсей пришёл лично.

– Ванмару, ты пропустил неделю занятий! Ты вообще хочешь стать шиноби?

Я посмотрел на него через щель в двери. Слишком опасно.

— Нет. Я хочу стать статистом.

Он ушёл молча. Видимо, решил, что это очередная моя придурь, которая скоро пройдёт.

День 10

Майто Дай и Майто Гай.

Под окнами. Орут:

— ЮНОСТЬ НЕ ЗНАЕТ СТРАХА, ВАНМАРУ!

— ЮНОСТЬ ИДЁТ ВПЕРЁД!

— ВЫЙДИ - И МЫ ОТЖИМЕМСЯ ТЫСЯЧУ РАЗ!

Они и вправду начали.

Я не вышел.

К удивлению, они не стали настаивать.

День 13

На пороге - директор Ояма.

Родители его не пустили. Сказали, что в моей резкой замкнутости виновата Академия и все её сотрудники.

Директор выругался и ушёл.

День 21

Я - в режиме мебель. Колени обняты, одеяло сверху, глаз дёргается.

Снаружи бушует весна.

Внутри - я и моя паранойя.

Тишина. Спокойствие. Я даже почти уверен, что канон ещё на рельсах.

И тут…

Хруст.

Щелчок.

Скрип.

Я резко поворачиваюсь к шкафу. Он медленно открывается.

Из него выходит девушка с длинными чёрными волосами, закрывающими лицо.

— Семь дней... — хрипит она и тычет в меня пальцем.

Я кричу так, что у этой девочки уши закладывает. Правильно. Пусть прочувствует панику, может передумает меня съесть.

Но она поправляет волосы - и я узнаю.

— Амэ?! …Ты… ты что… ты ЧТО здесь делаешь?! — прошипел я, вжимаясь в стену.

Амэ, с лицом человека, прошедшего через Сайлент Хилл и вернувшегося без потерь, спокойно стряхнула с себя чужую рубашку.

— Дай сказал, ты впал в стадию "кокон". Посоветовал нестандартный путь. Вот, я и… вошла. Через шкаф. Правда, немного заблудилась. Семь дней не могла найти выход. Хоть убирайся в нём иногда.

Мой шкаф - портал. Все могут им пользоваться. Кроме меня.

Я больше никогда не пойду в IKEA без экзорциста.

Я собирался задать вопрос, но тут...

БАХ!

Окно разлетается, как мечты Наруто о признании, и в комнату влетает Мао, сальто, три оборота, пафос: — ВАНМАРУ! Я ЗДЕСЬ! ПО ЗОВУ СУДЬБЫ! САМ ГАМАМАРУ НАПРАВИЛ МЕНЯ!

— Это я ей сказала, — устало бросает Амэ, ловя обломок стекла в воздухе. — Гамамару тут ни при чём.

— МОЛЧАТЬ, ЧЕРНЬ! — закричала Мао. — Не смей осквернять имя великого своим грешным ртом!

Я сижу. Молчу. Смотрю на них обеих. И думаю: может, я умер. Может, это два духа, пришедшие за моей душой. Один из шкафа. Один из окна. Почему именно сейчас, когда я уже почти свыкся?

Амэ присела рядом, тихо сказала: — Я понимаю, почему ты боишься. Думаешь, любое действие - вмешательство. Но и бездействие несёт свои последствия. Ты можешь приносить не только хаос, но и порядок. Твои поступки... пусть и глупые, меняют жизни. Почти всегда - к лучшему. Если не уверен - спроси меня.

Мао бухнулась с другой стороны, положила руку мне на плечо: — А если тебе нужна сто процентная инфа, то лучше ко мне, а не к этой шарлатанке. Я не только словом, но и делом помогу.

Я медленно перевёл взгляд на неё. С подозрением. С упрёком. С недоверием.

— Спасибо… Но… помощи Амэ хватит.

Мао обиделась: — Почему?

— Потому что ты только что разбила окно!

— Я драматичная! Это стиль!

— А мне тут жить. Так что плати компенсацию!

И всё-таки я решился.

Слова Амэ, её взгляд, голос - всё это прорвало мою броню. Мао… ну, скажем, тоже старалась. Но именно Амэ сказала то, что я боялся себе признаться:

«Твоё бездействие тоже меняет будущее. И твои поступки, даже нелепые, почему-то делают мир лучше. Почти всегда.»

Ну вот как после такого прятаться дома, когда одна вылезает из шкафа, а вторая влетает с неба?

Я натянул форму. И вернулся.

В Академии сперва смотрели, как на городского сумасшедшего после затяжного отпуска. Кто-то с сочувствием. Кто-то с опаской.

Я вёл себя тихо. Никаких диверсий.

Никаких марафонов с Гаем.

Даже к автомату с лапшой подходил, как к минному полю.

Так и прошёл остаток года. Без происшествий.

Ну… почти.

За успехи в тайдзюцу меня перевели в класс C. Даже похвалили.

Амэ - за феноменальные знания и привычку учить даже во сне - попала в класс D.

И знаете что?

Будущее пока держится.

И я… я не один.

Пусть рядом и странные люди со своими причудами, но с ними как-то спокойнее.

Схвачен по дачной статье

Проснулся я не от звонка будильника, не от солнечного света, мирно скользящего по щекам, и уж точно не от внутренней мотивации «сегодня изменить свою жизнь». Я проснулся от взглядов. От взглядов. Тяжёлых, как кекс забытый на верхней полке, и пронзительных, как занозы.

Я открыл глаза.

Мама и отец стояли надо мной, как два шиноби из отдела пыток, только вместо кунаев - улыбки. Это было хуже кунаев. Потому что кунаи режут быстро. А улыбки родителей - медленно, терпеливо и с намёком на физическую активность.

— Доброе утро, солнце, — сказала мама так, будто сейчас не четыре утра, а в три часа дня, и я только что выиграл олимпиаду.

— Ты готов? — добавил отец. В его голосе было что-то… фермерское. Землистое.

Я приподнялся на локтях и посмотрел на часы.

04:03

Это не утро. Это вообще не должно существовать. Даже птицы ещё спят. Даже демоны на этой стадии зевают и жалуются на переработку. А я лежу, смотрю на родителей и чувствую, как надвигается беда. Запах... опасности. Нет, не просто опасности. Запах детства. Проклятый аромат: смесь дешёвого компоста, пота и сырой земли. Так пахнет дорога на дачу.

— Мы купили участок! — сказала мама с интонацией, как будто они купили мне личного Пейна.

— За пределами Конохи, — добавил отец, — плодородная земля, источник, лесок рядом. Идеально. Всё лето будем облагораживать. Сегодня начнём.

Я вцепился в простыню, как раненый шиноби в компенсацию по инвалидность.

— У меня… бизнес… дела! — пробормотал я, — я вообще-то гений! У меня был план!

— Твой «План 4,99» включал в себя превращение семьи в пирамиду и клонов-курьеров. Мы его временно заморозили, — сказал отец.

— Временно? Это был прорыв! Уникальная логистика, система взимания чаевых через гендзюцу!

— Витамин D, Ванмару, — мама сочувственно положила руку мне на лоб. — У тебя кожа синее, чем у алкаша после рейда по кабакам.

— У меня не синяя кожа! Это… благородная аура интроверта!

— Ты не выходил из комнаты полтора месяца, — сказал отец. — Ты разговаривал с тенью и пытался её завербовать.

— Она была умнее большинства в академии…

Но всё. Финита. Аргументы закончились, и я перешёл к последнему бастиону свободы - истерике.

— ЭТО ЭКСПЛУАТАЦИЯ ДЕТСКОГО ТРУДА! Я ИМЕЮ ПРАВО НА ЗАЩИТУ! НА ОБРАЗОВАНИЕ! НА МИНИМАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ КОМФОРТА! — я вопил, цепляясь ногтями за доски, как Наруто за рамен в последнюю миссию месяца. — Я ЖЕРТВА СИСТЕМЫ!

Они тащили меня за ноги. Спокойно. Методично. Отец вёл, мама направляла.

— У тебя будут перчатки, — сказал папа.

— И новая лопата, — добавила мама.

— Я не хотел такой жизни… — хрипел я, оставляя царапины на полу, — я хотел быть офисным гением… разрабатывать планы… сидеть в тени… ворочать миллионами…

— Начни с тачки, — сказал отец. — Там компост. Миллионы микробов тебя уже ждут.

Так я и оказался в дачном аду. С видом на рассвет, с землёй под ногтями, с фразой «ты не умираешь, ты просто ленишься» в ушах и мечтой о побеге.

Сбежать не удалось. Огород оказался под гендзюцу. Родительским.

Я стоял посреди участка.

Лопата тяжело лежала в руке, будто она тоже всё понимала, просто молчала из солидарности. Солнце палило, как будто над страной Огня случился частный апокалипсис. Не огненный шторм, не война - просто местное светило решило устроить геноцид меланина.

— Как же хорошо! — раздался где-то сбоку счастливый голос матери.

Они с отцом стояли у хибары. Той самой, что шла «в подарок» к участку. Стены косились друг на друга, крыша была на стадии суицидальных мыслей, а дверь открывалась только с молитвами к богу плотников. Но родители смотрели на неё, будто это вилла у озера.

— Вот прямо как у бабушки в детстве, — мечтательно сказала мама, — запах дерева, запах травы, запах… мышей.

Отец кивнул с таким вдохновением, будто собирался вручить этой лачуге гражданство Конохи и прописку в сердцах.

А Игорь… этот предатель… был счастлив.

Он в своей дурацкой соломенной шляпе, махал мотыгой и напевал мелодию. И даже не ту, что из популярных шоу или фильмов. Нет. Он напевал дачную. Похоже в нём пробудилась кровь дачника.

— Уууу-оууу, сорняк, не пройдёшь, — пел он, выбивая с корнем траву.

Я опустил взгляд на себя. Штаны с коленками, в которых можно прятать шиноби среднего размера. Футболка с разводами от пота и отчаяния. Шлёпанцы, с которых соскальзывала душа. Огородный облик был завершён. Единственное, чего мне не хватало - это ведра на голове и позывного «Горшок-1».

И тут меня накрыло.

Что я вообще здесь делаю?

Я вспомнил своих одноклассников. Кто-то пошёл в академию на специальные курсы. Кто-то уехал в Хвост Тигра на интенсив. Кто-то - на пляжи Страны Чая. Даже Кацумото, тот что ест мелки, рассказывал, что поехал на юг заниматься «восстановлением чакры через медитацию и арбузы».

А я?

Я стою с лопатой.

На даче.

На сраной даче.

Где мой сюжет?! Где моя скрытая сила, кровь древнего клана, легендарный учитель в маске, готовый открыть во мне потенциал?!

Почему у всех попадацев нормальная жизнь, а у меня хрен пойми что?!

Я ждал, что хотя бы начнётся дождь. Что-нибудь трагичное. Музыка. Монолог. Флэшбек.

Но ничего.

Лишь цикады и злобное солнце, которое будто специально целилось в меня.

— Да я… да я… — прошипел я и бросил лопату на землю.

Со звуком «дрынь» закончилась моя вера в исекай.

И тут - Подзатыльник.

— Ты чё это проявляешь не уважение к труду? — грозно спросила мама. — Солнце ещё высоко, копай!

— Я - жертва мироздания… — прохрипел я, активно капая грядку.

Солнце продолжало палить.

Жизнь - идти.

Нормальный исекай - отменён.

Передо мной - бескрайний, как отчаяние, участок земли, который мои родители с радостью называют "наша дача", а я - "аграрный концлагерь".

— Солнце светит. Негры пашут. Вот такая доля наша... – бурчу себе под нос.

И пока Игорь весело орудует мотыгой и поёт гимн капусте, я, горбясь, ковыряю землю и думаю: " Где моя система?! Где божественное вмешательство, когда оно так нужно?!"

Итак, эксперимент номер один:

— "Система, активируйся!" — говорю я вслух.

Ничего. Только мама оглядывается и просит не болтать с грядками. — "Статус! Меню! Профиль!"

Пусто. Даже сверчок не крикнул.

Ладно, может, как в некоторых фанфиках - нужно принести жертву. И тут начинается эксперимент номер два.

Сперва я попытался поймать козлёнка, но тот посмотрел на меня так, что внутри что-то защемило. Душа? Желудок? Непонятно.

Затем я прицелился на соседскую курицу, но она похоже оказалась прямым потомком к

Какаши: увернулась, прокаркала "бекам" и скрылась в листве.

Пришлось импровизировать.

На пеньке у леса я выложил из мха и картофельных очистков нечто, что я гордо назвал Алтарь Великого СельхозБога, и воззвал: — "О, любой бог, дай мне систему! Хоть в демке, хоть на пробу, хоть в кредит!"

И... О чудо! Передо мной зависло полупрозрачное окно.

[Система инициализируется…]

На экране - заставка Windows XP, в динамиках - скрежет древнего модема, где-то далеко пробежал ASCII-пёсик.

Полоска загрузки ползла, как червяк по соли.

Два часа спустя...

Экран моргнул и выдал: [Добро пожаловать в Систему! Выберите раздел меню.]

Я чуть не задохнулся от восторга. Руки дрожат, пальцы тянутся к заветной кнопке [Статы]

И тут…

На весь экран выскакивает огромный средний палец.

Звук: БЗЗЗЗ!

Сообщение: [Демо-версия не позволяет пользоваться системой. Приобретите подписку.]

Я не думаю.

— Согласен, оформляй!

Опять пошла загрузка…

Через пару минут: [Ошибка. У вас уже заключён контракт с божеством.]

— С каким?! — взвыл я.

[Пользовательское соглашение не позволяет раскрывать эти детали.]

Экран мигнул… и исчез.

Оставив меня стоять с открытым ртом, пыльным лицом и чувством, будто меня только что обманула вселенная.

Я медленно повернулся к грядке.

Игорь по-прежнему пел. Мать с отцом расправляли тент.

Я вздохнул и издал самую мощную матерную конструкцию, от которой даже у самого заядлого сапожника-матершиника проснулся стыд.

Дзюцу трёх напёрстков

Утро в Скрытом Огороде

Сижу я, значит, на крыше сарая.

Пять утра. Не в смысле «проснулся рано», а в смысле - ещё не ложился.

Тёплый рассвет, мысли дерзкие, планы мутные.

Снизу уже вовсю кипит жизнь. В прямом и переносном смысле.

У кого-то в казане варится компот из лепестков сакуры и подозрительно светящихся грибов. У кого-то пирожки шкварчат на чакра-плите.

На краю деревни какой-то шиноби с катаной и печкой в рюкзаке уходит в лес «по ягоды». А вон там, чуть дальше, Старейшина Кадзуо уже начал гнать.

Самогон. По первому кругу. На чакре.

По округе разносятся утренние крики. Вороньи. Человечьи. Иногда - подозрительно кабаньи.

А я...

Я, как любой уважающий себя шиноби-лохотронщик, чую, что запахло возможностью.

Пора вспоминать заветы самого мудрого человека из моего прошлого мира… дядю Женю с рынка. Царство ему и ларьки небесные.

Я спрыгнул с крыши, облачился в тень буквально - накинул чёрную тряпку, достал из-под черепицы три напёрстка. Вернее, чакра-уплотнённые баночки от бинтов.

И выдвинулся на Утренний рынок Скрытого Огорода.

Тут собираются:

– пенсионерки-куноичи,

– шиноби-дачники,

– продавцы нелегальных печатей,

– и один парень, уверяющий, что его курица откладывает свитки с дзюцу.

Один раз проверили - свиток действительно был. С надписью «лох».

Ну, честно говоря, другого и не стоило ожидать.

Я поставил дощечку, сел по-деловому. Сурово глянул на проходящего мимо генина с морковкой за ухом.

— Эй, шиноби! Испытай удачу! Здесь чакра не поможет! – Он ухмыльнулся и покачал головой.

Первым подошёл дед Кендзо. Легенда. Участвовал в Первой войне, получил медаль за то, что вынес с поля боя 27 мешков картошки и одного джонина.

Щурился, сопел, крутил шапку в руках. Пытался «найти монетку».

Проиграл дважды. Третий раз - выиграл. Я нарочно дал. По стариковской милости.

Он важно кивнул: — Ты бы у нас в отряде долго не продержался. Потому что мы бы тебя быстро продали.

И ушёл. Гордый. На 50 рё богаче. Про проигранные, пожалуй, умолчим.

Следом - шиноби-доярка. Суровая. Шрам через бровь, ведро молока в руке.

— Что за фокусничество, сынок?

— Старинная игра времён Хаширамы Сэнджу. Напёрстки мудреца.

— Думаешь, я в это не играла, когда Хаширама ещё щенком был?

Проиграла трижды. Улыбнулась.

— Ты жулик. Но талантливый.

И кинула мне сушёный фрукт. В подарок.

Вот это - уважение.

Я открыл второй этап - "Двадцать одно".

Шиноби-версия: «Сколько чакры хватит?»

Колода местная. Тузы, двойки, карта с лицом Тобирамы - даёт +100 к подозрениям.

Игрок вытянул "Сакуру" и "Ируку" — вроде не плохая комбинация.

Но у меня - "Мадара" и "Будда с чакрой".

Победа моя.

Я киваю. Они кивают. Все всё понимают.

Порядок есть порядок. Даже если он шулерский.

Полтора часа спустя:

– 780 рё,

– три пирожка,

– кулон от бабушки одной куноичи,

– и подозрения со стороны патруля Сельсовета Огненной Страны.

И тут - ловят.

В прямом смысле. За руку. Жёстко.

– А вот и ты, Ванмару. Шиноби года. Сам себя назначил?– Отец стоит передо мной. Бровь дёргается. За спиной - хромая собака, глядящая так, будто она старше всех нас и уже третью жизнь живёт.Похоже, именно эта сволочь и сдала меня.

— Ты что, опять лохотрон устроил?! — шипит отец.

— Это не лохотрон. Это урок экономики и тактической сообразительности.

— В прошлый раз ты пытался продать мокрый песок под видом лечебных пилюль! У женщины чакра закипела!

— Зато лужа исчезла.

И всё-таки... я доволен.

Даже в глухом шиноби-углу можно заработать.

Главное - харизма, пальцы и наглость.

Ну и сухофрукты в подарок.

Официально неплатёжеспособна

Отправить меня за ягодами - это как вручить кунай страусу: бесполезно, но со стороны выглядит внушительно.

Я зевнул, плетясь по тропинке за деревней. Лето. Жара. Мозги расплавились и утекли через уши. Вот она - моя великая ниндзя-жизнь.

Корзинка на локте болталась, как кандалы на каторжнике. Мечта каждого шиноби - погибнуть в бою. Я же сгинy в малиннике.

И вдруг...

Я замер.

Из леса, словно в замедленной съёмке, вышли трое. Нет, не трое - Триада. Нет! Стихийное бедствие в трёх ипостасях.

Тсунаде. Орочимару. Джирая. Три саннина. Живые легенды.

Корзинка выпала из рук. Звук падения - как гонг на турнире.

Зрачок сузился. Сердце застучало. Ноздри расширились. Пальцы зачесались.

И я понял.

— Это же… Джекпот! — воскликнул я про себя, словно ведущий подпольного казино с манией величия.

Разворот на месте.

Я рванул обратно со скоростью таракана, спасавшегося с ковра саммита Каге.

Бегу, спотыкаясь, в голове одна мысль: «Сейчас я проверну крупнейший лохотрон в истории Конохи».

Тсунаде - легендарная неудачница. Проигрывает даже там, где победа статистически гарантирована.

А если ей дать напёрстки?

Три банки. Один камушек. И одна мечта - вырваться из финансового плена родителей.

Пять минут спустя.

Я стоял у обочины с широченной улыбкой и готовой игрой.

— Ловись, рыбка, большая и азартная!

Тсунаде приблизилась.

Я вдохнул. Открыл рот.

И в этот момент Джирая, как мама, нашедшая сына у магазина «Для взрослых», хватает её за шкирку и уводит прочь, как уставшую собаку от драки бездомных кошек.

— О, нет-нет-НЕТ! — застонал я. — Подожди! Ты должна проиграть мне два бюджета деревни! Ну хоть аванс!

Тсунаде даже не оглянулась. Только Орочимару метнул в меня взгляд, как будто я - самый отвратительный человек в мире. А это, между прочим, достижение.

Остался один.

С обугленными амбициями и ощущением, что удача в очередной раз увернулась в последний момент.

Но ничего.

Как говорил мой дед, проиграв дом в шашки: «Проиграл? Удваивай ставку!»

После фиаско я не пал духом.

Нет, Ванмару не из тех, кто сдаются.

Я - таракан в ядерной пустоши. Ползаю, строю планы и вру, как дышу.

И я знал, к кому идти.

К старейшине Кадзуо.

Стар как страна. Борода - как тень Хокаге. Глаза - будто видел рождение чакры.

Он сидел у дома с кружкой, от которой испарения могли бы пробудить мангекё у камня.

— Старейшина Кадзуо! — воскликнул я. — Срочное дело!

— Уходи, — отрезал он, не открывая глаз. — Я не продам тебе ничего. Даже воздух.

Но я был не просто пацан с авоськой. Я - человек с планом.

Я наклонился и прошептал, как змей-искуситель:

— К нам пришла… она. Легендарная неудачница. Богиня сливов. Леди Азартная Бездна.

— …

— Тсунаде-сама. И в её кошельке - фонд всего клана Сенджу.

— …

— Она создана проигрывать. А я - создан принимать ставки. Это… судьба.

Кадзуо приоткрыл глаз. Потом второй.

Потрогал бороду. Покачал головой.

И медленно, медленно...

Улыбнулся.

— Готовь здание, — сказал он. — Я принесу “эксклюзивный самогон”. Назовём его “Слёзы Первого Хокаге”.

Операция "Три Шанса".

Пока троица обедала в ресторанчике у перекрёстка, мы с Кадзуо провернули дело.

Против них - два гения в одной локации: один с перегаром, другой с идеей.

— Автоматы сюда. Мягкий свет. Закуски. Девчонок - к входу, пусть флиртуют взглядом.

Табличка: “Добро пожаловать в дом счастья и лотерейных иллюзий ‘Три Шанса’! Проиграл — получи самогон бесплатно.”

Тсунаде вышла. Прищурилась.

И замерла.

В глазах зажёгся азарт. Пальцы дрогнули. Внутри взыграла жажда азартного унижения.

Но Джирая и Орочимару шагнули вперёд.

— Не ведись. Это ловушка, — пробормотал Орочимару.

— Пахнет разводом, — хмыкнул Джирая.

Нужен второй акт.

На доске у входа появилась надпись: “Внутри - девушки, нуждающиеся в мужском внимании. Одиноко? Им - да.”

Джирая застыл. Зрачки расширились.

— Эм… а… культурная программа?

— Есть.

— Танцы?

— Конечно.

— Без ограничений?

— Почти.

Он шагнул вперёд. Уже ничего не замечая.

Орочимару оставался непоколебим.

— Я - учёный. Мне не интересны ваши пьянки и разврат.

Но я был готов.

На двери появилась новая табличка: “Секретные техники Сендзюцу. Эксклюзивный том от Саяко Мидзухары. Только в читальном зале.”

Орочимару прочёл. Ещё раз.

Зрачки сузились. Потом расширились.

Он исчез.

Нет, просто побежал, спотыкаясь.

Я сиял.

Три саннина. Все в моих руках.

Азарт. Алкоголь. Обман. Всё, как учили мудрецы лохотронов.

Кадзуо считал деньги. Девушки флиртовали с Джираей.

Орочимару добрался до «великой» книги.

А я шептал: — И зачем мне вообще эта система? Я и без неё - бог.

Тсунаде уже швырялась фишками, в каждый игровой стол. Джирая пытался получить номерок у шиноби-гейши с голосом бас-гитары.

А я сидел за занавеской, в тени, у специального стола, покрытого чёрным бархатом.

На нём - книга. Без названия. Без обложки. Пыльная. Великая.

Орочимару вошёл медленно, змееподобно.

— Где…

— …мудрость веков? — подхватил я. — Вот.

Он сел. Молча.

Открыл первую страницу.

Его бровь дёрнулась.

Позы для начинающих:

– Слон нюхает солнце

– Пьяный журавль гладит жабу

– Обезьяна уходит в мрак

– Кот принимает налог

— Это... — начал он с ужасом.

— Дао, — кивнул я. — Дао, изменившее мою жизнь.

— Это ересь, — буркнул он, листая, но глаза уже забегали быстрее.

— До этой книги я не мог почувствовать чакру. Был худшим в классе E. А теперь - лучший в классе C.

— Это чушь.

— А ты попробуй.

Я встал. Показал.

Руки над головой. Изгиб позвоночника. Нога вперёд. Нос вверх. Губы трубочкой.

— Вот. Плавно. Почувствуй энергию природы.

Орочимару смотрел.

Сначала - с презрением.

Потом - с интересом.

Потом - с аналитическим прищуром учёного, открывающего ящик с котом Шрёдингера.

— Это, — сказал он наконец, — полная чушь.

Спустя десять минут, в подсобке.

Орочимару, стоя на одной ноге, с ноздрями в стороны и руками в позе лотоса: — Не подглядывай! Это эксперимент!

Я стоял рядом и кивал, как будто понимал.

— Вдох - чакра входит. Выдох - яд уходит. Всё, как в книге.

Пару часов спустя.

— Ну что, дамы и змеи, пора в путь, — сказал Джирая, потягиваясь и источая ауру довольства жизнью.

— Я же говорила, что это ловушка, — фыркнула Тсунаде, вытирая губы от вишнёвой самогонки и поправляя накидку.

— Это изменит наше представление о чакре! — воскликнул Орочимару, судорожно прижимая к себе переписанную главу “Танцующего Кабана”.

Которую я ему позволил переписать. Бесплатно. Но рыбка - на крючке.

Троица поднялась, готовясь к выходу.

Кадзуо встал прямо у двери. Его лицо было серьёзным, как налоговая у шиноби с незадекларированными свитками.

— Прошу прощения, госпожа Тсунаде. А как насчёт… оплаты?

Она, не моргнув глазом, достала лист бумаги, быстро нацарапала пару строк, поставила подпись и печать.

Протянула ему.

— Вот. Всё официально.

Кадзуо, не веря глазам, читает: “Я, Тсунаде из клана Сэнджу, обязуюсь вернуть всю сумму долга, как только она у меня появится.

С уважением, потенциальный плательщик.”

Он медленно поднимает взгляд.

Тсунаде весело машет рукой: — Спасибо за выпивку и развлечения!

Я, удобно устроившийся у сцены, машу им вслед: — Заходите ещё! По четвергам - скидки!

Как только двери захлопываются, Кадзуо поворачивается ко мне. Его усы дрожат, как при чакро-инсульте.

— Ты…

— Я, — спокойно говорю, жуя сушёную сливу.

— Она оставила расписку. РАСПИСКУ!

— Ясно... стоп... что?! – я вырываю у него лист, перечитываю. — Ну... может, она коллекционная? От Сэнджу всё-таки. Можно будет продать как реликвию.

— Ты сказал, что она - джекпот.

— И в каком-то смысле стала! Глянь на зал!

Я указываю рукой: битком набито зал - генины, чунины, крестьяне, один пёс в очках.

— Видишь? Денежки текут рекой, самогон течёт фонтаном. Красота же!

Кадзуо смотрит на зал. Потом на расписку. Потом снова на меня.

— Это последний раз, когда я слушаю твои идеи.

— Конечно. Обещаю. Следующая идея вообще не будет связана с азартными играми...

Входя с ноги

Солнце палило, но меня это не трогало. Я лежал в повозке на куче овощей, в качестве кондиционера - Игорь, стратегически размещённый у меня на лбу. Он фыркал и излучал прохладу, как живой ледяной компресс.

Огород сделал своё дело: выдул из головы мусор, подровнял душевные нити. Теперь я был спокойным, как пруд с утра.

Мы уже въезжали в пределы Конохи, когда на край повозки с характерным грохотом запрыгнула Амэ. Лёгкая, как кошка, и такая же навязчивая.

— Добрый день, госпожа, господин, — вежливо поздоровалась она с моими родителями, а потом обратилась ко мне:

— А ты вообще в курсе, что сегодня уже учебный год начался?

Я лениво перегнал тростник из одного уголка рта в другой.

— Первый день важен только для первогодок, — ответил я с философским выражением лица.

— Ага. Только вот первый день был вчера. Сегодня уже второй.

Я посмотрел на неё с таким выражением лица, будто она только что рассказала анекдот уровня «встретились как-то Учиха и Хьюга». От этой же шутки и рассмеялся.

— Да ладно... Если это шутка, то почему ты сама не в Академии?

— Потому что я предупредила, что задержусь. Из-за тебя.

Молчание.

Ветер.

Тростинка зависла где-то между зубами.

— Понятно, — сказал я, и не дрогнул. Паника - это для второстепенных персонажей.

Я потянулся, как будто у меня впереди воскресный пикник, махнул родителям рукой:

— Ну всё, я пошёл. Увидимся на ужине.

И спрыгнул с повозки.

Ноги сами перешли в бег. Не в трусцу, а в уверенный спринт.

И всё же эти пару месяцев пошли на пользу. Где раньше был сгусток раздражения и пассивной ненависти ко всему живому, теперь цвела внутренняя петрушка дзэна.

Я прошёл духовное очищение: скопал кучу грядок, победил главного гуся и провёл философскую беседу с морковкой. Всё - ради баланса чакры с почвой.

За спиной слышалось одобрительное ржание лошадей, а внутри гудела мысль: – Да я вообще-то новый человек! Обновлённый Ванмару 2.0!

Я влетел в Академию аккурат к звонку.

Дверь в класс C, бедняжка, пострадала первой: я выбил её ногой, как герой из дешёвого боевика.

— Встречай обновлённого Ванмару! — с ухмылкой объявил я.

Тишина.

Десятки глаз смотрят на меня, будто я только что залетел в их реальность из другого мира.

Кто-то прищурился с вызовом, мол, «ну давай, шутник, удиви».

Кто-то ухмыльнулся, явно предвкушая цирк.

Пара человек просто открыто таращились, будто я выбил дверь не ногой, а лбом.

Я всё ещё держал во рту тростник, и всё ещё был в дзен, а что самое главное, я был готов - к новой порции хаоса.

И только учитель остался невозмутимым. Словно на его глазах двери выбивают каждый урок.

Он даже бровью не повёл.

— А, так ты и есть Ванмару, — сказал он лениво, как будто ставил галочку в журнале. — Меня предупредили, что ты… неординарная личность. Знакомство с классом проведёшь на перемене. Хотя для этого обычно выделяется первый день. Так что садись.

Я застыл, как актер, которому на репетиции не дали аплодисментов.

– Что значит «так ты и есть Ванмару»? Где восторг? Где овации? Где крики «вот это да, легенда вернулась!»?

С обидой внутри и ухмылкой снаружи я всё же побрёл к свободному месту.

Плюхнулся за парту, уткнулся локтем в стол, и сделал вид, что так и планировал.

– Ладно, Академия, я тебя понял. Не хочешь приветствовать овациями? Хорошо. Тогда я сам устрою шоу. В этом году никакой жизни в страхе - только хаос. Обновлённый Ванмару пришёл, и он готов навести шороху!

В чём секрет?

Сижу я, значит, на уроке. Скукаю. Терпение уже на исходе, а в голове зреет прекрасный, поэтичный, гениальный план мести.

Тем придуркам, которые посчитали меня слишком «крутым» для моего же собственного творения.

Ничего, скоро они узнают, что значит гнев Ванмару.

Но чтобы этот шедевр воплотить в жизнь, мне нужна команда. Не, ну я, конечно, один в поле воин, но всё-таки у любого полководца должны быть свои пешки. Вернее - соратники. Вернее… ладно, скажем честно: козлы отпущения и они у меня уже были на примете. Оставалось только дождаться конца урока и переманить их на тёмную сторону силы.

И тут наконец звонок! Я вскочил, полный решимости ворваться в мир великих свершений, но… бах - тяжёлая, как судьба шиноби, лапа усадила меня обратно.

Я обернулся, готовый уже наорать, но увидел… маску. Маску медведя. АНБУ, мать его ети!

Челюсть отвисла сама собой.

Тем временем у доски с моим учителем - Ишикава-сенсей, у него рожа такая, как будто он видит налоговую проверку, - уже вовсю трепался другой анбушник в маске хорька. Сенсей почесал затылок, зевнул и, как будто это нормально, сказал: — Если надо, то забирайте.

– ЗАБИРАЙТЕ?! Ты вообще в курсе, что меня собираются похищать, сенсей? Уточнить не хочешь? Может, я вообще-то гений, судьба деревни, её светлое будущее?

Но нет. Ему плевать.

Медведь даже не заморачивался. Взял меня за шкирку, как котёнка, и понёс к выходу.

Я, конечно, был в шоке. А потом только смог выдавить: — Что происходит?..

Ответа - ноль. Оба молчали, как каменные статуи. Я скрестил руки на груди, сделал умное лицо, будто всё просчитал, и решил: ладно, сам догадаться смогу. Но быстро понял, что напрягать мозги мне сейчас лень. Проще спросить напрямую.

— Эй, мужики, куда тащите?

Тишина.

Я пригляделся… и понял, что они в бирушах!

— Подготовились, падлы… — пробормотал я.

Попробовал, значит, одну выдернуть. В ответ получил по рукам. Причём так, что аж искры из глаз посыпались.

И тут - внимание - на встречу выходят ещё два анбушника. Но не обычные, а из Корня. Узнал сразу, их маски с формой слегка отличаются. Один был в маске крота, второй - кого-то неопознанного, я решил, что куропатка.

И что вы думаете? Они меня просто, как пакет с картошкой, выхватили из лап Медведя и Хорька. Я даже сам не понял, как это произошло. Моргал удивлённо, пока Корневики уверенно тащили меня в противоположную сторону.

Хорёк возмутился: — Нам приказано доставить его на базу!

Крот отрицательно качает головой, и - я клянусь! - показывает средний палец. Прямо так: «Хрен вам».

Я, значит, завис между двумя силами, как приз. И выдал своё коронное: — Чё спорить? Решите всё в камень-ножницы-бумага.

И… внимание! Они реально начали. АНБУ, хранители тайн Конохи, играют в "камень-ножницы-бумага" прямо посреди коридора.

Я уже приготовился объявить себя победителем этого балагана, как вдруг оба одновременно опомнились. Замерли. Потом переглянулись. И… заклеили мне рот клятой изолентой.

Ладно, остаётся плыть по течению.

Ну что, поздравьте меня. После того, как АНБУ и Корень устроили "перетягивание Ванмару", победу всё же одержали обычные анбушники. Корневиков послали так далеко, что, кажется, лично Хокаге им намекнул: «Пацаны, идите-ка вы куда подальше».

А меня, как самый ценный экспонат, доставили… правильно, в отдел пыток.

Скажу честно: когда видишь кандалы, дыбы, хлысты и подозрительные кресла с ремнями - тут два варианта. Либо это тюрьма, либо подпольный клуб любителей БДСМ. И, учитывая выражения лиц местных, я не был уверен, что второй вариант хуже.

Меня усадили за стол. Рядом сидел Сейшин Яманака - весь кислый, в наручниках, и покосился на меня так, будто именно я во всём виноват.

— Эй, Сейшин, — шепнул я, — ты сюда по записи?

Он промолчал, но взглядом пообещал меня убить.

Я только собрался задать главный вопрос «Что за цирк?», как дверь открылась, и в комнату вошёл какой-то хмурый тип в чёрном плаще. Представился: — Морино Ито.

Я напрягся. что-то знакомое. Это же тот самый маньяк, которому кайф доставляет слушать чужие признания под хруст костей. Или его родственник. Отличная компания для школьника, правда?

Он сел напротив нас, сцепил пальцы и посмотрел так, будто собирался вывернуть наши мозги наизнанку.

— В чём секрет?

Я моргнул. Потом повернулся к Сейшину: — В чём секрет?

Яманака обречённо вздохнул: — Ты лучше знаешь.

И тут мои шестерёнки заскрипели.

– Так-так-так… о каком секрете речь? Что я такого сделал?.. Украл что-то? Нет.

Сжёг? Нет. Может, про мои лохотроны?.. Хотя…

И вдруг меня осенило!

Я аж хлопнул себя по коленке: — А! Вы про это!

Оба синхронно насторожились. Я гордо расправил плечи и начал: — Короче, всё просто. С утра ешь "полезный" завтрак, потом сразу разминка в позе "Слон нюхает солнце". И главное - дыши животом!

Ито приподнял бровь. Сейшин закатил глаза.

Я продолжил, вдохновлённо: — Если не поможет - у меня есть контакты двух Хьюг. Мастера своего дела. Чакру пробуждают на раз-два!

Повисла тишина. Настоящая, звенящая. Только плохо сдерживаемый смех за дверью её нарушал. Кто-то там реально давился, пытаясь не заржать в голос.

Я кивнул, как учитель, объяснивший гениальный приём ученикам.

— Вот вам и секрет. Бесплатно, кстати.

Морино хмуро посмотрел на меня, ударил ладонью по столу - звук, будто кто-то по крышке гроба шиндарахнул. В комнате стало так тихо, что я отлично слышал, за дверью встали по стойке смирно, затаив дыхание.

— Игры кончились, — сказал он ровным голосом. — Это не академия, где твои выходки можно списать на "эксперимент". Если ты не заговоришь, то вопрос будет решаться по-взрослому.

Он кивнул в сторону стеллажа с приборчиками, где среди свитков и пластиковых ящичков лежал инструмент с виду не особо симпатичный: железяка с ремнями и какими-то крючками. Я почувствовал, как внутри что-то резко понапряглось.

— Я не особо фанат «50 оттенков серого», — выдавил я, хотя в горле на секунду пересохло.

Ито поднял бровь так резко, что у меня возникло ощущение - она вот-вот уткнётся в потолок.

— Что это ещё за… "50 оттенков"? — осторожно спросил он. — Какая-то техника? Кодекс? Назови, что это такое.

В голове у меня мелькнула картинка: книжка, на обложке парочка в накидках, в углу - логотип любительского фанфикшена. Я поморщился.

— Книга такая… — начал я, и тут понёсся. — Погоди, ты же не заставишь меня потом писать её? А то потом ты возьмёшь меня в ряды подчинённых, чтобы твой личный писатель был всегда под боком? Я видел фанфик с похожим сюжетом - там главный герой сначала попадает в лапы сурового капитана, а потом они становятся лучшими друзьями и играют в нарды по воскресеньям. Или это уже другой был?

Морино на секунду расплылся в недоумении. Потом его лицо жестко опять сжалось.

— Фанфики? — переспросил он, не понимая, с угрозой в голосе. — Ты шутишь в такой момент?

— Забудь, — махнул я рукой, чувствуя, как нереальность ситуации снова скользит под кожу и греет. — Ладно. Шутки в сторону. Чего вам от меня надо, в конце концов?

Ито на мгновение смотрел на меня так, будто рассматривает редкую марку: «можно ли клеить в коллекцию». Потом аккуратно сложил пальцы вместе и сказал спокойно, словно велел варить чай: — Нас интересует не твоя способность нести бред, Цукеноя Ванмару. Нас интересует то, как ты это делаешь...

— Как я что делаю? — уточнил я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

— Твою технику перестройки разума. — Морино произнёс это, как если бы назвал болезнь, от которой ещё никому не удалось избавиться. — Яманака пытались объяснить - безрезультатно. Наш отдел тоже разводит руками. Ты же... каким-то образом смог перевернуть сознание чунина и джонина. Это не просто эффект внушения - это… полная перестройка разума. Нам нужен кто-то, кто может объяснить механизм и желательно обучить.

Я вспотел. Так, как будто мне на лоб положили миску бульона.

— Ты серьёзно? — выдавил я. — Ты хочешь, чтобы я стал вашим… инструментом?

— Мы предлагаем сотрудничество, — отрезал он. — Работаешь с нами - получаешь защиту. Мы помогаем тебе в обмен на твой метод: использование, противодействие, безопасный контроль. Откажешься - последствия будут неприятными для тебя.

— И что, я просто буду тут сидеть и участвовать в ваших экспериментах? — выдавил я.

Ито усмехнулся - такого я от него никак не ожидал. В этой усмешке не было смеха, а было согласие.

— Нет. Нам нужен разум, который может думать не по инструкции. Твой метод - это не просто позы и смешные слова. Это комбинация хаоса, уверенности и социального импульса. Ты умеешь заставить людей поверить. И если ты согласишься работать с нами, мы поможем превратить твой талант в инструмент, который можно использовать выборочно и без вреда.

Я задумался. Это было искушение: с одной стороны — тюрьма, неизвестность и цех пыток; с другой - шанс подняться в иерархии шиноби на ранних стадиях.

— А как вы смотрите на обмен? Я вам свою технику, вы в замен что-то ценное из своего арсенала.

Ито посмотрел прямо в мои глаза. Там не было ни уговоров, ни обещаний. Был только расчет.

— Мы рассмотрим твоё предложение позже, взависимости от результатов.

Я вдохнул. В груди — странная смесь страха и возбуждения. Мир предлагал мне сделку: опасную, мутную, но реальную.

— Ладно, — сказал я тихо. — Покажу. Только если условие одно - никаких фанфиков про Ибики-капитана.

– Всё равно не понимаю, про что речь, но ты принял верное решение.

Пора объединиться, Товарищи!

— Вот так всё и было, — сказал я, лениво почёсывая ухо. — До сих пор ор в ушах стоит.

Амэ смотрела так, словно, я ничего такого сверхъестественного не рассказывал. Мао жевала что-то подозрительно зелёное и изредка фыркала, не особо заинтересованная в произошедшем. Ичика, как всегда, считал, что я преувеличиваю.

А вот Кен и Дзиро… Эти двое снова копошились у окна, смешивая какие-то порошки в чайных пиалах. В воздухе витал аромат серы, жира и опасности.

— Им до сих пор разрешают? — не выдержал я, когда над их столиком поднялся подозрительный дымок.

Ичика вздохнул и, не отрываясь от книги, сказал: — Я тебе больше скажу. Им дали патент за их «взрывной жир» и уже определили в отряд подрывников. Сразу туда, после завершения Академии.

— …чего? — я чуть не подавился воздухом. — Этим двоим, у которых крыша едет на порохе, дали патент? И место в отряде? А меня за мою гениальность в пыточную. – обиженно добавил я.

В этот момент раздался взрыв. Стекло дрогнуло, потолок осыпался пылью, а мы синхронно прикрылись железными подносами, уже делая это на автомате.

Кен, в саже, гордо поднял руку: — Сработало! Теперь смесь стабильнее, чем вчера!

Дзиро, тоже чёрный как уголь, заулыбался: — Ванмару, ты видел? А говорил - не получится!

Я уткнулся лбом в стол и простонал: — Вот почему этим дебилам так везёт?

Я ударил кулаком по столу так, что пыль с потолка снова осыпалась прямо на Ичика. Он фыркнул, но даже не поднял головы. А я - нет, я не собирался унывать, не время!

— Товарищи! — начал я с таким напором, что Мао поперхнулась воздухом. — Настал момент. Хватит мириться с существование "клуба анонимных неудачников".

Мао подняла руку, лениво жуя свою зелёную жвачку: — А они точно анонимные? Все ж знают… ну… кто там.

— Тем более, — отрезал я. — Сегодня начинается новый этап. Каждый из вас получит важную роль в великом деле.

Все переглянулись. В их взглядах было всё: от скепсиса и усталости до явного "он опять несёт чушь?".

— Мао, — ткнул я пальцем, — ты будешь лицом нашей операции. Твоя харизма способна убедить даже котлету лечь обратно в холодильник.

— …я жую водоросли, — возмутилась она.

— Именно! Символ стойкости! — парировал я.

— Амэ, ты - аналитический центр. Твой мозг холоднее льда и суше пустыни, на нём мы построим основу стратегии.

— Я просто делаю заметки, чтобы не забыть твои бредни, — буркнула она, что-то записывая в блокнот.

— Ичика! — я вдохновенно махнул рукой. — Ты будешь идеологом. Когда у нас спросят «почему», ты ответишь так, что никто не захочет задавать второй вопрос.

Ичика закрыл книгу, посмотрел на меня и вздохнул так тяжело, что я чуть не потерял темп речи.

— А Кен и Дзиро… — я сделал драматическую паузу, и оба синхронно обернулись, перепачканные сажей. — …вы - наша ударная сила. Ваш жир и порох станут топливом революции.

— Взрыв революции! — подхватил Дзиро, и глаза у него засветились.

— Ага! — заорал Кен. — Взрыв - это сила, а сила - это революция!

Я кивнул, чувствуя, что наконец-то ухватил нить.

— Итак, товарищи! Сегодня мы уничтожаем "клуб анонимных неудачников". И на его пепле создаём… — я поднялся во весь рост и чуть не уронил табурет. — …новое движение!

Повисла тишина. Все переглянулись, потом снова на меня.

— А при чём мы здесь? — спросил Ичика.

Я завис.

— Ну… — протянул я, пытаясь не показать, что ответа нет. — Потому что без вас… мне придётся работать одному. А это уже не революция, а тупо самодеятельность.

Я уже готов был испариться от их скептических взглядов, когда Амэ закрыла блокнот, встала и спокойно произнесла: — Так надо.

Всё. Без пояснений, без аргументов.

Мао пожала плечами: — Ну, если Амэ сказала…

Ичика кивнул, будто ему только что открыли тайну вселенной. Кен и Дзиро синхронно взревели: — Тогда взрыв революции состоится!

Я моргнул. Что? Как? Они… они согласились?

И тут меня осенило: конечно! Это же сила моего красноречия! Это магия слов, сплавленная с духом революции! Амэ просто подтвердила для проформы, потому что иначе они бы утонули в потоке моего ораторского величия.

Я поднял глаза к потолку, как будто ждал, что оттуда выпадет золотая медаль за заслуги перед человечеством.

– Спасибо, Ильич, — мысленно прошептал я. — Твои заветы живут. Обещаю, я создам коммунистический клуб. В твою честь. Даже если все будут против.

Шум, пыль и акт возмездия

Из кармана я вытащил многораз сложенную бумажку, план первого этажа Академии, и развернул её на столе. Бумага шуршала, как будто радовалась заговору.

— Так вот куда делся план эвакуации первого этажа, — хмыкнул Ичика, прищурив глаза.

— Ошибаешься, — лукаво улыбнулся я и ткнул пальцем в одно место. — Это карта для нашего плана. Видишь стрелочку? — на бумаге действительно красовалась аккуратная стрелка с подписью «Враги».

— Ага, а вот эти стрелки - на случай отступления, — Ичика наклонился и, глядя мне прямо в глаза, добавил задумчиво. Иногда он задаёт вопросы, которые режут сильнее куная.

Порой мне кажется, что он так же, как и я не заслуженно попал в класс Е. Иногда он может задать неудобные вопросы.

Кен радостно хлопнул по столу. — О, тут наш этаж! — А Дзиро, сначала ухмылявшийся, нахмурился: — А зачем нам подрывать свой класс?

— Как будто вам это впервую, — усмехнулась Мао. Её рука медленно поглаживала жабу, словно она злодей с котом.

— Нет, — в унисон ответили парни.

Я встал и ударил по столу — чисто театрально, чтобы всё звучало серьёзнее. — Никто лучше вас не знает, как подорвать наш… точнее - ваш класс. — Я кашлянул в кулак. — После того, как я сунул им идею и открыл дверь в их уютный болото неудач, они выгнали меня за то, что я стал… хуже для их имиджа. Сволочи неблагодарные!

Амэ перестала писать и пристально посмотрела на меня. — Ближе к делу, — сказала она спокойно.

— А? — я поморщился, ощутив, как накатывает привычное волнение. — Да, точно. Ладно. Короче: врываемся, подрываем и в крутых позах разоблачаем их идеологию. За дело, команда! — я поднял кулак над головой, ожидая ритуального крика.

На меня посмотрели так, будто я предложил священнодействие с капустой.

Молча.

Никто не закричал.

– Ну и ладно. – обиженно произнёс я. – Погнали.

Мы переоделись по высшему разряду маскировки для бедняка-революционера. Я натянул седой парик и приклеил себе усы-щеточку. Мао прикрыла голову платком и надела круглые чёрные очки, при этом жабу оставила при себе. Ичика я вручил маску Вурхиса. Амэ испачкала лицо в саже, повязала на шею платок и прицепила на видную цепочку какую-то позолоченную безделушку: теперь она выглядела как уставшая от жизни торговка. Кен и Дзиро надели оранжевые жилеты и жёлтые каски - полевой персонал в стиле «мы готовы к аварии».

Я оглядел команду и почувствовал, как по спине пробежал маленький град самоуверенности. Маскировка - идеальна. План - дьявольски прост.

Мы подошли к двери клуба «Анонимных неудачников». Я постучал - внатяжку, театрально. Дверь открыл лысый здоровяк, который выглядел так, будто бы уже как лет пять должен был стать чунином , но застрял в статусе «вечного неудачника».

— Кто вы? — пробасил он, жуя булку.

Я чуть не проблеял от волнения, но Амэ спасла момент: — Мы? — её голос не дрогнул. — Мы из класса F.

– Из класса F? – переспросил здоровяк и я с выпученными глазами. Она ткнула меня локтем под рёбра и я быстро сориентировался. – А, ну, да. Мы из класса F. Вы нас не видели, потому что за нас настолько стыдно, поэтому держат в подвале. Я уже лет 60 не могу стать генином, видишь, как седой.

Здоровяк почесал лысую голову и вынес вердикт: – Мама говорит, что старших надо уважать и слушать. Так что я вам верю и если вы настолько плохи, то значит подходите к нам.

Он распахнул дверь, и мы шагнули внутрь.

Комната была полна: парты, плакаты с кривыми мотивациями, баночка с печеньем «на халяву» и люди - настоящие, «верные» неудачники: синяки, пережжённые тетради, глаза, которые привыкли к поражению. В их взглядах мелькнуло недоумение: кто эти «новички»?

Я кинул им вызывающую улыбку и щёлкнул пальцами - сигнал нашим «подрывникам».

Кен и Дзиро, словно на команду, распахнули жилеты. Внутри - банки с жиром, на которых были наложены взрывные печати. Мы, конечно, не инженеры АНБУ; наша «технология» выглядела так: жир + печать = эффектный шум и дым. Парни вытащили жилеты, крикнули «За Коноху!» — потому что пафос всегда помогает и швырнули их в толпу.

Взрыв был не просто громким - он был театрально великолепен. Окна выбило, воздух наполнился пылью, парты взлетели, как будто у них внезапно появилось предназначение - летать. Люди падали, кашляли, держались за уши. Пыль оседала медленно, будто тоже решала, на чьей она стороне.

Когда зашумевшее эхо улеглось, мы уже занимали «героические» позиции. Мао грациозно присела на корточки и всё так же гладила свою жабу, будто это было необходимым ритуалом. Амэ расслабленно сидела на парте, нога закинута, и смотрела на комнату с выражением «я всё предусматривала». Дзиро полулёжа опирался на парту, меланхолично придавленный собственной ролью. Я стоял на единственной целой парте - скрестив руки и изображая непоколебимость. Кен и Дзиро лишь выбилась из картины, жалко выглядели под развалившейся мебелью - парта уложила их так, что это добавляло сцене драматизма.

— С этого дня клуб «Анонимных неудачников» — распущен! — объявил я, чувствуя, как голос задевает что-то далёкое и важное в себе.

Синяк хрипло спросил: — К-кто вы?

И я, не моргнув, ответил громче: – Мы? – Чёрт опять на те-же грабли! – Мы - Акацуки! – Их ещё не придумали, так что за авторские права на прилетел. Да и Ильичу приятно будет за красный цвет.

— Ванмару? — вдруг узнал меня один любитель печенек, которого я когда-то спас от пчёл.

— Он самый, — кивнул я. — Запомните: так будет с каждым, кто решит меня кинуть.

В комнате повисло напряжение - не столько страх, сколько ощущение, что что-то поменялось. Я чувствовал, запах победы, который уж очень похож на рыбий жир сегодня.