Новый шанс на жизнь

Глава 1

Моё имя Куен, Куен Ли. Это история обо мне.

Моё имя на корейском значит птица. Лёгкая, красивая, озорная и быстрая, как милая колибри. Только получилась явно не колибри, как хотели родители, безумно любящие свою дочь. Получилась другая птица — орлица, гордая, хищная, красивая, умная, ну так я думаю о себе сама. Те, кто переходили мне дорогу, наверно назвали бы меня просто крылатой тварью. Но какое мне дело до них? Наверное, только родители, несмотря ни на что, видели во мне колибри.

Родилась я в Москве в очень обеспеченной семье выходцев из Кореи. Отказа не знала ни в чём, баловали меня как принцессу: преимущество одного ребёнка в семье! Частный детский сад, потом школа, о школе не самые лучшие воспоминания: пять школ сменила в начальных классах, пока не сунули меня в платную гимназию, а там за деньги стерпят всё. Я этим с огромным удовольствием пользовалась: подставляла, обманывала, наводила сплетни — прямо виртуозно и со вкусом.

Ненависть испытывали ко мне все: учителя, одноклассники, обслуживающий персонал. А я от этого получала удовольствие. Ненавидят и пресмыкаются, улыбаются в лицо, кривятся в спину. А ничего сделать не могут, руки коротки. Спасибо папуле. Кто-то скажет: а как же друзья? А друзья — отлично: в рот заглядывают, хвалят, восхищаются. Купленные.

Школу закончила с золотой медалью, ну тут я сама. Память хорошая, феноменальная — никогда ничего не учила, просто слушала и запоминала.

Потом была ветеринарная академия. Поступила, училась хорошо. Животные — моя страсть и любовь. Боль Жучки или Барсика ощущала как свою. Вот такой феномен: людей терплю, животных люблю. Такая я противоречивая.

Были такие, что советовали мне голову лечить. Потом лечились сами, спасибо папе, оплачивал потом их лечение, не хотел до суда доводить. А ведь несколько раз могли и посадить — мастеру восточных единоборств вне зала нельзя пускать в ход свои навыки. Да, в моей биографии есть и такой статус — мастер боевого искусства субак-до. Мама решила, что маленькой колибри надо быть сильной и уважительной.

Главная цель практики субак-до заключается в воспитании уважения к жизни во всех её проявлениях. В частности, надо уважать и жизнь врага, оставляя ему шанс выжить. Не согласна я с их целью, по мне врагов уважать не надо. В общем, руки-ноги ломать научилась, за себя постоять могу.

Личная жизнь. Сложно ответить на этот вопрос. С противоположным полом отношения не сложились, однополые связи не привлекали, хотя опыт в старшей школе был. Мужчины, парни, мальчики всегда были подле меня. Воздыхатели, лизоблюды, подхалимы, тряпки… и так постоянно, фу. А вот орла не встретила. Не полетела, так сказать, на крыльях сексуальной любви.

Маленькая, как большинство корейских девушек, с точёной фигурой, с соблазнительным личиком, я привлекала много мужчин — экзотика. Но двадцать три года, а ягодка цела. Стыдно даже признаться. Кто меня знает, не поверили бы.

Раскрепощённость, смелая дорогая одежда, наглый взгляд, острый язык, золотая карта и твёрдая уверенность в блестящем будущем вызывают у людей мысль о богатой сексуальной жизни, а нет. Нет пока этой богатой сексуальной жизни. Академия почти позади, защита диплома и всё, свободна.

Хотя есть мысли поучиться за границей: Лондон, Израиль. Но… Но это пока только в мыслях. Когда-то в мыслях….

Была среда. Утром я вскочила и забегала по квартире. Проспала! Хотя бы выспалась, а то — так. Защита, сегодня защита диплома. Душ, быстрый завтрак, юбка, блузка, каблуки.

На бегу расчёска: ай, больно! Волосы спутались. Моя гордость — длинные, густые, чёрные, блестящие. Кое-как разодрала колтун. Мимолётный взгляд в зеркало: отлично, идеальна. Да, впрочем, как всегда.

Ключи от «ласточки» схватила и бегом на стоянку. Выехала. Пробки, везде эти пробки! Бог мой, да когда же будет по-другому? Хотя этот вопрос надо задавать явно не ему.

Понимаю, что не успеваю, паркую машину и бегом в подземку. Люди бесят. Толкаются, тоже спешат. Один недоделок типа «нечаянно» прижался, ну нечаянно шпилькой со всего веса и получил, экономят на обуви зря, острый каблук, наступивший на босую ногу в сандалии, — это, думаю, больно. Во всяком случае заорал громко.

Успела прям в последний момент. Дипломную писала сама, так что защищать я её не боялась, сдала на отлично, ну я и не сомневалась. Почувствовала себя умничкой, а за спиной — крылья: свобода!

На выходе из академии меня окликнули: «Куен, как насчёт с нами, приземленными недолюдьми, отметить окончание? Мы сейчас всем курсом в бар, а потом в клуб. Ты с нами?».

— Нет, но, хм, спасибо, что предложили.

— Ну и хорошо, что нет, это я, чтобы вроде как совесть была чиста.

— Иди уже, совестливый.

Странно, конечно, что предложили, сокурсники меня не жаловали, я их просто не замечала. Думаю, пакость хотели устроить. Планы все равно были другие. Сначала к родителям, потом… не знаю, куда. Не придумала пока. Может в казино.

Игра меня заводит, будоражит, тренирует память, да и доход даёт. С моей памятью выигрывать нетрудно. Родители не знают о моей страсти к игре, хотя могут и знать, связи у отца есть везде. Могли и доложить.

Был шестой час вечера, когда я добралась до отчего дома. На крыльцо выбежала мама, радостная, сверкающая, такая солнечная. Поцелуи, поздравления, слёзы счастья, сетования, что так быстро выросла, мало времени им, старикам, уделяю. Хотя какие там старики? Мама меня родила в семнадцать лет. Им с отцом по сорок лет, а маме на вид больше двадцати пяти и не дашь.

— Куен, милая, нам с папой надо тебе кое-что рассказать.

Мама встала с кресла, нервно перебирая пальцами поясок платья, стала расхаживать по веранде. Отец с красным, виноватым и каким-то растерянным лицом остался сидеть. Видно было, что они сильно нервничают.

— Доченька, птичка наша любимая. — Мама замолчала, подбирая слова. — Тут такое дело…

— Какое? Что-то мне не нравится, что тут сейчас происходит. Мама, не томи. Господи, да что же ты молчишь?

— Доченька!

— Ну?

— Я беременна!!!

— Что?

— Беременна. Восемь недель.

Вот это новость! Опешила. Присела. Капец. Вот это новость…. Я ожидала чего угодно, но мамина беременность меня убила.

— Ну что, престарелые старородящие, поздравляю.

— Так получилось. Мы и не думали, а оно вот как вышло. Много лет пытались и не получалось, а когда перестали пытаться, я забеременела.

Затошнило, стало нехорошо. Мама принесла воды. Ну стану сестричкой, хи-хи, блин. Вроде отпустило, тошнота ушла.

— Мам, пап, я поеду, наверное, переварить надо новость.

Родители пошли меня провожать, держась за руки, и как-то скованно себя вели. Неужели думали, что будет другая реакция? Разочаровались? Ладно, такие новости надо переспать.

Села в машину, завелась, помахала родителям и выехала из коттеджного поселка. До города рулить почти час. Врубила музыку на всю катушку и — на газ! Стало темнеть, слепили огни встречных машин. Ненавижу вечером ездить. Вот и голова разболелась. Немудрено: защита, потом эта новость...

Куда поехать — домой или в казино, как хотела? В казино рано, время ещё детское. Ладно, поеду. А город опять встречает пробками. Пока доехала, голова разболелась не на шутку. Достала из аптечки обезболивающие таблетки, выпила. Ну держись, казино, птица гордая тебя сейчас пощиплет.

Яркий свет в фойе неожиданно больно ударил по глазам. Да что это такое?... Прошла, села за любимый стол, улыбнулась крупье. Красивый зал, мне всегда тут нравилось. Людей было мало, середина недели. Крупье раздавал карты, я следила, как вдруг вокруг всё закружилось, я успела почувствовать удар от падения и ... отключилась.

Пик-пик-пик-пик.

Открываю глаза: мамино лицо….

Пик-пик-пик-пик.

Открываю глаза: женщина какая-то на меня внимательно смотрит…

Пик-пик-пик-пик.

Открываю глаза: какие-то люди, вижу, что расстроены….

Пик-пик-пик-пик.

Глаза не могу открыть, слышу: «Простите, мы ничего не можем сделать». Мама плачет.

Хочу кричать и не могу…

Пик-пик-пик-пик.

Чувствую руку, её кто-то трогает, что-то привязали. Оберег, много бусин, мамин оберег.

Думать могу. Понимаю, случилось что-то серьёзное, помочь не могут... Умираю??? Как??? Я же никогда не болела!!! А как же шанс? У кого просить? Я же ни любви, ни материнства не видела…. Ау! Что происходит? Страх, жуткий страх пленяет сознание, жажда жизни горит огнём. Не хочу умирать!

И тут в голове голос и вопрос: «А чего ты хочешь?»

— Жить я хочу!!!!

— Ну живи, только вряд ли счастливо. А долго ли — это как повезёт. Птица-душа, лети-и-и-и…

Боль. Боль проснулась первой. Жуткая нечеловеческая боль. Надо открыть глаза, но трудно приподнять веки. Отключилась. Очнулась, снова пробую открыть глаза, не получается. Звуков не слышу. Страх. Отключилась, очнулась, но на этот раз уже от голоса. Странный такой голос, хриплый, скрипучий, вроде женский, и я его слышу… Слышу! Ура, я слышу, я не оглохла!

Глаза открыть не могу, рук и ног не чувствую. Слышу запахи: острые, неприятные запахи, воняет смрадно. Страшно. Кто-то открывает мне рот. В глотку льётся жидкость — до чего же противная! Не могу сглотнуть, всё течёт по подбородку. Мне сильно зажимают нос и жидкость попадает в гортань и пищевод.

— Да пей же ты, блаженная! Возись тут с тобой, немощной, тьфу…

Ничего себе медперсонал! Да что ж со мной приключилось? Мама, папа, что происходит? Заснула, проснулась. Или снова отключалась? Сколько я проспала, не знаю. Чувствую дикую жажду, язык к нёбу прилип, сушь страшная. Лежу, пытаясь открыть глаза. Не получается. И говорить не получается, язык такой сухой, что не шевелится. Скрипнуло что-то, слышу шарканье, кто-то ко мне подошёл.

— Ну что, проснулась, болезная? Э-э-э, глаза не пучь, хуже сделаешь...

Что-то влажное и плохо пахнущее положили мне на глаза.

— Ничего, моча совки быстро глаза вылечит. Чего кряхтишь? Пить охота? Щас напою тебя. А потом буду руку тебе ломать. Да не пучь глаза, дура какая! Срослась она у тебя плохо, не так, как надо. Ломать и складывать заново буду, а потом сращать. Ох, мне и возни с тобой. А все проблемы от сердца, сердце у меня такое, доброе! Тьфу на него. Только забот прибавляет... Ну, пей тихонечко, не надо много. Ну что, готова?

Лежу ни жива, ни мертва. Страшно так, что аж зубы сводит. Как руку ломали, под каким наркозом, не знаю, но боли не почувствовала совсем, слышала только звук, треск. Мысли метались в голове, я недоумевала. Понятно, что я не в больнице. «Пик-пик-пик» не слышу, звуков приборов нет, судя по запаху, уж точно не столичная клиника.

Тем временем странный чужой голос продолжал говорить. И непонятно, со мной или сам с собой.

— Так уже лучше. Кость срастётся и рука будет рабочей, правая — она же самая важная. К утру оцепенение с тебя сниму. Тело будет болеть, может даже очень. Потерпишь, ты молодая, быстро на ноги встанешь. Тьфу, ну и страшна же ты, смотреть жуть. Покормлю завтра. Да не мычи ты.… Ох-ох. Завтра, всё завтра, я тоже отдыхать хочу. Устала я с тобой, лечу, ломаю, ломаю, лечу. Ну ты не боись, в этот раз кости хорошо сложила, к палке привязала. Лубок хороший, рука ровной будет.

Шорк-шорк, шаги утихли. Заснула я или вырубилась, не знаю. Но ласковой темноте безраменства безвременья очень благодарна.

Проснулась от завывания. Сколько спала, не знаю. Голос, который со мной разговаривал, произносил странные звуки и странные слова. Ничего подобного не слышала. Много гортанных звуков.

Лежу, прислушиваюсь, жду, что будет дальше. А дальше было больно. Наверное, именно так себя чувствует переломанный человек. Больно было везде. Хотелось плакать, кричать, но я не могла.

Почувствовала, как в рот льётся что-то жидкое.

— Ну-ну, щас полегчает. Я ж не зверь, вижу, что болит. Пей, старайся, знаю, что невкусно. Зато кости болеть будут меньше. Так, щас глазки твои посмотрим. Ой, фу-у, загнили… Совкина моча не дюже помогла. Так щас, подожди, примочку поядрёней тебе написаю. Ха-ха, бабкины писюхи для прозрения глазюки… Прям песня!

Шарканье отдалилось и послышалось глухой стук, потом зажурчал звук спускаемой мочи. Ёшкин кот, она что, серьёзно??? Что-то мокрое шлёпнулось на глаза. Да, серьёзно… Запах непередаваемый. Что она ест, что моча настолько невообразимо смрадная? Защипали глаза, сначала легонько, а уж потом!!! Кислотой старуха мочится?

— А, проняло, я гляжу. Ну-ну, это хорошо. Лежи, я пойду, поесть тебе принесу.

После её слов почувствовала голод, живот свело в предчувствии насыщения. Даже зуд и пощипывание в глазах стали меньше. Лежу, значит, жду, а мысли птички порхают в голове. Может, думаю, родители решили лечить народной медициной, если обычная не смогла и крест на мне поставила? И привезли вот неизвестно куда. Бабка говорит, что все тело переломано было. Но кто его ломал, а главное, зачем?

— Ну что, готова кушать? Готова, вижу, о, как брюхо урчит, жрать хочет. Две седмицы во рту кроме отваров не было ничего. Я уж, девка, и не чаяла, что ты очухаешься. Ну, открывай рот! Та-а-ак, ам ложечку каши из лопуха остролистного. Не кривись. Он полезный, коли от него не станешь метать???, так опосля дам бульона разбавленного. Я ж и могилку тебе под деревьями копать начала, хотела в болото оттащить. А потом думаю чагой-то болото вонючими девками засорять? Ха-ха-ха, правда-правда, вырыла. А то чё, как помрёшь, думаю, ещё пуще завоняешься. Так завсегда лучше прикопать. И лесу польза и мне кости твои на глаза попадаться не будут. Жуй, глотай. Коли выжила, так надо на ноги вставать, а для этого силы нужны.

Бабка кормила и болтала без остановки. Еда была отвратительной, но обещание бульона меня вдохновляло. Обманула старая. Кашу эту противную я ела, по моим подсчетам, дней десять. Голос начал возвращаться. Звуки стали получатся, трудно их произносить, но с каждым днём всё лучше получалось.

Дней пять назад бабка меня даже обмыла. Всё ворчала да приговаривала, как ей противно и какая я мерзкая. Да уж, надо думать. Как же мне было отвратительно лёжа нужду справлять, стыдно, гадко, руки чужие…

Старуха поила какой-то дрянью, я всё время спала. Боли почти не было, но за глаза я сильно переживала. Бабка делала примочки, по ощущениям постоянно, по запаху — не моча.

Однажды проснулась, а на лице ничего нет. Тишина. И кажется, что будто бы пусто вокруг. Боюсь открыть глаза. Сквозь веки вижу свет, радость заполняет всю мою сущность. Старуха пугала слепотой, но может пронесло? Глаза все равно боюсь открывать. Тянусь рукой к лицу…стоп, рукой? Рука работает!

Не верю своим ощущениям. Вот это радость! Трогаю подбородок, щеки, дальше трогать страшно, руки грязные, мало чего в глаза попадёт. Опустила руку. Пришла мысль пошевелить ногами. Ох, колят ноги иголками при движении, но чувствую их, и это уже вдохновляет. Я так увлеклась, что не услышала приближения старухи.

— О-о-о, да ты, голубка моя, проснулась. Жрать хочешь? Чего мычишь-о? Коли так, то хорошо, очень хорошо. А чего глазками не блымаешь, а? Боишься? Не бойся, открывай моргалки. Хорошая девочка. Ну вот, посмотри на меня. Видишь чего? А?

Блым-блым. Открыла глаза. На глазах как будто плёнка, моргать неприятно, по ощущениям слизистая оболочка пересохла.

— Хоть прокряхти, я не пойму, видишь или нет. Ага, поняла, вроде немного видишь.

Нестерпимо захотела потереть глаза, но старушенция не дала. Перехватила руку и отругала. Обзываться она мастер.

— Не тронь глаза, моргай только. Щас промоем, и будет легче.

Старуха помогла лечь на бок. Тело ломило и кололо, но боль была, как ни странно, приятной. Болит, значит, не парализована. Значит поднимусь.

Чем промывала, не знаю. Пахло какими-то травками приятными, вроде чабрец. Мама любит чай с чабрецом, поэтому и знаю запах. Влага приятно тёплая, мне понравилась. Плёнку на глазах уже не чувствовала. Приоткрыла глаза — не больно. Свет и очертания предметов и старухи вижу, но не чётко.

— Ну, болезная, как зрение? Видишь хоть что-то?

— Вижу.

— Это хорошо. Речь тоже почти вернулась. Раз видишь, давай поднимай свою тощую задницу. Будем учиться сидеть.

Дни полетели. Голос становился увереннее, правда, звучал иначе. Ну, это наверное после болезни. Зрение ещё не восстановилось до конца, видела мутно. Страшно, если так и останется.

Садилась сама, ноги-руки, к счастью, работали. Настал тот день, когда начала вставать с кровати. Училась заново стоять, несколько дней, сил в ногах совсем нет. Старуха растирала их какой-то гадостью, воняло тиной и илом. Да пусть воняет, лишь бы помогало.

Часто старуха пропадала где-то, потом возвращалась, готовила противную эту кашу, кормила, помогала справить нужду и опять исчезала. Она не спала там, где лежала я. Иногда я её звала. Не приходила. Может не слышала, может игнорировала, не знаю.

Разговаривали мы мало, мой голос, какой-то чужой, меня пугал. Старуху, если затрону с разговорами, потом только ругательства в свой адрес и слышу. Вредная, но пока помощи больше ждать не от кого, так что терплю. Один раз спросила, где мои родители. Оказывается, ослицы и осла в лесу она не встречала. По её словам, только у них могла родиться такая, как я. А почему ослица? Так это за моё упрямство.

Очень хотелось подняться на ноги. Но пока ходить получалось плохо, Старуха поддерживала, но всё равно выходило неважно, слабость, мать её…

Однажды утром я проснулась и лёжа начала разминать руки и ноги. Позвала старуху, та не откликнулись. Странная она, эта старуха. Спрашиваю, как я у неё оказалась, так она молчит. Мол, очухаешься, расскажу. Мотивирует что ли? Откинула шкуру, которая мне одеялом служила, и начала потихоньку подниматься.

Села, свесила ноги, аккуратно встала. Удалось немного постоять. Сама, без помощи, сделала маленький шаг. Голова закружилась, тело крутануло, падение, взмах руками в надежде ухватиться за что-нибудь и удар. Боль в голове. Отключилась. Темно, тихо. Голос в голове.

— А, опять ты? Ну ты задрала, птичка-душа, лети отсюда. Рано тебе ко мне.

Толчок и привет, боль. Затылок горит огнём. Лежу, дышу тяжело, как собака после длительного бега. Открываю глаза…

Глава 2

Лежу на полу, пялюсь в потолок. Потолок низкий. Я его очень хорошо вижу, каждую щелочку, каждую паутинку. Зрение вернулось, наверное, удар поспособствовал. Повернула голову, смотрю: изба, такие в кино снимают. Бревенчатая, пол земляной. Из всей мебели — топчан, лавка, странный трёхногий стол, низкий табурет, бочка. В углу куча хлама. И ещё печка, большая такая. Печь старуха не топила, значит тепло на улице. Лежу, разглядываю всё, удивляюсь. Затылок ноет, надо встать.

Подняла руку — шишку потрогать, то, что она есть, я не сомневалась. Так чердаком удариться, как же шишке не быть? А голос, что вернул меня, помню. Поднимаю руку, смотрю на неё и понимаю, что конечность ни хрена не моя!!! Белая, тонкая, узкая, с длинными пальцами. А где мои маленькие аккуратненькие ручки с маленькими пальчиками?

Я не понимаю, голова от мыслей лопается. Рассмотрела одну руку, потом вторую, увидела светлые волоски на них. Надо подниматься с пола. Собралась и стала потихоньку собирать себя в кучу. Стою, значит, в позе собачки, пыжусь вернуться в вертикальное положение. И тут взгляд мой останавливается на ногах… на больших таких ступнях, грязненьких, с длинными ногтями. А выше… мамочка моя родная!.... волосатые икры, а ещё выше — множество курчавых, пшеничного цвета волос.

Сделала я пару шагов и легла на топчан, укрылась шкурой, от пережитого колотит сильно. Лежу, не знаю, что и думать. Одно понятно — внутри я. А тело не моё. Потянулась к груди, трогаю её, ищу различия. Нашла, а-а-а-а, нашла. Раньше, лёжа на спине, я была плоской, пряталась моя однушечка. А сейчас я чувствую окружность размера может так третьего, не знаю. Трогаю тело ниже. Худая, животика нет. О, а мочалка-то какая!!! Это тело не знало депиляции. Противно как, очухаюсь, устрою волосатости бой. Буду старуху ждать, пора нам по душам поговорить. А пока жду, посплю. От стресса клонило в сон. Скрип двери прогнал дремоту, старуха вошла и с ней вошёл свежий воздух.

— Оставь дверь открытой...

— Батюшки, никак голосок прорезался? Да ещё какой, командирский! Имя твоё какое, а, девка? Может, пора и познакомиться? Да и имя своей спасительницы узнать не хочешь?

— Куен меня зовут. А вас, спасительница, как зовут?

— Мора.

Пока шёл диалог, я пыталась выбраться из шкур и на старуху не смотрела. Нога запуталась, и я никак не могла её высвободить. Одержав победу над шкурой, я подняла взгляд. Опаньки, а старуха и не сильно стара, навскидку лет пятьдесят, ну может немного больше. Внешность колоритная: лицо круглое, глаза небольшие, светлые, цепкие, но не злые. Нос, конечно, подкачал, крупный такой тип, его ещё называют «картошкой». Губы ухмыляются, понимает, что я её рассматриваю. Фигура. Фигура идеальная на все сто! Сто, сто, сто. Одежда странная, я у народов Коми по телевизору видела подобную, всё одеяние было из шкур. Тонких, толстых, разных. На ногах странные шлёпки. На голове какой-то капор.

— Ну? Налюбовалась? Нравлюсь? Я смотрю, головой стукнулась и прозрела? Да?

— Откуда вы знаете, что я упала?

— Так я тебя, ослицу, одну не оставляла, мне Гуглик всё поведал. Как ты, дура, сама пройтись надумала. И как своими костями при ударе пол сотрясла. Как пришла в себя, тоже рассказал.

— Кто-кто рассказал?

— Гуглик. Это зверёк мой домашний.

Из складок одежды показался нос, очень подвижная пуговка, задвигался, принюхиваясь. Потом показалась чёлка, пышная, густая, сливочного цвета, и глазищи, как пятаки. Огромные, притягательные, не глаза, а омуты прямо. Увидел, что я его рассматриваю, и спрятался.

— Гуглик — болотный зверёк, обладает полумагическими способностями. Умеет передавать мыслеобразы своему хозяину. Редкий, к сожалению, вид. Полезный он очень, лучшего соглядатая не бывает. Ест мало, пользы много.

Ёбушки-воробушки, какая магия? Я, конечно, кумекаю, что нахожусь у чёрта на куличках. Но про Гуглика в жизни не слышала. Да ещё полумагический. Похоже, Мора меня разводит.

— Мора, как я у тебя оказалась?

Голос задрожал, во рту сухо. Предчувствую: то, что услышу, мне не понравится.

— Нашла я тебя. В дне пути отсюда есть дорожный тракт. Дорога оживлённая, главная, соединяет две провинции между собой. Ну да что я тебе рассказываю прописные истины, это всем известно. В общем, села я покушать. Достала яйцо, принялась чистить. Погода прекрасная, дождь только что прошёл, птички поют, солнышку радуются. Настроение у меня чудесное, я же за особыми грибами ходила, их только по дождю собирать надо. Чудные грибочки, веселящие.

Сижу, значит, кушаю и слышу: кто-то стонет. Прислушалась и пошла на звук. Заглядываю в кусты мирта, а там ты лежишь. Полудохлая, в крови, руки--ноги вывернуты, лица и глаз вообще не видно, месиво одно. Ну стою, смотрю, думаю, что с находкой делать. И уже решила идти своей дорогой, грибочки-то срочно надо обработать, пока не высохли. А потом слышу в голове голос: «Спаси её». Никак сама богиня попросила!? А ей не отказывают.

Сделала я волокуши и потащила тебя, грибочки, жаль, пришлось оставить. Долго тащила, спина и руки до сих пор болят. Ох, и тяжёлая ты, ослица. Притащила, старалась и дарами мира лечить, и магией пробовала. Получалось плохо, две седмицы билась, а потом ты умерла. Ненадолго, но умерла, прямо на моих руках.

Я учуяла, как душа ушла, и вдруг влетела птичка, яркая, маленькая совсем, не больше пальчика, села тебе на грудь и пропала. А ты снова стала дышать. Странно, конечно, ну чего только не бывает.

— А потом?

— Потом ты знаешь.

— Мора, а ты кто? И почему одна?

— Я ведунья здешняя. Живу одна, потому что одиночество люблю, и ценю, и жажду его! А вот всякие болезные мне это одиночество портят. А ты помнишь о себе, кто ты?

— Помню. Я Куен Ли.

— Странное имя у тебя, не слыхала я такого. Наверное, ты не местная?

— Да уж точно не местная. Я из Москвы. Родилась там и выросла тоже, училась.

— Москва — это где???

Тю, совсем тёмная что ли, говорит по-русски, а про Москву не слышала. Куда ж меня занесло? В какую попу мира забросило?

Мора сидела на низеньком табурете и думала.

— Может ты с другого острова? С Адмира или Арая?

Я хорошо географию знаю, но о таких слышала впервые.

А потом Мора щёлкнула пальцем и на столе зажглись свечи. Свет разогнал полумрак. Мозг отказывался анализировать: щелчок и — огонь? Фокус? Магия? Что-то мне поплохело.

—Так, ладно, давай поедим.

Мора поднялась и вышла из дома. Я осталась лежать, пытаясь переварить информацию….

Мора принесла миску с кашей из лопуха, впервые положила яйцо и лепешку.

— Ешь.

— Спасибо, конечно. Каша уже поперёк горла.

— Что есть, то и даю. Мяса нет, сама давно не ела его. На охоту нет времени сходить, силки поставить. Гляди какая, разносолы ей подавай!

Лепешка была восхитительна, корочка хрустящая, внутри мягенькая. Наелась наверное впервые, как очнулась. Живот полон, жизнь налаживается. Сморило в сон. Снился дом и мама. Она стояла возле окна, яркий свет светил ей в спину. Мама казалась неземной.

— Куен, милая моя, я пришла попрощаться. В моём мире ты умерла. Это чудовищно, это огромная, невыносимая потеря для нас с отцом. Молчи, не перебивай. Мало времени. Я знаю, что душа твоя в другом мире. В каком именно, не знаю. Хочу верить, что в хорошем.

Женщины в нашем роду могли управлять духом своего тела и душами других людей. Я направила твой дух по дороге ушедших в небо. Вернутся ты не сможешь, постарайся ужиться там, заякорись, милая, в новом мире. Роди, полюби. Просто полюби чужой мир всем сердцем. И мир примет тебя. Я верю, птичка моя, что души наши ещё встретятся. Не грусти! Мы любим тебя!

Мои щёки были мокрые, когда я проснулась. Так вот что со мной случилось. Я умирала, и мама помогла мне уйти в другой мир. Но не в рай или ад, а вообще непонятно куда. И понять это придётся самой. Грустно. Я буду по ним скучать и помнить. Хорошо, что мама беременна, это её отвлечёт, а ребёнок заменит меня…

Могла бы и пораньше прийти с разъяснениями. Я уже подумала, что «за всё хорошее» попала в филиал ада. Почему именно ада? Для рая тут воняет нестерпимо. И Мора на ангела-хранителя не тянет.

Светает. Надо попробовать постоять.

Немного размялась лёжа. Села и, свесив ноги, рискнула встать. С первого раза не вышло, тремор в ногах так разгулялся, стоять нет сил.

Скрипнула дверь, Мора вошла с ведром воды.

— Доброе утро! Ты уже не спишь, умница! Давай, поднимай кости, обмою тебя.

— Не могу, ноги не держат. Только что пробовала встать. Не получилось.

— Нечего, силы вернутся. Для недавной дохлячки ты и так много делаешь. Сейчас отвар принесу, он сил придаст. Поешь и ещё сильнее станешь.

Мора вышла, оставив дверь открытой. Свежий воздух радовал измученное тело. Сильно пахло сосной и почему-то озером или прудом. Видимо, рядом есть водоём. Даже кваканье лягушек слышно, еле-еле, но слышно.

Посторонние звуки увлекли настолько, что я и не заметила, как пролетело время. А завтрак уже на столе. Запах жареной рыбы взорвал моё обоняние. Чуть слюнки не потекли.

Мора принесла в кружке питьё.

— Ну давай же, неси быстрее, я же так не выдержу.

Мора повернулась: — Есть хочешь? Ну так иди к столу, хватит лёжа трескать.

По её взгляду я поняла, что она не шутит.

— Помоги подняться и дойти.

— Вот ещё! Есть хочешь? Иди бери. Не можешь идти — ползи.

— Не стыдно над больной издеваться?

— Нет.

Пришлось напрячь те малые ресурсы организма, что были. Кое-как встала. Мора надела на меня какое-то платье, сарафан что ли. Наготу прикрыла, и то хорошо. На теле одежда ощущалась сносно. Кое-как, с помощью Моры, прошла пять шагов до стола. Села. Боже, ноги трясутся страшно. Но как хорошо! Еда, ура! Какая вкусная рыба, ничего подобного не ела, это же нирвана.

После еды Мора обтёрла меня уже остывшей водой и помогла дойти до лежака.

— Да, девка, хлопотно с тобой.

Ответить на это нечего. Прошло ещё пару дней. Силы возвращались. Проснулся интерес, как я выгляжу, но зеркал у Моры не оказалась. Да и вообще она стала как-то мало со мной говорить. Больше молчала. Лечила, кормила и уходила. Что она за порогом делала, я не знаю.

Пыталась рассмотреть своё отражение в ведре с водой, вода рябит, не видно. Одно могу сказать: девица я теперь рослая. Раньше мой рост был метр с кепкой, есть с чем сравнить. Да и ноги-руки длиннее. Размер ноги прямо пугает: сороковой, это точно. А в прошлой жизни был тридцать пятый… Волоски на теле светлые, цвета пшеницы, на голове не вижу, какие. Слишком короткие. Мора срезала, когда лечила.

Стал просыпаться интерес к жизни, вопросы начали всплывать. Как жить дальше? Что за мир? Какие законы в мире? Каков небесный пантеон? Магия — что это? Вопросов много. А Мора не в духе.

С утра Моры не было. Где её носит, старую?

К обеду вернулась, довольная.

— Что, потеряла меня? На охоте я была. Длинноухов двоих поймала. Так что, ослица, будем есть мясо. Ух, далеко они от болот селятся, вчера ушла, полночи шла, да пока силки поставила, пока ждала. Вот только вернулась. Сейчас каши поешь, вечером тушёного мяса дам.

Порадовала. Интересно на этих длинноухов посмотреть. Мора ответила, что уже освежевала тушки. Но по описанию зверьки похоже на зайцев.

Вечера дожидалась с предвкушением. Мясо оказалось вполне себе. Мора добавила туда каких-то корешков, а с лепешкой это было просто невероятно вкусно. Как я и предполагала, мясо по вкусу похоже на крольчатину, только жёстче. Ели молча. Впервые Мора составила мне компанию за столом.

— Мора, а что ты знаешь про другие миры?

— Ничего не знаю, не бывала. Почему спрашиваешь?

— Ну если не бывала, тогда вопрос отпадает.

— Знаю, что существуют. Знаю, что миров много. А как всё устроено, не знаю. Да и не интересно мне.

— Как же так? Ведуньей себя называешь, а сама ничего не ведаешь.

— Миры и всё, что о них надо знать, это не к ведуньям, это к магагиструсам ?? надо. А моё знание — это как ослицу одну на ноги поставить, — Мора многозначительно посмотрела на меня, — как корешки по болотам искать, как грибочки веселящие находить да обрабатывать особым способом. Как хворь женскую лечить. Да мужика от разлучницы отвадить. Признаюсь честно, я больше по грибочкам…

И Мора захихикала. Наркота это что ли местная?

— Я нарочно от людей подальше переселилась, достали они своими хворями. Надоело лечить зубы да сопли. А грибочки — доходнее. Собираю, приготавливаю, потом продаю.

— Кому продаешь? Тут рядом есть люди?

— А как же, есть деревня в двух днях пеши отсюда. Седмицу на север — большой портовый город. Ты почему такие вопросы задаёшь? От тракта я тебя тащила, сюда только по тракту и попадёшь. Везде болота и непроходимые леса. В этой части острова ты только по тракту могла ехать или идти.

— Головой я стукнутая, мало помню.

— Брешешь, ты о родителях спрашивала. О мирах вот заговорила.... Ослица, зачем ты Мору обманываешь? Имя помнишь. Откуда помнишь?

— Хватит меня ослицей называть! У меня имя есть.

— Дурацкое оно у тебя.

— Какое есть.

Замолчали, задумались каждая о своём. Я думала о том, говорить ли Море о моём переселении в новое тело из другого мира? Как она отнесётся к такой новости? А вдруг я такая редкостная редкость, что меня можно продать или сдать инквизиции?

— Мора, а ведуний любят? Как относятся? Может, гоняют или сжигают?

— Ты что? С чего такие мысли? Хорошо относятся, уважают, коли хорошая ведунья. А коли нет, просто не обращаются. Но чтобы сжигать!? Люди и нелюди часто болеют, если бы нас не было, кто бы их лечил?.. Ладно, хватить языки чесать, давай отдыхать.

Мора ушла, а я не могла уснуть и всё думала, как быть. На ноги почти встала. Скоро Мора попросит освободить койко-место, и куда тогда идти?

Вопросов просто море…. И кроме Моры никто не ответит. Ладно. Завтра, всё завтра. Утро вечера мудренее.

Глава 3

Утром я услышала шум дождя. Захотелось выйти из душного дома. Подошла к порогу, толкнула дверь, а она заперта. Ходила я уже увереннее, но уставала быстро, мышцы ещё слабые. Странно, вроде не запиралась Мора раньше, замков я не видела. А дверь не откроешь. Стала, пока жду, делать ряд силовых упражнений. За этим занятием Мора меня и застала.

— Ух и погодка разгулялась, бр-р-р, промокла насквозь. Ну коль такая ты шустрая, достань с печи дров. Прогреем дом от сырости. Дожди теперь каждый день будут. Сезон.

— Сезон дождей? И надолго?

— Не, седмицы на две. Ну может три.

Новость меня не обрадовала. Я хочу выйти из дома. Любопытно, что за порогом. Из окна не видно, очень мутная слюда.

— Мора, а дождь весь день будет лить?

— Нет.

— После дождя хочу на улицу выйти.

— Зачем? Рано. Слабая ещё ты.

— Я слышу запах водоёма, хочу искупаться.

— Болота рядом, прямо за огородом начинаются. А до водоёма чистого минут двадцать топать. Сама не ходи, в топь попадёшь.

— Почему же нет насекомых?

— Магия… Я кровососов не жалую. Кровососущего червя уважаю только. Он кровь плохую высасывает из тела. Ладно, баню затоплю, помоешься.

Мора вышла из дома, не было её долго. Пришла с едой. Поели, прижалась Мора к печи и задремала. Ну и храпит она знатно, ужас!

Я задумалась. Вот странно, мир другой, а название предметов те же: баня, огород, топь. И разговариваем мы на русском, чужих и непонятных слов я не слышала. Странно, конечно, русифицированный мир? Или может мой мозг так всё быстро переводит и выдаёт мне так, чтоб я понимала?…. Придётся рассказать Море всё, как есть. А там видно будет. Посмотрю на её реакцию. Чувствую без неё мне не разобраться.

— Мора, я это, поговорить хочу.

— Говори…

— Я чужачка в этом мире. В своём я умерла, очнулась в другом теле. И как быть дальше, я не знаю.

Мора впала в ступор, потом очень внимательно посмотрела на меня.

— Шутишь что ли? Мора добрая, доверчивая очень. Не брешешь?

— Могу зуб дать!

— Зачем мне твой зуб? Свои в полном составе есть.

— Правда, не вру, не обманываю, не заливаю. ЧУЖАЯ я, понимаешь? И я прошу: помоги мне, расскажи о мире, что знаешь. Научи жить.

— Да мне проще тебе по темечку и в ямке прикопать. Это ж сколько ты тут ещё жить будешь??? Да богиня мне должна столько благ дать, чтоб на две жизни хватило. Батюшки, да за что мне это!!! Выпить надо срочно, и грибочков, обязательно грибочков…

Мора заметалась по дому, подошла к бочке. Откупорила тугую крышку, ковшиком зачерпнула жидкость и стала пить. Ну и вонь... Что за дрянь она пьёт? Брага? Вино такое? Вот оказывается, что так в доме экологию портило. Я сидела на лежаке и наблюдала, что будет дальше. А дальше Мора икнула пьяно, отрыгнула и прослезилась. Чего это она?! Мора шмыгала своем крупным носом.

— Вот проблему мне богиня подкинула, ик! Меня же за пособничество иномирянке на рудник сошлют, ик! Как же я ослицу научу быть человеком? Ик! Не люблю людей, ик. Иномирянка, это ж надо? Гугли-и-и-ик, ты где, мой маленький друг? Пожалей старую Мору-у-у!

И — брык, Мора лежит на полу. Подошла к ней, нагнулась проверить, чего это она, может сердце не выдержало. Нагнулась, смотрю, а она спит на боку, похрапывает. Укрыла её, чтоб не протянуло. Да-а, сильно видать она расстроилась.

Расстраивалась Мора ещё неделю. Надо отдать ей должное, кормила она меня исправно. На восьмой день своего горя приготовила баню.

Впервые вышла я на улицу, но темнело, рассмотрела мало чего. Мора привела меня в маленький низенький домик. Домик из брёвен, внутри предбанник и парная. Разделись в предбаннике, я сняла своё платье. Мора покидала свои шкурки-тряпки. Мора — красотка, вся такая кругленькая, в складочку, на гусеничку похожа.

— Хватит тебе, девка, на красоту мою глаза пялить. Тащи свои кости на лавку в парную.

В парной было две лавки, одна выше другой, в углу печка, на ней горкой лежали синие камни, а под ними — раскалённые красные, рядом горшок с дымящейся водой. Мора налила в деревянный таз холодной воды, разбавила кипятком. Мы мылись жёстким, вонючим мылом, полоскались мятной водой. Потом эта жестокая женщина вылила на камни воды и парную заволокло паром, ничего не видно. Дышать стало трудно. Потом она меня била веником. Била и приговаривала:

Банный порог, банная вода,

Я к тебе на поклон пришла.

Смой с ослицы хвори, боли,

Чтобы тело не болело, не свистело, Не хворало, не чесалось, не свербило.

Тело от напастей исцели, в ослицу здоровье крепкое впусти.

Слова мои никому не перебить.

Ключ. Замок. Язык.

Потом я отключилась. Пришла в себя в остывшей бане на лавке. Лежу в чём мать родила. Прохладно. Вот старая! Хоть бы укрыла. Видно, париться мне рано. Потрогала волосы: чистые, не стоят от грязи. По ощущениям длина чуть ниже ушей. Встала. На лавке лежала тряпка, обмоталась и пошла из бани.

На улице свежо, луна светит ярко, двор освещает. Дорожку к дому видно. Подняла глаза, посмотрела на небо. Остановилась от удивления. Звёзды! Всё небо в звёздах, много-много. Мигают, падают, сверкают, как новогодние гирлянды. Невероятное зрелище, сердце от красоты сжимается. Так и стояла, задрав голову, пока шея не заболела. Озябла, пошла в дом.

А там картина: Мора — на лежаке, храпит. Воняет брагой. Вот зараза, накидалась уже. На столе ужин. Села, покушала. Тряпка всё время норовила упасть, поправлять замучилась.

Время идёт, решила растолкать эту пьянь. Подошла, дотронулась до плеча, толкнула: ноль эмоций. Хотела ещё раз толкнуть. Только подношу руку к плечу, а меня за палец в прыжке как укусит кто-то! Мохнатый, толстенький, с густой белой чёлкой на маленькой головке, глазки-плошки смотрят внимательно, ротик скалит клычки. Гуглик. Ты ж посмотри, какой защитник! А где мне спать, я тебя спрашиваю? Малыш подбежал к моей руке, дотронулся. В голове возник образ земляного пола в доме. Это что? Я на полу должна лечь спрашиваю его? Головой кивает, соглашается.

— Холодно на полу спать, и постелить нечего. Заболею я, а Море меня лечить. Давай я её подвину и ляжем вместе, хорошо? Позволишь?

Зверёк присвистнул. Я потихоньку стала толкать Мору к стенке. Легла на самый краешек. Гуглик прыгнул мне на плечо, лапку положил мне на щеку и я увидела себя новую.

Статная, фигура пропорциональна, ноги ровные, грудь высокая, талия тонкая. А потом я впервые увидела лицо. Овальное лицо, огромные глаза, цвет зелёный. Ресницы заворачиваются вверх: длинные, светлые, густые. Нос маленький. Губы пухленькие, красивой формы. Гуглик поменял картинку, и я увидела себя улыбающуюся. У меня есть ямочки, мило. Одно мне не понравилось — это конопушки. Весь нос и щеки усыпан именно ими. Лицо — полная противоположность того, старого. Придётся привыкать. А так ничего, миленько, на деревенскую дурочку похожа. Жуть…

Потом Гуглик показал меня вначале, ну той, какой Мора меня притащила. Вся в крови, лица нет, коса растрёпана и в репьях, тоже красная, окровавленная. Картинка поменялась. Лежу голая, живого места нет, руки странно вывернуты.

— Хватит, малыш, я поняла, Мора много для меня сделала.

Утром Мора перелезла через меня как не в чём не бывало. Встала, вышла из дома молча. Пришла с едой.

— Ну, ослица, давай учиться. Другого выхода я не вижу. Думала я долго. Начать надо с обзора местности, с того места, где ты находишься сейчас. Это большой остров, омывают его воды океанов.

Океанов много, суши намного меньше. От одного острова до другого много дней пути водой. Остров наш называется Адмира (я так и знала что оказалась в аду!). На острове две провинции — Алавия и Астурия. В каждой провинции свой правитель. Править может только семья сильной крови. Одним словом, самые сильные маги. На острове проживают великое множество видов животных и птиц. Многое из них разумны и обладают магией. Живут люди, живут моры, и есть дикие полулюди. В лесах с южной стороны живут оборотники. Так, про население рассказала.

На нашем острове люди и моры поклоняются богине Алле и богу Алану. Если ты заметила, все названия на А. Это в честь богов. Богиня Алла помогает женщинам, а её супруг — мужчинам. В крупных городах стоят храмы, и желающие приходят поклониться богам и просят каждый своё.

— Чем люди занимаются?

— Кто чем. Выращивают скот, овощи съедобные. Кто-то рыбачит, кто-то ворует и убивает. Профессий много.

— А какие на острове деньги?

— А что такое деньги?

— Ну это то, за что можно покупать одежду, еду.

— Поняла-поняла. В ходу у нас кристаллы. Драгоценные волшебные кристаллы. За них можно всё купить, обменять то, что продается. Здоровья вот не купишь, а отсрочить смерть могут. Кристаллов пять: зелёный, белый, красный, чёрный, синий. Люди и нелюди их собирают, и каждый вид кристалла складывают в разные мешочки.

Мора встала, вышла из дома и вскоре вернулась с пятью мешочками. Из каждого она вытащила по кристаллу. Разложила на столе и продолжила.

— Зелёный даёт силу, белый приносит удачу, красный — любовь, чёрный помогает отсрочить смерть, а синий — это слёзы богов, они для храма. Их приносят в храм как подношение, когда просят то, что нужно. Чем больше кристаллов положат, тем быстрее желание исполнится. Синие кристаллы самые редкие.

Кристаллы красивые, переливаются, притягивают взгляд. Мора разрешила их потрогать. Холодные, приятные на ощупь.

— Кристаллы, они самые дорогие. Но в ходу и золото, и драгоценные камни. Ну это у богатых. А бедные обычно просто обмениваются. Ты мне — бочку, а я тебе — грабли новые, как-то так. Поняла?

— Поняла. А кто такие моры, а, Мора?

— Моры — это существа, как я. Мы похожи на людей, но не люди. И у нас отличие от людей есть.

— Какое?

— Хвостик у нас есть.

— Я в бане не видела у тебя хвоста.

— Это я к тебе спиной не поворачивалась. Говорю, что есть, значит есть.

— Покажешь?

— Нет.

— Вас всех одинаково зовут? Или только у тебя такое оригинальное имя?

Мора смутилась.

— Ну вообще моё имя Ёся, но для такой прекрасной меня оно не подходит. Поэтому я —Мора! Уяснила? И больше про моё имя меня не спрашивай. А вот тебе, ослица, имя надо придумать. Твоё слишком уж диковинно, наведёт на ненужные вопросы.

В истории нашего мира были иномиряне. И все, абсолютно все приносили только зло. Много, много зла. И потому если орден магов узнает, что я знала о тебе и не сдала, мне несдобровать. Ну, не будем о грустном, будем тебе имя придумывать. Предлагай имена.

— А какие в ходу?

— Имен много, даже не знаю. Ася, Аля, Аришта, Адмира, Адиша, Амун, Айра. Выбирай!

Я задумалась. Имя — это важно. Мало того что придумать, ещё и привыкнуть к нему нужно.

— Имя обязательно должно начинаться на А?

— Нет. Просто самые счастливые имена у людей на А начинаются.

— Ария. Меня будут звать Ария. В моём мире это имя означает «львица». Львица — это зверь, очень сильный зверь. И я буду сильной!

— Красиво, мне нравится ослица по имени Ария. Тебе идёт.

— Мора, хватит звать меня ослицей. Иначе я буду называть тебя Ёсей.

— Ой, да называй, напугала прям…

— Мора, а ты всегда тут жила одна?

— Нет, конечно. Два оборота сезона только тут живу. Раньше возле города жила, Арум называется. Как детей сплавила, так и ушла подальше туда, где людей поменьше.

— У тебя есть дети?!

— А чего ты удивляешься? Есть, конечно. Две дочери у меня, Ёля и Юра.

— Юра? У нас так мальчиков называют.

— А у нас девочек, не перебивай. Двое их у меня, и внуки есть. Тоже двое. Ну сейчас может и больше. Не знаю, давно не общалась с роднёй.

— А чего так?

— Они тоже особо про меня не вспоминают. И хорошо, люблю покой и тишину. Тебя отправлю отсюда и снова буду счастлива.

Мора замолчала развернулась и пошоркала к двери… Разговор окончен.

Завтра мне пора уходить. Мора собирает в дорогу всё, что может. Я вижу, что она опечалена. Хочется всё же верить, что она привязалась ко мне. Я привязалась. Хорошая она. Ворчит часто, правда, но не со зла, а так, для порядка.

— Ария, я почти всё собрала. Вот, держи.

Мора дала мешочек. Я высыпала на стол содержимое, а там! И кристаллы, и золотые монетки. Мне стало не по себе. Она ведь это долго копила… Я и сама хотела попросить её занять немного, всё думала, как попросить. А она будто мои мысли прочитала.

— Спасибо тебе большое. Ты для меня так много сделала, не могу выразить словами свою благодарность.

— Чего это ты тут со своим «спасибо» да благодарностями, отдашь, когда устроишься. А когда будешь отдавать, приедешь, вот и повидаемся. У меня для тебя ещё вот кто есть.

Полезла в свои тряпки-шкурки и достала оттуда гуглика. Только маленького совсем, не больше спичечной коробки. Я пропала с первого взгляда, это чудо я уже люблю всем сердцем. Взяла, положила на ладошку. Как хомячок, только с чёлкой, и глазки большие. Малыш понюхал меня, и передал мыслеобраз меня самой. Такой, какой он меня видит.

— Береги кроху. Кушает он зёрна в основном, а вообще гуглики всеядны. Между собой по кровной линии они на огромные расстояния могут передавать мыслеобразы. Так что мы с тобой будем на связи. Показывать его старайся поменьше. Украдут ещё.

— Сколько гуглики живут?

— Очень долго. Они разумны, не обижай его и он от тебя никогда не уйдёт. Лучшего друга не найти. Это вот самочка, девочка. Через пару лет найди самца ей. А, да вот ещё что, насекомые и близко не полетят туда, где Гуглик. В этом ещё их польза. Имя придумаешь сама. Будешь обижать, узнаю. Её мамка у меня за пазухой сидит.

— Буду беречь малютку. Как бы её не раздавить…

— В рубаху пусти, она сама себе местечко найдёт. Всё, давай ложиться, завтра в путь…

Глава 4

4 глава

Что может пугать сильнее, чем перемены? Перемены страшны, так я думала утром, прощаясь с домом Моры. Я сюда вернусь, когда-нибудь.

Взяла заплечный мешок с провизией (лепешки, порошок корня, сушёное мясо и травы для чая), казанок и ложку. Последний раз посмотрела на дом и двинулись догонять Мору. Не любит старая сентиментов, вон как рванула.

Шли молча, дорога сильно петляла, приходилось идти шаг в шаг, местность болотистая. Мора вела уверенно, её угодья. Передохнули в обед, поели, вытянули ноги. Но долго на одном месте Мора усидеть не способна. Пошли дальше.

Местность красивая, но опасная. Я не специалист по растениям, но мне кажется на Земле я не видела оранжевых кустов. И фиолетовые не встречались. А цветы —просто невероятных расцветок, форм и размеров. Однако ядовитые они, оказывается, трогать нельзя, ожог будет.

Вышли из болот в местный лесок, идти стало полегче. Погода хорошая, дождика нет, но без ветерка в лесу душно. И как это Мора ориентируется? Я — абсолютно городская жительница, в лесу никогда не бывала. Признаюсь, он меня поразил: мох, деревья, запахи разные, красота. Иду, головой верчу, рассматриваю всё. Чуть не отстала…

Вечер наступил внезапно. Мора говорит, в лесу всегда раньше темнеет. Остановились на ночёвку возле огромного дерева. Не уверена, что даже дюжине человек его под силу охватить. С одной стороны в дереве было огромное дупло. Наносили туда свежего лапника, наложили поверх старого. Мора не раз тут ночевала. В дупле лежали и сухие дрова. Не пришлось рыскать в сумерках, собирая их.

Перед сном поджарили на костре готовые лепешки, поели и легли спать. Вот храпунья! Ну невозможно с ней рядом спать, мучение. И так сон не идёт да ветки в спину давят, а тут такой храп под ухо. Еле дождалась утра.

От нечего делать стала придумывать своей малышке имя. Крошка моя тоже не спала, наблюдала мои мучения. Какое бы ей дать имя? Хочется, чтобы и милое, и подходящее. В думках родилось много имён. Я тихонько произносила их вслух, но малышка отвергла все. Она упорно трогала меня лапкой за руку и взглядом показывала на растение. Но что это за растениее, я не знала.

Наступило утро, а я так и не отдохнула. Зато Мора встала свеженькая, потянулась, вскочила и стала приседать да подтягиваться. О даёт, старая, зарядку делает! Впервые вижу.

— Чего глаза таращишь, я всегда по утрам так делаю. Полезно. Щас кровь погоняю и покушаем. А ты не сиди, давай огонь разводи. Тренируйся, скоро сама будешь о своём брюхе и тепле беспокоиться.

— Мора, помоги понять, что за куст мне Гуглик показывает.

Посадила кроху Море на ладонь.

— Хлоя. Этот куст называется Хлоя. У твоей малышки имя уже есть, её мама назвала Хлоя.

— Ну Хлоя так Хлоя. Ей подходит.

Развела огонь. Это нетрудно — немного навыков и огонь горит. Огниво и кресало Мора дала мне с собой. Дала верёвки, мешок для воды — он крепится на пояс и вода всегда под рукой. Ножик дала, большой такой, чуть не до локтя. Как всё это в их мире называется, я не запомнила. Столько всего в голове, зараз не переваришь.

Поели и в путь. Шли весь день. Делали небольшие остановки для отдыха, но только из-за меня. Мора — просто маленький танк. Очень вынослива. Я с непривычки уставала, приходилось чаще останавливаться. Однако вечером мы всё же дошагали до тракта.

Чувство расставания давило мне на грудь. Остаться одной в неизведанном мире очень страшно. На ночь устроились под деревом, Мора сказала, дождя не будет. Спать хотелось невероятно, глаза просто слипались, сказалась бессонная ночь. И как только тело приняло вертикальное положение, всё, привет, Морфей. Спала как убитая, и храп мне ничуть не мешал.

Утро. Настало утро. Утро нового дня. Первого дня моего самостоятельного плавания.

— Вставай давай, не тяни усатого за яйца. Кушать, и в разные стороны.

Мора переживала и потому грубила.

— Слушай меня внимательно. Иди строго на север, где ночевать, ищи заранее, кого если встретишь, меньше болтай, больше слушай. Всегда будь осторожна. Думай каждый раз, прежде чем что-то сделать или сказать. Думай, девочка. Ищи своё место. Плыви в течении своей жизни. Будем на связи…. Встретишь если моих девочек, скажи, мама их не забыла. И ещё скажи, чтоб простили. Я их простила….

— Передам, и всё я помню, не переживай.

Поели, уложили мешки, обнялись. Постояли так, и разошлись в разные стороны. Мора домой, а я в поисках своего дома, своего места в этой жизни, в новом мире…..

Шла, и шла, и шла. Делала привалы, ела, искала ручьи, чтобы набрать воды. Ночлег устраивала. Так прошло два дня.

На третий день выйдя к пруду, я решила искупаться. Вода прохладная, всё же осень. Но погода стоит тёплая, по словам Моры, зимы тут почти не бывает. Снега она никогда не видела и что это такое, не знает. А вода прямо брр-р-р, наверное много подводных ручейков.

Разделась и быстро вымылась, хорошо, что волосы короткие. Стою, руки подмышки засунула, хочу высохнуть побыстрее. Дрожу. Чтобы согреться, стала прыгать. Дело пошло быстрее.

— Вот это формы. М-м-м-м, прямо услада для глаз. Не думал, что в этих дебрях встречу нимфу…

Опешила, вздрогнула и как сигану в кусты. Выглядываю, стоит возле берега. Вроде человек. Может мор, а вдруг перевёртыш?

Высокий, худощавый, в штанах по колено, в жилетке. Волосы тёмные, длинные, хвостом завязаны. Улыбается, а глазами так и рыскает, то на меня, то на мой скромный скарб. Ограбить что ли задумал?

— Слышь, пришлый, иди, куда шёл.

Стоит, ухмыляется.

— Я сюда и шёл. А тут ты. Прямо бог услышал. Выходи, будем знакомится.

— Вещи кинь сюда.

— Не-а, не меткий, выходи сама… Порадуй глаза мои уставшие красой своей.

— Послушай, не знаю, как тебя там…

— Азер. А тебя как зовут?

— Прошу по-хорошему. Кинь одежду.

Меня стало колотить. Что от этого типа ожидать, я не знаю. Вдруг изнасиловать захочет? Или убить… Или и то, и это…. Болтает стоит, зубы заговаривает, гад…. Под ногами почувствовала камень.

— Тебе что, помочь выйти? Ну хорошо, скромница одиноко идущая. Помогу ща….

БЕНЦ!! Лежит. Вырубила с одного удара в голову, прям бинго в лоб, ровненько посередине попала. Шишка налилась моментально. Портки на ходу надела, мешок в руки, надо мне шустренько отсюда. Глянула на мужскую особь, грудь шевелится, ага, значит не прибила, дышит.

Выбежала на дорогу и столкнулась с животным. Большим таким, высотой с лошадь. Но только на кошку похож. Морда, ух и морда. Смотрит на меня, а я на него. Глаза в глаза… Я ему говорю: «Хорошая киса, я пойду туда вон, тихонечко». Заметила на огромной кошке что-то вроде седла, и сумки, свисающие по бокам. «А хозяин твой там лежит, загорает». Кот на меня посмотрел пристально ещё разок и вдруг как зашипит! Лапой как даст, повалил и прижал к земле. Поза «почувствуй себя мышкой». Держит и шипит прямо в лицо. Фу, тухлым из пасти так и несёт, не травоядное животное.

— Кисонька, милая, отпусти меня, пожалуйста.

Говорю ласково, тихонечко, чтоб не обозлить. А Кисонька хвостиком по лицу —лясь… Не больно, но ощутимая оплеуха.

— Кисонька, отпусти. А то назагорается твой хозяин и плохо мне сделает. Снасильничать задумал.

Кисонька фыркнул, да так пренебрежительно. Видно разумный. Боги в этом мире наделили животных мозгами.

— Юродивая что ли? На кой ты мне сдалась, насиловать?

Из-за высоких кустов вышел Азер. Подошёл к кисе и стоит, смотрит. А я лежу, прижатая лапой к земле. Хлоя копошится в рубахе. Страшно, щас наверно бить будет. Молчу.

— Шорох, отпусти её.

Это кот, значит. Неслабый такой шорох. Убрал лапу, и дышать стало легче. Азер меня поднял и поставил на ноги. Протянул руку, чтобы отряхнуть. Я отскочила.

— Так, ребята, сделаем вот что. Вы идите своей дорогой, а я своей. Мне неприятности не нужны.

— Ага, пульнула в меня камнем, голову чуть не пробила ни за что, и уходишь?

— Нечего было подглядывать за голой женщиной. Сделал бы, как просила, дал одежду и не получил бы в лоб. Сам виноват.

Кот стал фыркать с одинаковой частотой, как будто смеялся.

— Шорох, перестань. Эта полоумная мне камнем в лоб зарядила, ты только посмотри, какой шишкарь! Пошутить хотел, познакомится. Познакомился на свой лоб.

— В общем, я пойду. Дела у меня. А вы своей дорогой идите.

— Мы в одну сторону идём. Больше дорог нет.

— Ладно, вы тогда вперёд идите, а я следом…

— Как скажете, сая (уважительное обращение).

Сел на кота и поехал, а кот смешливый идёт и фыркает. Тихонечко, мягко, неслышно переступает. Только следы огромных кошачьих лап в пыли. Когда они отошли подальше, я всё думала про ездовых котов… Занятно.

Эти двое — первые, кого я встретила на дороге. Интересно, увижу я их ещё? Вообще-то я легко отделалась, мог ведь и наказать меня.

Дорога пролегала по лесу и солнечный свет проникал сквозь листву. Но скоро стало темнеть, нужно было найти хорошее место для ночлега. Обычно я схожу с дороги и не сильно углубляясь в лес, ищу, где переночевать. Так я решила сделать и в этот раз.

Сошла с дороги и пошла по лесу, стараясь не шуметь. Встретила ручеёк, набрала воды. Отошла метров двадцать и стала обустраивать лагерь. Набрала хворост, разожгла огонь. Повесила казанок греть воду. Наломала лапника, кинула варить сухое мясо, насыпала туда порошок из лопуха и пошла ещё за лапником. Прихожу, а у меня гости. Лежит на моем лапнике Азер и улыбается. Кушает, лёжа, из моего котелка. Кушает, гад, и улыбается.

— Добрый вечер, сая…. Где же вы ходите? Жду вас, жду, решил вот откушать. Вы, как истинная сая, всё равно бы мне предложили. Я заждался и угостился сам. Не против? Я и вам оставил….

— А где кот?

— Кто?

— Ну та усатая морда с когтями.

Азер заржал не хуже коня. Впервые так Шороха назвали. Катар на охоте… В этих краях мало живности. Так что он надолго.

— Зачем ты сюда пришёл?

— Скучно, а так компания.

— Я не жажду общения. Поел? Иди, куда шёл.

— А то что, камнем в лоб?

— Если не уйдёшь.

— Откуда такая жестокость? Я ранен, у меня болит голова, я почти не могу о себе позаботится. А ты жестоко гонишь. Ранила и бросила, да ещё и прогоняешь. У меня голова болит, кружится. Покалечила — лечи.

Лёг на спину, поерзал, устраиваясь поудобнее. Руки сложил и лежит… Сам он не уйдёт. Вся поза об этом красноречиво говорит. Ладно. Пусть остается, пойду в другое место. Я стала собирать свои вещи.

— Ты куда собралась?

— Подальше.

— Тоже голова болит? М-м-м-м, и тебя кто-то по головке стукнул? Слушай, в ночь по лесу ходить — только ноги ломать. Оставайся, насиловать не буду. Тощие пацанки меня не прельщают.

А ведь он прав, подумала я. Сложила с другой стороны от костра лапник, перетащила вещи. Забрала казанок, который этот тип наполовину съел. Варила и на утро, теперь не хватит….

— Не переживай, завтрак готовлю я.

Больше не разговаривали. Ночью никто меня не тронул. Под утро я замёрзла, хотела подбросить веток, но костёр погас, вставать, заново разводить было лень. Лежать холодно. Азер спал с комфортом, огромный кот согревал его тело. Катар шикарен. Чёрный, красивая шерсть блестит даже ночью. Хлоя высунула нос и шмыгнула обратно. Трусиха страшная моя девочка.

Всё, спать не хочу, светает. Тихонько встала, и хотела, не прощаясь, свалить.

— Эй, а завтрак? Шорох с охоты принёс длинноухов. Покушай и иди. На голодный живот трудно шагать…

Очень соблазнительно, но нет. Тяготит меня общение, так и жду, что камень в лоб прилетит. Отомстит он мне рано или поздно.

— Не голодная, спасибо. Прощайте… И всех вам благ.

Шорох фыркнул…. Классный всё-таки этот катар.

Дорога, не петляя, ровненько выводила меня к людям. Леса позади. Сегодня мне впервые должна встретиться первая деревня… Странно, но по дороге мне никто больше не попался. Как-то это удивительно. Ведь это всё же главный тракт, соединяющий обе провинции. Должно быть более оживленно.

Завернув за холм, я увидела впереди, в низине, дома…. Ура, я вышла к жилью и к людям. Энергии резко прибавилось.

— Эй… вредина. А мы тебя догнали. Держи, это твой завтрак. Хотя… скорее, обед.

Мне в руки полетел куль. Развернула листья, а там свежее жареное мясо… Ух. Моментально полный рот слюны. Тут я уже не стала нос воротить. Поблагодарила, и пошла дальше.

Катар с седоком обогнули меня и пошли впереди. Не спешили, видно. Идут тихонько. Азер то и дело оборачивается. Надоело мне это, отошла с дороги и села кушать.

Вернулись и эти двое … Вот прицепились.

— Как тебя зовут, сая?

— Ария…

— Куда путь держишь?

— Прямо иду. А тебе какое дело?

— Никакого. А откуда идёшь ?

Вот прикопался, зачем ему знать?

— Откуда иду, там меня уже нет. Чего пристал?

— Ты заметила, что больше на дороге никого нет?

— Заметила, конечно... Удивилась.

— Тракт перекрыт. Никого не пропускают. С самой Алавы… Эпидемия там разгулялась. Я сильно удивился, увидев тебя. И ты здорова, я видел тебя раздетой. У тех, кто заболел, пятна по всему телу.

— Да, это объясняет пустую дорогу. А как тогда ты попал на тракт? Тебя почему пропустили?

Азер ухмыльнулся, многозначительно на меня посмотрел.

— Я и не спрашивал никого… Мы с Шорохом — ребята вольные…. Нас трудно не пускать. Мы знаем на этом острове все входы и выходы.

— Понятно. Что ж, спасибо за разъяснения.

Я встала и пошла. Дошла до дороги. Катар меня догнал.

— Хочешь, мы тебя подвезем?

И Азер похлопал по месту впереди себя.

— До деревни полдня пеши. Это кажется, что близко. Ты же туда идешь? Мы тебя довезем быстрее.

— Зачем тебе это? Неужели забыл привет по лбу? Или, может, отомстить хочешь? Скажи честно, что тебе надо?

— Ух, сколько вопросов. Скучно мне просто. А ты такая загадочная. Девушка Ария… И…И мне нравится общество красивых незнакомок.

Мы шли, разговаривая, по открытой местности и я начала колебаться. Очень любопытно всё-таки поехать верхом. Лошадей я в прошлой жизни любила, и даже неплохо держалась в седле. Ладно, сяду. В конце концов, что он мне может сделать?

— Ну хорошо. Я согласна.

Азер тут же спрыгнул с катара, забрал у меня мешок и привязал его к седлу. Катар припал на передние лапы, позволяя мне сесть. Ух ты, а это совсем другое дело, не как на лошади, где все время подскакиваешь. Движения плавные, мягкие, очень комфортно.

Азер, сидя сзади, держал меня за талию. И близко так дышал мне в шею, зараза. Нюхал, наверное… Так и ехали, молча. Моя Хлоя закопошилась: кушать хочет. На привале она из-за них вылезти побоялась. Я наклонилась к сумке, достала кусочек сухой лепёшки и положила себе в за пазуху.

Это действие удивило Азера.

— Зачем ты лепёшку прячешь-то? Я тебя обворовывать не собираюсь. Странная ты…

— Гуглик у меня там... Кушать хочет, а при вас боится.

Послышалось хрумканье, кушает моя прелесть.

— Покажи! Сейчас эти зверьки — редкость.

— Захочет, сама покажется.

— А гадит она тоже у тебя за пазухой?

— Нет, такого не случалось… Она маленькая совсем ещё, я её периодически достаю, выгуливаю. А так она спит все время.

Больше Азер вопросов мне не задавал, замолчали мы оба. Я боялась что-то спрашивать, чтобы он не стал спрашивать в ответ.

Между тем деревня была всё ближе. Первая деревня после болот, лесов. Я глядела на неё во все глаза.

Деревня мне понравилась: чистая, ухоженная. Везде кустики да цветочки, у каждого дома — клумбы. Дома деревянные, красивые. Заборчики выкрашенные аккуратно. Видно, что люди не бедствуют, дорога приносит доход.

Подъехали к первым домам. Людей не видно. А ведь дорога просматривалась издалека и нас по идее давно уже было видно. Я заметила какие-то мелькнувшие силуэты в окнах. Но из домов по-прежнему никто не выходил.

Азар предположил, что про эпидемию тут знают и боятся, что мы заражены и принесли к ним болезнь. А ещё этот наглый тип предложил снять мне рубаху и наглядно продемонстрировать своё чудесное здоровье.

— А что же ты сам не продемонстрируешь?

— Так ты впереди сидишь…

Так бы мы, наверное, ещё долго припирались, но тут нам навстречу вышел старик. Древний, сморщенный, еле голову держит. Остановившись, старик поднял голову…

— Доброго дня вам, путники. Здоровы ли вы?

— Здоровы, уважаемый сай.

— Откуда путь держите?

Я сидела молча.

— Из Алавы едем.

— Мы наслышаны, что хворь новая из того края разгулялась, — продолжал старик. — И что люди и нелюди от неё гибнут.

— Не гибнут, уважаемый, а теряют на время связь с магией. И покрываются пятнами, но они со временем сходят. От чего заболели первые маги, никто не знает. Но бояться вам нечего, пока причину не найдут, тракт будет закрыт.

Люди стали выходить из домов и собираться вокруг нас. Стояли, слушали и тихонько переговаривались. Мне кажется, я видела моров, несколько жителей чем-то мою Мору напоминали. Низенькие, плотные и носатые.

Народ всё переговаривался, и я слышала всё больше и больше недовольных ноток. За счёт дороги жили многие, держали гостевые дома, мастерские. Пустовал трактир... Неожиданно к нам подошла дородная женщина и предложила отобедать в её трактире. И началось. Люди стали предлагать свои товары и услуги наперебой. Азер тихо шепнул: «Надо уезжать».

Женщина в переднике, с подносом, полным пирожков, перегородила нам путь: «Купите, мил люди, пирожочков в дорожку! Не пожалеете. Вкусные, свежие… Самые лучшие на сто вёрст округ»...

— Купи, — шепнул мне Азер, — не отстанет же.

— Сам купи, мне может и не за что покупать.

— Тогда поехали дальше, у меня тоже нет…. Но лучше бы ты купила, следующая деревня ещё не скоро.

Эх, ладно. Полезла я в мешочек, достала золотую монетку. К сожалению, в денежном обороте я пока не разобралась, но не хотела этого показывать и сказала: «Давай на все!»

,,

Тётка на радостях сложила все пирожки, что были, в мой мешок, а что не влезло — к Азеру. Сбегала и принесла впридачу бутыль напитка. Приятный вкус, похож на несладкий компот.

Азер не удержался и назвал меня дурой. Ну не разбираюсь я пока в ваших в деньгах...

Деревня осталась позади.

— Так что, у тебя золото есть? Могу предложить сделку. Ты мне платишь договорную плату и мы с Шорохом везём тебя, куда скажешь. Заботимся, оберегаем. И завтрак с нас. Как тебе моё предложение?

— Не очень что-то. А как же хорошая компания? Загадочная незнакомка?

— Так договор какой был? Довезем до деревни. Но я так понял, тебе не в деревню надо, а дальше. Предлагаю хорошую сделку. Защиту, питание. Ты куда путь держишь?

Я задумалась. Одной и правда страшно идти. Но куда идти? Я ведь и сама толком не решила ещё. Был у меня план поселиться в городе, где раньше жила Мора. Там живут её дети. Хоть какие-то связи. А ещё у Моры остался домик в пригороде, и она позволила мне там жить. Если, конечно, домик не заняли.

Да, но стоит ли доверять первому встречному? А вдруг он ночью по голове мне стукнет и привет…Побаиваюсь я его. Да, и сколько, интересно, его забота будет мне стоить? Что же мне делать?!

Пока я мучилась, Азер продолжил.

— Мы заключим магический договор, так что обмана друг друга не будет. Магия — это гарантия… Если один обманет, то другой его покарает.

— Хорошо. Сколько ты хочешь? Я не знаю, сколько стоит провожатый.

«Сколько я хочу? Да я много хочу и её впридачу на ночку под бочок. Ух-х-х. Прямо заводит меня эта козочка. Хотя она, конечно, странная, дикая какая-то, смотрит настороженно, видно, побаивается. Э, да всё равно в ту сторону идём и мимо Арума будем проходить. Хотя золотишко у меня и есть, но лишнее не помешает».

— А куда тебе, Ария? Теперь ты мне скажешь?

— Мне надо в город Арум.

— Знаешь, давай поступим так: если мы дойдём без приключений, ты сама решишь, сколько заплатить. Договорились?

— А если я решу не платить ничего? Или мало заплачу?

— Заплатить тебе придётся, у нас же магический договор, ты забыла?

— Но какая тебе всё же от меня выгода?

— Ой, да мы всё равно мимо Арума идём, нам дальше надо. Вместе не скучно. А то катар у меня молчун редкостный…

Катар фыркнул. Удивительное животное. Всё понимает.

— Ладно, согласна.

Азер спрыгнул, подал мне руку и помог слезть. Стал напротив меня, взял за руку.

— Обещаю довести саю Арию до города Арума. Что молчишь? Обещай заплатить.

— Обещаю заплатить саю Азеру за его услугу провожатого золотом.

После этих слов вокруг наших рук внезапно появилось лёгкое свечение и медленно растаяло.

— Ну всё, договор закреплён магией.

Ехали мы до вечера, даже задница заболела. Трудно все время сидеть и сидеть. Азер с разговорами не лез. Местность была равнинная и мы загодя стали смотреть, где остановиться на ночлег.

Остановились в молоденькой роще, дров было, конечно, мало. Собрали, что было и я разожгла огонь. Повесила котелок с водой для чая. Пирогов у нас теперь много. Катара Азер расседлал и отпустил охотится.

Не перестаю восхищаются катаром. Мощь, хищная грация, ловкость. Со мной держится холодно. Азера слушается с первого слова.

Чёрт, у меня уже миллион вопросов, но как вот спрашивать? Он сразу поймёт, что со мной что-то нечисто.

А потом на нас напали. Мы поужинали и уже укладывались спать. Азер поделился шкурой, и, конечно, лежать на шкуре было приятней, чем на голой земле. Костёр горел и разгонял темноту, красиво пели сверчки, где-то ухала сова. Тишь да благодать. Остряк этот перестал ко мне подкатывать с любезностями. И тут я увидела… Сначала метнулась тень. А потом двое мужиков кинулись на Азера, и один, со спины, на меня.

Я откатилась в сторону за мгновение до нападения. Попыталась вскочить на ноги. Но почувствовала, что меня грубо схватили за волосы, а потом приложили чем-то твёрдым. Сознания я не потеряла, слышала, как борется Азер. Голова кружилась от боли, в глазах двоилось.

Я упала на колени, держась за голову и принимая удары всем корпусом. Взгляд мой упал на одну из горящих головешек в костре, за её край ещё можно было схватиться, не обжигаясь. Недолго думая, я вытащила пылающую палку и наотмашь ударила ей назад. Попала по руке. Мужик взвыл и толкнул меня ногой в спину. От жуткой боли у меня перехватило дыхание и я растянулась на земле.

В какой-то момент я поняла, что уже не слышу Азера. Может, мне слух отбило? Кое-как я поднялась, с трудом дыша. И увидела невероятное.

Прямо на моих глазах катар одним резким движением лапы одному из них вспорол брюхо — это был тот, кто напал на меня. Сизые кишки вывалились моментально, мужик даже не успел упасть. Рукав его куртки дымился, моя работа... Двое, те что напали на Азера, валялись на земле. Я увидела, как Шорох лизнул кровь и тут же оторвал человеку руку… Это было последнее, что я видела. И меня поглотила добрая тьма…

«А девчонка молодец, не растерялась, боролась даже. Я бы, конечно, и так не упустил её из виду... Да и вообще, эти трое были дилетантами. Ничего не стоило вырубить тех двоих, что на меня напали. А тут и Шорох вернулся. Ну он долго разбираться не любит, хищник. В нём говорят инстинкты: убить и съесть. Запах крови сводит его с ума. Катары сильние зверюги, конечно. Разумны, но не как люди. Хотя кто их знает, может они и умнее нас. Не задумывался над этим.

Посмотрим, что там с Арией. Так, неплохо. Серьёзных повреждений нет. Шишка на голове, синяк на спине. Какая у нее красивая бархатная кожа…

Ну что, надо нашу «спящую красавицу» в себя приводить. Что-то она очень бледная, дышит тяжело. Сотрясение мозга у неё что ли? Только этого нам не хватало….».

Хочу обратно в небытие. Голова болит, тошнит. Как же мне хреново. Чем это Азер меня напоил? Только хуже стало. Сильно ударил мою головушку тот урод. Помню, как Шорох ему руку оторвал. Фу-у-у-у, лучше бы забыла, ей-богу.

Азер решил допросить этих мужиков. Они сидели на земле, оба в крови. Шорох сидел рядом и вылизывал шерсть, как обычный кот.

Мужики были жутко перепуганы и не могли сказать и слова. Постой, одного из них я видела в деревне сегодня днём. Вроде все выглядели так миролюбиво… Вот тебе и мирные жители.

Азер подошёл к костру, подбросил веток. Стало светлее.

— Зачем напали? Чего хотели?

— Мы случайно, сай, проходили мимо. И вот шли-шли и хотели у костра погреться, а вы кинулись на нас. Мы защищались…

— Ты чего городишь? Вы первые напали на нас. У вас была цель. Если услышу ещё хоть одну нелепицу, скажу Шороху ооторвать тебе язык.

Мужик побледнел до синевы.

— Не надо, сай…

Мужик достал из рубахи сложенный вчетверо листок. Развернул. На бумаге был рисунок. Азер посмотрел присвистнул и передал мне.

Это был мой портрет! На рисунке было изображено моё лицо… длинные волосы, собранные в косу… Была и надпись, но прочитать я её не смогла.

Отлично, моё новое тело было не грамотно.

Глава 5

Когда я жила у Моры, то иногда задумывалась, как зовут тело, в которое я попала? Как она жила? Кем была и чем занималась? Иногда я представляла, как встречу её родителей, что буду им говорить. Даже придумала, что скажу будто потеряла память. А вдруг они хорошие люди и будут меня любить? После смерти Куен, моей смерти в том мире, у меня появилась потребность в любви. Мне страшно одной здесь, очень страшно. Неожиданно я научилась мечтать. До всех этих событий мне бы и в голову не пришло помечтать! Я прагматик до кончика пальцев.

Но это в той жизни. А здесь я себя чувствовала иначе. Настройки в моей голове поменялись. Гонор исчез, или притаился на время. Смелости поубавилось. Я изменилась не только внешне, но и внутренне. Будущее покажет: к добру ли.

Многому, очень многому мне ещё предстоит научится. И чтение — одно из тех умений, которые необходимо освоить в первую очередь.

Той тревожной ночью мы сразу собрались и ушли от стоянки. Шли долго. Азер сказал: днём поспим. Катару свет не нужен, он чудесно видит и в темноте. Я немного откинулась на Азера и заснула.

«Как она доверчиво облокотилась на меня. А ведь если верить бумажке, которую нам дал тот урод, со мной рядом ехала опасная убийца и воровка. Она сказала мне, что не помнит, кто она. Её кто-то жестоко избил и она потеряла память. В общем, то, что написано в бумажке, вполне может оказаться правдой.

На той картинке, что показал мне её гуглик, она была в ужасном состоянии, избитая, вся в крови. Ей крупно повезло со своей спасительницей. Тракт закрыт и маловероятно, что её вообще ещё кто-нибудь увидел. Не иначе как богиня ей помогает….

Что же теперь ей делать… Её ищут, и награда назначена не малая, — кристаллы. Ехать в открытую нам нельзя, это точно. Ладно, Шорох уже долго идёт, надо ему отдохнуть».

— Ария, проснись. Привал.

— О да-а-а, всё тело ломит…

Мы остановились у широкого ручья. За кустами образовалась запруда и там можно было искупаться. Место хорошее. Разделась, помылась, постирала. Азер ждал за кустами, не как в день нашей встречи.

Венера. Красиво звучит. Венера Мали. Так звали моё тело. Азер прочитал это в листовке. Правда, кроме имени там не было написано ничего хорошего. Воровка ещё ладно, а вот убийца — это серьёзно. Да и награда большая за мою голову обещается. Как же быть дальше, ведь из-за этих листовок меня везде будут узнавать. А если они разбросаны по всему острову? Тогда тихого житья мне можно не ждать. Тех двух налетчиков, которые на нас напали, Азер усыпил, проспят до обеда. Он уверяет, что нам они не опасны. Простые деревенские мужики.

Чёрт! Хоть иди обратно к Море. И что? Жить в лесах и болотах? Бояться всю жизнь?

— Ну? Чего приуныла? Взбодрись, крошка! Ты ещё жива!! И до Арума тоже будешь жить. Мы с Шорохом постараемся.

Вот прям обрадовал. А дальше как? Вы-то дальше пойдёте своей дорогой, а мне как жить?

Азер расстелил шкуру и быстро уснул. Мне сон не шел, мысли птичками порхали в голове. Вылезла Хлоя, моя забавная крошка, понюхала своим подвижным носиком возду. Положила мне лапку на шею. О, привет от Моры.

В голове возник образ моей спасительницы. Хмурая и озабоченная, она стояла, уперев руки в бока. Неужели знает о происшествии?

— Хлоечка, я сейчас улыбнусь, а ты передай маме картинку, пусть Море покажет, что со мной всё в порядке.

Быстро пришёл ответ: Мора скалится, а в руке рисунок — большой кот и человек. Я поняла, это она про провожатых спрашивает, кто, мол, такие. Я сцепила руки в замок и попросила малышку передать этот мыслеобраз Море: это друзья.

Кое-как убедила Мору, что пока у меня всё хорошо. Про ориентировку, так сказать, промолчала.

Достала из мешка сушёного мяса и порошок корня. Надо горячего поесть. Набрала воды, развела огонь. Повесила котелок. Хотела пойти руки помыть в ручье. А тут вернулся Шорох, в зубах — нога с копытом. Положил на землю, и отошёл.

— Спасибо, красавчик!

Подняла мясо и пошла его мыть. Сняла шкуру, порезала, как могла, и поставила варить. Кость отдала Шороху. Как он на меня посмотрел! Как на умалишённую.

Когда Азер проснулся, еда уже была готова. Поели и — в путь. Завтра должны будем проезжать мимо деревни. Азер предложил не рисковать, а обойти деревню по дуге.

— Еда у нас есть, спасибо катару.

Мимо трёх деревень мы прошли благополучно. А сегодня приближались к первому городу. И любопытно мне, и страшно одновременно. Что-то надо делать с узнаваемой внешностью. Азер рассказал, что на рынке можно купить порошок, который окрашивает волосы. И есть цирюльни, где можно подстричься. Если изменить цвет волос, может и получиться затеряться.

— Не трусь. Если тебя нашли, избили и оставили умирать, то недруги думают, что ты умерла в страшных муках. Я много путей прошёл, но не встречал листовок с твоим лицом. Если кого-то очень сильно ищут, ориентировка висит на каждом дереве. Поверь моему опыту. Сильные маги по крови и ауре найдут любого. У них это быстро. Значит высшим ты не насолила.

Азер меня немного успокоил. Так, перекрашу волосы. Где бы ещё взять юбку? Всё же не хочется выделяться….

Погода портится. До города совсем близко. Мы сделали последний привал и двинулись дальше. Вот уже видны большие арочные ворота. Людей на вьезде нет по понятной причине.

— Я в кустики.

Спрыгнула с катара и побежала в небольшую рощу. Осмотрелась: никого нет. Быстренько сделала свои дела и приметила место в куче камней. Не знаю, почему мне пришла в голову эта идея, но я решила спрятать здесь часть кристаллов и золота. Сделав это, я почувствовала себя увереннее. Ещё раз осмотревшись, пошла назад.

На воротах нас встретили страж: крупные высокие мужчины в кожаных доспехах. По одному нас отвели за ширму на осмотр. Я подняла рубаху, показала спину и живот. Пятен нет. Вот и весь осмотр.

И вот мы наконец попали в здешний город. Боже мой, это просто чудо, город-сказка! Дома каменные, белые, невысокие, этажа по два, по три. Черепица на крышах красная и коричневая. Везде, просто везде — зелень и цветы. На улицах чисто, везде стоят скамеечки, всюду ровные дорожки. Если окраина такая замечательная, то каким же должен быть центр?

Я открыто любовалась городом. Азер шёл рядом и посмеивался.

Иногда нам встречались люди: одеты хорошо, и не в шкуры, а в одежду из ткани. Видно было, что город процветает.

Как пояснил Азер, в пригороде научились выращивать хлопок, и многие жители, стали изготавливать прекрасные ткани.

Встречались нам и патрули.

Город был не большой, но светлый. Идя по улице, я видела маленькие и большие лавки. По рисункам на вывесках можно понять, где что продают. Проходили мы и сапожную, и булочную, и ювелирную, и даже рестораны тут есть. Я уж думала, что в первобытный строй попала, а не-е-ет цивилизация тут есть. Вот большое здание с колоннами, Азер сказал, что это банк.

Рынок работает только с утра. Значит сейчас нам надо дойти до постоялого двора и снять жилье. Меня снова поразили катары: они свободно разгуливали по городу, их было много, и все разные: рыжие, белые, но неизменно размером с лошадь.

— Азер, ты мне потом расскажешь о катарах? Какие же они невероятные!

Шорох довольно фыркнул. Идёт, своенравный красавец, на других не смотрит, гордый.

Азер довёл меня до цирюльни. Зашли. В зале — три стула. Висят настоящие зеркала, меня это удивило. К нам вышла женщина, позвала помощницу.

Азер тоже немного подстриг свои длинные волосы. Мою же солому на голове, стриженную кусками, приводили в относительно опрятный вид долго. В итоге получилась эдакая причёска под горшок. Миленько. Вид деревенской дурочки со мной надолго. Ну ничего, теперь хотя бы ровно будут отрастать. Незаметно стащила маленькое зеркальце, лежащее на столе.

Расплачивался Азер. Он дал малюсенькую золотую монетку. Этого было более чем достаточно.

— Хорошо. Сейчас — в гостиный двор, потом озаботимся ужином. Катар в городе не может охотиться, ему надо покупать мясо. Здесь есть специальные мясобойни для катаров.

Мы подошли к двухэтажному зданию. Большие резные двери, просторный холл. Красота. За стойкой стоял немолодой мужчина, на носу у него были круглые маленькие очки. Записал в толстую книгу наши имена, взял деньги и отдал ключи.

Нас поселили на втором этаже, катара определили в пристройку рядом. Я бы назвала это здание конюшней. Там были отдельные стойла, в углу каждой лежали шкуры, стояла огромная миска с водой. Азер не поленился убедиться, что Шороху там будет хорошо.

Наш номер порадовал меня наличием отдельной комнаты с лоханью. Кроватей было две. Стол, два стула, комод для вещей. Прислужницы наносили горячей воды, принесли даже кувшинчик с жидким мылом, и два чистых полотна. Чуть не прослезилась. Азер пошёл первый, хитрый, зараза. Прошмыгнул, гогоча, и запер дверь.

Ура-а-а, я наконец искупалась как человек. Легла в чистую кровать. Легла и поняла простую человеческую истину: как мало нужно для счастья. Заснула.

— Эй, вставай, а ночью что делать будешь? Я поесть принёс.

— Азер, ты просто прелесть. Я такая голодная, просто ужас.

Запищала от счастья даже Хлоя.

— Вниз не спускайся, внизу народ собирается. Вечером тут торгуют вином. И готовят еду.

— Но я бы очень хотела погулять.

— Погуляем завтра. Нам нужна другая одежда. Ты в своих штанах слишком заметна. Я уже заказал тебе юбку и новую рубашку. Утром будут готовы.

— А размер? Почему меня не спросил?

— Ты спала. А глаз у меня —алмаз! Сиди тут. Мне надо прогуляться, кое-какие вопросы решить.

Азер ушёл, закрыв дверь на ключ, и я опять уснула. Надо отдохнуть.

«Никаких дел в этом городишке у меня не было… Только из-за Арии сюда и заехали. Чего я тут не видел, сто раз был уже здесь! Работа такая, обязывает бывать везде. Я как корабль, плаваю по всему острову. Моя задача — выявлять людей с даром. Очень редкий дар, называется «видящий».

Да-а-а… Уже больше десяти лет хожу и ищу. С даром рождается всё меньше людей. За последние полгода я в столицу не привёл ни одного одарённого. Всё из-за этих дурацких законов: ведь по закону острова дети, рождённые с даром, переходят в собственность той провинции, где родились. А собственностью очень мало кто хочет стать, я их понимаю.

Потому и прячут одарённых хорошо. Амулеты, заговоры, даже запечатывают дар, лишь бы не отдавать детей.

Конечно, за найдёнышей хорошо платят. С давних времен. Вот и соревнуются между собой провинции. Правители из кожи вон лезут, чтобы люди хорошо жили. Налоги маленькие, законы не строгие. Климат хороший, остров богат.

Я был на разных островах, там всё не так радужно. На других островах людям и нелюдям приходится сражаться за жизнь, маги там рождаются чаще и сильнее.

Много я повидал на своём веку. И убийц видел, и праведников встречал.

Ария не похожа на убийцу. Воровкой может быть, вон как сегодня ловко украла зеркальце... А вообще странная она, ведёт себя как ребёнок, впервые познающий мир. Всему удивляется, радуется. И это не наигранность, так не сыграет не один лицедей. Так, ладно, надо возвращаться».

Первое, что бросилось в глаза — номер был открыт, дверь распахнута настежь. Комната пуста. Следы борьбы очевидны: стул перевернут, на полу осколки вазы, следы крови...

Я кинулся вниз. «Где девушка?» Хозяин ничего не видел. И никто не видел. Много людей, а никто ничего не видел. В панике вернулся в номер и увидел, что на кровати сидит Хлоя, трясётся малышка, попискивает, перепугана насмерть. Посадил на ладошку, и стал смотреть образы. Их было много. Картинка сложилась.

Вот спящая Ария. Вот трое людей, их лиц не видно — «скрывающее» заклинание. Но ясно, что один из них — переодетая женщина. Накинули Арии на лицо мешок. Ария проснулась, стала бороться, женщина ударила её ножом в бедро. Потом накинула аркан подчинения и Арию увели.

Картина понятна, теперь надо выяснить, где искать. Оторвал кусок ткани, пропитал кровью Арии, Хлою посадил за пазуху, и покинул комнату.

Шорох не спал. Положил лобастую голову на лапы и лежал, прикрыв веки. Услышал меня, мой лучший в мире катар, приветственно фыркнул.

— Арию похитили. Пока далеко не увели, надо искать.

Я протянул ему окровавленную ткань. Шорох втянул воздух, фыркнул, посмотрел мне в глаза. Потом поднялся и повёл меня одной ему известной дорогой. Шорох не любит искать. Но Ария ему нравится.

Искали долго, след привёл нас на окраину. На лавке возле дома под деревом сидела Ария. Нога в крови, руки трясутся, глаза бешеные. Полностью не в себе.

— Ария, Ария, что с тобой!?

Ария подняла глаза, посмотрела на меня и упала. Тело её сотрясала крупная дрожь. Очень похоже на магическое истощение. Я видел такое состояние у магов не раз. Но Ария не маг, почему её так трясёт?

Поднял на руки, положил на Шороха. Отъехали подальше. Ария дышала прерывисто, тело её стало крутить и ломать. С собой у меня был амулет силы. Достал, приложил ко лбу, произнёс ключевое слово. Немного, но поможет.

И — вот чудеса — сила из амулета стремительно потекла в Арию. Я смотрел и не верил своим глазам. За пару минут в неё ушло то, что я копил полгода. Дыхание выровнялось. Лицо из синего обрело свой нормальный цвет.

Это прямо загадка, погодите, я что, проморгал мага??

Остановились возле раскидистого дерева, пусть Ария полежит на травке. Если я правильно понял причину её состояния, до утра она в себя не придёт. А мне надо вернутся и посмотреть, понять, что же там произошло.

За годы своей безумной жизни я видел многое. Но такое!! Что ж, кошмары мне теперь обеспечены.

В доме, возле которого на лавочке сидела Ария, горел свет. Но внутри не было никого. Что ж посмотрим во дворе, ворота открыты. Света от луны было достаточно, чтобы найти распахнутую дверь в подвал. Шорох повёл меня именно туда.

Стоило спуститься немного, как в нос ударил запах железа и крови. Горел маг-фонарь, освещая большое помещение. В крови здесь было всё: стены, пол. Только одно было странно белым: кости. Три белых скелета лежали в разных углах подвала. Мне стало ясно, что здесь произошла бойня, магическая схватка.

Шорох начал звереть. Слишком много крови, катара надо срочно уводить. На ступеньках лежал мешок, тот самый, который накинули на голову Арии. Забрал мешок с собой. Ещё раз всё осмотрел, примечая детали. Всё, пора уходить.

Вернулись с Шорохом в гостевой дом, я собрал все вещи, проверил, чтоб и волоса не осталось. И тихонько ушёл. Потом мы забрали спящую Арию и покинули город. Жалко вещи заказанные, и задаток. Но оставаться нельзя. Утром начнут свою работу сыскари…

Ария:

Птички поют. Одна прям горло рвёт, так старается. Плохо мне что-то. Голова как чугун. Хлоечка сильно копошится, голодная, наверное. Пищит так надрывно.

— Ну чего ты так громко? И так голова болит.

Открыла глаза. Вижу деревья, кусты, солнышко светит...Хорошо. И вдруг я всё вспомнила. Да и Хлоя помогла. Лапку на щёку мне положила и давай картинки мне в голову грузить. О боже!!! Не хочу это помнить!

Подошёл Азер, озадаченно меня рассматривал. И так глянет, и эдак посмотрит.

— Здравствуй, как ты?

— Голова болит, сил нет. И нога тоже. Ты всё видел, я знаю, Хлоя показала. Спасибо тебе, что помог.

— Расскажи, что произошло в подвале. Понимаю, что вспоминать трудно. Но я должен знать, что произошло в подвале.

Азер сильно нервничал, и не скрывал этого.

— Ты ушёл, я заснула. Как они вошли, не слышала, Хлоя пищала, пыталась предупредить, я не поняла сразу. Накинули мешок и вывели из гостевого дома. Чтоб не сопротивлялась, ранили в ногу, нож оставили в ноге, чтоб не смела бежать. Перекинули на катара животом вниз и привезли в дом. Потом отвели в подвал. Их было трое, в подвале к ним присоединился ещё один.

Среди них была женщина, у неё на лице — маска, наверное искажающая голос, я это поняла, потому что голос был какой-то ненастоящий.

Женщина меня оскорбляла, мужики били. Они меня звали Венерой, сокрушались, что я тогда не подохла. Обещали исправить свою плохую работу. Женщина заставила меня выпить какую-то красную дрянь. Точнее мне её насильно влили в рот. Помню, меня сразу сильно затошнило и стало рвать.

Женщина задавала один и тот же вопрос: «Где Мэрибель?». Я отвечала, что не знаю, о чём она. Стали бить и я отключилась.

Когда пришла в себя, в глазах у меня стояла красная пелена. Я услышала смех. Смеялись мужчины. Женщины в маске не было. Один урод увидел, что я пришла в себя, подошёл и ударил с ноги в лицо. Они били меня и смеялись, потешались надо мной. Один из них предложил развлечься. В общем, я попрощалась с жизнью. А на прощанье пожелала, чтоб их разорвало, гадов. И…

…И их разорвало. Они полопались. Надулись и, как пузыри, лопнули. Объясни мне, это я с ними так? Да?

— Не знаю….

— А так бывает, скажи? Чтоб желания исполнялись?

— Лично я магии в тебе не вижу. Но, магия, энергия, в тебе усваивается. Задерживается. Ночью ты смогла усвоить прорву энергии. Я не знаю, как это получается. Моих знаний недостаточно, чтобы понять. Есть предположения, но они слишком невероятны. Так что промолчу. Когда мы с Шорохом тебя нашли, ты была истощена. Так бывает, когда маг очень сильно потратится. Так что я думаю, это ты их приложила. Только знать бы, как… Вставай, ногу я тебе зашил. Болеть будет, но что поделаешь, придётся потерпеть.

— Спасибо вам, если бы не вы….

У меня случилась чисто женская истерика. Сопли, слёзы, причитания. Азер смылся, сказал: пойду воду поищу. Я ещё порыдала и наконец обессилела, истерика иссякла.. В голове стучит дикая мысль: я, наверное, чудовище! Лежу, не знаю, что и думать. Подошёл Шорох, лёг рядом. Фыркнул мне в лицо, пощекотал своими усищами, лизнул щёку. Язык шершавый, как наждачкой по коже провели.

— Шорох, ты что делаешь? — Азер вернулся с водой. — Отойди, она ж потом тебя тискать начнёт. А ты у меня серьёзный парень.

Азер посмеивался и разводил костёр. Хороший он.

— Чего лежишь? Иди мойся, ты думаешь, что Шороха разжалобила? Кровью ты пахнешь, с ума его сводишь этим запахом. Катары — хищники. Он всё утро норовил тебя облизать.

Кое-как встала, Хлоя, моя девочка, всё хотела мне что-то показать.

— Потом, солнышко. Мне и вправду надо к ручью.

Вся одежда в крови. Азер дал мне свою рубаху. Ручей студёный, пока мылась и стирала, зуб на зуб не попадал. Руки посинели от холода. Наградой мне стал чай и каша из лопуха.

Села ближе к костру, ох, как нога болит. Тело всё синее от синяков, как ни сядь, больно. Но нога всё же болит сильней.

А потом была связь с Морой. Как думаете, можно ли показать человеку выражением лица и тела, что он…тупой, ослица, дура набитая?! Можно! Мора красочно мне всё это показала. А потом Хлоя показала, как Мора переживает и расстроена.

— Хлоечка, милая, не надо маме показывать всё-всё. Видела, как Мора расстроилась? Не надо больше, хорошо?

Гуглик нахохлилась и пропищала что-то понятное ей одной. Сеанс связи закончился.

После обеда двинулись в путь. У Азера появилась дурацкая манера накручивать на палец мои волосы и отпускать, потом опять накручивать. Бесило жутко. Скажешь: перестанет, забудется, и опять крутит.

Мы решили ехать по другой дороге, она была тоже частью тракта. По пути много говорили. Наконец-то я могу поспрашивать. Азер посмеивался, но на вопросы отвечал. О себе не рассказывал. Отмахивался.

— А блохи у катаров бывают?

— Ещё как! Но сейчас их Гуглик твой отпугивает. Любые насекомые стороной облетают, обегают гугликов. Полезные зверьки.

Я почувствала гордость за своего гуглика.

— Завтра очередной город на пути. А в трёх днях отсюда будет твой, куда ты хотела. Там распрощаемся и ты мне заплатишь.

Стоп… А кристаллы и часть золота я ведь припрятала там, где мы были... Осталось у меня немного, хватит ли?

В город мы решили не заезжать. Азер заверил меня, что и этот город, как и все остальные на острове, милый, чистый и процветающий.

— Азер, пожалуйста, покажи мне магию, ну покажи, прошу тебя…

Я канючила как ребёнок. Азер нервничал. Но на привале, когда обустроили лагерь, показал. Показал огонёк на ладони, потом маленький вихрь. А потом дулю. Миры разные, а смысл кукиша один. Хватит, мол, с тебя магии.

Катар вёл себя странно. Обычно усы у него висели вниз. А сейчас торчали вверх, как антенны. И вид у него был слегка безумный: глаза горят, уши торчком.

— Азер, то это такое с Шорохом? Не заболел ли?

— Самку услышал, запах её. Где-то поблизости тёчная самочка.

— И что же делать?

— Нам? Ничего не делать. Он сам в своих сердечных делах разберётся.

Всю ночь в лесу орали коты, точнее катары. Просто ужас, спать невозможно, все их песни прослушала.

Под утро явился сам певец-исполнитель. Ухо розодрано, морда поцарапана, усы висят, но по морде видно, что любовь удалась.

Мне было грустно. Вставать совсем не хотелось. Ещё несколько дней пути вместе и дороги наши разойдутся. Я снова останусь одна.

Глава 6

Когда я жила у Моры, то иногда задумывалась, как зовут тело, в которое я попала? Как она жила? Кем была и чем занималась? Иногда я представляла, как встречу её родителей, что буду им говорить. Даже придумала, что скажу будто потеряла память. А вдруг они хорошие люди и будут меня любить? После смерти Куен, моей смерти в том мире, у меня появилась потребность в любви. Мне страшно одной здесь, очень страшно. Неожиданно я научилась мечтать. До всех этих событий мне бы и в голову не пришло помечтать! Я прагматик до кончика пальцев.

Но это в той жизни. А здесь я себя чувствовала иначе. Настройки в моей голове поменялись. Гонор исчез, или притаился на время. Смелости поубавилось. Я изменилась не только внешне, но и внутренне. Будущее покажет: к добру ли.

Многому, очень многому мне ещё предстоит научится. И чтение — одно из тех умений, которые необходимо освоить в первую очередь.

Той тревожной ночью мы сразу собрались и ушли от стоянки. Шли долго. Азер сказал: днём поспим. Катару свет не нужен, он чудесно видит и в темноте. Я немного откинулась на Азера и заснула.

«Как она доверчиво облокотилась на меня. А ведь если верить бумажке, которую нам дал тот урод, со мной рядом ехала опасная убийца и воровка. Она сказала мне, что не помнит, кто она. Её кто-то жестоко избил и она потеряла память. В общем, то, что написано в бумажке, вполне может оказаться правдой.

На той картинке, что показал мне её гуглик, она была в ужасном состоянии, избитая, вся в крови. Ей крупно повезло со своей спасительницей. Тракт закрыт и маловероятно, что её вообще ещё кто-нибудь увидел. Не иначе как богиня ей помогает….

Что же теперь ей делать… Её ищут, и награда назначена не малая, — кристаллы. Ехать в открытую нам нельзя, это точно. Ладно, Шорох уже долго идёт, надо ему отдохнуть».

— Ария, проснись. Привал.

— О да-а-а, всё тело ломит…

Мы остановились у широкого ручья. За кустами образовалась запруда и там можно было искупаться. Место хорошее. Разделась, помылась, постирала. Азер ждал за кустами, не как в день нашей встречи.

Венера. Красиво звучит. Венера Мали. Так звали моё тело. Азер прочитал это в листовке. Правда, кроме имени там не было написано ничего хорошего. Воровка ещё ладно, а вот убийца — это серьёзно. Да и награда большая за мою голову обещается. Как же быть дальше, ведь из-за этих листовок меня везде будут узнавать. А если они разбросаны по всему острову? Тогда тихого житья мне можно не ждать. Тех двух налетчиков, которые на нас напали, Азер усыпил, проспят до обеда. Он уверяет, что нам они не опасны. Простые деревенские мужики.

Чёрт! Хоть иди обратно к Море. И что? Жить в лесах и болотах? Бояться всю жизнь?

— Ну? Чего приуныла? Взбодрись, крошка! Ты ещё жива!! И до Арума тоже будешь жить. Мы с Шорохом постараемся.

Вот прям обрадовал. А дальше как? Вы-то дальше пойдёте своей дорогой, а мне как жить?

Азер расстелил шкуру и быстро уснул. Мне сон не шел, мысли птичками порхали в голове. Вылезла Хлоя, моя забавная крошка, понюхала своим подвижным носиком возду. Положила мне лапку на шею. О, привет от Моры.

В голове возник образ моей спасительницы. Хмурая и озабоченная, она стояла, уперев руки в бока. Неужели знает о происшествии?

— Хлоечка, я сейчас улыбнусь, а ты передай маме картинку, пусть Море покажет, что со мной всё в порядке.

Быстро пришёл ответ: Мора скалится, а в руке рисунок — большой кот и человек. Я поняла, это она про провожатых спрашивает, кто, мол, такие. Я сцепила руки в замок и попросила малышку передать этот мыслеобраз Море: это друзья.

Кое-как убедила Мору, что пока у меня всё хорошо. Про ориентировку, так сказать, промолчала.

Достала из мешка сушёного мяса и порошок корня. Надо горячего поесть. Набрала воды, развела огонь. Повесила котелок. Хотела пойти руки помыть в ручье. А тут вернулся Шорох, в зубах — нога с копытом. Положил на землю, и отошёл.

— Спасибо, красавчик!

Подняла мясо и пошла его мыть. Сняла шкуру, порезала, как могла, и поставила варить. Кость отдала Шороху. Как он на меня посмотрел! Как на умалишённую.

Когда Азер проснулся, еда уже была готова. Поели и — в путь. Завтра должны будем проезжать мимо деревни. Азер предложил не рисковать, а обойти деревню по дуге.

— Еда у нас есть, спасибо катару.

Мимо трёх деревень мы прошли благополучно. А сегодня приближались к первому городу. И любопытно мне, и страшно одновременно. Что-то надо делать с узнаваемой внешностью. Азер рассказал, что на рынке можно купить порошок, который окрашивает волосы. И есть цирюльни, где можно подстричься. Если изменить цвет волос, может и получиться затеряться.

— Не трусь. Если тебя нашли, избили и оставили умирать, то недруги думают, что ты умерла в страшных муках. Я много путей прошёл, но не встречал листовок с твоим лицом. Если кого-то очень сильно ищут, ориентировка висит на каждом дереве. Поверь моему опыту. Сильные маги по крови и ауре найдут любого. У них это быстро. Значит высшим ты не насолила.

Азер меня немного успокоил. Так, перекрашу волосы. Где бы ещё взять юбку? Всё же не хочется выделяться….

Погода портится. До города совсем близко. Мы сделали последний привал и двинулись дальше. Вот уже видны большие арочные ворота. Людей на вьезде нет по понятной причине.

— Я в кустики.

Спрыгнула с катара и побежала в небольшую рощу. Осмотрелась: никого нет. Быстренько сделала свои дела и приметила место в куче камней. Не знаю, почему мне пришла в голову эта идея, но я решила спрятать здесь часть кристаллов и золота. Сделав это, я почувствовала себя увереннее. Ещё раз осмотревшись, пошла назад.

На воротах нас встретили страж: крупные высокие мужчины в кожаных доспехах. По одному нас отвели за ширму на осмотр. Я подняла рубаху, показала спину и живот. Пятен нет. Вот и весь осмотр.

И вот мы наконец попали в здешний город. Боже мой, это просто чудо, город-сказка! Дома каменные, белые, невысокие, этажа по два, по три. Черепица на крышах красная и коричневая. Везде, просто везде — зелень и цветы. На улицах чисто, везде стоят скамеечки, всюду ровные дорожки. Если окраина такая замечательная, то каким же должен быть центр?

Я открыто любовалась городом. Азер шёл рядом и посмеивался.

Иногда нам встречались люди: одеты хорошо, и не в шкуры, а в одежду из ткани. Видно было, что город процветает.

Как пояснил Азер, в пригороде научились выращивать хлопок, и многие жители, стали изготавливать прекрасные ткани.

Встречались нам и патрули.

Город был не большой, но светлый. Идя по улице, я видела маленькие и большие лавки. По рисункам на вывесках можно понять, где что продают. Проходили мы и сапожную, и булочную, и ювелирную, и даже рестораны тут есть. Я уж думала, что в первобытный строй попала, а не-е-ет цивилизация тут есть. Вот большое здание с колоннами, Азер сказал, что это банк.

Рынок работает только с утра. Значит сейчас нам надо дойти до постоялого двора и снять жилье. Меня снова поразили катары: они свободно разгуливали по городу, их было много, и все разные: рыжие, белые, но неизменно размером с лошадь.

— Азер, ты мне потом расскажешь о катарах? Какие же они невероятные!

Шорох довольно фыркнул. Идёт, своенравный красавец, на других не смотрит, гордый.

Азер довёл меня до цирюльни. Зашли. В зале — три стула. Висят настоящие зеркала, меня это удивило. К нам вышла женщина, позвала помощницу.

Азер тоже немного подстриг свои длинные волосы. Мою же солому на голове, стриженную кусками, приводили в относительно опрятный вид долго. В итоге получилась эдакая причёска под горшок. Миленько. Вид деревенской дурочки со мной надолго. Ну ничего, теперь хотя бы ровно будут отрастать. Незаметно стащила маленькое зеркальце, лежащее на столе.

Расплачивался Азер. Он дал малюсенькую золотую монетку. Этого было более чем достаточно.

— Хорошо. Сейчас — в гостиный двор, потом озаботимся ужином. Катар в городе не может охотиться, ему надо покупать мясо. Здесь есть специальные мясобойни для катаров.

Мы подошли к двухэтажному зданию. Большие резные двери, просторный холл. Красота. За стойкой стоял немолодой мужчина, на носу у него были круглые маленькие очки. Записал в толстую книгу наши имена, взял деньги и отдал ключи.

Нас поселили на втором этаже, катара определили в пристройку рядом. Я бы назвала это здание конюшней. Там были отдельные стойла, в углу каждой лежали шкуры, стояла огромная миска с водой. Азер не поленился убедиться, что Шороху там будет хорошо.

Наш номер порадовал меня наличием отдельной комнаты с лоханью. Кроватей было две. Стол, два стула, комод для вещей. Прислужницы наносили горячей воды, принесли даже кувшинчик с жидким мылом, и два чистых полотна. Чуть не прослезилась. Азер пошёл первый, хитрый, зараза. Прошмыгнул, гогоча, и запер дверь.

Ура-а-а, я наконец искупалась как человек. Легла в чистую кровать. Легла и поняла простую человеческую истину: как мало нужно для счастья. Заснула.

— Эй, вставай, а ночью что делать будешь? Я поесть принёс.

— Азер, ты просто прелесть. Я такая голодная, просто ужас.

Запищала от счастья даже Хлоя.

— Вниз не спускайся, внизу народ собирается. Вечером тут торгуют вином. И готовят еду.

— Но я бы очень хотела погулять.

— Погуляем завтра. Нам нужна другая одежда. Ты в своих штанах слишком заметна. Я уже заказал тебе юбку и новую рубашку. Утром будут готовы.

— А размер? Почему меня не спросил?

— Ты спала. А глаз у меня —алмаз! Сиди тут. Мне надо прогуляться, кое-какие вопросы решить.

Азер ушёл, закрыв дверь на ключ, и я опять уснула. Надо отдохнуть.

«Никаких дел в этом городишке у меня не было… Только из-за Арии сюда и заехали. Чего я тут не видел, сто раз был уже здесь! Работа такая, обязывает бывать везде. Я как корабль, плаваю по всему острову. Моя задача — выявлять людей с даром. Очень редкий дар, называется «видящий».

Да-а-а… Уже больше десяти лет хожу и ищу. С даром рождается всё меньше людей. За последние полгода я в столицу не привёл ни одного одарённого. Всё из-за этих дурацких законов: ведь по закону острова дети, рождённые с даром, переходят в собственность той провинции, где родились. А собственностью очень мало кто хочет стать, я их понимаю.

Потому и прячут одарённых хорошо. Амулеты, заговоры, даже запечатывают дар, лишь бы не отдавать детей.

Конечно, за найдёнышей хорошо платят. С давних времен. Вот и соревнуются между собой провинции. Правители из кожи вон лезут, чтобы люди хорошо жили. Налоги маленькие, законы не строгие. Климат хороший, остров богат.

Я был на разных островах, там всё не так радужно. На других островах людям и нелюдям приходится сражаться за жизнь, маги там рождаются чаще и сильнее.

Много я повидал на своём веку. И убийц видел, и праведников встречал.

Ария не похожа на убийцу. Воровкой может быть, вон как сегодня ловко украла зеркальце... А вообще странная она, ведёт себя как ребёнок, впервые познающий мир. Всему удивляется, радуется. И это не наигранность, так не сыграет не один лицедей. Так, ладно, надо возвращаться».

Первое, что бросилось в глаза — номер был открыт, дверь распахнута настежь. Комната пуста. Следы борьбы очевидны: стул перевернут, на полу осколки вазы, следы крови...

Я кинулся вниз. «Где девушка?» Хозяин ничего не видел. И никто не видел. Много людей, а никто ничего не видел. В панике вернулся в номер и увидел, что на кровати сидит Хлоя, трясётся малышка, попискивает, перепугана насмерть. Посадил на ладошку, и стал смотреть образы. Их было много. Картинка сложилась.

Вот спящая Ария. Вот трое людей, их лиц не видно — «скрывающее» заклинание. Но ясно, что один из них — переодетая женщина. Накинули Арии на лицо мешок. Ария проснулась, стала бороться, женщина ударила её ножом в бедро. Потом накинула аркан подчинения и Арию увели.

Картина понятна, теперь надо выяснить, где искать. Оторвал кусок ткани, пропитал кровью Арии, Хлою посадил за пазуху, и покинул комнату.

Шорох не спал. Положил лобастую голову на лапы и лежал, прикрыв веки. Услышал меня, мой лучший в мире катар, приветственно фыркнул.

— Арию похитили. Пока далеко не увели, надо искать.

Я протянул ему окровавленную ткань. Шорох втянул воздух, фыркнул, посмотрел мне в глаза. Потом поднялся и повёл меня одной ему известной дорогой. Шорох не любит искать. Но Ария ему нравится.

Искали долго, след привёл нас на окраину. На лавке возле дома под деревом сидела Ария. Нога в крови, руки трясутся, глаза бешеные. Полностью не в себе.

— Ария, Ария, что с тобой!?

Ария подняла глаза, посмотрела на меня и упала. Тело её сотрясала крупная дрожь. Очень похоже на магическое истощение. Я видел такое состояние у магов не раз. Но Ария не маг, почему её так трясёт?

Поднял на руки, положил на Шороха. Отъехали подальше. Ария дышала прерывисто, тело её стало крутить и ломать. С собой у меня был амулет силы. Достал, приложил ко лбу, произнёс ключевое слово. Немного, но поможет.

И — вот чудеса — сила из амулета стремительно потекла в Арию. Я смотрел и не верил своим глазам. За пару минут в неё ушло то, что я копил полгода. Дыхание выровнялось. Лицо из синего обрело свой нормальный цвет.

Это прямо загадка, погодите, я что, проморгал мага??

Остановились возле раскидистого дерева, пусть Ария полежит на травке. Если я правильно понял причину её состояния, до утра она в себя не придёт. А мне надо вернутся и посмотреть, понять, что же там произошло.

За годы своей безумной жизни я видел многое. Но такое!! Что ж, кошмары мне теперь обеспечены.

В доме, возле которого на лавочке сидела Ария, горел свет. Но внутри не было никого. Что ж посмотрим во дворе, ворота открыты. Света от луны было достаточно, чтобы найти распахнутую дверь в подвал. Шорох повёл меня именно туда.

Стоило спуститься немного, как в нос ударил запах железа и крови. Горел маг-фонарь, освещая большое помещение. В крови здесь было всё: стены, пол. Только одно было странно белым: кости. Три белых скелета лежали в разных углах подвала. Мне стало ясно, что здесь произошла бойня, магическая схватка.

Шорох начал звереть. Слишком много крови, катара надо срочно уводить. На ступеньках лежал мешок, тот самый, который накинули на голову Арии. Забрал мешок с собой. Ещё раз всё осмотрел, примечая детали. Всё, пора уходить.

Вернулись с Шорохом в гостевой дом, я собрал все вещи, проверил, чтоб и волоса не осталось. И тихонько ушёл. Потом мы забрали спящую Арию и покинули город. Жалко вещи заказанные, и задаток. Но оставаться нельзя. Утром начнут свою работу сыскари…

Ария:

Птички поют. Одна прям горло рвёт, так старается. Плохо мне что-то. Голова как чугун. Хлоечка сильно копошится, голодная, наверное. Пищит так надрывно.

— Ну чего ты так громко? И так голова болит.

Открыла глаза. Вижу деревья, кусты, солнышко светит...Хорошо. И вдруг я всё вспомнила. Да и Хлоя помогла. Лапку на щёку мне положила и давай картинки мне в голову грузить. О боже!!! Не хочу это помнить!

Подошёл Азер, озадаченно меня рассматривал. И так глянет, и эдак посмотрит.

— Здравствуй, как ты?

— Голова болит, сил нет. И нога тоже. Ты всё видел, я знаю, Хлоя показала. Спасибо тебе, что помог.

— Расскажи, что произошло в подвале. Понимаю, что вспоминать трудно. Но я должен знать, что произошло в подвале.

Азер сильно нервничал, и не скрывал этого.

— Ты ушёл, я заснула. Как они вошли, не слышала, Хлоя пищала, пыталась предупредить, я не поняла сразу. Накинули мешок и вывели из гостевого дома. Чтоб не сопротивлялась, ранили в ногу, нож оставили в ноге, чтоб не смела бежать. Перекинули на катара животом вниз и привезли в дом. Потом отвели в подвал. Их было трое, в подвале к ним присоединился ещё один.

Среди них была женщина, у неё на лице — маска, наверное искажающая голос, я это поняла, потому что голос был какой-то ненастоящий.

Женщина меня оскорбляла, мужики били. Они меня звали Венерой, сокрушались, что я тогда не подохла. Обещали исправить свою плохую работу. Женщина заставила меня выпить какую-то красную дрянь. Точнее мне её насильно влили в рот. Помню, меня сразу сильно затошнило и стало рвать.

Женщина задавала один и тот же вопрос: «Где Мэрибель?». Я отвечала, что не знаю, о чём она. Стали бить и я отключилась.

Когда пришла в себя, в глазах у меня стояла красная пелена. Я услышала смех. Смеялись мужчины. Женщины в маске не было. Один урод увидел, что я пришла в себя, подошёл и ударил с ноги в лицо. Они били меня и смеялись, потешались надо мной. Один из них предложил развлечься. В общем, я попрощалась с жизнью. А на прощанье пожелала, чтоб их разорвало, гадов. И…

…И их разорвало. Они полопались. Надулись и, как пузыри, лопнули. Объясни мне, это я с ними так? Да?

— Не знаю….

— А так бывает, скажи? Чтоб желания исполнялись?

— Лично я магии в тебе не вижу. Но, магия, энергия, в тебе усваивается. Задерживается. Ночью ты смогла усвоить прорву энергии. Я не знаю, как это получается. Моих знаний недостаточно, чтобы понять. Есть предположения, но они слишком невероятны. Так что промолчу. Когда мы с Шорохом тебя нашли, ты была истощена. Так бывает, когда маг очень сильно потратится. Так что я думаю, это ты их приложила. Только знать бы, как… Вставай, ногу я тебе зашил. Болеть будет, но что поделаешь, придётся потерпеть.

— Спасибо вам, если бы не вы….

У меня случилась чисто женская истерика. Сопли, слёзы, причитания. Азер смылся, сказал: пойду воду поищу. Я ещё порыдала и наконец обессилела, истерика иссякла.. В голове стучит дикая мысль: я, наверное, чудовище! Лежу, не знаю, что и думать. Подошёл Шорох, лёг рядом. Фыркнул мне в лицо, пощекотал своими усищами, лизнул щёку. Язык шершавый, как наждачкой по коже провели.

— Шорох, ты что делаешь? — Азер вернулся с водой. — Отойди, она ж потом тебя тискать начнёт. А ты у меня серьёзный парень.

Азер посмеивался и разводил костёр. Хороший он.

— Чего лежишь? Иди мойся, ты думаешь, что Шороха разжалобила? Кровью ты пахнешь, с ума его сводишь этим запахом. Катары — хищники. Он всё утро норовил тебя облизать.

Кое-как встала, Хлоя, моя девочка, всё хотела мне что-то показать.

— Потом, солнышко. Мне и вправду надо к ручью.

Вся одежда в крови. Азер дал мне свою рубаху. Ручей студёный, пока мылась и стирала, зуб на зуб не попадал. Руки посинели от холода. Наградой мне стал чай и каша из лопуха.

Села ближе к костру, ох, как нога болит. Тело всё синее от синяков, как ни сядь, больно. Но нога всё же болит сильней.

А потом была связь с Морой. Как думаете, можно ли показать человеку выражением лица и тела, что он…тупой, ослица, дура набитая?! Можно! Мора красочно мне всё это показала. А потом Хлоя показала, как Мора переживает и расстроена.

— Хлоечка, милая, не надо маме показывать всё-всё. Видела, как Мора расстроилась? Не надо больше, хорошо?

Гуглик нахохлилась и пропищала что-то понятное ей одной. Сеанс связи закончился.

После обеда двинулись в путь. У Азера появилась дурацкая манера накручивать на палец мои волосы и отпускать, потом опять накручивать. Бесило жутко. Скажешь: перестанет, забудется, и опять крутит.

Мы решили ехать по другой дороге, она была тоже частью тракта. По пути много говорили. Наконец-то я могу поспрашивать. Азер посмеивался, но на вопросы отвечал. О себе не рассказывал. Отмахивался.

— А блохи у катаров бывают?

— Ещё как! Но сейчас их Гуглик твой отпугивает. Любые насекомые стороной облетают, обегают гугликов. Полезные зверьки.

Я почувствала гордость за своего гуглика.

— Завтра очередной город на пути. А в трёх днях отсюда будет твой, куда ты хотела. Там распрощаемся и ты мне заплатишь.

Стоп… А кристаллы и часть золота я ведь припрятала там, где мы были... Осталось у меня немного, хватит ли?

В город мы решили не заезжать. Азер заверил меня, что и этот город, как и все остальные на острове, милый, чистый и процветающий.

— Азер, пожалуйста, покажи мне магию, ну покажи, прошу тебя…

Я канючила как ребёнок. Азер нервничал. Но на привале, когда обустроили лагерь, показал. Показал огонёк на ладони, потом маленький вихрь. А потом дулю. Миры разные, а смысл кукиша один. Хватит, мол, с тебя магии.

Катар вёл себя странно. Обычно усы у него висели вниз. А сейчас торчали вверх, как антенны. И вид у него был слегка безумный: глаза горят, уши торчком.

— Азер, то это такое с Шорохом? Не заболел ли?

— Самку услышал, запах её. Где-то поблизости тёчная самочка.

— И что же делать?

— Нам? Ничего не делать. Он сам в своих сердечных делах разберётся.

Всю ночь в лесу орали коты, точнее катары. Просто ужас, спать невозможно, все их песни прослушала.

Под утро явился сам певец-исполнитель. Ухо розодрано, морда поцарапана, усы висят, но по морде видно, что любовь удалась.

Мне было грустно. Вставать совсем не хотелось. Ещё несколько дней пути вместе и дороги наши разойдутся. Я снова останусь одна.

Глава 7

7 глава

Два дня, что мы провели в пути, были наполнены радостью встречи. Азер был весел и расслаблен, Шорох часто фыркал. Я в нетерпении предвкушала встречу со столицей, привалы не хотелось делать длинными, быстрее бы приехать!

Я много раздумывала. Как теперь изменится моя жизнь? Пойдёт ли у меня учёба? Где буду жить? Какую найду работу? И миллион подобных вопросов.

Жизнь даст ответы. Думаю, всё получится. Не зря же я умирала. Да и тут успела по голове получить.

Азер предложил пожить у него, пока не найду жильё. Не хочу его стеснять, он говорит, что квартирка у него небольшая. Но дома бывает нечасто. Что ж, выбор невелик на первое время….

По дороге нам всё время встречались люди. Повозки обгоняли нас, или мы их, жизнь на дорогах возобновилась. За поворотом я увидела торговую палатку с уличной едой. Смотри-ка, и тут додумались.

— Азер, давай посмотрим, что продают! Хочется сладенького…

Азер купил мне медовый пряник. Как же вкусно! Настроение стало ещё лучше.

Чем ближе мы подъезжали к столице, тем лучше становилась дорога, даже магические фонари висели, освещая дорогу.

Основанный много веков назад, город находился в выгодном месте: с одной стороны — равнинная местность, с другой — океан. В городе был порт, Азер обещал мне его показать.

Город огромен и поистине прекрасен. Впечатляющая архитектура, потрясающая чистота, белые каменные мосты, цветы. Нет ни одного человека в шкурах, все одеты в красивые цветные ткани. Все улыбаются. Голова кругом от впечатлений. Как в сказку попала! Азер молча следил за моей реакцией.

— Ты, наверное, думаешь, что тут так всегда? Тишь да благодать, и все белые и пушистые? Не обольщайся, Ария. Среди этой светлой идиллии полно чёрных вещей. Этот город полон хищников… И вот ещё что важно: не воруй! Поймают — прилюдно высекут. Кожу со спины плети срывают с первого удара. Воров не любят.

Я сжалась, стало страшно. Я же не нарочно ворую. Это само собой получается. Инстинкт. И не объяснишь ему, что вроде как я не виновата…

А он молодец, не осуждает меня. И про подвал не вспоминает. А мне вот иногда снятся кошмары с белыми скелетами в крови...

— Смотри! Это старый памятник первому основателю Астурии.

И Азер голосом экскурсовода начал:

— Жили-были два родных брата, рождённые в один час. Были они близки и дружны. Оба красавцы и у обоих — сильная кровь. Но вот беда: выросли братья и влюбились в одну девушку. Разругались. Один ушёл на другой конец острова и там, собрав народ, основал провинцию Алава.

Другой тоже стал править, общину назвал провинцией Астурией. По сути, там, где мы стоим, это и есть первый основанный город.

Встречались братья только в час опасности и беды. Вместе объединяли силу против врагов острова. Как ты поняла уже, желающих отобрать у них остров было много.

Оба братья умели управлять водой и воздухом, моря поднимать.

Эта их способность передавалась по крови, но не все прямые потомки могли унаследовать дар. И в то же время история знает случаи, когда очень сильные маги рождались у двоюродных братьев. А кто сильней, тот и правит. Ветвь Астурских никогда не прерывалась.

— А девушка с каким братом осталась? Кого выбрала?

— А никого она из них не выбрала, за оборотника замуж вышла. Тогда смешанные браки приветствовались.

— Почему?

— Чтобы кровь обновлять.

— А женщины правили?

— Нет. Если рождаются у Астурских женщины, они их выдают замуж только за островитянина. А вот себе жён выбирают с других островов. Самых сильных магически. И не важно, какого рода она будет, важна сила крови.

Так за разговорами доехали до дома. Я увидела …. типичный одесский дом. Уютны дворик уютный, много цветов, четыре лестницы, ведущие на второй. Посреди двора —стол и скамьи.

Азер занимал два этажа. На первом жил катар, на втором — его хозяин. Справа я увидела столб с приклеенными листами. Прочитала: «График уборки двора». Ого! Азер пропустил все уборки.

Поднялись по лестнице и зашли в логово холостяка. Хорошее, скажу я вам, логово, просторно: три комнаты, кухня, уборная и отдельная комната с лоханью. Даже что-то вроде канализации есть, поразительно.

Азер мне выделил гостевую….как бы её назвать? Пыльницу! Я такого не видела никогда. Большая комната: кровать, комод, палас. И везде пыли — с палец.

Он в неё, оказывается, никогда не заходил. Работы много, к вечеру надо бы навести чистоту. Хотела хозяина привлечь — сразу ретировался, дела нашлись, неотложные.

Весь день я выбивала, мыла, терла. Разложила вещи в комоде. Пооткрывала везде окна, проветрила. Ну вот, теперь я довольна. Красота!

Когда выбивала на лестнице перину, «познакомилась» с соседями. Поругались. Ну да, во дворе целое облако пыли. Ну а где же ещё перину выбивать, как не на улице?

Одна девица очень допытывалась, кем же я хозяину прихожусь? Выглядела расстроенной. Наверное, имела виды на Азера.

Азер вернулся только вечером, с продуктами. Вечером во дворе дома на Морской улице собирались соседи. Шумные, говорливые, смех разносился по всему двору. Закрыла окна. Раздражало.

— Ария, пойдём, с соседями познакомлю

— Зачем?

— Ты что, дикая? Пойдём, люди простые, хорошие.

— Ну да. Одна «простая» уже спрашивала, кто я тебе. Грудастая такая, с большими бёдрами. А другая, «хорошая», последними словами поносила. Так что я уже познакомилась.

С соседями, с женской её частью так и не сложилось. Мне сразу показалось, что они меня невзлюбили. Да нет, не показалось. Повесила белье — верёвку оборвали. Посадила цветок, купленный на рынке, полили чем-то отравленным — он и засох. Гадины, что тут скажешь.

Я на них стараюсь не обращать внимания. Завтра важный день. Я пойду узнавать, что нужно для поступления на учёбу. Да и вообще всё про магическую школу. Азер говорит, что все учебные заведения в Астурии называются школами. Жаль, он уехал, и я осталась одна. Ну, ничего, где наша не пропадала!

Хлоечка моя подросла, и, кажется, гуглик Азера ей нравится. Это хорошо. Не надо искать самца где-то на стороне. Я сделала ей домик из коробочки и она почти всё время спала. Гуглики — ночные зверьки. Но моя девочка часто спит и ночью. Пойду учится, узнаю о гугликах побольше.

В городе я пока совсем не ориентировалась. Но, как говорится, язык до Киева доведёт.

Вышла я рано утром и долго шла, сильно почему-то волнуясь. Наконец вышла к школе: большое трехэтажное здание. Золотыми буквами на фасаде написано «Школа. Обучение лечению живых существ магического и не магического происхождения».

Набралась храбрости и вошла внутрь. Занятия были в разгаре, и по коридорам ходило много людей, моров и оборотников. Ходили и совсем странные личности, даже не знаю кто. У девушки с бирюзовыми волосами я спросила, где узнать о поступлении и она сказала, что идти надо на верхнем этаже.

Школа впечатляла. Внутри она казалось просто невероятных размеров. А вот и приемная. Там сидела приятная женщина с клыками. Боженьки, а она кто? Толкнула Хлою под рубашкой, чтоб та посмотрела и запомнила. Потом у Моры спрошу.

— Набор учеников проводится в начале лета. С десятого по двадцать первое число. Записываться на экзамены необходимо заранее. Вот лист, впишите своё имя. На кого хотите учиться?

— Хочу научится лечить животных.

— Магических?

— Магических и не магических.

— Это разные факультеты. Определитесь, время у вас есть. И да, вот ещё, если хотите учиться лечить магических животных, то это платно.

— Скажите, а совмещать можно? Учиться и там, и там?

— Можно, но сложно.

Милая клыкастая женщина рассказала мне все подробности. Пора возвращаться. По пути я купила лепёшек и молока. Без ребят кушать разносолы не хочется, обхожусь самыми простыми продуктами.

Так, мне нужна работа. Заработаю, отложу денег на учёбу. Завтра же и начну искать. В Аруме другой работы, кроме как мести улицы, мне не нашлось, а в огромной столице, думаю, вакансий много.

В раздумьях я шла по улицам, рассматривала витрины и домой не спешила. Возле одной витрины я обратила внимание на парня, который мне сегодня уже встречался не раз. Следит что ли? Надо проверить.

Свернула на другую улицу и пошла ко входу в парк. Ну и ну! Я даже позабыла, что хотела, шла с разинутым ртом, забыв о времени. Невероятные, огромные деревья-исполины, бугристые корни которых выступали из земли. Солнце едва проглядывало сквозь их плотные кроны. Ствол было не обнять и нескольким человек.

По усыпанной цветными камнями дорожке я вышла к пруду. Присела на скамейку. Хорошее место, чтобы перекусить. М-м-м, какая вкусная лепёшка! А молоко — вообще восторг.

И тут я снова заметила того парня. Ну явно следит.

Почему-то я этого даже не испугалась. Похоже, что простая жизнь меня тут не ждёт, да и узнавать будут. Что ж, чему быть, того не миновать.

— Добрый день, сая…

Мужчина подсел ко мне. Молодой, симпатичный. Смотрит, улыбается.

— Добрый.

— Чудесная погода.

— Согласна.

Очень красивый представитель здешнего мужского пола. Только от взгляда его мне как-то всё больше не по себе: губы у него улыбаются, а глаза внимательные и холодные. Рассматривает так пристально. И молчит. На лепёшку, как на что-то странное смотрит. Может голодный? А может больной? Таким грубить нельзя, бушевать начнут.

Мягким спокойным голосом (я так к больному псу обращалась, чтобы тот успокоился и привык), говорю ему:

— Вы что, голодный? Хотите лепёшки? У меня много, могу поделится.

Отломила кусок и протянула ему. Посмотрел на меня, как на сумасшедшую, но лепёшку взял. Крутит в руках.

— Ешьте, это вкусно. А мне пора. До свиданья, сай, пойду я.

— Сиди, я тебя ещё не отпускал.

А-а-а, вон оно что, больной всё же. Печально. Красивый, такой молодой, а с головой не дружит.

— Я могу посидеть, только недолго. Мне идти пора, я в городе не так давно, и я даже дорогу домой толком не знаю.

— Как имя твоё?

— Ария. А твоё?

— Алан.

— Ну вот и познакомились.

Ух и странный тип! Лицо у него вдруг покраснело, он напрягся, и угрожающе начал смотреть прямо в глаза.

Внезапно у красавчика из носа потекла кровь. Он сильно схватил меня за руку. Я почувствовала, что «уплываю».

Очнулась на той же скамейке, возле живописного пруда в парке. Всю трясёт, во рту пересохло. Слова сказать не могу, связки болят. Голова трещит, в глазах — мутная пелена. Что это такое? Что со мной?

Перевела взгляд на скамейку, увидела молоко, выпила, горлу стало легче. Тут я сразу всё вспомнила, наш короткий разговор с со странным незнакомцем и то, что он меня вырубил. Смотрю: вещи на месте. Значит, не вор.

Хлоя зашевелилась.

— Девочка моя, ты видела, что произошло, пока я была в отключке?

Хлоя показала мне картинку: мужчина с закрытыми глазами держит меня за руку. Да что же ему от меня надо? Ничего не понимаю.

Двое мужчин в форме стражников подошли ко мне.

— Здравствуйте, сая, пойдёмте с нами.

— Зачем? Я ничего не сделала! Это на меня, уважаемые, какой-то незнакомец напал. Никуда я не пойду.

— У нас приказ, пойдёмте. Иначе нам придётся применить силу.

— Ладно, ладно, пойду. Куда?

— Следуйте за нами.

Голова болела так, что я еле передвигала ноги и не очень хорошо понимала, что происходит. Шли долго. На вопрос «куда», настойчиво заданный несколько раз, мне ничего не отвечали. Пришлось просто идти с ними по улицам города, видя, что на нас обращают внимание.

Наконец мы пришли. На фасаде здания ничего примечательного я не увидела, не было даже таблички. Куда же меня привели?

Меня повели по тёмному коридору. Обычный, по обе стороны ряд дверей. Охранник постучал, открыл дверь и подтолкнул меня внутрь.

Типичный кабинет: стол, шкафы, стулья. За столом сидел молодой мужчина в форме.

— Ну, здравствуй, неуловимая легендарная воровка… Хотя здесь ты вполне уловимая.

Смотрит так, будто я его бабушку обокрала, а его самого наследства лишила. Присесть не предлагает, а меня еле ноги держат. Неприятный какой.

— Здравствуйте, сай, не знаю, как вас зовут…

— Для тебя и таких, как ты, я сай Альберт Астурский, начальник тюрьмы и отдела правопорядка Астурии.

В его словах и интонации было столько желчи, что я опешила.

— Значит так, внимательно слушай, что я тебе скажу. Меня интересует, чем ты занималась с осени того года и до весны этого.

Стою, мысли разбегаются, туплю страшно. Что говорить, не знаю. В голове — пусто.

— Сай, я могу присесть?

— Эти стулья для порядочных людей, а не для твоей задницы, шкура… Я не выношу вас, приезжих тва…

Дослушать не смогла, свалилась на пол. Меня рвало. Прямо на красивую мозаику на полу. Добавила ей оттенков….

Забегали люди, оттащили в угол комнаты, усадили у стены. Принесли воды, открыли окна. От свежего воздуха полегчало, и было только одно желание — спать. Веки налились свинцом. В голове пульсирует боль и стук — как будто бьют в барабаны. БУМ-БУМ-БУМ. Сквозь шум доносится голос Альберт.

— Кто? Сам? Ну тогда понятно, почему ей плохо. После его промывки обычно неделю не встают.

Сижу на полу, пытаюсь глубоко дышать и не упасть в очередной обморок.

— Ну что, воровка, очухалась? Вопрос помнишь? Рассказывай.

Понятно, что этот гад не отстанет. Но я так плохо соображаю, как бы не ляпнуть лишнего. Значит буду из последних сил время тянуть. Вызову истерику. Это лучшая женская помощница, мужчины её боятся. Поднапряглась, набрала воздух и … и тут, как плотину прорвало. Эх, от души наревелась! С завываниями, соплями, а как икала! Захлёбываясь слезами.

Сбежал начальничек. Без зрителя не интересно. Сижу, всхлипываю. Очень громко страдаю.

Тут дверь открылась и по деревянному полу застучали каблучки. Вошла высокая, статная, очень красивая женщина. На Адмире вообще почти все женщины красивы, я это заметила. А эта прям поразила. Кого-то напоминала она мне, не могла вспомнить.

— Здравствуй, Венера!

— Моё имя Ария, сая…

— Мне всё равно, как ты себя называешь. Меня зовут Мурена, я работаю на безопасность Астурии и я — глава сыскарей нашего правителя Амина Астурского. Наш уважаемый начальник Альберт Астурский попросил меня допросить тебя. Что я и сделаю с радостью.

Ответы я хочу услышать правдивые, и если мне покажется, что ты врёшь, то я залезу к тебе в голову и всё посмотрю сама. Две промывки мозгов для одного дня — это опасно. Вполне возможно, после этого ты станешь овощем... Мило, правда? И убери ноги…

Мурена медленно ходила по кабинету туда-сюда. Я сидела, сжавшись в углу, поджав ноги к груди. Эта красивая гадина внушала мне страх.

— Омерзительно тут воняет твоей рвотой, фу. Это выше моих сил. Поднимайся, пойдём в другое помещение.

Женщина позвала охрану и меня конвоировали в другой кабинет, почти копию того, где я была. Посадили на стул перед пустым столом. Вошла Мурена, села за стол, достала длинную сигарету, мундштук и стала курить. Я впервые видела, что на Адмире курят. Это меня озадачило и удивило. Мурена курила и смотрела на меня.

— Рассказывай, как ты выжила в болотах?

И я стала рассказывать, пытаясь не сказать лишнего. Я-то хорошо помню слова Моры, что иномиряне тут долго не живут.

Она спрашивала, я отвечала. Весь рассказ мой сводился к тому, что я ничего не помню до того, как избитая оказалась в домике на болотах.

А потом она спросила меня про подвал. И тут я поняла, где видела эту ровную спину и гордую осанку. Мы с ней уже встречались. Это она всадила мне нож в бедро. Я подняла голову и посмотрела в лицо страху. Ведь я так долго ждала этой встречи, знала, что будет продолжение. Вот и дождалась.

Мурена улыбнулась, во рту блеснули чуть удлинённые клыки. Точно хищница… Меня такое зло взяло, прям в голове прояснилось. Мозг заработал чётко, адреналин в крови поднялся. А когда я злюсь, страх мне неведом.

— Я вам ещё в нашу прошлую встречу всё сказала. Я ПОТЕРЯЛА ПАМЯТЬ! И кем я была до того момента, как очнулась на болотах, не помню! Вы ведь в моих мозгах уже копались и знаете, что я не вру! Так зачем, мать вашу, вы меня трогаете?! Я вам ничего нового не скажу!!!

Мой голос срывался на крик. Ох, как я злилась! А эта гадина сидит и смотрит невозмутимо.

А потом она сделала какой-то неуловимый жест и меня что-то сильно ударило по щеке. Будто пощёчину отвесили. Аж звёздочки в глазах.

— Ещё? Или успокоишься?

Дверь без стука открылась и на порог зашёл начальник безопасности Альберт Астурский собственной персоной. Увидел, что я держусь за щёку, усмехнулся.

— Избиение, Мурена, — это так банально. Я распорядился, ей готовят камеру. И то, что она якобы ничего не помнит, не важно. У неё хороший список прошлых заслуг. Как минимум на трёх островах её ищут. Если знать, где её схроны, можно всю жизнь не работать и жить богато.

— Послушайте, что это вообще такое? Какие такие заслуги? Я ничего не помню. Не надо мне в камеру. Хватит с меня. Я обещаю, если хоть что-то вспомню, расскажу. Что вы от меня хотите? Какой толк, если я буду сидеть тут у вас в застенках? Я хочу готовиться к поступлению, а не за решёткой сидеть.

Меня несло от страха. Раздавить им меня ничего не стоило.

— Ты украла артефакт, очень сильный артефакт. И обокрала ты не простого человека, ты украла артефакт у правителя Астурии, Амина Астурского. Артефакт необходимо вернуть. А ты ничего не помнишь. И это очень осложняет дело. Твоё сознание так же чисто, как и твоя память. Ну что ж. Маги и врачи будут ломать твою голову и искать в ней нужные ответы. Разложат твоё подсознание по полочкам. Будет больно. И, конечно, прежней ты уже не останешься.

С каждым его словом у меня всё больше холодело в груди.

— Это вообще законно? Я человек. Разве можно из-за артефакта сделать меня инвалидом? В том, что мне отбило память, моей вины нет!

— Законно? Ха-ха. Мы и есть закон. А ты — грязная тварь, воровка. Кто тебя будет жалеть? Стража, увести её…

Вошли двое, подхватили под руки и потащили на выход. Завели в камеру на нижнем этаже, заперли.

Огляделась. Комната маленькая, без окон. Стол, топчан, в углу ведро. В камере холодно, я быстро продрогла.

Одна я была недолго. В камеру зашла Мурена, следом занесли стул. Она села с ровной спиной, будто на штырь насадилась.

— Мы продолжим здесь. На чём мы остановились?

Она опять начала дотошно спрашивать всё по кругу, заставляла напрягать голову. Но видя, что я вырубаюсь, ушла. Поесть мне не дали, и на следующий день тоже. Три дня — только вода, я жутко переживала за голодную Хлою.

Каждый день мне промывали мозг. Не кормили, чтобы ослабить. Даже воды давали очень мало.

На четвёртый день Хлоя убежала. Я впала в уныние. Я так устала бояться, что мне стало совершенно всё равно, узнают они, что я иномирянка или нет.

Время текло странно, дни и ночи смешались. Однажды Хлоя вернулась и притащила сухарь, сунула мне его в руку и убежала. Потом принесла ещё. Я съела всё, до самой последней крошечки.

Сколько прошло времени, я не знаю. Ослабела до крайности. Однажды пришли двое и увели меня в помывочную. Дали чистую одежду и выкупали. Затем увели наверх, снова допрашивать. Там положили на кушетку и начали ломать мою голову. Сил сопротивляться не было.

Сквозь пелену я слышала голоса. Альберт, Мурена и ещё один голос, я его не слышала раньше. Мурена его назвала «сай Алан».

— Сколько её не кормили?

— Семь дней. Дают только воду.

— Достаточно. Покормите. И так ясно, что ничего больше не вытащить из её головы. Мурена, ты теряешь время. Думай, прорабатывай варианты. Действуй.

Альберт, отпускай её. Наказывать за то, что она совершила и не помнит, это неправильно. Азер меня достал. Надо же было им встретиться! Мой брат требует результата, работайте, саи…

Раздались шаги, скрип двери. Он ушёл.

— Воровка, ты всё слышала, я видел. Мурена, оставь нас, я хочу ещё один способ проверить. Может поможет разбудить память.

— Как можно разбудить то, чего нет? Пробуй, я пойду. Дел много.

Эта красивая ледяная гадина встала и, стуча каблучками, вышла. Альберт сразу же приказал своим стражникам:

— Свяжите ей руки. Привяжите к кушетке поперёк груди. Туже! Свободны. Оставьте нас.

Охрана вышла. Я боялась представить себе этот новый способ. Чем меня только не поили, как ни пытали, разные специалисты пробовали разные методы. И я не могла представить, что он ещё может придумать. Резать будет, раз связал?!

— Вы что задумали?

— Молчи, или я рот тебе завяжу.

Хлоя пряталась под шеей в волосах, и я боялась, что если он полезет рот завязывать, то найдёт её. Про малышку никто до сих пор не знал.

В тюрьме магия Хлои не работала. Мы пробовали с ней постоянно с кем-нибудь связаться. Увы. Здесь, наверное, всё как-то глушилось.

— Если бы ты знала, воровка, как я тебя презираю, ты бы мне посочувствовала. Но ради процветания нашей провинции я это сделаю.

Он засмеялся, и смех его меня напугал. Я была беспомощна. Он подошёл, развязно улыбаясь, и задрал мою юбку, а затем стянул бельё. Я брыкалась как могла. Хлоя убежала и спряталась. От ужаса я даже не могла кричать, у меня был спазм голосовых связок.

Я до последнего не верила, что он это сделает…. Тело Венеры было девственно, как и моё в том мире.

Боль была страшная. Этот больной ублюдок насиловал меня и всё спрашивал: не вспомнила ли я чего?

Наконец он закончил и слез с меня. Начал оправлять свою одежду.

— Не подошёл значит способ, а жаль. Я так старался! И заметь, всё для блага нашей провинции! Чего молчишь? Не понравился мой новаторский способ с другой части тела до мозга добраться? Ха-ха. Ха-ха-ха. Жаль, очень жаль.

Так старался и так спешил помочь своей провинции, что дверь закрыть забыл. И внезапно она отворилась.

— Альберт, забыл сказать… Это что здесь происходит?!

Алан Астурский вошёл и увидел меня с задранной юбкой. Он всё понял и страшно разозлился. Воздух вокруг него сгустился, стал очень плотным. Он взмахнул рукой и негодяя подняло вверх, ударило об стену. Упав, тот без сознания сполз вниз.

— Сая, как вы? Я понимаю, что здесь произошло. Я сейчас развяжу вас, и помогу увести отсюда. У меня хороший врач, он вам поможет. Сейчас.

Альберт очнулся.

— Ты что, больной? Из-за какой-то швали меня, своего родственника, чуть не убил! Она сама меня хотела, просила, чтобы я её осчастливил! Пусть скажет спасибо, что я на неё залез!

В глазах у меня потемнело. Разве такое мог говорить нормальный человек? С каждым его поганым словом во мне что-то происходило, я чувствовала это. Кровь закипала и остывала, становясь льдом. Я чувствовала в себе страшную силу. Я чувствовала, что она наполняет меня, готовая взорваться.

Алан развязал меня и, придерживая, помог сесть. Я увидела кровь, свою девственную кровь. Красные пятна на моих бёдрах, на кушетке. В моих глазах тоже стояли красные пятна гнева.

Я ничего не сказала насильнику. Я просто подумала «стань овощем». И выпустила силу.

Глава 8

8 глава.

Что делать с плохими мыслями и воспоминаниями, что сидят в голове и разъедают тебя изнутри? Гложут тебя и не дают покоя. Как о них избавиться?

Я просидела в комнате два дня, плакала и жалела себя. И постоянно возвращалась к этим жутким событиям, которые уже никак нельзя изменить. И это было невыносимо.

— Ария, хватит. Не изводи себя. Где наша сильная девочка? Куда ты её спрятала?

Азер сильно переживал за меня. Тем страшным днём он забрал меня из управления и привёз домой. Алан вынес меня оттуда на руках, а на лестнице каким-то чудом уже ждал Азер. Он перехватил моё слабое тело, я прижалась к нему так тесно, как могла и больше уже не боялась.

Его присутствие меня успокаивало и давало уверенность что всё страшное уже позади. Может не сразу, конечно, но когда-нибудь всё будет хорошо.

Алан в спину ему крикнул, что приедет поговорить. Азер не стал возражать.

Азер спросил меня первым, что же я сделала с уродом, который меня изнасиловал? Слухи об этом быстро разнеслись повсюду. Все знали, что начальник Управления правопорядка как будто помешался: пускает слюни и ходит под себя.

Азер был уверен, что это сделала я, и ему было интересно, как это у меня получилось. Я его ПРОКЛЯЛА, вот оно что. Оказывается, у меня дар, я проклятница. Но появляется он только при сильных эмоциях. Как в тот раз, в подвале. Какой страшный дар.

Надо подняться и выйти в гостиную. Ко мне пришёл высокий гость: Алан Астурийский, брат правителя Астурии, его «вторая рука».

— Ария, вставай, не заставляй себя ждать. Ну, девочка, давай, оберись с силами, ты же умница… Если не встанешь, я свяжусь с Морой и всё ей расскажу.

— Нет-нет, не надо. Встаю. Иди, я сейчас умоюсь и приду.

Заставила себя встать, умылась, привела волосы в порядок. Вроде даже лучше стало. Из коридора услышала обрывки разговора:

— Она должна сама снять проклятье. Кроме неё никто не может. Два дня пытались. Бесполезно.

Я знаю, что ты скажешь и заранее согласен с тобой полностью. Этот человек достоин такой участи. Он гадкий человек и много недостойного совершил, на что я закрывал глаза. Но его мать — наша тётка, её причины не интересуют, а он — это её единственный сын, она всё ему прощает. И вообще, поверь, с ней лучше не связываться, опасная женщина. Арии уж точно не стоит с ней воевать.

Я вошла в комнату. Разговор смолк, повисла неловкая пауза. Азер сидел напряжённый, весь его вид говорил, что он против сказанного.

— Здравствуйте, сай Алан.

— Сая Ария, приветствую. Как вы себя чувствуете? Всё ли с вами хорошо?

— Спасибо, что спросили. Со мной всё плохо.

Алан смутился. Наверное, ждал уверений, что всё хорошо. Ну уж нет, я как чувствую, так и говорю.

Сидит и смотрит. Вроде сочувствует, а взглядом прожигает насквозь, словно сканирует. Где-то я уже такой странный взгляд видела… Ах да, у того странного красавчика возле пруда. Да и похожи они как братья!

— Алан, скажите, а не ваш ли родственник недавно мне в парке мозг промывал?

Алан не стал юлить.

— Мой. Это был мой родной брат. Сам правитель Астурский. И скажу, что ты его сильно удивила. Он телепат, и его позабавили твои мысли. За лепёшку просил поблагодарить.

Я напряглась, вспоминая, что думала тогда. Подумала, что он с головой не дружит. Во дела. Надеюсь, мне за это ничего не будет?

— Не переживай, он человек с юмором.

— Вы тоже читаете мысли?!

— У меня другие таланты больше развиты. Ну ладно, об этом потом. Скажи, ты сможешь снять своё проклятие?

— А я не буду снимать, пусть мучается. Искренне надеюсь, что где-то внутри себя он понимает, как хреново живёт его тело.

— Его мать тебя не оставит, она на всё готова ради него.

— Да пусть идёт лесом. Не смогла воспитать, пусть нянчит.

— Я очень рекомендую не вступать с ними в войну.

— Послушайте, если честно, я вообще до того дня не знала, что могу проклясть. В тот раз в подвале не считается, тогда Мурена меня чем-то напоила. Я думала, что из-за этого так и вышло. Я не знаю, как это снять, не умею.

Азер подошёл и приобнял меня. Его присутствие меня успокаивало.

— Меня оставят в покое? Я имею в виду случай с артефактом.

— Вряд ли. Ария, это настолько серьёзная проблема, ты, видимо, плохо представляешь. Правителю необходим Мэрибель.

Мы говорили с Азером: при встрече камня у тебя точно не было. Ария, ты должна знать, что Мора, которая тебя выходила, она сейчас в застенках. Отказывается сотрудничать и не дает согласие на «промывку». Мы не понимаем причину отказа. Если она не причастна к краже, что ей скрывать? Почему не соглашается? Ты можешь прояснить, что Мора скрывает? Как это связано это с тобой? Мы должны проверить все варианты.

Я ошарашена. Бедная моя Морочка, ну и достаётся же ей за меня! Очередное доказательство, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Прошла бы она мимо, не помогла, и проблем бы не знала.

Конечно, я понимаю, почему Мора молчит и сопротивляетсяя. Она меня защищает. Но что же мне теперь делать?

— Сай, прошу вас, не трогайте Мору. У неё есть гуглик, он может показать всё, что происходило, начиная от наше встречи. И вы сами всё увидите.

— Проверим. Но ответь мне, что она скрывает?

— Не могу сказать. Но могу гарантировать что с артефактом это никак не связано.

— Такой ответ меня не устраивает, а «посмотреть» тебя не получается. Ты непробиваема. Это нонсенс.

Что ж, хоть это это радует. Значит, главную мою тайну они не узнают.

— Мой брат — сильнейший маг. Но даже он не смог тебя «посмотреть»: мысли слышал, а в память не вошёл. А всем очень интересно, что у тебя в голове. Я тебе не угрожаю, я тебя предупреждаю: лучше расскажи всё сама. Нам жизненно необходима Мирабель и нам надо знать, кто стоит за заказом, кто нанял тебя.

Я схватилась за голову,

— За тобой следили, ты всё время была под наблюдением. Ждали, что заказчик на тебя выйдет. По нашим данным артефакт нигде не всплывал. Потому мы предполагаем, что ты не передала артефакт. Ты его спрятала.

Алан говорил и выжидающе смотрел на меня. От его взгляда было неуютно.

— Я голодная. Давайте покушаем. Разговор важный, а еда важнее.

Азер встал, вышел и через некоторое время вернулся.

— Ария, собирайся, пойдём в харчевню. Пусто у нас. Шороху скормил всё, что было.

— Я пойду с вами.

Я удивилась: такой большой человек и идёт с нами в обычную харчевню. Не по статусу. Хотя откуда мне знать, что на Адмире нормально, а что нет?

Собралась я быстро. Собрала отросшие волосы в низкий хвост, пригладила брови. Две минуты и я — красавица.

Мужчины ждали меня на улице. Возле них собрались соседи, да и было на что посмотреть. У Алана тоже имелся свой катар, только самочка. Она и вправду была примечательной. Белоснежная, с голубыми глазищами, бесподобная. Шорох сидел рядом с ней и они были, как ночь и день. Я откровенно ими любовалась. Прекрасные создания. Сидят рядом и гордо друг на друга не смотрят.

Я подошла к Шороху и он опустился, чтобы я могла на него сесть. С Шорохом мы дружили, ему нравилось, когда я чешу ему шейку и за ушками. Правда. он не сразу позволил мне эти вольности. Парень с характером.

Азер запрыгнул на катара позади меня, Алан — на свою Шаю, и мы двинулись. На главной улице было много разных заведений, где можно было отобедать. Ребята решили ехать в «Алмаз морей», отличная харчевня, я в этом скоро убедилась. Стояло она рядом с морем и пользовалась хорошим спросом.

В зале мест не было: время обеда. Нам накрыли стол на крыше: отличная смотровая площадка, окружённая причудливыми коваными решётками: столики, удобные плетёные кресла, кадки с цветами.

Это место мне напомнило мою прошлую жизнь. А когда принесли меню, я чуть не прослезилась. От моря веяло свежим воздухом, пахло солью и водорослями. А какой роскошный вид открывался! Я подошла к перилам и стала рассматривать город с высоты третьего этажа. Панорама шикарная: всё такое кукольное, беленькое, приятненькое. Воздух чист, смога нет.

Пока несли заказ, Азер рассказал, что сейчас сезон цветения моря. Люди собирают водоросли для еды. Хм, водоросли я здесь пока не ела. Рыбу этого мира — да, пробовала, рыба как рыба, ничем от той, из другой жизни не отличается.

Тут я подумала, что про другой мир надо бы думать поменьше — прочтут мысли и тайне конец. А мысли неугомонны. Хочу на море, поплавать! Раньше я любила плавать, и часто летала зимой в тёплые страны. Моя фигура была идеальна для бикини. А тут я даже не знаю, в чём купаются.

— Азер, а в чём женщины на море купаются?

— Странный вопрос. Ну вообще рубашка для плаванья есть. А у кого нет — в чём мать родила.

— Надо купить такую рубашку. В чём мать родила — стыдно.

— Холодно ещё, через четыре седмицы можно, вода прогреется.

— Есть одна заводь, невероятная по своей красоте! — Это Алан встрял в разговор. — Туда незамужние саи приходят поплавать. И потом недолго остаются холостячками…

Принесли заказ, Мясо, рыба, овощи и невероятно вкусная сдоба. Алан хотел продолжить важный разговор, но промолчал.

На запах еды проснулась Хлоя, высунула свой носик и начала пищать. Алан не удивился, он уже видел моя лапоньку. И знает, что она носила мне сухарики.

Оказывается, она нашла Азера и он давал ей маленькие сухарики, а она приносила их мне. Азер пытался меня вытащить оттуда, но куда ему против сильных мира сего.

Я себя успокаиваю так: хорошо, что я вышла с целыми ногами-руками, и голова соображает. А ведь запросто могли дурой сделать.

О потере девственности вспоминать тошно, но без неё жить можно, а вот без других частей тела сложнее. Всё могло быть хуже. Но я рада, что отомстила.

Ели молча. Потом принесли какой-то напиток, похожий на херес. Вкусно и расслабляет.

— Азер, нам наверно пора?

— Да, сейчас поедем отсюда. Может, хочешь прогуляться?

— Давай. Я мало что в городе видела.

— Я вас покину, мне в управление надо. Я и так расслабился, дела ждут. Ты, Азер, тоже должен выйти на службу. Делегация отплывает через неделю, ты её возглавляешь. Надо всё обсудить, подготовка идёт полным ходом.

— Алан, я не хочу Арию оставлять одну. Впишите её в список делегатов, я буду спокоен.

— Нет, прости. Мы не можем её отпустить. Но я думаю, что арест больше не повторится. А от тётушки её надо уберечь. Попрошу Мурену присмотреть.

При имени этой хищницы меня передёрнуло.

— Кого угодно, только не эту клыкастую гадину! Простите, что так её назвала, но она меня не переносит.

— Она оборотница, у них нелюбовь к другим разумным в крови. Они считают себя венцом эволюции. Остальные так, ошибки природы. Но надо признать, что Мурена лучшая в своём деле.

— Нет, нет, только не она. Видеть эту надменную морду и прямую спину выше моих сил…. Алан, а вы женаты?

Сама не знаю, почему спросила. Мой вопрос удивил Алана.

— Нет, Ария, не женат. Не пришлось и слава богам. Я ещё молод.

Алан усмехнулся и подмигнул Азеру. Видно, что их связывает дружба. Ну или хорошее отношение друг к другу.

— Завтра, Ария, жду тебя в одиннадцать часов в Управлении. Будем решать, что делать дальше.

— С Морой я могу увидеться, вы разрешите?

— Да, не вижу в этом ничего плохого.

Мы попрощались и пошли в разные стороны. Азер был напряжён.

— Ария, послушай, я ещё тогда, в лесу, понял, что ты необычная. И камень в лоб тут непричём. — Он усмехнулся. — Если ты скрываешь что-то важное, ты уж молчи и не говори мне. Если Алан или правитель Амин меня спросят, клятва служению не позволит мне промолчать. Ты меня поняла? Завтра я с тобой поеду в Управление, и ни на шаг не отпущу.

Мы пришли на берег. Шум волн, набегающих на гальку, ласкал мой слух. Я подошла и опустила пальцы в воду. Холодная. Лизнула палец. Солёная. Птицы летали над головой, пикируя в воду и вылетая с добычей в клюве. Похожи на чаек, только цвет перьев ярко-голубой, а на шеё — чёрная полосочка.

На берегу, под деревянной балкой кто-то лежал. Комочек оранжевой шерсти в крови.

— Не трогай, это может быть опасно.

— Это котёнок!

Да, это оказался котёнок. Самый обычный, не катар. У него было надорвано ухо, рваная рана на боку. На вид малышу было не больше двух месяцев. Я осторожно его взяла на руки.

— Ария, зачем? Он не жилец. Не трогай его.

— Но пока он жив. Надо дать малышу шанс, нельзя его просто оставить. Поехали домой. Пойми, я не могу иначе.

Алан

Время — десять утра, скоро придёт Ария. Наверное, за ручку с Азером. Мой старый приятель, видно, решил остепениться. Раньше я не замечал, чтобы он заботился хоть об одной женщине. Не раз мы вместе отдыхали в салонах любовных утех, и любовниц он менял каждый раз, как отлюбит разок. В этом мы с ним похожи. У нас только одна любовь. И имя её — Астурия.

Азер — потомок древней семьи, её корни такие же старинные, как у моей семьи. Правда, с родными почему-то не знается. Ну, это его дело. Азер предан Астурии, как катар своему хозяину. Я никогда в нём не сомневался, кодекс чести у него силён.

Знаю, что он мечтал сделать военную карьеру, но его дар нужен в другом деле. Видящий — это очень большая редкость. Их почти не осталось на острове.

За воровку с отбитой памятью чересчур переживает, вижу, как он нежно на неё смотрит. После изнасилования он пришёл ко мне и требовал кары и суда над Альбертом. Картинку гуглик показала, он и взбесился.

Я его не узнавал, таким я его ещё не видел. Ярость исказила лицо, сила норовила выйти из-под контроля.

А Ария его сильно зацепила. Она интересная девушка, спору нет. Случай их знакомства меня позабавил. Бойкая натура. Но проблем с ней — тьма. Намучается он с ней.

Знаю, что они не пара. Это даже сам Азер утверждает: они друзья. Ария живёт у него потому, что ей пока больше негде.

Да-а-а, она таинственная фигура, прям «тайна», а не девушка. Непосредственна, как дитя, открыта. Сбивает с толку.

Хм, а ведь я, кажется, с нетерпением жду встречи с ней.

Ария

Утро началось, а у меня в глазах как будто песок. Это потому, что спала мало, всю ночь выхаживала рыжего котёнка. Маленькое существо так страдало! Раны и ушко я обработала, как могла. Теперь только время поможет. Если нет заражения крови, малыш поправится. Азер в хороший исход не верит. Но не мешал, и на том спасибо.

Встала. Азера дома нет. Рыжий — живой, спит. Размочила лепёшку в молоке, поставила мисочку перед его подстилкой. Захочет, поест.

Умылась, позавтракала, и пошла на рынок. На лестнице столкнулась с грудастой соседкой. Она с таким превосходством на меня посмотрела, я даже смутилась. С чего это она?

Пока спускалась, эта «звезда» быстренько вышла из своей двери и стала мужские штаны вытряхивать. А-а-а, ну понятно, что она так себя ведёт. Штаны-то Азера. Вот где он запропастился.

— Знаешь что, Айра, ты их и постирай, пожалуйстаа, а то у меня руки не доходят. И не забудь прополоскать в душистой воде.

Развернулась и пошла дальше. Айра так и осталась стоять, разинув рот. Она, видно, как минимум ждала скандала. А мне-то что скандалить? Я на Азера прав не имею. Кольнуло, конечно, сердце ревностью, но не сильно. Все же как спутника жизни я его не рассматриваю.

Друг, наверное, всё же просто друг, да и слишком много он обо мне нелицеприятного знает. К тому же «розочка» сорвана. Зачем ему такая, как я? Он и сам мне говорил, что я ему подруга. И сестру его напоминаю. Ну вообще хорошо, что так вышло, приоритеты расставлены.

И все равно какая-то обида в сердце засела.

В раздумьях я пришла на рынок. Сегодня пойду в Управление, встречусь с Морой. Надо купить ей еды, фруктов, булочек. Ух, и стыдно мне перед ней. Сколько проблем я ей принесла своим появлением в её жизни!

Рынок очень шумный, большой. Меня два раза чуть не обокрали. Но не смогли, я видно своего брата-воришку за версту чую. У самой руки чесались. Удержалась, свежи предупреждения Азера. Шкурка на спине дорога. Всё, что хотела, я купила. Ругалась, от души, торговалась. Пора возвращаться.

Дома меня встретил Азер, довольный, как сытый кот.

— Съешь лимон..

— Зачем?

— Бесишь.

— Ну ты чего, Ария! Я же большой мальчик, мне надо иногда ночевать не дома.

Ну да, всё же мы друзья, подумала я.

— Конечно. Прости. Соседка хорошо штаны постирала?

— Так это ты надоумила?

— Я.

— Пришлось по двору в исподнем бежать. Порадовал соседей.

Так, подкалывая друг друга, мы выдвинулись в Управление. Было очень неприятно туда идти. Азер видел это и отвлекал меня, как мог. Одно радовало — я увижу Мору.

В коридоре воспоминания прямо-таки нахлынули на меня.

— Ария, успокойся, ты прямо пылаешь, я это вижу.

— Ничего я не пылаю. И ничего такого не видно.

— Видно. Сейчас очень ясно видно, что ты маг. Успокойся, пожалуйста.

— А раньше? Этого не было?

— Ну, ты нестабильный маг. Магию будят твои эмоции. А у стабильных её видно всегда. Я вижу.

— Мне плохо здесь, Азер.

— Постараемся уйти поскорее. Наберись терпения.

Мы подошли к ничем не примечательной двери, Азер постучал и мы вошли.

За столом сидел Алан. Мы поприветствовали друг друга. Лицо у него красивое, породистое, выражение немного лукавое. Иногда прищурит глаз и похож на классного известного артиста из прошлой жизни, он играл пирата-прохиндея. Не было в Алане заносчивости, это мне нравилось. Но взгляд! Прямо сверлит меня насквозь. Глаза живут будто отдельно от лица.

— Ну что, Ария, может сначала проведаешь подругу?

— Если можно, я с радостью.

Алан вызвал охрану, и меня проводили к Море. Уже подходя к двери, я услышала как моя Мора ругается. Она была зла, как тысяча чертей. И не стеснялась это высказывать. Приятнее всего было слышать, как она костылила змеюку Мурену. Допрос, видно, не задался. Мурена сидела красная, как рак, глаза её метали молнии — о, как моя Морочка её допекла!!!! Прямо бальзам на душу.

— Мора, здравствуй, моя хорошая!! Прости, прости меня, пожалуйста!! Это из-за меня тебя тут держат. Мне так жаль, что ты страдаешь!

— Чего приперлась? Мало тебе тут досталось? — процедила сквозь зубы Мурена.

Мы с Морой обнялись. Я не думала, что мне так больно будет увидеть её здесь. Реву, как белуга, и всё тут! Мора гладит и молчит, даёт излиться моей истерике.

— Может хватит здесь свои сопли лить! Что за бардак вы тут устроили, а? А ну быстро прекратить!! — орала Мурена.

— Рот закрой свой, — бросила ей Мора, — не видишь, девочке плохо. А если выйдешь из комнаты, мы будем только рады.

Мурена задохнулась от такой наглости. Глаза вытянулись к вискам, зрачок стал как у кошки... Челюсть меняла форму. Ногти стали вытягиваться. Боже, ну и вид.

— Уйди, чудовище, пока в кошку драную не обернулась. Не можешь контролировать себя, сиди в норе. Понаберут работничков…

Мора не успела договорить, как Мурена кинулась на неё. Мора толкнула меня к столу, а сама резко и ловко крутанулась на месте, ухватила за воротник летящую Мурену и, придав ускорения, шандарахнула об стену.

Удар получился сильный. Человек бы вряд ли поднялся. А этой хоть бы хны, отряхнулась и опять в атаку. Мора уворачивалась отлично, но разочек её Мурена все же задела когтями и рванула кожу на руке. Хлынула кровь. Я закричала.

Прибежали охранники, досталось и им. Мурена была в ярости. Заварушка получилась знатная: шум и крики на всё отделение.

Но вот в комнате появился Алан и просто приказал ей успокоиться. Реакция была мгновенной. Мурена сначала остановилась, а потом выбежала из комнаты.

К Море вызвали лекаря. Все-таки ей прилично досталось, и рана на руке была не одна. Моя воинственная подруга была возбуждена и хотела продолжать воевать. Лекарь дал успокоительное и ей, и мне.

Мора упала. Как стояла, так и рухнула. Алан поднял её с пола, усадил на стул. Лекарь пытался привести её в чувство.

— Что вы ей дали? Что с ней?!

— То же, что и вам, сая, это безобидное успокаивающее.

— Но почему же оно так на неё подействовало?

Никто не понимал, что происходит. Лекарь прекратил свои попытки и стоя, держал её за руку, что-то слушал.

— Она в коме.

— И она в ней останется, пока ты, дрянь, не снимешь проклятье с моего сына.

В кабинет вошла средних лет женщина. Лицо надменное, видно, что привыкла повелевать. Она смотрела мне прямо в глаза, и в них было столько презрения, что становилось не по себе.

— Тётушка, вы забылись? Вы понимаете, что нарушаете закон? Я же вас просил не вмешиваться, — Алан нахмурился.

— Я не могу больше ждать! Ты слишком долго расшаркиваешься перед этой девкой. Действовать надо. Твой брат находится в тяжёлом состоянии, а ты, Алан, по харчевням с этой гадиной гуляешь. Тут не упрашивать надо, а требовать.

В общем так, — она повернулась ко мне, — эта женщина будет в коме. А как долго — это зависит от тебя. Слышишь меня?

Я разозлилась. Очень. Встала, пересекла комнату и подошла к этой надменной шантажистке. Оной рукой схватила а волосы, а другой размахнулась и от души ей врезала. Дама не устоял на ногах и упала — приложила я её неплохо.

Никто не ожидал такого поворота, и стояли, опешив. Первым очнулся Алан, он начал вырывать из моей руки тётушкины волосы. Клок их так и остался у меня. По инерции я его засунула в карман.

— Я тебя закопаю, сучка! — визжала дама. — Ты вообще знаешь, что я с тобой сделаю?! Ты, грязь, как ты посмела на меня руку поднять!

— Закройте рот, сая, иначе в вашей семье на одну какающую под себя станет больше, — как можно спокойней ответила я. — Не злите меня, не провоцируйте. Мне не настолько дорога эта женщина, чтобы терпеть вас.

Я блефовала. Меня несло.

В комнату вошёл лекарь и с ним ещё двое. Мору унесли. Все происходило быстро.

— Куда понесли Мору? Алан?

— Не переживай, её отвезут в лечебницу.

— Где она сдохнет!! Если ты не поторопишься. Яд для моров опасен, и вряд ли противоядие подберут быстро. Уже завтра её мозг начнёт разрушается. Последствия будут необратимы. А через три дня наступит смерть.

— Мира, вы понимаете, что творите? Я буду вынужден доложить брату. Вы не имеете права творить, что хотите. Вы позорите нас.

— Я мать!! Кстати, ваша матушка одобрила мои действия. И хватит! Время дорого. Ты меня слышала, девка?

— Вы вообще знаете, почему я прокляла вашего сына?

Запал у меня пропал. Чувство безысходности начало просачиваться в душу.

— Знаю, и поверь, не понимаю, как он мог вообще захотеть тебя?! Зачем? У него шикарные любовницы, не чета тебе. Гордилась бы, что на тебя залез такой мужчина!

У меня не было слов. Вот гадина, я ещё и гордится должна. Она ушла. Я села на стул. Мне надо подумать.

— Ария, поедем. Попробуем снять проклятье. — Алан дотронулся до моего плеча.

— Я говорила уже, я не умею.

— С нами поедет сай Халиф, он маг-универсал, он тебе поможет.

Собравшись с духом, я дала себя проводить в дом Альберта и его мамочки. В дом насильника и шантажистки.

Сай Халиф был высокий, почти полностью седой мужчина, с приятной внешностью. Дом был рядом, через две улицы.

Во дворе нас ждала Мира, спеси в ней поубавилось, хотя она и старалась казаться невозмутимой, смотрела с вызовом. Дом, огромный особняк, был роскошен. В гостиной стояло много диванов, на одном из них лежал Альберт. Он тихонько перебирал губами и ни на кого не смотрел. Слюни текли на шёлковую тряпочку, заботливо подложенную ему на грудь. Смотреть было неприятно.

Н-да, страшная во мне сила. Как теперь это исправить?

Все начали совещаться и спорить. Решила, что для начала надо разбудить мою магию — чтобы я пылала. Изо всех сил злили они меня, а больше всех старалась мамаша. Я, конечно, злилась и руки чесались ей ещё разок волосы проредить. Но, кроме таких вот желаний, во мне ничего не просыпалась.

Сай Халиф рассказывал, что делать, когда магия проснётся. Надо притронуться к Альберту — необходим тактильный контакт — и позвать свою магию обратно.

Я плохо представляла себе, как дотронуться до этого урода. А как позвать магию, так вообще не имела представления. И вообще зверски захотела есть на нервной почве. Живот предательски заурчал. Пришлось терпеть ещё и голод.

До вечера мы топтались на одном месте. Я сидела на стульчике возле насильника и пыталась разозлится. Да только жалкий вид Альберта злости не вызывал. Я была в отчаянии. Все находящиеся в комнате маялись. На помощь пришла Хлоя. Крошка под рубахой дотронулась лапой и показала, как этот овощ меня насиловал. И тут меня проняло.

Я услышала, как Азер сказал тихонько: «начинается». Подошёл сай Халиф, он тоже видел нити энергии, подсел рядом и стал мне помогать.

— Ария, не спеши. Зафиксируй чувство в голове, запомни ощущение. Возьми его за руку, чувствуешь свою энергию в его теле?

Я и правда что-то чувствовала. Кусочек моей злости сидел в его теле.

— Зови свою силу, тянись к ней. Тише, не налегай. Зови её. Вот так, я вижу, как она отделяется от его ауры. Тихонько, ещё немножко. Ты умница. Почти всё. Всё.

Альберт затрясся, как припадочный. Его трясло крупной дрожью. Сай Халиф положил ему камень на лоб и тот начал успокаиваться. Всё в комнате, не дыша, смотрели на Альберта. Он был без сознания.

— Сая Мира, не плачьте, он спит. Проклятье пило его силу. Мозг не затронут. Последствия если и будут, то незначительные.

— Спасибо, сай. Он мой единственный ребёнок.

Мира рыдала в голос, мне даже было её жаль. Нет, я не простила ни её, ни её сына. Просто жаль. Алан с презрением смотрел на неё. А я, мягкосердечная дура, слёзы увидела и расчувствалась.

— Дайте противоядие. Я выполнила условие.

Мира молча достала флакон и передала Алану.

Мы ушли из дома. На душе было хреново. Надеюсь, эти дни хоть чему-то научили Альберта. И надеюсь, что они с мамашей не будут мне мстить. Ведь теперь они знают, что на Адмире есть люди и моры, которые мне дороги.

Этим же вечером Мора пришла в себя, и мы забрали её домой. Алан взял с нас обещание, что мы никуда не денемся. Мы обещали. Но он то ли не поверил, то ли перестраховался. Две рожи маячили теперь во дворе. Двое охранников.

Глава 9

9 глава

— Мора, я так виновата! Прости… Но что мне теперь делать? А вдруг станет известно, что я иномирянка? Что со мной сделают?

— Сожгут на первом столбе. А потом памятник поставят и табличку повесят, мол: «Припёрлась в наш мир, навела шухеру и ярко осветила вечер огнём полыхающей плоти».

— Ты чего?

— Ой, да шучу. Я по своим каналам пробивала: никто не знает, как сложилась судьба иномирян. Одни говорят, что их ссылают куда-то, другие рассказывают, что просто устраняют тихонько, и всё. Но я в это не верю.

— И узнать не у кого, чтоб не привлечь внимания. Ещё докапываться начнут, зачем спрашиваю.

— Ну и молчи. Язык на ключ и молчи.

— Мора, а если клятву дать заставят? Промолчать не получится.

— Клятва — дело добровольное. Не давай. Скажи: служу себе только. И ты это… попроси дело, о себе почитать. Что там эта ищейка нарыла? Может, что важное узнаешь. О семье или врагах.

— Думаешь, дадут?

— Не знаю, но попросить стоит.

— Мора, а как ты отказала Алану, почему в голову влезть не дала?

— Сказала правду. Что торгую запрещёнными грибами и не хочу, чтобы об этом знали.

— Ты говорила, что это законно. И что грибы лучше, чем вино, к ним привыкания нет.

— Законно, но встречаются и незаконные. И налог надо платить. А для Моры нет сильнее позора, чем налоги платить. Пусть другие платят.

— И что, он поверил?

— Конечно, я ни слова не соврала. Гуглика моего мучили, сам правитель был на «беседе», смотрел. Ему не понравилось твоё появление у меня, точнее, то, в каком состоянии ты была.

— А почему меня не пригласили на «беседу»?

— А зачем? Всё, что им надо было, я прояснила, а гуглик показала. Да и плохо тебе было. А дело срочное.

Я разговаривала, лёжа без сил. Два дня в кроватке. После снятия проклятия у меня был откат. Энергия вернулась, но и чужой силы я прихватила по неумению. Теперь я болела, переваривая чужое «добро».

Рыжий котёнок лежал рядышком и благодаря ухаживаниям Моры, мы оба шли на поправку. Я была рада, что спасла хотя бы одну душу.

Дала ему имя — Жмот: очень уж поесть любит и рычит на всех, отгоняя, чтобы не отобрали.

Мора пока была с нами в доме Азера, но собиралась в Арум. Завтра хочет уйти. Эх, буду скучать. Борис уже собирался приехать сам, чтобы забрать жену. О её «приключениях» он ничего не знал.

Вечером пришёл Алан. Азеру надо уезжать, и они обсуждали поездку. Мужчины пили вино и мирно беседовали. Решали, строили планы. Азер был неспокоен:

— Алан, я всё же настаиваю, чтобы охрана была постоянно. Ведь может статься, что заказчик тоже захочет проверить её мозги. Многие знают о её потере памяти. Я уверен, что информация гуляет по отделу.

— Всё возможно. Охрана, конечно, будет.

— Нет, не хочу! — вмешалась я. — Будут проблемы, сама обращусь.

Чёлка отросла и всё время норовила залезть в глаза. Злила меня.

— Мора, зачем ты меня так коротко подстригла?

— Так колтуны твои не распутать было, а голова разбита, вся в крови. Я косу отрезала, длиннючая да толстая была. А остальное как придётся обскубала. Ножницы у меня тупые. Кстати, вот ещё что меня удивило. На кончике твоей косы была намотана кожаная лента в несколько слоёв. А в ленте были острые шипы.

Мужчины переглянулись.

— А косу куда дела? Сожгла?

— Нет, в мусорную яму кинула. Не люблю запах жжёных волос.

Мне, и не только мне, сразу пришла в голову мысль: а что, если артефакт был в косе? Сумки при мне не было, карманов в одежде тоже. А болота любую магию глушат.

— Мора, а как вы относитесь к катарам?

— Никак. У меня не было своего катара. Моры не так сладко пахнут. Люди им больше нравятся.

Наступила тишина, все думали о своём. Мора отправилась готовить ужин. В дверь раздался стук. Кого это ещё принесло?

Азер открыл дверь, на пороге стояла грудастая соседка. Нарядная, глазками стреляет, в гости зовёт. Вот самка бешеная, ни стыда-ни совести. Азер вышел с ней за порог.

— Кто это? — спросил Алан с удивлением.

— Соседка. Азера в постель зазывает.

Алан поперхнулся.

— Вы и правда с ним просто друзья?

— Мы и правда только друзья. А вы почему, сай, удивляетесь?

— Да нет, ничего. Мора, вы, пожалуйста, задержитесь на день в Астурии.

— Это ещё зачем?

— Я завтра всё объясню. А пока, саи, разрешите откланяться. Мне пора.

Алан ушёл. Мора повозмущалась для порядка. А я рада была, что ещё денёк мы будем вместе.

Вечер провели душевно, как хорошо, когда так тихо и спокойно. Утром рано явился Алан, пред мои сонные очи.

Азера, кстати, до сих пор не было дома.

— Саи, я рад вас видеть, доброе утро!

— Не уверена, что доброе. Заходите, Алан, — Мора была не в духе.

Я тоже с утра гостей не люблю. Люблю понежиться под одеялом. А вот ранний гость, судя по его виду, так вообще ещё не ложился.

— Покормите завтраком? Я с новостями. В общем, мы подумали, и я решил: мы едем в гости к вам, уважаемая Мора. Решение окончательное и не надо так на меня смотреть! Ария, говоря «мы», я и вас имел в виду. Будете под моим личным контролем. Повторюсь: не надо так на меня смотреть! Гордитесь, сам Алан Астурийский у вас в охранниках будет. Путешествие плёвое, прокатимся туда, поищем артефакт и обратно.

— Мне надо в Арум, мужа забрать. А на болота мы позже собирались. Но вы нас до середины лета, я так понимаю, ждать не будете?

— Правильно, уважаемая, вы всё понимаете. Спешить надо. Так что кушаем и собираемся. А где Азер?

— Ещё у соседки.

Алан хмыкнул, но комментировать не стал.

— А на чём мы поедем?

— На катарах, конечно. Собирайтесь, отправимся в резиденцию. Там попробуем подобрать вам катара.

— А как же Мора? Ей катара не подберёшь.

— Ария, я знаю, что запах моров катарам не нравится. Но у нас есть и такие животные, без обоняния. От рождения такие. Им всё равно кого возить.

Вернулся Азер. Решением Алана был не очень-то доволен, но спорить не стал. Это была последняя ниточка в поисках артефакта. Как же не попробовать?

Собрались быстро: у меня вещей не много, а у Моры уже сложены. Попрощались с Азером и ушли.

Резиденция правителя провинции Астурия была огромной территорией, огороженной высоким мощным забором из белого камня. По периметру было заметно лёгкое свечение — ясно, магия защитная наложена.

Зайдя, мы сразу направились к вольерам. Я с любопытством вертела головой в разные стороны: хотелось рассмотреть, как и где живёт здешний правитель.

Ну что ж, красиво живут. Главный дом, как его назвал Алан, находился правее: весь белый, ажурный, в восточном стиле. Я ожидала увидеть что-то более роскошное: ну дворец, как минимум... А тут довольно скромненько.

Больше поражал сад: такого количества разнообразных деревьев и ярких цветов я не видела никогда.

Людей и нелюдей на территории было много. Все приветливые, все кланяются Алану, приветствуют нас. Вот и вольеры. Боже, сколько же тут катаров! И каких только нет! Глаза разбегаются. И маленькие, размером с тигра, и большие, даже крупнее Шороха. Серые — дымчатые, голубые, белые, розовые. Невероятные животные.

— Ария, встань вон в тот круг. Не бойся, просто стой. Катары будут твой запах улавливать. Стой спокойно, — распорядился Алан.

Я встала. Ко мне, как к маленькой мышке подходили огромные взрослые катары: одни фыркали презрительно, другие просто морды отворачивали. Ни одному катару я не понравилась. Обидно!

В закрытом вольере был слышен странный шум.

— А там кто?

— Там молодняк играет. Подростки. Их закрывают, чтоб не дрались.

— Может, пусть ОНИ меня понюхают?

— Обычно в этом возрасте катары своенравны, и их редко интересует связь с человеком. Не стоит.

— Но мы ничего не теряем!

— Ладно, пошли.

В закрытом вольере резко пахло аммиаком, метками катаров. Даже дышать трудно. Что они тут могут унюхать? Фу-у-у.

Я уже хотела выйти, как вдруг к нам подбежал один из молодых катаров: рыжий в чёрную полоску, а уши! Такие большие, прямо локаторы. Усы белые, длинные. Очень славный!

Катар подбежал к Алану, боднул его в плечо, развернулся и начал задними лапами грести, кидая в Алана землю. А тот смеется. Я смотрела на них, не понимая, что происходит.

Выяснилось, что эти двое хорошо знакомы. Но Алан давно к нему не заходил, вот катар и обиделся, и таким образом выражал своё «фи».

— Хвост, прекращай! Ну прости, друг, не было времени. Завертелось всё, работы много. Я обещаю, исправлюсь, буду к вам чаще приходить.

Имя «Хвост» ему дано несрпоста: хвост у него пушистый, как метелка. Шикарный хвостяра, длинный. И вот эта ушастый, огромный шерстяной клубок завертелся, закружился, принюхиваясь. Припал на лапы, потом перекатился на спину. А потом встал на лапы и пошёл на меня. Глаза, как омуты, взгляд заинтересованный. Подошёл, сел, снова перекатился на спину. Потерся головой об ноги. Я догадалась, что этому катару понравился мой запах.

— Прикоснись к нему, только аккуратно.

Я положила руку на лобастую голову. Провела рукой по шерсти, она была приятна наощупь. Я чувствовала, что нас тянуло друг к другу. Не знаю, как описать это чувство. Вот просто знаешь, что это твоё и всё… Нас долго не могли оторвать друг от друга.

Потом были сборы. Подбирали специальное седло. Красавчик мой молодой и не рад был, что на него что-то приспосабливают. С задачей справились только к вечеру, поэтому решили выезжать завтра.

Алан позвал прислугу. Мору проводили в главный дом. Разместили в гостевой комнате. Мне тоже выделили комнату, да только от своей прелести не могла оторваться. Алан сказал, что это нормальная реакция, между нами образовалась связь и сейчас идёт процесс сближения.

Вот только имя Хвост мне не нравилось. Я сидела рядом, на его подстилке и думала, как предложить катару другое имя. Впрочем, ещё надо было придумать такое, чтобы ему подходило.

— А давай тебе другое имя придумаем? Хвост у тебя чудесный, я не спорю. Но имя в честь хвоста — это слишком.

Катар фыркнул. Мне показалось, что он согласен. И до самого ужина я перебирала имена, а катар их последовательно отвергал.

Вечером за мной пришёл слуга и пришлось уходить. Привёл он меня на второй этаж главного дома. Просторная комната с большими окнами, днём тут, наверное, много света. Большая кровать, стол. Дверь открылась, вошла Мора.

— Пойди, умойся, приведи себя в порядок. Нас правитель приглашает нас на ужин. Так что вечер проведем с очень «высокой» компанией.

На ужине нас было только четверо: правитель Астурии, Алан, Мора и я. Еда вкусная, разговоры вели светские. А вот после… А после, сидя в мягком кресле с вином в руках, я перенесла очередной допрос. Потом порцию повелений и желаний.

Отпустил нас уважаемый мучитель уже за полночь. Выпил все силы, вампирюга. Зашла в комнату и рухнула в постель. Уже засыпая, услышала под окном сильный шум. Встала, открыла окно и вижу: Хвост лезет на второй этаж. Ну и коготки... Сантиметров по десять. Ими и шумит, пытаясь зацепиться за камень.

— Ты зачем сюда лезешь?! Спускайся! В окно ты не протиснешься. Шума наделал! Всех разбудишь.

Спрыгнул и как ни в чём ни бывало сидит, смотрит, урчит, как трактор.

— А знаешь что, Хвост? Ты теперь не Хвост, а Шум!! Я буду звать тебя Шум.

Подъем был очень ранний, Мора бесцеремонно вошла, не стучась. Я посмотрела в окно: ещё темно. Сижу на кровати, тру глаза, пытаясь проснутся. Мора шоркает по комнате, помогает собраться. Я уже говорила, что рано вставать не моё? Так повторюсь! СОВСЕМ НЕ МОЁ!

— Вот ты любишь лицом подушку мять! Вставай! Умойся, это поможет тебе взбодриться.

— Мора, отстань... Мучительница.

— Алан меня час назад поднял. Вон на столе поднос с едой. Надо поесть.

— Я не буду кушать, во мне еще вчерашний ужин не переварился.

Мора не стала спорить, собрала еду в корзинку. Хозяйственная.

На улице было зябко, надела кофту. Ещё с вечера приготовила штаны, те, что сама сшила, когда жила на болотах. В штанах верхом удобнее, юбка постоянно задирается. Мора хмурится, не одобряет мой выбор, а сама в юбке намучается ещё, завидовать мне будет.

Возле загона нас встретил Алан, свежий, как огурчик. Дорожные мешки уже висели на его катаре, и любопытно, что это была не его белая красавица, а серый, ничем не примечательный большой катар.

— А почему не на своей красавице поедешь?

— Очень уж приметна.

Привели катара и для Моры. Это нечто! Огромная самочка, серая, с белыми пятнами. А глаза недобрые, как у самой Моры.

— Мора, знакомься, это Соня, она потеряла нюх ещё маленькой. Один урод ткнул горящей палкой в нос и обжёг слизистую. Она живёт в хороших условиях, рожает здоровое потомство и иногда её просят помочь. Слышишь, Соня, помочь! И не показывать свой ужасный характер. Кстати, Хвост — её котёнок.

— Алан, его теперь зовут не Хвост. А…Шум.

— Ну что же, если он не против… Мора, смелее.

Мора осторожно приблизилась к Соне и протянула руку, чтобы погладить. Соня зашипела и отскочила.

— Я что, уговаривать её должна? Слышь, дикарка, не хочешь меня возить, так и вали в свою конуру. Другого дадут, и ему посчастливится прогуляться, а не тухнуть тут от скуки.

После слов Моры Соня подобрела и присела низко, вытянув голову и приглашая сесть. Умная девочка. И характер показала, и ум продемонстрировала. Мора впервые села и ехала верхом на Катаре, поэтому ей дали время привыкнуть.

Длинная юбка мешала ей, норовя показать ножки повыше. Коротенькие, толстенькие, в полосатых гольфах, они так и лезли наружу. Мне было смешно смотреть, как Морочка сидит верхом. Одной рукой ухватилась за луку седла, другой натягивает юбку. Умора, а не Мора. То в одну сторону сползает, о в другую.

Долго она приноравливалась, Алан уже, кажется потерял надежду выйти в поход пораньше, пока город спит. Соня фыркала, и мне кажется, специально наклонялась, чтобы неопытной Море было «весело».

Привели Шума. Мой красавчик прямо-таки лучился радостью встречи. Вертелся, норовил лизнуть. Еле сумки на него пристегнули. В седле вёл себя более терпимо, чем вчера и дал-таки спокойно на него сесть.

Небо начало озаряться всё более яркими красками и мы, наконец, выехали из резиденции правителя. Впереди Алан, потом Мора, шествие замыкала я.

Мы успели пересечь город до пробуждения горожан. Я чувствовала себя довольно уверенно в седле — всё же на Шорохе я много миль проехала. Однако, и ноги, и спина уже немного побаливали. А вот Море было совсем не сладко, она всё время ёрзала: то сядет, то эдак, то боком извернётся. Соня злилась, хлестала хвостом бока.

Я подъехала к Алану. Его Серый вёл себя спокойно и на моего задиру не обращал внимания.

— Алан, Море тяжело с непривычки. Посмотри, она скоро свалится. Или Соня её скинет, она на грани.

Алан тихонько выругался, помянул всех богов, мы ведь совсем недавно миновали городские ворота. Объявил привал.

Соня присела, чтоб Мора слезла, а у той так всё онемело, что катару пришлось её скинуть. Лежит на травке моя подруга и тоже вспоминает богиню…

— Я предполагал, что так и будет. На, держи мазь. И настойку бери. Выпей, а то так и будешь как кукла, у которой ноги и руки не гнутся. Дней пять надо пропить, потом тело привыкнет. Я думал ты, Мора, покрепче, а ты как благородная сая лежишь и стонешь.

— Уважаемый сай Алан, сходите в лес, принесите дров, Ария не завтракала, покормите её. А я тут как благородная полежу! И да мы с вами на «ты» не переходили. Или у меня память, как у благородной стала?!

— Я подумал, что не стоит в пути обращаться ко мне с почестями и на «вы». Люд разный нам может встретиться. Меня в лицо немногие знают. И своим происхождением тревожить чужой слух я не хочу. Поэтому предлагаю на «ты».

— Хорошо, Алан, иди в лес!

Мора осталась лежать на травке. Я пыталась поесть. Шум вертелся рядом и пытался с нами поиграть. То и дело дотрагивался своим пушистым хвостом до меня. Забавный.

Весна, птицы поют, бабочки летают, на небе ни облачка. Еда очень кстати. Пирожки с мясом вкусные, да и и травяной отвар хорош. Мне нравится так жить. Всё больше привыкаю к этому миру. Он мне нравится, несмотря ни на что.

Иногда я вспоминаю этого гада, родственника Алана. Интересно, разум к нему полностью вернулся? Животное….

Алан молчит, о нём ни словечка, а сама я не спрашиваю. Может, когда-нибудь, я ему отомщу. А может и прокляну ещё раз, но не так сильно. Надо научиться управлять своим даром. Пожелать, чтобы у него детородный орган отсох: раз — и отвалился... Ну, это так, мечты… А учится всё же надо.

— Вставайте, саи, пора в путь, надо к вечеру до постоялого двора доехать. Иначе на земле придётся спать.

— Я не против поспать на земле. Только не шевелите меня.

— Настойка уже работает. Вставайте.

— Это она на людей действует, а я не человек! Хотя… полегче стало.

— Да понятно…

Соня фыркает, глазками хитрыми сверкает. Не катар, а ехидна. Шум подошёл к ней и стал тереться. Прогнала. Строгая мамаша.

Мора застонала и поднялась, кряхтя. Уселись мы на своих катаров и двинулись дальше. Останавливались часто. Алан старался не показывать своё раздражение. Был обходителен и внимателен. А Мора часто посылала его «в лес». Язвила постоянно.

На одном из привалов Мора пообщалась с мужем через гуглика, сообщила, что мы едем в Арум. Борис был рад, обещал встретить. Мора повеселела.

До постоялого двора мы не доехали. Начало темнеть. Спешились и разбили лагерь. Местечко Алан выбрал хорошее: на обочине дороги росли деревья, похожие на ивы, только листочки крупнее и крона плотнее. Своеобразные природные шалаши. Расстелили шкуры прямо на старый лапник, который уже лежал под деревьми – видно, мы не первые тут ночевали.

Мора занялась едой, мне же, криворукой ослице, возле котла делать нечего. Я лежала, облокотившись на Шума, и отдыхала. Мой «трактор» мурчал на всю округу, громкий парень. И тёплый. Укрыл меня своим хвостиком, я и задремала.

Проснулась, поела, пошаталась по лагерю и легла. Утром встала до света, все ещё спали. И вдруг заметила охранную сеть. Алан защиту поставил что ли? Интересно. Подошла ближе, только хотела дотронуться…

— Руки убери! Ты что? Ударит.

— Я не знала.

Алан лежал возле своего Серого и внимательно смотрел на меня.

— Ложись, ещё рано.

— Выспалась.

— Раз такая резвая, иди сучьев насобирай, огонь разведи. И не шуми сильно, у меня всё болит, если вы не забыли. А я ещё посплю, — вставила свою реплику Мора.

— Раскомандовалась. Тебе, Мора, надо в армию, и сразу самым главным командиром. Дух управленца в тебе пропадает.

— Ой, да мне тебя хватает. Иди уже в лес.

Алан свернул магическую сеть, сложил и убрал в мешок свои вещи. Взял короткий меч и сказал, что пойдёт на охоту. Зачем, непонятно. Катары вчера мясо с охоты принесли. Я даже вечером нарезала его кусочками и обваляла в специях, хотела показать, что не совсем я и безрукая. Думала, утром удивлю, шашлык пожарю. Развернула листья, а мясо растеклось, как каша. Что это с ним?

— Ну чего? Прутики нести? Или лучше казанок?

Мора откровенно смеялась надо мной:

— Ой, ты и тёмная у меня! Это же листья Смитры, они размягчают и разлагают всё белковое. Сок у них особенный. Так что спрашивать надо сначала. Умных и знающих.

Я обиделась. Вот старая, видела и промолчала, умная, блин, знающая… Хорошо, Алан ушёл и не видел моего позора.

Переоделась, сходила к ручью и постирала белье. Надо было вечером это сделать, как теперь сушить? Так в заботах и прошло раннее утро. Алан пришёл с охоты с двумя змеями, большие, толщиной в руку. Зачем он их притащил? Я вообще боюсь змей.

— Где ты их раздобыл? — удивилась Мора. — Это редкие змеи. Шаловидный полоз.

— Ловушку поставил. С вечера увидел их следы, они за собой оставляют такое, характерное свечение. Мора, промой шкуру, её надо до Арума сохранить. Там обработаем.

— У меня с собой порошок Ягры есть, сейчас обработаю, не пропадут.

— А с мясом что? Его едят? — поинтересовалась я.

— Конечно! Это самое вкусное мясо в мире. Неси воду, отварим. Полозы теперь редкими стали. Их шкура высоко ценится, если на одежде есть вставки из кожи Шало, он не пропускает чужую магию, защищает тело от магических ударов. Много амулетов делают из неё. А мясо вкусное и полезное.

— Разводить их надо, раз такие нужные.

— Пробовали, не живут в неволе.

— А помните, я говорила про странный шнурок на косе? Так он из кожи Шало был, точно.

Мясо как мясо, только мне неприятно змею есть. По дороге я вспоминала завтрак и вздрагивала. Противно. Если бы не знала, что именно я ем, может и понравилось бы.

Дальше наш путь был однообразен. Ехали, отдыхали и снова ехали. Мора и вредина Соня привыкли друг к другу и уже дольше обходились без привала. Так, не торопясь, мы доехали до Арума.

Вот только Борис нас не встретил и на связи не выходил. Мора сильно нервничала... Что-то случилось.

Глава 10

10 глава

Мора спешила и подгоняла Соню, её нервное поведение передалось и нам.

— Может, он приболел?

— Не может. У него хорошее здоровье.

— Ну вдруг с внуками посидеть надо срочно. Да и вообще, что угодно может быть, и не обязательно плохое.

— Ладно, немного осталось, скоро узнаем. Если пустяк, прибью его!

Последние мили мы преодолели очень быстро. Мне тоже было не по себе. Я привыкла к семье Моры, они приняли меня, как родную.

Мора увидела дом, соскочила с Сони, та даже присесть не успела, и быстро вбежала во двор. Её короткие ножки могут бегать очень быстро, и вес не мешает. Алан шёл следом, на ходу доставая короткий меч.

Мора металась по дому: дом был пуст. На пороге стояла сумка, видно, что Борис собрался встречать нас. Что могло произойти? Следов борьбы не было. Обувь стояла у порога. И тут я услышала приглушённый зов. Мора напряглась, она стояла ко мне спиной, и я видела, что она тоже услышала звук. Быстро пересекла она комнату и открыла на полу люк.

— Найди, чем подсветить.

— Морочка, это ты? Счастье моё, ты пришла! Какая радость! А я упал и не могу встать.

— Ты как там оказался, что с тобой?

— Хотел узвара взять в дорожку, нога соскользнула со ступеньки и я упал.

— Ну что вы там возитесь! Фонарь в кладовой!

— Не спеши, радость моя, я так рад, так рад вам.

— Мора, отойди, я первый полезу.

Алан быстро спустился в подвал. Оказалось, что Борис сломал обе ноги, много часов пролежал в подвале и сильно замёрз. Алан поднял его и вынес на руках. Выглядел тот неважно. Мора одним взмахом освободила стол и бедолагу положили на него.

— Спасибо вам, приятно с вами познакомиться, — сказал он Алану. — Стыдно перед вами пребывать в таком неблагополучном виде. Извините.

— Помолчи. Лежи спокойно, — командовала Мора.

— Ария, дочка, в подвале гуглик остался. Я на него упал. К несчастью, мой маленький друг погиб. Достань его, надо похоронить.

— Хорошо.

Я взяла кусок тряпки, фонарь и полезла в подпол. Малыш лежал на полу возле бочки. Осторожно взяла его завернула в тряпочку. Похоронили мы его с Аланом под деревцем во дворе. Мора была занята, она наложила что-то вроде гипса на ноги мужа. Приехали девочки с мужьями. Родные переживали за отца и решали, как быть дальше.

— Мама, ты что, бросишь отца?

— Неужели это так важно — ехать в болота??? Вы же позже туда собирались.

Алан присутствовал при разговоре, родня не знала, кто он. Но Борис догадался, или Мора намекнула. Он был не против, чтобы Мора ехала с нами.

— Пусть едет, дети, я не маленький. Наймите мне помощника и всё. Ноги заживут, я приеду на болота. Недели через две буду как новенький.

— Папа!

— Доча, хватит, не зуди. Мне отдых нужен. Завтра ищите мне сиделку.

— Сиделку поищем, а пока давайте располагаться на ночлег. Девочки, вы езжайте по домам, завтра жду вас. И привезите гуглика. Нам без связи нельзя. Юра, не дуй губы… Всё равно по твоему не будет.

Несколько дней ушло на то, чтобы всё уладить и спокойно двигаться дальше. Алан нервничал. Его подгонял правитель. Он нам этого не говорил, но и так было понятно. Правитель ему хоть и брат кровный, а всё равно правитель….

На болота добирались спешно, на коротких привалах даже разговаривали мало. Погода стала портиться, всё чаще шли дожди, ночевать под открытым небом было уже не так приятно.

Еду наши катары сами себе добывали. Я знала, что ближе к болотам добычи будет меньше. И откровенно переживала за наших животных. Как же так, мой красавец хвостатый без мяса?

Дорога была мне знакома. Я её хорошо запомнила, когда мы с Азером добиралась до Арума. Только теперь дорога выглядела куда более оживлённой, чем тогда. Повыходили и «работники ножа и топора», пару раз хотели нас «пощипать». Но Алан оказался хорошим бойцом и незадачливых воришек пощипали мы.

Моя клептоманская сущность ликовала. Я думала, что смогла урезонить жажду воровства, но мне это только показалось. Когда я отбирала сумки у воров, во мне пела радость, радость обладания чужим.

Мне, конечно, стыдно, но что поделать? Инстинкт достался мне вместе с телом. Я правда стараюсь с ним бороться: трижды воровала кошель у Алана и тут же незаметно возвращала.

А ещё меня укусила собака. Произошло это, когда на дороге мы поравнялись с одной из телег. Оттуда внезапно выскочила собака и в прыжке схватила меня за ногу. Прокусила кожу, следы от её клыков до сих пор остались. Но Шум среагировал моментально и у извозчика на собачку стало меньше.

Было жутко больно. Мы спешились, Мора обработала мне рану от инфекции. Хозяин псины показался мне странным. Он молча поехал дальше. Даже слова не сказал, когда мой катар откусил его собаке голову. Посмотрел колко, будто запоминал, и даже принюхался как будто.

— Алан, тебе этот мужчина не показался странным?

— Нет, хотя мог бы извиниться за свою псину.

— А меня, знаешь, что-то напрягло в его взгляде.

— Может ты его раньше видела? Может, у тебя память возвращается? После травмы много времени прошло.

— Нет, совсем ничего не помню.

— Плохо. Тебе надо заказчика вспомнить. Необходимо найти его. Это враг.

— Алан, расскажи про артефакт.

— Не могу, это государственная тайна. Просто знай: если он не найдётся, нам всем придётся очень и очень несладко.

Ехали мы уже трое суток. По тракту добрались до поворота в лес, по лесу — до болот. Ехать здесь верхом было неудобно и большую часть пути мы шли пешком. Одну ночь переночевали в дупле дерева. Мы с Морой там уже спали.

Ночью пошёл дождь и катары так и норовили втиснуться к нам — они жутко не любят воду. Но мы там и втроём еле поместились. Мора легла у задней стенки дупла, Алан с краю, у выхода, я посередине.

Дождь глухо стучал по дереву, убаюкивая нас. Ночью я, наверное, замерзла, потому что нашла себя прижатой к спине Алана. Мало того, что прижалась, ещё и ногу него закинула. И рукой обняла. Было тепло и спокойно. Но проснувшись так, я тихонько убрала свои конечности и отвернулась, попытавшись снова заснуть. Мора храпела, ткнула её под ребра — замолчала. Но сон мой ушёл, будто и не было.

— Спи, Ария. Ещё очень рано, рассвет не скоро. Замёрзла?

— Да.

— Бери мою шкуру.

— А ты?

— Я не замёрз. Бери-бери, а то я весь бок отлежал, боялся тебя разбудить.

— Извини. Спасибо, давай свою шкуру.

Алан укрыл меня и утром я проснулась, укрытая двумя шкурами и с тёплым мужчиной под боком. Теперь, видимо, замёрз он. Я лежала на боку, а Алан обнял меня за талию и прижался к спине. Я тихонько поерзала, чтобы встать. И почувствовала, что пониже спины в меня что-то упёрлось и, кажется, я знаю, что… Приехали.

— Лежи спокойно, я просто в туалет хочу, а не то, что ты подумала. Вставать лень, прохладно утром после дождя.

— Вставай, дырку во мне проткнёшь.

— Встаю, встаю.

Рядом с нами было пусто — Мора уже встала. Мы быстро собрались и двинулись к хижине. Оставался всего день пути. К вечеру будем.

Алан шёл хмурый.

— Ты чего, не выспался? Идешь, молчишь, весь такой недовольный.

— Я вчера поставил вокруг нас защиту, а утром увидел, что кто-то её пересекал. А я не услышал, не было сигнала. Это меня беспокоит.

— Разве такое возможно? — удивилась Мора.

— Мора, в наше время возможно всё. Мастера придумывают всё больше разных приспособлений и артефактов… Но почему Катары не подняли шум? Они бы чужого не подпустили.

— Мне это тоже не нравится. Будем осторожнее.

— А катары могли исказить защиту? — поинтересовалась я.

— Нет. Это точно был чужой. Но не единого отпечатка на мокрой земле он не оставил. Загадка какая-то. Пойдёмте, буду думать по дороге.

Мора вела нас по своей тропе. Мы шли за ней след в след. Катарам по узкой дорожке идти было сложно, и они очень аккуратно переставляли свои большие лапы, ямы от их лап тут же заполнялись водой.

Ноги по колено были мокрые. Спасибо сапогам и штанам из особой замши, влагу они не пропускали. Мора же не изменила себе и шла в юбке, хотя та намокла и липла к ногам, явно мешая ей. Места болотистые, надо пройти их поскорее и выйти на твёрдую землю. А воздух после дождя звенел свежестью, и капли, как слёзы, лежали на лепестках цветов.

— Мора, а это что за цветочек?

Мне было скучно. Алан шёл молча, в уме разгадывая загадку. Мора сосредоточенно смотрела вперёд. Я смотрела по сторонам, любуясь природой.

— Морозник это. Хороший, лечебный, кровь останавливает.

— А вон тот синенький кустик слева как называется?

Я засмотрелась и споткнулась. Алан попытался меня подхватить, но не успел. Грязная и мокрая, дальше я шла молча. Мокрая Хлоя возмущённо пищала. Соня громко фыркала. До чего же смешливые эти катары…

— Ария, солнышко моё грязненькое, ослиное, а тебе не интересно, как вон та травиночка называется? Нет? Почему? Что, любознательность пропала? Не пыхти, придём, баньку затопим, помоешься, отогреешься. Дожди это хорошо, очень хорошо. Через две седмицы грибочки пойдут....

Было неприятно, рубашка противно липла к телу. До вещей, которые в мешках, висевших на Шуме, добраться трудно, на такой тропе не разойдёшься.

— Алан, отвернись, не могу я мокрая идти. Мора, дай свой жилет.

— Бери, конечно, а как придём, не забудь постирать.

Я сняла рубаху, надев жилет на голое тело и пересадив Хлою в карман. В таком интересном виде до хижины и дошла.

Дом встретил нас скрипом открытой нараспашку двери. Мора удивилась.

— Я её хорошо закрывала… Здесь кто-то был. Смотри, Алан, на полу следы животного. Скорее всего, некрупной собаки.

— Осмотрись, может ещё что заметишь.

— Может пойдём косу в яме искать?

— Уже темнеет, вряд ли.

— Берите лампу и идите, мусора много быть не должно, не то я до утра от любопытства помру. А я пока ужин приготовлю. И баней займусь.

За домом, рядом с лесом была вырыта яма для мусора. Не особо глубокая. Подойдя к ней, мы сразу увидели то, за чем шли: светлая коса лежала сверху, было понятно, что её достали совсем недавно. На земле были хорошо видны отпечатки лап. Алан стал прощупывать косу, от кожаной ленты вверх. По его взгляду и дрожи в руках видно было, что он что-то нашёл. Покопавшись, он достал очень маленький мешочек, ещё раз прощупал косу и поднялся на ноги.

— Пошли в дом, нужен хороший свет.

Вытряхивал мешочек Алан очень осторожно и мне даже казалось, что не дышал.

— Ария, отвернись. Если это Мэрибель, тебе не надо на неё смотреть, это опасно.

— Раньше сказать не мог? Я всё время мечтала увидеть этот загадочный артефакт.

Алан молчал и, видимо, не отрываясь смотрел на содержимое мешочка.

— Это Мэрибель? Чего ты молчишь?

— Да. Это она. Я очень рад. Сейчас я её уберу обратно.

Алан спрятал камень, я его так и не увидела. А жаль. Тут и Мора пришла.

— Ну, судя по вашим лицам, артефакт вы нашли. Поздравляю. Завтра можете идти отсюда, слава богам. Ох, я от вас и устала. Нервы потрепали мне с этим камнем. Покажи его что ли.

— Нельзя, Мора, опасно, только кровные члены семьи могут на него смотреть и трогать. Не стоит из-за любопытства терять глаза. Такие случаи были.

— Ну и ладненько, что я, камней не видела?

В жилете зашуршала Хлоя.

— Мора, мы есть хотим.

— Сначала мыться, ужин потом.

Мешочек с Мирабель Алан прикрепил на шнурок и повесил на шею.

Вечер прошёл весело. Я рада, что камень нашёлся. Теперь от меня отстанут наконец и я начну строить свою жизнь. Завтра свяжусь с Азером, обрадую его.

Где-то на тракте между двумя провинциями Адмира…

«Вот я и нашёл её, жива. Только не узнала меня. Или смотрела так, будто не знает, я видел её взгляд. Ферд укусил её за ногу, я приказал ему, чтобы учуять кровь, проверить — этот запах я ни с чём не спутаю… Проследил за ними до хибары в болоте, я там был уже, след привёл меня туда раньше.

Она была с морой и братом правителя, Аланом Астурийским. Что же мне делать? Просто следить или чт- то предпринять? Одному мне не справиться, Алан сильный маг».

Мужчина средних лет с длинной щетиной и неопрятными русыми волосами сидел на поваленном дереве. Из темноты возник посыльный, присел рядом, и он на ухо нашептал ему текст. А затем приказал:

— Беги быстрее катара! Доставить ответ ты мне должен не позднее завтрашнего вечера. Я буду ждать здесь. Поторопись, это важно.

Посыльный, на вид парень- подросток, поклонился в ноги мужчине. Его силуэт пошёл рябью и человек поменял форму, стал зверем. Только тень мигнула в отсвете костра и исчезла. Человек на поляне остался один.

Он задумчиво смотрел в огонь и думал.

Дом Моры

— Копуша, долго ты эти тряпки сушить будешь? Алан уже извёлся в ожидании. Ещё час и без тебя уйдёт.

— Не бурчи, у меня такое чувство, что ты, Морочка, меня прогоняешь. Знаешь, Мора, я только тут поняла, как важно, чтобы было по кому скучать. Я скучать по тебе буду, и очень сильно. Но раз ты, старая, так от меня избавится хочешь, то не очень.

— Перестаньте, саи… Ария, в дороге на привалах досушишь. Нам за сегодня надо до дерева с дуплом дойти.

— А не заблудитесь? — забеспокоилась Мора.

— Катары по своим следам выведут нас.

— Это замечательно, что мне вас провожать не надо. И чего, спрашивается, настирывать, дожди каждый день! Столько мыла зря изводишь.

Мне, если честно, идти никуда не хотелось, нагулялась я уже туда-сюда. Но идти надо, мне ведь скоро поступать в школу, а я даже не готовилась. К тому же Азер и Шорох скоро вернутся. Про их миссию я так и не узнала, Алан — человек скрытный, фиг что из него выудишь.

Мора собрала нам еды: катары с охоты принесли длинноухов, мы их отварили, закоптили. Да еще и ненавистного корня лопуха насыпала, голодными точно не останемся.

Соня решила остаться с Морой. Мора говорит, что пусть, мол, она сама себе пропитание добывает. А я удивляюсь, вот как? Обоняния нет, а охотится хорошо.

Шум-озорник на одном месте не может сидеть, постоянно в движении. Я уже задумываюсь, как с ним быть в Астурии, смогу ли я его прокормить? А кушает он немало. В городе не поохотится, а мясо стоит дорого. Ладно, поживём — увидим. А пока в путь, и дай боги, чтоб дорога была лёгкой, а погода хорошей.

— Ну не грусти, ослица, не в последний раз видимся. Связь по чётным дням давай держать. Хоть ненадолго. Просто будем знать, что живы-здоровы.

— Хорошо. Спасибо тебе, Морочка, в храме кристаллик за тебя положу. Береги себя, пожалуйста.

Уходя от хижины, я оглянулась и увидела, что Мора плачет: её большущий нос распух и его было видно далеко. Ничего, увидимся, я собираюсь прожить долго за ту жизнь и за эту!

Шли быстро, Шум замыкал наш строй и не давал мне скучать. Серый шёл впереди и вёл нас за собой. Перед моим носом маячила широкая с узкой талией мужская спина, а попка — прямо загляденье: кругленькая, обтянутая кожаными штанами. Вспомнив недавнее утро, я задрожала. Алан, конечно, мечта любой одинокой женщины. И не только одинокой. Думаю, и замужние не отказались бы от такого мачо. Волосы вьются, блестят на солнце. И красив, и не заносчив, это мне в нём нравится. А ведь я иногда я ловлю на себе его откровенные взгляды. Вот и думай, чего смотрит? Интересно, предпримет что-нибудь, пока мы вдвоём, или будет вести себя благородно?

— Поговори со мной, Ария. Идешь, молчишь, зад мой рассматриваешь. Я скоро краснеть начну.

— Что-что я делаю?

— Да ничего, просто зад мой горит от твоего взгляда.

— Зачем он мне нужен, когда вокруг и так есть на что посмотреть?

— Вот и я думаю: зачем?

— Знаешь что? Мы скоро придём. С тебя дрова для костра.

— Тогда ты готовишь ужин.

— Хорошо, только сразу предупреждаю: готовлю я ужасно. Лепёшки и готовые длинноухи — это самое лучшее, что я могу тебе предложить. От остального может и живот прихватить. Азер по дороге до Арума все лопухи извёл. Зарёкся мою стряпню есть.

— Всё-всё, довольно подробностей! Я уже испуган и проникся всей серьёзностью своего нелёгкого положения. Должен тебе признаться, что я тоже плохо готовлю. Поэтому еду будем покупать по дороге.

— У меня денег нет.

— У меня есть. Или нет? Мой кошель странно себя ведёт. То исчезает, то появляется.

Алан повернулся и внимательно на меня посмотрел. Вот блин, заметил. Я думала, что шалила незаметно. Ну хорошо, что не обиделся.

К дуплу пришли в сумерках. Алан отправился за хворостом, я стала обустраивать ночлег. Сняла сумки с катаров, постелила шкуры: себе у стены, Алану ближе ко входу. Алан, вернувшись, развёл костёр, и пока я подогревала длинноухов и заваривала чай, стал расставлять магическую защиту. Катары убежали охотиться.

После сытного ужина я нырнула под шкуру первая и быстро задремала.

— Спишь?

Я сделала вид, что сплю. Алан улёгся, поворочался, ища удобную позу и вроде заснул.

Я лежала, всматриваясь в темноту и чего-то ждала. Ловила каждый шорох, слушала ровное дыхание брата правителя. Вот дура, на кой я ему сдалась? Кто я, а кто он. Надо спать. В голову лезли возбуждающие мыли, вот странно, после изнасилования я я думала, что возненавижу мужчин.

Но нет, я заметила, что многие события со временем воспринимаю как будто со стороны. Реагирую и поступаю иначе, думаю не так, как раньше, стала более эмоциональной. Изменилось не только моё тело, менялась и моя личность.

Вот интересно, если бы я могла сейчас вернуться в прошлую жизнь, стала бы прежней? Даже не знаю.

Утром я снова проснулась от дыхания в шею.

— Замёрз?

— Очень…

— В туалет чувствую хочешь?

— Нет, другое хочу. Очень.

Алан прижался теснее и лизнул меня в шею, потом прикусил её тихонько. Мурашки побежали по телу, не отдавая себе отчёта, я изогнулось, прижимаясь к нему ягодицами. Женский рефлекс?

Мужские руки стали смелее, забрались под рубашку. Мурашек прибавилось, дыхание стало хриплым. Ощущения мне нравились. Я возбуждалась.

Алан повернул меня на спину, глаза горят страстью. Он понял, что сопротивления не будет. Медленно снял мою рубашку, затем встал в полный рост и полностью разделся сам.

Мне вдруг стало страшно, даже возбуждение поубавилось. Мамочка родная, ничего себе размеры, он точно человек? Надо спросить, кони у них в роду не пробегали? Алан увидел мое замешательство и, опустившись на колени, начал меня ласкать…

Не буду рассказывать подробности, скажу только, что мне понравилось.

— Ты красивая.

Алан гладил моё тело, мы лежали, млея после близости. Холодный воздух раннего утра и нежные прикосновения будоражили. Волоски на теле топорщились, соски, как камушки, торчали вверх. После ласк они немного болели.

— Я тебя захотел ещё тогда, когда увидеть в застенках Управления. Обожаю веснушки! А когда ты улыбаешься, у тебя на щеках ямочки, на них хочется смотреть бесконечно. У тебя необыкновенная улыбка.

— Остановись, тебя несёт… Наговоришь мне тут сейчас. Давай вставать, нам ещё долго ехать.

— Как скажешь. Ария, тебе хоть понравилось?

— Было неплохо, ты молодец.

— И это всё?

— Ну-у-у, ты тоже милый, когда улыбаешься.

— Не продолжай, я понял.

Алан смеялся и дурачился всё утро, брызгал в меня водой, принесённой из ручья. Пытался соблазнить меня ещё раз, но я боялась, что не смогу ехать на катаре верхом и остановила его.

Алан мне нравился. И как бы не сложилось дальше, я взрослая, чего сожалеть о содеянном, жизнь не такая долгая, чтобы тратить её на сомнения и переживания. Вот я в прошлой жизни всё ждала чего-то необыкновенного да так и проходила в девках до самой смерти.

Денёк выдался славный, дождя нет, солнышко греет.

— Алан, ты маг воды?

— Да, и немного воздуха.

— Покажи свою магию. Азер мне показывал разные фокусы. И еще мне бы хотелось разобраться в своей магии. Управлять ею.

— В Астурии найдём тебе учителя, он научит. Дар есть, неглупая — разберёшься. А свою магию я покажу тебе на привале вечером. Я ей владею в совершенстве. Называется «магия тел».

— Обучать меня ей будешь?

— Да, можешь звать меня Учитель.

Так мы дурачились и шутили. Алан очень радовался, что нашёл артефакт. Я тогда не знала, что родовые артефакты способны дурманить. Хотя и заметила, что серьёзный Алан стал более легкомысленным.

Серый катар спешил, подгоняемый седоком. Двигались мы быстро. На ночлег остановились в деревне, приехали туда почти ночью. Я прятала лицо, чтобы меня не узнали местные жители. Слава богам, всё прошло гладко, мы выспались на сеновале и с рассветом покинули деревню.

А четвёртой ночью на нас напали.

Катаров рядом не было, они убежали охотиться. Мы, уставшие после секса, уже почти заснули. Как вдруг Алан напрягся и потянулся за оружием. Я вздрогнула и еле слышно ахнула.

— Тише, здесь чужие. Защиту задели.

Алан поднялся и сделал странное действие: поднял курдюк с водой и вылил себе на голову. Затем поднял меня на руки и быстро посадил на ветку дерева. Под этим деревом с густой кроной стоял наш лагерь.

— Залезай как можешь выше.

В этот момент на поляну выскочили три зверя и кинулись на Алана.

Они так быстро двигались, что я не могла понять, что это за животные. Алан ловко уворачивался. Он ранил одного, зверь заскулил и повалился на землю. Я напряжённо всматривалась в темноту.

И тут облака разошлись, и луна осветила поляну. Я увидела, что зверь уже и не зверь, а мужчина. Лежит на спине и зажимает рану рукой. Алан кружил по поляне, не подпуская к себе зверей. Они рычали и прыгали на него. Звери были похожи на собак, очень худых и с длинными ногами.

Тело Алана светилось, когти зверей не могли оцарапать его. Вода на коже защищала его, как доспехи.

Танец смерти длился долго, Алан ранил ещё одного зверя, и тот, истекая кровью, продолжал прыгать и скалиться. Жуть какая! Я сидела на ветке и не знала, чем помочь. Посылала проклятья, но они не срабатывали.

Я пыталась разозлиться, но страх не давал мне этого сделать. Я видела, что Алан устал, звери его вымотали.

Внезапно я нащупала рядом с собой плод этого дерева, похожий на авокадо. Я оторвала один, прицелилась и кинула в раненого, он двигался медленнее. Попала! Меткая рука с одного удара по голове вырубила противника.

Нашарила рукой ещё один, сорвала, но кинуть не решалась, боясь попасть и в Алана. Но тут бой переместился прямо под дерево, на котором я сидела. Лужа от вылитой воды стояла, сверкая в лунных лучах, не впитываясь в землю. Алан взмахнул рукой и вода потянулась как веревка, пошла в руку, будто лассо. И этим водным лассо Алан заарканил противника за шею.

Магия воды, вот и фокусы посмотрела, бойтесь своих желаний, что называется.

Зверь был большой, дышал со свистом, его бока ходили ходуном, пасть оскалилась.

— Перекидывайся!

Алан кричал, он был в запале боя, в гневе, голый, в крови, и был страшен.

Зверь брыкался, пытаясь освободится, и поняв, что бесполезно, откусил себе язык. Это было отвратительно! Алан ножом перерезал ему горло, откинул в кусты. Ещё в полете тело зверя перекинулось в человека.

Алан потом пояснил, что его «Мазур» смертелен для перевёртышей, особый сплав их убивает. Никто из них не пришёл в себя. В итоге: три тела, и они не говорят. Чего хотели, зачем напали?

На запах крови прибежали катары. С стоянки мы ушли прямо ночью.

Глава 11

11 глава.

— Алан, давай отдохнём… Я сейчас свалюсь.

— Терпи.

Мы двигались с большой скоростью, Катарам ночь нипочём, они отлично видят в темноте. А мне страшно хотелось спать, адреналин ушёл и усталость взяла своё. Я уже не сидела, а лежала на Шуме, обняв его за шею, и видимо задремала. Очнулась от того, что почувствовала на себе руки Алана: он привязывал меня к седлу.

— Ты чуть не свалилась!

— Спасибо, да, так надёжнее.

— Ария, нам надо уйти отсюда подальше. Те, кто на нас напал, были не маги, и это ещё не конец.

— Алан, а кто это был? Перевёртыши?

— Да, и они были наёмниками. У одного из них был на шее знак гильдии, я его хорошо рассмотрел. Они знали, кто мы. Кто-то им очень хорошо заплатил.

Мы ведь с братом периодически пересекаемся с перевёртышами: они живут обособленно, в колонии на юге острова, ни к одной из провинций не примыкают. Есть свой флот. Часто торгуют, иногда нанимаются на работу на другие острова. Но они никогда не влезают в дела острова. Это очень странно, что они решились на нас напасть! Чем быстрее доберёмся до Астурии, тем лучше.

К утру Алан совсем ослабел, хоть и бодрился, я спала урывками. Спасибо Шуму, у него очень плавная поступь, и моё тело не устало, хотя вся ночь прошла в пути.

На небе пасмурно. Не хотелось бы дождя. Скоро мы придём к городу, Алан хочет обойти его по лесу, считает, что и там на нас могут напасть.

В игру вступил заказчик, и если нас хотели убить, значит началась игра по-крупному. В той жизни я любила делать большие ставки в покере. Но здесь ставкой была сама жизнь.

— Алан, Алан! Ты спишь! Давай остановимся. Ты отдохнёшь хоть пару часов. Да и катарам отдых нужен.

— Хорошо, тогда надо немного углубиться в лес.

Мы проехали ещё пару миль, и Алан направил Серого в чащу леса.

— Вот здесь я чувствую воду. Сюда и пойдём. Возле своей стихии будет безопаснее.

Вышли к небольшому озеру. Алан прошёл вдоль берега и выбрал место возле камыша. Побросал шкуры на землю. А потом стал расставлять «сеть».

— Алан, в прошлый раз она их не задержала.

— Она и не должна задерживать. Её задача предупреждать. Всё, я спать. Ты тоже ложись, потом поедем без отдыха.

Алан уснул, едва коснувшись головой шкуры. Катары тоже улеглись на берегу. Мне не спалось, Я лежала и вспоминала эту непростую ночь. Как виртуозно Алан управлял водой! Его движения были очень уверенными и никакого страха я не заметила. Он —сильный мужчина. От этих мыслей мне стало теплее.

Плохо то, что мой дар мне не подчиняется. Трудно вызвать сильную эмоцию, когда сковывает страх. Нужно тренироваться. Надо пробовать.

Ладно, раз мне всё равно не спится, надо приготовить еду. Этим я и занялась. Тихонько, чтобы никого не разбудить. Алан спал так сладко, длинные ресницы чуть вздрагивали от сновидений. Смотрела бы и смотрела. Так, стоп! Что это ты, мать, совсем размякла.

Сев на попу ровно, я стала пытаться себя разозлить. Надо почувствовать магию. Хорошо, попробую проклясть вот тот кустик.

Пыжилась я долго, пыталась вспомнить свои ощущения в момент снятия проклятия с того урода… Но всё время что-то мешало: то ветер зашумит, то рыбы слишком громко плескаться начинают, то утка вдруг заорёт из камышей. У-у, сволочи!

Так, я всё-таки разозлилась, чувствую, как пульсирует ком у меня в груди. Мысленно распустила ком на нити и протянула руки вдоль. Мысленно крикнула: «Умри!», сбрасывая нити с кистей.

Утка, кустик и часть камышей истлели прямо на моих глазах, хорошо, что своих не задела. Когда пошла волна тлена, я едва могла её контролировать. Но ком в груди поубавился, и я поняла, что при регулярном опыте смогу держать это в руках.

Эта маленькая победа меня вдохновила. Я чувствовала себя сильнее.

Каша в котелке тем временем закипела, пора добавить сухого мяса. А запах-то неплохой, того и гляди научусь готовить! Повесила котелок для чая. Ну что ж, еда готова, пора поднимать Алана.

Почти сразу я услышала треск ломающихся веток, и поняла, что мы на берегу опять не одни. Схватила Алана за плечо и затрясла его: «Алан, проснись! Проснись!». Что же это такое! Почему он не просыпается?

Паника охватила меня мгновенно: я увидела дротик у него в бедре. Наверное, снотворное. Он не проснётся, не спасёт меня. Страх сковал так, что даже мысли стали заторможенными.

— Здравствуй, Венера.. Ну что смотришь? Не узнала старого друга? — какой-то незнакомый мне мужчина смотрел на меня и ядовито улыбался. (тут надо бы дать более детальное описание – чтобы читатель мог представить персонажа)

— Да ты не рада мне, я смотрю! Тише, тише, девочка, не напрягайся, а то вырублю, и останешься гнить прямо на этом берегу…

Катар Алана лежал неподвижно, Шум вяло пытался подняться и скалился на мужчину.

— Утихомирьте катара, Сэм, слышишь?

Я видела как ещё один дротик влетел в густую шерсть моего мальчика и он повалился набок. Твари!

— Что вам надо? Я никого не помню, меня сильно избили. Если обидела когда, извини. Ладно? Нам не нужны проблемы.

Их было пятеро. Тот, кто назвал себя моим «старым другом» был главарём.

— Ну что ты, милая, какие обиды?! — он говорил, растягивая слова, словно получая удовольствие. — Подумаешь, подставила меня по полной. Не выполнила заказ, пропала. А я, как пёс, рыскал, искал тебя или твои останки. Пережива-а-ал. А ты, оказывается, славненько пригрелась у этого красавчика. Что, сучка, забыла, из какой дыры я тебя привёз, делу научил!! А ты? Как ты со мной обошлась? Падаль! Меня из-за тебя едва не грохнули!

— Что делать с ней будем, Алик? (лучше бы придумать другое имя, это ведь параллельная реальность, а имена похожи на кавказские – Алан, Азер, Алик)

Тот, кого звали Алик, смотрел на меня с презрением. Видно было, что едва сдерживается, чтобы не ударить.

— Вырубай её.

В ту же секунду в меня полетел дротик. Я успела увидеть его, отклонилась, но второй меня догнал и ужалил в шею. Голова закружилась, земля ударила в затылок

Небытие, отключка.

Очнулась на берегу. Рядом лежали катары. А вот Алана не было. Еле смогла сесть, всё кружилась перед глазами. Сняла котелок с чаем, попила. Холодный, значит прошло много времени.

Под рубашкой нервно завозилась Хлоя.

— Хлоечка, покажи мне, что здесь было?

Алана обыскали и вытащили артефакт. Куда-то утащили. Алик этот дважды меня ударил всё-таки. Вот подлец! Бить женщину, да ещё и без сознания. Теперь понятно, почему так болит лицо.

Серого они убили…. Но Шума не успели, что-то их отвлекло. Куда же они унесли Алана? Что нам теперь делать?

Моя крошечка показала, что свяжется с Азером. Правильно, милая. Он знает, у кого попросить помощи.

Зашевелился Шум. Тяжело дыша, приподнялся на лапы и полез к воде, пить. Тяжело осел, приходя в себя. Учуял Серого, и стал плакать: горестно мяукал, по морде у него текли слёзы, он долго тормошил его лапой, пока не понял, что тот мёртв.

Нам надо уходить отсюда. Двигаться было трудно, мышцы скованы, болят страшно. Кое-как собрала вещи.

Шум рыл яму, земля из-под его лап летела в разные стороны. Я сидела, оперевшись о ствол, и наблюдала. Выкопав яму, Шум зубами ухватил Серого за шкуру и перетянул его туда. Разумные животные: чувствуют боль утраты, и не бросают на растерзание падальщикам своих собратьев.

— Шум, пошли отсюда. Нам надо искать Алана. Ты слышишь запах Алана?

Шум повёл носом, принюхался, мотнул лобастой головой. Присел, давая мне его оседлать. Мы вышли на тракт. Шум повернул в сторону Астурии. Он шёл, иногда теряя след, снова находил его и снова двигался вперёд.

Азер молчал, Хлоя не могла выйти с ним на связь. Что же мне делать? Даже если мы догоним этих гадов, как я смогу отбить Алана?

Мелькнула предательская мысль, что сама я ничего не могу, я всего лишь слабая, беззащитная женщина, и мне надо быстрее рассказать всё правителю Астурию, а он уж сам всё уладит, найдёт, спасёт.

От этой мысли стало так обидно! Я вдруг вспомнила «картинку», как этот перевёртыш бьёт меня по лицу, и так разозлилась!

А вот и он, уже знакомый ком в груди, я потянула за нить и она, как родная и послушная змейка, легла мне в руку. Я визуализировала её как змейку и почувствовала, как та ждёт моего приказа. Так, стоп, заминочка: если прокляну вслепую, могу ведь и Алану навредить.

Пришла новая мыслишка. Я злобно хихикнула и подумала: «чтоб вы, гады, обделались, и лопухов рядом не росло», представила злодеев, и отпустила проклятье, махнув для ускорения рукой. Может, это их задержит.

Прошло довольно много времени, злодеев, так их и буду называть, мы не догнали. Как они передвигаются, я не знаю, но быстро.

По пути нам встретился извозчик, торгующий разные вещи для дороги: огниво, шкуры, котелки, мази от насекомых. Денег у меня не было и я обменяла у него флакончик с грибным порошком от Моры на лепёшки.

Это был неравноценный обмен, и на сдачу он мне дал баночку с мазью и бутыль с самогоном. Лепешки для меня были важнее. Мазь, как он утверждал, даже ожоги за два дня лечит. Бросила в сумку, пригодится. Мне сапог натёр ногу, вот и смажу.

Жуя лепёшку, двинулась дальше. Пошёл дождь, мелкий пакостный дождь. След смывался, Шум ёжился, искать становилось всё труднее. Дело шло к вечеру.

Шум вывел меня на другую дорогу, правее от тракта, и впереди я увидела свет. Дома, жилые дома. Шум уверенно шёл дальше и привёл к окраине деревни. Мы остановились недалеко от небольшой хатки. Залаяли собаки. Заскрипела, открываясь дверь, кто-то вышел и сплюнул на землю.

— Кто здесь?

Мы замерли.

— Лил, кто там? — крикнул обеспокоенный голос из дома.

— Да никого. Собаки от нечего делать впустую брешут.

Дверь закрылась, и мы выдохнули. Отошли от дома подальше. Шум всем видом показывал, что Алан там.

— Шум, если это перевёртыши, они нас могут по запаху услышать. Хорошо, что дождь смывает запахи и ветра нет. Пусть уснут, тогда попробуем подойти поближе.

Я достала из-за пазухи гуглика.

— Хлоечка, тебе надо пробраться в дом, девочка моя. Надо узнать, сколько там злодеев и где они держат Алана. Без твоей помощи нам будет трудно.

Моя крошка посмотрела мне в глаза своими невероятными глазищами, положила лапку на нос и потёрлась об мою щёку.

Долго мы сидели в темноте, наблюдая за домом. Дождь прошёл, стояла тишина. В соседних домах свет уже не горел. Но в этом ещё не спали. Дверь часто открывалась, злодеи, поругиваясь и постанывая, ходили туда-сюда, и я никак не могла понять, чего они никак не угомоняться.

Внезапно до меня дошло — да это же моё проклятье не дает им уснуть! Ха-ха. Ладно, надо снимать, а то всю ночь пробегают. Пусть ещё часок прочистят свои кишки, ослабнут совсем и уснут покрепче. Злая я, конечно, но на войне все способы хороши.

Час прошёл. Шум спал, я сидела возле его бока и мне было уютно: шерсть тёплая и мягкая. Надо снимать проклятье, уже за полночь. Я сосредоточилась и стала звать свою змейку обратно. Ничего. Ещё раз. Опять глухо.

И вдруг, почти отчаявшись, я почувствовала отзыв! То, что вернулось, можно было назвать анакондой... Напиталось моё проклятье.

Дверь больше не открывалась. Я отправила Хлою на разведку, а Шум, крадучись, пошёл устранять собак. Я осталась ждать своих разумных волшебных животных, полная надежд. Чего это я думала, что я одна? О нет, с такой командой можно многого добиться.

Первым, облизывая усы, вернулся Шум. Собаки даже не пискнули, славно поохотился. Потом, шурша травой, вернулась Хлоя и то, что она показала, мне понравилось.

Значит, вот какая картинка вырисовывается: дом на две комнаты, кухня и спальня. Злодеев пятеро, трое дрыхнут в спальне, на кухне двое злодеев в зверином обличье и Алан там же: лежит на полу возле печи. Жив, дышит, рядом ведро, что в нём, Хлоя не рассмотрела.

Подобрались к дому. Шум дышал мне в затылок, я села, закрыла глаза и стала накручивать себя: надо разозлиться, чтобы почувствовать магию. Но внутри был только маленький комочек. Два раза за день колдовала и, видно, поиздержалась. Странно, такой обрат возвращается, и куда он девается?

Поднапряглась и смогла вытянуть из комочка только что-то вроде пиявки. Ладно, на двоих должно хватить. Отправила с тем же текстом проклятье и обрушила его на тех двух перевёртышей.

Спустя пару минут на пороге появился первый «пёсик», убежал в кусты. Недолго заставил себя ждать и второй. Обежал дом и направился прямо к нам: Шум вырубил его за секунду. Судя по звукам, второй охранник был очень занят. Не тратя времени зря, я шмыгнула в дом.

Лунный свет освещал комнату. Я тихонько убрала ведро, подхватила Алана подмышки и потащила вон. На пороге его зубами за куртку подхватил Шум, и мы быстренько бегом ретировались. Алан лежал поперёк спины катара, я бежала рядом. Откуда только силы брались.

Решила, если завтра начнут догонять, прокляну этих псов так, чтобы у них обоняние отбилось.

Шум остановился, зазывает, чтобы и я села верхом. Спасибо, Шум, это вовремя, села, придерживая Алана. Шли всю ночь.

Утром остановились в придорожном гостевом доме. За закрытой дверью всё же надёжнее. Алан ещё не пришёл в себя, но амулет я увидела — висел на шее, только без мешочка. Красивый камень. Спрятала его под рубаху.

Хозяин помог занести Алана в комнату на первом этаже и положить на топчан. Кровать я оставила себе. Шум улёгся снаружи, у окна. Дверь я закрыла на толстенный засов, ещё и стул поставила. Вода в кувшине есть, еда тоже. В случае чего оборону выдержим.

Хлоя, пожалуйста, не копошись, я хочу спать, только спать. Не надо меня трогать… Я готова умереть, только не буди...

Я проваливалась в сон, но Хлоя настойчиво не давала мне заснуть. С трудом разлепила веки, «песок» в глазах. Посмотрела на Алана — спит. Улеглась, закрыла глаза.

— Хорошо, Хлоя, давай, показывай.

Перед глазами стали появляться картинки. Азер уже всё знал. Правитель тоже, теперь они вместе с Азером решали, как нам быть. Правитель попросил показать артефакт, подошла к Алану, потянула за шнурок, достала камушек.

Да-да, это он, артефакт! Правитель подтвердил. Теперь нам надо сидеть и ждать Мурену, она придёт за камнем. Но им всё равно нужно узнать заказчика. И кто этим будет заниматься, мы? Голова у меня соображала плохо.

— Алан, очнись.

Не отзывается. Уже много времени прошло, почему он не просыпается?

Может, его надо поцеловать, моего «спящего прынца»? Да, я большая, а в сказки верю. Нет, не помогло.

Что же с ним происходит? Села, положила его голову себе на колени, и как разревелась! Глажу по голове, целую, говорю ему всякие нежности, представляю, как буду страдать и горевать, если он умрёт… И реву пуще прежнего, так жалко себя стало. Стала прижимать его голову к груди, расчувствовалась совсем и вдруг…. нащупала за ухом что-то твёрдое. Гвоздик, прямо гвоздик маленький с шляпкой.

Рассмотрела внимательнее, тихонечко потянула и достала. Только след остался: дырочка с миллиметр. Тут мой «спящий прынц» и открыл свои глазки. Красивые глазки, только косенькие, что с ним, господи!? Глазки в кучку собрались и на кончик носика смотрят. Лежит так и молчит.

— Алан! Алан! Ала-а-ан! Да что с тобой такое, они тебя что, дурачком сделали?! Прокляну гадов, будут свои фекалии всю жизнь трескать. Ну ответь, Алан, я же переживаю!

— Умоляю тебя, ни звука, не могу сосредоточиться. Голова сейчас рванёт.

Слава богам, заговорил! Сижу, не дышу, наблюдаю. Глазки разошлись, взгляд стал осмысленным. Лежит, не шевелится. Вижу, что ему больно.

— Алан, у меня самогон есть. И вода, — шепчу ему.

— Давай самогон, только тихо, и воду неси. Налей во что-нибудь большое.

Налила воду в таз для умывания, взяла бутылочку с самогоном, села на край топчана.

— Намочи водой голову и лицо. Руку мою опусти в воду.

— А самогон?

— Отхлебни сама.

Пить мне не хотелось, но вдруг ему это поможет? В этом мире так много странного! Отошла, села на кровать, смотрю. Вода засветилась ярко-красным светом, таким ярким, что больно смотреть. Алан лежал, как в огне, голова у него пылала, магия воды лечила его: рука в тазу шевелилась, губы шептали заклинание, глаза были закрыты. Потом он сделал глубокий выдох, струйка чёрного дыма вырвалась из его рта и испарилась. Я сидела, открыв рот. Потом сделала ещё глоток, хороший самогон. Алан приподнялся и сел. Нашёл в себе силы даже улыбнуться.

— Испугалась?

— А ты как думаешь?! Я столько всего пережила! Хватит приключений, хочу покоя. Поседела, наверное, за эти пару ночей. И язву заработала.

— Я знаю, что ты пережила, я всё слышал и понимал, но не мог дать знать. И да, я слышал, какой я сильный, красивый, умный.

Я покраснела.

— Стресс у меня был, вот и наболтала. Радуйся и помни, как я тебя ценю.

— Спасибо, Ария, я тебя тоже ценю, я знал, что ты меня не бросишь. Знал, что вернёшься за мной. И…. и есть ужасно хочется. Покормишь?

Мы поели, потом он долго общался с братом, так долго, что я и поспать успела.

А вечером заявилась змея Мурена, и не одна, с целым отрядом охраны. О её появлении меня Шум предупредил, и знаете как? Прямо в голову сказал очень громко: «МЯУ». Я не знаю, как у него это получилось, но я сразу поняла, что к нам «гости».

Мурена была в чёрном кожаном костюме, волосы гладко уложены, сверкают. Красивая, зараза. Зашла без стука, с презрением на меня смотрела, поздоровалась сквозь зубы.

А я вообще отвернулась, и не стала отвечать, пусть идёт лесом, как говорит Мора. Не люблю тех, кто выделывается больше меня, а уж её снобизм меня просто убивал. Проще надо быть.

Алан ходил по комнате и вид у него был почти здоровый. Они планировали, обсуждали вопросы по охране наших драгоценных тел. Решили ехать с рассветом, в ночи перевёртыши имели преимущество: они хорошо видят в темноте.

Мурена с отрядом расположилась в других комнатах гостевого дома. Порывалась спать в нашей комнате, защитница, блин. Алан её одним взглядом выпроводил.

Я сходила к хозяину, забрала ужин и мясо Шума. Задержалась поболтать с хозяйкой. Забирая поднос с едой, дала его понюхать Шуму: ну мало ли, а вдруг еда отравлена? Хозяйка, заметив мой манёвр, обиделась, а мне на обиды плевать, жизнь дороже.

Зашла, поставила на стол поднос с ужином. Алан задумчиво смотрел в окно.

— О чём думаешь ?

— Да так, о разном…

— Алан, расскажешь, что было в том доме?

— Нет, ни к чему. Я не хочу ещё больше тебя втягивать. Тебе и так досталось.

— Послушай, я и так в это дело с артефактом по самые уши влезла.

— Ну и хватит. Давай поедим и спать. Уходим на рассвете. Нам сутки до Астурии добраться, и какие приключения нам подбросят перевёртыши, неизвестно.

Ели молча. Доев, Алан молча встал и лёг на топчан. Этим он как бы провёл границу: мы спим не вместе. Это меня, конечно, задело. Ну да ладно, не до утех и обид. Даст богиня, доедем до Астурии, там и разберёмся в отношениях.

Алан.

Видно было, что Ария обиделась. Легла, отвернулась, делает вид, что спит. Ранимая, отважная, красивая, страстная… да что там, прекрасная женщина. Хорошей будет женой и матерью. Только мужем буду не я.

Надо рвать эти отношения, пока волосок нашей связи не стал канатом. Я просто могу не захотеть жить без неё….

Отдам артефакт брату, укрепим магический фон острова и будем жить дальше.

Ария не дура, она, думаю, понимает, что нам можно быть только любовниками. Но если бы только ими и оставаться… Я был бы не против. Только ей этого будет мало, а большего я ей дать не могу. В Астурии ждут магини с других островов. Их отбирал Азер, это его миссия найти и привезти потенциальных невест нам с братом.

Н-да, если Ария узнает, то проклянёт нас. А ведь если бы не она, кто знает выжил бы я?

Перевёртышей было пять, сильных, тренированных, обученных убивать. Сначала было непонятно, зачем я им вообще. Забрали бы на привале артефакт и всё. Это я потом из их разговоров понял, что нужен им для торга. Почему не сняли Артефакт с шеи? Фон! Сильный магический фон, он маяк для кого-то. Поэтому меня и водой из ведра поливали для усиления излучения.

А ещё этот, как его Алик, нашпиговал меня «иглами соа». Если знать, куда их воткнуть, можно парализовать тело. Почти все выпали, когда я болтался на Шуме, как мешок с сеном. Осталась одна, за ухом, вот её-то Ария и нашла, спасибо ей.

Перевёртыши очень сильные воины. Но богиня удачи нас любит, раз мы выбрались от них живыми. Они, конечно и сейчас нас не оставят, дорога до дома будет тяжёлой. Что ж, Ария уснула, надо спать, завтра будет трудный день…

Ария

Утро гадостное, день насмарку. А всё Мурена. Разбудила меня, растолкав за плечо.

— Вставай, только тебя ждём.

Встала, умылась. Расчесалась. Собрала вещи и вышла на улицу.

— Держи, поешь.

Мне дали тонкую лепёшку с мясом. Алан поздоровался кивком, тоже на ходу жуя свою порцию лепёшки с мясом. Не мог что ли сам меня разбудить?

— Ну что, все поели? По катарам!

Мурена расставила охрану, нас было 12 человек. У Алана катара не было и я уже примерялась, как мы с ним уместимся вместе. Шум молодой сильный, выдержит и двоих.

На улице темно и свежо, солнце только начало окрашивать небо.

— Ария, поедешь вон за тем парнем, будешь в середине построения, — распорядилась Мурена. — Стэн, ты замыкающий.

Она вскочила на своего катара, и каково же было моё удивление, когда в ту же минуту Алан запрыгнул следом на её катара, и сидя сзади, приобнял её за талию. Вот это номер!

Я прямо задохнулась от обиды. Но ни словечка не промолвила — зачем змеюку радовать, она и так с таким превосходством на меня посмотрела. Но как это понимать? Ненавижу эти непонятки. Спал со мной, сел с другой. Старается на меня лишний раз не смотреть. Он что, хочет от меня отделаться? Попользовался и конец?

Ехали долго, погода выдалась по-летнему жаркой. Я ехала в одной рубахе, в штанах было жарко. Все были в жутком напряжении, ожидая нападения. Я наоборот расслабилась: что будет, то будет.

Спина Алана натёрла мне глаза. Не повернулся ни разу! Остановились дать животным отдых, рухнула на траву. Алан всё же подошёл, спросил: «Как ты?» Не стала ему отвечать, открою рот, сорвусь и при всех поругаемся. Нет уж.

Короткий привал и снова в путь, при виде нашего отряда все расступались и прижимались к обочине. К вечеру нас встретил большой отряд воинов, посланных правителем. Небольшой армией мы двинулись в Астурию. Дураков напасть на нас больше не нашлось. Шум устал, мой мальчик, опустил голову и упрямо шёл.

— Шум, а скажи, как это тебе удалось тогда промяукать мне прямо в голову? Может, мне показалось? Молчишь? Ну ладно…

Обняла за шею, поясом привезпла себя к седлу и стала дремать. С рассветом мы приехали в столицу.

Алик

«Я покойник» — эта мысль стучала в висках. Заказчик не простит, облажался я. Артефакт вернулся владельцу, а ведь был у меня в руках! Венера… тварь, найду — убью. Все карты мне сбила.

Брата правителя увела из-под носа, я осёл, конечно, надо было убить её возле озера. Сентиментальный дурак. И к чему привели мои сентименты? Она-то жива, а я почти труп.

А ведь дар её не был силён, проверяли же на алтаре. Но нет, смогла проклясть и справиться с пятью лучшими войнами!

В штаны наложили: стыд на весь род. Никто и не слышал, как она увела у нас добычу, я только по следам катара и вычислил. К утру и запаха её не осталось. Да и потрепало проклятье нас серьёзно. Сил на погоню не было. Если б заказчик не сказал, что на нас след от проклятья… Мы-то на еду грешили, думали, отравились. А оно вот что.

Найду — задушу. Одной рукой задушу. Рука и та у меня теперь одна, после схватки. И это плата за ошибку.

Ария

Я думала, что в городе меня сразу встретит Азер, ждала его, высматривала. Пусто. Алан с Муреной подъехали ко мне.

— Мы все едем в резиденцию, ты с нами.

— Зачем это?

— Затем, что нас там ждёт правитель.

— Ну не меня же он ждёт, а тебя.

— Ария, едем все.

Ну надо же, ещё помнит, как меня зовут! Зло и обида закипали во мне. Устала зверски, Азер не встретил. Ну что ж, продержусь ещё немного.

Правитель ждал нас. Всех напоили чаем. Мурена покинула наше общество. Остались я, Алан и правитель. Пока Алан пересказывал наши приключения, я задремала в кресле. Сквозь полусон видела, как правитель задумчиво меня рассматривал.

Кто-то перенёс меня на кушётку, и там я и проспала всю ночь, в зале правителя провинции Астурия острова Адмира, Амина Астурийского.

Разбудила меня прислуга, вывела из здания резиденции. Стою, смотрю по сторонам. Мысленно позвала своего катара, он пришёл. Значит наша связь укрепилась. Прыгнула ему на спину, и мы побрели на нашу с Азером квартиру.

Было грустно.

Глава 12

12 глава

Двор Азера встретил меня тишиной. Странно. Вымерли все, что ли? Поднялась в квартиру — никого, Шороха в его домике тоже нет. В комнате зверский запах пота, фу! Поснимали с себя всю одежду и «поставили» в уголке. Постирала вещи. Потом искупалась сама и наконец почувствовала себя человеком. Спустилась вниз, дала еду своего катару. Мысли о Алане гнала из головы. Есть заботы и поважнее.

— Ну что, мой друг, это, конечно, не королевские вольеры, потеснее, — говорила я Шуму. — Но, возможно, что жизнь повернётся к нам таким боком, что и это покажется роскошью. Раз мы с тобой связаны, будем привыкать жить и в богатстве. и в бедности.

Шум урчал и тёрся об меня, как обычный кот, ему нравилось, когда я чесала его за ушами и под шейкой.

— Какой ты у меня хороший, верный, сильный, мне так повезло с тобой.

— Спасибо на добром слове Ария, я растроган. Ты просто прелесть.

От неожиданности я так подскочила. В проёме двери, облокотясь об косяк стоял Азер. Улыбнулся во весь рот, раскрыл руки.

— Обнимешь друга?

— Ты где был?

Азер не стал ждать, подскочил и заграбастал меня, как девочку.

— Скучала?

— Конечно!

— Пошли наверх, всё расскажу. Ну, не дуйся, тебе не идёт.

Шорох хмуро стоял у входа. Ещё бы: в его конуре чужой катар. Да ещё самец. Надо их познакомить.

Я подошла к Шороху. Обняла за могучую шею, чмокнула в нос. Катар Азера позволял мне такие вольности.

— Здравствуй, мой хороший, ты такой красивый и сильный. Такой быстрый и смелый. Я тебя вспоминала. Думала, вот бы здорово, если мой Шум станет таким же, как Шорох.

Шум за спиной громко фыркнул. Я продолжила льстить катару Азера.

— Ты же научишь всему моего Шума? Он такой молодой и неопытный. Не будешь его обижать? Ему больше негде жить, только тут, с тобой, ты же не против?

Похоже очень даже против. Шорох зашипел, стал бить хвостом, нет, не получилось у меня заговорить ему зубы. Шипит, недобро смотрит на меня, на Шума, и мой мальчик тоже выгнулся, зашипел, выпустил когти. Мама родная, надо тикать отсюда, а то и мне достанется на орехи.

— А ну прекратить! — грозно крикнул им Азер.

Но катары, казалось, не слышали Азера. Они стали кружить, примеряясь, как точнее ударить. Уши прижаты, зубы оскалены и каждый зуб размером с хороший нож. Шорох стал издавать странные кричащие звуки, такие громкие, что уши заложило. Боже мой, как же их разнять?

— Азер, что делать?

— Иди наверх, драки всё равно не избежать. Они самцы и кто-то из них должен быть главным. Пока не выяснят, будут биться.

— Да они же тут все разгромят!

— Шорох! Шорох! На улице драться, слышишь меня?

Но катары так увлеклись, что не слышали никого.

Я сосредоточилась и мысленно позвала Шума. Отозвался, зараза: в голове прозвучало очень громкое и категоричное «МЯУ!». Но не больше этого. Стою и маюсь, кусая губы, чуть не плача. И уйти не могу, и остановить не в силах. Соседи вышли из квартир и столпились кто где.

Катары дрались: шерсть летела во все стороны. Кубарем катались по двору, вцепившись в шкуру друг другу. Всё перевернули во дворе. Пошел сильный дождь, но это их не остановило. Я промокла и дрожала от нервов и страха. Азер всё пытался отвести меня наверх.

В конце концов, Шум сдался: Шорох сильно его подрал. Глубокие раны, очень глубокие. Кровь текла ручьём, смешиваясь с дождём, двор был весь в красным лужах. Не пустил Шорох к себе чужачка.

Азер ушёл за целителем. Шум забился под лестницу. Я принесла тряпки, воду и иглу с ниткой. Слишком глубокие раны.

— Тише, мой мальчик, потерпи, пожалуйста, знаю, больно. Я очень тобой горжусь, ты очень сильный. Долго держался и тоже потрепал Шороха, а он сильный катар. Знаешь, сильному проиграть не так уж и зазорно. Ты вырастешь и станешь лучшим из лучших.

Шуму было больно, стыдно. Я чувствовала его эмоции. Твёрдой рукой накладывала ровные стежки. Семнадцать ран я ему зашила, потом вспомнила, что у меня есть лечебная мазь. Сбегала наверх, достала её. В этом время вернулся Азер с целителем.

— Хорошая работа, сая! Вы обучались? Очень хорошо зашили.

— Спасибо, я только собираюсь поступать. Хочу быть лекарем для животных.

— Похвально, очень похвально. Если поступите, возможно, мы с вами увидимся. Я преподаю в академии.

Я замёрзла и, попрощавшись с лекарем, поднялась наверх. Азер и лекарь пошли к Шороху и долго не возвращался. Только я хотела идти за ним, как он вернулся.

— Как Шорох?

— Нормально. Лекарь подлатал его, через пару дней всё заживёт. Не переживай, это нормально, что они схватились. Твой пушистик пометил конуру Шороха, это его взбесило. Я хорошо знаю повадки катаров, в молодости работал в вольерах, ухаживал за молодняком.

— Что ты делал в командировке, и почему так быстро вернулся?

— Ездил на остров Мирама, он рядом с нашим. Ты же знаешь, что я посол. Вот с миссией туда и плавал. Привёз одарённых девушек для правителя и его….

Азер запнулся, потом посмотрел мне в глаза, и договорил:

— …и его брата.

Я поняла, что про меня и Алана он знает. Ну и ладно, я не собиралась скрывать.

— Ария, им пора обзаводится наследниками.

— А ты значит бог любви? Находишь пары для великих?

— Я Видящий, вижу потенциал и уровень дара магии, понимаешь? Сильному правителю нужна сильная пара. Тогда и дети будут такими.

— Не оправдывайся, мне до великих и важных дела нет. И закончим на этом.

— Ария, я знаю про вас с Аланом. Он дурак.

Азер замолчал и пауза затянулась.

— Почему?

— Птому что позволил себе лишнего. Потому что он тебе нравится, я это вижу.

— Ну а что? Взял, поиграл. Наигрался и бросил. Ох, Азер, я не хочу обвинять его, не хочу говорить лишнего, может, это ещё не конец. Разберётся со своими делами и придёт объясниться. Мы же взрослые люди.

— Не придёт. Я его слишком долго знаю, и мы с ним похожи. Прости мне мою прямолинейность. Но тебе надо выбросить его из головы.

— Я устала, хочу спать.

— Иди. Отдохни.

Легла, обняла подушку и разрыдалась от души.

А наутро проснулась с больным горлом и сильным жаром. Лихорадило. Ну, конечно, вчера промокла до костей, перенервничала, вот и результат.

Азер позвал целителя. Чтобы было дальше, помню плохо. Неделя пролетела, будто её и не было. Я бредила. Мне мерещилась мама, папа и братик, который родился после моей смерти. Они обнимали меня, целовали, мама ласково называла меня «моя птичка».

Алан тоже снился. Он смотрел на меня и что-то говорил, но слов его я не слышала.

Помню Азера, его тихий голос, его руки и холодный компресс на лбу. И снова я проваливаюсь в целительный сон.

Азер

Ария заболела, да так сильно! Вся горела. Старался не отходить от Арии, только к катарам бегал. Казалось, если уйду надолго, она умрёт.

Надо же, как я сильно переживаю, даже не думал, что я так могу. На четвёртые сутки у неё открылся сильный кашель, стала страшно задыхаться. Болезнь опустилась в лёгкие. Не выдержал и стал просил богиню, чтобы часть её болезни перешла ко мне. Что угодно, только бы ей полегчало.

Известил Мору, она уже мчалась в Астурию. Уж она-то поставит Арию на ноги. Ни один столичный лекарь пока толком не помог, хотя Амин даже прислал своего, королевского. Без толку: жар не спадает, у Арии начались судороги. Вот когда я вдруг понял, как это — плакать от безысходности.

Приехал Алан, увидел весь этот ужас. Таким потерянным я его никогда не видел. Но сейчас совсем не до него. Лекарь попросил его набрать воды в ванну и сделать её ледяной. Арию положили в воду, жар немного спал.

Бедная девочка. Постоянно с кем-то разговаривала в бреду, плакала и опять проваливалась в забытье. Это была самая долгая неделя моей жизни.

Наконец-то приехала Мора. По капельке отпаивала её каким-то странно пахнущим зельем. И постоянно тихонько била по спине, выбивала болезнь из лёгких.

На десятый день Ария попросила поесть.

Ария

В каком бы мире ты ни был, бульон — это первая еда во время болезни. Мора меня постоянно им потчует. И конечно, своими противными отварами. А сегодня намазала меня глиной, отмыла, и положила на грудь лечебную лепёшку.

Вставать не дают, лежу, читаю. Азер принес книги и вывалил на кровать со словами: «Учись!». Прямо лозунг: «Лечись и учись!»

— Я на рынок пойду, — Мора обувалась. — Тебе надо что-нибудь? Может, фруктов хочется?

— Нет, ничего не хочется.

— Ладно, не куксись. Я быстро, туда-обратно. Вечером Борис приезжает, хочу пирог испечь.

— Ох, Морочка, ну и «повезло» тебе с новенькой в семье! Не одно, так другое со мной случиться. Столько забот!

— Молчи уже, горло береги. Моры своих детей в беде не бросают. А ты нам дочь. Девочки тоже хотели приехать. Так мужья их не пускают, столица, по их мнению, полна разных соблазнов. Да и Юра опять беременна.

Слова её меня растрогали. Чистые, светлые души, я греюсь в их тепле. В той жизни мне можно сказать вообще не встречались такие люди. Спасибо богине! Спасибо за моих дорогих людей и моров.

Вечером был пир. Мора расстаралась. В доме стало заметно веселее. Борис и Азер пили домашний самогон. Обсуждали кучу тем, смеялись. Я тихонько вышла на ступеньки и спустилась вниз, хотела посмотреть, как себя чувствуют катары.

Шорох и Шум встретили меня стоя. Подошли, понюхали. Мой пушистик был мне очень рад. Вертелся, пока я пыталась его осмотреть.

Слава богам, катары нашли общий язык, и живя рядом, уже не кидались друг на друга. Как я рада! А то ведь уже стала подумывать, куда нам с Шумом отсюда податься.

— Вот ты где! — обеспокоенный голос Азера. — Зачем одна спустилась? Слабенькая ты ещё, могла бы и попросить тебя проводить.

— Мне уже лучше, спасибо тебе, Азер.

Замолчали, сели на подстилку на полу. Я облокотилась об стену. Голову положила Азеру на плечо. Сидим, думаем каждый о своём.

— Ария, мне надо будет уехать.

— Надолго? Куда?

— На пару месяцев, и я хочу взять тебя с собой.

— Но ведь мне скоро поступать.

— Вот поступишь и поплывём.

— Так это не путешествие по острову?

— Нет, нам нужно будет посетить другие острова. Будем искать одарённых и переманивать их на наш остров.

— Приключения?

— О, с тобой каждый прожитый день — маленькое приключение.

Азер смеялся, а я думала. Зачем тащить меня с собой? Должна быть причина.

— А правитель не против моего присутствия в миссии?

— Нет, что ты. Он очень благодарен тебе за спасение брата.

— Надо же, а мне лично «спасибо» ни разу не сказал.

— Скажет ещё. Вы с ним встретитесь.

— Ну уж нет. Не хочу больше иметь ничего общего с Астурийскими. Амулет у них и хватит. Пусть наши пути больше не пересекаются.

— Ну-у, не будь так категорична.

— Азер, скажу тебе честно, как другу: я не хочу больше видеть Алана. Похоже, я… я влюбилась... Постоянно жду его, как дурочка. Эта поездка с тобой меня здорово отвлечёт. И может где-то там, на другом острове я встречу свою судьбу. А его забуду.

— Конечно, забудешь. Не грусти, птичка, всё наладится!

— Знаешь, «птичкой» меня называла мама.

— Ты вспомнила свою маму??

— Нет, Азер. Так называла меня мама…. из прошлой жизни. Я тебе когда-нибудь расскажу.

Азер посмотрел на меня долгим внимательным взглядом, но докапываться не стал.

Алан

— Я против, слышишь? Я категорически против, чтобы она ехала с Азером. Острова это не парк, где можно обгореть на солнышке! Это опасные места, населённые не всегда разумными и ещё реже мирными существами. Нечего ей делать в миссии!

— Успокойся, брат мой, и перестань повышать голос. Ты слишком настойчиво её опекаешь. Это моя идея, чтобы она уехала. И было бы лучше для вас обоих, если бы она не возвращалась. У тебя и так забот хватает, будущая жена ждёт твоего внимания. Астурия нуждается в тебе, Алан! А ты, как глупый мальчишка, только и думаешь об этой девице. Она уедет, я сказал. С глаз долой — из сердца вон.

— Память у тебя, братец, коротка. Я ведь её должник, она меня с того света вытащила! Я просто хочу, чтобы ей хорошо жилось, и чтобы я сам мог в этом убедиться.

— Ой, да под юбку ты к ней хочешь, благодетель. Не трогай её и она тебя забудет.

Что в ней такого, что вы с кузеном так одурели?

— Не знаю, не спрашивай.

— В общем, решение принято. Она согласна. Я её поставил на довольствие: будет деньги получать, а работу ей Азер придумает.

— Прошу тебя, брат, я тут совсем изведусь…

— Иди, иди. Поработай, отвлекись. А решение я не поменяю, и не надо так на меня смотреть. Нам не положено иметь слабости.

Ария

Мора и Борис уехали. Азер носится по делам, готовится к отъезду, я его почти не вижу. Вечером падает без сил.

Я поступила в академию. Довольно легко — больше переживала. Самое смешное что чуть не завалилась на физических тестах. Тело после болезни совсем ослабело, мышцы деревянные. Тело Куен было гибким и натренированным с раннего детства. Тело Венеры совсем другое, и я решила, что пора начать над ним работать. Ряд упражнений давались мне с огромным трудом. Но ничего, я упорная, добьюсь своего: тело Арии станет совершенным.

По утрам кормлю Шума и поднимаюсь на крышу: она плоская, идеальная площадка для занятий. Тянусь, отжимаюсь, растягиваю непослушные связки. Поначалу болело всё, конечно, но Мора оставила мне кучу настоек и от боли в мышцах в том числе.

Азер меня поддерживает, я в себя верю. Часто ловлю себя на мысли, что хочу стать лучше и краше, чтобы один мужчина кусал кулаки...

Не получается выбросить его из головы, хоть убей. Образ его просто пророс в мою душу. Интересно, он обо мне вспоминает? Или, как говорит Азер, я просто очередная из списка?

А может, он уже увлечён другой? Азер привёз пять девушек, семейный артефакт подскажет им, кто больше подходит правителям магически. Какой союз даст наиболее одарённого ребёнка.

Мне этого не понять! «Подходят магически» это прекрасно, но как же характеры? Как же любовь? Темперамент? Внешность? Они будто инкубатор ищут, а не близкого человека.

Может и хорошо, что у наших отношений нет продолжения.

— Ария, я забрал твои вещи, сая Мари сказала, что если что-то не подойдёт, она сможет переделать.

— Давай сюда, померяю.

Ура, новые вещички! Новенькое красивое бельё. Много тёплых вещей: куртка, жилет с мехом, много рубах, штанов, юбок. Некоторые меня даже смущают, слишком откровенные. Но на каждом острове свои правила и надо как можно меньше выделяться. Азер постарался учесть всё. Отплытия я уже ждала с нетерпением.

— Ну что, подошло?

— Да, идеально!

— Сая Мари — лучшая в своём деле, я много лет только у неё шью. Ты собирайся, завтра пригонят скот для катаров и всё, готово.

— Азер, а корабль большой?

— Скоро увидишь сама.

Как бы там ни было, у меня будет своя каюта! Я решила на всякий случай взять все свои вещи. Может найду в этом мире себе местечко получше да и останусь там жить. Меня ничего не держит на Адмире. Ну почти ничего: есть Мора, есть её семья. Девочки стали чаще со мной общаться — моя Хлоя всё чаще нас связывает.

Хлоечка подросла, стала размером с морскую свинку. Мора меня отругала, мол, много кормлю. Ну как же ограничивать мою крошечку? Она такая забавная, когда кушает.

Вечер перед отплытием. Всё собрано, я готова и спокойна. Вышла на улицу, села на ступеньки, обняла себя за ноги. Звёздный купол неба, полная луна. Жара спала, так приятно дышать прохладным воздухом. Как же хорошо!

— Пошли к столу, в кости поиграем?

— Не хочу, посижу немного и пойду спать.

— И промаешься полночи, я всегда перед дорогой плохо сплю: жду, думаю, боюсь проспать.

— Это у тебя ещё с юности, я помню, — раздался голос из темноты.

Алан! Я вздрогнула от его голоса. А ведь уже и забывать стала, как он звучит. Смотрит пристально, выжидающе, взгляда не отводит. Сначала хотела убежать, но тут же решила — нет уж, никуда я не побегу, он сам пришёл, пусть рассказывает, зачем.

— Здравствуй, Алан, — небрежно кинул Азер.

— Виделись. Извини, мне с Арией надо поговорить. Ария, давай прогуляемся.

— Нам завтра рано вставать, отложи разговоры до приезда, — попробовал его остановить Азер.

— Нет.

Алан был непреклонен.

— Не ругайтесь, мальчики. Нам… действительно надо поговорить. Пойдём, Алан.

— Тогда идите в дом, я не буду вам мешать.

Я встала, сердце стучит в горле руки ледяные. Села в гостиной, молчу, жду, что он скажет.

— Ария, послушай меня. Не надо тебе плыть. Это опасно, очень опасно.

— Так, и что дальше?

— Я прошу — останься.

— Ты пришел только для того, чтобы мне рассказать об опасности? Если так, то слушай: я поплыву! Хочу посмотрю мир. А опасно везде.

— Ария, прости меня. Я вижу, ты сердишься, я понимаю тебя. И я не знаю, что делать. Но я знаю, что не хочу, чтобы мы стали чужими.

— Ну если за эти долгие недели не придумал, как это сделать, уходи! Или ты пришёл, чтобы я тебе подсказала, как нам быть?

Алан не открывал от меня взгляда. Я нервно комкала край юбки и понимала, что ничем хорошим наш разговор не закончится.

— Ты мне нравишься, Ария. Но кроме как быть моей любовницей я тебе больше ничего не могу предложить.

— Как мило…. Я тронута. Наверное, ещё и гордиться должна? Честь-то какая! Может быть, надо было сказать мне об этом сразу? Знаешь, похоже нам сейчас говорить не о чем. Приходи, когда у тебя для меня будет вакансия получше. А пока я поищу сама — может кто получше местечко предложит.

Меня несло. Ещё немного и сорвусь в истерике. Алан, мой Алан, такой желанный, такой долгожданный, стоял рядом и я не могла ни обнять, ни поцеловать его, как мечтала прежде. Он стоял, сжимая руки в кулаки, и молча ждал, пока я успокоюсь.

— Зря я пришёл… Но я должен был тебя увидеть и попросить прощения. Прости, не держи зла.

— Уходи!! Или прокляну!

Алан усмехнулся.

— Хотела бы, давно прокляла.

Повернулся и ушёл.

Я в оцепенении сидела на кровати, понимая, что ещё нескоро, ох, как нескоро забуду его...

Порт

— КУДА прёшься?!!! Смотри по сторонам, курица. Чуть не разбил всё из-за тебя!

— Посторонись!!!!

— ПИРОГИ!!! Свежие пироги!

— Кому нужен носильщик?!

— ЖИЛЬЁ!!! — ПРЕДСКАЖУ СУДЬБУ НЕДОРОГО!!!

Огромный шумный порт! Люди мечутся, как муравьи. Всё куда-то бегут, что-то несут, все торопятся.

Море неспокойно подкидывает корабли, стоящие на швартовых. Корабли разные: по форме, размеру, каких только нет. Некоторые похожи на земные корабли, но больше всё же иномирных: судно в виде птицы с крыльями или совершенно круглое, небольшие рыбацкие барки или огромные шхуны. Я ехала на катаре с открытым ртом: столько разнообразия!

Моряков было видно сразу: люди, обласканные солнцем и ветром, и все как один с крепким с загаром. Одеты в тонкие брюки, рубашки и жилеты. Женщин мало.

— Смотри, вот наш дом на время экспедиции, — с неприкрытой любовью в голосе сказал Азер.

Азер гордился шхуной и не скрывал этого. Я слезла с Шума и стояла, в восхищении рассматривая её. У отца в кабинете была картина с такой вот прекрасной парусной шхуной и я любила рассматривать её и представлять себя гуляющей по палубе. Фантазировала, что я бесстрашная пиратка или отважная капитанша. И вот всё это наяву!

Я почти взлетела по мостику, в упоении разглядывая корабль и слушая его неторопливый скрип. А вот Шум был явно в восторге, и мы приложили массу усилий, чтобы уговорить его подняться на борт. Только когда поднялся Шорох и стал снисходительно фыркать сверху, Шум соизволил пойти с нами. Мы занесли в каюты вещи, оставили катаров в вольерах и Азер повел меня к капитану — знакомиться. Шхуна покачивалась на волнах и идти по ней было непривычно.

— Знакомьтесь. Это Ария, капитан Стэн. Ария, капитан Стэн на «Звезде» главный! «Звезда» — это наше судно. Ну ты, я думаю, поняла.

Капитан Стэн, мужчина лет сорока, высокий и крепкий. Очень контрастный: волосы почти совершенно белые, а кожа – очень смуглая. Светлые добрые глаза с лучами морщинок вокруг них. Сразу видно — улыбается часто.

Он протянул мне свою ручищу: огромную, грубую, с мозолями и пожал её. Моя рука просто утонула в его пожатии.

— Очень рада, капитан Стэн. Я постараюсь быть полезной.

— Ну что ж, и я рад знакомству. Осмотритесь, сая. О правилах безопасности вам расскажет моя дочь, позже, когда выйдем в открытое море.

Ух ты, здорово – значит я не одна женщина на корабле! Азер проводил меня в каюту, его жилище было за стенкой. Я ожидала увидеть каморку метр на метр. Однако не угадала: каюта на две койки, достаточно большая комната обшита панелями, небольшой столик, лампа, два прибитых к полу табурета. Сундук, под кроватью тоже место для хранения вещей. Круглое окошко-иллюминатор. Маленькая дверца уборной, туалет, таз для умывания, зеркальце. Ну, жить можно! Для меня одной так прямо хоромы.

Корабль тряхнуло, люди забегали по корме. Мы выходим в море. Богиня, помоги, пусть все будет гладко, без штормов, и… чего там ещё в море опасаются?

Азер попросил пока из каюты не выходить, не мешаться под ногами у матросов. Сижу, жду, когда про меня вспомнят, уже и есть хочется. Полезла в мешок, хорошо, что догадалась хотя бы печеньем запастись. Хлоя вылезла, тоже проголодалась, моя девочка. Я соорудила ей коробочку и поставила в угол кровати. А другую, с кусочками бумаги, под столик. Удобства прежде всего.

В дверь постучали.

— Открыто, входите.

В каюту вошла девушка, видимо, дочь капитана. Красивая смуглая брюнетка с короткой прической «каре». Невысокая, фигуристая, миловидная. Улыбнулась и вообще преобразилась. Тоже рассматривает меня с интересом.

— Здравствуй, меня зовут Талея. Отец просил показать тебе наш корабль. Сейчас пойдём в столовую, а потом я тебе расскажу, как тут все устроено.

— Спасибо! Меня Ария зовут.

— Я уже знаю.

Столовая встретила нас шумом, моряки спорили. На нас даже не посмотрели. Так увлеклись обсуждением каких-то снастей.

Талея показала мне, куда присесть и принесла поднос с едой. Каша и мясной гуляш, травяной чай и фрукт, похожий на яблоко. Вполне вкусно.

Потом мы гуляли по палубе и Талея сделала мне экскурсию по шхуне. Увлечённо рассказывала про оснастку корабля. Я молча ходила следом и молча слушала.

— А где живут моряки?

— Пошли, покажу.

Ну что сказать, у ребят быт попроще: общее помещение, общий длинный стол, кровати типа гамаков.

Талея рассказала, что если моряк умирает, его хоронят в гамаке. Сшивают края вместе и образуется кокон, а последним стежком прокалывают нос – ну чтобы наверняка знать, что это мёртвое тело.

То ли от этого рассказа, то ли ещё от чего, но меня стало подташнивать. Подошёл Азер и сразу это заметил.

—Ария, тебе нехорошо? Ты плохо выглядишь.

— Да что-то плоховато.

— Пошли в каюту. Похоже, тебя укачало.

Плохо – не то слово, ужасно плохо. С тазиком я просто не расставалась двое суток. Всю морскую романтику как рукой сняло. Помогла Мора, моя любимая Мора… Азер с ней связался, объяснил, что у меня морская болезнь и она затянулась. Хорошо, что я взяла с собой ее настойки. Азер смешал их по рецепту и начал мне давать. Почти сразу полегчало.

После двух суток голода я похудела. Как только цвет лица перестал отливать зелёным, стала выходить гулять.

По утрам весь состав команды занимался зарядкой. Отжимались, качались, кто-то упражнялся в метании ножей. Я не увидела в команде ни одного толстяка. Даже кок, и тот был стройный, а стройный кок — это нонсенс! Талея занималась вместе со всеми. Потом вызвала Азера на спарринг в рукопашной бою. Я сидела на мешках и следила за ними: оба ловкие и юркие, и никто не даёт спуска другому. Талея в бриджах и в короткой жакетке притягивала взгляды мужчин, это было хорошо заметно. Она же смотрела только на Азера.

Завтра тоже начну заниматься. Вспомню, что знаю и буду тренировать быстроту реакции, выносливость, точность. И драться на ножах хочу научиться.

Пришёл Шум, лёг рядом, красавец мой. Я села ему на спину, обняла и зарылась в шерсть. Как же спокойно с ним.

Вот и первый остров. Шум с нетерпением ждал высадки. Наша шхуна маневрировала между кораблей. Скоро бросим якорь. На острове Майло есть порт и это облегчает задачу: катарам не надо, как оказывается иногда бывает, плыть до берега самим. Шум рад, и нетерпеливо перебирает лапами, топая, как слон.

— Тише, мой хороший, скоро-скоро твёрдая земля встретит нас ты побегаешь от души, разомнёшь косточки. Наверное, и тебе качка не очень понравилась.

Остров всё ближе, мне уже и самой не терпится. Издалека огромен, весь зелёный, а берег скалистый. Течение бурное, в бухту попасть не так просто: вокруг много скал, такой, природный забор.

Кораблей в порту поменьше, чем на Адмире, но всё равно немало. Вот и пирс. Я, капитан, Азер, Талея и ещё пару матросов сошли на берег, остальные остались на шхуне.

Азер посол и в общем посольстве у него апартаменты. По легенде мы просто приехали с визитом по ряду вопросов, касающихся мира между островами, и торговли. Это наше прикрытие. Но основная задача — это вербовка одарённых.

«Сети» заранее расставлены, шпионами с Астурии пущен слух о чудесной жизни на нашем острове и радужных перспектив переезда. Теперь Алану надо будет выбрать одарённых, если такие явятся в таверну «Море зло».

Потом по плану поездка в ближайший город. В столицу острова мы не собираемся. Майло — остров одного правителя, и по слухам, он деспот с варварскими замашками. Азер рассказывал, что отношения между нашими островами натянутые. Полвека назад между Адмиром и Майло даже был конфликт с нападением на Адмир армады кораблей. Но дед нашего правителя даже близко не дал им подступиться: половину утопил, остальные были умнее, отступили. Больше попыток нападения не было.

… Улочка портового городка вела вверх, и я села на Шума. Наши катары никого не удивляли, все реагировали на них спокойно. Но вот мне спокойно реагировать было сложнее: везде была грязь и нищета сразу бросалась в глаза. Целая орава босоногих и грязных детей увязалась за нами, клянча деньги.

— Ничего им не давай. Поверь уж мне, потом не отстанут и будут ходить следом постоянно, а ночевать под окнами на голой земле, чтобы тебе их ещё жальче было.

Я понимала, что Азер прав, опустила голову и старалась не смотреть и не слышать, как они бегут следом и просят, просят…

— Почему я вижу только людей?

— Правитель острова не терпит нелюдей, были страшные гонения. Это остров магически одарённых людей, которых заставляют работать на благо правителя. Дар не принадлежит человеку, его используют, поэтому здесь его особо никто не демонстрирует.

— На Адмире так же, ты сам мне рассказывал.

— Так да не так. Мы учим, даём работу, помогаем устроится. Человек или нелюдь по договору отрабатывает на правителя, а потом свободен в своём выборе в жизни. Для нас важно, чтобы кровь обновлялась и одарённых детей рождалось как можно больше. Чем больше магических одарённых, тем сильнее фон острова. И, заметь, дискриминации у нас нет.

Капитан с дочерью повернули в сторону серого здания, где на вывеске была нарисована кровать. Договорились встретиться позже. Меня Азер с ними не поселил, потащил с собой.

Двухэтажное росольство находилось в таком же убогом районе. Вокруг сплошная серость и грязь. Нас встретил слуга и проводил в апартаменты. Меня Азер представил как помощницу посла.

— Как же тут убого…

— Согласен. Мы здесь не задержимся. Вечером идём на встречу с агентами. Надеюсь, они завербовали желающих. А сейчас у нас пара часов на отдых и едем на обед с главой города. Это необходимость. Надо создать видимость благих намерений.

— Катаров покормят?

— Я распоряжусь, а ты иди, ванну прими, неизвестно когда ещё выпадет такая возможность.

В шкафу я нашла что-то отдалённо напоминающее полотенце. Зато пресной воды было достаточно, да ещё и горячая!

Настроение подавленное, увиденным я расстроена. После Астурии и её светлых городов, чистеньких, в цветах, улицах этот остров выглядел как полная её противоположность. Люди здесь очень бедны. Правитель задавил их огромными налогами, забирает последнее и, как говорит Азер, строит флот. А если всё забирать и всех держать в страхе, что останется, кроме бедности и безысходности?

Для вечера я надела тонкое платье, заплела на голове косу «колоском». Азер в новой рубашке и тёмных плотных брюках был строг и элегантен. Ему понравилась моя причёска, попросил и ему заплести – отрастил волосы до плеч. Заплела, перевязала чёрным шнуром, красиво.

Обед у правителя города был сладким, как мёд: столько льстивых речей, столько неискренних улыбок… Мне скучно. Говорят одно и то же. Потом мужчины ушли выпить, а дамы стали мыть им кости. Я была безмерно рада, когда Азер вернулся и мы раскланялись. Вернулись в посольство.

— А теперь надень брюки и рубашку потемнее, пойдём пешком. За посольством следят, они не дураки.

— Что будет, если нас поймают?

— Ничего не будет, мы имеем право гулять.

— А если узнают, зачем и куда?

— А ты болтай поменьше.

Как только хорошо стемнело, мы, стараясь не бросаться в глаза, тихо вышли. Фонари не горят, луна не светит, прятаться нет смысла. Иду, пялю глаза в темень, ничего не видно. С катарами было бы, конечно, проще.

Вот чёрт, наступила на что-то, и по запаху это не пряник. Азар засмеялся, но тут же чуть слышно выругался — тоже не на пряник наступил.

Вот так наощупь вышли на оживленную улицу, там уже светлее. Нашли таверну «Море зло», то ещё название, конечно. Только потом узнала, что торнадо тут частый гость и море забирает много людей.

Таверна, большое помещение, плохо пахнет. Освещение мрачное, нас провожают недобрые взгляды завсегдатаев. Бармен, худой дядька с впалыми щеками и цепкими, глубоко посаженными глазками, смотрел на нас с любопытством.

— Здравствуй, Грэй! Давно не виделись.

— И тебе не хворать. Ужин кончился, могу предложить только эль и холодные закуски.

— Это замечательно. Комната для своих свободна? Мы бы хотели там сесть.

— Да, свободна. Можете там присесть, вам всё принесут.

Мы пересекли зал, и свернув направо, прошли в небольшую отдельную комнату со столом и лавками.

Скоро принесли еду и эль. Азер снял с шеи артефакт и проверил их.

— Еду можно, а вот эль не бери, гадость редкостная.

Только я хотела заговорить, Азер знаком показал: молчи. Дверь открылась и к нам заглянул мужчина, оглядел нас, извинился, сказав, что ошибся и закрыл дверь.

Тень за дверью ясно показывала, что он не ушёл. Азер притянул меня к себе, обнял и шепнул: «Стони». Я смекнула и давай во все горло охать и ахать. Тень исчезла. Азер засмеялся.

— Шпионы правителя не зря свой хлеб едят.

— Я поняла, отпусти меня, а то так прижал, что того и гляди придушишь.

Азер постучал еле слышно по стене. Деревянная панель отъехала и из ниши вышли трое подростков. Двое парней и девушка, на вид всем не больше 16 лет. Стоят, жмутся друг к другу.

— Не бойтесь, ребята. Садитесь, я на вас посмотрю.

Азер внимательно смотрел на ребят, по девушке лишь мазнул взглядом.

— Парни, вы одарённые, а вот у девушки дара нет.

— Это наша сестра, мы не можем её оставить. Это наше условие. Одна она тут не выживет, родителей у нас нет… Если вы поможете нам выбраться отсюда, то только втроём.

— Хорошо. Я согласен с вашим условием.

Ребята дружно выдохнули, видно, боялись что сестра нам будет не нужна.

— Когда здешняя проверка на дар?

— Уже скоро, люди правителя объявляют сбор.

— Вы знаете других одарённых?

— У нас об этом не принято говорить, может и есть, но мы не знаем.

Азер рассказал, куда им идти. В порту стоит торговое судно, им нужно попасть туда, переждать несколько дней, а потом в открытом море они переберутся на «Звезду». Возле таверны их ждёт человек, он и проводит на судно.

По дороге в посольство Азер молчал, но я видела, что он очень рад. Добрались мы за полночь. Пробираться через окно не стали, зашли через главную дверь. В комнате Азер осмотрелся и показал знаком «молчи». Да у меня и не было сил говорить: я разделась и легла спать.

Спала «помощница посла» в одной кровати с послом. Кровать была одна, правда большая.

Ушли мы с рассветом, на этот раз уже верхом на катарах. Надо было углубиться в остров, и попасть в небольшой город Ариюмид. Там тоже назначена встреча. На выезде из города к нам присоединились ребята с корабля, моряки. Где-то раздобыли катаров, и мы ехали вшестером, что для меня было куда спокойнее.

Ехали в темпе, по крайней мере старались. Катары ребят — самочки, и похоже загульные. Мой Шум шею свернул, глядя на чёрную красавицу, слюни до земли! Шорох был более сдержан, но тоже посматривал в сторону самок.

— Так, ребятки, привал. Пора отдохнуть.

Спешились, достали готовую снедь, перекусили и легли на травку, спинам отдых дать. Хорошо-то как.

— Нам ещё долго ехать?

— К вечеру будем на месте. Если всё сложится хорошо, ночью двинемся обратно.

Отдохнули и двинулись дальше. Климат этого острова совсем другой: более сухой воздух, и жара переносится иначе. Устала я жутко, никаких сил примечать местную флору и фауну не было.

На очередном привале я заметила, что Азер кружит возле дерева, рассматривая зарубки на коре.

— Это что? Тайные знаки?

— Да, всё нормально. Теперь можно спокойно заезжать в город.

«Город» — это громко сказано. Мы стояли на холме и видели его, как на ладони. Деревня деревней. Одноэтажные глиняные дома, соломенные крыши. Узкие улочки сбегаются к площади. Двинулись туда и мы.

Таверна, несколько торговых лавок, гостевой дом и городская управа, вот и вся инфраструктура. Мы направились к лавке со скобяными изделиями. Нас ждали.

Для отвода глаз посмотрели товар, кое-что купили. Азер шмыгнул в заднюю комнату. Мы, понятно, массовка для отвлечения. Минут десять его не было, вернулся и очень хорошо заплатил хозяину. По его довольному лицу я видела, что всё идёт по плану.

В таверне мы поели, купили готовой еды с собой. Проехав поселение насквозь, свернули на объездную дорогу и обратно. Никто нам не препятствовал. На том месте, где Азер искал зарубки на дереве, мы забрали двоих ребят. Тоже совсем молодые. Они сели позади наших моряков и мы двинулись в путь.

Ехали всю ночь. Было темно, когда мы прибыли в порт. Моряки увели ребят, а мы вернулись на корабль. Капитан доложил, что всё готово, и мы отплыли.

В море встали на якорь. Как и было условлено, к нам подплыл торговый корабль и одарённые перешли с него к нам. Отплыли подальше и Азер вздохнул спокойно. Капитан рассказал, что корабль два раза досматривали. Всё согласно закону, препятствовать он не стал. Конечно, ничего и никого нелегального у него не нашли.

Ребята смотрели затравленно, Азер подошёл к ним, дружески поговорил и расселил. Девушку — со мной. Немного радости, однако. Ну что ж. Недовольства я не показала. К тому же бедная девушка была страшно напугана.

— Всё прошло гладко. Даже слишком.

— Ты удивлён?

— Немного.

— Я впервые в твоём деле, и мне оно лёгким не показалось. Думаю, ты просто всё грамотно организовал.

— Да я месяцами рыскал по Адмиру, ища одарённых! И далеко не всегда удачно. А тут сразу четверо!! И все ребята очень сильные.

Мы сидели на палубе, пили отвар из фруктов и разговаривали. Я легла на спину, положив голову на Шума, и любовалась звёздами. Небо ясное, ни облачка, и яркие пятна густо рассыпаны по небу. Иногда звезда рассекала небо и я загадывала желание, а потом, не заметив, как, уснула посреди разговора.

Глава 13

13 глава

Один, два, три, четыре. Четыре капли на кружку воды — это первое, что я выпиваю, открыв глаза, сразу. Без капель я не могу, укачивает. На вкус будто корвалол, гадость, но пить можно. А вот что со мной будет, когда они закончатся? Боюсь даже представить. Бережно убрала флакон с настойкой в ящик.

Соседки моей опять не было. Она меня сторонится. Молчит и старается быть в каюте как можно реже. Наверное, сидит у братьев.

Посмотрела в окно: погода хорошая, ясно. Вчера был дождь, и небо весь день было серым, пасмурным, хотелось постоянно спать. Одно хорошо — не жарко. Летом солнце здесь нещадно палит: за несколько дней моя кожа стала смуглой, как у морячки, а волосы выгорели почти до белизны, густые и ровные, ниже плеч — они мне нравились.

Брови я крашу. Правда это сложновато бывает сделать из-за качки: вчера только поставила зеркало, навела порошок, начала красить, и руку дёрнуло влево, теперь одна бровь немного отличается от другой. Азер говорит, что я красива и с белыми бровями. Но по мне лучше кривые тёмные брови, чем ровные белёсые. Оделась: юбка, рубашка, тонкая жилетка, косынку завязала концами назад, как бандану.

В дверь постучали.

— Открыто.

В каюту вошла Талея, свежая, энергичная.

— Пошли поедим, Хилл сегодня расстарался, завтрак отменный. Лепёшки с ягодами и желе.

— Повод есть?

— Ну, да.. Ребята говорят, понравиться хочет кое-кому…

— Твой папа ему шею намылит и на рее повесит.

— Да не я ему приглянулась! Он меня с горшка знает.

— А кто же, я?

Талея захихикала.

Вот же радость какая. Хилл, конечно, хороший мор, но мне он ниже плеча. И ведь только пару раз с ним перекинулась словами, ну, весёлый, юморной парень.

— Ладно, пойдём позавтракаем, раз понравилась, пусть и желудку от этого будет радость.

— Сердцеедка ты, Ария!

— Ещё какая…

— А как же Азер?

— А что Азер? Мы дружим.

— Может, это ты с ним дружишь, а он ждёт чего-то большего?

— Так-так. Ну-ка признавайся, это ты придумала историю про Хилла, чтобы завести разговор о наших отношениях с Азером? Наводишь справки?

Талея смутилась, по щекам пошли красные пятна. Непростая девушка. Я замечала её ревнивые взгляды, когда мы с Азером разговаривали или смеялись. Крутится возле нас, если мы вдвоём на палубе. Азер ей нравится, я это сразу поняла, еще когда они спаринговались. Надо бы у Азера узнать, замечает он её внимание или нет.

Красная, как рак, дочь капитана выскочила из каюты. Смотрите, какая нежная! Ладно, разберёмся. Молодая, взрывная, надо с ней поговорить, а то напридумывает себе лишнего. Мне незачем на корабле с кем-то воевать.

Нашла её на палубе, за бочками.

— Ну и куда ты убежала?

— Иди, я тебя не ждала.

— Надо поговорить. Талея, я не хочу недомолвок. Нам много времени предстоит провести на корабле.

— Ты что, тугоухая? Иди отсюда.

— Талея, успокойся.

— Не будет у нас с тобой дружбы! У меня был шанс быть с ним, пока он тебя, моль бедную, не притащил сюда!

Похоже, капитанская дочка разошлась не на шутку. Вскочила и пошла на меня. Лицо искажено гневом, вытянулось, стало узким, хищным. Руки сжаты в кулаки.

Всё произошло очень быстро. Я едва успела встать в стойку, и удар не заставил себя ждать. Я не стала уклоняться, знала, что будет больно, а боль стимулирует во мне злость. Что ж, я конфликта не хотела, но раз не успокоилась, держи удар!

Драка получилась не такой красивой, как вы могли представить. Приёмы из прошлой жизни были изучены до автоматизма другим телом, сейчас продуктивных ударов у меня не получилось. Но реакция осталась неплохая: отбивалась, ставила блоки.

А потом я плюнула на красоту и порядочность, и вцепилась ей в волосы. Потрепала от души. Разок даже укусила, вошла в раж, одним словом.

— Ну что, продолжим или слушать будешь?

Одной рукой я вцепилась ей в волосы, другой заломила руку назад. Талея пыталась освободится, рычала недобро. Я выпустила, оттолкнула её от себя, она по инерции пролетела вперёд и воткнулась в сложенные паруса. Было бы что-то твёрдое, точно бы шею сломала. А так нечего — поднялась, повертела головой, размяла шею и вдруг стала раздеваться.

— Да пойми ты, глупая! Друг он мне, самый близкий и родной! Хватит драться, слышишь?

Лицо у неё в крови, волосы торчат в разные стороны. А потом эта бешеная разбежалась и прыгнула за борт. В прыжке у неё появился хвост! Рыбий хвост, мама родная. Вот и не верь после этого в сказки…

На палубе пусто, все завтракают. Поправила на себе одежду и пошла в столовую. Азера там не было, надо его поскорее найти. Ведь мы сейчас отплываем, как потом эту дурочку с хвостом искать?

— Азер, иди сюда.

— Привет! Ты что, завтракать не собираешься?

— Потом. Послушай, мы с Талеей подрались. А потом она сиганула за борт, и у неё в прыжке вырос хвост!

— По порядку давай рассказывай.

— Да пока я расскажу, мы отсюда далеко отплывём. Её, наверное, искать надо!

— Не надо никого искать, вон она идёт.

Оглянулась, и правда идёт — на своих двоих. Волосы мокрые, взгляд спокойный…

— Нажаловалась уже?

— Не успела…

— Так и что вы, милые девочки, не поделили? — Азер посмеивался.

— Во взгляде на моду разошлись, — парировала Талея.

Я повернулась и пошла в столовую. Ну надо же, хвост! Никак не могу это осознать. Талея идёт следом, села за мой столик. Я пересела за другой стол. Она упрямо села ко мне опять.

— Извини, Ария, я вспылила… Мне давно нравится Азер, я …приревновала.

Сидит, голову опустила. А я ем себе, адреналин утих, а аппетит проснулся.

— Ладно, извиняю. Талея, я видела у тебя хвост….

— Да, я только наполовину человек.

— А твой отец? У него тоже есть хвост?

— Нет, это мама у меня из водного народа.

— Расскажи, пожалуйста, вашу историю, если это не секрет.

— Да какой там секрет. Вся команда знает. Я полукровка, наполовину человек, наполовину ундина… Но человека во мне больше, и вырастил меня папа. Мама только иногда появляется в нашей жизни. Убедится, что у нас всё хорошо и уплывает, у неё своя жизнь.

Мы не стали подругами после этой драки, но лёд между нами расстаял, мы даже стали устраивать дружеские спарринги. Азер от скуки взялся меня учить рукопашному бою.

Стоял штиль, капитан сказал, что ветра не будет несколько дней. От безделья все маялись. Тогда я решила научить играть команду в игру своей прошлой жизни — нарды. Из старой бочки вырезали фишки, из бруска — кости. Вся команда трудилась: строгали, полировали, половину фишек промаслили, чтобы они отличались от других по цвету. Поле смастерили. Почти все поняли суть игры быстро. Тугодумов обучали уже по ходу. Игра что называется зашла. Желающих было много, ребята азартные, а одновременно играть могли только двое. Пришлось им делать ещё одни нарды.

— Резче бей, наклонись вперёд. Замах у тебя, как у лесоруба. Тише, тише, убьёшь её. Ноги плавнее передвигай.

Тренировки проходят вечером, солнце жжёт уже с раннего утра. Без ветерка вообще невыносимо, дышать нечем.

Азер терпелив, я стараюсь. Но с тренировками не ладится.

Лежу на своей кровати, пришёл Азер, улёгся на другую.

— Завтра обещают ветер. Капитан уверен, поле трёх дней штиля…

— Расскажи об острове, на который мы плывём.

— Сама увидишь. Иначе неинтересно будет.

— Я хочу быть полезной. У меня уже получается контролировать мои проклятия.

— Ты что, тренируешься?

— Да, постоянно.

— Ария, это опасно! Мы на корабле в открытом море! Не совладаешь с силой, можем погибнуть.

— Я контролирую. И вообще, чтобы проклясть, мне нужны сильные эмоции, а здесь я так, больше балуюсь.

— Балуешься?? Надо быть острожной, как ты не понимаешь!

— Успокойся, скажи лучше: во мне ты магию видишь?

— Когда ты спокойна, не вижу.

Я села, вытянула в сторону окна руки и позвала «змейку», сосредоточилась. Комок силы внутри меня отозвался.

— А сейчас?

— Сейчас вижу: руки светятся.

Я опустила руки и позвала «змейку» обратно. С каждым разом я всё отчетливее чувствую свою силу.

— Ты же понимаешь, что моя сила нам не помешает.

— Что есть, то есть, — вздохнул Азер. — Но только …

— …осторожнее, я поняла.

Команда меня, кажется, полюбила, особенно после того, как я открыла им нарды. Наш кок, мор Хилл продолжает за мной ухаживать. Я ему открытым текстом сказала, что он мне не нравится, нос, я хочу напомнить, у моров — нечто на пол-лица. Но куда там — упрямый, как все моры, а когда узнал, что уважаемые моры — моя приёмная семья, так вообще житья не стало.

Пришёл, стоит под дверью, приглашает на прогулку под звёздами.

— Ария, твоя жестокость разбивает мне сердце. А без сердца я не приготовлю тебе суфле карамболы. Выходи, на палубе свежо и звёзды светят ярче прежнего. Может увидим, как они падают и загадаем свои желания.

— У меня ухо болит, ты иди, пожалуйста, суфле — это замечательно.

— А ты выйдёшь?

— Ну я же говорю: ухо болит.

Тишина. Вроде ушёл. Лежу, читаю. Только прикрыла глаза, слышу, опять явился мой влюблённый кок.

— Ария, я яичко варёное принёс, открывай, пока не остыло.

— Какое ещё яичко?

— Ушко лечить. Меня так мачеха учила.

— Спасибо, Хилл, мне уже лучше, я хочу поспать.

Вздохнул и пошоркал от двери.

Слава богу, через несколько дней мы будем на новом острове. Я горю нетерпением и любопытством. Во мне проснулось чувство первооткрывателя.

Глава 14

14 глава

— Меня Саяша зовут.

Надо же, заговорила моя девочка-соседка! А три дня вела себя как немая. Молчит и иногда как будто даже трясётся от страха. А всё Талея виновата: это она её напугала, что я обладаю страшным даром проклятья. Да ещё и нервничаю я нередко. Вот она и боится.

Я Азера просила придумать, куда переселить эту дрожащую лань. Бесит уже. И братья её на меня косятся, как на ведьму. А тут вдруг сама заговорила со мной.

— Ну, приятно познакомится, Саяша. Моё имя тебе наверное известно.

Молчит. Храбрости хватило только на одну фразу.

— Ну чего ты молчишь? Разве я тебе что-то плохое сделала?

— Простите….

— Да ну тебя. Я обедать, ты идёшь?

— Я не голодная, спасибо.

— Ну как знаешь.

В столовой собрались почти вся команда, и Хилл меня не донимал. Влюблённый мор — это мучение. Азер шутил надо мной, а теперь даже сочувствует. Да мне весь корабль сочувствует, только Талея кажется злорадствует.

Я спрашивала у Азера: знает ли он, что нравится дочке капитана? Знает, конечно. Ещё сказал, что проблемных женщин обходит стороной. А проблема Талеи это папа, который хочет, чтобы его дочку взяли в жёны, а не в постель.

А Талеи всё равно, она преследует его, и на корабле теперь негде спрятаться. В тех местах, где я хочу посидеть, чтобы меня не доставали, уже прячется мой друг.

После обеда Азер предложил посидеть на воздухе.

— Жарко, не хочу.

— Пошли, поговорить надо.

Вышли, сели на мешки с сеном. Азер был озабочен. Осмотрелся вокруг, убеждаясь, что нас никто не слышит.

— Ты чего?

— Вот чего. Талея совсем с катушек слетела. Пришла в мою каюту сегодня ночью, открыла спицей засов и в койку ко мне.

Меня разобрал смех: вот дела! Это его богиня наказала за то, что надо мной и мором потешался.

— Тебе смешно, а мне проблемы не нужны. Она не понимает, что мне рано жениться. И так пока хорошо… В общем, ты уж прости меня, но я сказал, что тебя люблю и на других мои глаза не смотрят.

— Да ты совсем с головой не дружишь?!

— Прости, прости.

— Она ж меня теперь утопит! Ну спасибо тебе, друг мой! Да с такими друзьями и врагов не надо!

— Ну, не преувеличивай. Просто я не знал, как её отвадить.

— А просто правду сказать не мог?

— Правду не слышат. Женщина — это слабое, беззащитное существо, от которого невозможно спастись. Чего ты злишься? Может, и кок отстанет от тебя, если намекнёшь ему, что я тебе не безразличен.

— Это было бы неплохо. Но ты не боишься, что он тебя отравит?

— А чего мне бояться? У меня артефакт есть, с ним никакой яд не страшен.

— А если наплюёт тебе в тарелку? Моры, они мстительные.

— Глупостей не говори... Вот ещё что: мы скоро ненадолго вернёмся на Адмир, надо обновить провизию, определить ребят.

— Вот и славно. Мне кое-что надо купить на Адмире.

— Я надеюсь, Ария, что твои дела не касаются нашего общего знакомого?

— Что ты, нет! Да я почти и забыла его.

— Глаза не прячь, врушка. И не строй мечты, возможно, он уже обручён.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Чтобы ты мозг включила.

— Ладно, давай расходиться по каютам.

Тот же штиль настиг нас на обратном пути. Как нарочно…. Один плюс: накупалась я в чистом море! Оказывается, плавать умею. Талея меня даже немного страховала, но общаемся мы мало, она, конечно, обижена. Правда догадалась, что Азер ей наврал. Мы с ней поговорили по душам, я посоветовала тактику «Смотри, кого ты потерял», она её придерживается и в сторону Азера даже не смотрит. А тот и рад. Небось, как только приплывём, к соседке побежит, той-то замуж не хочется, а вот постельных утех — это да, всегда готова.

Наше путешествие длилось месяц. И вот наконец берега Астурии острова Адмира. Я счастлива. Всё кажется таким родным: россыпи цветущих кустарников, беленькие домики, чистые улицы, улыбающиеся люди.

И такие все беспечные! Прямо руки чешутся что-нибудь стырить у них. С воровством я, конечно, завязала, но на корабле не выдержала: украла у капитана часы — дорогие, усыпаны драгоценными камнями. Потом незаметно вернула, а потом снова позарилась. И так всю поездку. Азер ему объяснил, что это у меня болезнь такая. Ничего, не разозлился. Иногда даже усложнял мне задачу: то привяжет их, то спрячет. Да только мне всё нипочём. Уж если решила украсть, украду.

Талея, вредина, пригрозила мне, что если что-то пропадет у неё, отдаст меня на съедение голодным рыбам.

— Надеюсь, что Азер тебя больше с собой не потащит. Ты, Ария, на корабле пользы не приносишь, только вон Хилла несчастным сделала. Эх, глаза б мои тебя больше не видели!

— И тебе отдохнуть приятно. Надеюсь, при следующей встрече яда в тебе поубавится.

Обмениваясь любезностями, мы сошли на берег. Азер домой не заезжал, сразу повёз ребят в интернат, потом собирался в управление. Я поехала домой сама, по пути купила свежих овощей и мяса. Было немного странно ходить по такой ровной-ровной земле, привыкла к качке!

Проезжая мимо лавок готовой одежды, зацепилась взглядом за красивый алый халатик, ткань его напоминала наш земной шёлк, который я просто обожала в прошлой жизни. Спешилась, смотрю, глаз оторвать не могу. Долго, наверное, стояла, из дверей выглянула девушка и пригласила зайти, посмотреть ближе.

Зашла, присела, мне принесли халатик. Положила на колени, провела рукой по ткани: нежная, прохладная, ну в точности наш шёлк. Тут мне ещё показали и сорочку для сна из этой же ткани, с тёмно-бордовой вышивкой. Смотрится по-королевски! Цена, конечно, бешеная, оно и понятно. Полюбовалась, вздохнула, поблагодарила и откланялась.

Конечно, кристаллы и немного золота у меня есть. Но если куплю, то потрачу почти всё. Ладно, будут лишние, куплю обязательно. А пока — домой: хочу кровать без качки и много пресной воды для купания.

Алан

«Звезда» вошла в порт, Ария и Азер в Астурии.

Я совершенно не хочу ехать в управление. Устал. Брат ждёт, мать настойчиво зовёт проведать их с отцом. Ехать к ним сутки, потом сутки обратно. Но не это пугает. Я знаю, что меня ждёт. Уже месяц как мама, неугомонная женщина, каждый день посылает мне требования задуматься о будущем. Она меня с ума сведёт, я даже седеть от огорчения начал! А всё потому, что Азер привёз потенциальных невест. Вот тогда этот ад и начался. Ни одного спокойного дня!

Амину легче, он уже приглядел себе милую девушку: она робкая, но при этом магически сильная. Вот и чудесно! Как говорится, венок вам в руки и — к богине, на благословение.

Так нет же, я должен вместе с братом вести и свою избранную к алтарю. Порядок такой: мы оба должны в одно время дать потомство. И жениться одновременно. Артефакт показал, что одна девушка мне хорошо подходит. Красивая девушка, с сильным даром, да только не могу ни о ком другом думать, кроме Арии.

Амин в гневе, ему семена жизни в голову стучат, постоянно меня торопит. Поеду-ка я проветрюсь, а то такого ему наговорю, потом сам жалеть буду.

Я должен увидеть Арию во что бы то ни стало. Хочу прикоснуться к ней, все мысли об одном. Даже катара направляю в сторону их дома, неосознанно. Какой же повод придумать для встречи?

Неожиданно увидел Шума возле магазина. Где же хозяйка? А вот и она, вижу сквозь витрину: сидит и влюблённо поглаживает какую-то одежду у себя на коленях. Потом встала, отложила, что-то сказала пожилой саи и пошла к выходу. Я быстренько отошёл, встал за угол.

Боковым взглядом заметил слежку, братец не даёт расслабиться. Ария вышла, села на катара и двинулась в сторону дома, так, за ней тоже следят.

А я зашёл в тот магазин и попросил показать то, что она рассматривала. Халатик и сорочка, хорошая работа мастеров Хакисов, и цена вполне. Купил. Вот и повод прийти в гости.

Ария

Как мало нужно человеку для счастья! Я лежу в лохани теплой воды и уже счастлива. Через месяц начнутся занятия и часть моего плана осуществится. Желания у меня скромные: выучиться, придумать свое дело и найти своё место в этом мире. Думаю, если приложить к этому моё упрямство, всё получится.

Обсудим с Азером планы вечером: если поездка планируется долгой, не пойду с ними в море. Исполнится желание Талеи…. Вот только чем мне тут целый месяц заниматься?

В дверь постучали, вылезла, замоталась в полотенце, открыла. На пороге собственной персоной стоит Мурена.

— Одевайся, правитель тебя ждёт.

— Зачем я ему?

— Сам расскажет, зачем.

— Тебя что, понизили? — мне хотелось поиздеваться.

— С чего это ты решила? — тон у неё стал ещё более ледяным.

— Такую важную дамы да в посыльные! Или у вас сокращения в штате и мелкими поручениями больше некому заниматься?

— Собирайся. У тебя три минуты.

Чего это от меня хочет правитель? Я в замешательстве. И не откажешь ему, а так хочется! Оделась, расчесала мокрые волосы. Надела нарядную рубаху, натянула на загорелые ноги тонкие брюки. А я неплохо выгляжу. Только руки вспотели стоило подумать, что там, возможно, будет Алан.

Катара отвели в общий вольер, меня прямиком к правителю. Однако он был занят, и я два часа прождала в приёмной. Сижу в мягком кресле, потягиваю отвар, который мне принесли на подносе в расписных чашках. Вдруг слышу голос:

— Ария?

Я медленно повернула голову и подняла глаза. Боже, вот уж кого не хотелось видеть никогда в жизни! Альберт Астурийский, ненавистный мне. Стоит, смотрит, не мигая. Изменился он сильно, с трудом узнала: нет прежнего лоска и самоуверенности, лицо небрито, волосы до плеч, похудел.

— Вы ошиблись, это не я.

Я отвернулась. Если не дурак, поймёт, что не то что разговаривать с ним не хочу, даже одним воздухом не желаю дышать. Он как будто меня не услышал.

— В саду у храма я буду тебя ждать, весь вечер. Нам надо поговорить. Ничего плохого я тебе не сделаю. Прошу, приди, это важно.

— Сай, идите в сад, идите в лес. Если хотите, могу вас туда как следует послать.

— Ария, я хочу попросить прощения у тебя перед очами богини. — Глаза его грели лихорадочным блеском. — После проклятия я прозрел! Я много понял! Я хочу исправить ошибки! Без этого моё бытие бессмысленно!

Слава богине, в этом момент меня позвали к правителю. Н-да, похоже, его двоюродный братец тронулся. Уж очень одержимый у него вид. Не успела ни пожалеть, ни позлорадствовать, зашла в кабинет.

Правитель сидел за большим столом. Кабинет занятный, много разных ценных безделушек: статуэтки, оружие на стенах, книги, и повсюду мягкие пуфики со спящими котами. Самыми обычными, небольшими.

Меня пригласили присесть на стул. Ну и стул: кривоватый, неустойчивый, специально, наверное, чтобы визитёры не долго засиживались со своими просьбами.

— Ария, я пригласил вас, чтобы обсудить вашу судьбу.

У меня вдруг резко разболелась голова, даже глазным яблокам больно! Ну, конечно, это было вторжение в сознание. Правитель же менталист. Вот негодяй, сразу, без предупреждения, в голову полез. Я прикрыла веки и про себя стала напевать ламбаду, чтобы ни о чём не думать. Ла-ла-ла-ла-ла. И так по кругу. Стало легче.

— Хватит, Ария, открой глаза.

— Извините, сай, у меня глаза заклинило, не открываются.

— Посмотри на меня!

— Вы лучше мне вопросы задавайте, я вам отвечу честно!

— Ария, быстрее будет, если я посмотрю сам.

Правитель встал из-за стола и приблизился ко мне. Схватил за подбородок и поднял голову. Машинально отметила, что пальцы у него ледяные.

— Что же мои братья в тебе увидели? Ничего особенного! И красивее намного есть, и умом не блистаешь. Была бы умной, не возвращалась бы в Астурию. Сначала украла артефакт, а теперь сердце Алана. Я требую: сделай так, чтобы сердце моего брата очистилось от мыслей о тебе.

— Отпусти её! — я не слышала, как открылась дверь, но голос Алана узнала бы повсюду. — Амин, прошу тебя!

— Успокойся, братец. Мы с Арией мило беседуем.

— Надеюсь, вы всё обсудили?

— Да. Ария, благодарю за службу и помощь Азеру. Ты можешь идти.

— Ария, подожди меня в парке, возле храма.

Я молча покинула кабинет. Вышла на улицу и вздохнула полной грудью. Ноги дрожали. Нет, нечего мне делать в парке возле храма.

Вскочила на Шума и, разбитая событиями дня, отправилась домой. Ехала как во сне. Это глупость всех влюблённых. Придумаешь себе трезвый план действий, успокоишься, думаешь, что ты кремень! Никому не сбить тебя с пути. Ты разобралась со своей головой. Но стоит увидеть причину своих внутренних терзаний, сразу забываешь обо всех разумных решениях.

Вот и я — увидела Алана и всё: опять горю желанием, думаю об испытаних, о нас, о любви, прекрасном чувстве, которое столетиями воспевают поэты.

Так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как мы с Шумом сбили прохожего в переулке! Было правда ощущение, что он сам бросился катару под лапы.

Мы остановились, я подошла к упавшему мужчине, лица которого не было видно из-за низко надвинутой шляпы.

— Простите, пожалуйста, сай, я вас не заметила. Давайте руку, я вам помогу подняться.

Мужчина подал мне руку…. если точнее, её обрубок, кисти не было. Я опешила, но встать помогла. Почти поднявшись, он вдруг резко ударил меня другой рукой в живот, Я рухнула на него. Зашипел Шум.

— Не подходи! Или я её прирежу. Беги отсюда, я не шучу.

Шум заметался, не зная, что делать и убежал. Я почувствовала тычок ножа в шею, кровь потекла по коже.

— Значит так, — зашептал мне в ухо ядовитый голос, — молча идёшь за мной или я тебя прирежу. И сделаю это с большим удовольствием, я слишком зол на тебя.

Алик, перевёртыш! Я уже и думать забыла про него. А зря.

— Мстить пришёл?

— Ну что ты, Венера, просто поздороваться!

Не мешкая, он достал мешочек и высыпал на себя и меня мелкую пыль. Потом схватил за локоть и потащил между домами. Людей в это время на улицах не бывает, он всё рассчитал. Встретилась нам только детвора…

Шли недолго, молчали. Алик тяжело дышал, кажется, ранен. Я стала следить за его движениями. Подошли к старому грязному обшарпанному дому, никогда такого в ухоженной Астурии не видела.

Алик толкнул дверь, она со скрипом открылась. Не успела я ногу занести через порог, со всей нечеловеческой силой пнул меня в спину. Упала плашмя: свезла правую щеку до мяса, сильно ушибла грудь. От боли выступили слёзы, дыхание перехватило.

Алик резко потянул за волосы и тянул, пока не поднялась и не села на табурет. И снова удар, падаю со стула, а на меня сыпятся и сыпятся удары ногами. Сжалась, как могла, а что толку, ногами бьёт, кости трещат. Бьёт как садист, молча….

Я поняла, что мне конец, он вошёл в раж. Уплывая в бессознанку, я думала о Хлое, и держала руку так, чтобы удары не попал в неё. В голове постоянно крутилась мысль, что надо её как-то спасти. Улучив момент, когда он устал и остановился отдышаться, откинула Хлою от себя.

— Давай, кричи! Зови на помощь! Умоляй меня о пощаде. Не порть мне удовольствие, сучка!

Хотела что-то ему сказать, отвлечь, сосредоточиться на своей силе, позвать «змейку», но не могу, кровь пузырится во рту. И снова удар! Сильная боль и я опять проваливаюсь в темноту…

Когда я открыла глаза, надо мной был белый купол. Попробовала пошевелиться – не могу. Огляделась и увидела, что руки и ноги мои пристёгнуты. Всё тело светится неярким светом, будто я лежу в облаке. Похоже, я не умерла. Но где я?

— Ау, есть тут кто-нибудь? — вместо голоса у меня еле слышный шёпот.

Спустя пару минут ко мне подошёл улыбающийся человек. Сияние поутихло, и я увидела, что укрыта покрывалом.

— Здравствуйте, сая! С возвращением! Вы помните себя? Ваше имя?

— Ария..

— Помните! Прекрасно! Значит мозг не пострадал. А кости заживают. Шрамы уберём. Ушибы и гематомы уже зажили.

Получается я тут давно.

— Как долго я лежу здесь?

— Долго, сая, долго, мы за вас боролись три седмицы. Вы очнулась, значит жить будете, а раз голова работает, то думаю и счастливо. Отдыхайте, позже вас покормят, советую не шевелиться, ещё пару дней надо полежать, чтобы кости правильно срослись. Вас, сая, сложили заново. Если что-то надо, дергайте за этот колокольчик.

— Голову можно повыше?

— Если только чуть-чуть.

Человек поправил подушку и ушёл, а я принялась рассматривать, где же нахожусь. Небольшое светлое помещение, почти пустое: только моя странная кровать с куполом и стол.

Ну и дела, я просто мастер по влипанию в проблемы. Ну главное, что жива, подлечусь и смоюсь с этого острова. Найду тихое место... Ох, как же лопатка чешется, сил нет! Дёрнула колокольчик.

— Простите, что беспокою, но просто не могу терпеть, ужасно чешется спина!

На этот раз пришла женщина в возрасте, от неё пахло травами и сдобой.

— Шевелиться нельзя, сейчас пущу гломарус и вы перестанете чувствовать зуд.

Она вышла и снова возникло свечение, теперь я знаю, что это называется гломарус. Потом вернулась с жидкой кашей и чаем.

Только я поела, как услышала шум за дверью: много голосов, спорят, кричат. Не успела ничего понять, как открылась дверь и голос моей Моры сказал:

— Это моя дочь и я имею право её увидеть!

В палату ворвался целый вихрь, а не женщина. И тут же замер. Остановилась Мора возле купола, стоит и плачет. Всхлипывает, вытирает нос. Рядом Борис, не плачёт, но губы подозрительно дрожат. Стоит, смотрит на меня, и тоже молчит.

— Ну чего вы, мои хорошие! Жива я, не надо плакать!

— Жива ты ненадолго, — отозвался Борис. — Ёся тебя прибьёт, как успокоится. Девочка, сколько можно попадать в такие переделки?

— Не знаю, что и сказать.

— Мы просто не верили, что можно спасти то, что от тебя осталось. Сильное у тебя тело, и дух твой тоже силён.

— Ну раз очнулась, значит с нами будет наша птичка. — это Мора заговорила наконец. — Там Юра бушует, сказали, что сразу всех к тебе не пустят. Борис, успокой её.

Борис вышел, Морочка стоит и смотрит так внимательно, и столько в её глазах любви и радости, что мне стало стыдно за моё желание уехать с острова.

— Морочка, не переживай, мне не больно.

— Я рада.

— Видишь, я жива, постараюсь больше не попадать в такие передряги.

— Ну это вряд ли. Ты слишком привлекаешь к себе плохих людей.

— Это Венера привлекала, а я только расплачиваюсь за её грехи.

Я тяжело вздохнула и почувствовала, что устала после такой недолгой речи.

— Отдыхай, моя дорогая! Я еще к тебе приду.

Кажется, я отключилась. А потом проснулась — чей-то взгляд не давал мне расслабиться.

— Здравствуй, Ария.

— Здравствуйте, уважаемый сай Амин. Сколько мне чести!

— А ты язва.

— Простите, я устала. Чем я обязана?

— Алана пришёл проведать, ну и тебя заодно.

— Алан?! Где он? Что с ним?

— Его ранил перевёртыш, и довольно серьёзно. Но уже всё хорошо, швы сняли.

— Мне не рассказывали ничего об этом!

— Гуглик твой у Алана, заберёшь, сама всё увидишь. Я хочу поговорить с тобой…

Открылась дверь. Я не видела, кто вошёл, но почувствовала, как всё во мне вздрогнуло. Алан.

— Прости, брат, но не лучше ли оставить все разговоры на то время, когда она встанет на ноги?

Амин усмехнулся, встал и молча вышел.

— Я рад, что ты очнулась, — тихо сказал Алан. — Верил, что не уйдёшь к богине.

Он замолчал, и достал из-за пазухи Хлою. Моя девочка! Она залезла мне на грудь, и тёрлась, тёрлась о щёки, мило при этом попискивая.

— Как ты себя чувствуешь? — в голосе Алана звучала нежность и тревога. — Я так виноват перед тобой. Мне надо было найти всех тех перевёртышей. Я даже в мыслях не предполагал, что они тебе будут мстить.

Алан, прихрамывая ходил по палате, и говорил, говорил. А я лежала и смотрела на него, не отводя взгляда.

— Я тоже забыла о его существовании. Мне лучше, не терзайся.

— Ты устала?

— Только не сейчас.

— Я так хочу тебя обнять. Можно?

— Я не знаю.

Алан пробрался ко мне и тихонечко приобнял. Я услышала запах, его запах. И мне стало так хорошо!

А потом он наклонился и поцеловал меня в губы. Наверное, это всё же любовь! Ведь не всякий станет целовать девушку, которая три недели зубы не чистила!

Перед тем, как уйти, Алан сказал: «Посмотри, что покажет Хлоя. Будут вопросы, я тебе все объясню».

Что ж, Хлоечка, давай, покажи, как всё повернулось.

Алик бил со вкусом, кайфовал. Моя отключка его не остановила, он целенаправленно меня убивал. Кровь на полу повсюду, руки у меня, как у сломанной марионетки. Ужасное зрелище!

Но вот в двери появилась тень, катар прыгнул и оттащил от меня Алика. Тот стал менять форму: теперь это был зверь, огромный волк, на трёх лапах, и двигался он очень быстро. Вцепился в шею зубами моему мальчику и стал его рвать. Смотрю и плачу.

Новая картинка: я вдруг вижу, что ко мне склонился Альберт Астурский, щупает пульс, испуган, прижимает моё тело к груди, поднимает меня на руки. Альберт что-то мне кричит, звуков гуглики не передают, и несёт на выход. Похоже, в лечебницу меня принёс на руках мой насильник.

Новая картинка: на улице Алан с огромным мечом дерётся с Аликом-волком. Шум лежит на боку, весь в крови.

— Хлоя, покажи Шума!

Фух, слава богам, с Шумом всё хорошо: последний раз, когда Хлоя видела его, две девушки купали фыркающего катара в огромном бассейне.

Хлоя показала даже Азера: он в городе, не уплыл, часто был в лечебнице. Сейчас его послали в Арум, город Моры, по важным делам.

Все живы, спасибо тебе, богиня!

Алик в застенках.

Глава 15

15 глава

Лежать неподвижно невыносимо скучно. Моё тело в очередной раз учится сидеть, вставать, ходить. Мне перестали давать болеутолящие, было тяжко, но сжав зубы, я продолжала.

Азер постоянно был рядом, примчался, как только узнал, что я больше не «спящая красавица». Обещал, что привяжет меня к себе и ни на шаг!

Алан на чрезмерную заботу друга смотрит косо. Всё чаще их взгляды ведут поединок, и мне это не нравится, не хотела бы разрываться между ними.

Морочка с семьёй уехали, каждый вечер у нас связь, и не дай богиня, если я не отвечу сразу, тут же связывается с гугликом Азера. Алану, к слову, тоже презентовали самочку гуглика за мое спасение, так что связь теперь есть со всеми. Скоро моя Хлоя просто очумеет от такого количества контактов.

Я часто думаю, что будет дальше. Алан говорит, что намерен быть со мной. Я и рада, и боюсь загадывать. Я вижу, что он принял решение, и понимаю, что у него, да и у меня будут проблемы: всё же ему нужна очень одарённая девушка. И по слухам такая уже есть — милая, робкая, очень красивая, а при этом чудовищно сильный в потенциале маг.

Алан сказал, чтобы я не переживала ни о чём, а думала только о своём здоровье.

У меня маленькие успехи: сама поднялась с кровати и немного стою, земля ещё качается, но уже не падаю. Воспряла духом!

Скоро придёт Азер, он готовится к отплытию, а обещал от меня не отходить. Я понимаю, что это глупо, он друг, а не охранник или нянька. Но буду по нему скучать.

Сейчас придёт массажист, потом лечебные упражнения, жду. Азер принёс мне книги, пытаюсь вникнуть. Книги по магии без помощи мне даются плохо. Этому тут с детства учат, а я здоровая девица и не знаю элементарного.

Но моя магия со мной: я уже пробовала, получилось! Вызвала «змейку». И это здорово, ведь после таких травм, какие были у меня, магия могла и не вернуться.

Дверь без стука открылась, и я, даже не повернув ещё головы, напряглась. Обычно все стучатся, прежде чем войти. В палату стремительным шагом зашла женщина. На вид лет сорок пять, гордая осанка, богатое платье — сразу понятно, что это непростая дама. Она остановилась. Я села, облокотившись о спинку кровати.

Цепкий взгляд, совершенно не мигающий. Смуглая кожа, узкое лицо, миндалевидные чёрные глаза. Красивая. Видно, что она родилась не на Адмире.

— Здравствуйте, сая.

Я поздоровалась и замолчала.

— Я пришла посмотреть на ту, из-за которой был ранен мой сын. Я мать Алана и Амина Астурского.

Я опешила. Кажется, она с претензией. Даже не поздоровалась. Молча жду, что мне расскажут и в душе жду гадостей. Чутьё меня не подвело.

— Честно сказать, я ожидала увидеть более достойную, и равную моему сыну — по внешности и силе. Я разочарована.

— Простите, сая, я с того света без года седмица как вернулась. Не до внешности пока. Да и вы, наверное, не только посмотреть на меня пришли.

— У меня простая цель: хочу, чтобы ты исчезла из жизни моего ребёнка. Но теперь вижу, что опасаться нечего — он и сам тебя бросит.

Разозлилась я за секунду: даже в глазах потемнело. «Змейки» откликнулись мгновенно. Я ошарашенно смотрела на свои руки, в голове пронеслась мысль: стоп, остановись! Я глубоко вздохнула и позвала «змеек» обратно, они легко втянулись и тихо заклубились у меня внутри. Выдохнула. Нелегко держать себя в руках.

Мать Алана шла смотрела на мои терзания, удивлённо подняв бровь, никакой реакции больше. Молча вышла, не прощаясь.

Лежу и думаю: может надо было что-то сказать? Хотя она пришла говорить, а не слушать. Переживала до самого вечера. Это я ещё не знакома с мамой Азера, та, говорят, мегера с ужасным характером.

Вечером пришёл Алан, принёс красивый букет, названия цветов не знаю, но запах чудесный. Настроение улучшилось — так приятно получать подарки от любимого мужчины. Алан залез ко мне на кровать, и мы обнялись. Я почувствовала себя счастливой.

— Ну рассказывай, как день прошёл? Я сегодня хорошо потрудился на благо провинции. Набегался, прямо ног не чувствую.

— Ой, у меня тоже день был богат на сюрпризы!

Замолчала, глазками хлопаю, миленько улыбаюсь.

— Сюрпризы? Расскажешь?

— А тебе твоя мама не говорила, что хочет проведать ту гадину, из-за которой ты был ранен?

Алан побледнел, лицо выражало полную растерянность.

— Рассказывай!

Рассказ получился недолгим. Я выложила всё!

— Мама сложный человек, я с ней поговорю. Больше она тебя не побеспокоит.

— Ты уж постарайся, у неё всего парой фраз получилось меня разозлить.

К больному вопросу мы этим вечером больше не возвращались. У меня ещё несколько дней лежал на душе осадок, а потом я выкинула всё плохое из головы.

Прошла ещё неделя, я почти пришла в норму. Понемногу уже хожу сама. Вид палаты меня вгоняет в тоску, хочу домой. Но неожиданно выяснилось, что адрес моего дома поменялся.

— Я снял для тебя дом, а что тут такого? Ты моя женщина и я хочу часть забот взять на себя! Меня не устраивает, что ты живёшь у Азера.

— Алан, мне приятна твоя забота, но не надо за меня всё решать. Мне и у Азера хорошо. Его почти не бывает дома. Да и зачем мне одной дом?

— Живёшь у одного мужчины, другой ходит в гости. Что люди подумают?

— Давай я сейчас вернусь в дом к другу, а потом посмотрим.

— У перевёртыша могут быть сообщники. Тебе опасно жить одной.

— Он по-прежнему молчит?

— Он так и не перекинулся в человека. Остался зверем. А зверя мы ментально пробить не можем. Для него это тоже опасно: ещё немного и он останется зверем навсегда. А мы никогда не узнаем, кто заказчик похищения артефакта.

— Послушай, а если мне с ним поговорить? Вызвать на эмоции. Может, он захочет мне сказать что-нибудь? Ну хотя бы даже и грубое.

— Нет, это исключено! И давай вернёмся к предыдущей теме.

— А зря, идея очень хорошая. У вас не будет другого шанса узнать правду. Так и будете ломать голову, кто враг.

— А дом выходит окнами на чудесное озеро, там водится самая вкусная рыба. Я буду часто приезжать и мы будем там купаться, рыбачить. Ты должна посмотреть на дом!

— Алан, прости, я не хочу быть приживалкой или любовницей. Я тебе говорила, что меня этот статус не устраивает. Раз замуж не зовёшь, значит будем просто встречаться.

— Я решаю вопрос. На меня насела семья! Тебя, как ты понимаешь, моей женой они видеть не хотят. Брат ищёт выход, как провести обряд без моего участия. Его избранница томится в ожидании свадьбы. Я упираюсь, как могу.

— Скажи, а почему вы одновременно должны жениться и зачать детей?

— Всё дело в распределении силы. Магия, Ария, это просто магия, и её законы. Так заведено в нашей семье много поколений назад. Два родных брата женятся, у них в первый год рождаются дети. Один из мальчиков, самый сильный, становится правителем. Другой становится его помощником. Амин и Альберт родились в один год. Амин сильнее, и он правит. Наш отец ушёл от правления, когда Амин подрос. Альберт в правлении Астурией принимает участие, он советник Амина. Ну точнее был им, пока не произошла история с тобой. Пока он немного не в себе.

— И что, отец спокойно передал сыну бразды правления?

— Да он только этого и ждал! Его угнетало правление. Он художник, и сейчас, вдали от дел, просто счастлив. А вот маме наоборот нужны интриги и власть.

— Получается, что жена должна родить двух мальчиков.

— Да. Обе жены должны. Вообще сила и дар есть у всех детей, но у старших её больше. А младшие наследуют меньшую её часть.

— Так у Альберта есть младший брат?

— Есть.

— Я про него и не знала.

— Асур, сообразительный парень. Он ещё подростком сбежал из дома. После инициации Амина собрался, прихватил семейные драгоценности и уплыл в неизвестном направлении. Решил жить как ему хочется, а не как скажет семья... Знаешь, я ему даже завидую.

— А помнишь, мать Альберта, когда я его прокляла, говорила, что он у неё единственный ребёнок? Получается, что не единственный!

— Мира искала Асура очень долго, перепробовала много способов. Провидцы не видят его в мире живых, а жрецы смерти не находят в мире мёртвых. Она отчаялась и мысленно похоронила его.

— Так он в коме.

Сказанула и тут прикусила язык. Алан внимательно посмотрел на меня.

— Кома? Что такое кома, Ария?

Как бы не сказать лишнего.

— Кома — это то, где я была, пока лежала здесь без сознания.

— Странное название, никогда не слышал.

Я стала его отвлекать вопросами, чтобы он не стал задавать свои.

— А что за место Алава? Я хотела бы туда поехать. И получается, что правитель Алавы ваш родственник?

— Дальний. Мы в хороших отношениях. Только правитель Алавы более тщеславен и хочет, чтобы его половина острова была богаче нашей. Мы в дела друг друга стараемся не лезть, но следим тщательно.

— Зовут как?

— Кого?

— Правителя.

— Асман Алавийский. Давай собирать вещи. Язык болит болтать… Кстати, у меня есть для языка занятия поинтереснее, — улыбнулся Алан.

— Завтра, мой дорогой, завтра.

Дом, милый дом. Хоть и не совсем мой, а всё равно вернуться очень приятно. С щемящим чувством переступила порог. Прошлась по комнатам и была по-настоящему довольна жизнью! Кто долго был в больнице, меня поймёт. Разделась, встала перед зеркала и ужаснулась своей худобе: кости торчат, позвоночник, как хребет дракона, ручки тоненькие, локотки остренькие, грудь уменьшилась. Обнять и плакать. Сегодня вечером придёт Алан, захочет любви и ласки, а мне даже стыдно будет снять халат. Ладно, какая есть, эта ситуация поправима, буду над ней работать. Хорошо, что шрамов не видно — магия, просто магия!

Залезла в лохань и застонала от удовольствия, горячая вода смыла запах лечебницы. Лежу, нежусь, дважды вымыла волосы, сделала эпиляцию, маникюр. Слышу — за дверью кто-то возмущается, соседка горло дерёт. Вылезла, накинула рубаху и юбку, обмотала голову полотенцем и пошла открывать.

— У нас тут все убирают по графику! Двор чистый, потому что у людей совесть есть! — у этой дамочки голос мощный, хоть уши затыкай. — Азер пропустил все уборки, и раз ты с ним живёшь, будь добра взять метлу и иди мести двор!

Напор как у танка, прёт и слова не даёт сказать. Ну не даёт, и не надо. Захлопнула дверь у неё перед носом, закрыла на засов. С такими скандалистами лучше не связываться. Пока делала чай, прослушала пьесу одной актрисы «Хамка-приживалка с кривыми руками!». Ну а когда у соседки появились зрители, она и вовсе разошлась не на шутку.

Ох и выслушала я о себе! Где-то смеялась, а где-то и обидно становилось. Выпила чай, поела, а соседка знай себе горло рвёт луженое. А народ подтягивается. Она уже не только на личности перешла, а внаглую врать стала: рассказывает всем, какие звуки у нас за дверью слышно.

А людям много ли надо? Рты пооткрывали, слушают. Вышла я наружу. Спустилась с лестницы и стою на пять ступенек выше. Соседка обернулась, и хоть бы покраснела! Смотрит мне в глаза и своё гнёт:

— Что, вышла? Правда глаза колет!? Лентяйка!

Я решила поучиться нестрашным проклятьям и заодно проучить языкатую. Опустила руки, позвала силу и четко сформулировал приказ: «вранья звук — из попы пук!» И отпустила силу. Поднялась выше, сижу на ступеньках молча. Это её только раззадорило. Я приготовилась к шоу, стараясь согнать улыбку с лица. И вот «звезда» двора начала.

— Я много лет живу в этом дворе, честно купила жильё за честно заработанные кристаллы!

Раздался звук естественный для здорового организма. Соседка не ожидала и смутилась. Люди сделали вид, что не услышали этого. Надев выражение «Это не я», она продолжила.

— Не пропустила ни одного раза, всегда убираю! Все, кто меня знает лично, скажут, что Сура очень чистоплотная сая!

В тишине раздался два громких раската из-под юбки.

У меня от сдерживаемого смеха даже слёзы потекли. Люди тоже стали переглядываться и посмеиваться.

— Послушай, Сура,— сказал кто-то из толпы, — я живу тут побольше твоего, и скажу тебе, что воздух сотрясать, и не только ртом, у тебя получается лучше, чем убирать!

Я не выдержала и расхохоталась. Люди тоже от души посмеялись. Сура подхватила юбку и рванула к своей двери. Отсмеявшись, я надела брюки, взяла метлу и пошла мести двор. Я не против уборки, просто хамок не люблю.

Мету и слышу, как ко мне подбирается мой огромный рыжий пушистый красавец. Тихо, как слон. Делаю вид, что не слышу.

Тут в голове у меня раздалось громкое «МЯУ» и мой мальчик прыгнул ко мне, ластился и тёрся с такой силой, что я присела, он тут же припал рядом, а я начала его тискать, целовать и хвалить за спасение!

В тот страшный день он побежал в резиденцию и дал понять, что я в беде. По запаху нашёл братьев возле храма. И в первую очередь благодаря ему я жива. Обоняние Шума тогда сильно пострадало, порошок, которым обсыпал нас Алик, отбивал запах. Для катаров это очень опасная смесь, мой мальчик мог навсегда остаться без нюха. Но его вылечили, и я счастлива, что мы все остались живы.

Мой первый вечер дома был омрачён ещё одним сюрпризом. Точнее двумя. Первым огорчением стал Хилл, влюблённый кок. Он остался на суше, вроде приболел, а теперь вот выздоровел. И стоит — полтора метра красоты с носом в пол-лица, улыбается, в руках — цветы. С соседней клумбы. Жмот, истинный мор!

Я грубо его развернула и отправила восвояси, только грубость он и услышит. Начни снова объяснять по-хорошему, пропустит мимо ушей.

Вторым сюрпризом стало приглашение матери Алана на завтрашний обед, которое мне вручили в золотом конверте. Она звала встретится в ресторации на площади Мира. Я напряглась, понимаю, что идти придётся.

Когда вечером пришёл Алан, я обдумывала, в чём.

— Ну хочешь, вместе пойдём?

— Ну не съест же она меня!? Разве что опустит самооценку ниже некуда…

Я рассказала про соседку, Алан смеялся до икоты. Я тоже хохотала.

— С фантазией, Ария, у тебя так себе: ты и перевёртышам пожелала в штаны наложить, и соседку по той же теме приложила.

— Ну, у Альберта было проклятие посерьёзнее, да и наёмников Мурены разорвало.

— Они все это заслужили, но давай не будем об этом сейчас вспоминать.

— Да, хватит. Давай лучше поиграем.

— М-м-м-м, и во что?

— Нууу, представь, что я проклята, и ты хочешь меня расколдовать. А поцелуи для этого самое лучшее лечение.

— Я согласен, сейчас я тебя буду долго, очень долго лечить.

Весь вечер и полночи мы играли. С Аланом хорошо играть, он, ну очень азартный.

Нервничать я стала наутро, открыв глаза и сразу вспомнив, что сегодня меня ждёт встреча с маман. Я сразу понимала, что родственники Алана будут предпринимать вторжения в нашу жизнь. Придётся с этим мириться.

Алан ушёл рано, я понежилась ещё немного в кровати, а потом решила сходить в салон, навести красоту.

Вышла во двор, потискала рыжую морду Шума, потягала за уши.

— Пошли покормлю, и себе куплю еды.

Мы с Шумом шли по улочкам и любовалась городом: воздух свеж и прохладен, гулять приятно. Не спеша зашли в харчевню, позавтракали, и не спеша пошли в салон. Других посетителей там не было, меня встретили радушно, усадили в кресло. Через

некоторое время я вышла оттуда с новой прической и с макияжем.

Оставался час до нашей встречи.

Глава 16

16 глава.

Приближается время встречи. Я, в новом платье, с причёской, иду по улице и чувствую себя неотразимой. Никакая я не уродина! Меня очень задели слова матери Алана. Вот Алан вообще считает меня красавицей, а ему виднее.

Витрины лавок сверкают вымытым стеклом, я вижу своё отражение и я им довольна. А когда чувствуешь себя уверенной, ничего не страшно.

Ресторация — роскошное белое здание с невероятным лепным фасадом. Маман явно хочет показать статус своей семьи. Хороший ход, только меня не впечатлил. Набрала в грудь воздуха, повыше задрала носик и шагнул за порог.

В фойе меня встретил привратник и проводил в отдельную шикарную ложу. Здесь вообще всё было шикарным: по тканям, люстрам, мебели, обивкам стен было понятно, что это заведение исключительно для самого высшего общества на острове. От цветущего лимона в одной из кадок у меня даже закружилась голова. Да уж, здесь богаче, чем в резиденции правителя!

Привратник отодвинул бирюзовую портьеру с золотой тесьмой, и пропустил меня в отдельный кабинет. Маман не удосужилась подняться, небрежно махнула рукой. Ну что ж, уже прогресс, в прошлую встречу и этого не было. Меня, что таить, потряхивало, но внешне я и вида не подавала. Улыбнувшись, чуть наклонила голову.

— Добрый день, сая.

— Пришла. Я уж думала, проигнорируешь.

— Как я могу? Вы же мама моего мужчины.

«Моего» я интонацией подчеркнула и она на мгновенье с ненавистью сузила глаза, но быстро взяла себя в руки.

Я села напротив, огляделась. Маман пила воду. Взгляд недобрый.

Заглянул официант, я спросила, что подают у них на обед и сделала заказ.

— А вы, сая, будете заказывать?

— А у тебя есть чем расплатиться?

— Есть.

— Мой сын снабжает? И каково быть содержанкой?

Маман откровенно шла на конфликт. Я, конечно, вспылила в душе. Показывать, что она меня уколола, не стала. Актриса из меня плохая, но я постаралась сделать скучающее лицо.

— Вы говорите обидно, сая… Я шла сюда в надежде на обоюдовыгодное общение.

Принесли заказ. Я не спеша, смакуя каждый кусочек, ела под её жгущим взглядом. Она и правда хотела бы меня сжечь, Алан говорил, что её магия – огненная.

— Да-а-а, аппетит у тебя хороший, мой мальчик разорится тебя кормить. Ах да, ты же воровка, можешь и украсть себе кусок! Вот позор нашей семье!

Я сижу, жую, стараюсь спокойно на неё смотреть, хотя это и нелегко. Она как нарочно пытается вывести меня из себя:

— Конечно, я понимаю, мой мальчик выгодная партия, стать его женой мечтает каждая сая. И я также понимаю, что ты приклеилась, как пиявка, и будешь до последнего сосать его кровь и золото. Потому я предлагаю тебе кристаллы, много кристаллов и золото сейчас. Я хочу, чтобы ты исчезла с острова и никогда не появлялась.

Ем, упорно ем, хотя вкуса не чувствую. Маман достала мешочек, на вид очень увесистый и положила на стол.

— Здесь надолго хватит на безбедную жизнь. Ты же понимаешь, я никогда не дам согласия на ваш союз! И не допущу его, пока жива! Мезальянс слишком очевиден.

Зашёл официант, я встала, он мне помог, отодвинул стул. Я вытерла губы салфеткой, расправила юбки, выпрямилась и милым голосом сказала:

— Спасибо, было очень вкусно, счёт принесите саи Шелл, она очень хорошая мать и беспокоится о благосостоянии сына.

Поклонилась змеюке и повернулась спиной, чтобы покинуть сие заведение.

— Что ж, хорошо, ты сама выбрала себе судьбу.

Я остановилась и обернулась, услышав её слова. Сая колдовала, её руки выделывали странные пассы. Я, как дура, стою, смотрю. В голове стукнула мысль: беги отсюда. Подобрала юбки, но не смогла сделать ни шагу, посмотрела на ноги и увидела огненные путы, боли они не причиняли, но держали крепко. Маман продолжала: в руках у неё был огненный шар размером с мяч. Дело дрянь. Не придумав ничего лучше, я упала и стала кричать, что есть мочи. Сая Шелл дёрнулась, такого поворота она не ждала, её настройки сбились, шар стал меньше.

Я призвала своих «змеек», отгоняя страх, и на ходу придумывая безобидное проклятие — всё же она мать Алана. Сконцентрировалась и послала «икота разбери»!

Мои «змейки» полетели, и рассыпались искрами энергии, не долетая до неё. Сая гадко улыбнулась, она не нападала, она держала щит от меня. Её вид кричал о том, что она победила.

— Как ты можешь нападать на мать своего правителя! Негодяйка! Я тебя пригласила поговорить, накормила, хотела дать золота на новую одежду, а ты, неблагодарная воровка, решила так меня отблагодарить? Зачем, Ария, я не понимаю! Нападение на члена семьи правителя карается по закону!

Я не сразу поняла, как она ловко меня подставила. Не успела я и слова сказать, как она начала звать на помощь. В ложу ворвались люди в форме. То есть, когда я кричала во всю глотку, так никого, а тут сразу прибежали, как будто ждали сигнала. Да так оно и было, наверное.

Меня подхватили под белы ручки и повели на выход. Ноги были свободны, путы исчезли. Меня никто не спрашивал, что произошло, просто уводили. К конвоирам подошёл человек, который посоветовал мне молчать, мол, в управлении разберутся. Сая шла сзади и работала на публику. Она причитала, заламывала руки и кричала, что я её хотела смертельно проклясть. Люди смотрели на меня с негодованием. Всё происходило очень быстро. Я знала, что я тут ненадолго и не переживала. Алан разберётся, он не поверит в этот цирк.

И вот сижу я за решёткой, красивая, с прической, в нарядном платье. Прошло два часа, а меня не трогают, забыть вряд ли забыли, значит что-то происходит. Где Алан? Сидеть надоело, хожу по камере туда-сюда как зверь.

Слышу шаги — наконец-то! Но это не Алан, это мне принесли кашу, чай и лепёшку. Поставила поднос на стол, села на койку, думаю: вот что же всё это выльется?

Неожиданно в замке повернулся ключ, я вздрогнула от неожиданности. Странно, шагов я не слышала.

В камеру вошла Мурена, как всегда ослепительно красивая и ледяная. Во взгляде явная пренебрежительность ко мне.

— Приятно тебя видеть, Ария. Здесь… Как говорят, каждой шавке — своя конура. Твоя конура именно здесь, воровка.

— Сколько яда в речах! Ты сглатывай, а то не в то горло пойдёт, подавишься.

— Потише себя веди, ты по крупному прокололась: на Астурийских и Астурских проклятия навела. За Альберта тебе ничего не было из-за известных причин, а вот за то, что ты мать правителя хотела проклясть, тебе несдобровать. И то, что Алан спит с тобой, тебя не спасёт. Его, кстати, сегодня отправили на соседний остров решать конфликт, и сколько это протянется, неизвестно. Советую тебе быть милой девочкой и тихонько ждать суда.

Мурена вышла, замкнув дверь. Я осталась одна. Вытащила Хлою, она сидела под волосами, корсаж платья слишком тесен для нее. Попыталась связаться с Аланом. Ничего не вышло, стены не пропускают магию. Что же делать?

Если я завтра вечером не выйду на связь с Морой, она всех на уши поставит.

Прошло больше часа, я на нервной почве съела кашу и выпила чай. Лепёшку дала Хлое. Чувствую, спать хочу, прямо вырубает. Только в голове мысль проскочила, что платье мять жалко.

Сны снились плохие: я тонула, меня жгли, ужас. А потом приснился дом на земле и мой любимый парк. Папа часто меня туда привозил маленькой. Во сне деревья были огромными — не обхватишь, карусели крутились без пассажиров, качели качались пустыми. В парке никого, я иду одна, задираю голову и смотрю на дубы-великаны, в ушах скрип качелей. Сон про одиночество. Проснулась, как от толчка, лежу, хлопаю глазами, прогоняя остатки сна. Повернула голову, услышав шум за дверью и почувствовала, что у меня на шеё что-то лишнее. Что-то похожее на ошейник. Откуда это? Когда появилось?

В камеру, злорадно улыбаясь, вошла Мурена.

— Каждой шавке — свой ошейник! А знаешь, тебе идёт! Знаешь, в чём его особенная красота? В нём ты не сможешь управлять своей опасной магией.

Я поднялась на ноги, тошнит. Подошла к ведру и меня вырвало. Мурена с удовольствием за мной наблюдала.

— Переборщили со снотворным. Ничего, скоро пройдёт. Снимай одежду, тебя ждёт совсем другая — новенькая, серенькая, специально для тебя сшита. Больше года ждёт, когда ты ещё артефакт украла.

Мурена открыто злорадствовала, наверное, это потому, что Алан когда-то по молодости был с ней близок, Азер рассказывал.

Я умылась, в голове прояснилось, села на койку. Мурена напротив, в руках — кристалл.

— Я буду задавать тебе вопросы, отвечай честно. Имя?

— Ария.

Кристалл загорелся сиреневым светом.

— Это не твоё имя. Ещё раз: имя?

— Венера.

Кристалл остался белым.

— Ты хотела причинить вред саи Шелл Астурийской?

— Нет

Кристал опять стал сиреневым.

— Ясно. Ты пыталась проклясть саю Шелл?

— Да.

— Ты хотела причинить вред членам семьи Астурских и Астурийских?

— Нет.

— Ты снова врёшь, Ария-Венера….

— А другие вопросы есть? Я вообще-то не только вредила!

— Какие вопросы задавать, решаю я. Ты причастна к пропаже артефакта?

— Я не помню, как это было, но факты говорят о том, что да.

Кристалл остался белым. Мурена задавала много вопросов, некоторые по несколько раз. Наконец она закончила, поднялась и, не прощаясь, вышла. Мне принесли одежду, дверь лязгнула, ключ повернулся в скважине, меня закрыли. Принесли еду. Есть страшно, мало ли что туда теперь добавили. Попробовали с Хлоей ещё раз выйти на связь — не получается.

Надо её спрятать. Расплела прическу, у висков собрала пряди, и завязала на затылке, остальные волосы оставила распущенными. Теперь её не видно.

В камеру заглянул охранник, увидел, что тарелка с кашей полная.

— Ешьте, сая, с едой всё в порядке. Я сам проверил.

— Простите, вы не знаете, когда сай Алан вернётся?

— Нет, сая. Вы ешьте, нам надо пройти с вами кое-куда.

Дверь закрылась. Я вздохнув, съела всё. Этот охранник мне знаком, он не должен врать.

Спустя минут двадцать дверь открылась и двое охранников вывели меня из камеры. В коридорах было светло. Шли долго, спускались по крутым лестница вниз, петляли по коридорам и снова спускались всё глубже и глубже. Я не подозревала, что тут под землёй такие огромные помещения. Везде сухо, запаха подвала или сырости нет. В черте какой по счёту лестницей спустились и свернули направо, небольшой коридор заканчивался камерой. Свет здесь не горел, через прутья в темноте ничего не было видно. Камеру охраняли снаружи. Мы встали рядом с ними. Ждём.

Вскоре пришла Мурена. Тогда только дверь открыли и зажгли свет. И я увидела: на полу лежит зверь, худой измождённый волк, бока поднимаются в такт дыханию, дышит, значит жив.

Это был перевёртыш. Алик. Но в каком жалком виде он был! На шее железный ошейник, пристёгнутый толстой короткой цепью к стене. Зрелище удручающее настолько, что я забыла про свой страх и даже испытала к нему жалость. А ведь он меня чуть не забил до смерти.

Мы зашли: охрана впереди, потом я, потом молодой сай, невзрачный, худенький, в серой одежонке. Он почти сливался со стеной. Охранник палкой ткнул зверя в бок. Тот и ухом не повёл, лежал неподвижно. Мурена наклонилась, взяла миску с водой и выплеснула на Алика. Тот приподнял морду, повёл носом, потом ещё.

Было впечатление, что он не поверил своему нюху с первого раза. Жёлтые глаза открылись и уставились на меня. Зверь зарычал низким утробным рыком. Я сглотнула слюну. Мурашки на моей коже устроили забег, волосы встали дыбом.

Цепь натянулась, когти царапали по каменному полу. Мне стало жутко, я попятилась спиной к двери, показалось что штырь с цепью недолго продержится в стене.

Менталист в сером стоял, прижавшись к стене и закрыв глаза. Мурена схватила меня за руку, острым ногтем царапнула по моему запястью и махнула им в сторону беснующегося зверя. Моя кровь сделала зверя еще неадекватнее, я в ужасе вырывалась от Мурены, но на помощь ей пришёл один из охраны.

Они просто держали меня поближе к зверю, а мне казалось, что хотят толкнуть к нему в лапы. Всё происходило очень быстро, но эти секунды показались мне вечностью.

И вдруг воздух пошёл рябью: пара секунд ломок и вот на полу вместо зверя сидит голый мужчина. Длинные спутанные волосы, заросшее щетиной лицо и худое до синевы тело. Тяжело дыша, он смотрел на меня исподлобья. Встал, пошатываясь, выпрямился, хотел что-то сказать, но глаза его закатились и он рухнул на пол.

Меня вывели, отвели обратно в камеру. Что происходило там потом, я не знаю. До самого вечера эти картины не выходил у меня из головы. Зачем Алик так меня избил? За что? Я хочу с ним поговорить.

Принесли ужин. Хлоя ещё хрустела корочкой лепёшки, когда мы услышали шаги. Я спрятала Хлоечку и села, выпрямив спину. Дверь открылась, на пороге два охранника.

— Пойдёмте с нами.

Я не стала задавать вопросы, молча вышла из камеры.

Меня привели в большой пустой зал с множеством высоких окон. У стены стоит одно большое кресло, далее по кругу, в три ряда — стулья. В центре этого круга — массивный табурет. На него меня и усадили. Прямо надо мной висела красивая люстра, как только я села, охранник приложил перстень к столбу, и из неё вниз потянулись прутья, окружив меня. Я была как попугай в клетке.

Хотела дотронуться до одного из прутьев, но охранник тут же предостерёг:

— Нельзя! Убьёт, это чистая энергия. Сидите спокойно, скоро заседание начнётся.

— Меня будут судить?

— Да.

Час от часу не легче. Где же Алан? Он ведь разберётся с этим кошмаром!

Алан

Не люблю, когда планы моего брата так стремительно врываются в мою жизнь. Я и так подменяю Альберта, занимаясь всеми его текущими делами, а ведь у меня и своя работа есть. Ничего не успеваю. И вдруг — срочная командировка. Посол Адмира, старый пьянчуга, нарушил дипломатию между островами, и теперь правитель Миртии грозится прервать торговлю наших любимых злаковых, а этого допустить нельзя. Брат в приказном порядке отправил меня разгребать бедлам.

Я отправил Арии письмо. Но переживаю. Как там прошла её встреча с мамой?

Думаю, всё хорошо, мама меня поняла и согласилась пока оставить мне свободу в моих отношениях. Пришлось надавить на неё и на брата. Но это долго тянуться не может. Вернусь, поставлю их перед фактом: Ария достаточно сильна магически, чтобы стать моей женой.

Как только войдём в порт, свяжусь с Арией, я должен хоть ненадолго увидеть её, мне это необходимо.

В каюте, под качку волн, я заснул и проснулся от лёгкого покусывания моего гуглика, он очень хотел меня разбудить.

— Что случилось? Кто-то срочно хочет видеть меня?

Это была Мора, сообщила, что Ария не выходит на связь. На картинке она была очень озабоченной. Я попрощался с ней и попробовал связаться с Арией. Раз пять пробовал — тишина. Сознание Хлои было закрыто и это пугало. Стало душно.

Хотел выйти из каюты, что за дьявол? Дверь закрыта. Как это понять? Меня закрыли? Зачем? И кто это такой смелый, интересно?

Попробовал выбить дверь, не вышло. Магия молчит, не смог вызвать силу. Что происходит? Почему магия молчит? Проверил стены, нет, дело не в них, они из дерева. Стал стучать, тишина.

Всю ночь я пытался выйти из каюты, а утром пришёл капитан и выпустил меня. Извинился и сказал, что не слышал меня, мол, в этом отсеке я один живу. Я был просто вне себя! Еле сдержался, чтобы не нагрубить.

— Капитан до острова Миртии полдня пути, я хочу, чтобы мы незамедлительно повернули. Мне нужно на Адмир. Я помогу шхуне магией, чтобы мы быстрее пришли в порт Астурии.

— Хорошо, уважаемый сай. Мы будем ждать вас на корабле, команда на берег сходить не будет.

У меня плохое предчувствие, всё во мне кричит, что случилась беда. Моя магия еле отзывается и это тоже меня беспокоит. Конечно, вдали от семейного артефакта мы с братом чувствуем её слабее, но чтобы настолько — такого ещё не было. Должна быть какая-то другая причина моей слабости.

Ария

Сидя на табурете, я наблюдала, как в зале собираются люди. Заходят, рассаживаются и начинают меня рассматривать: кто с интересом, кто с брезгливостью. Я тоже их стала разглядывать: здесь была Мирта, мать Альберта и тетка Алана, Шелл, мать Алана, они сидели рядом. И конечно Мурена, куда же без неё, у неё было очень радостное и возбуждённое выражение лица, ну конечно, ведь, по её убеждению, именно здесь моё место.

Я поправила волосы, тихонько шепнула Хлое, чтобы она не шевелилась. Уверена, что её отберут, если узнают, что у меня есть гуглик.

Последним в зал зашёл одетый в нарядный камзол правитель, все встали. Он поздоровался и сел в кресло у стены. Я улыбнулась ему, как знакомому, он сделал вид, что не заметил.

В зале воцарилась тишина, правитель поднял руку, привлекая к себе внимание и произнёс речь о том, как важен на Адмире порядок и закон. Так же, как важны добрые силы Магии, и как плохо если Сила наносит вред. Разглагольствовал минут десять, все подобострастно смотрели ему в рот. И вот наконец заговорил по делу. Хорошо поставленным голосом вещал мою историю, с их точки зрения.

— Сая Ария была замешана в крупной краже, о ней не сообщалось прилюдно. Но поверьте, украла сая вещь хорошо охраняемую. С её помощью при некоторых обстоятельствах она её вернула. И её не наказали, ваш правитель человек не злой и, если виновный признает свои ошибки, он его прощает. Однако сая Ария совершила и ещё один ужасающий поступок: она прокляла сая Альберта Астурского. И это тоже сошло ей с рук. И даже тогда наша семья по ряду причин простила её.

Мама Альберта сидела надувшись от важности, мол, смотрите, какие мы великодушные!

Правитель продолжил.

— Вы спросите, что же такого ещё совершила сая, почему она всё же оказалась здесь, перед нашим судом? Сая Ария обвиняется в попытке применить смертельное проклятье против саи Шелл Астурийской!

Зал дружно ахнул, люди откровенно ужасались моему цинизму, взгляды стали острыми и жёсткими. Я понимала, что мне конец! Слушала всё это, как в дурмане. Ну почему, почему мои неприятности никак не заканчиваются? За что мне это?

Взгляд мой упал на мужчину, сидящего справа от Шелл, это видимо был отец Алана и Амина, они похожи. Только ему, похоже, было фиолетово от происходящего, они сидел совершенно с отсутствующим видом.

Люди гудели, как встревоженный улей. Правитель поднял руку и все, как по команде, замолчали.

— Я проверил воспоминания саи Шелл и уверен в правоте её слов. И потому приглашаю дать слово уважаемой саи Шелл.

Шелл поднялась и открыла забрало с ядом.

— Я не буду многословной, не стану утомлять вас всеми подробностями. Скажу честно, мне неприятно вспоминать об этом, мне больно от того, что я так ошиблась в этом человеке. О моём человеколюбии и доброте знают и люди, и нелюди. И даже с моим лояльным отношением к любой, я повторюсь, к любой жизни, я требую у суда, чтобы эту саю лишили сил и жизни. Она очень опасна! Она непредсказуема! Есть сведения, что от её магии пострадало много людей, она даже уничтожила своих подельников. Их просто разорвало на части! Всего лишь силой её недоброй мысли.

Я сидела, просто окаменев. Это что же, маман меня хочет порешить? Так не пойдёт! Я встала на ноги, и все присутствующие посмотрели на меня.

— Уважаемый суд, прошу ответить: мне полагается защитник?

— Нет, сая. Сядьте.

— Сай Амин, а ваш брат знает, что я здесь? Как вы считаете, не оскорбит ли его то, что его любимую осудили на смерть?

Правитель улыбнулся и лениво отчеканил каждое слово:

— Мой брат мне верит. Так же, как он верит своей матери. Да и как можно оправдать такой чудовищный поступок?

— Тогда я буду защищать себя сама! Я не чудовище, у меня были причины приметь свою магию, почему вы не оглашаете их? Правда бывает разной.

— Молчите, сая. Я сам решу, когда дать вам слово!

Добрый правитель немного занервничал. По лицам людей и их переглядыванию я поняла, что они засомневались. Хлоя сидела под волосами и очень тихонько грызла ошейник.

— Сая Шелл, вы уверены, что не хотите рассказать случившееся подробнее?

— Нет, я всё сказала. Добавлю только одно: не верьте словам этой воровки. Мой сын разборчив в связях. В резиденции его ждёт молодая одарённая невеста!

— Присаживайтесь, сая.

— Благодарю, надеюсь на ваше благоразумие, уважаемый сай!

Правитель дал слово Мурене. Та уж меня полоскала вовсю, змеюка. Она тоже просила суд лишить меня силы и жизни.

Вдруг открылась дверь и в зал быстрым шагом вошёл Альберт. Он был серьёзен и собран. Было видно, что родственники удивились его приходу и совсем его не ждали.

— Добрый вечер, саи! Правитель Амин, долгих лет вам мудрого правления! Я узнал, что саю Арию судят. И хочу узнать, чем всё закончится.

Альберту принесли стул, он сел и смотрел на меня, не мигая. Его родители озабоченно переглядывались. Я почему-то почувствовала, что он мне не враг.

— Что ж, продолжим. Я своим именем хочу назначить наказание для саи.

Я снова не выдержала.

— Это несправедливо! Дайте же и мне слова! У меня есть что рассказать! Ведь это именно моя сила помогла вытащить из плена вашего брата! А сообщников я прокляла потому, что они до смерти избили меня! И ещё, расскажите, пожалуйста, почему я прокляла Альберта! А что касается саи Шелл, то она первая на меня напала, я только защищалась! И это было не смертельное проклятие, а безобидная икота! А теперь я скажу, почему тут этот суд устроили!

Меня грубо перебили.

— Вас за неуважение судить надо! Вы прилюдно врёте.

— Я не вру! У вас есть камень правды, я могу перед ним всё рассказать.

— Я хороший менталист, мне и без камня вся правда видна.

Альберт встал, его мать тщетно пыталась усадить его на место.

— Отпустите её, хватит, она и так поняла, что с нашей семьёй ей не надо связываться!

— Альберт, сядь и не мешай, иначе тебя выведут из зала.

— Мне всё равно, я ухожу в храм бога и буду послушником. И я прошу у Арии прощение за причинённое ей зло.

Альберт встал на колени и преклонил голову. Люди зашептались. Его маман побледнела, стоит белее стены, видно, что решение сына стало для неё сюрпризом. И тут я поняла, что Хлоя прокусила ошейник! Я тихонько позвала силу. Слава богам, при мне, отозвалась. Теперь надо момент выгадать.

А тем временем шоу продолжалось. Правитель встал красный от гнева и прокричал, чтобы все успокоились. Меня приговорили к лишению сил. Я поняла, что весь этот фарс был нужен только, чтобы сказать Алану: всё по закону. Жизнь мне решено было оставить, а вот силу я должна добровольно передать и покинуть остров навсегда.

Отдать силу я должна тому самому артефакту семьи Астурийских. Вот оно что, камушек-то универсальный: и жену выбирает, и силушки лишает. И много чего ещё делает, подозреваю.

Прутья поднялись, ко мне подошли два охранника, встали по бокам. Люди расходились, но на лицах у них читалось недоумение. Когда вышли все, повели и меня.

Лишение сил, не оттягивая, было решено провести в полночь, а с первыми лучами солнца выпроводить меня с острова. Идя по коридору, я вдруг увидела своего воздыхателя, влюблённого мора. Он крутился возле какой-то двери, увидев меня, незаметно показал палец.

Меня привели в камеру, подали ужин.

Охранник, тот самый, что советовал есть, в этот раз странно моргнул мне и я догадалась, что эту еду есть не стоит и вылила её в отхожее ведро. В гости заглянула счастливая змеюка, Мурена. Вот как в таком красивом теле может быть такая гадкая душонка?

— Пришла сказать тебе «прощай». Я так рада, что твоё лицо исчезнет с Астурии. Обещаю тебе, что Алан долго скучать не будет, я его утешу. Он уже через неделю тебя забудет. Уж поверь, он придёт ко мне, как уже не раз это делал, и я ему не откажу.

Разозлила она меня всё-таки. Что ж, раз ты такая безотказная, так не отказывай никому и никогда. Я тихонько позвала змеек, и когда Мурена выходила, прокляла её. Сильный маг, а проклятья на себе не почувствовала! Ну ничего.

В полночь за мной пришли и вывели наружу. Свежий воздух радовал, возле забора я увидела моего катара, его хвост возбуждённо его бьёт воздух. Он оседлан, мешки с вещами пристёгнуты.

— После передачи силы, сая, вас проводят в порт и вы уплывёте с Адмира.

Меня подвели к Шуму и позволили на него сесть. К нам подтянулись ещё охранники во главе с Муреной. И вот маленькая армия направилась в сторону резиденции правителя. Я ждала момент, чтобы дать дёру, но, увы, такого не подворачивалось. Меня профессионально взяли в круг и конвоировали до места.

Я ломала голову, что делать? Если я сейчас прокляну этих и попробую сбежать, меня быстро догонят другие. Так дело не пойдёт. Нужно надёжно всех припечатать. Опустив голову, я заметила, что мешок с зельями тоже тут. Нашла в нём наощупь маленький мешочек с пыльцой грибов, засунула его в рукав. Едем молча, я бы даже сказала торжественно. Шум шевелит ушами, нервничает.

— Ничего, мой мальчик, выкрутимся, ты главное будь у входа, когда меня уведут и жди. Я им просто так не дамся.

Хлоя тихо пропищала, что со мной хотят связаться.

— Милая покажи им всем, что со мной случилось. Пусть всё знают.

Мы въехали в ворота и мне помогли слезть. Вошли в храм. Семейство меня уже ждало. А с ними и другие высокопоставленные особы острова. Я что, стала знаменитой? Зачем столько зрителей?

Меня приветствовал жрец, долго говорил, я не слушала. Потом правитель передал артефакт и его положили на алтарь. В храме горели свечи, а в железных круглых чашах — поленья очень ароматного дерева. Запах приятный, но дышать тяжело. Меня подвели к алтарю, жрец достал ритуальный нож и попросил дать ему руку. Я замялась, у меня в ладони зажат грибной порошок. Получится или нет задуманное?

Одёрнув руку, я отшатнулась, подняв сквозняк юкой и быстро, но незаметно бросила порошок в огонь.

Задымило сразу и сильно, я задержала дыхание и стала дышать через рубаху. Присутствующие начали кашлять, многие побежали на свежий воздух. Семейство Астурийских тоже поспешили на выход, меня вывели следом.

Хлоечка, надышавшись дымом, просто упала мне в рубаху. Люди начали странно себя вести, про меня и думать забыли. Я тихо ушла, села на Шума и мы покинули резиденцию.

Думаю, по Астурии ещё долго будут ходить рассказы, как их правитель и верхушка знати чудеса творили под грибами. Магия магией, а природа сильнее. Меня у Моры трое суток торкало, и это я просто после грибов руки не помыла, а тут такой концентрат!

Мы с Шумом направились в порт, мне надо покинуть Адмир, с этим ничего не поделаешь.

Глава 17

17 глава

Улицы Астурии почти пусты, ночь. Можно встретить разве что загулявших в трактире или тех, кто пошатываясь, выходили из портового кабака.

Море шумело, волны яростно бились о береговые стены. Только в порту я поняла, что мне надо вернуться в дом Азера, всё золото осталось там. А возвращаться опасно. Что ж, выход один — надо уплывать, оставаться на острове нельзя, ищейки быстро меня найдут. Сила в этом мире чрезвычайно важна, и лишатся её я не хочу, Алан и Мора меня поймут. Боги помогут — увидимся, а пока дёру.

В конце пирса два моряка несли коробки, я поспешила к ним.

— Добрый вечер, саи, подскажите, какой корабль отправляется первым?

— А куда вам надо?

— Мне неважно. Просто хочу уехать отсюда.

Мы стояли возле огромного чёрного корабля, я задрала голову и даже удивилась его размеру. На палубе немолодой сай что-то прокричал матросам. Его было плохо слышно.

— «Сильная» отправляется через пару часов. Поднимитесь, поговорите с капитаном.

Оставив Шума внизу, я поднялась по трапу на большой корабль и отправилась на поиски капитана. Вокруг меня кипела жизнь: матросы таскали грузы, проверяли снасти. На палубе горят магические огни. Как будто сейчас не глубокая ночь, а день. На меня, слава богине, никто не обращал особого внимания.

— Где я могу найти капитана? — обратилась я к молодому юноше, пробегающему мимо.

— Идите выше.

Парень махнул в сторону и вверх рукой и побежал дальше. Поднявшись по узкой лесенке, я столкнулась с полным низенький саем.

— Простите, я вас не увидела. Вы капитан?

— Нет, я кок. А зачем вам капитан?

— Мне нужно уплыть отсюда.

— Не тратьте время, это не пассажирское судно, капитан вам откажет.

К нам подошёл сай лет тридцати, лицо заинтересованно-вопросительное.

— Кул, это что за сая на корабле?

— Я её сам первый раз вижу!

— Здравствуйте, сай капитан. Возьмите меня, пожалуйста, на борт. Мне нужно уплыть на любой ближайший остров.

— Нет.

— Я могу быть полезной.

Я сложила руки и сделала очень просительные глазки. Нет, не катит. Я решила вывалить всю правду.

— Пожалуйста! Это очень важно, иначе меня лишат магии, и я стану, ну всё равно что пустая раковина.

Я говорила и говорила, мне даже себя жалко стало. Чувствую, вот-вот расплачусь.

— Тише, тише, сая, я не хочу, чтобы вы нас затопили своими слезами. Говорите, вы маг?

— Да, сай, у меня дар проклятия. И кстати, если вы мне откажете, я за себя не отвечаю. Понимаю, что это шантаж, это низко и недостойно, но у меня просто нет другого выхода.

— Вы беглянка?

— Да, но меня искать не будут. Наоборот, мои недруги будут только рады, если я исчезну из их жизни.

— Сая, дело не в этом, мы зашли в порт исключительно по делу. Это не наш остров, мы тут гости.

— Тогда почему вы мне отказывает?

— Вы женщина, а от женщин одни проблемы.

— От меня не будет никаких проблем! Я могу работать, делать, что скажете! Пожалуйста!

— Нет.

— Капитан, оставьте девчонку, — неожиданно вмешался кок. — Мне помощник нужен, вы обещали!

— Обещал, сделаю. Вернёмся домой, подыщем тебе помощника.

— Я эту хочу, мне на девицу приятнее смотреть, чем на прыщавого юнца.

— Я сказал, нет!

Печально побрела я к трапу и вдруг в голове отчётливо прозвучало громкое «МЯУ». Что-то стучилось на пирсе! Я тихонько присела и увидела отряд стражи. Похоже, они поняли, что я в порту. Я искала взглядом Шума, где он? Не вижу. Спрятался?

Неожиданно сзади, на моё плечо легла рука. Капитан подошёл сзади так тихо, что я ничего не слышала. «А у него очень сильные пальцы», мелькнула у меня мысль.

— Вас ищут?

— Меня, чтоб им грибочками отправится! И катара моего я не вижу, где же он?! Предупредил меня и где-то спрятался…

— За что вас ищут? Вы убийца?

Я чувствовала кожей, что на ответ надо ответить честно.

— Да, но непреднамеренно и на то были причины. Но ищут меня не из-за этого. Я перешла дорогу верхушкам этого острова. Меня судили и приговорили лишить моей силы, моей магии.

— Я позволю вам дойти с нами до первого острова, где мы будем пополнять запасы.

— Спасибо огромное.

Я спряталась за бочками, и просидела там до отплытия. На корабль стражники не поднимались. Я мысленно звала Шума, он не отвечал мне. Хлоя в себя не пришла, и меня это страшно беспокоит. Дышит прерывисто, но без сознания.

— Сая, мы отплываем, пойдёмте, я покажу вам, где вы будете жить.

Ко мне подошёл парнишка лет пятнадцати. Высокий. нескладный, худенькое лицо, курносый нос, карие глаза.

— Меня Ария зовут, а тебя?

— У меня нет имени, зовите, как хотите.

— Я друга должна найти, он на берегу.

— Якорь поднят, вас никто не будет ждать.

— Пожалуйста, позови его по имени, мне нельзя высовываться. Его Шум зовут.

— Сая, успокойтесь, мы уже плывём, толку горло драть.

Я заплакала. Мой мальчик остался там, без меня! Хлоя еле жива. На меня стала накатывать истерика. Села на сложенный парус, рыдаю. Если Хлоя не очнётся, пропадёт связь с Морой, Азером и Аланом. Они будут потеряны для меня. Вещей у меня нет, и даже капли от укачивания остались в мешке, а без них морская болезнь меня доконает. Почувствовав всю прелесть моей предстоящей жизни, я впала в апатию. Ко мне подошёл капитан. И опять совершенно беззвучно.

— Вам показали, где вы будете жить?

— Нет, не успели.

— Пойдёмте, сая, сначала затащим на борт вашего катара, а потом вам покажут каюту.

— Шум плывёт?! Он в море?!

— Не плывёт, на правом борту висит. Сейчас чуть дальше отойдём и будем поднимать.

— Слава богине! Я думала, что уже не увижу своего мальчика.

Я прижала к себе Хлою.

— Это гуглик? Что с ним?

— Это девочка. Надышалась дыма. Боюсь, ей совсем плохо.

— Дайте посмотрю.

Я аккуратно положила мою лапочку на большую мужскую ладонь, разрываясь от желания бежать к Шуму. Капитан наклонился, понюхал её, потыкал пальцем. Стою жду, коленки подгибаются от напряжения.

— Плохо ей, попробую помочь.

Капитан кликнул паренька, сказал ему принести таз. Положил Хлою на бочку.

— Пойдёмте, сая, поможем вашему катару. Мы уже отошли далеко с берега.

— А как же Хлоя?

— Катар ваш держится чисто из упрямства, надо поднимать его. А гуглик за пару минут не умрёт.

Подошли к борту корабля, вижу картину: Шум мокрый, несчастный, шерсть слиплась. Усы опустились, глазищи большие и грустные. Еле держится.

— Шум, мальчик мой! Лезь скорее наверх!

— Сая, он зацепился сумкой и поэтому не может залезть.

Присмотрелась, точно, зацепился. Как же его отцепить? Возле нас стала собираться команда. Все наперебой предлагали свои идеи. Решили обвязать юнгу верёвкой и спустить, чтобы он отцепил сумку. Сказано — сделано.

Пару минут и Шум на борту. Он дрожал, матросы спешно обтёрли его тряпками. Сняли сумки, упряжь. Он хорошенько встряхнулся.

Пока катара обхаживали, капитан набрал ведром воды из моря и вылил в тазик.

Я подошла ближе и стала наблюдать. Капитан опустил кисти рук в воду, и вода как будто начала светиться. Я смотрела на его губы, он негромко шептал незнакомые слова, видимо, заговаривал воду. Потом взял Хлою и погрузил в воду с головой.

— Что вы делаете? Она же утонет!

— Не переживайте, он спасает зверька, — взрослый сай тихонько успокоил меня, — Смотрите на неё.

Я смотрела, не отрывая взгляда. Капитан вытащил Хлоечку, поддержал немного в воздухе и опустил обратно. Из тельца стал выходить дымок, а затем вода окрасилась в ядовито-синий цвет. Капитан вытащил малышку, завернул её тельце в ткань и передал мне. Хлоя дышала, не прерывисто и тяжело, а как всегда, было похоже, что просто спит.

От облегчения я разревелась, не смогла сдержаться. Подскочила к капитану, обняла его.

— Спасибо, спасибо вам, вы очень хороший человек!!

— Я хороший, конечно, но не человек! А теперь идите в свою каюту. Катар ваш пока пусть спит на палубе, а потом посмотрим.

— Спасибо, я пойду?

— Да идите уже!

Потрепала катара за ухо, чмокнула в носик, подхватила мешки с вещами и пошла следом за парнишкой без имени.

На «Звезде» у меня были хоромы, на «Сильной» каюта была чуть больше кладовки, в ней едва помещались крошечный столик, табурет, крючки для одежды и тумбочка с тазиком для умывания и ночным горшком. Но мне было всё равно: я хотела упасть и спать, спать.

Но сначала надо устроиться: уложила в уголок кровати Хлою, достала из мешка вещи, они все были мокрые. Травки Моры тоже промокли, разложила их сушиться на столике. Главное сейчас капли принять, жаль, нет воды, ну ладно, выпью так. Фу, гадость страшная! Но зато работает.

Хорошо, что после лечебницы я не разобрала мешки, так и стояли собранные. Стала вытаскивать вещи и обнаружила, что на дне лежит мешочек. Вот ещё новости, что это? Тяжёлый. Осторожно развязала тесёмки, а там — золото! Очень приличная сумма.

Села на койку, смотрю и думаю, кто? Кто озаботился? Похоже на откуп. Решили изгнать, но золотишка дали, чтобы ноги не протянула. Ну спасибо, это кстати. А теперь спать!

Проснулась поздно, ночные приключения казались сном. Иллюминатора здесь нет, сколько времени неясно. В углу кровати шебаршение. Хлоечка! Сидит на попе и лапками раздирает свою слипшуюся кремовую чёлку. Моя ж ты лапушка, живая!

— Девочка моя, тебе лучше?

Хлоя пискнула. Взяла её в руки, чмокнула в длинный носик. Хлоя тронула лапкой меня за щёку.

— Прости, что не уберегла. Пошли еду искать, я тебе потом всё расскажу. А сейчас хорошо бы связаться с Морой и Аланом.

Но увы, Хлоя ни с кем не смогла наладить связь. Возможно, на её способности всё же повлияло отравление. Но Хлоя магически очень сильная девочка. Надеюсь, что всё наладится, как пообещал капитан. Я очень на это надеюсь. Мора наверное места себе не находит! Думаю, уже осаждает управление, ищет меня. Хлоя всё же успела совсем немного информации передать, когда нас вели в резиденцию.

Вышли за дверь, Хлоя у меня на плече. Коридор не типично длинный для корабля, хотя я, конечно, мало знаю про иномирные судна, а этот, помню, просто огромен. Мы плутали, пока не нашли дверь на лестницу, она нас вывела на палубу. До чего же красивый корабль! Выстроен из чёрной древесины, паруса синие, удивительное сочетание. На палубе солнечно и тихо. Ветра почти нет, однако паруса раздуты, корабль плывёт. Огляделась: тишина и ни одного человека из команды!

— Шум! — тревожно позвала я. — Ты где, мальчик мой?

Катар, сонно потягиваясь, вышел из-за угла. Потёрся головой о моё плечо, как обычно чуть не сбив меня с ног. Здоровый котик!

— Пошли, поищем народ? А то как-то жутко. Может, все на обеде? Хлоечка, веди, твой носик еду везде услышит.

Хлоя ещё сильнее высунула носик-пуговку, забавно покрутила им в разные стороны, фыркнула и показала лапкой, куда топать. Подошли к какой-то двери, потянула на себя — закрыта. Недолго думая, чисто на инстинкте, вытащила булавку из волос, выпрямила и стала открывать замок. Открываю и осознаю, что тело само помнит, как это делается, мозг тут не задействован. Спустя минуту — щелчок, ура! Толкнула дверь и зашла в просторный камбуз: стол, печь, в углу лежат до потолка дрова. Но запаха горения нет, воздух чистый. Да и печь холодная.

Ещё дверь, эта была открыта. Столы и лавки, но опять никого. Тихо, как в могиле. Возле выхода стоит бочка с водой и деревянным ковшом. Зачерпнула воды и выскочила поскорее наружу.

— Шум, там никого. Куда они все подевались? Ты что-нибудь странное видел?

Шум фыркнул. Мы попили воды, но в животе предательски заурчало. Что ж, посмотрим дальше. Палубу мы обошли вдоль и поперёк: везде порядок, все на своих местах, корабль надёжный, никаких скрипов, плывёт споро, уверенно и плавно рассекая волны.

Я села в тень, сил было всё меньше. Шум лёг рядом, задремал. А мне не спится, хочу есть! Как там Алан, интересно? Что он предпримет? Будет меня искать или пойдёт на поводу у родни? Мора наверное извелась в переживаниях... И почему мне так не везет? Слишком много нагрешила в той жизни? Или наоборот слишком ладная она была? Но почему, почему неприятности так и сыпятся на мою голову?

Погрузившись в эти невесёлые мысли, я не сразу поняла, откуда идёт этот странный звук. Подняла голову, а там рыжий кот — лежит, потягивается и коготками дерёт древесину. Посмотрел на меня и прыгнул вниз. Знакомая морда… Да это же тот котёнок, которого я подобрала на пирсе и вылечила! Он тогда оклемался и убежал, я часто о нём думала, куда он делся? А он тут оказывается! Какой славный стал. Чтобы точно убедиться в своей догадке, я даже проверила шрам, ощупав его: да, есть, тот самый. Шум открыл один глаз, посмотрел на котика и снова спокойно закрыл. А котик тёрся о мои коленки, неужели вспомнил?

Так мы просидели до сумерек. Я снова сделала вылазку за водой, напоила катара и гуглика. Рыжий убежал.

— Как же есть хочется! Шум, ты как? Прямо не знаю, что делать. Как мы тут будем? С голоду помрём.

Шум посмотрел на меня, фыркнул и поднялся на лапы. Подошёл к краю палубы и уставился на воду. Минут пять смотрел, а потом как прыгнет! Ушёл под волны с головой. Не было его секунд десять, а когда вынырнул, в зубах у него трепыхалась свежая рыба.

Катары, оказывается, отличные пловцы. Быстрыми мощными гребками Шум поплыл к кораблю и взобрался на корму. Выплюнул рыбину. Большущая, ещё живая, бьётся о палубу. Мой мальчик гордо придавил рыбу лапой и оторвал ей голову, остальное придвинул ко мне лапой.

— Я сырую не ем, кушай сам, я ещё потерплю.

На трапезу прибежал рыжий кот, присоединился, и катар не стал его отгонять, что меня довольно сильно удивило.

— Запачкал всю палубу кишками, а кто мыть будет? Слизывай теперь давай!

Я вздрогнула: голос был недобрый. Повернулась и обомлела: прямо из воздуха на нас раздражённо смотрела голова немолодого сая с седыми кустистыми бровями, пышными усами и большим красным носом. Силы меня покинули и я потеряла сознание.

Меня привели в чувство: похлопали по щекам.

— Какая же ты неженка!

Смотрю, та же голова, но уже с телом и всем, что полагается. Неужели с голоду померещилось?

— Простите, я наверное перегрелась на солнышке.

— Меня Тюр зовут, я первый помощник капитана Мориса.

— Я — Ария, сай, необученная проклятница. И вообще очень невезучая особа. А ещё видимо страдающая галлюцинациями. Мне показалась, что я видела вас без тела.

— Вон оно что. Ладно, сиди тут, я позову нашего капитана, вам надо поговорить.

Тут откуда ни возьмись появился тот мальчишка.

— Добрый вечер, сая!

— Ой, я уже не знаю, добрый ли…

Мальчишка засмеялся.

— Надо было вам сразу рассказать о нас, но времени не было. Сая, вы попросили помощи не совсем у обычных людей.

— Вы меня пугаете.

— Поздно уже бояться, сая. Мы в открытом море.

— Так расскажите же наконец!

— Начну с того, что моё имя Морис, и я уже триста лет капитан этого корабля. Мне триста двадцать восемь лет. Я, как и все на корабле, не старею. И вот уже триста лет бороздим воды этого мира в надежде, что когда-нибудь сможем найти тот остров, где нас прокляли. Вы не видели здесь никого весь день, потому что мы живем от заката до рассвета. В остальное время мы невидимы.

— Так значит вы видели, как мы вас ищем по кораблю?

— Нет, днём для нас мир не существует. Мы засыпаем утром и исчезаем для всех.

— А как же корабль? Кто им управляет?

— Магия, сая, всё делает магия. Он плывёт или стоит по моему желанию. Он тоже невидим половину суток. Только магически одарённые могут видеть его днем. А после заката — любой, у кого есть глаза.

— Но всё же вы люди?

— В команде есть мор, перевёртыши, каустонец (кто это?) и, конечно, люди.

— Но я днём ходила по кораблю и он был прекрасно виден. А Шум охотился в море и без проблем залез обратно на палубу. Значит, судно видимо.

— Катар магический зверь, вся его природа — это чистая магия. Мы многое о них не знаем, это великолепные животные!

(нет объяснения, почему судно видит Ария и почему капитан вдруг стал мальчиком)

— Надо же, а ест обычное мясо, не магическое.

— Он может и не есть, если ему будет хватать вашей силы.

— Что значит «моей силы»?

Капитан снисходительно улыбнулся.

— Всё ошибочно думают, что катар выбирает хозяина по запаху, а это не так. Катары выбирают сильного донора и потихоньку пьют его силу.

— Значит другие катары во мне не увидели силу и только Шум её рассмотрел?

— Возможно другим катарам ваша сила просто оказалась не по зубам… Многие думают, что катары им служат, а всё совсем иначе: это доноры служат катарам.

— Но я никогда не чувствовала, что Шум пьёт мою силу.

— Правильно, и не должны. Если бы эту информацию знали люди, катаров бы давно истребили.

— Ясно… В животе у меня опять заурчало. — Скажите, а вы употребляете обычную еду?

— Конечно, ещё как! И даже посещаем отхожее место и, представьте себе, купаемся.

Рядом с нами уже собрались ребята и, услышав последние слова капитана, громко рассмеялись.

Капитан ушёл, сославшись на дела, а ребята наоборот подсели поближе и мы разговорились. Тюр, помощник капитана, разгонял их, ругаясь, что работа стоит, палуба не мыта и всё такое прочее. Но разошлись мы, только когда кок сказал, что ужин готов.

Кок широко мне улыбался.

— Сая, как я вам рад! Как поедите, идите мыть посуду!

Команда громко веселились, перечисляя, какие ещё хлопоты по кухне меня ждут.

Я слушала да ела. Когда проснулась Хлоя, в моей миске было уже пусто. Кок её заметил:

— На лепёшку, ох, и хозяйка! Сама живот набила, а про малышку забыла.

— Спасибо, Тюр, вы правы.

Пока Хлоечка хрустела лепёшкой, я незаметно рассматривала команду. Примечательные лица, но отличить, кто из них перевёртыш, а кто каустонец на первый взгляд трудно.

Доев, я собрала посуду и пошла её мыть.

— Так, вот вода горячая, вот холодная, с той бочки не бери, это питьевая, — вводил меня в курс кок. — Воду грязную вон в то ведро выливай, а потом за борт. Пошли покажу наш холодильник.

Мы вошли в малозаметную дверь, а там — зима, настоящий ледник, большая ледяная комната, где развешаны туши животных, птиц и много ещё чего. Масштаб меня впечатлил!

— Кул, а на берег вы часто ходите? Где запасы пополняете?

— Да обычно в портах. Нам больше трёх часов на суше находиться нельзя, не успеем вернуться в море, исчезнем навсегда. Нас ведь сначала сорок человек. А теперь только 22.

Мы замолчали, что сказать, печальная статистика. К нам присоединился парнишка молодой тот курносый. Славненький такой но очень серьезный. (– капитан это или кто?)

— Ребята помоложе ходят на берег почаще, по девкам им скакать надо. Триста лет скачут и не надоело! Рискуют здоровьем.

Я мыла посуду и слушала.

— Вон ветошь, вытри посуду, и иди помогать.

Я села на маленький табурет и стала чистить овощи.

— Я тебе еду в холодильнике оставлю. Чтобы весь день голодная не ходила. Для катара две птичьи тушки, ему хватит, а будет мало, пусть за рыбкой ныряет. Но, смотри, через два дня выйдем на быстрое течение, ловить он не сможет. Пусть запасёт рыбы, вечером сложим в холод.

— Хорошо, так и сделаем. Может ещё что почистить надо будет, чтобы вы вечером не ждали, а сразу начали готовить?

— Я оставлю сапетки ??? , что почистить надо.

— Я вот подумала: столько ртов накормить, это много золота надо. А откуда вы его берёте?

— Контрабанда. И кончай допрос, а то привяжем к себе и будешь с нами век коротать.

— Не пугай её, Кул. Не привяжем, не волнуйся, просто за борт выбросим. И плыви, куда хочешь.

Это сказал капитан. Остряк, как я погляжу. Я и глазом не моргнула:

— Ну если так, то парочку проклятий я навести успею. Хотя вы и так в полной ж……

Капитан рассмеялся. Хорошо, что даже за триста лет не пропало у него чувство юмора.

— Пойдёмте, сая, на палубу, пообщаемся.

Вышли на палубу. Поздний вечер прекрасен, полная, совершенно круглая луна висела низко над горизонтом, от неё бежала по морю лунная дорожка, сияли звёзды. Воздух остыл, лёгкий бриз обдувал мне лицо.

— Хочу сказать вот что: как женщину вас здесь никто не будет домогаться. Мы с ребятами слишком долго живем и просто дружбу ценим гораздо больше, чем половые отношения. Если вы будете вежливой, с вами будут тоже вежливыми и обходительными. Никого не поощряйте и мы избежим проблем. Днём можете ходить по кораблю где хотите, кроме капитанской каюты. Там есть очень опасные вещи. Я знаю, что вы с лёгкостью открыли кухню.

Мне стало неловко.

— Простите. Совать свой нос в чужие каюты я не буду.

— Вот и славно. А теперь идите отдохните.

Капитан позвал юнгу и тот меня проводил до каюты. Узкая жёсткая койка показалась мне королевским ложе. Я и вправду устала.

Глава 18

18 глава

— Хлоя, милая, давай ещё разочек попробуем, ну пожалуйста. Пятый день мы на корабле. Представляешь, как все волнуются!?

Хлоя всё понимала, а толку? У неё никак не получается восстановится. Капитан снова её лечил, вода снова окрасилась синим, это значит, что токсинов в её тельце нет. А магия всё равно не работает. Есть предположение, что магии мешает сам магический корабль.

Я изнывала в переживаниях. Только было Шуму хорошо: ест да спит. Я до последнего не ухожу в каюту, устаю от одиночества: ходишь целый день по вымершему судну, поговорить не с кем.

Как-то от скуки я решила научить катара грамоте. Принесла из кухни миску мелкой крупы, высыпала на палубу, разровняла. И пальцем написала буквы. А потом от рассвета до заката учила азбуке своего вредного хвостатого друга. Поочерёдно показывала, как пишутся буквы и как звучат.

Шум учиться не хочет: глаза к небу закатывает, хвостом бьёт по палубе, морду воротит.

— Шум, ты не вредничай. С моим даром влипать в неприятности тебе будет очень полезно знать язык людей. И умение писать поможет!

Катар встал, рыкнул мне прямо в лицо. Похоже, я его достала. Подошёл к импровизированной доске и ногтем написал «ОТСТАНЬ». Ну ничего себе! Я тут учительницей целый день работала, а он оказывается и так всё умеет?

Вообще-то я даже не сильно удивилась, похоже, просто уже устала удивляться и все необычное воспринимаю как данность.

Сегодня проспала полдня, а проснулась и чувствую себя уставшей почему-то. Умылась, взбодрилась и пошла наверх. Солнце на закате, сижу, жду. Шум лежит рядом.

Сегодня овощи я не чистила, вчера кок долго на меня ругался, что я всё сделала не так. Придирается, я ведь некоторые овощи просто не знаю, с какого конца взять – удивительно, но хранятся овощи и фрукты здесь куда дольше, чем в той моей реальности. Поэтому запасы команда делает на месяц вперёд, а из-за разницы в климате между островами многие из них я видела впервые. Чистила как могла. А он как только меня не называл! «Криворукая» это самое ласковое.

Поэтому теперь, когда команда исчезает, я просто бездельничаю. И это, конечно, скучно, вечера ждём с нетерпением. Вот сейчас солнышко ещё ниже сядет…

— Скучаешь?

Я вздрогнула. Всегда первый из них появляется неожиданно.

Ребята, улыбаясь, стали подходить и здороваться, они ко мне уже, кажется, привыкли. Я им кажусь забавной.

Я отправилась на кухню, помогать. Кок сегодня не в духе, разговаривает сквозь зубы. Я с расспросами не лезу, мало ли чего. Зато ужин получился, как всегда, отличный. Каждый день что-нибудь новенькое. Того и гляди начну становиться пампушкой.

— Ария, через два дня у нас будет остановка, — допивая отвар, объявил капитан. — Остров небольшой, ты можешь там сойти.

— Так скоро!? Я думала, что нам ещё долго плыть.

— Нет, мы поменяли курс на Сурмах, он ближе.

— Расскажете про остров? (рассказа про остров нет)

— Пойдем на палубу, расскажу.

— Она нам игру показать обещала!

Я снова прибегла к уже опробованному методу убивать время: предложила сыграть в нарды. Фишки, кости и доска уже вырезаны, осталось научить двадцать двух мужиков настольной игре. Ребята азартные, толкаются, на тех, кто не понял правила сразу, орут. Даже до драки дошло.

Уснула в кресле прямо в кают-компании. Проснулась на рассвете, тело затекло, всюду снова пусто. С утра вместо зарядки потренировалась, вызывая свою магию. Работает всё лучше и лучше, даже эмоции уже не нужны.

Чем бы заняться? Поела сама, покормила Шума и Хлоечку. От скуки взяла магический фонарь и пошла погулять по каютам.

Двери не запреты, каюты все однотипные, ничего интересного. Но есть одна странность: между соседними каютами скрыты какие-то ниши. Это заметно, потому что внутри каюты небольшие, а расстояние между дверей приличное.

Я зашла в одну, постучала по стене, упрямо стала щупать панель. И так, и эдак её трогала, ничего. Но что-то же должно здесь быть! Облокотилась всем весом и — услышала щелчок: панель отошла от стены.

Я потянула её на себя и отодвинула в сторону. Вот и ниша. Я недолго колебалась, шагнула внутрь, и первое, что ощутила — сквозняк! Странно: окон нет, а сквозняк есть. Сделала лампу поярче и огляделась, комната большая, и вот стоит ещё одна лампа. С двумя лампами в комнате стало светло как днём.

Куда же я попала? Везде сундуки, полки, штанги с вешалками, а на вешалках! Невероятной красоты платья! Какая прелесть! Чья же это гардеробная?

Я увидела даже сексуальное белье, больше напоминающее то, которым я пользовалась в прошлой жизни. На Адмире одежда попроще, погрубее. Здесь были и бальные платья, и вечерние, и коктейльные. И все такие, что глаза не оторвать.

Я не удержалась и перемерила почти все. Просто увязла в этих тряпках. И вдруг увидела отдельный футляр. Открыла его и остолбенела! Ярко-алое, со скромным вырезом лодочкой, с длинными рукавами платье в пол смотрелось просто потрясающе.

Я надела его и подошла к зеркалу: будто на меня сшито! Село идеально. Распустила волосы, и они рассыпались по плечам. Хлоя, лёжа в куче красивых перьев, одобрительно пискнула. Вот бы Алан меня сейчас увидел… Я замечталась и не заметила, сколько времени прошло.

— Ох, Хлоечка, развлеклась я от души! Очень красивые вещи. Интересно, кому же они принадлежат?

— Принадлежали, Ария, принадлежали.

В комнате стоял капитан Морис. Я смутилась.

— Простите меня! Я нарушила обещание не лезть, куда не надо. Просто я…

— Не переживайте, Ария, я не злюсь. Платье вам очень идёт.

Капитан подошёл к скрытому ящику, надавил на тайную кнопку и он открылся. Там лежали драгоценности. Воровка внутри меня пришла в экстаз. Я сжала ладони в кулаки, руки по швам. Ни в той, ни в этой жизни ничего подобного я не видела. Блестящие камни в прекрасных оправах сверкали, как звёзды. Капитан достал гарнитур из переливающихся зелёных камней. У нас такие называли изумрудами.

— Разрешите, сая Ария, надеть на вас это ожерелье, уверен, оно лучше всего подойдёт к этому наряду.

Молча повернулась спиной, перекинула вперёд волосы. Очень осторожно капитан надел мне на шею украшение. И добавил к нему браслет. Подошло и правда идеально. Я была просто ослепительна.

— Капитан, чьи эти богатства?

— Зачем вам знать?

— Любопытно очень!

— Идите наверх, сегодня у нас памятный день.

— Какой?

— Скоро узнаете.

— Хорошо, только переоденусь.

— Поднимитесь в этом, вам очень идёт. Знаете, вы мне одну особу напоминаете.

— Тем более сниму. Я сама по себе особенная и не хочу никого напоминать.

Капитан хмыкнул, развернулся и вышел. Ну и ладно, сняла платье, аккуратно повесила на место.

Ребята сегодня здоровались не очень радостно, все были вялыми и смурными. На камбузе Кул ставил на плиту казан с водой.

— Добрый вечер! Я соскучилась по работе!

— Иди.

— Куда?

— Куда-нибудь. Твоё радостное настроение меня раздражает.

— Ну простите. А случилось-то? Ребята вон как тухлой рыбы наелись.

— А чему радоваться? Сегодня триста один год, как мы скитаемся по морям. Весь мир вдоль и поперёк прошли. А острова так и не нашли.

— Кул, расскажите мне, пожалуйста, как это случилось и за что вас всех прокляли?

— Рассказать могу, да только это печальный рассказ.

— И всё же я хочу его услышать.

Кул помялся, потом собрался с мыслями и заговорил.

— Ровно триста один год назад мы шли курсом на Одинцовы острова. Может, слышала про такие?

— Нет.

— В тёплых морях Кривого ущелья есть пять островов, недалеко друг от друга. Острова небольшие, с очень хорошим климатом.

Всеми ими владел один правитель, Шурап его звали, гадкий, я тебе скажу, тип. Лично я не был с ним знаком, но наслышан. И гад этот очень любил наложниц. А мы тогда были свободными наемниками, брались за любой заказ. И нанял он нашу команду для одного дела, золотом оплатил его заранее. Капитан тогда был горячим парнем, очень любил свою жену, обожал её баловать и брался за любую, даже плохо пахнущую работу.

А заказ был такой – выкрасть девушек из одного бедного, богами забытого острова. У нас в команде был временник, звали его Деос, он прокладывал быстрый путь по течениям, там и ветра не надо. Но до этого острова, даже по короткому маршруту, мы шли больше трёх месяцев.

Наконец мы увидели берег и очень обрадовались. Дальше начинались владения водных жителей морей, нам, сухопутным, туда дороги нет! Остров Дев, а именно так его называли, был прекрасен. О его красоте ходили легенды и не даром: мы, сойдя на берег, просто обалдели. Представь себе пляжи, которые омывает спокойное море, чистые и богатые рыбой воды. Кругом диковинные цветы и деревья с сочными плодами, яркие птицы, мягкий песок.

К нам вышли островитянки: это были саи с очень необычной внешностью, высокие и очень тонкокостные, они казались хрупкими и нежными. Их волосы были всех мыслимых цветов, а одежды на них не было вовсе никакой. Конечно, для наших ребят, молодых и горячих, такое явление было слишком возбуждающим. Но из тех, кто тогда сошли на берег, вернулись единицы.

— Почему? Остались на острове?

— Да, навсегда. Семь душ разом отправились к богам.

— Ничего себе нравы у островитянок!

— Как рассказывал капитан, встретили их хорошо, угощали, показывали свой быт. Ни одного мужчины никто не увидел. А ребята ведь три месяца без женской ласки. И на тебе — обнажённые длинноволосые нимфы перед ними. В общем, от такой красоты они потеряли человеческий облик и ночью изнасиловали островитянок. Одна из них сильно сопротивлялась и умерла.

Утром, когда эти ужасные события открылись, Девы прокляли ребят. Семь из них умерли в мучениях. Капитан никого не насиловал, ему жизнь оставили, но объявили: . если именно он привёл корабль к берегам и плохих людей к ним в дом, быть ему и кораблю проклятым до скончания времён. И вот уже 301 год плаваем мы, расплачиваясь за чужие грехи. (надо придумать, чем одно проклятие отличается от другого – если в первом случае люди гибнут, а во втором не стареют и исчезают днем)

— Ну, не совсем чужие. Вы же похищать плыли невинных девушек? (не совсем понятно, они плыли именно этих девушек выкрадывать? Не знали о проклятиях? Если бы они их не насиловали, а просто выкрали, ситуация была бы не лучше) Но наказание, конечно, слишком жестокое. Вас уже могли бы и простить.

— Вот только попросить прощения не можем. С тех пор мы не можем найти этот остров.

Что ж, история поучительная и жуткая, у меня самой тоже не менее интересная, вот только её не расскажешь. Завтра ночью мы приплывём к острову Сурмах и начнётся новая глава моих попыток найти своё место в этом мире. На берегу Хлоя свяжет меня с дорогими мне людьми и морами. Я уже считаю часы и минуты.

А пока — ножик в руки и чистить скользкий, плохо пахнущий фрукт!