Новый Северус Снейп

Глава 1

Страшная головная боль медленно отступала. В правом ухе непрерывно звенел духовой оркестр, а в левый висок стучала бригада шахтеров. Попытка вспомнить, что произошло, совершенно ни к чему не привела.

Я лежал, а скорее валялся, на полу в ярко освещенном помещении, и был голым. Точнее на мне остались какие-то истлевшие обрывки тряпок, которые раньше, судя по всему, были одеждами. Сейчас эти обгоревшие нитки совершенно ничего не прикрывали.

Помещение, в котором я лежал, представляло собой высокий каменный купол. В диаметре помещение было метров пятьдесят. Пол и купол были плотно покрыты какими-то геометрическими фигурами и странными знаками. На полу был нарисован еще более сложный и замысловатый узор, чем на стенах. В ячейках этого узора лежали усушенные фигуры людей. В общей сложности я насчитал два десятка людей. Я пришло в себя в центре этого непонятного узора.

С превеликим трудом смог встать. Еще пару минут приходил в себя, боясь пошевелить головой лишний раз, чтобы она не взорвалась от боли, и борясь с общей слабостью тела. Наконец бурление в голове и животе прекратилось. Силы тоже возвращались, причем довольно бодро. Оглядевшись, понял, что мне особо не куда идти кроме как к единственной двери в этом странном помещение.

Идя к двери, машинально мазнул взглядом по символам на полу. Стоило сосредоточить на них внимание, как в голове тут же всплывало знание о том, что есть такое каждый отдельный знак. Это были руны из разных магических языков. Тут же пришла возмущенная мысль о том, что такую смесь разноязыких символов может создать только мастер высочайшего ранга. Что за дурак решил подобное создать? Почему дурак? Ну, я же пострадал, судя по всему, значит — ритуал был создан с ошибкой.

Вышел в коридор. По левой стороне три двери, из одной из которых я вышел и в конце коридора еще одна. Здесь было так же светло, как и в прошлом помещении, но, так же как и там, не было видно источников света. Коридор был не длинным, всего метров десять. Бросив мимолетный взгляд на двери «вспомнил» куда мне нужно. Откуда знаю? Вот знаю и все.

С трудом прошел в помещение и дошел до шкафа с лекарствами. Знание о том где он находится всплывало так же легко, как и назначение каждой бутылочки и баночки в этом шкафу. Выпив несколько пузырьков с зельями, ощутил неимоверное облегчение, когда головная боль полностью отступила. Полегчало.

Схватившись за край стола, смог оглядеться. Я был в довольно странном месте. Вдоль стен стаяли какие-то столы, по типу странных слишком массивных парт. Парты стаяли друг на друге, чтобы освободить побольше пространства в центре помещения.

С недоумением оглядывал помещение дальше.

То ли класс, то ли средневековая лаборатория сразу на десяток человек. Никакого признака технологического развития. Все оформлено, скорее, в средневековом стиле, с преобладанием тёмных тонов. Даже окна толком не пропускали свет. Да, и сколько тех окон!? Три узких, высоких окна, забранных очень мутным стеклом, за которым ничего не рассмотришь. Я бы посчитал их скорее лампами, оформленными под окна.

Но откуда общий свет? Источников не видно.

У стены несколько книжных шкафов. На полках уложено множество томов. С расстояния метров десяти от шкафов, легко различал даже самый мелкий шрифт на торце. По какой-то причине есть подозрение, что это ненормально. Вроде как, не должен я так уметь.

Приглядевшись, понимаю, что на полках книги в основном на английском языке. Некоторые, на незнакомом мне языке, но при этом я спокойно мог читать названия книг на это не знакомом языке.

Насчитал тринадцать языков. Восемь прочел легко. Еще два со скрипом, пришлось приложить усилие для того чтобы осознать, что прочел, и еще два языка мне незнакомы. Точнее языковая группа знакома. Определенно, что-то из латинских языковых групп. Большая часть слов интуитивно понятна, но есть и пробелы.

[Зелья старой Галии]

[Магические зелья и снадобья, одобренные Международной Конфедерацией Магов]

[Продвинутая травология]

[Тёмномагические наговоры]

[Теория магической защиты]

[Проклятия, порча и сглаз]…

…и много чего еще. Все названия книг, так или иначе, но сводились к тому, что это библиотека по магии.

Легкий, машинальный взмах руки и рядом со мной происходит, что-то невообразимое. В пространстве проявились какие-то линии, они на большой скорости начали множиться и вращаться, создавая невообразимый клубок.

Трансфигурация воздуха, пришла мне в голову мысль.

Миг, и радом стоит большой ростовое зеркало. Я минут пять пялился в зеркало, пытаясь понять, что только что произошло. Через пять минут зеркало взорвалось. Пых! Едва ощутимая волна воздуха толкнула меня и все.

Еще пару минут стоял и пялился в пустоту. Еще минут десять пытался повторить зеркало, но ничего не получалось. Только после этого начал пытаться вспомнить, кто я вообще и как тут оказался. Еще около получаса ушло на то, чтобы начали пробуждаться первые проблески памяти.

Ну, что могу сказать. Вот это попадос. Позвольте представиться — Северус Тобиас Снейп. Поток незнакомых воспоминаний не хлынул мне в голову. Это была как библиотека с фильмами с полным присутствием. Достаточно было приложить усилие для того, чтобы вспомнить и ассоциативный ряд вытягивал нужное воспоминание. Жаль, что ряд был именно рядом со множеством воспоминаний, и каждая деталь тянула за собой еще десятки и сотни ассоциаций.

Обрезать поток никак не получалось. Мой мозг, сам цеплялся за ассоциации. Шел процесс слиянии двух банков данных. Точнее между двумя банками данных шел процесс построения связей.

Вновь началась головная боль, которая очень быстро подошла к тому пределу, когда я готов был потерять сознание, либо раскроить себе голову о каменный пол, чтобы не чувствовать этой боли. В этот момент пошли воспоминания о окклуменции — магии разума.

Тут же направил магию в голову начиная структурировать хаотические ментальные потоки. Слияние банков данных замедлилось. Боль понемногу пошла на спад. Смог уже сознательно просматривать память. Что ж результат странный.

В одном банке данных — пожилой учитель истории, определенно из другого мира, потому что память из второго банка данных в его мире считалась персонажем детской книги.

Второй банк данных — Северус Снейп.

Мрачное и несчастливое детство шестидесятых годов после Второй Мировой Войны. Девушка с прекрасными изумрудно-зелёными глазами, которая когда-то осветила его жизнь — предала. Мародёры, которые унизили его, подвесив вниз головой с помощью придуманного им самим заклинания. Слово «грязнокровка», которое преследовало его до конца жизни. Его пылкая преданность Тому-Кого-Нельзя-Называть.

Предательство. Умоляющие просьбы то одному лидеру, то другому. Известие о её смерти. Переход на другую сторону. Должность преподавателя зельеварения в Хогвартсе, главы факультета Слизерин.

Как результат — главный неудачник в серии книг о Гарри Поттере. Человек с сальными волосами. Человек-летучая мышь. Классический пример того, как детская любовь проигрывает судьбе. Тот, кто в свои бунтарские подростковые годы называл себя «Принцем-полукровкой» — Северус Снейп!

Я стоял еще минут десять, смотря в зеркало, которое вновь смог трансфигурировать. Бледное чуть длинноватое лицо, тёмные, почти черные, впалые глаза, волосы до плеч. Волосы гладкие и блестящие, а самое главное вполне себе чистые. Нос немного крючковатый. На таком правильном лице это особенно бросается в глаза, и чертовски раздражает.

Если я стал Снейпом… тогда где настоящий Снейп?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

Чуть придя в себя, прошел в личные покои, которые вплотную примыкали к учебному классу. Точнее сначала шло помещение, которое исполняло роль личного кабинета, а уже из него прошел в личные покои. Через пол часа отмокания в шикарной ванне и переодевшись, я был полностью в порядке и сидел в таком удобном кресле в своем кабинете.

— Криспи! — позвал я.

Пых…

Рядом со мной появился классический домовой эльф, который был привязан ко мне как профессору Хогвартса.

— Да, господин-профессор, — проговорила она.

— Принеси мне чего-то плотно перекусить.

— Конечно, господин-профессор.

Еще полчаса ушло на утоление голода. Все это время обдумывал, что произошло и кто я теперь. Определенно ни Северус, ни пришелец из другого мира. Обоих воспринимаю как чужих людей, хотя и имею полный банк памяти, что одного, что другого.

Что произошло?

Северус Снейп решил провести старый ритуал. Этот ритуал должен был притянуть душу мага из другого мира и сделать сильнее магически Снейпа. А еще этот ритуал, должен был дать Снейпу знания о магии из другого мира. Но что-то пошло не так.

Поев, направился в ритуальный зал. Да, то помещение в котором я очнулся, было ритуальным залом привязанным к кабинету зельеварения, ведь для приготовления многих сложных зелий с их ингредиентами приходится проводить некоторые ритуалы.

Моя, уже моя, палочка лежала как раз там, где я очнулся. Сразу ее не заметил, или не придал ей значение, когда пришел в себя. Взял ее в руки и… ничего. Она никак не отзывалась, а ведь по воспоминаниям Снейпа она ощущалась как раскаленный брусок металла, чей жар был неимоверно приятен. Кажется, мне придется искать новую палочку.

Хорошо, что последние полгода Снейп разучивал беспалочковую магию. У него получалось не очень. Все еще не хватало мощи, но вот теперь ее у меня было достаточно. Не хватало только концентрации. Заклинания срабатывали один-два раза из четырех.

Местную магию можно считать рунической. Вся она построена на знаках, которые рисуют кончиком волшебной палочки, при подаче на него магии. Что же до детских выбросов? Ну, тоже можно, но вот такие выбросы почти разом иссушают магическое ядро, выбрасывая в пространство почти весь запас магии. Сначала нужно научиться дозировать магию с помощью палочки, а потом можно разучивать беспалочковую, как раз по принципу детских выбросов.

Представляю себе несколько символов и выплескиваю магию. Привязываю выплеск к щелчку пальцами. Пока без такого триггера не получается. Щелчок. Одно из иссушенных тел рассыпалось прахом. Мгновенно поднявшийся в закрытом помещении ветер, подхватил прах и тот растворился в воздухе.

Это было заклинание — Эванеско. Снейпа никогда не интересовало, куда исчезает мусор, который он очищает, а вот мне интересно, но пока не представляю, как это узнать. Пятнадцать минут и тел больше нет. Ритуальный круг на полу тоже стер, а на стенах круги оставил. Их роль в том, чтобы закрыть происходящее здесь от следящих систем Хогвартса. После этого иду в соседнюю комнату.

Здесь у меня склад. Мне нужен определенный чемодан. Открываю его и вижу тьму, из которой торчит лестница. Ненавижу туда спускаться, но надо. Ползу по лестнице уже минут пять. Это странно, у Снейпа раньше руки и ноги страшно болели, столько-то ползти по лестнице, а мне ниче.

Еще миг и тьма сменяется красноватым светом. Еще метров пять, и внизу появляется небольшая площадка. На ее и спускаюсь. Квадратная площадка состоит их каменных кубических блоков со стороной примерно в метр. Десять блоков на десять. По сторонам от площадки идут мостики из таких же блоков и ведут они к таким же квадратным площадкам из кубических блоков. Мне как раз на одну из них.

Проходя по мостику, заглянул привычно вниз. Внизу сплошное море тьмы. Вверху тоже сплошное море тьмы, куда уходит лестница. Только верхняя тьма плавно тянется к горизонту и светлеет. Светлеет-светлеет и наконец, где-то там далеко, начинает сиять. Именно это сияние и освещает все здесь. Сияние быстро тускнеет, и становиться тьмой внизу.

Визуально этого не видно, но есть четкое ощущение, что тьма именно течет откуда-то из центра на верху, по стенам огромной сферы и скрывается где-то внизу. При этом она вспыхивает где-то на экваторе. Очень интересная конструкция.

Вообще-то все чемоданы с расширенным пространством имеют ограниченный объем. Иногда на стены вешают иллюзии открытого пространства, но это всего лишь иллюзии и они легко распознаются, а здесь не пойми что. Все проверки показали, что это пространство неограниченно, ну или я не достал до его края. Невероятно огромный объем.

Этот чемодан Долохов, когда-то забрали у одного из беженцев из Магической Руси. Таких вообще было не мало, после того как началась гражданская война на Руси не только на магловской стороне, но и на магической. Долохов, сам потомок выходцев из тех мест, сводил счеты с некоторыми потомками старых родов и многое прибрал.

Когда стало ясно, что Темный лорд пропал, он примчался ко мне и отдал этот странный чемодан, а в нем очень много чего было. Он отдал мне, так как знал, что я двойной агент. Надеялся, что не получит пожизненное и может потом забрать свои трофеи. Я сам удивился такому доверию с его стороны. Не сказал бы, что мы были друзьями, так что не знаю, почему именно мне он его доверил.

В целом тут ничего невероятно ценного не было, почти. На нужной мне площадке стоял десять школьных сундуков. Взмахом руки я поставил на торец один из них и раскрыл его. В таком положении он открывался, как книжный шкаф. Здесь была литература из Магической Руси. В остальных — книги со всего мира. По большей части ничего особо ценного, но за десяток книг из этой коллекции запросто можно было получить пожизненное. Мне же нужна была определенная книга.

Именно в ней Снейп нашел тот ритуал, что провел над собой. Как раз ее и взял, а еще захвалит толстенную книгу с названием «История мира от Асура до наших дней». Интересное название.

Сам Снейп испытывал легкий страх перед этим непонятным пространством, который остался мне в наследство, так, что поспешил на выход. Почитать можно и в кабинете.

Через полчаса я понял, в чем причина моего состояния.

Глава 2

Презрение!

Все дело в нем. Снейп, как истинный, чистокровный англичанин, искренне призирал магическую науку в Магической Руси. Только потому, что она именно из Руси. Все же выражение: «За Ла-Маншем разумной жизни нет!» одинаково любили как в маггловской так и магической части Великобритании.

И это притом, что как раз из одной из книг он ритуал и использовал. Сам Снейп русского, точнее старославянского, не знал и для перевода использовал несколько словарей. Вот в знаках он и совершил ошибку.

Вместо того, чтобы начать медленно впитывать приманенную душу он ударил чужой душой о свою. Да еще на условной, духовной, скорости. Одна душа впитала другу, вместе со знаниями, но теперь черт его знает кто я в результате.

Потер лоб. От всего этого уже голова начинала болеть. Конечно же, я решил полностью и окончательно считать себя Снейпом, просто потому, что я теперь живу в его теле. В моем теле!

Взял в столе запасную волшебную палочку и сделал несколько взмахов палочкой над головой и из палочки потек сребристый дымок, который тут же собрался в серебристую лань. Она весело поскакала по воздуху. От каждого касания ее копыт к чему-то невидимому, расходились сферические волны света, которые приносили облегчение моей встревоженной душе.

А еще я — маг!

Я и так это знал, но такое доказательство приносило неимоверное удовольствие.

Дальше занялся обследованием себя с точки зрения колдомедицины. Минут десять ушло на обследование себя любимого. Результаты впечатляли. Никогда такого не было и вот опять. Если серьезно, то Снейп серьезно подготовлен как колдомедик. Возможно, он мог бы занять одно из ведущих мест в Госпитале Святого Мунго, госпитале местных магов. Разве, что подготовлен он больше как теоретик. Практики у него было не очень много.

Так вот, с моим магическим ядром было нечто странное. То, о чем я никогда даже не читал, не говоря уж о том, чтобы видеть лично. Хотя… если так присмотреться, то это похоже на процесс формирования обскура, о котором когда-то читал. В момент своего образование обскур растворился, но при этом магическое ядро взрывообразно увеличилось в несколько раз, и тут же схлопнулось до прежних размеров.

Проверил свое магическое ядро в момент, когда я творю заклинания. Ядро чуть расширилось. Стали видны трещины на нем. Точнее нет. Это были трещины на оболочке. Само ядро было целым. Оболочка осталась прежней, и размер ядра не совпал с оболочкой, вот внутреннее давление и привело к образованию трещин.

— Люмос!

По взмаху палочки появился невероятно яркий шар. Слишком яркий, и раза в два больше. На оболочке появились трещины, и сквозь них хлынуло гораздо больше магии, чем нужно. Часть магии ушло на заклинание, а часть растворилось в пространстве. Кажется и магоканалы увеличены. Определенно да. Чем это мне грозит? Пока не знаю. Может и ничем. А может… Не знаю. Может обратиться в Мунго? Подумать. Слишком случай не типичный. Никогда о подобном не читал. Нужен специалист. Манящий жест рукой и мне в ладонь летит справочник с полочки.

Обскур (англ. Obscurial) — ребенок-волшебник, который вынужден скрывать или подавлять свои силы по тем или иным причинам, в результате чего внутри него накапливается магическая сила. Со временем к этому сгустку может присосаться духовная тварь и перейти на реальный план, полностью подчинив магию этого ребенка. Формируется паразитический сгусток темной энергии, своего рода астральная опухоль. Обычно обскур появляется у детей из стран или семей, где магия находится под запретом.

Описание существа

Когда обскур теряет над собой контроль, он принимает форму обскури. Размер и мощь зависят от врожденной силы хозяина: чем сильнее потенциал маленького волшебника, тем сильнее обскури. Иногда обскур может обращаться в обскури по своей воле. Однако угомонить обскури возможно. Например, люди, которым они доверяют, или которые внушают ему доверие, могут убедить его остановиться. Редкий ребенок с обскуром способен дожить хотя бы до десяти лет.

Сразу же вспомнились события, о которых так много писали. История произошла в ноябре 1926 года. Некто Криденс Бэрбоун регулярно подвергался насилию со стороны своей мачехи из-за своего магического происхождения. Поэтому ему приходилось подавлять свой магический потенциал.

Как результат — Криденс был поглощён собственным обскуром. Да, еще как. У парня был невероятный потенциал, и тварь оказалась настолько мощной, что почти разрушила большую часть Нью-Йорка.

Может ли быть так, что я что-то на подобии обскура, только созданного искусственно. Попробовал распасться в темное облако. Точнее сделать, то чего я никогда не умел. Ничего не получилось. Меня только окутало облако темно синего тумана магической силы. Это меня даже удивило. Серьезный показатель мощи — единовременный выплеск подобного объема силы.

Плиты пола у меня под ногами затрещали, будто я резко прибавил пару тонн вес. Решил поэкспериментировать с этим где-то в другом месте и отпустил силу. Небольшая часть вернулась в тело, а большая часть разошлась в сторону как ударная волна. Не имея в себе негативного посыла, она лишь слегка качнула мебель в помещении и чуть сдвинула мелкие предметы.

Сразу же возникает вопрос. Почему Гарри Поттер не стал обскуром? Ведь в семье Дурслей он жил под постоянным моральным давлением. Варианта могут быть только два.

Первый!

С Поттером у Дурслей все было не так плохо, как показали в каноне и писали в фиках. Мне все же сложно себе представить, что забитый у Дурслей мальчик, начал сопротивляться давлению взрослых магов, вместо того чтобы забиться в тихий уголок.

Второй!

Для того чтобы стать обскуром нужно иметь внутреннюю ненависть именно к своей собственной магии. Дурсли настолько боялись волшебства, что боялись признать Гарри волшебником. Вернон и Петуния робко надеялись, что, если они будут достаточно строгими с Гарри, его странные способности как-нибудь испарятся, и никогда не учили его стыдиться или бояться именно волшебства. Даже когда его ругали за то, что он «делал странные вещи», Гарри не пытался подавить свою истинную природу. Он даже не представлял себе, что он способен сделать это.

Тут пока все.

Снял верх и встал перед зеркалом.

На левой руке проклятая метка. Она довольно тусклая. Немного поработать… эм… забыл, как называется эта женская фигня, чтобы замазать метку, и ничего не будет видно. Только все всё знают. Все знают, что я служил Темному Лорда. Глупо скрывать метку.

Подал магию в правую руку и от запястья до самого локтя проявился с десяток золотистых татуировок. Точнее это взятые на себя магические обеты.

По большей части все клятвы о неразглашении каких-то чужих тайн, в которые я был вовлечен. Вот этот, с красивым узором в виде переплетающихся лоз, это клятва крестного. Она появилась у меня после обряда признания меня магическим крестным Драко Малфоя.

Осмотрел себя в отражении. Довольно впалая грудь. Тонкие руки. Ну, просто узник Бухенвальда. И как я стал одним из лучших боевиков Темного Лорда? Смотреть страшно. Нужно срочно отъесться. Можно еще немного подкачаться, но это уже как получится.

Погрузился в память Снейпа и вскоре нашел нечто невероятное.

Тут же вскочил и побежал, именно побежал, в соседнее помещение. Здесь была личная лаборатория. Она отличалась от лабораторий других зельеваров тем, что Снейп не призирал науку маглов, и здесь было немало оборудования из их лабораторий.

Несколько центрифуг, самый настоящий электронный микроскоп, и еще пара световых, биохимический анализатор, несколько морозильников и сушильных шкафов. А что? Отличное решение. Зачем ждать несколько месяцев, пока растение засушится, если его можно засушить в сушильном шкафу за несколько часов? Снейп отдал целое состояние, чтобы артефакторы обеспечили работоспособность этого оборудование в насыщенном магией Хогвартсе.

Но мне сейчас не это важно!

В углу был небольшой стол, а на нем десяток таблеток.

Как и у любого ученного мага, у Снейпа возникла мысль о бессмертии. Как зельевар и частично колдомедик, он начал с конца. Решил понять, что такое старение. Точнее решил разобраться в процессах старения.

Вот к чему он пришел:

Здесь он использовал результаты исследований еще в 1930-е годов. Активное изучение идет до сих пор. Такое глубокое понимание маглами строения живых организмов по-настоящему поразили Снейпа.

Результаты исследований гласили, что концевые участки хромосом, состоят из повторяющихся последовательностей нуклеотидов ДНК, названных теломерами. Иногда теломеры называют «защитными колпачками».

Теломеры состоят из теломерных повторов — коротких повторяющихся последовательностей ДНК. Длина теломер (у человека — от 100 до 500 пар нуклеотидов) определяется числом повторов репликации.

Теломеры служат «счётчиком клеточных делений»: чем они короче, тем большее число делений прошло с момента рождения клетки-предшественницы.

При каждом делении клетки теломеры укорачиваются из-за особенностей механизма репликации ДНК: ДНК-полимераза не способна полностью воспроизвести концы линейных молекул ДНК, что приводит к концевой недорепликации.

Если теломеры становятся слишком короткими, клетка перестаёт делиться и вступает в состояние клеточного старения или запускает апоптоз — процесс программируемой гибели клетки.

В молодом возрасте укорочение теломер компенсируется работой фермента теломеразы, который удлиняет теломеры, добавляя повторяющиеся последовательности нуклеотидов к их концам, но перестает вырабатываться к двадцати пяти годам.

Старение — это часть генетической программы. У всех заложена определённая продолжительность жизни — теломерная (чем короче теломеры, тем ближе старость).

Еще, это результат накопления случайных повреждений в клетках: от свободных радикалов, ультрафиолета, токсинов, стрессов. Организм борется, но со временем «ремонтная система» устаёт. С возрастом запасы теломеразы в организме уменьшаются и теломеры перестают восстанавливаться.

Так вот!

Северус Снейп разработал способ насыщения организма искусственными теломеразами, которые удлиняли теломеры. Эти искусственные теломеразы достраивали укороченные концы хромосом ничуть ни хуже чем естественнее, и восстанавливали длину теломер. Активация этого фермента может помочь замедлить укорачивание теломер.

ДА! В! РОТ! МНЕ! НОГИ!

Он изобрел бессмертие! Ну, не бессмертие, но старость он может отодвигать условно вечно.

Погрузившись в воспоминания и пролистывая лабораторные журнала, понял, что сам Снейп был очень недоволен своим изобретением. Он был недоволен тем, что этот препарат был создан и разработан на магловском оборудовании и по маггловским теориям. Он как раз пытался как-то все это перевести на рельсы магии, но пока ничего не получалось.

А мне ниче! Взял одну из таблеток и проглотил. Сейчас 1985 год. Мне двадцать пять. Самое время начать прием моего «Нестарина». По-моему крутое название. С точки зрения волшебного мира — очень крутое.

Прием по одной таблетки через день и моя внешность зафиксируется навечно.

Еще немного пошерстил память и лабораторные журналы, но так и не нашел больше ничего такого же выдающегося, так что вернулся в кабинет.

Пока успокаивался от осознания моего долголетия, решил почитать историю мира из Магической Руси. Снейп Русского не знал, зато это был родной язык моей второй личности так, что я, как историк, с интересом погрузился в чтение.

С первых же строк я забыл о всех восторгах по поводу продолжительности жизни.

«Самые первые упоминания о нашем мире можно найти в летописях великого Темного Дома Навь (Темного Двора). Тогда еще Великая Темная Империя пришла в наш мир из Внешних миров. Это была уже состоявшаяся мощная империя, что раскинула свои территории на несколько миров. Здесь они столкнулись с коренными жителями этого мира — Асурами.

Сведений о зарождении Тёмного Двора крайне мало, что в первую очередь объясняется закрытостью самих навов, очень не любящих выдавать больше необходимого минимума информации. Известно, что они пришли на Землю, уже представляя собой высокоорганизованное общество с жёсткой вертикалью власти, сложившимися традициями и законами.

Именно навы развязали Первую Войну в этом мире. Предположительно это произошло больше трех сотен тысяч лет назад. Таким образом, был открыт счет конфликтам на Земле. Как и положено первой, та война была самой жестокой и кровопролитной в истории, первой войной на взаимное уничтожение. И Тёмный Двор, и асуры не ставили целью покорить врага — они добивались полного уничтожения противника любыми методами и способами.

Уничтожив врага и установив свою гегемонию, Тёмный Двор широко открыл ворота во Внешние миры, превратив Землю в процветающий центр торговли, науки и ремесел. Тем не менее, в меру либеральная экономическая политика сопровождалась жесточайшей диктатурой — делиться властью навы не собирались, что, в конце концов, привело к масштабным выступлениям вассальных племен, закончившимися падением Тёмной Империи и Эпохой Непрерывных Войн, растянувшейся не несколько сотен тысяч лет.

Первая война.

О причинах войны сложно сказать точно. По господствующей теории причинами войны послужила полная противоположность в практикуемой навами и асурами магии. Навы были практиками Абсолютной Тьмы, в то время как асуры практиковали Абсолютный Свет.

На фоне этого, представители данных народов испытывали друг к другу подсознательную лютую ненависть. Это не позволило им даже начать переговоры.

Навы, под предводительством первого князя, Ярги, ворвались во Внешние миры из родного мира сразу же с целью захвата территорий и не пытались начинать дипломатических отношений.

Сначала асуры не придали этому значения, не верили, что нашествие продлится долго, однако их уверенность в собственном совершенстве сыграло с ними злую шутку. Они не придали конфликту должного значения, и поэтому быстро отбить нападение им не удалось.

Когда асуры поняли, что быстро уничтожить захватчиков не получится, они начали действовать всерьёз, захватывая пленных и подвергая их чудовищным экспериментам, в ходе которых отчаянно пытались создать нечто, способное остановить победоносное наступление многочисленной Тьмы.

Первые рвали на части Вторых, препарировали жестоко, меняли тело и душу, экспериментировали с мозгом, лишая пленников всего того, что делало их навами. Асуры стремились победить Тьму с помощью самой Тьмы, в то время, как война перешла в стадию неуправляемой.

Контроль за войсками был потерян, и командиры арнатов (основной тип войск навов) действовали самостоятельно, врываясь в еще занятые асурами области и уничтожая всех поголовно.

Когда навы добрались до столицы асуров с их лабораторией с Абсолютным Оружием. Ярга отдал приказ на уничтожение лаборатории, но этого не получилось сделать, и тогда она была замурована вместе с измененными навами защищавшими ее. Лабораторию накрыли сферой из обсидиана, получившей название «Купол» или «Могильник».

Какой именно момент стал переломным в ходе Первой войны сейчас указать трудно, однако известно, что захват лаборатории и создание «Купола» было предзнаменованием падения Империи асуров. Они не успели доработать свое оружие, которое должно было остановить навов, и пали.

Две их Железные Крепости, которые ранее были способны контролировать всю планету, (возможно, это были летающие крепости, данных нет) были разрушены при взятии, третью навы захватили, не разрушая.

К тому времени во Внешних Мирах появились другие сильные расы. Навы решили показать им свое величие, но ничего не вышло. Навы получили настолько мощный отпор от новых рас, что были вынуждены полностью переселиться на Землю. По преданиям даже их родной мир был уничтожен. Именно в этот момент появляются первые упоминания о навах, как о Темном Дворе.

Междоусобная война.

Получив доступ к материалам, собранным в последней Железной Крепости, князь Ярга изменился. Желая всемогущества, он не принял во внимание опасность знаний асура, в результате чего среди высших иерархов Нави произошел раскол, приведший к многим векам внутренней войне.

Период расцвета.

Данных о гражданской войне нет, только факт, что она вообще была. Окончив последнюю битву Первой войны и продолжительную гражданскую войну, навы основали собственную империю, открыв ворота во Внешние Миры и превратив Землю в центр торговли, искусства и ремесел. Многочисленные племена приходили к Уратаю – столицу Нави. Предположительно, город располагался на территории севера современной Сирии и Юга Турции.

Хоть навы теперь владели только одним миром, но власть их здесь была неоспорима. Они вновь набирала силу. Тем более в некоторых иных мирах предпочитали преклоняться перед Тьмой, ради того, чтобы Тьма не вторглась во Внешние миры.

Цитата из летописей: «Приходили процессии от флямов и мангладарцев, филианцев и барнагейцев, от всех обитателей Вселенной, готовых на все: дарить подарки, приносить унизительные клятвы, склонять головы…»

Столицей Великого Дома Навь был Уратай – город, расположенный в землях Южного Каамана. В центре города возвышалась огромная скала, перенесённая магией из дальних миров, и на этой скале располагалась Великая Цитадель – оплот Нави.

Империя Навь ревностно хранила свои тайны, зачастую уничтожая целые миры (соседний мир Барна-Гу), или безжалостно вырезая осмелившиеся противиться ей племена. Однако при этом, правление князя нельзя было назвать тираническим, так как свободы у вассалов было вполне достаточно, что иной раз вводило их в заблуждение относительно ее границ. Примером этого являлась семья Ось.

Войны Подземелий.

Осы пришли на Землю, как и все прочие вассалы Нави – из Внешних миров. Расселившись в провинции Хон (предположительно, территория Китая и Гималайских гор), осы, во главе с осарами, решили испытать Навь на прочность.

Очевидно, что сами осы, обладающие поодиночке лишь зачатками интеллекта, не решились бы на конфликт, однако осары, их вожаки и концентраторы разума всей расы, сумели объединить подданных, дав им что-то вроде коллективного разума.

Первую Войну Подземелий Навь расценила как заурядный, не вызывающий особого интереса эпизод. Она продлилась всего три дня, при этом активные боевые действия велись только в первый день, два последующих являлись уже карательной операцией, после чего осары вынуждены были принести вассальную присягу Тёмному Двору.

Урока хватило на двести лет, после чего делегация осаров прибыла в Уратай, чтобы заявить о своей независимости. Парламентёров казнили в тот же день на площади Глашатаев. На следующее утро под землю ушел город Тигазай – центр провинции Хон.

Эти события положили начало Второй Войне Подземелий.

Гарки (элитные войны навов) штурмовали подземелья, но осы на это раз оказались сильнее – послушные им крысы и слепые волки, которых создали осары, наградив их обсидиановыми зубами и когтями, оказались вполне способны противостоять навам.

Потери возрастали, а сама война длилась дольше, чем ожидалось, и князь выразил тогдашнему комиссару свое недовольство. Видя неспособность подавить мятеж, прочие вассалы стали сомневаться в величии империи, и Навь, не считаясь с потерями, жестоко расправилась почти со всеми осарами.

Переломить ход противостояния помогло и чрезвычайно разрушительное арканное заклинание, созданное князем, «Слёзы Сердца Земли».

— Арканное заклинание? Это еще что? О подобном никогда не слышал, — пробормотал я.

«Аркан вызвал землетрясения и извержения вулканов по всей Земле, а особенно сильные на территории проживания Ось. Подземные города Дома Ось были полностью затоплены потоками лавы, что поднималась из-под земли.

Показательные казни побеждённых проходили на центральной площади, на глазах у послов из Внешних миров. Нужное впечатление было достигнуто. Империя Навь продемонстрировала свое превосходство.

Поскольку осы были полностью зависимы от своих предводителей осаров, князь оставил в живых двоих – Майлу и Майранка – для того, чтобы обычные осы могли размножаться.

Вторая Война или Война с Зелёным Домом.

Первые упоминания о людах (именно людах) относятся к последней трети правления Темного Двора. Незначительное количество охотников и земледельцев пришло из внешних миров и попросило у Темного Двора разрешения расселиться в районе современного Урала. Навы не возражали. Более того, подписали грамоту на управление территорией и выставили вполне разумный налог.

Вскоре Тёмный Двор предложил людам взять на себя функции охраны нескольких ворот во внешние миры, расположенных в предгорьях Уральских гор и на территории европейской части современной России. Вследствие чего область проживания людов была расширена до Западных Лесов (предположительно, до территории современной Польши или Беларуси). С этого момента началось процветание людов.

Контроль над торговлей с внешними мирами позволил им разбогатеть и обзавестись довольно внушительными вооруженными силами, наличие которых люды объясняли необходимостью охраны караванов и торговых центров.

К этому моменту Тёмный Двор начал испытывать серьёзные трудности со своими вассалами. Всё больше племен во внешних мирах открыто бросали вызов навам. Да, и на Земле всё чаще вспыхивали локальные конфликты. Какое-то время люды продолжали поддерживать Тёмный Двор, однако, поняв, что время навов прошло, а также получив в распоряжение настоящий Источник Силы, Зелёный Дом начал собственную игру.

Появление Колодца Дождей связано с многочисленными слухами. Согласно одним из них, Источник вручили людам выжившие и прячущиеся асуры, готовые на всё, чтобы сбросить с трона ненавистных им навов. По другим сведениям, люды приобрели технологию создания Источника у неизвестной расы во Внешних мирах. Сам же Зелёный Дом настаивает, что технология и постройка Колодца Дождей были разработаны и осуществлялись непосредственно людами, но в это мало кто верит.

Получив доступ к магической энергии, люды развернули широкомасштабные боевые действия против навов, к чему Тёмный Двор оказался абсолютно не готов. Пытаясь спасти положение, навы вооружили ряд агрессивных племён и направили их против мятежников. Понимая, что в случае поражения их ждет поголовное уничтожение, люды проявили чудеса мужества и отваги.

В ходе грандиозного трёхнедельного сражения по всей планете, они сумели разбить объединённую армию Темного Двора и полностью уничтожить Уратай, столицу навов. Согласно некоторым данным, в битве за Уратай погиб князь Тёмного Двора, по крайней мере, объяснить последовавшую за падением столицы серию мощнейших землетрясений пробежавшую по всей планете и уничтожившую множество городов, ничем другим невозможно.

Великий Дом Навь в планетарном масштабе перестал существовать, но механизм войны был запущен. Все вассалы Тёмного Двора стремились к собственной выгоде, что привело к полному вырезанию навов как расы и Эпохе Непрерывных Войн. Около двухсот лет Земля представляла собой сплошное поле боя, победителями, несмотря ни на что, остались люды. Однако уничтожить Навь полностью им не удалась, остатки тёмных обосновались в легендарном прибежище асуров — Тайном Городе.»

Как же интересно! А ведь я неплохо знал историю, и ничего подобного там нет. Хотя историю, что преподают в Великобритании, начинается толком только со времен от Римской Империи и никак за три сотни тысячи лет до сегодняшних дней.

Поискал какие-то обозначения и метки на книге. Может это сказки? Но, нет. Ничего кроме названия. Какой-то уникальный личный труд? Написано определенно от руки, но очень красивым каллиграфическим почерком.

Так, что там дальше?

Глава 3

Вызвав домовичку я заказал легкий перекус и чай. Под чаек я продолжил знакомиться с мировой историей версии Магической Руси.

«Следующие тысячелетия на Земле шла непрерывная война всех против всех.В этот период процветал новоявленный Великий Дом Людь. В попытке остановить непрерывные войны, Великий дом Людь, или по-другому Зёленый Дом, который объявил своим главным принципом — максимальную закрытость. Люды постарались отгородиться от Внешних миров, закрыв все врата между мирами.

Они резко ограничили доступ на Землю, и, надеясь, таким образом, максимально долго удержаться у власти. Несмотря на непрерывные войны, что продолжались между бывшими вассалами Навь, уже на самой Земле, им это удавалось около трёх тысяч лет. Однако во времена правления королевы Изары Зелёный Дом рухнул под натиском племен чудов, что открыли врата с той стороны.

Про Зеленый Дом можно сказать одно — Магия.

Можно сказать, что в их жилах течет сама магия природы. Не было еще во вселенной рас, что могли так искусно изменять жизнь, как это делали маги Зеленого Дома. Именно под рукой магов Зеленого Дома появились все современные расы людей. Черная, желтая, красная, кожи. Не совсем понятно к чему они стремились, но они не только расцветкой кожи баловались. На закате своего процветания к нашему миру вышла новая раса. Только эти новички пришли не через мировые врата. Они прибыли на летающих лодках прямо сквозь пустоту.

Маги Зеленого Дома сразу же дали жесткий отпор новичкам, которые посчитали жителей Земли дикарями, и попытались насадить свои порядки. После этого начались несколько сотен лет сотрудничества между Зеленым Домом и расой Кри. Совместными усилиями они пытались создать магов, которым бы не требовался сторонний источник магии. Результаты были довольно странными, в том числе им удалось вывести несколько новых рас. Неизвестно к чему бы привело это сотрудничество, если бы не пришествие богов (подробнее см. «Пришествие богов»).»

Зараза, как же интересно!

«После пришествия богов Кри покинули Землю и больше никогда не возвращались, а у Зеленого Дома получилось самостоятельно то, что они никак не могли сделать совместно с Кри несколько сотен лет.

О прошлом магической школы Зеленого Дома сложно судить из-за отсутствия подробной информации. Современная магия Зелёного Дома имеет наиболее «естественные» корни, по сравнению с остальными Великими Домами. Колдуньи прекрасно работают с живой материей, растениями, животными, стихиями воды и воздуха, великолепно разбираются в травах и готовят лучшие в Тайном Городе магические отвары (разрыв-трава, убой-трава и др.).

Их авторитет в этих вопросах необычайно высок, но основное преимущество колдуний, которое делает их опасными для любого мага — их необычайные способности воздействовать на чувства жертвы, самым ярким образцом чего служит заклинание «Поцелуй русалки».

Колдуньи Зелёного Дома не так хороши в бою, как маги других Великих Домов. Их конёк — второстепенные боевые арканы, способные поддержать атаку или защитить своих дружинников — «Вздох мантикоры», «Ветер дикой охоты», «Дым ледяных вершин» и «Песня сирены». Открытого же столкновения один на один с магами противника стараются избегать даже опытные жрицы.

Несмотря на то, что мужчины-люды не обладают магическими способностями выраженными во внешних эффектах, но они тоже обладают магией, которая полностью направлена на усиление их тел. Они играют большую роль в защите великого дома, воюя, в том числе и с вражескими магами. Именно поэтому в Зелёном Доме уделяют огромное внимание умению создавать мощные боевые артефакты, предназначенные как для защиты воина, так и для поражения врага, в том числе и мага.

Колдуньи считаются лучшими специалистами по производству боевых артефактов, и их клеймо ценится выше, чем клеймо Тёмного Двора. Предмет особой гордости Зелёного Дома — «Журавлиный клюв» — массовый артефакт, выполненный в виде холодного оружия и предназначенный для уничтожения боевых магов. Опытный дружинник, вооруженный «журавлиным клювом» четвёртого класса, представляет реальную угрозу даже для высших магов Тайного Города.

Магическими способностями обладают все женщины Люди, и каждая из них почла бы за счастье стать признанной колдуньей, но это удается далеко не всем. Всё начинается в четыре года, когда девочек привозят в школы Зелёного Дома, где жрицы проводят всестороннее изучение их потенциальных возможностей и отбирают наиболее перспективных детей. Эти девочки остаются в школе, где им присваивают первый магический титул — ученица.

В зависимости от способностей каждой конкретной девочки обучение может длиться от десяти до четырнадцати лет. В это время ученицы получают фундаментальные знания и навыки, позволяющие им совершенствоваться дальше. В отличие от Ордена, где ученики сразу же получают практические навыки в реальной жизни, ученицы Зеленого Дома не покидают пределов школы и выходят оттуда либо убедившись, что способности не позволят им стать серьёзными колдуньями, либо получив следующий магический титул — фея — самый распространённый титул колдуний Зеленого Дома.

Быть феей почётно, интересно, выгодно и весело. Это «золотая молодёжь» Люди, времена магического студенчества. Фея попадает под начало кого-либо из более опытных колдуний и начинает осваивать волшебное ремесло на практике. Поскольку возможности феи, как самостоятельного мага, ещё невысоки, они вынуждены максимально широко использовать артефакты.

Поэтому фея всегда носит украшения (кольца, браслеты и т.д.), а также зашифровывает некоторые заклинания в изящные татуировки. Сколько времени колдунья пробудет феей предсказать сложно, но не менее десяти лет. В это время ей предстоит сделать окончательный выбор: ограничить своё развитие титулом феи, найти мужа и завести семью или, обретя новые знания и возможности, получить следующий титул — фата — основной титул колдуньи Зелёного Дома.

Фата — это уже полностью самостоятельный маг, возможности которого определяются способностями и опытом. Наиболее выдающиеся из них становятся жрицами Зелёного Дома — магическими лидерами доменов. Именно Фата являлась результатом работы Зеленого Дома и Кри. Маги с собственным невероятно мощным источником энергии.

Только так получилось, что рождаться стали магами не только девочками, но и мальчиками. Это было не приемлемо по канонам Зеленого Дома. Колдуньи опасались, что мужчины маги отберут у них всю полноту власти и таких мальчиков отправляли на отдаленные территории.

(Судя по всему, позже эти территории стали государством — Римской Империей. Очень уж фундамент школ магов Римской Империи, был похож на школу магии Зеленого Дома).

Последняя Война Темных.

Великий Дом Чудь, (неофициально) Орден — самый молодой из трёх Великих Домов. Построен по образу и подобию рыцарских орденов Западной Европы (учитывая более древнее происхождение чуди, логично предположить, что скорее сама идея рыцарских орденов была заимствована челами у предыдущих владык Земли).

Первые упоминания о племенах чудов относятся еще к правлению Тёмного Двора.

Крупная орда агрессивных воинов кочевников проникла на Землю из Внешних миров и занялась грабежом близлежащих торговых городов. К несчастью для чудов это произошло во времена расцвета Тёмного Двора и наказание за дерзость последовало незамедлительно.

Боевые отряды навов разнесли агрессоров в клочья, летописцы сделали соответствующую пометку в книгах, и Тёмный Двор забыл о наглецах. Урок оказался настолько запоминающимся, что чуды не возвращались на Землю несколько тысяч лет.

Их племена кочевали по Внешним мирам, продавая свое умение воевать, а до мирной Земли доходили только слухи о воинственных варварах. В следующий раз чуды появились в момент падения Навов. Два племени, Черепахи и Горностая, нанялись на службу к навам, но после поражения Тёмного Двора они покинули Землю, хорошо запомнив этот благодатный мир.

В третий и последний раз чуды пришли еще через несколько тысяч лет. Они представляли собой уже высокоорганизованную структуру с единым и жёстким руководством — Орден, в который входили переименованные в ложи племена.

Формирование Ордена проходило за пределами Земли, и рассказывать об этом можно только со слов самих чудов. Так, согласно официальной версии, великий воин Цун ле Го, путешествуя по Внешним мирам, познал великую тайну в древнем и заброшенном храме Спящего.

Результатом знания стало создание Карфагенского Амулета — Источника неимоверной магической энергии. Получив такую власть, Цун ле Го сумел объединить разрозненные племена чудов в единое целое и направить усилия на завоевание миров.

К этому времени Зелёный Дом переживал не лучшие времена. Королева Изара, великолепная колдунья и предсказательница, оказалась отвратительной правительницей. Бароны непрерывно враждовали между собой и всё громче и громче требовали полной автономии от короны. Жрицы частью вставали на сторону баронов, частью самоустранялись от решения сложных вопросов.

Узнав при помощи разведчиков и магии о проблемах, которые испытывали люды, Цун ле Го немедленно провёл переговоры с наиболее агрессивно настроенными баронами и выразил готовность посодействовать им в войне с королевой.

Мятежные бароны открыли чудам врата на Землю, обеспечили плацдарм и поддержку. С их помощью Орден сумел захватить богатейшие территории и вплотную подобрался к столице Зелёного Дома. То, какую ошибку они допустили, мятежные бароны поняли слишком поздно…

Падение империи людов не ознаменовалось грандиозными катаклизмами. По некоторым данным это связано с тем, что королева Изара сама предложила рыцарям свою жизнь в обмен на беспрепятственный выход из осаждённой столицы остатков своих подданных.

Цун ле Го согласился и сдержал слово: чуды не преследовали побеждённых, позволив им скрыться в лесах, откуда они впоследствии переправились в Тайный Город. Изара взошла на костёр, а столица Зелёного Дома была сровнена с землей.

Чуды установили на Земле довольно жестокий режим, рассчитывая удержаться у власти при помощи суровой диктатуры. Какое-то время им это удавалось, но после двух тысяч лет правления Орден пал под давлением набравшей колоссальную силу расы челов. (Это мы. Нынешняя раса, населяющая Землю. И да! Мы были созданы людами.) Остатки чудов ушли в тайный город.

Воцарилась эпоха человечества.»

Не удержался и пошел посмотреть, есть ли в том сундуке, что-то про Тайный Город. Уже несколько раз его упоминают, но при этом ничего про него не пишут.

Кое- что нашлось в книге про древние расы, населяющие наш мир.

«Тайный Город — свернутое пространство необычайно огромного размера. Примерно это пространство равно нынешней Франции. Ключевые проходы в него находятся на территории современной Москвы, которую населяют потомки некогда правивших Землей рас. Вернее сказать, Москва построена вокруг входов в Тайный Город, так как это поселение было создано задолго до того, как на Земле появились современные люди — "челы", как их называют в Тайном Городе.

Представители иных рас объединяются в семьи согласно генетическому статусу, семьи образуют Великие Дома. Всего существует три Великих Дома, каждый из которых владеет собственным Источником магической Энергии. Источник — необходимое условие для того, чтобы владеющая им семья могла называться Великим Домом. Помимо основной семьи в Великий Дом также входят вассальные семьи, объединяющиеся по признаку используемой ими магической энергии.

Тайный Город был создан еще асурами много сотен тысяч лет назад. Причина его создания неизвестна. Место для создания было выбрано не случайно. Территория Тайного Города — уникальная природная аномалия, "слепое пятно", защищённое от любых видов магического поиска извне. Сами обитатели Тайного Города при этом магическим поиском пользоваться могут свободно. Таким образом, представители господствующей на Земле расы ни самого Тайного Города, ни его жителей обнаружить не в состоянии.

Тайный Город, как его скрытая часть, так и сама Москва, разделён между Великими Домами на зоны влияния. Границы зон и их изменение являются предметом постоянных споров между Великими Домами. Нередко становясь причиной конфликтов и даже войн.

Помимо зон Великих Домов существует также не относящаяся ни к одному Великому Дому Зона Кадаф, на территории которой строжайше запрещено использование магии. Зона Кадаф постоянно охраняется патрульными магами всех трёх Великих Домов. Еще есть международные зоны магов, инквизиции, и Дозоров.

Инквизиция.

Несмотря на то, что челы уже многие столетья являются доминирующей расой, идея их устранения в какой-то момент объединила все Великие Дома. Эти времена запомнились в истории падением Рима. В те времена именно Рим был крупнейшей Империей челов.

Есть основания думать, что именно с подачи Тёмного Двора во времена раннего средневековья представители древних рас начали атаку на челов. Опасность для молодой расы действительно была велика – разобщённость и невежество челов, пошатнувшийся авторитет жрецов и магов, ересь, колдуны, волнения — все эти факторы вполне могли привести человечество к гибели.

Ко всему прочему, масаны, почувствовавшие свою безнаказанность, истребляли целые поселения, не считая нужным особо скрываться. Численность их кланов была велика, а положение челов – критическим. Масаны так же опасны для Тайного Города, как и для челов, но до поры до времени маги челов смотрели на происходящие события сквозь пальцы, очевидно, предчувствуя собственную выгоду. И именно в это время начался «Сезон Истинных Чудес».

Интересно!!!

Полистал книжку и нашел изображение и описание масан.

«Масаны — вассальная семья Тёмного Двора. Продукт работы с генами нави еще во времена Первой Войны. Представителям семьи Масан для поддержания собственного разума необходимо пить кровь разумных. В противном случае они становятся безумными животными, переполненными яростью. Им годится любая, кроме крови навов, а также, возможно, татов и асуров. В отличие от других семей Великого Дома Навь, масаны проживают по всей территории Земли. Масаны обладают большой физической силой (уступая навам и мужчинам людам), высокой скоростью реакции (уступая навам и хванам), владеют магией (уступая навам, людам и чудам). В бою на равных сражаются с представителями других Великих домов. Масаны очень живучи, единственное безусловно надёжное оружие против масана — солнечный свет. Осиновый кол, вбитый в сердце, вызывает паралич и потерю сил, но к летальному исходу не приводит.

Упоминания также заслуживает способность представителей этой семьи трансформировать собственное тело в туман — так называемое Превращение. Состояние тумана так же уязвимо для солнечных лучей, как и естественный облик. Кроме того, оно требует большого количества энергии. Продолжительность жизни масана составляет около 700-800 лет.

Они не пользуются энергией Источника. Их магия целиком и полностью строится на Крови. При этом от её количества в организме зависит не только боеспособность, но и физическое состояние. В отличие от классических магов, масаны обладают телепатией как одним из видов Прорицания. Их Зов может покрывать расстояние до семидесяти миль.»

Ого! А в Хоге на истории учили, что вампиров создали маги в Римской Империи совершенно случайно.

Что там дальше по истории?

«Предпосылки большой войны стали очевидны еще до падения Рима, так, что там, представителями человской церкви, была создана — Инквизиция. Это были сплошь маги, которые разработали уникально заклинание, которое лишало ближайшую территорию любой магической энергии, что делало представителей любого народа почти беспомощными перед разъярёнными и обученными войнами челами.

Великим Домам стало об этом известно еще до того как это заклинание было использовано против их воинов. Они первыми нанесли удар. Науськанные их эмиссарами в бой пошли племена севера со своими магами и шаманами. С поддержкой воинов Великих Домов и их магов у них хватило сил пройти по территории Римской Империи до самой столице и разрушить Рим.

Инквизиция была полностью уничтожена в Риме, но ее филиалы уже успели распространиться на другие города Империи, и даже за ее пределы. Пока в магловском мире начался передел мира и влияния оставшегося от Вечной Империи, Инквизиция начала объединять силы для борьбы с Великими Домами.

Следующие пятьсот лет Инквизиторы наносили Великим Домам целый ряд сокрушительных поражений по всему миру, и развернули самое энергичное преследование нелюдей. Костры пылали чуть ли не каждый день, а армии Тайного Города даже не отступали, они бежали, не в силах оказать серьёзного сопротивления.

Особенно ярко это проявилось на обеих Америках и Австралии. Там были вырезаны вообще почти все представители Великих Домов и все их последователи. И нелюди, и человские колдуны, которые служили Великим Домам вырезались безжалостно. Инквизиторы уничтожали не то что целые семьи, а все поселения, только за наличие одного единственного мага Великих Домов. Великие Дома не могли ничего противопоставить этой угрозе.

Истребление прекратилось только, когда войска Инквизитория подошли к границам магловской части Тайного Города. Возможно, если бы силы Инквизитория могли пройти в сам Тайный Город, то и Великим Домам пришел бы конец, но Тайный Город был создан как убежище, так что Великие Дома смогли ограничить проход в него.

Жёсткое ограничение свободы масанов стало одним из пунктов ультиматума, предъявленного Великим Домам. Вторым пунктом стал категорический запрет вмешиваться в религиозные вопросы — «церковь — только для челов». Третьим пунктом стало то, что представители древних рас никогда, и ни под каким предлогом не вмешиваются в политическую жизнь челов. «Любое вмешательство в политическую жизнь любого сообщества челов рассматривается как повод для войны».

Тайный Город ультиматум принял, однако Великие Дома, в свою очередь, настаивали на соблюдении режима секретности по отношению к древним расам и гарантий сохранения статус-кво в отношениях. А так же полного переписывания мировой истории.

Так как масаны своими действиями ставили под угрозу существование всего Тайного Города, с ними поступили очень жестко. Гарки, элитные воины Тёмного Двора, нечувствительные к магии Крови, непригодные в качестве пищи, не умеющие не исполнять приказы князя, нанесли кланам масанов огромный урон, почти полностью истребив те кланы, которое еще оставались после войны с инквизицией.

«Кладовые братской любви», «Купание в лучах славы» и другие жестокие казни вынудили масанов отступить и распрощаться с мечтой о мировом господстве. Но и сами представители древних рас смогли в полной мере оценить угрозу инквизиции и не желали ее повторения, поэтому условия Великого Договора неукоснительно соблюдается до сих пор.»

Так вот откуда взялся Статут Секретности, а то ведь, стыдно сказать, но Снейп не знал причин подписания Статута. Выходит он был подписан не между магами и людьми, а между магами человечества и нелюдскими расами.

Ну, я все равно не верил в официальную версию, по то, что это обычные люди сжигали волшебников на кострах.

Глава 4

Да в рот мне ноги!

Я вскочил с кресла, на котором так уютно устроился. Пока я тут книги читаю занимательную историю, у меня неизвестно, что творится с магическим ядром. Хорошо, что у меня как у декана есть доступ к камину.

Зачёрпнул немного порошка и кинул в огонь. Жар пламени тут же спал, а само пламя изменило цвет на зелёный. Переборол небольшое чувство страха и шагнул прямо в пламя. Кинул под ноги еще немного порошка.

— Мунго, — крикнул я за миг да того, как моя гостиная смазалась.

Мир задрожал и завибрировал. Различные гостиные на огромной скорости сменяли друг друга, пока одна из них не замерла передо мной. Выйдя из пламени, понял, что оказался в приёмной Госпиталя Святого Мунго.

Машинально и привычно щелкнул пальцами и по одежде пробегает невидимая волна магии, убирая всю грязь и пыль. В источнике немного кольнуло. Стоит воздержаться пока от магии.

— Доброго вам вечера, — поприветствовала меня миловидная девушка в малиновой мантии за стойкой.

— Мне бы на приём к специалисту по магическому телу, — уныло протянул я.

— Секунду, – она что-то пролистнула за стойкой. — Вам срочный приём?

— Да.

— Хм… срочный ночной вызов будет стоить триста галеонов.

Меня слегка перекосили от таких цен, и меня можно понять. Триста галеонов это сумма, которую тратит средний ученик Хогвартса на покупки в начале учебного года. На целый год!

— Я могу вас записать в очередь. Она будет…, — она ещё что-то пролистал, — тринадцатого февраля. Через полтора месяца. Это будет стоить тридцать семь галеонов и семнадцать сиклей. Специалисты по магическим системам очень востребованы.

— Ладно. Давайте срочный вызов сейчас.

Меня провели в отдельное помещение красиво и удобно обставленное. Медсестре предложила на выбор кофе или чай. Точнее она, чисто по английски, предложила чай, но я попросил кофе. Лучше бы на чай согласился. Какое же дерьмо у них кофе.

Я прождал ещё полчаса, пока прибыл вызванный из дома специалист.

– О! Северус!? – удивился при виде меня мой старый знакомый.

Шапочно.

— Здравствуй Александр, — поприветствовал я его уныло.

Какие деньги!

Александр Брах. Потомок немецких эмигрантов. Успешный специалист по лечению магических основ. Мы познакомились на конференции зельеваров, где шла речь о зельях, которые могут компенсировать повреждения магических тел.

— Что у тебя случилось? — спросил он, отпирая свой кабинет.

— Давай ты, сначала посмотришь мое ядро.

Он удивленно посмотрел на меня, но указал на кушетку, куда я и сел.

Было забавно за ним наблюдать. Спокойное лицо хмурится. Вот он уже с напряжением выводит все более и более замысловатые диагностические чары. Вот лицо расцветает радостью догадки, и он накидывает еще какие-то диагностические чары. Эти чары показывают, что догадка не верна. И так по кругу.

Через пол часа мы прошли в диагностический зал. На полу здесь нарисованы диагностические узоры. Одна из руной вязи. Руны все знакомы. Узор легко могу прочесть.

Далее идет буддийский орнамент. Мандала — это сложный узор из множества геометрических фигур. Создано высокопоставленным магом приезжавшим к нам лет сто назад из Тибета. Тут я совершенно ничего не понимаю.

Третьим идет узор больше напоминающий сложнейшую схему электронной платы. Точки, кружки, множество прямых линий. Слышал об этом. Попытка совместить волшебство и современную науку маглов. Говорят, что в плане диагностики энергетического тела получилась отличная штука.

Четвертым и последним идет алхимический круг преобразования. Частично могу разобрать, но все же не моя наука. В алхимия я не специалист, а здесь, все же, вершина именно этой науки.

— Сколько ты хочешь? — спросил Александр через часа моего исследования, то на одном, то на другом узоре.

Для специалиста его уровня он обследовал меня очень долго. Должен признать, я хоть и не особо хорош как практик колдомедицины, но теорию я знаю на отлично. Те же чары что он использовал, были за гранью моих знаний. Что-то из того чему учат только личных учеников.

— Что? — вяло спросил я.

Последние минут десять он все время что-то писал в толстой книге. Что-то рассчитывал, яростно зачеркивал и вновь начинал писать.

— Сколько ты хочешь за этот секрет.

— За какой секрет? — нахмурившись, спросил я, сбрасывая сонливость.

Я на самом деле не понял о чем он. Александр потер лоб.

— Ты же знаешь, что примерно к семнадцати происходит окончательное формирование ядра. Так сказать — окостенение. Оболочка ядра перестает увеличиваться и не дает ядру больше расти, чем лишает волшебника возможности увеличивать объем своей магической силы стандартным методом. Магическая мощь увеличивается только за счет прокачки контроля над энергией, а тут ты, двадцатипятилетний, приходишь ко мне с ядром, у которого расколота оболочка. При этом и твое магическое ядро уцелело. Это позволит тебе еще больше повысить свою магическую мощь. Это невероятно! Как ты это сделал? Чего ты хочешь за этот секрет?

— Эм… ээээ… а со мной то что?

— Да все с тобой нормально. Я поначалу думал, что это какое-то проклятие и у меня на глазах твое магическое ядро разрушается, но оно наоборот медленно, но увеличивается. Оболочка ядра расширилась и теперь само ядро медленно занимает освободившееся место. Что бы ты с собой не сделал процесс еще идет. Не могу понять, что дает твоему ядру расти в таком темпе. Оно по идее должно расти в естественном темпе занимая место, но оно хоть и растет медленно, но все равно неестественно быстро. В тебя все еще откуда-то течет энергии…

Он неожиданно замолчал и начал одно за другим накидывать еще какие-то чары.

— Нет…, — бормотал он, — энергия в тебе. Что-то в тебе усиливает твое ядро. Это точно не родовой алтарь, как я подумал в начале. Энергия идет не извне, а изнутри. Я не могу… Моргана.

Он заходил по кабинету, потирая подбородок, а потом опять бросился ко мне и вновь начал накидывать на меня множество диагностирующих заклинаний, но теперь я отчетливо ощутил, что здесь идет диагностика не только тела материального и магического, но и духовного.

Какой же я идиот. Настоящий специалист не мог не понять, что усиление прошло через духовный уровень. Сейчас вопрос только в том, поймет ли он, что это было человеческое жертвоприношение. Да, о чем я? Он не может этого не понять.

— Ладно! Я понял, — отстранившись, пробормотал он. — Пошли.

Мы вернулись в его кабинет, где он присел за свой стол и указал мне на кресло посетителя, а сам начал включать защиту кабинета.

— Сколько человек?

Я молчал почти минуту, но…

— Два десятка.

Он вскочил и начал ходить по кабинету. Сначала тер подбородок. Потом виски, наконец, вцепился себе в волосы.

— Но это же сила, — бормотал он.

Наконец он сказал:

— МОРГАНА! Теперь я понимаю тех, кто пошел за тем, кого нельзя назвать, если он давал вам такие возможности и…

— Это не он, — прервал я его, — он только обещал, но ничего из этого не дал. Этот ритуал из... Я его нашел в старой книге и сам переработал.

Минуту мы сидели молча.

— Ладно! Процедуры, специальные заклинания из колдомедицины. По моим прикидкам, самостоятельно ты увеличишь ядро не больше чем на двадцать процентов, к тому моменту, когда ядро вновь не окостенеет. Думаю я смогу увеличить мощность твоего ядра вместо прогнозируемых двадцати процентов, до пятидесяти примерно.

Прикольно, а я и не знал, что ядро еще увеличивается. Оно итак после ритуала подросло, а оказывается оно еще и продолжает расти. По всей видимости, одна душа не сразу сожрала вторую, а все еще продолжает ее переваривать. Вопрос только в том, почему он не увидел этого? Или увидел?

— Конечно же, под клятву о неразглашении, — неправильно оценил он мой задумчивый взгляд на него. — И еще…

Он вновь взял палочку и начал ее поднимать направляя на меня. Я не мгновение напрягся, готовый к тому, что он меня попытается вырубить, но все же решил ему довериться. Александр опять начал накидывать диагностирующие заклинания, но теперь только на само ядро.

— Мерлинова борода. Как жаль. Второго раза не будет. Еще одна попытка просто разорвет ядро вместе с телом. Возможно.

— Возможно?

— Да. Точно скажу когда поработаю с результатами обследования в диагностическом зале. Еще нужно обследовать ядро после полной стабилизации. Посмотрю, насколько прочной будет оболочка.

— Хм…. А ты разве не должен сообщать о подобном в аврорат? Вы же вроде бы клятвы даете!?

— Клятву Гиппократа уже лет триста не дают, да и нет там ничего про то чтобы сообщать властям о чернухе. Это внутренняя политика госпиталя. Вот если бы ты сиял чернотой, то я бы попытался тебя вырубить и передал аврорам, но ты же чистый!

— Ты о чем?

— Боль, страх, ненависть, все это негативные чувства. Если приносить человеческую жертву, то ее черные эмоции как налет останутся на твоей магии, все больше и больше очерняя ее. Это конечно не навсегда и проходит со временем, но вот только те, кто приносят людей в жертву, очень быстро привыкают к подобному усилению. И все больше и больше делают это. Чем все больше и больше очерняют свой магический фон. У тебя же такого нет. Только какой-то старый налет. Больше похоже на убийство лет пять-семь назад.

— Кхмм… Не знал, что колдомедики способны на такой… глубокий анализ.

— Мы стареемся об этом не распространяться, чтобы не стать мишенью для тех, кто хочет сокрыть грешки прошлого. Поэтому и в судах мы не выступаем в качестве диагностов.

— Понятно.

— Дааа…., — протянул он. — Вот был бы Сиятель. Даже жуть берет, насколько он могло бы увеличиться твое ядро. Два, возможно, три раза.

— Сиятель? Что это?

— А? Ааааа… Прости. Это я так о своем.

— И все же. Что такое Сиятель?

— Артефакт, — вздохнув все же ответил Александр. — Что-то вроде волшебной палочки. Он запрещен Международной Конфедерации Магов больше тысячи лет назад, но очень редко все еще всплывает где-нигде. Приходится с такими случаями разбираться. Вот недавно в Магических Штатах Америки всплыл один, но там он был почти все время в руках у магла, который не знал, что с ним делать, а под конец охоты за ним он разметал три десятка авроров в фарш. И это простой магл, который даже не понимал что у него в руках. На что бы способен был волшебник.

— Погоди! Это что просто палочка, которая сама колдует? В смысле даже в руках магла колдует?

— Моргана! Да, не знаю я! Что-то вроде палочки. Это невообразимо огромны источник магии. Вроде как их делают из кристаллов. Я сам ее не видел. Если бы ты поносил, просто поносил с собой, около полу года такой артефакт с собой, то он бы непрерывно накачивал твое ядро энергией, раздувая его. Ядро до полного вторичного окостенения могло бы увеличиться в два, а может и в три раза.

— А что с этим маглом? Как его победили?

— Да… Кажется, от МКМ приехала какая-то специальная группа. Самое забавное, что все они были молодыми девчонками. Группа забавно называлась — Дочери Журавля.

— Что? — удивился я.

— Дочери Журавля, — тоже удивился он, — ты слышал про них.

— Да. Кажется, я что-то про них недавно читал в одной книге по истории. Писали, что они бойцы невероятного уровня. Только без подробностей.

— Я тоже подробностей не знаю. Только слухи пересказываю.

— Но ты откуда знаешь про это случай. Это же было в Америке. В газетах, вроде бы, не писали.

— Конечно, не писали. МКМ тут же все засекретили. А знаю я, потому что был в Штатах. Я был на конференции по изучению этого бывшего магла.

И замолчал, а в глазах прямо просьба о том, чтобы я его упрашивал рассказать мне интересную историю.

— Бывшего магла? — уступил я его настроению.

— ДА! Всего месяц с Сиятелем, и у него пробудилось магическое ядро, и проросли магические каналы. Это невероятно. На конференции изучали последствия воздействия Сиятеля на этого магла.

— Тогда понятно, почему его запретили, — пробормотал я.

— Верно! Ты представляешь, что будет твориться в мире, если, кто-то один получит Ситель, и начнет клепать магов по штуки в месяц?

— Порядка точно не будет.

— Верно.

— А где можно найти этот Сиятель?

— Да я понятия не имею. Их же запретили.

— А почему его не закроют, где-то? Почему говоришь, что он периодически всплывает?

— Да нет. Говорили, что раньше их было много. Раньше это еще во времена Римской Империи, а может и еще раньше. Может это такие волшебные палочки были у Древних Шумер. Сейчас они всплывают изредка, но МКМ их сразу же изымают.

Вот тоже интересно! Почему в этой книге по истории ничего не было о Древних Шумерах? А еще не было ничего об Атлантиде. Она же, вроде как, считается реально существовавшей в далеком прошлом.

— Понятно, — протянул я. — Погоди! А, почему я раньше не слышал о них?

— Да, слышал ты про них. Только их описывали по-разному. В Индии они сохранились в памяти людей как Варджа. В Азии Тришула. У нас его запомнили как Калибур.

— Калибур? — по старой привычки Снейпа, левая бровь взлетела вверх.

— Ага. Экскалибур был попыткой магов воссоздать Калибур. Что получилось, не знаю. В руках, что один артефакт, что другой не держал.

— Ты много знаешь про Сиятелей.

— Конечно, — хмыкнул он. — Когда я увидел на магле, на что способен Сиятель, я очень захотел себе получить такой. Первое о чем я подумал, так это о том, что Сиятель может помочь мне усилится, но ничего не нашел. Точнее я не нашел где можно взять и поносить Сиятель с собой. Я даже в МКМ писал, чтобы они позволили мне поносить Сиятель. Мол, я стану целителем невообразимой силы и все у нас с ними будет хорошо, но мне даже не ответили.

— А кто их делал?

— Да понятия не имею.

— но разве тебе бы помог Сиятель? Как бы ты смог поднять свою силу если твое ядро уже окостенело?

— Да понятия не имею, — раздраженно взмахнул он руками, — я просто хотел проверить эту версию. А вдруг!

— Понятно. Есть еще способы резко поднять силу?

— Любой резкий способ тебя убьет. Нужно плавно и постепенно. Даже Сиятель не резко поднимает силу. Несколько месяцев это не резко. Если нет Сиятеля, то вторым лучшим способом будет Слияние.

— Слияние? Ты про ритуал создания полного фамильяра?

— Верно. Проблема в этом ритуале в том, что необходимо существо сравнимое, а желательно сильнее тебя магически, и как-то нужно уговорить его на добровольно участие в ритуале Слияния. Я ума не приложу, где Дамблдор нашел своего феникса, который согласился слиться с ним.

— Так Дамблдор…

— Да. Его великая сила не из пустого места взялась.

— Говорят что его отец…, — я многозначительно замолчал.

— Что?

— Официально, его отца посадили пожизненно в Азкабан за то, что он убил несколько магловских детишек за то, что они издевались над сестрой Дамблдора, но это было году в 1850-1900. В эти годы его бы даже не оштрафовали, если бы он убил за такое половину поселка маглов.

— И отца поймали и посадили за это?! Хм…, — задумался Александр, — человеческие жертвоприношения… Это объясняет откуда у Дамблдора такая сила. Все же, даже Феникс не дал бы ему так много силы.

— А если не добровольно?

— Что не добровольно?

— Ритуал Слияния фамильяра.

— Ну… время. Нужно проработать ритуал, а потом понадобится несколько недель сидеть рядом с сильным скованным магическим существом. Слишком сложно. Вообще-то я думал об этом. Да многие маги думали об этом. В свободном доступе есть даже выкладки. Основа берется из обряда духовной анимагии, когда дух зверя поглощаешь для того, чтобы в форме зверя не вести себя как человек. По новому обряду поглощение шло не только духа зверя, но и его магической основы. Вот только ни у кого ничего не вышло. Одновременного поглощения не произошло. В лучшем случае маг получал в своем теле… Хм… да вот как раз европейские оборотни результат такого опыта, проведенного несколько сотен лет назад.

Последнее предложение он сказал отстраненно. Минуту помолчал и продолжил:

— А знаешь… Судя по тому что я понял из происходящего с тобой, то это как раз поглощение и души и магического начала. Если… Да, что,— воскликнул он увидев мою усмешку, — я не пытаюсь выведать твою тайну. Не хочешь не говори. Точнее говори быстрее. Да Моргана и все ее демоны, я на многое готов пойти, чтобы усилится. А если получится еще и улучшить ритуал, а это определенно ритуал, уж мне-то не нужно рассказывать, что ты изобрел сверхсуперуникальное зелье.

— Это тебе будет стоить очень дорого.

Откинувшись на спинку кресла, он сильно потер лицо.

— Чего ты хочешь?

— Я не знаю. Если тебе нечего предложить достойного, то за тобой останется должок.

— Я могу усилить ядро до пятидесяти процентов, — напомнил он.

— У меня хоть и мало практики, но и ее хватит, что бы это сделать, — напомнил я ему в ответ. — тем более я живу в одной из самых магонасыщенных зон в мире. Это по умолчанию будет меня усиливать.

— Ритуал Слияния… Если его переделать с твоим ритуалом, то ты сможешь усилиться еще раз. Для этого тебе может понадобиться моя помощь. Как в разработке ритуала, так и в его проведение.

Очень ему не хотелось оставаться должным.

— Никто не должен об этом знать, — твердо сказал я. — Клятва.

— Никто кроме собственного рода. Тайна Рода закрытая клятвой, — так же твердо ответил он. — Клятва.

—Приготовь выкладки своего ритуала к завтрашнему вечеру. Тогда же я передам тебе выкладки моего ритуала завтра. Пока зимние каникулы мне нужно ненадолго отъехать по делам. Когда вернусь, будем работать параллельно.

Мы пожали руки, и наши запястья опутала легкая светящаяся нить, которая тут же потухла и стала невидимой. Еще одна в мою коллекцию.

— И еще, — спросил я перед уходом, — у тебя нет знакомого змееуста. А то у меня есть отличная жертва для меня в виде василиска.

— Аааа……

Глава 5

— Да, — вспомнил я еще кое-что и заглянул обратно в кабинет к моему сообщнику, — мне можно колдовать?

— Даже нужно! — воскликнул Александр. — Колдуй сколько сможешь. Будешь много и часто колдовать, начнет болеть в груди. Это ядро расширяется. Колдуй до тех пор, пока сможешь терпеть. Ну…, в рамках разумного. Помни, что если перегнешь, то ядро перегорит. Я бы тебя положил в госпиталь на пол года и под строгим конт…

— Не, не, — прервал я его, — давай, как договорились.

— Я иного и не ожидал. Будь осторожен и не перебарщивай. Лучше всего колдуй, как всегда колдовал, и немного сверху. Это точно не принесет тебе вред.

Отвечать я не стал, а щелкнул пальцами. Ничего не произошло. Я улыбнулся на непонимающий взгляд Александра и закрыл дверь. А ведь я хотел аппарировать. Заклинание уже начало плясать у меня на кончиках пальцев, когда я почувствовал…. Ну, это будто я держу кончик нити в руке и чувствую, как другой конец нити распушился. А так не должно было быть.

Я испугался, что в месте прибытия я появлюсь мелко нарубленным фаршем. В последний момент отпустил заклинание, почувствовав, как рядом со мной задрожало пространство.

Отправившись на выход, я прошел через холл с каминами, не поворачивая к ним. Прошел через, почти всегда пустую, приемную ведущую на улицу, и вышел из Госпиталя.

Поморщился от вида грязного переулка и неприятного запаха. Неужели хоть перед госпиталем нельзя было навести порядок. Хотя здесь редко бывают люди. Даже маглорожденные прибывают в госпиталь через камин или через магическую часть Лондона, но все равно, как можно было запустить этот переулок?

Не спеша вышел на основную улицу. Старые модели машин, которые будто только вышли из-под конвейера, а так почти и было, позабавили одну половину моего сознания, а вторую привели в ужас эти громыхающие и дымящие повозки.

Понаслаждался двойственностью сознания, а потом использовал акклюменцию, чтобы сгладить пики ментального раскола. Еще не хватало мне раздвоения личности. И вот старые, но еще новые громыхающие кучи металлолома уже вызывают только чувство ностальгии по давно ушедшему детству. Кажется, я немного не туда повернул в ментальных практиках.

Еще немного поупражнялся в настройках сознания и вот проезжающие мимо машины не вызывают никаких эмоции. Разве что появилось желание сесть на спортивный байк, и рвануть в горы. А это откуда вылезло?

Прогуливаясь по городу, я еще около часа раскручивал закоулки своего восприятия мира, затеняя что-то слишком негативное, и подсвечивая чистое и светлое. В ближайшее время все сгладится и будет вполне себе естественным фоном. Главное, чтобы эмоциональные качели не раскачивали мне мозги.

Вот и он.

Пришелец, которого сожрал Снейп, в пору своей очень далекой молодости смотрел фильм про Гарри Поттера, и даже не очень долго был его фанатом. И, конечно же, он мечтал попасть на Косую Аллею и в Хогвартс. Какие-то крючочки в сознании остались, и теперь я исполняю старые желания. Закрываю, так сказать, гештальты. Специально вышел из госпиталя на магловскую часть, чтобы пройти именно через нее в бар. Хоть все это и видел глазами Снейпа, но теперь увижу уже своими глазами. Это так волнительно и так по новому.

Бар «Дырявый котёл».

Уже с улицы было видно, что это заведение не соответствует тому, что видел пришелец в фильме. Довольно чистый фасад с такой же чистой вывеской. Только в окна нельзя было заглянуть. Все время ускользало из поля видимости, что же внутри творится. Скорее всего, это какая-то магия от сквибов, которые магию могут видеть, но не могут колдовать. В отличие от маглов они могли бы увидеть бар, но не смогли бы заглянуть в окна.

Дверь открылась легко и без скрипа. В чувствительный нос зельевара не ударила вонь помойки, как я ожидал исходя из фанфиков. Меня встретили приятные запахи чего-то съедобного. Жаренное мясо, свежеиспеченный хлеб, кофе и пиво. Через миг глаза привыкли к свету, и открылся сам бар. Ну, или паб.

Внутри не было грязной забегаловки с бомжами в качестве посетителей, как было показано в фильме. Вполне себе большое и хорошо освещенное помещение. Основной зал был в виде длинного широкого центрального прохода, от которого отходило множество закутков. Такой своеобразный зал-коридор. Он был около пятидесяти метров длинной и десяти шириной. В высоту метров десять. По размерам в треть или даже четверть от Большого Зала Хогвартса.

По залу тянулись два ряда столов на четырех человек каждый. По бокам от зала отходили затемненные ниши, в которых тоже стояли столы на шесть человек.

Помещение освещалось большим окном над дверью и несколькими люстрами, сделанными из тележных колес, висящими под потолком. На люстрах были не лампочки или свечи, а светящиеся шары. Возможно, это заклинание «Люкс». Очень красиво. На стенах над нишами висели картины. Они были движущимися, и почти на всех них был этот бар, в котором выпивали волшебники в одеждах разных эпох.

Сразу рядом с дверью находилась самая обычная барная стойка. Бар оказался отличным заведением, оформленным под старину. Ну, или построенном в старину, и с тех пор поддерживаемом в исконно-посконном стиле. Здесь было чисто и опрятно. Центральный зал был хорошо освещен и обставлен красивой мебелью. Создавалось впечатление, что сюда не стыдно привести девушку на свидание. Часть боковых ниш была хорошо освещена, а часть довольно сумрачна. Не было видно, что там творится.

Бармен Том был мужчиной средних лет в черной рубашке и серой жилетке. Коротки волосы, аккуратно уложены. Или ему, чертовски, повезло с волосами, и они сами по себе так лежат, или он по утрам тратит полчаса на укладку волос. Впрочем, все портят довольно неопрятные, растрепанные, отросшие бакенбарды.

Том хмуро посмотрел на меня, и поднял, молча, правую бровь. Через миг он поднял и вторую бровь, довольно ярко показав удивление.

— Профессор Снейп?!

— Давай, какое-нибудь пиво, только не очень крепкое, — чуть улыбнулся я, позабавленный его реакцией.

Том поморщился. То ли ему не понравился мой заказ, то ли я сам. Впрочем, пиво он мне налил в чистую деревянную кружку. Очень антуражненько.

Крепкого я не хотел пить, так как пока не знал, как это повлияет на мое сознание. Все же в волшебнике очень многое зависит от его ядра, а оно у меня сейчас не очень стабильно. Пиво оказалось никаким.

Снейп плохо переносил алкоголь. Он довольно быстро пьянел и не получал от алкоголя никакого удовольствия. Очень жаль, что мне досталась его физиология. Так что в пиве я мог заметить только горечь. Как и Снейп всю свою жизнь.

Он, конечно, пил за компанию огневиски и даже изображал удовольствие до своего небольшого лимита. Больше он не пил, потому что полностью отключался, чего в компании Пожирателей смерти лучше всего не делать.

Я осматривался через плечо, и народ, что тут сидел, точно не были бомжами. Даже не выглядели так. Здесь были люди разных возрастов. И молодые, и пожилые, но все они были чертовски красивыми. Даже пожилые были будто модели из журналов для тех, кому за шестьдесят. Нда… для Снейпа это норма, но я теперь понимаю, что в плане красоты волшебники сильно выделяются среди обычных людей.

Кроме того, все они были одеты неброско, но добротно. Как люди, которые одеваются удобно, а не так как велит мода. Конечно, старики были одеты довольно странно. Это была какая-то смесь одежд девятнадцатого и двадцатого веков. Ну, чего еще ожидать от людей проживших лет по двести. Они очень тяжело отказывались от привычек.

Более молодые люди вполне себе нормально выглядели бы в любой толпе в магловском мире. Разве что на концерте тяжелого рока выделялись бы. Хи-хи. Еще бросались бы в глаза довольно широкополые шляпы, как у дам, так и у джентльменов всех возрастов. Допив, отправился в магический квартал.

На небольшом заднем дворике, я слегка затупил. Запасную волшебную палочку я оставил в Хоге и пришлось несколько минут потренироваться, пока привык выдавливать нужный поток магии через палец. Стоило коснуться нужных кирпичей, как плоскость передо мной начала… дефрагментироваться.

Не нашел я иного слова. Будто в этой плоскости совместилось несколько миров, и они начали перетирать друг друга в мелкое крошево в попытке занять господствующее положение. Все материальное вокруг начало вызывать ощущение своей не полной материальности.

В затылок резко кольнуло болью.

Я будто на носу корабля, который развивает такую скорость, что сам свет не успевает за ним. Изображение всего по бокам, и позади, отстает от меня, и только впереди я могу видеть хоть что-то, потому что оттуда свет идет мне на встречу. Это ощущение было всего миг, пока реальность в виде кирпичей передвигалась и занимала новое место. Странное ощущение. У Снейпа ничего подобного раньше не было.

И вот все прекратилось. Передо мной застыл проход в виде арки в иную реальность. Именно здесь это ощущалось невероятно четко. Я будто замер перед мостиком между двумя быстро идущими кораблями. И сделал шаг. Арка позади тут же схлопнулась и боль в затылке прошла. Ощущение нестабильности пространства и реальности тут же прошли.

Косая аллея была больше, чем я помнил ее по фильму. Впрочем, она была именно такой, какой я ее помнил в качестве Северуса Снейпа, но это не отменяло моего восторга, который мне с трудом удавалось сдерживать.

Это не аллея, а целая улица. Впрочем, все с теми же косыми зданиями. Чего еще ждать от самоделок. Волшебники, которые все это строили, не были профессиональными строителями. Они, конечно, старались, но одного старания было не достаточно.

На середине аллеи был поворот в узкий отнорок — Лютая аллея. Не совсем, то, что про него говорили в фильме. Все же рядом с министерством магии подобного непотребства не потерпели бы, но кое-что темномагическое там можно купить.

Лютая аллея существует, как раз для родовитых волшебников. Это те, у которых сотни важных предков, и огромные магические библиотеки. Все они, так или иначе, но практикуют, что-то из темной магии. Для этих практик частенько нужны некоторые «специфические» ингредиенты, которые просто так не выставишь на витрину магазину, в который могут зайти добропорядочные граждане.

Учитывая, что большая часть министерства магии, это как раз потомки таких древних и великих семей, то с тем чтобы устроить себе уникальный переульчик, с уникальными магазинчиками, не было проблем. А все те жители переулка, которых так ярко показали в кино, это фильтр от маглорожденных. Чтобы лишние не заходили в не нужное им место.

Косая аллея тянулась от прохода в бар и выходила на небольшую площадь. Сюда же, на площадь, выходило несколько крупных зданий. Тут уже видно, что их строили профессионалы. Все четко и ровно.

Почти все здания ничем бы не выделялись на улицах Лондона или Парижа, но вот… Несколько зданий в виде самых настоящих минизамков. Такие, в старом европейском стиле, с массивными башенками. Маленькие, приземистые, широкие. С высокими и узкими оконными проемами. Если двум из них, судя по всему, старались придать миролюбивый и современный вид различными украшениями, то с третьим старались пойти по обратному пути.

Здание будто с момента своей постройки никогда не ремонтировали. Стены немного закопчены. Видны следы довольно глубоких царапин. Я бы даже сказал зарубок от сильных заклинаний. Перед небольшими воротами стояли двое людей. Длинные черные плащи с капюшонами скрывали все что возможно.

Я повернул и присел за угловой столик уличной кафешки. Площадка со столиками была накрыта куполом, и здесь было тепло даже в эту декабрьскую ночь. Это один из замков был неплохим ресторанчиком. Сейчас конечно ночь, но они еще работали. Ко мне тут же подбежала миловидная девушка.

— Вам, что-нибу… ой…, — узнала она своего бывшего профессора зельеварения.

Я всего три года преподаю, а студенты меня уже боятся как огня.

— Принеси, что-нибудь перекусить на твой выбор, — отстраненно сказал я, не готовый вести с ней светский разговор.

Какой-то мясной пирог и чай мне принесли через пару минут. Магия, епст.

Кивнув, отправил девушку по ее делам, а сам задумался, глядя на это странное здание. Еще в школьные годы Северусу сказали, что инквизиция уже пару сотен лет как не существует. Он никогда не подвергал эти слова сомнению. Так почему в столице Магической Англии стоит замок инквизиции.

Никто и никогда не видел, чтобы эти парни сменялись. Их всегда двое, но они легко могут дать отпор. Бывает, что молодежь слишком поверит в себя, и начинает их задрать. Так эти парни на кулачках спокойно покажут, что это была ошибка. Они невероятно виртуозно уклоняются от тех школьных заклинаний, что могут выдать вчерашние школьники. Более взрослые волшебники их никогда не задирали. При этом они никогда и ничего не говорят. Ни слова.

Еще одна странность. В пору своего расцвета Пожиратели Смерти контролировали почти всю Англию. Сам Дамблдор был вынужден скрываться в Хогвартсе, но даже тогда Воландеморт не приказывал нападать на это здание. И его последователи, которые были с самой протекающей крышей, будучи на Косой аллее проходили мимо этого здания спокойно и, будто не замечали его.

— Инквизиция, — пробормотал я.

Почему-то от этого слова у меня мурашки побежали по спине.

От площади, кроме, как оказалось тупичка Косой аллеи, отходило еще три широких улицы. Они пересекались с другими улицами в делеке. Да, магический мир был намного больше, чем показали в фильме. Тот же Магический Лондон был целым городом. Хоть и значительно меньшим чем магловский Лондон. Зачем селится плотно, если есть возможность аппарировать в пределах страны. А то и всего мира. Порталы епст…

-----

С Новым Всех Годом!!!

Всем Счастья, Удачи и Здоровья.

Лично для себя! Прошу подписываться на бусти. Не забываем, что сытость автора очень сильно влияет на энтузиазм автора.

Глава 6

Так и не решив, как мне быть, я отправился в Хогвартс.

Встав, я вновь собрал магию в районе пупка и начал поворачиваться и вновь почувствовал, как другой конец перехода не сформировался. Да что же такое? Почему аппарация не получается.

Как и у любого приличного заведения, у этого заведения был свой камин. Через него я отправился в башню Слизирина. Странный термин — башня Слизирина. Особенно учитывая, что дом Слизирина живет в подземелье. Скорее подземелье Слизирина.

Уже в Хогвартсе я вспомнил, что забыл купить палочку, но возвращаться назад смысла нет. Да, и все равно уже ночь. Не думаю, что Оливандер ждет ночами, как бы к нему зашел припозднившийся покупатель.

А вот утром меня ждали неприятности.

— Здравствуй, Северус, — улыбнулся директор.

— Здравствуйте, директор. Минерва, Филиус.

Кроме еще пары десятков учеников, сидящих в большом зале, больше никого не было. Остальные учителя разъехались по домам. Наш, учительский стол, был богато украшен и так же богато обставлен. Все же новогодние и рождественские праздники.

Минут двадцать мы не спеша ели. Все украдкой поглядывали на меня. И учителя и ученики из зала. Во мне ничего не изменилось за исключением того, что я собрал волосы в высокий хвост. Я ничего не имел против длинных волос, но чертовски раздражало, что волосы щекочут уши. У как прошлый Снейп так ходил?

— Ты изменился, — улыбнулся директор.

Уверен, что это не имеет отношение к моим волосам. Не зря же говорят, что директор способен заглянуть в душу. Врать ему будет тоже большой ошибкой.

— Опасный эксперимент имел несколько более глубинные последствия, — довольно туманно ответил я.

— Северус, тебе стоило бы быть осторожнее, — воскликнула Минерва.

— К сожалению, иногда приходится идти на риск, ради того, чтобы получить выдающийся результат. Все хорошо, Минерва. Теперь все хорошо. В последний момент я немного ошибся, но, в целом, все отлично.

Дальше я ел, никому ничего не рассказывая. Всегда удивляли попадацы, которые начинают плести ложь о своем попадании. Зачем, если человек всегда сам додумает о том, чего не понимает.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросил директор, посмотрев на меня поверх очков половинок.

— Да. Все нормально.

Я поднял взгляд и посмотрел в глаза директору. Это была не ментальная атака, а проверка. Прощупывание. Директор увидел ровное поле разума, на котором нет пиков и завихрений. Общий ментальный фон соответствовал Северу Снейпу.

Этого ему хватило, чтобы убедиться в том, что я это Северус Снейп, и что моя психика стабильна. Впрочем, и я заглянул в его разум. Ничего особенного. Точно так же как и он. Только вот у него пиков хватало. Очень пугающий разум. Я не стал касаться его тайн, чтобы он не решил, что я слишком много знаю.

Брови Дамблдора взлетели вверх, когда он почувствовал мое проникновение. Снейп раньше ни разу не осмеливался проникать в разум директора. В данном случае, для работы с разумом использовалась легилименция. Как и оклюменция это не совсем магия.

Это отдельная, ментальная энергия, и тут мы почти на равных. Разве, что у директора гораздо больше опыт, но тут больше рулит развитость воображения. Снейп все равно не осмеливался заглянуть в разум Дамблдора ранее. Он его боялся, так как стоит использовать палочку, как в ментальный бой пойдет уже и обычная магия, а здесь у Дамблдора была значительная фора.

Не смотря на то, что я вышел из его разума, Дамблдор надавил своим ментальным щупом на мой. Я тут же захлопнул створки ворот своего открытого разума, не желая показывать изменения во мне. К тому же я не настолько в себя поверил, чтобы бороться с Дамблдором. Директор чуть поморщился из-за отката.

— …неприлично.

Минерва все это время, что-то говорила. Кажется, она меня отчитывала, но я пропустил все ее слова мимо ушей. Филиус неловко молчал, не совсем понимая, что можно сказать в такой момент.

— Минерва, все хорошо, — мягко прервал я ее.

— Как хорошо, ты же…

— Я не совсем понимал, что делаю.

— Северус, нужно быть…

У меня медленно начинала болеть голова, то ли из-за противостояния Дамблдору, то ли из-за душноты Минервы. Кажется, ей не объяснить. Просто отключился от ее потоков нравоучений. Дамблдор все еще поглядывал на меня холодным настороженным взглядом. Я отвечал милой улыбкой.

Честно говоря, я и сам не знал, как быть дальше. Пока план только один. Стать максимально сильным. Тем более если появилась возможность. А дальше что? Уж точно я сам не собирался справляться с Воландемортом. Помочь Поттеру? Чем могу ему помочь? Я не уверен, что мне стоит оставаться работать учителем в школе, но с другой стороны здесь диадема, василиск, и крупнейшая в мире библиотека. Ну, по крайне мере, крупнейшая в Англии.

— Приятного вам дня.

Я первый окончил завтрак, и встал из-за стола, окончив завтрак именно так, как оканчивал его Снейп. Не дожидаясь ответов, я поспешил в библиотеку. Очень уж у меня засела в голове книга по истории из России.

К моему сожалению, даже у мадам Пинс есть личная жизнь. В эти рождественские праздники, знаменитой библиотекарши не было на месте. Она, как и многие другие, улетела домой. К родным. Потоптавшись немного перед дверями библиотеки, пошел на восьмой этаж.

Почему-то я искал картину с троллями, и не сразу заметил гобелен. Снейп ранее не много внимания обращал на картины, особенно нелепые, тем более их в Хогвартсе превеликое множество. Так что гобелен я нашел абсолютно случайно.

Сначала, проявилась дверь в стене, как раз такая, какую я искал. После этого, повернув голову я увидел гобелен. Это был ковер высотой метров пять и метров шесть шириной — гобелен. Именно на нем какой-то мужик учил танцевать троллей.

Вот яркий пример того, что если хочешь что-то спрятать, то положи это на самом видом месте. Я искал что-то небольшое и не заметил огромный ковер. Хорошо, что мне в поисках картины пришлось обойти этаж несколько раз, и выручай-комната услышала мой призыв.

Как и хотел, это оказалась библиотека. Только она не предлагала чего-то уникального и секретного. Все, что есть в школьной библиотеке — было и здесь. Как я и думал. Магические семьи просто не поняли бы, если бы Хогвартс мог заглядывать в их личную литературу, которую их дети могли брать с собой. В этой комнате появлялось только то, что регистрировалось в школьной библиотеке. Впрочем, пока мне и этого хватало.

В разделах по истории я не нашел книг моложе трехсот лет. Очень много упоминаний о войнах с гоблинами. Много упоминаний войн между волшебниками. Почти ничего про инквизицию. Несколько раз она упоминается, как факт и не более. Целый стеллаж по экзарцизму и борьбе с демонами. И ничего о том что было до Римской Империи.

Понятно, что я не все перечитывал. Времени это заняло бы много. Только поверхностно знакомился, но по истории в целом было очень мало книг. Учитывая, что некоторым манускриптам, что есть в Хогвартсе, по магии по тысячи лет, иметь так мало книг по истории, да еще и такого издания…

Хотя… Если подумать, то раньше волшебников просто могла не интересовать история. Вот и не писали о ней ничего. Нужно заглянуть в какие-нибудь летописи. Только где найти такие летописи. Вот я лично ничего о таком не слышал.

Обедать я не пошел. Не хотел опять слушать от Минервы причитания. Прошел в личный ритуальный зал и начал создавать новый ритуал. Это заняло несколько часов. Приемный круг нарисовал у себя на плече.

Вышел к Черному Озеро и подманил одну ворону, двух синиц и двух воробьев. Вернулся в ритуальный зал и привязал их к ритуалу. После чего вышел на улицу и отпустил их с приказом лететь в Литтл Уингинг.

К сожалению, встроенного навигатора в их головах у них не был, так, что пока они полетели на юг. Примерно там Лондон. Через печать я могу видеть их глазами и направлять их. Через пару недель они доберутся до Лондона, а там и Литтл Уингинг недалеко. Посмотрим, как живет мальчик, который смог.

Пошел в свой кабинет и перенесся на Косую аллею в общественный камин. Прошелся по аллее и взглянул на все днем и свежим взглядом. По правую сторону начались жилые дома, а по левой идет ряд магазинов. Вот магазин метел. Рядом с ним небольшой загон, в котором совсем маленькие волшебники могут подобрать и опробовать детские метлы. Там сейчас две семьи смотрели, как их мелкие чада весело визжали на этих игрушках.

Совсем мелкий магазин детских шалостей и огромный зоомагазин. Дальше еще больший магазин «Гамбол и Джеипс: Волшебные шалости». У него за витринами сейчас настоящие фейерверки. Рождество все же. У них самый сезон. Там все так ярко и весело, что у меня и самого возникла мысль зайти туда.Но у меня же репутация темного и злобного. Нельзя ее портить.

Еще два магазина без названий. Только для тех, кто знает, что ищут и куда идти. И вот, наконец, и он.

— Тысяча девятьсот семьдесят первый год. Сердечная жила дракона и тисовое дерево. Здравствуйте профессор Снейп, — поприветствовал меня Оливандер.

Магазин Оливандера оказался именно таким, каким его показывали в кино.

— Доброго вам дня, мистер Оливандер.

— Как поживает палочка? Чем могу вам помочь? Нужен набор для чистки палочки?

— С палочкой все хорошо, но мне нужна новая.

— Новая! Что произошло, что-то случилось?

— Небольшие изменения в моей магии. Палочка стала хуже слушаться.

— Ай-ай-ай, какая досада. Как же так?!

Он замер ожидая от меня каких-то объяснений, но я лишь холодно улыбался. Оливандер начал перекладывать коробочки с палочками с одного места на другое, причитая. Кажется, он очень переживал о произошедшем. Хотя, если подумать, то его можно понять. Будет очень плохо, если о его палочках пойдет слух, как о ненадежных.

— Попробуйте вот эту, — наконец поставил он передо мной коробочку.

Палочка такая же черная, как и моя прошлая, только без узоров на рукояти.

Взмах.

Палочка засветилась изнутри, а после этого, древесина палочки начала плавиться и капать на пол, будто это металл.

— Ого! Это многое объясняет, — уже довольно воскликнул Оливандер.

Он тут же убрал под прилавок несколько коробочек, которые достал ранее и пошел куда-то вглубь лавки. Через пару минут он вернулся уже с другими коробочками. Эти коробочки были более массивными.

— Старая работа мой семьи. Такие палочки рассчитаны на мощную магию с самого начала и им не нужно будет расти вместе со своим хозяином.

Коричневая палочка с вырезанной розой на рукояти. Взмах. Весь магазин вздрогнул. Несколько десятков коробочек упали на пол с полок.

— Не то. Попробуйте эту палочку для левой руки.

Какой рукой колдуете. Правой — левой? Спрашивают не зря. В одной руке магические каналы закручиваются в одну сторону в другой в другую. Так же магия и выходит из руки, чуток подкручиваясь, как пуля из ствола нарезного оружия. Вот и палочки делают из расчёта, что магия будет чуток закручиваться.

Палочкой для правой руки вы можете колдовать и левой рукой, но будьте готовы, что КПД снизится, так как магия будет менять направление вращения.

Купить палочки для двух рук? Колдовать двумя руками? Да вполне возможно, но для этого нужно иметь невероятный мозг. Просто колдовство с двух рук сравнимо с рисованием на одном листе двух разных рисунков каждой рукой отдельно. Многие ли это смогут? А насколько красиво получится? Вы хоть одной рукой один рисунок нарисуйте красиво!

Палочка не очень подошла. Выпустила рой мелких молний. Оливандер обрадовался и вновь убежал.

— Понял, понял, — бормотал он, а на меня это навеяло такую ностальгию. — Моя экспериментальная работа. Уже не верил, что попадется волшебник, которому подойдет эта палочка. Добровольно отданное перо птицы-гром и береза Шмидта, или по-другому — железная береза. В полтора раза прочнее чугуна. Ох, и намучался я, пока выделывал ее. Ну-ка..

Я взял протянутую палочку непонятного цвета. Повернешь так, почти черная, повернешь эдак, и она почти коричневая. Взмахнул.

Волна приятного тепла прошла из центра груди по всему телу. По коже пробежали мурашки, которые будто током меня шарахали. Удовольствие было почти, что сравнимо с оргазмом. Я с трудом сдержал стон. Из палочки вылетели искры и, весело треща, разлетелись по всей лавке, где и погасли.

— Замечательно, — потирал руки Оливандел. — Просто замечательно. С вас двести пятьдесят галеонов.

— Сколько!? — выпучил я глаза.

— Ну, а что вы хотели? Напомню, добровольно отданное перо птицы-гром. Любое изделие с добровольно отданным ингредиентом значительно подскакивает в цене.

Я не стал спрашивать про палочку Поттера с ее пером феникса, тем более ее еще не продали за семь галеонов. Рассчитался и, выйдя из магазина, взмахнул палочкой.

Мир свернулся в точку, а через миг развернулся. Получилось!

Глава 7

Мир развернулся. Я чуть покачнулся и замер. Определенно сейчас, что-то изменилось в аппарции, но что именно я пока не понял. Появился я буквально в паре сотен метро от лавки Олливандера, на общественной площадке для аппарации.

— Двести пятьдесят галлионов. Что за цены. Я за высшие зелья беру меньше, — бурчал я себе под нос, направляясь к книжному магазину.

Продавец сразу же кинулся ко мне, но мой недовольный вид определенно показал, что я не готов общаться с ним. Впрочем, сам я ничего не нашел на полках, так что все равно пришлось идти к нему.

— Чем могу помочь? — спросил он услужливо, потирая руки.

— Мне нужно что-нибудь по истории, но старого издания. Как можно более старого.

— Конечно, конечно. Вот!

Он начал вылаживать на стойку книги по истории, но все это было в библиотеке Хогвартса, и все было не старше трехсот лет. Точнее, даже таких старых было мало. В основном не старше пятидесяти.

— Мне нужно, что-то гораздо старше, — задумчиво положил я руку на одну из самых старых книг, — мне рекомендовали книгу по истории по курсу, который преподавали в Хогвартсе еще при основателях.

— О, простите, профессор, — показал, что узнал меня парень, — такого у нас нет. У нас только одобренное министерством.

— Разве книги по истории запрещены министерством?

— Эм… Простите я не знаю, но у нас нет старинных произведений по истории. Даже не представляю где вам такие поискать. Возможно в личных запасниках некоторых семей.

— Ясно. Спасибо.

Выйдя из книжного, я пару минут смотрел в сторону Лютного. Там, конечно, может быть, но только дурак будет думать, что продавца Лютного не отчитываются в Аврорате. Пока не стоит привлекать внимание Авроров к моему интересу. Тем более я не уверен, есть ли под этим вообще хоть что-то.

Новая палочка была немного тяжелее чем прошлая. Это вводило немного диссонанса в волшбу, но при этом она казалась невероятно могущественной, просто за счет того, что при необходимости ей можно было врезать по лбу. Уха-ха… Проходя по ней, моя магия, будто закипала и увеличивалась в объеме и мощности. Со старой было так же, но ощущения были едва-едва уловимы.

Аппарация.

Перенесся я на общественную площадку в Хогсмидт. Хотелось пройтись от Хогсмидта до Хогвартса и своими глазами посмотреть на него со стороны. Да и нельзя было аппарировать в сам Хог.

Ну, что ж. Я определенно не жалею об этой прогулке. Каким же огромным казался замок отсюда, от Хогсмидта. Сам Снейп больше ни в одном замке не был, но вторая моя личность была в нескольких на экскурсиях. Ни один из них даже вполовину Хогвартса не был таким большим. Даже их крепостные стены били меньше.

Я шел по мощеной дорожке от Хогсмидта к Хогвартсу, вдоль никогда не замерзающего Черного Озера. Крепостная стена передо мной становилась все выше и выше. Хотя даже она не скрывала квидечное поле за собой. Не говоря уж о самом Хогвартсе. В фильме Хогвартс был определенно меньше.

Пройдя через огромный арочный проем, с открытыми ажурными воротами, в крепостной стене я оказался на огромном открытом пространстве. Здесь можно было разместить штук десять, а то и двадцать, футбольных полей. Прямо вела такая же мощеная дорожка. Справа, вдалеке, было квидечное поле, сразу за полем начинались предгорья Холодных гор. Слева, вдалеке, блестела вода озера.

Между внешними стенами и внутренними было огромное пространство. Здесь можно было разместить еще один Хогвартс и еще один Хогсмидт. Интересно, зачем основатели оставили все это пространство в пределах крепостных стен? Рассчитывали на будущий рост Хогвартса?

Еще полчаса неспешного хода и я подошел к внутренней стене. Она была уже пониже внешней. Да и не такая толстая. Хотя ворота были точно такие же ажурные, хоть и в два раза меньше.

Тут уже начинался самый настоящий французский парк. Красивый парк. Много фигурно подстриженных кустов, разнообразные фонтанчики, мозаичные дорожи. Впрочем, я не раз слышал споры о том, что подобный парк впервые появился в Хогвартсе, а французские короли лишь украли у нас идею. Впрочем, сейчас зима и все это скрыто под снегом.

— Уважаемый, профессор, — обратился ко мне появившийся передо мной домовой эльф в наволочке с гербом Хогвартса, — уважаемый директор просит прибыть к нему.

— Иду, — ответил я.

Эльф тут же пропал. Отправившись к директору, я размышлял о сути эльфов. Я читал много фиков, в которых про происхождение эльфов высказываются самые разные версии. По версии этого мультиверсума, домовые эльфы коренные жители этого мира и никакие не пришельцы. Скажу более, они родственны садовым гномам и пикси.

Все они по большей своей часть полудуховные твари. И все они те еще вредные твари. В истории их описывают как неоднозначных существ. То они добрые существа, то злобные карлики.

Дикие домашние эльфы — это просто эльфы, в дикой природе живут вдалеке от человека. Предпочитают разнообразные норы и колодцы. В некоторых книгах упоминается, что через эти норы и колодцы они могут пробираться из маггловского мира в магический.

Диким эльфам приписывают склонность к воровству. Просто какую-то клептоманию. Воруют все, что плохо лежит. До сих пор не ясно как они размножаются. Точно не как люди.

Запросто могут украсть человеческого ребенка и вместо него подкинуть своего. Что при этом случится с человеческим неизвестно. Самая распространенная теория — они его съедают. Во всяком случае, еще никто не видел выросшего человеческого ребенка, который вырос у диких эльфов.

Отсюда и странное поведение домашних эльфов. Одомашнивают их с помощью ритуалов, накладывая на них ментальные матрицы. Матрица подчинения конфликтует с матрицей озорства и получается какой-то тихий психопат.

Если бы не их выдающиеся способности в магии, то никто не решился бы держать дома таких вредных тварей даже под ритуальным подчинением. Тем более его так легко сбросить. Всего лишь дав этой твари случайно какую-нибудь тряпку.

Я дошел до знаменитой горгульи, но пароля сказать не успел. Она сама встала и отошла в сторону. Проход, в реальности, был больше чем в фильме. По стене прошла волна, и она начла разбираться, как проход на Косую аллею. Проход имел два метра в ширину и три в высоту. Он вел на широкую лестницу. Зато кабинет был именно таким как был изображен в фильме.

— Северус, — улыбнулся директор, — присаживайся.

— Добрый день, директор.

— Лимонные дольки, — указал он сладости.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Конечно же, я согласился. Не мог же я отказаться попробовать столь знаменитую вкусняшку. А вот Снейп их ни разу не пробовал. Даже когда попадал сюда в бытность свою студентом, он отказывался.

Директор откинулся на спинку своего кресла и как-то замялся. Мне не очень хотелось начинать разговор. От начала, которое заставляет мяться нашего директор меня становилось не по себе. Так что я решил пойти ва-банк. Положил на стол книгу по истории мира, которую нашел в наследстве Долохова.

Улыбка тут же сползла с лица директора. Он взял ее и пролистал несколько страниц, после чего вздохнул, положив ее обратно.

— Почему в наших книгах нет ничего подобного? — спросил я. — Честно говоря, я думал, что это какая-то детская книга, только написана она как-то слишком серьезно. По научному. Начал искать у нас хоть что-то, про те времена но… То что есть у нас как раз больше похоже на детские истории.

Директор молчал почти десять минут и смотрел в пустоту. Я уже хотел тихо уйти, когда он вновь взял эту книгу и заговорил.

— Она тоже выхолощена. В ней нет очень многого, что происходило.

— Почему?

— Кто ты? — посмотрел он на меня, пронзительным взглядом.

Этот взгляд даже немного придавил к креслу.

— Я Северус Снейп, профессор зельеварения. Декан Слизерина с прошлого года.

— Правду говоришь, — пробормотал он, погладив бороду, — и это странно.

— Почему странно?

— Я Великий светлый маг. Я могу чувствовать высказанную ложь, и я вижу твою душу. Твоя душа, чья угодно душа, но только не Северуса Снейпа, которого я знал еще несколько дней назад.

На это мне нечего было сказать. Лгать? Ну, так меня только что предупредили, что ложь будет плохим решением. Полуправду? Я не уверен, что он не почувствует.

— Не волнуйся. Я вижу свет в твоей душе… как и тьму. Я не причиню тебе вреда.

— Что есть свет и тьма?

Снейп всегда был уверен, что это всего лишь обозначения добра и зла. К магии это имеет опосредованное отношение.

— Именно по этой причине был заключен Великий Договор — Статут Секретности, — директор погладил книгу по истории, — тут много написано о зверствах вампиров, но ничего про то, как воевали Великие Дома. Свет и Тьма.

Последнее было сказано протяжно, с какой-то тоской. Еще несколько минут тишины.

— Они воевали не своими силами. Даже не силами подчиненных им волшебников людей. Основной частью их силы были обычные люди. Силами маглов.

— Я никогда не считал людей слабаками, которых волшебники запросто победят.

— Хм… А вот прежний Снейп именно так и считал. Ну, речь не о том. Темные давали простым людям знания о демонологии. Должен признать, что волшебники того времени ни в грош не ставили простых людей и тем было от чего ненавидеть волшебников. Для этого они были готовы на многое. В том числе и пожертвовать жизнь. Даже если это жизнь нескольких сотен человек.

Нынешняя пустыня Сахара это то, что осталось от нескольких крупных стран. В те времена, там была земля, как в нынешней Европе. Там были развитые школы магии. Наверное, даже более развитые, чем в Римской Империи. В Европе окончание войны с демонами запомнилась как черный мор, или великая Чума. Событие, которое унесло жизни девяносто процентов населения всей Европы. Пустыня почти на весь Австралийский континент, это тоже следствие той войны. Только там князь Темного Дома ударил чем-то мощным по одному из государств волшебников. Даже не по городу, а по государству!

— Так почему исправили историю, — спросил я, когда он вновь замолчал.

Мои глаза горели от любопытства. Я же историк! А тут такие события, да еще и скрытые от большинства.

— Вызвать демона может любой человек. Даже не волшебник. Для этого даже не нужен особый ритуал. Достаточно сильного желания и человеческой жертвы. После того как силы Тайного Города были отброшены к самым границам их земель, был заключен мир.

Волшебники стерли из истории все упоминания о войне с демонами и, чтобы избежать этого в будущем. Даже так, иногда, приходиться изгонять демонов, которых призвали по тупости или из-за скуки, но это все же лучше чем война.

— А Тайный Город? Почему о нем нет информации?

— Это общее желание и волшебников и Темных. Причем по одной и той же причине. Ни мы, ни они не хотели, чтобы к ним повалили в будущем волшебники в поисках древних, и могущественных знаний. Сколько бы из этих волшебников присягнули Великим Домам ради знаний? Многие. Волшебникам, которые принимали тогда решения, этого было не нужно.

— Они настолько могущественны?

— Да. Они очень сильны. Хотя бы потому, что их магические школы развивались не одну тысячу лет.

— Так сколько нашему миру… То есть, с какого момента у нас преподают реальную историю?

— Чуть больше пятисот лет. Именно тогда был заключен Великий Договор. Более ранние события по большей части были сочинены. От падения Рима до 1500 года, примерно, шли почти, что непрерывные войны с темными. Сначала с самим великими домами, потом еще зачищали последствия тех знания, что они раздали людям.

— Но как это все сохраняется в секрете? Почему никто из магов не проговорился!?

— Великий Аркан Договора. Он был создан и произнесен по крови волшебника. Все из тех, кто жил в те времена молчали. Сама магия в их крови не давала им рассказать. Сама магия заставила уничтожить их все письменные упоминания.

— Наложить заклинание принуждения сразу на всех волшебников мира? Как это получилось? И что такое Аркан?

— Получилось, потому, что все волшебники являются потомками по сути одного человека. Уникальная личность, которая родилась с собственным источником магии. Над, которым потом ставили эксперименты Великий Дом Людь в попытках привить себе источник. Именно поэтому это получилось. А аркан… это обозначение более сложных рунических построений, когда рунные круги привязывают к самому мирозданию.

— У меня лишь возникло еще больше вопросов, — потер я виски.

— Понимаю. Пока же почитай вот что.

Он взмахнул рукой, и с полочки прилетела, и легла поверх моей книги по истории еще одна книга. Бросив взгляд, я прочел корешок: «Что есть суть магии» на старогальском. Очень потрепанная книга. Странно, что книга. В те времена писали на свитках.

— Прочти. Подумай. Потом поговорим, — кивнул директор.

— А Свет и Тьма?

— Свет и Тьма в мире волшебства — это две фундаментальные силы. Маги, осознанно или нет, всегда связаны с одним из этих источников.

Свет связан с развитием, гармонией и ростом. Светлая магия требует внутренней работы и честности с самим собой, её основные принципы — рост, самосовершенствование, стремление поступать правильно и помогать миру.

Тьма ведёт к разрушению, зависимости и утрате себя. Тёмная магия опирается на низшие проявления человеческой природы, даёт быстрые соблазны, но постепенно разрушает личность мага.

Считается, что каждый маг делает выбор, и от этого выбора зависит его будущее. Особая опасность — маскировка тьмы под свет, когда человек называет себя светлым магом, но использует практики приворотов, подчинения воли или насилия над судьбой.

— А почему вы со мной так откровенны? Все же рассказываете довольно тайные вещи про историю.

— Я вижу в тебе равновесие между светом и тьмой. Ты можешь… ладно, пока хватит. Иди Северус. Мне нужно подумать.

Хотел еще спросить, но он меня остановил:

— Иди. Потом поговорим.

Решил удалиться, чтобы он не вспомнил, что вызывал меня за чем-то.

Глава 8

На следующий день поговорить с директором не получилось. Он по какой-то причине отбыл по своим срочным делам. А мне так хотелось больше узнать про то, что он там увидел в моей душе. Да и в целом хотелось узнать больше об этом мире. В книге, что мне дал директор, не оказалось ничего нового для меня. Все уже давно хорошо знакомая теория магии.

Наконец, я вспомнил, что обещал предоставить своему колдомедику определенные документы с ритуалом и засел их переписывать. Конечно же, я не намеривался ему передавать книгу, из которой взял ритуал. Все переписал на отдельные бумаги и отдельно выделил, чтобы он опасался принимать память вместе с чужой душой. Не хотелось бы получить еще одного попаданца.

Сам Александр еще вчера прислал книги, в которых описывалось то, что он мне обещал. Основа всего этого есть в закрытой секции Хогвартса, только в виде отдельных ритуалов, не связанных друг с другом. В документах Александра все было переосмыслено. Жаль, я слаб в ритуалистике. Хотелось бы больше понимать по этой теме.

Походив по своему кабинету, я понял, что мне скучно. Можно было бы погрузиться в безграничные просторы библиотеки Хогвартса, но только дурак будет думать, что достаточно прочесть книгу, и все станет понятно в определенном разделе магии. Для этого нужны сотни, ну хотя бы десятки, книг, и тысячи часов практики.

Эта идея давно уже бродит по моему разуму. Она еще оригинальному Снейпу принадлежит, так что захожу в камин и переношусь в министерство магии, откуда уже через полчаса отправляюсь в Ирландское министерство магии через портключ.

Я оказался на каменной площадке возле большого бревенчатого здания. Отсюда тянулись мощеные улицы в три стороны, а за спиной была стена здания. Проходящие мимо, люди обратили внимание на мое появление, и сразу же начали презрительно морщиться при виде меня. Знаменитое ирландское гостеприимство по отношению к англичанам.

Магическая Ирландия весьма условно, но входит в состав Магической Великобритании. Если бы не древние клятвы на крови, то Маг.Ирландия давно бы объявила бы свою независимость, а так приходится соблюдать приличия.

Прохожу в здание для регистрации как прибывший. Несмотря на мои ожидания, никого в килте я не вижу. Хотя сейчас конечно зима. Было бы странно кого-то увидеть в килте.

Охранник на входе, только услышав мой говор, тут же морщится. Характерный акцент англичанина ему определенно не нравится.

— Чернокнижник? Что ты тут потерял? Ты вообще понимаешь куда приехал? — поморщившись, протянул он.

— Я приехал за ресурсами.

— Да все вы приезжаете сюда за ресурсами. Достали уже. Проходи живо и не вздумай мне тут баловать, иначе живо глаз на жопу натяну. Тебе в третий кабинет.

В третьем мне вообще ни слова не сказали. Выслушав, зачем я пришел мне выдали медальон без капли магии на шнурке и все. Я еще пару минут постоял как дурак, чего-то ожидая. Может расписаться где. Так ничего и не дождавшись пошел на выход.

Здешнее министерство представляло собой не особо большое здание на поверхности. Могу понять. В отличие от Английского министерства этому не приходилось в прошлом управлять половиной мира. Да, да! Магловская Великобритания не самостоятельно стала королевой морей.

Здесь тоже был большой холл, только без фонтанов, и каминов здесь было только четыре. Как раз к одному из них я и направился. Столица Магической Ирландии, как и министерство, располагались не в Дублине, как у маггловского правительства, а в маленьком городке Алтлоне, в центре острова, на самом мощном природном источнике магии Ирландии. Насколько я знал, здесь, в Ирландии в целом, волшебники вообще не скрываются в закрытых лакунах, а живут серди обычных людей.

Здешних магов вообще не отличишь от обычных людей. У них нет таких странных наклонностей в одежде, и живут они в нормальных домах. При виде их домов снаружи, не возникает мысли о том, что этот сарай уже давно должен завалиться.

Тот же Атлон насчитывает чуть больше двадцати тысяч населения, и почти все они волшебники той или иной величины. Высокий фон природной магии может свести обычного маггла с ума, если он будет долго жить в области с таким фоном. Да и некомфортно магглам в таких местах. Так что здесь не живут магглы. Ну, разве что сквибы связанные с волшебниками родством.

Именно потому, что обычных людей такой фон медленно сводит с ума, волшебники отдавали своих детей сквибов в семьи к обычным людям. Маленькие сквибы еще не способны защититься от давления магии. Кто-то может сказать, что ради ребенка можно и самим переехать в более безопасное место. Вот только волшебник сам по себе излучает магию, что тоже не самым лучшим образом скажется, особенно на ребенке. А если будет еще один ребенок, да еще и волшебник? Ему то, как раз необходим высокий фон магии для развития.

Но я не на экскурсию приехал.

— Килларни, — четко проговорил я.

Мгновение и я оказался в другом камине в двухстах километрах от Атлона. Здравствуй столица крупнейшего магического заповедника в Великобритании.

Город Килларни, чуть меньше Атлона расположен на берегу озера Лох-лен, и является крупнейшим городом на краю самого крупного заповедника магических животных в Великобритании, заповедника Мертвые горы.

Как и все заповедники, это уникальное место. Заповедник, если выпрямлять границы, имеет стороны в тридцать и пятьдесят километров по суше и почти столько же в океане, но это только магловская сторона. Есть еще и магическая.

Территории заповедников представляют собой уникальные места, в которых пересекаются несколько миров. Простые люди ничего не почувствуют и не заметят, но все кто может чувствовать магию в таких местах могут шагнуть за грань.

Внешне совершенно ничего не изменится. Даже друг, стоящий рядом так и будет стоять рядом, но вы уже будете в разных мирах. Стоит вам потерять друг друга из вида и вы больше не найдете друг друга, так как порвется нить что все еще будет связывать два мира. Впрочем, с возвращением нет никаких проблем.

Так что на той стороне у заповедника нет границ. Там можно идти и идти, и однажды ты придешь к какому-нибудь другому заповеднику. Или выйдешь из Темного Леса рядом с Хогвартсом. Если выживешь.

Магический мир имеет невероятно высокий фон магии, который является своеобразным мутагеном. На территории заповедников еще нормально, там магия вытекает в мир маглов и фон приемлем, но если отойти от этих зон подальше, то можно встретить таких тварей, которым и Мерлин будет на один зуб.

Я оказался в баре по типу дырявого котла. Он был таким же большим и таким же опрятным. Только у него не было двери на задний двор на видном месте. Кивнув хмурому бармену, я направился на выход. Бар располагался на набережной и, выйдя из бар, я сразу же увидел гладь озера и заповедник на другой стороне.

На другой стороне озера возвышались горы над которыми переливалось серенное сияние высокого магического фона. Нет! Это больше было похоже на подсвеченные струи восходящих воздушных потоков, которые так завораживающе раскачивались из стороны в сторону во время подъема.

Второе что бросалось в глаза. Это один из островов в озере. На нем располагался небольшой замок в западноевропейском стиле средневековья. Мощные стены, толстые башни, узкие окна. Он был раза в два меньше Хогвартса, и над ним летали люди на метлах. Смотря на них, ощущалось раздражение в глазах, будто пыль в глаза ветер бросает. Это воздействие сильных магглоотводящих чар. Судя по всему, именно там располагается Абифиларни. Попытка местных сделать что-то на подобии Хогвортса.

Ирландцы, со времен завоевания, плохо относятся к Англичанам, поэтому с большой настороженностью отдавали детей в Хогвартс. Раньше они делали это невероятно редко. Предпочитали обучать их дома. Лет сто назад попытались сделать свою школу на подобие Хогвартса.

Вот и построили ее на одном из островов, рядом с магическим заповедником, откуда направили стабильный поток нейтральной магии. В целом идея неплохая. Уж точно лучше, чем дома учится. Разве что уровень магии все же меньше чем в Хогвартсе. Да их это дело.

До причала я добирался еще около часа. Не то чтобы было далеко. Я просто прогуливался по городу, рассматривал местных и их магазины. Было забавно видеть, что магические магазины не спрятаны в какой-то закоулок под тонной скрывающих чар. Обычные магазины вполне себе перемежались с магическими. Всего лишь легкие магглоотталкивающие чары. Впрочем, это же Ирландия. Как говорят в Англии здесь вообще все ни так.

Еще через час я перебрался через озеро на пароме. Можно было бы и камином, но опять же — экскурсия. Как не странно, но я один был волшебником на пароме. Остальные пару десятков человек оказались обычными маглами. Туристы из Норвегии. Они, конечно, ничего лишнего не увидят, но зачем им любоваться здешней природой? У них в Норвегии, что мало природы?

В какой-то, момент мы проходили в паре сотен метров от пустынного берега. Я накинул на себя магглоотталкивающие чары, после чего аппарировал на берег. Пробивая иллюзию чуть не выпал из перемещения, но удержал и приземлился уже на мощеную дорожку Фосса. Город Фосс город только для волшебников и волшебных существ, как и любое место с высоким содержанием природного фона магии.

Городок был небольшой, как раз не больше Хогсмидта. На меня никто не обратил внимание. Так как городок располагался с довольно опасными территориями, то он был окружен каменной стеной. В воротах меня не остановили, хоть и провели недовольными взглядами трое бойцов местного аврората.

Я сразу же углубился в лес. Ну-ка, где мое сердце демонической твари.

От Фосса шла четко выраженная отвесная горная гряда на юг и на запад. Дорога шла отсюда на север. Мне как раз на юг, вдоль гряды. Пришлось углубляться в лес.

— Дороги там нет. Пробираться придется вдоль горного массива. Ну, сам же знаешь, что там сплошь горы. Хоть и не высокие, но все равно горы, — рассказывал мне как-то один клиент.

Меня свел с этим типом Малфой. Ему, типу, нужно было редкое зелье, которое я взялся ему сварить. Ингредиенты у зелья были редкие, а клиенту нечем было заплатить за работу. Вот он мне и предложил уникальную наводочку на такой же уникальный ресурс. Точнее на источник информации, который может навести меня на редкие ресурсы.

Чушь, конечно, полная. Я не собирался на тот момент заниматься добычей ресурсов. Даже в мыслях не было такой идеи. Да еще и иди уговори это источник поделится знаниями. Так что клиент все равно заплатил, взяв деньги в долг у Малфоя, да еще и все же вкинул мне своего информатора. Как я и думал, наводка эта получалась по типу, пойди туда, там найдешь кого-то у него и узнаешь.

— В самом низу, — продолжал мой клиент, — вдоль склона идет старый, пересохший ручей. Если долго идти по нему, то выйдешь к скоплению небольших пещер в склоне гор. Там почти что норы. В одной из пещер живет старый гоблин. Я не уверен, но этот шаман, наверно, живет там еще со времен старых войн с гоблинами. Местные, кто про него знают, считают его выжившим из ума, но эта тварь знает все тропы и тайны Мертвых гор.

Склоны гор было видно издалека, так что я неспешно зашагал по едва заметной тропе. Впрочем, тропа вскоре свернула в сторону, а мне пришлось пробираться через подлесок. Напрягало отсутствие оружия и не возможность использования магии. Любой всплеск магии мог привлечь тварей. Напомню, что это заповедник. В здешнем магическом фоне вырастают уникальные твари, которые могут быть не по силам и Дамблдору. Хорошо, что они не покидают эту местность. За пределами заповедника им не хватает магии.

Не особо то и длинная дорога, из-за того, что мне приходилось продираться через подлесок, растянулась почти до самого заката. Ох, как же я проклинал мантии Английских волшебников. Да еще и все время приходилось быть наготове. Метла была меня в кармане. Я готов был в любой момент ее выхватить, увеличить и уматывать отсюда.

Уже под самый вечер, деревья неожиданно расступились, и я вышел на достаточно мрачную полянку. Сейчас, зимой, лес итак выглядел не очень живым, но здесь реально было жутко. Не смотря на мороз, стволы деревьев покрыты чем-то склизким и вонючим, а сами деревья будто страдали. То, что как раз в этот момент солнце скрылось за горизонтом, лишь добавило отрицательных красок. Здесь, в горном склоне было несколько десятков пещерок разного размера. В одной из них горел свет.

Вход в пещеру представлял собой лаз метра полтора шириной. Пришлось пригибаясь пробираться по этой кишке метров двадцать. Лишь после этого удалось разогнуть спину, которая уже начала неприятно простреливать болью.

Сделав пару неуверенных шагов в темноте, ориентируясь на отблески костра, я шагнул в довольно просторную пещеру, в центре которой горел костер. Под стенами пещеры валялся какой-то мусор, а в центре горел костер, вот и все что тут было. Никакого старого и злобного гоблина здесь не было.

Я огляделся в попытке понять, что мне делать дальше, но в этот момент, тени по всей пещере колыхнулись ко мне. Заметив с боку более четкое движение, я резко обернулся, и встретился глазами с довольно высоким гоблином. Его буркала источали отчетливую синюю дымку магии. Про возраст ничего не скажу. Гоблины все выглядят, чуть ли не с рождения, как древние старики. Только они сами могут на глаз определить возраст гоблина. Одет он был ничуть не лучше среднестатистического домашнего эльфа. Это было похоже на мешок, в котором сделали дыры для рук и головы.

— Отшельник… эм? — обозначил я, что не знаю его имени.

Он что-то пробурчал и сделал шаг вперед. Те тень, что отбрасывал костер на его тело, будто стекли с его тела. Появилось ощущение, что до этого он был как бы, не совсем здесь. Воспользовался окклюменцией и вспомнил до мелочей момент его появления. Осознал, что встретил что-то новенькое.

В момент, когда я еще поворачивался, тени на полу вспухли и поднялись вверх, сформировав его тело полностью из теней. В этот момент я уже начал поворачиваться и видел его только периферическим зрением. Тени на голове распустились как лепестки цветка, освободив его голову. В этот момент мы встретились глазами, а тени стекли с его тела. Остались только естественные. Те, что образовывались из-за костра. Он пошел вперед и все тени, вообще все, стекли с его тела на пол.

Было очень странно смотреть на него. Пламя костра колыхалось, будто на ветру, хотя никакого ветра в пещере не было, даже сквозняка не было. Из-за куч мусора вдоль стен, по стенам колыхалось множество теней. Только на этом гоблине не было теней. Он даже не отбрасывал тень позади себя.

Точно не невидимость. И я не почувствовал ни капли всплеска магии. Сразу же вспомнились все истории про злобных гоблинов и их любовь к человечине.

— Чего тебе чернокнижник? — спросили меня из-за спины.

Обернувшись, я увидел этого самого гоблина, сидящего на циновке. Вновь обернувшись, я уже не увидел того, кто первым вышел из тени. Вернув внимание к сидящему, я понял, что сильно жалею о том, что пришел сюда.

— Какая интересная у тебя душа, — не дал он мне представиться.

Голос был тяжелым, он будто заставлял сам воздух тяжелеть. Вдыхать становилось трудно, будто густой кисель пытаешься протолкнуть в легкие.

— Научи меня магии, — сипло выдавил я, с загоревшимися глазами.

— Дурак, что ли? — удивленно поднял брови гоблин, — или этого перечитал.

Он кивнул в сторону. Я повернул голову и увидел, как тень всколыхнулась, и из нее поднялись несколько книжных стеллажей. На них были плотно сложены книги. Все книги были маггловской литературой в стиле фэнтези.

— Думаешь, нашел древнего мага, который сейчас тебя научит тайному искусству? — ухмыльнулся он. — Ты и сам умеешь колдовать ничуть не хуже.

— Эм…, нет. Вырвалось. Как ты тенью управляешь?

— Воля.

— Воля?

— Воля. Зачем ты говоришь слова, когда ворожишь? Зачем ставишь руну, когда делаешь артефакт? Зачем читаешь наговор, когда зелье варишь?

— Я изменяю реальность своей волей, а слово или знак это передача реальности своей воли, — ответил я вполне очевидную вещь.

— Верно. А в чем разница между рунами разных футархов и языков?

— Эм…разное значение?

— Воля. Волей бесчисленного количества волшебников, за сотни лет за каждым знаком закреплено свое значение, но если твоя воля сильнее, то знаки значения не имеют.

— Я ищу…

Гоблин махнул рукой, и между нами появилась шахматная доска.

— Если проиграешь, то ничего не скажу.

Через двадцать минут я поставил мат. Это были обычные шахматы. В такие неплохо играли мы оба прежде. Я нынешний играл еще лучше, но должен признать, что гоблин играл отлично. Гораздо хуже было бы, если бы это были магические. Там фигуры могут и по-своему пойти, если будут считать, что так будет лучше.

— Хорошо. Один вопрос, — раздраженно погладил подбородок гоблин, смотря на поставленный на доске мат.

— Мне нужно сердце демона, или демонической твари.

— Вот как, — удивленно посмотрел он на меня. — Для этого тебе придется делом доказать, что ты готов идти по пути чернокнижников. Я вижу твое прошлое, и еще несколько дней вперед. Если бы ты заинтересовал меня, то ты бы даже не нашел мою пещеру. Ты нечто уникальное. Впервые вижу равновесие света и тьмы.

Ага, а говорил, только один вопрос. Впрочем, ничего объяснять я ему не собирался.

— Пока, же — продолжила эта злобная тварь, — докажи готовность идти по пути чернокнижника.

Он взмахнул рукой и возле него, из тьмы, поднялся небольшой каменный куб со свертком наверху. Возле свертка лежал черный обсидиановый нож. Сверток зашевелился и запищал.

— Убей его.

Глава 9

Над котлом сменяются одна за другой цифры чар темпуса. Они показывают точное время, которое готовится зелье. Вообще-то это не самый лучший показатель. Зельевары моего уровня уже не должны пользоваться такими костылями. Они должны чувствовать степень готовности зелья, на каком-то глубинном уровне. Только я еще не настолько восстановил свои прежние возможности. А зелье важное.

Еще пару десятков секунд.

Я уже стою возле котла голышом. Медленно начинаю делать зарядку. Насколько знаю, в магловском мире есть что-то подобное. Кажется, тайцзицюань. Впрочем, здесь нет ничего странного. В основе, что там, что здесь одна и та же суть — разгон движения внутренних энергий. Как и нет ничего странного, что на разных сторонах планеты пришли к одному и тому же решению.

Насколько я знаю у всех народов, которые старались улучшить свои энергетические показатели, есть какие-то способы развития этих показателей, и все они немного схожи. Не только физиология схожа, но и энергетика. Поэтому я, еще в школьные годы, специально искал, как маггловскую, так и литературу волшебников по ушу и тайцзицюань. Чтобы выбрать все самое лучшее.

Десять минут разминочных движений. Внутри будто начинает полыхать ядерный реактор. На таймере отсчет пошел уже в обратную сторону. Это пошел отсчет остывания зелья, а я пока смою пот. Он будет лишним.

После душа втираю в кожу бальзам, который должен создать на коже пленку. Это замедлит процесс впитывания зелья в кожу. Если зелье попадет напрямую на кожу, то это может привести к плохо прогнозируемому результату. Такая себе рулетка. Либо показатели повысятся на икс процентов, либо, на те же проценты, понизятся. Я не рискнул.

Кроме того, что упражнения раскачали всю мою энергетику в теле, они еще и активировали зелья, что я выпил перед этим. Я начинаю чувствовать, как разлившийся внутри жар подходит к грани. Если не перейду к следующему этапу, то меня сожжет изнутри.

Время.

Перешагиваю край самого большого котла, что у меня есть и с головой погружаюсь в зелье. Сворачиваюсь в позу эмбриона и просто жду. От меня больше ничего не зависит. Больше никак на протираемые процессы я не могу повлиять. Разве что выскочить от сюда и сгореть изнутри.

Рецепт этого зелья пришел ко мне из далекого прошлого. Наследие моей семьи Принц. Северус все же нашел своих предков, да и искать ему не пришлось. Мать не делала секрета из своего происхождения перед сыном.

Эллин Принц погибла, когда Северус еще учился на старших курсах. Как и говорилось в некоторых фанфиках, ее забил ее муж в пьяном виде. Я так и не успел у нее узнать, зачем она вышла замуж за Тобиаса, да еще и по всем магическим канонам. Разве, что и правда все ради того чтобы родился я. Волшебник такого таланта как у меня.

Когда я вернулся домой на лето, то отца уже арестовали и посадили в тюрьму. Мне даже мстить не кому было. Тюрьма в семидесятые годы была гораздо худшим местом, чем будет в будущем. Тем более к тем кто забил свою жену в пьяном угаре. Отец так и не дожил до конца моей учебы.

Пока я учился, а отец сидел за решеткой, дом уже успели конфисковать и даже продать. Меня встретили новые хозяева. В целом, этот дом ничего во мне не цеплял так, что я легко его отпустил. Мне даже забирать отсюда было нечего. От матери не осталось ничего волшебного, а простые вещи уже продали на аукционе для бедных.

Никогда не чувствовал себя так одиноко, как в тот раз когда стоял перед домом и понимал, что мне некуда идти и что я никому не нужен.

Моя Лили больше не моя.

Да еще и ненавидит меня.

Очень хотелось пойти к ней и извиниться за все, но…

Если бы не Поттер с дружками, наверное, я так бы и сделал.

В этот момент прилетел филин Малфоя с предложением на какой-то ужин у него. Люциус хотел предложить мне какой-то подработку. Ему нужны были какие-то зелья. Или это Воландеморту нужны были зелья? Не помню.

Так я остался на несколько лет у Люциуса. Он мен просто не отпустил, когда я ему описал ситуацию и спросил, не знает ли он, где мне можно на время остановиться. Я искал недорогую гостиницу, или комнату в частном доме.

В это время мне в руки и попала семейная библиотека Принцев. Точнее то, что от нее осталось. Несмотря на мои фантазии и ожидания, ничего особо тайного там не было, кроме…

Что делает древнюю семью такой особенной? Правильно! Сила! А откуда она берется у волшебников? Конечно же, из накопленных знаний и из личной магической силы.

За века и тысячелетия, накопленные знания в той или иной мере, но перемешались между семьями и общедоступной библиотекой Хогвартса. В семейных библиотеках уже довольно сложно найти, что-то такое, что не было бы доступно в самой крупной библиотека Магической Великобритании. А учитывая, что пару сотен лет назад Великобритания правила миром, то эта библиотека может быть крупнейшей в мире.

Перемешались почти все знания, кроме знаний о ритуалах по усилению собственной магии! Эти секреты волшебники предпочитали уничтожать вместе со своим родом и личной библиотекой, но не отдавать их никому кроме своих потомков. Ведь эти ритуалы позволяли появляться сильнейшим волшебникам в этом мире.

И речь идет не о ритуалах для детей, которые усиливали магическое ядро. Речь идет о семейных ритуалах, которые волшебники проводили над собой уже во взрослом возрасте. Эти ритуала позволяли телам волшебников гораздо легче проводили саму магию, что позволяло им применять гораздо более мощные заклинания. Так сказать, развивали магоканалы.

Не просто так чистокровные волшебники практически всегда сильнее маглорожденных. Все дело не только в активной и многолетней селекции, которая позволяет сохранить «чистоту» крови. Если бы дело было только в насыщенности крови магией, то все чистокровные семьи скрещивались с магическими расами, в крови которых содержится магии даже больше, чем у чистокровных.

Впрочем, в прошлом пробовали и такие методы усиления. Особенности некоторых родов об этом ярко указывают. Особенности, которые называют одни родовыми дарами, а другие — родовыми проклятиями.

Из-за непредсказуемости возможных вариантов изменения в магии сами волшебники и отказались от браков с представителями магических рас. Из-за редких случаев, когда, кто-либо использовал подобный способа усиления, и появился термин — грязнокровка.

Это не ребенок маглов, а волшебник-смесок с представителем другой расы. Волшебной расы. Впрочем, маглы для волшебников были как другая раса, так что нет ничего удивительного, что маглорожденные получили статус грязнокровок.

Каким образом волшебники пришли к тем ритуалам, что используют сегодня в древних семьях, уже никто не скажет. Конечно же, не за один день к этому пришли. За сотни и тысячи лет развития поняли, что если прогнать определенным образом через тело магию, то можно облегчить протекание магии внутри тела.

Думаю, все началось с жертвоприношений богам, да волшебники тоже верующие. Как и простые люди, многие из них верили и в языческих богов и в современный политеизм. Далее пошли переборы, как более эффективно приносить жертвы. Какая нужно кровь. Волшебника? Волшебной твари? Как эту кровь использовать? Появились ритуальные знаки. Начались высчитывания времен года, положений звезд и планет на небосводе.

Первым и основным знаком, еще со времен еще задолго до Римской Империи была пентаграмма. Она значила настолько много, что даже была использована в качестве Вифлеемской звезды еще на ранних версиях икон в церквях, но со временем ее заменили четырех лучевой звездой.

Прошли тысячелетия и мы пришли к тем ритуалам, что есть сегодня.

Не знаю у кого, что, но в библиотеке рода Принцев не было ничего особенного, кроме нескольких ритуалов усиления с применением зельев, с использованием уникальных ингредиентов. Довольно сложные зелья из дорогостоящих и очень редких ингредиентов. Для изготовления, одного из них, я и выбирался в Ирландский заповедник.

В этом зелье мне нужно просидеть десять минут. Одно из заранее выпитых зелий позволит мне провести здесь это время без воздуха, а пока погружаюсь в дальнейшие воспоминания.

Старый гоблин смотрела куда-то вглубь меня и требовала:

— Убей его.

В свертке ребенок начал пронзительно пищать.

Убить? А если нет? Меня убьет эта тварь? Тело начало подрагивать, то ли от ярости, то ли от страха, а скорее всего и от того и от другого. Не смотря на довольно тяжелые воспоминания Снейпа, я все равно воспринимал этот мир как красивую сказку. Я все равно считал, что все здесь будет у меня легко просто, что сила сама мне будет идти в руки, но… так…

Я попытался нащупать свою волшебную палочку на предплечье, но воздух резко стал еще более густым. Каждое движение давалось с огромным трудом. Я чувствовал свободу только идти вперед. Передо мной будто был коридор с вязкими стенами, по которому я могу пройти к этому каменному кубу, и этому свертку.

Шагнув вперед, я дрожащей рукой взял черный нож, что лежал рядом со свертком.

—Убей его…

Нашептывала эта мерзкая дрянь.

— Убей его…

Еще несколько минут я колебался, а после этого…

Обращаюсь к своей магии, чтобы… ничего. Магия этой твари окружает меня, а моя сила забилась внутрь меня как мелкая собачонка перед раскрытой пастью разозленного волкодлака.

Схватил черный кинжал и, не глядя, ударил назад, прямо в морду этой твари. Сквозь вязкий воздух. Со скрипом суставов, сухожилий и зубов.

Удар пришелся в пустоту, а в следующий миг реальность распалась. Куб со свертком и кинжал растворились черной туманной дымкой.

— Интересно, — пробормотала, это гнида, стоящая на пару шагов дальше.

— Что тебе интересно? — выдавил я, подрагивая как осиновый лист.

Меня била самая настоящая дрожь ужаса. Как же давно я это чувствовал. В роли Снейпа это чувство всплывало при встречах с Волондемортом. Особенно в последние его годы. Но в качестве историка, это чувство я испытывал так давно, что уже успел забыть, как оно пробивает тебя насквозь.

— Твоя магия интересна, — все же услышал он мой шепот.

— И что же тебе интересно? — скрипнул я зубами.

Сглотнув горькую желчь, я подошел к нему. Меня больше ничего не сдерживало. Больше ничего не давило на меня, но ощущение монстра за спиной все еще оставалось.

Это мразь уже сидела за небольшим столиком на таком же небольшом стульчике, и пила мерзко пахнущую дрянь из самодельной чашки. Выдавленные на чашке при изготовлении следы пальцев, по какой-то причине вызывали у меня ярость. Скорее всего, это так организм стремился избавиться от страха, переплавляя его в злость.

— Твоя магия не волновалась вместе с тобой.

— Что ты имеешь в виду?

Мне ничего не оставалось кроме как вести светскую беседу.

— Когда существо с магией испытывает стресс, то его магия отвечает ему и начинает бурлить вместе с ним. Как кипяток в чайнике. У тебя такого нет. Полный штиль. Совершенно никакого отклика на эмоции. И при этом твоя магия — суть часть тебя. Удивительно. Никогда такого раньше не видел.

— Это плохо? — любопытство успокоило души прекрасны порывы.

— Не знаю.

— И что мне делать?

— Да что хочешь. Хоть во Внешние Миры иди. С твоей душей и стабильной магией это возможно. Невероятно! Никогда бы не подумал, что это возможно.

— Да о чем ты? Что ты имеешь в виду? — начал закипать я.

— Эх! Чему вас учат? Каждая душа магического существа привязывается к магии мира после рождения. Если такая душа попадет в другой мир, то она там будет чахнуть и умирать. В таком случае нужен сложный ритуал по перепривязки, но есть уникумы, которые не имеют привязки к определенному миру. Эмм… Точнее они тут же перепривязываются к новому миру без всяких ритуалов, стоит им попасть в такой новый мир. Они проходят сложнейшее обучения для того чтобы контролировать свою магию. Ведь для перехода магия должна быть стабильна. Она должна быть спокойна, как гладь озера в солнечный день. Когда ты пришел, я как раз думал, что ты один из мироходцев, но нет. Те бы спокойно развеяли мою тьму и иллюзии. Странный ты.

— Так это была проверка?

— Да. Не люблю я темных. Мы, коль погружаемся во тьму, так начинаем резать направо и налево. Столько ресурсов за зря пропадает. Если бы ты попытался убить младенца, то у меня был бы очень сытный ужин из очень жесткого мяса. Сколько тебе лет?

— Темные? — решил не обращать внимания на последний вопрос. — Разве магия разумна? Она влияет на волшебников?

Меня все еще волновала эта тема на счет света и тьмы, не смотря на разговор с Дамблдором.

— Конечно же! Или ты тоже начнешь мне заливать про то, что магия это просто инструмент? И нет! Магия не разумна, но она влияет на того, кто ей пользуется. Тьма достает все самое глубинно-плохое, что есть в тебе, а свет все хорошее соответственно.

— Хочешь сказать, что светлые хорошие?

— Ну, в вас челах вообще всегда был и свет и тьма. Только от вас зависело, что будет преобладать, но всегда есть и то, и то. Так, что вы те еще мерзкие твари. Что темные, что светлые. Одинаково яростно уничтожаете других, даже своих, то с ненавистью, то с любовью. Ха-ха-ха…

Смех этой мерзкой твари пробирал до самых поджилок. Все о чем я мог думать так это о том, что если он захочет, то я не выберусь отсюда.

— Послушай. Мне нужен один ингредиент….

— Да, да. Любой ингредиент источающий темные эманации. Лучше всего демоническое сердце.

— Верно.

— И что я буду иметь, если подскажу где искать его? Что ты предложишь такого, что было бы ценнее семидесяти килограмм парного мяса.

— Что ты хочешь?

— Хм… Давно меня об это мне спрашивали?

Несколько минут он, молча, смотрел в пустоту, а затем переместился ко мне и схватил за запястье так быстро, что я не успел заметить даже движение.

— Ладно! Уговорил. Скажу я тебе, но ты будешь должен. По слову моему придешь сюда и выполнишь мою просьбу.

Вокруг моего запястья начали закручиваться нити магической клятвы.

— Если это не будет стоить мне жизни, — вставил я.

— Нет! Любую! — нагло ухмыльнулся он.

— Согласен, — выдавил я.

О сроках же ничего не сказано.

— Добро.

Гоблин встал и сделал шаг к стене. Тени тут же поднялись с каменного пола и обволокли его фигуру, тут же спав на место.

— Где-то тут. Где же она. Ну, где.

Его бормотание было слышно, то с одной стороны пещеры, то с другой.

— Вот.

Я даже не замети, как он вновь сидел за столом передо мной и протягивал кусок чего-то похожего на кожу. Взяв это в руки, убедился, что это и, правда, кожа. Чуть ближе к углу был, как специально, оставлен сосок. Наверное, для красоты оставили. Ведь при обработке кож их врезают. Надеюсь это не человеческая. Хотя сосок похож. Хорошо хоть не ухо, или вообще лицо. Спрашивать, чья кожа не буду, так как уверен в его ответе, в не зависимости от правды.

— Это человеческая, — ухмыльнулся он, либо прочел мысли, либо понял все по лицу.

Я лишь поморщился, и уставился на очень приблизительную карту на куске кожи.

— Там пещера, — рассказывал гоблин, — вот там и живет тварь, что тебе нужна.

— Ориентиры не понятны.

— Вот это, — он указал на странную закорючку, — двойная гора на севере. Она одна там. От нее и пойдешь.

— Понятно, — ответил я, пряча карту в карман. — Могу ли я еще прийти, чтобы подучится магии?

— Сильнее стань и приходи, — пожал тощими плечами гоблин.

— А…

Меня подхватила невидимая рука, мягко развернула и понесла наружу.

— Ага… Черт, а я еще про Внешние Миры хотел спросить, — крикнул я.

Обернувшись, я не увидел пещеры, в которой только что был. О пережитом напоминало только карта и все еще бьющая меня дрожь.

Конечно же, никуда по карте я не пошел. Я все еще дрожал как осиновый лист, а руки ходили ходуном. Тем более у меня еще три дня до начала занятий, а я не знаю, как много займет времени поход по этому огрызку карты. Решил возвращаться в Хогвартс.

Обратный путь я проделал с помощью аппарации. С моими возможностями мне хватило двух прыжков, а раньше понадобилось три, а то и четыре. Очень жаль, что аппарация ограничена в расстоянии и зависит от личной силы мага и возможности единовременного выброса магии.

Все очень плохо. Этот ритуал семьи Принц… Его можно провести лишь три раза за жизнь. Изначально я рассчитывал провести первый в восьмидесятом, второй в девяностом, и третий в двухтысячном. Просто ингредиенты очень уж дорогие.

Первый я провел еще при жизни Воландеморта. И теперь, учитывая мое состояние ядра, просто невообразимо удачная возможность провести еще два. Разом бы не получилось. Прошлось проводить их с шагом в полгода.

Именно поэтому я провожу ритуал именно сейчас. Пришлось влезть в долги перед Гринготтсом, но иного выбора не было. По какой-то причине мне очень не хотелось просить в долг у Малфоя.

Очень жаль, что не получилось с демоническим сердцем. Эффективность была бы невообразимой. По моим расчетам я достиг бы мощи Дамблдора, хоть и в половину его запасов магии.

Через полгода, когда мое ядро будет на последней стадии окостенения, можно будет провести еще один ритуал. Надеюсь, я найду нужные ингредиенты.

По моим подсчетам, если я найду хорошие ингредиенты, то через год я смогу даже превзойти Дамблдора в единовременном выплеске магической силы. То есть мои заклинания будут мощнее. Хотя я и смогу сотворить и значительно меньше заклинаний, чем он, но что это значит, если мои заклинания пробьют его защиту.

Вылезаю из котла.

С трудом сдерживаю дыхание, так как нельзя сразу же начинать дышать глубоко и полной грудью. Начинаю физические упражнения, заставляя магию разбегаться по телу мягкими волнами.

Магия вымывает скопленные за жизнь токсины в теле. На коже появляются черные капельки поты. Почти сразу появляется потребность сходить в туалет, но еще рано. Только физические упражнения, не позволят очистить организм от токсинов. Впереди меня ждут еще ритуалы и еще зелья.

— Господин, профессор, — появился передо мной домовой эльф, — директор просит вас посетить его.

— Ксо…

Глава 10

Разговор у директора не задался.

Я сам не понял, чего он хотел. Все водил вокруг да около ходил. Что-то отстраненно рассказывал и тут же менял тему задавая странные вопросы. Кажется, он пытался вычислить — являюсь ли я вообще Северусом Снейпом. Только у меня были ответы на все его вопросы.

Возможно, в виду того, что я изменился, он просто не знал, как меня теперь применить. Если он и правда, как паук плетет планы на многие годы, то я выбился из его планов.

— Директор, — решил я покончить с этим, — я не совсем понимаю, чего вы от меня хотите. Если вы волнуетесь о планах на будущее, то не волнуйтесь. Я буду помогать вам. В меру своих сил.

— Ты… стал очень прямолинеен, Северус, — ответил Дамблдор, немного подумав.

Он поглаживал свою бороду. Очки лежали на столе, и, как все люди с проблемами со зрением, без очков, он слегка прищуривался. Совершенно, без какой либо системы он пытался считать мои мысли. Легилименты высокого уровны могут это делать и без проникновения в разум. Просто… эм… вроде, как дымок мыслей поймать пытался, витающий вокруг головы. Я чувствовал легкое возмущение ментального поля и подставлял ему видения момента, когда я нашел Лили.

Эти воспоминания все еще причиняли мне боль, и, кажется, Дамблдора это устраивало.

— Я почти что умер. После такого на многое начинаешь смотреть по-другому.

— Понимаю тебя. Я проходил через нечто подобное… Я бы даже сказал, что это было не раз.

На несколько минут воцарилась тишина. Дамблдор поник и уставился куда-то в стол, погрузившись в тяжелые воспоминания, а я впервые подумал, что, возможно, он не такой уж и плохой. Ему же толком и поговорить не с кем. С братом у него отношения не очень. Разве то с Минервой, но она так помешана на правилах, что ей не все доверишь.

— …но тебе нужно быть осторожнее. Как ты вообще пошел на такое?

Кажется, я так погрузился в мысли, что пропустил начало его слов.

Конечно, я тоже задавал себе такой вопрос. Снейп… Да, чего уж, там… Я!!! Я думал, зачем я пошел на такое. Я ведь понимал, что ритуал очень опасен. Та часть меня, которая пришла извне, когда-то давно, еще в детстве, дала обещание дорогому человеку никогда не лгать. Я сегодняшний не намерен нарушать свои слова. Впрочем, это не значит, что я отвечу на вопрос, на который не хочу отвечать. На этот вопрос я хотел ответить, так как хотел узнать мнение директора.

— Наверное… Думаю, я понимал, что это может меня убить. Где-то глубоко внутри я знал, что это меня может убить. Наверное… Наверное, я и хотел этого.

— Дело в Лили? Прости... Я не смог ее спасти.

Директор тяжело вздохнул и опустил взгляд на руки.

Интересно о чем он думает.

Плечи его опустились, а руки подрагивали. Не смотря ни на что, почему-то, у меня очень предвзятое мнение о нем. Я изначально уверен, что все его поступки это фальш. Не могу ему поверить ни в чем. Обида прежнего Снейпа сложилась с мнением пришельца, что начитался фанфиков про дамбигада. И это не смотря на то, что перед ним преклонил колени цилинь. Это духовное животное, которое чувствует чистоту души. Решение этого волшебного существа принимают, когда выбирают главу Международной Конфедерации Магов.

— Ты так и не смог никого принять в своем сердце? — спросил он после нескольких минут тяжелой тишины.

— Да нет, — улыбнулся я. — Сейчас… обдумывая все это… я понимаю, что была, точнее, есть одна девушка. Наверное, я влюбился в нее, когда еще была жива Лили. Когда увидел ее впервые. В то время мы еще дружны были с Лили, и я и подумать не мог, но… но ее сердце уже тогда было занято. Позже… Сам не понимаю, с чего я так был зациклен а Лили. Возможно дело в том, что еще до Хогвартса…

Я замолчал, не совсем понимая как объяснить Дамблдору ту бурю чувств, что бушевала во мне.

— Она была твоим единственным другом, и ты не мог и представить, что появится, кто-то еще, — предположил директор, мягко улыбнувшись.

— Хм… да… Возможно. Не будь я так зациклен на ней, то и со своими чувствами я бы разобрался проще, а так… Наверное, то что эта девушка была… ну, ее сердце было занято, еще больше зациклило меня на Лили. Все перемещалось у меня в голове. Теперь все стало гораздо яснее.

— Это ведь…

— Не стоит, директор. Даже теоретизировать. Так вы что-то хотели? Или просто чай решили попить в хорошей компании?

— Ха-ха-ха! Да, в приятной компании и чай вкуснее. Ладно, спасибо, Северус, за компанию. И… спасибо, что доверился мне и открылся. Для меня это очень важно.

— Обращайтесь.

Начался учебный год. Прошли рождественские и новогодние праздники, и сразу же появилась неприятность в виде письма. Даже писем. Я был крестным некоего Драко Малфоя, и должен был явиться на рождественский бал в поместье Малфоев, но я боялся встретиться с той девушкой, которая задевала какие-то струны в моей душе. Ведь она наверняка будет на том бале. Ну, конечно, будет. По иному, и не может быть. Ну, не знаю я как себя поведу. Просто опасаюсь своей реакции.

К новому году мне пришла целая пачка писем от семейства Малфоев, рассказывающих мне какой я нехороший человек. Ведь этот бал был первым с момента падения Темного Лорда. До этого бала аристо сидели тихо и не отсвечивали.

Ожидая именно такой реакции, я начал варить зелье. Это позволило отписаться тем, что у меня важные исследования в области зельеварения. Определенно меня не совсем поняли. Отношения с Малфоями вообще довольно странно развивались с самого начала.

Начать с того, что Северус Снейп поступил как магглорожденный на Слизерин, чем тут же заслужил статус изгоя. Я же Снейп. Это определенно не родовитая магическая фамилия. Мне помогла отмазка придуманная мамой. Я всем говорил, что мама выбрала отца и родила меня через особый семейный ритуал, чтобы снять старое семейное проклятие Принцев. Да! Я сразу же рассказывал всем, кто интересовался моим происхождением, о том, что я полукровка Принцев.

Должен признать! Когда я узнал больше о магическом мире, то не был уверен, что это правда. Я не был уверен, что я полукровка Принцев. И не был уверен, что и правда есть какой-то ритуал по снятию проклятия. Когда можно было спросить, я не задал такого вопроса матери. Почему-то меня мелкого это не интересовало, а когда заинтересовало, уже не у кого было спрашивать.

В любом случае, но такая отмазка приподняла мой статус. А когда я начал показывать успехи в чарах и зельеварение, то меня признали кем-то на уровне чистокровных. Ну, может чуть ниже.

В это же период меня взял под покровительство Люциус. Чуть позже он же и привел меня к Темному Лорду. Люциус мог бы предложить мне вассалитет как семьям Кребов и Гойлов, и я бы согласился, но по какой-то причине он этого не сделал. Он просто помогал мне.

За годы нашего общения мы стали настоящими друзьями. Он даже предложил мне стать крестным его сына. Это тоже странно. Да! Я силен как волшебник, да и как зельевар хорош, но все равно в то время я был никем в мире магии. Где-то в глубине меня все время грызет червячок сомнения. Почему Люциус так добр ко мне? В чем причина такого отношения? Дружба? Так полукровок, которые показали хороший уровень хватает, но Люциус ен старался с ними подружится.

Так и не найдя ответа, я решил плыть по течению.

Вот я и не знал, как мне теперь общаться с ним. С одной стороны у меня к нему очень теплые и дружеское отношение, а с другой очень настороженное. Ведь он же подлый Малфой, про которого я так много читал, и видел его в фильмах.

Мне нужно это еще немного обдумать.

Когда начался новый, 1986 год, и пошли первые занятий, то моей самой первой мыслью было, то, что никогда не буду вести уроки как каноничный Снейп. Уж я-то буду отличным учителем. Все детишки будут меня обожать. Что ж, я сильно ошибся.

Меня хватило терпения до середины первого же урока. После того, как один из учеников в очередной раз попытался себя убить, я вернулся к методу ведения урока старого Снейпа.

Зельеварение очень опасный предмет. Смешивание ингредиентов в неправильном порядке может запросто привести к взрыву. Даже простейшие зелья могут причинить серьезный вред. Тут стоить вспомнить того же Невилла. А это ведь было простейшее зелье первого курса, а он отправился в лазарет за то, что кинул лишний ингредиент в котел.

Вспоминая фильм, думаю, что он создал сильнейшую кислоту, которая запросто могла растворить ткани его тела до костей. Скорее всего, каноничный Снейп успел бросить чары очищения, которые не смогли полностью нейтрализовать то варево что сотворил Невилл, но хоть жизнь ему спасли.

Проще говоря, не получилось у меня быть милым преподавателем. Пришлось зверствовать ради того чтобы эти милые недоумки не поубивали себя и друг друга.

Из интересного:

Сейчас я могу наблюдать за забавной девчушкой, которая учится на втором курсе. Нимфадора Тонкс. Она и вправду метаморф. Только проблемы с силой ее это не проклятие. Это что-то вроде нервного тика, или Синдрома Туррета. Сам проверил, когда проходил мимо ее стола. Накинул несколько колдомедецинских диагностирующих чар.

В целом, она отличается именно своим даром, или проклятием, кому как. Если бы могла контролировать, то был бы дар, а так скорее проклятие. Честно говоря, я и сам не знаю, как подобное можно контролировать. Хотя я подумаю об этом.

Из детей Уизли.

Сейчас учится на третьем курсе Билл. Он, кстати, сейчас, изучает все двенадцать предметов, что ранее удалось только Барти Краучу-младшему. На втором курсе учится Чарли. На этом пока все. Пари ни чем не выделяются. Разве что Билл своей работоспособностью. Он на самом деле будто дополнительную ядерную батарею в заднице имеет. Даже завидую ему. Впрочем, по оценкам он не так выделяется как Крауч. Чуть выше среднего.

Еще из интересного.

Сейчас учится на втором курсе некая Алисия Перегрин. Интересна не она, а ее брат. Он был исключен в 1980 году Дамбодором, а это настолько невероятная новость, что в нее очень сложно поверить, но факт есть факт.

Так вот.

На нее у меня чуйка сработала. Думаю, то ли она, то ли ее брат, определенно, избранная или избранный.

В какой-то момент своей учебы в Хоге, ее брат Джейкоб, пустился в безрассудное путешествие. До него дошел слух о Тайных Легендарных Проклятых хранилищах. Да! Все с большой буквы.

До меня не доходил, а до него видите ли дошел!

Могу предположить, что парень стремился заполучить золото, пророчества или другие могущественные магические артефакты. В общем именно то, к чему стремился бы любой волшебник. Согласно мифам, именно этим были наполнены хранилища. Согласно еще одной легенде в них хранились секреты Древней Магии. Ну, в общем как всегда! Конечно же, древние знали лучше и умели больше! А уж какая траву у них была зеленая, просто улет.

В этом приключении к нему присоединились его друзья Дункан Эш и Оливия Грин, двое его однокурсников из Слизерина и Равенкло соответственно.

Какое знакомое построение троицей.

Это был не первый случай, когда ученик пытался найти тайники. До него была гриффиндорка по имени Патриция Рэйкипик, но её заявление о том, что она, что-то нашла, отклонили из-за отсутствия доказательств. Она вроде как нашла, но провести туда никого не смогла, так как проход пропал.

Однако в случае с Джейкобом его репутация одного из самых талантливых и непокорных учеников среди сверстников, а возможно и за всё время существования школы придавала его поискам правдоподобности.

Да! Парень был настолько хорош в учебе, что САМ директор Альбус Дамблдор проявлял личный интерес к Джейкобу и даже помогал ему развивать дар, когда узнал, что Джейкоб — прирождённый легилимент.

Сразу же повеяло какой-то гнильцой. Я не из тех, кто однозначно заявляет, что Дамби у нас гад. Все же я человек взрослый и, хоть у меня и есть к нему изначально предвзятое мнение, но я все равно готов принять его поступки, как искренние, но уж очень история получается некрасивой если знать истории Тома Ридла и Гарри Поттера.

— Со временем я заметил, что Джейкоб всё больше увлекается поисками хранилищ и из-за этого меняется, — рассказывал мне Дамблдор за ужином.

Да! Я решил спросить у самого директора, и не делать тайн. Только я подал это как интерес к единственному ученику, которого выгнал директор за всю свою карьеру. Директор тоже не стал делать тайны из каких-то хранилищ. Тем более их существование так и не было подтверждено.

— Он становился все более импульсивным и безрассудным, что приводило к нарушению «всех возможных школьных правил» и подвергало опасности, как его самого, так и его сверстников. В конце концов, я начал беспокоиться, что эта одержимость может даже свести его с ума. Я лично несколько раз проводил с ним беседы, но ничего не помогало.

— Разговоры с вами не остановили отважных молодых людей, — заметил Флитвик.

Как раз студентом его факультета и был Джейкоб. Флитвик в то время уже стал деканом и застал ту историю.

— Их поиски хранилища закончились трагедией. Дункан Эш, слизеринец погиб, пытаясь сварить особо сильное Зелье извержения, чтобы преодолеть одно из, как они считали, препятствий на пути к одному из Проклятых хранилищ.

— Да, — продолжил директор, — я больше не в силах был закрывать глаза на масштабы произошедшего. Пришлось уведомить Министерство о безвременной кончине Дункана, и они отправили двух авроров, чтобы те доставили Джейкоба для допроса по поводу случившегося. Они задержали его в «Трёх мётлах» в Хогсмидте. Во время допроса Джейкоб признался, что заставил своего друга приготовить зелье, чтобы они могли открыть хранилища. После признания Джейкоба у меня не осталось другого выбора, кроме как исключить его из школы.

— А еще, — заметила Помона Памфри, — к сожалению, Дункан Эш был не единственной жертвой. Каждый раз, когда кто-то тревожил одно из хранилищ, срабатывало очередное проклятие, которое обрушивалось на школу.

— Да, — воскликнула Минерва, — этот проклятый лед в 1979 году. Он тогда чуть весь Хогвартс не поглотил, а потом Проклятие Лунатиков. Все ученики пытались во сне уйти в Запретный лес.

— Проклятый лед, что мог уничтожить Хогвартс!? — удивился я. — А почему я об это мне слышал?

— Ну…, — замялась Минерва.

— Вы были заняты другими делами, в другом месте, — ухмыльнулся Флитвик, — наверное, они были важны настолько, что вы ничего другого и не слышали.

Тут я машинально потел правую руку. Там где все еще было рабское клеймо Воландеморта. Я вспомнил, что это был год перехода на темную сторону и самого расцвета движения Валди. Тогда понятно, почему я мог пропустить такую новость.

— Оу, понятно. Так что с проклятым льдом?

— Он начал появляться и распространяться по замку, превращая целые комнаты в кристаллические тюрьмы, угрожая сковать всю школу, — продолжил рассказ Флитвик. — Грани его были настолько остры, что даже серьёзно ранил нескольких учеников. Когда со льдом, более менее, справились, появилось «Проклятие лунатиков», погрузившее студентов в глубокий сон и заставившее их бездумно брести в Запретный лес. Тогда Джейкоб говорил, что они идут в направлении одного из хранилищ. Те, кого не смогли остановить сотрудники замка, были из-за своего состояния и неспособности защититься, сильно ранены, а некоторые даже растерзаны и съедены опасными существами нашего леса.

— Еще погибшие? — вырвалось у меня.

Насколько же все были поглощены Воландемортом, что в газетах даже не появилось упоминания о гибели студентов Хогвартса.

— Да, — продолжал Флитвик, — кажется, пятнадцать учеников погибло.

— Шестнадцать, — уточнила Помфри, — и те, кто все же дошел до места, куда направлялись, просто больше не проснулись.

— Нашли место, куда они направлялись? — спросил я.

— Они просто дошли до одной из полян и там стояли, — уточнил Флитвик. — там ничего не удалось найти, но Джейкоб всех убеждал, что там проход в одно из хранилищ.

— Хотя директору и остальным преподавателям, — продолжила рассказ Минерва, — в конце концов, удалось сдержать проклятия и взять ситуацию под контроль, но мы, преподаватели, отрицаем сам факт существования хранилищ. В том месте, откуда начал расти проклятый лед определенно что-то есть защищенное, но утверждать, что это то самое легендарное Проклятое хранилище будет ошибкой. К тому же мы надеялись, что незнание о хранилищах избавит других студентов от попыток поисков этих ПРОКЛЯТЫХ хранилищ.

— Странно, что вы не слышали об исключении Джейкоба, — заметил Флитвик, — это широко освещалось в Ежедневном пророке.

— Возможно, читал, но не обратил внимание.

— Если вам интересно, — вставила Септима Вектор, — то я думаю, что тут приложила руку, Патриция Рейкпик. Она работала мастером по снятию проклятий в Гринготсе. Во время учёбы в Хогвартсе Джейкоб был личным учеником Патриции Рэйкпик. Я думаю, что она специально его готовила…

— Да что вы такое говорите, Септима!? — прервала ее возмущенная Минерва, — к чему она его могла готовить?

— Она была мастером в области снятия проклятий, и готовила его к тому, чтобы разрушить проклятия, наложенные на хранилища. Она так и не оставила идею найти эти хранилища. Да она же на Кабал работала, и…

— Это все не подтверждено, — прервал ее уже Дамблдор. — Так и не было доказано, что Рейкпик использовала детей. Да и само существование Кабал не было доказано.

— Использовала, использовала! — не сдавалась Септима. — Потому что парень был талантливым легилиментом. Еще она рассказывала… Помните? Тот раз, когда она якобы нашла одно из хранилищ? Она говорила, что для того чтобы попасть туда нужно быть легилиментом. Якобы, только легилименты могут открыть Погребённое хранилище, поэтому она могла попасть в хранилище только с его помощью. Она использовала парня для поиска хранилищ, а позже именно она якобы поймала его. Она предала его и заточила в портрете!

— Она же разрушитель проклятий! — воскликнула Минерва. — Приглашена она была по личному приглашению директора. Приглашена из Гринготса. Пригласили ее уже после того как у нас начались проблемы и погибли дети. Вы что хотите сказать, что она заранее все подстроила? И свое приглашение?

— Да, — вставил директор, — я пригласил ее как раз потому, что начались проблемы с Джейкобом, а он был ее личным учеником. К тому же ее рекомендовали в министерстве.

— Ну, может быть. А может она просто воспользовалась ситуацией. А как насчет того, что она заключила мальчика в портрет? — не сдавалась Семптима, указав вилкой на Минерву.

— Она его просто задержала и передала аврорам.

— А где сейчас Джейкоб? — полюбопытствовал я.

— Я слышала, что он сбежал из дома после того как его выгнали из школы, — шепотом начала Септима. — Говорят, что, он заслужил довольно дурную славу в преступном мире волшебной Британии. Слышала, что его описывали как «самого страшного волшебника в Лютом переулке». Говорили даже, что он вступил в ряды Пожирателей Смерти под личное командование лорда Волан-де-Морта.

— Ну, это точно ложь, — заметил я, кому как не мне знать. — Такого среди нас не было. А что по хранилищам? Они реальны?

Преподаватели переглянулись.

— А зачем тебе, Северус, — спросил директор.

— А вам бы не было интересно? — удивился я.

Все еще раз переглянулись, и начал директор.

— По легенде, это пять легендарных потайных комнат. Каждое хранилище защищено особым проклятием. Некоторые утверждали, что в хранилищах находились бесценные сокровища, созданные ещё до основания школы, в то время как другие считали, что там хранятся секреты наитемнейшей магии.

— Альбус! — воскликнула Минерва, — не могу поверить, что ты все рассказал. Тем более…

— Северусу? — улыбнулся директор. — Это не такая уж и тайна. Захоти он, и нашел бы всю информацию. Теперь же, надеюсь он не повторит ошибки Джейкоба.

Альбус внимательно посмотрел на меня поверх очков. Мне оставалось лишь кивнуть.

— Альбус! — вновь воскликнула Минерва.

— Что! — вновь улыбнулся директор. — Северус молод. В нем бурлит энергия. Наверняка он попытается…

— Северус, не смей, — перебила директора Минерва.

— Происхождение Проклятых Хранилищ неизвестно, — прервал Минерву уже Альбус.

— Возможно, они существовали ещё до основания школ, — многозначительно продолжил Флитвик, когда директор замолчал, но бросил многозначительный взгляд на него. — Считается, что этот случай с проклятым льдом, это доказательство существования одного из хранилищ, а значит есть и остальные, но это так условно, что… Ну, ты понимаешь.

Флитвик помахал рукой в воздухе, будто развеивая дым.

— До сих пор, большинство считает Проклятые Хранилища не более чем старой легендой, а проклятый лед всего лишь наследием старых магических войн. Мы с Альбусом смогли исследовать только вход в, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО, — он выделил слово поднятой рукой, — одно из них, которое нашел Джейкоб. Мы обнаружил, что на их строительство этих дверей, было затрачено огромное количество сил. А уж о сложности их… Можно только догадываться, для чего они были созданы изначально. Там уровень защиты такой, какого я не видел даже у лучших хранилищ Гринготса. Мы сделали вывод, что они хранят нечто ещё более невероятное и опасное, чем магия, с помощью которой были созданы сами хранилища. Не могу себе представить, что там может храниться.

— Вообще-то, — заметил директор, — Хогвартся хранит очень много секретов. Вспомнить хотя бы катакомбы под замком. Ведь их конца так и не нашли. А сколько там пропало волшебников, которые решились их исследовать! Хорошо, что они запечатаны печатью профессоров, иначе у нас пропадало бы не по одному десятку учеников. Происхождение этих Проклятых Подземелий, если они и есть, давно забыто. Среди множества теорий, циркулирующих в обществе, стоит упомянуть две. Первая — что они были созданы самими основателями Хогвартса. Вторая — что они были созданы еще до Хогвартса самим Мерлином. О том, что там хранится можно рассуждать до бесконечности.

— Есть версия, — сказала Септима, — что школу здесь построили не просто так, а как безопасное место, которое обеспечивало защиту того, что могло попасть не в те руки. То есть самих Проклятых Подземелий. И замок прекрасно справляется с этой задачей, несмотря на то, что последующие директора школы и преподаватели осознали, что это в некоторой степени подрывает безопасность детей и замка.

— Есть еще версия, что отсюда же и постоянно меняющаяся планировка школы, — решила внести свою лепту в разговор Минерва. — Она, скорее всего, изначально была создана именно для защиты пути к хранилищам.

Дальнейший разговор прошел в спорах о том, зачем Хогвартс именно такой, какой он есть.

К чему же вообще у меня возник интерес к этим хранилищам? Ну, так в позапрошлом году — 1984, и почти до конца учебного года в школе начали появляться небольшие айсберги. Не льдины, а огромные глыбы льда. Такой себе ледяной кристалл. Появлялись в самых разных помещениях, и ничем их нельзя было разрушить. Они могли захватить за ночь буквально целый класс, и ничем нельзя было разрушить эти глыбы. Только директор с помощью его собственного Эванеско мог убрать такую глыбу.

Я слышал разговоры учителей, что это проклятый лед и что он вырвался из специального класса, в котором был заперт. Вопросов по этому поводу я не задавал, так как посчитал это очередным проклятием Хогвартса. Не придал этому значения. Тем более директор, через какое-то время, вновь запечатал этот странный лед в одном из классов.

А вот, пару дней, точнее ночей, назад, патрулируя коридор под чарами невидимости, я встретил двух учениц, что активно шептались. Хотел их напугать и подкрался тихо к ним. Тут я и услышал, что одна из них рассказывает, что ее активно уговаривают начать поиски Проклятого Хранилища. И уговаривает ее ни кто иная, как Патриция Рейкипик. Мол, в хранилище может быть секрет пропажи ее брата.

Одна из девушек второгодка Меркула Снайде, а вторая Алисия Перегрин. Родная сестра Джейкоба Перегрина.

Интересненько…

Глава 11

Косая аллея.

— Привет, я Роуэн Ханнаман! Ты тоже готовишься к поступлению в Хогвартс, школу чародейства и волшебства?

Это ее ровесник. Он подошел к ней так спокойно, и так легко завел разговор, как будто они уже сто лет знакомы.

— Да, — замялась Алисия, — но Косая аллея немного сбивает с толку. Я не знаю, с чего начать…

— Я могу помочь! Я просто наизусть выучил «Историю Хогвартса» в ожидании своего первого года обучения, так что я в некотором роде эксперт по Хогвартсу. Для начала тебе нужно найти все книги, которые тебе нужны. Лучше всего поискать их во «Флориш и Блоттс»!

Мир смазывается. Вокруг забитые книжные полки. Алисия, глядя на стопку книг размышляет:

«Не терпится выучить все эти заклинания! «Фантастические твари»? Я знаю эту книгу, она потрясающая! Ух ты! А эту книгу написала Батильда Бэгшот. Я нашла все книги из своего списка! Посмотрим, сможет ли Роуэн помочь мне найти остальные принадлежности…»

Снова мир смазывается и снова Косая аллея.

— Спасибо за помощь, Роуэн. Я смогла купить все свои книги.

— Круто! Я понял, что так взволнован из-за Хогвартса, что забыл спросить, как тебя зовут…

— Алисия Перегрин.

— Приятно познакомиться, Алисия Перегрин.

Взволнованный взгляд мальчишки перебегает с витрины одного магазина на другую. Он так взволнован, что все время размахивает руками. Удивительно, как он еще никого не зацепил.

— Я не перестаю смотреть на своё письмо о зачислении с тех пор, как оно пришло. Можно мне посмотреть твое?

Алисия показывает мальчику своё письмо о зачислении. В нём написано:

«Дорогая Алисия…

— Это лишнее, — раздается из пустоты шепот и мир вновь смазывается.

Внутри лавки «Олливандера».

— Не могу поверить, что я действительно у Олливандера. Здесь каждый получает свою первую палочку, — Алисия тянется к своей палочке.

— Дальше.

Мир смазывается.

Хогвартс-экспресс мчится по…

— Не то…

— Хм… очень интересно, — бормочет распределяющая шляпа, — я давно не видела ничего подобного. А в какой факультет ты надеешься попасть, а? Лучше бы тебе… Слизерин!

Алисия встаёт со стула и направляется к столу Хаффлпаффа. Её приветствуют новые сокурсники.

Алисия:

«Хаффлпафф! Не могу в это поверить! Как хорошо, что мне удалось уговорить шляпу не отправлять меня на Слизерин. Не могу поверить, что я действительно в Хогвартсе. Лучше присяду. Директор собирается выступить…»

— Интересно, но не то… Попробуем по другому. Джейкоб!!!

Имя вызывает дрожь в пространстве. Его выворачивает наизнанку. Потянулись нити ментальных связей.

Алисия выходит к доске и представляется профессору Флитвику.

— Приятно познакомиться, профессор Флитвик. Я с нетерпением жду урока заклинаний.

— Вы — мисс Перегрин?! Если вы хоть немного похожи на своего брата, у вас всё получится. Он был одним из моих самых талантливых учеников. При этом он был одним из моих самых непослушных учеников…

— Я сделаю всё возможное, чтобы соблюдать правила, но не могу дать никаких гарантий.

На губах улыбка, но разум полон паники и сомнений. Упомянули ее брата. Как будет вести себя профессор после всего того, что сделал брат?

— Хорошо, мисс Перегрин, — Флитвик улыбается, — пожалуйста, присаживайтесь. Урок вот-вот начнётся.

Алисия садится, и профессор Флитвик начинает говорить.

— Добро пожаловать на ваш первый урок заклинаний в Хогвартсе. Я буду вашим…

— Хм… Дальше… ДЖЕЙКОБ!!!

— Скажи что я самая могущественная ведьма в Хогвартсе! — лицо первокурсницы Мерулы перекошено злостью.

Алисия подходит к двум ученикам. Ее однокурсник Роуэну и незнакомая ей первокурсница со Слизерина. Кажется, ее зовут Мерула Снайде. Они ссорятся.

— Это логически невозможно! Я составил список самых могущественных ведьм Хогвартса, основываясь на различных факторах. За всю историю, ты менее могущественна, чем профессор МакГонагалл, профессор Спраут, мадам Хуч, мадам Помфри. На сегодняшний день, из ныне учащихся, ты менее могущественна, чем все семикурсницы… Ты всего лишь первокурсница, как и я!

Лицо девочки искривляется в презрении.

— Я совсем не такая, как ты.

— Отстань от него, — вклинивается Алисия.

— Да кем ты себя возомнила?! — удивляется Меркула.

— Это Алисия. Она как раз претендует на звание лучшей ведьмы своего курса. Профессор Флитвик сказал, что она лучше всех на первом курсе справилась с заклинанием Люмос.

— Алисия? — злобно шипит Меркула. — Теперь я точно знаю, кто ты... Ты же Алисия Перегрин. Твой брат сошёл с ума, опозорил свой дом, был исключён из школы, и с тех пор о нём ничего не было слышно. Распределяющую шляпу нужно сжечь за то, что она не выгнала тебя из Хогвартса.

— Да кто ты такая?

— Мерула Снайд. Первокурсница Слизерина. Лучшая ведьма в Хогвартсе. Я подслушала, как профессора шептались о тебе на пиру. Полагаю, ты считаешь себя лучше меня.

Опа-опа. Где это она подслушала и почему я не услышал ничего подобного?

— Я не хочу проблем.

— У тебя нет выбора. Они у тебя уже начались, когда ты привлекла к себе внимание истинно благородных.

Жестом руки Меркула обозначила свою тощую фигуру, чтобы никто не усомнился, кто именно здесь благородный.

— Эммм… Мы можем всё обсудить. Мы можем остаться друзьями.

— Ты думаешь, что достойна дружить со мной? Ты такая же сумасшедшая, как и твой…

— Дальше…

— Ты хочешь поговорить о том, что она сказала о твоём брате? — спрашивает Роуэн.

За окном коридора уже раннее утро. Вокруг ученики, которые спешат на урок.

— Большую часть истории ты можешь узнать из «Ежедневного пророка»… Мой брат был одержим идеей, что в Хогвартсе спрятаны «Проклятые хранилища» с «таинственными сокровищами». Вот только ему никто не верил. Даже наша мама. Он нарушал все возможные правила и подвергал людей опасности, пытаясь доказать свою правоту. Некоторые говорят, что это он наложил проклятия на Хогвартс. Другие говорят, что он сам был проклят. Все считали его безумцем. Мерула солгала о его связи с Волан-де-Мортом, но она была права в том, что он пропал без вести. После того как его исключили, он сбежал из дома, и с тех пор его никто не видел. Ходили слухи, что он вернулся сюда в поисках хранилищ. Иногда я задаюсь вопросом, действительно ли он был безумцем. Иногда я задаюсь вопросом, не такая ли я как он, и…

— Дальше…

Мир смазывается на гораздо больший промежуток времени. В потоках смазанного мира можно разглядеть пролетевшее лето.

Начался второй курс. Один из учебных классов. Перед Алисией и Роуэном стоит Феликс Розье, нынешний староста Слизерина.

— Факультет Слизерина хранит секретную книгу с заклинаниями для дуэлей, спрятанную в Комнате артефактов. В ней вы найдёте различные заклинания, рецепты боевых зелий и тактические приёмы. Встретимся снова после того, как вы выучите заклинание для дуэлей, и я расскажу вам, что вам нужно знать…

Интересно. Чего это ученик Слизерина, да еще и староста, вот так рассказывает, вообще-то факультетские секреты? Мир смазывается…

Алисия и Роуэн стоят в Комнате артефактов. Это небольшая комната с множеством полок и шкафов, по которым разбросаны бесчисленные предметы. Все здесь, это поделки учеников Хогвартса. Наиболее удачные поделки попадают сюда в качестве экспонатов. Не только Мародеры с их картой были хорошими артефакторами. Бывали ученики и получше них.

— Говорят, в Комнате артефактов спрятаны несметные сокровища, — говорит Роуэн.

— Давай поторопимся и найдем ту книгу о дуэлях…, — морщит носик Алисия.

— Я буду бороться с желанием составить каталог всех удивительных вещей в этой комнате. Скорее всего, у меня ничего не выйдет, но, по крайней мере, я буду делать несколько дел одновременно.

Парочка начинает обыскивать Комнату артефактов. Внезапно, странный женский голос заставляет Алисию вздрогнуть.

— Алисия…

— Что?

— Что, что? — задумчиво спрашивает Роуен, заглядывая за один из шкафов.

— Ты назвал меня по имени.

— Нет, не называл.

— Я слышала голос… женский.

— Это был не я… Тем более женским голосом.

— Должно быть, мне показалось. Давай просто найдём эту книгу…

Пара продолжает обыскивать комнату.

— Интересно, не принесли ли Разрушители проклятий это из египетской гробницы... Зачем кому-то класть свитки в бочку?... Похоже на список покупок, а не на книгу, — бормочет Роуэн. — Должно быть, это старая доска для занятий по трансфигурации. Книга по аппарации! Надо бы прочитать её позже… Книг по дуэлям нет, но много следов от когтей… Странно… Похоже, кто-то сломал все замки на этом шкафу…

— Я нашла!

— Блестяще! Теперь мы можем изучить заклинание для дуэли, чтобы староста мог научить нас противостоять Меркуле.

Внезапно, перед глазами Алисия всё начинает расплываться. Мимо проносятся образы лестниц, покрытых льдом рыцарей, боггартов, акромантула, дракона и… ДВЕРЬ. Дверь смазывается, и ее место занимает женщина. Последнее видение было наиболее продолжительным. Почти две секунды. Высокая, рыжеволосая женщина. Ее синие глаза будто смотрят в саму душу.

— Спаси брата…, — шепчет она.

Когда видения исчезают, Алисия стоит на коленях в комнате с артефактами.

— А-А-А! — вскрикнула Алисия.

Видение исчезает так же быстро, как и появилось.

— Ты в порядке?

— Я что-то увидела. В своём воображении… Ходячий доспех. Лестница, окутанная туманом. Хогвартс скован льдом, который распространяется всё быстрее и быстрее…

Вновь раздается таинственный голос:

«Лёд здесь. Лед… Хранилище откроется.»

— Лед, — повторяет Алисия.

— Лёд?

— Да! Я снова услышал голос. Он сказал: «Лёд здесь. Лед. Хранилище откроется».

— Я всё ещё не думаю, что ты безумна, но мне интересно, видел ли твой брат такие же видения…

— Давай просто вернёмся в гостиную, и немного поспим…

— Ладно. Отдохнём, пока…

—Дальше…, — шепот из пустоты.

В коридоер стоят профессор Снейп, Меркула и Алисия. Со спины к Снейпу подходит мистер Филч, смотритель Хогвартса.

— В чём дело, мистер Филч? — усталым голосом спрашивает профессор Снейп.

— Профессор, вы должны немедленно пройти со мной. Это касается…. Ну…. Того самого.

Снейп поворачивается к Алисии и Меруле.

— Возвращайтесь в свои гостиные.

Снейп и Филч уходят, оставляя девушек стоять на месте.

— Должно быть, они говорят о Проклятых хранилищах! — шепотом восклицает Меркула.

Мерула тут же забывает о Алисии и следует за Снейпом и Филчем, стараясь не привлекать их внимания.

— Почему Мерулу волнуют Проклятые хранилища?! Лучше мне последовать за ней и Снейпом…, — бормочет Алисия.

Снейп и Филч, за которыми следуют Мерула и Алисия, спускаются в дальний коридор первого этажа. Они останавливаются перед дверью покрытой изморозью, и начинают о чем-то оживленно разговаривать.

— Убирайся отсюда! — шипит Меркула, когда Алисия подбирается к ней со спины.

— Тсс! С кем разговаривает Снейп?

— Ты такая идиотка!? Это смотритель, мистер Филч. Он бродит по ночам по коридорам, пытаясь поймать учеников, нарушающих школьные правила.

— Они говорят о Проклятых хранилищах?

— Я не могу сказать, потому что ты не затыкаешься.

Слышен громкий вопрос профессора Снейпа:

— Кто ещё об этом знает?

Чуть более тихий ответ мистера Филча:

— Только я и миссис Норрис видели лёд, сэр. Я собирался сообщить об этом директору, да.

— Я проинформирую директора Дамблдора. Возможно, это как-то связано с ситуацией со старым проклятием.

Филч идет по своим делам. Проходя мимо ниши, где прячутся девочки, они слышат его бормотания.

— Хранилища полны золота, могущественных пророчеств и артефактов, созданных ещё до появления Хогвартса. Поэтому мальчишка Перегрин и сошёл с ума, пытаясь их найти.

— Что за ситуация с Перегрином? — шепчет Меркула.

— Не твое дело, — шипит Алисия.

— Какая разница? — восклицает едва слышно Меркула. — Это же ещё одна подсказка о Проклятых хранилищах.

— Ты думаешь, что Проклятые хранилища существуют? Ты пытаешься их найти? Ты всегда называла моего брата сумасшедшим за то, что он делает именно это.

— Даже если бы я захотел объясниться с идиоткой, я бы не стала делать это здесь, рискуя быть пойманной двумя самыми подлыми людьми в Хогвартсе.

— Вот, сучка… Дальше…, — шепот из пустоты.

— Я последовала за Снейпом и мистером Филчем в коридор. Они упомянули лёд… помнишь про тот голос, что я слышала. Он говорил, что лед откроет хранилище, — взволнованно рассказывала Алисия.

— Да. Прямо как в твоём видении… Но это может быть и совпадение.

— Филч сказал, что это как-то связано с «ситуацией с Перегрин»

— Я не понимаю, но я горжусь тем, что стараюсь понять…

— Спасибо, что стараешься снять напряжение шутками, но сейчас не до них. Надеюсь, что мы сможем разобраться вместе. Я расскажу тебе всё, что произошло…

— Мы справимся вместе.

— Мне немного легче, но всё ещё так много всего, что может пойти не так…

Парень пожимает плечами.

— Ладно. Всё будет хорошо, — бормочет девушка, — позволь мне объяснить мой план...

Смазывается непродолжительный слюнявый разговор…

— Ты права, Алисия. Я помогу тебе исследовать этот коридор. Как ты думаешь, что всё это значит?

— Я не уверена, но это как-то связано со мной, с Проклятыми хранилищами и, возможно, даже с моим братом. Мне нужно исследовать тот коридор. То место где стояли Снейп и Филч.

— Ты хочешь сказать, что НАМ нужно исследовать тот коридор. Давай сходим туда сегодня вечером, когда все лягут спать.

Мир еще раз смазывается.

Ночь. Коридор. Алисия и Меркула Снайде.

— … она приходила ко мне в видении и приказала открыть Проклятые Хранилища.

— Что за чушь ты несешь!

— Меркула! Ни я, ни ты в одиночку не справимся. Нам нужно действовать вместе. Мне не нужно то, что там лежит. Можешь забрать себе все, что не будет касаться тайны пропажи моего брата.

Меркула набирает воздух в грудь, чтобы ответить, но я развеиваю легилименцию.

Как же интересно.

— Как же интересно, — повторяю вслух. — Ладно, мисс Перегрин. Я все понял. Спасибо вам за столь подробное описание. Может идти.

Девочка кивает и убегает, оставив меня витать в облаках.

Вот что значит недоучка. С Меркулой так незаметно не получилось бы. Она бы обязательно, что-то да почувствовала.

Просмотреть память Алисии профессиональному легилименту проблем не составило. Я подкинул ей в зелье, которое она готовила на уроке, один ингредиент и зелье у нее получилось радужного цвета. Больше ничего это не дало, кроме цвета, но это был повод оставить ее после урока и попросить описать мне подробно процесс приготовления зелья. Вроде как меня очень волнует такой цвет.

Конечно же, она говорила, смотря мне в глаза. Я же в этот момент распутывал дебри ее памяти. В отличие от ее брата у девочки не обнаружилось таланта к ментальным техникам, и она никак мне не противостояла. Она ничего и не заметила.

Я помню тот момент с Филчем. Он рассказывал о том, что проклятый лед начал вновь вести себя активно. Директор запечатал его в том классе в позапрошлом году вот опять лед начал проявлять себя. Кажется, в этой истории я вновь должен взять на себя роль злобного и подлого злодея.

Интересны ли мне Проклятые Хранилища? Интересны! Но первым я не полезу туда, куда не смог пролезть директор. Впрочем, присмотреть за детишками стоит. Может под шумок смогу прибрать в свои хорошие руки то, что будет плохо лежать, чтобы оно не попало в плохие руки.

В тяжелых раздумьях, как и всегда, я направился в свою личную лабораторию. Небольшое помещение чуть меньше учебного класса все было заставлено оборудованием. Часть этого оборудования была маггловского производства. Не смотря на то, что я ранее испытывал презрение к миру маглов, а иные волшебники у Воландеморта не служили, но все же некие плюсы были у маггловского оборудования.

Вообще-то, электроника не работает в насыщенных магией местах. Мне пришлось отдать очень много денег за само оборудование, а после этого еще столько же за то чтобы гильдия артефакторов поработала с ним и стабилизировала молнию.

Да! Все дело именно в молнии. В насыщенных магией местах изменяются показатели электричества. Причем они могут меняться довольно хаотически, в коротких промежутках времени. Поэтому в подобных местах невозможно провести проводку. Даже мое оборудование не работает от розетки. Оно работает от кристаллов, которые мне приходится лично заряжать магией молнии.

Остальное оборудование, это старые добрые котлы, реторты и колбы, которые использовали и тысячу лет назад и две тысячи. Все разница лишь в том, что с тех пор были открыты новые химические элементы и созданы новые котлы.

Я сел за лабораторный стол и начал перебирать журналы. На столе варился котел с варевом, которое я поставил вариться как раз для того, чтобы не идти на бал к Малфоям. Иногда, взятые на себя обязательства не лгать, причиняют серьезные неудобства, но я не буду отказываться от них.

На глаза попался старый выпуск журнала о омарах. Старый миф о том, что омары никогда не стареют и, теоретически, способны жить вечно. Именно эта статья натолкнула меня на идею моего «Нестарина», когда я искал лекарство от старости.

Позже я убедился, что все это чушь. Точнее, омары стареют, но при этом всю их жизнь их организмы сохраняют высокие показатели активности как в молодости именно благодаря высокому показателю теломеразы всю их жизнь. Мне пришлось приложить очень много сил, чтобы синтезировать человеческую теломеразу.

После этого пришлось приложить еще немало усилий, чтобы она давала не только высокую активность организма на всю жизнь, но еще и избавила от старости.

А ведь я начал эти исследования еще при жизни Волондеморта. Более того, я начал их как раз с его подачи. Точнее поиск средства от старости начал с его подачи. Узнай он, что я для этого обратился к маггловской науке, то спустил бы с меня шкуру. Он итак меня с трудом терпел, так как я был полукровкой.

Отсюда же и колдомедицину я начал учить. Это не совсем типичная наука для зельевара. Интересно, как бы отреагировал Воландеморт, если бы узнал о результатах моей работы. Я, например, отреагировал отрицательно. Она получена из результатов работ маггловских ученных. Это не зелье, не эликсир, ни ритуал. Прежний Северус Снейп относился с презрением к этому веществу и не собирался его принимать, только потому, что в нем не было магии.

Мне сложно в это поверить, но это было так.

-БУХ-

Рядом появилась школьная домовичка.

— Профессор, вам письмо, — протягивала она мне конверт.

Если письмо пришло во время приема пищи, то сова залетит в Большой зал и сбросит его на голову адресату, а если в другое время, то сова сядет в совятне, где у нее и заберут послание школьные эльфы, которые после этого передадут его адресату.

Забрал письмо и открыл его.

«Нужно срочно встретиться. Александр Брах.»

Не забывает подписываться на бусти. Там выложено больше глав. От этого муза начинает работать значительно активнее.

Глава 12

До встречи с Александром было еще несколько часов, поэтому я решил проверить моих птичек.

Я плохо знал маггловскую часть Лондона, да и Великобритании в целом, поэтому мне еще ранее пришлось сходить в Лондон найти книжный магазин. Ну, а где мне еще найти карту Великобритании? Как я еще мог найти Гарри Поттера?

Книжный магазин я нашел. Осталось найти Литтл-что-то-там. Название городка я не помнил. Как мне еще найти Дурслей? Хорошо хоть фамилию запомнил. Можно через телефонные книги, но этих Дурслей в справочниках оказалось не мало. Не обзванивать же всех.

В общем, я нашел три городка с Литтл- в начале названия и недалеко от Лондона. Литтл-Стоун, Литтл-Грасс и Литтл-Уингинг. В этот момент у меня еще и сомнения появились в том, что их городок вообще расположен невдалеке от Лондона, но так как других ориентиров не было, то я решил действовать дальше.

Ближе всего был Литтл-Уингинг. Это вообще был пригород Лондона. Так что я послал птичек именно туда. Взял под прямой контроль ворона через нашу руническую связь и начал облетать городок в поисках Тисовой улицы. В этот момент, если бы кто-то наблюдал за мной, то мог бы увидеть небольшой рунический круг, появившийся у меня на лбу. В то время, кода он не задействован, он невидим.

Тисовую улицу я не нашел в этом городе. Уже хотел улетать проверять другие городки, когда заметил, что дома сразу на нескольких улицах подходят под те, что я помню по фильмам. Возможно, тут в целом строят похожие дома даже в разных городах, но все же я решил их проверить путем недолгого наблюдения. Ну, а как еще?

Теперь я подключился к ворону и просто парил над этими улицами, наблюдая за его жителями. И одна женщина меня заинтересовала. Она походила на киношную… эээ… как ее звали? Тетя Гарри, короче.

Женщина как раз шла из небольшого парка в центре городка, в котором она прогуливалась с двумя ребятишками лет пяти. И если в ее внешности и внешности одного из мальчишек у меня еще и были сомнения, то вот второй мальчик вылитый Дэниел Рэдклифф. Только мелкий.

Они жили на Приват Драйв. Странно. Переводится не как Тисовая улица, а как Бирючинная улица. То ли ошибка перевода, то ли они позже переедут. А может это не совсем канон.

Что мне делать теперь?

Если бы я не видел вырезанный из фильма фрагмент прощания Гарри и Дурслей (тетя и Дадли), то я, пожалуй, бы забрал Поттера. Не знаю, что бы дальше с ним делал. Наверное, отдал бы Августе Лонгботтом. Пусть у нее попробуют забрать мальца. У себя бы точно не оставил. Да и кто мне позволит? Я же состоял в «Ближнем Кругу».

Ворон проводил женщину и детей до дома, и я наблюдал, как они зашли в дом. По крайне мере на данный момент отношение женщины к обоим мальцам были одинаковыми. Конечно, это была всего лишь дорога от парка до дома. Нужно понаблюдать за ними в домашней обстановке, но вспоминая два своих детства, оба в шестидесятых хоть и в разных странах, я могу уверенно сказать, что с Поттером вполне себе нормально обращаются.

Оба мальчишки одеты плюс – минус одинаково. Не сказал бы, что Поттера одевают в обноски. Мне, как Снейпу, в детстве приходилось гораздо хуже. Особенно когда папаша уходил в продолжительные запои.

Сами мальчишки ведут себя спокойно. Я бы не сказал, что один из них забит и выполняет роль домашнего эльфа. Оба спокойно шли рядом с женщиной и держали ее за руки. Пухляш Дадли активно болтал с мамой, а Гарри разглядывал все вокруг. На лице улыбка.

Книг по Поттеру я не читал. Говорили, что там все совсем плохо, но в фильме было не так уж и плохо. Во всяком случае, в детстве Снейпа все было гораздо хуже. А в детстве историка, у него не было братьев. Зато были два брата соседа. Ох, и лупил старший младшего. Потом младший вырос на две головы выше старшего и пошел в армию. Помню момент, когда он приехал на побывку и вспомнил старшему все… Гы-гы. Было забавно, когда он его по улице гонял.

Конечно, Поттер еще мал и у него еще не должны были начаться детские магические выбросы. Тем более он живет в зоне с низким уровнем магии. Это замедлит его развитие, но критически не скажется. Его тетка может его возненавидеть, когда пойдут выбросы, но пока…

Короче!

Я пока не вижу повода забирать Гарри. Хотя, конечно надо поймать Дурслей где-то на улице и проверить их разумы на закладки.

Переключился на одного из воробьев и направил его к окнам дома. Птицу распылило в пух и прах в нескольких метрах от дома.

О! Похоже, какая-то защита у дома все же есть!

Отдал птицам приказ обитать в этом городке и отпустил их. Ме пора на встречу.

— Здравствуй, Александр, — поприветствовал я колдомедика.

— О! И тебе здравствовать. Присаживайся, — он указал на стул напротив.

Мы встретились в довольно неожиданном месте. Кафешка на набережной Темзы в магловском мире. Парень, хотя скорее мужчина, он хоть и выглядел очень молодо, но он же колдомедик, своя внешность для него как пластилин, так вот, мужчина был одет с серый костюм тройку.

Я был в брюках, водолазке и пиджаке. Все черного цвета. Накинуть сверху мантию, которая сейчас лежала уменьшенной в кармане, и я буду отлично смотреться в магическом мире. Впрочем, как и мой собеседник. Для января мы были одеты довольно легко, но мы же волшебники. Чары нам в помощь!

— А ты не спешил, — раздраженный тем, что пришлось покинуть уютный кабинет, заметил я. — Учитывая как ты волновался о этом ритуале, я думал, что ты на следующий день мне назначишь встречу.

— Прости! Прости! Но поверь, я все это время работал именно над тем, что тебе обещал.

— Почти месяц прошел!

— Полтора! Почти. Понимаю! Но я ничего не мог сделать! Быстрее не получалось! Я вообще почти отказался от работы в Мунго и начал работать сразу же, как ты ушел. Довольно быстро я разобрался, что с ритуалом все будет намного сложнее, чем я думал. Да и с курсом, что тебе нужно пройти все намного сложнее. Ты должен понимать, что ничего подобного я раньше не видел. И даже не читал. Мне все пришлось разрабатывать фактически с нуля! То, что я сделал можно зачислять в секреты рода и запирать за семью замками!

— Ага, — ухмыльнулся я, — если не учитывать, что большая часть из того, что ты сделал, исходила из моего ритуала и моей работы над ним.

— Ну, да, — смутился он, но совсем немного, — есть такое, но в целом ты же меня понял.

— Понял, — вздохнул я. — Но месяц прошел. У меня еще пять месяцев. Если верить тебе. В июне-июле мое магическое ядро вновь окостенеет и больше не будет развиваться. Только то, что я живу в Хогвартсе, на одном из крупнейших источников природной магии не давало мне дергать тебя каждый день.

— Да, да, — покивал он, — ты и так неплохо развиваешься. А теперь…

Он достал из внутреннего кармана какой-то брелок поставил его на стол, после чего взмахнул над ним палочкой. Брелок в виде книги мгновенно увеличился и оказался самой настоящей книгой. Толстой книгой, ничуть не меньше какого-нибудь справочника по волшебным растениям.

— … это то, что сделает тебя еще мошне, а после этого и меня!

— Я очень рад за тебя! Рад, что тебе есть на ком отработать процедуры, которые после этого ты применишь и к себе, — поморщился я.

Подтянул книгу к себе и начал листать. Ряды формул из арифмантики и рунических кругов.

Стоит учесть, что арифмантика — это не гадания по числам, как считают магглы. Это смесь высшей математики, физики и астронавигации. Здесь учитываются положения звезд и планет Солнечной системы, гравитационные колебания Земли и оказываемые извне.

В общем, я прошел ее на уровне чуть выше уровня Хогвартса. Это примерно уровень первого-второго курса физико-математического факультета хорошего маггловского университета.

То что написано здесь мне… Ну, знаки мне понятны и знакомы, но то, что они формировали вызывали ничего кроме чувства собственной неполноценности, из-за понимания того как мало я знаю.

— … да, да! Прости! — все время пока я осознавал свою глупость, Александр, что-то взволнованно говорил. — Если бы я во всеуслышание объявил о своей работе, то мне обязательно нашли бы пару сотен подопытных смертников. Чинуши тоже не отказались, бы стать сильнее, но так мне пришлось проводить испытания только на мышах?

— Ты проводил мой ритуал на мышах?

— Это образное выражение. У мышей же нет магического ядра, да и ритуал рассчитан на людей. Я на магических грызунах проверил последствия ритуала. Точнее на их детенышах. Когда у них еще не окостенело магическое ядро, я проверил процедуру усиления ядра. Результат превзошел стандартное развитие на пятнадцать процентов.

— Неплохо. А что если эти процедуры применить к детям волшебников?

— Эмм… Я не знаю.

— Как так? Ты же говоришь, что проводил эксперименты на детенышах. Фактически на детях. Чем он отличается от ритуала на детях. Да и почему на детях проводил ритуал? Почему не на взрослых особях.

— С ума сошел? Мне бы пришлось разрывать ткань пространства мироздания! Не знаю, как ты скрыл этот процесс, но у меня не было возможности все скрыть. Я не хотел, чтобы ко мне заявилась толпа авроров, а на утро меня бы чмокнул дементор. Я делал расчеты по принудительному развитию ядра. Всего лишь.

— Хм… Да. Всего лишь, — вздохнул я.

Я могу понять то возбуждение, в котором находился Александр.

Если, все упрощать, то, например ядро окостенело на уровне десяти единиц магии. Маго каналы у тебя а две единицы. Вот волшебник и можешь вложить в заклинание две единицы за раз.

Большинство заклинаний можно подкачивать магией. Два плюс два плюс два. Для боевых это не подойдет. Тут сколько вложил за раз столько и пойдет. Поэтому волшебник, у которого от рождения магоканалы хорошо развиты считается сильным. Он может вложить, скажем, четыре единицы магии в заклинание, и пробить защиту, в которую вложено две единицы магии.

Именно по этой причине, в фильме, ученики, всего лишь ученики, Хогвартса смогли противостоять взрослым магам сначала в Министерстве Магии, а после этого еще и в большой битве в самом Хогвартсе. Несмотря на возраст, развитее и мощь магии у них были плюс-минус на одном уровне. Вся разница в опыте и багаже заклинаний.

Зато в колдомедицине все иначе. Здесь почти во всех заклинаниях можно подкачивать магию. И этим можно перебороть большинство болезней и проклятий. Именно это вызывает такое волнение у Александра. Возможность одним заклинанием справится с любой проблемой.

Подобная возможность вызвала бы восторг у любого волшебника. Она повысила бы его возможности в любом аспекте магии. Да и у меня бы вызвала восторг… Если бы не Воландеморт.

Его проклятая печать все еще была на моей руке. Она никуда не делась. Через нее он может не только связаться со мной, или причинить боль, но и почувствовать мои возросшие возможности в магии. Скрыть от него не получится. А о том чтобы утаить… Сколько минут… да, ладно — секунд, круцио я выдержу?

Очень не хочется предоставлять Володе возможность становиться сильнее.

— … и я все рассчитал, — я вновь ушел в себя и пропустил мимо ушей восторженную речь Александра, — но есть проблема… Для того ритуала Слияния, который я рассчитал необходим особенный ингредиент. Я все сделал, чтобы обойтись без него, но ничего не получается. Точнее результат будет намного слабее.

— Так, — поморщился я, — что за заходы издалека? Что за ингредиент.

— Тысячелетняя астильба.

— А веточка Иггдрасиля не нужна? — ухмыльнулся я. — Примерно одного уровня ингредиенты.

— Тысячелетняя астильба реальна.

— Что за чушь, — поморщился я, — лично я о ней, конечно, слышал, но только как о легенде.

— Да! Да! Понимаю тебя, — потер Александр лоб, — я бы и не упомянул о ней. Подобрал бы что-то поплоше. Вот только мне известно…

— Погоди, погоди. Я погрузился в твои записи и пропустил начало речи. Как ты перешел от ритуалов развития ядра к ритуалу Слияния.

— А… Да, конечно. Помнишь, еще в Мунго я говорил про переработанный особым образом ритуал Слияния?

— Помню.

— Речь шла…, — он оглянулся и нагнулся над столом, чтобы приблизиться, затем шепотом проговорил, — принятие плоти магического существа.

Ненадолго воцарилась тишина.

— Ты о том, — я потер глаза, — когда волшебник сливается с волшебным существом и его плоть сама начинает проводить магию как у некоторых магических существ? И как бы после этого теряется смысл в самих магических каналах, так как он может напрямую выплеснуть магию из ядра.

— Да! Тихо ты, — зашипел он, судорожно оглядываясь.

Это может объяснить внешность Валди после его возрождения.

— А что на счет внешности? — спросил я.

— А что на счет нее? — не понял Александр.

— Говорят, что внешность волшебника прошедшего через такое может сильно измениться. Вплоть до такого, что он может сам больше быть похожим на животное чем на человека.

— А! Есть такое, но это если спешить. Если все сделать правильно, то на внешности это не скажется. И… скажи… у тебя правда есть василиск?

— Ну…, — я отвел глаза, осматривая зал кафе, я уже жалел о том, что рассказал, — я знаю, где его можно найти.

— А у тебя только один?

— Подробнее. Не нужно этих заходов издалека.

— По моим расчетам если все сделать с плотью василиска, то можно получить вечную жизнь.

Я лишь скептично поднял бровь.

— Ну, не бессмертие, конечно, — зачастил он, — но о старости можно забыть!

— И откуда у тебя плоть василиска, чтобы с ней проводить исследования?

— Плоти, конечно, нет, но исследования его плоти проводились и ранее. Вот я и взял оттуда результаты.

На несколько минут воцарилась тишина. Не знаю о чем думал Александр, но я думал лишь о том, как хорошо было бы переехать куда-то на Кубу. Подальше от всех этих проблем. Остаток дней прожить поближе к пляжу, варя иногда зелья и…

— Василиск же живет до тех пор, пока его не убьют! Это тысячи лет!

— Почему вокруг нас не бегают «вечно живущие», — саркастически выделил я, — волшебники, прошедшие через такой ритуал.

— Потому, что таких живучих, как василиск очень мало, — начал загибать пальцы Александр, — а еще ингредиенты! Я уже сказал, что для этого нужен…

— Тысячелетняя астильба, — прервал я его.

— Да! Я узнал что невыразимцы в марте собираются в поход в Альфхейм. Они идут как раз в те места, где растет астильба.

— Во-первых! Откуда информация, — поморщился я. — И во-вторых! Если бы так легко было найти тысячелетнюю астильбу, то ее бы несли охапками, а не просили целое состояние за одно соцветие.

— Верно, верно…, но это шанс. Такой шанс, — лихорадочно потирал он руки, смотря куда-то вдаль.

— Александр! В чем твой интерес? Мне не нравится твоя одержимость силой. На данный момент мы с тобой примерно на одном уровне по силе. И мы итак на уровне сильных волшебников, — смотрел я на него так, как смотрел на самых тупых своих учеников. — К чему такая одержимость силой? Ты собрался бросить вызов Дамблдору? Ну, так расслабься. Он тебя только на одном опыте раскатает в фарш.

Я понимаю — увеличение ядра, но он уж как-то слишком сильно возбужден. Все же он итак отличный колдомедик высокого уровня.

— Дело не в самой силе…, — замялся Александр.

— Подробнее давай, — надавил я, — коль уж собрался подписать меня на опасное дело я хочу быть уверен в том, что творится у меня за спиной. Тем более мне хватает той силы, что у меня будет по факту.

Несколько минут мы сидели молча. Я уже думал, что он не расскажет.

— Все дело в родовом алтаре, — наконец разродился он, — наш род очень старый. Отец привез алтарь с собой еще из Германии…

— Ииии…, — протянул я, когда он замолчал.

— Наш алтарь является еще и хранилищем библиотеки. В нем заперта приличная библиотека по целительству. Точнее… нет. Этого не скажу. Прости, но нет. Это тайна рода.

— И тебе нужна сила, чтобы его открыть? — предположил я.

Левая бровь поднялась почти, что против моей воли. Очень уж велико было мое раздражение.

— ДА! — воскликнул он, и продолжил уже тише, — чертова штука, изготовлена еще в незапамятные времена и имеет хранителя. Ты знаешь, что это такое?

— Если не ошибаюсь, то это дух предка, которого привязывают к алтарю, и который может им управлять в небольших… эм… допусках.

— Верно. Моргана! В небольших допусках. Раньше к алтарю привязывали духа предка, чтобы он оберегал род и алтарь. Хорошая идея. Только этот дух еще и подтверждал каждого нового главу рода. А времена идут. Критерии меняются. Уже нельзя легко просто принести кучу людей в жертву, чтобы стать сильнее. Вот мой алтарь и не признает уже никого из ныне живущих моего рода. Мы, мол, слишком слабые и слишком светлые. Как с моего деда началось так никого главой и не признает. Силой делится, в этом он отказать не может, а вот главой не признает и библиотеку не открывает. А там сотни и сотни лет напарв… кх… прости.

— Я тебя понял, — пробормотал я, когда мы еще немного посидели в тишине. — Так ты хочешь, чтобы я нашел астильбу и для тебя и для себя. Ритуал я так понял, что ты больше для себя рассчитывал, чем для меня.

— Обижаешь, — надулся он. — Все честь по чести. Ритуал четко рассчитан под тебя. Под себя я его переделаю потом. По второму разу все будет намного легче.

— Дементора тебе в задницу, — пробормотал я.

Глава 13

Чернейшая из магий.

И в одной из своих ипостасей я не любил, когда меня неожиданно дергаю, и тут нате вам. Минерва очень занята, а нужно сделать кое-что за нее.

Именно она отправляется к магглорожденым детишкам на следующий день после их дня рождения. Их бывает не так уж и много каждый год, чтобы она не могла успеть всеми ими заниматься.

И, да! Именно на следующий день после дня рождения к ребенку приходит профессор Хогвартса, почти всегда это Минерва. Гораздо реже, кто-то из свободных преподавателей. И это вполне себе канонично. В противном случае Грейнджер Гермиона не могла бы целый год читать учебники перед поступлением. Если бы она купила учебники перед самым поступлением, то и не успела бы все прочесть.

— Лучше бы…, — бурчал я, сам еще не зная, что лучше.

Просто оторвали меня от очень интересного исследования. Я начал изучать маггловскую литературу по генетике. Очень мне уж интересна возможность переписывать ДНК.

Еще и Альбуса, когда отдавал мне распоряжение, выглядел, каким-то дерганым. Во мне сразу же проснулись все, что возможно плохие предчувствия. Не люблю, когда его приказы столь туманны и несут в себе оттенок неотвратимой опасности. Сегодняшний приказ был именно таким.

Еще и эти его вечно мерцающие очки раздражают. А сам директор, лишь пожал плечами, когда я потребовал разъяснений.

— Адрес — старая ферма на окраине Девоншира. Место, которое, насколько мне известно, давно заброшено, — поглаживая бороду, говорил директор, — может там прижился какой-то сирота, у которого проснулась магия.

Я сразу же почувствовал, как холодок пробежал по спине. Возможно даже, что Минерва ничем и не занята. Возможно, Дамблдор специально отправляет меня, потому что, как сильный волшебник, ощущает угрозу. Вот он и отправляет того, кто может постоять за себя. Минерва, конечно, тоже ведьма не из слабых, но как боевик один на один, она не блещет.

Как на зло и аппарация прошла излишне резко и неприятно. Это мне еще больше испортило настроение.

Я оказался на заросшем бурьяном дворе перед не таким уж и старым, но уже покосившимся домом. Холодный ветер завывал, трепля мантию, сметая идущий снег, и принося с собой запах сырой промерзшей земли и чего-то еще… чего-то гнилостного и отвратительного. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-красные тона, что лишь усиливало гнетущую атмосферу.

Я осторожно вошел внутрь. Дом был пуст, но не так, как пуст заброшенный дом. Если бы у меня росла шерсть, то она бы мгновенно встала дыбом. Ах, какое старое, но знакомое чувство.

Здесь ощущалось присутствие чего-то чужеродного, чего-то, что оставило после себя отпечаток зла на самом мироздании. Пыль лежала толстым слоем, но в одном месте, в центре гостиной, она была аккуратно сметена веником, который валялся в углу. В центре гостиной лежало три детских тела в темных, засохших пятнах. Уверен, что это были не просто пятна. Это были следы крови.

В воздухе так и пахло таким знакомым любому преподавателю, детским магическим выбросом. Как и любой, кто учит малолеток, мне знаком этот специфический запах, который чувствуешь не носом, но чем-то более глубоким. Только здесь выброс был наполнен не радостью творимого волшебства, а боли и ужаса.

Сердце забилось быстрее. Я еще перед входом свою палочку, ощущая, как по венам разливается адреналин. Двинулся дальше, вглубь дома, стараясь ступать как можно тише. Я чувствовал, что дальше есть еще что-то. От него исходил ужас. Возможно это выживший ребенок.

В одной из комнат, которая, судя по всему, раньше была спальней, я обнаружил алтарь. Не настоящий, каменный, а грубо сколоченный из досок, и покрытый теми незнакомыми мне знаками. Судя по всему, знаки эти писали кровью еще живых. На нем лежали остатки каких-то ритуальных предметов, и в воздухе витал запах чего-то отвратительно-гнилостного. Этот запах усиленно прятался за запахом крови, но нос зельевара обмануть трудно. Попытка принюхаться, и определит этот запах, вызвала лишь тошноту.

Я почувствовал, как меня охватывает ледяной ужас. Это было не просто чернушное колдовство. Это было жертвоприношение. Самое чернушное из возможных. Я должен был сообщить Дамблдору.

Можно вспомнить о том, что я сам еще недавно сотворил нечто подобное, но была все же разница. Я… Да… плевать нет разницы. Да… я принес в жертву людей, но именно поэтому я понимаю, что с тем, кто это сделал…

Внезапно, в тени, которая почему-то не рассеивалась под светом люмоса, а скорее сгущалась в углу комнаты, раздался низкий, утробный скрип.

Я мгновенно развернулся. Палочка была наготове.

Из темноты выдвинулась ужасная конечность. Как в фильмах ужасов.

Она была неестественно длинной, с пальцами, которые казались слишком тонкими и острыми, словно когти хищника. Кожа, если это можно было назвать кожей, была серой, но при этом почти прозрачной, открывая вид на гнилостного цвета мышцы и черные вены, пульсирующие под ней, как черные нити. Она была покрыта редкими мелкими, чешуйчатыми наростами, которые тускло поблескивали в свете люмоса, напоминая чешую рептилии.

Суставы были вывернуты под неестественными углами, словно кости внутри были сломаны и срослись неправильно. Каждый палец заканчивался длинным, черным когтем, зазубренным по краям, как старый, никогда не затачиваемый нож. Я мог представить, как легко они могли бы пронзить плоть, оставляя рваные раны.

Самое ужасное было не в форме или текстуре. Это было ощущение, которое исходило от нее. Эта конечность излучала ауру холода и отчаяния. Казалось, что она была вырвана из самой бездны, из места, где свет никогда не проникает, а лишь вечная тьма и страх.

Вся кисть этой отвратительной руки была в чем-то похожем на засохшую кровь, но цвет был слишком темным, почти черным. Казалось, что эта черная все еще источает слабый, металлический запах.

Я не мог отвести глаз. Мой разум отказывался принимать реальность того, что я видел. Это была не просто рука. От этого веяло чем-то древним и зловещим. Чем-то, что должно было оставаться погребенным в темноте.

Через миг, где-то в районе локтя открылся самый обычный глаз с вертикальным зрачком. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Казалось, что эта рука внимательно наблюдает за мной. А, пока невидимые из-за тьмы, глаза на теле, впиваются в мою душу.

Мгновенно появились мысли о том, что нужно было сразу же вызывать авроров. Тем более для этого нужно было всего лишь взмахнуть палочкой Но…

Я знал, что должен уйти, но ноги словно приросли к полу. Я был парализован страхом, прикованный к этому ужасающему зрелищу. Я не мог даже шевельнутся.

Внезапно, один из пальцев дернулся. Едва заметное движение, но оно заставило меня вздрогнуть. Я очнулся и отшатнулся, споткнувшись о какой-то предмет. Взмахнул рукой с палочкой и люмос погас.

В темноте я услышал тихий, скребущий звук. Он исходил от того места, где была тварь. Звук ближе, громче и настойчивее. Мои странные глаза тут же подстроились к темноте, позволив мне различать все вокруг, но странную, густую тьму в углу они не развеяли. К тому же эта тьма начала разрастаться и приближаться ко мне.

Существо во тьме двигалось быстрее чем росла тьма и оно выступило из покрова тьмы. Его вид заставил бы даже самого закаленного в битвах волшебника содрогнуться. Оно было чудовищно. Тело было покрыто грубой, чешуйчатой кожей, цвета гниющего мяса, местами порванной, обнажая под ней пульсирующие вены и темную, густую кровь. Оно было низким, приземистым, с тонкими, когтистыми лапами, которые скребли по полу, оставляя глубокие, рваные царапины на досках.

На его теле, в самых разных местах, был еще и множество рук, или скорее лап, самого разного размера. И глаз! Этих по телу было разбросано очень много, но самым ужасным была его голова. Она была непропорционально большой, с вытянутой, звериной мордой, усеянной рядами острых, как бритва, зубов. Фактически его голова была одной сплошной пасть, усеянной клыками.

Каждый из клыков светился тусклым, болезненным желтым светом, словно гниющие угли. Вместо носа зияли две широкие, рваные ноздри, из которых вырывалось хриплое, зловонное дыхание, пахнущее серой и разложением. На макушке торчали два коротких, обломанных рога, покрытых засохшей кровью.

Существо не имело глаз на голове, и шеи. Голова словно врастала прямо в массивное, горбатое туловище. Спина была усеяна острыми, костяными шипами, которые, казалось, прорывались сквозь кожу, между которыми росло множество мелких, отвратительных ручек, размером с палец. Из-под лопаток торчали обрубки кожистых крыльев, покрытые той же гниющей чешуей, что и все тело. Они были слишком малы, чтобы поднять такую массу в воздух, но их вид вызывал отвращение и ужас. Из пасти капала густая, черная слюна, шипящая при соприкосновении с досками пола.

Тварь двигалась с неестественной, дерганой грацией, словно марионетка, управляемая невидимыми нитями. Каждый ее шаг сопровождался хрустом костей и мерзким чавканьем.

Я почувствовал, как желудок сжимается от отвращения, но не дрогнул. Это было не просто животное, не просто магическое существо. Это было порождение самой черной магии, воплощение зла, питающееся страхом и смертью.

— Да что ты такое? — прошипел я.

Старался сделать голос низким и опасным, но внутри ощущал ледяной холод ужаса.

Тварь издала пронзительный, визгливый крик, который, казалось, пронзил череп, и бросилась вперед. Когтистые лапы скребли по полу, оставляя глубокие борозды. Воздух вокруг нее задрожал от волн магии, и наполнился запахом гнили и серы.

— Сектумсемпра! — выкрикнул я, не мгновение не колеблясь.

Из палочки вырвался луч, но тварь была на удивление быстра. Она увернулась, ее тело изогнулось с неестественной гибкостью, и заклинание лишь оцарапало ее бок, и оставило множество глубоких царапин на досках пола. Из раны твари потекла черная, маслянистая жидкость, которая тут же зашипела и испарилась, оставляя после себя едкий дым.

Существо было прямо передо мной. Зловоние от его дыхания наполнило комнату и впивалось в нос. Я почувствовал, как легкие сжимаются, и все о чем я мог думать, так это о том, почему этой вони не было раньше? Тварь же была здесь!

Множество ее глаз горели ненавистью и голодом. Она замахнулось когтистой лапой, целясь в голову.

Я отпрыгнул назад, едва избежал удара, который мог бы размозжить череп. Еще несколько заклинаний попали в нее, но не нанесли ей серьезных травм. Возможно, обычные заклинания не могут быть достаточно эффективны против этой твари. Необходимо нечто иное, нечто, что требовало более радикальных мер.

— Инсендио! — прорычал я, направив палочку на существо.

Из палочки вырвался мощный поток пламени, охвативший тварь. Она завыла, ее тело задергалось, но огонь, казалось, лишь обжигал ее, не причиняя смертельного вреда. Чешуя на ее теле почернела и потрескалась, но существо продолжало двигаться, пытаясь вырваться из пламени.

Впрочем, были и хорошие новости. Его глаза с веселыми хлопками взрывались один за другим.

Почувствовав боль в теле, от постоянно поддерживаемого заклинания я отступил, отменяя его. Разум лихорадочно искал решение. Тварь была порождением ритуала, питающимся темной магией. Чтобы уничтожить ее, нужно было не просто заклинание, а что-то, что могло бы разорвать ее связь с источником ее силы.

Взгляд упал на алтарь. На нем все еще лежали остатки ритуальных предметов, пропитанных черной магией. Это был ключ.

— Редукто! — крикнул я, направив палочку на алтарь.

Мощный взрыв сотряс комнату. Грубо сколоченные доски, разбросало по комнате, как и остатки оккультных предметов. Тварь взвыла, ее тело задергалось еще сильнее, словно от удара током. Оставшиеся глаза на мгновение потускнели, а затем вспыхнули с новой, яростной силой.

Я понял. Алтарь был не просто местом ритуала, он был якорем, источником силы для этого кошмара. Уничтожив его, я ослабил тварь. Но этого было недостаточно.

Он снова направил палочку на существо.

— Экспеллиармус! — выкрикнул я, но не с целью обезоружить.

Я направил поток энергии, невидимый, но ощутимый, прямо в грудь твари, туда, где, как я предполагал, находилось ее сердце. Если эта тварь, что-то вроде голема, то в ее теле должен был находиться приемник силы. Артефакт, который принимал бы магию из алтаря, но если нет алтаря, он мог бы и из окружающего пространства тянуть магию, хоть и со значительно меньшим КПД.

Тварь издала предсмертный хрип, который перешел в булькающий звук. Тело в районе груди взорвалось, и мне в руку прилетел какой-то предмет. Ее тело начало распадаться, словно гнилое мясо, под воздействием ускоренного времени. Чешуя осыпалась, обнажая пульсирующую, черную субстанцию, которая тут же начала испаряться, оставляя после себя лишь едкий, тошнотворный запах.

Четыре оставшихся желтых глаза погасли, и существо рухнуло на пол с глухим стуком, превратившись в кучу черной, дымящейся слизи. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Ветер за окном продолжал завывать, но теперь он казался лишь слабым отголоском того ужаса, который все еще трепетал у меня в груди.

Я стоял, тяжело дыша, а палочка все еще была наготове. Моя рука была по локоть заляпана темной дымящейся слизью, а в руке была детская игрушка из пластика в виде медведя.

Отбросив игрушку я тут же начал проверять ту гадость, что попала мне на руку, но это оказалась какая-т дрянь, по составу больше всего схожая с гнилым мясом. Она несла на себе слабое проклятие гниения плоти, то мой естественный фон маны в теле легко смывал его. Вот магглу бы не повезло. Его тело начало бы тут же гнить.

Я сотворил чары призыва авроров, и пока ждал их, огляделся.

Комната была теперь покрыта черной слизью, а запах разложения стал еще сильнее. На полу, среди обломков алтаря, я заметил что-то блестящее. Это был медальон, грубо выкованный из темного металла, с выгравированным на нем символом, который я не смог распознать.

Осторожно поднял медальон левиоссой. На небольшом расстоянии от медальона веяло холодом. Не холодом ужаса, а физическим холодом, будто его температура сильно ниже нуля. Ну, и от него исходила едва уловимая аура зла.

Через несколько минут, с характерным треском, появились несколько авроров, во главе с мрачным и гребаным параноиком Руфусом Скримджером. Они оглядели место преступления, их лица выражали смесь ужаса и подозрения.

— Снейп, что здесь произошло? — спросил Скримджер, его голос был полон недоверия.

Я подробно рассказал о том, что произошло: о прибытии, о ритуале, о чудовище, о том, как он его убил, и даже показал медальон.

Авроры слушали, а их лица выражали все большее недоверие.

— Чудовище, Снейп? Демон, вызванный ритуалом? — усмехнулся один из них, молодой аврор с ехидной ухмылкой. — Ты, кажется, перечитал сказок на ночь.

Я обвел окружающее нас рукой.

— Я говорю правду, Скримджер, — мне не удалось сдержать голос ровным, нотка раздраженности прорвалась. — Здесь был проведен черный ритуал. Тела – жертвы. Чудовище – результат.

Скримджер прошелся по дому, а затем присел возле той кучи воняющего мяса, которое недавно было монстром.

— Алтарь, да!? Только он так удачно был разрушен. И никаких следов чудовища, кроме этой кучи. Ни когтей, ни зубов. Даже человеческая кровь… Уже не кровь, а какие-то помои. Только детские тела остались. Очень хорошо затертые следы. Только этот запах серы, который, признаться, весьма необычен. Изобрел что-то новенькое.

— Да, эта тварь…, — от раздражения я скрипнул зубами, — … это была какая-то тварь. Я не слышал о подобном раньше. Я не знаю что это было, но я говорю правду.

— И ты, конечно, был единственным свидетелем этого грандиозного представления? — Скримджер поднялся, его взгляд был пронзительным. — Никто другой не видел, как ты, профессор Снейп, в одиночку сражались с тварью и победили его? И, конечно, никто не может подтвердить, что дети не твоих рук дело.

— Я прибыл сюда по поручению Дамблдора, чтобы поговорить с родителями, — раздражение начало бурлить во мне. — Я не ожидал найти здесь бойню и демона.

— Какими родителями? — Скримджер развел руками, показывая в каком состоянии дом.

— И где же первокурсник? — спросил другой аврор, осматривая тела детей. — Может быть, он тоже был частью этого... ритуала?

Я покачал головой.

— Я не знаю. Возможно, он был первой жертвой, или его забрали до моего прихода.

— Или его вообще не существовало, — пробормотал Скримджер. — Снейп, ты понимаете, как это все выглядит? Вы, известный мастер Темных искусств, находитесь на месте кровавого ритуала, где все мертвы, кроме тебя. Ты утверждаете, что убили некое чудовище, которое распалось в кучу гнилого мяса. И ты был здесь, чтобы поговорить с родителями первокурсника, которого никто не видел.

— Я не мастер Темных искусств, Скримджер, — кулаки сжались сами собой, — Я профессор Зельеварения. Я не стал бы устраивать подобное.

— Твое прошлое, Снейп, всегда будет бросать тень, — Скримджер кивнул своим аврорам. — Обыщите дом. Тщательно. И заберите тела. А ты, профессор, пока останешься с нами. Нам нужно будет задать тебе еще несколько вопросов. А в Министерстве….

Я лишь тяжело вздохнул. Уже чувствую, что меня ждет долгий и неприятный допрос. Старая репутация, мое прошлое, и сложный характер — все это играло против меня, но я был готов отстаивать правду, даже если это означало противостояние всему Министерству магии. Потому что за подобное меня ждет поцелуй дементора.

Я лишь надеялся, что Дамблдор не оставит меня, так как, даже, если где-то в здешнем хаосе найдется хоть одна зацепка, которая подтвердит мои слова, то найдется не мало человек в министерстве, которые предпочтут закрыть на нее глаза, ради того чтобы увидеть мои объятья вечности с дементором.

— Что здесь происходит?

Во вспышке белого пламени рядом со мной появился Дамблдор.

Я быстро ему описал ситуацию, не дав Скримджеру высказать свое мнение.

— Я и правда отправил сюда профессора Снейпа. Поэтому прошу под мою ответственность отпустить его.

— Свободен, — скрипнул Скримджер зубами, — но не пропадай далеко, у меня еще будут к тебе вопросы.

Фьюх… пронесло…

Аппарация.

Глава 14

Сегодня январская атмосфера в Хогвартсе казалось очень сырой и промозглой. Это ощущалось особенно хорошо после того как я побывал настолько близко к тому, чтобы посетить Аскабан. Ведь у волшебников нет отдельных камер предварительного заключения. Даже подозреваемые, хоть и ненадолго, но отправляются туда.

Это холодный и унылый воздух проникал даже сквозь толстые стены кабинета директора. Я стоял у окна, наблюдая за стелющимся по замку туманом, и чувствовал, как холод пробирается не только до костей, но и до самой души.

За массивным дубовым столом, сидел Альбус Дамблдор. Сегодня его оставил его вечный оптимизм. Его глаза, обычно полные мудрости и тепла, сейчас были омрачены тенью глубокой печали. И даже чертовы очки не посверкивали.

— У нас с тобой как-то был разговор о природе магии, Северус, — тяжело начал Дамблдор, его голос звучал глухо, словно из глубины колодца. — О светлой, темной…, но есть еще нечто, что лежит за гранью понимания. За гранью сути человеческой. Чернейшая магия.

Я машинально кивнул. Мой взгляд не отрывался от окна. Не хотел мешать директору, так как знал, что Дамблдор редко говорил о таких вещах без веской причины.

Я и сам сведущ в темной магии, но там… на той ферме… та тварь… это было нечто. Нечто, чего я раньше не чувствовал.

Хотя нет!

Я вошел в орден «Вальпургиевых рыцарей» еще во времена, когда Воландеморт стремился к власти вполне себе честными и политическими способами.

Ну…, относительно честными!

Основой того, что за ним пошли сильнейшие из чистокровных стало то что он обещал добиться для них разрешения на проведения ритуалов с человеческими жертвоприношениями. Звучит дико и страшно, но это вполне себе законно. Он же не проводил сами ритуала. Всего лишь обещал добиться их разрешения.

Ужасно.

Это те самые ритуалы, в которых нужно приносить в жертву волшебников и которые позволят расширить собственное ядро. Те, за которые сегодня светит поцелуй дементора.

Понятно, что подобное не афишировалось, хоть и секрета из этого не делали. Всем твердили, что просто стремятся получить больше власти для чистокровных, и ограничить в этом магглорожденных.

Тогда я не понимал, что это значит и к чему приведет.

После нескольких лет политической борьбы Воландеморт отправляется в путешествие для того чтобы стать сильнее и пропадает больше чем на десять лет. Как бы странно это не звучало, но в среде магов подобное норма. Даже его «Рыцари» не распались. Они все так же продолжали действовать.

А потом Воландеморт вернулся….

А с ним вернулся ужас…

Что-то подобное я испытал вчера на ферме. Чернота и ужас. Что-то, что скребло прямо по душе заставляя трепетать внутри все от страха.

— Светлая магия, — продолжил директор, — это магия созидания, исцеления, защиты. Она питается любовью, состраданием, стремлением к добру. Она подобна солнечному свету, что дарует жизнь и рассеивает мрак.

Он сделал паузу, словно собираясь с силами.

— Темная магия… она более коварна. Она питается страхом, ненавистью, жадностью. Она стремится к власти, к подчинению, к разрушению. Она подобна тени, что искажает реальность, нашептывая соблазнительные обещания, но ведущая к опустошению.

Я вновь вспомнил тот ужас и почувствовал, как напряглись мышцы. Вспомнил ощущения от темной магии. Я жил с ней. Я создал заклинание из темной магии. Вот только вчера было что-то иное. Слова Дамблдора звучали иначе, чем привычные мне определения и ощущения.

— Но чернейшая магия, Северус…, — Дамблдор понизил голос, и в нем прозвучал оттенок ужаса, который я никогда прежде не слышал у него. — Это не просто зло. Это абсолютное отрицание всего, что мы считаем жизнью. Это магия, которая стремится не просто разрушить, но стереть само понятие существования. Она питается не просто страхом, а отчаянием, болью, самой сутью страдания. Она ищет не власть над миром, а его полное уничтожение, превращение всего в… ничто.

Я повернулся, а Дамблдор поднял взгляд. Его ментально поле ослабло, и я увидел видение горящего города, и монстров сгорающих в Адеско Файе. Вместе с монстрами горели и жители города. Послышали звуки. Звон металла о металл. Крики сгорающих заживо. Вопли тварей…

— Я видел ее проявления, Северус. Видел, как она искажает души, превращая людей в безликие оболочки, движимые лишь жаждой опустошения. Видел, как эта мерзость высасывает жизнь из земли, оставляя после себя лишь пепел и пустоту. Это не просто сила, это болезнь, которая поражает саму ткань реальности…. И ты видел…

— Воландеморт…, — прошептал я вновь поворачиваясь к окну.

В отражении стекла я все равно видел глаза директора и них читалось понимание, но и невысказанный страх.

— Верно! Именно это в тебе изменилось, Северус! Пропала та частица чернейшего, которую в вас всех внес Воландеморт…. Я бы предпочел, чтобы ты с этим не сталкивался и даже не заводил бы этот разговор, он вчера…

— Что? — подтолкнул я его, когда он замолчал.

— Ты вновь столкнулся с этим и остался чистым. Эта мерзкая магия не прилипла к тебе. Хотя ранее она пачкала всех с кем сталкивалась, кроме…

— Кроме светлых, — предположил я.

— Да. Кроме тех, кто полностью погружен в свет.

На какое-то время воцарилась тишина.

— Это была ловушка, — продолжил директор. — И подготовленная давно. Если бы это был просто всплеск детской магии, то на него пришел бы кто-то из авроров, но это была ловушка на преподавателя Хогвартса. Каким-то образом, там, на ферме, подстроили всплеск активации источника еще несколько лет, что привело к регистрации в книге Доступа в Хогвартса…

— А вчера ждали преподавателя.

— Верно.

— Какая… интересная игра в долгую. Это на Минерву подстроили такую ловушку?

— Возможно. А возможно на любого преподавателя.

— Зачем?

— Я не знаю.

— Вчера… это было похоже на то что я иногда чувствовал от Воландеморта после того как он вернулся из своего путешествия.

— Да. В эту мерзость погрузился тот, кого мы знаем как Воландеморта, после того, как отправился в путешествие. Многие считали его путешествие поиском знаний, расширением горизонтов, но он искал не знания, Северус. Он искал то, что лежит за гранью света и тьмы, то, что не должно быть найдено.

Дамблдор провел рукой по столу, словно пытаясь стереть невидимую грязь.

— Он путешествовал по самым забытым уголкам мира. Он искал древние, запретные тексты, которые были утеряны даже для самых могущественных волшебников. Он спускался в места, где сама реальность истончается, где обитают существа, чье существование само по себе является проклятием. Он искал тех, кто давно забыл о морали и этике, тех, кто давно погрузился в самые темные тайны бытия.

Голос Дамблдора стал еще тише, почти шепотом.

— Столкнувшись с ним однажды, я смог увидеть в его разуме… Он побывал в землях, где солнце никогда не восходит, где воздух пропитан запахом разложения. Он общался с существами, чьи мысли были чужды человеческому разуму, чьи желания были направлены на причинение боли и страданий. Он изучал ритуалы, которые требовали не просто жертв, а полного уничтожения всего, что дорого и свято. Он искал способы вырвать саму суть жизни из ее естественного течения, чтобы перекроить ее по своему искаженному образу.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Воландеморт был могущественным, и я итак хотел от него избавиться, но эти слова рисовали картину, выходящую за рамки моего понимания.

— Именно там, Северус, в этих безднах отчаяния и забвения, он нашел то, что искал. Он нашел ключи к чернейшей магии. Он научился управлять силами, которые не подчиняются никаким законам, кроме собственной разрушительной воли. Он научился питать свою силу не только страхом и болью других, но и самой пустотой, которая остается после их уничтожения.

Дамблдор тяжело вздохнул, его взгляд устремился куда-то вдаль, сквозь стены замка, сквозь туман, сквозь время.

— Он не просто искал силу, Северус. Он искал способ стать абсолютным ничто, которое поглощает все. Он хотел не править миром, а растворить его в себе, стать его вечным, безжизненным эхом.

— Но как… как он мог найти такое? — прошептал я, и мой голос был едва слышен.

— Он искал там, где другие боялись даже взглянуть, — ответил Дамблдор. — Он искал в руинах древних цивилизаций, где остались лишь отголоски забытых ужасов. Он спускался в самые глубокие пещеры, где свет никогда не проникал, и где, по легендам, обитают существа, порожденные самим хаосом. Он изучал свитки, написанные кровью и слезами, которые были настолько запретны, что само их существование считалось ересью.

Дамблдор снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула искра решимости, смешанная с глубокой усталостью.

— Чернейшая магия — это не просто набор темных искусств. Это философия, которая отрицает саму ценность жизни. Это путь, который ведет к полному саморазрушению, но прежде — к разрушению всего вокруг. И Воландеморт ступил на этот путь, не колеблясь ни секунды. Он стал воплощением этой бездны, и теперь он стремится увлечь за собой весь мир.

— Поэтому, Северус, — заключил Дамблдор, его голос вновь обрел твердость, — мы должны быть готовы. Мы должны понимать, с чем имеем дело. Потому что против чернейшей магии не помогут ни светлые заклинания, ни даже самые изощренные темные искусства. Против нее нужна лишь непоколебимая воля и готовность защищать то, что мы любим, даже ценой собственной жизни.

Я молчал, переваривая услышанное. Слова Дамблдора звучали как пророчество, как приговор. У меня и сомнений не было, что Воландеморт был опасен, но теперь я видел истинную глубину его падения. Это было не просто стремление к власти, это было стремление к абсолютному концу. Даже мой побег на другую сторону Земного шара не спас бы меня. Даже если я смогу избавиться от Проклятой печати это не принесет мне спасение. Это лишь отсрочит мою смерть.

Я стоял в кабинете директора, и воздух вокруг казался густым, наполненным невидимыми нитями силы. Ощущал это не только разумом, но и каждой клеточкой своего существа. Это было величие. Величие той светлой магии, что исходила от Альбуса Дамблдора.

Сейчас, в этот момент, когда директор говорил своим тихим, но уверенным голосом, я чувствовал, как его магия окутывает меня, словно теплый, но прочный плащ.

Это не было давлением, а скорее объятием, невидимым потоком, который проникал в самые глубины существа, наполняя спокойствием и ясностью. Это была магия, сотканная из мудрости, сострадания и непоколебимой веры в добро. Она не кричала о своей силе, но ее присутствие было неоспоримым, как мягкий, но всепроникающий свет утреннего солнца, рассеивающий ночную тьму.

Эта магия не требовала жертв, а предлагала надежду, несла исцеление и защиту, вдохновляла на подвиги, которые казались невозможными. В ней не было места страху, лишь уверенность в том, что даже в самые темные времена есть место для света, для возрождения, для победы добра. Она была подобна глубокому, чистому озеру, чья поверхность спокойна, но под ней скрывается безграничная, животворящая сила.

Словно удар молнии, в сознании всплыл образ. Образ Воландеморта. От него веяло совсем другой магией. Темной. Холодной. Пронизывающей жутью.

Я помнил это чувство. Это было ощущение ледяного ветра, пробирающего до костей, даже в самый жаркий день, но не просто холода, а абсолютного, всепоглощающего мороза, который замораживал саму душу.

Магия Воландеморта была агрессивной, жаждущей власти, стремящейся подчинить и уничтожить. Она не исцеляла, а разрывала на части, не защищала, а пожирала, не вдохновляла, а парализовала ужасом. В ней не было сострадания, лишь безжалостная жестокость, абсолютное презрение к жизни и стремление к полному доминированию.

Я вспоминал, как эта темная магия ощущалась в присутствии Темного Лорда. Как она сжимала грудь, вызывая не просто панику, а животный, первобытный ужас, от которого кровь стыла в жилах. Как она заставляла сердце биться быстрее от страха, а разум – туманиться от ужаса, превращая мысли в хаотичный вихрь отчаяния.

Это была магия, питающаяся болью, страданиями и ненавистью, словно хищник, насыщающийся чужой агонией. Она не стремилась к гармонии, а жаждала хаоса, разрушения и полного, беспрекословного господства, где все живое было лишь инструментом или жертвой. Она была подобна извергающемуся вулкану, чья ярость несет лишь смерть и опустошение, оставляя за собой лишь выжженную землю.

Сейчас, стоя рядом с Дамблдором, я ощущал эту разницу с острой, почти физической ясностью. Светлая магия директора была как тихий, но могучий океан, полный жизни, спокойствия и неисчерпаемых глубин мудрости. Она обволакивала, дарила чувство защищенности, словно невидимый щит, сотканный из надежды и веры. Темная магия Воландеморта была как бушующий шторм, несущий разрушение и смерть, оставляющий после себя лишь пустоту и отчаяние, словно черная дыра, поглощающая все на своем пути.

Я глубоко вздохнул, ощущая, как величие светлой магии Дамблдора наполняет меня, отгоняя тени прошлого.

— Это… это именно то, что вы мне рассказывали про демонов, — прервал я Дамблдора.

Он все это время, пока я размышлял, продолжал рассказывать какая же жуткая эта жуть, но мне не нужно было повторять. Я и вчера это понял.

— Да. Это демонология, которую темные дали людям.

— И… если эта тварь вновь появилась… то…

— Верно. Старые знания, которые инквизиция выжигала каленым железом, вновь вернулись. Мы не поймали того кто провел ритуал. Так что нас ждет тяжелый год.

МЫ еще немного поговорили о чем-то, что даже не отложилось у меня в голове, после чего я прямо из кабинета директора отправился в гильдию зельеваров.

Астильба так астильба. Тысячелетняя так тысячелетняя.

В отличие от каноничных попаданцев, я не хотел становиться сильнее. Даже если бы мне это мне ничего бы не стоило, то я бы все равно предпочел бы сидеть тихо. Уж зельевар как-нибудь пережил бы укус змеи. Даже фамильяра.

А что теперь?

А что если вокруг не канон?

Легко сказать, сиди тихо, Поттер все порешает. А если нет? Если не порешает?

Меня до жути пугает момент, когда Воландеморт придет и…

Ночь была холодной, как всегда в моей лаборатории. Где-то над замком завывал ветер, которого не было слышно в моих подземельях. Я, тогда, сидел в своем кресле, уставившись на огонь под горелкой, и ждал готовности одного важного зелья. Как сейчас помню, что в моей руке был стакан с огневиски, но даже обжигающая жидкость не могла заглушить фантомные боли, что иногда пронзали его левое предплечье после установки Проклятой печати.

Метка. Проклятая метка.

Я закрыл глаза, и воспоминания нахлынули, острые, как осколки стекла.

Первый раз. Я помню это так отчетливо, будто это было вчера. Это был очень внезапно…

Не просто жжение. Это было нечто гораздо более глубокое, более… духовное. Как будто собственная плоть, моя собственная кровь, собственная душа внезапно перестали принадлежать мне. Чужой зов, властный и безжалостный, пронзил насквозь, как стальной штырь от макушки до кончика каждого пальца.

В тот момент я посчитал что зелье важнее. Тем более мне оставалось еще минут пять варить его, и я бы отправился к нему. «Своему господину».

Сначала пришел легкий зуд, потом нарастающее тепло, а затем – невыносимая боль. Боль, которая начиналась в предплечье, там, где чернела метка, и распространялась по всему телу, как яд. Она сжимала легкие, выкручивала внутренности, заставляла мышцы сводить судорогой. Это был не просто физический дискомфорт. Это было ощущение, что тело разрывают на части изнутри, что сущность вытягивают, как нить из клубка.

Я упал на колени, задыхаясь, пытаясь удержать крик, который рвался из груди. Разум метался, пытаясь понять, что происходит. А потом как понял. Это был Он. Воландеморт. Он призывал меня и не терпел моего промедления.

В тот момент не было ни страха, ни ненависти, ни даже отвращения. Была только абсолютная, всепоглощающая покорность. Моя воля была сломлена, тело стало лишь марионеткой, дергающейся на невидимых нитях. Я чувствовал, как сознание тускнеет, как личность растворяется под давлением чужой, всемогущей воли.

А затем, когда я уже почти потерял сознание, боль внезапно усилилась, став невыносимой. Это был не просто призыв. Это было наказание.

Наказание, ничуть не слабее Круцио.

Я не слышал слов, но чувствовал их. Чувствовал, как проклятие боли, наложенное через проклятую печать, пронзает насквозь. Это было как тысячи раскаленных игл, вонзающихся в каждую клеточку тела, как будто нервы были оголены и подвергались пытке. Я бился на полу. Тело извивалось, как пойманная рыба. Я чувствовал, как горло раздирает крик, но звук не выходил из меня.

Это было унижение. Абсолютное, тотальное унижение!

Я, Северус Снейп, гордый и самодостаточный. Самый молодой мастер-зельевар столетия. Тогда еще, почти что, мастер леггилименции и акклюменции, был сведен до дрожащей, беспомощной массы плоти, полностью во власти другого.

Конечно, я пытался. Какая-то глубинная часть моего разума пыталась сопротивляться, но это было бесполезно. Воландеморт был слишком силен, его воля — слишком безжалостна. Он был безжалостным абсолютом.

Каждый раз, когда метка пульсировала, это было напоминание о моей слабости, о зависимости. Я ненавидел это ощущение до дрожи. Ненавидел себя за то, что позволил этому случиться, за то, что оказался в такой ситуации, но еще больше я ненавидел Его. Воландеморта.

Как же я сейчас понимаю Каркарова. Того Каркарова, который будет дергаться во время Кубка Трех Школ, когда печать подаст о себе знать!

Боль от проклятия была не просто физической. Она проникала в самые глубины души, оставляя после себя жгучий след отчаяния. Я чувствовал, как надежды и мечты, даже те, что тщательно скрываешь, сгорают в этом адском пламени. Это было не просто наказание за неповиновение, это было стирание его личности, попытка превратить меня в бездушного исполнителя.

Иногда, в самые темные моменты, когда у Лорда было особенно плохое настроение, и боль была особенно сильна, я чувствовал, как разум начинал блуждать. Я видел образы – Лили, ее смех, ее глаза.

В эти моменты я цеплялся за них, как утопающий за соломинку. Это было единственное, что давало силы выдержать. Это было мое тайное оружие против Его воли. Но даже эти воспоминания не могли полностью заглушить боль. Она была постоянным спутником, тенью, которая следовала за всеми нами, носителями метки, повсюду.

Фантомная боль в предплечье снова напомнила о себе легким покалыванием.

Я сжал кулак, пытаясь подавить дрожь. Я знал, что это не закончится. Пока метка была на руке, пока Воландеморт был жив, я будет чувствовать этот зов, эту боль.

Глава 15

Моя мантия цвета ночи казалась еще темнее в тусклом свете уличных фонарей, шагал по мощеным улицам Косого переулка. Воздух был пропитан запахами специй, старой кожи и чего-то неуловимо магического, но сегодня эти ароматы были лишь фоном для нарастающего в груди беспокойства.

Мой путь лежал в Гильдию Зельеваров. Месту, которое я обычно посещал с целью продажи сваренных зелий и взятия новых заказов. Никогда ранее мне не приходилось там что-либо просить.

Залитые мягким, золотистым светом окна старинного особняка, на центральной площади, на которую выходил Косой переулок, всегда привлекали внимание. Не яркими вывесками, не кричащими объявлениями, а тонким, едва уловимым ароматом — смесью лаванды и имбиря, мяты и чего-то еще, неуловимо-сладкого, напоминающего о детстве и волшебстве. Это был дом штаб Гильдии Алхимиков Англии, старейшего и самого уважаемого объединения зельеваров в мире.

Внутри особняк был лабиринтом из комнат, каждая из которых служила своей цели. Главный зал, куда попадали посетители, был одновременно и приемной, и выставочным залом. Стены, обшитые темным деревом, были увешаны старинными пергаментами, на которых каллиграфическим почерком были выведены рецепты некоторых сложных зелий.

На полированных столах под стеклянными колпаками стояли образцы самых знаменитых творений Гильдии. Например, мерцающий фиал с "Эликсиром Долголетия" (муляж), который, по слухам, продлевал жизнь на целое столетие. Те, кто проверил лично, никогда не будут об этом рассказывать. Все слухи распускают только те, кто только мечтает о том, чтобы испить этот эликсир.

Еще есть крошечная, но невероятно мощная "Сыворотка Истины", способная вытянуть правду даже из самого упрямого лжеца. Это зелье намного мощнее «Веритасерума», и показание под ним даже принимается в суде. Стоит безбожно дорого.

И, конечно, легендарный "Феликс Фелицис", золотистая жидкость, приносящая удачу. Эта, на витрине, кстати, приготовлена именно мной. Как раз, поэтому оно здесь. Только я согласился потратить столько денег на ингредиенты, чтобы зелье пылилось под стеклом, и не принесло прибыли зельевару.

Но истинное сердце Гильдии находилось глубже, за потайными дверями и зачарованными замками. Это были лаборатории. Их было множество, от крошечных, индивидуальных кабинетов, где каждый зельевар мог уединиться со своими экспериментами, до огромных, общих залов, где под присмотром Мастеров Гильдии студенты постигали азы древнего искусства. Или мастера, объединившись в группы могли сварить такое, что слабо поддавалось воображению.

Воздух в лабораториях был густым от запахов. Здесь смешивались ароматы свежесрезанных трав, землистых корней, экзотических специй и чего-то металлического, электрического, когда в котлах бурлили особо сложные составы. Стеклянные колбы и реторты всех форм и размеров стояли на полках, переливаясь всеми цветами радуги. Над столами висели пучки сушеных трав, а в углах стояли клетки с магическими существами – от безобидных пушистиков, чьи слезы были ценным ингредиентом, до шипящих саламандр, чья чешуя использовалась в огнеупорных зельях.

Члены Гильдии были столь же разнообразны, как и их творения. Здесь были потомственные зельевары, чьи семьи веками передавали секреты мастерства из поколения в поколение. Были и бывшие мракоборцы, ушедшие на покой и нашедшие утешение в тонкой работе с ингредиентами. Были и молодые, амбициозные выпускники Хогвартса, чьи свежие идеи и нестандартные подходы часто приводили к удивительным открытиям.

Во главе Гильдии стоял Совет Мастеров — семь старейших и мудрейших зельеваров, чьи имена были синонимом совершенства. Их решения были законом, их знания — бесценным сокровищем.

Председателем Совета был Годрик Гринграсс. Глава рода Гринграсс и, по слухам, чуть ли не ровесник Николаса Фламеля. Если это так, то Годрик выглядит намного лучше. Во всяком случае, при взгляде на этого бодрого старика не возникает мыслей о том, что это оживший мертвец.

Его холодный, проницательный взгляд по-прежнему мог заставить дрожать любого, а еще в нем читалось и глубокое, почти отеческое понимание к тем, кто искренне стремился к совершенству в искусстве зельеварения. Под его руководством Гильдия открыла не мало новых рецептов, расширяя границы возможного, и открывая новые горизонты.

Двери Гильдии, массивные, украшенные резными изображениями колб и ступок, казались неприступными.

Я глубоко вздохнул, ощущая на языке привкус горечи — горечи необходимости просить. Никогда этого не любил, но я нуждался в тысячелетней астильбе. Это очень редкий, почти мифический ингредиент. Его использовали в случаях лечения проклятий направленных на магоканалы, и стоил целое состояние. И сейчас, он мне был очень нужен.

Проходя мимо малых лабораторий, я видел, что внутри царила атмосфера деловой суеты. Молодые зельевары, облаченные в свои рабочие фартуки, склонялись над столами, перебирая травы, взвешивая порошки и оживленно переговариваясь.

Уже почти пройдя мимо одной из них, я резко остановился. В центре зала, за массивным дубовым столом, восседал Магистр Гильдии – старый, седобородый волшебник по имени Элрик, чьи глаза, казалось, видели насквозь. Именно он заведовал запасниками гильдии.

Я подошел к его столу. Элрик поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло удивление, сменившееся легким любопытством. Я редко покупал ингредиенты в гильдии, предпочитая самостоятельно покупать их в гильдии охотников. Просто потому, что у меня там была скидка, как у поставщика зелий.

— Профессор Снейп, — проговорил медленно Элрик и задумчиво, но даже так его голос был низким и рокочущим, как далекий гром. — Нечасто видим вас в наших скромных стенах. Надеюсь, вы не с пустыми руками?

Иногда я продавал сюда редкие ресурсы, которые быстро портились, а я не успевал их использовать.

Сейчас я сжал кулаки, скрытые в складках мантии.

— Магистр Элрик, — начал я, и голос мой был ровным, но в нем чувствовалось напряжение. – Я пришел с просьбой. Мне необходим ингредиент, который, как я думаю, имеется в вашем распоряжении.

Думал я так потому, что не раз в запасниках находилось такое, что уже считалось не существующим. Элрик кивнул, его взгляд стал более проницательным.

— И какой же ингредиент привлек внимание столь искушенного зельевара, как вы?

— Тысячелетняя астильба, — произнес я, и само название, казалось, заставило воздух в зале немного загустеть.

На мгновение воцарилась тишина. Зельевары вокруг замерли, прислушиваясь. Это был не просто редкий ингредиент. Он был почти мифический, добываемый лишь в исключительных обстоятельствах. Был он настолько редок, что многие считали, что его вообще не существует и это лишь слухи.

Элрик медленно провел пальцами по своей бороде.

— Астильба… Вы знаете цену этого ингредиента, мастер Снейп? Не только в галеонах, но и в… усилиях.

— Да… и у меня пока нечем заплатить. Я готов… взять обязательства, — твердо сказал я. – Или, скорее, я готов взять его в долг. Я верну вам его стоимость, как только… обстоятельства позволят.

Элрик усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— В долг? Мастер Снейп, вы, известный своей независимостью и самодостаточностью, и вдруг просите в долг? Это действительно… необычно.

— Обстоятельства вынуждают меня, — ответил я, а голос стал чуть резче. — Я не могу вдаваться в подробности, но это вопрос жизни и смерти.

Элрик наклонился вперед, его взгляд стал жестким.

— Жизнь и смерть — это серьезная ставка, мастер Снейп. И астильба — это не тот товар, который выдают под честное слово, особенно когда речь идет о таком ценном и трудно добываемом компоненте. У нас есть записи, у нас есть правила. Долг требует гарантий.

Я почувствовал, как внутри закипает раздражение, но заставил себя сохранять внешнее спокойствие.

— Понимаю ваши правила, Магистр, но я также понимаю, что Гильдия Зельеваров ценит не только золото, но и репутацию. Моя репутация как зельевара безупречна. Я никогда не подводил своих клиентов, и я не подведу вас.

— Репутация — это хорошо, — протянул Элрик, — но…

Он взмахнул рукой и нас окружил купол. Молодые зельевары, замершие вокруг нас с момента начала разговора, вздохнув, вернулись к своим делам.

— …она не может заменить собой ценность некоторых ингредиентов, — продолжил магистр. — Это не просто ингредиент, это… символ. Символ возрождения, исцеления. Это возможность и дальше оставаться волшебником для тех, кто поймал соответствующее проклятие. И стоит такая возможность очень дорого. Настолько дорого, что даже самые богатые волшебники не всегда могут его себе позволить.

— Я не прошу его бесплатно, — настаивал я. — Я готов предложить вам что-то взамен. Что-то, что будет для вас ценнее, чем просто галеоны. Я могу поделиться с вами редкими знаниями. Я могу создать для Гильдии уникальное зелье, которое принесет вам прибыль. Я могу… предложить вам свою помощь в каком-то деле, которое для вас сейчас особенно важно.

Элрик прищурился, его взгляд скользнул по моему лицу, словно пытаясь прочитать мысли.

— Знания? Уникальное зелье? Помощь? Вы говорите о вещах, которые для вас, возможно, не представляют большой ценности, но для нас могут быть… весьма интересны, но… астильба… — это нечто иное. Это нечто, что мы получаем с огромным трудом, рискуя многим. И мы не можем просто так разбрасываться подобным.

— Я знаю, что вы получаете ее с трудом, — тихо сказал я, и голос стал более умоляющим, чем сам бы я хотел, — но я знаю, что у вас есть запасы. И я знаю, что вы — люди дела. Вы понимаете, что иногда, чтобы получить большую выгоду, нужно пойти на риск. Этот ингредиент нужен мне для… очень важного дела. Дела, которое, возможно, коснется и вас, и всей магической общественности.

Элрик задумчиво постучал пальцами по столу.

— Вы намекаете на…, — его взгляд скользнул на мою левую руку, — что-то… глобальное?

— Я намекаю на то, что мир может измениться, Магистр…

В этот момент, к своему удивлению, я увидел в его глазах отражение своих глаза. Они сверкнули желтым свечением. Это тут же прошло и ко мне вернулось нормальное зрение.

— иногда, — продолжал я, а мой голос не дрогнул, — чтобы сохранить этот мир, нужно использовать самые редкие и могущественные средства. Я готов отдать вам все, что у меня есть, в обмен на эту чертову астильбу. Мои знания, мои умения, мои… будущие достижения. Я готов заключить с вами договор…, который будет выгоден обеим сторонам.

В конце не удержался и все же оставил себе лазейку.

Элрик поднял бровь.

— Договор? Вы предлагаете мне не просто долг, а… партнерство? Это уже интереснее. Но что именно вы можете предложить, что перевесит ценность Тысячелетней Астильбы? И как я могу быть уверен, что вы выполните свои обязательства?

— Вы можете быть уверены в моей честности, — сказал я, голос мой был тверд. — А что касается предложения… Я могу создать для вас зелье, которое позволит вам контролировать погоду в определенном регионе. Или зелье, которое сделает ваши ингредиенты более долговечными. Или…

— Это все могу сделать и я, — прервал меня магистр. — Сложно конечно, но могу.

— Тогда… Мне нужны два цветка астельбы.

Левая бровь магистра медленно поползла вверх, а лицо резко приобрело вид, с которым посылают собеседника далеко и надолго.

— …сейчас мне нужен один, — поспешил я, пока он не высказался, — за вторым я сам пойду в горы Альфхейма. Я постараюсь и вам там поискать еще несколько. Если вам нужно оттуда еще, что-то то…

Я многозначительно закончил, дав ему додумать.

— Там опасно, — наконец ответил он.

— Я знаю, Магистр, — кивнул я, — и я готов на это, но только в обмен на один цветок. Это моя последняя ставка. Я не могу предложить вам большего. Но я могу гарантировать, что эта астельбы не будет потрачена впустую. Она будет использована для великой цели.

Мое усиление. Разве может быть цель еще более великой.

Элрик молчал, его взгляд был прикован ко мне. Взгляд так и сверлил меня, в попытке понять для чего мне цветок. Если бы на мне были проклятия, что травмируют магоканалы, то от меня бы шли мелкие выплески магии, но их нет. Он крутил и так и эдак. Будь на моем месте кто-то другой, то он бы уже согласился, а может быть и нет, потому что с другом он не был бы уверен, что кто-то другой сможет самостоятельно добыть цветок.

Больше всего магистра беспокоило то что я мог разработать новое зелье. Сейчас весь его ментальный фон был пронизан желанием знать, что же я придумал.

В зале царил напряженный перестук инструментов, который нарушался лишь тихим шелестом пергамента и отдаленным стуком дверей. Зельевары заметили, что магистр замолчал и что-то обдумывает, и начали работать все медленнее и медленнее. Наконец они вовсе остановились. Хоть им ничего не было слышно, но уж напряжение магистра они смогли рассмотреть. Казалось, воздух замер в ожидании решения.

Наконец, Элрик медленно кивнул.

— Хорошо. Один цветок. У нас все равно больше нет.

Я едва заметно напрягся. Не ожидал, что Магистр Гильдии так быстро согласится и рассчитывал на долгую торговлю, где меня попытаются взять в рабство.

Лицо Элрика просветлело. В его глазах появился блеск, который я не видел раньше у него — блеск азарта и предвкушения.

— Я составлю списочек ингредиентов, которые нужно будет добыть. Это действительно ценное предложение, мастер Снейп. Очень ценное. Оно позволит нам не только расширить наши возможности, но и, возможно, переписать некоторые старые рецепты из истории Гильдии.

Он провел пальцами по бороде, но на этот раз в его жесте было больше уверенности.

— Хорошо. Я принимаю ваше предложение. Тысячелетняя астильба будет вам выдана. Но с условиями.

Я почувствовал, как напряжение немного спало, но он не расслабился.

— Какие еще условия, Магистр?

— Во-первых, — начал Элрик, — вы должны предоставить нам точные координаты произрастания астильбы. Потому, что охотники, у которых мы ее брали, никогда не рассказывали где и как ее находили. Во-вторых, вы должны будете сопровождать нашу экспедицию, когда она отправится по вашим координатам. Мы не можем рисковать, отправляя туда кого-то другого. И в-третьих…

Он замолчал, а взгляд его стал физически тяжелым.

— …если вы не выполните своих обязательств, и погибните в поисках астильбы, либо вы лгали и не собирались выполнять своих обязательств, то последствия будут для вас весьма неприятными. Все ваше станет гильдийским. Вообще все. И жизнь тоже.

Я лишь кивнул, постаравшись сдержать лицо непроницаемым.

— Я согласен. Я буду сопровождать вашу группу, и гарантирую, что добуду ингредиенты, — я сделал паузу, а взгляд встретился со взглядом Элрика. — Но я также хочу, чтобы тысячелетняя астильба была выдана мне немедленно. И больше никаких дополнительных требований не будет.

Никаких клятв не было. Договора на словах достаточно. В нашем кругу зельеваров слово тверже камня. Именно так говорил мой наставник здесь. Стоит тебе один раз нарушить свое слово и больше ни один гильдийский зельевар с тобой работать не будет.

Элрик улыбнулся, и на этот раз в его улыбке было что-то хищное.

— Договорились, Мастер Снейп. Вы получили свою астельбу.

Он жестом подозвал одного из своих помощников. Не молодого зельевара, а же старика, из тех, что проработали здесь всю жизнь, как и сам магистр.

— Принесите мне золотую шкатулку под номеров 3079.

Помощник, дрожа от волнения, поспешил исполнить приказ. Я наблюдал за магистром, чувствуя, как в нем смешиваются облегчение и предвкушение. Торг был тяжелым, но он выиграл. Теперь оставалось только выполнить свою часть сделки и надеяться, что этот ритуал Александра вообще сработает правильно. Еще и змееуста нужно найти. В любом случае, астильба может изменить ход событий. Ведь на кону стояло нечто гораздо большее, чем сам мир. На кону стояла моя собственная жизнь.

Через несколько минут я получил заветную колбочку. В ней, на бархатной подложке, мерцал цветок, сотворенный, будто из жидкого золота, по которому перетекали синие и фиолетовые волны свечения, а сам цветок излучал необычное тепло и свет.

Я бережно спрятал шкатулку в потайной карман мантии, чувствуя, как по магаканалам побежала живительная сила. Элрик, тем временем, уже держал в руках пергамент, исписанный длиннющим списком ингредиентов, которые мне нужно будет добыть.

— Итак, мастер Снейп, — произнес Магистр, протягивая мне список. — Вот.

Вздохнув, я взял список. Он знал, что вступает на опасный путь, но другого выхода у него не было.

Теперь путь мой булл направлен в Гильдию Охотников. Мне нужен был змееуст. После этого ритуал усиления. Ритуал Слияния. А ведь я могу стать таким же безносым как и Волди.

Глава 16

Вечер в Хогвартсе всегда была особенным временем. Это небольшой промежуток между днем, когда не только нужно заниматься, но и можно побродить по замку, и ночью, когда нельзя покидать факультетские общежития.

Именно в это промежуток все преподаватели бродят по коридорам и подгоняют учеников возвращаться в общежития. На ночь уже распределяются дежурства.

Тишина, нарушаемая лишь шорохом мантий и отдаленным скрипом старых камней, окутывала замок, создавая атмосферу таинственности и покоя. Для меня патрули по пустым коридорам были не просто рутиной, а необходимостью, призванной обеспечить безопасность студентов и пресечь любые нарушения порядка. Пристрастие к порядку в меня вбили еще мародеры.

Что за мерзкое название для себя они подобрали!

Сегодня, как и всегда, я бесшумно скользил по коридорам. Моя черная мантия стильно развевался за спиной, словно тень. Я и, правда, использовал для этого специальные чары. Острый взгляд внимательно осматривал каждый уголок, каждый темный проем, готовый к любым неожиданностям.

Приближаясь к одному из боковых коридоров, ведущих к гостиной Пуффендуя, услышал тихий, но отчетливый шепот. Звук исходил из-за угла, и я, не замедляя шага, но приглушив свое присутствие магией, приблизился, чтобы понять, кто нарушает ночную тишину.

— …, – что-то неразборчивое прошептал девичий голос.

Голос был полон некоторой нервозности.

— Да ладно тебе, Эми. Он же всегда где-то там, в своих лабораториях или в кабинете. А мы просто говорим. Не в гостиной же говорить. Там обязательно, кто-то подслушает, — ответил второй девичий голос, но уже чуть громче.

Я узнал голоса. Это были две старшекурсницы из Когтеврана, известные своей любознательностью и острым умом. Сразу же стало любопытно, что это они такое обсуждают, так что накинул на себя еще и невидимость.

— Но все равно... это как-то странно, – продолжила Эми. — Я никогда раньше не думала о нем так. Но в последнее время... он как-то изменился, правда?

— Изменился? Да он просто стал... лучше выглядеть! — воскликнула вторая девушка, ее голос стал чуть громче, но все еще оставался приглушенным. — Я не знаю, что это, но он стал более... заметным. Его волосы, они как будто стали темнее, а глаза... они всегда были пронзительными, но теперь в них есть какая-то новая глубина.

Двойной девичий вздох пронесся по коридору.

К своему удивлению, я почувствовал, как по спине пробежал холодок, но это был не страх. Это было нечто совершенно новое, нечто, что он не мог сразу идентифицировать. Всегда считал себя невидимым, объектом страха или презрения, но никогда — интереса такого рода.

— И знаешь, что самое странное? — продолжила первая девушка, ее голос стал еще тише, почти интимным. — Я думаю, он начал меня... интересовать. Как мужчина.

Вторая девушка издала тихий смешок.

— Ты не одна такая. Я тоже заметила, что на него начали обращать внимание многие девушки со старших курсов. Раньше он казался таким... отстраненным, холодным. Но теперь, когда он проходит мимо, я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее. Это как... ну, раньше будто мимо ледяная глыба проползла, а теперь… ну, будто кто-то сильный, основательный прошел. Кто-то на кого хочется положиться, за кем хочется спрятаться.

Я стоял в тени, и внутри бушевала буря. Я объект восхищения? И не просто восхищения, а... интереса? Это было настолько абсурдно, настолько далеко от всего, что я воображал о себе, и о том, как меня воспринимают, что едва мог поверить своим ушам.

— Я даже не знаю, как это…

Помотав головой, я прошел мимо них, так и не потревожив девушек.

Ну, его…

Скандал по поводу отношений с несовершеннолетними старшекурсницами, это последнее, что мне нужно. В плане сексуальной жизни, в волшебном мире, вообще нет такого понятия как совершеннолетие. Родители могут заключить не только договор о брак, но и отдать ребенка его супругу/супруге в любом возрасте. Но, в последние пару сотен лет, от подобного начали отходить и приближаться больше к маггловским нормам.

Вечер прошел тихо. Я разогнал еще несколько парочек, что прятались по закоулкам и отправился в свои подземелья.

Статус преподаватель зельеварения, дает мне определенные преимущества, когда дело доходит до незаметного перемещения. Ведь у меня есть постоянный доступ к подземельям замка.

Из-за ловушки с демоном, Дамблдор решил отправить меня в Москву для разговора с несколькими сильными волшебниками, что живут там. Я должен напомнить им о каких-то прошлых договоренностях. Именно поэтому мне пришлось спешить. Сегодня вечером мне предстоит покинуть Хогвартс, и это не будет обычная прогулка.

За иллюзорным окном сумерки сменились ночным мраком, а замок, обычно такой шумный и полный жизни, сейчас казался погруженным в тишину и покой. Я сидел в своем кабинете, перебирая склянки с зельями, еще раз прорабатывая план. Еще раз пересчитывал зелья, боясь, что мне их не хватит. План был крайне прост, но требовал точности.

Через два часа после отбоя, когда большинство студентов уже спали, а преподаватели разошлись по своим комнатам, я выбрался из замка через тайный ход, что располагался за одной из статуй рыцаря. Жаль, что обратно не получится выбраться тем же ходом. На этот случай здесь стояли особые сторожки, которые предупредили бы директора.

Ход вел прямо за пределы замка, на территорию Черного леса. Ночь была безлунной, что играло мне на руку. Лес встретил меня прохладным, влажным воздухом и шелестом листвы. Я углубился в чащу, ориентируясь по едва заметным меткам, которые сам же и оставил несколько дней назад.

Пройдя около получаса, я вышел на небольшую поляну. На поляне, в полной темноте, стояли три фигуры, и ждали меня.

— Снейп, — произнесла одна из фигур, разминая плечи.

Это был Александр Брех. Его холодные глаза блеснули в свете луны. Предпочел бы, чтобы он остался дома, но ритуал, разработанный как раз им, у меня не получится провести из-за его сложности. Я все еще оставался подмастерьем рунологии. В отличие от Брехта, который был мастером, а возможно уже и магистром, судя по проделанной работе с ритуалом.

Рядом с ним стояли еще двое наемников. У них, конечно, были имена, которых я не знал, и прозвища, которыми они представились, но для простоты мы договорились, что я буду их называть просто: Первый, и Второй.

Наемники были в плащах и масках. Различались они только телосложением. Один был косой саженью в плечах. Вооружен он был здоровым топором, который нес в левой руке, и магическим жезлом. Второй ничем не отличался от нас с Александром. Точно такое же среднее телосложение, и вооружен только палочкой.

Первый был бойцом штурмовиком. Его специализацией был прорыв защиты, и как не странно взятие противника под контроль. Он владел десятком заклинаний из разных школ, которые позволяли законтролить противника не убивая его. Единственное преимущество второго было только в том, что он был змееустом. В остальном, обычный волшебник боевик.

Ничего не ответив Александру, я только кивнул, и, развернувшись, пошел обратно.

Не тратя времени, мои спутники последовали за мной. Я мог бы пропустить их и через камин, но тогда мы не смогли бы пройти незаметно в подземелья. Еще, минут через двадцать мы оказались в небольшой ложбине, которая скрывала густыми кустами небольшой проход. Это был старый канализационный водосброс, который обслуживал разветвленную канализацию Хогвартса.

Проем был забран мощной решеткой. Я уже хотел ее ломать, так как от трансфигурации решетка была защищена, но тут показал себя Второй. Он оказался не только змееустом, но и анимагом. Он небольшой прополз между прутьев решетки. За решеткой он вернулся себе человеческий вид и, одного за другим, уменьшила нас, превратив в каменные фигурки.

Судя по тому, что пришел я в себя очень быстро и уже на той стороне решетки, все прошло нормально. Хотя, было очень боязно довериться чужому человеку, и позволить ему трансфигурировать себя в каменную статуэтку.

Облаченный в свою привычную черную мантию, я двигался первым. Следом за мной, словно тени, бесшумно скользили две фигуры, и еще одна шла, словно мамонт на прогулке.

Цель у нас была проста — Тайная Комната. И не просто Тайная Комната, а ее самое сокровенное сокровище — василиск.

Я вел спутников по запутанным коридорам подземелий. Уже несколько недель, как я изучил всю доступную информацию о подземельях Хогвартса в библиотеке. Оказалось, что та самая круглая дверь была давно наедена. К ней было сразу несколько проходов, но ее так и не смогли открыть. Настолько она была защищена.

Наемники следовали за мной. Их шаги были приглушены, а дыхание — ровным. Они были профессионалами, привыкшими к «тихим» миссиям, но даже у них атмосфера Хогвартса, пропитанная магией и историей, вызывала легкое, едва уловимое напряжение.

— Тише, — прошептал я, остановившись у массивной круглой двери, на которой замки были выполнены в виде змей. — Здесь. Прикажи ей открыться на парсилтанге.

Змееуст выполнил приказ, и через минуту дверь открылась, а нам предстал вид тайной комнаты.

Следующие два часа мы с Александром готовили зал для ритуала. Точнее мы делали все, чтобы это место выбыло на время из реальности. Уверен, что серьезный бой Дамблдор не пропустит у себя под боком, так что нам пришлось позаботиться о том, чтобы он все же пропустил.

Еще десяток минут ушел на повторение плана и проверку снаряжения, и еще минут десять змееуст перебирал приказы, которые пробудили бы василиска, потому, что я не помнил, какое слово его пробуждало.

Наконец, на очередном его шипении рот статуи начал открываться. Мы замерли готовые ко всему.

Я все еще колебался. Начинать ли мне бой с ходу и без разговоров, или приказать Второму, чтобы он предложил василиску стать моим фамильяром.

В глубине рта статуи начала шевелится сама тьма. Через миг там загорелись два тусклых огонька, которые тут же начали набирать силу. Мы, одновременно, выпили «Машинное-летучее зелье» и надели на голову мешки из плотной ткани.

Я долго думал, как победить василиска, и в этих размышления ворошил воспоминания о фильме. В один из таких моментов я вспомнил, как Невилл передал Гарри жабросли во время турнира трех волшебников. Пожевав эту дрянь, Гарри получил на время себе самые настоящие, ну, волшебные, жабры. А почему бы и нет.

Всего несколько недель напряженной работы и я разработал зелье, которое дает выпившему его эхолокационное зрение, как у летучих мышее. Не имея зрительного контакта с нами, василиску будет труднее превратить нас в камень. Хотя он сможет сделать это и так, но для этого ему нужно будет сосредоточиться только на одном из нас на несколько минут. Ему будет сложно это сделать, если мы будем раздергивать его внимание.

— По второму плану, — сказал я, сжимая палочку.

Тьмы, вставшая перед глазами после того как я натянул мешок на голову, медленно расступалась. Змей полз по полу и создавал при этом достаточно шума. Яркими всполохами его туша вспыхивала в моем разуме. От него расходились волны, которые отражались от всего в помещении, прорисовывая в разуме весь объем.

Было непривычно воспринимать реальность в таком объемном виде, и при этом путаться со своим местом в этой реальности. Еще вчера, когда я нанимал наемников, мы немного потренировались у них на гильдейском полигоне с действиями в составе команды под «Мышино-летучим зельем».

Было сложно. Сейчас не легче, но уже наработалась небольшая привычка. Сложнее именно соотнести все, что тебя окружает с сами собой в реальности. Так как ты одновременно и все вокруг воспринимаешь и себя. И все это как бы и изнутри себя и со стороны на все это смотришь. Если бы не мои навыки в окклюменции, то еще не скоро я смог бы действовать.

Это было чудовище из кошмаров. Почему-то я вспоминал его намного меньшим. Сейчас же, только его голова, была рзмером с небольшой микроавтобус. В нынешнем восприятии мира, его чешуя будто поблескивала всполохами темно-зеленого цвета, а глаза, какие же огромные, испускали сияние желтого цвета. Это что маги? Я вижу мощные источники магии?

Василиск уставился на Первого, который заткнул свой жезл за пояс и начал размахивать топором, примеряясь для удара. В моменты взмаха, с его топора, срывались бледны искорки стихии молнии, а характерное гудение высоковольтного разряда, вызывало опаску.

Второй заговорил на парселтанге. Это был план номер два. Он предлагал василиску стать моим фамильяром. Если он согласится, то я буду согласен и на обычную связь фамильяр-хозяин. В таком случае мои возможности и тк вырастут. С таким-то фамильяром.

Реплика от Второго. Реплика от василиска. Они несколько минут обменивались репликами, когда от глаз василиска пошла мощная волна света в сторону второго. Второй не успел увернуться и замер в потоке этого света. Его фигура начала наливаться желтым свечением.

Посчитав это нападением, я тоже атаковал. Первым делом я бросил самые обычные дымовые шашки. Густой дым без запаха начал тут же заполнять помещение.

Первый тоже не стал ждать. Он выхватил из-за пояса жезл и показал, почему он считается одним из самых дорогих наемников в мире. Он начал с двух рук пулять заклинаниями. Одной рукой, с помощью жезла, он создавал каменные щупальца, которые вырывались из пола и обвивались вокруг туши змея, а второй, используя топор как волшебную палочку, он пускал в василиска бомбарды. Они не причиняли змею серьезные раны, но отталкивали его, заставляя терять концентрацию и равновесие.

Змей отвлекся от Второго и попытался атаковать Первого, но Второй показал, что и он неплох. Он начал атаковать змея чем-то из школы земли, подшколы гравитации. Каждый попавший в голову змея луч, заставлял того с огромной силой впечататься в пол головой.

Быстро заполнивший помещение дым совершенно не мешал ни нам, ни василиску. Так что я приступил к следующему шагу. Взмахами палочки я трансфигурировал из каменных плит небольшие металлические щиты. Набрав их определенное количество, взмахом палочки заставил их облепить голову василиска, и тут же спаял их в сплошную, глухую маску.

Этим я перекрыл ему зрение, но это не стало препятствием для его магии. Желтое свечение все так же вырывалось из области его глаз, проходя даже сквозь металлическую маску.

Нам приходилось активно скакать по всему помещению, просто для того, чтобы не быть задавленными этой здоровой тушей. Каменные щупальца оплетали его тело, но мощная туша почти сразу же их разрушала. Заклинания Второго тоже никак не сказывались на активности змея. Разве, что на мгновение его задерживали.

Ослепнув, змей начал стучать головой о пол и о стены. Сначала, я думал, что это было случайно, но быстро понял, что он пытается так сломать свою маску. Да как же его Поттер победил? Мне очень не хотелось травмировать его глаза, так как они были важной составляющей ритуала, как мощные проводники магии.

Кажется, я сильно переоценил свои способности.

В один из моментов, когда тушу змея вновь опутали каменные щупальца, Первый подскочил к его туше и несколькими ударами топора повредил его чешую. Я тут же метнул в рану зелье слабость. Едва не задев Первого, флакон залетел точно в рану, где и был раздавлен сомкнувшейся плотью. Рана тут же заросла, но осталась щель в броне чешуи. Именно туда начал бить бомбардами Первый.

Зелье приготовленное специально для подобного должно оказывать эффект сравнимый с сильным опьянением. Только без мнимого прилива сил. Причем эффект должен был проявиться почти мгновенно. А человека, тот объем, что я использовал, вообще бы убил на месте. Не смотря на это, змей не показывал того что на него оказан хоть какой-то эффект.

Василиск, ослепленный, но чувствующий наше присутствие, бросился на меня. Я трансгрессировал в сторону в виде черного дыма, а чудовище проскользнуло мимо, врезавшись в стену. В этот момент я, собрав всю свою силу, метнул острый обломок статуи прямо в новую прореху в бронированной чешуе не шее, которую сделал Второй.

Раздался пронзительный приглушенный визг, полный боли и ярости. Обломок вонзился глубоко в плоть чудовища. Василиск забился в предсмертных конвульсиях, его огромное тело сотрясало зал. Кровь, черная и густая, хлынула из раны, заливая пол.

Замысловатый пас палочкой и из нее вырывается густой поток серебристых нитей. Когда их концы достигли змея, они начали обвиваться вокруг его шеи, стягивая ее, словно невидимые цепи. Василиск попытался вырваться, но нити, сотканные из чистой магии, были крепче стали. Он глухо зашипел, но его шипение было уже не угрожающим, а скорее отчаянным.

Еще минуты три мы активно скакали по Тайной комнате. Змей размолотил в прах все статуи и колонны, что были в этом зале. Надетая на него маска начала расслаиваться на отдельные пластины, а я уже начал присматривать пути к отступлению, когда змей не мог поднять голову после очередного удара о пол. Он просто остался лежать, тяжело дыша.

Первый начал активно закидывать его чарами. Каменные и деревянные щупальца вырывались и из пола и все гуще и гуще оплетали тушу монстра. Чары второго подняли волну из пола и погрузили в него голову почти полностью.

— Не задуши его! — предупредил я.

Второй кивнул и тут же начал менять структуру чар.

Еще некоторое время мы накидывали все, что знали на него, чтобы не дать ему пошевелиться.

— Александр! — крикнул я.

Колдомедик весь бой просидел в дальнем углу, стараясь не попасть под удары тела василиска, и стараясь не привлекать его внимание.

— Поспешим, пока он еще жив, — пробормотал я.

Ритуал был сложен, опасен и требовал жертвы. Не крови, не жизни, но частицы самого себя. Я знал, что это будет больно, что это изменит меня навсегда, но уже он был готов. Готов пойти на все, чтобы обрести силу, которая, как я верил, могла бы защитить его от прихотей Воландеморта. Я не хотел вновь испытывать на своей шкуре его недовольство.

Первый и Второй отошли в угол. Их работа была закончена. Я бы предпочел, чтобы они ушли, но помещение запечатано, так, что им придется подождать здесь. В их молчании я был уверен, так как взял их на работу через официальный контракт с гильдией. Нарушение подобного контракта грозит им смертью.

Для начала мы с Александром восстановили зал. После чего начали рисовать рунический знаки. Я, по большей части, выполнял распоряжения более сведущего Александра. Большую часть из того, что мне приходилось рисовать, я не понимал, как и в тот раз, когда я переродился. Очень надеюсь, что он понимает, что мы делаем.

Туша змея была сдвинута в правильное положение, как ее понимал Александр. Я разделся и лег рядом с его головой. Слова незнакомого языка слетали с губ колдомедика, наполняя пространство зловещими вибрациями. На каком-то глубинном уровне сознания эти вибрации складывались в понятные фразы.

"Кровь змеи, древней силы носитель,

Суть твоя, что веками дремала,

В тело это войди, плоть измени,

Дух возвысь, дай новую суть!"

Александр активировал один за другим рунические круги. Его руки двигались с отточенной точностью, а в воздухе загорались знаки высокого ряда. Запахло кровью и раскаленным металлом.

В какой-то момент ощущение холодного пола сменилось на жар, когда тело василиска рядом со мной засветилось и начало медленно распадаться на светящиеся хлопья. Эти хлопья взлетали вверх, где закручивались в вихрь, другой конец которого воткнулся мне в грудь. Адская боль от раздираемого на мелкие кусочки тела мгновенно затопила меня.

Казалось, кости ломаются и перестраиваются, его кожа натягивается и трескается. Кажется, я кричал, но, мне кажется, что мой крик был заглушен ревом какой-то бури, что завывала рядом со мной.

В какой-то момент я открыл глаза. Мир вокруг меня изменится. Он стал ярче, четче, полнее. Вокруг меня росли светящиеся деревья, хотя нет! Это были не просто деревья, а потоки жизненной энергии, текущие сквозь сам мир. Я слышал что-то вроде завывания ветра, но гораздо более насыщенные. Это был не просто ветер, а шепот души самой Земли. Чувствовал не просто землю под ногами, а пульсацию жизни и магии самой планеты.

С трудом поднял руку. Она была моей, но в то же время не совсем. Кожа стала бледнее, почти прозрачной, и сквозь нее просвечивали тонкие, светящиеся вены, по которым струилась чистая магия. Я сжал кулак, и воздух вокруг меня заискрился. Само пространство пошлее волнами.

Я не просто волшебник. Я стал един с самой магией. Она течет сквозь меня, как река, позволяя выплескивать огромные объемы силы вовне. Я чувствую ее в каждой своей клетке, в каждом своем вдохе. Она – это я, а я – это она.

Это тянулось невероятно долго, но, как и все в этом мире, закончилось и эта пытка.

Когда боль утихла, я остался лежать на голом полу. Василиска больше не было, а Александр ходил по залу и аккуратно затирал все рунические круги прошедшего ритуала. Он что-то бормотал себе под нос недовольно. Прислушавшись, понял, что он ругался на немецком. Этого языка я не знал, так что не понял о чем он, но интонацию понял.

Ощущение всемогущества прошло. Странные видения тоже отступили. Сейчас я не был уверен в том, что я видел. Была ли это галлюцинация, или я на миг поднялся на какой-то новый уровень восприятия.

— Чего ругаешься, — слабым голосом спросил я.

— Все прошло не совсем, так как я рассчитывал. Прости, — пробормотал Александр виноватым голосом.

Сначала потрогал у себя между ног и убедился, что все на месте. После чего потрогал нос. Он тоже был на месте.

Еще несколько минут ушло на то, чтобы встать на ноги в полный рост. В этот момент я уже примерно понимал, о чем он, так как видел свои руки. Встав, я взмахнул рукой, и моя палочка влетела мне в руку.

Взмах палочкой и передо мной появилось зеркало с в полный рост.

— Хм…, — только и пробормотал я. — Это…так будет навсегда?

— Да, — уныло протянул Александр.

Глава 17

Окончание и еще один разговор.

(Глазами колдомедика Александра Брехта.)

Кажется, я просчитался с болью. Она не должна была быть настолько сильной.

Я накидывал чары диагностики и наблюдал за тем как каждая клетка тела Снейпа, сопротивляясь, но проходила трансформацию. Я мог бы остановить процесс. Все бы откатилось к началу, но я этого не делал. Надеюсь, он переживет это. Ведь мне так хочется стать сильнее.

Стиснув зубы, я наблюдал, как лицо Снейпа искажала гримаса муки. Движениями палочки, я продолжал закручивать магию в потоки. Я продолжал петь гимн хаосу и революции. Продолжал вливать магию василиска в Снейпа.

В процессе я наблюдал, как его кости меняют форму, как мышцы перестраиваются, как его человеческая оболочка трещит по швам, уступая место чему-то новому, чуждому.

Из его спины начали прорастать острые, костяные выступы, напоминающие шипы, которые тут же срослись, создав подобие костяных крыльев. Эти крылья очень быстро разрослись до двух метровых размеров, но тут же опали прахом. Его пальцы удлинились раза в три, ногти стали острыми, как когти.

Тут же я почувствовал, как на мое сознание начал давить чужой разум. Это было предусмотрено. Я ожидал на ментальную атаку от василиска, ну, и от сошедшего с ума Снейпа тоже. Активирую одну из рунических печатей, и меня окружает сфера ментальной защиты, отсеивающей шум.

Когда василиск окончательно распался на последние хлопья магии, Снейп издал особенно громкий всхлип, и его тело обмякло, став безжизненным. Я уже думал, что он погиб, но в следующий миг он издал рев, который был уже не совсем человеческим. Это был протяжный, шипящий вопль, полный первобытной мощи и боли, который эхом прокатился по подземельям.

Его трансформация достигла апогея. Кожа мгновенно покрылась чешуйками. Они покрыли его тело плотным, мерцающим слоем, переливаясь в тусклом свете свечей оттенками изумруда и бронзы.

Тело Снейпа воспарило над землей и изогнулось. Его тело вытянулось в длину почти в два раза, и приобрело гибкость, которой никогда не обладал человек. Он достал макушкой почти до задницы. Затем вновь выровнялся, и длина его вернулась в норму.

Зато у него из головы проросло сразу множество рогов, которые словно корону сформировали. Все грога были обычного цвета кости, и только два рога, что росли из затылка, были словно из металла.

Самым поразительным было изменение его лица. Черты, некогда резкие и угловатые, смягчились, приобретя змеиную грацию. Нос стал более плоским, губы – тоньше, а вместо привычных зубов в его рту теперь виднелись ряды мелких, острых клыков. Его язык стал раздвоенным, постоянно высовываясь, пробуя воздух на вкус.

Рога на голове, как и крылья, распались прахом. Чешуя на коже, почти вся, тоже опала прахом. Тело медленно опустилось на пол.

— Как говорил мой дед, вот жопа лысого медведя, — пробормотал я.

Конец.

— Это теперь навсегда? — спросил я, взглянув на Александра.

— Да.

— Мы с тобой о внешности не говорили заранее, но судя по твоему виноватому виду, что-то пошло сильно не так!? — удивился я.

Помня, каким стал Воландеморт после возрождения я, конечно же, ожидал, что и моя внешность не останется прежней и изменится.

Почесал чешую на груди. Забавное ощущение. Тактильность определенно снижена, но все еще что-то чувствую. Не чешуя, а очень плотная кожа с текстурой чешуи.

Моя внешность не сильно изменилась. Из самого заметного — это глаза. Они стали желтыми, или скорее золотыми. Теперь я настоящий ситх. Хы-хы-хы.

Еще зрачок стал немного вертикальным, но не так сильно как у змей или кошек. Если не приглядываться, то и не заметишь, но с таким цветом глаз приглядываться будут все.

Далее! Кожа! Она стала заметно бледнее. Ничего невероятного. Просто кожа побледневшего человека. Если не знать меня ранее, то можно посчитать просто человеком, который очень редко видит солнце. По сути, так и есть.

Зато, почти вся кожа стало намного плотнее, и приобрела текстуру чешуи. Того же цвета, что и кожа, но все равно видно довольно хорошо. Не заметить только слепой. Впрочем, все это в местах, которые у меня всегда закрыты одеждой.

Кисти, лицо, подмышки, внутренние части локтевых сгибов, обратные стороны колен, стопы. Здесь кожа хоть и стала плотнее, но выглядела вполне себе обычной. Разве что, шею теперь придется прикрывать воротником гораздо выше. Здесь изменения поднимались под самую челюсть.

Прощупал кожу сквозь волосы. Тактильных изменений нет, но нащупал какие-то наросты на черепе. Что-то вроде ребер жесткости начинались от висков и почти что ото лба и шли до затылка, где срастались, и создавали небольшую пластину, которая прикрывала основание черепа.

На ногах, кстати, эффект чешуи был только до середины бедра. Ниже была обычная кожа. Только гораздо более плотная, чем у обычного человека. Еще вот вдоль всего позвоночника тянется полоса самой настоящей чешуи. Мелкие, плотно пригнанные пластины закрывают весь позвоночник.

Весь мышечный каркас стал более объемным. Нет, я не стал похожим на штангиста. Скорее на легкоатлета. Мышцы стали намного плотнее, чем ранее. Будто из пластика созданы, настолько ни прочные теперь. Подтверждено колдомедиком.

В остальном больше никаких изменений не было.

— Так чего ты такой унылый? — спросил я.

— Чешуя! — воскликнул Александр. — Этого же не должно было быть!

— Ну… Ладно. Ничего, — непонимающе пробормотал я.

В этот момент я попробовал создать люмос.

По телу пробежала волна энергии, не похожая ни на что, что я испытывал прежде. Это было не просто усиление, а полное перерождение. Каждый атом моего существа вибрировал от новой, необузданной мощи. Я чувствовал, как магия окружающего мира течет в моих венах, как она отзывается на малейшее желание, как она готова подчиниться без малейшего сопротивления, как было раньше. Только сейчас я понял, что раньше мне приходилось, будто проталкивать огромные объемы маны в маленькое игольное ушко.

Первым делом проверил свои ощущения. Закрыл глаза и сосредоточился. В сознании возникла четкая, яркая картина: каждый камень в стенах подземелья, каждая пылинка в воздухе, каждый шорох. Я чувствовал пульсацию магии в пределах комнат, которая все еще была отрезана от окружающего мира, так, словно она стала частью меня самого.

Мой взгляд упал на массивную каменную колонну в углу. Я вытянул руку, не произнося ни слова, не используя палочки. Колонна вздрогнула, а затем медленно сместилась, мягко отделившись от пола и потолка, не создав новых разрушений. Она поднялась в воздух, зависнув передо мной.

Как вообще волшебники колдуют сознательно? Сначала, учатся рисовать кончиком волшебной палочки, через которую концентрируют магию, определенные знаки. Например, движение в виде простейшей петли для создания люмоса.

После многих раз повторения для того же эффекта уже не нужны будут слова и волшебник начинает создавать чары невербально. При условии хорошо структурированного разума, волшебник может создать ту же петлю просто в своем воображении, и рядом с ним будет появляться шар света без слов и без движений палочкой.

Сейчас же я не воображал замысловатого движения чар вингардиум левиоса. Я не просто левитировал колонну. Она словно невесомое перышко, подчинялась невидимой силе моей воли. Простому, четко обозначенному желанию.

На миг, мои разум затопили сотни мыслей о моих возможностях, колонна грохотом рухнула на пол, рассыпавшись на осколки. Удовлетворение, холодное и острое, пронзило меня. Это было только начало.

Затем я попробовал трансфигурацию. Я мысленно обозначил все эти осколки, и они вновь собрались в колонну. На миг сосредоточился, представляя себе цветущую сакуру. И на моих глазах, на каменной колонне проклюнулись почки, из которых начали быстро прорастать веточки. Ветви разрастались, и покрывались нежными розовыми цветами, а воздух наполнился сладким ароматом.

Это было не просто изменение формы, а полное преображение, словно колонна всегда была деревом.

— Впечатляет, — уныло протянул Александр, — но должен тебя разочаровать. Эффект временный?

— Ты о чем!? — насторожился я.

— Подобное ты сможешь делать только в пределах Хогвартса, ну или в местах с высокой насыщенностью магии, да и только в течение еще пары часов.

— Ээээ… почему? — удивился я, отгоняя от себя видения самого себя на троне императора мира.

Простейшие диагностические чары показали, что скелет довольно существенно изменился. Прежде всего, изменилась плотность костей. Они стали раза в четыре плотнее, а значит и прочнее. Ребра стали гораздо более плоскими и росли теперь внахлест. Между ребрами теперь вообще не было щелей, но при этом я был все так же подвижен. Я бы даже сказал, что гораздо более подвижен. Ловкость определенно превосходила все, что я мог ранее.

Мышечный каркас изменился. Мышечные волокна стали гораздо плотнее, и не смотря на мои ожидания они не стали соответствовать рептилиям. Нет! Все те же человеческие мышцы. Впрочем, то что я все так же легко передвигаюсь при весе килограмм под сто пятьдесят, это из-за уплотнившихся костей, показывает, что мышцы претерпели изменения, но уже на гораздо более глубинном уровне.

— Сейчас ты перенасыщен магией василиска, — продолжал Александр. — Она закончится, и ты вернешься к норме своего источника. Ну, к новой норме. Твоя новая плоть позволит тебе черпать магию не только из магического ядра, но и прямо из окружающего мира. Это усиливает тебя почти в два раза. Когда остаточная магия василиска развеется, и ты полностью стабилизируешься, то будешь примерно между собой прежним и… ну, допустим, полной силой Дамблдора.

— Давроттебеноги! — по русский удивился я. — Это даже больше чем я рассчитывал. Это уже значительно больше, чем имеют большинство волшебников.

— Да. Это больше чем, почти все. По факту ты попадешь в топ волшебников мира, хоть и будешь плестись в самом низу списка.

— А когда и мой источник окончит расти? Каков будет уровень?

— Ну, — Александр даже немного приободрился, потерев подбородок, и выдал, — думаю, что ты все так же будешь внизу списка топов, потому что там такие зубры, что тебе еще расти и расти. Точнее таким просто родиться нужно.

— Или есть еще тайные ритуалы, — протянул я.

— Или так…, — вновь приуныл Александр, — но об этом лучше помалкивать, если не хочешь окончить свои дни.

— Все так плохо? — удивленно спросил я.

— Топы не любят когда поднимаются до их уровня. Чаще всего, с такими решают дело весьма кардинально.

— Так почему я… мы вообще затеяли все это.

— Ну… мы… ты же всего на пару ступеней приподнялся. Если не будешь активно подниматься дальше, то тебя и не заметят. Хоть ты и выделился на общей массе, но недостаточно, чтобы тебя посчитали угрозой существующему статусу-кво.

Некоторое время мы помолчали, обдумывая ситуацию.

— А с Волондемортом, почему не решили радикально? — спросил я.

На имени Темного Лорда Александр вздрогнул и огляделся.

— Я не знаю. До меня доходят даже не слухи, а только отголоски слухов.

— Я даже такого не слышал. И что в отголосках было о Темном Лорде?

— Ничего. Совершенно ничего о нем, и о его деятельности в Англии. Даже как-то подозрительно, я бы сказал, стерильно, ничего.

Еще постояли молча.

— Да чего ты такой унылый?

— Ну, так чешуя…, — уныло вздохнул он.

— И?

— Это же яркий признак неправильно прошедшего ритуала, — с надрывом почти прокричал он.

— Боюсь, я тебя не совсем понимаю. По мне так все прошло отлично. Ну, чешуя, и чешуя. Ничего особенного. Тем более она по факту только на позвоночнике. На остальном теле просто текстура уплотнившейся кожи.

— Ты не понимаешь!!! В нашей среде колдомедиков, любое отличие от нормы это позор!!! Это показатель твоего непрофессионализма. Кроме того это… Это же признак… грязной крови.

Последние слова он произнес шепотом. Я вспомнил про все местные условности. Физические изменения — это признак либо провалившегося ритуала, либо примесь крови волшебной твари в потомках. Если первое лечится, то второе уже давно считается позорным и не практикуется. Особенно в обществе чистокровных магов Англии. Они, пожалуй, те еще фашисты, стремящиеся сохранить чистоту своей крови.

Александр опустился на пол и перешел на немецкий, начав причитать. А может и матерится. Кто их, этих немецких эмигрантов колдомедиков знает.

— Простите, — подошел ко мне Первый, его маска скрывала направление его взгляда, но уверен, что он рассматривал меня. — Мы здесь уже сутки. Плюс еще пока сюда добирались. Наш контракт окончился еще пять часов назад.

— О! Так долго шел ритуал. Конечно! Простите! Я все оплачу, — тут же скривился, вспомнив свое отрицательное финансовое состояние, но ничего. У Александра одолжу.

— А можно получить оплату зельями. Этими, которые давали такое интересное объемное зрение.

— Эм…, да конечно, — я прикинул себестоимость зелья. — Думаю, я должен вам по три зелья.

—Прекрасно, — кивнул Первый. — Возможно ли в будущем, купить у вас это зелья.

Второй, стоящий рядом с ним лишь кивнул.

— Конечно. Вы меня знаете. Пишите совой, или оставьте заказ в гильдии зельеваров на мое имя. Сейчас мы приберем и откроем зал.

Еще полчаса ушло на то, чтобы растолкать расстроенного Александра и аккуратно вывести комнату в реальность. Пришлось провести, в прямом смысле, обратный ритуал. Все для того, чтобы Дамблдор не почувствовал, что под школой произошли магические всплески.

Наемникам я дал по одному зелью, больше у меня не было готового. Остальные обещал отправить им в их гильдию. С Александром было сложнее. Парень совершенно упал духом.

— Я не могу понять, что с тобой? Ты же изначально не на ритуал Слияния нацеливался, а на тот ритуал, который расширил мое магическое ядро. Так в чем проблема? Тем более улучшенная плоть это скорее для боевиков, для единоразового мощного выплеска магии. И уж тем более мне плевать, что подумают обо мне. Ты же, просто не проводи ритуал Слияния и не ной. Ты уже начинаешь раздражать, так как меня еще ни разу не раздражали мои студенты.

— Ты не понимаешь! Через Слияние… ну… я бы тоже не отказался пройти. Тут не только получилось усилить плоть, но получилось дать тебе возможность черпать магию из самого мира, как у некоторых волшебных тварей. Это просто невероятно! — уныло протянул он.

— Ага! И ты не хочешь позориться в обществе, показывая, что у тебе может быть предок из волшебных тварей.

— Да, — вздохнул он, — это ты все время в Хогвартсе живешь. А я живу полной жизнью. У меня есть невеста из хорошего рода. Если возникнет хоть подозрение, что у меня в предках есть…

— Знаешь! — прервал я его причитания. — Мне начинает все больше и больше не нравиться то, что у тебя ритуал пошел сильно не так, как ты хотел. Слишком много получилось… нежданчиков.

— Ну…, — потупился Александр, и замолчал.

Впрочем, говорить было не о чем. Я прекрасно понимал, что на мне будет проведен эксперимент, но ничего не мог поделать. Точнее не хотел. Мне нужно усиление. Иного способа избавиться от влияния Валди я не вижу.

Задрав рукав, я еще раз осмотрел Проклятую Печать. Она оставалась такой, какой и была. Даже кожа под ней оставалась такой же, как и была, и это не смотря на то, что на второй руке кожа изменилась. Кажется, возможности печати даже больше чем я думал. Как же я надеялся, что она пропадет. Как же я хочу от неё избавиться.

— Доработай ритуал, — вздохнув, вернулся я к разговору. — Насколько я понимаю, чем больше его растянуть по времени, тем меньше будет изменений?

— Да, — задумчиво проговорил он, — если бы я не растянул твой ритуал на сутки, а как планировалось, уложился в пару часов, то у тебя были бы густые и развесистые рога, а еще костистые нефункциональные крылья.

Я на миг представил себя такого за столом у Волондеморта докладывающим об успехах чистокровных. Брррр…

— Вот и давай решать отсюда, — проговорил я. — Нужно создать артефакт… хм… Да! У магглов есть в литературе упоминания про медицинские капсулы, которые…

— Знаю. Я читаю и фантастику и медицинскую литературу.

— Правда?

— Конечно. Колдомедики это самая непредвзятая категория волшебников.

— Понятно. Вот и давай создадим капсулу, которая медленно перестроит твое тело. Воздействие специальных зелий, с которыми я готов помочь, и растянутость процесса должны сделать его контролируемым.

— А это…, — он погрузился в свои мысли, начиная делать какие-то вычисления.

— Все! Иди уже, — похлопал я его по плечу.

Мы стояли на границе Черного леса и вдалеке, за горами, уже начинало сереть небо. Мне очень хотелось уже спать, и точно не хотелось начинать с ним научные дискуссии.

— Ага.

Бах! И Александра больше нет рядом. Как же я люблю магию.

В это приключение я отправился еще вечером в пятницу. Я предвидел, что могу задержаться, так что старшекурсники провели уроки с младшими курсами в субботу. Сами старшие курсы были освобождены от занятий в субботу.

Возвращаясь к себе в комнату под невидимостью, чуть не столкнулся с очень сонной Меркулой Снайде. Эта девушка, в компании с Алисией Перегрин и Роуэном Ханнаманом, и, иногда присоединяющейся к ним Нимфадорой Тонкс, все еще пытались вскрыть класс, в котором был запечатан проклятый лед. Точнее они искали одно из Проклятых Хранилищ.

Поиски свои они начали с того, что пытались вскрыть класс, в котором Дамблдор запечатал проклятый лед, который вырвался из этого хранилища лет десять назад. Каким образом это должно навести их на само хранилище, они еще сами не знали, но другой наводки у них не было.

Впрочем, здесь Дамблдор не играл с Золотым Трио, и запечатал класс с проклятым льдом на отлично. Тут и мои навыки пасуют перед его знаниями и возможностями. Так что я не понимаю, что четыре второкурсника пытаются сделать, каждую субботнюю ночь, пытаясь вскрыть запечатанный класс.

У меня даже возник соблазн открыть им глаза на то, что настоящее Проклятое Хранилище находится на один этаж ниже. Как раз под тем классом, который они так рьяно пытаются взломать. Впрочем, там им будет еще сложнее. Если бы Филиус не ткнул меня пальцем в то место, то я бы его не нашел.

Я там годами ходил пока учился, потом ходил, когда начал преподавать, и ничего не заметил, а тут Филиус ткнул пальцем. Строго говоря я и тогда не заметил. Пришлось поработать с чарами обнаружения, пока я заметил невероятно хорошо замаскированную дверь. И запечатана она еще лучше чем замаскирована.

Вернувшись в свои покои, сразу же попросил принести поесть домовушку прямо с мою комнату. Съел как три здоровых мужика разом. После этого проспал почти до утра понедельника.

Утром встал с невероятно отличным настроением.

Как же это невероятно классно ощущать. Раньше мое ядро будто сжимала рука, и магия просачивалась сквозь пальцы. Только этой, просочившейся я и мог пользоваться. Теперь же… Неописуемое чувство.

К концу учебного дня я понял, что изменения во мне гораздо глубже. Движения стали гораздо более плавными. Реакция, которая итак была хороша, стала просто невероятна. Во всяком случае, ранее я не смог бы поймать рукой несколько осколков взорвавшегося котла у первокурсника. Я мог бы успеть поставить протево на ученика и все. Сейчас я смог разглядеть осколки, поставить протево на ученика, поймать левиосой осколки, что летели в учеников, и поймать голой рукой осколки, что летели в меня. Было немного больно, но осколки не пробили даже кожу.

А еще глаза. Я обнаружил, что могу вызывать у людей легкое оцепенение одним лишь взглядом, если сосредоточит свою волю. Сначала, я почитал это просто ступор и страх перед преподавателем, но нет.

Под конец дня, я смог это нащупать. Из моих новых глаз будто изливалась какая-то невидимая сила. Я мог опутать этой силой, того на кого смотрю. Окаменеть я никого не пытался, но вот создать ощущение огромной ладони обхватившей твое тело я определенно смог.

Именно это испытал один из студентов, что под конец дня пытался подбросить опасный ингредиент своему соседу. Я специально прислушался к его разуму, чтобы понять, что он испытывает.

Еще я определил, что мог теперь гораздо лучше чувствовать запахи. Не уверен, что у змей хороший нюх, но вот у меня он улучшился серьезно. Я смог различить запах яда примешенного к образцу крови, над которой работал несколько дне по заказу гильдии зельеваров. Теперь я смогу приготовить правильное противоядие.

А еще сильно усилилось то, что делает меня хорошим зельеваром. Особое чувство хорошего зельевара. Возможность на интуитивном уровне ощущать, какие ингредиенты нужно смешивать для получения нужного результата. Теперь это чувство серьезно развилось. Настолько, что я мог заменить простейшие элементы многих зелий только своей магией, которую мог уплотнить до нужных показателей.

— Директор приглашает вас к себе, профессор Снейп, — пискнула появившаяся рядом домовичка.

Ну, да. Не могли до него не дойти слухи о моих изменениях. Текстуру кожи не видно, но вот повысившаяся бледность еще как заметна. Да еще и глаза, очень заметны. Все же с черного на золотистый перешел. Про магию не думаю, что ему сказали. Все же студенты еще не настолько хороши, чтобы суметь что-то понять по плотности магии собеседника.

Глава 18

Идя к Дамблдору, я думал о том, как бы мне его обмануть, но при этом не сказать, ни слова лжи. Мои принципы о вранье, все еще остаются для меня приоритетом. Впрочем, это звучит забавно. Я понимаю, что мой собеседник недопонял меня, а я лишь поддерживаю в его заблуждении. Разве это не ложь?

Ну, фактически он сам себя обманул и у него был шанс задать дополнительный, уточняющий вопрос, который бы не позволил ему войти в заблуждение….

Так, успокаивая себя, я и пришел к директору.

— Северус, мальчик мой, — улыбнулся директор.

О! Это что-то новенькое. Новый я уже несколько месяцев здесь, и он впервые назвал меня своим мальчиком.

— Уже давно не мальчик, — улыбнулся я.

И пусть понимает, как хочет.

Кабинет Альбуса Дамблдора, как всегда, был наполнен тихим шелестом множества предметов на полочках его шкафов. Поверх всего этого благоухал аромат старых пыльных книг. Лучи вечернего солнца пробивались сквозь высокие окна, рисуя причудливые узоры отблесками сделанного вручную стекла, на массивном дубовом столе. На столе как всегда было мало свободного места. Множество загадочных артефактов и бумаг, занимали его почти полностью.

Сегодня атмосфера была какой-то особенно напряженной. В воздухе так и витали невысказанные вопросы и скрытые тревоги. Директор, привычно, сидел в своем кресло-троне, которое казалось слишком большим для его худощавой фигуры.

Он внимательно изучал меня сквозь поблескивающие искрами магии очки. Сегодня я отчетливо видел, именно видел, что его очки фонили магией. Насколько я понимаю, они слегка искажали то, что сквозь них видно. Думаю, это позволяло носящему их, видеть немного больше, чем обычными глазами.

— Северус, — начал Дамблдор, его голос был мягким, но проницательным, — я заметил некоторые... изменения. Ты стал сильнее, это очевидно. Но что именно произошло?

Я поднял взгляд, и, на миг, моя магия колыхнулась непроизвольно. В своем отражении на очках директора, я смог разглядеть, как мои глаза засветились, и из них выпорхнуло несколько золотых искорок. Глаза вспыхнули еще ярче, и тут же погасли.

Вздохнув, я слегка склонил голову. Губы тронула едва заметная, почти призрачная улыбка.

— Директор, вы всегда были наблюдательны.

— Наблюдательность – это мой долг, Северус. И я вижу, что ты прошел через что-то значительное. Твоя магия... она изменилась. Она стала более... плотной. Тяжелой. Это очень серьезное изменение. Только этого хватило бы для серьезного разбирательства в Ордене Тайн и Инквизиторам. Слишком резкий Рост силы….

Мне с трудом удалось остаться бесстрастным. Знает, на что надавить. У меня не то, что мурашки по спине пообжали, у меня ноги даже заболели от ожогов, которые на них появятся, когда меня будут сжигать. Тряхнув головой, я отогнал видения и ощущения, которые Дамблдор посылал мне в сознание.

— …и эти глаза..., — улыбнувшись, продолжал Дамблдор, поняв, что я заметил его ментальное давление.

Я отвел взгляд, устремив его куда-то вдаль, сквозь стекла окон, за пределы кабинета, за пределы Хогвартса.

— Некоторые вещи, Альбус, лучше оставить без объяснений.

— Северус…

Это было не слово. Это был порыв арктического холода наполненного силой самого, или одного из, сильного волшебника магической Великобритании. Я будто голышом на мгновение оказался посреди ледяной пустыни. Будто под опускающейся ладонью великана, которая вот-вот оставит от меня только мокрое место.

— …твои глаза... они… изменились. Что произошло?

С трудом сдержал дрожь. Я сжал губы, стараясь не выдать ни малейшего признака испуга или волнения, и вдруг, резок нахлынула ярость. Ярость на Дамблдора за его волнение и сования носа не в свое дело. Чего же ты не волновался о Лили в ту ночь. Почему не пытался ее спрятать?

Ярость была настолько резкой и беспричинной, что я даже проверил себя окклюменцией, но все оказалось чисто. Чужого воздействия не было.

— Ничего особенного, директор. Просто экспериментировал с новыми методами усиления магической силы, — ответил я сухо.

Дамблдор нахмурился.

— Экспериментировал? Ты понимаешь, что подобные ритуалы могут быть опасны? Особенно если они связаны с тёмной магией. Подобное очень сильно искажает разум. Ты не представляешь угрозу для школы?

Я скрипнул зубами пытаясь сохранить лицо бесстрастным, и отошел к окну. Отсюда открывался великолепный вид на Черный лес и Холодные горы.

— Я не…

Хотел сказать, что я не позволю никому угрожать Хогвартсу, но понял, что это будет ложью. Понял, что мне все равно и на Хогвартс и на волшебную Англию. Да на весь мир мне все равно. Строго говоря, у меня не осталось в это мире никого больше родного и любимого.

Эта печальная мысль потянула за собой противоречия. Я вспомнил ее. Девушку, которую я все же люблю. Она единственная отнеслась ко мне с теплотой, когда я поступил в Хогвартс.

Прижался лбом к холодному стеклу, чтобы остудить разум.

Если так подумать, то я привязался к Лили, как раз потому, что только с ней я мог чувствовать себя свободно. Как с равной. С остальными детьми в детстве было очень сложно. Я слишком сильно выделялся своей магией.

Потом пошел Хогвартс и факультет, на котором со мной только она одна хотя бы разговаривала. Остальные отнеслись с презрением и полным игнором. Это потом я сделал себе репутацию. Похоже, мне суждено влюбляться в женщин, которые просто нормально со мной общаются.

А еще есть Драко. Что не говори, но я его крестный. Как бы странно это не звучало, но Малфои вполне себе христиане, как и почти все чистокровные. Они верят в бога, и в то, что магия им дарована богом. Что магия — это часть силы божьей, и при старании можно стать вровень с ним. Не зря среди магов говорят не «раб божий», а «сын божий».

Конечно, в последние годы все больше побеждает атеизм, но старики все еще очень серьезно относятся к теме веры.

Значит, у меня есть, кого защищать. Ради кого жить.

— Я знаю, что такое темная магия, и это была не темная магия, — устало проговорил я.

— Но такое изменение тела…

— Это не темная магия, — тверже прервал я его. — Это был измененный ритуал из колдомедицины.

Зачем я ему рассказываю? А почему от него нужно все скрывать? Я вспомнил в этот момент как он погиб. Как он просил Северуса, то есть меня, убить его. Вспомнил тот шок, что испытал Я, будучи историком, когда смотрел этот момент. Вспомнил Драко в тот момент.

Конечно, во мне не загорелось вдруг полное и безграничное доверие к Дамблдору, но, возможно, ему можно довериться даже больше чем я рассчитывал раньше. Главное не забывать, что после полного доверия ему погибла Лили и этот чертов очкарик Поттер.

— …если бы я использовать тёмную магию, то вы бы уже почувствовали ее остаток на мне. Вы чувствуете тьму во мне?

Дамблдор тяжело вздохнул, затем мягко кивнул.

— Хорошо. Но я прошу тебя быть осторожным. Если тебе нужна помощь или совет — моя дверь всегда открыта.

Я кивнул в ответ, чувствуя, как пустота, что разорвала мою душу после смерти Лили начинает… что она уже не так болит, что она понемногу начинает зарастать. Возможно, я имею права жить, а не существовать.

— Благодарю, директор.

— Спокойной ночи, Северус.

— И вам спокойной ночи, директор.

Мир свернулся в точку и развернулся.

У меня за спиной были развалины небольшого охотничьего домика. Уже трудно было сказать, каким домик был в свою бытность новым. Сейчас развалины густо оплетали какие-то вьюны. Под ними с трудом можно было рассмотреть хоть какие-то руины. И вот эти руины, как раз, были сильно завалены снегом.

Дорога, что приходила откуда-то из леса, проходила мимо развалин домика и упиралась прямо в отвесную скалу, что возвышалась прямо за домиком. Высокая скалистая гряда начиналась откуда-то на север и тянулась далеко на юг. Меня же интересовала не сама гряда, а именно это место.

Таким, каким я его вижу сейчас, увидит его любой маггл, ибо успокоив магию, я полностью перешел в мир магглов и вижу его их глазами. В груди начало покалывать. Ядро магии все время генерирует ману и то, что я удерживал ее внутри начало причинять боль. Ядро все же не было воздушным шариком, чтобы раздуваться от давления.

Втянул носом холодный воздух. Я слушал. Не ушами, а чем-то более глубоким, чем-то на уровне интуиции. Это, почти неощутимое ощущение, хи-хи, по научному называется — Резонансом. А основное название таких мест — Перекресток.

Перекресток — это место, где мир магглов и мир магии, соприкасаются так тесно, что их границы истончаются, почти сливаясь. Простой человек ничего не почувствует. Для него воздух будет таким же, свет — обычным солнечным светом, а звуки — привычным городским гулом, но для волшебника… для волшебника это симфония.

Сначала это едва уловимое покалывание на коже, словно от статического электричества. Воздух становится плотнее, гуще, будто насыщенный озоном после грозы, которой не было. Затем приходят запахи. Сквозь обыденные ароматы окружающего мира пробиваются тонкие запахи чего-то невероятного. Едва заметный запах озона от влажного грозового мха, тонкий звон ночной фиалки и чего-то древнего, как сама земля. Густые потоки природной магии из другого мира.

Я закрыл глаза, сосредоточившись. Вот оно. Звон резонанса нарастал. Я чувствовал его как низкий, вибрирующий гул в груди, похожий на мурлыканье гигантского кота. Этот гул был не звуком, а ощущением. Он проникал в кости, заставляя каждую клетку тела трепетать в унисон с биением двух миров.

Мир вокруг начал меняться, но, вначале, не визуально. Это было изменение восприятия. Цвета стали глубже. Обычный серый асфальт под ногами приобрел перламутровый оттенок. Солнечный свет, отражаясь от окон, рассыпался не просто бликами, а радужными искрами, которые жили своей жизнью, танцуя в воздухе. Шум ветра стал отдаляться, превращаясь в фоновый шум, похожий на шепот прибоя, сменяясь тоже на шум ветра в кронах деревьев, но теперь он более… тяжелым? Теперь, казалось, что ветер играет не с ухоженными деревьями английских лесов, а с многовековыми гигантами, которые ни разу в своей жизни не видели человека.

Это и есть слияние. Ты стоишь одной ногой в своем мире, а другой — уже почти там. Ты видишь лесополосу обычного леса, за которым начинаются пригороды какого-то городка, но краем глаза уже замечаешь, как над этим лесом поднимается серебристый шлейф, который складывается в величавых гигантов, упирающихся в небосвод своими кронами.

Звуки современного леса не просто звучат, а становятся золотистыми узорами, которые парят какое-то время в воздухе, прежде чем сплестись в новые, незнакомые, для остальных, не для меня, растения переполненные магией.

Такое медленный переход очень опасен. Особенно для молодых волшебников. Он не естественен и создан сознательным усилием моей магии. В нормальном состоянии переход происходит настолько быстро, что волшебник его инее замечает совсем. Он, конечно, видит изменившуюся обстановку, но все протекающие процессы при этом он не воспринимает.

Это самый опасный и самый прекрасный момент. Миры еще не разделились окончательно, они накладываются друг на друга, как два прозрачных рисунка. Можно застрять в этом пограничье, потеряв себя, растворившись в эхе двух реальностей. Но если ты знаешь, что делать, если твой Резонанс достаточно силен, ты можешь сделать шаг. К счастью, моего опыта достаточно, чтобы перейти безопасно и насладиться чудом момента.

Теперь я видел это место по-настоящему.

А небо… небо, над головой, было уже не январским серым небом маггловского мира. Оно стало глубоким, бархатно-фиолетовым, и сквозь него проступали контуры двух лун, мира магии. Одна серебристая, по размерам как Луна, а вторая багряная, раза в три меньше.

Я сделал шаг.

Под ногами асфальт дорожки потек серебряной дымкой и перетек в мощенную камнем дорожку. Легкий шум обычного леса окончательно стих, сменившись тяжелым гулом леса волшебного. Здесь был слышан легкий перезвон листвы некоторых деревьев, и тихий перезвон крошечных цветов колокольчиков. Еще шаг — и ми наполнили новые запахи. Появился непередаваемый ароматом цветущего папоротника и терпкий запах фейсийской вьюницы.

Переход был похож на погружение в прохладную воду. Сначала ты чувствуешь ее поверхностью кожи, потом она обволакивает тебя, и, наконец, ты полностью в ее власти. Мир вокруг меня не исчез, он плавно трансформировался.

Последнее ощущение перехода — это легкое головокружение, словно мир на мгновение качнулся под ногами. Это два мира окончательно расходятся, отпуская тебя. Я глубоко вдохнул. Воздух здесь был другим — чистым, прохладным и наполненным магией. Он пьянил и прояснял сознание одновременно.

Очень редко такие места занимаю довольно большие площади. С десяток во всем мире. В таких местах появляются заповедники. Такие как Ирландский заповедник, или Заповедник Драконов в Болгарии. Там даже маггл может встретить волшебную тварь, которая запросто им перекусит.

В таких местах работают большие группы волшебников, которые занимаются только тем, чтобы из магического мира не вырвалась какая-нибудь тварь и не навела шороху в мире магглов. Ведь тех же драконов удержать в горах Болгарии было бы очень трудно. Поэтому они живут в магическом мире, а в Болгарии существует проход к ним. Только он настолько велик, что иногда случаются «эксцессы».

Есть довольно много мест, в которых площадь сопряжения миров не превышают пары сотен метров площади. Именно в подобных местах и селятся волшебные семьи. Такие поселения расположены в маггловском мире.

Здесь достаточно безопасно, особенно если закрыться чарами от магглов. Ткань мироздания в таких местах довольно тонка, чтобы в мире магглов поднялся фон магии, что полезно для детей, но она все еще прочна, чтобы из мира магии не лезли всякие монстры, что могут запросто перекусить взрослым волшебником.

Гораздо реже бывают места, с небольшой площадью, где ткань мироздания настолько истощена, что может пропустить тварей. Например, в Англии и Шотландии таких место ровно тридцать. В двадцати восьми, когда-то давно жили сильные рода, которые и стали позже знаменитыми Священными Двадцатью Восьмью Родами. Еще одно место занимает магическая часть Лондона, и последнее место занимает Хогвартс.

Времена прошли и почти все такие места на сегодня запечатаны разнообразными чарами, а в некоторых образовались городки различного размера. Сейчас, на маггловской стороне, накладывают иллюзорные картинки в месте перехода, чтобы лишние там не лазили, а в мире магии строят целые города-крепости. Конечно же, только там, где это было возможно. Например, как здесь.

Переход окончился, и бурно разросшаяся трава распалась иллюзорными всполохами. От самого леса до скалы, был красиво и ровно подстриженный классический английский газон. Даже припорошенный снегом, он все равно вызывал восхищение.

Развалины домика оказались никакими не развалинами, а вполне себе целым, небольшим домиком для охраны. Сейчас возле двери домика стоял один из магов боевиков семьи Малфой. На его груди был крупный герб семьи Малфой, показывая, кому он служит, и герб поменьше показывая, что парень вполне себе из потомственных и родовитых магов. Вассалов семьи Малфой.

Парень кивнул мне, настороженно смотря на меня. Поведение мое все же немного странное. Раньше я сразу же шел в поместье, а теперь еще и спиной появился к проходу.

— Все хорошо, Абрахам, — успокоил я его.

Парень еще раз кивнул, но больше доверия в его глазах не появилось.

Иду вперед.

Дорога, которая раньше упиралась в скалу, теперь вела к зеву большой пещеры.

Скорее даже не пещера, а широкий, высеченный в скале проход, что был стилизован под зев пещеры. Дорога вела прямо в глубину пещеры. Словно гигантская пасть, проход поглощал путника, обещая нечто большее, чем просто продолжение пути. Здесь ощущение вибрации пространства было особенно сильным. Даже в ушах немного начинало болеть. Это признак того, что естественный проход между мирами был расширен и стабилизирован руническими знаками.

Воздух внутри был прохладным и влажным, эхо шагов терялось в каменных сводах. Казалось, конца и края этому туннелю не было. В какой-то миг свет за спиной погас, но темно не стало. Здесь сам воздух светился, разгоняя тьму. Еще несколько шагов и тьма впереди распалась, открывая вид на место, куда я направлялся. Моему взору явилось зрелище, от которого каждый раз захватывало дух.

Перед глазами расстилалась долина. Не просто долина, а целый мир, зажатый между исполинскими скалами, чьи вершины терялись в облаках. Здесь было достаточно места, чтобы вместить небольшой городок, но его не было. Ни единого чужого дома, ни единого постороннего огонька. Вся эта обширная территория, от края до края, принадлежала одной семье. Одному роду. Роду Малфой.

Это было не просто поместье, не просто дом. Это место, вся долина целиком, носило имя Малфой-Манор. И он находился в магическом мире, где обычные законы природы уступали место волшебству. Если бы не эти могучие скалы, что служили естественной защитой с земли и магический купол сверху, то жизнь здесь была бы невозможна из-за бесчисленных волшебных тварей, что бродили по диким землям.

Хогвартс, с его прилегающими деревушками, тоже располагался в похожей долине, окруженной скалами Холодных Гор. Только та долина была в сотню раз больше чем эта. Там хватало места не только для школы, но и для двух небольших городов, нескольких деревушек и даже для опасного, древнего леса.

Здесь же, в центре долины Малфой, возвышался величественный особняк, сердце Малфой-Манора. Его светлые стены, увенчанные остроконечными крышами, отражали солнечный свет, а многочисленные башенки и шпили устремлялись в небо, словно пальцы, указывающие на родовую гордость. Вокруг особняка раскинулись ухоженные сады, фонтаны, чьи струи переливались всеми цветами радуги, и лабиринты из живой изгороди, хранящие свои собственные тайны.

Взгляд невольно скользил дальше, к противоположной стороне долины. Там, на фоне темнеющих скал, высилась крепостная стена. Массивная, неприступная, она тянулась на несколько километров, словно шрам на лице долины. В ней виднелся единственный проход, ворота, ведущие в мир населенный магическими тварями. Там рос лес, о котором ходили легенды, шепотом передаваемые из поколения в поколение. Лес, настолько опасный, с настолько свирепыми и могущественными обитателями, что для защиты от них пришлось возводить эту стену.

Круглосуточно, без перерыва, по зубчатым стенам крепости патрулировали бойцы семьи Малфой. Отсюда не видно, но я знал, что эти парни в своих серебристо-зеленых мантиях, с гербом рода на груди, все время на стороже. Их магические палочки всегда были наготове. Они — это стража! Защитники и рубеж между спокойствием Малфой-Манора и дикими, непредсказуемыми тварями мира магией, что таились за стенами.

Когда-то, Священные Двадцати Восьми семей владели подобными долинами, и по сути именно из-за таких долин они и получили свой статус Великих. Или они получили свои долины из-за того, что были великими? Кто уже скажет. Принцы тоже имели раньше свою долину, что соединяла два мира и приносила огромный доход. Совсем небольшую, но имели.

Шли года, и от былых могучих семей осталась только семья Малфой и семья Гринграсс. Остальные семьи, если вообще еще существуют, то в самом лучшем случае, живут ничуть не лучше чем Блеки. Небольшой особняк сокрытый чарами. И хорошо если это особняк в магическом поселении. Мой дед, например, тоже потомок Великих Семей, умер в обычном доме. На окраине даже не магического, а обычного маггловского поселения.

Эта долина была не просто домом. Это было наследие семьи, создаваемое поколениями. И ее создание еще не окончено. Это крепость семьи. Ее мир. Здесь, вдали от суеты и чужих глаз, они жили по своим правилам. Жили по своим старым традициям, оттачивая магию. Каждый камень, каждое дерево, каждый уголок этой долины был пропитан их историей, их силой, их гордостью. Все здесь было пропитано их родовой магией. Каждый, кто осмеливался ступить на эту землю, невольно чувствовал это. Это был Малфой-Манор — место, где магия и величие рода сплетались воедино, создавая уникальный и неповторимый личный мир.

В глубине долины, где тени скал ложились особенно густо, скрывались и другие постройки, менее заметные, но не менее важные для жизни рода. Небольшие, но крепкие дома для слуг и младших членов семьи, вассальных семей, мастерские, где колдовали над редкими зельями и зачарованными предметами, и даже собственная школа для подготовки Малфоев и вассальных детей.

Да! Семья Малфоев не ограничивалась только Люциусом, Нарциссой и Драко. На данный момент Малфоев было семнадцать человек. Все старше Драко, а значит, только он подходил по возрасту, поэтому только его показали в фильме.

В здешней школе с ранних лет обучали в основном тонкостям магического этикета детей. Старшие здесь могли пройти профессиональную подготовку. В зависимости от того какую профессию они выбрали. В основном занятия вели более старшие представители рода или из вассальных семей, но если в роду не было нужных знаний, то род мог и нанять преподавателя, если в том была необходимость.

Сезоны года и сутки были синхронизированы у маггловского мира и магического. В обоих мирах сейчас была зима, но здесь неимоверно пахло ароматами трав и цветов, что прорастали как раз зимой. Они росли на склонах скал, и едва уловимым запахом покрывали всю долину, словно сама земля здесь дышала волшебством.

Иногда, в тихие летние вечера, можно было услышать пение птиц, чьи голоса звучали необычайно чисто и мелодично, или шелест листьев, который казался осмысленным, словно деревья перешептывались друг с другом.

До ритуала Слияния я не чувствовал этого, но теперь мне будто сам мир открылся. Стоило на миг расслабится и казалась, что каждая клеточка тела начинала вибрировать от напитывающей ее магии. Казалось, что еще миг и меня разорвет от этой вибрации. Это чертовски раздражало, но в, то же время и доставляло неимоверное удовольствие.

Передернув плечами, я продолжил путь. Дорога спускалась со склона вниз в центр долины, где и располагался особняк. Он, несомненно, был самым завораживающим зрелищем в долине. Здание не просто стояло, оно возвышалось, словно выросшая из земли живая скала. Каменные стены казались живыми, а окна, словно глаза, смотрели на долину.

Если верить слухам, то внутри хранились несметные сокровища, древние артефакты и книги, содержащие знания, недоступные простым смертным. Не знаю насколько это правда. Ничего подобного я не видел в особняке. Может все это и есть в хранилищах, в которые меня не допускают, но по комнатам этого не расставлено, и не развешано.

Точно знаю, что каждый зал, каждая комната были свидетелями многовековой истории рода, его триумфов и падений, его тайн и его величия. По комнатам развешано множество артефактов, но не волшебных, а исторических, которые не значат ничего дл тех, кто не входит в род Малфоев.

Идти мне было около получаса. Можно было бы и к особняку перенестись. Возле него бала площадка для аппарации, но мне хотелось взглянуть на это великолепие. Пока шел, перевел взгляд на крепостную стену вдалеке. За этой стеной, в лесу, таились не только волшебные твари. Там, среди вековых деревьев, росли редкие магические растения, обитали существа, чья сила могла быть использована во благо рода, и находились места силы, где древняя магия была особенно могущественна. Именно благодаря всему этому Малфои остаются самым могущественным родом в магической Англии.

Конечно, Люциусу пришлось пойти на серьезные уступки в плане пропуска добытчиков от министерства, но все равно, прибыль от свободных добытчиков и самостоятельная добыча рода все еще позволяет роду держаться на плаву. Хотя я должен признать, я думал что Люциус потеряет долину после того как лорд пропал. Представить себе не могу, на что он пошел ради того, чтобы долина осталась за его родом. Ведь несколько родов, что еще владели подобными долинами, потеряли их.

Знаю только, что на род повесили серьезное ограничение в плане набора боевых магов в сове войско. Ранее количество ничем не ограничивалось, и у Малфоев было почти сотня боевых магов на момент пропажи Темного Лорда. Теперь же он может набирать не больше трех десятков. Этих бойцов едва хватает на контроль стены и отпугивание самых назойливых тварей, из тех, кого не удалось прикончить.

Боевые патрули Малфоев раньше были не только стражами, но и исследователями, постоянно расширяющими границы известного и контролирующими огромные территории в магическом мире. Они добывали раньше процентов сорок всех ресурсов из магического мира. Теперь же больше половины этого дохода отошло министерству.

Холодный, пронизывающий ветер, предвестник зимы, трепал полы тяжелой черной мантии, когда я подошел к двум обелискам, которые обозначали двор поместья. За ними, в глубине обширного парка, мерцали сотни магических огней раскиданных по парку. Огоньки рассыпались и по фасаду старинного особняка, словно бриллианты на сером бархате.

Малфой-Мэнор, даже в праздничном убранстве, сохранял свою величественную, слегка мрачноватую ауру. Высокие, остроконечные башни устремлялись в сумеречное небо, а окна, казалось, смотрели на мир с неким высокомерным превосходством.

Я, привыкший к более аскетичной обстановке Хогвартса, всегда ощущал здесь легкое раздражение от избытка роскоши, но сегодня было еще хуже. В честь представления Драко высшему свету, поместье выглядело особенно пышно. Так что мое раздражение превышало норму. Еще и бал.

Я никогда не любил эти балы. Шум, пустая болтовня, фальшивые улыбки и необходимость поддерживать образ — все это было утомительно и бессмысленно, но приглашение от Малфоев было из тех, которые нельзя было проигнорировать, особенно в нынешние, поствоенные времена.

Их парк был безупречен, как и всегда. Стриженые кусты, крикливые павлины, один из которых альбинос, бродившие по гравийным дорожкам, и далекие звуки струнного квартета, доносящиеся из открытых дверей поместья. Все было нормально. Раздражающе, предсказуемо нормально.

Я поднялся по мраморным ступеням и кивнул волшебнику, который дежурил сегодня на входе. Сделал шаг внутрь, переступая порог.

И мир рухнул.

В одно мгновение яркий свет сотен ламп, парящих под потолком, исчез. Музыка оборвалась, словно ее задушили. Гомон голосов стих. Меня обступила непроглядная тьма………

Глава 19

Во тьме было тихо и холодно. Гостиная Малфоев, которую я знал, как свои пять пальцев — с ее гобеленами, позолотой и холодным великолепием — погрузилась в сплошной, непроницаемый мрак.

Единственным источником света оставалась светящаяся сфера над дверью, за моей спиной, выхватывающая из тьмы небольшой, клочок паркета под ногами. Из тьмы передо мной потянуло такой лютой угрозой, что я тут же резко обернуться для того чтобы сбежать, но вместо ухоженного парка и лунного света за дверью была лишь такая же бездонная, вязкая тьма.

Я был заперт на крошечном островке света, окруженном абсолютной пустотой.

Воздух стал холодным и спертым, пахнущим древней пылью и чем-то еще... чем-то первобытным и голодным. Не издал ни звука, я выхватил палочку. Пальцы крепко сжали гладкое дерево. Все мое естество превратилось в слух.

И тогда я услышал его.

Шорох!

Это был не шелест дорогой ткани и не шарканье кожаных туфель. Это был звук, который издает что-то огромное, тяжелое, волочащее свое тело по каменному полу. Звук исходил из глубины мрака, где должна была находиться остальная часть гостиной.

Я напряг зрение, пытаясь пронзить тьму. Постепенно глаза начали привыкать, и я смог различить смутный, едва заметный силуэт. Колонны. Массивные, уходящие в невидимый потолок колонны, которых никогда не было в этом зале. Они стояли, словно ребра гигантского скелета, создавая подобие жуткого, бесконечного коридора.

И между этими колоннами что-то ползло.

Оно было огромным, его тело извивалось, занимая все пространство от одной колонны до другой. Оно было лишено четких очертаний, словно состояло из сгустившейся тьмы, но я чувствовал его массу, его вес, его древнюю, нечеловеческую сущность.

Оно двигалось медленно, неотвратимо, и с каждым его движением шорох становился громче, ближе. Я ощутил, как по спине пробежал ледяной холодок, не имеющий ничего общего с обычным страхом. Это был ужас, идущий из самых глубин подсознания, первобытный страх перед тем, что не имеет имени и не должно существовать в мире людей.

Даже возжелай, я не смог бы отвести взгляд. Существо подняло то, что могло быть его головой — бесформенный сгусток мрака, в котором ничего нельзя было различить, но эти очертания… они были такими знакомыми…. А затем во тьме вспыхнуло два солнечно желтых глаза. Почти как у меня, только зрачки гораздо больше вытянуты.

Инстинкты кричали: "Беги! Аппарируй! Сделай что-нибудь!", но ноги словно вросли в пол. Разум, обычно работающий как лучший процессор от пентиума, сейчас жутко тормозил, лихорадочно перебирая заклинания — боевые, защитные, проклятия, способные сдирать кожу с костей. Но что из этого арсенала могло подействовать на саму тень, на воплощенный кошмар? Любое заклинание казалось детской игрушкой перед лицом этой древней, непостижимой угрозы.

Я вспоминал прошедший недавно бой и понимал, что теперь не смогу ничего сделать. Даже со всей своей новой силой, этого будет недостаточно.

Шорох стал оглушительным, заполнив все пространство. Воздух загустел, давя на легкие, и я понял, что задыхаюсь. Тварь была уже в нескольких метрах. Я мог чувствовать холод, исходящий от нее, холод не физический, а душевный, вымораживающий саму суть бытия.

Наконец, у меня получилось преодолеть оцепенение ужаса и я вскинул палочку, готовый умереть, но умереть сражаясь, выкрикнуть последнее, безнадежное проклятие, которое убьет нас обоих и...

— Северус! — сказал змей мягким женским голосом.

Голос, чистый и звонкий, как удар серебряного колокольчика, пронзил гнетущую тишину. Он был реальным, живым, не принадлежащим этому миру.

И тьма вспыхнула, рухнула, и развеялась на ветру как карточный домик.

В одно мгновение мрак рассеялся. Жуткие колонны и чудовищное существо исчезли без следа. Вновь зазвучала музыка струнного квартета, засияли сотни свечей под высоким потолком, и гостиная наполнилась гулом светской беседы. Все было на своих местах: гобелены, изображающие победы предков Малфоев, позолоченная мебель, блеск хрусталя и драгоценностей.

Я стоял на том же месте, тяжело дыша, в той же позе и даже без палочки, вес которой я чувствовал в чехле на предплечье. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Холодный пот стекал по вискам.

Ко мне, с легкой обеспокоенностью на лице, шла Нарцисса Малфой.

— Северус, — повторила она, — дорогой, ты в порядке?

Ее голос был полон искреннего участия и беспокойства.

— Ты замер на пороге с таким видом, будто увидел самого дементора.

Я облизнул пересохшие губы, и кивнул, так как выдавить хоть слово не получалось.

Ее прикосновение к моей руке было теплым, живым, якорем, удерживающим в реальности. Медленно провел по глазам пальцами, пытаясь унять дрожь, и привести дыхание в норму. Затем взглянул в глубь зала. Там Люциус спокойно беседовал с Ноттом у камина. Филип Розье, что-то горячо шептала молодому наследнику Салливанов. Все было нормально. Раздражающе, предсказуемо нормально.

Это было не просто видение? Ощущение первобытного ужаса все еще ледяными иглами покалывало кожу.

— Просто... задумался, — ровным, хотя и немного хриплым голосом ответил я, поправляя мантию.

Нарцисса одарила меня понимающей улыбкой.

— Эти времена кого угодно заставят задуматься.

Нарцисса, которая, по всей видимости, как раз проходила через гостиную участливо смотрела на меня. Она как всегда была воплощением элегантности и аристократизма, даже в этот вечер, когда ее лицо светилось мягкой, почти девичьей радостью. Нарцисса была одета в струящееся платье цвета слоновой кости, расшитое серебряными нитями, которые ловили свет магических фонарей, заставляя ее сиять. Ее светлые пряди свободно висели по бокам вниз, а темные были искусно уложены в высокую прическу. На шее мерцало ожерелье из крупных жемчужин.

Увидев, что я пришел в себя, она мгновенно расцвела в улыбке, которая, несмотря на ее обычную сдержанность, была искренней и теплой. Распахнув объятья, она заговорила:

— Северус! Все хорошо? — воскликнула Нарси.

— Да, — со вздохом ответил я, стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал.

Она сделала шаг вперед, протягивая руку, которую я, по привычке, слегка сжал, и поцеловал воздух над ладонью.

— Как всегда! Холодный, и неприступный, — улыбнулась она, и тут же приобняла меня.

Впервые она обняла меня, когда я стал крестным Драко. До этого мы хоть и общались как близкие друзья, но все равно держались на небольшом расстоянии. Все же она замужняя женщина и не пристало ей выделять других мужчин. Помню этот момент, так как был невероятно поражен.

У меня определенно какие-то проблемы я восприятием женщин.

— Хм…. Да, — улыбнулся я.

— Люциус на тебя очень обижен.

— За то, что я не посетил бал? — поднял я вопросительно бровь.

— Это же был первый нормальный бал за чуть ли не, десять лет! — воскликнула она. — Это вы, мужчины, можете годами сидеть в своих лабораториях, и ничего вам не надо, а женщинам нужно блистать!

— Ну, прости. У меня был эксперимент.

— Изобрел, что-то новенькое? — восторженно округлила она глаза, — Как ликантропное зелье? Надеюсь на этот раз, что-то для женской красоты? Дополнительный блеск для волос? Или зелье омоложения? Северус!? — сердито воскликнула она, — когда ты уже изобретешь зелье омоложения?

— Ну, прости. Я не настолько хорош, чтобы справится с задачей, которую зельевары решают уже не одну тысячу лет.

Хотя…. Нет! Но с другой стороны… Думаю женщинам будет все равно как получен препарат, который позволит им оставаться вечно молодыми. Но еще с одной стороны, она же в девичье Блек, а ныне Малфой. У них… как они это называют? Ах, да! Традиции и чистота крови. Впрочем, уверен, что подобный препарат будут покупать все, кто сможет себе это позволить. Хоть и будут принимать тайно, а в открытую кривиться.

— Так что ты сделал! Говори скорее. Мне же так любопытно! Говори, — молитвенно сложила она руки на груди, — говори, и я пойду сплетничать.

— Хм… Зелье для интеллекта.

— Ооооо….

— Но еще много побочных эффектов, так что его еще нельзя принимать.

Как-то вспомнился мне фильм «Области тьмы» с его NZT-48. Я попытался воссоздать этот препарат. Тем более в фильме более менее реалистично объяснялось происхождение этого препарата. И у меня получилось. Впрочем, пока, как и в сериале, препарат очень токсичен, но я работаю над этим.

— Оооооо…, хммммм…, — восторг сменился расстройством. — Не для красоты, да еще и не доделал. Ладно, иди, приводи себя в порядок и жду тебя в зале. Надеюсь, ты Драко подарок принес? Он очень расстроился, когда от тебя ничего не пришло на рождество.

— Да… Моргана. Нарцисса, я забыл. Совершенно вылетело из головы, — воскликнул я.

— Ах, мужчины! Как ожидаемо. Ты как погрузишься в свои исследования…, — она тяжело вздохнула. — Подарок, который ты «хотел» подарить Драко в твоей комнате.

— Ты просто чудо.

— Разве могло быть иначе! — воскликнула она и упорхнула.

Рад ее видеть такой. Последний раз она была такой очень давно. В день рождения Драко пожалуй. А до этого…

После того, как вернулся из Великого Похода Воландеморт и объявил себя темным лордом началась настоящая жесть. Из его приверженцев того времени мало кому нравилось то, что он творил. Только Проклятая Печать мешала ему противиться.

Как помутнение какое-то нашло. Все с таким восторгом принимали эту печать, но очень скоро стало понятно, что это рабская печать, и восторги развеялись. Затем появились новые приверженцы лорда. Эти уже были такими ублюдками, что руки чесались их прикончить, но…

На втором этаже располагался приемный зал, и оттуда слушалось множество голосов. Справа лестница наверх, а мне налево. У меня была своя комната в доме Малфоев. Именно поэтому, и потому, что я мог жить в Хогвартсе, я и не купил себе дом.

После того как я узнал о том, что моя мать погибла, отца посадили, а их дом продали с аукциона, мне не оставалось ничего кроме как отправится к деду. К отцу по матери. К последнему представителю рода Принцев.

Печальное зрелище. Столько самомнения у него, и это при том, что особенно гордиться было нечем. Манор у Принцев тоже был когда-то. Поменьше чем у Малфоев, но и того хватало для возвышения рода. Теперь не осталось ничего, кроме небольшого домика, да и тот на окраине маггловского поселения. Даже не волшебного.

И сколько амбиций и самомнения.

ОН ПРИНЦ!!!

Понимаю, почему мать сбежала от него.

В остальном ничего такой старикан оказался. Разве, что раздражало его нытье про то, что он не примет меня в род и не признает меня. Впрочем, мне было плевать и на него и на его род.

На слова о смерти матери он никак не прореагировал. Сказал лишь, что она для него погибла, когда сбежала из дома. Ну и мир праху твоему.

Деньги у меня были. Я уже продавал зелья приготовленные лично. Так, что я какое-то время я пожил в гостиной, пока Люциус не пригласил меня к себе. С тех пор я жил то в Хогвартсе, то у Люциуса. Почему-то раньше мне это казалось вполне себе нормальным, но теперь…. Чувствую легкую неловкость.

Колонны приемного зала в поместье Малфой-Мэнора, увитые плющом и зачарованными розами. Розы испускали легкое серебристое и золотистое свечение. Они отбрасывали на мраморный пол мерцание и создавали длинные, искаженные тени. Музыка, льющаяся из зачарованных инструментов оркестра, была приторной и навязчивой, как и улыбки большинства гостей.

Всегда ненавидел подобные сборища. Пустая болтовня, фальшивые комплименты и демонстрация богатства — все то, что Люциус называл «поддержанием статуса». Я же называл это пыткой. Особенно когда вспоминал, как все эти люди относились ко мне в первые годы поступления в Хогвартс.

Я стоял у стены, в тени, держа в руке бокал с великолепным вином, к которому едва притрагивался. Мой взгляд скользил по залу, машинально отмечая знакомые лица: Нотты, Гойлы, Крэббы... все те же фамилии, все те же пустые глаза. Но искал я не их.

Сегодняшний бал был устроен в честь Драко. Пять лет. Абсурдная идея — устраивать «выход в свет» для ребенка, который едва достает до колена взрослому волшебнику, но «традиция»! Когда у мелкого волшебника происходит первый детский выброс, устраивают самый настоящий праздник. От статуса родителей мелкомага зависит размах празднеств.

Учитывая, что вполне может родиться ребенок, у которого так и не сформируется магическое ядро, а значит, он не будет уметь колдовать, то можно понять радость родителей. У них не родился сквиб. Большая трагедия для любой семьи. Пришлось бы расстаться с ребенком, просто потому, что без магического ядра он может сойти с ума, находясь рядом с волшебниками.

Впрочем, для Нарцисса и Люциус не сомневались в своем отпрыске, и сегодняшний день был еще одним поводом продемонстрировать его — наследника и гордость семьи. Должен признать, им есть чем гордиться. Ядро мощное, как и у любого родовитого. У меня такое было только к концу Хогвартса. По магканалам то же самое.

И вот он появился. Маленькая фигурка в парадной мантии из темно-зеленого бархата, сшитой, без сомнения, лучшими портными Косого переулка. Его платиновые волосы, точная копия отцовских, были идеально уложены, но один непослушный локон все же выбился и падал на лоб. Он шел рядом с Нарциссой, крепко вцепившись в ее руку, и с серьезным, почти нахмуренным видом оглядывал толпу. Его серые глаза, такие же, как у Люциуса, казались слишком взрослыми для пятилетнего ребенка.

Тут же начали подходить гости и поздравлять молодого волшебника. Взрослые делали это привычно, а вот сопровождающие их дети были более неуклюжи. Их можно понять. Многие из этих взрослых, родители детей, очень зависимы от Малфоев. Финансово или еще как, но в любом случае они должны были объяснить детям, чтобы те вели себя осторожно.

Некоторое время Драко стоически выдерживал поток взрослых гостей, желающих ущипнуть его за щеку или потрепать по волосам, и детей, которые что-то мямли в попытке, что-то выдавить из себя величественное. Впрочем, были и подростки, которые не пытались потрепать по голове Драко, но при этом вполне связно поздравляли его.

Я видел, как сжимаются его маленькие кулачки Драко. Поток желающих поздравить его закончился примерно одновременно с терпением Драко. Он, наконец, смог высвободить руку из ладони матери, и юркнул в толпу. Я потерял его из виду на мгновение, а в следующее почувствовал, как кто-то настойчиво дергает меня за край мантии.

Опустил взгляд. Драко. Он смотрел на меня снизу вверх, поджав губы. Я должен был подарить ему подарок. Традиция. Обязательство. Я был его крестным отцом, и этот факт, как цепь, приковывал меня к этому семейству и их светским ритуалам.

— Крестный, Северус, — произнес он своим тонким, но на удивление требовательным голосом.

— Драко, — кивнул я, мой голос прозвучал, как всегда, ровно и бесцветно. — Ты сегодня виновник торжества.

Он фыркнул, точь-в-точь как его отец, когда слышал что-то, что считал ниже своего достоинства.

— Мама сказала, ты принесешь мне подарок. Ты принес?

Детская прямолинейность, не обремененная светскими условностями. Что может быть милее? В этом была своя прелесть.

— Разумеется, — ответил я. — Иначе зачем бы я терпел всю эту музыку?

Он на мгновение задумался, видимо, решая, была ли это шутка. Решил, что нет.

— А где он?

Я не стал доставать подарок, что приготовила Нарцисса из кармана мантии на виду у всех. Вместо этого я присел на одно колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Это всегда действовало на него обезоруживающе.

— Подарок…

— Ух, ты…. Какие у вас глаза красивые, — воскликнул он.

В этот момент я вспомнил, что у меня изменились глаза и удивился тому, что Нарцисса об этом ничего не сказала.

— Да. Так вот. Подарок ждет тебя. Но сначала скажи мне, ты уже научился варить, то зелье, рецепт которого я давал тебе в прошлый раз? Упрощенный состав для Усыпляющего бальзама.

Его щеки слегка порозовели.

— Почти. Оно получилось не голубое, а какое-то серое. И пахло горелыми носками. Папа сказал, что я испортил котел.

— Значит, ты слишком сильно нагрел его на начальном этапе, — заключил я. — Корень валерианы этого не прощает. В следующий раз убавь огонь вдвое.

Я протянул ему небольшой, аккуратно завернутый в темно-зеленую бумагу сверток, перевязанный серебряной лентой. Драко осторожно взял его, его маленькие пальчики нетерпеливо распутывали бант. Под бумагой оказался небольшой, но тяжелый черный фолиант в кожаном переплете с обитыми металлом уголками. На обложке было вытеснено золотом: «Зельеварение».

Глаза Драко расширились. Он провел пальцем по золотым буквам, затем открыл книгу. На первой странице, написанной моим каллиграфическим почерком, было: «Драко, пусть эта книга станет твоим первым шагом на пути к мастерству. Северус».

— Это... это настоящая книга зельевара? — прошептал он, его голос был полон благоговения.

— Самая настоящая, — подтвердил я. — Как и в моей, тут можно вкладывать дополнительные страницы, и они будут врастать, а книга всегда будет одной толщены. Я уже вписал сюда простейшие рецепты, которые ты сможешь освоить. С некоторыми моими личными пометками.

Он прижал книгу к груди, его лицо озарилось улыбкой. На мгновение я увидел в нем не надменного наследника Малфоев, а просто ребенка, получившего желанный подарок.

Золотая женщина Нарцисса. Всегда знает, что подарить.

— Спасибо, крестный Северус! Это лучший подарок!

Он тут же обнял меня. Но когда отпустил, его сияющий взгляд быстро потемнел, а улыбка исчезла. Он снова поджал губы, и в его серых глазах мелькнула обида.

— Но ты не пришел на Рождество, — произнес он, его голос стал тише, почти шепотом. — Мама сказала, ты был занят. Но я ждал тебя.

Я почувствовал легкий укол. Я действительно не пришел. Несмотря на все я теперь не знаю, как относиться к Люциусу. Больше склоняюсь к прежним, приятельским отношениям, но новая точка зрения, подаренная мне чужой душой, говорит, что Люциус довольно мерзкий тип, хоть и только с чужими людьми.

— Прости мелкий. У меня был интересный проект, — сказал я.

— Я не мелкий! — воскликнул он.

Он покачал головой, его платиновый локон снова упал на лоб.

— Важнее, чем Рождество? — спросил он.

Как я и думал, так просто не получится сбить его с темы. А еще и с Люциусом будет разговор.

— Я думал, ты придешь. Я даже нарисовал тебе дракона. Это из-за глаз?

Он опустил взгляд на книгу, прижимая ее к себе. Обида была очевидна, и я знал, что никакие слова не смогут ее стереть. Дети не прощают легко.

Я вздохнул.

— Я сожалею, Драко. Иногда взрослым приходится делать то, что им не хочется. Но я обещаю, что завтра ты сможешь показать мне своего дракона.

Он поднял на меня свои серые глаза, в которых все еще читалась обида, но уже смешанная с проблеском надежды.

— Правда?

— Правда, — подтвердил я. — А теперь иди, покажи свою книгу родителям. Они будут гордиться.

Он кивнул, все еще прижимая книгу к груди. Затем, бросив на меня последний, немного недоверчивый взгляд, он развернулся и, крепко сжимая свой новый фолиант, исчез в толпе, направляясь к Нарциссе.

Я поднялся, отряхивая колено. Очередной бал, очередное обязательство выполнено. Но в этот раз, помимо привычной усталости, я чувствовал что-то еще. Небольшой, но ощутимый укол совести. И обещание, которое я дал пятилетнему мальчику. Обещание, которое я должен был сдержать. Хотя, очень хотелось свалить отсюда побыстрее.

В этот момент я встретился взглядом с Люциусом, который направлялся ко мне.

Люциус Малфой! Само имя звучало как шепот власти и древнего богатства. Он был воплощением аристократизма, доведенного до совершенства. Высокий, стройный, с безупречной осанкой, он двигался с грацией хищника, всегда уверенный в каждом своем шаге. Ненавижу эту его уверенность. Раздражает неимоверно.

Его лицо, обрамленное платиновыми волосами, было выточено словно из мрамора – резкие скулы, прямой, гордый нос, и губы, которые редко растягивались в искренней улыбке, чаще изгибаясь в презрительной усмешке или холодной вежливости.

Глаза Люциуса были его самым выразительным оружием. Они имели цвет холодного серого льда, пронизывающего насквозь, способного как очаровать, так и заморозить. В них читалась вековая гордость, безграничная уверенность в своем превосходстве и глубоко скрытая жестокость.

Он носил свои мантии с такой элегантностью, что они казались продолжением его самого — всегда безупречно скроенные, из дорогих тканей, подчеркивающие его статус. Даже в полумраке гостиной, освещенной лишь мерцанием камина, его присутствие заполняло пространство, заставляя воздух сгущаться.

— Северус, мой дорогой друг, у меня для тебя есть весьма интересное предложение.

Люциус никогда не любил местных заходов издалека. Получасовые разговоры ни о чем это не его, хоть и так он тоже может.

Сейчас его голос был гладким, как шелк. Я сразу понял, что у него есть просьба и он уверен, что это будет ему стоить дорого. Таким елейным тоном он пытался сбить цену. Я лишь поднял бровь, изучающе смотря на него.

— О! Моргана! Что с твоими глазами!

— Это долгий разговор.

— Вот как? — он внимательно смотрел мне в глаза, пытаясь, что-то там высмотреть.

— Ладно! Уверен, что это связано с очередным твоим проектом.

— Типа того, — кивнул я. — У тебя, что, очередной план по свержению Министерства, Люциус. У меня и без того достаточно проблем.

Люциус тут же усмехнулся, узнавая мои обороты.

— Нет, нет, ничего столь грандиозного. Это касается Хогвартса. Ты же знаешь, что должность преподавателя Защиты от Темных Искусств снова вакантна? Артур Брук, нынешний преподаватель, уже объявил о своем нежелании продлевать контракт.

— Как и каждый год, — сухо кивнул я. — Пресловутое проклятие, наложенное на эту должность, кажется, не собирается ослабевать.

— Именно. Но у меня есть кандидат, который, я уверен, сможет сломать этот порочный круг. Патрисия Рейкпик.

Только то, что я на мгновение увидел ее между других людей, и все мои мысли были заняты ею, не позволило показать мою истинную реакцию на слова Люциуса.

Я нахмурился:

— Рейкпик? Я что-то слышал о ней. Кажется, не так давно с ней был какой-то скандал. Что-то связанное с…. Эм…. Там, кажется, еще студента выгнали.

Люциус отмахнулся.

— Пустяки, Северус. Мелкие недоразумения. Тем более она там была как раз на светлой стороне и задержала того студента.

—Что-то было еще во времена, когда она училась? Ее чуть ли не сумасшедшей посчитали.

— Ошибочка вышла, — улыбнулся Люциус. — Она была оправдана, в конце концов. Важно то, что Патрисия — блестящая ведьма и отличный разрушитель проклятий. У нее огромный опыт в Защите от Темных Искусств. Она дополнительно училась еще и в Дурмстранге, между прочим, и ее методы преподавания, я уверен, будут гораздо более... эффективными, чем то, что мы видели в Хогвартсе в последние годы.

— Эффективными, в каком смысле, Люциус? — подозрительно спросил я. — Что ты задумал? Ты решил испортить аппетит Дамблдору. А мне потом с этим разбираться?

— Конечно, нет! — наигранно возмущенно воскликнул Люциус, хотя в его глазах мелькнул едва заметный огонек. — Я просто считаю, что нашим студентам не помешает более... практический подход к обучению. И Патрисия Рейкпик — идеальный кандидат для этого. Она не боится идти на риск, не боится бросать вызов устоявшимся нормам. Именно такой преподаватель нужен Хогвартсу.

— И ты хочешь, чтобы я поддержал ее кандидатуру перед Дамблдором?

Я уже понял, к чему клонит Люциус. Мне только не нравилось то, что в Хогвартсе как рас училась Алисия Перегрин, которая, якобы, по приказу Рейкпик ищет проход в «Проклятые Хранилища». Чую, чую, запахло чем-то…

— Именно так. Ты знаешь, как Дамблдор относится к моим предложениям. Он всегда подозрителен, всегда ищет подвох, но если ты, Северус, мой верный друг и коллега, выскажешься в ее поддержку, это будет иметь совсем другой вес. Ты же знаешь, как он тебе доверяет.

Я тяжело вздохнул.

— Дамблдор будет против, Люциус. Он прекрасно осведомлен о скандале с Рейкпик во времена ее учебы. Он никогда не допустит, чтобы кто-то с такой репутацией преподавал в Хогвартсе, особенно Защиту от Темных Искусств.

— Но ты можешь убедить его, Северус, — настаивал Люциус. — Ты можешь сказать, что она изменилась, что она раскаялась, что она готова искупить свою вину, посвятив себя обучению нового поколения волшебников. Ты тоже можешь подчеркнуть ее уникальный опыт, ее знания, которые превосходят любого другого кандидата. Дамблдор ценит талант, даже если он исходит от... не совсем ортодоксальных источников.

Я отпил из своего бокала, а мой взгляд скользил по толпе, пытаясь вновь найти ее. Да и не уверен, что Дамблдор послушает меня нынешнего. Скорее это вызовет у него настороженность.

— Не уверен, что смогу убедить его, Люциус. Дамблдор не так наивен, как ты думаешь. Он видит насквозь любые манипуляции.

— На него надавят из министерства, так что тебя он может вообще не спросить, но, если спросит, то ты можешь попробовать, Северус, — голос Люциуса стал мягче, почти умоляющим. — Ради меня. Ради будущего Хогвартса. Представь, какие возможности откроются, если Патрисия займет эту должность. Мы сможем влиять на учебный процесс, формировать умы молодых волшебников в нужном нам направлении. Это будет стратегический ход, Северус, очень важный стратегический ход.

Я медленно кивнул.

— Я понимаю твои мотивы, Люциус. И я согласен, что Хогвартсу не помешал бы более... решительный подход к Защите от Темных Искусств. Нынешние методы, откровенно говоря, оставляют желать лучшего, — сделал паузу на глоток вина, обдумывая свои слова. — Хорошо. Я поговорю с Дамблдором. Я не обещаю, что он согласится, но я представлю ее кандидатуру в наилучшем свете, насколько это возможно. Я подчеркну ее профессиональные качества и постараюсь минимизировать значение того... инцидента.

Лицо Люциуса озарилось довольной улыбкой.

— Я знал, что могу на тебя рассчитывать, Северус. Ты всегда был моим самым надежным союзником. Это будет победа для нас обоих. И для Хогвартса, конечно же.

Я лишь фыркнул.

— Да! Для Хогвартса особенно! Посмотрим. Но учти, Люциус, если это обернется очередной катастрофой, и я буду ее разгребать, то это будет тебе дорогого стоить!

— Конечно, мой дорогой друг, — Люциус поднял свой бокал. — За Патрисию Рейкпик. И за наше успешное сотрудничество.

Я неохотно поднял свой бокал, и мое лицо оставалось таким же мрачным, как и всегда. Ох, чую, что ввязываюсь в очередную авантюру Люциуса, и предчувствую, что это не принесет ничего хорошего, но также понимаю, что иногда нужно идти на компромиссы, чтобы достичь своих собственных целей.

Боюсь Патрисия, так или иначе, но окажется в Хогвартсе. Особенно если она связана с поисками Хранилищ, которые ведет Алисия. Если Патрисия окажется на посту преподавателя, то и я смогу присмотреть за ней. Это лучше, чем, если она проникнет в школу тайно. По крайней мере, я смогу использовать эту ситуацию в своих интересах. Время покажет.