Новый Эрос

Эхо

Зазвучал тихий импульс из колонки, спрятанной в потолке. Мягкий мужской голос прозвучал достаточно громко, чтобы разбудить хозяина:

— Алексей Петрович, доброе утро.

Свет в просторной спальне усиливался постепенно: сперва — едва заметное свечение, затем — персиковый полутон, наконец — ровный дневной поток, который невозможно было игнорировать.

— Ваш пульс — девяносто два. Вы хорошо выспались, — голос ассистента прозвучал чуть громче.

Алексей медленно перевернулся на спину и прикрыл глаза. В сонном сознании ещё всплывали вчерашний отчёт, длинные коридоры ведомства и пустые разговоры на бесконечных онлайн-совещаниях.

— Сделайте, пожалуйста, глубокий вдох, — тихо предложило «Эхо».

Кровать плавно приподнялась на несколько градусов, чтобы ему было легче сесть.

— Ваше расписание на сегодня:

— 10:00 — совещание с главой отдела; он представит бюджет на мероприятия. Можно присутствовать в виде цифрового аватара; я пришлю вам решения и краткий отчёт о встрече.

— 12:00 — встреча рабочей группы: нужна ваша помощь в разрешении конфликта между двумя главами. Отложить нельзя, требуется личное участие.

Алексей закатил глаза.

— Понял вас, — тут же прозвучало из динамиков. — Соберу анализ прошлых подобных встреч и подготовлю резюме к совещанию.

— Уровень бодрости по шкале Минздрава — сорок два процента. Рекомендую пять минут растяжки и чашку горячего чая. Приготовить?

Он едва заметно моргнул — камера уловила и это движение.

— Приготовь. И включи подборку музыки, — бросил Алексей, вставая и направляясь по коридору в душ.

Вентиляция перешла в режим «утренний бриз», наполнив комнату тонким ароматом жасмина; мягкий эмбиент растворился в воздухе. В кухонной нише зашуршал авточайник.

— Я напомню за час до совещания, — продолжило «Эхо». — И при необходимости помогу проверить вашу камеру.

В душе Алексей двигался в такт музыке — плейлист подстраивался под микроколебания его тела и дыхания, меняясь на ходу.

Система «Эхо» — эмоциональная надстройка над привычным голосовым ассистентом — активировала комплекс камер и датчиков, спрятанных в потолке, раме зеркала и даже в волокнах постельного белья. Алгоритмы считывали мимику, отслеживали частоту сердцебиения и температуру, анализировали интонацию и паузы, чтобы фиксировать малейшие отклонения.

Спустя некоторое время кухонный комбайн приготовил лёгкий завтрак. Система трубок подтянула из ниш ингредиенты, которые, по мнению помощника, лучше всего соответствовали настроению хозяина.

— Алексей, я осмелюсь включить подборку для настроения, — предупредило «Эхо».

Мужчина вышел из душа, по-собачьи встряхнул головой и вытерся. На кухне он уселся в вельветовое кресло перед экраном. Робот, похожий на пылесос, ухватил прорезиненным манипулятором тарелку с кашей и поставил её перед Алексеем.

— А?.. — Алексей только открыл рот, но робот уже протянул ему чашку с чаем.

— Алексей Петрович, утром не стоит пить кофе: уровень кортизола невероятно высок. Попробуйте этот чай — он максимально похож на кофе, — пояснил ассистент.

Алексей беззвучно поморщился, передразнивая помощника, и сделал глоток. Экран вспыхнул, начав демонстрировать короткие видеоролики, подбирая контент по реакции зрителя. Спустя несколько минут Алексей окончательно проснулся.

Закончив завтрак, он наконец почувствовал прилив сил. Настроение улучшилось.

— Алексей Петрович, я подготовлю ваш костюм для ВКС: у вас заседание через двадцать пять минут. Я выведу повестку дня и материалы на ваш телефон.

— Да, только этого мне и не хватало — материалов для изучения.

Помощник, сняв показания с датчиков, уменьшил температуру кондиционера и начал подбирать аромат и звуковую подложку, стараясь стабилизировать состояние хозяина. Через пятнадцать минут Алексей почувствовал себя спокойнее и взял телефон.

— Выведи похожие случаи в текущем году, с упором на административные или уголовные дела, если такие были.

Алексей откинулся на стуле и пробежал глазами документы на экране телефона. Потом вздохнул и стал отправлять их на телевизор движением пальца. Он перевёл взгляд на панораму города. Окно с кухни выходило на набережную Москвы-реки; створки, усиленные пневматической установкой, позволяли распахивать внушительное трёхметровое окно почти без усилий. Внизу серой змеёй вилась дорога, а машины на ней, будто цветные пятна на коже, только дополняли сходство.

— Как же душно… — сказал чиновник и подошёл к окну. Прикоснувшись к сенсору на ручке, он сделал шаг назад. С тихим шипением створки открылись, впуская ветер и шум столицы внутрь. Взвыл воздушный фильтр, стараясь вернуть качество воздуха в норму. Генератор белого шума пытался приглушить уличный гул. Постояв немного, Алексей вернулся за стол и снова углубился в бумаги.

Дождавшись, пока хозяин углубится в документы, помощник бесшумно закрыл створки окна, убавил кондиционер и стал транслировать звук улицы в комнату, чтобы всё прошло незаметно. Тот же робот с манипулятором принёс рубашку, шорты и галстук для хозяина.

— Алексей Петрович, у вас пять минут до ВКС. Оденьтесь, пожалуйста.

Мужчина хмыкнул и протянул руку, на которую услужливый манипулятор тут же начал натягивать рукав рубашки; не отвлекая хозяина от работы, помощник одел его, как мать маленького ребёнка. Пшикнув спреем, робот встал между Алексеем и экраном, подсветив место, где находилась камера.

— Ой, а нельзя было дорисовать одежду? К чему эта архаичность?

— Нет. В министерстве строго запрещено вносить изменения в изображение госслужащих — вы это прекрасно знаете и без меня. Направить 378-й запрос от вашего имени с просьбой пересмотреть запрет?

Алексей мотнул головой, читая вслух обстоятельства дела, которое ему предстояло разрешить. Фабула была простой: в области, на границе двух округов, проходил тракт, повреждённый в аварии; бюджета на ремонт не было ни у одного из субъектов. Каждый глава искренне считал, что это не его обязанность. Переписка доходила до смешных пассажей: «Направить кадастровых инженеров с линейкой, чтобы с точностью до сантиметра определить географическую принадлежность повреждённого дорожного полотна».

Рассмеявшись, чиновник сделал большой глоток кофе-чая и услышал звук, предупреждавший о начале конференции.

После короткого звукового сигнала помощник вывел на экран изображение Алексея, чтобы он мог убедиться, что выглядит прилично. Алексей утвердительно кивнул — и на экране появились участники созвона. Разговор начал Анзор Фарухович, непосредственный начальник Алексея.

— Добрый день, уважаемые коллеги. Повестка дня и необходимые материалы разосланы вам заранее. Давайте пропустим формальные части: секретарь всё оформит в нужном виде. Перейдём к докладу, который, с вашего позволения, начну я.

Он слабо улыбнулся, будто действительно просил позволения.

— Предварительная оценка ущерба от аварии на Северо-Двинском тракте проведена из рук вон плохо. В первый отчёт попали только дорожное полотно и часть моста, при этом фактически проигнорированы энергетическая инфраструктура, магистральный газовый трубопровод и линии электропередачи.

Он выдохнул и выставил ладонь к камере так, чтобы каждому участнику казалось, будто он обращается лично к нему.

— Наша с вами основная задача — в кратчайшие сроки устранить последствия и обеспечить работоспособность всех промышленных предприятий в зоне нашей ответственности. Трубопровод питает ряд производств, и простои недопустимы. Предлагаю со стороны главы округа, на территории которого произошла авария, оперативно выделить средства из бюджета на первоочередной ремонт.

Присутствующие на ВКС чиновники поморщились на этих словах — словно говорящий ткнул каждого из них огромной вилкой.

Следующим взял слово пожилой мужчина с проседью и редкими волосами. Это был Николай Петрович, глава Северодвинского муниципального объединения. Он начал с тяжёлого вздоха:

— При всём уважении, я хотел бы обратиться к присутствующим коллегам с просьбой перенести данное совещание. У нас нет ни материалов по инциденту, ни, тем более, бюджетных средств. Резервные фонды, сформированные на чрезвычайные ситуации, были исчерпаны ещё в позапрошлом квартале, поэтому свободных денег у нас нет.

Анзор Фарухович перевёл взгляд на камеру, будто смотрел собеседнику прямо в глаза. Повисла неловкая пауза, и тут же вклинился второй участник — довольно молодой человек с яркими рыжими волосами. Это был Михаил Игоревич, глава смежного Северогорского района.

— Да, уважаемые коллеги, спасибо, что оперативно нас собрали, — начал он. — К несчастью, так же, как и у нашего коллеги, в нашем бюджете не предусмотрены дополнительные средства для локализации этой аварии. Мы готовы сделать всё, что в наших силах, но только в рамках допустимых бюджетных ограничений. Прошлый год мы и так закрывали с дефицитом, поэтому ничем помочь не можем, кроме как, скажем, раз в неделю выделять ремонтные бригады из нашего жилищно-коммунального хозяйства — из аффилированных компаний. На этом, так сказать, наши полномочия исчерпываются.

Анзор Фарухович выслушал обоих, медленно кивнул и неожиданно легко сказал:

— Коллеги, принимается. Переносим совещание. Секретарь оформит, новую дату пришлём.

Он потянулся к микрофону, будто собираясь отключиться, и добавил, почти между делом:

— Один-единственный последний вопрос… позволите?

На экранах синхронно кивнули — кто устало, кто настороженно. Повисла длинная, почти театральная пауза; в тишине щёлкнул чей-то автомутизатор, кто-то откашлялся.

— Как вы видите дальнейшее развитие ситуации? — наконец произнёс Анзор Фарухович. — Ваш первый шаг?

Николай Петрович вздохнул, подбирая слова:

— Определить стоимость работ. Зафиксировать объём повреждений, подготовить сметы, сроки.

Михаил Игоревич вступил, торопливо кивая:

— И понять, из каких статей бюджета это можно финансировать. Без решения по источникам мы упираемся в потолок.

Анзор Фарухович внимательно посмотрел в камеру, словно адресуя реплику каждому лично:

— Правильно ли я понимаю, что если будет определена сумма и законный источник финансирования, то главы готовы взять на себя организационную работу для скорейшей ликвидации аварии? Координация подрядчиков, график, контроль хода — всё на вашей стороне. Да или нет?

На секунду все притихли. Затем на экране почти одновременно промелькнули два утвердительных кивка.

Анзор мягко улыбнулся:

— Тогда первое препятствие мы решили. Вам перешлют сметы и проекты работ, чтобы вы могли ознакомиться как можно скорее.

Участники почти сразу загомонили:

— Мы не можем включить это в бюджет: у нас просто нет на это средств…

Анзор Фарухович понимающе кивнул:

— Да, это серьёзная проблема, я понимаю. Именно поэтому у нас сегодня на совещании — Алексей Петрович. Алексей Петрович, вам слово.

Пульс Алексея резко подскочил; его помощник мгновенно понизил температуру в помещении, помогая хозяину справиться со стрессом. Алексей прочистил горло:

— Да… Я просмотрел все варианты, чтобы обосновать дополнительные траты, не вводя режим ЧС. И вот что предлагаю. Мы найдём инициативную группу, которая подаст иск к вам как к ответственным за содержание общественной инфраструктуры, и попросим суд обязать провести ремонт.

— Это же невозможно! — резко перебил Николай Петрович. — Подача и рассмотрение иска займут кучу времени. Хотя… с судебным решением получить федеральные деньги будет легче. Особенно если приложить расчёты, которые вы только что прислали. Но всё равно — это займёт массу времени.

Алексей коротко кивнул в камеру, давая понять, что это учтено.

— Я знаю процессуальные сроки, Николай Петрович, — спокойно сказал Алексей. — Поэтому я посмотрел календарь заседаний по всем судам и нашёл одно дело, по которому слушание состоится… — он сделал вид, что сверяется с блокнотом. — Завтра.

— Позвольте, но там же явно другая претензия, это… — вмешался Михаил Игоревич.

Алексей перебил его громким кашлем, затем продолжил ровно:

— Да. Поэтому мы связались с истцами: они уточнят исковые требования. Ваш представитель, Михаил Игоревич, возражать не будет — и мы максимально быстро проведём разбирательство. Для этого нам нужна ваша добрая воля в обмен на…

Анзор Фарухович поднял руку — и все моментально замолкли.

— Алексей Петрович, я сам всё объясню Михаилу Игоревичу на личной встрече, завтра. — Он повернул голову к камере. — Такой исход вас устроит?

— Э… да, — отозвался Михаил Игоревич после короткой паузы.

Николай Петрович робко вмешался:

— А скажите, зачем тогда я вам на этом совещании?

— В вашем районе — ближайшая подстанция и автобаза, — ответил Анзор Фарухович мгновенно, будто ждал этого вопроса. — Вы обеспечите топливо и транспорт для ремонтных работ. Без вас это дело сильно затянется. Я заеду к вам сразу после встречи с Михаилом Игоревичем.

Он ласково посмотрел в камеру. Каждому казалось, что обращаются прямо к нему.

— Больше возражений нет? Я так и думал. На этом всё. Итоговый протокол получите в течение десяти минут. Спасибо.

Трансляция оборвалась.

Алексей шумно выдохнул, будто вынырнул из-под воды после длинного заплыва.

Дыхание сбилось, стало частым. В горле пересохло, язык прилип к нёбу.

— Алексей Петрович, давайте пройдёмся по технике «пять–четыре–три–два–один», — мягко подсказало «Эхо».

Молодой человек судорожно кивнул, пальцы вцепились в край стола.

— Посмотрите вокруг. Найдите пять предметов, — голос звучал ровно, тёпло. — Сосредоточьтесь и тихо назовите их.

Свет в комнате незаметно сместился в холодные оттенки, делая углы чуть ярче. Алексей вскинул глаза, обводя взглядом пространство:

— Лампа… стопка бумаг… экран… кружка… ручка.

— Отлично. Теперь четыре звука. — Вентиляция ожила лёгким шорохом, за окном усилились уличные шумы, добавился тихий щелчок автоматики.

— Шум улицы… вентилятор… щелчок… моё дыхание, — повторил он, не отрывая взгляда от пола.

— Три ощущения телом. — Стул чуть вибрировал, подлокотник стал прохладнее, ткань рубашки плотнее натянулась на плечах.

Алексей сжал пальцы:

— Холод металла… тяжесть ткани… пульс в ладони.

— Два запаха. — Аромат жасмина вдруг сменился терпкой свежестью лимона, а затем в воздухе проступил мягкий древесный акцент.

Алексей вздрогнул, но вскинул голову:

— Жасмин… лимон.

— И один вкус. — Манипулятор робота бесшумно придвинул чашку к губам. Глоток чая разогнал сухость, и Алексей выдохнул глубже, чем за весь день.

Свет плавно вернулся к тёплому утреннему тону.

— Отлично. Дышите ровно, — произнёс ассистент. — Индикатор напряжения снижается.

Алексей откинулся на спинку кресла, чувствуя, как наконец перестают дрожать руки. Дыхание выровнялось.

Он шумно вздохнул.

— Алексей Петрович, ваш пульс нормализовался. У вас сегодня ещё два совещания. Я перенесу их так, чтобы вы не перегрузились, — напомнило «Эхо».

Мужчина кивнул. Кто бы мог подумать, что всего два года назад, до того как его включили в тестировочную команду при Институте «Наш Банк», Алексей едва не лишился работы. Он с трудом окончил университет, а переехав в столицу и устроившись в министерство, чуть не потерял всё после смерти матери. Социальная изоляция и каскадные панические атаки буквально парализовали его, не позволяя ни работать, ни выходить из дома.

Лишь психотерапевт из клиники убедил его принять участие в тестовой группе по испытанию функциональных помощников.

С тех пор Алексей, насколько это было возможно, вернулся к полноценной жизни.

Слова и сигналы

Большой конференц-зал института был залит ровным светом. Воздух казался чуть прохладным из-за мощных кондиционеров.

На сцене стоял мужчина лет сорока, в идеально сидящем костюме с логотипом Института «Наш Банк» на лацкане.

— Мы видим, — говорил он с подчеркнутым спокойствием, — что искусственный интеллект способен выполнять вспомогательные функции: анализировать симптомы, контролировать приём лекарств, подбирать рекомендации по улучшению качества жизни.

Он поднял руку, и на экране вспыхнули диаграммы.

— В нашей практике ИИ — инструмент, а не замена врачу. Максимум, на что он пока годится, — это онлайн-справочник, который помогает экономить время. Меньше всего мы смогли продвинуться в психиатрии и психотерапии — там, простите, пока остаются только живые специалисты.

Зал тихо засмеялся.

Из первого ряда поднялся молодой мужчина.

— Прошу, — разрешил спикер.

Павел взял микрофон. Его голос прозвучал ровно, но за спокойствием чувствовалась сдержанная энергия.

— Простите, я не могу с вами согласиться. Павел Лагунов, старший ассистент кафедры психотерапии.

Он коротко оглядел зал.

— Вы говорите об искусственном интеллекте как о справочнике и утверждаете, что для нас он бесполезен. Но суть нашей профессии не только в знаниях, а в умении выслушать и разговорить пациента. Не верю, что в этом ИИ не может помочь.

В первом ряду кто-то перестал улыбаться.

— Вы знаете, сколько стоит сеанс психотерапии в нашем городе? Много. А это значит, что такая помощь остаётся недоступной для большинства. Мы уже тестируем систему записи и анализа обезличенных разговоров пациентов в бесплатной клинике — и добились роста эффективности без потери качества. А вы, мэтр технологий, говорите, что это «не для нас».

Девушка, сидевшая рядом с Павлом, подняла большой палец и подмигнула ему.

В зале на миг повисла тишина.

Спикер усмехнулся:

— Простите, вы тестируете? Интересно. Звучит так, будто вы, коллега, как доисторический человек тычете горящей головёшкой в угол пещеры и называете это «волшебным светом».

Зал разразился смехом.

Павел тоже рассмеялся, дождался, пока смех утихнет, и, понизив голос, продолжил:

— Да, согласен, звучит странно. — Он сделал паузу, улыбнулся. — А можно у вас попросить совет?

— Конечно, — ответил спикер, чуть прищурившись.

— Мы после внедрения этой системы смогли удвоить число пациентов на одного врача без переработок и потери качества. Как вы думаете, мы нашли головёшку… или всё-таки пещеру?

Зал взорвался смехом.

Громче всех засмеялась девушка, сидевшая рядом с Павлом, хлопнув ладонью по колену.

Даже спикер не удержался от улыбки и развёл руками:

— Не могу сказать, коллега. Мне нужно посмотреть на ваши результаты.

В конце конференции Павел стоял в окружении своих студентов — они смеялись, оживлённо споря о чём-то своём. В воздухе стоял запах кофе и гул голосов, как после удачного спектакля.

К группе подошёл спикер.

— Николай Степанович, — представился он, улыбаясь. — Очень занятная у нас вышла с вами беседа. Жду приглашения, чтобы лично полюбоваться на вашу работу.

— Приглашение уже здесь, — внезапно ответила девушка, стоявшая рядом с Павлом. Она протянула руку с тонкой золотой цепочкой на запястье. — Кира Максимовна Штольц, коллега Павла по эксперименту. Будем вас ждать, Николай Степанович.

Тот слегка опешил, но быстро вернул себе официальный тон:

— Хорошо… э-э… непременно буду. Спасибо за приглашение.

Он оглянулся, сделал вид, будто кого-то заметил в дальнем углу, и, сохранив улыбку, поспешно покинул группу хохочущих студентов.

Павел проводил взглядом уходящего Николая Степановича, потом повернулся к Кире.

— Зачем ты его пригласила? Он нам ничем не поможет.

— Он — нет, — спокойно ответила она, скрестив руки. — А вот «Наш Банк» — вполне.

Павел нахмурился:

— С чего ты взяла?

— Твои студенты, — Кира кивнула в сторону толпы, где ребята всё ещё смеялись, — записали твою пламенную речь и уже выложили её в сеть. Можешь не сомневаться, нас найдут.

Её зелёные глаза сверкнули короткой искрой.

— Не сомневайся, — повторила она.

— «Наш Банк» — не самый удачный выбор для спонсора. Они…

— …тратят на ИИ в медицине в один месяц столько, что на эти деньги можно построить ещё два наших института, — перебила Кира, улыбнувшись. — Доверься мне, всё будет окей.

Павел закатил глаза, но улыбнулся — спорить с ней было бессмысленно.

Он знал: если Кира что-то задумала, остановить её можно было бы только тактическим ядерным ударом.