Новый Империум в богом забытой глуши

Глава 1

Я обычный студент третьего курса исторического факультета. Меня зовут Александр. Еще пару часов назад я, как обычно, пошел в университетскую библиотеку, чтобы спокойно поизучать логистику Столетней войны и величие Римской империи. Сидел в тишине, листал страницы, пил отвратный кофе из автомата… И вдруг мой мир перевернулся с ног на голову. Старинный книжный переплет бешено завертелся перед глазами, реальность вспыхнула — и вот я здесь. Смотрю на всю эту толпу… и понимаю, что мне наступает полный, беспросветный конец».

Александр стоял на коленях посреди грязной площади, заново пересчитывая собственные ребра. Ребра были на месте, но дико ныли после утреннего знакомства с прикладом чьего-то примитивного копья. Саша судорожно выдохнул, уставившись на толстую пеньковую веревку, которую двое угрюмых мужиков в звериных шкурах прямо сейчас увлеченно забрасывали на сук раскидистого дуба. На конце веревки красовалась свежесвязанная, аккуратная петля.

Чуть левее третий мужик, смачно сплюнув под ноги, с глухим стуком вогнал тяжелый топор в деревянную плаху.

«Пиздец... Ну просто полный пиздец», — пронеслось в голове у Саши. — «Да за что мне всё это?»

Стоило переплету закрутиться, как привычный мир исчез, и он свалился из воздуха прямо в центр этой богом забытой деревни. Местные варвары, ни черта не поняв, откуда посреди площади нарисовался парень в современных джинсах и ветровке Adidas, слаженно заорали: «Колдун! Чернокнижник!» — и с ходу скрутили его. Презумпции невиновности в этой глуши, очевидно, не существовало в принципе.

Саша был бледен как мел. Сердце колотилось где-то в районе пяток. Он судорожно соображал, как спасить свою шею, пока мужики у плахи деловито ставили балку и проверяли петлю на прочность. Вокруг стояли около сотни местных — истощенные женщины в серых обносках, чумазые дети и угрюмые дикари.

В этот момент толпа расступилась, и на площадь неспешно вышел староста. Это был крепкий, седобородый старик с умными, но невероятно уставшими глазами, одетый в потрепанный кожаный колет. Он подошел к Саше, обошел его по кругу, внимательно окинул взглядом чистые руки, кроссовки и идеально ровные швы на куртке.

Староста хмыкнул, почесал бороду и выдал на своем гортанном диалекте: — Хмм... Одет хорошо. Слишком хорошо для бродячего фокусника.

Саша, понимая, что это его единственный шанс, резко вскинул голову и выпалил первое, что пришло на ум — заученную фразу на латыни из курса древней истории, отчаянно пытаясь доказать, что он не опасен: — Non sum hostis! Non sum magus, я обычный!.. (! Я не враг! Я не колдун, я обычный!..)

Староста резко замер. Его брови взлетели вверх, а глаза округлились от шока. Он перебил Александра на полуслове, повернулся к палачам и рявкнул на латыни, пусть и с диким варварским акцентом: — Язык знати... Латынь?! Срочно отпустить его! Живее, дубье, снимите с него веревки!

Мужики удивленно переглянулись, но тут же бросили петлю и попятились. Александр шумно выдохнул, растирая затекшие запястья. Он уже приготовился было выслушать вопросы о том, из какого он великого королевства...

Но староста даже не собирался расспрашивать чужака. В его измученных глазах вдруг вспыхнул огонек такого бешеного, дикого облегчения, будто ему только что списали все долги мира. Старик залез в свой глубокий карман, с грохотом достал оттуда тяжелую, потемневшую от времени железную цепь — племенной символ судебной и исполнительной власти над этой глушью — и с размаху протянул её ошалевшему студенту.

— На, — выдохнул староста на ломаной латыни, пихая цепь Александру прямо в руки. — На вот те цепи, вот те власть. Я пошел.

— Чего?.. — вылупился Саша.

— Эта деревня теперь твоя, господин знаток латыни, — старик счастливо улыбнулся беззубым ртом, хлопнул Сашу по плечу и быстрыми шагами направился прочь с площади, на ходу крича своим людям: — Всё, расходитесь! У нас новый староста! Тот, который знает язык Первой Империи! А я спать, меня не будить до следующей луны!

Александр остался стоять посреди грязи. В его руках тяжело звенела железная цепь власти. Вокруг замерла сотня чумазых, голодных варваров, которые теперь смотрели на него как на своего нового законного господина.

Студент истфака медленно перевел взгляд с цепи на виселицу, а затем снова на притихшую толпу.

— Ну пиздец... — тихо прошептал он, крепче сжимая холодное железо. — Поизучал, называется, Столетку и величие Рима. Ладно, легионеры. Раздувайте горн. Раз уж я здесь главный, мы построим в этой глуши свой собственный Империум.

Глава 2

Толпа расходилась неохотно, уныло шлёпая босыми ногами по навозной жиже. Жители - истощенные женщины в серых обносках, угрюмые мужики с обрубками кольев и чумазые дети - косо поглядывали на Александра, но в их глазах не было ни почтения, ни страха. Только тупое, безразличное недоумение. Старый вождь умыл руки и ушёл спать. Король умер, да здравствует король… Только вот новому «королевству» было абсолютно плевать на своего правителя. Каждый вернулся к своей привычной, серой рутине выживания.

Александр так и остался стоять посреди площади, сжимая в кулаке ржавую, грязную цепь. Сердце всё еще бешено колотилось в груди, отдавая глухими ударами в уши, а в голове набатом стучала одна-единственная мысль: «Пиздец. Ну просто полный, беспросветный пиздец».

Мир вокруг окончательно перевернулся с ног на голову. Еще пару часов назад он был Сашей, студентом-третьекурсником, который листал пыльные фолианты в университетской читалке. Теперь он стоял по щиколотку в навозе, а на шее зловеще звенело железо варварской власти. Шок накатывал тяжелой, удушливой волной.

— Эй… господин знаток латыни, — тихо раздалось сбоку.

Александр вздрогнул и резко обернулся. Рядом стоял худощавый, бледный парнишка лет двадцати, одетый в дырявую безрукавку из жесткой козьей шкуры. Он испуганно шмыгнул носом и указал пальцем на самую крупную, хотя и такую же покосившуюся избу на краю площади.

— Тебе туда, вождь. Это изба главы. Ну, то есть, теперь твоя. Пойдем, покажу, а то мужики у нас угрюмые, еще колом перетянут сдуру.

Саша, деревянно кивнув, молча двинулся за проводником. Ноги еле слушались, джинсы снизу насквозь промокли от липкой грязи ботинки скользил по склизкой траве.

Деревня вблизи выглядела ещё хуже. Лоскутное одеяло из полугнилых избушек, стоящих в низине. Прямо посреди улицы копошились свиньи, тут же дымили костры, а из открытых дверей хижин несло такой дикой смесью тухлой рыбы, немытых тел и перегара, что у Саши моментально заслезились глаза. Канализации не было, отходы стекали прямо в ручей. «Они же вымрут от первой же дизентерии или тифа», - автоматически сработал мозг историка, но шок быстро заглушил эту мысль. Сейчас нужно было просто не упасть.

Парнишка толкнул тяжелую дубовую дверь главной избы. Внутри было темно, пахло сушеными травами, старой кожей и сыростью. В углу на бревенчатом настиле виднелась куча шкур - очевидно, постель. Посреди комнаты стоял массивный, грубо обтесанный стол, на котором сиротливо лежала пара глиняных мисок.

— Вот, — парень потоптался у порога, не решаясь зайти внутрь. - Тут живи. Еда в ларе у стены, но её мало. Староста… ну, бывший староста, сказал тебя не трогать. Если что надо - зови, меня Рагнаром кличут.

Парень еще раз шмыгнул носом, испуганно поклонился и быстро юркнул за дверь, оставив Александра в кромешной, звенящей тишине.

Дверь захлопнулась. Саша остался один.

Он медленно подошел к столу, сорвал с шеи ржавую цепь и с глухим стуком швырнул её на деревянную плаху. Железо зловеще звякнуло. Саша опустился на колченогую табуретку, обхватил голову руками и уставился в земляной пол.

Где-то там, на Земле, у него осталась недописанная курсовая по Столетней войне. Тёплая постель в общежитии. Смартфон с кучей уведомлений. А здесь… Здесь была сотня дикарей, гнилой частокол, пустые амбары и полное отсутствие понимания, как дожить до завтрашнего утра.

Саша закрыл глаза, глубоко вдыхая тяжелый, чужой воздух этой избы, и тихо, сдерживая истерический смех, прошептал в темноту: — Ладно, Александр… Ты хотел изучить величие Римской империи и логистику прошлого? Ты её изучишь. Изнутри.

Тишина в избе давила на уши. Александр посидел еще несколько минут, уставившись в темноту, пока глаза окончательно не привыкли к тусклому лунному свету, пробивавшемуся сквозь узкое волоковое оконце. Шок постепенно отступал, оставляя после себя мерзкую, липкую реальность и жуткую головную боль.

Саша встал, подошел к тяжелому сундуку у стены, про который говорил Рагнар , но вместо еды его взгляд зацепился за грубую полку под потолком. Там, среди пучков высохшей полыни, лежал толстый сверток, перевязанный засаленным кожаным шнурком.

Чутье историка, привыкшего копаться в архивной пыли, сработало мгновенно.

Саша достал сверток, сдунул с него слой паутины и развязал шнурок. Внутри оказались листы грубого, пожелтевшего пергамента и обрывки серой бумаги, исписанные корявым, прыгающим почерком. Текст был составлен на той самой ломаной средневековой латыни — официальном языке контрактов этого мира. Александр зажег огарок сальной свечи, сиротливо стоявшей на столе, наклонился над записями и принялся лихорадочно вчитываться, мысленно благодаря профессора по палеографии.

Спустя полчаса чтения Саше захотелось вернуть старосту с его «почетной пенсии» и лично накинуть на него ту пеньковую петлю.

— Ну дед… ну сука, — выдохнул Александр в пустую избу, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. — Технично перевел стрелки.

Это были не просто записи. Это были долговые расписки и официальные письма от канцелярии местного феодала — Барона фон Грейса. И судя по этим цифрам, деревня находилась в такой глубокой и беспросветной жопе, из которой обычными методами было не выбраться.

Александр пересчитал каракули на земной лад и ужаснулся. Община была должна барону колоссальную, абсолютно неподъемную сумму в серебряной монете за право «жить на его земле и под его крышей». Это был классический феодальный рэкет раннего Средневековья. Но самое страшное крылось в последнем письме, скрепленном бурым сургучным оттиском с изображением волчьей морды. Барон Грейс прямым текстом заявлял: если к началу первых заморозков деревня не выплатит половину долга зерном и скотом, его карательный отряд латников придет и сожжет поселение дотла, а выживших угонит на рудники.

Саша лихорадочно перелистнул страницу на амбарный учет старосты. Зерна в лагерных закромах едва хватало, чтобы просто дотянуть до зимы. Если отдать барону то, что он требует как «крышу» — вся сотня варваров на площади просто вымрет от голода в первые же январские морозы. Если не отдать — их вырежут мечами через месяц. Выхода не было.

Александр откинулся на спинку колченогого стула и истерически усмехнулся.

Теперь стало понятно, почему староста так безумно обрадовался латыни и буквально всучил ему эти ржавые цепи власти. Старик просто понял, что общине конец, и решил скинуть ответственность на «богато одетого колдуна», который умеет говорить на языке Первой Империи. Мол, давай, имперец, расхлебывай.

Саша взял в руку тяжелую цепь власти, сиротливо лежавшую на столе, и крепко сжал её в кулаке.

— Ну уж нет. Хрен вам, а не рудники. Я не полезу в петлю из-за чужих долгов, — хрипло прошептал он, пытаясь унять дрожь в голосе. — Бог над нами, Империум с нами. Раз уж меня закинуло в этот ад, придется выживать по-крупному.

Саша решительно нашел в засаленной чернильнице старое гусиное перо и принялся за работу. Он писал до самого рассвета, судорожно вытаскивая из памяти всё, чему его учили на истфаке. Его тошнило от страха, пальцы не слушались, но он заставлял себя выводить буквы. Он набросал первые, самые примитивные статьи права — запрет на внутреннее воровство, обязательное разделение труда, указ о свободных гражданах. А на отдельном широком листе Саша углем начертил ровную римскую сетку улиц будущего лагеря, выделив место под оборонительный ров и Термы — ту самую первую баню у ручья, которая должна была спасти лагерь от тифа. Он понимал: если он не заставит этих людей работать прямо завтра, им всем конец.

Когда первые бледные лучи утреннего солнца пробились сквозь окно, свеча окончательно оплыла. Вдруг на улице прокукарекал первый петух.

Секундой позже тяжелая дубовая дверь избы робко приоткрылась. На пороге появился Рагнар с миской серой похлебки. Парень испуганно вытянул шею, лихорадочно сканируя глазами полумрак. Было сразу понятно: Рагнар пришел проверить, не сбежал ли их новоиспеченный вождь ночью в лес, бросив общину разгребать долги перед бароном.

Саша внутренне вздрогнул. Сердце снова испуганно забилось в груди. Ему хотелось закричать Рагнару: «Забери свою цепь, я понятия не имею, что делать!» Но вместо этого Александр заставил себя глубоко вздохнуть, нацепить на лицо маску абсолютного, ледяного спокойствия и медленно подняться с табуретки. Суставы хрустнули. Под глазами залегли черные круги от недосыпа, но взгляд, обращенный на парня, он сделал идеально прямым и властным.

Александр подошел к Рагнару, взял из его рук миску с похлебкой, поставил её на стол прямо поверх чертежа римской бани и заставил себя уверенно, почти хищно улыбнуться:

— Бежать? Зачем мне бежать, Рагнар? Передай мужикам на площади: их каникулы официально окончены. Собирай всех у крыльца через десять минут. Мы начинаем строить Великий Империум. И начнем мы… с уборки навоза.

Глава 3-

Глава 3: Закон и навоз

Когда Александр через десять минут вышел на крыльцо, туман над площадью еще не думал рассеиваться. Было сыро, холодно, а изо рта шел густой пар. Саша плотнее застегнул молнию своей потрёпанной ветровки , взял в левую руку ржавую цепь власти, а в правую — исписанные за ночь пергаменты.

На площади его уже ждали. Рагнар не соврал — он действительно согнал к крыльцу всю сотню жителей. Мужики угрюмо переминались с ноги на ногу, пряча озябшие руки в дырявые шкуры. Женщины испуганно прижимали к себе детей. Все они смотрели на Сашу с тем самым тупым, выжидающим безразличием.

Внутри у Саши всё сжималось от липкого страха. «Их сто человек, а я один. У них топоры и колья, а у меня — ржавая цепь и листы бумаги. Если они сейчас решат, что я над ними издеваюсь, меня просто поднимут на вилы», — панически билось в голове. Но внешне его лицо оставалось неподвижным. Он медленно обвел толпу тяжелым взглядом и развернул угольный чертеж римского каструма.

— Слушайте меня внимательно, — громко произнес он на ломаной латыни, а Рагнар, испуганно шмыгая носом, принялся торопливо переводить его слова на местный гортанный диалект. — С сегодняшнего дня лавочка закрыта. Каникулы кончились. Если мы до первых заморозков не расширим пашни и не построим нормальную защиту — барон Грейс сожжет нас к чертовой матери, а выживших сгноит на рудниках. Мне ваша смерть не нужна, поэтому с этого утра мы начинаем жить по уставу.

Толпа мгновенно загудела. Мужики начали возмущенно переглядываться, по площади пронесся злой, ропщущий гул.

— Чего-о? — выкрикнул из толпы коренастый охотник, недовольно потрясая обрубком копья. — Какой еще устав? Какой барон? Он приедет только через месяц! Нам надо свои огороды копать, репу собирать! Зачем нам чужака слушать? Сигурд хотя бы не заставлял нас спину гнуть!

Ропот колыхнул толпу, мужики сделали шаг вперед. Саша почувствовал, как по спине пополз холодный пот. «Ломаются. Нужно давить законом и авторитетом прямо сейчас, иначе сомнут».

— Тихо! — рявкнул Саша так, что сорвал голос, и со всей силы грохнул ржавой цепью по деревянным перилам крыльца. Железо зловеще звякнуло, заставив передние ряды остановиться. — Сигурд умыл руки и спит в телеге! Вы рабы барона, вы по уши в долгах! Ваша репа не спасет вас от латников Грейса! С этой секунды вся деревня делится на декурии — десятки. Кузнец Бранд! Где ты?

Широкоплечий детина с закопченным лицом сделал шаг вперед, хмуро глядя на студента. Саша протянул ему листок со схематичным рисунком.

— Вот чертеж, Бранд. Хватит ковать тупые плуги и мотыги, которые ломаются от первого же удара о каменистую землю. Мне нужен нормальный инструмент. Копайте болотную руду, раздувайте мехи. Нам нужны тяжелые кирки, прямоугольные лопаты и широкие гранёные топоры. Твой десяток идет в кузницу и яростно проковывает это кричное железо до седьмого пота, пока мягкая руда не превратится в сталь. Не согласен? Тогда первый пойдешь на рудники барона!

Бранд стиснул зубы, посмотрел на чертеж, потом на Сашу. Необычный вид лопаты и тяжелый, непреклонный взгляд парня в Adidas заставили гиганта глухо буркнуть: — Ладно... Железо сделаем. Но если твоя бумага врет, чужак, я лично переломаю тебе ноги.

— Рагнар! — продолжил Саша, не давая толпе опомниться. — Твой десяток берет лопаты. Будете копать дренажные рвы вдоль ручья и размечать улицы под Термы — под баню. Прямо сейчас берете эту гигантскую навозную кучу в центре площади и вывозите её за частокол, на дальние поля. Нам нужно удобрение.

— Навоз? Вывозить руками?! — лагерь снова взорвался криками. Варвары были оскорблены. Для них навоз под ногами был привычной частью жизни, а тут какой-то пришелец заставляет их чистить землю. — Мы вольные люди, а не навозные жуки!

— Вы вольные, пока не сдохли от тифа! — перебил их Саша, делая шаг вперед и буквально нависая над толпой с крыльца. — Канализации нет, вы срете там же, где пьете! Тот, кто откажется чистить улицы, с этого дня лишается имперской защиты и пайка. Будете жрать землю, когда приедут каратели барона. Выбор за вами: либо вы берете лопаты и выживаете, либо остаетесь гордыми, но мертвыми дикарями. 10 минут на сборы. Время пошло!

Александр развернулся и зашел в избу, с силой захлопнув дверь. Внутри он тут же привалился спиной к бревнам, тяжело и часто дыша. Сердце колотилось как сумасшедшее. «Господи... сработало или нет? Пойдут копать или сожгут избу?» — панически думал он.

Прошла минута. За окном стихли крики. Слышалось только глухое ворчание Бранда, который грозно строил свой десяток, и шлепки лопат по раскисшей грязи. Дикари пошли работать.

Убедившись, что процесс пошел, Александр немного перевёл дух. Шок и пугливость никуда не делись, они сидели глубоко внутри, стягивая желудок в тугой узел. Но Саша понимал: пашни нужно расширять прямо сейчас. Пока Бранд гремел в кузнице, а Рагнар убирал площадь, Саша отобрал десяток наиболее крепких, но всё еще хмурых охотников, взял из избы топор и скомандовал: — Вы. За мной к опушке Мёртвого Леса.

Мужики поплелись следом, волоча ноги. Когда они вышли к густой, мрачной стене столетних деревьев, Саша остановился. Огороды в деревне были крошечными, а земля — истощенной. Корчевать столетние пни вручную обычными мотыгами, чтобы засеять озимые — самоубийство. И тут Саша решил показать им прелесть одного земного метода.

— Рубите кору, — приказал Саша, показав топором на вековой дуб. — По кругу. У самого основания.

— Зачем это, вождь? — буркнул один из охотников. — Мы так только топоры затупим. Дерево корчевать надо! На это уйдёт до следующей луны!

— Делай, что сказано, — отрезал Александр.

Небольшая отсылка: «Смотрите. На Земле этот метод кормил человечество веками. Называется — подсечно-огневое земледелие. Самый эффективный лайфхак древности для освоения глухой тайги без тракторов. Рецензия на этот метод проста: сначала топорами подсекают кору деревьев по кругу. Дерево перестает получать соки от корней и за пару недель засыхает прямо на корню. Затем, когда древесина становится сухой как порох, этот участок просто выжигают. Огонь уничтожает сорняки, мелкий кустарник и превращает огромные стволы в пепел. А пепел — это чистый калий, фосфор и тонны идеального природного удобрения для кислой лесной почвы. Никакой дикой пахоты. Бросаешь зерно прямо в теплую золу — и получаешь колоссальный урожай озимых. Дешево, сердито и стопроцентно научно».

Мужики работали несколько часов, обдирая кору и стаскивая сухой валежник к подножию деревьев. Саша лично контролировал каждую кучу. Внутри него всё ещё сидел пугливый студент, который дико боялся, что огонь перекинется на деревню, но деваться было некуда.

— Поджигай, — скомандовал Саша, бросая факел в сухую траву.

Сухие ветки вспыхнули с яростным треском. Благодаря сухому ветру, пламя за считанные минуты набрало бешеную, первобытную силу. Огонь с гулом пошел вверх по подсеченным стволам, взмывая до самого неба. Лес заволокло густым, черным дымом. Жар стоял такой, что Саше пришлось закрыть лицо рукой, отступая назад.

Но для суеверных дикарей это был первобытный кошмар.

Мужики с топорами вдруг в ужасе попятились. Самый старый охотник дико закричал, выронил оружие, упал на колени прямо в грязную траву и начал истошно биться головой о землю: — Лешие! Лешие разгневались! Духи Мёртвого Леса сожрут нас! Мы потревожили их покой! Наш староста -колдун накликал на нас беду!

Остальные варвары, поддавшись панике, бросили топоры. Мужики готовы были ломануться обратно в деревню, наплевав на все приказы. Толпа была в шаге от тотального бунта.

— Стоять, идиоты! Какое к черту пламя духов?! — сорвал голос Саша, хватая Рагнара за шиворот, чтобы тот не побежал вместе со всеми. Ему самому было жутко от этого огненного ада, но отступать означало потерять власть. — Стоять, кому говорю!..

И в эту самую секунду, перекрывая гул пожара и панические вопли крестьян, из глубины черной, нетронутой огнем чащи раздался резкий, леденящий душу свист.

Вжих!

Прямо в двух сантиметрах от левого уха Александра воздух вспорола стремительная тень. Оглушительный, хлесткий удар заставил Сашу зажмуриться, а сердце ушло в пятки.

Когда он открыл глаза, то увидел, что прямо перед его носом, глубоко в ствол старого дуба намертво вонзилась длинная, идеально сбалансированная стрела. Другие варвары, про которых он читал в записях, стреляли иначе — их стрелы были тяжелыми и кривыми. Эта же была шедевром инженерной мысли: легкое, тисовое древко, бритвенно-острый наконечник из полированной кости и… ярко-зеленое оперение. Стрела всё еще мелко и зловеще вибрировала от страшной силы удара.

Крестьяне вокруг замерли, окончательно онемев от ужаса. Старый охотник завыл еще громче: «Стрела духов! Лесные призраки пришли за нашей кровью!»

Александр медленно подошел к дубу. Его руки мелко дрожали от адреналина, но мозг историка сработал быстрее страха. Он ухватился за древко обеими руками и с трудом, с глухим хрустом выдернул стрелу из дерева.

Саша поднес её к глазам, осматривая идеальные зеленые перья. Никакой магии здесь не было. Зато был четкий, профессиональный и очень опасный след.

Саша повернулся к трясущимся от страха мужикам, поднял стрелу над головой и ледяным, спокойным тоном произнес на латыни, хотя внутри всё дрожало: — Успокойтесь, дураки. Ваши «лешие» не умеют делать костяные наконечники с обратными шипами для разрывания плоти. И они не используют тис.

Мужики не стали слушать лекцию Александра о тисе и костяных шипах. Суеверный страх, веками сидевший в их головах, оказался сильнее любых приказов.

— Стрела духов! Бежим! Бежим, пока лешие не забрали наши души! — дико закричал Бранд, окончательно растеряв всю свою кузнечную спесь.

Прежде чем Саша успел хотя бы открыть рот, чья-то огромная, грязная пятерня мертвой хваткой вцепилась в воротник его ветровки . Кузнец Бранд и Рагнар, обезумев от паники, грубо сгребли Александра в охапку и, не обращая внимания на его протесты и маты, поволокли обратно по раскисшей лесной тропе. Декурия охотников неслась следом, бросая топоры прямо в грязь. Работа была сорвана. Лагерь бежал.

За гнилыми воротами частокола началась настоящая истерика. Мужики задыхались, бабы выли, а старый Сигурд испуганно крестился местными знамениями, сидя на своей телеге.

Александра бесцеремонно швырнули на землю прямо посреди площади. Мужики, тяжело дыша, тут же кинулись к загону. Мнения нового вождя никто не спрашивал. Бранд лично вытащил за рога молодого черного барана, повалил его на деревянную плаху и одним точным ударом тяжелого ножа перерезал животному горло. Кровь хлынула на грязную землю. Варвары тут же сомкнулись в кольцо, принявшись дико, гортанно завывать свои древние защитные обряды, окропляя частокол теплой кровью, надеясь защитить деревню от «лесных призраков».

Александр медленно поднялся с колен, брезгливо утирая капли чужой крови со щеки. На него никто не обращал внимания — деревня была занята спасением своих душ от гнева леса.

— Идиоты... Какое к черту жертвоприношение? — тихо, со злостью прошептал Саша, чувствуя, как внутри него пугливый студент постепенно уступает место холодному юристу. — Баран не остановит стрелу в глаз.

Он крепко зажал в руке длинную тисовую стрелу с зеленым оперением, развернулся и быстрыми, злыми шагами пошел к своей избе. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отрезав Сашу от диких криков и завываний на площади.

В комнате воцарился полумрак. Александр зажег лучину, сел за стол и положил перед собой стрелу. Руки всё еще мелко дрожали от адреналина и недавнего страха, но взгляд парня намертво впился в безупречную костяную полировку наконечника. Ему нужно было понять, с кем именно они столкнулись, и — самое главное — как выжить в этой глуши, если у врага есть такое оружие.

Саша крутил стрелу в пальцах, изучая её аэродинамику, и в его голове уже начинали всплывать спасительные лекции по военной истории древней Азии...

Глава 4

Глава 4:Капкан Мертвого Леса

За окном избы истошно завывали. Дикие, гортанные крики мужиков Бранда, окроплявших частокол теплой кровью несчастного барана, доносились сквозь бревенчатые стены глухим, зловещим эхом. Варвары искренне надеялись, что смерть скотины защитит их от разгневанных лесных демонов.

Александр сидел за столом, тупо уставившись на зеленую тисовую стрелу, тускло поблескивавшую в лучах догорающей лучины. Его руки всё еще мелко дрожали, а к горлу подкатывала тошнота. Внутри Саши панически кричал обычный студент-третьекурсник, которому до ужаса хотелось забиться под лавку, закрыть уши руками и проснуться в своей теплой комнате в общежитии.

«Пиздец... Ну просто полный пиздец», — крутилось в голове. — «Они же нас вырежут. У них идеальное оружие, а у моих дикарей — гнилые палки и суеверия. Куда я лезу? Какой из меня вождь?»

Саша заставил себя закрыть глаза и сделать глубокий, судорожный вдох. Паника была худшим врагом. Нужно было насильно выключать испуганного парня и включать холодный мозг историка.

Он снова открыл глаза и аккуратно потрогал пальцем бритвенно-острый костяной наконечник.

«Так, думай, Саня, думай», — рассуждал он, лихорадочно перебирая в памяти архивные лекции по военной истории. — «У них огромная скорость и дальность стрельбы. Металла на кольчуги или нормальные железные латы у Бранда в кузнице нет. Мягкая болотная руда пойдет на то, чтобы выковать тяжелые кирки и прямоугольные лопаты для бани, на броню её не хватит. Мои мужики в одних шкурах для этих лесных снайперов — просто мишени в тире. Как на Земле воевали с лучниками без лат?»

И тут в его памяти яркой вспышкой всплыла зазубренная перед экзаменом тема. Древний Китай времен династий Хань и Тан.

Китайцы веками воевали в бескрайних азиатских степях против кочевых конных лучников хунну. Железа на миллионные армии крестьян-новобранцев у них тоже катастрофически не хватало. И они придумали гениальный, дешевый и смертоносный ответ: ламеллярный доспех из вываренной в масле кожи. Толстая воловья или свиная шкура, вымоченная в раскаленном жиру или льняном масле, после высыхания каменела, превращаясь в жесткий композит. Сшитая небольшими пластинами внахлест, как чешуя, она шикарно гасила кинетический удар стрелы, почти не уступая по прочности европейскому железу, но стоила копейки и делалась из подручных материалов.

Александр резко поднялся с табуретки. Страх никуда не делся, подколенки по-прежнему подгибались, но теперь его вел чистый, злой адреналин выживания. Он рванул тяжелую дверь избы и вылетел прямо в центр беснующейся на площади толпы, бесцеремонно прерывая их кровавый обряд.

— Бранд! Рагнар! — во весь голос заорал Александр на латыни, и Рагнар испуганно замер с окровавленным ножом в руке над тушей барана. — Хватит молиться козлам и баранам! Это вам не поможет! Слушайте мой приказ! Тащите сюда всю сырую кожу, какая есть в амбарах! Все старые воловьи шкуры, обрезки, ремни! Живее! Мужики, раздувайте костры и тащите огромные чаны с жиром и лесным маслом! Мы будем делать броню!

Кузнец Бранд хмуро переглянулся с Рагнаром: — Вождь, ты с ума сошел? Скота в деревне мало. Каждая корова, каждый бык — это наша жизнь зимой. Тратить ценные шкуры на твои поделки? Люди тебе не доверяют, они не отдадут кожу на абы что.

Саша на секунду замер. Исторический прагматизм дикарей снова больно ударил под дых. Коров берегли сильнее людей. Рисковать последним ресурсом ради безумной идеи чужака они не станут.

— Ладно! — быстро перестроился Александр, судорожно вспоминая эрзац-доспехи древних персов и сибирских племен. — Кожи мало. Её хватит только на троих — на меня, тебя, Бранд, и на Рагнара. Нам нужно держать удар для проверки. А для остальных… Бранд, у тебя за кузницей сухие сосновые чурбаки есть? Рагнар, тащите всю ивовую лозу, плетёные корзины и старый сухой войлок!

Мужики удивленно зашептались, но спорить не стали. На площади, стараясь сильно не шуметь, чтобы не привлечь внимание лесных призраков, закипела ночная работа. По инструкции Саши мужики не пилили, а аккуратно, с помощью деревянных колотушек и клиньев, тихо кололи сухие сосновые поленья вдоль волокон на тонкие плоские щепы. Другие ломали старые плетёные корзины, нарезали гибкую ивовую лозу и плотно, в несколько слоёв переплетали её, создавая гибкие и прочные нагрудные каркасы.

В кузнице Бранд топил в чанах животный жир и древесный деготь. Туда швыряли обрезки кожи для Сашиного панциря, а рядом в кипящей клейкой массе вымачивались сосновые дощечки и плетёные ивовые щитки, чтобы дерево и лоза потеряли хрупкость, стали вязкими и не раскалывались от ударов. Бабы под диктовку Александра принялись лихорадочно связывать всю эту деревянно-плетёную «чешую» прочными жилами и кожаными обрезками.

Саша обвел взглядом работающую декурию. Ему самому было безумно жутко. Им кровь из носу нужен был «язык». Нужно было поймать хотя бы парочку этих лесных существ, чтобы изучить их биологию, узнать мотивы и понять, сколько их вообще в этих дебрях.

— Рагнар, — тихо, но твердо скомандовал Саша. — Возьмите из амбара самые прочные, толстые плетеные сети. Те самые бредни, которыми вы ловите крупную озерную рыбу. Если мы хотим выжить — мне нужны эти твари живыми.

На рассвете Александр вышел на площадь. На нем поверх ветровки Adidas был плотно затянут тяжелый, пахнущий костром кожаный доспех. Перед ним у затухающих углей сидели двадцать мужиков. Бранд и Рагнар тоже были в коже, а остальные семнадцать охотников стояли в странных, топорных, но монолитных деревянных корсетах из сосновой чешуи и вываренной лозы. В их руках были ржавые вилы, косы и дубины.

— Вождь, они убьют нас, — глухо проворчал один из охотников, испуганно трогая свои ивовые пластины. — Их стрелы бьют сквозь шкуры, как сквозь сухую траву. А это... просто плетенки.

Александр молча подошел к центру площади, взял из рук Бранда охотничий лук, подобрал зеленую стрелу и протянул оружие лучшему деревенскому стрелку.

— Стреляй мне в грудь, — спокойно приказал Саша на латыни. — С десяти шагов.

Площадь мгновенно затихла. Стрелок в ужасе попятился. Внутри у Саши в этот момент всё завязалось в ледяной узел. Подколенки дрожали. «Нихрена я не уверен, что она выдержит. Нихрена!» — бешено крутилось в голове, но его лицо оставалось неподвижным. Лидер не имел права сомневаться перед толпой, которой предстояло идти в бой.

Охотник дрожащими руками натянул тетиву. Направил костяной наконечник точно в грудь Саши.

Свист! Хлёсткий, страшный удар!

Александра с силой попятило назад, из легких выбило весь воздух. Он согнулся пополам, тяжело и хрипло хватая ртом холодный утренний туман. Но Саша медленно выпрямился и посмотрел на свою грудь. Зеленая стрела намертво застряла в ламеллярных пластинах вываренной шкуры. Пробития не было. Ханьская технология Земли удержала удар. Стрела даже не поцарапала его земную ветровку.

Толка на площади взорвалась безумным, благоговейным криком: «Вождь бессмертен! Колдун заговорил шкуры от стрел духов!»

— Духи бессильны против нашей системы, — хрипло, но властно произнес Саша, выдергивая стрелу и бросая её под ноги. — Вилы к бою. Косы наголо. Свертки с сетями за спину. За мной в лес!

Теперь этих двадцати мужиков было не узнать. Страх испарился. Они свято верили своему вождю. Они вошли в Мертвый Лес и без лишних разговоров снова подожгли валежник, возобновляя расчистку пашни. Огонь с гулом пошел по сухим зарослям, стремительно пожирая кусты.

И лешие не заставили себя ждать. Из глубины чащи послышался знакомый, леденящий свист, и туча зеленых стрел лавиной обрушилась на ополчение. Стрелы с сухим щелканьем десятками вонзались в новые панцири мужиков. Щёлк! Клик! Крэш!

Мужики в плетёной сосновой броне зажмуривались, ожидая смерти, но... костяные наконечники стрел со страшным треском просто застревали и намертво вязли в многослойной, вываренной в дегте лозе и сосновых плашках, бессильно отлетая в грязь! Вязкое дерево и плотное плетение гасили всю кинетическую энергию удара. Ноль пробитий!

Бранд, у которого из груди торчало три стрелы, удивленно потрогал свой панцирь, дико, свирепо оскалился и поднял вверх тяжелый кузнечный молот: — Они не могут пробить нас! Наша лоза сильнее их луков! Это просто люди!

— Окружай чащу! Вперед, легионеры! На штурм! — во весь голос заорал Александр, выхватывая трофейный меч старосты Сигурда.

Поняв, что обстрел бесполезен, невидимые лесные стрелки попытались организованно отступить назад, в глубину Мертвого Леса к своему скрытому лагерю. Но пожар, раздуваемый утренним ветром, распространялся слишком быстро. За спинами эльфов мгновенно выросла сплошная, ревущая стена огня и удушливого черного дыма. Путь к лагерю был намертво отрезан бушующим пламенем. Эльфы оказались заперты в огненной ловушке.

Чтобы не сгореть заживо, они были вынуждены соскакивать с ветвей деревьев на мох прямо перед строем Александра, пытаясь пробить человеческий заслон врукопашную и вырваться из капкана.

Сквозь клубы черного дыма Саша наконец воочию увидел врага. Утонченные, высокие силуэты в зелено-бурой кожаной броне с острыми ушами. Эльфы. Саша, тяжело дыша, впился в них взглядом: «Никакой магии. Это чистая эволюция. Высокий рост, острый глаз, легкий скелет. Но магии нет. Они из плоти и крови».

Издав тонкий, свистящий крик, эльфы выхватили длинные, узкие костяные кинжалы и ринулись на ополчение. Но утонченная, хрупкая биология мгновенно разбилась о первобытную массу и ярость человеческих ремесленников. Кинжалы бессильно заскользили по вываренной лозе, а ответный удар людей, зажавших их у огненной стены, оказался страшным. Кузнец Бранд с диким ревом наотмашь крутанул свой тяжелый молот. Глухой удар! Двое эльфов со сломанными ребрами отлетели в грязь. Мужики с косами и дубинами лавиной пошли наперерез. В тесноте, запертые пожаром, эльфы потеряли всё преимущество в скорости.

Александр понял: пора. Время для его заготовки.

— Сетки! Рагнар, разворачивай бредни! Живее, вязать тварей! — во весь голос заорал Александр, перепрыгивая через горящий куст.

Рагнар и трое охотников, выхватив из-за спин тяжелые плетеные конопляные снасти, слаженно взмахнули руками и с размаху накрыли ими мечущихся эльфов. Сетки, созданные для удержания скользкой пудовой рыбы, намертво сковали утонченных лесных жителей, лишая их любого шанса на маневр.

Через пять минут всё было кончено. Весь эльфийский отряд — семь израненных, тяжело дышащих лесных жителей — лежал связанным в куче конопляных веревок у ног Александра.

Саша тяжело дышал, чувствуя, как под костяным панцирем Adidas насквозь промок от холодного пота. Он сделал шаг вперед, собираясь поднять с земли выроненный тисовый лук. Но предводитель эльфов — тот самый высокий, надменный снайпер с опаленными волосами — даже зажатый в узлы сети, не собирался сдаваться. Извернувшись всем телом с гибкостью змеи, он умудрился высвободить из ячеек правую кисть. В его пальцах хищно блеснул скрытый, крошечный костяной стилет.

Эльф мгновенно распознал, кто командует этим навозным воинством. С диким, гортанным шипением он наотмашь метнул нож прямо в лицо Александру.

Саша успел лишь инстинктивно дернуть головой назад.

Вжих!

Бритвенно-острая кость со свистом прочертила воздух. Александр почувствовал резкую, обжигающую боль. Костяной стилет прошел насквозь по его левой щеке, глубоко рассекая кожу от скулы до самого подбородка, и с глухим стуком вонзился в дерево позади.

— Вождь! — в ужасе заорал Рагнар, вскидывая топор. Бранд с ревом занес кузнечный молот над головой эльфа, готовый превратить его череп в кашу.

— Стоять! Не трогать его! — рявкнул Александр, перехватывая руку Бранда.

Саша прижал ладонь к щеке. Между пальцев мгновенно толчками потекла горячая, густая кровь, окрашивая воротник ветровки в бурый цвет. Резаная рана дико горела от попавшего в нее лесного дыма и пепла. Сашу затрясло от новой вспышки адреналина. Этот мир только что оставил на нем свой первый, неизгладимый след.

Он медленно опустил руку, демонстрируя толпе залитое кровью лицо. Его взгляд, устремленный на замершего в сети эльфа, стал по-настоящему страшным, холодным и диктаторским. Александр брезгливо сплюнул кровь в грязь, подошел к командиру пленных и посмотрел на него сверху вниз:

— Хороший бросок, остроухий. Но ты промахнулся. Рагнар, Бранд — поднимайте это добро. Мы возвращаемся в деревню. У нашего Империума появился первый шрам.

Глава 5

Глава 5- Первый шрам

Ворота деревенского частокола распахивались с натужным, испуганным скрипом. Оставшиеся в лагере бабы, старики и дети высыпали на площадь, готовые увидеть самое худшее — окровавленные трупы своих мужей или карающий отряд лесных демонов.Но то, что они увидели, заставило всю сотню варваров замереть на месте.Впереди навалившейся из предрассветного тумана колонны шел Александр. Его современная ветровка Adidas была насквозь пропитана запахом гари, дегтя и пота. Поверх неё криво, но прочно сидел панцирь из вываренной кожи. Но самое страшное — всё его лицо с левой стороны было залито багровой, уже запекшейся кровью. Глубокий, рваный порез тянулся от скулы до самого подбородка, обнажая белеющие края рассеченной кожи. Саша шел молча, глядя строго перед собой тяжелым, немигающим взглядом. На его плече тяжело звенела ржавая цепь власти.За его спиной, весело гогоча и победно потрясая косами и ржавыми вилами, маршировали двадцать мужиков. Из их плетеных сосновых доспехов пучками торчали эльфийские стрелы, превращая отряд в подобие безумных ежей, но под вязким сосновым ламелляром все были целы. А самое главное — они волокли по грязи тяжелые конопляные бредни. А в сетях, путаясь в веревках и яростно шипя, копошились те самые «лешие». Высокие, утонченные существа с острыми ушами и бледными лицами, теперь выглядели жалкими и испуганными.— Вождь вернулся! — дико заорал Рагнар, швыряя на землю охапку трофейных тисовых луков. — Имперец заколдовал нашу лозу! Стрелы духов ломались о наши груди, как сухие ветки! Наш вождь пролил кровь, но поймал леших в рыболовные сети!Площадь буквально взорвалась безумным, первобытным ревом. Женщины падали на колени прямо в грязь, мужики ломали шапки, глядя на Сашу с таким священным благоговением, будто перед ними стоял сам бог войны. Суеверный страх перед лесом испарился секунда в секунду, уступив место фанатичной, слепой верности. Они увидели: их новый предводитель не просто бессмертный колдун, он — воин, который истекает кровью вместе с ними, но приносит победу.Старый Сигурд приоткрыл один глаз на своей телеге, посмотрел на залитого кровью Сашу, на пленных эльфов, потрясенно перекрестился местным знамением и тихо пробормотал: «Ну и ну... Парень-то оказался с зубами. Не зря я ему цепь отдал».Александр молча дошел до крыльца своей избы, развернулся к толпе и поднял руку. Сто человек мгновенно замолчали. На площади повисла звенящая тишина.— Бранд! — негромко произнес Саша на латыни, и Рагнар тут же торопливо перевел. Рана на щеке при каждом движении челюсти отзывалась дикой, пульсирующей болью, но Саша терпел. — Выдели для пленных пустую избу у частокола. Заколотить окна досками намертво. Поставить четверых надежных мужиков с топорами в караул. Кормить впроголодь, водой не поить. Мне они нужны живыми, но покорными. Выполнять.— Сделаем, Имперец! — слаженно рявкнули мужики.Саша зашел в избу и с силой захлопнул дверь, отрезав себя от ликующей толпы. Силы мгновенно оставили его. Он доковылял до стола, сорвал с себя тяжелый панцирь и устало повалился на табуретку, обхватив голову руками. Его трясло. Настоящий, пугливый Сашка внутри снова забился в истерике. Его чуть не убили. Стрела прошла в паре сантиметров от уха, а костяной нож едва не вскрыл яремную вену. Какой из него нафиг правитель? Он просто студент!Саша нашел в ларе чистую тряпку, смочил её в чане с холодной водой и прижал к горящей щеке. Боль была адской. «Жизнь малиной не кажется, да, Саня?» — подумал он с горькой ухмылкой. Порезанная кожа на щеке со временем затянется, но этот шрам останется с ним навсегда. Как клеймо этого мира.Он просидел так до самой полуночи, пока лагерь окончательно не затих. Налоги барону Грейсу по-прежнему висели над ним смертным приговором. И чтобы решить эту «жопу», Саше нужны были ответы.Он поднялся, взял сальную свечу, трофейный костяной нож и тихо вышел на улицу. Возле избы, где держали эльфов, Рагнар и трое мужиков бдительно грели руки у кошта. Увидев Сашу, они мгновенно выпрямились.— Откройте, — приказал ГГ.Рагнар скинул тяжелый деревянный засов. Саша зашел внутри и прикрыл за собой дверь. В избе было темно и душно, пахло сыростью и гарью. Семеро эльфов сидели на полу в углу, накрепко связанные сыромятными ремнями. Их командир — тот самый высокомерный снайпер, который метнул в Сашу нож — сидел чуть впереди, привалившись спиной к бревенчатой стене. Его длинные уши нервно подергивались, а янтарные ночные глаза хищно сверкали в тусклом свете свечи.Александр молча подошел, поставил свечу на пол, пододвинул колченогий стул и сел прямо напротив эльфийского предводителя. Порез на щеке зловеще поблескивал сукровицей. Саша достал его костяной стилет, поиграл им в пальцах и заговорил на чистой, холодной латыни, глядя пленнику прямо в глаза:— Ну привет, остроухий. Давай знакомиться. Ты совершил две ошибки. Первая — ты недооценил физику Земли и плотность вываренной лозы. А вторая... — Саша наклонился вперед, так что командир эльфов почувствовал запах гари от его куртки. — Ты попытался меня убить. Рассказывай. Кто вы такие, сколько вас в этом лесу, и какого хрена вы стреляете в моих людей, когда мы просто расширяем пашни? У тебя пять минут, пока кузнец Бранд не пришел сюда со своими клещами.Эльф долго молчал, его зрачки сузились, изучая порез на лице Саши. А затем он резко, гортанно оскалился, обнажив ровные белые зубы, и ответил на удивительно чистой, певучей латыни:— Ты называешь себя вождем, человек в странных одеждах? Ты привел сюда этих грязных свиней, ты жжешь наш Мертвый Лес, который кормил мои кланы веками. Ты думаешь, что твои деревянные щиты спасут тебя? Нас в этих лесах тысячи. И Великое Логово сожрет твой нищий лагерь, как только луна сменит цикл. Ты уже мертвец, чужак. Твой шрам — это лишь начало.

Угроза пленного эльфа повисла в душном полумраке избы тяжелым, осязаемым грузом. Свеча на полу трещала, испуская тонкую струйку горького копоти, которая поднималась к затянутому паутиной потолку. Александр не шевелился. Рана на левой щеке, стянутая бурой коркой запекшейся крови, пульсировала мелкой, изнуряющей болью.

Внутри Сашки в этот момент рушились последние остатки его привычного, студенческого мира. «Тысячи… Их там тысячи», — эхом отзывалось в сознании. — «Одно Великое Логово, способное выставить сотни таких снайперов. А у меня всего семнадцать мужиков в плетеных избушках из сосновой дранки и дегтя. Нас просто засыплют стрелами, как только они поймут, где мы». Паника, как верный пес, снова попыталась вцепиться ему в горло. Сашке хотелось швырнуть этот костяной нож в стену, выбежать на улицу и закричать Рагнару, чтобы тот тушил костры.

Но вместо этого он заставил свои пальцы крепче сжать костяную рукоять трофейного стилета. Глаза историка, привыкшего анализировать крахи великих династий, сузились. Он посмотрел на надменное, измазанное сажей лицо эльфийского командира и вдруг… тихо, хрипло рассмеялся.

Эльф нахмурился. Янтарные зрачки лесного жителя недоверчиво дернулись. Он явно ожидал от человеческого вожака чего угодно: ярости, страха, удара ножом, но только не этого спокойного, циничного смеха.

— Тысячи, говоришь? — Сашка перестал улыбаться, подался вперед, опираясь локтями на колени, и посмотрел на пленника в упор. — Это плохие новости, остроухий. Но не для меня. Это очень плохие новости для Барона фон Грейса.

Эльф промолчал, лишь едва заметно повел длинным ухом, улавливая незнакомое имя феодала.

— Давай включим логику, — Александр заговорил медленно, чеканя каждое латинское слово, словно читал лекцию на семинаре. — Твои кланы веками сидят в этом лесу. Вы охотитесь, бьете дичь, собираете коренья. И вы дико ненавидите людей. Но почему вы до сих пор не выжгли эту деревню до нашего прихода? Да потому что Сигурд и его крестьяне были для вас пустым местом. Нищие, забитые дикари, которые боялись собственной тени. Вы не видели в них угрозы. Но три дня назад всё изменилось. Я заставил их жечь подлесок под пашню. Огонь пошел вглубь. И вы занервничали, верно?

Командир эльфов хищно оскалился, но в его глазах промелькнула тень удивления. Этот чужак читал их мотивы как открытую книгу.

— Вы ударили по нам, чтобы защитить свои охотничьи угодья, — продолжал Саша, легонько постукивая кончиком стилета по ладони. — Но вы не знаете главного. Через месяц, когда ударят первые заморозки, сюда прискачет карательный отряд барона Грейса. И они приедут не с вилами и косами. Это будут элитные латники, закованные в тяжелую, кованую сталь, которую ваши костяные стрелы не пробьют даже в упор. И знаешь, зачем они приедут? За данью. За зерном и серебром, которых в этой деревне просто нет.

Саша сделал паузу, давая эльфу впитать информацию. Порезанная щека горела, но адреналин полностью заглушал боль.

— И как ты думаешь, что сделает барон, когда увидит пустые амбары? — Сашка зловеще ухмыльнулся. — Он не развернется обратно. Его рыцари пойдут вглубь леса. Феодалам всегда нужны новые земли, строевой лес и рабы для рудников. Моя нищая деревня была для вас буфером, щитом, который отделял Великое Логово от прожорливой пасти человеческого королевства. Если Грейс сожжет нас, следующими будете вы. Твои «тысячи» эльфов сгорят в своих деревянных домах, когда латники начнут методично вырубать и выжигать Мертвый Лес под корень.

Эльфийский командир резко дернулся в путах, ремни натянулись со скрипом. На его бледном лбу вздулась тонкая синяя венка. Он был умен — слишком умен для обычного лесного дикаря, и геополитическая раскладка Сашки попала в самую уязвимую точку его гордости.

— Чего ты хочешь, чужак в тряпках? — процедил эльф сквозь зубы, впервые убрав из голоса надменные нотки. — Зачем ты говоришь мне это?

Александр поднялся со стула, спрятал костяной нож за пояс и взял в руки ржавую цепь власти. Железо звякнуло в тишине избы, как погребальный колокол.

— Я хочу жить, остроухий. И ты хочешь жить. У меня есть знания Земли… то есть, знания Первой Империи. Я знаю, как строить катапульты, которые забросают конницу барона раскаленным песком. Я знаю, как сделать так, чтобы ваши стрелы летели дальше и били точнее. Но мне нужно время. И мне нужны ресурсы Мертвого Леса.

Саша подошел к двери, положил руку на тяжелый засов и обернулся через плечо. На его залитом кровью лице шрам выглядел как зловещая темная полоса.

— Подумай об этом до утра. Мое предложение простое: либо твои кланы продолжают пускать стрелы в моих лесорубов, и тогда через месяц барон Грейс помножит на ноль и нас, и вас. Либо… — Александр выделил последнее слово голосом, — мы заключаем тактический союз. Вы даете мне лес, дичь и проводников. А я даю вам защиту от железной саранчи барона. Выбор за тобой. Имя у тебя есть, командир?

Эльф долго смотрел на Сашу своими янтарными, кошачьими глазами. В них больше не было слепой ярости. Там шла бешеная мысленная работа. Наконец, он медленно опустил голову и глухо выдохнул:

— Иллидан. Мое имя Иллидан, Имперец.

— Хорошее имя, — кивнул Саша, мысленно улыбнувшись старому земному геймерскому мему. — Спи, Иллидан. Завтра нам предстоит много работы.

Александр вышел на улицу, и ночной холодный воздух приятным освежающим дуновением ударил по раненой щеке. Рагнар у костра мгновенно вскинул голову: — Вождь? Как они? Молчат?

Саша посмотрел на звездное небо чужого мира, сжал кулак и спокойно ответил: — Они думают, Рагнар. Скоро у нашего Империума появятся первые союзники.

Глава 6

Глава 6: Два дня до конца.

Александр проснулся от того, что его грубо трясли за плечо. На дворе едва занимался бледный, серый рассвет. Рана на левой щеке за ночь подсохла и стянулась, но при каждом резком движении лица отзывалась тупой, дергающей болью.

— Вождь… Имперец, вставай! — Рагнар дышал часто и прерывисто, его бледное лицо было перекошено от дикого страха. — Там… у ворот. Прискакали. Трое. ТРУБЯТ! Требуют Сигурда!

Саша мгновенно вскочил с постели, на ходу преодолевая головокружение от недосыпа. Внутренний пугливый студент внутри него тут же панически сжался. «Кто прискакал? Эльфы? Барон? Уже?!» Но внешне он лишь молча перехватил ржавую цепь власти, быстро натянул свой вчерашний кожаный панцирь прямо поверх ветровки Adidas и решительно толкнул тяжелую дверь избы.

Над площадью деревни разносился пронзительный, зловещий рев медных труб. Звук был чистым, громким, совершенно не похожим на дикие крики местных варваров. Вся сотня жителей лагеря уже высыпала на улицу. Люди испуганно жались к гнилым стенам изб, а бабы поспешно прятали детей в амбарах.

У закрытых деревянных ворот частокола стояли три холеных, сытых коня. На них сидели всадники. В центре — глашатай в ярком сине-красном табарде с вышитой волчьей мордой барона Грейса, в руках он держал длинную трубу со знаменем. По бокам от него сидели двое угрюмых латников в сверкающих шлемах-саладах и кольчужных хауберках. В руках они небрежно держали длинные боевые копья с кавалерийскими флажками. На фоне нищей, грязной деревни эти трое выглядели как пришельцы из другой, высокотехнологичной и безжалостной цивилизации.

— Эй, навозные жуки! — зычно проорал глашатай на ломаной латыни, высокомерно оглядывая притихшую толпу. — Где ваш старый мешок с костями Сигурд? Вылезайте из своих нор, у меня указ от Великого Барона фон Грейса!

Александр медленно пошел сквозь расступающуюся толпу варваров. Мужики испуганно расступались перед ним, но Бранд и Рагнар тут же пристроились по бокам, сжимая в руках свои новые топоры. Сашка чувствовал, как у него мелко дрожат колени при виде настоящих, закованных в сталь кавалеристов. Меч Сигурда на его поясе казался детской игрушкой против их длинных профессиональных копий. Но он заставил себя выпрямить спину. Шрам на лице зловеще натянулся, когда он вышел в самый передний ряд, прямо к копытам коней.

— Сигурд больше здесь не правит, — громко и четко произнес Саша на чистой латыни, глядя снизу вверх на всадника. — Я принял цепи этой земли. Говори свой указ, глашатай.

Всадник удивленно вскинул брови, разглядывая странную куртку Саши под кожаным панцирем и его залитую запекшейся кровью щеку. Слышать чистую имперскую латынь в этой глуши от парня в кроссовках было дико. Но глашатай быстро вернул себе высокомерный вид, с пренебрежением развернул тяжелый свиток пергамента с сургучной печатью и зачитал, чеканя слова:

— Слушайте волю Барона фон Грейса, правителя Полуночных Земель! Барон рассудил, что это захолустье слишком долго тянет с выплатой долгов и налогов. Его милость решила не ждать конца месяца. Эта земля, эти избы и ваши гнилые шкуры отныне списаны за долги и отданы на разграбление и кормление его верному вассалу — Сэру Родригу Свирепому!

По площади пронесся тяжелый, испуганный вздох. Мужики попятились. Даже не зная латыни, по интонации и слову «Родриг» они поняли, что им вынесли приговор. Родриг Свирепый славился в этих краях как безжалостный наемник, который со своими конными мародерами выжигал деревни дотла.

Саша почувствовал, как сердце сделало бешеный кульбит и замерло где-то в желудке. «Два дня… Нам конец. Мы не успеем. Мы просто не успеем ничего сделать!» — панический крик в голове едва не заставил его выдать свой страх.

Но глашатай, не обращая внимания на состояние ГГ, свернул пергамент и цинично ухмыльнулся: — Но по своей великой милости, барон предупреждает вас заранее, чтобы вы не разбежались по лесам, как трусливые зайцы. Готовьте ему дары. Всё ваше зерно, всё золото, если оно у вас есть, и самых крепких девок. Сэр Родриг со своим передовым отрядом придет сюда ровно через два дня. Кто попытается бежать — латники выследят в лесу и повесят на первом же суку. Всё. Мы поехали.

Глашатай резко дернул поводья. Латники синхронно развернули коней, подняв тучу грязных брызг из-под копыт, и вся троица на полной скорости помчалась прочь от ворот, растворяясь в утренней дымке тракта.

Площадь деревни превратилась в живой хаос. Женщины дико выли, мужики Бранда растерянно бросали лопаты, а Рагнар что-то панически кричал Саше в самое ухо, дергая его за рукав ветровки Adidas. Старый Сигурд на своей телеге лишь обреченно закрыл глаза. Община погрузилась в тотальный разлад. Люди понимали: Родриг Свирепый не оставит от лагеря ничего через два дня.

Но Александр их не слышал. Все эти панические возгласы, крики и плач слились для него в сплошной, невнятный белый шум. Внутренний пугливый студент внутри Саши кричал от ужаса, требуя бросить ржавую цепь власти и бежать вглубь чащи. Но мозг, прижатый к стене сорокавосьмичасовым ультиматумом, работал с пугающей, ледяной четкостью. Медленно, словно во сне, Саша повернулся и зашагал прочь от ворот, на ходу брезгливо стирая пальцами свежую дорожную грязь со своего кожаного панциря.

Он шел прямо к избе, где держали пленных эльфов, полностью игнорируя бегущую за ним толпу. Саша толкнул тяжелую дверь, зашел внутрь и с грохотом опустил засов, отрезая себя от внешнего мира.

В избе было темно и душно. Семеро эльфов сидели в углу, туго стянутые конопляными снастями. Их вожак, Иллидан, мгновенно вскинул голову. Его янтарные ночные глаза хищно блеснули в полумраке, а длинные уши нервно дернулись. Он явно слышал рев труб барона с улицы и ждал, что человеческий вождь сейчас ворвется к ним в ярости.

Александр молча подошел к Иллидану. Шрам на левой щеке, стянутый бурой коркой, пульсировал мелкой болью. Саша не стал садиться на табурет. Он резко выхватил из-за пояса трофейный костяной стилет, наклонился и одним точным, яростным движением перерезал путы на руках и ногах эльфийского командира. Жилы со свистом лопнули.

Эльфы в углу потрясенно замерли. Иллидан, не веря своим глазам, медленно поднялся на ноги, разминая затекшие бледные запястья. Он ждал подвоха.

— Планы немного изменились, — ледяным, глухим тоном произнес Саша на чистой латыни, глядя прямо в сузившиеся зрачки эльфа. — Я освобождаю вас. Под твое честное слово, Иллидан.

Вожак лесных призраков удивленно вскинул бритвенно-острую бровь, недоверчиво оглядывая парня в кроссовках.

— Сюда придет грабительский набег, — Сашка чеканил каждое слово, загоняя эльфа в рамки своей жесткой логики. — Родриг Свирепый. Его латники прибудут ровно через два дня. Нам до смерти нужно расширить пашни, чтобы прокормить людей зимой, но барон Грейс решил забрать эту землю раньше. Мне нужна ваша помощь в этой битве.

Иллидан гортанно, высокомерно ухмыльнулся, обнажив ровные белые зубы: — И почему мы должны помогать тебе, Имперец? Пусть железные люди людей режут друг друга. Как только ваши ворота падут, мои кланы просто уйдут вглубь Мертвого Леса. Вы сгорите, а мы останемся.

— Не останетесь, — Сашка шагнул вперед, сокращая дистанцию до минимума, так что Иллидан почувствовал тяжелый запах гари от его одежды. — Если мы поймем, что нам конец… мы тоже кое-что скажем барону Грейсу. Мы скажем ему, что в этих лесах есть живые, утонченные эльфы. А барон будет очень рад захватить себе редких, выносливых лесных рабов для своих глубоких серебряных рудников.

В глазах Иллидана впервые за всё время промелькнул настоящий, ледяной отблеск паники.

— Ты блефуешь, чужак, — процедил эльф сквозь зубы. — Люди барона не поверят нищему сброду.

— Поверит, еще как поверит, — Сашка зловеще улыбнулся залитым кровью лицом. — В доказательство мы представим Сэру Родригу ваши безупречные тисовые луки с зеленым оперением. Мы отдадим им ваши костяные стрелы с обратными шипами, которые не умеет делать ни один человеческий кузнец. И… — Саша указал острием стилета на шестерых эльфов в углу, — одного пленного. Один из твоих воинов останется здесь, у меня, в качестве залога. Как живое, неопровержимое доказательство для барона. Если вы не поможете нам уничтожить Родрига, барон узнает дорогу к Великому Логову. Вы должны нам помочь. Вы можете идти.

Александр развернулся, подошел к двери и с глухим стуком откинул тяжелый деревянный засов, открывая эльфам путь на свободу. Утренний туман ворвался в душную избу, подсвечивая силуэт парня со шрамом.

Иллидан стоял неподвижно. Его длинные пальцы судорожно сжимались в кулаки. Юридический и стратегический шантаж Сашки зажал лесного вожака в такие тиски, из которых не было выхода. Имперец полностью обнулил их лесную скрытность. Если они уйдут — лес превратится в охотничьи угодья барона, а их соплеменники отправятся в кандалах в шахты.

Эльф медленно подошел к выходу. Он остановился рядом с Александром, бросил тяжелый взгляд на его шрам и тихо, с глубоким, вынужденным уважением произнес на певучей латыни:

— Ты очень опасный человек, Александр. Ты пуглив как заяц, я вижу, как дрожат твои жилы под этой кожей. Но твой разум… твой разум режет глубже наших костяных стрел. Мы принимаем условия общественного договора. Мой младший брат останется у тебя в залоге. Остальные — за мной. Через два дня, когда копыта железных коней барона коснутся этой грязи, Мертвый Лес будет на твоей стороне.

Иллидан резко свистнул. Шестеро эльфов, оставив одного подростка-заложника в углу, быстро выскочили из избы и бесшумными зелеными тенями растворились в утреннем тумане за частоколом, не оставив на раскисшей земле ни единого следа.

Александр остался стоять на крыльце один.

-Тяжелая дубовая дверь избы главы захлопнулась, отрезав Александра от пленных. Зеленые тени эльфов Иллидана уже бесшумно растворились в предрассветном тумане Мертвого Леса, оставив в заложниках лишь испуганного остроухого подростка, сжавшегося в темном углу.

Саша остался стоять на крыльце один. Ночной холодный воздух приятным, отрезвляющим дуновением ударил по залитому кровью лицу, но рана на щеке горела так, словно в нее насыпали раскаленной соли. Его руки внутри кожаных наручей ходили ходуном, а колени предательски дрожали от пережитого адреналина. Дикий, удушающий страх снова попытался сковать легкие. Сорок восемь часов. У нищей деревни, зажатой в глуши контента, осталось всего двое суток до того, как профессиональная, закованная в сталь конница Родрига Свирепого сотрет их в порошок.

Александр медленно повернул голову и посмотрел на площадь.

Там стояла вся деревня. Сто человек. Они не разбрелись по своим делам, как вчера. Мужики Бранда замерли с лопатами, Рагнар застыл у костра, бабы обнимали чумазых плачущих детей. И все они — от мала до велика — смотрели на Сашу. В их глазах застыл первобытный, мертвенный ужас перед неизбежной бойней… и слабая, отчаянная, почти безумная надежда на него. На чужака в странной куртке Adidas, который не испугался стрел духов, который заговорил лозу и подчинил лесных призраков.

Внутри у Саши всё кричало от паники, сердце колотилось в самом горле, но он понимал: вождь не имеет права показывать страх перед своим народом. Если они увидят, что их лидер сломался — лагерь обречен. С трудом, на чистом упрямстве, Саша заставил свои мышцы расслабиться. Он выпрямил спину, закинул ржавую цепь власти на плечо и обвел площадь тяжелым, абсолютно спокойным и ледяным взглядом, от которого у мужиков пошли мурашки по коже. Порез на щеке зловеще натянулся, застыв маской безжалостного римского диктатора.

— Расходитесь по своим делам, — негромко, но так, что звук разнесся по всей площади, произнес Саша на латыни. Рагнар торопливо, со шмыганьем перевел. — Панике нет места в Империуме. Занимайтесь лагерем, женщины — в избы, мужчины — к заставам. Бранд, Рагнар — быстро ко мне в избу. У нас совещание.

Толпа, подчиняясь этому гипнотическому, ровному авторитету, начала медленно и удивленно расходиться. Александр развернулся, зашел в дом и с силой захлопнул за собой дверь.

Едва Бранд и Рагнар успели переступить порог и задвинуть тяжелый засов, как вся маска ледяного величия с Саши моментально слетела. Он тяжело привалился спиной к бревнам стены, сползая по ним, и шумно, прерывисто выдохнул, обхватив голову руками. Пальцы предательски ходили ходуном.

— Пиздец... — хрипло выдохнул он по-русски, а затем перешел на ломаную латынь. — Вы слышали глашатая? У нас нет месяца. У нас нет времени. Родриг Свирепый со своими мародерами прибудет сюда ровно через сорок request часов. Если мы не примем бой по моей системе — они вырежут нас всех до единого. Бранд, Рагнар, ближе к столу!

Кузнец и парнишка испуганно подошли к массивному столу. Напряжение в избе можно было резать ножом.

— Слушать мои приказы, — Сашка напряг последние извилины своего земного ума. — Рагнар, собирай всех мужиков и баб. Тащите на холм перед воротами все телеги, бочки и бревна. Мы будем строить Вагенбург — крепость из телег.

А ты, Бранд... Бросай плуги и мотыги. Раздувай горн на полную мощность. Твой десяток идет в кузницу и пашет посменно, без сна. Вы будете ковать оружие победы.

Бранд хмуро почесал бороду, оставив на лице новый след сажи: — Какое еще оружие, Имперец? Металла мало, я говорил. На нормальные длинные мечи болотной руды не хватит, она слишком мягкая. Копья? Их латники Родрига перерубят своими длинными мечами в первом же наскоке! Что ковать-то?

Александр не стал спорить. Он решительно подошел к остывающей печи, запустил руку в золу и достал оттуда увесистый, черный кусок древесного угля.

Развернувшись к гладкой бревенчатой стене избы, Саша с силой прижал уголек к дереву и начал быстро, уверенно чертить примерный эскиз. Бранд и Рагнар, вытянув шеи, завороженно следили за каждым движением его руки. Прямо на сосновом бревне начали проступать контуры странного, пугающего своей простотой оружия.

— Смотри сюда, Бранд, — Сашка ткнул угольком в рисунок. — Мечи нам не нужны. Меч требует слишком много хорошей стали и ку ку ку кучу времени на ковку. Мы сделаем то, что на Земле называлось годендаг. В переводе — «добрый день». И этот день для парней барона будет последним.

Кузнец нахмурился, вглядываясь в чертеж: — Это же… просто дубина? Тяжелый дубовый кол?

— Не просто дубина, — Александр заговорил лекторским, уверенным тоном историка. — Берешь прочное дубовое или ясеневое бревно длиной чуть больше метра. Обтесываешь его так, чтобы к концу оно заметно утолщалось. На самый торец этого утолщения ты насаживаешь плотное железное кольцо-обруч, чтобы дерево не раскололось от удара. А в самый центр этого обруча намертво вбиваешь тяжелый, гранёный стальной шип длиной с ладонь. Ковать такой шип из кричного железа — дело пятнадцати минут. Понял суть?

В глазах кузнеца Бранда, который всю жизнь ковал только примитивный инструмент, вдруг вспыхнуло профессиональное, дикое озарение. Он шагнул к стене, почти касаясь носом угольного рисунка.

— О боги… — хрипло выдохнул гигант, и его широкая ладонь невольно сжалась, словно уже держала рукоять. — Это гениально, Имперец! Этим не нужно уметь фехтовать, как рыцари. Обычный грязный мужик берет его обеими руками. Если латник несется на коне — ты бьешь шипом наотмашь, как копьем, прямо в грудь лошади или в забрало шлема. Вес дубины такой, что гранёный шип проломит кольчугу и расколет стальной доспех, как гнилой орех! А если рыцарь упал — ты просто опускаешь эту дубину ему на голову. Обруч не даст дереву треснуть, а масса размозжит любой шлем!

— Именно, — Сашка выбросил уголек обратно в печь и вытер испачканные пальцы о джинсы. — Дешево, невероятно прочно и смертоносно в руках не обученного крестьянина. Нам не нужна сталь на клинки. Нам нужны только эти обручи и гранёные шипы. За эти двое суток вы должны насадить на дубины столько шипов, сколько сможете.

Так же небольшая отсылка(Что такое годендаг и где его применили):

Битва золотых шпор (11 июля 1302 года) у города Куртре .

Фландрийское народное ополчение (простые грязные ткачи, ремесленники и крестьяне из Бельгии) против элитной французской рыцарской конницы. Название «годендаг» (goendag) дословно переводится с фламандского как «добрый день» (ироничное приветствие варваров).

Французские рыцари считались лучшей армией Европы и были уверены, что растопчут пеших работяг копытами. Но ополченцы встали плотной стеной, выставив вперед годендаги. Тяжелое дубовое основание упиралось в землю, а гранёный стальной шип намертво пропарывал грудь несущегося коня. Если рыцарь падал, фламандцы использовали годендаг как тяжелейшую дубину. Железное кольцо-обруч на торце не давало дереву расколоться , а страшный вес удара обеими руками проламывал шлемы и сминал стальные доспехи французских графов, как яичную скорлупу. Ополченцы наголову разбили элитную конницу, собрав с трупов 700 пар золотых рыцарских шпор в качестве трофеев.

Вернемся обратно к Александру.

— С годендагами разобрались, — кивнул Саша, но уголёк из пальцев не выкинул. Вместо этого он шагнул чуть правее, к чистому сосновому бревну стены. — Теперь ты, Рагнар. Слушай внимательно и смотри сюда.

Саша снова прижал кусок древесного угля к дереву. Пылая азартом загнанного в угол стратега, он принялся быстро набрасывать контуры крестьянских телег, выстраивая их в ровный, замкнутый круг прямо на бревнах избы.

— Ты спрашивал, зачем нам телеги на холме и почему мы не бежим? — Саша ткнул угольком в центр нарисованного кольца. — Бежать от кавалерии в чистом поле — это гарантированная смерть. Конные латники Родрига догонят вас за полчаса и методично перережут сзади, как скот. Конница сильна своим разгоном, массой и таранным ударом копья. Если рыцарь скачет на тебя галопом — ты труп. Но если мы лишим его скорости… он станет беспомощен.

Рагнар, приоткрыв рот, завороженно смотрел, как Саша проводит жирные угольные линии между нарисованными колесами телег.

— Мы стаскиваем все телеги на вершину холма перед воротами, — лекторским тоном продолжал Александр. — Выстраиваем их вплотную друг к другу, колесо к колесу, бортом к борту, образуя сплошное кольцо — Вагенбург. Это передвижная крепость. Изнутри мы намертво скрепляем их всеми железными цепями Сигурда и толстыми канатами, чтобы кони не могли раздвинуть их грудью. Под колеса вбиваем тяжелые деревянные клинья. Борта телег с внутренней стороны мы до самого верха засыпаем землей, навозом и камнями. Зачем? Чтобы они намертво держали таранный удар и чтобы их нельзя было поджечь.

Так же небольшая справка что такое Вагенбург и где его применили:

Гуситские войны (1419–1434 годы) в Чехии.

Чешские повстанцы-гуситы (крестьяне) под предводительством гениального одноглазого воеводы Яна Жижки против тяжеловооруженных рыцарей-крестоносцев со всей Европы [1418–1419].

Крестьяне физически не могли драться с рыцарями в чистом поле, поэтому Жижка придумал Вагенбург (Wagenburg) — крепость из обычных крестьянских телег. Телеги выстраивались в замкнутый круг или четырехугольник на холмах и намертво скреплялись друг с другом массивными железными цепями. Борта телег укреплялись деревянными щитами с бойницами, а внутрь засыпалась земля.Рыцарская конница на полной скорости летела в атаку, но бессильно упиралась в эту дубовую стену цепей и колес. Скорость и таранный удар коней обнулялись. Как только кавалерия останавливалась и путалась перед телегами, гуситы из-за укрытий расстреливали их в упор из арбалетов и первых пушек (бомбард), а затем добивали стащивших с коней рыцарей тяжелыми боевыми цепами. Простые чешские крестьяне с помощью Вагенбургов разгромили пять Крестовых походов подряд, устроив элитной рыцарской коннице Европы тотальный кошмар.

Вернемся к нашему Александру

— А перед телегами, на склоне холма, вы двое суток будете лихорадочно копать скрытые рвы и небольшие «волчьи ямы». На самое дно этих ям Бранд воткнет свои гранёные шипы и заостренные дубовые колья, а сверху вы аккуратно замаскируете всё сухой травой и тонким слоем дерна. Конница Родрига будет лететь на нас галопом, уверенная в легкой победе. На полной скорости их лошади влетят в скрытые ямы и начнут ломать ноги. Те, кто выживут, потеряют разгон и бессильно уткнутся в прочную дубовую стену наших телег. И вот тогда… — Саша резко обернулся к мужикам, и шрам на его лице зловеще натянулся. — Из-за бортов этих телег наши мужики, одетые в непробиваемую плетёную сосновую броню, начнут методично опускать тяжелые годендаги на шлемы остановившихся рыцарей. А из леса им во фланг ударят эльфы Иллидана. Это будет не битва, Рагнар. Это будет бойня в капкане.

В избе воцарилась гробовая, звенящая тишина. Бранд и Рагнар стояли перед бревенчатой стеной, на которой углем была начерчена безупречная, жестокая и абсолютно логичная схема тотального истребления кавалерии барона. Долг, нехватка зерна, страх перед Родригом — всё это вдруг отошло на второй план перед мощью земного военного гения.

Бранд резко развернулся к выходу, его глаза горели яростным огнем кузнеца, которому дали чертеж абсолютного оружия: — Рагнар, бегом за мной! Горн раздувать на максимум! Я выкую эти шипы, Имперец! Клянусь кровью барана, Сэр Родриг знатно умоется кровью в нашей грязи!

Дверь избы с грохотом распахнулась, и мужики лавиной устремились на улицу. Двое суток лагерь провел в кромешном, изматывающем инженерном аду...