Новый Рубеж

Глава 1. Перенос.

Подмосковный закат медленно догорал, окрашивая верхушки сосен дальнего леса в алые цвета. Антону всегда нравились такие тихие летние вечера, которые можно было провести, спокойно сидя на завалинке около старого дачного сруба, попивая чай с малиной или что покрепче, если настроение позволяло. Дача досталась ему от родителей, которым осточертело заниматься этим живописным клочком земли. Горожане. Вот дед Максим-то эту землю любил. Своими руками, в послевоенные годы, построил дом. Своими руками посадил садовые деревья, ныне покрытые ароматными фруктами. Сам разметил грядки, которые и сейчас находятся все на тех же местах. Дети пошли не в отца. Зато внук по достоинству оценил наследие своего предка, и на все попытки родителей убедить его продать дачу отвечал категорическим отказом. Антону едва стукнуло двадцать пять лет. Круглая, красивая дата. С высшим образованием у него не сложилось, однако его это нисколько не расстраивало. Окончив с отличием слесарный ПТУ и получив, частично по блату, диплом монтажника противопожарных систем, он получал за свой не слишком сложный труд солидные деньги, и мог позволить себе проводить выходные в этом тихом уголке. Иногда к нему заезжали с визитом немногочисленные приятели, оставшиеся после училища, но такие события были скорее исключением, чем правилом.

Допив чай из большой керамической кружки, Антон встал и зашел на крыльцо, озирая армию банок с соленьями, грозно наблюдавшую за ним с многочисленных полочек. Некоторым из этих баночек было уже столько лет, что потребление их содержимого грозило не только лишь испорченным настроением, но и чем-нибудь более серьезным. К примеру, пищевым отравлением. Заперев дверь изнутри, Антон зашел в просторную горницу. Взгляд его невольно упал на висевшее на стене дедово ружье. Когда Антон был еще совсем маленьким, дед часто говаривал: «У настоящего мужика в жизни должно быть три главные радости. Верная жена, крепкий дом, и хорошее ружье». Ружье и дом принадлежали теперь Антону, а вот до жены за эти годы руки никак не дошли, и видать, именно по этой причине дед так сурово смотрел со своей фотографии, когда Антон проходил мимо нее. Несмотря на то, что в этот глухой уголок России давно провели электричество, почти все жители деревни предпочитали использовать керосиновое освещение. Уж слишком часто отключали сеть, и слишком уж дорого стоило это благо цивилизации для жителей захудалой деревушки, населенной одними пенсионерами. Антон погасил висевшую над столом лампу, и запрыгнул в мягкую кровать. Сон медленно смежил его веки, и он погрузился в пучину сновидений. И снилось ему нечто странное и страшное. Будто его небольшой земельный надел воспарил в воздух, и полетел. Полетел, куда-то, столь далеко, что даже самая современная техника не сможет попасть в эти отдаленные дали.

***

Антон проснулся с первыми лучами солнца, которые довольно настырно заглянули в окно спальни и разогнали скрывавший ее обычно полумрак. Это было очень странно, и Антон забеспокоился. Сколько он себя помнил, по утрам солнце не светило в окна спальной, освещая совершенно другую сторону дома. Сколько же он проспал? В спальне своих часов не было, кроме давным-давно вставших ходиков с кукушкой, до которых у Антона постоянно не доходили руки. Да и зачем нужны эти ходики, если есть куда более удобные электронные часы. Откинув одеяло, Антон встал и потянулся. Солнце, несмотря на всю свою неуместность, приятно согревало. Прихватив с собой полотенце, он направился наружу, к старой чугунной ванне, заполненной водой, в которой имел обыкновение умываться каждое утро. С привычным скрипом отворилась ведущая наружу дверь, и Антон замер, не в силах выдавить из себя ни единого звука. Несколько минут он стоял, дыша тяжко, как после долгого бега. Сердце бешено стучало в груди. Случившееся было невероятно. Немыслимо. Дом и весь прилегающий к нему участок, вместе с забором, находился в каком-то неизвестном месте. С трудом собрав мысли в кучку, Антон сел на ступеньку и еще раз огляделся. Мысль о сне пришла сразу, но слишком уж реалистичным было это окружение, для обычного сна. Не бывает же столь реалистичных снов. Или бывают? Во всяком случае, что бы это ни было, надо понять что происходит. Куда делись соседние дома, да и где конец концом дорога. Кирпичный гараж, стоявший на другом конце участка, смотрел воротами прямо в молодую рощицу. Чертовщина, не иначе. Зайдя обратно в дом, Антон машинально схватил ружье и зарядил его лежавшими тут же, на небольшой полочке, патронами. Что бы вокруг не происходило, все это слишком странно, чтобы оставаться без верного оружия.

Беглый осмотр участка показал лишь одно - все, вплоть до пакетов с мусором, осталось ровно там же где и лежало вчера. Но за пределами старого заборчика начиналась совершенно незнакомая местность, похожей на которую он раньше не видал. Участок оказался в плотном кольце молодых лиственных деревьев. С одной стороны начинался подъем на какой-то непонятный холм, хотя Антон точно знал, что никакого холма с подобным склоном не должно было быть километров на пятьдесят вокруг дачи, как минимум. Однако, возвышение есть возвышение. Что бы не происходило, с высоты хотя бы можно будет оглядеться, и понять как далеко простерся странный катаклизм, превративший вчерашнюю деревню в лесок и равнину в склон холма. Держа ружье наготове, Антон начал подъем. Пусть наверх оказался на диво простым, и в то же время создавшим еще больше вопросов к самой природе этого холма. На холм вела заросшая толстым слоем мха каменная лестница, явно сделанная людьми, но судя по виду очень, очень давно. Время и дожди оставили на ней столь впечатляющие следы, что становилась очевидная ее древняя природа. Тем не менее, все это не объясняло самого факта существования холма. Лестница уходила вверх, к чему-то неведомому. Не станет же кто то строить столь внушительную лестницу в никуда? Метров через пятьдесят, через просветы в стене деревьев что-то стало мелькать. Поднявшись по лестнице до конца, Антон замер как вкопанный, в изумлении смотря на возникшее перед ним чудесное, и вместе с тем страшное явление. Вершину этого холма занимали величественные руины. Руины внушительного замка, разрушенного временем и, кажется, войной. Не имея сил видеть столь непостижимые уму вещи как возникновение целого замка чуть ли-не в сотне метров от его загородной дачи, Антон с воплем бросился назад по лестнице.

-К черту все, к черту! Это не может быть правдой! Откуда в России руины замка? Что это за идиотские шутки?

Поскользнувшись на мху, у самого подножия лестницы, Антон упал на мягкую траву и застыл, не делая попыток подняться. Слишком это много, для одного человека. Ощутить себя оторванным от привычного мира, и помещенным в какой то непонятный лес с руинами. Мысли о безумии словно навязчивые мухи пробирались в разум. Антон всерьез задумывался о том, не является ли все вокруг него наркотическим глюком. Бред. Это все бред больного разума. Он свихнулся, и лежит сейчас в больничной палате. Врачи сочувственно смотрят на него, обсуждая как бы помочь. Он лежит и бредит. Такого не может быть. Однако, вполне ощутимая боль от ружья, впившегося в живот всеми выступами, постепенно возвращала к его реальности. Какая то часть сознания упорно продолжала считать, что это какое-то бредовое видение, или сон, однако по самому складу своего характера Антон не собирался валяться никчемным куском мяса, даже в бредовом сновидении. Приподнявшись, он сел на траву и задумался. Он вполне понимал что ситуация складывается довольно странная, и что так или иначе что-то делать надо, хотя бы даже для того, чтобы просто не сойти с ума.

Надо было рассуждать логически. Он оказался в очень странной ситуации, и ему была нужна помощь. Однако, вокруг него странный лес, через который сложно будет найти какой нибудь путь, не имея четких ориентиров. Нужно выбраться к цивилизации, а значит, он должен идти. Если это сон, проснется же он когда-нибудь, в конце концов. Нужны ориентиры. А это значит, что придется лезть на самую высокую точку. Которой являются эти самые руины. Поднявшись с травы, он вновь стал подниматься по лестнице, внимательно обозревая округу. Теперь, когда он делал это в более здравом уме, глаза его повсюду замечали следы какой-то очень давней деятельности человека. Кучи камней, ранее казавшиеся просто природным явлением, при более внимательном рассмотрении оказались руинами неведомых строений. Периодически, под травой проглядывались идущие вдоль холма мощеные дорожки. Тут был когда-то городок, или поселение. Но явно очень, очень давно. Вскоре Антон вернулся к тому самому месту, с которого увидел впервые руины замка. Некогда это внушительное строение огораживала массивная каменная стена, с бойницами. Увы, в настоящее время от нее остались лишь фрагменты, и солидный кусок, заключавший в себе сгнившие деревянные ворота и опускающуюся решетку, покрытую толстенным слоем ржавчины. Почти все пространство перед воротами заросло какими то лиственными деревцами, упорно цеплявшимися за каменные плиты. И почти на каждом клочке рос тот же мягкий пористый мох. Антон оглядел замок, и приметил одну из практически уцелевших башен, которых у замка было некогда аж четыре, на внешнем периметре стен. Найдя подходящий пролом, он залез во внутренний двор замка.

Время похозяйничало тут ничуть не меньше. Через каменные плиты уже успели пробиться довольно высокие деревца, да и вездесущий мох рос густым ковром. Антон осторожно пошел к башне, утопая в этом зеленом ковре. Неожиданно, под ногой раздался неприятный хруст. Антон замер, и медленно убрал ногу. Под мхом, на каменной плите, лежала кость. Судя по размеру и форме, кость человеческой руки.

-Все таки тут была какая то война. Бред, не может такого быть. Не осталось уже в мире таких замков, с незахоронеными скелетами. Давно бы уже нашли... Со спутников там. Все таки это сон. Просто сон...

Стараясь игнорировать накатившую жуть, Антон продолжил свой путь к башне, и вскоре оказался у ее подножия. Когда то внутрь вела массивная деревянная дверь, но теперь она валялась на земле кучей гнилых щепок. Антон заглянул внутрь башни. Наверх уходила внушительная каменная лестница, которую время практически не тронуло, за исключением пары обломавшихся ступеней, и сгнивших деревянных перил. Он начал медленно подниматься наверх. Подъем оказался в целом безопасным, и через несколько минут Антон вышел на обширную площадку башни, на которой стояли сгнившие останки какой-то метательной машины. Антон замер, в изумлении и ужасе осматривая окрестности.

С вершины башни открылся воистину невероятный вид. И вид этот одновременно поразил Антона, и вызывал в его душе множество всевозможных страхов и сомнений. Одно было ясно. На много километров вокруг никакой серьезной цивилизацией не пахнет. Замок располагался в центре довольно крупного участка молодого леса. Судя по всему, он тут вырос совсем недавно, и раньше это была обширная равнинная территория, возможно пахотная. Тут и там с башни виднелись руины каменных строений, утопающие в зелени. На север, восток и запад, куда ни брось взгляд, простирался лес. Настоящий, могучий лес. Кое-где лесные массивы поднимались ввысь, покрывая высокие холмы, из которых торчали массивные зубья скальных пород. Кое-где лес резко опускался, обозначая долины. А вот на юге... Южнее холма, практически у самого его основания, текла сквозь молодой лес речка. В паре километров дальше начинались поля и ,уже совсем далеко на юге, виднелась полоса воды большой реки или озера. И никаких признаков современной человеческой деятельности. Ни дорог, ни вышек сотовой связи. Глушь. Неплохо окультуренный подмосковный регион превратился в почти доисторическую глушь. Антон ошарашенно сел на камень и задумался, невольно вновь начиная говорить сам с собой.

-Очень странный сон. Слишком правдоподобный. И все же не может быть такого. Не может целый кусок земли оказаться в совершенно другом месте за одну сраную ночь!

Подняв ружье в воздух, Антон выстрелил, отправив заряд картечи в небеса. Грохот выстрела разнесся по округе словно гром. Антон замер, осознавая свою глупость и паршивое состояние психики. Мало ли кто мог услышать этот выстрел. Да и трата целого патрона...

-Идиот!

Не удосуживаясь извлечением отстрелянной гильзы, Антон спустился с башни и, прижав ружье к себе, стал быстро пробираться в сторону своего дома. Спуск по уже привычному маршруту занял совсем немного времени. Зайдя на тот кусочек земли, что остался от его прошлой жизни, он осмотрелся. Раз просыпаться его разум пока не собирался, если конечно это сон, стоило понять, что имеется в наличии и как выжить в этой глуши, используя имеющиеся припасы. Может найдется что нибудь, чтобы подать сигнал спасателям. Хотя кому подавать, в этой же глуши. Кто его тут будет искать? Скорее уж на этот сигнал придет какая-нибудь непонятная опасность. Впрочем, подумав, он понял, что выжить будет не так уж и сложно. Дед скопил в доме и сарае немало таких вещей, пользы от которых в современном мире было совсем мало, при том, что в условиях такой вот дикой местности они были воистину бесценны. Однако, предстояло понять что именно имеется в наличии, и как это можно применить. И желательно уложиться до наступления темноты. Мало ли какое зверье в такой местности решит заглянуть ночью на огонек.

Массивный сруб, построенный дедом, состоял из четырех довольно крупных помещений, оформленных во многом по старым традициям строительства. С крыльца всякий входящий попадал в нечто вроде сеней. Когда то в это помещение вели настоящие ворота, будто для скотины, но сейчас место, где они когда то были, было утеплено и заклеено довольно странными обоями. Давняя причуда родителей Антона, которые хотели превратить это помещение в прихожую смешанную с гостиной. Сейчас тут висела вешалка с кучей старой одежды и стояли несколько кресел, перед новомодной современной печкой, жравшей максимум топлива и дававшей минимум тепла. Но выглядела печурка красиво, спору нет. Когда дом перешел к нему, Антон, любивший различные железки, собрал по всему хозяйству старинные инструменты и вещи, и развесил их по стенам на манер выставки. Никогда он не думал что, возможно, придется пустить их все в ход. Несколько различных топоров, молотки, стамески, полотна пил, и еще многое подобное. В старом мире это были ценные раритеты, изготовленные еще до революции. Тут это были просто инструменты, которые могли дать лишний шанс на выживание.

Из прихожей вела единственная дверь в горницу, игравшую роль основного помещения. Добрую треть горницы занимала собранная по старым чертежам русская печь. Ее уже очень давно никто не топил, Антон предпочитал отапливать дом дизельной тепловой пушкой, экономя дрова на крайний случай. В горнице же стоял огромный стол с лавками, кухонный современный уголок, купленный родителями Антона, несколько шкафов с вещами и лестница на чердак. Над столом висели фотографии бабушки и деда. Под ними висело раньше и ружье, которое Антон держал сейчас в руках. Вспомнив о ружье, Антон подошел к одному из шкафов, заполненному старыми шубами, и открыл его. За рядами шуб стоял небольшой армейский ящик. Именно тут дед хранил основные запасы патронов и старые документы на ружье. Двухстволка ТОЗ-Б, довоенного выпуска. Под двенадцатый калибр. Прямо таки редкость. Дед Антона всегда гордился этим ружьем. В коробке обнаружился не слишком богатый запас патронов, из трех десятков картечных, и двадцати с чем-то пулевых патронов. Всяко лучше чем ничего. Тут же лежал потрепанный патронташ на десяток патронов, который Антон не задумываясь нацепил на себя. В глуши надо жить по ее суровым правилам. Двумя последними помещениями дома были две спальни. Правда, спальней оставалось только одно из этих помещений. Второе Антон за ненадобностью переделал под кладовку, в которую свозил хлам с городской квартиры.

Несколько часов Антон лазил по всем закоулкам своих, перенесенных в эту загадочную местность, владений, разыскивая и запоминая все что могло помочь продержаться тут до подхода какой нибудь помощи. Должны же над этим местом летать хотя бы какие-нибудь самолеты? В конечном итоге, ему удалось выяснить, что при умеренном потреблении, продуктов хватит не менее чем на три месяца. Если не считать некоторых особо подозрительных солений. Запас конечно солидный, за это время вполне может подойти помощь. Но если не подойдет, придется очень поднапрячься, чтобы накопить припасов к зиме. Закончив с изучением домашнего имущества, Антон обратил свой взгляд на два последних строения участка - баню, и маленький кирпичный гараж. Около небольшой баньки, оставшейся как и дом от деда, стояла большая поленница, заполненная дровами. Антон пополнял их запас, на всякий случай, и дров скопилось немало. Гараж же он вообще редко посещал. Его построили на месте старого сарая родители Антона, и чаще всего складировали там различный ненужный хлам. Разбираться в нем сейчас смысла было немного, и Антон решил оставить это до лучших времен.

Глава 2. Первая ночь.

Когда Антон закончил учет припасов, солнце уже клонилось в сторону заката, медленно погружая во мрак эту странную местность. Убрав все реально ценные припасы на пустующий чердак, Антон прихватил из поленницы пару дров, на случай ночного холода, и заперся внутри дома. Распалив в декоративной печке небольшой огонек, он быстро подогрел на нем завалявшуюся банку тушенки, и неспешно поужинал этой неприхотливой продукцией. Когда огонек в печке погас, Антон взял с собой заряженное ружье и закрылся, на всякий случай, в своей спальне. Темнота накатила быстро. Прямо таки необычно быстро. Казалось бы, еще несколько секунд назад в окнах алел закат и можно было рассмотреть в подробностях весь двор, и тут, словно занавес опустили - так быстро все погрузилось в абсолютно непроглядный мрак. Ни звезд, ни луны. Видать облака все заслонили. Пожав плечами, и поставив керосиновую лампу поближе к кровати, он зарылся в одеяла и постепенно уснул.

***

Антон с трудом открыл слипшиеся глаза и сонно прислушался, пытаясь понять, что же его разбудило посреди такой глубокой ночи. В этот момент он услышал где-то на улице странный звук. Будто кто-то упорно царапал куском пенопласта по стеклу. Звук весьма раздражающий и громкий. Сон быстро улетучился. Антон схватил ружье и подтянул его к себе, готовый к любой неприятности. Скрежетание не прекращалось. Более того, оно, кажется, шло с нескольких сторон разом. Будто кто-то, или что-то общались столь странным и неприятным человеческому уху способом. Неожиданно раздался новый звук. Антон сразу понял, что какое-то существо царапает стену горницы. Судя по звуку у него должны быть очень острые когти. Царапанье и неприятные звуки слышались все чаще. Будто дом был орешком, который какая-то скрытая сила упорно пыталась расколоть. Антон попытался тихо спуститься с кровати, но зацепил ногой стоявший на полу ночной горшок, который с грохотом откатился под кровать.

Так же резко, как и начались, звуки стихли. На несколько секунд наступила полная, абсолютная тишина. Антон крепче сжал ружье, и нашарил на тумбочке электрический фонарик. Разжигать керосинку времени не было. В горнице раздался оглушительный, в ночной тиши, удар, и треск вырванной с мясом щеколды. Волосы Антона встали дыбом. Что-то проникло в дом. Оно уже тут, рядом. Раздался тихий звук когтей, царапающих деревянный пол. Антон вжался в угол, держа перед собой готовый к включению фонарик, и готовое к стрельбе ружье. Уверенности в том, что он переживет эту ночь, у него не было. Что-то тихо поскреблось в дверь спальни, видимо пробуя ее на прочность. От резкого удара извне, деревянная щеколда спальни слетела с державшего ее болта и упала на пол. Дверь с тихим скрипом открылась, показывая странную человекообразную тень, выделявшуюся еще большей тьмой на фоне общей темноты. Мысли Антона метались в полнейшей панике, не позволяя думать последовательно.

Мгновенно щелкнув фонарем, он полностью осветил странную фигуру, и почувствовал, как в его волосах появилась явственная седина, а кровь в жилах на миг остановила свой бег. На пороге его комнаты стояла омерзительная тварь, ростом со взрослого человека, со сморщенной серой кожей. За спиной твари висели мешком кожистые крылья, а когти на ногах и руках сверкали далеко не костяным блеском. В огромных глазах твари, особенно отчетливых на фоне клыков торчащих из раскрытого рта и лысой, щетинистой головы, застыло выражение вечной муки и ярости. Это был настоящий монстр. С яростным шипением тварь попыталась бежать из луча света, но палец Антона чисто рефлективно нажал на спусковой крючок. Заряд тяжелой картечи с такой дистанции мгновенно превратил голову твари, на которую пришелся основной заряд, в жалкие ошметки. Попадание было случайным, но эффект от него впечатлял. Пол и стены вокруг заляпало едкой зеленой жижей, судя по всему заменявшей кровь монстру. Обезглавленное тело застыло на секунду, и тут же рассыпалось серым прахом, опавшим на пол. На улице раздался яростный визг и то самое мерзкое скрежетание.

Судя по всему, другие твари поняли, что одна из них погибла, и теперь яростно носились вокруг дома, наверное, опасаясь заходить внутрь. На ватных, едва слушающихся ногах, Антон вышел в горницу и откинул коврик с массивного люка подпола, про который он в суматохе совершенно позабыл. Открыв подпол, он попытался нашарить ногой ступеньку, но промахнулся, и мешком упал вниз, сильно ударившись ногой о что-то металлическое. Люк над его головой захлопнулся, отрезая его от мира. Из последних сил, Антон встал и закрыл железный засов, покрытый толстым слоем ржавчины. Видимо, это усилие сожрало последние остатки его воли, и он без чувств упал на холодный подвальный пол, провалившись в блаженное беспамятство.

Антон проснулся от холода, сковавшего все его тело. Вокруг был мрак, лишь изредка разгоняемый тусклым мерцанием фонарика, валявшегося неподалеку. Воспоминания о пережитом вчера ужасе потихоньку возвращались. Ночное нападение монстра, чудесное спасение от твари удачным попаданием, падение в подвал. Антон попытался подняться, что ему не без труда, но удалось. Нога сильно болела. Ушиб, ничего критического, но болеть будет еще долго. Подняв фонарик, все еще мерцавший на полу, Антон недовольно скривился. Эти батарейки практически сели, а новых в таких условиях в магазине точно не купишь. За отсутствием этого самого магазина. Нашарив в полутьме ружье, он осторожно, стараясь не тревожить ушибленную ногу, стал подниматься наверх. С трудом сдвинув тяжелый засов, Антон приподнял крышку, буквально на пару сантиметров, и выглянул наружу. Горницу порядком разгромили монстры, видимо, бушевавшие тут вчера, но сейчас тут было пусто и тихо. Тишину разгоняло лишь негромкое пение лесных птиц, где то во дворе. Полностью откинув крышку люка, Антон вылез и оценил повреждения более внимательно. Твари не тронули ничего из находившейся в горнице утвари, хотя и навели тут порядочного бардака, а вот толстая дубовая крышка люка оказалась исцарапанной и изодранной до невозможности. Судя по всему, всю ночь, пока он валялся без сознания, эти монстры пытались пробиться к нему.

-И что бы от меня осталось если бы им это удалось?

Антон поставил опрокинутую лавку на место и присел на нее. Мысли приходили совсем уж тревожные. Сон это, или не сон, проснуться ему как-то не удается. Что же остается? Убежать отсюда он не сможет. Тут на многие километры вокруг один лес виден, а если такая живность его застанет ночью в лесу, шансы выжить будут минимальными, если не нулевыми. Остается только одно – как-то укрепиться тут. И пытаться подавать сигналы бедствия. Правда как их подавать, и кому, пока не очень понятно, но больше-то ничего и не остается. Вечно держать оборону, в одиночку, со скромным количеством припасов и ничтожным количеством патронов? Нет, не вариант. Проще уж сразу в могилу лечь. На пороге спальни все еще лежали останки убитой твари. Странный серый порошок, уже покрывшийся поверху, к изумлению Антона, ржавчиной. Или, во всяком случае, чем-то на нее очень похожим. Антон собрал эту солидную кучку в урну и выставил пластиковое ведро на улицу. Определенно, нужно было готовиться к ночи. Твари наверняка не простят убийства одной из них, если конечно они достаточно разумны, чтобы осознавать этот факт.

Самым уязвимым местом оставалась входная дверь. На ней стояла лишь железная щеколда, да основной замок, закрывавшийся снаружи. Щеколда была явно недостаточным препятствием, чтобы помешать тварям ворваться внутрь, за что и поплатилась. Вырвали они ее капитально, вместе с небольшим куском самой двери. Антон, держа наготове ружье, прихватил с собой топор и вышел на улицу. Вокруг стояла тишь да благодать. Мирная лесная жизнь. Прямо и не скажешь, что еще вчера вокруг дома носились ожившие ночные кошмары. Покопавшись на крыльце, Антон нашел коробку длиннющих строительных гвоздей, покрытых многолетней ржавчиной. Они валялись тут, скорее всего, со времен строительства дома. Слишком длинные, для чего либо другого, и никому не нужные. Возможно, теперь им предстояло сослужить добрую службу. Прихватив с собой старый тяжелый молоток, Антон начал забивать гвозди в дверь, так, чтобы острые концы вышли на улицу, превращая дверное полотно в злющего ежа. На это ушло не меньше часа, и все гвозди, но теперь попытка протаранить дверь могла бы обернуться для монстров очень неприятным сюрпризом. Забравшись на чердак, Антон нашел там зимние ставни, закрывавшие окна в холодное время года. Они были довольно прочные, хоть и старые. Однако, будет очень неприятно если твари вздумают побить окна. Новые полотна стекол взять было абсолютно неоткуда. Когда все щитки были прикручены на места, на дворе стоял полдень. Воздух основательно прогрелся, и жизнь могла бы показаться прекрасной, если бы не полнейшее отсутствие цивилизации на многие километры вокруг, и угроза самой жизни от местных ночных тварей, чем бы они ни были. Раздобыв около гаража несколько обрезков арматуры, Антон соорудил три мощных засова на дверь, прикрутив их длинными винтами. Конструкция получилась грубая, и неудобная, однако шансы на выживание в как-никак укрепленном доме определенно будут повыше. Жить то хочется, как ни крути.

Закончив с укреплением Дома, Антон задумался о своих дальнейших действиях. Фронт работы был огромный, но с другой стороны, ситуация также была не вполне ясна. Нужно было продумать, как подать сигнал о помощи, скажем, если мимо решит пролететь какой-нибудь самолет. Лучшей точкой для такого рода действий был, конечно, замок на холме. Прихватив с собой ружье и патронташ, Антон стал подниматься по уходящей к замку каменной лестнице. Нападения ночных монстров он не опасался, так как те, очевидно, на дух не переносили свет. Без труда вновь забравшись во внутренний двор замка, Антон осмотрелся. Строений во дворе было много, но почти все из них были темны, а топливо и батарейки для фонарей он решил по возможности экономить. Заприметив в углу небольшое строение, частично разрушенное, над которым торчала кирпичная печная труба, Антон пошел в ту сторону.

При ближайшем рассмотрении строение оказалось старой кузницей. Давно забывший, что такое пламя, горн мрачно смотрел в пространство покрытыми въевшейся гарью стенками. В углу возвышался деревянный ларь для угля, превратившийся в прогнившую развалюху. Внутри были лишь несколько горсточек сырой угольной пыли, не представлявшей никакого интереса. Под зарослями мха нашлась порядком поржавевшая наковальня. Попытавшись поднять ее, Антон понял, что для него одного она слишком тяжелая. Поднимая слой мха, он находил тут и там остатки железного инструмента, по большей части совершенно непригодного к использованию. Из хорошо сохранившегося, нашлись только массивные молоты, деревянные рукояти которых давно отправились в небытие. Впрочем, соорудить новые не станет неразрешимой проблемой. Недалеко от молотов нашелся и скелет самого кузнеца, в истлевшем кожаном фартуке, от которого почти ничего не осталось. Надо будет захоронить всех мертвецов, на досуге. Кто бы они ни были. Правда, копать могилы на всех явно сил не хватит, придется ограничиться братской могилой. Но это ведь лучше, чем ничего?

Выходя из кузницы, Антон заметил краем глаза какой-то необычный блеск, в стороне основного строения. Блеск полированного металла. Продравшись в ту сторону сквозь заросли, Антон нашел нечто вроде часовни, с поразительно хорошо сохранившейся дверью. Хотя нет, слово "сохранившейся" тут было неприменимо. Дверь была сделана из какого-то материала, обладающего антикоррозионными свойствами. Причем очень, очень неплохими. Поверхность блестела так, как будто ее отполировали только неделю, максимум месяц назад. Она была абсолютно гладкой, за исключением ручки, и трех непонятных символов, вырезанных на том месте, где у дверей современных квартир обычно находился глазок. Подергав за ручку, Андрей не смог открыть дверь, несмотря на отсутствие замочной скважины и каких либо видимых запоров. Оцарапать металл куском камня и обычным ножом также не вышло. За всей этой деятельностью по поискам полезных вещей в руинах, время пролетело незаметно. Солнце уже начинало клониться к закату, когда Антон забрался, наконец, на башню, чтобы осмотреть местность. С огромным удивлением он увидел, что в лесу, километрах в пяти, на глаз, поднимается узкая струйка дыма. Дым? На пожар это не походило, равно как и на горячий источник, а значит это мог быть только человек! Другой, разумный человек!

-Сюда! Я здесь, наверху!

Антон несколько раз крикнул, размахивая руками, и стараясь привлечь к себе внимание, однако никакого ответа от тех кто, возможно, разжег там костер, не дождался. Да и немудрено, учитывая расстояние. Начинало темнеть и Антон, понимая что шансов добраться до источника дыма засветло нет, начал быстро спускаться вниз. Сердце его взволнованно стучало. Возможно, он не один в этом жутком мире? Вернувшись в дом, Антон запер дверь и на всякий случай забаррикадировал ее. Предстояло пережить еще одну ночь, полную опасностей, и он хотел быть готовым к ней заранее. Открыв люк подвала, он спустился в него, и повесил на потолок горящую керосиновую лампу, осветившую это небольшое и весьма холодное помещение, заполненное, в основном, хламом и старыми банками. В углу обнаружился какой-то странный белый мешок, затвердевший до состояния камня. При ближайшем рассмотрении это оказалась слежавшаяся соль. Немаленький мешок, и конечно, очень полезный.

-Возможно, с этим запасом имеет смысл поохотиться. Хоть мяса насолить. –пробурчал Антон.

Организовав в подвале гнездышко из одеял и погасив керосинку, Антон с ружьем наперевес вышел к единственному оставленному без защиты смотровому окошку. Закат медленно догорал, солнце уходило за горизонт, и с минуты на минуту он ожидал наступления того самого внезапного мрака, с которым вчера появились твари. Но мрак не наступал. Небосвод медленно темнел, алые закатные цвета уходили, а на их место... Антон удивленно открыл рот. Вчера небо было таким темным, будто это и не небо вовсе, а кусок черного бархата, но сейчас... Сейчас повсюду, куда ни падал взгляд, зажигались звезды. Вокруг было поразительно светло. По сравнению с вчерашним мраком вокруг стоял настоящий день. Правда, быстро стало ясно, что это звездное великолепие не могло бы дать так много света. Антон внимательно вглядывался в звездное небо, и все больше впадал в своеобразное уныние, смешанное с восторгом. На небе не было ни единого знакомого созвездия. Местные звезды были ярче, и их было, судя по всему, куда больше. Были среди них и те, что сияли подобно полярной звезде на Земле. Где бы он ни был, это место точно не на Земле. Нет там таких звезд, и никогда не было. Прекрасное зрелище. Невероятное, но... Домой он кажется попадет не скоро. Да что там не скоро, скорей всего никогда не увидит он ни дома, ни родителей. Он застрял в каком-то ином мире, и это все меньше похоже на сон. Его фантазия не смогла бы породить подобного небесного великолепия.

Тем временем, никаких признаков вчерашних монстров вокруг не было. Антон решил, что такой свет, видимо, слишком ярок для них, и сегодня нападения опасаться не стоит. Движимый любопытством, он отпер дверь и вышел во двор, чтобы наконец узреть причину такой светлой ночи. За домом, со стороны спален, сияли ровным, невероятным сиянием две огромные луны - красная и белая. Белая луна была больше, и сияла ярче, но и красная луна явно вносила свою долю света в это великолепие. Антон был поражен открытием, и еще больше уверился в том, что он не на Земле, и вряд ли спит. Посмотрев на этот великолепный вид еще несколько минут, он зашел обратно в дом, заперся и спустился в свое подвальное убежище. Нужно было выспаться, чтобы с успехом выполнить задуманную на завтра авантюру.

Глава 3. Жестокий мир.

Антон проснулся рано, с первыми лучами солнца. Ночь прошла спокойно, и покоя Антона никто из местной живности не домогался. На дворе стояла безоблачная, теплая погода. Лишь приятный ветерок гулял среди ветвей молодого леса. Птицы выводили свои замысловатые трели. К своему удивлению, около самого дома Антон обнаружил следы крупного лося. Впрочем, когда он вспомнил что тут за места, он перестал удивляться такой малости. Зверье совсем не пуганое, и что такое человеческое жилище толком не знает. Окончательно проснувшись, Антон наспех перекусил медом и зачерствелым хлебом, после чего начал готовиться к задуманной авантюре, а точнее, вылазке вглубь леса. Мысли о вчерашнем дымке все еще сильно тревожили его, и он решил попробовать узнать, что было его источником. Найдя среди хлама потрепанный вещмешок, Антон забросил в него пару банок тушняка, моток веревки, перезаряженный фонарик, ставший неожиданно ценным предметом обихода, и автомобильную аптечку. В боковой карман была засунута пластиковая бутыль с водой из колодца. Повесив на себя патронташ и взяв в руки ставшее привычным ружье, Антон, наконец, запер дом и вновь поднялся по привычному пути на холм Замка. Определив с башни примерное место, в котором вчера был дым, он начал спускаться по противоположной стороне холма, оказавшейся куда более обрывистой. Несколько раз он едва не сверзнулся с особенно крутых уступов. К счастью, сегодня удача была на его стороне. Спустившись с холма, он пошел через лес, держа направление по маленькому компасу, наспех привязанному к ружью изолентой. Выглядела такая модификация убого, но лучше, чем если бы пришлось держать его в руках. Получалось так, что он уходил дальше на юг, в сторону равнинных полей. Периодически он оставлял на деревьях зарубки, которые должны были помочь при возвращении.

Лес постепенно мельчал, и вместе с этим обмельчанием росла надежда Антона на то, что распалившие где-то там костер люди живы. Вчерашняя ночь, судя по всему, была недоступна для тварей. Слишком много для них света. За несколько часов Антон прошел, по своим подсчетам, достаточное расстояние, но никаких признаков присутствия человека так и не увидел. Через некоторое время он почувствовал в воздухе едва уловимый запах дыма, что его необычайно обрадовало. Осторожно, стараясь не шуметь, он пошел в направлении его источника, и вскоре вышел на небольшую поляну, покрытую каменными руинами какого-то строения. Тут и там валялись массивные блоки, покрытые ковром мха. Небольшая струйка дыма выходила из центрального скопления камней. Антон убрал ружье за спину, и приложив руки ко рту, на манер рупора, крикнул.

-Хей, есть кто живой?!

Ответом ему была тишина. Немного похолодев душой, он двинулся через камни, к источнику дыма. Взору его предстал небольшой лагерь, который явно сделали не какие-нибудь дикари, а вполне себе цивилизованные люди. Люди его мира. Среди камней, оставшихся от какого-то помещения, стояла обычная, современная палатка. Ее стенки были исполосованы уже знакомыми Антону когтями. Около палатки валялись два походных рюкзака. Дым исходил из чего-то, бывшего некогда камином. Сейчас в нем тлели последние искры, но еще вчера тут явно было много топлива, судя по выпавшим из огня огромным головням. Они пытались вызвать помощь? Пол палатки был заляпан чем-то красным. Особых сомнений в том, что это кровь несчастных туристов, оказавшихся тут, не возникало. Тел рядом со стоянкой не было. Взглянув на свои часы, Антон понял, что у него не так уж и много времени, чтобы вернуться в безопасное место. Разделить судьбу этих двух туристов ему совсем не хотелось. Переборов некоторую моральную установку против мародерства, он быстро выпотрошил оба рюкзака, и свалил в один из них всю найденную провизию, туристический нож, еще один фонарик и пару упаковок батареек. Этим несчастным они уже точно не понадобятся. Кроме того, в рюкзак угодили все мужские вещи, найденные в одном из рюкзаков, и однозарядная сигнальная ракетница. Все остальные вещи Антон спешно засунул в палатку, и закрыл ее. За ними можно вернуться и потом. К вечеру Антон добрался до дома, в подавленном настроении. Этот мир не слишком рад видеть в себе людей, и выжить тут будет непросто. Сбросив находки в кладовку, он заварил себе чаю и вышел на крыльцо. Завтра будет новый день, новые проблемы, и новые открытия. Но что же все таки происходит вокруг?

***

Несколько дней Антон провел в пределах своего небольшого участка, наводя там порядок, и лишь изредка наведываясь на башню, чтобы попытаться углядеть где-нибудь признаки человеческого присутствия. Однако горизонт был пуст. Зато в работах по участку Антон определенно преуспел. Сохраненный им огород, лишь малая часть того что было некогда под надзором бабушки, был огорожен толстым, хоть и несколько неуклюжим плетнем, а баня приведена в порядок и очищена от хлама, который перекочевал на чердак и в кладовку. Мыться все-таки надо, даже в таких необычных условиях. А то так и до серьезной болезни недалеко, в такой-то антисанитарии. Антона постоянно тревожил убывающий запас мясных консервов. Красное мясо - лучший из доступных источник белка. Если конечно исключить червей, есть которых желания не было ни малейшего. И единственным доступным источником мяса являлась охота. Конечно, можно было попробовать понаставить ловушек, но Антон имел крайне смутное представление об их устройстве и правильном изготовлении, что давало почву для сомнений в успехе такой пассивной охоты. Оставался только вариант с традиционной охотой, на ногах и с ружьем наперевес, благо патроны были, да и нога уже практически не давала о себе знать после ушиба.

Собрав свой походный набор в вещмешок, Антон неспешно двинулся на северо-восток, где он заметил недавно каких-то пасущихся копытных. Идти по уже ставшему привычным для него ландшафту было легко. Перейдя через небольшой ручеек, Антон вышел к светлой поляне, с еще одной группой руин. Они уже перестали быть чем-то необычным. Обычные, привычные руины, на не менее обычной поляне. Очередной осколок неведомой цивилизации, обитавшей тут. Заприметив особенно высокий остов строения, Антон быстро вскарабкался на него, и уселся поудобнее, осматривая окрестности. Это было очень удобное место для засады. Насколько он успел понять, молодые самцы оленей часто гуляли на таких полянах отдельно от остального стада. Несколько часов сидения на холодных камнях протекали медленно. Вознаграждением за ожидание стал вышедший на поляну, метрах в десяти от позиции Антона, молодой олень. Или во всяком случае, очень похожее на него животное.

Антон тихо выдохнул, приложив приклад к плечу и прицеливаясь. Особо великого опыта стрельбы, особенно по живой мишени, у него не было, но с такого расстояния промахнуться было бы довольно сложно. Так как Антон не был уверен, что точно определит расположение сердца и легких, он прицелился в горло, выдохнул, и отправил комок свинцовой смерти в могучее животное. Пуля прошла ровно, так как и планировалось. Кровь потоком хлынула из развороченного горла оленя. Он бросился в сторону, ослабевая секунда за секундой, и рухнул на границе леса. Быстро спустившись с дерева, Антон устремился к своей добыче. Олень содрогался в последних судорогах. Чтобы прервать мучения зверя, Антон быстро перерезал оставшуюся часть его горла, выпуская всю кровь, какая была способна вытечь. Работы предстояло много - тушка весила никак не меньше двух сотен килограммов, и всю эту гору мяса, кожи, костей и требухи нужно было как-то доставить до дома. Все в хозяйстве пригодится. Убедившись, что животное окончательно и бесповоротно мертво, Антон перевернул тушу поудобнее и медленно разрезал шкуру на животе, начиная от грудной клетки и заканчивая промежностью. Он всерьез опасался ненароком перерезать кишечник, что однозначно испортило бы большую часть мяса, однако везение по прежнему было при нем, подкрепленное солидной порцией осторожности, и этого не произошло. Зацепив кишечник у промежности, Антон начал вытягивать его, перерезая по пути перегородки связывающие внутренности с позвоночником. Дойдя до диафрагмы, Антон подрагивающими руками перерезал ее, после чего повторил эту операцию вокруг ануса животного. Вытащив Кишечник, Антон с некоторым страхом поглядел на эту тушу. Даже после потрошения, она весила никак не меньше сотни килограммов. Несмотря на то, что до дома было недалеко, такая транспортировка представляла собой немалую проблему. Антон быстро обвязал тушу веревками, превратив ее в своеобразный кокон, и впрягшись в веревочные петли, словно тягловая лошадь, потащил тушу в сторону дома, поминутно озираясь и держа оружие наготове. Это был очень тяжкий путь. Дистанция, которую он преодолел за тридцать минут, потребовала более двух часов такого ценного сейчас времени. С великим трудом затащив тушу на свой участок, Антон снял с себя веревки и упал на землю. Его наполняла усталость, разливавшаяся по телу словно мерзкая жижа. Однако он сделал это. Он раздобыл. Он убил своего первого зверя, и притащил его тушу в свой дом. Откуда-то из недр его души поднималась примитивная радость дикаря, и это слегка испугало его. Дичает, помаленьку. А ведь времени то прошло, всего ничего.

***

Антон уселся на лавке, довольно грубо, но прочно сколоченной им из ствола спиленной недавно березы. С момента его странного переноса прошла неделя. Долгая, трудная неделя. Быт на этом клочке земли постепенно налаживался, хотя назвать его простым язык бы не повернулся. С утра до ночи, Антон попеременно занимался обустройством и укреплением участка, охотой и исследованием ближайшего окружения, а также великим множеством возникавших время от времени житейских трудностей. Кроме этого, он несколько раз поднимался на башню замка, безуспешно обследуя округу. Сейчас, сруб мало чем напоминал жилое строение. Скорее, гнездо какой то мифической твари. Найдя по ту сторону холма целую поляну высокого колючего кустарника, Антон убил немало времени, собирая местный сухостой и выкапывая молодые растения для пересадки. Ныне стены сруба вдоль всего периметра были любовно опутаны этими колючками, делая любую попытку таранить стены не слишком приятной. Впрочем, Антон точно не был уверен, что это остановит фурий, как он решил назвать напавших на него неделю назад монстров. Они, к слову, совершенно о себе не напоминали. Ночи были светлые, две луны, словно глаза неведомого высшего создания, несли свою неустанную вахту. Все было настолько тихо и мирно, насколько вообще могло, в этой дикой местности. В глубине души Антон надеялся что мрак, под покровом которого явились монстры, больше не нагрянет, но тем не менее, каждый вечер, караулил около крыльца, наблюдая за небом.

Тьма нагрянула так же неожиданно, как и в первый раз. Казалось, еще несколько секунд назад все шло как обычно, и тут, откуда-то со стороны заката, словно налетело огромное черное облако, покрывая все вокруг непроглядным мраком. Быстро осознав всю опасность своего положения, Антон рванулся к двери и, забежав в дом, закрыл многочисленные задвижки. Ночка предстояла непростая. Проверив, открыт ли люк в погреб, Антон подошел к смотровому окошку, и выглянул наружу, во тьму. Глаза медленно привыкали к темноте, и теперь этот непроглядный мрак представлял собой, скорее, набор более и менее темных пятен. Где то вдали раздались уже знакомые звуки. То самое мерзкое, пробирающее до костей царапанье пенопластом о стекло. Не желая даже видеть этих мерзких монстров, Антон спрыгнул в подвал, и заперся на уже спасшую его однажды стальную задвижку, очищенную за эти дни от ржавчины. Закутавшись в одеяло, он сидел и слушал. Ружье лежало рядом, заряженное и готовое к бою. Тут же, около него, лежал массивный топор колун на новой рукоятке. Где-то там, в окружавшем дом мраке, кипела непонятная деятельность. Скрип фурий, сновавших вокруг дома, слышался то тут, то там. Иногда они скреблись в стены или стучали в дверь, разгневанно визжа, когда шипы или гвозди причиняли им боль. Это немного успокоило Антона, и он уже собирался было спокойно лечь спать, но целая серия новых звуков потревожила его покой. Сразу несколько фурий яростно завизжали, и судя по звукам бросились куда то в сторону. Где-то на востоке раздался оглушительный вой, и... Лай? Антон был сильно удивлен собачьим лаем. Правда, не до конца ясно, были ли это собаки. Визг фурий и собачий лай яростно столкнулись в единой какофонии, и завязалась битва. Это несколько разубедило Антона, что странный лай принадлежал именно собакам. Какие же собаки смогут вступить в схватку с несколькими монстрами, подобными фуриям? С такими мыслями Антон спокойно уснул, оставив разборку «собак» и фурий им самим. Лишь бы к нему не полезли.

Проснувшись, как всегда рано, Антон, потягиваясь, вылез из подвала. На улице стояла тишина. Все как обычно. Отперев дверь, Антон приоткрыл ее и выглянул наружу. В отличие от тишины, открывшийся вид был весьма необычен. В десятке метров от дома, неподалеку от забора, виднелось настоящее поле боя. Клочок земли, не больше десятка квадратных метров, был покрыт невообразимой кашей из крови, смешавшейся со странным серым пеплом, образовавшим небольшие холмики из грязи. Среди этой мешанины лежали, словно темные пятна, туши каких то животных. Никакой агрессивной живности поблизости видно не было. Да, собственно, не было видно вообще никакой живности. Даже птицы не пели поблизости, словно сторонясь места сражения. Прихватив ружье, Антон осторожно пошел в сторону этого жуткого месива. Валявшиеся туши оказались, как он почти верно предположил ночью, собаками, грязно-бурого цвета. Они были намного, в разы крупнее обычных собак, и клыки их явственно выпирали из под скул, что для обычной собаки тоже было бы странно. Бой тут явно кипел суровый, и с обеих сторон были существенные потери. На полянке лежало с дюжину собачьих тел и около шести кучек сероватого праха, оставшегося от фурий. Пожалуй, только такие песики и могли на равных бороться с местными ночными кошмарами. Антон невольно задумался о том, какие же еще звери могут обитать в глубине этих странных лесов. Боковым зрением он заметил какое то подозрительное шевеление. Одна из собак явственно вздохнула. Она была жива. Держа ружье перед собой, Антон подошел к ней.

Судя по всему, животное было молодой особью. Оно было раза в два меньше остальных, и его клыки были не такими острыми. С расстояния, Антон заметил глубокие царапины, идущие вдоль боков животного, и несколько глубоких ран в животе. Одна из лап, кажется, была сломана. Вскинув оружие, Антон направил ствол прямо в голову зверя, желая добить его. В этот момент пес открыл глаза и печально, как то совсем не по-звериному, посмотрел на человека. Антон замер. Это было мягко говоря странно. Опустив ружье, он стоял и смотрел в глаза животного, ощущая там явственные признаки разума. Подсознательно, он ощущал разумность этого создания. Возможно, сыграла роль тоска по хоть какому-то обществу. Закинув оружие за спину, Антон склонился над собакой. Сами по себе раны явно были не смертельны для псины, но вот потеря крови... Было сложно даже примерно оценить, сколько крови потеряла собака, из за огромного количества крови других псин, покрывавшей почти все это пространство. Нужно было действовать. Непонятно почему, но Антону казалось, что он должен во что бы то ни стало помочь животному. Чуть углубившись в лес, Антон набрал на одной из светлых полянок сероватого мха, чересчур обильно росшего в этой местности. Мох еще хранил в себе влагу росы, но все же уже достаточно подсох, чтобы служить в качестве кровоостановителя. Собака настолько ослабела что практически никак не реагировала на неумело затыкавшего глубокие раны мхом человека.

Антон задумался. Собака была ранена слишком серьезно, и в ближайшее время точно не встанет на ноги. За ней нужно будет ухаживать, и делать это лучше конечно под крышей. Возводить навес или пристройку времени не было, так что оставался только один разумный вариант. Антон развернулся и быстро пошел в сторону дома. Ворота, когда то ведшие в сени, были надежно заколочены. Антон в последний раз взглянул на приторный уют небольшой гостиной, в которую его родители превратили это, некогда хозяйственное помещение, и снял со стены топор. Весь этот уют принадлежит старому миру. Обухом топора проломив ложную стенку изнутри дома, Антон отодрал запиравшие ворота массивные доски и толкнул их. К счастью, петли еще не успели прикипеть, и потому массивные ворота растворились, с жалобным скрипом. Выбив остатки стенки, Антон занялся расчисткой пространства. В помещении осталась только небольшая печка. Все остальные вещи были отправлены в основные помещения дома, и свалены там бесформенной кучей.

Теперь, когда вопрос с местом размещения раненого животного был решен, возникла ничуть не меньшая проблема. Как же доставить животное в дом? Взяв с собой старый кусок брезента с кольцами под веревку, Антон расстелил его около собаки, и стал осторожно переваливать ее на него. Несколько раз собака резко дернулась от боли, но все же перенос прошел более-менее нормально. Не обращая внимания на тихий скулеж собаки, Антон потянул импровизированные волокуши в сторону дома, и через несколько минут собака была уже в сенях, на сваленном там кучей сыроватом сене. Закрыв ворота, он вернулся к своему новому невольному другу.

Моховые тампоны, наверное, помогли, но в эффективности такой методы уверенным Антон не был. Из всех возможных способов в голове крутился только один - рану надо срочно прижечь. Забросив в печурку пару поленьев, Антон разжег огонь и положил в него железную арматуру, точнее, кусок железной арматурины, валявшийся рядом с крыльцом. Пока она нагревалась, он нашел несколько обрезков веревок и очень плотно связал лапы собаки, у которой попросту не осталось сил сопротивляться. Прочистив одну из ран, Антон плеснул на нее немного антисептика, столь ценного в нынешних условиях, после чего быстро взял перчаткой раскаленный прут и приложил его к ране. Собака, несмотря на всю свою слабость, взвизгнула от нестерпимой боли. Запахло паленой шерстью и жареным мясом. Собака, судя по всему, отключилась. Антон, не обращая ни на что внимания, продолжал, и повторил эту процедуру с каждой из ран, делая между прижиганиями небольшие перерывы. Он бы не делал и их, но опасался, что собака может не выдержать этой пытки. Правда, без нее она тоже долго не прожила бы. Хуже то не будет? Вскоре процедура была закончена. Уставший, вспотевший, но довольный. Что то подсказывало ему, что тихо дышащая собака выживет. Возможно, интуиция?

Глава 4. Странный компаньон.

Еще три дня пролетели в трудах и заботах. Антону пришлось немало попотеть, устраивая импровизированный могильник для убитых собак. В процессе этой работы он решил было попробовать отрезать от одной из псин кусок мяса, и пожарить его, однако какое-то подсознательное нежелание есть собачатину, да еще и убитую местным монстром, отогнало подобные идеи прочь. Найдя неподалеку естественный овражек, Антон слегка углубил его, поработав лопатой, и сложил собак на дно, после чего обрушил на них один из земляных склонов. Это была нелегкая работа, но необходимая, ибо такое количество трупов падальщики не смогли бы переработать быстро, а гниющее мясо неподалеку от жилья совсем не хорошо.

Раненая собака чувствовала себя на удивление неплохо. Антон вполне понимал, что оказанная им медицинская помощь была, мягко говоря, неказистой. Однако, несмотря на это, животное шло на поправку. Первые два дня у Антона еще были сомнения на этот счет. Животное лишь лежало на боку, тяжело дыша и поскуливая. Попытки напоить или накормить собаку, по началу, были совершенно бесплодны. Но уже на третий день собака совершенно неожиданно смогла привстать. Правда, лапы ее тут же подкосились, и она снова упала, но это был первый рывок животного к нормальной жизни и, очевидно, не последний. В тот же день собака впервые недоверчиво съела несколько кусков мяса, брошенных ей Антоном. Честно говоря, теперь он начинал сомневаться, что это была такая уж хорошая затея. Сейчас собака слаба, да. Но что будет, когда она оправится? Не попытается ли она убить своего спасителя? В глубине души Антону это было не столь важно. За последнее время от начал понимать насколько безвыходно его положение, и что без хоть какой-то компании он может серьезно тронуться умом, а должность местного лесного психа ему не казалась слишком заманчивой. Пока.

На четвертый день Антону пришлось заняться охотой. Запасы мяса, и так не ахти какие огромные, из-за собаки закончились очень быстро, и свежатинка совсем не повредила бы. Охота затянулась до вечера. Возвращаясь с увесистыми сумками, заполненными еще слегка теплым мясом, Антон заметил издали, что ворота сеней открыты нараспашку. Одна из воротин, кажется была серьезно повреждена. Антон нервно осмотрелся. Неужели собака сбежала? Но как? Еще утром она неподвижной тушей валялась. Бросив сумки около забора, Антон тихими шагами пошел в сторону дома. Ворота действительно были выбиты изнутри. Пусть для этого было достаточно выбить железные запоры, для раненого животного даже это должно было стать крупной проблемой. Какое-то смутное ощущение заставило его оглянуться в ту сторону, в которой находился овраг, ставший могилой для остальных собак. Забор напротив этого места был безжалостно снесен. Порча имущества его не волновала. Местным животным этот забор все равно никогда и не был преградой. Прижав ружье к себе, Антон медленно двинулся в ту сторону. Какая то часть его сознания предлагала забыть о собаке, но в то же время оставить эту загадку просто так он тоже не мог. Не хотел. Собака шла через лес, словно живой таран, оставляя за собой весьма широкую полосу поломанного подлеска. И откуда в этой псине столько дури?

Выйдя к оврагу, Антон замер в изумлении и, не в силах сдерживать дрожание ног, сел на траву. Его взгляд был прикован к открывшемуся зрелищу. Собака лежала поверх могилы своих сородичей, и будто спала, уютно свернувшись на ней колачиком. Из под земли, словно призрачные змеи, поднимались струи золотистого тумана. Эти струи впитывались в собаку. Она была совершенно здорова, и более того, прямо на глазах росла. С такими темпами роста она скоро должна была нагнать по размеру самых крупных из похороненных под ней сородичей. Разум Антона пребывал в смятении. В этом мире было немало странного, и многое из этого, за прошедшие дни, уже стало казаться чем то обыденным. Однако, это…. Это было действительно странно. Что это такое? Магия? Или какой-то особый вид жизни, скопление бактерий, укрывавшееся в кургане? Что оно такое?

Потоки тумана начали иссякать. Вскоре, последние золотые сгустки впитались в собаку. И она открыла глаза, обратив на сидящего в десятке метров от нее человека спокойный взгляд, сияющий алыми отблесками внутреннего пламени. И в этих глазах определенно светился разум, если уж не больший, то равный человеческому. Антон старался не шевелиться. Он понимал, что надежд на спасение у него немного, если животное решит атаковать. Дробью, да и пулей, это животное не убить, с одного или двух выстрелов, а убежать от него не выйдет и подавно. Оставалось только смириться с неизбежным. Собака встала на ноги и медленно пошла в сторону Антона. В его душе шла ожесточенная борьба. Какая-то ее часть хотела лишь сдаться на милость судьбы. Но была и та часть, которая требовала бороться, несмотря ни на что. Когда собака приблизилась на расстояние двух шагов, Антон почувствовал закипающую глубоко внутри ярость. Вскочив, он направил ствол прямо в морду громадного пса.

-Ну, давай! Сожри меня! Но просто так я тебе не дамся, неблагодарная скотина!

Собака замерла, и посмотрела на Антона. В алых глазах загорелся какой-то странный огонек. Если бы собака была человеком, то Антон определенно опознал бы этот огонек как веселье. Но кто знает, что творится в голове этой неведомой твари. Неожиданно, невидимая сила пришла со стороны собаки и обволокла Антона. Попробовав шевельнуться, он почувствовал, что все его тело онемело. В сердце похолодело. Это был конец. Собака неспешно подошла вплотную к Антону и подняла лапу, из которой выскочил остро заточенный коготь. Антон еле уловил быстрое движение, однако тот факт, что коготь оставил на его руке аккуратный продольный разрез, не заметить было сложно. Адская боль пронзила сознание, а кровь ручьями потекла по руке. Собака поднесла морду к руке, и стала слизывать кровь. Капли слюны падали на рану, усиливая боль и вызывая страшное жжение. Руку стали покрывать непонятные, чуть светящиеся пятна. Не в силах вытерпеть эту пытку, сознание Антона решило оставить на время бренное тело. Темнота нежно обволокла его. Неведомая сила отступила, и Антон рухнул на землю. Собака, спокойно посмотрев на человека, легла рядом, согревая его. Алые глаза печально взглянули на холм, под которым были похоронены ее сородичи.

***

Сознание Антона парило посреди безбрежной пустоты. Правда, была ли она пуста... Уверенности в этом не было. Что-то в этой черноте, наверное, было. Но оно было слишком неявным для человеческого сознания. Мысли текли вяло, словно едва разогретая смола, не давая толком сосредоточиться. Антон не знал, как много времени прошло, прежде чем что то начало меняться. В пустоту ворвался звук. Кап. Одинокая капля прозвучала, будто пушечный выстрел. И она была лишь первой. Через несколько секунд пустота начала разваливаться на части, под шуршащим градом разбивающихся обо что-то капель. Антон открыл глаза. Одежда промокла, да и сам он довольно неблаговидно валяется в холодной луже. Живой и здоровый. Рядом лежала собака. Гигантской туше, судя по всему, этот не слишком большой дождь был совершенно безразличен, и она мирно сопела, выпуская из носа струйки пара. Неужели сейчас настолько холодно? Лично ему холодно не было. Приподнявшись на локтях, он попытался отползти в сторону, но неожиданное препятствие помешало ему исполнить этот незамысловатый маневр. Он не чувствовал левой ноги. Нет, сама нога, к великому его облегчению была цела, не считая общего онемения. Но лежащая на ней массивная собачья тушка сильно ограничивала возможные перемещения конечности. Осмотревшись, Антон обнаружил что его многострадальное ружье валяется в грязи, чуть больше чем в метре. Однако, как назло, из текущего положения достать ствол возможным не представлялось. А впрочем, толку то с этого ствола? Не сильно-то он помог раньше. Собачка не проста, ой не проста. Разумнее будет сбежать, и закрыться в погребе. Да, да, так будет разумнее всего. Осторожно ухватив собственную ногу руками, Антон бережно, словно мать, баюкающая младенца, потянул ее на себя. Доселе мирно закрытый собачий глаз неожиданно открылся, уставившись на манипуляции человека. И выражение у этого глаза было довольно специфичное. Антону просто не верилось. Либо он двинулся крышей окончательно, либо этой собаке действительно интересно, что человек будет делать дальше. Абсурд. Собака лежала, не двигаясь, и продолжала наблюдать за Антоном, застывшим перед лицом столь опасного хищника. Медленно, боясь собственных движений, Антон вернулся к извлечению конечности, вытягивая ее сантиметр за сантиметром. Напряженность этой ситуации описать было бы затруднительно. Казалось, сам воздух звенел, в ожидании развязки этого действа. И вот, когда нога была практически свободна, собака неожиданно быстро и резко приподнялась. Пребывающий в страшном напряжении человек от неожиданности резко подался назад, падая... В мокрую липкую грязь. Собака открыла второй глаз и посмотрела на лежащее в грязи бренное тело, всем своим видом выражая насмешку. Окончательно запутавшийся в ситуации Антон расслабился, и разлегся в грязной луже, предавшись размышлениям.

Убивать его эта зверушка явно не намерена. Не убила тогда, да и сейчас не трогает. И этом еще и насмехается. Выходит, разумна псина? Значит, в ее действиях был какой-то смысл. На кой же черт она меня тогда обездвижила и поцарапала? Поцарапала… С ярко выраженным страхом и непониманием, Антон уставился на собственную правую руку. Там где еще вчера был разрез, ныне располагалась татуировка. Или не татуировка. Странная линия, состоящая из многочисленных накладывающихся друг на друга завитушек. Это что еще такое? Как могла кровоточащая рана зарасти без следа, и превратиться в какую то безвкусную татуировку? Кто ее нанес то? Неужто собака когтями натыкала? Решив, что уровень бреда на сегодня уже и так достаточно высок, Антон встал с земли. Тело покрылось мурашками от ощущения обдувающего мокрую кожу ветерка. Собака по-прежнему никак не реагировала на его действия, продолжая наблюдать. Подобрав ружье, он неспешно, постоянно озираясь, начал удаляться в сторону своего дома. И в этот момент с шуршащим звуком собака встала. И никуда не спеша, пошла следом за ним. Пытаясь сохранять спокойствие, Антон пробирался по уже знакомым тропкам, и вскоре увидел свое хозяйство. Тут вроде бы ничего не изменилось. Особенно не изменились выбитые собакой ворота, что скорее расстраивало. И чем их теперь чинить?

Поглощенный этими, не особо веселыми мыслями, Антон сердито оглянулся на собаку, мирно сидевшую метрах в шести. И неожиданно для себя заметил в ее глазах, и не только глазах: все выражение морды было каким-то раскаивающимся. Виноватым. Подозрения о высоком уровне разумности собаки, похоже, подтверждались. А значит, у Антона все таки появился какой никакой «компаньон». Словно рухнув с небес, на Антона вновь навалилась слабость. И голод. Решив не ждать, когда желудок начнет переваривать сам себя, он быстро направился к дому, игнорируя следующую за ним собаку. Поврежденная собакой воротина печально скрипела под порывами легкого лесного ветерка. Зайдя внутрь, Антон почувствовал странную вонь, и сразу же обнаружил ее причину. Некое создание, оставшееся неизвестным, осмелилось наложить приличных размеров кучу прямо посреди помещения. Причем, это явно не была собака, все это время находившаяся рядом. Разве что она отлучилась сюда, чтобы нагадить, пока он был без сознания. Но ей это вряд ли нужно.

-Кто бы ты ни был, если я найду тебя, убью и без сомнений сожру, если ты вообще съедобно, слышишь меня?

Высказав эту угрозу в пустоту, Антон перешагнул через вонючую кучку, и зашел в дом. Несмотря на нелицеприятный запах, есть хотелось страшно. Вытащив из банки несколько кусков просоленного мяса, он начал с аппетитом жевать жесткую пищу, и сам того не заметив опустошил всю емкость. Безжалостно съеденное мясо было запито водой из кувшина. В сенях раздавались некоторые необычные, вызывающие подозрение звуки. Открыв дверь, Антон узрел странную картину. Собака, стоя над вонючей кучей, передними лапами выбрасывала говно наружу, словно гигантская катапульта. Правда...

-Ты что творишь, гад! - разгневанный Антон, позабыв про свой лепет перед столь солидным зверем, пошел на собаку, -На кой черт ты разметал эту дрянь по всему двору, паразит? А ну пошел прочь! Из-за тебя количество моей работы только увеличилось, глупое ты животное!

Как ни странно, собака послушно отпрыгнула в сторону и, униженно поджав хвост и поскуливая, скрылась за углом дома, откуда выглянула лишь ставшая еще более виноватой морда. Такая ситуация неплохо подошла бы обычной собаке. Но смотреть как ведет себя таким образом огроменная зверюга, было странно. Погрозив собаке пальцем, Антон прихватил ржавое железное ведро и совок. Собирание помета сложно назвать приятной работой. Потратив добрый час на сбор разбросанных повсюду кусков говна и складирование их в компостной яме, Антон наконец мог вздохнуть спокойно. Собака куда-то под шумок скрылась. Да и фиг с ней. Ремонт сломанных ворот оказался непростой задачей. Одну из петель практически вырвало. Болталась на последнем уцелевшем саморезе, грозясь развалиться в любой момент, обрушивая увесистую створку ворот. Уверенности что, удастся поднять ее заново своими силами, у Антона не было. В любом случае, на ремонт у него есть лишь два световых дня. Скоро вновь придет тьма, и без укреплений он станет лакомым кусочком для живущих во мраке тварей.

Солнце уже начало клониться к закату, когда ворота были приведены в порядок. По крайней мере, Антону удалось сделать так, чтобы они закрывались. Хотя вряд ли они выдержат полноценную атаку. Собаки по-прежнему нигде не было видно, и Антон закрыл ворота, вновь спрятавшись в своем подвальном закутке. Хотя бы тут он мог спать спокойно. Сон без сновидений накрыл его толстым одеялом, даря долгожданный покой. Несмотря на пребывание в изолированном пространстве погреба, проснулся Антон опять на рассвете. Выйдя на крыльцо, он узрел собаку. И не только ее. Собака лежала на лужайке перед воротами, довольно посапывая. А рядом с ней лежал кролик. Огромный кролик. В схватке с такой тварью как этот кролик у человека было бы мало шансов на выживание. Задавил бы массой. Это он что, в качестве извинений притащил сюда эту тушу? Полезное пополнение рациона, учитывая сколько сама собака должна есть. Когда Антон подошел к туше кролика, собака открыла глаза, оглядела Антона, и снова закрыла их, блаженно засопев. Приняв это за согласие со своим присутствием, Антон с огромным трудом перевернул ушастого. И отшатнулся. Кролик кроликом, но какому травоядному нужны столь выпирающие клыки? Какой-то неправильный кролик. Съедобна ли вообще эта тварь? Впрочем, особого выбора и нет. Учитывая как ценны патроны, расходовать их, когда есть дармовое мясо, было бы глупо. С такими мыслями он вернулся в дом, чтобы взять разделочные инструменты. Предстояла сложная, долгая и очень грязная работа.

***

Пожалуй, со стороны, Антон сейчас сошел бы за какого-нибудь серийного убийцу. Или, на худой конец, фанатично относящегося к своей профессии мясника. Единственный имевшийся на нем предмет одежды - драные хлопчатобумажные штаны, был покрыт слоем крови и прочих остатков от туши, которую он только что закончил разделывать. С таким запасом провизии можно забыть о охоте... Дня на три. Учитывая что собаку тоже бы надо кормить, так как это, в общем то ее добыча. Отдельную проблему представляла свежая шкура и жуткого вида куча внутренностей, уже начинающая смердеть. Собака жрать потроха категорически отказалась, символично копнув на них пыли. Вонь была столь неприятной, что Антон совершенно не испытал желания бросить их в компостную яму. Они то может и перегниют, но свой нос лучше пожалеть. Оставалось только сбросить потроха в уже знакомый овраг, чуть в стороне от захоронения собак. Наверняка, какие-нибудь местные падальщики будут не против ими полакомиться. Вооружившись самыми плохенькими из железных ведер, Антон за несколько ходок вынес большую часть этой проблемы, куда и планировал. Солнце уже начинало садиться, когда осталась последняя партия. Посчитав в уме дни, Антон принял решение вынести эту дрянь сегодня. День был безопасный, тьма должна была придти только следующей ночью. Перепроверив ружье, и бросив в карманы по два патрона, он бодрым шагом понес свою вонючую ношу в сторону оврага. С каждой минутой становилось все темнее. Услышав за своей спиной шорох, Антон оглянулся, и увидел собаку. Выглядела она не очень. Будто испуганная чем-то незримым. Поскуливая, она шла за ним следом, постоянно озираясь. До оврага оставался всего какой-то десяток шагов, когда солнце скрылось за горизонтом. Со всех сторон начало ощущаться неприятное давление. Мир будто терял любые краски, заполняясь чернотой. Антон почувствовал подступающую панику.

-Как?! Но почему сегодня? Ведь прошло только...

В этот момент он понял, где мог просчитаться. Это объясняло и его сильный голод, и таинственное появление навоза в сенях. Он проснулся не в тот же день. Он пробыл без сознания как минимум сутки. И ночь тьмы наступила. Как он мог допустить такой глупый просчет? Ну, теперь то поздно. Судя по всему, сегодня приключения в этом странном мире закончатся весьма неприятным образом. Отбросив ведра прочь, Антон побежал, через лес, в сторону дома. Затихшая собака следовала рядом, ломая кусты. Тьма окончательно покрыла мир, сузив зону видимости до считанных метров. Где то вдали раздался холодящий кровь визг фурии, будто предвещая собой скорую кончину жалкому человечишке, блуждающему в чуждой ему среде. Голому, жалкому созданию, облаченному лишь в заляпанные кровью штаны. Ситуации хуже и придумать невозможно. Визг фурии вновь огласил окрестности, на этот раз ближе. Антон бежал, из последних сил, понимая, что на кону этой гонки его жизнь. Рядом слышалось дыхание неотступно следующей за ним собаки.

Фурия настигла их тогда, когда до дома оставалось не более десяти метров. Они успели миновать забор. С яростным визгом тварь вылетела из тьмы и врезалась в Антона, отбрасывая его в сторону словно пушинку. Боль пронзила тело. Создавалось ощущение, будто его только что сбил легковой автомобиль. Имелся у него подобный опыт. Хватая воздух ртом, он пополз в том направлении, где предположительно находился дом. Ружье при столкновении куда то улетело, и сейчас он был совершенно беззащитен. Спасти его могло лишь укрытие в подвале. Где-то в стороне раздался добротный собачий рявк, и громкие визги, сопровождающиеся лязгом и звуками рвущейся плоти. Кажется, собака вступила в бой. Сможет ли она одолеть ее? Все тело жутко болело, но Антон смог пересилить боль и доползти до приоткрытых ворот сеней. Из темноты выскользнула собака. Она была в порядке, если не считать нескольких порезов на шкуре, и десятка обожженных пятнышек на морде. Надо же, победил. Собака бесцеремонно зашла в сени. С огромным трудом встав на ноги, Антон закрыл створку ворот, и задвинул засовы, после чего незамедлительно приземлился на зад, отреагировавший на это тупой болью. Нащупав свою сложенную одежку, Антон достал из кармана рубахи зажигалку, и осветил помещение небольшим язычком пламени. Собака смиренно сидела на шкурах, поджав хвост, и смотрела на дверь. На улице было тихо. Но надолго ли эта тишь? Стоило ему так подумать, и где то вдалеке раздался один визг, и следом за ним еще несколько. Твари вновь объявили охоту на человека, вымотанного, раненого, и совершенно не готового к обороне.

Глава 5. Древняя твердыня.

Визги фурий звучали все ближе и ближе, с какой-то неприятной уху периодичностью. Будто они предупреждали жертву о своем приближении, что было бы странно для любого ночного хищника. С другой стороны, этот постоянный шум крайне неблагоприятно действовал на нервы, капля за каплей подавляя благоразумие подступающей паникой. Антон сжал зубы и схватил в руки использованный при ремонте ворот увесистый молоток. Без ружья он этим тварям даже близко не противник. Вся надежда на собаку. Но что-то не похоже, что она горит желанием вступать в бой. В крайнем случае придется ее бросить и спрятаться в подвале. Это даст какой то шанс на выживание. А почему бы, собственно, не сделать так сейчас? Последнюю гнилую мыслишку Антон отогнал прочь. Собака только что спасла его жизнь от куда более скорой кончины. Было мы невежливо и несправедливо так вот ее сейчас бросить. Визги фурий приблизились вплотную. Очевидно, они уже были на территории. Словно по чьей-то команде, все стихло. Антон задержал дыхание, вслушиваясь в звенящую тишину. Громкий, неожиданный удар порвал эту тишь в клочья. Что-то ударило в ворота, столь сильно, что они содрогнулись. Особенно сильно, как заметил Антон, содрогнулась недавно поврежденная собакой воротина. Петля ведь может и не выдержать, отвалится. И тогда и собака, и человек, точно станут чьим-то обедом. Следующий удар с грохотом пробил потрепанную собакой створку. Серая конечность со сморщенной жесткой кожей и невероятными когтями пробила дерево насквозь, и начала шарить вокруг, в поисках добычи. Антон отшатнулся вглубь сеней, судорожно сжимая в руках свое жалкое оружие. Пробила ворота? Что это за тварь!? Такая и люк вышибет без особых проблем, если пожелает.

В этот момент неожиданно оживилась собака. Совершив мгновенный рывок, и практически размазавшись в воздухе от зашкаливающей скорости, собака подлетела к руке монстра, и легким движением лапы отсекла ее. Брызнула едкая зеленая кровь, оставляя на всем вокруг темные пятна. Отрубленная конечность судорожно дергалась на полу. А в воздухе застыл неистовый, оглушающий и подавляющий вопль раненой твари. Вопль этот был столь силен, что вскоре вышел за границы слышимого человеком диапазона. Казалось, он причинял физически ощутимую боль. Антон в муках корчился на полу. Собаку же этот вопль, судя по всему, не смущал, поскольку она вернулась на свои шкуры и вновь застыла в ожидании. Вопль начал стихать в отдалении. Раненая тварь ретировалась с поля боя. Но взамен, стали слышны многочисленные громкие удары. Десятки ударов. Твари долбили дом со всех сторон, надеясь найти слабые места в его защите. На чердаке раздался оглушительный грохот и звон стекла. Кажется, одна из фурий разбила слуховое окно и влезла внутрь. Окружены буквально со всех сторон. Ситуация приобретает совсем уж печальный оборот. Антон вновь почувствовал близость своей безвременной кончины. Такие неприятные мысли не помешали ему спешно ретироваться в сторону подвала. Он уже стоял над люком, из последних сил открывая его, когда доски потолка с треском обрушились, и сквозь образовавшийся пролом вниз рухнула фурия, неудобно упав на спину. Огромные глаза мерзкой твари сразу приметили его, и он не успел ничего предпринять. Массивный удар кожистых лап буквально отправил его в полет. Пролетев через дверь горничной, он врезался в заскулившую собаку. Ощущения были странными. Все тело Антона будто онемело, а на оголенной груди алел глубокий порез, пересекавший все туловище. Кровь ручейками стекала вниз.

Оправившаяся от падения фурия уже начала лезть в сени, но получила сокрушительный удар лапой от собаки, и с визгом скрылась в помещении. Антон ощущал, как жизнь медленно покидает его, вместе с ручьями крови. Здесь, в этом неведомом мире, ему предстоит умереть. Печально, но ничего не поделаешь. В этот момент он ощутил, как его многострадального тела касается что то мокрое. Собака подхватила его челюстями, и небрежно, словно тряпку, забросила себе на спину, вызвав внеочередной приступ боли по всему телу. Не имея сил к сопротивлению, Антон просто вцепился в шерсть животного.

-Нет смысла, дружок... Скоро они нас прикончат...

Антон попытался погладить собаку по макушке, но мир расплывался перед его глазами. Сила покидала конечности. Он почувствовал резкий удар, и свист ветра. Собака куда--то бежала, с немалой скоростью. То справа, то слева, визжали фурии. Антон же сосредоточился на самом важном, понимаемом им на уровне подсознания. Нужно держаться. Держаться, покуда есть силы. Держаться липкими руками за собачью шерсть. Падение равносильно смерти, для них обоих. Антон уже понял, что собака его не оставит. Последним его воспоминанием в эту жуткую ночь стал яростный топот собачьих лап по чему-то твердому, и удаляющийся визг фурий. Он благополучно отключился.

***

Антон очнулся, и отметил, что первым услышанным им звуком вновь стала капель. Где то рядом капала вода, разбиваясь о твердую поверхнсоть. Вероятно о тот же самый каменный пол, на котором он сейчас весьма неудобно развалился. Вокруг было темно и плохладно. Конечности занемели. Свет проникал в это помещение лишь через узкие щели в стенах, падая на пол прямыми, как стрела, лучами. Так значит, вчера они от этих тварей спаслись? А где в таком случае эта собака? И раны, почему они совсем не болят? Поднявшись с отчаянным кряхтением тысячелетнего старца, Антон обозрел свои телеса. Поперек его торса шел довольно уродливый белый шрам, покрытый какой то слизкой дрянью. Но за исключением этого, он был совершенно цел. Правда, тело все ломило, будто после крайне напряженного трудового дня. Да и конечности слегка занемели от холода. Странно все это, как ни посмотри. Впрочем, в этом мире пока что странно вообще все. Встав на ноги, Антон осторожно пошел вперед, стремясь наткнуться на стену с минимальным уроном для себя. Впрочем, этот план оказался полностью провален. По пути к стене он споткнулся о какую-то массивную деревяшку и упал лицом в столетнюю пыль, покрывавшую каменный пол. Нос заполнило мерзкое щекотание и, в конце концов, Антон оглушительно чихнул, поднимая вокруг себя пылевую взвесь. Осторожно поднявшись, в полном молчании, он продолжил свой рискованный путь к стене, и вскоре уперся в нее руками. Пойдя по ней, он нашел коридор, в конце которого виднелся свет. А вот и выход. Может, получится узнать, куда его уволокла псина?

Около выхода было уже достаточно светло, и преткновений о скрытые препятствия можно было не опасаться. Антон подошел к светлому проему, жмурясь от изобилия солнечной благодати, и осторожно выглянул наружу. Вид был знакомый. Очень знакомый. Да это же руины замка. И нафига пес притащил его именно сюда? Антон сразу узнал это место в руинах. Тут располагался проход, который он планировал обследовать потом. Что-то вроде спуска в подвальное помещение. Слишком уж много различных лазов и дверей было в руинах замка, детально исследовать все за всего один день было попросту невозможно. Выбравшись наверх по порядком разрушенной каменной лесенке, Антон еще раз огляделся, но теперь уже привыкшими к солнечному свету глазами. Сразу обнаружилась собака. Мирно спала на лужайке, отгоняя ушами наглых мух, чемпионского размера, желавших усесться на ее голову.

-Эй, собак. Ты там живой, или как? – голос Антона был хриплым, и царапал даже его собственный слух, никогда не отличавшийся особой утонченностью.

Уши собаки встали торчком, и она оглянулась на человека, радостно завиляв хвостом. С виду ну точь в точь обычная собака. Только огромная. Антон ковыляя подошел к псине и протянул руку к загривку. Собака позволила коснуться себя, и разгладить жестковатую шерсть. Антон заметил на туловище собаки несколько свежих шрамов, похожих на его собственный. Проведя пальцем по одному из них, он обнаружил на пальце некую прозрачную липкую субстанцию. Очевидно это были...

-Слюни! Псина, так это ты меня вылечил?

Собака склонила голову на бок и с уже знакомой издевкой посмотрела на человека. Решив не утруждать себя разговорами с этим насмешником, Антон подошел к пролому в стене, служившему входом на территорию. И сразу же увидел две одиноких кучки серого пепла. Значит, фурии за ними последовали. Но погибли. Их убила собака? Нет, сомнительно. Насколько Антон помнил, собака удирала со ним на спине, и было весьма сомнительно, что фурии стали бы ждать ее в проходе, когда она оттащила его на территорию. Так что же убило этих монстров? И лежат на одной линии, будто в какой-то момент одновременно прекратили существовать, перейдя какой то рубеж. Рубеж? Кто их знает, законы этого мира. Возможно, замок это безопасная зона, как то защищенная от фурий. Что, впрочем, не объясняет случившегося тут истребления, следы которого в виде всевозможных скелетов валяются повсюду. Перешагнув куски стены, Антон стал спускаться вниз, в сторону своей домины. Нужно было найти ружье. Жизненно важный предмет, без которого шансы на выживание сильно упадут. Ну и, само собой, оценить ущерб, нанесенный этими тварями дому. Пока Антон спускался, собака догнала его, пойдя следом. Это несколько удивило Антона. Ишь, какая послушная. Спасла его шкуру от неминуемой смерти, не отходит ни на шаг. Интересно, что ее с ним связывает, и как к этому относится странная татуировка, появившаяся после ее царапины. Чудно это все. Чудно.

Привычный спуск занял не слишком много времени, несмотря на ноющее тело. Вскоре Антон увидел свою хату. И увиденное со стороны ему уже не понравилось. Сразу стало ясно, что дела обстоят худо. Первым делом в глаза бросалось ветровое окно чердака. Ставни, закрывавшие его, были выдраны, и валялись на крыше, а само окошко прекратило свое существование. Вместо него была видна здоровенная дыра неправильной формы, пробитая телом фурии. О содержимом чердака оставалось только гадать, однако невредимым оно вряд ли осталось. Ворота... Ворота также прекратили свое существование в качестве ворот. Одна из створ, та, которая ранее уже была повреждена, была окончательно сорвана с креплений и валялась метрах в шести от предназначенного ей места. Вторая створка болталась на последних остатках креплений, скрипя как расстроенная срипка. Сколько же дури в этой собаке. Это ведь снова она, родимая, постаралась, спасая их жизни. Псина, основной виновник состояния ворот, ни чувствовал за собой ни крупицы вины. Спокойно осмотрев участок, собака протрусила в сени и заняла место на шкурах, устроившись на дневной сон. Воистину беззаботное существо. Решив не тревожить собаку, Антон занялся поисками ружья. Они оказались долгими, но к невероятному его облегчению, успешными. Ружье валялось в неглубокой луже. Плохо, конечно, что оно промокло, но это исправимо, если его оперативно высушить, почистить и смазать. Дверь в горницу также оказалась выбитой. В самой горнице царил небывалый разгром. Фурия пробила своей тушей потолок, и его остатки были разбросаны по всему помещению. В люке в погреб зияла солидная дыра. Видимо, какие-то твари искали его там. А значит это укрытие теперь небезопасно. В целом, ничего не пропало. Да и странно было бы, если таким монстрам нужны были предметы повседневного быта. Однако общий вердикт был все так же неутешителен. В качестве убежища дом более не годится. Будто вторя этим мыслям. Собака глубоко, и вроде как печально вздохнула, не открывая глаз. Вокруг стояло небывалое спокойствие. Ничто в природе не напоминало о вчерашнем кошмаре. Будто этой тьмы никогда и не было. Пели птицы, и шуршала листва под дуновениями нежного теплого ветерка.

Плохо, очень плохо. Придется перебираться в руины замка, и сооружать себе там пристойное укрытие. Иначе через семь дней от него остается только кровавое месиво. Как бы он ни хотел жить в своем доме, на данный момент такую роскошь позволить себе Антон не мог. Жизнь дороже, чем наследство деда. Он бы с этим согласился. А еще, надо бы подумать об альтернативе ружью. Патронов кот наплакал, учитывая сложившуюся ситуацию. Можно попробовать сделать лук, но с ним он будет столь же беззащитен, как и без него. Для стрельбы из лука мастерство нужно, которого нет. А вот арбалет... Но для начала надо подумать об убежище, а значит, придется изучить руины более внимательно. Медлить непозволительно, несмотря на хреновое состояние побитого организма.

Соорудив во дворе примитивный мангал, Антон зажарил несколько длинных полосок крольчатины, приправив их небольшим количеством соли. Собаке жареное мясо пришлось не по вкусу, к некоторому облегчению человека, так что она позавтракала сырятиной, очень радостно ее сожрав. Пока еда переваривалась, Антон занялся уходом за своим единственным средством обороны, начищая его пропитанной жиром тряпкой. Вскоре эта процедура закончилась. Собрав сумку с некоторым количеством провианта, одеяло, а также прихватив с собой на всякий случай лом и лопату, Антон отправился обратно в сторону Замка. Собака покорно пошла следом за выбранным ей хозяином. Стоя во дворе, Антон озирал разбросанные на территории замка постройки. Закоулков тут было много. Очень много. Но к выбору потенциального жилища надо относиться с осторожностью. На самом деле, каменный замок не лучший выбор. Кто знает, какие тут зимы, а каменное строение протопить трудно. Взор Антона невольно устремился к главному корпусу замка, возвышавшегося над остальными. Такое большое строение. Наверняка, самые интересные находки будут в нем, но в то же время в нем будет опасно, учитывая какое тут все ветхое. Хотя, кто знает. Внешне оно не выглядит слишком потрепанным, так что рискнуть можно.

Двери главного входа не внушали доверия. Массивные, и порядком сгнившие. Если они упадут, даже если они насквозь сгнили, велика вероятность оказаться придавленным насмерть. Оценив обстановку, Антон решил залезть через окно. Вытащив из сумки старый фонарик с динамо машинкой, он положил его в карман, и чуть подпрыгнул, ухватываясь за карниз. Подтянувшись, он закинул одну ногу на подоконник, и через пару секунд уже сидел на нем, оглядывая открывшийся его взору простор. Помещение было темным и пыльным. Ноги ступившие на каменный пол утонули, словно в ковре, в слое древней пыли. Антон пошел вдоль стены помещения, в поисках чего-нибудь интересного. Совокупности света даваемого фонариком и проникающего через оконные проемы с трудом хватало, чтобы осветить столь крупное помещение. Вдоль стен висели странные ковры, если так можно назвать эти подозрительные остатки материи, насквозь пропитанные грязью. Антон не решился их тревожить, боясь оказаться погребенным под таким ковриком. Тут и там виднелись деревянные столы и скамьи, с виду целые, но явно уже подгнившие внутри. Что-то вроде обеденной залы? Или главного покоя замка?

В противоположном от двери конце зала было нечто необычное, пусть и вполне вписывавшееся в средневековый антураж. Небольшая ниша, в которой стоял натуральный трон. Пыльный, как и все прочее тут, но судя по пробивавшемуся блеску, металлический. Выполнен сурово, из множества прямоугольных фрагментов, и к тому же дополнительно, с каким то изощренным садизмом, украшен каменьями. Возможно даже драгоценными. Антон содрогнулся. Хуже сидения и пожелать нельзя. Пожалуй, самый неудобный стул, который он в жизни видел. Лучше уж на полу посидеть, чем пользоваться этим орудием пытки. В арках, по обе стороны трона, стояли две статуи, выполненные в виде воинов в полном доспехе, вооруженных длинными мечами. Статуи казались до жути реалистичными и, что особенно тревожило Антона, не были особо пыльными. Будто кто то старательно протирает их время от времени. На троне что-то лежало. Два вполне знакомых большинству людей предмета. В России их чаще всего именовали скипетром и державой. Символами власти монарха. На них слой пыли был порядочный, но вещи было очень красивые и дорогие. Явно не бутафория. Подозрительно все это. Что же случилось с местным населением, если в брошенном замке одиноко лежат на троне символы власти местной большой шишки? Да еще и скелеты рядом с троном.

Скелеты валявшиеся недалеко от трона были довольно интересны. В основном тем, что на них была броня. Поверх древних костей обвисли покрытые окислами кольчуги, помятые шлемы, сгнившая обувь. А также оружие. Как минимум один целый меч, и один меч, разрубленный на две равные части. К странностям добавились и некоторые особенности самих скелетов. У одного из них отсутствовала голова. Точнее голова то имелась, но валялась в добрых пяти метрах, и при этом сохранила часть позвоночника при себе, что было очень загадочно. Значит голова отлетела от живого тела вместе с позвоночником. У двух других скелетов подобным же образом недоставало конечностей. Ловушка? Возможно. Видимо те, кто хотели покуситься на символы власти, были наказаны за свою жадность. Но как эта ловушка работает?

Подняв с пола кусок камня, вывалившийся из стены, Антон бросил его в сторону потенциального расположения ловушки. Камень с силой ударился об пол недалеко от одного из скелетов, не произведя никакого эффекта. Антон подошел чуть ближе, внимательно осматривая все на своем пути. В какой то момент он почувствовал, именно почувствовал, что происходит нечто нехорошее. Со стороны трона долетела волна холодного, пропитанного смертью воздуха. Будто дыхание самой смерти. Антон застыл, словно заяц в свете приближающихся фар. И в этот момент его правая рука взорвалась бешеной болью, прокатившейся от кончиков пальцев до головы, и приведшей его в чувство. Татуировка горела яростным пламенем, не давая ему снова впасть в ступор. И он увидел. Каменные статуи вышли из своих ниш. Никаких огненных глаз или жутких звуков. Две каменные статуи просто взяли, и начали двигаться. Плавно, будто живые люди, держа наготове мечи. Они двигались достаточно быстро, и Антон понимал что убежать он не успеет. В этот момент двери в залу разлетелись в мелкую щепу, будто выбитые взрывной волной, или чем то на нее похожим. В дверном проеме стояла собака, и вид ее был страшен. В красных глазах горело пламя дикой, но тем не менее контролируемой ярости. Когти на лапах вытянулись, превратившись в набор бритвенно острых ножей, по твердости соревнующихся с алмазом, но не таких хрупких как он. Боевая машина, порожденная самой природой этого мира.

Разделявшие дверь и трон четыре десятка метров собака преодолела менее чем за секунду. Такой рывок противоречил самой природе вещей. Создавалось ощущение, что собака даже не преодолела, а просто неожиданно изменила свое положение в пространстве, мгновенно вступив в бой со статуями. Те, судя по всему, обладали разумом, или чем то на него похожим, так как сразу переключились на псину, начав организованно отбиваться от ее атак. События развивались так быстро, что Антон попросту потерялся в них. Он пополз в сторону от сражения, пребывая в паническом ужасе от происходящего. Назад, назад, назад. Ему в такой битве не выжить, никак не выжить. Он всего лишь человек, господи, за что ему этот кошмар. В какой-то момент его руки коснулись холодной поверхности металла. Трон. Он уперся в чертов трон, из-за которого и началась эта бойня. Положение становилось все более кошмарным, а мозг работал как никогда быстро, выискивая пути к спасению. Собака все еще билась со статуями, и довольно успешно. Однако камень вряд ли чувствует усталость, тогда как псине против двух бойцов не выстоять долго. Рука Антона сама потянулась к лежавшим на троне предметам, обхватив скипетр.

-Проклятье!

Тяжеленный металлический посох со звоном упал на пол. Антон просто не смог его удержать, так как стоило обхватить его, и дикий холод пронзил конечность. Будто в один момент из нее изъяли все тепло. Жутчайшее ощущение. Но куда более жутким было то, что статуи заметили его присутствие в охраняемой ими зоне. Одна из статуй развернулась и, игнорируя собаку, направилась к Антону. Отсчитывая про себя последние секунды жизни, Антон схватил все еще лежащую на троне сферу державы.

Глава 6. Наследство.

Сфера была очень холодной. Обжигающе холодной. Теплая кожа, коснувшись ее, мгновенно прилипла, и Антон ощутил накатывающую волнами боль. Не особо сильную, но, как и любая другая боль, неприятную. Покрывавшая поверхность сферы гравировка начала пульсировать испускать пульсирующее золотистое свечение. Статуя приближалась, но время будто замедлилось. Создавалось ощущение, что все вокруг движется, преодолевая сопротивление сгустившегося в сотни раз воздуха. Сфера в последний раз вспыхнула, и превратилась в нечто бесформенное, похожее на ртуть. Антон с ужасом смотрел, как непонятная субстанция течет по его руке, собираясь в районе запястья. Секунду спустя время вновь ускорило свой бег, а Антон с удивлением и страхом смотрел на очередное украшение его несчастной конечности. Сначала татуировка, а теперь еще и это? И что это такое?! Запястье Антона плотно обхватил широкий металлический браслет, покрытый замысловатой резьбой, довольно красивой к тому же. Материал с виду был похож на золото, однако учитывая, что веса не ощущалось, это вряд ли было оно. По правде сказать, браслет был вообще невесомым, что казалось невозможным для любого известного Антону металла. На тыльной украшения виднелись три очень знакомых руны. Антон сразу вспомнил, что такие же руны украшали закрытую дверь в часовню. Возможно, они как-то связаны?

Каменная статуя, которой оставалось всего несколько шагов до застывшего у трона человека, остановилась. Вторая, теснившая собаку, также прекратила свои атаки. Развернувшись в сторону Антона, обе статуи с грохотом преклонили колени, выбив из грязного пола фонтанчики пыли. Собака, тяжело дыша, рухнула на пол. Очевидно, бой с таинственными статуями сильно ее измотал. Антон недоумевал. Они ему кланяются? С чего это вдруг? Взор невольно вновь обратился к браслету. Только эта вещица может быть причиной такого странного поведения. Больше то ничего за эти секунды и не поменялось. Статуи без предупреждения поднялись с колен, и в полной тишине двинулись обратно к своим нишам. Антон не видел никакого смысла им мешать. Лишь бы снова не начали проявлять к ним агрессию. Он с сомнением посмотрел на валяющийся у подножия трона скипетр. Брать его в руки особого желания не было, хотя кто знает, какие эффекты могут быть сокрыты в нем. Впрочем, он может с равной вероятностью оказаться опасным для жизни. Не стоит того этот риск.

На дрожащих от пережитых страхов ногах, Антон подошел к отдыхающей собаке. Серьезных ранений псина не получила - лишь несколько царапин. Видимо не от всех атак каменного мечника ее скорость помогла уклониться. Это говорило о просто невероятной силе и скорости этих каменных роботов. Или лучше сказать големов? Ну, во всяком случае, сейчас все спокойно. Антон сел на пол, прислонившись спиной к собачьему брюху, мягкому и теплому. Нужно было перевести дух. Подняв руку, он вновь начал изучать новоприобретенный предмет древней бижутерии. Браслет с символами. Закрытая часовня. Возможно, не лишено смысла попробовать попасть в нее с помощью браслета. Учитывая, сколько странного уже успело случиться, почему бы не допустить и такую вот вероятность? Вреда от этого не будет точно. Переведя дух, Антон встал, и отряхнул свою одежду от слоя налипшей на нее пыли. Уборка тут понадобится капитальная. Не на одни сутки работы. Да какие там сутки, чтобы убрать только лишь эту огромную залу, недели мало будет. Нужно ли вообще этим занматься? Собака, почуяв, что Антон собрался уходить, также поднялась с земли, выражая всем своим видом полнейшее нежелание и одновременную готовность идти следом.

-Если не хочешь, можешь валяться дальше.

На ворчание Антона собака ответила взглядом полным осуждения, будто напоминая о событиях произошедших всего минут десять назад, и опасности, в которой была слабая человеческая тушка. Парировать было нечем. Выйдя на улицу через избавленный от дверей проем, Антон зажмурился от яркого света. Солнце щедро поливало руины своей благодатью. Но было и что-то еще. Странное. То чего раньше не было. Антон увидел в небе множество бледных синих линий, извивавшихся, пересекавшихся, устремлявшихся к земле и уходивших в небеса. Однако стоило чуть расслабить зрение, и небо снова становилось привычно пустым. Какая странная аномалия. Возможно, и она является следствием ношения странного браслета? Решив пока не обращать на это внимания, Антон пересек двор и направился к неприметному углу, порядком заросшему зеленью, в котором скрывалась таинственная часовня. Ее дверь, все столь же непоколебимая, была как всегда закрыта. Он подошел к двери, и с сомнением посмотрел на нее. Вытянув руку с браслетом вперед, он потянулся к дверной ручке, уже успев растерять всякую веру в успешность этой затеи. Раздался громкий щелчок, будто кто-то незримый открыл дверь изнутри. Ухватившись, Антон потянул ручку, и дверь начала открываться, выпуская наружу, через узкую щель, струи застоявшегося воздуха. Напрягшись еще сильнее, Антон полностью распахнул дверь.

В часовне по какой-то неведомой причине практически не было пыли. Помещение было куда просторнее, чем можно было предположить по внешнему виду строения. И оно было полностью сохранным. Будто только вчера тут кто-то был, подметая изукрашенный сложным мозаичным узором пол. Основным предметом интерьера, бросавшимся в глаза, была статуя на противоположном от двери конце помещения. Антон слегка сжался, готовый к тому что на него снова может напасть каменный враг, но ничего не произошло. Восседающий на кресле старец, которого эта статуя изображала, бездействовал. Поражала детальность изображения, вложенная в это творение неведомым скульптором. Каждый волосок длинной бороды отлично просматривался даже на расстоянии. В отличие от рыцарских статуй, с их закрытыми забралами, у старика можно было в подробностях рассмотреть все лицо. Суровое лицо ветхого человека, прожившего непростую жизнь. Суровое, но все же казавшееся добродушным и незлобливым. В глазах старца сияли два синих драгоценных камня, не слишком сочетавшиеся со всем остальным.

Напротив статуи стоял массивный прямоугольный алтарь, выполненный из цельного куска неизвестного Антону камня, гладко отполированного и покрытого сложной, многоступенчатой резьбой. Поверхность стола, судя по виду от двери, была зеркальной, или очень близкой к ней. Сбоку виднелось странное углубление, будто туда полагалось вставлять продолговатый предмет. Антон невольно вспомнил про оставленный в тронном зале скипетр, и отметил про себя, что он может еще пригодиться. Вдоль стен часовни тянулись полки, заставленные массивными книгами в тяжелых переплетах, и разнообразными предметами, красивыми, и столь же непонятными. В стенных нишах стояли три запертых массивными навесными замками сундука, выглядящих весьма внушительно. Антон радостно потер руки. Джекпот! Вот тут то явно есть чем поживиться. Может действительно что полезное найдется. Какое интересное место дожидалось его все эти годы. Было бы грешно его проигнорировать.

Антон шагнул в помещение, и осторожно подошел к алтарю около статуи. Протерев рукой и так довольно чистую поверхность, он увидел собственное отражение, слегка искаженное поверхностью. Браслет завибрировал, реагируя на что-то неизвестное человеку. И начал мягко светиться. На всякий случай, Антон отошел на пару шагов назад. Символы, до того незримо покрывавшие поверхность стола начали попеременно зажигаться и гаснуть, будто выполняя какую то последовательность. Над зеркальной поверхностью возникло изображение. Подробное изображение куска местности. Антон сразу узнал его. В центре круга, диаметром примерно километров пять, был холм, на вершине которого были четко видны руины замка. Склоны холма покрывал густой лес. Невероятной красоты и подробности изображение. Абсурдно. Столь футуристическая вещь посреди разрушенного замка. Что же с этим миром не так? Даже в собственном мире Антона такие вещи были далеко не всем доступны, а тут, вот тебе, подробное спутниковое изображение. Но с какой целью тут вообще нужно это устройство? И как много местности оно охватывает? Понять бы еще, как этим неожиданным приобретением управлять.

Антон подошел вплотную к алтарю, и начал внимательно изучать его, пытаясь понять, можно ли вообще манипулировать изображением. Никаких внешних средств контроля на полированном камне не было. На жесты и голосовые команды алтарь также не реагировал. Да и странно было бы, если бы реагировал. В конце концов, вряд ли его создатели говорили по-русски, или на каком-либо ином земном языке. В какой-то момент Антон, уже отчаявшийся подчинить неведомое устройство, начал просто изучать карту. Его взгляд зацепился за то место, где проглядывалось его собственное подворье. Жаль, что приближение такое слабое. Вдруг, карта пришла в движение. Она наплыла на точку, на которой он концентрировался секунду назад, и Антон увидел свой деревянный домик, во всем его великолепии павшей деревянной крепости так, будто стоял от него в десятке шагов. Или точнее, парил в десятке шагов над ним, если можно так сказать. Выходит, карта реагирует на мысленный посыл. Да не на всякий. Постепенно, Антон смог немного освоиться, и определить границы доступной ему области, передвигая обзор мысленными командами, по известным ему ориентирам в этой местности. Он мог спокойно озирать примерно пять километров вокруг холма. Примерно, потому что расстояние он определял, сравнивая его с размерами участка, что давало большую погрешность. Когда он попытался дать команду на точное определение расстояния, неведомый прибор его понял, и послушно высветил в воздухе несколько символов. Значения которых Антон, конечно, не понял. Стоило ему отойти к двери, как карта беззвучно растворилась, будто ее и не было никогда. Убедившись, что в случае чего может снова ее вызвать, Антон решил уделить больше внимания другим предметам в часовне.

Книг тут было много. Антон не стал считать все, прикинув, сколько в среднем стоит на каждой полке и сложив число полок. Получилось что-то около трех сотен. Внушительное число. И это ведь не те тонкие современные книги, в хлипких картонных обложках, а настоящие фолианты. Толстая, грубая бумага, и кожаная обложка с металлическим тиснением. Такой и насмерть пришибить можно, неосторожно ударив. Открыв и с некоторым трудом пролистав пару томов, он был вынужден вернуть их на место. До поры до времени. Непонятный иероглифический язык, на котором они были написаны, оставался полнейшей загадкой. Кое-что можно было понять по картинкам и гравюрам, отличавшимся небывалой искусностью, но и среди них было слишком много странного, а на полный перебор всей библиотеки в поисках полезных сведений могло бы уйти очень много времени. На полках были не только книги. Были там и запечатанные бутыли цветного стекла, в которых покоились неведомые Антону жидкости. Были различные странные статуэтки и фигурки, из самых различных материалов. Были шкатулки, и небольшие футляры. Антон подозревал, что в последних находятся свитки. Видел он как то раз такие, в музее. Однако, несмотря на все это изобилие, копаться в нем желания не возникало. Опасно, учитывая происходившее в замке ранее, да и несвоевременно. Кто знает, какая отрава может содержаться даже в самом безобидном на первый вид сосуде? Некоторая осторожность не помешает.

Из очевидных трофеев, оставалось проверить скрытые в нишах сундуки. Проверка оказалась на удивление быстрой. Два сундука были заперты. Ключей рядом не было, так что Антон решил оставить их на потом. Ломать хорошие сундуки фомкой не хотелось. В замочной скважине третьего сундука к великому облегчению торчал ключ, словно забытый тут предыдущим владельцем помещения. Повернув его, Антон откинул оббитую бархатом крышку, и заглянул внутрь. Сундук был заполнен самыми разнообразными предметами, любовно упакованными в свертки, и вроде как вполне сохранными. Как, впрочем, и все остальное в этой странной часовне.

Первым из сундука был извлечен массивный куль из пропитанной жиром ткани, оставившей на коже неприятное ощущение. Куль был плотно перевязан бечевкой, скрепленной свинцовой печатью с очередным непонятным символом. На ощупь, Антон уже понял, что может находиться внутри, хоть до конца и не был уверен. Не особо раздумывая, он порвал бечеву и развернул ткань. Внутри куля была кольчуга. Тонкая, и очень длинная, аж до колен, но при этом слишком легкая даже для такого количества. Как будто мелкие звенья этой кольчуги были из пластика, или чего-то на него похожего, однако это было очевидно не так. Металл кольчуги был плотным и очень холодным на ощупь. Стальной нож не смог оставить на нем даже маленькой царапинки.

Отложив кольчугу в сторону, Антон вытащил из сундука следующий предмет. Прямоугольная кожаная сумка. Судя по жесткости, дополнительно укрепленная какими-то пластинами. Развязав завязи, Антон открыл сумку, или скорее футляр. Внутри, в три ряда по шесть отделений расположились ячейки, в каждой из которых хранилась стеклянная пробирка. Обычная лабораторная пробирка. Правда, запечатанная сургучом. В каждой пробирке было примерно до половины объема непонятной красной жидкости. Не рискнув опробовать содержимое, Антон отложил сумку в сторону, и достал тот предмет, который вызвал в нем наибольший восторг. Это был странного вида лук без тетивы, разобранный на три затейливо сочленяющихся фрагмента. Он был, по всей видимости, из того же материала, что и кольчуга. Слишком уж легкий для предмета из металла, которым он явно являлся. Рядом с луком в сундуке лежал бархатный мешочек, заполненный наконечниками для стрел. Высыпав их на пол, Антон тщательно пересчитал свой потенциальный боезапас. Сорок пять штук. Классических, таких какие привычны обывателям, оказалось всего с десяток. Остальные имели самые странные размеры и формы. После лука, из сундука был вытащен узкий кинжал в ножнах. На вид, обычный. Разве что непонятные символы выбиты вдоль дола, но мало ли что мог написать кузнец. Может это его фирменное клеймо? Последний предмет был непонятным. Узкий футляр, чем-то напоминающий футляр для чертежных принадлежностей. Внутри были разложены по увеличению размера двенадцать разнообразных резаков из сиреневого металла, каждый помеченный своим символом. Странные инструменты, а это были именно инструменты, назначения которых Антон не понимал. Сундук был уже пуст, но Антон приметил толстую нитку, завалившуюся в стык обивки, и вытянул ее. Это была тетива. Грязная и запачканная тетива из волоса, будто побывавшая во множестве сражений, и как то умудрившаяся в них уцелеть. Вроде и расходник, но уж больно старым выглядит, для этой роли. Находок много. И разбираться с ними еще далеко не один день.

***

Два дня Антон потратил на более подробное изучение замка, в поисках полезных вещей и информации. Как оказалось, статуи около трона были не единственными. Такие же статуи то тут, то там, стояли по всему замку. В общей сложности Антон насчитал три десятка статуй с различным вооружением: десяток с длинными мечами, пятерых с длинными луками, одиннадцать с алебардами и четырех со странными посохами. На него они не реагировали, так что он решил не трогать их в ближайшее время. Замок оказался намного больше чем ему представлялось. Причем, в подземные ярусы он соваться так и не решился, поскольку царивший там мрак был слишком густым для его примитивных источников света, которые еще и экономить приходилось. Мало ли какая мерзость может ошиваться в сырых подземельях. Спасибо хоть наверху нет опасности. В блужданиях по руинам, он обнаружил, что на все это немаленькое строение приходится всего один огромный камин и несколько кухонных печей. Никаких отопительных систем предусмотрено не было, а протопить такие помещения было бы очень сложно, если конечно тут есть полноценные зимы. Да даже если их и нет, вечерами все равно бывает холодновато. Неужто местные жители совсем не мерзли? Скелеты то человеческие вроде.

Уж чем брождения по замку точно были богаты, так это различным металлическим ломом, среди которого было и немало полезных, особенно в перспективе, вещей. Весь найденный лом он складировал в заброшенной кузнице, надеясь когда-нибудь найти ему применение, если уж дорогу в свой мир найти не получится. Своим основным убежищем он решил сделать часовню, единственное строение, имевшее прочную железную дверь. Нет, Антон, конечно, не забывал о своем доме у подножия холма. И особенно о огороде близ него. Два-три раза в день он спускался вниз, и проверял как там дела. Собака добровольно взяла на себя обязанности охотника, притаскивая свою добычу во двор замка. Разделывать ее было слишком утомительно, и потому Антон ограничивался вырезанием самых ценных кусков для себя, оставляя все остальное животному. В противоположном от часовни углу двора было организовано импровизированное стрельбище. Деревянный болван, собранный из кое как отесанных бревнышек. Само собой, Антон не тратил патроны на тренировку. Болван был собран совсем не для того. Теперь у него были лук и стрелы, а вот умения использовать их не было совсем. Особенно учитывая, что стрелы были довольно таки неказистыми. После двухдневной практики Антон мог с уверенностью попадать куда нибудь в болвана. С десяти шагов. Да уж, эта наука упорно не хотела ему даваться. Из за чего вновь начали возвращаться мысли о куда как более покладистом арбалете. Хотя, наверняка и там все не так просто, как кажется.

На четвертый день своего обитания в рунах замка, Антон почувствовал в воздухе слабый запах дыма. Первой, панической мыслью, было то, что его многострадальная деревянная хата загорелась. Он уже был готов броситься на тушение пожара, но вовремя понял, что дымком тянет с совершенно другой стороны. Взлетев на башню по уже привычным ступеням, он вперил взор в горизонт, выискивая источник запаха. Заметить его было не трудно. Не далее как в километре от холма поднималась вверх тонкая струйка белесого дыма. Кто-то развел там костер. А животные с огнем не в ладах, значит это разумные. Или люди, такие же как он сам, или может быть местные туземцы. Антона устроил бы любой вариант. Быстро схватив лежащие наготове за дверью часовни сумку и ружье, он выбежал за пределы замка. Только бы успеть, на сей раз. А не как в прошлую вылазку. Впрочем, на этот то раз откуда взяться проблемам? До ночи тьмы еще есть время. Сейчас в лесу должно быть относительно безопасно. Уже привычный спуск с холма, едва ли не вприпрыжку, занял всего несколько минут. Сбавив ход, чтобы не выбиться из сил раньше времени, Антон быстро пошел в нужном ему направлении. Откуда то из кустов вынырнула собака, неспешно направившись следом. Она упорно сопровождала его всякий раз, как он покидал замок.

Запах дыма становился все более и более отчетливым. Вскоре впереди послышались неясные звуки. Они были довольно странными, и как то не производили впечатления тех, что могли издавать люди. Возможно, это всего лишь паранойя разыгралась. Антон пригнулся, и стал ступать осторожнее, приближаясь к источнику дыма через густые местные кусты. Собака заметив, как насторожился ее хозяин, обратилась в беззвучную тень, покорно следующую за ним. Через некоторое время звуки стали отчетливыми. Впереди замаячил просвет. Осторожно раздвинув стебли кустарника, Антон выглянул на весьма крупную поляну. Открывшееся ему зрелище было необычным. Но, когда тут вообще было что-то действительно обычное? На полянке был разбит лагерь. Не человеческий лагерь. Вокруг небольшого костра из веток расположились четыре странных человекоподобных создания. Именно человекоподобных, ибо назвать людьми эту причудливую смесь кабана и человека, награжденную в довесок небольшими витыми рогами и кожей зеленого оттенка. Создания странные, но не «мерзкие». Просто другие. Судя по всему, они были вполне разумны, однако культура их оставляла желать лучшего.

Создания странные, но не сказать чтобы такие уж мерзкие. Судя по всему, они были вполне разумны. На них была одежда из какой-то самодельной материи, и даже примитивное подобие брони, сделанной из металлических листов различных форм, нашитых на кожаные жилеты. Существа жарили на огне не слишком привлекательное на вид мясо, и пожирали его, переговариваясь на странном наречии. Как минимум у одного из них Антон заметил лежащий под рукой короткий лук. Уж этот то наверняка стреляет получше него самого. У остальных также было оружие. Грубо изготовленные изогнутые мечи, по своему уровню находящиеся где-то близ заточенного куска металла. Осмотрев поляну внимательнее, Антон заметил привязанного к дереву пленника. Это был человек. Кажется. Всклокоченные грязные волосы и рубище скрывали внешность, не давая увериться в этом. Пленник был грубо привязан к корням старого дуба, не имея никакой возможности сбежать. Какая странная ситуация. Стоит ли вступать в бой, не разобравшись в том, что именно тут вообще происходит? Да и его ли это дело, в любом случае?

В этот момент один из свинолюдов встал, и подошел к пленнику, неся с собой несколько костей с остатками мяса. Бросив кости на землю рядом, свинота отвесила пленнику увесистый пинок по ребрам. Раздался болезненный стон, и какая-то мольба. Антон навострил уши. На мгновение ему показалось, что пленник говорит на его родном языке. А показалось ли? Происходящее наводило на определенные нехорошие мысли. Но и помогало принять решение. Конечно, патронов у него мало, но спасение попавшего в беду соотечественника куда важнее мелочной экономии. Антон вскинул ружье, и прицелился в противника, все еще стоявшего рядом с пленником и издевавшегося над ним. Сразу опознавшая намерения хозяина собака замерла, готовая к рывку. Какая же смышленая псина. Поумнее иных людей будет.

Грохот выстрела разнесся под кронами деревьев, на секунду разрывая покой леса. Маленький кусочек свинца, посланный в полет не дрогнувшей рукой, вошел прямиком в затылок противника, пройдя сквозь его череп с хлюпающим звуком и превращая в месиво кровавых ошметков. Трое оставшихся у костра свинолюдов не успели даже вскочить на ноги, когда на поляне возникла собака. Выбранная ей жертва мгновенно лишилась жизни. Острые собачьи зубы вырвали глотку свинолюда, заливая все вокруг свежей кровью. Лучник, оказавшийся от собаки дальше всех, с невероятной скоростью натянул тетиву, отправляя в короткий полет длинную стрелу. Грубый наконечник вонзился в собачью шкуру, застряв в жесткой щетине. Совершив очередной рывок, пес снес противнику голову, вместе с большей частью шеи. Последний оставшийся противник отбросил свой жалкий меч в сторону и рухнул на землю, лопоча что-то непонятное на своем странном языке. Собака, повернувшись к нему спиной, несколько раз копнула на него земли, будто пытаясь скрыть от своих глаз это непотребство. Антон вышел на поляну, и осмотрелся. Эта собака воистину бесценное сокровище. Потрачен один патрон, получены три трупа. Причем уж с лучником то проблем могло быть много. Вон, какой опытный. Был. А ведь, можно было и вовсе не тратить пороху. Пес и так порвал бы их, если бы Антон приказал. Итак, три жмура, один пленник и один спасенный из плена, не считая трофеев. Для первой встречи с местными разумными не очень, но могло быть и хуже.

Антон подошел к валявшемуся на земле свинолюду. Самый молодой из них, видимо. Кожа не такая морщинистая как у других, да и оттенок более нежный. Найдя среди пожитков свинолюдов моток веревки, Антон связал пленника по рукам и ногам, оставив собаку охранять его, а сам пошел к спасенному. Тот все это время беззвучно лежал у дерева, то ли ожидая окончания боя, то ли просто смирившись со всем происходящим и погрузившись в безразличие. Раздвинув длинные, грязные и сильно свалявшиеся волосы пленника, Антон увидел истощенное лицо молодой девушки. Вот уж неожиданность. Видать, много ей довелось в этом плену пережить. Разрезав путы, держащие несчастную пленницу, Антон подозвал собаку, и взвалил все еще безразлично таращащуюся в белый свет девушку поперек собачьего хребта. Пес сразу понял, чего от него хотел хозяин, и максимально осторожно пошел в сторону замка, стараясь удержать свой нежный груз на спине и не уронить на землю. Прихватив немногочисленные пожитки свинолюдов, Антон развязал ноги пленника, и рывком поднял его на ноги. Ткнув в спину ружьем, он направил его следом за собакой. Небольшой отряд медленно двинулся в сторону замка.

Глава 7. Попаданка.

В топке большой кухонной печи мирно потрескивало пламя, облизывая поленья нарубленных Антоном дров. Рядом с замком было достаточно сухостоя, который он помаленьку переводил на топливо. Какие тут зимы, Антон все еще не знал, а запасенные дрова лишними в любом случае не будут. Так как кухня оказалась единственным помещением, в котором была хорошая печь, Антон выбрал ее за основное свое жилище, и потихоньку перетаскивал основные пожитки из избы сюда, готовясь к возможным неприятностям. Правда, и у этого помещения были свои недостатки. Например, целых три дверных проема, два из которых пришлось заложить каменными блоками, выпавшими из внешней стены, и окна, сейчас закрытые импровизированными ставнями из сплетенных лоз. Мало ли какое зверье решит на огонек заглянуть.

Сидя перед огнем, Антон одну за другой осматривал вещи, доставшиеся ему после разгрома отряда свинолюдов, пытаясь получить больше информации об этом чудном мире и его обитателях. Почти все металлические изделия были изготовлены из грубо выкованной бронзы, или же очень похожего на нее металла. Такой же сплав являлся основой для почти всех бытовых изделий, найденных в замке. Особенно интересно было то, что все металлические изделия местных явно являлись кустарными переделками совершенно других предметов. Было похоже, что неведомый «кузнец» просто набрал бронзового лома, и сковал его воедино, совершенно не напрягаясь по поводу внешнего вида своего изделия. А уж чем и как эти «мечи» затачивались, вообще непонятно. Не удивительно, если просто трением о ближайший валун. И на какой срок службы рассчитано это чудо? В отличие от изделий металлических, лук был хорош. Простое оружие без изысков, изготовленное из похожей на тис древесины. В колчане нашлись пятнадцать стрел, с отлично обработанными древками и оперением, но вот наконечники… Наконечники повторяли историю ножей, и были изготовлены практически из мусора. С удивлением, Антон увидел на конце одной из стрел выпрямленную вилку. Занятные дикари. Словно постапокалиптические варвары. А может, так и есть? Может, это их предки обитали в этих руинах? И это остатки какой-то высокоразвитой цивилизации. Возможно. Узнать то все равно не выйдет, пока связь с ними не наладится. Поковыряв одну из стрел, Антон легко сорвал наконечник, обнаружив что тот закреплен лишь небольшим комочком смолы. Да уж, если такая вонзится глубоко в плоть, вытащить ее будет очень трудно. Древко просто отвалится, оставляя наконечник глубоко в ране. Не похоже на оружие для охоты.

Прочие пожитки также не отличались сложностью. Самым ценным, что нашел Антон, неожиданно стала соль. Во всех четырех заплечных мешках были солонки, сделанные по подобию бурдюков, из какой-то плотной кожи. Внутри них был соляной порошок. Не особо чистый, серо-бурого цвета, но вполне себе пригодный к употреблению. В общей сложности набралось около двух килограммов. Одежда из грубой ткани и какие-то непонятные обереги интереса не представляли. Грубая тканая материя, сшитая высушенными жилами. Носить такое, наверное, не слишком удобно. Хотя, ко всему можно привыкнуть. В сумке самого крупного свинолюда нашлась увесистая книга, закрытая на встроенный замок, и пустая стеклянная бутылка из бурого стекла, в каких на Земле продают пиво. Возможно, она и есть с земли. Уж больно сходство велико. Закончив с обыском мешков, Антон взвесил на руке один из бурдюков с солью. Соль. А ведь без нее в лесу и не выжить. Запасы на зиму это дело такое, а как их без соли то делать? Можно конечно сушить да коптить, но не так уж это и надежно, особенно в неопытных руках. Предки может и знали какие рецепты, да вот только Антон в них посвящен не был. Значит, надо узнать, где берут соль эти варвары. Может, получится ее на что-нибудь обменять. Мусора в замке достаточно.

Пленный свинолюд, который мог бы просветить его на этот счет, лежал на куче листвы чуть в стороне, связанный по рукам и ногам, и не подавал признаков жизни. Вообще, после того, как Антон привел его к замку, вел себя абориген весьма необычно. Постоянно дрожал, будто пребывая в состоянии дикого ужаса. Даже когда собака рвала его товарищей у него же на глазах, он не испытывал такого страха, как показалось Антону. Освобожденная пленница спала на шкурах, заменявших Антону кровать, укрытая одеялами из старого мира. Молодая девчушка, лет семнадцати-восемнадцати, перенесшая немало после попадания сюда. В том, что она с Земли сомнений не оставалось. Пребывая в полусне, она несколько раз звала по-русски мать, и какого-то Антона. Точно не его, так как он ее в глаза никогда не видал, но на Руси-матушке Антонов более чем достаточно. Закончив перебирать вещи, он отложил их в сторону, и вновь взял в руки книгу. Запиравший обложку замок был простым, но без опыта и такой не вскрыть. Да и есть ли смысл напрягаться? Читать на местном все равно не умеет, а времени и сил на вскрытие уйдет немало. В этот момент со стороны импровизированной постели раздалось тихое шебуршание. Антон оглянулся. Девчушка, видимо недавно очнувшись от своего сна, активно пыталась срулить из кухни. Она кралась вдоль стены, направляясь, как ей наверное казалось, к выходу. На деле данный дверной проем вел в кладовку, где Антон хранил дрова. Заметив, что ее действия не остались без внимания, девушка замерла, и посмотрела на Антона, будто пойманный на месте преступления вор. В ее глазах светился нешуточный страх.

-Не боись, малая, я людей не ем, да еще и таких отощавших. – Антон благодушно улыбнулся девушке. В ее глазах сверкнуло удивление, быстро сменившееся недоверием и опаской. Но того, первоначального страха уже не было. Видимо, сыграла свою роль родная речь, услышанная в такой интересной обстановке. Не решаясь приблизиться или даже сдвинуться с места, она заговорила хриплым, отвыкшим от общения, но все же очень приятным голосом.

-А вы кто такой?

-Человек. - Антон состроил донельзя серьезное лицо, отвечая на вопрос девушки, -Можешь звать меня Антон. Я с Земли, как и ты, и сразу скажу что понятия не имею где мы находимся и как отсюда выбраться.

-А... Вот оно как... – в голосе девушки звучало немалое разочарование. Она осторожно вернулась к постели, и села на шкуры, растерянным взором оглядывая нехитрое жилище Антона, - И как долго вы тут, Антон?

-Да уж три недели скоро будет. Сама-то ты, кстати, кто будешь? И как оказалась у этих странных свинок?

Девушка испуганно поежилась. Судя по всему, эта тема была для нее весьма болезненной, и Антон вполне мог понять почему. Даже на земле пережить плен в той или иной форме может оказаться крайне сложно. Человек может сломаться, и навсегда потерять себя, особенно если пленители не отличались человечностью. А уж свинолюдам в человечности можно отказать по определению. Однако, девушка смогла собраться, и подавить взбунтовавшиеся эмоции.

-С Питера я. Одиннадцатый класс закончила, с друзьями ролевиками в лес поехали, и вот…

Антон напряг память, вспоминая кое что об этом.

-А, это когда собираются люди, скучающие от повседневной рутины, чтобы представить себя эльфами, гномами и феями, да палками вдоволь помахать?

-Не совсем так. - Оля слегка улыбнулась. - Но в целом верно сказано. В тот жуткий день мы были на полигоне. Я играла роль эльфийки-принцессы. Костюм для этого подготовила. А потом задремала в машине. Когда я проснулась, машина стояла посреди леса, и ни следа моих друзей или лагеря...

-Постой, машина? -информация была слишком интересной чтобы удержаться от вопроса. -Ты попала в этот мир вместе с машиной? Она может оказаться очень полезной... Впрочем, прости. Продолжай.

-Ну, в машине было немного еды и воды. Багажник я открыть не смогла, ключей не было. По началу решила что это чья то злая шутка, но не слишком ли сложная шутка, тащить машину через непролазный лес, только ради розыгрыша? Не понимая, что происходит, я решила попробовать найти людей. И я пошла... Какой же дурой я была... Почти сразу заблудилась. Даже не уверена, что смогу теперь отыскать место, где осталась эта проклятая машина. И наткнулась на этих уродов. Поначалу думала что люди, пыталась позвать. А они меня словно животное, заарканили, и поволокли в свою деревню. Вонючие твари.

-Деревню? И велика ли она? – Антон очень заинтересовался и этим. Значит, где то в доступности есть целая деревня таких свинолюдов? Это одновременно занимательно, и опасно. Если они на людей охотятся, то и сюда, выходит, могут заглянуть.

-Не знаю, насколько она велика по местным меркам. Я насчитала около тридцати хижин, а тех жителей, что я видела за раз, было никак не меньше сотни. Какой-то особенно уродливый урод в цацках постоянно тыкал в меня пальцем, и лопотал что-то на своем. Одежду мою всю содрали, и растащили. А когда узнали что… Ну, что я еще девочка, - лицо Ольги покраснело со стыда, а Антон порядком удивился, узрев такую скромность у представительницы современной молодежи, -в общем, насколько я поняла, они меня в жертву решили принести. Не знаю точно, но очень было похоже. За то время, что я жила, словно домашний скот в их поселении, я кое как научилась понимать некоторые их слова. И поняла, что меня убьют, чтобы заплатить какую-то дань духу, живущему на холме. Племя этих сволочей весьма жестоко. Я неоднократно видела, как они дрались из за самок или просто по пьяни, наклюкавшись своим вонючим пойлом. Состарившихся особей убивают или прогоняют. Но думаю, в этом виноваты три самых мерзких твари. Вождь, жирный ублюдок, притесняющий всех остальных самцов племени своей силой, его жена, не менее жирная стерва, уродующая и избивающая красивых самок, и жрец, самая мерзкая и уродливая тварь, питающаяся плотью собственных соплеменников. Все свинолюды боятся и не смеют перечить этой троице. Местные детишки иногда тайком подкармливали меня, и на большую часть их племени я зла не держу... Но троица мразей и их прихвостни...

Девушка замолчала, гневно сжав кулаки. И без слов было понятно, какой участи она желала бы для тех троих. Антон посмотрел в сторону тихо лежащего в стороне пленника.

-А этот что? – он указал пальцем на лежащего в углу пленника.

-Этот?

Увидев свинолюда, Ольга испуганно вздрогнула, но сразу расслабилась, рассмотрев его повнимательнее.

-Он безобиден. Проводник. Насколько я поняла, в их нынешней иерархии использующие луки не считаются полноценными воинами и всячески гнобятся. Это молодой охотник. Его, наверное, взяли чтобы он проводил трех уродов, прихвостней вождя.

-А чего он такой испуганный стал, когда я его сюда притащил?

Девушка нервно хихикнула.

-А сам не понимаешь? Этот холм они считают местом обитания то ли злого духа, то ли бога. И боятся приближаться сюда за чем-либо кроме жертвоприношения. Видимо этот дурень принимает тебя за воплощение этого бога, и очень боится.

-Какое неожиданное повышение. От испуганного смертного с Земли, до темного божества. Быстро поднимаюсь. Кстати, что насчет тьмы? Ты с ней не сталкивалась?

Андрей подумал, что эти проклятые фурии и могут оказаться тем самым злым духом, которому поклоняются свинолюды. В таком случае он просто невероятно невезучий. Оказался в самом опасном месте во всей округе. Или наоборот, самом безопасном? Раз уж свинолюды так его боятся, по крайней мере, они сами ему не угрожают.

-Тьма? - девушка выглядела несколько озадаченной, -Ну, ночи тут темные, не без того. Особенно каждая седьмая ночь. Не знаю почему, но в такие ночи свинолюди запирались в своих домах до заката, и тихо сидели до рассвета, карая всех, кто осмеливался шуметь. Даже детей не щадили, придушивали.

Несмотря на то, что девушка только недавно проснулась, она снова начала клевать носом. Антон подумал, что это может быть последствием истощения, и решил прервать расспросы, хотя о чем спросить еще было.

-Ладно, Оль. Думаю, время поговорить у нас еще будет? Не желаешь перекусить?

Завершив таким образом разговор, Антон достал из стоявшей рядом с печью банки несколько кусков мяса, и стал нанизывать их на заточенные ветки. Все-таки такую встречу надо отпраздновать хотя бы хорошей едой. Ну, такой «шашлык» конечно изысками не страдает, но он во всяком случае на вкус не противен. Тем паче что на него потрачена столь ценная сейчас соль. Жаря мясо над огнем, он думал. Значит, и на свинолюдов фурии нападают. Но только когда те шумят. А до него то они почему так упорно пытались докопаться все эти дни? Пленный свинолюд по-прежнему предпочитал не реагировать на людей, забившись в угол и мелко дрожа. Попытка Антона предложить ему несколько кусков мяса лишь еще больше напугала дикаря, и он решил оставить его в покое, до поры до времени. Высвободилось некоторое количество времени, и нужно было решить, как именно его потратить. В часовне осталось еще немало неизученного. Взять те же книги, или два сундука. Может, все таки вскрыть их? Чего беречь замки, все равно запираться не от кого, кроме зверей. Да может и выйдет вскрыть аккуратно, не ломая.

Девушка снова погрузилась в сон, и Антон осторожно перенес ее на постель, бережно укрыв одеялом. Проверив путы свинолюда, и привязав его покрепче к вделанному в стену кольцу, около входа в кухню, он вышел во двор, и направился в сторону часовни. Приветливо щелкнула дверь, реагируя на обхвативший его запястье браслет. Послушно всплыла над алтарем карта местности. С удивлением, Антон отметил на ней ряд изменений. Охватываемая картой область увеличилась. Не сильно, едва ли на половину километра, но увеличилась. Антон прекрасно помнил старые границы, и потому сразу заметил новые ориентиры. На этом изменения не закончились. В центре карты, в районе замка, горели две разноцветные точки. Антон увеличил этот участок. Точки, красная и зеленая, находились в районе кухни. Как раз там, где остался пленник и Ольга. Какую умную машину придумали бывшие хозяева этого замка. Возможно, что-то вроде системы безопасности. Но как она поняла, что Ольга является другом? Ее точка ведь именно потому зеленая? А может и нет. Невозможно сказать, как воспринимали эти цвета старые хозяева. Смыслы могут быть полностью противоположными. В любом случае, выходит, через алтарь можно отслеживать людей? Ну, и не только их, но суть то одна. Животных он почему-то не видит. И собаку тоже. Может на то есть и иные причины. Представляю, как сильно замусорилась бы карта, если бы все живое сейчас на ней проявилось.

Оставив алтарь с его заморочками в покое, Антон решил, наконец, внимательно обыскать книжные полки. Книги были по-прежнему невразумительны и нечитаемы. Однако кое-что полезное, в той или иной мере, встречалось, к примеру, целый атлас заполненный местными растениями. Расшифровать содержимое было бы трудно, но череп с костями, оставленный над некоторыми изображениями, был неплохой подсказкой на будущее. Знание того, каких растений следует избегать, ценно само по себе. Одна из книг, к огромной радости и удивлению Антона, оказалась не книгой. Толстый фолиант являлся вертикальной шкатулкой, а точнее, ключницей. В которой лежали кучкой с десяток различных ключей. Не веря в возможную удачу, Антон положил фолиант рядом с первым из двух оставшихся запертыми сундуков, и начал осторожно перебирать ключи. На седьмом по счету ключе раздался победоносный щелчок. И крышка сундука плавно откинулась. Антон с полным удивления лицом взирал на открывшуюся ему картину, которая, пожалуй, могла бы свести с ума многих людей на Земле. Нет, там не было ничего мерзкого и богопротивного. Никаких сгнивших органов и черепов со свечами. В сундуке хранилось неимоверное богатство, в самом прямом смысле этого слова. Золотые и серебряные жетоны заполняли его сверху донизу, перемежаясь с самоцветами и невероятной красоты ювелирными изделями. Сотни миллионов долларов в одном небольшом ящике. На земле этого было бы достаточно, чтобы в одно мгновение стать крайне состоятельным человеком. Замковая казна что-ли? Произошедшая в этих руинах бойня становилась все более и более непонятной. Либо в схватке у этого замка не было победителя, либо ценности нападавших вообще не интересовали. Однако сейчас этот сундук бесполезен.

Закрыв крышку, Антон повторил процедуру подбора ключа к последнему сундуку. Его содержимое оказалось любопытным, в совершенно другом аспекте. Сундук оказался многоярусным. На верхнем слое лежала книга. Толстая книга, закрытая на три замка, ключи к которым, как ни странно, висели на самой книге. И какой в этом вообще смысл? Подняв уровень с книгой, и вытащив его, Антон открыл вторую секцию, на которой лежала бархатная тряпица. С уложенными ровными рядами кольцами. Кольца были различны, по материалам и украшениям, но вызывали одинаковый трепет. Решив не трогать то, о чем ничего не знает, Антон открыл последний слой. На самом дне сундука лежали несколько ветхих тетрадей, заполненных непонятными рисунками, среди которых узнавалась только пентаграмма, и большой тканевый сверток. Он развернул ткань. Это оказался покрытый причудливой вышивкой плащ из темной ткани. Было во всех предметах из этого сундука что-то ненормальное. Что-то пугающее, но в то же время притягательное. Словно какая-то тайна, только и ожидающая того, кому суждено ее раскрыть. Робкая мысль закралась в создание. А может это все связано с магией? А почему бы и нет, собственно. Тьма, и обитающие в ней монстры. Псина, с ее странностями. Ходячие статуи, и поразительный алтарь, в конце концов. Очень много вещей, которые трудно объяснить как побочные эффекты развития науки. Однако, стоит ли с этим по настоящему плотно связываться? Антон явственно чувствовал что содержимое сундука может подарить ему немало сюрпризов, но какими они окажутся? Впрочем, сейчас все равно не время. Может быть чуть позже.

***

Смеркалось. Антон и Ольга сидели на вершине башни, созерцая закат, и обсуждали насущную проблему, от решения которой зависела одна конкретно взятая жизнь пленного свинолюда. Существо отказывалось есть, и постоянно пребывало в ненормальном ужасе. Человек бы за такое время просто привык к происходящему, тем паче что с пленником ничего и не делали. Ну, свинолюд то уж точно не был человеком, кто его знает, что у него за психология. Антон выпил глоток наполнявшего кружку горьковатого травяного чая. Настоящего чая оставалось мало, и приходилось экономить.

-Ну, что будем делать с твоим охотником? – Антон вопросительно взглянул на собеседницу, - Он то конечно не виноват в том, что участвовал в твоем конвое, но оставлять его у себя резона не вижу. Тем более что он от страха сейчас даже дышит через раз.

-Я бы предложила его отпустить, -неуверенно пожала плечами девушка, -но боюсь, что это может вылиться в неприятности для нас. Если ублюдочные жрец или вождь поведут сюда своих самых преданных кабанов, придется биться с ними, а оно нам разве надо? Тем более что я то не боец.

-Ну и что ты предлагаешь тогда? Убивать его вот так, без вины, я не хочу.

-Запугаем его. -Ольга таинственно улыбнулась. –Он, конечно, и сейчас боится до усрачки, но надо добавить к этому что нибудь еще. Чтобы уж точно забыли сюда дорогу. Каких-то спецэффектов, и костюм посолиднее, чтобы было о чем в племени рассказать.

-Костюм, говоришь? Кое что в таком стиле в часовне имеется. Вовремя нашлось, однако.

Через десять минут Антон и Ольга стояли в часовне. Антон вытащил из сундука вышитый плащ, и кое как напялил его поверх прочей одежды. Мрачное одеяние, это уж точно. Дополнительно закрыв часть лица куском тряпки, он покрутился, давая девушке осмотреть себя.

-Неплохо вышло, Антон. Выглядит глуповато, но думаю для этих дикарей подойдет. Особенно если притащить его сюда. Главное чтобы богу душу не отдал от страха. А то ведь закапывать придется.

Договорившись обо всех подробностях предстоящего представления, Антон отдал девушке ружье, и отправил ее за пленником. Его изначально удивило, с какой легкостью она восприняла все чудеса этой часовни. Может, сознание ролевиков не такое как у обычных людей, и им вообще не свойственно удивляться таким то мелочам? Вскоре Ольга привела связанного, мелко дрожащего свинолюда, к двери. Она с тихим щелчком открылась, впуская их внутрь. Вечер уже окончательно вступил в свои права, и в часовне господствовал полумрак. Свинолюд с ужасом и непониманием смотрел во тьму. И вдруг, в ней загорелись огни. Антон, жестом запуская алтарь, мысленно увеличивал голограмму, делая ее похожей на пересечение сотен светящихся линий. Помещение заполнилось всевозможными бликами, на фоне которых, словно жрец темного культа, возвышался Антон в мантии. Статуя старца за его спиной выглядела торжественно. Свет, мерцая в ее драгоценных глазах, создавал эффект будто старец усмехается, далеко не самой добродушной усмешкой. Антон с затаенной улыбкой наблюдал за эффектом своего представления, подмигивая Ольге. Плащ в этот момент почему-то показался невероятно тяжелым. Будто ткань покрылась слоем свинца. Понимая, что сгибаться под его весом сейчас недопустимо, Антон приложил чуть больше сил. И тяжесть мгновенно исчезла. Не понимая, что произошло, он взглянул в сторону свинолюда. И увидел что и свинолюд, и Ольга, лежат на земле, глубоко ему кланяясь. Происходило нечто ненормальное. Как и всегда, в этом странном мире. Как и всегда.

Видя что нужный эффект достигнут, Антон подошел к свинолюду, и резким движением заставил его встать на ноги. В глазах аборигена плескался уже не страх. Это было боготворение. Следуя задуманному ранее сценарию, Антон вытащил из складок одеяния золотую монету с тремя символами, непонятно что обозначавшими. Вложив ее в руку свинолюда, Антон указал ему пальцем в ту сторону, в которой должно было располагаться поселение, надеясь из всех своих сил, что свинолюд поймет, чего от него хотят. Тот понял. Склонившись в глубоком поклоне, абориген покинул часовню, и бегом припустил к выделяющемуся пролому в стене, даже не помышляя о том, чтобы обернуться. Больше он тут не появится. Наверное. Однако оставалась другая проблема. Все еще кланяющаяся ему Ольга. Вот это было уже не по сценарию, да и не похоже, что она так прикалывается. Расстегнув пряжку, Антон скинул плащ. Как только он соскользнул с плеч, Ольга начала подниматься, со слегка замутненными глазами, в которых еще жили остатки страха и боготворения. Таких же, как в глазах аборигена. Антон озадаченно осмотрел ее.

-Оля, чего это ты?

-Это очень странно… - Голос девушки был тих и робок. Создавалось ощущение, что она и вовсе не здесь, а парит, где то в недоступных просторах мысли.

-Что именно странно? – Антон чуть тронул ее за плечо, пробуждая из этого необычного состояния.

-В какой то момент от тебя начало исходить... Ощущение? Я даже на миг усомнилась, что это ты. Ты конечно серьезный, но от фигуры в плаще исходила, если это можно так назвать, аура. Подавляющая аура. Я просто не могла не склониться. В том числе от страха. Это явно не обычный плащ. Если только ты сам чему такому тут не научился.

Попытка облачить саму Олю в этот плащ ни к каким эффектам не привела, равно как и повторное использование одеяния самим Антоном. В конечном итоге они занесли плащ в список прочих странностей этого мира, и убрали его обратно в сундук. Предстояло подготовиться к грядущей ночи. Темной ночи.

Глава 8. Последствия.

Хиркхин бежал, не разбирая дороги, и придерживаясь лишь весьма примерного направления на его родную деревню. В душе его горело пламя чудовищного восторга и обожания, не только не затухавшее, но разгоравшееся еще более с каждой минутой. Он увидел бога! Да, конечно, жрец деревни постоянно твердил о живущем на холме боге, суровом и беспощадном существе, способном убивать взглядом, и не ведающем пощады к тем, кто ему не поклоняется. Появляться на холме, дальше жертвенника, было страшным табу. Однако, авторитет жреца сейчас был весьма низок. Кто ж в своем уме будет верить этому сморщенному мешку с костями, охочему до молодых женщин и дурманящих трав. Кроме тупоголового вождя, конечно, которым жрец помыкает как хочет. Уж кому, как не Хиркину было знать, сколько пожертвований осели в лесном тайнике жреческой дряблой морды. Его же и заставляли доставлять в тайник новые вещи, грозясь в случае раскрытия тайны расправиться с его родителями жестоким образом. Но теперь... Да, теперь Хиркин верил! Ведь он видел, он сам, своими глазами видел бога! И это величие даже передать сложно. Впервые за долгие годы бог показал себя, и кому! Не этому трижды проклятому жрецу-грабителю, а ему, Хиркину! Простому охотнику племени! Об этом известии определенно должны узнать все. Уж оно-то положит конец власти жреца. А может и вождя. Вождь конечно не столь плох как кажется, но он раб своей стервозной жены и жреца-вора, которые вертят им как хотят. Словом, дурак он! Сжимая в руке божественный дар, охотник бежал в сторону деревни. Когда он достиг краевых домов, вокруг уже давно властвовала глубокая ночь. Свинолюди неплохо видели в темноте, однако до ночных зверей им явно было далеко. Осторожно огибая защищавшие поселок ловушки, Хиркин приближался к хижине своей семьи. Простучав по подгнившей деревянной двери условным стуком, он скользнул внутрь, воровато осматриваясь. Никто не должен узнать о его возвращении раньше времени. Примерно через час, или около того, за дверь скользнули несколько существ, скрывшись во мраке. Великие потрясения надвигались на деревню свинолюдов.

Восходящее над деревней солнце было встречено необычно. Боем барабанов. По главной улице поселения двигалась процессия, примерно из двадцати свинолюдов, несущих семейные стяги и облаченных в парадные одежды. Они направлялись на главную площадь поселения, к домам вождя и жреца племени. Видевшие их простые поселяне в страхе скрывались в своих домах, вполне разумно полагая, что за такое своеволие вождь бунтарей по головке не погладит. Остановившись на площади, процессия застыла. Стоявший впереди Хиркин воздел над головой руки, держа в них блистающий золотой кругляш с тремя символами, и начал вести речь, обращаясь к пустым глазницам жреческого жилища.

-Выходи, ничтожный изменник, ибо я принес тебе весть от того, кому ты якобы поклонялся все эти годы, презренный кусок мяса. Я видел бога! И он велик! Подчиняющийся ему зверь убил двух воинов во мгновение ока, а сам он лишь звуком громким разбил главу одного из них на мельчайшие осколки. Он ужасен и велик. И ты знаешь, что виноват пред ним! Покайся в совершенном, и быть может он простит тебя!

Из одной из хижин вышел уродливый старый свинолюд, увешанный различной бижутерией до полного абсурда. Поверх грязного, но когда-то явно цветного одеяния, влачились бесчисленные бусы и ожерелья, перемежаемые с веточками, женскими заколками и цветными камешками с просверленными отверстиями. На голове причудливого создания громоздилась корона из кусков крупных рогов, покрытых различными цветными красителями. Скрипучий старческий голос разорвал тишину.

-Кто осмелился столь надменно вызвать меня, великого жреца? Ты ли это, Хиркин? Мои старые глаза не подводят меня, и я действительно вижу твою гнусную предательскую рожу? Неужто ты решил пойти поперек моей воли.

Хиркин вновь поднял ввысь золотой жетон, демонстрируя его потихоньку собирающимся членам племени. В толпе начались перешептывания.

-Слушай, гнусный жрец. Я лично предстал перед богом, которым ты нас запугивал. И он недоволен твоими деяниями. Этот жетон божественного металла даровал мне лично он, и я намерен нести его волю нашему народу. Помнишь эти три символа, что высечены на сем металле? Когда то ты сказал нам, что это три таинственных истины, познать которые смертным не дано. И спрятал содержащую символы книгу. Мой отец рассказывал мне, что когда ты был лишь младшим жрецом, эту книгу могли лицезреть все, и он признал что это именно те символы. Что ты скажешь на это?

Жрец аж поперхнулся от возмущения и, схватив из висевшего на его поясе кошеля пригоршню какой то склизкой гадости, бросил ее в Хиркина. Тот лишь утерся рукой, продолжая непоколебимо держать золотой жетон. Старческий голос вновь заверещал, уже не пытаясь скрыть раздиравшую его владельца ярость.

-Проклятый Хиркин, и твой поганый род охотников. Как осмеливаетесь вы перечить воле духов и богов, глаголящих через мои уста...

-Да чтоб ты в отхожей яме потонул, трухлявый ты пень .-ответил Хиркин голосом, почти не отражающим бушевавшие у него на лице эмоции, -Ты всего лишь вор, долгое время воровавший у бога холма его законные жертвы. Ты не достоин зваться жрецом.

В этот момент с грохотом открылась дверь другого дома, и на пороге показался огромный свинолюд. Он был облачен в шкуры, хвастливо выставив голое брюхо и непомерно волосатую грудь вперед. Вождь, во всем своем неприглядном великолепии. За его спиной маячило тело, способное полностью перекрыть не такой уж узкий дверной проем. Почтенная женушка вождя, набиравшая вес куда быстрее, чем готовила лепешки. Вождь заорал рокочущим басом.

-Кто осмеливается устраивать беспорядки в моей деревне! Бунтовщиков надо покарать, они мешают спать моей жене? Где мои воины?

-Почтенный Вождь, эти ничтожества гневят богов! Боги покарают наше поселение! Разгневанные духи разорят наши дома! – визгливо вставил свое слово ехидно улыбающийся жрец. Из толпы выделились семь воинов-свинолюдов, с тесаками, облаченные в дорогую металлическую броню, больше мешавшую им двигаться, чем защищавшую тела. Они встали рядом с вождем, и угрожающе обнажили клинки, ощерив в оскале страшные пасти. Вождь не сомневался в своем решении. Жрецу этот жирный дурак, в прошлом неплохой воин, доверял безоговорочно. Тряся пузом, он обратился к бойцам.

-Убейте этих ублюдков, и повесьте их на стенах их собственных домов! Спасите наше поселение от гнева богов и духов!

Воины надвигалась, полные решимости убивать собственных соплеменников. Хиркин горестно вздохнул. Как так вышло, что те, кто должен был защищать их народ, сейчас идут на своих соплеменников с обнаженным оружием? Он подал незаметный сигнал назад. Воздух со свистом пронзили стрелы. Трое из семи нападавших воинов упали в пыль, дергаясь в предсмертной агонии. Да, из за вождя, луки не считались в племени престижным оружием. Но вот лучники были определенно куда искуснее в своем деле, чем любители помахать заточенным металлом в своем. Оставшиеся четыре стражника замялись, пораженные столь быстрой и неумолимой гибелью товарищей. Сомнений в том, что они могут в любую секунду упасть рядом, у них не было. Еще одна стрела просвистела мимо них, вонзаясь в горло вождя. Свинолюд дернулся, непроизвольно двинувшись вперед, и разливая вокруг толчками изливающуюся кровь. Рана была смертельной. Даже самый опытный жрец не смог бы успеть такое исцелить, а их то жрец был тем еще неумехой, о чем знали все в поселке. Кроме вождя, теперь умиравшего из-за собственной глупости. Вождь дернулся в последний раз, и затих навеки. Небольшое поселение, насчитывавшее не больше двух сотен жителей, погрузилось в хаос. Хаос, всегда сопровождающий передел власти у варварских цивилизаций. Этот день унес немало жизней, и лишь к закату, обагренный кровью союзников покойного вождя, новым вождем был провозглашен благославленный великим богом Холма Хиркин. Жрец, и жена старого вождя, после публичного наказания палками, были сосланы к скоту. Для племени свинолюдов начиналась новая эра.

***

На землю опускались сумерки. Сидя на небольшой завалинке около часовни, Антон неспешно начищал ружье, протирая его в нужных местах намасленной тряпицей. Сегодня ночью мрак вновь должен был опуститься на землю, и лучше было подготовиться к этому основательно. После небольшого военного совещания, на котором присутствовали всего два человека и абсолютно безразличная к происходящему собака, было решено провести эту ночь в часовне. Она прекрасно закрывалась изнутри и имела прочную металлическую дверь. Огромные преимущества, для столь опасного явления. Источником света должна была служить керосиновая лампа, забранная из избы, и осторожно подвешенная за факельное крепление в часовне. Неожиданно для себя, Антон отметил, что его совершенно не напрягает сложившаяся ситуация. Что наступающая ночь темноты сейчас не кажется чем-то ужасающим. Так, обычная житейская трудность, вроде неожиданно пригоревшей каши. Вроде и неприятно, но ничего страшного, случается Воспоминания о распоротой когтями фурий груди, конечно, были еще живы. Но то была травма, полученная из-за собственной глупости, и ее легко можно было бы избежать. Просто правильно подсчитав дни, и заблаговременно скрывшись в подвале. Или нет? Все-таки твари расковыряли подвал, когда его не было в доме. Особого смысла думать об этом нет. Все уже в прошлом. Лучше сосредоточиться на настоящем. А конкретнее, на том, как бы пережить эту ночь наиболее спокойным и комфортным образом.

Еще слегка алые от умирающего заката небеса резко начали чернеть. Тьма вновь простирала свои бескрайние крылья над миром. Антон встал с завалинки, и быстро скрылся за дверью, потянув ее на себя. Тайный замок внутри щелкнул, признавая волю своего владельца, и отрезая часовню от остального мира. Внутри наблюдалась странная картина. Посреди на самом деле не такого уж обширного пространства часовни валялась довольная собака. На ее теплом брюхе уютно устроилась Ольга, закутавшаяся в плед, и листала один из фолиантов со стеллажей. Все имевшиеся книги были безопасны, так что Антон с чистой совестью позволил Ольге их «читать». Керосиновая лампа давала скромное количество света, но учитывая тот неприятный факт, что что местных букв никто из них не разумел, зрение не сильно напрягалось, а мелких картинок в книгах не было. Подойдя к алтарю, Антон запустил его жестом, уже вошедшим в привычку. Голографическая панорама холма и окружавшей его местности открылась его взору. На верхушке холма, в области замковой часовни, горели два зеленых огонька. Ольга и Антон. Мужчина продолжал внимательно наблюдать за панорамой, в поисках чего-то необычного.

Необычное случилось примерно через десять минут после того, как тьма покрыла землю. Антон заметил не сразу, но все же заметил, что на краю карты появились красные огоньки. Этакая стайка примерно из примерно десятка огоньков. Почему примерно? Огоньки мигали. Без всякой системы и периодичности. Будто объекты исчезали из мира, и тут же возникали в нем вновь. Фурии? Интересно, почему алтарь отображает их именно таким образом? Ответ на это получить будет мудрено, но все равно любопытно. Стая фурий некоторое время перемещалась вокруг холма, после чего, определившись, по всей видимости, со своими намерениями, направилась к замку. Антон уже был готов вновь услышать оглушительный визг, и он услышал его. Но визг был столь слаб, что не вызвал никакого отклика в человеческой душе. Хотя, достойно своеобразного уважения, что этот звук вообще пробился через каменные стены. Стая мерцающих огоньков фурий налетела на замок. И расплескалась вокруг него, словно налетевшая на камни волна. Фурии хаотично перемещались вокруг периметра замка, но почему-то не смели даже пытаться попасть за пределы стен. Будто их удерживало нечто незримое. Один, особенно смелый огонек, резко подлетел к стенам, преодолев таинственную запретную черту. И, ярко вспыхнув, исчез. Антону вспомнились кучки пепла, оставшиеся от преследовавших их в ночь побега фурий. Значит, это была не случайность, и не помощь со стороны. Что-то в самом этом замке не позволяет тварям проникать на территорию. Невероятное везение, иметь подобный опорный пункт. Главное чтобы защитная система не стала опасной и для самих людей. И воинственные статуи тому отличный пример. Мало ли какие еще гадости могут их ожидать. Любопытство начинало потихоньку грызть Антона изнутри. И он решился. Подойдя к двери, он потянул к ней браслет. Девушка сильно забеспокоилась по поводу его действий.

-Антон, ты чего удумал?

-Судя по всему твари не могут попасть на территорию замка. Хочу проверить, что их так хорошо сдерживает. – Антон вновь потянулся к двери, но его остановила вскочившая Ольга. Словно разъяренная кошка, она отогнала его от двери.

-Придурок. Если уж эта твоя голограмма что-то показывает, ты готов рискнуть собственной жизнью? Она то у тебя одна, а без тебя наверняка и я помру быстро. Умоляю тебя, не делай глупостей.

-Ладно, ладно, - Антон примирительно поднял руки, – в этот раз, так уж и быть, обойдусь без выхода из часовни. Ну, раз такое дело, предлагаю лечь спать.

Погасив лампу, он улегся на шкуры, рядом с собакой. Исходившее от ее бока тепло приятно согревало. Ольга сдалась быстро, тихонько засопев под пледом. Вскоре сон смотрил и его. Проснулся он рано. В этом мире привычка ранней побудки вырабатывается быстро, хоть в «прошлой» своей жизни он и был большим любителем поспать. Среда активно перекраивала человека под новые условия, и он не видел причин сетовать на это. Ольга лежала едва ли не в обнимку с собакой. В глубине души Андрея на мгновение шевельнулось желание, когда он смотрел на эту красивую девушку, так беззащитно и беззаботно спавшую в каком то метре от него. Но желание почти мгновенно ушло. Андрей усмехнулся. Да уж, пахнет от них отнюдь не розами. Возможности часто мыться пока что не было. Печь в местной моечной, средневековом аналоге бани, была в ужасном состоянии, и руки до ее починки все еще не добрались. Тащить же к печам чугунную ванну, стоящую около избы, было слишком трудно. Встав с постели, он отпер дверь, запуская в часовню свежий утренний воздух и лучи солнца. Прекрасная погода.

Довольно потягиваясь, он активировал алтарь. Красные точки исчезли. Виднелось несколько желтых огоньков, которые обозначали, как понял Антон, крупных животных. По понятной причине, алтарь игнорировал мелких живых существ. Антон один раз попробовал отобразить их всех, и это вызвало лишь появление невразумительно большого количества желтых пятен на карте, полностью лишая возможности с ней работать. Краем глаза, Антон заметил в углу карты какое-то мерцание. Изменив ракурс подходящим образом, он увидел, что с другой стороны холма, где он был наиболее обрывист, мерцает красный огонек. Странно мерцает, будто сигнал периодически пропадает. Судя по всему, он находился или на самом склоне или, возможно, внутри холма. Слишком уж непонятным было его мельтешение. Тревожно, но и любопытно. Интересно, какова вероятность, что там скрывается фурия? Ведь эти твари не переносят света, а значит, днем должны где-то прятаться? Вот будет забавно, если там обнаружится их гнездо. Неплохой шанс избавиться от докучающего общества монстров, который хорошо бы грамотно использовать.

Антон решил не оповещать свою подругу по несчастью о том, что собирается сделать вылазку к возможному гнезду фурий. Она-то почти наверняка будет очень активно против. Собака, вскинувшая было голову, внимательно его осмотрела. Антон строго на нее зыркнул, и указал пальцем на спящую девушку. Мол, защищай. Снова открыв дверь, он подпер ее небольшим кирпичиком, чтобы не захлопнулась, и отправился в сторону кухни, собирать необходимые для предстоящего похода вещички. Найдя мешок получше, он набил его недавно высушенной соломой, и прихватил с собой несколько импровизированных факелов из смолистых ветвей и лоскутов ткани. Ружье удобно угнездилось на плече, а патронташ с десятком патронов был надежно закреплен. Антон выскользнул за пределы стены, и начал осторожно спускаться вниз. Судя по данным голографической панорамы место, где мерцал огонек, было едва ли не у самого подножия. Осторожно ступая по каменистой поверхности, Антон огибал холм. В этих местах он еще не ходил. Не было надобности. Вскоре за деревьями начало что-то маячить. Сняв ружье с плеча и изготовив для стрельбы, Антон постепенно начал приближаться к области своих поисков. Поднявшись на небольшую возвышенность он ,наконец, получил подходящий обзор на это место. А посмотреть было на что. В недра замкового холма уходил облицованный камнем тоннель. Когда то его закрывали ворота, но сейчас они были открыты, и открыты явно очень давно. Благодаря активной работе мхов, ворота практически казались частью земной поверхности. Рядом с тоннелем виднелись две основательно заросшие вьюнами колоннады, частично обрушившиеся, то ли от времени, то ли от рук человеческих. Да и под травой на земле виднелись каменные плиты. Тут было очень капитальное сооружение, на строительство которого мог уйти не один год.

Никакой угрозы рядом видно не было. Спустившись вниз, Антон изучил пространство около тоннеля. Им, очевидно, изредка пользовались. На траве виднелась хорошо протоптанная тропинка, ведущая к тоннелю. У входа в который громоздилась ну совсем не подходящая к нему каменная глыба. На которой к тому же лежал какой то хлам. Антон подошел к камню, и взял в руки примитивную плошку, наполненную какими-то подгнившими фруктами. Жертвоприношение? Возможно ли, что это алтарь свинолюдов? На жертвенном камне лежало пять керамических блюд с испортившимся мясом и фруктами. На такой бездарный перевод продуктов просто невозможно было смотреть без слез. В двух кувшинах обнаружился какой-то скисший сок, а может быть местное вино. В третьем кувшине было густое растительное масло. Кроме того, на поверхности лежали несколько примитивных ножей и мешочек с уже знакомой грязноватой солью, слегка отсыревшей, но еще пригодной. Странно, что звери не покусились на эти яства. Разве что фрукты слегка поклеваны. Будто зверье не любит приближаться к этому месту. Было в алтаре и кое что неприятное. Подозрительные рыжие потеки, устремлявшиеся к земле. Невольно вспомнилось, что на этом камне хотели принести в жертву Ольгу. А скольких уже успели принести до нее? Дикари.

Антон зарядил свой динамо-фонарик и посветил вглубь тоннеля, рассеивая не особо густой мрак. Гладкие каменные стены его поразили. Будто огромный прямоугольный брусок, раскаленный до предела, вошел в скалу, и оставил этот проход. На то, чтобы выровнять такой тоннель вручную, без серьезных машин, ушли бы десятилетия. А может, столетия. Никаких признаков присутствия фурий не было. Буквально в пяти метрах от алтаря пол тоннеля был покрыт толстым слоем грязи, уже долгие годы никем не тревожимой. Антон прислушался. Из глубины тоннеля раздавался какой-то периодический шум. Какое живое существо может издавать такие звуки? Скорее, похоже на огромный механизм. Осторожно продвигаясь вдоль одной из стен, Антон слышал звук все лучше и отчетливее. В тоннеле и так не было темно, а вскоре и местный полумрак начал рассеиваться, уступая бледному свечению, льющемуся из дальнего конца тоннеля. Звуки повторялись, сплетаясь в неповторимое кружево механических взаимодействий. Тоннель выходил в пещеру, имеющую форму огромной полусферы. В центре зала стояло пирамидальное сооружение. На вершине сложенной из тщательно подогнанных блоков непонятного камня пирамиды стояли ворота. Из ниоткуда в никуда. Простая арка, из трех покрытых резьбой каменных блоков. Вдоль стен бледно, нестабильно горели закрепленные на металлических кольцах сферы. Света они давали немного, но достаточно, чтобы осмотреть всю залу, замечая все подробности. И Антон заметил. На вершине пирамиды, около самой арки, валялся кто то. Даже с такого расстояния было отчетливо видно, что он ранен. Пол близ этого человека, а это, кажется, был человек, обильно орошала кровь.

-Держитесь, я помогу вам!

Решив, что оказать в данной ситуации помощь, это его прямой долг, Антон начал подниматься на вершину пирамиды.

Глава 9. Спасенный.

Быстро поднимаясь вверх, по ровным ступенькам пирамиды, Антон чувствовал под ногами легкую вибрацию. Словно он стоял на каком-то огромном механизме. Судя по всему, непонятные процессы, проходившие внутри пирамиды, уже затихали. С каждым шагом дрожь становилась все более слабой и незаметной. Подъем был весьма крут, так что к последним ступеням Антон уже порядком запыхался Взобравшись наверх он, наконец, смог вблизи увидеть того, кого бежал спасать. Человек выглядел странно. Короткие и массивные конечности, да и вся фигура какая то гротескно непропорциональная, что особенно подчеркивается гипертрофированными мышцами при очень небольшом росте. Да человек ли это вообще? Антон в юности читал много фантастической литературы, и во многих книгах давались довольно подробные, хоть и различающиеся в деталях, от автора к автору, описания «выдуманных» народов. Тем не менее, вот он, если Антон все правильно понимает. Этот самый выдуманный народ. На камнях пирамиды истекал кровью натуральный дворф, бородатый могучий коротышка. Секундное замешательство сменилось бурной деятельностью. Антон быстро присел рядом с раненым, и осмотрел его. Дворф лежал на животе, словно застыв в попытке приподняться. Он слабо шевелился. Громоздкая кожаная одежда с заклепками, изготовленная, сразу видно, очень хорошим мастером, была покрыта кровью. В спине дворфа торчали пять толстых стрел или, вернее, арбалетных болтов. Удивительно, но они не смогли пробить одежду, увязнув то ли в ней самой, то ли в чем-то под ней. Откуда тогда столько крови на одежде? Или она не его? А вот с левой ногой что-то неприятное. Штанина была насквозь пробита непонятным металлическим обломком, и густо пропиталась свежей кровью.

Антон не стал рубить сгоряча, и выдергивать железку. Кровотечение только усилится. Еще не хватало, чтобы он окончательно истек кровью. Отчаянно вспоминая, как нужно действовать в таких ситуациях, Антон выдернул из петель рюкзака небольшой отрез веревки. Единственное, что приходило в голову, так это наложение жгута. Вариант с давящей повязкой, куда более предпочтительной в данном случае, споткнулся об отсутствие у Антона перевязочного комплекта. Какая же глупость, таскаться по местным лесам без аптечки. Мысленно ругая себя за непредусмотрительность, Антон пытался вспомнить правила наложения жгута. Кровотечение, судя по всему, венозное. Значит, жгут ниже раны? Черт, нет времени на долгие размышления. Этот абориген того и гляди откинется. И откуда он тут вообще взялся? Антон продел веревку под штаниной раненого, и уже был готов начать стягивать конечность, когда дворф неожиданно зашевелился. Извернувшись, он посмотрел на Антона чуть затуманенными болью глазами, не потерявшими тем не менее осмысленного выражения. Он заговорил что-то, на своем странном языке, резкостью и отрывистостью слов напоминавшем немецкий, в его «классическом» восприятии в русской культуре, по фильмам о Великой Отечественной. Видя, что его не понимают, раненый потянулся к поясу, вытягивая из-за него увесистый кожаный мешочек, и толкая его в сторону Антона. Он поднял мешочек с земли, и быстро развязал закрывавшую его плетеную тесемку. Внутри были золотые и серебряные кругляши, ничем не похожие на те, что были в часовне, а также пузырек из покрытой каким-то лаком керамики, с плотно притертой крышкой.

Деньги? Но зачем он дает эти деньги? Плата за помощь? Или, возможно, дворф имел в виду бутылек? Антон чуть взболтнул сосуд. В нем точно не жидкость. Открыв крышку, он вытряхнул на подставленную ладонь три круглых белых жемчужины, каждая примерно по половине сантиметра в диаметре. Заметив его манипуляции, дворф слабо кивнул головой, и показал себе на рот, продемонстрировав один оттопыренный палец. Он хочет, чтобы ему дали одну таблетку? Видимо, это какое то лекарство. Раз хочет, значит надо помочь. Осторожно повернув дворфа на бок, Антон вложил жемчужину ему в рот, и закрыл пузырек. Ничего особенного не происходило. Дворф проглотил жемчужину, и тяжко вздохнул, после чего заговорил блеклым голосом, периодически останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Язык был тот же, но чудо! Антон, как ни странно, мог его понимать. Опять какая-то местная магия?

-Помоги мне… Подняться… Я могу… Остановить кровь…

-Понял. – Антон аккуратно перевернул дворфа, после чего потянул его за руки, помогая сесть. Тот сморщился от сильной боли, однако стерпел все, стиснув зубы, и не проронив ни единого жалобного звука. Ощупав застрявший в ране осколок, дворф резким движением разорвал окровавленную штанину. Сколько ж в нем силы, если даже в таком состоянии он способен порвать плотную ткань в клочья.

-Помоги вытащить… Мне тяжело… - Дворф указал на металлический фрагмент. Антон хотел было возразить, но решил что коротышке виднее, что делать со своим многострадальным телом. Осторожно обмотав острый осколок куском тряпки из сумки, он со всех сил потянул его на себя. Тут даже крепкий дворф взвыл от боли, как раненый зверь. И как только не отключился? Осколок вышел из раны, и кровь начала активно, но без фанатизма, вытекать наружу. Дворфа это явно не волновало. Вытянув руку в направлении раны, он застыл, сосредоточившись. Вокруг ранения начали появляться чуть светящиеся линии. Они пересекались и сливались, образуя сложную структуру. В отдельных местах возникали различные символы, мерцавшие в одним им ведомо ритме. В яркой вспышке созданная «печать» покрылась голубым пламенем. Дворф заорал еще сильнее, вновь падая на спину. Эта странная процедура явно причиняла ему ничуть не меньше боли, чем извлечение осколка. Пламя исчезло секунд через пять, открывая вид на уродливый обожженный шрам. Раненый потерял сознание. Антон быстро проверил пульс, чтобы убедиться, что дворф еще жив. Пульс был довольно частый, но стабильный. Жить наверное будет. Ну и что с ним делать теперь? Тяжело вздохнув, Антон поднялся на ноги. Предстояло доставить не такого уж и легкого коротышку в Замок.

***

Ольга была не в восторге от нового приключения Антона. Когда он с огромным трудом притащил на себе раненую тушку дворфа, и сгрузил ее на кучу скошенной травы, она сразу потребовала объяснений. Получив оные объяснения, Оля наградила своего компаньона смачным и очень болезненным пинком в колено, и удалилась на башню, всем своим видом показывая полное нежелание вести какой-либо диалог в ближайшее время. Ну, не будет же она злиться вечно? Наверняка успокоится, через пару часиков. Пока спасенный валялся без сознания, Антон занялся приготовлением завтрака. Разнообразного питания у жителей замка не было. Ели в основном мясо. Не лучшая диета, а что поделать? Другие продукты слишком ограничены как в выборе, так и в числе. Про съедобность местных растений Антон и Ольга ничего толком не знали. Были тут конечно и некоторые «земные» растения, и даже в весьма неплохом количестве. Но бывшим горожанам есть ту же сныть, или крапиву было непривычно. А что поделать? Сегодня, Антон решил попробовать изобразить настоящий суп. Ресурсов для этого незамысловатого блюда было мало, но все же, иногда нужно себя и побаловать. В загашниках родины были лишь пара картофелин, основной запас которых уже давно посадили в огороде, с десяток толстых корней местного лопуха, крапива, которой тут было предостаточно, и одинокая луковица, также каким то образом избежавшая участи быть посаженной. К этому можно было прибавить пару горстей свежего зеленого лука, срезанного прямо с грядки, но на этом в общем то и все. Не самый богатый набор продуктов. Примерно через час старательной кулинарной работы, по руинам поплыл необычный, приятный аромат. В старом котле, найденном в этих же руинах и тщательно отчищенном с песком, варился суп. Он, конечно, был жидковат, однако жидкая пища на фоне постоянного поедания вареного и жареного мяса была очень приятна и не менее полезно. Сделанный на основе бульона из местной зайчатины, супец получился на славу. Учуяв запах, валявшийся на сене дворф зашевелился, и сделал неловкую попытку подняться. Не достигнув в этом успеха, он рухнул обратно на свою постель. Антон налил некоторое количества супа в металлическую плошку, и подошел к раненому.

-Голоден?

-Ну и сложный у тебя язык, - дворф поморщился, будто проглотив целиком лимон, - даже пилюля не до конца помогает. Да, не отказался бы воспользоваться твоим гостеприимством, пока вавилонский экстракт еще действует.

-Вавилонский экстракт? -Антона очень удивило это странное название, воспринимавшееся им буквально, без искажений, в отличие от большинства иных слов собеседника, -Откуда тут знают про город Вавилон?

-Вавилон... кхе-кхе... Говорят, изобретатель этого чудодейственного средства пришел из врат великой башни в граде Вавилоне, и решил не возвращаться обратно. Среди моего народа много сказок об этом городе, и чудесном мире в котором он расположен. Покуда действует снадобье, мы можем понимать друг друга. А действует оно... Около шести часов. Если не найдешь каких-нибудь мальков, долго говорить мы не сможем.

Дворф с жадностью набросился на суп, едва ли не впитывая в себя горячую субстанцию.

-Мальков? А зачем нужны мальки? – озадаченно поинтересовался Антон

-Ну видишь ли, чужеземец, это снадобье очень сложное, пропитанное чарами насквозь. Если растворить его в воде, и поместить туда малька... А, демон, я совсем забыл о своей цели. Опять увлекся. Скажи мне кто ты, и где я оказался? Что с местными вратами?

-Полегче, старик, - Антон предостерегающе замахал руками, - я на некоторые твои вопросы и сам хотел бы знать ответы.

-Старик... -проворчал дворф, - Мне всего то чуть больше сотни.

И как сказал-то, будто это по его мнению совсем неплохо. По крайней мере, теперь Антон был точно уверен что перед ним не человек. Интересно, сколько живут эти дворфы? И кстати, об очень важных моментах любого знакомства.

-Слушай, я до сих пор не знаю как к тебе обращаться...

-Меня звать Норг, сын Шурга. Почтенный посол царства Туманных Холмов, - в голосе дворфа проскочили какие то печальные нотки, -ну, или того что от этого царства осталось. Так, быть может, ты наконец ответишь на мои вопросы? Что с вратами?

-С ними все хорошо, наверное. Мне-то откуда знать. Когда я тебя нашел, если врата это та пирамида, ее работа явно уже затихала, так что не больше тебя знаю. Я эти врата сегодня впервые в жизни увидел, и на глаз такие вот вещи определять не научен.

-То есть, если бы не какая-то случайность, я бы отправился сегодня к праотцам? - Норг усмехнулся. -Ну, может и не отправился бы, но пострадать пришлось бы сильно. Но как так получилось, что ваш народ не знал о вратах? Даже если они не работают, все выжившие расы ревностно их охраняют.

-А тут и нет никакого народа. Этот замок стал моим жилищем всего месяц как. Единственный народ рядом, это племя странных свинолюдей, да и те считают что тут живет какой то бог или дух, и предпочитают сюда не соваться. А я, как бы это глупо не звучало, из другого мира. - Антон замолчал, наблюдая за реакцией дворфа. Никакой особенной реакции, как ни странно, не было.

-Из другого мира, говоришь? Ясно. Это многое объясняет. Значит, слухи о том что пространственные искажения вновь накрыли мир правдивы. Что же могло их вызвать? – кажется дворф ушел глубоко в собственные мысли, и Антон решил потревожить его очень важным для себя вопросом.

-Норг, а ты часом не знаешь, как вернуться обратно в мой мир?

-А, очень просто, -отвечал Норг, кажется, даже не отвлекаясь от собственных мыслей, -Найти исправный портал, найти где расположен твой мир, и переместиться туда. Иначе, наверное, никак. Магия телепортации без подручных средств утрачена, а чары портала не такая простая вещь как кажется.

Магия, чары. Ну, один вопрос отпал. Значит, все что происходит точно не галлюцинации Антона, и происходит на самом деле. Этот мир живет по каким-то своим законам, полностью отличным от законов Земли.

-Слушай, Норг, а ты маг?

На лице дворфа отразилась целая буря эмоций, от негодования до недоверия. Казалось, будто Антон сказал нечто как минимум некультурное, а как максимум смертельно оскорбил собеседника.

-Слушай, любезный, в каком месте я похож на мага? Неужели ты не можешь отличить благородного чародея от этих шутов?

-Ну, я и разницы то не знаю. – чуть виновато пожал плечами Антон.

-Гхм... Прости за мою реакцию, твое невежество вполне объяснимо. Запомни, малец. Маги используют магию напрямую, грубо и примитивно. Они невероятно могучи, и как правило гоняются за могуществом не щадя своих жизней. К счастью, около трехсот лет назад большая часть магов сгинула в огне каких то своих разборок. А чародеи, в отличие от них, создают печати и зачарования, осторожно управляющие мировыми правилами, и изменяющими их под себя. В чародействе не имеет значения чистая мощь. Только чистота и сложность конструкции. Однако это делает нас слабее в боевом плане. Мы ремесленники магии. Теперь понял?

-Понял, -Антон кивнул, -Значит, ты чародей? А зачем такого талантливого чародея послали через врата, практически в неизвестность? Ты, я так понимаю, и сам не знаешь, где находишься?

-Видишь ли, - дворф глубоко вдохнул, - нашему народу нужен новый дом.

-Новый дом? –Антон, конечно, ожидал какую-нибудь интересную причину, но не настолько же, -А со старым что случилось? Только не говори мне, что вы своими тоннелями потревожили древнее зло, и теперь оно изгоняет вас из дома родного, это было бы уже слишком странно.

-Древнее зло? Не неси чушь, зло которое изгоняет нас с привычных мест, конечно, не моложе нашей расы, но все же на титул древнего не претендует. Мы уже несколько сотен лет воюем с зеленокожими уродцами. Кстати, ты уж прости меня за бестактность, и то что к этому вопросу я обратился только сейчас, но... Какой ты расы? И как тебя звать, странник из иного мира?

-Антон. Расы, ну, вроде как, человеческой. Был по крайней мере, - Антон вспомнил о татуировке на своей руке, и прочих странных событиях произошедших с ним, -Не знаю, насколько я еще "человечен". Так, что за зеленокожие уродцы? С таким простым описанием можно и свинолюдов в агрессоры записать.

-Ясно. Антон, значит. Странное имя, но тебе наверняка мое тоже кажется необычным? Под свинолюдами ты, судя по тому, как я слышу это слово, понимаешь младших орков? Нет, они довольно сильные, но не агрессивные. На нас напали... Как бы это сказать... Гоблины? Не знаю, как ты слышишь это слово, но эти твари постепенно выживают нас с наших исконных мест. Они необычайно многочисленны, и размножаются как лавина в горах. На самом деле нас бы давно истребили, если бы основная их масса не была необычайно тупой. Лишь десятая часть их обладает сравнимым с нами разумом. И вот эта десятая часть взяла орды гоблинов под контроль. В Туманных холмах было четыре великих города моего народа. Один из них пал десять лет назад. Его сжег проголодавшийся дракон, к счастью, сам погибший там же. Второй город пал шесть лет назад. Из-за землетрясения, потрепанные временем своды обрушились, сделав его непригодным для жизни. Третий город был захвачен год назад. Орда гоблинов прорыла проходы через слабые породы, и истребила защитников города. И наконец, последний, наш город, уже три месяца с трудом держит оборону. Пришлось отдать гоблинам несколько крупных чертогов, и удерживать лишь самые основные. Но припасов там считанные крохи, и долго мы так не проживем.

-И, я так понимаю, ты хочешь увести свой народ через портал как можно дальше от родных гор? Ну так в чем проблема? – история, рассказанная дворфом, вызвала у Антона сострадание к его проблемам, но все же хотелось понять происходящее получше, -Открыли бы портал, да и ушли бы. Тем более что иного выхода у вас и нет никакого.

-Ха, Антон, ты думаешь порталы такая простая вещь? В Туманных Горах был только один портал. Оставшийся в обрушившемся городе. Он, конечно, сохранился, но как теперь понятно для перемещений не пригоден. А значит, придется действовать по запасному плану. Мы настроили тот портал так, чтобы он перенес меня к любому другому работающему порталу. Рискованно, но риск оправдан. Однако на нашу группу напали гоблины. Остальные прикрывали меня, но все же я словил какое-то количество гоблинских болтов, когда проходил через портал. И, видимо, какой то из снарядов окончательно добил портал, и тот взорвался. Знатно меня об пол приложило, ничего не скажешь. Да и эта проклятая железка тоже была совершенно некстати.

-И что теперь? Портал в Туманных Горах уничтожен.

-Запасной план это предусматривает. При правильной настройке, порталу не нужна приемная арка. Проход можно открыть в любой точке. И я знаю как это сделать, по крайней мере, в теории. На практике столь сложными процессами я еще никогда не занимался, да и какой другой чародей из нашего народа тоже. Слишком велик риск все испортить.

-То есть ты хочешь перетащить весь свой народ сюда? – с опаской поинтересовался Антон.

-Да. Думаешь, сильно мы тебя потесним? - дворф усмехнулся, -Прости уж, но другого выхода у нас нет. И если мне придется драться со своим спасителем...

-Нет нужды говорить об этом, -Антон встал и, забрав миску из под супа, отнес ее к котлу. -Было бы неправильно не протянуть руку помощи попавшим в такую ситуацию. Если, конечно, они не забудут о том, кто им поможет выжить, и не будут устраивать ему проблем.

Дворф рассмеялся, постукивая себя кулаком по груди.

-Да уж, человек. Твой язык хорошо подвешен, умеешь говорить умные вещи. Наш король тоже таким был, да упокоится его душа вместе с предками.

-А что с ним случилось?

-Ну, он же король, что тут неясного. Погиб, защищая чертоги от гоблинов, в первых рядах. Наши короли никогда не прячутся за чужими спинами, воюя лично. Что, правда, доставляет нам тех еще проблем, по моему скромному мнению. Ну что же, если ты не против, я немного посплю. И да, ты свою женщину то позови. Чего она там за углом подслушивает.

Продемонстрировав таким образом свое невероятное чутье, Норг перевернулся на живот, и громко захрапел, а Антон отправился мириться с Ольгой. Быть может, их одинокие дни в заброшенном замке подошли к концу, и скоро тут станет «людно»?

Глава 10. Ручная настройка.

Прошло три дня с тех пор, как Норг появился в Замке. Все же, его тело пострадало сильнее, чем они изначально думали, и пришлось выделить куда больше времени на его приведение в нормальное состояние. Эффект таблетки, как и говорил дворф, испарился еще в первый день, и речь Норга вновь стала непонятной околонемецкой тарабарщиной. Впрочем, Антона это не особо расстраивало, так как давало другую интересную возможность. В течение этих трех дней, он помаленьку изучал слова дворфийского языка, самым примитивным образом. Антон указывал на предмет, Норг называл обозначающее его понятие. Таким образом, удалось создать небольшой словарь, из нескольких основных глаголов, существительных и местоимений, позволявший примитивно объясняться. Немалую толику в общение вносил язык жестов, и рисование в пыли различных геометрических фигур. Антон узнал много интересного о народе низкорослых ремесленников. Многое поразительно походило на описания из фентези, но были и весьма странные моменты. К примеру, его неожиданно озадачил факт невероятно подробного и качественного математического и технического знания, встретить который в столь на данный момент примитивном мире он не ожидал. Так открылось, что Норг знает столь мудреную науку, как сопротивление материалов куда лучше, чем изучавший ее в свое время Антон. Конечно, некоторые математические обозначения и символы разнились, однако идя от простого к сложному, они быстро пришли к взаимопониманию. Не такая уж большая разница между привычной землянам «икс» и мудреной витой руной. Из своих законных «попаданческих» знаний, Антон смог одарить бородатого коротышку только некоторыми специфическими знаниями по материаловедению. Самые азы теории дислокаций очень заинтересовали дворфа, но языковой барьер не позволил пристойно развить эту тему, и пришлось задвинуть дальнейшее прогрессорство на дальнюю полку.

В ответ на знания Антона, Норг попытался обучить своего спасителя чародейскому искусству. Судя по всему, бородач сам не ожидал, что у его новоиспеченного ученика что-то получится. Из объяснений первого дня, Антон знал, что чародею, помимо знаний, нужен еще и талант. А есть этот талант далеко не у всех. Правда, хоть сам дворф и восхищался успехами своего ученика, для самого ученика эти успели выглядели жалко. Он прекрасно понимал, что для освоения столь сложного ремесла понадобится в разы больше времени. Возможно, годы. Норг научил его начертать одну из простейших печатей – печать огня. Она состояла всего из одного мудреного символа, заключенного в окружность. Научившись повторять ее в пыли, Антон кое как понял, чего от него хочет дворф, и смог начертить символ в воздухе, дрожащими светящимися линиями, используя в качестве этаких «чернил» силу, источник которой представлял себе в районе сердца. Татуировка на руке слегка почесывалась, реагируя на струящуюся магию. Сумев под конец второго дня завершить это нелегкое дело, Антон с разочарованием посмотрел на крохотный язычок пламени, чуть больший, чем огонек зажигался. Стоило ли оно таких усилий? Наверное, стоило. Он стал куда лучше понимать суть той силы, которой обязаны своим существованием местные странности. Суть магии. Если продолжать развиваться и дальше, наверняка можно обрести очень полезные навыки. Но для этого жизненно необходимо научиться нормально понимать речь своего невольного учителя.

Собака зачастила убегать в леса на целый день, возвращаясь лишь поздним вечером. Она не забывала о своих «обязанностях», если можно так назвать что-то, что она добровольно на себя возложила. Она регулярно притаскивала в замок дичь, которую приходилось в поте лица разделывать и запасать с помощью различных исхищрений. Но вот создавалось какое-то ощущение, что у псины свои дела, в которые она не хочет посвящать людей. Ну и ладно. Ее собачье дело. Остановить псину все равно не выйдет. Больно крупной вымахала. Антону было слегка интересно, как отреагирует на эту зверюгу Норг, еще ни разу не выбиравшийся во двор, где собака предпочитала ночевать. Антон невольно поймал себя на мысли, что постоянно называть собаку собакой как-то странно. Нужно бы ей кличку выдумать. Но это потом. В ближайшем будущем есть дела и поважнее.

Время пришло. Утром третьего дня, веселая компания из Ольги, Антона и Норга выдвинулась к порталу. Антон хотел оставить Олю в замке, но та капитально уперлась, и настояла на том, чтобы пойти к пирамиде всем вместе. Дворф планировал оценить, в каком состоянии находится портал, и очень нервничал по этому поводу. Все таки, от портала сейчас зависела судьба его народа, да и если там что-то действительно серьезное, то и сам Норг скорее всего навсегда застял тут, в их скромной компании. Около входа в тоннель, ведущий в зал портала, ничего не изменилось. Разве что подношения начали вонять еще хуже. Антон задумался о том, чтобы попросить Норга выжечь алтарь, и очистить мир от этой вонючей скверны, но на алтаре все еще были полезные вещи, которые не помешало бы утащить в замок. Антон зашел под внушительные своды зала, удивленно осматриваясь. В первый раз у него не было возможности как следует тут осмотреться. Слишком много всего навалилось. Но теперь, можно было все рассматривать, никуда не спеша. Он никак не мог понять, каким образом это вообще было построено. Высота потолка метров пятьдесят, не меньше. Идеальная гладкая полусфера. Возможно, это место создано магией? Даже подумать страшно, сколько времени ушло бы на его постройку методами классического средневековья, если такое вообще возможно. Ольга восхищенно бродила вокруг пирамиды, не меньше Антона удивляясь этому величественному комплексу. Норг, не разделяя общего настроения, возился около пирамиды, постукивая руками по каменным блокам, и совершая над ними непонятные манипуляции. Антон заинтересовался, и подошел к дворфу. Тот пожертвовал одной из пилюлей, сообщив, что операция слишком важна, чтобы друг друга не понимать. Антон с ним не спорил.

-Норг, чем это ты занимаешься?

-Я ищу, - дворф сосредоточенно нахмурился, - куда создатели этого чуда запихнули техническую дверцу. Они, как правило, спрятаны на виду, хотя бывают и исключения.

Неожиданно, одна из каменных плит ответила на стук глухим звуком, выдающим скрытую за ней пустоту. Антон уставился на камень. Плита ничем не отличалась от других каменных плит, из которых состояла пирамида. На вид, на ощупь, все было совершенно идентично. Норг пару раз ткнул эту плиту, после чего быстрым движением руки изобразил на ней сложную печать из десятка линий и знаков. Плита засветилась, и начала выдвигаться вперед, открывая скрытый за ней темный проход и ведущую вниз лестницу. Дворф довольно усмехнулся, отвечая на растерянный взгляд Антона.

-Воровские чары для вскрытия замков. Незаконная, но ужасно полезная в таких ситуациях штука. В заброшенных руинах полным-полно хитрых замков, а взламывать их механически целой жизни может не хватить. Правда, раньше за такие чары отрезали руки, или плетьми били, но какие времена, такие и методы. Не до жеманностей нам сейчас, сам понимаешь.

Подошла Ольга, и отряд начал спуск вниз. Лестница была узкой, с достаточно короткими ступенями, так что спускаться было неудобно. Когда идущий впереди Норг наконец-то ступил в темное помещение, в нем загорелся уже знакомый по залу портала бледный свет, и Антон увидел недра этого таинственного сооружения. Квадратная комната, примерно десять на десять метров, стены которой заставлены одинаковыми металлическими «шкафами», внутри которых находились узкие ячейки. В каждой ячейке покоилась массивная каменная скрижаль, покрытая сложной вязью символов. По углам помещения стояли четыре громадных синих кристалла на металлических подставках, а в центре возвышался каменный трон, напротив которого висела прямо в воздухе, ничем не поддерживаемая, толстая стеклянная панель. Норг неспешно подошел к трону и угнездился на нем, протянув руки к стеклянной панели. Панель загорелась красным мерцающим огнем, выдавая столбцы трехмерного голографического текста, Антону совершенно непонятного. Дворф по какой-то причине тоже не был в восторге от увиденного, мрачно поводя руками над стеклом.

-Кажется у нас проблема, - Норг обернулся к Антону, - чтобы открыть этот портал, придется настраивать его вручную, как я и опасался.

-Ты меня, конечно, прости, - неуверенно начал Антон, - но я совершенно ничего в этом не понимаю. Я слишком безграмотный даже для понимания простых чародейских умений, а ты мне вещаешь о этой громадине так, будто я уже великий специалист в них.

-Возможно что и так, -дворф мрачно усмехнулся, -видишь ли, при регулировке вручную, портал должен быть открыт примерно в течение двух минут, причем не в точку назначения. Место, в которое его придется открыть, не отличается гостеприимством.

Что-то в тоне Норга заставило Антона насторожиться. Зная этот мир, можно представить бесконечное множество мест, с которыми не стоит контактировать и секунды, не говоря уж о целых двух минутах.

-И что это за место?

-Подкорка. -произнеся одно единственное слово, дворф замолчал, снова углубившись в непонятную, но очевидно очень сложную работу.

-Ты так это говоришь, будто я обязан знать что это такое. Нельзя ли поподробнее?

-Подкорка, Антон, это не совсем место. Это скорее целое пространство. Или отсутствие пространства. Никто не горит особым желанием исследовать нечто столь жуткое. Да и сами исследователи... Из тех, кто решался туда шагнуть, обратно не вышел никто.

-Ну и что? -Антон удивленно поднял брови, -Если вся проблема в том, что туда нельзя заходить, то проблемы в общем то и нет. Мы ж не самоубийцы.

-Да нет, – раздраженно отмахнулся Норг, - Проблема не в том что туда нельзя заходить, а в том что оттуда может выйти. А ничего хорошего оттуда обычно не выходит. Я читал кое-какие записи в архивах перед походом сюда, и знаешь... Охоты открывать этот проход от прочитанного явно не прибавилось.

-И что же там такое? - Антон мысленно помянул фурий, и попытался представить что то еще более жуткое. И во что его втравливает этот бородатый полурослик?

-Много чего. В попавшихся мне книгах было написано о нескольких видах тамошних тварей. Но чаще всего упоминались различные связанные с холодом монстры, такие как ледяные волки. Судя по описаниям, такая тварь может разорвать целый отряд воинов в десяток не особо активных движений.

Антон невольно подумал о где-то шляющейся псине. Правда, к холоду она точно отношения не имеет, но такое скудное описание боевой мощи монстра очень неплохо подходило к этому странному питомцу. Кстати о собаке, сегодня ее вообще не было видно. То ли ей настолько не нравится компания дворфа, то ли просто убежала очень далеко. Антон искренне надеялся, что с псиной все в порядке.

-И какова вероятность, что эти монстры пройдут через портал за две минуты? - неожиданно вмешалась в разговор Ольга.

-Кхм...-дворф озадаченно почесал бороду, -Согласно тому, что я знаю, ранее при проведении подобной настройки ворота охраняли отряды в сотню воинов, однако в реальный бой им приходилось вступать не столь часто. Все таки тварям по ту сторону и без нас наверняка есть чем заняться, так что сюда они припрутся только если проход откроется у них под носом. Все на волю чистейшего случая.

-Ну, мы во всяком случае можем закрыть проход сюда, ведь так? – девушка с опаской оглянулась на уходящую в портальный зал лестницу, - А потом осторожно провести настройку портала, и открыть проход когда она будет уже закончена? Так мы, по крайней мере, избежим прямых столкновений с неизвестной угрозой.

-Разумно. -поддержал Антон идею девушки.

-Разумно, говорите, люди? Ну, может оно и так, местами. Но если уж оттуда что-то вылезет, то мы можем об этом даже не узнать. И будут по этому несчастному лесу бегать жуткие твари, пока их кто-нибудь, и вряд ли мы, не убьет. Скорее уж они нас. Впрочем, с такой численностью нам все равно ничего не светит, давайте сделаем как вы придумали. С тварями в любом случае разбираться придется, если они решат заглянуть на огонек.

Дворф задвинул плиту обратно, перекрыв спуск вниз, и начал какие то сложные манипуляции со стеклянным столом. Столбцы символов заплясали непрерывным круговоротом. Антон и Ольга сидели в углу, стараясь ничем не мешать работе дворфийского чародея. Кристаллы в углах комнаты управления начали мерцать, каждый в какой-то своей, особенной последовательности. Круговорот символов все ускорялся, и становилось совершенно непонятно, как Норг мог что то в нем различать. А может, ему и не нужно было. Вся конструкция вновь мелко завибрировала, и только сейчас Антон смог по-настоящему прочувствовать всю величественную мощь, находясь в самом сердце огромного магического механизма. Вибрации чуть менялись каждую секунду, будто воспроизводя сложную механическую симфонию. В какой-то момент кристаллы сверкнули особенно ярко, и начали угасать. Покрытый мелкими бисеринами пота дворф слез с трона, вытираясь рукавом своих одежд.

-Вот, кажется, и все.

-Что все? -решил на всякий случай уточнить Антон.

-Портал в Туманные Холмы открыт. И продержится около трех часов, если не отключить его вручную раньше этого времени. Думаю, я успею вывести выживших за это время, но нужно торопиться.

На удивление проворно взбежав по лестнице, дворф вновь открыл проход, и вышел наружу. Антон последовал сразу за ним, держа ружье наготове. Снаружи ничего не изменилось. Хотя как ничего. Кое-что изменилось очень серьезно. Пустовавшая до того арка портала покрылась мерцающей мутноватой пленкой, через которую виднелись очертания каких то каменных стен. Норг начал быстро взбираться наверх. Антона же тревожило какое-то смутное предчувствие. Что-то явно было не так, но что? Что они могли пропустить? Вроде все нормально. В момент когда Норг, с еле слышным звоном пленки портала, исчез на той стороне, Антон наконец понял что именно было не так. На потолке сидела тварь. Сложно описать это создание, явно порожденное чуждым человеку миром. Какая-то жутковатая смесь летучей мыши и обезьяны. И сейчас эта тварь явно нацелилась на Ольгу, еще не успевшую заметить угрозу. Тварь подогнула непропорционально большие и гибкие ноги, и резко оттолкнулась, стрелой устремившись к девушке. На пределе своей скорости, разогнавшись до ломоты в конечностях, Антон врезался в Ольгу, толкнув ее в сторону, и одновременно выпуская дуплет картечи в направлении монстра. Картечь, совершенно точно, попала. Но остановить монстра два заряда свинца не смогли. На полном ходу он влетел в Антона, отбрасывая того как тряпичную игрушку на камни пирамиды.

Визжащий и, видимо, все таки раненый монстр, терзал лапами собственную физиономию. Затуманенный взор Антона видел лишь капающую на пол черную кровь. Погнутую двухстволку деда. И свою безжизненно обвисшую левую руку. Мысли текли вяло и безразлично. Кажется, сломана. Какая разница? Коротышка Норг все таки втянул их в неприятности, и похоже тут его жизненный путь оборвется. Краем глаза Антон заметил, как перепуганная Ольга пытается пройти к нему кружным путем, обходя раненую тварь. Он хотел как-то отогнать ее, приказать убегать отсюда, но не мог ни пошевелиться, ни сказать хоть что-нибудь. Безразличие вновь захлестнуло сознание. В самом деле, если бы не принявшее на себя большую часть урона ружье, он бы скорее сего уже был мертв. Минутой раньше, или позже. Если девушке так уж хочется составить ему компанию. Оправившийся от урона монстр яростно взглянул на людей единственным уцелевшим глазом. Жутким глазом, напоминающим отполированный кусок черного как ночь стекла, без какого либо намека на радужку или зрачок. Или, скорее, состоящий из единого зрачка. И сулил этот взгляд лишь смерть жалким смертным, осмелившимся причинить ему боль. Тварь начала приближаться. И остановилась, не дойдя каких то шести-семи шагов до сжавшихся от сраха людей. Всем своим видом монстр выражал удивление. В тоннеле, ведущем наружу, стояла псина, сверля взглядом монстра и издавая какой-то угрожающий урчащий звук, какого Антон ранее от нее не слышал. Монстр развернулся. Ряд скрытых до того на его загривке длинных пластин встопорщился, издав стрекочущий звук. Два порождения иных миров угрожающе застыли друг напротив друга, готовясь вступить в яростный бой.

В какой момент окружающая атмосфера начала стремительно меняться, Антон не заметил. Вокруг монстра начали извиваться струи сиреневого тумана, распространяя во все стороны убийственный холод и явно ощутимый трупный смрад. Раненый, ослабший Антон, мог лишь наблюдать за происходящим, мелко дрожа от накатившего холода. Справится ли псина с такой тварью? Она явно в отличной от «живых» существ весовой категории. Так вот они, какие, порождения подкорки. Будто воплощение смерти и разложения. Проклятая дохлятина. Неожиданно, со стороны собаки свернула яркая желтая вспышка. Окружающее пространство заполнилось всевозможными оттенками красного и желтого, разливавшимся вокруг подобно неумолимому потоку. Испускаемая монстром аура холода подавлялась, оттесняемая и гонимая. Это был не жар пламени, а скорее, мягкое солнечное тепло, согревающее землю и дающее жизнь всему, что на ней. Но чувствовалась в этом тепле обманчивость. Какая то недомолвка. Словно вся эта мощь была готова в любом момент обратиться в иссушающий зной зловещего пламени, убивающий все на своем пути. Псина, испускавшая это сияние, напомнила Антону тот день, когда она, тогда еще совсем маленькая, лежала на братской могиле своих сородичей. Будто огонь самой жизни вырывался из бренной плоти животного, противостоя чуждой ему стихии. Тварь подкорки завизжала, яростно, но и испуганно. Собака с рыком бросилась вперед. Это было последнее, что смог увидеть Антон. Окончательно ослабев, он потерял сознание.

Глава 11. Исход.

Пройдя сквозь чуть упругую пелену портала, Норг серые каменные стены, лишенные каких-либо украшений. Впрочем, он бы не перепутал эти стены ни с одними другими. Каждый дворф всегда узнает камень родных чертогов, являющийся неотъемлемой частью его жизни с самого рождения. По началу, помещение было темным, и дворф даже не мог в точности опознать, куда именно его забросило, но через несколько секунд пробудились древние чары, и вдоль стен загорелись ровные ряды стеклянных сфер. Магические светильники, являвшиеся основным источником света в помещениях подгорного народа. Норг осмотрелся. Массивные сундуки, окованные металлом, книжные полки, забитые увесистыми томами, и стойки с древним оружием. А еще веяние магии, исходящее от стен. Волей судьбы и случая, портал открылся в самое защищенное и глубокое место королевского чертога. Прямиком в сокровищницу. Вокруг царил идеальный порядок, и это был хороший знак. Если бы город уже каким-то образом захватили, вряд ли гоблины обошли своим вниманием средоточие богатств дворфов. Значит, город еще держится. Не задерживаясь более, Норг двинулся вдоль зала, в сторону виднеющейся вдали двери.

Дверь, можно сказать, являлась отдельным, и весьма ценным артефактом. Квадратная, слишком высокая для дворфов, и даже для людей, эта стальная дверь была насквозь пропитана различными чарами, а также механическими ловушками, которые должны были стать для незадачливых грабителей очень неприятным сюрпризом. На деле их, правда, никогда так и не испытали. Ни у кого не возникало даже мысли пытаться обокрасть это место, несмотря на все несметные его богатства. Подойдя к двери, Норг улыбнулся, представив себе чувства охранников, и громко постучался, молясь всем известным ему богам, чтобы стражи были живы, и выпустили его отсюда. За дверью раздался какой-то сильно приглушенный шум, и она приоткрылась, бесшумно повернувшись на спрятанных глубоко в зачарованных каменных породах петлях. В образовавшемся проходе показались четыре дворфа, с головы до ног закованные в доспехи, и удерживающие в руках короткие копья, орудовать которыми было удобно даже в узких пространствах подземелий. Увидев Норга, стражи сразу узнали его, и пали ниц, с немелодичным металлическим звоном доспехов, отдавая неумелую дань почтения. Самый старший из них, видимо являвшийся командиром, подняв голову почтительно заговорил.

-Приветствуем великого старейшину Норга. Рады видеть вас в добром здравии. Судя по всему, ваша миссия увенчалась успехом?

-Да, Угерд, увенчалась, -Норг мягко усмехнулся старому стражнику, -однако, помнится, я уже говорил вам, остолопам, чтобы прекращали эти подобострастные кривляния. Не то время чтобы железом об пол бренчать. Слишком многое сейчас стоит на кону.

-Старейшина, как же можно, -непритворно удивился один из молодых стражей, -нельзя вот так вот, запросто, с единственным наследником королевского престола.

-Ну, раз вы так этого хотите, то давайте, расскажите наследнику текущую ситуацию в городе, да побыстрее. У нас чуть меньше трех часов на то, чтобы вывести как можно больше населения и припасов через портал в сокровищнице. Я не знаю, как скоро получится открыть новый, так что это, вполне возможно, наш последний шанс.

Ситуация в Хордвирге, последнем граде Туманных Холмов, складывалась более чем скверная. Слушая печальный рассказ стражей, Норг мрачнел лицом, и все больше сжимал кулаки в бессильной злобе, ярости и горе, смешавшихся в его сердце. Примерно через день, после того как Норг с отрядом отправился к порталу в разрушенном городе, гоблины неожиданно напали на город, использовав многочисленные тайные тоннели, проточенные ими за время ожидания. Под ударом оказались все жилые и ремесленные районы, расположенные вокруг королевского чертога. Армия гоблинов, имевшая многократный численный перевес, давила не такую уж многочисленную армию и ополчение дворфов массой. Пусть за каждого убитого дворфа приходилось платит десятком жизней рядовых гоблинов, зеленокожих уродцев это не волновало. Пожалуй, город бы уже раздавили, если бы не героизм пожертвовавших собой чародеев. Своеобразный, кровавый героизм. Понимая, что удержать чертоги не выйдет, чародеи обрушили их своды, погребая себя, оставшихся воинов и не успевших бежать жителей под градом камней. Они забрали с собой много гоблинов. Десятки тысяч, не меньше. Но какой ценой? От десятитысячного населения Хордвирга осталось чуть больше тысячи, запертых в центральном, королевском чертоге дворфов. Наблюдалась нехватка припасов, лекарств и материалов. Основные склады остались теперь под завалами. Надежды самостоятельно выпутаться из сложившегося положения не было никакой.

Однако самым скверным являлось то, что завалы не сдержали гоблинов надолго. Первые их разведчики уже проникали в королевский чертог, и были выбиты прочь, после недолгих боев на окраинах. Но что значат эти жалкие победы, по сравнению с приближающейся гоблинской ордой? Способы пробить себе достаточный проход у них наверняка есть. Собрав всю волю в кулак, Норг стал отдавать собравшимся стражам и слугам указания, беря дело в свои руки. Пусть уродцы радуются. Пусть они истребили тысячи дворфов. Но их народ будет жить, любой ценой, и рано или поздно отомстит. Возможно, даже раньше, чем кажется. Королевский чертог был не особо велик. Разбежавшиеся по всем обитаемым уголкам гонцы собирали народ, в основном, женщин, детей и стариков, и гнали их к порталу, заставляя бросать все, кроме самого необходимого. В сложившейся ситуации, было далеко не до вежливости и деликатности. Впрочем, мало кто протестовал. Больше всех проблем создавали старики, не желавшие покидать родины своих отцов и дедов, и желавшие умереть тут, но все понимали, как важен сейчас их опыт, и едва ли не силком тащили тех на ту сторону портала, в неизвестность. Следом тянулись запряженные свиньями повозки, набитые продовольствием, лекарствами и инструментами.

Королевский чертог был воистину величественным местом. Он был построен тут неспроста. Это место было практически «сердцем» местных скал, и породы в нем отличались небывалой прочностью. Ушли десятилетия, прежде чем дворфийские мастера смогли прогрызть в монолите эту огромную пустоту, ставшую одним из важнейших культурных центров подгорного народа. Северная часть чертога была полностью занята дворцом, больше похожим на суровую крепость, ощетинившуюся отдельной стеной и заполненным ледяной водой рвом. Через ров был перекинут узкий каменный мост, ведший прямиком к воротам. Норг стоял на площадке барбакана, разглядывая в небольшую подзорную трубу богатый квартал. Когда то тут обитали лучше мастера, богатые торговцы и старейшины дворфов, а сейчас царило запустение. На юге, за сохранившимися строениями, виднелись уходящие в остальные чертоги тоннели, сейчас заваленные камнем. Около них дома были разрушены. Все носило на себе следы кровопролитного сражения. Вместе с Норгом, на стене стояли четыре сотни воинов города, готовых защитить ворота во дворец даже ценой своей жизни, до тех пор, пока последние беженцы не покинут город, увозя с собой надежду на спасение их тысячелетней цивилизации. Норг был мрачен. Возможно, сегодня он в последний раз видел эти каменные своды. Те самые своды, сооружением которых лично руководил его предок. Какая жестокая ирония судьбы. То, что сотворил прадед, придется сровнять с землей его потомку. Стал бы он вообще заниматься строительством, если бы знал, что такое случится? То не ведомо смертным. Да и нет толку рассуждать о том, что могло бы быть. Лучше смотреть в настоящее, как бы страшно и уродливо оно ни было.

Около тоннелей раздался какой-то грохот. Он нарастал, не прекращая, и заставляя воинов крепче сжимать в руках оружие. Один из заваленных проходов будто взорвался изнутри, выбрасывая в сторону защитников тонны щебня и обломков камней. Камни пронеслись сквозь жилой квартал, разрушая некогда прекрасные здания, и единым градом ударили по нижней части стены. От немногочисленных осколков, долетевших до защитников дворца, их закрыли выставленные по слаженной команде металлические щиты. Из черноты новообразованного прохода начали выбегать зеленые уродцы, словно отвратительная лавина. Вооружены они были плохо. Чаще всего, носили на себе шкуры, и держали в руках примитивные дубины и копья. Но их было много. Очень много. Норг даже не пытался сосчитать количества врагов, уже успевших проникнуть внутрь. Гоблины растекались по чертогу, прячась среди домов. Некоторые стреляли из луков, но толку с этого не было. Стрелы даже не долетали до вершины стены. Казалось бы, вот она, победа. Но Норг прекрасно понимал, что первый взрыв устроили явно не эти слабосилки, и ожидал крупных неприятностей. И те не заставили себя долго ждать.

Из пролома выступило несколько массивных фигур, закованных в грубые цепи. Невыразительные, дикие лица, были словно высечены из камня. Тролли. Древний народ, уже порабощенный этими мелкими тварями. На спине каждого тролля восседала странная фигурка, которую можно было бы перепутать с человеком, если бы не зеленая, как весенняя листва кожа. Хобгоблины, высшие гоблины. Редко появлялись такие уникумы, которых зачастую убивали при рождении собственные собратья. И лучше бы так было и дальше. Но нет, не сложилось, и сейчас Норг видел шесть хобгоблинов сразу. В руках они держали костяные посохи, от которых отчетливо тянуло нехорошей, гнилой магией. Среди защитников пронеслись нервные шепотки. Шесть хобгоблинов заклинателей! Их неведомый лидер явно не поскупился, чтобы завершить начатый столетия назад геноцид дворфийского народа. Достаточно искусный заклинатель уже сам по себе опасен, и даже если среди них такой один, битва будет очень трудной.

-Поднять щиты! – команда Норга, усиленная магией, разнеслась над стеной. Расставленные на небольших помостах чародеи запустили дремавшие магические массивы, и по стене растеклась тонким слоем защитная магия, питаемая скрытыми в массиве камня накопителями. Эта защита очень хороша, но надолго ее не хватит. Один из хобов, ухмыльнувшись, создал трехметровое копье из тьмы и, не целясь, швырнул его в стену. В месте столкновения возникла яркая впышка, рассеявшая сгусток, но враг явно не намеревался пробить защиту этой жалкой атакой. Подобные стрелы, лишь немногим уступавшие первой, возникли у остальных заклинателей, и на стену обрушился непрерывный град из атак. Наблюдая за этим, Норг кровожадно ухмыльнулся. Ну ничего, ничего, энергии у них не бесконечное количество. Пусть даже разнесут щит и ворота, на большее их не хватит, а там уж и они сами скажут свое веское слово. Продолжая ухмыляться, он ушел сквозь послушно раздвинувшиеся ряды воинов. Для затеянного им была необходима некоторая подготовка. Беспощадный обстрел продолжался. Чароди дворфов еще контролировали защиту, но в ней то и дело начали возникать прорехи. Враг тоже уставал. Стрелы летали все реже, и наносили все меньше урона, но все равно делали свое черное дело. Наконец, защита лопнула, словно мыльный пузырь. Обстрел прекратился. Хобгоблины довольно скалились, презрительно поглядывая на последнее убежище этих зазнавшихся коротышек, возомнивших, что они лучше них.

Самый сильный из хобов, тот, который создал первую стрелу, направил руку прямиком на ворота. Огромные, не менее восьми метров в высоту, стальные створки были покрыты многочисленными причудливыми барельефами, хранившими историю строительства самого дворца. Сгусток тьмы сорвался с руки заклинателя, и бешено вращаясь устремился к воротам, издавая адский вой. Металл столкнулся с магией. И устоял. Враг с яростью и злобой посмотрел на осмелившийся противостоять ему объект. Очередной сгусток сорвался с пальцев. Удар, еще удар. Металл гнулся и оплавлялся, но не желал сдаваться. Однако всему есть свой предел. С жалобным скрипом, одна из огромных створок отломилась, шумно падая внутрь. Все в чертоге стихло. Торжествующе молчали гоблины. Подавленно и обреченно, защитники. Правда, на стенах их осталось немного, и в основном, стрелки. Но это объяснимо. Теперь коротышкам придется защищать разрушенные ворота. В любом исходе, их будет ждать лишь смерть. Повинуясь невидимой команде, орды гоблинов пришли в движение. Они устремились вперед, к мосту, зеленой лавиной вытекая из всех щелей жилых строений. Чертог наполнился их боевыми кличами. Ворота чернели провалом на фоне остальной стены, и никак не реагировали на происходящее. Словно, защитников там и не было вовсе. Арбалетчики на стенах дали залп, снеся несколько десятков уродцев еще на подходе, но это была жалкая капля в почти безбрежном море. Гоблины хлынули на мост, давясь и толкаясь. Некоторых, особо нерасторопных, сбросили в грубокий ров их же товарищи. Ликуя, они набежали на ворота, начали проникать во дворец. И резко отхлынули, залитые брызгами крови своих же собратьев. Вторая створка ворот распахнулась, как от сильного пинка, и наружу показалась голова стальной змеи. Ощетинившись копьями, закрывшись непрерывной стеной щитов, строй дворфов шел вперед, с неотвратимостью рока двигаясь на обнаглевших существ, забывших где их истинное место. Уколы, удары, визг гоблинов и стройный топот наступающего строя. Гоблины отошли к мосту, и начали панически разбегаться, устраивая еще большую давку. Дворфы с удовольствием помогали им, десятками бросая уродцев в ров. Мост был очищен всего за несколько минут. Строй занял оборону у начала моста, и отдыхал, пользуясь царившей в рядах гоблинов неразберихой.

На площадку перед мостом вышел Норг, в сопровождении еще шести дворфов, последних чародеев-мастеров Туманных Холмов. На старейшине дворфов была очень необычная броня, едва ли не сиявшая от окутывающих ее бесчисленных чародейских формул. Самый сильный защитный артефакт, созданный в Туманных Холмах, и просуществовавший до сих пор. Но он был ничем, по сравнению с той реликвией, что он держал в руках. Древней реликвией, передававшейся из рук в руки королями подгорного народа. Скипетр подгорных владык. Уже долгие годы, в основной королевской ветви не рождались маги или чародеи. Короли были далеки от сложного магического искусства, и скипетр интересовал их, лишь как элемент традиции. Но среди верховных чародеев свято хранилась тайна скипетра. Возможно, сильнейшего магического катализатора из всех, созданных их народом. Лишь он мог обеспечить успехом ужасную задумку Норга, ради которой он рисковал очень многим. В последний раз взглянув на королевский чертог, словно пытаясь навечно выжечь его в памяти, Норг начал творить свои чары. По камню площадки поползли огненные линии, прожигавшие и плавившие камень. Десятки символов крутились по ним в непрерывном цикле. Магия стекалась в скипетр, в руках Норга, и тот на полную использовал ее огромный потенциал, творя мощнейшие, запрещенные чары. Хобгоблины поняли, что грядет нечто крайне неприятное для них. Волны гоблинов пришли в движение, с безрассудностью самоубийц бросаясь на защищавших мост воинов. Дворфы с яростными криками рубили и кололи их, усеивая все вокруг трупами, но и сами они то и дело падали, заменяемые своими собратьями из задних рядов. Несколько новых стрел из тьмы устремились прямо к Норгу, но пришедшие с ним чародеи были полны сил. Они перехватили вражеские атаки, отклоняя их вверх и в стороны. Несколько стрел вонзились в верхние ярусы дворца, и в потолок, сокрушая вечные светильники, разгонявшие мрак подземелий. Сила собравшейся магии оторвала Норга от пола. Он с трудом удерживал в руках путы, позволявшие ему ее контролировать. Над чертогом раздался его голос, усиленный магией.

-Отступайте! Все к порталу!

Еще стоявшие на ногах воины, уловив что-то в его голосе, ринулись назад. Некоторые не послушались, продолжая удерживать мост. Бегущие огибали печать, в центре которой стоял Норг, и скрывались в воротах. На площадке оставались лишь чародеи, продолжавшие отклонять вражеские заряды. В этот момент, Норг все-же потерял контроль над магией, которую сам же и призвал. Чародеи, сразу заметив это, рванули прочь, скрываясь в воротах. Созданное Норгом заклинание относилось к запретным не даром. Оно было очень простым, и энергозатратным. Словно океанская волна, вперед от Норга хлынул жар. Просто жар, усиленный в стократном размере. Первыми под удар попали сражавшиеся на мосту дворфы и гоблины, мгновенно обратившись в невесомый белый пепел. Жал растекался по чертогу, выжигая гоблинов и заставляя прочный камень плавиться. Хобгоблины, развернув своих троллей, ринулись обратно в проход. Один из них вскинул руку, намереваясь, видимо, выставить щит, но все было тщетно. Жар настиг их, сжигая даже прочнейшую троллиную кожу, и затек в тоннель. Все вокруг объяло пламя. Даже то, что не должно было гореть, горело. Кислорода в воздухе не осталось, и жил Норг лишь за счет запасов в доспехе. Горы содрогались. Прочнейшие породы, также павшие жертвой жара, проливались вниз огнем расплавленного камня. Рядом падали огромные глыбы, размером с целый дом. Словно разверзлись на земле врата мира демонов. Дворцовому чертогу пришел конец. Норг, все еще стоявший в центре чародейской формулы, увидел как гаснут начертанные им линии. И вместе с ними с тихим треском раскололся кристалл в навершии скипетра, отдав все, накопленное им за долгие годы. Пора было уходить.

Норг шагал по коридорам, прикрытый многочисленными защитными построениями доспеха. Во дворце уже не было никого живого. Мертвых было много. Не все успели сбежать, до того, как дворец начал рушиться. С потолка тек огненный дождь, бессильно скатываясь по броне. Двери в сокровищницу были уже недалеко. Что то гулко грохотало в вышине. Чертог обрушивался, став жертвой, положенной на алтарь последней победы. Победы, подводившей итог всей истории дворфов Туманных Холмов. Им некуда возвращаться. Но они отомстили, и их потомки с гордостью будут помнить об этом великом событии. Коридоры дворца также разрушались, и Норг ускорился. Последним усилием, он ворвался в сокровищницу, и потянул на себя массивную дверь, запуская древний запирающий механизм. Что-то щелкнуло, и мир погрузился в тишину. Лишь приглушенный гул, сливавшийся с ней, доносился с той стороны. Сокровищница, возможно, останется последним, что уцелеет. Слишком много чар на ее стенах, и слишком прочны тут сами породы. Норг припал на колено, и закашлялся. По его бороде стекла струйка крови. Даже высшему чародею нелегко выдержать силу запретной огненной магии, и без повреждений не обошлось. Не физических, а духовных, и весьма серьезных. Самые ценные вещи уже вывезли, но осталось немало других, также необходимых. Но портал уже рябит, он скоро закроется. Нет времени, а вернуться сюда можно будет и потом, если суждено. Сюда лишь один путь – через портал. В последнюю секунду, Норг успел проскользнуть в теряющий стабильность переход, с хлопком закрывшийся прямо за его спиной. Светильники сокровищницы, почувствовав, что ни одной живой души рядом нет, погасли, погружая это место в тысячелетний мрак подземелий.

Глава 12. Неожиданное предложение.

Антон медленно, щурясь от назойливо пульсирующей в висках боли, открыл глаза. Взгляд уткнулся в камни древнего потолка, чуть поросшие странным, желтоватым лишайником. Не узнать эти камни было достаточно трудно. Из таких был сложен весь, если так можно сказать, «его» замок. Но что это за помещение? Вокруг довольно тепло, но это точно не хорошо отапливаемая кухня. Через узкое окошко проникает полоска солнечного света. С трудом, морщась от болезненных уколов, Антон повернул голову, и смог немного лучше рассмотреть подробности обстановки. Понятнее происходящее не стало. Он лежал на непонятной, неправдоподобно большой и мягкой перине, укрытый массивным одеялом, практически вдавливавшим тело в постель. Судя по тому, сколь странно поблескивала вышивка на одеяле, украшали его не иначе как золотом. И зачем нужен такой бессмысленный расход ценного металла? Под головой ощущалась плотная, и на удивление неудобная подушка. Скорее даже жесткий, возможно шерстяной валик. Судя по размерам и расположению окна, а также высоте потолков, было резонно предположить, что он сейчас лежит в одной из комнат второго этажа основного корпуса замка, не использовавшихся за ненадобностью и отсутствием в них отопления. Только вот, на вопрос, как он вообще в ней оказался, это не отвечает. Кто его сюда принес? Ольга? Вот уж нет, она конечно не совсем хлипкая, но дотащить до сюда здоровенного мужика, от самого портала, она точно не сможет. Норг или кто-то из его дворфов? Самый реалистичный вариант. Допустим, это так. Значит, у дворфа все получилось?

Попытка самостоятельно оторвать бренное тело от постели успехом не увенчалась. Видимо, подвергавшаяся ежедневным немалым нагрузкам плоть все-таки решила заявить протест, схлопотав еще и удар от неведомой зверушки около портала. Оставалось смириться. Антон оставил попытки активного шевеления, и начал ждать. Было скучно, да только вот поделать с этим ничего не получалось. Постепенно, разум начал проваливаться в дремоту. Сколько прошло времени с момента первого пробуждения, Антон не знал. Полог из плотной кожи, закрывавший дверной проем, откинулся, и внутрь вошел Норг, собственной персоной. Выглядел дворф колоритно. Антон с изумлением смотрел на его фигурку, с ног до головы закованную в странно сияющий доспех, словно насквозь пронизанный магией. Да уж, такое каким то осколком точно не пробить. Правда, если магическое состояние доспеха восхищало, то в физическом плане он был весьма грязным, потрепанным и побитым. Да что же у них там было, на той стороне, что дворф выглядит, будто его волочили на веревке за гоночной машине на какой-нибудь грунтовой трассе? Норг устало улыбнулся, закидывая в рот очередную пилюлю.

-Ну, как спалось? – в голосе, было не меньше усталости, чем во взгляде, но к ней примешивалась какая то упорно скрываемая скорбь.

-С одной стороны, неплохо, - встречная улыбка Антона вышла кривоватой, из за новой вспышки боли, - но до конца насладиться негой не вышло. Тело, понимаешь, ломит. Тут не до радости.

-Ничего удивительного. Внутренние повреждения такие были, что ты вполне мог отдать свою душу предкам. Твоя женщина, надо сказать, не на шутку перепугалась. Даже целителей наших не хотела подпускать. Кусалась и царапалась, думала что навредить хотят. Ладно, что было, то было. Сейчас твоя жизнь вне опасности.

-Хорошо, - Антон расслабился, едва ли не растекаясь по перине, -а с тобой то чего? Выглядишь хреново, Норг. Получилось спасти своих?

При ближайшем рассмотрении, дворф и правда выглядел неважно. Борода, обычно ухоженная, слиплась от натекшей на нее крови, то его собственной, то ли вражеской. Хотя, при такой бледности кожи, скорее первое, чем второе. Норг помрачнел, как-то мигом осунувшись.

-Смог, но лишь очень немногих, - взгляд поднявшихся на Антона серых глаз был преисполнен печали, - за одно лишь время, что я лежал тут, раненый, погибло почти девять тысяч моих соплеменников. И в последнем бою, перед уходом, потеряли немало умелых, доблестных воинов, и храбрых ремесленников, что встали на защиту своих семей. Довольно глупо потеряли, если подумать, но иного выхода у нас в тот момент не было. Через портал удалось увести три сотни женщин, две сотни детей, да полсотни стариков. Кроме того, смогли выбраться чуть больше сотни мужчин. Точных чисел я пока не ведаю, сейчас в лагере паника и бардак. Не получается нормально организоваться, после всего пережитого. Ладно, не будем об этом, сейчас есть куда более серьезный разговор, который может тебя озадачить, но я все же попрошу внимательно обдумать все, что я скажу.

Тон Норга был очень серьезен. Пока Антон ерзал, пытаясь найти положение поудобнее и постоянно вздрагивая от возникающей боли, дворф расстегнул несколько скрытых застежек на своем доспехе, сбрасывая с себя массивные пластины, и уселся на стоящий рядом с периной грубо сколоченный табурет.

-Для начала, мой человеческий друг, - начал Норг, уставившись куда то в пустоту, - а я надеюсь, что ты именно друг, я рассказал тебе не всю правду о себе. Никакой я не простой разведчик, отправленный на поиски новых земель. Я первый старейшина народа дворфов, верховный чародей и, милостью богов, основной, а возможно, что и единственный претендент на королевский венец. Венец королевства, которого больше не существует. Все три титула стали моими из за этой войны, и неудачных обстоятельств, ее сопровождавших. Я не хотел этой власти, да и сейчас не горю желанием, но выбора у меня нет. По чести говоря, от нашего народа мало что осталось. Самые сильные воины и многие лучшие ремесленники полегли в боях. От гильдии чародеев остались лишь жалкие крохи. Да и большинство прочих уцелевших всего лишь слабейшие существа нашего рода, которым нужна постоянная защита. И, насколько я могу судить, выжить в этой местности в одиночку мы не сможем. А потому, я хочу попросить тебя кое о чем.

-О чем же? – не удержался от вопроса сильно заинтересованный Антон.

-Все очень просто, - дворф испытующе посмотрел на человека, - я хочу, чтобы ты принял мою вассальную клятву, и признал меня своим подчиненным.

-Это что, такая странная шутка? Ты же сейчас почти правитель всего своего народа. И просишь меня о чем-то столь странном? В чем подвох? – Антон недоверчиво взглянул на Норга, пытаясь понять, в какую скрытую западню ведут его эти странные предложения, - С какого перепугу ты решил взвалить заботу о своем народе на меня, совершенно постороннего для вас человека, представителя иной расы? Я ведь не знаю ничего, ни о ваших традициях, ни о укладах.

-Ты, конечно, прав, -спокойным голосом ответил дворф, - но у нас нет иного выбора. В данный момент ты единственный, кто может помочь нам выжить в этом суровом мире, дать шанс на продолжение существования. И дело тут вовсе не в твоих талантах. Их у тебя, может, и вовсе нет. Не знаю пока. Но вот то, что надето на твою руку, в корне меняет дело. Неужели ты не знаешь что это такое?

Дворф легонько коснулся пальцами браслета, облегающего запястье Антона, и тут же отдернул их, словно обжегшись. Антон поднял руку, изучая металлическое украшение, уже успевшее стать для него чем то привычным и незаметным глазу. Три непонятных символа загадочно мерцали в скромных лучах солнца, пробивающихся в окно. Норг понял по глазам человека, что тот совершенно ничего не понимает в происходящем.

-Этот браслет, видишь ли, Антон, я думаю… А точнее, я полностью уверен, что это один из «символов власти», очень древних артефактов, которыми обладали лишь тринадцать королей великих государств древности. Соответственно, за всю известную нам историю, их существовало лишь тринадцать. Артефакты были гарантией покоя и мира меж государствами, долгое время. К сожалению, символ власти нашего народа в настоящий момент поврежден. Скипетр королевской семьи. Он обладал способностью накапливать энергию, и концентрировать ее, значительно увеличивая возможности магов и чародеев. Я использовал его в последней битве, чтобы отомстить зеленокожим уродцам, и без последствий не обошлось. Впрочем, я об этом нисколь не жалею. Возможно, его еще и получится починить, но для этого у нас слишком мало ресурсов и мастеров чародейства.

-Что, вот так легко было сломать почти легендарный «артефакт»? – Антон невесело улыбнулся. Дворф едва не поперхнулся от возмущения, воззрившись на человека негодующе, как на несущего откровенную чушь глупца.

-Легко?! Да знал бы ты, что мы там натворили! Запретная огненная магия, почти целую гору с землей сравняли, наверняка. Сам с трудом ноги унес, а ты говоришь, легко! – вспышка негодования иссякла быстро. Дворф посмотрел на Антона куда более миролюбиво, чем тот и воспользовался.

-И какова же способность моего браслета, если это такой же артефакт? Изначально, он имел форму державы. Сферы такой, с гравюрами и символами.

-Понятия не имею. Неужели ты думаешь, что владельцы доверяли тайны своих артефактов кому попало? Их способности тщательно скрывали, но, - Норг неуверенно замялся – думаю, какие то данные могли остаться в старых книгах. Однако большую часть книг из сокровищницы вытащить не успели, времени не хватило. Надеюсь, это выйдет позднее, и гоблины не доберутся до них раньше. С другой стороны, кое о каких свойствах твоего артефакта я уже догадался, и могу высказать свои мысли тебе. Кажется, этот артефакт создает барьер вокруг всего замка, непроницаемый для всех, кто не имеет к тебе отношения. В природе этого барьера я не уверен, меня то он пропускает, но никто из моих соплеменников не смог войти внутрь. Это очень сильный барьер. Даже во времена своей славы, наши чародеи не могли создать ничего подобного. И кроме того, я прекрасно вижу, что барьер жестко связан с браслетом.

-И что? Наличие у меня этой безделушки позволяет без каких бы то ни было трудностей сделать меня королем целого народа? А не слишком ли вы непритязательны в таком важном вопросе, как этот? Я даже не знаю что сказать.

-А ты не понимаешь? – Норг махнул рукой в сторону выхода, - Там, снаружи замка, в прилегающем лесу, сейчас мои соплеменники. Они непривычны к жизни на поверхности. Многие из них и вовсе не видели ее никогда. Закрепиться в этом замке это лучшая из альтернатив, но она, как ты теперь должен знать, невозможна без тебя. Скажем прямо, тебя можно было бы убить, или оставить умирать у портала, но я не имею ни малейшего понятия, как на это отреагирует местная магическая защита. Не волнуйся, тебе не придется ничего особенного делать. Всякие управленческие трудности постараюсь взять на себя, хоть тоже от них и не в восторге.

-Как будто я беспокоюсь об этих трудностях. Нет, ты сам подумай, Норг. Я всего лишь посторонний, не особо сильный, и уж точно не такой безрассудно храбрый, как ваши короли. Я принадлежу к иной культуре, да и иной расе, что тоже немаловажно. Я слишком слаб. Давай я просто пущу твоих внутрь, уж не знаю как. И живите тут спокойно, я не буду в обиде.

-Слаб? – Норг окинул взглядом развалившегося на перине Андрея, - Сейчас, быть может, и слаб. Только если сравнивать, в данный момент я послабее тебя буду, в некотором смысле. Я изначально был не самым сильным из своего поколения чародеев, и последняя битва серьезно мне повредила. Да, знаний у меня на десяток чародеев хватит, а вот грамотно их применить я сейчас не смогу. Одним богам ведомо, сколько займет восстановление. А вот у тебя есть все задатки стать очень сильным чародеем с боевыми способностями, и обучить тебя основам возможно довольно быстро. Большинство уцелевших чародеев слабы, и имеют специализацию в защите. Их магия не способна серьезно атаковать. Да и вообще, боевые чародеи, это редкость. Один на пару десятков, наверное. Кроме того, сказать по правде, я не уверен, как поведет себя защита замка, если твой артефакт полностью не примет нас, в качестве союзников.

Норг замолчал, внимательно поглядывая на задумавшегося Антона. А подумать было о чем. Положение сложилось мягко говоря странное. И как из этого выбираться? Отказаться от предложения Норга, значило подвергнуть риском пять сотен несчастных, что он привел за собой. Но становиться монархом не хотелось. Слишком странно и страшно было принимать на себя такую ответственность человеку, считанные дни назад засыпавшего в стране, в которой монархия давно осталась в прошлом. Ну Норг, ну чудак. Возьми, да стань королем. Такие должности на дороге не валяются, но с такими проблемами, зачем оно надо? В голову пришла интересная мысль.

-Норг, если я соглашусь, каковы будут мои обязанности как твоего, скажем так, начальника?

-Ну, я ведь не буду заставлять тебя выполнять хозяйственные и административные работы? – Норг пожал плечами, - Главное, что ты можешь нам дать, это окружающий этот замок барьер. А там, уж как ты сам захочешь. На самом деле, мы наверняка сможем выжить и без барьера, но эта местность, даже с твоих слов, отличается непредсказуемостью. Погибнут многие дети, женщины, и старики, а мне сейчас важна каждая жизнь моего народа, понимаешь? Даже сейчас, я уже предвижу возникновение множества проблем, быстрого решения которым не нахожу.

-И что же нужно сделать? Ну, что бы утрясти все формальности. – Антон наконец решился, и посмотрел прямо в усталые глаза дворфа. Тот обрадовано улыбнулся и, кажется, облегченно выдохнул.

-Точно не знаю, Антон. Если процедура похожа на ту, что была у нашего символа власти, то я должен присягнуть тебе, после чего что-то произойдет, что подтвердит принесенную клятву. А дальше будем уже думать по ситуации.

-А что, - Антон неопределенно взмахнул все еще слабой рукой, - никаких публичных церемоний не полагается? Все таки, народ должен быть согласен с происходящим.

-Как будто у народа есть выбор. Ладно, приступим.

Норг встал с табурета, и легонько толкнув его к стене, встал на одно колено. Антон не ожидал, что тот решит вот так, с места сорваться в галоп, но останавливать его не стал. Слишком уж отчаянно выглядел дворф.

-Я, Норг, сын Шурга, прирожденный из города Хродвирг, великий старейшина народа нашего, верховный чародей Хродвиргской гильдии и по праву крови наследник престола, клянусь в преданности сему человеку, во имя спасения народа Туманных Холмов и нашего грядущего возрождения. Да разгневаются на меня боги, если нарушу я свою клятву, и да сотрут они меня, словно мельничные жернова пшеничный колос, обращая в невесомую пыль. Я буду следовать за Андреем, сыном мира иного, пока он сам не позволит мне оставить сей путь, и да будет так.

Антон, взиравший на происходящее как на своеобразное театральное представление, не сразу заметил что браслет, до того мирно покоившийся на руке, начал мерцать. Словно искры голубого пламени, небольшие огоньки появлялись на трех символах, и тут же гасли, в каком то замысловатом танце. Прекративший свой речитатив Норг заворожено смотрел на проснувшуюся магию. Андрею стало страшновато. Ну конечно, это ведь не у дворфа на руке сейчас резвился непонятный огонь. Три язычка пламени слились в один, и рванулись к дворфу. Тот рефлекторно отшатнулся, закрывая лицо рукой, но это не помогло. Пламя впилось в его выставленную вперед руку, и Норг вскрикнул от боли. Огонь мгновенно угас. А по темной коже дворфа начали расползаться подозрительно знакомые черные линии, с многочисленными завитушками. Совсем как те, что были на его собственной руке, оставленные псиной. Сидящий на полу Норг озадаченно смотрел на разукрашенную странной татуировкой руку, и глупо улыбался, как ребенок, увидевший новую игрушку.

-Норг, ты в порядке?

-Да, вполне, - дворф встал, отряхивая одежду, - судя по всему, все прошло именно так, как и задумывалось. Правда, такое вот я все равно вижу впервые. Кстати, скоро и тебя в порядок приведут. Целительница сказала, что сможет приготовить хорошее целебное зелье, которое быстро поднимет тебя на ноги. У нас столь серьезно раненых не нашлось. Если и были, просто не пережили перехода. Старуха свое дело знает, но она тоже не божество, чтобы мертвых с того света поднимать. А алхимик отменный. Лучший, что был в Туманных Холмах. Слава богам, что выжила.

-Это хорошо. А то я тут быстро с ума сойду. Скучно тут, понимаешь? – на жалобу Андрея дворф лишь рассеянно кивнул, поглядывая куда-то в сторону выхода. Занавесь едва уловимо колыхалась, и сквозняк тут вряд ли был определяющим фактором. Там кто то был. Норг засобирался, подхватывая с пола сегменты своей брони.

-Ну, я пойду. Проблем еще гора и малая телега, а я тут тебя нагружаю. Как оправишься, проведем официальную церемонию, а пока, я думаю, мне стоит покинуть это местечко. Как говорится, двое в койке, третий вон. – не объяснив, что он вообще под этим подразумевал, дворф выскользнул наружу. Ответа долго дожидаться не пришлось. Почти сразу, внутрь скользнула Ольга. Девушка явно плакала, хоть и пыталась скрыть этот факт. Подойдя к Антону, она села рядом с ним, прямо на пол, и внимательно посмотрела ему в глаза.

-Ты бы с пола то поднялась. Простудишься ведь.

-Пообещай мне, - девушка продолжала сидеть на полу, внимательно буравя Антона взором, - пообещай, что не оставишь меня тут одну. Лучше убей, сразу.

Антон недовольно нахмурился, изучая ее лицо.

-Что за радикальные мысли? О чем ты, вообще.

-Я не могу, Антон, - девушка едва не плакала, - мне очень страшно одной. Мне было страшно в поселке этих проклятых свинолюдов. А потом появился ты, и я подумала, что все начнет налаживаться, а теперь… Ты чуть не умер, Антон! Если бы не эти коротышки, ты бы умер. Это они тебя вылечили. Я не хочу оставаться тут одна. В незнакомом мире, откуда нет выхода.

Видя что настроение Ольги окончательно пропало, Антон осторожно обнял ее, и прижал к груди, ощущая влагу девичьих слез на тонкой рубашке.

-Обещаю, я никогда тебя не брошу. И если дорога домой существует, мы найдем ее. Вместе.

Глава 13. Рыбка.

Предположения Норга о принципах работы артефакта Антона оказались верны. Ольга, иногда отлучавшаяся из комнаты, и смотревшая на происходящее в замке, сообщила что множество дворфов вошли внутрь, и сейчас организуют грядущий ночлег. Норг, несмотря на то, что и сам был подавлен случившимся с его родным домом, сновал между выжившими, как неутомимый волчок, направляя и ободряя. Антона сильно напрягало то, что он ничем не мог помочь нечаянному подчиненному, пусть тот никакой помощи и не просил, да и с точки зрения самого Антона это подчинение было весьма формальным и ни к чему не обязывало. Тяжело было ощущать себя балластом, и лишь Ольга, верно находившаяся рядом, и развлекавшая его неспешной беседой, как то скрашивала эти неприятные ощущения. Закат уже начинал алеть за окнами, когда полог откинулся, и в комнату бесцеремонно вторглась старая женщина. Антон окинул ее быстрым взором. Обычная крепкая старушка небольшого роста, облаченная в платье из грубой материи и довольно грязный передник, покрытый множеством разноцветных пятен. Впрочем, среди них преобладал бурый цвет, явственно напоминающий засохшую кровь. В руках старуха держала увесистую котомку, накрытую цветной тряпицей.

Как позже выяснил Антон, эта бабка была тем самым алхимиком, которого так расхваливал Норг, и звали ее Старой Хильдой, и не иначе. Иных обращений к себе эта почтенная дворфийка не принимала, и все покорно смирялись с ее чудачествами. Все таки, возрастом она превосходила всех ныне живущих своего народа, и судя по ее бойкому виду, без труда могла прожить еще столько же. Она бы и старейшиной стала, вместо Норга, да вот только это было ей совершенно не интересно. Старуха уверенно двинулась в сторону Антона, на ходу рокоча что-то на своем наречии, и грозя пальцем в сторону Ольги. Та почему-то залилась краской смущения, хоть наверняка не поняла и слова. Видимо, что-то очень женское и тайное, не требующее прямого языкового контакта. Подойдя к постели, бабка рывком откинула одеяло, и начала ворочать еще не до конца пришедшее в себя тело Антона с боку на бок, щупая его и тыкая пальцами в одной ей ведомые точки. Антон не сопротивлялся. У бабки оказались очень сильные, крепкие руки, каких и у иных мужчин на Земле не встретишь.

Закончив с осмотром и, видимо, оставшись довольной его результатами, старуха поставила котомку на пол, и начала расставлять на стоящем рядом с кроватью табурете непонятные коробочки и бутылки. Последней на свет божий показалась небольшая местная кастрюлька. Хильда поставила кастрюлю прямо на пол, и плеснула в нее прозрачную жидкость, мгновенно вскипевшую. Антон уловил исходящую от этого сосуда магию. Отмеряя небольшой серебряной ложкой, больше похожей на приваренный к длинной ручке наперсток, порции различных ингридиентов, старуха бросала их в кипящую жидкость. Магическое ощущение на сей раз шло не только от посуды, но и от самого варева. Свесившись, насколько это было возможно, с краю постели, Антон смотрел на творящееся таинство. Бабка против не была. Неожиданно, жидкость ярко вспыхнула, и кипение прекратилось. В кастрюльке осталось немного, всего на пару глотков, густой зеленоватой жижи. Вылив продукт своего труда в небольшую чашку, Хильда гордо преподнесла ее Антону. Тот недоверчиво глянул на жижу, выглядевшую для человека двадцатого совсем не как лекарство. Но вряд ли эта дворфийка желает ему смерти. Решившись, Антон опрокинул в себя чашку, и на удивление прохладная жидкость скользнула вниз по пищеводу.

Несколько секунд не происходило вообще ничего. А потом, откуда-то из глубин организма, по всему телу начал расползаться зуд. Нестерпимый зуд. Хотелось чесать все тело, до крови, прорывая кожу и вонзаясь во внутренности ногтями, силясь уменьшить это мучение. Возможно, Антон бы так и сделал, но его схватили сильные руки бабки, прижав к кровати. Через секунду, к ним присоединились более нежные руки Ольги, быстро сориентировавшейся в ситуации. Зуд длился не очень долго, но для него самого, эти минуты показались вечностью. Пытка закончилась, отхлынув так же внезапно, как и началась и уступив место необычайной легкости во всем теле. Казалось, сейчас он может без проблем бегать по лесной чаще часами напролет, или поднять тяжеленный валун одной левой. Он хотел было встать, но старуха повелительно толкнула его обратно на кровать, что-то недовольно бормоча. Хоть и не понимая до конца ее речи, Антон понял, что сейчас вставать ему еще рановато. Впрочем, за окном все равно был вечер, а при отсутствии электрического освещения в замке, оставалось только спать. Собрав свои вещицы, старуха чинно им кивнула, и удалилась восвоясе.

-И как ты решился такое выпить? – удивленно вопросила Ольга, беззастенчиво рассматривая практически голого Антона. Тот устало устало улыбнулся, разваливаясь на кровати, и расслабляясь. Сейчас он заметил, что многие мышцы в его теле ноют, видимо, получив нехилую тряску от чесоточных судорог.

-Странному миру, странная медицина. Но знала бы ты, как хорошо я себя сейчас чувствую. Правда, как бы это лекарство замечательно ни было, с такими побочными эффектами оно вряд ли будет пользоваться особой популярностью.

Молча кивнув, девушка на секунду застыла, будто пребывая в нерешительности, после чего, не раздеваясь, плюхнулась на кровать рядом с ним. Антон не протестовал. За прошедшее время, они уже привыкли спать вместе, словно ощущая себя под защитой друг друга. Закат догорел, и местная звездная ночь простерла свои крапленые крылья над замком, даруя всем его обитателям долгожданный сонный покой. Утомленные событиями этого буйного дня, дворфы не стали даже выставлять караулы, возложив свою безопасность целиком и полностью на таинственный артефакт, охватывающий запястье Антона. Ольга мирно сопела рядом, укутавшись в одеяло. Антон не мог уснуть, постоянно улавливая какие-то смутные образы мыслей, проскакивающие в сознании и тут же растворяющиеся. Его блуждающий взгляд цеплялся за поросли лишайника на потолке, за их причудливые узоры, видимые даже в ночном полумраке. Как мало времени прошло с тех пор, как он очутился в этом странном мире. Сколько? А ведь меньше месяца. И сколько в этот незначительный промежуток времени с ним приключилось? А может, то что он попал сюда, не роковая случайность, а чей то умысел? Может, ему было суждено помочь дворфу, и спасти несколько сотен представителей его народа от вымирания? Может, суждено выходить странную собаку, и вызволить Ольгу из плена свинолюдов? Может. Если о том кто и знает, поделиться своим знанием он явно не спешит. Антон и сам не заметил, как его веки смежились, а дыхание выровнялось, став почти неслышимым.

Вокруг резвились струйки белесого тумана, закручиваясь мудреными спиралями и сливаясь, где то в отдалении, в сплошную серую стену, на фоне которой проступали темные силуэты неведомых предметов. Антон стоял на чем-то мягком, словно батут, и так же пружинившем под ногами. Откуда-то сразу пришло осознание, что то, что он сейчас видит, нереально. Но откуда? Откуда он знает, с такой отчетливостью, что это сон. И что ему тут делать? Окружающее пространство не выглядело как место, предназначенное для человека. Одна из струй тумана ласково толкнула его в спину, словно приглашая куда-то, и он сделал шаг вперед. Неожиданно оказалось, что столь далекая стена находится прямо перед его носом. Словно одним шагом он преодолел десятки разделявших их метров. Голова слегка закружилась, но он сдержал себя, и посмотрел на поднимающийся ввысь серый туманный монолит стены. И что дальше? Повинуясь неосознанному порыву, он сунул руку вглубь стены, войдя в нее так легко, будто она состояла из ваты. Да и ощущения от касания к этой материи были схожими. Стена начала осыпаться вниз, к его ногам, окружая его мельтешащим облаком. Серый цвет изменялся, приобретая множество иных граней. Обращаясь многоцветной палитрой, равной которой Антон никогда не видел. И сейчас, эта палитра медленно его засасывала. Он на секунду запаниковал, и попытался схватиться за стену, но на предательски порвалась, оставив в его руке очередной туманный клок, тут же рассыпавшейся невесомой радужной пылью.

Шаловливый северный ветер колыхал крепкие травы, умудрившиеся вырасти на этом каменистом холме, словно указующий перст торчащем посреди поросшей лесом местности. Люди, равно как и иные расы, никогда не жили в этих местах. Слишком дикие, слишком опасные. Среди древних деревьев, возвышавшихся на десятки метров над землей, обитали не менее древние твари, вполне оценившие за тысячелетия своего существования вкус человеческой плоти. Лишь самые отчаянные рисковали охотиться тут. И лишь безумцы решились бы поселиться. Один из таких безумцев, стоял сейчас на каменной вершине, взирая дальше, на север, и довольно улыбался. Он бросил взгляд вниз, туда, где у подножия холма раскинулся крохотный поселок, окруженный частоколом. Антон, словно невольный наблюдатель, завис рядом с человеком, слыша далекие отголоски его мыслей. Это было ну очень необычно. Обозрев местность вместе с ним, он сразу узнал ее, пусть она и изменилась почти до неузнаваемости. Вид с главной башни замка, который он наблюдал далеко не один раз, перепутать с чем-то было трудно. Но что это за видение? Оно как-то связано с браслетом? Что то тявкнуло у самыхног человека, и взглянувший туда Антон неожиданно узнал псину. Нет, это не была та самая псина, разумеется. Другой окрас, другие очертания. Но порода, судя по виду и размеру, явно была той же самой. Человек подхватил радостно ворчащего щенка на руки. Странная картина рассыпалась сияющим радужным песком.

Антон открыл глаза, сразу увидев несмелый луч солнца, проникший в узкое окошко. В помещении было прохладно. Ольга, во сне крепко обхватившая его, что то пробормотала, не просыпаясь. Осторожно отцепив ее, Антон встал с постели, и накинул на свою подругу еще одно одеяло. Около входа стояли его ботинки, и чистый набор одежды, непонятно кем и когда принесенный. Уже полностью одетый, он вышел в коридор, и крепко задумался. Куда податься и, что почти одно и то же, где сейчас искать Норга? Со старым чародеем поговорить было бы предпочтительнее всего, учитывая что у них уже успел сложиться неплохой язык жестов, позволявший сносно объясняться. Выглянув через окно во внутренний двор, он увидел там множество незнакомых фигур дворфов, так и кишевших вокруг. Не удивительно, если учесть, что Норг притащил сюда никак не меньше пяти сотен душ. А может даже и больше. Спустившись вниз, он столкнулся с дворфийской женщиной, куда то тащившей объемистую корзину с окровавленными тряпками. Видать, помощница вчерашней лекарки.

-Где Норг? – Антон постарался произнести имя товарища как можно более «дворфийски», и кажется у него это получилось. По началу недоумевающая девушка кивнула, и указала пальцем в ту сторону, с которой пришла она сама, после чего спешно куда-то удалилась. Антону ничего не оставалось, как пойти в указанном направлении, но с выбором он не ошибся. Вероятно, когда-то тут была общая спальня для слуг, сейчас превратившаяся в настоящий полевой госпиталь. Не менее пятидесяти дворфов лежали на импровизированных матрасах, укрытые тонкими одеялами. На секунду, Антону даже стало совестно перед ними, но он тут же заметил нависшего над одним из раненых Норга, и устремился в его сторону. Норг почтительно склонил голову, и жестом показал, что им сейчас надо будет отсюда уйти. Антон не спорил. Норг вывел его через какой-то другой проход, и зашел в небольшую комнату, заполненную различными склянками и странными приборами, явно не имевшимися тут изначально. Над приборами колдовала старуха, почти не отвлекаясь от своего сложного занятия. Дворф подвел его к массивному стеклянному ящику, в котором Антон с удивлением узнал обычный оквариум. В не слишком большом пространстве резво плавала стайка мальков неизвестной рыбы.

Норг вытащил из кармана речевую пилюлю, бережно отряхнул ее рукой, и жестом фокусника на выступлении забросил в аквариум. В первые секунды не происходило ничего. Несколько одиноких пузырьков поднялись со дна, да юркнули в разные стороны рыбки. Пилюля плавно опускалась ко дну. Казавшееся прозрачным стекло неожиданно начало покрываться трещинами. Точнее, Антону показалось что это были трещины. Белесые линии с ярким магическим ощущением появлялись одна за другой, складываясь в замысловатые рисунки чародейских печатей. Антон с интересом уставился на происходящее действо. Пилюля, уже почти достигшая дна, начала быстро растворяться, образуя облачко золотистой мути, разрастающееся с каждой секундой. Стайка рыбок пыталась спрятаться от него, но в замкнутом пространстве аквариума могла лишь бессистемно метаться из стороны в сторону. Муть накрыла их, и застыла. Антон, Норг, и даже лекарка, отвлекшаяся от своей работы, внимательно наблюдали за происходящим по ту сторону стекла. Муть начала оседать, и в постепенно очищающейся воде стали заметны всплывшие кверху рыбки. Мертвые. Антон недоуменно посмотрел на Норга. Да не может же такого быть, чтобы такая ценная, по словам самого дворфа, пилюля была потрачена на банальное убийство каких то там мальков. Однако Норг был доволен. Подойдя к аквариуму, он ткнул во что то пальцем, и Антон увидел последних живых рыбок. Три золотистых тельца бились в стенку аквариума, силясь вырваться из этого кошмарного места, заполненного трупами их сородичей. Норг открыл окошко в крышке, и выловил живых рыбок маленьким сачком, довольно продемонстрировав их ничего не понимающему человеку. То, что произошло дальше, стало для Антона еще большей неожиданностью. Ухватив его за голову, бабка резко наклонила его в сторону и, выхватив одну из рыбешек, сунула ему в ухо. Мерзкое ощущение чего-то мокрого и холодного, проскальзывающего внутрь, заставило его содрогнуться, и попытаться вырваться, но бабка была непреклонна. Вспышка резкой боли. Свет помутился в глазах на мгновение. И все прошло. Упавший на пол спиной к стене, Антон ошалело смотрел на стоящих перед ним дворфов.

-Эк его приложило то, да? – Антон не сразу понял, что эту фразу произнесла довольно улыбающаяся бабка. И с удивлением уставился на нее.

-Чего смотришь, дуболом? Никогда не видел старой почтенной женщины? – дворфийка усмехнулась и, повернувшись к Антона спиной, бросила не менее довольно улыбающемуся двору, - Ну, дальше ты сам. Дел у меня все еще многовато, чтобы на вас время тратить.

-И как это понимать? – у Антона были некоторые догадки, но хотелось услышать полноценное подтверждение или опровержение им из уст этих вот экспериментаторов над невинным человеком.

-Да все очень просто, - Норг помог ему встать с пола, - помнишь, я когда то говорил о мальках? Ну, вот так вот это и делается. Правда, ты уж очень везучий. Обычно в ходе ритула удается получить одну, ну максимум две особи, а тут целых три. Вавилонские рыбки, это тебе не шутки. Переводят с любого языка на твой собственный, и даже обратно, причем на совершенно подсознательном уровне. Жалко, что себестоимость у них слишком велика. Иначе бы давно у всех такие были. Да и ингридиентов для пилюль у нас в пещерах не было. Потому и экономили по мере сил.

-И что, я теперь могу понимать любой язык?

-Частично это так. Любую речь, воспроизведенную разумным созданием. Разумеется, то не распространяется на чтение текстов и записанную на жестких носителях речь, понимаешь? Но все равно, очень полезно. Осталось только отдать еще одну твой женщине, а последняя пусть поживет пока в аквариуме. После воздействия магии, этим созданиям не прожить без подпитки извне. А сейчас, пойдем. Нам надо подготовиться.

-К чему? – с опаской просил Антон.

-К процедуре не очень приятной, но обязательной. Тебе предстоит встретиться со «своими подданными». Хоть бы боги были к нам милостивы, и все прошло хорошо.

Последняя часть фразы не сулила ничего хорошего, но Норг уже бодро зашагал куда то по коридору, и Антону ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.