Новый год с домовым, или чехарда с ожерельем

Глава 1

«Девчонка сидела на качелях, болтала ногами и швыряла в деревья осыпавшимися на землю каштанами. Увидев Баратову с пакетом, она прекратила болтать ногами и неожиданно басом спросила:

– Что, тетка, сладкое любишь?

Баратова даже немного растерялась и, не найдя что ответить, только кивнула в ответ.

– Вот и я тоже, – продолжала девчонка. – Я эти конфеты страсть, как люблю! Все их любят! Вот и они тоже, – неожиданно добавила она, – те, кто здесь по ночам шастает.

– И кто же здесь шастает? – заинтересовалась Баратова.

– Так тебе все сразу и скажи, – фыркнула девчонка. – Но шастает их тут много и сладости жрут, ну просто не меряно!..»

ГЛАВА 1

Распаковав последнюю коробку с вещами, Баратова села на диван и со вздохом огляделась по сторонам. «Ну вот, Юля, ты и дожила в сорок пять лет до одиночества», – с грустью подумала она, осматривая свое новое жилище. Вид у него был запущенный.Ветхий буфет начала прошлого века, книжный шкаф примерно того же времени, пузатый комод, какие теперь увидишь только в музеях и старых фильмах. Запах нафталина и старых книг. И даже половицы в доме поскрипывали, выдавая его почтенный возраст. На всем был отпечаток дряхлости и прежней хозяйки квартиры – сестры ее покойного мужа, Ольги Михайловны.

На мебели лежал толстый слой пыли, окна занавешены старыми и такими же пыльными гардинами. И только большая приоткрытая коробка с новогодними украшениями, лежавшая на столе в гостиной, несколько оживляла общий унылый вид. Несколько елочных игрушек лежало также на буфете и подоконнике.

«Бедная Ольга Михайловна, всего два месяца не дожила до Нового года, а так хотела его отпраздновать», - с сожалением подумала Баратова.

В эту квартиру Юлию Александровну поселил ее сын, уговорив пожить здесь хотя бы пару недель, пока закончатся основные ремонтные работы в их собственном доме.

– Ничего не поделаешь, придется немного потерпеть. Ремонт – дело хлопотное и затяжное. Так что, боюсь, как бы мне не пришлось встречать здесь еще и Новый год, – вздохнула Баратова, и от этой мысли ей стало еще больше жалко себя.

Юлия Александровна закончила осмотр своего нового жилища и вышла на балкон. Вид отсюда был довольно красивый. Тихий уютный дворик с детской площадкой посередине, высокие акации и тополя, высаженные по его периметру, и даже небольшой розарий как раз под самыми ее окнами.

«Как жаль, что я попала сюда в декабре, а не весной, когда все вокруг расцветает», – с сожалением отметила Баратова.

Декабрь в этом году выдался теплым, с частыми моросящими дождями, только изредка переходящими в мокрый и тут же таявший снег. Осень никак не хотела уступать свои права зиме. И хотя листва с деревьев уже давно облетела, снег так еще и не выпал. От этого двор приобрел унылый и грустный вид, что соответствовало настроению самой Юлии Александровны.

Уже опускался вечер. Солнце спряталось за кроны высоких деревьев, и наполнившаяся сумерками комната сразу приобрела таинственный вид. Тень от садившегося солнца скользнула по буфету и задержалась на книжном шкафу.

Баратова последний раз взглянула на расстилавшийся под нею палисадник с аккуратно обрезанными кустами роз, с грустью посмотрела на пустую детскую площадку во дворе и зашла в комнату. Но не успела она сделать и пару шагов, как вдруг со скрипом открылась дверца книжного шкафа. Баратова даже вздрогнула от неожиданности, затем с опаской подошла к шкафу и осторожно заглянула вовнутрь. Ничего необычного она не увидела. Неровные ряды книг в пестрых потрепанных переплетах да пара репродукций картин русских художников.

Некоторое время Баратова с интересом читала вытесненные на корешках книг названия. Их разнообразие хоть как-то примирило ее с необходимостью провести в этой квартире долгие три недели. Отметив несколько достойных прочтения книг, Баратова закрыла дверцу и хотела пройти в спальню. Но едва она отошла от шкафа на три шага, как дверца опять открылась, издав при этом еще более ужасающий скрип, чем прежде. Баратова с досадой оглянулась, и вдруг ей показалась, что в дальнем углу комнаты промелькнула маленькая странная тень!

Испуганная Юлия Александровна зажгла свет и осмотрелась вокруг. Никого, кроме нее, в комнате не было, и только открытый шкаф словно приглашал еще раз заглянуть внутрь. Баратова хотела закрыть его дверцу, но тут ее внимание привлек внушительный фолиант в красивом малахитового цвета переплете. На его корешке было выгравировано: «Энциклопедия суеверий и волшебства». Эта книга на целых пять сантиметров выступала из ровного ряда соседних томов, как будто бы кто-то недавно брал ее почитать.

Баратова взяла увесистый том и машинально перелистала несколько страниц, при этом из книги на пол выпал небольшой рисунок. На нем был изображен странного вида старичок с седой бородой и маленькими мохнатыми ручонками. Статья, которая была заложена этим листком, называлась: «Домовой и другие домашние божества».

С интересом Баратова прочитала несколько строк: «Домовой –добрый дух, хранитель домашнего очага. В народе зовется: «Дедушка», «Домовой-батюшка», Хозяин, Шишок, Кузьмич, Нафаня, Егорыч… Внешне напоминает старичка полуметрового роста, плотного сложения, обильно покрытого волосами, с пушистой седой бородой. Домовой очень силён, лохмат, у него длинная голова, а руки – большие с широкими ладонями, поросшие мягкими волосами. Чем зажиточнее хозяин дома, тем длиннее волосы у домового. Иногда он может прикинуться котом, мышью или ужом… Живет Домовой за печкой. С тех пор, как в домах перестали ставить печь, место его жительства переместили за батарею отопления. По ночам обходит свои владения и присматривает за тем, чтобы там не поселился другой домовой. Если хозяин добрый, оберегает его. Помогает вести хозяйство, приглядывает за домом, оберегая его от непрошеных гостей, и даже приносит в дом счастье! Терпеть не может ругань, скандалы, пьянки. Если хозяин злой – домовой может озорничать: крадёт мелкие вещи, наводит беспорядок, по ночам забирается в шкаф, стучит по стенкам и что-то бормочет. Пьет молоко из кошкиной миски, ворует кусочки сахара из сахарницы… Фигурка Домового ставится в специальный угол – напротив входа в дом. Левый угол называется Красный. Там стоит иконостас, а правый – зовется Хозяйским, там и стоит фигурка Домового. Если ее нет, можно поставить его рисунок или блюдце для прикормки. Рядом с изображением Домового ставят сундук»…

– Только такого хранителя домашнего очага мне и не хватало, – со вздохом сказала Юлия Александровна и поставила книгу на место.

Невольно она еще раз посмотрела на рисунок. Старичок, изображенный на нем, ей почему-то очень понравился, и Баратовой даже показалось, что он ей дружески улыбнулся. «Что-то ты не очень зарос, – отметила она про себя. – Хотя, если честно, Ольга Михайловна никогда не отличалась большим достатком и бережливостью. Но так ты даже симпатичнее и больше похож на маленького доброго человечка», – решила Баратова и протерла рисунок от пыли, после чего не положила его обратно в книгу, а поставила на буфет.

– Вот здесь, если верить книге, и находится Хозяйский угол. Так что тут теперь и будет твой пост. Извини, сундука у меня, к сожалению, нет. Посмотрим, какое счастье ты мне принесешь, – сказала она домовому, и ей показалось, что тот в ответ подмигнул ей, хотя, скорее всего, это была лишь игра света и тени.

Баратова снова закрыла шкаф, но как только она отошла от него, надоевшая дверца опять со скрипом отворилась!

– Ну что тебе еще от меня нужно, – с досадой посмотрела Юлия Александровна на домового.

И тут она, наконец, поняла, что шкаф открывается как раз в тот самый момент, когда она наступает на одну из половиц, на которых он стоит. Баратова еще раз закрыла шкаф и для верности заперла его на ключ, после чего отошла на несколько шагов в сторону. Дверца больше не открывалась.

– Вот и вся мистика, – с облегчением сказала Баратова. – А я-то уж думала, что у этого дома и в самом деле есть свой хранитель, – посмотрела она на домового.

Затем она сложила елочные игрушки в коробку и пристроила ее на книжный шкаф.

Выпив чаю и кое-как приведя в порядок квартиру, Юлия Александровна прошла в спальню. Как только она легла в кровать, раздался громкий бой настенных часов. Один за другим, прозвучало двенадцать ударов. «Вот и наступает пора происходить разным чудесам и необъяснимым явлениям», – подумала Баратова. Спать ей почему-то совершенно расхотелось. Еще около получаса она читала в постели, прислушиваясь к доносившимся из разных уголков квартиры шорохам.

Старый дом жил своей ночной, таинственной жизнью. Слышался скрип половиц, приглушенные голоса за стеной и даже шаги. Временами Баратовой казалось, что шорохи раздаются уже где-то в соседней комнате. Даже тень от ночника приобрела какой-то зловещий характер.

Юлия Александровна с тревогой посмотрела на закрытые двери спальни, словно ожидая, что сейчас в них кто-то войдет. И тут, неожиданно, рядом с кроватью послышалось тихое постукивание. Баратова вздрогнула и осмотрелась. Остатки сна совершенно улетучились, и она подошла к балкону. Несколько минут Баратова смотрела, как колышутся ветки стоявшего рядом с ее окнами тополя. За окном дул холодный ветер, и даже в квартире уже становилось прохладно. Слегка поежившись, Баратова хотела вернуться в кровать, когда вдруг как раз под своим балконом услышала чей-то громкий шепот, а потом раздался звон металла, как будто бы кто-то ударил друг о друга две лопаты.

– Да не сюда, здесь мы уже были, – раздался хриплый девичий голос. – Левее, левее, – командовал он кому-то.

Заинтригованная Баратова накинула на плечи плед и вышла на балкон. Прямо под ним она увидела чью-то копошившуюся в кустах долговязую фигуру, а через минуту на тропинке около палисадника появилась еще одна крепко сбитая высокая девица.

– Юлька, подай лопату, – снова услышала Баратова свистящий шепот и стала с интересом наблюдать за происходящим.

Некоторое время внизу происходила какая-то странная работа. Наконец все стихло, и снова раздался голос:

– А теперь вытаскивай!

« Что же там все-таки происходит», – подумала заинтригованная Баратова и перегнулась через перила балкона. То, что она увидела, поразило ее! Сначала из находившихся прямо под нею кустов показалась тощая долговязая фигура. Это была молодая девушка. В одной руке она держала розовый куст, в другой – лопату. Поставив куст рядом с палисадником, девушка снова зашла в розарий и стала быстро углублять вырытую ею яму.

Минут пять прошло в полном молчании. Наконец долговязая девица с досадой сказала:

– Опять ничего!

Некоторое время она тупо смотрела в черневшую яму, потом вздохнула и добавила:

– Ладно, будем закапывать! Юлька, подай куст!

– Может, мы не там копаем, – робко предположила вторая девушка, подавая своей напарнице розовый куст.

– А хрен его знает, – ответила ее длинноногая подруга. – Ничего, участок небольшой! Думаю, дня за три управимся, – сказала она и водрузила куст на прежнее место.

Затем быстро забросала его землей и аккуратно утоптала ее ногами. Зарыв куст, девица выпила бутылку пива и пьяным голосом сказала:

– Теперь полный порядок!

«Не хватало мне только жить в одном доме с сумасшедшей садовницей, – подумала Баратова. – И почему ей взбрело на ум заниматься пересадкой розовых кустов ночью, к тому же не летом, а в начале зимы»?

Через несколько минут две тени вышли из кустов и направились к дому. Долговязая девица несла на плече отбрасывавшую странную тень лопату, и от этого шествие напоминало траурную процессию. Пройдя вдоль стены, полуночницы скрылись в соседнем подъезде.

Еще пару минут Баратова напряженно всматривалась в темноту, но больше никто во дворе так и не появился. Затем она вернулась в спальню и легла в кровать.

«Одно хорошо, что моя жизнь в этом ненормальном доме продлится всего несколько дней», – подумала Баратова. Но как только ее стала обволакивать дрема, опять раздалось уже знакомое ей тихое постукивание! «Тук-тук, тук-тук», – кто-то тихонько стучал в стену ее спальни. «Похоже, ночная жизнь в этом доме не прекращается ни на минуту», – вздохнула Юлия Александровна.

Через сорок минут постукивание, наконец, прекратилось, и Баратова задремала. Но поспать ей удалось всего три или четыре часа, потому что уже под самое утро на ее кухне раздался странный дребезжащий звук, как будто бы на пол упала металлическая миска. И сразу же вслед за этим послышался топот бегущих ног!

Испуганная Баратова зажгла свет и села в кровати. Пару минут она прислушивалась, потом, успокоенная тишиной, пошла на кухню. Там на полу в самом центре комнаты валялась эмалированная миска!

– Странно, но ведь мне это не почудилось! В квартире, определенно, кто-то был, – с тревогой сказала Юлия Александровна. – И здесь никого, и даже двери заперты на оба замка, – отметила она, проходя в прихожую. – Просто, чертовщина какая-то! Нет, это место мне определенно не нравится, – ворчала она, возвращаясь в гостиную.

На всякий случай Юлия Александровна осмотрела и ее. Все вещи в комнате были на месте, и только книжный шкаф оказался почему-то открытым. А ведь Баратова совершенно точно помнила, что запирала его на ключ. Она машинально осмотрела ряды стоявших там книг, и ее взгляд остановился на уже знакомой ей «Энциклопедии суеверий и волшебства». Если раньше книга стояла рядом с томиком Мюссе, то теперь она была рядом с трилогией Симонова «Живые и мертвые»!

– Что за чудеса, – пробормотала изумленная Баратова. – Я же хорошо помню, что энциклопедия была самой крайней на полке! Ну что? Кто здесь похозяйничал сегодня ночью? – строго посмотрела она на рисунок домового. – Это был ты, старый негодник? Или в квартире побывал кто-то чужой?!

Баратова подошла к окну. Уже светало. Во дворе не было ни души. И тут Баратова увидела, как с балкона второго этажа дома напротив на землю спускается крепкий парень небольшого роста. Спрыгнув на землю, он быстро скрылся за углом. «Наверное, любовник спасается от застигнувшего его врасплох мужа, – подумала Юлия Александровна. – Если добавить эти ночные амурные похождения к перекапывающим розарий девицам и шорохам в этой квартире, то все говорит о том, что покоя мне в этом доме не будет»!

ГЛАВА 2

Едва дождавшись восьми часов утра, Баратова позвонила сыну.

– Митя! Ты куда меня привез?! – возмущенно сказала она. – Нет, пока еще ничего не случилось, но обязательно случится и в самое ближайшее время! Всю ночь в этом дома творились странные вещи! По квартире кто-то ходил, слышался скрип дверей, шорохи и какой-то странный шелест, как будто бы кто-то листал большую книгу, а потом даже сбросили на пол миску на кухне!.. Нет, мне не показалось! И этот дом мне не нравится!.. Хорошо, я потерплю еще три дня, но если эта чертовщина повторится, я тут же возвращаюсь домой!.. Ну и что, что ремонт! Лучше жить в квартире с обвалившейся штукатуркой, чем с нечистой силой! Кстати, ты зайдешь сегодня вечером ко мне? Я пригласила Людмилу и Машеньку. Я знаю, что у тебя дела, но они у тебя, почему-то, всегда, когда ты мне нужен, – недовольно сказала Баратова и повесила трубку.

И тут ее внимание привлек доносившийся с улицы шум. Юлия Александровна выглянула в окно, и увидела, что около соседнего дома собрался народ. Люди на улице что-то оживленно обсуждали, а рядом с одним из подъездов дома стояла полицейская машина.

«Что же там произошло», – с тревогой подумала Юлия Александровна. Она уже собиралась спуститься вниз, но как раз в это время прозвучал звонок во входную дверь. Когда Баратова открыла ее, на пороге стояла симпатичная черноволосая женщина, лет двадцати восьми. На ее груди, на цепочке висел какой-то странный амулет.

– Добрый день! Лариса Рощина – ваша соседка снизу, – представилась гостья. – Я слышала, ваша родственница недавно умерла, и вы собираетесь продавать эту квартиру?

– Кто вам это сказал? – удивилась Баратова.

– Еще покойная Ольга Михайловна говорила, что ей не нравится эта квартира, и она даже уговаривала вашего сына переселить ее в другую, – ответила соседка.

– Странно, а мне он об этом ничего не рассказывал, – задумчиво сказала Баратова. – А что именно не нравилось Ольге Михайловне, она вам не говорила?

– Она жаловалась на посторонние шумы по ночам, шорохи и даже голоса.

– И давно ее это беспокоило? – поинтересовалась Баратова.

– Практически, сразу же после того, как она переселилась сюда. Вообще, это место с плохой энергетикой, – доверительно сказала соседка. – Кто только до вас и вашей родственницы тут ни жил! И все съезжали через год или два!

– Но если здесь все так плохо, то зачем же вы хотите купить эту квартиру? – удивилась Баратова.

– Как раз меня такие явления совсем не пугают, – улыбнулась соседка. – Я к ним давно привыкла. Дело в том, что я экстрасенс. Вот моя визитная карточка, – протянула она Юлии Александровне свою визитную карточку.

– «Лариса Рощина. Экстрасенс. Очищение ауры, гадание, снятие порчи», – прочитала Баратова. – Да, вам, конечно, будет чем заняться в этой квартире, – согласилась она. – Ну и как же вы ее очищаете, эту самую ауру?

– Об этом я расскажу вам в следующий раз. А пока давайте о деле. В моей квартире, как раз под вами, я принимаю своих клиентов, но там маловато места. А ваша расположена очень удобно. Можно работать сразу с двумя клиентами. Пока я принимаю одного из них у себя, второй может медитировать здесь.

– А вы уверены, что ему будет удобно здесь медитировать? Это, наверное, требует тишины и покоя. А тут, как вы говорите, плохая энергетика! – с сомнением сказала Баратова.

– Конечно, придется хорошо поработать, но за месяц я здесь все основательно почищу, – уверенно сказала соседка. – Ну так что? Вы ее продаете?

– Вообще-то, пока не собирались, – ответила Баратова. – Но лучше поговорите об этом с моим сыном. На днях он будет здесь.

– На днях, так на днях, – с деланным безразличием сказала соседка. – Да мне пока и не к спеху! На всякий случай, имейте в виду, если у вас по ночам будут проблемы: посторонние шумы, свечение, случаи перемещения предметов, – сразу обращайтесь ко мне! И вообще, если нужно узнать будущее, помочь в принятии решения, отвести порчу… Милости прошу в любое время дня и ночи! Для соседей скидка. А если уступите квартиру, то вообще, можете приходить бесплатно в течение года. И не затягивайте с этим, – многозначительно добавила она. – Отрицательная энергетика с каждым днем все больше набирает силу. А это может привести к необратимым последствиям. Вашу ауру просто пробьет! В ней образуются черные дыры, и уже никто не сможет их залатать!

– И что же тогда будет? – с тревогой спросила Баратова.

– А ничего хорошего! Начнутся галлюцинации, видения, необоснованные страхи... Одна моя знакомая после таких же проблем стала видеть по ночам в своей квартире маленькую вредную старушку и старого еврея! Чуть не сошла с ума! К сожалению, она обратилась ко мне слишком поздно, и нечистая сила, в конце концов, просто выжила ее из квартиры! Но самое страшное, что через некоторое время потусторонние явления стали проявляться и в ее новом доме! Болезнь приобрела просто хронический характер! Так что мой вам совет: поскорее примите мое предложение и доверьте общение с вашей нечистой силой специалистам, – настоятельно сказала гостья, прощаясь.

– Ну, сынок, удружил! – вздохнула Баратова, закрывая за соседкой входную дверь. – А главное, ни разу ничего мне не рассказывал о жалобах Ольги Михайловны! Надо будет вечером обойти со свечей всю квартиру! Шутки шутками, а аура у меня одна, – решила она.

Выходить во двор Юлия Александровна уже не стала. Она только с интересом наблюдала из окна своей гостиной, как полиция опрашивает жителей соседнего дома. А примерно через полчаса к ней наведался еще один странный гость. Это был старый еврей с пышной шевелюрой и наполовину увядшим цветком в руках.

– Разрешите представиться, Семен Яковлевич Шульман! Ваш сосед по лестничной клетке, – шаркнув ножкой, грациозно уронил он голову на плечо. – Это вам, – протянул он Баратовой гвоздику. – Решил, так сказать, засвидетельствовать свое почтение!

– Очень приятно. Но я вас так рано не ждала, к тому же у меня не прибрано, – немного растерялась Баратова.

– Ради бога, без церемоний, – торопливо сказал Шульман. – С вашей родственницей мы прожили душа в душу целых пять лет. И знаете почему? Потому что никогда не разводили лишних церемоний! Если ей что-то было не по нраву, она, бывало, как цыкнет на меня: «Сэмэн, не мельтеши перед глазами, пошел вон в свою квартиру»! И я, как человек деликатный, сразу же это делал! Боже, какой это был кошмар, – неожиданно тихо добавил он. – Так о чем это я? Ах да! Золотой она была человек, культурный, царствие ей небесное! Кстати, покойница ничего вам обо мне не говорила? Нет?! Очень странно! А вот я ее почти каждый день вспоминаю. Редко, знаете, встречал я такого образованного человека! Вы и сами скоро поймете, кто живет вокруг вас! Соседка справа – очень слаба по алкогольной части. И «слабость» ее бывает почти каждый день! А когда она совсем ослабеет, то начинает петь заунывные песни, а потом плакать. А стены у нас тонкие! Прямо, всю душу эта самодеятельность разрывает! Сосед слева – Петя, парень, конечно, неплохой. Но очень узкоограниченный. Все интересы – только купи-продай! А Ольга Михайловна – это же был настоящий эрудит! – потряс Шульман в воздухе маленькой волосатой ручкой. – Всю историю государства российского знала, как историю своего собственного семейства! Кто когда родился, когда крестился, кому, когда и какую подлость сделал! Я, Семен Шульман, так не знаю историю своей семьи, как она знала историю князей Голицыных! Как родных, всех по имени называла! Как будто бы всех их вырастила, выпестовала, замуж выдала, развела и в землю потом уложила! В общем: сделала для них все, что могла! Пусть земля ей будет пухом! Между прочим, Ольга Михайловна ничего не говорила вам о том, что хотела мне оставить одну небольшую книжечку по истории знатных родов семнадцатого-восемнадцатого века? – осторожно спросил он. – Она так и сказала мне: «с твоим вопиющим невежеством, Сэмэн, надо как-то бороться! Я обязательно оставлю тебе эту книгу, как память обо мне. Ее и свою фотографию на фоне редкого экземпляра каменной бабы, который был найден в район половецких курганов». Сходство просто потрясающе! Я имею в виду каменную бабу и этих варваров-половцев!

– Нет, она мне ничего не говорила, – покачала головой Баратова.

– Не говорила? Странно, – огорчился Шульман.

– Но если она обещала, то я, конечно, ее вам подарю!

– Дай бог вам здоровья, – расчувствовался Шульман, утирая грязным носовым платком воображаемую слезу. – Вы знаете, она буквально настаивала, чтобы я ее взял, – проникновенно сказал он.

– Хорошо, хорошо, я ее поищу, – еще раз пообещала Баратова. – А сейчас, извините, но вечером у меня будут гости, – осторожно подтолкнула она многословного гостя к выходу.

– Конечно, конечно, – поспешно сказал Шульман. – Не буду вам мешать! Зайду как-нибудь в другой раз. А если что-нибудь будет нужно, знайте, Семен Шульман, – квартира тридцать пять, всегда готов помочь в трудную минуту!

– Скажите, вы случайно не знаете, что произошло в соседнем доме? – остановила его Баратова.

– Сегодня ночью там ограбили квартиру. Вынесли все ценности,– охотно объяснил Шульман. – Говорят, это та самая знаменитая банда квартирных воров, которая уже полгода потрошит квартиры честных граждан города, а наша доблестная полиция никак не может ее поймать! Раньше они «чистили» квартиры в другом районе, но вот уже второй случай происходит в одном из соседних домов. Все жильцы просто в панике, боятся, что рано или поздно они доберутся и до нас.

«Только этого мне и не хватало», – с тревогой подумала Юлия Александровна.

– А может, вам надо помочь распаковать после переезда вещи? – остановился Шульман уже в дверях. – Нет?! Очень жаль! Я в том смысле, что всегда приятно поговорить с умным человеком, – пояснил он и громко шаркнул ножкой, прощаясь.

Провожая гостя, Юлия Александровна почему-то вспомнила слова гадалки о видениях, которые стали мучить одну из ее клиенток и, в конце концов, выжили ее из собственной квартиры. «Интересно, у меня тоже начинаются видения, или это просто случайное совпадение», – подумала она.

– Как там говорила моя соседка: «старый еврей и маленькая вредная старушка», – повторила Баратова слова гадалки. – Старый еврей у меня уже есть. Не хватает только, чтобы где-то по соседству жила «вредная старушка».

Юлия Александровна еще раз с тоской осмотрела свое новое жилище, и ей стало невыразимо жалко себя, а на глаза даже навернулись слезы. «И что же это у меня за полоса такая, – подумала она. – Два года назад умер муж, на прошлой неделе сократили на работе, а теперь еще приходится ждать Нового года в одиночестве, в какой-то дыре»!

Баратова работала редактором в престижном иллюстрированном журнале, но последние пол года дела журнала стали идти все хуже и хуже, пока наконец его дирекция не приняла решение о жесткой экономии и сократила часть своих сотрудников. В их число попала и Баратова. Как на-зло, это произошло как раз перед самым Новым Годом!

Сын Баратовой, который работал в местной «вечерке» предложил ее устроить в эту газету, но место освобождалось только в январе, а пока Юлия Александровна была вынуждена сидеть в четырех стенах, в этой запущенной неуютной квартире и, изнывая от безделья, тупо жалеть себя!

– Ничего, – сказала себе Баратова, вытирая слезу, – за черной полосой обязательно наступает белая! Главное, чтобы не пришлось ждать ее слишком долго!

После чего она немного прибрала в квартире и стала накрывать на стол, а в половине четвертого к ней пришли первые гости. Это была ближайшая подруга Баратовой Людмила, которую сопровождал очень импозантный и еще крепкий мужчина лет шестидесяти с военной выправкой.

– С новосельем, подруга! Ну показывай свои хоромы, – целуя Баратову, сказала Людмила. – Не бог весь что, но уютненько, и балкон во двор, – заметила она, обойдя квартиру. – Высокие деревья, резной палисадник под окнами, птички поют, все настраивает на романтический лад. Не хватает только симпатичного трубадура с гитарой под окном. А я к тебе не одна, – игриво продолжала она. – Познакомься, это Василий Андреевич! Майор полиции в отставке. Настоящий мужчина и кавалер!

При этих ее словах Василий Андреевич поклонился и вручил Баратовой букет цветов.

– «Убойный» отдел», – сказал он, целуя Юлии Александровне руку.

– Какая у вас опасная работа, – скорее из вежливости заметила Баратова.

– Работа для настоящих мужчин, – сказала Людмила и с гордостью посмотрела на своего кавалера. – Ты знаешь, сознавать, что рядом с тобой находится человек, который постоянно носил оружие и дрался не на жизнь, а на смерть с настоящими бандитами и убийцами, это так волнует и молодит! Жизнь сразу становится наполненной, – склонившись к Баратовой, тихо добавила она.

– Можно подумать, что до этого твоя жизнь была не наполненной, – улыбнулась Юлия Александровна.

– Ну, я бы этого не сказала, – самодовольно сказала Людмила. – Но этот роман станет одним из самых ярких воспоминаний моей жизни! Когда мой Василий Андреевич рассказывает о захватах, облавах, бандитских «стрелках», я чувствую, как кровь быстрее бежит по всему телу!

– То же самое ты говорила и о своем предыдущем кавалере, – с легкой иронией заметила Баратова.

– Тот был тоже неплох, но этот – что-то особенное, – мечтательно закатила глаза к небу Людмила. – Я обязательно включу его в свои мемуары и вставлю туда пару-тройку его воспоминаний об особенно кровавых и захватывающих детективных историях! Жаль только, что моя бурная внутренняя жизнь проходит на фоне довольно блеклой и скучной действительности, – с грустью вздохнула она. – Произошел бы со мной хотя бы один из тех захватывающих эпизодов, которые каждый день случались с моим бравым майором, и он стал бы настоящим украшением моих воспоминаний!

– Смотри, не накаркай, – постучала по дереву Баратова. – А где же Анюта? – спросила она о второй собиравшейся проведать ее приятельнице.

– Наверное, опять все перепутала, – отмахнулась Людмила. – Вот увидишь, завтра она явится к тебе с бутылкой вина и будет утверждать, что прием был назначен именно на этот день. Есть такая болезнь – склероз, – весело добавила она, из чего можно было заключить, что эта проблема ее еще не коснулась.

А вскоре после прихода Людмилы к Баратовой пришладвоюродная племянница Маша с подругой Эллой. Та тоже привела с собой кавалера. Это был красивый молодой человек лет тридцати. Баратова расцеловала в обе щеки племянницу и шлепнула по мягкому месту кокетничавшую со своим красивым спутником Эллу. Тот обаятельно улыбнулся Юлии Александровне и ее гостям. При этом Людмила кокетливо посмотрела на него.

– Геннадий, – сказал молодой человек приятным низким голосом, целуя Баратовой руку.

– А со мной, со мной вы не хотите познакомиться?! – слегка отталкивая подругу и тоже протягивая руку для поцелуя, спросила его Людмила.

– Хватит, Люда, кокетничать, – остановила ее Юлия Александровна. – Прошу всех к столу!

– Ну и как тебе, тетя Юля, новое жилище? – спросила у Баратовой Маша, после того как все заняли свои места.

– Даже не знаю, что сказать, – со вздохом ответила та. – Квартирка, вроде, уютная, место тихое, окна выходят во двор, но что-то мне здесь неуютно.

– Что так? – удивилась Маша.

– Понимаешь, Машенька, в этой квартире по ночам творятся странные вещи, – почему-то понизив голос, объяснила Юлия Александровна. – Кто-то ходит, слышится скрип дверей, раздаются какие-то шорохи и даже голоса!

– А тебе это не показалось? – с сомнением спросила ее племянница. – Может быть, все это просто слышится из соседней квартире? Стены в этом доме очень тонкие.

– Я и сама сначала так думала, – с досадой ответила Баратова, – но сегодня утром мне показалось, что пара вещей на кухне была не на своем месте, а две или три книги в книжном шкафу переставлены местами.

– А, может, в этой квартире есть домовой? – загорелась Элла. – Или по ночам гуляет полтергейст?! Знаете, такой, в виде туманного белого облака, из которого неожиданно выглядывает чье-то страшное лицо и высовывается рука, – сделала она страшную гримасу.

– Да что ты меня пугаешь! Я и сама боюсь! – замахала на нее руками Баратова.

– Но это же страшно увлекательно, – возбужденно продолжала Элла. – Всю жизнь мечтала о том, чтобы в моем доме жил такой маленький полтергейстик!

– Если Элла права, то надо просто освятить дом, – заметила Маша.

– А вот я не верю в эти потусторонние дела и всякую чертовщину, – беспечно сказал Геннадий.

– Я тоже не верила до последних дней! Но вот пришлось убедиться на собственном опыте, – вздохнула Юлия Александровна. – К тому же о том, что этот дом беспокойный, рассказывала мне и моя соседка снизу. Кстати, экстрасенс и еще адепт какой-то там белой магии – добавила она, протянув Геннадию визитную карточку гадалки.

– Я и в этих экстрасенсов не верю, и в их белую магию, и даже в гипноз, – повертев в руках карточку, сказал кавалер Эллы. – То есть в гипноз я, конечно, верю, но лично на меня он совершенно не действует, – пояснил он.

– А ты не проверяла, Юля, после этих потусторонних явлений у тебя все вещи в квартире целы? – вдруг поинтересовалась Людмила, у которой после знакомства с ее майором проснулся инстинкт криминалиста.

– Вроде бы все, – ответила Баратова. – А ты думаешь, что ко мне по ночам повадился вор? – встревожилась она.

– Все может быть, – состроив умную физиономию, ответила Людмила. – Кстати, твой сын как-то рассказывал, что его тетка потеряла ключи от дома. Кто знает, может, их кто-то подобрал, а теперь примеряется, как бы тут что-нибудь украсть!

– Что-то долго он примеряется, – с сомнением заметила Элла. – Нет, здесь явно не обошлось без нечистой силы!

– По своему опыту знаю, что в таких делах нечистая сила виновата меньше всего, – авторитетно заметил майор. – Кстати, мои бывшие коллеги недавно предупреждали меня, что в этом районе действует банда квартирных воров. Так что я на вашем, Юлия Александровна, месте прежде всего проверил, не оставил ли ночной гость в вашей квартире каких-то следов. А для того, чтобы эти следы обнаружить, надо снять отпечатки пальцев!

– У кого? У вора? – удивилась Баратова.

– И у него тоже, но это после того, как его мы поймаем, – кивнул майор. – А пока что у вас и у всех ваших соседей!

– И как вы себе это представляете? Я, как Мюллер со Штирлицем, буду поить моих соседей водой, а потом собирать после них стаканы с отпечатками пальцев? – скептически посмотрела на него Баратова.

– Ну тогда я даже не знаю, что вам предложить, – хмуро ответил майор, огорчившись от того, что сорвался такой великолепный план. – А хотите, я подежурю у вас ночью? – снова загорелся он.

– Я, я подежурю, – затрясла рукой Элла, нетерпеливо подпрыгивая на стуле.

– Вася, предлагать такие вещи порядочной женщине просто неприлично, – остановила майора Людмила, грозя под столом Баратовой кулаком.

– Никому дежурить не надо, – решительно остановила разгоревшийся спор Юлия Александровна. – Да и что у меня могут украсть? Вещи в квартире все старые, с собой я не взяла ничего ценного! Вот разве что, мое ожерелье…

– Это что? То самое легендарное ожерелье семейства Баратовых? – оживилась Людмила.

– То самое, – подтвердила Юлия Александровна. – Фамильное ожерелье, которое передается в нашей семье из поколения в поколение с начала девятнадцатого века.

– Если бы вы видели, девочки, какая это прелесть, – восхищенно закатила глаза Людмила. – Ему же просто цены нет! И что, ты притащила его сюда с собой?! – ужаснулась она.

– Но я же не знала, что в этой квартире будут происходить такие странные вещи, – оправдываясь, ответила Баратова.

– Покажите, Юлия Александровна, – просительно заскулила Элла, которая обожала драгоценности.

И Баратова, сжалившись над нею, встала и через минуту вынесла в гостиную шкатулку с ожерельем.

– Какая красота, – в восхищении вскрикнула Элла, доставая ожерелье.

– Подержал сам, дай подержать другому, – отняла у нее украшение Людмила. – «Когда гляжу на Юлию в шелках, душа в истоме замирает, и в сердце трепет проникает, когда гляжу на Юлию в шелках»! – продекламировала она, прикладывая ожерелье к груди Баратовой.

– Роберт Геррик, – сказала Баратова.

– Да, – кивнула Людмила. – И, между прочим, перевод нашей Юленьки, – с гордостью объяснила она присутствующим. – Значит так, Юля, в этой квартире такую ценную вещь хранить нельзя, – решительно продолжала она. – Лучше отдай ее своему сыну или передай на хранение мне! У меня на груди оно будет как в сейфе, – прижала она ладонь к сердцу.

– Нет, я привыкла, что оно всегда со мной, – покачала головой Юлия Александровна. – Да и зачем тебе эта лишняя головная боль? Будешь все время думать, не пропало ли оно?!

– Мне так хочется хотя бы один разочек пройтись в таком ожерелье перед моим бывшим кавалером, – тихонько объяснила ей Людмила.

– Зачем тебе это? Ведь, у тебя же есть твой бравый майор, – лукаво посмотрела на нее Баратова.

– А так, – игриво ответила подруга. – Чтобы мой «бывший» знал, что потерял! Представляю, что об этом ожерелье сказал бы мой второй поклонник, – мечтательно добавила она. – Он в этих вещах настоящий дока!

– А у тебя есть еще и второй поклонник? – удивилась Юлия Александровна.

– А как же! – самодовольно ответила Людмила. – Мой бравый майор у меня для постоянной «носки» по будням. А вот второй – выходной. Так сказать, для выходов в свет! Он у меня артист, – объяснила она. – Что-то по дому сделать, на базар сходить, – это он без ущерба для себя и моей квартиры сделать, конечно, не может! Но зато какой экстерьер! Какие осанка, манеры! А голос! Говорит – заслушаешься! Я его держу при себе, как породистого спаниеля. Для торжественных выходов с пением и декламацией. Не всем же быть таких строгих правил, как ты! Сколько раз я тебе говорила: побыла один год в трауре и хватит! Послушалась бы меня и не сидела бы сейчас тут накануне праздников в одиночестве.

– Вот об этом давай не будем, – остановила ее Баратова, которая эти два года резко пресекала попытки подруги познакомить ее с кем-нибудь из своих многочисленных поклонников.

– А насчет ожерелья, Юля, ты все-таки подумай, – продолжала Людмила. – И чуть что, сразу звони мне или Василию. Конечно, на ночь я его тебе не дам, но при первой же тревоге вызывай для твоего вора группу «захвата» в моем и Васином лице. За тебя подруга, за те волнующие и наполненные дни, которые тебе предстоит пережить в этом доме, – подняла она бокал с вином.

Спустя пару часов гости Баратовой стали потихоньку расходиться. Они шумно прощались на лестничной клетке с хозяйкой дома. При звуке голосов на лестничную клетку вышла маленькая сухонькая старушка. Подождав, пока все разойдутся, она, слегка пошатываясь, подошла к Юлии Александровне и, умильно улыбаясь, поздоровалась с нею.

– Ваша соседка из 37-й квартиры, – сказала она. – Все зовут просто Петровна… Горе-то какое! – неожиданно громко запричитала она.

При этом Баратова даже вздрогнула от неожиданности.

– Золотой был человек, ваша свояченица, – продолжала старушка. – Тихий, богобоязненный! Бывало, увидит, как мне плохо, и говорит: «Зайди, Петровна»! Потом напоит чаем, ну и все такое прочее, – со значением посмотрела она на Юлию Александровну.

– Ольга Михайловна не верила в бога, – улыбнувшись, ответила Баратова.

– Вот я и говорю – золотой был человек, – не растерявшись, продолжала старушка, вытирая слезы. – Мы ее всем подъездом провожали! И сынок ваш был, и подружки ее! И погода стояла, ну прямо, как сейчас! И «стол» был хороший. Одних смен блюд целых пять!

– Вы ошибаетесь, Петровна! Сорок дней будет через две недели, – сказала Баратова, наконец догадавшись в чем дело. – А сегодня ко мне просто заходили старые знакомые!

– Значит, теперь вы здесь жить будете? – деловито уточнила старушка.

– Я здесь ненадолго, только пока идет ремонт в моей собственной квартире, – ответила Баратова.

– Ну и правильно! Чего зря мучиться!? Ремонт, – это грязь, шум, суета! А тут квартира пустует, – одобрила Петровна. – А потом, как ремонт закончится, эту квартирку, значит, продадите? – осторожно спросила она.

– Еще не решили, – ответила Юлия Александровна.

– И то верно! Зачем торопиться?! Стоит себе квартира, и пусть стоит, – согласилась с нею Петровна. – А если вам нужно будет за ней приглядеть, или что по женской линии – помочь по хозяйству, поговорить о нашем, о женском, поплакать, помянуть вашу свояченицу, я всегда у себя дома, – с надеждой посмотрела она на Баратову. – Я, ведь, одна женщина на площадке. Других-то нет! Все соседи – мужики! Семен Яковлевич, старый сыч, один живет! И Петя – ваш сосед справа – тоже! Нет, так-то он, конечно, не один! Девицы к нему часто ходят. Но вот постоянной у него нет. К тому же он всегда в делах. Когда они у него идут хорошо, то прямо душа человек! И поднесет, и поговорит! А когда дела плохи, то только кивнет головой и сразу к себе! Кстати, что-то последние две недели он только смурной и ходит! Чуть не забыла! – спохватилась она. – Если после покойницы что ненужное осталось, сразу несите мне, я пристрою! Помните, Петровна всегда поможет! А вот этой соседке с первого этажа ничего не давайте, – с ненавистью добавила старушка. – А когда будете справлять новоселье? – поинтересовалась она.

– Да какое же тут новоселье? – удивилась Баратова. – Всего-то на пару недель и въехала!

– Хоть на всю жизнь, хоть на месяц, а полагается! Иначе спокойной жизни вам здесь не видать, – назидательно пояснила Петровна.

– Ладно, Петровна, раз полагается, значит, полагается, – вздохнула Баратова, вспомнив о проведенной ею беспокойной ночи, и вынесла старушке бутылку с остатками коньяка.

– Вот это по-соседски, – обрадовалась та. – Ну так что? Я пойду, выпью за ваше здоровье? – нерешительно посмотрела она на Юлию Александровну.

– Выпей, Петровна, авось, прибавится, – улыбнулась та. – А еще лучше выпей за то, чтобы у меня в этой квартире поскорее началась спокойная жизнь!

– И не говори, Александровна! С этой квартирой просто сил никаких нет! Нечисть тут, прямо, не переводится. То ли барабашка здесь живет, то ли домовой. Ольга Михайловна с ним прямо измучалась, – сочувственно сказала старушка, прижимая к груди бутылку. – Если честно, я у себя эту нечисть тоже два раза замечала, – пьяным шепотом продолжала она. – И оба раза это были такие маленькие зеленые человечки! Врать не стану! Вели они себя у меня тихо, только все время корчили какие-то рожи! А один из них, ни дать, ни взять, мой родной племянник! А вот твои – какие-то шумные! Неделю назад всю ночь шумели и третьего дня тоже! И все больше под утро, когда у людей самый крепкий сон. Кстати, у нашего соседа, Петеньки, нечистая сила тоже побывала! С неделю назад я слышала, как в его квартире кто-то ходит и открывает ящики шкафов!

– Может быть, это был сам Петя? – предположила Баратова.

– Нет, – убежденно ответила старушка. – Он пришел только через полчаса после этого.

– Тогда это мог быть обычный квартирный вор, – выдвинула другую версию Юлия Александровна.

– Я тоже сначала так подумала, – согласилась с нею старушка, – но когда Петя вернулся, в его квартире уже никого не было! И из нее за эти полчаса так никто и не выходил! Я в щелочку своей двери все время подглядывала. Так что это она, нечистая сила! А еще в наш дом повадился ходить по ночам один призрак, – зловещим шепотом добавила Петровна.

– И что, его кто-нибудь уже видел? – усмехнулась Баратова.

– Не видел, но уже многие слышали. Он по ночам в подвале по стене стучит и стонет! Видно чья-то грешная душа по дому неприкаянная бродит и никак успокоиться не может, – перекрестилась старушка.

– Не слишком ли много нечисти для одного дома? – с улыбкой поинтересовалась Баратова.

– И не говорите! Но это уж как карта ляжет. Одним всю жизнь покой и тишина, а другим каждый день жить как на вулкане. Судьба, – тяжело вздохнула старушка. – Ладно, пойду я, – сказала она, открывая двери своей квартиры. – Не стоит поминать нечистую, на ночь глядя! Не то сегодня ночью опять шуметь будет!

«А вот и «маленькая вредная старушка», – вспомнила Баратова слова гадалки. – Правда, на вид она вполне безобидная, но все, что она рассказывает, почему-то связано с мистикой и разными потусторонними явлениями».

Неожиданно Юлии Александровне в голову пришла забавная мысль. «Интересно, как выглядит домовой моей соседки? Если у довольно бедной Ольги Михайловны он был не особенно заросший, то у Петровны должен быть вообще лысенький», – подумала Баратова. И представив маленького лысого старичка, она невольно засмеялась.

ГЛАВА 3

Разговор с соседкой только усилил беспокойство Баратовой. Больше всего ее смутил рассказ о стучавшем по ночам в подвале призраке. Вместе с ненормальной садовницей и бандой квартирных воров картина получалась довольно тревожная. «В веселенькое место я попала, – подумала она. – Интересно только, кто из этой компании побывал ночью в моей квартире»?!

Вернувшись в квартиру, Баратова на всякий случай еще раз осмотрела ее. Уже наступил вечер, и все вещи в комнате опять приобрели какие-то странные и даже таинственные очертания. Предвидя еще одну беспокойную ночь, Юлия Александровна вышла на балкон, чтобы немного развеять грустное настроение. Погода была непривычно теплой для декабря. С неба падали редкие пушистые хлопья мокрого снега. Было тихо, и только какие-то странные звуки, похожие на монотонное заклинание, доносились из соседней квартиры.

Баратова прислушалась.

– Дрюсик, мой милый Дрюсик, – бубнил кто-то скороговоркой.

«Кто такой этот Дрюсик и как он выглядит», – в недоумении подумала Юлия Александровна. «Наверное, кто-то сюсюкает со своим котом или собачкой. Хотя имя для животного выбрано довольно странное». Наконец, после четвертого или пятого повторения, Баратова поняла, что кто-то быстройскороговоркой все время повторяет имя Андрюша, или вернее, Андрюсик.

– Андрюсик, солнце мое! Лапусик мой, сладкий мой, мой любимый галчонок! Как я по тебе соскучилась, – продолжал бубнить девичий голос. – Нет, пока приехать не могу. Ты же знаешь, бабушкино наследство, и все такое. Кроме того, здесь наклевывается одна прибыльная работенка. Вот закончу ее и сразу же приеду к тебе. Я и сама вся истомилась! Рвусь к тебе изо всех сил, – жалобно сказала девушка и даже слегка всхлипнула.

«Как проняло девку», – с сочувствием подумала Юлия Александровна.

– Все! Целую, целую и еще тысячу раз целую тебя, мой любимый, – продолжала соседка. – И твой маленький носик, и твои маленькие ушки…

– И твой маленький лобик, и твои маленькие глазки, – машинально продолжила за нею Баратова.

Она с интересом ждала продолжения этого прочувствованного монолога, но голос за стеной уже смолк. Некоторое время Юлия Александровна еще постояла на балконе, вдыхая свежий ночной воздух. Она уже хотела вернуться в дом, когда вдруг возле находившегося под ее окнами палисадника показалась уже знакомая ей долговязая тень. Дойдя до конца палисадника, ее обладательница отсчитала шесть шагов и углубилась в кусты. Через минуту раздалось ее пыхтение и методичное постукивание лопаты по земле.

Баратова присмотрелась. Долговязая девица с остервенением вырывала из земли очередной розовый куст. Покопав минут десять, она выволокла его на дорожку и с досадой осмотрела при свете зажигалки вырытую ею яму. Опять начал падать мокрый пушистый снег постепенно переходящий в дождь. Девица с досадой посмотрела на затянутое тучами ночное небо, на моросящий дождь, но все-таки не прекратила свою работу.

– Так, а теперь, следующий, – решительно сказала она и вырыла еще один куст.

Полюбовавшись на дело своих рук, девица плюнула и сказала:

– Никакого результата, – а потом почему-то добавила. – Все они одинаковы!

Очевидно, решив сделать небольшой перерыв, девица отложила в сторону лопату и позвала свистящим шепотом:

– Юлька, кинь сигареты!

Затем открыла принесенную с собою бутылку пива и закурила, изредка отхлебывая по приличному глотку из бутылки. При этом она что-то бурчала себе под нос. Прислушавшись, Баратова с трудом разобрала стихи Роберта Бернса.

– «Пробираясь вдоль калитки, полем вдоль межи, Дженни вымокла до нитки вечером во ржи», – пробубнила девица, отряхивая с куртки капли дождя. – «Очень холодно девчонке, бьет девчонку дрожь! Замочила все юбчонки, идя через рожь», – добавила она, поежившись, и отхлебнула еще один большой глоток пива.

Опустошив бутылку, долговязая девица зашвырнула ее в кусты, деловито потерла руки, потом грустно посмотрела на вырытые кусты и сказала:

– А сейчас состоится погребение тела, – и зарыла кусты на место. – Ничего, еще пару дней, и все будет о`кей, – добавила она, закончив свою странную работу, после чего взвалила лопату на плечо и пошатывающейся походкой захмелевшего человека направилась к дому.

Баратова уже зашла в дом, когда из окна увидела, как от стоящего неподалеку гаража отделилась еще одна тень. На этот раз ее обладателем был худощавый мужчина среднего роста. Он, крадучись, прошел вдоль стены дома, после чего зашел в подъезд. Но не в тот, куда зашли ночные садовницы, а в соседний. Тот самый, в котором находилась квартира Баратовой!

– Да их с каждым днем становится все больше, – с тревогой сказала Юлия Александровна.

Она подождала еще четверть часа, но больше во дворе так никто и не появился.

«Что происходит в этом доме по ночам? – размышляла Баратова. – А главное, что делает под моими окнами эта долговязая девица»? Воображение рисовало Баратовой одну картину занимательнее другой. «Может быть, девица выводит новый сорт роз, – предположила она, – и хочет увезти с собой один из саженцев? Или ей срочно понадобилось похоронить тела только что утопленных ею котят»?

Юлия Александровна живо представила ряд крошечных могилок, в которых покоились зверьки, с аккуратными крестиками над ними. Это было так трогательно, что на глаза Баратовой даже навернулась слеза. Ей было только непонятно, зачем для этого надо было вырывать столько кустов роз?

В меланхолическом настроении Юлия Александровна прошла в спальню, но как только она легла в кровать, сразу же послышалось уже знакомое ей постукивание. Временами Баратовой казалось, что это какой-то узник никак не может выбраться из темницы и перестукивается с товарищами по несчастью. Но почему он долбит стену только ночью?!

Наконец, около часа ночи постукивание прекратилось, и Юлия Александровна заснула. Ночью ей приснился маленький аккуратный розовощекий Дрюсик, которого так долго звала вчера влюбленная девица. Он очень напоминал симпатичного молодого поросеночка с небольшим пяточком. «Хрюсик, мой милый Хрюсик», – умильно звала его во сне долговязая девица, и тот при этом блаженно улыбался.

К сожалению, и эта ночь прошла для Баратовой беспокойно. Несколько раз она просыпалась и слышала, как «узник» снова начинал долбить стену своего каземата. А под утро Юлии Александровне увидела еще один странный сон. На это раз ей приснилось, что на ее кухне разговаривают два человека. Причем, один из них явно говорил голосом Семена Яковлевича.

– Вы же знаете, Петя, сегодня был-таки мой день, – сказал голос Шульмана настойчиво.

– Вы перепутали, Семен Яковлевич! Ваш день был вчера, – раздраженно ответил второй голос.

– Ничего я не перепутал, – возразил голос Семена Яковлевича громким шепотом. – Вчера был вторник, а в этот день к нашей Петровне обычно приходит ее обожаемый племянник. Они сначала раздавили пол литра, а потом устроили спевку самодеятельности на кухне! Жуткое, доложу я вам, было впечатление! У Петровны голос тонкий, но противный, а у ее племянничка низкий и гнусавый. А их кухня соединена вентиляционной отдушиной как раз с моим туалетом! Представляете, захожу я туда по своим делам, а оттуда раздается призывное завывание на два голоса! Просто нечеловеческая музыка! И мелодия такая душераздирающая, как будто бы какой-то садист мучает свою жертву! Честное слово, я чуть не сделал свое дело, не доходя до отхожего места! А когда у нас идет спевка народных талантов, это всегда был ваш день!

– Ну сами рассудите, Яковлевич! Вчера был выходной, потому что позавчера заехала новая «жиличка», и весь график сдвинулся. Так что мой день как раз сегодня, – терпеливо увещевал второй голос.

– Ладно, Петя! Мы же с вами, можно сказать, близкие люди. Живем дверь в дверь! Что мы будем рядиться! Давайте каждый просто займется своим делом, – покладисто ответил голос Семена Яковлевича.

– Но мы же будем друг другу мешать, – недовольно возразил второй голос.

– Это я вам буду мешать?! Еще не было случая, чтобы Шульман кому-нибудь мешал, – возмутился голос Семена Яковлевича. – Короче, хватит болтать, пора переходить к делу! Уверяю вас, все будет просто превосходно! Мы же с вами интеллигентные люди!

– Хрен мне в вашей интеллигентности! – буркнул второй голос.

– Тише, – шикнул на него голос Семена Яковлевича. – Кажется, в комнате послышался какой-то шум, и нам отсюда лучше уйти! Вы были правы, Петя, сегодня был-таки ваш день, а вот завтра будет уже мой!

– Нет уж! Я согласен, сегодня был именно ваш день, – сварливо ответил второй голос.

– Хорошо, хорошо, только не кричите, – поспешно согласился с ним голос Семена Яковлевича.

И голоса стихли.

Некоторое время Юлия Александровна лежала с открытыми глазами, потом встала с кровати и прошла на кухню. Там никого не было, и все предметы лежали на своих местах.

«Вот и сбылись слова гадалки, и я стала слышать по ночам в своей квартире голос старого еврея, – обреченно подумала Баратова. – Интересно, как долго я смогу выдержать эти ночные чудеса? Или может быть стоит уступить квартиру местной нечистой силе без боя»?

ГЛАВА 4

К утру Юлия Александровна немного успокоилась. При свете солнца все вокруг уже не казалось таким мрачным. К тому же Баратову начинала увлекать таинственная жизнь дома, в который она случайно попала. Поэтому, поразмыслив, она решила задержаться здесь еще на пару дней.

Выпив кофе, Юлия Александровна первым делом спустилась вниз и осмотрела находившийся под ее окнами палисадник. Все розовые кусты были на месте, и никаких аккуратных маленьких могилок там, конечно, не было! Только у самой стены дома валялась пустая бутылка из-под пива.

«У нас с друзьями есть обычай, – вспомнила Баратова классику отечественного кинематографа. – Каждый год тридцать первого декабря мы ходим в баню»… «Может, и у этой девицы есть обычай: каждую ночь перед сном выходить во двор и вырывать с корнем хотя бы один розовый куст. После чего торжественно выпивать бутылку пива, читать над ним несколько сентиментальных стихов, а потом с чувством глубокого удовлетворения торжественно зарывать куст обратно, – размышляла Юлия Александровна. – В конце концов, не такая уж и плохая привычка. Сам сэр Уинстон Черчиль каждый день возводил на своем дворе кирпичную стену, а потом с удовольствием ломал ее. Кто знает, сколько гениальных мыслей приходило при этом ему в голову».

Немного прогулявшись по двору, Баратова вернулась домой, а в восемь часов утра ей позвонил сын.

– Как прошла ночь, мама? – спросил он.

– Плохо, – жалобно ответила Юлия Александровна. – Под утро я опять слышала шум на кухне, а потом даже голоса! Каких-то два ненормальных спорили, чей сегодня был день! Как будто, кроме моей других кухонь в этом доме уже нет! Причем, один из голосов явно был голосом моего соседа по лестничной клетке!.. Что ты смеешься? Какой там «сон в руку»! И при чем здесь любовное свидание, – обиженно сказала она. – Ты бы его видел! Пол гектара всклокоченных седых волос и старые засаленные спортивные штаны! Мне даже страшно стало! Нет, не от штанов, а от голосов на кухне! А вчера ко мне заходила соседка снизу! Не то экстрасенс, не то гадалка! И просила продать квартиру! Она еще несла всякую чепуху о том, что эта квартира энергетически грязная! В ней, якобы, много посторонней отрицательной энергетики, и даже есть домовой или полтергейст! А вечером заглянула еще одна соседка и тоже говорила, что в квартире по ночам часто слышатся посторонние шумы. Да не слушаю я всякую чепуху! Но когда говорят уже двое… Не знаю, пока вроде ничего не пропало. Хотя, подожди, сейчас проверю!

Баратова прошла в комнату и открыла шкатулку, в котором хранилось ее ожерелье. Она была пуста!

– Моего любимого ожерелья нет, – почти прокричала Юлия Александровна в трубку. – Звонить в полицию? Хорошо, я подожду, пока приедет твой знакомый! Вот видишь, а ты говорил, что все это чепуха, – даже с каким-то облегчением сказала она.

Что особенно удивило Юлию Александровну, так это надкусанная шоколадная конфета, которая лежала рядом с пустой шкатулкой! Фантик еще одной конфеты валялся на полу около буфета. «Что же это такое? – с тревогой подумала Баратова. – Квартирный вор оказался сладкоежкой и во время своей ночной работы съел две конфеты»?! Она осмотрела комнату и отметила, что книги в книжном шкафу опять стоят не на своих местах! И опять была выдвинута вперед та самая «Энциклопедия суеверий и волшебства», которую Баратова читала накануне. А в книге была новая закладка!

Баратова открыла заложенную страницу. Там была заметка о гномах, гоблинах и других сказочных существах. Юлия Александровна внимательно прочитала ее. Больше всего ее поразила та часть статьи, которая была посвящена домашних божкам Западной Европы.

В ней говорилось: «Эти существа делятся на две категории: злых домовых называют гоблинами, а добрых – брауни. Гоблины всячески вредят людям и, как правило, живут в одиночку. А брауни – озорные и приветливые существа. Это ближайшие родственники домовых. Внешне это небольшие человечки, ростом до двух футов, схожи с маленькими эльфами с коричневыми волосами (откуда и пошло их название) и ярко-голубыми глазами. Брауни обитают небольшими племенами. Живут семьями с женой и кучей детишек. Проявляют свою активность ночью, а днём не появляются рядом с людьми, собирают дикие плоды, подбирают зёрна с людских полей. Брауни могут стать домашними. Они аккуратны и чистоплотны. Стерегут дом от воров, а еще могут навевать вещие и творческие сны...».

Далее в статье проводилась параллель со славянскими сородичами брауни. Как оказалось, русские домовые тоже часто жили с супругой или сестрой!

«Жену домового зовут – «доманя», а детей – «домовёнки», – писал автор статьи. – Но их, в отличие от самого домового, никогда не видно и не слышно. Домовой – рачительный хозяин, любит семьи, где между людьми царят мир, любовь и согласие, а дом содержится в чистоте и порядке. Вредничает и шалит, коли что не по нраву. Обожает играть с детьми, часто является им в виде плюшевой игрушки. Любит домашних животных: холит их, расчёсывает шерсть, кормит, поит... Из еды особо охоч до просоленной горбушки хлеба. Не откажется от молока, конфет, печенья и каши. Любит сам выбирать себе место жительства в квартире, и уж коли выбрал – никогда не уйдёт».

Когда Баратова дошла до этого места в статье, она почему-то сразу посмотрела на надкусанную конфету на буфете.

«…Ещё он любит поиграть со старыми бусами, бижутерией, пуговицами и монетами. Иногда, чтобы развлечься, прячет их от хозяев дома, – продолжала читать Баратова. – Если хотите задобрить его, сложите все это в красивую коробочку без крышки, скажите домовому, что это подарок для него, и поставьте в тайное место. Коробочку можно сшить из открыток или взять готовую и нарядить ее блестящими бумажками, дождиком. Одарите домового денежкой. Обычно это пять копеек одной монетой. Ее кладут в труднодоступное место или оставляют между щелями в полу. При этом говорят: «Дедушка домовой! Вот тебе денежка на сапоги и семечки. От души даю, тебе дарю!»

Дальше давались советы, как вести себя с домовыми, если они начинают безобразничать.

«Иногда в доме пропадают ложки, ножи, наручные часы и другие мелочи, – писал автор. – Если вы не можете найти пропавшую вещь, станьте в угол комнаты и обратитесь к домовому: «Хозяин-батюшка, помоги, подскажи, где лежит то-то и то-то...». Или: «Домовой, домовой, поиграй и отдай». Заклинания произносятся с прикормкой до трех раз. Если это не помогает, попробуйте подружиться с домовым. Возьмите блюдце из Хозяйского угла, поставьте на обеденный стол, отложите часть еды со своей тарелки и, закрыв глаза, представив доброе лицо, произносите вслух: «Домовой–Домовой, потрапезничай со мной!». Блюдце ставится в Хозяйский угол. Домовой питается энергетикой этих продуктов. Его принято угощать первого числа каждого месяца. Можно поставить блюдце под батарею или на холодильник. Кашу домового убирают на следующий день и скармливают животным. А конфеты держат до следующего первого числа. Если домовой разбалуется, следует его пожурить: «Такой взрослый дедушка и проказничаешь. Ай-яй-яй!». Ему станет стыдно, и он загладит вину. Если же вас пугают проказы домового, постарайтесь превратить общение с ним в веселую игру, и жизнь в вашем новом жилище быстро наладится...».

Баратова так увлеклась чтением, что поневоле стала сопоставлять происходившие в ее доме события с тем, что было написано в статье. И чем дальше она ее читала, тем больше начинала верить, что в этом доме действительно поселился домовой! Еще больше ее в этом убедила странная подборка книг и брошюр, которую она нашла на верхней полке шкафа. Все они были посвящены домашним божкам, барабашкам, и разным случаям полтергейста. В них было приведено много забавных иллюстраций, на которых занимались домашней работой, совершали мелкие пакости, крались куда-то по ночам и просто резвились маленькие мохнатые домовые. А за старым чайным сервизом на верхней полке буфета Юлия Александровна обнаружила несколько изображавших их забавных фигурок. В ручки одной из них, изображающей симпатичного маленького домового с густой седой бородой, точь-в-точь такой, как у домашнего божка на рисунке из энциклопедии, была вложена медная монетка.

«Значит, Петровна была права, и эта проблема очень беспокоила покойную Ольгу Матвеевну», – отметила Баратова. Закончив читать статью, она тщательно осмотрела комнату и неподалеку от книжного шкафа обнаружила еще одну странную вещь. Вернее, не вещь, а след! В метре от шкафа на полу был отчетливо виден отпечаток маленькой детской ступни. Причем, эта ступня была мохнатая! Баратова измерила отпечаток. Он соответствовал ступне семилетнего ребенка и очень походил на ступню ножки домового, красочный рисунок которой был приведен в энциклопедии!

Юлия Александровна обреченно посмотрела на след, на книгу и живо представила целую кучу озорных мохнатых коротышек, которые бегают по ее квартире, заглядывают во все шкафы, воруют конфеты и разные блестящие предметы. «Это же просто какой-то сумасшедший дом», – вздохнула Баратова, но ей уже и самой в этом странном доме было интересно. «В конце концов, мое ожерелье – те же бусы, – рассуждала она, – так что вполне возможно, что домовой прячет украшение просто от скуки. Одно хорошо, что все эти домовые и их детишки – существа добрые, и большого вреда от них не будет. Но ожерелье мое они все-таки украли»!

Некоторое время в душе Баратовой боролись остатки недоверия ко всякой мистике и сказочной фантастике и желание вернуть свое ожерелье. Но след на полу был вполне осязаемый, а не фантастический! Так что мистика в конце концов победила.

«Ну что же! Игра – так игра! Давай попробуем поиграть по твоим правилам», – решила Юлия Александровна. Она сняла след на полу на камеру мобильного телефона, потом взяла карандаш и листок бумаги и написала: «Малыш, давай меняться! Ты мне ожерелье, а я тебе конфеты»! Записку она положила на видное место рядом с пустой шкатулкой и рисунком домового, а сверху добавила пару конфет. Потом еще немного подумала и приписала: «Это задаток»! Конечно, при этом ей было очень неловко. Еще совсем недавно такой поступок она сама сочла бы явным проявлением умопомешательства. Но поскольку судьба занесла ее в ненормальный дом, то и способы решения возникших перед нею проблем тоже должны были быть нестандартными! Затем она вспомнила слова знакомого своей подруги об участившихся домашних кражах и решила на всякий случай рассмотреть и такую версию. Проверив все вещи и убедившись, что больше ничего не пропало, Баратова позвонила Людмиле.

– Люда, ты не могла бы приехать ко мне со своим приятелем? – попросила она. – Нет, захватывать уже никого не надо! Все, кто мог, уже эту квартиру навестили! Просто нужен опытный криминалист. Пропало мое любимое ожерелье!

Через час Людмила была у подруги. Правда, на этот раз она приехала без своего знакомого майора. Убедившись, что ожерелья в шкатулке действительно нет, она несколько минут задумчиво смотрела на нее, а потом сказала:

– Может быть, ты его куда-то вчера переложила?

– Не знаю! Вроде бы, клала на место, – пожала плечами Баратова. – А тут еще ночью мне приснился странный сон. Как будто бы ночью на моей кухне был мой сосед – Семен Яковлевич и с ним еще кто-то. И они там спорили, чья сегодня была очередь! Причем, я так и не поняла, возможно, это даже было наяву!

– Ого! У меня, конечно, бывало всякое, но чтобы двое мужчин спорили из-за меня ночью на кухне, – уважительно посмотрела на нее Людмила.

– Что за чепуха! Они явно говорили о чем-то другом, – с досадой отмахнулась Баратова.

– Не скажи, – мечтательно заметила Людмила, думая о чем-то своем.

– Знаешь, Люда, когда я обнаружила пропажу ожерелья, то сразу подумала о банде квартирных воров, которые держат в страхе всю округу, – продолжала Юлия Александровна. – Но вряд ли членом этой шайке может быть такой пожилой и внешне безобидный человек, как Семен Яковлевич.

– В тихом омуте черти водятся, – убежденно сказала Людмила. – Как раз такие тихони обычно и бывают самыми отъявленными преступниками.

– А вот я сейчас сама пойду к этому ненормальному и спрошу его, что он делал у меня на кухне, – решительно сказала Баратова.

Но как раз в этот момент Шульман пришел к ней сам.

– Извините, Юлия Александровна, у вас не найдется взаймы немного сахару? – спросил он, галантно шаркнув ножкой.

– Ах вы, проказник! – лукаво посмотрела на него Людмила и погрозила пальцем. – Надо же, какой тонкий подход! Если я вам мешаю, вы так и скажите, я могу сейчас же уйти!

– О чем вы? Какой «подход»? – в недоумении посмотрел на нее Шульман.

– Так это и есть тот самый отчаянный храбрец, который не побоялся ночью проникнуть в девичьи покои? – продолжала Людмила, не обращая внимания на слова Шульмана.

– Какие покои? Никуда я не проникал, – испугано посмотрел на нее Семен Яковлевич.

– Не скромничайте! Дерзость украшает мужчин, – наступала на него Людмила, игриво подмигивая ему одним глазом, как своему сообщнику. – Если ваш порыв был искренним, вам можно простить все!

– Какой порыв?! Я только пришел попросить немного сахару! Если у вас его нет, я зайду в другой раз, – затравлено посмотрел на нее Шульман, пятясь к двери.

– И ты заметь, Юля, какой изящный, можно сказать, интеллигентный повод для визита, – продолжала Людмила, наступая на Шульмана. – Щепотка сахару! Прямо как у Эжена Скриба – «стакан воды». Это достойно большого литературного полотна! Кстати, изобретательный вы наш, разве вы не могли взять ваш сахар сегодня ночью? Сейчас он бы вам очень пригодился для поддержания тонуса!

– Какого тонуса! Я давно уже на пенсии, – истошно завопил Шульман.

– Настоящее чувство не знает возраста, – со знанием дела ответила ему Людмила. – Конечно, Юлечка у нас строгих правил, но есть и другие, способные оценить искреннее чувство одинокого изболевшегося сердца, – томно посмотрела она на Шульмана. – Скажите, Семен, как вы относитесь к красивым женщинам?

– Так же, как и к налоговому инспектору, – скривился тот.

– А при чем тут налоговый инспектор? – удивилась Людмила.

– И те, и этот вычищают карманы до полного опустошения и способны разрушить самую крепкую семью! Боже меня от них упаси, – скороговоркой объяснил Шульман и стремглав бросился к выходу.

– Куда же вы, а сахар? – крикнула ему вдогонку Людмила. – Нет, все-таки слабый пошел мужик, – огорченно сказала она, когда двери за Шульманом захлопнулись. – Больше десяти минут разговора со мной редко кто из них выдерживает! Ладно, от дел сердечных перейдем к делам криминальным! Тем более, что и те, и другие одинаково волнуют кровь! Так где, говоришь, ты последний раз видела свое ожерелье? – деловито спросила она у Баратовой.

После чего стала осматривать квартиру. Минут через десять из коридора донесся ее голос.

– А это, случайно, не оно? – спросила Людмила и, вернувшись в комнату, показала Баратовой ее украшение.

– Где ты его нашла? – обрадовалась та.

– В коридоре, в ящике комода, – ответила Людмила.

– Но я могу поклясться, что не клала его туда, – растерянно посмотрела на нее Баратова.

– А может быть, это он? – таинственно сказала Людмила, зачем-то оглядевшись по сторонам.

– Кто? – сначала не поняла ее Баратова.

– Тот самый домовой, о котором говорила гадалка, – зловещим шепотом объяснила Людмила.

– Знаешь, Люда, я и сама этого боюсь, – огорченно вздохнула Баратова. – Но если к Семену Яковлевичу на кухне добавить еще и нечистую силу, получится настоящий сумасшедший дом! Если честно, я и сама уже думаю, что без нее здесь не обошлось. Каждую ночь кто-то открывает книжный шкаф и выдвигает вперед эту книгу, – показала она подруге «Энциклопедию суеверий и волшебства». – Но самое интересное, что каждый раз в книге новая закладка! Например, вчера в ней был рисунок домового и как раз на посвященной ему странице, – показала она подруге рисунок на буфете. – А еще я обнаружила в шкафу подборку книг, описывающих различные случаи полтергейста и общения с домашней нечистой силой и привидениями. А в буфете стоит семь игрушечных фигурок, изображающих леших и домовых!

– Значит, он и твоей покойной свояченице не давал спокойно жить, – сказала Людмила и с интересом прочитала заметку в энциклопедии о домашнем божестве. – Как все это загадочно и интересно! Ничего, крепись, Юлечка! В конце концов, такие волнения омолаживают!

– Лишь бы этот процесс омолаживания не зашел слишком далеко, а то скоро придется вызывать реанимацию, – ответила Баратова.

Она уже собиралась рассказать подруге о загадочных следах в ее квартире, но в это время к ней наведался очередной гость. Им оказалась еще одна хорошая знакомая Баратовой, подруга покойной Ольги Михайловны – Анна. Зайдя в комнату, она с неудовольствием посмотрела на Людмилу и сказала:

– Людочка, ты уже здесь?! А я думала, что буду первая.

– Сколько лет, сколько зим, – саркастически ответила Людмила.

– К чему этот сарказм?! – обиделась Анна. – Подумаешь, опоздала на полчаса!

– Не на полчаса, а на двадцать четыре часа, – фыркнула Людмила.

– Что ты выдумываешь! Да ну! Ты меня разыгрываешь, – растерянно сказала Анна, переводя взгляд то на Людмилу, то на Баратову. – Юля! Неужели это правда, и я пришла на день позже?!

– Увы, Аня! Это правда, – с сожалением ответила Баратова.

– Как же такое могло произойти!? – расстроилась Анна. – Я же точно помню, Люда сказала – в четверг, в половине четвертого!

– В среду, подруга! В среду, – укоризненно покачала головой Людмила.

– Вот она и подошла незаметно – старость, – горестно сказала Анна и села на стул.

– И уже давно, – тихо сказала Людмила Баратовой.

– Нет, Юля, ты не подумай! То, что мне надо в быту, я еще прекрасно помню! А вот время встречи иногда путаю, – цепляясь за последнюю надежду, сказала Анна. – Время и имена, – вздохнула она. – С ними у меня постоянная напряженка! Но ведь это не так страшно, – с надеждой посмотрела она на Баратову. – Я не забывчивая, а просто рассеянная!

– Ну конечно, Анюта! Это совсем не страшно, – обняла подругу Баратова. – Проходи, я напою тебя чаем. Кажется, от вчерашнего застолья еще остался кусок торта.

Не успела Баратова напоить чаем и кое-как успокоить Анну, как к ней пришли новые гости. Это были Элла и Геннадий.

– Как поживает наш юный барабашка?! – улыбаясь, спросила Юлию Александровну Элла.

– Хулиганит помаленьку, – ответила та.

– Ты не поверишь, Эллочка! Жизнь в этой в квартире просто бурлит, – стала пересказывать вновь прибывшим последние новости Людмила. – Опять ночью слышались какие-то шорохи! Падала посуда! А под утро к нашему домовому пришло подкрепление в виде двух отчаянных «мачо»!

– Откуда в таком богом забытом уголке, где живут одни пенсионеры, целых два мачо? – удивилась Элла.

– А вот нашлись, – с гордостью ответила Людмила. – Правда, один из них уже немного потрепанный, но все равно отчаянный и с выдумкой. Так к нашей Юлечке и рвется! Да ты его, наверное, уже видела. Это ее сосед – Семен Яковлевич! Но зато второй – еще хоть куда! По словам Юли, это ее второй сосед Петя! Представляешь, ночью эти двое устроили на кухни Юли целый диспут: чья была сегодня очередь! Не знаю как ты, а я никогда не пользовалась у мужчин таким успехом!

– Значит, ваш сосед Петя был сегодня ночью у Юлии Александровны в квартире?! – заинтересовался Геннадий.

– Я не совсем в этом уверена, но один из спорщиков называл своего собеседника «Петенька», – ответила Баратова. – А вы знаете моего соседа? – спросила она кавалера Эллы.

– Немного, – ответил тот.

– Но на этом события этой ночи еще не закончились, – все еще не могла упокоиться Людмила. – Под утро пропало фамильное ожерелье семейства Баратовых! К счастью, я его потом обнаружила, но совсем не в том месте, где оно обычно находится! И я уверена, что это уж точно было делом рук нашего барабашки, – добавила она таинственным голосом.

– Да тут у вас не один барабашка, а целых три, – весело заметила Элла.

– Вот ты смеешься, Эллочка, – вздохнула Баратова, – а мне с каждым днем становится здесь все тревожней и тревожней! Боюсь, как бы в этой квартире действительно не произошло что-нибудь страшное и необъяснимое!

– Обожаю все страшное и необъяснимое, – загорелась Элла. – Ничего! Все вместе, с помощью бравого майора вашей подруги, мы найдем разгадку этих тайн!

– Дай-то бог, – с сомнением сказала Юлия Александровна. – Но все равно, Людмила советует мне отправить ожерелье сыну или передать на хранение ей!

– Не думаю, что ваш юный барабашка может всерьез похитить вашу драгоценность. Поиграет и вернет, – беспечно отмахнулась Элла. – Юлечка Александровна, у вас не найдется чашечки чая? Просто умираю от жажды, – попросила она.

– Конечно, Элла! Есть не только чай, но и остатки великолепного торта, который так тебе понравился прошлый раз, – ответила Баратова.

Но когда она принесла чай и торт, чашка вдруг ни с того, ни с сего выпала из рук Эллы и разбилась об пол.

– Какая я неуклюжая, – расстроилась девушка.

– Ничего, это к счастью. Сейчас принесу тебе другую, – успокоила ее Баратова.

– Ну вы тут чаёвничайте, а я пойду за сигаретами, – прервал их разговор Геннадий и вышел из комнаты.

Вслед за ним собралась уходить и Людмила.

– Извини, Юля, меня уже заждался мой Василий Андреевич, – сказала она, прощаясь. – Если что, сразу звони.

Но не успела Людмила выйти из квартиры, как на лестничной клетке раздался шум, крики. Встревоженная Баратова открыла дверь. Снаружи было совершенно темно, и только слышалась какая-то возня и странное сопение. А через минуту, оттолкнув Баратову, в квартиру ворвалась взъерошенная, перепуганная Людмила. Щеки ее горели, глаза были выпучены, а в одежде был легкий беспорядок.

– Что с тобой, Люда?! – испуганно посмотрела на нее Юлия Александровна.

– Это не со мной, а с этим чертовым домом, – в гневе ответила ей подруга. – Когда я вышла из твоей квартиры, на лестнице было совершенно темно! Не успела я спуститься на один этаж, как вдруг на меня кто-то накинулся и стал ощупывать с ног до головы!

– Я думаю, ты была в полном восторге, – ехидно заметила Анна.

– Ах, оставь свои шуточки, – с досадой отмахнулась от нее Людмила. – Нет, конечно, это было очень эротично, но в тот момент такие мысли мне просто не приходили в голову, – немного успокоившись, добавила она.

– А ты разглядела, кто это был? – в нетерпении спросила Юлия Александровна.

– Нет! Я же говорю, на лестничной клетке было абсолютно темно, все лампочки перегорели или были выкручены, – с досадой ответила Людмила. – Конечно, на меня мог напасть кто-то из шайки квартирных воров, о которой рассказывал Вася, но я думаю, что это был он, – добавила она страшным шепотом.

– Кто, он?! – в недоумении посмотрела на нее Баратова.

– Наш «мачо», Семен Яковлевич, – пояснила Людмила.

– Ну что ты! Чтобы такой безобидный человек, как Шульман, мог отважиться на такой дерзкий поступок, – недоверчиво сказала Юлия Александровна.

– Под серенькой заурядной внешностью может скрываться вулкан страстей, – со знанием дела ответила ей Людмила. – Вот мы сейчас возьмем это и проверим, – решительно предложила она, приводя в порядок свою одежду. – Только после всего случившегося я боюсь к нему идти одна.

– Мы все пойдем вместе с вами, – поддержала ее Элла, которая сгорала от нетерпения увидеть местного «мачо».

– Нет, для такого разговора мне вашей поддержки мало,– Здесь нужна крепкая мужская рука! – с сомнением посмотрела на нее Людмила. – А где, кстати, наш Геннадий?

– Что здесь происходит? Кому я так срочно понадобился? – услышав ее последние слова, спросил только что вернувшийся с улицы с сигаретами кавалер Эллы.

– Мы сейчас идем выводить на чистую воду нашего крутого «мачо» Семена Яковлевича, и нам срочно понадобилась твоя крепкая мужская рука, – в возбуждении объяснила ему девушка.

После чего вся компания вышла на лестничную клетку и стала настойчиво звонить в квартиру Шульмана. Через минуту тот открыл двери и в недоумении посмотрел на многочисленную компанию, толпившуюся на лестничной клетке. В руках у Семена Яковлевича была раскрытая книга. Почему-то именно это больше всего задело Людмилу!

– Вы только посмотрите на это невинное создание! Он еще имеет наглость после всего случившегося спокойно читать, – возмущенно сказала она. – Что, повышаете квалификацию, отчаянный вы наш! И что же вы изучаете: «Декамерон», «Озорные рассказы» Бальзака или сразу «Кама сутру», чтобы в следующий раз действовать более уверенно в самых неудобных положениях?!

– В каких еще неудобных положениях? – растерянно посмотрел на подругу Баратовой Шульман.

– В тех самых, в которых вы еще десять минут назад вожделели меня, – едко пояснила Людмила.

– Что я вас? – испуганно уставился на нее Шульман.

– Страстно и, надо признаться, очень эротично ощупывали каждую клеточку моего тела, – показывая страстные телодвижения, ответил Людмила. – Вы хоть отдаете себе отчет, что после всего случившегося вы просто обязаны на мне жениться?

– Наверное, вы это фигурально, – с надеждой посмотрел на нее Шульман.

– И фигурально, и материально, – не оставляя ему никакой надежды, ответила Людмила.

– Неужели дело зашло так далеко? – сказал сам себе Семен Яковлевич.

И было непонятно, то ли он говорит о замаячивших перед ним так явственно брачных обязательствах, то ли о том диагнозе, который уже готов был поставить своей странной посетительнице.

– А вы как думали! Да после таких минут я даже не знаю, как мне показаться на глаза моему майору, – все больше распалялась Людмила.

– Каких минут? – завопил Шульман, глядя на нее как на сумасшедшую. – Я только зашел к вам утром попросить сахару!

– И вот этого короткого визита оказалось достаточно для того, чтобы воспылать такой страстью, – продолжала теснить его Людмила. – Нет, я конечно знала, что произвожу на мужчин сильное впечатление, но чтобы такое неизгладимое.

– Может быть, хоть вы объясните, что здесь происходит, – как к последней надежде обратился Шульман к Баратовой.

– На нашу Людмилу кто-то напал на лестничной клетке и обыскал ее, – пояснила та.

– Уверяю вас, все это время я был у себя и читал, – жалобно сказал Семен Яковлевич.

– Все вы так говорите, – подтолкнула его пышной грудью ко входу в спальню раскрасневшаяся Людмила.

– Ну сами посудите, зачем мне обыскивать вашу подругу?! – в отчаянии взывал Шульман к Баратовой.

– Это был не обыск! В вас взыграло неудовлетворенное после неудачной ночи мужское «я». «Эго» самца, не получившего свое, – уверенно ответила ему Людмила.

– Какое не получившее свое «эго»?! – содрогнулся Шульман. – Я вообще побаиваюсь женщин!

–Это только внешняя форма! А под ней мечется, стонет и мечтает вырваться наружу ваше подсознание, – напирала на него Людмила. – Как это грубо, Семен. – Неужели вы не могли для начала хотя бы угостить меня чашкой чаю! – укоризненно добавила она

– Да сколько угодно! Заходите и пейте прямо сейчас, – завопил Шульман, порываясь проскочить на кухню и поставить на газовую плиту чайник.

– Нет уж, – гордо сказала Людмила, остановив его за край рубашки. – Может быть, в другое время я и зашла. А теперь – ни за что! Вы упустили свою жар-птицу, Семен, о чем, может быть, будете сожалеть всю оставшуюся жизнь!

– Хоть вы мне поверьте, Юлия Александровна! Не трогал я вашу подругу, и ничего у меня не стонало, и не металось, – в отчаянии сказал Шульман.

– Я вам верю, Семен, – ответила та.

– А я нет, – презрительно сказала Людмила. – Пойдем, Юля, из вертепа этого старого развратника, – гордо отвернулась она от Шульмана и оттолкнула его так, что тот чуть не сполз по стенке на пол, после чего пошла к выходу.

За Людмилой, посмеиваясь и тихонько переговариваясь между собой, ушли и Элла с Геннадием. При этом девушка тихонько сказала своему спутнику:

– Знаешь, Гена, мне почему-то сегодня было очень неуютно в этой квартире. Я даже уронила на пол чашку. Можешь смеяться, но меня как будто кто-то толкнул под руку. Может, в этом доме и в самом деле поселился полтергейст?

После их ухода с Баратовой осталась только мучительно о чем-то размышлявшая Анна.

– Никак не могу вспомнить, где я видела эту пару, – наконец, сказала она.

– Может быть у Машеньки, – предположила Юлия Александровна. – Элла ее близкая подруга!

– Нет, это было в каком-то другом, совершенно неожиданном месте, – огорченно покачала головой Анна. – Вот так всегда! Теперь долго и мучительно буду вспоминать, где и когда это было!

– Да ну, выкинь из головы, – попыталась успокоить ее Баратова.

– Нет, Юля! Мне почему-то кажется, что это очень важно, – не согласилась с нею расстроенная Анна.

Чтобы как-то успокоить подругу, Юлия Александровна обняла ее и проводила до остановки автобуса. Баратову немного встревожили слова Эллы, которые та сказала Геннадию. Но, несмотря ни на что, сама она чувствовала себя в этом доме пока вполне уютно.

ГЛАВА 5

Когда через полчаса Баратова вернулась с небольшой прогулки, она стала свидетельницей забавной сценки. В это самое время к дому подъехало такси, и из него вышла высокая худая девица. За ее появлением наблюдала стоявшая возле подъезда вместе с еще одной соседкой Петровна.

– Вот и наш «освенцим» приехал. Наша модель доморощенная. Худая – даже смотреть страшно, – ехидно сказала старушка, посмотрев на девицу.

Приехавшая девица сначала долго о чем-то препиралась с водителем такси, потом неожиданно села ему на колени и буквально впилась в губы, очень сексуально обвив ошеломленного парня своими длинными руками.

– Денег, наверное, нет. Все ночью в казино прокутила, вот и решила расплатиться натурой, – комментировала все это Петровна.

Тем временем девица уже обцеловала от подбородка до мочек ушей тщетно пытавшегося оттолкнуть ее водителя.

– Вот ведь бесстыжая, – с легким восхищением продолжала комментировать Петровна, с интересом наблюдая за происходящим.

Она даже подошла немного поближе, чтобы лучше видеть, как далеко может зайти в своих эротических опытах длинноногая девица. Но та внезапно прекратила целовать ошалевшего водителя, встала с его колен и сказала:

– Ладно, сейчас возьму деньги у подруги и вынесу их тебе, – после чего направилась к подъезду.

Проходя мимо Петровны, она подмигнула и спросила:

– Что, бабка, завидно?

– И живут же такие оторвы, – в восхищении сказала старушка. – И что самое интересное, мужики за ней табунами ходят! А ведь, казалось бы, что в ней хорошего – кожа да кости!

Баратова проводила девицу взглядом. Ее фигура показалась Юлии Александровне знакомой. Входя в подъезд, девица немного ссутулилась, и Баратова поняла, что именно ее видела ночью под своими окнами!

– Кто это? – спросила она у Петровны.

– Жиличка, – ответила старушка. – Наглая жутко, – даже с каким-то уважением добавила она.

– И давно она здесь живет? – поинтересовалась Баратова.

– Уже второй месяц. Вернее, она не живет, а гостит у своей подруги вон в том соседнем подъезде, – ответила Петровна. – Их балкон как раз рядом с вашим. Подруга у нее ничего – упитанная. И тут, и тут, – показала старушка на грудь и чуть пониже спины, – все на месте. И даже с избытком! А эта Сашка – ну просто скелет! А все потому, что зависти в ней много, и характер склочный, паршивый! Уже весь двор от этой оторвы стонет! Беспардонная страшно! По ночам на скамейке сидит, анекдоты травит, ржет как лошадь, орет своей подружке, чтобы та выкинула сигареты. А уж пиво глушит! Не бутылками – ящиками! В общем, самая, что ни на есть, продвинутая молодежь! Днем она отсыпается, а вечером начинается ее бурная половая жизнь! К подъезду иномарки так и шастают, и все за ней! Не успевает на одной отъехать, глядишь, уже вторая подъезжает! Соседки с первого этажа все это видят и, конечно, осуждают, а этой долговязой ну хоть бы что! Из подъезда выпорхнет, ручкой им неприличный жест сделает и опять куда-то на своих «мерседесах» отправляется! В общем, настоящая стерва, – с удовольствием отметила Петровна, которой, похоже, импонировало это пренебрежительное отношение долговязой девицы к ее соседям.

– И кем она работает? – уточнила Баратова.

– Говорит, что моделью, – хмыкнула старушка, – только, думаю, столько иномарок бывает за один вечер разве что во дворе Клавки Шифер! А больше всего она донимает нашу Васильевну, – показала Петровна рукой на стоявшую рядом заклятую подругу.

– Чепуха все это! Никакая она не модель, а девица по вызову, – прервала ее та. – И к мужикам она ездит не на кастинги, а за деньги! Сама мне как-то говорила: «надоели мне, бабка, эти мужики. Все они козлы и сволочи, а деньги их меня просто унижают»!

– Эх, кто бы меня хотя бы разочек так унизил, – мечтательно сказала Петровна. – Сбросить бы мне годков тридцать, фиг бы в моем дворе эта стерва что заработала!

– Это ты про что, Петровна? Опомнись, – укоризненно посмотрела на нее соседка.

– Это я к тому, что гнала бы ее отсюда поганой метлой, так что аж пятки сверкали, – нашлась старушка. – А если она тебе так не нравится, взяла бы и сама прогнала ее, – предложила она соседке.

– Да ну ее, – отмахнулась та, – и без нее забот хватает! Вчера ночью в подвале опять шумело!

– Ничего, скоро пройдет полнолуние, он и угомонится, – успокоила ее Петровна.

– Какое там полнолуние, – тяжело вздохнула соседка. – Измучалась я совсем! Ведь, почти каждый день стучит! Дятел наш неприкаянный! К тому же, даже если он и успокоится в этом году, все опять повторится в следующем!

– Не повторится, – покачала головой Петровна. – Ларочка точно сказала, все продлится только до полнолуния!

– Ох, уж эта твоя Ларочка, – скривилась соседка.

– Ты на Ларочку бочку не кати, – строго оборвала ее Петровна. – Она умница, не тебе чета! Одно слово – адепт! – гордо подняла она вверх указательный палец. – Если сказала, что он исчезнет, значит, исчезнет!

– Да кто он? – спросила ничего не понимавшая Баратова.

– Известно кто – призрак, – ответила Петровна. – Тот самый, о котором я вам говорила. Его уже многие видели. И наш Сеня тоже.

– И какой он? – заинтересовалась Юлия Александровна.

– Разный. То такой мелкий, невзрачный, то здоровый, видный, – ответила старушка. – В общем, в разных обличиях. Одно слово – нечисть! А иногда тела и не видно вовсе, только одно свечение!

– Как это? – удивилась Баратова.

– А так, – один темный силуэт, вокруг лица огоньки, а самого лица-то и нет, – пояснила Петровна. – Сколько он народу уже перепугал! Соседка с первого этажа один раз его увидела и сразу в обморок упала, а утром встала, посмотрела в зеркало, а она совершенно седая! Не выдержала, бедная, – с сочувствием сказала старушка.

– Она была седая и раньше, – прервала ее стоявшая рядом Васильевна.

– Раньше она была какая-то пегая, а теперь вся серебристая и по ночам светится. Видно часть своей энергии он ей передал, – раздраженно ответила Петровна.

– Краска для волос у нее закончилась, вот она и поседела, – сказала присоединившаяся к ним гадалка со второго этажа.

– Ты у нас, Ларочка, ученая, тебе виднее, – примирительно сказала Петровна. – А я все-таки думаю, что это аура. А один раз его мой племянник видел, – продолжала она. – Был он в тот вечер слегка под «шафе». Ну и принял сначала эту нечистую силу за своего приятеля. Подошел и предложил ему выпить. Но тот только понюхал бутылку, покачал головой и сказал замогильным голосом: «Брось эту гадость, пропадешь» И сам тут же пропал! Коленька целую ночь крепился, а утром не выдержал и стакан принял. Как же ему потом было худо! Чуть концы не отдал! Вот оно какое – проклятье нечистого!

– А почему ваш племянник принял призрака за своего приятеля? – поинтересовалась Баратова.

– Из-за усов, – ответила Петровна. – У призрака были точно такие же усы, как у Колькиного кореша.

– Скажи, Петровна, а в прошлом году этот призрак в вашем доме по ночам тоже шумел? – спросила Юлия Александровна у старушки.

– Нет, в прошлом году его не было, – подумав, ответила та.

– Так, может, это вовсе не призрак? – предположила Баратова.

– Призрак, – уверенно ответила Петровна. – Мне бабушка рассказывала, что пятьдесят лет назад точно так же было. Походил с месяц, постучал, и все стихло! В прошлом году просто срок не пришел! А сейчас как раз годовщина, вот он и повадился.

После ее слов соседка и Баратова затихли, размышляя о странностях этого дома и жизни призраков.

«Да уж, загадочными явлениями этот дом буквально наполнен! Домовой в моей квартире, призрак в подвале, и в придачу сумасшедшая модель-садовница! Интересно, что все-таки ищет эта девица в нашем палисаднике», – думала Юлия Александровна.

Тем временем, из подъезда вышла весьма колоритная троица. По бокам шли две высокие девицы, одной из которых была длинноногая садовница, а второй – ее коренастая пышнотелая подруга, которую Баратова тоже видела ночью под своими окнами. А посредине между ними – маленький лысоватый крепыш с небольшой бородкой.

– Это хахаль подруги нашей модели, – объяснила Петровна. – Вот гляжу я на него и думаю: вылитый чертик, только рожек не хватает!

Долговязая Саша расплатилась с шофером, и вся троица гордо удалилась, на ходу попивая пиво.

«А у кавалера нашей жилички тоже небольшие усики», – отметила Юлия Александровна. Еще она обратила внимание, что после прохода этой живописной компании на земле остались два фантика из-под конфет!

– Ну как, не замучил вас еще домовой? – тихонько спросила Баратову Петровна, после того, как троица удалилась. – Честно говоря, я со своим уже намаялась. Бывает, проснусь ночью, как от толчка, а по кровати мелкие такие шажки, как кошачьи. Пару раз хозяин этих ножек нахально прошёлся по мне, а один раз даже душить начал. Как же я тогда испугалась! Но что меня прямо-таки раздражает, так это пропажа мелких вещей. Причем, самых нужных! Вот недавно пропал у меня ножик, я всё перерыла – нету! Второй раз он бусы мамины куда-то уволок. Прямо сорока–воровка! Тащит все, что блестит!.. Раньше, когда строили новый дом, всегда в подпол клали монетку, а то и четыре по углам для домового. И в доме был мир и покой. А теперь старые обычаи забыли. Вот он и куролесит. А еще он бывает в виде кота, особенно рыжей или черной масти. Рыжий – добрый. Черный – злой... Вот был у меня такой случай. Несколько раз я замечала, что по утрам некоторые книги у меня на полочке как будто бы выдвинуты. Один раз поправила, второй… А на третью ночь вижу, а у меня по книгам вот такой здоровенный котяра ходит! Черный, наглый! И своей лапой эти книги бьет! Я ему: «Кыш! Кыш»! – А он посмотрел на меня. Глазаогромные, умные, злющие! И пропал! Вот тогда я и поняла, что это вовсе не кот был, а домовой! Так что, Александровна, ты последи, если появится у тебя в доме какой-то приблудный кот, ты его гони! А еще лучше, не серди, дай сначала молока. А потом так тихохонько из квартиры и выпроводи, – со знанием дела посоветовала старушка.

Баратова уже собиралась вернуться домой, но тут возле соседнего дома опять стал скапливаться народ. Особенно среди толпы выделялась маленькая нахальная девчонка с огромной копной рыжих волос. Она, как юла, вертелась у всех под ногами и заглядывала в окна.

Привыкшая быть в центре всех событий Петровна уже через минуту узнала, что ночью там ограбили очередную квартиру. А через полчаса во двор приехала полиция. На этот раз кроме простой патрульной машины к дому подъехали «жигули» «двенадцатой» модели.

«Похоже, приехало большое начальство», – решила наблюдавшая за всем этим Баратова. Этим начальством оказался симпатичный молодой человек лет тридцати пяти. Держался он уверенно и одновременно очень сдержанно и даже интеллигентно. «Как было бы хорошо, если бы этот приятный молодой человек занялся всей той чертовщиной, которая происходит в моей квартире»», – почему-то подумала Юлия Александровна.

Глава 6

Через час, когда полиция закончила опрос свидетелей, Баратова поднялась к себе. Открывая квартиру, она заметила, что в двери ее соседа Пети торчит записка. Вспомнив странный разговор Шульмана и Пети на ее кухне, Юлия Александровна уже хотела посмотреть, что в этой записке написано, но как раз в это время к двери подошел молодой человек.Он вытащил записку, прочитал ее и помрачнел. Потом повернулся к наблюдавшей за ним Баратовой и спросил:

– Вы Юлия Александровна Баратова?

– Да, это я, – ответила та.

– А я хозяин этой квартиры – Фомин Петр Александрович! Можно просто Петя, – хмуро представился молодой человек. – Скажите, Ольга Михайловна вам ничего для меня не оставляла?

– Мне лично нет, – покачала головой Баратова. – Но я могу спросить у сына.

– Как же, так он вам и скажет, – мрачно усмехнулся Петя и, войдя в свою квартиру, закрыл за собой двери.

– Между прочим, мой сын не давал вам повода усомниться в своей честности, – обиженно сказала ему вслед Баратова. – Прав был Семен Яковлевич, этот парень явно не отягощен культурой!

Не успел Петя зайти в свою квартиру, как на лестнице появился еще один молодой человек. Он был небольшого роста и с маленькими аккуратно подстриженными усами.

– Извините, вы не знаете, ваш сосед уже пришел? – спросил он у Баратовой, показывая на Петину квартиру.

– Да, пару минут назад, – кивнула та.

– Жаль, – почему-то искренне огорчился молодой человек. – Ну ничего я зайду в другой раз, – добавил он и поспешно ушел.

– Почему жаль? – удивилась Баратова. – Нет, все-таки, жильцы в этом доме очень странные и их гости тоже! А тут еще перед Митиным приятелем неудобно, – вздохнула она, после чего вернулась в свою квартиру и позвонила сыну.

– Митя, ты еще не звонил своему приятелю? – спросила она у него. – Вот и славно! И не делай этого! Ожерелье уже нашлось! Приехала Людмила и нашла его в ящике комода, который стоит в коридоре. Но я могу поклясться, что не клала его туда!.. Нет, я пока еще в здравом уме и выпила вчера совсем чуть-чуть!.. Ты прав, во всем этом надо разобраться... Хорошо, завтра загляни ко мне и принеси то, о чем я тебя просила!

Когда Баратова уже собиралась ложиться спать, она услышала, как Петя с кем-то громко разговаривает за стенкой по телефону.

– Не слышно! Подожди, я выйду на балкон, – раздавался его голос из-за стены. – Да не дави ты на меня так, – услышала Баратова уже отчетливей. – Я все отдам! А я говорю: не напрягай, а то ничего не получишь!

И Петя отключил свой телефон.

– Интересно, что именно должен отдать мой сосед? И не ищет ли он это самое в моей квартире?! – задумчиво сказала сама себе Юлия Александровна. – Надо будет расспросить о нем Семена Яковлевича, – решила она.

Как ни странно, Баратова с нетерпением ожидала наступления вечера. Она уже привыкла к бурной ночной жизни дома, в который ее занесла судьба, и с легким сожалением думала о том, что скоро придется вернуться в свою уютную, но такую скучную квартиру.

В полночь Баратова подошла к окну, выходящему во двор, и стала с нетерпением ожидать очередного появления своей перекапывающей розарий странной соседки. Но на этот раз события развивались несколько иначе. Сначала Юлия Александровна заметила, как к палисаднику подошел какой-то молодой человек. Ночь была безлунная, и из-за темноты Баратова так и не смогла разглядеть его лица.

Молодой человек не стал, подобно долговязой садовнице, мерить шагами расстояние от начала палисадника, а сразу уверенно углубился в кусты. Через пару минут он опять появился на дороге с небольшим свертком в руках и быстро исчез за углом дома.

И только минут через десять под окнами Баратовой появилась девица с лопатой на плече. «Сама садик я садила, сама буду поливать», – тихонько напевала она, изредка отхлебывая из бутылки пиво и слегка сбрызгивая им розовые кусты. Девушка подошла к началу палисадника и отмерила от его начала уже восемь шагов, после чего углубилась в кусты и начала копать очередную яму. Минут десять продолжалась упорная работа. Как и в прошлый раз длинноногая девица выкопала два розовых куста, потом вынесла их на дорожку и тупо уставилась на вырытые ямки. Потом она тяжело вздохнула, допила бутылку пива и бросила ее на дно одной из них.

– Состоялось торжественное погребение тела, – икнув, сказал она, поставила кусты на место и закопала их, при этом напевая «Пятнадцать человек на сундук мертвеца»!

Закончив свой трагический обряд, девушка украсила куст новогодней мишурой и, пошатываясь, направилась к дому.

Это происшествие слегка позабавило Баратову, а главное, она была удовлетворена тем, что события развиваются именно так, как она и предполагала. Единственное, что ей было непонятно – кто был молодой человек, посетивший сегодня розарий. Во всяком случае, спать Баратова отправилась в прекрасном настроении. Улегшись в постель, она вспомнила длинноногую садовницу, улыбнулась и с легким сердцем заснула.

Несмотря на это, спала Юлия Александровна беспокойно, а уже под утро ей сквозь сон показалось, что она опять слышит в своей квартире шорохи и какие-то странные звуки. Однако предыдущая бессонная ночь дала себя знать, и Баратова не встала, а только открыла глаза и прислушалась. И тут в двери Петиной квартиры раздался звонок. Баратова посмотрела на часы. Было без четверти четыре утра.

– И кого это черти принесли так рано к моему соседу, – спросонья пробормотала она, и почти сразу же шорохи в ее квартире прекратились.

Утром Юлия Александровна первым делом проверила шкатулку. Ожерелья в ней опять не было! От неожиданности Баратова даже села на стул и оторопело уставилась на пустую шкатулку. Потом она набрала номер сына.

– Митя! Это опять случилось! Да, приезжай обязательно! Потому что одна я здесь уже просто не выдержу, – чуть не плача, сказала она.

После чего Юлия Александровна позвонила Людмиле.

– Люда? Ты как в воду смотрела! Да, ожерелье опять пропало! И опять ночью в квартире были слышны какие-то шорохи, – сказала она ей. – Что значит – «не может быть», если я сейчас держу в руках пустую шкатулку?! Как хочешь! Можешь приезжать одна или со своим криминалистом, только, пожалуйста, поскорее!

Некоторое время Баратова искала, не оставил ли домовой и на этот раз след своей маленькой мохнатой ножки на полу, но так никаких следов и не нашла. Зато она нашла другие интересные вещи. Во-первых, она обнаружила, что в один из конфетных фантиков была завернута мелкая монетка, а на ее записке было приписано внизу детскими каракулями слово: «Мало»! Во-вторых,открытая «Энциклопедия суеверий и волшебства» лежала на полу около книжного шкафа! И открыта она была как раз на странице, где приводились примеры того, как домовой оберегает свое жилище и его хозяев.

«Домовой существо не общительное, но известны случаи, когда он заговаривал с человеком, – говорилось там. – Голос у него невнятный и тихий. Говорят домовые по ночам, когда хотят что-нибудь предсказать хозяевам. Услышите голос – не бойтесь. Испугаетесь – домовой обидится и больше никогда с вами не заговорит. Лучше взять себя в руки и расспросить его. Бывает, посреди ночи ляжет домовой спящему человеку на грудь или начнет душить. Бояться нечего – до смерти домовой никогда не задушит. А проснувшись от тяжести в груди, следует спросить: «К худу или к добру?». Если к добру – домовой погладит ладошкой. Если к худу – стукнет, щипнёт или за волосы дёрнет. Или же просто ответит – «да» или «нет». Домовой не любит показываться людям, поэтому приходит от полуночи до первых петухов – до четырех часов утра. Если он полюбил домашних, то предупреждает о несчастье; в противном случае, бьёт и колотит посуду, топает и прочее. Тому, кого любит, завивает волосы и бороды в косы, а кого не любит, ночью щиплет до синяков. Перед смертью кого-нибудь из семейства, домовой воет, стучит, хлопает дверями...

Также домовой оберегает дом от воров. Если вы хотите попросить его оберечь вас, скажите: «Эй, Дедушко, ты не засни, в ночь порядок наведи, присмотри, чтоб дети спали, чтобы мыши не пищали! Будь хозяином во всем, содержи в порядке дом». Уходя из дома, скажите: «Эй, Дедушко, не засни, с вором по-своему распорядися, ходи вокруг двора дозором и все, как следует, храни».

Для того, чтобы домовой служил вам верой и правдой, следует запомнить, что он не выносит свист и может покинуть дом. Домовых раздражает табачный дым. Недолюбливает он и зеркала. Не стоит оставлять на ночь на столе колющие и режущие предметы (вилки, ножи, ножницы), а также лук, чеснок, перец и соль. Всё это мешает домовому бороться против злых сил. Известны случаи, когда домовой помогает хозяевам не только обустраивать дом, но и личную жизнь. Он может привлечь в дом приятного ему человека и заставить хозяина и гостя почувствовать друг к другу симпатию. Приближение порчи домовой чувствует заранее. Если к вам зашел недобрый человек, домовой старается выжить его всеми силами. У недоброго гостя может вырваться из рук кружка и разбиться, разлиться что-нибудь на скатерть. Иногда посуда бьется у самого хозяина»…

Прочитав это, Юлия Александровна почему-то вспомнила, как неуютно чувствовала себя Элла во время второго визита к ней, и как у нее выпала из рук и разбилась чашка. «Может домовой за что-то ее невзлюбил, – подумала Баратова. – Странно, такая симпатичная девушка. Наверное, это простая случайность» – успокоила она себя.

Размышляя над прочитанным, Баратова машинально перебирала рукой пустые конфетные фантики на буфете. И вдруг под одним из них обнаружила этикетку от бутылки водки!

– Что же это может означать? – в недоумении посмотрела на нее Юлия Александровна.

Поначалу она решила, что это просто шутка озорных домовых, но правильный ответ нашла в самом конце статьи!

«Во время семейных праздников принято оказывать домовому уважение, – писалось там. – Его угощали вином (водку не предлагать) и хлебной горбушкой или пирогом. При этом приговаривали: «Хозяин–батюшка, сударь домовой, меня полюби, охраняй и береги мое добро и мое угощенье прими». С рюмкой домового все чокались. Если по прошествии суток вино выпито, следует долить снова. Выполнять ритуал надо каждое первое число месяца.

10 февраля отмечают Именины Домового, ему преподносят угощение или маленький подарок и наливают рюмку вина. Идеальным подарком будет двухмесячный котенок, пестрый (трехцветный) или полосатый. Котенка нужно принести на кухню к плите, поставить на пол и, не выпуская из рук, сказать: «Дарю тебе, Домовой–батюшка, мохнатого зверя на богатый двор». Можно ограничиться и серебряной монетой, чтобы помочь «дому богатеть». Подарок клали под печь. Если оставить Домового без подарка, он из доброго может превратиться в злого. А еще, чтобы угодить домовому говорили в доме тихо и ласково, старались не спорить и не повышать голоса.

Еще одним праздником было 1 апреля – День пробуждения Домового и прихода весны. Древние славяне верили, что после зимнего солнцестояния домовой впадает в спячку и спит до прихода весны, т.е. до весеннего равноденствия 22 марта. Этот день и все последующие до 1 апреля были днями встречи весны. Когда домовой просыпается, то зевает, ворчит, шалит и капризничает: то муку или крупу рассыплет, то белье перепачкает, то домашнюю живность перепугает. Недовольного домового надо умаслить кашкой, молочком, сладостями, хлебом и рюмочкой. К угощению обязательно прилагались зрелища – гуляния, шутки, смех людей в доме, которые в этот день разыгрывали друг друга. Чтобы домовому было веселее, надевали одежду наизнанку, подобно самому духу, который носит шапку, кожушок или жилетку швами наружу, а на его ногах разные носки. В разговорах все старались обмануть друг друга или подшутить, чтобы домовой поскорее забыл, что он недавно проснулся и перестал проказничать…».

Больше всего Баратову поразило то, что слова: «наливают рюмку», – в статье были подчеркнуты! «Значит, это намек! Да это не домовой, а настоящий вымогатель! Ну хорошо, вино – я еще понимаю! Хотя предлагать его каждое первое число месяца – это уже чересчур! Но при чем здесь водка, – подумала она. – Похоже, мой домовой совсем избаловался, и его действительно надо лечить от пагубной привычки. Хотя, может, он и не виноват, и его споил один из прежних хозяев, – предположила Юлия Александровна. – Петровна говорила, что до Ольги Михайловны тут жил один ханурик, который очень грешил этим делом».

– Даже не надейся, – решительно сказала Баратова рисунку домового, – поить тебя вином каждое первое число я не собираюсь! И носить свою одежду шиворот-навыворот, да еще ходить в разных носках – тоже! Именины твои мы, конечно, отметим. Но до них еще почти два месяца. А пока в доме объявляется сухой закон! Хватит с тебя и конфет! Ну разве что, если ты так настаиваешь, могу добавить пару серебряных или медных монеток.

Еще больше укрепили Баратову в мысли, что ее домовой оказался дебоширом и алкоголиком, сорванная гардина в гостиной и валявшаяся на полу разбитая старая фаянсовая статуэтка. Вместо нее на буфете, откуда ни возьмись, появилась красивая бронзовая статуэтка. Это была фигурка амура с приложенным к губам пальчиком, словно намекавшая на то, что Баратову ожидают в этот квартире новые неразгаданные тайны и сюрпризы.

– Это что здесь было? Пьяный дебош? – в растерянности посмотрела на занавеску и осколки на полу Баратова. – Конечно, гардина старая и не очень красивая, а хранить в доме треснувшие вещи – плохая примета, но устраивать из-за этого настоящий погром – просто хулиганство! – в сердцах сказала она. – Неужели ты все это успел сделать за одну ночь? Или тебе кто-то помогал? – спросила она у рисунка домового, но тот лишь загадочно молчал.

Юлии Александровне было обидно до слез. Если верить энциклопедии, так местные домохранители ведут себя только со злыми, неугодными им хозяевами.

– За что мне все это? Хозяйка я, вроде, не злая и ничего плохого этому дому сделать пока не успела, – со слезами на глазах сказала она. – А может, мой домовой за что-то обиделся на своих бывших хозяев? Но я-то за них не в ответе! Ладно, придется немного потерпеть и попробовать доказать ему, что он зря на меня злится, – решила она.

Баратова решила, что на этом все странные находки этого дня уже закончились, но она ошибалась. Один из томов на нижней полке книжного шкафа оказался немного выдвинут вперед. Баратова достала его. Это оказался фотоальбом со старыми фотографиями двадцатилетней давности, на предпоследней странице которого была закладка. Когда Юлия Александровна открыла его, одна из фотографий сразу привлекла ее внимание. На ней были изображены: сама Баратова после поступления на первый курс института, ее покойный муж, подруга Людмила и два приятеля мужа, один из которых долгое время был женихом Людмилы.

«А вот это уже совсем непонятно, – отметила про себя Баратова, рассматривая старую фотографию. – Откуда у моего домового такой интерес к старым фото? Или все дело в том, что на снимке вместе с нами изображена покойная Ольга Михайловна, в квартире которой и собралась наша компания после поступления в институт. Тогда это фото должно иметь какой-то тайный смысл. Вот только не могу понять – какой», – терялась она в догадках. Немного поразмыслив над загадочным посланием, Баратова решила предоставить его объяснение самому домовому.

– Как бы там ни было, контакт уже установлен, – с удовлетворением отметила она. – Но ты, пожалуй, прав, покой в моей квартире стоит больше двух конфет. Придется добавить еще, – сказала она, обращаясь к рисунку домового на буфете, и положила рядом со шкатулкой сразу пять конфет.

Немного подумав, она добавила к ним еще и маленькое, дешевое, но очень симпатичное колечко. На этот раз Баратова решила действовать строго по приведенным в энциклопедии инструкциям. Она положила колечко в специально приготовленную для этого красивую бумажную коробочку, а когда оставляла на блюдце конфеты, то три раза проговорила приведенное в книге заклинание: «Домовой, домовой, поиграй и отдай»! После чего, с чувством удовлетворения и верой в то, что все ее неприятности в этом доме наконец закончатся, продолжила осмотр гостиной.

Больше ничего необычного Баратова в квартире не обнаружила. Поэтому, после окончания осмотра, она поставила «Энциклопедию» на полку шкафа и, сварив кофе, стала ждать сына.

Примерно через час раздался звонок в дверь. Юлия Александровна поспешила к двери, но это был не Митя, а гадалка со второго этажа.

– Ну что, вы еще не надумали? – прямо с порога спросила она. – А напрасно! Тучи над вашим домом сгущаются! Темные силы с каждым днем все больше активизируются! Кстати, у вас еще не было случаев полтергейста?

– Это что, когда сами собой двигаются предметы, падают вещи, – уточнила Баратова. – Нет, пока бог миловал!

– Ничего, обязательно будут, – уверенно заявила гадалка. – Скоро полнолуние! А вещи еще не пропадали?

– Был один такой случай, – неохотно призналась Баратова.

– Ну вот видите, – почему-то обрадовалась гадалка. – Я еще вчера получила по астральному каналу информацию, что поле над вашей квартирой неспокойно. Должна вас предупредить, что все, что уже случилось, – это всего лишь небольшие неприятности! Сегодня произойдет что-то, действительно, очень плохое! И не говорите потом, что я вас не предупреждала!

– Вы знаете, я уже ко всему готова, – вздохнула Баратова. – Если не секрет, что именно плохого должно произойти? – с тревогой уточнила она.

– А это мы сейчас узнаем, – сказала гадалка и, слегка подвинув Баратову, прошла в гостиную.

Там она перетасовала колоду карт ТАРО и раскинула ее на столе. В недоумении посмотрев на них, она собрала карты и сделала это еще раз.

– Чертовщина какая-то, – сказала она сама себе тихо. – Не знаю, что это значит, но карты упрямо говорят, что сегодня вечером здесь будет покойник!

– Этого только не хватало, – еще больше забеспокоилась Баратова.

– Но это будете не вы! Смерть будет близко от вас, но она останется за порогом вашего дома, – успокоила ее гадалка.

– Ну хоть это слава богу, – с облегчением вздохнула Юлия Александровна.

– Как сказать, – покачала головой Лариса. – Карты показывают, что все происходящее будет прямо связано с вашей квартирой! Так что еще раз советую скорее уступить ее мне!

– Давайте поговорим об этом немного позже, – попросила ее Баратова, не на шутку встревоженная этим мрачным предсказанием.

– А если все будет так, как я сказала, вы пойдете мне навстречу? – испытывающе посмотрела на нее гадалка.

– Если все так и будет, тогда посмотрим, – со вздохом ответила Юлия Александровна.

– Вот увидите, все мои предсказания обязательно исполнятся, – уверенно сказала гадалка и вышла из комнаты.

После ухода соседки Баратова некоторое время размышляла, какие именно трагические события ожидают ее сегодня вечером и чей труп найдут в этом доме. Но потом решила, что все это предрассудки, и верить мрачному предсказанию гадалки у нее пока нет никаких оснований. Тем не менее, этот разговор опять вернул мысли Баратовой к мистическим обитателям ее квартире.

Поразмыслив, Юлия Александровна решила, что ей не помешает завязать с местными домохранителями приятельские отношения, а проще говоря, продолжить задабривать их. Правда, предложить им вино она так и не решилась, а вот сладостей решила не жалеть. Порывшись в буфете и обнаружив, что все их запасы уже исчерпаны, Баратова оправилась в магазин и купила там сразу килограмм различных конфет. Когда она возвращалась домой, то встретила во дворе ту самую нахальную рыжеволосую девчонку, которую видела вчера у соседнего дома. Девчонка сидела на качелях, болтала ногами и швыряла в деревья осыпавшимися на землю каштанами. Увидев Баратову с пакетом, она прекратила болтать ногами и неожиданно басом спросила:

– Что, тетка, сладкое любишь?

Баратова даже немного растерялась и, не найдя что ответить, только кивнула в ответ.

– Вот и я тоже, – деловито продолжала девчонка. – Хотя фигура и не позволяет, – звонко хлопнула она себя по толстой ляжке.

Баратова поняла, что это намек, и протянула ей пару конфет.

– Гран мерси, – пробасила девчонка и сразу засунула в рот обе конфеты.

Затем она продолжила качаться с удвоенной энергией, а Баратова пошла к подъезду.

– Если что надо – приходи, – крикнула ей вдогонку девчонка. – Но только обязательно прихвати что-нибудь! А то меня тут держат на голодном пайке. А я эти конфеты страсть, как люблю! Все их любят! Вот и они тоже, – неожиданно добавила она.

– Кто, они? – остановилась Баратова.

– Ну те, кто здесь по ночам шастает, – ответила девчонка.

– И кто же здесь шастает? – еще больше заинтересовалась Баратова.

– Так тебе все сразу и скажи, – скривилась девчонка. – Но шастает их тут много и сладости жрут, ну просто не меряно!

У Баратовой от этих слов даже защемило в груди. Она хотела сразу расспросить девочку о ночных гостях дома, но решила подойти к этому вопросу постепенно.

– Скажи, а тебе здесь одной не скучно? Все-таки других больших детей во дворе нет, – осторожно спросила она.

– Ничего, жить можно. Дом этот чумовой, во дворе все время что-то происходит. Интересно! И дома у меня игрушек много. А когда надоедает, то с Кузькой играю, – ответил девочка.

– С котом? – уточнила Баратова.

– С каким котом, – с досадой отмахнулась девочка. – С Кузькой, Нафаней. С домовенком маленьким.

– Так это такая игрушка, – разочарованно сказала Баратова.

– Вот глупая! Иногда игрушка, а иногда и человечек маленький, – ответила девочка. – Он тут забавный. Говорят, у тебя он тоже есть. Повезло! Что молчишь? Раз не отвечаешь, значит, есть, – убежденно сказала она. – Они везде есть. И лучше с ними не ссориться. Уж я-то знаю!

– Подожди, девочка, расскажи мне об этом подробнее, – попросила Баратова и сделала несколько шагов по направлению к качелям.

– Некогда мне, дела! – ответила девчонка и, вытерев грязные руки о штаны, бодро затрусила в другой конец двора.

– Внучка соседки с первого этажа, – сказала, указывая на девчонку, неизвестно откуда появившаяся Петровна. – Толстая, наглая, глазастая! Зовут Анфисой! – добавила она и почему-то погрозила вслед девчонке кулаком, а та, повернувшись, показала Петровне язык. – Всюду свой нос сует. Уже весь двор перебаламутила. Ты ее лучше не трогай! Намучаешься! – убежденно сказала старушка. – А про домового она правду говорит, его лучше не злить. Вот был у меня случай. Пришел ко мне племянник. Позвонил в двери. Я кинулась, чтобы ему открыть. Коля ждать не любит! И вдруг в коридоре как будто бы с чем-то столкнулась. Главное, коридор пустой, а пройти нельзя! Я влево, вправо, а пройти не могу! Прямо как будто кто толкает назад! Коля позвонил еще раз, ругнулся и ушел! Потом еще ругал меня, будто бы я была выпивши! А я и не пила почти! Так, стаканчик пропустила, и все! Просто племянника домовой сразу невзлюбил. Да и то сказать, Колька, когда выпьет, буйный делается! И матерится, и посуду бьет! И о домовом он пару раз плохо отзывался. А тот этого не любит, вот в дом и не пускает! А еще иногда он руки распускает, козел, – с досадой добавила старушка.

После чего потерла плечо и медленно побрела домой, ворча себе под нос что-то про замучивших ее культурных домовых и буйных племянниках.

Юлия Александровна проводила ее взглядом и задумалась над сказанными Анфисой словами. Из разговора с девочкой, следовало, что по ночам в доме действительно творятся странные вещи. Причем, их замечают и другие жильцы. Оставалось только надеяться, что неприятности самой Баратовой ограничатся ночным поеданием конфет и кражей ожерелья, и ничего более страшного в доме, куда она случайно попала, не произойдет.

ГЛАВА 7

К сожалению, Баратова ошибалась. Вечером в доме действительно произошло трагическое событие и произошло оно, как и предсказывала гадалка, в непосредственной близости от квартиры Юлии Александровны. Но сначала к ней приехала Людмила. На этот раз она была вместе со своим майором. Тот тщательно обыскал гостиную и прихожую, но ожерелья так и не нашел.

– Дело становится серьезным, – озабоченно сказал после окончания осмотра Василий Андреевич и достал из портфеля небольшую коробочку.

При этом в глазах отставного майора появилось радостное лихорадочное возбуждение. Баратова с интересом наблюдала, как он почти благоговейно раскрывает принесенную с собой коробочку. В ней оказался набор для снятия отпечатков пальцев.

– Будем действовать по полной программе! Для начала, уважаемая Юлия Александровна, я попрошу вас дать мне вашу руку, – сказал майор, раскладывая свои приспособления на столе.

– Знаешь, подруга, я почему-то уверена, что твое ожерелье похитил этот Семен! Он мне сразу показался человеком решительным, способным на отчаянный поступок, – заметила Людмила, как завороженная следившая за этими приготовлениями.

– Люда, ты нас отвлекаешь, – оборвал ее майор.

Но не успел он взять в руки ладонь Баратовой, как во входную дверь прозвучал настойчивый продолжительный звонок. Когда Баратова открыла ее, на пороге стоял Шульман.

– А вот и он, легок на помине, – радостно сказала Людмила. – Ну заходите, наш вы Арсен Люпен! Хотя, пожалуй, вы мне больше напоминаете одного моего знакомого одессита! Так что, скорее, вы «Сонька – золотая ручка»!

– Не знаю, откуда вы знаете мою сестру Соню, но лично я ее не видел уже лет десять, – оторопело посмотрел на нее Шульман.

– О ваших родственниках мы поговорим потом, – строго сказал майор, подходя к Семену Яковлевичу. – А сейчас я попрошу вас сесть сюда и смотреть мне прямо в глаза! Предупреждаю, отпираться бесполезно, – жестко сказал он, усадив Шульмана на стул и направив ему в глаза свет настольной лампы.

– Настоящий орел, – в истоме прошептала Людмила.

– Так что лучше сразу сознавайтесь во всем, – еще больше приосанился майор.

– В чем? – жалобно спросил Шульман, в испуге вжимаясь в стул.

– Говорите скорее, где оно? – нетерпеливо спросил его майор.

– Там же, где было и полчаса назад, – оторопело ответил Семен Яковлевич.

– А именно? – закричал майор, даже вскочив в возбуждении со стула.

– На лестничной клетке, между вторым и третьим этажами, – пояснил Шульман, немного отодвигаясь от майора. – Я потрогал его, но оно уже было абсолютно холодное!

– А почему оно должно быть теплым? – после минутного размышления, спросил немного сбитый с толку майор.

– Вот и я говорю, с чего бы ему быть теплым, если оно лежит там уже больше получаса, – саркастически заметил Шульман.

– И что, за эти полчаса его так оттуда никто и не забрал? – недоверчиво спросил его майор.

– А кому оно, простите, такое нужно? – презрительно пожал плечами Шульман.

– Ну как, кому?! Все-таки, такой крупный экземпляр. Приличный вес в каратах, – заметил сбитый с толку майор.

– Я не знаю, сколько там в каратах, а в килограммах вес, точно, довольно приличный, – согласился с ним Шульман.

– И сколько же это будет в килограммах? – спросил майор, глядя на него, как на сумасшедшего.

– Думаю, где-то около восьмидесяти пяти, – ответил Семен Яковлевич после некоторого размышления.

– И что, все это лежит на лестничной клетке? – все еще не веря, спросил майор.

– Так я же вам об этом и говорю, – раздраженно ответил Шульман.

– Вы что-нибудь понимаете? Какие восемьдесят пять килограммов? Что лежит? Как давно лежит? А главное, почему оно холодное? – оторопело посмотрел на Баратову майор.

– Я же говорю – тело! Тело бедного Пети! А лежит уже давно, потому, что оно уже абсолютно холодное, – раздраженный бестолковостью майора, объяснил Шульман. – И говорил же я ему: нельзя так поздно ходить за пивом!

– Значит, он ходил за пивом, а теперь лежит на лестнице абсолютно холодный! Так, с этим, кажется, разобрались, – задумчиво подвел итог трудного допроса майор. – Ну, а где же ожерелье? – спохватился он.

– Что вы мне морочите голову с этим ожерельем, – взорвался Шульман. – Петя его сроду не носил! Нет, золотая цепочка у него, конечно, была! Но ожерелье! Это уже ни в какие ворота не лезет! И вообще, есть ожерелье, нет его, это может подождать! А сейчас надо срочно вызывать полицию!

– Так, значит, он мертвый, – догадалась Баратова.

– Ну слава богу, – всплеснул руками Шульман. – А о чем я вам говорю уже битых двадцать минут! Странные люди! Какое на шее у Пети ожерелье, их волнует! А живой он или мертвый – нет!

– Пойду-ка я и все это проверю, – недоверчиво сказал майор.

Через пару минут Василий Андреевич вернулся.

– Да, абсолютно мертвый человек, – глубокомысленно сказал он.

– А вы думали, что он мертвый частично!? – язвительно спросил его Шульман.

– А вас, подозреваемый, я пока попрошу помолчать, – строго оборвал его майор. – И вообще, тело телом, а отпечатки пальцев у вас взять все-таки придется!

И как Шульман ни упирался, он «откатал» все его пальчики.

– Вы что же думаете, что я его душил этими руками? – спросил у майора Шульман, разглядывая свои измазанные краской пальцы.

– Какими руками вы его душили, этими или другими, разберется суд, – авторитетно заявил майор. – Но в одном подозреваемый прав: полицию вызывать все-таки придется, – повернулся он уже к Баратовой.

– Я согласна, но сначала я позвоню сыну и попрошу его привести сюда своего знакомого, – попросила его та.

– А кто его знакомый? – нахмурился майор.

– Майор ГУВД, – ответила Баратова.

– Ну что ж, один майор – хорошо, а два – это уже в два раза лучше, – глубокомысленно изрек Василий Андреевич.

И в этот момент опять зазвонил дверной звонок. На пороге, слегка пошатываясь, стояла Петровна.

– Вот и еще один наш клиент, – радостно сказал майор и потащил Петровну к столу.

– Что вам от меня надо? – возмутилась старушка, дыхнув на майора перегаром.

– Снять отпечатки ваших пальцев, – поморщился, отворачиваясь в сторону, майор и в возбуждении схватил Петровну за руку.

– Это еще зачем? – испугалась та.

– Затем, что из квартиры Юлии Александровны пропала ценная вещь, – нетерпеливо пояснил майор, подтаскивая руку Петровны к валику с краской.

– Если вы это насчет той бутылки ликера, которая стояла у Ольги Михайловны в буфете, так она сама мне ее завещала, – вырывая свою руку из цепких лап майора, сказала старушка. – Так и сказала: если я умру, бутылка, Петровна, твоя! Выпей ее за упокой моей души! А волю покойного не выполнить грех, – пустила она слезу. – Я бы и сама вам все это рассказала, без этих ваших мазилок, – добавила Петровна и с отвращением посмотрела на подушечку с чернилами.

– А вот я бы с удовольствием сняла свои отпечатки пальцев, – заявила Людмила, с гордостью посмотрев на майора.

– Это еще надо заслужить, – ответил тот, тщетно пытаясь поймать Петровну, которая ускользала от него, быстро обходя вокруг стола.

– Смотри, как он преобразился, – сказала Людмила, показывая Баратовой на майора. – Глаза горят, живот втянут, взгляд гордый! Не пенсионер, а гончая! А Петровна – его дичь!

– Только дичь что-то уже очень потрепанная, – улыбнулась Юлия Александровна.

И тут майор, наконец, изловчившись, схватил Петровну за руку.

– Семен, меня «замели», – пискнула та слабым голосом. – Все равно ничего тебе не скажу, волчара ментовская, – с ненавистью сказала она майору.

И тут на кухне раздался какой-то грохот, как будто бы сверху на пол упало что-то тяжелое. Все вздрогнули. Майор пошел на кухню и вскоре вернулся с ножом в руках.

– Где это было? – спросил он у Баратовой, показывая нож.

– В верхнем правом ящике буфета, – ответила та.

Майор вернулся на кухню, открыл ящик, и посмотрел внутрь.

– А это что у вас там лежит? – спросил он у Юлии Александровны, доставая из ящика ожерелье.

– Это же мое ожерелье, – не поверила та своим глазам – Ничего не понимаю! Я его туда не клала!

– Значит, нашлась пропажа, – оживилась Петровна. – А чуть что, сразу ни в чем не повинных людей за руки хватаете! Руки всякой грязью мажете! Чуть что, сразу Петровна виновата! А может, у Петровны сердце плохое! Может, у нее душа болит, – все больше распалялась она.

– Душа от отпечатков пальцев болеть не может, – со знанием дела заявил майор.

– Это у вас не может! А у меня она чуткая, деликатная, – уже не могла остановиться старушка. – Может, мне вот тут жжет, – постучала она сухоньким кулачком в грудь. – И сегодня мне плохо будет от обиды! Может, мне за эту обиду компенсация полагается и моральная, и материальная!

– Не скули, пипетка! Будет тебе компенсация! Второй раз эта халявщица у нас со стола выпивку уводит, – сокрушенно сказал майор и протянул Петровне четверть бутылки водки.

– Вот это другое дело! Это и морально и материально, – обрадовалась та, прижимая бутылку к груди. – А если еще полстакана дашь, то я не только отпечатки своих рук тебе оставлю, но еще и своего единственного племянника приведу!

– Нет уж, хорошего понемногу, – поспешно остановил ее майор.

Несмотря на то, что пропавшее ожерелье нашел кавалер Людмилы, Баратова была почему-то уверена, что в этом помогли ее записка и заговор, и без домового здесь не обошлось. «Кто-то ведь, скинул в кухне на пол нож и привлек туда Василия Андреевича», – рассуждала она.

Тихонько Юлия Александровна подошла к буфету и забрала свою записку, а взамен оставила другую с одним только словом: «Спасибо», – и сверху приложила пару конфет.

Через полчаса, когда уехал вызванный наряд полиции, притихшие соседи разошлись по своим квартирам. Проводив их, Баратова набралась храбрости и позвонила сыну.

– Ты будешь ругать меня, Митя, но ожерелье опять нашлось, – сказала она ему. – Но зато у нас появился труп одного из моих соседей! Так что день прошел не зря, – поспешно добавила она. – Нет, он не в моей квартире и еще не пропал! Его нашел на нашей лестнице Семен Яковлевич, и уже забрала с собой полиция... Ну как ты мог такое подумать! Конечно, это не я его «замочила»! И не Семен Яковлевич!.. Нет, думаю, к моему ожерелью этот труп никакого отношения не имеет! Но раз ты считаешь, что так нужно, то приезжай со своим приятелем, – согласилась Баратова и повесила трубку.

После чего она пошла на кухню, чтобы выпить кофе и немного успокоиться, и сразу же услышала за стеной уже знакомые ей призывные заклинания:

– Дрюсик, мой Дрюсик, – надрывно голосила девица.

«Ишь, как заклинило девку, – с сочувствием подумала Баратова. – С одной стороны парню, конечно, повезло! Но с другой – это же как стихийное бедствие! Если появилось на твоем пути, то пощады уже не жди»!

– Может, хватит, Саша, – не выдержала вторая жиличка.

– Сколько хочу, столько говорю. В конце концов, я тоже плачу за эту квартиру, – недовольно ответила первая.

– Неужели нельзя потерпеть? Все равно через три дня увидишь своего ненаглядного, – фыркнула ее подруга.

– А вот нельзя! Может, мне и жизнь не в радость, если я хотя бы пять раз на день не услышу его голос, – сказала Саша.

– Сколько их у тебя уже было, – вздохнула вторая девица.

– Много, – согласилась с нею Саша. – Но все это было не то! А этот – особенный, – мечтательно добавила она.

– Все они особенные, пока тебя не бросят или ты их, а потом все начинается снова, но уже с другим ухажером, – скептически сказала вторая девица.

– Нет, моего Андрюсика я никогда не оставлю, да и он меня никогда не бросит, – уверенно сказала Саша.

– А вдруг? Смотри, надолго оставлять мужиков без присмотра нельзя, – предупредила ее подруга.

– Сама знаю, – огрызнулась Саша. – Ничего, два дня он еще как-нибудь продержится, а там и я приеду.

И голоса в соседней квартире смолкли.

Баратова подошла к окну. Напротив дома, в котором она волею случая временно поселилась, находился местный драматический театр, окруженный красивым парком. На центральной площадке парка в конце декабря обычно устанавливали новогоднюю елку, вокруг которой проходили народные гуляния и устраивались аттракционы. Уже два дня эту елку монтировали, и вот сегодня вечером она, наконец, была украшена и заиграла многочисленными огнями праздничных гирлянд.

Юлия Александровна немного полюбовалась этим красивым зрелищем, но ощущения наступающего праздника у нее так и не появилось. «Какой-то грустныйу меня получается Новый год, – подумала она. – В одиночестве, в этом странном доме, да еще рядом с квартирой, в которой было совершено преступление».

Баратова даже немного всплакнула, но потом взяла себя в руки. «Ну что же, раз ничего изменить нельзя, придется немного потерпеть», – решила она. Как ни странно, те странные события, которые происходили в этом доме, сейчас не только не пугали ее, а скорее отвлекали от грустных мыслей и помогали легче смириться с вынужденным одиночеством.

Перед тем, как лечь в кровать, Юлия Александровна обошла всю квартиру и проверила, не оставил ли домовой ей новых странных следов. Но все вещи были на своих местах.

Почему-то, Баратова была уверена, что сегодня вечером ничего странного во дворе происходить не будет. И, действительно, то ли напуганные визитом полиции, то ли просто решив сделать перерыв, длинноногая Саша и стучавший по ночам призрак на этот раз ее не беспокоили. Единственным неприятным моментом было доносившееся из-за стены заунывное пение. Юлия Александровна поморщилась и снова включила ночник. По отдельным словам она поняла, что это Петровна пытается петь: «По диким степям Забайкалья». Особенно ей удавался пассаж: «Бродяга, судьбу проклиная, тащился с сумой на плечах», – в который она вкладывала всю боль своей изболевшейся нетрезвой души.

Поежившись от душераздирающих звуков, Баратова пробормотала:

– Действительно, нечеловеческая музыка!

Через десять минут все смолкло, и Юлия Александровна наконец уснула.

ГЛАВА 8

Баратова была уверена, что на этот раз будет спать совершенно спокойно, но она ошиблась! Ночью ей опять приснился странный «сон»! На этот раз Юлии Александровне почудилось, что на ее кухне разговаривают не два мужских, а два женских голоса! Один из них явно принадлежал Петровне, а второй напоминал голос гадалки со второго этажа. Разговаривали они громким шепотом.

Баратова прислушалась.

– Пять бутылок! – требовательно сказал голос Петровны.

– Две, – ответил ей второй голос.

– Пять, – стояла на своем Петровна. – И то, только из уважения к вам!

– Побойся бога, Петровна! Три – это максимум, – увещевал ее второй голос.

– Ларочка, красавица моя! Ты же видишь в какой обстановке приходится работать, – льстиво продолжала Петровна. – Народ тут так и шныряет, а по ночам вообще творится черт знает что! А тут еще Петю убили! А ты мелочишься из-за каких-то двух бутылок!

– Хорошо! Четыре, – обреченно согласился второй голос. – Но во время работы не пить!

– Почему – не пить?! – возмутилась Петровна. – Может, меня это вдохновляет! И потом, когда я бываю трезвая, я сюда ни ногой!

– Почему? – удивился второй голос.

– Боюсь, – страшным шепотом заявила Петровна.

– Кого?! – спросил второй голос.

– Домового, – страшным шепотом объяснила Петровна.

– Что за суеверия, – возмутился второй голос.

– А вот ты, Ларочка, походи сюда ночью, тогда узнаешь, суеверия это или страшная правда, – ответила старушка.

– Вот что, Петровна, если ты будешь так много пить, тебе не только домовые по ночам станут мерещиться, но и те маленькие зеленые человечки, о которых ты мне рассказывала, – недовольно заметил второй голос.

– А они ко мне и так ходят, – обиженно заявила Петровна. – Причем, если раньше я видела их только у себя в квартире, то недавно встретила одного из них прямо здесь! И был он вылитый Семен Яковлевич, – пьяно хихикнула она. – Толстый, лысый, с седыми всклокоченными волосами! Как сейчас его вижу! Дня три назад захожу я часа в два ночи в гостиную, а он там возле книжного шкафа и стоит! Я его как увидела, сразу перекрестилась! Это только и спасло! Он сразу замер, за шкаф схватился и застыл! На лице у него была какая-то жуткая гримаса, а волосы почему-то встали дыбом! И все это ярко освещала луна! А они так в ее свете и шевелились! Волосики-то его! До сих пор вспомнить жутко!

– Господи, с кем приходится работать, – с досадой сказал второй голос. – В общем так: все надо сделать «чисто»! Только вещи не прячь, а переложи куда-нибудь на видное место. А то из-за этого фамильного ожерелья и его перепрятывания ты уже всех переполошили и, прежде всего, этого майора!

– А я его и не перепрятывала! Я, если хочешь знать, его и в руках-то не держала, – обиженно заявила Петровна.

– Да ладно тебе, Петровна, – рассмеялся второй голос. – Наверное, ты своего зеленого человечка похожего на Яковлевича, испугалась, вот со страху ожерелье куда попало и сунула! Да и то, сказать! Сеня своими семейными трусами и всклокоченной шевелюрой кого хочешь перепугает!

– Ну вот, ей богу, я это клятое ожерелье не трогала, – убеждала свою собеседницу Петровна.

– А кто же тогда это сделал? – уже с тревогой спросил второй голос.

– Уж не знаю кто, но только один раз мне показалось, что из этой квартиры под утро выходил покойный Петенька, – ответила старушка.

– Странно! Во всем этом надо разобраться, – задумчиво сказал второй голос. – Но это потом, а пока делаем все, как договорились!

– А когда же расчет? – нетерпеливо спросила Петровна.

– Вот завтра и рассчитаемся, – ответил ее собеседница.

Затем на кухне послушалось что-то похожее на сердитое ворчание и фырканье.

– Кыш! Пшел вон! Никакой жизни от этой твари не стало! А ты мне не верила, Ларочка, – в испуге сказала Петровна.

После чего голоса на кухне смолкли.

Еще несколько минут Баратова лежала с открытыми глазами и прислушивалась. В квартире было тихо. Юлия Александровна встала и осторожно заглянула на кухню. Там никого не было. На всякий случай, она проверила и входную дверь. Та была заперта на оба замка!

Когда Баратова возвращалась в спальню, ей показалось, что занавес в гостиной заколыхался. Баратова с опаской подошла поближе. Занавес заколыхался опять! Юлия Александровна взяла попавшуюся ей под руку толстую книгу и, замахнувшись ею, резко отдернула гардину! Из-под нее с громким мяуканьем выскочил огромный рыжий кот и бросился к подоконнику. Он прыгнул в приоткрытую форточку и исчез на балконе живущих по соседству девиц.

Баратова без сил опустилась на стул. Она была напугана, а главное не могла понять, откуда в квартире взялся этот кот? Ведь, еще вчера вечером форточка была закрыта! Поневоле приходили на ум слова Петровны о домашних потусторонних силах, принимавших облик большого кота.

«Одно хорошо, что масть у кота была рыжая. Так что мой домовой должен быть доброго нрава», – подумала Баратова. Но что совершенно поразило и даже напугало ее, так это большое висевшее в коридоре зеркало, которое было занавешено покрывалом!

Несколько минут Юлия Александровна в оцепенении смотрела на него.

– Чертовщина какая-то, – только и смогла пробормотать Баратова. – Так закрывают зеркала в доме, где есть покойник. Хотя… В энциклопедии говорилось, что зеркала недолюбливают домовые. Это опять твои проделки? – сказала она, обращаясь к рисунку на буфете. – Знаешь, это уже слишком! Все-таки я здесь хозяйка, а не ты! И придется тебе к этому привыкать. Избаловался тут один, без людей! Озлобился! Ничего, буду отучать тебя от вредных привычек!

Кое-как успокоившись, она выпила валерьянки и, сняв с зеркала покрывало, отправилась спать. Остаток ночи она провела при включенном ночнике. А на следующий день решила кроме конфет задабривать своего домового еще и молоком, блюдце с которым стала постоянно ставить под батарею на кухне.

Утром Юлия Александровна еле дождалась, когда придет ее сын вместе со своим приятелем из ГУВД.

– Познакомься, мама, это мой хороший знакомый, майор полиции Олег Сергеев, – сказал Дмитрий Баратов, представляя матери симпатичного молодого человека лет тридцати пяти. – Он согласился помочь в расследовании убийства твоего соседа, а заодно разобраться со всей той чертовщиной, которая творится в этом доме!

В приятеле сына Юлия Александровна с удивлением узнала того самого полицейского начальника, который руководил опросом жителей соседнего дома, и на сердце у нее почему-то сразу стало легко и спокойно.

Сергеев вежливо поклонился ей и осмотрелся вокруг.

– Ну и как поживает сегодня ваше ожерелье? – спросил он у Юлии Александровны.

– Не знаю, еще не проверяла, – ответила та и принесла в комнату шкатулку.

Когда она открыла ее, шкатулка опять была пуста! А в ней валялись два пустых фантика из–под конфет. Не было возле шкатулки и маленького симпатичного колечка. Зато вместо него Баратова получила старый заплесневелый сухарик, а к нему была приложена еще одна этикетка от водочной бутылки!

– Ожерелья опять нет, – растерянно сказала Баратова майору. – Но я точно помню, что вчера часов в девять вечера положила его в шкатулку.

– Ну что ж, придется заняться еще и поисками ваших драгоценностей, – констатировал Сергеев.

Но тут его прервал голос сына Баратовой из кухни.

– Зайдите-ка все сюда! – позвал он Сергеева и мать. – А теперь объясни, мама, зачем ты повесила свое украшение на люстру? – показал он наверх.

Баратова в растерянности посмотрела туда. На люстре, действительно, висело ее ожерелье!

– Что за ерунда! Неужели ты серьезно думаешь, что я ночью от скуки залезла на стул и повесила его туда? – с обидой в голосе сказала она. – Я уже не в том возрасте, когда проделывают такие шутки!

– Ну и кто же, по-твоему, мог это сделать? – недоверчиво спросил ее сын.

– Не знаю! Вот ты, Митя, смеешься, а в квартире явно творится что-то странное! Меня просто замучили эти постоянные фокусы с ожерельем. То оно есть, то его опять нет, – ответила Юлия Александровна.

– И давно это у вас? – поинтересовался Сергеев.

– Буквально, со второго дня после приезда. Каждое утро оно пропадает, а к вечеру опять появляется!

– Не иначе, в доме поселилась нечистая сила, – улыбнулся Сергеев.

– И не говорите, сама боюсь, – вздохнула Юлия Александровна. – В доме постоянно слышатся скрипы, шорохи, чьи-то шаги! А кроме того, уже дважды я слышала ночью на кухне чьи-то голоса! Первый раз это было два дня назад. Тогда разговаривали двое мужчин. Мне показалось, что один из них был мой сосед Семен Яковлевич, а своего собеседника он называл Петя! А этой ночью на кухне уже разговаривали две женщины! И одной из них была, точно, моя соседка Петровна!

– И о чем же они разговаривали? – заинтересовался Сергеев.

– Первый раз Яковлевич спорил с Петей, чья была той ночью очередь, – ответила Баратова.

– Очередь за чем? – уточнил Сергеев.

– Не знаю, – пожала плечами Баратова. – Но только спорили они горячо и долго! А сегодня утром Петровна требовала за какую-то работу пять бутылок водки. И мне показалось, что торговалась она с гадалкой со второго этажа.

– И что же, они не могли выбрать для этого другого места кроме твоей кухни? – с иронией спросил ее сын.

– А ты не смейся, Митя, – обиделась Юлия Александровна. – Мне показалось, что Петровна должна была получить эти пять бутылок за то, что переложит ожерелье в другое место. И, судя по тому, где мы его нашли, она это сделала! Кстати, Петровна, говорила, что уже приходила в мою квартиру и даже видела «нечистую» силу, которая здесь поселилась.

– И какая она была? – улыбнулся Сергеев.

– По словам Петровны, очень похожая на Семена Яковлевича, но только в одних семейных трусах и майке, – ответила Юлия Александровна.

– Ну конечно! На кого же еще ей быть похожей, – рассмеялся ее сын. – И что же Яковлевичу понадобилось в нашей квартире?

– Петровна говорит, что он обнимал книжный шкаф в гостиной, – обиженно ответила Баратова.

– На лицо тяга нечистой силы к знаниям, – хмыкнул ее сын. – Хорошо хоть, что Яковлевич в семейных трусах обнимал книжный шкаф, а не тебя! Думаю, все ясно, твой сосед привиделся Петровне явно с перепоя! Кстати, мама, а ты сама с твоими подружками, случайно, не хватила вчера лишку? – посмотрел он на полупустую бутылку водки на столе.

– Я выпила всего одну рюмочку. А все остальное выпили майор и Петровна, когда у нее снимали отпечатки пальцев, – ответила уязвленная недоверием сына Баратова.

– Что у нее снимали? – удивленно переспросил Сергеев.

– Отпечатки пальцев, – повторила Юлия Александровна. – Сначала майор долго гонялся за ней по квартире, а потом все-таки догнал и все отпечатки снял.

– Это хорошо, что он ее все-таки догнал, – улыбнулся Сергеев. – Ну а водка-то тут при чем?

– А это была моральная и материальная компенсация, за нанесенные Петровне обиды, – объяснила Баратова.

– Значит, операция прошла под местной анестезией, – не удержавшись, захохотал ее сын.

– Хорошо, с вашей соседкой я еще поговорю, – сказал тоже еле сдерживающий смех Сергеев. – А пока пригласите сюда этого отчаянного маньяка и книголюба Семена Яковлевича!

Через пять минут Баратова привела Семена Яковлевича.

– Ну что вы, не бойтесь, вам ничего не будет. Ответите на пару вопросов и все, – уговаривала она его по пути.

– А я и не боюсь, – с деланной беспечностью ответил ей Шульман. – Чего мне бояться?! Но вот так же в сорок девятом пришли к Рубштейну! Сказали: не бойтесь, ответьте на пару вопросов! А потом им так это понравилось, что они задавали свои вопросы еще целых пятнадцать лет!

– Не волнуйтесь, так долго вас не задержат. Максимум, года на три, – поспешила успокоить его Баратова и тут же зажала себе рот рукой.

– Да?! Вы меня обнадежили, – немного побледнел Шульман.

– Вот, получайте! Это и есть Семен Яковлевич Шульман, – сказала Юлия Александровна, вводя соседа в комнату.

Шульман с опаской посмотрел на Сергеева, потом перевел взгляд на Баратову и ее сына.

– Прямо тройка революционного трибунала, – проворчал он и скромно уселся на уголок дивана.

– Скажите, вы давно живете в этом доме? – спросил его Сергеев.

– С самого его заселения, – ответил Шульман. – Кому только мы не принадлежали. И заводу «Красный металлист», и рессорному заводу, и ЖЭКУ, и ЖЭУ, – начал перечислять он.

– Об этом как-нибудь в следующий раз, – прервал его Сергеев.

– Хорошо, я просто думал, что вам, как работнику соответствующих органов, это будет интересно, – покладисто согласился с ним Шульман.

– А когда здесь поселился ваш покойный сосед? – задал второй вопрос Сергеев.

– Петя? – уточнил Шульман. – Он въехал всего два года назад!

– Расскажите подробно, как все было в тот вечер, когда его убили, – попросил его Сергеев.

– Так я уже все рассказывал вашим коллегам, – пожал плечами Семен Яковлевич. – Нет, если надо, я конечно готов повторить еще раз, – поспешно добавил он. – Значит так, вчера вечером я вышел из квартиры вынести ведро с мусором, а когда возвращался домой, он уже сидел на лестничной клетке.

– Значит, его успели убить за эти пять минут? – уточнил Сергеев.

– Почему, за пять минут? – удивился Шульман. – Я еще зашел в ларек купить пачку чаю. Потом мы посидели с соседями на улице, поговорили об жизни. Знаете, у каждого свое горе, и все спешат поделиться им со своими знакомыми!

– Понятно, – прервал его Сергеев. – И сколько же вы отсутствовали?

– Полчаса, может, минут сорок, – подумав, ответил Семен Яковлевич.

– И что, за это время из вашего подъезда так никто и не выходил? – спросил его Сергеев.

– Нет, в это время, точно, никто не выходил, – уверенно ответил Шульман.

– Хорошо, а что вы делали в квартире Юлии Александровны? – перешел к следующему вопросу Сергеев.

– Когда убили Петю, или до этого, когда заходил за сахаром? – уточнил Шульман.

– Еще до сахара. Той ночью, когда разговаривали на ее кухне с покойным соседом, – улыбнулся Сергеев.

– Вы такое скажете, – смутился Шульман. – Что мне больше негде было с ним разговаривать?!

– Юлия Александровна слышала весь ваш разговор, – строго сказал ему Сергеев.

– Так тут такие стены, что я иногда слышу, как сосед с первогоэтажа поет в своей ванне и просит свою жену потереть ему спинку, – беспечно отмахнулся Шульман. – Может быть вам, как сотруднику полиции будет интересно, но он при этом еще, извините, поет матерные песни! Нет, мы действительно, как-то утром разговаривали с Петей, но это было не на кухне уважаемой Юлии Александровны, а на его кухне! Вот этот разговор она и услышала!

– А о какой очереди вы говорили? – спросил Сергеев.

– Очередь, кто моет пол на лестничной клетке, – объяснил ему Шульман, но глаза его при этом забегали.

– И что, для этого надо было встречаться ночью? – удивился Сергеев.

– А когда же еще? – в свою очередь удивился Шульман. – Петя раньше третьего часа из своего казино не возвращается. Не могу, говорит, Яковлевич, пока адреналин не выплесну, заснуть! Несчастный человек! Вот я, например, со своим адреналином вполне спокойно сплю по ночам!

– И что же, он после своего возвращения из казино мыл по утрам лестничные клетки? – недоверчиво спросил Сергеев.

– Ну что вы, – замахал руками Семен Яковлевич. – Петя, как настоящий бизнесмен, нанимал для этого дешевую рабочую силу! Вот только иногда, как он выражался, возникал небольшой форс-мажор!

– То есть? – уточнил Сергеев.

– Ну в роли дешевой рабочей силы обычно выступала Петровна, а когда она уходила в загул, то иногда не только Петину, но и свою очередь пропускала, – объяснил Шульман.

– Значит, в квартиру Юлии Александровны вы по ночам не ходили, – подвел итог Сергеев.

– Боже упаси, – замахал на него руками Шульман.

– А вот Петровна утверждает, что видела вас здесь однажды ночью. Причем, в довольно странном виде, – заметил Сергеев.

– И что же в моем виде было странного? – обиделся Шульман.

– Вы были только в трусах и майке и при этом обнимали книжный шкаф, – объяснил ему Сергеев.

– Если бы Петровна в своем засаленном халате не обнимала по вечерам бутылку, ее бы не беспокоили ночью мои трусы, – запальчиво сказал Шульман.

– Значит, этого не было? – уточнил Сергеев.

– Конечно, – сделал честные глаза Семен Яковлевич. – А на счет книжного шкафа, так у меня дома есть два своих, – гордо сказал он. – Я, конечно, люблю книги, но не до такой степени, чтобы по ночам лазить в чужие квартиры. И вообще, я бы на вашем месте, спросил Петровну, а что она сама делала ночью в квартире Юлии Александровны!? – с ехидцей сказал он.

– Хорошо, можете идти, – отпустил его Сергеев. – А мы пока осмотрим квартиру покойного, – предложил он Мите.

Пока майор осматривал квартиру соседа, Юлия Александровна решила осмотреть свою. Она надеялась, что и сегодня где-нибудь в квартире обнаружит странный детский след и сможет показать его майору. Но к ее большому сожалению, никаких следов на полу не было.

Закончив осмотр, Юлия Александровна повертела в руках водочную этикетку. «Сомнений нет! У меня поселилась семья домовых-алкоголиков», – с огорчением подумала она.

Баратова живо представила эту грустную картину: пьяный, пошатывающийся домовой-отец, спивающаяся доманя-мать, неухоженные, грязные, голодные домовенки-дети. Зрелище было одновременно жалкое и трогательное! Еще больше в этой мысли укрепила ее надкусанная колбаса в холодильнике. «Значит, они уже не просто выпивают, но еще и закусывают», – решила Юлия Александровна.

Разыгравшееся воображение уже рисовало Баратовой картину пьяного дебоша, в котором участвовала вся домовая родня, с опрокинутой мебелью, разбитой посудой и даже пьяной дракой между маленькими обитателями ее дома. «Так вот почему у меня по ночам падают на кухне ножи и кастрюли, а позавчера кто-то отчаянно пищал на кухне», – подумала она и осуждающе посмотрела на рисунок домового на буфете.

Некоторое время Юлия Александровна размышляла, не уступить ли ей шантажу в обмен на спокойную жизнь в доме, но потом решила, что после этого положение только ухудшится.

– Нет, я буду за вас бороться, – решительно сказала она рисунку и даже замечталась в предвкушении того, как из маленьких грязных оборванцев сделает ухоженных, чистеньких и даже щеголеватых малышей в красивых костюмчиках.

Эти приятные мысли некоторое время развлекали Баратову, но потом она стала сомневаться, а правильно ли поняла оставленный ей знак. Уж слишком мало это согласовывалось с тем, что она уже читала о домашних божествах.

«Может, водка им нужна в медицинских целях», – предположила Юлия Александровна. Некоторое время она колебалась, но потом решила не рисковать и так не оставила на буфете водку, а в своей новой записке написала: «Пить вредно»! Кроме конфет она положила на буфет красивый кусок материи и приписала к записке: «Отрез на платье».

Баратова не решалась признаться себе, но ее все больше увлекала та игра, в которую она невольно вступила со своими предполагаемыми домохранителями. Эта переписка и странные находки отвлекали ее от грустных мыслей, которые владели ею последние два года после внезапной смерти мужа.

Муж Юлии Александровны погиб два года назад в автокатастрофе, и она очень тяжело переживала его смерть. После этого Баратова замкнулась, стала редко выходить из дома, и даже энергичная Людмила не могла ее расшевелить. Подруга два раза пыталась ее познакомить со своими знакомыми, как она говорила – из числа VIP, но Баратова говорила, что все это не для нее, и день за днем пассивно наблюдала за проходившей мимо жизнью. Она даже запустила свой дом и стала меньше обращать внимание на сына. Тот поначалу пытался ее приободрить, но потом махнул рукой. Дело дошло до того, что к своему стыду Юлия Александровна только недавно узнала, что у Мити есть любимая девушка, и он собирается на ней жениться!

Когда Баратова попала в квартиру покойной Ольги Михайловны, то поначалу решила, что это судьба наказывает ее за хандру и апатию, и что сам вид этой запущенной квартиры – портрет ее внутреннего «Я». «Ну что же, я это заслужила! Наверное, такая у меня судьба – в одиночестве коротать свой век», – с грустью подумала она. Юлии Александровне даже казалось, что и этот внезапный ремонт сын придумал для того, чтобы она не спугнула его любимую девушку своим грустным видом. Больше того, она подозревала, что и Новый год Митя хочет встретить без нее со своей невестой!

Первые два дня пребывания в этом доме хандра еще владела Баратовой, но потом судьба захватила ее в водоворот странных и загадочных событий происходящих здесь, а вскоре заставила активно включиться в них. И даже небольшие пакости домового и беспорядок в доме уже не сердили, а скорее развлекали ее…

Написав записку, Баратова вздохнула с облегчением. Она надеялась, что теперь вернет своего маленького домохранителя на правильный путь.

Через полчаса из соседней квартиры вернулись Сергеев и Дмитрий Баратов. Майор был явно чем-то озабочен. Он протянул Баратовой листок, на котором был нарисован какой-то план, и спросил:

– Посмотрите, Юлия Александровна, вам это ничего не напоминает?

– Это очень похоже на план моей квартиры, – удивленно ответила Баратова. – А откуда он у вас?

– Мы нашли его в квартире вашего покойного соседа, – пояснил Сергеев. – Похоже, ваш первый сон имел под собой реальные основания, и он действительно что-то искал у вас. Вот только что? А главное, если он так свободно заходил к вам по ночам, это означает, что у него был ключ! Но в его квартире мы этот ключ так и не нашли.

– Но ведь в ту ночь в моей квартире Петя был не один! Возможно, они с Семеном Яковлевичем пользовались ключом поочередно, – предположила Баратова.

– Логично, – согласился с нею Сергеев. – Но тогда возникает второй вопрос: что у вас искал Семен Яковлевич? Это нам еще предстоит выяснить, а пока давайте побеседуем с вашей соседкой!

И Сергеев направился в квартиру Петровны, откуда через пару минут вернулся вместе со старушкой. Та быстро семенила рядом, заискивающе поглядывая на майора.

– Значит, вы и есть соседка Юлии Александровны? – с улыбкой оглядев Петровну с головы до ног, спросил Сергеев.

– Самая близкая, можно сказать, родная! Живем стенка в стенку, – подобострастно кивая, ответила старушка. – Вот спросите Юлечку нашу Александровну, кто первым ей предложил помощь, и она ответит – Петровна! И так всегда! В любой час дня и ночи я готова прийти людям на помощь! Себя забуду, а других никогда!

– А как ваше полное имя-отчество? – спросил Сергеев.

– Зовите просто – Петровна! И короче, и как-то просто, по-домашнему, – изобразив на лице улыбку доброй бабушки, ответила соседка Баратовой. – А то, когда я слышу свое имя-отчество, то сразу вспоминаю Сибирь, свой регистрационный номер, и наш цех по шитью ватников и рукавиц!

– Мелкая кража или какая-нибудь растрата, – понимающе кивнул Сергеев.

– И как это вы догадались?! Сразу видно – большой начальник, – восхищенно сказала Петровна.

– А почему вы решили, что я большой начальник? – заинтересовался Сергеев.

– Лицо у вас больно значительное, и умны вы не по годам, – льстиво ответила Петровна. – У меня глаз наметанный! Скажу вам по секрету, я вашего брата – начальника много перевидала! И всегда его сразу видно! Он только вдалеке появится, а впереди его уже словно какая-то благодать расстилается, как перед святым! Прости меня господи, – перекрестилась старушка. – Вот, точно, как перед вами! А все почему? Потому что одно уже его важное положение на него отпечаток накладывает! Моя соседка, Ларочка (кстати, большая умница)! Так вот, она говорит, что у каждого человека есть кроме его основного еще и какое-то второе тело! И все, что с человеком происходит, сразу же отпечатывается и на нем! Прямо, как на фотокарточке! Она их, эти вторые тела, четко видит, даже без рентгена! У одних оно хилое, плюгавое, заморенное! Прямо, смотреть не на что! Как, к примеру, у нашего Семена. А у других – холеное, полное, от благополучия так и лоснится! Не тело, а загляденье! Сразу видно – идет хозяин жизни!

– Это вы про астральное тело? – улыбнулся Сергеев.

– Про него! Про него самого, – закивала Петровна. – Сразу видно умного человека! Дай вам бог многие лета и крепкого здоровья, – уважительно сказала она.

– И что же, вы его тоже видите, это второе тело? – едва сдерживая смех, спросил ее Сергеев.

– А как же, – с гордостью ответила старушка. – Особенно, по вечерам! Как стемнеет, так оно и появляется! Я и свое иногда вижу, только оно какое-то неказистое, страшненькое! Как и вся моя жизнь поломанная, – с горьким вздохом добавила она.

– А может быть это просто тень, – предположила Баратова.

– Что же, я тени своей никогда не видела?! – сердито буркнула старушка. – Тень, она всегда за хозяином бежит, а это второе, – оно словно своей жизнью живет! И словно, норовит сказать тебе: не так ты, Петровна, все делаешь, и не так ты, старая дура, свою жизнь прожила!

– Ну что же, с вашим вторым телом, Петровна, мы немного разобрались, – украдкой вытирая выступившую от смеха слезу, сказал Сергеев. – А теперь ответьте мне на один вопрос: не заходили ли вы как-нибудь с ним вдвоем ночью в квартиру Юлии Александровны!

– Вам соврать не могу, – с длинным тяжелым вздохом ответила старушка. – Скажу, как на духу: был-таки один раз такой грех! И вы как в воду смотрите! В тот раз пришла я сюда не по своей воле, а затащило меня сюда ОНО, мое второе страшненькое и противное! А как затащило, я уже и сама не помню! Только помню, что-то толкнуло меня, и голос такой глухой и призывный раздался: «Встань и иди»! Вот я встала и пошла! С нечистой силой ведь не поспоришь!

– И это было прошлой ночью, – уточнил Сергеев.

– Почему прошлой ночью, – с подозрением посмотрела на него Петровна. – Почти месяц назад! Да я Александровне сразу и покаялась! Сказала: покойная ее свояченица мне бутылку ликера завещала! И вот как мне плохо стало, то есть, помянуть ее захотелось, я за ней и пришла!

– И больше сюда по ночам вы так ни разу сюда и не приходили? – спросил ее Сергеев.

– Ни боже мой, – истово перекрестилась Петровна.

– Ну, а в ту ночь, когда Семен Яковлевич обнимал здесь книжный шкаф, – лукаво посмотрел на нее Сергеев.

– Вот! И говорила же я покойному Петеньке, что видела здесь нашего Сему, – всплеснула руками старушка, – а он мне: меньше пить надо, тогда и призраки со шкафами мерещиться не будут! А вот теперь правда-то и открылась!

– Значит, все так и было, – уточнил Сергеев.

– Было, – делая честные глаза, ответила старушка. – Вот в ту самую ночь, что я за ликером пришла, и было!

– И как же вы попали в квартиру Юлии Александровны? – поинтересовался Сергеев.

– А двери были уже открыты! Видать, сама нечистая сила и постаралась, – немного замешкавшись, ответила старушка.

– И больше вы в эту квартиру по ночам не приходили, – уточнил Сергеев.

– Да кто ж после такого в нее добровольно пойдет, – отмахнулась от него Петровна. – Ох, и натерпелась я в ту ночь страху! Даже сейчас вспомнить жутко! В нашем доме все знают, место это беспокойное! Вот хоть Юлию Александровну спросите!

– Смотри, Петровна, – пригрозил ей Сергеев. – Если ты мне соврала, не будет тебе покоя! Замучает, тебя твое страшненькое второе тело, да и другая нечисть тоже!

– Не приведи господи, – перекрестилась старушка, с испугом посмотрев на майора. – Что же это вы меня, на ночь глядя, пугаете! Я и так этой нечисти боюсь! Ну так что, если у вас ко мне других вопросов нет, пойду я, пожалуй, в свою каморку, – нерешительно посмотрела она на Сергеева.

– Идите пока, – разрешил тот.

И Петровна, заложив руки за спину, пошла к выходу походкой заключенной. У двери она обернулась и сказала Баратовой:

– Александровна, если что ночью случится, стучи! Вдвоем все ж таки легче отбиться!

– Смешная старушка, – сказал Сергеев, после того как Петровна ушла. – Она, конечно, врет! И в вашей квартире была! Но к пропаже ожерелья вряд ли имеет отношение. Вы, наверное, уже слышали о группе домушников, которые «чистят» квартиры в округе? – спросил он у Баратовой. – Признаться, я сначала думал, что и вы стали их жертвой. Но поскольку ваше ожерелье то пропадает, то снова появляется, скорее всего, вы стали жертвой чьей-то глупой шутки.

– Я и сама сначала так подумала, – вздохнула Баратова. – И у меня даже были к этому причины. Уже два раза после пропажи ожерелья я находила около шкатулки вот это, – достала она из кармана несколько пустых конфетных фантиков.

– Что это? – в недоумении посмотрел на них майор.

– Фантики от съеденных конфет.

– Может, ты сама их и съела, – сконфуженно посмотрел на мать Баратов.

– Ну что ты, Митя, – обиделась Юлия Александровна. – Ты же знаешь, я не люблю сладкого. А позавчера рядом с буфетом я обнаружила отпечаток маленькой детской ноги.

– А у ваших соседей есть маленькие дети? – спросил майор.

– У соседей сверху трехлетняя девочка, но я не могу даже представить, что такая кроха может ночью одна прийти ко мне, – ответила Баратова. – Кроме того, к Васильевне, которая живет на первом этаже, приехала внучка Анфиса. Она, конечно, любит сладкое, но ей уже лет десять, и девочка она довольно крупная и упитанная.

О своей записке домовому и его ответе Баратова майору так сказать и не решилась. Зато рассказала о других странных событиях, происходящих в доме.

– Не знаю, имеет ли это отношение к делу, – продолжала она, – но в нашем доме происходят и другие странные вещи. Одна молодая девица регулярно выкапывает розовые кусты в палисаднике под моими окнами, а потом сажает их обратно. А еще кто-то стучит по ночам в нашем подвале, и соседи утверждают, что это «домовой призрак».

– Веселенький у вас дом, – улыбнулся Сергеев. – Хорошо, я это учту. А вас попрошу, узнайте на всякий случай о всех проживающих здесь маленьких детях, и как только опять пропадет ваше украшение, сразу же звоните мне, – протянул он Баратовой свою визитную карточку. – Но только в этом случае! Вы же сами понимаете, у нас очень много работы по поимке банды домушников, и тратить его на разгадку всяких мистических явлений мы не можем, – вежливо извинился майор и откланялся.

Когда Сергеев и Дмитрий Баратов ушли, к Юлии Александровне опять заглянул Шульман.

– А что, следователь еще у вас? – поинтересовался он.

– Нет, уже ушел, – ответила Баратова. – А что вам от него нужно?

– Я тут перечитывал на досуге Тита Лукреция Кара и вдруг вспомнил, что как раз когда я поднимался со двора в свою квартиру, из дверей нашей кассандрочки со второго этажа вышел один клиент, – сказал, немного помешкав, Шульман. – И вы знаете, мне даже показалось, что я его где-то уже видел!

– А когда он к ней входил, вы не видели? – заинтересовалась Баратова.

– Пока я был во дворе, он в подъезд так и не входил, – уверенно ответил Шульман. – Но мне показалось, что я видел, как туда заходила наша Лариса! Я еще удивился: у нее сидит клиент, а она сама по улице бегает!

– Почему же вы не рассказали это следователю, – удивилась Юлия Александровна. – Ведь он спрашивал вас, не выходил ли кто-нибудь из дома, пока вы сидели во дворе?

– А я ему ответил чистую правду, – ответил Семен Яковлевич. – За это время так никто и не выходил! Клиента я видел, когда Петя уже сидел на лестнице мертвый, а наша Ларочка из дома не выходила, а совсем даже наоборот!

– Хорошо, я передам это следователю, – кивнула Баратова. – Извините, Семен Яковлевич, а почему вы вспомнили этого клиента, когда читали Лукреция? – не смогла она удержаться от мучившего ее вопроса.

– Как вам сказать, – немного замялся Шульман. – У нас был начальник режимного отдела, ну вылитый этой клиент, с точно такими же аккуратно подстриженными усиками! Так вот, когда он нас отчитывал за всякие нарушения, то обычно говорил: «я вам тут не Тит Лукреций, я вам все расскажу о природе вещей»! – Эрудированный был человек, только часто путал падежи! Вы знаете, я должен вам сказать одну вещь, – с опаской оглядевшись по сторонам, продолжал Семен Яковлевич. – Сегодня утром один странный тип долго крутился около дверей квартиры покойного Пети. А когда увидел меня, то стал подробно расспрашивать, в котором часу покойный обычно приходит домой, и очень огорчился, когда узнал, что Петя погиб!

– А что же в нем было странного? – поинтересовалась Баратова.

– Скажу вам честно, мне он сразу не понравился. Маленький, лысый, глаза хитрые, а взгляд такой, как будто бы вы должны ему большую сумму денег. Я только посмотрел на него и сразу понял: такой за копейку удавится, – ответил Шульман.

Баратова вспомнила, что именно так выглядел кавалер двух девиц, которые перекапывали по ночам палисадник под ее окнами! «Боюсь, что без моих юных соседок здесь не обошлось, – подумала она. – А тут еще этот усатый клиент нашей гадалки. И домашний призрак, по словам племянника Петровны, тоже был с усами! Возможно, между этим клиентом, нашим призраком, и человеком, расспрашивавшим о покойном Пете, существует какая-то связь», – решила она.

Подойдя к календарю, Юлия Александровна отметила, что уже двадцать третье декабря. «Неужели мне придется встречать в этом ненормальном доме Новый год, к тому же еще и в одиночестве», – подумала она. И от этой мысли ей стало грустно и немного жалко себя.

– Хоть бы ты меня развеселил, что ли, – сказала она, обращаясь к рисунку домового на буфете. – Да нет, какое уж тут веселье с твоими алкогольными проблемами и женой клептоманкой! Хорошо, если хотя бы не устроишь в новогоднюю ночь пьяный дебош, – в сердцах добавила она и даже повернула рисунок лицом к стене.

Чтобы как-то успокоиться после тревожного дня, Баратова вышла во двор и сразу наткнулась на деловито слоняющуюся Анфису.

– Девочка, подожди, мне надо кое о чем тебя спросить, – крикнула ей Юлия Александровна.

Анфиса остановилась, хитро посмотрела на Баратову и спросила:

– Конфеты есть?

– Нет, при себе нет, – немного растерялась Баратова.

– Вот когда будут, тогда и приходи, – укоризненно сказала Анфиса и продолжила осмотр двора.

– Постой, я сейчас вынесу, – попыталась остановить ее Баратова.

– Некогда! Мне елку наряжать надо! Завтра приходи, – отмахнулась девчонка и, запустив камешком в большого рыжего кота, быстро побежала к себе домой.

Юлия Александровна еще немного погуляла во дворе. Мимо нее деловито проходили жильцы соседних домов. У них в руках были толстые пакеты с шампанским, апельсинами и другими фруктами. А два соседа даже занесли в дом небольшие пушистые елочки.

«Может, и мне купить себе такую маленькую красавицу, – глядя на них, подумала Баратова. – В конце концов, жизнь продолжается и вслед за черной полосой обязательно наступит белая. Главное – настроиться на позитив. Кто знает, может этот Новый год и станет поворотным моментом в моей жизни», – решила она и дала себе слово завтра же начать предновогодние приготовления и, раз уж другого выхода не было, отметить Новый год по-настоящему весело в компании Людмилы и ее нового друга.

ГЛАВА 9

Баратова надеялась, что все треволнения этого дня уже закончены, но она даже не предполагала, что ожидает ее вечером! Примерно в половине десятого, словно почувствовав, что Юля думает о ней, к Баратовой явились ее неугомонная подруга вместе со своим бравым майором.

Людмила была в возбужденном настроении.

– Юлечка! Настал твой день, – радостно сказала она. – Мы с Васей решили сегодня ночью тебя «прикрыть» и организовать в твоей квартире засаду! Вася будет дежурить на кухне, а я возьму на себя самый ответственный пост, – добавила она, деловито обходя квартиру, – возле дверей твоей девичьей опочивальни! Уж будь спокойна, мимо меня твой отчаянный «мачо» Семен Яковлевич не проскочит! Как, впрочем, и ни один другой мужчина!

– В чем-чем, а в этом я абсолютно уверена, – улыбнулась Баратова. – А может, все-таки не надо? – с надеждой спросила она. – Зачем тебе так утомлять себя и Василия Андреевича?

– Надо! Обязательно надо, – убежденно сказала Людмила. – Так, – продолжала она в возбуждении, – ночь предстоит долгая и тяжелая! Так что ты пока пойди и приготовь нам побольше крепкого кофе, а я обустрою здесь свой наблюдательный пост. Давненько я не была в серьезных переделках, – добавила она, потирая руки.

Но не успела Баратова уйти на кухню, как в квартире неожиданно погас свет. И сразу же вслед за этим в гостиной послышались какой-то шум, возня и крики.

– Держи его! Да не там, левее, – услышала Баратова голос майора.

– Вася, я его схватила за ногу, – ответила ему Людмила.

– На себя ее и выворачивай, выворачивай, – прокричал майор.

Потом раздается чей-то сдавленный вскрик «Ох» и звук падения тяжелого предмета на пол.

Встревоженная Баратова со свечей зашла в комнату. Там она увидела раскиданные по всей квартире вещи и опрокинутые стулья, а в самой середине комнаты на полу сидел майор и потирал рукой лоб.

– Что случилось, – оторопело спросила у подруги Юлия Александровна.

– Здесь был он, – в возбуждении ответила ей Людмила. – Тот самый отчаянный похититель дамских украшений! Он был уже у нас в руках, но в последнюю минуту сумел все-таки вырваться!

– Ничего! Он не мог далеко уйти! Все равно я его достану, – вставая с пола и потирая ушибленный бок, сказал майор.

После чего он, ковыляя, побежал к входной двери.

– Возьмите свечу, – крикнула ему вслед Баратова.

– Обойдусь! Настоящего преступника я нюхом чую, – на бегу ответил ей майор.

– Этот догонит! Уж будь спокойна, – с гордостью сказала Людмила.

И действительно, через минуту майор вернулся в квартиру, за собой он тащил отчаянно упирающегося человека.

– Иди! Иди, вражина, – приговаривал Василий Андреевич при этом, и выволок на свет испуганного и взъерошенного Шульмана.

– Ага! Значит, это все-таки были вы, Семен, – торжествующе вскричала Людмила. – А как вы умело притворялись, как тонко изображали из себя безобидного интеллигентного человека! Но вот оно, наконец, и открылось ваше истинное лицо!

– Какое лицо? – в недоумении спросил у нее Шульман.

– Лицо ганстера и коварного ночного обольстителя, – ответила Людмила.

– Опять она за свое, – всплеснул руками Шульман. – Может, хоть вы объясните мне, что здесь происходит, и что от меня хочет ваша странная подруга? – повернулся он к Баратовой.

– Мы ловили нашего ночного вора, – объяснила ему та.

– И мы его поймали, – убежденно сказал майор. – Ну-ка покажите, что у вас в руках, – потребовал он у Шульмана.

– Пробка от электрощитка на лестничной клетке, – ответил тот.

– Вот она, главная улика, – торжествующе сказал майор.

– Какая улика, – в недоумении посмотрел на него Семен Яковлевич. – Когда десять минут назад погас свет, я подумал, что что-то случилось с проводкой, вышел проверить ее на лестничную клетку и неожиданно увидел на полу эту пробку. Но не успел я взять ее в руки, как на меня налетел этот ненормальный, – показал он Баратовой на майора, – и поволок за собой, при этом все время приговаривая: «Сейчас ты у меня все получишь»! – Вот я и хотел бы теперь знать, уважаемая Юлия Александровна, что именно я получу и когда?!

– Здесь и прямо сейчас, – хором ответили ему Людмила и майор.

– Вы хоть знаете, как это называется? – спросил у Шульмана майор, показывая на свой лоб.

– Как это называется у вас, я уже сомневаюсь, но у всех нормальных людей это голова, – с иронией ответил ему Шульман.

– Нет, это не просто голова, – гордо сказал майор.

– Ах, простите! Это голова выдающегося криминалиста и гениального следователя, – язвительно улыбнулся Шульман.

– Напрасно иронизируете, – фыркнул майор. – Может, я и не такой уж и выдающийся, но отличить нормального человека от преступника всегда сумею!

– Это кто же здесь преступник? – обиделся Шульман.

– Вы, – убежденно ответил майор. – А вот это, – опять показал он на свой лоб, – вещественное тому доказательство!

– Боже, это просто какой-то сумасшедший дом, – схватился за голову Шульман.

– Да-да! Доказательство того, что вы сегодня ночью проникли в квартиру Юлии Александровны и попытались похитить ее драгоценности, – наступал на него майор. – А когда я не дал вам этого сделать, вы нанесли мне эти увечья, – постучал он по своему лбу.

– Нечего валить с больной головы на здоровую! В том, что у вас такая голова, виноваты только вы сами, да еще ваши несчастные родители, – саркастически заметил Шульман.

– А почему они несчастные? – удивился майор.

– Потому что произвели на свет сына с такой хронически больной головой, – торжествующе объяснил ему Шульман.

– Он еще издевается, – возмутился майор. – Вот! Вот о чем я говорю, – поднес он к своей голове свечу и показал на здоровенную шишку. – Вот это и есть те увечья, которые вы мне нанесли!

– Подумаешь, увечья, – презрительно посмотрел на него Шульман. – Вот у моего дяди Фимы была шишка, так вашей до нее еще расти и расти! Только она была не здесь, а чуть левее, – попытался он показать это место на голове майора.

– При чем здесь ваш дядя Фима, – спросил майор, немного отстраняясь.

– При том, что он был настоящий страдалец, но все свои страдания нес хотя и со скорбью в сердце, но молча, – с трагической ноткой в голосе объяснил Семен Яковлевич. – И не ныл по поводу малейшей ссадины на своем лбу!

– Это не просто ссадина, это покушение на работника правоохранительных органов во время исполнения служебных обязанностей, – назидательно сказал майор.

– Слушайте, оставьте меня в покое с вашими органами, – наконец вырвался из цепких рук майора Шульман. – Если хотите знать, все это время, пока не было света, со мной была наша соседка Петровна! Так что у меня есть железное алиби!

И в этот момент в комнату зашла пошатывающаяся Петровна.

– А у вас тут весело! Везде темень, жуть, а тут какие-то голоса, народ, – сказала она.

– Вот они обвиняют меня в том, что десять минут назад я разбил драгоценную голову этого комиссара Мэгре на пенсии, – обиженно сказал Шульман старушке.

– Поклеп, – икнув, мотнула головой та. – Сема не мог этого сделать, потому что был в это время со мной на лестничной клетке!

– Да они в сговоре, – сказала Людмила.

– Чтобы я была с нашим Семой в сговоре?! – возмутилась Петровна. – Да я с ним вместе и пол литра водки не выпила, а вы говорите: в сговоре!

– Поклянитесь, как перед судом, – потребовал у нее майор.

– Чтоб мне ничего крепче пива никогда не пить, – уронила захмелевшую голову на грудь старушка.

– Страшная клятва, – саркастически заметил Шульман.

– Не наш ты человек, Сема! Вот не наш, и все! Прости меня, но я бы с тобой на серьезное дело никогда бы не пошла, – укоризненно сказала ему Петровна.

– И слава богу, – с облегчением ответил Шульман.

– Да, следствие зашло в тупик, – огорченно отметил майор. – Но кто-то в эти десять минут в квартире все-таки был! Ну что ж, Юлия Александровна, думаю, после этих событий вор к вам этой ночью больше не сунется, и нам с Людмилой здесь больше делать нечего!

– Да, мы сделали все, что смогли, – с удовлетворением сказала Петровна.

– Но учтите, вы оба все еще у меня на подозрении, – предупредил ее и Шульмана майор.

– Тоже мне, испугал, – презрительно посмотрела на него старушка. – Пошли, Сема, из этого КПЗ! Всю душу мне эти менты разбередили!

И Шульман с Петровной, возмущенно переговариваясь, ушли. За ними поле боя покинули и Людмила с майором. Проводив их, Баратова задумчиво оглядела учиненный в комнате погром.

– Да уж, все что могли, вы у меня, точно, сделали, – со вздохом сказала она и стала собирать вещи с пола.

Прибрав гостиную, Юлия Александровна попыталась заснуть, но и на этот раз ей удалось сделать это не сразу. Правда, никаких посторонних шумов в своей квартире она больше не слышала, не было и постукивания по стене ее спальни. Но вот в соседней квартире кто-то ходил и передвигал мебель. Ничего странного в этом, конечно, не было. Разве что время для перестановок было выбрано не очень удачное. Странно было то, что эти звуки доносятся не из квартиры Петровны и даже не от ее беспокойных соседок, выкапывавших по ночам розовые кусты, а из квартиры покойного Пети! А вот уже сутки двери этой квартиры были опечатаны полицией, и в ней никто не проживал!

Баратова выглянула на балкон и увидела слабый свет, пробивавшийся из-за плотных занавесок Петиной гостиной. В этой квартире кто-то ходил со включенным фонариком!

Встревоженная Баратова уже собиралась звонить майору Сергееву, но свет в соседней квартире погас, и там воцарилась тишина.

Глава 10

Больше никаких тревожных происшествий в эту ночь не произошло, и даже не было обычного посещения розария под окнами Баратовой Сашей из соседнего подъезда.

Утром Юлия Александровна проснулась на удивление в хорошем настроении и сразу же позвонила сыну.

– Митя, сегодня ночь была просто великолепная, – сказала она. – Я спала, как убитая! Прости господи, – перекрестилась Баратова, вспомнив о мертвом соседе. – Ожерелье? Еще не проверяла, – спохватилась она. – Я так обрадовалась, что все было тихо, что даже забыла посмотреть.

Баратова пошла в гостиную и достала из серванта шкатулку. Когда она ее открыла, та опять была пуста!

– Митенька, его опять нет, – чуть не плача сказала Баратова сыну. – Мне сразу позвонить твоему знакомому или немного поискать самой? Хорошо, я тебе перезвоню через полчаса!

Повесив трубку, Юлия Александровна сразу же побежала проверить: не оставил ли домовой каких-либо следов и на этот раз. След был и довольно неожиданный! На очередную записку Баратовой был получен следующий ответ: «У самих тряпья навалом. Шей сама!». А ниже была приписка: «Жадина»! К записке были приложены пуговица под цвет материи и этикетка от вина «Изабелла». Последнее особенно встревожило Баратову. Именно этот сорт вина был популярен у женщин! А еще на буфете лежал сборник стихов. Он был открыт на следующем четверостишье:

Я с тобой не стану пить вино,

Оттого, что ты мальчишка озорной.

Знаю я – у вас заведено

С кем попало целоваться под луной.

– Значит вот ты как, – в сердцах сказала Баратова рисунку домового. – Продолжаешь шутить со мной! Конечно, стихи хорошие, и даже с юмором, но вино с тобой я все равно пить не стану!

«Неужели дело зашло так далеко, и пагубная страсть уже затронула женскую часть семьи моего домового, – размышляла она, разглядывая этикетку от вина «Изабелла». – Тогда это просто ужасно! Ведь, женский алкоголизм почти не поддается излечению»!

Но это было еще не все! Прямо посредине кухни было разлито молоко из блюдца, которое она накануне оставила для домового! А в комнате рассыпана пшеничная крупа! Это был уже второй акт вандализма со стороны ночных обитателей ее дома.

После истории с гардинами Баратова была вынуждена заменить занавески на новые, более веселые, о чем, правда, совсем не жалела. Когда на следующий после этого день гостиную ярко осветило солнце, комната словно преобразилась. Стала светлее, радостнее и наряднее! И в дом пришло ощущение приближающегося праздника. А статуэтка загадочного амура на буфете заиграла под солнечными лучами всеми оттенками золота.

Следующие три дня прошли относительно спокойно, и вот опять домовой дал о себе знать. «Похоже, он принялся за меня всерьез, – подумала, глядя на беспорядок в комнатах, Баратова. – Вернее, не за меня, а за мое хозяйство. Мне кажется, что этим он дает мне понять, что хочет, чтобы я привела дом в порядок», – решила она.

Вздохнув, Юлия Александровна взяла веник и тряпку с ведром, но все-таки не удержалась и сказала, обращаясь к рисунку домового: «Я прошу тебя так больше не делать»! – После чего принялась за генеральную уборку.

Вскоре Баратова отметила, как постепенно отвлеклась от грустных мыслей, которые овладели ею после переезда в эту квартиру, а ее хандра куда-то улетучилась. Больше того, Юлия Александровна вдруг почувствовала, что по мере того, как обустраивается и приобретает красивый вид ее новое жилище, преображается и ее душа. И сама Баратова словно оживает от долгого зимнего сна, начинает радоваться мельчайшим, пусть иногда даже не совсем приятным проявлениям жизни. А главное, в ее сердце наконец пришло ожидание праздника! С каждым днем, с каждой новой обновкой, которую она приобретала для этой квартиры, это ощущение все больше крепло. И во всем этом немалую роль сыграли проказы ее домового! Баратова прекрасно понимала, что только благодаря ему ожила ее душа, и даже с каким-то нетерпением ожидала новых его проказ, принимая их как своеобразное лечение той запущенности и тоски, которые она чувствовала все последнее время.

– Только уж и ты, дружок, будь добр, лечись вместе со мной. Я буду приводить в порядок себя и этот дом, а ты отучивайся от своих вредных привычек! И будь уверен, я доведу это дело до конца, – сказала она рисунку своего домашнего хранителя.

Баратова так увлеклась уборкой, что даже протерла покрытые паутиной окна и зеркала. После этого квартира преобразилась. Она стала уютной и даже красивой.

С удовлетворением посмотрев на дело рук своих, Юлия Александровна вернулась к своей переписке с семейством домовых. «Что же мне делать с этими спивающимися домохранителями»? – лихорадочно соображала она. Но ничего оригинального в голову ей так и не приходило. В конце концов, Баратова решила еще раз попытаться отвлечь маленьких обитателей дома от их пагубной привычки. Порывшись в шкафу, она нашла там две любопытных книги и положила рядом с пустой шкатулкой. Одна из книг – под названием «Сделай сам» – была для спивающегося домового. А книга по домоводству с интересными кулинарными рецептами предназначалась уже его супруге. Чтобы добиться результата наверняка, Баратова добавила к книгам небольшую, но очень красивую косынку, которая вполне могла сойти за шелковую шаль. Юлия Александровна решила, что перед такой красотой не сможет устоять никакая женщина, даже домовая! Баратова с удовольствием представила домовиху в этой шали, и картина получилась довольно живописная!

Так успешно развернувшуюся антиалкогольную компанию прервал визит соседки Баратовой снизу.

– Как прошла ночь? – спросила Лариса прямо с порога.

– Спасибо, спала просто прекрасно, – удивленно ответила Баратова.

– Странно, – на этот раз удивилась гадалка. – И что, все вещи на месте? – недоверчиво спросила она.

– А вот вещи, как раз, на месте и не все, – покачала головой Юлия Александровна.

– Вот видите, а я же вас предупреждала, – почему-то обрадовалась гадалка. – Но люди обычно не хотят верить нам – проводникам высших сил!

– Я думала, что после убийства бедного Пети тучи над моей квартирой уже разойдутся, и аура очиститься, – со вздохом сказала Юлия Александровна.

– Нет, темные силы еще очень сильны, – покачала головой гадалка.

Затем она прошла к столу в гостиной и, не обращая внимания на легкое сопротивление Баратовой, которая уже побаивалась мрачных предсказаний соседки, разложила на столе карты ТАРО.

– Ну вот, что и требовалось доказать, – с удовлетворением сказала, посмотрев на карты, Лариса. – Ваши неприятности в этом доме еще не закончены. Пройдет еще четыре, нет! пять дней, и опасность будет угрожать уже непосредственно вам. Так что решайтесь поскорее, уступите эту квартиру и доверьте общение с темными силами мне!

– Кстати, по поводу темных сил. Сколько может стоить сеанс по их изгнанию? – поинтересовалась встревоженная Баратова.

– Вообще-то, сто долларов, но вам я пока делать этого не советую, – ответила гадалка.

– Почему? – удивилась Баратова.

– Влияние Марса еще очень сильно! Вот и бедный Петя погиб из-за того, что слишком легкомысленно к этому отнесся, – пояснила гадалка.

– Марс – это, конечно, серьезно, – согласилась с ней Баратова. – И сколько еще надо ждать ослабления его влияния?

– Еще три дня, – мысленно прикинула гадалка.

– Скажите, а своих пациентов вы в такие неблагоприятные дни тоже не принимаете? – поинтересовалась Баратова.

– Обычно, нет.

– А почему же тогда позавчера, как раз в то самое время, когда убили Петю, вы принимали у себя клиента? – спросила Баратова.

– А кто вам об этом сказал? – насторожилась гадалка.

– Семен Яковлевич, – ответила Баратова.

– Вот, «старая перечница», – огорчилась гадалка. – Ну ничего от его глаз не скроешь! Видите ли, у этого клиента был очень тяжелый случай, и ждать он не мог! К тому же он только хотел узнать свое ближайшее будущее, а этому Марс, как раз, не помеха!

– И когда этот клиент от вас ушел? – допытывалась Юлия Александровна.

– Минут двадцать восьмого. А зачем это вам? – удивилась гадалка.

– Да так, – неопределенно ответила та. – Просто, я слышала шум на лестничной клетке как раз в то самое время, когда был убит Петя. Но если вы говорите, что все это время клиент был у вас...

– Конечно, – быстро ответила гадалка и поспешно переменила тему. – Ну так что, вы еще не изменили свое решение? Смотрите, через пять дней полнолуние и отрицательная энергетика будет особенно активна!

– Особенно, если перед этим выпьет сразу пять бутылок водки, – с легкой иронией заметила Юлия Александровна.

– То есть, – с подозрением посмотрела на нее гадалка.

– Это я к тому, что среди темных сил, наверное, тоже попадаются любители выпить. А после этого они могут стать особенно буйными, – лукаво пояснила Баратова. – Надеюсь, мне хотя бы не грозит увидеть сегодня ночью Семена Яковлевича в семейных трусах!

– А откуда вы знаете про семейные трусы? – удивилась соседка и немного покраснела.

– Ваши «темные силы» во сне нашептали, – улыбнулась Баратова.

– Чего только не бывает! Извините, у меня внизу клиент. Если все-таки надумаете, звоните, – заторопилась гадалка.

– Еще только один вопрос, – остановила ее Юлия Александровна. – Скажите, Лариса, вы хорошо знает девушек, которые снимают квартиру в соседнем подъезде?

– Саму жиличку я не знаю, а вот ее длинноногая подруга как-то заходила ко мне.

– Зачем? – поинтересовалась Баратова.

– Затем же, зачем ко мне приходят и остальные клиенты – узнать свою судьбу, – пожала плечами Лариса. – Она жаловалась на безответную любовь, просила приворожить ее суженого, а потом стала плести какую-то околесицу про бабушкино наследство и спрашивать, не в этом ли доме к ней, наконец-то, придут долгожданные деньги! Она говорила о разбитом сердце, читала стихи… Если честно, мне показалось, что она немного ненормальная!

– И что же вы ей ответили? – с интересом спросила Баратова.

– Вообще-то это тайна клиента. Но в данном случае все было настолько глупо и странно, что я, пожалуй, вам расскажу. Карты показали, что никакой счастливой любви в ближайшем будущем у длинноногой девицы не будет и больших денег тоже! Правда, она могла получить в скором времени небольшую сумму, но это будет сопряжено с большими трудами и даже опасностями. Девица почему-то очень обиделась на меня, обозвала шарлатанкой и сказала, что все равно все будет именно так, как она хочет! Вообще, она производила впечатление нахальной и даже неуправляемой особы, и я запретила ей приходить ко мне. А почему она вас так заинтересовала?

– Потому что балкон квартиры, в которой проживает эта девица вместе со своей подругой, находится как раз рядом с моим, и за эти дни я узнала о ней много странных и не очень понятных вещей, – ответила Баратова.

– Каких именно? – заинтересовалась гадалка.

– Если разрешите, Лариса, я расскажу об этом в другой раз, – уклончиво ответила Баратова. – Одно могу сказать: ваше гадание, судя по всему, очень близко к истине, – добавила она, чтобы как-то смягчить свой ответ.

Баратову, конечно, встревожило новое предсказание гадалки, но она трезво рассудила, что до угрожавшей ей опасности еще целых пять дней, в течение которых может произойти много интересных событий. Да и в реальность самой опасности, она пока не очень верила.

Юлия Александровна собиралась в этот день проведать подругу, но перед самым уходом ее навестил еще один гость. Им оказался симпатичный рыжеволосый молодой человек с небольшими усиками в форме старшего лейтенанта полиции.

– Ваш участковый, старший лейтенант Петренко, – представился он. – Извините, товарищ майор просил кое-что у вас уточнить. А главное, он беспокоился, не пропало ли опять ваше ожерелье?

– К сожалению, пропало, – со вздохом ответила Баратова.

– Как, опять?! – расстроился участковый. – С этим пора кончать! А сегодня утром к вам никто не заходил? – поинтересовался он.

– Только соседка снизу, – ответила Баратова. – Но она приходила уже после того, как ожерелье исчезло.

– Значит, наш экстрасенс отпадает, – задумчиво заметил участковый. – А вчера вечером к вам не заходил сосед из тридцать пятой квартиры?

– Семен Яковлевич? – уточнила Баратова. – Да, он заходил и очень хотел повидать майора Сергеева. Вы знаете, мне почему-то, очень знакомо ваше лицо, – неожиданно сказала она.

– Это бывает, – кивнул участковый. – Знаете, все люди в форме похожи друг на друга! Раз вы говорите, что ваш сосед искал товарища майора, я пойду прямо к нему! Да вы не беспокойтесь, найдем мы вашу драгоценность, –бодро сказал он. – И не такое находили!

Через пару минут Баратова услышала, как за дверью Семена Яковлевича разговаривают на повышенных тонах двое. Один из них был участковый, второй – хозяин квартиры. При этом Шульман был явно напуган.

– Ну зачем мне это ожерелье?! – канючил Семен Яковлевич. – Мой профиль – старые книги, на худой конец, художественные открытки! Вот мой дядя Лева, тот, конечно, мог не удержаться! Он просто не смог бы спокойно пройти мимо такой вещи! Это был, доложу я вам, настоящий ювелир!

– Значит, налицо сговор, и вы похитили украшение для вашего родственника, – грозно сказал участковый.

– Какой сговор, – завопил Шульман. – Дядя Лева умер пять лет назад! И теперь я мог принести это украшение разве что на его могилку, чтобы лежащим рядом Абрамовичам было завидно!

После этого голоса стихли, а через пару минут участковый ушел. Баратова открыла двери своей квартиры и проводила его взглядом. «Где я могла видеть этого участкового раньше, – мучительно размышляла она. – Надо будет расспросить о нем Митиного знакомого».

В это время отворились двери квартиры Петровны, и та тоже вышла на лестничную клетку. С минуту старушка смотрела вниз в лестничный пролет, провожая взглядом спускавшегося участкового. Причем, взгляд ее выражал неподдельную тревогу и даже страх. Потом она повернулась к Баратовой и неожиданно сказала:

– Александровна, я давно хотела спросить, откуда твоя племянница знала нашего Петю?

– А почему вы так решили? – удивилась Баратова.

– Так я же сама видела, как она приходила к нему домой как раз в день его гибели, – ответила Петровна.

– Может, вы ошиблись и приняли за Машеньку другую, похожую на нее девушку, – с сомнением сказала Баратова. – Она мне говорила, что раньше не знала Петю!

– А я говорю, что она была в нашем подъезде и даже поднималась к Петиной квартире и звонила в дверь, – обиженно сказала старушка. – Врать не стану, заходила она туда или нет, я не видела, меня отвлекли другие более важные дела! Но то, что она дважды звонила в дверь, это точно! Я еще подумала: «Надо же – и к нашему гуляке порядочные девки ходить стали»! Если не верите, расспросите вашу племянницу сами, – сказала Петровна, после чего бодро засеменила в свою квартиру.

Этот рассказ соседки очень огорчил Баратову. Она никак не могла поверить в то, что к убийству Пети причастна Маша. Вообще, дело все больше усложнялось, и все таинственные события, происходившие в доме, сплетались в один запутанный клубок. В голове Юлии Александровны роились самые разные, порой, противоречивые мысли, и чтобы как-то привести их в порядок, она вышла ненадолго прогуляться. На этот раз Баратова запаслась на случай разговора с Анфисой сразу десятком конфет. Но когда она вышла во двор, то не увидела там девочку.

Немного пройдясь по набережной, Юлия Александровна уже собиралась возвратиться домой, когда из окошка подвала как раз под той самой квартирой на первом этаже, в которой жила заклятая подруга Петровны, показалась знакомая рыжая голова, а затем наружу, сопя и пыхтя, вылезла и сама Анфиса.

– Анфиса, подойди, пожалуйста, ко мне, – ласково попросила Баратова.

Девчонка нехотя подошла поближе.

– Ну, чего? – буркнула она.

– Вот, как и обещала, пришла с конфетами, – протянула ей Баратова пять шоколадных конфет.

Анфиса бойко выхватила их из руки Баратовой, отправила сразу две конфеты в рот и милостиво разрешила:

– Ладно, спрашивай, чего надо!

– Скажи, Анфиса, а кто еще кроме тебя любит сладкое, и кто ходит в этот дом по ночам?

– А все ходят, – ответила, продолжая жевать, девчонка и отправила в рот третью конфету. – Весь этот дом чокнутый! И все жрут конфеты!

– А две девушки из квартиры на третьем этаже тоже ходят? – продолжила свои расспросы Баратова.

– Угу, – ответила Анфиса. – Но они девки тупые и страшно жадные… А вот парень – тот ничего, шустрый!

– Какой парень? – насторожилась Баратова.

– А такой… Хитрый и лысенький, – ответила Анфиса.

– А где он живет? – настаивала Баратова, у которой от этих слов Анфисы от предчувствия удачи даже засосало под ложечкой.

– Кто его знает, – пожала плечами Анфиса. – Иногда я его в своем подъезде вижу, иногда в соседнем. Но по всему видно – хитрый жук, – со знанием дела добавила она и отправила в рот последнюю конфету. – Дай еще! – протянула она пустую ладошку Баратовой.

– Вот, последние, – дала ей та еще три конфеты.

– Слушай, что скажу, – шепотом сказала Анфиса и поманила Юлию Александровну пальчиком. – Вот, смотри, – разжала она вторую ладошку.

На ней Баратова увидела три фантика от карамелек.

– В подвале нашла, – все также шепотом продолжала девчонка.

– А откуда они там взялись? – тоже перешла на шепот Баратова.

– А тот оставил, кто туда по ночам ходит и все время бубнит и стучит, как дятел, – ответила Анфиса. – Нищета, даже на хорошие конфеты денег нет, – презрительно скривилась она.

– А что он бубнит? – поинтересовалась Баратова.

– Ерунду всякую, – хмыкнула Анфиса. – То: «нет, нет, нет»! То: «да, да, да»! То: «есть, есть, есть»! А то и: «черт, черт, черт»! Малахольный какой-то! Моя спальня как раз над этим подвалом, вот я всю эту фигню по ночам и слушаю.

– Зачем же он по ночам в наш подвал лазает? – в нетерпении спросила Баратова.

– Хитрая ты тетка, за восемь конфет хочешь сразу все узнать, – неодобрительно посмотрела на нее Анфиса. – Значит, говоришь, все конфеты, – сказала она, отряхивая ладошки. – А врать нехорошо! Вон у тебя в кармане еще две есть! Ну да ладно! Все равно мне больше нельзя – фигура! – пояснила она и, хлопнув себя по толстой ляжке, деловито затрусила в свой подъезд.

На земле под ногами Баратовой осталось восемь разноцветных конфетных фантиков. На половине дороги Анфиса неожиданно остановилась, хитро посмотрела на Баратову и сказала:

– Отгадай две загадки. Вот первая: «С усами, но не кот, ходит по ночам, но не призрак. Таскает кирпичи, но не строитель». – А вот вторая: «Маленький, толстый, но не мальчишка. Любит булки с маком, но не пекарь. Лазает по стенам, но не альпинист». – Когда отгадаешь, тогда и приходи!

После чего девчонка быстро забежала в свой подъезд. Юлия Александровна проводила Анфису взглядом, потом посмотрела на подвал.

– Значит, нищета, говоришь, – задумчиво повторила она слова Анфисы. – И что же этому нищему понадобилось в нашем подвале? А главное, кто тот хитрый, лысый «жук», которого видела девочка? И к чему эти ее загадки?

Беседа с Анфисой дала Баратовой не так уж много. Пока было только ясно, что любителей шоколадных конфет в доме много, но особенно часто их употребляли две молодые соседки Баратовой, которых Анфиса почему-то называла «тупыми» и «жадными». Это многое объясняло и превращало мистическую историю во вполне криминальную. Балкон девиц находился рядом с балконом Баратовой и перелезть с одного балкона на другой было делом несложным. Но вот зачем это могло понадобиться вскапывающим розарий девицам? Этого Баратова никак не могла понять.

Юлия Александровна уже хотела подняться к себе, когда в трех шагах от себя увидела того самого рыжего кота, который напугал ее позапрошлой ночью. Кот был старый, с опаленной в двух местах шерстью и царапинами на носе и ухе. Он лениво переходил двор, направляясь к ведущему в подвал окошку. Баратова остановилась и посмотрела на него. Кот тоже остановился и внимательно посмотрел на нее. Взгляд у него был умный. Глаза зеленые, с оттенком малахита. Они притягивали к себе. Как завороженная Баратова смотрела в эти бездонные зеленые озера и не могла оторвать от них свой взгляд! Вдруг в ее голове отчетливо промелькнула мысль: «Бедная ты, бедная! Намучилась в этом доме! И сколько еще придется намучиться… Бедная и одинокая», – прозвучал в ее голове глуховатый, тихий голос. Он был полон сочувствия и понимания. Голос помолчал, а потом добавил: «Но ничего, скоро твоему одиночеству придет конец»!

Эти слова настолько были созвучны мыслям самой Баратовой, что она даже испугалась. Главное, она не могла понять – это ее собственные мысли, или они навеяны кем-то другим. Быть может, даже этим старым котом, который сейчас с интересом и пониманием смотрел на нее.

Юлия Александровна с трудом отвела свой взгляд от кошачьих глаз и тряхнула головой, стараясь отогнать от себя это наваждение. А кот хитро посмотрел на нее и, как показалось Баратовой, подмигнул. Потом он почесал лапой за ухом и лениво продолжил свой путь к окошку подвала. У самого окошка он еще раз остановился и посмотрел на Баратову, словно приглашая ее последовать вслед за ним. Но та так и не решилась этого сделать. Тогда кот отвел свой взгляд и, как показалось Баратовой, разочаровано пожал плечами. После чего исчез в темноте подвала.

Баратова проводила его взглядом. Она была поражена теми мыслями, которые неожиданно посетили ее и которые почти в точности повторяли слова гадалки.

«Наверное, мое подсознание сыграло со мной эту шутку, – решила Юлия Александровна. – Слишком запали мне в душу слова Ларисы, и слишком устала я от тех неприятностей и одиночества, которые преследовали меня последние два года. И никакой кот здесь ни при чем», – решительно сказала она себе и пошла домой.

Когда Юлия Александровна поднималась по лестнице, то увидела, что возле квартиры Пети опять крутится какой-то человек. При виде Баратовой, он замер и повернулся так, чтобы та не смогла разглядеть его лица.

– Вы кого-нибудь ждете? – спросила его Баратова.

Но вместо ответа, незнакомец оттолкнул ее и бросился вниз по лестнице. Юлия Александровна успела только заметить, как блеснула его довольно большая лысина!

«Шульман не соврал, этот тип действительно очень странный, – решила Баратова, сопоставив внешний вид незнакомца с рассказом Семена Яковлевича. – И он очень похож на ухажера моих молодых соседок, а еще на того самого хитрого «жука», о котором рассказывала Анфиса. Может быть, это кто-то из банды квартирных воров», – пришла ей в голову неожиданная мысль. Еще больше Баратову насторожило то, что незнакомец оставил после себя на лестничной ступеньке фантик от съеденной шоколадной конфеты.

«Уж не этот ли «хитрый жук» повадился по ночам ходить в мою квартиру, – с беспокойством подумала она. – Но что ему надо? И почему воры выбрали для своего очередного грабежа квартиру покойного Пети? Ведь, она уже два дня как пустует», – недоумевала Юлия Александровна и решила обязательно рассказать об этом странном человеке Сергееву.

ГЛАВА 11

Вечером Баратову, как обычно, навестила Людмила. Подруга уже ходила к Юлии Александровне словно на увлекательное вечернее представление и каждый день ожидала от нее все новых невероятных новостей.

Узнав о пропаже ожерелья, Людмила просияла.

– Значит, все повторяется опять! Ну прямо не квартира, а черная дыра, – сказала она радостно. – А этого отчаянного Семена у тебя на кухне этой ночью случайно не было? – поинтересовалась она.

– Нет! Сегодняшняя ночь прошла совершенно спокойно, – покачала головой Баратова. – А вот в прошлую я действительно слышала на кухни голоса. Но на этот раз они были женские, и один из них принадлежал Петровне!

– Жаль, что мы с Васей так быстро ушли вчера вечером, – огорчилась Людмила. – Слушай, Юля, а может, твое ожерелье опять лежит в самом неожиданном месте, и никакой кражи не было?

– Нет, боюсь, что на этот раз оно пропало уже окончательно, – вздохнула Баратова. – Знаешь, Люда, сначала я решила, что украшение украла банда квартирных воров, которая действует в округе, но сейчас мне все больше кажется, что гибель Пети, пропажа драгоценностей и странные события в этой квартире как-то связаны друг с другом.

– Это каким же образом? – заинтересовалась Людмила.

– А вот посуди сама! Как только я переехала сюда, сразу же начались все эти чудеса. И чем дальше, тем больше! На вторую ночь я слышала, как Петя и Семен Яковлевич разговаривают на кухне. А позавчера у Пети в квартире нашли подробный план моей квартиры! Мне кажется, что он и Шульман что-то искали у меня. Вот только искали они, похоже, разные вещи!

– А почему эти поиски не прекратились после гибели твоего соседа? – спросила Людмила.

– На этот вопрос я пока не могу ответить. Но я почти уверена, что Петю убили именно из-за того предмета, который он искал! Он или не нашел его, или нашел, но не отдал. А с недавних пор мне стало казаться, что к этой истории причастна и наша соседка-гадалка снизу. Все нити тянутся к ней! И долговязая садовница к ней ходит, и подозрительный клиент у нее в день убийства был, и какой-то странный тип по вечерам к ней наведывается! А когда он встречается с кем-нибудь из соседей во дворе, то почему-то всегда отворачивается. А еще она настойчиво пророчит мне всякие гадости в этом доме, и ее предсказания почти всегда сбываются!

– А при чем здесь твое ожерелье? – спросила заинтригованная Людмила. – Или Петя искал именно его?

– Не думаю, – покачала головой Юлия Александровна. – Мне кажется, что каждый в этом доме занят каким-то своим пока непонятным мне делом.

– Что тут гадать! Давай просто позовем этого Семена и спросим обо всем у него, – решительно сказала Людмила.

– Не сегодня, – остановила ее Баратова. – Мне еще надо кое-что уточнить. Например, почему ожерелье пропадало целых четыре раза. Нет, два раза я уже могу объяснить, а вот последний… Мне кажется, что именно Петровна совершила эту хулиганскую выходку и повесила его на люстру! Но я уверена, что во всех остальных случаях виновата не она. И еще мне кажется, что во всей этой истории меня словно кто-то оберегает от всяких опасностей…

– И кто же? – спросила заинтригованная Людмила.

– Не знаю! Какой-то ангел-хранитель или добрый дух. Возможно, даже домовой этой квартиры. Ты знаешь, это так приятно, когда есть кто-то, кто бескорыстно заботится о тебе. На сердце сразу становится тепло и спокойно, – сказала Юлия Александровна и с симпатией посмотрела на рисунок на буфете. – Вот, посмотри, что я нашла, – немного поколебавшись, показала она подруге свои записки и ответы, которые получала на них.

– Что это за странная переписка? – спросила Людмила, с интересом прочитав каракули домового.

– Это я пыталась наладить контакт со своей домашней нечистой силой, – ответила Баратова.

– Ну и как успехи? – хмыкнула Людмила.

– Пока не очень. Да ты не смейся, – с обидой сказала Баратова. – В энциклопедии ясно написано: «Живут семьями… Любят сладкое и красивые блестящие предметы… Озорные, но довольно безобидные…». Так что все сходится! По ночам у меня в квартире слышна какая-то возня, шум и топот ног. А на утро я нахожу фантики от съеденных конфет, и постоянно пропадает мое ожерелье. Когда же я получила ответ на свою первую записку, у меня исчезли последние сомнения. В этой квартире живет домовой! Причем, не один, а с целым семейством! И по всему выходит, что у него не все в порядке, – шепотом добавила она.

– Это в каком смысле? – не поняла ее Людмила.

– В семейном плане, – объяснила Баратова и при этом оглянулась по сторонам, словно не желая, чтобы эту их не очень приятную для домашних божков беседу подслушал кто-нибудь из них.

– Что он, разведен что ли? – все еще не могла понять ее Людмила.

– Не то чтобы разведен, – замялась Баратова.

– Значит, собирается разводиться. Все они, мужики, такие. Наверное, завел себе на стороне какую-нибудь молодую домовиху,– убежденно сказала Людмила.

– Что ты все о разводе, да о «леваке», – даже рассердилась на подругу Баратова.

– А ты говори толком, не ходи кругами вокруг да около, – обиделась та.

– В общем, пьющий у меня оказался домовой, – со вздохом ответила Юлия Александровна. – Уже два раза подбрасывал мне водочные этикетки и намекал, что оставит меня в покое за взятку в виде горячительных напитков. А вчера он оставил на буфете этикетку от вина «Изабелла»! Так что, похоже, эта пагубная страсть захватила уже все его семейство!

– А тебя никто не разыгрывает? – с сомнением сказала Людмила.

– Я и сама бы так решила, если бы не это, – показала Баратова подруге сделанную мобильным телефоном фотографию следа детской ножки на полу в гостиной. – Вот такие следы я два раза находила утром возле буфета, – пояснила она.

– Это явно следы не взрослого человека, – заметила Людмила. – Так может ходить либо ребенок, либо какое-то сказочное существо. Но представить себе ребенка с мохнатыми ножками, к тому же алкоголика трудно. Значит, остается второе… Да, подруга, как все это загадочно и интересно. И как грустно! Значит, и у них там тоже нет в жизни счастья, раз на водку тянет. И мужикам нет, а из-за них и их женам, – сделала она неожиданный вывод.

Потом взяла со стола початую бутылку коньяка, налила себе пол стакана и разом его выпила.

– Несчастная наша бабская доля, – сказала Людмила, закусывая коньяк ломтиком лимона. – Ну и что же ты собираешься делать? – поинтересовалась она.

– Не знаю… Наверное буду продолжать устанавливать контакт с моими спивающимися домохранителями. В энциклопедии же написано: «постарайтесь превратить общение с домовым в увлекательную игру, и жизнь в вашем новом жилище быстро наладится». Во всяком случае, просто так я им погибнуть не дам. Я буду за них бороться!

– Правильно, – кивнула захмелевшая Людмила. – Борись! Не то еще по пьяному делу сожгут твою квартиру!

– Вот и снег наконец пошел, – отметила Баратова, подходя к окну. – Скоро Новый год! Знаешь, Люда, все это очень странно и трогательно, – неожиданно сказала она. – Скажу тебе по секрету, я даже рада, что попала сюда. И если все эти странные события всего лишь чья-то увлекательная игра, то она появилась в моей жизни как нельзя кстати. Уже давно я не чувствовала себя такой нужной. Сын вырос и собирается жениться. Новый год он будет встречать вместе со своей невестой. Мне кажется, что и этот ремонт Митя придумал для того, чтобы побыть с нею вдвоем. Так что ему сейчас не до меня. А ведь я еще не чувствую себя старой…

– Ну и правильно! Какие наши годы! – поддержала ее Людмила.

– И как назло везде разбросаны елочные игрушки, – продолжала Баратова, открывая лежавшую на подоконнике коробку с елочными украшениями. – Покойная Ольга Матвеевна так хотела встретить этот Новый год. Все для него приготовила, но так и не дожила. Неужели и меня ждет такая судьба? – с грустью сказала она, перебирая праздничные гирлянды, и даже всплакнула при этом.

– Как тебе не стыдно, – замахала на нее руками Людмила. – Девке всего сорок пять лет, а она уже заживо себя хоронит. Подумаешь, сын вырос! Радоваться надо, а не плакать. Наконец, все хлопоты позади! Теперь-то все самое интересное и начинается. Пришло время немного пожить для себя. И, главное, это время не упустить! Сорок пять – великолепный возраст! Когда еще есть силы, и уже пришла настоящая мудрость, которая поможет не наделать юношеских глупостей.

– Что-то к тебе эта мудрость так и не пришла, – иронически заметила Баратова. – Шалишь, как восемнадцатилетняя нимфетка!

– Я – то исключение, которое только подчеркивает правило! Ну не могу я жить без вулкана страстей! Но ты-то у нас другая! У тебя-то все было очень правильно и вовремя! Вовремя вышла замуж, вовремя родила сына! При этом ни разу даже не взглянула на других мужчин!

– А разве это так плохо?

– Может и не плохо, но ужасно скучно! Скоро у тебя будет как у той женщины, у которой журналист спросил, что она может сказать о любви?

– И что же она ответила?

– Она сказала: «Не знаю! Я никогда не изменяла своему мужу»! Пока был жив Миша, я была не против! Но теперь ты наконец восполнишь этот свой пробел. Слушай, Юля, а что если ты не зря попала сюда накануне Нового года?! Ведь именно в эти дни с нами происходят чудеса! И происходят они обычно тогда, когда их меньше всего ждешь! Вот увидишь, очень скоро и ты встретишь какого-нибудь седого красавца, с которым забудешь и про свои годы, и про грустные вечера в одиночестве перед экраном телевизора. И жизнь еще расцветет самыми неожиданными красками!

– Очень хочется в это верить! Кстати, о седом красавце, – улыбнулась Баратова. – Вот посмотри, что я нашла как-то утром, – показала она подруге фотографию из фотоальбома Ольги Михайловны.

– Ой, да это же мы на первом курсе института, – загорелась Людмила. – Боже, какие мы здесь молодые! И как давно это было! А твой-то, какой красавец, – показала она на покойного мужа Баратовой.

– Да и твой тоже неплох, – улыбнулась та.

– Да, мой Андрюша всегда был кавалером обходительным и заботливым. Жаль, что у нас с ним так ничего и не вышло, – вздохнула Людмила. – Кстати, подруга, а ведь сначала именно ты была объектом его тайных воздыханий.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Баратова.

– Нет, правда! Он мне говорил, что если бы не его дружба с Мишей, он бы у него тебя отбил. Так что это была не юношеская влюбленность, а настоящая любовь! Он даже по ночам не спал! Да что – по ночам! Он мне просто надоел своими рассказами: какая ты необыкновенная, какая умница, красавица! Просто выводил меня из себя! Вот так-то подруга!

– Все это несерьезно, – перебила ее Юлия Александровна.

Но ей почему-то стало приятно от этих воспоминаний. Она подумала, может подруга права, и сама судьба привела ее в этот дом? Кто знает, не принесет ли неугомонный домовой и ей капельку счастья, которого, а теперь она могла в этом уже себе признаться, ей давно не хватало!

Размышляя над этим, Баратова машинально открыла коробку и, достав праздничную мишуру, стала украшать ею буфет и трюмо.

– Не рановато ли? – удивленно спросила Людмила. – Все-таки до Нового года еще неделя.

– Ты знаешь, Люда, так хочется праздника! Пусть даже и раньше намеченного срока. И потом, у меня почему-то очень новогоднее настроение. Словно, меня обязательно ждет в этом году какой-то большой подарок, – ответила Баратова. – В любом случае мне было так приятно увидеть этот старый альбом. Я словно помолодела на двадцать лет, и все это благодаря моему домовенку, – вернулась она к прежней теме. – Признаюсь, мне даже не хочется уезжать отсюда!

– Мне бы тоже не хотелось, – согласилась с нею Людмила. – Слушай, а давай его поймаем, – загорелась она.

– Нет, что ты, – замахала на нее руками Баратова. – Да и не было еще в истории случая, чтобы кто-нибудь поймал домовых.

– Жаль… А то бы поговорили с ними, выяснили, как у них там в семейном плане, с детишками, ну и вообще в этих делах, – пьяно хихикнула Людмила. – Представляешь, он такой мохнатенький, и тут, и тут, и даже здесь, – показала она на грудь, живот и стала спускаться все ниже.

– Не говори так, еще услышит, – тоже улыбнулась Баратова.

– А пусть слышит, – легкомысленно сказала Людмила. – Все равно он нам ничего не сделает.

– А вдруг сделает, – не согласилась с нею Баратова.

И в этот самый момент, словно в подтверждении этих ее слов, их разговор прервал раздавшийся откуда-то снизу истошный вопль ужаса.

Юлия Александровна и Людмила вздрогнули и в испуге переглянулись. А через минуту в двери Баратовой кто-то отчаянно забарабанил кулаком. Когда та открыла их, в прихожую влетела перепуганная Петровна.

– Что случилось? – с тревогой спросила ее Юлия Александровна.

Но старушка некоторое время ничего не могла ей ответить и только стояла с выпученными глазами, глотая ртом воздух. Наконец, немного успокоившись, она сказала:

– Мы с Васильевной стояли около ее квартиры на первом этаже и выясняли один важный вопрос. И тут он и появился! Сначала послышался странный шорох, а потом он из подвала по ступенькам прямо к нам и поплыл! Весь абсолютно белый, а вместо глаз – пустые глазницы, – красочно расписывала увиденное ею Петровна. – И вот плывет этот призрак над землей, стонет, руки к нам тянет, и почему-то за голову держится! Васильевна как его увидала, сразу сознание потеряла и по стенке так и сползла. Я тоже не удержалась, один раз вскрикнула, а он застонал мне в ответ, да так жалобно, что аж сердце защемило! Все, думаю, зовет меня с собой! Перекрестилась я трижды и глаза зажмурила! А когда их открыла, его уже и след простыл! Я дух перевела и сразу к вам!

– Значит, это ты, Петровна, кричала? – спросила ее Баратова.

– Я, – неохотно призналась старушка. – А кто же еще? Васильевна же была без сознания!

– А почему три раза подряд? – поинтересовалась Юлия Александровна.

– Я кричала только один раз, а остальные два раза кричал он, – шепотом ответила Петровна.

– Кто он? – не поняла Баратова.

– Он, призрак, – пояснила Петровна. – Александровна, нет ли у тебя чего-нибудь, чтобы привести себя в норму? А то эта нечисть меня совсем из равновесия вывела. А тут еще полиция всю душу взбаламутила, – сказала она страдальчески. – Веришь ли, все эти дни Петя передо мной, как живой! К тому же эти трупы, опознания, допросы наводят на такие грустные мысли. Сразу вижу, как будто я опять молодая и сижу за растрату в местном СИЗО!

– А вы еще и сидели? – спросила ее Людмила, при этом подмигнув Баратовой.

– Было дело, – неодобрительно посмотрела Петровна на Людмилу. – И теперь, как только увижу ментов, так сразу желчь во мне и разливается! Между прочим, ваш приятель тоже мне настроение испортил. Так что налить вам сам бог велел!

– Ладно, Петровна, на, выпей, – вздохнула Баратова и налила старушке полстакана водки. – Скажи, а это не ты, случайно, брала мое ожерелье прошлой ночью и повесила его на люстру? – спросила она.

При этом Петровна, которая уже с наслаждением поднесла стакан к губам, чуть не поперехнулась и с тревогой спросила:

– А что, ваши цацки опять пропали?

– Да нет, вчера они не пропали, а просто висели на люстре, – ответила Баратова.

– Ну слава богу, а я-то уж думала, – сказала Петровна, допивая водку.

– Но сегодня ожерелья опять нет на месте, – сказала Баратова.

По мере того, как она говорила, на лице Петровны появлялась кислая гримаса.

– Эх, Александровна, какую песню ты испортила, – сказала она с досадой, ставя на стол пустой стакан. – Только я за твою пропажу не в ответе! Вчера малость приболела! И как легла, так до утра и не вставала. Видать, опять нечистая в вашем доме побывала, – уверенно сказала Петровна. – А Ларочка же вас предупреждала! Только вы ее разве послушаете! Скажу вам по секрету, весь наш подъезд испорчен, – трагическим шепотом продолжала она. – А потому что не на том месте дом построили! Мне моя бабушка рассказывала, что жил тут давно один крещеный торговец-еврей. И поссорился он с братом из-за своей жены. А жена у него была настоящая красавица! Пышная, гладкая, на вашу подругу похожа, только нос у нее, конечно, был свой, еврейский. Ну как, к примеру, у нашего Семы! И вот из-за этой красоты неписаной торговец и убил своего брата! Но при этом он потерял свой заветный крестик, который ему матушка от всех напастей завещала! После этого торговец слег и через два года умер, а дом его вскоре сгорел. Потом, уже много лет спустя, на этом месте построили нашу хибару, но душа-то грешника со своего места так и не ушла! С тех пор ходит он по нашему дому неприкаянный! Появляется после полуночи седой всклокоченный, а в руках окровавленный нож. Все брата ищет, чтобы грехи отмолить. И пока он крестик свой заветный не отыщет и кровь убиенного брата не отмолит, покоя ему не будет! Вот этот призрак и стучит по ночам в нашем подвале! Все крестик свой ищет! Только где же его теперь найти, когда стольколет прошло, – со вздохом закончила свой рассказ Петровна.

Баратова с Людмилой притихли. Окна гостиной были зашторены, в комнате царил полумрак. И тут в коридоре раздались тихие шаги, и в полутемную комнату вошел Семен Яковлевич со всклокоченной шевелюрой и ножом в руках. Обе щеки его почему-то были в мыльной пене.

Все в испуге посмотрели на него.

– Свят, свят, свят, – стала истово креститься Петровна. – Вот он – призрак! Это он за мной пришел! Наверное, с Васильевной уже управился и теперь за меня примется!

– А что вы так на меня смотрите? – оторопело спросил Шульман после минутной немой сцены. – Я иду мимо, смотрю – двери квартиры Юлии Александровны открыты, света нет! Вот взял, что под руку попало, и сразу сюда!

– Поступок достойный настоящего мужчины, – с уважением сказала Людмила. – Замрите вот так! – вдруг громко вскрикнула она.

При этом Шульман даже вздрогнул.

– Теперь вы стали похожи на старого флибустьера, – патетически сказала Людмила. – Не хватает только деревянной ноги и птицы на плече!

– Скажете тоже, – смутился Шульман, но приосанился.

– Сразу вспоминаю капитана Флинта, адмирала Дрейка, веселого Роджера, – продолжала мечтательно Людмила. – А вы отчаянный человек, – игриво посмотрела она на Шульмана – Я начинаю смотреть на вас другими глазами.

– Какими еще другими глазами? – смутился Шульман, засовывая нож за резинку спортивных брюк. – Знаете, я тоже, когда беру не те очки, смотрю на мир совершенно другими глазами! Кстати, у вас ничего не пропало?– с тревогой спросил он Юлию Александровну.

– Пока что нет, – ответила та.

– А вы посмотрите получше, – настойчиво попросил Шульман.

– Кроме моего ожерелья, точно, ничего, – уверенно ответила Баратова. – Но ни вы, ни Петровна его, ведь, не брали?

– Ни боже мой, – поспешно затряс седой головой Семен Яковлевич Шульман.

– Я вам верю, – успокоила его Баратова. – Но вчера утром оно неожиданно оказалось висящим на люстре! Мы, конечно, сразу подумали о нечистой силе. А тут еще Петровна рассказала историю о призраке старого торговца, который ищет свой крестик. Вот мы вас за него и приняли!

– Стал бы я из-за такой ерунды в вашу квартиру по ночам шляться, – презрительно сказал Шульман. – Ну так что, я пошел? – нерешительно спросил он. – В общем, знайте, Юлия Александровна, Семен Шульман, двери напротив, всегда готов прийти к вам на помощь!

И он, шаркнув ножкой и грациозно уронив голову на бок, ушел, придерживая при этом кухонный нож рукой, словно это был офицерский кортик.

– Говорят, что нет настоящих мужчин, – мечтательно посмотрела ему вслед Людмила. – А вот они, рядом! Незаметные, невзрачные даже неказистые, но с горячим и верным сердцем!

– И старыми семейными трусами, – хихикнула Петровна.

– Фу, Петровна, вы все испортили, – скривилась Людмила. – Надо уметь видеть под скромной оболочкой драгоценное содержание!

– Подумаешь! Там и видеть-то нечего, – ответила старушка ворчливо. – Нищий старый еврей, все родственники его бросили и уехали в Германию. Один, как бобыль! А фанаберии! Бывало, пожалею его, приду, скажу: Семен, хочешь выпить? А он брезгует! Интеллигент задрипанный! Ладно, пойду я! У меня сегодня еще намечена деловая встреча, – гордо сказала она.

– Что у нее намечено? – удивилась Людмила.

– Деловая встреча, – улыбаясь, ответила Баратова. – Наверное, наша соседка со второго этажа ей аванс в виде двух бутылок принесет. Ох, чувствую, мне еще предстоит в этой квартире провести немало беспокойных ночей!

– Ну, мне тоже пора, – попрощалась с нею подруга. – А то твой сегодняшний рассказ почему-то очень разволновал меня. Привет домовенку! И все-таки как было бы интересно выпить с ним на брудершафт, – захихикала Людмила и слегка заплетающимся шагом вышла из квартиры.

Когда Юлия Александровна провожала подругу, она ненадолго задержалась на лестничной клетке и услышала, как за дверями Петровны разговаривают два человека. Один голос был тихий, второй – громкий, и словно бы оправдывался. Этот голос явно принадлежал Петровне.

– Да не брала я его, ей богу не брала, – горячо говорила старушка. – Если хочешь знать, я вообще там сегодня не была! Почему, почему! Плохо мне было сегодня ночью, вот почему! Думала до утра вообще не доживу!

– Еще бы! Сразу весь аванс – все две бутылки вылакать, – с сарказмом заметил второй голос. – Это же какой железный организм надо иметь! Ты, Петровна, побереги себя! Все-таки, силы уже не те! И потом, оплату надо сначала отработать, а потом уж умирать!

– Жадная ты, все-таки, Ларочка, – с укором сказала Петровна. – Нет, чтобы пожалеть старуху, налить ей немного «поправиться»!

– Щас, – резко ответил второй голос. – Это чтобы ты опять весь день провалялась?!

– Да я же говорю, немного! Эх, Ларочка, нечуткий ты человек, – с обидой сказала Петровна. – Одно слово, с темными силами якшаешься, – вздохнула она, и голоса смолкли.

Из этого диалога было ясно, что старушка уже не раз бывала в квартире Баратовой. Вот только оставалось непонятным, зачем она это делала?

Размышляя над многочисленными тайнами этого дома, Юлия Александровна пошла на кухню и сварила себе кофе. За стеной у соседей как обычно происходила вечерняя «молитва» с поминанием Дрюсика. А через полчаса уже из-за другой стены донеслись душераздирающие звуки, в которых отдаленно угадывалась мелодия песни «По диким степям Забайкалья». Это Петровна отводила душу после своего свидания с призраком.

– По-видимому, и этой ночью мне вряд ли удастся спокойно уснуть, – со вздохом сказала Баратова и взяла из шкафа очередную книгу для чтения.

Потом она подошла к окну и посмотрела на медленно падавший крупными хлопьями снег. Он уже припорошил голую землю, отчего она выглядела чистой и праздничной. Немного полюбовавшись зимним пейзажем, Баратова перевела взгляд на лежавшие на подоконнике новогодние украшения. «А ведь, этой коробки еще вчера здесь не было», – вдруг вспомнила она.

– Это опять твои проделки? – сказала, Юлия Александровна, обращаясь к рисунку домового. – Что, пожалел одинокую тетку, и решил помочь ей устроить праздник? Ну что же, это хороший выход из положения!

После чего Баратова отложила книгу и стала пересматривать елочные игрушки. Она даже пристроила пару ниток новогодней мишуры на буфет вокруг рисунка домового.

– Теперь твоя душенька довольна? – спросила она у него, украсив комнату новогодней мишурой и игрушками.

И ей показалось, что домовой подмигнул ей. Да и у самой Баратовой после всех этих уборок и перемен стало радостно и приятно на душе. Она хотела спрятать коробку с игрушками до того времени, когда в ее доме появится елка, но тут ее взгляд остановился на большом лиловом шаре.

«По-моему, этот шар принес на тот самый Новый год двадцать лет назад Андрей, – отметила Баратова. – Как весело тогда нам было, и казалось, что так будет всегда! Интересно, где он сейчас? Как сложилась его жизнь», – подумала Баратова. И ей самой было непонятно, чего ей хочется больше: вернуть ту беззаботную радость, которая была у нее в тот Новый год, или повидать Андрея…

ГЛАВА 12

К сожалению, Баратова оказалась права. Следующая ночь выдалась необычайно богатой на события. Сначала в половине первого Баратова в окно увидела, как по двору прошла длинноногая любительница садовых насаждений с лопатой на плече. Потом, с интервалом в пятнадцать-двадцать минут, двор пересекли еще несколько теней. Одна из них принадлежала худощавому мужчине среднего роста. Он несколько раз с опаской оглядывался по сторонам и останавливался. Дойдя до дома, он вошел в подъезд, в котором была квартира Баратовой, а через несколько минут послышалось уже знакомое ей постукивание по стене.

Но не успела скрыться в подъезде эта тень, как во дворе появилась еще одна. Она принадлежала тучному, довольно высокому и сутулому человеку. Передвигался он по двору как-то странно, – короткими перебежками. Добежав до бачков с мусором, толстяк пригнулся и спрятался за ними. Затем сделал вторую перебежку и остановился за старым тополем уже рядом с домом и только потом сделал отчаянный рывок и тяжелой трусцой добежал до подъезда.

Баратова с интересом наблюдала за странным поведением второго полуночника. Вскоре она поняла, что тот следил за первым. «Прямо не ночь, а сбор нечистой силы, – пробормотала Юлия Александровна. – Не хватает только ведьмы на помеле». И, как говорится, сама себе и напророчила!

Через пару минут после того, как толстый полуночник доковылял до подъезда, из-за угла соседнего здания показалась третья тень! Поначалу Баратова не могла понять, кому она принадлежит. При свете луны на асфальте копошился какой-то жуткий клубок из волос с воткнутыми в них ветками. От этой картины Юлия Александровна даже поежилась. Но потом тень появилась из-за угла полностью, и Баратова сообразила, что это была полная женщина с развевающимися на ветру волосами, в руке которой была длинная дворницкая метла.

Женская тень быстро пронеслась от угла дома до раскидистого тополя, и затаилась там. В тревожной тишине прошло минут пять. Даже доносившееся снизу постукивание почему-то прекратилось. И вдруг снизу, из подвала послышался жуткий крик, в котором были слышны боль и ужас одновременно, а сразу же за ним раздался какой-то нечеловеческий торжествующий вопль.

От неожиданности Баратова вздрогнула и хотела уже идти звонить в полицию. Но тут затаившаяся за бачками «ведьма» неожиданно выскочила на середину двора и с криком: «Вася, я здесь», – бросилась с метлой наперевес к подъезду. Голос нечистой силы показался Баратовой знакомым, и она задержалась на балконе.

Еще пару минут откуда-то снизу доносились странные звуки и нечленораздельные возгласы, потом из подвального окошка выскользнул первый полуночник. Когда он вылезал наружу, то пару раз кого-то сильно лягнул ногой. Выбравшись наружу, он, прихрамывая, бросился наутек. Вслед за этим из подвального окошка, словно в каком-то фильме ужасов, показались чьи-то рука и голова.

Несколько секунд Баратова, словно завороженная, следила за отчаянными конвульсиями извивавшейся руки. Та хваталась за оконную раму и расположенные поблизости кусты. Причем, все это сопровождалось громким пыхтением. Наконец, рука последний раз дернулась и бессильно опала.

«Наверное, это конец», – в ужасе подумала Баратова. Но тут снизу раздался жалобный голос:

– Люда, я застрял!

Выбежавшая во двор симпатичная ведьма, сначала бросилась вслед за убегавшим щуплым полуночником, но при звуках этого голоса, остановилась и вернулась назад.

– Ну как же ты так, Вася, – с укором сказала она, подойдя к подвальному окошку.

Баратова пригляделась. Ведьма во дворе ей определенно кого-то напоминала. В этот момент «нечистая сила» вышла на свет единственного горевшего во дворе фонаря, и Юлия Александровна с удивлением узнала в ней свою подругу Людмилу. Быстро сбежав вниз, Баратова подошла к ней.

– Что ты здесь делаешь? – в растерянности спросила она подругу.

– Разве ты не видишь, охраняю твой ночной покой, – как ни в чем ни бывало, ответила Людмила.

И по ее виду можно было заключить, что такой ночной дозор был для нее обычным делом. Баратова посмотрела на ее спутника. Только теперь она поняла, что застрявшим в узком подвальном окошке человеком был кавалер Людмилы.

– И от кого же вы меня собирались охранять? – с улыбкой глядя на потуги майора вылезти наружу, спросила у подруги Баратова.

– От ночного кошмара, который запугал весь ваш дом, – ответила Людмила. – От вашего домового призрака. Думаю, это он посещал твою квартиру.

– Так тот человек, который убежал от Василия Андреевича, и был призраком, от которого дрожали все мои соседи по дому? – удивилась Баратова.

– Да это он, – ответила Людмила.

– А что у тебя было в руках? – все еще не могла прийти в себя Баратова. – Мне показалось, что это метла.

– Ну да, метла, – гордо кивнула Людмила. – Когда я пошла за Васенькой (хотя он и не разрешил мне этого делать), я подобрала ее в самом углу двора, где валялся всякий хлам. Если бы не эта метла, еще неизвестно, чем бы закончилась эта отчаянная схватка. Один Вася ни за что бы с этим маньяком не справился. Ведь, правда же, Василек? – требовательно спросила она.

– Если бы не ты, он бы от меня не ушел, – огрызнулся тот.

– И это вся твоя благодарность? – рассердилась Людмила. – Если бы я не пошла за тобой, кто бы тебя сейчас отсюда вытаскивал?

– Нашлись бы добрые люди, – не сдавался майор.

– Ах, так, – рассердилась Людмила, – тогда я пошла!

И она повернулась, чтобы уйти.

– Я пошутил, Люда, вернись, – остановил ее Василий Андреевич.

Пару секунд Людмила стояла и смотрела издалека на майора, но потом все-таки сжалилась и вернулась назад.

– Вот так всегда, – сказала она Баратовой, – как бы ни пыжились эти мужчины, в трудную минуту они без нас не могут.

И в это самое время, привлеченные криками, во двор спустились Шульман и гадалка с Петровной.

– Так вот кто по ночам хулиганит в нашем подвале, – торжествующе сказала Петровна при виде торчавшего из подвала майора.

Причем, особое удовольствие ей доставило то, что нарушителем спокойствия был бывший сотрудник полиции.

– От кого-кого, а от вас, Василий Андреевич, я этого не ожидал, – заметил не меньше Петровны удивленный Шульман.

– А я как раз только этого от бывшего мента и ожидала. Их ведь хлебом не корми, дай простым людям жизнь и настроение испортить, – едко заметила Петровна.

– Да не бродил он по ночам в вашем подвале, – с досадой ответила Людмила. – И никому настроение не портил! Все было как раз наоборот. Этой ночью мы с Васей пытались поймать вашего призрака!

– И где же он? – поинтересовался Шульман.

– Ушел, – ответила Людмила. – Пролез через подвальное окошко, а вот мой Вася в нем застрял.

– Ничего, посидит так ночку-другую, почувствует, как другим в его казематах плохо бывает, – со злорадством сказала Петровна.

– Ну что ты стоишь, Люда, – сказал вышедшей из терпения майор. – Долго мне еще здесь сидеть?

– А это как придется, – ответила за Людмилу Петровна. – Ничего, будешь ты у нас, милок, вроде сына полка. Мы тебя всем домом кормить будем, ну а ты уж своей нижней половиной будешь следить за порядком в подвале, а верхней гонять мальчишек во дворе. А чтобы они тебя больше боялись, мы тебе на голову фуражку наденем, – хихикнула она.

– Уберите от меня эту старуху, – вышел из себя майор. – Иначе я за себя не ручаюсь!

И сильно дернувшись, он все-таки вытащил свое тело из подвального окошка.

– Как же вы так, Василий Андреевич, – спросила майора Баратова, когда тот вылез во двор.

– Теряю былую сноровку, – вздохнул тот. – Вот что значит – два года на пенсии.

– Но почему вы полезли в наш подвал? – поинтересовалась Баратова.

– Еще два дня назад мне показалось, что что-то в этом доме не так, – охотно пояснил майор. – И рассказы об этом вашем призраке, и стуки по ночам! Вот я и решил проверить подвал. Первый раз наведался сюда вчера, но все было тихо. А вот сегодня мне повезло, и я, наконец, увидел вашу нечистую силу.

– А лица призрака вы не разглядели? – спросила Баратова.

– Не успел, – с досадой сказал майор. – Между прочим, вы у меня тоже были на подозрении, – сказал он Шульману. – И ваша соседка тоже, – показал он на гадалку. – Позавчера вечером я видел как она, крадучись, шла по двору с каким-то странным субтильным субъектом. Может, вы и устроили все эти страхи в вашем подвале? – хмуро спросил он Ларису.

– Скажете тоже, – обиделась та. – И зачем мне, по-вашему, это нужно?

– Не знаю, – пожал плечами майор. – Может быть, для того, чтобы создать этому дому славу мистического места и приманить побольше клиентов? А может, вы совершаете по ночам какие-то обряды. Не случайно, вы сегодня почти сразу же выбежали во двор.

– Меня вызвала Петровна, которую перепугали ваши вопли и стоны, – обиженно сказала Лариса.

– Ладно, Юля, мы пожалуй пойдем, – взяла под руку своего кавалера Людмила. – А за своей соседкой снизу ты все-таки присматривай, – тихо сказала она Баратовой. – Это уже не первый раз, когда у нее замечали странных клиентов.

После ухода подруги и ее кавалера Баратова поднялась к себе. Перед тем, как зайти в квартиру, она заметила, что Петровна схватила Шульмана и, делая ему таинственные знаки рукой, потащила к себе. Почти сразу же из-за закрытых дверей послышался ее голос.

Баратова прислушалась.

– Скажи, Сема, – спросила старушка у Шульмана, – о чем тебя расспрашивал приходивший вчера участковый?

– О том же, что и всех: о пропавшем ожерелье Юлии Александровны, – неохотно ответил тот.

– А кроме ожерелья он с тобой ни о чем не говорил? – настойчиво выпытывала у него Петровна.

– О чем именно? – насторожился Шульман.

– Ну не знаю. Например, он мог расспрашивать, кто часто ходит к нашей Юлечке Александровне, или интересоваться, кого соседи видели около квартиры Пети.

– А кого видели около его квартиры? – удивился Семен Яковлевич. – Лично я и заходил-то к нему всего два раза!

– Да при чем тут ты, – с досадой отмахнулась старушка. – Тут и без тебя народу шатается навалом! И приятель Пети – партнер по бизнесу, и наша длинноногая соседка из второго подъезда, и банда воришек, и даже племянница Юлии Александровны, – перечислила она. – И все, кроме воров, побывали у Пети в день его смерти! Полиции я, конечно, ничего не сказала, но тебе, как своему, говорю! Имей, Сеня, в виду, что-то здесь нечисто! Все, буквально, все у меня на подозрении! А самая первая – наша модель! Мне кажется, что она и прихлопнула нашего Петюню! Взяла клофелин, не рассчитала дозу, и он улетел на небеса!

– Да ну вас, Петровна, – с сомнением сказал Шульман, – что-то мне в это не верится! Нет, обокрасть Петю эта девица, конечно, могла, – согласился он, – но убить…

– Да, такой худосочной это вряд ли было бы под силу, – разочарованно сказала Петровна. – Но все равно, с этой девкой что-то нечисто! Во-первых, она дважды была у Пети, а во-вторых… Ты мне, Сема, не поверишь! Я уже три раза видела, как она вскапывает по ночам наш розарий!

– Что вы говорите, неужели три раза? – удивился Шульман.

– Два или три, точно не скажу, – ответила старушка, – но точно, что не один! И, главное, как только стемнеет, так она тут, как тут!

– И чем же она, по-вашему, там занимается?

– Ну не цветами же любуется, – фыркнула Петровна. – Наверное, как все нормальные люди, ищет клад!

– Ах вот вы о чем, – скривился Шульман. – Ну это из области фантастики! Сколько уже было таких попыток, и все закончились неудачей!

– Значит, не там искали, – уверенно сказала Петровна.

– А эта девица, по-вашему, знает, где нужно это делать? – с иронией посмотрел на нее Шульман.

– Раз копает, значит, знает! – раздраженно сказала старушка. – Во всяком случае, до нее еще никто наш палисадник не перекапывал. Никто, кроме Васильевны, которая и посадила там розы, – неожиданно помрачнела она.

– Да ладно вам, Петровна, успокойтесь, – улыбнулся Шульман. – Все равно никто из нормальных людей в существование этого клада уже не верит!

– Таких нормальных людей нет, – прервала его Петровна. – Только ненормальные!

– Что же, по-вашему, я ненормальный, – обиделся Шульман.

– Ты не обижайся, Сеня, – ответила ему Петровна, – но нормальным тебя назвать трудно! Ну сам посуди: спиртное ты не пьешь, за женщинами не таскаешься, разговор обычный поддержать не умеешь, а все только по культурному, какими-то намеками! Врежь прямо в глаза человеку, что о нем думаешь, и получай от этого удовольствие! Если какая драка, пожар или другое интересное событие, тебя и силком на это посмотреть не затащишь! А уж что касается водки, – махнула она рукой, – то вот поставь перед тобою бутылку, уйди на пять часов, а когда придешь, ни капельки из нее не убавится. А все потому, что ты интеллигент, – произнесла Петровна это слово как ругательное. – Вот все у вас, интеллигентов, не так, как у людей! Вот скажи, Сема, у нормального человека может столько времени стоять открытая бутылка водки? Нет! Не может! Это значит: либо он ненормальный, либо водка паленая, и он ее для гостей держат. Либо это какой-то сектант, и ему вера не позволяет! Иначе для чего эту бутылку вообще открывать?! Держи ее, милую, до праздника души и сердца, а уж когда открыл, так будь любезен, не обижай себя и людей, оприходуй до самого конца! Ну какой ты после этого мужик, – с презрением сказала она. – Извини, Сема, даже если ты и нормальный, то очень несчастный человек! Ну нет в тебе огонька, и положиться в трудную минуту на тебя нельзя!

– А кто тащил вас на своем горбу, когда вам стало плохо после вашей разлюбезной водки? Кто одалживал деньги в трудную минуту? – напомнил ей Шульман.

– Ну было, было, – неохотно согласилась с ним Петровна. – Ладно, не будем об этом, – поспешила она перевести разговор на другую тему. – Лучше давай решать, что будем делать с этой жиличкой.

– А что мы можем с нею сделать, – пожал плечами Шульман.

– Как, что? – возмутилась Петровна. –Выследить и опередить! Не хватало, чтобы здесь, можно сказать, на моей родной помойке хозяйничал чужой человек! Здесь и дед мой до революции побирался, и отец на опохмелку бутылки собирал. И я их традиции, как могла, сберегла, – гордо сказала она. – А традиции – это самое дорогое, что у нас есть! Если хочешь знать, здесь давно надо организовать музей-квартиру нашей семьи! Так что я спать не буду, а этих вертихвосток прищучу и свое кровное отберу! Ну так что, Сема, ты со мной?

– Ну не знаю, – с сомнением ответил Шульман.

– Вот все вы, интеллигенты, такие, – с досадой сказала Петровна. – Как до большого дела доходит, сразу в кусты. Ладно, обойдусь без тебя, – махнула она рукой и, наконец, отпустила Шульмана.

И в этот момент Петровна заметила, что двери квартиры Баратовой чуть приоткрыты. Подойдя к ним на цыпочках, старушка неожиданно сказала прямо в дверную щелку масляным голосом:

– Так я, Сема, завтра утром к тебе забегу. Золотой ты у нас человек, Семочка, просто редкостный!

ГЛАВА 13

Взбудораженная бурными событиями этой ночи, Баратова долго не могла заснуть. Неудавшаяся засада, которую провели ее подруга с отставным майором, сбежавший из подвала странный полуночник, пропадавшее каждое утро ожерелье, погибший сосед, переписка с местной нечистой силой, – было от чего прийти в беспокойство. К этому надо было еще добавить вскапывавших розарий девиц и искавшую клад Петровну.

Баратова долго ворочалась в кровати, вставала, пила чай с вареньем, ходила по квартире, но так и не могла найти разгадку всех окружавших ее тайн... И вот в тот самый момент, когда она в очередной раз проходила по гостиной, ей вдруг показалось, что на ее балконе промелькнула чья-то тень! В страхе, Юлия Александровна вжалась в кресло и стала напряженно всматриваться в темноту. На балконе стоял какой-то человек. На улице уже было темно, в комнате, где сидела Баратова, тоже. Поэтому разглядеть лицо ночного гостя она так и не смогла, но по комплекции тот очень напоминал того самого человека, которого она видела у дверей квартиры покойного Пети.

Постояв с минуту на балконе Баратовой, он уже собирался зайти в ее квартиру, как вдруг снизу послышался какой-то шум, а потом рядом со стоявшим на балконе человеком пролетел камешек и со звоном ударился в стекло балконной двери. От неожиданности ночной гость даже присел на корточки, потом бросился к перилам балкона и быстро перелез через них на балкон соседней квартиры, которую снимали длинноногая Саша со своей подругой.

«А ведь меня только что кто-то спас от ночного грабителя», – отметила про себя Баратова. Она осторожно выглянула во двор, но никого во дворе так и не увидела.

Некоторое время все было тихо. Потом из-за стены раздался легкий девичий вскрик. Испуганная Юлия Александровна вышла на балкон и прислушалась. Никаких подозрительных шумов от соседей больше не доносилось, и только внизу уже возле самого угла дома промелькнула чья-то быстро удалявшаяся тень.

«Неужели что-то произошло с моими соседками», – с тревогой подумала Баратова. Она уже собиралась пойти к девушкам и выяснить, все ли у них в порядке, но тут в соседней квартире зажегся свет.

«Значит, все живы и здоровы, – успокоилась Юлия Александровна. – Но кто же все-таки был этим ночным акробатом? Судя по всему, он попал ко мне не с улицы, а перелез с балкона моего покойного соседа», – решила она.

Только во втором часу ночи Баратова наконец уснула. На этот раз спала она крепко, а на рассвете ей приснился приятный литературный сон. Кто-то нашептывал ей на ухо строки сонета Шекспира:

Мне показалось, что была зима,

Когда тебя не видел я, мой друг.

Какой мороз стоял, какая тьма,

Какой пустой декабрь царил вокруг!

Баратова ждала продолжения сонета, но ее разбудил грохот упавшей на кухне посуды. После чего раздался чей-то сдавленный голос:

– Чур меня! Чур! – и все опять стихло.

Баратова присела в кровати, потом встала и осторожно прошла на кухню. Там на полу валялась кастрюля, которая еще накануне вечером была на кухонном буфете. Ни на кухне, ни в коридоре никого не было. А наружные двери были заперты на оба замка!

Юлия Александровна хотела уже вернуться в спальню, как вдруг кухонная занавеска дернулась, и на подоконник что-то тяжело плюхнулось. Затем раздалось громкое мяуканье, и в открытую форточку выпрыгнул все тот же огромный рыжий кот. Через секунду Баратова увидела его бегущим уже по двору дома.«Опять начинается эта чертовщина, – с досадой подумала она. – Но, похоже, что на этот раз Рыжик (так прозвала она кота) спас меня от более неприятного посетителя».

Заснуть после этого Баратовой так и не удалось. Промучившись пару часов, она встала и заварила себе крепкий кофе. Когда же она зашла в гостиную, то была просто поражена! На столе, прямо посредине лежала огромная алая роза необыкновенной красоты. Некоторое время Баратова в растерянности смотрела на нее. «Я уже ничего не понимаю! Ожерелье! Конфеты! Мохнатые следы! Фотоальбом! Стихи! Цветы», – в отчаянии подумала она.

«Неужели этот цветок оставила моя домашняя нечистая сила в качестве компенсации за беспокойную ночь или в обмен на украденное ожерелье?! – размышляла Баратова. – Конечно, роза красивая, и все это очень приятно. Но обмен получился какой-то неравноценный. Надо попросить моего домовенка поменяться назад», – решила она и прошла в гостиную, чтобы написать очередное послание.

Когда Баратова брала на буфете ручку и листок бумаги, то увидела на полу выпавший из книжного шкафа альбом с фотографиями! Он был открыт на все том же групповом фото, на котором были запечатлены ее покойный муж и Ольга Михайловна! При виде этого снимка Юлия Александровна даже похолодела. «Значит, это не случайность, а какой-то знак. Может быть даже намек, что со мной хочет установить контакт кто-то из умерших, но близких мне людей, – подумала она. – Например, хозяйка этой квартиры, покойница, хочет что-то сказать или предупредить о чем-то важном? Или, не дай Бог, мой Миша, зовет меня к себе»?

От этой мысли Баратовой стало тревожно на душе. «Но при чем здесь алая роза? Если бы дело шло к покойнику, то был бы не один цветок, а два», – лихорадочно размышляла она. Так и не придя к какому-то определенному выводу, Юлия Александровна решила рассказать обо всем случившемся гадалке со второго этажа, которая уж наверняка хорошо понимала знаки, посылаемые в этот мир потусторонними силами.

Немного успокоившись, Баратова взяла ручку и приготовилась в вежливой форме поблагодарить домового за подаренный цветок, однако при этом потребовать назад свое украшение. Но не успела она написать и двух слов, как в двери ее квартиры раздался настойчивый звонок. Когда Юлия Александровна открыла ее, на пороге стояла Петровна и цепко держала за руку упирающуюся гадалку.

– А я говорю, обязательно надо попробовать, – убеждала ее старушка, буквально силой затаскивая в прихожую.

– Может, его уже нет в квартире, – упиралась гадалка.

– Вот ты, Ларочка, это и проверишь, – сказала Петровна, преградив ей путь к выходу.

– Объясните мне все-таки, что здесь происходит, – вмешалась в их спор Баратова.

– Да вот Петровна хочет, чтобы я попробовала найти ваше ожерелье, – ответила гадалка.

– Не могу я, как честный человек, терпеть этот наговор, – горячо сказала старушка, стуча себя сухоньким кулачком в грудь. – Может, я и пью больше, чем надо, но спроси любого ханурика во дворе, все скажут: Петровна – не вор!

– Да я вам и так верю, – улыбнулась Баратова.

– Нет, вы проверьте, проверьте, – настаивала Петровна.

– Хорошо! Я попробую, но результат не гарантирую, – с сомнением сказала гадалка.

После чего она достала из кармана небольшую металлическую пульку на длинном шнуре.

– Сейчас с помощью этой штуки Ларочка найдет ваши цацки, – громким шепотом объяснила Петровна Баратовой.

– Эта «штука» называется «маятник», – недовольно поправила ее гадалка.

И медленно пошла по гостиной, останавливаясь всякий раз, когда маятник начинал совершать сильные вращательные или колебательные движения. После гостиной она прошла на кухню, потом вышла в коридор и остановилась возле старого комода.

– Юлия Александровна, можно вас на минутку, – позвала она Баратову. – Вот смотрите, – показала она на ящик комода, – в этом месте маятник очень активизировался. Вы не держите в комоде никаких драгоценностей?

– Да у меня других драгоценностей-то и нет, – замахала руками Баратова. – Разве что покойная Ольга Михайловна что-то спрятала.

– А вот мы сейчас это и посмотрим, – сказала гадалка, открывая ящик комода.

Там, на самом верху, на старом постельном белье лежало ожерелье Баратовой!

– Но я его туда не клала, – в недоумении сказала Юлия Александровна.

– Я вам верю, – успокоила ее гадалка, – но вы забыли об отрицательной энергетике. А завтра будет полнолуние, и темные силы очень активизировались. Хорошо, что ожерелье вообще осталось здесь, а не ушло в другое измерение!

– И часто такие вещи уходят в «другое измерение»? – с тревогой спросила Юлия Александровна.

– Да как сказать, – замялась Лариса. – Такие случаи бывали. В основном, пропадают всякие мелочи: брошки, колечки, ручки… Но у одной моей клиентки пропала швейная машинка «Зингер». Причем, засосало ее бесследно!

– А зачем могла понадобиться темным силам старая машинка «Зингер»? – в недоумении спросила ее Баратова.

– А кто их знает, эти темные силы, – пожала плечами гадалка. – Иногда такое отчебучат, что сама удивляюсь! Один раз даже пропала норковая шуба. Но ваш случай один из самых тяжелых! Так что без экстренных мер не обойтись, а они под силу только профессионалам, – многозначительно посмотрела она на Баратову.

– Да уж, без профессионала здесь не обойтись, – сказала Петровна, с гордостью посмотрев на Ларису.

– Спасибо, вам, Ларочка, – с чувством сказала Баратова гадалке. – Даже не знаю, что бы я без вас делала!

– Смотрите! Следующим шагом после перемещения вещей будет их исчезновение. И я не всегда смогу оказаться рядом, – предупредила ее та.

– Я учту и приму решение в самое ближайшее время, – поспешно ответила ей Баратова.

– Это когда же? – оживилась Лариса.

– Думаю, дней через пять, – прикинула в уме Баратова.

Гадалка уже стала складывать свой нехитрый инструмент, когда вдруг что-то заставило ее задержаться.

– Странно! Мой «маятник» говорит, что в этом месте есть еще одна аномалия. Но это не драгоценности, – в недоумении сказала она.

– А что? – с живым интересом спросила ее Петровна.

– Не знаю, – пожала плечами гадалка. – Может быть, картина или какие-то ценные бумаги.

И она опять прошлась маятником по комоду.

– Сигнал слабый, но по всей видимости, идет отсюда, – в конце концов, показала она на левый верхний ящик комода.

Баратова открыла ящик и осмотрела его снизу доверху, но так ничего в нем и не нашла.

– Значит, я ошиблась, – растерянно сказала гадалка. – Возможно, это какое-то остаточное поле!

Когда гадалка с Петровной уже уходили, старушка с гордостью сказала:

– Вот так, Александровна! А ты еще сомневалась! Знай наших!

А потом вдруг заговорщически подмигнула Баратовой и тихонько добавила:

– Намучаешься ты еще с ним! Лучше послушайся Ларисы и уступи ей квартиру! Поверь, я тебе только добра хочу!

– Лариса, вы не могли бы задержаться еще на пару минут, – выпроводив Петровну, попросила Баратова.

И когда та согласилась, рассказала ей странные события последней ночи и историю с фотографией из альбома. По всему было видно, что Ларису эта история встревожила не меньше, чем саму Баратову. Некоторое время она размышляла над рассказом Юлии Александровны и с интересом рассматривала фотографию в альбоме.

– Очень интересный случай, – наконец сказала гадалка. – Вообще-то, потусторонние силы часто идут на контакт. Но чтобы он приобретал такую конкретную и, я бы сказала, осмысленную форму случается крайне редко. Похоже, вам намекают, что очень скоро вы встретитесь с кем-то из людей, изображенных на одной из двух фотографий на этом листке альбома.

– Вот и я этого очень боюсь, – печально вздохнула Баратова. – А ведь так еще хочется пожить!

– Не расстраивайтесь! Совсем не обязательно, это будет встреча с кем-то из умерших, – поспешила успокоить ее Лариса. – Если бы намек был именно на такую встречу, то был бы еще какой-нибудь тревожный знак. Например, подаренный вам цветок был бы сломан. Лучше посмотрите повнимательнее на людей, изображенных на этих фото, – посоветовала она.

– Здесь изображена моя подруга Людмила, но с нею я вижусь и так почти каждый день. Четвертый на первом снимке – мой одноклассник Максим. Признаюсь, мне он когда-то нравился, но я не встречалась с ним уже лет восемь. А последний в ряду – это школьный поклонник Людмилы Андрей, но он давно уехал из нашего города, и о нем нет ни слуху, ни духу. А на втором фото изображены уехавшая в Германию моя тетя Поля и ее подруга Анна, которую вы у меня уже видели. Кстати, большая сладкоежка и лакомка! Она просто обожала шоколадные конфеты, и мы даже прятали их от нее. Когда она появлялась у нас в гостях, в конфетнице после ее визита оставалась только куча пустых фантиков. Неужели Анна как-то причастна ко всей этой истории? – в растерянности посмотрела Баратова на два пустых конфетных фантика на буфете. – Нет, этого просто не может быть! Да и каким образом она могла попасть в эту квартиру?

– А эта Анна была знакома с покойной Ольгой Михайловной? – спросила Лариса.

– Конечно! Они были дружны. И Аня даже несколько раз ночевала в этой квартире!

– Тогда у нее вполне могли быть дубликаты ключей, особенно в то время, когда Ольга Михайловна уже была больна.

– Это, пожалуй, вполне реальное объяснение, – вынуждена была согласиться с нею Баратова.

– Свяжитесь с нею и постарайтесь поделикатнее разузнать, не приходила ли она сюда последнее время, – посоветовала Лариса.

– Да уж, придется это сделать, – кивнула Баратова. – Скажите, Лариса, а что такое домовой? – спросила она.

– Домовой – астральная сущность, возникающая в доме, где долго живет одна семья, – ответила гадалка. – Он представляет собой сгусток невидимой энергии. В зависимости от загрязнения квартиры домовой – либо положительное существо, приносящее пользу, либо отрицательное, от которого сплошной вред. Каким будет ваш домовой, зависит от вас. Домовой существо мыслящее. Мало того он легко считывает ваши мысли. Основное его занятие – следить за чистотой жилья. В отличие от человека он видит не только бытовой, но и весь энергетический мусор, раскиданный по квартире, и его это очень расстраивает. Домовой в нем пачкается, настроение у него ухудшается. Когда в доме все в порядке, чисто и аккуратно, нет энергетической грязи, домовой чувствует себя великолепно. Такого хозяина он любит и всячески ему помогает. У него своя долгая жизнь. Сначала это просто энергетическое образование, имеющее негативную или позитивную окраску, в зависимости от отношений в семье. Его можно обнаружить только с помощью специальной аппаратуры в виде блуждающего по квартире энергетического пятна. Лет через сто у домового образуются зачатки разума, он становится все более сложным и все более сильным существом (например, барабашка – сильный домовой), пока наконец не приобретает способность к материализации на физическом плане. Известны случаи, когда такие домовые даже проявлялись на семейных фотографиях в виде расплывчатой фигурки человечка небольшого роста. Такой домовой уже может помогать или вредить. Если семья переезжает, «добрый» переезжает вместе с ней, «злой» остается в доме. Если же семья погибает, добрый может найти другую семью, а злой останется в доме, и ему в этом случае не выжить, так как существо это симбиотическое и нуждающееся в постоянной энергетической подпитке от людей. Злой может стать «энергетическим паразитом» или «вампиром». Поскольку он вырос на негативных эмоциях, то будет намеренно вызывать ссоры в семье. Известны случаи, когда благополучная семья, переехав в старый дом, где раньше были часты ссоры и пьянство, изменялась в худшую сторону и даже распадалась и погибала (алкоголизм, наркомания, самоубийства). Так что отсюда вывод: кормите своего домового положительными эмоциями, поддерживайте в доме мир и покой. И будет вам счастье! А если переезжаете в другую квартиру, внимательно присмотритесь к предыдущим хозяевам, чтобы не нарваться на «злого» домового. Если же с ним все-таки столкнетесь, лучше сразу перемените жилище. Например, в этой квартире до Ольги Михайловны жили два довольно неприятных субъекта, вот от них ваш домовой всякой гадости и набрался!

«Значит, вот в чем причина алкоголизма моего домового», – подумала Баратова.

– Ну и как же мне с этим бороться? – спросила она.

– Попробуйте ублажить его, подкормить. Будьте добры и снисходительны. Хотя для переезда вы выбрали не самое удачное время. Например, в ноябре с домовым как с родным: или задабривай или выгоняй. Первого ноября, в день Кузьмы и Демьяна, злого домового «помелом гнали, чтоб не разорял двор и не губил животных». Но этот день уже прошел. Так что теперь терпеливо пытайтесь установить с ним контакт. Если же вам это не удастся, берите веник и, приговаривая: «Выметаю тебя, чужой, вредный домовой, выгоняю», – метите полы, заглядывая веником в каждый угол. И так каждый день, кроме пятницы, всю неделю. Хочу предупредить, стоит попробовать все методы воздействия на домового. И пожурить, и поругать, и приласкать, и только если уж ничего не выходит, и он действительно очень злой, тогда выгоняйте, но помните, без домового житье худо. Так что лучше всего продайте квартиру мне. Уж я-то найду на него управу.

– Хорошо… Конфеты… Проказы… Все это хоть как-то объяснимо. Мне непонятно только одно: почему мой домовой подает мне такие странные знаки, и при чем здесь алая роза? – после долгого раздумья спросила Баратова.

– А вот это самое интересное! Если честно, Юлия Александровна, мне и самой это не до конца понятно. Но если бы я не знала, что это невозможно, то предположила бы, что он испытывает к вам особенные, нежные чувства, а может даже влюблен в вас, – с легкой улыбкой ответила Лариса.

И было непонятно: шутит она или говорит это всерьез.

– Хотя, возможен еще один вариант, – продолжала гадалка. – По одной из версий домовыми становятся души людей, которые не так прожили свою жизнь, и теперь им надо добрыми делами искупить ошибки прошлого. Например, помочь воспитать одинокой матери малыша, приучить к работе ленивого хозяина или принести мир и покой в дом, где постоянно происходят ссоры. Так что ваш домовой может быть просто «запрограммирован» на то, чтобы сделать вас счастливой и принести любовь. И совсем не обязательно свою, так как домовые – существа, скорее, бесполые. Если я права, то вам повезло, и домовой просто предупреждает вас о том, что в скором будущем вас ожидает какая-то приятная встреча, которая возможно изменит всю вашу жизнь!

Несмотря на все уговоры Баратовой, гадалка больше ей ничего сказать не захотела и только настоятельно попросила сообщать о всех странных событиях, происходящих в квартире.

«Неужели это правда, и мой домовенок действительно влюбился в меня, – размышляла Баратова, после ухода Ларисы. – Это конечно, многое объясняет, но теперь я даже не знаю, как мне быть дальше. Любовь – это прекрасно. Но любовная история с потусторонней силой, к тому же страдающей алкоголизмом и клептоманией – уже чересчур! Это может привести к самым непредсказуемым и даже трагическим последствиям. В порыве страсти он чего доброго еще разнесет в щепки мой дом или сожжет его! Нет, этому надо положить конец, но только сделать это надо поделикатнее, с минимальными последствиями для меня и этой квартиры», – решила Баратова, правда, еще не очень представляя себя, как именно она это сделает.

Эти ее размышления прервали голоса, послышавшиеся из незапертой квартиры Петровны. Там на повышенных тонах разговаривали старушка и гадалка. Баратова приоткрыла входную дверь и прислушалась.

– А я тебе говорю, что его туда не клала, – услышала она голос Петровны.

– Как же не клала, когда оно там лежало, – возразила ей гадалка. – Может, ты это сделала в бессознательном состоянии, так сказать, на «автопилоте», – предположила она. – А что, такое бывает! Человек проникся какой-то идей, и даже когда его мозг не работает, все равно выполняет поставленную задачу!

– Никуда я не проникалась, – обиженно заявила Петровна. – Ты, конечно, Ларочка, гадалка экстра-класса и этой своей штукой работаешь здорово, но только со мной не тот случай! Когда я выпью, то ни о каком долге, кроме того, что мне задолжала Васильевна с первого этажа, думать не могу! Третий год, стерва, червонец не отдает! Вот разве что еще могу попеть. Знаешь, эту мою любимую, – приготовилась она взять первый аккорд.

– Только вот этого не надо, – поспешно остановила ее гадалка.

– Ну не надо, так не надо, – покладисто согласилась Петровна.

– Скажи, а зачем тебе понадобилось класть ей цветок?

– Какой цветок? Никакого цветка я не клала, – удивилась Петровна.

– Значит, в эту квартиру ходит кто-то еще, – с тревогой отметила гадалка.

– Вот и я говорю, что ходит. Да еще и пакости всякие творит, – поддержала ее Петровна. – Вот как этой ночью всех переполошил! Не успела я на кухню зайти, как там все как загремит! Ну и страху я натерпелась! Даже не знаю, смогу ли еще когда-нибудь туда пойти. Скажи, Ларочка, а твоя штука может любую вещь найти? – неожиданно спросила она.

– В принципе, да.

– Тогда помоги мне найти один ценный предмет.

– Это какой еще ценный предмет? По-моему, все ценные предметы из твоей квартиры уже давно исчезли.

– Да пол бутылки водки. Вторую неделю не могу ее найти, – с досадой сказала старушка. – Вот я и думаю: или ее запрятала моя нечистая сила, или племянник унес. Понимаешь, иногда пол ночи лежу и никак не могу успокоиться! Он или не он, подлец этакий?!

– Опять ты со своей водкой, Петровна, – недовольно сказала гадалка.

– Теперь она, наверное, уже не моя, – с сожалением ответила старушка, и голоса в квартире Петровны смолкли.

Закрыв двери, Баратова несколько минут в задумчивости стояла возле комода в коридоре.

– Странно, кто же все-таки мог положить сюда мое ожерелье, – сказала она сама себе. – Даже, если бы это сделала Петровна, вряд ли она совсем ничего не помнила. Но если это не она, то ос-тается только Семен Яковлевич, который вчера стоял как раз возле этого комода. Или это опять чудит моя нечистая сила? – предположила Юлия Александровна. Она с опаской отдернула занавеску, прикрывавшую стеллаж в углу коридора, словно боясь увидеть там спрятавшегося домового или кого-нибудь из его многочисленной родни. Но ничего кроме старой рухляди и пыли на полках не было.

Затем Баратова попробовала подойти к разгадке домашних тайн с другой стороны и решила поискать похитителя среди любителей шоколадных конфет. Соседских детей она вычеркнула из списка подозреваемых сразу. Уж слишком по-взрослому вел с ней переписку предполагаемый вор. Но дальше этого дело так и не пошло. Оказалось, что практически все ее соседи, включая Петровну, Шульмана, гадалку, длинноногих перекапывавших розарий девиц и посетителей Петиной квартиры, постоянно жевали конфеты или карамельки. И даже, как недавно выяснилось, легендарный домовой призрак тоже имел эту слабость! А тут ко всему еще добавилась ее старая знакомая – Аня, которая тоже была отчаянной сладкоежкой!

– Права была Анфиса! В этом доме все просто помешаны на сладком, – устав от всех этих неразрешимых загадок, сказала Юлия Александровна. – Боюсь, что без Митиного знакомого мне во всем этой чертовщине не разобраться!

Лишь одно событие доставило Баратовой несколько приятных минут. Это была роза на ее кухне. «Так приятно, когда тебя кто-то любит, – расчувствовавшись, подумала Юлия Александровна. – Даже, если этот «кто-то» – маленький мохнатый домовой»!

А ночью ей приснился еще один необыкновенно красивый сон! Сначала она увидела себя гуляющей по зимнему Павловскому парку. Причем, гуляла она не одна, а с приятным молодым человеком. Потом они зашли в беседку, и он, склонившись к ней, начал читать ее любимые стихи:

По твердому гребню сугроба

В твой белый таинственный дом

Такие притихшие оба

В молчании нежном идем.

И слаще всех песен пропетых

Мне этот исполненный сон,

Качание веток задетых

И шпор твоих легонький звон,

– тихо нашептывал ее спутник. И музыка стиха Ахматовой утешала, успокаивала и обволакивала…

Затем он еще ближе наклонился к Юлии, прошептал: «Новогодний праздник длится пышно, влажны стебли новогодних роз», – и нежно поцеловал в щеку. А за всем этим наблюдал все тот же ее знакомый рыжий кот. Он важно восседал на мраморном парковом льве и с одобрением посматривал на спутника Баратовой. А когда тот поцеловал ее, морда кота расплылась в блаженной довольной улыбке…

Вдруг Юлия Александровна явственно почувствовала легкий цветочный аромат. «Какой прекрасный сон», – прошептала она. Но поцелуй ее спутника и аромат цветка были такими явственными, что Баратова поневоле засомневалась – во сне они были или наяву. С трудом приоткрыв глаза, она осмотрелось вокруг. Возле ее кровати никого не было, но у самых дверей в спальню промелькнула чья-то небольшая тень, а потом с балкона послышалось кошачье мяуканье.

«Дожила, мне уже словно молоденькой девушке снятся эротические сны», – подумала Баратова. Она закрыла глаза и попыталась продлить так понравившейся ей сон. Молодой человек во сне ей определенно кого-то напоминал, и Баратова во чтобы то ни стало хотела вспомнить – кого именно? Но сделать это она так и не смогла, потому что со двора снова послышалось душераздирающее кошачье мяуканье, а вслед за ним послышался недовольный женский голос: «Васильевна, угомоните своего рыжего кота! Декабрь на дворе, а он орет, как мартовский, и лазит по чужим балконам»!

Сон сняло как рукой, и Юлия Александровна окончательно забыла черты приснившегося ей молодого человека. В ее душе осталось только сладостное предчувствие чего-то хорошего и приятного. Когда она вышла в гостиную, то опять увидела на столе огромную красную розу, и ее аромат был точно такой же, как у цветка во сне!

«Неужели, это был не сон», – с тревогой подумала Баратова. Но цветок на столе был таким красивым, что Юлия Александровна поневоле им залюбовалась. «Влажны стебли новогодних роз», – с нежностью повторила она, и тревога куда-то ушла…

ГЛАВА 14

Утром Баратова позвонила сыну и попросила передать Сергееву, что у нее есть для него очень важная информация, а через пару часов майор пришел к ней сам.

– Дело все больше осложняется, – сказала он. – Вчера ночью кто-то сорвал пломбы на опечатанной двери вашего покойного соседа и проник в его квартиру. Там он провел обыск и нашел скрытый в стене сейф, который так и не обнаружили наши коллеги из райотдела.

– И это произошло уже не в первый раз, – заметила Баратова.

– Что вы имеете в виду? – настороженно посмотрел на нее Сергеев.

– Позавчера я видела, как кто-то ходил по этой квартире с включенным карманным фонариком. Но продолжалось это очень недолго, и я даже не успела сообщить вам об этом, – пояснила Баратова. – А до этого я и Семен Яковлевич дважды видели, как какой-то странный тип вертелся около дверей Петиной квартиры, и мне показалось, что он даже пытается открыть ее своим ключом.

– И как он выглядел?

– Небольшого роста, плотный, на голове довольно большая лысина, – описала незнакомца Баратова.

– Значит, говорите, большая лысина, – задумчиво повторил Сергеев. – А вы не заметили, на лбу у него не было небольшого шрама?

– К сожалению, он сразу повернулся ко мне спиной.

– Жаль, – огорчился Сергеев. – Если это тот, о ком я думаю, то многое становится понятным. Именно так выглядит известный «домушник» по кличке «Крендель». Его так прозвали за то, что он обожает присыпанные сахарной пудрой булочки. Вот уже двадцать лет «Крендель» «бомбит» квартиры честных граждан, и за все это время попадался только три раза! Если это он, то я не завидую вам и вашим соседям!

– Ой, да не пугайте вы меня, – чуть не плача сказала Баратова. – Я и сама уже живу здесь, как на вулкане.

– Очень жаль, что вы не рассказали об этом сразу, – с укором посмотрел на нее Сергеев. – Тогда мы бы не допустили этого взлома сейфа и прекратили серию квартирных краж в округе.

– Простите, но вы сами просили меня не лезть к вам со всякой чепухой, – обиженно сказала Баратова. – А в квартиру Пети ваш «Крендель» тогда так и не заходил. Кстати, а что было в этом сейфе? – поинтересовалась она.

– Не знаю, – пожал плечами Сергеев, – к сожалению, он сейчас пуст.

– Вы знаете, Олег Станиславович, а я, кажется, видела, как взломщик выходил или, вернее, вылезал из квартиры Пети, – заметила Баратова и рассказала Сергееву о ночном «акробате» на ее балконе.

– Значит, с вашего балкона он сразу полез к двум девицам, живущим в соседнем подъезде, – отметил Сергеев. – Надо будет поговорить с ними об этом.

– Обязательно поговорите, – поддержала его Баратова. – И расспросите их об одном их приятеле, тоже небольшого роста, лысоватом, с маленькой бородкой и усами.

– Значит, их кавалер тоже лысый, – повторил Сергеев.

– Да, но только вряд ли это ваш знаменитый домушник. Двадцать лет назад знакомый моих соседок еще только пошел в школу.

– Интересно, откуда воры могли узнать о сейфе вашего соседа? – размышлял Сергеев.

– Может быть, от его близких или друзей, – предположила Баратова.

– У вашего Пети и близких-то нет. Одна тетка, да и та живет в деревне.

– Тогда это мог быть кто-то из его сослуживцев, – выдвинула другую версию Юлия Александровна.

– Об этом мог знать его пропавший партнер. Хотя это могла быть и одна из постоянных подруг вашего Пети. Соседи говорят, что к нему часто наведывалась одна симпатичная высокая брюнетка. Кстати, ее пару раз видели в вашем дворе. Так что, возможно, она живет где-то неподалеку, – ответил Сергеев.

Обрадованная тем, что разговор с майором приобретал все более доверительный характер, Юлия Александровна решилась наконец открыть ему тайну своей переписки с предполагаемым домовым.

– Олег Станиславович, – робко сказала она. – Мне надо вам показать еще одну вещь. Вот, посмотрите, какие записки я последнее время получаю в этой квартире, – показала она майору свои записки и ответы на них.

– Ну и что же все это означает? – в недоумении спросил Сергеев, прочитав записки.

– Сама не знаю, – пожала плечами Баратова. – Сначала я думала, что меня кто-то разыгрывает. Потом один раз заметила, как этот Крендель с аппетитом ест шоколадные конфеты, и решила, что это он повадился по ночам в мою квартиру. С его умением открывать дверные замки, сделать это – раз плюнуть! Но за все время у меня кроме ожерелья ничего не пропало! Да и драгоценности тоже постоянно находились, хотя и в самых неожиданных местах. Так что мне остается только думать, что со мной шутит местная нечистая сила.

– Это хорошо, что вы мне не сразу показали эту вашу переписку, – улыбнулся майор. – А то бы я, пожалуй, не взялся за ваше дело. А оно не такое простое, как вам кажется. В нем много серьезных и вполне реальных криминальных, а не мистических моментов. Скорее всего, вас разыгрывает кто-то из ваших забавных соседей. Хотя, возможно, к этому причастен и настоящий похититель ваших драгоценностей. Вот только вопрос: зачем ему это нужно?

Обрадованная такой реакцией майора, Баратова решила рассказать ему еще и измучившем ее соседей «домовом призраке». Но к этому ее рассказу Сергеев отнесся гораздо с меньшим доверием, чем к предыдущему.

– Мне бы ваши заботы, – с досадой сказал он. – С этим убийством и продолжающимися квартирными кражами и так хватает всякой чертовщины, а тут еще вы со своим призраком! Пусть этим лучше занимается ваша смешная соседка с ее вторым телом!

– Вы, конечно, можете не прислушаться к моим словам, – обиженно сказала Баратова, – но я уверена, что гибель Пети, странное поведение моих соседей, пропажа ожерелья и призрак в подвале нашего дома – все это звенья одной цепи. И раскрыв одно из этих странных событий, вы потяните за ниточку, которая приведет к раскрытию остальных! А, возможно, поймаете и вашу неуловимую шайку «домушников»!

– Вам надо поменьше читать авантюрные романа, – скептически сказал Сергеев, посмотрев на лежавший на столе том «Парижских тайн» Эжена Сю, – тогда вас меньше будут беспокоить всякие привидения и домовые!

– Ваше право – верить мне или нет, – с достоинством ответила Баратова, – но очень скоро вы убедитесь в том, что я была права. Кстати, вы напрасно расстраиваетесь из-за того, что Петин сейф оказался пуст. Думаю, он был уже пуст и до визита вашего ночного взломщика, – неожиданно добавила она.

– Еще одна ваша гениальная догадка, – иронически посмотрел на нее Сергеев.

– На этот раз не просто догадка, а логический вывод. Но на чем он основан, я вам расскажу только после того, как вы узнаете побольше о моих соседках и их приятеле.

– Ну-ну, – скептически улыбнулся майор.

– Скажите, Олег Станиславович, а кого вы сами подозреваете в этом убийстве?

– Пока главным подозреваемым является партнер вашего соседа по бизнесу. Именно из-за него обанкротилась их совместная фирма, а после первого допроса он вообще исчез из города. Так что у нас есть все основания для его ареста. Скажите, вы случайно не видели его в вашем доме? – показал майор Баратовой фото сбежавшего партнера.

Баратова посмотрела на фотографию и уверенно сказала, что именно этот человек побывал ночью на ее балконе.

– Ну что же, теперь уже нет сомнений, что мы нашли настоящего убийцу, – с удовлетворением сказал Сергеев. – Остается только разобраться с вашим постоянно исчезающим ожерельем. Но и это, я думаю, дело двух-трех дней!

– Хотела бы я, чтобы это так и было, – с сомнением покачала головой Баратова.

Она еще раз взглянула на фотографию исчезнувшего партнера и вдруг вспомнила, что уже видела его несколько дней тому назад. Это было как раз накануне гибели ее соседа. В тот вечер Петин партнер спросил – дома ли ее сосед, и почему-то очень огорчился, когда узнал, что тот пришел пару минут назад. «Пожалуй, Сергеев прав, и этот парень вполне может быть замешан в убийстве Пети», – решила Юлия Александровна.

– На всякий случай держите меня в курсе вашей антиалкогольной компании и переписки с домовыми и призраками, – попросил ее майор, перед уходом.

Чтобы как-то разобраться во всей этой истории, Баратова решила поговорить со своей длинноногой соседкой и ее приятельницей. И в этом ей неожиданно помог случай. Когда Юлия Александровна спустилась во двор и собиралась зайти в соседний подъезд, она увидела, как во двор заезжает тот самый таксист, который как-то привозил сюда длинноногую Сашу из соседнего подъезда.

«Такой удобный случай может больше не представится», – подумала Баратова и решительно направилась к такси.

– Извините, вы, кажется, знакомый Саши, – спросила она у шофера.

– Это той ненормальной из второго подъезда, – с испугом посмотрел тот на Баратову.

– Ну да, – кивнула Юлия Александровна, – только она не ненормальная, а непосредственная, веселая девушка!

– Да уж, веселье из нее бьет через край, – поежился шофер, вспомнив поцелуи взасос, которыми его атаковала долговязая Саша. – Ну и что же ей от меня надо?

– Она говорит, что забыла у вас в машине свою сумочку.

– Это когда же, – удивился шофер. – Три дня назад?

– Нет, гораздо раньше, когда она приезжала сюда вместе с одним из жильцов нашего дома, – рискнула пойти «ва-банк» Баратова.

– Значит, когда они вдвоем приехали заполночь из казино! Да, что-то припоминаю, – кивнул водитель. – В тот вечер она сначала пошла за этим парнем, но в дверях дома спохватилась и вернулась, чтобы забрать забытую в салоне сумочку.

– А она говорит, что ее не забирала, – настаивала Баратова.

– Вранье, – возмутился водитель, – я точно помню, как она гналась за моей машиной, свистела и кидалась своей туфлей в заднее стекло! Хотя, если честно, в тот вечер она была пьяна, что называется, в зюзю! Так что может этого и не помнить! Но я вам клянусь, что все так и было, – прижал он руку к груди. – Эта Саша потом еще дважды приезжала к вашему дому на моей машине. Один раз опять с этим парнем, а второй – с каким-то небольшого роста лысоватым типом. Они еще долго о чем-то разговаривали в салоне, и я понял, что на этого клиента ее вывел именно лысый! И оба раза о сумочке она ничего не говорила. Так что, может, она и потеряла ее, но только не у меня. Так ей и передайте! А если у нее будут еще претензии, то пошлите ее прямо ко мне или еще куда подальше!

– Хорошо, я ей так и передам, – ответила очень довольная Баратова.

Еще больше ее обрадовало то, что она нашла у себя в квартире. Когда Юлия Александровна вернулась домой, то увидела, что на буфете лежит уже только одна книга – «Сделай сам». Книга по домоводству и красивая косынка пропали, а вместо них появилась короткая записка, написанная все теми же детскими каракулями! «Ничего книженция! А где конфеты?» – было написано в ней.

«Приучила домового на свою голову», – прочитав записку, улыбнулась Баратова. И тут она заметила на краю стола красивую алую розу! «Опять этот цветок, – подумала Юлия Александровна. – Может быть, цветы мне оставляет не домовой, а его благодарная супруга»? – предположила она.

Как бы там ни было, впервые за последние дни Баратова вздохнула с облегчением. Хоть половину семейства своих спивающихся домохранителей она все-таки спасла! Этим вечером ей не могло испортить настроение ни пение Петровны, ни постукивание по стене подвального призрака, ни слонявшиеся по двору полуночные тени.

Баратова с интересом отметила, что сегодня за щуплым полуночником следил не крепыш небольшого роста, а высокий статный парень. «Такого у нас во дворе еще не было», – подумала она и решила записать высокого полуночника в разряд загадочного и необъяснимого.

Глава 15

Юлия Александровна с нетерпением ожидала наступления очередной ночи. Она была уверена, что если та и не принесет с собой разгадку тех таинственных событий, которые происходили в этом доме, то, по крайней мере, порадует ее новыми захватывающими происшествиями. И в этом она не ошиблась. Примерно в половине первого ночи во дворе раздались громкие крики, а затем прозвучал выстрел. Баратова выглянула в окно. Она увидела, как по двору мечутся какие-то тени, а с балкона третьего этажа дома напротив раздавались истошные женские вопли.

– Помогите за ради Бога! – кричала с сильным украинским акцентом наполовину высунувшаяся с балкона толстушка. – Грабят, ну прямо на глазах у всего дома грабят! – взывала она к проснувшимся соседям.

Баратова поняла, что это полиция ловит во дворе шайку квартирных воров, терроризировавших всю округу последние две недели. Казалось, сотрудники полиции вот-вот настигнут их, но в последний момент во двор на полной скорости неожиданно ворвался побитый «москвиченок», и преступники, заскочив в него, скрылись в ночной темноте. Выпустив пару пуль вдогонку, сотрудники полиции сели в свой патрульный «газик» и отправились за ними в погоню. И только толстушка продолжала истошно голосить, объясняя соседям, что она случайно осталась сегодня дома, когда вся семья отправилась к свекрови, и это чудом спасло ее квартиру от ограбления! Только минут через двадцать крики во дворе наконец стихли, и один за другим погасли окна дома напротив.

Баратова уже хотела вернуться в свою спальню, как вдруг ее внимание привлекла появившаяся прямо из подвала дома тень. На этот раз она принадлежала не щуплому полуночнику, а высокой худой девушке, очень напоминавшая длинноногую Сашу из соседней квартиры. Осторожно пробравшись вдоль стены, та зашла в соседний подъезд, и через минуту Юлия Александровна услышала, как у себя в квартире разговаривают две ее молодых соседки.

– Что случилось? – с тревогой спросила у Саши ее подруга

– На улице просто жуть! – ответила та. – Пальба! Крики! Менты! Не иначе ловили наших домушников! Еле успела спрятаться от них в подвале! Хоть и жутко было, и боялась встретить этого вашего чертового призрака! Черт меня дернул сегодня пойти в палисадник, и ведь знала, что эти козлы опять полезут «чистить» квартиры! Так нет же, хотела поскорее закончить работу, – с досадой сказала она.

– Ох, смотри, Сашка, доиграешься, – вздохнула ее подруга.

– Да ладно тебе, не каркай, – отмахнулась Саша. – Кто же знал, что эта старая корова не уедет вместе со всеми к своим обожаемым родственничкам! Просто ненавижу эту откормленную тупую публику! Если бы могла, сама бы все из их квартир вынесла! Как же мне надоела и эта халупа, и эта жизнь, – вздохнула она. – Одно хорошо, еще пару деньков, и я уеду из этого сумасшедшего дома!

Через четверть часа свет в соседней квартире, наконец, погас, и Баратова отправилась спать. Теперь она была уверена, что длинноногая Саша если и не участвовала в квартирных кражах, то хорошо знала тех, кто был их виновником.

Спала Баратова беспокойно, а уже под утро ей показалось, что она опять слышит в спальне какие-то шорохи. Она открыла глаза и увидела в самом углу какой-то неясный силуэт. Больше всего он напоминал небольшого человечка в надетом наизнанку длинном белом кафтане, с длинной бородой и с посохом и мешком в руке. Почему-то при его виде Баратова сразу вспомнила Деда Мороза. «Это что же, бывают домовые домашние, бывают полевые и даже гаражные, а этот у меня какой-то новогодний, – подумала она. – Прямо домовой – Дед Мороз»! Она закрыла глаза и сосчитала до десяти, а когда их открыла, фигурки в углу уже не было.

«Наверное, мне это приснилось», – решила Юлия Александровна и, повернувшись на другой бок, снова заснула. Но когда она утром встала, то заметила в углу странные белые блестки, которыми обычно украшают кафтан Деда Мороза, и два маленьких кусочках ваты!

«Значит, не привиделось, – с огорчением подумала Баратова. – И у меня ночью действительно побывал домовой в кафтане Деда Мороза. Интересно, какой он мне преподнес подарок»? Она осмотрела гостиную, но на этот раз все вещи были на месте…

Утром весь дом только и говорил об очередной попытке ограбления квартиры и о неудачных действиях полиции. Конечно же мимо такого события не могла пройти Петровна. Уже в восемь часов утра она пришла к Баратовой.

– Слышала, Александровна, вчера опять в соседнем доме квартиру грабанули! Прямо не дом, а фильм ужасов! – сделав страшные глаза, сказала старушка. – Как же хозяйка квартиры потом голосила, как убивалась! И вот сколько таких случаев уже было, а наша полиция ничего сделать не может, – даже с каким-то удовольствием добавила она.

– Ничего, скоро все это кончится, – уверенно сказала Баратова.

– Ну да, ну да, – покладисто закивала головой Петровна, – как только весь соседний дом обнесут, так сразу все и закончится!

– Лучше скажи, Петровна, ты случайно не знаешь, какая девица зачастила последнее время к нашему покойному соседу? – улыбнувшись, спросила ее Баратова.

– Конечно, знаю, – гордо ответила старушка. – Я и сама заметила, что Петя завел себе постоянную. Раньше у него все больше на один-два дня девицы были, а эта ну прямо от него не отставала! Через день, как часы! Хотя, если честно, он уже и сам был рад от нее избавиться. Уж больно настырная попалась! Так к нему и ластилась! Прямо из кожи вон лезла, чтобы ему угодить!

– И что же это была за девица? – в нетерпении спросила Юлия Александровна.

– Наша доморощенная модель из соседнего подъезда, – хихикнула Петровна. – Первый раз она появилась у Петюни недели три назад, а вскоре перебралась жить к своей подруге, которая снимает квартиру по соседству с вашей.

«Значит, это все-таки длинноногая Саша», – отметила Баратова.

– Кстати, Александровна, ты помнишь, что сегодня хоронят Петю? – озабоченно спросила Петровна. – Надо бы помянуть усопшего. Все-таки ближе нас у него в городе никого не было.

– Я помню, – кивнула Юлия Александровна. – Скажи, Петровна, а кто в этой квартире жил до Ольги Михайловны? – задала она старушке так интересовавший ее после беседы с гадалкой вопрос.

– Так многие жили. Дом-то старый, – задумавшись, ответила та. – А вам это зачем?

– Последний раз, когда у меня была Лариса, она что-то говорила о душах людей, которые от-бывают наказание на земле после смерти за свои грехи. И пока они не совершат какие-то добрые дела, они должны оставаться здесь. Некоторые из них становятся домовыми, – ответила Баратова.

– Отмаливают грехи, значит, и присматривают за живыми, чтобы те их ошибок не делали, – хмыкнула старушка. – Ну таких было, как минимум, три. Как я уже говорила, квартиру эту продал вашей свояченице один ханурик. Когда-то был хороший человек, работяга. Потом спился, стал бить жену и остался на старости лет совсем один. А до него здесь жила одна старушка. Так-то она была ничего, но больно любила посплетничать. Как услышит какую-нибудь новость, сразу о ней знает весь дом! А больше всего любила разносить пакостные сплетни. Из-за нее одна семья в нашем подъезде даже разъехалась! И еще, говорят, любила она прихватить все то, что плохо лежит. Сама не видела, врать не стану! Но и у Семы и у меня после ее визитов пропадала разная мелочь, а один раз у Шульмана даже исчезла десятка… Веселенькая была старушка. Ничего не пропускала! Что увидит – сразу тащит в дом. Один раз мы с нею даже подрались! А дело было так: увидела я на лестнице пару женских туфель. Почти новых! Кому-то они не подошли, вот и выставили их на ступенечку. Не выбрасывать же! А так, может, кому и сгодятся. И только я к ним стала спускаться, как снизу показалась наша Федоровна. «Мое», – кричит! Так-то она еле ходит. Больную из себя корчит, на жалость давит! А тут – и откуда только силы взялись! В три прыжка лестничный пролет осилила и в эти туфли вцепилась! Вот что значит живой интерес! Но ты ж меня знаешь, я свое тоже не упущу! И вот вцепились мы обе в эти туфли и каждый их к себе тянет! И говорю я ей: «Побойся бога, Федоровна! Туфельки тебе маловаты будут. А это как раз мой размер. И увидела я их раньше тебя»! А она, чертова перечница, ни в какую!..

– А третий, кто был третий жилец? – в нетерпении прервала ее Баратова.

– Третий? Какой третий? – непонимающе посмотрела на нее Петровна.

Она так живо описывала происходивший конфликт с соседкой, так разгорячилась от этих воспоминаний, что не сразу сообразила, о чем у них шла речь с Баратовой.

– Ну был тут еще один странный тип, – неохотно вернулась она к своему рассказу о жильцах. – Все правду искал. Готов был за нее удавиться! Чуть кто не так что-то сделает, обязательно критикует. Или того хуже, жалобы пишет: в полицию, в прокуратуру, в ОБХСС, в райком… Никому продыху не давал! И с людьми не просто так общался, а все поучал: как себя вести, что носить, как пить! Зануда был редкостный! Внешне-то он был ничего, приятный. Женщины к нему ходили. Но никто долго не задерживался. Да и то сказать, кто выдержит, когда тебя каждую минуту одергивают, да жизни учат! Как же мы радовались, когда он от нас съехал, просто праздник был! Сема, уж на что трезвый человек, и тот со мной по этому поводу рюмочку выпил. Так, говорят, и умер он в одиночестве, без жены, без детей… Братья и сестры и те от него отказались! А все потому, что жить надо так, как живется, а не в параграфы себя затягивать. Хочется веселиться – веселись, выпить – петь, и ни к кому в рюмку и тарелку не заглядывай, – поучительно сказала в завершении своего рассказа Петровна. – Не знаю, кого из них тебе в наказание здесь оставили, но все трое были не подарок, – добавила она.

– Честно говоря, вся эта троица не очень похожа на моего домового, – задумчиво сказала Баратова. – Хотя какие-то черточки от каждого из них в нем есть, – вынуждена была признаться она.

– Вот я и говорю, намучаешься ты еще с ним, – кивнула Петровна. – Значит, душу в наказание могут оставить на земле, чтобы она тут за живущими присматривала и добро делала, – вдруг помрачнела она. – Так может, и мне… того… придется потом тут задержаться, – почесала она в затылке. – Да, Александровна, задала ты мне задачку. Жизнь моя и так была не ах, а теперь может еще вторую такую же хреновенькую тут прожить придется. Даже не знаю, что теперь делать. Пойду, посоветуюсь с Ларисой, – сказала она на прощание и ушла, бормоча про свою трудную жизнь и про всяких экстрасенсов, которые не дают спокойно помереть.

Рассказ Петровны хоть и многое прояснил, но так и не дал определенного ответа, кто именно из бывших хозяев квартиры мог стать ее домовым. Баратова из него только поняла, что вряд ли тот уже очистился от груза прежних ошибок, и за его исправление ей придется еще побороться.

ГЛАВА 16

В полдень состоялись похороны соседа, потом были небольшие поминки. После поминок, чтобы как-то разогнать грустное настроение, Людмила с майором и Анной задержались у Баратовой.

– Жалко Петю, совсем еще молодой человек, – со вздохом сказала Юлия Александровна.

– Да, и к тому же довольно симпатичный, – согласилась с нею Людмила.

– Не знаю, как у тебя, а у меня после этих похорон на душе просто кошки скребут, – печально сказала Баратова, вспомнив о своем собственном уже не таком молодом возрасте.

– Главное, не давать себе распускаться, – обняла ее Людмила. – Чтобы ни случилось, жизнь продолжается. Друзья мои, а не сыграть ли нам в преферанс, чтобы как-то скрасить этот унылый вечер?! – предложила она присутствующим.

– Прекрасная идея, – оживился майор.

– Ты же знаешь, Люда, я в преферанс не играю, – сказала ей Юлия Александровна.

– Ничего, считая вашу подругу, нас и так уже три человека, – ответил ей майор.

– Вернее, два с половиной, – заметила Людмила, скептически посмотрев на Анну. – Нет, нам определенно нужен еще один партнер, и партнер в здравом уме и светлой памяти!

– А вы пригласите Семена Яковлевича! Думаю, он будет не против, – предложила Баратова и через пару минут привела Шульмана.

– Ну что, Семен, вспомним молодость и распишем «пульку», – предложил ему майор, потирая руки.

– Вообще-то я не любитель, но по случаю такого дня, – с готовностью согласился Семен Яковлевич.

– Вот и прекрасно, – обрадовалась Баратова. – Тогда я сварю вам кофе, а вы устраивайтесь поудобнее за столом у окна. А чтобы вечер стал совсем приятным, вот вам бутылочка хорошего вина, – поставила она на стол бутылку.

– Ну что ж, начнем, – нетерпеливо сказал майор.

И четверка игроков расселась вокруг стола.

– Приятно посидеть в компании с умными людьми за интеллектуальной игрой, – заметил Семен Яковлевич, тасуя карты.

– А то, – подмигнул ему майор. – Ну что же, Сема, посмотрим, что ты нам роздал! А карта-то ничего! И мы скажем – «раз»!

– Пас, – ответила ему Людмила.

– Ваш прикуп, – сказал Шульман, открывая карты и передавая их майору.

Анна почти не принимала в игре участия и думала о чем-то своем, мечтательно смотря на красивый вид из окна.

– Какая чудесная погода, – наконец мечтательно сказала она. – Вот такой же вечер был и тридцать лет тому назад. Как сейчас помню: тихий октябрьский вечер, пожелтевшая листва под окном. И он приносит мне прекрасную красную розу…

– Кто тут говорит о розе? – спросила, прислушиваясь к разговору Баратова.

– Это Анюта вспоминает былое, – ответила Людмила. – Семен, будьте мужчиной! Вы же видите, что от Анны толку мало, помогите мне наказать нашего бравого майора, – скептически поглядев на подругу, сказала она Шульману:

– С превеликим удовольствием, – охотно согласился тот.

– Какая масть, – деловито осведомился Шульман у майора, не обращая внимания на элегические воспоминания своей соседки.

– Черви, – ответил Василий Андреевич.

– Сколько? – уточнил Шульман.

– Шесть, – ответил майор.

Он азартно сделал первый ход, и игра началась.

– Вот я и говорю, был чудесный закат, а он стоял передо мной такой молодой, красивый, – вдруг громко сказала Анна, перестав смотреть в окно и переключив свое внимание на ожерелье Баратовой, которое она все время вертела в руках.

– Без двух, – с досадой сказал майор. – Вот так же было у меня и год назад…

– Да, октябрь в том году стоял просто великолепный, – услышав слова майора, продолжала Анна. – Как сейчас помню, тихий осенний вечер, пожелтевшая листва под окнами…

– Опомнись, подруга! Сейчас уже не октябрь, а начало декабря, – сказала ей Людмила.

– Несчастная женщина! Наверное, это единственное яркое воспоминание в ее жизни, – с сочувствием поглядел Семен Яковлевич на Анну.

– Ну что вы! Есть и другие, – тихо ответила Людмила. – Но это самое короткое. Остальные свои истории Анюта так до конца никогда и не рассказывала!

– Надо же, значит у нее такая богатая биография, – с уважением сказал Шульман.

– Нет, просто у нее такой сильный склероз, – фыркнула Людмила и сделала очередной ход.

– О чем это вы, – с подозрением посмотрела на нее Анна.

– Говорим, что без двух и четыре на гору, – поспешно ответил ей Шульман.

И Анна снова погрузилась в свои воспоминания.

– Да, так о чем это я? – сказала она. – Ах да! Был чудесный закат…

– У такого человека хорошо брать в долг! Можно долго потом не отдавать, – едва сдерживая смех, сказал Шульман.

– Но в этом есть и недостатки! Возможно, придется отдавать не один раз, а несколько, – улыбнулась Людмила. – Все это суета, Семен, – неожиданно сказала она. – Вот так суетимся, берем деньги в долг, переживаем по мелочам, а жизнь-то уходит и уходит очень быстро! А хочется опять почувствовать и жар первой любви, и горячий поцелуй, и томление чувств…

– Вот и моя тетя Фира все время жаловалась мне: «не могу, Сема, что-то последнее время меня томит и томит! Особенно, после плотного ужина на ночь», – понимающе кивнул Шульман.

– Да я не об этом, – с досадой оборвала его Людмила. – Лучшие годы уходят безвозвратно! А вот как получить от остатка жизни все?! Прожить ее полнее? Юля, а твоя гадалка может предсказать мне будущее?

– Разве тебе мало твоего прошлого? – с легкой насмешкой спросила, проходившая мимо Баратова.

– А хорошего всегда мало, – с грустью ответила Людмила.

– «Жизнь, что ты есть, тебя я не постиг! Но так уж предначертано судьбой, должны расстаться мы с тобой», – продекламировала Баратова один из своих переводов.

– Как это верно, – согласился с нею Шульман.

– И как грустно, – со вздохом заметила Людмила. – Знаешь, Юля, я всегда хотела чего-то большого, какого-то большого подарка судьбы! А жизнь преподносила мне только маленькие! И вот она уже почти прошла!

– Но тебя она тоже не обделила, – улыбнулась Юлия Александровна. – И потом, может, ты просто не ценила того, что она тебе преподносила?! Ведь жизнь только на десять процентов состоит из того, что с нами происходит, и на девяносто – из того, как мы на все это реагируем!

– Может быть, ты и права, – согласилась с нею подруга. – Но я все равно еще жду своего большого подарка, – бодро продолжала она.

– Мой ты большой ребенок, – с нежностью посмотрела на нее Баратова. – Все ждешь своего чуда! Хорошо, я приглашу нашу кассандру и, надеюсь, она тебя не разочарует.

Через пять минут Лариса была у нее. За ее спиной маячила фигура пошатывающейся Петровны.

– Ну так что, кто хочет узнать свое будущее? – спросила гадалка, оглядев всех присутствующих. – Неужели ты, Семен, хочешь узнать, сколько еще редких книг тебе суждено прочитать, и сколько твоих родственников уедет из этого города?

– Нет, Ларочка, одним больше, одним меньше, какая разница! Все самые близкие мне люди давно уже отсюда уехали, – ответил тот.

– Я, я хочу узнать, – подскочила к Ларисе Людмила.

Гадалка отвела ее к небольшому находящемуся около окна журнальному столику и быстро раскинула на столе карты.

– Ну что же, посмотрим, – через минуту сказала она.

– И что же нам предрекает служительница темных сил? – скептически спросил подошедший к ним майор.

– Отойди, Вася, это не для тебя, – оттолкнула его Людмила. – Должны же быть у женщин какие-то свои тайны. Гадалка и гинеколог – это только для личного пользования!

– Вы натура страстная, но разбросанная, – начала гадалка. – Вам всегда будет не хватать чего-то во всех ваших кавалерах. Потому вы и меняете их так часто...

– А непостоянство украшает женщину, – игриво заметила Людмила. – Она должна волновать, как морская волна. То спокойная, то переливающаяся на солнце, то темная в бурю…

– Может быть, море такое непостоянство и украшает, а вот вашему здоровью явно вредит, – строго посмотрела на нее гадалка. – Вы, ведь, часто болеете последнее время?

– К сожалению, это так, – со вздохом призналась Людмила.

– Вам нужно остепениться! Волнения вам просто противопоказаны, – настоятельно посоветовала ей гадалка.

– «Уймитесь волненья и страсти», – стала напевать Людмила.

– Хотя в ближайшее время вам вряд ли это удастся, – заметила гадалка, еще раз раскинув карты. – Карты говорят, что у вас будет много мужей!

– Так их и так у меня уже было целых три, – заметно оживилась Людмила.

– Что она говорит? – переспросила у Шульмана Анна, с интересом прислушиваясь к разговору подруги со служительницей темных сил.

– Говорит, что скоро ваша подруга поправится, – хмыкнул Семен Яковлевич.

– Я вижу еще двух или трех, – продолжала гадалка. – Но особенно бойтесь цифры «четыре»!

– Кто же у меня будет четвертый, – озадаченно сказала Людмила. – Первый мой муж был капитаном дальнего плавания. В году он бывал три месяца дома, а девять в плавании. С ним я была счастливее всех и такой полнокровной жизнью не жила больше никогда! Краткие наши встречи были как упоительный сон! Как настоящий экстаз! Мы оба просто горели! Вообще, чем муж дальше, тем его любишь сильнее. Второй муж был солист балета. От одного его прикосновения я таяла, но иногда после таких прикосновений и томлений хочется настоящего мужика! А вот с этим как раз были проблемы. То у него болела голова, то не ладился спектакль, то он вдрызг разругался с примой-балериной. А я все это терпела! Но вот однажды, я узнала, что такую же крепкую мужскую руку захотелось почувствовать и ему, и сразу указала мужу на дверь! Мы разбежались! Он к своему «единственному и неповторимому», а я к своему, и счастливо прожили врозь прекрасные три года, пока, наконец, честно не разделили все совместно нажитое имущество! Он взял себе свои фотографии с примами разных театров и несколько пластинок с балетами Прокофьева и «Послеполуденным отдыхом Фавна» Дебюсси. Ему, почему-то очень нравился этот небольшой балет. Нет, надо признаться, отдых у него получался прекрасно, но когда дело доходило до фавна, впору было приглашать нашего пьяного сантехника!.. Я же взяла себе наш двухкомнатный«шалаш» и всякую мелочь, типа столового гарнитура и телевизора. К счастью, к этому времени на горизонте у меня уже замаячил мой третий муж! Он был торговый работник и каждый день приносил что-нибудь домой. Скоро наша квартира уже напоминала торговый склад. Это был идеальный союз поэзии и прозы! Я жила за ним, как за каменной стеной! Но боже, как с ним иногда было скучно! После того, как он просчитал, сколько я ем булочек, по какой цене, и какой на это идет НДС, я не выдержала! Но кто же будет мой четвертый муж? Васенька или мой драматический актер? И почему его надо бояться? – спросила она.

– Не знаю, карты об этом не говорят, но зато они предупреждают, что со своими увлечениями вы можете попасть в неприятную историю, – ответила ей гадалка. – И еще они говорят, что вместе с вами в эту историю может попасть одна из ваших ближайших подруг, – многозначительно посмотрела она на Баратову. – Вам обеим рекомендуется ближайшие два дня держаться подальше от этого дома, потому что здесь будет небезопасно!

– Нехорошо, Ларочка, пользоваться доверчивостью людей, – осуждающе посмотрела на нее Юлия Александровна.

– Вы можете мне не верить, но сейчас я говорю совершенно искренне, – ответила ей гадалка. – Я действительно вижу грозящую вам опасность. И эта угроза будет наиболее ощутимой завтра или послезавтра. Я не предлагаю вам сразу же продавать мне вашу квартиру, но искренне советую переждать эти два дня где-нибудь в другом месте. Кстати, из-за ее кипучего темперамента и страсти к криминальным расследованиям это касается вашей подруги даже в большей степени, чем вас!

– Значит, опасность, которая мне грозит, будет носить криминальный характер, – уточнила обеспокоенная Людмила.

– Да, но только в ближайшие несколько дней, – ответила гадалка и собрала карты.

Затем она наклонилась к Баратовой и тихо ей сказала:

– Кстати, кроме неприятных событий у вас будет и одно радостное.

– Какое же? – удивилась Юлия Александровна.

– Вы встретите настоящую любовь. И в самое ближайшее время.

– Да что вы, – отмахнулась Баратова, хотя эта мысль, которую так настойчиво внушали ей и ее соседка-экстрасенс и домовой, все больше овладевала Юлией Александровной.

– Можете мне не верить, но так оно и будет, – убежденно сказала Лариса. – И именно она отведет от вас большую беду. Так что ваш домовой не зря намекал вам на это, – тихо добавила она.

– Вы меня заинтриговали. Даже не могу себе представить, о ком вы сейчас говорите, – недоверчиво посмотрела на нее Юлия Александровна. – Никаких постоянных ухажеров последнее время у меня не было.

– Не ищите среди новых знакомых, ищите среди старых поклонников, – ответила Лариса. – Кстати, вы так мне и не рассказали о новых чудесах, которые происходят в вашей квартире, – укоризненно добавила она. – А ведь они были!

– Ну о пропаже ожерелья и съеденных конфетах вы, наверное, и сами знаете, – лукаво посмотрела на нее Баратова.

– Но кроме этого вам опять дарили цветы! Ведь, дарили же, – убежденно сказала гадалка.

– Дарили, – вынуждена была признаться Баратова.

– Так вот, я почти уверена, что тот, кто вам их дарит и станет вашей судьбой, – сказала Лариса.

Тем временем Людмила и Петровна все еще горячо обсуждали услышанное гадание.

– Раз опасность криминального типа, тогда это точно он, мой «убойный» отдел, – никак не могла успокоиться Людмила. – Один раз меня уже из-за этойстрасти к криминалистике обыскивали на лестничной площадке. И, кстати, как раз в вашем доме!

– Это все он, дух торговца-еврея, – убежденно сказала Петровна, все это время присутство-вавшая в комнате.

– Оставьте вы нашу нацию в покое! Чуть что, сразу евреи виноваты, – обиженно оборвал ее Шульман.

– А это потому, что вам всегда больше всех надо, и вы всегда самые умные, – ехидно сказала ему Петровна. – Вот мой отец говорил мне: живи, Александра, тихо, не высовывайся, и ты всегда будешь иметь и что выпить, и чем закусить!

– В чем, в чем, а в отношении выпивки он как в воду глядел, – заметил Шульман.

– А ты в мой стакан не заглядывай, он на мои кровные, заработанные куплен, – обиделась старушка.

– Не знаю, как насчет старого еврея, а постоялый двор здесь, точно, был, – прервала их спор гадалка. – И году, эдак, в 1820-ом в одном из его номеров был убит и ограблен постоялец. Подозревали хозяина, и даже сослали его в Сибирь, но вот украденных денег при нем так и не нашли. Перед отъездом он, якобы, спрятал их где-то около дома. Как раз там, где сейчас наш фундамент. И с тех пор здесь неспокойно, говорят, что по ночам хозяин постоялого двора приходит сюда и стережет свой клад!

– Да, место здесь, как я вам уже говорил, уважаемая Юлия Александровна, беспокойное, – подтвердил Шульман.

– А что, Юля, может быть, действительно, под твоей квартирой лежит клад, – загорелась Людмила. – Давай завтра же организуем его поиски!

– Так вам наш уважаемый ЖЭК и даст это сделать, – скептически заметил Шульман. – Да и потом, если бы здесь был клад, его давно бы уже нашли!

– Не скажи, Сеня, – не согласилась с ним Петровна. – Вот мой племянник запрятал куда-то от своей жены «заначку», так потом три месяца не мог ее найти!

– И часто сюда наведывается ваш племянник? – с подозрением посмотрел на старушку майор.

– А вам какое до этого дело? – ответила та. – Если и приходил мой Коленька проведать старую тетку, то только от доброты душевной!

– И от доброты душевной потом стащил у вас старую шубу, – ехидно заметил Шульман.

– А ты это видел? – сразу загорелась Петровна.

– Нет, но вы тогда переполошили весь подъезд, требовали провести обыск, очную ставку, только непонятно кого и с кем, – ответил Семен Яковлевич.

– А твой племянник, можно подумать, ничего у тебя не стащил, – парировала Петровна.

– Мой племянник уже полгода живет в Германии, – раздраженно ответил Семен Яковлевич. – Так что никакого отношения ни к пропаже вашей шубы, ни к исчезновению ожерелья Юлии Александровны он не имеет! Вот письмо, – гордо показал Шульман конверт с немецким штемпелем. – А вот что они пишут: «Дорогой Сема! Устроились мы просто прекрасно! Уже навестили и тетю Фиру, и дядю Йосю, и Замойских. Какая у них была фаршированная рыба! Кстати, они так о тебе волновались и передавали большой привет! А мой Яшенька, ты же его знаешь! Светлая голова и фонтан идей! Так вот, мой сыночка уже попытался наладить здесь торговые связи, но попал на такого же, как он сам, эмигранта. Теперь оба они каждый день ходят в полицию! Эти боши в три раза хуже наших! А главное, с ними совершенно невозможно договориться. Яша, как сладкий сон, вспоминает нашего честного продажного налогового инспектора».

– Ох уж этот ваш Яша, – заметила Петровна. – Он и приходил-то к вам только тогда, когда ему были нужны деньги!

– А ваш Коля только тогда, когда ему была нужна выпивка, – парировал Шульман.

– Зато он патриот, – с гордостью заметила старушка. – Он решил, что лучше пить нашу «паленую» водку, чем продавать родину!

– А когда мой племянник ее продавал, вы видели?! – обиделся Семен Яковлевич. – Вот вы разглагольствуете о патриотизме, а сами тащите в дом с помоек старые стоптанные тапочки, съеденный молью мех, сломанный торшер и прочую мерзость! А потом несете все это на базар и продаете честным гражданам! Спекулянтка!

– Может, я несу этим людям радость, – запальчиво сказала Петровна. – Может, это частичка того уюта, который окружал их в юности! И этот, как его, антиквариат!

– Это изъеденный молью старый воротник – антиквариат?! – удивился Шульман.

– Да, антиквариат, – не сдавалась Петровна. – В нем еще жена бывшего начальника НКВД по центральному проспекту щеголяла! Да если хотите знать, по нему наш исторический музей плачет! Это же натуральное пособие из цикла: картинки старой жизни! Может быть, без этих вещей кто-то просто не может жить!

– Неужели кто-то не сможет прожить без ваших стоптанных туфель или этого изъеденного молью воротника? – саркастически спросил ее Шульман. – Кого он сможет согреть?

– А кого могут сейчас согреть ваши книги? – с вызовом спросила Петровна. – Вот без чего уж точно все проживут! Все равно в них одна ложь!

– Какой кошмар! Это Достоевский и Чехов ложь? – в ужасе вскричал Шульман.

– Конечно, ложь, – уверенно сказала Петровна. – Сказки о добрых людях! Нет их! И времена, о которых они писали, так и не пришли! Вот что тебе, Сема, дали эти книги? У меня была одна знакомая, тоже, как и ты, помешанная на книгах. Насобирала их несколько тысяч! И все говорила мне: «Петровна, это вечный капитал! Пройдет лет двадцать, и все это будет стоить больших денег»! И что! Прошли эти двадцать лет, а за ее макулатуру с вечными ценностями никто и ломаной копейки не дает! Так и померла в нищете! А ее внук половину этого вечного капитала просто выкинул на помойку!

– Петровна! Вы вопиюще невежественны, – покачал головой Шульман

– Ничего! Может, мы люди и простые, но на свой хлеб с маслом и пол литра водки всегда имеем, – самоуверенно ответила старушка. – А вот ты нищий и почти все твои писатели тоже!

– Настоящий творец должен быть голодным, – гордо ответил Шульман.

– Тоже мне, творец задрипанный, – презрительно посмотрела на него Петровна. – Вот объясни, мне неграмотной, зачем им голодать, этим самым творцам? Для того, чтобы лучше описывать помойки и ту беспросветную жизнь, которой живет большинство людей?

– Нет, для того, чтобы понимать боль этих людей, – авторитетно ответил Шульман.

– У вас, голубчик, не творец, а прямо, какой-то мазохист получается, – улыбнувшись, заметила Баратова с интересом прислушивавшаяся к этой эскападе.

Шульман не нашелся, что ответить.

– Да, наша культура, как всегда, в большой заднице, – после небольшого молчания глубокомысленно сказал майор, и тут же спохватился и пробормотал, – извините, Юлия Александровна, вырвалось!

– Ничего, Вася! Хоть и грубоватое, но очень образное сравнение, – ободряюще заметила Людмила.

– А главное, абсолютно точное, – горячо подтвердил Шульман. – Вы не представляете, как мы, интеллигентные люди, намучились! И мой отец мучился, и мой дядя Фима, и я мучился…

– Вкалывать надо, а не мучиться, – презрительно прервала его Петровна. – Интеллигент несчастный!

– Можно подумать, вы у нас передовик труда, – обиженно сказал Шульман. – Всю жизнь проработали бухгалтером, а потом сами себя еще и обсчитали!

– Я этими вот руками перетащила столько тяжеленных папок с бухгалтерскими отчетами! – патетически сказала Петровна, потрясая маленькими сухонькими ручками. – Да и сейчас дня не проходит, чтобы я не пошла торговать на местный рынок, чтобы помочь себе и людям! А ты, Се-ма, извини, просиживаешь со своей интеллигентностью засаленные штаны дома. И вообще, сначала себя в порядок приведи, а потом другим замечания делай!

– А у вас руки трясутся с перепою, – ответил ей Шульман.

– А у тебя штаны с заплатами, в которых ходил еще Котовский, – парировала Петровна.

– А при чем здесь Котовский? – оторопело спросил Семен Яковлевич.

– Так, тихо, – оборвал этот уже начинавший всем надоедать спор майор. – Не тот сегодня день, чтобы выяснеть отношения! Давайте лучше еще раз помянем вашего соседа и по домам!

– Вот это мудрый человек! А то все книги да книги, – с уважением сказала Петровна и первая протянула майору свою пустую рюмку…

Выпив водку, Петровна пошла к выходу. Баратова вышла в коридор проводить ее.

– Сейчас мы одни, Петровна, признайтесь, это ведь вы повесили тогда ожерелье на люстру? – тихо спросила она.

– Что вы такое говорите, – смутилась та.

– И я даже знаю, что вам за это посулили четыре бутылки водки, – продолжала Баратова.

– Да чтобы я за одну бутылку, – возмутилась Петровна.

– Не за одну, а за четыре, – поправила ее Баратова. – И посулила их вам наша соседка снизу – Лариса!

Услышав про Ларису, Петровна, сразу сникла.

– Бес попутал, – сказала она сокрушенно. – Честное слово, Александровна, это все не я, а болезнь! Будь она неладна, – ударила старушка себя кулаком в грудь. – Иногда так схватит – просто сил нет! Даже мурашки по всему телу, потом голова закружится, ноги подкашиваются, а дальше ничего не помню! Вот и отец мой покойный говорил: «Трезвый я кроткий и ласковый, а когда пьяный могу кого-нибудь убить! Вот так и я, когда выпью, сама себя боюсь! Александровна, красавица моя, не будешь подавать на меня заявление? – с надеждой посмотрела она на Баратову.

– Бог с тобой, Петровна, – махнула рукой та.

– Золотая вы женщина, – попыталась обнять ее старушка. – Дайте я за ваше здоровье выпью! Прости, Александровна! Прости глупую старуху! Не по своей воле! Порчу на меня навели! Наверное, это все невестка, стерва! Когда уходила от моего покойного сынка, так и сказала: «у тебя, Петровна, ничего в твоей голове, не было, нет и не будет! Ничего, кроме водки»! И как отрезала! С тех пор, пока водки не выпью, ну ничего не соображаю. И давно мы с невесткой уже разъехались, а порча во мне все живет! Так крепко она меня испортила, ничего сделать нельзя! Уже и Ларочка, дай бог ей счастья и клиентов побольше, пробовала, ничего не помогает! Много раз пробовала, но отступалась! Не могу, говорит, Петровна! У всякого экстрасенса есть свой предел! Как вечер наступает, так какая-то тоска на меня нападает и тянет выпить. Бывало, так схватит, что в голове все затуманится, а тело аж трусит! И пока не выпью – не отпускает! А ночь потом – это один сплошной кошмар! Все эта гадость, вроде моих зеленых человечков, мерещится. И последнее время они все больше похожи на нашего Семена. Не к ночи будут помянуты, – перекрестилась она.

– Скажи, Петровна, а позавчера ночью на кухне тоже ты шумела? – прерывая ее, спросила Баратова.

– Ну я, – ответила Петровна, замявшись. – Только я не шумела, а тихонько зашла, и тут вдруг все как загремит!

– И тогда ты зашептала: «Чур, чур меня»! – и выскочила из квартиры? – уточнила Юлия Александровна.

– Все так и было, – вздохнула старушка. – Только в ту ночь я так ничего в квартире не трогала, – поспешно добавила она.

– А что же тогда тебя испугало? – заинтересовалась Баратова.

– Думаю, это все она – нечистая сила, – замогильным шепотом ответила старушка. – Только я к вам зашла, как ко мне под ноги кинулся кот! Рыжий, огромный, глаза горят! Как же я испугалась! Ох, и намучаешься ты еще с этой квартирой, Александровна, – сочувственно сказала она. – А Ларису ты напрасно не слушаешь! Она девка добрая, и почти всегда, что говорит, сбывается! Так что лучше поживи пару дней в другом месте, от греха подальше!

– Ладно, Петровна, иди с богом, – ответила Баратова, поняв, что больше ничего от старушки все равно не добьется.

– И то правда, заболталась я что-то, – покладисто сказала та. – Значит, не будешь подавать на меня заявление? Золотой ты человек, Александровна, просто редкостный!

Пустила старушка скупую слезу и вышла из квартиры Баратовой. Через минуту ее бормотание уже послышалось на лестничной клетке.

Когда гадалка ушла, стали собираться и остальные гости.

– Как странно, – неожиданно сказала Баратовой Анна. – Сегодня я первый раз видела твоего, Юлечка, покойного соседа, но мне почему-то кажется, что я его встречала и раньше!

– Тебе это показалось! При тебе он так ни разу ко мне в квартиру и не заходил, – ответила ей Юлия Александровна.

– И все-таки, я уверена, что уже видела его и совсем недавно, – убежденно сказала Анна.

– У тебя «дежа вю», – отмахнулась от подруги Людмила.

– Не знаю, что ты имеешь в виду, но уверена, что что-то обидное, – с неодобрением посмотрела на нее Анна.

– Эх, подруга! Какая теперь разница, видела ты покойного или не видела! Все равно ни нам, ни ему до этого уже нет никакого дела, – примирительно сказала Людмила.

– Вспомнила! Я вспомнила, где его видела, – неожиданно вскричала Анна, и все даже вздрогнули.

– Свершилось! И на тебя, милая, снизошла божья благодать, – молитвенно сложила ладони Людмила.

– Это было четыре дня назад в парке, совсем неподалеку от этого дома! И был он там не один, – не обращая на нее внимания, продолжала Анна.

– А с кем, с кем он был?! – в нетерпении спросила ее Баратова.

– Забыла! Опять забыла! Вот только две минуты назад помнила и все, как отрезало, – мучительно наморщила лоб Анна. – Я же говорила, что у меня плохая память на имена!

– И на фамилии, и на даты, и даже на адреса ближайших подруг, – с улыбкой стала перечислять Людмила.

– Ну а лицо, лицо собеседника Пети ты хотя бы помнишь?! – пыталась хоть чего-то добиться от подруги Юлия Александровна.

– Лицо? – переспросила та. – Кажется, помню! Во всяком случае, если я увижу этого человека, то обязательно его узнаю!

– Если опять на тебя снизойдет просветление, – скептически заметила Людмила. – В следующий раз, подруга, когда у тебя случаются редкие счастливые минуты, веди дневник. По нему потомки и мы, твои близкие, узнаем о тебе много нового и интересного!

– Ну извини, Юлечка, просто как отрезало, – страдальчески вздохнула Анна. – Помню только, что я тогда еще подумала: «Бедная Маша»!

– А при чем здесь Машенька? – удивилась Баратова.

– Так, ведь, как раз перед этим она подходила к Петиному собеседнику и о чем-то с ним долго разговаривала! Она даже попыталась обнять его, но тот довольно грубо от нее отстранился! С первого взгляда было понятно, что здесь замешана несчастная любовь!

– Ай да Маша, ай да тихоня, – не удержалась Людмила. – А всегда строила из себя такую скромницу! Завтра же заставлю ее рассказать все о своем избраннике!

– Я тебе очень прошу, Люда, не делай этого, – охладила ее пыл Баратова. – Во-первых, если все было именно так, как говорит Аня, то девочке будет неприятно вспоминать об этом. А во-вторых, мне еще самой нужно разобраться в этой истории. Почему-то, мне кажется, что она как-то связана со странными происшествиями, происходящими в этом доме. Эх, если бы наша Аня не забыла, с кем у Пети было в тот день назначено свидание, – со вздохом сказала Баратова.

– Да, чуть не забыла, – спохватилась Анна. – Сегодня утром, когда я шла сюда, меня попросили передать тебе привет.

– От кого? – заинтересовалась Баратова.

– Не помню, – после долгой мучительной паузы страдальчески поморщилась Анна. – Кажется, от сына. А может быть, от кого-то, кто приходил сюда к тебе много лет назад…

– Да ну ее, – махнула рукой Людмила. – Все равно от нее ничего не добьешься! Эх, горе ты мое, – обняла она расстроенную подругу.

– Знаешь, Люда, хоть я и не очень верю предсказаниям нашей Ларисы, – сказала ей на прощание Баратова, – но мне, почему-то, тревожно. Поэтому я попрошу тебя пару дней не приходить ко мне.

– Чтобы я бросила свою ближайшую подругу в такой ответственный момент? Да ни за что, – возмутилась Людмила.

– И все-таки я прошу тебя выполнить мою просьбу, – настаивала Юлия Александровна. – Тем более, что по словам Ларисы, главная опасность угрожает не мне, а тебе! Со своей стороны я обещаю быть очень осторожной.

– Ну хорошо, – неохотно согласилась Людмила. – Но только при условии: если ты пообещаешь при малейшей опасности вызвать меня на помощь.

И Баратовой пришлось в этом клятвенно заверить подругу.

Когда гости наконец-то разошлись, Юлия Александровна взяла веник и стала подметать комнату. И вдруг она услышала в коридоре какой-то шум. Баратова с опаской выглянула туда. Никого в коридоре не было, и только из-под комода выглядывал уголок какого-то пакета. Юлия Александровна подняла его и развернула.

– Все это очень странно, – сказала она задумчиво, просмотрев содержание пакета. – И то, что этот пакет хранился у покойной Ольги Михайловны, и то, что выпал он как раз там, где крутился «маятник» нашей Ларисы. Хотя теперь многое становится на свои места, – отметила Юлия Александровна, после чего позвонила Сергееву.

– Скажите, Олег Станиславович, старший лейтенант рассказал вам о таинственном клиенте гадалки? – спросила она.

– Какой старший лейтенант? – не понял тот.

– Наш участковый. Старший лейтенант Петренко, – уточнила Юлия Александровна. – Он заходил к нам как раз на следующий день после вашего визита.

– Никакого участкового лейтенанта Петренко в райотделе нет, – ответил Сергеев.

– Вы знаете, я почему-то так и думала, – с удовлетворением сказала Баратова и повесила трубку.

ГЛАВА 17

Последние дни у Юлии Александровны никак не выходили из головы слова гадалки, о том, что вскоре она встретит свою новую любовь. И даже не столько потому, что Баратова поверила Ларисе, но еще и потому, что такое же предчувствие не покидало последние дни ее саму. А началось все с елочных игрушек, которые Баратовой подсунул домовой, и с розы на столе в гостиной. Именно после этого в ее душу окончательно пришло ощущение приближающегося праздника. И с каждым днем оно все больше крепло. А одним солнечным морозным утром, Юлия Александровна вдруг поймала себя на мысли, что уже устала от одиночества, что ей хочется шумной компании и, самое странное, внимания к себе! Почувствовав это, Юля сначала испугалась, но ощущение это было таким приятным, что она поневоле перестала противиться ему.

А тут еще ее домохранитель каждую ночь подбрасывал ей все новые, навевавшие приятные и давно забытые чувства знаки. То он ронял на пол томик Цветаевой или чуть-чуть выдвигал из ряда томов на полке книгу восточной лирической поэзии. То рассыпал на полу пачку репродукций Мане и Ренуара, которые так живо напоминали ей пору ее первой влюбленности. А один раз даже нарисовал помадой на зеркале красивое сердечко.

«Похоже, Лариса права, и мой домовой действительно решил, что порядок в своем новом жилище я уже навела, и пора навести его в моей душе», – решила Баратова.

– Неужели для этого я должна в кого-нибудь влюбиться, и ты успокоишься только после этого? – спросила она у рисунка домового.

И от этой мысли ей даже стало страшно, так долго и так упорно гнала она ее от себя

«Вот только кого именно я должна полюбить»? – продолжала размышлять Баратова. Она перебрала всех своих близких и дальних знакомых, еще раз просмотрела все фотографии из альбома Ольги Михайловны, но так никакого серьезного предмета для своего чувства не нашла. Пожалуй, только двое подходили для этого. И оба они были из ее далекого прошлого.

Первым был Андрей Громов. Когда-то он всерьез ухаживал за Баратовой, но Юля предпочла ему своего мужа. Расстались они не очень хорошо, и вот уже пятнадцать лет о нем не было ни слуху, ни духу. Баратова только знала, что Андрей женат и у него двое детей.

Вторым кандидатом был приятель покойного мужа – Максим. Он тоже был на той самой новогодней фотографии двадцатилетней давности. Это был очень красивый юноша, любимец всех девочек в школе. Баратова тоже была увлечена им, но Максим даже не замечал ее. Потом он уехал в Москву и стал серьезным бизнесменом или начальником. Правда, в отличие от Андрея, он присылал ей пару раз поздравительные открытки, но регулярных контактов с ним тоже не было.

«Пожалуй, если выбирать между Максимом и Андреем, я бы все-таки предпочла Максима», – решила Баратова. Она немного помечтала о том, какой может быть их встреча, и как красиво смотрелся бы рядом с нею Максим. Баратовой даже показалось, что приятный юноша из ее литературного сна немного напоминает его, но она быстро отогнала эти мысли. Во-первых, Максим всегда был избалован женским внимание, а себя Баратова красавицей не считала. Во-вторых, он стал большим начальником, а значит, сменил круг общения и вряд ли снизойдет до своих бывших школьных приятелей. Поэтому, после долгих размышлений, чаша весов все больше стала клониться в сторону надежного и верного Андрея. Но все портило то, что по рассказам одноклассников, тот был женат!

Так ни на ком и не остановившись, Баратова почувствовала, что зашла в тупик. К тому же ее смутили слова Анны о передавшем ей привет старом знакомом. «Может быть, именно о нем говорила гадалка», – подумала Юлия Александровна. В конце концов, она решила просто довериться судьбе. «Пусть этот знакомый из прошлого сам разрешит эту загадку», – решила она.

Вскоре Баратову отвлекли от бесполезных мечтаний другие, более насущные проблемы. Сначала к ней ненадолго заскочили Людмила со своим майором и привезли с собой маленькую, аккуратную и очень пушистую елочку.

– Вот тебе, подруга, еще один симпатичный повод для твоего новогоднего настроения. Еле достала! Можно сказать, взяла самую лучшую с первого елочного базара! Наслаждайся! И пусть праздничное настроение не покинет тебя весь следующий год, – сказала довольная Людмила. – Кстати, у меня для тебя еще одна приятная новость – в театре, где я работаю администратором, освобождается вакансия. Уходит на пенсию моя напарница. Так что через неделю можешь больше не скучать! Все премьеры, цветы и красавцы-актеры твои, – послала она Баратовой воздушный поцелуй.

– Не знаю, после редактора журнала переходить на работу администратора, – засомневалась та.

– Какие мы гордые, – немного обиделась Людмила. – Ну ладно, открою тебе еще один секрет. Меня просил пригласить тебя наш зав литературной частью Панин – настоящий эрудит и душка. В следующем году он уходит на пенсию и ищет себе преемника. Ему очень понравились твои статьи о театре. Так что через год – ты уже зав лит самого известного театра города! Выше голову, подруга, жизнь налаживается, – обняла она Баратову.

Тем временем Василий Андреевич установил елочку в углу комнаты около балкона, и Баратова, настроение которой после этого известия явно улучшилась, с удовольствием принялась ее украшать.

За этим приятным занятием незаметно пролетело несколько часов. В завершение всего Баратова установила на верхушку елочный шпиль и повесила на самое видное место так понравившийся ей лиловый шар. Затем она отошла на несколько шагов назад и с удовлетворением полюбовалась на дело своих рук. Такой красивой новогодней елки у нее не было уже давно!

«Даже если мне предстоит встречать здесь Новый год, я уже не буду огорчена», – подумала Юлия Александровна. И что-то подсказывала ей, что этот Новый год будет одним из самых лучших в ее жизни!

А часов в десять вечера Баратова опять увидела под своими окнами длинноногую садовницу с лопатой. На этот раз та была вместе с подругой. Эта парочка прошла к самому концу палисадника и один за другим вырыла очередные два розовых куста.

– Левей, левее я сказала, – при этом командовала длинноногая Саша.

Вдруг что-то звякнуло, и девушка при этом громко вскрикнула. Еще пару минут продолжалась напряженная работа, а потом она извлекла на свет божий какой-то пакет.

– Что-то он слишком маленький, – осмотрев его, с сомнением сказала Сашина подруга.

– А вот мы сейчас посмотрим, что там внутри, – бодро ответила та и развернула пакет. – Черт! Всего одна мятая сотня долларов и какая-то записка: «Это тебе за труды на бедность». – Вот паскуда! Это что, он мне написал? – возмущенно сказала Саша.

Она уже собиралась еще раз осмотреть вырытую яму на предмет того, нет ли там еще чего-нибудь, как вдруг раздался громкий окрик:

– Положи цацки на место!

От неожиданности девушка чуть не выронила пакет на землю. В трех метрах от нее стояла Петровна со своим племянником. Тот уже успел хорошо заправиться и еле держался на ногах.

– Слышала, что тебе сказала моя тетка, положи цацки на место, – повторил племянник.

– Это наш дом, – все ближе подступала к длинноногой Саше Петровна. – И все, что здесь хранится, тоже наше, потомственное, – воинственно сказала она.

– А ты слышала, Петровна, что тот, кто нашел, тот и хозяин, – ответила девушка, пряча сотню в карман.

– Это мы еще посмотрим, кто здесь хозяин, – проворчал племянник Петровны, поднимая с земли палку.

– Да с чего вы взяли, что этот клад зарыли ваши предки, – попыталась образумить его и старушку девушка.

– Они, – уверенно ответила Петровна. – А даже если и не они, то тот самый трактирщик, который жил здесь когда-то! Так что все равно этот клад, по всем понятиям, наш!

– Значит, это ваш трактирщик написал вот эту записку, – издевательски спросила Саша, протягивая старушке клочок бумаги.

– «Это тебе на бедность», – прочитала Петровна. – И что это такое? – в недоумении спросила она.

– Вот эту записку я нашла в вашем кладе, – ответила Саша. – Что же, по-вашему, ее написал ваш трактирщик?

– Конечно, – не очень уверенно ответила старушка.

– Ну что ты городишь, Петровна, – постучала по лбу Саша. – Ты хоть соображаешь, когда жил твой трактирщик? Если бы это сделал он, то записка была бы написана старым алфавитом со всеми этими ятями, фертами и, как их там, фитой!

– Какой еще фитой? – хмуро спросил ее племянник Петровны. – По-моему, она над нами издевается, – повернулся он к старушке.

– «Фита» – это такая буква в старом русском алфавите, бестолочь ты серая, – презрительно сказала ему длинноногая Саша. – Нет тут ваших цацек, и никогда не было!

– А вот мы сейчас это проверим, – мрачно сказал племянник Петровны и бросился к ней.

Девушки взвизгнули и бросились от него. Племянник попытался схватить одну из них, но поскользнулся на сырой свежевыкопаной земле и упал. Саша пнула его ногой, схватила подругу за руку и выскочила на дорожку перед палисадником.

– Только попробуйте меня тронуть, уроды, – крикнула она. – Я такой шум подниму, что весь дом перебужу!

И обе девицы удалились, провожаемые злыми взглядами Петровны.

– Ну что ты у меня за несчастье, – с досадой посмотрела она на все еще лежащего на земле Николая. – Ни на что в жизни не годен! С двумя молодыми девками и то справиться не мог!

– Я же говорил, что последний стакан был лишний, – оправдываясь, сказал ей племянник и кое-как поднялся на ноги. – А может, девчонка говорила правду, и это совсем не тот заветный клад?

– Я тоже так думаю, – ответила старушка. – Но кто же тогда зарыл этот пакет?

– Не знаю, может быть, Васильевна, когда высаживала эти розы, – предположил племянник.

– И спрятала здесь заначку для своего мужа, – издевательски посмотрела на него Петровна. – Да еще и написала: «это тебе на бедность»?! Нет, что-то здесь не так, – покачала она головой. – Ладно, чего уж тут гадать. Все равно этот клад мы уже упустили! Главное, теперь не упустить второй – наш исконный, домовой. Так что вот тебе, Коленька, задание: хорошенько проспись и завтра вечером еще раз осмотри подвал!

– Жутко там, – передернул плечами племянник. – И потом, ты же знаешь, что по вечерам там бывает этот чертов призрак!

– Призрак бывает по ночам, а ты приди часиков в восемь-девять, – назидательно сказала Петровна.

И парочка родственников, пошатываясь, направилась к дому.

Больше ничего интересного во дворе не происходило. Баратова уже собиралась вернуться в квартиру, когда увидела, как в соседней квартире зажегся свет, и в комнате послышались знакомые голоса. Один из них принадлежал долговязой Саше.

– Быстро собирай вещи и ходу! Я только позвоню Андрюшке и предупрежу его, что мы послезавтра приезжаем, – сказала она своей подруге.

Повисла пауза. По-видимому, Саша набирала телефонный номер своего Дрюсика.

– Андрюсик, любимый! Я завтра выезжаю, – услышала Баратова. – Ты рад?.. Как – не надо?! – неожиданно закричала Саша. – Ты что с ума сошел! Я тут ночами не сплю, дни считаю, а он мне говорит – не надо!.. Кто тебе сказал, что у меня есть другой парень?.. Ах, Томка! Эта стерва! У нее самой их десяток!.. Да не гуляю я с Кириллом, вкалываю в поте лица! Кровавые мозоли, можно сказать, наживаю!.. Да не на том месте! Не издевайся, а своей Томке передай…

Но очевидно, на том конце уже повесили трубку, и что именно надо передать Томке, Баратова так и не узнала.

– Вот стерва, – услышала она через минуту Сашин голос. – Увела у меня мужика и меня же облила ведром помоев! Ну ничего, скоро я приеду и с ней посчитаюсь! Все собрала? – спросила Саша у своей подруги. – Поторопись! Не дай бог, сюда припрется эта малохольная Петровна со своим пьяным племянничком! И что у меня за судьба такая, – вздохнула она. – Ну не везет и все! Ни в клиентах, ни в любви, ни в поисках клада, – с горечью добавила девица, и свет в комнате погас.

«Похоже, одной загадкой в этом доме стало меньше, – отметила Баратова. – Судя по всему, долговязая Саша искала среди розовых кустов зарытый там пакет с деньгами. Но в своих ожиданиях ошиблась, и сумма оказалась куда меньшей, чем она рассчитывала. В этих поисках ее опередил тот самый полуночник, которого я видела в ночь накануне гибели Пети. И мне все больше кажется, что этим полуночником сам Петя и был», – размышляла Юлия Александровна.

ГЛАВА 18

На этот раз большая часть ночи в доме Баратовой прошла спокойно, и только часов в пять утра в ее входную дверь неожиданно раздался звонок. Встревоженная Баратова зажгла ночник возле кровати. Через минуту звонок прозвучал еще раз. Юлия Александровна встала и с опаской подошла к двери.

– Кто там? – спросила она.

В ответ была тишина. Подождав пару минут, Баратова чуть-чуть приоткрыла двери.

– Странно, – пробормотала она. – Никого, – после чего вернулась в спальню и снова легла в кровать.

Но заснуть ей так и не удалось. Примерно с полчаса она ворочалась в своей кровати, а потом ей снова послышались в комнате какие-то шорохи. Баратова села в кровати. Шорохи повторились опять. Тогда она тихонько встала, взяла в руки тапочки и осторожно, на цыпочках прошла в гостиную. Ярко светила луна, и комната была хорошо освещена. Едва войдя в нее, Баратова в испуге остановилась на пороге. В дальнем углу она разглядела какую-то тень.

Баратова присмотрелась. На кресле около балкона сидело странное существо, на голове кото-рого был большой колпак с помпончиком! А теплая меховая куртка, которая была надета на нем, почему-то была наизнанку! Наверное, поэтому Баратова сразу решила, что это и есть ее ночной домовой! «Ничего себе, крупный экземплярчик мне попался», – подумала она.

Похолодев от страха, Юлия Александровна уже хотела выбежать из комнаты, но тут сидевшее в кресле существо неожиданно заговорило.

– Не бойтесь, я вас не обижу, – остановило оно Баратову.

Голос у домового был похожий на человеческий, только какой-то сдавленный и хриплый. Это, а главное, доброжелательные интонации, с которыми была сказана фраза, немного успокоили Баратову.

– Вы зачем ко мне пришли? – осмелев, спросила она.

– Проведать, как вы здесь. А еще поговорить или просто посидеть рядом. Одному скучно, а ночи такие длинные, – вздохнул домовой.

– Неужели и вам бывает скучно? – удивилась Баратова.

– Конечно.

– А я думала, вы привыкли. И потом, у вас жена, дети.

– Дети выросли, а жена давно ушла от меня.

– Это что же у вас обычай такой?

– Почему обычай? Так вышло!

– Довели все-таки? Сами виноваты! Не надо было столько пить!

– С чего вы взяли? – удивился домовой.

– Да ладно вам, – отмахнулась Баратова. – А кто мне чуть ли не каждую ночь подбрасывает водочные этикетки?

– Да зачем мне это, – засмеялся хриплым смехом домовой. – И пью я ничуть не больше, чем другие. Может, даже и меньше.

– У кого какая норма, – с сомнением сказала Баратова. – Кому и бутылки мало, а кому и стакан через край. А зачем вам так много шоколадных конфет?

– Каких конфет? – снова удивился домовой. – Я их терпеть не могу! В детстве объелся и теперь видеть не могу! Разве что пососу иногда пару карамелек

– А может быть их любит ваша жена? – предположила Баратова.

– Да, жена их любит, – согласился домовой, поразмыслив.

По всему было видно, что он не очень понимает цели этих расспросов.

«Значит, клептоманией и страстью к сладкому страдает не сам домовой, а его бывшая супруга», – отметила Баратова.

– Ну а детей вы чему-нибудь учите? – решила она перейти к другому интересовавшему ее вопросу.

– Это в смысле, помогаю ли им в учебе? – уточнил домовой. – Нет, они учились самостоятельно. Сын уже давно вырос и занимается дизайном и благоустройством квартир. А дочка собак и кошек разводит. С детства у нее к живности интерес.

При этих словах домового Баратова сразу вспомнила уже дважды приходившего к ней по ночам кота. «Надеюсь, что больше никакого животного семейство домового в мой дом не притащит», – подумала она.

– А другие родные у вас есть? – перешла она к еще одному интересовавшему ее вопросу.

– Сестра с мужем и дочкой, – ответил совсем сбитый с толку домовой.

– И что, они тоже живут здесь? – испугалась Баратова.

– Нет, они тепло любят. У них свой дом.

– А хозяева дома были не против, когда они там поселились? – спросила о наболевшем Баратова.

– Нет. Отдали дом сразу, без всяких уговоров, – беспечно ответил домовой.

– Так это что, и мне придется отдать эту квартиру? – еще больше встревожилась Баратова.

– А это уж вам решать, – пожав плечами, ответил домовой.

– Может, мы как-нибудь помиримся. Не будем мешать друг другу. Места, ведь, много, – цепляясь за последнюю возможность решить конфликт миром, сказала Юлия Александровна.

– Места конечно много, но мне, к сожалению, надо проверить все, – вздохнул домовой.

– Значит, вы все-таки претендуете на всю квартиру, – обречено заметила Баратова.

– Нет, что вы! Зачем мне квартира? Мне нужен только подвал, – ответил домовой.

С одной стороны это немного успокоило Баратову, но с другой – совершенно ее запутало.

– …Вот смотрю вокруг и сразу вспоминаю, как все здесь было раньше. Почти ничего не изменилось, – неожиданно сказал домовой.

– А что, вы разве раньше не здесь жили? – уже удивилась Баратова.

– Да нет, здесь я по делам.

– Семейным? – уточнила Баратова.

– Прадедушки, – кивнул домовой.

– А разве этот дом такой старый?

– Этот-то нет. Но до него здесь стоял другой – двухэтажный, деревянный. Вот мой прадед и был в нем хозяином, – пояснил домовой.

– Значит, не люди в доме были хозяевами, а ваш прадед, – уточнила Баратова.

А про себя отметила: «Ну и наглый же этот домовой».

– Конечно, он и был настоящий хозяин, а люди, которые здесь жили, все были при нем, – согласился домовой.

– И что же, ваш прадед тоже буянил? – стараясь не обидеть домового, спросила Баратова.

– Да уж, прадедушка у меня был хоть куда, – с гордостью ответил домовой. – Такие попойки устраивал, родня со всей округи по недели гуляла! А если что было не по нем, то только держись. Вся деревня за заборами пряталась!

При этих словах домового, Баратова живо представила шумную оргию, в которой пила, плясала, горланила песни и крушила, что ни попадя, целая сотня маленьких мохнатых человечков. Она вспомнила падающую по ночам на кухне посуду, и в ужасе подумала, что если от одного домового в доме столько шума, то что же будет, когда здесь соберется вся его родня?!

– Так это у вас наследственное? – осторожно спросила Баратова.

– Да куда мне до прадедушки! По сравнению с ним я просто кроткий ягненок, – даже с некоторым сожалением ответил домовой.

– Вы меня успокоили, – с некоторым облегчением вздохнула Баратова. – Кстати, моя подруга, очень просила узнать, как вы боретесь с излишней волосатостью, – неожиданно для себя самой спросила она.

– Так же, как и все – бреюсь, – удивленно ответил домовой. – Ладно, пойду я, а то скоро светает. Но, если можно, я зайду к вам еще, – осторожно попросил он.

– Зачем? – испуганно спросила Баратова. – Лучше не надо.

– Жаль, – искренне огорчился домовой. – Мне так приятно слышать ваш голос! Даже на душе становится теплее. И сразу воспоминания приходят разные, светлые, приятные…

– Ну не знаю, разве что иногда на минутку, заходите по-соседски, – смягчилась Баратова.

– Вы только отвернитесь на минутку, пока я уйду, – неожиданно попросил домовой.

– А понимаю… У вас не принято, чтобы люди видели, откуда вы приходите и куда уходите, – сказала Баратова и отвернулась к стене.

Когда через минуту она повернулась, домового в кресле уже не было, и только тут Баратова спохватилась, что так толком не расспросила его о проблемах с женой. Не выяснила она, кто забирает у нее конфеты, перепрятывает ее ожерелье и подбрасываете винные и водочные этикетки. Не узнала она также грехи кого из прежних хозяев квартиры отмаливает домовой. А главное, не спросила: кого именно предстоит ей полюбить в ближайшее время, и можно ли все-таки обойтись без этого?

Но теперь, кроме этих загадок у нее появились другие. И главная из них – зачем все-таки приходил к ней этой ночью ее домохранитель? Ведь, если верить энциклопедии, он показывает себя людям в самом крайнем случае. И после этого в доме происходят печальные события. Например, умирает его хозяин или кто-то из членов его семьи, случается пожар или дом грабят воры…

«Поскольку никого, кроме меня в этом доме нет, то и опасность должна угрожать либо дому, либо мне», – подытожила свои размышления Баратова, что, к сожалению, совпадало с предупреждением гадалки.

Весь остаток ночи Баратова размышляла над случившимся. Но одно обстоятельство заставило ее взглянуть на все происходящее несколько иначе, чем она думала ранее. Утром, когда Юлия Александровна вышла в гостиную, чтобы полюбоваться убранной по-новогоднему елкой, она увидела под ней небольшой красиво перевязанный красной лентой сверток. С опаской развернув его, Баратова нашла там томик сонетов Шекспира!

– Еще вчера этого свертка здесь не было, – в недоумении сказала Баратова. – А раз он лежит под елкой, значит, это новогодний подарок! Вот только от кого? Может быть, его оставила Людмила? Но она бы предупредила об этом. Или это Семен Яковлевич решил побаловать меня хорошей книгой? Но он обязательно оставил бы дарственную надпись! Кстати, именно здесь, рядом с елкой сидел вчера домовой! А что, если это его подарок? Как это приятно! Вот только откуда ты знаешь, что я так люблю эти сонеты? – спросила Юлия Александровна у рисунка на буфете. – Я и еще один человек, – добавила она.

Баратова пролистала книгу. Одна из ее страниц была заложена закладкой, а на ней отмечены следующие строки:

И только аромат цветущих роз –

Летучий пленник, запертый в стекле, –

Напоминает в стужу и мороз

О том, что лето было на земле.

Свой прежний блеск утратили цветы,

Но сохранили душу красоты.

Баратова поневоле расчувствовалась. Все это напомнило ей молодость. Этот подарок был так необычен, а главное, дорог для нее. Некоторое время Баратова размышляла над тем, кто мог так точно подобрать автора и само стихотворение. Она даже достала из шкафа альбом со старыми фотографиями и с удовольствием пересмотрела его, но так и не смогла прийти к определенному решению. Но потом мысли Баратовой вернулись к мучившему ее детективному расследованию, и она позвонила Маше и попросила ее прийти.

– Машенька, скажи, пожалуйста, а ты точно никогда раньше не бывала в этом доме? – осторожно спросила она у племянницы, напоив ее чаем.

– Конечно, не была, – немного смутившись, ответила девушка. – А почему, тетя Юлия, ты меня об этом спрашиваешь?

– Майор Сергеев рассказывал, что покойного Петю как-то видели вместе с удивительно похожей на тебя девушкой, – немного слукавила Баратова.

– Наверное, обознались, – еще больше смутилась Маша.

– Я тоже так думаю, – сказала Юлия Александровна и пристально посмотрела на племянницу.

– Ну что вы, тетя Юля, разве я стала бы скрывать это от тебя, – отвела глаза в сторону Маша. – Скажи, а майор не говорил, кого именно подозревают в убийстве твоего соседа? – спросила она.

– Он говорит, что главным подозреваемым является Петин партнер по бизнесу. Вот только допросить его пока в полиции не могут, потому что он исчез из города!

– Значит, партнер, – повторила Маша.

И Баратовой показалось, что она при этом вздохнула с облегчением.

– Кстати, этого партнера видели в день гибели Пети возле дверей его квартиры вместе с той самой девушкой, – как бы невзначай сказала Юлия Александровна.

– Чего в жизни не бывает, – покраснела Маша.

– …Она могла бы сказать, заходил он в Петину квартиру или нет. И это могло бы стать для него настоящим алиби, – настойчиво продолжала Баратова.

– Но ведь, его пока никто не осудил, этого партнера, – раздраженно ответила Маша.

– Пока нет, но в розыск он уже объявлен, – ответила Баратова.

– Вот когда его арестуют, тогда и будем волноваться за его судьбу, – немного грубовато ответила Маша. – И потом, может быть, он и так сможет доказать свою невиновность, без показаний этой девушки, – тяжело вздохнув, добавила она.

Больше от племянницы Юлия Александровна так ничего не добилась. Та упорно уклонялась от обсуждения любых тем, связанных с гибелью ее соседа. Из этого разговора Баратова только поняла, что Петровна сказала правду, и ее племянница если и не была в день гибели Пети в его квартире, то видела что-то такое, о чем пока не хочет говорить. «Либо Маша сама замешана во всей этой истории, либо кого-то выгораживает», – решила Баратова.

После обеда Юлия Александровна вышла немного пройтись, но скоро почувствовала, что за ней кто-то следит! Сначала в магазине неподалеку от нее вертелся какой-то крепыш, который сразу же отворачивался, как только встречался с Баратовой взглядом. Потом за ней по улице долго шла эффектная брюнетка в темных очках. Когда Юлия Александровна подходила к своему дому, брюнетка отстала от нее и кому-то позвонила по мобильному телефону.

Эта странная слежка, была только первым тревожным сигналом. Когда Баратова вернулась домой и зашла в гостиную, то сразу почувствовала, что в квартире в ее отсутствие кто-то побывал! Все вещи были на месте, и все-таки в доме явно ощущалось присутствие постороннего! Шкатулка на буфете была чуть сдвинута, дверцы книжного шкафа неплотно закрыты, а главное, в комнате стоял едва уловимый запах дорогих сигарет!

Юлия Александровна ощутила беспокойство. «Похоже, за меня взялись всерьез, а значит, эта история приближается к развязке и, боюсь, что следующей жертвой могу стать я», – решила она.

Особенно Баратовой не понравилось, что слежка началась сразу после ее разговора с Машей! «Неужели эта глупая девчонка влипла в серьезный криминал? Интересно, кто за мною все-таки следил? – размышляла она. – Наблюдавшую за мной девицу я прежде не видела, а вот крепыш в магазине показался мне знакомым. Постойте-ка, – вдруг осенило ее. – Так это же тот самый пропавший Петин партнер, фотографию которого показывал Сергеев! Только сегодня он был без усов! Неужели это все-таки он убил моего соседа, и Маша рассказала ему о нашем разговоре! Несчастная девочка», – расстроилась Юлия Александровна.

Баратова хотела сразу рассказать все Сергееву, но потом пожалела племянницу. «Завтра еще раз поговорю с Машуней, а уж если она и на этот раз откажется говорить со мной откровенно, тогда обращусь к майору. В конце концов, сегодня вечером вряд ли произойдет что-нибудь серьезное», – решила она.

Немного успокоившись, Баратова выглянула в окно и увидела во дворе Анфису. Она помахала девочке рукой, но та сделала вид, что ее не замечает. Тогда Баратова быстро спустилась вниз.

– Анфиса, подойди ко мне на минутку, – попросила она.

– Некогда мне, – отмахнулась та, – и конфет мне сегодня больше нельзя, – вытащила она из кармана целую кучу конфетных фантиков. – Во, наелась! – показала она на свое горло.

– Ну подожди хоть одну минуточку! – умоляюще попросила Баратова.

Но девчонка уже не слушала ее.

– Я отгадала твою загадку, – ухватилась Юлия Александровна за последнюю надежду. – Усатый, который ходит по ночам и таскает кирпичи, – наш домовой призрак! А тот второй – жулик по кличке «Крендель»!

– Молодец, тетка, делаешь успехи, – одобрительно посмотрела на нее Анфиса. – Ладно, спрашивай, чего надо!

– Скажи, кто кроме домовенка ходит по ночам в мою квартиру?

– Ну и спросила, – засмеялась Анфиса. – Кого только у тебя не бывает, и все толпятся там без толку! Как и те, что по ночам палисадник перекапывают. Только все зря! Ходят, ищут, но ничего там не найдут!

– А зачем они ходят?

– Да кто их знает, – пожала плечами Анфиса, но потом посмотрела на страдальческое лицо Баратовой и сжалилась.

– Ладно, загадаю тебе еще одну загадку: «Жулик, но булки не жрет. В форме, но не полицейский. Не шпион, а за тобой следит. Добрый снаружи, но очень злой внутри»…

– Это что же, он ходит ко мне по ночам? – уточнила Баратова.

– Вот бестолковая! Ходит к тебе много народу, а вот бояться надо только его! – начала терять терпение Анфиса. – Ладно, держи! Это тебе подсказка, – неожиданно подобрела она и достала из кармана полицейскую пуговицу. – Возле твоей квартиры нашла, – пояснила она.

– Вчера ночью? – уточнила Баратова.

– Не-а… Когда Петюню убили, – покрутила головой девочка и повернулась, чтобы уйти.

– Анфиса, а почему ты сказала, что те, кто ходит в палисадник, ничего не найдут? – поспешно спросила ее Баратова.

– Потому что все уже давно найдено, – ответила Анфиса и поскакала дальше на одной ножке.

Баратова посмотрела ей вслед, потом перевела взгляд на пуговицу, которую ей оставила девочка. «Если Анфиса нашла пуговицу около Петиной квартиры в день его гибели, то ее потерял человек, который звонил той ночью в эту квартиру. Возможно, это и был убийца. Но тогда получается, что он был в полицейской форме», – размышляла она.

Баратова наделась, что на сегодня все ее неприятности уже закончились, но она ошиблась, именно в это вечер произошло очередное трагическое событие. Правда, на этот раз оно произошло не в ее квартире, а в подвале дома.

ГЛАВА 19

Когда стемнело и двор опустел, ко входу в подвал, крадучись, подошел человек. Осторожно осмотревшись по сторонам и убедившись, что за ним никто не следит, он спустился вниз. Этим человеком был племянник Петровны. В подвале он прошел в самый дальний угол и зажег большой фонарь. Направив его свет на стену, Николай заметил там свежие царапины и зарубки, как будто бы кто-то несколько раз ударил по камню острой киркой или лопатой. С удовлетворением хмыкнув, Николай поставил фонарь на пол и стал принесенным мастерком вычищать раствор между кирпичами.

Минут через пять племянник Петровны вытащил из кладки и поставил на землю первый кирпич, потом второй. В стене образовалась довольно большая ниша. Николай запустил туда руку, но так ничего и не нащупал. В это время откуда-то со стороны спускавшейся в подвал лестницы послышался легкий шорох. Николай с тревогой прислушался. Шорох стих, но как только племянник снова принялся за работу, повторился опять.

Напуганный странным шумом, а еще больше рассказами о жутком подвальном призраке, Николай поднял с земли фонарь и пошел к выходу из подвала. Там никого не было. Успокоенный искатель сокровищ уже собирался продолжить свою работу, но в этот самый момент из отходя-щего от основного коридора небольшого тупичка отделилась чья-то тень и приблизилась к нему. В последний момент Николай успел оглянуться, но тут на его голову обрушился сильный удар, и он потерял сознание. Ударивший его человек тщательно обыскал карманы куртки своей жертвы, но ничего там не нашел. Постояв с минуту над бесчувственным телом, он прошел в тот самый угол, где до этого работал Николай. Там он закурил сигарету и при свете зажигалки осмотрел проделанную в стене нишу. И в этот время с улицы послышался голос Петровны:

– Коля, ты там? – громко спросила она, обеспокоенная долгим отсутствием племянника.

Второй посетитель подвала быстро погасил сигарету и спрятался в свое укрытие. А через минуту в подвал спустилась старушка, где сразу наткнулась на лежавшего без сознания Николай. При виде лежащего тела она в ужасе вскрикнула. Воспользовавшись тем, что проход наверх оказался свободным, второй посетитель подвала быстро взбежал вверх по лестнице и бросился на улицу. Оглянувшаяся на шум Петровна заметила только мелькнувшую у самого выхода тень и стала в панике громко звать на помощь. Ее истошный вопль заставил содрогнуться не только проживавшую на первом этаже Семеновну, но даже соседей с верхних этажей. Услышала его и гадалка. Она выбежала на двор, и они вдвоем с Петровной с трудом выволокли наверх истекающего кровью племянника. Тот был без сознания, а из его разбитой головы текла струйка крови.

Тщетно попытавшись привести племянника в чувства, Петровна упала на его грудь и заголосила:

– На кого ж ты меня покинул! Да что же я теперь без тебя буду делать! Кормилец ты мой ненаглядный! Сокол ты мой! – самозабвенно рыдала она.

– Успокойся, Петровна, живой он, – остановила ее, послушав пульс племянника, гадалка. – Только его надо поскорее отвезти в больницу!

– Да? – недоверчиво посмотрела на нее старушка. – В самом деле, жив? Вот тварь, – неожиданно пнула она бесчувственного племянника ногой. – Вечно во всякие переделки попадает, а тетке потом отдуваться! Вот теперь еще за больницу плати и передачи ему носи!

– Вы так рыдали, что можно было подумать, что вы потеряли самого дорогого человека, – с легкой иронией заметил присоединившийся к ним Шульман. – А между тем, с вашим племянником всегда жили как кошка с собакой.

– А это мое дело, как хочу, так с моей родней и живу, – сварливо сказала Семену Яковлевичу старушка. – Хоть плохонькой, а он у меня один! Одна моя кровиночка, – снова всплакнула она. – Хочу ругаю, хочу целую! Может, у меня натура такая – вся в деда! Сегодня ты мой лучший друг, а завтра – и не подходи! Вот ты для меня, Сеня, сегодня самый злейший враг, – зло посмотрела она на Шульмана. – Так что лучше со мной даже не разговаривай!

– Лучше я не буду разговаривать с вами не только сегодня, но и завтра, – ответил, презрительно пожимая плечами, Шульман и отошел в сторону.

– Иди, иди, книголюб хренов, – с презрением проводила его взглядом Петровна. – Не понять тебе русской души! Мы кого больше всех ругаем, того больше всех и любим! А все потому, что слишком много сил, а главное денег в них вложено, – пояснила она слушавшей ее с улыбкой Ларисе. – Вот я в моего Коленьку – чтоб он пропал! – столько уже средств вложила, столько он у меня водки и вещей перетаскал, что я его теперь по гроб жизни беречь буду! Теперь он у меня, что твоя, Сеня, сберегательная книжка, которая с 1991-го года лежит! Денег на ней, вроде, много, а фиг что получишь!

В это время к дому подъехала «скорая помощь», и бесчувственного племянника Петровны осторожно погрузили внутрь. Проводив отъезжающую машину по русскому обычаю громкими воплями и плачем, из которых можно было только разобрать: «На кого ж ты меня покинул», – и –«Возвращайся скорее, соколик мой ясный», – Петровна быстро утерла слезы и подошла к вышедшей во двор Баратовой.

– Надо бы снять стресс, – деловито сказала она.

– А почему именно у меня? – обреченно спросила ее Юлия Александровна.

– А у кого еще? – удивилась Петровна. – Сема, душа чухонская, сам не пьет и другим не дает, а Лариса жадная. От нее и стакана не допросишься. А чтобы свою жадность скрыть, будет уговаривать, что пить вредно, и предлагать сделать оздоровительный сеанс гипноза и медитации.

– А может, это было бы и лучше, – робко сказала Баратова.

– Чепуха все это, – уверенно ответила старушка. – Пробовала я уже один раз. На душе после этого скверно и на всю мою жизнь забитую смотреть муторно! Хоть в воду от нее кидайся! Это только в иностранных фильмах богатые дамочки с мужьями поссорятся и поскорее к своему психоаналитику бегут. А он им и заливает! Рассказывает про других красивых мужиков, про путешествия, про счастливую жизнь, которая их ожидает прямо с завтрашнего дня! А они при этих словах так и тают! Прямо на глазах дуреют и, словно завороженные, смотрят на него, как кролик на удава! А счетчик тем временем тикает! Каждый час – тысяча баксов! Вот и вся психотерапия! В общем, после десяти таких сеансов эти дамочки ни о чем другом кроме как о потраченных деньгах думать не могут! И быстро приходят в норму! Ну а мне-то чем с этим психом расплачиваться? Пустыми бутылками или антиквариатом, который я иногда нахожу на нашей помойке?! Нет уж, чистеньким да богатым пусть остается гипноз, а нам – своя родная сорокоградусная! И дешево и сердито, а главное, чувствуешь, что снова в своей родной стихии! Всякая наглая рожа после этого – красавица, подряпаный хмырь – настоящий киногерой, а моя халупа – шикарная вылла, – произнесла она на иностранный манер.

– Ладно, Петровна, – вздохнула Баратова, – ради такого случая, налью я тебе стаканчик, но только ты мне за это расскажешь, что делал твой племянник в подвале.

– Вот за что я тебя люблю, Александровна, так это за отзывчивость, – с нежностью глядя на Баратову, сказала Петровна.

Перед тем, как подняться к себе, Юлия Александровна зашла в подвал и осмотрела место происшествия. Ничего особенного она там не нашла, только неподалеку от камней, на которых запеклась кровь племянника Петровны, валялся маятник от старинных часов, пара пустых бутылок и окурок от сигареты марки «Кэмэл». Баратова подняла окурок и понюхала. Его запах показался ей знакомым. Именно такие сигареты курил человек, который в отсутствие Баратовойпосетил ее квартиру.

«Второй раз за эти дни в этом доме пролилась кровь! И, боюсь, не в последний», – с тревогой подумала Юлия Александровна, после чего поднялась наверх, где ее в нетерпении ожидала Петровна. Одним стаканом дело не ограничилось. Баратовой пришлось налить Петровне еще один и выслушать очередную исповедь о трудной жизни и любимом племяннике. Только через час, кое-как выпроводив старушку, Баратова заснула, а уже под утро ей приснился еще один странный сон. На этот раз ей приснился ее домовой!

Это был очень симпатичный, белый как лунь старичок с умными грустными глазами. Он тихонько присел на краешек ее кровати и сказал: «Скоро я уйду от тебя».

– Как уйдешь? – забеспокоилась во сне Баратова. – Я так привыкла за эти дни к тебе!

– Что поделать! Мне пора туда, – показал он наверх. – Моя жизнь на земле уже заканчивается.

– Значит, отмолил уже свои грехи? – спросила Баратова.

– Отмолил, с твоей помощью, – кивнул домовой. – Хоть и нелегко было! Какой только дрянью вы свои души не мараете! И все думаете, что сойдет! Никто не заметит! А грязь-то остается, да еще накапливается из поколения в поколения! А отдуваться нам, домовым! Иногда в дом не то что зайти, заглянуть противно, а вам все нипочем! Причем, гадите за один день, а отмывать надо годами, а то и столетиями, – сварливо сказал он.

– Так я вроде бы, ничего плохого в этой квартире сделать пока не успела, – виновато ответила Баратова.

– Да я не про тебя! С тобой работать как раз одно удовольствие, – уже мягче сказал домовой. – А вот квартирку эту пришлось основательно почистить! И без тебя бы я с этим не справился. Все-таки вредные привычки затягивают. Да и когда в квартире пусто, для себя одного ничего делать не хочется. Сама знаешь!

– Знаю, – со вздохом согласилась Баратова. – А может, поживешь еще немного? – попросила она. – Ты ведь еще не выполнил свою программу, не сделал меня счастливой.

– Пройдет еще два дня, и у тебя все будет хорошо, – покачал головой домовой. – И я тебе больше не понадоблюсь.

– Но я ведь еще не встретила ту самую любовь, о которой ты мне все время намекаешь, – ухватилась за последнюю возможность удержать домового Баратова.

– Послезавтра ты встретишь и ее, – уверенно сказал домовой. – И напрасно ты думаешь, что розы на столе и всякие другие глупости – дело моих рук! Мне такими пустяками заниматься некогда.

– Но кто же мне их дарит? – попыталась дотянуться до него во сне рукой Баратова.

– Сама уви…и…и…дишь, – тихим замирающим голосом ответил домовой и растворился в воздухе.

«Вот и еще одна напасть! Только я привыкла к моему домашнему божку, как надо от него отвыкать», – проснувшись, с огорчением подумала Баратова. Из этой беседы она поняла одно: Лариса была не права – домовые накапливают грязь не одного человека, а всех жильцов дома, где они обитают. И их энергетическое поле собирает все, что выбрасывают долго живущие там люди. Юлия Александровна с жалостью и даже нежностью подумала о своем маленьком домохранителе, несущем такой непосильный груз, а также посочувствовала не только ему, но и себе.

ГЛАВА 20

На следующий день, уже скорее по привычке обсуждать всякое новое событие в квартире Баратовой собралась шумная компания. К ней зашли все еще не оправившаяся после вчерашнего Петровна с Семеном Яковлевичем, поднялась Лариса, а также подъехала Людмила со своим кавалером.

На этот раз тем для обсуждения было две: первая – происшествие с племянником Петровны, вторая, – исчезновение двух жиличек из соседнего подъезда, которые ночью внезапно съехали, даже не предупредив хозяйку квартиры и не заплатив за последний месяц. Больше всех ругала нечистую силу, поселившуюся в подвале, Петровна.

– Когда же это только кончится! Когда наш дом освободится от этой нечисти? – горячилась она. – Хоть бы ты, Ларочка, нашла на нее управу, – с надеждой посмотрела она на гадалку.

– Не знаю, Петровна, – с сомнением сказала та. – Мне кажется, что ранение твоего племянника имеет вполне реальные причины, и призрак к этому никакого отношения не имеет.

– Да какие уж там реальные, – отмахнулась старушка. – Ты сама знаешь, что со мной эта нечисть сделала. До сих пор руки дрожат, и когда прохожу по первому этажу, от каждого шороха вздрагиваю! Это точно они – происки нечистой силы!

– Откровенно говоря, я уже проходила с рамкой по подвалу, – призналась Лариса. – Конечно, легкая аномалия там есть, но не такая сильная, чтобы привести к ранению человека. Обычные привидения – духи бесплотные и большого физического вреда принести не могут.

– Значит, это было не обычное привидение, а очень зловредное, – настаивала старушка.

– Ну хорошо, я попытаюсь, что-нибудь сделать, – со вздохом сказала гадалка.

– Юлия Александровна, а сами вы как думаете, кто мог напасть на племянника нашей Петровны? – спросил ее Шульман

– Мне кажется, что это нападение как-то связано с гибелью Пети, а возможно, и с исчезновением двух жиличек из соседнего подъезда, – ответила Баратова.

– Кстати, а почему они так внезапно исчезли? – поинтересовалась Людмила.

– Из-за несчастной любви, – ответила Баратова, вспомнив ночной разговор долговязой Саши с ее Дрюском, – и из-за происков нечистой силы, – добавила она по следам ночного визита к девицам Петиного партнера.

– Да, это уважительная причина, – ответила Людмила. –Любовь – это упоительный сон! –мечтательно сказала она, очевидно вспоминая одно из своих самых романтических приключений.

– Любовь – это жуткий кошмар, – с содроганием ответил ей Шульман.

– Семен, – укоризненно посмотрела на него Людмила.

– Вот вы говорите: любовь – это радость! Кому как, – продолжал Шульман, не обращая внимания на восклицание Людмилы. – Нет, тому кто любит, возможно! Если, конечно, очень повезет! А вот остальным – это сплошная головная боль и проблемы! Возьмем, к примеру, наших жиличек. Кстати, их исчезновение тоже связано с нечистой силой. Одна из этих девиц давно жаловалась, что кто-то повадился ходить по ночам в ее квартиру. А один раз этот бесплотный дух даже накрыл ее одеялом!

– Что, вот так накрыл молодую девицу одеялом и ушел? – недоверчиво спросил майор.

– Девица говорит, что так и было, – пожал плечами Шульман. – Хотя, может, и врет! Это еще была та штучка! Жила у прежней хозяйки и тоже ушла со скандалом. Но я не об этом, а о любви! Как потом выяснилось, к этой девчушке тайком приезжала ее старшая сестра – девица известной профессии.

– Какой профессии? – не понял майор.

– Ну той, представительниц которой ваши коллеги еще совсем недавно гоняли от всех гостиниц и ресторанов. Дама по очень неотложному вызову, – объяснил Шульман. – Это была, доложу я вам, настоящая оторва! Сколько она тут по ночам под окнами дома пьяная скандалила, сколько квартирной хозяйке хлопот принесла! Зеркало платяного шкафа разбила, газовую колонку на кухне сожгла, полы лаком для ногтей изгадила, карниз на кухне оборвала, занавески разорвала! И все из-за своей неудовлетворенной любви! Она, видите ли, воспылала чистой и бескорыстной страстью к одному из своих бывших клиентов! А поскольку объект ее воздыханий не отвечал ей достаточной взаимностью, она все вокруг себя и крушила! Как у нее любовное томление наступает и чувства выхода требуют, так она вокруг себя что-нибудь и крушит! Натура-то творческая, неуправляемая! После же того, как все, что только можно, было уже порушено, эта жрица любви решила, что нечего больше таскаться по этим руинам, и подговорила свою сестру тайком с этой квартиры съехать, не заплатив за последний месяц и нанесенный ущерб! А после себя, словно в насмешку, оставила неприличные стишки, посвященные одному из своих клиентов. Кстати, они случайно оказались сейчас со мной, – показал он стихи майору.

– Мне, мне покажите, – попыталась заглянуть в листок из-за плеча майора Людмила.

– Простите, даме такое показывать просто неудобно, – прикрыл от нее стихи Шульман. – Здесь самые приличные слова: «страшилище и мразь». Это она так обращается к своему прежнему возлюбленному, – пояснил он. – А потом идут пожелания ему же, идущие из глубины ее наболевшей души!

– И это вы называете любовью, – ужаснулась Людмила. – Нет, все-таки современная молодежь неспособна на искренние, а главное, красивые чувства!

– Ну не скажите, – не согласился с нею Шульман. – Красивые чувства у них тоже есть, но как я уже сказал, они очень дорого обходятся окружающим! Девица имела большое сердце и любила сразу двоих! Один из них – вот это самое «страшилище», а второй – ее обожаемый и боготворимый объект, из-за которого она и нанесла материальный ущерб моей знакомой! Вот здесь на обороте лирическое послание этой представительницы древнейшей профессии своему второму возлюбленному. Какому-то Андрею не то Галкину, не то Сорокину!

– «Мне ночь о многом рассказала, на многое глаза открыла. Я этой ночью лишь узнала, что я всегда тебя любила», – прочитала вслух Людмила. – Как романтично, – мечтательно сказала она. – Проститутка любит чистой и нежной любовью одного из своих клиентов! А на обороте еще и красивая подпись автора!

– Да, Саша Ясенко и ее сестричка Юлечка, – подтвердил Шульман. – Как оказалось, этих девчушек-веселушек многие знали в нашем городе! А эта Саша даже дала объявление в местной рекламной газетке такого содержания: «Александра – вулкан страстей! Извержения по пятницам и субботам со скидкой»!

– И что, действительно, вулкан? – живо поинтересовался майор.

– Да еще какой! После ее отъезда квартирная хозяйка нашла в шкафу целую коллекцию кожаных плетеных ремешков, напоминающих конскую сбрую для укрощения диких жеребцов, а также плеток, хлыстов и других профессиональных орудий для укрощения клиентов, настроенных терпеть этот вулканирующий садомазохизм.

– А мы даже не знали, что происходит у нас прямо под носом, – с сожалением вздохнул майор. – Это я в том смысле: до чего только не доходит молодежь! Прямо с жиру бесится, – спохватился он под строгим взглядом Людмилы.

– Ну а как же любовная история? Надеюсь, у нее был счастливый финал? Ну не разочаровывайте меня, Семен, скажите, что так и было, – нетерпеливо сказала она.

– Должен вас огорчить, мадам, финал был довольно трагический, – ответил Шульман. – И особенно, для квартирных хозяек, у которых проживала эта парочка. Оба раза они съезжали, не заплатив за квартиру. Соседка потом еще сказала мне, почти процитировав великого Гомера: «Бойся, Семен, юных девиц из Горловки, даже дары приносящих»!

– А я бы, наверное, по-женски это юное дитя порока поняла и простила, – мечтательно сказала Людмила – Любовь движет миром! И ради этого можно потерпеть некоторые материальные неудобства!

– Вот моя соседка их и терпела, – саркастически заметил Шульман.

– Но ведь бывает, что любовь связывает два сердца на долгие годы, – не сдавалась Людмила.

– Да, бывает и такой трагический финал, – согласился с нею Шульман. – Но даже из золотой клетки все-таки хочется на свободу! Вот одни мои хорошие знакомые прожили вместе двадцать лет, но и они недавно отмучились!

– Что, оба сразу померли?! – с интересом спросила Петровна.

– Нет, оба сразу подали на развод, – ответил Шульман. – Ну и, как водится у интеллигентных людей, сразу раздел имущества, свидетели, кто что купил, кто что разбил! На суд, конечно, вызвали их соседа.Спрашивают: «Что вы можете сказать по поводу заявления жены о постоянных скандалах мужа»? А он оказался человеком честным и сразу ответил: «О поведении своих соседей ничего плохого сказать не могу! Дрались всегда молча, без шума»! А вы говорите – любовь!

– Семен, – опять укоризненно сказала Людмила.

– Это я к тому, что попались культурные люди, – поспешно продолжил Шульман. – Так о чем это я? – остановился он, силясь вспомнить, с чего все начиналось. – Ах да, о нечистой силе! Так вот, не знаю уж, кто там являлся по ночам жиличкам моей соседки, – их клиенты или домовой, но соседка после этого не на шутку встревожилась и даже освятила свою квартиру! Так что вполне возможно чей-то беспокойный дух и шастает по ночам по этому дому!

– Александровна, а что говорит об убийстве бедного Пети ваш знакомый майор? – неожиданно спросила у Баратовой Петровна.

– Говорит, что больше всего подозревают Петиного партнера, – ответила та. – Кстати, два дня назад тот исчез из города.

– Это такой симпатичный крепыш с усиками? – уточнила Петровна. – Он, действительно, приходил в тот день к Пете, но убить его никак не мог, – уверенно сказала она. – Потому что Пети еще не было дома. Кстати, ваша племянница тоже тогда видела этого партнера и даже ушла вместе с ним, так что может это подтвердить, – добавила она.

«Значит, Маша все-таки знала Петиного партнера, но не хочет признаваться в этом, – отметила Баратова и вспомнила рассказ своей подруги Анны о свидании Маши в парке с каким-то неизвестным. – Похоже, девочка кого-то выгораживает. Но тогда здесь, скорее всего, замешана любовь».

– …А я все-таки думаю, что без нашего призрака смерть Пети не обошлась, – продолжала Петровна. – Вот, ты Александровна, видела, какое у него было лицо после смерти? Нет, не сегодня на похоронах, когда его подкрасили, подгримировали, чтоб народ не пугать. А когда он умер! Ужас был на его лице, – перешла на шепот старушка. – Глаза выпучены, рот открыт, словно крикнуть хочет, а не может! Точно как у меня, когда я нашего призрака в подвале увидала! От этого страха он и умер! Сердце не выдержало, хоть и крепкий еще мужчина был!

– В полиции сказали, что он умер от отравления каким-то ядом, – заметила Баратова.

– Может, его и отравили, но умер он точно от перепуга. Сначала помер, а потом уже в нем яд подействовал, – убежденно сказала старушка. – А так испугать его мог только призрак! Может, и яд этот Петя принял с перепугу, чтобы нашего призрака не видеть. Так своему майору, Александровна, и скажи.

Выпив по чашке чаю и отведя душу обсуждением последних новостей, гости Баратовой стали потихоньку расходиться. Когда Петровна вместе с гадалкой вышли на лестничную клетку, из подвала неожиданно донеслось тихое завывание, от которого у старушки похолодело сердце.

– Ишь, как его разобрало, словно, сказать что-то хочет, но не может, – с содроганием сказала она.

– Завтра полнолуние, вот он и активизировался, – ответила ей гадалка.

Странные звуки из подвала привлекли внимание и Юлии Александровны. Она подошла к входной двери и прислушалась. И в этот самый момент из подвала послышались монотонно повторяющиеся звуки. Больше всего они напоминали все время повторяющееся слово: «есть».

– Есть, есть, есть, – три или четыре раза повторил призрак.

– Наверное, есть хочет, – с сочувствием сказала Петровна.

– Ничего, Петровна, послезавтра наш призрак наконец-то угомонится, – уверенно сказала гадалка.

– Дай-то бог, – перекрестилась старушка. – Я иногда думаю, может, зря ты это Ларочка? – немного помолчав, продолжала Петровна.

– Что, зря? – недовольно спросила гадалка.

– Ну зря его потревожила…

– Да кого, его?

– Домового из квартиры Александровны, – пояснила Петровна. – Зря ты тогда эту книгу ей подбросила и рисунок туда положила… Может, он и вправду есть?!

– О господи! Да нет его! Слышишь, нет! – возмутилась ее собеседница. – А если и есть, то ничего плохого ни тебе, ни хозяйке он не сделает! И книгу я новой жиличке не подбрасывала, а только переложила с нижней полки шкафа на верхнюю!

– Но ведь кто-то вещи в этой квартире по ночам перекладывает, – не сдавалась Петровна.

– Ладно, разберусь я во всей этой чертовщине. Но только потом, а пока делаем все, как договорились, – с тяжелым вздохом пообещала гадалка.

– Разберись, Ларочка! А еще лучше давай свернем это дело!

– Нет уж! До конца недели об этом даже не заикайся, – не согласилась гадалка, и голоса в квартире Петровны смолкли.

Баратова с интересом выслушала этот диалог. Из него было ясно, что «Энциклопедию суеверий и волшебства» на самое видное место ей подбросила гадалка со второго этажа, и все это время онаа вела оживленную переписку не с местными домовыми, а с Петровной и ее напарницей.

Баратова сначала рассердилась. Ей было досадно и обидно, что она попалась на такой дешевый розыгрыш. Она вспомнила свою антиалкогольную компанию и то, как близко к сердцу принимала судьбу своих спивающихся домохранителей, и ей стало смешно и даже немного грустно, что все это оказалось всего лишь мистификацией. Но потом она вспомнила слова Петровны о происходящих в квартире чудесах. «Конечно, теперь все мистические явления можно списать на эту парочку, но по всему выходит, что кроме Петровны и гадалки в моей квартире хулиганит кто-то еще», – подумала Юлия Александровна. Немного поколебавшись, она даже с облегчением решила отложить окончательный вывод о мифическом или реальном существовании семейства домовых еще на пару дней. Ей уже так не хотелось расставаться с ним! А главное, ее к этому побудило обещание разрешить через два дня все проблемы, которое дал во сне ее домохранитель.

Глава 21

Проводив гостей, Юлия Александровна вышла на балкон. Ей немного недоставало монотонного бормотания длинноногой Саши из соседнего подъезда и ее ночных походов в палисадник. Без этого дом сразу потерял часть своей таинственности и привлекательности. Несколько минут Баратова с нетерпением высматривала, не покажется ли во дворе кто-нибудь из двух других полуночников, но, как назло, и их сегодня не было! В этот вечер не было слышно даже традиционного постукивания по стене.

Юлия Александровна с сожалением вздохнула и уже решила, что ей предстоит на редкость спокойная и неинтересная ночь, но в этот момент в квартире, которую снимали две девчушки-веселушки, вдруг зажегся свет! «Неужели вернулась долговязая Саша», – с надеждой подумала Баратова. Но никакого привычного заклинания Дрюсика за этим не последовало. А через десять минут свет погас, и на соседний балкон вышел уже знакомый Баратовой ночной посетитель Петиной квартиры. Юлия Александровна едва успела спрятаться в свою комнату и оттуда стала наблюдать за его действиями.

Постояв с минуту на соседнем балконе, ночной гость осторожно перебрался через перила и стал перелазить на балкон Юлии Александровны.

Баратова похолодела. Такого бурного развития событий не ожидала даже она! Кинувшись к телефону, она думала теперь только о том: успеет ли вызвать полицию, или та найдет утром ее окоченевший труп! И тут во входную дверь ее квартиры раздался тихий стук! Юлия Александровна в испуге вздрогнула. Стук повторился!

«Обложили со всех сторон», – в отчаянии подумала Баратова, но через секунду услышала за дверями громкий шепот.

– Откройте, Юлия Александровна! Это я – Сергеев, – узнала она знакомый голос и бросилась к двери.

– Олег Станиславович, вы не представляете, как я рада вас видеть, – с облегчением сказала Баратова, впуская майора.

– Говорите тише, – остановил ее восторги Сергеев. – Он уже зашел в вашу квартиру?

И Юлия Александровна сразу поняла, что речь идет о ночном визитере.

– Нет, он еще на балконе, – шепотом ответила она.

– Тогда оставайтесь здесь и ждите, пока все закончится, – тихо сказал Сергеев и осторожно заглянул в гостиную.

Там, возле буфета в темноте стоял человек. В руках он держал открытую шкатулку, в которой Баратова хранила свое заветное ожерелье. В два прыжка майор оказался возле ночного грабителя и свалил его на пол. Между ними завязалась отчаянная борьба. Баратова с тревогой наблюдала за схваткой со стороны. Она боялась, что повторится история с неудачной ночной засадой, которую проводили Людмила и ее приятель, и вору и на этот раз удастся скрыться. Но уже через две минуты Сергеев надел на ночного грабителя наручники и зажег свет.

– Юлия Александровна, можете заходить, – позвал он Баратову.

Та с опаской зашла в гостиную и посмотрела на сидевшего на полу человека. Это был тот самый симпатичный крепыш, который следил за ней сегодня в магазине. На лице его был синяк, который, по-видимому, поставил ему майор, а у ног валялась открытая шкатулка с выпавшим оттуда ожерельем.

– Вот, познакомьтесь, – показал Сергеев на задержанного. – Это и есть партнер вашего покойного соседа. Это он вскрыл сейф в его квартире и лазил к вашим соседкам по ночам. Думаю, что он также несколько раз пытался похитить ваше ожерелье.

– А вот это уж дудки, – хмуро буркнул задержанный. – Сегодня я держал его в руках первый и последний раз.

– Да ладно тебе, Рогалев, – скептически посмотрел на него Сергеев. – Можешь рассказывать это кому-нибудь другому, но только не мне! Как я вам уже говорил, этот человек, фактически, разорил фирму вашего соседа. Задолжал крупную сумму, а чтобы как-то расплатиться, сначала тайком залез в кассу фирмы, а потом стал искать деньги у своего покойного партнера, – объяснил он Баратовой. – Думаю, он и убил Петю, когда тот узнал о его махинациях!

– Вранье, Петьку я не убивал, – опять вмешался в разговор задержанный. – Он хоть и выгнал меня, но с отдачей долга не торопил.

– Тебя видели в этом доме как раз в то самое время, когда погиб твой партнер, – остановил его майор.

– Да, я был в тот вечер в этом доме, – согласился задержанный, – но в квартиру Пети не заходил. У меня и свидетели есть! Одна смешная старушка – соседка Петра, и еще девчушка, которая приходила к нему. Я встретил ее возле его дверей. Мы пару раз позвонили, постояли возле двери минут десять, но ее так никто и не открыл. А потом мы вместе с этой девушкой ушли.

– Смешная старушка – это наша Петровна, – пояснила Баратова. – Она, действительно, видела, как Петин партер стоял возле дверей квартиры, но не заходил в нее. А главное, Петю убили не в самой квартире, а на лестничной клетке спустя почти час после этого.

– Тогда для нас важной фигурой становится девушка, которая звонила в квартиру вашего соседа. Вы, случайно, не знаете ее имени? – спросил майор.

– К сожалению, нет, – покривила душой Баратова.

– Жаль, – огорчился Сергеев. – Ничего, завтра опросим ваших соседей, может, кто-то из них ее видел! Главное, теперь уже можно не опасаться за судьбу вашего ожерелья. Что бы ни говорил этот «фрукт», я уверен, что это именно он брал его из вашей шкатулки! Да и подозрение в убийстве приятеля с тебя тоже пока никто не снимает, – повернулся он к задержанному. – В течение часа ты мог спокойно вернуться в дом. Кстати, я навел справки о ваших соседках, – сказал он Баратовой. – Так, ничего особенного! Мелкие жулики! Сашу довольно хорошо знают в нашем городе. Она наездами появлялась здесь и работала девицей по вызову, а приятель ее подруги иногда помогал ей в качестве сводника. Он же познакомил ее с вашим соседом. Девица рассчитывала поживиться за счет богатого коммерсанта, но у того самого начались финансовые трудности, так что ее ожидания не оправдались. Но к исчезновениям вашего ожерелья и убийству Пети эта компания не имеет никакого отношения.

– Боюсь, вы недооцениваете роль этой Саши, – покачала головой Баратова. – Именно она была наводчицей банды квартирных воров.

– Почему вы так думаете? – насторожился Сергеев.

– Вы заметили: в соседнем доме уже обворовано четыре квартиры, а в нашем ни одной! Значит, наводчик живет именно здесь! Кроме того, я слышала разговор Саши с подругой, когда она прямо говорила, что предпоследней жертвы ограбления не должно было быть в тот вечер дома.

– А вы молодец, – одобрительно хмыкнул майор. – А вторая девушка тоже участвовала в этом? – поинтересовался он.

– Нет, но она догадывалась о криминальных делах Саши и даже предупреждала ее о последствиях, – ответила Баратова.

– Жаль, что мы упустили эту девицу, но зато вчера удалось взять всю шайку. Ну что, поехали в отделение, – подтолкнул Сергеев задержанного к выходу. – Если у вас будет происходить еще что-нибудь таинственное и необъяснимое, звоните, – с улыбкой сказал он Баратовой на прощание.

– Скажите, Олег Станиславович, – остановила его Баратова, – а это правда, что перед смертью Петя чего-то сильно испугался?

– Почему вы так решили?

– Его тело видела Петровна. И по ее рассказу, на его лицо был ужас.

– У него, действительно, было лицо человека, который сильно испугался, – ответил Сергеев. – Но это бывает и от передозировки нейролептиков. Вашему Пете вкололи сильно действующий препарат, который по действию напоминает «сыворотку правды». Наверное, хотели что-то узнать, но не рассчитали дозу. Вот он от передозировки и умер.

– Значит, сильный нейролептик, – повторила Баратова. – А вы еще не узнавали, что за странный участковый посетил наш дом на днях?

– Думаю, это может потерпеть до завтра, – устало сказал Сергеев. – Уверен, что после ареста квартирных воров и задержания этого красавца, вы можете быть спокойны за судьбу своего украшения.

– А вот я так пока не думаю, – с сомнением сказала Юлия Александровна, провожая майора.

Она вышла на балкон и стала наблюдать, как Сергеев с задержанным садятся в машину. Когда та выехала со двора, из-за стоявших чуть в стороне гаражей вышел высокий статный мужчина. Его походка и фигура напомнили Баратовой того самого полуночника, который как-то крался следом за щуплым посетителем подвала дома. Проводив взглядом отъехавший автомобиль, высокий мужчина быстро пошел в сторону набережной.

Этот странный полуночник испортил настроение Баратовой. «Неужели Лариса права, и мне действительно, угрожает опасность. Гадалка говорила, что главная угроза ожидает меня в ближайшие два дня, а как раз завтра истекает второй из них. Надеюсь, что хотя бы за оставшиеся несколько часов ничего плохого не произойдет», – размышляла она.

ГЛАВА 22

Ночью Баратова долго не могла уснуть. Она и так, и эдак анализировала странные события, которые происходили в ее доме, – посещения ее квартиры Петиным партнером, загадочное поведение подвального призрака и квартирные кражи, потрясавшие всю округу последний месяц. И, наконец, к утру все стало на свои места. Теперь Баратова была уверена, что знает разгадку всех невероятных событий в ее квартире. С легким сердцем она заснула, но, к сожалению, и эта ночь не обошлась без странных и даже тревожных сновидений.

Первый сон приснился Баратовой уже под утро. Она увидела перед собой всех участников этой загадочной истории: Людмилу с майором, своих соседей, и даже Геннадия с Эллой. А у них под ногами важно расхаживал Рыжик. Кот безразлично прошел мимо Шульмана и Маши, презрительно фыркнул при виде Петровны и игриво подмигнул Людмиле. А вот Геннадия и гадалку он обошел с опаской и даже с каким-то страхом. После чего почему-то выпустил когти и злобно зашипел при виде Эллы.

«То, что мой Рыжик боится гадалку, которая имеет отношение к потусторонним силам, вполне естественно, – подумала Баратова, – но почему он так недолюбливает Эллу»?

Тем временем кот встал на задние лапы и превратился в домового на рисунке из «Энциклопедии суеверий и волшебства». Мягким, кошачьим шагом он подошел к кровати Баратовой и опустил на ее грудь свою маленькую мохнатую ручку. Затем рука домового медленно поползла к ее горлу и слегка сдавила его. Юлия Александровна почувствовала легкое удушье и, заметавшись на подушке, попыталась во сне скинуть эту руку, но та лишь сильнее сжала ее горло.

Баратова попыталась крикнуть, но не смогла. Дышать становилось все трудное, и тут она вспомнила, что именно так описывался в книге ночной визит домового! Причем, такие визиты происходили обычно перед очень радостными или очень плохими событиями, и домовой предупреждал о них жильцов своего дома. Баратова даже вспомнила слова, с которыми надо было в таких случаях обращаться к домашнему божку, и сдавлено произнесла во сне:

– К худу или к добру?

– К худу–у–у! – протяжно ответил глухой голос, и рука, сжимавшая горло Баратовой ослабла, а сам домовой исчез.

Сразу же Баратовой стало легче дышать, но одновременно с этим начался второй еще более неприятный и тяжелый сон, в котором она брела по каким-то старым развалинам и подвалам, а за ней крался угрожающего вида черный пес. Она хотела прогнать его, но пес с угрожающим рычанием подступил к ней, а затем неожиданно прыгнул прямо ей на грудь и навалился всей своей тяжелой тушей на лицо.

Баратовой снова стало трудно дышать, она сделала несколько яростных движений, но туша пса давила на нее все сильнее. Казалось, спасения уже нет. Но тут к терявшей силы Баратовой неожиданно пришла помощь. Откуда ни возьмись, опять появился ее рыжий приятель – кот и яростно набросился на черного пса. Рыжик злобно шипел и царапал его, а затем впился в правую лапу пса своими острыми зубами. Пес заскулил и ослабил хватку. Он лязгнул зубами и едва не перекусил ногу кота пополам, но тут раздался звонок во входную дверь, а через секунду зазвонил телефон и одновременно с этим послышался грохот падающей на кухне посуды. Черный пес бросился наутек. За ним, прихрамывая, убежал кот, а Баратова наконец-то вздохнула полной грудью. Она открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Никакого пса рядом с кроватью конечно не было, но на полу валялась большая подушка с напоминавшей лицо Баратовой вмятиной посредине! Простыня была смята, еще одна подушка прижата к самой стене, и кровать, скорее, напоминала не ложе сна, а поле битвы!

«Неужели во сне я легла лицом вниз и чуть не задохнулась», – подумала Юлия Александровна. Она встала и посмотрела в зеркало. Оттуда на нее смотрело помятое лицо, в волосах были пушинки из подушки, а на горле явственно отпечаталась красная полоса.

Баратова потрогала полосу. Кожа на ней словно горела. «Похоже, что это все-таки был не сон», – с испугом подумала она. Еще больше в этой мысли ее укрепил стоявший в комнате слабый запах дорогих сигарет и валявшаяся на кухне на полу кастрюля. На этот раз посуда свалилась с самой верхней полки, откуда никак не могла упасть самостоятельно!

«В моей квартире явно кто-то был», – с тревогой подумала Юлия Александровна. Последней каплей, которая убедила ее в реальности сна, стал звонок сына.

– Ты почему, мама, не подходишь к телефону, – недовольно сказал он.

– А что случилось? – обеспокоено спросила Баратова.

– У меня ничего, а вот о тебе я, почему-то, очень беспокоился, – ответил ее сын. – К тому же в шестом часу мне кто-то позвонил и долго молчал в трубку. И я опять подумал о тебе! Позвонил полчаса назад, но ты так и не подошла к телефону.

– Не волнуйся, Митя, – успокоила его Баратова. – У меня все хорошо. Просто слишком крепко спала.

– Что, опять снился обнимающий шкаф Семен Яковлевич? – с легкой насмешкой спросил сын.

– Да нет, к сожалению, кое-что другое, – вздохнула Баратова. – Ладно, Митя, я выпью кофе и потом тебе перезвоню, – сказала она и повесила трубку.

«Итак, все ночные события приобретали реальную и довольно зловещую форму, – подвела итоги Юлия Александровна. – Удушье, грохот посуды, звонок сына, запах сигарет… Вот только непонятно, откуда на полу взялась подушка»? И тут Баратову буквально ошеломила мысль. Сегодня ночью ее хотели задушить той самой валявшейся на полу подушкой! И только телефонный звонок и шум на кухне помешали этому! «Сбылось предсказание гадалки», – с тревогой подумала она и вытерла выступившую на лбу холодную испарину.

Кое-как наведя в комнате порядок, Юлия Александровна прошла в гостиную и, скорее на всякий случай, чем подозревая неладное, проверила шкатулку. К ее удивлению, ожерелья там опять не было!

– Ну это уж слишком, – в негодовании сказала Баратова и набрала номер Митиного знакомого. – Олег Станиславович?! Вы не могли бы зайти ко мне сегодня? Да, опять пропало ожерелье, – сказала она ему. – Клянусь вам, что это чистая правда! А кроме того, произошли и другие не очень приятные события. Так что ваше присутствие просто необходимо!

После этого Баратова внимательно осмотрела следы пребывания домового этой ночью. К ее удивлению, на этот раз таких следов практически не было. Никакой приписки к посланию Баратовой домовой не оставил и даже не забрал, как обычно, конфеты. Он только слегка надкусил одну из них, но зато на записке был отчетливо виден отпечаток следа не то маленькой ступни, не то большой кошачьей лапы! А на полу около книжного шкафа опять лежала открытая «Энциклопедия суеверий и волшебства». На этот раз она была отрыта на странице, где говорилось о том, как быть, когда хозяин переезжает из одного жилища в другое.

«Без людей домовой жить не может, – писал автор. – Позабытый в заброшенном доме или на пепелище, лишившийся крова и хозяев домовой горько плачет, воет, кричит... Без человеческого общества он становиться злым и агрессивным. Увы, таких домовых следует прогонять. Его невозможно снова приучить к людям. Поэтому, переезжая в новый дом или квартиру, не забудьте взять с собой домового. Ночью, накануне отъезда, хозяин должен пригласить его, поставив угощенье – ломоть хлеба с солью и чашку молока. При этом приговаривают: «Батюшка, хозяин мой, добрый мой домовой. Дам я тебе хоромы новые, палаты светлые. Идем со мной, без тебя счастья не будет». Покидая старую квартиру, на пороге произнесите: «Хозяин мой, пойдем со мной». Иногда при этом берется лапоть, ставится в подпечье и произносится: «Домовой–Домовой, садись в сани – поезжай с нами!» Делается это после выноса всех вещей. В новую квартиру впускают сначала черную кошку, затем Домового. Если кошка убегает из квартиры, квартиру нужно «очистить». Заговор при этом такой: «Домовой–Домовой, мы приехали домой». Домового (лапоток) ставят в подпечье или на кухне под батарею, рядом ставят миску с молоком и произносят вышеупомянутую фразу. Еще можно переносить домового в мешке, куда его вежливо просят забраться. В этом случае воплощением домового становится уголек или шило. Без приглашения домовой с вами не пойдет, и останется одиноким и покинутым. А со своим домовым благополучье на новом месте вам обеспечено»...

«Неужели, мой домовой почувствовал, что я скоро уеду? Может, он этим намекает, чтобы я его взяла с собой или просто просит не уезжать? – растрогалась, прочитав эти строки, Баратова. – Во всяком случае, ясно одно: к последней пропаже ожерелья ни Петровна, ни мой домохранитель отношения не имеют»!

А через четверть часа к Юлии Александровне приехали ее сын и Сергеев.

– Рассказывайте, что за участковый посетил вас, и когда вы обнаружили пропажу ожерелья, – сказал ей майор.

– Пропажу я обнаружила около часа назад, – ответила Юлия Александровна, – а участковый был довольно милым молодым человеком, представился, сказал, что пришел по вашему поручению и расспрашивал об исчезновении ожерелья и о моем соседе Семене Яковлевиче. Но главное – это даже не визит этого лже-участкового, а то, что в день убийства несчастного Пети у нашей Ларисы был клиент, и был он у нее как раз в то самое время, когда погиб мой сосед!

– Хорошо, сейчас я приглашу сюда вашу гадалку, и мы расспросим ее об этом клиенте, – озабочено сказал Сергеев.

Вскоре он вернулся вместе с соседкой Баратовой со второго этажа.

– А я вам говорю, что никакого отношения к гибели Пети мой клиент не имеет, – горячо говорила ему гадалка.

– Разрешите нам решать, имеет он к ней отношение или нет! Для начала просто назовите его имя, – остановил ее майор.

– Он представился как Леонид, но я не уверена, что он говорил мне правду, – немного замявшись, сказала гадалка.

– Почему вы так решили? – заинтересовался Сергеев.

– Потому что я заметила, что усы у него были не настоящие, а приклеенные, – объяснила гадалка. – А это значит, что у него были причины скрывать свое истинное лицо, а возможно, и имя.

– И после этого вы еще говорите, что он не имел никакого отношения к гибели соседа Юлии Александровны, – удивился Сергеев.

– В моей практике уже бывали подобные случаи, – сказала гадалка. – Далеко не все клиенты хотят, чтобы знали их настоящее имя. Особенно, если у них какие-то серьезные проблемы. Кроме того, я практически не отлучалась из комнаты во все время сеанса!

– А что, у этого клиента были серьезные проблемы? – уточнил Сергеев.

– Он жаловался на то, что один приятель задолжал ему большую сумму и никак не отдает. Кроме того, у него были проблемы с любимой девушкой. Она никак не хотела выходить за него замуж, пока он не вернет эти деньги!

– Скажите, Лариса, а вы, действительно, во время всего сеанса находились вместе с вашим клиентом? – вмешалась в разговор Баратова.

– Я же вам говорю – да, – раздраженно ответила ей гадалка. – Правда, я выходила на пару минут в соседнюю комнату, но в это время клиент, чтобы снять напряжение, был мною погружен в гипнотический сон, так что он не мог никуда уйти из моей квартиры!

– Хорошо, с этим клиентом мы еще разберемся, – прервал их Сергеев. – А завтра я попрошу вас подойти к нам в управление и составить его фоторобот. Но у меня к вам есть еще один вопрос. Скажите: какое отношение вы имеете к исчезновениям ожерелья Юлии Александровны?

– А что, украшение опять пропало? – осторожно поинтересовалась гадалка.

– Да, сегодня утром его опять не было в шкатулке, – ответила Баратова.

– А я же вас предупреждала, – торжествующе сказала гадалка. – Следующим проявлением темных сил может быть не перемещение, а исчезновение вашего ожерелья!

– Я не очень верю во вмешательство нечистой силы в криминальные дела, поэтому еще раз спрашиваю, какое отношение имеете вы и соседка Юлии Александровны – Петровна к пропаже украшения, – снова прервал ее Сергеев.

– Никакого! И я могу подписать любую бумагу и даже пройти проверку на детекторе лжи, – сказала гадалка.

– Где же мы вам его найдем, этот самый детектор, – устало махнул рукой Сергеев.

– Подождите, Олег Станиславович! Думаю, Лариса говорит правду, – задумчиво сказала Баратова. – Последние два дня мне почему-то все больше кажется, что к этим странным кражам имеет отношение покойный Петя.

– И вы туда же с этой нечистой силой, – с досадой отмахнулся от нее Сергеев. – От кого-кого, но от вас, Юлия Александровна, я такого не ожидал!

– Я говорю не о нечистой силе, а о том, что пропажа драгоценности как-то связана с теми неприятностями, которые были у Пети за несколько дней до его гибели, – уточнила Баратова.

– А что, это вполне реальное объяснение, – оживилась гадалка. – Я даже не удивлюсь, если дух покойного и был виновником последнего исчезновения вашего украшения.

– К сожалению, допросить его нам не удастся, – с иронией заметил Сергеев.

– Напрасно иронизируете! Все в наших руках! Вы забываете, что я адепт белой магии и кое-какой опыт общения с духами у меня есть, – гордо сказала Лариса.

– О господи! Только этого мне и не хватало, – вздохнул Сергеев.

– А что, может быть, в таком спиритическом сеансе и есть определенный смысл, – задумчиво сказала Баратова. – Давайте попробуем!

– Вот увидите, многое сейчас прояснится, – уже загорелась гадалка.

– Только без меня, – скептически сказал Сергеев, усаживаясь в кресло в дальнем углу комнаты.

– И что же нам надо делать? – спросила Ларису Баратова.

– Задернуть шторы, зажечь свечу, удобно устроиться за этим круглым столом и взяться за руки, – ответила та.

После чего она зажгла свечу и поставила ее в центр стола. Затем Баратова, ее сын и сама Лариса расселись вокруг стола.

– Теперь нам нужен проводник потусторонних сил, – продолжала гадалка. – Вы, Юлия Александровна, нужны нам для разговора, ваш сын для этого тоже подходит мало. Конечно, я могла бы сама стать этим проводником, но тогда мне будет трудно формулировать интересующие вас вопросы, а главное, расшифровывать данные на них ответы! Лучше всего для такой роли подходит наша Петровна. Она легко поддается гипнозу, и я уже однажды проводила с ней такой сеанс.

И через пару минут Лариса привела в комнату Петровну.

– Ларочка, а это не больно? – с беспокойством спросила ее старушка.

–Ну что ты, Петровна! Никаких неприятных ощущений! Да ты уже один раз это проходила, – успокоила ее гадалка.

– Не помню, – наморщила лоб Петровна. – Нет, что-то было! Вот такой же круглый стол, свечка, как во время войны, а дальше всё, темнота!

– А дальше я просто задавала тебе вопросы, а ты на них отвечала, – сказала гадалка.

– И все-таки я сомневаюсь! Вдруг потом меня будут мучить какие-то неприятные мысли или видения, – с легкой тревогой сказала Петровна. – Вот скажи мне, Лариса, а не после ли твоих вопросов я впервые увидела своих зеленых человечков?

– Ты их видела гораздо раньше, чем я провела с тобой свой сеанс, – с досадой ответила та. – Еще и жаловалась мне во время него на эту нечисть, которая все время тебя отвлекает!

– Да, все так и было, – вспомнила Петровна. – И все-таки я почему-то побаиваюсь!

– Чего? – устало спросила ее гадалка.

– Вдруг это нарушит мою ауру. А ты сама, Ларочка, говорила, что самое страшное – это потерять себя, – пояснила Петровна.

– Не велика потеря, – хмыкнула гадалка. – Обещаю тебя, Петровна, что все твое останется при тебе: и твоя любовь к антиквариату, и простота, и племянник, век бы его не видеть, и потрясающие музыкальные способности, от которых приходит в такой восторг Семен Яковлевич! Так что вся твоя целостная гармоничная натура останется при тебе!

– А это? – помявшись, спросила Петровна.

– Что «это»? – не поняла ее Лариса.

– Ну то, что всегда было так дорого и мне, и моему батюшке, и деду, и еще пяти поколениям нашей семьи, – слегка потупившись сказала Петровна.

– Ты имеешь в виду смысл твоей жизни, измеряемый в декалитрах и градусах, – наконец догадалась Лариса.

– Ну да, – стыдливо отвела Петровна глаза в сторону.

– Не беспокойся, я не стану ломать твои семейные традиции, раз они так тебе дороги! Хотя, может быть, это и стоило бы сделать, – успокоила ее гадалка.

– Ни-ни, – испугалась Петровна.

– Я уже тебе обещала, – твердо сказала гадалка и приготовилась к началу сеанса.

– Ну ладно, – вздохнула Петровна, – я согласна! Но ты мою таксу знаешь!

После чего она села за стол, приняла важный торжественный вид и закрыла глаза.

– Не беспокойся, твои пол литра за нами не пропадут, – улыбнулась гадалка.

– Ларочка, а может, все-таки можно убрать любовь нашей Петровны к народной песне? – тихо сказала гадалке Юлия Александровна.

– А я все слышу, – приоткрыла Петровна один глаз. – Ты учти, Александровна, народ без песни, что птица без крыльев! Похож на ощипанную курицу!

– Я про песню и не говорила, – оправдываясь, сказала Баратова. – Но то, что я пару раз слышала, было скорее похоже на какое-то подвывание, от которого просто мурашки по спине бегают!

– Это был стон изболевшейся души, – обиженно сказала Петровна. – От кого-кого, а от вас Александровна, я этого не ожидала! Яковлевич – что! Он человек черствый, а вы женщина культурная, деликатная, классическую музыку любите!

– Так то же классическую, – вздохнула Баратова.

– А это тоже классическая! Русская народная классическая песня, – упорствовала Петровна. – Ее еще мой дед любил, которого царское правительство в Сибирь переселило. А он-то в этих песнях толк знал!

– А за что вашего деда переселили в Сибирь? – поинтересовалась Баратова.

– За любовь и за страдания! В общем, по пьяному делу, но это не важно, – ответила Петровна. – Короче, без песни я жить не согласна, так и знайте, – решительно добавила она.

– Хорошо, пусть остается и этот ваш стон изболевшейся души, – обреченно сказала Юлия Александровна.

– Ну что же, давайте наконец приступим, – нетерпеливо сказала гадалка, которой надоели эти пререкания.

Лариса достала из своей сумочки «маятник», при этом из ее сумки выпала небольшая фотография, на которой был изображен мужчина с небольшими усиками. Смутившись, Лариса быстро спрятала ее в сумку и начала сеанс.

– Петровна, смотрите на этот маятник, – начала она раскачивать перед старушкой серебристый шар на нити. – Сейчас вы погрузитесь в приятный сон! Ваши веки тяжелеют, вам становится хорошо и приятно! Тепло разливается по всему вашему телу!

– И впрямь, тепло, – пробормотала старушка. – Словно выпила сто грамм и теперь так хорошо!

– Не отвлекайтесь, – строго сказала ей гадалка. – Вам все больше хочется спать! Вы засыпаете! Вы заснули!

Петровна закрыла глаза, свесила голову на плечо и неожиданно громко всхрапнула. Все вздрогнули. Петровна всхрапнула еще раз.

– Дышите ровно, не храпите, – тихо сказала гадалка.

И старушка перестала храпеть.

– Петровна, ты меня слышишь? – через минуту спросила ее гадалка.

– Прекрасно слышу, нечего так кричать, – недовольно буркнула старушка.

– Сейчас в твое тело войдет душа покойного Пети, – сказала гадалка. – Раз! Два! Три, – сосчитала она.

При этом тело Петровны напряглось, голова выпрямилась, и глаза открылись.

– Теперь можете расспрашивать ее обо всем, что вас интересует, – предложила гадалка Баратовой.

– А как мне к ней теперь обращаться? – неуверенно спросила ее Юлия Александровна.

– Петр Александрович, можно просто Петя, – ответила та.

– Скажите, Петя, что вы искали в квартире покойной Ольги Михайловны? – тихо спросила у Петровны Баратова.

– Она сама знает, – ответила та голосом чуть пониже своего собственного.

– Но нам бы тоже хотелось узнать об этом, – настаивала Баратова.

– Оно вам надо?! – недовольно скривилась старушка.

– Не грубите, Петя! Отвечайте на поставленный вопрос, – строго прикрикнула на нее гадалка. – Он и при жизни не отличался особым воспитанием, – объяснила она участникам сеанса.

– Вот пристали! Я искал то, что отдал старушке на хранение, – неохотно ответила за покойного Петровна.

– А что это было: деньги, документы? – уточнила Баратова.

– Можно сказать и так, – согласился Петя.

– Точнее он не скажет, – покачала головой гадалка.

– Хорошо, попробуем сформулировать вопрос иначе, – продолжала Юлия Александровна. – Скажите, Петя, а кто еще искал это «что-то»?

– Тот, кто меня убил, – ответила старушка.

– А зачем ему это понадобилось? – в нетерпении напряглась Баратова.

– Это была оплата долга, – пояснила Петровна.

– И вас убили потому, что вы так и не нашли «это», – уточнила Баратова.

– Из-за жадности меня убили! Из-за жадности, – с досадой сказала Петровна. – И говорил же я Семе: не будь жлобом, не наживай себе неприятности! А вот наступил на те же грабли!

– А зачем вы взяли мое ожерелье? – перешла ко второму мучившему ее вопросу Баратова.

– В качестве компенсации за то, что так и не смог найти, – ответила Баратова.

– А сколько раз вы брали ожерелье? – вмешался в разговор ее сын.

– Один раз, – недовольно ответила старушка. – А вообще это не ваше дело!

– Это было в ночь, накануне дня вашей гибели? – уточнила Баратова.

– Да, – ответила Петровна.

– А почему же вы не вынесли ожерелье из моей квартиры, а спрятали в комоде около входной двери? – поинтересовалась Юлия Александровна.

– Мне помешали, – с досадой сказала Петровна.

– Кто? Кто помешал? – в нетерпении спросила Баратова.

– Убийца, – ответила ей Петровна.

– А кто взял ожерелье прошлой ночью? – продолжала свои расспросы Баратова.

– Он же и взял! Неужели и так не понятно, – пожала плечами Петровна.

– А кто ваш убийца? – перешла к самому главному Юлия Александровна.

– Клиент, – с трудом проговорила старушка.

– Имя? Имя убийцы? – в нетерпении даже подскочила со стула Баратова.

Но Петровна уже замолкла, бессильно уронив голову на грудь. Через секунду раздался еще один ее мощный всхрап.

– Все! Больше он на ваши вопросы отвечать не желает, – сказала гадалка.

– А жаль! Мы ведь так и не узнали, что это был за клиент, – с сожалением вздохнула Баратова.

– Ничего! Через пару дней сеанс можно будет повторить, – обнадежила ее гадалка. – А сейчас, если вы не возражаете, я бужу Петровну!

– Не возражаем, – кивнула Баратова.

– Петровна! Вы меня слышите? – обратилась к старушке гадалка. – Сейчас я сосчитаю до трех, и вы проснетесь свежая и отдохнувшая! Все, что с вами сейчас было, вы забудете! Раз! Два! Три! Откройте глаза!

– Что, уже все? – спросила Петровна, открывая глаза и оглядываясь по сторонам.

– Все, – подтвердила гадалка.

– Что-то ощущение какое-то странное, незнакомое, – с беспокойством сказала старушка. – Голова такая ясная, что прямо не знаешь, что с ней делать, – схватилась она в испуге за голову руками. – Даже страшно! Ой, Ларочка, что-то мне плохо!

– Это вам не плохо, а хорошо, – успокоила ее гадалка.

– Да?! А сразу не скажешь, – недоверчиво посмотрела на нее Петровна. – Ой, батюшки мои, что-то со мной все-такипроисходит! Испортили меня! Не та я стала, совсем не та!

При этом она почему-то все время с беспокойством озиралась по сторонам.

– Где она? – наконец спросила старушка у Ларисы.

– Кто? – переспросила ее Баратова.

– Ну она, моя драгоценная, – нетерпеливо пояснила Петровна.

– Да вот она, – брезгливо пододвинула ей гадалка бутылку.

– Пойду, снова приведу себя в норму, – сказала старушка, поспешно схватив бутылку, и прижимая ее к груди. – А то в голове какие-то мысли! И все новые, незнакомые! Нет, Ларочка, скажу тебе честно, простому русскому человеку сразу столько мыслей в голове держать опасно! Избалуется народ, может не туда сам себя завести!

И Петровна поспешно схватила бутылку и, нежно прижимая ее к груди, ушла. При этом она взяла со стола ту самую книгу, которую принесла с собойна спиритический сеанс. Все это время книга лежала обложкой к столу, но теперь Баратова увидела ее название. Это оказалась та самая книга по домоводству, которую она подарила «жене» своего домового! А в кармане халата старушки Баратова разглядела уголок прилагавшейся к книге косынки! «Значит, это все-таки был розыгрыш, – с сожалением отметила она. – Одно хорошо, что Петровна человек не зловредный и вряд ли хотела причинить мне вред».

После того, как Петровна ушла, Сергеев встал с кресла и подошел к участникам спиритического сеанса.

– Ну и что же дал ваш сеанс? – спросил он у Баратовой.

– Кое-что дал, – задумчиво ответила та.

– Не знаю, – покачал головой Сергеев. – Мне показалось, что все, что бормотала эта старушка, было сплошным бредом!

– Не скажите! В нем было довольно много интересного, – не согласилась с ним Юлия Александровна.

– Так поделитесь, – предложил ей Сергеев.

– Если можно, не сейчас, Олег Станиславович, – попросила Баратова. – Если позволите, я приберегу свой рассказ до вечера. По крайней мере, уже понятно, что к последней пропаже ожерелья наша Ларочка не имеет отношения!

– Откуда это вдруг стало понятно? – в недоумении посмотрел на нее Сергеев.

– Из слов Петровны! Вернее, из слов вселившего в нее на время духа покойного Пети, – вместо Баратовой ответила ему гадалка.

– Для суда это не доказательство, – отмахнулся Сергеев.

– А для меня – единственное и самое верное, – вызывающе сказала Лариса. – Юлия Александровна, если вы позволите, я уйду. Мне неприятно, что меня подозревают в краже вашей драгоценности!

– Конечно, Ларочка, можете идти! И знайте, что ни в какой краже я вас не подозреваю, – успокоила ее та.

– А вот ваш знакомый, к сожалению, противоположного мнения, – с обидой посмотрела на Сергеева гадалка.

– Ничего! Думаю, очень скоро я смогу переубедить и его, – уверенно сказала Юлия Александровна.

– Вряд ли, Юлия Александровна, вам это удастся, – покачал головой майор.

Услышав это, гадалка фыркнула и быстро вышла из комнаты, при этом демонстративно хлопнув дверью. Уже у самых входных дверей квартиры она остановилась и тихо сказала Баратовой:

– Если не ошибаюсь, сегодня ночью вам угрожала реальная опасность.

– Откуда вы знаете? – насторожилась Баратова.

– Наступило полнолуние, – указала Лариса куда-то вверх, – и самой опасной для вас была именно эта ночь. Но вам кто-то помог эту опасность избежать, – продолжала она, испытывающе посмотрев на Баратову.

– Вот только никак не могу понять, кто именно, – вынуждена была признаться та.

– Значит, все складывается хорошо, – с удовлетворением отметила гадалка. – Вы, Юлия Александровна, можно сказать, родились «в рубашке». Теперь не сегодня-завтра ждите вашего суженого-ряженого. Счастливая вы, – даже с какой-то легкой завистью сказала она, прощаясь.

– Скажите, Лариса, а на том фото, которое вы уронили, изображен один из ваших клиентов? – неожиданно спросила Баратова.

– Да, – кивнула смущенная гадалка, – его фотография мне нужна для работы.

– …И именно этого клиента несколько раз видели вместе с вами вечером во дворе?

– Да, он приходил ко мне на сеансы.

– Можно мне на него взглянуть, – попросила Баратова.

И Лариса неохотно выполнила ее просьбу.

Юлия Александровна еще раз внимательно посмотрела на фотографию. На ней был некрасивый худенький мужчина лет 30-35. У него были оттопыренные уши и небольшие усы, а на лице – смущенная детская улыбка. Нет, этого мужчину она никогда не видела! Но по тому, как любовно Лариса обращалась с фотографией, Баратова поняла, что ее связывают с этим человеком совсем не деловые отношения.

Неожиданно за их спиной появилась Петровна. Она с интересом посмотрела на фотографию и почему-то сказала: «Ох». Потом посмотрела еще раз и неуверенно добавила:

– А что, ничего! Очень даже симпатичный мужчина! Главное – лицо выразительное, запоминающееся! С первого взгляда конечно муторно, а потом ничего, привыкаешь!

– Для меня мой Ростик настоящий красавец, – смущенно сказала гадалка.

– Да, душа у него должна быть красивая, – согласилась Петровна. – Не может же господь обделить сразу во всем!

– Да я про его внешность говорю, – обиженно сказала Лариса. – Вы только посмотрите, какие у него красивые глаза!

– Кому и крыжовник – персик, – проворчала Петровна. – Несчастная наша бабская доля, – грустно вздохнула она. – Кого только в дом ни тащим, лишь бы любимыми быть!

– Идем уже, знаток мужской красоты, – подтолкнула ее к выходу гадалка и, бережно спрятав фотографию, вышла из квартиры.

– Знаете, Олег Станиславович, в этом, как вы говорите, бреде Петровны было куда больше информации, чем вам кажется, – сказала Баратова, вернувшись в гостиную. – Во всяком случае, теперь я могу рассказать вам не только о том, кто похитил мое украшение, но и о том, кто убил Петю!

– Так расскажите, – предложил Сергеев.

– Сначала мне надо еще кое-что проверить, – уклонилась от прямого ответа Юлия Александровна. – Пока же скажу вам только одно: вы обратили внимание на то, что у клиента нашей гадалки были накладные усы?

– Конечно, – кивнул Сергеев.

– И наш лже-участковый тоже был с усами, – отметила Баратова.

– Так вы думаете, что это был клиент Ларисы, – посерьезнел майор.

– Я почти уверена в этом, – ответила Баратова. – Кстати, как продвигается ваше собственное расследование? – спросила она.

– Пока не очень быстро, – неохотно ответил Сергеев. – Партнер вашего покойного соседа признался, что был в квартире Фомина, сорвал печать и вскрыл потайной сейф. Но, по его словам, там не было ни денег, ни деловых бумаг. Задержанный также сознался, что побывал два раза в вашей квартире, но категорически отрицает, что брал ожерелье!

– Вы знаете, я пришла к таким же выводам, – сказала Баратова.

– …Кстати, Юлия Александровна, вы оказались правы. Сбежавшая Саша действительно была наводчицей шайки квартирных воров, а познакомил их с ними ее сутенер. От нее «Крендель» и узнал о существовании сейфа в квартире Пети, – продолжал Сергеев. – Остается пока неясным, кто еще кроме Петиного партнера и «Кренделя» гонялся за деньгами покойного. Поэтому сейчас очень важно найти девушку, которая была в день убийства вместе с задержанным партнером. И мне почему-то кажется, что вы знаете гораздо больше, чем говорите.

– Вы правы, – ответила Баратова, – но потерпите еще несколько часов! Чтобы окончательно решить этот вопрос, я попрошу вас прийти ко мне сегодня в четыре часа. Надеюсь, я тогда уже смогу раскрыть все тайны, которые окружали меня в этом доме последние несколько дней. А ты, Митя, – попросила Баратова сына, – пока сходи в магазин за продуктами и помоги мне накрыть на стол.

После того, как ее сын и Сергеев ушли, Юлия Александровна позвонила Маше.

– Машенька, проведай тетку, уважь! Только обязательно прихвати с собой Эллу и ее кавалера, – сказала она. – Нет, это обязательно! Ну придумай что-нибудь! Скажи, что у меня день рождения, и я испекла фирменный пирог! Или лучше скажи, что я хочу показать тебе еще одно свое фамильное украшение! Еще более шикарное, чем первое! Это тебе не очень интересно, а твоим приятелям обязательно захочется на него взглянуть... Нет, Маша, тебе тоже придется прийти. Я понимаю, почему ты не хочешь этого делать! Но если ты выполнишь мою просьбу, я обещаю никому не говорить о причине, по которой ты не хочешь признаваться, что была в тот день у квартиры покойного Пети. Ведь, ты туда приходила повидаться с другим человеком, который был тебе очень дорог? – спросила Баратова, уже уверенная в ответе. – Ну вот видишь, я все знаю! Не огорчайся, милая, он не стоит твоих слез, – успокоила она племянницу. – Несчастная девочка! И угораздило ее выбрать такой объект для своих чувств, – с сочувствием сказала Юлия Александровна, повесив трубку.

После этого она сделала еще один телефонный звонок. На это раз Баратова позвонила Людмиле.

– Люда, сегодня в четыре часа я жду тебя и твоего кавалера у себя! Никакие возражения не принимаются! Да, раньше я запрещала тебе приходить ко мне, а теперь сама прошу об этом, – быстро выпалила Баратова и даже не стала слушать ответ своей подруги. – Так, вроде бы, всех пригласила, – сказала она, повесив трубку. – Теперь займемся праздничным столом!

Она поймала себя на том, что с нетерпением ждет сегодняшнего вечера, который должен был принести развязку всей этой истории, а главное, встречу с тем, кто по словам гадалки и домового должен был изменить ее судьбу. Затем Баратова вышла на улицу, чтобы купить торт и бутылку вина. Когда она возвращалась домой, то около подвала снова увидела своего рыжего знакомого. Кот сидел у окошка подвала и лизал лапу. Баратова подошла к нему и погладила. «Спасибо за прекрасный Новый год», – сказала она, и кот, как ей показалось, в ответ хитро подмигнул. Затем он направился к окошку в подвал, при этом прихрамывая на ту самую ногу, которую укусил во сне Баратовой черный пес!

ГЛАВА 23

В четыре часа вечера в квартире Юлии Александровны стали собираться гости. К этому времени Сергеев и Баратов-младший были уже там.

– Что за спешка? По какому случаю общий сбор? – спросила, целуя Баратову, Людмила

– Скоро все узнаешь, – загадочно ответила Юлия Александровна. – А пока все рассаживаются, пригласи, пожалуйста, Семена Яковлевича! Нет, пожалуй, ты его испугаешь, – остановила она подругу. – Лучше позови соседку снизу и Петровну. Соседке скажи, что я, наконец, решила продавать квартиру. А Петровне, что у меня день рождения!

Быстрее всех прибежала Петровна. Под мышкой она тащила большую куклу Деда Мороза.

– Александровна, солнце мое! Дай вам бог долгих лет жизни, – радостно вскричала старушка, порываясь обнять мнимую именинницу и скосив глаза на выпивку на столе. – Извини, подарка у меня нет, но вот тебе симпатичный Дед Мороз под елочку.

– Кого-то он мне напоминает, – заметила Баратова. – Вот одень на него камзольчик шиворот-навыворот, нацепи на голову ночной колпак, а на ноги – мохнатые ботиночки, и будет вылитый мой домовой!

– Да ну вас, в самом деле! Вы такое скажете, – отмахнулась от нее Петровна, но при этом густо покраснела и отвернулась.

А через пять минут к Баратовой поднялась и гадалка.

– Очень рада, что вы, наконец, приняли разумное решение, – сказала она Юлии Александровне. – Ну и какова же ваша цена?

– Об этом чуточку позже, – ответила та, – а пока я попрошу вас присоединиться к нашему застолью!

Шульмана Баратова пригласила сама.

– Так вы говорите, уникальный экземпляр, – в возбуждении говорил он, семеня рядом с Юлией Александровной.

– Середина восемнадцатого века. Вернее, первая его половина, – уточнила Баратова.

– Этого просто не может быть, – сказал Семен Яковлевич, в нетерпении потирая руки.

– Так у вас, Юлия Александровна, оказывается, сегодня день рождения, – сказал, целуя руку Баратовой, кавалер Людмилы. – Что же вы нас не предупредили?! Нехорошо! За нами подарок!

– Ничего, Василий Андреевич! Самый большой подарок, который вы можете мне сегодня преподнести, это терпеливо выслушать одну историю, – успокоила его та. – Надеюсь, мне, как «имениннице», это дозволено?!

– Сегодня, Юленька, тебе позволено все, – подмигнув подруге, сказала Людмила.

– Как вы все уже знаете, эта квартира встретила меня не очень дружелюбно, – начала Баратова, после того, как все расселись вокруг стола. – Но, несмотря на это, я благодарна этому дому! Давно я не жила такой полнокровной жизнью!

– Так выпьем же за полнокровную жизнь, – патетически воскликнула Людмила, поднимая бокал с вином.

– Подожди, Люда, это еще был не тост, – остановила ее Баратова. – Разрешите, я все-таки продолжу! Мне, в конце концов, удалось приоткрыть завесу некоторых тайн этого дома. Вот об этом я и хочу сказать несколько слов. Не беспокойтесь, много времени это не займет!

Но и на этот раз Баратовой пришлось отложить начало своего рассказа. Неожиданно к ней подошла Анна и сказала:

– Юлечка, извини, что прерываю тебя. Но я вспомнила!

– Снизошла вторая благодать, – всплеснула руками Людмила. – Аня, неужели ты не могла потерпеть со своими откровениями хотя бы четверть часа!

– Я думала, что Юле это важно, – виновато ответила Аня.

– И ты была совершенно права, – успокоила ее Баратова. – Ну и с кем тогда был Петя? Скажи мне тихо на ухо.

И Анна прошептала ей несколько слов.

– Я так и думала, – с удовлетворением сказала Юлия Александровна. – А теперь, с вашего разрешения, я продолжу, – повернулась она к гостям. – Итак, во-первых, мне удалось узнать, кто у меня брал мое ожерелье и зачем!

– И кто же? – не утерпев, спросила ее Людмила.

– Первый раз его взяла ты, моя любимая подруга, – ответила Баратова. – Да, да! Не отпирайся! Ты не могла удержаться, чтобы не показаться в нем перед своими знакомыми!

– Это перед какими такими знакомыми? – насторожился майор.

– Перед одной нашей общей подругой, большой любительницей драгоценностей, – ответила Баратова, подмигнув Людмиле. – Но на следующий день, когда я обнаружила пропажу, ты же поспешила его мне вернуть. Во второй раз, в ночь накануне своей гибели ожерелье взял Петя, но вынести украшение из квартиры он так и не сумел, о чем и поведал нам устами Петровны во время спиритического сеанса. Как раз в это время в его двери позвонили, и Петя не рискнул вынести ожерелье, а просто перепрятал его из шкатулки в ящик кухонного шкафа! А на утро ожерелье нашел там наш бравый майор. Но еще через день оно опять пропало! На этот раз его не выносили из квартиры и даже не перепрятывали, а просто повесили на кухонной люстре. И сделала это наша Петровна!

– Вы же обещали, Александровна, что простите меня, – укоризненно посмотрела на нее старушка.

– Не беспокойся, Петровна, к тебе у меня, как раз, претензий нет, – остановила ее Баратова. – Я знаю, что ты это делала не по своей вине, а по наущению нашей многоуважаемой Ларисы!

– Это заявление просто оскорбительно, – возмутилась гадалка.

– Ничего оскорбительного в нем нет, – возразила Юлия Александровна. – Уже после второго исчезновения ожерелья я заподозрила, что без вас все эти чудеса в моей квартире не обошлись. А через день я услышала ваш разговор с Петровной на моей кухне. Но вашей целью было не похищение драгоценности, а моя квартира! Вы хотели заставить меня как можно скорее продать ее вам! А «чудеса» вам помогала творить Петровна за четыре бутылки водки! Кстати, вы же вместе с ней вели со мной забавную переписку от имени семейства домовых.

– А как ты, Александровна, об этом догадалась? – немного сконфуженно спросила Петровна.

– По книге и косынке, которые увидела у тебя во время спиритического сеанса. Я ведь подарила их жене моего домового. А когда ты сегодня принесла мне куклу Деда Мороза, я поняла, что ты же пугала ею меня по ночам. Вот только не могу понять, как тебе удавалось оставлять на полу такие странные следы?

– Подумаешь! Взяла резиновую ножку от большой куклы, смастерила из мочалки волосики на ногах, вот и вся наука, – с гордостью сказала довольная Петровна.

– Вот и получается, что все это время я боролась не с домовым, а с пагубной привычкой нашей Петровны к спиртному, – улыбаясь, сказала Баратова.

– За это тебе, Александровна, большое спасибо, – с чувством сказала Петровна. – Очень мне твоя книженция понравилась! Прямо, оторваться не могла. Даже пить меньше стала.

– Ну, а кто же взял ожерелье в четвертый раз? – в нетерпении прервала их Людмила.

– В четвертый раз ожерелье взял Семен Яковлевич, – ответила Юлия Александровна.

– Ну что вы такое говорите! Мы же с вами интеллигентные люди, – смутился Шульман.

– Не отпирайтесь, Семен, – улыбнулась Баратова. – Вы его взяли, потому что оно просто подвернулось вам под руки. Но в тот же день, напуганные визитом нашего участкового, положили его обратно. И сделали это как раз во время вашего эффектного появления с ножом в руках! Я знаю, что вас гораздо больше интересовало не ожерелье, а вот эта книга, – показала она Шульману старый фолиант. – Вы как-то увидели ее у Ольги Михайловны и решили забрать себе. Но вам не повезло, за неделю до моего переезда книгу взял почитать мой сын. Возвращая ожерелье, вы впопыхах сунули его не в шкатулку, а в ящик комода, и если бы не наша уважаемая Лариса с ее сверхъестественными способностями и не упорная Петровна, которая боялась, что кражу могут приписать ей, я бы еще долго искала его по всей квартире.

– Ну а домовой призрак, он что, никакого отношения к пропаже ожерелья не имел? – в нетерпении спросила Людмила. – Или этого призрака не было вообще?

– Могу пролить бальзам на твою тягу к таинственному и необъяснимому, – успокоила ее Баратова. – Призрак, действительно, был. Но он занимался своими делами и никакого отношения ни к убийству Пети, ни к пропаже ожерелья не имел!

– Я же говорила, что он охраняет свои сокровища, – торжествующе сказала Петровна.

– Ты почти угадала, Петровна, – кивнула Баратова. – Только он не охранял сокровища, а их искал. По ночам приходил в наш подвал и обследовал его, о чем мне рассказала живущая на первом этаже девочка Анфиса. Ночное постукивание по стене – это его работа. Кстати, мне почему-то кажется, что мы с Людмилой знаем этого человека, – добавила она.

– Что-то я сомневаюсь, – покрутила головой Петровна. – Если это была не нечистая сила, а живой человек, то почему он был весь совершенно белый?

– В тот вечер на него обвалился большой кусок штукатурки, – улыбнулась Баратова, – К тому же она больно ударила призрака по голове. Вот он и появился перед вами весь в побелке, держась за голову и постанывая.

– Значит, именно его я видел в день смерти Пети? – спросил Шульман.

– Нет, – ответила Баратова, – призрак орудовал только по ночам. В тот день от Ларисы выходил совсем другой человек. Кстати, Петровна была права. В день смерти Петя, действительно, сильно испугался. Но не призрака. Так на него подействовал сильный нейролептик, который ему вкололи, чтобы узнать, где он прячет деньги, и не рассчитали дозу.

– Ну хорошо, с призраком мы разобрались. Теперь давай вернемся к твоему ожерелью. Как я поняла, сегодня оно опять пропало, – снова не утерпела Людмила.

– Да, пропало, – кивнула Баратова. – И взял его наш участковый – старший лейтенант Петренко.

– Дожили, полиция уже чистит квартиры граждан, – качая головой, сказал Шульман и при этом, почему-то, осуждающе посмотрел на кавалера Людмилы.

– Это поклеп на органы, – возмущенно сказал тот. – От кого-кого, а от вас Юлия Александровна, я этого не ожидал!

– …И этот участковый оказался не только вором, он также причастен к гибели нашего соседа, – не обращая внимания на слова майора, продолжала Баратова. – Утром в день гибели Пети Анфиса нашла около дверей его квартиры вот это, – показала она пуговицу от полицейского мундира. – Успокойтесь, Василий Андреевич! Этот участковый был совсем не участковым! Но об этом чуть позже, а сейчас вернемся к гибели Пети. Помните, Семен Яковлевич, вы говорили, что с месяц назад у него были серьезные проблемы? Петя задолжал большую сумму. Несколько раз он пытался вернуть деньги с помощью игры в казино, но ему, как назло, не везло! Кредитор сначала ждал, потом, отчаявшись получить долг, стал угрожать! Один раз Петровна рассказала Пети, что кто-то пытался забраться в его квартиру. Тогда он решил спрятать деньги и зарыл их часть под своими окнами в палисаднике. Это заметила моя длинноногая соседка и стала методично перекапывать по ночам розарий. Но Петя ее опередил, и первым забрал оттуда пакет с деньгами. Это произошло как раз накануне его гибели, и я лично наблюдала за ним со своего балкона. В насмешку над алчной Сашей, он оставил ей сотню долларов и записку: «Это тебе на бедность»! Через два дня после гибели Пети наша жиличка нашла их и чуть не подралась из-за своей добычи с Петровной и ее племянником. А на следующий день компания девиц съехала из нашего дома. Кстати, именно Саша была той самой «наводчицей», которая помогала банде квартирных воров выбирать очередную жертву для ограбления…

– Но что же тогда искал у тебя покойный сосед? – спросила Людмила.

– Вот тут мы и подбираемся к самому главному! Петя не собирался ни брать у меня мое ожерелье, ни красть мои вещи! Он приходил сюда за своими! И об этом опять-таки поведала нам во время сеанса Петровна. Дело в том, что вторую часть денег Петя, зная абсолютную честность Ольги Михайловны, передал ей на хранение. Когда та умерла, он хотел забрать свой пакет, но не нашел его в том месте, куда положил. В том, что Ольга Михайловна не потратила деньги, Петя был абсолютно уверен. Несколько раз он приходил по ночам в эту квартиру и искал, куда та могла их перепрятать, но его поиски так ни к чему и не привели. Тогда Петя спросил меня, не оставляла ли Ольга Михайловна для него пакет. Я ответила, что нет, но Петя мне не поверил. Он считал, что пакет нашли и присвоили я или мой сын, и даже намекнул мне на это! В ту же ночь он похитил в виде компенсации мое ожерелье, рассчитывая отдать его за долги. Но в этот самый момент в его двери позвонил кредитор. Петя прикинул, что ожерелье потянет гораздо больше, чем его долг. Он перепрятал украшение, рассчитывая на следующую ночь его забрать, но был убит!

– И вы знаете, кто был кредитором вашего покойного соседа? – прервал рассказ Баратовой Сергеев.

– Конечно, – уверенно ответила она. – Это тот самый клиент, который был в день гибели Пети у нашей Ларисы. Он же лже-участковый Петренко. В начале полиция заподозрила, что в гибели Пети виноват его партнер. И все, действительно, говорило против него! Он и в квартире Пети тайком побывал, и стенной сейф вскрыл, и к нашим соседкам лазил! Я и сама думала, что он причастен к убийству, пока не узнала, что у него есть алиби. По крайней мере, два свидетеля видели, как он звонил в двери Петиной квартиры, но так и не зашел туда. Первой была Петровна. А второй – Машенька, которая тоже приходила в тот вечер сюда. Ведь это правда, Маша, вы до половины восьмого были вместе с партнером моего соседа? – спросила она у племянницы.

– Да, – чуть слышно ответила девушка.

– Но почему Маша не рассказала об этом в полиции? – опять не утерпела Людмила.

– У нее были на это свои веские причины, – пощадила Баратова чувства племянницы. – А теперь я перехожу к самому главному – к имени Петиного кредитора, – продолжала она. – Когда я была в квартире Пети, то уловила знакомый запах сигарет. А в пепельнице на столе в гостиной лежал окурок сигареты, которую так любит один наш общий знакомый. Этот же запах я потом уловила в подвале, когда там ранили племянника Петровны, и в моей квартире сегодня утром, когда меня кто-то пытался задушить! Этим клиентом были вы, Геннадий, – повернулась она к кавалеру Эллы. – Это вы любите «кэмел» больше других сигарет! И вы же приходили ко мне и к Семену Яковлевичу под видом нашего участкового!

– Что-то у вас не вяжется, – с деланной усмешкой заметил Геннадий. – Какой мне был смысл похищать у вас ожерелье прошлой ночью, если я мог спокойно взять его еще во второй мой визит к вам, когда мы все вместе ходили к вашему соседу?

При этом он положил свою правую руку на стол, и Баратова увидела на ней две глубокие царапины, словно от кошачьих когтей. Точно такие же, какие были на лапе черного пса в ее сне!

– А у вас тогда не было такой возможности, – ответила Баратова. – Напуганная Людмила все время не выпускала вашу руку из своей! Вот вы и решили, что лучше подождать более удобного момента. В день гибели Пети вы пришли к Ларисе на сеанс, во время которого ее неожиданно вызвали по телефону на улицу. Да, да, Ларочка, не отпирайтесь, – повернулась она к гадалке, – вы все-таки выходили из дома на несколько минут! Наш зоркий Семен Яковлевич видел, как вы заходили в подъезд как раз в то самое время, когда погиб Петя. Но перед тем, как уйти, вы погрузили Геннадия в гипнотический сон, а когда вернулись, он все еще находился в нем. Поэтому вы так уверенно говорили, что все это время клиент был у вас. Вы не учли только одного, Геннадий относится к тому редкому типу людей, которые абсолютно не поддаются гипнозу! О чем он гордо и сообщил нам во время первой нашей встречи. Воспользовавшись вашим отсутствием, он поднялся к Пете и убил его! Потом обыскал его квартиру и спустился вниз еще до вашего возвращения, тем самым обеспечив себе алиби. Ведь, все было именно так, Лариса?

– Да, – неохотно призналась гадалка. – Но я отсутствовала всего несколько минут! Мне позвонила какая-то женщина и сказала, что ей срочно необходимо проконсультироваться со мной. Я предложила ей подняться ко мне, но она сказала, что спешит, и попросила меня выйти к ее машине. При этом она назвала такую сумму гонорара, что я поневоле нарушила свои правила и спустилась вниз. На улице я прождала десять минут, но никто так и не подъехал. Тогда я вернулась к себе и продолжила сеанс.

– Этого времени оказалось достаточным для убийства, – сказала Баратова. – А вызвала вас на улицу не кто иная, как Элла, по поручению которой и действовал Геннадий!

– Ну вот, тетя Юлия, вы и меня приплели к этой истории! А я всегда так к вам хорошо относилась, – укоризненно посмотрела на нее Элла.

– Извини, Эллочка, но это правда, – развела руками Баратова. – Аня видела, как пару недель назад ты, покойный Петя и Геннадий встречались в парке, и у вас там был довольно неприятный разговор. Вы так громко говорили, что Аня даже расслышала, что речь идет о деньгах. А вот документы, которые я нашла вчера в своей квартире, – протянула она Сергееву найденный возле комода пакет. – Они подтверждают, что Петя должен был крупную сумму Элле и Геннадию. Не найдя денег, они решили хотя бы завладеть моим ожерельем, а ключи от моей квартиры нашли в Петиной квартире. Кстати, нейролептик, от которого умер Петя, могла достать Геннадию Элла, которая работала администратором частной психиатрической клиники. Приклейте Геннадию усы и, я уверена, что мы с Семеном Яковлевичем сразу же узнаем в нем участкового Петренко, а Лариса – своего клиента!

– Если бы не ваш бешеный котяра, вы бы не сидели сейчас перед нами с таким самодовольным видом и не рассказывали эти идиотские истории, – еле сдерживая злость, сказал Геннадий.

– Должно же быть и у меня хоть одно искренне любящее существо, – улыбнувшись, ответила Баратова. – Но вы, Гена, ошибаетесь, если думаете, что похитив мое ожерелье, стали обладателем большой ценности. Дело в том, что уже после первой его пропажи, я подменила оригинал копией, которую принес мне мой сын. А вот и настоящее ожерелье, – достала Юлия Александровна из шкатулки драгоценность.

Этого Геннадий уже вынести не мог. При виде сверкающих бриллиантов он в ярости бросился на Баратову, но его сбил с ног Сергеев. Крепкий Геннадий сумел все-таки вырваться из рук майора. Казалось, что ему удастся ускользнуть, но в дверях он столкнулся с входившим в квартиру человеком в костюме Деда Мороза. В руках тот нес тяжелый окованный медью деревянный ящик, а из-за его спины выглядывала рыжая голова Анфисы, одетой в костюм Снегурочки.

Вошедший со всего маху опустил тяжелый ящик на голову Геннадия и помог Сергееву надеть на него наручники.

– Кажется, я вовремя, – сказал он, подходя к дивану. – Ну что же ты, Юля, неужели не узнаешь меня? – спросил он у растерянно смотревшей на него Юлии Александровны. – Это же я, Андрей Громов!

– Андрюша, – только и смогла прошептать Баратова и, даже не сознавая, что делает, сначала заплакала, а потом обняла вошедшего.

– Ну что же ты, глупая, не надо плакать, все уже позади, – ласково погладил ее по голове Андрей.

– Боже, да ведь это наш Андрей, – восторженно закричала Людмила и тоже бросилась на шею гостю.

Некоторое время в квартире царило молчание. Все в растерянности смотрела на странного гостя, и только Сергеев не терял времени и задержал пытавшуюся ускользнуть во время всеобщей неразберихи Эллу.

– Ну вот вы и нашли разгадку всех окружавших вас тайн. Чистый криминал, и никакой мистики! О чем я и говорил с самого начала, – с гордостью сказал Баратовой Василий Андреевич. – Давайте я помогу вам, как коллега коллеге, довести преступников до ближайшего отделения полиции, – предложил он Сергееву.

– Какая невероятная история! Настоящий детектив, – восхищенно сказала Людмила, с гордостью провожая взглядом майора. – Но мой-то хоть к самой развязке этой истории, но успел! И Андрей тоже пришел как нельзя вовремя. Рассказывай поскорее, каким чудом ты здесь оказался, и почему так долго не давал о себе знать, – настойчиво тормошила она старого приятеля.

– Все очень просто. Недавно умер мой дед. Перед смертью он рассказал мне семейную легенду, согласно которой сто лет назад здесь стоял постоялый двор и содержал его наш предок. У него были какие-то нелады с законом, и за это его сослали в Сибирь, но перед этим он успел зарыть часть своего состояния под фундаментом дома. В ссылке он умер, и клад так и остался не найденным. Хотя легенда была очень туманная, но я все-таки заинтересовался ею. Порылся в архивах, нашел план постоялого двора и начал поиски. А чтобы никто мне не мешал, вел их по ночам, – рассказал тот.

– Так это вы были тем самым призраком, который перепугал весь наш дом и стучал в подвале по ночам? – укоризненно посмотрел на него Шульман.

– Каюсь, я! За что и приношу всем свои извинения! – смущенно улыбнулся Громов.

– А каким образом ты попал в квартиру Юли? – никак не могла прийти в себя Людмила.

– Это произошло случайно. Сначала я увидел Юлечку на улице, около нашего дома. И как-то сразу все вернулось: и молодость, и моя юношеская влюбленность! И захотелось просто повидать ее и поговорить, – объяснил Громов.

– Вот и поговорили бы, как все нормальные люди! Зачем же было из себя домового и всякую нечисть изображать?! – сварливо заметила Петровна.

– Я и собирался, но вы же меня и остановили, – ответил Громов. – Я обнаружил, что вокруг этой квартиры творится что-то странное. По ночам сюда ходит куча народу, постоянно пропадают вещи! А когда в квартиру зачастила полиция, я уже всерьез стал волноваться за Юлю и решил ее оберегать, а заодно, разобраться во всей этой истории. Сначала я увидел, как Петровна перепрятывает ожерелье, но это были лишь пустые шалости. А вот поведение Пети и Геннадия меня очень встревожило. Кстати, Геннадий уже дважды пытался выкрасть Юлечкино ожерелье, но я ему помешал, а вот на третий раз чуть не опоздал! Это когда он пытался тебя задушить, – пояснил он Баратовой.

– А как к тебе попал ключ от квартиры? – спросила Людмила.

– Его как-то уронила около своих дверей Петровна. Меня тревожили ее ночные визиты к Юле, вот я и сделал на всякий случай себе дубликат.

– Ну хорошо, а зачем, ты разыгрывал передо мной роль домового? Надевал этот дурацкий колпак с помпончиком на голову и носил куртку наизнанку? – не смогла удержаться от давно мучившего ее вопроса Баратова.

– А что мне оставалось делать? Я ведь приходит к тебе тайно, чтобы оберечь от ночного вора. К тому же ты почему-то решила, что я и есть твой домовой, – смеясь, объяснил Громов. – И это несмотря на мои совсем не маленькие размеры! Лыжную шапочку я носил, потому что в подвале было очень сыро, а куртку надел наизнанку случайно. Когда работал, я ее снял, а потом в темноте не заметил, что надел шиворот-навыворот!

– А зачем были все эти фотографии и розы?

– Разве красивые цветы – это плохо? Пока я не мог открыться тебе, я хотел хоть как-то украсить твою жизнь в этом доме. Кроме того у меня была еще одна причина… Если помнишь, мы не очень хорошо расстались двадцать лет назад. Ты мне тогда отказала, и я очень не хотел получить такой же отказ во второй раз. Поэтому решил сначала подготовить тебя к нашей встрече, для чего достал альбом с фотографиями всей нашей компании. Как я понял, тебе было приятно вспомнить это, – смущенно сказал Андрей.

– А сорванные занавески, елочные игрушки, пролитое молоко, рассыпанная на полу крупа – это тоже твоя работа?

– У тебя было такое плохое настроение, когда ты перебралась сюда, что я решил тебя как-то отвлечь и занять какими-нибудь приятными делами, например, подготовкой к Новому году, – ответил Андрей.

– И за это я тебе очень благодарна, – с чувством сказала Баратова.

– …Но никакого молока я не разливал и в квартире не мусорил, – продолжал Громов.

– А кто же тогда это сделал? – недоверчиво посмотрела на него Юлия Александровна.

– Потом все выясните! Скажите, наконец, клад-то все-таки был? – нетерпеливо прервала их Людмила.

– Был, – кивнул Громов. – Правда, не такой большой, как об этом говорила легенда. Пару десятков золотых монет, старый золотой крестик и бронзовая табличка с надписью: «Купец Артюхов заложил сей постоялый двор в 1857-ом году».

– Все это хорошо! Но когда же мы, наконец, перейдем к сладкому? – дернула за руку Баратову давно переминавшаяся с ноги на ногу и с вожделением смотревшая на огромный торт Анфиса.

– Извини, Анфиса! Мы совсем забыли о тебе, – спохватилась та.

– Действительно! Надо же отблагодарить мою Снегурочку, – поддержал девочку Громов.

– А вы разве знакомы? – удивилась Баратова.

– Анфиса – внучка тех самых людей, которые купили нашу квартиру в этом доме. Кроме того, именно она предупредила меня, когда ночью к тебе пробирался Геннадий, – ответил Андрей.

– Как предупредила? – не поняла его Баратова.

– Очень просто. Подошла к окошку подвала и постучала. И я почему-то сразу подумал о тебе, – пояснил Андрей. – А сегодня, когда я шел к тебе в этом костюме, Анфиса остановила меня и спросила: «Мужик, ты идешь в ту самую квартиру, куда шастает по ночам тьма народу? Там сегодня большое угощение. Не будь жмотом! Возьми меня с собой! У любого Деда Мороза должна быть своя Снегурочка»! – Она еще сказала, что вы с нею лучшие друзья, всегда делитесь друг с другом последней конфетой, и именно она очень помогла тебе в расследовании всей той чертовщины, которая творится в этом доме. Поэтому ты будешь рада ее видеть. Вот мы и пришли, чтобы поздравить тебя с наступающим Новым годом, а заодно преподнести этот подарок, – поставил он перед Баратовой старинный сундук.

– Ты уже сделал мне подарок! Помнишь, тот самый под елочкой! И я была очень тронута, – с нежностью сказала Баратова. – И, конечно же, я очень благодарна Анфисе и рада ее видеть, – поцеловала она девочку и отрезала ей большой кусок торта.

– Какие нежности, – уклонилась Анфиса от объятий Баратовой. – Ну как, помогла тебе моя находка? – спросила она, откусив большой кусок торта.

– Еще как! Если бы не ты, я бы наверное так и не додумалась, кто именно хотел похитить мое ожерелье, – погладила ее по голове Баратова.

– А все потому, что не видишь того, что прямо у тебя под носом и совершенно не разбираешься в людях. И к тому же веришь во всякую чепуху. Например, в домовых, – подмигнула Баратовой Анфиса, кивнув на Громова. – Ладно, целуйтесь уже. Он – ничего, мужик хороший! Главное, не жмот! А мне пора! Дела, – вытерла она ладошкой рот, взяла с блюда целую пригоршню конфет и быстро затрусила к выходу.

– Ну что, Юлия Александровна, как видите, все сложилось именно так, как я вам сказала. А вы мне не верили, – сказала Баратовой Лариса. – И заметьте, все ваши напасти прекратились именно тогда, когда вы преобразили этот запущенный дом, а главное, дали войти светлым радостным чувствам в вашу долгие годы закрытую душу. Так что вам очень повезло, что вам попался такой добрый, а главное напористой домашний дух… И не верьте никому. Ни Петровна, ни ваш Андрей не смогли бы помочь вам без его поддержки, – тихо добавила она. – Я вам даже немного завидую. Не у всех живет такой благородный и симпатичный домовой. Кстати, если вы передумали продавать квартиру, у меня есть еще один вариант. Напуганная появлением призрака, соседка с первого этажа решила уступить мне свою однокомнатную хибарку. После всего, что вы здесь пережили, отнимать у вас эту квартиру было бы просто грешно. Так что живите совершенно спокойно. Никакая нечистая сила вас больше тревожить не будет, – добавила она перед уходом.

Вслед за ней стала собираться и Петровна. У дверей она задержалась и тихо сказала:

– Хочешь верь, Александровна! Хочешь – не верь! Но один раз я действительно видела на полу в гостиной след твоего домовенка. Как же я тогда перепугалась!

– Так ты же сама эти следы и рисовала, – лукаво улыбнулась Баратова.

– Вот тебе крест, Александровна! Я это сделала всего один раз, – истово перекрестила Петровна. – А ко второму следу я никакого отношения не имею! Так что ты все-таки за своей квартирой приглядывай. Что-то странное в ней по ночам происходит!

– Я тебе верю, Петровна, – успокоила старушку Баратова. – Как странно! Я давно знаю Эллу! Какая была милая, добрая девочка! И надо же, из-за нее погиб человек, – огорченно сказала она, когда Сергеев увел задержанных. – Если бы нищий, у которого не на что купить хлеба, совершил преступление, я бы это еще поняла! Но когда сытый и вполне обеспеченный Геннадий и холеная Элла убивают своего друга только за то, что тот задержал возврат долга, этого я никогда не пойму и не приму… Но хватит о грустном! Скоро Новый год и я его собираюсь отметить так, как не отмечала давно!

– Отметим в лучшем виде! Посидим, выпьем, споем, – радостно потирая руки, сказала Петровна.

И при этих ее словах все почему-то вздрогнули.

– Извини, Петровна, но новогоднюю ночь, как и сегодняшний вечер, я хочу провести с одним очень близким мне человеком, – взяв под руку Громова, ответила ей Баратова. – Нам есть, о чем поговорить, что вспомнить! А вот первого января мы ждем всех: и тебя, и Семена Яковлевича, и, конечно, Люду с ее майором к нам в гости!

– Тогда я пошел, чтобы снять это карнавальный костюм и надеть что-нибудь поприличнее, – сказал довольный Громов.

– Постой, Андрюша, – остановила его Баратова. – Скажи, а то забавное четверостишье про вино, тоже дело твоих рук?

– Извини, Юля, не смог удержаться! Так меня забавляла твоя антиалкогольная компания против Петровны, – слегка покраснев, ответил Громов.

– Этого я тебе никогда не прощу, – улыбнувшись, сказала Баратова.

– Простит, Андрюша, простит, – успокоила его Людмила. – Главное, иди поскорее переодевайся и не пропадай больше на целых двадцать лет!

– Да уж, не пропадай больше, Андрюша, – тихо повторила Баратова, провожая Громова до дверей.

Следом за ним ушла и немного разочарованная Петровна.

– Ну что, завтра домой? – спросил Дмитрий Баратов у матери.

– Ни за что, – решительно ответила та. – Такой бурной жизни у меня не было уже лет тридцать! К тому же мне теперь есть с кем встречать Новый год!

– Ну что же, тогда желаю тебе новых и таких же привлекательных приключений! Но, конечно, уже без покойников, – с улыбкой сказал ей сын. – Первого числа жди нас с подарками!

– Как все это странно! Настоящее новогоднее чудо! А ведь я так долго не хотела верить в него, – проводив сына, сказала Баратова Людмиле.

– А вот я была уверена, что все закончится именно так! Ведь, Новый год – время чудес! Хотя, если честно, я даже не могла предположить, что твоей судьбой станет Андрюша. Счастливая ты, Юля, – с легкой завистью ответила та.

– Ты, наверное, будешь смеяться надо мной, но даже после того, как все прояснилось, я все-таки продолжаю верить в домовых, – немного смущаясь, сказала подруге Баратова.

– Почему? – удивилась Людмила.

– Потому что есть пара-тройка вещей, которые я никак не могу объяснить! Но сейчас мне даже приятно думать, что я здесь не одна, и в доме есть существо, которое относится ко мне доброжелательно. Во всяком случае, его проделки меня уже давно не пугают, а скорее, развлекают.

– Ну что ж, если в твоем доме произойдет еще что-нибудь таинственное и загадочное, сразу звони мне. Эх, кто бы устроил и мою судьбу? Вот бы и мне такого домового, – сказала Людмила и нежно поцеловала подругу на прощание.

Когда все разошлись, Баратова прошла на кухню, налила в блюдце молоко и поставила его на пол, как это и было описано в «Энциклопедии суеверий и волшебства». Немного подумав, она добавила к этому несколько конфет для многочисленной родни, которая могла быть у домового.

– Ничего, мы же знаем, что ты есть, – приговаривала при этом Юлия Александровна. – И теперь нам вдвоем будет гораздо веселее! Уйдешь ты или нет, еще вопрос. Но если ты будешь вести себя хорошо и дашь нам с Андреем спокойно встретить Новый год, то я, возможно, заберу тебя с собой. Хотя перед Новым годом ты, наверное, впадешь в спячку, так что твои проказы прекратятся до прихода весны!

После чего она прошла в гостиную, чтобы накрыть стол к возвращению Андрея. И то ли день был такой солнечный и праздничный, то ли блики солнца так играли на рисунке, но ей показалось, что домовой ей сегодня улыбается, словно радуясь, что эта история закончилась так хорошо!

А через минуту на кухне неожиданно раздался грохот падающей посуды.

– Опять! Ну что за беспокойный дом, – всплеснула Баратова руками, но на сердце у нее стало тепло и приятно.

«Значит, мой домовой еще не ушел», – подумала она…