Новый год в Заснежье

Глава 1

Вот не хотела я идти на этот идиотский корпоратив, и не нужно было! Моё упадническое настроение вообще не соответствовало безумному веселью, захватившему коллег. Все они напялили маскарадные костюмы и теперь прыгали по украшенному мишурой залу, вертелись, толкались, вопили. Складывалось впечатление, что мы с подругой наблюдаем за пациентами сумасшедшего дома, которым забыли дать успокоительные таблетки.

Катюха в отличие от меня воспринимала происходящее с оптимизмом. По её убеждению, Новый год — лучшее время для перемен в жизни. Поскольку сама она уже довольно давно была в шоколаде, вознамерилась осчастливить меня. Целый план разработала! Слабые возражения на этот счёт полностью игнорировались.

— Ну? Чего молчишь? — чувствительный тычок в спину заставил меня ойкнуть. — Усвоила? Повтори.

— Кать, может, не надо?

— Надо, Мая! Надо. Когда ещё такой случай представится? Повторяй, кому говорю!

— Ты нейтрализуешь пассию Дениса, а я приглашу его на танец.

— На белый танец! — поправила меня Катюха. — С диджеем я договорилась, как только выведу эту швабру в коридор, он запустит романтический трек и предложит дамам приглашать кавалеров. Смотри не упусти своё счастье, а то, как бы кто шустрее не оказался. О Дене многие наши вздыхают. Иди уже! Видишь цель?

Я видела. Голова парня с небрежно уложенными тёмно-русыми волосами возвышалась над толпой, рядом сияла белокурая башня, увитая жемчугами. Денис и его девушка нарядились аристократами восемнадцатого века, точно я не могла сказать, кем именно. Мой наряд — нечто среднее между крестьянкой сербского села и горничной великой княгини — вряд ли мог впечатлить оригинальностью и пышностью. Но тут уж ничего не поделать, я долго сомневалась, стоит ли участвовать в маскараде, и всё более-менее эффектное разобрали до меня.

Верная подруга наградила меня очередным шутливым тумаком и рванула к разносчику шампанского, забрала с подноса сразу два бокала и начала проталкиваться сквозь бесконечный хоровод. Я же замерла у входа, так и не решившись переступить порог. Почему-то у меня возникло устойчивое впечатление, что, сделав этот шаг, я уже никогда не стану прежней.

А так ли нужен мне этот Ден? Стало неуютно от мысли, к чему приведёт задуманная Катюхой операция. Это она утверждала, что так дальше продолжаться не может, ей надоел мой тоскливый взгляд и регулярно пополнявшаяся стихотворными строками тетрадка. Катя, как человек дела, уверяла меня, что нужна ясность. «Объяснишься с парнем, признаешься ему в своих чувствах и послушаешь, что ответит», — втолковывала мне она. Да — да. Нет — так и пошёл он!

Понять подругу можно, с кем она только не пыталась меня познакомить. Справедливости ради стоит заметить, что ребята все отличные, и почти каждый проявлял ко мне интерес, да вот беда: не отпускала меня платоническая любовь к нашему главному креативщику.

Уже месяцев десять, как не отпускала. А теперь что же? Всё? Финал… Занавес… Зрители хлопают и расходятся…

Что-то я не по делу задумалась. Катюха уже успела провернуть свою часть плана и теперь вела к выходу фигуристую красотку с белокурой башней на голове, частила, извиняясь перед ней, и попутно метала глазами страшные молнии в моём направлении.

— Ничего-ничего, — расслышала я голос подруги, когда девушки протискивались мимо, — у меня и фен есть, сейчас застираем в туалете и сразу же высушим. Будет ещё лучше, чем раньше!

Я успела заметить и обиженно-растерянное лицо девушки Дениса, и её залитый шампанским костюм, и Катюхин кулак, грозивший мне украдкой. Нужно было идти, я это понимала. По залу уже растекалась плавная очень романтичная мелодия, а тенорок диджея объявил белый танец. Я же продолжала торчать столбом и смотреть вслед удалявшейся по коридору паре.

Какие же длинные ноги у этой девицы! Метра полтора, как пить дать! И зачем нужны каблучищи при такой роскоши?

Катюха спиной почувствовала, что я торможу, обернулась и гневно сверкнула глазами. Да понятно всё! Она тут из кожи вон лезет ради меня, а я веду себя как последняя лохушка.

Решилась! Будь что будет! Да — да! Нет — пусть катится к своей дылде!

***

Стоило мне войти в зал, музыка изменилась. Мелодия оставалась плавной, но была мне совершенно незнакома и звучала непривычно, как будто исполняли её старинные инструменты. Впрочем, я отметила это лишь краем сознания. Взглядом искала Дениса. Направление выбрала интуитивно, двигаясь примерно туда, откуда Катька вытащила его пассию.

Пары в изысканных нарядах и полумасках выполняли замысловатые па, как будто соревнуясь в умении изображать аристократов, приглашённых на бал в благородное собрание. Трудно было поверить, что пять минут назад эти люди прыгали, словно горные козлы на горящих углях. А! Да! Они теперь ещё и переговаривались на иностранном языке — то ли французском, то ли китайском — я не могла сообразить на каком. Вероятно, супердорогой ведущий нашего корпоратива придумал вот такой прикольный квест.

Я уже начала беспокоиться, что Денис решил тоже слинять на время, после того, как его девушку облили шампанским и увели в дамскую комнату. Ох, и влетит же мне от Катюхи, если я его упустила! Э, нет, рано запаниковала. Чуть поодаль я наконец заметила высокого широкоплечего человека с военной выправкой — то ли короля, то ли посланника, которого изображал на этом карнавале наш главный креативщик. Никто другой не сумел бы с таким достоинством щеголять в этом наряде.

Протолкнувшись ближе, я подошла сбоку и тронула парня за локоть:

— Ден! Слушай, мне нужно сказать тебе кое-что. Можем выйти куда-нибудь, где не так шумно?

Он даже не обернулся, словно ждал, когда я подойду. Взял за руку и потянул в сторону.

Честно говоря, я удивилась. Неужели Катюха предупредила его?

Мы преодолели небольшой затор и вышли через двустворчатые двери в прохладное помещение. Я растерянно огляделась. В конференц-зале нет балкона! Нет, и не было! Откуда же он взялся?

Да, мы стояли на балконе — широком и тянущемся вдоль здания в обе стороны.

Это ещё не всё. Находились мы не на шестом этаже, как предполагалось, а на втором, причём внизу вместо оживлённой улицы расстилался бескрайний заснеженный парк.

Я ущипнула себя, убедилась, что не сплю и даже чувствую прохладу. Потом перевесилась через перила, не увидела ни парковки, ни машин, а только двух военных в бутафорской форме.

— Что за хрень?

Произнося это почти бессознательно, я оглянулась на стоявшего рядом Дениса и пискнула от неожиданности. Это был вообще не он! Довольно красивый незнакомец с аккуратной бородкой и очень умными глазами смотрел на меня встревожено.

Никаких других слов, кроме уже сказанных, у меня не было.

У незнакомца нашлись, но заговорил он, к сожалению, непонятно. Я уловила вопросительную интонацию, однако в ответ могла только плечами пожимать. Мужчина сделал ещё одну попытку, вероятно, сменив язык, потом сказал ещё фразу, опять на незнакомом наречии. Сокрушённо покачал головой и сунул руку за пазуху, с намерением вытащить что-то из внутреннего кармана.

Воображение подкинуло мне сцену расправы. Уж не знаю, почему я решила, что мужчина вытащит кастет или что-то вроде того. Дёрнулась, чтобы сбежать, но подгибающиеся от страха ноги подвели. Незнакомец схватил меня за руку, довольно бесцеремонно развернул к себе лицом, демонстрируя зажатую в пальцах розовую таблетку. Как-то всё это прокомментировал — по-прежнему непонятно — и впечатал мягкий диск мне в лоб. Да ещё прижал и подержал несколько секунд, внимательно всматриваясь мне в глаза.

Это новый способ убийства?

Когда мою руку наконец выпустили, я потёрла её и на всякий случай сделала шаг назад. И всё-таки жива. Это уже хорошо. Я потрогала лоб, ожидая нащупать там кругляшок в том месте, куда их лепят индийские женщины. Лоб казался совершенно гладким: ни выпуклостей, ни впадин на нём не появилось.

Мужчина, продолжая сканировать меня взглядом, спросил:

— Теперь вы меня понимаете?

— Теперь-то конечно! — воскликнула я. — Сразу нельзя было по-русски говорить? Обязательно было изображать из себя продвинутого лингвиста?

— Мне пришлось потратить ценный артефакт, — с укором сказал мужчина. — Почему нам прислали неподготовленную учительницу?

— В смысле? — удивилась я.

Откуда прислали? Какую ещё учительницу? И где я вообще нахожусь?

Вопросы испуганно скакали в голове, но задавать их я не решалась.

***

Незнакомец, в отличие от меня, вопросы задавать умел и любил это делать.

— Как вас зовут? Вы привезли рекомендации?

Вопрос о рекомендациях я решила игнорировать, ответила просто:

— Мая. А вас?

Брови незнакомца удивлённо изогнулись.

— Как? Я не расслышал.

Вообще-то немудрено, даже тут, на балконе, музыка звучала довольно громко. Мой собеседник недовольно покачал головой и взмахнул рукой в сторону раскрытой двери. С его ладони сорвался поток искристых снежинок, полетел к проёму и завесил его звуконепроницаемой пеленой.

Мне это почудилось, или?

Я зажмурилась, потрясла головой и только после этого назвала полное имя:

— Меня зовут Мая Шахова.

— Хо Ва, — задумчиво потёр подбородок мой визави. — Надо же, этот род считался угасшим. Вы его единственная представительница, или есть другие?

Вообще не въехала, что отвечать.

Это розыгрыш? Если так, моя Катюха замешана?

Тут же отказалась от возникшей мысли. Какой может быть розыгрыш, когда тут и здание другое, и местность, и вообще. Нужно признать, что я попала куда-то не туда. И чем скорее я разберусь в ситуации, тем больше шансов не пострадать.

Не дождавшись моего ответа, незнакомец задал следующий вопрос:

— Маяша, вам рассказали, в чём будут заключаться обязанности?

— Простите, — я старалась говорить вежливо, — с кем имею честь?

Мужчина опять сделал изумлённое лицо.

— Не думал, что вы меня не знаете. — Он расправил плечи, коротко поклонился и назвал себя: — Вертош Хо Строн. Генерал. Боевой маг. Вы находитесь в моём замке и должны стать учительницей и воспитательницей моей Клюши.

— Кого? — растерялась я. — Клуши?

— Клюша. Ей пять лет. Мама девочки умерла при родах, я воспитывал её до сих пор сам. С помощью няни, разумеется, но вскоре мне предстоит военный поход, я бы хотел оставить с девочкой кого-то кто может обучать её разным наукам.

Перспектива кого-то обучать меня не испугала, лет в десять вообще мечтала о работе в школе и устраивала дома уроки, собирая всех соседских детишек. Поэтому искренне сказала:

— Хорошо, я готова приступить. Могу я познакомиться с ученицей? Она здесь, на празднике?

По лицу моего собеседника промелькнула тень. Я растерялась, потому что не могла взять в толк, чем огорчила его. Выдерживая довольно долгую паузу, генерал устремил взгляд в тёмное небо, очень глубоко вздохнул и только после этого спросил:

— Кто вы, Маяша?

Совершенно точно — усёк, что я не та, кого здесь ждали. Что делать? Признаться, или продолжить игру? Решила потянуть интригу и лучше сориентироваться:

— Я назвала себя. Ещё что-то нужно? Если вы о рекомендациях, увы, я не догадалась их захватить.

— Другими словами, выпускница академии, которую мне обещали, так и не сумела добраться до Заснежья. Вместо неё появились вы. Могу ли я доверить первой встречной самое дорогое, что у меня есть — мою девочку?

— Честно говоря, не рвусь! — Я рассердилась на него. — Не доверяете, ради бога! Попрошу лишь помочь мне вернуться домой.

Генерал постучал по деревянным перилам балкона и внимательно посмотрел на меня:

— И где же ваш дом?

— В Подмосковье. Но можно вернуть меня в Москву, на корпоратив, с которого меня сюда занесло. Там уж доберусь, не привыкать.

— Вот, значит, как… — Мужчина с печальным видом подёргал себя за бороду. — Получается, они были вынуждены доставить мне помощницу из другого мира.

— Получается, что так, — подтвердила я. — Да вот засада! Моего согласия никто не спрашивал. Вашего, так понимаю, тоже. Предлагаю расстаться друзьями. Отведите меня на ваш маскарад, пожалуйста. Надеюсь, оттуда я попаду на свой. Мне там ещё с одним человеком надо парой слов переброситься.

Сказав эту глупость, я вдруг почувствовала, что совершенно не хочу общаться с Деном. Ни капельки он мне теперь не интересен. А вот этот… Как его? Вертош. Очень даже впечатлил. И внешним спокойствием, и любовью к дочке, и внешностью, чего уж скрывать.

— Это так не работает, — уверенно заявил Вертош.

— Что не работает? — удивилась я.

— Если Вселенская Премудрость сочла необходимым переместить вас сюда, не вернётесь домой, пока не выполните задачу.

— Какую ещё задачу? — Меня накрыло возмущение. — Подготовить пятилетку к поступлению в университет?

— Со временем поймём.

Утешил, называется!

— Э-э-э… — Я не нашлась с ответом.

— Вот что, Маяша, я должен вернуться к гостям. А вы, не сочтите за труд, пройдите к ученице, познакомьтесь с ней, чтобы уже утром приступить к занятиям. — Согласия ему не требовалось. Сразу же отвернулся и крикнул в сторону двери: — Солух! Проводи госпожу воспитательницу к девочке.

Как? Олух? Или я опять ослышалась?

На зов патрона явился юркий парень в стилизованной военной форме. Впрочем, почему стилизованной? Может быть, она у них такая и есть!

Парень поклонился мне, указывая путь. Я бросила недобрый взгляд на генерала и потопала вдоль здания по балкону. На моё замечание, что стало заметно холоднее, провожатый пояснил, что тепловая завеса установлена только у бального зала и у покоев Клюши. В остальных местах чувствуется зимняя стужа. Нам пришлось ускориться, чтобы не окоченеть по дороге.

***

Пока мы бежали по довольно широкому, опоясывающему здание балкону, я лишь мельком смогла осмотреться. Снег на ветвях деревьев и на земле по-новогоднему сверкал в лунном свете. Тёмно-фиолетовое, усыпанное яркими звёздами небо представлялось мне нарядной фатой, которую подарила этому дому и парку могущественная волшебница.

Мы свернули за угол — что не совсем верно, поскольку поворот был плавным, благодаря абсиде, перекрытой полукуполом. За ней сразу стало теплее. Я сбавила шаг, чтобы отдышаться. Мой провожатый оглянулся со словами:

— Пришли. Покои госпожи Клюши защищает особая завеса, она хранит тепло и при этом обеспечивает доступ свежего воздуха.

Говорил он с таким видом, словно это была его собственная заслуга. Я даже решила уточнить:

— Это ведь генерал сотворил такое чудо?

Парень радостно кивнул:

— Вертош Хо Строн обладает обширными способностями, если бы не наши обстоятельства, он предпочёл науку военной карьере.

Нужно бы расспросить подробнее, что за обстоятельства тут такие, но мы, в самом деле, пришли, молодой воин стукнул в двустворчатую дверь, после паузы стукнул ещё. Послышались быстрые шаги, нам открыла хорошенькая служанка. Она не заметила меня и, радостно взвизгнув, бросилась на шею парню:

— Солух! Солух, любимый!

— Дайша! — строгим голосом остановил проявления восторга тот. — Генерал приказал познакомить учительницу с девочкой.

Служанка смущённо отступила, приглашая меня войти в помещение, сделала книксен и, не поднимая на меня глаз, сообщила:

— Ваши комнаты готовы, госпожа. Прикажете принести вещи?

— Кхм… — я растерянно оглянулась на Солуха. — К сожалению, вещей у меня нет.

— Как? — вытаращилась на меня Дайша. — Вы отправились в дальний путь без багажа?

Я лишь развела руками, не представляя, как можно объяснить такой легкомысленный поступок. Не говорить же первым встречным, что меня забросило сюда из другого мира в чём, так сказать, была. Необходимым барахлишком запастись не сообразила. Смартфон в кармане платья вряд ли можно считать полезным в данных обстоятельствах.

Прелестное личико служанки стало задумчивым:

— Значит, вам потребуется бельё, платья, шубы, обувь… Если не возражаете, я принесу что-то из вещей госпожи Хо Строн.

— Будь добра. — Выбирать не приходилось, капризничать, разумеется, тоже.

— Тебе помочь, Дайша? — предложил Солух.

— Иди, попроси у генерала ключ от запертых покоев, — ласково и с каким-то едва уловимым намёком ответила служанка.

Парень унёсся обратно по балкону, мы же прошли через слабо освещённое помещение в коридор. Дайша остановилась около ближайшей двери, толкнула её со словами:

— Вот здесь ваши покои, госпожа.

— Называй меня Мая, — попросила я. Увидев, как удивлённо вытянулось лицо девушки, поправилась: — Маяша.

Именно так переделывал моё имя Вертош.

— Хорошо, Маяша, — служанка сделала книксен и спросила: — Вы, наверное, желаете отдохнуть с дороги?

Я покачала головой:

— Прежде хочу познакомиться с ученицей. Уже поздно, ребёнку пора спать, не стоит откладывать встречу до утра. Проводи меня к ней, пожалуйста.

Не знаю, чем озадачили Дайшу мои слова. Она покусала губу, печально вздохнула и указала вглубь коридора.

— Пойдёмте. Спальня Клюши там.

Она постучала так же, как до этого Солух, вероятно, это был условный сигнал. Тяжёлая поступь за дверью немного напугала меня: что там за слон! Я оглянулась на служанку, та успела попятиться и теперь шепнула мне с виноватым видом:

— Сбегаю за вещами. Вы позволите, Маяша?

— Да, конечно…

Дверь открылась, служанку как ветром сдуло. Не мудрено, из комнаты пахнуло чем-то жутко неприятно-резким. Я даже задержала дыхание, при этом вросла в пол, удивляясь масштабу увиденного. Передо мной стояла женщина-гора. Она занимала почти весь проём и по ширине, и по высоте. Отёкшее лицо с брылями, тройной подбородок, лысые надбровные дуги, лоснящийся лоб, нездоровый румянец на щеках, едва заметные щёлочки глаз под нависающими веками… Что называется, во сне увидишь — не проснёшься.

— Кто такая? — бас, как из бочки.

— Воспитательница… — мой голос зазвучал сипло и как-то виновато. Пришлось прочистить горло и только после этого продолжить: — Меня зовут Маяша Хо Ва. Генерал сказал, что вы познакомите меня с Клюшей.

Бой-баба пожевала губу, рассматривая меня, и снова забасила:

— И это как же ты сумела попасть в Заснежье, госпожа Хо Ва?

— Чудесным образом, — я пыталась шутить, но мой юмор не оценили.

— Проходи, раз так. — Женщина посторонилась, давая мне дорогу, и добавила: — Я няня девочки Файха. Зови, если понадобится.

Она дождалась, когда я пройду в комнату, и вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Я наконец смогла вдохнуть полной грудью.

Глава 2

Комната была очень большой, я бы сказала — огромной, и совершенно не походила на детскую. По двум стенам непрерывной цепью тянулись высокие, широкие окна без занавесок. По левой стороне в них заглядывала освещающая парк луна, по противоположной от входа виднелись на фоне звёздного неба тёмные пики гор. Стало понятно, что здание расположилось на перевале.

Я сделала мысленно замечание Вертошу: он действительно считает, что ребёнку для развлечения хватает возможности смотреть в окна? Беглая оценка позволила обнаружить полное отсутствие игрушек. Стеллаж с книгами выглядел скучно, я не сомневалась, что там хранятся лишь справочники, пособия и учебники.

Кровать, стоявшую изголовьем к правой стене, я бы назвала великанской. На ней вполне можно лежать как вдоль, так и поперёк. Девочка потерялась бы там, будь больше подушек и одеял. Я пересекла комнату и наклонилась. Меня встретил пытливый взгляд больших красивых глаз, очень похожих на отцовские. Даже мурашки побежали, возникло чувство, что генерал подсматривает за мной через дочь.

— Привет! — сказала я, стараясь улыбнуться. Вообще-то почувствовала себя неуютно, дети пяти лет не должны так смотреть! Клюша будто проникала внутрь меня наподобие томографа. Пришлось собрать волю, встряхнуться и придать голосу теплоту: — Ты позволишь мне присесть?

Губы ребёнка сжались плотнее, глаза превратились в льдинки, а брови строго нахмурились.

Ладно, могу и постоять. Я выпрямилась, демонстративно повертела головой и бодро поинтересовалась:

— А во что ты любишь играть? У тебя ведь есть ещё комната, где можно повеселиться? Или ты предпочитаешь забавы на свежем воздухе?

Мне хотелось сразу настроиться на лёгкое общение — без дистанции между преподом и воспитанником. Как у нас любят говорить: обучение-развлечение. Увы, мои попытки наладить дружбу не вызвали ответной реакции. Клюша продолжала смотреть строгими отцовскими глазами, откровенно тяготясь моим присутствием.

— Что ж, — я улыбалась из последних сил, — пора спать, я пойду к себе, а завтра поболтаем. Хорошо?

Девочка сомкнула веки. Как это понимать прикажете? Согласилась спать? Или показывает, что моё присутствие ей неинтересно? Оставалось только пожелать ей спокойной ночи и убраться. Прежде чем выйти, я оглянулась. Клюша, не поворачивая головы, провожала меня взглядом. Мороз по коже скользнул от её пристального внимания. Я поспешно выбралась в коридор и замерла у закрывшейся двери. Перед глазами всё ещё стояло бледное, даже болезненное лицо девочки-старушки. Да-да, при всей детскости — худенькой, маленькой Клюше невозможно было дать её возраст — она смотрела как человек с огромным жизненным опытом, преодолевший многие испытания и вовсе не нуждавшийся в учителях. Почему она не захотела общаться со мной? Заранее настроена негативно?

Никогда такого не было! Мой талант коммуницироваться с любым человеком отмечали и друзья, и коллеги. Дети тоже меня любили, я частенько ловила на себе заинтересованные взгляды малышей в транспорте или на прогулке в парке, или на пляже. Стоило мне в ответ улыбнуться, как ребёнок начинал светиться счастьем. Бывали случаи, когда незнакомый карапуз предлагал мне свою игрушку или брал за руку и тянул за собой. Родители реагировали по-разному. Одни начинали извиняться и забирали дитятко. Другие делали строгие замечания, объясняя чаду, что чужим людям доверять нельзя. Быть может, Клюшу в раннем детстве оберегали от посторонних, и она не готова распахивать душу перед внезапно объявившейся тёткой? Или генеральская дочь по характеру дикарка? Скорее всего, второе. Ребёнок рос без материнской ласки, да ещё с няней, на которую и посмотреть-то страшно. Папаша, судя по всему, строгий. Военный, что можно от него ожидать?

— Госпожа! — Голосок Дайши прогнал мою задумчивость. — Прошу взглянуть на вещи, которые я вам принесла.

Я поспешила к комнате, которая должна была стать на время моей.

Не сразу, но моё настроение начало подниматься.

— Какая весёленькая обстановка! — оценила я, обойдя просторную гостиную.

Она ни в какое сравнение не шла с простоватой, даже спартанской спальней, где поселили Клюшу.

— Госпожа Риалха готовила её для себя и дочки, — печально вздохнув, пояснила Дайша, — но из-за случившегося несчастья так и не перебралась сюда. Не беспокойтесь, вещи все новые. Генерал никому не позволял поселиться здесь.

— Да? — Я удивлённо посмотрела на служанку. — А мне позволил?

— Это было условием академии. Учительнице обязаны предоставить хорошие условия, и она должна жить рядом со своей воспитанницей.

Я хмыкнула, но не призналась, что не имею никакого отношения к академии. Хорошие условия — это всегда хорошо. Особенно, если за них не нужно переплачивать.

***

Я с интересом изучала предоставленные мне, как учительнице, помещения, служанка следовала по пятам и без запинки отвечала на любые вопросы. Когда я остановилась около окна, залюбовавшись бесконечным сверкавшим в лунном свете белым покрывалом, которое довольно резко спускалось по склону и тянулось далеко-далеко за горизонт, Дайша благоговейно сказала:

— Вы же знаете, госпожа, что этот замок называется «Сердцем Заснежья»?

Я кивнула, хотя слышала об этом впервые, и решила спросить:

— А почему так?

— Кто только не мечтал захватить наши земли! Кто только не нарушал границу! Дальше предгорий враги не продвигались ни разу. Доблестные воины Заснежья берегли перевал, открывающий путь к Великим Пещерам, словно сердце собственной матери.

Я указала на бесконечные, покрытые нетронутым снегом поля и спросила:

— Значит, туда генерал поведёт своё войско? На Заснежье собираются напасть?

— Не переживайте, госпожа, — улыбнулась мне Дайша, — каковы бы ни были враги, сюда их не впустят.

— Хорошо, — с некоторым облегчением сказала я и повернулась к высоким двустворчатым дверям: — А там что?

— Спальня, будуар, ванная и…

— Ванная? — перебила я, очень удивившись. — Хочешь сказать, можно согреть воды и помыться?

Служанка гордо расправила плечи, сообщив мне, как нечто из ряда вон выходящее:

— Господин, как только узнал, что в скором времени родится ребёнок, закупил необходимое оборудование и новейшие артефакты. Далеко не в каждом дворце имеются такие удобства, что уж говорить о простых домах. А в академии разве нет водопровода и канализации? — Девушка смотрела на меня с любопытством.

Не зная, что ей ответить, я проскользнула в спальню и снова удивилась:

— А зачем здесь колыбель?

— Прикажете унести? — растерялась девушка. — Она такая красивая, жалко прятать в кладовку.

— Пусть стоит, — разрешила я, — мне просто показалось странным, что ребёнок вырос, а кроватка выглядит как новая.

— Так и есть, новая. Госпожа Риалха умерла в родах, ей не пришлось воспользоваться ни этой комнатой, ни тем, что она готовила для малышки. А няня, сразу же нанятая генералом, предпочла ухаживать за ребёнком в просторном помещении, используя большую кровать. Клюша с младенчества и живёт там, а здесь ни разу не была.

— Очень жаль, — искренне возмутилась я. — Тут гораздо уютнее. Хотя… Понятно, что огромной Файхе трудно развернуться в таком ограниченном пространстве.

Дайша хихикнула в кулачок и поспешила сменить тему:

— Загляните в гардеробную, госпожа. Я принесла вам одежду и обувь, надеюсь, что подойдёт по размеру.

Кстати, да! В одних туфельках, пусть и модных, целыми днями ходить будет сложно. Я завертела головой, пытаясь определить, где находится эта самая гардеробная. Дайша указала на одну из украшенных изящной резьбой стеновых панелей. Только приглядевшись внимательнее, я рассмотрела ловко вплетённую в узор дверную ручку.

— Какая тонкая работа! — восхитилась я.

— Госпожа Риалха очень ценила искусных мастеров и щедро им платила.

Я невольно прониклась уважением к несчастной матери Клюши. Ведь даже через пять лет после её смерти прислуга говорила о ней с благоговением и приязнью.

Размеры гардеробной, где легко могла поместиться кухня моей хрущёвки вместе с прихожей, и количество вещей, принесённых доброй Дайшей, меня сразили чуть не наповал.

— Зачем столько?

— Ну как же! — растерялась девушка. — Вот здесь в комоде бельё, чулочки, халаты. На полочках тёплые кофты, шали, штаны для прогулок. Тут на вешалках платья — летние, демисезонные, бальные. В шкафу пальто и шубы. Вон там в коробках шляпы, если вы не любите платки. А здесь, обратите внимание, госпожа, обувница. Туфли, ботиночки, сапоги, валенки. Нужно их примерить, если вдруг не подойдёт, будем заказывать у обувщиков.

Служанка так разволновалась, что я решила успокоить её и присела на пуфик, взяв с полочки бархатные балетки. Они оказались мягкими, удобными, отлично сели по ноге. Вероятно, у Риалхи был такой же размер, как у меня. Надо же какое совпадение!

Удивления мои на этот день не закончились. Следуя совету Дайши, я прихватила шёлковый халатик обалденного платинового цвета, белоснежное бельё и прошла через будуар, чуть дальше — в просторную, отделанную чёрным мрамором ванную комнату с витражными окнами. Какая же красота! Вот уж не думала, не гадала, что когда-нибудь окажусь в таких шикарных условиях!

С большим удовольствием расслабилась в тёплой, ароматной воде с пушистой пеной, закрыла глаза и… Единственное, что меня всё ещё тревожило — мысли о том, как мне наладить диалог с подопечной. Неужели завтра меня ждёт очередной провал?

***

Проснулась я очень рано, небо за окном едва-едва начало бледнеть. Меня удивила полная тишина. Ни привычного шума проезжающих под окнами машин, ни бубнения телевизора за стенкой — дома моя спальня имела общую стену с кухней соседей, а вставали они очень рано и сразу же включали какое-нибудь «Доброе утро». Я лежала, прислушивалась. Неужели совсем-совсем ничего не шуршит, не скребётся, не шаркает? Прямо неуютно как-то стало, словно мне уши заткнули толстым слоем ваты.

Кашлянула, потом хлопнула в ладоши, убеждаясь, что не оглохла. Вспомнив свои вчерашние приключения, села в кровати, огляделась. Да, это не сон, я по-прежнему в Заснежье, а это значит, что надо как-то умудриться расшевелить угрюмую девочку и разобраться с тем, чему я смогу её научить. Для начала я решила исправить неудачное впечатление, которое произвела на ребёнка, очень надеялась, что утром у Клюши будет оптимистичное восприятие нового. Предложу-ка я ей прогулку, покажу как лепить снеговиков, или построим крепость и пошвыряем снежки. Я так живо представила себе всё это, что почувствовала прилив энергии. Стало весело.

Шустро воспользовавшись предоставленными мне удобствами, я оделась в своё, не стала примерять платья умершей хозяйки. А вот бархатные туфли предпочла своим шпилькам. Причесалась перед большим зеркалом в будуаре, понюхала стоявшие там пузырьки, изучила содержание коробочек. Многочисленные средства ухода за собой и косметика были качественными, но нетронутыми. Я тоже пока решила не пользоваться ничем. Сначала надо выяснить вкусы девочки. Мало ли, вдруг у неё на что-нибудь этакое возникнет аллергическая реакция.

— Ну, что… — спросила я у своего довольно привлекательного отражения, — …идём?

Стараясь настроить себя на позитив, я прошла гостиную, потом коридор и постучалась к двери, за которыми находилась Клюша.

Снова тяжёлые шаги. Я напряглась, но, чтобы не выдать своего неудовольствия, изобразила приветливую улыбку:

— Доброе утро, Файха! Мне бы хотелось пообщаться с ученицей.

Няня загораживала просвет, не давая ни шанса проскользнуть мимо неё. Кроме того, меня снова окатило зловонной волной, которая вызывала желание поскорее убежать, а вовсе не прорываться через громоздкую баррикаду.

Низкий, немного хриплый голос громилы, заставил мои колени задрожать, я отпрянула и даже присела. Руки невольно поднялись — очень хотелось зажать уши ладонями. Я, разумеется, не сделала этого и всё услышала:

— Вечером! Ваши занятия вечером. Сейчас мы должны выполнять необходимые процедуры, а днём Клюша спит.

Дверь захлопнулась. Я снова постучала и крикнула:

— Генерал говорил, что мы будем заниматься утром! Откройте, Файха! Дайте хоть посмотреть на девочку, мы вчера так и не познакомились толком!

Никакой реакции не последовало. Я зло пнула деревянное полотно. Оно даже не скрипнуло.

— Госпожа! — дрожащим голосом окликнула меня Дайша. — Вы так рано просыпаетесь? Завтрак подавать?

Я повернулась, не успев прогнать сердитое выражение со своего лица, и напугала девушку ещё больше:

— А что? Тут принято спать до полудня?

— Нет, — замотала головой Дайша. — Господин генерал уже давно на ногах, совершил утреннюю пробежку и теперь разбирает бумаги.

— Проводи меня к нему! — приказала я. — Пожалуй, следует испортить папаше аппетит!

Служанка пыталась возражать, но я настояла. Мы прошли по коридору мимо моих комнат, свернули за угол, обогнули по балкону круглую бальную залу и попали в симметричный коридор мужской половины замка. Первым, кого мы здесь встретили, был Солух. В первую секунду он просиял, увидев Дайшу, но тут же удивлённо уставился на меня:

— Доброго утра, госпожа. Вы так рано просыпаетесь?

— Мне нужно срочно поговорить с генералом! — объявила я.

— Скажите, что ему передать. Генерал занят подготовкой учений, у него нет ни одной свободной минуты на другие заботы.

— Я тоже занята подготовкой обучения Клюши, а меня к ней даже не допускают! Либо пусть ваш господин организует всё как следует, либо я отправлюсь домой. Так ему и скажи.

Дайша, прячась за моей спиной, делала знаки Солуху. Тот кивнул — не мне, а ей — и попросив, немного подождать, скрылся за ближайшей дверью.

Через минуту меня пригласили пройти в кабинет.

Переступив порог, я словила эффект дежавю. Комната напоминала ту, где обитала девочка. Такие же скучные стеллажи с книгами, окна без штор, массивный стол без единого украшения, стулья с высокими спинками и твёрдыми сиденьями. Хозяин кабинета поднялся мне навстречу, в повседневной военной форме он не выглядел таким нарядным как накануне, но всё равно впечатлял. Я даже на какое-то мгновение растеряла воинственный пыл. Особенно, когда Вертош поинтересовался бархатным баритоном:

— Как спалось? Вам понравились предоставленные комнаты?

— Спасибо, всё хорошо. Только я не для отдыха здесь нахожусь.

Генерал гостеприимным жестом предложил мне садиться, я отказалась и с откровенным осуждением оглядела помещение:

— Теперь я вижу, по чьему вкусу оформлена детская! Вы воспитываете солдата?

— Кхм… — немного смутился мужчина. — Видите ли, комнату для Клюши выбрала няня, ей там удобнее.

— Няне удобнее? — возмутилась я. — Ничего себе заявочки! А вы не пробовали сменить няню? Это же просто скунс какой-то, а не женщина! Я вообще не представляю, как Клюша терпит её постоянное присутствие.

— Скунс? — вытаращился на меня генерал. — Вы это о ком сейчас изволили…

— О Файхе, о ком же ещё?

Вертош обошёл свой стол и встал со мной рядом, сочувственно глядя в лицо:

— Увы, другие не выдюжат. Нам очень повезло, что Файха появилась ещё до рождения Клюши, она ухаживала за Риалхой и в некотором смысле привязалась к семье. Не то чтобы заменить её, даже подобрать ей помощницу не получается. Мой управляющий приводил девушек и обещал им большие деньги, увы, ни одна так и не осталась в «Сердце».

Я совсем этому не удивилась. Если бой-баба встречает «помощниц» так же, как меня, вряд ли кто-то польстится на высокое жалование. Сообщить свои соображения я не успела, генерал поинтересовался, завтракала ли я и, получив отрицательный ответ, предложил разделить трапезу с ним. Я согласилась. Ну, во-первых, желудок заурчал при первых же намёках на возможность подкрепиться, во-вторых, я нацелилась на серьёзный разговор и прекрасно понимала, что на бегу нужного результата не добиться.

Глава 3

Стол для нас накрыли в смежной комнате — крошечной, скромно обставленной. Тут имелось единственное окно с видом на белые дали. Круглый стол, четыре твёрдых стула, тумбочка с графином и стаканами, под ней, вероятно, винный бар — так я предположила, хотя хозяин не соизволил открыть заветную дверцу и угостить меня новогодним напитком.

Вспомнив о празднике, я загрустила. Что ж такое-то! Вместо длинных каникул с прогулками, катанием на коньках, обжираловкой у телевизора и просмотром красочных фоток в соцсетях я вынуждена устраиваться на новую работу, да ещё и с такими неприятными препонами.

Вертош галантно отодвинул для меня стул и смущённо заметил, что может приказать принести для меня подушечку. Я даже не сразу поняла, о чём он, а поняв, тоже смутилась:

— Не нужно, я здесь ненадолго.

Генерал поклонился и сел напротив меня, в это мгновение, словно по ментальной команде вторая дверь отворилась, и Солух вкатил в комнату сервировочную тележку. У меня голова закружилась от приятных ароматов. Передо мной поставили большую порцию пышного омлета, тарелочку с тонко нарезанным беконом и плетёную вазочку с крошечными булочками — такие можно целиком в рот класть, не откусывая.

Аромат же исходил от насыщенного ягодного напитка с имбирём и лимоном. Я не удержалась и схватила большую высокую кружку.

— Не обожгитесь, Маяша, — предупредил меня Вертош.

Я с удовольствием втянула носом горячий пар и отставила кружку — пусть немного остынет, а пока нужно хорошенько подкрепиться.

Уплетая вкусный омлет, я отвлеклась от цели своего визита. Вертош вёл себя предупредительно, то подавал салфетку, то пододвигал ко мне ближе вазочку с хлебцами, то интересовался, не желаю ли я ещё чего-нибудь, например, сладкого.

— Нет-нет, — благодарно улыбнулась я, — всё очень вкусно. У вас отличный повар.

— Риалха нанимала. Вообще-то «Сердцем» после гибели родителей полностью занималась она.

— Ваши родители погибли? — я, расширив глаза уставилась на генерала.

Что ж так не везёт-то мужику! Все у него мрут.

— Ещё до рождения внучки. Следствие не закончено, хотя всё указывает на злой умысел. Мне бы не хотелось обсуждать эту тему.

— Простите, — с пониманием закивала я.

Вертош как-то по-детски улыбнулся и, отставив от себя напиток, спросил:

— Вы хотели поговорить о Клюше. Что вас беспокоит?

— Файха. Она не пустила меня к девочке. Грубо захлопнула дверь перед носом, заявив, что занятия будут вечером.

— Вот как? — удивлённо изогнул брови. — Чем она это обосновала?

— Просто поставила перед фактом. Но вы же понимаете, генерал, к вечеру ребёнок устанет и не сможет усваивать материал. Потом, мы только не познакомились, Клюша вчера была в дурном расположении духа, полагаю, няня заранее настроила её против учёбы.

— Это вряд ли, — покачал головой Вертош, — я не посвящал Файху в свои планы, никто в замке не знал, что сюда должна прибыть посланница академии. Ведь три из них так не добрались до «Сердца». Я уже не надеялся...

Он выглядел огорчённым, вероятно, моя кандидатура не совсем годилась, но другой не было, так что генерал был вынужден принять иномирянку вместо дипломированной учительницы с хвалебными рекомендациями.

Я пожала плечами, предполагая:

— Быть может, девочка, в принципе не любит новых людей. Я хочу с ней подружиться и первым делом, собираюсь погулять с ней, поиграть в подвижные игры в парке. Ведь дети любят снег и...

— Стойте! — с болью в голосе воскликнул Вертош. — Вы это что же, насмехаетесь над нашим горем?!

— В каком смысле? — растерялась я, съёжившись под грозным взглядом.

Генерал помолчал, продолжая смотреть мне в лицо, потом свёл брови к переносице и нервно дёрнул головой.

— Простите, что напугал. Я совсем забыл, что вы не в курсе наших проблем.

Я обиженно посопела, качая головой, и пробормотала:

— Ладно, проехали. Только уж, пожалуйста, объясните мне вещи, очевидные всем, но неизвестные человеку, случайно оказавшемуся в вашем «Сердце», — договорила, и лишь по вытянувшемуся лицу мужчины, поняла, как двусмысленно это прозвучало. — Я имею в виду, в вашем замке!

—Да-да… сейчас, — генерал опустил голову, зарылся пальцами в густых волосах, посидел так, стискивая виски ладонями, наконец распрямился, опустил руки, посмотрел мне в глаза и начал объяснения:

— Клюша не гуляет. Младенцем я иногда выносил её на воздух, но в последние три года мне совершенно некогда, я занят подготовкой новобранцев, тренировкой лошадей, войсковыми учениями, вынужден контролировать производство оружия и доспехов. Правительственный совет поручил мне эти заботы, не принимая в расчёт семейные обстоятельства. Я уж и забыл, когда гулял с девочкой в последний раз.

— Так я же не предлагаю вам! Я сама буду с ней гулять! Не беспокойтесь, у меня есть опыт. А если не доверяете, пусть Файха контролирует меня, только держится поодаль. Очень прошу!

— И как долго вы сможете таскать её на руках?

— Файху? — вытаращилась я испуганно.

Генерал улыбнулся уголками губ. Выглядело это как-то беспомощно, что ли. Я даже посочувствовала ему и не стала оправдываться за сказанную глупость.

— Клюша не ходит сама. Она даже не садится в кровати. Няня обслуживает её полностью: моет, кормит, одевает, ворочает и обрабатывает кожу мазями, чтобы не было пролежней. Приказывать ей выносить девочку за пределы комнаты я не считаю возможным.

Я замерла, раскрыв рот. Вертош отвёл взгляд и смотрел теперь в окно на бледно-серое, подёрнутое серебристой дымкой небо.

Вот тебе и раз! Моя ученица, как вдруг выяснилось, расслабленная. Это многое объясняло. Полежи так годами без движения, да ещё когда вокруг нет ни одного приятного человека! Мне стало дико жалко девочку, идеи завертелись в голове с ускорявшейся быстротой. Пока генерал не смылся к своим разлюбезным войскам, следовало установить новые правила, такие, чтобы у Файхи даже случайной мысли противодействовать не возникло.

***

Первым делом я поинтересовалась есть ли в хозяйстве генерала детская коляска, и была удивлена, что в Заснежье о таком и не слышали. Малышей здесь носили в особым образом завязанных шалях ровно до тех пор, пока детишки начинали бегать сами.

— Санки тут хотя бы имеются? — теряя терпение, спросила я.

Вот уж не думала, что придётся объяснять взрослому дядьке, что это такое. Увы, приспособлений, чтобы кататься с горы, в этом странном мире тоже не использовали, имелись только полозы — что-то типа коротких и широких лыж для передвижения по глубокому снегу. Я обрадовалась и попросила соорудить из этих полозов и подходящего стула санки, в которых я смогу возить девочку по парку. Вертош с сомнением покачал головой:

— Не думаю, что это необходимо. Клюша привыкла находиться в одном помещении, столь кардинальные перемены напугают её.

— А давайте спросим, — возмутилась я, не представляя, что пятилетнего ребёнка может устраивать бесконечное лежание в скучной обстановке, — и послушаем, что она ответит.

— Спросим? — Генерал, немного подавшись вперёд, удивлённо всмотрелся мне в глаза. — Кого спросим? Кто ответит?

— Ваша дочь, кто же ещё!

Вертош дёрнулся, как от удара, потом откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул:

— Клюша моя племянница. Не дочь.

— А-а-а... — растерялась я, помня, что мать девочки умерла при родах, значит, Риалха — сестра Вертоша, а не жена. — А где, в таком случае, отец?

— Не знаю. Далеко. Он исчез ещё до появления Клюши на свет. — Генерал с такой злостью выплюнул эти слова, что стало очевидным его нежелание говорить о человеке, предавшем опороченную женщину и будущего ребёнка.

Меня моральные аспекты давних событий не интересовали, не следует переносить отношение к отцу-негодяю на его дочь. Распаляясь всё больше, я навалилась грудью на стол и повысила голос:

— Ах вот, оказывается, в чём причина. Несчастный ребёнок остался круглой сиротой, и до него нет дела никому, кроме вонючей няньки! Родной дядя занят войной, целиком положился на чужого, к слову, очень подозрительного человека и не интересуется тем, как чувствует себя девочка.

По хмурому выражению лица я поняла, что здорово задела генерала именно тем, что мои обвинения были справедливыми. Он снова вздохнул и поднялся:

— Вижу, мне придётся объяснять всё самому.

— Да уж, — я тоже вскочила, — будьте так любезны.

Мой призыв подействовал, Вертош подал мне руку, помогая встать, и повёл к дверям.

— Простите, я надеялся, что Файха посвятит вас во все сложности нашей ситуации.

— Файха? Да она и близко не желает подпускать кого-то к девочке. Неудивительно, что все помощницы, которых вы хотели нанять, разбежались. Эта громадина желает быть единственной и незаменимой!

— В ней течёт орчья кровь, — зачем-то пояснил Вертош. — Где-то на четверть.

— Ну, тогда всё понятно. Орчиха запугала всех. Прислуга даже приближаться к покоям Клюши боится.

— Вот как? — удивлённо посмотрел на меня генерал.

Продолжить путь мы не успели, позади послышались быстрые довольно громкие шаги. Мы с Вертошом оглянулись. Немолодой военный с усталым, покрытым каплями пота лицом, остановился в двух шагах от нас, щёлкнул каблуками и отрапортовал:

— Срочное донесение, генерал! — Мужчина ловко выхватил из-за пазухи конверт из плотной бумаги с тремя мерцающими печатями, резко кивнул, и снова щёлкнул каблуками, протягивая послание Вертошу.

Тот взял конверт, пробежался по нему пальцами, проверяя целостность, потом посмотрел на меня. В его взгляде вполне чётко читалась необходимость отложить посещение племянницы, ведь появилось более срочное дело.

Я усмехнулась, сдерживая желание выдать ещё более язвительные оценки дядюшке убогой сироты, чем позволила себе озвучить до сих пор. Генерал сунул донесение за обшлаг мундира и строго спросил посыльного:

— Расскажи, что случилось в двух словах.

— Ночью совершено нападение на дозорных. Тех, что выслали дополнительно.

— Вот как? — удивлённо вскинул брови Вертош. — Из резервов?

— Так точно. Никто не понимает, как враг мог узнать о них.

— Быть может, нападавшие собирались пересечь границу и случайно напоролись?

— Нет. Это была засада. Наши парни чудом смогли вырваться. — Вояка поперхнулся, коротко посмотрев на меня и только увидев одобрительный кивок, продолжил: — Предатель по-прежнему в «Сердце», генерал.

У меня холодок скользнул по спине: как тут всё запущено!

— Я понял, — ответил посыльному Вертош и крикнул ему за спину, обращаясь к маячившему чуть дальше по коридору порученцу:

— Накормите сержанта, и пусть отдохнёт немного. К полудню я подготовлю приказ.

С угрюмым видом генерал продолжил наш путь, а я плелась за ним, осознавая, как не вовремя свалилась ему на голову со своими претензиями. Вертош Хо Строн не лукавил, объясняя, что не имеет возможности уделять внимание больной племяннице.

Мы успели миновать опоясывающий круглую залу балкон, вышли на женскую половину и сразу же натолкнулись на Дайшу. Девушка присела в реверансе:

— Доброго утра, господин, что желаете?

Вертош скупо улыбнулся ей:

— Скажи-ка, милая, няня моей племянницы Файха обижает тебя?

— О, нет! Что вы! — Служанка прижала к груди сцепленные ладошки, бросила робкий взгляд в глубину коридора и прошептала: — Правду сказать, мы все стараемся не попадаться ей не глаза.

— Почему же? А как, в таком случае, происходит уборка в комнате Клюши?

— Никак... То есть Файха сама прибирается, нас не допускает к девочке. Что нужно постирать выносит в коридор, и чистое тоже отсюда забирает. — Дайша указала на нишу, в которой имелись пустующие полки.

— Очень, очень странно, — покачал головой озадаченный хозяин.

Взмахом руки он отпустил служанку, та поспешно скрылась за ближайшей дверью. Мы не сразу пошли дальше. Генерал о чём-то напряжённо размышлял. Трудно было определить: переживает за попавших в засаду подчинённых, или прикидывает, как помочь мне захватить крепость по имени Файха.

По сказанному после молчания стало понятно, что в настоящий момент его беспокоила проблема с племянницей:

— Обращаясь в академию, я подробно описал, чем придётся заниматься учительнице, и был уверен, что поэтому ни одна из посланниц не добралась до «Сердца», выпускницы просто испугались трудностей. Теперь я готов допустить, что виной всему злой умысел.

— Вы думаете, орчиха как-то влияет на это?

— Пока не знаю, но уверен, что нужно разобраться. Идёмте!

Он решительно двинулся по коридору, я старалась не отставать.

Глава 4

Вертош Хо Строн

Порой мне казалось, что мою семью проклял кто-то могущественный. Сложно сказать, когда это началось. В тот момент, когда ректор академии направил меня на боевой факультет, игнорируя стремление к науке? Или позже: когда я довольно быстро сделал карьеру, дослужившись до генерала? Самого молодого генерала в истории Заснежья! Нет, мои личные разочарования ещё не касались сестрицы и родителей.

Я отлично помнил день, когда Риалху выводили в свет. Отец настойчиво просил меня приехать в столицу и присутствовать на первом балу младшей сестрёнки. Она выглядела испуганной и очень радовалась, что я рядом. Мы даже потанцевали. К сожалению, никто другой на миленькую наследницу рода Хо Строн — слишком юную, чтобы всерьёз увлечься — внимания не обращал. Хотя причина была не только в молодости: мало кто из аристократов надеялся получить согласие нашей семьи на брак с обожаемой Звёздочкой — как мы называли её дома. Удивительно лучистые глаза были у моей сестрёнки. Сияющие, любопытные, доверчивые.

В самом конце вечера к нам подошёл высокий, элегантно одетый мужчина лет сорока. Он казался ровесником нашей матери. Как выяснилось позже, Горжен Дю Крэн был младше её почти на десять лет, просто выглядел внушительно, в отличие от госпожи Хо Строн, сохранившей хрупкость и живость.

Риалха слишком бурно обрадовалась тому, что её наконец-то пригласили. Меня это немного покоробило, но воспротивиться я не решился, поскольку родители отреагировали благосклонно. Разве могли они тогда предположить, к чему приведёт это знакомство!

Следующий мой визит в столицу тоже был вынужденным, пришлось взять отпуск, настолько требовательным был отцовский тон в письме. Это случилось через пять месяцев после злопамятного бала. Дома меня ждал семейный совет, почти судилище, где ответчиком назначили сестру. Как оказалось, Риалха продолжила знакомство с тем кавалером, причём, встречалась с ним втайне от родителей.

Горжен Дю Крэн — зареченский посланник — объяснял необходимость скрываться тем, что его король запретил дипломатам заводить знакомства с местными девушками. Моя неопытная в сердечных делах сестра бросилась в пучину эмоций, увлеклась тайной и обманом. Несчастная девушка верила, что Горжен любит её и сделает всё возможное, чтобы убедить короля Заречья дать разрешение на брак. О том, что собственная семья может не одобрить её выбор, Риалха даже не задумывалась.

— Сынок, — безапелляционно заявил отец, — ты обязан принудить этого подонка жениться, а если он откажется, вызвать на поединок и убить!

Разумеется, узнав, что сестра совращена и всё ещё верит, что эта тварь любит её, я был готов на всё, даже рискнуть карьерой, спровоцировав международный скандал.

Горжена я застал за сборами. Выслушав мои требования, человек, по внешнему виду почти годившийся мне в отцы, театрально вздохнул и стал уверять, что женитьба на прелестной Риалхе — его заветная мечта. Именно с этой целью он отправляется в Заречье.

— Уверен, что его величество не станет возражать, и уже через месяц мы обвенчаемся.

Разумеется, он подло врал! Врал в глаза брату обманутой женщины.

— В таком случае, направьте письменную просьбу дипломатической почтой, либо возьмите невесту с собой, я обеспечу сопровождение, — потребовал я.

Чувствовал подвох? Да! И в меру сил пытался решить ситуацию приемлемым образом, однако опытный дипломат умудрился убедить меня, что действует исключительно из любви к моей сестре.

— Увы, мой дорогой шурин, письменный запрос король наверняка отклонит, а ехать Риалхе в её положении сложно.

— Положении? — удивился я. — В каком это положении?

— Она уже два месяца носит моего ребёнка, — горделиво улыбаясь, объявил негодяй.

Я был готов придушить его прямо там, без всякого поединка. Тем более что Горжен не стал бы дожидаться расправы и осуществил план бегства. Увы, то ли я опешил от услышанного, то ли подвергся ментальному внушению — не смог причинить вред отцу будущего племянника. Надежда на официальный брак тогда ещё оставалась.

После отъезда Горжена, я с помощью высокопоставленных знакомых разузнал о нём всё. Полученные сведения подтвердили худшие из опасений. Подонок и не собирался, и не мог жениться на моей сестре. В Заречье у него была семья — красавица жена и два сына. Выяснилось, что тайна преступной связи не имела никакого отношения к запретам со стороны короля. Горжен использовал доверчивую девушку и умчался в Заречье, где её разгневанный брат не мог достать обидчика.

Могу ли я любить племянницу? Как мне найти силы для этого, если я виню Крошку и в смерти любимой сестры, и в гибели родителей, которые отправились в «Сердце Заречья», чтобы поддержать Риалху перед скорыми родами, но так и не добрались до цели. Да, семья спрятала блудную дочь от позора в приграничном замке, и рядом с ней находился только я.

Все попытки убедить себя в мысли, что ребёнок не виновен, оканчивались провалом. Каждый раз, беря на руки младенца, я испытывал омерзение. Даже немощь, обнаруженная почти сразу, не примирила меня с Клюшей. Всё, что я мог по отношению к ней — обеспечить уход чужими руками.

Племянница росла. По принятым в аристократических семьях правилам, с трёх лет наследнику или наследнице полагался воспитатель. Следуя этим требованиям, я начал переговоры с академией. Увы, ни одна из посланных по моей просьбе учительниц не добралась сюда. Может, и к лучшему. Унылых и зажатых в строгие рамки выпускниц академии заменила удивительная иномирянка с горячим сердцем. Маяша сумела полюбить мою племянницу, увидев её лишь раз. Мне следовало поучиться доброте у этой девушки.

***

Дверь комнаты в конце коридора распахнулась на мой требовательный стук. В проёме возникла женщина с очень неприятным лицом. Она была выше ростом и даже шире меня в плечах. Раньше я не обращал внимания на габариты Файхи, радуясь силе орчихи, легко справлявшейся с уходом за расслабленным ребёнком. Теперь же, сравнив эту гору с изящной девушкой, хмыкнул — непросто Маяше находиться рядом с такой громадиной. И запах! Иномирянка очень точно назвала няню моей племянницы скунсом.

Файха открывала дверь со злобным выражением лица, казалось, она выкрикнет что-то нелицеприятное, да ещё кулачищем погрозит для острастки. Однако слова, громко булькнув, застряли у неё в горле. После чего Файха оскалилась — сложно было назвать эту гримасу улыбкой — и спросила:

— Что угодно господину генералу?

Маяшу она словно не заметила, да та и держалась за моей спиной, вероятно, старалась не вдыхать испускаемое орчихой зловонье. Я поздоровался и спросил:

— Ты уже знакома с госпожой Хо Ва?

— С этой что ли? — Файха зыркнула мимо меня. — Видались.

— Это учительница Клюши. Она будет заниматься с девочкой каждый день.

Файха снова нахмурилась, что, кажется, ей шло даже больше, чем «улыбка».

— Вечером пусть приходит. Девчушка долго не засыпает, как раз и почитает ей.

Вот, значит, как няня представляла обязанности воспитательницы. Хотя, справедливости ради, я и сам до сегодняшнего дня не видел других способов развивать такую ученицу.

— Послушай меня, Файха, решение окончательное, Клюша единственная наследница рода Хо Строн, мы должны дать ей образование, как бы сложно это ни было. Тот, кто станет мешать этому, покинет «Сердце Заречья».

Орчиха вылупилась на меня, как на упавшую с неба Луну. Не поверила, что я могу прогнать её из замка. Потом Файха посмотрела на Маяшу и попятилась. Мне стало любопытно, что же гигантша увидела в лице иномирянки, но оглядываться посчитал неуместным — шагнул вперёд, вынудив орчиху отпрянуть в сторону. Мы с учительницей вошли. Я посмотрел на обстановку другими глазами. Маяша права, покои племянницы, в самом деле, очень напоминают мой кабинет. С другой стороны, зачем приносить сюда игрушки, если ребёнок даже в руки не может их взять!

Пока я озирался, Маяша добежала до кровати и наклонилась к девочке. Меня туда не тянуло, хотя слушать, каким нежным голоском учительница разговаривает с Клюшей, мне было радостно. В голове мелькнула мысль, что моя сестра, наверное, так же щебетала бы с дочкой.

— И чего теперь? — забасила у меня над ухом Файха.

— Думаю, ты можешь отдохнуть, пока они занимаются, — ответил я и, повысил голос, обращаясь к учительнице: — Сколько вам понадобится времени, Маяша?

Она распрямилась, посмотрела на нас с няней, в глазах у неё заскакали лукавые искорки.

— Пусть до вечера отдыхает! Мы с Клюшей отлично проведём время!

— А обед! — грянула Файха. — Кормить тоже будешь сама?

— Легко! — ответила иномирянка. — Генерал, прикажите, пожалуйста, Дайше в положенное время принести еду для девочки в мою комнату.

— Это ещё зачем? — рычала орчиха. — Клюша привыкла есть лёжа. Потом, ей нужен послеобеденный сон! Дети спят днём, ты не знала?

— Мы справимся, не волнуйтесь, нянюшка, а то, как бы ни лопнуть.

Мне показалось, что Файха накинется на иномирянку и растопчет её. Развернулся, преграждая путь, и заговорил с таким морозом в голосе, что у самого озноб по спине пошёл:

— Стоять! Файха, послушай меня. Первое, ты должна с уважением относиться к госпоже Хо Ва. Обращайся к ней «на вы». Второе, она будет заниматься с Клюшей столько, сколько посчитает нужным. Ты на это время должна уходить к себе. Третье, я не потерплю бунта в своём замке! При первом же нарушении моих указаний, ты отправишься восвояси.

Челюсть орчихи отвисла, слова нашлись не сразу:

— Это такая благодарность за пять лет безупречной службы?

— Разве тебе не платили? — усмехнулся я. — Уверен, что ты изрядно скопила, ещё и внукам хватит. Но, если вдруг соберёшься уезжать отсюда, я не оставлю тебя без дополнительной награды.

— Не соберусь! — замотала головой орчиха. — Всё сделаю, как вы скажете.

Она поклонилась и, не взглянув на Маяшу и девочку, громко топая, помаршировала по коридору. Я плотно закрыл дверь и вздохнул с облегчением. Хорошо, что в своё время установил здесь магическую систему проветривания, через секунду после ухода Скунса воздух стал снежно-свежим. Иномирянка права! Моя племянница каждый день своей жизни проводит под пытками. Это целиком моя вина. Давно нужно было присмотреться к орчихе и выяснить, почему ни одна другая няня не смогла здесь работать.

Пока мы с Файхой препирались, Маяша успела отбросить плед и теперь сидела на краю широкой кровати, разминая воспитаннице ручку.

— Так что-нибудь чувствуешь? А так? Ну, не молчи же!

Я подошёл ближе:

— Клюша не разговаривает.

— В смысле?

Маяша посмотрела на меня, широко распахнув глаза. Я неожиданно для себя услышал, как громко стучит моё сердце. Что такое? Почему это происходит? Не ответив на вопрос иномирянки, я стал рассматривать руки и ноги племянницы. Тоненькие как тростинки — косточки, да бледная кожа.

— Бедный ребёнок! У неё нет ни одной мышцы.

— Конечно! — сердито буркнула Маяша. — Если с ней обращаются как с куклой, откуда мышцам взяться?

— Она от рождения такая, — попытался оправдаться я. — Не шевелится и не говорит. Так ведь, Клюша?

— Глаза закрыла! — весело воскликнула иномирянка. — Видеть вас не хочет!

— Это знак согласия. Клюша, закрывая глаза на несколько секунд, подтверждает сказанное.

— А! Вот оно что? А если нужно сказать «нет»?

— Тогда она насупится. — Я наклонился к девочке, уже таращившей на нас глазёнки: — Хочешь, чтобы я больше не приходил?

Она обиженно сдвинула брови. Значит, не возражала против моих визитов. Надо же! А Файха всегда говорила, что Клюша нервничает, когда я прихожу.

— Что ж, это радует. Если есть реакция, можно понять, нравится ей что-то, или нет. — Маяша перекрестила тонкие ноги девочки, спрашивая: — Хочешь повернуться на живот?

Мне хотелось заметить, что такое невозможно, не успел. Учительница расположила левую руку Клюши вдоль тела и, удерживая ножки скрещенными, стала подталкивать девочку под спинку. Конечно, ребёнок не сам это проделал, но какой же радостью осветилось его лицо! Сердце моё опять принялось скакать. Я счастлив? Такое возможно? Отчего бы! Враг наступает. В замке предатель. Племянница… Очень хотелось верить, что с племянницей теперь всё будет только лучше и лучше. Я наблюдал, как Маяша поглаживает и пощипывает племяннице спинку, приговаривая ласковую несуразицу про гусей, кур и лошадей, и поймал себя на мысли, что тоже так хочу. Просто мечтаю, чтобы ласковые руки этой необыкновенной девушки скользили по моей коже, чтобы губы её шевелились…

Потряс головой, гоня неуместные видения и, сославшись на дела, стремительно ушёл.

Глава 5

Мая Шахова

Положение оказалось хуже, чем я ожидала: девочка не могла говорить! Я представляла, как укрепить её физически, но что делать с мозгами! Тут точно нужен специалист совсем из другой области. Вертош подсказал, как общаться с его племянницей, по крайней мере, определять, согласна она на что-то или нет.

Внимательно присмотревшись к мимике Клюши, я заметила, как разнообразны выражения её бледного личика. Сначала, когда мы с генералом вошли, она насторожилась и почти всё время переводила взгляд с меня на беседующих у порога дядю и няню. Кого-то из них она точно побаивалась, мне же доставался недоверчивый, но всё-таки любопытный взгляд. Зато, когда Файха удалилась, её подопечная как будто вдохнула с облегчением. И я её очень хорошо понимала!

Сама я, кстати, очень обрадовалась и мысленно благодарила Вертоша. Как же круто он обошёлся с орчихой! Нужно было видеть её унылое лицо, дрожащие подбородки, сузившиеся до состояния щёлочек глаза. Понятно, что Файха привязалась к девочке, привыкла постоянно о ней заботиться и ревнует к любому, кто появляется рядом, но мне лично совсем не хотелось постоянно чувствовать на себе недобрый взгляд. Быть может, я ошибаюсь, но Клюша устала от неё. А как малышке понравились физические упражнения и массаж! Даже генерал восхищённо наблюдал за моими действиями, понял, наконец, свою фатальную ошибку: даже недееспособному человеку мало одного лишь ухода, ему нужна перспектива, вера, что его состояние со временем улучшится.

Вертош, сославшись на срочные дела, ушёл, мы продолжили заниматься и не заметили, как пролетело время. Услышав робкий стук, я сразу сообразила, что это не Файха. Обняла девочку, которую умудрилась посадить, подоткнув под спину подушку и скрученное одеяло, и крикнула:

— Кто там? Дайша, это ты?

Служанка осторожно заглянула и с любопытством огляделась:

— Господин сказал, что вы желаете обедать у себя вместе с Клюшей?

— Да, если она согласится. — Я наклонилась к девочке: — На сегодня достаточно упражнений. Хочешь отдохнуть?

Клюша вытаращила глазёнки, умоляюще глядя на меня. Это значило «нет». Служанка тоже поняла этот знак и весело воскликнула:

— Солух обнаружил в кладовке большой плетёный короб. Он выстлал его сеном и покрыл сверху войлоком, чтобы усаживать в него ребёнка, можно носить Клюшу вдвоём, и к столу её придвигать, ставя короб в кресло.

— Отлично! — воскликнула я, удивляясь, как быстро дело сдвинулось с места, и затормошила малышку: — Соглашайся! Неужели тебе не наскучило безвылазно лежать в этой комнате.

Клюша будто бы задумалась на секунду, потом крепко зажмурилась. Мы поняли это как выражение согласия. Служанка радостно убежала накрывать на стол. Я покопалась в сундуке, подбирая хоть какую-нибудь одежонку, не хотела усаживать ребёнка к столу в рубашке. Как только я приступила к одеванию, к нам заглянула Файха. Она стремительно оценила обстановку:

— Вам нужна помощь, госпожа?

Клюша, услышав низкий голос орчихи, нервно дёрнулась. Я про себя отметила две вещи: первая — напрасно девочку записали в безнадёжно больные, у неё есть реакции даже при почти полном отсутствии мышц, второе — няню она побаивается.

— Мы справляемся, Файха, — ответила я уверенно, — пожалуйста, не мешай.

Гримаса орчихи сулила мне скорую расправу, но я выдержала жёсткий взгляд и даже улыбнулась, хотя поджилки у меня тряслись. В тот момент мне, прежде всего, нужно было убедить малышку, что я сумею её защитить. Правда, надеяться я могла не на себя, а на генерала, но ведь он уже дал понять, что находится на нашей стороне! Видимо, Файха при всей своей внешней недалёкости, могла оценить риски. Она мотнула огромной головой и скрылась за дверью. Мы с Клюшей одновременно вздохнули.

***

Я даже близко не ожидала того энтузиазма, с каким обитатели «Сердца Заснежья» принялись мне помогать. Ладно, Дайша и привлечённый ею порученец генерала Солух суетились вокруг, другие тоже подтянулись. Первой в мою гостиную пришла кухарка тётя Пуффа — пышнотелая, румяная, пахнущая корицей, имбирём и сухофруктами, обмотанная огромным белым фартуком и с белым платком на голове. Она робко попросила разрешения покормить бедняжку. Я ещё держала Клюшу на руках, та, видимо, ошарашенная новой обстановкой, приникла ко мне всем тщедушным тельцем и лишь изредка пыталась приподнять с моего плеча головку, чтобы осмотреться.

— Да, конечно, — ответила я кухарке, — буду признательна за помощь. Вы тут пока накрывайте, а я покажу девочке комнаты, которые для неё готовила мама.

Я понесла Клюшу в спальню и, притворяя ногой дверь, услышала, как шепчутся служанки. Пуффа сетовала, что ребёнка совсем заморили, а Дайша восхищалась тем, как я сумела приструнить няньку. Справедливости ради нужно заметить, что с Файхой я бы не справилась без генерала, а вот его я точно приструнила.

Остановившись посреди спальни, я стала поворачиваться, показывая девочке, как тут всё красиво.

— Видишь люльку? Теперь-то она коротка тебе, Риалха рассчитывала, что доченька будет здесь спать, пока маленькая.

У меня в ухе будто комар зазвенел, я даже поискала глазами, откуда могло такое чудо среди зимы взяться? Потом сообразила, что Клюша стонет. Испугалась:

— Тебе плохо? Ты устала?

Скосила глаза на девочку и убедилась, что вид у неё вполне довольный и веки она не прикрыла, значит, моё предположение неверно.

— Люлька понравилась? Хочешь там посидеть?

Теперь Клюша закрыла глаза и выдержала пару секунд. О! Я очень хорошо понимала девочку! Кроватка, сияющая от лака, разрисованная потешными фигурками животных, была чудесной! Я и сама в детстве пищала бы от восторга, увидев такую. Усадила Клюшу на упругий матрас, придерживая лёгонькое тельце в таком положении, дотянулась до своей кровати, взяла подушку и подсунула девочке под спину.

Реакция ребёнка стала для меня неожиданностью. Из прекрасных, похожих на дядюшкины, глаз выкатились две крупные слезинки.

— Что-то болит? Неудобно сидеть? — засуетилась я.

Слёзы тотчас высохли, остался лишь блеск. Я вспомнила слова генерала о сестре — её называли Звёздочкой за лучистый и светлый взгляд. Всё-таки Клюша унаследовала эту особенность от матери, а не от дяди. Хотя… Видимо, брат и сестра были очень похожи, просто Вертошу, как мужчине, не свойственны наивность и открытость.

Поняв, что с девочкой всё хорошо, просто её переполнили эмоции, я решила ограничиться тем, что успела показать, оставив продолжение экскурсии на следующий раз. Я ласково погладила Клюшу по головке:

— Посиди немного, отдохни. Сейчас пойдём обедать. Ты согласна, что тебя будет кормить Пуффа, а не я?

Девочка закрыла глаза, но веки её подрагивали, оттого, что ей хотелось поскорее их снова распахнуть и смотреть, смотреть, смотреть вокруг.

Вскоре в дверь постучали, послышался голос Дайши:

— Госпожа, всё готово!

— Идём? — спросила я малышку. Личико её стало печальным, пришлось пообещать: — Мы часто будем сюда приходить. Каждый день. Там у себя ты будешь только спать ночью. Вряд ли мне разрешат забрать тебя у Файхи насовсем.

Услышав имя няни, Клюша вздрогнула и нахмурилась, а я мысленно дала себе слово сделать всё, чтобы избавить ребёнка от орчихи навсегда.

Стол в гостиной выглядел сногсшибательно! Кухарка постаралась произвести впечатление и сумела добиться результата.

— Праздник же! — пояснила она, заметив мой недоумённый взгляд. — Новолетие. Потом, такая радость, мы наконец можем побаловать нашу крошку.

Стараниями Солуха для больной девочки был приспособлен плетёный короб с тюфячком и подушкой под спину, который прочно прикрутили к широкому креслу, придвинув его как можно ближе к столу. Оказавшись, там Клюша улыбнулась. Я даже затаила дыхание, так удивилась. Ребёнок умеет улыбаться! Хотя личико всё ещё оставалось блёклым, почти серым, выражение робкой радости делало его настоящим, а не вымученно беспомощным.

Около девочки стояла мисочка с овсяной кашей, поверхность которой украсила смешная рожица из карамелизированных ягод и орешков. Пуффа уселась рядом с Клюшей и начала зачерпывать еду ложкой, ласково приговаривая:

— Кушай, кушай, деточка! Теперь-то мы тебя поднимем! А чего лежать? Понятно, без мамки плохо… А мы на что? Мы и Звёздочку нашу любили, и тебя, Крошка, полюбим.

Я села напротив Клюши, восторженно обвела взглядом стол. В центре стоял пирог, покрытый сахарной глазурью с вкраплениями цукатов, орехов, блестящих кусочков мармелада. Дайша очень удивилась, услышав, что я назвала его кексом.

— Что вы, госпожа! Это Средизимок, традиционный в Заснежье пирог! Испокон века его пекут в первые дни новолетия! Имбирь добавляют и корицу, ещё, что душа пожелает. Начинку делают сладкую, кто из яблочного повидла, кто из засахаренных ягод. Пуффа на всю округу своими новолетними пирогами славится! Неужто в ваших краях такого нет?

— Есть, — кивнула я, — только выглядит немного иначе — высокий. А ещё мы его куличом называем.

Не стала объяснять, что кулич пекут не на Новый год, а на Пасху.

— Высокий? — удивилась кухарка. — Это как же?

— Формы специальные делают для него, металлические или бумажные.

Я наклонилась к тарелке, принявшись за очень вкусную, томлёную в печи кашу, стараясь каждый раз поймать очередную вкусняшку. Пуффа порассуждала о том, как лучше печь Средизимок — широким или высоким, но вскоре переключилась на Клюшу, которая с удовольствием жевала.

После каши мы начали пить душистый чай с большим куском Средизимка. Я уговорила Дайшу и Солуха присоединиться к чаепитию, сказав, что в наших краях есть примета: чем больше людей соберётся за праздничным столом, тем больше счастья принесёт новый год. Парень не стал кочевряжиться, сразу же уселся, поблагодарил, принимая из рук Дайши чашку и тарелку с пирогом:

— В поход скоро отправимся! Вот и буду Средизимок Пуффы вспоминать.

Дайша погрустнела, услышав об этом, и захлюпала носом, чуть не роняя слезинки в свою чашку.

— Эй! — строго прикрикнула кухарка. — Ты это чего нюни распустила? Разве так любимого на подвиг провожают?

— Вернётся ли он… — продолжала печалиться Дайша. — Болтают, что враги речку перешли, а как к ним в чистом поле незаметно подобраться? Обстреляют лучники ещё издали.

— Так мы с тылу их обойдём! — подмигнул ей полный оптимизма парень. — Не бойся за меня, я не какой-нибудь недотёпа, за себя постою и генерала сумею уберечь.

— В обход? — встрепенулась Дайша. — Перевалом спускаться не будете?

— Не будем, — кивнул Солух и с аппетитом откусил очередной кусок Средизимья, продолжил с набитым ртом: — Только не болтайте об этом. В «Сердце» шпион завёлся, а никто чужой не должен знать про то, что отряд Змеиным лазом пойдёт.

Служанка немного повеселела и тоже принялась за чай. Обед продолжился под рассказы Пуффы о прежних временах.

Глава 6

На Клюшу навалилось сразу столько новых впечатлений! Мы с Пуффой заметили, что ребёнок устал, кроме того, няня-орчиха предупреждала, что малышке после обеда нужно будет поспать. Я встала из-за стола и подошла к девочке:

— Ну, что, малышка, давай, отнесу тебя в кроватку? — Умоляюще распахнутые глаза стали мне ответом. — Не хочешь к себе комнату? — Девочка зажмурилась, подтверждая мою догадку. — Что же делать? Вот, уже сидя носом клюёшь.

— Уложите её у себя! — подскочила с места Дайша. — Можно из будуара кушетку переставить, она как раз Клюше по росту. Я застелю и подушку с одеяльцем принесу. — Служанка наклонилась к девочке: — Согласишься в комнате воспитательницы отдохнуть?

Та прикрыла веки, а Дайша вопросительно посмотрела на меня.

«А не упадёт она с узкой кушетки?» — хотелось мне высказать опасения, но вспомнив, что девочка даже не шевелится, тем более, не переворачивается сама, кивнула.

— Отличное предложение! Действуйте.

Пока Солух и Дайша готовили спальное место для девочки, Пуффа ласково гладила её по голове и приговаривала:

— Ох, что за беды навалились на «Сердце Заснежья»! Сначала Звёздочка наша Риалха умерла, потом и хозяева погибли, а теперь вот… Ребёнок за грехи отца-матери страдает. Нянька ещё эта, как злющий дракон свои сокровища, прячет Клюшу от всех.

Раз уж разговор зашёл, я решила спросить:

— Пуффа, вы ведь давно здесь?

— Так уж лет двадцать с хвостиком.

— Скажите, откуда взялась эта орчиха?

— Хм… — Кухарка снова погладила девочку по голове, улыбнулась, заметив, как заинтересованно та смотрит, и обратилась к ней, а не ко мне: — Пять лет назад бабушка и дедушка отправили твою мамку сюда, хотели скрыть семейные проблемы от столичной аристократии. Риалха первые дни много плакала, и непривычно ей было тут, и скучала. А потом ничего, смирилась, стала приказы отдавать, обустраивать пространство для доченьки.

— Так Файха с ней приехала?

— Нет, она уж потом. Не знаю, почему господа взяли её с собой. Только их карета под камнепад попала, а та, где няня с багажом ехала, уцелела. Вот Файха и привезла нам страшное известие. Так и осталась здесь. Сначала за Риалхой ухаживала, а после её смерти Клюшу стала нянчить. Генерал тогда сам не свой был от горя, никого и ничего не замечал, а помощниц для Файхи начал много позже искать, когда стало понятно, что ребёнок… кхм… Ребёнок не совсем обычный.

— Всё готово! — Выскочила из спальни Дайша. — На место колыбели поставили, а её в будуар отнесли.

— Благодарю! — Я встала и взяла Клюшу на руки. — Пойду, уложу. А вы пока почаёвничайте, дождитесь меня. Есть задание.

Мои «гости» снова расселись, я же прошла в спальню с девочкой на руках.

— Ну, что, милая моя? Раздеваться не будем, платьице у тебя мягкое, свободное. Так полежишь, отдохнёшь немного. Договорились?

Клюша закрыла глазки, а я положила её на кушетку и прикрыла лёгким пледом. Как укладывают детей в этом мире? Наверное, так же, как и везде. Я запела. Свою любимую: «Спи моя Светлана, спи, как я спала».

Вспомнила дом, маму, бабушку, которая возилась со мной больше всех до самой школы. Я обожала дни, когда бабуля навещала нас, и я оставалась дома, прогуливая детский сад. Бабуля обязательно рассказывала или читала мне сказки, уложив в кровать после обеда, и пела эту же колыбельную. И странное дело! В садике я спать не любила, а тут… Тут всё было иначе: ласковый голос, добрые глаза… Эх, увижу ли когда-нибудь дом, родных?

После второго куплета Клюша заснула, а я вышла в гостиную. Меня встретили три пары удивлённых глаз:

— Что это за песня? — спросила Дайша. — Очень красивая.

— И слова какие-то непонятные, — добавил Солух. — Это на заречинском?

Я отрицательно покачала головой, сказав почти правду:

— Диалект, так у нас говорят.

— Старинный, наверное, — предположил парень. — Никогда не слышал.

— Да, старинный, — подтвердила я и сразу же перевела разговор на другую тему: — После сна хочу вынести Клюшу во двор. Мне нужна одежда для неё. Я посмотрела в комнате, там совсем нет тёплых вещей.

— Так я могу внучкины принести! — встрепенулась кухарка. — Она постарше и крупнее, понятное дело, этой доходяжки, но из старенького можно подобрать. Ватные штаны, свитер, шубка беличья есть. Не побрезгуете? Всё чистое, проветренное.

— Хорошо. Принесите, пожалуйста. Я потом попрошу генерала заплатить вам.

— Это ещё зачем! — замахала руками добрая женщина. — Платить! Чего выдумала! Разве мне жалко для нашей страдалицы. Ну, так я побегу? А посуду потом уберу.

— Я уберу, тётя Пуффа, — крикнула ей вслед служанка, потом повернулась ко мне: — А ещё что нужно?

— Саночки бы сделать. Боюсь, недолго я смогу ребёнка на руках таскать.

— Это что за диво дивное — саночки? — вопросительно уставился на меня Солух.

Я принялась объяснять, что это и для чего нужно. Пришлось опять сказать, что такие приспособления делают в дальних деревнях, откуда я родом.

— Ничего сложного здесь нет. Возьми короткие лыжи… как их тут… полозья, что ли.

— Полозы?

— Вот! Точно. К ним нужно стульчик приделать, или вот такую корзинку, — я указала на короб, в котором до этого сидела Клюша. — Да хоть эту же.

— Другой найдем! — деловито заметила Дайша.

— Отлично. Ещё нужно будет верёвку приделать, чтобы таскать за собой. А ещё лучше — ручку.

— Ручки? — удивлённо поднял брови Солух. — Чтобы носить?

— Тоже не помешают, — кивнула я. — Но мне важно перед собой сани толкать по снегу. Типа тачки.

— Понял. Так я пойду?

— Ой, — подскочила Дайша. — Я сейчас приберусь и подсоблю тебе.

— Справлюсь, — улыбнулся ей парень, выходя из комнаты.

Когда мы со служанкой остались одни, я взяла её за руку и заставила сесть:

— Не спеши. Я кое-чего спросить хочу.

Девушка внимательно посмотрела мне в лицо:

— Спрашивайте, госпожа.

— Пуффа обмолвилась, что девочка страдает за грехи родителей. Это как понимать?

Мне казалось, что такое состояние девочки за внебрачную связь матери как-то слишком сурово. Дайша растерянно похлопала ресницами и с минуту посидела с открытым ртом. Мой выжидательный взгляд не оставил ей шансов на молчание. Вздохнула и потупилась:

— Тут ведь как… Всякое болтают.

— Что болтают? Ну?

— Кровосмешение — страшный грех. Поэтому девочка и родилась больной.

— Какое ещё кровосмешение? Чего вы тут навыдумывали?

— Так брат с сестрой… Это… Я не знаю, — растерялась Дайша.

— Не знаешь и не болтай! — возмутилась я. — Генерал тут вообще ни при чём. Другой отец у ребёнка.

— Другой? Кто же? — с любопытством посмотрела на меня девушка.

— Не твоего ума дело. Не этот грех на Клюше, так всем и скажи, чтобы напраслину не возводили на хозяина.

Дайша с готовностью покивала и спросила разрешения заняться столом. Я позволила ей и заглянула в комнату — проведать ребёнка. Девочка спала, лицо её было спокойным и светлым. Мне она даже показалась симпатичной, пожалуй, впервые с тех пор, как мы познакомились.

***

Служанка убрала со стола, свернула скатерть и ушла, покатив перед собой позванивающую посудой тележку. Стало тихо. Интересно, как долго будет спать ребёнок? Крадучись зашла в комнату, наклонилась, всматриваясь в лицо Клюши. Оно показалось мне умиротворённым. Всё так же на цыпочках добралась до прикроватной тумбочки, где спрятала смартфон — единственное, что захватила с Земли, если не считать одежду и обувь. Включила и печально вздохнула: почти сел, заряда осталось двадцать процентов. Залезла в галерею, полистала и чуть не заплакала. Как там дела? Надеюсь, Катя не догадалась позвонить моим родителям и поднять тревогу! Хотя, они и без Катьки всполошатся, увидев, что я не захожу ни в соцсети и вообще нахожусь вне зоны доступа. Жесть!

Из угла с кушеткой послышалось мяуканье. Откуда здесь котёнок? Как пробрался проказник? Испугавшись, что животное разбудит Клюшу, я подошла к ней, осматриваясь. Котёнка не обнаружила, зато с удивлением увидела, что девочка лежит с открытыми глазами и чуть приоткрытым ртом. Это она издавала такие странные звуки.

— Что случилось, малыш? Не спится?

Уголки рта Клюши едва заметно дрогнули. Назвать эту мимику улыбкой было бы преувеличением, но я всё равно обрадовалась. Повернула к ней экран смартфона и спросила?

— Хочешь посмотреть фотографии? Это вот Катя — моя подруга. Она выбирает карнавальный костюм, а я её засняла. Видишь, какая серьёзная? Прямо задание государственной важности выполняет! А это уже я нарядилась. Нравится?

Глазёнки девочки округлились, рот ещё сильнее открылся, и я услышала звук более уверенный, чем прежнее мяуканье.

— Ещё показать? Тут мы в Турции — на ноябрьские праздники летали. Море, солнце… Ты видела море?

Прикусила язык: о чём это я? Девочка с самого рождения лежит бревном. Ничего кроме потолка в своей комнате не видела.

Как сияло личико Клюши, когда я листала фотки! Ролик с шумом прибоя и далёким криком чаек вообще вызвал восторг, который легко читался даже при таких скудных возможностях её расслабленных мышц. Я огорчённо следила за тем, как стремительно тает заряд.

— Жаль, что нельзя зарядить, — вздохнула. — Скоро погаснет.

Теперь даже тоненькая, можно сказать, иллюзорная ниточка, связывающая меня с привычной жизнью, вот-вот оборвётся. Девочка восторженно сопела, рассматривая очередной клип, а я представляла, как беру из ящика компьютерного стола зарядку, втыкаю разъём в гнездо на телефоне, а затем вилку в розетку. Гаджет благодарно булькает, и на секундочку показывает язычок пламени, символизирующий поток энергии.

Так живо это всё возникло в моём воображении, что даже звук знакомый почудился.

Ой, нет! Не почудился… Более того, мне пришло сообщение в телеграме.

— Погоди-ка, малыш, — настороженно сказала я, разворачивая экран к себе.

Ну, не чудо? Сто процентов! Так быстро… Это же невозможно, я точно помнила, что заряда оставалось мало. Это ещё не всё, ярлычок телеграма сиял фонариком принятого сообщения. Я поспешно ткнула в него пальцем. Ого! От Катюхи.

Отправленное, кстати, ещё вчера вечером. То есть, подруга заметила моё исчезновение, подумала, что я струсила и сбежала, так и не поговорив с Денисом. Понятно, что в выражениях она не стеснялась и обещала побить меня, как только найдёт.

— Ты чего-нибудь понимаешь? — спросила я Клюшу. — Не понимаешь. Ладно, сейчас объясню. — Я показала девочке экран: — Катя отправила мне эти угрозы вчера в двадцать восемнадцать. Пришло оно только сейчас. Первое, странно, что вообще пришло. Второе, почему с такой задержкой? Третье… — Я покусала губу, боясь озвучивать следующую мысль. — Кхм… Итак, третье, я смогу отослать ей ответ, как думаешь?

Девочка закрыла глаза и полежала так немного.

Она реально поняла, о чём речь, или просто устала?

Ладно, никто не запрещает мне попытаться, тем более, что батарея телефона опять заряжена.

Быстро-быстро, словно боясь потерять эту возможность, я набрала послание подруге: «Катя, прости, что не предупредила, честно, не было времени! Со мной всё хорошо. Когда вернусь, не знаю. На работе оформи мне отпуск, а если мои родители до тебя докопаются, успокой. Скажи им, что неожиданно подвернулось интересное путешествие. Я буду недоступна, тут редко где сеть ловит».

Кликнула «отправить» и уставилась на две серые галочки. Ушло, но ещё не прочитано.

— Хоть бы, хоть бы… — прошептала я и ответила на полный любопытства взгляд Клюши. — Так одна проблема была бы решена. А то, чего доброго, начнут меня с помощью полиции разыскивать.

Ясное дело, девочка ничего не ответила. Она сжалась и часто-часто заморгала. Прислушавшись, я поняла причину её беспокойства. В гостиной раздавалась тяжёлая поступь. У меня сердце заколотилось. Файха!

Предчувствия нас не обманули: дверь открылась, пахнуло резким неприятным…

— Госпожа!

Бог мой, какая она громогласная! Заметив, что Клюша успела закрыть глаза, я схитрила:

— Тише! Ребёнка разбудите.

Файха перешла на свистящий шёпот:

— Госпожа, идите отдыхать, я а постерегу девочку.

— Нет-нет! — всполошилась я, пряча за спину телефон. — Генерал же объяснил вам, я буду с Клюшей весь день. Идите, пожалуйста, к себе.

Ох, от такого злого взгляда впору сквозь пол проваливаться, но я выдержала его, в большей степени оттого, что чувствовала тёплую и нежную струйку энергии, тянущуюся ко мне от девочки.

Орчиха издала хриплый нечленораздельный звук, сильнее насупив брови, посмотрела на Клюшу, и мне показалось, что ребёнок съёжился словно от выстрела. К счастью, Файха не стала спорить и ушла.

Едва стихли её шаги, Клюша открыла глаза, и мне показалось, что в них запрыгали хитрые искорки.

Глава 7

Пуффа принесла целую гору тёплой одежды для девочки, мне даже пришлось перебирать её и откладывать лишнее. Добрая кухарка искренне радовалась, что сумела помочь. Я, разумеется, благодарила её от всего сердца и убеждала, что ничего страшного нет в том, что вещи бэушные.

— Мне самой в раннем детстве доставались шубки, комбинезоны и ботиночки двоюродной сестры. Ребёнок быстро растёт, нового не напасёшься.

— Ой, правда ваша, — всплеснула руками разрумянившаяся больше обычного Пуффа. — Моя-то внучка прямо как на дрожжах поднимается! Только новое платьишко пошили, а уже коротко.

— Вот-вот! Мы же не на бал собираемся, а всего лишь на прогулку. Главное, чтобы комфортно было ребёнку.

Хотелось бы добавить про беготню и купание в сугробах, но это, увы, не наш случай.

— Госпожа… госпожа… — кухарка уж не в первый раз окликала меня и смотрела при этом виновато.

— Что такое? — отвлеклась я от печальных мыслей.

— Могу я попросить вас не говорить генералу, как мы все о нём думали?

— Как думали? Ничего не понимаю.

— Дайша ведь сказала вам…

— А… Ты вот про что. Не скажу, конечно. Не хватало ещё занятого спасением родины человека всякими глупостями огорчать. Но и вы уж, пожалуйста, прекращайте фейки распространять.

— Да феи тут не виноваты! Чей-то злой язык сболтнул, вот и понеслось, как лавина с горы. Мы генерала очень уважаем. И девочку жалели, горемыку.

— Поможешь мне её одеть? — попросила я, чтобы прекратить неприятный разговор.

Удачно я Пуффу привлекла. Она крепче меня, сильнее — привыкла котлы ворочать. С детьми ей тоже возиться не впервой. Пока кухарка натягивала на тоненькие слабые ножки чулки и ватные штаны, удивляясь прозрачности Клюши, я рассматривала принесённые Солухом самодельные сани.

Конструкция получилась внушительная. Генеральский порученец поставил на короткие широкие полозы перевёрнутый плоский ящик, а к нему прочно прикрепил большую плетёную корзину, которую обычно носили за спиной типа ранца. Дайша выстлала дно корзины соломой, сверху положила свёрнутое ватное одеяло, а под спину пристроила пуховую подушку. Кроме того имелась покрышка из меха. К бокам ящика была привинчена ручка от старой тачки, за которую удобно толкать сани перед собой. А ведь я не особенно надеялась, что мою фантазию так скоро претворят в жизнь.

Все мои волонтёры вписались помогать с выходом на прогулку. Солух вытащил сани во двор, Дайша свила в них гнездо, Пуффа усадила девочку. Мне досталась роль наблюдателя.

— Спасибо, друзья! — поблагодарила я свою команду и спросила парня: — Генерал тебя не хватится?

— Там у них большой совет! Я только к вечеру понадоблюсь. Хотите, я провожу вас до перевала? Там очень красиво.

— Не сегодня, — покачала я головой. — Клюша впервые на улице, долго мы гулять не будем. Полчасика, не больше.

Прогулка получилась чудесная. Солнышко мягко светило, поднявшись над дальними горными пиками. Чистый снег укрыл землю и укутал ветви деревьев. Катить сани по утоптанной аллее было легко. Я совсем немного удалилась от здания, развернула Клюшу так, чтобы она могла видеть и горы, и парк, и покрытую снегом скамью, и площадку с неработающим фонтаном. Присела рядом с девочкой и спросила:

— Как тебе? Нравится?

Клюша прикрыла веки, задержав их так на секунду, и улыбнулась. Это была настоящая улыбка! Не те робкие подрагивания уголков губ, что раньше. Ты ж, моя хорошая! Хотелось расцеловать малышку, я еле сдержалась.

— Вот и славно! Будем теперь каждый день гулять. Вон какой здоровский кабриолет нам дядя Солух изваял!

Девочка зажмурилась и… качнула головой. Или мне это показалось на радостях?

Я вскочила и полезла в карман за смартфоном. Решила всегда носить его при себе. Мало ли кто найдёт и заморочится, откуда такая волшебная коробочка взялась в «Сердце».

— Я тебя сейчас сфоткаю!

Щёлкнула Клюшу, восторженно рассматривающую снежинки, которые нападали на мех полога и украсили его словно россыпь бриллиантов. Потом присела рядом с ней, вытянула руку, ловя в кадр нас обеих, и попросила:

— Улыбайся! Сделаем селфи.

Классный фотоотчёт вышел. Я решила показать его генералу, дабы тот осознал, чего лишал несчастного ребёнка.

Время пролетело незаметно. Мне и самой не хотелось возвращаться, что уж говорить о девочке. Она жалобно замяукала, когда я развернула сани, толкая их обратно по аллее.

— Не плач, малыш. Завтра снова погуляем. Не будем рисковать, тебе нужно привыкнуть к холоду.

На последнем слове я запнулась и даже икнула. Навстречу нам гигантскими прыжками мчался пёс, по виду — норвежский бухунд. Ой-ой-ой… Я начала разворачивать сани, но конструкция оказалась не маневренной. Собака приближалась быстрее. К счастью, она была не такой огромной, как мне со страху показалось, и сбавила шаг, подбегая — завертелась, заскакала, радостно повизгивая.

— Верный! Верный, стой, напугаешь ребёнка, зараза! — Только теперь я увидела в конце аллеи спотыкающегося на бегу Солуха.

Пёс послушался, перестал скакать, но любопытство его не оставило. Он, извивался, размахивал хвостом и тянулся к саням. Я обошла их и посмотрела в лицо Клюше. Она ничуточки не испугалась — широко распахнула глаза, удивляясь невиданному существу.

Ах да, наша затворница не имела возможности наблюдать никого кроме няни Файхи, ну, ещё изредка дяди Вертоша.

— Это собака, — сказала я. — Друг человека.

Пёс тут же почувствовал, что его уже не боятся. Он потянулся мордой к лежащим поверх покрывала рукам девочки, стянул зубами варежку с одной ручки, лизнул её большим розовым языком, тоже проделал и со второй ручкой. Я напряглась и хотела отогнать Верного, но заметив, с каким восторгом ребёнок смотрит, не решилась. Тем временем подошёл Солух:

— Не бойтесь, Верный очень любит детей. Мы можем впрячь его в санки, пусть покатает Клюшу.

— В другой раз, — ответила я.

— Договорились, — Парень схватился за ошейник и оттащил пса в сторону: — Завтра, Верный, завтра поиграем, а сейчас девочке пора в тепло возвращаться. Это у тебя шкура такая, что хоть на снегу спи. А Клюша слабенькая ещё для долгих прогулок.

Надо же, какой рассудительный, — оценила я слова генеральского ординарца и стала наблюдать за ребёнком. Пёс опять сделал попытку потянуться носом к её ручке и тут… О чудо! Тоненькие пальчики шевельнулись, словно Клюша хотела сама потрогать собаку, но рука не слушалась.

***

Нам всем — я имею в виду себя и своих добровольных помощников — стало совершенно очевидно, что ребёнок начал приходить в себя, как только сменилась обстановка вокруг. Бесконечное лежание в скучной комнате, отсутствие хотя бы незначительных перемен, да ещё Скунс, постоянно присутствующий рядом, кого угодно доведут до состояния гусеницы в коконе. В связи с этим, я решила серьёзно поговорить с генералом и не захотела откладывать беседу. Дайша с готовностью согласилась раздеть Клюшу и посидеть с ней, пока я не вернусь. Я же скинула беличью шубку, переобулась в полюбившиеся бархатные балетки и помчалась на мужскую половину замка. Солух обмолвился, что большой совет уже должен подходить к концу, а после него Вертош собирался куда-то съездить. Мне нужно было перехватить его.

Успела я вовремя — приближаясь к дверям кабинета, увидела расходящихся военных. Каждый из них кивал мне, приветствуя, и сохранял при этом озабоченное выражение лица. Судя по всему, предстоящий поход не казался им лёгкой прогулкой.

Солух успел предупредить генерала о моём визите и уже распахнул двери, приглашая в кабинет. Вертош стоял за раздвинутым столом, покрытом огромной картой. Мельком взглянув на неё, я сразу заметила «Сердце Заснежья», нарисованное в виде остроконечных башен, от замка двумя крыльями расходились графическое изображение горного хребта, суть в стороне от перевала цепочку скал разрезала узкая расщелина, куда вели грифельные стрелки, по всей видимости, намечавшие предполагаемый путь войска.

У меня за плечами был нормальный такой опыт в графическом дизайне, и я умела запоминать увиденное изображение за долю секунды. Разумеется, генерал не предполагал таких способностей в юной особе, это извиняло его рассеянность. Хотя, возможно, Вертош доверял попаданке, вот и не торопился прятать секретные материалы.

Он встретил меня приветливой улыбкой и тёплым взглядом удивительно добрых глаз:

— Маяша, мне сказали, что вы уже осуществили свою идею вывезти Клюшу на прогулку. Честно говоря, удивлён энергии, с которой вы взялись за дело. Благодарю от всей души за рвение, однако…

— Что не так? — насторожилась я.

Генерал смущённо отвёл взгляд.

— М-м-м… Файха устроила скандал, пыталась ворваться в кабинет во время совещания. Мой секретарь объяснял ей, что визит несвоевременен, но не справлялся с натиском, двум сержантам пришлось держать дверь.

— Ничего себе!

— Да, хотя Файха обладает лишь на четверть орк, в гневе она становится неуправляемой.

Я притворилась, что не понимаю причин поведения Скунса:

— И что же так разозлило нашу нянюшку?

— Она уверяла, что свежий воздух вреден для Клюши, требовала, чтобы я запретил прогулки.

— В таком случае, посмотрите на это! — Я достала и активировала смартфон, отрывая галерею. — Посмотрите, как замечательно чувствовала себя ваша племянница на свежем воздухе.

Я встала рядом с генералом, развернула к нему экран и пролистала несколько снимков с Клюшей. Везде ребёнок выглядел заинтересованным и счастливым, даже не смотря на скупость мимики.

— Как это возможно? — ошарашено пробормотал Вертош. — Кто написал эти великолепные картины? Какое волшебство тут задействовано?

— Это не рисунки, а фотографии, — пришлось объяснять, чтобы дядюшка не подумал, что картинки врут. — В моём мире такие технологии работают без всякого волшебства. Смотрите-ка!

Мне пришло в голову сфоткать генерала, чтобы он убедился в подлинности снимков Клюши. Я навела камеру на Вертоша, щёлкнула, сначала решила посмотреть сама. Заметила, что кроме очень удивлённого мужчины в кадр попал угол карты, и решила схитрить.

— А теперь встаньте-ка ещё вот сюда, — схватив генерала за локоть, я перевела его к середине стола.

Показалось, или моё самоуправство смутило мужика? Пока решила об этом не думать, торопилась осуществить задуманное, пока Вертош не сообразил что к чему. Первым делом засняла генерала, всё ещё пытавшегося сообразить, что тут происходит. Потом шагнула ближе и навела камеру на карту, увеличив изображение «Х2». Сразу перекинула секретный снимок в приватную папку и уже после этого приблизилась вплотную к терявшему терпение мужчине:

— Полюбуйтесь, это вы. Узнаёте?

Эх, вот когда нужно было снимать! Классный мем бы получился!

— Как это? Как… Я не могу понять. Магию вы не использовали, я бы почувствовал, у меня есть амулет, который глушит все магические проникновения за исключением кровных.

— Никакой магии! Наука и технологии. Вот! — Я навела камеру на нас обоих, вытянув руку, и сделала селфи. — Убедились?

Генерал забрал у меня телефон, покрутил его в руках, принюхался. Я испугалась, что сейчас на зуб начнёт пробовать. Нет, обошлось.

Внимательно посмотрел на селфи и улыбнулся:

— Какая хорошая пара.

И ведь не поспоришь! Смотрелись мы с Вертошем просто великолепно. У меня ещё не сошёл румянец после прогулки, и глаза сияли больше обычного. А он… Генерал вообще был великолепен, а рядом со мной приободрился и стал таким уютным.

— Ну, — немного смутилась я, — в этой модели качественная камера.

— А как менять картины? — Вертош уткнулся носом в экран.

Я смахнула снимок на предыдущий и мысленно похвалила себя за то, что спрятала карту в «приват». Мы долистали до Клюши, и я вспомнила, зачем пришла:

— Убедились теперь, что ребёнку на пользу прогулки? Больше скажу: Файха подавляет малышку. Видели бы вы, как сжалась ваша племянница, когда орчиха явилась в мои покои.

— Вам, должно быть, показалось, — генерал вернул мне телефон и начал сворачивать карту. — Кем должна быть няня, если она нарочно гробит доверенную ей малышку?

— Пока не могу сказать, — пожала я плечами, — но очень постараюсь разобраться.

— Поспешите. Через десять дней мы с отрядом покинем «Сердце», мне необходимо понимать, на кого я оставляю замок и больную племянницу.

— За племянницу не волнуйтесь, можете рассчитывать на меня. Насчёт замка…

Вертош засмеялся, ласково на меня поглядывая:

— Никогда не встречал таких шустрых девушек, честное слово. — Отсмеявшись, он подмигнул мне: — За «Сердце» во время моего отсутствия отвечает управляющий. Сегодня за ужином я вас представлю.

Это он так ненавязчиво пригласил меня на ужин? Я кивнула, прекрасно понимая, что иметь в своей команде управляющего поместьем лишним не будет. На этой позитивной ноте мы расстались до вечера. Я побежала к своей подопечной.

Глава 8

В коридоре женской половины меня поджидала орчиха. Признаться, грозное выражение некрасивого лица заставило меня сбавить шаг, а ещё я глубоко вдохнула, готовясь к атаке на своё обоняние.

Кстати, в этот раз Скунс пах не так остро, можно сказать терпимо. Я начинаю привыкать?

Удовлетворять моё любопытство на этот счёт нянюшка не собиралась, у неё были другие намерения. Преградив мне дорогу, эта громадина упёрла руки в бока и забасила с характерным сипом:

— Кому вы доверили ребёнка, госпоз-з-жа? Клюша, наверняка, грязная! Её подмыть нужно и переодеть. Раз вам надоело играться, нужно было меня позвать!

Я зачем-то начала лепетать оправдания:

— На минутку только отлучилась, чтобы рассказать генералу, как отлично мы погуляли.

Шагнула в сторону, пытаясь обойти эту гору, но Файха на удивление ловко встала передо мной:

— Я единственная в этом замке, кто заботится о девочке. Генералу плевать на дочь!

Немного отступив, я запрокинула голову и посмотрела в одутловатое лицо. В узких щёлочках век хитро блестели глаза. Она нарочно? Решила запустить пробный шар, чтобы узнать, в теме новый человек или нет? Хотелось, конечно, вступиться за Вертоша и Райху, но я поджала губы и смолчала, в ожидании, что ещё скажет эта врушка. Файха не разочаровала. Она очень постаралась изобразить доброжелательное лицо и зашептала почти ласково — насколько позволял её громоподобный голосище:

— Должна предупредить вас, госпожа: на ребёнке проклятье. Клюша страдает за грехи родителей. Тех, кто находится рядом с ней, тоже преследуют горести. Вы же слышали, что произошло с господами Хо Строн? Все кроме генерала погибли, его смертный час тоже близок.

— А ты, типа, готова принять страдания? — язвительно заметила я.

Орчиха опустила огромную голову и оч-ч-чень горестно вздохнула:

— Моё место рядом с несчастной страдалицей, таково повеление высших сил.

— Вот и моё! — выкрикнула я. — Дай пройти, или я пожалуюсь Вертошу, и он вышвырнет тебя из «Сердца», несмотря на повеления кого бы то ни было!

Файха тут же сменила тон, шагнула в сторону, почти прилипнув к стене, и прошептала:

— Скоро вечер. Я жду. Вы можете спокойно ужинать, Клюшу я покормлю.

Ага, щас! Подумав так, вслух я сказала другое:

— Кто тебе запретит? Жди, только не здесь.

Я нырнула в гостиную и замерла около захлопнувшейся двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам орчихи. Уф, кажется, послушалась. Удивительное дело! Внимательно изучив притолоку и двери, я убедилась: здесь нет никаких запоров. Как так-то? Заходи, кто хочешь, бери, что хочешь… В спальне хотя бы предусмотрели щеколду? Я пересекла комнату и остановилась. Пожалуй, от Файхи никакая щеколда не спасёт, это красивое, но хлипкое, полотно если не коленом, то плечом она точно вышибет на раз!

Осторожно приоткрыв дверь, я заглянула в щель. Дайша сидела на кушетке, держала на коленях девочку, надёжно её обняв, покачивала и что-то тихонько напевала.

— Как вы тут? — спросила я, заходя.

Вопреки злобным предсказаниям орчихи, Клюша была умыта и опрятно одета, а ещё она счастливо улыбалась. Теперь даже не верилось, что ещё утром ребёнок выглядел угрюмым и несчастным.

— Малышка не хочет лежать, ей понравилось сидеть, — доложила мне служанка.

— Файха вас не беспокоила?

— Ещё как беспокоила! — насупилась Дайша. — Ворвалась, начала ногами топать, орать.

— И как же ты с ней справилась? — не поверила я в такую возможность, помня, что в кабинете генерала, нянюшку двое военных выталкивали в коридор и дверь держали, чтобы орчиха не вломилась на совет.

Служанка с недоумением пожала плечами:

— Сама удивляюсь. Я ей только сказала, что если не уберётся отсюда и не оставит нас в покое, Пуффа не будет на неё готовить.

— В смысле? Эту громилу напугали тем, что оставят без ужина?

— Ой, госпожа! Вы не представляете, сколько она лопает за раз!

Как-то это было сомнительно. Я посмотрела на Клюшу и отметила хитрое выражение худенького личика. Подумалось, что прожорливая няня порцию подопечной тоже частенько съедает. Вот и соврала:

— Клюша! А нас дядя на ужин к себе позвал. Согласна?

— Дэ… — коротко и тихо, словно выстрел из пистолета с глушителем, сказала девочка.

— Нужно говорить «да», а не «дэ», — поправила её Дайша и гордо посмотрела на меня: — Мы тут говорить учились.

— Ох, и ничего себе, какие успехи! — восхитилась я. — Один день только прошёл, а мы уже улыбаемся, разговариваем… Если так дело пойдёт, и ходить научимся! — Я взяла девочку на руки. — Пожалуй, пора заняться гимнастикой.

— Можно мне поучиться? — служанка умоляюще сложила ладошки у груди.

— Учись, — кивнула я, нам не жалко. — Правда, Малыш?

— Дэ… — выдохнула Клюша и тут же повторила правильно: — Да.

Хотелось крикнуть, как в знаменитом мультике: «Ура! Заработало!»

***

Идея пойти на ужин с Клюшей оказалась неудачной. Я это поняла, как только перешагнула порог комнаты, где накрыли стол для двоих. Он был красиво сервирован и украшен чем-то вроде икебан, умело составленных из живых бутонов, сухоцветов и веточек пихты. Каждую композицию окутывал искрящийся туман.

Посуда из тонкого фарфора, гербы и причудливая вязь на каждой тарелке, хрустальные бокалы, цветные зажжённые свечи — всё это наводило на мысль, что генерал готовился к романтическому ужину, а тут я такая с малышкой на руках!

Стоило войти, как нам с Клюшей прилетел красноречивый взгляд. У меня мурашки разбежались по всему телу, а губы растянулись в виноватой улыбке. Испортила мужику задумку. Эх!

Застыла у входа в растерянности: то ли развернуться и убежать, то ли… Не знаю что. К счастью, генерал нашёлся первым. Он двинулся к нам, протягивая руки:

— Давайте ребёнка мне, Маяша. Я сам её покормлю, а вы располагайтесь. — Забрав у меня племянницу, он обхватил её большими сильными руками и спросил: — Согласна, чтобы дядя за тобой поухаживал?

— Да! — ответила девочка и улыбнулась.

Мне показалось, что ручки её шевельнулись в стремлении обнять шею Вертоша, но силёнок пока не хватало.

Вот что нужно было фоткать! Глаза генерала расширились до невозможности, челюсть отвисла, а брови взлетели чуть ли не к обрезу волос. Я горделиво передёрнула плечами, мол, знай наших, и проплыла мимо удивлённого мужчины к своему стулу. Вертош умудрился, придерживая одной рукой Клюшу, второй отодвинуть для меня стул, а потом ещё и придвинуть его. Я уселась, поблагодарила и с интересом стала наблюдать, как дядюшка общается с девочкой.

Он сел, усадил Клюшу поудобнее, крепко обхватив её худенькое тельце, а свободной рукой придвинул ближе к себе овощное рагу с бараниной и взял ложку для десертов, чтобы кормить ребёнка. Мне же гостеприимно улыбнулся:

— Угощайтесь, Маяша. Кухарка очень постаралась, чтобы вам угодить.

Я поблагодарила и, исподволь наблюдая за дядей и племянницей, принялась за еду. Всё, правда, было очень вкусно. Ароматы вокруг блюд витали просто обалденные! Я ела, прямо как солдат после долгих учений, наконец, дорвавшийся до домашних вкусностей. Волнения, связанные с новой обстановкой, серьёзными задачами, смятением и неожиданным сердечным интересом, пробудили зверский аппетит.

Оригинальный у нас получился романтический ужин. Я ела за двоих, а мой кавалер так увлёкся ребёнком, что почти не замечал моего присутствия, лишь изредка предлагал попробовать то или иное кушанье и просил прощения, что не может за мной поухаживать. Вино осталось не откупоренным, я сама наливала себе морс из графина. Впрочем, отдающий мятой напиток со вкусом лесных ягод был восхитительным.

— Какая же ты стала, — восторгался племянницей генерал, — симпатичная, ловкая, светленькая. Вот уж не думал, что гулянье так полезно.

«Ловкая» — громко сказано, но мне было приятно слышать столь высокую оценку моей деятельности. Следовало бы упрекнуть дядю за небрежение племянницей, поучить его, как нужно обращаться с маленькими, тем более, особенными детьми, но я сдержалась: пусть пообщаются. В кои-то веки! Генерал вот-вот покинет «Сердце», хорошо, что у Клюши останется воспоминание об этом тёплом ужине. Вон как она рада! Я уже и не могла вспомнить хмурый и настороженный взгляд, которым ребёнок встретил меня ещё недавно.

Нашу идиллию прервал робкий стук. Получив позволение Вертоша, в комнату заглянул его ординарец:

— Господин генерал, тут Файха пришла, просит отдать ей ребёнка. Говорит, что пора готовить девочку ко сну.

— Так рано? — удивилась я.

Солух пожал плечами и посмотрел в сторону, откуда доносился недовольный сиплый бубнёж.

— Ну, что, детка, — посмотрел на племянницу Вертош, — пойдёшь с няней в свою комнату?

— Да, — без особого энтузиазма ответила Клюша.

Генерал встал, громко отодвинув стул, и направился к дверям.

— Скажите ей, чтобы не доставала нас днём! — успела попросить я, когда он проходил мимо.

Вертош кивнул, вышел в коридор и, передавая орчихе ребёнка, сделал ей строгое внушение. Файха клятвенно пообещала не мешать учительнице, но в своё оправдание заметила, что любит Клюшу, как родную, и беспокоится за неё.

Ну-ну! Пой, ласточка, пой.

Генерал вернулся за стол и с задумчивым видом стал доедать рагу, которым до этого кормил племянницу. Перед ним стояло ещё три разных блюда, но Вертош не обратил на них внимания, вероятно, ему было безразлично, что есть. Через минуту встрепенулся:

— Простите меня, Маяша, я совсем за вами не ухаживаю. Хотите выпить? Здесь превосходное «Южанское», очень рекомендую.

— Как-нибудь в другой раз, — ответила я.

Если у хозяина пропал романтический настрой, не стоит и вид делать.

— Вы сразили меня наповал, Маяша, — вздохнул генерал, отодвигая тарелку. Он налил себе морса и продолжил говорить: — За один день такой прогресс. Просто не укладывается в голове. И что самое удивительное, без инородной магии. Я не чувствую её в вас.

— У меня на родине говорят, что истинная магия — это любовь. Любовь, терпение и настойчивость. Так можно добиться многого. Потом, знаете что?

— Что? — Вертош посмотрел на меня, в его чудесных глазах светился неподдельный интерес.

— Я уверена, что няня подавляет вашу племянницу. Орчиха слишком упёртая, не приемлет ничего нового и не желает подпускать к девочке кого бы то ни было. Следует прогнать её из «Сердца».

Генерал печально покачал головой:

— Это было бы несправедливо. Файха очень выручила меня после смерти сестры и родителей. Искать няню и кормилицу было некогда. Слуг в замке в то время почти не было, те, кого успела нанять Риалха, разбежались, решив, что на нашу семью наслано проклятье. Тогда остались только мои подчинённые по военной части, да Пуффа. Я же вообще не представлял, как обращаться с грудничком. Впрочем, и сейчас недалеко продвинулся. Счастье, что Вселенская Премудрость послала мне вас, драгоценная Маяша.

— Ладно, — скрепя сердце согласилась я, — только, пожалуйста, когда уйдёте в поход, оставьте для нас охрану. Одной мне с орчихой не справиться. А она точно будет препятствовать выздоровлению девочки.

— Разумеется, я не оставлю «Сердце» беззащитным. Начальнику гарнизона прикажу во всём, что касается Клюши слушаться вас. Хотя, не думаю, что няня желает зла ребёнку, которого растила с пелёнок.

Спорить я не стала. Генерал, в любом случае, останется при своём мнении. Удача уже то, что он убедился в правильности выбранной мною методики.

Глава 9

Вернувшись к себе, я стала прохаживаться по уютным, прибранным комнатам и размышлять. Вообще-то неплохо устроилась. Красивая местность, великолепное жильё, отличное питание и заняться есть чем — не заскучаешь от безделья. Эх! Интернет бы ещё сюда! Не то чтобы я нуждалась в новостях из родного мира, достаточно убедиться, что там всё норм. А вот узнать каковы особенности нового места обитания — совсем не лишнее. Например, из-за чего на Заснежье собираются нападать? Что тут такого привлекательного для соседей?

Расположившись в удобном кресле около стеллажа с книгами, я включила телефон. На автомате проверила сообщения. Так... То, что я отправляла Катюхе, прочитано. Две зелёные галочки очень меня обрадовали. А вот ответа нет. Ладно, чего я хочу? Катя объяснит родным моё внезапное исчезновение — уже хорошо. Во всяком случае, я могу на это надеяться.

Полезла в приватную папку и открыла сфотканную карту Заснежья. Стрелочки, по которым отряд Вертоша Хо Строн отправится воевать, я уже видела, и даже предположила, в чём его задумка. Враги будут ломиться через перевал, где их встретит гарнизон «Сердца Заснежья», а генерал секретным путём спустится в предгорья и ударит нападающим в тыл. Хоть я и не сильна в военной науке, но могу оценить задумку. В этих делах мирным жителям остаётся уповать на умения ратников, помочь вряд ли чем-то сможем.

Я увеличила пальцами картинку и сдвинула её, чтобы внимательнее рассмотреть остальную территорию страны. Чуть дальше от замка тянулась оборонительная линия. Всё ясно, мы находимся на первых рубежах, если враг их возьмёт, упрётся в новое препятствие. Вот только ближайшие деревни останутся без защиты. Я с сожалением покачала головой, шепча:

— Будем надеяться, что гарнизон устоит, а обходной манёвр принесёт успех. Так-так-так... Посмотрим, зачем же агрессор сюда лезет?

Ещё немного сдвинув изображение, я добралась до Милграда, судя по всему, это была столица Заснежья. Что ещё может означать корона в центре довольно большого кружка? Опять деревеньки, деревеньки... А это что? Крупный белоснежный кристаллик сверкал рядом с новой, более высокой горной грядой — это, если верить горизонталям, точнее — изогибсам[1]. Я повозила карту из стороны в сторону и нашла ещё десяток таких же непонятных значков. А вот поясняющих надписей рядом с ними не было.

— Жаль-жаль... Очень любопытно, что означают эти симпатичные значки.

Отложила телефон и внимательно осмотрела стеллаж: должно же тут быть хоть что-нибудь географическое! Ура! На нижней полке лежали учебники. Всё верно, я уже слышала, что с детьми здешних аристократов начинают заниматься с трёх лет, подготовились, выходит.

Порывшись, я нашла книгу с названием «Изучаем край родной». Класс! То, что нужно!

Пролистав её от корки до корки, внимательно изучила все иллюстрации, ни на одной карте кристалликов не обнаружила. Это что же, военные базы, получается? Засекреченные объекты, о которых детям знать не положено?

Чего-нибудь аналогичного для подростков на полках не нашлось. За неимением других источников информации, я вернулась к учебнику для малышей. Зачиталась. Много почерпнула об истории страны, о населении, об экономике — в простеньком пересказе, что на первое время было вполне достаточно. А вот! В параграфе, посвящённом науке и образованию, нашёлся список факультетов академии. Среди них был геологический, в описании которого имелся предмет «Добыча и переработка магических кристаллов».

Про свойства магических кристаллов ничего не говорилось, но само название наводило на мысль, что это нужная штука в мире, где многое основано на магии.

— Надо будет спросить у Вертоша, что это за кристаллы, и с чем их едят.

Я зевнула, сладко потянулась и решила отложить просветительские мероприятия на завтра. Следует хорошенько выспаться, чтобы утром Файха спокойно передала мне ребёнка и не стала говорить, что из-за недосыпа я не справлюсь.

Снились пещеры и катакомбы, где стены, своды и колонны искрились волшебно-снежным ореолом. Низкорослые бородатые люди в белых робах и оранжевых касках стучали кирками, откалывая похожие на горный хрусталь пластины, и грузили их в металлические вагонетки, в которые были запряжены низкорослые животные — не то ослики, не то пони.

Рудокопы не обращали на меня внимания, зато рядом шёл кто-то, монотонным голосом рассказывающий историю открытия замечательных свойств заснеженских кристаллов. Голос казался мне очень знакомым — высоким, нежным, немного неуверенным, без навязчивых интонаций, свойственных профессиональным экскурсоводам. Лёгкие шаги слышались то за спиной, то с одного бока, то с другого, но сколько я ни вертела головой, увидеть спутника не могла. А очень хотела! Мне даже казалось важнее понять, кто мой учитель, чем усвоить информацию, которую он даёт. Вернее, она, ведь тембр точно не мужской и даже не юношеский.

— Здесь аккумулирована магическая энергия, дарованная Вселенской Премудростью нашему миру при его создании, — вещал нежный голосок. — Пока в Заснежье добывают кристаллы и поставляют их по всему миру, магия возобновляется. Важно действовать умеренно, не разрушая основу и давая природе возможность, восстанавливать и приращивать потревоженные слои.

— Ничего себе, — удивилась я. — Умеренностью тут и не пахнет! Вон сколько работяг машут кирками!

— Разработку ведут не дольше трёх дней, потом рудник оставляют в покое приблизительно на полгода. За это время кристаллы разрастаются, их снова можно добывать.

— А-а-а... Тогда понятно. Молодцы, чего ещё сказать?

Я осмотрелась, залюбовавшись волшебным сиянием ещё не отваленной породы, и заметила на её поверхности две серые тени: длинную и короткую — приблизительно вполовину роста первой. Шевельнула рукой, убедившись, что высокую тень отбрасываю я. Кто же рядом? Резко повернулась:

— Клюша?

Нет, никого не успела рассмотреть. Так и проснулась с именем девочки на губах.

***

Я быстренько привела себя в порядок, наспех позавтракала, огорчив кухарку тем, что не съела и половины того, что она принесла, и отправилась за воспитанницей.

— Что ж это? — вздыхала Пуффа. — Пастилу даже не попробовали, госпожа! А творожок, взбитый с джемом — прелесть какой вкусный. Неужто всё уносить?

— Погоди. Может быть, Клюша соблазнится, покормишь её.

Мне хотелось утешить кухарку, но вскоре выяснилось, что просьба моя попала в точку. Девочка отказывалась есть из рук Файхи. Я это поняла ещё у дверей. Не успела постучать, замерла с поднятой рукой — из комнаты доносился злобный рык:

— А ну, разожми губы, негодница! Ишь чего удумала, кашу она не хочет. Я тебе покажу, где гномы руду копают! Силой челюсти разожму, будешь знать, как кочевряжиться.

Представив толстые пальцы, впивающимися в бледные щёки девочки, я закричала:

— Файха, открой немедленно!

Не слышала шагов, даже не успела толкнуть полотно, как дверь, легонько скрипнув петлями, начала открываться. Странно. Размышлять о том, почему Файха не задвинула по обыкновению засов, я не стала, понеслась через комнату как торнадо. Успела только заметить отвисшую челюсть орчихи и выпавшую из её руки ложку. Миска с кашей опасно наклонилась, едва не выплеснув содержимое на кровать.

— Э-э-э... Э-э-э... — застонала няня. — Вы рано пришли, госпожа, девочка ещё не готова.

Ответить я не смогла, застыла, уставившись на Клюшу. Все вчерашние достижения насмарку! Кожа у ребёнка опять бледная, почти серая. Взгляд тусклый и безжизненный. Губы плотно сжаты.

— Чего ты с ней делала! — заорала я, — наступая на орчиху. — Мучила малышку всю ночь, дрянь такая?!

— Я э-э-э... Я не-э-э... — забасила Файха, пятясь и прижимая к животу миску. — Что вы, госпожа, как вы могли подумать... Я со всем старанием. Не знаю, чего она взбеленилась.

Это девочка взбеленилась? Беспомощный ребёнок? Я больше не смотрела в сторону няни, подхватила Клюшу на руки вместе с пледом, которым она была укрыта, и понесла из комнаты.

— Сама её покормлю, стол уже накрыт.

Вслед нам раздалось злобное шипение, но это меня не испугало. Пусть жуткая тётка только попробует что-то сделать, найдём на неё управу.

Пуффа, увидев нас, закудахтала, печально шмыгая носом:

— Ой-ой, да как же это? Вчера такая хорошая была, сладкая наша Крошка. Что за ночь-то случилось?

— Мне кажется, что Файха — вампир, — сердито буркнула я, усаживая девочку в подготовленный накануне короб и пододвигая его ближе к столу.

— Ой! — испуганно вскрикнула кухарка. — Как же так! Укусы были бы, а на шейке даже следа от клыков нету.

— Я имею в виду энергетический вампир, — пояснила я. — Не кровь пьёт, а силы выкачивает.

— Не слыхала о таких, — покачала головой Пуффа, усаживаясь рядом с девочкой. На добродушном лице кухарки расплылась ласковая улыбка: — Творожок будешь, деточка?

Клюша прикрыла глаза. Опять не говорит! От досады я так сильно сжала кулаки, что ладони заболели от впившихся в них ногтей.

Пока добровольная помощница кормила ребёнка, я приготовила на кушетке место для занятий физкультурой, и сложила на свою кровать одежду для прогулки. Времени терять нельзя! Нужно срочно восстанавливать утерянные за ночь навыки.

Ну, как физкультурой! Это громко сказано. Я сделала Клюше лёгкий массаж и начала без особых усилий поочерёдно сгибать и разгибать ей ножки, потом ручки. После получасовой гимнастики, на скулах малышки снова заиграл румянец, глазки заблестели, выражение лица стало осмысленным, даже довольным. Мы ещё немного поучились переворачиваться со спины на живот и обратно. Так и занимались, пока не прибежала Дайша.

— Госпожа, вам нужна помощь?

— Очень нужна, — подтвердила я. — Давай вместе вынесем Клюшу на улицу. Думаю, погулять с ней до обеда.

Самодельные сани ждали нас во дворе. Я несла ребёнка, а Дайша семенила рядом, держа в охапке матрасик, подушку и меховой полог. Не успели мы устроить ребёнка, как услышали весёлый лай. К нам приближался Солух с Верным. На собаке была упряжь из кожаных ремешков. Ординарец весело поздоровался и объявил, гордясь своей задумкой:

— Госпожа! Вам не придётся толкать сани, Верный легко их потащит.

— Вот ещё! — возмутилась я. — Ни за что не доверю ребёнка собаке. А что, если он умчится и опрокинет Клюшу в снег?

— Так я буду придерживать! — заверил меня парень. — За ручку схвачусь и...

— Бегом что ли помчишься?

— Зачем? Я вот полозы прихватил.

— Нет! — сказала я твёрдо. — Будем гулять потихоньку, как вчера.

Тут раздалось мяуканье. Все мы посмотрели на Клюшу. Девочка, сделав умоляющие глаза, издавала жалобные звуки.

— Видите, госпожа, — обиженно забубнил Солух. — Она хочет покататься на собаке.

Я наклонилась к малышке и спросила:

— Ты, правда, хочешь, чтобы Верный тащил твои сани?

Надеялась, что она скажет: «Да». Увы, малышка только плотно сомкнула веки и посидела так несколько мгновений.

Бог мой, как же жаль её!

— Ладно, Солух, — сдалась я. — Только я сама управлять буду. Давай-ка мне свои полозы!

Пока парень запрягал Верного, я с помощью ремешков прилаживала короткие и широкие лыжи к своим ботинкам.

Наконец всё было готово к поездке. Я встала позади Клюши, крепко схватилась за ручку саней, разместив свои полозы прямо за теми, на которых была закреплена корзина. Солух вызвался сопровождать нас, он бежал рядом с собакой, держа её за поводок, и выкрикивал команды. Правил к перевалу, до которого, по его словам, было недалеко.

Дорога была широкой и хорошо утрамбованной, так что скользили мы как по накатанному. Пусть скорость не очень большая, так весело! Я сама улыбалась — будто сбросила лет семнадцать и превратилась в девчонку чуть постарше Клюши. Но самое удивительное, что моя подопечная стала звонко смеяться и кричать:

— Да! Да! Да!

Всё понятно, ребёнку необходимы эмоции, ей нужно испытывать что-то новое. И ещё... я должна изолировать её от няни. Обязательно поговорю об этом с генералом.

[1] Горизонтали — это линии на планах и картах, которые соединяют точки местности с одинаковой высотой над уровнем моря, горизонтали на суше называются изогипсами

Глава 10

И я ещё спорила, отказывалась от прогулки на перевал! Знала бы, что с него такой бесподобный вид открывается, бегом помчалась, как Солух. Скользить на полозах за санями — это вообще отдельное удовольствие. Пёс тянул нас почти как квадроцикл и, кажется, совсем не устал. Когда мы добрались до места, и Солух освободил Верного от упряжи, тот ещё скакал и валялся в снегу, веселя не отводившую от него глаз девочку.

Я же замерла у самого спуска к подножью гор и любовалась открывшимся белым безмолвием.

— Не бывали тут, госпожа? — поинтересовался мой креативный спутник.

— Грандиозный вид, — кивнув, ответила я.

Солух стал показывать, перечисляя, наиболее заметные пики. Конечно, я впервые слышала их названия и запомнить так сразу не могла, но исправно поддакивала.

— А во-о-он там обратите внимание, госпожа. Видите двойную вершину? Одна чуть выше и как бы склонилась ко второй. Это «Мать и дитя», но в народе её прозвали Бедной Риалхой.

Я вспомнила, что видела на карте изображение необычной горы, вот и спросила:

— Вроде около неё находится расщелина, по которой можно спуститься в предгорья?

— Да-а-а… — удивлённо посмотрел на меня парень. — «Слепой уж» называется, или «Змеиный лаз». Вы откуда знаете, госпожа? Даже местные из соседних деревень уверены, что расщелина упирается в пещеру без выхода на ту сторону.

— Ну-у-у… — Оправданий моей посвящённости не нашлось, поэтому я состроила невинную мордашку, разведя руками: — Я только предположила. Так есть проход или нет?

— Тоннель совсем недавно пробили. Работы вели столичные маги, я сам только вчера узнал об этом. Вы уж не говорите никому, госпожа. Это военная тайна.

— Само собой! — улыбнулась я парню. — Молчу как рыба об лёд, — сказала так, чтобы сбросить напряжение и сразу перевела разговор, указывая вдаль: — А там, за полями, что находится?

Солух тоже посмотрел вдаль, и взгляд его погрустнел. Чувствуя изменившееся настроение человека, Верный присмирел, уселся около санок и уткнулся носом Клюше в живот. Девочка, единственная из нас, выглядела довольной.

Немного помолчав, ординарец генерала начал объяснять:

— Равнина далеко тянется, это всё наша земля. Там, за горизонтом, большая пограничная река Полн. По тому берегу Полна заливные луга, дальше рощица. Там, как начальство предполагает, вражеская армия будет готовить нападение. — Он задумчиво потёр лоб и мечтательным голосом продолжил: — Глянуть бы, да больно далеко, никакой зрительной трубы не хватит.

Я всмотрелась в белую даль и внезапно почувствовала, что лечу. От испуга схватилась за ручку санок — они стояли рядом, да и снег под ногами поскрипывал, когда я стала переминаться. То есть мы всё ещё на перевале, однако мне казалось, что подо мной мчится заснеженная земля, стремительно мелькают щуплые, торчащие из сугробов, стебли сухой травы, веточки кустов. Ещё, ещё, ещё… Вот уже виден крутой спуск, а за ним тёмная очень широкая река. Тихо, безлюдно, бело. У меня было полное ощущение присутствия совершенно в другом пространстве. Будто на меня VR-шлем нацепили.

— Вы тоже это видите, госпожа? — удивлённо спросил Солух.

— Река, — ответила я, — а вот и роща! Просто виртуальная реальность. Не знала, что в Заснежье такие технологии.

— Это магия, — громко зашептал парень и добавил: — Тише, смотрите!

А посмотреть было на что! В роще стучали топоры и жужжали пилы. По краю поля сотни людей сколачивали протяжённые паллеты. Дальше тянулся, казавшийся бесконечным палаточный лагерь. Тут и там виднелись десятки коновязей с утоптанным и усыпанными соломой снегом. Сотни лошадей, бесчисленное множество людей, занятых своими делами. Многие жгли костры, готовили еду в громадных котлах. Другие упражнялись в одиночку или группами, отрабатывая навыки боя. Где-то даже слышалось бренчание неизвестного мне струнного инструмента.

— Ничего себе… — прошептала я, — полный эффект присутствия. Интересно, а они нас видят?

Судя по тому, что и строители, и ратники продолжали спокойно заниматься и не обращали внимания на шпионов, «очки виртуальной реальности» работали в одну сторону.

— Возвращаемся, госпожа! — скомандовал Солух. — Нужно срочно доложить генералу. Дней пять-шесть, и они будут на подступах к «Сердцу Заснежья»! Вон и переправу заканчивают сооружать.

— Погоди секунду! Это нужно запечатлеть.

Я достала из кармана смартфон, навела камеру на вражеский лагерь и заняла панораму. Вообще-то странно было надеяться, что иллюзорную картинку воспримет фотоаппарат, но об этом я подумала уже потом.

Заскрипел снег — мой спутник бросился впрягать Верного. Как бы они не уехали без меня. Зажмурилась, на ощупь пряча телефон. Виртуальная картина исчезла. Солух уже успел переставить сани с Клюшей и теперь сердито смотрел на меня:

— Остаётесь?

Я мотнула головой, не очень ловко переступая в своих полозах, развернулась, взялась за ручку.

— Гони!

Разговаривать по дороге было невозможно. Если в эту сторону Верный вальяжно трусил, теперь скакал дикими прыжками, норовя выдернуть поручень, за который я схватилась, из моих рук. Как за собакой успевал Солух, я вообще не могла понять. Парень как будто в соревнованиях участвовал, где ставка больше чем жизнь. Я очень обрадовалась, когда впереди показались ворота замка.

Самым тупым, что я могла сказать, когда мы остановились у крыльца, было:

— Малышка, тебе понравилось? — Я наклонилась к ребёнку, всматриваясь в запорошённое снегом личико и стряхивая с полога набросанный из-под лап собаки снег.

— По-нра-ви-лось… — тихо откликнулась Клюша. — О-о-чень.

Даже торопливо распрягавший Верного Солух на секунду отвлёкся и ошарашено на нас посмотрел. Я победно завизжала, схватила девочку на руки, закружилась с ней, роняя подушки, одеялки, прочие принадлежности.

***

Разумеется, после такой чудесной прогулки ребёнок здорово проголодался. Пуффа нарадоваться не могла, отправляя в раскрытый, словно у галчонка, ротик очередную ложку тушёной с грибами капусты.

— Вот молодец! — хвалила Клюшу кухарка. — Все бы так ели, мне за счастье готовить, когда у людей хороший аппетит!

Я тоже не отставала и, хотя ещё со школы терпеть не могла солянку, сейчас уплетала её за обе щеки.

— Ну, что, малышка, — подошла я к девочке, когда обед завершился, — идём баиньки? Ох, как же хорошо мы сейчас поспим!

Клюша сказала своё короткое «Дя», я вытащила её из короба и шагнула в сторону спальни, но в эту секунду после короткого стука, не дожидаясь приглашения, в гостиную влетела взбудораженная Дайша:

— Госпожа! Хозяин вас к себе требует. Срочно!

— Мне нужно ребёнка уложить, — недовольным тоном ответила я.

— Давайте мне, я уложу, — потянулась служанка. — Песенку спою очень красивую. Идём ко мне, Клюшенька!

Девочка вздрогнула всем телом и едва заметно подняла правую ручку, явно не возражая против такой замены.

Мы все трое, заметив это движение, разулыбались. Дайша забрала у меня ребёнка, а Пуффа отвлеклась от сбора посуды со стола и восхищённо сказала:

— Надо же! Каких только знахарей хозяин наш не приглашал! Столичных лекарей привозил, все уверяли, что девочка навсегда бревном останется, а тут за день и такие улучшения. Скоро бегать начнёт, точно говорю!

Я покачала головой, глядя вслед уносящей ребёнка Дайше:

— Если только няня всё не испортит.

— Ну, так не отдавайте ей Клюшу. Пусть орчиха убирается из «Сердца»!

— Надо бы генерала убедить в необходимости этого, — вздохнула я, ничуть не сомневаясь в правоте кухарки. — Вот сейчас, пожалуй, рискну донести до него эту мысль.

В кабинете кроме генерала меня ожидали ещё двое военных. Стоило мне войти, как я попала под перекрёстный огонь внимательных глаз. Поздоровалась, остановившись у порога. Мужчины дружно поднялись со своих кресел, ответили коротко и хором. Генерал указал мне на стул, стоявший напротив его подчинённых, вероятно для того, чтобы им удобно было меня разглядывать. Мне стало неловко, я не особенно публичный человек, предпочитаю компании хорошо знакомых людей и не люблю выступать. Катюху бы мою сюда, она без труда обаяла бы любую аудиторию.

— Маяша, — обратился ко мне генерал, как только я села и аккуратно расправила на коленях подол платья, — будьте добры, расскажите нам, что случилось на перевале сегодня утром.

— А разве Солух не докладывал?

— Я бы хотел услышать вашу версию.

Мне проще было показать, но я, к сожалению, забыла проверить, получился ли снимок. Хотя… Кто мне помешает сделать это сейчас?

Достала из кармана телефон, открыла галерею и кликнула на последний снимок. Ура! Всё запечатлелось, да ещё и в отличном качестве. Я прежде не замечала за своим недорогим гаджетом таких возможностей.

О чём я вообще? Мне удалось сфотографировать иллюзию! Разве можно в принципе сделать такое с помощью даже самого продвинутого устройства?

Вояки ждали, каждый рассматривая меня с той или иной степенью удивления. Я встала, чтобы подойти к Вертошу. Все тут же повскакивали.

— Сидите-сидите, — на автомате сказала я. — Сама подойду.

Генерал вернулся в кресло, поёрзав при этом. Похоже, воспитание не позволяло ему сидеть в присутствии дамы, но ведь это не свидание, а военный совет!

Я передала смартфон Вертошу и показала, как можно пальцем двигать панораму из стороны в сторону. Снимок прекрасно передавал атмосферу военного лагеря, сюда попало всё: коновязи, палатки, костры, тренировочные площадки, штабели готовых паллет для строительства переправы и сами рабочие с инструментами в руках.

— Не представляю, как это всё можно изобразить за такой короткий срок, — изумлённо качал головой генерал, внимательно рассматривая панораму. Он развернул смартфон экраном к подчинённым, подзывая их: — Взгляните-ка!

— Правдоподобно выглядит, — глубокомысленно заявил один.

— Всё, как докладывал ваш ординарец, — согласился второй.

Оба вопросительно уставились на меня. Я пожала плечами:

— Надеюсь, на этом допрос окончен? Вы убедились, что Солух не врёт?

Вояка постарше — с дёргающимся кадыком и пышными усами — набычился, глядя на меня из-под кустистых бровей:

— Мы убедились только в том, что учительница смогла внушить ординарцу вот это вот всё с помощью магии. Рассмотреть с перевала, что происходит на противоположном берегу Полна совершенно невозможно даже с помощью зрительной трубы!

— У Маяши нет магии, майор Лехош, — строго заметил генерал. — Во всяком случае, мои артефакты не улавливают её.

— Значит, морок навёл кто-то третий, — упорствовал усатый. — Настаиваю, господин генерал, мы должны отправить лазутчиков.

— Согласен, — возвращая мне гаджет, сказал Вертош. — Распорядитесь прямо сейчас. Пошлите к реке лучшего разведчика и не забудьте снабдить артефактом невидимости.

— Одного? — удивился майор.

— Да. Этого достаточно. Прикажите ни в коем случае не обнаруживать себя и не ввязываться в бой ни при каких обстоятельствах. Пусть враг думает, что мы не знаем о его намерениях.

Эти слова показывали, что Вертош верит и Солуху, и мне, но ему необходимо убедить в достоверности полученных сведений своих подчинённых.

Козырнув генералу, вояки удалились, а меня Вертош попросил задержаться.

— Садитесь, Маяша, — сказал он печальным голосом, когда дверь за ушедшими затворилась. — Объясните мне ради Вселенской Премудрости, как вам удаётся без применения магии творить вот это вот всё?

— Я уже пыталась. Что делать, если вам это непонятно? — Сев на ближайший к столу генерала стул, я открыла на телефоне галерею и стала показывать семейные фото. — В моём мире эти технологии никого не удивляют. Вот, смотрите: это я с подругой, это на работе, это дома отмечаем день рождения мамы. Она декабрьская. Вот поездка на море. Всё это реальные места и настоящие люди.

— Вы похожи на маму, — заметил Вертош. — Такая же красивая.

— Да, — подтвердила я, не сразу уловив комплимент. Тут же и смутилась. — Спасибо.

— Хотите сказать, — протянув руку, генерал коснулся телефона, развёрнутого к нему экраном, — эта коробочка видит дальше, чем зрительная труба? Мы даже с помощью магии не можем приблизить границу с Заречьем, чтобы рассмотреть, что за ней творится.

— Нет, — вынуждена была признать я. — Мы с вашим ординарцем видели всё сами, без этой коробочки, как будто вражеский лагерь приблизился к нам каким-то волшебством. Почему мне удалось его сфотографировать, я и сама не понимаю. Возможно, ваш майор прав, это был морок. Только странный какой-то, ведь он воздействовал не только на мозг, но и на прибор.

— Переживать из-за этого не стоит, — улыбнулся мне Вертош, обласкав своим необыкновенно тёплым взглядом. — Разведка скоро всё выяснит. А сейчас, скажите, вы уже пообедали?

— Да, — кивнула я и, вспомнив, о чём хотела поговорить, встала: — У меня есть требование!

Генерал тоже поднялся и даже приосанился, глядя на меня сверху:

— Я слушаю.

— Пожалуйста, — стараясь говорить мягче, попросила я: — Прогоните Файху.

— Как? Зачем? А что если вы не будете справляться?

— Буду! Мне помогают Дайша и Пуффа. Спросите хоть у них! Вчера девочка улыбалась, произносила односложные слова, даже шевелила пальчиками, а сегодня утром я увидела всё ту же безвольную куклу!

— Хотите сказать, — огорчился генерал, — что достижения не закрепляются.

— Такое впечатление, что Файха крадёт у девочки силы.

Вертош печально покачал головой и пообещал:

— Договорились. Я попробую с этим разобраться.

Вообще-то я просила не разбираться, а выгнать няню, но решила не упорствовать. Пусть хоть что-то сделает, а я продолжу настаивать и, в конце концов, добьюсь результата.

На этом мы распрощались, я побежала к себе.

Глава 11

Вертош Хо Строн

В последние дни навалилось столько непривычных забот, что даже сон не приносил отдохновения. Прежние времена, пусть и заполненные трудностями учений, походов, проверок в самых дальних гарнизонах, казались счастливейшими днями. Будто солнышко, согревающее всех любовью и лаской, в один далеко не прекрасный момент спряталось за Бедную Риалху, лишь на короткий миг выглядывая в просвет между вершиной-матерью и вершиной-ребёнком.

Небольшое отдохновение случалось, когда я видел Маяшу. В присутствии милой и столь необычной девушки, я расслаблялся и невольно задумывался о её удивительной родине. Неужели там все такие умные, рассудительные, настойчивые, сострадательные? Мне казалось, что черты характера иномирянки просто не должны сочетаться! Разве можно так горячо любить чужого ребёнка? На это способно лишь огромное, великодушное сердце. Почему же это сердце превращается в колючий ледяной кристалл по отношению к другим? Ладно, няня! Маяша уверена, что Файха вредит подопечной. Чем уж так провинился майор Лехош? Бедняга ёжился каждый раз, когда иномирянка зыркала на него. А это бравый воин, не раз доказавший свою отчаянную смелость. Да, он умудрился не спасовать, но дёргающийся кадык выдавал волнение — майор чувствовал себя неуютно.

К большому моему сожалению, на этот раз Маяша очень скоро ушла. Обедать пришлось в одиночестве. Справился я быстро, ел, почти не чувствуя вкуса — размышлял о том, какие приказы следует отдавать в первую очередь. Многое зависело от того, подтвердятся полученные от Солуха и Маяши сведения или нет.

Нападения мы ждали, ведь засланные в Заречье шпионы не раз докладывали о планах тамошнего правителя завладеть заснеженскими копями. Соседи никак не могли смириться с тем, что горная страна имеет на своей довольно небольшой территории все залежи магических кристаллов. С какой бы щедростью мы ни торговали ими, неприятель желал заполучать всё и продавать другим странам по немыслимой цене. Наши дипломаты приложили бесконечно много усилий, объясняя, что Вселенская Премудрость не позволит наживаться на её дарах и опустошит месторождения, как только их присвоят себе ненасытные в своей жадности люди. Таковы древние предсказания. Увы, зареченцы не желали верить «сказкам» и не умеряли свои аппетиты.

Однако настолько большого войска мы не ждали. Гарнизон «Сердца Заречья» сумеет сдержать натиск лишь на день-два, при этом погибнут все защитники. Обходной манёвр лишь немного облегчит их положение. Пусть ещё два дня. Хватит ли этого на то, чтобы король прислал подкрепление?

Откинувшись на спинку кресла и рассматривая высокий свод с геометрическим орнаментом по его периметру, я производил расчёты. Мой гонец достигнет второй оборонительной линии за день. Однако генерал Ди Торк вряд ли решится действовать самостоятельно, он отправит запрос в столицу. Это ещё три дня. Его величество к тому времени узнает о вторжении, для этого существует секретное магическое оповещение, но осознает ли Дениз Второй Удачливый насколько велика опасность?

Увы, помощь до «Сердца Заснежья» добраться не успеет. Гарнизон и отряд, отправленный в поле, будут обречены. Получается, нельзя терять ни минуты и отправлять гонца прямо сейчас!

Ах, если бы знать наверняка! Совсем не хочется выглядеть в глазах короля трусом, который принял скромное войско за великую армию. Губить своих людей хотелось ещё меньше. Я снова начал прикидывать: разведчик, получив самую быструю лошадь, доберётся до реки за день. Возможно, даже форсирует её по темноте. Там ему ещё день понадобится, чтобы незаметно подобраться к врагам. Имея самую мощную зрительную трубу, парень сумеет рассмотреть лагерь. Не так хорошо, как показывала волшебная коробочка Маяши, но достаточно для того, чтобы оценить силу неприятеля.

Полтора суток на обратный путь — это если шпиона не обнаружат вражеские дозорные, что тоже нельзя исключать.

Итак, при подтверждении имеющихся данных «Сердце Заснежья» обречено. Как говорят в народе: мы в прямой кишке виверны. Медлить преступно! Даже если Лехош прав, и на ординарца навели морок, а Маяша с её чудным артефактом кем-то подослана, я не имею права игнорировать возможную опасность. Тем более что зареченцы в нашей готовности не заинтересованы, напротив, они надеются застать нас врасплох, двинуть несметное полчище на перевал, затем смять вторую оборонительную линию, а там до Милграда путь будет открыт. Из этого следует, что предупредил нас не кто иной, как высшая сила.

— Благодарю тебя, Вселенская Премудрость! — воскликнул я искренне и постучал по доске вызова ординарца.

Солух внимательно выслушал приказ срочно отправить гонца генералу Ди Торку и умчался. В ожидании своего посланца, я подготовил письмо, спрятал его в особый пакет и запечатал магией.

Итак, если всё сложится благополучно, к тому времени, когда враг, наладив переправу и преодолев поле, нападёт на перевал, помощь будет уже близко. А мы ударим зареченцам в тыл. Оставив сомнения и метания за спиной, как только гонец отправился в путь, я решил заняться выполнением данного Маяше обещания. Пойду-ка побеседую с орчихой.

***

Вызывать в кабинет няню племянницы не стал, посчитал, что правильнее будет разобраться в ситуации на месте. Обогнув главный зал по балкону, вступил на женскую половину. С тех пор как умерла сестра, здесь было пусто, вот и сейчас я никого не встретил в коридоре. Направился к дверям в комнату, выделенную орчихе, чтобы пригласить её в покои Клюши, но задержался на полпути. Из комнаты сестры доносился детский смех.

Что за наваждение?

Стараясь не выдать своё присутствие, я слегка приоткрыл дверь и заглянул в щёлочку. В центре гостиной увидел служанку, держащую на руках мою племянницу. Напротив них, спиной ко мне стояла Маяша. Она, сложив пальцы в кулак и оттопырив указательный и мизинец в виде рожек, немного покачивала руку, приближала её к девочке и произносила смешным голосом: «Идёт коза рогатая за малыми ребятами...»

Глазёнки Клюши сияли наивной радостью, ротик приоткрылся, издавая хоть и неумелый, но довольно звонкий смех.

Я тоже заулыбался, отметив про себя, что мой ординарец не лукавил, уверяя меня в удивительных переменах, которые происходят с девочкой. Происходят они, когда рядом с Клюшей учительница — стоит заметить. А ведь она уверяет в том, что эти перемены нивелируются за ночь. Неужели дело в орчихе? Смириться с этой мыслью мне было очень неприятно. Зачем бы Файхе так жестоко поступать? Она надеется до самой смерти вольготно жить в замке, ни в чём не нуждаясь и демонстрируя всем свою незаменимость? Признать это значило бы — признать собственную глупость и преступную доверчивость.

За этими мыслями я обнаружил себя у нужной двери. Постучал. Послышались тяжёлые шаги, через мгновение в открывшемся проёме, загораживая дневной, льющийся из окна свет, возникла скалоподобная фигура Файхи. Никак не привыкну к её размерам. Хотя, справедливости ради нужно заметить, что мы почти совсем не общались.

— Генерал? — загрохотала орчиха. — Мне уже можно забрать ребёнка?

Я покачал головой и махнул рукой в сторону:

— Пройдём в её комнату, нужно побеседовать.

Двинулся первым, удивляясь громкой поступи за спиной. Даже не верится, что Файха лишь на четверть орк. Судя по внешнему виду, она взяла от деда куда больше.

В просторном, принадлежащем племяннице помещении я сделал круг, пройдясь вдоль окон. Маяша права, здесь всё устроено для удобства няни, о ребёнке никто не заботился. Удивительно, что Маяша — посторонний, можно сказать, случайный человек — заметила это сразу, а родной дядя до сей поры не придавал значения окружающей девочку обстановке. Можно сколь угодно долго оправдывать себя занятостью и валом дел государственной важности, и всё же следовало помнить, что у Крошки не осталось ни одного родного человека, кроме меня. Где-то есть ещё и отец, но рассчитывать на него нельзя. Горжен Дю Крэн отказался от дочери ещё до её рождения.

Я остановился около окна, вглядываясь в заснеженную даль, и на миг представил, что где-то там, прикрываясь иллюзией скачет мой разведчик. Прикрыл глаза ладонью, потёр лоб: сейчас речь совсем не об этом. Повернулся к настороженно взиравшей на меня орчихе:

— Файха, я должен тебе сказать, что мы больше не нуждаемся в услугах няни.

Миг, и две огромные слезины выцедились из щёлочек-глаз и медленно поползли по выпуклым щекам.

— Господин, вы не можете так жестоко со мной обойтись, — хрипло запричитала орчиха.

Она приблизилась, волна резкого запаха ударила мне в ноздри, я невольно шагнул в сторону. Точно подметила Маяша, и правда, скунс!

— Я выплачу тебе пособие в размере платы за три года. Уверен, что ты сможешь спокойно и не торопясь искать новое место.

Файха, вероятно, знала за собой некомфортную для собеседника особенность, подходить ближе не стала, просто прижала ручищи к груди, немного присела, отчего показалось, что вот-вот грохнется на колени, и завыла, как раненая медведица:

— Я так привязалась в малышке! Никто не любит Клюшу, как обожаю её я. Будьте милосердны, господин Вертош, не гоните! Я буду просто жить здесь тихо-тихо... Лишь бы видеть мою Ласточку! Лишь бы знать, что с ней всё хорошо.

В другое время такая преданность и мольбы тронули меня, но сейчас, зная, что вот-вот покину «Сердце», я не вправе оставлять за спиной того, кто утратил моё доверие. Да, пока это не доказано, однако риск слишком велик. Факты вопят об этом: пять лет племянница лежала без движения и не издавала ни звука, и вот: улыбается, даже смеётся, произносит короткие слова. Вполне возможно, что после отъезды Файхи, Клюша начнёт и ходить, и разговаривать! Мне сильно-сильно хотелось верить в это. Покачав головой, я строго сказал:

— Собирай вещи. Сейчас я пришлю управляющего, он передаст тебе вознаграждение и проводит к экипажу. Скажешь кучеру, куда ехать.

— Мне некуда ехать! — с сердцем выкрикнула орчиха. — Когда госпожа Хо Строн, ваша матушка, наняла меня, увозя из столицы, родные возражали. Я со всеми в ссоре.

— Что ж, выделенных тебе средств, хватит, чтобы снять дом в ближайшей деревне...

— Нет-нет! Я вспомнила, хозяин!

Глаза Файхи расширились и засветились радостью:

— Мой двоюродный брат живёт в Дурнополье, я могу поселиться там.

— Это довольно далеко... — огорчённо заметил я, совсем не хотелось отсылать своего кучера в такую даль.

Орчиха продолжила с возрастающим воодушевлением:

— Позвольте мне задержаться немного в замке! Я отправлю брату весточку, он приедет за мной.

— Точно приедет?

— Не сомневайтесь! У него пятеро детей, мал мала меньше, моя помощь будет кстати. Он ведь звал меня не так давно, да я не могла оставить Клюшу. А раз уж теперь вы не нуждаетесь в моих услугах...

— Ладно. Только не откладывай. У тебя есть магические голуби?

— Есть, — с довольным видом кивнула огромной головой Файха. — Парочка ещё осталась.

— Могу дать своего.

— Благодарствую, господин. В этом нет нужды.

— Надеюсь, мы договорились, — строго заметил я. — Ты даже близко не подходишь к моей племяннице. Позволение дожидаться здесь брата, никак не связано с Клюшей. Девочка будет и днём, и ночью рядом с учительницей.

Ответом был глубокий вздох и понуро склонённая голова Файхи.

Уходил я с большим облегчением. Бедная Клюша. Как она мучилась все эти годы бок о бок с гигантским Скунсом!

Меня непреодолимо тянуло заглянуть к Маяше. Так приятно было бы полюбоваться успехами племянницы, но более важные дела не терпели отлагательств. Ничего, как-нибудь потом забегу к ним. Сообщить о решении проблемы с няней можно и через ординарца. Солух только рад будет лишний раз посетить женскую половину.