Новый Вавилон. Том первый.

Новый Вавилон. Часть 1. Егерь. Глава 1

Новый Вавилон. Часть 1. Егерь. Глава 1.

– Ну что, Максим Юрьевич? Как говорится "на свободу, с чистой совестью"? – улыбнулся начальник колонии по прозвищу "Кум" и сдвинул пешку.

– Да, загостился я у Вас, Леонид Борисович, пора и честь знать, – ответил Максим и сделал ход конём.

– Ха, посмотрите на него, загостился... тебе по-хорошему еще десять лет тут нары протирать! – усмехнулся "Кум" и "съел" слоном пешку Максима.

– Да мне, если честно Леонид Борисович, что здесь - что на воле, всё едино. Не к кому мне возвращаться, сами знаете. И некуда. – Макс передвинул ладью.

– Знаю Максим, знаю, – вздохнул "Кум". – Хочешь правду? Другая там жизнь теперь. Совсем другая. Ну ты сам всё увидишь. Ага, а мы вот так... – он сделал ход, "съев" коня Максима

– Да какая бы не была, мне что с того? А может остаться, что скажете, Леонид Борисович? Побузить немного, Вы меня в карцер и за нарушение УДО на весь оставшийся срок. Как вариант? Вам шах, кстати, – сказал Максим, выводя на позицию слона.

– Да я бы с радостью, с кем ещё мне тут в шахматы играть? Нарды не люблю, не моё это. Так, а если мы сюда? – "Кум" вывел ферзя, защищая короля.

– Да Вы же сами на пенсию, через пару месяцев, – сказал Максим, задумчиво почесав затылок и выводя вторую ладью

– Это кто тебе такое сказал?

– Так, тюрьма шепчет.

– Ишь вы, шептуны бл...!

– Ладно Вам, Леонид Борисович. Сами знаете как тут люди живут. Шах.

– Не бери в голову Максим. Лучше расскажи, какие планы? Чем на воле займешься?

– Первым делом жену с дочкой проведаю, конечно. А там посмотрим. В рыбаки наверно подамся. На работу не возьмут с судимостью, да еще и возраст. Пенсия мне, как государственному преступнику, не положена. Как-то надо доживать. Шах и мат, Леонид Борисович.

– Это где? Это как так? Вот ведь...! М-да, Максим. Знаешь, а ведь я буду скучать. По игре, по беседам нашим. Ты вот что, я тебе номерок один дам. Позвонишь, скажешь, что от меня. С работой помогут, в курс введут как теперь жить на воле, ну и вообще.

– Спасибо, Леонид Борисович. За всё.

Мужчины встали и пожали руки.

– Давай Максим. Береги себя.

Макс шел по тюремным коридорам. Гулкие шаги отражались эхом в пустоте пространства, как глухие удары его сердца в давно опустевшей груди.

– Прощайте, Максим Юрьевич. Больше не попадайте к нам, – похлопал его по плечу молодой лейтенант.

– Не дождётесь, – усмехнулся Макс, толкая перед собой массивную дверь на тугой пружине. Сделав шаг ща порог КПП, он зажмурился и поднял лицо, подставляя его ярким, приветливым лучам майского солнца. Максим глубоко вдохнул, наслождаясь ароматом свежего, весеннего воздуха.

За воротами, буквально в нескольких метрах от него, сиял ослепительной белизной новенький "Аурус-М50", а возле машины, опустив руки в карманы, стоял Клёст.

– Ну здравствуй, Макс! – Веригин раскинул руки, скалясь улыбкой.

– Здравствуй, Паша, – сдерженно кивнул в ответ Максим, оглядывая друга с ног до головы.

– Как говорится, вот и свиделись!

Мужчины крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине.

– А ты постарел, Паш.

– Кто бы говорил, – беззлобно огрызнулся Клёст, и легонько стукнул Максима в плечо.

– Твоя колымага? – Макс кивнул на машину.

– Служебная.

– Вот как? И кому служишь?

– Садись, поехали. Лично познакомишься.

Они сели в массивный внедорожник, Веригин нажал на кнопку автоматического запуска двигателя и машина, мягко урча двигателем, направились в сторону города.

– Рассказывай Паш.

– Что рассказывать?

– Всё рассказывай. Я пятнадцать лет в информационном вакууме провёл. Что тут у вас сейчас творится?

– Что твориться? В двух словах не объяснить, Максим.

– Ну, ты уж как-нибудь постарайся.

– Хорошо, слушай.

"Рассказ Клёста о событиях, произошедших за пятнадцать лет".

– После того как тебя посадили, очень скоро начался большой передел. Революция, Макс. Контору нашу расформировали. Вернее, то, что от нее осталось. Все филиалы закрыли, разумеется. Министерства упразднили, думу, сенат. Были по началу, конечно, массовые волнения, митинги, даже какие-то попытки самозахватов. Новая власть сумела навести порядок.

– Новая власть? А прежняя что-же?

– Кто-то сбежал, других судили. Многих – по законам военного времени.

Максим присвистнул.

– И кто-же теперь всем заправляет?

– Ну… как бы тебе сказать, дружище…

– Что? Говори уже как есть.

– Новый Вавилон сейчас у руля, – Выдохнул Клёст.

Максим задумчиво почесал затылок. – Ты серьёзно сейчас? Хотя, чего я удивляюсь. Этого и нужно было ожидать, не зря же они тогда это всё затеяли. Ловко провернули, очень ловко. И что теперь?

– Понимаешь, они вроде как на прямую в политику не лезут. По крайней мере в открытую. Корпорация у них, международная. Фармакология, научные исследования, новые технологии, оружие. Да вообще всё под ними, если уж на чистоту. Но те, кому надо – знают, кто на самом деле всем заправляет. А вообще, официально, есть президент, министры, новый парламент, прочие чиновники.

– Понял. Что ещё?

– Страна тоже теперь другая, Макс. НОРД-Федерация.

– Как-как?

– Независимое Объединение Республик Доминиона. Вся бывшая территория, которую мы раньше занимали на материке, теперь поделена на девять секторов-республик. Так называемых Доминионов. Каждым Доминионом правит член Верховного Магистрата Нового Вавилона. Опять же, не в открытую, конечно. Но главный центр управления по-прежнему здесь, в Москве.

– Охренеть. Слушай, нет я всё понимаю, но как такое возможно в принципе? В голове не укладывается.

– Ну а «Советы» в своё время? Как быстро Большевики свергли действующее правительство? Создали новое государство и перевернули этим весь мировой порядок. Напомню, им потребовалось меньше шести лет, а Магистрат готовился к этому не одно десятилетие. К тому-же с их ресурсами и технологическими возможностями, странно что это не произошло раньше. – Веригин замолчал, напряженно глядя перед собой.

Макс с интересом посмотрел на друга, затем легонько хлопнул его по плечу.

– Это же не вся информация, да? Давай выкладывай, что там еще.

Клёст недоверчиво покосился вправо, затем глубоко вздохнул.

– Есть и еще кое-что, Максим, что помогло им провернуть всё это. И сейчас помогает удерживать власть.

– Что это? Какое-то новое оружие? Не тяни, Паш, скажи как есть.

Клёст помялся, не решаясь спросить. Наконец откашлялся и снова глубоко вздохнул, собираясь с духом.

– Макс, ты помнишь программу "Чистый лист"? А про такой препарат "Морфей"?

– Ты сам то как думаешь? – огрызнулся Максим.

– Не злись, это я так. Не знаю как сказать тебе...

– Паш, я ведь и по печени могу, силы еще есть, не сомневайся.

– В общем, проект этот они вывели на совершенно новый уровень. Нейро-программирование теперь ввели повсеместно. Только это же другое. Не отдельные эпизоды с подопытными, а четко отлаженная система.

В возрасте шести лет, всем детям ставят вакцину препарата "МРФ-25" и вживляют в мозг микрочип. Затем проводят первый сеанс нейро-программирования. Потом вакцинацию проводят повторно, в двенадцать и восемнадцать лет.

Макс поёрзал в кресле, затем скинул ремень безопасности, расстегнул пуговицу на рубашке и открыл окно, подставив лицо встречному ветру. Клёст с тревогой наблюдал за другом и слегка сбавил скорость.

– Ты в порядке? Может остановимся, отдышишься немного. Понимаю, новости так себе, мягко говоря.

– Всё нормально, Паш. – Максим прикрыл окно и устало провел рукой по лицу. – Продолжай рассказывать. Что это за чипы, для чего они нужны? И как вообще люди пошли на это? Чорт, это ведь дети!

– Эти чипы, Макс, нужны для контроля сознания. Но не только. МРФ-25 расширяет потенциал работы мозга человека на максимально доступный уровень. Он гораздо эффективнее, чем Морфей и почти не имеет побочек. Через чипы в мозг загружают программу, вроде той, что в своё время создали Синицкий с Брумелем. Только более совершенную. Суть в том, что программа, совместно с препаратом, позволяет детям расти здоровыми и крепкими. И речь не только о простуде и гриппе. Дети защищены от онкологии и СПИДа. Любые вирусы для них не опасны. Ушибы, порезы, даже переломы заживают быстрее, чем ты можешь себе представить. Случаются, конечно, мелкие недомогания, но это редкость и ничего серьёзного. Дети быстро развиваются, как физически, так и умственно. С шести до двенадцати лет они полностью усваивают школьную программу. А к шестнадцати годам – общую Высшую. Затем два года специализации, и к восемнадцати мы имеем готового профи практически в любой сфере. Конечно, программа еще не совершенна и там, где ментальные навыки усваиваются быстро – физические отстают.

– Поясни? – Максим слушал Веригина очень внимательно, ловя каждое слово. Что-то во всём этом рассказе ему не давало покоя, но что именно пока оставалось не ясным. Клёст задумчиво потер пальцем переносицу, пытаясь подобрать слова.

– Ну вот представь, – наконец ответил он. – Школьник, который выучил теорию пилотирования. Он вроде как знает все нюансы, приборы там, навигация и прочее. Посади его за симулятор – он сдаст экзамен на отлично. Но что будет, если он окажется в кабине настоящего истребителя? Физика, Макс, рефлексы, перегрузки и прочее. Я плохой теоретик, извини, сам до конца не всё понимаю. Но суть ты уловил?

– Уловил, кажется. Ладно, с детьми пока более-менее ясно. А что взрослое население?

– Тут немного другое. Вакцинацию проводят только новому поколению, всем остальным выдают препарат в микродозах, в виде таблеток. Приём обязателен. Первые модели чипов испытывали как раз на взрослых, Макс. Детей подключили к программе относительно недавно. Старые чипы действуют немного иначе. Они не дают тех же возможностей, не делают из носителей сверхлюдей. Только корректировка сознания и поведенческих реакций. Людей программируют по старинке.

– Это как?

Любые трансляции по средствам массовой информации содержат код, воспринимаемый на ментальном уровне. Телевидение, радио, музыка. Да что угодно! Любое ток-шоу или сериал становятся как методом ввода, так и пусковым механизмом программы. Основной посыл, разумеется — это патриотизм и любовь к "Новому Вавилону" в частности, и новой власти в целом. Коррекция поведения, закрепление определенных паттернов.

– Так-так. Это значит навязанная идеология, чтобы строем ходили, лозунги скандировали и молились на портреты своих благодетелей? История повторяется, Паш, только в новых декорациях.

– Никто не ходит строем, Макс. Разве только военные, да и то… Не всё так однозначно, дружище. Да, звучит чудовищно, но ты еще удивишься на сколько свободнее и счастливее стали люди. Прогресс, Максимка! За последние десять лет мы достигли колоссального уровня в развитии новых технологий, медицине, других науках.

Максим заметил, как возбужденно заблестели глаза Веригина и нахмурился. С кем он сейчас едет в одной машине? Тот ли это старый друг Пашка, с которым не раз доводилось вместе ходить под пули? С кем жрали до утра водку, запершись в кабинете, когда их общий друг и боевой товарищ Колька Степнов не вернулся из горячей точки, куда был откомандирован для расследования коррупционной схемы по поставкам отечественного вооружения странам третьего мира. Тот, кому он доверял на столько, что сам лично похлопотал о его переводе с оперативной работы в учебный центр, вверив на попечение свою дочь. Макс закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти.

– Значит прогресс, говоришь? Ладно, разберемся еще. Ты военных упомянул, с кем воюете?

– Сейчас уже ни с кем. По крайней мере в глобальном плане. Говорю же, Вавилон теперь повсюду. Первыми под Магистрат легли Индия и Китай. Их очень сильно интересовала технология создания чипов и ввода данных. За ними потянулись и остальные страны. По началу были очаги сопротивления, локальные стычки, попытки народных восстаний, даже специальные военные операции проводились. Но это продолжалось не долго. В целом, люди легко приняли новый мировой порядок.

– Так это получается мировое господство?

– Ну-у, не совсем мировое конечно, – помялся Клёст. – Есть страны, которые отказались признавать НОРД-Федерацию. На пример Северный Альянс, во главе со Штатами. Большая часть Объединённой Европы. Мелкие государства тоже по-разному отнеслись. Одни оградились от мира, строя собственное «светлое будущее». Другие объединились в союзы и коалиции. Их не трогают, но глаз не спускают. Случаются редкие боевые столкновения на границах, Аляску бомбили. Кстати, она теперь снова наша. Да вот еще сопротивление временами подкидывает работёнки.

– Сопротивление?

– Отдельные террористические ячейки, сепаратисты, уклонисты и прочие анти-социальные элементы. Те, кто не попал под контроль новой власти и сейчас ведут против нас партизанскую войну. Но это всё не существенно. Скоро мы всех их дожмём окончательно.

– Значит ты теперь тоже на них работаешь? Ловишь тех, кто продолжает бороться?

– Время такое, я же говорю, теперь все под ними. А эти люди представляют опасность. Для мирных граждан в первую очередь, между прочим.

– Останови-ка машину.

– Всё в порядке? На воздух хочешь? Понимаю, не просто…

– Тормози я сказал! – рявкнул Максим, и «Аурус» съехал на обочину резко затормозив.

– Выходи, поговорим! – процедил Макс сквозь зубы открывая дверь. Клёст тяжело вздохнул и последовал его примеру. Он обошел машину, и встал напротив друга, глядя ему в глаза. Максим в ярости сжимал кулаки.

– Значит вот так ты теперь живёшь? Сладко спишь, воин?! Они, эти твари, столько наших ребят положили! Из-за них погибли моя жена и дочь! Я Катю лично на тот свет отправил!

Резкий тон Макса перешел на крик. – Мы прошли через ад, защищая людей от этой швали, а меня на пятнадцать лет в тюрьму закрыли, без права на свидания, изолировав от любой информации из внешнего мира! Ну-ка, расскажи мне ещё раз о том, как хорошо вам всем сейчас живётся! – Максим орал в лицо Клёста брызгая слюной, Веригин стоял молча выслушивая и не опуская глаза. Макс повернулся спиной к другу и со злостью пнул ботинком небольшой камень, лежавший возле дороги.

– Ты закончил? – тихо спросил Клёст.

– Ещё нет! – Макс резко развернулся и коротко, без размаха, ударил его по зубам. Веригин отшатнулся и грузно опустился на землю.

– Ты же как брат мне был, шкура продажная! Как бы ты сейчас в глаза Женьке посмотрел, будь она жива?

Клёст сидел на земле, ощупывая челюсть. – Хватку не растерял, это хорошо, – проворчал он. – Может ещё пригодится. Помоги встать.

– Обойдёшься, сволочь.

– Да хватит лаяться то! Говорю же, дослушай сперва! – ответил он поднимаясь. – У меня выбора небыло, понимаешь?! Полный регресс сознания! Для меня, Сьюзен и нашего сына!

– Какого сына, что ты несёшь?

– Помнишь я в командировке был, во Франции? Совместные учения с Легионерами? Я тебе не рассказывал, запретили под подпиской. Я там женщину встретил, Сьюзен. У нас был роман. Потом узнал, что она беременна, но мы оба были офицерами, а обстановка между странами была на тот момент напряженная. Когда Вавилон пришёл к власти и Союз Европейских Государств вынужден был пойти нам на многие уступки, мы наконец встретились. У меня есть сын Макс. Поль. Ему скоро восемнадцать.

– И тебя, ты хочешь сказать, шантажом и угрозами заставили прислуживать? – Максим постепенно успокаивался. Сейчас, глядя на друга, он видел не того дерзкого и смекалистого оперативника. Не командира группы наблюдения и поддержки, и даже не начальника «Учебного Центра Службы Внешней Разведки». Перед ним стоял стареющий и усталый мужчина, с глубоким чувством вины и какой-то обреченности во взгляде.

– Сядь пожалуйста в машину, здесь не лучшее место для этого разговора, – попросил Клёст, отряхивая штаны. Макс сплюнул и молча открыл дверь внедорожника.

«Аурус» поехал дальше, и Клёст продолжил.

– Сейчас слушай внимательно. Я не могу тебе рассказывать вообще всё, у гражданских ограниченный доступ к информации. Но ты мужик не глупый, поймешь что я имею ввиду. Их программа имеет погрешности. Существует небольшой процент людей, которые вообще не восприимчивы к препарату, или нейро-программированию. Даже через чипы. Почему – не знаю. Их называют "Невербалы". У «Невербала» есть только два пути:

Первый – им тоже вживляют чипы, но уже другие. Чип контроля. Такие чипы устанавливают самим "Невербалам" и всем членам их семьи. После этого, они выполняют любую работу для Вавилона. Куда определят – там и будешь, без вариантов. Не выполнишь задачу или попытаешься сбежать – полный регресс сознания, либо ликвидация. Для всех носителей. Удалённо, где бы не находился.

– А второй вариант?

– Пожизненная каторга. Добыча руд и полезных ископаемых. Грубая, тяжелая работа. Тоже для всей семьи. Женщины, дети – не имеет значения.

– Значит это и есть великое справедливое общество и свобода, о которых они говорили?

– Да пойми ты, там, где правит Новый Вавилон - почти нет преступности. Нет безработицы, нет бездомных. Нет неизлечимых болезней. Нет коррупции и кумовства. Люди счастливы, Макс! По-настоящему, впервые за долгое время! Тюрем почти не осталось, твоя была одна из последних, их расформировывают за ненадобностью. Да, их методы кардинальные и где-то даже жестокие. Но это дало результат.

– Я так понимаю, что сопротивление, о котором ты говорил, состоит из таких "Невербалов"?

– Да. Моя работа заключается в том, чтобы их находить. Одних мы ликвидируем, других доставляем в башню.

– Какую ещё башню?

– Башня Нового Вавилона. Их всего девять по всему миру, по одной на Доминион. Каждым Доминионом заведует свой Магистр. Вместе их называют Верховный Магистрат. Но кто они – никому не известно. Там, непосредственно в этих башнях, их научный и административный центр. За башни отвечают Смотрители. Это что-то вроде директора, или официального представителя Магистрата в Доминионе. Смотрителям подчиняются все структуры, от коммунальщиков и полиции, до военных и префектуры. Можно сказать – центральная фигура власти.

– Мы туда сейчас едем?

– Сперва заедем на кладбище, ты же хочешь навестить жену и дочь?

Максим и Клёст молча стояли и смотрели на три мраморных мемориала, установленных рядом друг с другом. Справа от Макса располагался памятник его жены, по центру - дочери, слева - Катин. Фотографии, выгравированные на камне, были выполнены очень искусно, четко передавая даже самые мельчайшие детали. Вот Маша, задумчиво улыбается, глядя прямо перед собой, подперев рукой подбородок. Эту фотографию Максим сделал сам, почти четверть века назад, в кафе «Дельфин на фонтанке», куда они зашли выпить кофе и съесть мороженое.

Женина фотография. Здесь она совсем еще юная. Беззаботно смеётся, слегка сощурив глаза. Максим хорошо помнил её такой – лёгкой и беззаботной. Это было за два года до того, как его дочь стала случайной участницией, а затем и ключевой фигурой операции «Ван-Хельсинг». Случайно? – «Себе то уж не ври!» – грустно подумал он и горько усмехнулся.

Катя. Мечтательно покусывает кончик перьевой ручки. Взгляд широко распахнутых глаз устремлён вверх. Эту фотографию сделала сама Женя, застала подругу врасплох, когда та сочиняла очередное стихотворение. Катя очень стеснялась своего увлечения, никому не показывала стихи собственного сочинения, и просила Женю удалить это фото. Женя не удалила, а наоборот, заказала в типографии распечатку и хранила её у себя.

Территория захоронения была обнесена высокой, металлической изгородью, состоящей из сплетения узоров и орнаментов натуральной кузнечной ковки. Сами могилы тоже были красиво оформлены и засажены живыми цветами. Так же, вокруг них стояли чистые, новые памятные венки, лежали букеты цветов. Некоторые уже завяли, другие были свежими.

– Я попросил, чтобы Катю похоронили рядом с Женей. Пришлось даже надавить на кое кого, выбить разрешение и землю. Фотографии для памятников тоже я выбирал. Всё в порядке, ты же не против?

– Что? А, нет, всё хорошо, ты всё правильно сделал. Так и должно быть. Спасибо.

– Мне оставить тебя?

– Как хочешь. Хотя нет, стой. Скажи, кто за ними присматривает? Откуда здесь столько живых цветов?

Веригин вздохнул и рассеяно провел рукой по огромному букету из желтых роз. – В основном это молодёжь. Они приходят сюда почти каждый день.

– Почему? – Макс удивлённо вскинул глаза на Клёста.

– Понимаешь какое дело... в общем Женя с Катей стали кем-то вроде народных героев, символов Нового Вавилона.

– Подожди, ничего не понимаю, объясни толком.

– Катя долгое время вела дневник. Старая, желтая потрепанная тетрадь. Когда она переметнулась, дневник из учебки забрала Женя и хранила его у себя. После смерти девочек, тетрадь попала в руки одному неизвестному писателю. Как это произошло, и кто он - не спрашивай, понятия не имею. В общем он начал копать, собирать информацию. В итоге написал роман, "Любовь без границ" называется.

– Что, на столько хороший роман?

– Как сказать. Не самый плохой, хотя из меня еще тот знаток, сам понимаешь. В книге он многое переврал конечно, много чего выдумал сам. Это скорее история, на основе событий, или даже коротких заметок о событиях, чем биография. Хотя, надо отдать должное, есть в ней такие вещи, о которых простому обывателю в принципе знать не положено.

– Может это кто-то из наших?

– Всё может быть, Макс. – Клёст слегка двинул плечами. – Я правда не знаю кто он, и откуда взял информацию о наших внутренних делах. Там даже про случай в Гонконге написано, представляешь?

– Хм, любопытно, – медленно протянул Максим. Веригин согласно кивнул, не отводя взгляд от Жениной могилы. Они помолчали, думая каждый о своём. Где-то вдалеке протяжно завыла собака и Максим вздрогнул, выходя из странного оцепенения, удивленно посмотрел по сторонам и откашлялся.

– Так что там дальше о книгах?

Веригин моргнул и пару секунд непонимающе смотрел на Максима, как будто пытаясь вспомнить где его раньше видел. Затем потер пальцами лоб и покрутил головой, разминая шею.

– А на чем я остановился? Ах да, вспомнил. В общем выпускал он их самиздатом, вычислить где находится производство не удалось. Даже если и ловили мелких распространителей, узнать от них хоть что-то полезное не удавалось. Так что книги продолжали появляться на улицах, их передавали из рук в руки.

– Мне становится всё интереснее. Что за человек, познакомиться бы.

Клёст в очередной раз пожал плечами.

– Ну, это вряд-ли, Макс. Потом дело взял на личный контроль Магистрат. Для них этот рассказ был, мягко говоря, не желательным, так как выставлял их деятельность не в самом лучшем свете. Они, конечно, могли бы объявить автора диссидентом и устроить охоту на поклонников его творчества. Книгу запретить, внушить людям что это опасная и незаконная литература. Но они поступили хитрее. Переписали роман и сами поспособствовали его распространению, превратив тем самым в очередной инструмент пропаганды. Это дало просто невероятный эффект! Теперь Женя и Катя - герои революции и сподвижники Нового Вавилона. Маша - верная жена офицера, храбро боровшегося со старым режимом, за что и был посажен в тюрьму. Имей ввиду, ты для них теперь тоже герой, легенда.

Макс поморщился. – Опять это слово. Я уже был легендой, не хочу. Как же это всё...

– Как, Макс? Мерзко? Подло? Твою жену и дочь помнят и любят миллионы. А остальное разве имеет значение?

– Не знаю Паш, не знаю. Всё так изменилось. Знаешь, в тюрьме я о многом думал, даже строил какие-то планы. Но к такому я не был готов.

– На вот, глотни, – Клёст протянул ему фляжку, – это коньяк. Московский, но вполне приличный. Помяни их Макс. Мне нельзя, ещё работать, а ты давай.

Макс открутил крышку и прошел вдоль могил, плеснув на каждую немного напитка. Потом приложился сам и за пару глотков допил всё что осталось.

Поморщившись, он вернул флягу.

– Это что за дрянь? На нормальный коньяк денег не хватило? Что, новые хозяева не балуют?

Веригин с обиженным видом спрятал фляжку во внутренний карман куртки.

– Почему, денег как раз хватает, с этим проблем нет. Но за отечественный алкоголь снимают меньше социальных баллов.

Макс мотнул головой, передернув плечами. Коньяк оставил во рту неприятное послевкусие, горло будто сдавило, в животе разгорался настоящий пожар. Сделав несколько глубоких вдохов, он успокоил позывы тошноты и откашлялся.

– Нет, ну правда дрянь, Паш. Что ещё за балы? Какое-то очередное нововведение? Не пойму, вы как тут все вообще живёте? Бред.

– Баллы социального рейтинга. Начисляются всем, кто достиг двенадцати лет. Общественно полезная деятельность, хорошая учёба и усердная работа по специальности добавляют баллы. Антисоциальное поведение, мелкие правонарушения, покупка алкоголя - отнимают баллы. Чем больше баллов - тем выше твой социальный рейтинг. Значит больше возможностей. Лучшие условия жизни, разные привилегии. И наоборот. Чем меньше баллов - тем хуже тебе живётся. Малопрестижная и тяжелая работа с низкой зарплатой, нет возможности покупать определенные продукты и товары. Нельзя водить машину, выезжать за пределы города и так далее. Там много всего Макс, со временем разберешься, вникнешь.

– И как они это контролируют? Тоже через чипы?

– Чипы, платёжные карты, гаджеты. Все они привязаны к твоему персональному идентификационному коду - "ПИК". Управляет этим единая система контроля - "ЕСК". Есть ещё единая система информации - "ЕСИН". Это как аналог старого интернета. Вот к "ЕСИН" как раз можно подключаться через чип и получать информацию напрямую, сохраняя в своей памяти. Без скроллинга ленты, без поисковиков и браузеров, без рекламы и спама. Формируешь запрос в специальном приложении и получаешь информацию сразу себе в голову. Очень удобно, но на подобные манипуляции требуется особое разрешение от Куратора. Запрос подаётся и рассматривается удалённо.

– И всё это за какие-то пятнадцать лет, с ума сойти, – Макс покачал головой.

– Ты привыкнешь.

– Да я не к тому. Просто я ещё помню дисковые телефоны и черно-белые телевизоры. Спутник в космос запускали, Гагарин. А тут чипы, добровольно зомбированные люди, тотальное мировое господство в руках одной корпорации. Я о подобном в детстве в книжках читал, фантастических. Обычно для диктаторов там всё плохо заканчивалось.

– Это не книжка Макс, это жизнь. Теперь она такая. Нам нужно ехать, тебя хочет видеть Магистр. Не стоит заставлять его ждать.

– Поехали, посмотрю на конец кто за всем этим стоит.

– Только прошу тебя, держи себя в руках и не делай глупостей. Поверь, это в твоих же интересах.

– Там разберёмся.

"Аурус" ехал по Московским дорогам и Макс с интересом наблюдал по сторонам. Рассматривал людей, пытаясь уловить хоть какие-то различия, между теми, какими они были раньше и новыми, зомбированными Вавилоном. Разницу он так и не понял, разве что более открытые, спокойные, а где-то даже счастливые лица.

– Слушай, ты же получается тоже "Невербал"? Раз тебя Вавилон за горло взял. Ну вот скажи мне, как человек с непромытыми мозгами. Как есть скажи. Ты правда думаешь, что вся наша борьба была напрасной? Что под колпаком Вавилона жизнь стала такой замечательной?

– Макс, я ведь говорил. Нет преступности, нет...

– Паш, завязывай, а? – перебил его Максим, – что ты меня своей пропагандой агитируешь? Я ведь по-человечески тебя спрашиваю.

Клёст сжал руки на руле, его скулы напряглись, а костяшки побелели. Тихо, сквозь зубы он процедил – Макс, ты же не дурак. Должен понимать, о чем можно говорить, а о чем даже думать не стоит.

Максим кивнул. – Вот теперь это разговор.

Машина подъехала к высокому, стеклянному небоскрёбу, возвышавшемуся в самом центре столицы.

Макс присвистнул. – Не хило развернулись, благодетели.

– Ты иди, на ресепшн представишься, тебя проводят.

– А ты не пойдёшь? Что, хозяин в дом не пускает? – съязвил Максим.

Клёст поморщился. – Мне нельзя, а ты ступай, тебя ждут.

Макс сжал его плечо. – Хороший пёс, послушный. Уверен, хозяин за это вкусную косточку даст.

– Да пошел ты! – Веригин резко повернулся, скидывая руку с плеча и отталкивая ее в сторону. – Я ведь тоже могу в морду дать, достал!

– Не стоит, – покачал головой Максим, – баллы социальные береги, вдруг захочется колбаски купить повкуснее, а их не хватит.

С этими словами Макс вышел из машины и направился к главному входу в башню. Клёст проводил его взглядом, затем опустил голову на руль и обхватил её руками.

Глава 2

Новый Вавилон. Часть 1. Егерь. Глава 2.

Максим вошел в просторный, светлый холл башни и замер на месте, не веря своим глазам. В центре зала возвышалась большая статуя, примерно метров пять в высоту. Скульптор постарался на славу, фигуры и лица узнавались даже издалека. В центре композиции стоял Савелий Карпович Брумель, он же "Клирик". Человек, много лет водивший за нос Максима и всю "Секретную Службу Внешней Разведки". Тот, кто спас Женю от смерти, когда она была совсем малышкой. Тот, чье новое творение убило её, вовремя не сумев побороть воздействие программы.

По правую руку от него стояла Женя. Она смотрела вперёд, хмурясь и слегка прищурив глаза. Ее правая нога как будто сделала небольшой шаг вперёд, а правая же рука сжималась в кулак. Левая рука, с растопыренной пятернёй была вытянута в сторону, на уровне груди Брумеля. Создавалось впечатление, что Женя увидела перед собой врага и готова была вступить с ним в бой, защищая учёного.

По левую руку стояла Катя. Она подняла голову в верх и улыбалась, глядя в лицо "Клирика". В опущенной левой руке Катя держала какую-то книгу или толстую тетрадь. Правой рукой она держала за руку Савелия Карповича.

Макс медленно подходил, рассматривая мельчайшие детали композиции. Он даже не заметил, как по его щекам покатились злые слёзы. На миг ему показалось, что дочь вот-вот повернётся к нему и скажет...

– Понимаю, меня тоже за душу берёт, каждый раз, когда вижу эту гениальную работу.

Макс резко обернулся. Возле него стояла высокая, худенькая девушка с короткими, ярко-малиновыми волосами.

– Меня зовут Анна, я администратор. Простите, что побеспокоила, просто у Вас был такой взгляд, как будто вы увидели приведение.

– В каком-то смысле так и есть, – Макс быстрым движением ладони убрал с лица слёзы. – Это Вы простите, здоровый мужик, а стою тут и рыдаю как школьница.

– Ну что Вы! Не стоит извиняться за то, что умеете проявлять свои чувства, не пряча их за толстой коркой напускной бравады и мускулинности.

Макс внимательно всмотрелся в ее лицо. Молодая, симпатичная. Тонкие черты лица, маленький, чуть вздернутый носик и большие, серого цвета глаза. Пожалуй, ее можно было бы даже назвать очень красивой, вот только слишком яркий, вызывающий макияж портил картину.

– Вы сказали, что работаете здесь администратором? – Мягким голосом поинтересовался Максим. – Расскажите мне об этой экспозиции, если Вас не затруднит, конечно.

Анна быстро кивнула, в ее взгляде появился азарт экскурсовода, фанатеющего от своей работы. Она глубоко вдохнула и сделала шаг вперед. Макс усмехнулся, подмечая все эти мелкие детали, в перемене ее настроения.

– В центре композиции Вы видете Савелия Карповича Брумеля. Гениального учёного, одного из тех, кто стоял у основ формирования нового общества. Он принимал непосредственное участие в создании технологии нейро-программирования и препарата "МРФ-25". Тогда его называли...

– "Морфей", – коротко сказал Максим.

– Да, верно, "Морфей". – Анна недоверчиво покосилась на Макса и продолжила.

– По правую руку от него вы ведете Евгению Максимовну Королёву. Эта отважная девушка стала одной из первых, кто принял участие в испытаниях. Получив свои невероятные способности, которые дал ей препарат в комплексе с программой, Королёва направила их на благо людей. Она геройски сражалась с властью алчных и кровавых диктаторов, которые тогда правили в нашей стране. Евгения присоединилась к революционному движению Нового Вавилона и освободила людей от гнёта этих чудовищь. Правда в последней, самой жестокой битве, она погибла, спасаю свою любовь.

– Продолжайте, прошу Вас, – с лёгкой хрипотцой в голосе попросил Максим, сжимая за спиной кулаки.

– Слева от Брумеля стоит как раз та самая девушка, которую и спасла Женя. Екатерина Александровна Белькович. Их любовь была на столько сильной, что Катя смогла побороть в себе губительное воздействие вражеского влияния и вместе с Королёвой, плечом к плечу, сражалась с врагами. Обратите внимание на тетрадь, которую она держит в руке. Катя была поэтом и вела дневник. Именно её заметки легли в основу самого популярного в мире бестселлера, романа "Любовь без границ". В нём описана их жизнь, до того, как девочки попали в круговерть военных и революционных событий, а также их полный путь до победного конца. Они были близки с Брумелем, он относился к Кате как к собственной дочери, и она отвечала ему взаимностью. Поэтому они держатся за руки. Позже, после того как война закончилась и Новый Вавилон одержал победу, Катю отравил один из ее ближайших друзей и соратников. По одной из версий, он ее любил и не мог смириться с их с Женей отношениями. По другой версии он был завербован врагами Нового Вавилона. Таким образом они отомстили нашим правителям и лично Семену Карповичу.

– Какая восхитительная, нелепая чушь! – Макс зло рассмеялся. – И в это правда верят?

Анна отстранилась и настороженно спросила: – Простите, что Вы имеете ввиду?

– Я говорю, что Вы лжете. Или повторяете чужую ложь. Всё, от первого до последнего слова в этой истории чушь собачья. Хотя нет, пожалуй, я тоже не прав. Есть кое что настоящее. Женя и Катя действительно очень любили друг друга. Женя и правда спасла ее, вынося раненую на руках, когда сама истекала кровью. И по поводу Брумеля отчасти Вы правы. Он начал проводить сеансы с Женей, когда ей было всего шесть. Мы пытались спасти её от тяжелой неизлечимой болезни. Нам удалось.

– Кто Вы?! – воскликнула Анна и огляделась по сторонам. Краем глаза Максим заметил, что к ними приближаются несколько мужчин, в черных строгих костюмах.

– Разрешите представиться. Максим Юрьевич Королёв. Мне назначена здесь аудиенция.

У девушки на лице промелькнула целая гамма эмоций: страх, удивление, восхищение, недоверие, восторг. Охранники замерли, не сводя с Макса глаз.

Анна наконец взяла себя в руки, одернула пиджак и деловым тоном произнесла: – Максим Юрьевич, что-же Вы сразу не сказали? Пройдёмте со мной, Вас действительно ожидают.

Она взяла Максима под руку и вслух добавила: – Я сама провожу Вас.

А потом, прижавшись к нему шепнула на ухо: – я восхищаюсь Вами, Вы настоящая легенда! Если не против, может быть мы как ни будь с Вами поужинаем? Расскажете о Ваших приключениях, это всё так интересно!

– Послушайте, Анна, – ответил Максим, мягко освобождая свою руку, – во-первых я не уверен, что моя сегодняшняя встреча с Вашим начальством, оставит мне шанс на ужин. Во-вторых, я только что был на могиле своих жены и дочери, которых не видел долгих пятнадцать лет. Мне сейчас не до свиданий.

– А в-третьих? – лукаво спросила она.

– В-третьих, Вы еще очень молоды, я вам в деды гожусь.

Анна фыркнула. – Тоже мне аргумент. В наше время это не имеет никакого значения, ведь я прошла инициацию и сама могу решать, как мне жить. У нас свободная страна свободных людей, Максим. Можно на "ты", не против?

– Проводите меня к начальству, свободная девушка. В отличие от Вас, у меня ещё остались кое какие обязательства, и я рассчитываю вернуть должок.

– Конечно, прошу за мной, – ответила с легкой ноткой разочарования Анна и они направились к лифту.

Подъем на самый верхний этаж занял почти шесть минут. Всё это время Анна щебетала, осыпая Максима комплиментами, говоря о свободных нравах современной молодёжи и о том, как сильно ему повезло, попасть на аудиенцию к самому Магистру! На последок, она ещё раз выразила надежду на свидание, после чего Макс покинул кабину лифта, а девушка с ярко-малиновыми волосами отправилась обратно вниз. Макс только молча покачал головой, толкнул массивную деревянную дверь и оказался в просторной приёмной.

В ту же минуту, на встречу ему направился мужчина, примерно его же возраста. Густые, совершенно седые волосы, аккуратно постриженная борода. На нём был костюм цвета сливок, белая сорочка и зелёный галстук. Он раскинул в стороны руки, будто хотел обнять Макса, как старого друга после долгой разлуки. Как буквально пару часов назад его встретил Веригин. – "Эх, Пашка-Пашка".

– Максим Юрьевич! Ну наконец-то, я рад нашей встрече.

– Вы и есть тот самый Магистр? – Не здороваясь спросил Макс, окидывая мужчину оценивающим взглядом.

– Ну что Вы, – замахал он руками, – Магистр не проводит личные встречи, я его помощник. Можете звать меня просто Смотритель. Прошу Вас, Максим Юрьевич, присаживайтесь.

Смотритель указал на одно из больших, удобных кожаных кресел в углу приёмной. Они расположились друг напротив друга. Смотритель положил ногу на ногу и обхватил колено руками.

– И так, Максим Юрьевич. Я могу поздравить Вас с освобождением из тюрьмы? Пятнадцать лет - это долгий срок. Как Вы себя чувствуете? Не желаете чего ни будь выпить?

– Благодарю, ничего не нужно. Зачем я здесь?

– Сразу к делу. Уважаю Ваш подход. Хорошо, Максим Юрьевич, будем говорить прямо. Вас уже ввели в курс дела, как сейчас обстоят дела?

– Более-менее, в общих чертах, так сказать.

– Замечательно. Максим Юрьевич, у нас к Вам деловое предложение.

– Мне интересны две вещи, Смотритель. Первое: с чего Вы взяли, что меня заинтересует Ваше предложение, после того, что Вы сделали? С моей семьёй и близкими, со мной лично и всей страной, в частности.

Второе: я так понимаю, что вон та дверь ведёт в кабинет или личные апартаменты вашего Магистра. Так почему бы мне сейчас не свернуть Вам шею, не войти туда и не вырвать его сердце?

Смотритель покивал с серьёзным видом.

– Я отвечу Вам по порядку. Первое: в чём конкретно Вы нас обвиняете, Максим Юрьевич? Смерть Вашей дочери не на наших руках. Вы сотни раз могли повлиять на её жизнь, не впутывая в свои интриги. Вы сами ввели ее в игру, а мы лишь приняли Ваши условия. Тот путь, который Вы для неё избрали, рано или поздно привёл бы к такому финалу. То, что Брумель забрал её любимую и "промыл" ей мозги? Но это всё опять же следствия Вашего выбора. Мы лишь играли по Вашим правилам. Никто не обещал Вам играть в "поддавки". Ваша жена, Мария, покончила с собой. Поверьте, наши люди предлагали ей поддержку. Мы готовы были обеспечить Вашу семью материально, предоставить любую защиту. Но она отказалась. Поймите, Максим Юрьевич, что хоть мы сражались по разные стороны, Магистрат всегда очень уважал и ценил Вас. Что касается Вашего ареста, тут я думаю тоже всё очевидно. Вы преступник, так или иначе. Даже по законам прошлой власти. А вот спрятать Вас от наказания, было бы преступлением с нашей стороны. Получается, что мы поступили справедливо, по букве и духу закона. Что касается нашей политики и методов управления... Максим Юрьевич, скажите, что в этом плохого? Разве прежде было лучше? Да, не было прямых манипуляций с сознанием людей. Но были же скрытые, причем достаточно жесткие. Люди так же подчинялись власти и восхваляли её, только ими руководил страх и плебейство. И кровь лилась побольше, чем сейчас. Болезни, голод, нищета. Повальная коррупция. Для избранных - жизнь, для других - выживание. Мы дали людям свободу Максим Юрьевич, как бы это не выглядело со стороны.

По второму Вашему вопросу: если Вы так этого хотите, можете ударить меня или даже убить. Но до Магистра Вам всё равно не добраться. Поверьте, Моя смерть не приблизит Вас, к Вашей ошибочной и утопической мечте о мести. Так что предлагаю оставить рефлексии и поговорить как серьёзные люди.

Максим поднялся с кресла и подошел к Смотрителю.

– Значит, по-Вашему, я сам убил свою дочь и жену?

– Косвенно - да. В этом виноваты только Вы. Ваши решения, Ваши действия привели к фатальным последствиям, которых мы очень хотели избежать. Вот Вы так цепляетесь за прежнюю власть, а ведь они Вас бросили в той мясорубке. Оставили на растерзание, пока сами прятались в убежище. Откажись они от своих кресел, согласись на честный суд и ничего бы этого не было. Вы защищали ложные идеалы лжецов и убийц. Трусов, которые тряслись над своими кошельками и упивались безнаказанностью и властью.

– Я служил своей родине!

– Но служить родине и служить политикам и олигархам - не одно и тоже. Знакомые слова?

– Где-то уже слышал...

– Максим Юрьевич, поверьте, прошу Вас. Я сейчас говорю совершенно искренне! Мне жаль, что всё случилось именно так. Мне жаль Вашу семью. Лично Вас мне не жаль, уж простите.

– А как-же "Невербалы"? Вы заставляете людей, неподвластных Вавилону, плясать под Вашу дудку, угрожая их близким!

– Вы же взрослый человек и должны понимать, что рядом с пряником всегда должен быть кнут. Иначе бездействие приведёт к анархии. "Невербалы", честно согласившиеся стать частью общества, живут замечательной жизнью. Наказывают лишь преступников и террористов.

– А вместе с ними их жен, детей, близких.

– Это тоже часть свободы. Свободы выбора. Человек сам решает, жить честно, или подвергнуть свою семью страданиям. Знаете, что я Вам скажу? За последние пять лет нам пришлось лишь три раза прибегнуть к полному регрессу сознания. Многие "Невербалы", согласившиеся на наши условия, занимают хорошие должности. Их семьи обеспечены. Да вот хотя бы Ваш друг! Начальник «Егерской Службы Московского Области», между прочим. Солидная и уважаемая должность.

– Егерской службы? Так он что, лесник что ли?

Смотритель рассмеялся. – Нет, ну что Вы. "Егеря" - это что-то вроде специальной полиции. Их задача - поиск и отлов "Невербалов", повстанцев и прочих антисоциальных элементов. Собственно, раз уж мы подошли к этому разговору, для этого Вас и пригласили.

– Для чего - "этого"?

– Мы предлагаем Вам работу в оперативном отделе. Возглавите его, поделитесь опытом с коллегами. Если пожелаете - будете на кабинетной работе. Хотите тряхнуть стариной - пожалуйста, работайте "в поле".

– Вставите чип мне в голову?

– Это стандартная процедура.

– А если откажусь, отправите на рудники?

– Как вариант.

– Может мне просто послать Вас к черту? Как только я выйду отсюда, брошусь под машину, вены вскрою, с крыши прыгну в конце концов. Закончу тем самым эту историю, ни вашим-ни нашим.

Смотритель покачал головой. – Максим Юрьевич, Вы рассуждаете как мальчишка, ей-Богу. Мама, если ты меня не отпустишь гулять, я лягу и умру! – тоненьким голосом воскликнул Смотритель. – Не ломайте комедию. Во-первых, мы достаточно хорошо Вас изучили. Во-вторых - Ваша жизнь для нас не на столько ценна, чтобы отпустить Вас гулять без поводка. Хотите себя убить? Пожалуйста. Рядом с могилой Вашей жены найдётся еще одно местечко.

Они стояли друг на против друга, глядя прямо в глаза. Макс, резко выбросив руку вперед, ударил Смотрителя в лицо. То есть попытался ударить. Даже не сомневался, что ему это удастся, ведь его движение было быстрым и точным. Смотритель легко уклонился, перехватывая руку Максима. Второй рукой он ударил его по рёбрам, а потом без видимых усилий оттолкнул Макса от себя. Он отлетел назад, падая обратно в кресло, и захрипел от боли. Смотритель одёрнул костюм и поправил галстук. Максим сидел в кресле, сложившись пополам. Ощущение было такое, будто его сбил автомобиль.

– Вы в порядке, Максим Юрьевич? Прежде чем Вы снова предпримите отчаянную и бессмысленную попытку напасть на меня, я бы хотел напомнить о том, что у Вас ещё остались причины жить. Две причины. Лика и Никита. Ваши дети Максим. Ну так что, может быть всё-таки выпьете что-нибудь?

– Виски есть? – спросил откашлявшись Макс и проверяя на ощупь свои рёбра.

Они сидели возле маленького журнального столика, Макс допивал уже третий стакан, Смотритель к своему лишь слегка прикасался губами.

– Честное слово, Вы меня удивляете. Нет, я конечно понимаю, Вы злитесь. Да и последние пятнадцать лет жизни за решёткой, без всякого контакта с внешним миром, не могли не наложить свой отпечаток. Но как можно было забыть о собственных детях?

– Я не забыл. Я боялся, – честно признался Максим. – Если бы я узнал, что их тоже нет в живых... нет, не могу себе даже такое представить.

– На сколько мне известно, они живы. После того, как Вас посадили, а Ваша супруга покончила с собой, дети попали в интернат. Конечно, Ваша мать со своим мужем пытались подать документы на опекунство, но им отказали. Кстати, если Вам интересно, вскоре они покинули страну и переехали в Израиль. Хотите знать, как сложилась их дальнейшая жизнь?

– Может быть в следующий раз. Давайте о детях, Смотритель.

– Мы присматривали за ними, создали максимально хорошие условия для жизни. Разумеется, им подчистили память. Не нужно на меня так смотреть, это стандартная процедура. К тому же травмирующие воспоминания в будущем оказали бы серьёзное влияние на их психику. В двенадцать лет они должны были пройти повторную процедуру нейро-программирования. И вот тут оказалось, что Ваши дети не воспринимают программу. Ни старые методы, ни чипы не давали результат. А препарат в их крови просто растворяется без следа. Они "Невербалы", Максим Юрьевич. Но "Невербалы" совершенно уникальные. Они прошли чистку памяти, но при этом сохранили друг с другом ментальную связь. Исключительный случай.

– Где они сейчас?

– Мы не знаем, – Смотритель развёл руками, – они сбежали из приюта до того, как им успели перепрошить чипы. По нашим последним данным, дети прибились к одному из отрядов ополчения. Но при последнем рейде, среди повстанцев их не было. Сами задержанные показали, что дети исчезли за несколько дней до акции.

– Вероятно это и есть настоящая причина, для чего я Вам нужен? Вы хотите их вернуть, чтобы изучить феномен их ментальной связи и устойчивости к программированию, я прав?

– Нам нужен Ваш опыт и знания. Егерь, прошедший программу, может быть хорошим оперативником, солдатом, сыщиком или стратегом. Но он не умеет принимать нестандартные решения, следуя строго заданным алгоритмам. Поэтому, среди сотрудников Егерской Службы есть "Невербалы". Вот только по-настоящему хороших специалистов среди них не много. Для Вас это шанс найти своих детей. Для нас - возможность заполучить ценного сотрудника.

Макс по старой привычке барабанил пальцами по подлокотнику кресла, обдумывая сложившуюся ситуацию.

– Максим Юрьевич, я так полагаю мы пришли к взаимному согласию?

– Пока ещё не пришли. Я всё равно не хочу, чтобы Вы вставляли мне этот чип.

– Не обсуждается. Чип - это наша гарантия, что Вы не станете делать глупости. На пример не попытаетесь присоединится к сопротивлению или сбежать.

– Хорошо, допустим. Что дальше? Я уже не молод, что со мной будет потом, когда я перестану быть Вам полезным?

– Мы предлагаем Вам контракт на пять лет. Этого более чем достаточно. Потом Вы будете свободны от всех обязательств перед нами и просто уйдёте на пенсию. Заметьте, очень хорошую пенсию. Проведёте оставшуюся жизнь так, как сами захотите.

– У меня есть условия.

– Я Вас внимательно слушаю.

– Первое. Когда я найду детей, Вы снимите блоки с их памяти. Дети останутся под моей опекой. Без вариантов.

– Вашим детям скоро исполнится восемнадцать. По закону, они сами примут решение о том, вступать ли под Вашу опеку. По поводу их памяти - мы посмотрим, что можно сделать, никаких гарантий здесь я Вам дать не могу. Увы, это не в моих силах. В любом случае, они будут находиться под нашим контролем, как и все. Это тоже не обсуждается.

Максим кивнул и сделал ещё глоток.

– Второе. Эти ваши социальные балы. Я не должен быть ограничен в выборе своих действий, в том числе и таким образом. Если мне придётся по службе ввязаться в драку, стрелять, устроить погоню, пить водку и шляться по борделям - это никак не должно на мне отражаться. Паша трясётся над ними, давясь дешевым коньяком. Мне это не подходит.

– Принято, – кивнул Смотритель, – у Вас будет "безлимит". Но, в случае каких-либо серьёзных нарушений, Ваш куратор из Префектуры проведёт расследование. По итогам будет принято решение. Если Ваши действия нам не понравятся - "безлимит" будет аннулирован до общего статуса. Контракт при этом останется в силе.

– В-третьих. Мой дом, дом родителей моей жены, квартира моей дочери и банковские счета ‐ вы всё это вернёте мне.

– Ваш дом, Максим Юрьевич, снесли. На месте того коттеджного посёлка построили детский интернат-поселение. Там воспитываются дети, чьи родители погибли во время войн и революций, а также особо одаренные дети. Дом родителей Вашей жены в целости и сохранности, вы можете его забрать. Квартира Вашей дочери так же в Вашем распоряжении. Ключи Вам передадут. Что касается денег… понимаете, их больше нет. Не в том виде, к каким Вы привыкли. Весь мир перешел на цифровую систему оплаты. Нет больше тех банков и монетных дворов, что заправляли финансами раньше. Но мы выплатим Вам солидную компенсацию. Не беспокойтесь, Вы не будете ни в чем нуждаться, поверьте. Новый Вавилон ценит своих сотрудников. К тому же Вы будете получать хорошую зарплату на Ваш личный счет. Вам так же будет предоставлена медицинская страховка, ведь "Невербалы" всё-таки подвержены болезням и травмам. А при Вашей работе и зная Ваши методы, думаю травмы будут неизбежны.

Макс кивнул и снова приложился к стакану.

– Ещё один вопрос, Смотритель. Я могу получить личные вещи моих жены и дочери? Они сохранились?

Смотритель задумался.

– Кое что из личных вещей передали в музей Новейшей Истории, экспонаты выставлены в зале. Я распоряжусь, что бы Анна посмотрела, что можно сделать. Возможно, что-то осталось в хранилище. Экспонаты же Вам не отдадут, уж простите. Теперь это часть народного достояния.

– И на том спасибо.

– Что ни будь ещё, Максим Юрьевич?

– Да, ещё кое что. Я бы хотел лично пообщаться с тем писателем, кто сочинил этот бред.

– Вы про роман? – Смотритель улыбнулся. – Тут я не могу Вам помочь. Оригинальную версию книги написал "Невербал" и мы до сих пор не знаем кто это был. Он писал под псевдонимом, книги выпускал "самиздатом". В подпольные магазины и библиотеки их доставляли ночные курьеры, забирая партии в разных местах. Мы даже не знаем, каким образом ему удалось распространить их по всей стране. Автор исчез также внезапно, как появился. А новая версия книги была переписана искусственным интеллектом, при участии наших специалистов. Это, кстати, только между нами.

–Любопытно. Выходит, и Ваши Магистры не всесильны, раз не смогли решить такую простую задачу? В моей молодости, таких авторов называли "радикалами" или "экстремистами". Не имея даже десятой части Ваших возможностей, их ловили пачками.

– Книги распространялись на заре правления Нового Вавилона, – Смотритель пожал плечами, – время было не простое, бардак и смута. Так или иначе, он сыграл нам на руку. Его роман, в нашей редакции конечно, стал мощным инструментом пропаганды, создавший целую культуру. И так, Максим Юрьевич, мне нужен Ваш ответ. Мы договорились?

– Да Смотритель, договорились.

Мужчины поднялись и пожали друг-другу руки.

– Вы сделали правильный выбор, Максим Юрьевич. Все дальнейшие инструкции Вы получите курьером, их доставят на квартиру Вашей дочери. Думаю, Вы же теперь поселитесь именно там? Если с этим проблема ө скажите? мы придумаем что-нибудь.

– Я подумаю, благодарю Вас, – кивнул в ответ Максим.

– До свидания, Максим Юрьевич. Еще увидимся. – Смотритель широко улыбнулся, и вдруг неожиданно подмигнул.

Макс почувствовал, как что-то сзади больно укололо его в шею. В ту же секунду перед глазами всё поплыло. Он хотел обернутся, но тело будто застыло. Кожу обдало холодом, сердце отчеканило рваный ритм и начало замедляться. Дышать становилось всё труднее, нестерпимо звенело в ушах.

– Что... происходит...? – едва ворочая не послушным языком выдавил из себя Максим, а затем рухнул на пол. Улыбающееся лицо Смотрителя было последним, что он увидел, перед тем как погрузиться во тьму.

Глава 3

Новый Вавилон. Часть 1. Егерь. Глава 3.

Максим с трудом приоткрыл глаза. Ощущение было такое, будто бы вчера в них насыпали песок. Очень много песка. Голова раскалывалась, в горле пересохло.

– Какого чорта, как я сюда попал? – просипел он, медленно осматриваясь по сторонам.

Он сразу узнал стены спальни, обклеенные тёмными, "графитовыми" обоями. Не смотря на то, что прошло долгих пятнадцать лет, здесь всё оставалось таким же, как прежде. Даже кофейного цвета постельное бельё лишь слегка полиняло от времени. Макс провёл рукой по голове и подскочил на месте. Это вызвало новый приступ боли, к горлу подкатил спазм. Максим ощупывал рукой совершенно лысую голову. В какой-то момент, он почувствовал под указательным пальцем маленький бугорок шрама, которого раньше не было.

– Ну что, Максим Юрьевич, поздравляю. Теперь и ты на поводке. Гав-гав, с-суки... – сказал он вслух и медленно встал с кровати. Пол качнулся под его ногами, когда он выходил из спальни в гостиную. Здесь тоже осталось всё так же, как было раньше. Только вместо бардака из пустых бутылок и пищевых отходов, которые он наблюдал, когда в последний раз посетил квартиру дочери в элитном ЖК "Оазис", вокруг царила идеальная чистота. На стене, в гостиной, по-прежнему сохранилась старая, хоть уже и порядком обветшалая карта мира, с прикрепленными к ней маленькими пожелтевшими фотографиями и записками. Тонкая паутина из красных нитей кое где оборвалась и теперь безвольно свисала вниз. Максим подошел вплотную и прислонился к ней головой. По его щекам побежали слёзы.

– Прости меня, Уголёчек. Не смог я вас уберечь. Ни тебя, ни маму, ни любовь твою. Бестолковый у тебя папка. Глупый, самоуверенный кретин. Сволочь и трус. А теперь ещё и предатель.

Он ударил кулаком в стену, чувствуя как под обоями проминается старая штукатурка.

– Да пошло оно всё! – выкрикнул Максим и снова ударил. Затем ещё и ещё. Отступив на пол шага назад, Макс сдернул со стены карту и принялся ожесточенно рвать её на куски.

– Суки, гады! Думаете, что победили? Думаете, что я до вас не доберусь? Да я вас зубами грызть буду!

В дверь настойчиво постучали и Макс отбросив последний кусок в сторону вышел в прихожую. Только открывая замок, он вдруг сообразил, что из одежды на нём сейчас только трусы.

– Плевать! – решил он и распахнул дверь.

В коридоре стоял мужчина лет тридцати, в домашнем халате и с весьма озабоченным видом.

– Привет, сосед! У тебя всё в порядке? Я слышал крики, и в стену ещё стучали, – по-свойски спросил он.

– Не бери в голову, сосед. Так, накатило.

– Это бывает, – с облегчением ответил гость. – Олег.

Он протянул руку. Секунду поколебавшись, Макс кивнул ему головой. – Через порог не знакомятся, заходи, – и посторонился, впуская незнакомца и внимательно разглядывая его по старой привычке.

– Олег, – повторил он, протягивая руку.

– Максим.

– Недавно переехал? – Олег обвел быстрым взглядом прихожую, и прошлёпал тапками в гистиную, не дожидаясь приглашения. Макс вздохнул, слегка помасировал виски, после чего закрыл дверь и направился следом за гостем.

– Да нет, я эту квартиру купил, когда ЖК только построили. Дочери, в подарок на свадьбу. – Пояснил Макс, Пока...кхм... в общем, пока ее нет, я тут поживу. А там посмотрим.

–Хороший подарок, Максим, одобряю. – Сосед заглянул в кухню. – А где сейчас дочка-то?

– Далеко. Очень.

– Это бывает. По работе переехала, или путешествует? – Олег ходил по гостиной, заложив руки за спину и осматриваясь. Он деликатно "не заметил" кучу рваной бумаги на полу.

– Ни то, ни другое.

Олег повернулся к нему, настороженно всматриваясь в лицо. Затем вдруг неожиданно рассмеялся и хлопнул себя рукой по лбу.

– А, я кажется понял! Извини что сразу не сообразил. Ты "шитый" или "невербал"?

Макс нахмурился. –А твоё-то какое дело?

– Ясно, значит "Невербал", – отмахнулся Олег. – Да ты не думай, я к вашим хорошо отношусь. У меня в штате аж целых три невербала, прикинь!

– Круто...наверно. – Максим потер шею, затем принялся снова массировать виски, пытаясь унять боль. – Чем занимаешься, сосед? Ты извини что в таком виде, спал. Выпил вчера немного.

– Да ничего, нормально. С кем не бывает. У меня проектное бюро. Я архитектор.

Макс поперхнулся. – Кто?

– Архитектор. Ну это, дома там проектирую, здания разные. Ну и еще много чего.

– Да нет, я знаю, что это. Мы в каком-то смысле коллеги. Я раньше тоже был архитектором, в некотором роде. Давно это было правда, в прошлой жизни.

–В прошлой? А сейчас ты занимаешься, если не секрет?

–Да ну, какие секреты. Егерь я. Новый начальник оперативного отдела.

Макс наблюдал как лицо его соседа вытянулось, в глазах промелькнул испуг, затем растерянность.

– А, вот как, растерянно промямлил он. – Ну ты прости, тоесть простите... я не знал, просто зашел спросить. У меня документы в порядке, лицензия имеется, социальный рейтинг...

Сосед медленно пятился в прихожую, задев ногой тумбочку он едва не полетел на пол, но Макс вовремя успел подхватить его прд руку.

– Олег, остановись. Успокойся, выдохни. Всё хорошо, я не кусаюсь.

Мысленно Макс усмехнулся, очередной аналогии с "собакой".

– Ну я тогда наверно пойду? Можно?

– Иди, – пожал плечами Максим, открывая дверь. – Заходи, если что.

– В управление?

– Зачем в управление? В гости заходи. Посидим, «малька» раздавим, за жизнь поговорим.

– Да-да, конечно, я обязательно...

Макс так и не узнал, что именно он "обязательно". Сосед выскользнул в корридор, откуда тут-же донеслись звуки закрывающихся замков.

– Интересно. Чего он так задёргался? Либо нашего брата тут не очень любят и боятся, либо архитектору есть что скрывать. – Макс бубнил себе под нос, направляясь в ванну.

Приняв душ, он вернулся в спальню и открыл шкаф.

На вешалках, в ряд висели совершенно одинаковые служебные спец костюмы с шевронами и знаками отличия. Потянув рукав, Макс осмотрел шеврон. На нём была изображена голова питбуля, с оскаленной пастью на фоне "триколора". За головой перекрещивались два меча. Внизу рисунка, лента с надписью: "Честь. Доблесть. Свобода."

Пошарив по ящикам, Макс нашел носки, нижнее бельё, а также несколько комплектов одинаковых часов.

Одевшись, Максим вернулся в гостиную и только сейчас заметил толстый бумажный пакет на журнальном столике.

В пакете лежали документы на недвижимость и ключи. Новый смартфон в коробочке, пластиковый пропуск, жетон и удостоверение сотрудника "Егерской службы".

Максим достал телефон, включил его и отложил в сторону.

Развернув удостоверение, Макс пробежал по нему глазами. Совершенно свежая фотография (откуда она у них?), голографическая печать, звание майора, должность - всё как положено. Максим убрал "ксиву" и пропуск в нагрудный карман. Ещё в пакете обнаружился серого цвета конверт. Внутри конверта лежала пластиковая карта, похожая на банковскую, но совершенно белая, без номеров, имени владельца и логотипа самого банка. Только маленький чип поблескивал золотом. Карточку Максим тоже убрал в карман. Ещё в пакете нашлась небольшая коробочка, из простого картона. Открыв, макс чуть не выронил её из рук. В коробочке лежали красивые серьги ручной работы, инкрустированные разноцветными камнями. Он хорошо помнил эти серьги. Маша заказала их в Эфиопии у местного умельца, а потом подарила их Кате в день приезда. Еще там лежал маленький детский наручный компас с поцарапаным стеклом. И фотографии. Много фотографий. Макс рассматривал их и чувствовал, как ком подбирается к горлу, а на глаза снова наворачиваются слёзы. Положив их на стол, он быстро перебрал всю стопку выбрав несколько. На одной была его жена, она стояла улыбаясь на фоне большого водопада. Это была одно из многочисленных совместных командировок. На этот раз в Бирме.

На другой фотографии была Женя. Совсем еще молоденькая. Максим помнил и этот день тоже. Они провели его в парке аттракционов, с самого утра и до позднего вечера. Остались ночевать в гостинице, а утром он отвёз дочь к Машиным родителям.

На третей фотографии были Женя и Катя. Они шли по осеннему парку, держась за руки и улыбаясь. В свободной руке у Жени был огромный букет больших, желтых кленовых листьев. Макс убрал эти фотографии во внутренний карман, решив, что нужно будет обязательно найти и купить для них рамки. В этот момент зазвонил телефон. Номер, высветившейся на экране, конечно был незнаком. Задумчиво повертев смартфон в руках, Макс всё-же решил ответить на этот звонок.

– Королёв, – коротко буркнул он в трубку.

– Макс? Что у тебя с голосом? Это я Паша. Веригин. Спускайся давай, я в низу тебя жду.

Натянув берцы и взяв с полки в прихожей черного цвета берет, Максим вышел и закрыл за собой дверь. У подъезда его ждал тот-же самый "Аурус".

– Ну здорова, шеф! – сказал Максим, садясь на переднее пассажирское сиденье, и накидывая ремень.

Клёст поморщился. – Так и будешь дальше издеваться? Или сразу морду бить начнешь? Имей ввиду, нам теперь вместе работать, так что я хочу расставить точки над i. Как мы теперь?

– Извини старик, не бери в голову. Дай мне время привыкнуть. И за вчерашнее прости. Палку перегнул, признаю.

– А что было вчера? – удивлённо спросил Клёст.

– Ну как, наехал я на тебя, морду набил, по твоему собственному выражению.

– Макс, это было три дня назад. Я отвёз тебя в башню и вернулся на службу. А сегодня утром получил директиву, по поводу тебя.

– Три дня говоришь? – Макс присвистнул. –Для меня это было вчера. Буквально, Паш! Понятия не имею, куда делись еще два дня. А это вообще, как, обычное дело, при чипировании?

– Совершенно не обычное. – Веригин озабоченно потер переносицу. – Процедура занимает всего пару часов. Раньше - да, сутки реабилитации после внедрения. Но не сейчас.

– Любопытно. Не мог же я и правда проспать целых двое суток. Это как-то слишком, не находишь?

Клёст пожал плечами, затем подозрительно покосился на Максима. – Слушай, а ты меня не разыгрываешь?

– Я? Тебя? Те же разведчик, Паша. Посмотри на меня, похоже что я шучу?

– Да вроде бы не шутишь, – спустя пару минут молчания протянул Веригин.

– И на том спасибо, – усмехнулся Макс. –Ладно, с этим ещё разберёмся. Куда мы сейчас?

– Как куда? В управление. Получишь оружие и за работу. У тебя сегодня боевое крещение.

– Что случилось?

– Поступил сигнал о группе нелегалов, прибывших в Москву. Нужно проверить.

– Нелегалов? Мы ещё и миграцией должны заниматься?

– Это не те нелегалы. Внутри страны, а также в дружественные нам государства можно перемещаться вполне свободно. Только на контроле обязательно проходишь регистрацию чипа. Они не проходили.

– Тогда откуда вообще о них узнали?

– Дроны засекли их группу при патрулировании. Считать метки удаленно не получилось, видимо используют какие-то кустарные глушилки. Раньше уже были подобные случаи, но это большая редкость.

– Слушай, ты может быть мне брифинг нормальный проведешь? А то тычусь наугад, как слепой щенок. Сам же понимаешь, что я еще ни хрена не знаю, как тут сейчас всё устроено.

– Тебе пакет прислали? Там методичка должна была быть.

– Была вроде какая-то брошюрка. Не успел посмотреть.

– Ладно, слушай. У каждого чипа есть своя индивидуальная метка, маркер. Это как отпечатки пальцев. Маркер привязан к твоему "ПИК". Сканер считывает метку, и оператор получает всю необходимую информацию. Есть портативные сканеры, такими пользуемся мы. Есть стационарные, на пунктах контроля. Есть передвижные. Их устанавливают в патрульные машины и на дроны. А ещё есть комплексные городские системы безопасности. Видео, прослушка, сканер - три в одном. Они повсюду. Так вот, находятся умельцы, которым удаётся прятать метки своих чипов. Сам сигнал то проходит, но вот распознать не удаётся, одни помехи.

– Живём под микроскопом значит. А в машине у тебя прослушки нет случайно?

– А хрен его знает. По идее не должно быть. Я всё-таки тоже не последний человек, хоть и невербал. Вторжение в частную жизнь Егеря - серьёзное преступление Макс. Егеря не подчиняются никому, кроме Префекта, Министерства обороны и лично Президенту. А это, по сути, значит, что мы работаем непосредственно на Верховный Магистрат. С другой стороны, мы можем привлекать к своей деятельности полицию, армию, гражданское население. Да кого угодно, если это необходимо. Егерь может реквизировать любой транспорт, без объяснения причины. Может входить в любые жилые и нежилые помещения, без санкций и ордеров. Может задержать на неопределённый срок любого человека, для проведения комплексной проверки. Что там еще... ну общественным транспортом пользоваться бесплатно. Включая железнодорожный и авиа, но только в пределах страны. Ты методичку то всё-таки полистай на досуге. Всё, приехали.

–Охренеть. Я ещё смотрю дорога такая знакомая. Интересно, это они так специально устроили, поиздеваться?

– Ты, о чем, Макс?

"Аурус" стоял возле КПП, в трехстах метрах от здания бывшей "Секретной Службы Внешней Разведки" на "Лубянке".

– Об этом! – рявкнул Максим указывая рукой в сторону их бывшего офиса. – Во всей Москве больше места не нашлось?

– Макс, успокойся, не рефлексируй. Здание полностью восстановили после вторжения и модернизировали. Удобное расположение, хорошо защищено.

– Ну-ну.

К ним подошел молодой сержант и Клёст опустил окно.

– Здравия желаю, товарищ полковник!

– Привет Коля. Как тут, всё тихо?

– Так точно, тихо как в пионерском лагере после отбоя. А кто это с Вами?

– Майор Королёв, с сегодняшнего дня заступает на службу. Новый начальник оперативного отдела.

– Я проверю? Сами понимаете, так положено.

– Ну проверь, раз положено. Только шустрее давай.

Сержант обошел машину и остановился возле Максима. Затем он достал из небольшой сумки на поясе странный предмет - смесь радара для измерения скорости и компьютерного планшета. Только более компактного размера. Дежурный навёл его на Максима, нажал на кнопку и через пару секунд прозвучал сигнал. Сержант быстро пробежал глазами информацию, высветившуюся на экране. Его лицо вытянулось в удивлённую гримасу, а глаза, казалось, готовы вывалиться из орбит.

– Не может быть! Это правда Вы?

– Паша, он спрашивает правда ли это я. Как ты считаешь? – Макс с усмешкой повернулся к Веригину.

– Виноват, товарищ майор. Простите, я Ваш большой фанат. Да я и на службу то согласился только из-за Вас! Вы же легенда!

Максим поморщился.

– Паша, если меня ещё раз назовут легендой, я начну бить морды. Ты предупреди бойцов, от греха подальше.

– Сержант, ты проверил? Всё в порядке? Шлагбаум нам открой уже сегодня, – обратился к дежурному Клёст.

– Виноват, товарищ полковник, проезжайте конечно, сейчас открою, – ответил боец, а сам не сводил глаз с Максима.

– Простите, а можно Ваш автограф?

– Чего, автограф? – Макс не выдержал и заржал в голос. – Прости старина, давай в другой раз, – отсмеявшись сказал он. Боец "козырнул" и шлагбаум поднялся на верх.

Внутри здание бывшей "Конторы", а ныне "Управления Егерской Службы", претерпело существенные изменения. На входе, вместо обычных турникетов, стояли металлические арки стационарных сканнеров. Сразу за ними, с лева, за бронированным стеклом располагался дежурный пост. На полу просторного холла красовалась эмблема Егерей. Прямо, возле новеньких хромированных дверей лифтов, стояли боевые дроны - передвижные турели, оснащенные сканерами с системой распознавания свой-чужой.

– Давай Макс сразу в оружейную, получи снаряжение. Потом ко мне в кабинет поднимись. Познакомлю с командирами отрядов и проведём брифинг. Не забыл еще где находится?

– Как вчера помню, – мрачно ответил Максим.

– Старик, ну ты чего? Давай, соберись. Или может ты не готов ещё? Я бы не привлекал тебя, дал бы время оклематься, но начальство настояло.

– Да всё нормально Паш. Просто на эти стены смотрю и кровь вижу.

– Может тебе психологу показаться? У нас есть в штате.

Максим вздрогнул.

– Нет уж, спасибо. Я им, знаешь ли, больше как-то не доверяю.

Затем Макс наклонился и шепотом спросил: – Слушай, а лаборатория тоже работает?

– Там теперь медицинский отдел. Между прочим, очень хорошие врачи. Так что если вдруг прижмет - сразу к ним дуй. Всё, давай не топчись, время идёт, нам ещё работать.

В оружейной было довольно-таки оживлённо. Кто-то получал амуницию, кто-то сдавал. Как бывало и раньше, здесь творилась небольшая толкучка и весёлая перебранка. Максим лишь с легкой улыбкой покачал головой. – Ничего не меняется.

Затем он вставил два пальца в рот и оглушительно свистнул.

– Здорова, мужики! Кто тут в очереди крайний?

Шум голосов затих, на него обернулись. Между бойцами пробежал шепоток.

– Ну, чё притихли? Кто крайний спрашиваю? Если нет никого, значит за мной все будете.

С этими словами Максим направился к окошку, расталкивая столпившихся бойцов.

– Майор, а ты не охренел? – раздался возмущённый голос.

– О, а вот и крайний! – сказал Максим. – А я кричу-кричу, а ты не отвечаешь. Не хорошо.

Макс подошел к высокому крепышу и оглядел его с ног до головы.

Тот расплылся в ехидной улыбке.

– Новенький? Борзый. Вы по началу все такие. Запомни, Майор. Тут на твои погоны всем похрен. У нас по-другому уважение зарабатывают. А ты, сейчас, иди вооон туда – здоровяк указал в сторону раздевалок. – Спрячься там в шкафчик и жди, пока люди своё возьмут. Вот как закончим - можешь выйти. Всё понял, или тебе помочь?

По толпе прокатились одобрительные смешки.

– Ты кто такой, боец? Фамилия, звание.

– Капитан Лапшин, и чё?

Короткий, резкий удар в печень сложил бойца пополам. Не давая ему собраться, Макс отправил его на пол мощным апперкотом. Затем присел рядом, поправил на капитане форменную куртку и спросил:

– Я не расслышал, боец! Кто ты?

– Стоп мужики! – раздался вдруг голос и из толпы к ним вышел мужчина, с обожженным лицом.

– У меня, кажется, дежавю. Максим Юрьевич, товарищ полковник, это Вы?

Макс поднялся, рассматривая бойца.

– Давно уже не полковник. Мы знакомы?

– Офигеть. Мужики, это же Королёв! Тот самый! Максим Юрьевич, это же я, Сашка Дикулин! Ну "Дикий"! Я при Вас ещё в «конторе» сержантом служил. Дочка Ваша, тогда, в день "икс" нам с парнями жизнь спасла. Отправила в бункер, ученых охранять. Если бы не она, так бы и полегли со всеми. А так вон, легко отделался, можно сказать.

Максим протянул ему руку. – Здравствуй Саша, не узнал, изменился ты. Смотрю капитан теперь.

Дикулин рванулся вперед и крепко обнял Максима. – Спасибо Вам, Максим Юрьевич. За дочку Вашу спасибо. Я ей всем обязан. До сих пор, каждый месяц на кладбище к ним хожу. Жену с сыном привозил, показать кто мне вторую жизнь подарил.

Макс похлопал его по спине и отстранился.

– Не говори мне спасибо, Саш. Не заслужил. Не уберёг я её, сам знаешь.

Лапшин в это время поднялся, бойцы вокруг придвинулись ближе.

– Извините, товарищ майор. Я не со зла, характер такой. Разрешите представиться, командир отряда "Браво", капитан Лапшин, оперативный спецназ. Я соболезную Вашей утрате.

– Мы рады, что Вы теперь с нами, товарищ майор, – сказал "Дикий", – я командую отрядом "Дельта-Нью".

– Есть тут ещё командиры отрядов? – спросил Максим.

Несколько бойцов вышли из толпы и подошли к нему.

– Так, мужики. Знакомиться потом будем. Вы какого хрена все тут топчетесь? Полковник объявил общий сбор, бегом получаем снаряжение и к нему в кабинет на брифинг. Готовность пять минут.

Кабинет начальника Особой Егерской Службы показался Максиму до боли знакомым. Такая же архаичная, массивная, деревянная мебель. Ковровая дорожка зелёного цвета. Кожаный диван и два кресла в левом углу, возле небольшого кофейного столика. Как будто и не было ничего. Ни Громова, ни штурма "Конторы". Макс помотал головой, прогоняя навязчивые воспоминания. "Клёст" уже двадцать минут, как вёл брифинг, но Максиму стало невыносимо скучно уже на пятой минуте. Всю необходимую для себя информацию он взял из папки, с материалами дела, и теперь сидел с кислой миной, осматривая собравшихся офицеров. Их было не много: капитан Лапшин из отряда "Браво", "Дикий" из "Дельта-Нью", старший лейтенант Тюрин из отряда "Феникс" и капитан из отдела "Внешнего контроля", командир отряда "Пегас", Гурам Амирчан. Надо сказать, что именно он больше всех привлёк внимание Максима. Невысокий, широкоплечий, очень крепкого телосложения. Тёмная кожа и густая борода. Он уместнее смотрелся бы где ни будь в горной местности, с РПГ на перевес. Но при знакомстве, Клёст шепнул Максу что этот суровый на вид дядька категорически не приемлет насилие. В своё время ему довелось повоевать и пролить не мало крови. Новый Вавилон, придя к власти, поставил ему выбор: регресс сознания, каторга или служба Егерем. Он выбрал третий вариант, при условии, что больше никогда не возьмёт в руки оружие. Формально, Магистрат сдержал своё слово. Если, конечно, не учитывать тот факт, что его отдел состоит из пилотов-операторов боевых и разведывательных беспилотников, всевозможных модификаций. За колоритную внешность, коллеги в шутку дали ему прозвище "Альбинос". Оно быстро прилипло к Амирчану и в последствии стало его официальным позывным.

– Макс, ты слушаешь меня? – Клёст нахмурился, постукивая сенсорной указкой по тонкому экрану, висевшему позади него.

– Извини Паш, задумался, – честно ответил Максим

– Соберись пожалуйста, мы переходим к главному.

– Давно пора, – проворчал Максим себе под нос.

Полковник сделал вид что этого не заметил.

– Посёлок "Солнечный", ближнее Подмосковье. Нелегалы засели в доме номер 117 на "Первомайской". Строение обычное, деревянное. Дом на самой окраине, вокруг только "заброшки". Один этаж, плюс мансарда. На территории участка есть сарай, после задержания обыщите всё.

– Сколько всего человек в их группе? Какое вооружение? – подал голос Лапшин.

– Мы не знаем, – ответил "Клёст".

– Это как?

– Гурам, расскажи.

Амирчан поднялся. – Разведка беспилотниками не даёт результат. Мы получаем одни помехи. Экранируется вся территория, плюс радиус в десять метров вокруг.

"Дикий" присвистнул. – Это откуда же у них такие ресурсы, а? Похоже не простые ребята.

– Именно, – кивнул Клёст, – поэтому наша задача задержать всю группу, доставить к нам и допросить. По возможности, необходимо обойтись без жертв. Отряд Лапшина возьмёт в кольцо периметр. "Дикий" - на вас штурм-захват. Макс - осуществляешь общее руководство операцией. Задача всем ясна? Вопросы есть? Вот и отлично, по машинам!

Глава 4

Новый Вавилон. Часть 1. Егерь. Глава 4.

Три серых, бронированных фургона с логотипом Егерской службы по бокам, остановились неподалёку от дома номер 117, скрываясь за хоть и старым, но высоким и крепким на вид забором соседнего участка. Расположение было выбрано не случайно: так их нельзя было увидеть в окно, или с улицы, а сам забор, в случае чего, мог защитить группу от обстрела. За ними, чуть поодаль, припарковался черный, тонированный в круг внедорожник – резервный транспорт, на случай экстренной эвакуации старшего офицерского состава.

Макс, вместе с Альбиносом и ещё тремя операторами БПЛА, располагались в фургоне оперативного наблюдения. Именно отсюда и предполагалось вести командование операцией.

Максим сидел в операторском кресле, в очередной раз просматривая сводки разведовательных данных, пытаясь найти в объеме бесполезной информации хоть что-то стоящее. На голове у него крепилась компактная беспроводная рация с наушником. Наконец он оторвал взгляд от монитора и включил рацию на общий канал связи.

– Командирам отрядов, внимание! Начинаем операцию "Гром и молния". Код: "серый-серый-черный". Работаем по сценарию Клёста, готовность одна минута. Лапшин - твой отряд замыкает в кольцо периметр. Доложить по выполнению. Пошли!

Дверь машины оперативного отряда Лапшина отъехала в сторону и из нее выбежали десять вооруженных бойцов, занимая места на позициях.

– "Дикий", раздели свою группу по пять человек. Штурм начнёшь "слепышами", затем пойдёте сами. Сперва входит первая пятёрка, зачищает первый этаж. Остальные заходят через пять секунд, проверите мансарду.

– Товарищ майор, может газ в окна пустим? Выкурим их и дело с концом. – отозвался капитан.

– Отставить! – процедил сквозь зубы Максим. – Капитан, ты дом видел? Старая развалюха, а в окнах новенькие стеклопакеты. Возможно, бронированные. Если сразу не пробьём, потеряем преимущество внезапности. Понятно?

– Принял... виноват, товарищ майор.

– Всё мужики, с Богом. Пошли!

Из третьего фургона, один за другим выскочили пятеро оперативников. Пригибаясь, они приблизились к дому и выстроились вдоль стены. Вторая пятёрка, в полной боевой готовности, стояли под прикрытием соседского забора, ожидая сигнал.

Капитан лично вёл первую группу. Он подал знак и один из бойцов, вбежав по короткой лесинке, прилепил на дверь несколько кусочков пластида с детонатором. Один на замок, два других на петли. Отойдя на пару шагов назад, он махнул группе рукой и нажал кнопку. Раздался взрыв, штукатурка на фасаде покрылась мелкими трещинами, толстая, металлическая дверь с грохотом рухнула на крыльцо. В следующую секунду, двое бойцов метнулись вперед и забросили в образовавшийся открытый проём свето-шумовые гранаты. Послышались мощные хлопки, в окнах сверкнули вспышки и начался штурм.

Первый боец ворвался в дом, раздался выстрел и Егерь вылетел обратно, заваливаясь на землю.

– Красный код! – завопил в рацию "Дикий", резко сдёргивая с жилета маленькую круглую штурмовую гранату и бросая ее в дверной проём. Снова прогремел взрыв.

– Пошли! – крикнул он и группа ворвалась в дом, открывая не прицельный, упреждающий огонь. Вторая пятёрка сорвалась из укрытия и вбежали следом.

– Коридор - чисто!

– Гостиная - чисто!

– Кухня - чисто!

– Товарищ майор, первый этаж чист, – доложил "Дикий".

– Мансарда - чисто!

– Трое во двор, осмотрите всё! Остальным - продолжайте искать! – приказал Максим.

– Двор - чисто! – доложили через пару минут.

– В доме никого, товарищ майор.

Макс посмотрел на Арама, тот лишь пожал плечами. Чертыхнувшись, Максим сдернул с головы рацию отбрасывая ее в сторону, затем подхватил свой автомат и направился к дому.

– Нет никого, товарищ майор. – Доложил Лапшин, встретив его на подходе. – Никто не пересекал периметр.

– А кто тогда стрелял? – резонно спросил Макс.

– Тут ловушка была, товарищ майор, – сообщил "Дикий". Он как раз подошел, держа в руках раскуроченную конструкцию из металлических профилей, проволоки и "обреза".

– Черт... ладно, забирай бойцов. Раненого в лазарет, оружие сдать на экспертизу. Лапшин, оставишь мне троих ребят посмекалестей. Остальные свободны.

– Есть, – ответил "Дикий," и крикнул бойцам – Уходим!

Лапшин молча кивнул и направился к своему отряду, что стояли неподалёку.

Макс прохаживался по дому, внимательно всё осматривая. На кухонном столе, в тарелках лежали остатки еды. Чайник на плите был ещё тёплым. Максим поднялся в мансарду. Там стояла широкая кровать и небольшой, старый шкаф, открытый настежь. На кровати лежала небрежно брошенная одежда. Джинсы и футболка, которые мог бы носить подросток, или не высокого роста, худой взрослый человек, любого пола. Женское платье, свободного кроя. Нижнее бельё. Судя по всему, переодевались здесь явно в спешке.

Так и не лбнаружив ничего интересного, Максим спустился вниз и прошел в гостиную. Его не покидало странное чувство, что он что-то упускает. В какой-то момент он остановился посреди комнаты и уставился на пол. Повинуясь внезапно взбесившейся интуиции, он с силой несколько раз топнул по полу ногой. Макс продолжал медленно ходить по комнате, выбивая на ковре монотонный ритм ударов. Вдруг, под старым выцветшим ковром послышался глухой звук пустоты и лёгкий, едва уловимый скрип старых досок. Недолго думая, Максим отодвинул в сторону обеденный стол, одна ножка вдруг надломилась и стол, с глухим стуком завалился на пол. Макс чертыхнулся, отбросил его в сторону, затем приподнял и оттащил в сторону ковёр. В полу, у дальней стены был люк.

В комнату вошли трое оперативников и с интересом посмотрели на царивший вокруг беспорядок.

Макс обернулся. – Хреново работаете, бойцы. Тайник прошляпили.

– А мы тут причем? – лениво бросил один из бойцов. — Мы в оциплении стояли.

– Да это наверное просто погреб какой-нибудь. – попытался оправдатьсодвторой.

– Вот ты и проверь, – отрезал Макс.

– Это приказ, товарищ майор?

– А ты сам-то как думаешь?

Оперативник пожал плечами, подошел и попытался поднять люк.

– Не поддаётся, товарищ майор. Похоже изнутри закрыт.

– Так я и думал, – ответил Максим, присел рядом с люком на корточки и постучал по нему костяшками пальцев.

– Граждане нелегалы. Даю вам тридцать секунд, чтобы покинуть своё убежище. Выходите по одному, без оружия. У вас пока есть возможность остаться в живых, если будете сотрудничать. В противном случае, люк мы взорвём. И тогда, за ваши жизни я не ручаюсь. Время пошло.

В этот момент, снизу раздался выстрел. Крупная дробь прошила старое дерево насквозь, выбивая из половых досок щепки. Брызнула кровь, оперативник, что стоял возле Максима упал на пол и заорал, хватаясь руками за пах. Макс шустро отпрыгнул спиной назад и откатился в сторону двери. Прозвучало ещё три выстрела, мелкие кусочки старых досок фонтаном взлетали в воздух. Двое остальных бойцов скинули автоматы и принялись расстреливать обоймы в пол. Внизу послышались крики.

– Отставить огонь! – скомандовал Максим. – Всем тихо. Никому не двигаться.

Раненый боец больше не кричал. Он даже не стонал,алежал тихо и неподвижно, истекая кровью.

– Чего мы ждем, товарищ майор? – спросил секунд через десять один из оперативников. – Эти сволочи внизу, так давайте вскроем люк и гранатой их.

Макс покачал головой. – Ты из "прошитых"?

– Так точно! – гордо ответил боец.

– Так какого хрена такой тупой? Товарищу раненому помоги, а ты, – Макс ткнул пальцем в сторону второго бойца, – свяжись со штабом. Доложи о засаде, вызови медиков.

Оперативник приблизился к лежащему на полу напарнику, и присев, коснулся его шеи.

– Пульс слабый, товарищ майор, – доложил он через полминуты. – Большая потеря крови, он не выживет.

Затем боец поднялся, достал из набедренной кобуры табельный пистолет и без лишних слов выстрелил ему в голову. Макс заорал и вскинул свой автомат, направив его на оперативника. Тот спокойно вернул свое оружие обратно в кобуру и с невозмутимым видом повернулся к командиру.

– Какого хрена, боец?!

– Что-то не так, товарищ майор? Опустите пожалуйста автомат.

– Ты только что убил своего товарища, это преступление! Измена!

– Виноват, товарищ майор, я действовал по инструкции. Рядовой бы не выжил в любом случае, это больше не боевая единица, балласт. «Невербалы» - расходный материал, он знал на что шел.

– Расходный материал, значит? – Макс кипел от злости, едва сдерживаясь чтобы не нажать на курок.

– Так точно, товарищ майор. Повторно прошу, опустите оружие, иначе я сочту это прямой угрозой.

– А если бы это был я, тоже пустил бы пулю в лоб?

– Разумеется.

Голос оперативника был спокойным и ровным. Даже слишком спокойным, и от этого у Максима по спине пробежал «мороз». Он вдруг наконец ясно увидел, кто перед ним. Уже не люди, запрограммированные машины в обертке из плоти и кожи. Его прошиб холодный пот, он медленно опустил автомат.

– Хорошо боец, продолжаем работать, – сказал Макс, стараясь следить за тем, чтобы голос не дрогнул. Ему было страшно.

– В штаб о засаде доложил, медиков вызвал, – сообщил второй оперативник. – Ждем дальнейшие распоряжения. А может всё-таки жахнем гранатой?

Максим едва заметно вздрогнул, затем отрицательно мотнул головой.

– Отставить. Во-первых: противник больше не ведет ответный огонь. Вероятно, вы уже покрошили их в капусту. Во Вторых: ловушка на входе, окна закрыты, люк накрыт ковром. Что, никто не понимает о чем я?

– Никак нет, товарищ майор, – неуверенно промямлил один из Егерей. Макс так и не спросил их имена или позывные, и сейчас решил что может оно и к лучшему. Он покосился на тело убитого члена отряда, и безумные мысли стали закрадываться ему в голову.

– Здесь кто-то есть, нужно рассредоточится и пройтись по дому еще раз, будем искать другие тайники. – Максим тпяхнул головой, прогоняя наваждение. – В случае обнаружения ничего не предпринимать, доложить лично мне. Всё понятно?

– Так точно!

– Выполнять.

В этот момент на кухне послышался грохот падающей посуды.

– Проверить, живо! – крикнул Макс, и оперативники сорвались с места, проскочив мимо него. С кухни донеслись топот и крики. – Стоять! Кому сказал! Не двигаться, стрелять буду! Коля, держи её!

– Отпустите, гады! Что я вам сделала? Двое на одного, трусы, роботы чертовы! Ненавижу! – раздавался тоненький голосок.

Макс быстро прошел в кухню и увидел, как один из бойцов заламывает руки девчонке, лет двенадцати. Второй стоял, сложившись пополам, и злобно скалясь шумно втягивал воздух сквозь зубы.

Поймав взгляд Максима, он процедил – Мелкая сучка, ногой лягнула.

– Отпусти ребёнка, – холодно сказал Максим. – А ты не вздумай бежать. Всё равно поймаем. Дом окружен.

– Не правда, я слышала, Вы всех отпустили! – крикнула девочка, отчаянно вырываясь.

Макс положил автомат на кухонный стол и поднял руки. – Даю тебе слово, что тебя никто не тронет. Не пытайся бежать, я лишь задам тебе несколько вопросов. Всё.

– Пусть он отпустит, животное!

– Боец, я приказал отпустить ребёнка.

Оперативник ослабил хватку, девочка вырвалась и сильно пнула его по ноге. Оперативник ойкнул и схватился за ушиблено колено. Девочка проворно выхватила из его кобуры табельный пистолет и направила на Максима.

– Не делай глупостей. Ты раньше в людей стреляла? Поверь, это не так просто, как кажется...

Прозвучал выстрел, и пуля просвистела в нескольких сантиметрах от его лица. Второй оперативник наконец выпрямился и, подхватив свой автомат, приставил ствол к ее затылку.

– Отставить боец! – повысли голос Максим. – Опусти автомат, это приказ!

Девочка резко обернулась, наставляя оружие ему в лицо, но не успела нажать курок. Оперативник, резким движением, выбил его из рук, а затем сильным ударом приклада в голову отправил девочку на пол.

– Какого хрена ты опять творишь, урод? – крикнул на него Максим.

– Она угроза. У нас инструкция: полное уничтожение ячейки, девченку доставить в Префектуру, – коротко ответил боец, передёргивая затвор. Второй наклонился, поднял свой пистолет и направил его на Максима.

– Не вмешивайтесь, товарищ майор. О Вашем поведении мы доложим Куратору, лично. Пока, считайте, что Вы задержаны за толерантное отношение к сепаратистам. Сдайте оружие.

– Кто отдал приказ? – холодно поинтересовался Макс, пытаясь сообразить, что делать дальше. Кажется, с туация выстраивалась не лучшим для него образом. Всё, что оставалось - это тянуть время, пока не представиться шанс.

– Полковник четко обозначил задачу - без жертв. Доставить для допроса в штаб Егерской службы. Вы нарушаете приказ своего непосредственного командира. За это пойдёте под трибунал. Как старший по званию, я освобождаю вас обоих от должности для дальнейшего разбирательства. Сдайте оружие.

– Мы действуем согласно другому приказу, его отдали вышестоящие. Сдайте оружие, товарищ майор. Вами займётся трибунал. В противном случае, вы будете ликвидированы, как прямая угроза.

Максим медленно расстегнул кобуру, аккуратно достал пистолет и положил его на стол, рядом с автоматом.

– У меня тут ещё... – спокойно сказал он, отводя руку за спину.

– Только без глупостей!

Макс молниеносно метнулся в сторону. Воздух прошила короткая автоматная очередь, но два быстрых, точных выстрела прервали огонь. Оба оперативника повалились на пол. В их головах зияли кровоточащие пулевые отверстия, от револьвера подаренного «Клёстом".

– Спасибо, Паша. Я твой должник, – шепотом поблагодарил он друга, поднимаясь на ноги. Девочка лежала неподвижно. Макс подошел к раковине, отыскал чистый стакан и набрал воды.

– Эй, ты как? Давай, просыпайся. – Максим слегка похлопал её по щекам и плеснул немного воды в лицо. Девочка зашевелилась и открыла глаза. Сперва она схватилась рукой за голову и уставилась на Максима, круглыми испуганными глазами. Через секунду дёрнулась и начала отползать в сторону.

– Тише-тише. Всё хорошо, не бойся меня. Я не причиню тебе вреда.

Девочка всё отползала, пока не наткнулась на тело мёртвого оперативника, левой рукой вляпавшись в лужу крови. Она посмотрела на испачканную руку, затем на труп и пронзительно закричала.

– Эй, хватит! Не кричи пожалуйста, я ничего тебе не сделаю!

Девочка продолжала кричать и Макс плеснул ей в лицо оставшуюся воду.

Девочка фыркнула и вытаращилась на Максима.

– Я тебе не враг. Верь мне!

– Вы их убили! Почему вы их убили?! Так ведь не должно быть, не бывает!

– Иначе они бы убили тебя, а меня арестовали. За помощь тебе, между прочим. Я не мог этого допустить.

– Но вы же сами из "этих". Вы же пёс, "Егерь"!

– Не по своей воле, так получилось. Поверь, я не с ними, просто хочу во всём разобраться и понять, как выбраться из всего этого.

– Вы из "Прошитых"? Они же всё равно узнают и казнят Вас!

– Я "Невербал". По крайней мере, так мне сказали. А ещё я занимаю очень высокий пост. Чипы людей моего уровня не читают. Скажи, как тебя зовут, и кто эти люди, которые прятались там, под полом?

– Я Кира, – всё ещё испуганно ответила девочка, – там мои друзья. И ещё дедушка.

– Твой дедушка?

– Нет, мы его все так зовём. Ой, а Вы их что, тоже убили?

Ее личико скривилось, губы задрожали, и девочка прижала к ним ладошку. Кажется, она готова была заплакать.

– Я не знаю Кира. Они начали в нас стрелять, бойцы открыли ответный огонь. Они не могли поступить по-другому, это их работа. Программа не оставляет им выбора, в отличии от меня.

– Очень интересная история, пёс. А теперь медленно... я сказал медленно подними руки и встань! – раздался сзади скрипучий голос.

Макс подчинился, медленно поднимаясь и держа над головой руки. – Я могу обернутся?

– Обернись, только без резких движений.

Максим повернулся. Перед ним, возле кухонной двери стоял пожилой мужчина. В руках он держал автомат одного из бойцов. Видимо того, которого подстрелили в гостиной.

– Кто ты такой? Почему убил своих? Почему Киру спас?

– Меня зовут Максим Королёв. Друзья зовут просто Макс. Эти подонки мне не "свои", я не воюю с детьми.

Старик прищурился. – Врёшь! Правду говори, иначе стреляю.

– Это правда.

– Максим Королёв умер в тюрьме, покончил с собой. У нас есть свои источники.

– Ваши источники врут. Либо врут им. Меня выпустили несколько дней назад, при условии, что я стану работать на "Новый Вавилон". Мне пришлось согласится. Только сегодня я официально заступил на службу и сразу "с корабля на бал".

Кира осторожно подошла к Максу и дёрнула его за полу форменной куртки.

– Вы правду говорите, Вы действительно "ОН"?

– Кирочка, солнышко, отойди от дяди, я ему не верю! – старик всё ещё держал Максима на мушке.

– Да Кира, я говорю правду, – ответил Макс, не спуская глаз со старика. – У меня тоже, когда-то, была дочка. Её убили. Есть дети, близнецы, дочь и сын, но я не видел их долгих пятнадцать лет. Сейчас они уже взрослые.

Девочка подошла к старику. – Дедушка, не стреляй, я ему верю. Он ведь спас меня.

– Это легко проверить, – осклабился щербатой улыбкой старик. – Скажи что-нибудь, что может знать только настоящий Максим Королёв.

– На пример? Что бы я не сказал, как ты поймёшь, что я не лгу?

Старик задумался. – Как именно погибла твоя дочь?

Макс зажмурился, волна гнева прокатилась по всему его телу. На миг он почувствовал, как вокруг замедляется время. Одновременно с этим он ощутил невероятную лёгкость и силу. Сейчас он мог без труда забрать у старика оружие и выпустить в него всю обойму. Тот даже понять бы ничего не успел. Всё это длилось лишь пару секунд, потом гнев прошел и всё стало как раньше.

– Женю убила её лучшая подруга. Самая большая любовь в её жизни. Вонзила нож в живот. Её звали Катя, она находилась под влиянием программы.

Старик дрогнул лицом. – А как умерла Катя?

– Я убил её. Отравил, когда та находилась в изоляторе тюремного госпиталя.

Старик опустил автомат, сделал шаг в сторону и присел на табурет, оперевшись спиной на стену. Кира радостно смотрела то на него, то на Максима.

– Это он, он! Точно! Я же говорила!

В этот момент во внутреннем кармане Максима зазвонил телефон.

– Это звонят со службы. Скоро здесь будут еще люди. Я должен ответить.

– Да, конечно, ответьте. Только...

– Знаю, без глупостей, – Макс достал телефон.

– Королёв!

– Макс? Что там у тебя происходит, почему ребят отпустил?

– Паш, не истери. Бойцов отпустил, потому что от них толку ноль. Мешают больше. С тобой, об их подготовке, потом еще отдельно поговорим. Ты в курсе, что у нас "двухсотые"? И это на ровном, сука, месте!

– Не ори. В курсе я, доложили уже. В общем я к тебе медиков и бригаду экспертов отправил. Сильно там не топчись, они займутся сами, всё проверят. А ты давай в управление.

– Как? Мне, между прочим, машину ещё не выдали. Дождусь экспертов и с ними вернусь.

– Резервный транспорт на улице, ключи внутри, водитель уехал вместе с парнями. Макс, ты ничего там не задумал? Что-то мне не очень всё это нравится. Может что не договариваешь?

– Может не договариваю. Не по телефону же! Приеду, лично с глазу на глаз поговорим.

– Хорошо, давай не мешкай, я жду, – сказал Клёст и отключился.

Макс убрал телефон и посмотрел на старика.

– У меня к тебе есть вопросы, много. Давай так. Либо мы друг-другу доверяем, либо можешь меня прямо здесь пристрелить. Но далеко вы не уйдете, поверь.

– Чего ты хочешь?

– В подвале еще есть кто-нибудь?

– Есть. Одного вы убили, двоих тяжело ранили.

– Где вся остальная группа? Я знаю что вас было больше.

– Ушли на рассвете, должны вернуться к вечеру. Мы не ожидали, что нас так быстро вычислят. Думали, что есть ещё дня два-три.

– Сбежать вы уже не сможете. Если Вас возьмут ‐ сперва допросят, потом скорее всего убьют.

– Да, я понимаю, – старик не отрываясь рассматривал лицо Максима, из под слегка опущенных ресниц.

– Так что дальше? Так и будем в гляделки играть?

– Ты давай вот что. Киру забери. Спрячь, сбереги! Наши сами тебя найдут. Они ответят на все твои вопросы.

– Как это ‐ "забери"? Что я буду делать? Да и зачем мне вообще всё это надо?

– Ты уже сделал свой выбор, Максим Королёв, – тяжело вздохнув проскрипел дед. – Теперь обратной дороги нет, придется идти до конца.

– А вы?

– Мы останемся. Я уже своё пожил, а ребят всё равно не спасти. Ты этих двоих из своего завалил? Табельного?

– Нет, ствол чистый, не засвеченный.

– Хорошо, мне его оставь. Подчистим хвосты. Обставим так: когда спецназ уехал, мы вышли из укрытия. Наткнулись на вас, завязалась перестрелка. Ты один выжил.

– Тебе то всё это зачем? Не проще грохнуть меня и попытаться сбежать?

– Ты всё узнаешь Максим. Если и правда тот, за кого себя выдаёшь. Но не сейчас и не от меня.

– Деда, ты что задумал? – с ужасом спросила Кира. – Поедем с нами, я тебя не оставлю! Я маме обещала!

Старик обнял девочку, крепко прижимая к себе. – Кирочка, солнышко, так надо, пойми. Сейчас гораздо важнее спасти тебя. Максиму необходимо встретиться с нашими, он должен узнать правду.

– Будьте здесь, я сейчас вернусь, подгоню машину, – сказал Макс, забирая свое табельное оружие и выходя из кухни.

На улице он быстро добежал до места, где до этого стояли фургоны "Егерской службы". Возле забора его ожидал черный, тонированный внедорожник. Пластиковый, прямоугольный ключ лежал на приборной панели. Осмотревшись, Макс нашел отверстие, подходящее по диаметру, и вставил в него черный прямоугольник. Затем нажал на кнопку, с надписью "PUSH START". Мотор завёлся сразу, порадовав ровным, приятным слуху "урчанием".

Через десять секунд он остановился у калитки и не глуша машину забежал в дом.

Старик по-прежнему сидел у стены, Кира обнимала его и тихо, беззвучно плакала.

– Нам нужно ехать, – сказал Макс.

– Береги её, пуще собственной жизни береги! – ответил дед, вставая с табурета.

Максим взял девочку за руку, – идём Кира.

Затем он повернулся к старику. – Я сейчас вернусь, ещё на пару слов.

Старик молча кивнул. Посадив Киру на заднее сидение, Макс велел ей сидеть тихо и не высовываться, что бы не случилось. – Я сейчас скажу пару слов твоему деду, вернусь и отвезу тебя в безопасное место. – Девочка смотрела на него грустными глазами, размазывая по щекам слёзы.

– Я быстро, – сказал Максим, закрыл дверь и бегом вернулся в дом. Старик стоял в прихожей, вытянувшись во весь рост и смотрел перед собой. В опущенной руке он держал револьвер.

– Ты же понимаешь, что твоя история шита белыми нитками. Я не мог уйти из перестрелки без единой царапины. Тем более оставив тебя в живых, – сказал Макс, вынимая из кобуры табельный пистолет.

– Я понимаю, – ответил старик, поднимая револьвер.

Два выстрела слились в один. Макс дёрнулся, пуля задела его левую руку. Старик отлетел назад и упал, разбрызгав по полу кровавые ошмётки из прострелянной головы. Максим убрал пистолет в кобуру, быстро осмотрел рану и вернулся в машину.

Глава 5

Новый Вавилон. Часть 1. Егерь. Глава 5.

– Вы убили его, – не спросила, а как бы подводя итог, тихо сказала Кира, отвернувшись в сторону.

– У нас не было выбора. Мне бы не поверили, оставь я его в живых. Тем более, для него так будет лучше. Он ушел быстро и без боли. Если бы старик попал в руки к дознавателям, он сдал бы нас. Без вариантов. И тогда тебя бы нашли. Не знаю зачем ты им нужна, но уверен ничего хорошего тебя там не ждёт. Ну а меня бы просто списали в расход. Как там сейчас? Регресс сознания, или рудники? В прочем, думаю до этого не дойдёт. Пуля в голову и дело с концом.

– Зря Вы так, дедушка был хорошим человеком. Добрым.

– Может быть, но это ничего не меняет. Сейчас для меня нет хороших или плохих, чужих и своих. Мы должны выжить и во всём разобраться. – Макс посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Его внедорожник летел по трассе в сторону города, девочка сжалась на заднем сидении, опустив голову и обхватив ее руками. – Все смешалось, мне еще предстоит разложить этот пазл, но на это потребуется время. Пока я спрячу тебя у себя, жилище Егеря неприкосновенно, посторонние тоже не зайдут. Там посмотрим, что делать дальше.

– Столько крови вокруг. В этом замечательном, новом мире, который и сам был построен на крови и слезах. На боли и страдании простых людей. Ради чего всё это было? Светлое будущее? Ха! Такой же гнилой мир. Та же кровь, те же горе и страдания. Разве что только кучка избранных жрут вкуснее и спят слаще. А народ – как покорное стадо. Сами дают себя клеймить и сами охотно идут на убой.

Кира говорила не своим, чужим голосом - злым, резким, взрослым. Макс обернулся. Она больше не плакала. Сидела, сжимая маленькие кулачки и прищурив глаза. Знакомо так...

– Кира, скажи, где ты слышала эти слова? Чьи они?

– Это мои слова. Я так думаю, так вижу и говорю.

– Ты же ещё совсем ребенок.

– Ну и что? Думаете дети не умирают и не видят смерть? Вы ведь даже не знаете, через что мне пришлось пройти. Хоть я и ребёнок. Всё повторяется, одно тянется за другим. Как круги на воде, – слегка пожала плечами Кира, а затем очень чистым, чётким голосом начала декламировать:

*Сквозь дым и смрад,

Сквозь серый пепел,

Седой поникнув головой,

Бредёт пастух.

На ржавой цЕпи,

Он силой тащит за собой,

Своё измученное стадо.

Не на откорм, а на убой.

В забытие старик молился,

Себя мессией называл.

Рукой, трясущейся крестился

И всё на Бога уповал:

–Ты дай мне сил и помоги тупому стаду,

Уразуметь благую весть,

О том, что вышла им награда!

Их наконец желают съесть!

За ними следом, как во мраке,

Давясь от голода слюной,

Бежали тощие собаки.

Четыре пса.

Свой злобный рык и жуткий вой,

Они на мили простилали,

Деля добычу меж собой.

Слегка поодаль, притаившись в скалах, лежали змеи.

Свернувшись кольцами качали головами, в такт лязга цепи.

Не смея близко подползти, они шипели, ядом в след плевали.

Но каждый раз, лишь злобно зыркнет пёс, к себе поглубже в норы заползали.

Услышал Бог, иль просто так совпало,

Но вспыхнула земля и задрожала!

Гром страшный скалы сотрясал, в песок стирая!

Взвыл ураган, живую плоть с костей сдирая!

Разверзлась бездна и пожрала всех:

И псов, и змей и пастуха с его стадами.

Вдруг, всё закончилось.

Лишь тишина сомкнулась гробовая.

И в этой жуткой тишине раздался смех.

А где-то на дороге, вдалеке,

В туманной дымке пороха и смрада,

Был слышен лязг цепей.

И злобный рык.

И блеянье измученного стада.

Кира закончила читать стихотворение и отвернулась к окну. В голове у Максима проносились тысячи мыслей, по коже бежали "мурашки".

– Этого не может быть, – подумал Макс, – ты бредишь, успокойся!

А в слух, осторожно спросил:

– Кира, скажи пожалуйста, это стихотворение. Его ты тоже сама сочинила? Или может прочитала где-то, или слышала, как кто-то читает?

– Это мамино, – помолчав немного ответила девочка. – Вам понравилось?

– Очень, – ответил Максим. Его голова слегка кружилась. Он крепче сжал руль и посильнее надавил на педаль газа. – Но этого просто не может быть...

Служебный "Аурус" остановился у подъезда когда-то элитного дома в ЖК "Оазис". Максим заглушил мотор и осмотрелся по сторонам. На улице не было ни души.

– Ну правильно. Середина дня, будни, все на работе. Нужно вкалывать и вспахивать, во славу "Нового Вавилона" и великого светлого будущего, – проворчал себе под нос Максим.

– Вы что-то сказали? – спросила Кира.

– Я говорю, что мы приехали. Идём быстро, но без суеты. Если вдруг встретим кого из соседей ‐ будь вежлива. Запомни, ты моя племянница. Приехала из Ставрополья. Будешь здесь учиться. Запомнила?

– Не волнуйтесь, дядя Максим. Я понятливая.

– Молодец. Идём.

Они вошли в подъезд, дождались лифт и поднялись на нужный этаж, так никого и не встретив. Максим открыл квартиру и слегка подтолкнул девочку в спину. – Заходи, не бойся.

Макс закрыл за ними дверь, приложил палец к губам и прильнул к "глазку". Постояв так пару минут, он облегченно вздохнул.

– Вроде пронесло. Проходи, будь как дома.

– Это Ваша квартира, Вы здесь живёте?

– Это была квартира моей дочери. Мой дом снесли, пока я сидел в тюрьме. Теперь я живу здесь.

– А тут точно безопасно? – с сомнением спросила Кира, осматриваясь.

– Ни наблюдения, ни прослушек здесь нет, если ты об этом. Тебе придётся пожить тут, пока я выясню что к чему. Можешь занять мою спальню, в холодильнике должна быть еда. Телевизор громко не включай, никому не открывай и никуда не выходи. Телефон если будет звонить – не бери. В ванной найдешь мыло, шампунь, запасную зубную щетку. Мне нужно отлучиться в Управление, когда вернусь не знаю.

– Не волнуйтесь за меня, идите на работу, – ответила Кира, подошла к Максу и взяла его за руку.

– Дядя Максим, скажите, а почему Вы всё-таки мне помогаете?

– Я уже говорил, что не воюю с детьми. И презираю тех, кто считает их лёгкой добычей. Хочешь совсем честно? Ты напоминаешь мне дочь, какой она была в твоём возрасте. У вас есть определённое сходство. Только у нее с младенчества были черные как уголь волосы. А у тебя светлые, как пшеничные колоски.

Макс протянул руку и погладил девочку по голове. Кира слегка дернулась и на миг замерла, а затем рванулась вперед и крепко к нему прижалась, обхватив руками.

– Не бросайте меня пожалуйста, дядя Максим. Не отдавайте псам.

– Я тебе обещаю, что никогда и никому не дам тебя в обиду. Клянусь тебе в этом. И мне жаль, что все так обернулось, с твоими друзьями и дедушкой. Правда жаль.

–Они не друзья, и он не мой дедушка, я уже говорила. Но все равно, спасибо. – Кира задрала вверх острый подбородок и в упор, не моргая смотрела Максиму в глаза.

– Это тебе спасибо... Колосок, – прошептал он в ответ.

– За что?

– Ты дала мне надежду.

Через сорок минут Макс подъехал к зданию Управления. Дежурный по КПП его пропустил, даже не проверив чип. На проходной ему отдал честь сержант наряда охраны. Макс механически ответил на приветствие. Поднявшись на седьмой этаж, он вошел в приёмную начальника "Управления Егерской Службы" – полковника Павла Андреевича Веригина.

– Товарищ майор, у полковника совещание, я должен доложить... – подскочил ассистент.

– Должен - докладывай, – ответил Максим, и не останавливаясь, распахнул массивную дубовую дверь, ведущую в кабинет.

За длинным столом сидели офицеры, принимавшие участие в недавнем штурме. "Дикий", Лапшин и "Альбинос". Сам полковник говорил с кем-то по видеосвязи.

– Так точно, прослежу лично. Все материалы будут у Вас к вечеру.

Клёст взглянул на Макса и снова повернулся к монитору.

– Прошу прощения, у меня неотложное дело, вынужден прервать связь. Все Ваши распоряжения будут выполнены, не сомневайтесь.

Отключив связь, Клёст поднялся и злобно уставился на Максима.

– Майор Королёв! Ты совсем берега попутал? Мог бы хотя бы постучаться! Почему без доклада?!

– Стучать и без меня есть кому, – ответил Макс, подходя к столу и присаживаясь на стул, рядом с полковником. – Докладывать видимо тоже. С хозяевами говорил? И как? По холке погладили, или газеткой по носу...

– Да что ты себе позволяешь, в конце то концов! – заорал Клёст и ударил кулаком по столу.

Макс, с невозмутимым видом, положил ногу на ногу и скрестил на груди руки. Левая отозвалась болью.

– Что я себе позволяю? Ты отправил меня на задание с кучкой зелёных, необстрелянных щенков! Под пули подставились - раз! Обыск нормально не провели - два. Ты в курсе что в доме был тайник? И что в нём прятались вооруженные люди? Нас врасплох застали, троих наших завалили, мне вон руку зацепило!

– Ты сам всех отпустил!

– Да, но после того, как они доложили, что в доме "чисто"!

– Нужно было уходить со всеми, тогда бы и "двухсотых" было меньше!

– Тогда задача не была бы выполнена, а сепаратисты остались на свободе. Нет Пашенька, это ты облажался. И вот об этом мы сейчас с тобой поговорим.

Макс посмотрел на притихших офицеров. – Очень хорошо, что вы здесь. К вам тоже есть вопросы.

– Зарываешься, Макс. Здесь пока ещё я начальник.

– Вот и ответь мне, как начальник, какого хрена твои люди не имеют элементарной, базовой подготовки? И почему я узнаю об этом, в ходе выполнения боевой задачи?

– Всё не просто, Майор.

– Да? А мне кажется проще некуда. – Максим повернулся к офицерам. – Сколько человек личного состава числится в Управлении?

– Не многим более двух тысяч боевых единиц в штате и около трёхсот резервистов, – тут же ответил Дикий. – Для более точных данных необходимо обратиться в отдел кадров.

– Спасибо, этого достаточно, – кивнул Максим. – Что сейчас входит в базовую подготовку оперативников?

– В базовую подготовку входит процедура углублённого программирования, с использованием стандартных чипов. – снова сообщил "Дикий".

– Конкретнее!

– Рукопашный и ножевой бой, огнестрельное оружие, диверсионная, подрывная и саперная деятельность. Базовые знания.

– А физподоготовка?

– Двухнедельный курс. Основы рукопашного боя, стрельба, политинформация, – добавил Лапшин.

– Ты ведь знал об этом Паш? Они ни хрена не умеют, эти ваши Егеря.

– Программа, которую в них закладывают, содержит огромную базу знаний, – проворчал Клёст, уже понимая к чему ведёт его друг.

– Ты ведь сам говорил, помнишь? Это как в старых добрых компьютерных шутерах? Любой школьник мог прокачаться в таком до сотого уровня. Мочить "ботов" и других игроков с одного выстрела. Но дай ему в руки настоящий автомат, что он с ним сможет сделать? Хорошо, если башку себе не отстрелит.

– Макс, зачем ты мне сейчас об этом говоришь? – Веригин устало откинулся на спинку кресла.

– Сейчас поймёшь. Еще пара вопросов. Сколько всего "невербалов" в штате?

– Сорок три человека. С Вами - ровно сорок четыре. Это с учетом потерь на сегодняшней операции, – снова ответил Лапшин.

– Кем они были до призыва на службу?

– По-разному. Сотрудники полиции, военные и спецслужбы в основном.

– А что на счёт "прошитых"? Сколько среди них профессионалов? Настоящих?

– Не более десяти процентов.

– Паш, помнишь Абаддона? Лично, вы конечно не встречались, но дело ты, наверное, читал. Он был превосходным убийцей, мастером. Но стал им ещё до программирования. Сеансы лишь дали ему дополнительные возможности. Женю я лично тренировал еще с раннего детства. Потом она провела полгода в "учебке". Вон Дима сидит. Он тоже отслужил срочную в армии, прежде чем попасть к нам в "Секретную Службу". Там продолжал обучение, накапливал опыт.

Клёст сидел, опустив голову и потирая виски. – Макс, что ты хочешь от меня услышать?

– Зачем держать такой большой штат Егерей, в мирное, безопасное время? А тем более невербалов? Все они - пушечное мясо. Мы, воины старой школы, нужны что бы обучать их всему, что знаем и умеем сами. Лучшие выживают, постепенно набираются опыта. Те, кто бестолковее - идут в отсев. Это селекция, Паш. Как в питомнике, для бойцовых собак. Они выводят идеальную породу. Вопрос – для чего?

В кабинете стояла звенящая тишина.

– Ультра-солдаты, – сказал Дикий, и оглядел присутствующих.

– Отставить! – Полковник злобно зыркнул на капитана.

– Максим Юрьевич. А как быть с аналитиками, операторами БПЛА, экспертами и программистами? – спросил Альбинос, с не скрываемым любопытством глядя Максу в глаза.

– Ну, тут всё гораздо проще. Для управления БПЛА важна лишь мелкая моторика и хорошая вестибулярка. А знания как раз можно закачать программно, сразу в мозг. Сейчас ведь это обычная практика, так ведь? Удивительно, что беспилотниками до сих пор не управляет искусственный интеллект.

– Вообще то управляет, – задумчиво протянул Гурам, – правда, пока это только военные дроны с простыми задачами.

– Ну, значит операторы - это такие же учителя, только для ИИ. Думаю, ещё лет через десять - пятнадцать вы все будете не нужны. А может и раньше. Как только система накопит достаточно информации, а ИИ станет полноценным разумным инструментом, от вас избавятся. Останется лишь небольшой процент наиболее практичных рабов. Сильных, быстрых, выносливых и послушных.

– Вздор! – выкрикнул "Дикий", поднимаясь с места. – Товарищ майор, Вы сейчас сами говорите, как сепаратист! Верховный Магистрат заботится он нас. Благодаря "Новому Вавилону" сейчас мирное, счастливое время. Я не допущу таких разговоров, в моём присутствии!

– Вот как? Мирное время, где людей называют "мясом", посылая как скот на убой. Ну и что же ты сделаешь, Дима? – Макс тоже поднялся, – побежишь докладывать на верх?

– Как офицер - офицеру! Я требую немедленных извинений, либо сатисфакции!

– Скажи где и когда.

– А ну сели оба! – рявкнул Клёст и снова ударил рукой по столу, – дуэлянты бл... совсем охренели?

Макс и Дикий сели, не отводя взгляд друг от друга. Глаза Димы пылали яростной злобой, Максим же был совершенно спокоен.

– Дима! Ты забыл, что товарищ майор всего несколько дней, как вернулся в общество из мест, не столь отдалённых. Он только заступил на службу, и сразу потерял боевых товарищей на первом же задании. Пусть ты и младше по званию, но как более опытный в современных реалиях товарищ, должен это понимать и оказать своему коллеге поддержку, а не строить из себя оскорблённую институтку!

Дикий моргнул и глаза его как-то сразу, резко потухли. Он потупился.

– Виноват, товарищ полковник. Максим Юрьевич, приношу извинения за свою вспыльчивость. Мы скорбим о потере наших товарищей вместе с Вами. Если Вам нужна помощь в адаптации, или просто захочется с кем-то поговорить - я всегда к Вашим услугам.

– Дурдом, – сказал Максим, покачав головой.

– Заткнись, идиот, – тихо процедил сквозь зубы Клёст.

– Паноптикум, – подытожил Макс.

– В общем так. Совещание на сегодня окончено. Всем разойтись. Максим - останься.

Офицеры встали, молча отдали честь и вышли из кабинета.

Клёст устало вздохнул, откинулся в кресле и провел ладонями по лицу.

– Что ты творишь, дружище? – спросил он. – Прибежал такой, весь в белом и принёс благую весть. Ты думаешь самый умный? Думаешь я этого всего не понимаю? Да те, кто ещё не оболванен, все всё прекрасно понимают. Но у них хватает ума держать язык за зубами! Потому что видели и знают, что бывает с теми, кто "не согласен". Мы выживаем, Макс! И единственная возможность ‐ оставаться нужными, полезными. Сколько это возможно. Война проиграна, давно! Они победили, теперь весь мир живёт по их правилам.

– Не весь, Паш.

– Ай, брось, – отмахнулся Клёст, – сепаратисты? Повстанцы? Необходимое зло. Показательный враг для большего сплочения масс. Про сегодняшний эпизод будут кричать на всех углах уже к вечеру. И в сердце каждого сознательного гражданина вспыхнет благородная ненависть к врагу. И воспылает оно ещё большей любовью к представителям власти. А что касается стран, которые еще не присоединились к общей волне поклонения "Новому Вавилону", то им не долго осталось.

– А если уже завтра ты станешь им не нужен? Или твоя жена, твои дети? Что ты тогда скажешь?

– Иди домой Макс. Ты ещё не готов. Отдохни несколько дней. Отправляю тебя на больничный. Официально - в связи с ранением и психоэмоциональной травмой.

– А не официально?

– Расслабься. Погуляй. Оттянись. В кабак сходи, девку сними. Сейчас, кстати, с этим вообще просто. У нынешней молодёжи совсем грани стёрлись. Ну сам увидишь. У тебя же безлимит по соцбаллам? Ну так пользуйся этим, оторвись по полной.

– Звучит не плохо, – местательно протянул Максим и криво усмехнулся, глядя на друга. – Может составишь компанию? Вдвоём веселее, а?

– Может и составлю, но не сегодня Макс. Дел по горло. Ступай.

Максим поднялся со стула, еще раз пристально посмотрел в глаза Веригина. Клёст отвернулся и Макс горько покачал головой.

– И к медикам загляни, руку свою покажи! – донеслось ему вслед.

– Обойдусь, – бросил он не оборачиваясь, выходя из кабинета.

В кабак идти не хотелось, но было нестерпимое желание хорошенько напиться. Возле управления он поймал первого же попавшегося сержанта.

– Дружище, скажи, где тут ближайший гастроном?

Тот сперва непонимающе моргнул, но потом его лицо озарила внезапная догадка.

– Вам нужен супермаркет, товарищ майор?

– Супер, мини, киоск какой-нибудь. Любой магазин, где можно купить алкоголь и продукты.

– За КПП сразу на право, через два квартала, товарищ майор.

– Спасибо, приятель. – Макс хлопнул его по плечу, – как служится, боец?

– Служу во благо мира и "Новому Вавилону"! – вытянувшись по струнке отчеканил сержант.

– Служи боец, далеко пойдёшь, – мрачно ответил Максим и направился к своей машине.

Супермаркет "Гурман" оказался не особо большим по столичным меркам, но очень приличным магазином. Аккуратные ряды пестрели разнообразием всевозможных продуктов. Яркое, но мягкое и вполне комфортное освещение. Приятная, лёгкая музыка, аромат горячей выпечки и свежезаваренного кофе. Макс сглотнул слюну, в животе заурчало. Он вспомнил, что за сегодняшний день еще не проглотил ни крошки. Взяв лёгкую, вместительную тележку, Максим направился вглубь торгового павильона.

В первую очередь, по старой привычке, Макс отыскал бакалейный отдел и затарился консервами. Конечно, производители были ему не известны, но интуиция и житейский опыт подсказывали какую тушенку выбрать, что бы в ней было настоящее мясо, а не соя с хвостами и копытами. Следующим отделом был колбасный и вот тут Максим впал в лёгкий ступор. Прилавки были поделены на секции, в соответствии с социальным рейтингом покупателей. Разделение проходило под литерами A, B, C, D, F, где F считался самым низким показателем, а под A лежала исключительно элитная продукция. Ради интереса Макс прошелся по всем, рассматривая предлагаемый товар. Читая состав, разглядывая упаковки сосисок и колбасные батоны, Максим всё сильнее хмурился, под конец уже ворчал себе под нос отборной, нецензурной бранью. Краем глаза он заметил неподалёку маленькую, сухонькую старушку. Одета она была просто, если не сказать бедно, но чисто и аккуратно. Даже с некоторым вкусом. Можно было вполне предположить, что когда-то ей доводилось носить не эти обноски, а брендовые вещи именитых дизайнеров и модельеров. Старушка нерешительно переминалась, с некоторым испугом поглядывая на Максима. Он вдруг сообразил, что до сих пор в той же "Егерской" амуниции, что надел на себя утром дома. И что левый рукав порван и испачкан кровью. Побросав в тележку колбасу и сосиски из демократичного сектора "С", Макс двинул в сторону отдела с алкоголем. По пути он вдруг вспомнил, что дома у него малолетняя гостья, и что ребёнку в ее возрасте необходима клетчатка, а также свежие овощи и фрукты. Затем он свернул в кондитерский ряд, укладывая в тележку шоколад, печенье и пряники.

В отделе алкоголя, Макс сразу разглядел знакомую этикетку любимого "Джека" и, не смотря на то что напиток значился под категорией «А», не раздумывая положил две бутылки. Хотел было захватить еще и третью, на случай если вдруг Клёст передумает и решит заглянуть к нему в гости. И тут же отогнал эту мысль. Паше он не смог бы объяснить появление в его доме Киры.

На кассе вышла небольшая заминка.

Давешняя старушка трясущимися руками прикладывала к терминалу карту, но оплата всё никак не проходила. Скучающий кассир смотрел на нее усталыми глазами.

– Женщина, говорю же Вам, Вы не можете взять эту ветчину. У вас низкий социальный рейтинг. Даже если Вы хотите покрыть разницу соцбаллами, их всё равно не хватит.

– Да как же так, сынок? Я ведь в блокаду родилась, всю жизнь на фабрике проработала, Героя труда получила. И что же, не могу раз в год несчастный кусочек буженинки купить? У меня и деньги есть, пенсия большая.

– Причем тут деньги, я что могу сделать? – пожал плечами кассир. – Тут же автоматика, компьютер. Придется делать отмену.

– Какие-то проблемы, юноша? – спросил Макс, подкатывая свою тележку к кассе.

Лицо продавца вытянулось, глаза испугано забегали.

– Вот, господин "Егерь", старушка. Хочет приобрести товар не по статусу.

– А ты что?

– А что я? Всё как положено, не отпускаю. Как раз собирался полицию вызвать, а тут Вы.

– А полицию зачем? Не украла же, хотела купить.

– Так ведь положено. Административное нарушение, нужно составить протокол... но раз уж здесь Вы, может сами и оформите?

Бабулька мелко затряслась, глядя на Максима. Тогда он протянул кассиру свою карту.

– Я всё оплачу, за нас обоих.

– Но так же не принято, её социальный рейтинг... – начал было мямлить кассир.

Макс строго посмотрел на него. – Хочешь мне возразить?

– Нет-нет, ну что Вы! Конечно, приложите Вашу карту. Ага, спасибо. Всё, оплата прошла, спасибо за покупку! Помочь Вам упаковать Ваши покупки?

– Пробей, упакуй, но сперва бабушке помоги.

Максим подошел к старушке и аккуратно взял ее под руку, в то время как кассир шустро полставлял под считыватель штрих-кода покупки Максима, попутно складывая их в бумажные пакеты.

– Прошу Вас, не пугайтесь. Всё хорошо, я не собираюсь Вас арестовывать. Или что там обычно делают в таких случаях мои коллеги. Вы далеко живёте? Я подвезу Вас, мне не трудно.

– Нет, сынок, пожалуйста не надо. Я ничего не сделала! – старушка смотрела на него глазами, полными ужаса.

– Как Вас зовут? – мягко спросил Максим.

– Мария Николаевна Андропова.

– Ого! Вы уж не родственница ли часом, а? – весело усмехнулся Макс. – Говорю же Вам, не бойтесь. Я всего лишь хочу помочь.

– Ваши покупки готовы, – отрапортовал кассир, – Вот карта, возьмите пожалуйста. Могу ещё быть Вам полезен?

– Можешь, – сказал Максим обернувшись и забирая из влажных ладоней кассира свою карточку. – Подойди сюда. Видишь вон тот черный внедорожник на парковке? Тащи всё туда.

– Но я не могу оставить рабочее место, у меня касса... да-да, нет, конечно, я сейчас же...

Кассир подхватил многочисленные пакеты и на полусогнутых ногах вышел на улицу.

– Идёмте, Мария Николаевна. Вот обопритесь на мою руку. Так где, говорите, Вы живёте?

Глава 6

Новый Вавилон. Часть 1. Егерь. Глава 6.

Старое, покосившееся, трёхэтажное здание на окраине Москвы. Обвалившейся козырёк подъезда, осыпавшийся и покрытый трещинами фасад. Догнивающий кузов автомобиля во дворе. Мусор и грязь.

Максим стоял возле машины и осматривался по сторонам.

– Давно Вы тут живёте?

– Сколько себя помню, сынок, – виновато вздохнула старушка, нервно перебирая в руках платок. У нее был такой вид, будто было ужасно неловко за происходящую разруху вокруг.

– Мария Николаевна, я вот всё в толк не возьму. А как Вы вообще в том магазине оказались? Он же далеко от Вашего дома.

– Так на автобусах, с пересадками. Проезд то бесплатный.

– Допустим. Но почему именно этот магазин? Есть же, наверняка и ближе.

Старушка молчала, глядя себе под ноги и продолжала теребить старый кусок ткани. Макс осторожно коснулся ее плеча.

– Послушайте, со мной Вы можете говорить откровенно. Так будет лучше для всех, поверьте.

Старушка пожевала губами и горько вздохнула.

– Наденька там работает. Внучка подружки моей. Её то самой уже три года как не стало, а Наденька нам помогает иногда. Лекарства хорошие достаёт. Или вот продукты настоящие. У деда моего день рождения сегодня, хотела подарок ему сделать, уж очень он ветчину любит, буженинку там всякую. А полакомиться не часто удаётся. Деньги то есть, а толку от них. Нам теперь натуральные продукты по статусу не положены, так новая власть решила.

Последние слова Мария Николаевна произнесла с плохо скрываемой ненавистью. Но тут же спохватилась, испугано посмотрела на Максима и поднесла мелко дрожащие руки к губам.

– Понятно. Ну, что стоим, в дом то позовёте? Пакет хоть донесу, да посмотрю, как живёте. Может помочь чем смогу.

– Странный ты какой-то, будто и не из этих, псов дрессированных, – подозрительно прошамкала Мария Николаевна и тяжело вздохнула. – Пошли, что уж.

Квартира, вопреки ожиданиям Макса, оказалась очень чистой и какой-то, по настоящему уютной. Не смотря на старый ремонт и видавшую виды мебель, здесь он вдруг почувствовал себя как дома.

В далёком детстве, родители привозили его каждое лето в деревню, погостить у бабушки с дедушкой. Максим любил это время больше всего. Именно там ему было хорошо и спокойно. Он вспомнил, как забирался на спинку старенького, зелёного кресла и рассматривал книжные полки, которые висели за ним на стене. Наконец, сделав выбор, маленький Максимка устраивался в кресле поудобнее и с головой уходил в очередные приключения до дрожи знакомых и любимых книжных героев. Дом поскрипывал петлями и половицами, тикали настенные часы. То тут - то там, временами доносились странные шорохи. Тот дом был живым, так казалось тогда Максиму.

Из плена тёплых, приятных воспоминаний, его выдернуло лёгкое, деликатное покашливание.

– Вы проходите, я сейчас, пойду деда своего проверю. Не ходячий он у меня.

– Вы не против, если я с ним познакомлюсь?

Старушка пожала плечами, ничего не ответила и направилась в сторону спальни. Макс проследовал за ней.

– Машенька, это ты? Кто там с тобой? Это опять Викентий? Кеша, смотри у меня! Я ведь встану когда ни будь, мало не покажется. Раз и на всегда отучу тебя таскаться сюда!

– Коль, тут вот... – сказала Мария Николаевна, отошла в сторону указывая головой на Максима и всплеснула руками. На кровати лежал совершенно лысый старик, с аккуратно подстриженной, густой и белой как вата бородой. Его ноги, до пояса были накрыты пледом. Увидев Максима, он приподнялся на локтях и грозно сверкнул глазами.

– Что Вам здесь нужно? Зачем пришли? Это Маша? В чём её обвиняют?

Макс миролюбиво поднял перед собой руки. – Простите за беспокойство, я с частным визитом. Помог Вашей супруге донести покупки. Она была очень любезна и пригласила меня на чай.

Старик внимательно, с ног до головы оглядел Максима. На секунду его взгляд задержался на порванном рукаве со следами крови.

– С частным? На чай? – старик откинулся на подушку и расхохотался

Макс дождался, когда он отсмеётся и представился. – Королёв Максим Юрьевич.

– Прокофьев Николай Борисович, – ответил старик. Теперь настала очередь Максима смеяться.

– Прокофьев? А Ваша супруга - Андропова? Бывают же совпадения!

– Это не совпадения, молодой человек. Машенька, любимая, будь добра, прикати мою машинку. Я тоже буду чай.

Они сидели на кухне и пили чай. Максим сбегал вниз к машине и принес на стол кое что из только что купленных сладостей.

– Вот так и живём, Максим. Раньше бандитов ловил, до полковника дослужился. А потом ранение, пенсия и вот мы здесь. Когда революция началась, штурмовали здание Министерства обороны, сын наш тоже в эту кашу полез. Приехал вечером помню, мать обнял, меня по плечу похлопал и укатил строить светлое будущее. Да только такими методами, ты как это будущее не осветляй, пятна крови все равно не выведешь. Тогда мы последний раз его и видели.

– Штурмовали не Министерство, а его структурное подразделение. Здание "Секретной Службы Внешней Разведки", – ответил Максим, прикладываясь к очередной чашки чая.

– Откуда знаешь? – быстро спросил старик, вперив в Макса внимательный, цепкий взгляд.

– Я там был. И гражданских там не было. Здание штурмовала ЧВК Рогожина, а гражданские в это время устраивали в городе массовые беспорядки.

– Вот значит как. – Старик опустил глаза и принялся помешивать чай в высоком, граненом стакане тоненькой ложечкой. – Да, мне говорили. Но сейчас время такое, не простое, не знаешь, чему верить. Мы ведь с Машенькой оба блокадники. Родились там в сорок втором, на соседних улицах жили. Представь, голодное послевоенное детство. Спутники ещё не летали, и всё равно было проще, понятнее. А сейчас в головы чипы ставят, мозги промывают, буквально. Все как роботы стали. И со всех сторон льется одно только враньё и пропаганда. Людей, как скот, по сортам делят. Столько народу погубили. Коммунисты, ещё с большевиков, тоже много крови пролили, когда к власти шли. Но эти... – старик покачал головой, – то что сейчас творится, в это же даже поверить трудно. Пол мира в труху, остальных на поводок. Нелюди.

Макс внимательно смотрел на Прокофьева, затем перевел взгляд на Марию Николаевну. Та заботливо придвинула к мужу вазочку с мягким печеньем. Старик ей рассеяно улыбнулся, все еще погруженный в собственные мысли.

– А вы вообще тут одни живёте? Соседи как, заходят? Может родственники навещают?

– В нашем доме живёт семья. Молодые, дети есть у них, трое, – быстро ответила ему Андропова. – Так, в шестом доме ещё две семьи, а вот в четвёртом давно никто не живет. Одно время его как гостиницу сдавали, но потом прикрыли.

– А полиция или Егеря тут часто бывают?

– Вообще не бывают, – старик взглянул на Максима с не скрываемым любопытством.

– Район тихий, безопасный? Экстремисты, бандиты, хулиганы? Прочие антисоциальные элементы?

– Да нет тут никого. Уже давно.

– Это хорошо, – задумчиво пробормотал Максим, по старой привычки барабаня по столу пальцами.

– Что ты задумал, сынок? Только не говори, что просто из интереса спрашиваешь, я всю жизнь в органах, людей лучше книг читаю. Да и тебя я вспомнил. Знаю кем ты был раньше, кем был после. А вот кто ты сейчас - ума не приложу.

Максим вздрогнул и присмотрелся к старику, подавшись вперед.

– Мы встречались?

– Лично - никогда. Но дело твоё я читал. Ты в ту пору всё больше с бандитами якшался. Ну да ладно, всё понимаю, время такое было. Главное, что потом на правильный путь встал. Хоть и потрепало тебя, конечно, знатно. Ты говори прямо, зачем расспрашиваешь?

– Человечка одного нужно спрятать, пока я кое в чем не разберусь.

– Что за человек?

– Это ребёнок, девочка.

– Натворила что?

– Не с той компанией связалась. Да я сам толком ничего не знаю пока, но ливером чую, что за ней идёт охота. У меня инстинкты, похлеще любой ищейки.

– Так, давай-ка теперь ты мне всё подробно расскажешь. С самого начала. Машенька, любимая, завари нам ещё чаю. И наливочки достань, чувствую беседа у нас будет долгая.

Беседа и правда затянулась до вечера. Сперва Макс рассказал о всех недавних событиях, начиная с момента, как вышел из тюрьмы.

Потом рассказал и о том, как вообще жил все эти годы. Как попал на работу в "Секретную Службу". Про жену и дочь. Про "Чистый лист" и профессора Брумеля. Про операцию "Ван-Хельсинг", которая положила начало всей череде трагических событий. Рассказал про Берлин и про Абаддона. Про "Новый Вавилон" и штурм их "Конторы" наёмниками ЧВК "АРМАДА".

Рассказал и о том, как лично отравил любимую девушку его дочери. Об аресте и всём, что было после.

По мере того, как Максим выговаривался, он чувствовал, как ему становится хоть немного, но всё-таки легче. Когда он закончил историю, за окном начало темнеть. Под потолком светился пыльный плафон старой люстры. Мария Николаевна смотрела на него широко распахнутыми глазами и то и дело крестилась, шепча себе под нос какие-то молитвы.

Николай Борисович задумчиво жевал кусочек ветчины, глядя куда-то мимо Максима.

– Вот собственно и всё. Мне бы сейчас разобраться что происходит. Что это за девчушка, где их группа и кто они. Зачем приехали. Вопросов много, а времени мало. Чуйка у меня, что-то надвигается и я должен быть готов к любому повороту.

– Да, Максим Юрьевич. Кто другой рассказал - не поверили бы.

– А мне? Верите?

– В том то и беда, что верю. Сделаем вот что. Сейчас домой поезжай, сам отдохни, с девочкой побудь. Присматривай за ней. Раз уж так сложилось, ты теперь в ответе за нее. Через пару дней приезжайте, мы всё подготовим.

Макс молча встал, пожал старику руку и вышел из дома.

Домой он приехал, когда на улице уже была непроглядная ночь. Подняв пакеты с покупками, Макс вошел в гостиную. Кира спала на диване, свернувшись калачиком и укрывшись пледом. Её пшеничного цвета волосы топорщились во все стороны, а правую ладошку она, по-детски, положила себе под щеку.

Макс провёл рукой по её голове. Кира нахмурилась и посильнее сжалась в комочек. Тогда Максим взял её на руки и отнёс в спальню.

– Сладких снов... — прошептал он выходя из спальни и щелкнул выключателем.

— Спокойной ночи, деда, – ответила Кира и повернулась на бок.

В очередной раз Максим почувствовал в девочке что-то родное и неуловимо знакомое, от этого щемило сердце и слезы сами наворачивались на глазах. Помотав головой, Макс вышел на кухню и достал из пакета бутылку виски.

Выпив залпом половину стакана, он прошел в ванную, на ходу снимая с себя форменную куртку. Осмотрев внимательно руку, Максим задумчиво почесал затылок. Рана уже начала затягиваться. Обработав ее на всякий случай перекисью из маленькой аптечки, которая нашлась в небольшом шкафчике на стене, он принял душ и переоделся в свой спортивный костюм.

Пройдя на кухню он, наконец убрал продукты в холодильник, после чего, прихватив со стола бутылку, грузно опустился на диван.

– Да, старина, такие вот дела, – сказал он, рассматривая этикетку. – Молчишь? Ну ничего, разговоришься ещё, у нас вся ночь впереди.

Макс открыл бутылку и приложился к горлышку.

Проснулся он от того, что на кухне гремели посудой, а по квартире витал аромат свежесваренного кофе и какой-то еды. Возле своей головы Макс увидел табуретку, на которой стоял стакан воды, а рядом лежали две таблетки "шипучего" аспирина. Сам максим был заботливо укрыт пледом.

– Проснулись, дядя Максим? – раздался с кухни голос, – выпейте аспирин, Вам сейчас не помешает. Этот хороший, не думайте. Пейте смело. Я как раз завтрак готовлю. Вам яйца как, всмятку?

Макс поднялся. Голова гудела, но в целом похмелье могло быть и хуже. Должно было быть хуже. Гораздо. Надорвав фольгу, он закинул таблетки в стакан.

– Спасибо Кира. Давно ты встала?

– Давно, я всегда рано просыпаюсь.

– Ты извини, я тут вчера немного... ну, в общем...

– Да ничего страшного, я всё понимаю. Взрослым иногда нужно. Вы умывайтесь и идите к столу, у меня всё готово.

– Я вообще то никогда не завтракаю...

– Не обсуждается! – строго сказала Кира, – Вам сейчас необходим белок и углеводы. Давайте скорее, пока не остыло.

Покачав головой, Макс в три глотка осушил стакан и отправился в ванну. Умывшись и почистив зубы, он снова внимательно осмотрел себя в зеркало. Странно, но на лице не было и следа вчерашней попойки. Сколько он там выпил? Макс точно помнил, что первую бутылку он приговорил примерно за час. Потом принес вторую и включил не громко телевизор. А вот что было дальше...

– Я тебе не сильно спать помешал надеюсь? – спросил Максим войдя на кухню и осматривая стол.

– Ого! Ты где так готовить научилась?

– Мама научила. Не беспокойтесь, я всегда крепко сплю. Просыпаюсь, только если опасность.

– Вот так значит? Ну-ну. Этому тоже мама научила?

– Этому жизнь научила, – туманно ответила Кира, – Вы ешьте давайте, Вам на работу надо.

– Вообще-то меня на больничный отправили, по ранению, – Максим покосился на свежий рубец на руке.

Кира тоже посмотрела на рану и фыркнула, – это ерунда, до завтра уже затянется. У вас тут автоответчик стоит, в прихожей. Вам с работы сообщение оставили.

Макс собрался было подняться из-за стола, но Кира тут же его остановила.

– Вы куда? Сначала поешьте!

– Кирочка, я конечно очень тебе благодарен. За заботу, за завтрак, да и вообще. Но тебе не кажется, что ты перегибаешь? Я всё-таки взрослый человек, в дедушки тебе гожусь. Не стоит говорить со мной подобным образом.

– Во-первых нет, не кажется. Сейчас я за Вас отвечаю, так уж получилось. У нас такое правило, у кого больше опыта, берёт новичка под опеку. И возраст тут совершенно не причём.

Макс, ошарашено уставился на нее круглыми глазами и медленно опустился на стул.

– Во-вторых, – продолжила Кира, – дяденька на автоответчике сказал, что "вопрос в принципе не горит, но и тянуть не стоит". Значит у Вас полно времени, что бы спокойно закончить завтрак.

– М-да, – коротко произнёс Максим и покачал головой.

– Кира. Во-первых - я пожилой человек, а ты ребёнок. За свою жизнь я побывал бандитом, шпионом, воином и уголовником. А ты, всего лишь, десятилетняя девочка. Так что опыта у меня, наверное, всё-таки побольше, как ты считаешь?

– Это ничего не значит, – отмахнулась она, – я не про этот опыт.

– А про что тогда, просвети, будь добра.

– Об этом Вам нужно с Мамой говорить, она Вам всё объяснит. Моё дело - присмотреть за Вами, помочь если что.

– Ты всё время говоришь про маму. А папа есть у тебя?

– Нет, папы нету.

– Извини, я не знал...

Кира посмотрела на смутившегося Макса и улыбнулась.

– Да нет, Вы не поняли! Просто у меня две мамы.

Макс поперхнулся, – то есть как это, две мамы?

– Ой, можно подумать, а то Вы не знаете, как это бывает. В Ваше время тоже такие семьи были, мне мамы рассказывали.

– Д-да, были конечно. Просто неожиданно.

Макс сидел и внимательно смотрел, как Кира уплетает омлет, запивая его апельсиновым соком.

– Поразительно. Всё-таки ты так на нее похожа!

Кира замерла, затем отложила вилку.

– На Вашу дочь? Женю?

– Откуда знаешь её имя? – резко спросил Максим.

– Вы во сне говорили. Звали её, все прощения просили, даже плакали. А ещё Вы говорили про Катю и Машу. Маша - это Ваша жена?

– Была. Ты же говорила, что спишь крепко?

– А я вставала, в туалет ходила. Услышала, сперва не поняла, думала может меня зовёте. Подошла, а вы плачете. Я Вас пледом укрыла, посидела немножко рядом. Мама всегда так делает, когда мне плохие сны снятся.

Макс сглотнул подкативший к горлу комок.

– Расскажите мне о них. Какой была Ваша дочь?

– Самая лучшая дочка на свете, – ответил Максим. Она была сильная, смелая. Очень добрая. Я очень её любил.

– А что случилось?

– Новый Вавилон. Они отправили на нас армаду наёмников. Но, что ещё хуже, послали к нам двух совершенных убийц. Наёмники смяли нашу оборону, положили почти всех ребят. Мы тоже их потрепали, но если бы не подоспевшая армия, они бы добили и тех, кто чудом выжил в той бойне. В прочем, это всё равно не спасло.

– А эти убийцы?

– Катя и Абаддон. Они догнали нас с Женей. Завязался бой. Я сильно ранил Абаддона, Катя ранила Женю. Потом по зданию выстрелил танк. Нас разметало по залу. Кате в спину попал кусок арматуры, и Женя выносила её на руках, истекая кровью. Она спасла её ценой собственной жизни. Я этого не видел, был без сознания. Мне потом рассказали.

Рассказывая всё это, Максим как будто заново проживал события, той трагической ночи.

– Почему она это сделала? Почему спасла её?

– Потому что любила. Очень сильно любила, Колосок. Это Вавилон сделал Катю злой. А раньше они с Женей были вместе, даже планировали свадьбу. Катя работала с нами, в "Секретной Службе Внешней Разведки". Они были без ума друг от друга. Нас предали. Катя попала под влияние. Во время одной из операций, ей вкололи препарат и активировали программу. А Женю избили, сломали позвоночник и бросили умирать. Если бы не наши бойцы, так бы и случилось. Её вынесли перед самым взрывом здания ночного клуба, где проходила операция.

– А что потом было с Катей? После того, как Женя её спасла?

– Она умерла. В изоляторе тюремного госпиталя.

– Как это случилось?

– Я убил её! – резко ответил Максим и встал из-за стола, – это я ее убил. Отравил, если точнее. Достаточно подробностей?

– Это всё правда? То, что Вы мне сейчас говорите?

– До последнего слова.

Кира с облегчением вздохнула и улыбнулась.

– Это хорошо!

– В каком смысле? – нахмурился Макс.

– Ну... – замялась она, – то, что Ваша дочь такая добрая и крутая... была. Что Катя оказалась не злодейка на самом деле...

– Кира, что-то ты темнишь! Ничего не хочешь мне сказать? Смотри, я ведь и рассердится могу!

– Ой, вот только не начинайте, – закатила она глаза к потолку. Это снова показалось Максу до боли знакомым.

– Всё-таки ты на неё очень похожа.

Кира поднялась, собрала тарелки и отнесла их в раковину.

– Кажется Вы собирались на работу? – спросила она не оборачиваясь. – Я могу налить Вам кофе, но совсем не много. Вам сейчас не стоит нагружать сердце. Лучше минеральной воды выпейте, с лимоном.

Максим стоял и смотрел как она, с невозмутимым видом, моет посуду.

Прогоняя желание дать ей хорошего, отеческого шлепка, Макс отправился собираться на службу.

Я постараюсь не долго, – сказал Максим, на ходу застёгивая новую форменную куртку. – Помни, на звонки не отвечай, не открывай никому дверь. Из дома ни шагу. Когда вернусь, мы продолжим разговор. У меня ещё много вопросов. Подумай хорошенько, ответы "я не знаю" и "спросите у мамы" я не приму.

– Дядя максим!

– Что, Кира?

– На обратном пути, купите пожалуйста хлеб.

Макс вышел, захлопнув дверь.

Подъезжая к зданию офиса, Максим отметил, что шлагбаум был открыт и его снова пропустили без проверки. Тогда он резко остановил машину и задним ходом подъехал к будке дежурного по КПП. Сержант уже спешил к нему, на ходу надевая берет и поправляя китель. Максим опустил стекло.

– Товарищ майор, дежурный по КПП сержант Пономарев! – отдал честь боец, стоя возле машины на вытяжку.

– Скажи-ка мне сержант, почему ты пропускаешь меня, без должной проверки? – строго спросил Макс.

Сержант растеряно забегал глазами, – так ведь это... ну, я же знаю, что это Вы едете.

– Откуда знаешь?

– Так сканер же стоит, товарищ майор. Вон вышка, – ответил сержант, показывая рукой на высокую мачту с антенной.

– И как далеко он берёт?

– На рубеже в сто метров вся информация уже на пульте дежурного, товарищ майор.

– Когда я, несколько дней назад, приехал сюда с полковником Веригиным - меня проверяли портативным сканнером. Сейчас что изменилось?

– Вероятнее всего, Вас ещё не было в базе.

– А если в машине будет человек без чипа?

– Как так, без чипа? Так не бывает же... Ааа, понял! Это такая проверка, да?

– Считай, что проверка, молодец, сообразил. Так что будешь делать, если в машине человек без чипа?

– Ничего, товарищ майор.

– Это ещё почему? – удивился Максим.

– Ну так это... если без чипа, значит либо задержанного везут, либо ребёнок до шести лет. И в том и в другом случае, моё вмешательство не требуется.

– М-да... и ведь не поспоришь, – проворчал себе под нос Максим.

– Виноват, товарищ майор? – спросил боец.

– Молодец, говорю. Проверку прошел! Возвращайся на пост, – ответил Макс, и не дожидаясь ответа сорвался с места.

На этот раз он не стал врываться в кабинет "Клёста", а спокойно доложил о своём прибытии ассистенту.

– Максим Юрьевич, товарищ полковник ожидает Вас, – ответил старлей и Макс вошел в кабинет.

– Привет дружище, хотел меня видеть? – немного развязно обратился он к Веригину.

– Здравствуй Максим. Да, хотел. Проходи, присаживайся. Как отдохнул вчера?

– Как ты и советовал. Напился.

– Ну, допустим, я тебе не только это советовал, – вкрадчивым голосом сказал полковник и подмигнул, – снял кого? Оттянулся?

– Да, познакомился с одной в магазине. Ты прав, нравы сейчас действительно стали проще.

– Нравы проще, а вот вкусы у людей всё страннее и страннее.

– Ты это о чем?

– Не знал, что ты старушками увлекаешься. Или ты после зоны с голодухи решил, что без разницы кого...гхм...

– Паш, ты чё несёшь? Вроде это у меня похмелье, а ерунду ты городишь.

– Нам сообщили, что некий "Егерь", а конкретно майор Королёв, вчера совершил небольшое административное правонарушение в одном из супермаркетов города. Рассказать какое?

– Не надо, – мрачно ответил Максим.

– Ну и что это за альтруизм такой? Чего ты хотел этим кому доказать?

– Доказать? Паш, я просто купил ей нормальной еды, а не эту синтетику.

– Макс. Система социальных баллов - структура сложная. Но она необходима для поддержания порядка. Если для простого обывателя это административка, то служащего твоего ранга, при желании, могут обвинить в коррупции!

– Коррупции? Господи, да что ты такое несёшь! Ну вот что, по-твоему, мне могла дать бедная старушка?

– Да что угодно! Драгоценности на пример. Они, между прочим, всё ещё имеют цену и не малую. В определенных кругах, конечно. Ещё недвижимость, деньги, секс...

– Паш, если ты сейчас не остановишься, мы опять подеремся.

– Пойми ты уже наконец! Твоё место - это лакомый кусок для многих! Прошитый или невербал, а карьерные устремления есть у всех! Ну, почти у всех. Сам на себя ведь компромат подшиваешь!

– Ладно Паш, хорошо, я тебя услышал.

– Надеюсь, – кивнул полковник, – как рука? Ходил к медикам?

– Да к черту их. Это же просто царапина, задело слегка. На мне как на собаке заживает, сам знаешь.

– Ладно, твоё дело в конце концов.

– Ты только за этим меня позвал?

– Нет, не только. Слушай сюда. Через три недели пойдёт этап. Нужно сопроводить.

– Это вся информация? Раньше брифинги поинформативнее были.

– Твою зону закрывают. Начальника тюрьмы отправляют на заслуженную пенсию. Зеков по распределению. Беседу с ними уже провели. Больше половины согласились на сотрудничество. Но остальные отказались и их ждёт регресс сознания. Для таких масштабных проектов есть специальная лаборатория. Туда их и повезут. Понимаешь уровень опасности?

– Да уж, дело серьёзное, – Макс почесал затылок, – этим людям терять нечего. Смерть или регресс - для них всё едино. К тому же, я полагаю, что там соберутся самые матёрые жулики.

– Вот именно, – "Клёст" встал с кресла, вышел из-за стола и сел рядом с Максимом.

– Основные силы сопровождения - это полиция и спецназ. Но Егеря тоже обязаны присутствовать. Рядовые бойцы и сержанты, младшие офицеры, пара капитанов. Командующий - старший офицер не ниже майора. То есть, получается - ты. Поезд будет следовать полутора суток до пункта назначения.

– Информацию по маршруту и всем заключенным. Досье на каждого полицейского, а также экипаж поезда. Личный состав конвоя от Егерей буду утверждать сам, подбери подходящих людей и их досье мне тоже отправь, – твёрдо сказал Максим.

– Всю информацию уже скинули тебе на почту по закрытому каналу с командирским доступом. Зайди к себе в кабинет и просмотри. Я рад, Макс, что ты наконец включился, а то ходил как веником прибитый. То зубами скрипел, то на людей кидался. Надо адаптироваться, входить в колею.

– Я адаптируюсь Паш, считай уже почти адаптировался. Последняя просьба, можно?

– Почему вдруг последняя, дружище? – удивился Веригин, – ты же знаешь, что я всегда чем смогу - помогу. Что у тебя?

– Мне же дом мой вернули, в Кучугурах? Ну не мой, Машин, но не суть. В общем, я хочу туда съездить. Осмотреться, оценить масштаб трагедии, так сказать. Может из старых вещей что возьму на память. Закрою последние гештальты и уже с холодной головой и горячим сердцем стану служить родине. Мне это нужно. В конце концов, вы сами меня с места в карьер забросили! Дайте хоть личные дела закрыть, прежде чем к работе приступлю! Пятнадцать лет, Паша, это тебе не хвост собачий!

– Тихо ты, Макс, чего разорался то? Кто тебя не пускает? Надо - поезжай. Три недели до этапа, говорю же. Время есть ещё. Но тоже не тяни. Сегодня-завтра выезжай, за неделю ты, я думаю, управишься. А то может вообще самолётом до Ростова? А там машину тебе организуем, за это не переживай. У нас в Ростове филиал большой.

– Спасибо Паш, я подумаю. Завтра скажу тебе, хорошо?

– Договорились, – полковник улыбнулся и похлопал его по плечу, – ничего Макс, ещё повоюем, как в старые добрые...

Макс посмотрел на него, и "Клёст" осекся.

– Извини, это я так. Не бери в голову. В общем давай Макс. Поезжай, закрывай свои гештальты и давай включайся в работу.

– Разрешите идти, товарищ полковник?

– Опять язвишь?

– Извини, это я так. Не бери в голову – передразнил его Максим и вышел из кабинета довольный, смеясь над своей шуткой.

Глава 7

Новый Вавилон. Часть 1. Егерь. Глава 7.

Выйдя из кабинета полковника, Макс призадумался. А что, собственно говоря он собрался делать в Кучугурах? Первоначальный план отвезти туда Киру теперь уже не казался ему таким удачным. Во-первых, всё еще оставался большой риск быть раскрытым случайным патрулём, либо при прохождении блокпостов. Конечно, его никто не станет останавливать. Даже сопроводят с эскортом, если приказать. Вот только доложат сразу. И тогда все, пиши пропало. Не спасут ни погоны ни старый, боевой товарищ Паша. Макс даже не столько за себя переживал, просто все его внутреннее чутьё буквально кричало о том, что Киру ни в коем случае нельзя отдавать.

Он медленно шел по коридору, засунув руки в карманы и опустив голову.

– Ай! Осторожнее же надо, ну! – вскрикнула молодая девушка, в лейтенантских погонах. Макс случайно задел ее плечом, и по полу разлетелись картонные папки и бумаги.

– Простите ради бога, я просто задумался и не заметил Вас! Давайте помогу.

Макс опустился на пол и принялся собирать рассыпавшиеся документы, искоса поглядывая на девушку.

Лет двадцать пять на вид, шатенка. Очень симпатичная. Большие, серого цвета глаза, стройные ноги, грудь примерно второго размера... нет, скорее все-таки третьего... Макс сглотнул подкативший к горлу комок и почувствовал, как сердце учащенно забилось. Девушка тоже украдкой разглядывала его. Их взгляды встретились, и она неловко улыбнулась.

– Скажи, что ни будь, придурок, не молчи! – подумал Макс.

Последний лист был поднят, папки собраны аккуратной стопкой. Поднимаясь, Максим заметил, что она смотрит на него как-то ожидающе и немного расстроенно одновременно. Он мысленно влепил себе подзатыльник и всё-таки выдавил из себя какие-то слова.

– Я вот, в общем. Собственно, майор. То есть Максим. Егерь, оперативный отдел. Кофе? Извините.

Девушка округлила глаза и прыснула, прикрываясь ладошкой.

– Я, собственно, лейтенант. То есть Даша. Следственный отдел. Кофе - отлично. Извиняю.

Теперь настала очередь Макса недоуменно таращиться на нее. Но через пару секунд они оба уже облегченно смеялись.

– Извини, правда. Это случайно получилось. Еще и мямлю что-то, как умственно отсталый. Даша значит? Можно на ты?

– Да всё в порядке, Максим. Давай на ты, мне так даже больше нравится. Извини, я могу личный вопрос задать?

– Вот так сразу? Ну задавай. – Макс расплылся в улыбке, а в голове пронеслось – да ты старик совсем поплыл! Она же тебе в дочери годится, куда тебя понесло то?!

– Макс, а ты прошитый, или невербал? – спросила она шепотом, оглядываясь по сторонам.

– Невербал, а ты?

– Тоже! – радостно выдохнула она, – это же просто отлично!

– Что так вдруг?

– А ну их, болванчики, скучные они. Мне с невербалами интереснее. Так что на счет кофе? Считай ты мне должен, как минимум за пострадавшее плечо.

– Прости, сильно толкнул? Больно?

– Да пустяки, шучу, я сильная. Не веришь? – игриво улыбнулась она и Макс почувствовал, как пол уходит у него из-под ног.

– Я только за, как раз утром кофе выпить не успел.

– Значит договорились, – Даша взглянула на часы, – только вечером. Сейчас никак, завал на работе, сам видишь, – сказала она, качнув папками. – Я заканчиваю в шесть, к восьми заезжай за мной домой. Вот адрес и телефон, – она достала из нагрудного кармана тонкий гелиевый маркер.

– Дай руку.

Макс завороженно протянул ей левую ладонь. Даша лихо сдернула зубами колпачок фломастера, и быстрыми движениями вывела на коже буквы и цифры.

– Вообще, я если что, по вечерам кофе не пью, – сказал Макс.

– Вообще я тоже, – снова улыбнулась Даша, – так что придется пить вино. Не сильно расстроишься из-за этого?

– Не сильно, только я буду пить виски. Не люблю вино, у меня от него изжога.

– Отлично, значит виски. — Даша снова улыбнулась, – тогда до вечера?

– Да, до вечера. – Максим стоял и глупо смотрел, как Даша плавно шла по коридору, покачивая бёдрами. Когда она скрылась за углом, Макс тряхнул головой и в полголоса выругался. – Приди в себя, что ты как школьник, ей богу!

Это подействовало, хоть и не сильно. Заходя в свой кабинет, Максим уже не мог сосредоточится на работе, думая только о Даше. Её стройных, длинных ногах, чувственных губах и ямочке на левой щеке.

– Да что такое, соберись, тряпка! – прикрикнул он на себя и включил компьютер.

Макс погрузился в изучение материалов дела, по предстоящему заданию.

Просмотрев сводку по заключенным, он заметил там несколько знакомых фамилий. Сделав пометки в блокноте, он переключился на досье сотрудников полиции. Затем Егерей. Под конец изучил личные дела гражданского экипажа поезда. Исписав заметками половину блокнота, Макс откинулся на спинку кресла. В его голове вертелся один, до конца не сформированный план. Даже еще не план, так, кое какие мысли. Прихватив со стола свои записи, майор вышел из кабинета, на ходу доставая телефон и набирая номер.

– Да Макс, слушаю.

– Паш, я тут подумал, в общем сделаем как ты предложил. Возьму на завтра билет на самолёт до Ростова, а там пусть меня наши встретят. С машиной сам договоришься, или как?

– И с машиной договорюсь и билет закажу. Сейчас скажу помощнику, организует. Только, Макс, у меня к тебе тоже будет просьба.

– Вот как? Ну, излагай.

– Ничего особенного, просто передашь посылочку небольшую тамошнему полковнику. Зовут его Павлюченко Григорий Сергеевич.

– А в посылочке что?

– Ничего криминального. Посылка не большая и не тяжелая.

– Паш, колись давай, ты же знаешь, что не люблю я эти игры в темную.

В трубке на том конце вздохнули. – Какой же ты всё-таки зануда. Коньяк это Макс. Бутылка коньяка. Французского.

– Ну так бы и говорил сразу, устроил конспирацию.

– Макс, это внутренняя контрабанда! Этот коньяк из моей старой коллекции, сейчас такого не найти. Курьерам или почте такое не доверяют, а твои личные вещи досматривать не будут. Тем более, если летишь по службе.

– Да не вопрос, старик, сделаю. Утром пусть ко мне домой завезут.

– Вот и отлично, спасибо дружище!

– Пустяки, – ответил Максим вешая трубку, и направился к выходу, насвистывая старую, веселую мелодию из одного кинофильма.

Подъехав к дому, он заметил возле своего подъезда странного человека, бомжеватого вида. Был он одет в грязные обноски, отекшее, с сизым оттенком лицо покрывала двухнедельная щетина. Определить же возраст, хотя бы даже приблизительно, было практически невозможно. Весь он был сжатый, сгорбленный, шел медленно заметно прихрамывая на правую ногу. Едва заметив Максима, человек тут же заковылял в его сторону.

– Простите великодушно, господин! – прохрипел он дыхнув сивушным перегаром. – Не поможете, для поправки здоровья, бывшему спикеру парламента.

Макс остановился и присмотрелся в его лицо. – Врёшь, последним спикером Лемешев был, ему сейчас уже лет семьдесят должно быть.

Пьяница осклабился, обнажив редкие, желтые зубы. – А ты не дурак, парень. Что, из старой гвардии? Мозги не почистили? А зря, многие знания - многие печали.

– Ты сам то кто будешь? – спросил Максим без особого интереса

– Да я и правда при парламенте работал. Помощником депутата одного. Так что, выручишь?

– Наличных нет, извини, – Макс развел руками

– А их сейчас ни у кого нет, – ответил пьянчужка, проворно доставая из засаленного кармана гаджет, – ты мне сюда перекинь, а я уж сам там разберусь.

Макс усмехнулся, доставая смартфон и открывая приложение.

– На, бедолага, держи.

– Ого! Да ты из богатых, начальник?! Ну спасибо, добрый человек. Не забуду, бывай!

Попрошайка хлопнул его по плечу, быстрым движением провёл своей рукой по его руке и заковылял дальше по улице.

Максим посмотрел ему в след, затем брезгливо осмотрел рукав форменной куртки и отряхнул его. Войдя в подъезд, Макс опустил руку в карман с ключами от квартиры. В кармане лежал маленький листок бумаги, сложенный в несколько раз.

– Это еще откуда, – пробормотал он под нос, разворачивая записку. Там была лишь короткая строчка:

"Сегодня в шесть. Оба. Адрес знаешь".

Максим рванул назад, пулей вылетел из подъезда и огляделся по сторонам, но пьяницы уже не было.

– Да, красиво сработали, черти, – помотал он головой.

Войдя домой, Максим услышал, что на телевизоре включен музыкальный канал и играет какая то модная поп-группа. Кира на кухне пыталась им подпевать, забывая слова и не попадая в ноты. Разувшись он прошел в гостиную.

Девочка и правда вовсю хозяйничала, передвигаясь от плиты к столешнице и обратно, на ходу пританцовывая. В кастрюле что-то бурлило, шкварчала сковорода. Всего на секунду Максим почувствовал, что ему хорошо и уютно. Здесь и сейчас.

– Гхм, – громко откашлялся Макс.

– Дядя Максим, Вы вернулись? – не оборачиваясь спросила она, продолжая крошить ножом зелень, – хлеб принесли? Я обед готовлю. Борщ и котлеты по маминому рецепту.

– Прости, про хлеб я даже не вспомнил.

– Ну ничего, я сама купила. Счет на Ваш адрес записали, потом снимут с карточки. Вы же не против? А то у Вас кроме колбасы и консервов жрать нечего.

– Не против... постой! Что значит купила? Ты что, выходила из дома?

– Зачем? Я же говорю, доставку заказала. Счет на владельца квартиры по адресу выставят. Обычное дело.

– Кира? О чем ты думала? Тебе нельзя светиться!

– Не волнуйтесь, доставка была анонимная, курьер меня не видел.

Макс прошел на кухню и устало опустился на стул.

– Кира, послушай меня и запомни, раз и на всегда. Все эти анонимные курьеры, закрытые чаты, секретные каналы - всё это фикция. Они создаются с одной целью - выслеживать тех, кто по той или иной причине не хочет или боится воспользоваться открытыми источниками. Понимаешь?

– Да ну, что вы жути нагоняете, – отмахнулась Кира, – мы иногда пользуемся их услугами и ничего.

–Ну да. А потом, спустя несколько дней, вдруг пропадал кто-то из ваших людей. Либо срывались планы, по непонятным причинам. А то и рейды внезапные случались. Так?

– Откуда знаете? – Кира отложила в сторону нож и нахмурившись посмотрела на него.

– Когда мы пришли за вами, скажи, до этого тоже курьера вызывали?

– Вызывали, в день заезда. И закрытый канал связи покупали. Этим у нас всегда Таня занимается, она по хозяйству.

– Понятно. Во сколько курьер был здесь?

– Через два часа, как Вы ушли, – тихо ответила Кира

Макс посмотрел на часы, было начало третьего.

– Так, значит информация уже у них. Пока обработают, проверят, поймут, что к чему... выяснят чья квартира, и тогда одно из двух. Либо испугаются и перестанут копать дальше. Либо начнут рыть с еще большим рвением. Я бы выбрал второе.

– Что же теперь делать? – совсем тихо спросила она, опустив голову. – Простите, я просто хотела приготовить Вам обед, что бы хоть как-то отблагодарить.

– Не кисни, у тебя кажется что-то подгорает, – весело подмигнул ей Макс. По кухне пополз запах поджаренного мяса и Кира метнулась к сковороде.

– Сейчас мы спокойно пообедаем, а потом поедем в гости к одним интересным людям.

– А если за мной сейчас придут? Нам нужно бежать! Срочно, сейчас!

– Успокойся! Самое опасное в любой сложной ситуации - это паника. Она толкает на необдуманные поступки. Действуем как я сказал. Сперва обед, тем более я от этих запахов уже слюной захлебнулся. Тебе помочь?

– Не, не надо, я быстро! – Кира шустро накрывала на стол.

Спустя еще час, когда борщ и котлеты были съедены, а посуда вымыта, макс достал из холодильника бутылку виски и плеснул себе на пару глотков.

– Давай, собирайся, пора выдвигаться.

– Я сейчас! – крикнула она, скрываясь в спальне.

Макс присел на диван, на глаза ему снова попался альбом с фотографиями. Залпом осушив стакан он откинулся на спинку и уставился в потолок.

– Что я делаю? Зачем это всё? Что будет дальше? – размышлял он. – Ну спрячу я Киру, и что? День, два, неделя и ее найдут. А если и не найдут, мне то что делать дальше? Воевать с ними? Одному? Зачем ты едешь в Кучугуры, Макс? Столько вопросов и ни хрена не понятно, – он наклонился, обхватив голову руками.

– Допустим мой тайник не нашли. Значит есть не плохой арсенал, плюс камни. Деньги не в счет, это бумага. Что ещё? Ни хрена. Только камни и оружие. Людей нет, плана нет, перспективы туманные и скорее всего не радостные. Так зачем тебе это всё? Ну доживи ты свой век. Пять лет до пенсии. Сожми зубы. Лови нелегалов и прочих асоциальных элементов. Приспособься, вон как Пашка. Он же смог.

– А ты так сможешь, папа? – прозвучала мысль, голосом его дочери. Максим вздрогнул.

– Ты сможешь всё им простить? Забыть нас? Меня, маму, Катю? Думаешь, приходить к нам на могилы и глушить водку - это выход? Сможешь так жить, папа?

– Нет, – простонал Максим и сжал зубы, – не смогу.

– Что Вы не сможете, Дядя Максим?

Макс вскинул глаза, Кира стояла рядом. На ней были новые джинсы, легкая кофточка и джинсовая же куртка. На ногах белые, модные кроссовки.

– Я всё смогу, – отрезал Макс, – смотрю ты не только продукты покупала? В прочем, это правильно, одежду сменить тебе нужно было в любом случае. Готова? Поехали.

В старый, забытый богом квартал, они добрались, когда на часах было уже без пяти шесть.

– Идём, Кира. Сейчас я тебя познакомлю с твоими коллегами.

– Какими коллегами, дядя Максим? – спросила Кира, выпрыгивая из машины.

– Настоящими подпольщиками. Матёрыми, опытными. Ты поживешь пока с ними, а мне нужно будет уехать на несколько дней.

– А Вы далеко? – встревоженно спросила она, хватая Максима за руку. – Вы ведь вернетесь за мной?

– Кира, я ведь дал тебе слово. Я не брошу тебя, но мне правда нужно уехать, это в наших общих интересах. Это хорошие люди, доверься мне.

– Как будто у меня есть выбор, – мрачно вздохнула она.

Поднявшись на этаж, Макс постучал в обшитую старым, потрескавшимся дерматином дверь, и она тут же распахнулась. На пороге стоял молодой мужчина интеллигентного вида, с тонкой бородкой и больших, квадратных очках.

– Простите, я кажется ошибся адресом? – с сомнением спросил Макс.

Мужчина осмотрел его с ног до головы, взглянул на Киру и улыбнулся ей. Она улыбнулась ему в ответ.

– Вы не ошиблись, Максим Юрьевич. Прошу Вас, входите, – произнес он и развернувшись направился вглубь квартиры.

– Держись рядом, – шепнул Макс, и они вошли, закрыв за собой дверь.

В квартире было полно народу. На кухне ужинали шесть человек - женщины и мужчины. Они мельком взглянули на гостей, не отрываясь от трапезы. В гостиной располагалось еще человек десять. Все оживленно что-то обсуждали, но едва Макс и Кира вошли, тут же наступила тишина. Все обернулись и с интересом уставились на них.

Николай Борисович выкатился на своей коляске и встал по центру комнаты.

– Дамы и господа, позвольте представить. Королёв Максим Юрьевич, майор Егерской службы, бывший полковник Секретной Службы Внешней Разведки. Человек, стоявший у истоков борьбы с Новым Вавилоном. Тот, чьи люди дали жестокий отпор наёмникам Рогожина в ту роковую ночь.

– Мы проиграли бой, я потерял дочь в той мясорубке. Если еще раз, при мне кто-то об этом вспомнит - вырву язык. Нашли героя, мля. Легенда! – Макс кипел от злости – лучше не начинай, старик, а то я за себя не ручаюсь!

Прокофьев примирительно поднял руки. – Я лишь говорю о фактах. Ваше горе нам хорошо известно, в прочем с моей стороны это действительно было бестактно, приношу извинения.

– Ладно, проехали. Но я предупредил, – сказал Макс, остывая.

– А эта милая девчушка, что прячется за тобой, видимо и есть Кира? – Мария Николаевна встала со своего кресла и мелко семеня ногами подошла к ним.

– Здравствуй, моя хорошая. Не бойся нас, мы друзья и никому не дадим тебя в обиду.

– Николай Борисович, не потрудитесь объяснить, кто все эти люди?

– Охотно Максим, охотно, – ответил Прокофьев, потирая руки.

– В наших общих интересах, я не стану называть имена. Конспирация, как Вы понимаете. Скажу лишь что сегодня здесь собрался весь цвет столичного подполья и ополченческих объединений. И собрались они исключительно ради Вас, даже если Вам это и не нравится. Дело не в Вашем прошлом, а в нашем общем будущем.

– Да бога ради, скажите ему уже прямо, что ополчению нужны свои люди внутри структуры, – из спальни Николая Борисовича вышла женщина, зевая и потягиваясь, – ну а человек его уровня - это вообще находка.

– Таня? – Кира сделала шаг, – Таня! – она бросилась вперед и обняла её.

– Дядя Максим, это Таня, она из моей группы. Они ушли до того, как Вы...

– Здравствуй, Кира. Что же ты замолчала? Продолжай. До того, как его люди перебили там всех. Так ведь, пёс?

– А ты значит из тех, кто оставил ребёнка на попечении старика и парочки трусов, которые спрятались в погребе бросив ее на произвол?

– Следи за языком, не то я тебе его вырежу! – женщина потянула из-за спины нож.

– А я еще не закончил. Скажи-ка мне, старик, – обратился Макс к Прокофьеву, – эта женщина, пока находилась тут, уже звонила кому нибудь? Заказывала доставку, может связывалась с кем по защищенным каналам?

Кира посмотрела на неё, затем на него и отступила, пятясь назад.

– На что намекаешь, пёс? – прошипела она.

– Ну так что, звонила?

— При мне – нет, – ответил Николай Борисович.

– Значит нам всем очень повезло. Эта женщина - двойной агент. Сексот. Стукач. Предатель. Это она сдала свою группу и навела на них Егерей. Она увела из дома сильный бойцов, оставив Киру, потому что им нужна она. Вавилону плевать на вас всех, ваша мышиная возня не представляет для них опасности. Но вот Кира - другое дело. За ней идет охота, и эта тварь сама отдала ее нам в руки.

– Я ведь просила замолчать, – сказала она приближаясь.

– Таня, а ну назад! Это серьёзное обвинение, нужно разобраться во всем.

– Да пошел ты, старый козёл! Достал! Меня всё это достало! Я никогда не хотела такой жизни, это все мой муж. Все из-за него! Революционер бл... Я нормальной жизни хочу, понятно?

Таня приближалась, в один момент она резко выбросила руку в перед, схватила Киру и притянула ее к себе.

– Мы уйдём, и обещаю никто не узнает о вас. Но если попытаетесь преследовать или помешать, сюда придут. Полиция, Егеря, все!

Она медленно пробиралась к выходу, держа свой нож возле шеи Киры. Макс преградил ей путь.

– Дальше ты не пройдешь. Отпусти девочку, последний шанс.

– Уйди с дороге, иначе...

– Иначе что? Убьёшь ее? А что дальше?

Таня растеряно забегала глазами

– А я скажу тебе, что будет. Ты не проживешь и десяти секунд. Единственный шанс, отпусти ее и уходи сейчас. Навсегда.

– Твоё слово, пёс? Отпустишь?

– Мне на тебя плевать. Вали ко всем чертям, Киру не тронь.

– Хорошо, я отпускаю, – сказала она, отводя в сторону нож.

Секунда - и Макс оттолкнув Киру в сторону, перехватил Танину руку и вогнал лезвие ей в глаз по самую рукоять, пробивая кость.

Кто-то пронзительно закричал, "интеллигент" сложился пополам и его вырвало. Тело Тани рухнуло на пол, разбрызгивая кровь по-старому, давно не чищеному паркету.

– Егорушка, как закончишь - прибери за собой, а потом займитесь телом. Ты знаешь, что делать, – с невозмутимым видом обратился к "интеллигенту" старик.

– Машенька, будь добра, отведи Киру на кухню.

Старуха направилась было к девочке, но та вцепилась в Максима и яростно замотала головой.

– Всем стоять на местах. Никто никуда не выйдет, пока я не разрешу, – холодным, металлическим тоном отчеканил Максим.

– Максим, я всё понимаю, но... – сказал отплёвываясь "интеллигент".

– Вы дали мне слово, что здесь безопасно! – рявкнул Макс, – я вам поверил, а в итоге вы сами привели в дом стукача!

– Для нас самих это полная неожиданность, к тому же я даже не уверен, что твои обвинения имеют под собой основание! Таня с нами уже много лет, они с мужем выводили людей за кордон, пока их группу не накрыли в Алтае. Убили всех, ей одной чудом удалось бежать. После этого она продолжила дело, и уже сама, в одиночку собирала людей, организовывала группы и переходы. У нее была налажена сеть связи с ячейками подполья по всему миру!

– Выводила людей, говорите? А вы хоть что-нибудь знаете о тех, кого она смогла переправить? Кто-то хоть раз выходил с вами на связь? Где сейчас их последняя группа, частью которой были Кира, и её мама?

– По нашим данным, их группа направилась в Краснодар, там они должны встретится с другими членами сопротивления. Планируется серия крупных акций, с финалом в Ростове.

– Говоришь Краснодар и Ростов? Очень интересно, – Макс задумался. Слишком много было совпадений. Вот и Паша подсуетился с билетами. Посылку придумал, что бы наверняка быть уверенным что он не передумает. Максим пообещал, и если сейчас вдруг откажется - это будет выглядеть слишком подозрительно. Всё сводилось к тому, что ему так или иначе лететь придётся. Но как быть с Кирой? Макс посмотрел на часы.

– То, что эта женщина предатель - можете не сомневаться. Я мог бы привести вам с десяток аргументов, просто поверьте моему опыту. Как я понимаю, кроме меня здесь больше нет профессиональных разведчиков? А я на контрабанде собаку съел. Можно сказать, основная моя специальность. Если она рассказала, что чудом спаслась, выжила одна в тайге ‐ это уже говорит обо всём. Не спаслась бы. Ее завербовали, что бы она приводила им людей, как телят на убой. Это гораздо проще, чем искать самим. Сейчас важно не это. Знала ли она, что мы придём? Разумеется, вы сами решили устроить из этого шоу. Успела ли доложить? Мы не знаем. В любом случае, здесь больше не безопасно.

Мария Николаевна подошла к старику и положила ему руку на плечо.

– Наша старая дача в Подмосковье, мы можем перебраться туда, пока всё не уляжется.

– Там тихо? – спросил Макс

– Более чем, – усмехнулся старик, – мёртвый посёлок. Давно заброшен, но у нас там колодец, генератор, запас оружия и провизии. Мы держим эту точку на подобный случай. Егор периодически наведывается туда, следит за порядком.

Максим посмотрел на Егора, тот с виноватым видом поправил очки.

– Годится. Егор, как закончишь с уборкой, едешь с нами. Покажешь дорогу. Вы, композитор, и Вы - внучка председателя партии, тоже поедете с нами.

– Мы останемся, Макс, – ответил старик. Когда придут твои коллеги, кто-то должен будет их встретить. Кто-то, кому уже нечего терять и кому они не смогут развязать языки. Остальные поедут с вами, Киру нельзя оставлять одну.

– Уверен?

Старик подкатил к нему на своей коляске. – Я ждал этого дня Максим. Очень и очень давно. Верил, что придёт человек, вроде тебя и у нас наконец появится шанс. Уходите, увези Киру и спрячь. Выясни, что в ней такого особенного, чем она для них так опасна.

– Хорошо, старик. У вас есть десять минут, мы будем внизу в машине. – Макс пожал его морщинистую, шершавую, но всё еще крепкую руку. – Прощай.

В машине у Макса зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и приложив палец к губам ответил на звонок.

– Да, Паш. Случилось чего?

– Ну ты даёшь мужик! – раздался в трубке радостный голос Клёста, – кто бы мог подумать! Рад за тебя, черт побери!

– Паш, ты выпил что ли? О чем ты вообще? – устало спросил Максим

– Как это о чем? О твоей свиданке с нашей неприступной королевой Управления! Весь отдел уже гудит, новость дня!

Макс поперхнулся, – в смысле весь отдел? Вы там что, на мою личную жизнь ставки делаете?

– Ты просто не понимаешь, дружище. Знал бы ты, сколько наших бравых вояк пытались пригласить ее на свидание. Но она всех отшивает. А тут появляешься ты - и оказалось, что сердце у нее не такое уж ледяное. Я рад за тебя, дружище, но...

– Опять это "Но". Что на этот раз?

– Ничего особенного, просто ей придется сегодня задержаться на службе. Верхушка на восемь селектор назначила, требует отчет по некоторым делам. А это часа на два, не меньше. Так что сам понимаешь.

– Понимаю. Почему она сама мне не сказала?

– А она боится, – ехидно похихикал Веригин, – нет, ты представляешь? Даша меня попросила предупредить тебя. Решила, что если сама позвонит, ты подумаешь, что она просто хочет соскочить. Нет, Макс, ты всё таки уникум! Видел бы ты, какими глазами она на меня смотрела!

– Значит часа на два говоришь? Хорошо Паш, спасибо что предупредил. И это, завязывайте со сплетнями! Тоже мне, не отдел, а институт благородных девиц, ей богу! Всё, отбой.

Макс прервал звонок и побарабанил пальцами по рулю. Снова совпадение? Его начинало это нервировать. В зеркало заднего вида он заметил, что из подъезда вышли "подпольщики". Часть людей погрузилась в новенький микроавтобус, с эмблемой "Скорой помощи", остальные в неприметный, серый автомобиль, не знакомой ему марки. Интеллигент отделился от группы, подошел к ним и постучал в окно. Макс разблокировал двери, и Егор забрался на переднее сидение рядом.

– Поезжай за ними, знаешь где раньше были правительственные дачи?

Макс молча кивнул.

– Отлично. Туда нам и нужно. Только поедем по объездной. Дорога дрянь, но так гораздо быстрее и безопаснее.

Максим запустил двигатель и медленно вырулил следом за "Скорой".

Спустя час их скромная колонна въехала на территорию дачного посёлка. Кира дремала на заднем сидении. Макс смотрел по сторонам, отмечая весьма удручающую картину разрухи и запустения. А ведь когда-то здесь кипела жизнь. Решались важные, правительственные вопросы. Устраивались вечеринки цвета общества. Партийные боссы отдыхали от праведных трудов и забот о народе.

Макс усмехнулся собственным мыслям.

– Вас что-то забавляет, Максим?

– Слушай, во-первых, ты давай уже определись, на "ты" или на "вы". Во-вторых - ты ещё молодой, Егорушка, и не сможешь оценить всей злой иронии этого места.

Интеллигент поправил очки. – Приму к сведению. Вот здесь сейчас на право, затем на лево, третий дом.

Они остановились возле добротного коттеджа, который в отличие от остальных домов, выглядел вполне обжитым. Наличие высокого, бетонного забора было безусловным преимуществом, в случае штурма.

– Приехали, выгружаемся, – Егор вышел из машины, Макс повернулся назад

– Кира, мы приехали, просыпайся, – сказал он не громким, спокойным голосом.

– Я не сплю, дядя Максим. Просто лежу и думаю.

– О чем, если не секрет?

– О том, почему меня все бросают. Что со мной не так? Может всем было бы проще, если бы меня уже забрали? От меня одни проблемы.

Макс устало помассировал глаза пальцами. – Колосок, зачем ты так?

– А как ещё? Снова кровь, льётся и льётся. Эти старики и люди, которые там остались, они ведь тоже умрут.

– Почему ты так решила?

– Я ведь не дурочка. Все они всегда умирают, а всё из-за меня. Ну почему я такой уродилась?!

Кира всхлипнула и Макс, не раздумывая выскочил со своего места и пересел к ней на заднее сиденье.

– Иди ка сюда, малышка, – он притянул Киру к себе и обнял. Ее хрупкое тело сотрясалось от слёз.

– Ну почему всё так не справедливо? Что мы им всем сделали? Почему мы не можем просто жить спокойно? Ну ведь они же тоже люди, или были людьми когда-то! Неужели эта власть дороже человеческих жизней?

– Они не люди, Колосок. Давно уже больше нет. Это даже не звери. Это вирус. Раковая опухоль, которую мы вырежем, обещаю.

– Будете убивать?

– Если придется.

– Тогда чем мы лучше? Такие же убийцы, только с другими моральными принципами.

Максим снова подавил в себе чувство, что эти слова слышит уже не в первый раз.

– Между нами есть разница и большая. Они паразитируют на людях, а мы боремся с паразитами. Они подчиняют себе простых людей, прикрываясь лозунгами о мире и процветании. Мы не носим белых перчаток, не врем ни себе ни людям, видя вещи такими, как они есть. Они убивают за власть - мы спасая жизни невинных. Да, Кира. Я тоже убийца. На моих руках много крови. Но и много спасенных жизней. И одной из них я особенно сильно дорожу.

Он провел рукой по ее щеке, вытирая слёзы. Кира смотрела на него не отводя глаз.

– Ты и правда особенная. Но не потому, что мне от тебя что-то нужно.

– А почему? Что во мне такого? Зачем я Вам, почему возитесь со мной, подставляетесь?

Макс глубоко и судорожно вдохнул, как будто собирался погрузиться в холодную воду. – Потому, что я люблю тебя, Кира. Как дочку, или скорее внучку, если судить по возрасту.

Киру улыбнулась сквозь слёзы.

– С того самого момента, как увидел тебя в том доме, я почувствовал это. Мне нужно было время чтобы разобраться в себе окончательно. Я дал тебе слово, что никогда не оставлю тебя. И сейчас я тебя не бросаю, но мне нужно уехать что бы найти ответы и на другие вопросы. Я надеюсь, что мне удастся найти твою маму. Думаю, мы с ней поладим. Ты мне веришь?

– Мама сама вас найдёт, – успокоившись сказала Кира, – она у меня крутая, сами увидите.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Максим, – глядя на тебя, я могу лишь радоваться, что она на нашей стороне. Ну что, Колосок, пойдём в дом?

– Идёмте, дядя Максим, проводите меня. А потом уезжайте, не задерживайтесь. Иначе я не смогу отпустить Вас.

Макс поцеловал её в макушку – Я вернусь, Кира, обещаю. Всё будет хорошо.

Глава 8

Новый Вавилон. Часть 1. Егерь. Глава 8.

Когда Максим вернулся в город, было уже начало одиннадцатого. Он не стал заезжать домой, а сразу направился в офис.

Проехав КПП, остановил машину прямо возле главного входа и не глуша мотор, быстрым шагом вошел в управление.

– Здравия желаю, товарищ майор! – козырнул дежурный.

– Вольно, боец. Полковник у себя?

Сержант заглянул в планшетный компьютер. – Так точно, товарищ полковник еще не покидал здание.

Кивнув ему, Макс прошел к лифтам и поднялся на седьмой этаж. Входя в зал ожидания при кабинете полковника Егерской службы, он снова столкнулся в дверях с Дашей. Она как раз выходила, таща в руках очередную кипу бумаг.

– Да чтоб меня! – в сердцах вскрикнул Максим и принялся поднимать разлетевшиеся по полу документы. Даша, пару секунд борясь с лёгким замешательством, неудержимо расхохоталась. От ее смеха у Макса буквально закружилась голова и он выдавил из себя виноватую улыбку.

– Ты что, специально меня подкарауливал тут? Скажи честно, тебе просто понравилось сбивать меня с ног!

– Прости Даш, как-то по дурацки все получается. Я правда приехал за тобой, но не думал, что снова столкнусь вот так, буквально.

На них с любопытством поглядывали другие сотрудники, как раз выходившие из кабинета полковника. Даша присела рядом с Максимом и забрала у него из рук бумаги. – Извини, что пришлось задержаться. Обещала тебе свидание и так глупо всё получилось. Теперь уже никуда не успеем, а завтра ты улетаешь в командировку. Мне товарищ полковник по секрету сказал.

Она казалась виноватой и смущенной одновременно.

– Слушай, а поехали ко мне? – сам поражаясь собственной смелости, предложил Макс. – Вина у меня нет, но есть неплохой виски и пожевать что нибудь найдется.

Даша серьёзно посмотрела на него, на миг в ее глазах промелькнуло сомнение. Но, тряхнув копной густых, каштановых волос, она улыбнулась, – Знаешь, а поехали!

Они поднялись и Даша, не глядя, протянула бумаги подошедшему к ним молодому человеку, в погонах старшего лейтенанта следственного отдела. – Вот, положи у меня на столе. Завтра разберусь с ними.

С этими словами она взяла Максима под руку, – Идём?

Макс усмехнулся и покачал головой.

– Ты здесь живёшь? – Даша с интересом осматривала его квартиру, – у тебя очень мило.

– Это была квартира моей дочери. Мой дом снесли, пока я сидел в тюрьме, – Макс протянул ей стакан виски. Даша поднесла его к лицу и осторожно втянула носом солодовый аромат. На информацию о тюрьме она никак не отреагировала. То ли знала, то ли ей это было просто безразлично.

– Ух ты, настоящий! – восхищенно выдохнула она и сделала маленький глоток.

– Другой я не пью, только эту марку и только этого года. За что выпьем? За знакомство? Со свиданием? За нас с вами и хрен с ними?

Даша загадочно улыбнулась, – Давай за всё хорошее, для начала?

– Мне это нравится, для начала, – они звякнули стаканами и выпили.

– Даш, не расскажешь мне о себе?

– Мм, а что конкретно тебя интересует? Спрашивай.

Они присели за столик, который Максим успел накрыть закусками, найденными в холодильнике.

– Давно ты на службе?

– Дай подумать. Если считать с административной работой, то уже семь лет. Я в восемнадцать попала по распределению. Через два года начальство оценило мой потенциал и перевели в следственный. Год я перебирала бумаги в архиве, пока в один день, случайно не наткнулась на кое какие любопытные материалы. Я с детства до безумия увлекалась детективами, мне всегда легко давались разные задачки и головоломки. В общем я перетряхнула архив, сопоставила данные, провела анализ. А на следующий день принесла начальнику список адресов и имена особо опасных разыскиваемых преступников. Сперва он даже слушать меня не захотел. Тогда я разозлилась и пошла выше. Дошла до полковника Веригина. Вот он меня внимательно выслушал. Ознакомился с данными. Потом вызвал к себе моего шефа. О чем они говорили я не знаю, так как из кабинета меня попросили выйти. Скажу лишь только что вышел он красный, как рак и больше с того дня со мной не разговаривал. Даже приказы передавал через коллег. А преступников задержали. Не всех правда, но пять из восьми - это был отличный результат! Меня повысили до младшего лейтенанта, а того начальника перевели в подмосковный филиал. Тебе скучно, да?

Макс слушал её, каждую минуту всё сильнее утопая в глубине ее серых, чарующих глаз. Он тряхнул головой.

– Нет, что ты! Это правда очень интересно!

Даша посмеялась, – Врешь ты всё, ни фига тебе не интересно. Да ну ее, службу! У тебя есть музыка? Давай лучше потанцуем!

– Где-то вроде была магнитола, кажется в спальне. Я сейчас!

Максим быстро вошел в спальню и схватился за голову. На кровати лежали старые вещи Киры. Да уж, если бы Даша их увидела, это вызвало бы вопросы, на которые он не смог бы ответить. Собрав их в кучу, Максим закинул вещи в шкаф. Затем прихватив с полки небольшую, старенькую магнитолу и несколько дисков, он вернулся в зал. Даша сидела за столом и с мечтательной улыбкой водила пальчиком по кромке стакана.

– Вот, кажется есть даже что-то приличное. Богемская рапсодия, Стиви Уандер, Ария.

– Вау, какой винтаж! – Даша встала из-за стола и подошла к нему, – давно я таких не видела.

– Что поставим?

– На твоё усмотрение.

Макс не глядя на угад достал диск и вставил его в специальный отсек магнитолы. Через пару секунд заиграла прекрасная композиция "My Love", Даша положила Максиму руки на плечи, а он приобнял ее за талию, и они плавно задвигались в танце.

– Ты хорошо танцуешь, – прошептала она, придвигаясь к Максиму ближе.

– Да ну, брось. У меня давно не было практики.

– Опыт на всегда остаётся с мужчиной, даже если у него много лет не было настоящей практики, – Даша посмотрела ему в глаза и прильнула своими губами к его губам. Макс едва сдержался, чтобы не зарычать как зверь. С минуту они целовались, продолжая покачиваться в танце. Когда песня закончилась, Даша отстранилась и спросила. – В твоей квартире есть и другие комнаты? Кажется, я ещё не всё здесь увидела.

Больше не раздумывая, Макс подхватил ее на руки. – Ещё одна точно найдётся, я покажу тебе.

Проснулся Максим в семь тридцать утра от деликатного стука в входную дверь. Даша крепко спала, после бурно проведенной ночи, наполненной настоящей, звериной страстью. По началу Максим чувствовал себя немного скованно, но ей удалось его растормошить, и закончили они, когда на улице уже начинало светать.

Тихонько выругавшись, он замотался в домашний халат и осторожно, чтобы не разбудить девушку, вышел из спальни.

На пороге топтался молодой парнишка, в погонах младшего сержанта патрульной службы полиции.

– Здравия желаю, товарищ майор! – старательно гаркнул он.

– Тсс, тише ты, дубина, людей разбудишь! Чего тебе?

– Вот, велено передать от товарища полковника! – тихо сказал он, протянув Максиму пакет.

– Спасибо, боец. Это всё?

– Так точно!

– Хорошо, ступай.

Макс закрыл дверь и отнеся пакет на кухню, принялся доставать содержимое.

Пузатая бутылка "Наполеона" в красивой коробке. Повертев ее в руках, Макс покачал головой. И впрямь, настоящая. Отставил в сторону. Дальше на свет появились билеты на самолёт, причем обратный с открытой датой. Видимо, предполагалось, что владелец такого билета мог сам решить, когда именно ему лететь. Оба билета были в первый класс.

– Вот ведь буржуи, – усмехнулся Максим себе под нос.

Еще в пакете нашлась коробка шоколадных конфет и маленькая, бархатная, черная коробочка. Открыв ее, макс не сдержавшись присвистнул. В коробочке лежали искусно выполненные золотые серьги, инкрустированные бриллиантами. В том, что это именно бриллианты, Макс не сомневался. Сказывался опыт прошлой жизни. Взяв в прихожей трубку домашнего телефона, он по памяти набрал номер. С минуту к телефону никто не подходил, затем раздался щелчок и сонный голос друга.

– Слушаю.

– Привет, Паша.

– Макс? Ты чего в такую рань? Не спится?

– Курьер твой разбудил, пакет принёс.

– Вот кретин, я же сказал ему, не раньше девяти!

– Ну, видимо у него часы спешат. Ты мне лучше вот что скажи. Что это за конфеты? Тоже твоему другу передать? А серьги - это его жене? Я может что-то упустил, и меня теперь тоже до курьеров понизили?

– Конфеты и серьги - тебе.

– Гхм... спасибо конечно, но я сладкое не очень. Да и серьги - не мой фасон.

– Макс, хорош придуриваться. Даше подаришь. Она ведь у тебя, я прав?

– Прав-прав. Вообще неожиданно. С чего такая щедрость и внимание?

– Брось, пустяки. Считай это благодарность за коньяк. Ты только передай его обязательно!

– Не бойся, довезу в целости. Ладно, спасибо Паш, бывай. Как долечу - отзвонюсь. Отбой.

Макс положил трубку и вернувшись на кухню включил кофеварку. Машинка уютно заурчала, и вскоре по квартире пополз аромат натурального, горячего кофе. Дверь в спальню открылась и из нее вышла сонная Даша, закутавшаяся в одеяло.

– Доброе утро, Максим, – смущенно улыбнулась она.

Макс подошел и поцеловал ее в кончик носа. – Доброе утро. Ты меня опередила, я хотел принести тебе кофе в постель.

– Мм, здорово, – ответила Даша, нежась в его объятиях, – мне еще никогда не приносили кофе в постель. Но я не могла больше ждать, мне, прости за подробность, нужно посетить один укромный уголок.

– С этими словами она высвободилась из объятий и, отбросив в сторону одеяло проследовала в ванную, покачивая бёдрами. Макс сглотнул слюну, ощущая, как снова наполняется желанием.

– Уймись, животное, – сказал он себе и отправился наливать кофе.

Через некоторое время в ванной послышался шум воды, а следом раздался Дашин игривый голос. – Макс, ты не поможешь мне тут разобраться с твоим душем? Не пойму, как тут у тебя что работает.

– Нет, ну это уже конечно извините, но сама напросилась, – прорычал он, сбрасывая халат и входя в ванную комнату.

Примерно через час они всё-таки пили на кухне кофе.

– А ты на долго уезжаешь?

– Пока не знаю, как получится. Кстати, вот это тебе, – макс протянул руку к пакету и извлек оттуда конфеты и бархатную коробочку.

– Ого! Это же мои любимые! Как ты узнал? Ты просто волшебник. А это что?

– Открой.

Даша открыла коробочку и глаза ее округлились.

– Макс, ты с ума сошел? Я не могу это принять, слишком дорогой подарок, из-за одной ночи. Пусть и потрясающей, но все же...

– Во-первых - это пустяки, могу себе позволить. Во-вторых - мне показалось, что они тебе очень подойдут. В-третьих - кто сказал, что мы ограничимся одной ночью?

– А… разве ты захочешь еще со мной встретиться?

– Откуда такие сомнения? Лично я рассчитываю на продолжение, если конечно ты не против отношений, с таким старым пнем как я.

Даша встала из-за стола, подошла к Максиму и обняв, села ему на колени.

– Я совершенно не против, – сказала она нежно целуя его в губы.

– Вот и договорились, – улыбнулся Максим, – мне скоро нужно будет собираться, так что...

– Ни слова больше, милый. Мне тоже пора на службу. Вызовешь мне такси?

– Зачем тебе такси? Возьми мою машину, мне она в ближайшие дни всё равно не нужна.

Даша вдруг посерьёзнела и заглянула Максиму в глаза.

– Макс, а мы не слишком торопимся?

– Ты так считаешь?

– Не знаю. Мне хорошо с тобой. Такое ощущение, что мы знакомы очень и очень давно. Я, когда тебя увидела, меня будто током ударило. А эта ночь - она была просто фантастической! Но у меня никогда не было серьёзных отношений, и я боюсь.

– Даш, пока я сидел в тюрьме, я о многом успел подумать. Очень о многом. Но в своих мыслях я ни разу не представлял себя рядом с другой женщиной. Ты же знаешь, что я вдовец? Так вот, до вчерашнего дня я был уверен, что так и состарюсь в одиночестве. А потом увидел тебя. И, черт возьми, понял, что не хочу этого! Я трясся как школьник, в ожидании нашего свидания. И всё было лучше, чем в моих самых смелых мечтах. Я не спешу предлагать тебе руку и сердце, но хочу быть с тобой. Каждый день, каждый час, каждую минуту.

Макс зарылся лицом в ее волосы

– Твой запах сводит меня с ума.

Даша с нежной улыбкой провела рукой по его шее, слегка царапая ее длинными ногтями.

– Я не давлю на тебя. Не хочу, чтобы ты чувствовала, будто чем-то мне обязана. Я лишь прошу дать нам шанс, а там поглядим. Что скажешь?

– Ты просто прелесть, – вздохнула она, – жаль, что ты уезжаешь.

– Я постараюсь вернуться поскорее, – мягко сказал он, – теперь у меня для этого есть ещё один, очень веский повод.

В аэропорт Максим приехал на такси в прекрасном расположении духа, и сразу проследовал к стойке регистрации. Улыбчивая девушка в форме Аэрофлота забрала у него документы, проверила билет и улыбнулась ещё шире, на сколько это было вообще возможно.

– Максим Юрьевич Королёв? Тот самый Королёв, правда?

– Хм.. смотря в каком смысле "тот самый".

– Ну... – девушка смутилась, – Вы же герой революции! Про Вас же книжку написали!

Макс в мыслях грязно выругался, но взял себя в руки. Не хотелось ему портить себе настроение бессмысленной руганью.

– Да, это я. Только прошу Вас, пусть это останется между нами. Понимаете, я путешествую инкогнито, по службе.

У девушки округлились глаза, и она восхищенно, шепотом выдохнула

– Так вы на секретном задании?!

– Очень секретном. Таком секретном - что дальше некуда. Можно сказать, что спасаю мир.

– Как же это всё увлекательно! Приключения, погони, драки, зло наказано - добро победило! Да здравствует Новый Мир! Да здравствует Новый Вавилон!

Макс тоскливо посмотрел на нее. Хорошее настроение медленно улетучивалось.

– Прошу Вас, вот возьмите посадочный талон в первый класс.

– Большое спасибо. Всегда радостно видеть истинных патриотов своей страны, – Макс выдавил из себя дежурную улыбку, забрал талон и проследовал в зал ожидания, ища глазами бар. Ему остро захотелось выпить.

Слава богу, что дальнейшее ожидание и сам перелет обошелся без подобных эксцессов. Если не считать немного чрезмерного внимания со стороны бортпроводников, но Максим списал это на стандартное обслуживание пассажиров первого класса.

Шасси коснулось взлетной полосы аэропорта Платов. У трапа его уже ожидала служебная машина с эмблемой Егерской службы. У машины топтался длинный хмурый тип, в форменной куртке с погонами капитана. Форма явно была ему маловата, словно подобрана в спешке. Едва увидев Максима спускающегося по трапу, он отбросил в сторону окурок и поспешил ему на встречу.

— Максим Юрьевич? Капитан Смоляков. Как долетели? – капитан протянул руку и Макс пожал ее, отмечая знакомую татуировку на тыльной стороне ладони.

– Можно просто Максим, давай сразу на "ТЫ". Не люблю я эти формальности.

– Ты к нам на долго? С проверкой говорят. А что тут проверять? Работаем, как и все. Конечно у нас тут не столичный размах, но тоже, знаешь ли, штаны зря не протираем.

Капитан всё тараторил, пока они выезжали с территории аэропорта и двигались в сторону регионального офиса.

– Ты мне вот что скажи, – перебил его Макс, – у вас что, с кадрами проблема?

Капитан заткнулся, переваривая вопрос.

– Это ещё почему? С чего вдруг решил? Нормально у нас с кадрами, полный комплект, плюс резерв, все как положено.

– Я не об этом. С чего вдруг зека на службу взяли? Или это программа реабилитации такая?

Капитан покосился на него, потом на свою руку

– А, вон ты, о чем. Тут такое дело, в общем, когда зону нашу расформировали, многим предложили контракты. Мы служим - судимость погашается. Потом оплата хорошая, соцбаллы опять же. Наши многие согласились.

– А те, кто не согласился?

– Стандартная процедура, полный регресс сознания.

– А потом их куда? Ну тех, кому мозги поджарили. Их куда потом определяют?

Капитан почесал затылок, сдвинув берет.

– Слушай, а хрен его знает. Вроде как есть толи какой-то специальный пансионат, толи поселение, далеко на севере. Я там не бывал, утверждать не могу.

Спустя сорок минут они остановились у КПП регионального офиса, организованного в здании бывшего ГУВД. Дежурный сержант выдал стандартное приветствие, со скучающим видом просканировал чип Максима, и без лишних вопросов козырнул открывая шлагбаум.

– Ты поднимайся на четвертый этаж, там на лево и до конца по коридору. А у меня тут дела.

– Ну бывай, увидимся ещё, – ответил Макс выходя из машины.

На первом этаже, в отличие от Московского офиса, не было второго КПП. Стояли рамки сканеров, да скучающий дежурный в углу за столом. Судя по доносившемся оттуда звукам, он играл на компьютере в какой-то шутер. Боец так увлекся, что даже не обратил на Максима никакого внимания.

Выйдя из лифта на четвертом этаже, Макс столкнулся с высоким, худощавым мужчиной, в форменном кителе с погонами полковника Егерской Службы.

– Аккуратнее, ты что, глаза свои потерял? – возмутился он, потирая ушибленный бок.

– Виноват, товарищ полковник, задумался.

Полковник внимательно осмотрел Максима, – А ты кто? Не из наших вроде.

– Майор Королёв, прибыл для проведения регулярной инспекции, – представился Максим.

Полковник тут же смягчился и расплылся в улыбке. – Максим? Вот здорово, ну наконец то! А я тебя совсем другим представлял. Григорий Сергеевич Павлюченко, – он протянул руку и Максим с удовольствием пожал ее. Полковник ему нравился. Была в его глазах некая сумасшедшинка. А ещё сила, и весьма немалая, не смотря на субтильное телосложение. Они были примерно одного возраста, как про себя определил Макс, значит полковник должен хорошо помнить старые времена.

– Вам тут Паша презент передал, – сказал Максим, поддергивая свою дорожную сумку.

– Идём ко мне в кабинет, – сказал Григорий Сергеевич. – Юленька, сегодня никого ко мне не впускать и ни с кем не соединять. У меня комиссия, – отдал распоряжение полковник молодой блондинке, с погонами младшего лейтенанта, весело подмигивая Максу и подталкивая его в свой кабинет.

– Проходи, располагайся. Сразу предупреждаю, уставщину брось! Паша говорил, что вы старые друзья? А друзья Паши мне считай, как родные. Так что давай сразу на "ТЫ" и без отчества. Договорились?

– С радостью, – улыбнулся в ответ Максим, – люблю по-простому. С этими словами он поставил на длинный, дубовый стол свою сумку и извлек из нее коробку с подарочным коньяком.

Полковник тут же схватил ее, осмотрел со всех сторон, затем извлек бутылку и принялся вертеть разглядывая.

– Ты смотри, и правда натюрель! Не обманул Паша, уважаю.

Заметив взгляд Максима он пояснил: – Я коллекцию собираю, а на эту жемчужину давно облизывался. Ты давай присаживайся, в ногах правды нет. Хотя где она есть-то, правда эта? Вот ты знаешь?

Макс пожал плечами, присаживаясь на конторский стул возле переговорного стола.

– Правильно, не знаешь. И никто не знает. А всё почему? Потому что правда у каждого своя, понимаешь? Да ты не сюда садись, вон на диванчик прыгай, или в кресло, где тебе удобнее – полковник показал рукой в угол кабинета, где стоял небольшой журнальный столик, уставленный бутылками с алкоголем и закусками – мы с тобой сейчас выпьем за приезд. Ты как, водку уважаешь?

– Водку? Лет двадцать уже не пил. Я больше виски люблю, – ответил Макс, перебираясь с неудобного стула в большое, кожаное кресло

– Это ты брось. Ваши столичные понты тут на хрен никому не нужны. Вот сейчас попробуешь нашу "Хлебную", забудешь и про виски ваши и про коктейли с джин-тониками.

Полковник присел рядом на диван, открыл бутылку и разлил в стаканы, сразу грамм по сто, не меньше. Макс нервно сглотнул и почесал затылок.

– Ну, давай Максим, за встречу, – и они звякнули стаканами.

"Там на самом на краю Земли

В небывалой голубой дали

Внемля звукам небывалых слов

Сладко-Сладко замирает кровь.

Там ветра летят, касаясь звезд

Там деревья не боятся гроз

Океаном бредят корабли

Там на самом на краю земли

Что ж ты, сердце, рвешься из груди?

Погоди немного, погоди

Чистый голос в небесах поёт

Светлый полдень над Землей встает"

Максим и Григорий Сергеевич сидели в обнимку и в унисон тянули задушевную песню. За окнами уже сгустились сумерки, куртка Макса лежала скомканная на одном из стульев неподалеку. Там же висел китель и галстук полковника. На столе стоял натюрморт из пустых бутылок и остатков закуски. Лишь в одной оставалось немного водки и Макс разлил ее по стаканам.

– Хороший ты мужик, Гриша. Простой, открытый.

– А мы тут все такие, Максимка. Простые, открытые. А то, что у каждого по скелету в шкафу - так что с того. Главное камней за пазухой не прячем.

– Хорошо сказал! – пьяно помотал головой Макс, – давай за это и выпьем!

– А ты до революции кем был? – спросил Максим, закусывая лимончиком.

– Не поверишь, участковым.

– Иди ты!

– Вот же! Прикинь, через год, после революции, вызывают меня значит во временный штаб эти... ну и перед фактом ставят, дескать мы новую службу хотим организовать, будешь начальником. А я тогда в капитанах ходил. За что такое мне счастье привалило, спрашиваю. А их старший, комендант, глазами на меня зыркает. Не согласен, спрашивает? Отчего же, говорю, согласен. Ну он и выдал, дескать служи раз согласен. Так и служу. Тогда еще Егерей не было, был "Комитет По Надзору за Порядком". КПНП в общем. А как-то бойцы мои повстанцев брали, а те, хитрые сволочи, ловушек понаставили из гарпунов. Наши в дом то ворвались толпой, ну их и нашампурили. С тех пор в народе нас "канапе" называть стали.

Макс не сдержавшись заржал.

– Извини Гриш, не обижайся, но ведь правда остроумно.

– Да я не обижаюсь, – улыбнулся полковник, – дело прошлое.

– Ну а самому тебе служба как, в тягость или в радость?

Полковник наклонился к нему и чиркнул себя пальцем по горлу. – Вот где она у меня уже. Думаешь я их идеями проникся? Да на хрен они мне не вср... не нужны в общем. Я же из-за них семью потерял, Макс. Мог бы - собственными руками бы, каждого...

Полковник разлил остатки по стаканам.

– Не чокаясь? – спросил Макс.

Полковник пьяно уставился на него. – Сплюнь! Живы они, развелась со мной жена. Детей забрала и к родителям в Краснодар укатила. Сказала, что с ментом еще жила как-то, а с предателем и трусом не станет. Я не в обиде на нее, всё правильно она сказала. Это еще до чипирования было, тогда такие номера проходили. Сейчас конечно по-другому всё.

Полковник начинал клевать носом.

Максим встал и покачиваясь начал одеваться, – хорошо посидели, Гриш. Но пора на боковую. Завтра дел много. Ты вот что, пусть из твоих меня кто ни будь до гостишки подбросит. И Паша обещал ты машину мне дашь. Хочу в Кучугуры смотаться на несколько дней.

Полковник встрепенулся. – Не боись, будет тебе машина. А в Кучугуры зачем? На долго? Как же проверка?

– На несколько дней, точно не знаю. Есть там у меня одно дело, не завершенное. Оставлять не хорошо. А проверку считай ты прошел. Вернусь - подпишу где надо. Ну, бывай, товарищ полковник, свидимся еще.

– Удачи тебе, Максимка. Правильный ты мужик, я твою породу за версту чую. Носом рыть будешь, но своего добьешься. Даст бог - так и будет.

– Даже не сомневайся, – ответил Макс, пожимая на прощание ему руку.

Когда он спустился вниз, у входа уже ждала служебная машина с давешним капитаном.

– Хорошо посидели, смотрю, – осклабился он, – полкан наш мужик мировой, даром что из бывших "Карателей".

– Каких еще карателей? – не понял Максим.

– А, не бери в голову, – отмахнулся капитан, – в гостиницу тебя?

Макс утвердительно кивнул.

Всю дорогу до отеля его так и подмывало позвонить Даше или написать ей что ни будь. Лишь только опыт и остатки здравого смысла останавливали его от этой затеи. В отеле он сам не помнил, как зарегистрировался на стойке ресепшн и добрался до номера. Оказавшись в спальне, Максим не раздеваясь бухнулся на кровать и мгновенно уснул крепким, тяжелым сном, сильно перебравшего человека.

Глава 9

Новый Вавилон. Часть 1. Егерь. Глава 9.

Проснулся Макс от настойчивого стука в дверь гостиничного номера. Голова раскалывалась, в горле пересохло. Он простонал приподнимаясь на кровати, и перевернулся на спину. Перед глазами всё плыло. Стук повторился.

– Да чтоб вас, идите к черту! – простонал Максим, ощупывая многострадальную голову. В дверь заколотили с удвоенной силой.

– Я сейчас встану, и кому-то по шее надаю, – тоскливо произнес он обращаясь к потолку и с трудом поднялся. Пошатываясь, Макс добрел до коридора и со злостью рванул на себя дверь. На пороге стоял давешний капитан и сиял белозубой улыбкой.

– Доброго Утречка! – бодро поприветствовал он, и не дожидаясь приглашения вошел в номер. Два увесистых пакета в его руках подозрительно позвякивали.

От мысли, что там снова может быть вчерашняя водка, Макса затошнило. Капитан же тем временем по-хозяйски прошел в гостиную и поставил пакеты на стол.

– Выглядишь неважно, ну ничего, это мы сейчас поправим, – подмигнув сказал он и принялся доставать содержимое. На столе оказались несколько холодных, запотевших бутылок пива, пачка острых сухариков, огромных размеров сэндвич, две бутылки минералки и две большие, полуторалитровые бутылки бочкового кваса. Макс закрыл дверь и подошел к столу, с сомнением осматривая неожиданные гостинцы. Капитан тем временем, ловким движение сорвал пробку с одной из бутылок и протянул ее Максиму. – На вот, выпей, а то на тебя смотреть страшно.

– Вообще то я не похмеляюсь, – с сомнением сказал Макс, принимая бутылку у него из рук.

– Ты пей давай, потом спасибо скажешь.

Макс сглотнул сухим горлом, пить хотелось невыносимо, и он приложился к горлышку, за раз осушив половину.

– Это что? – спросил он, рассматривая этикетку?

– Не дрейфь, пиво безалкогольное, но на ноги тебя поставит, не сомневайся. Думаешь ты один такой, кто с нашим шефом его любимую "Хлебную" пил? У нас пол отдела через это прошли, ритуал у него такой, традиция. Крещение огненной водой, так сказать. Ты не забудь ему позвонить потом, поблагодарить за хороший вечер, он это любит. И обязательно водку похвали.

Макс залпом допил остальное пиво и поставил опустевшую тару на стол. В голове и правда немного прояснилось.

– Ага, вот уже вижу, пошло дело. Теперь на вот, возьми, – он протянул Максиму две таблетки.

– А это что?

– Аспирин. Всё чисто, не сомневайся. Это не та дрянь, что "болванчики" жрут, так что пей смело.

Макс забрал у него таблетки, закинул в рот и прожевал, открывая "полторашку" с ледяным квасом.

– Почему "болванчики"? – спросил он, – у нас их "прошитыми" зовут.

– Да? А в Питере их зовут "нубами" или "юнитами", как в игре. В Нижнем "зомбаками" кличут. Везде, Макс, свои погремушки. Ты пей давай, в себя приходи.

– А что за срочность? – Макс с удовольствием сделал большой глоток ядреного, темного напитка. Газ ударил в нос, с горлышка потекла обильная, густая, ржаная пена. Он закашлялся, капитан наблюдал за всей процедурой довольно скалясь. Удивительно, но это и правда помогало. А может просто начал действовать аспирин. Боль в голове проходила, туман перед глазами рассеялся, даже настроение приподнялось.

Капитан кивнул, забирая бутылку и протягивая Максиму сэндвич. Макс поморщился, отодвигая его руку в сторону.

– Да понимаешь какое дело, – медленно протянул капитан, почесав затылок, – в общем накрыли мы тут одну ячейку. Отморозки лютые, готовили серию терактов. Когда их брали, наших много полегло, оружия у них как у "Дяди Сэма" в его лучшие годы. Ночью сигнал поступил, нам слили где прячутся остальные члены группы. Вот только командиров толковых у нас мало. Мяса до жо... хм... в общем хватает. Но командовать некому. Ты же сам знаешь, как "болванчики" работают. Вижу цель - не вижу препятствий. Ну и мрут как мухи, ясное дело. А нам сверху уже намекнули, что ресурс разбазариваем. Им, ясное дело, на них самим до этого самого, но статистику нужно выровнять. Показать хороший результат.

– Так, а я тут причем? – спросил Максим, уже понимая, к чему ведется разговор.

– Помоги, а? А мы в долгу не останемся. Ну ты же матёрый вояка, стратег. Выручай, а?

Макс взял со стола вторую бутылку пива, сдернул пробку и закинул в рот горсть сухариков. – Ты же сам видишь я слегка не в форме, какой из меня сейчас командир?

– Да ладно, не прибедняйся, а то раньше с бодуна на штурм не ходил.

– Не ходил, у меня другая специальность. Ладно, черт с вами. В душ то могу сходить?

Капитан посмотрел на часы. – Можешь, время есть еще, я специально пораньше приехал.

Спустя два часа Максим сидел в конференц-зале местного Управления и посасывая минералку осматривал собравшихся офицеров. С материалами он ознакомился еще по дороге, снаряжение получил сразу по приезду и теперь ждал, когда полковник Павлюченко закончит излагать диспозицию. Сам полковник выглядел достаточно бодрым, словно это не он вчера с ним выпил по полторы бутылки "Хлебной" на брата. От воспоминания Макса опять передёрнуло.

– Итак, подведём итог. Что мы имеем? Дом культуры заминирован. В заложниках труппа гастролирующего театра. У них как раз был генеральный прогон постановки, мюзикл "Право на любовь". Наверняка вы все о нем слышали. Нет? Ладно, не суть. Сегодня вечером должна была состояться премьера. Оттуда, – полковник ткнул пальцем вверх, – поступила четкая директива, без потерь среди гражданских. Но я вам прямо скажу, косвенный ущерб допустим. Только без перегибов парни, и не более тридцати процентов "мяса". Командирам вообще не подставляться, потери не допустимы. Ну и артистов желательно вытащить оттуда живыми, и по возможности, не вредимыми. Вопросы?

Макс поднял руку. – У меня вопрос, товарищ полковник.

– А, Королёв? Спасибо что с нами, я это ценю. Для тех, кто не знает - с вами в группе будет работать сам Максим Юрьевич Королёв. Легенда, ну да что я вам рассказываю. Прислушивайтесь к нему. Что ты хотел спросить, Максим?

– Какие у них требования? Почему они пошли на этот шаг, в чем смысл? Хотели бы жертв - просто расстреляли бы заложников или взорвали здание.

– Вот, господа, о чем я и говорю. Учитесь задавать правильные вопросы. Требований нет, Макс. Они просто сообщили время взрыва.

– Но с ними вели переговоры? Хоть что-то же они должны были сказать!

– Террористы обрубили связь, Максим. К ним направили парламентера, ему даже дали войти.

– И?

– Через пять минут его голову выбросили в окно.

– Вот черт. Но это же ерунда какая-то. Получается, что они просто хотели привлечь наше внимание. Но для чего? Должна быть цель. Завлечь нас в ловушку? Допустим. Но опять же, в чем смысл? Если им нужен кто-то конкретный - проще сразу об этом заявить. Они видят оцепление и понимают что штурма не избежать.

– Психи, фанатики? – подал голос молодой парнишка, в погонах старшего лейтенанта. Максиму он понравился. Открытое лицо, нет ни фанатичного блеска неофита в глазах, ни усталого выражения лица бывалого вояки. Только профессиональная сосредоточенность.

– Нет, лейтенант. Психи так не работают. Тут что-то другое.

– Показательная акция? А не взрывают как раз потому, что ждут штурм. Их цель не гражданские, это понятно. Они хотят уничтожить как можно больше Егерей, одним махом. Сделать из этого шоу, продемонстрировать что готовы бороться с режимом, с нами, даже ценой собственной жизни.

Все собравшиеся слушали, затаив дыхание. Максим всё с большим вниманием присматривался к незнакомому бойцу.

– Фамилия?

– Якушев, – ответил лейтенант, – а что?

– Будешь в моей группе, – коротко ответил Макс и глотнул еще минералки.

– Так я в группе капитана Скворцова, – растеряно ответил лейтенант.

– Больше нет. Есть возражения, капитан Скворцов?

– Никак нет, – ответил хмурый мужчина, с рыжей бородой и татуировкой на лице.

– Вот и ладно. Ты не обижайся, капитан, но у тебя единственного в группе два лейтенанта, а мне нужен хоть один толковый офицер в подчинении. После операции верну в твоё распоряжение. В целости и сохранности, надеюсь.

– А я что? Нужен так забирай. Один хрен все там поляжем.

– Так, ну ка отставить! – повысил голос полковник, – это что за настрой, Карминов? Я тебе дам "поляжем". Совсем охренел?

– Кто из наблюдения? – спросил Макс, не обращая внимания на перепалку.

– Старший лейтенант Самойлов, – представился плотного телосложения боец, с классической уставной стрижкой, если не считать двух выбритых полосок по бокам. На протяжении всего брифинга, он сидел с отрешенным, скучающим видом и не спеша собирал бумажные самолётики, вырывая из блокнота листки. – Есть вопросы, товарищ майор?

– Есть. Здание оборудовано системой видеонаблюдения? Внутренний и внешний периметр.

– Так точно. Но во время захвата здания, террористы ее отключили.

– То есть мы идём вслепую и достоверно не можем знать, что там сейчас происходит?

– Сейчас - незнаем, но вслепую вам идти не придется. Мы запустим туда «пауков».

– Пауков?

– Дроны, способные передвигаться по горизонтальным поверхностям и мимикрировать под окружающую среду. Маленькие, незаметные и очень быстрые. В арсенале каждой группы будет одна кассета. Перед тем, как заходить самим, активируете и закините ее внутрь. Дальше останется сосчитать до десяти, пока эти малыши начнут расползаться по зданию и мы получим картинку.

– А как-же глушилки? – с сомнением спросил Максим, допивая остатки тёплой минералки.

Старший лейтенант вдруг резко повернулся в его сторону вместе со стулом. Раздался короткий, противный скрип и Макс невольно поморщился.

– Пауки передают трансляцию по защищенному каналу "Гамма-3". Это наша частота, её не отследить и не заглушить. Новейшая разработка, а разве у вас ещё нет таких, товарищ майор? – Самойлов буквально буравил его взглядом, но на слегка оплывшем, скучающем лице так и не появилось никаких эмоций, кроме всё той-же скуки.

– Без понятия, – озадаченно почесал подбородок Макс. – Почему вы их раньше не запустили и не собрали разведданные?

– А они не управляемые! – воскликнул старлей буквально подпрыгнув на месте. Стул под ним снова угрожающе заскрипел. – Ну, почти неуправляемые. Мы внесли в программу план здания, отметили точки, и это всё. Но им ведь нужно как-то внутрь попасть? Вот вы их и запустите.

– Ладно, это лучше чем ничего, – примирительно кивнул ему Максим. – Ты мне, Самойлов, вот что еще скажи. Твои гении смогут блокировать сигнал, если взрыватель приводят в действие дистанционно? Пульт управления, сотовый телефон. Ну или если не блокировать, то хотя бы на время создать помехи.

– Да, технически это возможно, мы можем накрыть их глушилкой. На пауках не отразится, будут работать в штатном режиме.

– Отлично! А если взрывчатка старого образца, дореволюционного, с прямым взрывателем?

– Тогда аминь, – коротко ответил старлей откидываясь на спинку стула и сложив на груди руки..

– Принято. Предлагаю действовать следующим образом, Вы позволите, товарищ полковник? – Максим встал, слегка размял поясницу и проследовал к экрану.

– Да, Макс, конечно, мы все послушаем! – заинтригованно произнёс полковник и протянул ему тонкую сенсорную указку, отходя в сторону.

– Группа наблюдения и поддержки прибудет первой и встанет здесь, – Макс стукнул указкой по экрану, – оперативные группы встанут здесь, здесь и здесь, – снова стук указки по стеклу. Заходить будем организованно, но без шума. Сперва запускаем пауков. Наблюдение - вы наши глаза и уши. Все действуем по командам ребят из поддержки. Слушаем и подчиняемся беспрекословно, они видят то, что мы не можем. Стрельба только на поражение. Наша задача подойти к этой точке максимально быстро и тихо. Оружие - "МР15" с глушителями. Действовать нужно быстро и четко, противник не должен знать что мы идем. Если нас обнаружат, что-ж, будем надеяться, что "глушилка" сработает и бомбы они не взорвут. Что еще... Да, снайперы! Остается риск, что заложников могут ликвидировать другими способами. По этому, необходимо как можно быстрее добраться на точки. Займете эти позиции, – снова "тук-тук" указкой. – Штурмовики - расчищаем коридор и обеспечиваем прикрытие нашим стрелкам. Как только займете позиции - немедленно доложить. По команде снимаете тех, на кого укажет Наблюдение. Далее уже штурм по моей команде. Забрасываем точку "слепышами" и дымом, после чего сразу заходим плотным огнем. Заложникам придется немного покашлять, но живы останутся. В общем, это всё что могу предложить, исходя из структуры момента.

Полковник смотрел на Макса как на сына, вернувшегося домой после долгой разлуки. Через секунду в зале раздались сперва редкие, а затем и бурные аплодисменты.

– Ну ты даешь, молодец! – полковник похлопал Максима по плечу, – я в тебе не сомневался. Только маленькая поправочку внесу. Вместо дыма возьмете газ. "Черёмуха М-7", у нас его называют "Плакса". Отличная штука, быстро распространяется, моментально поражает и так-же быстро рассеивается. В общем все поняли задачу? – обратился он к офицерам.

– Так точно, – ответили бойцы в разнобой. Полковник слегка поморщился, затем махнул рукой. – Ладно, раз всем всё понятно и вопросов нет - тогда за работу. С Богом, парни.

Тяжелые, черные броневики подъехали на позиции точно по расписанию. В группе Макса было восемь рядовых бойцов, лейтенант и пара сержантов.

– Все помним задачу? – спросил Максим, снимая автомат с предохранителя.

– Так точно! – бодро ответили бойцы.

В это время пискнула рация: готовность десять секунд. Девять. Восемь... две секунды, одна, пошли!

Дверь отъехала в сторону, и бойцы организованной колонной двинулись к пожарному выходу здания дома культуры.

– Дверь, – коротко скомандовал Макс и один из сержантов, закинув за спину автомат, присел возле замочной скважины.

– Может пластитом ее? – прозвучал сзади чей-тошепот..

– Отставить, – не оборачиваясь процедил сквозь зубы Макс.

Замок наконец поддался, раздался щелчок и дверь бесшумно отошла в сторону. Сержан выхватил из нагрудного кармана тактического жилета маленькую черную коробочку и слегка надавил на нее пальцами. Прозвучал тихий сухой щелчок, сержант положил коробочку на пол и толкнул вперед, показав группе большой палец. Не удержавшись от любопытства, Максим знаком показал сержанту вернуться на позицию, а сам осторожно заглянул внутрь. Маленький, прямоугольный предмет на полу, чуть больше спичечного коробка. Сперва он лежал неподвижно, но затем вдруг начал мелко вибрировать. Миг - и коробочка рассыпалась на мелкие кусочки квадратной формы. Максим завороженно следил за происходящим, не веря своим глазам. Из каждого кусочка вдруг вытянулись множество длинных, тоненьких ножек. Через секунду они поднялись и шустро устремились вперед.

– Говорит наблюдение. Группа три – готовность восемь секунд. Группа один – семь секунд. Группа два – что у вас?

– Наблюдение, группа два. Кокон не раскрылся.

– Принято, группа два. Работаем по сценарию. Пошли.

– Наблюдение, группа три, мы заходим, – тихо сказал Максим в портативную рацию, затем коротко выругался и сделал знак рукой. Он понимал, что идя вслепую, группа может себя обнаружить, тем самым сорвав всю операцию. Но вмешатся в команду наблюдения и дать отвод группе два не мог. Штурмовики один за другим проскользнули внутрь.

– Принято, – ответили в наушнике, коридор чист. Сто метров прямо, затем на лево. Два объекта, стоят неподвижно.

– Принято, – ответил Максим и сделал жест рукой, отдавая команду бойцам. Один из рядовых крадучись двинулся вперед. Следом, держа дистанцию в два метра друг от друга, пошли остальные. Подобравшись к углу коридора, боец поднял сжатую в кулак руку, и протянул назад свой автомат, передавая его напарнику. Затем он извлек из кобуры табельный пистолет с глушителем, отсчитал пальцами до трех и резко рванул за угол. Два тихих, чпокающих звука и оба террориста повалились на пол.

– Хорошо идёте парни, – раздалось в ухе, группа один уже ликвидировала четыре объекта и продвигается на точку. Группа два отстаёт. Двигайте по лестнице на второй этаж.

Когда их группа поднялась на лестничный пролет, в дальнем корпусе здания раздался взрыв.

– Черт, какого хрена, Наблюдение? Что происходит? – прошипел в рацию Максим.

– Группа два раскрыта. Боец зацепил растяжку.

– Хреново. Что дальше, Наблюдение?

– К ним приближаются шесть объектов. Улей оживился, парни!

– Наши потери?

– Секунду... биометрия показала, что почти вся группа не боеспособна, минимум три "двухсотых", остальные, похоже, ранены.

– Дерьмо. Кто из нас поблизости?

– Вы ближе всех, группа один уже занимает позиции, вы отстаёте.

– Принял.

– Сопутствующий ущерб, товарищ майор. Продолжайте движение на позицию.

Макс чертыхнулся, и они двинулись дальше. Вдалеке раздавались короткие автоматные очереди и едва слышные сдавленные крики. Это добивали раненых Егерей.

По дороге им пришлось сменить тактику и вступить в рукопашный бой с группой противника. Наблюдение не смогли их увидеть, так как один из пауков вышел из строя. На них набросились сзади, когда группа проходила мимо буфета. По всему выходило, что террористы организовали себе там полевую столовую, так как выходили оттуда они без оружия, а по коридору расползался запах разогретой тушенки.

Один из захватчиков, коренастый с густой бородой и багровым как после бани лицом, буквально накинулся на Максима, обхватив за шею и пытаясь повалить на пол. В эту секунду, Макс почувствовал как внутри него разворачивается неудержимая, слепая ярость. Мир задрожал, все вокруг стало невероятно ярким и четким, после чего воздух окрасился в багровый оттенок. Ну а затем, сам от себя не ожидая, он без сложных приёмов и видимых усилий просто отшвырнул нападавшего в сторону, ударив при этом головой об стену. Хрустнул череп, бородач дернулся на полу и больше уже не поднялся. Закинув резким движением автомат за спину, Максим выхватил нож.

Макс носился по коридору словно тень, нанося удары, разрезая плоть и ломая кости. Он снова почувствовал, что время вокруг него будто сжимается и замедляет свой бег. Фигуры людей двигались медленно, словно застряв в каком-то невидимом ему, но очень плотном киселе. Сам же Максим на оборот ощущал прилив бодрости и сил. Макс отпустил все тормоза и не жалея принялся кромсать тела.

Когда всё закончилось, вокруг лежали жестоко изрезанные трупы террористов. У многих были неестественно вывернуты руки и отрублены части тел. Повсюду была кровь. Бойцы его группы целились в Максима из автоматов. Стволы нервно дрожали в воздухе.

Наваждение прошло, багровый туман рассеялся и вернулись обычные краски. Максим убрал нож обратно в чехол и посмотрел на коллег. Сердце бешено колотилось, противно звенело в ушах, пальцы нервно перебирали воздух.

– Ну, чего застыли? Двигаем дальше, – скомандовал он, стараясь выровнять сбившееся дыхание.

– Тов-варищ майор, вы к-как это? Ч-что это было, как такое в-вообще возм-можно? – испуганно и слегка заикаясь спросил лейтенант онемевшими от страха губами.

– Опыт, боец. Я не понял?! Опустили стволы, идиоты! Двигаемся на позицию!

Егери опустили в низ автоматы. Из-под масок балаклав на него смотрели десять пар ошалелых глаз, объятых ужасом.

Штурм-группа Максима заняла свою позицию возле входа в концертный зал. В это же время, с противоположной стороны, возле второго входа затаила дыхание в ожидании приказа группа один. Снайперы рассредоточились на местах технического персонала. Один занял место за пультом управления осветительными приборами. Второй - место звукорежиссера. Не хватало лишь третьего, из группы два. Его позиция была у слухового окна под потолком.

– Всем приготовиться. Снайперам - доложить обстановку.

– Снайпер один – на позиции. Вижу цель

– Снайпер три ‐ на позиции. Ответ отрицательный, заложник на линии.

– Черт, ладно, снайпер три - жди сигнал. Всем внимание, стрелять по готовности.

– Снайпер один – принял.

– Снайпер три - отрицательно. Заложник по-прежнему на линии.

– Группы один и три, готовность десять.

Макса обернулся назад.

– "Заряжай", – жестом приказал он, осторожно поворачивая ручку двери. Один из бойцов сдернул со спины новейший модифицированный многозарядный гранатомет, системы Manville Gun.

– Снайперам - активировать инфракрасный режим. Штурмовым группам ‐ надеть противогазы. Готовность - пять... четыре... три...

Два бесшумных выстрела и тела двух захватчиков, стоявших прямо на сцене позади заложников, рухнули на пол. Никто даже не успел понять что произошло, а снайперы уже выцеливали следующих.

Две свето-шумовые, а затем и газовые гранаты, с чпокающем звуком полетели в глубь зала. Раздались хлопки, сверкнули яркие вспышки, помещение моментально заволокло желтоватым, тяжелым дымом.

– Пошли! – Крикнул Максим и ворвался в помещение со своей группой. Одновременно с ними в концертный зал зашла группа один.

Тела террористов мешками повалились на пол. Началась беспорядочная стрельба. Одна женщина, оглушенная и задыхающаяся от кашля, крутилась на месте возле сцены. Она подняла перед собой полуавтоматический пистолет и в слепую, наугад, открыла огонь. Макс прошил ее тело пулями, выпуская автоматную очередь.

Егеря рассредоточились, выцеливая противника.

Не прошло и минуты, как всё закончилось. Газ рассеивался, открывая далеко не самую приятную взору картину. По всюду лежали изрешеченные пулями тела. И кровь... много крови.

– "Снова кровь, льётся и льётся", – вспомнил Максим слова Киры и с ненавистью сорвал с себя защитную маску, отшвыривая её в сторону.

Вдалеке ещё раздавались редкие звуки выстрелов.

Восемь человек лежали связанными прямо на сцене. Кто-то из них заходился в кашле, другие были без сознания. Макс отметил, что двое уже никогда не смогут подняться. Характер пулевых ранений говорил о том, что проверять пульс и звать медиков уже не было необходимости.

– Шальные пули? – подумал Макс. – Или нет?

Уж больно точными были попадания. Вопросы, вопросы. Ощущение какой-то нереальности происходящего, глупой и бездарной постановки грызло его сердце. И на роль дурака, в этом спектакле, выбрали его. Но кто тогда режиссер, и по чьему сценарию идет эта пьеса? А может это просто сказываются нервы и похмелье?

От раздумий его отвлёк лейтенант Якушев.

– Здание зачистили, контрольные группы еще делают обход, но похоже всё.

– Скажи, лейтенант, ты ничего странного не замечаешь?

Якушев огляделся по сторонам и поправил на груди автомат. – Никак нет, товарищ майор.

– Никак нет, значит… скажи мне, лейтенант, где все заложники?

– Заложники? – Якушев снова осмотрелся, затем сдвинул на брови шлем и почесал затылок.

– Вот именно, – кивнул Макс, видя растерянные глаза лейтенанта. – Восемь человек на сцене. Это всё? – Максим принялся загибать пальцы. – Работники ДК, театральная труппа, технический персонал, реквизиторы, костюмеры, звукачи и световики. Да здесь народу должно быть не меньше полусотни человек! Где они?

– Ну, может быть их удерживают в других помещениях, здание большое, обход покажет.

– Покажет… ни хрена он не покажет! Посмотри на террористов, внимательно. Что ты видишь?

Якушев скинул шлем и стянул с головы балаклаву, протерев ей лицо.

– Экипировка отсутствует. Почти все в гражданском, – задумчиво протянул лейтенант. – Но это, в целом, объяснимо. Так им проще было проникнуть на объект незамеченными.

– Допустим. Что еще?

– Вооружение. Слишком легкое и бессистемное. Как будто похватали у кого что было под рукой. Пистолеты, охотничьи ружья, даже ножи. Мало автоматического оружия. Это тоже объяснимо. Повстанцы работают с тем, что у них есть.

– А что на счет взрывчатки?

– Не понял, а здесь-то что не так?

– Эти люди заминировали здание. Они не выдвигали требований и, судя по всему, готовы были произвести подрыв. Но среди террористов ни у кого нет «пояса смертника». А ведь чего проще обмотаться динамитом или гранатами и рвануть за кольцо. Ну, раз уж все равно готовились взорвать здание, вместе с собой и заложниками.

– М-да, а вот это действительно странно. – Лейтенант задумчиво почесал щеку.

– Вот именно. И, я даю тебе гарантию, никаких заложников вы здесь больше не найдете. Все это и правда спектакль, для одного единственного зрителя. Или на оборот, звезды этого шоу, я пока не разобрался, – пробормотал Максим.

– Не понял, – Якушев нахмурился и подозрительно покосился на Максима.

– Поймешь еще, наверное. Главное думай. А сейчас действуй как положено по инструкции. Вызывайте экспертов, сапёров, следователей. Выживших - в управление. После медосмотра - допросить. Вот, держи, – он протянул лейтенанту автомат. Затем снял "разгрузку" и лёгкий бронежилет из "суперкевлара", бросив их на пол.

– Дай мне ключи от машины.

Якушев протянул ему брелок. – Куда Вы, товарищ майор?

– Передай полковнику - Королёв боевую задачу выполнил. Дальше сами, ребята, я и так задержался. Удачи, лейтенант, может увидимся ещё.

Макс похлопал его по плечу и направился в сторону выхода. – Думай, лейтенант, думай!

Максим гнал служебный внедорожник, наплевав на все возможные правила. Благо, для этого автомобиль был оснащен световыми и звуковыми спец сигналами. Едва выехав за город, он наконец отключил сирену, открыл окно и с наслаждением вдохнул чистый, свежий воздух. Макс ехал весь день, выжимая из служебной машины все ее лошадиные силы. Как одержимый, словно пытаясь сбежать от всего безумия, всей той катастрофической фантасмагории, в которую превратилась его жизнь. Сбежать от ненавистного "Нового Вавилона". От смерти и крови, которые буквально преследовали его по пятам. От слащавой доброты служебного начальства, попахивающего гнильцой. От собственных мыслей. От самого себя.

Несколько раз ему приходилось останавливаться, чтобы заправить машину и оправиться самому. Один раз, вечером, он остановился что бы перекусить в придорожном кафе.

Когда Макс вошел в шумный зал, где в основном собрались дальнобойщики, простые путники да несколько байкеров, голоса вдруг стихли. Пожилой кавказец за стойкой бара нахмурился и убавил музыку. Только сейчас до Максима дошло, что он забыл переодеться, так и оставаясь в серой Егерской форме. А на ремне у него болтается табельный пистолет в кобуре.

– Плевать! – решил он про себя, подходя к стойке. Краем глаза заметил, как несколько мужчин поспешно покинули свой стол и направились к выходу. Контрабандисты? Преступники, находящиеся в розыске? Нелегалы? Повстанцы? Ему было всё равно, что именно заставило их ретироваться.

– Добрый вечер, – поздоровался он с барменом.

– Добрый вечер, офицер. Могу чем-то помочь? – спросил кавказец, глядя Максиму прямо в глаза. От его взгляда Максу почему-то становилось неуютно. Будто он провинившейся ребенок, а этот строгий дяденька сейчас примется его отчитывать. Усмехнувшись странной аналогии, Макс тряхнул головой прогоняя неуместные мысли и улыбнулся.

– Мне бы пожрать чего ни будь. Горячего. И водки, грамм сто... нет, лучше сто пятьдесят. Холодной.

– Харчо рекомендую, моя жена сама его готовит по семейному рецепту её бабушки.

– Годится, – кивнул Максим.

– Свинину не рекомендую, не очень она, – продолжил перечислять мужчина, – лучше возьмите антрекот из баранины. Нежный, как женские руки и горячий, как поцелуй юной красавицы.

Макс поперхнулся, удивленно уставившись на бармена. Тот, выждав пару секунд, рассмеялся.

– Прости дорогой, не удержался. Просто вижу стоишь весь такой серьёзный, будто не в гости ко мне зашел, а собираешься сейчас тут всех арестовать. Хотел разрядить обстановку.

– Ты всегда такой смелый, даже с представителями власти? – не угрожающе, а скорее с интересом спросил Максим.

– Да вижу я, что представитель. Такой представительный, что дальше некуда. Да только знаешь, это в городе свои порядки. А тут - дорога. Понимаешь? И у каждого она своя. Одни едут "туда", другие "оттуда", – кавказец покачал руками из стороны в сторону, – кто бежит от чего-то, кто гонится за чем-то. Другие вообще давно позабыли, кто они, откуда, куда и для чего едут. Дорога теперь их жизнь. Это кафе ещё дед мой держал. Вся моя жизнь тут прошла, много людей повидал. И в душах читать научился не хуже любого экстрасенса. Или священника.

– Даже так? Ну а про меня что скажешь?

Кавказец покачал головой, – Я не скажу ничего, что сам не знаешь. А вот дочка моя скажет, это у нее от бабки. Проходи за стол, дорогой, сейчас тебе всё принесут.

Макс повернулся, люди за столиками перешептывались, бросая опасливые взгляды в их сторону. Компания байкеров разглядывала его с интересом, но без особого страха. Скорее с уважительным любопытством. На спинке стула одного из их компании висела легкая пятнистая куртка с нарисованным на спине логотипом – стилизованный череп, с длинными вытянутыми вниз острыми зубами, и вырывающимися вверх языками пламени. Череп пронзал меч, а вокруг него, свернулась кольцом змея, пожирающая собственный хвост. Уроборос. Рисунок понравился Максу, он усмехнулся и занял небольшой дальний столик в углу, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

– Ваш ужин, господин офицер.

Эти слова, произнесенные женским голосом с лёгким акцентом, выдернул его из сладкой дремы, в которую он незаметно для себя погрузился. Макс открыл глаза. Возле столика стояла девушка, лет двадцати, может чуть больше. Густые, черные вьющиеся волосы, черные глаза и смугловатая кожа. На долю секунды ему показалось...

Максим вздрогнул, зажмурился и помотал головой, прогоняя наваждение.

Девушка тем временем заняла стул напротив него.

– Отец сказал, что Вы хотите поговорить.

– Я?

– То, что внутри Вас.

– Не понимаю, – Макс нахмурился.

– Дайте мне Вашу руку, – сказала девушка, протягивая свою.

Максим, подумав секунду, протянул ей ладонь. – Позолотить не попросишь? – спросил он.

– Айя, – ответила она.

– Что - Айя? – переспросил Макс.

– Моё имя. Вы хотели его знать, но не решались спросить. Меня зовут Айя.

– Ага. Ну-ну, – только и ответил Максим.

Тем временем, в зале наступила полная тишина. Даже байкеры отставили в сторону бутылки с пивом. Все смотрели только на них. Девушка продолжила:

– Смерть у тебя за плечами. Идет за тобой, и всех с собой тянет. Хорошо ей с тобой, ты ей нравишься. От того и не берет она тебя, бережет. Как хорошего мула, на котором можно еще не один гектар поля вспахать. Любовь. Прошлая, сильная, тьмой обернулась. Любовь настоящая, тоже сильная, свет в ней вижу. Придется решать, сделать выбор. Не спеши, думай.

Угли вижу. То горят, то тлеют, вот-вот совсем погаснут. А потом опять разгораются. Котенка белого вижу. Как ты его своими руками душишь. Плачешь, сердце рвёшь, но рук не разжимаешь. Поле ржаное вижу. Черное поле. А среди поля один пшеничный колосок. Ты не рви его, воин. Береги колосок. И тебя вижу. Как ты ножом скатерть в лоскуты режешь и рвешь на кусочки. А то, что отрезал да оторвал – на землю бросаешь и ногами топчешь. Только не скатерть это, а душа твоя. Брось нож, воин. Достаточно ее терзать. Придет та, что зашьет скатерть и сделает из нее паруса.

– Что ещё, – хрипло спросил Максим, не узнавая свой собственный голос.

– Две слезы упали, обернувшись в камень. Камень раскололся. Внутри алмазы не огранённые. Как две капли похожие. Алмазы эти чужая рука прибрала.

– Дальше! – снова прохрипел Максим.

– Людей вокруг тебя вижу. Много людей. Разных. У кого так же душа рваная. У кого совсем ее нет, дыра в груди, через эту дыру и сбежала душа. Руки у многих в крови. Идут за тобой, ведешь ты их куда то. Башню вижу, высокую, из черного, могильного мрамора. А вокруг башни тоже люди, только голов у них нет. Страшная эта башня. Не ходи туда, воин. Там для тебя всё и закончится. Смерть пресытится, отступит от тебя, но с собой заберет. Любит она тебя, отпустить не сможет.

– Скажи... там, куда я еду... я найду то, что ищу?

– А что ты ищешь? – Айя отпустила его руку и с грустной улыбкой покачала головой, – время, оно как горная река. Нет такой силы, чтобы пустить ее вспять.

– И всё же?

– Поешь, воин. Поешь и поезжай, дорога зовёт тебя. Я скажу отцу, он сделает тебе кофе с собой. Всю ночь ехать придётся, но ты не бойся. Я дорогу попрошу, ничего с тобой не случиться, доедешь. А там ты и сам всё узнаешь. – Девушка встала и ушла, больше не говоря ни слова, скрывшись за входом в служебное помещение. Подошел бармен и поставил на стол запотевший графин с водкой, а также блюдечко, с тонко нарезанным лимоном.

– Ты выпей, дорогой. Выпей, полегче станет.

Макс налил в стакан водку и залпом проглотил ее, не различая вкус.

– Скажи, что значит ее имя?

– Знамение Господа. Кушай, дорогой. Я пока тебе кофе сварю.

Макс проводил его взглядом, затем выпил еще и принялся за харчо.

Глава 10

Новый Вавилон. Часть 1. Егерь. Глава 10.

Максим остановил машину в нескольких метрах от дома, и уже полчаса смотрел на него из под прикрытых век, откинувшись в кресле. Старый забор покосился, ворота, судя по всему, когда-то были выбиты. Участок зарос кустарниками и сорняком, краска на фасаде облупилась. Но он отметил крепкую, массивную входную дверь и новые стеклопакеты. Видимо, кто-то уже облюбовал его дом и решил, что раз уж он пустует, почему бы здесь не пожить.

– Этого ещё не хватало, – проворчал Макс, снимая пистолет с предохранителя и, наконец вышел из машины, разминая спину. Войдя во двор он толкнул за ручку входную дверь. Та, как ни странно, оказалась не заперта.

Внутри, на удивление, всё оказалось почти таким же, как было раньше. Разве только обветшали стены, потолок местами был покрыт трещинами и пятнами от потёков, да старая мебель разваливалась буквально на глазах. Сделав несколько шагов в сторону гостиной он замер, почувствовав у своего горла холод острого, как бритва лезвия.

– Замри и не двигайся, пёс. Отвечай, что ты здесь делаешь? – раздался за спиной вкрадчивый, злой голос.

– Это мой дом, я хозяин. Приехал осмотреться. – ответил Макс не шевелясь.

– Последний шанс. Отвечай правду, или умрёшь, – прошипел голос.

– Этот дом принадлежал родителям моей жены. Она умерла пятнадцать лет назад. Я наследник, так что юридически этот дом мой.

– Мы знаем кто-ты, пёс. Я не об этом спросила. Зачем ты здесь? Что с моей дочерью? Она здесь, с тобой? Отвечай!

– О ком ты говоришь, какая дочь? Я не понимаю.

– Не играй со мной! – лезвие слегка вдавилось в кожу и Макс почувствовал, как по шее пробежала тонкая струйка крови. – Где Кира?! Говори сейчас же!

– Мне кажется я узнал твой голос, – сдавлено прохрипел Максим, – но как это возможно? Ты должна быть мертва!

– Должна быть. Мы обе должны были умереть, – раздался второй, не менее знакомый голос, и из-за угла гостиной вышла невысокая, худенькая девушка с коротко остриженными, черными как уголь волосами. В опущенной руке она держала массивный, полуавтоматический пистолет.

– Привет папа. Убери нож, Котёнок, он пока нужен живым. Нам предстоит долгий разговор.

Максим почувствовал сильный, тяжелый удар по затылку. Его ноги подкосились, и он провалился в черную пустоту.

"Москва. Штаб "Егерской Службы". Кабинет полковника Веригина."

Клёст сидел за своим рабочим столом, перед большим стереоэкраном моноблока. Человек, с которым он говорил по видеосвязи всегда носил строгий, стального цвета форменный костюм, украшенный знаком отличия чиновника высшего ранга. Этот человек всегда был предельно собран и строг. Того же он требовал от своих подчиненных, не допуская ни на минуту хоть сколько ни будь фривольного к себе отношения. Поэтому Павел Андреевич Веригин был одет по всей форме и сидел прямо, демонстрируя идеальную выправку. Хоть это и давалось ему не просто, сказывался возраст. Разговор, который они вели, не нравился полковнику. Перебивать Префекта, или спорить с ним, было бы смертельной ошибкой. Но, не смотря на это, Клёст был бойцом старой закалки, поэтому позволял себе не просто смирно кивать, но и задавать уточняющие вопросы.

– Информацию по объекту, полковник, Вы получили. Данные о местоположении есть. Что ещё Вам нужно?

Префект начинал сердится.

– Я считаю, что в первую очередь необходимо провести разведку. Мы слишком мало знаем о том, кто охраняет объект, какие нас там могут ждать сюрпризы. Последнее время я слишком часто теряю людей, выполняя Ваши задачи, господин Префект.

– Ваши потери не существенны для наших целей, полковник. Вы получите столько "мяса", сколько потребуется. И даже больше. Захватите объект и доставьте лично ко мне. С остальными можете делать что угодно, плевать. Хоть взорвите там всё, или сожгите.

– При всём уважении, господин Префект, у меня мало толковых ребят. В основном, как Вы выразились, "мясо". Они могут дров наломать, как уже случилось недавно. Для такой масштабной операции, считаю необходимым привлечь Королёва. Он в краткосрочном отпуске, но скоро вернётся. Пока мы проведём разведку, соберём данные.

Префект ударил по столу кулаком. Он редко позволял себе такие эмоциональные выходки. Обычно это значило, что собеседник уже ходит по краю и вот-вот преступит все допустимые границы.

– Нет времени, полковник! Отберите толковых людей для штурм-захвата, остальные пусть прикрывают и держат периметр. У Вас есть двадцать четыре часа, чтобы доставить объект ко мне. За выполнение отвечаете лично. Выполните задание, и получите хорошее вознаграждение за преданность общему делу. Новый Вавилон умеет быть щедрым, к верным ему слугам. Облажаетесь - спишем в утиль. Новый Вавилон не терпит дураков и предателей. У меня всё.

Экран погас. Клёст выдохнул и грузно опустился на спинку кресла. Устало провёл руками по лицу, затем достал телефон.

– Черт, Макс, где тебя носит? Как раз тогда, когда так нужен, – проворчал Веригин, в очередной раз безуспешно набирая его номер.

"Поселок городского типа Кучугуры. Дом Машиных родителей".

Максим открыл глаза и слегка покрутил головой, осматриваясь по сторонам.

Он находился в подвале всё того же дома. Сидел, привязанным к металлическому стулу. Очень хорошо привязанным, профессионально. Под потолком тускло светила простая лампочка.

Чуть дальше, за старым письменным столом сидела Катя. Максим узнал её. Она не сильно изменилась, хоть и прошло уже много времени, с последней их встречи.

На столе стоял ноутбук, рядом лежал портативный сканер, а также ещё какие-то приборы, назначение которых Максим не знал. Катя увлеченно стучала пальцами по клавиатуре, всматриваясь в экран.

– Очнулся? Давно пора, я уже подумывала тебя самой разбудить.

Женя подошла откуда то с боку. С собой в руках она несла второй стул, который поставила напротив Максима и присела, положив ногу на ногу.

– Ну давай, рассказывай папа.

– Что рассказывать, Уголёк? Какого хрена я связан? И вообще...

– Что "вообще"?

– Не думал, что наша встреча будет такой. Черт, да я вообще не думал, что когда ни будь снова тебя увижу! Я считал тебя мёртвой, понимаешь? Все эти годы! Я столько раз оплакал твою смерть.

– Очень трогательно. Что там с данными? – повернувшись спросила Женя.

– Я работаю, жди, – коротко ответила Катя.

– Хорошо, тогда мы пока продолжим, – кивнула Женя, слегка подалась вперед и пристально посмотрела отцу в глаза.

– Собственно, вопросов у меня к тебе не много. Первый - где наша дочь, где Кира? Второй - почему ты решил сдаться и лечь под этих тварей, под Вавилон? Чем они тебя подкупили?

– Ваша дочь? Так вот в чем дело, я же знал, чувствовал! Теперь мне становится понятнее. Не всё конечно, но пазл начинает складываться.

– Хватит вилять, пёс! – подала голос Катя, не отрываясь от компьютера.

– Кать, послушай. Я понимаю, у тебя есть причины ненавидеть меня. Даже убить, здесь и сейчас. Но поверь, то что я тогда сделал - я лишь хотел тебе помочь. Пожизненный срок для тебя обернулся бы адом. Но что ещё вероятнее, тебя бы в итоге сделали подопытной крысой, либо марионеткой. Снова. Я лишь хотел облегчить твою участь. Прости меня, если сможешь.

Катя оторвала взгляд от монитора и удивлённо посмотрела на него. – Вы решили, что я на вас за это сержусь? То, что в конфетах был яд, было понятно сразу. И если бы я хотела, то не стала бы их есть.

– Тогда почему ты всё время называешь меня псом? Почему я, черт возьми, связан? Что это за допрос в подвале, вместо радостных объятий? Моя дочь и моя невестка живы, а я сижу тут как какой-то злодей, ожидающий то ли пыток, то ли приговора.

Катя тихо засмеялась, покачивая головой.

– Давай я отвечу тебе по порядку, – Женя улыбнулась, хищно оскалив зубы.

– Во-первых, ты и есть пёс. Так называют всех Егерей. Если точнее - серыми псами. Из-за эмблемы и цвета формы. Во-вторых - мы тебе не доверяем. У тебя чип и пока ещё мы не знаем, что именно тебе вложили в голову. Раз ты один из них - значит наш враг, по определению. Нам нужны ответы, и ты дашь их нам, хочешь того или нет. Даже не сомневайся.

– Женя, Катя! Да, у меня есть чип, но это просто чип контроля. Я - "невербал"! А на службу поступил, потому что выбора не было! Меня взяли прямо у ворот тюрьмы. Они уже ждали. Собственно, не поверите кто именно за мной приехал. Мой старый друг, Павел Андреевич Веригин. Вы ведь помните Клёста? Теперь он глава "Егерской Службы".

Катя и Женя переглянулись.

– Мы знаем о нём, продолжай.

– Да что продолжать? Он вкратце изложил мне положение вещей. Я ведь все эти годы жил в полном информационном вакууме. Это было частью наказания. Потом мы съездили на кладбище, посетили ваши могилы.

На этом месте Женя отвела глаза в сторону.

– Дальше он отвёз меня в штаб Нового Вавилона. Башню - как они его называют. Кстати там, в фойе у них есть одна скульптурная композиция... думаю вы обе были бы в восторге, – Максим мрачно усмехнулся.

– Зачем он отвёз тебя в башню? – с подозрением спросила Женя.

– Я общался со смотрителем.

– Так, стоп! – Женя подскочила со стула и подошла к Максу вплотную, нависнув над ним. – Хочешь сказать, что у тебя была личная аудиенция у смотрителя?

– Так и было, Жень.

— Катя, что у тебя? – Женя подошла к столу и заглянула в монитор.

– Всё готово, можем начинать.

– Хорошо Котёнок. Приступай. Потом продолжим разговор.

Катя встала из-за стола и подошла к Максиму, захватив с собой сканер и небольшой чемоданчик.

– Что вы собираетесь делать? – Макс откинул назад голову. – Если собрались пытать, лучше сразу убейте.

– Не дёргайтесь, я просто подключусь к Вашему чипу. Нужно понять, что за хрень у Вас в голове.

– Я же сказал, что...

– Это не чип контроля. И не чип программного ввода. По крайней мере не такой, как у всех. Хотя и очень удачно замаскирован. Что-то новое, мы с такими еще не сталкивались. Просто сидите спокойно, больно не будет. Пока.

Катя открыла чемоданчик и достала из него приспособление, похожее на шлем - переплетение проводов и датчиков. Закрепив его на голове Максима, она подключила его толстым, черным шнуром к своему сканеру, а вторым, белым, к небольшому прибору, который лежал в том же чемоданчике.

– Замрите и не двигайтесь.

– Ты мне ещё присесть предложи, – проворчал Макс. Катя усмехнулась, наводя сканер.

– Сейчас вылетит птичка.

Катя щелкнула кнопкой. В эту секунду Максиму по глазам резанул яркий, белый слепящий свет. Следующее, что он ощутил, был приближающийся, нарастающий шум. Хор сотен тысяч голосов, грохот, лязг и какой-то невыносимый гул. Всё это сливалось в одну адскую какофонию. Шум стал нестерпимо громким, Максиму хотелось закричать, но он не мог. Его тело было полностью парализовано, он его даже не ощущал.

– Всё, я вошла! – крикнула Катя и Женя резко выдернула шнур, идущий к шлему с датчиками. Макс уронил голову, из его рта стекала слюна.

– Давай, приходи в себя, – Женя похлопала отца по щекам и сунула ватку с нашатырем под нос. Макс дёрнулся и открыл глаза.

– Что это было?

– Сеть. Для того, чтобы подсоединится к чипу и нас не отследили, мы вынуждены были идти через общую сеть. То, что ты слышал - это миллионы чипированных людей по всему миру. По сути, это испытывает каждый, когда устанавливают первый чип. Просто потом эти воспоминания стирают.

– Дай мне воды, пожалуйста.

Женя отошла и вернулась с маленькой пластиковой бутылочкой воды. Открутив пробку, она поднесла горлышко к его губам.

– Катя, что у нас?

— У нас проблемы.

– В чём дело?

– Я не могу обойти фаервол. Он на основе ИИ нового поколения. Жень, ты же понимаешь, что это значит?

Женя, не говоря ни слова подошла к столу и открыла небольшую, синюю аптечку, достав из нее два эластичных бинта. Макс переводил недоумевающий взгляд с одной девушки на другую.

– Может объясните в чём дело?

– Кать, расскажи ты, – ответила Женя, наматывая на кулаки бинты.

– Жень, может не стоит тебе самой это делать? Давай лучше я, а ты выйди пока, не нужно тебе на это смотреть.

– Тебе необходимо следить за мониторами, сама же знаешь. Все хорошо, Котёнок, я справлюсь.

– Да объясните вы толком! – рявкнул Макс.

– Дело в том, Максим Юрьевич, что фаервол с ИИ невозможно взломать. Интеллект непрерывно самообучается. Любая попытка приводит к тому, что защита закрывается ещё сильнее. В какой-то момент чип просто блокируется. Носитель при этом впадает в кому. Такие чипы носят обычно служащие высшего звена, на пример Смотрители башен. У простого майора его быть не должно.

– Допустим, и? – спросил Максим, наблюдая за тем, как его дочь заканчивает обматывать бинтом руки.

– Его нельзя взломать на прямую. Но ИИ можно обмануть, отвлечь.

– И каким же образом?

– Болью, – ответила подходя Женя, – сильная боль перегружает его. Он отвлекается, пытаясь вычислить и блокировать источник, к тому же сильная боль создаёт небольшие помехи в работе самого чипа. Это единственный шанс. Правда, одной локальной травмы не достаточно, их должно быть много. чем больше - тем лучше.

– Вы уже проводили подобное раньше?

– Успешно? Один раз... – туманно ответила Женя. Катя вернулась за стол к ноутбуку и снова включила сканер.

– Готова?

– Запускай, Котёнок.

– Так, стоп! Я не готов! – только и успел выкрикнуть Макс.

Коротко, без размаха, Женя ударила его правой в челюсть. Голова Максима мотнулась, из разбитой губы потекла кровь.

– Продолжай, – сказала Катя.

Женя размахнулась и ударила ещё раз. Затем, сразу нанесла удар по лицу левой, и снова правый апперкот.

– Не останавливайся! – крикнула Катя.

Голова Максима безвольно болталась, из носа сочилась кровь.

Женя нанесла серию ударов в корпус, Максим закричал от боли. По его щекам потекли слёзы. Тогда она отступила на шаг и повернулась.

– Нет, я так не могу, Кать. Кажется, переоценила свою выдержку. Прости, – ответила Женя, опуская руки.

– Продолжай, – невнятно пробормотал разбитыми губами Макс и сплюнул.

– Что?

– Я сказал продолжай! – повысил голос Максим.

– Если не остановлюсь, то я могу убить тебя, понимаешь?

– Я никогда тебя по-настоящему не любил.

– О чем ты говоришь?

– Ты для меня всегда была обузой. Если бы не ты, я бы не уехал из Европы, не попал бы во всё это. Из-за тебя я оказался в тюрьме.

– Это всё чушь, сам знаешь.

– Ты стала мне нужна, только когда я начал ставить над тобой эксперименты. О, это был грандиозный проект, и я рассчитывал на нем хорошо заработать.

– Замолчи.

– Я давно перестал любить твою маму. С того самого дня, как эта шлюха трахнулась в том отеле с первым встречным!

– Заткнись!

– Знаешь почему я оставил тебя, тогда в больнице, прикованной к кровати? Я был рад, что наконец сбросил с себя это бремя. Я почувствовал облегчение от того, что больше не нужно с тобой возиться. Вспомни, я ведь и появился только тогда, когда ты стала нам нужна. До этого мне было плевать на тебя.

– Я сказала заткнись...

– В какой-то момент, не на долго, мне показалось что из тебя выйдет толк. Но ты подвела меня. Как и всегда. Ты слабая, никчёмная и заносчивая. Такая же тупая и бесполезная, как твоя шлюха мать!

– Я! Сказала! Заткнись!

Женя ударила его прямым в голову. Затем, не останавливаясь, Женя начала наносить ему один хлёсткий удар по лицу за другим. Она больше не говорила ни слова, действуя словно какой-то робот. Каждое движение выверено, каждый удар - точный, мощный, профессиональный удар профессионального палача. По подвалу разносились звуки, похожие на шлепки по сырому мясу, летела брызгами кровь. Она ударила его в грудь и Макс почувствовал, как хрустнули рёбра. Два удара в живот, в печень и снова серия ударов по лицу.

Максим терял сознание от боли и от неё же приходил в себя снова.

– Есть! Мы в системе! – крикнула Катя. – Женя, хватит, стоп!

Но Женю уже несло. Волна гнева захлестнула её, и она не могла остановится.

– Женька, хватит, ты убьёшь его!

Но она продолжала молотить уже бесчувственное тело отца.

Катя вскочила из-за стола, перемахнув через стол подбежала к любимой и обхватила её руками. Женя брыкалась, пытаясь вырваться из стальной хватки подруги.

– Пусти меня, я разорву его на куски! – брызгая слюной кричала Женя

– Не позволяй гневу затмить свет в твоём сердце, Уголёк, – прошептала ей Катя, – иначе ты совсем озвереешь и станешь такой же, как они.

Женя еще пару раз дёрнулась и постепенно начала успокаиваться.

– Вот так, хорошо. Дыши глубоко и спокойно. Давай со мной, вдох-выдох. Еще раз вдох-выдох.

Катя расслабила руки. Женя стояла глубоко дыша и опустив руки смотрела себе под ноги. Тело Максима обмякло, он истекал кровью. Она подняла глаза, взглянула на отца и в ужасе опустилась на пол.

– О господи… Нет, папа! Что я наделала! – Женя подползла к отцу на коленях, выхватила из заднего кармана нож-бабочку и принялась разрезать веревки.

– Котёнок, принеси аптечку, скорее!

Максим пришел в себя на диване в гостиной. В доме горел свет, окна были плотно закрыты жалюзями. Он попытался было пошевелится, но тут же содрогнулся от сильного толчка боли, прошившего его тело.

– Лежи, не двигайся. Чудо что ты еще жив, мало кто выдержал бы такое. Тебе нужно в больницу.

Женя подошла и присела на краешек дивана. Макс заметил, что дочь избегает смотреть ему прямо в глаза.

– Как я выгляжу? – хрипло спросил он, с трудом шевеля разбитыми губами.

– Бывало и лучше. Прости, но у нас не было другого выбора. Тебе нужно в больницу, мы отвезём тебя. Но не сейчас. Нам нужно получить информацию. Так или иначе, ничего не поделаешь. Сейчас Кира для нас важнее всего, даже тебя, папа.

– Я понимаю дочь. Спрашивай.

Каждое слово отзывалось очередным толчком боли, но Макс принимал ее как неизбежное искупление.

Искупление за слабость и трусость. За боль и страдание, которые причинил своей дочери и ее любимой, втянув когда-то давно в чужую им войну. За смерть жены и потерю детей, ведь Макс так до сих пор и не знал где они и что с ними.

– Где сейчас Кира? С ней всё в порядке?

– С ней всё хорошо. Она под защитой надёжных людей.

– Где именно?

– Я дам тебе точные координаты, не волнуйся.

– Почему ты пошел на службу Вавилону?

– Я говорил, у меня не было выбора. Смотритель сказал, либо я работаю на них, либо из меня сделают овощ, поджарят мне мозги.

– Он блефовал, пап. Какой в этом смысл? Если бы хотели, тебя просто убили бы, ещё в тюрьме. Но ты был им нужен. Зачем? Почему у тебя не серийный чип, да ещё с ИИ нового поколения? Тебя снова ввели в игру, к тому же с такими полномочиями, но для чего? Ты сам то хоть знаешь, на сколько это высокий пост - майор Егерской Службы?

– Я не знаю Жень. Ни хрена я не знаю. Я в этом мире толком ещё разобраться не успел. Послушай, пожалуйста и запомни, – Максим попытался приподняться, но вскрикнул и снова опустился на подушку.

– Лежи, говорю же тебе! – сердито сказала Женя. Макс схватил её за руку.

– Слушай меня Уголёк. Всё, что я тебе наговорил ‐ всё это ложь! Я просто хотел разозлить тебя и заглушить твою жалость. Ты должна была сделать то, что сделала. Знай, что я всегда любил, люблю и буду любить вас с мамой. И я очень горжусь тобой. Я рад, что тебе удалось спастись. И рад что Катя жива. Расскажи мне, как это случилось? Почему все уверены, что вы мертвы? Где вы всё это время были? И как у вас может быть дочь? Она приёмная? Но у вас есть определенное сходство, я это видел своими глазами!

– Расскажи ему Жень, – подошла Катя и присела рядом, обняв любимую за плечи. Женя повернулась с лёгкой улыбкой и ласково, легонько боднула ее головой.

– Ты закончила, Котёнок? Выяснила что ни будь?

– Кое-что выяснила, но об этом потом. Я удалила некоторые маркеры, отключила "черный ящик" и подчистила кэш. За одно немного изменила код. Если его проверят любым сканером, то ничего подозрительного не обнаружат. Чип будет имитировать свою обычную работу.

– А на самом деле? – спросил Максим?

Катя улыбнулась. – На самом деле, теперь он работает на Вас. Вы ещё удивитесь, поверьте.

– Не люблю сюрпризы. Так вы расскажите мне? Я хочу знать всё!

– Не сейчас пап, тебе нужно отдыхать. Выспись, Катя сделает тебе укол. Это коктейль из препаратов Нового Вавилона, но с нашей доработкой.

«Regen» – стимулятор ускоренной регенерации, плюс мощный обезбол. А так же "Nova" – нейро-ноотропный стимулятор нового поколения, на базе МРФ-25, но гораздо круче. Завтра я всё тебе расскажу. А сейчас поспи.

Катя встала, Максим заметил у нее в руках небольшой футляр, из которого она извлекла шприц, с коротенькой тонкой иглой.

– Это и правда так необходимо? Я вообще не любитель...

Он не успел договорить, Катя лёгким и точным движением воткнула иглу ему в шею и ввела препарат. Через пару секунд тело Максима расслабилось, глаза закрылись, и он уснул.

– Посиди с ним немного Котёнок, понаблюдай. Я пойду в нашу комнату, – сказала Женя, чмокнула Катю в щеку и направилась в сторону лестницы, ведущей на верх. Катя проводила её грустным, задумчивым взглядом и взяла Максима за руку. Кто-то мог бы подумать, что это было проявлением нежной заботы, но на самом деле, Катя всего лишь контролировала его пульс.

Спустя двадцать минут, убедившись в том, что препараты не вызывают побочных эффектов и действуют как надо, она поднялась на верх и вошла в спальню. Женя стояла у закрытого окна, уперев руки в подоконник, а голову в тяжелые, металлизированные ставни.

Катя подошла сзади и обняла её.

– Ты как? – тихо спросила она.

– Хреново, Котёнок. Мне становится всё труднее это контролировать. Я выпадаю из реальности, не понимаю где мы сейчас. Иногда мне кажется, что я всё ещё лежу в той крио камере, а всё, что вокруг - это просто очередное "погружение".

– Бедная моя девочка, – ласковым шепотом сказала Катя и ещё крепче её обняла.

– Не представляю, как ты держишься. Я только что чуть собственными руками отца до смерти не забила. И я ничего по этому поводу не чувствую. Понимаешь? Ни-че-го! А всё потому, что я не уверена, реален ли он вообще. А если реален, то может это и не он вовсе? Я схожу с ума, Котёнок.

Катя, резким движением, развернула Женю лицом к себе. По её щекам непрерывными ручейками бежали слёзы и Катя принялась их аккуратно вытирать платочком, который всегда носила с собой на всякий случай.

– Послушай меня, это не "погружение", всё реально.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, милая. Чувствую. Каждую секунду я ощущаю, что живу. По-настоящему, здесь и сейчас. Я ощущаю нашу связь с Кирой.

– Почему я не чувствую её, Котёнок? Я пыталась, столько раз, но нет. Ничего не выходит.

– Ты слишком перегружаешь свой мозг. Хочешь контролировать всё и сразу. А тем более себя, что ещё сложнее. Поэтому не можешь настроится.

– Мне страшно, Кать, – Женя прижалась к ней и снова заплакала, – я боюсь проснутся снова в лаборатории и узнать, что всё это было лишь иллюзией. Ещё раз я такое не выдержу. Покончу с собой или поубиваю всех, кто подвернётся мне под руку. А может и то, и другое. Сперва поубиваю, а потом... – Женя всхлипывала у нее на груди.

– Тсс, тише милая, всё хорошо, – сказала Катя, нежно поглаживая её по спине, – я здесь, я рядом. Пойдём, присядем на кровать. Вот так. Расскажи, когда это снова началось?

– Шесть месяцев назад. Сперва вернулись "сны". Я пыталась бороться, заглушить как ты учила. Медитация, концентрация, даже эти твои аутотренинги. Я пробовала всё! По началу мне это удавалось. Но два месяца назад я выпала из реальности. Не на долго. Тот рейд на инкассаторов. Ты помнишь, я тогда замешкалась? Всего на секунду, я снова увидела, как мир рассыпается на миллиарды пикселей и осколков программного кода. Если бы не ты, охранник снёс бы мне голову из дробовика. Не помогли бы ни способности, ни медицина ни наука. После этого приступы становились всё чаще. А когда я увидела отца, то провалилась окончательно.

– Мы выберемся из этого. Мы вместе, обещаю тебе. Всё будет хорошо милая. Сделать тебе укол? Ты поспишь нормально, а завтра станет полегче.

– Не нужно Котёнок. Только не сегодня. Я хочу эту ночь провести с тобой, как раньше. Когда были только ты и я, без всего этого безумия. Помнишь, какими мы были?

Катя улыбнулась, – помню, Женёк. Молодыми, глупыми и до не приличия счастливыми.

– Мы были влюблены, Котёнок. Друг в друга и во весь мир. В жизнь.

– А теперь, Жень?

– Теперь? Мы по-прежнему любим. Вот только мир разорвался, мы с тобой так и не смогли его склеить. А наши души, – лишь пепел от нас самих, прошлых.

Они сидели обнявшись, вспоминая счастливые моменты из такого далёкого прошлого, что казалось бы его на самом деле никогда и не было. Но оно же было, было! Не могло это быть всего лишь запрограммированным компьютером сном!

– Я хочу тебя Котёнок. Как раньше, и пошло оно всё к чертям! – Женя внимательно посмотрела Кате в глаза и прильнула к её губам. Катя ответила на поцелуй.

– Только будь в этот раз понежнее милая, на сегодня с нас хватит боли, – попросила Катя отстраняясь и снимая футболку.

– Я постараюсь Кать, очень сильно постараюсь – ответила Женя, целуя ее в шею.

Глава 11

Новый Вавилон. Часть 1. Егерь. Глава 11.

Когда Женя проснулась, Кати уже не было рядом. Тяжелые ставни были открыты, и в окна лился мягкий, солнечный свет. Приняв наскоро душ и одевшись, Женя спустилась вниз. Максим не спал. Лежал на диване, а рядом с ним сидела Катя и пыталась заставить его поесть.

– Честное слово, Вы как ребёнок себя ведёте! Не будете есть сами - покормлю с ложечки. Я могу, не сомневайтесь, и хрен что Вы с этим сделаете. Ну? – Катя демонстративно зачерпнула ложку каши и сделала вид, что и правда собирается его покормить таким образом.

– Ну не люблю я её, с детства терпеть не могу! – возмущался Максим, – всё что угодно, хоть лягушек свари, только не овсянка!

– Доброе утро, – сказала Женя спускаясь. – Котёнок, он ее и правда терпеть не может. Тебе повезло ещё что он лежит, иначе давно бы уже надел тарелку тебе на уши. – Женя подошла к дивану, на котором лежал Максим, и виновато улыбнувшись положила руку ему на голову.

– Привет пап, как ты?

– Всё хорошо, Уголёчек, не волнуйся за меня. На мне как на собаке всё заживает, забыла?

Женя опустилась возле него на колени и уткнулась лбом в его плечо.

– Прости меня пап, мне так жаль.

Катя тихонько встала и пошла на кухню, унося с собой уже остывшую овсянку.

– Не бери в голову, Уголёк. Ты делала что должна, – тихо произнёс Максим, с трудом двигая разбитыми губами. Он потянулся, чтобы положить руку на голову дочери, но тут-же снова скривился от боли.

– Все гораздо хуже чем ты думаешь, – вздохнула Женя. – Дело не только в том, что я должна была. Проблема в том, что я этого хотела. В глубине души я очень злилась на тебя. За всё. За смерть мамы. За то, что когда-то втянул нас в этот ад. За то что сдался, не продолжил бороться. За то, что примкнул к этой серой своре. За то, что наш мир теперь такой, как есть.

– Я и правда виноват Жень. Ты в праве меня ненавидеть, я заслужил это. Но я никогда не предавал ни тебя, ни свои идеалы. Знаешь, единственное, благодаря чему я смог продержаться все эти годы, была ненависть. Я мечтал отомстить, ждал что появится такая возможность. И судьба мне улыбнулась, своей кривой, щербатой улыбкой. Я не знал, смогу ли когда-нибудь выйти. Не знал, как буду действовать, если всё-таки, рано или поздно окажусь на свободе. Я спланировал сотни вариантов, но все они оказались пустышкой, едва я только оказался за воротами. Это уже не тот мир, каким я его знал. Другие люди, другие правила и законы, всё по-другому. И когда мне предложили должность, я понял, что это мой шанс. Но со мной всё более менее понятно. А вот что на счет вас? Ты обещала мне рассказать.

Подошла Катя. – Он прав Жень, хватит его мучать. Если хочешь, я сама расскажу.

– Не нужно, я справлюсь. Если что-то забуду или упущу - ты дополнишь, хорошо? В общем, дело было так...

"История пятнадцатилетней давности, рассказанная Женей и Катей".

– Я мало что помню после взрыва, в ту страшную ночь. Отчетливо, как сейчас вижу, что несу раненую Катю на руках, по коридорам нашей "Конторы", в сопровождении солдат. В какой то момент, у меня начала сильно кружиться голова, я почти упала. Один солдатик забрал Катю и унёс, а я осталась сидеть там, возле стены, уже понимая что для меня всё закончилось. Я отключилась. Дальше все как в тумане, фрагментами. Помню что меня саму несут на руках. Скорую помню. Мы где-то остановились и меня, вместе с носилками, перегрузили в другую машину. Дальше операционный стол, я привязана к нему какими то ремнями. Помню как порвала один из них, выхватила у врача из рук скальпель. Им же его и полоснула. Потом меня везут на каталке по коридору. Я не могу пошевелится, не могу говорить, но всё вижу и слышу. На меня цепляют какие-то датчики и провода, снова заматывают ремнями, как в кокон. Мне делают укол, я чувствую как игла входит в затылок. Холод и боль. Такая, что не можешь даже кричать. А потом я проснулась в просторной, светлой комнате. Рядом не было ни врачей, ни ученых. Я была совершенно одна и мне было хорошо. Уютно и спокойно. Первым делом, я отправилась на разведку, мне нужно было понять где я и как сюда попала. Это был не большой, одноэтажный дом с мансардой, посреди леса. Во дворе я обнаружила сарай и кладовые, полные запасов провизии. Еще я нашла баню, колодец и трансформатор – в доме было электричество! Впрочем, душ и туалет тоже были внутри, что меня особенно порадовало. Удивительным контрастом, в этом доме, сочетались вполне современная кухня и настоящая русская печь на дровах! Дрова, к слову, тоже нашлись в сарае. Я всё ждала, что кто-нибудь появится и объяснит, что происходит, но никто не приходил. На третий день я решила что пора бы мне осмотреть территорию. Собрав рюкзак и одевшись поудобнее для похода, в доме обнаружился очень большой гардероб с одеждой и обувью моего размера, я направилась в лес. Не буду вдаваться в подробности моего путешествия. Скажу только, что бродила там почти неделю. Когда решила, что заблудилась окончательно и бесповоротно, я вдруг снова вышла к этому дому. Забегая вперед скажу, что позже мы с Катей несколько раз устраивали подобные вылазки. И действительно, как бы мы далеко не забредали, всё равно возвращались обратно.

Но это потом, а пока я жила там одна. Время от времени готовила, занималась уборкой и стиркой. Самое худшее для меня было то, что там не было никакой связи с остальным миром. Ни телефонов, ни компьютера с интернетом. Даже элементарного радио! Я очень хотела узнать, как там Катя. Что стало с тобой. Одержали ли мы в итоге победу. Что с Новым Вавилоном. Арестовали ли Удальцова. Вопросов было много, как и свободного времени. Единственное, что не давало мне сойти с ума, то что там были книги. Очень, очень большая библиотека. Научные трактаты и художественная литература со всего мира. И я, от скуки, начала читать. Постепенно все тревоги о прошлом ушли. Всё это стало совершенно неважным. Я впала в какое то оцепенение. Двигалась в этом застывшем мире как муха в киселе. Единственное, что мне не давало покоя - я очень хотела увидеть мою любимую. Это буквально разрывало меня на части. Но потом и эта буря улеглась. Нет, я не разлюбила, не думай. Просто стала относиться ко всему совершенно спокойно. Не знаю, сколько я так прожила, мне казалось, что прошли годы. В один из дней, такой-же, как и бесконечная череда предыдущих, я вдруг почувствовала, что именно сегодня что-то измениться. Не знаю что именно, но что-то непременно очень хорошее. Я даже приготовила праздничный ужин, сама замесила тесто и поставила хлеб в печку. Чувство сладкой тревоги все нарастало и, не выдержав, я вышла во двор. Вот тут и увидела её.

Катя взяла Женю за руку и легонько коснулась её губами. – Я тогда поверить не могла, что вижу тебя снова. Да еще и не имея ни малейшего желания убить при этом. Моя история начинается с того момента, как Вы ушли, оставив меня в изоляторе спец госпиталя. На тот момент во мне не осталось ничего, совершенная пустота. Ну а после того, как узнала, что Женя не выжила, я приняла решение. Мне нет больше смысла оставаться на этом свете. Первым делом я сломала наручники, это было не сложно. Антидот, который вколола мне Женя, снял установки заложенные программой Клирика. Но мои способности очень быстро восстановились. В тот день, когда Вы пришли... знаете, при желании я могла бы прикончить и Вас и всю охрану. Сбежать было пустяковым делом, детская задачка. Но я не хотела. Для меня всё было кончено. Как я уже говорила, то что в конфетах яд, я поняла сразу. Абаддон научил меня распознавать яды, псилоцибины, галлюциногены, опиаты и другие опасные вещества. По виду, вкусу, цвету, запаху и даже тактильным ощущениям. Ну и плюс программа, конечно. Контроля нет, но знания то остались!

В общем я нацарапала на стене прощальное письмо, съела сразу всю коробочку, что бы наверняка, легла и принялась ждать смерть. Что было дальше я не помню, рассказываю так, как узнала потом от людей и из записей в журналах. Я всё таки умерла. Ну, почти. Состояние, в которое я впала, было похоже на летаргию. Внешне, ничего не выдавало во мне жизнь, но организм продолжал сопротивляться, изо всех сил, стараясь спасти хотя бы мозг.

Прибывший конвой вызвал медиков и те констатировали смерть. Моё тело перенесли в морг при госпитале, эксперты должны были провести вскрытие. Как Вы понимаете, никакого вскрытия, разумеется не было. Моё тело подменили, вместо меня подложили "куклу". Как и в случае с Женей кстати. Ее тоже не просто похитили, а подменили, что бы окончательно замести следы.

– Постой, подожди пожалуйста, дай осмыслить, – перебил её Макс, – то есть сейчас, на кладбище, возле могилы моей жены лежат "куклы"?

Катя и Женя виновато переглянулись. – Ну, в общем да, – ответила Женя, – продолжай Котёнок.

– Спасибо Жень. Так для нас началось участие в проекте "Слияние".

– Что это за проект? – чересчур резко спросил Максим.

– Проект "Слияние" - это самый амбициозный и масштабный эксперимент, в истории человечества, – невозмутимо продолжила Катя. – Суть его заключается в том, что бы поместить сознание человека в виртуальную среду, после чего перенести в новое тело. Клона.

– Хочешь сказать, что технологии Нового Вавилона позволяют делать подобное? Загрузить сознание в виртуалку? И они уже научились клонировать людей?

– Эксперименты по клонированию начались ещё в шестидесятых. В то время, как весь мир наблюдал за овечкой Долли, в тайных, подземных лабораториях Вавилона уже вовсю выращивались жизнеспособные клоны людей. Они настолько преуспели в этом, что речь идёт даже не просто о клонировании, а нечто большем. Настоящие чудеса генной инженерии. На основе ДНК реципиента, из его стволовых клеток выращивается новое тело. Но с некоторыми существенными изменениями. Клона можно сделать более сильным, быстрым, выносливым. Он не будет болеть, и стареть будет медленнее, чем обычные люди. Погруженное в искусственную среду сознание может находится там бесконечно долго, дожидаясь, когда новое тело будет готово его принять. Все чипы, которые ученые Вавилона устанавливают людям в головы, получают доступ к знаниям и навыкам, которыми обладает носитель. Чипы связаны одной общей сетью, но при этом каждый из них как отдельный сервер, со своей системой хранения данных. Это уже не просто нейро программирование. Это слияние разума с общей сетью данных, которые поступают непрерывно на их основные серверы и дата-центры. Помните интернет? Представьте, что ваш мозг - это суперкомпьютер, с прямым беспроводным доступом. На любой сайт или хостинг, к любой информации, знаниям. Представили? А теперь еще добавьте к этому возможность удаленно управлять другими чипами. А значит и людьми. Отправлять им любые команды на прямую. И люди будут подчиняться.

Максим сглотнул, он почувствовал как холод пробежал по коже.

– Перенос сознания даст им бессмертие папа, – сказала Женя, – "Слияние" сделает их богами. Это и была изначальная цель Магистрата. Их не интересует номинальная власть на отдельно взятом континенте. Сидя в своих башнях, как греческие боги на вершине Олимпа, они подчинят себе весь мир и будут править им вечно.

– Постойте минуту, дайте осмыслить. Допустим что сознание человека, помещенное в виртуальную среду, спокойно ждет новое тело. Но ведь на это уйдут годы, даже десятилетия! И каким образом они потом получат доступ к сети и смогут осуществлять контроль? Технически, как это вообще выполнимо?

– Для этого клону тоже вживляют чип, но уже совершенно другой. Обычным людям ставят чипы системы "Прокси-М". – Женя внимательно смотрела на отца, заботливо придерживая его за руку. – Через них осуществляется непрерывный сбор данных, осуществляется контроль местонахождения носителя, также удаленно загружаются необходимые данные. Ну, к примеру, навык вождения автомобилем. Или, скажем, изготовления взрывчатки в домашних условиях. Самое страшное – полный контроль над разумом. Абсолютный и беспрекословный. Невербалам вживляют чипы контроля. Это почти тоже самое, с небольшой разницей. Мозг невербала устроен несколько иначе, он не поддается удаленному программированию, поэтому их используют как поводок. Нарушишь закон или прямой приказ – смерть. Как правило эти чипы работают в связке с другими. Близкие люди, друзья, члены семьи. Все те, кем дорожит носитель, так же попадут под удар.

– Начиная с шести лет, каждый ребенок обязан пройти обследование и получить свой чип, – вступила в разговор Катя. — В возрасте двенадцати лет повторное тестирование и обновление пакета программ. В восемнадцать люди проходят инициацию, исходя из потенциала носителя определяется дальнейшая судьба. Работа, жилье, социальный рейтинг и так далее. Так вот, клонам тоже ставят чипы в шесть лет. Вот только им не нужно нейро программирование, они изначально созданы со всеми заложенными необходимыми установками. Как раз эти чипы и служат двум задачам: первая – перенос сознания. Вторая – полный доступ к общей системе хранения данных, прямой контакт с другими носителями, передача данных на прямую от носителя к носителю, и контроль над другими чипами низшего класса. Сам же процесс выращивания новых тел не занимает много времени. Всего за полтора года, «ферма» получает тело, с биологическим возрастом в шесть полных лет. После "созревания", как они это называют, клонов извлекают из биокамер - инкубаторов. Изначально, клоны идентифицируют себя как самостоятельные личности. Реже, примерно один к тридцати, наблюдается связь с реципиентом, но пока это просто генетическая память от реципиента. Полтора года они проходят специальную подготовку. Курсы ЛФК, мелкой моторики и так далее. Там много всего. За эти полтора года, биологический возраст клона достигает двенадцати лет. К этому времени, теоретически, клоны уже готовы к "Слиянию". Биологическое взросление продолжается в ускоренном темпе до восемнадцати лет. Потом значительно снижается. Средняя продолжительность жизни такого клона - сто пятьдесят лет.

– Немыслимо. Такой скачек научного прогресса за такой короткий срок. Как им всё таки удалось это провернуть, в голове не укладывается.

– К их услугам были неисчерпаемые ресурсы, и лучшие ученые, чьих имен ты не найдешь ни в одном фолианте. А еще время, папа. Я уже сказала, этот план они вынашивают очень давно. Первых основателей Нового Вавилона давно уже нет в живых, всем управляют их пра-пра-пра… потомки в общем. Они фанатики и идут к своей цели, не считаясь ни с кем и ни с чем. Для них нет преград и запретов. Они уже вкусили, какого это, быть богами. Осталось дело за малым, завершить проект.

Катя отошла на кухню и вернулась, держа в руках шприц-пистолет.

– Что, опять? – спросил Макс, – терпеть не могу уколы.

– Вам нужно восстанавливаться, Максим Юрьевич. Впереди много работы и мало времени, – с этими словами, Катя вонзила короткую иглу ему в шею.

– Отдыхай, папа, а нам еще нужно поработать.

Девочки направились к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Катя! – окликнул Максим и она повернулась.

– Знаешь, если ты снова станешь звать меня дядя Максим, мне будет приятно.

– Постарайтесь поспать, дядя Максим, я позже еще приду проведать Вас.

Девочки поднялись на верх, а Макс закрыл глаза и погрузился в сладкую дрёму.

– Пап, проснись, – Женя трясла его за плечо.

– Что такое, дочь? – Максим с трудом разлепил глаза и посмотрел на неё.

– Действие препарата закончилось. Мы провели анализы, ты уже полностью здоров. Попробуй встать.

– Ты уверена? Как-то слишком уж быстро. – Макс приподнялся на кровати, боли не было. Даже наоборот, он чувствовал лёгкость в теле и небывалый прилив сил.

– С ума сойти. Честно говоря, я думал, что провалюсь недели две, не меньше. Всё-таки ты хорошо меня отделала, – Макс встал с кровати и потянулся, – кажется я настолько голодный, что готов даже съесть эту вашу овсянку. Что на ужин, девочки?

– Ужин подождёт пап, с тобой кое кто хочет увидеться.

– Жень, я всё еще считаю, что это плохая идея, – подала голос Катя, стоя немного поодаль, – он еще не готов.

– Не готов к чему?

– К встрече со мной, – от входной двери раздался до боли знакомый голос и в комнату вошла Маша. Такой, какой он запомнил ее в день своего ареста.

–Нет. Я не верю, – Макс покачнулся, часто заморгав и помотал головой, – этого не может быть.

Маша молча развела руками, стоя посреди комнаты. Максим, на ослабевших, трясущихся ногах направился в ее сторону.

– Папа, постой! – на пути у него возникла Женя, – сперва я должна тебе объяснить...

– Объяснишь потом! – резко ответил Макс, отодвигая ее с дороги. Он подошел к Маше вплотную и обнял ладонями ее лицо.

– Ты совсем не изменилась, – только и смог сдавлено выговорить он, в его горле пересохло.

– А вот ты постарел, – Маша улыбнулась, проведя рукой по его щеке.

– Папа, послушай меня! – повысила голос Женя, – это не...

– Уголёк! – прикрикнул на нее Максим, – прошу тебя, не сейчас!

Катя рассмеялась, стоя у стенки. – Женёк, может я сама ему скажу? А то он не хочет тебя слушать.

– Это не мама, отец! – со злостью рявкнула Женя

– То есть как это, не мама? Что ты несёшь? Я по твоему слепой и не вижу?

– О да, вы не слепой дядя Максим. Но ни хрена Вы не видите! – Катя продолжала посмеиваться, оперевшись спиной о стену и скрестив на груди руки. Краем глаза Максим заметил, что одета она была в свой черный костюм ассасина. А еще, от него почему-то ощутимо несло гарью.

Макс сделал шаг назад, пристально смотря в глаза Маше. Та продолжала улыбаться.

– Прошло пятнадцать лет. Почему ты не изменилась? Это не можешь быть ты. Моя жена умерла. Что здесь вообще происходит?

– Это я и пытаюсь тебе сказать! – процедила Женя, – женщина перед тобой - не твоя жена и не моя мать. Это клон!

– Да чтоб вас, вы что, охренели?! – взревел Максим, – да что же вы творите то, а?

– Успокойтесь, дядя Максим, – с улыбкой сказала Катя, – поберегите нервы, это еще не все новости.

– Что ещё может быть хуже, чем обрести любимую и тут же узнать, что это очередная ложь, – горько ответил Макс и опустил голову, обхватив ее руками.

– Мы должны тебе признаться, – Катя и Женя, взявшись за руки, встали напротив него. – Мы тоже клоны. Твоя дочь, настоящая дочь, погибла. Как и ее любимая, которую ты убил собственными руками. Ты же помнишь это, каждый день помнишь.

Максима била дрожь, по лицу градом катился пот.

– Ты... вы... что вы тут устроили? Это же какая то шутка, да? Розыгрыш?

– Какие уж тут шутки, дядя Максим. Шутки кончились, пришло время расплаты, – в руках у Кати блеснул длинный меч - японская катана с белой, отполированной рукоятью.

– Нет, я всё равно не верю! – Максим пятился спиной к прихожей, – я не верю, слышите?

– Куда же ты, милый? – Маша протянула к нему свои руки, – останься с нами. Какая теперь разница, мы же будем любить тебя!

Пошли прочь! – крикнул Макс, развернулся и побежал к выходу.

В этот момент входная дверь распахнулась, на пороге стоял Клёст. Он держал за руку Киру, та грустно и задумчиво смотрела на Максима.

– Дедушка, ты уже уходишь? – спросила она, – ты же обещал, что никогда не оставишь меня!

– Как-то не по-дружески это, старик, – покачал головой Клёст, – ты должен остаться с нами.

– Оставьте меня, что вам всем от меня нужно?! – орал Максим, пятясь обратно в комнату.

– Мы хотим, чтобы ты любил нас. – Катя, Маша и Женя медленно приближались к нему. Их голоса сливались в один, лица стремительно менялись на сотни и тысячи других, знакомых и не знакомых лиц.

– Полюби нас!

– Присоединяйся к нам!

– Будь с нами!

– Стань частью целого!

– Стань частью будущего!

– Стань частью Нового Вавилона!

Максим закрыл лицо руками, – это всё не реально! Я не верю! Вы все у меня в голове!

– Ну зачем же так категорично, Максим Юрьевич?

Макс отнял от лица руки. Прямо перед ним, всего в нескольких метрах, стоял Смотритель. Все остальные выстроились в ряд за его спиной и выжидающе смотрели.

– Разве Вы не хотели бы стать частью общей, великой цели? Хватит сопротивляться, присоединяйтесь к Новому Вавилону, и мы дадим Вам всё, о чем бы Вы не мечтали.

Макс почувствовал в руке холодную тяжесть и опустил глаза. В своих пальцах он сжимал пистолет - старый, добрый ПМ.

– Что Вы ответите, Максим Юрьевич?

– Я отвечу... пошел к чёрту! – Макс вскинул руку и разрядил в Смотрителя всю обойму. Кровавые ошмётки разлетались во все стороны, комнату заволокло едким, удушливым дымом. Максим закашлялся и, задыхаясь, опустился на одно колено. Дым постепенно рассеялся, отдышавшись он протер глаза тыльной стороной ладоней. На полу лежала Катя. Ее грудь была изрешечена пулями, под ней растекалась лужа крови.

– Нет, что же я наделал! – закричал он, отбрасывая пистолет и подползая к ней на коленях.

– Катенька, Катя, Котёночек! Прости меня, я не хотел, правда! Я не знал, что стреляю в тебя! Я не хотел тебя убивать, слышишь? Не хотел!

Катя резко открыла глаза и Макс, в ужасе отшатнулся. На него смотрели два совершенно белых глаза, лишенные зрачков и радужных оболочек.

– Так прям и не хотел? – спросила она поднимаясь. – Мне помнится совершенно другое. И как же мы теперь будем, дядя Максим?

– Ты убил всех нас, папа, – прошептала Женя, оказавшись за его спиной, – сперва поиграл нами, как игрушечными солдатиками. Потом выбросил, за ненадобностью.

– Это не правда! Я любил тебя! Любил всех вас больше жизни!

– А меня ты тоже любишь, дедушка? – спросила Кира, – почитаешь мне сказку?

Женя развернула Максима лицом к себе, резко рванув его за плечо.

– У тебя был шанс всё исправить папа, но теперь уже слишком поздно.

Макс беззвучно вопил от ужаса, глядя в такие же, как у Кати, абсолютно белые глаза. Глаза смерти. Глаза Абаддона.

Женя коротко замахнулась, в ее руке блеснуло черное лезвие тяжелого армейского ножа.

– Пора проснуться, папа! Процедила она сквозь зубы, и острый клинок вонзился ему в грудь.

Макс вскочил, не сдерживая сдавленный крик. Всё его тело было покрыто холодным потом, в груди ощущалась тупая, ноющая боль. Рядом с ним, возле кровати, стояла бледная как мел Женя, сжимая в руках компресс.

– Вот, я нашла, – крикнула Катя, врываясь в гостиную и на ходу срывая с аптечки крышку.

– Что происходит, где я? Где они все? Отойдите от меня, живо! – кричал Макс

– Катя, давай скорее, у него жар, он бредит!

– Потерпите, дядя Максим, я сейчас! – Катя ломала одну ампулу за другой, выбирая содержимое в шприц. Женя наклонилась вперед, осторожно придерживая отца за плечи.

– Папочка, послушай меня пожалуйста. Все что ты видел, то что тебя так напугало, всё это был сон. Слышишь? Всё хорошо, ты в полной безопасности.

– Где Кира? Здесь только что был Смотритель. Я стрелял... Маша, как же она на нее похожа... продолжал бормотать Макс, озираясь по сторонам безумным взглядом.

– Жень, держи его! – Катя подскочила, держа наготове шприц.

– Ты! Ты жива? Я ведь убил тебя!

Катя и Женя коротко переглянулись. – Пап, все живы, всё хорошо, – Женя мягко, с нажимом уложила его обратно. Катя точным, опытным движением ввела иглу ему в руку и влила содержимое в кровь.

– Клоны, вы все не настоящие... это всё Вавилон... и всё-таки, как же она похожа...

Максим бормотал, постепенно успокаиваясь. Через минуту он снова уснул, на этот раз глубоким, спокойным сном.

– Господи, как же я испугалась, – выдохнула Женя опускаясь на пол.

– Да я сама чуть дубу не дала, когда он орать начал, – ответила Катя, нащупывая пульс Максима.

– Спасибо тебе, Котёнок. Не знаю, что бы я без тебя делала.

– Не нужно благодарить, – улыбнулась Катя, – просто повторяй себе это почаще. – Она подошла, наклонилась и чмокнула любимую в макушку.

– Ступай, отдохни Жень. Мне еще нужно измерить ему давление и температуру. Потом сменим компресс.

– Нет, я хочу побыть с ним. Не могу больше позволить себе его потерять.

– Не потеряем Жень. Теперь они нам за всё ответят.

– Только бы не было поздно. – Женя подняла глаза на подругу и протянула ей руку. Катя взяла ее ладонь в свою и опустилась рядом.

– Как там Кира? Можешь посмотреть, я волнуюсь, какое-то предчувствие... не могу сказать точно...

Катя закрыла глаза. Пару минут она неподвижно сидела, будто статуя. Ее лицо было холодноым и отстраненным. Но затем веки дрогнули а губы расплылись в улыбке.

– Что? Что ты видишь? – Женя подалась вперед.

– Кира сидит в гостиной и слушает старые пластинки. Сейчас... ага, вот:

Ты заболеешь, я приду, боль разведу руками,

Всё я сумею, всё смогу. Сердце моё не камень.

Катя открыла глаза. – Хорошая песня, красивая. Мама любила её. С нашей дочкой всё хорошо, не о чем волноваться, милая.

– Да? Не знаю, Кать. Душа не на месте. Свяжись с Андреем, пусть трубит общий сбор, пора начинать.

Катя удалилась, Женя проводила ее взглядом, затем поднялась и потянулась к компрессу.

– Они нам за всё ответят, папа, – прошептала она, укладывая влажную ткань на лоб отца и пристально вглядываясь в его лицо. – Понять бы ещё, что они с тобой сделали. Кто ты на самом деле?

Максим ничего не ответил. Он крепко спал. Ему снилось море.

Глава 12

Новый Вавилон. Часть 1. Егерь. Глава 12.

Максим открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света, направленного ему прямо в лицо. Тело не слушалось, язык еле ворочался во рту.

– Что происходит? – с трудом произнёс он. Свет погас и над ним нависло лицо Кати.

– Вы проснулись? Должны были проспать еще часа три. Потерпите пожалуйста, я скоро закончу.

– Дайте попить, – с трудом произнес он, пытаясь повернуть голову. Тело не слушалось.

– Нельзя, терпите. Еще немного.

– Пап, скоро всё закончится. Мы проводим кое какие тесты с твоим чипом. Тебя пришлось парализовать, это для твоей же безопасности, – Женя присела рядом и взяла его за руку, хоть Макс этого и не почувствовал.

– Вчера ты очень нас напугал. Мы снова совершили ту же ошибку, недооценили Новый Вавилон. Твой чип всё это время работал на выделенном канале, отследить который нам так и не удалось. Когда мы подключили его к общей сети, программа контроля начала пробиваться к тебе через все барьеры. В том числе и те, что поставила Катя. Сейчас мы подчищаем следы, ставим дополнительные блоки. Это очень тонкая работа, важно, чтобы никто ничего не заподозрил.

– Долго ещё? Мне нужно в туалет.

– Я уже заканчиваю, дядя Максим. Пару минут.

– Мы работали всю ночь, папа. Сейчас два часа дня. Нам необходимо создать тебе легенду.

– Легенду?

– Ты вернешься в Ростов. Оттуда, спец бортом, тебя перенаправят в Москву. Необходима достоверная легенда, почему отключался чип, чем был вызван сбой и откуда у тебя эти травмы. Твоя версия – автокатастрофа. Неисправность в компьютере твоего служебного внедорожника ‐ наиболее правдоподобная. У этих моделей такое и правда случается, правда очень редко. Примерно один к десяти тысячам. Подобную неисправность мы легко впишем в "черный ящик". Возвращаясь, ты вылетел с дороги в кювет на полной скорости. В результате полученных травм отключился. Местный житель, проезжающий мимо, увидел твой раскуроченный автомобиль и остановился проверить, нужна ли помощь. Он вытащил тебя, и убедившись, что еще жив, погрузил в свой автомобиль и повез в город. Аварию мы организуем, этим вопросом уже занимаются. Человек, который отвезет тебя, тоже есть, он прибудет к вечеру. Что ещё... да! Скорее всего он довезет тебя до ближайшего полицейского поста, думаю так будет достовернее. Там уже как получится. Либо полицейские организуют эскорт, либо повезут тебя сами. Или, как вариант, вызовут для тебя скорую. В любом случае, ты попадешь в город. Там требуй себе спец борт до Москвы. Звони начальству, если возникнут споры. Впрочем ты и сам начальство, спорить с майором Егерской службы, тем более Главного Московского Управления, мало кто решится. В Москве тебя будут проверять, обязательно просканируют чип, но ничего не найдут там ни о нас с Катей ни вообще каких-либо следов нашей встречи. Секторы памяти будут безвозвратно повреждены, про "черный ящик" я уже сказала. Полежишь в больнице, а мы с Катей пока соберем команду. Когда всё будет готово, мы сами выйдем с тобой на связь и дадим все необходимые инструкции.

– Я закончила Жень, – сказала Катя, отключая провода и укладывая оборудование в кейсы.

Максим почувствовал покалывание по всему телу, чувствительность постепенно возвращалась.

– Как ощущения? Боли, головокружение?

Макс приподнялся на локтях. Тупая боль в груди еще ощущалась, но уже можно было терпеть.

– Проводите меня в туалет, если не хотите, чтобы я прямо тут...

– Вот, обопритесь на мою руку.

Максим ухватил Катю за протянутую ему руку и осторожно поднялся. Катя придерживала его без видимых усилий.

– Идёмте. Жень, убери пока приборы, мы скоро вернёмся.

Минут через десять, они снова вошли в комнату. Женя смотрела на отца, скрестив на груди руки и недовольно хмурясь.

– Что-то не так, Уголёк? – спросил он.

– Всё не так. Нас раскусят. Посмотри на себя, твои синяки и ссадины уже приобретают желтоватый оттенок. Любой врач скажет, что они никак не могли быть получены сегодня. Даже вчера. На вид им уже не меньше недели. Еще дня три, и от них и следа не останется. К тому же костная ткань очень быстро срастается.

Катя усадила Максима на диван, отошла на несколько шагов и внимательно его осмотрела.

– Черт, а ведь ты права. Что будем делать?

– Будем думать, до вечера время ещё есть. Просмотри пока информационные каналы, узнай, что сейчас вокруг происходит.

– Может переиграем всё наоборот? Допустим, что авария произошла по пути сюда.

– Не знаю, Котенок, посмотрим. Сейчас, в первую очередь, информация.

– Жень, ты наверно забыла, но сейчас у нас по графику тренировка. Так что сперва спарринг, потом уже новости.

Женя закатила глаза, – Кать, опять? Может ну её, сколько можно?

– Не поняла, подруга, что значит "сколько можно"?! Мы уже говорили об этом, дисциплина и регулярные занятия. Сама знаешь, что это необходимо.

– Так и скажи, что тебе просто хочется снова меня побить, – улыбнулась Женя.

– Не говори глупостей, милая. Не хочу я тебя бить. Ну, может если только чуть-чуть... — Катя улыбнулась в ответ.

– А мне можно посмотреть? – спросил с интересом Максим.

– Ну что, Женёк, покажем ему наше шоу?

– Боюсь оно быстро закончится, как и всегда, – мрачно проворчала Женя и направилась к выходу.

Максим сидел в удобном, плетеном кресле на веранде с задней стороны дома. Девушки стояли на лужайке, друг напротив друга.

– Готова? – спросила Катя, разводя руки в стороны и слегка наклоняя корпус вперед.

– Как и всегда, Котёнок, – ответила Женя, принимая традиционную боевую стойку «КАТО».

– Нападай!

Женя сделала резкий выпад вперед, нанося серию молниеносных ударов. Катя, легко и мягко передвигаясь по земле, уворачивалась от них. Скорость, с которой они двигались, потрясала воображение. В какой-то момент руки Жени стали мелькать так быстро, что казались размытыми в воздухе. Неожиданно, Катя словно тень проскользнула мимо, оказавшись у нее за спиной. Перехватив ее руку, она бросила Женю на землю, отшвырнув при этом на пару метров в сторону.

– Сосредоточься не на своих, а на моих движениях! – резко сказала Катя, – ты слишком зациклена на попытках. Смотри на меня, изучай, выбери момент, и бей!

Женя поднялась, отряхивая грязь с колен. – Сосредоточиться, значит, ну хорошо, сейчас я сосредоточусь. – Она встала в позицию глухой обороны «нуль-контакт». Катя медленно приближалась к ней, готовясь атаковать и подбирая для этого оптимальную позицию.

– Уголёк! – крикнул ей Максим, – забудь о заученных и отточенных приёмах. Импровизируй! Удиви противника, заставь растеряться, пусть гадает чего от тебя ждать!

Женя секунду подумала, затем опустила руки и так же медленно пошла Кате на встречу.

– Нападай! – крикнула Катя.

Когда они уже сблизились, Женя вдруг развернулась и сделала два неспешных шага в обратную сторону. На третьем шаге она вдруг подпрыгнула и кувыркнувшись в воздухе, оказалась пощади Кати. Та резко развернулась, но этой доли секунды хватило. Женя, без всяких хитрых приемов, просто нанесла ей прямой удар ногой в живот. Катя блокировала удар, ее протащило по земле. Не теряя ни секунды, Женя снова взлетела в воздух и мощной вертушкой в голову отправила Катю в лёгкий нокдаун.

– Ты как, Котёнок? – спросила она, подбегая к любимой.

– Порядок Жень, продолжим. Давай еще раз. Теперь я буду атаковать с близкого расстояния.

Не говоря больше ни слова, Катя в миг оказалась на ногах и локтем ударила Женю в челюсть. Снова посыпался град ударов. Снова в воздухе мелькали руки. Девушки синхронно двигались, ставя блоки и пытаясь достать друг друга. В какой-то момент их руки переплелись, и они прижались телами. Катя ударила Женю головой в лицо. Та отшатнулась, и как будто обмякла. Но, как только Катя попыталась нанести завершающий удар в голову, Женя поднырнула под ее руку и пальцами твердых, прямых ладоней, нанесла ей три точечных удара. Внутренняя сторона бедра, солнечное сплетение, грудь. Завершить она хотела мощным ударом кулака в область сердца, но Катя перехватила ее руку и провела простой бросок. Женя, развернувшись в воздухе, мягко опустилась на ноги, после чего вихрем закрутилась по земле, выполняя подсечки, одна за другой. Она кружилась, словно маленький тайфун, не давая Кате подступиться. Её любимая, видя, что приблизится к ней для удара не представляется возможным, попыталась достать ее в прыжке. Легко оттолкнувшись, Катя хотела нанести ей удар ногой сверху в голову. Но Женя резко, пружинно выпрямилась, перехватывая ее ногу в сантиметрах от своего лица и с силой швырнула Катю об землю. В довершении она просто ударила ее ногой в живот, отбрасывая назад.

– Ты как, милая? – спросила Женя.

– Порядок, – откашлявшись ответила Катя, с трудом поднимаясь с земли и держась за ребра. – Ты молодчина! Импровизация – твоя сильная сторона. Когда-то в учебке ты начала экспериментировать, смешивать разные стили. Помнишь? Но ты на этом остановилась, посчитав имеющиеся навыки достаточными для уровня мастера. Начни снова, создай свой собственный стиль. То, как ты дралась сейчас, это вообще ни на что не похоже, понимаешь? Если ты всегда будешь действовать стандартно, противник вроде меня запросто считает тебя, поняв твой потенциал и как именно ты работаешь. Он сможет предугадать каждый твой следующий шаг. Но если ты будешь действовать неожиданно, не логично, он не будет знать, что ожидать от тебя в следующий момент.

– Понятно. Продолжим?

– На сегодня хватит, Жень. Вечером еще потренируйся сама. Почувствуй своё тело, найди гармонию.

Катя подошла и обняла Женю, нежно, но коротко целуя ее в губы. – Идем Уголёк, мне нужно просмотреть сводки, а вам с отцом не помешало бы перекусить.

– Честно говоря - давно пора, – подал голос Максим, – я уже готов собственные портки начать жевать.

– Идём пап, оставь в покое свои штаны, думаю на кухне найдется что-нибудь более съедобное. Хотя, последний раз готовила Катя, так что не факт.

– Ну знаешь! – возмущенно выдохнула Катя со злостью глядя ей прямо в глаза. Через секунду они обе неудержимо и заливисто рассмеялись.

Женя с Максимом сидели на кухне и уплетали картошку с тушенкой и жареным луком. На плите закипал чайник, Макс хотел было встать что бы налить себе и дочери чай, но едва приподнявшись он скривился и схватился рукой за рёбра. Второй рукой он оперся об стол и медленно опустился обратно на стул.

– Хватит скакать, хочешь чай - скажи, я сама налью, – строго сказала Женя.

– Хочу. Спасибо, Жень. Странное состояние, знаешь... вроде кажется, что готов горы свернуть. Энергии через край, силу чувствую, да такую, как и в лучшие мои годы не было. А вот физически не могу ничего сделать.

– Ничего удивительного, – Женя поставила перед ним кружку с крепким, черным как смола и ароматным чаем. – Во-первых тебя накачали нашим "коктейлем" так, что из ушей уже политься должен. Во-вторых, твой чип. Ты знаешь, мы немного разобрались что это. По крайней мере на что он способен.

– Так, ну наконец то мы начали говорить более откровенно. Просветишь?

– В общем так. Ты помнишь, как раньше проходила процедура нейро-программирования?

– Конечно. Ударная доза Морфея, плюс гипнопрограмма. Это если коротко.

– Так вот, твой чип активирует незадействованные участки мозга, раскрывая потенциал. Параллельно он подгружает заложенные в него программы, большая часть которых - это различные библиотеки данных. Если мы правильно понимаем его назначение, твой ум и твоё тело должны постепенно развиваться, усваивая новую информацию и формирую новые нейронные связи. Ускоренная регенерация - это, само собой. Боевые навыки, стратегическое мышление, математика, химия, история и литература. Даже основы этикета. Языковые пакеты. По сути это всё база, для супершпионов. Тут мало интересного, если не считать метод доставки, скажем так. Куда важнее другое.

– Что именно?

– Раскрытие сверх способностей, скрытых в человеке. Оценивая потенциал, чип отправляет на сервер данные о носителе. Там они проходят глубокий анализ и тестируются в симуляторах. В результате, в чип подгружаются дополнительные программы, которые и помогают их активировать.

– И зачем им это всё нужно? Послушай, ну это же всё бред какой-то! Чипы, клоны, ультра солдаты. Теперь еще и экстрасенсы?

– Мы уже говорили, что их цель - стать богами. А что это за бог, если он не умеет метать молнии, или к примеру, поднимать тяжести одной лишь силой мысли?

– Но причем здесь я?!

Женя отвернулась, барабаня по столу пальцами.

– Да, видимо пора тебе еще кое что узнать. Понимаешь, всё что сейчас происходит в мире - отчасти мы с Катей имеем к этому непосредственное отношение.

– Это в каком же смысле?

– Проект "Слияние". Мы были не простыми объектами исследования. Вся их система выстраивалась на основе полученных от нас данных. Уникальные строения наших ДНК, преобразовавшихся под воздействием препарата. Мозговые волны и нейронные связи, которые так же отличаются от всех остальных испытуемых. Брумель был прекрасно осведомлен, что причиной такого феноменального прорыва послужила именно наша генетика. У него было много секретов, не только от тебе, папа. Я была единственным человеком, кто смог пройти полный цикл трансформации, начиная с самых первых разработок. Мои стволовые клетки и моя кровь послужили для создания нового препарата, под действие которого и попала Катя. И хоть его до сих пор называют нейро - ноотропным "коктейлем", по сути это мутаген. Мы уже не люди, в привычном понимании этого слова. Давно уже нет. Мы мутанты, новая ступень эволюции.

– С ума сойти, теперь еще и мутанты значит. – Макс сидел глядя в лицо своей дочери, и сжимая в руках кружку с горячим чаем.

– Так получилось, что под воздействием этого мутагена, наши с Катей мозговые волны синхронизировались. Этому еще поспособствовала наша с ней близкая связь, наша любовь. Я ведь тогда говорила тебе, всем вам говорила, что чувствую её, но вы мне не верили. Причина была в этом. Пока одни ученые работали над созданием чипов и новых версий мутагена, другие занимались более сложной и тонкой стороной проекта "Слияние". Наше сознание загрузили в симулятор, в то время как тела были законсервированы в крио камерах. Время от времени нас выводили из "виртуалки" и проводили тесты, до очередного погружения. Нам подчищали память и всё начиналось по новой. Мы провели в лабораториях Нового Вавилона десять лет, папа. Нам удалось сбежать, благодаря повстанцам, которые захватили лабораторию и освободили нас. Точнее даже наемникам. Это случилось незадолго до того, как внутри управленческой структуры Нового Вавилона случился переворот. Сменился полностью состав Верховного Магистрата, сама организация поменяла тактику как в отношении внешней политики, так и внутренней. Об этом конечно не расскажут в новостях, но мы знаем, потому что снова оказались в эпицентре этого хаоса. Как бы мы не мечтали о мирной, тихой и спокойной жизни, нам пришлось снова взять в руки оружие. Сперва чтобы выжить, затем отомстить за друзей. А потом появилась Кира, и все остальное стало уже не важным.

Макс смотрел на дочь, не сводя глаз. – Выходит, моя тюрьма была настоящим курортом, по сравнению с тем, что пришлось пережить вам обеим.

– Это еще не всё, пап. По поводу клонов. Их выращивают на основе симбиоза наших с Катей мутированных ДНК и ДНК реципиента - человека, чьё тело по итогу и создают.

Женя наклонилась вперед и сказала, глядя Максиму в глаза. – Кира - наш стопроцентный клон. Мы стали базой и реципиентами для ее создания. Её потенциал превзошел все немыслимые ожидания. Кира не просто новая ступень, она верх эволюции человеческих возможностей. Она получилась именно такой, к чему стремиться Магистрат. Ее способностям нет предела, но они пока еще спят, напоминая о себе лишь спонтанными всплесками. Наша дочь - ключ к власти и силе, каким нет равных. В ней настоящая частица бога, поэтому Вавилон так стремиться заполучить ее назад. Поэтому ее нужно оберегать. Ко всему прочему, мы и правда любим ее как родную дочь. В конце концов, какая разница каким именно образом Кира появилась на свет, если она - наша кровь и плоть.

– Дядя Максим, Женька! – в кухню вбежала Катя, на ходу ставя на стол ноутбук, – беда!

– Что случилось? – резко спросил Макс.

– Что такое, Котёнок? — с тревогой во взгляде поинтересовалась Женя.

– Сами смотрите! – она нажала на кнопку, запуская видеоролик.

"В эфире срочный выпуск новостей на канале ОТР. В студии я, его ведущий, Виталий Кошевой.

Этой ночью бойцами доблестной Егерской службы, при поддержке Управления Полиции города Москвы, была проведена операция, по ликвидации крупной ячейки террор-группы так называемого сопротивления. По нашим данным, террористы планировали серию взрывов в ряде крупнейших регионов НОРД-федерации. Это была бы самая масштабная террористическая акция в новейшей истории не только нашей страны, но и в масштабах мировой борьбы с терроризмом.

Как сообщает пресс-центр префектуры Московской области, террористы оккупировали один из жилых многоквартирных домов в спальном районе города. Ранее, как сообщается, этот район уже подвергался зачистки. Несколько лет назад, в одном из домов жилого массива, располагалась штаб-квартира сепаратистов, замаскированная под хостел для невербалов.

Благодаря слаженным действиям силовиков, террористов удалось ликвидировать. Однако, часть группировки сбежала еще до приезда бойцов оперативного отряда Егерской службы, убив при этом двух сотрудников полиции. Еще четверо оказались тяжело ранены, сейчас они находятся в центральном госпитале под наблюдением лучших врачей. Так же сообщается, что среди террористов были и смертники, а само здание оказалось заминированным. В последний момент, одному из смертников удалось активировать детонатор, совершив при этом само подрыв. Сейчас Вы увидите шокирующие кадры, поэтому убедительно просим убрать детей от экранов."

На экране монитора ноутбука Максим и Женя увидели полыхающее здание, с выбитыми окнами. Фасад здания был частично разрушен, повсюду лежали тела Егерей, полицейских и людей в гражданском. Женя побледнела, Максим сжал кулаки. Они узнали эту улицу и этот дом. Тем временем на экране снова возникло лицо диктора.

"И как мне только что стало известно, Следственным органам удалось установить местонахождение тех самых беглецов, оставшихся боевиков террор-группы. В данный момент оперативные отряды уже направляются по известному адресу. Наша съемочная группа тоже выехала на место, чтобы запечатлеть работу отважных бойцов Егерской службы и полиции, в операции по ликвидации этих нелюдей. Оставайтесь с нами, мы будем держать вас в курсе событий."

– Только не говори мне, что Кира была в этом доме! – с тихой злобой прошипела Женя сквозь зубы.

– Я это предвидел и увез ее в другое убежище. Но, судя по новостям, их все-таки вычислили. Когда это было снято? – спросил Максим.

– Уже слишком поздно, – мрачно ответила Катя. Смотрите дальше, – с этими словами она включила второй видеоролик.

"– Мы прерываем наш эфир для срочного выпуска новостей на канале ОТР. В студии я, его ведущий, Виталий Кошевой. Как я уже сообщал ранее, спецотряды оперативников Егерской службы, при поддержке полиции, выехали на место предполагаемой дислокации оставшихся членов террор-группы. В прямом эфире, с места событий, наш специальный корреспондент - Евгений Барышников. Он расскажет нам, что происходит в данный момент. Евгений, Вы в эфире!"

На экране появился полный мужчина с круглым лицом. На нем был бронежилет, с надписью "пресса" и белая, миротворческая шлем-каска. Он стоял под прикрытием броне пластин тактической БМП "Егерской службы".

– Здравствуйте Виталий. В настоящий момент Штурмовые отряды занимают позиции. Как нам сообщили, террористы взяли заложников из мирного населения. Среди них есть ребенок. Ранее им удалось вычислить и зверски убить внедренного в их ряды агента. Террористы так же активировали защитные экраны, что существенно усложняет работу Наблюдательной группе. Мы не знаем точно, сколько всего бандитов укрывается в доме, и какое вооружение. Так же не известно, где именно держат заложников и в каком они состоянии. Командиры отрядов сейчас совещаются, принимают решение о штурме. На переговоры террористы не выходят, видимо решив отказаться от любого мирного урегулирования ситуации. И вот мы видим, что ударные группы спецназа пришли в движение, видимо решение о штурме принято. К сожалению, я не смогу дальше комментировать, но наши операторы покажут вам и нашим зрителям, как работают штурмовые отряды. Я временно отключаюсь, Виталий!"

Далее, крупным планом был показан высокий бетонный забор и скрывающийся за ним коттедж.

– Я правильно понимаю, что это и есть то самое убежище? Скажи, что я ошибаюсь, – ровным, бесцветным голосом спросила Женя. Максим молча взял ее за руку и сжал ладонь. Этого было более чем достаточно, чтобы понять - не ошибается.

Штурм начался одновременно по нескольким направлениям. Камера показала одного из бойцов, вставшего на колено и прицельно выпускающего снаряд из компактного ракетного комплекса «Таран». Ракета влетела в ворота, раздался взрыв разнося на куски сталь и бетон. Тут же за забор полетели штурмовые гранаты. Посыпались стекла, выбитые взрывами. Бойцы отрядов один за другим перелетали через высокий забор, еще одна штурмовая группа вереницей ворвалась в образовавшийся проем. Из окон дома по ним открыли шквальный пулеметный огонь, прошивая пулями тела, разбрасывая по земле кровь и куски мяса. Часть Егерей все же смогла пробиться к зданию, и сейчас стояли прижавшись к фасаду. Как только пулеметные очереди стихли, в окна тут же полетели свето-шумовые гранаты. От броневиков отделились еще несколько отрядов и быстро направились к дому. Те бойцы, что жались к фасадам и забрасывали гранаты, уже влетали серыми птицами в выбитые окна. Слышались автоматные очереди и крики, в темных провалах окон виднелись яркие вспышки. Подоспевшие отряды разделились, окружая коттедж, служивший когда-то, очень давно, правительственной дачей партийных чиновников. А позже принадлежал старику, бывшему полицейскому, с фамилией известного композитора. Один из бойцов выбил входную дверь и отряд так же ворвался внутрь. Выстрелы не смолкали, в мансарде раздался взрыв и в окно вылетел человек в штатском, распластавшись на земле перед домом. Максиму показалось, что он его узнал. Вся эта адская мясорубка продолжалась еще около минуты. Затем выстрелы стихли. А спустя еще несколько секунд из дома стали выходить Егеря. Многие хромали, оперевшись на товарищей. Другие держались за простреленные плечи и руки. Затем стали выводить гражданских. Видимо, Егерям все же удалось взять живыми некоторых членов сопротивления. Среди них Максим увидел молодого мужчину в очках. В один миг, тому удалось извернуться и повалить на землю своего конвоира. Очкарик выхватил из его кобуры пистолет и выстрелил оперативнику в голову. Затем он успел сделать еще два точных выстрела в головы других штурмовиков и направил пистолет в сторону камеры. Но тут же задергался и полетел на землю, изрешеченный пулями сразу нескольких автоматных очередей. Далее из дома вышел еще один боец. На нем не было защитного шлема и балаклавы. На руках он нес девочку, с пшеничного цвета волосами. Кажется, та была без сознания.

– Колосок... – простонал Максим. Под рукой Жени хрустнул и отломился кусок столешницы.

К камере подошел боец, коротко приказал, – Съемку прекратить, – и закрыл объектив рукой. Трансляция прервалась. Катя остановила запись.

Они молча сидели, переваривая увиденное. Первым нарушил молчание Максим.

– Что будет с ней дальше? Куда ее могли отвезти?

– В одну из лабораторий, – ответила Катя. – Вероятнее всего они больше не станут рисковать и отвезут ее в башню.

– Почему ты оставил ее одну? – сдавлено простонала Женя, опустив голову и держась за нее руками.

– Я? А какого черта вы оставили ее, зная, что за ней идет охота?! – рявкнул в ответ Максим.

– Так было нужно! У нас не было выбора! – повысила голос Женя.

– Кому нужно? Вам? Ей нужно было оставаться под вашей защитой! Или что, решили ее жизнью ради своих целей рискнуть?

– Кто бы говорил! – Женя вскочила и со злобой уставилась на отца, – знакомая стратегия, не так ли, папа? Не забывай, я училась у лучших!

Максим дернулся как от удара. – Я никогда не хотел, чтобы ты стала такой. Всегда мечтал, что ты будешь лучше меня.

– Так мечтал, что не задумываясь бросал нас в огонь, лишь бы достичь своих собственных целей!

– Уголек, да я ведь...

– Мы умерли из-за тебя! Из-за тебя прошли через ад! Насилие, боль, существование на грани. Это даже похуже смерти, папа. Она, хотя бы, честнее.

Женя сжимала кулаки и с ненавистью смотрела Максиму в глаза.

– Жень, остановись. Ты сейчас не права, – Катя подошла и положила ей руку на плечо.

– Убери руку, Котенок, иначе я ее сломаю, – прорычала Женя.

– Опять началось, – вздохнула Катя, выйдя не секунду из кухни, и тут же вернувшись с аптечкой в руках.

– Дядя Максим, только молчите, не провоцируйте ее.

Женя стояла тяжело дыша. Ее руки то сжимались в кулаки, то разжимались снова в прямые, твердые ладони.

– Уголек. Ты тысячу раз права. Можешь убить меня, если хочешь. Разорвать на кусочки. Но сейчас гораздо важнее Кира. Подумай о своей дочери, мы еще можем ее спасти. Только все вместе, и никак иначе.

Катя осторожно приблизилась к ней со шприцем в руках.

– Женя, посмотри на меня. Я сейчас сделаю тебе укол успокоительного. Иначе ты натворишь беды. Постарайся не сопротивляться, я не хочу делать тебе больно.

– Постой... подожди Котёнок...– Женя говорила сбивчиво, переводя дыхание – я должна сама... должна это преодолеть... должна бороться... ради Киры... ради всех нас.

Она понемногу успокаивалась. Дыхание выровнялось, мышцы расслабились.

– Умница, Жень. Вот так, дыши. Не позволяй гневу затмить свет в твоём сердце, Уголёк – ласково сказала Катя, отбросив шприц и обняв любимую. Женя постояла еще несколько секунд приходя в себя, затем обняла Катю в ответ.

– Я что, правда смогла? Мне правда удалось, Котенок?

– Правда, Жень. Ты молодчина!

Женя повернулась к отцу, – Пап, прости. Это все вспышки гнева, я всё еще учусь их контролировать, с переменным успехом. А в последнее время становится только хуже.

– Все в порядке, дочь. Мы разберемся с этим, обещаю. Но сейчас нужно решить, как спасти Киру. У меня был кое какой план, даже не план, а так, идея. Но прежде всего вы расскажете мне всё. О сопротивлении, наемниках, которые вас спасли, что вообще творилось все эти годы, как вы выживали. Что значит переворот внутри Вавилона? Чем больше я буду знать, тем будет лучше для всех нас.

Катя вздохнула и села на стул по правую руку от Максима. Женя нахмурившись пялилась в черный экран ноутбука, сжимая и разжимая кулаки. Ее скулы напряглись, казалось, что она вот-вот вскочит и начнет громить все вокруг. Но вместо этого Женя сделала несколько глубоких вдохов и постаралась расслабиться.

– Расскажем ему Котенок, время у нас еще есть, а лишние мозги нам сейчас точно не помешают.

– Да я, в общем, и так собиралась, – пожала плечами Катя. – только имейте ввиду, дядя Максим. История будет долгая, повторяться я не буду, так что слушайте внимательно и не перебивайте. Всё началось примерно семь лет назад...

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 1.

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 1.

"Секретная военно-диверсионная операция Нового Вавилона. Место проведения - засекречено. За семь лет, до выхода Максима из тюрьмы".

Жара. Солнце слепит так, что глаза трудно открыть, но очки надевать нельзя, блики могут привлечь внимание, выдать. Еще этот сухой ветер, дует без остановки, как огромный, электрический фен. Он несет с собой пыль, что забивается в нос и становится трудно дышать. Песок скрипит на зубах. Шлем, разогретый на солнце, давит на голову как горячий, чугунный казан. Пот заливает лицо, превращаясь в грязь.

Впереди небольшое поселение, выглядит пустым и заброшенным. Но Андрей знал, как бывает обманчиво первое впечатление, в этой далёкой, суровой стране. Как пустынный мираж, который манит тебя, обещая нежные объятия свежей, прохладной воды, чьи волны так призывно плещутся у самой линии горизонта. Но сколько бы ты не бежал, шел или полз к спасительному оазису ‐ он не приблизится к тебе ни на метр. Это сводит с ума.

Он слышал, как за спиной тяжело дышат бойцы из отряда "Мангуст" – лучшие, элитные воины, чья основная специализация - диверсионные и штурмовые операции в особо трудных условиях.

Сам Андрей, еще не так давно, служил старшим сержантом в штурмовом отряде "Гамма", "Секретной Службы Внешней Разведки". Он только что завершил срочную службу в армии, его заметили и завербовали к себе разведчики. После шести месяцев интенсивных тренировок в Учебном Центре "Конторы", его стали привлекать к оперативной работе, где он отлично проявил себя и имел все основания претендовать на не плохой карьерный рост. Во всяком случае так ему говорили старшие товарищи, одобрительно хлопая по плечу.

Всё полетело к чертям в ту злополучную ночь, когда могущественная, и когда-то тайная организация Новый Вавилон, силами частной военной компании "АРМАДА", наемников, а также переметнувшихся на их сторону силовиков, устроила государственный переворот. В ту ночь их отряд возвращался с очередного задания по ликвидации особо опасного и дерзкого международного оружейного картеля. Спец борт, которым они прибыли на закрытый военный аэродром, окружили сразу, едва лайнер остановился возле терминала. Обилие тяжелой, военной техники и около сотни вооруженных до зубов людей не оставляли сомнений - дело дрянь и живыми их просто так никто не отпустит. Им приказали оставаться на местах и не покидать борт, после чего с командиром отряда вышли на связь. Переговоры шли в кабине пилотов, и никто из бойцов не слышал, о чем договаривается с захватчиками их командир. Спустя полчаса он вышел к ребятам и хмуро объяснил ситуацию. Им было приказано покинуть борт без оружия и защитной амуниции. В случае неповиновения, захватчики угрожали взорвать самолет со всеми находившимися на борту. В том, что им для этого хватит решимости и огневой мощи, командир не сомневался. Пришлось подчиниться.

Двадцать бойцов штурмового отряда "Гамма", и столько же из ударного отряда "Молот", под дулами автоматов и станковых пулеметов, хищно щерившихся с башен БМП, выстроили в шеренгу прямо на взлетно-посадочной полосе. Андрей помнил, как высокий, краснощекий офицер в майорских погонах прохаживался вдоль шеренги и говорил о неизбежности новой революции. О том, как им всем посчастливилось стать новым, боевым звеном в борьбе за свободу от тирании и справедливое будущее для всех. Сулил новые звания и денежные довольствия. Под конец своей речи, он предложил бойцам два варианта:

Первый – несогласные делают шаг вперед. Их берут под стражу и будут судить по законам военного времени, как за измену.

Второй вариант – те, кто согласен вступить в ряды революционного движения, во славу Нового Вавилона, просто остаются стоять на месте.

Простой выбор – предательство или смерть. Андрей не хотел умирать. Он не раз готов был отдать жизнь за своих товарищей в честном бою. Но только не так. И пусть его назовет трусом тот, кто сам никогда не стоял беззащитным, под дулами автоматов озлобленных мужчин, в чьих глазах отчетливо читалась фанатичная вера и смерть. Он не хотел умирать, в нем еще боролась надежда.

Андрей видел, как большая часть его боевых товарищей, включая командира, сделали шаг вперед. Слышал лязг затворов и команду майора, которую перекрыли звуки автоматных очередей, слившиеся в один монотонный лязг и грохот. А дальше, тех, кто остался, заковали в наручники и повели в приземистое, неприметное здание военного аэропорта. Последнее, что он увидел на той полосе, как тела убитых бойцов поливают из железных канистр керосином.

Старший лейтенант Андрей Гаус помотал головой, прогоняя воспоминания. Эта картина всплывала в памяти каждый раз, перед началом очередной операции. Он убрал в поясную сумку бинокль, со специальными антибликовыми стеклами и отполз назад.

– Значит так, бойцы. Разведка доложила об отсутствии признаков жизни в поселении. Визуально доклад подтверждаю. Но не расслабляемся, чувствую тут что-то не так. Идем по сценарию 3:1:3. Первая тройка "Лютого", следом "Чекист", за ним тройка "Роджера". Я пойду вместо выбывшего "Дока" замыкающим. Всем всё понятно?

– Изначально план был по сценарию "Гуси-лебеди", почему передумал? – спросил его прапорщик, с позывным "Роджер".

– Ты локацию видел? Пойдем "двойками" и, в случае чего, не сможем прикрыть "спецов". Разведка просчиталась, данные со спутника не верны, предполагаемые укрытия разрушены. Намеренно или нет – выяснять не будем. Поэтому сценарий 3:1:3. Вопросы есть?

– Никак нет, – ответил "Роджер", оскалившись злобной улыбкой, за которую и получил свое прозвище.

– Отлично. Тогда начинаем. С Богом, парни!

Первая тройка штурмовиков рванула в перед, и пригибаясь побежала к невысокой стене, окружающую поселение. Следом за ними, на расстоянии двух метров, бежал "спец" по диверсионным операциям. Именно этим спецам, в количестве трех человек, предстояло найти тайник, вскрыть и извлечь содержимое. О том, что именно в нем хранится бойцы не знали, это была закрытая информация. Задача их отряда заключалась в сопровождении и прикрытии диверсантов.

Андрей наблюдал в бинокль, как первая группа беспрепятственно преодолела расстояние и замерла в укрытии.

– Вторая группа пошла, – приказал он.

Следующая тройка, с диверсантом на хвосте, так же заняла позицию, укрывшись возле забора с правой стороны.

– Не нравится мне все это, как-то уж слишком гладенько получается, – процедил сквозь зубы Андрей.

– Проблемы, командир? – спросил "Роджер", сияя белозубой улыбкой.

– А когда их не было? Ладно, давай, пошел.

Андрей проследил за удаляющейся фигурой прапорщика с диверсантом на хвосте и тремя другими штурмовиками. Как только они достигли точки, Гаус сделал знак рукой оставшимся бойцам и мысленно досчитал до трех. Первая группа, колонной друг за другом, вошла в поселение через огромный провал в стене, бывший когда-то воротами. Зачем такому маленькому аулу, максимум человек на двести, ворота - Андрей не знал. Возможно, чтобы не разбегался скот. Если он тут вообще есть. Чем здесь можно животных кормить, песок и камни одни кругом? Так размышлял Андрей, пока его замыкаюший отряд приближался к укрытию. Он видел, как вторая тройка со "спецом" в арьергарде тоже входит в поселок, сендом за ними "Роджер". Пока все было тихо. Он снова отсчитал до пяти они вошли прикрывая тыл.

Бойцы выцеливали темные провалы открытых дверей и окон маленьких, каменных хижин. Отряд двигался очень тихо и плавно, словно большая песчаная змея. Камуфляж сливался с окружающим их пейзажем. Лишь только черные стволы неизменных АК-74 мелькали, высматривая добычу.

– Всегда поражался, как люди живут в таких условиях. Чем они вообще тут жопу подтирают? – шепотом спросил "Роджер".

– Отставить! – шикнул на него Андрей и заметил сигнал. Один из бойцов поднял вверх сжатую в кулак ладонь. Отряд замер. Боец показал знак "ОК", и тройки замкнули в кольцо "спецов", занимая круговую защиту. Впереди идущий штурмовик поднял вверх указательный палец. Андрей отделился от своей тройки и, пригибаясь подбежал к нему. Приблизившись, он увидел причину их остановки. Пацан, лет девяти. В куцых, грязных штанишках, старой рубашке без пуговиц и совершенно босой - он стоял возле одного из домов и с любопытным спокойствием рассматривал незваных гостей.

– Что будем делать, командир? – спросил шепотом сержант.

– А черт его знает, – злобно прорычал Андрей, – на этот счет инструкций не было. Ладно, смотрите в оба, я пойду проверю.

– Не положено... – не уверено возразил сержант.

– Выполняй приказ, боец.

– Есть, – мрачно ответил он, беря пацана на мушку.

Андрей осторожно приблизился к дому, мальчик продолжал равнодушно смотреть на него, не отводя глаз.

– Привет, – сказал Андрей, – ты понимаешь меня? Знаешь этот язык?

Мальчик никак не отреагировал, продолжая молча пялиться черными глазами.

– В доме есть еще кто-нибудь? Ты здесь один?

Тишина в ответ.

– Если хочешь, ты можешь пойти с нами. У нас есть еда, понимаешь? Еда. – Андрей жестом показал, как он что-то с аппетитом ест. Мальчик не двигался.

– Понятно. Отойди-ка в сторону, малец, я проверю, – с этими словами он отодвинул ребенка, поднял автомат и вошел в дом, замерев на пороге.

Прямо посреди комнаты, скрестив ноги, на полу сидел совершенно слепой старик и беззвучно шевелил губами.

– Ассалам маалейкум, – неуклюже сказал Андрей. Старик не реагировал. Старший лейтенант осмотрелся, в доме больше никого не было.

– Мы пришли с миром. Мы вам поможем, понимаете меня? – снова спросил Андрей. Старик вдруг резким жестом сдернул и отбросил в сторону грязный кусок ткани, которым были накрыты его колени и Андрей почувствовал, как подкашиваются ноги. Он увидел большой пласт взрывчатки C-4, в левой руке старик держал детонатор, с нажатой кнопкой.

– Тихо, только без глупостей, – прошептал он, медленно пятясь к выходу. Старик резко прервал свое бормотание и поднял руку.

– Засада! – выкрикнул Гаус и рванул назад, выбегая из хижины. Раздался взрыв и его отбросило в сторону.

Он лежал, распластавшись на горячей от солнца, каменистой земле. Андрей слышал крики бойцов, перемешивающиеся с воплями на чужом, незнакомом ему языке. Не смолкали автоматные очереди. Затем он отключился.

Андрей не знал, сколько времени пролежал без сознания. А когда пришел в себя, то обнаружил что уже лежит не посреди забытого богом поселка где-то в пустыне, а в каком-то помещении, напоминающем лазарет. С трудом осмотревшись по сторонам, он увидел, что слева и с права от него, на жестких кушетках лежат еще несколько бойцов из его отряда. Их раны были перевязаны, но сами бойцы были без сознания. Или очень крепко спали. Возле каждого из них, с двух сторон стояли капельницы, длинные трубки тянулись, вонзаясь иглами в руки. На головах у товарищей Андрей заметил большие наушники. Их тела опутывали провода на присосках, а рядом с каждой кроватью стоял медицинский прибор, для наблюдения за состоянием пациента.

Громко лязгнул засов, скрипнула и открылась большая железная дверь у дальней стены. В помещение вошли трое мужчин. Двое сразу же направились к мониторам, третий подошел к Андрею, по пути прихватив с собой табурет. Он уселся на него возле койки и уставился тяжелым, испытывающим взглядом. У него была смуглая, выжженная солнцем кожа, характерная для местных жителей. Одет он был в военную форму, без опознавательных знаков. На совершенно лысой голове - песочного цвета берет. Лицо украшала густая, длинная борода.

Андрей смотрел в ответ не мигая.

– Дайте попить, – прохрипел он.

– Молчи, – ответил мужчина на чистом русском языке, практически без акцента.

– Где я? Что происходит?

– Замолчи, или я убью тебя. Я буду задавать вопросы. Отвечаешь коротко и по существу. Не ответишь - смерть. Ты понял меня? Отвечай!

– Я понял тебя, – ответил Андрей, глядя в черные, налитые кровью глаза.

– Хорошо. Кто ты?

– Андрей Гаус, старший лейтенант оперативного отряда "Мангуст".

– Зачем вы пришли?

– Мы выполняли задание.

– Я похож на дурака? Это и так понятно, в чем именно заключалась задача?

– Войти в поселение, найти тайник, извлечь содержимое.

– Всё?

– Всё.

– И вы решили, что мы вам так просто все отдадим? – бородатый незнакомец чуть подался вперед.

– Мы не знали, что в поселении кто-то есть. Разведка сообщила что всё чисто. – Андрей сглотнул сухим горлом. – Дайте воды.

– Ты знаешь, что именно вы должны были украсть у нас?

– Нам не сообщили. Моя группа осуществляла силовое прикрытие.

Мужчина близко наклонился к нему, очень внимательно, не мигая смотря в глаза. Так продолжалось почти минуту. Затем он снова выпрямился и скрестил на груди руки.

– Ты не врешь, это хорошо. Пока будешь жить. На долго ты здесь все равно не задержишься.

Он задумчиво почесал бороду, потом что-то гаркнул на незнакомом языке. Один из его сопровождающих отвлекся от монитора, кивнул и вышел за дверь. Впрочем он тут же вернулся, неся в руках простую военную флягу. Мужчина взял ее в руки и протянул Андрею.

– Пей, воин, – коротко сказал он.

Андрей хотел было протянуть руку, но ничего не получилось. Только сейчас он заметил, что был привязан к койке широкими, кожаными ремнями. Мужчина засмеялся противным, каркающим смехом. Затем он расстегнул один ремень и снова протянул ему флягу. Гаус схватил ее и впился губами, глотая живительную прохладу.

– Хватит, – резко сказал бородач, выхватывая ее к Андрея, – продолжим разговор.

– Могу я хотя бы узнать твое имя?

– Зови меня Мустафа, этого для тебя достаточно. И так, скажи мне, воин Андрей, зачем ты здесь?

– Я ведь сказал, у нас был приказ...

– Не то! – рявкнул тот, кто назвал себя Мустафа, – спрашиваю еще раз, почему ты пришел?

Андрей растеряно моргал, пытаясь понять, что именно хочет от него этот бородатый здоровяк.

– Хорошо, вижу ты и правда не понимаешь, что происходит. Спрошу по-другому. Почему ты служишь этим шакалам из Нового Вавилона?

– У меня не было выбора.

– Выбор есть всегда! Тем более у таких людей, как ты. В отличие от твоих друзей, – Мустафа повел рукой, показывая на его раненых товарищей.

– Что с ними? – спросил Андрей.

– Тебе интересно? Я расскажу тебе, воин. Ты что ни будь слышал про нейро-ноотропный стимулятор "Морфей"? А про нейролингвистическое программирование?

– Нейро...что?

– Особая техника глубокого гипноза, плюс особый препарат, ноотроп. В сочетании, все это может сделать из обычного человека идеального солдата. Или верного и преданного слугу.

– Я не понимаю.

– Твои хозяева массово промывают людям мозги. Ты думаешь, как им удалось в такое короткое время захватить власть? Ты помнишь волну массовых беспорядков, захлестнувшую мир?

Андрей помнил. В ту ночь из аэропорта их увезли на какую-то секретную базу. Там две недели они проходили военную и политическую подготовку, в условиях новых реалий. Так же он помнил, хоть и смутно, что им устраивали регулярные медицинские осмотры. Каждый день, по очереди их уводили в медицинский отсек. Возвращались оттуда бойцы, как правило слегка растерянными, но уже на следующий день на тренировках они показывали невероятные результаты. Сам же Андрей, о том, как проходил эти осмотры, почему-то не помнил. Однажды их подняли на рассвете. Хмурый майор провел брифинг. Задача состояла в подавлении массовых беспорядков в крупных городах. Им, как ни странно, досталась Москва. Видимо потому, что именно там обстановка была самая тяжелая, и командование бросало туда свежее "мясо" буквально целыми взводами.

Волна воспоминаний снова захлестнула Андрея, он по привычке тряхнул головой, чтобы отогнать навязчивые мысли и тут же скривился от боли.

– Что, воин. Голова болит? А как ты вообще выжил, да еще и относительно цел остался? Это можешь объяснить?

– Повезло.

– Повезло, говоришь? Интересный ты человек, Андрей Гаус. Ладно, продолжим. Дело в том, что твои боевые товарищи - марионетки, в руках Нового Вавилона. Их боевые навыки, их преданность новой власти - всё это последствия нейро-программирования. У тебя ведь случались провалы памяти? Так, чтобы выпадали целые эпизоды из жизни? Или хотя бы несколько часов.

Андрей задумался не на долго.

– Да, случалось.

– А вот скажи мне честно, Андрей. Что ты думаешь про Новый Вавилон?

– Я их ненавижу. Они убили моих друзей. Из-за них вся моя жизнь посыпалась к чертям. Я никогда не хотел быть мясником, мечтал очистить этот мир от грязи.

– Тогда я повторю свой вопрос. Почему ты здесь, воин?

– Потому что я трус, – ответил Андрей и отвел глаза в сторону, – я должен был остаться там, на взлетной полосе, со своими товарищами. Ты прав, Мустафа, выбор есть всегда. Я не смог, испугался. После я убеждал себя, что так правильно. Врал себе, что все равно буду бороться.

– Так почему не боролся?

– Всё потому же. Я трус.

Повисла тишина. Затем бородач махнул рукой и к ним приблизился один из "медиков", как про себя окрестил Андрей сопровождающих Мустафы. Те, что пялились в мониторы и без конца что-то записывали. В руках он держал шприц.

– Что это? – дернулся он, – я не хочу, не делай этого!

– Расслабься, воин. Это просто обезбол.

Медик воткнул короткую иглу Андрею в плечо и ввел в мышцу прозрачную жидкость. Он почувствовал, как телу возвращается подвижность. По рукам и ногам побежали покалывающие мурашки, в голове прояснилось. Боль постепенно отступала.

– Полегчало? – Мустафа быстрыми и уверенными движениями расстегнул ремни и протянул Андрею руку. – Вставай, только глупостей не делай. Мне тебе еще многое нужно рассказать. Запомни, воин, сегодня у тебя появился шанс. Прошлого не вернуть, но возможность отомстить этим шакалам у тебя теперь будет. Ты пока не понимаешь, что происходит, и кто ты на самом деле. Я покажу тебе, и ты сам решишь, как быть дальше. Знакомя ситуация, правда? Снова выбор. Смотри, воин, не ошибись в этот раз. Судьба не любит, когда ее тянут за бороду.

Андрей зажмурился, сделал несколько медленных, глубоких вдохов и вложил свою ладонь в протянутую пятерню.

Глава 2

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 2.

Андрей сидел в маленькой комнате, примерно два на три метра. Его привели сюда хмурые, молчаливые мужчины, с такой же смуглой как у Мустафы кожей. Усадив на жесткий, неудобный табурет перед маленьким, коротким столиком, они включили висящий на стене монитор, после чего вышли и закрыли за собой дверь.

На экране шел любительский документальный фильм, собранный из отрывков современной хроники. Голос за кадром обстоятельно и подробно излагал информацию, доступную лишь очень ограниченному кругу лиц.

Андрей узнал о секретных научных эксперементах над людьми. Он видел, как солдаты под воздействием нейро ноотропных препаратов решают сложнейшие головоломки и разбирают математические формулы. Андрей почувствовал холод, пробежавший по спине, когда на одном из видеороликов, снятым камерами внутреннего видеонаблюдения, хрупкая черноволосая девушка голыми руками расправилась с несколькими крепкими, тренированными мужчинами. Его едва не стошнило, когда одному из них, брюнетка пробила кулаком грудь, а другому размозжила череп об пол. Впрочем, ее противники тоже оказались не так просты. Удары, которыми сыпала девушка, могли запросто убить взрослого медведи Гризли. Но они вставали и продолжали наседать, попутно вправляя себе вывернутые конечности. Сам бой продлился не долго, но Андрею этого было достаточно, чтобы понять – то, что он сейчас видел - не постановка.

В фильме показали фрагменты лабораторных журналов и кадры с неудачными экспериментами. Часто в хронике фигурировала одна и та же фамилия – Брумель. Это был тот самый ученый, кто разработал сам препарат и систему нейро-программирования.

Далее были показаны кадры уличных беспорядков. Андрею пришлось приложить некоторые усилия, что бы снова не провалиться в воспоминания об участии в их подавлении и ликвидации особо опасных и не контролируемых дебоширов.

Когда на экране появилось частично разрушенное здание "Секретной Службы Внешней Разведки", Гаус едва сдержал крик. Сожженные огнем этажи и изрешеченные пулями стены. Трупы, сотни пострелянных, изувеченных тел, разбросанных по всюду. Почему он этого ничего не помнит? Ведь он точно был в Москве, лично принимал участие в подавлении, и не мог этого всего не видеть.

Были показаны фрагменты масштабных боевых действий, проводившихся по всему миру. Диктор продолжал вещать о миллионах убитых гражданских. По всему выходило, что за последние пять лет было стерто с лица земли более десяти процентов всего мирового населения, а также несколько стран просто перестали существовать. Они еще значились на картах, но по сути представляли собой выжженные, безжизненные руины.

В завершении, диктор рассказал о каких-то новых разработках по массовому манипулированию человеческим сознанием и множестве секретных лабораторий, работающих на Новый Вавилон, придумывая все новые изощренные методы воздействия и создающие из солдат совершенные машины убийств.

Когда все закончилось, Андрей сидел облокотив руки на стол и держа себя за голову. Ему было трудно дышать, к горлу то и дело подкатывала тошнота, в висках пульсировала кровь. Открылась дверь и в комнату вошел Мустафа. Он молча поставил перед Андреем бутылку с водой, но тот даже не поднял глаза. Его била дрожь.

– Зачем? – хрипло выдавил он из себя.

– Что зачем? – спросил с любопытством Мустафа.

– Зачем ты оставил меня в живых? Зачем показал мне все это? Зачем я тебе нужен?

Мустафа оперся руками в колени и склонился над Андреем.

– Затем, воин, что еще недавно ты был одной из таких марионеток. Куклой. Но тебе повезло. Вот, взгляни, – с этими словами Мустафа положил перед ним маленький прозрачный пакетик. Андрей выпрямился, провел по лицу руками стирая слезы и взял его в руки. Внутри лежал совсем маленький черный квадратик, напоминающий какую то микросхему или чип.

– Что это?

– Это оружие Нового Вавилона, воин.

– Я не понимаю. Оружие? Это какой-то процессор, для запуска ракет? Я прав?

– Даже не близко. Эту дрянь они вживляют людям в мозг. Через эти чипы, Новый Вавилон на прямую программирует людей. Это новый этап, эволюция в нейро-программировании. По прогнозам наших аналитиков, через пару лет такие будут стоять в голове у каждого человека, живущего на земле. С помощью этой мелкой дряни, они окончательно захватят весь мир, Андрей.

– Чушь! Это же не возможно. Ни технически, ни физически. Подобные технологии - фантастика!

– Уверен? Именно этот мы извлекли из головы, одного из твоих солдат. Мы не убили тебя и некоторых других твоих людей только потому, что вы еще не проходили чипирование. Можно сказать, что вам повезло. Тебе в особенности. Вам всем промыли мозги, воин. Вы прошли через программирование старым способом и долгое время принимаете микродозы нейро-ноотропов. Ваши отряды формируются именно таким образом, чтобы часть бойцов была оснащена такими чипами. Это, своего рода, полевые испытания. Данные с них поступают на сервера в реальном времени, позволяя отслеживать маршруты, контролировать общее состояние организма носителя, а также собирая и фильтруя информацию. При необходимости, им могут даже загрузить любые данные, прямо в мозг.

– Допустим, я тебе верю. Но все равно не понимаю, от меня ты чего хочешь?

– Дело в том, Андрей, что есть очень маленький процент людей кто частично или полностью не поддаются программированию. Это погрешность, с которой они так и не научились бороться. Этих людей называют невербалы. Ты один из таких. Они смогли дать тебе силу и знания. Твое тело способно на то, что не могут простые люди. У тебя ускоренная регенерация, крепкие мышцы и кости. В твоей голове кроются многие знания, внесенные программой. Они регулярно чистят тебе память, но им не удалось стереть твою личность. Ты воюешь за них, но в тебе нет той же фанатичной преданности. Даже небольшой дозы антидота хватило, что бы частично снять установленные ими блоки.

– А остальные?

– Мы работаем с ними, делаем все что возможно. Но у нас мало времени, воин. Скоро сюда придут другие и тебе, здесь и сейчас, придется принять не простое решение.

Мустафа достал из кармана и выложил на стол шприц.

– Я могу дать тебе еще одну дозу антидота. Он окончательно прояснит твой разум. Но тогда обратной дороги для тебя не будет. Попадешь к своим, и станешь лабораторной крысой. Новый Вавилон давно охотится за этой формулой. После того, как они ее получат, ты умрешь. Приняв антидот, у тебя не останется другого пути. Ты вступишь в ряды нашего сопротивления и будешь бороться с тиранией Нового Вавилона вместе с нами. Это и есть тот самый шанс, о котором я тебе говорил.

Андрей, подумав секунду, задрал рукав форменной куртки и протянул ему руку.

– Коли, – коротко сказал он.

– Не хочешь услышать второй вариант?

– Не имеет значения. Я слишком давно ждал такую возможность, и теперь пришло время все исправить.

Мустафа усмехнулся, взял шприц и отодвинул протянутую ему руку. – Встань!

Гаус скользнул взглядом по рослой фигуре боевика и поднялся.

– Добро пожаловать в Ренегаты, воин, – произнес Мустафа, обнимая его. Андрей почувствовал, как игла, резким толчком боли входит ему в шею. Голова закружилась, и он едва устоял на ногах. В ушах звенело, в голове шквалом проносились мысли и воспоминания. Разнообразие чувств буквально захлестывали его. Андрею хотелось плакать и смеяться одновременно. Его то сотрясал страх и сжимал в холодное кольцо ужас, то переполняла любовь и ощущение безграничного счастья. Все те чувства, которых он был давно лишен сейчас рвались наружу.

Не в силах больше сдерживаться, Андрей закричал и забился в объятиях бородача.

– Будите остальных, – отдал приказ Мустафа людям, стоящим за дверью. – Тех, кто окажет сопротивление - убейте. Остальных приведите сюда. И готовьте эвакуацию. Свяжитесь с Клестом по закрытому каналу, скажите что в лагерь скоро к прибудет новый кадет.

"Москва. Аэропорт "Домодедово". Рейс Алматы - Москва. За пять лет, до выхода Максима из тюрьмы".

В терминал вышел подтянутый, гладко выбритый молодой человек, с темными волосами. На вид ему было лет двадцать пять. Одет он был в легкий, спортивный костюм, на плече небрежно болталась небольшая спортивная же сумка. Парень цепким взглядом осмотрелся вокруг и уверенно направился к выходу на перрон аэроэкспресса. За ним следом, стараясь держаться незамеченными, двинулись двое неприметных мужчин, с азиатскими чертами лица.

В кассе молодой человек приобрел билет до "Ярославского" вокзала, отошел в сторону и закурил, крепко задумавшись. К нему тут же подошел местный служащий, в форменном комбинезоне службы безопасности аэропорта.

– Добрый день, гражданин. Нарушаете, не хорошо.

– Что, простите? – спросил Андрей, отвлекшись от своих мыслей.

– Я говорю нарушаете. Курите в неположенном месте.

– А здесь разве нельзя курить? – спросил он, продолжая затягиваться.

– Если вам это так необходимо, вы можете пройти в специально отведенное для этого место. Я могу сопроводить вас.

Андрей молча рассматривал его улыбающуюся физиономию, продолжая пускать дым.

– Мой поезд вот-вот подойдет, – наконец сказал он.

– Ничего, это совсем рядом, думаю Вы успеете. А здесь никак нельзя, правила.

Андрей пожал плечами. – Ну, если правила, то пойдем, – сказал он, отбрасывая щелчком окурок в сторону.

Пройдя по перрону примерно сто метров, Андрей обратил внимание на небольшое строение с нарисованным на двери знаком - дымящаяся сигарета, в зеленом кружочке.

– Прошу Вас, входите, – безопасник, продолжая улыбаться, открыл дверь. Андрей вошел внутрь, парень шагнул следом и дверь за ними закрылась. Щелкнул магнитный замок. У дальней стены лениво дымили еще двое молодых мужчин в точно таких же черных спецовках службы безопасности.

– Добрый день, уважаемые. Не против компании? – спросил Андрей, снимая с плеча сумку и отбрасывая ее в сторону.

– Совсем не против, господин Гаус. Собственно, мы только Вас и ждем.

Андрей покачал головой, – Откуда узнали? – спросил он.

– Не стоит нас недооценивать, господин Гаус, – ответил один из них, делая небольшой шаг вперед, – наша разведка умеет работать.

– Какая разведка? – Андрей поморщился, – думаешь я совсем идиот? Меня бы, тогда как минимум "Комитетчики" встречали, а они работают быстро и тихо, без этого пафоса. Вы просто шестерки, знать бы чьи, но это как раз мелочи. Выясним.

Безопасники переглянулись. – Что-ж, давай откровенно, – сказал второй, доставая из кобуры короткий шоковый пистолет с транквилизатором. – Фарид передает привет. Он хочет тебя видеть, приказано доставить живым. Поэтому не делай глупостей и все очень быстро закончится.

– Ваш хозяин Фарид, значит. Очень интересно, ну и что это за хрен? И что ему от меня нужно? – спокойно спросил Артем, медленно переминаясь с ноги на ногу.

– Он нам не хозяин. Мы что, похожи на "абреков"? – спросил тот, что целился сейчас в него, – не так уж ты и умен, как оказалось.

Не успел он договорить, как Андрей молниеносно рванул вперед. Хлопнул пневматикой выстрел, Гаус уклонился от маленького дротика с парализующим ядом, перехватывая руку с пистолетом и выворачивая ее из сустава. Затем он швырнул наемника в сторону, разбив его голову о стену. Раздался хруст черепной коробки, на бетоне отпечатался след крови.

Второй выхватил шоковую дубинку и даже успел сделать пару выпадов. В прочем, это ему не помогло. Ловко увернувшись, Андрей нанес два коротких удара прямыми твердыми ладонями. Первый удар пришелся в живот, сбивая дыхание нападавшего. Следом сразу второй удар, ломающий ребра. Третий удар локтем с разворота влетел в висок, и наемник, не издав ни звука, грузно завалился на бок.

Третий, тот что привёл его сюда, стоял в сторонке продолжая улыбаться.

– Ну, а ты чего ждешь? Особое приглашение? – спросил Андрей, направившись в его сторону мягкой, скользящей походкой. Наемник склонил голову на бок, часто моргая. Его зрачки вдруг сузились и растянулись, принимая горизонтальную форму, зубы в оскаленной пасти стремительно меняли форму, удлиняясь и заостряясь.

– Берсерк! – подумал Андрей, – ай, как хреново то!

Наемник же тем временем сделал то, чего Андрей никак от него не ожидал.

Сорвавшись с места, он пробежал несколько шагов по стене, а затем в прыжке ударил его ногой по лицу. Гаус отлетел в сторону, крепко приложившись плечом и ударившись головой об стену. Молодой приближался, его руки неестественно и ассинхронно двигались, будто в нелепом и жутком танце.

– Так-так. Да ты, видимо, совсем зелёный ещё, первая трансформация! А говорили, что вас больше не делают. Плохо конечно, ну ничего, не ты первый... – процедил сквозь зубы Андрей, принимая стойку. Наемник, коротко разбежавшись на цыпочках, подпрыгнул и нанес в воздухе несколько быстрых ударов ногами. Андрей блокировал их, смещаясь в сторону. Затем он провел серию нокаутирующих приемов, но берсерк легко от них уклонился, не переставая скалиться.

– Когда-то я знавал одного такого же, улыбчивого. Плохо закончил, – сказал Андрей, после чего рванул на пролом. Он сделал вид, будто хочет сбить его с ног. Наемник отпрыгнул в сторону. Гаус резким движением крутнулся на полу, роняя его подсечкой. После чего, не останавливаясь несколько раз ударил ногой в голову. Наемник откатился, оттолкнулся руками от пола, вскочил и снова подпрыгнув, ударил Андрея обоими ногами в грудь, отбрасывая его назад. Упав, Андрей почувствовал под рукой холодный пластиковый продолговатый предмет и сжал его в кулаке. Молодой наемник опустился на четвереньки и, по-звериному оттолкнувшись, бросился на него. Андрей вскочил, и поднырнув в последний момент под летящего на него Берсерка, на ходу с размаху ударил дубинкой в лицо. Хрустнули проламываемы зубы, из разбитых губ на лицо Гауса брызнула черная кровь. Наемник, ошарашено повис на дубинке, недоуменно глядя на Андрея.

– Сладких снов, ублюдок, – прошипел Андрей, быстрым движением поворачивая регулятор мощности и нажимая на кнопку. Через несколько секунд берсерк повалился на пол. От его головы поднимался едкий, зловонный дымок.

– Как же я сразу тебя не раскусил, эти ваши фирменные улыбочки... – проворчал Андрей, пнув для верности лежащее на полу тело. Бойцы, модификации "Берсерк" отличались особой живучестью. Впрочем, данный экземпляр был на сто процентов мертв. Оторви ему руку или ногу, и он продолжал бы атаковать. Но еще никому не удавалось встать, после двух тысяч вольт, пропущенных через мозг.

Андрей осмотрел себя, подошел к своей сумке и расстегнул "молнию". Внутри лежал точно такой же спортивный костюм. Наскоро переодевшись и вытерев лицо, он обшарил карманы наемников и извлек из одного из них магнитную ключ-карту. Прислонив ее к сканеру, Гаус открыл дверь и увидел двух взволнованных азиатов, стоявших прямо за ней.

– Приберитесь тут, меня кто-то слил, разберитесь с этим. Ключевое звено - Фарид, – бросил он.

Один из азиатов молча кивнул и протянул Андрею тонкий, не особо длинный предмет, замотанный в черную ткань. Забрав его, он поспешил к стоявшему у перрона аэроэкспрессу.

Двери с шипением закрылись, Андрей еще немного постоял в тамбуре, после чего прошел в вагон и занял свободное место. Пассажиров было не много, он устроился по удобнее, положив на соседнее сидение свою сумку, и тяжёлый на вид сверток. Молодой человек прикрыл глаза и задумался.

Допустим то, что его могут попытаться перехватить, подозрения были. Для этого к нему и были приставлены "чистильщики". Специальные люди, обеспечивающие агентам прикрытие и, в теории, помогающие им выкручиваться из неоднозначных ситуаций. Но предполагалось, что это будут простые наемники. Да и в целом, такая ситуация предусматривалась больше для порядка, так положено по инструкции. О том, что попытка нападения или захвата произойдет на самом деле, у разведки не было никаких данных. Даже косвенных. Никто не знал, какой груз он везет, к тому-же они очень хорошо подчистили все следы. А уж то, что среди нападавших окажется берсерк - такой вариант даже аналитики не рассматривали. Это ведь как из пушки по комарам стрелять! Во-первых, перейдя в боевой режим берсерки становятся не управляемыми. Требуется много времени, прежде чем такой боец научится себя полностью контролировать, а этот был явно из свежей партии. Активировать его там, где полно гражданских, мог только полный идиот или отморозок. Берсерки не предназначены для захвата цели, их задача - убивать. А ведь один из этих типов говорил о том, что некий Фарид хочет его видеть. Что получается? Он нужен был им живым, но зачем тогда брать с собой берсерка? Скорее всего "шестерки" не знали о природе своего подельника. Возможно? Допустим. Вероятно этот гадёныш был вообще не из их группы, подстава или двойной агент. Расправившись с Андреем, он скорее всего убил бы и тех двоих. Хм... вероятность тридцать два процента. Не много, но и не мало. Но зачем? Кому нужна его смерть на столько, что таинственный заказчик идёт на радикальные меры. Не давал покоя и этот Фарид. Кто он и что ему было нужно? Ладно, с этим есть кому разбираться. Больше всего смущало другое. Проект «Берсерк» был закрыт, как раз из-за непредсказуемости мутантов и не продолжительного срока их жизни. У кого может быть достаточно ресурсов, чтобы выкупить или выкрасть технологию и оборудовать лабораторию под производство? Да еще и держать это в тайне.

Андрей открыл глаза и посмотрел на часы. Пора. Он встал, расстегнул свою сумку и извлек из нее ярко оранжевый спасательный жилет. Надев его прямо поверх легкой спортивной куртки, Андрей следом достал широкий пояс, с множеством небольших сумочек и кармашков на нем. Застегнув его, он убедился, что амуниция плотно сидит и не стесняет движения. На него с любопытством поглядывали редкие пассажиры. В довершении ко всему, Андрей вытащил из кармашка сумки маленький черный футляр и открыл его. Взяв тонкий шприц, он точным движением вонзил короткую иглу себе в шею и нажал на "спуск". Прозрачная жидкость нейро-ноотропного стимулятора, под давлением миниатюрного поршня, вошла в его тело. Андрей привычно ощутил, как на мгновение мир вокруг замирает и становится хрустально-прозрачным. А краски наливаются таким ярким цветом, что кажется можно ощутить их на вкус. Прихватив с сидения сверток, он вышел в тамбур и развернул ткань. Это была обычная монтировка, даже скорее короткий, металлический ломик. Осмотревшись, Андрей нащупал рукой кнопку экстренной разблокировки дверей и нажал на нее. Он знал, что сейчас у машиниста сработает аварийный сигнал. Подобные внештатные ситуации требовали немедленной остановки состава. Он почувствовал, как электричка дернулась и стала замедлять ход. Как раз в тот момент, когда они въезжали на мост. По инструкции, машинист не может останавливаться на мосту и сбавлять скорость ниже шестидесяти километров в час. Андрей с силой ударил ломиком в стык дверей и поднажал. Двери нехотя поддались и с шипением открылись. В тамбур ворвался резкий, освежающий ветер и запах воды. Внизу, под мостом, протекала река. Андрей смотрел на часы, в его голове в этот момент проносились формулы, рассчитывая скорость движения поезда, центробежную силу, направление ветра и сотни других внешних факторов. Он приготовился, постоял еще пару секунд, а затем с силой оттолкнувшись, выпрыгнул из вагона, пролетев аккурат между двумя опорными балками. Непродолжительное свободное падение, Гаус сгруппировался и вошел в холодную, обжигающую воду. Едва погрузившись, он дернул кольцо на жилете и тот тут же наполнился воздухом, выталкивая его обратно на поверхность. Андрей резко всплыл, как поплавок, и осмотрелся. Он услышал мотор приближающегося катера, пошарил рукой по поясу и извлек из одного из кармашков длинную, тонкую, черную веревочку с шариком груза на конце. Катер был уже совсем близко, и он раскрутил веревку на головой. Когда же транспорт на полном ходу поравнялся с ним, Андрей резко забросил утяжеленный конец веревки на специальный фаркоп, установленный на корме. Как раз вовремя, волна накрыла его с головой, он быстрым движением прицепил второй конец веревки к поясу специальным карабином, после чего выпрямился, выставив вперед ноги. Сильный рывок, и он понесся за катером, отклонив тело назад, а ноги на оборот, вытянув вперед и согнув их в коленях.

Спустя десять минут бешеной гонки, катер замедлил ход, Андрей отстегнул карабин и стянул с себя жилет. Дальше он вплавь добрался до берега, где его поджидала машина.

Глава 3

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 3.

"Ближнее Подмосковье. Некогда элитный, а ныне заброшенный дачный поселок. Дом криминального авторитета Фарида".

Территория подмосковных, бывших правительственных дач, являла собой весьма удручающее зрелище. Выломанные калитки и заборы, разбитые окна и покосившиеся двери. Участки, обильно поросшие бурьяном и другой сорной растительностью. Кругом следы разрухи и мародерства.

В поселке уже давно небыло электричества. Был перекрыт центральный водопровод и отопление. Все вокруг говорило о том, что здесь нет, и никогда больше не будет жизни. По крайней мере той, которая кипела здесь раньше.

Из всего этого мрачного пейзажа выделялся лишь один двухэтажный коттедж, прячущийся за высоким, бетонным забором. Здесь жизнь кипела, да еще как! Шумела дизельными генераторами электростанция, гудели насосы, качающие воду из глубоких, подземных скважин. В небольшом, отдельно стоящем строении работала кухня. Там же была организована столовая для персонала и личной службы охраны владельца участка. Вся территория надежно охранялась личной службой безопасности хозяина дома, и парой автоматических турелей, оснащенных крупнокалиберными пулеметами. На участке так-же располагались казарма на тридцать пять человек и складские помещения, для хранения оружия и припасов.

В самом доме тоже все было более чем цивильно. Пол в холле коттеджа выложен мраморной плиткой, стены украшали подлинники картин знаменитых художников. Слева располагалась массивная, дубовая дверь, ведущая в просторный конференц-зал. Справа же была арка, ведущая в общую гостевую и каминный зал, скрытый за такими-же крепкими, дубовыми дверями с резьбовым узором и гравировкой, выполненной мастерами вручную. Именно здесь, возле камина, сидя в удобных кожаных креслах, беседовали двое мужчин. Точнее, так было лишь в начале их долгой, и не особо приятной беседы. Теперь-же, лишь один из них сидел в кресле, второй стоял к нему спиной возле самого камина, и не отрываясь смотрел на огонь.

– Фарид Исмаилович. Мы ведь давно уже с Вами сотрудничаем. В общем-то, именно благодаря нашей взаимной дружбе вы сохранили свое положение. Не только сохранили, но и получили некоторые дополнительные привилегии.

Худой мужчина, в серого цвета костюме, присел возле камина и принялся разгребать кочергой раскаленные угли.

– Все правильно вы говорите, именно благодаря нашей дружбе, – сидящий в кресле старик пригубил сорокалетний коньяк из пузатого бокала, – а еще, исключительно по доброте душевной, я помогаю вашей организации с решением некоторых деликатных вопросов. В этом и есть залог настоящей, крепкой дружбы, не находите? Общие интересы, взаимовыручка и, конечно же, обоюдная выгода.

Худой вздохнул, не прекращая своего занятия и не оборачиваясь на собеседника.

– Общие интересы, безусловно. Вот только что делать, когда один из друзей вдруг решает, что его личные интересы куда важнее интересов общих? И начинает вести свою игру, ставить палки в колеса.

– Не понимаю, о чем Вы.

– Не понимаете, – снова вздохнул худой, – как жаль, Фарид Исмаилович, что мы перестаем друг друга понимать. Как правило, это приводит к разрыву всяких отношений, в том числе и дружеских.

Старик отставил бокал на низенький журнальный столик и подался вперед.

– Слушайте, я вам не фраер какой-нибудь, не стоит говорить со мной подобным тоном. Я взрослую зону держал, когда ты еще азбуку учил, понял? – старик не заметил, как перешел на "ты". Худой пропустил это мимо ушей, занятый своими мыслями.

– Если хочешь мне что по факту предъявить, так говори! Любые вопросы порешаем, здесь и сейчас. А угрожать мне не нужно, я вашу контору не боюсь. Для меня что прошлый режим, что ваш - разницы нет. Такие люди как я всегда нужны, при любой власти. Иначе порядка не будет.

– Хорошо, давайте по факту. Нам известно, Фарид Исмаилович, что Вы воруете у нас наши ресурсы. Но, что еще хуже, используете их необдуманно, чем привлекаете ненужное внимание. Не далее, как сегодня утром, в аэропорту "Домодедово", на перроне аэроэкспресса, были замечены ваши люди.

– Мои люди? Уверен?

– Ну не ваши, наемники. Но нанятые вами, так что суть не меняется. Мало того, что они попытались перехватить важный груз, так еще среди них оказался один модифицированный боец, класса "Берсерк".

Старик поерзал в кресле, снова потянулся за бокалом и сделал большой глоток.

– Вы должны понимать, Фарид Исмаилович, что ни в этом городе, ни в этой стране, ничего не происходит в тайне от нас. Вы упомянули прошлую власть? Так вот мы - это нечто большее. Похоже, что в силу вашего возраста, вам трудно смириться с существующими реалиями и принять новые правила игры. Возможно пришло время уступить место более молодому поколению? Что скажете?

Старик с трудом поднялся с кресла. – Послушайте! Да, я отправил наемников, чтобы перехватить курьера. Хотел заработать. Но я не знал, что это Ваш курьер, и я не посылал никаких "Берсерков"! У меня в штате нет таких бойцов, зачем они мне?

Худой обернулся, держа в опущенной руке раскаленную кочергу. На его лице тускло блеснула титановая полумаска. Дверь в каминный зал открылась и вошел совершенно лысый молодой человек, в строгом черном костюме и алого цвета галстуке. Фарид затравленно оглянулся на него, затем снова посмотрел на худого.

– Здесь почти сорок моих боевиков, ты не посмеешь. Вам не уйти живыми! – просипел Фарид, дернув ворот рубахи, освобождая горло. Ему стало невыносимо трудно дышать, руки мелко дрожали.

– Даже эта тварь не поможет тебе! Вы все трупы, понял? А я… я договорюсь. Смогу, и не с такими общий язык находили.

Паренек в костюме приблизился к ним. Человек в полумаске подошел к старику вплотную, чуть наклонился и прошептал ему в самое ухо.

– Я знаю, что это не Вы подослали берсерка. Это сделал я. А ваши бойцы... что ж, Вы снова упустили тот факт, что это мы дергаем за ниточки. Они не ваши, и никогда ими небыли. Просто выполняли свою роль, делали то, что им было велено.

Он отстранился и протянул лысому кочергу.

– Заканчивай здесь и поехали перекусим, я проголодался.

Бывший криминальный авторитет грузно опустился обратно в кресло и со всей силы вжался в спинку, его ногти скребли дорогую кожу на подлокотниках, а лицо перекосило от страха, когда молодой человек подошел к нему и оскалился хищной улыбкой.

– Постойте, прошу Вас! Я еще могу быть полезен, у меня есть связи! Каналы поставок! Я сдам вам ячейки сопротивления, у меня есть информация!

Худой остановился возле двери и обернулся. – Ваша информация, Фарид Исмаилович, сильно устарела. Как и Вы сами. Сейчас время больших перемен, и вам нет в них места. Прощайте.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Человек в титановой полумаске бодро шагал по мраморному полу, насвистывая себе под нос какую-то веселую мелодию. Позади него, из каминного зала доносились крики ужаса, отчаяния и нестерпимой боли. Впрочем, вскоре крики сменились приглушенными стонами, а затем и вовсе затихли.

"Секретная база сопротивления. Бывший пионерлагерь "Зарница". Московская область."

После того, как Андрей выбрался на берег, он первым делом избавился от мокрой одежды. Связав узлом, он с силой размахнулся и выбросил ее в реку. Затем открыл багажник ожидающего его внедорожника, в котором лежала чистая сухая одежда, нижнее белье и обувь. А так же большое, мягкое полотенце. Надев стального цвета костюм и серую сорочку, он обулся в остроносые туфли из натуральной кожи. Свой ремень с кармашками Андрей бросил на заднее сидение, после чего сел за руль и открыл бардачок. Внутри вещевого отсека лежали документы на машину, оформленные на его имя. Там же он нашел удостоверение сотрудника Префектуры. Андрей раскрыл "ксиву" и пробежался глазами. Младший помощник префекта. Что ж, вполне не плохой вариант. Достаточно высокая должность, чтобы избежать ненужных проверок, в случае чего. И не достаточно высокая, чтобы вызвать подозрения. Удостоверение он убрал во внутренний карман пиджака. Следом извлек тонкий кард-холдер, в котором обнаружилась безликая пластиковая карта, с маленьким золотистым чипом. Последним, что он обнаружил в бардачке, был короткий, тупорылый револьвер, системы "Smith & Wesson". Револьвер был заряжен, Андрей покрутил его в руках и убрал обратно. Закончив изучать содержимое, он завел двигатель (ключ уже был вставлен в замок зажигания). Большой сенсорный экран засветился приветственной надписью. Андрей открыл навигатор и отыскал в его памяти проложенный заранее маршрут. Увидев конечную точку он усмехнулся и озадачено почесал затылок. Интересно, кому пришло в голову устраивать секретную базу "сопротивления" у всех на виду, под прикрытием бывшего пионерлагеря, а теперь "Лагеря патриотического воспитания молодежи"? Хотя, если разобраться, в этом был смысл. Спрятаться у всех на виду, да еще и в организации, официально спонсируемой никем иным, как Новым Вавилоном – было не самым плохим, и весьма оригинальным решением. Редкие проверки, устраиваемые контролирующими органами, проводились исключительно "прошитыми" специалистами. А их методы были известны до каждого шага. Документы у администрации лагеря были в полном порядке. Оснащение соответствовало всем положенным стандартам. А тот факт, что лагерь специализировался на патриотическом воспитании молодых "невербалов", делало его особенно ценным в глазах как самих проверяющих, так и верхушки Нового Вавилона. Подопечным же вовсе не обязательно было знать о истинном его назначении. Андрей пристегнул ремень и не спеша двинулся вдоль реки, осматривая крутой овраг, выбирая подходящее место для подъема.

Тяжелый внедорожник "AURUS-30" медленно въехал на территорию лагеря и остановился на асфальтированной парковочной площадке, возле корпуса администрации. Андрей вышел из машины и осмотрелся по сторонам. Когда-то, очень много лет назад, он попал в этот лагерь на смену, по распределению. Очередной богатей, балотирующийся в депутаты, в рамках своей предвыборной компании организовал конкурс среди школ-интернатов. Прошла жеребьевка, по итогу которой были выбраны несколько учреждений. В каждом - по одному счастливчику. Андрей оказался в списке. Как он тогда радовался! Ну неужели, наконец повезло. Он смотрел в злые глаза старших товарищей и грустные, со слезами младших. Но тогда ему было плевать, он едет в настоящий лагерь!

По дороге Андрей представлял себе, какая его ждет счастливая жизнь. Пусть не на долго, всего один летний месяц, но зато какой! Он мечтал о песчаных пляжах на берегу реки. О походах с песнями под гитару и костром, на котором обязательно будет большой котел с вкусной, туристической похлебкой из настоящей тушенки. Мечтал о том, что непременно найдет себе там друзей, а может и встретит свою первую любовь. В общем, все то, о чем он читал в книжках из интернатской библиотеки. Но все оказалось совсем не так радужно, как ему представлялось. Вожатые относились к нему весьма насторожено, а дети в первый же день дали обидную кличку - "Подкидыш". Днем он терпел мелкие издевки и холодный игнор, а по ночам начинался настоящий ад. Каждую день, мальчишки из старшей группы придумывали для него новые унижения, а ночью приводили задуманное в жизнь. Его окунали головой в унитаз. Заставляли раздетым бегать вокруг корпуса девочек. Есть с земли. Есть землю. А однажды ему пришлось пробраться в маленький домик сторожа и украсть из шкафчика бутылку портвейна. Если Андрей огрызался, оказывал сопротивление или просто отказывлся выполнять приказы, его били. А что бы не оставалось следов и не слышно было криков - заматывали в одеяло. Однажды ночью его разбудили грубым пинком. Это был один из мальчишек его группы.

– Вставай, "Подкидыш". Тебя пацаны на речке ждут. Давай быстро.

Делать нечего, Андрей натянул шорты и майку, нацепил старые, разношенные кеды и через окно в туалете выбрался на улицу. Стояла уже глубокая ночь, вожатые спали, охранник давно закончил обход и тоже мирно храпел у себя в сторожке. Андрей знал, в каком именно месте отодвинуть доску в заборе, чтобы выбраться за территорию лагеря. Ему уже доводилось так уходить, когда старшие посылали в деревню за папиросами. Он шел знакомой тропой и размышлял, какие еще издевательства ему придумали на этот раз. Выйдя к реке, Андрей увидел небольшую компанию из пяти человек. Двое были из их лагеря, остальных он не знал. Видимо деревенские. Пацаны заметили его, о чем-то пошептались и дружно заржали.

– Эй, Подкидыш, иди сюда, че там застыл?

Андрей неуверенно, на ослабевших от страха ногах приблизился к ним. Только сейчас он заметил, что возле компании, сидящей на песке, стояло две бутылки портвейна. Одна была уже почти пустая, вторая еще не початая.

– На, пей, – сказал с ухмылкой один из "деревенских", протягивая ему бутылку.

– Я не хочу, – ответил Андрей.

– Пей, я сказал! – повысил голос пацан. Андрей взял бутылку, зажмурился и залпом проглотил бурую жидкость. Горло обожгло, живот скрутило, и он тут же почувствовал, как затошнило. Выронив бутылку, он сложился пополам и зашелся в кашле под дружный гогот пьяной компании.

– Молодец, хороший мальчик, послушный, – произнес хрипловатым голосом второй неизвестный. Мужики, я буду первым, никто не против?

С этими словами он встал и пошатывающейся походкой подошёл к Андрею. Тот смотрел на него с испугом, еще до конца не понимая, чего от него хотят.

– Ну что, Андрюша. Тебя ведь так зовут? Думаю, ты уже и сам понял, зачем тебя позвали.

Андрей помотал головой. Пацан положил ему на плечо руку, и Андрей заметил на его пальцах синие наколки. Он знал, где именно получают такие. Новая волна страха накрыла его с головой.

Пацан тем временем надавил ему на плечо. – Снимай майку, – сказал он с мерзкой улыбочкой на тонких губах. Андрей молча снял и отбросил ее в сторону.

– Молодец. А теперь встань на колени. – Андрей подчинился.

– И правда послушный, – продолжая противно улыбаться протянул этот тип. – Давай, открой рот, закрой глаза, – сказал он, расстегивая свои джинсы. Компания снова дружно заржала. Только тут он окончательно понял, что эти мерзавцы собирались с ним сделать.

– Нет, – дрожащим от страха голосом сказал Андрей.

– Что?!

– Нет, я не буду! – выкрикнул он, и тут же получил удар коленом в лицо.

– Эй, договаривались, по лицу не бить! – крикнул один из пацанов с их лагеря.

– Заткнись, – ответил ему молодой отморозок, – или вместо него хочешь?

– Да ты чего, Серый, я же так, просто. Срисуют ведь потом.

– Не срисуют, он мальчик послушный, скажет, что сам упал. Так ведь, Андрюша? Ну, чего разлегся? Давай, на исходную.

Андрей поднялся, размазывая по лицу кровь из разбитого носа.

– Нет! Я сказал, что не буду!

Новый удар в лицо отправил его обратно на песок.

– Встать! – рявкнул Серый, – последний шанс. Либо встаешь на колени и делаешь всем нам хорошо, либо мы тебя прямо здесь закопаем. И не думай, если что я зоны не боюсь, бывал уже. Порежу на ремни и скажу, что так и было. Ну, считаю до трех. Раз! Два!..

Бешено колотилось сердце, мысле неслись в голове, ища спасительный выход.

– "Бежать? Нельзя, догонят. Подчиниться? Да лучше тогда сдохнуть! Как бы поступил на его месте Васька Киселев, младший помощник капитана Румянцева из "Космической одиссеи"?"

– Три, – произнёс Серый, растягивая тонкие нубы в мерзкой ухмылке. Он сделал шаг вперед.

– Три! – выкрикнул Андрей и коротко разбежался, намереваясь сбить обидчика с ног. Но тот лишь сделал шаг в сторону, ударил его в живот, а потом подтолкнул к сидящей рядом компании.

– Телёнок брыкается, по-хорошему не хочет. Подержите-ка его.

Пацаны зашевелились, медленно поднимаясь. Не помня себя от страха и не отдавая до конца отчет, что он делает, Андрей вскочил на ноги, схватил бутылку портвейна и обрушил ее на голову первого же попавшегося ему под руку. Кажется, это был парень из его лагеря. И звали его, вроде бы, Игорь.

Бутылка разлетелась, в руке у Андрея осталось лишь горлышко, с длинным острым осколком. Игорь охнул, схватился за голову и завалился на бок. Все замерли. Первым пришел в себя Серый.

– Те че творишь, паскуда! Да я тебя! – он разбежался, Андрей зажмурился, выставив вперед руку с осколком бутылки. Он почувствовал, как его сбивают с ног. Серый повалился на него всем телом, от которого резко воняло потом. Молодой уголовник задергался, Андрей почувствовал, как на него льется что-то теплое. Брезгливо сморщившись он закричал, сталкивая тело с себя и вскочил на ноги. Остальные стояли и с ужасом смотрели то на него, то на лежащих на песке товарищей. Никто не двигался. Тогда Андрей опустил глаза. Первое, что он увидел, был Серый. Из его живота торчало горлышко той самой бутылки, а из страшной раны толчками вытекала темная, густая кровь. Он посмотрел на свои руки, которые тоже были в крови. В этот момент что-то в голове Андрея переключилось. Страх отступил, не было и сожаления. Скорее какая то холодная пустота. Он отошел в сторону, перешагнув тело, поднял вторую бутылку и обернулся к остальным.

– Кто следующий? – спокойно спросил он. Пацаны резко сорвались с места и побежали в сторону леса.

– Куда вы? Мы же еще не закончили! – крикнул им в след Андрей.

Затем он наклонился над умирающим пацаном по имени (или прозвищу?) Серый, ухватился за горлышко и резким движением выдернул его из живота. Тот дернулся последний раз и замер. Андрей был книжным мальчиком, особенно он любил разного рода детективы. Поэтому знал, что нельзя оставлять отпечатки на месте преступления. Он не раздумывая направился к реке, где снял с себя шорты, тщательно протер ими осколок и пустую бутылку. После чего аккуратно связал их в узелок и зашвырнул в реку. Потом зашел в воду сам и тщательно смыл с себя кровь. Закончив с этими процедурами, он вернулся обратно и подобрал свою майку. На тот момент в его голове уже сформировалась твердая уверенность, что возвращаться в лагерь больше нельзя. Как, собственно, и в интернат, где его могли запросто арестовать и отправить на "малолетку". Он не сомневался в том, что вычислить кто убийца, для милиции не составит большого труда. Все его ухищрения могли лишь дать ему небольшой запас времени.

Андрей подошел к пацану из того же лагеря и стянул с него шорты. Они оказались великоваты, пришлось потуже затянуть тесемку. После этого, он снова приблизился к Серому и аккуратно, что бы снова не измазаться в крови, обшарил его карманы. В одном из них Андрей обнаружил несколько смятых купюр, не особо крупного достоинства. Во втором кармане лежал складной нож и коробок спичек. Подумав немного, он снял с его руки дешевые электронные часы. Браслет оказался великоват, и он сунул их в карман, вместе с деньгами.

В ту ночь Андрей понял, что его жизнь раз и на всегда изменилась. Теперь он преступник в бегах и шансы на удачный исход для него практически равны нулю. Спасти его могло только чудо, но разве в реальной жизни так бывает?

В последний раз он взглянул на лесополосу, куда убежали остальные. Затем развернулся и быстрым шагом направился в противоположную сторону.

Андрей (не тот растерянный и напуганный до смерти пацан, а уже взрослый, матерый наемник) привычным движением помотал головой, избавляясь от воспоминаний и вошел в здание лагерной администрации.

Глава 4

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 4.

Должность исполняющей обязанности директора лагеря , вот уже как последние шесть с половиной лет, занимала женщина, чего раньше, за всю историю его существования, никогда не случалось. Пришла она на смену другому начальнику, погибшему при загадочных, и так и невыясненных до конца обстоятельств. Ей было сорок пять лет, но не смотря на возраст, выглядела она, надо сказать чертовски привлекательно. Сказывалась регулярные спортивные и физические нагркзки, обилие свежего воздуха и сбалансированное питание. Длинные, вьющиеся каштановые волосы, голубые глаза и совсем немного косметики. Даже чуть крупноватый нос с легкой горбинкой не портили красоту, а скорее наоборот, придавали ей особый шарм и изюминку. Молодые кадеты не раз с интересом засматривались на длинные ноги, стройную фигуру и весьма аппетитные формы. Впрочем, каждый кто знал ее хоть не много дольше, понимал, что попытаться наладить более близкий контакт - себе дороже. Звали ее Анжелика Валерьевна Смирнова. За твердый характер и излишне суровый нрав, она получила прозвище "Горгона", что в принципе, ничуть её не смущало. Она даже сделала его своим позывным, еще во времена службы в спецназе.

Анжелика сидела за столом в директорском кресле, записывая что-то в блокнот дорогой, перьевой ручкой. Две верхние пуговицы на ее блузке были расстегнуты, открывая вид на высокую, подтянутую грудь и маленький кулон в виде сердечка, на тонкой золотой цепочке.

Прямо на против, положив ногу на ногу, устроился на стуле мужчина, "чуть за пятьдесят". На нем был дорогой костюм, стального отлива и черная, расстегнутая на груди рубашка. Левую руку украшали золотые часы, на правой небрежно болтался браслет, крупного плетения. У мужчины была смуглая кожа, совершенно лысая голова и густая, черная с проседью, борода. Он с интересом разглядывал женщину, мечтательно улыбаясь каким-то своим мыслям.

В комнате с ними так же находилось еще трое мужчин неопределенного возраста, в одинаковых черных, строгих костюмах.

Раздался стук, Анжелика недовольно поморщилась, отложила ручку и закрыла блокнот.

– Войдите, – глубоким, грудным голосом, громко сказала она. Дверь открылась и в кабинет вошел Андрей.

– Добрый день, Анжелика Валерьевна. Выглядите сногсшибательно. Впрочем, как и всегда.

Мужчина с бородой поднялся, разведя руки в стороны. – Здравствуй Андрей, – проговорил он с едва уловимым акцентом и приветливо улыбнулся.

– Салам маалейкум, Мустафа.

Они обнялись.

– Как добрался?

– Почти без происшествий, – ответил Андрей и обернулся.

– Здравствуйте, братья, – он подошел и обнялся с каждым из присутствующих мужчин.

– Объясни, что значит "почти без происшествий"? – спросил Мустафа, слегка хмурясь.

– Была попытка силового захвата на перроне аэроэкспресса. Два наемника и берсерк. Наши азиатские друзья замели все следы... я надеюсь.

– Берсерк? Ты серьёзно? – подал голос один из мужчин и присвистнул, – это кто же на тебя навел?

– Простите, не было времени выяснять. Знаю только имя – Фарид.

– Фарид значит, – задумчиво произнес Мустафа и погладил лысину, – очень любопытно.

– Ты что-то знаешь о нем?

– Не много. Знаю, что он был криминальным авторитетом. Занимался контрабандой. Сотрудничал как с властью, так и отдельными повстанческими группировками. А еще я знаю, что в данный момент его тело по кусочкам собирают криминалисты. Этой информации пока нет в открытых источниках.

– Твоя работа? – с подозрением спросил Андрей.

– Нет, нам он не мешал. Скорее даже наоборот, был полезен.

– Но тогда кто? А главное - зачем?

– Хотел бы я знать, Андрей, – Мустафа развел руками, – мы выясняем, но пока глухо.

– Кхм, господа, вы закончили? – подала голос Анжелика.

– Прости, дорогая, увлеклись беседой, давно не виделись, – улыбнулся ей Мустафа.

– Давайте ближе к делу, потом поболтаете.

Андрей молча подошел и положил на стол пояс с карманами.

– Здесь жесткие диски и дешифратор. Кабель вшит в ремень.

– Отлично. Пока можете идти, вечером, после отбоя в моем кабинете.

Анжелика сгребла со стола пояс и убрала его в сейф. После чего снова открыла свой блокнот.

– Вы еще здесь? – она удивленно приподняла брови.

Аудиенция была окончена, и мужчины, не говоря больше ни слова, покинули кабинет.

– Ну как ты, воин? – спросил Мустафа, положив Андрею руку на плечо. Они шли по коридору здания, в сторону жилого отсека для персонала.

– Все хорошо, почему ты спрашиваешь?

– Чип сработал? Накладок не было?

– Никаких, все прошло как по маслу.

– Это хорошо. Ты молодец, Андрей.

– Я то причем? Это ученым спасибо и нейрохирургам.

– Не скромничай. Ты очень рисковал и, в итоге, сделал большое дело. Я тобой горжусь.

Андрей слегка поморщился. Он не любил, когда с ним говорят таким снисходительно-поучительным тоном.

– А как тебе новый коктейль?

– Мощная штука. Познакомишь с поваром?

– Всему свое время Андрей, всему свое время.

Вечером, когда прозвучала команда "отбой", все снова собрались в кабинете Горгоны. Свои костюмы мужчины сменили на черные спецовки из кевлайкры. На замену галстукам пришли разгрузочные жилеты, а вместо дорогих, кожаных туфель их ноги были обуты в легкие берцы.

Анжелика Валерьевна придирчиво осмотрела бойцов и удовлетворенно кивнула. После чего раздала всем картонные папки и вернулась в свое кресло.

– Значит так, ребята. Информацию с дисков мы вытащили, спасибо Андрею и нашим аналитикам. Расскажу вкратце, остальное узнаете сами из материалов, которые я вам раздала.

Наш объект - секретная лаборатория, где на данный момент ведется разработка оружия нового поколения. По предварительным данным, это чипы улучшенной модификации.

Ваша задача: проникнуть на объект, под видом службы безопасности. Изъять образцы, жесткие диски и лабораторные журналы. Заведующий лабораторией Лев Савельевич Брумель - его необходимо доставить к нам живым, и по возможности невредимым.

– Брумель? Тот самый? – резко спросил Мустафа.

– Не совсем. Это его сын.

– А у него был сын? Не знал.

– Никто не знал. Он держал это в тайне, даже от своих бывших коллег. Собственно, от них - в первую очередь.

– Принято. Как мы попадем на объект?

– Как я уже сказала, пойдете под видом безопасников. Охранники меняются каждые шесть часов. Смену привозят на бронированном фургоне без номеров и опознавательных знаков. Дежурство ведут десять человек, с легким вооружением.

Безопасность на объекте выстроена следующим образом: за всё отвечает искуственный интелект с системой распознавания свой-чужой. Заступая на дежурство, старшина бригады устанавливает в главный компьютер ключ-карту, с зашифрованными данными о следующей смене. И так по цепочке. Ключи они привозят с собой и после смены забирают обратно, на перепрошивку. На подъезде к лаборатории весь периметр просматривается сканерами, считывающими данные с чипов. Если к объекту приблизится посторонний, с неопознанным чипом, либо вообще без него - активизируются боевые турели, ликвидируя потенциальную угрозу.

– Вопрос пока остается прежним. Как мы пройдём? – спросил Андрей, постукивая пальцами по картонной обложке.

– Я как раз к этому и веду, – раздраженно ответила Анжелика.

– В лаборатории есть наш человек, он подменит данные предыдущего ключа и перенастроит систему безопасности на ваши чипы. Для этого он инсценирует небольшой компьютерный сбой. Такое иногда случается, так что подозрений вызвать не должно. Охранники - простые солдаты и самостоятельно обнаружить подмену не смогут. Никакой связи с внешним миром на объекте нет, вообще. Так что доложить о сбое они тоже не смогут. По крайней мере не раньше, чем прибудут к себе в расположение. Работать будут только рации на ультракороткой волне и только внутри лаборатории.

Анжелика устало потерла лоб. – Так, что еще. Да! "Стрелок", со своими полевиками, перехватит фургон с настоящими "безопасниками" по дороге, устроив диверсию. Так что вам не помешают. Тех бойцов, которых вы смените, отпустить. В конфликты не вступать. Вести себя предельно корректно. Вы не должны вызывать подозрений, операцию проведете максимально чисто. Основные тезисы устава и инструкции их Службы безопасности вы найдете в папках. Там же план лаборатории. Постарайтесь не выделяться. На смену заступите в четыре тридцать утра. Рандеву с коллегами назначено на четыре пятнадцать, не опаздывайте. С вами пойдут люди из "Левого крыла".

Услышав это, Мустафа недовольно поморщился.

– Это обязательно? Они же психи.

– Вас должно быть десять. Других людей в такой короткий срок найти не удалось. Присмотрите за ними. Вас - пятеро, их тоже. Думаю, справитесь как-нибудь. Проведешь брифинг на точке рандеву, объяснишь им еще раз ситуацию и всю важность операции.

– Постой. На сколько я помню, сектанты из "Левого крыла" не носят стандартные чипы, им промывают мозги "по старинке". – Мустафа запустил пятерню в бороду и с хрустом почесался. – Система их не пропустит!

Анжелика подошла к нему, провела ладонью по щеке и заглянула в глаза.

– Не считай меня идиоткой, дорогой. Неужели ты решил, что я могу проколоться на такой мелочи? У них будут браслеты старого образца, но с новыми чипами. Для входа на объект этого достаточно. Там довольно примитивный ИИ, он не отслеживает мозговую активность, только считывает данные.

Анжелика коротко поцеловала его в губы, после чего не спеша вернулась в своё кресло, грациозно покачивая бедрами.

Мустафа улыбнулся, цокнув языком. – Никакая ты не "Горгона". Ты Валькирия!

– Десять минут на сборы и отчаливайте, – сказала Анжелика, не сводя с него глаз.

– Двадцать минут, душа моя. Ребят, дверь за собой прикройте.

"Из воспоминаний Гауса".

Андрей вышел к дороге, когда уже начинало светать. Нет, не тот взрослый воин, что дремал сейчас на заднем сидении черного, бронированного фургона, несущегося среди ночи по объездным дорогам, к точке рандеву. А одиннадцатилетний мальчишка - сирота, несколько часов назад в первый раз в жизни по настоящему постоявший за себя, ненароком убив двух своих обидчиков.

По началу он все-таки немного заблудился. Пока бродил по ночному лесу, Андрей успел о многом подумать. Пару раз его посещали мысли вернутся. Ему всего одиннадцать, он защищался, к тому же один из убитых им отморозков - уголовник. Может быть всё обойдется? Но потом Андрей прогонял эти мысли. Сирота, за которого некому заступиться. Никто не станет с ним церемонится, отправят в колонию, поставят "галочку" и забудут, как звали. Нет, назад ни в коем случае нельзя. Но тогда куда? Иногда, по вечерам, вожатые их лагеря устраивали посиделки возле костра, где собирались средние и старшие группы. Они рассказывали лагерные байки и страшные истории. Разумеется, Андрея на такие вечера никогда не звали. Но однажды он сам выбрался из корпуса, прокрался к костровой площадке и спрятался там неподалеку в кустах. Он сидел очень тихо и слушал, затаив дыхание. В тот вечер, один из вожатых рассказывал, как не потеряться в лесу и что делать, если все-таки заблудился. А еще он рассказал, какие поселки окружают их лагерь и как к ним выйти. Андрей ловил каждое слово и запоминал, стараясь ничего не упустить. Не то, что бы он тогда в серьез думал, что это может ему пригодится. Просто ему нравилось чувствовать себя хоть немного причастным, ко всей этой дружной компании.

К тому времени, как он оказался на дороге, в его голове уже созрел план. Добраться до одного из ближайших поселков. Там сесть на рейсовый автобус до железнодорожного вокзала. А оттуда, на первой же электричке - в Москву. Однажды в интернате, он услышал, как старшие ребята говорили про одного дядьку, живущего в Москве. Звали его Павел Достахов. Он был очень известным политиком и всегда защищал права детей. Каждый ребенок, если его сильно кто-то обидел, мог написать ему письмо. И тогда этот человек обязательно за него заступался. Андрей решил, во что бы то ни стало добраться до него, все ему рассказать и попросить о защите.

Оказавшись у дороги, он огляделся и увидел вдалеке огни приближающегося автомобиля. Тогда Андрей выбежал на проезжую часть и начал призывно махать руками. Темно-вишневая "девятка" со свистом затормозила, из машины выскочил парень, лет двадцати и накинулся на Андрея.

– Те че сопля, жить надоело? Какого хрена под колеса бросаешься?!

– Простите, – пролепетал он, опуская глаза, – я заблудился. Всю ночь в лесу провел, вышел на дорогу, а тут вы. Я так обрадовался, думал вы мне поможете. Вы ведь поможете?

Из открытого окна "Девятки" высунулась по пояс девушка. У нее была темная кожа и большие круглые серьги в ушах. Одета она была в цветастое платье или сарафан.

– Серый, ну что там еще? Поехали, Баро ждет!

– Да подожди ты! – отмахнулся парень.

Услышав обращение "Серый" Андрей вздрогнул и отшатнулся. В эту секунду, невидимый защитный барьер в его голове вдруг исчез. Всё то отрешенное спокойствие, сопровождавшее его с момента убийства, испарилось без остатка, вывернув душу на изнанку. Андрей вдруг как-то весь съежился, обнял себя за плечи и заплакал. Чем больше слез бежало по его щекам, тем сильнее становились рыдания. Он выталкивал из себя всё: боль и унижения, каким подвергался все последнее время. Свою несчастную, сиротскую судьбу. Весь страх и всё отвращение, которые испытал стоя там на берегу на коленях. А вместе с ними и запоздалое осознание того, что не так давно он отнял две жизни. Не самых хороших людей, но все же он стал убийцей, и обратной дороги для него теперь нет и никогда не будет.

Как ни странного, его истерика послужила на пользу. Парень осторожно взял его за плечи, наклонился и посмотрел Андрею в лицо.

– Эй, ты чего, малец? Правда что ли заблудился? Ты это, давай, успокаивайся. Отвезем мы тебя домой, не переживай ты так. Где живешь?

– Па...па... Посёлок "Солнечный", – через всхлипы выдавил он из себя.

– Солнечный говоришь? А на какой улице?

Вот тут Андрей понял, что прокололся. Название то поселка он знал, а вот какие там бывают улицы? От неожиданности он даже перестал плакать, стоял всхлипывая и растирая по щекам остатки слез.

– На улице Ленина, – ляпнул он наугад.

– На Ленина? Так я там рядом живу, на Космической. Знаешь такую?

Андрей не уверено кивнул. Парень продолжил, приобнимая Андрея за плечи и медленно ведя его к машине.

– Я на Ленина всех знаю, а вот тебя раньше не видел.

– Я в гости к бабушке приехал, родители привезли. Вчера только. Ходил купаться на речку, потом решил в лес прогуляться и заблудился, – врал Андрей, рассказывая придуманную заранее историю.

– А бабушку как зовут? Не Марья Васильевна ли? Пантелеева?

Андрей снова неуверенно кивнул.

– Слушай, ну тебе точно повезло! – сказал он, открывая пассажирскую дверь автомобиля, – запрыгивай, до дома тебя довезу.

Андрей забрался на заднее сиденье, девушка обернулась и с интересом на него посмотрела. Неожиданный спаситель вернулся за руль и пояснил свой спутнице. – Понимаешь, сосед мой, оказывается. В Солнечном живет. На улице Ленина, рядом с Космической. Смекаешь? Давай подвезем человека.

Девушка улыбнулась. – Конечно довезем, доброе дело. Как тебя зовут, золотой?

– Андрей.

– А меня Айса. Это Серго, мой суженый. У нас свадьба через три дня, представляешь?

– Поздравляю, – смущенно буркнул Андрей.

– Спасибо, дорогой, – Айса продолжала улыбаться и смотреть на него не отрываясь.

"Какие у нее красивые глаза", – вдруг подумал Андрей, – "большие и черные, как ночь".

Это была последняя мысль в его голове, перед тем как он отключился, упав на сиденье. Темно-вишневая "Девятка" набирала скорость, рассекая рассветный туман.

– Подъем, воин! – Андрея потрясли за плечо, и он открыл глаза. Рядом с ним сидел Мустафа и широко улыбался.

– Ну ты силен конечно. Так храпака давал, мне бы твои нервы! – сказал он, под дружный хохот боевых товарищей.

Андрей достал флягу, сделал пару глотков воды и спрятал ее обратно.

– Извини, прикорнул. Больше суток не спал.

– Не бери в голову, я просто завидую, – сказал Мустафа, протягивая ему термос с крепким, сладким кофе.

– Тоже вздремнул бы, да нельзя, голова потом гудеть будет. Мы подъезжаем, Андрей. Соберись, приведи себя в порядок. Скоро начнется работа.

Фургон свернул с дороги и понесся по ухабам через лесной массив. Спустя десять минут такой бешеной скачки, они выехали на большую поляну. Там их уже ждали.

Два одинаковых, черных, бронированных минивена стояли, построившись "елочкой". Водитель остановил фургон в нескольких метрах от них и заглушил двигатель.

– Так бойцы, остаетесь в машине, пока не подам знак. Андрей - ты со мной.

Дверь отъехала в сторону, и они вышли. Не смотря на то, что на улице все еще стояло лето, ночной воздух был довольно таки свежим и бодрил не хуже горячего кофе. От машин отделились и двинулись им на встречу две тени. Встретившись на середине полянки, мужчины пожали друг другу руки. И хоть полная луна на безоблачном небе светила достаточно ярко, Андрей так и не смог отчетливо разглядеть лица членов ордена "Левое крыло Серафима". Сектанты и безумные фанатики, не редко выполняли роли наёмников для выполнения широчайшего спектра задач. Они, в целом, были лояльны к сопротивлению, что время от времени делало их ценными союзниками.

– Хорошей ночи, братья, – послышался грубый, хрипловатый бас.

– И тебе хорошей ночи, уважаемый, – ответил Мустафа.

– Мой позывной "Гоголь", так и зовите.

– Почему "Гоголь"? – поинтересовался Андрей.

– Люблю "Мертвые души", – ответил хрипатый, его напарник коротко хохотнул.

– Я Мустафа, это Гаус.

– Наслышан о вас. Молва ходит, что люди вы надежные. Что ж, думаю мы сработаемся.

От минивенов выдвинулись еще темные фигуры. Андрей насчитал сперва восемь, затем десять, а в итоге четырнадцать силуэтов. Вместе с "Гоголем" выходило что "Левое крыло" прислали 15 человек. Мустафа сделал знак рукой и из фургона вышли трое их бойцов. Тех самых парней, что два года назад, в далекой жаркой стране попали в плен вместе с Андреем. Они единственные, кто тогда выжил из всего их подразделения. Пройдя процедуру, следом за своим командиром, воины присягнули на верность сопротивлению и вступили в ряды революционного движения.

– Почему вас так много? – спросил Андрей, – нас должно быть десять.

– Нас и будет десять. Остальные останутся здесь, для подстраховки.

– Страховки от чего? – спросил, прищурясь Андрей. Ему не нравилось происходящее, внутреннее чутьё говорило, что здесь явно что-тот не так.

– Скорее "от кого", – улыбнулся Гоголь, – как я уже сказал, мы наслышаны о вас. В курсе кто вы и на что способны. Нам не нужны сюрпризы, я хочу быть уверен, что наши договоренности будут выполнены, сразу же по завершению операции.

– Того же мы хотим и от вас. Мы тоже наслышаны о ваших методах работы. Надеюсь мне или моим людям не придется опасаться за свои спины? Не получится так, что вы плюнете на осторожность и устроите бойню, как было в "Нижнем"?

– Если бы ты там был, то первым нажал бы курок. Уж поверь, я много дерьма повидал. Но то, что эти выродки устроили в том бункере... – Гоголь покачал головой.

– Значит, можем считать, что мы доверяем друг другу? – подвел итог Мустафа.

– Значит можем.

– Отлично, – Мустафа и Гоголь пожали руки и синхронно посмотрели на часы, – тогда сейчас короткий брифинг и начинаем.

Глава 5

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 5.

"Москва. Башня "Нового Вавилона". Офис Смотрителя."

Просторный, светлый кабинет с панорамными окнами на тридцать втором этаже, был обставлен скромно, но со вкусом. Лаконичная простота здесь сливалась с самыми продвинутыми, современными технологиями. На одной стене висел огромный, плоский кран. Возле стены напротив стояли стол и два кресла. Чуть поодаль - небольшой, двухместный диван, обшитый натуральной, телячьей кожей.

Человек в титановой полумаске сидел, положив ногу на ногу и со скучающим видом смотрел в потолок. Напротив него, в просторном и удобном кресле, расположился мужчина лет пятидесяти, с густой, но совершенно седой шевелюрой. На нем был неизменный костюм цвета сливок, белоснежная сорочка и зеленый галстук.

Их беседа длилась довольно долгое время, оба они от нее уже порядком устали. Но прийти к какому-либо общему мнению им пока так и не удалось.

– Мы топчемся по кругу, Кирилл! – с раздражением в голосе сказал Смотритель. – Твоя безрассудность и раньше ставила под удар всю нашу организацию. Когда ты уже наконец повзрослеешь?

– Я по-прежнему не понимаю, чем я провинился перед Магистратом? В чем именно Вы меня обвиняете?

– Я не обвиняю, а пытаюсь до тебя достучаться!

– Стучите громче, вас не слышно.

– Перестань юродствовать и будь посерьезней!

– Увы, не могу. Такой уж характер, вам ли не знать.

– Черт с тобой. Вернемся к сути вопроса. Зачем ты убил Фарида? Это был ценный союзник!

– Чем же он был так ценен? Тем, что держал в узде уголовников и бандитов? Скоро их вообще не останется, если верить нашим общим хозяевам. А будь моя воля, я бы за пару недель вырезал всю эту шваль под корень. Как раковую опухоль.

– Фарид контролировал лояльные к нам ячейки сопротивления. Делился информацией.

– Он втирал вам очки. Подбрасывал крохи, имитируя деятельность и полезность. Его информация яйца выеденного не стоит. Между тем, он использовал наши ресурсы для личного обогащения и укрепления своих позиций. Что же касается ячеек сопротивления, они нуждаются в нас в гораздо большей степени. Фарид избаловал их финансированием и поставками вооружений. Сейчас они в страхе, не знают, что будет дальше. А значит будут покладистее. И в целом, им плевать кто дальше станет подбрасывать кости, главное, чтобы кормили вовремя.

– Ты говоришь о них, как о животных.

– А они и есть животные! Скот, быдло, мясо, кадавры. Стадо, одним словом. И как любому стаду, им нужен кнут.

– Кирилл... – Смотритель укоризненно покачал головой.

– Что, скажите, что я не прав. Если хотите откровенно, хорошо. Я уважаю повстанцев. Нет, серьёзно. Не смотря ни на что, эти мужчины и женщины продолжают бороться, и это достойно восхищения. Но те, кто ради золота и смертельных игрушек готов предать всех и вся, разве такие люди нужны Новому Вавилону? Разве им есть место в вашем светлом будущем?

– Нашем светлом будущем, – с нажимом сказала Смотритель.

– Вашем, нашем, вопрос не об этом. Вы ведь сами пустите их под нож, когда они перестанут быть полезны. Раз уж мы говорим прямо, признайте, Смотритель, что для вас все люди - не более чем ресурс. А все разговоры о свободе и равенстве - лицемерие и фальшь. Один из инструментов управления, так было и раньше. Тотальный контроль, вот что Вам важно.

– Ты забываешься! – Смотритель резко встал, опираясь руками о стол, – может быть мы зря не стали вживлять тебе чип? Глядишь, покладистее стал бы.

– Может и зря. Но вы не станете этого делать. Вам не нужен очередной "болванчик", этого добра и так хватает. Вам нужен человек с живым умом. Делать для вас грязную работу, что бы вы не запачкали свои белоснежные балахоны.

Смотритель взял себя в руки, постепенно успокаиваясь и сел обратно в кресло. Он задумчиво покрутил в руках стилус от планшетного компьютера.

– А ведь когда-то ты и сам любил этот цвет, – грустно произнес Смотритель.

– Любил... – горько усмехнулся Кирилл, – я много чего любил, Смотритель. Но только не людей, нет. Мне не за что их любить, слишком много грязи. Я больше не ношу белую одежду и не верю в чистоту. Помыслов, действий, душ...

– Но ее ты всё же не разлюбил. Хоть и прошло столько лет, – тихо сказал Смотритель.

Кирилл молчал, неподвижно смотря куда то мимо Смотрителя.

– Прости, не хотел поднимать этот вопрос, но все же... я никак не могу понять. Почему?

– Что "почему"?

– Почему она? Чем эта девушка так тебя зацепила? Тебе доступны сотни, тысячи женщин, только пожелай. Но ты давно охладел к простым радостям жизни молодого, успешного человека. Я не понимаю.

– И не поймете. Вы правы, сотни и тысячи... среди бесчисленной толпы заурядных кукол, лишь она была настоящей. Живой! Я до сих пор вижу ее по ночам.

– Я правда сочувствую тебе, сын.

– Спасибо, отец.

– Но уже ничего не исправить.

– Знаю. Но я попробую.

– Что ты опять задумал?

– Что может сделать несчастный, одинокий мужчина с разбитым сердцем? Только продолжать бороться за свою любовь. Иначе все зря и во всем этом нет никакого смысла.

"Московская область. Секретный объект Нового Вавилона, под кодовым названием "Ферма-6"."

Черный, бронированный минивен подъехал к КПП. Андрей привстал, разглядывая в лобовое стекло открывшийся им пейзаж. Высокий, бетонный забор, обмотанный сверху колючей проволокой. Железные ворота, покрытые старой, облупившейся синей краской были открыты, путь преграждал лишь простой шлагбаум, возле которого стояли двое вооруженных бойцов, в черных спецовках с нашивками "Службы безопасности" и бронежилетах, старого образца. Их лица скрывали балаклавы, на головах были надеты шлемы. Один из дежурных приблизился к машине и сделал знак рукой, показывая водителю что нужно опустить стекло.

– Опаздываем, – коротко бросил он, рассматривая водителя. Тот взглянул на часы

– Всего то на пять минут. Пришлось остановиться по дороге, у бойца живот прихватило.

Дежурный хохотнул. – Новенький что ли?

– А сам то как думаешь?

– Ясно. Проверочку пройдем?

– А оно тебе надо? Знаешь же и так.

– Положено.

– Ну, раз положено, проводи. Формалист.

Дежурный достал сканер и направил его на водителя. Через несколько секунд он удовлетворенно кивнул.

– Дверь открой, остальных проверить нужно.

Бойцы в минивене напряглись. Андрей заметил, как многие сняли автоматы с предохранителей.

– Отставить! – шикнул он, – приказ в бой не вступать! Сидите смирно, не дёргайтесь.

– Слушай, тебе правда делать больше нечего? – спросил водитель дежурного, – ты ведь не нас, ты себя задерживаешь. И остальных парней. Если меня спросят почему опоздал, скажу, что один очень дотошный дежурный нас на КПП мариновал. Потом сам им в казарме расскажешь про инструкции. Тут же по всему периметру сканеры, так какого лешего ты хочешь еще увидеть?

Дежурный секунду подумал и махнул рукой.

– Ладно, черт с тобой.

– Ну вот, так бы сразу. Принимайте смену, мужики!

– Двое на выход! – приказал Андрей. Дверь минивена отъехала в сторону и двое бойцов "Левого крыла" бодро выпрыгнули на улицу.

– Подбросить? – спросил дежурных Мустафа.

– Вообще не положено... – с сомнением протянул тот, что стоял чуть дальше, и сдвинув шлем на глаза почесал затылок. – А ладно, лень топать, шесть часов на ногах. Двиньтесь мужики, – они проворно забрались в салон и дверь за ними закрылась.

Шлагбаум поднялся и минивен не спеша проехал на территорию базы. Андрей продолжал осматривать периметр, но делал это осторожно, стараясь не привлекать к себе внимание неожиданных попутчиков. Вокруг стояли обшарпанные, одноэтажные, покосившиеся постройки. Все это и правда выглядело как старая, заброшенная ферма. Он даже заметил вдалеке пару тракторов и ржавеющий комбайн. Машина вырулила к небольшому, серому зданию с покосившейся вывеской "администрация", и остановилась на парковочной площадке рядом с точно таким же микроавтобусом.

– Ну, спасибо что подвезли, бывайте! – двое дежурных вышли на улицу и проследовали к своему трансферу.

Мустафа повернулся к своей группе. – Так, собрались, работаем. Без рефлексий, четко и грамотно. Все помнят свои задачи?

– Не ссы, абрек, не в первый раз, – подал хрипатый голос "Гоголь".

– Выходим, – коротко скомандовал Мустафа и группа, организованной колонной проследовала в фойе. На встречу им направлялся отряд из восьми бойцов, двигаясь так же колонной, по одному.

– Пост сдал, без происшествий, – коротко бросил впереди идущий боец, не останавливаясь и даже не поворачивая голову.

– Пост принял, – так же ответил ему Мустафа, продолжая вести свой отряд к тяжелым на вид и массивным дверям, с зеленой, светящейся табличкой "аварийный выход".

Остановившись перед дверью, он достал из кармана небольшую, пластиковую карту и поднял ее над головой. Раздался щелчок и часть стены, справа от них, с тихим шипением отъехала в сторону, открывая проход на лестницу, ведущую вниз в подвальные помещения.

На минус третьем этаже они снова уперлись в дверь. На этот раз командир отряда просто приложил ключ-карту к сканеру и набрал код допуска.

В лаборатории царила настоящая суета. Всюду сновали люди в белых халатах, разного пола и возрастов. Одни держали в руках простые папки для бумаг, делая на ходу пометки и записи. Другие не отрываясь, выстукивали пальцами на экранах планшетных компьютеров. Не говоря ни слова отряд разделился, направляясь каждый к своим точкам. Андрей и Мустафа двинулись прямо по коридору, именно туда, где согласно плану лаборатории, находился центральный пульт управления. Им на встречу, покинув одно из лабораторных помещений, вышел мужчина среднего роста, лет сорока пяти на вид. У него были темно-каштановые, густые кудрявые волосы. На огромном, с солидной горбинкой носу, восседали квадратные очки в толстой, роговой оправе. Под белоснежным халатом угадывался кремового цвета костюм-тройка, украшенный легкомысленным галстуком-бабочкой, темно зеленого цвета. Он, казалось вообще не замечает ничего вокруг, увлеченно бормоча что-то в компактный диктофон. Однако, поравнявшись с ребятами, ученый резко остановился.

– Стоять! А вы куда это собрались?

Андрей, от неожиданности даже опешил. Зато не растерялся Мустафа.

– Туда, – коротко ответил он, мотнув головой.

– Почему пост покинули, я спрашиваю? – нахмурившись, повысил голос ученый.

– Никак нет, Лев Савельевич. Мы только заступаем, смену приняли.

Ученый, продолжая хмуриться, потер лоб. – А который сейчас час? – затем, не дожидаясь ответа он сам посмотрел на часы.

– А, вот оно что, действительно... но почему сразу не доложили по прибытию? Что за бардак?

Ученый запустил руку под халат и извлек на свет маленькую, портативную рацию. Андрей в очередной раз мысленно чертыхнулся, и легким, едва уловимым движением положил руку на ремень, рядом с кобурой.

– Лев Савельевич, вот вы где! Идемте, у нас все готово, ждем только Вас! – крикнула с другого конца коридора молоденькая девушка, в точно таких же очках и халате.

– Ладно, идемте скорее, у меня нет времени на всё это.

Ученый опустил рацию в карман, развернулся на месте и быстрым шагом направился вперед. Андрей и Мустафа переглянулись и заспешили следом.

– Все-таки я совершенно не понимаю, зачем нужны эти частые пересменки, – на ходу рассуждал он, с не скрываемым раздражением в голосе. – Ведь сколько раз предлагал разместить казарму прямо на территории "фермы" и менять караульных не через шесть, а двенадцать часов.

– Это делается из соображения вашей же безопасности и безопасности объекта, – ровным, казенным тоном произнес Мустафа.

– Да-да-да, я все это уже не раз слышал. Но вы понимаете, что отвлекаете нас от важной работы, своим этим постоянным мельтешением?

– Лев Савельевич, Ваша работа безусловно важна. Но и мы здесь не просто так воздух пинаем. Уж Вы то должны это понимать, – проникновенно сказал Мустафа.

Ученый остановился и пристально посмотрел ему в глаза.

– Да, пожалуй, Вы действительно правы, извините, – ответил он секунд через десять. – Сюда, пожалуйста.

С шипением отъехала в сторону дверь на сервоприводах, и он первым юркнул внутрь. Мустафа проследовал за ним, Андрей по инструкции службы безопасности, остался снаружи. Едва лишь дверь за ними закрылась, он взглянул на часы и нажал кнопку активации таймера. В эту секунду у остальных бойцов их отряда, тоже начался обратный отсчет времени. До начала самого важного и сложного этапа всей операции оставалось меньше десяти минут.

Вскоре дверь снова открылась и кудрявый ученый снова оказался возле Андрея, махнув ему рукой и на ходу бросив: – Вы - со мной.

– Вообще то у меня инструкция, – ответил скучающим голосом Андрей, – я должен оставаться на позиции до конца смены.

Ученый резко развернулся и подошел к нему очень близко.

– Вы что, не получили новые директивы? Какого черта, опять?! Это уже ни в какие ворота! Нет, все-таки я определенно подниму этот вопрос в следующий раз! Безобразие! Как вообще я могу работать в таких условиях? Нет, вот ты мне скажи, как?!

Савелий Карпович кричал, брызжа слюной, топал ногой и размахивал руками. Андрей молча наблюдал за его истерикой. Немного успокоившись, он поправил свой галстук-бабочку и одернул халат.

– Сегодня запланированный выход объектов из погружения, необходимо обеспечить безопасность персонала. Если что-то пойдет не так, Вам необходимо будет их обездвижить. У вас же с собой транквилизатор? Мы конечно введем им седативы, перед выходом. Но бывают эксцессы, понимаете?

Андрей, не понимая, о чем идет речь, судорожно пытался сообразить, как ему действовать дальше. Оставаясь совершенно спокойным внешне, он четко по-уставному произнес:

– В стандартный комплект снаряжения сотрудника службы внутренней безопасности входит...

– Стоп! – прервал его ученый, – достаточно просто ответить "нет". Мне некогда выслушивать всю эту чепуху. Идем, я выдам Вам ружье из нашего арсенала.

Делать нечего, Андрею пришлось подчиниться, чтобы не вызвать лишнее подозрение. Поблуждав немного по коридорам, они вошли в небольшое, примерно двадцать квадратных метров, помещение.

Слева стояли столы, уставленные мониторами и приборами, назначение которых Андрею были неизвестны. Справа стеллажи, с разнообразными бутылочками, пробирками и мензурками. А прямо перед собой Андрей увидел две большие, металлические капсулы, с выпуклыми стеклянными крышками. От этих капсул тянулись толстые жгуты кабелей и проводов, уходя куда то в стену.

В комнате было еще двое. Длинный, худой мужчина с коротким ёжиком волос и одутловатым, слегка оплывшим лицом, болезненно желтоватого оттенка. Слева от него, неотрывно смотрела в монитор, делая пометки в лабораторном журнале, та самая молодая лаборантка. На вид ей было около двадцати лет, может чуть старше.

Едва они вошли, длинный тут же поднялся и заговорил первым.

– Профессор Брумель, мы готовы начинать, ждем только Вас.

– Простите, коллеги, был вынужден задержаться. Новая смена, сами видите. И опять без доклада.

Андрей почувствовал, как мурашки пробежали по спине и перехватило дыхание. Не может быть, так это и есть Лев Савельевич Брумель, тот самый! Вот это удача!

Тем временем, профессор подошел к стене и открыл встроенную, металлическую ячейку.

– Вам нужно особое приглашение, молодой человек? – нетерпеливо спросил он.

Андрей подошел, заглянул в ячейку и достал из нее легкое, короткое, многозарядное ружье из кевларопласта. Он был знаком с этой моделью. Проверив магазин, Гаус снял его с предохранителя и дернул затвор. Ружье стреляло маленькими дротиками, которые приводили в действие специальные одноразовые пневмопатроны. Магазин был рассчитан на семь выстрелов.

– Хорошо, займите позицию здесь, – ученый показал рукой на место, прямо напротив капсул.

– Внимание. Всем приготовиться. Персоналу оставаться на местах, – Брумель говорил в микрофон, его голос разносился по всей лаборатории.

– Медицинский отдел - полная готовность. Отдел прямого нейро-программирования - полная готовность. Отдел нано-интерполяции - полная готовность. Координационный центр - полная готовность. Интерактивный отдел ‐ модули в фазу три. Начинаю обратный отсчет. Десять, девять, сброс криогеля. Восемь, семь, пошла подача седативных. Шесть, пять, физраствор, начинаем мягкий выход из погружения. Интерактивный отдел – фаза два. Четыре, три, зонды и датчики отошли. Два, один, погружение завершено. Подготовить резервуары для переноса данных. По завершению – переводим объекты в нуль-фазу.

Раздался механический гул, затем несколько щелчков, крышки капсул с шипением открылись и медленно поднялись наверх. В этот момент сработал таймер на часах Андрея, и он поднял ружьё.

Два тихих хлопка и ученые повалились на пол. Брумель вскочил, ошалело вытаращив глаза.

– Какого черта? Ты что творишь, боец?

– Заткнись, – Андрей подошел к нему и сильно, наотмашь, ударил по лицу. Лев Савельевич отлетел в сторону, ударился головой о стол и завалился на пол.

Наёмник проворно оглянулся на дверь, затем осторожно подошел к капсулам и заглянул внутрь.

– Твою мать! – вскрикнул он, отшатнувшись и выхватывая рацию.

– Мустафа, срочно сюда! Бегом!

– Что у тебя? – раздалось в ответ.

– Быстрее, сам увидишь!

Меньше чем через минуту он ворвался в комнату, держа на изготовку свой автомат. Коротко взглянув на ученых, лежащих на полу, Мустафа подошел к Андрею.

– Что за паника, воин? Какого хрена тут происходит? Это что за аквариумы?

– Сам посмотри, – ответил Андрей, отходя в сторону.

Мустафа с подозрением покосился на него и приблизился к капсулам.

– Всевышний... – коротко прошептал он, убирая автомат за спину.

В крио-камерах, без малейших признаков сознания, лежали две совершенно обнаженные девушки. Одна -миниатюрная, с угольно-черными волосами и смугловатой кожей. Вторая - повыше, блондинка, с большой грудью и слегка полноватыми бедрами.

– Не может быть, это же...

– Прикинь!

– Охренеть... Как это вообще возможно?!

– Понятия не имею! Я был уверен, что они давно мертвы. Да все так считали! Что будем делать, командир?

– Берем их и уходим.

– А как же конспирация? Войти и выйти незаметно, в конфликт не вступать...

– Плевать! Мы не оставим их здесь.

– Группа, у нас джек-пот, – сообщил Андрей по рации, – уходим на точку, живо!

– Гаус, это Гоголь. Мы на минус шестом.

– Какого черта, Гоголь? – вмешался в разговор Мустафа, – это не ваши позиции! Откуда ты вообще знаешь про минус шестой? На плане его не было.

– Не пыли, абрек. Лучше сам сюда спустись, думаю тебе будет очень интересно узнать, что они тут на самом деле изучают. Или создают. Или... а, черт!

Связь прервалась.

– Гоголь! Гоголь, твою мать! – вот дерьмо.

– Мустафа, время! – напомнил Андрей.

– Кто есть на связи?

– Третий на позиции.

– Седьмой на позиции.

– Пятый на позиции. Мужики, а что происходит?

– Это наши, – задумчиво ответил Андрей. Он в это время снимал халаты с ученых.

– "Левое крыло"! Повторяю, "Левое крыло", на связь!

В этот момент в комнату вошли двое, везя перед собой каталки, с приделанными к ним капельницами и накрытые длинными широкими простынями. Увидев коллег, лежащих на полу, они сперва замерли. Затем, не сговариваясь резко рванули назад.

– Дерьмо! – выкрикнул Мустафа срываясь с места и сдергивая со спины автомат. Следом выбежал Андрей, на ходу доставая из подсумка иньектор и вонзая короткую иглу себе в шею.

Глава 6

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 6.

Андрей вихрем пронесся мимо Мустафы, в несколько мощных прыжков догнав удирающих ученых и сбивая их с ног. Затем он легким движением поднял их обоих за шиворот и с силой припечатал каждого об стену, оставляя на ней кровавые отпечатки. Тела снова упали на пол, Андрей взял их за лодыжки и потащил обратно. Проходя мимо Мустафы он остановился. Тот смотрел на него осуждающе.

– А убивать их обязательно было?

– С чего ты взял что они мертвы? – удивился Андрей.

– А ты сам как думаешь? – Мустафа кивнул головой, указывая куда то за его спину.

Андрей обернулся и увидел два жирных, кровавых следа, тянущиеся за телами.

– Блин... извини, не рассчитал силу.

– Проехали. Давай, девчонок на каталки и будем выбираться отсюда. Я объявляю эвакуацию.

Андрей потащил тела дальше по коридору, в то время как Мустафа отдавал команды по рации:

– Общий приказ, код желтый-желтый -три. Повторяю, код желтый-желтый-три. Затем он тоже вернулся в комнату с крио камерами. Андрей к этому времени успел подкатить каталки поближе и как раз укладывал на одну из них блондинку. Брюнетка уже лежала на второй, накрытая простыней.

– Брумеля тоже нужно забрать, и этого, второго, – сказал Андрей.

Мустафа скрипнул зубами. – "Левое крыло" не отвечают. Либо они нас кинули, либо уже мертвы. Придется действовать по сценарию "Помпеи", другого выхода нет. Сколько еще они будут в отключке?

– Трудно сказать, я не знаю, чем они заряжают дротики.

– Ладно, разберемся по ходу.

Мустафа в очередной раз поднял рацию. – Всем общий приказ. Код красный-красный-один. Сценарий - "Помпеи". Три минуты. Только по-тихому, мужики!

– Слушай, а если "Левые" сбежали? На чем выбираться будем? – спросил Андрей, прикручивая глушитель.

– По ходу разберемся. Что-то мне подсказывает, что эти фанатики уже отбегались.

Они спешили по коридору, толкая перед собой каталки с девушками. Время от времени им на встречу попадались люди в белых халатах, и тогда Андрей или Мустафа прицельно отстреливали их из коротких и практически бесшумных АМ-17. По пути они останавливались возле кабинетов, заходя внутрь и убивая всех, кто там находился. В отличие от Мустафы, в чьих жилах вместо крови был порох и оружейная смазка, который убивал своих врагов без малейших сомнений и сожалений, Андрею было трудно заставить себя отнять жизнь у безоружного человека. Одно дело в рукопашной схватке с такими же солдатами, каким был он сам. Либо в честной перестрелке. Но что бы вот так, безжалостно, практически в упор расстреливать гражданских...

При обычных условиях он бы не смог, сломался бы, не поднял автомат. Но сейчас в его голове работала программа, активно подстегиваемая нейро-ноотропным стимулятором, и он не раздумывая ни секунды нажимал на курок. Скоро, один за другим к ним присоединились все трое бойцов из их команды. Сектантов "Левого крыла Серафима" до сих пор нигде не было видно.

– Восток - чисто.

– Запад - чисто.

– Центр - чисто.

Каждый боец докладывал о выполнении задачи, присоединяясь к группе. Никто не задавал лишних вопросов. Вскоре весь этаж был зачищен, никого из персонала лаборатории не осталось в живых. Кроме двух ученых, лежащих сейчас связанными все в той же комнате с крио-капсулами.

– Тут где-то должен быть грузовой лифт – сказал один из бойцов, бегло осматривая их "пассажиров" – не по лестнице же они сюда всё это оборудование затаскивали! Может поищем?

– Нет времени, – отрезал Мустафа, – идем тем же путем, как пришли. Андрей, берем девчонок на руки. Вы двое - впереди. Ты - замыкающий.

Андрей молча закинул за спину автомат и поднял на руках брюнетку, пристально вглядываясь в лицо. Тонкие черты, густые черные волосы, аккуратный, чуть вздернутый носик и чувственные губы. Смугловатый оттенок кожи угадывался даже не смотря на болезненную бледность. Он сделал шаг, простыня, укрывавшая девушку слегка соскользнула, обнажив при этом не большую, упругую грудь. Воин почувствовал, как его лицо заливается краской, а ровное и размеренное дыхание сбилось.

"Ближнее Подмосковье. Заброшенный дачный поселок. Бывшая резиденция криминального авторитета Фарида".

Не смотря на недавние события, дом продолжал жить своей жизнью. Так же гудели генераторы и насосы, качающие воду из подземных скважин. Охрана по-прежнему патрулировала периметр, а повара в столовой готовили ужин.

Служба утилизации подчистила все следы кровавой расправы, над бывшим криминальным авторитетом. А за одно избавилась от всех его личных вещей, не оставив ни малейшего напоминания о том, что он здесь вообще когда-то жил.

Хоть на улице все еще и стояло лето, в камине ярко горел огонь. Впрочем, современный кондиционер тоже тихонько жужжал под потолком на дальней стене, избавляя комнату от лишнего жара, создавая вполне комфортную температуру.

Напротив камина, в дорогом кожаном кресле, сидел молодой мужчина и не отрываясь смотрел на огонь. Время от времени он беззвучно шевелил губами, так будто вел с собой какой-то, одному ему известный диалог. Его правая рука то и дело сжималась в кулак. Рядом, на маленьком столике, стоял пузатый бокал с коньяком, к которому он ни разу не прикоснулся.

Дверь в каминный зал распахнулась, на пороге возник совершенно лысый человек в черном, строгом костюме и красном галстуке. В руках он держал тонкий планшетный компьютер.

– Позволите, господин? – спросил он.

– Проходи, Борис, что там у тебя? – не отводя глаз от огня ответил Кирилл.

Берсерк приблизился и встал по правую руку от него, слегка поклонившись.

– Вы велели сообщить, если будут новости. Проект "Круги на воде" вступил в активную фазу. Смею заметить, Вы придумали очень изящное и поэтическое название для данной операции.

Кирилл повернулся, держа перед собой в руке маску. На глянцевом, полированном металле отражались блики огня. Уголок рта слегка дернулся. Берсерк уловил настроение хозяина и тут же продолжил доклад.

– Персонал лаборатории "Ферма-6" ликвидирован. В данный момент проводится эвакуация наших объектов и заложников. Есть потери среди наемников.

– Конкретнее?

– Фанатики из "Левого крыла" отклонились от задачи, чуть не поставив под угрозу всю операцию. В итоге они оказались на минус шестом этаже лаборатории.

– Дьявол! Чертовы кретины, откуда они вообще узнали о нем?

– Смею предположить, что они и не знали. Просто шарились, в поисках чем поживиться. Хочу напомнить, что я предупреждал о не надежности...

– Заткнись, – мрачно произнес Кирилл, поворачиваясь обратно к огню.

– Простите, господин, – Борис снова склонился в поклоне, на этот раз более глубоком.

– В итоге, кто проводит эвакуацию?

– Отряд Гауса, плюс их Куратор. Всего пять человек.

– Я надеюсь им хватило ума немедленно убраться оттуда?

– Боюсь что нет, господин. Официальная задача группы была извлечение информации, а также захват так называемых "артефактов".

– Говори яснее.

– Чипы нового поколения, жесткие диски и лабораторные журналы, образцы нейро-ноотропных препаратов. Всё, над чем работали ученые. Предполагалось, что объекты будут обнаружены в процессе случайно.

– Что происходит сейчас?

– Минуту... – он пробежался пальцами по экрану компьютера. – В данный момент группа как раз покинула нижние этажи и приближается к точке эвакуации.

– Прогноз?

– Восемьдесят шесть процентов на то, что Гаус решит вернуться в поисках наемников и что бы завершить задание.

– Мы можем как-то повлиять на его решение?

– Можем лишь ограничить его во времени, активировав тревогу.

Кирилл встал и прошелся по залу, заложив руки за спину.

– Время, господин. Ваше решение?

– Не нужно тревогу, лишние риски. Пусть работают.

– Хочу напомнить, что минус шестой этаж охраняют "кадавры".

– Четверо профессионалов на пике боевой формы. Думаю, они справятся.

– Если только не решат разделиться. Тогда шансы на успех операции резко снижаются.

– Скажи мне, Борис, ты веришь в чудо?

"Московская область. Секретный объект Нового Вавилона, под кодовым названием "Ферма-6"."

Андрей и Мустафа уложили девушек на сидения их машины. Группа собралась в круг, им предстояло принять не простое решение.

– Считаю необходимым вернуться и закончить выполнение поставленной задачи, – Сказал Андрей.

– Не думаю, что сейчас это уже актуально, – возразил Мустафа, – нужно доставить девушек на базу и поскорее. Им необходима медицинская помощь.

– Другой такой возможности не будет, – подал голос один из бойцов, кажется это был "пятый". Он имел звание "капрала" в подразделении Гауса, и в подобный ситуациях имел право голоса.

– Мы должны выяснить что с "Левыми". Иначе нас могут обвинить в предательстве, со всеми вытекающими, – продолжал гнуть свою линию Андрей, – к тому же нам все равно нужно вернуться за учеными.

– Кстати, на посту осталось двое из их группы, – напомнил "пятый", с ними что будем делать?

Мустафа скинул шлем и стянул балаклаву. – Вот ведь дерьмо! – в сердцах выругался он. – Так, один останется, остальные возвращаемся. Андрей, где ружье с транквилизатором?

– Там же осталось.

– Прихватим с собой. Тех двоих в отключке берем с собой, на базу. Разделимся, я с Андреем на минус шестой, на остальных сбор данных и "артефакты". Как закончим - забираем ученых и валим отсюда. Работаем быстро, на все десять минут. Возражения есть?

– Есть, – сказал Андрей, – ты останешься здесь.

– Не понял! – Мустафа нахмурился.

– Мы сейчас на пике, без тебя у нас больше шансов провернуть все быстро. Сядешь за руль, запустишь двигатель и будешь ждать. Ровно десять минут. Если не вернемся и не будем выходить на связь ‐ увози девчонок.

– Послушай, воин...

Андрей положил ему руку на плечо. – Не спорь. На это сейчас нет времени.

– Хорошо, Андрей. Работайте. Время пошло.

Спустившись в лабораторию, бойцы разделились. Трое остались на минус третьем, Андрей же спустился ниже. На минус пятом он остановился прислушиваясь. Все было тихо. Андрей закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, прислушиваясь к внутренним ощущением. На миг он вогнал себя в некое подобие легкого транса. Подсознательно он нащупал тот участок разума, что отвечал за боевую программу и мысленно выкрутил "настройки" на полную.

Открыв глаза он привычно отметил, что мир вокруг преобразился. Картинка стала максимально четкая, а краски ярче. Слух улавливал каждый мельчайший шорох. Все его чувства обострились, работая на максимум своих возможностей, а время наоборот, замедлилось. Он снова сделал несколько глубоких вдохов, перехватил поудобнее автомат и спустился на минус шестой. То, что он увидел, было похоже на самый настоящий фильм ужасов. Прямо в дверном проеме лежало тело одного из "фанатиков" разорванное пополам, не давая раздвижным автоматическим дверям закрыться. За ним тянулся жирный кровавый след и вывалившиеся внутренности. Андрей протиснулся между дверными створками и вошел внутрь. Кровь. Куда бы он не бросил свой взгляд, повсюду была кровь. На полу, стенах и даже на потолке. Андрей медленно и бесшумно крался по коридорам. Временами он обнаруживал, то тут, то там, оторванные части тел. В отличие от лаборатории выше, здесь не было большого количества разных помещений. Только длинные извилистые коридоры. В конечном итоге он уперся в развилку. Слева и справа от него располагались простые, распашные двери, с толстыми матовыми стеклопакетами. Не раздумывая он повернул на право, ударом ноги открыл дверь и ворвался внутрь. Первым что он увидел был Гоголь. Точнее его труп. Он лежал на спине в луже крови, ноги были неестественно вывернуты, будто попали в мясорубку. В груди зияла огромная сквозная дыра. В нос шибанул резкий запах железа и чего-то затхлого. Обостренное обоняние сыграло злую шутку и Андрея чуть не стошнило. Пришлось срочно настраиваться, убирая чувствительность обонятельных рецепторов на минимум. Отдышавшись, он на конец огляделся по сторонам. Вдоль стен, повсюду, стояли огромные, метра три с половиной, вертикальные аквариумы, наполненные мутной желтой жижей. От аквариумов тянулись толстые жгуты трубок и проводов. Андрею даже показалось что внутри шевелится кто-то или что-то. Он не успел рассмотреть, его усиленный слух уловил частое биение сердца у себя за спиной.

Не тратя драгоценные секунды на раздумье, наемник присел и сильным толчком отпрыгнул в сторону, успев лишь заметить, как над его головой промелькнула когтистая лапа. В полете Андрей развернулся и упал на спину, безуспешно выцеливая в пустоту.

Он лежал, прислушиваясь. Справа послышалось глухое, утробное рычание. Андрей вскочил и открыл огонь туда, откуда доносился звук. Раздался пронзительный визг и из тени дальнего угла выскочило существо, лишь весьма отдаленно напоминающее человека.

Худое, вытянутое тело, с непропорционально большой, выпуклой грудной клеткой. Длинные, жилистые руки с крупными кистями. Из пальцев рук то и дело выскальзывали длинные, острые когти. Они прятались обратно, но затем снова вылезали наружу. Длинные, мощные ноги с крупными ступнями и коленями, сгибающимися в обратную сторону. У монстра была огромная голова с вытянутым назад черепом и большими, миндалевидными глазами. Носа и ушей не было, вместо них черные щелочки отверстий. Зато была пасть и еще какая. Огромная, широкая, усеянная длинными острыми клыками. Существо пялилось на Андрея, из левого бока сочилась густая, черная кровь.

– Ты что еще, нахрен, такое? – прошептал опешив от удивления Гаус. Монстр тут же рванул в атаку.

Да, у ребят из "Левого крыла" не было ни малейших шансов выжить, если уж он, в активной фазе программы, да еще и разогнанной стимулятором, едва успевал уворачиваться от острых когтей и зубов. Чудовище двигалось с невероятной скоростью, наседая и оттесняя Андрея в угол. Его автомат, в первые же секунды выбитый из рук, лежал на полу. Казалось, чудовище и само было удивлено, что какой-то человек до сих пор еще жив, да к тому же умудряется бить в ответ. Монстр от этого свирепел еще сильнее, но Андрею это было даже на руку. Уличив момент, когда мощная когтистая лапа сделала особенно сильный замах и полетела ему в голову, он не стал уворачиваться, а на оборот пригнувшись прыгнул в его сторону. Схватив существо за ногу, Андрей резким движением крутанулся на месте и ударил чудовище головой об стену. Кусок бетона с хрустом отвалился. Мощным пинком, монстр отбросил Андрея назад. И этим дал шанс человеку выжить в этой ужасной схватке. Андрей упал буквально в метре от своего оружия. Перекатившись, он схватил автомат. Тварь как раз поднялась на ноги, тряся головой. Андрей нажал на курок, выпуская обойму по монстру. Тот попытался было убежать, но опытный воин предвидел такой маневр и стрелял на опережение. Несколько пуль достигли цели, вгрызаясь в плоть и разрывая мясо. Патроны закончились. Чудовище взвыло и рвануло в коридор. Андрей слышал, как хлопнули двери второго помещения. Того самого, что были слева. Он быстро побежал следом и вставил опустевший автомат в ручки дверей, тем самым блокировав их. Наемник понимал, что на долго так эту тварь не удержать, но немного времени он им выиграл.

Выскочив на лестничный пролет, он схватил рацию.

– Группа, эвакуация, срочно!

– Не понял, повтори, – ответил "пятый".

– Чего ты там бл* не понял?! Я сказал валите отсюда, срочно! Андрей орал в рацию. Его чуткий слух уже уловил злобный рык и звук ломающейся двери.

На улицу они выбежали одновременно. Двое его бойцов все-таки ухитрились прихватить с собой Брумеля и второго ученого, а третий нес на спине небольшой, походный рюкзак.

– Архив немного почистил, ну и с центрального жесткие сдернул. Все, что успел, – на ходу пояснил он.

– Андрей, в чем дело? – Мустафа высунулся из двери.

– Валим живо, по дороге расскажу!

Они быстро влетели в фургон, и он сорвался с места, круто развернувшись на ходу.

– Тех двоих забирать будем?

– Нет! Плевать на них, гони и не останавливайся!

– Да в чем дело то?! – не выдержав рявкнул Мустафа, пролетая мимо КПП и снося шлагбаум.

– Я расскажу, просто гони. Сразу на базу гони, – ответил Андрей. Он вдруг почувствовал, как его бросило в жар, а перед глазами начало двоится. Гаус резким движением сдернул с головы шлем и балаклаву. Его тошнило.

– Эй, командир. Ты в порядке? – спросил один из бойцов, заглядывая ему в лицо, – вид у тебя не очень... а это еще что?

Андрей ощупал рукой грудь. На ребрах, внизу слева, он обнаружил три глубоких, сочащихся кровью пореза. В горле моментально пересохло.

– Дерьмо. Мустафа, Гаус ранен!

– Что-то серьезное? – спросил он не оборачиваясь.

– Похоже.

– Ну так осмотрите, обработайте, окажите первую помощь. Мне что, учить вас? Делайте что хотите, но до базы он должен доехать живым!

Андрей уже ничего не видел, глаза заволокло пеленой. Он почувствовал, как с него стягивают разгрузочный жилет и расстегивают куртку. Голова резко закружилась, и он потерял сознание, заваливаясь на бок. Его подхватили крепкие руки, укладывая на пол.

Глава 7

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 7.

"Из воспоминаний Гауса"

Андрей проснулся, но открывать глаза пока не спешил. События минувшей ночи проносились у него в голове, заставляя учащенно биться сердце и сводя живот от переживаний. Он убийца. Человек вне закона. Андрею не было жалко тех двоих отморозков, которые собирались над ним надругаться, но он не понимал, как ему удалось это всё провернуть. Откуда взялись силы, и эта спокойная, холодная уверенность? Потом он вспомнил всё, что произошло дальше. Как бродил по лесу. Как вышел на дорогу и поймал машину. Машина! Тёмно-вишневая девятка, странный парень за рулем и девушка, с красивыми и бездонными глазами, в которых он утонул. А дальше что было?

Андрей подскочил на кровати и осмотрелся по сторонам. Небольшая комната, со старыми, выцветшими обоями на стенах. Окно, ведущее во двор было завешано пыльной, видавшей виды тюлью. У противоположной стены стоял шкаф, небольшой пошарпанный стол и табурет. Вот собственно и всё. Ещё белая деревянная дверь с облупившейся краской. За дверью слышались приглушенные голоса. Как он сюда попал? Что это за место? Андрей спустил ноги на пол, задев пустое алюминиевое ведро, стоявшее возле кровати. Ведро с грохотом упало и откатилось в сторону. Голоса за дверью стихли, послышались шаги и дверь открылась. На пороге стояла та самая девушка. Она улыбнулась, и Андрей невольно снова засмотрелся на нее.

– "Какая же она все-таки красивая" – пронеслось у него в голове.

– Проснулся, сосед? Идем, баро хочет тебя видеть. — Слово "сосед" она произнесла с явно различимым сарказмом и даже слегка качнула головой, весело прищурив глаза.

– Ну, чего застыл? Идём-идём. Не бойся, тут тебя никто не обидит.

– Я и не боюсь, – буркнул он в ответ, вставая с кровати и нашаривая под ней свою обувь. Девушка вдруг посерьезнела и подошла к нему.

– Имей ввиду, Андрюша. С баро нужно говорить честно. Он вранье сразу видит. Говори прямо, проявляй уважение. Не перебивай. На вопросы отвечай четко, как есть. Попытаешься обмануть - тебя накажут, – она приобняла его за плечи, – баро хороший, справедливый. Но враньё на дух не переносит.

Андрей дернулся. – Что Вы меня пугаете? Кто Вы вообще такие, какой еще барон? Я домой хочу! Бабушка волнуется, наверное, еще в милицию позвонит! – Андрей помнил свою вчерашнюю легенду и решил придерживаться ее и дальше.

Айса слегка шлепнула его ладошкой по губам. – Я же сказала, не ври! Мы уже всё знаем, но хотим выслушать твою версию вчерашних событий. И не барон, а баро, запомни. Идем, не стоит заставлять его ждать.

Девушка снова приобняла его за плечи, и они вместе вышли большой, светлый и просторный зал. Здесь обстановка была побогаче. Добротная, массивная деревянная мебель. Ковры на полу и стенах. Большой, мягкий диван, на котором сидели трое молодых, крепких мужчин в спортивных костюмах. Андрей увидел два глубоких, кожаных кресла, стоящих возле журнального столика. Стол был накрыт умело и со вкусом: бутылки с разнообразными винами и коньяком, фрукты, тонко нарезанный сыр и пласты копченого мяса. При виде еды Андрей сглотнул слюну, а в животе у него отчаянно заурчало. В креслах сидели двое. Глубокий старик, с темным сморщенным лицом и удивительно цепкими, живыми глазами. Он опирался на белую трость, рассматривая мальчика из-под кустистых бровей. Одет он был в синий, расшитый золотыми нитями халат, из-под которого выглядывали ноги в серых пижамных штанах и домашних тапках. Второй - полный, с большим выпирающим животом и густой, длинной черной бородой. Черные брюки и остроносые туфли, начищенные до блеска. Верхние пуговицы алой как кровь рубашки были расстегнуты, обнажая волосатую грудь, на которой тускло поблескивала массивная золотая цепь. Пальцы рук были украшены золотыми перстнями. Чуть выше кисти правой руки Андрей заметил сразу несколько золотых браслетов, а на левой были надеты часы. Разумеется, тоже золотые. Он лениво, не спеша сделал глоток коньяка из пузатого бокала, затем поставил его на стол и отщипнув от грозди одну виноградину, бросил ее себе в рот, блеснув золотыми зубами. Айса вывела Андрея на центр комнаты, потрепала по голове и подошла к толстяку.

– Вот, баро. Тот самый ромалэ, из-за которого весь сыр-бор.

– Вижу, дочка. Отойди, дай мне его рассмотреть. Хм, ромалэ говоришь? Не похож он что-то.

– Ну это дело поправимое, отец, – ответила она, рассмеявшись чистым, заливистым смехом.

Баро покачал головой. – Если бы не твой лёгкий характер, Айса, давно бы уже выпорол тебя. Вся в мать, – строго произнес он и нахмурил брови.

Девушка обняла толстяка и чмокнула его в щеку. – Я тоже люблю тебя, отец, – сказала она улыбаясь.

– Ну всё-всё, – проворчал он потеплевшим голосом, – ступай, помоги сёстрам. Мужчины толковать будут.

Айса вышла из комнаты, на ходу подмигнув Андрею и прошептав одними губами: – Не бойся.

Дверь за ней закрылась, Андрей продолжал стоять, не зная на что смотреть и куда девать руки. Его ладони вдруг похолодели и стали влажными.

– Подойди ближе, – властно велел толстяк. Андрей вздохнув сделал несколько шагов в его сторону и остановился, опустив глаза.

– На меня смотри. Как тебя зовут?

– Андрей, – он поднял глаза и уставился на него, стараясь всё же не смотреть прямо в глаза.

– Почему в глаза не смотришь? – повысил голос толстяк.

– Вчера я Вашей дочке посмотрел уже, потом тут проснулся. Я знаю, это цыганский гипноз, об этом в газетах пишут и по телевизору говорили.

Мужчины переглянулись и дружно расхохотались. Отсмеявшись, толстяк уже более мягко продолжил свой допрос.

– Меня можешь называть баро. Остальных тебе пока ни к чему знать. Ответь мне, мальчик, как ты оказался на той дороге?

Андрей собрался было снова рассказать вчерашнюю легенду, но вовремя прикусил язык.

– "А, была-ни была!" – подумал он. – Я убегал, баро.

– Хм... и от кого же ты убегал?

– Я совершил преступление, баро. Если меня найдут, то отправят в тюрьму.

– О каком преступлении ты говоришь? Ты что ни будь украл?

– Нет, баро. Я убил человека. Точнее двух, хотя на счет второго я точно не уверен.

– Вот как? По тебе не скажешь, что ты грозный убийца. Как это произошло? Рассказывай все, в подробностях.

Баро снова глотнул коньяк и отправил в рот тонкий слайс сыра.

Андрей откашлялся, поперхнувшись слюной и начал говорить. Он рассказал всё. О том, как попал в приют и о жизни там. Про лотерею и поездку в лагерь. Обо всех унижениях и издевательствах, которые пришлось вынести. В довершении рассказал и о минувшей ночи. Когда Андрей закончил, мужчины молчали обдумывая его историю. На конец баро тяжело вздохнул и повернулся к старику.

– Что скажешь, отец?

– Что ты хочешь услышать от меня, баро? – проскрипел старик, – ты ведь уже принял решение по этому мальчику.

– Я пока не уверен. Но сейчас мы расставим все точки.

Толстяк снова повернулся к Андрею. – Человек, которого ты убил - сын одного влиятельного бандита. Он не так давно вышел из тюрьмы. Этот шакал напился и на улице напал на одну из моих дочерей. Со своим другом он затащил ее в машину и хотел надругаться. Наших людей не было рядом и некому было ее защитить. Это увидел случайный прохожий и сообщил в милицию. Патруль был неподалеку. Шакалы не успели совершить задуманное, но и никакого наказания не понесли. Мои люди две недели пасли этих ублюдков. Одного из них нам удалось поймать. Мы связали ему руки и ноги, привязали голым к коню и выпустили в поле. Но до Сергея нам добраться не удалось. Он был мой кровник, Андрей. И вот тут возникает проблема. Убить шакала должен был я, или один из моих сыновей. Но это сделал ты - чужак. И теперь есть два варианта. Первый: теперь ты мой кровник, и я должен тебя убить. Показательно, жестоко.

У Андрея перехватило горло, а руки начали мелко дрожать.

– Второй вариант, – продолжил баро, – принять тебя в семью. Если ты станешь моим сыном, тогда в глазах нашего народа ты будешь героем, а позор с нашей семьи будет смыт. Ты бы сам что выбрал? Казнь, или табор?

– Я не хочу умирать, баро, – выдавил из себя Андрей.

– Я так и думал, – задумчиво произнес толстяк, – Айса! – крикнул он, дверь распахнулась, и девушка вошла в комнату.

– Айса, отведи пацана, пусть умоется и накормите его. Мы будем думать, я позову.

Девушка снова молча приобняла Андрея за плечи и вывела его из комнаты.

Они вышли на улицу из просторного, двухэтажного особняка и Андрей наконец осмотрелся по сторонам. Огромный участок был огорожен высоким, бетонным забором. На улице по всюду туда-сюда сновали люди. Каждый был занят своим делом. Только детвора носилась по двору, играя во что-то вроде догонялок, смешанных с вышибалами. Андрею эта игра была не знакома. Они свернули направо и подошли к невысокой, но длинной и широкой постройке, остановившись у входа.

– Рамиля! – позвала Айса и из дверей постройки вышла девочка, не многим старше Андрея. Такая же черноволосая и большеглазая, как и Айса. Они вообще были с ней очень похожи, даже горбинка на носу у нее была почти точно такой же.

– Рамиля, это наш гость, Андрей. Андрей - это моя сестра, Рамиля. Покорми гостя, да поживее, скоро отец вызовет его к себе.

– Конечно, Айса! Накормим, напоим и спать уложим, – весело улыбаясь сказала Рамиля, сама тем временем с интересом рассматривала Артема. Старшая сестра погрозила ей пальцем. – Смотри у меня! Дошутишься, отец услышит - беда будет.

Рамиля заливисто расхохоталась. От ее смеха у Андрея закружилась голова, он судорожно вздохнул и переступил ногами.

– Ступай, сестра. Не волнуйся, все хорошо будет.

Айса удалилась, Рамиля воровато посмотрела по сторонам, потом приблизилась к Андрею, обняла его и поцеловала в щеку, тут же отстранившись и шагнув назад.

– Ты это... ты чего... это зачем? – Андрей стремительно краснел и заикался от волнения. Сердце бешено колотилось.

– Я знаю, что ты сделал. Мы все знаем. Я просто хотела сказать тебе спасибо.

– Да ладно, подумаешь. Так это тебя получается... — он замялся, не зная, как закончить вопрос. Но девочка его поняла и молча кивнула.

– Знаешь, если будет нужно, я за тебя таких уродов сколько угодно положу. Хоть десять, хоть сотню! – сказал вдруг Андрей, сам обалдев от собственной смелости.

Рамиля молча взяла его за руку. – Идем, ты же голодный. Плов любишь? – они скрылись за дверью. Айса, стоя за углом улыбнулась, покачала головой и направилась в дом, где в данный момент мужчины их клана решали дальнейшую судьбу мальчишки.

Спустя примерно час, Андрей сытый и слегка осоловевший, снова стоял в комнате с коврами.

– Мы приняли решение. Вот мой вердикт. Ты можешь сейчас же покинуть этот дом. Я не стану преследовать тебя. Но имей ввиду, что люди "Севера" уже ищут убийцу. Как и милиция. Это лишь вопрос времени, когда до тебя доберутся. Бандиты или менты - значения не имеет. Для тебя исход будет один - смерть.

Андрей хотел было что-то сказать, но баро поднял руку, призывая его замолчать.

– Либо, ты можешь остаться с нами. Я приму тебя в семью, как своего сына. Тогда наш клан очистит свое имя, а ты получишь нашу защиту.

Поникший было Андрей обрадованно вскинул на него глаза.

– Но имей ввиду. Оставшись с нами ты на всегда распрощаешься с прежней жизнью. Ты будешь отзываться на то имя, какое тебе дадут. Ты будешь делать всё, что тебе скажут. Тебе придется много работать и учиться. Ты будешь подчиняться нашим правилам. За непокорность и нерасторопность у нас наказывают. Когда придет время, ты возьмешь в жены ту девушку, на которую я укажу тебе.

– Я согласен, баро. Я хочу стать частью семьи, – слова давались Андрею с трудом, в нем бурлила целая палитра чувств. С одной стороны - радость от того, что он нашел защиту, дом и семью. С другой - страх неизвестности. Он не знал, что будет ждать его дальше, не знал этих людей, хоть и понимал, чем промышляют его благодетели. И чем придется заниматься ему самому.

– Вот и славно, – баро с трудом поднялся с кресла, подошел к Андрею и положил ему руки на плечи.

– Здравствуй, сын. Это теперь - твои старшие братья, – баро указал на мужчин, сидящих на диване. – Слушай их, делай что велят. По всем вопросам - тоже к ним. Впрочем, тебе еще всё растолкуют более подробно. А сейчас ступай с ними, тебя познакомят с остальной семьей и введут в курс дела.

Ночью Андрей проснулся от того, что на улице громко сигналили машины, и кто-то колотил в ворота. Эту ночь ему позволили провести в той же самой комнате, куда привезли в первый раз. Завтра Андрея должны были перевести в общую мужскую спальню.

Он осторожно, стараясь не шуметь сполз с кровати и подкрался к окну.

Один из старших сыновей, в компании пяти мужчин, вооруженных ружьями, открыл ворота. В свете фар, стоящих за ними автомобилей и высоких прожекторов, он хорошо видел незваных гостей. Восемь человек, все как один в спортивных костюмах. Широкие плечи и бритые затылки хмурых парней не оставляли сомнений - это были бандиты. Андрей почувствовал, как похолодело в груди, живот свело судорогой, а колени слегка подкосились.

От бугаев отделился один силуэт и вышел вперед.

– Бойко, отца позови, толковать будем!

– Баро отдыхает, Леонид, завтра приходи.

– Сейчас, Бойко. Или он выйдет к нам, или мы сами войдем.

– В чем дело, сын? – на крыльце показался баро. Он грозно смотрел на всю компанию, кутаясь в легкий, просторный халат.

– Штефан! – крикнул тот, кого звали Леонид, – собирайся, с нами поедешь. Север хочет с тобой поговорить.

Толстяк медленно спустился с крыльца и не спеша подошел к воротам.

– А ты ничего не попутал, Лёня? Ты как со мной говоришь, шваль?

– Следи за базаром, ромалэ, а то я тебе язык отрежу.

Баро почесал затылок, затем лёгким, едва уловимым движением достал из-за спины револьвер и приставил его к голове бандита.

– "Ох ты! Где же он его там прятал? До чего же ловко у него вышло!" – пронеслось в голове у Андрея. Он продолжал следить затаив дыхание и боясь пошевелиться.

– Ты шестёрка, Лёня. Не по масти прёшь. Я баро! За слова свои ты лично ответишь передо мной. И ребята твои не помогут.

– Мы знаем, что ты прячешь у себя убийцу Сергея, – процедил сквозь зубы бандит, – отдай его, и мы уйдем. А если нет, то...

– То, что, Лёня? – баро взвел курок, – не останавливайся, продолжай.

Здоровяки за спиной Леонида потянулись к своим "пушкам". Мужчины клана вскину ружья, целясь им в головы.

– Мы положим здесь и тебя и твоих архаровцев, прежде чем ты успеешь сказать слово "мама". Так что мой тебе совет - возвращайся туда, откуда пришёл. И шефу своему передай...

В этот момент дверь одного из черных джипов открылась, из машины вышел солидный мужчина лет сорока. На нем были летние, светлые брюки, белая рубашка с распахнутым воротом. На ногах замшевые мокасины. Голова его была совершенно лысой. На безымянном пальце правой руки блеснул перстень. Он сделал два шага вперед.

– Опустите стволы, – сказал он чистым, глубоким голосом, – а ты, Лёня, извинись перед баро.

– Шеф, но я ведь...

– Цыц, сявка. Делай что велено.

Леонид злобно уставился на толстяка, – Приношу свои глубочайшие извинения, уважаемый баро. Я был не прав, погорячился. Впредь не повторится.

Баро вздохнул, убирая от его лба револьвер и отпуская курок в безопасное положение. Но, в ту же секунду, резким движение он нанес ему сильнейший удар рукоятью в лицо. Даже Андрей услышал, как хрустнули зубы. Леонид повалился на землю.

– Шука! – заорал он, выплевывая кровь и осколки зубов.

Толстяк усмехнулся, поигрывая револьвером. – Я ведь сказал, что ответишь. Баро держит слово.

– Лёня, иди в машину. И вы все тоже идите. Оставьте нас.

Леонид скуля и отплевываясь побрел к припаркованным машинам, здоровяки двинулись следом. Север подошел к баро.

– Здравствуй, Штефан. Пацан, которого ты прячешь, убил моего сына. Я имею право судить его, ты это знаешь. Он мой кровник.

– А твой сын был моим кровником, и ты об этом тоже прекрасно знаешь.

– И что, хочешь сказать, что собрался сам его казнить? Слабо верится, баро.

– Я говорю, что Сергея убил мой сын. Этим он вернул должок, постоял за честь семьи. Мой сын действовал по закону крови, Север. Всё честно.

– Какой еще сын? – повысил голос криминальный авторитет, – этот щенок сирота, я навел справки!

– Вовсе нет, я принял его в семью еще неделю назад. Собирался забрать, когда закончится его смена в лагере, чтобы не поднимать лишнего шума. Люди это подтвердят.

– Какие еще люди, Штефан? Что ты мелешь?

– Мои люди, Север.

Бандит и цыганский барон смотрели друг на друга.

– Значит так ты решил, баро.

– Это моё слово, Север.

– Хорошо. Тогда я созову совет. Пусть общество нас рассудит. Завтра в полночь на старой барже. Я надеюсь твой балаган не сорвется с места и не попытается сбежать?

– За кого ты меня принимаешь?

– За того, кто ты есть. Цыгана.

– Завтра в полночь я буду на барже.

– Хорошо, Штефан. Ты дал слово.

Бандит развернулся, сплюнул и сел обратно на заднее сидение внедорожника. Машины сорвались с места и укатили в ночь.

Баро еще немного постоял, глядя им в след, затем развернулся к сыну. – Запри ворота, поднимай всех. Андрея разбудите. Времени мало, вас ждет дорога.

На рассвете длинная вереница машин и микроавтобусов двигалась на юг страны. У табора не было цели добраться в какую-то конкретную точку на карте большой, необъятной страны. Они привыкли к кочевой жизни, как и их далекие предки. В доме, который теперь был уже далеко позади, остались лишь баро Штефан, его старший сын, да еще несколько мужчин. В прочем, в то же самое время, как их клан удалялся от дома, на помощь Штефану со всех сторон уже спешила подмога. Несколько сотен злых, вооруженных до зубов женщин и мужчин, готовых во чтобы то ни стало встать на защиту семьи.

В полночь состоялась сходка, на которой, в ходе ожесточенных споров, общество признало правоту баро. К Северу же, на оборот, возникло много вопросов. По завершению совета, уходя Север обещал баро что всё равно не забудет и не успокоится, пока не отомстит за смерть сына. Ровно два года спустя ему удалось сдержать свое слово. На Штефана было совершено жестокое покушение. Никто не знает, как наемному убийце удалось подобраться к баро. Тем более, как получилось нанести девять ножевых ранений в жизненно важные органы, оставшись при этом незамеченным. Штефана похоронили по цыганским обычаям, а на его место во главе клана встал старший сын - Алеко. Первым же делом он велел своим братьям не возвращаться, до тех пор, пока он не отомстит за смерть их отца. Назревала большая война. Год за годом, Андрей учился цыганскому ремеслу. У него обнаружился на редкость уникальный талант к воровству. Любые замки легко поддавались отмычкам, а ловкие пальцы бесшумно и невесомо опустошали чужие карманы и сумки. Правда, по началу он пару раз чуть не попался, за что был наказан. Женщины клана учили его основам психологии влияния, манипуляциям с сознанием, тайным техникам НЛП и гипнозу. Он научился готовить еду в походных условиях и угонять машины. Обучился верховой езде. Браться следили за его физической подготовкой, привили ему любовь к спорту. Научили основам рукопашного боя и борьбы. К шестнадцати годам, Андрей мог в одиночку спаринговаться с двумя-тремя взрослыми мужчинами сразу. Время шло. Иногда до их табора долетали новости из далеких городов и столицы. Так они узнали о громком задержании трёх лидеров крупнейшего ОПГ в современной истории. О том, что в преступных схемах были замешаны руководящие чины в высших структурах власти. Особенно Андрея поразило то, что в деле о задержании не малую роль сыграли две простые, молодые девушки. Об этом не говорили в новостях, но у цыган свои источники информации. Это событие не прошло незамеченным в криминальном и около криминальном мире. Преступные группировки разных уровней и национальностей вцепились друг другу в глотки, стремясь добраться и заполучить то, что осталось от "не святой троицы". Тогда же они получили весточку, о том, что на Андрея была объявлена настоящая охота. Неизвестные люди шерстили по всем существующим кланам и таборам, иногда калеча и убивая. Никто точно не знал, кто именно за этим стоит. Были предприняты попытки выяснить и остановить беспредел, но это только еще больше разозлило неизвестных. Кровь полилась рекой. Не смотря на приближающуюся опасность, баро Алеко велел ни в коем случае не сдавать Андрея. Вместо этого, ему выправили новые документы - паспорт и приписное свидетельство военкомата Ростова-на-Дону. Было решено спрятать его в армии, до тех пор, пока всё не уляжется, или хотя бы они не выяснят кто за этим стоит и чего эти люди хотят от Андрея. Учитывая великолепную физическую подготовку и навыки, военные комиссары не долго думая отправили Андрея в десант. Через три месяца он узнал о страшной гибели всего клана, а спустя еще полгода их взвод отправили на войну.

Глава 8

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 8.

Черный минивен влетел на территорию лагеря, снося собой шлагбаум и резко затормозив у здания администрации. Правая сторона была вся изрешечена вмятинами от пуль, стекла покрылись трещинами. В одном окне зияла дыра. Левая сторона фургона была обожжена.

Мустафа выскочил с водительского сидения и проворно открыл дверь в пассажирский салон.

К ним, с крыльца, спешила Горгона, в сопровождении двух рядовых сотрудников службы безопасности.

– Какого хрена? Что всё это значит?! – рассерженно выкрикнула она подбегая.

– Нет времени, помогай! – прорычал Мустафа, выволакивая Андрея. Второй боец держал его за ноги.

– Помогайте, чего встали? – рявкнул на охранников Мустафа, – в лазарет его тащите, живо! Охранники переглянулись, подхватили Андрея и понесли в медицинский отсек.

– Что с Гаусом? Почему машина как из горячей точки? Что вообще происходит? – продолжила допытываться Горгона.

– Анжелика, все вопросы потом! Давай, помогай, это еще не всё.

Она заглянула внутрь микроавтобуса и, не удержавшись, присвистнула. – А это еще что за бабы?

– Я же просил, потом вопросы. Их тоже в лазарет, но лучше пока, наверное, в изолятор. Нужно еще кое в чем разобраться.

– Почему изолятор? – спросила Горгона и обратила внимание на одного из бойцов. Тот полулежал на сидении, прислонившись к окну.

– А с этим что?

– С этим – всё, – коротко ответил Мустафа. Анжелика понимающе кивнула.

К машине в это время приблизились еще четверо охранников и два санитара. На этот раз они принесли с собой сложенные в сумки полевые носилки.

– Девчонок - в карантин. Двухсотого - в подвал. Ученых - по разным камерам, – распорядилась она.

– А ты - за мной. Всё расскажешь.

– Анжелика, не время...

– Я сказала сейчас! – повторила она железным тоном, и больше не оборачиваясь, пошла в свой кабинет. Мустафа чертыхнулся, сплюнул и последовал за ней.

– М-да, хреново дело, – задумчиво произнесла Горгона, после того как Мустафа закончил рассказывать о ходе всей операции, – ну а с машиной то что?

– Это тоже интересный момент. По пути нас пытались перехватить. Но это были не псы Вавилона. Похоже, что фанатики из "Левого крыла", видимо они с самого начала так и планировали.

– Похоже на то. И как вам удалось ноги унести?

Мустафа мрачно посмотрел ей в глаза.

– Это еще одна загадка, Анжи. Вмешалась третья сторона.

– Что ты имеешь ввиду? – она удивленно выгнула бровь.

– "Левые" применили против нас весь возможный арсенал. Они выскочили из леса как шайка разбойников. И тут же дважды шмальнули из РПГ. Мне удалось уклониться. На следующем рубеже нас встретили поливая из огнемета, какого-то хрена. Этот участок мы тоже проскочили. Потом мы выскочили на ту самую поляну, где была назначена точка рандеву. А дальше нам перерезали путь грузовиком. Сбоку подлетел такой же фургон как у нас, видимо тот, что оставался для прикрытия. Плюс еще трое бойцов на квадриках. Сперва они открыли огонь из автоматов и дробовиков. Потом, поняв наконец, что этого маловато, притащили из фургона крупнокалиберный пулемет. И вот тут началось самое интересное. – Мустафа замолчал, подошел к минибару и достал оттуда бутылку коньяка. Выдернув пробку зубами, он приложился к горлышку и сделал несколько глубоких глотков. Анжелика молча смотрела на него, положив ногу на ногу и ожидая продолжение рассказа. Мустафа вернул бутылку на место, сел и продолжил.

– Сперва с неба спикировал беспилотник-камикадзе, уничтожив и сам станковый пулемет, и его операторов. Дальше на поляну, со всех сторон повылетали какие-то парни на байках. Камуфляж без опознавательных знаков и маски. Они двигались быстро и слажено, вырезая фанатиков. Именно вырезая, Анжи. У них было только холодное оружие. И знаешь, мне показалось, это были не совсем люди. Берсерки, Анжи. Люди так не двигаются, не убивают так, как они.

Анжелика наклонилась вперед, приблизив к нему свое лицо и заглядывая в обезумевшие глаза.

– Ты в этом уверен, милый?

– Я видел их так же ясно, как тебя сейчас. Они были как звери, хищники. Быстрые, бесшумные, смертоносные.

– Понятно, – протянула она, откинувшись на спинку своего кресла, – подытожим всё, что я сейчас услышала от тебя. Андрея ранила какая-то неведомая тварь, судя по следам - это были когти. Большие и острые. Вероятнее всего - отравленные. Вместо ожидаемых артефактов, в лаборатории обнаруживаются две девицы, которые как две капли похожи на тех самых... кхм... книжных героев.

Вам удалось захватить Брумеля и его лаборанта, а также прихватить с собой кое что из лабораторного "железа", ликвидировав при этом весь личный состав самой лаборатории.

"Левое крыло" пытались перехватить трофеи на обратном пути, но вмешались неизвестные. Профи высшего уровня, вероятно Берсерки. Поправь, я ничего не упустила?

– В общем нет. За исключением того, что уничтожив фанатиков, эти ребята снова сели на свои байки и скрылись в лесу. Перед этим они даже грузовик отогнали, освободив нам дорогу.

– Всё это очень странно, не находишь?

– Не знаю, ты мне скажи.

– О чем ты?

– Откуда появилась наводка, Анжи? Схемы, графики, коды доступа. Кто спланировал операцию? Кто заказчик?

Анжелика нахмурилась, – Ты же знаешь, что я не могу...

Кулак Мустафы с грохотом обрушился на стол. Монитор подпрыгнул и упал, на пол посыпались бумаги.

– Хватит нести эту чушь про секретность, Горгона! Мы еле ноги унесли. Андрей в критическом состоянии. "Третий" мёртв. Мы, считай, теперь в состоянии войны с "Левым крылом". Я хочу знать, на кого мы работаем! На самом деле!

Анжелика опустила глаза. – Я не могу тебе сказать, потому что сама не знаю. Я руковожу базой, но надомной есть свое начальство и кураторы. От них и поступил приказ.

– Почему не сказала сразу?

– Это не относилось к операции.

– Дерьмо... – Мустафа склонил голову, обхватив руками затылок, – во что мы влезли, Анжи?

– Пока не знаю, милый. Но я выясню, обещаю. А пока ступай к Андрею, думаю ты ему сейчас нужен.

Мустафа поднялся со стула и медленно, тяжелым шагом направился к двери. По пути он остановился у минибара, подумав секунду снова достал початую бутылку коньяка, после чего вышел закрыв за собой дверь. Анжелика подняла монитор и включила компьютер. Ей нужно было совершить очень важный звонок, но телефонные линии для этого не годились.

Геворг Заврикян всегда тянулся к медицине, сколько себя помнил. Видимо сказывались гены. Ну а как могло быть иначе, если ты родился в семье потомственных врачей? Правда его интерес был несколько специфический. С самого детства он мечтал стать ветеринаром и лечить зверей. А началось все с того, что маленький Геворг нашел на улице галчонка, со сломанным крылом. Он помнил, как в слезах прибежал домой, неся его в охапке. Как просил, умолял отца помочь. Отец посмотрел на раненую птицу и вынес вердикт - не жилец. Тогда маленький Геворг отнес галчонка к себе в комнату, притащил с кухни аптечку и как смог, неумело и морщась, будто от собственной боли, наложил на крыло "шину". Из пустой коробки, старых тряпок и ветоши, которые он нашел на чердаке их дома, Геворг соорудил галчонку гнездо. Две недели он ухаживал за ним, поил из пипетки, ловил для него мух и откапывал червяков. Соседские пацаны посмеивались над ним, но Геворг не обращал на это никакого внимания. Постепенно птенец окреп. Он уже мог самостоятельно выбираться из своего "гнезда" и по всюду следовал за своим спасителем. Крыло в итоге зажило, но полноценно летать он конечно уже не мог. Так, максимум только подняться на пару метров, да и то не на долго. Особенно он полюбил садиться Геворгу на плечо, когда тот выходил покататься на велосипеде. Можно сказать, что они были неразлучны. Он даже дал ему имя - Каркун. Родители его нового питомца не одобряли и настаивали на том, чтобы избавиться от него. Но Геворг проявил на удивление упрямый и твердый характер, отстаивая и защищая своего нового друга. Вскоре уже вся деревня судачила о мальчике и его ручной птице. Так продолжалось до тех пор, пока не пришла осень и Геворг не пошел в школу. В один из дней, вернувшись после уроков, он обнаружил что окно в его комнате открыто, птицы нигде нет, как и его любимого "гнезда".

Геворг побежал к маме и спросил, где Каркун, почему его нет в комнате. Мама, пряча глаза и путаясь в словах, рассказала, что убираясь в его комнате, она открыла окно, и птица сама улетела.

– Но ведь он не умеет летать! У него крыло не работает! – в слезах крикнул Геворг.

– Ну, значит научился. Выздоровел, – отрезала мама.

– А гнездо? Где его гнездо?

– Я его выкинула! Зачем оно тебе, если нет больше этой твоей кошмарной птицы! Нету, понимаешь?

– Понимаю. Это ты его выгнала! Он не мог сам улететь! Зачем ты так, он же совсем маленький. Он летать не умеет и не выживет там, понимаешь? Ненавижу вас!

В тот же вечер Геворг сбежал из дома. Он отправился искать своего друга. Ходил по всей деревне, осматривая деревья, огороды и кусты. Не найдя, он решил, что может быть Каркун смог добраться до леса, что рос неподалеку. В итоге маленький Геворг сам заблудился, нашли его только утром. Мать обливаясь слезами просила у него прощения. Отец пообещал, что как только Геворг подрастёт и окончит школу, он поможет ему поступить в медицинский колледж, а затем и в институт. Но судьба распорядилась иначе. После колледжа Геворга призвали в армию. Отец конечно же тряхнул связями, что бы "отмазать" сына, но тот твердо заявил, что пойдет служить. В армии Геворг попал в Медицинский батальон, где освоил профессию полевого медика. Он даже поучаствовал в реальных боевых действиях в одной из горячих точек, где смог отличиться. Во время операции по ликвидации лидеров террористической группировки, был тяжело ранен капитан секретного спец батальона, в чью команду Геворг попал совершенно случайно, после того как их личный полевой медик слег с пищевым отравлением.

Геворг буквально выносил капитана из-под обстрела. Он то волочил его по земле, без конца отстреливаясь. То нес на руках. Потом снова тащил. Когда капитан оказался в безопасном укрытии, Геворг вернулся за остальными боевыми товарищами. В то утро он спас шесть человек, каждый раз рискуя собственной жизнью. Сколько при этом убил террористов Геворг не считал. Говорят, что много. Его даже представили к наградам. Орден "За мужество", медаль "Отличник боевой и политической подготовки", но вершиной всего стала "Звезда героя".

Семья очень гордилась сыном. Ему предложили продолжить службу по контракту, но он отказался. По возвращении на "гражданку" Геворга нашел тот самый спасенный им капитан. Он предложил ему работу в структуре, о которой Геворг раньше никогда не слышал – "Секретная Служба Внешней Разведки". Капитан описал ему все возможные перспективы, которые откроются перед ним. Посулил хороший оклад, рассказал несколько баек из жизни секретных агентов. Геворг на столько проникся этими историями, что не раздумывая согласился.

Служба оказалась не столь увлекательная, как ему обещали, но и правда перспективная. Он не плохо зарабатывал, обзавелся солидными связями, даже имел возможность повышать свою медицинскую квалификацию. Но со временем Геворг заскучал. Ему хотелось действовать, он мечтал о приключениях и секретных операциях в роли тайного агента. Тогда он начал подавать запросы на привлечение его к полевой работе. Шли месяцы, за ними годы, пока в один день ему не прислали утвердительный ответ.

Геворга решили привлечь к сверхсекретной операции "Ван Хельсинг". Но для этого ему пришлось уйти в глубокое подполье, пройти специальные курсы, а затем внедрится в.... простую, частную таксокомпанию. Вся его работа заключалась в том, чтобы встречать агентов и возить их по городу, куда скажут. Он всё надеялся, что это временно и вот уже скоро начнется настоящая работа. Но время шло и ничего не менялось. До тех пор, пока операция "Ван Хельсинг" не вошла в активную фазу. В то утро он должен был встретить на вокзале девушку. Ему дали четкие инструкции где должна стоять его машина, как себя вести, как и о чем с ней говорить. И эта встреча, раз и на всегда, окончательно перевернула его жизнь.

– Геворг Сулуханович, срочно! – санитар военно-патриотического лагеря, а по совместительству тайной базы повстанцев, запыхавшись ворвался в кабинет главврача медицинского блока.

– Коля, отдышись и скажи нормально, в чем дело? – спросил Геворг, не поднимая головы и не отрываясь от заполнения медицинского журнала.

– Там наемники, из наших. Один ранен, второй мертв. А еще какие-то девки без сознания и ученые. Тоже в отключке. Вы нужны в операционной, сейчас!

Геворг отложил ручку и встал, надевая белый халат. – Так чего сразу не сказал? – на ходу спросил он, выбегая из кабинета.

В ходе обследования Андрея, Геворг поразился как он вообще до сих пор жив. Данные диагностических аппаратов, которые санитары уже успели подключить, были на критической отметке. Осмотрев рану, он приступил к работе. Спустя три часа, доктор покинул операционную устало стаскивая с лица маску и рассматривая бумаги, с показаниями приборов и результатами экспресс-анализов. За дверью его ждал высокий, бородатый мужчина. Геворг встречался с ним раньше, знал, что его зовут Мустафа. В иерархии повстанцев, он занимал должность равную званию майора. Иногда, некоторые бойцы так к нему и обращались.

– Здравствуйте, доктор, – сказал Мустафа, протягивая ему руку. От него ощутимо пахло алкоголем. – Как Андрей?

Геворг пожал руку, едва заметно поморщившись.

– Пока сказать трудно. Ему повезло, что в крови было достаточно много "боевого коктейля". Это помогло купировать болевые рецепторы, ну и регенерация конечно. Простой человек не прожил бы и пяти минут после такого. Я пока не знаю, с каким ядом мы имеем дело, поэтому даем универсальный антидот, плюс ударную дозу регена и ноотропов. Организм у него молодой, сильный, должен справиться. Но точнее ничего не скажу, раньше завтрашнего утра.

В это время, в одной из палат интенсивной терапии, раздался громкий крик, сопровождающийся отборной бранью. А затем страшный грохот. Геворг и Мустафа переглянулись, и не сговариваясь рванули туда. Первым успел врач. Он ворвался в палату и застыл на пороге, выронив из рук все свои бумаги от удивления. Его лицо стремительно побледнело.

Один из санитаров валялся без сознания на полу. Рядом с ним лежал шкаф, для хранения медикаментов. Осколки стекла были разбросаны по палате, по линолеуму растекалась лужа с резким химическим запахом. Посреди палаты стояла совершенно обнаженная, миниатюрная девушка с угольно черными волосами. Перед ней на коленях стоял еще один санитар. Девушка держала его стальной хваткой за горло, лицо санитара приняло багровый оттенок, он хрипел.

– Кто вы бл... такие? Где я? Что происходит? – кричала девушка.

– Если ты хочешь, чтобы он тебе ответил, перестань душить, – ровным голосом сказал Геворг. Девушка вскинула на него глаза и лицо ее дрогнуло.

– Привет, Жень. Сколько лет, сколько зим. Давно не виделись, – глупо проговорил он, стараясь справится с волнением и привести мысли в порядок.

– Ты! Я тебя знаю! Мы раньше встречались?

– Ван Хельсинг. Питер. Такси. Я Геворг, помнишь?

Девушка тонко вскрикнула, отпуская санитара и делая шаг назад. Медик завалился на пол, хватая себя за шею отчаянно хрипя, и кашляя, пытался отдышаться.

– Где я нахожусь? Что происходит? – Женя оглядывалась по сторонам обезумевшими глазами. – Ты что, с ними? Но почему?

– Женя, прошу тебя, успокойся, – Геворг поднял руки и начал медленно к ней подходить, – ты находишься в медицинском корпусе секретной военной базы сопротивления. Я главврач. Ты же помнишь, я рассказывал, что с детства мечтал стать ветеринаром? Не сложилось. Была революция, войны. Людям нужна была помощь. Я не знаю где ты была все это время, что с тобой случилось, но сейчас ты в безопасности, поверь.

Геворг подошел к ней совсем близко и снял с себя халат, протягивая ей.

Она продолжала затравленно оглядываться по сторонам, с недоверием и злобой глядя то на Геворга, то на Мустафу и охранников, маячивших в дверном проеме.

– Жень, я по-прежнему твой друг. Оденься пожалуйста, не стоит смущать мужчин.

Женя осмотрела себя, чертыхнулась, выхватила халат из его рук и поспешно накинула его на себя.

– Мы разберемся во всем, я сам пока ничего не понимаю. Только что закончилась трехчасовая операция. Как я понимаю, раненый боец - один из тех, кто тебя спас. Или выкрал, уж не знаю подробностей.

Он подошёл совсем близко и осторожно положил руку ей на плечо, заглядывая в глаза.

– Я не знаю из какой преисподней тебя вытащили. Не знаю через что тебе пришлось пройти. Я был уверен, что тебя нет в живых. Думал, что ты погибла в ту ночь. Я оплакивал тебя, Женя. А сейчас ты тут, стоишь передо мной живая. И даже почти не изменилась. Разве только совсем чуть-чуть. Что бы с тобой не случилось, знай, что теперь уже, здесь и сейчас, ты в полной безопасности. Веришь?

Женя медленно сделала короткий шаг вперед, обхватила его руками, уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась.

Через пару минут ей удалось взять себя в руки. А успокоившись, первым делом она спросила:

– Геворг, а где Катя? Она здесь?

– Катя - это та блондинка? – подал голос Мустафа, продолжая стоять в дверном проеме и не решаясь войти внутрь.

Женя утвердительно кивнула, и Мустафа широко улыбнулся. – Здесь твоя подружка, с ней всё хорошо.

В этот момент дверь соседней палаты слетела с петель, а следом за ней в коридор вылетел санитар, впечатавшись в стену. Охранники выхватили шоковые дубинки и рванули к палате.

– Какого дьявола? Вы еще кто бл... такие? – раздался знакомый голос, после чего последовали глухие звуки ударов и жалобный стон одного из охранников. Или санитаров.

– Что происходит, где я? Где Женька, сволочи? Женёк, держись, я иду!

– Котёнок! – Женя радостно выдохнула и расхохоталась. – Котёнок, я здесь! Всё хорошо, это друзья! – крикнула она, выбегая в коридор, на встречу любимой.

Глава 9

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 9.

"Ближнее Подмосковье. Заброшенный дачный поселок. Бывшая резиденция криминального авторитета Фарида".

Каминный зал немного преобразился. В углу появился тяжелый, массивный дубовый стол и удобное, офисное кресло. На столе стоял ноутбук последней модели, лежали в беспорядке разные бумаги. Возле стола стояла большая мусорная корзина. На одной из стен разместился огромных размеров проекционный экран. Кирилл просматривал документы, иногда делая для себя пометки в блокноте или занося данные в компьютер. Большая часть отправлялась в корзину, но остальные он бережно упаковывал в пластиковые "файлы" и раскладывал по разноцветным папкам.

Дверь открылась и в зал вошел молодой человек. На нем был надет маскировочный спец-костюм, от которого ощутимо несло гарью. Он решительно подошел к столу и остановился в метре от него, отвешивая церемонный полупоклон. Кирилл оторвался от бумаг и внимательно осмотрел визитёра.

– Докладывай, – коротко бросил он, отворачиваясь к монитору.

– Задача выполнена, господин. Всё произошло как вы и предполагали. Наших подопечных пытались перехватить на обратном пути. Разумеется, мы им помешали. Четвертый ударный взвод "Левого крыла" полностью ликвидирован. Объекты в полной безопасности, на базе сопротивления. Брумель и его лаборант сейчас содержатся в тюремном изоляторе базы. Среди наших потерь нет. Правда был убит один из бойцов группы Гауса. Сам наёмник ранен, кадавр зацепил его когтями.

Кирилл едва заметно поморщился. – Как его состояние?

– Оценивают как стабильно тяжелое.

– Хорошо. Найди способ передать им антидот, Гаус нам еще нужен. Что с лабораторией?

– "Ферма - 6" полностью уничтожена. Начиная с минус шестого этажа и заканчивая хозпостройками наверху. С-16, "Термит" и "Напалм" сделали своё дело.

– Молодец, ты хорошо поработал. Можешь отдохнуть.

– С Вашего позволения, господин, я бы хотел поспать пару часов, а потом на время покинуть расположение. Я хочу навестить своих братьев.

Кирилл отрицательно покачал головой. – Еще не время, Борис, они пока не готовы. Поверь, я делаю всё возможное, но в этот раз мы должны избежать прошлых ошибок. Нельзя спешить, наберись терпения. – Он мельком взглянул на часы. – Твоей группе необходимо вернуться в свои камеры, проследи за этим. Потом можешь поспать или развлечься, разрешаю убить или трахнуть кого сам пожелаешь. Ни в чем себя не ограничивай, заслужил. Только приберись потом за собой. И да, про антидот смотри не забудь!

Юноша поклонился. – Благодарю за вашу щедрость, господин, – произнес он с едва уловимым сарказмом. Затем выпрямился, резко развернулся и покинул помещение, твердо чеканя шаг и держа идеально ровную спину. Берсерк был не просто расстроен. Он был в ярости, и Кирилл это видел. Но ему было всё равно. Откинувшись на спинку кресла, человек в титановой полумаске достал из ящика стола телефон.

– Поздравляю с успешно проведенной операцией, – не здороваясь сказал он, едва в трубке прервались длинные гудки.

– Позже вам передадут антидот для Гауса. Незамедлительно отправьте все данные с носителей на наш сервер. Обеспечьте максимальную безопасность девушкам и ученым. Они не должны покидать территорию базы до моего распоряжения. Остальные инструкции Вам передадут по закрытому каналу. Это всё.

Едва только он сбросил звонок, как телефон зазвонил снова. Кирилл взглянул на номер, губы его скривились в злобной усмешке.

– Задергались, что-то вы слишком быстро, – пробормотал он и ответил на вызов.

– Слушаю.

– Мистер Уайт. Вам назначена аудиенция у Смотрителя. Встреча состоится ровно через два с половиной часа, начиная с этой минуты. Прошу вас не опаздывать, – сказал в трубку мягкий женский голос.

– Тема встречи? – лениво спросил Кирилл, прекрасно понимая, о чем пойдет разговор.

– Узнаете на месте. Всего доброго, мистер Уайт.

– И тебе не хворать, – ответил он, слушая короткие гудки. Затем Кирилл убрал телефон обратно в ящик и сладко потянулся. Пока всё шло точно по плану.

"Подмосковье. "Лагерь патриотического воспитания молодёжи" Нового Вавилона. Тайная база сопротивления."

Женя и Катя сидели на больничной кушетке держась за руки и прижавшись друг к другу. В палате с ними так же находились Геворг, Анжелика и Мустафа.

За окном уже давно сгустились сумерки, но лампы на потолке не включали, решив ограничится парой настенных светильников. Таким образом Геворг хотел создать максимально уютную атмосферу, с учетом сложившихся обстоятельств, чтобы помочь девочкам немного расслабиться. От уколов успокоительного обе наотрез отказались.

Они проговорили весь день. Женя с Катей, по очереди, сбиваясь и дополняя друг друга поведали всё, что помнили за последние годы. Геворг рассказал о том, что происходило в мире за время их отсутствия. Ввёл в курс дела о настоящем положении вещей. Время от времени Анжелика и Мустафа дополняли его рассказ фактами и историями из их боевого опыта.

– Поверить не могу, прошло столько времени. Как ты думаешь, Кать... – Женя повернулась к любимой и замолчала на полуслове. Катя сидела наклонив голову и чуть слышно всхлипывала.

– Ты чего, Котёнок? Всё же хорошо, мы наконец выбрались, а значит...

– Что, Жень? Что это значит? – спросила она, вытирая нос рукавом больничной пижамы. – Всё, через что мы прошли, весь этот ад, всё напрасно. Новый Вавилон победил, за нами рано или поздно придут. А если и сможем убежать, придется всю оставшуюся жизнь прятаться по углам. Там, в стенах лаборатории, у нас с тобой была надежда. Но мы ведь не знали, что всё зашло так далеко. Что нам теперь делать?

Женя крепче сжала ее руку и коснулась плеча головой. – Котёнок, мы что ни будь придумаем, обещаю.

– Никто не даст вас в обиду, здесь вы под нашей защитой, – спокойным, уверенным тоном сказал Мустафа. – Сейчас всем нам нужно отдохнуть и немного поспать. Анжи, когда твои "головастики" вытащат данные с дисков?

– Как только - так сразу, – раздраженно ответила Горгона.

– Кстати, о "головастиках". Нужно бы проверить ученых, как там они.

– Ученых? – Катя вскинула голову, и резкими движениями ладони провела по щекам, стирая слезы. – Каких еще ученых?

– Мы привезли с собой парочку. Брумеля и еще одного лаборанта.

Девочки одновременно вскочили с кушетки.

– Ты сказал Брумель? – воскликнула Женя, яростно сверкнув глазами, – он сейчас здесь?

– Лев Савельевич Брумель сейчас в тюремном изоляторе лагеря, – холодно произнесла Горгона, пристально глядя на девушек.

– Мы должны его видеть! – прошипела сквозь зубы Катя.

– А вот это не возможно. Нам требуется получить от них информацию, так что пока они нужны нам живыми. А на сколько я могу судить о вас и ваших... эмм... заслугах. В общем это пока не в наших общих интересах. И я очень не рекомендую вам сейчас устраивать здесь самодеятельность. На этом пока всё. Нам всем и правда следует отдохнуть. Продолжим завтра.

С этими словами Анжелика поднялась и направилась к выходу.

– Ты идёшь? – не оборачиваясь спросила она.

Мустафа поднялся, неловко улыбнувшись девушкам. – Поспите, на свежую голову и думается лучше, – сказал он и вышел следом.

– Сегодня переночуйте здесь, в коридоре будет дежурить охрана. Пожалуйста, Женя, Катя, я вас очень прошу. Давайте без глупостей, ладно? И правда, отдохните, вам это нужно.

Девочки переглянулись, затем синхронно кивнули. – Хорошо Геворг. Не волнуйтесь, мы не станем устраивать самосуд. По крайней мере сегодня. Нам тоже нужны ответы.

– Рад это слышать. Хорошей ночи, девочки.

Геворг вышел. Оставшись одни, девушки крепко обнялись.

– Не верится даже. Неужели все наконец закончилось, Уголёк? – тихо спросила Катя.

– Боюсь, все еще только начинается, Котенок, – так же шепотом ответила Женя и нежно провела рукой по ее волосам.

– Они ведь ответят за всё то, что сделали с нами? – Катя положила голову Жене на плечо и прикрыла глаза.

– Они нам за всё заплатят, любимая. Не будем пока спешить, подождем до утра.

Катя помолчала, поглаживая Женю по спине. Потом подняла голову и пристально посмотрела на нее. В ее глазах читалась тревога.

– Что такое, Котёнок? – спросила Женя, моментально считывая ее настроение.

– Я чувствую твой страх, Уголек. И что-то еще, не пойму, ты как будто не... – она не успела договорить. Глаза Жени закатились, дыхание стало нервным и рваным. Она вдруг всем телом почувствовала, как мир вокруг них начал дрожать и распадаться на кусочки.

– Уголек, очнись! – Катя потрясла ее за плечи, – приди в себя, говори со мной, только не отключайся!

Женя вскочила с кровати, падая на колени и дико озираясь по сторонам. Она тяжело дышала, изо рта на пол текла слюна. Катя опустилась с ней рядом, крепко сжав в объятиях и баюкая на руках.

– Всё хорошо, милая. Мы в безопасности, вокруг друзья. Нам нечего боятся, всё хорошо милая, всё в порядке, – повторяла она, я здесь, я рядом.

Женя вцепилась в нее стальной хваткой холодных рук и подняла обезумевшие глаза. – А что если это всё не по правде? Что если ничего это нет? Буквально! Может быть это снова очередное погружение в "Среду", новый уровень? Мне страшно, Котенок. Я схожу с ума.

– Тсс, тише, успокойся. Это не "Слияние", всё реально.

– Откуда ты знаешь? – всхлипнула Женя, по ее щеке пробежала слеза.

– Знаю, поверь. Это всё игры разума, ментальный сдвиг. Тебе нужно отдохнуть и восстановиться, нужно поспать.

– Все-таки удивительно, как тебе это удается, – Женя постепенно успокаивалась, дрожь унялась и дыхание выровнялось.

– У меня был хороший учитель, – Катя улыбнулась, – я ведь тебе рассказывала. Абаддон уделял много внимания моей ментальной подготовке. Не знаю, зачем ему это было нужно. Может он знал то, что не должна была знать я, или предвидел всё наперед. Не смотря ни на что, я все-таки многим ему обязана, он был одним из лучших.

– Он был убийцей и мерзавцем. Марионеткой в руках Нового Вавилона, – возразила Женя.

– Как и я, – тихо ответила Катя.

– Прости, Котёнок, я не хотела.

– Все нормально, Жень. Давай, поднимайся. Не спеши, вот так, потихоньку. Ляжем спать, завтра у нас трудный день.

"Москва. Башня "Нового Вавилона". Кабинет Смотрителя."

– Догадываешься, зачем я тебя вызвал?

Смотритель сидел в удобном кресле, закинув ногу на ногу и разглядывая человека в полумаске. Второго кресла по близости не было, видимо предполагалось что собеседник должен стоять, отвечая на вопросы высокого начальства. Кирилл огляделся и устроился на небольшом диванчике неподалеку. Для этой встречи он надел свою старую, пластиковую маску, прекрасно зная, как отец ее ненавидит. Теперь он сидел так, что Смотритель был вынужден повернуться к нему, что доставляло ощутимые неудобства и еще больше его злило.

– Я не разрешал тебе садится! – повысил он голос.

– Простите, шеф. Не могу долго стоять, потянул спину, когда обустраивался в новом доме. Я прилягу, с Вашего позволения?

– Что? – Смотритель округлил глаза и машинально привстал со своего места, – ты совсем оборзел?

– Да нет же, правда. Хотел в каминный зал диван поставить, а он скотина такая, тяжеленный.

– Какой еще диван, что ты несешь?

– Хороший. Итальянская фурнитура, белая кожа. Раритет, таких уже больше не делают, куда нам...

– Молчать! – рявкнул Смотритель, подошел к Кириллу и легко, одной рукой поднял его в воздух держа за рубашку. Тонкая ткань затрещала по швам.

– Кажется я уже говорил, что ты стал слишком многое себе позволять? Я и за меньшую дерзость наказывал!

– Что-то такое припоминаю, – прохрипел Кирилл и Смотритель опустил его на пол, разжав руку.

Человек в белой маске поправил рубашку, и с вызовом посмотрел на Смотрителя.

– Вы ведь не за этим меня позвали? Расскажете, что стряслось, откуда такая срочность? И нервы, смотрю, сдают.

– Извини, но твои выходки иногда вгоняют меня в ярость.

– А раньше Вы считали их забавными. Что изменилось?

– Многое. Встань здесь! – сказал Смотритель, указывая на место, возле своего рабочего стола. Сам он занял своё рабочее кресло.

– Ты уже слышал про атаку на "Ферму"?

– Что-то слышал вроде, – уклончиво ответил мужчина в полумаске.

– Кирилл! – кулак Смотрителя обрушился на стол. Тот заскрипел, едва выстояв после удара.

– Я правда мало что об этом знаю. Мне доложили о нападении в тот момент, когда я подъехал к башне. Подробности мне не известны, думал Вы меня просветите. Подобные акции случались и раньше, я давно предлагал провести реформу...

– "Ферма" уничтожена! – перебил его Смотритель, не дав договорить.

– В смысле? Как это - уничтожена?

– Под чистую! Люди, разработки, строения. Вся территория выжжена до тла, лабораторию буквально сровняли с землей.

– А что же охрана? Они где были?

– База нашей службы безопасности уничтожена, вместе с казармами, боевиками и техникой. Мы потеряли двух ультрасолдат!

Кирилл медленно потер шею ладонью. – Кто на такое способен? Вычислить лабораторию и базу охраны, проникнуть внутрь... а они ведь проникли? Иначе как бы еще удалось взорвать подземные этажи. Сколько их там было, три?

– Шесть.

– Шесть? Ничего себе! – Кирилл заложил руки за спину и прошелся по кабинету. – А почему именно шесть, зачем столько? Что было на этой "Ферме"?

Смотритель отвел глаза в сторону.

– Присядь. Это была не рядовая лаборатория. "Ферма-6" занималась разработками по проекту "Слияние". Ментальная трансформация, перенос сознания. В ней содержались ключевые объекты исследований. Как раз в день нападения должно было проводиться очередное исследование, в области переноса сознания на расстоянии.

– Ну это для меня не новость. Я знаю, что Магистрат ведет активную работу в этом направлении. Собственно, это и есть основная задача, разве нет?

– Это еще не всё. Нам стало известно, что в лаборатории проводились исследования, в области генной инженерии. Кадавры.

– Какого хрена? – воскликнул Кирилл, резко развернувшись к Смотрителю. – Разве Магистрат не закрыл этот проект? Зачем вам вообще нужны эти твари? Они же не управляемые.

– Вот именно! Никто не давал согласия на эти исследования. Брумель водил нас за нос. Официально, ярусы с четвертого по шестой отводились под технологические и хозяйственные помещения. Туда даже охрана не спускалась. Только несколько сотрудников из научного и технического персонала.

Кирилл задумчиво провел пальцем по холодному пластику своей маски там, где у человека обычно находиться бровь.

– Как это возможно? Отчеты по расходам, оборудование, реактивы, материалы. Такая огромная работа и осталась незамеченной?

– Есть версия, что ему помогал кто-то из приближенных. – Смотритель испытывающе заглянул в глаза сына. Вернее, в единственный здоровый глаз.

– Вы на меня намекаете? – Кирилл снова слегка развеселился, – а что, хорошая кандидатура, одобряю!

– Как раз - нет, – спокойно ответил Смотритель, – ты - вне подозрений. Именно поэтому тебе поручается разобраться в этой истории. Найди виновных и приведи их ко мне. Живыми!

– Хорошо, принял, – человек в маске посерьёзнел, – но мне нужно больше информации и полномочий. Мой действующий уровень всё еще слегка не дотягивает. А ведь я не раз подавал прошение…

– С этой минуты у тебя полный доступ. Приоритет – Альфа, – перебил его Смотритель.

– Другое дело! – Кирилл потер руки и улыбнулся уголком рта. – Тогда я начну допрос с Вас, шеф. Вы же не против?

– Спрашивай, – Смотритель пожал плечами, а затем откинулся и немного поёрзав в своём кресле, усаживаясь поудобнее. Кирилл молча проследил за его движениями и присел на краешек стола.

– Первое: есть ли выжившие? Хоть кто ни будь?

– Нет.

– Уже проводили опознание? Есть ли пропавшие без вести?

– На разбор завалов может уйти несколько месяцев, – Смотритель выжидающе и с каким-то сожалением смотрел на Кирилла.

– Информация? Что-то передавалось на сервера, каналы проверили? Удалось сохранить результаты исследований?

– Всё хранилось на физических носителях, любые данные передавались методом инкассации. Лаборатория была изолирована от внешних каналов связи. Соберись, сын!

– Для чего, на самом деле, Вавилону нужны были нижние ярусы? Что такое, на самом деле, проект "Слияние"? Сколько еще лабораторий ведут подобные, засекреченные исследования?

– А вот это правильные вопросы. – Смотритель удовлетворенно кивнул. – Что ты знаешь о клонировании?

– Ни хрена не знаю.

Смотритель выдвинул один из ящиков своего стола и достал оттуда браслет. Повертев в руках мобильный индивидуальный чип, он бросил его Кириллу.

– Зачем мне это? – спросил тот, удивленно рассматривая устаревший образец.

– Теперь это твой личный допуск ко всем материалам и исследованиям Нового Вавилона. Отправляйся в архив, там ты найдешь ответы.

– Всё-таки решили надеть на меня поводок? – спросил Кирилл, застегивая браслет на запястье. Как ни странно, он оказался точно ему по размеру.

– Это знак доверия, цени. Перед тобой открывается дорога туда, куда ты так давно стремишься. На вершину башни. Не подведи нас, и ты получишь то, о чем мечтал.

– Сперва ошейник, потом сладкая косточка, – задумчиво произнес человек в белой маске, глядя в потолок. Смотритель пропустил это мимо ушей.

– Твой куратор выйдет с тобой на связь. Отчитывайся о ходе расследования, если нужны будут дополнительные ресурсы - он всё устроит.

Они поднялись, Смотритель подошел к Кириллу и положил ему руки на плечи.

– Ситуация более чем серьезная, сын. Найди крота и исполнителей. Мы предполагаем, что им удалось завладеть важными данными, образцами и объектами исследований, но это пока только одна из версий. Это отличный шанс, но имей ввиду - второго не будет. Не подведи меня.

– Я не подведу, отец, – ответил Кирилл, мысленно отмечая про себя, что эту маленькую победу он сегодня, пожалуй, отпразднует.

Глава 10

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 10.

"Подмосковье. "Лагерь патриотического воспитания молодёжи" Нового Вавилона. Тайная база сопротивления."

Тюремный блок лагеря не был похож на обычные камеры предварительного заключения. Это были маленькие, но вполне комфортабельные комнаты с мягкими, одноместными кроватями (по два койка-места на комнату), небольшим обеденным столиком и даже санузлом, оснащённым душевой кабиной. К услугам заключенных было добротное, трехразовое питание, и даже библиотека. Все это позволяло содержащимся там заключенным расслабиться, создавало иллюзию комфорта и безопасности. Никто из них не знал, что дальше по коридору есть совершенно другое помещение, с очень хорошей звукоизоляцией. Как правило, те, кто туда попадал - обратно не возвращались.

Допросная, или как ее откровенно называли сами члены сопротивления - пыточная камера. Это был достаточно просторный зал, примерно десять на десять метров. Вдоль стен стояли металлические столы, прикрученные к полу. Один только вид аккуратно разложенных на них инструментов заставлял многих говорить сразу, стоило лишь только взглянуть по ближе. Для особо стойких же, здесь были предусмотрены и другие достижения современной науки и медицины. Например компактная вакуумная камера. "Пациенту" измеряли объем легких, вводили слабый парализующий препарат, чтобы допрашиваемый не мог сам себе навредить или покончить с собой, после чего помещали в такую камеру. А дальше автоматика начинала постепенно откачивать воздух, ровно на столько, что бы допрашиваемый испытал острую нехватку кислорода, но при этом не наступила полная асфиксия. Затем, спустя некоторое время, кислород снова поступал в камеру. Правда не на долго, процедура повторялась снова. Если же допрашиваемый показывал чудеса стойкости, его могли поместить в большую, вертикальную "микроволновку". Когда начинаешь чувствовать, как твои кости нагреваются изнутри, а в голове вот-вот начнет вскипать мозг – что-ж, такие ощущения заставляют переосмыслить многие вещи.

Здесь также были крюки и цепи, свисающие с потолка и подведенные к подъемному механизму. Традиционный "электрошок" и даже аналог средневековой дыбы.

Но самое интересное - это реанимационный блок. Дежуривший при допросе врач ни за что не допускал, что бы допрашиваемый умер, раньше, чем поделится информацией. Впрочем, для тех, кто сюда попадал, это было лишь отсрочкой перед неизбежной смертью.

Лев Савельевич Брумель и его лаборант, абсолютно голые, сидели по центру камеры на жестких, металлических стульях. Их руки и ноги были связаны, на головах надеты холщевые мешки. Сам допрос еще не начался, пока что это была прелюдия.

Мучавшийся похмельем Мустафа прохаживался мимо, поглядывая на них с кривой гримасой и опустошая одну за другой бутылки с водой. Тяжелая, толстая стальная дверь отъехала в сторону, и в камеру вошла Анжелика Валерьевна Смирнова. Начальник лагеря, бывший оперативник военного спецназа, прозванная сослуживцами "Горгоной".

Она посмотрела на заключенных, затем на высокого, бородатого мужчину. В ее глазах скользнула легкая неприязнь.

– Еще не начинали? – спросила она, снимая с вешалки легкий комбинезон.

– Тебя жду, – буркнул Мустафа, осушая очередную бутылку.

– Кстати, об этом. Я тебя тоже вчера ждала, куда ты делся?

– Прости, моншер. Вышел проветрится, подышать. Бродил по лагерю, думал. Сам не заметил, как оказался в медицинском блоке, возле палаты этих девочек. Ты знаешь, что они спали на полу у дальней стены? Побросали на пол матрацы, и лежали прижавшись друг к другу, как замерзшие котята.

– Хм. Ничего удивительного. После того, через что они прошли - странно что еще так хорошо держатся!

– Да уж. Ты знаешь, мне кажется, я бы, пожалуй, так не смог.

– Я тоже.

Горгона подошла к нему и мягко провела пальцами по руке.

– Мы с тобой через многое прошли. Вместе и порознь. Но их история... все то, что довелось им пережить... это даже не ад. Это хуже.

– Что может быть хуже, Анжи?

– Любовь. Вот такая, как у них. Это за гранью нормального.

– Вся наша жизнь, весь мир уже давно за гранью нормального, дорогая.

– Но мы всё исправим.

– Непременно.

Анжелика коснулась его бороды. – Когда ни будь я заставлю тебя ее сбрить, – улыбнувшись сказала она.

– Это случится в день нашей победы, не раньше. Пока мы не отомстим за Платона, я не возьму в руки лезвие. Разве что только для того, чтобы порезать стейк или вскрыть чью то глотку.

– Послушайте, простите, могу я сказать? – подал вдруг голос лаборант, – это какое-то чудовищное недоразумение!

– Заткнись, – прошипел Брумель.

– Нет, правда! Я ничего не сделал! Ни в чем не виноват! Если нужно - я вам все расскажу, только отпустите меня!

– Молчи, придурок! – повысил голос ученый. Мустафа поморщился, подошел и в пол силы ударил его кулаком в живот.

Брумель охнул и часто задышал.

– Конечно ты все нам расскажешь, милый. По-другому и быть не может, – ласковым голосом, от которого кровь стыла в жилах, промурлыкала Горгона.

– Как там наши гостьи, они ведь уже проснулись? Кажется, пора приступать, было бы нечестно начинать разговор без них, – спросил Мустафа, открывая очередную бутылку с водой.

Анжелика кивнула. – Когда я шла сюда, то заглянула к ним. Они как раз проходили осмотр у Геворга. Думаю, что уже закончили, я пошлю за ними.

– Пошли, Анжи. А то мне уже не терпится поболтать с этими товарищами с глазу на глаз. Тем более, что глаза я им всё равно потом вырежу, так что не хочется упускать такую возможность.

При этих словах Брумель дернулся, а лаборант тихо заскулил.

В кабинете диагностики медицинского корпуса с самого утра было очень оживленно. Медперсонал сновал туда-сюда, без конца проводя тесты, беря кровь на анализ и снимая показатели с приборов. Местные бойцы из службы охраны время от времени, как бы невзначай, заглядывали в кабинет, пока Геворг не прикрикнул на них.

Но девушкам было плевать на эту суету. В тот момент, когда в кабинет вошел сержант, посланный Анжеликой, они как раз проходили очередные тестирования. Женя сидела в неудобном на вид кресле. На ее голове размещался предмет отдаленно напоминающий шлем, сделанный из сплетенных между собой ремней и проводов, которые тянулись к диагностическому терминалу с большим жидкокристаллическим экраном.

Катя же, вся обвешанная датчиками, уже минут семь занималась на беговой дорожке. За это время ее дыхание не сбилось, оставаясь глубоким и ровным, не смотря на довольно высокий темп.

Боец неловко помялся у двери и деликатно покашлял.

– Чего тебе? Я же сказал, посторонним нельзя! – резко бросил Геворг.

– Простите, Геворг Рафаэльевич, но меня отправила товарищ директор.

– Что там у тебя? Говори, только быстро, – Геворг повернулся к нему, неохотно отвлекаясь от мониторов.

– Анжелика Валерьевна приказала узнать, как чувствуют себя наши гостьи, и не готовы ли они принять участие в допросе.

– Не готовы! Придется еще немного подождать.

Боец стоял, не сводя глаз с Кати, наблюдая за тем как она бежит. А если точнее, за тем как ее грудь подпрыгивает в узком, облегающем топе при каждом шаге.

– У тебя всё, боец? – нервно спросил Геворг, проследив ее взгляд.

– Никак нет, – ответил тот, переводя взгляд с Кати на Женю, – велено передать что все готово и ждут только их.

Геворг чертыхнулся. – Скажи директору, пусть начинают. Пока не выше четвертого уровня. Ты всё понял?

– Так точно, – вздохнув ответил боец, еще раз скользнул взглядом по Кате, на секунду задерживаясь на ее бедрах, после чего решительно развернулся и зашагал проч.

– Ладно, пока на сегодня хватит, – сказал Геворг, останавливая беговую дорожку и отключая импульсный сканнер. Ассистенты тут же принялись освобождать девушек от датчиков и проводов.

– Присядьте пока на кушетку, – Геворг указал рукой, – еще несколько минут уделите мне. Нужно кое что обсудить.

Катя и Женя переглянулись, синхронно пожали плечами и направились в сторону узкой, жесткой лежанки, обтянутой дерматином.

– Все выйдете из кабинета, оставьте нас одних! – жестким тоном приказал он, и меньше чем через минуту в кабинете остались они втроем. Геворг одной рукой взял стул, подошел к девочкам и расположился, напротив. Во второй руке он держал распечатанные листки с предварительными результатами обследования.

– И так, Женя, Катя. Давайте поговорим с вами на чистоту. Только между нами, как старые друзья.

– Что-то не так с анализами? – спросила Катя. Женя вопросительно смотрела на врача.

– Да как вам сказать. Есть нюансы, которые никак не укладываются у меня в голове.

– Говорите прямо, Геворг, что Вас тревожит? – мягко спросила Женя.

– Начнем с вашего рассказа. Десять лет, девочки. Вы провели в лабораториях Нового Вавилона десять чертовых лет! Вам сейчас должно быть за тридцать, но вы не очень то изменились. Я бы дал вам двадцать три, ну максимум двадцать пять. По внешним параметрам, по ментальным показателям, даже по предварительным результатам анализов.

Девочки кивнули, не сводя с него глаз.

– Не расскажете мне об этом? Как такое возможно?

– Могу лишь предположить, – ответила Женя, – большую часть времени мы проводили в крио-камерах. В то время, как наш разум был помещен в виртуальный мир, который они называют "Среда".

– Допустим, – кивнул Геворг, – но тогда откуда такие феноменальные показатели вашей физической формы?

– И это тоже объяснимо, – ответила Катя, – в то время, как наш разум был заперт в виртуальной тюрьме, тела подвергались отдельным экспериментам. Не просто ускоренная регенерация, это уже в прошлом. Они давно уже перешли на много уровней выше, в своих исследованиях.

– Поясните, прошу вас.

– Мы не многое знаем, но кое чем поделимся. Вавилон проводил исследования, в области совершенствования человеческого тела. Раскрыть его максимальный потенциал. Замедлить старение и продлить среднюю продолжительность жизни. При этом раскрыть у человека способности, за гранью привычных нам. Сильно за гранью. Это уже не просто нейро-программирование. Генная трансформация.

Женя взяла Катю за руку, – Мы уже, в общем то, не совсем люди. Строго говоря, если сравнить наши ДНК с любым другим человеком - Вы сильно удивитесь.

Доктор ощутил неприятный холодок, пробежавший по его спине. – То есть, вы хотите сказать...

– Контролируемая мутация, – Женя вздохнула, – мы оказались идеальными кандидатами для их исследований. Хоть и не единственными.

– Откуда вам это известно?

– Нас выводили из состояния анабиоза, чтобы провести тесты. Это могло длится неделями. Брумель был так азартен в своих исследованиях, что часто приходил к нам и сам всё рассказывал. Он был уверен, что каждый раз, погружая нас обратно в "Среду", нам стирают память.

– Но мы всё помнили. Абсолютно всё, – сказала Катя и ее пальцы сжались. – Нам хватило ума не подавать вида.

Геворг покачал головой, в его глазах отчетливо читались жалость и боль.

– Сколько же раз это с Вами проделывали?

– Трудно сказать, – пожала плечами Женя и прикрыла глаза, – иногда мне сложно понять, где кончается реальность и начинается новое погружение.

– Любопытно, – Геворг оживился, – а у тебя Катя, наблюдались подобные симптомы? Спутанность сознания, дезориентация, голоса в голове?

Блондинка отрицательно покачала головой. – Я ментально более устойчива, у меня была особая подготовка, еще до плена.

– Хорошо. Еще вопрос, девочки. Последний момент хочу уточнить, он никак не укладывается у меня в голове. При всех своих возможностях, почему вы не бежали? Насколько я знаю, если хотя бы половина историй про вас правда, - это было-бы раз плюнуть.

– Так и есть, было-бы. Вот только возвращая нас из очередного погружения, нам вкладывали так называемую программу лояльности. Мы просто не могли этого сделать. Ни бежать, ни причинить кому-либо вред. Только полное и безоговорочное подчинение, ничего больше, – сказала Женя, поморщившись и отводя взгляд.

Катя при этих словах вздрогнула и скривилась как от сильной зубной боли. – Мрази, – тихо, со злостью процедила она. Ее рука сильно сжалась на краешке кушетки.

Геворг вскинул брови. – Постойте, вас же не заставляли... ну... как бы это сказать...

– Давайте не будем об этом, – ответила Женя. Доктор нервно сглотнул. Они помолчали.

– Знаете, я думаю на сегодня нам действительно хватит. Переоденьтесь и идемте в допросную. Похоже самое время пообщаться с нашими гостями. Последняя просьба, девочки. Постарайтесь держать себя в руках, они пока что нужны нам живыми. Вы сможете?

– Мы постараемся, но ничего не обещаем, – ответила Катя, поднимаясь с кушетки. Она подошла к шкафу с одеждой, на ходу снимая спортивный, обтягивающий топ.

– Я подожду за дверью. – Геворг спешно покинул кабинет.

Толстая, металлическая дверь снова открылась, и в допросную вошли трое. Женя и Катя были одеты в просторные, лагерные спортивные костюмы серого цвета и простые кроссовки. Геворг оставался в своем неизменном, белом халате. Их взору открылась следующая картина: в дальнем углу просторного помещения, болтался подвешенным на цепях тощий лаборант - ассистент Брумеля. Даже издалека на его худом теле отчётливо были видны синяки и кровоподтеки от ударов. Сам Брумель, с окровавленным лицом, сидел на жестком и холодном на вид металлическом стуле, посреди камеры. Судя по всему, он был без сознания. Из его спины и груди торчали длинные, тонкие иглы, вроде тех что используют для акупунктуры.

Несколько человек в белых комбинезонах хлопотали возле длинных столов у левой стены. Еще один возился у оборудования, непонятного предназначения, но напоминавшего те самые камеры, в которых девушки провели последние годы. Заметив капсулу, они вздрогнули и одновременно сделали шаг назад.

–Все в порядке, вам неочем беспокоится, – мягко сказал им Геворг, – понимаю, что все это может шокировать, особенно в первое время. Но такова специфика нашей работы. Поверьте, мы перепробовали разные средства дознания, в том числе "скопламин". Но, как выяснилось, именно боль дает нам возможность добраться до самых глубин подсознания. Этому есть научное объяснение, позже я вам расскажу подробнее как это работает и почему.

К ним подошла Анжелика и сняла защитный капюшон с головы. Ее комбинезон был забрызган кровью.

– Доброе утро, девочки. Как вы себя чувствуете? Рада, что наконец решили к нам присоединиться. Надеюсь это все не сильно вас пугает? Если вам неуютно или страшно, можете выйти и подождать, когда мы сами со всем закончим.

– Всё в порядке, мы не из пугливых, – усмехнулась за обеих Катя, – удалось что ни будь узнать?

– На самом деле не много, но нам достаточно и этого. Всё, что нас интересовало есть на жестких дисках. Наши аналитики закончили с обработкой данных, я как раз сейчас иду туда. Вы, как закончите, тоже подходите.

– А с этим что? – кивнула Женя в сторону Брумеля. Возле него как раз в этот момент стоял один из "палачей", медленно извлекая из его тела иглы, и аккуратно складывая их на железный поднос.

– О, это особая техника, ей поделились с нами наши азиатские друзья. Суть в том, что в данный момент, профессор испытывает нестерпимую боль. Он все видит и слышит, но не может ни пошевелиться, не издать ни звука.

В этот момент, палач как раз извлек из его тела последнюю иглу. По залу прокатился душераздирающий крик.

– Хватит, прошу вас! Прекратите это! Я всё уже рассказал, что вам еще нужно?

Женя подошла, наклонилась и заглянула ему в лицо. Нос сломан, правый глаз заплыл.

– Здравствуйте, Лев Савельевич. Вот мы и поменялись с Вами местами. Иронично, не правда ли?

– Объект номер один? – Брумель с трудом шевелил разбитыми губами.

– У меня есть имя, оно Вам известно.

– Евгения Королёва. Да, я знаю.

– Прекрасно, – сказала Женя выпрямляясь, – я просто хочу, чтобы Вы осознали, что последний человек которого Вы видите в своей жизни - это не бездушный объект Ваших исследований и забав. Вы не умрете сразу, о нет. Теперь пришла наша очередь, как следует насладиться Вашим обществом.

В дальнем углу громко зарыдал подвешенный на цепях лаборант.

– Кстати, Котенок! Ты же помнишь того милого, обходительного человека, с очень богатой фантазией? Посмотри, не он ли там болтается? Уж очень похож, – ласково проговорила Женя, закатывая рукава. Катя подошла к ассистенту Брумеля, внимательно его осмотрела и кивнула. – Да, Уголёчек. Это именно он.

Катя стянула толстовку, оставшись в серой футболке с логотипом лагеря. – Какая приятная встреча, милый. Знаешь, а я скучала. Ну теперь то уж мы все наверстаем. Поверь, у меня тоже хорошая фантазия, ты еще удивишься.

Лаборант заорал, дергаясь и извиваясь.

– Нет, прошу вас! Лучше убейте меня!

Катя зло рассмеялась. Мужчины в белых комбинезонах молча наблюдали за происходящим. Даже у бывалых, матерых бойцов и палачей, кровь стыла в жилах от этих двух красивых и таких милых с виду девушек.

– Может нам стоит вмешаться? – тихо спросил Мустафа. Геворг покачал головой. – У них личные счеты. Лучше оставим их наедине. Не думаю, что нам стоит видеть то, что здесь будет происходить.

Меньше чем через минуту допросная опустела, тяжелая дверь закрылась.

– Напомни мне пожалуйста, как ты там больше всего любишь? – спросила Женя, нежно погладив Брумеля по щеке.

Крики ужаса обоих мужчин слились в один, наполняя отчаянием просторное помещение "пыточной камеры".

Глава 11

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 11.

"Подмосковье. "Лагерь патриотического воспитания молодёжи" Нового Вавилона. Тайная база сопротивления. Кабинет директора лагеря."

– Может быть есть смысл проверить, всё ли у них в порядке? – Мустафа нервно ходил из угла в угол.

– На вашем месте я бы за них не переживал, – отстраненно заметил Геворг. Он сосредаточенно записывал что-то в маленький, карманный блокнот, поглядывая на часы. – Я знаю Катю и Женю очень давно. Мы вместе принимали участие в секретной спец-операции, хотя они тогда этого даже не знали. Потом служили в одной структуре. Поверьте, даже если бы они остались наедине с десятком вооруженных мужчин, – для них это детская задачка.

– Что-то с трудом верится. Нет, я конечно в курсе их истории. Да и Вы, доктор, ознакомили нас с результатами тестов. Тем не менее, ну не похожи они на тех самых, легендарных агентов. Непревзойденных воинов и убийц.

– Вы знаете, как называли Женю в "Секретной Службе" матёрые бойцы? "Мрачный жнец". А Катю, на сколько мне известно, после штурма офиса прозвали "Белая смерть". И, скажу Вам прямо, свои имена они носят не просто для красоты. А уж теперь... – Геворг покачал головой, – я даже представить боюсь, на что они обе способны.

– Так! Всё это очень интересно, но у нас есть дела гораздо важнее. – Анжелика хлопнула ладонью по столу.

– Никто не умоляет их заслуги и способности. Я, в том числе и как женщина, прекрасно понимаю их желание как следует насладиться своей местью. Но прошло уже три часа, пора бы и закругляться.

Она по очереди посмотрела на мужчин.

– Доктор, что с Андреем? Вы получили антидот? Наш человек сообщил что отправил курьера, он должен был прибыть еще утром.

– Так и есть. Курьер оставил посылку на КПП. Препарат уже ввели, хотя должен сказать, не в моих правилах давать пациентам медикаменты, неизвестного происхождения. Могу я узнать, откуда он и что входит в состав?

– Не можете, – отрезала Анжелика, – результат есть?

– Пока трудно сказать. Андрей под наблюдением, как только придет в себя - мне сообщат.

– Хорошо. Мустафа, что у тебя по людям?

Бородатый лидер наемников удивленно уставился на нее. – В смысле "что по людям"? Выражайся яснее, душа моя.

– Сколько бойцов ты можешь собрать в ближайшие двадцать четыре часа?

– Смотря для чего.

– Со мной связались лидеры "Левого крыла Серафима". Они в ярости. Их люди не вернулись с задания, но они знают, что вам удалось заполучить артефакты и что вы сейчас здесь.

– Эти уроды сами пытались ограбить нас, я ведь рассказывал.

– Это не доказуемо. Для всех это выглядит следующим образом: лагерь нанимает твоих "Ренегатов" и отряд "Левого крыла" для выполнения секретной миссии. В итоге задача выполнена, "Ренегаты" вернулись в лагерь, а сектанты пропали без вести. Остальные группировки уже получили ноту протеста. От нас ждут действий.

– И чего же они хотят?

– Признание. Суд. Откупные.

– Альтернатива?

– Объявление войны. И в этой войне нас никто не поддержит. Их претензии обоснованы.

– Черт. Хреново конечно, но ожидаемо. Сколько у нас времени?

– Я же сказала, двадцать четыре часа. Но зная их, я бы сказала двенадцать, не больше.

– Тогда только те, что здесь. Но они же не идиоты, чтобы напасть на лагерь? Все-таки это территория Нового Вавилона!

– Что с тобой, милый? От вчерашнего еще не отошел? – резко спросила Горгона и даже привстала со своего кресла.

– Это же "Левое крыло Серафима", мать их так! Они чувствуют за собой силу и поддержку всех группировок. Нападение на лагерь Вавилона принесет им дополнительную славу и уважение. А если Магистрат натравит на них своих "Псов", то лидеры смогут договориться. Расскажут о том, что именно здесь скрывались люди, напавшие на их лабораторию. Они ничем не рискуют, а вот мы в очень дерьмовом положении.

В этот момент дверь открылась и в кабинет вошли девушки. При их появлении все резко замолчали.

– Почему мы в дерьмовом положении? – спросила Катя.

– Кстати, нужно, наверное, отправить кого ни будь прибраться. У кого нервы покрепче, обстановка там, мягко говоря не аппетитная. – Женя подошла и присела на краешек стола директора лагеря, смотря ей в глаза тяжелым, пронзительным взглядом.

– Если коротко – у нас намечается междоусобная война, – ответил Кате Геворг. Лидеры группировки фанатиков, чей отряд принимал участие в вашем спасении, требуют сатисфакции. А это значит, что они хотят забрать всё, в том числе и вас. У нас не больше двенадцати часов, до того, как они придут сюда.

Женя и Анжелика продолжали молча смотреть друг другу в глаза. Между ними, как будто шел безмолвный диалог.

– Сколько у нас людей? – по-деловому спросила Катя.

– Мало, – ответил Мустафа, – двадцать человек "безопасников". Двое бойцов из отряда Гауса – ребята с апгрейдом класса «Ультра солдат». Сам Андрей, если придет в себя к этому времени. Даже раненым он стоит десяти их бойцов. Ещё мы с Анжеликой.

– Меня тоже со счетов не сбрасывайте, – сказал Геворг.

– Ну и мы с Женькой, – подвела итог Катя, – так какие проблемы? Пусть приходят, – она пожала плечами.

– Безопасники, по сути, посредственные бойцы из бывших выпускников лагеря. Лояльных к нам, а не Вавилону, разумеется. Иначе нас давно бы уже накрыли их "Псы".

– А что курсанты?

– В данный момент в лагере нет курсантов. Все на полевых учениях, – Мустафа задумчиво почесал бороду.

– Ладно, будем обходиться тем, что имеем. Ни в первый раз. – Катя присела рядом с доктором и осторожно взяла его за руку.

– Скажите, Геворг. Только честно. Вы сильно в нас разочаровались? Это правда важно, кроме Вас у нас здесь нет больше старых друзей.

– О чем ты говоришь, Катенька? – он удивленно поднял брови. Катя вздохнула.

– Я помню какими мы были, когда познакомились с Вами. Две до смерти напуганные девчонки. А вечеринку помните? Как вы тогда смотрели на нас и улыбались. Сейчас вы смотрите совсем по-другому. Как на диких и опасных зверей, которых хоть и боятся, но вынуждены охранять, ведь это редкий, исчезающий вид.

– Не говори глупостей, Катя. Для меня вы по-прежнему те самые напуганные девочки. Только сильно потрепанные жизнью. Я очень эмпатичный человек, Катенька, и чувствую ваш груз и вашу боль.

– Как бы я хотела снова стать той самой, прежней Катей. Пусть слабой и напуганной - но настоящей. Простым человеком, понимаете? А не бездушной машиной, с наслаждением ломающей кости и разрывающей пасти мерзавцев.

– Ты про тех ученых? – тихо спросил он. – Катя, что бы вы там с ними не сделали - они это заслужили. За то, как поступили с вами. И с многими другими. Вы еще не видели материалы, мы как раз говорили о том, что пора вас позвать и показать, чем занимается сейчас Новый Вавилон.

Женя, краем уха следящая за их диалогом, с серьёзным видом подмигнула Анжелике и чуть-чуть подалась вперед.

– Мы еще побеседуем с Вами. Наедине, – тихо сказала она. На каменном лице Горгоны слегка дернулась левая щека. Женя усмехнулась и встала со стола.

– Рассказывайте, что удалось узнать?

Директор тряхнула головой, поправила волосы и вышла из-за стола.

– То, что вы сейчас увидите, имеет прямое отношение к проекту "Слияние". Я не стану показывать все записи, так как на это уйдет не один день. К тому же там мало что интересного и понятного для вас. В основном научные термины, формулы, графики. Это работа для наших ученых и аналитиков. Вы ознакомитесь с краткой выжимкой, чтобы иметь представление в общих чертах. Все смотрим на экран, вопросы потом.

Анжелика включила проектор и вернулась в свое кресло. На белом полотне, закрепленном на стене кабинета, появилась картинка. Лев Савельевич Брумель, собственной персоной.

"Видеоматериалы по проекту "Слияние", а также другим разработкам Нового Вавилона."

– Лабораторный видео журнал. Двадцать шестое марта, две тысячи двадцать шестого года. Тринадцать часов двадцать минут по Московскому времени. Научно-исследовательская лаборатория "Ферма-6". Заведующий лабораторией Лев Савельевич Брумель.

Испытуемые объекты показывают стабильно-положительные результаты. Не смотря на предыдущие провалы при попытке переноса сознания объектов в виртуальную среду, их мозговая активность по-прежнему не показывает каких-либо отклонений. На данный момент, мозговые импульсы Объекта номер один и Объекта номер два, соответствуют фазе глубокого сна. Это даже не кома. Феноменальная регенерация тканей позволяет поддерживать тела в отличной физической форме. Однако, ввиду невозможности перехода эксперимента на следующую стадию, было принято решение погрузить объекты в крио-стазис, до тех пор, пока мы не найдем решение.

*Склейка

– Лабораторный видео журнал. Одиннадцатое февраля, две тысячи двадцать девятого года. Девятнадцать часов ноль ноль минут по Московскому времени. Научно-исследовательская лаборатория "Ферма-6". Заведующий лабораторией Лев Савельевич Брумель.

– Решение о вживлении чипов объектам исследования оказалось единственно верным, как я и предполагал. Объект номер один был погружен в "Среду" без каких-либо эксцессов. Судя по показателям, объект освоился в виртуальном пространстве, и в данный момент не отличает его от реальности. Она даже научилась каким-то образом подключать свое сознание к открытым информационным базам данных! Забавно, что в виртуальном мире, сознание объекта интерпретирует это как чтение книг. Так же примечательно, что объект полностью сохраняет память и собственный рассудок, что дает нам уверенность в правильно выбранной методике погружения.

Ментальный блок Объекта номер два пока не позволяет нам провести параллельное погружение, но у меня есть кое какие соображения на этот счет. Завтра попытаемся снова.

*Склейка.

На лице профессора огромных размеров синяк. Судя по всему, сломан нос.

– Лабораторный видео журнал. Четвертое сентября, две тысячи двадцать девятого года. Одиннадцать часов тридцать минут по Московскому времени. Научно-исследовательская лаборатория "Ферма-6". Заведующий лабораторией Лев Савельевич Брумель.

Объекты стали не стабильны. Их разум активно сопротивлялся погружению, в связи с чем было принято решение вывести их из крио-стазиса для повторной калибровки "Среды". Однако, как только объекты были извлечены из крио-капсул, они проявили агрессию. В результате их действий пострадал персонал лаборатории. Два лаборанта были жестоко убиты практически сразу после извлечения. Еще четверо моих коллег пострадали при попытке их бегства. Служба безопасности оказалась неэффективна. Объекты расправились с ними как с тупыми манекенами, без всякого труда. Еще и завладели оружием. Пострадал и ваш покорный слуга, но мне удалось сбежать и спрятаться на нижних этажах.

Спасло то, что кабинеты лаборатории оснащены станерами с мощными транквилизаторами. Одному из моих коллег удалось добраться до оружия и разрядить полный боезапас в объекты. Правда это все равно не спасло ему жизнь. Девушки успели выбраться на поверхность прежде, чем сработали препараты.

*Склейка.

– Лабораторный видео журнал. Двадцать шестое декабря, две тысячи двадцать девятого года.

Ситуация повторилась! Объекты продолжают активно сопротивляться "Среде". На столько, что научились самостоятельно преодолевать барьер и выходить из погружения. Это становится опасным. Я вынужден подать ходатайство о сопровождении каждого эксперимента военизированной охраной. Формула анестетиков улучшена, повышена концентрация Этаминала натрия до 30%, Пентобарбитала натрия на 10%, добавлен Ксилазин.

*Склейка

– Лабораторный видео журнал. Шестое июля, две тысячи тридцатого года. Одиннадцать часов тридцать минут по Московскому времени. Научно-исследовательская лаборатория "Ферма-6". Заведующий лабораторией Лев Савельевич Брумель.

– За последние полгода случилось еще четыре внештатных выхода объектов из погружения в "Среду". В виду того, что дальнейший эксперимент предполагает контролируемый выход из погружения, а объекты по-прежнему проявляют агрессию, были приняты меры. С этого дня, каждый выход из погружения будет сопровождаться вложением в подсознания объектов программы лояльности, что сделает их максимально покорными. Так же их память будет блокироваться до следующего погружения. Удивительно что я раньше не додумался до этого. Хм..., пожалуй, этот фрагмент записи стоит вырезать.

Анжелика остановила запись. Оглядев собравшихся она тяжело вздохнула.

– То, что вы увидите дальше, это... не знаю, как сказать... – она замолчала, кусая губы.

– Что там, Анжи? – спросил Мустафа.

– Дальше... – она неловко посмотрела на девушек, – нет, я думаю все-таки не стоит это показывать. Лучше перейдем сразу к следующим роликам.

– Включайте, директор, – сказала Катя, – не люблю недосказанности.

– Вы уверены?

– Мы сами остановим Вас, если решим. Продолжайте, – ответила Женя.

– Хорошо, смотрим дальше.

*Склейка

– Лабораторный видео журнал. Двадцать второе октября, две тысячи тридцатого года. Время... да черт его знает, часы где-то забыл. Научно-исследователь... исследователь... тьфу! Лаборатория "Ферма-6" короче. Лев Савельевич Брумель, собственно.

Профессор был пьян, его язык заплетался.

– Решение сделать их покорными программным методом - лучшая идея в моей жизни! Сколько возможностей! Я вам сейчас покажу, смотрите.

Он подвинул камеру. Посреди лабораторного помещения стояли совершенно обнаженные Женя и Катя. Брумель, покачиваясь взял стул и сел в паре метров от них, сняв и швырнув на пол белый халат.

– Объект номер один, поклонись мне.

Миниатюрная брюнетка сложилась в поклоне.

– Молодец! Теперь подойди к объекту номер два. Ближе. Вот так. Теперь погладь ее волосы. Хорошо. Объект номер два, поцелуй объект номер один. Нет, не так. Целуй как любимую женщину, страстно. Вооот, уже лучше. Умница ты моя. Объект номер один, не стой столбом, погладь ее грудь. Вы же любите друг друга, так покажите мне это!

Девушки на видео продолжали целоваться, нежно поглаживая друг дружку руками.

Брумель начал расстегивать ремень на своих брюках. – Хватит! Теперь идете обе сюда, папочка хочет немножко внимания от своих послушных девочек.

– Стоп! – нервно сказала Женя и ролик остановился. – Достаточно, мы поняли.

Все молчали. Анжелика смотрела в пол, продолжая кусать губы. Геворг с болью в глазах смотрел на девушек. Мустафа встал со стула и с силой ударил кулаком в стену. Штукатурка раскололась и осыпалась.

– Мразь! Какая же всё-таки мразь! – прорычал он.

– Таких роликов много. Очень много. Позже Брумель втянул в эти оргии своего лаборанта, – тихо сказала Анжелика, – мне правда очень жаль, девчонки. Если бы мы только знали...

– Тогда я думаю никто не осудит нас, увидев то, что от них осталось, – сказала Катя, тряхнув головой.

– Да если бы вы сказали, хоть намекнули, я бы их лично, своими руками! – продолжал рычать Мустафа.

– Это была наша месть, не ваша. Спасибо за такую возможность. Они сполна отведали собственное блюдо, не сомневайтесь, – холодно произнесла Женя.

– Давайте перейдем к другим сюжетам, – предложил Геворг, – кажется Вы, директор, сказали, что это еще не всё?

– Да есть еще кое что. Смотрим.

На экране появились кадры с детьми. Мальчики и девочки, лет шести-семи на вид. Они стояли строем, в одинаковых белых пижамных костюмах. Лица многих из них были как две капли похожи друг на друга. В глазах читалась совершенная пустота.

Следующие кадры. Эти же дети разгадывают ребусы и головоломки. Решают математические задачи.

Видеоряд продолжился спортивными занятиями. Дети бегали "стометровку". Секундомер в руках снимающего показывал результат в 9,5 секунд.

Дальше эти же дети, выполняющие другие дисциплины. Подтягивания, отжимания, прыжки в длину и высоту. Везде результаты наголо били все известные мировые рекорды. Ну а когда один мальчик, легко поднял штангу весом в семьдесят пять килограмм, Геворг сдавленно вскрикнул.

– Невероятно! Это что же, эксперименты над детьми?

– Дети, которых вы видите на экране - клоны.

Мустафа присвистнул. – Ты это серьёзно? Клонирование? Но зачем?

– Сейчас узнаешь, – ответила Горгона, – смотри дальше.

*Склейка

– Лабораторный видео журнал. Четырнадцатое августа, две тысячи тридцатого четвертого года. Пять часов тридцать минут по Московскому времени. Научно-исследовательская лаборатория "Ферма-6". Заведующий лабораторией Лев Савельевич Брумель.

– Клоны показывают стабильные результаты как в физической, так и ментальной подготовке. Они замечательно усвоили вложенные в них при проектировании программы. Объекты исследования один и два стабильны как никогда. Всё готово для решающей стадии эксперимента по переносу сознания. В случае успеха, можно будет переходить к завершающему этапу проекта "Слияние". Принято решение перенести инкубаторы и весь биоматериал на другую "ферму". Я предложил Зеленоград, ввиду их оптимального технического оснащения, для поддержания работы инкубаторов. К тому-же, так нам будет проще решать задачи с удаленным переносом сознания. Но решение принимать, конечно, не мне. Есть и другие кандидаты. Над этим нам еще предстоит работать, однако уже сейчас можно смело говорить о колласальном прорыве. Подумать только, мы так близки к тому, чтобы разгадать самую великую задачу за все время существования человечества - бессмертию! Честно говоря, я очень волнуюсь.

Запись остановилась.

– Ну а что было дальше вы и сами знаете, – подвела итог Анжелика.

– Но там не было никаких детей! – возразил Мустафа.

– Все правильно, не было. Они на другой "Ферме", в данный момент мы уже выясняем где она находится.

– Как они собирались провести этот "удалённый перенос сознания", если лаборатории изолированы и не имеют каналов связи?

– Значит имеют какой-то выделенный канал, о котором мы не знали. Как, собственно, вообще обо всем этом. Мы были уверены, что учёные на фермах работают над созданием новых моделей чипов и программного обеспечения. Результат вашей работы перевернул всё с ног на голову. Не думаю, что "Левое крыло" так уж жаждет мести за павших товарищей. Скорее всего это просто предлог, они стремятся заполучить добытые вами материалы. Отсюда и ультиматум. Сектанты решили сыграть по-крупному.

– А что на счет Андрея? Кто же нанес ему эти раны? Об этом что ни будь есть?

– В видеоматериалах нет. Но есть отчеты, которые Брумель вел отдельно от лабораторных записей и готовил к отправке неизвестному получателю. Какие-то генетически выведенные твари, Кадавры как он их называет в отчетах. Аналитики еще разбираются. Нам нужно время, Мустафа. Мои люди и так работают на пределе.

В этот момент раздался громкий стук в дверь.

– Что там ещё, – поморщилась Анжелика, – войдите!

Дверь распахнулась, на пороге стоял запыхавшийся боец из службы безопасности лагеря.

– Что у тебя?

– Госпожа директор, доктор! Гаус пришел в себя!

Глава 12

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 12.

В больничной палате творилась оживленная суета. Работники медицинской службы – фельдшеры и медбратья, суетились вокруг Андрея замеряя давление, температуру и пытаясь взять образцы крови на анализ. Сам же Гаус лежал и с иронией наблюдал за происходящим. Дверь открылась и в палату, быстрым уверенным шагом вошел Мустафа.

– Привет, командир! – Андрей махнул ему рукой и повернулся к одному из врачей, – да отцепитесь вы уже от меня! И помереть то спокойно не дадут, что за люди!

– Погоди умирать, успеешь ещё, – усмехнулся Мустафа и присел на кушетку.

– Как себя чувствуешь?

– Хоть сейчас в бой! – Андрей вдруг перестал улыбаться, нахмурился и потер лоб рукой. – Как мы оттуда выбрались? Ничего не помню.

– Не удивительно, ты отключился в машине и проспал самое веселье.

В коридоре послышались шаги.

– Я тебе расскажу, потом. Кое-кто хочет тебя видеть.

В палату вошли две девушки: миниатюрная брюнетка, с тонкими чертами лица и слегка смугловатой кожей. Следом за ней яркая блондинка, выше ее ростом и с более выдающимися формами, которые угадывались даже под просторными, лагерными спортивными костюмами.

Андрей приподнялся на локтях, внимательно рассматривая их. Девушки подошли к его койке совсем близко. Брюнетка взяла его за руку, и Андрей почувствовал, как ток пробежал по его коже. Сердце учащенно застучало, а дыхание на секунду сбилось. Он сглотнул, глядя в ее темно-карие глаза не в силах оторваться.

– Здравствуйте, Андрей, – сказала она, – меня зовут Женя. А это Катя, – девушка кивнула головой в сторону блондинки, – мы в неоплатном долгу перед Вами.

– Да...кхм... – Андрей поперхнулся. От её голоса у него закружилась голова.

– Да ну, какие долги. Не стану врать, мы не знали, что Вы окажетесь в той лаборатории. Для нас это стало полной неожиданностью. Мы наёмники, ренегаты, и просто выполняли заказ. Ну а когда увидели вас, сомнений и быть не могло. Спасти двух очаровательных девушек, да еще и денег заработать - это ли не дело для настоящих мужчин?

Женя улыбнулась. – Это правда. И тем не менее, мы очень признательны Вам. Андрей, Вы не представляете из какого ада нас вытащили. Более того, сами этого не зная, вы нанесли очень серьёзный удар по Новому Вавилону, сорвав их планы. Возможно, когда ни будь это поможет нам одержать победу. Во всяком случае, теперь у нас есть надежда.

– Женя, – мягко сказал Андрей, не отпуская ее руку, – прошу, давай сразу перейдем на "ты". Не люблю эти церемонии.

– Ребят, я вам не мешаю? – невинно спросила Катя, разглядывая потолок.

Женя усмехнулась. – Расслабься, Котёнок. Андрей просто любезен из чувства благодарности.

– Ну-ну... его эмм... любезность, так и выпирает наружу, – сказала Катя, стрельнув глазами. Андрей проследил её взгляд и смутился, густо покраснев.

– Черт, простите. Я это... не специально в общем, оно само...

Женя прыснула. Катя тоже улыбнулась.

– Простите что вмешиваюсь, но такое бывает, – сказал один из врачей, – после выхода из комы люди часто не контролируют свои рефлексы, это обычное дело.

– Рада это слышать, – ответила Катя, продолжая улыбаться, – не бери в голову, боец. Я просто пошутила, – сказала она, обращаясь уже к Андрею. В палату вошел Геворг.

– А где Анжелика, она не хочет проведать своего гостя? – спросила его Женя.

– Госпожа директор осталась в своём кабинете, сказала, что зайдет позже.

Девушки переглянулись.

– Котёнок, побудь здесь, присмотри за нашим спасителем. Я отойду ненадолго, – она подошла к блондинке и приподнявшись на цыпочках что-то прошептала ей в ухо. Катя кивнула и подошла к Андрею. Женя вышла из палаты, и Мустафа проследил за ней взволнованным взглядом.

– Куда она сорвалась так резко? – спросил он, явно намереваясь пойти следом.

Катя подняла руку. – Оставьте, не нужно ее преследовать. Женя хочет немного пройтись, она скоро вернется. Не стоит вам ее сейчас беспокоить.

Мустафа с сомнением смотрел на дверь.

– Командир, расскажи мне, чем всё закончилось?

– А кто сказал, что закончилось? Всё только начинается. Значит слушай...

Женя бесшумно подкралась к кабинету директора и приложила ухо к двери.

– А я Вам говорю, что не подписывалась на это! Вы должны были предупредить меня, во что я ввязываюсь! – голос Горгоны был раздражен и взволнован.

– Вы боитесь, госпожа директор? – ответил ей другой голос, толи искусственно смоделированный компьютером, толи просто измененный до такой степени, что не понятно было мужчина с ней говорит или женщина.

– Да, черт возьми! Да, я боюсь! Мало того, что через несколько часов лагерь будут брать штурмом, к тому же мы тут оказались взаперти с этими... этими...

– Прошу Вас, говорите, не сдерживайтесь.

– Чудовищами! – рявкнула Анжелика. – Вы еще не видели, что они сделали с заложниками! Я Вам сейчас запись пришлю.

Голос на том конце рассмеялся. – Можно подумать, Вы сами с ними обходились с нежностью и заботой. Бросьте истерику, я слишком хорошо знаю Вас, директор. Вы тоже не голубь мира. Между прочим, на сколько я помню, это Вы настояли на создании "допросной" в лагере. И сами выбирали оборудование.

– Вы не понимаете, это другое. Просто посмотрите запись, я уже отправила ее Вам.

– Я ознакомлюсь, не волнуйтесь, – голос вдруг стал жестче, – а Вы? Вы сами видели записи экспериментов Брумеля? Особенно его личных, внеплановых тестов программы лояльности? Не ужели Вы совсем не импонируете им, хотя бы из женской солидарности?

– Импонировала, пока не увидела последствия их жуткой расправы. У меня до сих пор руки трясутся! Скажу прямо, да, я не ангел. То, что мне и самой доводилось совершать, ужаснуло бы любого отмороженного маньяка. Но это... я требую отставки. Хватит с меня! Кажется, уговор был что после этой операции вы предоставите мне убежище, а потом переправите в нейтральный Анклав с новым чипом и документами. Я выполнила свою часть сделки, теперь ваша очередь.

– В общем так, директор. Возьмите себя в руки. Я скину Вам координаты, прибыв на место назовете пароль: белый-белый-красный. Там вы будете в безопасности, а при первой же возможности я организую трансфер. Но вам придется задержаться и встретить гостей. Если директор лагеря сбежит на кануне большой разборки, боюсь даже я не смогу вам помочь. Вас станут искать и найдут, не помогут ни новый чип, ни деньги. Мой вам совет, постарайтесь сделать так, чтобы вас сочли мертвой. В крайнем случае, похищенной или пропавшей без вести. Но по началу вы должны быть у всех на виду, это не обсуждается. Сбежите раньше и я лично убью Вас. Вам всё понятно, директор?

– Предельно, – недовольно ответила Анжелика.

– Вот и славно. Больше не звоните мне. Удачи, директор.

Наступила тишина. Женя слышала, как выдвинулся ящик стола, затем звякнуло стекло и послышался звук льющейся в стакан жидкости. Не теряя больше времени, она взялась за ручку и попыталась потянуть ее на себя, но дверь оказалась заперта.

– В чем дело, кого там черт принес? – послышался злой крик. Женя ударила в дверь плечом выламывая замок и вошла внутрь.

– И снова здравствуйте, директор. Не пугайтесь, это просто чудовище, которое пришло навестить одну лживую стерву, – сказала она с холодной улыбкой. Анжелика побледнела и залпом осушила стакан, поперхнувшись и закашлявшись.

– Что ты слышала? – спросила она.

– Достаточно, – Женя прикрыла за собой дверь, подперев ее стулом.

– Я буду кричать, – жалобно промямлила Горгона.

– Поверь, точно будешь. Если, конечно, сама добровольно не расскажешь мне всё. Здесь и сейчас. На кого работаешь, шкура?

– Я.... я не знаю...

– Плохой ответ, – Женя покачала головой, медленно приближаясь, – глупый. Давай попробуем еще раз?

Горгона схватила бутылку и влила в себя залпом сразу треть содержимого.

В просторном помещении лагерной казармы, где проживали кадеты в период своего обучения, было тихо. Директор лагеря, Анжелика Валерьевна Смирнова, сидела на нижнем уровне двуярусной койки опустив голову. Ее нос распух, будто слива, правую сторону лица украшал большой кровоподтёк, глаз "заплыл". Геворг заканчивал накладывать "шину" на левую руку, вывернутую сразу из двух суставов. Вокруг стояли люди. Каждый из присутствующих смотрел на неё. У всех в голове были примерно одинаковые мысли, но глаза выражали самые разнообразные чувства. Мустафа смотрел с болью и недоумением. Геворг был сосредоточен на работе. Катя зло щурилась. Взгляд же Андрея, который по такому случаю категорически настоял на своем присутствии, выражал лишь разочарование.

– Вот в общем и всё. Больше мне нечего вам рассказать, – тихо произнесла Горгона.

Мустафа присел на корточки рядом и взял ее за вторую, здоровую руку.

– Как же так, Анжи? Почему? Неужели всего лишь из-за денег? Я не верю, что ты могла меня просто продать. Нас. Как же Платон, он же был тебе сыном!

Анжелика выдернула ладонь из его пальцев. – Нет! Не был. Платон твой сын, но от другой женщины. Я любила тебя, поэтому притворялась, будто он мне дорог. Но правда в том, что мне на него плевать. Я не люблю чужих детей, а он был мне чужим. Вспомни, я просила тебя подарить мне сына! Нашего сына, что бы он был только твой и мой! Что ты сказал мне тогда? Только когда закончится эта война. Так вот, она никогда не закончится!

– И ты решила меня променять?

– Я решила послать всех вас к черту и стать свободной! Я устала от всего это. Сколько себя помню, вокруг всегда была только война и смерть. А я женщина, представь себе! И как все женщины, мечтаю о простом. Счастливой и спокойной жизни. Думаешь они хотят другого? – Анжелика подняла голову и злобно посмотрела сперва на Женю, затем на Катю и снова опустила глаза.

– Хотя этим, возможно уже всё равно. Они не люди.

– Осторожнее, дорогая. Я ведь тоже добавить могу, – сказала Катя. Геворг поморщился, поднимаясь.

– Катенька, Женечка. Я прошу вас. С нее уже и так достаточно.

– Вы всегда были очень добры, Геворг, – со вздохом сказала Женя, – истинный образец мужества и морали. Нет-нет, я не шучу и не издеваюсь! – Женя поймала его взгляд, – поверьте, мои слова совершенно искренни. Я восхищаюсь Вами.

– Кхм. Все это конечно здорово, – сказал Андрей, незаметно приблизившись к Жене и аккуратно беря ее за локоть, – но что мы теперь будем со всем этим делать?

– Судить, по законам военного времени, – сказал боец, с позывным "Пятый". Мустафа поднялся, резко развернувшись. – Судить хочешь? Может быть ты и судьей себя уже назначил?

Боец покачал головой. – Я не в праве. Это Ваша обязанность, как старшего по званию.

– Я не стану ее судить! Никто не станет! Всем ясно?

– Остыньте, подполковник, – сказала Катя, подходя к Андрею и мягко, ненавязчиво убирая его руку с Жениной.

– Сейчас об этом речь не идет. А ты - попридержи язык, – цыкнула она на бойца.

– Подведем итог, – продолжила Катя, – через несколько часов здесь будет армия злобных фанатиков. Человек, которому вы все доверяли, оказался предателем. Лично я ее не знаю и мне плевать, что с ней будет. Но сейчас есть вопросы важнее суда. Я уверена, люди на которых она работала, не станут дожидаться окончания бойни. Она им больше не нужна, отработанный материал. Очень жаль, что сама этого не понимает.

– Что ты предлагаешь? – спросил Мустафа.

– Разделиться. Я поеду по координатам и проверю, кто за ней стоит. А вы пока встретите гостей.

Мустафа покачал головой. – Нас и так слишком мало, ты и Женя - единственные наши козыри. Они сомнут нас, тупо задавят массой и вооружением.

– Если только мы пойдем с ними в лобовую атаку, – задумчиво произнес Андрей, – а если нет?

– Что ты имеешь ввиду?

– Боевой коктейль, нейро-ноотропный препарат. Анжелика, в лагере ведь есть запас?

– У нас есть "Светлячок". Это почти тоже самое, только действует не долго, пару часов не больше. Он никак не связан с нейро-программированием, совершенно автономный препарат. Выжимает все имеющиеся ресурсы организма, поднимая на максимум скрытый потенциал, – задумчиво произнес Геворг.

– Но под шквальным огнем даже он не поможет.

– Мустафа, собери всех, кто есть, рассредоточь по периметру. Сам, с нашими парнями, затаитесь. Когда начнется заварушка, вы зайдете к противнику в арьергард. Действуйте быстро и тихо, посейте панику. Нужно заставить их бояться, в этом на сколько я знаю Катя спец. Во всяком случае она должна знать приемы и трюки для устрашения противника.

– Откуда ты знаешь? – с подозрением спросила она.

– Читал ваши личные дела. А еще роман. Не тот, которым сейчас пудрят мозги молодежи, а оригинал.

– Что еще за роман? – спросила Женя.

– Да так, есть одна книжка... в общем, вы еще не в курсе, но был один неизвестный автор, который написал книгу. В ней он рассказал о вас, девочки. Описал весь ваш путь. В общем, долго рассказывать, как-нибудь в другой раз. Но имейте ввиду, вы обе - настоящие легенды.

– Этого ещё не хватало. Ладно, проехали, – сказала Катя, устало потирая лоб, – в общем-то ты прав. Абаддон научил меня нескольким трюкам. В целом всё очень просто, но мне понадобятся некоторые реагенты и кое-какое оборудование.

– Думаю я смогу в этом помочь, – сказал Геворг, – в медицинском блоке есть своя небольшая лаборатория.

– Но я не успею всё подготовить, – Катя нахмурилась, прикидывая в уме сколько времени может понадобится.

– Успеешь. Ты останешься здесь, по координатам поеду я, – Женя подошла к ней и взяла за руки.

– Ты же знаешь, Котенок. Я отличный боец, но вот за мозги в нашем с тобой тандеме отвечаешь ты. От тебя здесь будет больше пользы.

– Я поеду с тобой и прикрою, в случае чего, – сказал Андрей.

– Ну уж нет, – хохотнула Катя, – двоих я вас точно не отпущу. В интересах твоей же безопасности, между прочим.

– Что-то не так, Котёнок? – Женя с тревогой посмотрела ей в глаза.

– Господи, неужели ты не видишь? Он же клеится к тебе с первой минуты, как увидел.

– Кать, не говори глупостей.

– Кхм... вообще-то она права, – потупившись сказал Андрей.

– Что?! – Женя резко развернулась.

– Ну я же говорил, что читал твое личное дело. И еще ту книжку. Понимаешь, Жень, когда-то я сам служил Новому Вавилону. Так вышло. Нас взяли в плен и промыли мозги. Мустафа спас нас и освободил от действия их программы. Но я отчетливо помню, как в учебке нам рассказывали о вас. Показывали фотографии, видеозаписи. Ты мне уже тогда очень понравилась, ну а когда увидел тебя в первый раз в живую... в общем я понял, что попал. Не сердись пожалуйста.

– Ну вот, я же говорила, – сказала Катя прищурясь, – хоть отрицать не стал, уже радует.

Женя подошла к нему, положила на плечо руку и заглянула в глаза.

– Андрей, ты хороший парень, но...

– Дело не в тебе, дело во мне? – грустно усмехнулся он.

– Именно так, – серьезно кивнула Женя, – если ты и правда интересовался моей жизнью, то должен знать, что для меня есть только один самый дорогой и любимый человек.

– Знаю, но ведь всякое бывает. Надежда умирает последней, так ведь говорят?

Катя с интересом наблюдала за этой сценой, слегка улыбаясь краешком губ.

– Наша с Катей связь - это не просто отношения. Это уже даже больше чем любовь. Мы одно целое, понимаешь? Буквально. И по-другому быть не может. Прости.

– И что, совсем никаких шансов?

– Их даже меньше чем ноль.

– Жаль, – Андрей вздохнул.

– Ты ведь всё равно не отступишь, да? – весело спросила Катя. Ситуация ее скорее забавляла.

– Нууу... – Андрей замялся. – Я, как минимум, все-таки попытаюсь. А там будь что будет.

– Вот ведь наглец! – восхищенно воскликнула она, – И ведь не боится. А если я тебе сейчас хозяйство оторву?

– Это было бы крайне болезненно и обидно.

Мустафа громко хлопнул в ладоши. – Стоп! Хватит, нашли время. Потом разберетесь, как будто у нас более серьезных задач сейчас нет. Андрей - возьми себя в руки. Катя, если Женя говорит правду, то тебе не о чем беспокоится.

– Я не за себя и не за Женьку переживаю. Если этот мачо реально решит к ней подкатить и перейдет черту - Женя может рассердиться. И тогда, кое-кто очень сильно пострадает. Нужно было сразу расставить все точки, чтобы избежать возможных эксцессов.

– Хорошо. Разобрались. Закрыли вопрос. Андрей и Женя едут по координатам. Проверите и доложите. Собирайте информацию, активных действий не предпринимать! В прочем, действуйте по обстоятельствам. А мы начинаем готовится к отражению штурма. Гаус, в оружейке возьмете снаряжение. Найдите там офицерскую форму, в случае чего выдадите себя за сотрудников лагеря, из руководящего состава. Поедете на служебной машине, Анжелика выдаст вам путевые листы и сопроводительные документы. Бланки и печать есть у нее в сейфе. Это так, на всякий случай. Геворг, Катя - приступайте к работе. Мы с парнями осмотрим территорию. Через два часа встретимся в кабинете директора, там теперь будет штаб командования. Составим детальный план обороны. Как старший офицер, руководство беру на себя. Возражения есть? Возражений нет. А ты, Анжи, – Мустафа обернулся, – давай ка заканчивай размазывать сопли, соберись и включайся в работу.

– Анжелика спец по диверсионной деятельности, один из лучших, – пояснил он окружающим, – ее знания и навыки будут нам полезны.

– А мы разве можем ей доверять? – спросил "Пятый".

– У нее нет выбора. Либо мы вместе организуем оборону и постараемся выжить, либо все тут умрем. В общем, под мою ответственность.

– Сбежит, – как бы между делом, обронил боец, – официально, директор - невербал, состоящий на службе у Вавилона. Точнее даже у Префектуры Московской области. Что ей помешает обратиться к ним? Скажет, что лагерь захватили повстанцы. Префект отправит сюда своих псов, а они пленных особо не берут. Вырежут всех под корень, либо вообще лагерь с землей сравняют.

– Логика в этом есть, – сказал Геворг.

– Что это еще за псы такие? – спросила Женя.

– Так называют "Егерей". Специальная Егерская Служба. Особое подразделение, специализирующееся на борьбе с повстанцами, террористами, сепаратистами и прочими врагами Нового Вавилона.

– Что, такие крутые вояки? – поинтересовалась Катя.

– Да не то, что бы. Но они все как один на препаратах и с промытыми мозгами. Егеря - как роботы, с простейшим функционалом. Это и плюс, так как в боевом режиме они не умеют особо думать и анализировать, тупо действуют по установленным директивам. Но это и минус, ведь они как чертовы зомби, прут на пролом и хрен их так просто остановишь. Пока жив - будет зубами грызть, но задачу выполнит. Одним словом - мясо.

– А почему псы?

– Точнее "Серые псы". Форма у них серая, а эмблема - голова питбуля на фоне триколора.

– Ясно. Так слушайте, может мы это как-то сможем использовать? Пусть директор свяжется с руководством, сообщит о готовящемся нападении. Мы сами тем временем уберемся подальше отсюда, останется только администрация лагеря и служба безопасности.

– Не выйдет, – Мустафа покачал головой. Возникнет много вопросов. Они направят сюда своих следаков, чтобы разобраться в ситуации. Начнется внутреннее расследование. Не формальная проверка рядовых инспекторов, а полная, непосредственно под контролем Префекта. А это уже серьезно. Лагерь много лет служит перевалочной базой для ячеек сопротивления и ренегатов, так или иначе потянутся ниточки. К тому же, так мы подставим и другие группировки. "Левые" не придут одни, им нужны будут свидетели, которые подтвердят их право на гнев. – Мустафа тяжело вздохнул, – всё это тоже своего рода политика. Нас осталось не много, и если не будет порядка - совсем не останется. Так что закончим дискурс и начнем готовиться исходя из того, что внешней поддержки не будет.

Андрей слегка толкнул Женю в бок. – Я поведу, те же не против? – не столько спросил он, а скорее резюмировал, уверенный в том, что возражений не последует.

– И не надейся, – ответила она, похлопывая напарника по плечу, – а будешь под руку лезть – поедешь в багажнике.

– И тут облом, суровая ты, – Андрей притворно вздохнул, и они направились в сторону оружейного блока.

Катя задумчиво проводила их взглядом.

Глава 13

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 13.

"Подмосковье. Заброшенный элитный дачный поселок".

До точки, обозначенной на координатах, которые им дала Горгона, Женя и Андрей добирались почти шесть часов. За это время Андрей успел рассказать ей о своей жизни. Женя о своей. В какой-то момент, ему даже показалось что между ними возникла симпатия. Но едва он рискнул коснуться своими пальцами ее руки, лежащей на руле служебного внедорожника, как тут же получил ощутимый удар в живот.

– О господи, да что ты как дикий то? Всё не угомонишся никак! – Женя сердито плвернулась к напарнику. – Тебе ведь сказали, не лезь! Только начала думать, что ты нормальный мужик, опять начинаешь.

– Я и есть нормальный мужик, – ответил Андрей, отдышавшись, – поэтому и не сдаюсь.

– Дурак ты. Ну зачем я тебе сдалась? Неужели девчонок мало вокруг? Нет, я понимаю, что с такой жизнью как ведете вы, отношения - это роскошь. Ну не на столько же всё плохо!

– Да может я и правда влюбился! Не веришь?

Женя пожала плечами. – Верю или нет, вопрос десятый. Со мной тебе ничего не светит, чем раньше ты это поймешь, тем лучше для нас обоих, – она остановила машину, – а если для тебя это проблема - выходи. Мне нужен надежный напарник, на которого я могу рассчитывать, не думая о том, что он мечтает залезть ко мне в трусы. Понимаешь?

Андрей потупился, его всё еще немного бледное лицо покрылось легким румянцем.

– Прости Жень. Я и правда веду себя как кретин. Сам не знаю, что со мной происходит. Знаешь, это вообще на меня не похоже. То есть, ты мне и правда нравишься, очень. Но обычно я держу себя в руках. А тут... прямо наваждение какое-то.

Женя задумалась, и тут ее осенило. – Ну конечно! Противоядие!

– В каком смысле?

– Ты знаешь, что такое "Морфей"?

– Конечно. Устаревшая версия препарата МРФ25. Был разработан…

– Так вот, – перебила его Женя, – у "Морфея" был такой побочный эффект - гиперсексуальность. Похоже, он входит в состав той дряни, которой тебя накачали.

– Думаешь?

– Это легко проверить. Расстегни рубашку.

– Мм... я знал, что рано или поздно... – начал было говорить Андрей, расплываясь в улыбке, но тут же получил ладонью по губам.

– Заткнись! Делай что говорю!

Он молча расстегнул пуговицы и уставился на нее.

– Майку подними.

Андрей задрал майку. Чуть ниже груди, на ребрах, белел марлевый тампон, держащийся на лейкопластыре. Женя слегка поморщившись стала аккуратно отрывать его от кожи. На лице Андрея не дёрнулся ни один мускул, он молча наблюдал за ее действиями.

– Так я и думала, смотри.

Он опустил глаза. Там, где еще вчера была страшная, рваная рана, уже наросло свежее, розовое мясо. Омертвевшие ткани кожи подсохли и осыпались.

– Ускоренная регенерация. Ты принимал раньше нейро-ноотропы?

– Да, я ведь рассказывал.

– Ну, вот и ответ, – сказала она, приклеивая марлю обратно, – одевайся.

Женя отвернулась, положила руки на руль, иомашина сдвинулась с места. Вскоре они увидели старые, покосившиеся ворота, на въезде в заброшенный дачный поселок. Андрей посмотрел на навигатор.

– Сейчас пока прямо. Через три дома на право и снова прямо. Там на перекрестке повернешь на лево. Дальше пойдем пешком.

Они выехали на перекресток и им тут же перегородил дорогу, неизвестно откуда вдруг выскочивший автомобиль. Сзади подъехал еще один, остановившись поперек дороги.

– Дерьмо! – выругался сквозь зубы Андрей, – как же мы их не заметили то, а?

Из машины, тем временем, вышел крупный мужчина в строгом черном костюме.

– Это еще что за гусь? – спросила Женя. Андрей молча пожал плечами, рассматривая незнаеомца.

Тем временем, человек в костюме не спеша подошел к внедорожнику с водительской стороны и постучал пальцем в окно. Женя опустила стекло.

– Какого хрена, мужик? Глаза потерял, не видишь кого тормозишь? – резко огрызнулась Женя, рассматривая верзилу.

– Это частная территория, что вам здесь нужно? – спокойным тоном поинтересовался он.

– Какая ты говоришь территория? Частная? – Женя отстегнула ремень безопасности, выхватила из внутреннего кармана форменной куртки жетон и сунула его под нос охранника. – Запомни, здесь всё принадлежит Новому Вавилону! Хочешь со мной поспорить? Отойди от машины, я выйду и растолкую тебе, что к чему.

– Хм... а вы значит служите Магистрату? – Верзила мельком, без интереса глянул на удостоверение. – Что-то я сомневаюсь.

Тогда Андрей извлек из "бардачка" бумаги и протянул их в открытое окно. Здоровяк пробежал глазами по документам, затем нехотя вернул их обратно.

– Так вы инспекторы от префектуры, чего сразу не сказали, – проворчал он, – как бы там ни было, дальше я вас все равно не пущу. Не велено. Можете хоть самому Префекту жаловаться.

Женя наклонилась к нему. – А если я скажу "белый-белый-красный"? – произнесла она в пол голоса.

Лицо мужчины вздрогнуло. Он еще раз внимательно осмотрел визитёров, потом коротко бросил, – следуйте за мной, – и вернулся в свою машину.

Буквально через пару минут, они стояли возле ворот роскошного, двухэтажного особняка, окруженного высоким бетонным забором. Машину пришлось оставить там же, на обочине возле перекрестка. Их провожающие не говоря ни слова развернулись и уехали в обратном направлении. На встречу Андрею и Жене вышел молодой человек спортивного телосложения, в черной спецназовской форме без опознавательных знаков и коротким "UMP 5" на груди.

– Сдайте оружие, – коротко сказал он.

Андрей потянулся за своим пистолетом, но Женя сделала ему знак рукой.

– А спинку тебе не почесать? – прищурившись спросила она.

– В смысле? Не понял, – растерялся боец, – сдайте оружие, с ним не пропущу.

– Ты кто такой, милый? Ты вообще понимаешь с кем говоришь? На каторгу захотел?

– Виноват, товарищ капитан. А пропустить никак не могу. Не положено.

– Мне твое разрешение нужно, как зайцу сигарета. Отойди с дороги!

Женя сделала шаг вперед, рука охранника с растопыренной ладонью уперлась ей в грудь.

– Еще шаг и буду вынужден применить силу, – скучным голосом сказал он.

Женя опустила глаза, затем снова вскинула их глядя в лицо охранника.

– Если ты сейчас не уберешь свою руку, я ее вырву и изобью тебя ей до смерти, – мягким, ласковым голосом сказала она, ослепительно улыбнувшись. Боец нервно сглотнул, но руку не убрал.

– Давайте все успокоимся, не будем пороть горячку, – вмешался Андрей.

– Что тут у вас происходит? – раздался вдруг тихий, спокойный, но уверенный голос и к ним приблизился молодой парень с налысо бритой головой, в дорогом черном строгом костюме, белоснежной сорочке и ярко-алом галстуке.

– Да вот, пузом прут, с оружием, – доложил охранник.

Молодой человек глянул на Женю, на секунду задержав взгляд на руке охранника. Мягким движением он взял его за кисть и отвел ее в сторону. Затем внимательно осмотрел Андрея.

– Кто вы и что вам нужно?

– А сам то как думаешь? Или глаза потерял? – ответил ему вопросом на вопрос Андрей.

– Почему оружие не сдаете?

– Не положено, – сказала Женя.

Молодой человек рассеяно кивнул, думая явно о чем-то своем. Секунды шли, Андрей начинал нервничать, молодой человек и охранник молчали.

– Ну, мы так и будем стоять? – раздраженно спросила Женя.

– От вас зависит, – парень в галстуке пожал плечами, – сказать мне ничего не хотите?

– А, блин. Точно, пароль. Белый-белый-красный.

Молодой удовлетворенно кивнул, – прошу следовать за мной. Оружие держать в кобуре. Любая попытка достать будет считаться нападением. Со всеми вытекающими, – на ходу инструктировал он, пока они шли от КПП ко входу в особняк.

– Меня можете звать Борисом. С господином раньше встречались? – невинно спросил он.

– Может быть да, может нет. Это не твое дело, – отрезал Андрей. Их провожатый никак не отреагировал. Они прошли через просторную гостиную с мраморным полом, Борис толкнул массивную дубовую дверь и посторонился, пропуская гостей в каминный зал. Женя и Андрей осмотрелись, подмечая мелкие детали интерьера. Что-то показалось Жене до боли знакомым, но она пока не понимала, что именно. Возле камина, спиной к ним, сгорбившись на корточках сидел мужчина и шерудил в горячих углях кочергой. Борис быстро подошел к нему, наклонился и прошептал несколько слов. Мужчина поднялся, медленно распрямляя спину.

– Ущипните меня, – тихо сказала Женя.

– Неужели это правда, голос который я сейчас слышу, – произнес поворачиваясь Кирилл. Его титановая маска тускло блеснула отсветом пламени от камина.

– Здравствуй, Женя. Вот, как говориться, и свиделись.

– Ну привет, мразь! – резким движением Женя выхватила пистолет и нажала курок, выпуская обойму.

"Подмосковье. "Лагерь патриотического воспитания молодёжи" Нового Вавилона. Тайная база сопротивления. Кабинет директора лагеря."

– И так, все подойдите сюда. Ближе. Вот, смотрите, – стол директора сейчас был пуст и стоял по центру кабинета. Бумаги и компьютерная техника валялись в углу на полу. Мустафа разложил на столе план лагеря, вместе с прилегающей к нему территорией.

– Вот наш лагерь, это - центральный вход. Здесь, – он стукнул пальцем, – второй вход, служебный. Я немного знаком с их методами и могу предположить, как они будут действовать. Ударный отряд пойдет здесь, – Мустафа указал на главные ворота, – но вспомогательный будет заходить нам с тыла. Что я предлагаю. Заминируем служебные ворота и территорию в радиусе ста метров. Вот здесь и здесь, – снова два щелчка по бумаге, – мы выставим крупнокалиберные пулеметы с программным управлением. Двух штук должно хватить. Правда боезапас для них сильно ограничен, хватит секунд на десять шквального огня.

– Годится, – кивнула Катя, – я установлю ловушки по периметру главного входа. Помним, что их цель не поражающий эффект, а скорее отвлекающий. Напугать, посеять панику в идеале.

– Что это будет? – спросил Мустафа.

– Что-то вроде свето-шумовых гранат, плюс дым и немного газа. Но главный компонент в начинке - "Тироксин". Это химическое вещество, при повышенной дозировке, вызывает паническую атаку. Мы дадим им столько, что они от страха имена свои забудут. Попадая в легкие вместе с дымом и газом, триоксин практически моментально будет впитываться в кровь.

– Точное время можно спрогнозировать? – спросил Мустафа, с хрустом почесывая густую бороду.

– Десять-пятнадцать секунд на то, чтобы вдохнуть достаточную дозировку. Первые признаки появятся уже секунд через сорок. Пик наступит примерно минут через пять. Нам нужно только продержаться это время, потом их можно будет брать голыми руками.

– Ну уж пять минут то мы точно продержимся! – Мустафа воспрял духом.

– Ничего у вас не получится, – заплетающимся языком сказала Горгона и хрипло рассмеялась. Оказывается, пока все совещались, она по-тихому залезла в свой бар и теперь усиленно налегала на водку. Бутылка была пуста уже на треть.

Мустафа подошел и выхватил алкоголь из ее рук. – Хватит нажираться! – рявкнул он, – ты как собралась переговоры вести в таком состоянии?

– Минуту, командир, – перебила его Катя, – что значит не получится?

– А то и значит! – Анжелика встала, слегка покачнувшись и подошла к столу.

– Во-первых, для разгона толпы можно обойтись и простой "слезоточкой", без всяких там изикс... изкиз... изысков. Но! Предлагаете встречать гостей в противогазах? Если нет, то мы сами надышимся этой дрянью. В чем тогда смысл? К тому же, бойцы "Левого крыла Серафима" всегда идут на дело, обдолбанные до сизых соплей. Думаете откуда в них столько смелости и злобы? Да им просто крышу сносит! В таком состоянии Тироксин на них либо вообще не подействует, либо подействует, но слабо и с большой задержкой.

– Почему сразу не сказала? – строго спросил Мустафа, схватив ее за локоть и дернув к себе, – да что вообще с тобой такое? Посмотри, в кого ты себя превратила!

– Никто не спрашивал! – она выдернула руку, освобождаясь от его хватки.

– А ты, дорогой? Всё святошу из себя строишь. У самого то руки в крови по самые плечи! Напомнить тебе Непал? Или Хельсинки? А где ты был десять лет назад, во время массовых беспорядков?

– Помолчи – мрачно сказал он.

– Где ты был, когда громили города? Когда Вавилон своей революцией вылил на улицы столько крови и грязи, что до сих пор не отмоется!

– Я сказал заткнись!

– Где ты был, когда убивали твоего сына?

Хлесткий удар по щеке сбил ее с ног. Анжелика лежала на полу, не пытаясь подняться. Мустафа шагнул в ее сторону, сжимая кулак. Его глаза налились кровью. Путь ему преградила Катя.

– Стой! Дальше ни шагу.

– Лучше уйди с дороги, – прорычал он.

– Не смей, она нужна нам! Ты сейчас не в себе.

– Я сказал отойди, или я сам тебя уберу! – повысил голос Мустафа и медленно потянул из чехла тяжелый, десантный нож.

– Ну давай, достань его, и я тебе хребет вырву! – хищно оскалилась Катя.

– Попробуй, девочка. Думаешь я тебя боюсь? Да я таких как ты пачками ломал!

– Это каких - таких? – Катя прищурилась – ну давай, скажи. Только погромче, что бы я услышала.

– Стоп! – выкрикнул Геворг и втиснулся между ними, – вы что, с ума сошли? Решили поубивать друг друга? Наши враги скоро будут здесь, давайте, облегчите им задачу! Да что на вас нашло? Катя, соберись! Мустафа - сходи, воздухом подыши. Как остынете - продолжим.

Мустафа, не сводя с Кати глаз сделал шаг назад, затем резким движением отшвырнул в сторону стол. Тот с грохотом полетел на пол.

– Да пошли вы все! – сказал он, выходя из кабинета и хлопнув дверью.

Глава 14

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 14.

"Подмосковье. Заброшенный дачный поселок. Особняк человека в железной маске".

Кирилл стоял не шелохнувшись. Возле его ног лежал Борис, на белоснежной сорочке которого расплывались темно-алые пятна крови. В каминный зал ворвались люди в черных спецовках, наставив на гостей короткие автоматы.

– Оружие на землю, руки на головы! Живо! – крикнул один из них.

– Убери своих людей, гад. Ты же знаешь, что они меня не остановят, я всё равно доберусь до тебя, – процедила со злобой Женя, сквозь сильно сжатые зубы, глядя Кириллу в лицо.

– Может быть, Жень. А твой друг? Он такой же ловкий? Или тебе на него плевать?

Один из охранников подошел ближе и приставил свой автомат к затылку Андрея.

– А ты что, неприкасаемый? Думаешь убийство двух чиновников из Префектуры сойдет тебе с рук?

Кирилл рассмеялся. – Бросьте, господин Гаус. Я знаю кто вы на самом деле, ваш маскарад тут совершенно неуместен. Ну а с Вашей напарницей нас связывает давняя дружба, если можно так выразиться.

Андрей удивленно вскинул брови. – Вы знакомы, Жень? Могу я узнать, какого рода дружба вас связывала?

– Помолчи, – хмуро перебила его Женя, – я этого урода давно знаю. И сейчас хочу лишь одного - разорвать его на части.

– Знаешь, а я, пожалуй, дам тебе такой шанс. – Кирилл поднял руку и щелкнул пальцами, обращаясь к охране.

– Девчонку не трогать, что бы не случилось. Тридцать секунд. Я даю ей это время. Не уложится - тогда придется остановится и побеседовать со мной. Как старым добрым приятелям. Если ей удастся, и она убьет меня – отпустите их обоих. Ты принимаешь мои условия, дорогая? – мягко, но с легкой ноткой насмешки спросил Кирилл.

– Принимаю! – ответила Женя и рванула вперед. В метре от Кирилла ей преградил путь Борис. Он так резко поднялся, что Женя растерялась и остановилась как вкопанная. Борис смотрел на нее, оскалив рот в хищной улыбке. По его тело прошла лёгкая дрожь.

– Какого хрена? Я же тебя убила! – ошарашено вскрикнула Женя.

Андрей сразу же распознал знакомую гримасу на лице молодого человека.

– Женя, это берсерк! Осторожнее!

Мощный, молниеносный удар в челюсть отбросил девушку назад, заставив распласться на полу у ног своего напарника.

– Спасибо что предупредил! – она сплюнула кровь.

Женя вскочила на ноги и на скорости, в несколько раз превышающей человеческую, понеслась на берсерка. За долю секунды он сдвинулся в сторону и попытался снова встретить ее ударом. Но Женя опередила, ухватив его за руку и швырнув об стену. Не теряя времени она подскочила к нему и нанесла серию ударов в корпус. Стена за его спиной треснула. Борис прямыми ладонями толкнул Женю в плечи, заставив отступить, после чего ударил ногой в грудь снова отбрасывая назад. Берсерк опустился на четвереньки. Его суставы были неестественно вывернуты, очертания лица потеряли сходство с человеческими. Скулы заострились, зубы превратились в длинные и острые клыки. На пальцах его рук Женя заметила длинные острые когти. Подобно дикому зверю он издал страшный рык и побежал в ее сторону.

– Охренеть, – тихо шепнула Женя, и едва успела увернуться от острых когтей.

Берсерк продолжал наседать, девушка с трудом уходила от страшных смертельных ударов. В какой-то момент ему удалось ее достать, уронив на пол. Радостно взвизгнув, зверь подпрыгнул, явно намереваясь проткнуть ее своими когтями. Женя встретила его ударом ног, снова отбрасывая к стене. Прыгнув следом за ним, с точно таким же звериным ревом, Женя принялась молотить его руками и ногами с такой скоростью, что звуки многочисленных ударов слились в один. Летела кровь и хрустели ломающиеся кости. Борис больше не оказывал сопротивление, болтаясь безвольной тряпичной куклой. В завершение, Женя с силой ударила его головой об стену, а затем с размаха пробила рукой его грудь, вырывая все еще бьющееся сердце. Отбросив мертвое тело в сторону, она бросила взгляд на Кирилла и стремительно понеслась в его сторону. Тот снова поднял руку и щелкнул пальцами.

– Время! – выкрикнул он и раздался одиночный, предупредительный выстрел. Женя остановилась тяжело дыша, руки замерли в нескольких сантиметрах от его горла.

– Уговор есть уговор, дорогая. Или ты всё же решишься довести начатое до конца, пожертвовав другом? А ведь это он тебя спас из той лаборатории, разве нет?

– Что? Откуда ты...

– Знаю? Всё просто, Жень. Это была моя операция. Это я вас освободил. Теперь ты уделишь мне немного времени?

Охрана покинула кабинет, Женю проводили в ванную комнату где она смогла умыться и привести себя в порядок. Ей даже выдали новую спецовку, как раз по ее размеру, вместо залитой кровью формы.

Когда она вернулась в каминный зал, Кирилл и Андрей сидели за небольшим столиком, пили виски и мирно беседовали.

– То есть, я правильно тебя понял, что Женя была твоей девушкой?

– Женя была и остается любовью всей моей жизни. Но вместе мы небыли никогда. Наоборот, она меня ненавидит, и есть за что. Я много чего натворил, впрочем, мало о чем сожалею.

– Это хорошо, значит у меня есть шанс... – задумчиво произнес Андрей.

Кирилл заржал, запрокинув голову. – И не мечтай! Забудь, как страшный сон. Для Жени есть только одна любовь, и увы мой друг, мы даже не близко к ней. Ты даже не представляешь, на что способна эта сумасшедшая девчонка ради своей блондиночки. В прочем, меня тоже со счетов можешь не списывать. Я и сам не прочь испытать удачу, тем более что мне есть чем ее удивить.

– Обмениваетесь сексуальными фантазиями? Постарайтесь хотя бы обойтись без упоминаний обо мне в таком случае. А то ведь и рассердиться могу, последствия вам хорошо известны, – сказала Женя подходя к столику и присаживаясь в свободное кресло.

Кирилл налил ей в стакан на два пальца виски и вдруг мелко захихикал.

– Я сказала что-то смешное?

– Нет Жень, просто вспомнил. Последний раз, когда я угостил тебя алкоголем, ты оставила мне этот чудный подарок, – Кирилл постучал пальцем по своей маске.

– Последний раз, когда я выпивала в твоей компании, твой охранник сломал мне позвоночник, а ты прострелил ногу.

Кирилл посерьезнел, поставил свой стакан с трубочкой на стол. Затем, подумав секунду, он поднес руки к лицу и медленно снял маску. Андрея передернуло от увиденного.

– Вот что Жень. Давай расставим все точки, здесь и сейчас. Я всегда был гадом, я это признаю и не скрываю. Мы были врагами. Настоящими, смертельными. Я украл у тебя любимую. Точнее, технически это сделал Брумель конечно, но под моим руководством. Судьба решила так, что мы оказались по разные стороны, по независящим от нас причинам.

– Не обманывай себя, ты сам выбрал свой путь, и он тебе нравится.

– Ты же знаешь мою историю? Мой выбор такой же самостоятельный, как и твой. Ни у тебя, ни у меня не было другого пути. Ты тоже не ангел и на твоих руках крови не меньше. Но сейчас всё изменилось.

– Что же? Ты вдруг всё осознал и решил встать на путь исправления? Не верю.

– Нет Жень. Не так просто. Но отчасти ты права. Я предлагаю тебе мир. Всем вам.

– Ты говоришь от лица своих хозяев? Достаточно уродливое у них лицо, скажу я тебе.

– Насмешки давно меня не трогают, так что если тебе от этого легче - не сдерживайся. Я говорю не от лица Магистрата.

– Тогда что ты хочешь?

– Новую революцию. Всего лишь. Убрать Новый Вавилон, убить всех Магистров, Смотрителей, Префектов. Всех!

– Вот как. С чего вдруг?

– Они зашли слишком далеко. Ты ведь ознакомилась с материалами по проекту "Слияние"?

Женя кивнула, не вдаваясь в подробности.

– У нас мало времени, скоро они получат то, к чему все это время стремились - бессмертию и могуществу, подобное богам. И тогда уже поздно будет что-либо исправить.

– Разве ты с самого начала не разделял их интересы?

– Нет Жень. Я был слеп и мной играли, как я когда-то со своими "куклами". Я правда верил в их лозунги и навязанные идеалы. Совершенное общество, мир во всем мире и всё такое. Мне было обещано место на верху одной из башен. Но если они закончат то, что начали - я на всегда останусь на третьих ролях. Останусь тупой марионеткой. А меня это не устраивает.

– В общем тщеславие и эгоизм. Очень благородная и возвышенная цель. В твоём духе.

– Пусть так. Но какая разница что именно мной движет? У нас одна цель, Женя. Мы оба хотим падения их империи. Оба хотим отомстить. И я могу помочь, у меня есть ресурсы, есть власть, армия, оружие которое вам не снилось.

– Берсерки? – спросил Андрей, – ты говоришь о них?

– Да. Вы оба знаете на что они способны. Тебе, накачанному под завязку новейшим стимулятором и Жене - уникальнейшей по свое природе - вам обоим доводилось проверить их в деле. Скажу по секрету. Твоя встреча на перроне обернулась победой только потому, что я приказал тебя не убивать. Мне нужна была только сама драка. И ты Жень, не радуйся легкой победе. Борис не мог тебя убить, я приказал. Поэтому дрался не в полную силу.

Открылась дверь и в зал вошел молодой человек с лысой головой, в строгом черном костюме и красным галстуком.

– Какого черта? – воскликнула вскакивая со своего места Женя.

– Спокойно, не нужно нервничать. Борис, познакомься с нашими гостями.

Молодой человек приблизился и галантно поклонился присутствующим.

– Это клоны, Женя. Модифицированные с помощью генной инженерии сверхлюди. Другая ветвь эволюции. Их объединяет единый, коллективный разум. За одним исключением. Сейчас перед вами матрица. Оригинал. Реципиент, если угодно.

– Ладно, к этому мы еще вернемся, – она недоверчиво косилась на берсерка. – Почему мы должны тебе верить?

– А разве у вас есть выбор?

– Есть. Возьму Катю в охапку и свалим куда-нибудь подальше. На острова.

– И бросишь своих друзей?

– У меня не осталось друзей.

– А как же твой отец, Жень? Брат с сестрой?

Женя вздрогнула. С самого "пробуждения" она не вспоминала об отце. Близнецов же она вообще никогда не видела.

– Папа жив? – спросила Женя дрогнувшим голосом. Стакан нервно звякнул о столешницу.

– Он жив, я даже знаю где он сейчас. Твой отец в тюрьме, Женя. В изоляторе особого содержания. Сидит отрезанным от всего мира. Он даже не в курсе что сейчас происходит. Не знает живы ли вы. Ничего не знает. Это часть пытки, его личного ада, который устроил ему Новый Вавилон.

Женя стиснула кулаки.

– Я помогу тебе его вытащить. Я даже сейчас, совершенно безвозмездно помогу решить вашу маленькую проблемку.

– Какаю еще проблемку? – спросил Андрей. Весь разговор ему приходилось больше слушать, улавливая каждое слово. Возле него сейчас сидели две настоящие, живые легенды, прославившиеся каждый по-своему. Его не покидало чувство, что он и сам, в какой-то мере, стал героем увлекательного и захватывающего романа.

– Если я прав, скоро на вашу базу в лагере будет совершено нападение. Эти люди идут не переговоры вести. Их цель - заполучить трофеи и убить всех, до кого доберутся.

– Дерьмо. Я уже начал забывать почему мы здесь, – проворчал Андрей.

– Их тоже ты туда отправил? Признайся сразу, раз уж у нас такой открытый диалог, – Женя уже взяла себя в руки и пригубила виски. Однако в ее голове в данный момент проносилось сотни, тысячи мыслей и варианты возможных сценариев.

– "Эх, Катю бы сюда, она такие ребусы как семечки щелкает", – подумала Женя.

– Нанять "Левое крыло Серафима" решила Горгона, совершенно самостоятельно и не поставив меня в известность. Я нанял только Чуму, Гауса и ударную группу. Между прочим, это мои люди спасли вас от их боевиков. И именно мои люди разрушили лабораторию, чтобы замести следы, дав вам время. Много времени.

Андрей поморщился. – С Анжеликой проблемка вышла. Как ты понимаешь, она совсем сдала. Связалась с фанатиками и теперь умрет. Даже если не во время штурма, потом будет суд и ее казнят по законам военного времени за измену.

– Плевать я на нее хотел. Мне нужны вы. Ваша группа и девочки. Остальное не имеет значения.

– Почему мы так важны для твоей революции? – поинтересовался Андрей.

– Это очень правильный вопрос. Каждый из вас по-своему уникален. Вы не похожи на других участников эксперимента по нейро-программированию людей в прошлом, и уж точно не имеете ничего общего с новыми видами ультра солдат. Вы - личности, а не послушные куклы. Для меня это много значит.

– Допустим. Я тебе всё равно не верю, но в одном ты прав. Нам действительно нужна помощь. Поступим так, – резюмировала Женя, – хочешь доказать свою лояльность и помочь нам? Прекрасно. Твои люди сейчас-же поступают в полное мое распоряжение. После того, как мы раскатаем этих зарвавшихся сектантов, мы обсудим всё еще раз на общем совете. Но имей ввиду, тебе придется не только рассказать нам все что знаешь, но и предоставить материалы. Всю информацию, что у тебя есть по Новому Вавилону, Фермам и остальному.

– Договорились, – ответил Кирилл протягивая руку.

Секунду подумав, Женя протянула в ответ свою.

– Только не попадайся раньше времени на глаза Котёнку. Она не будет такой же снисходительной, как я.

– Приму к сведению, – кивнул Кирилл и они, втроем, сдвинули бокалы.

"Подмосковье. "Лагерь патриотического воспитания молодёжи" Нового Вавилона. Тайная база сопротивления".

Катя нашла Мустафу в тренировочном комплексе лагеря. Тот, голый по пояс отрабатывал приемы рукопашного боя на деревянном истукане. Глухие звуки ударов разносились по залу. Его тело блестело от пота. Катя отметила подтянутую, спортивную фигуру здоровяка. Его крепкие, мускулистые руки и широкую спину. Она сглотнула, зажмурилась и мотнула головой, после чего уверенным шагом приблизилась к нему.

– Надо поговорить!

– Чего тебе еще нужно? Не всё сказала?

Мустафа не останавливаясь продолжал молотить кулаками по тренажеру.

– Я пришла извиниться. Вспылила, такое иногда случается. Но ты сам меня спровоцировал!

– Извинения приняты. Это всё?

– Ты можешь остановиться и посмотреть на меня? – Катя снова начала закипать.

Мустафа замер, провел рукой по лысой голове после чего резко развернулся и подошел к ней ближе. Катя ощутила чуть резковатый, мускусный запах, исходящий от его тела. Могучая грудь высоко вздымалась.

– Чего ты хочешь? Зачем пришла? Разве тебе не нужно участвовать в планировании обороны?

– А тебе? Как будто тебя это всё не касается!

– А мне плевать. Нам все равно их не победить. Но перед смертью я снесу как минимум пару дюжин голов. С планом или без, уж будь уверена.

– Ты совсем не веришь в нашу победу, даже с моим участием? Ты в меня не веришь, или в своих людей?

– Я реалист. Сколько у нас осталось, пара часов? Предпочту провести их в свое удовольствие.

– Бить деревянную болванку - это для тебя верх удовольствия? Предел мечтаний?

– Не предел, – Мустафа подошел к Кате вплотную, обхватил сильной рукой за талию и прижав к себе впился в ее губы своими. Катя почувствовала, как жаркая волна прокатилась по телу, вызывая желания. Но через секунду она оттолкнула его и влепила смачную пощечину.

– Это за что? – непонимающе спросил Мустафа, отступив на шаг и потирая щеку.

– Посмеешь еще раз, и сломаю челюсть, – спокойно ответила она, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

– Прости, мне показалась что ты сама намекнула.

– Идиот! Я не себя имела ввиду. Там сейчас твоя женщина. Она одна, напугана и растеряна. Может Горгона и оказалась лживой, продажной тварью, но прежде всего она женщина, черт бы тебя побрал! Что ты за мужик такой, если вместо того, чтобы спасти, ты ее бьешь, а потом и вовсе сбегаешь? Иди к ней, побудьте вдвоем. Поговорите. Трахнитесь в конце концов. Но не оставляй ее одну. Не сейчас.

– Ты права, а я полный кретин. – Мустафа провел ладонями по лицу и мучительно застонал. – Какой же я кретин! Не знаешь, где она сейчас?

– Всё там же, в своем кабинете. Скорее всего пьет в одиночестве.

Не говоря больше ни слова, Мустафа поднял с пола свои вещи и бегом бросился из спортзала. Катя проводила его взглядом и глубоко вздохнула.

– Женек, когда ты вернёшься - ох, что я с тобой сделаю! – мечтательно произнесла она вслух, выходя следом.

– Так, слушайте и запоминайте. С этой минуты вы не просто солдаты, наёмники или ренегаты. Каждый из вас – гэнин, мой ученик. А я ваш Мастер, поэтому обращайтесь ко мне Мастер, и никак иначе. Слово Мастера для ученика – закон. Гэнин не работает в одиночку, только в составе группы, под руководством Дзёнина или самого Мастера. Это понятно? Продолжим дальше. Выбор камуфляжа одобряю. Теперь смотрим по сторонам. Что видите?

Катя и двое бойцов из группы Гауса стояли в трехстах метров от лагеря, в лесополосе.

– Деревья, – пожал плечами один из бойцов.

– Молодец. Что ещё?

Воины переглянулись.

– Понятно. Хорошо, попробуем по-другому. Объясню вам на пальцах. Нам с вами нужно занять позиции, где нас никто не увидит. Но у нас должен быть отличный обзор на лагерь и поляну перед входом. Место, откуда мы сможем быстро и незаметно атаковать. Кстати, как у вас с ножевым боем?

– Профи, – небрежно бросил один. Второй утвердительно кивнул.

– Проверим, – усмехнулась Катя, доставая свои ножи, – небольшой спарринг, полный контакт.

По старой привычке, она работала сразу двумя клинками. Конечно, это были не ее любимые "Танто", но ей и этого было достаточно.

Бойцы медленно обошли ее с двух сторон, Катя слегка наклонила тело вперед, разведя в стороны руки с зажатыми в них ножами.

Ученики бросились на нее одновременно. Один из них целился в спину, другой намеревался нанести удар в голову. Как только они приблизились, Катя крутнулась на месте. Звякнула сталь и два ножа отлетели в стороны, упав на землю. Бойцы ошарашено попятились назад.

– Плохо. Слишком медленно и предсказуемо. Ещё раз!

Воины подняли оружие и медленно приблизились к ней, не спеша атаковать. Они были уже слишком близко и Катя сама сделала первый выпад. Наемники увернулись. Один из них отвлек Катю своим выпадом, в этот момент второй попытался сбить ее с ног подсечкой. Однако, вместо того что бы упасть, девушка сделала обратное сальто, после чего двумя молниеносными вертушками отправила учеников на землю.

– Уже лучше, молодцы. Главное помните, что работать придется в непосредственном контакте с противником. Бить нужно непредсказуемо, точно и максимально жестоко. Было бы у нас больше времени, из вас вышел бы толк. Ладно, имейте ввиду, действовать придется в слепую и убивать только боевиков "Левого крыла". Наша задача не только вырезать как можно больше гадов, но и посеять панику. Раз с газом не вышло, будем работать по старинке. А сейчас я научу вас, как стать невидимками. Подходите ближе и смотрите внимательно.

– Закончили с минированием? – спросил Геворг, сержанта службы безопасности, вернувшегося с группой через служебный въезд.

– Так точно, все по схеме.

– Хорошо, молодцы. Расчехляйте пулеметы, приводите в боевую готовность. Я пока займусь отладкой систем.

– Только тут это... – охранник замялся.

– Что такое? Говори.

– Там половина мин - учебные оказались.

– Черт, откуда они на оружейном складе взялись?

– Не могу знать.

– Ну, госпожа директор, – Геворг покачал головой, – ладно, покажи на плане, где поставили боевые?

– Вот, – боец развернул листок, – красным я отметил точки, с боевыми. Желтым - учебные.

– А на хрена вы вообще учебные ставили?

– Тактическая хитрость. Мы боевые как положено спрятали, а эти наоборот. По-дилетантски. Опытные воины их сразу заметят.

– И? В чем хитрость?

– Хитрость в том, что они так и решат, что минировали дилетанты. Начнут их обходить и аккурат придут на боевые. Обратите внимание, мы в это кольцо по меньшей мере человек двадцать заманить сможем. А там, после первого же подрыва начнется паника.

– М-да. У тебя что по тактической подготовке было? Не отвечай. – Геворг поскреб подбородок, рассматривая карту. – Ладно, пусть будет, не обратно же их выкапывать. Может и сработает, хоть это и чушь собачья. Будем надеяться на удачу, идите, займитесь пулеметами.

– Есть!

– Все собрались в кабинете директора лагеря. Анжелика стояла, прижавшись к Мустафе и уткнувшись лицом в его грудь. Он крепко обнимал ее левой рукой, правой поглаживая по волосам. Геворг нервно прохаживался у окна. Бойцы из группы Гауса шепотом о чем-то спорили, поглядывая на Катю. Сама же Катя задумчиво осматривала всех собравшихся по очереди.

– От Женьки нет вестей? – нарушила она тишину.

– Нет Кать, никаких. — ответил Геворг.

– Не нравится мне это, – хмуро сказала она, – не случилось бы чего.

– А разве с ней может что-то случится? – криво усмехнулся Мустафа.

Катя улыбнулась каким-то своим далеким воспоминанием. – Женя - магнит для неприятностей. Вечно во что-то влипает.

На столе пискнула рация и раздался голос.

– Внимание, база! Говорит "Оракул". Вижу движение. Приближается колонна. Военная техника и живая сила. Двадцать минут до контакта.

Мустафа отпустил Анжелику и взял рацию.

– Сколько их, Оракул?

– Больше, чем мы думали. По меньшей мере человек триста. Вижу четыре БМП. Один тягач и платформа. Что на платформе не вижу, она закрыта. Прощупать сканером не получается, экранируют.

– Принято, Оракул, – ответил Мустафа и повернулся к Анжелике.

– Ну что, Горгона. Наш последний танец?

– Господа, я рад был служить вместе с вами, – церемонно сказал Геворг. – Анжелика - я не держу зла. Катя - счастлив был еще раз вас увидеть.

– Простите меня если сможете, – всхлипнула Анжелика, – это всё моя вина. Но я искуплю ее сегодня своей собственной кровью.

Бойцы Гауса небрежно поднялись. – А мы что, мы как все. Повеселимся на последок, порубим в капусту сволочей.

Геворг достал маленький металлический чемоданчик, положил на стол и открыл его.

– Подходите, разбирайте, – на бархатной, черной подкладке лежали автоматические иньекторы, заправленные прозрачной жидкостью.

– Катя, я понимаю, что ты и так превосходишь всех нас вместе взятых, но сейчас я бы и тебе тоже рекомендовал.

По кабинету прокатилось шипение пневмо-поршней иньекторов, пустые шприцы посыпались на пол.

– Ну, понеслась! – сказала Катя, натягивая маскировочную маску. Она чувствовала, как новая сила буквально разрывает ее изнутри, стремясь вырваться на свободу.

Глава 15

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 15.

"Подмосковье. "Лагерь патриотического воспитания молодёжи" Нового Вавилона. Тайная база сопротивления".

Ворота были распахнуты настежь, демонстрируя незваным гостям мирные намерения и доверие. На встречу армии ордена вышли Мустафа, Анжелика и пять человек из службы безопасности лагеря. Они подошли к такой же группе из пяти человек, выдвинувшимся им на встречу.

– Чума, Горгона - давно не виделись.

– Приветствую, Кардинал. Желаю здравствовать, – церемонно ответил ренегат. В группировке "Левого крыла" существовала своя иерархия и свои традиции. Кардиналы были вторыми по значимости из лидеров всей их секты. Само появление человека такого высокого сана говорило о том, что опасения были не напрасны. Они пришли не на переговопы, сектанты готовы к войне, в противном случае на его месте сейчас стоял бы Епископ.

– Как твоя жизнь, Чума? Достаточно ли в ней славных битв и побед? Утоляет ли жажду кровь твоих врагов? Сыт ли ты, весел ли, друг мой?

– Благодарю, отец просвященных. Врагам моим нет числа и жажда еще не утолена.

– Я рад это слышать, мой друг. Ибо что отличает людей от животных и этих бездушных болванов, что заполонили наши города? Только истинная жажда крови, – Кардинал повысил голос, – но придет время, и мы зальём улицы кровью неверных! Придет время, и башни, построенные на костях, рухнут не выдержав натиска нашей веры! Придет время, и мы вернем себе власть, принадлежащую нам по праву силы и веры!

Фанатики за его спиной одобрительно зашумели, выкрикивая воинственные лозунги. Кардинал поднял руку, и они тут же замолчали.

– Но сейчас, увы, мы пришли не к башням Нового Вавилона. Мы пришли к нашим друзьям, которые встречают нас как врагов, что безмерно печалит меня.

– О чем ты говоришь? – воскликнул Мустафа, – пришли как к друзьям? Но при этом сперва выдвинули ультиматум, а потом ты привел сюда целую армию!

– Святой долг привел нас сюда, Чума, – ответил вздохнув Кардинал, – кровь наших братьев взывает к отмщению. Но мы за справедливость. Отдайте нам виновных в их смерти, верните украденные трофеи и милостью Владыки мы простим ваше прегрешение.

Теперь голос повысил Мустафа. – Слушай же, прелат. Слушайте братья в святой вере. Услышьте и вы, кто был призван в свидетели! Ни я, ни мои люди не причастны к тому, в чем нас обвиняют! Ваши братья нарушили уговор. Они поставили под угрозу срыва всю операцию. Часть отряда растерзало существо в глубинах подвалов лаборатории, куда они спустились вопреки нашему общему плану. Я ответственно заявляю об этом, а слову моему можно верить, и вы все это знаете. Мой ближайший друг и соратник, Артем Гаус, чудом выжил, но сам был тяжело ранен этой тварью! Остальные братья напали на нас, когда мы уносили оттуда ноги, нас пытались убить и ограбить. Вмешалась третья сила, о которой мне ничего не известно. Мы выясняем кто это был, мои люди уже идут по следу.

– Громкие слова, друг мой. Я готов поверить им, если ты покажешь нам этого монстра.

– Можете навестить лабораторию сами и проверить. С вашей огневой мощью думаю не составит труда справится с ним.

– Лаборатории больше нет, Чума. Там выжженная земля. У тебя нет доказательств.

Кардинал махнул рукой и из отряда отделились еще три человека.

– По праву крови, мы призываем к ответу эту женщину, – Кардинал указал пальцем на Анжелику, – она сама обратилась к нам и выступила гарантом сделки. Сделка не состоялась, и я требую выплаты долга. Для начала - ее кровь. Она послужит лишь справедливости.

Фанатики быстро подошли и схватили Анжелику. Охранники вскинули автоматы.

– Не смей ее трогать, – прорычал Мустафа.

– Всё в порядке, милый. Я сама во виновата. Прости меня, за все, – ответила Горгона и обратилась к Кардиналу.

– Я согласна выплатить долг своей кровью!

– Нет, что ты делаешь, Анжи! — вскричал ренегат.

– Пытаюсь спасти вам жизнь. Сбереги себя, отомсти за Платона.

Солдаты силой отвели ее в сторону, швырнули на землю и наставили свои автоматы.

– Ты не сделаешь этого! – Мустафа смотрел в насмешливые глаза Кардинала.

– Вы сами не оставили мне другого выбора, друг мой. Примите же с честью неизбежное.

– Я тебе горло перегрызу! – в наемнике кипела звериная ярость.

– Да свершится правосудие.

Три выстрела слились в один, заглушая жалобный и отчаянный крик. Кто это кричал? Мустафа? Анжелика? А может быть это вскрикнула Катя сидя в своем укрытии и наблюдая за происходящим? Никто не знал. А через секунду это стало неважным. На заднем дворе рванули мины, Мустафа выхватив нож бросился на Кардинала. Раздались хлопки, сопровождаемые яркими, слепящими вспышками и поляну заволокло дымом.

Автоматные выстрелы не смолкали ни на минуту. Три серые тени, слетев с деревьев ворвались в белое марево. В их руках смертоносной сталью блеснули ножи. Удивленные возгласы, сменились криками боли, а затем звуками булькающей крови в разрезанном горле. Три смертоносных призрака носились среди толпы фанатиков, безжалостно вырезая каждого, кто попадался им под руку. Ножи пронзали сердца, вспарывали животы и рассекали трахеи. Кате не нужно было зрение, чтобы контролировать обстановку вокруг. Она могла работать даже в абсолютной темноте. Спустя несколько секунд она отметила, что один из ее учеников упал. Его голову разнесла случайная пуля. Стиснув зубы, Катя продолжала носится среди толпы, калеча и убивая.

Мустафа отлетел в сторону и быстро поднялся на ноги. Кардинал оказался не так прост. Видимо лидеры их секты тоже не гнушались использовать какие-то стимуляторы. Возможно те-же, что были и в их арсенале, возможно новые образцы, созданные в лабораториях Нового Вавилона, а может быть это было зелье их собственного производства. Плохо, очень плохо. Лидеру Ренегатов было нечего ему противопоставить, но Мустафа не собирался сдаваться. Им двигала настоящая, звериная ярость. Взрывы мин смолкли, и он услышал, как включились турели.

– Давай, чертов псих! Иди сюда, я тебе сердце вырву!

Дым быстро рассеивался и Катя поняла что они теряют преимущество невидимости. Она заметила, что второй ее ученик упал, сраженный пулями и его, лежащего на земле забивают прикладами и ногами.

Кардинал рванул в сторону ренегата, на ходу выхватывая и бросая метательные ножи. Знакомо так.

– Да быть того не может! – промелькнуло в голове у Кати.

Она ускользнула в сторону, незаметно приблизившись к самым воротам, где Кардинал и Мустафа сцепились в смертельной схватке. Остальная армия откашливаясь и протирая глаза оставалась на месте. Они только сейчас увидели изрезанные тела убитых товарищей и землю, залитую кровью. Охранники, что сопровождали их лежали мертвыми. Идиоты нарушили приказ оставаться на месте и рванули в гущу событий, где и нарвались на пули. В прочем их можно было понять. Служащие лагеря очень любили своего директора.

Мустафа явно проигрывал этот бой, на его руках и груди сочились кровью многочисленные порезы. Кардинал наседал, клинки в его руках порхали, и он явно понимал свое превосходство.

– Он не справится, – процедила Катя сквозь зубы, – только не с ним! В эту секунду ренегат упал, и Кардинал с победным криком занес над ним нож.

Серая тень сбила его с ног, протащив по земле. Он вскочил, дико озираясь по сторонам. Катя встала напротив него и сдернала с головы маску.

– Ты! Я так и знал, что святое провидение приведет меня к величайшему трофею нашей истории! Владыка возликует от радости!

– Сперва ты подавишься собственной костью, а затем я навещу твоего Владыку и вырву у него позвоночник, – злобно прошипела Катя.

Кардинал резко выбросил вперед руки выпуская ножи, но девушка легко от них уклонилась, сбивая один на лету своим клинком. Она медленно приближалась, разведя в стороны руки.

Кардинал закричал и побежал на нее, размахивая своими ножами. В последний миг Катя легко оттолкнувшись от земли, сумасшедшей белокурой птицей перемахнула через его голову, оказавшись за спиной. А дальше, без всяких хитрых приемов, вонзила нож ему в спину по самую рукоять, вторым ножом она вскрыла горло. Кардинал захрипел и упал.

– Я обещала тебе, что подавишься. Я всегда держу слово.

С этими словами, Катя резким движением сломала ему руку в локте. Кости прорезали тонкую ткань, брызнула кровь. Нанеся два быстрых и точных удара ножом, она отделила кость от сустава и с силой выдернула конечность.

– Жри, мразь! – выкрикнула она, и резким ударом раздробила костью его зубы. Он так и остался лежать истекая кровью, с рукой, торчащей из пасти.

Один из фанатиков упал на колени и закричал. – Отец! Кардинал убит! Наш отец убит! На штурм, братья!

– На штурм!!! — проревела поредевшая армия.

Серой тенью Катя метнулась в сторону Мустафы, на ходу хватая его за шкирку и резко поднимая с земли.

– Бежим! – коротко крикнула блондинка и они, под залпы автоматных очередей и свист пуль, понеслись в сторону пожарного выхода в административное здание. Армия вошла в лагерь.

– Расчехляй! – скомандовал Старший Инквизитор, и восемь бойцов потянули тяжелый брезент с массивной платформы, что была прицеплена к мощному тягачу. На платформе стояли две самоходные установки - турели, оснащенные крупнокалиберными станковыми пулеметами. Ах, если бы только Женя была сейчас рядом, она сразу узнала бы в этих роботах, дронов "Судного дня". И хоть модели уже давно считались морально устаревшими, менее смертоносными от этого они не становились. К тому же инженеры ордена «Левого крыла Серафима» не мало потрудились, чтобы внести некоторые конструкторские изменения и доработки.

Помимо дронов, на платформе был установлен кран-манипулятор и огромных размеров дизельный генератор, а также шесть бочек с топливом. Кроме всего прочего, под брезентом скрывалась невероятная конструкция – станция управления дронами, оснащенная двумя креслами для пилотов. Сама станция отдаленно напоминала аттракционы виртуальной реальности, которые когда-то были очень популярны в парках развлечений как у детей, так и взрослых.

– Шевелитесь, мать вашу! Живее! – командовал Старший Инквизитор. Бойцы быстрыми, опытными действиями подцепили тросами роботов и кран плавно перенес их на землю. Одного за другим.

– Давайте, давайте! Что б вам в скверну провалиться! – продолжал кричать воин, в багрово-красном защитном костюме из кевлайкры, увешанном титановыми пластинами.

Следующим на землю опустили станцию, и бойцы тут же принялись тянуть и подключать к генератору толстые кабели. Другие заливали в генератор горючее.

– Готово? Запускай!

Генератор сперва натужно затарахтел, выпуская столбы черного дыма, но вскоре его шум перешел в ровный, мощный рокот.

– Где пилоты, мать вашу?! Вы чего там возитесь, живо по местам, Дьявол вас забери!

Два пилота заняли свои кресла, пристегнув крест на крест ремни и натянув на голову шлемы, из сплетения кожаных ремней, проводов и датчиков. От капсулы к дронам тянулись толстые жгуты кабелей. Оператор достал планшет, еще раз взглянул на пилотов и ввел команду запуска портативной программы слияния.

Дроны оживились, турели и пулеметы хаотично двигались в разные стороны. Пилоты забились в конвульсиях. Все это продолжалось секунд пять, после чего люди в креслах обмякли безвольными куклами.

– Готово, размыкай! – крикнул оператор и кабели выдернули из специальных разъёмов роботов.

Дроны еще раз покрутили турелями и подвигали пулеметами. Это пилоты настраивались на удаленное управление.

– Хорош! Пошли! – скомандовал Инквизитор и две смертоносные машины двинулись в сторону лагеря, вспарывая гусеницами землю.

Пехота, ворвавшись на территорию лагеря, наткнулась на засаду. Геворг, стоя на крыше выпустил в толпу снаряд из РПГ. Прогремел взрыв и куски тел разлетелись в разные стороны. У него оставался всего лишь один снаряд. Влетел БМП на ходу поднимая пулеметную башню и открыл огонь по крыше, постепенно опускаясь и расстреливая фасад.

– Доложить обстановку! – Катя на бегу отдавала команды по рации.

– Порядок, я успел отбежать, – ответил запыхавшийся Геворг.

– Оракул, что у тебя?

– Живые силы противника вошли на территорию и приближаются к нам. Человек пятьдесят. Первый БМП отстрелялся, второй пока держится в арьергарде. Около сотни бойцов пехоты так же в бой пока не вступают.

– Что же они задумали, почему бы сразу не задавить нас массой?

– Не могу знать. Минуту! Вижу две самоходные установки, приближаются к лагерю. Что это еще за хрень?

– Уточнить, Оракул!

– Не пойму. Похоже на передвижные турели с тяжелым вооружением.

Катя почувствовала холодок, пробежавший по спине.

– Твою мать, этого быть не может!

– Что такое? Ты знаешь, что это такое? – Мустафа тяжело дышал. Кровь никак не останавливалась, не смотря на действие препарата. Ран было слишком много.

– Знаю, – спокойным голосом ответила Катя, – это смерть.

Внизу раздался грохот – это выбивали входную дверь. Радостные вопли фанатиков, ворвавшихся в фойе, прервались серией взрывов – рванули растяжки.

– Безопасникам на позициях! Огонь при визуальном контакте с противником, сразу как окажутся в зоне обстрела!

– Принято, – ответили по очереди шесть оставшихся в живых бойцов.

– А наши действия? – спросил Мустафа.

– Говорила же, нехрен было с брифинга уходить! – Катя вдруг осеклась, – прости. Мне жаль.

– Потом. Что дальше?

– Идем на верх, баррикадируемся и ждём.

– Чего ждём?

– Чуда!

Дроны подъехали к главному входу и замерли. С громким щелчком у них отстегнулись гусеницы, оставив платформы на массивных колёсах. Сама платформа приподнялась, мосты разъехались увеличивая расстояние между колесами. Дроны не спеша стали подниматься по лестнице и въехали в здание. Катя и Мустафа поднялись на самый верхний этаж и осмотрелись.

– М-да, как раз отступление то мы не продумали, – Мустафа прислонился к стене, скривившись от боли.

Этаж был пуст. Просто большое, просторное помещение без дверей и окон. Мебель и спортивное снаряжение отсюда вынесли, устраивая защитные редуты на этажах.

– У нас не было времени всё просчитать. Вместо этого мы собачились и улаживали личные проблемы. Сами виноваты, – ответила Катя, забрасывая на плечо автомат.

– Так что делаем то?

– Я же сказала, ждём чудо.

– Не верю я в чудеса, – проворчал Мустафа.

– Я верю. В неё.

Пискнула рация. – Это Оракул. Вижу приближающейся на большой скорости грузовик.

– Что, ещё сектанты? – спросила Катя.

– Не похоже. В кабине человек, весь в черном. Не их форма.

– Спасибо! Ты как, Оракул? Держишься?

– По моим подсчетам мне осталось минуты две, не больше. Потом они будут здесь.

– Дерьмо, – выругалась Катя.

– Оставим его и будем ждать чуда? – прищурившись спросил Мустафа.

– Да к черту! – выкрикнула Катя поднимая рацию.

– Оракул, приём! Держись боец, я иду!

Самоходные дроны продвигались вперед. Они смяли первый редут, затем следующий, оказавшись на втором этаже, где располагался штаб наблюдения. Немногочисленным сотрудникам внутренней безопасности, вооруженным легким стрелковым оружием, нечего было им противопоставить.

Следом бежали пехотинцы.

– Обыщите здесь всё, найдите артефакты! – скомандовал старший группы.

Катя и Мустафа как раз спустились по лестнице и вышли в коридор.

– Дерьмо! – Катя резко спряталась за угол, отталкивая Мустафу в сторону.

– Подержи, – она протянула ему свой автомат и достала ножи.

– Ты что задумала?

– Увидишь, – ответила она и скользнула за угол.

Девушка серой тенью понеслась по коридору, на ходу сбивая с ног и перерезая горло двум бойцам. Еще шесть человек обернулись в ее сторону, вскидывая автоматы. Не сбавляя скорость, она резко упала и проскользнула мимо них, рассекая сухожилия на ногах еще двоим. Воины рухнули на пол. Двое оставшихся снова обернулись и открыли неприцельный, веерный огонь. Катя взбежала по стене и метнула в их сторону свои ножи. Бойцы упали с клинками, торчащими из глазниц. Раненые фанатики продолжали палить наугад. Катя с трудом увернувшись от пуль прыгнула в открытую дверь одного из кабинетов.

– Какого дьявола, – прорычал Мустафа, и вышел из своего укрытия, двумя точными выстрелами снося головы раненым.

Портативная рация в ухе Кати пискнула.

– Говорит Оракул. Остальная пехота на подходе. Их ведет второй БМП. Первый сменил боекомплект и занимает позицию. Грузовик остановился в ста метрах от их стоянки. Повторяю, грузовик остановился.

– Эй, блондиночка, как тебе такое чудо? – крикнул Мустафа и начал медленно заваливаться на пол. Катя выглянула из кабинета и подбежала к нему.

– Эй, ты чего? Да что с тобой? Раны же не смертельные, тем более ты под препаратом!

Мустафа улыбнулся. – Я ни разу не проходил ни одного полного цикла нейро-программирования. Пытались, но бестолку. Не берет меня эта зараза. А препарат без программы - хороший стимулятор, не более. Да и он у меня быстро усваивается. Ничего меня не берет, таким вот уродился. Разве только алкоголь, им одним и спасаюсь.

– Так что же ты молчал, придурок?

– А никто и не спрашивал. – Мустафа хрипло засмеялся, выплевывая кровь.

– Идиот. Какой же ты...

Катя услышала механическое жужжание и вскинула голову. В коридор медленно въезжала передвижная турель.

– Нет, – выдохнула она, затем рывком подняла наёмника и как можно быстрее заспешила к лестнице.

– Всё-таки чуда не будет, да, красавица?

Ренегат с трудом переставлял ноги и Катя буквально тащила его на себе. В ухе снова пискнула рация.

– Эй, кто там есть на связи, приём! – услышала она знакомый голос в тот самый миг, когда они свернули за угол и приблизились к лестнице.

– Уголёк! – воскликнула Катя, опуская наемника на ступени. Она выхватила из кармана переговорное устройство.

– Уголёчек, где ты?

– Котёнок, мы близко, держитесь!

– Уголёк, здесь дроны «Судного дня», те самые!

– Тогда мы ещё быстрее!

Катя убрала рацию и снова взвалила на себя мужчину.

– Вот и чудо, а ты не верил, – радостно выдохнула она, волоча ренегата на верх по лестнице.

Женя убрала рацию и осмотрела затянутых в черные спецовки мужчин.

– Ну, чего расселись? Готовы? Пошли!

Дверь открылась и десять берсерков выскочили наружу. Она еще раз осмотрела автомат, проверила затвор, после чего закинула его за спину и выпрыгнула следом.

Женя неслась по дороге со скоростью ветра. Чудовищные по своей природе, но так похожие на людей существа, передвигались по деревьям гигантскими прыжками. Впереди она увидела передвижную платформу, на которой стоял и рокотал огромных размеров дизельный генератор. Вокруг платформы было выстроено оцепление из вооруженных людей. Заметив приближение постороннего объекта, они подняли автоматы. Но у фанатиков не было ни малейшего шанса. Подобно дьявольским, черным птицам, берсерки влетели в кольцо разбрасывая бойцов в разные стороны. Женя отметила, что они на ходу многим отрывали руки и головы. Все произошло буквально за пару секунд, никто не успел сделать ни единого выстрела. Когда девушка подбежала, чудовища уже стояли окружив одного единственного уцелевшего солдата в алого цвета форме, отделанной металлом.

– Взгляните, госпожа, – сказал один из клонов, указывая на станцию.

– Ты! – женя ткнула пальцем в грудь Инквизитора, – что это? Отвечай!

– Вы, дьявольские отродья, порождения сатаны! Вы стоите перед Старшим Инквизитором святого ордена "Левого крыла Серафима"! Склоните головы, нечистые твари.

– Чего? – Женя от неожиданности хохотнула, – ты идиот? Я спрашиваю, что это?

– Я скорее откушу себе язык, чем помогу тебе, демон!

Девушка стянула балаклаву, отбрасывая ее в сторону. – Я похожа на демона?

Глаза Инквизитора округлились, он задрожал.

– Не может быть! Первая из проклятых передо мной! Я знал, я верил, что придет час, и я выполню волю господа нашего. Прославлю имя его, убив первородное зло!

Инквизитор выхватил нож и замахнулся, но Женя легко перехватила его руку. Хрустнула кость, и он закричал.

– Я могла бы продолжать так еще долго, но у меня нет времени. Последний шанс, отвечай!

– Гори в аду!

Женя коротко ударила его в плечо, проминая металл и ломая ключицу. Инквизитор упал. Тогда она точным пинком сломала ему колено. Крик боли пронесся среди деревьев. Затем девушка обернулась к одному из берсерков, коротко приказав, – проверь.

– Здесь люди, враги, – доложил он через секунду.

– Убей.

Еще миг и из станции вылетели и упали на землю два изувеченных тела.

Инквизитор хрипло рассмеялся. – Это тебе не поможет, демон. Я скажу тебе. Это был центр управления оружием "Судного дня". Без операторов оно все равно продолжит свою жатву, ибо ведет его гнев божий!

– Надоел... – Женя наклонилась и свернула ему шею.

– Продолжаем операцию, – приказала черноволосая бестия и они понеслись дальше.

Катя опустила Мустафу на пол. Идти дальше было некуда, они снова оказались на самом верхнем этаже.

– Лежи тут и постарайся не умереть. Когда мы закончим со всем этим, то придумаем как тебе помочь.

Наемник ничего не ответил, он был без сознания. Еще раз взглянув на него, Катя сдернула со спины автомат. Ее ножи были сейчас бесполезны. В прочем, и любимый Женин АКСУ-74 тоже вряд ли мог послужить грозным оружием, против того смертоносного робота, что неумолимо следовал за ними по пятам.

Она осторожно пробиралась вниз по лестнице, прислушиваясь к каждому звуку.

Глава 16

Новый Вавилон. Часть 2. Ренегаты. Глава 16.

Приблизившись к лагерю, Женя увидела БМП, активно передвигающийся по территории и прицельно расстреливающий окна. За тем она заметила и второй. Недалеко от ворот, чуть в стороне, стоял бронированный фургон защитного цвета. В маленькое смотровое окошко вылетел сигаретный окурок. Притормозив, она хлопнула одного из клонов по плечу.

– Проверь! – приказала Женя и берсерк, пригнувшись, рванул к машине.

Ворвавшись в ворота, Женя быстро оценила обстановку. Помимо тех самых броневиков, возле центрального входа в здание администрации, собралось не меньше сотни вооруженных людей, выстроенные в шеренги друг за другом, по двадцать человек в каждой. Перед ними гордо прохаживался, заложив руки за спину, воин в защитном костюме. От остальных бойцов его отличали стальные пластины нагрудника с выгравированной на них эмблемой ордена, и длинная до пола мантия с капюшоном, кроваво-алого цвета.

– «Ещё Инквизитор»? – промелькнуло у нее в голове.

Из-за несмолкающего грохота пулеметов, воины не заметили, как к ним, на стремительной скорости, приближается десять черных фигур.

Та, что была ниже ростом, махнула рукой и четверо отделились от основного отряда, направившись в сторону боевых машин.

Если бы рядом был внимательный наблюдатель, он бы заметил, что черные фигуры, разделившись по двое, запрыгнули на броневики и уже через пару секунд сорвали с них крышки люков, запрыгнув внутрь. БМП резко развернулись, принявшись бесцельно метаться по асфальтированной площадке плацдарма. Стрельба прекратилась и машины наконец остановились.

– ... именно поэтому, главное помнить братья, что всех нас ведет святая вера!

Инквизитор, громко выкрикивающий очередную воодушевляющую речь, прервался и повернул голову.

– Что за?..

Он не успел договорить, отлетев назад от мощного удара прикладом в голову. Череп хрустнул, сектант грузно рухнул и покатился по асфальту, разбрызгивая кровавые ошметки.

– К бою! – раздался призывной крик, но черные тени уже влетели в стройные ряды, разрывая на части и разбрасывая в стороны сектантов. Берсерки почти полностью утратили человеческий облик. Многие, еще на подходе, сняли с себя защитные маски и теперь вгрызались в плоть солдат острыми как бритва зубами. Все как один, эти твари, были похожи на невероятно жутких зверей из самых страшных ночных кошмаров. Длинные когти вспарывали животы и рассекали ребра, игнорируя бронежилеты и другую защитную амуницию. Тела наёмников сминали и рвали на куски, будто пластилиновых кукол. Над плацдармом разносились отчаянные вопли, наполненные ужасом и нестерпимой болью. Кто-то по началу даже пытался отстреливаться. Несколько бойцов, побросав оружие, решили бежать, не смотря на погашенный препаратами инстинкт самосохранения.

Женя не стала дожидаться окончания этой кровавой вакханалии, а влетела в большой, обожженный проем в стене, где раньше был главный вход. Она спешила на третий этаж. Именно оттуда доносился звук пулеметных очередей, изредка перекликающийся автоматными выстрелами.

Пробегая мимо второго этажа, она буквально на долю секунды заглянула в коридор. В самом дальнем конце стоял еще один дрон, вращая башней в разные стороны. Её он кажется не заметил, и Женя не останавливаясь двинулась дальше наверх.

Выглянув аккуратно за угол, она увидела, как посреди коридора стоит дрон, без конца вращающий башней и выпуская отрывистые очереди из крупнокалиберных пулеметов. От его выстрелов крошились стены, разбрасывая осколки бетона в разные стороны. Кое где стены уже проломились и обрушились. А вокруг "Оружия Судного Дня", безумным вихрем кружилась Катя, то и дело перепрыгивая робота и отталкиваясь от стен. Время от времени она постреливала в него, явно не пытаясь хоть как-то навредить, скорее отвлекая, переключая на ложную цель. Женя поняла, что её подруга выбрала единственную доступную ей сейчас тактику – дождаться, когда дрон полностью истратит боезапас, что-бы потом спокойно его обезвредить. Единственным минусом этой тактики было то, что Катя очень сильно рисковала. Одна крошечная ошибка, малейший просчет, случайность – и пулеметы размажут ее по стенам.

Женя вскинула автомат и открыла прицельный огонь, отвлекая внимание робота на себя. Башня развернулась в ее сторону. Теперь пришла очередь Жени прыгать и уворачиваться от пуль.

– Котёнок! Панель! Сзади! Бей туда!

Отрывисто выкрикивала Женя.

– Поняла! – ответила блондинка, подбираясь поближе к роботу.

Дрон был быстр. Очень быстр. К тому же, от своих предшественников его отличало наличие искусственного интеллекта, который немедленно активировался, принимая на себя управление, как только пропала связь с пилотом. Но, как бы там ни было, девушки были быстрее.

Когда в очередной раз, турель повернулась в Женину сторону, Катя запрыгнула на платформу и расстреляла остаток боезапаса прямо в его башню. Именно в ту часть, где под титановой пластиной, прямо за кабельными разъёмами, скрывался сервисный блок и главный процессор машины. Металл промялся, но выстоял.

– Пусто! – крикнула Катя, отбрасывая ставший ненужным автомат. Женя на ходу бросила ей свой, едва не нарвавшись на пулю. Она просвистела всего в паре сантиметров от ее плеча, срезав прядь черных, как уголь волос.

Катя поймала оружие и снова открыла огонь. Расстреляв рожок, она выхватила единственное, что у нее осталось - тяжелый десантный нож. Тремя мощными ударами, Катя наконец сбила защитную пластину и, рассекая сплетение проводов, вонзила клинок в самый "мозг" машины - плату управления и контроля. Сноп искр вырвался наружу, обжигая ей руку. Дрон в последний раз крутнулся на месте и замер. Катя спрыгнула с платформы и отдышалась.

– Уголёчек, ты и правда чудо! Знаешь, я тебя не люблю. Я тебя просто обожаю! Долго я бы так не продержалась.

Катя говорила без умолку. Накопленный адреналин искал выход.

Женя приблизилась к ней, осторожно беря за руку.

– Больно, Котенок?

Катя посмотрела на покрасневший ожег.

– А, пустяки. До свадьбы заживет.

Они посмотрели друг другу в глаза и одновременно улыбнулись. Катя – открыто и нежно. Женя – слегка виноватой улыбкой. Она опустила глаза.

– Прости что задержалась, Котенок, – сказала Женя, прижимая к себе любимую.

– Нормально, ты как раз вовремя. Как говорится, без труда... хотя нет, это наверное сюда не подходит. Как думаешь?

Женя, улыбаясь, качнула головой. – Заткнись и поцелуй меня уже!

Ей не пришлось было просить дважды.

– Нам нужно идти, в здании еще один дрон, а на улице куча солдат, – сказала через минуту Катя, мягко освобождаясь из объятий.

– На улице куча трупов, а с дроном разберутся мои мальчики, – ответила Женя, снова притягивая ее к себе.

– Что еще за мальчики? Ты привела подмогу?

– О, подруга, они тебе понравятся! Такие красавчики!

– Но откуда? Неужели от нанимателей Горгоны?

– Знаешь, Котёнок, – Женя помолчала, прежде чем продолжить мысль, – кажется у нас появился сильный союзник. Не знаю, на сколько мы можем ему доверять, но пока что мы на одной стороне. Как ни странно.

– Расскажешь о нем? – спросила Катя, нежно проведя по Жениным волосам, задержавшись на том месте, где была срезана прядь. – Жалко, мне всегда нравились твои волосы.

– Расскажу, но чуть позже. А волосы... ну что волосы? Отрастут, не зубы же. И вообще, может быть мне сделать каре, как считаешь?

Они стояли и серьёзно смотрели друг на друга. Но через несколько секунд обе прыснули и рассмеялись.

– Мы правда сейчас будем говорить о прическах? Да хоть на лысо побрейся, я тебя любой не разлюблю. Даже если станешь похожа на Мустафу.

На этой фразе Катя осеклась. – Черт, Мустафа!

– Что с ним?

– Бежим скорее!

Когда девочки поднялись на верхний этаж, ренегат лежал на полу глядя помутневшими глазами в потолок и что-то тихо бормоча.

– Ты как? – спросила Женя, присаживаясь рядом на корточки. По дороге Катя вкратце рассказала ей о том, что случилось.

Мужчина повернул голову, моргнул пару раз и его взгляд немного прояснился.

– Женя, – он вымученно улыбнулся, – вы вернулись. А где Андрей, он с тобой?

– С Андреем всё в порядке, он здесь. Я не пустила его в гущу событий, отведя ему роль водителя. Представляешь, как он зол? – улыбнулась в ответ Женя.

– Это хорошо. Это правильно. Вы держитесь друг друга. У него никого больше нет, не бросайте его. Андрей, он очень важен, понимаете? Не понимаете. Он тоже не знает… ему нельзя, он не должен… – Безумные глаза ренегата метались из стороны в сторону, глядя мимо стен, мимо лиц, не замечая ничего вокруг. Лицо покрылось крупной испаренной. Он бесконца облизывал сухие губы, хриплые слова больше напоминали бред. – Я ведь всё знал, сразу понял. Смалодушничал, дурак. Думал смогу обыграть, а нужно было сразу всё ему рассказать. Или убить. Теперь уже поздно. Для меня поздно. Но у вас еще есть шанс.

Катя присела рядом, острым ножом отрезала кусок ткани от подола уваги и бережно вытерла с его лица пот.

– Опять ты за своё? – резко спросила она и легонько щелкнула наёмника пальцем по лбу. – Я же сказала, мы тебя вытащим!

На миг глаза Мустафы остановились, взгляд стал сосредаточенным и осмысленным. – Катенька, могу я попросить тебя? Расстегни мою куртку. Там во внутреннем кармане, достань.

Женя помогла стянуть с него "разгрузочный" жилет, Катя расстегнула пуговицы на спецовке и пошарила по карманам.

– В правом, Катенька, посмотри, он должен быть там.

– Да, что-то есть, сейчас.

Катя осторожно достала руку и разжала пальцы. На влажной от крови ладони лежал маленький значок из темного металла. Стилизованный череп, с вытянутыми вниз заостренными зубами. Верхушка черепа была расколота и из него вырывалось пламя. Позади череп наискось пронзал меч. Все это лежало на основе из двух колец. Внутреннее - похожее на цепь. И внешнее, напоминающее Уробороса, пожирающего собственный хвост.

Мустафа с трудом приподнялся на локтях и заглянул каждой в глаза.

– А теперь, девочки, повторяйте за мной:

Я — свободный, и никогда не стану рабом.

Я — голос, что не заглушить, и пламя, что не угаснет.

Я — меч, рассекающий цепи, и последний оплот для тех, кто ищет защиту.

Новый Вавилон клеймит нас врагами, но мы не отступим.

Они правят страхом, но мы еще помним цену истинной чести.

Они тянут руки к нашим умам, но мы разорвём их оковы.

Пусть металл наших значков покроется кровью,

Пусть наши имена сотрутся в веках.

Но пока в наших сердцах еще тлеет надежда,

Мы будем сражаться!

Мы будем жить!

Мы будем свободными!

Девочки вторили каждому его слову. Закончив, наемник снова опустился на пол.

– Теперь вы часть нашей семьи. Ренегаты. Нас осталось не много, но мы всё еще живы.

Его глаза снова подернулись пеленой, потрескавшиеся губы двигались, неразборчиво бормоча. А через минуту он резко, глубоко вздохнул, и застыл навсегда.

Катя, не выдержав, отвернулась и тихо заплакала. Женя обняла подругу, прижав к себе ее голову. Так их и застал один из берсерков, тихо войдя в просторное помещение.

– Госпожа, прошу прощения что помешал. Периметр зачищен, мы взяли заложников.

Катя отстранилась, вытерла слезы и тряхнула головой, посмотрев на высокого мужчину в черной одежде.

– Идём Жень, поставим точку в этом вопросе.

Женя поднялась, Катя наклонилась над Мустафой и прикрыла ему глаза.

– Спи, храбрый воин. Ты заслужил покой. Обещаю тебе, что мы никогда не отступим от нашей клятвы. Даю слово, что отомстим за всю пролитую сегодня кровь. Клянусь - мы вернем свободу.

Девушка поцеловала его в лоб, встала и они втроём вышли на лестницу.

Оказавшись на улице, Катя замерла и ошарашено осмотрелась по сторонам. Повсюду лежали трупы сектантов, с оторванными руками и головами. Некоторые тела были разорваны пополам. Весь асфальт был залит кровью, и усеян ошметками мертвой плоти.

– Это вы их так? – тихо спросила она у Жени?

– Жалеешь их? – ответила она вопросом на вопрос.

– Нет, но... всё это как-то немного чересчур, не находишь?

Женя пожала плечами. – Не знаю, Котёнок. Что нам ещё оставалось?

Катя устало опустилась на ступеньку, подтянула к подбородку колени и обняла их руками. Женя присела рядом и положила ей голову на плечо.

Берсерк покосился на них и деликатно отошел в сторону.

– Ну ты чего, малыш? Что с тобой? Ну да, немного перегнули палку, согласна. Но у нас не было выбора.

– Я устала, Жень. От всего это. Я больше так не хочу. Не хочу убивать. Не хочу убегать. Вечно балансировать между страхом и яростью. Столько грязи и боли. Столько крови и слёз. Ну почему всё должно быть именно так? Почему нельзя просто жить счастливыми и свободными?

– Потому-что всегда найдутся те, кто захочет накинуть удавку на шею. Отвести в уютное стойло, овса насыпать. А потом запрягут тебя в плуг. Будут скакать на тебе, загоняя до хрипа. И когда ты устанешь и сломаешься - тебя просто съедят. Такой теперь мир, Котенок. Он и раньше таким был, просто мы не видели всей картины за розовыми очками.

– А сейчас?

– А сейчас в наших глазах лишь пепел и порох.

– Дай мне слово, Жень. Пообещай.

– Всё, что попросишь, милая.

– Когда всё закончится, мы с тобой уедем. Куда-нибудь очень далеко. Где не будет людей. Ни плохих, ни хороших. Вообще никого, только ты и я.

– Нечто подобное мы с тобой уже проходили.

– Разве было плохо?

– Это было лучшее время. До тех пор, пока нам не приходилось проснуться.

– Так ты обещаешь мне?

– Даю слово, Кать. Когда всё закончится - мы уедем. На острова, на Северный полюс, к черту на куличики! Куда ты сама захочешь. Но сейчас... сейчас нам предстоит еще много работы. Идём Котёнок, нас уже заждались.

Женя подняла голову и встала, протянув Кате руку. Блондинка взяла ее своей второй, здоровой рукой и легко оттолкнувшись ногами от пола, поднялась.

– Идите за мной, пожалуйста. И будьте добры аккуратнее, смотрите под ноги. Здесь можно запачкаться, – с легкой иронией и едва уловимым сарказмом произнес клон.

Они свернули за угол здания и вышли на парковочную площадку. Восемь фигур в черном стояли полукругом. Перед ними на коленях, с опущенными в низ головами стояли три человека - двое мужчин и женщина. Неподалёку, облокотившись на БТР, курил Андрей.

– Не знала, что ты куришь, – на ходу бросила ему Женя, – вредная привычка. От нее, говорят, умирают.

Андрей поспешно выкинул окурок.

– Да нет, это я так. Изредка балуюсь.

– Ну-ну.

Он пошел рядом с ними. Из-за спин берсерков вышел мужчина в серой камуфляжной форме. Он с любопытством рассматривал неподвижных воинов, в черных спецовках. Катя охнула и рванула вперед. Мужчина обернулся и застыл на месте, как-то неловко улыбаясь.

– Геворг! Как я рада что Вы живы! – блондинка на ходу сжала его в объятиях, чуть не сбив с ног.

– Я тоже рад, Катенька. Мне повезло, моя позиция ведь была на крыше, туда они не успели добраться. Подмога пришла вовремя, спасибо твоей подружке.

Остальная троица тоже подошла и встала возле заложников, которые так и не поднимали своих голов.

– Вас девять, где ещё один? – спросила Женя, обращаясь к их провожатому.

– Наш брат погиб, сражаясь с тем дроном. Мы недооценили потенциал такого оружия, никогда прежде не воевали с роботами.

Женя кивнула. – А это кто такие и почему еще живы?

– Я взял на себя смелость, госпожа, сохранить им жизнь. Эти люди находились как раз в том фургоне.

Услышав обращение "госпожа" по отношению к ее любимой, Катя наконец отпустила Геворга и подошла к Жене.

– Госпожа, значит? Становится всё любопытственнее, – прищурившись произнесла она.

– Не сейчас, Кать. Я ведь обещала, что всё расскажу, потерпи немного, – мягко ответила ей Женя.

Андрей стоял, озираясь по сторонам. – А я не понял. Где остальные?

– Боюсь, здесь все, кто остался, – ответил ему Геворг.

– А Мустафа? Мустафа где?

Катя подошла к ренегату и положила ему левую руку на грудь.

– Андрей. Мустафа, он... – она замолчала, не зная, как сказать. Слова давались ей с трудом.

– Что? Что "он"?!

Катя молча достала из кармана значок и показала его наемнику.

– Нет... нет, этого быть не может! – Андрей отшатнулся.

– Прости, мне так жаль... – прошептала она, – я не знала, что он "невербал". Он принял препарат вместе со всеми. А потом вступил в бой с их Кардиналом, или как там его... я пыталась его спасти, правда! Но раны оказались слишком тяжелыми.

– Где он сейчас?

– На верху, четвертый этаж...

Андрей развернулся и побежал в сторону входа.

Женя проводила его грустным взглядом. – Эта война унесла уже слишком много достойных жизней, – громко сказала она, – поднимите головы, я хочу знать кого кланы прислали в свидетели!

Заложники подняли вверх свои лица. В глазах двоих отчетливо читался страх. Но не в её. Рыжая, с копной густых кудрявых волос. Она смотрела открыто и слегка насмешливо.

– Встань, – приказала Женя и девушка поднялась, демонстративно отряхивая колени.

– Давно бы так, ноги затекли, – сказала она. Голос рыжеволосой оказался неожиданно глубокий, с едва уловимой хрипотцой.

– Кто ты, представься, – спросила Женя, рассматривая девушку с ног до головы. Она была красива, по-своему. Немного крупновата, ростом на голову выше Жени. Мягкие черты лица резко контрастировали с острыми скулами и подбородком. Удивительного цвета, желтые с золотым отливом глаза, и чувственные губы. Женя поймала себя на мысли, что невольно засмотрелась на ее руки. Сильные кисти, длинные пальцы были украшены кольцами, хороший маникюр. На секунду промелькнула мысль, что эта женщина уместнее бы смотрелась на поле боя где-нибудь в средневековье, с длинным мечом на перевес. Или в опочивальне какого ни будь лорда. А может быть и не лорда, а леди... как знать.

Женя тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли и подняла глаза. Она успела заметить, что девушка тоже с любопытством ее разглядывает. Вот она слегка, едва заметно облизнулась и прикусила нижнюю губу... она что, флиртует? Да что с ними со всеми такое? Или это со мной что-то не так?

Катя рядом деликатно покашляла.

– Я задала вопрос, – уже спокойнее продолжила Женя, – мне заставить тебя говорить?

– Мое имя Лиса. Я дочь лидера группировки "Кровавый рассвет".

– Откуда ты?

– Ростов.

– Далековато. Как здесь оказалась?

– Я приехала на сделку по оружию. У нас много людей, невербалы и "болванчики". Мы научились их перепрограммировать. Не всех конечно, только тех, у кого чипы первого поколения. Мы собирались продать технологию, в обмен на поставку стрелкового вооружения и взрывчатки.

– С кем должна была состоятся сделка?

– Да вот с ним, – девушка кивнула на щуплого паренька в очках и с куцей бородкой.

– А он кто?

– Вот сама у него и спроси, – усмехнулась Лиса. Катя бесшумно скользнула вперед и рыжая сложилась пополам, падая на асфальт.

– Будешь дерзить - в Ростов по частям вернёшься, – спокойно сказала она, – ты поняла меня?

– Кха... вот су... да, поняла, – откашлявшись и переведя дыхание ответила Лиса.

– Ты! Встал, живо! – Катя дернула за шкирку очкарика и тот через миг уже стоял на трясущихся ногах.

– Говори! – резко приказала она.

– М-меня В-вад-дим зовут. Я в-вообще тут с-с-случайно, – заикаясь промямлил он.

– То есть как это - случайно?

– Д-должен был ехать мой б-брат. Но шеф решил п-п-по другому и отп-п-правил меня.

– Группировка?

– "Ф-феникс". Мы к-к-контролируем с-север.

– Ну а ты, чернявый?

Третий заложник поднялся. Это был мужчина "за пятьдесят". Смуглый, большой нос и черные, цепкие глаза. Он был явно выходец из южных регионов.

– Можешь звать меня Сулухан. Наша территория Юго-Запад.

– Я вот всё не пойму. Как вам удается сидеть под носом у Вавилона и вас не трогают?

– Мы хорошо умеем прятаться. Мимикрируем под окружающую обстановку.

– Ты тоже чей-то сын, кум, брат, сват?

– Все мы чьи-то дети, – туманно ответил Кавказец.

– Ладно, к делу это отношения не имеет, – Женя устало потерла лоб.

– Так! Вас всех сюда призвал орден "Левого крыла Серафима". Они рассказали вам, что ренегаты обманули их, обокрали и убили адептов. Так?

Трое молча кивнули.

– Они сказали, что ренегаты завладели некими "артефактами". Кто ни будь уточнял, о чем речь?

– Они предполагали, что это новые технологии программирования. Чипы, софт, возможно формулы препаратов. Ну и информация, конечно.

– То есть они не знали, что именно разрабатывалось в той лаборатории? – задумчиво произнесла Женя.

– А что там разрабатывалось, – спросила Лиса, поднимаясь на ноги и злобно поглядывая на Катю.

– В той лаборатории проводились генетические эксперименты. А еще там держали в заложниках нас. Мы были их частью. Возможно самой важной. Ренегаты освободили нас, сорвав тем самым планы нашего общего врага. Чудовищные планы. Всю информацию вы найдете здесь. В этом здании на втором этаже есть аппаратная. На третьем - кабинет директора. Заберите жесткие диски, ознакомьтесь. Ренегаты всегда воевали с честью и никогда не опускались до предательства. Пока вы прячетесь от врага, собачитесь между собой деля территории и ведя каждый свой бизнес, именно они по-настоящему борются с режимом Нового Вавилона, рискуя каждый день и погибая за нашу свободу! Кажется, вы забыли, за что воюете и с кем. Людей из "Левого крыла" убили вот эти славные ребята, что стоят позади вас. Если хотите - можете попробовать высказать им свои претензии. Но я бы не рискнула. Теперь с вами. Вы все, передайте своим лидерам, что они у нас в долгу. Неоплатном. Из-за их трусости и бездействия погибли хорошие, смелые люди.

В разговор вмешалась Катя. – Однажды к вам придут и покажут вот такой вот значок, – Катя повертела в пальцах эмблему ренегатов.

– Вы дадите этим людям всё, что они попросят. Сделаете всё, что они скажут. Без вопросов и торга. Если попытаетесь обмануть или хоть как-то навредить им - вспомните сегодняшний день и всё, что вы здесь увидели. Свяжитесь с остальными группировками, сектами, орденами или как вы там еще себя называете. Расскажите о том, что было. Разнесите весть о том, что Новый Вавилон готовит последний, решающий удар. Хватит враждовать друг с другом и играть в политику. Пришло время действовать. Быстро, решительно, мощно. Сейчас - или никогда. Идите, заберите трофеи и уезжайте. Вас не тронут.

Трое переглянулись. – Мы правда можем идти? – спросил Сулухан.

– Она же сказала, – Женя нетерпеливо дернула плечом.

Троица незамедлительно направилась к зданию лагерной администрации.

– Нам тоже нужно уезжать, госпожа, – обратился к Жене берсерк, – наше время на исходе.

– Езжайте. Спасибо за помощь.

– Вы не поедете с нами? Господин ждет и вас тоже. Вас двоих и того мужчину, Андрея.

– Передай своему господину, что мы приедем сами, но позже. Сперва нам нужно похоронить товарищей.

– На вашем месте я бы не стал здесь задерживаться. Скоро прибудет полиция и "Егерская служба". По моим подсчетам, у вас не больше двух часов.

– Хорошо, я услышала. Идите.

– Были рады служить, госпожа, – берсерк поклонился, затем они развернулись и черные тени перемахнули прямо через забор.

– М-да-а-а.. – задумчиво протянула Катя, – тебе придется многое мне объяснить... моя госпожа.

Женя улыбнулась и мягко, по кошачьи приблизилась к любимой. Она провела пальчиком по ее щеке, медленно опуская его к груди.

– Знаешь, а мне даже нравится, когда ты так меня называешь. Немного заводит.

– И это я то еще неисправима! Кто бы говорил! – усмехнулась Катя и коротко поцеловала Женю.

– Идем Женек, успеется еще. У нас и правда не много времени. Но тебе всё равно придется мне всё рассказать!

– Знаю. В общем слушай, только пообещай, что не будешь злиться и дашь мне всё объяснить до конца.

Они разговаривали, медленно идя в сторону усеянного трупами плацдарма.

– Так, я сейчас уже лопну от любопытства! Хватит из меня жилы тянуть, колись давай!

– В общем, всё началось много лет назад, в клубе "Павлин"...