Новый мир: Университет

Глава 1 - Бандит, совершенно точно НЕ джентльмен!

С грохотом жестких переплетов и печальным шелестом хрупких страниц древние фолианты, выпавшие из рук Агнессы, разлетелись по полу.

— Боже мой! — ее вскрик в полной мере выразил горе, ужас и боль.

Вот она — расплата за жадность и спешку. И что мешало ей не тащить всю эту гору очерков и справочников по демонологии за один раз?

Рухнув на колени, она дрожащими пальцами перебирала книги, в поисках непоправимых повреждений, но ничего страшнее заломленных листов не находила. Это вызвало непередаваемую волну облегчения, поскольку объясняться с Трихаринамелисом — местным Смотрителем библиотеки, — совершенно не хотелось. Точнее, библиотекарь ничего бы ей не сказал, но порча имущества грозила испортить его доброе расположение, а рисковать им Агнесса хотела еще меньше.

— Баллирано, чего застряла? — раздался над головой грубоватый низкий голос с таким знакомым и родным нижнелондонским говором.

Макмиллан. Томас Макмиллан-младший, представитель третьего поколения Макмилланов в Лондоне и первого — в стенах Бирмингемского Университета. Предыдущие Томасы обошли перспективу магического образования стороной, по причинам, в которые Агнесса вдаваться не собиралась. Ей с лихвой хватало одного Макмиллана, отличавшегося идеальной фотографической памятью и пудовыми кулаками. И если от второго страдали исключительно парни, то первое доставляло массу неудобств лично Агнессе.

Очень сложно тягаться в успеваемости с тем, кто читает в двадцать раз быстрее тебя!

— Книги тяжелые, — буркнула она, решив, что пока не соберет и не сложит все упавшее — с места не сдвинется!

— Недотепа, — пренебрежительно заметил Томас, но, поколебавшись, все же наклонился, чтобы помочь девушке. — О, а это я, пожалуй, заберу.

— Но я первая взяла! — возмутилась Агнесса, но под ироничным взглядом парня прикусила язык.

Ну да, ну да… он осилит толстенный фолиант за время, необходимое ей на составление плана прочтения всех набранных сборников.

— Хорошо, бери…

— Я не спрашивал, Баллирано. — Томас повертел чьей-то биографией перед ее лицом, вызвав острое желание стукнуть его другой, менее важной, на взгляд Агнессы, книгой.

Подобная оценка, первоначально казавшаяся ей кощунственной, после пары недель обучения у Андера стала насущной необходимостью. Злонамеренный демонолог, как нарочно, подсовывал им читать какие-то унылые жизнеописания, собрания страшно противоречивых теорий и не давал решительно ничего важного. Во всяком случае, именно так говорил Мельхиор, и Агнесса была склонна верить демону.

— Ты ужасный грубиян, — все же припечатала она Макмиллана словом.

Тот скучающе посмотрел на нее и поднялся, поставив собранную им кипу книг на ближайший столик в «желтой» секции:

— Я уверен, такая зубрилка, как ты, может изобразить оскорбление потолковее. Хотя бы у демона своего спроси, что ли?

— Приличной девушке не пристало выражаться, как… как… — Агнесса смерила Томаса выразительным взглядом, надеясь, что сможет передать им фразу «такому беспардонному бандиту».

Судя по усилившейся скуке на широком, максимально угрюмом и минимально обремененном интеллектом лице — второе было очень опасным заблуждением, — Агнесса в своих потугах не преуспела.

— Ладно, штудируй. Передам тебе, как прочитаю, — небрежно бросил Макмиллан, действительно сунув выбранную им книгу подмышку и направляясь прочь, но остановился, видимо, что-то вспомнив. — Да. Сегодня в девять как обычно. Не опаздывай.

После чего вальяжной походкой удалился, оставив Агнессу кипеть от негодования.

«Это сопляк многовато о себе мнит. Я все еще предлагаю очень простой и быстрый метод решения», — проклюнулся в мыслях девушки голос Мельхиора — ее во всех смыслах ручного демона.

«Я все еще отказываюсь выворачивать его наизнанку», — проворчала Агнесса в ответ.

«Что я слышу! Да ты колеблешься!» — Демон гнусно расхохотался, как всегда без малейшего труда уловив оттенок сомнений в ее чувствах.

«Ничего подобного! Просто я… немного устала, вот и все».

«Не-а, ты в бешенстве. Что меня не может не радовать. Это оставляет мне надежду на то, что в один прекрасный день прозябание закончится, и мы все здесь утопим в крови…»

«Почему они все лучше меня?! Я… я едва успеваю за группой! Я думала, что хоть бандита-то оставлю позади, но и он оказался с сюрпризом! Это просто вселенская несправедливость!» – взорвалась Агнесса, позволяя себе хотя бы в мыслях именовать Макмиллана как заблагорассудится.

«Не кори себя слишком сильно. Помни, что есть прекрасный выход».

«Да! И этот выход — учиться еще прилежнее, чем раньше!» — отрезала она, поднимаясь на ноги.

Перекладывая на столе книги в две стопки, Агнесса сжала зубы. Второй раз она эту ошибку не повторит и возьмет только самое нужное!

Обида, отчаяние, злость и страх, что она недостаточно хороша и умна для этого места, владели ею с каждым днем все крепче, буквально душили. Чтобы держаться хотя бы вровень с остальными, а не тащить класс назад, Агнессе пришлось сократить время сна, минимизировать посещения столовой и полностью отказаться от посещения Клуба Кутил. Последнее ее, впрочем, не слишком тяготило.

Лишь Алхимия и Именование давались ей более-менее легко. Возможно, из-за благоволения к ней преподавателей. Кирьянов с Твинтейл — самые, как выразился Мельхиор, «отбитые», выступившие в защиту Агнессы на том достопамятном собрании, сохранили к студентке-простолюдинке свое расположение. Прочие же относились к ней весьма прохладно и с подозрением.

Даже профессор Под — преподаватель Ур-магии, которая, к немалому удивлению всех, вынесла предложение перевести мисс Баллирано с факультета демонологии к ней. Ректор одобрил. И только постфактум Агнесса поняла, что бывший боевой маг просто захотела держать потенциально опасную студентку под боком, чтобы, в случае чего, нейтрализовать. Андеру, вполне очевидно, Под не доверяла.

Впрочем, судить о предвзятости Под пока было рано — большая часть занятий посвящалась техникам и правилам безопасности, а с этим Агнесса справлялась уверенно. Завоевать очки доверия куратора ей казалось более важным, чем перещеголять других в успеваемости.

Что же касалось демонологии…

Агнесса со вздохом посмотрела на книги, в кои-то веки не испытывая маниакального желания хватать первый попавшийся том и погружаться в чтение. С тайным стыдом она понимала, что слишком быстро привыкла к роскоши, окружившей ее в Бирмингемском университете: библиотека, настоящее колдовство, отсутствие необходимости с раннего утра до поздней ночи работать по дому или же разносить заказы в пабе… Идеальные условия для учебы!

Но эта роскошь столь же стремительно привила ей определенную разборчивость. Как минимум, в том, что касалось учебной литературы. Тому немало способствовал Смотритель, с которым Агнесса, несмотря на его недавнюю стычку с Мельхиором, все же сохраняла подобие вежливого дружелюбия. Летописец оказался бесценным кладезем сведений, и, если умаслить его почтительным обращением, можно было получать подсказки, какая из книг окажется полезнее.

Увы, в случае с Андером даже Библиотекарь был бессилен. Вся учеба сводилась ровно к тому, что описывал Фридрих — читать, заучивать, конспектировать, пересказывать. Хорошо, что Мельхиор своими комментариями разбавлял эту скуку!

К Агнессе демонолог относился все так же враждебно, а на лекциях подчеркнуто не замечал, будто она пустое место! Впрочем, ровно так же доставалось Ирине, и обе девушки не упускали случая перемыть вредному преподавателю косточки. Тот, в свою очередь, чуть ли не на каждом занятии подчеркивал никчемность женщин-демонологов. Агнесса, по наущению Мельхиора, спросила про Инесс Рей-и-Мора, на что Андер выдал лицом потрясающую гамму эмоций и цветов, от бледного до темно-пурпурного. Что с ним творилось на эмоциональном уровне — Агнесса предпочитала не анализировать, поскольку испугалась такой реакции.

Зато демон остался очень доволен и в очередной раз выдал «Так ему!».

— Чтоб ему пусто было, — прошептала сердито Агнесса и, взяв первый фолиант из стопки, погрузилась в чтение.

***

— Баллирано, не подскажешь, который час?

Вопрос, оторвавший девушку от конспектирования краткой биографии сэра Рональда Мура, оказался настолько внезапным и нейтральным, что она машинально коснулась пальцами учебного кристалла, висящего на груди, чтобы узнать ответ.

— Двадцать минут десятого… — сказала она и примерно в тот же момент поняла главную вещь: голос принадлежал Томасу, просто ее сбили с толку нарочитая вежливость и спокойствие.

Она выглянула на парня исподлобья, по привычке самую малость съеживаясь и улыбнулась:

— Ой…

Макмиллан смотрел сурово. Впрочем, он так смотрел всегда, и даже Агнессе иногда сложно было понять — что же именно кроется за этим взглядом.

— Идем.

И все. После этого он развернулся и ушел. Эта скупость на слова служила признаком дурного настроения Томаса. Вздохнув и наскоро собрав свои конспекты, она покинула уютный уголок «желтой» секции и поспешно выбежала в холл.

По вечернему времени здесь было довольно многолюдно, а ее любимый фонтан обступила группа старшекурсниц. Впрочем, зависший над ними металлический шарик размером с небольшое яблоко, покрытый сложной вязью светящихся глифов, создавал надежную «сферу тишины». Агнесса уже сталкивалась с подобными артефактами, но сейчас не могла объяснить его использование. Слишком прилюдно и открыто, словно девушки подчеркивали свой замысел: «Эй, смотрите, мы кое-что тайком обсуждаем!». Но размышлять над этим Агнессе сейчас было недосуг.

Поспешно сбросив башмачки перед выходом в холл рядом с чужой обувью, она нырнула в мягкую прохладу внутреннего двора.

Серое «небо», подернутое легкой дымкой, круглые сутки источало ровный свет, что изрядно сбивало с толку и вынуждало Агнессу регулярно задергивать шторы. Впрочем, насколько она успела разузнать, многие студенты накладывали на окна своих комнат специальные чары, создающие иллюзию не только смены дня и ночи, но и других пейзажей!

Черная плитка дорожки приятно охладила ступни, но она не стала мешкать. Стараясь не попадаться на глаза знакомым — во двор высыпало гулять лишь немногим меньше студентов, чем в холл — Агнесса проскользнула через двор в сторону прачечной.

Внутри помещения, уставленного по периметру смешными стиральными коробами, ее уже поджидал Томас, ответивший на виноватую улыбку угрюмым взглядом.

— Ты опоздала второй раз, Баллирано, — бросил он.

Агнесса перестала улыбаться, подавив вспышку раздражения и желание выпалить «Я здесь не по своей воле!» — поскольку правдой это не было. Очень даже по своей. Сама ведь пришла!

Вздохнув и положив сумку с конспектами на ближайший ящик, Агнесса развела руками:

— Я постараюсь впредь быть внимательнее, Томас, — как можно дружелюбнее сказала она, но интонации, увы, хорошо работали только с животными.

Макмиллан, несмотря на свою явно скотскую сущность, был все же человеком.

— Постарайся. Ладно, времени немного. Иди сюда. — Наконец-то отлипнув от стены, он вышел на середину помещения, где было более-менее свободно.

Агнесса мысленно усмехнулась — в голосе парня отчетливо слышались усталость и раздражение. В какой-то мере она разделяла его чувства, но оба они знали, что через эту унизительную процедуру им придется пройти еще не раз и не два…

Танцы.

Та сложность, с которой ей и Макмиллану пришлось столкнуться на первом же занятии по хореографии, поскольку выходцы из Нижнего Лондона не имели ни малейшего представления о светских условностях. А танцы, между прочим, оказались обязательной частью упражнений на синхронность и взаимодействие!

Вторая проблема заключалась в катастрофическом преобладании мужского коллектива над женским, а именно — соотношение шесть к одному, что делало каждую из студенток бесценным экземпляром. Тем хуже чувствовала себя Агнесса, оказавшись в паре с каким-то парнем, который пытался вести ее в малопонятном танце.

То был воистину день позора.

Но именно тогда же девушка приметила еще одного страдальца, что с грацией медведя топтался на месте и, судя по визгу, по ногам партнерши. Причем по лицу Томаса в тот момент можно было предположить, что он в равной степени хочет уничтожить источник шума и провалиться на месте. Один из тех редких случаев, когда Макмиллан сколько-то явно выдал свои эмоции.

Агнессе его стало жаль, но она прекрасно понимала: если с подобной формулировкой обратиться к этому бандиту, даже Мельхиор не успеет спасти ее. Потому она пошла на хитрость — попросила Томаса помочь ей, никчемной.

И ведь она действительно нуждалась в помощи! Желающих, конечно, было предостаточно, и решительно все казались не в пример симпатичнее и добрее потомственного головореза, но Агнессе оказался слишком знаком и понятен тот единственный беспомощный взгляд.

И это была, на ее памяти, вторая яркая эмоция за все время, что она видела от него.

Первая — в день, когда Томас Макмиллан прибыл в Университет.

***

В библиотеке, как обычно, было пустынно и тихо. Старшие студенты были на занятиях, а после обычно собирались в столовой. В секции «белоповязочников» привольно расположились Агнесса и прибывший накануне Густав — невысокий юноша, обладатель сдержанного нрава, очков с толстыми линзами и избыточного веса. Помимо этого, столь же пылкой страсти к литературе, как у нее. Агнесса с удовольствием поделилась с ним мудростью, которую до того ей преподнес Смотритель, и теперь они вместе постигали базовую программу.

Неясно, что было первым — вопль Ирины, грохот распахнутой двери или стук ее каблучков:

— У нас появился тринадцатый!

Агнесса с Густавом одновременно вздрогнули и втянули головы в плечи, заозиравшись в поисках Библиотекаря, а затем она вскочила, хватая за руку княжну и утаскивая в читательский закуток.

— Ну пожалуйста, не кричи здесь! — в который раз упрашивала она свою взбалмошную соседку, но та лишь безмятежно отмахнулась:

— А, да я все равно не собиралась здесь задерживаться! Пойдем глянем? Говорят, он тоже из Лондона, жуткий тип такой!

Агнесса неуверенно посмотрела на раскрытую книгу по алхимии, которую читала:

— Но… мы занимались… — беспомощно улыбнулась она.

— Да брось, никуда книжки не сбегут! Ты же постережешь? — княжна впилась в пухлого юношу требовательным взглядом.

Тот, поправив на переносице соскользнувшие очки, степенно кивнул:

— Не волнуйтесь, мисс Баллирано. Я запомнил страницу и отмечу закладкой раздел, который вы изучали.

— Благодарю! — тепло улыбнулась Агнесса на такую предупредительность и со вздохом повернулась к княжне: — Хорошо, пойдем.

— Другое дело! — радостно хлопнула в ладоши Ирина. — Он прямо вообще-е-е жуткий! Рожа — во! Квадратная! Да он сам весь — квадратный! Фамилия, правда, странная. Макмиллиан? Макмиллан?

Агнесса, уводящая болтающую княжну из библиотеки, затравленно оглядывалась — не настигнет ли их суровый Смотритель? — но тому, видимо, не было дела до расшумевшейся Виленской. Интересно, почему?

Впрочем, прозвучавшая фамилия заставила Агнессу живо вспомнить собственное путешествие в Пэйлвуд, а, точнее, рассказ Честера о «теневой стороне» Нижнего Лондона.

— Томас Макмиллан? — уточнила она удивленно.

— Вроде да, — безмятежно пожала плечами Ирина. — А что? Ты его знаешь?

— Ну… может быть, это какой-то другой Макмиллан, — с надеждой протянула Агнесса.

Только бандитов здесь не хватало!

С другой стороны — это было даже интересно.

Как оказалось, княжна тянула Агнессу в столовую, где царила характерная для этого времени тишина. «Старшаки» еще не вернулись, а те, у кого были перерывы между занятиями, как правило, просто не создавали столько шума.

Однако, вопреки ожиданиям девушки, в зале оказалось довольно людно. Правда, все присутствующие сгрудились в одном углу и с интересом наблюдали за кем-то. Агнесса заметила среди зевак даже обладателей пурпурных повязок — никак сбежали с учебы? Что же там за зрелище такое интересное, что студенты рискнули получить наказание за прогул?

Протолкавшись с помощью княжны ближе к первому ряду, снедаемая любопытством, Агнесса приготовилась увидеть нечто чудесное или пугающее… Может, кто-то жонглировал ножами? Или мышами? Она также обратила внимание, что в толпе обменивались какими-то записями, и даже расслышала слово «ставки».

Открывшееся зрелище, однако, в первый момент разочаровало девушку — за столом просто сидел широкоплечий крепкий парень и ел.

Но вскоре причина такого ажиотажа стала понятна: парень ел прямо из металлического судка, в каких обычно размещалась еда на раздаче. В данный момент перед ним стояла емкость с «витаминным салатом», и предмет всеобщего внимания его сосредоточенно поглощал.

— Ого… — уважительно протянула Агнесса, постигнув смысл тех самых ставок — видимо, студенты ставили ману на то, осилит здоровяк салат или нет?

Вокруг него образовалась некоторая «зона отчуждения», благо свободных столов хватало с лихвой. Никто не решался подойти, и у сердобольной Агнессы невольно возникла ассоциация с дворовым псом — если попытаться нарушить его покой во время еды, можно и без пальцев остаться! Но ведь это человек, а не зверь! Помещенному в центр такого азартного внимания, ему, наверное, сейчас было неловко…

Поджав губы и сурово сощурившись, Агнесса направилась к стойке раздачи, выбрав из меню «вечерний чай», и, получив свой поднос с заказом, решительно устремилась к трапезничавшему Макмиллану.

Парень при виде нее даже не подумал встать. Бросил взгляд исподлобья — вот и вся любезность! Мощные челюсти перемалывали мелко наструганные капусту, морковь и яблоко, и создавалось впечатление, что в этом занятии сейчас сосредоточен весь смысл жизни едока. Агнессе стало не по себе, но отступать было неловко и потому она, несмело улыбнувшись, спросила:

— Не возражаешь, если я присоединюсь?

Ответом ей послужили легкий кивок и небрежное движение ладони — садись, мол. Агнессе все меньше хотелось продолжать свою операцию по спасению. Складывалось впечатление, что этот новичок совершенно в оном не нуждался, и, в отличие от нее, чувствовал себя вполне вольготно.

Все же усевшись напротив, девушка аккуратно налила себе чаю и замялась в выжидательном молчании, которое, к вящей неловкости, затягивалось. Макмиллан продолжал жевать, преимущественно глядя в «тарелку», и не делал ни единой попытки завести с ней вежливую беседу.

«Плесни ему в лицо из чайника», — посоветовал Мельхиор, судя по всему, попытавшийся подбодрить ее таким образом.

«Что за дикость!» — Агнесса потупилась, крепче сжав чашку в руках.

«Почему сразу — дикость? Вполне эффективный способ завести беседу», — фыркнул демон.

«Не думаю, что он захочет беседовать со мной после подобной выходки».

Тут со стороны входа раздался холодный и властный оклик:

— Прочь с дороги!

Агнесса рефлекторно повернула туда голову, заметив краем глаза, что Макмиллан, сидящий напротив, тоже покосился на источник шума.

Коим оказался, конечно же, Сандерс. Кто б еще мог позволить себе такое поведение!

Агнесса невольно улыбнулась, быстро спрятавшись за поднятой к лицу чашкой и делая несколько глотков. За прошедшие полторы недели, с момента официального зачисления, она несколько раз сталкивалась с Кевином — в том числе и по собственной инициативе, подсаживаясь к нему за завтраком или ужином, — и успела неплохо изучить характер «самого выдающего студента». На поверку он оказался поразительно похож на Сандро — семнадцатилетнего балбеса, даром что старше. Хвастливый, в меру заносчивый, избалованный всеобщим восхищением и завистью, он, тем не менее, был по-настоящему счастлив искреннему интересу и похвале. Простолюдин — сын трубочиста, как, бахвалясь, поделился с ней парень, — оказался в обществе аристократов и богатеев, и сперва испытывал ту же неловкость, что и Агнесса. Но все же высокий ИКМР и безусловная склонность к Ур-магии давали Сандерсу изрядное преимущество, равно как и непреклонная самоуверенность, в которой он давал фору подавляющему большинству благородных студентов.

Их беседы нравились Агнессе, несмотря на подчеркнуто снисходительный тон Кевина. Парень мог казаться резким, но почтительность и скромность «почти-первокурсницы» выгодно оттеняла ее на фоне других барышень, которые просто не могли себе позволить подобного поведения — не по статусу. Оттого Сандерс охотно рассказывал ей про себя, про свое прошлое, изредка даже упоминал о Фридрихе — правда, в крайне пренебрежительном тоне. А ведь именно Синклер-старший предоставил Кевину возможность обучаться в Бирмингемском Университете! Но, видимо, злопамятный ур-маг не мог простить «нуворишу» черной и позорной работы своего отца…

Студенты привычно расступились перед грозным пятикурсником-магистром, но не разошлись — очевидно, всем не терпелось узнать, чем закончится сражение Макмиллана с титанической порцией салата. Агнесса с изумлением отметила, что шансы на победу у того высоки, поскольку овощей с каждой минутой становилось все меньше, а вот едок трескаться по швам не собирался. Когда у посудины показалось дно, девушку охватил настоящий азарт, и она даже затаила дыхание, провожая взглядом каждую ложку салата…

— Пошли вон, быстро, — ледяной и презрительный голос над головой прозвучал негромко, но совершенно как гром среди ясного неба.

Агнесса вздрогнула, втянув голову в плечи и оглянувшись через плечо — Сандерс стоял рядом с их столиком и смотрел крайне недружелюбно. Она ощущала недовольство и раздражение, исходящие от ур-мага, но ничего не могла с этим поделать. Отчего-то Кевин нынче был не в духе…

Ах, точно! Это же был «его» столик! Угловой, дальний, за которым он сидел, как правило, повернувшись спиной к общему залу. Невольно Агнесса заняла место старшекурсника, поскольку Макмиллан сел в самый угол, и только сейчас она поняла, что с его ракурса прекрасно было видно весь зал.

— Да, разумеется… — нервно кивнула Агнесса, поднимаясь на ноги.

Она хотела предложить новенькому пересесть за другой столик — благо, свободных было в достатке, — но тот игнорировал требование Сандерса с тем же стоицизмом, с которым ранее не замечал саму Агнессу. Девушка прикусила губу, даже немного вспотев от ужаса — ур-магу явно не понравится такое отношение!

Судя по заходившим желвакам, тот в самом деле находился в полушаге от взрыва.

— Мы… мы сейчас уйдем, Кевин, — улыбнулась ему Агнесса, пытаясь отвлечь внимание на себя.

Выходило плохо. Сандерс был отнюдь не дурак и прекрасно видел — кто отказывается подчиняться его воле. Да еще и прилюдно!

Лицо парня побледнело как воск, тонкие губы сжались так, что будто и вовсе исчезли, но Агнесса чуяла, что через секунду они разойдутся в жутком оскале, обнажая зубы. Ей не доводилось еще видеть Кевина в бешенстве, но сейчас в ней будто проснулся дар прорицания: она отчетливо, буквально поэтапно «видела», какую именно форму примет гнев ур-мага. Все инстинкты ее возопили о том, что пора бежать и прятаться, но натура не позволяла бросить «невинную жертву» на пути опасности.

Она понимала, что считать таковой «жертвой» Макмиллана — в высшей степени наивно, но ничего не могла с собой поделать.

С жалобным звяканьем приборов Сандерс поставил поднос на стол.

Выпрямился.

Макмиллан тем временем неспешно, но сосредоточенно, подъедал остатки салата.

— Ты оглох, жирный?.. — процедил сквозь оскаленные зубы Сандерс.

В гробовой тишине, повисшей в зале, его голос звучал очень отчетливо — равно как и мерное постукивание ложкой по стенкам судка.

— Кевин… — заикнулась было Агнесса, но под ненавидящим взглядом ур-мага скисла и переключилась на внутреннюю перепалку с Мельхиором, который был явно недоволен тем, что ей кто-то угрожал, пусть даже невербально.

Стук прекратился — видимо, потому что закончился салат, а отнюдь не мужество, — и Макмиллан лишь сейчас поднял взгляд на пышущего злобой старшекурсника. Спокойно встал, забирая с собой судок, и небрежно пожал плечами:

— Место свободно.

Голос его звучал совершенно под стать внешности — низко, угрожающе, с какими-то неописуемыми вибрирующими нотками, от которых у девушки противно задрожали коленки.

На Сандерса, впрочем, это не произвело никакого впечатления. Надменно дернув подбородком, он сел на место, которое прежде занимала Агнесса, и, не обращая теперь на них ровным счетом никакого внимания, пододвинул к себе поднос с ужином. Только бросил в пространство перед собой, даже не обернувшись:

— Ты не слишком торопился, Пэдди. Впредь будь расторопнее.

Новичок остановился.

Агнесса успела заметить только, как напряглась его спина, прежде чем он крутанулся на каблуке, наотмашь впечатывая дно судка в голову Сандерса.

Раздался оглушительный в повисшей тишине звон металла о кость. Удар сбросил ур-мага со скамьи, швырнул на пол. Кевин, видимо, потерял сознание. По крайней мере, подниматься он не спешил, лишь слабо ворочался на полу.

Агнесса вскрикнула, прижав к губам ладонь, и отшатнулась, с ужасом и непониманием глядя то на поверженного Сандерса, то на Макмиллана.

Последний задумчиво посмотрел на судок с погнутым днищем и не спеша, не обращая внимания на враз поредевшую и притихшую толпу, отправился к окошку для грязной посуды.

Кевин выдохнул, уперся в пол руками и медленно, с трудом, поднялся на ноги. Из-под растрепавшихся волос стекала струйка крови, по виску на щеку. Он стер ее своей живой ладонью, немного озадаченно и даже как-то обиженно посмотрев на багровые пальцы. Затем перевел взгляд на Макмиллана, и вдруг выбросил руку вперед, разведя большой и указательный пальцы, и чертя знак загоревшимся между ними огоньком. Дуга молнии на секунду соединила его руку и спину Макмиллана, но если тот лишь оступился, резко оборачиваясь, то сам Сандерс отлетел назад и снова оказался на полу, отброшенный собственным заклинанием, сотворенным впопыхах.

Новичок, тем временем, подскочил к нему, отшвырнув свое импровизированное оружие, схватил за грудки и несколько раз с силой опустил правый кулак на лицо Кевина, будто гвозди забивая.

— Не надо, пожалуйста! Перестань!!! — завопила отмершая Агнесса, и попыталась перехватить занесенную для очередного удара руку.

Макмиллан этого словно и не заметил, легко стряхнув девушку, и еще разок саданул ур-мага. Добавив крепкий пинок в живот, он плюнул на скорчившееся у его ног тело и выпрямился, обводя толпу жестким взглядом.

Десятка три студентов просто пялились на происходящее, пытаясь осознать масштаб неслыханного нарушения дисциплины, творящегося прямо у них на глазах.

А Агнесса в шоке смотрела на избитого Кевина, одновременно страшась приблизиться и испытывая насущную необходимость помочь ему — только не знала, как! Впрочем, несмотря на беспомощность и заметную слабость, тот все еще представлял серьезную опасность…

В этот раз Сандерс даже не стал вставать. Невнятное подвывание, вырвавшееся из его горла, оказалось сложно сплетенным заклинанием, а его конвульсивные движения — жестовой частью боевого колдовства. Над скрюченным на полу старшекурсником раскрылся огненный цветок, с шипением раскрывший лепестки и выбросивший во все стороны тысячи тонких нитей раскаленного воздуха.

Пламя хлынуло от ур-мага смертоносно ревущим потоком, почти одномоментно заполняя все пространство от потолка до пола, от стены до стены, заливая помещение столовой и поглощая застывших студентов.

Мельхиор коротко то ли взревел, то ли закричал — отчаянно и зло, никогда прежде Агнесса не слышала в его голосе таких ноток, — а затем у нее закружилась голова, заставив покачнуться и закрыть лицо руками.

Опаляющий жар, пахнувший во все стороны, внезапно ослаб, и когда она осмелилась приоткрыть глаза, то увидела, что ее, словно коконом, закрывают тяжелые багровые крылья. Из-за них не доносилось ни единого звука, и на миг у Агнессы оборвалось сердце.

«Мельхиор, пожалуйста… что там?»

Демон, вместо ответа, раздвинул крылья, которые, казалось, росли прямо из спины девушки, материализуясь из черной дымки в паре ладоней от ее лопаток.

Весь огонь, растеряв силу, бессильно стекал по успевшим попрощаться с жизнью людям и гас, точно впитываясь в дощатый пол, не причиняя ему никакого вреда.

Между лежащим на полу Сандерсом и ошалевшими от страха студентами стоял, заложив руки за спину, ректор, и внимательно смотрел на парня сквозь стекла очков.

— Огонь никогда не был вашей сильной стороной, мистер Сандерс, — неожиданно мягко заметил он. — Попробуйте вновь призвать аспект молнии.

Агнесса вздрогнула всем телом и с совершенной ясностью поняла — это рубеж. Тот самый, переходить который Кевину нельзя ни в коем случае.

Макмиллан же, стоя в стороне вместе с остальными, был отчаянно похож на застывшего перед удавом кролика. Полные животного ужаса глаза, приоткрытый рот… очевидно, он не ожидал подобного развития событий.

Кевин, пошатываясь, встал на ноги и вперился тяжелым взглядом в серые глаза ректора. В его собственном живом глазу скользнуло что-то опасно близкое к безумию, и Агнесса, повинуясь наитию, шагнула ближе и тихо прошептала:

— Это провокация, Кевин. Тебе два месяца до выпускных экзаменов. Ты же помнишь, как это важно! Не делай этого… — почти заклинала она, выглядывая из-за плеча старшекурсника на ректора.

Слова ее, как ни странно, все же достигли затуманенного бешенством разума ур-мага, и тот почти незаметно качнул головой в ее сторону, с выражением недоверчивой брезгливости на окровавленном лице:

— О чем ты?

— Нападение на студента с применением магии и нанесение повреждений… это строго запрещено. — К тому моменту Агнесса уже не просто прочитала, но и выучила Устав университета. — Тебя отчислят прямо перед экзаменами!

Тонкие губы парня слегка сжались, а затем скривились в усмешке:

— Так какая разница? Я ведь уже напал на этого прощелыгу!

— Но ты не причинил ему вреда! — с жаром возразила девушка, бросая беспомощно-вопросительные взгляды на невозмутимого главу Университета. — Пожалуйста, Кевин!

Сандерс еще какое-то время стоял напряженный, словно туго сжатая пружина, а затем медленно выпрямился, и одновременно с этим Агнесса ощутила, как истончается и уходит в никуда чувство смертельной угрозы.

Осторожно протянув руку, она обхватила ставшую безвольной ладонь старшекурсника и повела его за собой к выходу из столовой.

Ректор, проводив их невозмутимым взглядом, кивнул каким-то своим мыслям и пропал столь же внезапно, как появился. Остальные свидетели и невольные участники этой безобразной сцены безмолвно таращились в спины уходящим, пока за ними не закрылась дверь.

Агнесса знала, что за ними никто не пойдет. Что через пару минут столовая взорвется криками. Что в очередной раз по Университету расползется очередная волна разной степени мерзости слухов… Но сейчас все это было не важно.

— Обувь, — мягко напомнила она, подведя Кевина к выходу во двор, и сама скидывая башмачки.

Парень подчинился, будто пребывая в некоторой прострации, и лишь оказавшись снаружи, встряхнулся. Удивленно посмотрел на Агнессу, а затем на руку — девушка вцепилась в «железную».

Смутившись, она разжала пальцы и отступила на шаг назад:

— Прости… тебя нужно было оттуда увести.

— Ты зачем вмешалась? — к привычной хрипловатой грубости тона примешалась гнусавость, Макмиллан явно свернул Кевину нос — вон как распух!

— Я испугалась… — Она пожала плечами, потупившись и привычно принимаясь теребить кружева на манжетах.

— Испугалась и полезла в драку мужиков? Ты вообще без мозгов?! — Несмотря на искаженное звучание, в голосе Кевина отчетливо звякнула злость.

— Ну прости, пожалуйста! — рассердилась Агнесса. — Стоять и смотреть, как вы убиваете друг друга, я не собиралась!

— Да тебя сломать как щепочку — раз плюнуть! — зло оскалился Сандерс, и с внутренним содроганием девушка отметила, что у него окровавлены зубы.

Вообще говоря, вид у ур-мага был такой, что его очень хотелось отвести к лекарю, но предложить это Агнесса боялась. Опухшее лицо, рассеченная левая бровь, сбитые скулы, свернутый нос… красота.

— Пускай дура, хорошо, — отозвалась она, вновь осторожно взяв парня за обычную, не механическую руку. — Но зато не случилось ничего непоправимого. Хочешь, кровь остановлю? Я умею.

Кевин недоверчиво покосился на нее, но затем устало обмяк и, оглянувшись, сделал шаг назад, чтобы сесть на скамейку.

— Без толку. Не трать силы. Я сейчас…

Лицо его внезапно исказилось гримасой мученического раздражения, а взгляд остекленел. Агнессе и прежде доводилось видеть, как он таким образом «связывается» с кем-то — кристалл на груди ур-мага в этот момент начинал светиться чуть ярче, — так что она особо не переживала.

— Что ж, вот и оно, — с тихим вздохом парень пошевелился, нехотя поднимаясь на ноги.

— Рэйвен? — предположила Агнесса, и Кевин, поморщившись, кивнул.

— Я подожду тебя… — неуверенно предложила девушка, но старшекурсник теперь помотал головой:

— Нет… в смысле — не стоит. Это надолго. Как ни крути, проступок серьезный. — Он пожал плечами и направился прочь, неосознанно сутулясь и потирая правую щеку.

***

Справедливости ради, тогда крепко досталось и Томасу. Оба они, Сандерс и Макмиллан, после «взыскания» Рэйвен на день угодили в медблок и после еще с неделю ходили неестественно прямо и немного неуклюже.

А потом началась учеба, и Агнессе стало не до таких досадных мелочей.

Глава 2 - Трудно быть ур-магом

Молодая поросль газонной травы холодила босые ступни. Агнесса боязливо поджимала пальцы и неуверенно поглядывала по сторонам, на студентов, расставленных профессором Под в строгом порядке. Все они, тринадцать новичков, разместились на равном удалении друг от друга и заняли почти всю площадь двора, и это значительно отличалось от успевших надоесть теоретических занятий в обычной аудитории.

Смена локации наводила на мысль, что они наконец-то перейдут к практической части, но Агнессу смущало присутствие на уроке Кевина Сандерса. Магистр стоял рядом с профессором, храня на лице привычное выражение усталой брезгливости и ни на кого особо не глядя.

Молчание затягивалось, поскольку все первокурсники вот уже несколько минут как прекратили обмениваться вопросительными взглядами — поскольку шептаться на таком расстоянии не представлялось возможным, а заговорить в полный голос не решался никто, даже взбалмошная Ирина. А Под все стояла с недовольным лицом — Агнесса могла различить слегка поджатые губы и резче обозначившиеся морщинки у рта на довольно молодом, в общем-то, лице.

Внезапно высоко в серо-жемчужной хмари, заменяющей здесь небо, раздался тихий треск, и над двором, мерцая нежно-бирюзовым сиянием, раскрылась ячеистая сеть, куполом накрывая всех собравшихся.

— Наконец-то… — проворчала Под, но осеклась, поймав испытующий взгляд Агнессы — той повезло стоять чуть ли не ближе всех к профессору.

— Судя по результатам письменного теста, присутствующие здесь достаточно хорошо ознакомились с техникой безопасности, требуемой для занятий по Ур-магии, — голос женщины звучал громко, четко и невероятно внушительно. — Осталось выяснить, как сильно ваши теоретические познания разойдутся с применением.

Раздалось несколько неуверенных хмыков, но так как на лице профессора не дрогнул ни единый мускул, веселье быстро сошло на нет.

— Здесь и сейчас вы сделаете первый шаг в овладении искусством Ур-магии. Для кого-то это будет честный новый опыт. Кто-то, вполне закономерно, уже имел возможность ознакомиться с этим прежде, — взгляд Под скользил по лицам студентов, но Агнесса боялась даже шевельнуться, чтобы посмотреть, на ком он останавливался при этих словах.

Ей снова стало страшно и немного обидно — отстающая! А как прикажете их догонять, когда, вон, даже Ур-магии они начали учиться сильно раньше?

«Предлагаю вырвать им языки и переломать пальцы. Как раз пока будут сращивать кости и отращивать оторванное у тебя появится время наверстать упущенное!» — бодро заявил Мельхиор, и Агнесса испуганно потупилась.

— Мисс Баллирано, — голос Под заставил ее едва ли не подпрыгнуть.

Агнесса крайне поспешно вскинула взгляд и нервно улыбнулась:

— Д-да, профессор?

— Будьте добры снять артефакт перед практическим занятием, — ур-маг кивнула на ее руку, и девушка ощутила, как краска медленно заливает ее лицо.

Ну не могла она услышать Мельхиора! Не могла же, верно?

— Да, профессор, — покорно отозвалась Агнесса, под аккомпанемент возмущенных воплей демона привычно стягивая кольцо с пальца и пряча его в кармашек юбки.

— Прекрасно. Теперь, когда все готовы, начинайте по схеме 3-А. Полагаю, никто не испытывает проблем с памятью, и все отчетливо представляют себе схему 3-А?

Издевка еле-еле звучала в голосе профессора, но этого хватило, чтобы у многих зародились сомнения — а то ли они помнят?

— На всякий случай здесь присутствует магистр Сандерс, чтобы восполнить подобные досадные пробелы. Магистр?

Под приглашающе повела рукой, и Кевин, не меняя выражения лица, сделал шаг вперед, а затем медленно поднял согнутые в локтях руки на уровень груди и свел вместе ладони. После чего столь же плавно, не нарушая некоего внутреннего ритма, развел их к плечам, словно загораживая их, и Агнесса знала, что, хоть этого не было видно с их стороны — указательные пальцы обеих рук, живой и металлической, прижаты под большими пальцами и удерживаются ими в таком положении. Средний, безымянный и мизинец были сомкнуты и вытянуты вверх. Завершающим жестом для схемы 3-А служили опущенные вниз руки, с ладонями, застывшими в предыдущей позиции.

По опыту множества тренировок Агнесса знала, как быстро начинают ныть запястья после этого упражнения, но Кевин выглядел исключительно скучающим, но не утомленным.

— Благодарю, магистр Сандерс, — благосклонно кивнула Под старшекурснику и перевела взгляд на студентов. — Теперь можете приступать вы.

Схему отрабатывали и прежде — самостоятельно и на занятиях, но всегда и везде значилось, что это всего лишь предварительный этап. Жест, из которого — особенно поначалу, — удобно выйти на множество иных, более сложных. Но их они разучивали в отдельности, никогда не соединяя вместе, чтобы не случилось никаких казусов.

Агнесса до сих пор не без содрогания вспоминала инцидент с деревцем во дворе и призывом «Люцифер», но, к счастью, если профессор Под об этом и прознала — то виду не подавала и никогда не упоминала.

Сама преподавательница Ур-магии прохаживалась по двору, внимательно и цепко глядя на студентов, воплощавших схему 3-А с разной степенью усердия. Агнесса все так же не рисковала вертеть головой, только слышала тихие замечания Под, исправляющей положения пальцев или ладоней. Наконец профессор подошла к ней, внимательно осмотрела руки, что уже успели слегка закостенеть в одном положении, и, одобрительно кивнув, вернулась на исходную позицию — к Кевину.

— Хорошо. Теперь — самая сложная, но и самая волнующая часть для каждого мага, знакомящегося с Ур-магией… — Под сделала легкую драматичную паузу. — Определение родственного Дворца.

Она кивнула Сандерсу, и тот, не меняя позы и выражения лица, легким жестом развернул ладони друг к другу, и между ними заплясала, играя всевозможными оттенками белого, голубоватого и лилового, пушистая молния.

Парень удерживал разряд играючи, небрежно покачивая руками и заставляя его ветвиться, перескакивая между пальцами, вытягиваться вверх дугой и снова растягиваться в тонкую линию.

— У каждого из присутствующих ИКМР достаточный для овладения основами боевой магии, — заметила Под. — Используйте свой Дар и найдите Дворец, который будет с ним резонировать. Приступайте.

Агнесса сглотнула, чувствуя, как вдоль позвоночника прокралась липкая капля холодного пота — она была совершенно не уверена в том, что ей под силу постичь боевую магию. В конце концов, это мужская задача — воевать! Такие женщины, как Под — безусловное исключение!.. Наверное. Во всяком случае, она, Агнесса Баллирано, совершенно не намерена становиться ур-магом!

Ноющая боль, тугим жгутом стягивающая кисти, с каждой секундой становилась все сильнее. Безумно хотелось разжать пальцы, встряхнуть руками — но нельзя!

— Вы должны это сделать, здесь и сейчас. Не пытаться — сделать, — жестко хлестнул голос Под, перекрывая нарастающий шум — потрескивание разрядов, тихое гудение пламени, одинокий плеск воды и тихий рокот трущихся камней. Ого, геомант в группе!

А Агнесса никак не могла нащупать «свое». Дар сочился из ее ладоней строго дозированно, но в ответ лишь тишина. Может, она в самом деле не так хороша, как о ней отзывались учителя в школе?

«Не пытаться, а сделать…»

Боль теперь простреливала вдоль всего предплечья до локтей. Агнесса прикусила губу, жмурясь и пытаясь сдержать рвущийся наружу стон — то ли страдания, то ли обиды. Нет, она безусловно не собиралась становиться могучим боевым магом! Но так хотелось думать — там, в глубине души! — что она способна на нечто большее, чем ритуалы и алхимия…

— Ха! — раздался из-за спины довольный возглас Ирины, сопровождаемый россыпью трескучих огненных искр.

И у нее получилось. У «четверки»!

Злость, ревность и зависть — чувства, не слишком знакомые Агнессе в прежней жизни теперь распускались в ее душе буйным цветом. И нельзя было даже списать это на Мельхиора — кольцо-то она сняла! Ее собственные переживания подтолкнули девушку к тому, чтобы плеснуть Даром, а не цедить его по капле: жри, Загранье, подавись! Держи, сколько надо — только дай мне хоть что-нибудь!

Сила начинающего ур-мага металась за пределом обычного восприятия — Агнесса ощущала зуд на кончиках пальцев и почему-то носа. Нестерпимо хотелось чихнуть, но она сдерживалась — ощущение неприкаянности с каждой секундой становилось все острее, поскольку ни один из Дворцов не спешил отозваться на призыв ее Дара. Тот струился сквозь ткань Загранья, безмолвно огибая незримые и чуждые преграды, и ее надежда с каждым мигом слабела, как вдруг раздался слабый звон…

Под ногами слегка задрожала земля — или, быть может, ей просто показалось, и это дрожала от напряжения сама Агнесса? Но следом, развеивая подозрения, в раскрытую правую ладонь, уже сведенную судорогой, ткнулось что-то острое, и девушка, поспешно открывая глаза, чтобы увидеть воплощение откликнувшегося Дворца, еле сдержала вопль разочарования.

Из земли торчал четырехфутовый металлический шест толщиной в большой палец — в ржавых пятнах, со сколами и налипшей грязью. Когда Агнесса, все еще не до конца приняв свой позор, потянула его вверх — оказалось, что он заточен с двух сторон, как гигантская спица.

«Видимо, судьба мне — вязать до конца моих дней», — угрюмо подумала девушка, разглядывая лежащую на раскрытых ладонях железку и размышляя, как бы ее ловчее и быстрее прикопать, чтобы никто — в особенности Под — не увидел этого провала.

— Агни, посмотри! Посмотри, как красиво! — восторженно пищала Ирина, и Агнесса, украдкой вздохнув, опустила руку со «спицей», пряча ту в складках юбки.

— Да? — оглянулась она на княжну и увидела, как та перебрасывает с одной ладони на другую пушистый огненный шарик, плюющийся золотистыми звездочками. — О, ты права! Это прелесть!

Девушке пришлось приложить массу усилий, чтобы в голосе отразилась подобающая словам восторженность. В том, что Ирина не заметит фальши, можно было не сомневаться — слишком увлеченно та забавлялась с новой игрушкой.

Агнесса украдкой оглядела двор, представляющий сейчас совершенно фантасмагорическое зрелище — в каждом из условных квадратов, где стояли студенты, образовался крошечный филиал «тождественного божества».

Томас, как заметила девушка, озадаченно подбрасывал на руке увесистый булыжник, и тот парил, не касаясь кожи ладони.

— Мисс Баллирано, вы уже закончили?

Теперь от голоса профессора Агнесса захотела вжать голову в плечи.

— Да, госпожа Под, — пролепетала она, крепче стискивая вспотевшую ладонь на ржавой железке.

— Подтверждаю, — внезапно прорезался Сандерс, о котором девушка успела позабыть, а ведь он-то стоял совсем рядом, пока Под ходила между другими студентами!

Теперь точно не оправдаться…

— Я… — понуро начала было она, но противный Кевин бесцеремонно перебил:

— Давай показывай.

Агнесса метнула на него исподлобья злой взгляд — и это-то его она пыталась спасти от Томаса! Негодяй! — но подчинилась, выпростав из складок платья металлический шест и протягивая его Под.

— Извините… — вздохнула, понимая, что больше ничего путного придумать не может.

Она ощущала зверскую усталость — может, из-за последней вспышки злости, которой отдала слишком много сил. Возможно, Кевин прав, и лучше покончить со всем разом.

Однако, как ни странно, Под не выглядела разочарованной и раздраженной. Протянула руку, коснувшись кончиком пальца тупого острия «спицы», хмыкнула. Царапнула ржавый лепесток, под которым виднелся более темный участок.

— Ферромант, — заключила она с непонятным выражением. Агнесса склонна была счесть его, скорее, нейтральным, и это ее немного воодушевило.

— Я постараюсь еще, профессор, честное слово! У меня просто… руки затекли, я, наверное, что-то не то сделала! — все-таки прорвались обычные для нее оправдания, но под уничижительным взглядом обоих ур-магов Агнесса быстро сникла. — Простите…

Пальцы разжались, и в тот же миг «спица» рассыпалась хлопьями ржавчины и блестящей черной пылью, мгновенно впитавшейся в почву. Девушка растерянно отряхнула ладони от налипшего мусора, но поднимать взгляд на профессора более не решалась. Та, впрочем, и сама не стала задерживаться рядом с ней, возвращаясь на свое место и хлопнув несколько раз в ладоши:

— Прекрасно! Отрадно видеть, что все вы справились с заданием. Не то чтобы у вас было право не справиться, но все же. — По губам женщины скользнула усмешка и тут же пропала. — На сегодня достаточно. Все свободны.

***

Агнесса уныло ковыряла вилкой содержимое тарелки — даже любимое пюре с тефтелями не могли сейчас поднять ей настроение.

«Меня поражает твоя нытливость. Все тебе не так и кое-что не этак! Где дух борьбы?!» — разорялся Мельхиор, возвращенный на свое законное место.

«Я сейчас не хочу спорить», — тоскливо отозвалась Агнесса.

«Еще не хватало с такой соплей спорить! — раздраженно рыкнул демон. — Я тебе прямо говорю, что с таким настроем ты далеко не уедешь».

«Мельхиор, ну правда, тошно мне. Я устала, у меня ничего не получается…»

— П-шли прочь, — раздалось сверху, но Агнесса даже не вздрогнула — равно как и не подняла взгляд на подошедшего Сандерса.

Пара третьекурсников, сидящих за одним столом с ней, испуганно вжали головы в плечи и, поспешно схватив подносы с обедом, ретировались за столик подальше. Девушка, сложив приборы, решила, что, пожалуй, есть ей не особо хочется, и поднялась, чтобы отнести поднос к окошку приема посуды, как вдруг на ее плечо легла механическая ладонь и слегка сжала.

— Не ты. Ты остаешься, — как обычно, Кевин не спрашивал, но утверждал.

Агнесса устало посмотрела на «магистра Сандерса» и подумала, что было бы здорово иметь возможность и его заткнуть таким же образом, как Мельхиора. Увы, в отличие от демона, парень обладал не только приставучим нравом и отвратительным характером, но и плотью.

«Это поправимо! Можно лишить его этой досадной мелочи, а я с радостью пожну его душу!» — жизнерадостно заявил Мельхиор.

— Ты что-то хотел, Кевин? — проигнорировав демона, спросила Агнесса, садясь на место.

— Да, — спокойно кивнул парень, устраиваясь напротив, и с невозмутимым видом принялся за еду, что принес с собой.

Агнессе очень хотелось вытянуть руки, умостить на них голову, да так и уснуть — прямо перед жующим Сандерсом, но приличия не позволяли. Приходилось сидеть ровненько и ждать, когда же он соизволит перейти к главному. И надеяться, что это будет не десерт, а все же цель, с которой он велел ей остаться.

— Вы меня сегодня удивили, — заговорил Кевин, когда Агнесса успела уплыть куда-то в своих мыслях.

— Прости? — слабо улыбнулась она, стараясь не обращать внимания на то, как поморщился от этого слова парень.

— Прекращай. Маг не просит прощения, который уже раз тебе талдычу.

— Это оборот речи — о чем я тоже не в первый раз тебе говорю, — парировала Агнесса.

— Убирай его, он недостоен мага твоего уровня, — стоял на своем Сандерс, и Агнесса в который раз сдалась, мысленно махнув рукой.

— Хорошо. Итак? Кто — мы, и чем удивили? — терпеливо уточнила она.

— Ты и Макмиллан. Остальные показали на практическом занятии вполне предсказуемый результат, но вы… — Старшекурсник покачал головой.

Агнесса тяжело вздохнула, вновь ощутив накатывающий стыд:

— Я плохо проявила себя, знаю. Мне нужно больше работать, в том числе и над собой, но по непонятной мне причине здесь почему-то в сутках все еще двадцать четыре часа! Неужели нельзя было сделать хотя бы тридцать, если все равно нет смены дня и ночи?! — сорвалась на восклицание она, не замечая, что на нее косятся. Впрочем, по большей части, понимающе.

А вот Кевин смотрел удивленно.

— А как ты собираешься возвращаться к жизни в миру с таким-то ритмом? Хотя, нет, это не важно. Ты с чего взяла, что облажалась?

Настал черед Агнессы изумленно уставиться на него.

— В смысле?! Ты издеваешься надо мной сейчас, да?

По обезображенному шрамами лицу магистра скользнуло раздражение, но чудовищным усилием воли он его умудрился подавить:

— Точно. Синяя секция. Все интересное, как обычно, лежит в синей секции, — усмехнулся он, и камень в глазнице зловеще сверкнул. — Ферромантов среди ур-магов по пальцам пересчитать, геомантов — чуть больше, но тоже не слишком много. Мы с Под, конечно, ждали от тебя подвоха, но получилось аж два сюрприза.

— Я не понимаю, — нахмурилась Агнесса. — Что здесь такого — железку вытащить? То ли дело — ты…

Она очень старалась убрать из голоса завистливые нотки, но, судя по самодовольной ухмылке Сандерса, не преуспела.

— Значит, краткий ликбез по ур-магии. — Парень слегка подался вперед, складывая перед собой пальцы домиком. — Аспект молнии — наиболее распространенный среди боевых магов. Он резонирует с характерными для нас чертами — высокое самомнение, самоуверенность, себялюбие.

Агнесса была вынуждена признать, что все перечисленные качества свойственны Кевину, но говорить об этом вслух постеснялась и просто кивнула.

— Огонь закономерно откликается вспыльчивым и агрессивным натурам. Сдержанность — не про них. — Cтаршекурсник небрежно повел ладонью.

— Но… ты прекрасно владеешь и тем? и другим? — неуверенно уточнила девушка, с внутренним содроганием вспоминая тот пламенный ад, что он устроил прямо здесь.

— Хороший ур-маг никогда не будет останавливаться на одном аспекте. Собственно, технически нам ничто не мешает обращаться к любому из Дворцов, до которых мы можем дотянуться и к которым есть доступ. Просто не у каждого достанет сил обуздать ту или иную энергию, воплощенную там. — Сандерс говорил очень размеренно и спокойно, Агнесса аж заслушалась, завороженно кивая.

— Ага… а Томас? В смысле, геоманты? — поспешно поправилась она, умильно заглядывая парню в глаза.

Кевин кашлянул, отведя на миг взгляд, а затем пожал плечами:

— Спокойствие, рассудительность и основательность. Крепкие ребята. Другое дело, что ур-магия требует несколько иного склада характера, но, видимо, чтобы повелевать «костьми земли», нужно быть особенным человеком.

— Тогда, получается, аспект воды тоже очень спокойный… — задумчиво протянула Агнесса.

— Вода коварна, — наставительно поднял механический палец парень. — Не обольщайся. Ненавижу водных ур-магов. Самые, мать их, гнилые и скользкие люди. С ними держи ухо востро, поняла?

Девушка испуганно закивала, а затем, прикусив нижнюю губу, потупилась:

— Ну а… ферроманты?

— О… — Сандерс усмехнулся неожиданно криво. — Интересный тип. Абсолютно безжалостные убийцы, аморальные ублюдки и прирожденные правители. На смешные человеческие добродетели им глубоко наплевать, они легко отвергают любые привязанности. Нужно обладать поистине железной волей, чтобы обратиться к этому Дворцу и получить ответ.

По мере того, как парень говорил, глаза Агнессы округлялись, как и приоткрытый рот, а в конце девушка вскочила на ноги, едва не смахнув со стола поднос со своим недоеденным обедом, и воскликнула:

— Это все неправда! Зачем ты так говоришь обо мне?!

— Сядь, — коротко приказал Кевин, поморщившись и обведя соседние столы тяжелым взглядом, под которым чрезмерно внимательные зрители отворачивались, как один.

Агнесса, поколебавшись, все же подчинилась. Насупившись, села за стол, принимаясь нервно теребить пальцы.

— Это все — стереотипы, дурочка, — снисходительно заметил Сандерс. — Ур-маги — выше этого, непонятно еще, что ли? История знает множество исключений, и не вижу, отчего бы тебе не пополнить их ряды. Вот ты чувствуешь в себе готовность сравнять с землей городишко-другой?

Девушка испуганно замотала головой:

— Конечно, нет! Я ни за что… никогда!.. — лепетала она, сплетая пальцы в замок.

Магистр криво усмехнулся:

— Не зарекайся. Это ты здесь и сейчас такая чистенькая-беленькая сидишь, а если жизнь на войну закинет — там тебе захочется выжить… Ну да речь не о том. Возьмем, к примеру, меня. Разве же я похож на того, чьим главным аспектом будет молния?

Агнесса глуповато моргнула. Затем недоверчиво уставилась на Кевина в попытке разглядеть на его лице издевку или насмешку. Тщетно.

— М-м… — промычала она, с целью потянуть время. — Ты-ы… хочешь сказать, что… ожидал другого?

Парень пожал плечами:

— Разумеется! Я рассчитывал стать криомантом — у меня были все задатки!

«Сказочный идиот… — прокомментировал Мельхиор, и Агнесса почти воочию увидела, как демон закатывает глаза. — Не слушай этого кретина, ты — потомственный ферромант. Это у тебя по бабкиной линии. И не заморачивайся над этими глупыми человеческими забобонами! Если тебе потребуется убивать — у тебя для этого всегда есть я!»

— Опять же, — продолжил Кевин. — Вот, посмотри на этого увальня Макмиллана. Ну где же ему геомантом быть? Тот еще вспыльчивый муд… — Он бросил взгляд на преданно смотрящую на него девушку и неуловимо сглотнул. — Мужик. Этот первичный тест, на самом деле, довольно часто дает сбой, завися от настроения мага, остаточных мыслей.

Агнесса подумала, что Томас все-таки куда больше похож на сдержанного и собранного типа, чем Кевин — на холодного и отстраненного криоманта, но не рискнула об этом сказать. К тому же, раз уж старшекурсник сам упомянул Макмиллана…

— Кстати, о Томасе. Вы с ним продолжаете… ругаться?

Сандерс небрежно махнул рукой:

— Зачем? Все, что надо — мы уже выяснили. Оставь, Макмиллан — мелкая сошка. Сопляк, не стоящий внимания…

Что-то в его голосе заставило Агнессу насторожиться.

— А кто стоит?

— Синклер. — Интонации ур-мага буквально сочились смесью презрения и ненависти, и ей стало не по себе.

— Это… так неожиданно. Фридрих очень уважительно отзывался о тебе… — заикнулась было она, но под тяжелым взглядом Кевина осеклась.

— Потому что слабак и тряпка. А все туда же! Пытается претендовать на первенство!

Выглядел парень так, словно вот-вот намеревался вновь обратиться к Дворцу Пламени, и Агнесса поспешила его отвлечь:

— Но это же невозможно! Ты магистр, а он — третьекурсник, да и потом… — она неуверенно улыбнулась. — Вряд ли хоть кто-то сможет соперничать с тобой.

Сандерс самодовольно усмехнулся:

— Это верно. Никто не сможет. Но это не значит, что не будет пытаться, особенно имея возможность прикрываться деньгами папочки.

Агнессе очень хотелось защитить Фридриха, но она понимала, как Кевин сейчас воспримет подобный шаг.

— В любом случае, скоро выпускной, ты сдашь экзамены и станешь дипломированным специалистом! Все эти дрязги, наверное, покажутся такими смешными… — она подпустила в голос чуточку мечтательных ноток. — Ты уже думал, чем займешься после выпуска?

— Разумеется, — фыркнул ур-маг. — Я убью Синклера-старшего, а затем, когда его отпрыск отправится на каникулы — вернусь и убью его тоже.

«Какой целеустремленный малый! Далеко пойдет», — насмешливо прокомментировал Мельхиор.

Агнесса сидела как громом пораженная. Во рту пересохло, а вот ладони, напротив, противно вспотели, потому что она буквально кожей ощущала — Кевин говорит правду. Совершенно буднично он рассуждал об убийстве людей — совсем не чужих людей! — и так запросто рассказывал об этом ей.

— Очень… смелое заявление, — заметила она. — А зачем тебе это?

— Затем, что никто не смеет задирать передо мной нос и смотреть на меня так снисходительно, — процедил Сандерс. — Не обольщайся, Баллирано. Синклер-младший недалеко ушел от отца. Такой же скользкий и ушлый тип, думающий лишь о собственной выгоде. Ты думаешь, его папочка по доброте душевной отсыпал сыну трубочиста такую гору фунтов? Нет! Он так пытался замотивировать своего бездарного сынка! Учись, мол, Фридрих, усерднее, а не то отправлю в Бирмингем Кевина! А Кевин взял — и справился, там, где Фридрих облажался. Оказался достойнее, чем богатенький мальчишка, живущий на всем готовом. Ты не представляешь, в каком бешенстве был этот старый ублюдок…

Парень распалялся все сильнее, но, к ужасу Агнессы, голос его звучал не громче, а, наоборот, в конце опустился до глухого шепота. Почему-то это наводило куда больше жути, чем если бы он кричал, крушил мебель или попытался что-нибудь спалить. Она чувствовала, как горечь, злость и ненависть буквально разъедают его изнутри, и отчаянно пыталась что-то придумать, как-нибудь сгладить эту ситуацию, но, как на зло, на ум ничего не приходило.

— Как это, должно быть, жутко… иметь такой яркий Дар, но знать, что ты лишен каких-либо перспектив использовать его или развить, — задумчиво сказала наконец Агнесса. — У меня-то всегда была иллюзия, что одного лишь высокого ИКМР хватит, чтобы поступить, и это так наивно! До сих пор диву даюсь, как я могла быть такой глупой, чтобы в это поверить? Но мне повезло. А тебе… Синклер дал тебе эту возможность, разве нет? Какая разница, чем он руководствовался?

Кевин уставился на девушку со смесью озадаченности и раздражения:

— При чем тут это вообще? Эти крысы ни в грош не ставят мой талант! Все, что им важно — это только пути обогащения!

— Да с чего ты взял?! — воскликнула Агнесса, едва не застонав от облегчения — Сандерс повелся на ее маленькую уловку и начал оправдываться. — Фридрих никогда не наговаривал на тебя! Наоборот! А если уж вы ругаетесь, глядя друг другу в глаза — так ведь это лучше, чем если бы подличали украдкой?

Парень, смерив ее хмурым взглядом, внезапно резко встал и мотнул головой в сторону выхода:

— Пойдем. Увидишь, как этот кусок дерьма меня «уважает», — с сарказмом проговорил он, и, не дав опомниться, схватил Агнессу за руку и буквально уволок из столовой.

Она же была слишком напугана, чтобы возражать, и потому покорно следовала за ур-магом, гадая — каким образом тот собирался предъявлять ей доказательства неуважения со стороны Фридриха.

Как вскоре выяснилось, путь их лежал во двор, где к тому моменту уже устранили все последствия утреннего практикума первокурсников, и теперь там прогуливалось несколько студентов. Видимо, тех, у кого сейчас было окно между лекциями.

К тайному облегчению Агнессы перед дверью, ведущей наружу, Кевин ее отпустил, и дальше она старалась держаться чуть позади — просто на всякий случай. Избыток прикосновений такого толка с посторонним человеком без серьезной на то надобности изрядно смущал.

Впрочем, буквально через минуту она получила новый повод смущаться — в дальнем углу двора нашелся Синклер, и был он обнажен по пояс, в тренировочных брюках и со скакалкой в руках, с которой он, видимо, тренировался до их прихода. Запыхавшимся он, однако, не выглядел — хотя Агнесса не то, что бы собиралась его разглядывать, отдавая предпочтение черным плитам, которыми была вымощена дорожка.

Сам Фридрих, очевидно, не меньше удивился ее присутствию, но выразил это в присущей ему мягкой манере:

— Мисс Баллирано! Какая приятная неожиданность, — любезно заявил он, слегка поклонившись. — Приношу свои извинения за неподобающий вид — у меня с мистером Сандерсом на это время было намечено небольшое соревнование… Да, Кевин?

Голос Фридриха неуловимо изменился при обращении к старшекурснику, и Агнесса отчетливо уловила в нем капельку угрозы, отчего у нее вовсю затряслись поджилки — Синклер не знал о намерении своего заклятого товарища, и, сам того не желая, только раздразнивал без того осатаневшего ур-мага!

Тот же криво усмехнулся, с победным выражением посмотрев на девушку, и, к немалому ее изумлению, принялся расстегивать свой камзол:

— Почти так, Синклер. Ты опять запутался в терминологии, — с откровенной издевкой проговорил он, небрежно бросив одежду на ближайшую скамейку. — Это будет не соревнование. Просто я в очередной раз укажу тебе на твое место.

Фридрих на миг опешил, а затем его светлые глаза едва ли не почернели от гнева, а взгляд скользнул к невольной свидетельнице такого оскорбления, которая теперь просто не знала куда деваться.

Агнесса с силой прикусила нижнюю губу и боролась с желанием закрыть лицо руками, мысленно от души костеря заносчивого Сандерса, из-за которого она оказалась в столь неловком положении.

— Прошу прощения, господа. Полагаю, мне стоит удалиться, дабы не мешать вам разрешить спор? — очень сдержанным тоном предложила девушка, покосившись в сторону выхода.

— Это было бы… — начал Фридрих, но его тут же перебил Кевин:

— …неприемлемо. Твоя задача — засвидетельствовать очередное поражение Синклера, — безжалостно добавил он, глядя прямо в глаза соперника.

Агнесса не представляла, каких усилий стоило Фридриху сдержаться, но он после короткой паузы просто кивнул:

— Как угодно. Ты готов? — Голос его звучал очень ровно — даже почти безмятежно, но девушка ощущала вибрирующую за этим деланым спокойствием ярость.

— К тому, чтобы надрать тебе зад? Всегда! — Кевин, судя по всему, закусил удила и давать спуску противнику не собирался.

— Придержи язык, — укоризненно откликнулся Синклер, почтительно склонив голову в сторону Агнессы, — коль скоро здесь присутствует леди.

— Ближе к делу, — дернул подбородком ур-маг, и, подхватив с той же скамейку вторую скакалку, занял позицию напротив Фридриха.

— Начали, — согласился тот, и они приступили к этому странному соревнованию.

Какое-то время парни усердно прыгали, а Агнесса все ожидала подвоха. Однако через какое-то время стало очевидно, что ожидалась вполне невинное состязание на выносливость, и тогда девушке стало непонятно — к чему была такая агрессивная и долгая прелюдия.

Кевин и Фридрих прыгали, сверля друг друга злыми взглядами, и это продолжалось достаточно долго, чтобы Агнесса даже заскучала и рискнула сдвинуться с места. Не очень далеко — так, размять ноги, пройтись вокруг соревнующихся парней, под предлогом внимательной оценки…

Между лопатками у Синклера приглушенной бирюзой горел круг, с вписанными в него очень тонкими символами. Линии их словно просвечивали сквозь кожу, что выглядело, с точки зрения Агнессы, довольно красиво.

К немалому ее удивлению, когда она завершила свой променад, пройдя за спиной у Кевина, у последнего обнаружилось в точности такое же «украшение». Агнесса даже обошла их еще разок, чтобы убедиться, что ей не померещилось, после чего поинтересовалась:

— А зачем нужны эти печати на спине?

По инерции парни прыгнули еще несколько раз и остановились, уставившись сначала на нее, а затем друг на друга с диковатой смесью смущения, досады и злости.

— Ах ты, крыса шулерская! — завопил Фридрих, позабыв о том, что рядом все еще стояла «леди».

— Да кто бы говорил?! — Кевин в долгу не остался, и, прежде чем Агнесса успела предпринять хоть что-то, накинулся на Синклера с кулаками.

Тот его, впрочем, успел немного опередить, потому оба они неудачно сшиблись, упали на траву и скрутились в злобно пыхтящий клубок. Ни в одном из них не было жуткой расчетливости и безжалостности Томаса, потому это больше напоминало борцовский спарринг, где Фридрих усиленно пытался блокировать механическую руку Кевина, а тот, в свою очередь, старался достать противника свободной.

Девушка жалобно пыталась призвать разбушевавшихся парней к порядку, но, разумеется, тщетно. Двор вообще подозрительно быстро опустел, и некого было даже призвать на помощь.

«Да пускай намнут бока друг другу, пар выпустят. Ну, или пусти меня, я их на части разберу, если хочешь», — добродушно отозвался Мельхиор.

«Вот что ты всех растерзать хочешь?! Нет бы — предложил что-то путное!» — взорвалась Агнесса, беспомощно глядя на сошедшихся в клинче студентов.

«Хорошо, выбери кого-то одного, и я ему просто руки сломаю. Подсказка: выбери одноглазого — он мне особенно не нравится».

— Сандерс… и Синклер. — За всей этой возней шаги подошедшей Рэйвен было вовсе не слыхать, но вот голос ее прозвучал крайне отчетливо и подействовал словно заклинание.

Парни мгновенно замерли, одновременно затравленно повернувшись в сторону хрупкой черноволосой девицы, и так же осторожно отпустили друг друга, под пристальным взглядом темных глаз поднимаясь с примятой травы.

На губах у Рэйвен играла легкая улыбка, от которой даже у Агнессы мороз пошел по коже — к этому моменту она уже наслушалась рассказов о методах воздействия «взыскательного комитета» в лице одной Джоанны и догадывалась, что за этим выражением не кроется ничего хорошего.

Судя по побледневшим лицам Фридриха и Кевина — они это тоже понимали.

— Какой потрясающий перечень вопиющих нарушений дисциплины. Вы, мистер Сандерс, я так понимаю, хотите перед выпуском провести со мной как можно больше времени? Объяснимо, объяснимо… — В бархатистом голосе брюнетки зазвучали едва ли не воркующие интонации. — Но от вас, мистер Синклер, я подобного не ожидала. Обычно вы умудряетесь талантливо балансировать на самом краю и не попадаться на таких… откровенных глупостях.

Вид у недавних соперников стал окончательно несчастный, но возразить что-либо они не смели. Рэйвен еще какое-то время полюбовалась беспомощностью на их лицах, после чего вальяжно кивнула:

— Следуйте за мной, господа… — повернулась она в сторону выхода, но тут взгляд ее упал на застывшую истуканом Агнессу. Рэйвен несколько поскучнела. — А… а вы, мисс Баллирано, зайдите ко мне завтра, в час дня.

Сердце пропустило пару ударов, а затем ухнуло куда-то в желудок, попытавшись его потеснить, отчего к горлу подкатила тошнота.

«За что?!» — хотела возопить она, но вместо этого послушно кивнула:

— Да, госпожа Рэйвен…

Глава 3 - Неожиданные предложения

Кабинет доктора Рэйвен понравился Агнессе с первого взгляда.

Она не могла внятно ответить — что же такого волшебного было в темном помещении, заставленном множеством стеллажей, из-за чего оно казалось совсем маленьким и тесным. Но если бы ее попросили описать свои чувства одним словом — это, определенно, было бы слово «уютно».

Что казалось ей весьма странным, поскольку средоточием этого уюта являлась сама Рэйвен.

Весь кабинет пронзали сотни незримых нитей, а Джоанна была подобна яркому солнечному лучу, который, попадая на тончайшую паутину, превращал ту в волшебный узор.

Множество статуэток, каких-то странных фетишей и амулетов, кристальных друз и причудливых украшений были своеобразными точками крепления этих нитей, и Агнесса никак не могла сосредоточиться на том, что стоит она в самом пугающем месте всего университета — в самом логове страшной Джоанны Рэйвен!

Которая, между прочим, с момента прихода новоиспеченной студентки не проронила ни слова, внимательно наблюдая за тем, как та вертит головой, переводя взгляд с одного диковинного предмета интерьера на другой. Но затянувшееся молчание приелось и ей. Откинувшись на высокую спинку даже с виду удобного кресла, она деловито произнесла:

— Что ж, мисс Баллирано, вы стоите тут уже достаточно долго и таращитесь достаточно красноречиво, так что я вынуждена спросить: увидели что-то интересное?

Агнесса дернулась всем телом, испуганно вытаращившись на Джоанну и не зная, куда деваться — настолько пронизывающим был взгляд черных, как волчья ягода, глаз. На тонком лице, впрочем, не было ни раздражения, ни злости — только насмешливое любопытство.

— Я… простите, госпожа Рэйвен, — потупилась девушка. — Это, должно быть, действительно выглядит довольно грубо со стороны, но, поверьте, я…

— Я разве просила оправданий? — оборвала ее Рэйвен, заставив густо покраснеть. — Мой вопрос звучал предельно четко, верно?

Агнесса сглотнула, на мгновение зажмурившись и от души порадовавшись тому, что сняла кольцо с Мельхиором заблаговременно до прихода в это страшное место:

— Да, госпожа Рэйвен. Я хотела сказать — у вас очень красивый кабинет, — послушно ответила она, понимая, насколько плоско и грубо звучит это определение.

Суровая доктор Рэйвен тем не менее довольно улыбнулась, что тоже выглядело довольно угрожающе:

— Рада слышать, мисс Баллирано. Вам понравилось что-то конкретное? Перечислите вещи, цепляющие ваш взгляд.

У Агнессы сложилось впечатление, что Рэйвен заведомо знала, что должно быть в этом списке — но разве это ненормально? Наверное, она долго коллекционировала все эти забавные безделушки, и, как любому коллекционеру, ей хотелось получить стороннее одобрение…

Но главная загвоздка заключалась в том, что каждая деталь в отдельности не представляла из себя ничего особенного, так что девушка растерянно поджала губы, оглядывая полки стеллажей и висящие под потолком странные украшения — то ли ловцы снов, то ли смешные лесенки, сплетенные из… костей?..

В один миг похолодели ладони, и тут же Агнессу бросило в жар, когда ее настигло узнавание некоторых элементов.

Ведьмовские фетиши.

В несусветном просто количестве, всевозможных форм и размеров, зачастую умело маскирующиеся под причудливые вазочки или пресс-папье.

Агнессе стало одновременно жутко и… нет, пожалуй — просто жутко. Она не могла заставить себя ощутить радость от осознания того, кем была Рэйвен — зато очень много встало на свои места. И те переглядывания с Нэлией во время заседания, и завуалированные угрозы… Ну еще бы! Держать в Университете самую настоящую ведьму! И ведь сама Джоанна вычислила ее буквально сразу, при первой же встрече — просто потом сразу столько всего навалилось, что Агнесса и думать об этом позабыла.

Участница скорбных мыслей девушки мелодично рассмеялась, очевидно, догадавшись о прозрении Агнессы по ее ошарашенному лицу:

— Верно, мисс Баллирно. — В голосе не было и намека на теплоту или участие, скорее, холодное удовлетворение. — Хотя бы взглядом вы смогли указать. Что ж, не буду вас мучить и дальше — во всяком случае, пока. Перейдем к цели вашего визита сюда.

Джоанна сделала паузу, почему-то выжидательно глядя на совершенно растерявшуюся студентку.

— М-м… Да, госпожа Рэйвен, я бы… — Агнесса сглотнула, силясь понять, чего от нее хочет эта страшная женщина. — Я бы хотела узнать, для чего вы меня вызвали.

В черных глазах скользнуло разочарование и раздражение, и Джоанна демонстративно вздохнула:

— Вот она — сила репутации. Девочка, тебе что, страх не только глаза застит, но и разум? Впрочем, забудь, — она небрежно дернула ладонью, будто отмела собственные слова. — Ты здесь, поскольку мне было поручено предложить тебе посещать один особенный факультатив, и Силы ради, скажи мне, что ты понимаешь, о чем я говорю.

Последнее маловато напоминало мольбу — скорее уж приказ, и Агнесса машинально несколько раз кивнула, даже не особо задумываясь. Рэйвен этого оказалось достаточно.

— Хорошо. Минус одна недомолвка — уже неплохо. Сразу уточню важный нюанс, чтобы не возникало и недопонимания: носиться с тобой в зубах я не собираюсь, проку мне с тебя, недоучки, мало, так что не обессудь — знания я в тебя впихивать не стану. Будешь упрямиться — дверь там, — ведьма кивнула в сторону упомянутого выхода. — Это понятно?

Агнесса снова кивнула, но, поймав очередной недовольный взгляд, поспешно добавила вслух:

— Да, госпожа Рэйвен.

Джоанна фыркнула — подозрительно похоже на то, как фыркал Мельхиор, — а затем поднялась из-за стола, жестом велев девушке следовать за ней, и направилась куда-то между стеллажей.

По пути Агнесса отметила, что они складываются в причудливый лабиринт и на деле скрывают довольно уютные закутки, словно своеобразные стены разделяя одно больше помещение на несколько помельче.

Они прошли мимо «читального уголка», как его сразу окрестила про себя девушка, поскольку невероятно удобное кресло с подставкой для ног так и манило присесть, а множество книг на расстоянии вытянутой руки буквально просились в руки… Вот и столик рядом имеется, чтобы складывать приглянувшиеся экземпляры! Но задерживаться здесь, к некоторому сожалению Агнессы, они не стали, продвигаясь по лабиринту переходов.

Стена и еще одна дверь в ней оказались для девушки неожиданностью, и она даже, грешным делом, решила, что этот извилистый путь вернул их к выходу из кабинета в холл, но вовремя одернула себя, заметив, что эта дверь выглядит совершенно иначе. Сколоченная из грубых досок, потемневших от времени, с веревочной петлей, заменявшей ручку, она была, вдобавок, весьма низкой — миниатюрные Агнесса и Рэйвен прошли бы без труда, а вот кому-то более рослому явно пришлось бы пригибаться.

Ведьма толкнула дверь рукой, и в следующий же миг Агнесса зажмурилась от непривычно яркого и теплого солнечного света, хлынувшего в проем.

Следующей атаке подверглось и ее обоняние, поскольку этот невероятный запах разнотравья и цветущих яблонь она ни с чем не спутала бы, а в уши толкнулся такой милый сердцу звук домашнего сада — шелест листвы, тихое пение птиц, жужжание насекомых…

— Где мы?! — воскликнула Агнесса, не удержавшись, и, не дожидаясь ни приглашения, ни разрешения, шагнула наружу, неверяще глядя на раскинувшийся перед ней ухоженный сад, не уступающий в размерах внутреннему двору.

Рэйвен хмыкнула с деланой озадаченностью:

— Хм, дай подумать… Кажется, минуту назад мы находились в Бирмингемском Университете…

— Но как это возможно?! — Агнесса протянула руку, коснувшись нежных листиков ближайшей яблони, и едва удержалась от всхлипа — внезапно накатила жгучая тоска по домашнему саду и по детям, оставленным в Лондоне.

— Мне так комфортно, — небрежно отозвалась ведьма, не делая, однако, попыток одернуть или остановить гостью. — А значит, здесь будет так.

— А все эти… все это — настоящее? Или тоже магия, как библиотека? — со смесью страха и надежды спросила Агнесса, обводя взглядом густые заросли жимолости, высаженной с противоположной от жасмина стороны — видимо, чтобы запахи не заглушали друг друга.

— Настоящее, — с оттенком гордости ответила Джоанна, протянув руку и отламывая мертвую веточку с дерева. — Не задумывайся пока над природой этого места. Знакомься.

И с этими словами она приглашающе повела ладонью, широким жестом обводя сад.

Агнесса разрывалась между отчаянным желанием прямо здесь, у порога, сбросить надоевшие башмаки и босиком ринуться исследовать ни на что не похожий сад, — и робостью. По лицу Рэйвен сложно было угадать, о чем конкретно та сейчас думает, но по короткому опыту общения у девушки сложилось мнение, что лучше доктору Рэйвен не перечить. Так что она решила пойти на компромисс с собой и степенно, чтобы не сказать — боязливо, двинулась по аккуратным тропинкам, выложенным серыми крупными голышами.

Сад поражал многообразием растений, равно как и мнимой хаотичностью. Агнесса интуитивно определяла, что Рэйвен рассаживала клумбы, кустарники и деревья таким образом не лишь из соображений эстетики, но и в зависимости от предпочтений самой флоры. И все же было нечто чудесно гармоничное в диковатом соседстве маргариток с пионами, плетущихся по шпалерам хмеле и клематисе, сплетенных веточками арники и тонкими стрелками звездных нарциссов…

Агнесса признала едва ли половину «населения» сада, а о прочем ей даже не доводилось слышать или читать. К вящему восторгу она обнаружила в глубине сада небольшой пруд, заполненный ненюфарами, а чуть подальше — застекленную оранжерею, в которой, собственно, и находилась большая часть незнакомых ей растений.

Рэйвен не препятствовала ее похождениям, да и вообще, кажется, задремала, устроившись под развесистой яблоней, в теньке. Солнце стояло там, где ему и полагалось по времени — пара часов пополудни, — и было по-июньски ласковым и теплым.

Девушка также обратила внимание, что здесь, как и в Пэйлвуде, некоторые цветы поторопились распуститься, а другие — те же ландыши, — наоборот, подзадержались.

Это заставило ее вспомнить о связи между друидами и ведьмами, которая оказалась крайне губительна для последних, и с этой тревожной мыслью вернуться к преподавательнице.

— Госпожа Рэйвен, могу я спросить?.. — осторожно поинтересовалась Агнесса, внимательно разглядывая умиротворенное лицо брюнетки, которая лениво покачивалась взад-вперед в кресле-качалке из лозы.

Та, не открывая глаз и не прекращая своего занятия, шевельнула указательным пальцем:

— Ты уже это делаешь. Продолжай…

Агнесса смущенно хмыкнула, потупилась по привычке, а затем, собравшись с духом, выпалила:

— Это же очень опасно! Ведьмы преследуются по закону, и, если обнаружат безусловное доказательство причастности к этому колдовству — карают строжайше! Могут даже казнить… — в голосе ее прорезалась тихая паника, но Джоанна лишь усмехнулась в ответ, храня безмятежность:

— Все так. И что?

Девушка опешила, выпуская из пальцев машинально цапнутый подол юбки:

— Что значит — «и что»?! Разве вы… не боитесь?

Рэйвен медленно подняла ресницы, останавливая кресло и впериваясь в студентку очень долгим взглядом черных глаз. Помолчала какое-то время и равнодушно пожала плечами:

— Нет.

— Но… почему?..

— По ряду причин, которые тебе знать не положено. — Ведьма криво усмехнулась, оттолкнувшись ногой от земли, и вновь принялась покачиваться.

На какое-то время воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим поскрипыванием лозы да шелестом листвы.

— А… вы знаете — почему так? — заикнулась Агнесса, когда эта самая тишина стала действовать ей на нервы. — В смысле, почему на ведьм охотятся? Только из-за участия в Друидической войне?

Джоанна пожала плечами:

— И здесь тоже нет одного ответа… — протянула она. — Отчасти тому виной шовинистическое патриархальное общество, корни морали которого кроются в самом друидизме.

Агнесса слегка опешила:

— Как это?

— Не бывает женщин-друидов, — снисходительно указала Рэйвен. — Их круги всегда были замкнуты даже для тех из нас, чье сродство и слияние с Матерью Природой абсолютно неоспоримо. Потому нам… пришлось приспосабливаться? — Ведьма выразительно подняла брови. — Воровать у них крупицы знаний, соблазнять — потому что они все еще мужчины и достаточно глупы, чтобы вестись на чувственные уловки, выменивать на собственные уникальные таланты. Ни один из друидов не был столь же искусен во врачевании, как мы, а жить хотелось всем…

Она глубоко вздохнула, но не тяжело, а, скорее, расслабленно:

— И вот появились мы, как младшая ветвь, по сути, этого природного Искусства. Разумеется, мы не могли не поддержать наших «старших братьев», — саркастично добавила она. — О чем впоследствии горько пожалели.

— Но если вы говорите, что дело в патриархальном обществе, то почему тогда женщинам не запрещают становиться ур-магами? — озадаченно уточнила Агнесса.

Ведьма глянула на нее с легким прищуром:

— Неплохо для начала. — Она снова остановила раскачивание. — Хорошо, вот тебе еще одна причина: после войны ведьмы — самое удобное пугало. Берешь неугодную девицу, назначаешь ее ведьмой и с минимумом трудностей расправляешься с ней. То же работает и с друидизмом. А, ну еще, конечно, не забываем про некромантов, но вот эту мразь вычислить гораздо проще, и, в принципе, я лично не имею ничего против истребления этих отродий.

Девушка ошарашенно молчала, переваривая сказанное. Получалось с трудом.

— То есть… вас… в смысле — нас, — поспешно поправилась Агнесса, — убивают просто так? Потому что «ведьма» — удобное оправдание?

— Верно, — безмятежно кивнула Рэйвен. — Но не спеши считать себя невинной овечкой. Ведьмовства не просто так боятся. Мы делаем то же, что и прочие маги, и даже больше, но тоньше, легче, незаметнее. Чары, которые нельзя обнаружить, ритуалы, не оставляющие следов, которые мог бы увидеть кто-то, лишенный Дара — вроде огромных магических кругов со зловещими символами. Мы умеем… договариваться с этим миром, чтобы некоторые процессы и события, удобные нам, оказывались выгодны и ему. Все эти спонтанные влюбленности, внезапные ураганы, моровые поветрия… — Она улыбнулась с затаенной мечтательностью. — Все это никак не влияет на Гармонию. В отличие от упомянутой тобой воровской магии.

Новая пауза вышла чуть дольше предыдущей, поскольку теперь Агнессе следовало смириться с новой интерпретацией своего Дара от другой ведьмы — а звучала она, прямо скажем, крайне неприглядно. Эгоистично, разрушительно, властно…

Это очень неприятно сочеталось с открытой накануне ферромантей, и у Агнессы возникли закономерные сомнения: а следует ли ей вообще развивать этот странный природный Дар? Вдруг он, рано или поздно, повлияет на ее характер? Подтолкнет, так сказать, к «темной стороне»? А там и до некромантии рукой подать!

Но ведь, с другой стороны, Рэйвен сама сказала, что ведьмам нет равных в целительстве, а разве не об этом мечтала Агнесса? И что дурного в том, чтобы дополнить свой колдовской арсенал настоящим эффективным врачеванием? Ну и травничество, конечно, тоже очень соблазняет…

А стоит ли это все проблем, которые возникнут, если ее, Агнессу, заподозрят в ведьмовстве? Можно ведь взять дополнительно факультатив по целительской магии — о нем уже упоминали на ритуалистике, — и применять вполне легальные методы! Правда, это займет немало времени — и где бы его еще взять? А ведьминские заговоры — вот они, только руку протяни! Да еще и уникальный, можно сказать, навык.

Рэйвен наблюдала за застывшей девушкой с легкой скукой, но никак не комментировала мыслительный процесс, отражающийся на ее лице. Опытной ведьме не стоило ни малейшего труда прочесть все сомнения, обуревающие душу новенькой, но склонять ее в ту или иную сторону считалось неприемлемым. Все же ведьмы мало что ценили так, как личную свободу.

А в прозрачных серых глазах Агнессы отразилась последняя паническая мысль, и она будто отмерла, моргнув и уставившись прямо на Джоанну:

— И… что мне нужно будет делать?

Та хмыкнула со странной смесью удовлетворения и досады, после чего вальяжно махнула рукой в сторону той самой дверцы, через которую они попали в сад:

— Возвращаться к учебе. Кажется, мисс Баллирано, у вас сейчас по расписанию демонология? — усмехнулась ведьма, отметив на лице ученицы выражение непонимания и легкого страдания. — Завтра жду вас у себя в кабинете в шесть вечера.

Агнесса, успевшая испугаться того, что из-за ее тугодумия Рэйвен решила отказаться от факультатива, обрадовалась велению вернуться завтра. Значит, не все потеряно!

— Спасибо, госпожа Рэйвен! — от души поблагодарила она ведьму в том числе и вежливым кивком, после чего поспешно удалилась — опоздать на лекцию Андера было бы, конечно, здорово, но и чревато.

***

Лекционная, в которой проводились занятия по демонологии, мало чем отличалась от тех, что Агнесса видела на рисунках: обширное помещение, пустующее по большей части, с партами, уходящими вверх амфитеатром, и кафедрой преподавателя внизу. В отличие от помещений, где читали другие предметы, здесь не было никаких украшений или функционального декора, за вычетом, пожалуй, огромной грифельной доски, на которой Андер на памяти Агнессы еще ничего не писал.

Студенты, старавшиеся сейчас держаться вместе, кучковались в центре, занимая средний ряд парт. Агнесса с Ириной — по привычке первой — сидели в самом первом ряду, аккурат перед демонологом, но с тем же успехом они могли разместиться хоть на самом верху — Андер их намеренно не замечал с первого дня. И Агнесса сама уже была бы рада отсесть, но не позволяла принципиальность и надежда на то, что рано или поздно преподаватель сменит гнев на милость, а лекции станут интереснее. В конце концов, прошло еще совсем немного времени…

Виллем Андер зачитывал очередную биографию очередного демонолога усталым и раздраженным тоном. Студенты конспектировали — поскольку оценка напрямую зависела от полноты и качества конспектов.

Делая в тетради короткие пометки, Агнесса параллельно листала книгу, пользуясь тем, что Андер даже не смотрел на них. Внезапно, перед глазами у нее мелькнуло знакомое имя, и, сверившись с конспектом, девушка убедилась, что демонолог действительно просто шпарит по учебнику, чуть ли не слово в слово пересказывая написанное!

Впрочем, нет. Отличие было — и весьма существенное! В биографии упоминалась чета демонологов — Дэвид и Алиса Стивенсоны, а вот рассказывал он исключительно о Дэвиде.

Немного отключившись от убаюкивающей лекции, она быстро пробежала взглядом по страницам, узнавая упомянутые моменты, вот только в большинстве случаев «великие достижения мистера Стивенсона» принадлежали супружеской паре!

Мельхиор это даже комментировать не стал, в очередной раз лениво продемонстрировав сцену свежевания Андера, а вот Агнесса решила уточнить спорный момент и подняла руку.

Демонолог даже с тона не сбился, то ли действительно не замечая ее руку, то ли просто игнорируя.

Агнесса не сдавалась, упрямо закусив губу и поглядывая то в книгу, то на Андера.

Безрезультатно.

Внезапно сзади девушек раздался утомленный вздох и тихое ругательное ворчание, а затем Андер словно ожил, бросив поверх девичьих макушек выжидающе-одобрительный взгляд, и приглашающе повел рукой:

— Мистер Макмиллан, у вас есть вопрос?

Агнесса оглянулась на здоровяка, который расположился у нее за спиной, но не успела даже состроить обиженную мордашку — Томас, храня привычное спокойствие, небрежно пожал плечами:

— У мисс Баллирано был вопрос.

Андер ошарашено моргнул, только сейчас переведя взгляд на нее, и в оном взгляде читалось почти неприкрытое раздражение. Агнесса, опасаясь, что демонолог сейчас как-нибудь особенно обидно ее отбреет, выпалила:

— Мистер Андер, но в учебнике идет речь о чете Стивенсонов! Там ошибочные сведения, да? — Она смотрела на преподавателя кристально честными и преданными глазами — обычно, подобный взгляд действовал безотказно, — но демонолог все равно взбеленился:

— Это абсолютно несущественная деталь, — отчеканил Андер, сурово поджимая губы, а затем как ни в чем не бывало продолжил «урезанный пересказ».

Агнесса растерянно перелистывала страницы.

— Ну как же несущественно… тут же написано другое, — очень тихо пробормотала она себе под нос, пододвинув книгу к Ирине, но княжне, судя по всему, было совершенно наплевать на нестыковки в лекции нудного преподавателя.

А вот Томасу, судя по всему, не было. Во всяком случае, Агнесса успела заметить теперь, что он снова поднял руку — даже, скорее, лениво махнул ею, беззастенчиво прерывая монолог профессора.

— Вы хотели уточнить что-то, мистер Макмиллан? — уже менее любезно спросил демонолог.

Парень кивнул без тени улыбки:

— Да, мистер Андер. Как это — несущественно? Ведь в книге написано другое.

Мельхиор в голове Агнессы расхохотался, да и сама девушка оказалась вынуждена прикрыть лицо ладонью, чтобы спрятать улыбку.

Андер уничижительно посмотрел на нее — почему опять на нее?! — и процедил:

— Участие супруги в их с мистером Стивенсоном совместных изысканиях не представляет никакого интереса. Но если у вас есть желание — вы можете ознакомиться с ними в соответствующем разделе. Еще вопросы?

— Одну минутку, мистер Андер, — вежливо ответил Томас, после чего, перегнувшись через парту, уточнил: — Мисс Баллирано, у вас еще остались вопросы?

Ирина уже тихо пофыркивала от сдерживаемого хохота, да и по аудитории гуляли негромкие смешки. Агнесса, продолжая прятаться за ладонью, молча помотала головой — вид у профессора был такой, словно он вот-вот лопнет!

— В таком случае — нет, мистер Андер, — невозмутимо сказал Макмиллан.

Остаток лекции прошел несколько скомкано, поскольку инцидент пришелся по душе скучающей публике. Профессор легкую анархию проигнорировал, правда, «на дом» выдал больше обычного.

Уже в холле, когда они с Виленской направлялись в женское крыло, Агнессу перехватил незнакомый парень с красной повязкой — второкурсник. Среднего роста, сухощавый и белобрысый, он был очень подвижным и порывистым, с невероятно цепким взглядом.

— Мисс Баллирано, на два слова. — Он даже не спросил и не представился, деликатно, но твердо взяв растерявшуюся Агнессу под руку и уже собираясь ее куда-то тащить, но тут выступила Ирина, решительно заступив ему дорогу:

— А ну, стоять! Ты еще что за шустряк такой? — грозно вопросила она, бдительно следя за тем, чтобы парень не обошел ее с флангов.

— Ах, да. Прошу прощения — манеры, манеры, — раздраженно махнул рукой блондин и, выпустив наконец-то локоть Агнессы, коротко поклонился им: — Квентин Уолтер, к вашим услугам. А теперь я бы все-таки хотел поговорить с мисс Баллиарно, госпожа Виленская, — с нажимом добавил второкурсник.

Девушки переглянулись, причем на лице Ирины отчетливо читалось недовольство и раздражение, но останавливало ее то, что парень совершенно точно знал их обеих, а вот они про него не знали ровным счетом ничего.

— Не переживай, — ободряюще улыбнулась Агнесса подруге. — Я уверена, у мистера Уолтера честные намерения. Не так ли, сэр?

Под пристальным взглядом девушки Квентин на миг стушевался, но посмотрел почему-то на ее левую руку с кольцом:

— Разумеется, мисс Баллирано. Уверяю вас, этот разговор не займет много времени! Хотя, если вам угодно, госпожа Виленская… можете пойти с нами.

Княжна сердито кивнула:

— Да уж, угодно! Еще не хватало, чтобы какие-то прохвосты дурили моей подруге голову!

Агнесса не выказала никакого удивления, хотя в глубине души до сих пор поражалась этому таланту Ирины — стремительно принять решение «понарошку», убедить в этом всех вокруг, а заодно и себя. Так для Виленской легенда про «близкую дружбу» с Агнессой стала истиной, и она теперь даже наедине поддерживала видимость теплых и доверительных отношений. В своем понимании, разумеется.

Возможно, конечно, именно так и заводят друзей… Агнессе особо не с чем было сравнивать.

Квентин отвел их к одному из зеркал — «отстающему» на полминуты, — и, видимо, удовлетворился подобным уединением. Слегка склонившись в сторону Агнессы, он достаточно деловито проговорил:

— Мисс Баллирано, я представляю здесь, в Бирмингемском Университете, локальный филиал весьма значительной в Лондоне газеты…

Он сделал выразительную паузу, но Ирина была несколько не в курсе местных печатных изданий, а Агнесса просто не знала, как зовут владельца знаменитой «Таймс». Не дождавшись положенных восторгов, Квентин несколько поскучнел и добавил:

— В общем, если коротко — я бы хотел сделать ваше фото для статьи, касающейся нового учебного потока. У вас, если позволите, подходящая контрастная внешность для репортажных снимков.

Предложение показалось Агнессе очень странным и даже, в какой-то мере, ошеломительным. Никто и никогда прежде не хотел ее сфотографировать — не говоря уже о том, что это в принципе было дорогое развлечение.

— Это… очень неожиданно, — промямлила она, машинально посмотрев в поисках поддержки на Ирину.

Та же слегка насупилась — но не досадливо, как Агнесса подумала вначале, а воинственно:

— Ага! И сколько ты готов заплатить за снимки?

Агнесса вытаращилась, а вот Квентин — наоборот, уважительно прищурился:

— Пятьдесят маны.

— А какой тираж? — не сдавалась Ирина, и вот тут уже второкурсник слегка стушевался.

— Ну-у… три сотни экземпляров?

— Тогда триста маны, — отрезала княжна.

За течением этого короткого разговора Агнесса следила как собачонка за перебрасываемым мячиком — растерянно и жалобно. Она и рада была бы вставить хоть слово, но эти двое, очевидно, и без нее сумели прекрасно договориться!

— Хватка Виленских, — заключил «журналист» с каким-то даже удовлетворением. — Хорошо. Значит, по рукам?

Теперь эти двое уставились на Агнессу выжидательно, а у той будто язык прилип к небу.

— Вы… говорите, что хотите меня сфотографировать, да еще и заплатите за это? — сипловато уточнила она, стараясь не обращать внимания на то, как Ирина закатила глаза.

— После распродажи тиража — разумеется, мисс Баллирано, — Квентин склонил голову, исподлобья все-таки бросив на княжну раздраженный взгляд.

— Тогда я согласна.

— Прекрасно! — просиял парень, широко улыбаясь — и в этой улыбке не было и грамма искренности. — Уверен, вы будете потрясающе смотреться на первой полосе! В вас есть… та самая энергетика, которой не хватает дамам, вроде мисс Твинтейл.

Девушки непонимающе переглянулись.

— А при чем тут Твинтейл? — осторожно уточнила Агнесса.

— А-а… как-то писал статью про алхимию и в качестве иллюстрации, привлекающей внимание, хотел присовокупить фотографию нашего обожаемого преподавателя. — Квентин слегка поморщился. — Увы, таких, как она, аппарат не берет. Невозможно воплотить очарование суккубы на бумаге. Скучно. Что ж, до скорой встречи, мисс Баллирано. Хорошего вечера, милые дамы.

И он сбежал так же стремительно, как и появился, оставив обеих в некотором недоумении.

— О каком очаровании он говорил? — спросила Агнесса.

— Ой, ну брось. Ты же видела, как парни на нее слюни пускали еще на первом занятии! — фыркнула Ирина.

Возразить было нечего. Действительно, по мнению Агнессы, первая лекция по алхимии — пускай и ознакомительная (хотя сама суккуба настаивала на термине «вводная»), — едва ли не закончилась провалом. Студенты мужского пола вели себя безобразно! Шумели, громко смеялись, шутили невпопад и буквально пожирали очаровательную преподавательницу глазами. А та и не думала делать замечаний, мило и остроумно отвечала на неловкие комплименты и умудрилась каким-то образом довести лекцию до конца.

Агнессе было до слез обидно, поскольку она и раньше-то весьма жаловала алхимию, а здесь, буквально с пары-тройки первых фраз поняла, что Твинтейл с непринужденной легкостью заткнет за пояс обожаемого школьного учителя! Знаний у суккубы было в избытке и, что гораздо ценнее, наблюдалась в ней и готовность этими знаниями делиться… Да только как можно что-то разобрать в этом гаме?!

Она чуть не сорвалась тогда на крик, упрашивая остальных помолчать, но ее никто не воспринимал всерьез — даже сама Твинтейл, что было особенно обидно! Только тепло посмотрела своими невозможными опаловыми глазами и тонко намекнула на возможность индивидуальных занятий, доступ к которым откроется после первой удачно сданной сессии.

Разумеется, Агнесса во что бы то ни стало решила сдать ту на «отлично» и более, по возможности, не пересекаться с буйствующей основной группой. Хотя, справедливости ради, уже через пару лекций это непотребное поведение сошло на нет, и поводов психовать у нее стало чуть меньше. Ирина тогда еще ехидно заметила, что каждый, судя по всему, получил, что хотел и на этом удовлетворился — но Агнесса не поняла.

Учеба, как ни крути, все еще занимала главенствующее положение в ее мыслях. Слишком много появилось нового, слишком тяжело оказалось втягиваться и догонять остальных.

И о чем она только думала, когда считала, что обычных стараний и усидчивости ей хватит с лихвой?..

Глава 4 - Привет из прошлого

— Знаешь, нормальным людям иногда нужно спать…

— Да.

— И есть. Чаще одного раза в день.

— Да.

— А еще нормальные люди не используют кота в качестве подушки.

— Да.

— Уф-ф-ф.

— Кот, кстати, возражает.

— Да.

Ирина тяжело вздохнула, глядя на подругу, что свернулась в какой-то немыслимой позе на соседнем кресле в рекреационной, действительно умостив голову на обширный рыжий бок Свиста. Кот смотрел на княжну с неимоверно страдальческим видом, но был, судя по всему, слишком ленив, чтобы предпринять активные действия по спасению себя.

Воспаленные глаза Агнессы лихорадочно блестели — вероятно, она слишком часто терла их, чтобы прогнать сонливость, и теперь они активно слезились.

— Знаешь, это и вполовину не так весело, как я себе представляла, — со вздохом заключила Виленская. — Серьезно, ты падаешь слишком быстро и слишком низко, Баллирано!

— Да, — последовал неизменный и уже порядком надоевший ответ.

— Я говорю о твоей фотографии, между прочим! Как чуяла — нельзя было оставлять тебя одну! Вырядилась черт знает во что, выглядишь как последняя деревенщина!

— Да-а-у-у? — немного другие интонации превратили ответ в вопрос, который следом превратился в протяжный зевок.

— Ты вообще этот выпуск видела?!

Между девушками повисла долгая напряженная пауза. Княжне даже стало немного неловко, но в этот момент Агнесса подняла на нее взгляд — в первый раз с тех пор, как та пришла сюда.

— Госпожа Виленская… — очень вежливо и сдержанно начала было она, но осеклась, когда Ирина с ликующим возгласом сунула ей буквально под нос свернутую вчетверо газету.

— На, полюбуйся!

Агнесса невольно отстранилась, потому что «любоваться» с такого расстояния она могла разве что кончиком своего носа и мешаниной цветных пятен перед ним, и уже спокойно смогла рассмотреть так возмутившую Виленскую фотографию.

Причины возмущения она, правда, не поняла. На скромный взгляд Агнессы фото получилось просто великолепное, хотя и, на ее вкус, несколько фривольное. Квентин велел ей положить плавую руку на талию, а левую, с кольцом, согнул так, чтобы она пальцами касалась шеи. Вообще говоря, он ей здорово помог, быстро смекнув, что неопытная и растерянная девушка едва ли сможет с первого же раза исполнить роль художественной модели. Много шутил, отвлекал ее разными вопросами, вспомнил даже пару моментов из историй, которые она рассказывала, когда еще посещала «Клуб Кутил». Агнессе очень понравился и сам процесс запечатления образа, и результат — к тому же, она ведь выбрала для съемки свой лучший наряд! — так что претензии Ирины, с ее точки зрения, были безосновательны и даже немного обидны.

— По-моему вышло неплохо, — осторожно заметила Агнесса, отведя в сторону княжескую руку с зажатой в ней газетой, а затем пересела нормально, убирая голову с кота, который издал точно такой же скорбный «уф-ф-ф», как обычно.

— «Неплохо»?! Да это же кошмар! — вскричала с неподдельным отчаянием Ирина. — Все, мне надоели твои отговорки! Мы сейчас же идем к этому горе-журналисту!

С этими словами княжна решительно соскочила с кресла, воинственно скручивая газету в трубочку.

Агнесса растерялась:

— Подожди, а он тут при чем?

— Пускай платит! А после этого мы идем к портному! Сил моих нет больше — на тебя! Смотреть! В этом! Тряпье!

Ирина гвоздила словами, рубила ими с плеча, припечатывала! Обычного «кричать» для описания подобного градуса экспрессии было недостаточно.

«Вот это характер!» — в сонном голосе Мельхиора скользнули уважительные нотки.

Агнесса, мысленно отмахнувшись от него, попыталась все же воззвать к разуму княжны:

— Квентин сказал, что заплатит — хотя, по-моему, это совершенно излишне, — после того, как продаст тираж…

— Да? — ехидно сощурилась Ирина. — А ты удосужилась поинтересоваться, как быстро у него все расхватали? И что он подумывает о дополнительной печати?

Агнесса стушевалась, опуская взгляд на раскрытые страницы «Выдающихся демонологов всех времен». Нет, разумеется, она не интересовалась. У нее хватало иных забот, да и разве можно было предположить, что все триста с лишним экземпляров разберут за трое суток?

Она вздохнула:

— Хорошо… я закончила чтение — и, между прочим, если бы меня не отвлекали, сделала бы это гораздо быстрее! — Она выразительно посмотрела на княжну, которая, судя по виду, ни капли не раскаивалась в содеянном. — Так что можем сходить…

— Не просто можем, но и пойдем! Сейчас же! И потом к портному, сразу, напрямик! — Виленская захлопала в ладоши с выражением детской радости и предвкушения на личике, что тут же примирило Агнессу с нежеланными тратами.

В конце концов, ей действительно нужна была какая-нибудь еще одежда, поскольку здесь все довольно быстро приходило в негодность: у пары блузок после алхимии и ур-магии оказались прожжены рукава, на одну из юбок посадила пятно, которое не выводилось никакими усилиями… Да и, по правде говоря, в глубине души Агнессе было неприятно сравнивать себя с остальными студентками, щеголявшими в роскошных нарядах. И если раньше она не задумывалась над этим — потому что весь ее мир сводился к Нижнему Лондону, где мало кто следил даже за опрятностью своих одежд, не то, что за красотой, — то теперь, оказавшись среди представителей высшего сословия, ощущала себя форменной серой мышкой.

Прежде ей намного проще удавалось «забивать» эти мысли, руководствуясь тем, что получаемой на занятиях и за внеклассную активность маны едва хватало на питание и стирку! Но вот у нее образовался даже некоторый излишек… Так почему бы не потратить его на что-то полезное и, если повезет, красивое?

***

В «типографии», как громко называл эту небольшую подсобку между прачечной и кухней Квентин, было довольно душно и пахло печатной краской.

Сам парень восседал на кресле, похищенном, видимо, из мужской рекреации. Массивное, обитое коричневой кожей, оно больше напоминало уменьшенный в горизонтальной плоскости диван и никак не желало помещаться за обычным дощатым столом.

На столе лежали аккуратно сложенные стопки копий газеты и ноги Квентина.

— Где мана, Уолтер? — с порога затребовала Ирина, нисколько не смущенная такой вальяжной позой парня и явным недовольством на его лице.

— И вам добрый вечер, мисс Виленская. Мисс Баллирано, — кивнул он им обеим, явно нехотя вспоминая о правилах приличия и все-таки опуская ноги на пол. — Я же говорил, что выплата гонорара будет после продажи тиража…

— Это уже дополнительный тираж, psina sutulaya! — княжна стукнула кулачком по ближайшей стопке, и в глазах ее сверкнуло что-то недоброе.

Для Агнессы, собственно, недобрым знаком было уже то, что соседка по комнате заговорила на своем родном русском. Квентин, судя по всему, также знал об особенностях восточного темперамента и дальше кочевряжиться не стал — просто демонстративно вздохнул.

— Хорошо, хорошо… просто большую часть выручки я потратил на это, — широким жестом он обвел заваленный стол.

— Ты просил за выпуск пять маны, кусок ты пирога! — разъяренно выпалила Ирина и разозлилась еще сильнее, когда вместо положенного ужаса по лицу Квентина скользнула ухмылка. — Что?!

— Очень сдержанное оскорбление, княжна, — тихо заметила Агнесса, старательно прикусившая нижнюю губу. — Я горжусь вами.

— В смысле — сдержанное?! Генрих мне говорил, что это обычное английское… — По лицу Ирины пробежала тень осознания. — Ах он петух щипанный! Ладно, до него потом доберусь. Уолтер, отдавай ману. И кстати, сколько ты там дополнительных экземпляров напечатал?

— Уговор был на три сотни! — быстро проговорил Квентин и, закатив глаза, протянул руку Агнессе. — Давайте кулон, мисс Баллирано.

— А ты не слишком ли жадничаешь, м-м? Я слышала — тираж пользуется бешеным успехом, — недобро прищурилась Ирина, но Агнесса, уже сняв и положив на ладонь парня учебный кулон, покачала головой:

— Княжна, но ведь мистер Уолтер прав — мы договаривались на определенную сумму. И вообще — мы же не на базаре, чтобы торговаться?

Виленская посмотрела на нее со смесью снисхождения и жалости:

— Ты так никогда не разбогатеешь… Всегда отстаивай свое!

Агнесса вздохнула, вытащив из поясного кошеля, где хранила всякую мелочевку, небольшой блокнотик, в котором вела свою бухгалтерию:

— К счастью, сейчас у меня для этого есть ты, — очень тихо пробормотала она, аккуратно вписывая тонким стержнем в столбец «Приход» триста маны.

Ирина, пропустив ее слова мимо ушей, заглянула через плечо подруги и несколько удивленно нахмурилась:

— А зачем ты это еще и в блокноте отмечаешь?

Агнесса пожала плечами:

— Предпочитаю вести учет местной валюты. Увы, не могу похвастать идеальной памятью.

Княжна непонимающе моргнула, затем посмотрела на Квентина, который ответил ей удивленным взглядом, но промолчал.

— Агни, но ведь все это есть в кулоне. В смысле… кто и сколько маны тебе передал, и сколько отдала ты.

Девушка моргнула в ответ, с некоторой опаской теперь глядя на протянутый ей кристалл:

— Ты хочешь сказать… можно было не записывать?

— Ну конечно! Это же так неудобно! Разве ты не знала?

— А откуда бы мне знать? — Агнесса очень постаралась сдержаться и сделать так, чтобы это не прозвучало дерзко, но вышло плохо.

Ирина, впрочем, и этому значения не придала:

— Да любой дурак знает! — безмятежно махнула она рукой. — Ладно, бери кристалл и пойдем к портному.

— Погоди… а как? Как проверить? — Агнесса с интересом вертела перед глазами кристалл, вглядываясь в серебристо мерцающую дымку.

— Коснись его и подумай о состоянии твоего счета. Или о мане. Это не важно, там весьма гибкое заклинание — оно принимает даже расплывчатые запросы.

Агнесса немного недоверчиво покосилась на княжну, но подчинилась. Забавно, что прежде она опасалась касаться самого кулона, дотрагиваясь только до цепочки. Расписание свое она и так помнила, а вот про ману — забыла. И уже один факт этой самой забывчивости здорово ее угнетал.

Эффект от заклинания, заключенного в кулоне, был интересным — не имея визуального воплощения, оно словно помещало ответ прямо в голову вопрошающего.

Но Агнессе все равно захотелось протереть глаза, когда она узнала, что на ее студенческом счету — пять тысяч триста восемьдесят четыре пункта маны.

— Сколько?.. — недоверчиво переспросила она вслух, но это самое «знание» не изменилось, даже когда девушка потрясла головой.

— Чего там? — настороженно прищурилась Ирина, бросив недобрый взгляд на Квентина. — Уолтер что-то намудрил с оплатой?

— Я бы попросил, мисс Виленская, — погрозил ей пальцем журналист. — Какой смысл мне жульничать, если это легко можно проверить?

— Н-нет, Ирина, все в порядке… — растерянно потерла виски Агнесса. — Просто…

Она тоже посмотрела на парня, но неуверенно:

— Вы… вы же передали мне оговоренную сумму, не больше?

— Как договаривались, — спокойно подтвердил тот.

— Да ну чего там?! — возмущенно топнула ножкой княжна.

— Там больше пяти тысяч! — выпалила Агнесса и тут же зажала себе рот ладонью — вдруг этого нельзя было говорить?

Но, к ее удивлению, на лицах Ирины и Квентина не отразилось ничего, кроме легкого нетерпения.

— М-м… вообще-то пять тысяч начисляют каждому из учащихся в момент поступления, как процент от оплаты за обучение, — пожал плечами парень. — Должны же мы здесь на что-то жить, логично?

— Но я не платила за обучение, — нахмурилась Агнесса.

— Тогда ступайте к ректору и задавайте неудобные вопросы ему, — нетерпеливо махнул рукой в сторону двери Квентин. — Мне станок нужно запускать, а вы мешаете — при всем уважении, конечно же.

Уважения в его словах, разумеется, было ни на пенни, но девушки возражать не стали. Точнее, Агнесса и так собиралась уходить, а Ирина, колеблясь между желанием подразнить студента и пойти за подругой, все-таки выбрала второе.

— Не понимаю, как такое может быть, — вопреки логике, Агнесса не испытывала радости от нежданно свалившегося на нее «богатства» — только настороженность и недоумение.

— А спроси у своего демона — может быть, он что-нибудь знает? — рассудительно предложила Ирина.

Агнесса едва не хлопнула себя по лбу от досады, но сдержалась.

«Мельхиор?»

«М-н-ны?» — нехотя отозвался демон.

«Тебе известно что-либо об оплате моей учебы здесь?»

«Я похож на пророка?» — язвительно поинтересовался он.

«Пророки вещают о будущем, а не о прошлом», — заметила Агнесса.

Мельхиор задумался, а затем фыркнул:

«Мне без разницы. Нет, не знаю. Спроси у этого очкастого хмыря — уж ему-то точно известно!»

Девушка хмыкнула, но ничего не ответила.

— Он не в курсе. Тоже к ректору отправил.

— У-у, — насупилась Ирина. — Ладно, тогда ты иди, а я подожду. Потому что к портному ты сегодня попадешь!

— Как скажешь, — послушно отозвалась Агнесса, решив, что спорить с княжной — себе дороже, и решительно направилась к той двери, за которой, по слухам, любой студент мог найти ректора.

Или любого другого преподавателя. Или нужную тебе кафедру. Или пустой коридор, подобный тому, что встречал каждого студента при поступлении — только в этот раз с одной-единственной дверью, существующей для того, чтобы покидать Университет. Все зависело от намерения.

Агнесса собралась с духом, настроилась на нужный запрос и решительно постучалась.

Почти сразу отозвался знакомый суховатый голос:

— Войдите, — и ручка сама по себе повернулась, заставив ее слегка отпрянуть, но не сбежать, как хотелось — уж больно робела она при мысли, что явилась сюда отвлекать важного человека от дел.

Решительно потянув на себя дверь, Агнесса шагнула внутрь помещения, которое совершенно не было похоже на то, где она оказалась в свой первый день здесь: скромный небольшой кабинет, довольно уютный, залитый теплым светом нескольких ламп. Впрочем, причина полумрака стала ясна почти сразу — за окнами царил поздний вечер, и Агнесса в очередной раз захотела стукнуться головой обо что-то твердое. Она совсем забыла про время!

За рабочим столом — единственным, что осталось неизменным с того раза, — сидел ректор и изучал Агнессу сквозь раздражающе бликующие круглые линзы очков.

— Мисс Баллирано, — вежливо, хоть и с вопросительной ноткой в тоне поприветствовал он ее.

— Простите за неурочное время, господин ректор… — начала было девушка, но «серый человек» легко повел ладонью, словно отметая все прочие слова:

— Не стоит, мисс Баллирано. Мой кабинет всегда открыт для студентов. У вас был какой-то вопрос?

Агнесса неуверенно подняла руку, коснувшись кулона на груди:

— Я сегодня… Мне объяснили, как проверить личный счет. И… — она очень хотела сказать быстро и четко, но получалось только мямлить, что очень злило ее саму. — Почему у меня на счету больше пяти тысяч маны?! — выпалила Агнесса наконец и уставилась на ректора со странной смесью паники и требовательности.

Тот, с виду ничуть не удивившись выпаду девушки, невозмутимо пожал плечами:

— Полагаю, потому что вы усердно занимаетесь на лекциях, прилежно выполняете домашние задания и ведете активную внеклассную деятельность.

— Нет же, сэр! — возразила Агнесса. — Пять тысяч откуда взялись? Я не платила за учебу!

— Ах, вы об этом… — слегка поскучнел ректор. — Что ж, вполне объяснимое стремление разобраться, понимаю.

Повисла пауза.

— Ну и? — не утерпела девушка, поскольку нагнанный ректором флер загадочности здорово действовал ей на нервы.

— Дело в том, мисс Баллирано, что ваша учеба в этом университете была оплачена около восемнадцати лет назад — все пять курсов, если это важно. А мне — выданы достаточно четкие инструкции касательно вас, — мужчина говорил очень буднично и равнодушно, что никак не укладывалось в сознании Агнессы.

— Погодите… Простите, пожалуйста, — вы хотите сказать, что кто-то заплатил за мою учебу двести пятьдесят тысяч фунтов?! — очень сдерживаясь, чтобы не сорваться на визг, уточнила она.

— Именно это я и сказал, мисс Баллирано, — с бесконечным терпением и даже кротостью кивнул ректор. — Собственно, по достижении вами возраста совершеннолетия мне надлежало разыскать вас и предложить поступить в Бирмингемский Университет. В случае отказа и намерения обучаться в каком-либо другом заведении — вам в полной мере компенсировалась бы вся стоимость учебы за последующие пять лет.

Агнесса слегка покачнулась, незаметно для себя вцепившись в край стола, и невидяще глядя в окно — в вечерние сумерки, постепенно наливающиеся темно-фиолетовым оттенком.

Двести пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Совершенно невозможные, немыслимые деньги. Она смогла бы обеспечить всю семью, дать будущее детям, помочь устроиться Сандро… Быть может, они даже смогли бы переехать поближе к Центру! Или даже в Верхний! Агнесса не представляла себе цен, характерных для Верхнего Лондона, но для нее и те самые двести пятьдесят тысяч были форменной абстракцией.

Прижимистость и хозяйственная алчность какое-то время пытались возобладать в ней, но здравый смысл и рассудочность победили.

Это были не ее деньги. Неизвестный благодетель вкладывался в образование, а не «проедание» средств. К тому же…

Агнесса поджала губы.

К тому же, после окончания этого Университета ее шансы занять подобающее место в этом мире станут значительно выше, только кроме пустых денег у нее будут еще навыки и знания. Бесценные, поскольку только диплом Бирмингемского Университета априори воспринимался как гарант качества.

Подняв взгляд, она наткнулась на встречный — внимательных серых глаз ректора.

— У вас остались еще какие-либо вопросы, мисс Баллирано? — любезно поинтересовался он.

— Вы можете сказать, кем был этот… таинственный меценат? — сдержанно спросила Агнесса, почему-то в глубине души уверенная, что…

— Боюсь, что нет, мисс Баллирано, — с толикой сожаления ответил ректор, но она только кивнула:

— Мне не положено этого знать?

— Не в том дело, — мужчина слегка нахмурился. — Взнос был анонимным.

Она нахмурилась, вновь опуская взгляд в пол и борясь с досадой. И еще одним червячком сомнения, природу которого удалось понять не сразу…

— Кстати, господин ректор… — Агнесса взглянула на мужчину исподлобья. — А на какое имя, в таком случае, был составлен этот запрос? «Баллирано» я стала в одиннадцать, когда меня удочерили.

Почему-то по лицу ректора после этого вопроса пробежала легкая улыбка, которую можно было в равной мере счесть довольной и одобрительной.

— На ваше Истинное Имя, мисс Баллирано. Оно единственное у каждого человека. Я бы не ошибся, разыскивая вас — даже если бы вы сменили не один десяток фамилий и имен.

Агнесса сглотнула, испытав смутный и глубокий суеверный страх — страх перед тем, кто владеет твоей сутью. О которой тебе самому ничего не ведомо!

— А… я могу его узнать? — робко спросила она, и в тот же миг лицо ректора вновь поскучнело:

— Нет.

— Но почему?! Это же… это же мое Имя! Я… имею право его знать? — вместо яростного утверждения у нее получился жалобный вопрос, и «клерк» лишь покачал головой:

— Администрация Университета не имеет права разглашать подобную информацию. Вы свободны, мисс Баллирано.

Агнесса открыла было рот, чтобы разразиться возмущенной тирадой, и поняла, что стоит перед закрытой дверью «ректорской». И в глубине души она понимала, что ломиться туда сейчас без толку. Явно будет коридор, а то и, чего доброго, кафедра Андера. Вот уж кого сейчас видеть не хотелось!

Вздохнув, она отвернулась и едва не вскрикнула, когда на нее налетела Ирина — Агнесса уже и думать забыла про ту:

— Ну что?! Узнала?

— Господи, ты меня напугала! — воскликнула в сердцах девушка, на что княжна изобразила оскорбленную невинность:

— Скажите пожалуйста! Экая ты нервная. Что тебе сказали-то?

— Да… собственно, ничего, — промямлила Агнесса. — Действительно, некто внес оплату за меня — вскорости после моего рождения. И… и распорядился, чтобы меня пригласили сюда учиться, если бы я не пришла сама.

Ирина присвистнула, не скрывая восторженности во взгляде:

— Ничего себе! Богатый протектор! Или твой родич? Точно! Обязательно надо выяснить, кто это был!

— Ирина, он не назвался никак. Ректор сказал, что взнос был анонимным, — пояснила Агнесса, испытав иррациональную вину при виде разом поскучневшего лица подруги.

— Ну во-от… А было бы здорово. Вычислить этого доброхота, а потом прийти по его душу! И чтобы ответил за все!

— Так он же ничего плохого не сделал, — поразилась Агнесса кровожадности в голосе княжны.

— Так за хорошее тоже отвечать приходится… — проворчала Ирина, но тут же встрепенулась: — Кстати, я обо всем договорилась — портной тебя ждет! Он согласился немного задержаться, так что давай-давай, шевелись!

Агнесса только вздохнула, поскольку сопротивляться требующей чего-либо Виленской было просто невозможно.

***

Мастерская по пошиву оказалась здесь же, на первом этаже — Агнесса вспомнила, что табличку с соответствующей надписью раньше, но не придала этому значения. В конце концов, чтобы залатать прореху в одежде, ей не нужно было идти в ателье — набор ниток с иглами у нее всегда при себе.

Тем не менее, оказавшись внутри, она несколько оробела — уж больно помещение мастерской напоминало какой-нибудь фешенебельный магазин в центре Лондона. По стенам, педантично распределенные по оттенкам и типам, висели отрезы тканей, очевидно, как образцы, и Агнесса в первый миг даже глазам своим не поверила — целая стена отводилась только под редчайшие шелк и атлас!

Из-за изобилия цветов и фактур голова кругом шла, и девушка стушевалась, накрепко сцепив пальцы, поскольку с одной стороны — ей очень хотелось развернуться и сбежать, ибо она не считала, что вправе находиться здесь. С другой — ноги Агнессы словно приросли к полу, а сама она не могла отвести взгляда от ало-золотой роскоши, что так маняще сияла ярким прирученным пламенем прямо на уровне ее лица.

Портной — долговязый и сухощавый мужчина в безупречно элегантном черном костюме, — начисто терялся среди тканного великолепия, и Агнесса вздрогнула, когда незамеченная ею «тень» пошевелилась и встала из-за стола в полный рост.

— Добрый вечер, леди. Чем могу быть полезен? — На немолодом лице отражались вежливость и терпение, но не было и капли угодливости.

Ирина, явно не впечатленная обстановкой, как Агнесса, нетерпеливо мотнула головой в сторону застывшей подруги:

— Нужно несколько платьев, да и вообще… — она выразительным жестом обвела старенький костюм девушки. — Обновить гардероб.

Мужчина, тоже посмотрев на Агнессу, с пониманием кивнул:

— Вижу. У мисс Баллирано есть какие-либо предпочтения по фасону и оттенкам?

Княжна со значением кашлянула, нетерпеливо подергав спутницу за рукав:

— Агни, это к тебе вопрос, если что.

Агнесса встрепенулась, испуганно и смущенно посмотрев на Виленскую и портного, а затем невольно попятилась к выходу:

— Извините, пожалуйста! Я не хотела отнимать у вас время! — залепетала она, испытывая одновременно дикий стыд и досаду за то, что позволила Ирине затащить себя в настолько дорогое место!

— Стоять! — Ирина проворно метнулась к двери, преграждая подруге путь, и знакомо набычилась, уперев кулаки в бедра. — Куда намылилась? Без обновок ты отсюда не выйдешь!

— Считаю необходимым уточнить, мисс Виленская, что платья все же будут готовы минимум через пару дней, — подал голос мастер, не выказавший и тени раздражения.

— Да все равно! Агнесса, что не так?! Мы же все обсудили — тебе нужны платья! Новые платья, а не те обноски, в которых ты таскаешься! — взорвалась Ирина, переходя в наступление и угрожающе размахивая руками.

Агнесса была готова провалиться сквозь землю.

— Княжна, я прошу вас… — процедила она сквозь зубы, затравленно косясь то на портного, то на выход.

— Могу я узнать, мисс Баллиарно, что именно вам не по душе? — мягко уточнил мужчина. — У меня есть обширный каталог моделей, а кроме того — мой помощник обладает весьма гибкой настройкой, и при необходимости можно без труда совмещать стили.

— О, сэр, у вас чудесное, просто потрясающее ателье, просто я боюсь… — залепетала Агнесса.

— Прекрати жаться, что на тебя нашло?! — прошипела откуда-то из-за ее плеча Ирина, ощутимо ткнув костяшками пальцев в бок.

Девушка замерла, испуганно посмотрев на княжну. Затем на ткани.

Заметив взгляд Агнессы, портной с тенью самодовольной улыбки добавил:

— Моя мастерская предлагает только точнейшие магически сотворенные копии лучших шелков Поднебесной. Вы никогда не найдете значительных отличий.

Ирина пренебрежительно фыркнула:

— Все равно они не настоящие.

Агнесса насторожилась и с некоторым подозрением пригляделась к отрезам. Нет, никаких различий она, конечно, заметить не могла, негде ей было видеть настоящий китайский шелк. Колонии находились так далеко и доставлять товары с Востока было так тяжело, что позволить себе одежду из шелка и парчи могли лишь жители Верхнего Лондона, а из настоящей, вручную тканой материи — вообще, наверное, только члены Ковена и королевской семьи.

— Но ведь… это же реальная одежда? Она… она существует и вне Университета? — осторожно уточнила она, на что мастер степенно кивнул:

— Вы все правильно понимаете, мисс Баллиарно. Весь Верхний Лондон ходит в копиях тканей, созданных тем же самым ритуалом.

— А мана…

Княжна издала сдавленный стон:

— Ну что с тобой не так?! Это местная валюта! Мы за год учебы тут платим столько, что можем абсолютно ни в чем не нуждаться! Ну, если особо не тратиться… — Ирина немного скисла к концу фразы, вспомнив о чем-то своем.

Агнесса действительно почувствовала себя дурой. Причем полной. Сама же только что разбиралась по поводу внезапно «распухшего» личного счета!

Девушка густо покраснела, теперь желая сбежать, но в итоге решила, что это было бы совсем уж глупо. Княжна, видя крайнюю степень смущения подруги, аккуратно взяла ту под локоть и потянула за собой к мастеру.

— Вот. Давай, говори, чего ты хочешь?

— Я… — Агнесса снова огляделась, понимая, что ни разу не оказывалась в подобных условиях. — А можно я ознакомлюсь с каталогом?

— Разумеется, мисс Баллирано, — отозвался портной и раскрыл перед ней объемный журнал, что лежал тут же, на столе.

Агнесса еле сдержала еще один вздох отчаяния — модели, представленные даже на первых страницах, оказались такими красивыми, что их впору было бы надевать графиням! Или, — она покосилась на Ирину, — княжнам… Подчеркнутые корсетами и корсажами талии, совершенно непотребно открытые декольте, юбки разной степени пышности и длины — местами даже вопиюще короткие, до середины лодыжки! И с разрезами…

Она попыталась заглянуть чуть дальше и поспешно закрыла каталог, густо покраснев. К такой фривольности она была не готова. А вот Ирина, ничуть не сомневаясь, перелистнула несколько страниц, добравшись до смутивших Агнессу моделей — облегающие платья, оканчивающиеся выше колена, с открытыми плечами, вырезами на спинах. Узкие, приталенные брючные костюмы, непонятно как попавшие в женский каталог. Блузки, тонкие и прозрачные настолько, что под ними угадывались кружева на белье.

— Sramota… — протянула княжна по-русски, тем не менее внимательно и не тушуясь разглядывая платья и юбки, кончающиеся там, где у приличной леди должен был заканчиваться пояс. — Впрочем, у вас полно Ши, их влияние. Еще эти танцы…

Агнесса не нашлась что сказать, зато очнулся Мельхиор:

«Твоя бабка еще в шестнадцатом веке одевалась куда развратнее, все мужики за ней гуськом ходили. Мельчаете».

«Мельхиор!» — возмутилась девушка, но ее внимание привлекла Виленская:

— О, вот это тебе бы подошло, — бесцеремонно ткнула она пальцем в один из «открытых» вариантов.

— М-м, — промычала Агнесса, поспешив отвернуться и борясь с подступающим вновь отчаянием. — А есть что-то… скромнее, пожалуйста?

— Да, мисс, — невозмутимо кивнул мужчина, открывая соответствующий раздел.

Представленные там модели, правда, больше походили на что-то военное и мужское, и у Агнессы сразу перед глазами встал образ госпожи Под. Ей бы точно подошло.

— Не глупи, зачем тебе закрытое? Я бы ни за что не стала скрывать такие формы! — фыркнула Ирина.

— Все же… мы же учимся, верно? Зачем такие вызывающие наряды? — пробормотала девушка, окончательно растерявшись среди многообразия форм, а затем подняла на портного жалобный взгляд. — Простите, а можно я нарисую?

— О, разумеется! — Перед ней очутились писчая бумага и ручка, но Агнесса вытащила из кошеля грифель.

— Я совсем не художник, но… я постараюсь, — смущенно пояснила она, легкими линиями набрасывая силуэт привычного ей закрытого под самое горло платья с юбкой в пол.

— Этого достаточно, — сдержанно отметил мастер, разглядывая рисунок.

На лице у Ирины прочно поселилось страдальческое выражение:

— Вот что ты творишь… зачем?

— Мне нравится, — отрезала Агнесса неожиданно твердым голосом.

— Вы не будете возражать, если к этому наряду я добавлю ряд некоторых улучшений… декоративного характера? — вежливо уточнил портной. — И, кстати, вы не сказали — какие цвета предпочитаете?

— Синий?.. Или, может, голубой? Или серый, — запинаясь, проговорила девушка, вновь оглядываясь по сторонам.

— Но ты же хочешь красный… — демонически зашептала из-за плеча Ирина. — Посмотри, какой он красивый и яркий…

Алый атлас притягивал взгляд, но одновременно и словно обжигал. Очень хотелось любоваться этой тканью, но Агнесса совершенно не представляла себя в чем-то подобном.

— Мне не пойдет красный, — с сожалением заключила она.

— Я согласен с мисс Баллирано, — невозмутимо заявил мастер, делая какие-то пометки на ее наброске. — И рекомендовал бы, в качестве парадной версии, остановиться на золотом атласе.

— Что?! — воскликнула пораженная Агнесса.

Ирина хмыкнула, оценивающе посмотрев на золотистый отрез, после чего бесцеремонно вытащила тот прямо из ячейки на свет:

— Хм-м… да. Пожалуй, что-то в этом есть, — нехотя согласилась она, глядя то на атлас, то на подругу. — Только не вздумай испортить такую ткань дурацким монашеским фасоном!

— Но я не могу… надеть такое?

Княжна закатила глаза, после чего перебросилась с портным многозначительными взглядами.

— Ладно, бери там… серое или голубое — что ты хотела! И остальное тоже закажи.

— К слову, мисс Виленская — в прошлый раз вы не заказали брючный костюм, я бы рекомендовал вам пополнить гардероб этим элементом. Как и вам, мисс Баллирано.

Теперь переглянулись девушки — с обоюдным смущением.

— Право же, это очень неловко… — протянула Агнесса, на что мастер покачал головой:

— Это не требование, но рекомендация для занятий по ур-магии. Уверяю вас, все женское население Университета на уроках госпожи Под щеголяет в штанах, и никто не осмеливается их этим попрекать. Все ради безопасности.

— А какая связь? — уточнила Ирина.

— Вырвавшаяся из-под контроля огненная стихия, перекинувшаяся на пышную юбку, может доставить очень много хлопот, мисс Виленская.

Студентки ненадолго задумались, вновь переглянулись и синхронно кивнули:

— Мы согласны!

— Хорошо. В таком случае — мисс Баллирано, прошу сюда для снятия мерок, — с этими словами мастер открыл небольшую дверь, за которой скрывалась то ли крошечная кладовка, то ли большой ящик, в котором кроме небольшого круглого возвышения на полу не было ничего.

Агнесса с опаской шагнула внутрь и, следуя инструкциям, встала на это самое возвышение, а затем дверь за ней закрылась, погружая в кромешную темноту и подарив мгновенное ощущение паники.

Спустя мгновение тьма рассеялась, сменившись вспыхнувшими тонкими линиями магических построений, что оказались вплетены в стены короба и активировались, видимо, снаружи. Девушка ощущала легкий холодок, когда бирюзовое мерцание прошло будто бы сквозь нее поперек, а затем сверху-вниз — построения были и на потолке, и на той вращающейся пластине под ногами.

Сама процедура, не требовавшая от Агнессы ничего, кроме неподвижности, заняла около десяти минут, после чего линии погасли, а дверь перед ней открылась.

— Благодарю, мисс Баллирано. Через пару дней можете забрать заказ, — оповестил ее портной.

— А стоимость? — робко уточнила Агнесса.

Мужчина усмехнулся:

— Точную я вам сообщу, когда все будет готово, но можете ориентироваться на пятьдесят и семьдесят маны за каждое из платьев, соответственно. Брючный костюм — пятьдесят, блузки и юбки — по двадцать.

Лицо у девушки вытянулось, и она растерянно посмотрела на Ирину:

— Пятьдесят и семьдесят? Но ты же говорила…

Княжна снова фыркнула:

— Да-да, мое стоило семьсот! Ну и что?! Я не собираюсь таскать какие-то крестьянские лохмотья! Я — дочь князя Виленского! И выглядеть должна подобающе.

Портной пожал плечами:

— Собственно, стоимость выросла многократно из-за декора активными бриллиантами и иными магическими атрибутами — к слову, имейте в виду, что в моей мастерской практикуют и подобного рода услуги.

Агнесса нервно облизнула губы, прикидывая, что ей, конечно же, совсем не нужны такие излишества, а вот для Лауры и Стефани… если попросить сделать размер поменьше? Или… в конце концов, что она — ушить не сможет? Ведь эти пять с лишним тысяч ей ни за что не потратить за год, а для девочек можно будет заказать что-нибудь эдакое! Для Сандро и Стивена, конечно, она перешить с себя не сможет, но, наверное, можно будет договориться…

Ирина безуспешно щелкала пальцами перед глазами у Агнессы, а портной широко и понимающе усмехался.

Глава 5 - Раз в году есть традиция...

— На обед? — деловито поинтересовалась княжна у Агнессы, нервно и раздраженно собирая книги с тетрадями.

Вокруг стоял сдержанный гул — после семинара по именованию студенты обменивались впечатлениями и замечаниями, некоторая часть которых сводилась к «Как можно запомнить всю эту муть?!»

— Ты иди, я к тебе потом присоединюсь — мне нужно кое-что уточнить у Кирьянова, — тихо ответила Агнесса, косясь в сторону преподавательского стола.

— Ну ладно, — поморщилась Ирина, неприязненно посмотрев на своего земляка, и вместе с остальными учащимися выпорхнула из кабинета.

— Профессор Кирьянов, сэр, — Агнесса подошла к именователю, заглядывая тому в лицо.

Мужчина, подняв взгляд от собранных работ, радушно улыбнулся:

— А, мисс Баллиарно. Если хотите узнать оценку — придется подождать, поскольку вашу работу я оставил напоследок. Предпочитаю завершать проверку на позитивной ноте, — с этими словами он постучал пером по исчерканной бумаге перед собой.

— Спасибо, профессор. — Девушка слегка зарделась от похвалы, хотя в глубине души ее прямо-таки распирало от счастья. — Я просто хотела сказать, что разобралась с тем заданием, что вы дали.

С этими словами Агнесса положила на стол небольшой полотняный мешочек и лист, исписанный ее мелким аккуратным почерком.

Профессор откинулся в кресле, вздернув светлую бровь:

— Уже? За месяц?

— Да, — она покраснела еще сильнее, но постаралась придать голосу уверенность.

— Что ж, посмотрим, — с этими словами Кирьянов вытряхнул из мешочка квадратный в сечении брусок из темного плотного материала, размером не больше указательного пальца, и положил его на стол перед собой, придвинув поближе сопроводительную записку студентки.

— Хм-м… Вы работали над объектом в Библиотеке? — он ткнул пальцем в одну из строчек.

— Да, сэр. На одном месте, в желтой секции, — поспешно кивнула Агнесса, сминая кружевной рукав новой блузки. — Все правильно? В смысле… итоговое Имя? Оно должно быть таким?

В голосе ее переплеталось изумление с недоверчивостью, на что Кирьянов кривовато усмехнулся:

— Да, мисс Баллирано. Единственное замечание на будущее — сокращайте переменные секции, определяющие положение объекта в пространстве. Они влияют на локальное обозначение именуемого, но при перемещении его в другое место эта часть, разумеется, будет иной. Можете проверить сейчас, — он придвинул к ней брусок, поведя ладонью в приглашающем жесте.

Агнесса слегка настороженно посмотрела на профессора, затем на «именуемый предмет» и тихо вздохнула. Весь этот процесс все еще был для нее внове, и она очень боялась сделать что-то не так — особенно перед самим Кирьяновым!

Пальцы девушки легли на брусок из полированного железного дерева — ох и намучилась же она, определяя обманчивый материал! — и перед ней в воздухе раскрылась длинная цепочка слов, разделенных символами, обозначающими глубину переходов.

— Ага, видите? — радостно заключил Кирьянов, мельком бросив взгляд на вспыхнувшую запись. — Вы сами обратились к предмету с конца! В абсолютном большинстве случаев нас интересует именно последняя секция. Вид, тип, материал, назначение. Местоположение, чаще всего, не играет никакой роли.

— Но мне казалось, что полная запись… будет лучше? — неуверенно заметила Агнесса, разглядывая секцию в середине, которая действительно отличалась от той, что была записана на листе.

— Понимаю ваше стремление и всецело одобряю. В данном случае это не было ошибкой, тем более что оперируете Именем вы грамотно, просто избыточность информации порой может навредить, — кивнул профессор, а затем поднял брусок на ладони. — Тогда последняя проверка, мисс Баллирано… — В серых глазах мужчины мелькнула толика лукавства. — Если справитесь — я поставлю вам… годовой зачет.

Агнесса вытаращилась на Кирьянова, едва не подавившись вздохом:

— Годовой?! Сейчас?

Профессор пожал плечами:

— Вы добровольно решили опередить учебную программу. Думаете, я не знаю, что вы уже осилили учебник за первый курс? Я вижу, что вам интересно именование, и считаю своим долгом помочь в изучении этого предмета, даже выходя за рамки плана.

Девушка едва не сомлела, чувствуя, что счастье буквально переполняет ее до самой макушки — ее старания отметили! Бессонные ночи и сидение над книжками не прошли даром!

С трудом сдерживая волнение — но не в силах скрыть улыбку, — она быстро кивнула:

— Да, профессор! Что нужно поименовать?

Кирьянов хмыкнул:

— Поименовать вы сможете, не сомневаюсь. Сейчас измените свойства этого предмета, — он увидел, как слегка вытянулось лицо девушки и кивнул. — Да, мисс Баллирано. Сделайте его… скажем, лиловым.

Агнесса нахмурилась, недоверчиво склонив голову к плечу, и осторожно уточнила:

— Только цвет?

— Верно, — спокойно улыбнулся именователь. — Подвоха нет. Если вы чувствуете, что это слишком просто — не стану вас разочаровывать. Да, это несложно, особенно когда вы раздергали этот несчастный тестовый брусок едва ли не до молекулярной структуры.

Девушка, храня все то же настороженное выражение лица, протянула руку к висящим в воздухе символам и изменила несколько, выдернув из памяти перевод нужного цвета на вавилонский язык.

Брусок на ладони Кирьянова мигнул, став на мгновение невидимым, а затем вновь появился там же — насыщенного розовато-пурпурного цвета.

— Ах… красота, — довольно кивнул профессор, повертев его в пальцах. — Выглядит бодро. Что ж, мои поздравления, мисс Баллирано. Вы получаете годовой зачет по именованию, в разделе «Именование немагических неодушевленных предметов».

Агнесса тихо пискнула, вцепившись в край стола — чтобы не запрыгать на месте от ликования:

— Спасибо, спасибо, профессор! — от широкой и радостной улыбки у нее аж заболели щеки, но она ничего не могла с собой поделать.

— Всегда пожалуйста. Даю вам пару месяцев передышки, после чего возьмемся за именование магических предметов. Между прочим — программа второго года, — непререкаемым тоном заявил Кирьянов, отметив скользнувшее по лицу девушки разочарование.

— Да, сэр! — Агнесса кивала, как болванчик, согласная на все.

— В таком случае свободны. Идите на обед — вас там, кажется, уже заждалась не столь одаренная подруга, — в голосе Именователя звякнуло легкое раздражение, но более он ничем не выказал своей досады.

Откланявшись, Агнесса буквально выпорхнула в холл, с трудом удерживаясь от желания пританцовывать. Чудесный день! Алхимия, именование и ур-магия — пятница с недавних пор официально стала для нее любимым днем недели. Никакого Андера, никакой ритуалистики или пугающей Рэйвен… Не то чтобы Агнесса так уж не любила ведьмовской факультатив, но преподавательница изрядно пугала до сих пор.

— Мисс Баллирано! Наконец-то… — вырвал ее из блаженных мыслей голос Генриха.

Моргнув и сосредоточившись на окружающем мире, девушка обнаружила, что компанию Ворону составляет Фридрих, а также что вид у обоих парней одновременно смущенный и заговорщицкий.

— Добрый день, господа, — радушно улыбнулась она студентам. — Что-то случилось?

— Пока нет, но непременно случится, — с неописуемой серьезностью сказал Генрих, а Синклер кивком подтвердил слова товарища.

— Признаться, это форменная бестактность с нашей стороны — караулить вас таким образом и отвлекать от дел, — добавил он, ткнув носатого в бок. — Не собирались ли вы, случайно, отправиться на обед? Если да — то не возражаете против нашей компании?

Агнесса вздохнула, самую малость стушевавшись:

— Вообще-то… собиралась. Но меня ждет Ирина. — Она бросила взгляд исподлобья на Синклера.

Тот понимающе кивнул:

— Если вас смущают мои взаимоотношения с мисс Виленской — смею заверить, все разногласия мы уже уладили.

— К тому же, сейчас маленькая княжна нам, скорее, смогла бы помочь в этом деликатном деле… — с хищным видом выступил вперед Генрих, после чего оба студента подхватили Агнессу под руки и повели в сторону столовой — она и пикнуть не успела.

— Кстати, не могу не отметить, мисс Баллирано — вы прекрасно выглядите. Вам очень идет… серый? — несколько неуверенно сказал по дороге Фридрих.

— Это голубая сталь, — надменно отметил Генрих.

— Хм, то есть — голубой оттенок мне не померещился, — тихо пробормотал Синклер. — В общем, этот цвет подчеркивает ваши глаза.

Агнесса потупилась, еще не до конца привыкшая к мужским комплиментам:

— Благодарю, мистер Синклер. Вы слишком добры, — застенчиво улыбнулась она, всем своим видом давая понять «но продолжайте».

— Вот ты где! — взвизг Ирины нельзя было спутать ни с чем — даром, что вопила княжна через три стола, слегка оглушив окружающих.

Агнесса инстинктивно шарахнулась в сторону, высвободившись из мгновенно ослабшей хватки парней, и попыталась сделать вид, что это они просто рядом шли.

— Опять вы! — Княжна поспешила оставить своих сотрапезниц, присоединяясь к троице и успев обвиняюще зыркнуть на парней, прежде чем обратиться к подруге: — Ты почему застряла у Кирьянова? Какие-то проблемы? Я тебе взяла обед — он успел остыть!

Агнесса украдкой вздохнула, взяв Виленскую под руку и успокаивающе погладив ее по плечу:

— Благодарю, княжна. Мне очень приятна ваша забота, — искренне сказала она, с внутренним содроганием представив, что Ирина могла ей заказать «на свой вкус». — Что касается профессора Кирьянова — нет, все наоборот… очень хорошо. Я получила годовой зачет.

Она не смогла сдержать широкой улыбки, увидев на личике Ирины изумленное выражение. Генрих присвистнул, а Фридрих изобразил беззвучные одобрительные аплодисменты.

— Да… да как так?! Через полтора месяца с начала учебы?! — Виленская на все реагировала чрезвычайно бурно, но сейчас это, скорее, нравилось Агнессе, чем раздражало.

— Я разобралась в основном принципе, а профессор Кирьянов оказался достаточно любезен, чтобы помочь мне с некоторыми нестыковками… Он дал мне поименовать один предмет, и оказалось, что это идет как зачет.

— Черный брусок из железного дерева? — с любопытством уточнил Фридрих и Агнесса радостно закивала:

— Да-да, он! Две недели промучилась с ним — но в итоге разобрала.

— А лучше бы спала! — в сердцах воскликнула Ирина. — Вот кто тебя гонит?

Агнесса немного растерянно улыбнулась:

— Никто… просто это один из немногих предметов, который хорошо мне давался, и я… наверное, увлеклась.

— Нужно распределять нагрузки равномерно, иначе рискуешь загнать себя раньше времени, — наставительно сказал Генрих.

— Так, а вам двоим что здесь нужно? — обратила Ирина внимание на парней.

— Вообще-то мы хотели привлечь мисс Баллирано к одному очень деликатному и важному делу… — начал Фридрих, но Ворон его перебил:

— Да, княжна, и мы рассчитываем на ваше сотрудничество, — говоря это, он почему-то смотрел на Агнессу.

Ей стало слегка не по себе, и она неуверенно оглянулась на Ирину в поисках поддержки:

— Но, господа…

— Сначала она поест! А вы давайте, выкладывайте — что там у вас на уме? — цыкнув угрожающе на Синклера и Генриха, Ирина потащила подругу к занятому подносами столику.

Разумеется, заказ для Агнессы был сделан из правой части меню, и она решила, что стоит как-либо компенсировать затраты княжны — пускай даже она и не очень понимала этих странных изысков в виде мясного рулета, начиненного отварными яйцами и грушей.

Пара девушек — те самые «подхалимки», если судить по пренебрежительному взгляду Ирины, — были изгнаны мелкой тиранкой брезгливым взмахом ладони, и за опустевшим столиком спокойно разместились все четверо заговорщиков.

— Итак… мы хотели бы вновь пригласить вас, мисс Баллирано, в Клуб, — осторожно проговорил Фридрих, наблюдая, как девушка тонко напластывает рулет.

— Извините, мистер Синклер, но это исключено, — твердо сказала Агнесса, стараясь не поднимать взгляда.

— Ну почему, Агни?! — хором возмутились Генрих и Ирина, и тут же замолкли, стушевавшись и настороженно глядя друг на друга.

— Все просто — у меня нет на это времени, — пожала плечами она.

Синклер спокойно кивнул, взяв с подноса чайник и наливая в чашку крепкий настой, после чего пододвинул ту Агнессе:

— Безусловно, мисс Баллирано, я понимаю вашу преданность учебе, но позвольте привести два аргумента. Быть может, они позволят вам пересмотреть свою непреклонную позицию?

Агнесса вновь посмотрела на него исподлобья и вздохнула:

— Я слушаю вас, мистер Синклер.

— Благодарю, мисс Баллирано, — вежливо склонил голову парень. — Во-первых, как верно заметил мистер Рэйвен — не стоит бездумно растрачивать все силы в первые же месяцы учебы. Это не спринт, а марафон, если позволите.

— Она стала бледнее обычного, мало ест и еще меньше спит, — наябедничала княжна, сердито поджимая губы.

— Прошу меня простить, но это вздор, — чопорно заявила Агнесса. — Я отдаю учебе ровно столько времени, сколько могу себе позволить, и прекрасно себя чувствую!

— И делаете потрясающие успехи, мисс Баллирано! На моей памяти еще никто из студентов не получал годового зачета по именованию так быстро, — уважительно склонил голову Фридрих. — И все же… подумайте над распределением нагрузок.

— Хорошо, — нетерпеливо кивнула Агнесса. — Но вы говорили о двух аргументах?

— О да, если есть «во-первых», конечно же, должно быть и «во-вторых»… — Синклер слегка замялся, отведя взгляд в сторону, но быстро одернул себя и подался чуть поближе, понижая голос: — Видите ли, у Кевина сегодня День рождения. Ни для кого не секрет, насколько благотворно вы влияете на него, и… — было видно, что Фридрих говорит нехотя и очень аккуратно подбирает слова. — И это последний День рождения мистера Сандерса в стенах Университета.

Девушка потупилась, слегка поджимая губы. Да уж, подавать информацию Синклер умел…

— И что вам нужно от меня? — спросила она наконец, вновь поднимая взгляд.

— Агни, побудь за стойкой, м? — жалобно попросил Генрих. — Это поможет избежать множества жертв!

Последние слова неприятно царапнули Агнессу, заставив вспомнить угрожающие слова Кевина о грядущей судьбе Синклеров. А ведь она так и не придумала, что с этим сделать! Сам Сандерс в последние дни ей не попадался — может, потому что она почти не появлялась в столовой? Единственные их встречи происходили на занятиях у Под, но на них парень вел себя крайне отчужденно и холодно. То есть, шансов отговорить его с каждым днем оставалось все меньше — и сегодня, наверное, был подходящий случай.

— Хорошо. Но только в этот раз! — строго посмотрела она на парней, которые, переглянувшись, быстро закивали.

— Да, мисс Баллирано! В смысле, в Клубе вам всегда рады, но сегодня — в особенности, — твердо заключил Фридрих, хотя в его интонациях сквозило нечто, подозрительно похожее на горечь и даже… ревность?

— Что ж, не будем более отвлекать вас, милые леди, — Генрих вскочил на ноги, схватив товарища за плечо. — Как обычно — в девять, ждем вас. Госпожа Виленская — ваши поклонники требуют новых партий. У вас припасено еще что-нибудь в рукаве?

— Спрашиваешь, Носач! — фыркнула Ирина, до того, как ни странно, не проронившая ни слова и только внимательно следящая за ходом разговора. — Благо, разновидностей преферанса существует изрядное количество…

— Прекрасно! В таком случае — переходите к ставкам, — подмигнул ей Ворон, и теперь уже эти двое обменялись какими-то заговорщицкими взглядами.

Синклер, покосившись на них, поклонился отдельно Агнессе:

— Благодарю за возможность увидеть вас в неформальной обстановке снова, — любезно кивнул он и загадочно добавил: — С прискорбием отмечаю, что иных оказий слишком мало — только танцы.

Он удалился, а следом за ним улетел и Генрих, в очередной раз изобразив нечто птичье фалдами своего неизменного черного сюртука.

Агнесса непонимающе моргнула, прокручивая в голове последнюю фразу Фридриха:

— Иногда он, кажется, слишком мудрит, — заключила она с тихим вздохом, но, отметив, как ехидно ухмыльнулась Ирина, вопросительно вскинула бровь: — Что?

— М-м… Да нет, ничего особенного. Тебе самой-то, вроде как, даже начали нравиться уроки танцев? — лукаво спросила княжна, возя по соусу вилкой с наколотым кусочком мяса.

Девушка пожала плечами, отведя взгляд в сторону и немного зардевшись:

— Я… в последнее время я, вроде бы, делаю успехи. Начинаю, знаешь ли, привыкать…

— Ага, ага. Тем более, что кое-кто просто из шкуры вон лезет, чтобы помогать тебе… — Выражение мордашки у Виленской стало совершенно лисьим.

— Ты о чем?

— Тебе не приходило в голову, что Синклер как-то подозрительно часто с тобой пересекается в танце? Вне стандартной ротации, а?

Агнесса озадаченно нахмурилась, понимая, что Ирина говорит чистую правду — и ведь она же сама подмечала это не раз в последнее время! Просто забывала почти сразу…

— Ну… может быть и так. Но смена партнеров происходит хаотично, так что, наверное, это случайность, — сбивчиво проговорила она, сжимая в пальцах чашку.

— Как же! — рассмеялась Виленская. — Не-ет, такой chort, как Синклер, вряд ли допустил бы такую «случайность». Вообще говоря, я впервые вижу, чтобы за учебные танцы платили так много!

— В каком смысле — платили? — насторожилась Агнесса. — Это же часть обучения, разве нет?

— Да нет же, дурочка! — прошептала Ирина, сделав страшные глаза. — Синклер платит остальным парням, выкупая их места в очереди!

— На танец со мной? — уточнила девушка недоверчиво.

— Да! Смешно, правда?! — с восторгом всплеснула руками княжна.

— Обхохочешься, — кисло улыбнулась Агнесса, потирая висок. — А ты ничего не путаешь? Как это вообще может прийти в голову — платить за танцы?

— Ну-у, это же Синклер! — пожала плечами Ирина. — Они привыкли получать желаемое при помощи денег, ведь больше-то у них нет ничего. Ни связей, ни положения в обществе, ни уважения, ни благородства.

Почему-то Агнессу слегка покоробило от подобной характеристики, но сходу она не сумела придумать как корректно возразить княжне, и потому промолчала, лишь пожав плечами.

***

По случаю дня рождения Кевина Агнесса выбрала второе, небесно-голубое платье.

— Знаешь, у тебя потрясающе однообразный в плане выбора цветов гардероб. Надо бы обновить, — задумчиво заявила Ирина, поглядывая на соседку в отражении зеркала, перед которым прихорашивалась сама.

— Смею напомнить, что я это делала совсем недавно — по твоей инициативе, между прочим! — возразила Агнесса, тщательно переплетая и укладывая волосы — вслепую, как привыкла.

— Регулярные обновки — залог хорошего настроения и самочувствия! К тому же, тебе это действительно нужно, а то что это такое — серый-голубой-синий, — всплеснула руками княжна, а затем, чуть подумав, добавила: — Белый еще. Ты и так сама белая! Нужно что-то поярче. Контрастнее!

— Может быть, в следующем году, — сдалась девушка, но Виленскую такой ответ явно не устроил:

— В смысле?! Зачем ждать год?

— Ну-у… — перекинув «праздничную», сложно заплетенную косу за спину, Агнесса пожала плечами. — Или пока я не придумаю, как еще разжиться лишней маной.

— Могу научить играть в карты, — Ирина хитро подмигнула, — и, заодно, паре трюков. Чтобы выигрыш был гарантированным.

Агнесса укоризненно посмотрела на Ирину:

— Азартные игры и шулерство? Княжна, у меня нет слов.

— И это правильно! — не смутилась та. — Меньше слов — больше дела!

С этими словами Виленская вытащила кольцо-ключ и надела на пальчик, в мгновение исчезая.

«Мелкая, кстати, дело говорит», — вмешался Мельхиор.

«Я даже не сомневалась, что ты поддержишь любое аморальное и неэтичное начинание», – фыркнула Агнесса, подойдя к зеркалу, чтобы убедиться, что все в порядке.

«Я поддерживаю любую идею облегчения твоей жизни, а уж в какой нравственной плоскости она лежит — мне безразлично».

Спрятав за уши пару выбившихся прядей, Агнесса лишь безмолвно покачала головой и последовала примеру княжны, воспользовавшись кольцом.

В пабе все было ровно так, как она помнила — тот же мягкий полумрак и роскошь «лучших заведений Верхнего». Как и прежде, большая часть гостей ожидалась к более позднему часу, но Фридрих и Генрих уже были на месте, и сейчас обступили бледную Ирину, которая раздраженно отпихивалась от них и тяжело дышала.

— Что случилось? — всполошилась Агнесса, подхватывая Виленскую под руки и усаживая на ближайший стул.

— Иногда такое случается, — спокойно отозвался Генрих, обмахивая Ирину ее же собственным веером. — Телепорт, все-таки, опасная штука — даже такой стабильный, как наш.

— Ах, уйди… — капризно хныкнула девчонка, но дергаться особо не пыталась, обмякнув и привалившись спиной к стойке.

Агнесса подозревала, что причиной недомогания стал слишком тугой корсет, который Виленская требовала затягивать посильнее и героически выдыхала — все, чтобы талия достигла ненормального для ее крепкого телосложения объема.

Склонившись к подруге, она тихо, чтобы не слышали парни, прошептала:

— Может, стоит ослабить шнуровку?

Княжна фыркнула, дернув плечом:

— Вот еще! Дай лучше воды.

Настаивать Агнесса не стала, с каким-то внутренним трепетом возвращаясь на свое «законное» место и, взяв кувшин с водой, наполнила стакан, протягивая тот Ворону. Генрих со всеми возможными и преувеличенными почестями поднес Ирине, что приняла этот жест благосклонно и, сделав несколько глотков, выразила желание переместиться на диван.

У стойки остался только Синклер, поглядывающий в сторону батареи бутылок с непонятной безысходностью во взгляде.

— Желаете чего-то, мистер Синклер? — поинтересовалась Агнесса, решив, что сейчас вполне подходящий момент, чтобы прояснить то недоразумение с танцами.

— Да, очень бы хотел… — резковато проговорил было Фридрих, но тут же осекся, встретив выжидающий взгляд девушки. — Хотел бы… белого вина на ваш вкус.

Агнесса вежливо улыбнулась, кивнув и посмотрев на разнокалиберные винные бутылки. Не то чтобы у нее вообще был вкус к алкоголю, но говорить так клиенту ни в коем случае не следовало, потому она выбрала самый легкий вариант.

Наполнив и придвинув бокал к студенту, она, машинально взяв в руки полотенце, слегка склонилась к нему:

— Мистер Синклер, до меня дошли весьма странные и тревожные слухи, — доверительно и негромко сказала Агнесса, с толикой мрачного удовлетворения заметив, как напрягся парень.

— Слухи касательно чего? — уточнил он, не спеша притрагиваться к вину.

— Касательно уроков танцев, мистер Синклер.

Фридрих вежливо приподнял брови, не подавая виду, что понял — о чем речь:

— В самом деле? Что ж, я внимательно слушаю вас, мисс Баллирано.

— Вы в самом деле даете взятки, чтобы танцевать со мной? — зарядила в лоб Агнесса, быстро смекнув, что хождение вокруг да около может продолжаться очень долго, и ее расчет оправдался — Синклер заметно стушевался.

— Хм. Могу я узнать, кто вам это сказал? — несколько смущенно спросил он, вместо ответа, и девушка, решив, что стоит слегка ослабить давление, пожала плечами:

— Источник, которому я доверяю. Отвечать вопросом на вопрос — не слишком по-джентльменски, мистер Синклер.

— Справедливо… — вздохнул Фридрих, после чего, невозмутимо пожав плечами, посмотрел Агнессе прямо в глаза. — Да, это правда.

И все. Никаких вопросов или уточнений типа «Вы не против?». Пришел черед девушки отводить взгляд.

— И… по-вашему — это нормально?

— А почему нет? — В голосе парня скользнули еле заметные вызывающие нотки, заставив Агнессу нахмуриться.

— Не делайте так больше, пожалуйста. Это…

— Вам неприятно танцевать со мной, мисс Баллирано? — Видимо, Синклеру также не чужда была прямолинейность и подчеркнутая искренность, а вот как бороться с этим — она не знала!

Ведь, на самом деле, ответить «нет» — значило бы откровенно солгать.

Агнесса ощущала себя загнанной в западню, которую сама пыталась организовать.

«Может, ноги ему переломать?» — задумчиво предложил Мельхиор.

«Ни в коем случае!!! — запаниковала Агнесса. — Не вздумай трогать Фридриха!»

«Даже если попытается тебя лапать?»

Кто бы мог подумать, что рычащий голос может быть настолько ехидным?

«Я не стану с тобой обсуждать это! Никогда!»

«У-у-у, как взъерошилась. Ну ладно, ладно… не трону его», — благодушно проворчал демон.

«Премного благодарна», — передернула плечами девушка, поднимая взгляд от стойки и натыкаясь на внимательный и любопытствующий ответный Фридриха.

— Все в порядке? — спросил он.

— Д-да, мистер Синклер. Все хорошо, спасибо, — немного сбивчиво ответила Агнесса, принимаясь нервно и без нужды натирать стойку.

— Тогда я могу получить ответ на свой вопрос?

Девушка покраснела, кротко и тяжело вздохнув:

— Мне нравится, — тихо буркнула она, старательно глядя на свои руки, на бокалы, на стойку — но не на парня.

— Очень рад слышать, мисс Баллирано, — улыбнулся тот и, подхватив бокал, вежливо голову: — Временно откланиваюсь, но обязательно вернусь.

— Буду ждать, — без энтузиазма откликнулась Агнесса, выдохнув даже с некоторым облегчением, когда Синклер ушел.

«Я не понимаю. То ты его защищаешь, то радуешься, что его нет. Девка, что с тобой не так?»

«Мельхиор, не… — хотела было привычно одернуть его Агнесса, но сдержалась. — Это сложно. Фридрих очень вежливый и приятный молодой человек…»

«…я чувствую — там должно быть „но“? Правильно?» — нетерпеливо уточнил демон.

«Без „но“. Просто — вежливый и приятный. И я не знаю, что делать с тем вниманием, которое он мне уделяет».

Мельхиор расхохотался так громко, что у Агнессы перед глазами аж все затряслось — будто бы это она смеялась.

«Как же измельчал род Рей-и-Мора! Тебя смущает внимание одного жалкого смертного! Смирись, детка: когда ты войдешь в силу, за тобой будет когорта таких таскаться».

«Но мне не нужна когорта!» — она поймала возмущенным взглядом отражение собственных глаз в полированной стенке ванночки для льда, где лежало несколько бутылок с шампанским.

«Разумеется. Но всем им будешь нужна ты. И у тебя всегда будет возможность выпустить меня…» — зловеще проговорил Мельхиор, заставив Агнессу поежиться.

На миг пространство перед стойкой мигнуло — или, может, это моргнула сама девушка, — и тут же вновь обрело четкие черты нового гостя.

В первый момент Агнесса даже не признала Кевина. Нет, он и прежде отличался некоторой франтоватостью в подборе одежды, но сегодня превзошел себя. Красивейшая серебряная оторочка на отворотах черного сюртука, темно-зеленая рубашка, отливающая в теплом свете ламп как чистейший шелк, серебряные же запонки с изумрудами на манжетах…

И над всем этим великолепием — привычная угрюмо-надменная физиономия магистра Сандерса.

Он мрачно огляделся, поскольку с его появлением в пабе воцарилась тишина, пренебрежительно фыркнул, разворачиваясь к стойке, и лишь в этот момент по его лицу скользнуло удивленное выражение — когда увидел Агнессу.

— Баллирано, ты что здесь делаешь? — спросил Кевин, облокачиваясь на лакированное красное дерево и угрожающе нависая над девушкой.

Та, протирая цапнутый с ближайшей полки чистейший стакан, пожала плечами и улыбнулась:

— Сегодня моя очередь постоять за стойкой.

— А… — то ли разочарованно, то ли досадливо протянул парень и пренебрежительно махнул рукой. — В таком случае тащи водку.

Краем глаза Агнесса увидела, как слегка вытянулось лицо у Фридриха, что с момента появления Сандерса бдительно следил за ними.

— Так сразу? — делано изумилась она, приподнимая брови. — Может быть, лучше вина?

— Ты хочешь — пей вино. А мне давай то, что я сказал, — пристукнул металлическим кулаком по стойке парень.

— Как скажете, мистер Сандерс, — вежливо кивнула девушка, отворачиваясь к стенду и примеряясь к бутылке, что стояла довольно высоко.

К счастью, тут же была и небольшая приступка, с помощью которой удалось достать искомое без лишних жертв, и Агнесса вернулась на место с бутылью и хрустальной стопкой:

— Точно не хотите вина? Вот это красное, говорят, очень хорошее, — заикнулась было она, но, наткнувшись на злой взгляд Кевина, молча протянула ему заказ.

Парень, не поблагодарив, выпил содержимое одним глотком, даже не дрогнув — но скрыть обильно выступившие на живом глазу слезы он все равно не смог.

— Нужно не иметь мозгов, чтобы верить всему, что говорят, — сдавленно просипел Сандерс, усаживаясь на стул и стараясь незаметно стереть предательскую влагу с лица.

Агнесса предпочла сделать вид, что ничего не заметила и пожала плечами:

— Ну почему… Говорят, что вы, мистер Сандерс, не только самый перспективный студент Бирмингемского Университете, но и самый многообещающий маг столетия.

Кевин озадаченно моргнул и закрыл рот. Хмыкнул.

— Ловко. Но меня грязной лестью не провести, — погрозил он девушке когтистым пальцем, но жест, как ни странно, вышел даже добродушным.

— Помилуйте, какая лесть. Чистая правда.

— Ладно… давай свое вино, — великодушно разрешил магистр, устраиваясь поудобнее.

Агнесса слегка нахмурилась:

— М-м… вот теперь я бы этого не рекомендовала, мистер Сандерс. Пить вино после чего-то настолько крепкого…

— Да определись ты уже, девчонка! — рыкнул Кевин.

За его спиной нервно пошевелился Фридрих, порываясь встать, но Агнесса незаметно мотнула головой, запрещая это.

— Исключительно из заботы о вас, — почти ласково пропела она, доверительно склоняясь к старшекурснику и громким шепотом сообщив: — Нельзя идти на понижение.

— Ишь ты, опытная какая, — прищурился Сандерс, а затем посмотрел на бутылку с водкой. — Все равно тащи. И смешай с… этим.

— Смешать? — надеясь, что ослышалась, переспросила Агнесса, отчего парень вновь крайне злобно зыркнул на нее:

— С ума сойти. Вроде бы за стойкой кто-то есть, а проку с этого — ноль! Какой идиот тебя сюда поставил, Баллирано?

— Мистер Сандер, это будет просто… неприятно на вкус, — попыталась она зайти с другой стороны.

— Ты же сама сказала, что нельзя переходить с водки на вино! Вот я и не перехожу — водка остается! — От нового удара на стойке появилась небольшая вмятина, окруженная тончайшими трещинками в лаке.

«В логике ему не откажешь, — хмыкнул Мельхиор. — Но тупой».

Девушка вздохнула, взяв стакан побольше и смешивая в нем водку с красным крепленым вином. Если хочет страдать — пускай.

— Прошу, мистер Сандерс.

Тот, схватив стакан, приложился к нему, без остановки и в несколько глотков опустошив и его. Затем все же не удержался от гадливой гримасы и тряхнул головой:

— Черт, что за дрянь!

— Об этом я и говорила, — заметила Агнесса.

— Нихрена подобного! Просто ты — никчемный бармен. Даже самый простой коктейль сделать не можешь. Дай сюда! — с этими словами Кевин перегнулся через стойку и забрал всю бутылку водки, прикладываясь теперь к ней.

Агнесса успела заметить глухое отчаяние, скользнувшее по лицу парня, и сердце ее сжалось от сочувствия. Ему даже не с кем было разделить свой праздник. Все, на что его хватило — даже в последний раз — просто надраться в баре. Никто из присутствующих не пошевелился и не возобновил разговоры — все настороженно наблюдали. Кто-то даже ушел, судя по опустевшим местам.

— Кевин… — тихо позвала Агнесса, улучив момент, когда парень оторвался от бутылки, чтобы вдохнуть.

— М-м? — промычал он, непонимающе глядя на пальцы девушке, поймавшие его живую ладонь.

— С Днем рождения.

Механические пальцы сжались на стекле, которое казалось прочным и толстым, и то, жалобно хрустнув, лопнуло с тихим прощальным звоном и осыпалось осколками на пол.

На изуродованном лице Сандерса боролись непонимание, недоверие и какая-то даже детская обида. Победило в итоге раздражение.

— Кто сказал тебе об этом? — прошипел он низко и угрожающе. — Кто, Грань раздери, проболтался? Синклер?

Он наклонился к ней, но получилось скорее неловко опереться на стойку, чем нависнуть — выпитый «коктейль» с яростью тяжеловоза прыгал по нервным центрам, отвечающим за координацию движений. Агнесса даже заметила, как немного неестественно вращается искусственный глаз Кевина в глазнице, пытаясь сфокусироваться вслед за живым.

— Ну конечно он, этот напыщенный хлыщ, — сам себе ответил Сандерс. — Притащил девчонку за стойку, чтобы не получить по морде, как обычно это и происходит. Засс… Испугался меня, думает, я не буду буянить, потому что за стойкой ты!

«Только протяни свою кривую чугунную лапу, я ее оторву и засуну тебе туда, где протезу не место», — прорычал Мельхиор, будто Кевин мог его услышать.

— Нет, он совсем не… В смысле, он просто… — Агнесса бестолково мямлила, не зная, как ей следует сейчас поступить и бросила беспомощный взгляд на Фридриха, который спокойно поднялся со своего места.

— Ну конечно же, я не буду буянить, — пробубнил Кевин заплетающимся языком. — Я не поколочу бармена, я поколочу всех остальных, но первой — его барыжную морду.

Кевин пьяно развернулся, ухватившись металлическими когтями за край стойки и едва не оторвав торец, с трудом утвердил свое положение в пространстве и, прищурившись, принялся оглядывать зал. Почти точно определив местоположение Фридриха, который тем временем уже снимал запонки с манжет пиджака, готовый к мордобою, Сандерс сделал решительный шаг вперед.

Точнее, он был уверен, что сделал шаг, поскольку на деле его ноги запутались в круговой подставке барного стула; он с грохотом рухнул на пол и остался лежать без движения.

«Зрите! Се — могучий, поверженный в прах!» — пафосно провозгласил Мельхиор.

«Это совершенно не смешно!» — возмущенно откликнулась Агнесса, оббежав стойку и склоняясь над растянувшимся парнем, боясь, что тот порезался ненароком осколками.

«Но шустро его забрало, — пренебрежительно отметил демон. — Никакого опыта».

Кевин полежал немного, собираясь с силами, а затем с тихим стоном повернулся на бок:

— Пожалуй, я передумал, — сообщил он Агнессе, кося на нее живым глазом. Затем стащил с пальца кольцо, исчезнув так же, как появился — без эффектов.

«Мудрое решение», — съязвил Мельхиор.

Синклер, наконец, добрался до стойки и, с легким раздражением оглядев нанесенный Кевином ущерб, уселся на тот же стул.

— Никак не могу взять в толк, что нужно этому человеку, — вздохнул он. — У него, казалось бы, есть все, но нет! Каждый раз ему надо устроить какой-то дебош.

Агнесса ответила таким же тяжелым вздохом, выпрямляясь и ощущая навалившиеся усталость и чувство, что шансы «уговорить» Кевина стремительно тают.

— Он просто… просто не может принять чужое превосходство, и постоянно стремится доказать обратное, — тихо проговорила она, комкая в руках полотенце. — Как в соревновании.

— Соревновании? — Фридрих выгнул бровь дугой и непонимающе взглянул на Агнессу. — Соревновании, простите, с кем?

— С, простите, вами, мистер Синклер! — она не сумела сдержать раздражения из-за его вопиющей слепоты.

— Впервые слышу, и, признаться, никогда бы не подумал, что у нас соревнование, — поджал губы парень. — Но в чем нам соревноваться? Он бесспорно талантливее меня в магии и проигрывает в умении общаться с людьми. Он однозначно лучше в боксе — век бы не видал его стальную руку, — и безусловно беднее. Мы противоположны во всем, и после выпуска его дар ур-мага должны дополнять мои таланты организатора на предприятии моего отца за океаном! — Он сокрушенно помотал головой. — Это, похоже, давненько вышло из-под контроля и ухитрилось ускользнуть от моего внимания.

— Вы сейчас не шутите? — уточнила Агнесса, наблюдая за лицом Фридриха и с удивлением понимая, что тот совершенно искренне обескуражен.

— Какие уж тут шутки! — Он со смесью досады и раздражения ковырнул пальцем скол на стойке. — Отец собирался после выпуска отправить его с второй волной колонизаторов — как первенца! Ведь именно первый сын удостаивается чести не просто пойти на службу в армию, но и сходу занять офицерский пост — вот что ему уготовано! Вы — единственная, с кем он более-менее нормально говорил. Вы понимаете, что творится в этой… — Синклер прикрыл глаза, явно с некоторым усилием справляясь с собой и уже значительно спокойнее закончил: — В его голове?

— Мне лестно слышать это, правда… — осторожно улыбнулась Агнесса. — Но позвольте уточнить один момент: Кевин вообще в курсе планов вашего отца и его отношения к своей персоне?

Фридрих озадаченно нахмурился:

— Ну… в планы он намеревался посвятить Кевина после выпуска, чтобы он раньше времени не загордился — излишняя предосторожность, на мой взгляд, поскольку куда уж больше! А что до отношения… Разве это не очевидно?

— Нет!!! — с жаром воскликнула девушка, яростно замотав головой. — Не очевидно!

Парень посмотрел на нее с легкой опаской, явно не ожидав такой экспрессии, и уточнил:

— Простите? Боюсь, я не понимаю…

— Просто идите и скажите ему все то, что сказали мне сейчас. Вот ровно теми же словами, –проговорила Агнесса, молитвенно складывая ладони. — Пожалуйста. А потом еще завтра утром повторите… точнее — к обеду, когда он придет в себя. Хорошо? Пообещайте мне!

— Э-э… да, конечно. Даю слово, — пожал плечами Фридрих.

— Тогда идите и выясните с ним, наконец-то, отношения по-человечески, а не с кучей недомолвок, догадок и подразумевающихся очевидностей, — совсем иным, командным тоном велела девушка, не заметив, как выразительно переглянулись Ирина с Генрихом.

— Как скажете! — Теперь уже парень поднял руки в защитном жесте и аккуратно слез со стула, с хрустом наступив на осколок бутылки и беззвучно ругнувшись.

«Так их, правильно», — одобрительно проворчал Мельхиор, судя по всему, от души позабавившийся произошедшим.

Ну, хоть кто-то.