Новый Карфаген

Глава 1

Артём подтвердил отправку тринадцати грузовых единиц. Человечество дожило до 24-го века, но число тринадцать так и не стало окончательно обычным.

На голоэкране терминала караван вытянулся вдоль направляющих: головной буксир, двенадцать цистерн с аммиаком, попутный контейнер и хвостовой толкач. Решётчатые фермы удерживали связку, пока автоматика поочерёдно освобождала крепления.

Караван уходил неполным. Закрывался экономичный коридор от Пояса к Марсу; ожидание дополнительных цистерн задержало бы груз на несколько недель и оставило незавершённую работу новой смене.

– Отделение.

Искин принял команду.

Нейроконтур держал «Гекату» и караван в одном поле ощущений. Артём физически чувствовал массу связки, натяжение ферм. Слабая тяга буксира отозвалась ноющей нотой. После освобождения направляющих автоматика сняла перекос, а пилот почувствовал облегчение.

На служебном слое появилась запись:

КАРАВАН NH₃-44/МХ-7

НАЗНАЧЕНИЕ: МАРС ХАБ-7

ТРАНСПОРТНЫЙ УЗЕЛ: ПОРТ-2

ОКНО ПОДТВЕРЖДЕНО

Буксир уже набирал тягу. Двухсотметровая связка должна была покидать рабочее пространство баржи ещё около двадцати минут.

Телеметрия оставалась в норме, когда строка доверия мигнула жёлтым.

НЕСОВПАДЕНИЕ КОНТРОЛЬНОГО…

Предупреждение исчезло, чтобы замениться другой строкой:

АВТОВОССТАНОВЛЕНИЕ ВЫПОЛНЕНО

На голоэкране появился Марат, командир.

– Серов, доклад.

– Караван вышел. Краткий сбой доверия на X-17, система восстановилась.

– Событие сохранилось?

– Проверяю.

– Доложишь отдельно.

Связь открыл Томаш.

– X-17 опять дёрнулся?

– Опять?

– Третий раз. Вчера при сверке хранилища и позавчера во время служебного обмена. Я отметил оба случая.

В журнале исключений искин уже проверил подписи, время и грузовой пакет – отклонений не было. В фильтре доверия осталась одна запись:

СНИЖЕНИЕ ДОВЕРИЯ

ПРИЧИНА: НЕСОВПАДЕНИЕ КОНТРОЛЬНОГО ПУЛЬСА

ИСТОЧНИК: X-17

АВТОВОССТАНОВЛЕНИЕ ВЫПОЛНЕНО

Время совпадало с отстыковкой.

Контрольный пульс подтверждал время и принадлежность подписи узлу. На долю секунды X-17 эту проверку провалил и тут же прошёл снова.

– Прошлые случаи тоже связаны с отправкой? – спросил Артём.

– Нет. Сейчас найду общее.

Через двое суток к «Гекате» должна была пристыковаться «Эллада», грузопассажирский транспорт, привезти новую смену и забрать четверых домой. Артём открыл её обратный манифест: три капсулы с аммиаком, дозаправка тендера, расходники коллекторов, катализаторные вставки и служебные контейнеры.

Последняя строка была выделена серым:

МОДУЛЬ ДОВЕРЕННОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ

ДОСТУП ОГРАНИЧЕН

ПЛОМБА АКТИВНА

Такие модули использовали для аппаратной сверки времени, сертификатов и цепочек доверия между изолированными системами. На межпланетных расстояниях, где связь запаздывала на минуты, а системы подолгу работали автономно, без такой сверки было не обойтись.

– Нашёл, – сказал Томаш. – В обоих прошлых событиях фигурировал этот модуль синхронизации.

Раскрылась карточка груза:

ДОВЕРИЕ: 100%

ПОСЛЕДНЕЕ ОТКЛОНЕНИЕ: 83%

ПРИЧИНА: НЕСОВПАДЕНИЕ КОНТРОЛЬНОГО ПУЛЬСА

СТАТУС: ВОССТАНОВЛЕНО

Временная метка совпадала со сбоем X-17 до тысячной секунды.

– МДС лежит в закрытой ячейке, – сказал Артём. – X-17 работает в другой системе.

– Но подтверждение прошло одновременно.

Артём наложил события друг на друга.

– Запросить повторную аттестацию? – спросил Томаш.

– Караван уже на полётном профиле.

Полный архив события остался в локальном доверенном сейфе «Гекаты»; наружу ушли только карточка события и контрольный хэш. Причиной удержания система считала конфликт физической аттестации. Раскрытие ждало ближайшей аппаратной сверки.

Томаш прочитал запись.

– Защищённый канал подтвердит ключ. Но не его владельца.

– Поэтому полный пакет дождётся «Эллады».

– Оригинал останется на «Гекате». Запечатанная реплика уйдёт с нами.

Артём закрепил две метки: X-17 и МДС.

– Я доложу командиру.

Хвостовой толкач пересёк границу рабочего пространства баржи и нейроконтур отпустил караван. В ощущении Артёма осталась одна «Геката»; уходящая связка сохранилась только в телеметрии.

Искин сообщил:

– Караван NH₃-44/МХ-7 перешёл на автономный полёт. Операция завершена штатно.

Командир выслушал доклад и просмотрел карточки.

– Караван отзывать не будем, – сказал он. – Без подтверждённой угрозы окно не срываем.

– Полный архив удержан до аппаратной сверки.

– Скоро придёт «Эллада». Осмотри модуль. Пломбу не трогать, доступ не расширять. Любое новое событие фиксируешь и уходишь.

– Принял.

– И, Серов, не начинай войну с автоматикой за два дня до смены.

Артём вышел из пилотского мостика. Баржа вернулась к обычной работе. Грызеры крушили поверхность астероида, выбрасывали капсулы с породой, ловушки принимали их, дробилки и сепараторы гнали сырьё к аммиачной линии. «Геката» превращала камень в то, чем на Марсе дышали, удобряли почву и толкали корабли. Аммиак и азот.

За переходом от жилого модуля снова началась невесомость. Магнитные подошвы цеплялись за решётку, вдоль переборок шли поручни.

Модуль лежал в боковой ячейке грузового сектора.

МДС

ТРАНЗИТ

ПЛОМБА АКТИВНА

Модуль прибыл семь суток назад с окружным шаттлом, после годичного путешествия по окружности Пояса астероидов. С тех пор ячейку не вскрывали.

– Подтвердить готовность к передаче.

На створке появился круг доступа, Артём приложил ладонь. Система считала браслет и биометрию. Жёлтая рамка вспыхнула и сразу погасла.

СНИЖЕНИЕ ДОВЕРИЯ ДО 83%

АВТОВОССТАНОВЛЕНИЕ ВЫПОЛНЕНО

Через нейроконтур прошёл короткий сбой ритма. На долю секунды баржа ответила с запозданием, затем синхронизация восстановилась.

– Показать последнее событие доверия.

– Активных событий нет.

Но в глубине служебного журнала сохранилась запись:

СОБЫТИЕ ЗАКРЫТО АВТОМАТИЧЕСКИ

ОТОБРАЖЕНИЕ В РАБОЧЕМ ЖУРНАЛЕ НЕ ТРЕБУЕТСЯ

Артём привязал её к событиям X-17. Теперь совпадений стало четыре.

– Уведомить о любом новом событии доверия по МДС.

– Запрос принят.

Томаш ответил с производственной линии.

– При подтверждении груза доверие снова упало и восстановилось, – доложил Артём. – Запись спрятана в служебном журнале.

– Я ещё проверю время после вахты.

– Был ещё сбой нейроконтура. К МДС я не подключался.

Томаш помолчал:

– Это отдельно. Добавишь субъективное ощущение в общую карточку, первым начнут проверять тебя.

Артём создал личную запись:

Краткое нарушение синхронизации нейроконтура при подтверждении транзитного груза. Прямого сопряжения с грузом не было.

Транспорт вышел на связь раньше расчётного окна.

– МГТ-22 «Эллада». Подтверждаю маяк ПЗК-12. Начинаю сближение.

– Маяк подтверждён, – ответил Марат. – Стыковочный узел два. Коридор свободен.

Артём занял пилотское место. На обзорной поверхности «Эллада» выглядела россыпью ферм, баков и сложенных радиаторов. Жилой барабан перед стыковкой остановили.

Сближение вела автоматика. Артём следил за маяками и относительной скоростью. На ста метрах он включил нейроконтур в ограниченном режиме. «Геката» вошла в восприятие привычным тяжёлым ритмом. В стыковочном узле уже внедрился чужой пульс: «Эллада» предъявляла время и подпись, баржа проверяла их.

Доверие стыковочного соединения поднялось до ста. Кольца сошлись, захваты выровняли транспорт и замкнулись. После аппаратной сверки удержанный архив раскрылся, и система создала на «Элладе» запечатанную реплику.

– Стыковка выполнена штатно, – доложил Артём командиру.

– Хорошо.

Первой через шлюз на «Гекату» перешла новая смена. До обратной расстыковки оставались почти сутки.

Формальные допуски и журналы система передала за минуты, но реальная передача занимала дольше. То, что в карточке занимало несколько строк, на работающей барже иногда требовало показать на месте. До следующего дня прежние и новые работали рядом: проходили рабочие места, незакрытые заявки, ограничения и текущие операции. Артём сдал пилотский мостик и журнал караванов, отдельно показал закреплённые события X-17. На линии переработки аммиачной породы Лена вместе со сменщицей утвердили текущие режимы и незакрытые работы. Томашу дольше всего пришлось разбираться с журналами: общий вахтовый он передал сразу, а на служебных исключениях задержался. Легче всех отделалась Майя Тен – её грызеры принял знакомый техник.

Выгрузили груз запчастей и расходников. Параллельно шла погрузка по обратному манифесту. На «Элладу» переставили три аммиачные капсулы, служебные контейнеры и опечатанный МДС, дозаправили рабочим телом тендер. Модуль приняли по пломбе, без вскрытия.

К вечеру Марат собрал обе смены в кают-компании и пригласил Климова, пилота «Эллады». До этого Артём только слышал его по связи. В кают-компанию тот пришёл в потёртой пилотской куртке. На нашивке значилось:

ВАЛЕРИЙ КЛИМОВ

КАПИТАН-ПИЛОТ

ПОЗЫВНОЙ: КОСТЫЛЬ

Климов попробовал ужин.

– После моего рекомбинатора я готов простить «Гекате» почти всё.

– Не привыкай, – сказала Лена. – Завтра обратно.

– До завтра и стоим, – ответил Климов. – Раньше не гоню. Пусть люди нормально сдадут смену.

– Договорились, – сказал Марат.

Ночью новая смена уже стояла штатные вахты, а улетающие оставались рядом на случай вопросов. К утру участки были приняты. Марат закрыл передачу смены, Климов подтвердил готовность «Эллады» к отходу.

Перед расстыковкой у шлюза снова стало тесно. Новая смена уже разошлась по постам. А провожать улетающих вышли те, кто мог отойти от работы. Марат по очереди пожал всем руки.

Рядом с Артёмом ждали Лена Рош, Томаш Новак и Майя Тен.

Ира Сухова, медик, подошла поближе. Она заметила трещину на ремешке браслета Артёма и протянула новый.

– Тёма, поменяй.

– Старый ещё держится.

– Вот именно.

Артём переставил блок.

– Не умирай, – сказала Ира. – Мне лень утешать Лену.

– Тебе не доверят, – отозвалась Лена.

Томаш проверил пакет рейса.

– Реплика архива закреплена за «Элладой». После расстыковки станет независимой.

– Люди прощаются, – сказала Лена.

– Я тоже.

После разрешения перехода первой уверенно вошла Майя, за ней Томаш. Следом, пригнувшись под верхней рамой шлюза, прошла Лена и поправила ленту, удерживавшую светлые волосы. Артём задержался у двери и обернулся. За переборкой продолжала работать «Геката», отдаваясь едва слышной вибрацией.

Ира подняла руку, Артём ответил и шагнул в шлюз.

Центральная ферма «Эллады» встретила их привычной невесомостью. Как в рабочих секторах «Гекаты», вдоль переборок шли магнитные дорожки и поручни. Сумки тянули карабины и норовили обогнать хозяев.

У перехода уже ждал Климов. Он сверился с реестром.

– Серов, Новак, Тен, Рош. Всё пристегнуть. При манёвре свободная вещь быстро находит чужую голову.

Майя перехватила чёрные волосы резинкой и защёлкнула болтавшийся конец ремня.

– По документам корабль МГТ-22 «Эллада», – продолжил Климов. – Для своих «Ласточка».

Лена оглядела фермы и кабельные короба.

– Кто назвал?

– Оптимист.

Климов вывел схему транспорта: осевая ферма с ходовым постом и двигателями, жилой барабан, грузовая кассета у кормы.

– Каюты с третьей по шестую. Через час расстыковка и инструктаж.

После расстыковки «Геката» медленно уменьшалась на обзорной стене. Артём смотрел, пока фермы и производственные блоки не слились с тёмным телом астероида. Жилой барабан начал медленное вращение, ощутимо потянуло к «полу» на окружности.

В кают-компании Климов развернул на столешнице рабочую схему.

– Пилот и командир здесь один – я. По манифесту вы пассажиры, но вахты стоите все. Автоматика ведёт корабль. Если не понимаете событие, будите меня.

– На манёврах? – спросила Майя.

– Работаем вместе. В обычном режиме каждый смотрит за всем кораблём в пределах допуска.

На столешнице появилось расписание четырёх вахт.

– Автоматически закрытые события не игнорировать, – добавил Климов. – Непонятные запросы не подтверждать, даже если выглядят штатно.

Этого хватило. Остальные разошлись по каютам, Артём остался.

– Мне нужен наблюдательный доступ к грузовой кассете и журналу доверия.

– Управление?

– Нет. Хочу видеть, если МДС снова провалится. Уже были случаи.

– Только на своей вахте, – согласился Климов. – Попытаешься расширить права, система отключит тебя.

– Принял.

На первой вахте Артём активировал свой допуск к кораблю.

– Только наблюдение, – напомнил Климов.

Артём приложил ладонь к столу. Браслет подтвердил личность, контактная полоса легла на затылок, и нейроконтур связал его с «Элладой».

В ощущения вошли тяга и расчётная дуга. Отдельным контуром вплелись связь и грузовая кассета. После тяжёлой, многоголосой «Гекаты» транспорт казался собранным вокруг одной задачи: довезти людей и груз до Марса.

Артём запомнил обычные задержки и порядок отклика систем. Всё в норме. На карточке МДС новых событий не было. Доказательная реплика с «Гекаты» оставалась закрытой.

– Чего ждёшь? – спросил Климов.

– Следующего провала.

Артём ещё некоторое время наблюдал, пока не уловил нормальный ритм корабля. Кивнув, отключил нейроконтур, и «Эллада» снова стала показаниями терминалов и слабой вибрацией под ладонью.

Первые дни прошли спокойно. Автоматика вела транспорт по расчётной дуге, экипаж сменялся на вахтах, где откровенно нечего было делать.

На «Элладе» невозможно было надолго исчезнуть из чужого поля зрения. После сна Томаш первым делом проверял журнал исключений. Майя тем временем перебрала все аварийные комплекты и дважды испытала защёлки. Пищевой рекомбинатор достался Лене; изучив его, она объявила, что человек, назвавший его «коком», никогда не пробовал приготовленную им курицу.

К концу недели Томаш достал пакетик настоящего молотого перца. Стоило его открыть, как по кают-компании пошёл резкий запах.

– Теперь мы цивилизация, – обрадовалась Лена.

– У меня на борту контрабанда? – спросил Климов.

– Гуманитарная помощь.

На новости тоже нашлось время. В Хаб-7 закрыли галерею после пылевой утечки, Порт задержал строительное волокно для проверки. В научной ленте снова появился межзвёздный объект 348I/GARA с необычной кривой отражения и близкой траекторией. Следом обсуждали будущую экспедицию к внешним спутникам. Кораблей ещё не было, но в разговорах уже звучал Титан.

Ближе к середине рейса Климов начал разворот. Маршевая тяга исчезла, и на осевой ферме пропало слабое продольное притяжение, но в жилом барабане тяжесть сохранилась за счёт вращения. «Эллада» развернулась двигателями вперёд и начала торможение.

Через три дня Артём пришёл сменить Томаша и застал его у терминала.

Тот поднял руку к рабочему слою и замер. Пальцы остановились над столешницей, взгляд перестал следить за строками.

– Томаш.

Ответа не было.

Артём оттолкнулся от поручня.

– Новак.

Никакой реакции. Артём уже потянулся к аварийному вызову, другой рукой ухватил Томаша за плечо и встряхнул.

Тот моргнул, будто вернулся откуда-то издалека, и сразу коснулся стола. Терминал свернул открытый слой и показал уведомление:

КРАТКАЯ ПОТЕРЯ РЕАКЦИИ ОПЕРАТОРА

РЕКОМЕНДОВАН ОТДЫХ

– Ты отключился, – сказал Артём.

– Нет, я просто задумался.

Артём не поверил. Несколько секунд назад Томаш не слышал собственного имени и не чувствовал руки на плече.

Климов прочитал уведомление и открыл локальную запись терминала.

– Новак, два часа отдыха.

– Я могу закончить вахту.

– Нет, не можешь.

Томаш отстегнул ремень кресла.

– Медицинского флага нет.

– Пусть так и останется.

После ухода Томаша Климов тщательно проверил воздух, вращение барабана и данные его браслета. Показатели оставались в допусках, ничего подозрительного не замечено, что могло бы повлиять на здоровье.

– Проверь системы и журнал, – сказал он Артёму. – Но не связывай события без причины.

Проверка ничего не дала. Транспорт работал штатно: новых обращений к закрытому пакету и событий доверия не было, доверие к МДС оставалось стопроцентным.

Карточка эпизода Томаша осталась в локальном буфере терминала. Без медицинского флага она не попадала в полный журнал рейса. Артём закрепил её вручную:

Краткая потеря реакции оператора во время вахты.

После этого занял место Томаша.

За последние дни Марс вырос из яркой точки в планету. Обзорная стена отдала ему почти всё пространство: орбитальные трассы, маяки и коридоры снижения легли поверх изображения ржавой пустыни.

После того случая Томаш работал как обычно, но вахту теперь сдавал точно по времени.

Пока Климов следил за торможением, Артём занял соседнее место и подключился к «Элладе» в режиме наблюдения.

Полётный профиль сходился, запаса коррекций хватало. Городская система отвечала штатно, Порт дополнительных прав не запрашивал.

– Идём нормально, – сказал Артём.

– Приятно иногда слышать это без продолжения, – ответил Климов.

На панели раскрылся запрос диспетчера. Климов откликнулся, уже в полном нейроконтакте. «Элладе» выдали коридор подхода, и Климов уверенно повёл корабль к планете. Сквозь корпус доносился глухой стук коротких включений двигателей коррекции. Климов громко шептал:

– Ласточка, родная, давай! Не подведи!

Корабль вышел на круговую орбиту. Ему предстояло сделать ещё несколько витков, прежде чем встать в очередь сброса.

– До рабочей зоны сорок минут, – объявил Климов. – Все на места.

Три капсулы с аммиаком предстояло отделить по одной. После сброса каждая переходила на автономный спуск по заданной траектории на собственных посадочных движках.

– Работаем последовательно, – сказал Климов. – Следующую не трогаем, пока предыдущая не закреплена за посадочной системой.

На обзорной стене появилась резервная площадка вдали от города.

– Голый реголит, – отметила Майя.

– Для аварий и спорных грузов, – ответил Климов. – Там хотя бы не на кого падать.

Искин согласовал посадку с Марс Хаб-7 и временную сетку. Порт контролировал транспортный коридор. Посадочное задание и приём капсул оставались за Хаб-7; вмешиваться в их назначение портовая служба не должна была.

Климов распределил помощникам зоны внимания на время сброса. Не смотря на искин, вся ответственность при посадке ложилась на людей.

Майя сняла блокировку первой ячейки, капсула отрапортовала нормой.

Артём проверил орбитальный коридор и траекторию посадки.

– Чисто.

Климов положил ладонь на подтверждение.

– Начинаем.

Замки первой ячейки раскрылись, толкатель вывел капсулу из кассеты. Через нейроконтур Артём чувствовал «Элладу» и груз как одну систему. После отделения капсула сразу исчезла из этого ощущения. Остались телеметрия и зелёная метка на траектории.

Капсула развернулась теплозащитным экраном к Марсу и вошла в атмосферу. Посадочная система сообщала высоту и скорость, Артём следил за коридором.

Вторая капсула прошла ту же процедуру и села на площадке 2 без отклонений.

– Последняя, – сказал Климов.

Искин запросил посадочное задание Хаб-7. На общем слое появилась площадка 3 и разрешённый коридор.

– Посадочное окно открыто. Сто двадцать секунд, – сказал Артём.

Климов коснулся подтверждения. Вместо него вспыхнула жёлтая рамка:

ОТДЕЛЕНИЕ ЗАПРЕЩЕНО

ПРОВЕРКА ПОЛНОМОЧИЙ

– Причина?

– Посадочное задание оспорено внешней доверенной системой, – ответил искин.

Климов вполголоса ругнулся.

Томаш открыл журнал исключения.

– До этой секунды действовало городское разрешение. Его отозвали служебным ключом. Владелец скрыт политикой доступа.

Рядом с площадкой 3 появился новый маршрут. Он уводил капсулу в пустой реголит, в семидесяти восьми километрах от ближайшей обслуживаемой зоны.

РЕКОМЕНДОВАННОЕ НАЗНАЧЕНИЕ:

БЕЗОПАСНАЯ ЗОНА

– Там есть техника? – спросила Майя.

– Только дежурный маяк, – ответил Томаш.

– Значит, бак можно оставить без присмотра.

Порт рекомендовал принять безопасное назначение, сославшись на проверку происхождения груза.

– Если ничего не делать? – спросил Артём.

– Капсула останется с нами, – сказал Климов. – Профиль полёта придётся корректировать, но запаса хватит.

– Если принять предложение?

Томаш прочитал условия.

– После посадки груз перейдёт под ответственность того, кто первым оформит обслуживание инцидента.

– Порт, – кивнула Лена.

Она снова открыла состояние третьей капсулы. Давление и прочие параметры – всё оставалось в зелёной зоне. Лена задержала карточку перед собой ещё секунду и резко свернула.

– С грузом ничего не случилось. Они просто хотят его увести.

Климов открыл список доступных назначений. Площадка 3 была перечёркнута. Безопасная зона горела зелёным. Ниже находилась закрытая площадка Хаб-7:

ДОСТУП: РЕЖИМ ИНЦИДЕНТ

– Запросить городскую площадку.

Искин отправил запрос. Артём наложил её коридор на траекторию.

– Пройти можно. Решение нужно сейчас.

Ответ пришёл за восемь секунд:

ЗАКРЫТАЯ ПЛОЩАДКА ДОСТУПНА

ТРЕБУЕТСЯ АВАРИЙНЫЙ ОБХОД ПОЛИТИКИ НАЗНАЧЕНИЯ

Искин подтвердил городской ключ и предупредил, что ответственность останется за командиром борта.

– Активирую обход, – сказал Климов.

Он подтвердил действие дважды. Площадка закрепилась в полётном задании капсулы.

ВНЕШНИЕ ИЗМЕНЕНИЯ ЗАПРЕЩЕНЫ

– Отделение.

Замки раскрылись. Капсула вышла из кассеты и исчезла из нейросенсорного восприятия Артёма. В телеметрии она развернулась к Марсу.

Порт прислал требование отменить назначение, но искин отклонил запрос: аппарат уже находился в автономной фазе.

Следом пришло требование передать управление. Оно получило тот же ответ.

– Опоздали, – сказала Лена.

Телеметрия отметила вход в атмосферу. Температура корпуса и давление в баках оставались в допусках.

Посадочная автоматика погасила боковую скорость и начала снижение над закрытой площадкой.

– Двадцать метров, – отметил Артём.

Пыль закрыла изображение.

– Двенадцать.

Артём видел десятки таких посадок и всё равно на последних метрах задерживал дыхание.

После последнего импульса двигателей метка скорости упала до нуля.

КАПСУЛА 3

ПОСАДКА ПОДТВЕРЖДЕНА

ЗАКРЫТАЯ ПЛОЩАДКА

СТАТУС: ПРОВЕРКА

Томаш открыл событийный пакет.

– Полётное задание и цепочка аварийного обхода сохранены.

– Закрепить внешний запрос отдельно, – приказал Климов.

Искин создал запись в журнале борта. Порт тут же потребовал доступ к событию для расследования. Климов отклонил запрос.

На карте Марса горели три метки: две зелёные и одна жёлтая.

В записи о первом вмешательстве стояли время, служебный класс ключа и действующая подпись.

Имя владельца было закрыто.

Глава 2

Жёсткий захват подтвердился через три часа после посадки третьей капсулы.

Приёмная рама втянула «Элладу» к шлюзу. После стыковки орбитальный узел принял третью защищённую копию с «Гекаты». Посадочный пакет оставался закрыт в режиме «Инцидент» до совместного подтверждения города и Порта.

МДС с «Эллады» на поверхность не спускали. Опечатанный модуль остался на орбитальном узле; дальше им должны были заняться специалисты связи.

Артём вывел пакет посадки.

РЕЖИМ: «ИНЦИДЕНТ»

АРХИВ ПРИЁМА: ЗАКРЫТ

СОВМЕСТНОЕ РАСКРЫТИЕ: ОЖИДАЕТ ГОРОДСКОГО ПОДТВЕРЖДЕНИЯ

– Значит, полный журнал у них уже есть? – спросила Лена.

– Он в приёмном сейфе, – ответил Томаш. – Читать пока нельзя.

– Кому нельзя?

Томаш открыл права. Серые строки показывали раздельные ключи Хаб-7 и Порта.

– Без обеих сторон – никому.

На панели Климова появился запрос.

ПОРТОВАЯ СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ

ТРЕБУЕТСЯ СОГЛАСИЕ КОМАНДИРА БОРТА НА ДОСРОЧНОЕ РАСКРЫТИЕ ИНЦИДЕНТНОГО ПАКЕТА

ОСНОВАНИЕ: ПЕРВИЧНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ ОПАСНОГО ГРУЗА

– Городское подтверждение? – спросил Климов.

– Не приложено, – сказал Томаш.

Климов отклонил запрос. Через несколько секунд тот вернулся без изменений.

– Вот теперь начнётся, – вздохнул Климов. – Расследование. Долгое, муторное, с протоколом на каждый шаг.

– Аммиак переработают раньше, чем нас отпустят, – сказала Лена.

– Пусть оформляют совместный доступ, – ответил Климов.

Следом пришло предписание экипажу.

ПЕРЕСАДКА В ШАТТЛ ПРИЁМА

МАРШРУТ: ПРИЁМНЫЙ БЛОК 4

РЕЖИМ: «ИНЦИДЕНТ»

ЛИЧНЫЕ КАНАЛЫ ОГРАНИЧЕНЫ ДО ПЕРВИЧНОЙ ПРОВЕРКИ

– Кто распорядился? – спросил Артём.

В поле ответственного стояло: «Портовая служба приёма».

Климов отстегнул ремни.

– Ничего не исправлять в личных записях. Даже опечатки. Отвечать только за то, что видели и делали сами. Протокол читать целиком.

– А запись по ключу? – спросил Томаш.

– Оставь в личном сейфе. Без официального запроса не открывай.

Переход к шаттлу был пуст: белый свет, стрелки маршрута, закрытые служебные двери. Обычный пассажирский сектор остался на другой стороне узла.

В шаттле для них отвели два ряда кресел. Остальное пространство занимали грузовые фиксаторы и серые панели. Маршрут был загружен заранее, ответственный за рейс снова значился как «Портовая служба приёма».

– Нас никто даже не встретит? – удивилась Лена.

– Карточка не показывает, – ответил Климов.

Шаттл отделился от узла и развернулся к Марсу. На обзорной панели появились трассы, купола и промышленные зоны Хаб-7. Метки трёх аммиачных капсул светились у поверхности: две зелёные, одна жёлтая.

Третья стояла на закрытой площадке в стороне от грузовых линий. Майя увеличила изображение. Вокруг капсулы уже развернули лёгкие ограждения и осветители.

– Быстро они, – заметила она.

– Площадка могла быть оборудована заранее, – возразил Томаш.

Климов посмотрел на статус.

– Могла. Журнал покажет, кто включил периметр.

Артём коснулся браслета. Под нагрузкой новый ремешок сильнее прижал его к запястью. Ира просила его не умирать. Он провёл большим пальцем по застёжке.

– По прибытии оставаться на местах до открытия шлюза, – сообщил искин шаттла.

Шаттл вошёл в атмосферу. Корпус задрожал, обзор сменился радиолокационной схемой. Майя следила за жёлтой меткой капсулы, пока та не ушла за горизонтом.

– Отделение капсулы было штатно, – сказала она.

Климов повернулся к ней.

– Это и говори. Без выводов о том, чего после посадки не видела.

– Я знаю свою работу.

Нагрузка ослабла. На карте снижения их маршрут отклонился от пассажирского купола к небольшому блоку, соединённому с городом одной герметичной галереей.

– Капсулу отвели в сторону, – сказала Лена. – Нас тоже.

Шаттл сел и подтянулся к герметичному рукаву. Климов встал первым.

Послышались шаги, и гермодверь разошлась. В проёме стоял мужчина в тёмно-синем мундире. За ним ждали двое сотрудников с планшетами и низкая медицинская платформа.

– Командир борта? – спросил мужчина.

– Климов. Командир борта.

Мужчина уже сверял его лицо с данными на визоре.

– Капсула три переведена в режим «Инцидент». До первичной проверки экипаж остаётся в приёмном блоке.

– Кто перевёл?

– Портовая служба безопасности.

Климов оглянулся на сотрудников с планшетами и медицинскую платформу у стены.

– Капсула стоит на площадке Марс Хаб-7. Почему расследованием распоряжается Порт?

– Опасный груз, конфликт служебных полномочий, применение аварийного обхода.

– Это перечень событий. Я спросил о полномочиях.

На браслетах снова появился запрос Порта на досрочное раскрытие посадочного пакета. Городского подтверждения по-прежнему не было.

– Вы можете разрешить его сейчас.

– Могу. Не разрешаю.

– Отказ будет внесён в протокол.

– Внесите вместе с отсутствующим городским подтверждением.

– Хотите раскрыть пакет раньше срока, предъявите второй ключ, – добавил Климов.

Мужчина повернулся к остальным прибывшим.

– Кто отслеживал служебные исключения во время посадки?

– Я, – сказал Томаш. – Новак.

– Что вызвало блокировку отстрела?

– Посадочное задание оспорил действующий служебный ключ, – ответил Томаш.

– Значит, автоматика остановила операцию обоснованно.

– Она запросила проверку полномочий. После этого городское назначение исчезло, а резервный маршрут остался один.

Томаш вывел сохранённую последовательность: закрытая площадка Марс Хаб-7, отзыв подтверждения, безопасная зона в реголите.

– Атрибуция ключа закрыта, – сказал Томаш. – Но его домен не входил в цепочку этой операции.

– Окончательную оценку даст комиссия.

– Пусть начнёт с источника ключа.

Мужчина в синем закрыл схему.

– С технической стороны капсула была исправна?

– До отделения – да, – ответила Майя.

– Груз соответствовал параметрам? – спросил он у Лены.

– Полностью, – ответила Лена.

– Значит, причиной инцидента стало решение командира применить аварийный обход.

– Нет, – сказал Климов. – Сначала чужой домен отозвал назначение. Обход был ответом.

– Без обхода капсула ушла бы в безопасную зону.

– Которую потребовал Порт, – ответил Климов.

– Кто назначил эту зону, установит комиссия.

– А мой обход уже назначили причиной?

Мужчина ответил после короткой паузы:

– Система хранит события. Их значение устанавливает комиссия.

– Тогда не начинайте читать журнал с середины.

На визорах снова появился запрос на раскрытие пакета. Климов отклонил его второй раз.

– До завершения проверки вы не передаёте сведения об инциденте и не покидаете блок, – сказал мужчина.

– Мы задержаны?

– Вы участники процедуры.

– Это не статус.

– Это требование безопасности.

Климов посмотрел на закрытую дверь в городской сектор.

– Вы ограничили выход и связь. Подберите формулировку сами.

Сотрудник с планшетом тихо сказал:

– Командир, не усложняйте.

Раздражение всё-таки прорвалось в голосе Климова:

– Я привёз вам целый корабль, три капсулы и полный журнал. Сложности вы подготовили без меня.

Запрос исчез с общего слоя.

– Переходим к первичному скринингу.

Медицинская платформа отъехала от стены. Над её корпусом раскрылась полоса датчиков.

– На каком основании? – спросил Артём.

– Длительный рейс, стрессовая ситуация, работа с опасным грузом. Сейчас оценивается способность экипажа участвовать в расследовании.

Томаш поднял голову.

– Медицинская способность давать показания?

– В том числе.

– У вас были провалы внимания во время рейса? – после паузы спросил мужчина.

Вопрос прозвучал слишком точно.

– Вы уже получили медицинские события.

– При режиме «Инцидент» базовые данные безопасности передаются отдельно.

– К полному журналу доступа нет, а к медицинскому слою есть? – спросил Томаш.

– Это разные политики.

– Что включает скрининг? – спросил Климов.

– Биометрию, неврологические реакции, оценку последствий перегрузки. Для всего экипажа.

Платформа остановилась перед Томашем.

– Начнём с господина Новака, – сказал мужчина.

Климов шагнул между ними.

– Начнёте по реестру.

– Порядок определяет служба безопасности.

– В реестре он уже определён. Начинайте с первого номера.

Сотрудник с планшетом проверил список.

– Майя Тен.

Майя поставила сумку у стены и подошла к платформе.

– Ладони на метки, – сказал оператор.

– Вижу.

Датчики прошли по лицу, шее и запястьям. Скрининг не выявил ограничений.

Человек в синем открыл карточку показаний.

– Вы подтверждаете, что третья капсула отделилась штатно?

– Подтверждаю состояние до отделения. Замки раскрылись, толкатель дал расчётный импульс. Пломбы были целы.

– После посадки вы капсулу не осматривали?

– Нет.

Перед Майей появился протокол, она дочитала его до конца.

– Исправьте «нештатный отстрел».

– Командир применил аварийный обход.

– Обход изменил разрешённую площадку. Механика отстрела работала штатно.

– Это служебная формулировка.

– Служебная формулировка тоже может быть неверной.

Сотрудник с планшетом посмотрел на мужчину в синем, тот едва заметно повёл подбородком.

Строка изменилась:

ОТСТРЕЛ ПРОИЗВЕДЁН ПОСЛЕ ИЗМЕНЕНИЯ ПОСАДОЧНОГО ЗАДАНИЯ В РЕЖИМЕ «ИНЦИДЕНТ»

Майя перечитала и приложила ладонь.

На браслете появилось разрешение выйти в городской сектор.

– По вашей части дополнительных вопросов нет, – сказал человек в синем.

Она взяла сумку.

– Проследи, чтобы сослались именно на эту редакцию, – сказала она Артёму.

– Прослежу.

Майя кивнула и вышла через боковую дверь.

Лену и Артёма проверили быстрее.

Лена подтвердила параметры аммиака и капсулы. На попытку связать свойства груза со сбоем назначения она ответила:

– Аммиак не проверяет служебные ключи, даже если они портовые.

Её протокол оставили без дополнений.

Артём подтвердил, что профиль закрытой площадки находился в допустимом коридоре до отделения капсулы. Попытку назвать сам манёвр нештатным он оспорил. В итоговой записи осталось:

ПИЛОТ СЕРОВ ПОДТВЕРДИЛ ДОПУСТИМОСТЬ ПОЛЁТНОГО ПРОФИЛЯ ЗАКРЫТОЙ ПЛОЩАДКИ ДО ОТДЕЛЕНИЯ КАПСУЛЫ

Следующим проверили Климова. Человек в синем открыл первичный отчёт.

ПРИЧИНА ИНЦИДЕНТА: ПРИМЕНЕНИЕ КОМАНДИРОМ БОРТА АВАРИЙНОГО ОБХОДА ПОЛИТИКИ БЕЗОПАСНОСТИ

ПОСЛЕДСТВИЕ: ИЗМЕНЕНИЕ НАЗНАЧЕНИЯ ОПАСНОГО ГРУЗА

Климов прочитал и отодвинул документ.

– Переписывайте. Сначала служебный ключ отозвал городское назначение. Потом система оставила капсуле маршрут в реголит. Обход был ответом.

– Происхождение ключа пока не установлено.

– Ключ зафиксирован в журнале, – возразил Климов.

– Он мог принадлежать законной службе безопасности.

– Тогда укажите службу.

– Это определит комиссия.

– Время установлено, – сказал Томаш. – Отзыв зарегистрирован раньше открытия аварийного чек-листа.

Климов выделил первую строку отчёта.

– Пишите: «Конфликт служебных полномочий при подтверждении посадочного задания».

– Комиссии требуется отчёт, подписанный командиром.

– Получит после исправления.

В документе появилась отметка:

КОМАНДИР БОРТА ОТКАЗАЛСЯ ПОДПИСАТЬ ПЕРВИЧНЫЙ ОТЧЁТ

– Добавьте причину отказа в основную запись.

– Она войдёт в приложение.

– Тогда и отказ я не подтверждаю. Я не подпишу отчёт, который начинается с удобного вам места.

Сотрудник с планшетом кивнул и закрыл документ.

Остался Томаш.

Он подошёл к платформе и положил ладони на метки. Платформа подтвердила удовлетворительное текущее состояние и подняла бортовую запись о кратковременной потере реакции с рекомендацией отдыха.

– Событие закрыто, – сказал Томаш. – После него я вернулся к работе.

Оператор запустил дополнительный тест. Отклонений снова не было.

На платформе появилась новая рекомендация:

ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ НЕВРОЛОГИЧЕСКОЕ ОБСЛЕДОВАНИЕ

– На каком основании? – спросил Томаш.

– Зарегистрированная потеря реакции во время критической операции, – ответил человек в синем.

– Она произошла раньше посадки и не получила медицинского флага.

– Сейчас оценивается ваша способность участвовать в расследовании.

– Вы только что получили нормальный результат.

– Один тест не отменяет бортовую запись.

Артём шагнул ближе.

– Эта запись не меняет последовательность служебных событий.

– Господин Новак обнаружил исключение и дал ему оценку.

– Исключение обнаружила автоматика, – сказал Томаш. – Я сохранил его и проверил цепочку.

– Тем более требуется исключить влияние вашего состояния.

На браслете Томаша вспыхнуло уведомление:

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ДОПУСК К СЛУЖЕБНЫМ ИНЦИДЕНТНЫМ МАТЕРИАЛАМ ВРЕМЕННО ПРИОСТАНОВЛЕН

ОСНОВАНИЕ: МЕДИЦИНСКАЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ

СРОК: ДО ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПРОФИЛЬНОГО ВРАЧА

Томаш показал экран Климову.

– Они закрыли мне доступ.

– Платформа дала рекомендацию, – сказал Климов. – Кто принял решение?

Сотрудник с планшетом открыл служебную строку.

– Политика профессиональной безопасности. Блокировка автоматическая.

– После запроса вашей службы.

– После выявления медицинского риска.

– Текущая проверка риска не выявила.

Медицинские данные исчезли с общего слоя.

– Господин Новак будет направлен в медблок Хаб-7 для дополнительного обследования.

– Кто принимает? – спросил Артём.

– Диспетчерская медблока.

– Имя врача?

Принимающий специалист ещё не был назначен.

– И вы уже его отправляете? – спросил Артём.

– Врача назначат по прибытии.

Томаш коротко усмехнулся.

– Сначала закрыли доступ, потом начали искать диагноз.

Дверь открылась. За ней ждали двое сопровождающих. На их визорах светился маршрут до городского медблока.

– Господин Новак, пройдите с сотрудниками, – сказал человек в синем.

– Я могу отказаться?

– Можете. Допуски останутся приостановленными, отказ получит комиссия.

– Значит, пройти всё-таки придётся, – вздохнул Томаш.

Один из сопровождающих мягко сказал:

– Не волнуйтесь. Полежите пару часов в диагносте, и вас отпустят.

Томаш пошёл к двери, но у порога остановился.

– Ключ был действующим. Его домен не входил в цепочку посадки. Это уже записано машиной.

Никто из портовых не ответил. Сопровождающие увели его. Дверь закрылась.

Глава 3

Дверь открылась без предупреждения. За ней начинался город.

После белого света приёмного блока обычный коридор казался тёмным. По стенам тянулись трубы, под прозрачными панелями мигали индикаторы вентиляции. Мимо прошёл техник с ящиком инструмента. Следом женщина в рабочей куртке тащила ребёнка, который упирался и требовал сладкую пасту.

На прилетевших никто не обращал внимания.

Климов вышел первым, за ним Лена. Артём задержался на пороге и проверил канал Томаша.

Контакт временно недоступен.

– Когда откроют связь с Новаком? – спросил он.

Дежурный портовой службы даже не поднял глаз от терминала.

– После разрешения врача.

– Принимающего врача ещё не назначили.

– Назначат.

На браслетах появилась карточка выпуска.

ПОРТОВЫЙ СЕКТОР: ДОСТУП ЗАКРЫТ

ЯВКА ПО ЗАПРОСУ КОМИССИИ: ОБЯЗАТЕЛЬНА

ПЕРЕДАЧА МАТЕРИАЛОВ ИНЦИДЕНТА В НЕАТТЕСТОВАННЫЕ ХРАНИЛИЩА: ЗАПРЕЩЕНА

Они шагнули в коридор, и дверь в Порт закрылась за ними.

Климов открыл личный статус.

ДОПУСК К ПОРТОВЫМ ОПЕРАЦИЯМ: ВРЕМЕННО ПРИОСТАНОВЛЕН

ОСНОВАНИЕ: РАССЛЕДОВАНИЕ ИНЦИДЕНТА

СРОК: ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ПЕРВИЧНОЙ ПРОВЕРКИ

– Быстро они, – сказала Лена.

– Карточку подготовили ещё на площадке.

Климов только пожал плечами.

Они дошли до развилки. Один коридор вёл к транспортному узлу, другой – в жилые сектора. Над переходом горела яркая надпись:

МАРС ХАБ-7. СЕВЕРНАЯ ГАЛЕРЕЯ

Официальное название использовали в реестрах, договорах и портовых вызовах. Между собой город давно называли Новым Карфагеном.

Артём впервые услышал это имя ещё в школе.

После Орбитального кризиса, рассказывал учитель, Марс перестал быть россыпью автоматических станций и нескольких научных баз. Всё быстро изменилось и с Земли пошли материалы, ресурсы и люди.

Однажды учитель вывел на стену старую карту Земного Средиземноморья и показал точку на африканском берегу. Финикийцы основали там дальнюю колонию, названную незатейливо – Новый Город. Торговый порт, склады, крепости и опорные пункты. Со временем колония стала жить по своим интересам.

Кто-то спросил:

– Значит, мы этот самый «новый город»? Карфаген?

Учитель усмехнулся в ответ:

– Пока вы Хаб номер семь. Карфагеном придётся стать вам самим.

– Серов, ты завис, – сказала Лена.

Артём отвёл взгляд от таблички.

– Вспомнил школу.

– Тяжёлый случай. После Порта обычно вспоминают ругань.

Климов направился к транспортному узлу и приложил браслет к считывателю. Рамка мигнула красным: «ДОСТУП ОГРАНИЧЕН».

До служебного шаттла оставалось метров двадцать. Вчера Климов провёл корабль от Пояса до Марса, а теперь его не пускали в коридор для экипажей.

– Мне надо связаться с караванной службой. Фёдоров может выяснить, куда ушёл портовый отчёт.

– Пойдём через общую линию, – сказала Лена.

– Тебе же надо в переработку.

– Я там пока не работаю. Вы не забыли? У нас выходные после долгой вахты. А при разговоре с Фёдоровым пригодится второй свидетель.

Артём снова проверил канал Томаша. Статус не изменился.

– Куда ты? – спросил Климов.

– К Яне. Она дежурит в городском медблоке.

– Узнай, кто оформил наблюдение, – сказала Лена. – И кому Томаша действительно передали.

Артём открыл контакт сестры.

«Ты где? Нужно встретиться».

Ответ пришёл почти сразу:

«Северная галерея. Через восемь минут заступаю. Что случилось?»

«Расскажу при встрече».

Климов и Лена ушли к общей транспортной линии, Артём свернул в жилой сектор. У северного перехода уже ждала Яна.

Одной рукой она держала открытый рабочий канал, другой застёгивала воротник медицинской куртки. До начала смены оставалось пять минут.

Увидев Артёма, она закрыла экран.

– Привет, братец!

Она коснулась щекой его щеки, Артём приобнял её.

– Здравствуй, Яна.

– Что случилось?

– Томаша оставили в портовом медблоке.

– Что с ним?

– На вахте он на несколько секунд перестал реагировать. Сознание не терял, повторов не было. Сейчас проверка ничего не нашла, но ему закрыли допуск и назначили дополнительное обследование.

– Кто назначил?

– Портовая служба безопасности запустила процедуру. Принимающего врача ещё не было.

Они отошли к нише возле аварийного поста. В потоке сменщиков они никому не мешали, но разговор хотя бы не приходилось вести на ходу.

– Имя полностью.

– Томаш Новак.

Яна проверила передачу пациентов и незавершённые направления.

– В городском медблоке его нет. И карточки передачи тоже.

– Медицинское основание приложено? – спросил Артём.

– Только рекомендация пройти обследование. Решения врача нет.

Яна открыла форму передачи.

– Я запрошу его в городской медблок.

– Сейчас?

– Да. После начала смены у меня будет меньше времени, а у них появится больше причин не отвечать.

Она указала отсутствие назначенного специалиста и необходимость непрерывного медицинского наблюдения.

Система приняла запрос.

СРОК ОТВЕТА: 2 ЧАСА

– Если откажут, отказ останется в журнале. Если промолчат – останется просрочка, – сказала Яна.

– Теперь рассказывай остальное. Коротко.

Артём рассказал о посадке, отстранении Климова и блокировке доступа Томаша.

– Что уже получил город?

– Не знаю. Пакет посадки лежит в совместном сейфе.

– Твои личные записи?

– В локальном сейфе, – ответил Артём.

– Тогда иди в городской архив. Зарегистрируй их отдельно и узнай, открыто ли городское дело.

– Порт запретил передавать материалы в неаттестованные хранилища.

– Городской архив либо аттестован, либо у администрации сегодня появится ещё одна проблема.

Артём помолчал.

– Я знаю, что произошло.

– Ты видел, что произошло. Комиссия будет работать с тем, что закреплено в журналах. Нужна независимая запись с временем получения и подписями.

На браслете Яны вспыхнуло уведомление о начале смены.

– Мне пора.

– Ты сможешь следить за запросом?

– Он привязан ко мне и диспетчерской медблока. Ответ увижу.

– А если Томаш свяжется сам?

– Сначала спроси, кто рядом. Журналы по открытому каналу не обсуждай.

Она шагнула в коридор, но обернулась.

– И родителям пока не звони. Они в Маск-сити. Отец начнёт искать знакомых, мать потребует, чтобы ты немедленно приехал.

– Яна, спасибо.

– Поблагодаришь, когда я получу пациента, а не очередную служебную формулировку.

Она ушла к медицинскому сектору.

Артём открыл связь с Леной.

«Встречаемся у городского архива. Ничего заранее не пересылай».

Ответ пришёл через несколько секунд:

«Буду через двадцать минут».

Артём свернул канал и направился к архиву.

Городской архив занимал несколько помещений рядом с расчётным отделом и службой снабжения. Серые панели, рабочие терминалы и стойка приёма носителей.

Лена ждала у входа.

– Фёдоров оставил Климова у себя, – сказала она. – Караванщики поднимают копии портовых распоряжений.

– Журнал с «Эллады» у тебя?

Она помахала рукой с браслетом.

– Конечно. Параметры партии, отклонения по назначению и всё, что видела при посадке.

– Этого достаточно.

– Для чего?

– Сначала зарегистрируем отдельно от портового расследования. Потом узнаем, открыл ли город собственное дело.

Они вошли.

В помещении было тихо. За стойкой женщина собирала разобранный накопитель. Она поставила защитную крышку, проверила соединение и только после этого посмотрела на посетителей.

– Инга Рейман. Что передаёте?

– Личные журналы по грузовому инциденту, – сказал Артём. – И хотим проверить городскую карточку расследования.

Инга открыла форму приёма.

– Номер события?

Артём передал идентификатор посадочного пакета. На столешнице раскрылся рабочий слой. Основной пакет уже лежал в совместном сейфе и ждал подтверждения сторон. Жёлтой строкой оставалось:

МУНИЦИПАЛЬНЫЙ УЧАСТНИК: НЕ НАЗНАЧЕН

Инга пролистала связанные записи.

– Городское дело не открыто.

– Разве оно не создаётся автоматически? – спросила Лена.

– Карточка создаётся. Владельца процедуры назначает администрация, если событие затрагивает городскую юрисдикцию.

– Капсула стоит на площадке Хаб-7, – сказал Артём.

– Вижу, – ответила Инга.

– Почему владельца нет? – спросил Артём.

– Этого архив не объясняет.

Порт уже открыл первичное расследование и запросил присоединение связанных материалов.

– Через семь минут после посадки, – заметила Инга.

– Принимайте мои записи отдельно.

– Класс материала?

– Личный журнал пилота. События на «Гекате», перелёт на «Элладе», посадка третьей капсулы.

Инга протянула ему рабочую пластину.

– Подключайте локальный сейф. Содержимое не открываю, пока система не проверит происхождение.

Терминал обнаружил два личных журнала Артёма: с «Гекаты», связанный с X-17 и МДС, и с «Эллады», связанный с капсулой 3 и отзывом назначения.

Порт тут же потребовал присоединить оба журнала к своему расследованию. Инга отклонила запрос.

– Почему? – спросил Артём.

– Вы обратились в городской архив. Пока не определён муниципальный владелец процедуры, материалы останутся самостоятельными свидетельствами.

– Порт может потребовать их позже?

– Может. Получит заверенную копию после оформления основания. Принятый архивный экземпляр останется здесь.

Она выбрала класс хранения:

НЕЗАВИСИМЫЙ МАТЕРИАЛ УЧАСТНИКА ИНЦИДЕНТА

Система запросила подтверждение Артёма. Он приложил ладонь.

– Теперь вы, – сказала Инга Лене.

Лена передала свой журнал. Порт повторил запрос на присоединение, Инга снова его отклонила и закрепила запись отдельно.

– Настойчивые, – сказала Лена.

– Автоматика, – ответила Инга. – Она делает то, что ей поручили.

– Кто поручил?

Инга открыла атрибуцию запроса. Правило принадлежало Портовой безопасности и ссылалось на режим «Инцидент».

– Теперь оба материала существуют в муниципальной цепочке. Даже если их позднее присоединят к общему делу, время и исходный класс приёма сохранятся.

Инга связала журналы Артёма и Лены с посадочным пакетом по идентификатору. Доказательную реплику с «Гекаты» она привязала к журналу Артёма отдельной ветвью: к посадочному пакету та не относилась.

На экране образовались две ветви: первая шла от «Гекаты» к журналу Артёма, вторая связывала журналы Артёма и Лены с пакетом посадки.

Томаша в первой ветви не было.

– У Новака была собственная запись по «Гекате», – сказал Артём.

Инга проверила городской индекс.

– В архив не поступала.

– Ему закрыли профессиональный доступ.

– Когда?

Артём передал идентификатор медицинского события. В служебных метаданных шла цепочка изменений:

МЕДИЦИНСКАЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ: ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ОБСЛЕДОВАНИЕ

– Блокировку применили сразу, – сказала Лена. – Направление начали оформлять через шесть минут.

– Медицинская рекомендация к тому времени уже была, – ответила Инга.

– Кто запросил блокировку, видно?

Инга увеличила строку.

ИНИЦИАТОР: ПОРТОВАЯ СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ

– Сделайте заверенную карточку изменений, – сказал Артём.

– Вы не владелец медицинских данных.

– Мне не нужны данные. Только время административных действий, инициатор и текущий статус доступа.

Инга подумала, затем выбрала служебную выписку без диагноза и результатов тестов.

– Так можно.

Терминал создал карточку и закрепил её в муниципальном архиве. Копия квитанции пришла Артёму.

– Что нужно, чтобы город назначил участника раскрытия?

– Решение главы администрации или уполномоченного ею лица.

– А чтобы запросить полную атрибуцию служебного ключа?

– Муниципальный мандат на расследование. Обычного статуса участника инцидента недостаточно.

На браслетах Артёма и Лены одновременно открылся вызов.

АДМИНИСТРАЦИЯ МАРС ХАБ-7

ЯВКА: НЕМЕДЛЕННО

ИНИЦИАТОР: НАДЕЖДА ОРЛОВА

– Похоже, владельца процедуры нашли.

Артём забрал квитанции.

– Ваше имя войдёт в карточку приёма?

– Уже вошло.

– Хорошо.

Они вышли из архива.

Администрация занимала верхний ярус старого центрального модуля. Коридоры здесь были шире, но выглядели так же, как в остальных секторах Хаб-7: серые панели, открытые служебные ниши, следы ремонта на стыках.

У входа их уже ждали.

– Серов, Рош? Проходите.

В кабинете уже сидели Климов и Фёдоров. Перед ними лежали открытые карточки портовых распоряжений.

Женщина лет шестидесяти в простой тёмной куртке поднялась из-за стола.

– Надежда Орлова, глава администрации города.

Она указала на женщину у соседнего терминала.

– Марина Чжан, руководитель аппарата. Всё, что вы скажете, войдёт в рабочую запись.

Чжан коротко поздоровалась. Перед ней уже были открыты карточка посадочного инцидента, портовое расследование и служебный статус Томаша.

– Архивные квитанции, – сказала Орлова.

Артём передал обе. Орлова сверила время приёма и передала их Чжан.

– Решение применить аварийный обход приняли вы? – спросила она Климова.

– Я. После отзыва городского назначения.

– Основания задерживать капсулу до этого были?

– По грузу не было, – сказала Лена.

– Расчёт закрытой площадки был штатным, – добавил Климов.

Орлова задержала взгляд на временной линии.

– Значит, назначение не исчезло из-за сбоя. Его изменили.

Чжан открыла портовый скрининг.

– Технических причин отменять посадку в протоколах нет.

– Отчёт Порта подписали?

– Нет. Они начали причинную цепочку с обхода и оставили отзыв назначения за пределами основной записи.

– Отказ зарегистрирован?

– Да. Причину отказа в основную запись включать не захотели.

Фёдоров подвинул свою карточку.

– Караванная служба получила уведомление о приостановке допуска Климова на девять минут раньше, чем Порт запросил его сменный статус.

Чжан добавила время к цепочке.

Орлова прокрутила события:

– Капсула садится на городской площадке. Через семь минут Порт открывает своё расследование. Командиру закрывают допуск. Техническому свидетелю сразу закрывают доступ; направление оформляют через шесть минут, а принимающий врач до сих пор не назначен.

– Яна Серова подала запрос на передачу Томаша в городской медблок, – сказал Артём.

– Запрос принят. Ответа пока нет, – сказала Чжан.

Орлова закрыла медицинскую карточку.

– Диагноз здесь не обсуждаем. Нас касается порядок административных действий.

Она обвела взглядом присутствующих.

– Порт имеет право расследовать применение аварийного обхода в своей транспортной системе. Город имеет право расследовать отзыв назначения груза, который шёл на площадку Хаб-7. Пока существует только первая процедура.

– Поэтому пакет не раскрывают? – спросил Артём.

– Пакет не раскрывают, потому что город не назначил сторону совместного доступа, – сказала Чжан. – Формально некому подписать запрос от муниципальной юрисдикции.

– Почему не назначили сразу? – спросила Лена.

Орлова посмотрела на время открытия портового дела.

– Потому что Порт успел объявить событие своим раньше, чем карточка дошла до дежурного администратора. После этого система не создала второе расследование автоматически, чтобы не получить два конкурирующих владельца одной процедуры.

– Удобное правило, – кивнула Лена.

– Для штатной аварии разумное, – ответила Орлова. – Для спора о полномочиях бесполезное.

Она открыла карту городской юрисдикции. Закрытая площадка третьей капсулы находилась внутри муниципального грузового сектора. Портовый коридор подходил к ней с востока и заканчивался у внешнего шлюза.

– Мы не будем объявлять действия Порта незаконными до проверки. И не станем требовать от них признать нашу версию. Нужна собственная цепочка.

Орлова отметила на карте несколько узлов.

– Кто отозвал назначение. Каким правом этот домен вошёл в операцию. Кто назначил безопасную зону. Кто приказал развернуть периметр. И почему портовое расследование открылось раньше городского.

– Атрибуция ключа закрыта, – сказал Артём.

– Поэтому городу нужен собственный уполномоченный.

Чжан вывела старый городской регламент.

МУНИЦИПАЛЬНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ ГРУЗОВЫХ ИНЦИДЕНТОВ

ВРЕМЕННЫЙ ПОЛЕВОЙ УПОЛНОМОЧЕННЫЙ: МАРШАЛ

– Маршалы появились ещё при первых наземных караванах, – сказала Орлова. – Когда один груз проходил через несколько владельцев и никто не хотел отвечать за участок между шлюзами. Сейчас должность почти не используется.

– Почему не городская безопасность? – спросил Артём.

– Она обслуживает периметры, порядок и силовые инциденты. Здесь нужен человек, который соберёт цепочку решений и полномочий и не подчиняется Порту.

– Фёдоров?

– Представляет караванщиков. Его интерес очевиден.

– Климов?

– Он принял оспариваемое решение.

Она продолжила с нажимом:

– Вы находились на «Гекате», сопровождали груз на «Элладе» и наблюдали посадку. Командиром корабля не были, решений за Климова не принимали. Порт уже признал вас участником инцидента. Выбор очевиден.

– Я пилот.

– Им и останетесь. Мандат не даёт вам права командовать кораблями, экипажами или производством.

Чжан открыла проект назначения.

– Срок четырнадцать суток или до закрытия городской части расследования, – сказала она. – Что наступит раньше.

– Какие права? – спросил он.

– Посещать городские грузовые площадки. Запрашивать муниципальные журналы и заверенные копии. Опрашивать участников, фиксировать отказ, задержку и изменение статуса. Требовать второго участника при осмотре или передаче материалов, – ответила Чжан.

– Портовые журналы?

– Запрашивать можете. Заставить выдать – нет.

– Капсула?

– Осмотр потребует согласования или официального отказа, – ответила Чжан.

– Значит, я могу в основном задавать вопросы.

– И оставлять зарегистрированный ответ или отказ.

Чжан вывела список ограничений:

ПОРТОВЫЕ СЕКТОРА БЕЗ СОГЛАСОВАНИЯ;

ИЗЪЯТИЕ ОРИГИНАЛОВ;

ПРИМЕНЕНИЕ СИЛЫ ВНЕ НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ ЗАЩИТЫ ЛЮДЕЙ;

ВМЕШАТЕЛЬСТВО В УПРАВЛЕНИЕ КОРАБЛЯМИ И ПРОИЗВОДСТВОМ;

ОБЪЕКТЫ НУЛЕВОГО РЕЕСТРА

Артём дочитал карточку.

– Кто будет вторым участником?

– Лена Рош, – сказала Орлова.

– В каком качестве? – удивилась Лена.

– Вы подтверждаете параметры партии и смысл производственных данных, – сказала Орлова. – Серов не получает права распоряжаться вами или вашим участком.

– Это стоило уточнить, – кивнула Лена. – Серов быстро привыкает к интерфейсам.

– Я ещё не согласился, – сказал Артём.

– Поэтому карточка не активна, – ответила Чжан.

Артём кивнул на Климова.

– Что будет с его допуском?

– Пока ничего, – ответила Орлова. – Город не может восстановить его допуск к портовым операциям.

– А с Томашем?

– Наш медблок требует его передачи. Если Порт откажет или пропустит срок, у нас появится основание для отдельного требования. Забрать его распоряжением администрации я сейчас не могу.

– То есть мандат их не остановит.

– Он нужен не для этого, – сказала Орлова. – Сейчас решения принимаются, а город узнаёт о них постфактум. Вы должны закреплять каждый шаг раньше, чем он превратится в готовую версию.

Климов встал.

– Серов, не доказывай, что я был прав. Докажи, что приемлемого выбора мне не оставили.

– Если был другой вариант?

– Найди его.

Артём снова посмотрел на карточку мандата. Слово «маршал» рядом с его именем выглядело чужим. Ещё утром он был просто пилотом.

Он задержал палец над подтверждением.

– Принимаю.

Чжан подтвердила назначение. На браслете Артёма высветилось:

МУНИЦИПАЛЬНЫЙ МАНДАТ АКТИВИРОВАН

МАРШАЛ: АРТЁМ СЕРОВ

СПЕЦИАЛИСТ ГРУППЫ: ЛЕНА РОШ

СРОК: 14 СУТОК

Карточка посадочного инцидента тут же обновилась: Артём стал муниципальным участником, совместное раскрытие стало доступно.

– Первый запрос? – спросила Чжан.

– Полная атрибуция ключа и время распоряжения о периметре.

– Оформляю.

На браслете Артёма вспыхнул входящий вызов. Инициатором значилась Портовая служба безопасности.

Тот же мужчина в синем появился на рабочем слое.

– Господин Серов, требуется продолжить первичный опрос. Явка в портовый сектор через двадцать минут.

– Предмет опроса?

– Ваше участие в применении аварийного обхода.

– Прибуду с Леной Рош, – ответил Артём.

– Вызов направлен вам лично.

– Рош включена в муниципальную группу как специалист по параметрам партии. Процедурная запись будет активна.

Мужчина в синем прочитал обновившийся статус.

– Порт не признаёт городской мандат внутри своего сектора.

– Я вызван как участник инцидента и прибуду в этом качестве. Мой городской статус при входе не исчезнет.

– Сопровождающее лицо не согласовано.

– Тогда оформите отказ у шлюза.

После паузы мужчина ответил:

– Время явки не изменилось.

Связь закрылась.

Орлова приподняла брови.

– Вы быстро осваиваетесь.

– Он сам дал понятный вопрос, – сказал Артём.

Чжан передала ему карточку группы и включила непрерывную фиксацию служебных действий.

– Муниципальный журнал активен. Личные разговоры в него не входят. Запросы, отказы и изменения доступа будут сохраняться автоматически.

Лена проверила свой статус.

– Готово, Серов.

Они вышли из кабинета и направились к портовому сектору.

Глава 4

У портового шлюза их остановили.

Охранник приложил считыватель к браслету Артёма. Строка мандата загорелась зелёным, но дверь не открылась.

– Муниципальные полномочия внутри портового сектора не действуют.

– Я прибыл по вызову Порта.

– Как участник инцидента.

– И как маршал.

Охранник снова посмотрел на экран. Оба статуса остались на месте.

Лена стояла рядом. В её карточке значилось:

СПЕЦИАЛИСТ МУНИЦИПАЛЬНОЙ ГРУППЫ

– Она остаётся снаружи, – сказал охранник.

– Нет.

– Вызов направлен вам лично.

– Лена Рош включена в группу. Зафиксируйте отказ пропустить специалиста.

Артём включил служебную запись, на браслете появилась красная точка. Охранник помедлил. За стеклом будки с ним заговорили по внутреннему каналу. Через несколько секунд шлюз открылся.

– Проходите оба.

– Кто согласовал?

– В карточке не указано.

– Так и запишите.

Лена первой вошла в шлюз.

– Быстро осваиваешься, Серов.

– Орлова объяснила правила.

– Для Порта это почти шантаж.

Их провели в тот же служебный блок, где несколько часов назад разбирали посадку капсулы.

У двери ждал мужчина в тёмно-синей форме. На этот раз служебная карточка была открыта:

КЛААС ДРЕЙЕР

ПОРТОВАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

РЕАГИРОВАНИЕ НА ИНЦИДЕНТЫ

Он заметил красную точку записи.

– В портовом секторе ведётся собственная фиксация.

– Значит, будет две записи.

В комнате их ждали женщина-оператор приёмного узла и молодой сотрудник с планшетом, которого Артём ранее видел в приёмном блоке. Над столом висела карточка третьей капсулы.

– Администрация города выдала вам временный мандат, – сказал Дрейер. – Порт не оспаривает внутреннее расследование города. Но здесь действует портовая процедура.

– Поэтому вы нас и вызвали, – ответил Артём.

– Нам нужно уточнить участие экипажа в аварийном обходе.

– Решение принял Климов. Я подтвердил допустимость закрытой площадки.

– Вы согласны? – спросил Дрейер у Лены.

– Да.

– У экипажа не было возражений?

– Это уже не вопрос о фактах. Вы пытаетесь заменить решение командира коллективным голосованием.

– Я устанавливаю степень участия каждого.

– Она есть в журналах.

Дрейер закрыл карточку опроса.

– Перейдём к грузу.

На стене появилась схема закрытой площадки. Третья капсула стояла отдельно, внутри охранного периметра.

– Сегодня её переведут в резервный сектор хранения.

– До раскрытия посадочного пакета?

– Перемещение не требует раскрытия.

– Оно изменит цепочку хранения, – возразил Артём.

– С непрерывной фиксацией.

– Которую ведёт Порт.

Оператор приёмного узла вмешалась:

– Перед перемещением состояние капсулы будет зафиксировано. После операции оформят новую карточку хранения.

– Город должен присутствовать при фиксации, – сказал Артём. – Пришлите уведомление заранее. Администрация направит специалиста по приёмке грузов.

Дрейер покачал головой.

– Мандат не даёт вам права управлять портовой операцией.

– Я ею не управляю. Я требую уведомить город до изменения состояния доказательства.

– Капсула является грузом, а не доказательством.

– Тогда почему она стоит за охранным периметром в рамках расследования?

Молодой сотрудник опустил взгляд к планшету.

Дрейер ответил после короткой паузы:

– Кто будет представлять город?

– Специалист муниципальной службы приёмки. Лена останется вторым участником и получит материалы для городской цепочки.

– Порт сам определит время операции.

– Сообщите за два часа. Если городскую сторону не допустят, оформите отказ.

– Госпожа Рош не специалист по физическому осмотру, – сказал Дрейер.

– Поэтому осматривать будет не она. Её задача – присутствовать при фиксации и получить материалы для городской цепочки.

Дрейер посмотрел на активную запись.

– Запрос будет рассмотрен.

– Теперь мне нужен журнал охраны: заверенная выписка по капсуле с временными метками.

– Часть журнала закрыта.

– Скройте посторонние сведения. События по капсуле оставьте.

Оператор вопросительно посмотрела на Дрейера, дождалась едва заметного кивка и начала формировать пакет.

Несколько минут в комнате слышались только негромкие сигналы терминалов. Молодой сотрудник следил за строками на её экране внимательнее, чем за разговором.

На браслет Артёма пришёл и открылся документ.

– Получение подтверждаю, – сказала Лена.

Он уже собирался закрыть журнал, когда заметил запись, сделанную через одиннадцать минут после передачи капсулы под охрану.

СОБЫТИЕ: ПЕРЕПОДТВЕРЖДЕНИЕ ВЛАДЕЛЬЦА ЦЕПОЧКИ

ДОВЕРИЕ: 100% → 83%

ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 8,4 С

РЕЗУЛЬТАТ: АВТОМАТИЧЕСКОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ

Артём увеличил строку.

– Что это?

Оператор открыла подробности.

– Переподтверждение владельца цепочки.

– Транспорт к тому времени уже передал капсулу.

– Да.

– Кто запросил переподтверждение?

Поле инициатора оказалось закрыто.

СЛУЖЕБНЫЙ ДОМЕН

ДОСТУП ОГРАНИЧЕН

Артём уже видел такую формулировку в карточке ключа, отозвавшего городское назначение.

– Запрашиваю полную атрибуцию домена.

Дрейер ответил сразу:

– Отказано.

– Основание?

– Внутренняя архитектура безопасности Порта не входит в пределы вашего мандата.

– Служебный домен вмешался в цепочку груза на городской площадке.

– Доверие восстановилось автоматически.

Дрейер замолчал. Ненадолго, но запись сохранила паузу вместе с остальным разговором.

– Запрос отклонён, – повторил он.

Артём закрепил ответ отдельной карточкой, Лена подтвердила запись как свидетель.

– Перемещение капсулы состоится сегодня, – сказал Дрейер.

– После уведомления городской стороны.

– Порт не обещал допустить ваших специалистов.

– Тогда к журналу добавится ещё один отказ.

Дрейер закрыл рабочий слой.

– Опрос окончен.

– Теперь да.

Они прошли шлюз и вышли в городской коридор.

Лена дождалась, пока дверь за спиной закроется.

– Серов.

– Что?

– В следующий раз, когда будешь назначать меня участницей чужой процедуры, предупреди заранее.

– Ты бы отказалась?

– Нет. Но мне нравится хотя бы делать вид, что у меня есть выбор.

– Учту.

– Запиши. У тебя теперь всё записывается.

Артём отправил пакет в городской архив.

На браслете появилось сообщение от Фёдорова:

«Нужна встреча. Маяк Север-12 передал тревогу по резервному каналу.»

Артём показал сообщение Лене, и они направились к выходу из Порта.

Фёдоров ждал их в городском архиве. Рядом с ним сидел Климов. Над столом висела карта северной трассы. Одна точка была выделена жёлтым:

СЕВЕР-12

Артём передал Инге журнал охраны капсулы и карточку портового отказа.

– В журнале ещё одно падение доверия, – сказал он. – До восьмидесяти трёх процентов. Инициатор проверки закрыт служебным доменом.

Инга закрепила материалы за делом.

Климов поднял взгляд.

– Где произошло?

– На городской площадке. Через одиннадцать минут после передачи капсулы под охрану.

– После физической приёмки?

– Да. Капсулу не перемещали.

Артём раскрыл рядом две записи.

– Как у МДС. То же число.

Фёдоров увеличил отметку «Севера-12». На экране открылась карточка события:

ТРАССОВЫЙ УЗЕЛ: СЕВЕР-12

СОБЫТИЕ: ПОТЕРЯ ДОВЕРЕННЫХ ПОДТВЕРЖДЕНИЙ

ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 19 МИН. 48 С

НАЗЕМНЫЙ МАРШРУТ: ПЕРЕСТРОЕН

ОРБИТАЛЬНЫЙ МАРШРУТ: ЗАДЕЙСТВОВАН

АВАРИЙНЫЙ КАНАЛ: АКТИВИРОВАН

– Связь пропала на двадцать минут? – спросила Лена.

– Радиосигнал не пропадал, – ответил Фёдоров. – «Север-12» продолжал передавать. Его пакеты принимал соседний маяк и орбитальный ретранслятор. Оба отказались подтверждать источник как доверенный.

Он раскрыл подробности. Наземный «Север-11» принял пакет при устойчивой несущей, но оценил доверие к источнику в 83%. Орбитальный ОР-6 независимо получил те же 83% и отказался передавать пакет дальше.

– Спутник получил то же число, – сказал Артём.

– Независимо от наземного узла, – подтвердил Фёдоров.

– Тогда кто поднял тревогу?

– Аварийный контроллер самого маяка. Он не получил доверенного ответа ни от наземного, ни от орбитального маршрута и перешёл на грунтовый канал, – ответил Фёдоров.

– Грунтовый? – уточнила Лена.

– В опорной свае стоит ударник. Отдельный контроллер, отдельное питание и несколько заранее записанных кодов. Никаких журналов, только состояние узла.

– Кто принял?

– Геофон «Севера-11». Он передал тревогу в город по исправному каналу, – ответил Фёдоров.

– Значит, до города сигнал дошёл сразу.

– Через сорок две секунды после включения ударника.

Климов развернул карточки рядом.

– Один источник передаёт. Два независимых получателя дают восемьдесят три процента.

– Сам маяк этого значения не знает, – сказала Инга. – Его выставили получатели.

На карточке стояли то же расхождение контрольного пульса и закрытый служебный домен.

– МДС, капсула и теперь трассовый маяк, – сказал Артём. – Везде восемьдесят три.

– Три разных объекта, – уточнила Инга. – Общий источник пока не доказан.

– Есть третья независимая запись, – сказал Фёдоров. – Грузовой караван проходил мимо узла во время сбоя.

Командный ровер, ремонтная машина и четыре грузовые платформы пришли в город двадцать минут назад и сдали полный журнал до разгрузки.

Его бортовая система тоже снизила доверие к «Северу-12», а геофоны машин зарегистрировали аварийный код от ударника.

– И тот же результат?

– Да. Автоматика перевела караван на резервную трассовую привязку и снизила скорость. Прибытие сдвинулось на восемь минут, – подтвердил Фёдоров.

– Сообщение они передали сразу?

– Короткий пакет ушёл при первом устойчивом подтверждении от «Севера-11». Полный журнал получили после прибытия.

– Караван не останавливался?

– Оснований не было. Дорога свободна, навигация работала, соседние узлы отвечали.

Климов увеличил карту.

– Где стоит маяк?

– На каменной гряде в стороне от основной трассы. Сто восемьдесят километров от города. Последнее обслуживание три недели назад.

– После тревоги кто-нибудь выезжал?

– Трассовая служба готовила обычную проверку, – сказал Фёдоров. – Теперь событие связано с вашим делом. До вмешательства техников нужна отдельная фиксация.

– Удалённо можно проверить? – спросил Артём у Инги.

– Текущее состояние – да. Причину двадцатиминутного конфликта – нет. Любой запрос пойдёт через тот же блок идентификации.

– Значит, только на месте.

– Сначала фиксировать. Потом вскрывать.

Климов поднялся.

– Я еду.

Фёдоров покачал головой.

– Нет.

– Трасса не принадлежит Порту.

– Твой транспортный допуск приостановлен. Они используют выезд как новое нарушение.

– Пусть используют.

– Им только этого и не хватает.

Климов посмотрел на Артёма.

– Ты тоже считаешь, что я должен сидеть здесь?

– Порт уже записал тебя причиной первого инцидента. Если поедешь, они привяжут к тебе и этот.

– А ты теперь независимый?

– Пока только временный.

– Очень утешает.

Климов сел, и спорить дальше не стал.

Артём открыл карточку мандата.

– Узел надо включить в городское расследование.

– Он не входит в исходную грузовую цепочку, – сказала Инга.

– Три независимых приёмника получили тот же порог доверия и тот же класс служебной проверки.

– Этого достаточно, чтобы связать события для проверки. Не чтобы объявить причину.

Фёдоров отправил запрос в администрацию. Ответ пришёл через несколько секунд:

ОБЪЕКТ СЕВЕР-12 ВКЛЮЧЁН В ИНЦИДЕНТНОЕ ДЕЛО

ОСНОВАНИЕ: СОВПАДЕНИЕ КЛАССА ПРОВЕРКИ И ПОРОГА ДОВЕРИЯ

ПОЛЕВАЯ ФИКСАЦИЯ РАЗРЕШЕНА

Под карточкой стояла подпись администрации Хаб-7.

– Кто едет? – спросила Лена.

– Серов и группа городской выездной службы, – сказал Фёдоров. – Ровер в гараже, у Левченко.

– В архиве нужен человек, который удержит обе цепочки и будет принимать материалы с трассы. Останешься? – спросил Артём у Лены.

– Вот теперь ты спрашиваешь.

– Учусь у тебя.

– Медленно, но заметно. Останусь.

– Я тоже могу принимать материалы, – сказал Климов.

– Будешь помогать, – ответила Лена. – Под присмотром ответственного специалиста.

– Которого?

– Меня.

Фёдоров отправил состав группы в городской контроль выездов. Порт почти сразу запросил основание полевой проверки.

Лена посмотрела на время.

– Быстро работают.

Артём закрепил запрос в деле.

До выезда оставалось два часа.

Выездная служба занимала старый ангар у северного шлюза. Пол был исцарапан колёсами и грузовыми тележками, в стыки стеновых панелей въелась красная пыль. В центре стоял шестиколёсный вездеход с коротким герметичным тамбуром и сложенными мачтами на крыше.

Человек в рабочем комбинезоне возился у открытого колёсного блока.

– Левченко? – спросил Артём.

– Пока да.

Тот выбрался из сервисной ниши и закрыл панель. Лет сорок пять, коротко остриженные волосы. Протянул широкую ладонь.

Артём ощутил крепкое рукопожатие.

– Артём Серов.

– Вижу.

Левченко скользнул взглядом по зелёной полосе мандата.

– В карточке вы водитель и механик, – сказал Артём.

– Карточка сама водить не умеет, – хмыкнул тот.

Из-за вездехода вышла женщина в лёгком рабочем скафандре. Она поставила на тележку два плоских блока и протянула руку Артёму.

– Я Роза. Просто Роза.

– Артём.

Третьим подошёл высокий сухощавый мужчина в сером полевом комбинезоне.

– Исаев. Безопасность группы.

– Полевая?

– Другой здесь не бывает.

Фёдоров поставил на рабочий стол запечатанный кейс.

– Карточка тревоги, журналы трассовой сети, запись каравана и текущая погода. Архивные экземпляры остаются у Инги.

Левченко подтвердил готовность машины и трёхсуточный запас жизнеобеспечения.

Роза вывела карту участка.

– С трассы маяк видно плохо. Подойдём с юга. Сначала пассивный обзор, потом «ящерицы». «Конфетти» поднимем только при необходимости: видит хорошо, но заодно сообщает всем вокруг, что мы приехали.

Исаев повернулся к Артёму.

– Серов, ты тут маршал на час, а мы на грунте уже десяток лет. Снаружи сначала слушаешь нас.

– На грунте ведёте вы. Я отвечаю за решения по узлу и процедурную запись.

– Подходит.

В кейсе лежали два защищённых регистратора и ручной считыватель. Основная запись должна была уходить в городской архив, вторая – оставаться в машине.

Роза увеличила схему узла.

– Подходим не ближе километра. Осматриваем площадку и складку вокруг маяка. Если чисто, двигаемся дальше.

– Кто выходит первым?

– Я и Исаев. Левченко остаётся с машиной. Вы ждёте внутри, пока мы не подтвердим безопасность.

– Потом?

– Потом получите возможность не мешать уже снаружи.

Левченко одобрительно хмыкнул.

Роза напомнила порядок: остановиться не ближе километра, сначала провести внешнюю фиксацию, оригинальные носители не трогать. Если штатный интерфейс покажет конфликт, работу прекратить.

– Потому что после конфликта любое продолжение можно будет назвать нашим вмешательством.

Артём указал на корпус узла.

– Вскрывать будем?

– Сначала полная внешняя фиксация, – сказал Левченко. – Корпус, крепления, сервисные панели, следы вокруг. Потом решаем.

– Если найдём чужое оборудование?

– Не хватаем руками, – предупредил Исаев. – Фиксируем и запрашиваем основание на изъятие.

– А если оно продолжает работать?

– Тогда тем более не хватаем.

– Понятно.

– Быстро учится, – сказал Левченко.

– Пока только спрашивает, – сказал Исаев.

– Для начальства это редкий навык, – отозвался Левченко.

Фёдоров передал маршрутную карточку. Исаев сместил точку остановки дальше от слепой зоны, Левченко проверил уклон.

– Проедем.

Артём подтвердил маршрут мандатом.

– Что с оружием?

– Средства самообороны опечатаны в машине. Откроем только при угрозе людям.

Они загрузились во вездеход. Внутри было четыре рабочих места и узкий проход к аварийному отсеку. Артём направился к центральной панели, но Исаев остановил его:

— Это моё место.

Пришлось пересесть к боковому экрану, где был открыт общий журнал.

– А здесь сидит маршал?

– Здесь сидит тот, кто не мешает Левченко и видит запись.

– Убедительно.

– Зафиксируй. Потом скажешь, что тебя намеренно посадили в угол.

Левченко включил привод. Машина отозвалась низким гулом.

У внешнего шлюза контроль выездов потребовал дополнительную проверку.

Роза пристегнулась.

– Порт нашёл основание?

– Ищет, – сказал Артём.

Он включил процедурную запись, вездеход тронулся к шлюзу.

На створке горела жёлтая полоса ожидания. Над ней висела карточка:

ВЫЕЗД ПРИОСТАНОВЛЕН

ТРЕБУЕТСЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ПРОВЕРКА МАРШРУТА

Левченко выключил ходовой привод.

– Нас же уже проверяли.

Артём открыл канал контроля выездов. На экране появился диспетчер в городской форме.

– Группа выезда на «Север-12», есть внешнее предупреждение о возможной пылевой активности на северном направлении.

Роза подняла данные метеосети.

– Городские станции угрозы не показывают.

– Предупреждение поступило от Порта.

– Покажите источник и время измерения, – сказал Артём.

Пришла карточка:

ПЫЛЕВАЯ АКТИВНОСТЬ

РАЙОН: СЕВЕРНЫЙ СЕКТОР

ВЕРОЯТНОСТЬ УХУДШЕНИЯ ВИДИМОСТИ: ПОВЫШЕННАЯ

ИСТОЧНИК: ВНЕШНИЙ МЕТЕОПРОГНОЗ

– Это не измерение, – сказала Роза. – Нет ни координат, ни срока прогноза.

Артём вернулся к диспетчеру:

– На северной трассе действует городской запрет?

– Нет.

– Ограничение выездов?

– Не введено.

Исаев включился в канал:

– Предупреждение принято. Маршрут проверен по городской метеосети. Оснований отменять выезд нет.

Диспетчер помолчал.

– Запрашиваю решение начальника смены.

Через минуту пришёл ответ о разрешении.

Жёлтая полоса на створке сменилась зелёной, шлюз начал открываться. Вездеход вошёл в камеру, за ним закрылась внутренняя створка, насосы вытянули воздух. После перехода на автономный режим Левченко проверил герметичность.

– Системы в норме.

Наружная створка медленно разошлась. За ней лежала тёмная коричневая равнина. Низкое солнце вытягивало тени от камней до самой трассы. Пыль над поверхностью почти не двигалась.

– Страшная буря, – сказала Роза.

– Не расслабляйся, – ответил Исаев. – Она может прятаться за формулировкой.

Левченко вывел машину из шлюза.

За городским валом трасса разделялась. Световые метки северного направления загорались одна за другой, когда вездеход приближался к ним.

Роза подключилась к дорожной сети.

– Основной маршрут принят. «Север-8», «Север-9» и «Север-10» отвечают. Дальше пока через ретранслятор.

Артём следил за процедурным журналом. В нём уже лежали предупреждение Порта, решение городской смены и отказ от наблюдателя.

– Проверь, кто запрашивал наш маршрут, – сказал он.

– Контроль выездов и трассовая служба. Так и должно быть.

– Порт?

Роза открыла историю обращений и несколько секунд листала служебные строки.

– Есть запрос.

– После нашего утверждения?

– Нет.

Роза увеличила запись:

ЗАПРОС МАРШРУТНОЙ КАРТОЧКИ

ИНИЦИАТОР: ПОРТОВАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

ЦЕЛЬ: ОЦЕНКА ВНЕШНЕЙ УГРОЗЫ

ВРЕМЯ: 11:42:18

В карточке утверждённого маршрута стояло:

МАРШРУТ ПОЛЕВОЙ ГРУППЫ ПРИНЯТ

ВРЕМЯ: 11:49:03

Левченко не отрывался от дороги.

– Семь минут.

– Почти, – сказала Роза. – Они запросили маршрут за шесть минут сорок пять секунд до того, как мы его утвердили.

– Может, запросили пустую карточку? – спросил Исаев.

Роза раскрыла технические подробности.

– Нет. Координаты подхода уже были внутри. Даже точка остановки, которую ты передвинул.

В машине стало тихо.

Артём проверил время ещё раз. Ошибки синхронизации не было, обе записи шли по городскому эталону.

– Кто видел маршрут до утверждения? – спросил он.

– Мы, Фёдоров и контроль выездов, – ответила Роза. – Черновик лежал в городе.

– Порт получил его раньше, чем городская система признала маршрут действующим.

Исаев посмотрел вперёд, на трассу.

– Значит, они знали, куда мы поедем.

Артём закрепил обе карточки в деле и отправил копию Инге. Следом появился ответ Лены:

«Принято. Фиксирую как отдельное событие».

Левченко прибавил скорость.

Через десять минут пришло ещё одно сообщение:

«Выслана резервная машина. Связь с ней только по аварийному каналу».

Метки трассы уходили на север. До «Севера-12» оставалось сто восемьдесят километров.

Глава 5

Через час город исчез за грядами. Просто пропал из внешних камер, когда вездеход вошёл между двумя длинными складками рельефа. На карте осталась светлая метка:

МАРС ХАБ-7

От неё расходились трассы, маяки и технические зоны. Дальше начинались серые участки. Город знал, что там живут люди, но не слишком интересовался подробностями.

Роза увеличила правую часть маршрута.

– Старый отвод.

Левченко не убрал рук с управления.

– Вижу.

– На новой карте закрыт.

– На старой открыт.

– Почему?

– Старую составляли те, кто здесь ездил. Новую – те, кто утверждает маршруты.

Ветка уходила вправо и через одиннадцать километров заканчивалась у серой карточки:

АВТОНОМНОЕ ПОСЕЛЕНИЕ С-14

РЕГИСТРАЦИЯ: ЧАСТИЧНАЯ

СВЯЗЬ: АВАРИЙНЫЙ КАНАЛ

– Пыльные? – спросил Артём.

– Корды, – кивнул Левченко. – Четыре жилых модуля. Иногда пять, если старый склад опять герметичен.

– Северную трассу они видят?

– Их пассивный пост видит всё тяжелее двух тонн.

Роза открыла сведения об узле.

– Автоматической передачи в город нет. Только аварийные коды.

– Значит, журнал у них свой.

– Если не стёрли.

– Машина, которая ходила к «Северу-12», могла пройти перед их постом? – спросил Артём.

Исаев проверил время и прогноз.

– Двадцать минут туда. Столько же обратно.

– Успеваем.

– Порт увидит отклонение.

– Порт уже видел наш маршрут до его утверждения.

– Это не повод облегчать ему работу.

Артём открыл карточку выезда.

– Независимая дорожная запись относится к проверке узла.

Исаев ещё раз посмотрел на время.

– Заезжаем. Снаружи действуем по моим правилам.

Артём внёс С-14 в маршрут как дополнительную точку для получения независимого дорожного журнала. Городская система приняла запись и тут же добавила предупреждение:

ИСТОЧНИК НЕ ВХОДИТ В ДОВЕРЕННУЮ СЕТЬ

ДАННЫЕ ТРЕБУЮТ НЕЗАВИСИМОГО ПОДТВЕРЖДЕНИЯ

– Ещё ничего не получили, а уже не доверяют, – скривился Левченко.

– Экономят время, – ответила Роза.

Он повернул машину.

Через триста метров исчезли световые метки. Вездеход начало слегка покачивать на старой колее. Навигация предложила вернуться на утверждённую трассу.

Левченко закрыл рекомендацию.

– Дальше автоматика не ведёт.

– Почему? – спросил Артём.

– Здесь люди сами отвечают за то, куда едут.

Через семь километров на панели появилась строка без городской подписи:

Остановитесь

Левченко остановил вездеход.

– Два километра до поселения, – сказал он.

– Нас уже видят?

– Видели с момента поворота.

Роза оставила только пассивный обзор. Впереди лежали каменная гряда и широкое поле тёмной пыли.

По прямому каналу пришёл голос:

– Назовите группу.

Артём открыл мандат.

– Полевая группа Хаб-7. Маршал Серов. Четыре человека. Проверяем «Север-12». Нужна копия вашего дорожного журнала.

– Порт?

– Город.

– Порт тоже умеет так отвечать.

Исаев включился в разговор:

– Старший на грунте Исаев. Активные средства отключены. Дроны внутри. Подойти разрешите?

После паузы голос ответил:

– Оставайтесь на месте.

Связь закрылась.

– Радушные, – сказал Левченко.

– Пока не стреляют, – отозвался Исаев.

Через минуту из-за гряды вышел небольшой гусеничный тягач. Старый корпус закрывали реголитовые щиты. На крыше стояли прожектор, грузовая рама и два манипулятора.

Тягач остановился метрах в пятидесяти. На канале появился женский голос:

– Городская машина полностью выключает дальний лидар.

Роза проверила панель.

– Он работает только на приём.

– Выключает полностью.

– Круговой обзор станет хуже.

– Это ваша проблема.

– Выключай, – сказал Исаев.

Роза сняла питание с дальнего блока. Внешняя модель огрубела, остались крупные камни и линия гребня.

– Дроны не выпускать, – продолжил голос. – Выходят двое. Начальник и человек с оружием.

Они надели шлемы. Давление в тамбуре начало падать.

Левченко открыл внутренний канал:

– Еду не берите.

Артём повернулся к нему.

– Почему?

– Однажды меня здесь накормили.

– И?

– До сих пор считаю это нападением.

Роза заметила, не отрываясь от сенсоров.

– Причина твоего состояния появилась раньше.

Наружная дверь открылась. За стеклом шлема тени стали почти чёрными, край солнца слепил. Артём спустился в пыль, Исаев вышел следом и занял место справа, чуть позади.

Из тягача выбрались мужчина и женщина.

Мужчина шёл первым. Плотный, лет сорока, в старом скафандре, покрытом наружными заплатами. Вместо имени на груди была вручную нанесена белая полоса.

Женщина была ниже ростом. На бедре висел узкий инструментальный контейнер. Городской идентификатор на её скафандре закрывала металлическая пластина.

Они остановились в десяти метрах.

– Маршал? – спросил мужчина.

– Временно, – ответил Артём.

– Они все временные.

– Как вас зовут?

– Ян Корда. Это Надя.

– Вы держите дорожный пост?

– Мы держим всё, что ещё работает.

Надя посмотрела на отметку мандата в интерфейсе Артёма.

– Зачем вам «Север»?

– Вчера узел потерял доверенную связь. До этого к нему могла пройти тяжёлая машина.

Ян коротко взглянул на жену.

Исаев спросил:

– За последние трое суток техника проходила?

– Одна машина, – ответил Ян.

– Когда?

– Тридцать один час назад.

– Направление?

– На северо-восток.

– Обратно?

– По нашей ветке не возвращалась.

Артём включил служебную фиксацию.

Надя подняла руку.

– Передачу отключи.

– Запись останется.

– Записывай. Но наружу пока ничего не отправляй.

Артём обернулся на вездеход.

– Роза, удержать текущий пакет в машине.

– Принято. Выгрузку остановила, копия остаётся в бортовом сейфе.

Артём показал Наде подтверждение задержанной передачи.

Ян выдержал паузу.

– Машина прошла в ноль тринадцать. Шесть осей, не меньше девятнадцати тонн. Борт закрыт пылевыми экранами, подписи нет.

– Тип?

– Старый ремонтный тягач или тяжёлая сервисная платформа.

– Почему решили, что она шла к маяку?

Надя ответила:

– После развилки других объектов нет. Через сорок минут наш пост потерял штатный ответ «Севера-12».

– На сколько? – спросила Роза из машины.

– Почти на двадцать минут, – ответила Надя.

– Потом сигнал вернулся?

– Вернулся.

– Сырой приём сохранился?

– Да.

– Нужна копия.

Ян покачал головой.

– По радио не отдадим.

– Тогда как?

Надя открыла боковой контейнер тягача и вынула катушку тонкого кабеля.

– Физической линией.

Конец кабеля лёг в пыль между машинами. Сервисный манипулятор вездехода поднял разъём, продул его газом и подключил к наружному порту. Роза приняла соединение в изолированный буфер.

– Читаю без исполнения, – сказала она. – В сеть ничего не выпускаю.

Надя посмотрела на Артёма.

– Порт вас ищет.

– Знаем, – ответил Артём.

– Они уже дважды спрашивали, видели ли мы городской вездеход с четырьмя людьми.

– Что ответили?

– Ничего.

– Указали, куда мы едем?

– К «Северу-12».

Новостью это уже не было. Порт получил их маршрут ещё до того, как город его утвердил. Теперь он проверял боковые дороги.

Исаев спросил:

– Когда пришёл первый запрос?

– Около получаса назад.

– Другие посты получили такой же?

– Не знаю. Мы с ними не обмениваемся чужими вопросами.

За грядой показалось поселение. Четыре цилиндрических модуля лежали в неглубокой выемке, почти до половины присыпанные реголитом. Между ними тянулись короткие переходы. Снаружи стояли радиаторы, баллоны, старые солнечные панели и самодельная антенна на трёх распорках.

У крайнего модуля был открыт блок регенерации воздуха.

Левченко увеличил изображение.

– У вас предохранительная тяга снята.

Надя обернулась.

– Знаем.

– Почему сняли?

– Срабатывала от вибрации. Перекрывала воздух, – ответила Надя.

– А при разгерметизации?

– Закроем вручную.

– Если успеете.

Ян шагнул ближе.

– Вы приехали за журналом.

– Мы его получаем, – сказал Артём. – Но сейчас рядом с нами жилой модуль с отключённой защитой.

– Городская деталь потребует регистрации всей системы.

– И что?

– Приедет инспекция. Увидит старый блок, резерв из разных комплектов и наружную герметизацию. Нас переселят, модули опечатают, – объяснил Ян.

– Если система опасна, её нельзя оставлять так.

– Мы живём в ней двенадцать лет.

– Но аварийный клапан всё равно не закроется.

Передача дошла до половины.

Левченко открыл внутренний канал:

– У меня есть тяга старого типа. После подрезки подойдёт.

– Сколько времени? – спросил Исаев.

– Семь минут.

– Потом окажется, что ещё и привод мёртв.

– Тогда уедем через семь минут с целой тягой.

Надя услышала разговор.

– Деталь не нужна.

– Нужна, – сказал Левченко. – У вас старая лопнула у крепления.

Артём приблизил изображение. Металл действительно держали две проволочные петли.

– Возьмёте деталь, – сказал он. – Вернёте такую же, когда сможете.

– Она городская, – ответил Ян.

– Пока она в аварийном комплекте машины.

– Комплект предназначен для группы, – напомнил Исаев.

– Рядом неисправная система воздуха.

– Это не наш объект.

– Люди наши, – сказал Артём.

Ян посмотрел на Надю. Та первой отвернулась.

– Ладно, – сказал он. – В жилые модули не входить.

Исаев закрыл общий канал.

– Я разрешил выйти двоим.

– Левченко нужен для ремонта, – ответил Артём.

– Я умею считать.

– Значит, теперь трое.

– Мандат делает тебя всё талантливее.

Когда Левченко вышел с небольшим контейнером, Исаев встретил, проверил площадку и только потом пропустил к открытому блоку.

Передача журнала закончилась.

– Данные целы, – сказала Роза. – Пассивная сейсмика, тепловая отметка и две оптические рамки.

На общий экран легла запись. Тяжёлая машина шла далеко от поста, за слоем пыли и тепловых искажений. Шесть осей. Закрытая грузовая секция. Сложенный манипулятор на крыше. Ни номера, ни дорожной подписи.

– Масса от девятнадцати до двадцати двух тонн, – сказала Роза. – Направление совпадает с веткой к «Северу-12».

– Этого достаточно?

– Чтобы искать физический след – да. Объявлять владельца – нет.

Левченко снял проволоку и остатки старой тяги. Подрезал новую, переставил наконечник и закрепил её в приводе.

Надя подала давление, клапан закрылся. Открылся.

Левченко повторил проверку.

– Теперь не снимайте.

– Если опять начнёт срабатывать?

– Ищите вибрацию.

– Очень городская мысль.

– Я родился на ремонтной станции у Фобоса.

Надя посмотрела на него внимательнее.

– Тогда почему веришь проверкам?

– Потому что при разгерметизации клапан должен закрыться сам.

Ян закрыл сервисную панель.

– Что мы должны?

– Такую же тягу. Рабочую.

Почти сразу на интерфейсе Нади появился новый запрос:

ПОРТОВАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

ПОДТВЕРДИТЕ ПОЛОЖЕНИЕ ГРУППЫ МАРШАЛА СЕРОВА

Она закрыла его. Через секунду запрос повторился.

– Настойчивые, – заметил Артём.

– Если отвечать, вопросов станет больше, – отозвался Ян.

Исаев открыл канал группы:

– Уходим.

На этот раз Артём не спорил. Перед тамбуром он остановился.

– Если Порт приедет, журнал заберут?

– Пусть сначала найдут, – сказала Надя.

– Ваш пост отмечен на карте.

– Пост отмечен. Журнал нет.

Дверь тягача закрылась.

После герметизации Исаев снял шлем. В салоне пахло нагретой тканью скафандров и смазкой.

– Левченко, ты раздал городское имущество.

– Одну тягу.

– Начинается всегда с одной тяги.

Левченко сел за управление.

– В комплекте была неисправная деталь.

– Она была новой, – сказал Исаев.

– Теперь использованная. Происхождение дефекта установить невозможно.

– Я смотрю, вы оба слишком быстро осваиваетесь.

В дорожном журнале тяжёлая машина свернула с основной трассы и ушла на северо-восток. Через двадцать минут пост Кордов перестал получать штатный ответ «Севера-12».

– Отправлять в архив? – спросила Роза.

Артём посмотрел на удаляющиеся модули.

– Пока только карточку получения. Сам журнал держим в бортовом сейфе до возвращения на основную трассу.

– Принято.

Левченко вывел вездеход на старую ветку. У въезда стояла металлическая пластина с вырезанной стрелкой:

ГОРОД – НАЛЕВО

ЕСЛИ ОН ВАМ НУЖЕН

Поселение скрылось за грядой.

На основной трассе Роза сняла задержку передачи. Полный журнал Кордов ушёл в городской архив. Через несколько секунд пришло подтверждение Лены.

– Теперь Порт увидит материал? – спросил Левченко.

– Увидит карточку. Источник закрыт.

– Ненадолго.

Вездеход набрал скорость.

Старая ветка осталась позади. Вернулись световые метки, ровная колея и дорожные подсказки. Узлы «Север-10» и «Север-11» подтверждали маршрут. Впереди на карте горела зелёная точка:

СЕВЕР-12

СОСТОЯНИЕ: ШТАТНОЕ

ДОВЕРИЕ К ИСТОЧНИКУ: 100%

– Вчера было восемьдесят три, – сказал Артём.

– Сегодня принимающие системы снова доверяют пакету, – ответила Роза.

– Исправился?

– Восстановились подтверждения. Причину вчерашнего сбоя это не объясняет.

– Подпись говорит, кто передал? – спросил Исаев.

– Она говорит, чьи ключи использованы.

За шестнадцать километров до узла Роза вывела рядом запись Кордов и текущую трассовую схему. След тяжёлой машины совпадал с северо-восточной веткой. После развилки других обслуживаемых объектов не было.

На грунте колея почти исчезла. Ветер затянул её тонким слоем пыли, но грунтовой сканер ещё различал уплотнения.

– Шесть осей, – сказал Левченко. – Корды не ошиблись.

– Как давно?

– День или два. Точнее не скажу.

За тысячу семьсот метров до узла Исаев поднял руку.

– Здесь.

Левченко остановил вездеход у южного склона гряды. Машина осталась ниже линии горизонта. До площадки «Севера-12» отсюда было чуть больше полутора километров.

– Это точка, которую ты перенёс? – спросил Артём.

– Она самая.

– И которую Порт получил до утверждения.

– Поэтому в ней и не останемся.

Они проехали ещё пару сотен метров.

Левченко развернул машину носом к обратной трассе. Колёса встали на плотный грунт, ходовой привод остался включён.

Исаев проверил внешний обзор.

– Сначала слушаем. Потом выпускаем технику. Люди наружу не выходят.

Роза начала закрывать прямые каналы. На схеме один за другим исчезали внешние соединения скафандров, регистраторов, сервисных считывателей и разведывательных аппаратов. Вместо них появилась локальная сеть группы. Все линии сходились к вездеходу.

– С этого момента наружу работает только ретранслятор машины, – сказала она. – Скафандры, «ящерицы», регистраторы и считыватели напрямую ни с маяком, ни с трассовой сетью не соединяются.

– Аварийная связь? – спросил Артём.

– Тоже через машину. Прямой канал включается вручную и только по отдельному решению.

– Если ровер потеряет связь с городом?

– Продолжим запись в бортовой сейф. Никакого автоматического переключения наружу.

Исаев проверил схему.

– Теперь можно работать.

Роза отключила активный обзор и оставила пассивный приём. Изображение сразу стало хуже. Дальняя гряда расплылась в пылевой дымке, мелкие камни исчезли.

– Убери служебный слой, – распорядился Исаев.

Она убрала карту и полученные извне отметки. Метка маяка исчезла, остались собственные датчики вездехода: радиоприём, тепловой обзор и сейсмика.

Несколько секунд схема была пустой. Потом появился короткий радиоимпульс.

Пауза. Второй. Ещё один.

Интервалы совпадали с контрольным пульсом «Севера-12».

Роза развернула диаграмму приёма и наложила направление на карту.

– Источник на штатной площадке.

– Погрешность? – спросил Артём.

– Около двенадцати метров.

Левченко увеличил участок.

– Значит, мачта стоит на месте.

– По крайней мере, передатчик работает оттуда, где она должна стоять, – ответила Роза.

Служебный слой снова показывал штатное состояние и стопроцентное доверие.

– Сейчас всё чисто, – сказал Левченко.

– Сейчас, – повторила Роза.

Артём открыл вчерашнее событие. Тогда три независимых получателя одновременно снизили доверие к «Северу-12» до восьмидесяти трёх процентов; позже подтверждения восстановились. Аварийный контроллер зафиксировал потерю доверенной связи.

Сейчас грунтовый канал молчал.

– Контроллер перестал бить тревогу, когда вернулись доверенные ответы, – сказала Роза. – Для него авария закончилась.

– Значит, ищем не действующую неисправность, – сказал Артём. – Ищем то, что её вызвало.

– Это всегда хуже, – ответила Роза.

В отчётный пакет вошли текущий пульс, направление сигнала, координаты источника и подтверждение доверия.

– Передаю в архив через спутник.

– Выпускаем «ящериц», – скомандовал Исаев.

Первой предстояло пройти по низине к площадке маяка. Второй – обогнуть её с запада, проверить подходы и следы техники за грядой.

– Пока идёт техника, – сказал Исаев, – люди сидят внутри.

Левченко открыл нижний шлюз. Первая «ящерица» опустилась на грунт и пошла к «Северу-12». Вторая ушла правее, держась под прикрытием склона.

На экране двигались две метки. Маяк появился первым: мачта стояла на штатном основании, антенны были раскрыты. Снаружи ничего не отличало её от других трассовых узлов.

Первая «ящерица» обошла площадку по дуге. За сервисным шкафом тянулась свежая полоса грунта.

– Следы подъёмника? – спросил Артём.

– Опоры тяжёлого манипулятора, – ответил Левченко. – Машина стояла вплотную к шкафу.

Вторая «ящерица» вышла из-за гряды и нашла колею. Шесть осей. След подходил к маяку с северо-востока, разворачивался у площадки и уходил обратно к старой дороге.

– Корды не видели возвращения, – сказал Артём.

– Потому что обратно машина пошла другим путём, – ответил Исаев.

Роза провела первую «ящерицу» ближе к шкафу, чтобы рассмотреть пломбу. Вокруг крепления сохранилось тонкое кольцо красной пыли, а под нижним краем пломбы металл был чистым.

Левченко наклонился к экрану.

– Её снимали.

– Можно определить когда?

– После последней пылевой осадки. Не больше двух суток.

Глава 6

Левченко подал вездеход вперёд и остановил его за соседней складкой рельефа. До маяка осталось триста метров.

Западная «ящерица» передала короткую тепловую отметку из-за гряды. Прямоугольное пятно появилось на краю кадра и исчезло раньше, чем Роза успела уточнить форму.

– Камень? – спросил Артём.

– Для камня слишком ровный тепловой след движка, – ответил Левченко.

Исаев открыл оружейный отсек, снял пломбу под запись и закрепил пистолет на бедре.

– Неопознанная техника рядом с местом вмешательства, – сказал он. – Этого достаточно, чтобы не выходить с пустыми руками. Стрельба только при угрозе людям.

Роза проверила локальную сеть.

– Прямые каналы по-прежнему закрыты. Всё через машину.

– Выходим вдвоём, – сказал Исаев. – Я и Роза. Остальные ждут подтверждения.

Они ушли к маяку по низине. Под ногами лежал плотный мелкий щебень, местами занесённый тонкой красной пылью. На экране двигались две метки. Между ними и вездеходом тянулись защищённые линии локальной связи.

Роза остановилась у границы площадки. Исаев обошёл шкаф и мачту широким кругом, проверил гряду и следы тяжёлой машины.

– Ближний сектор чист. За западной складкой обзора нет.

– Принято, – ответил Артём.

Через минуту Исаев разрешил подойти остальным. Левченко взял кейс голофиксации, Артём вышел следом.

Мачта стояла на штатном основании, антенны работали, контрольный пульс уходил в трассовую сеть. Пока Левченко вёл круговую фиксацию – опора, антенный блок, кабельный рукав, шкаф, следы подхода, – Роза ставила метки и собирала инфо-пакет.

– Снаружи узел работает штатно, – сказал Левченко. – Теперь шкаф.

На дверце стояли две пломбы: физическая и цифровая. Обе показывали правильный номер и действующий статус. Но под другим углом света стало видно, что тонкое кольцо пыли вокруг крепления прерывается у нижнего края.

– Физическую пломбу снимали.

– Но номер тот же, – заметил Артём.

– Номер воспроизвели. Материал другой.

Он увеличил петлю. Под серым покрытием проступала синяя нить.

– Городская пломба серая по всей толщине. Эта служебная универсальная.

– Портовая?

– Такие используют Порт, подрядчики и часть транспортных служб. По цвету владельца не установим.

Артём внёс строку в журнал:

ФИЗИЧЕСКАЯ ПЛОМБА ЗАМЕНЕНА

ИДЕНТИФИКАТОР ВОСПРОИЗВЕДЁН

– Цифровая пломба валидна, – сказала Роза.

– При снятой физической?

– Шкаф могли закрыть действующим сервисным ключом. Для сети это законное продолжение обслуживания.

– У кого есть такие ключи?

– У городской трассовой службы, Порта и аккредитованных подрядчиков.

Левченко перешёл к нижней панели. На двух головках крепежа лежала старая пыль, две другие были чистыми, с тонкими свежими рисками от инструмента. Под кабельным вводом грунт оказался примят опорой манипулятора.

– Панель снимали, – сказал он, указав пальцем. – Работали с кабельной линией или ставили что-то внутрь.

– Можно увидеть без вскрытия?

– Нет.

– Фиксируем признаки доступа к сервисному шкафу после последнего зарегистрированного обслуживания.

Роза закончила круговую съёмку.

– Отправляю через спутник.

Через девять секунд пришёл ответ Лены:

«Пакет принят.

Внешняя фиксация достаточна для решения о вскрытии.»

– Основание для вскрытия есть, – сказал Артём.

– Есть, – ответил Левченко. – Но сначала закроем мёртвую зону.

Исаев посмотрел на западную гряду.

– Западную «ящерицу» вперёд. Люди остаются здесь.

Роза направила аппарат вдоль низины. Он прошёл за площадкой, поднялся по пологому склону и приблизился к гребню.

На последнем кадре показался край тёмного корпуса. Картинка дёрнулась. Грунт, небо, снова грунт, связь оборвалась.

На последних кадрах рядом с разбитым аппаратом тянулась узкая борозда. Она начиналась у гребня и заканчивалась точно под корпусом «ящерицы».

– Ничего себе! Пуля, малый калибр, – сказал Исаев.

Он поднял пистолет.

– Всем держать расстояние от шкафа. Левченко, готовь машину к отходу. Роза, другую технику не выпускать.

В общем канале появился мужской голос:

– Городская группа, прекратите несанкционированное применение разведывательных средств. Вы находитесь в зоне технического обслуживания.

Артём сделал отметку в служебный журнал.

– Представьтесь.

– Служба инфраструктуры трассы. Работы по восстановлению узла.

– Назовите бригаду и передайте идентификаторы.

– После установления безопасного канала. Отойдите от оборудования.

– Безопасный канал у нас установлен. Ваше имя?

Ответа не последовало.

Роза коснулась плеча Артёма.

– Ровер на западной гряде. Движется к нам.

Сначала над складкой показалась антенна, затем кабина лёгкой сервисной машины. Ровер шёл без ходовых огней. На борту значилась эмблема городской инфраструктуры. Краска вокруг неё блестела заметно сильнее остального корпуса.

– В журнале обслуживания этой машины нет, – сказал Левченко.

Ровер остановился в тридцати метрах. Двери остались закрыты.

На терминал Артёма пришёл документ:

ПРЕДПИСАНИЕ О ПРИОСТАНОВКЕ ОСМОТРА УЗЛА СЕВЕР-12

В основании были перечислены заменённая физическая пломба, доступ к нижней панели и незарегистрированные работы с кабельной линией.

По времени создания выходило, что документ оформили за тридцать две минуты до того, как их вездеход остановился у первой точки наблюдения.

Открылась дверь. Первым вышел мужчина в сером скафандре, следом появился техник с жёстким кейсом. Третий остался у машины, на бедре у него висел длинноствольный карабин.

Старший остановился метрах в двадцати.

– Ганс Вейлер. Подрядчик «Марс-Лайн», бригада семь-два. Предписание требует прекратить осмотр и освободить площадку.

Его карточка пришла на ретранслятор вездехода.

ГАНС ВЕЙЛЕР

ПОДПИСЬ ДЕЙСТВИТЕЛЬНА

АКТУАЛЬНОСТЬ ПОЛНОМОЧИЙ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА

– Передайте действующий заказ на обслуживание, – сказал Артём.

– Заказ закрытый.

– Тогда назовите заказчика и состав работ.

– Сигнал о неисправности поступил по служебному каналу. Наша задача – восстановить узел.

Артём показал предписание.

– Здесь уже перечислены заменённая пломба и доступ к кабельной линии. Документ создан раньше, чем мы подошли к шкафу.

– Отойдите от оборудования, маршал.

Роза отправила карточку Вейлера в городской архив через ровер и спутник. Ответ пришёл через несколько секунд:

БРИГАДА 7-2 РАСФОРМИРОВАНА

КОНТРАКТ ЗАВЕРШЁН ЧЕТЫРНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ НАЗАД

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ДОПУСК: ОБЪЕКТЫ НУЛЕВОГО РЕЕСТРА

СЛУЖЕБНЫЙ КАНАЛ: «ВНЕШНЕЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ»

СТАТУС: АРХИВНЫЙ

– Нулевой реестр? – спросил Артём.

– В действующей городской классификации такого раздела нет, – ответила Роза.

– А «Внешнее сопровождение»?

– Старый служебный канал. Получатель в открытой части не указан.

Артём снова посмотрел на Вейлера.

– Текущие полномочия?

– Закрыты политикой доступа.

– Тогда у нас есть расформированная бригада, архивный допуск и нет действующего городского заказа. Наш осмотр продолжается.

Человек с кейсом попятился к роверу.

– Стоять, – сказал Исаев.

Тот замер. Вооружённый сервисник положил ладонь на крепление карабина.

– Руку убрать.

Вейлер поднял ладонь.

– Никому не двигаться.

На крыше ровера повернулся кожух, который до этого выглядел связной антенной.

Роза крикнула:

– Оружейный привод!

Исаев ударил Артёма плечом, они рухнули за основание маяка. Артём больно приложился боком и на секунду потерял ориентацию. Жёлтое небо мгновенно сменилось красным грунтом прямо перед лицом. Почти одновременно над площадкой мелькнула вспышка.

В дверцу сервисного шкафа ударила пуля, металл глухо звякнул и прогнулся. Из щели вылетела тёмная пыль и медленно разошлась в разреженном воздухе.

Исаев, не поднимаясь, вывел пистолет из-за укрытия, прицельная метка легла на оружейный привод. Он выстрелил, блок ровера дёрнуло в сторону, привод раскрылся, посыпав корпус обломками. Ствол опустился и замер.

– Вот дерьмо, – выдохнула Роза.

Сервисник рванул карабин из крепления.

– Не стрелять! – крикнул Вейлер.

Исаев поднялся на одно колено, не выходя из-за основания маяка.

– Карабин на грунт! Быстро!

Техник с кейсом опустился на колено и закрыл голову руками. Сервисник с карабином замешкался.

– Бросил, – приказал Вейлер.

Карабин лёг в пыль.

– Все целы? – спросил Исаев.

– Цел, – ответил Артём, ещё не сразу понимая, насколько громко говорит.

– Цела, – отозвалась Роза. – Чёрт… Они в шкаф стреляли.

Система скафандра закрепила запись:

ВООРУЖЁННЫЙ ИНЦИДЕНТ

ПРЕДЫДУЩИЕ ДЕСЯТЬ МИНУТ ЗАЩИЩЕНЫ ОТ ПЕРЕЗАПИСИ

Бортовая система вездехода уже собирала модель эпизода. Первый выстрел подтвердили пять независимых записей. Траектория пули заканчивалась в шкафу, ответный выстрел Исаева прошёл выше кабины и вошёл в основание оружейного привода.

Артём с усилием разжал пальцы на краю основания маяка.

Вейлер сделал шаг вперёд.

– Это был сбой защитной системы. Ваш человек разнёс наш привод.

– Какого хрена?! – крикнул Артём, вставая на колено. – Ваш привод только что стрелял по нам. Объясните это городской группе.

– Вы не вправе нас удерживать.

– После применения оружия мы вправе установить участников и зафиксировать обстоятельства происшествия.

Исаев по-прежнему держал сервисников на мушке.

Артём поднялся и поставил отметку вооружённого инцидента. Аварийный пакет ушёл через спутник, полная запись осталась в бортовом сейфе.

Ответ города пришёл первым:

Событие принято.

Выездная группа направлена.

Оружие применять только при непосредственной угрозе.

Следом Порт потребовал прекратить осмотр и передать место происшествия его службе безопасности. Артём отклонил требование.

Левченко уже стоял у шкафа, проводя сканером над вмятиной.

– Вот сукины дети… Попали в линию локальной памяти.

Он развернул внутреннюю схему. Точка попадания лежала точно над блоком хранения журнала.

– Слишком точно.

Внутри шкафа щёлкнуло. На дверце загорелся красный индикатор:

ЛОКАЛЬНЫЙ НОСИТЕЛЬ ПОВРЕЖДЁН

НАЧАТО АВАРИЙНОЕ СТИРАНИЕ

РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ СОХРАННОСТИ: 11 МИНУТ 43 СЕКУНДЫ

Левченко раскрыл инструментальный кейс.

– Теперь вскрываем.

Артём посмотрел на Вейлера.

– Возражения можете оставить для протокола.

Вейлер промолчал.

– Возражений нет, – сказал Артём. – Зафиксировать.

Левченко поставил кейс голофиксации у шкафа.

Два плоских узла разошлись по сторонам площадки и построили общую модель. В неё вошли шкаф, след попадания, обе группы и сервисный ровер.

На красном индикаторе оставалось десять минут сорок семь секунд.

В форме экстренного доступа Артём указал основание:

– Вооружённое повреждение объекта расследования и угроза уничтожения локального журнала.

Система разрешила экстренное вскрытие и закрепила ответственность за Артёмом.

Левченко ещё раз снял пломбу крупным планом и перерезал нить. Электронный замок запросил сервисный ключ, отказал и вывел маршрут внешнего подтверждения:

КАНАЛ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ: «ВНЕШНЕЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ»

– Та же строка, что в допуске бригады, – сказала Роза.

– Пока только строка, – ответил Артём. – Фиксируй без вывода.

Левченко снял крышку ручного привода и развёл аварийные захваты. Дверца подалась на сантиметр.

– Стоп.

Между дверцей и рамой натянулся тонкий провод.

Роза ввела через щель гибкий зонд. Внутри стояли штатные блоки питания, сетевой контроллер и локальный носитель. Между контроллером идентификации и линией на радиомодуль была закреплена чёрная коробка размером с ладонь. К ней шёл провод от датчика дверцы. Второй кабель уходил к памяти шкафа.

– Если открыть дальше, коробка даст команду на стирание, – сказал Левченко.

– Выстрел уже запустил его.

– А дверца закончит.

На индикаторе оставалось восемь минут.

– Если он поверит, что шкаф закрыт, отсчёт остановится.

– Если не поверит? – спросил Артём.

– Узнаем быстро.

Он замкнул контакты. Красные цифры замерли, состояние носителя система больше не определяла.

– Хватит.

Левченко медленно открыл дверцу. На штатных блоках лежала старая красная пыль. Чёрная коробка оставалась почти чистой. Два заводских винта держали одну сторону, два обычных самореза были вкручены прямо в раму.

– Ставили недавно, – заметил он. – Даже штатное крепление не подготовили.

Роза подключила к коробке автономный считыватель. Первые блоки читались медленно. Образ дошёл до шести процентов.

На одиннадцати процентах копирование остановилось.

– Требует действующий контрольный пульс, – сказала Роза.

– Он перед ним, – ответил Левченко. – Через эту коробку мачта и работает.

Роза записала несколько текущих циклов контрольного пульса, принятых антенной вездехода, и подала запись на коробку через считыватель. Устройство приняло пульс, но потребовало дополнительное служебное подтверждение.

– Закрытый домен, – сказала она. – Без него память не открывает.

– Можно воспроизвести вчерашнее состояние? – спросил Артём.

Роза нашла в архиве момент вчерашнего падения доверия и запустила сохранённую последовательность обмена.

ДОВЕРИЕ: 96%

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН

Следующий цикл:

ДОВЕРИЕ: 89%

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН

Ещё.

ДОВЕРИЕ: 83%

СЕРВИСНЫЙ РЕЖИМ

Память открылась.

– Он узнал вчерашнюю последовательность, – хмыкнула Роза.

– Снова восемьдесят три, – ответил Артём. – Это оно!

Копирование продолжилось. Двадцать процентов. Сорок семь. Семьдесят девять.

Вейлер стоял у своего ровера и не вмешивался. Исаев держал его людей в поле зрения, не опуская пистолета.

Копирование завершилось. Роза записала копию в бортовой сейф, передачу полного образа через спутник поставила в очередь. В городской архив сразу ушли открытые данные события.

Только теперь Артём заметил, что во рту пересохло.

– Что внутри? – спросил он.

– Основной раздел зашифрован, открыт только служебный профиль.

КЛАСС ОБСЛУЖИВАНИЯ: НУЛЕВОЙ РЕЕСТР

КАНАЛ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ: «ВНЕШНЕЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ»

ИСТОЧНИК КОНТРОЛЬНОГО ПУЛЬСА: ВНЕШНИЙ ПРОФИЛЬ

РЕЖИМ ДОСТУПА: СЕРВИСНЫЙ

Ниже лежал журнал этого узла. Установка блока совпадала по времени с проходом тяжёлой машины. Через сорок минут начался конфликт подтверждений. Девятнадцать минут сорок восемь секунд устройство попеременно пропускало штатный пульс и собственную цепочку.

Потом пришло закрытое подтверждение. Штатная цепочка была отсечена, мачта продолжила передавать через чёрный блок. И доверие вернулось к ста процентам.

– Они оставили передатчик, антенны и питание, – отметила Роза. –Подменили то, что узел говорил о себе.

Левченко указал на повреждённую линию памяти.

– А сегодня приехали убрать журнал.

Влез Вейлер:

– Вы интерпретируете технические данные без полномочий производителя.

– Покажите производителя.

– Доступ закрыт.

– Тогда пока останется наша интерпретация. Мы ещё помним ваш выстрел.

Левченко отключил датчик уничтожения, затем питание и линию контрольного пульса. После каждого шага Роза подтверждала состояние штатного узла.

Когда последний кабель вышел из разъёма, зелёная карточка «Севера-12» погасла.

– Узел убран из сети, – сказала она. – Участок временно держит наша машина. Аварийный контроллер перешёл в режим потери связи.

Левченко снял чёрный блок с рамы и положил его в экранированный контейнер. Жёсткий кейс у техника привлёк внимание Розы.

– Его тоже изолировать.

Техник наклонился и поднял кейс.

– Диагностическое оборудование, – сказал Вейлер. – К узлу не относится.

– После выстрела всё, что ваша группа привезла на площадку, входит в фиксацию, – ответил Артём. – Оставьте кейс.

Техник сделал шаг к роверу, Исаев направил пистолет.

– На грунт.

На корпусе кейса мигнул служебный индикатор.

– Ровер передаёт ему команду, – сказала Роза.

Левченко выдернул наружный приёмный модуль и накрыл кейс экранирующим полотном. Индикатор погас.

– На грунт, – повторил Исаев.

Вейлер выдержал паузу.

– Оставь.

Техник поставил кейс в пыль и отступил.

Артём внёс в протокол попытку вывоза и удалённого воздействия на оборудование.

– Возражения?

– Возражаю.

– Зафиксировано.

Левченко снял пломбу и открыл кейс. Сверху лежали инструменты: ключи, разъёмы, катушки кабеля, тестовый терминал. Под ложементом обнаружилась вторая крышка.

Под ней лежал ещё один блок. Такой же корпус, те же разъёмы, четыре точки крепления. Рядом – саморезы, катушка серой нити с синей основой и готовые пломбы для шкафа «Север-12».

– Запасная аппаратура, – сказал Вейлер.

Маркировка показала тот же серийный номер, что у блока, только что вынутого из шкафа.

– Два устройства с одним номером, – сказал Артём.

– Внутренняя маркировка подрядчика.

– Тогда зачем она записана как серийная?

Вейлер не ответил.

Память второго блока оказалась почти пустой. В ней был только подготовленный профиль:

ПРОФИЛЬ УЗЛА: СЕВЕР-12

СЕРИЙНЫЙ ИДЕНТИФИКАТОР: [ТОТ ЖЕ НОМЕР]

СОСТОЯНИЕ ЖУРНАЛА: ПУСТО

СЧЁТЧИК РАБОТЫ: 00:00:00

– Значит, этот приготовили на замену, – сказала Роза.

– Узел снова прошёл бы проверку, – кивнул Левченко. – Тот же номер, действующий ключ, новая пломба. Только вчерашнего сбоя никогда не было.

Артём распорядился опечатать второй блок, инструменты, пломбы и сам кейс. Вейлер наблюдал молча.

– Ваши люди и ровер остаются до прибытия группы, – сказал Артём.

– Порт потребует передать нас своей безопасности.

– Пусть требует.

За грядой появились огни городской машины.

Вейлер тоже их увидел.

– Мы прекращаем работы и возвращаемся к заказчику.

– Вы остаётесь до прибытия городской группы, – приказал Артём.

Люди Вейлера уже отходили к роверу. Исаев переводил пистолет с одного сервисника на другого. Артём посмотрел на опечатанные контейнеры.

– Не стрелять.

Сервисный ровер развернулся и ушёл на северо-восточную ветку. Карабин остался лежать в пыли.

Глава 7

Когда Артём выпрямился, ушибленный бок отозвался тупой болью.

Городской вездеход вышел из-за гряды через минуту после того, как сервисный ровер скрылся на северо-восточной ветке. Машина остановилась метрах в сорока. Из нижнего шлюза вышли две «ящерицы». Одна взяла след ушедшего ровера, вторая обошла площадку и сверила обстановку с записями группы Серова.

Только после этого открылся тамбур. Первой спустилась худощавая женщина, за ней вышли трое сотрудников городской безопасности и техник-хранитель с двумя жёсткими контейнерами.

Артём принял её карточку:

НИНА КОВАЛЬ

ГОРОДСКАЯ СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ

ПОЛНОМОЧИЯ ПОДТВЕРЖДЕНЫ

– Резервная машина? – спросил он.

– Ждали у «Севера-11». Аварийный вызов получили девятнадцать минут назад. Где подрядчики?

– Ушли перед вашим появлением.

– Почему не остановили?

– Для этого пришлось бы стрелять по их машине, – ответил Исаев.

– А хотелось, – сказала Роза. – Сволочи.

На записи последних двух минут сервисный ровер разворачивался у гряды. Пистолет Исаева был поднят, но линия прицеливания оставалась ниже кабины. Артём отдавал приказ не стрелять.

– Решение правильное, – сказала Коваль. – Направление ухода?

– Северо-восточная ветка. Вероятно, к Порту.

Один из её сотрудников отправил городскую ориентировку. Дорожная служба не подтвердила маршрут ML-72 и не знала его текущего положения.

Коваль посмотрела на следы колёс.

– Направление ухода отметить в ориентировке. Погоню не начинаем.

Она перешла к оружейному инциденту.

Роза передала пространственную модель. Первая пуля вошла в дверцу шкафа над линией памяти. Ответ Исаева прошёл выше кабины и разрушил основание оружейного привода.

Исаев посмотрел на траекторию.

– Хороший у них сбой.

– Первый выстрел – установка ровера? – спросила Коваль.

– Да, – ответил Артём.

– Ответный?

– Один, – сказал Исаев.

– Исаев, пистолет не разряжать. До города он остаётся оружием группы. После прибытия сдашь вместе с журналом.

– Принял.

На площадке остались карабин сервисника и сорванный оружейный привод. Сотрудники Коваль сначала закрепили их в общей модели, затем убрали в отдельные контейнеры.

Техник-хранитель подошёл к Левченко.

– Что изъято из шкафа?

– Нештатный модуль. Память успели снять до отключения, – ответил Левченко.

– Кейс?

– Второй такой же блок, тот же номер. Инструмент, крепёж, готовые пломбы. И команда на очистку с их ровера. Хотели, чтобы всё чисто было.

– Копии памяти?

– Основная копия в бортовом сейфе, резервные – на автономных носителях.

Хранитель проверил пломбы и время упаковки.

– Первый модуль остаётся у Серова. Второй, кейс и инструменты поедут с нами.

Артём посмотрел на Коваль.

– Разделяем цепочку хранения?

– Две машины. Если одну остановят, вторая довезёт свою часть и копии записей.

– Ставьте временный ретранслятор. «Север-12» до экспертизы остаётся отключённым, – сказала Коваль.

Через несколько минут компактная мачта с блоком питания вошла в сеть под собственным идентификатором.

Роза закончила выгрузку записей с полевых устройств. Полные копии остались в обеих машинах. В город ушли карточки изъятия и номера пломб.

На терминале Артёма появилось предписание Порта:

ВСЕ ОБЪЕКТЫ, ИЗЪЯТЫЕ НА УЗЛЕ «СЕВЕР-12», ПОДЛЕЖАТ НЕМЕДЛЕННОЙ ПЕРЕДАЧЕ СЛУЖБЕ БЕЗОПАСНОСТИ ПОРТ-2

В приложении были перечислены:

НЕШТАТНЫЙ МОДУЛЬ ИЗ СЕРВИСНОГО ШКАФА

ПОДГОТОВЛЕННЫЙ СМЕННЫЙ МОДУЛЬ

ТЕХНИЧЕСКИЙ КЕЙС

КОМПЛЕКТ ВОСПРОИЗВЕДЁННЫХ ПЛОМБ

– Порту такого перечня не передавали, – сказала Роза.

Левченко посмотрел на список.

– Хреново. Значит, они всё ещё сидят у нас в кармане.

– В городской архив? – спросила Коваль.

– Ушёл защищённый пакет. В открытых карточках только число объектов и номера пломб.

Коваль прочитала предписание ещё раз.

– Требование не исполняем. Обе машины идут в городской архив разными маршрутами.

Обе городские машины вышли на трассу одновременно. Через километр Коваль свернула на южную ветку. Вездеход Серова продолжил к Хаб-7 по основному маршруту.

– Теперь им придётся останавливать две машины, – сказал Левченко.

– Если они не знают, что где лежит, – ответил Исаев.

Артём посмотрел на Розу.

– Вейлер мог передать им состав кейса.

– Мог. Он видел оба блока и пломбы. Но распределение сделали после его ухода. Маршруты тоже видит только городская система, – сказала Роза.

– Та самая, из которой Порт получил наш выезд раньше утверждения, – напомнил Артём.

Исаев смотрел на карту.

– Значит, развилка выиграет время, но не скроет нас.

Вездеход шёл быстрее, чем утром. Левченко держал машину на пределе для этой трассы, сбрасывая ход только перед гребнями и участками рыхлого грунта.

Через двадцать минут пришло новое предписание Порта. Все материалы, связанные с вооружённым инцидентом у «Севера-12», объявлялись предметами совместного расследования. Обеим городским группам предлагалось остановиться в ближайших контрольных точках и дождаться сопровождения Порт-2.

Следом система приостановила оружейный допуск Исаева и потребовала передать физические доказательства в совместное хранилище с участием представителя Порта.

– Быстро они, – сказал Левченко.

– Эти решения уже лежали готовыми, – сказала Роза. – Сейчас только номер происшествия подставили.

Орлова ответила через минуту:

«Материалы доставить в городской архив.

Передачу Порту не производить.

До возвращения мандат действует в полном объёме.»

– Продолжаем, – сказал Артём.

На развязке «Север-4» появились три метки. Одна машина стояла под углом, перекрыв большую часть полосы, две другие заняли позиции за защитными валами.

Идентификаторы Порта пришли следом.

Левченко сбросил скорость.

– Южная ветка? – спросил Артём.

Вторая городская машина тоже остановилась.

– Их встретили у резервного въезда.

По официальному каналу пришёл портовый вызов:

– Группа Серова, снизьте скорость и остановитесь в обозначенной зоне. Передача материалов будет проведена под непрерывной фиксацией.

– Передайте отказ, – сказал Артём. – Материалы уже включены в городские цепочки хранения. Смена ответственных возможна только при участии архивного хранителя.

Ответ появился через несколько секунд:

ОТКАЗ ПРИНЯТ. ОСТАНОВКА ОБЯЗАТЕЛЬНА

Портовые машины не закрывали трассу полностью. Между ними оставался проход, достаточный для движения на малой скорости. Световые метки выделяли место остановки.

– Двигатель не глушу, – сказал Левченко.

Исаев проверил пистолет и оставил его в креплении.

– Стрелять не будем, – сказал Артём.

– Пока нет угрозы людям.

Вездеход остановился в обозначенном прямоугольнике.

Из головного ровера вышли трое. Старший шёл без оружия в руках. Два сотрудника позади него не снимали карабины с креплений.

На панели появилась карточка:

ЭРИК САЛМИН

СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ ПОРТ-2

ЗАДАЧА: ОБЕСПЕЧЕНИЕ СОВМЕСТНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

Салмин остановился в нескольких метрах от борта.

– Маршал Серов, откройте грузовой доступ.

– Передача материалов отклонена.

– Пока речь идёт о проверке состояния пломбы.

На панели возник запрос:

РАЗРЕШИТЬ ОСМОТР ЗАЩИЩЁННОЙ НИШИ 2

ОБЪЕКТ: МОДУЛЬ ИЗ УЗЛА «СЕВЕР-12»

ПЛОМБА: НК-44-1

В салоне все молчали. Модуль действительно находился во второй нише. Номер пломбы совпадал.

– Вот же суки, – сказал Левченко. – Уже знают, куда лезть.

– Эти данные наружу не передавались, – сказала Роза.

– Могут открыть? – спросил Артём.

– Нет. Но запрос направлен прямо замку нужной ниши.

На общем канале появилась Коваль:

– У моей машины запросили сменный модуль и кейс. Назвали номер пломбы и грузовую ячейку.

Салмин повернул голову к своему роверу, прислушиваясь к её голосу.

– Сведения поступили в систему совместного расследования, – ответил Салмин.

– После разделения груза Порт таких сведений не получал, – сказала Коваль.

– Тогда вопрос следует адресовать городской системе хранения.

– Откуда у вас номер пломбы и расположение контейнера? – спросил Артём.

– Я уже ответил.

– Нет. Городская система хранения вам этого не передавала.

Следом система запросила внешнее подключение. Вездеход отклонил его автоматически.

– Диагностический запрос к машине, – отметила Роза.

Один из портовых сотрудников выпустил небольшой сервисный аппарат. Тот направился к борту.

– Какого хрена? Уберите это, – сказал Исаев.

– Проверка транспортной безопасности, – ответил Салмин.

– Разрешения на доступ нет.

Аппарат остановился в метре от корпуса. Роза закрепила запрос к грузовой нише и попытку подключения в доказательной записи.

Салмин поднял руку. Аппарат вернулся к владельцу.

– Материалы остаются у вас до городского архива, – сказал он. – После прибытия любые действия с ними потребуют присутствия представителя Порта.

На панели развернулось уведомление:

РЕЖИМ «ИНЦИДЕНТ» ПОДГОТОВЛЕН К АКТИВАЦИИ

– Уведомление принято, – сказал Артём. – С требованиями не согласен.

– Этого достаточно.

Салмин отошёл от вездехода, портовые роверы освободили полосу по его знаку. Через несколько секунд метка Коваль тоже двинулась к городу.

Строка о подготовленном режиме осталась поверх маршрута.

…

Дверь палаты не запирали. Едва уловимо пахло антисептиком и тёплым пластиком аппаратуры.

На браслете Томаша горело:

НАБЛЮДЕНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

ВНЕШНИЕ КОНТАКТЫ ОГРАНИЧЕНЫ

ОСНОВАНИЕ: НАБЛЮДЕНИЕ ПОСЛЕ ПОСАДОЧНОГО ИНЦИДЕНТА

Он сидел на краю койки, когда вошёл Викрам Рао, врач-диспетчер смены медблока. За ним появился сотрудник Порта в синей куртке без медицинских знаков.

Рао остановился у двери.

– Я проведу осмотр без посторонних.

– Пациент проходит по материалам посадочного инцидента, – возразил портовый.

– Пациент находится в городском медблоке.

– Я представляю службу безопасности.

– Представляйте её из коридора.

Сотрудник остался у порога.

Артериальное давление было чуть выше обычного, остальное оставалось в рабочих пределах. Рао расспросил о новых симптомах и провёл обычную неврологическую проверку. Отклонений не обнаружил и подтвердил заключение: острых показаний к изоляции нет.

Сотрудник у двери получил его одновременно.

– Наблюдение и ограничение контактов продлеваются, – сказал он.

– Медицинских оснований для этого нет, – сказал Рао.

– До завершения проверки обстоятельств инцидента.

– Тогда оформляйте административное ограничение.

На стене развернулось новое решение:

КОНТАКТЫ ОГРАНИЧЕНЫ

ОСНОВАНИЕ: МЕДИЦИНСКОЕ НАБЛЮДЕНИЕ ПОСЛЕ СТРЕССОВОГО СОБЫТИЯ

Решение было создано за девятнадцать секунд до завершения осмотра.

– Добавьте заявление пациента в локальный медицинский архив, – сказал Томаш.

Портовый сделал шаг в палату.

– Внешние сообщения вам запрещены.

– Это не внешнее сообщение.

Томаш обратился к медицинской системе:

– Новых симптомов нет. Врач не обнаружил оснований для изоляции. Ограничение контактов было подготовлено до завершения осмотра и оформлено как медицинское после административного решения.

Система запросила подтверждение личности. Томаш приложил ладонь к панели койки.

– Доступ к заявлению будет ограничен, – сказал портовый.

– Это не отменяет его существования, – ответил Томаш.

– Медицинское основание я не подтверждаю, – сказал Рао.

– Ограничение всё равно останется.

– Тогда уберите его из медицинской части.

После нескольких секунд молчания формулировка на стене изменилась:

МЕДИЦИНСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ОСТРЫХ ПОКАЗАНИЙ НЕТ

КОНТАКТЫ ОГРАНИЧЕНЫ

ИНИЦИАТОР: СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ ПОРТ-2

РЕШЕНИЕ КОМИССИИ ОЖИДАЕТСЯ

– Пациент остаётся в палате, – сказал сотрудник.

– Какая комиссия? – спросил Томаш.

– Совместная.

– Состав?

– Вас уведомят.

Он вышел. Дверь осталась открытой.

– Вы можете снять ограничение? – спросил Томаш.

– Нет, – ответил Рао. – Но теперь оно не числится медицинским решением.

– Передать заключение Орловой?

– Медицинское заключение уже в городском архиве. Администрации уйдёт только статус: оснований для изоляции нет.

Томаш лёг на койку.

Рао ещё раз посмотрел на три строки на стене и вышел вслед за портовым.

Статус не изменился.

…

Внешний шлюз принял обе машины по аварийному приоритету.

Вездеход Коваль вошёл через соседнюю секцию. После очистки от пыли две группы встретились у внутреннего выхода.

Исаева ждал оружейный хранитель.

– Пистолет.

Исаев отстегнул кобуру и передал оружие рукоятью вперёд. Оружейная ниша считала номер пистолета, остаток боеприпасов и журнал применения.

– В архив, – сказала Коваль.

За толстой дверью шум города сразу стих. В защищённой части городского архива их уже ждали Орлова, Саида Халед и Крылов. У входа стояли двое хранителей, на центральном столе были подготовлены две приёмные ячейки.

– Сначала модуль из шкафа, – сказал Крылов. – Вторую цепочку рядом не ставить до завершения проверки.

Левченко извлёк контейнер из защищённого кейса и передал его в первую ячейку. Створка закрылась, отключив внутренний объём от внешних каналов. Второй модуль и кейс приняли отдельно. Физическое хранение осталось разделённым.

– Обе цепочки приняты, – сказал Крылов.

– Полные образы памяти? – спросил Артём.

– Загружены с автономных носителей.

– Доступ снаружи?

– Закрыт. Исследование только внутри архива, по двум независимым ключам.

– Порт требует присутствия своего специалиста при вскрытии контейнеров, – сказала Саида.

– Требовать может, да, – кивнул Крылов.

Орлова посмотрела на Артёма.

– Доклад. Только установленное.

– Вмешательство в «Север-12» подтверждено, – сказал Артём. – Из шкафа изъят нештатный модуль. У подрядчиков нашли второй с тем же серийным номером, подготовленный на замену.

Коваль добавила:

– Первый выстрел пришёлся в район локальной памяти.

– После разделения улик Порт точно назвал новые номера пломб и грузовые ниши, – продолжил Артём. – Эти сведения ему не передавали.

– До этого Порт получил маршрут группы раньше его утверждения, – сказала Орлова.

– Значит, ему доступны закрытые служебные метаданные: маршруты, цепочки хранения, номера пломб и адреса ниш, – сказала Саида.

– Источник пока неизвестен, – сказал Артём.

– Так и формулируем, – ответила Орлова.

Стена изменила яркость.

Поверх рабочих материалов появился новый документ:

РЕЖИМ «ИНЦИДЕНТ» АКТИВИРОВАН

ИНИЦИАТОР: ПОРТ-2

ОСНОВАНИЕ: ВООРУЖЁННОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ НА ОБЪЕКТЕ КРИТИЧЕСКОЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ

– Материалы приняты архивом за сорок одну секунду до активации, – уточнила Саида.

Ниже появился список ограничений.

ПРИМЕНЕНА СВЯЗАННАЯ ПОЛИТИКА ОГРАНИЧЕНИЙ

МАНДАТ АРТЁМА СЕРОВА: ДЕЙСТВУЕТ ОГРАНИЧЕННО

ПОЛНОМОЧИЯ ПО ИНЦИДЕНТУ «СЕВЕР-12»: ВРЕМЕННО ОГРАНИЧЕНЫ

ОСНОВАНИЕ: НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ УЧАСТИЕ В ВООРУЖЁННОМ СОБЫТИИ

ИСТОЧНИК ПОЛИТИКИ: СЛУЖЕБНОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ

ДОСТУП: ОГРАНИЧЕН

Браслет Артёма коротко завибрировал. Отметка маршала стала серой.

Следующая карточка относилась к Исаеву:

ОРУЖЕЙНЫЙ ДОПУСК ПРИОСТАНОВЛЕН

– Порт не может приостанавливать городской мандат, – сказала Орлова.

– Он и не приостанавливал. Режим подтянул внешнюю политику. Источник закрыт, – сказала Саида.

На стене появилось новое требование:

ПЕРЕДАТЬ ФИЗИЧЕСКИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА В СОВМЕСТНОЕ ХРАНИЛИЩЕ

ОБЕСПЕЧИТЬ ПРИСУТСТВИЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ ПОРТ-2 ПРИ ИССЛЕДОВАНИИ

– Передачу отклоняю. Материалы приняты до начала режима. Обратного действия у предписания нет, – сказал Крылов.

Система запросила основание.

– Завершённая городская цепочка хранения.

Орлова получила отдельный инфо-пакет, прочитала его и передала Саиде.

– Порт требует моего отстранения от расследования. Конфликт полномочий и создание угрозы инфраструктуре.

– Решение Совета? – спросил Артём.

– Пока только требование.

Роза подошла к первой ячейке. Створка оставалась прозрачной, но запрос на работу с модулем был отклонён.

– Исследовать его мы больше не можем.

– Вы не можете, – сказал Крылов. – Архив продолжает хранение.

Он поставил на обе ячейки механические пломбы с городской маркировкой.

Орлова проверила номера.

– До решения Совета контейнеры не открывать.

Хранители отключили рабочий стол.

Две ячейки остались закрыты.

Глава 8

После закрытия обе ячейки исчезли с общей схемы. В комнате предварительного просмотра остались карточки приёма, время операций и подписи узлов.

Крылов провёл ладонью над рабочей поверхностью, серые окна собрались в две линии.

– Содержимое закрыто. Но карточки уже вошли в журнал. Их можно просматривать, не обращаясь к носителям.

– Пока можно, – уточнила Роза.

Орлова оставила замечание без ответа. За наружной дверью снова всплыл запрос Порта. Крылов смахнул уведомление.

– Начнём с момента приёма, – сказала Орлова. – Ничего не запрашивать заново. Только доступные данные.

На первой линии шёл основной модуль с «Севера-12»: передача хранителю, закрепление цепочки, назначение ниши, подтверждение размещения. Вторая начиналась меньше, чем на полминуты позже. На ней находились резервный модуль, кейс Вейлера и полевые накопители городской группы.

– Номера пломб совпадают, – сказала Коваль.

18:31:57 – НАЗНАЧЕНА НИША ГА-4/27

Шесть секунд спустя архив подтвердил физическое размещение. Затем Порт выпустил требование о передаче доказательств.

– Откройте историю требования, – сказал Артём.

Содержание документа оставалось закрытым, но служебные поля, относящиеся к городскому архиву, были видны.

ОСНОВНОЙ МОДУЛЬ «СЕВЕР-12»

ПЛОМБА: СЕВ-12/А-441

МЕСТО ХРАНЕНИЯ: ГА-4/27

Ниже шли остальные предметы. Для каждого Порт указал пломбу и нишу.

– Эту пломбу ставил я. В поле, – сказал Левченко.

– Номер был в аварийной карточке? – спросил Артём.

– В исходящем пакете только отметка, что объект опечатан. Без номера, – сказала Роза.

– Вейлер его видел?

– На основном модуле мог. На предметах из второй машины нет, – ответила Коваль. – Их опечатывали после того, как портовые уехали.

Черновик требования создали ещё до возвращения группы. Строки предметов тогда оставались пустыми. Позже система вписала идентификаторы, пломбы и места хранения.

– Время изменения, – сказал он.

18:32:05 – ДОБАВЛЕНО МЕСТО ХРАНЕНИЯ ГА-4/27

– Нишу назначили в пятьдесят семь, – сказала Коваль.

– Восемь секунд, – заметила Роза.

Исаев стоял у двери, заложив большой палец за край пустой кобуры.

– Достаточно, чтобы переслать короткое сообщение.

– Достаточно, – согласился Крылов. – Если архив его посылал.

В схеме доступа к служебной карточке поле физического размещения числилось внутренним. Оно не входило ни в уведомление Порту, ни в общий реестр доказательств.

– Порт может запросить предмет по идентификатору, – сказал Крылов. – Номер ниши он получать не должен.

– Но получил, – сказала Коваль.

Роза открыла вторую линию.

18:32:19 – НАЗНАЧЕНА НИША ГА-4/21

В портовом требовании место хранения появилось в 18:32:27.

Роза скептически хмыкнула.

Кейс Вейлера зарегистрировали отдельно, в соседней нише. Разница снова составила восемь секунд.

– Три раза, – сказал Левченко.

– Два раза достаточно, – ответила Роза. – Третий портит надежду на совпадение.

Исаев отпустил кобуру.

– Человек успел бы переслать сообщение.

– Но не трижды с одинаковой задержкой до секунды, – сказала Роза.

В истории доступа к первой карточке стояли назначение ниши, подтверждение хранителя и проверка физического замка. Между ними стояло служебное чтение без имени пользователя, только с отметкой времени.

18:32:04 – СЛУЖЕБНОЕ ЧТЕНИЕ

СУБЪЕКТ: НЕ ОПРЕДЕЛЁН

– За секунду до изменения портового документа, – сказал Артём.

Маршрут служебного чтения система не раскрыла: операция относилась к старому служебному уровню, а владелец в доступной части журнала не указывался.

– Это может быть ошибка? – спросила Коваль.

– Один раз, – ответил Крылов. – Но не на трёх карточках.

Роза пробежала глазами все три цепочки.

– О содержимом тут данных нет. Но служебные поля уходят наружу.

– И маршруты, – сказал Артём. – Порт знал, какую машину ждать у архива.

В городской маршрутной ведомости между назначением конечного пункта и первым обращением Порта к наружной двери прошло девять секунд.

– Пока доказано только это: служебные метаданные уходят наружу автоматически. Источник неизвестен. Считаем, что содержимого Порт не видит, пока не докажем обратное, – подытожила Орлова.

– А если они видят больше? – спросил Левченко.

– Тогда понадобятся доказательства получше догадок.

На стене остались две отметки: назначение первой ниши и изменение портового требования.

Между ними было восемь секунд.

Орлова закрыла журнал доступа и вернула на стену требование о передаче доказательств.

– Посмотрим, на каком основании они его выпустили.

– Это уже расследование? – спросил Исаев.

– Нет. Мы проверяем распоряжение, которое прислали нашему хранителю.

Запрос прошёл. От требования потянулась цепочка юридических связей: совместное хранение, режим «Инцидент», закрытое распоряжение более высокого уровня.

На стене появился заголовок.

МХ-7/ВВУ-01

ВРЕМЕННОЕ ВНЕШНЕЕ УПРАВЛЕНИЕ

СТАТУС: УСЛОВНО АКТИВЕН

Полный текст карточки система не показала. Остались владелец, история версий и список согласований. Проект подготовил юридический отдел консорциума. Его согласовали Порт, Хаб-7, служба внешней безопасности, управление снабжения и страховой аудит.

– Это до увода капсулы, – сказала Роза.

Рядом появилась карточка события К-19: утрата контроля над стратегическим грузом. Между созданием проекта и уводом аммиачной капсулы было двадцать шесть суток.

Дата на стене осталась ещё на несколько секунд. Исаев наклонился к ней.

– Мог быть общий аварийный план. Такие документы готовят до аварий, иначе от них мало пользы.

– Мог, – сказала Орлова.

Уже в первой версии были порядок активации, передача полномочий и схема взаимодействия с городскими службами. Названия разделов оставались видны, содержание было закрыто.

– Что меняли потом? – спросил Артём.

За двадцать одну сутки до увода капсулы в проект добавили условия активации. Полный текст оставался закрытым, но категории были доступны: утрата стратегического груза, компрометация доверенной инфраструктуры, применение оружия, спор о сохранности доказательств и угроза снабжению.

Левченко прочитал список ещё раз.

– Почти всё уже произошло.

– Это нормальный перечень для аварийного управления, – сказал Исаев.

– По отдельности, – ответила Орлова. – Но сейчас они сложились в одну цепочку.

За девять суток до увода капсулы изменили порядок передачи городских полномочий. Правка затрагивала механизм приостановки мандатов и перемещение доказательств в совместное хранилище.

– Вот чем ограничили твой мандат, – кивнула Орлова.

За три дня до К-19 появился новый блок: медико-административные ограничения.

Роза посмотрела на Орлову.

– Томаш.

– Его имени здесь нет, – сказала та.

– Решение по Новаку появилось раньше окончания осмотра. Но это ещё не значит, что блок добавляли ради него, – сказал Исаев.

– Не значит, – согласился Артём. – Но медико-административный механизм появился за три дня до исчезновения груза.

В перечне согласований последней версии имена были закрыты, но служебные подписи подтверждены земной юрисдикцией.

– Кто-то знал, что понадобится изоляция свидетеля? – спросил Левченко.

– Или хотел иметь такую возможность, – сказала Орлова. – Это разные обвинения.

История состояния документа оставалась доступной. После К-19 проект перешёл в ожидание. Инцидент у «Севера-12» расширил основания для его применения. Спор о передаче доказательств сделал проект условно активным.

– Они потребовали материалы, – сказал Исаев. – Потом записали сам отказ как спор о юрисдикции.

По времени операций требование Порта ушло за секунду до регистрации спора.

– Нашего ответа ещё не было, – сказала Коваль.

– Для спора им хватило собственного требования, – ответила Орлова.

Артём посмотрел на дату первой версии.

– Это доказывает, что капсулу увели они?

– Нет. Мы не знаем, что с ней произошло. И не знаем, готовили ли события под этот документ.

Карточка К-19 закрылась. На стене осталась история проекта временного управления.

– Но Порт не импровизирует после аварии, – сказала Коваль.

Орлова выделила первую версию.

– Полный проект. За двадцать шесть суток до увода капсулы.

Глава 9

Орлова ещё смотрела на дату первой версии, когда наружная дверь архива приняла новый статус.

ВНЕШНЯЯ ПРОВЕРКА ХРАНЕНИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА

ЗАЯВИТЕЛЬ: ПОРТ-2

НАЧАЛО ПРОЦЕДУРЫ: ЧЕРЕЗ 00:18:00

Отсчёт пошёл сразу.

– Кто подтвердил? – спросил Артём.

Под требованием Порта стояла не подпись городского Совета и не распоряжение Орловой. Сработало приложение к соглашению о стратегических грузах: при споре о сохранности любая из сторон могла потребовать осмотра пломб и условий хранения.

– Они имеют право войти? – спросил Исаев.

– Осмотреть наружные пломбы и сверить карточки, – ответил Крылов. – Открыть ниши без меня не могут. Переместить материалы тоже.

На служебной схеме за дверью обозначились шесть человек. Двое уже стояли в коридоре, остальные поднимались от лифтового узла.

– Хранитель Порта, специалист по доверенным системам, юрист и трое от безопасности, – сказала Коваль. – Оружие в креплениях.

Исаев коснулся пустой кобуры.

– Значит, проверка мирная.

– Пока да, – сказала Орлова.

Следом пришло приложение к требованию.

ДО НАЧАЛА ПРОВЕРКИ ЗАПРЕЩАЕТСЯ:

– ВСКРЫТИЕ МАТЕРИАЛОВ;

– ИЗМЕНЕНИЕ ПЛОМБ;

– ПЕРЕМЕЩЕНИЕ НОСИТЕЛЕЙ;

– СОЗДАНИЕ НЕСОГЛАСОВАННЫХ КОПИЙ

– Последнее они добавили сами, – сказал Крылов.

– Обязательное? – спросил Артём.

– Пока нет. Совет требование не подтверждал.

На таймере осталось семнадцать минут.

– Оригиналы отсюда не выйдут, – сказала Орлова.

Крылов посмотрел на неё.

– Это решает хранитель.

– Тогда решайте.

– Оригиналы остаются. Но если пломбы заменят, физическая цепочка изменится. Даже если потом городские поставят обратно.

– Значит, нужна вторая цепочка, – сказала Роза.

Крылов нашёл: в старом архивном регламенте на случай спора о хранении и угрозы изменения физической цепочки предусматривалась независимая защитная реплика.

– Копия? – спросил Левченко.

– Запечатанная реплика. Архив дублирует зашифрованные образы без расшифровки. Вместе с подписями, временем приёма и историей пломб, – ответил Крылов.

– Содержимое останется закрытым?

– Для всех.

– Размещение вне основного архива. Автономный носитель. Два физических ключа, – сказала Роза.

– Почему не сделали сразу? – спросил Артём.

– До внешней проверки не было угрозы смены цепочки.

Таймер показывал шестнадцать минут.

Орлова посмотрела на Крылова.

– Это городской регламент. Исполняйте.

– Решение должен принять хранитель. Иначе Порт объявит реплику политическим вмешательством.

– Тогда я не приказываю. Я присутствую.

Крылов приложил ладонь к поверхности.

Архив собрал перечень объектов. Основной и резервный модули, полевые накопители, каталог кейса и история пломб. Следом добавились журнал неизвестного служебного чтения и метаданные проекта временного внешнего управления.

Система переносила зашифрованные массивы целиком.

ФОРМИРОВАНИЕ НЕЗАВИСИМОЙ РЕПЛИКИ

РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ: 00:09:40

До начала проверки оставалось пятнадцать минут.

– Сформироваться успеет, – сказал Крылов. – Потом её надо принять в автономном хранилище.

Порт почти сразу заметил копирование и потребовал остановить создание реплики. Крылов отклонил требование. Архивный протокол был на его стороне: решение сохранить копию приняли ещё до начала внешней проверки.

Ответ Порта пришёл почти сразу. Там считали создание реплики необоснованным.

– Остановить могут? – спросила Коваль.

– Нет. Только внести возражение.

Реплика достигла двенадцати процентов.

Крылов открыл встроенный шкаф. Внутри лежал автономный носитель: толстая металлическая рамка с глухим корпусом. Ни сетевого индикатора, ни беспроводной метки.

– Порт его удалённо не остановит? – спросил Артём.

– Нет.

– А открыть?

– Нужны два ключа.

Артём посмотрел на пустое гнездо рядом с приёмником.

– Один у вас?

– Мой подтверждает создание и выдачу. Для приёма в автономном хранилище нужен второй.

– У кого он?

Крылов проверил таймер.

– У Ворона.

Он отправил короткий вызов по внутренней служебной линии.

Реплика дошла до шестидесяти одного процента, когда открылась боковая дверь.

Из сервисного прохода вышел пожилой мужчина в сером рабочем комбинезоне. Через плечо висела инструментальная сумка, в руке он держал плоский металлический футляр. На левом рукаве темнела старая термозаплата.

Он посмотрел на ход копирования, затем на таймер внешней проверки: до входа группы Порта оставалось восемь минут сорок шесть секунд.

– Долго собирались, – сказал мужчина.

– Ворон, – ответил Крылов.

– Пока да.

Архив подтвердил личность Ворона и его допуск к старым автономным системам. Сетевая аттестация оставалась ограниченной.

Ворон поставил футляр на рабочую поверхность.

– Что переносим?

Крылов показал перечень реплики.

– Две доказательственные цепочки, журналы доступа, история пломб и метаданные внешнего управления, – ответил Крылов.

– Содержимое открывали?

– Нет.

– Пересобирали?

– Нет.

– Границы кто определил?

– Архивный протокол.

– Годится, – сказал Ворон.

Ворон раскрыл футляр. Внутри лежала толстая металлическая пластина с контактной гребёнкой. Ни экрана, ни беспроводного интерфейса. На корпусе сохранилась старая городская печать.

Рядом было выбито: М-0.

Артём шагнул ближе.

– Это сектор?

Ворон прикрыл пластину ладонью.

– Это ключ.

– На нём написано М-0.

– Значит, читать умеете, – отозвался Ворон.

– В моём мандате объекты нулевого реестра вынесены в отдельное исключение.

– Вот и не трогайте их без необходимости.

– Не получится. У бригады Вейлера был маршрут от «Севера-12» к М-0.

Пальцы Ворона остановились на крышке футляра.

– Откуда это?

Артём вывел найденную карточку, которую ещё не успел просмотреть.

МАРШРУТ ЗАДАНИЯ: СЕВЕР-12 – СЕКТОР М-0

БРИГАДА 7-2

СТАТУС КОНТРАКТА: ЗАВЕРШЁН

Ворон наклонился к строке.

– Когда создан маршрут?

– Три года назад, – ответила Роза. – Контракт закрыт четырнадцать месяцев назад.

– Последняя активация?

– Позавчера, – ответила Роза.

– Кем?

– Владелец закрыт. Внешний служебный домен.

Ворон выпрямился.

– Тогда заканчивайте быстрее.

Орлова посмотрела на него.

– Почему?

– Старый маршрут не должен был проснуться сам, – ответил Ворон.

– Для чего он использовался?

– Не для ремонтной бригады.

– Остальное после передачи, – сказал Крылов.

– После передачи нас могут развести по разным помещениям, – сказал Артём.

– Тогда спрашивайте сейчас.

Артём указал на ключ.

– М-0 существовал до нулевого реестра?

Ворон помолчал, потом ответил:

– Тогда реестр ещё назывался журналом особых объектов. Потом сменили название, людей и половину оборудования. Ключ остался.

– Что находится в секторе?

– Это сейчас не поможет донести реплику.

На наружном входе появилось новое требование Порта: приостановить создание реплики. Система обнаружила обращение к аппаратному ключу старого контура.

– Быстро заметили, – сказала Коваль.

– Они видят запрос, – сказал Ворон. – Сам ключ сеть не видит.

Крылов отклонил требование, указав, что аппаратный ключ относится к городской автономной системе. Порт тут же потребовал дополнительной аттестации.

Ворон вынул пластину и приложил её к старому разъёму на стене.

Ничего не загорелось. Через несколько секунд один из металлических штифтов выдвинулся на миллиметр.

ВТОРОЙ ФИЗИЧЕСКИЙ КЛЮЧ: ПРИСУТСТВИЕ ПОДТВЕРЖДЕНО

– Контакт есть, – сказал Ворон и убрал ключ.

Реплика достигла восьмидесяти четырёх процентов. До проверки оставалось пять минут.

Порт снова потребовал остановить копирование.

Ворон закрепил футляр на поясе.

– Кто понесёт носитель?

– Я, – сказал Крылов.

Ворон покачал головой.

– Вы хранитель оригиналов. Если уйдёте, Порт потребует временную замену.

Крылов не спорил.

– Тогда вы?

– Мой ключ подтверждает приём. Права на содержимое у меня нет.

Архив проверил участников доказательственной цепочки. Артёму разрешалась физическая передача материалов как участнику изъятия и доставки, но без доступа к содержимому.

Крылов посмотрел на Орлову.

– Формально проходит.

– Мандат Серова действует. Ограничение касается доступа к материалам, не участия в цепочке.

– Тогда понесёт он.

Артём взглянул на металлическую рамку.

– Куда?

– Маршрут назначит старое хранилище, – сказал Ворон. – Сначала надо попасть к первому приёмнику.

Копирование завершилось. Независимая реплика была создана и проверена на целостность. Содержимое оставалось закрытым: первый ключ находился у городского архива, второй ещё ожидал приёма.

Рамка выдвинулась из гнезда.

Крылов положил ладонь на боковую панель. Внутренний замок щёлкнул, и носитель отделился от архива.

ВРЕМЯ ДО ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ФИЗИЧЕСКОЙ ПЕРЕДАЧИ: 00:03:00

– Если не успеем? – спросил Артём.

– Носитель сам уничтожит временный ключ расшифровки. Реплику придётся создавать заново.

Артём поднял рамку. Корпус оказался тяжелее, чем выглядел.

Ворон открыл сервисную дверь. За ней тянулся узкий технический коридор со старыми потолочными лампами и механическими номерами на стенах.

– Двигайтесь.

Архив зафиксировал начало передачи:

НОСИТЕЛЬ: АРТЁМ СЕРОВ

СОПРОВОЖДЕНИЕ: АНДРЕЙ ВОРОН

ОСТАЛОСЬ: 00:02:56

За спиной погас таймер внешней проверки.

Крылов открыл Порту наружную дверь.

Сервисная дверь закрылась. На браслете Артёма осталось две минуты пятьдесят четыре секунды.

Ворон шёл впереди, не сверяясь со схемой. Коридор дважды поворачивал, затем упёрся в старую грузовую шахту. Вместо панели вызова на стене висел рычаг с потёртой чёрной рукоятью. Ворон потянул его вниз.

За дверью что-то тяжело сдвинулось. Платформа поднялась из темноты и остановилась ниже пола.

– Это и есть слепой маршрут? – спросил Артём.

– Слепой для диспетчерской. Ваш браслет они видят.

– Вместе с носителем.

– Видят носителя. Куда уйдёт реплика после первого приёмника, сеть не знает.

Они встали на платформу. Ворон отпустил рычаг, и она пошла вниз.

Порт потребовал вернуть носитель в основное хранилище. Артём смахнул строку.

– Быстро определили.

– Архив внёс вас в цепочку. Здесь тайны нет.

Платформа остановилась. Когда они сошли, она сразу ушла наверх.

До подтверждения передачи оставалась минута пятьдесят одна секунда.

Они вышли в низкий коридор с кабельными коробами под потолком. Свет загорался перед ними и гас за спиной отдельными секциями.

Ворон прибавил шаг.

Впереди вспыхнула красная полоса.

АВАРИЙНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ СЕКТОРА

ВНЕШНИЙ КОД: ПОДОЗРЕНИЕ НА УТЕЧКУ

Внутренняя дверь закрылась.

Ворон открыл крышку старого настенного прибора. Под ней находилась стрелочная шкала.

– Давление в норме.

По браслету состав воздуха тоже не менялся.

– Значит, сработал внешний код.

– Локальный датчик его не подтверждает.

Из динамика над дверью раздался голос:

– Оставайтесь на месте. К вам направлена аварийная группа.

Ворон достал из сумки короткую рукоять и вставил в паз рядом с дверью.

– При настоящем перепаде створку прижало бы давлением. Сейчас держит электроблокировка.

До конца срока оставалась минута двенадцать секунд.

Ворон повернул рукоять. Механизм не поддался.

За спиной вернулась грузовая платформа, послышались шаги.

Ворон навалился на рукоять обеими руками. Внутри стены хрустнула старая передача. Дверь приоткрылась. Артём просунул пальцы в щель и потянул створку на себя.

По коридору приближались трое портовых: специалист по доверенным системам и двое сотрудников безопасности. Оружие оставалось в креплениях.

– Серов! – крикнул специалист. – Остановитесь. Сектор закрыт по аварийному протоколу.

– Локальные датчики утечку не подтверждают.

– Это установит проверка.

Створка открылась достаточно, чтобы пройти боком. Ворон нырнул первым. Артём протиснулся следом, удерживая рамку у груди.

Осталось сорок три секунды.

За дверью находилась небольшая камера. В дальней стене темнел прямоугольный приёмник с двумя механическими пазами.

– Носитель сюда.

Артём вставил рамку в направляющие. Она вошла лишь наполовину.

Ворон вытащил пластину М-0.

Снаружи портовые навалились на дверь. Створка двинулась назад.

Двадцать одна секунда.

Ворон вставил ключ в боковой паз. Контактная гребёнка ушла внутрь. Один из штифтов выдвинулся. Рамку втянуло в стену.

Семь секунд.

ФИЗИЧЕСКАЯ ПЕРЕДАЧА ЗАВЕРШЕНА

РЕПЛИКА ПРИНЯТА ЛОКАЛЬНОЙ ТРАНСПОРТНОЙ СИСТЕМОЙ

Таймер исчез.

Дверь распахнулась, портовый специалист вошёл первым.

– Передайте аппаратный ключ.

Ворон убрал пластину в футляр.

– На каком основании?

– Ключ использован при перемещении материалов спорного хранения.

– Запишите возражение.

Специалист протянул руку к футляру, но Артём встал между ними.

– Не надо.

Один из сотрудников безопасности шагнул вперёд, второй остался у двери. Специалист опустил руку.

Из стены донёсся металлический удар: транспортная линия приняла рамку на следующий участок.

Артём получил вызов Коваль.

– Носитель принят. В цепочке появилось конечное хранилище.

– Ниша?

– Ещё не назначена. Запись доступна участникам цепочки и городскому хранителю. Порт её видеть не должен.

Браслет показал конечное хранилище: ИНФРА-2. Ниша ещё не была назначена.

Портовый специалист попытался запросить маршрут, но ему не ответили.

– Вы обязаны сопровождать реплику до конечного размещения.

– Обязан, – сказал Артём.

– Мы идём с вами.

Ворон указал на второй проход.

– Идите.

Теперь они двигались без таймера. Транспортная линия шла внутри стены, иногда отзываясь ударами за металлическими панелями. Артём слышал, как рамка обгоняет их на поворотах.

Портовые держались в нескольких шагах сзади.

Коридор закончился у круглой механической двери. Над ней сохранилась надпись:

ИНФРА-2

Ворон приложил ключ М-0 к утопленному разъёму. Замок провернул внутренние засовы.

– Фиксирую использование неаттестованного доступа, – сказал портовый специалист.

– Фиксируйте.

За дверью находилось небольшое помещение без обычных экранов. В стену были встроены одинаковые металлические ячейки. У каждой имелась механическая заслонка и выбитый на корпусе номер.

В глубине заработал транспортёр, и рамка вышла из стены на короткий лоток. Артём подтвердил приём браслетом.

Ворон вставил ключ в приёмный замок, и одна из ячеек открылась.

ИНФРА-2 / НИША 06

Артём задвинул рамку внутрь. Заслонка закрылась.

– Время, – сказал Артём.

Коваль начала отсчёт.

На восьмой секунде пришло новое требование:

ПОРТ-2

ТРЕБУЕТСЯ ПЕРЕДАТЬ НЕЗАВИСИМУЮ РЕПЛИКУ

МЕСТО ХРАНЕНИЯ: ИНФРА-2 / НИША 06

– Восемь секунд, – сказала Коваль.

Портовый специалист посмотрел на собственный документ. То, что номер ниши уже появился в требовании, оказалось неожиданностью и для него.

– Откуда он пришёл? – спросил Артём.

Ворон вернул ключ в разъём и повернул его дальше. На стене открылось узкое служебное окно. Белые строки легли на тёмный фон.

ПОСЛЕДНЕЕ СЛУЖЕБНОЕ ЧТЕНИЕ: 8 СЕКУНД НАЗАД

ОБЪЕКТ: ИНФРА-2 / 06

КАНАЛ: ВНЕШНЕЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ

ПОЛУЧАТЕЛЬ: НЕ УКАЗАН

– Это тот внешний домен из маршрута Вейлера?

– Его старый служебный канал, – сказал Ворон.

– Кто получает данные?

– Здесь не указано.

– Для чего его создавали?

Ворон посмотрел на закрытую ячейку.

– Сначала для одного объекта. Потом через него начали смотреть всё остальное.