Новые Старые Боги

Глава 1

Собственное сердце набатом стучит в ушах, заглушая прочие звуки. Она хотела приключений? Теперь их предстояло хлебать полной ложкой и по возможности не захлебнуться в процессе. Интересно, она уже заработала себе исключение, или пока дело тянет лишь на выговор от школьного Цербера?

«Думаю, стоит сосредоточиться на дороге, Дитя».

«Вот чья бы мычала, а!»

Мрачные коридоры Облачной Башни казались бесконечно длинным подземным переходом, в котором местная шпана выкрутила все лампочки разом. Ещё бы кислотной краской написать пару непристойных фраз, и будет не отличить. Рядом с ней бежали ещё две девушки: Муза и Блум, если только она не путала имена, поодаль не отставали и остальные участницы «тактического отступления».

Толкнув первую открывшуюся дверь, они влетели в помещение и прижались к створкам спинами, незатейливо баррикадируя проход собой. Пожалуй, Тенебрис ради безопасности себя любимой, была готова простить им это маленькое нарушение личного пространства. Но будь ситуация чуть менее тяжёлой…

Гримм зашевелился где-то в глубинах её сущности, явно намереваясь вклиниться с комментариями, так что фея предусмотрительно прошипела себе под нос:

— Ни слова, слышишь?

Хотелось сказать ещё пару ласковых, но фея прикусила язык. Запыхавшиеся девушки на её разговор с собой не обратили внимания, но это не значит, что стоило злоупотреблять такими вещами при свидетелях. Дыхание постепенно успокаивалось, шум погони за дверьми стих и компания начала медленно расходиться по помещению. Тенебрис тоже окинула взглядом комнату, больше похожую на склад. Стеллажи с книгами разной степени потрёпанности, обломки непонятных приборов и мебели, простой мусор. Даже старые шторы валялись в углу.

— Ведьмы — существа крайне неопрятные и предпочитают всё сваливать в кучу, — невероятно точно подметила Стелла с брезгливым выражением на лице. Она то и дело стряхивала пыль и паутину с покровов, что медленно осыпались с потолка.

Комната и впрямь напоминала обычную свалку. Вот что мешало ведьмам произнести пару заклинаний и навести порядок? Религия? Так вроде все в Дракона верили, по крайней мере, официально.

«Он здесь, — зашелестел маэстро, ввинчиваясь в поток размышлений, — я чувствую песнь Грёз в твоей крови, и ощущаю эхо встречной песни».

«Выражаться более ясно и коротко ты не умеешь, да? Где именно?»

«Определённо в сей комнате, Дитя. Доверься зову, он приведёт тебя к Фонарю».

«Вот это ты славно мне помог! Даже не знаю, как бы я справлялась без твой бесценной помощи».

«…»

«Гримм?..»

«Ищи Фонарь. Проводник должен быть в виде Фонаря, пылающего алым пламенем».

— Носки Древних! — выругавшись, Тенебрис раздражённо пнула подвернувшуюся книгу. Та, раскрывшись, тихо зашелестела страницами, скрываясь в недрах кучи из переломанной мебели.

На неё зашикали с двух сторон, но фея это проигнорировала, сосредоточившись на кучах хлама хлама. Книги, книги, чья-то сумка, туалетный столик без ножки… Всё не то. Легко сказать, «найди фонарь» и «слушай кровь». Её кровь, например, шептала ей о скорых неприятностях, так как своими побегушками они определённо привлекли к себе ненужное внимание. А отцы королевских кровей имелись далеко не у каждой в их стихийной группе, её прикрывать перед директором щедрым пожертвованием некому.

Фея осторожно заглядывала в углы, где залежи казались самым древним. Ногами переворачивала цветочные горшки и какое-то тряпьё, но ничего похожего на фонарь не видела. Её однокурсницы то и дело косились на Тенебрис, но та стоически делала вид, что всё идёт по плану.

— Ищу, есть ли тут что-то для моральной компенсации наших нервов, — с кривой улыбкой отшутилась она. Кто-то из девочек нервно хихикнул, но кто именно она атк и не поняла. Вроде бы Стелла? Или рыжая?

— Тут жук! — Брезгливо воскликнула, судя по голосу, Муза.

— Какой кошмар, жук на помойке. Хотя признаю, служба дезинсекции плачет по Облачной башне горькими слезами, — не удержавшись, прокомментировала Тенебрис. Открыв створку покосившегося шкафа, девушка скривилась, отступая на полшага от вытекающего содержимого. Найденные ингредиенты использовать определённо не следовало.

— Спокойно, я с ним разберусь! — голос девушки чуть подрагивал, но Стелла вскинула руки, освещая заклинанием всю свалку.

Поморщившись от вспышки, Тенебрис заглянула в следующую груду хлама. Горшки, котлы, останки гардероба какой-то ведьмы. Ассортимент свалки на поверку оказался достаточно унылым. И показательно, что рылась в этой помойке она одна. Неужели ни у кого из её спутниц нет банального любопытства? Или они настолько бескорыстны?

Пара канделябров, надо сказать, весьма изящных, пришлось откинуть в сторону. Возможно, будь ситуации более мирной, Тенебрис бы забрала их. Даже не для себя, а для Агнесс, тётки Каи. Эта боевитая женщина обожала антиквариат, а учитывая уровень её знаний и возможностей, небольшая протекция от неё могла пригодится в будущем.

«Мне кажется, или запахло жареным? На сей раз буквально».

«Увы, Дитя, но обоняние покинула меня вместе со свободой».

Пропустив остроту мимо ушей, фея закрутила головой. И да, дело действительно пахло жареным, но суть увы, оказалась совсем не в пирожках. Пожранные молью шторы от солярного заклятья полыхнули так, словно их облили керосином и огонь начал стремительно наводить порядок, пожирая свалку.

Один мудрый человек сказал: даже если вас съели, у вас остаётся, по меньшей мере, два выхода. Но когда в закрытом помещении стремительно разгорается пожар, отрезая выход, в мудрость философов верится с трудом. Самым паршивым было то, что противопожарных заклинаний она не знала. А если бы знала, то её поистине нищенского резерва банально не хватит на исполнение таковых.

— Флора! — окликнула она девушку, — ты же фея природы, наколдуй какой-нибудь грибной дождик.

— Я не могу, — закашляла фея цветов, закрывая рукой нос, — вода не моя… Кхе, Стихия.

— Блум?

Огненная фея на её слова не среагировала вовсе. Видимо, решила спрятаться от огня внутри себя. Пинком послав в неё цветочный горшок, Тенебрис добилась лишь противоположного эффекта. А ведь до сего момента она свято верила, что целительный пинок приводит в себя любого.

Как же хорошо всё начиналось, и как паршиво продолжилось…

***

Она поступила в Алфею ни столько из интереса, сколько из желания не расстраивать мать. Марисса мечтала увидеть в дочери продолжение собственного дела, хотя на словах советовала выбирать свой путь. Другое дело отец, который всегда покрывал её и помогал избежать гнева матери за мелкие проступки.

— Жизнь одна, Тенебрис, так живи её так, чтобы было что вспомнить.

— Как тётушка Агнесс? — Невинно поинтересовалась тогда фея, за что отец лишь посмеялся, а мать поперхнулась чаем. Ох уж эта вражда фей и ведьм.

После тихого, неспешного Ноктуса, окрашенного в сто градаций серого, школа казалась пёстрым до рези в глазах круговоротом. Шумным, суетливым и до безумия скучным, как бы парадоксально это не звучало. В соседнем доме жили близняшки семи лет, любящие играть привезёнными с Солярии куклами. Качественно раскрашенные, в нарядный платьях, чем только не занимались эти две несчастные игрушки в руках детей. Вот и Алфея смотрелась тем самым спектаклем, поставленным семилетками.

Первым интересным событием стал день бала. Его назначили в первый месяц учёбы и школа превратилась в филлиал какого-то безумного дома моды. Феи бегали по коридорам, просили друг у друга косметику, ленты и Дракон знает что ещё. То и дело возникали возмущённые возгласы, подколки. Кто-то помогал другим, кто-то пакостил, желая выглядеть на фоне менее удачливых товарок более яркими.

Тенебрис сидела на балкончике третьего этажа, просунув ноги между перил, и пользуясь тем, что преподаватели буквально разрывались на поддержание порядка, курила средь бела дня. Под скрывающим покровом, конечно, но тем не менее. Собиралась ли она тогда участвовать? Фея хотела сказать твёрдое «нет», но руководство ответило более весомым «явка всем, без исключения». Так что повесив платье в шкаф, дабы оно распрямилось до вечера, девушка наслаждалась бесплатным представлением.

Бал грянул с наступлением вечера, хотя от бала там оказалось лишь название. И пожалуй, это была первая вещь, в которой они с Гриммом сошлись во мнениях идеально, раскритиковав музыку, танцы и закуски. Маэстро приходилось опираться на её описания, ибо видеть сам он не мог, но согласиться со всем озвученным ему это не помешало.

Тенебрис отнесла стул за кадки с цветами, где сидела с подносом закусок. Платье без блёсток неплохо сливалось с тенями от листьев, делая её почти невидимой без магии. На пятом по счёту канапе интуиция слегка шевельнулась. Дар феи тайных путей предполагал умение находить то самое «не нужное время и не нужное место для получения нужных сведений». А сейчас нужно развеять скуку. Девушка ставила на итрижку с кем-то из специалистов, Гримм поставил на пакость одних фей против других ради понравившегося парня. Реальность оказалась куда интереснее.

В «самую лучшую школу для фей» завалилось три ведьмы, рассекающих по коридору, как у себя дома. Причём они настолько «потеряли нюх», выражаясь словами Харлока, что даже не заметили за собой хвоста. Да, пакость с яйцами была мелкой, а суть финта с кольцом она на тот момент не поняла. Не хватало информации, да и интереса если честно тоже.

Но именно тогда она обратила внимание на компанию первокурсниц, которая видела этих ведьм явно не в первый раз. Скрывалась в тенях, иногда подслушивая чужие разговоры, Тенебрис по ночам приглядывалась к блоку, в котором они жили. И была вознаграждена за своё терпение поимкой их на нарушении школьных правил.

«Сие есть лицемерие высшей пробы, Дитя, — азартно веселился Гримм, смакуя каждую деталь, — твои прогулки котируются по статье аналогичной».

«Я хотя бы прячусь, а не делаю это в открытую и с фанфарами. Согласись, есть разница?»

Они, как им казалось тихо, а по факту подобно стаду взрывопотамов, пришли всей компанией к заветной кладовке. В почти вполный голос обсуждая проникновение в Облачную Башню. Посреди коридора. Беспечность этих девушек её просто поражала и при этом радовала, вызывая знакомое ощущение десткой радости. Как будто отец снова привёз ей подарок от русалки из рейса.

«Как думаешь, к какому типу артефактов могли отнести твой проводник?» — растягивая губы в азартной усмешке обратилась она к Гримму.

«Надо полагать к тёмным, Дитя. Хотя я не могу взять в толк, как можно делить душу столь наивным образом, присуждая ей несуществующие свойства», — раздался нарочито печальный тон и театральный вздох внутри её головы. Драконов артист.

Скрытый за горами хлама подземный ход вёл в школу ведьм. Откуда эта информация была у Винкс? Загадка, но её это мало заботило на данный момент. Больше тревожил источник информации и достоверность таковой. Ибо её дар дотягивался вглубь тоннеля максимум метров на сто, Облачная Башня же находилась определённо дальше.

Жажда острых ощущений и желание найти несчастный проводник объеденились, поганой метлой загнав здравый смысл и осторожность в дальний угол разума. К Гримму, надо полагать. Именно поэтому Тенебрис открыто показалась им.

— Я иду с вами, — с улыбкой поставила она фей перед фактом, выступая из темноты и скидывая скрывающий покров. Коллективный вздох буквально музыкой ласкал слух.

«Вечер перестаёт быть томным», — довольно мурлычет Гримм на задворках сознания.

Возмущались они забавно. Она вдруг ощутила себя так, словно её отправили в песочницу с соседскими детьми, велев приглядывать за кучей мелких. А мелкие решили устроить баталию за лопатку. Так же смешно до определённого момента, и так же раздражающе.

— Я в любом случае вам нужна, — перешла на деловой тон Тенебрис.

— Это ещё почему? — кажется, девушку с синими волосами звали Муза.

— Я фея тайных путей. Могу найти двери и проходы, скрытые от посторонних глаз. Согласитесь, на вражеской территории я могу быть полезна?

— Мы вполне можем справиться без тебя! — топнула ногой блондинка.

— Или не сможете, заблудитесь в катакомбах и будете блуждать там до скончания времён.

Феи сопротивлялись. Феи лихорадочно придумывали причины для отказа. Но всё это сломалось об один железный аргумент:

— Вы можете пойти без меня, но я в таком случае сдам вас Гризельде, — скрестив руки на груди, Тенебрис победно усмехнулась. Ей определённо стоило поступать не в Алфею, или как минимум меньше общаться с Каей.

— Шантажистка!

— Ведьма! — одновременно выкрикнули Стелла и Муза, но остальные призвали их к тишине. Комендантский час уже начался, а у местного Цербера был отличный нюх на нарушителей. Который именно сегодня решил её подвести, по ряду признаков. По ощущениям девушки, они тут минут двадцать уже перепирались на шёпоте повышенных тонов, а Гризельды как не было, так и нет.

Вздохнув, она обошла фей по дуге, насколько позволяло пространство каморки и шагнула под прохладные своды. Добрые феи за спиной шипели на зависть иным змеям, но потянулись следом. И что им такого в Облачной башне понадобилось? Явно не за бал мстить пошли, ведь розыгрыш от ведьм сорвался их же стараниями.

Сперва они попали в Облачную Башню и это было хорошо. А потом они просто попали, что было не хорошо. Отчасти, Тенебрис в этом была виновата, слегка переоценив собственные силы.

Ещё по дороге она узнала предысторию происходящего. Смирившись с её присутствием, феи то и дело недобро зыркали на Тенебрис, но Текна всё же прояснила ситуацию, прислушавшись к разумному доводу о помощи в поиске.

— Я не отказываюсь от своих слов о помощи, но чтобы помочь, мне нужно понимать, что ищем.

— Сами найдём! — Огрызнулась всё та же девушка с парой хвостиков.

— Мы ищем кольцо, — отозвалась Текна, что-то на ходу нажимая на клавиатуре. Зелёная проекция высветилась в воздухе, показявая искомый предмет. — Ведьмы украли его, мы же хотим просто вернуть пропажу.

На логичный вопрос «почему бы не сдать ведьм полиции?» был получен прекрасный, синхронный ответ:

— Мы в состоянии решить проблему сами!

Спорить Тенебрис не стала. В конце концов, когда бы она решилась залезть в подземные ходы, да ещё и в одиночку? Более того, наличие компании сильно снижало риски при встрече с обитателями тоннелей. Которые, не сильно путаясь, вывели их аккурат во владения ведьм. Она не знала, кто был информатором фей, но очень хотела контакты такого честного и всеведущего человека. Даже если он дорого брал за информацию.

Комната ведьм выглядела как просторная, двухэтажная кладовка, с соответствующим запахом. Тенебрис не отличалась любовью к уборке, но даже она никогда не создавала такого свинарника дома. И потому, смотрела по сторонам с толикой брезгливости, совпадая в этом со Стеллой. Нужно будет потом рассказать Кае, как тут весело живётся, глядишь не будет так печалиться из-за отказа в поступлении.

Пока прочие занимались поиском пропавшего кольца, девушка пристально рассматривала содержимое полок. Вдруг тут есть учебник с тем заклинанием для хождения сквозь стены? Уж больно роскошно смотрелся данный номер в исполнении беловолосой колдуньи. Конечно, как фея тайных путей, она освоит такое заклинание и сама, но на это нужно время. Исполнять же такие финты со стенами хочется уже сейчас. К тому же, таким образом легко замаскировать разговор с самой собой, попутно делая вид, что она сканирует чарами каждый закоулок на предмет тайника.

«Чувствуешь что-нибудь?»

«Покуда Грёзы молчат, Дитя, я бессилен как-либо помочь».

«Давай ещё раз: исходя из наших с тобой разговоров, нам нужно укрепить связь и сделать хотя бы маленькую щель в твоей темнице. Но чтобы это сделать, тебе нужен твой Проводник, который ты можешь почувствовать лишь через связь, которой нет. Я всё правильно понимаю?»

«Проницательность, достойная похвалы. Смею заверить, всё не так дурно, как кажется на первый взгляд. Грёзы растпорены в твоей крови и Проводник, как их источник, укажет путь».

— Моё кольцо! Иди к мамочке, — радостно взвизгнула Стелла.

Из собравшихся фей ни одна не высказала нужного ей желания остаться. Тенебрис не могла осуждать их за это. Дружной гурьбой они потянулись к зеркалу, скрывавшему тайный ход. Который, какая неожиданность, оказался закрыт. Сама девушка досадливо прикусила губу изнутри. Она должна была обратить на это внимание раньше, драконова авантюристка. Права Кая, ей стоит быть предусмотрительнее.

Тенебрис думала не долго, уверенно выступая вперёд. Пора было отрабатывать предвыборные обещания и не важно, что никто не выбирал её. Потянувшись к собственному дару, фея положила ладони на прохладую поверхность. Стоило отдать должное, ведьмы были на порядок сильнее неё, но замок она видела чётко, как и его слабое место. Оставалось лишь решить главное: открывать или нет?

— Боюсь, их чары мне пока не по силам, — решилась она, опуская руки. Феи стояли со сникшими лицами, начиная осознавать масштаб проблем. Посему, Тенебрис решила слегка подсластить пилюлю: — но я могу наколдовать вам тихие шаги, так нас будет сложнее заметить. Найдём второй выход и спокойно покинем чужую школу.

На «тихий шаг» согласились все. Она бы и «покров теней» предложила, но это заклинание слишком затратное. А учитывая шум, издаваемый феями, ещё и бесполезным для них. Особенно это касалось Музы и Стеллы, что теперь всем своим видом говорили, как они не рады присутствию Тенебрис в команде.

Когда они покидали комнаты Трикс, у девушки был план, которого она придерживалась. Однако, планировка Башни оказалась такова, что план этот пошёл под хвост змеекрысу. Фея понимала, что школа наверняка имеет какую-то защиту от таких ушлых волшебниц с даром, как она. Но не настолько же коварную!

Пустые классы и заброшенные помещения сменяли друг друга, вытягиваясь в бесконечный коридор. Тенебрис уже хотела предложить выбить окно и просто улететь отсюда, но словно в насмешку им не попадалось ни одного окна на пути. Предлагать вернутсья в комнату ведьм она тоже не стала, ибо банально сомневалась, в возможности отыскать туда дорогу. И когда отчаяние начало постепенно подкатывать к горлу, Блум совершенно случайно обнаружила дверь в архив.

Сюда не заглядывали обитатели коридоров, что вполне закономерно. Тенебрис напрягала все свои чувства, дабы уловить сигнальные чары. В библиотеке их не могло не быть, особенно в библиотеке у ведьм. Но дар молчал, что пугало куда больше, чем если бы она нашла на полках какое-то заковыристое проклятие.

К разговорам товарок по несчастью она не прислушивалась. Ну обсуждают там что-то, ищут какую-то книгу. Какое ей дело, она сама занимается тем же, бегло просматривая названия на корешках и разыскивая версии сотворения мира для ведьм.

— Девочки, кажется, у нас проблемы.

Игнорировать это уже не получалось. Текна с озадаченным видом ощупывала стену, где недавно была дверь.И дверь это действительно исчезла, как подсказывал ей дар, а не просто оказалась скрыта за иллюзией. Значит, с ними играет либо сам замок, либо кто-то из преподавателей и учитывая шумиху, Тенебрис ставила на второе.

«Паршиво, взрослых ведьм я не переиграю при всём желании. Похоже, план с проводником идёт под киль».

«Едва ли они причинят серьёзные вред, Дитя. Если я правильно понял ваши правила».

«Вреда может и не причинят, но и вынести ничего не дадут. А мы здесь, смею напомнить, из-за твоего проводника».

— Давайте сломаем стену к Драконовой бабушке, — прозвучала здравая мысль от той же Текны.

Вспышка трансформации сменяет неприметные брюки и футболку на удобный костюм. Синий пиджак, так похожий на парадный китель отца, невольно заставляет выпрямить спину. Жёсткие вставки из кожи на плечах придаёт ему некоторое сходство с доспехом. Сапоги на устойчивом каблуке стучат громче, чем нужно, но убирающие шум заклинания ложаться на них куда качественнее, чем на обычные кроссовки.

Ей всегда хотелось посмотреть, достаточно ли эффектно развевается подол пиджака при быстром шаге. Ибо по ощущениям смотреться должно весьма достойно.

Стену они сломали совместными усилиями. Тенебрис поставила бы собственные крылья против хрустального шара директрисы, что старшие ведьмы в Башне уже давно насладались шоу с их участием. Да и охранная система тут работала явно лучше, чем в Алфее. Иначе как объяснить очень быстрое появление пауков весьма внушительного размера и при том атакующих без огонька? Она ни за что не поверит, что их тут кормят ради безопасности обучающихся ведьм.

Она первая зависла посередине коридора, уворачиваясь от плевков паутины и пытаясь убрать излишне ретивых тварей плазменными сферами. Но либо мощность заклинаний оказалась недостаточно высокой, то ли пауки слишком крепкими, эффекта от атак оказалось ровно ноль.

— Флора, может поговоришь с ними? — огонь Блум был не сильно эффективнее её сфер, но причинял паукам хоть какой-то ущерб. Только рыжик одна, и на долго её не хватит.

— Это не овощи! — неожиданно зло отозвалась фея растений.

Выдвинутую идею с барьером от Текны Тенебрис отмела одним ёмким словом, приняв самое разумное в данной ситуации решение:

— Валим! — и первая же устремилась вперёд по коридору, без зазрения совести покидая поле боя. Она в героини не записывалась, как и в паучьи корма.

Остальные устремились следом. Видимо, пауков не жаловала даже добрячка Флора. Как итог, они заблудились ещё больше и на этот раз окончательно и бесповоротно. Стоило им остановиться для короткой передышки, как нечто бесформенное вылезло из недр коридора, нехорошо так завывая. Тенебрис начинала завидовать врождённой фантазии ведьм.

Предлагать бежать смысла не было. Решение оказалось принято безмолвно и единогласно, заводя их в комнату-склад. Хотя правильнее сказать, их туда загнали, как зайцев.

***

— Фея огня не с нами, заклинаний дождя никто не знает, какие планы, дамы? — больше пряча страх, чем реально бравируя, поинтересовалась Тенебрис.

Планов не было. Текна наколдовала им респираторы от дыма, но в остальном её полномочия были всё.

«Гримм?» — без особой надежды обратилась к своей шизофрении девушка. Но тот то ли мстил за её хамство, то ли просто ушёл в себя. К тому же, он всё равно ничем не сможет помочь.

— Девочки, сюда! — Блум помахала им сквозь языки пламени, подзывая к какому-то проходу. Ступор отпустил её, заставив наконец действовать во спасение собственной жизни.

Узкая кишка тоннеля появилась по середине стены, уводя куда-то вниз. И Тенебрис точно могла сказать, что её там не было, она почуяла бы проход. А значит, вдоволь наигравшись, им решили указать на дверь.

С одной стороны, Тенебрис гнал к выходу банальный страх. С другой, она так и не нашла Фонарь, за которым пришла на чужую территорию. Лихорадочно оглядевшись напоследок, она заметила в куче хлама уличный фонарь. Простой, без изысков и без стёкол. Возможно, ей показалось, что в нём мелькнул алый всполох, но она решила рискнуть. Гримм всё ещё молчал, не иначе как подражая капризной аристократке, а потому, тихо ругнувшись, она метнулась в сторону, хватая фонарь и рыбкой ныряя в дыру от огня.

Полёт по трубе оказался быстрым, но для Тенебрис бесконечным. Раскалившийся от пожара металл без пощады жёг руку, буквально прикипая к коже.

Едва она рухнула на камни тоннеля, как отшвырнула несчастный фонарь прочь от себя. Ладонь покрылась волдырями и горела так, словно фонарь всё ещё находился в ладони. Стон сквозь зубы сорвался против воли, заволокло влажным туманом глаза. Помахав рукой, в надежде унять боль, девушка уткнулась лбом в стену.

Феи же, бывшие изначально против её присутствия в команде, приняли решение выдвигаться в сторону Алфеи немедленно. Рыжик оглядывалась то на неё, то на подруг, но тоже покорилась коллективу. Лишь Флора прошептала какое-то заклинание, зеленоватой дымкой окутавшее руку, тем самым прилично обезболив.

Благодарно кивнув, девушка подобрала порядком остывший фонарь и поковыляла следом за остальными, на ходу скидывая превращение. Магии осталось на пару заклинаний, а покровы тянули силы. Если им повезёт, она сможет вернуться в комнату незамеченной, и сэкономленные силы понадобятся дя данного манёвра. Хотя шансы такового измерялись отрицательными числами.

Надежда, что всё закончится если не хорошо, то хотя бы как есть, была. Но закончилась она в тот миг, когда их развесёлая компания нос к носу столкнулась с Гризельдой.

***

— Утром вас шестерых будет ждать директриса Фарагонда, — закончила Гризельда свою двадцатиминутную головомойку. — И поверьте, ждать вас будет отнюдь не беседа за чашкой чая!

Тенебрис заторможено кивнула. Заклинание Флоры слабело с каждой минутой, даря незабываемые ощущения. Пожалуй, сейчас она была готова на встречу с кем угодно, лишь бы выспаться и что куда важнее, дойти до лазарета. И девушка очень надеялась, что ей не приснятся пылающие пауки, что водят хоровод вокруг старого, честно украденного у ведьм фонаря. Махнув трофеем на прощание в спину уходящим девушкам, Тенебрис побрела в сторону комнаты.

Глава 2

В комнате девушка находилась одна. Её соседки сейчас добросовестно трудились в теплицах на благо фейского общества, ковыряясь в навозе и поливая укроп. Ну и во имя магии природы, конечно же. Тенебрис, не имея ни малейших желания и наклонности для работы с землёй, с жалобным видом продемонстрировала Палладиуму повреждённую руку, после чего была отпущена на все четыре… на все четыре дороги в лазарет.

И покуда в квартире царили покой и тишина, она решила поставить точку во всей фонарной эпопее. Сам виновник всех бед был воткнут в честно одолженный в теплице горшок с землёй, напоминая собой кривобокий цветок. Девушка сидела напротив него, скрестив ноги и гипнотизируя железку взглядом. Фонарю, правда, её потуги были абсолютно до фонаря, но фея не сдавалась.

«Ну и что с ним делать? — обратилась она к Гримму, — дунуть на него, плюнуть или потереть особым образом?»

«Будет достаточно просто зажечь. В твоих жилах течёт осколок моего проводника, этого должно хватить для возжигания».

«И каким образом я должна это сделать? Я не фея огня, поджигающими заклинаниями не владею».

«Нужно пламя Кошмара, а не обычный огонь. Смею предположить, что пламя вспыхнет само, стоит дать ему толику Кошмара».

Иногда, иносказательность Короля доводила её до зубной боли. Тенебрис уже собиралась привычно огрызнуться, однако озарение опередило острые слова, так и не позволив им сорваться с языка.

— То есть, просто капнуть на него кровью? А разговоров-то было, — уже вслух проворчала девушка. В одиночестве можно было позволить себе такие финты.

Как оказалось, сказать куда проще, чем сделать. Единственным острым предметом под рукой был шип в сердцевине фонаря, предназначенный для крепления свечи. Девушка долго собиралась с духом, дабы уколоть палец о металл, но всякий раз малодушно не доводила дело до конца. Её саму удивлял это барьер: уколов в лазарете она не боялась.

«Может, я могу из-под повязки корочку оторвать и крови капнуть? Или обязательно нужно членовредительством заниматься?»

«Мне не ведомы законы магии вашего направления, но кровь обычно положено жертвовать, для чего вершится намеренный порез».

Прикусив себя за запястье, Тенебрис зажмурилась всё же надавила на шип достаточно сильно. Как же в страшилках всякие тёмные маги так легко полосуют себя ножами, не моргнув глазом? Пара капель крови стекло по закопчёному металлу, начав застывать на дне фонаря. Но никакого чародейского пламени не зажглось. Не произошло в принципе ничего, что можно было бы связать с громкими словами «Фонарь Кошмара»

— И?

«По сему выходит, что сей фонарь не является проводником».

— Что значит «этот фонарь не является проводником»?

«Сие значит, что проводник остался где-то в недрах Облачной Башни».

— Замечательно, просто чудесно! — откинувшись на ковёр, девушка потянула уколотый палец в рот, зализывая ранку. В такие моменты она ненавидела своего сожителя по разуму. — Я убегала от пауков, чуть не сгорела, лишилась магии и всё, что я слышу, «это не тот фонарь»! Ты не мог сказать об этом чуточку раньше? Например, перед тем, как я схватилась за раскалённую железку?

«Дитя, я едва ощущаю мир. Я лишь ощутил близкий отклик, похожий на фонарь, но не более того, да примерное расположение. К тому же, ты вновь отгородила от меня свой разум, я при всём желании не мог дозваться до тебя».

— Вот только не надо перекладывать всё на меня. Это был твой косяк, ясно? — Резко выдохнув, девушка положила руку под голову. — Что теперь будем делать?

«Искать другой проводник, надо полагать».

— Просто замечательно.

Прикрыв глаза рукой, Тенебрис сквозь пальцы наблюдала за залетевшей в комнату мухой. Насекомое деловито ползало по потолку, время от времени перелетая с места на место.

«Интересно, почему мухи не падают с потолка?»

«Сей вопрос риторический?»

В целом, ситуация оказалась не так плоха, если не считать заблокированной директрисой магии и грядущей трудовой повинности. Её не исключили, ведьмы не выписали штрафа за сгоревшее имущество. Да, придётся поработать руками на благо Алфеи, но всё могло быть куда хуже и не признавать этого нельзя. Например, родители могли получить письмо о её самоволке. Но телефон молчал, ясно давая понять позицию администрации.

Рука под повязкой зудела. Не иначе как стараниями Гризельды её не исцелили сразу, а заставили ходить в бинтах. В назидание, так сказать. Осторожно почесавшись сквозь ткань, девушка скосила взгляд на часы. До конца уроков оставалось примерно полчаса, значит, скоро вернутся соседки. Начнутся вопросы, претензии, и прочие прекрасные вещи, свойственные жизни в общежитии.

Задвинув ногой горшок с фонарём под кровать, фея заложила руки за голову, наслаждаясь последними минутами покоя.

Стук в дверь оборвал ленивое безделье. Вопрос «кого там принесло?» закономерно остался без ответа, от чего пришлось вставать и идти открывать. За дверью обнаружилась подпирающая с гордым видом стену Муза. Вид у неё был слегка помятый, хотя смотрела она не Тенебрис всё с тем же недовольством. Хотя после совместного приключения лицо можно и попроще сделать.

— Нас зовёт Гризельда. Это по поводу наказания, — уныло сообщила она. — Вся школа уезжает на концерт, а мы идём махать швабрами.

— А вдруг этот концерт так плох, что уборка, — это поощрение, а не наказание?

— Странное поощрение, не находишь?

— Ну мы же феи, нас за гадости ведьмам хвалить прямо нельзя.

Нехитрая шутка слегка разрядила обстановку. И хоть до холла они шли в молчании, фея музыки уже не столь зло поглядывала в её сторону. Не то, чтобы Тенебрис не плевать, но обзаводиться врагом на ровном месте не хотелось. Мало ли, как у неё с фанатазией и мстительностью.

Гризельда ожидала их в холле школы, уперев руки в бока. За приоткрытыми дверьми виднелась толпа девушек, ожидавшая автобус на обещанный концерт. Цербер с каким-то мечтательно-удовлетворённым выражением на лице выдала им вёдра и швабры, очередной раз напомнив о запрете на магию. Интересно, как она себе представляла нарушение запрета, с блокировками от директрисы? Фронт работ был обозначен словами «отсюда и до послезавтра», то есть все коридоры и помещения общего пользования. Лучше бы родителям пожаловалась, честное слово. Ибо головомойка от домашних прошла бы быстрее, чем это.

— И я надеюсь, — поправила очки Гризельда, — увидеть должное усердие с вашей стороны, юные леди. В противном случае, мне придётся перенести наказание на следующий день!

Стоило отдать завучу должное, раздавать мотивацию она умела непревзойдённо.

Надменный фырчок раздался сзади и слева. Стоило завучу скрыться за дверью, как швабры тут же оказались сброшенными в кучу, заставляя девушку притормозить с выводами о внушительности Гризельды. Убираться никто желанием не горел, хотя рыжик норовила всех воодушевить собственным примером. Наивное создание.

— Уборка это не так страшно, — заметила Блум.

Стелла оказалась категорически с этим не согласна. Сразу видно, кто королевских крвоей, а кто нет.

— Я иду драить полы в столовой, — махнув шваброй, как знаменем, Тенебрис пошагала в указанном направлении, покуда его никто не занял, или того хуже, не напросился в компанию. Тем более, что компания не шибко была ей рада.

Столовая утопала в мягком, золотистом свете. Когда тут не находилась толпа гудящих студенток, девушка могла бы назвать место по своему красивым, хоть и излишне ярким. Пастельные цвета стен и мебели всё равно резали глаз, даром что она провела в школе несколько недель. Серость Ноктуса слишком сильно отпечаталась внутри, раз за разом толкая девушку к теням. Закрыв дверь и шлёпнув тряпкой об пол, фея принялась за работу, попутно обращаясь к маэстро.

«Я только сейчас поняла, что меня смущало весь день. Как мы с тобой общаемся, если у меня забрали магию?»

Мокрый пол красиво блеснул в лучах солнца. Была шальная мысль поступить так, как делали матросы на корабле отца, — вылить ведро, а потом весело елозить в получившейся луже шваброй, но на такое Тенебрис не решилась. Самой же переделывать придётся, если её работу сочтут недостаточно качественной.

«Скорее всего, тебе опустошили Душу, Дитя. Способность к Фокусу нельзя забрать, она либо есть, либо нет».

«Очень интересно, но ничего непонятно. Ты имеешь в виду, что мне опустошили резерв? Но тогда он бы наполнился за половину дня и я могла бы колдовать сейчас».

«Если сосуд Души пуст, ты не сможешь использовать заклинания, пока не наполнишь его вновь, то верно. Возможно, на сосуд наложили печать? К стыду признать, я не силён в теории Душ».

— Хорошо, возьмём за аксиому, что сосуд пуст, — уже вслух согласилась девушка, не желая спорить. Гримм иной раз выражался абсолютно непонятно и иносказательно. Как сосуд души может быть опустошён, если она сама является сосудом для таковой? Мысленно поставив себе заметку поискать книги по теме, фея пошла вдоль ряда столов, поднимая мешающие стулья. — Хотя мне всё равно не…

Стук каблуков донёсся со стороны коридора, извещая о гостях. Либо кто-то воспылал желанием пообщаться, либо ей несут новости и не факт, что хорошие.

— Мы хотим позвать специалистов, — сообщила с порога влетевшая Стелла, — ты познакомилась с кем-нибудь на балу? Или попросить мальчиков взять одинокого друга для тебя? — Задорно улыбнулась солярийка.

— Я познакомилась с семью видами канапе, — видя, как недоумение появилось на лице принцессы, продолжила с самым серьёзным видом: — если решишь звать кого-то, то с сыром и виноградом были лучшие. А если серьёзно, то помощь мне не требуется, не такая большая тут столовая.

— Справедливо, не то, что во дворце на Солярии, — хмыкнула Стелла, — но парней мы всё равно позовём, у них в команде вроде как есть один свободный. Вдруг передумаешь.

Подмигнув, блондинка подефелировала прочь, не закрыв за собой дверь. А после и вовсе по школе разнеслась музыка, довольно неплохая, на её вкус. И единственное, что пефалило фею в данный момент, так это неиллюзорный риск продления наказания. Танцы и веселье полы не помоют, а занимаются там явно не уборкой.

Она вымыла больше половины помещения, когда по замку прошла вибрация. Замерев, Тенебрис прислушалась. Звуки вечеринки всё ещё доносились из коридора, намекая на нормальность землятресения. Девушка уже собиралась вернуться к работе, как всё повторилось. Только теперь к вибрации добавился отчётливый рёв, который вряд ли принадлежал питомцу одной из уехавших фей.

Желание не влезать в новые проблемы и желание найти приключений на задницу боролись не долго. Не зажившая до конца рука, отсутствие магии и здравый смысл заставили девушку остаться на месте. Тем более, там должна быть толпа специалистов. Пусть оправдывают название.

Правда, терпения надолго не хватило. Прислонив инвентарь к стене, она крадучись направилась туда, откуда доносились звуки. Если феи влезли в геройство, то это вполне могло сократить их наказание с формулировкой «защитили школу без магии». А если она постоит рядом, то и ей может что-нибудь перепасть.

Весёлый смех в одно мгновение сменился воплем. Инстинктивно замерев, Тенебрис всё же поспешила на звук, пожалев об оставленной швабре. Инстинкт феи тайных путей прижимал её к стене, где густились полупрозрачные тени. Когда до последнего поворота оставалось всего несколько шагов, крик повторился, смешиваясь с трубным рыком и топотом исполинских ног.

Вжавшись в кладку, она прикрыла глаза, рвано считая до десяти. Стены содрогнулись, послышался звон битого стекла и грохот осыпающихся кирпичей. Во имя Феникса, что они творят? На главный проход центральной лестницы Тенебрис вышла пригнувшись. Одно из окон было выбито с частью стены и размер получившейся дыры был будь здоров каким. Желание малодушно развернуться и бежать в самые дальние закоулки школы стало практически непреодолимым.

От того напряжённой донельзя девушке коллективный хлопок рук друг о друга показался раскатом грома. Вздрогнув, она повернулась к растрёпанным девушкам и не менее ошарашенным специалистам, лишь позднее обратив внимание на разлитую воду и клочья мыльной пены. Чудовище, кем бы оно ни было, попросту подскользнулось. Но если так…

В проломленную дыру фея выглядывала с опаской. Тяжёлый, мускусный запах не перебивался едкой отдушкой средства для уборки. На краях пролома виднелись клочья шерсти, а сама тварь лежала плашмя на газоне, мордой вниз. Под синей шкурой бугрились развитые мышцы, рога, даже с высоты второго этажа смотрелись внушительно, да и размер существа намекал, что от него нужно держаться подальше. И то, что тварь дышала, наталкивало на неприятные мысли о возможно втором раунде. В котором, ей может понадобиться участвовать.

— Тенебрис, мы в кабинет директора Фарагонды, ты с нами? — обратилась к ней Блум, выдёргивая из размышлений.

— Конечно она с нами! — вклинилась Стелла.

Сама девушка на это только кивнула. Оставаться рядом с ЭТИМ не хотелось абсолютно. А то, что минотавр очнётся, сомнений не было, едва ли столкновение со стеной для него фатально. Поэтому, организованной толпой они направились в центральную башню.

«Как они могут радоваться, будучи без магии и в соседстве с таким чудищем?»

«Ах если бы Дитя знала, как порой пьянит победа».

По дороге её активно вводили в курс дела, рассказали про Трикс, как и с чем их есть, не забыли похвалить себя любимых. Парни иногда добавляли подробностей, не забывая выставлять грудь колесом. Судя по переглядам, они порядком сдружились с феями. Но беспечность всё равно поражала до глубины души. И одновременно отзывалась горечью внутри, указывая на собственную трусость, хотя сама девушка предпочитала это называть «здравым смыслом». Ещё одно неприятное открытие за день, ибо раньше за собой таких чувств она не замечала.

И судя по взглядам довольно воинственной Музы и крайне проницательной феи цветов, её сомнения не остались совсем уж незамеченными. Пусть и остались неистолкованными в полной мере. Иначе лекцию ей бы уже прочитали, о том что и как должна делать «настоящая фея» в той или иной ситуации.

Дверь директорского кабинета открылась по простому нажатию ручки. Поистине, уровень доверия Фарагонды к ученицам не знал границ. В её подготовительной школе кабинеты персонала всегда запирались на два замка: магический и обычный. Мотнув головой, девушка прогнала прочь посторонние мысли. Сейчас следовало сосредоточиться на более насущном вопросе.

Оказавшись в сердце школы, все, как и она, закрутили головами по сторонам, рассматривая книги и редкие артефакты на полках. Хрустальный шар, ради которого все сюда шли, стоял на длинной ножке, похожий на цветочный бутон. И вполне закономерно, находился в деактивированном состоянии.

— Как вы собираетесь использовать его без магии? — нарочито невинно поинтересовалась девушка, встав посередине комнаты. Руки и нос чесались сказочно, преисполненные желание узнать, чем тут директрисса пускает пыль в глаза посетителям. Но она не настолько безумна, чтобы трогать что-то без спроса в вотчине столь сильной волшебницы, как Фарагонда.

Тишина воцарилась такая, что тиканье часов слышалось крайне отчётливо. Видимо, о таком моменте никто не подумал при составлении плана. Да и сама девушка подумала об этом только сейчас, но она первая успела озвучить это.

Апогеем, как мог бы сказать Гримм, стали чужие голоса со стороны коридора. И судя по мелькнувшему на лицах фей узнаванию, принадлежали они определённо не добрым знакомым.

— Прячемся, быстро! — раздалось с двух сторон, и все кинулись врассыпную, прячась за занавесками и книжными стеллажами.

Один из специалистов, имени которого она не запомнила, встал за дверью. Малиновая прядь выбилась из причудливой причёски, застилая один глаз, но парень стоически игнорировал неудобство. Тенебрис же отступила за книжный стеллаж, прижимаясь боком к стене. Рядом с ней пристроился непреметный паренёк, с забавно оттопыренными ушами.

— Каин, — коротко шепнул он.

— Тенебрис, — в тон отозвалась фея.

Ведьмы вплыли в помещение, открыв дверь с ноги. С хорошей такой магической ноги. Над ними ореолом горел не то источник света, не то какой-то артефакт, похожий на флакон дорогих духов. Вид у дамочек был откровенно криминальный, что добавляло опасений. Именно так выглядели сбивающиеся в стаи ведьмы на родине, старшие ученицы ремесленного училища. Только те знали черту, за которую не стоит переходить, в отличии от этих, судя по всему.

— Трикс, вы не получите того, за чем пришли! — прыгнув на директорский стол, Блум грозно насупилась.

Прислонившись виском к стене, девушка прикрыла глаза. Вот к чему это выступление, без магии-то? Стоящий за дверью Ривен, чьё имя вспомнилось от нервов, щёлкнул выключателем. Толпа воинственно настроенных фей и специалистов окружила растерявшихся от такой встречи ведьм.

Тенебрис прислонилась плечом к стеллажу, мысленно ведя обратный отсчёт. Не если, а когда ведьмы поймут, что у них заблокирована магия, начнётся избиение младенцев. А ей не хотелось бы быть в числе тех, кого изобьют. Ну или хотя бы просто не попасть под раздачу первой. Тихонько вытащив наиболее тяжёлую на вид книгу, фея приготовилась обороняться.

— Что здесь происходит? — голос директрисы был непривычно суровым, снимая на миг её маску доброй бабушки.

«Госпожа директор, как же я рада вас видеть!» — чуть было не выкрикнула Тенебрис, но вовремя прикусила язык. Незачем привлекать лишнего внимания, как и портить чужой момент.

Коллективный вздох облегчения прокатился по помещению. Дальнейшие события были бальзамом на душу. Фарагонда распекала ведьм так, что Тенебрис их чуть жалеть не начала. Да и Гризельда успевала вставить свои пять блестов. Когда обращались к ним, девушка честно поддакивала в нужные моменты, но не слишком старательно. Ещё не хватало, чтобы кто-то вслух вспомнил про её отсутствие на беготне с минотавром.

По итогу, монстра заперли в магическом аквариуме, ведьм отправили с гневным письмом восвояси, а их освободили от общественно-полезных работ и вернули магию. Ура? Ура! И всё бы ничего, но осадок от истории остался, обещая долгие размышления перед сном.

Соседки сидели в общей гостиной, живо обсуждая подробности минувшего концерта. На столе высились бутылки с недопитой газировкой, несколько плакатов с изображением артистов, а так же рулон скотча. Похоже, их квартиру ждёт новый декор.

Марель и Минара, феи-двойняшки, приветственно ей помахали, Люминия же просто высокомерно кивнула. Будучи дочерью какого-то мелкого дворянина с Солярии, она свято верила, что у неё есть право строить соседок. По-простому махнув всем троим, она прошмыгнула в комнату, не желая присоединяться к общему разговору.

Быстро приняв душ, девушка переоделась в просторные хлопковые штаны и футболку. Вытащив припрятанный в тумбочке шоколадный батончик, Тенебрис с ногами забралась на кровать, шурша обёрткой. План действий потихоньку оформлялся в сознании, но для окончательного решения не хватало пары деталей.

«Гримм, ты тут?»

«Где же мне ещё быть, Дитя?»

«Ну мало ли, вдруг ходишь по своим кошмарным делам? — не удержалась от шпильки девушка. — Помнишь, ты говорил, что не всегда слышишь меня? Как это происходит, если ты живёшь у меня в голове?»

Тихий, хриплый смех наполнил её разум. Она ожидала какой угодно реакции, но только не такой.

«Дитя… — посмеиваясь, заговорил Гримм, — нашу связь даже связью назвать можно с трудом. Мы как два путника, идущих по две стороны стены, можем слышать друг друга, но встретиться лицом к лицу, увы, не в силах. И уж подавно я не властен над твоими мыслями и духом, как ты опасалась со дня нашего знакомства»

Досадливо прикусив губу, девушка смяла фольгу от батончика. Проницательность призрачного соседа порой раздражала. Быть для кого-то открытой книгой крайне неприятно. Хотя, если он и впрямь бог, на сто она рассчитывала? Радовало, что её мысли читать он не может, но где гарантия, что это не ложь?

«Пока оставим это в стороне. А как быть с тем, что иногда ты меня не слышишь?»

«Ты закрываешь свой разум».

«Я ничего не закрываю»

«Возможно, то врождённый дар, но механизм его работы мне не ясен. Быть может слабость сил, быть может воплощение желания ставит ту печать»

Задумчиво собрав крошки с покрывала, она подбросила их в горсти. А потом, мстительно прищурившись, выкинула их на кровать Люминии. Раз уж она вечно возмущается на её неряшливость, то пусть возмущается по делу.

Информация оказалась неожиданной. Теперь становилось ясно, почему он не помогал ей в той или иной ситуации. Либо не знал о причинах, либо не мог предупредить о чём-либо. Сразу стало немного стыдно за слишком резкие в некоторых местах слова.

«Я правильно понимаю, что ты можешь только слышать меня? И разговоры вокруг?»

«Всё так, Дитя. И лишь тогда, когда ты сию возможность мне даёшь».

Сомнительно, но кто ж ей докажет обратное. Ментальная магия и так считалась развлечением для избранных единиц, а с поправкой на разницу магических школ шансы получить честный ответ падали примерно до нуля. Хотя за себя она могла ручаться смело: ни ей, ни матери дар к менталистике отродясь не был свойственен.

Телефон радовал практически полной батареей. Заранее сложив в карманы толстовки всё необходимое, она накинула одежду на спинку кровати. Для соседок стоило создать небольшое алиби, а заодно подремать перед предстоящей прогулкой. Быть может права Кая и она действительно страдает некоторым мазохизмом? Едва вышла из одного наказания, как уже стремится к следующему.

Закутавшись в покрывало, фея прикрыла глаза. Соседки расходятся примерно в одиннадцатом часу, плюс полчаса на то, чтобы заснуть с гарантией. Ожидание будет долгим, и главное, не проспать свой выход самой.

«Тихий шаг» лег на ноги, повинуясь лёгкому жесту. Прихватив подготовленную толстовку и кроссовки, она беззвучно прикрыла за собой дверь и выскользнула в коридор. Сгустившиеся тени ласково приняли её в свои объятия, укрывая от не слишком внимательного взгляда. Она больше всего любила такую Алфею: пустынную и тёмную. Так школа напоминала ей улочки родного Ноктуса.

В библиотеку она направилась окольными путями. Гризельда наверняка решит пройтись по главным коридорам, ловя припозднившихся нарушительниц. И не факт, что «покров» её защитит от встречи со школьным Цербером, уж больно велика разница в силе и мастерстве.

Вотчина книг встретила её запахом пергамента и чернил. Мадам Барбатея, школьный библиотекарь, вроде как увлекалась каллиграфией, коротая долгие дни за росписью листов.

С расположением секций девушка была знакома лишь приблизительно, не успев всецело обойти библиотеку за время пребывания в школе. Стеллажи с необходимой для её курса литературой располагались вдоль стены и дальше них Тенебрис ни разу не заглядывала.

Фронт работ для себя она тоже определила: попробовать поискать что-нибудь про магические фонари, ибо мало ли? И вторым пунктом был поиск книг по печатям и менталистике. Шансов на понимание будет немного, но со словарём авось да разберётся.

Начать было решено с простого. Блум, при их походе в Облачную Башню, рассказала про книгу, где нашла кольцо Стеллы. Так что отыскать нужный том большого труда не составило.

Включив лампу за дальним столиком, девушка быстро пролистывала страницы, по диагонали просматривая содержимое. Чего там только не было: и глаз прародительниц, и бездонный ларец, и то самое кольцо Стеллы, которое на самом деле меч. Фонарь тоже нашёлся, но его описание сильно разнилось с тем, что озвучивал ей Гримм.

— Это точно не тот фонарьПрисутствует в каноне, пусть и толком не раскрыт? — для уверенности уточнила она, зачитывая описание фонаря Джека.

«Нет, Дитя, мой проводник не обладает теми свойствами, пусть и способен указать путь».

— Жаль. Могли бы решить сразу пару проблем.

Вернув талмуд на место, Тенебрис задумчиво потёрла подбородок, а после, уверенно направилась к каталогу. Искать то, не знаю что, своими силами потребует столько времени, сколько не наберётся за первый семестр.

Сперва она попробовала найти бумажный каталог, но либо его не было, либо он хранился за пределами её досягаемости. Магический же вызывал опасения. Вдруг подаст сигнал, что кто-то использует его ночью? Поколебавшись, она всё же положила ладони на тёплое дерево. Сосредоточившись, она дала мысленную команду на поиск книг по менталистике. И спустя пару минут ожидания была вынуждена признать поражение. Логично, что книги такого рода не хранились в открытом доступе.

Не желая сдаваться, Тенебрис сделала ещё попытку, на сей раз попросив книги о магических печатях. Золотистый светлячок поднялся с кафедры на уровень груди. Задорно мигнув, он полетел куда-то в глубь, увлекая девушку за собой.

Оглушительно чихнув от пыли, фея зажала себе рот и нос двумя руками, тщательно прислушиваясь. Вытащив свою добычу на свет (причём добычу весьма увесистую), девушка осторожно провела рукой по обложке.

«Печати Вечности» за авторством некого Люциана Грейвуда были крайне сложной в понимании литературой. Автор то и дело уходил в свои размышления, отвлекаясь от основной темы, сыпал терминологией, которую Тенебрис даже прочитать с первого раза могла не всегда. Сведения тоже оказались больше справочным материалом и многие сноски вели на книги, которые каталог не выдавал.

Как оказалось, понятие печатей было крайне многофункциональным. Они могли быть как физическими, как их и представляла себе Тенебрис, так и нематериальными. Печати могли сдерживать силу или наоборот её увеличивать, в их власти было исцелять и уничтожать. По сути, потенциал данного раздела магии ограничивался лишь степенью изощрённости фантазии того, кто его применял.

В четвёртом часу ночи она нашла то, что искала. Использование печатей в менталистике описывалось довольно скромно на фоне прочих направлений. Но для себя девушка уловила два главных момента: для самостоятельной постановки печатей, да ещё и себе самой, требовался опыт в размере трёх-четырёх её жизней. А во-вторых, нужен огромный магический резерв. В общем-то, не слишком большой сюрприз, если так посудить.

«Гримм, ну твою ж сардину! Я не могу ставить печати по определению. Ты точно уверен, что это оно, или опять как с фонарём?»

«Иного объяснения я не нахожу. Быть может, названия сменились, но суть осталась старой»

Раздражённо побарабанив по столу пальцами, Тенебрис откинулась на спинку кресла. Удобные они тут, к слову.

Расклад получался паршивым, как ни крути. Обратиться в какое-либо учреждение она не может. Либо ничего не найдут и назовут сумасшедшей, либо найдут и закроют в таких застенках, что света белого она больше не увидит. Пару лет назад она бы согласилась и на застенки, но сейчас… Фыркнув, девушка качнула головой. Нет уж, она слишком ценит свою свободу. К тому же, обследование ей проводили, целых девять лет назад. И не нашли абсолютно ничего, сколь бы она не жаловалась на голос в голове.

Коротко ругнувшись на собственную недогадливость и хлопнув себя по лбу, она вновь обратилась к соседу по разуму.

«А что даёт твой фонарь? Только давай без твоего доисторического эпоса, коротко и по пунктам»

«Тебе позволит видеть сокрытое и собирать пламя грёз, — помолчав, Гримм словно нехотя закончил начатое: — мне же даст возможность жить»

— Ты типа при смерти там что ли? — перешла на разговор вслух девушка.

«Кошмар есть пространство между душой и телом, грань между сном и явью. Мы забыты и запечатаны, нас некому питать и оттого мы угасаем, как угли в оставленном костре. Впрочем, в том была наша вина», — совсем тихо закончил он.

Беспардонная Люминия, да? Похоже, это заразно. Хотя нет, будь это от Люминии, она бы не ощущала себя сейчас последней тварью. Наверное.

— Ты извини, ладно? Я иногда веду себя как хамло и всё такое, но это не специально. Правда.

Она никогда не умела извиняться. Особенно тогда, когда действительно являлась виноватой.

«Не стоит печалиться, Дитя. Любая пьеса имеет финал, и мы подошли к своему».

— Как скажешь, Гримм, — горло предательски саднило. Ну какая молодец, тут целый Бог просто жить хочет, а она на него наезжала за фонарь. Нет, наезды, конечно, были за дело, но всё же.

Накинув на себя покров, она выскользнула из библиотеки. Пара неприметных коридоров были отличным срезом к нужному месту. В Алфее были балкончики, выход на которые ещё нужно найти. Этот, расположенный между двумя невидимыми кладовками, являлся одним из таких.

Пахнущая мятой палочка задымилась под огоньком зажигалки. Тихо подмигивали звёзды, наблюдая за ней со своей, недосягаемой высоты. Отец когда-то рассказывал ей легенду, что звёздами становятся души, нашедшие покой в морской воде. Жрецы Дракона твердили, что звёзды есть отблески его дыхания. Брешут, как любила говорить Кая.

— Гримм, — тихо позвала она, выпуская струйку дыма. Интересно, как Кая умудрялась делать кольца? Наверняка магией жульничала. — Расскажешь мне о мире твоих времён?

Глава 3

Спать хотелось неимоверно.

Потерев слипающиеся глаза, девушка пробежалась глазами по сделанной работе. Кривовато, но сойдёт. Палладиум был не самым строгим преподавателем, так что чуть-чуть схалтурить можно. Особенно если не наглеть. Хотя, последнее правило относилось практически ко всем аспектам пребывания в школе. Первокурсникам прощались мелкие огрехи, а вот со второго курса таких поблажек уже не делали.

Спустя первые недели обучения в принципе раскрылось много неприятных сюрпризов. Тенебрис понимала, что в «лучшей школе Магического Измерения» не выйдее праздно, как сказал Гримм, бездельничать. Но не настолько же сильно! У неё голова пухла от всех конспектов, докладов и самостоятельных работ. Что дальше будет?

Доклад для Дю Фор был последним в списке дел. Но делать его в текущем состоянии… Нет, она лучше с утра его напишет. Эта вобла в шляпе цеплялась к каждой запятой, так что делать нужно на отлично или не делать вообще. Тем более, за некоторые вопросы от девушки, фея удостоилась эксклюзивного внимания от преподавателя. Радовало лишь то, что со второго курса они расстанутся с этой дамой и пересекаться получиться либо в столовой, либо на дополнительных занятиях. На которые она не сунет носа ни за какие коврижки.

И вдвойне не оставалось сил на перевод. Ветхий томик пришлось целиком обклеивать скотчем, дабы он не рассыпался в руках. И соседствовал сей раритет с новеньким словарём ханаанского. Зубодробительный язык, записанный фигурной вязью, даже на свежую голову оказалось невозможно воспринимать. Впрочем, получалось у неё довольно неплохо, на её скромный взгляд.

Отдельным поводом для гордости и истории стал процесс получения заветной книги.

Откинув ручку, девушка встала из-за стола, слегка пошатнувшись. Стоило бы прибрать разбросанную канцелярию, хотя бы для избежания очередной лекции от Люминии, но… Всё равно потом снова раскладывать, так что смысл?

Была мысль поболтать с Гриммом, но девушка её отмела. После знаменательного разговора на балконе они в принципе не слишком общались.

Тенебрис просто не знала, что можно сказать существу, которое медленно умирает не первое тысячелетие. Не беспокойся, всё наладиться? Ещё тысячелетие и ты отмучаешься? Она людей-то утешать не умела, а тут целый бог. Сам же Гримм разговор первым не начинал, но это было его обычной манерой поведения, так что за это девушка не переживала.

«Очень милосердно со стороны Дракона обречь вас на такое. Не мог сразу добить, чтобы не страдали? Где его хвалёное милосердие?» — спросила она его в тот вечер.

«О богах ли мы тогда будем говорить, если речь о милосердии?»

Перевернувшись на бок, девушка потёрла пальцем стену. Шершавая поверхность отдавала прохладой, успокаивая бурю из мыслей в голове. Всего две недели в школе, а казалось, прошло уже несколько месяцев как минимум. А ещё, она впервые так долго без Каи.

От мыслей о подруге в глазах предательски защипало и Тенебрис уткнулась в подушку, сжимая край одеяла в руках. Она чертовски скучала по дому, из которого так рвалась навстречу всему новому. А новое оказалось тем же старым, просто в более яркой обёртке. Закутавшись в одеяло плотнее, фея прикрыла глаза, наконец-то проваливаясь в приятное забытие. И если так пойдёт, не растеряется ли она, лишившись опоры за спиной в лице подруги?

***

День Розы в этом году не задался. Утро праздничного дня началось с очередной стычки с соседкой. Люминия, будучи дочерью какого-то мелкого аристократа с Солярии, считала своим священнвм правом читать морали всем вокруг. И если двойняшки её избегали, так как жили в соседней комнате, то Тенебрис доставалось по полной. Вот и сейчас она вынуждена слушать лекцию о том, что стул это не шкаф.

«Напомни мне освоить заглушающие чары, это станет лучшим заклинанием на всё время обучения».

«Непременно, Дитя. Хотя я предпочёл бы иные методы воздействия на столь склочную особу».

«Как бы из школы не вылететь, за твои «иные методы».

«К моему величайшему сожалению, они нам недоступны до обретения фонаря».

На самом деле, фея не без оснований считала, род Люминии очень незначительным, что она банально отыгрывает на ней своё желание кем-то командовать. Служанок, небось, не выдали, а если и выдали, то оскорблять их едва ли дали. В пользу данной версии говорило и то, что жила солярийка с ней вместе, а не имела отдельной комнаты, как иные высокородные особы. Насколько Тенебрис помнила, не только принцессам давали личную комнату.

Прихватив рюкзак, девушка закинула его на одно плечо и захлопнула за собой дверь сильнее, чем было нужно. Куртку она надевала на ходу, не желая зарабатывать головную боль от лекции. Уже по пути на остановку фея набрала номер матери, без особой надежды на ответ.

Даже на третью попытку дозвониться из трубки доносился только механический голос автоответчика, делающий настроение ещё более паршивым. Продиктовав поздравление и просьбу перезвонить по возможности, девушка убрала мобильник в рюкзак. Марисса по определению являлась ярым трудоголиком, большую часть времени пропадая в делах. Не просто же так её на «Буревестник» вечно отправляли, под коллективный присмотр экипажа.

Собственное мрачное лицо отражалось в витрине магазина. Она смотрелась чужаком во всеобщем пёстром веселье. Мешки под глазами от недосыпа из-за домашних работ и ночных прогулок не добавляли шарма. Коротко ругнувшись, фея скрыла их косметическим заклинанием, вглядываясь в отражение. Наверное, стоило взять для праздника что-то более яркое, чем рубашку в зелёно-голубую клетку и голубые джинсы, но ох уж эта Люминия…

Иногда она ловила себя на мысли о невзрачности собственной внешности. Кая за такое давала подзатыльник, иногда не один. Поправив выбившуюся из пуска прядь, фея нарочито улыбнулась, показав самой себе язык. Может она и не гуру моды, зато цвет волос у неё уникальный, пепельный. Ни у кого таких ещё не видела, кроме как у матери.

Плутала по городу Тенебрис не долго. Нужные магазины оказались практически в одном месте, а из-за праздника не было очередей. Умные люди подарками закупились за день до, тем самым сделав её покупки максимально комфортными. Так что, быстро затарившись подарком для Мариссы, а так же парой безделушек на грядущие праздники, девушка вышла на улицу.

Времени было слегка за полдень. Ежегодная акция с падающими с неба розами состоялась в то время, когда она делала покупки и теперь запах цветов перебивал буквально всё, а город оказался засыпан алыми лепестками. Бесполезная традиция, на взгляд Тенебрис, ведь красиво это только в первые пять минут. От размышлений о вечном её отвлекло что-то, что упорно норовило снять с неё штаны.

Точнее, кто-то. Чудной синий заяц, подозрительно похожий на ручную зверушку Блум. Она пару раз была в квартире Винкс, так что зверька знала. Кролик, (или всё-таки заяц?) довольный тем, что смог привлечь внимание, радостно дёргал её за штанины и просился на ручки.

«Нет, дорогой, ты не моя проблема. Ищи свою хозяйку сам», — ехидно думала девушка, наблюдая за заячьими потугами. И никакие жалобные глазки её не заставят передумать. Но…

— Драконов лоток, как же вы мне все дороги, а, — раздражённо выругалась фея, спустя минуту.

Выловив радостно прыгающего зверька за шкирку, она посадила его на сгиб локтя. В рюкзак можно было засунуть, но вдруг нагадит? А ей стирать потом. К тому же, отношения с феями, ставшими невольными сооучастниками пары приключений, были далеки от идеала. Единственное, что Тенебрис знала наверняка, так это то, что они ещё не раз найдут себе проблем. И лучше не портить попусту отношения, на случай дальнейшего пересечения интересов в данной области. Особенно её интересовала фея природы, ибо были кое-какие планы.

В итоге, помимо лавирования в толпе, пришлось ещё избегать детей, которые вот-прям-срочно хотели погладить «милого кролика». А внутренний голос подло нашёптывал вручить животное первому встречному со словами «забирай, дарю». Голос правда, был женским, так что на Гримма потом вину не свалишь.

Не желая искушать судьбу и уворачиваться от чужих локтей, Тенебрис свернула на менее оживлённые улицы. Основная толпа сейчас стремилась посмотреть показательные гонки на ветроциклах, так что если идти в противоположную сторону, можно найти тихое кафе и не только.

Свернув на незнакомую улицу, фея одёрнула вертлявое животное, так и норовившее куда-нибудь залезть. И дёрнул же Дракон заняться благотворительностью.

«Дракон ли?»

«Не начинай, я пытаюсь нашу же жизнь улучшить, между прочим».

Взгляд скользил по вывескам, выискавая что-то необычное. Забегаловку с незнакомой кухней, или какой-нибудь стихийный магазинчик, который можно застать лишь в праздничный день. Что-то такое, чему она не могла подобрать описание, но точно знала, что опознает желаемое, как только увидит.

И судьба подала знак, ставший покосившейся вывеской с облупившейся краской. «Антикварная лавка» — гордо гласила надпись, практически нечитаемая из-за выцветшей краски. Как такое заведение вообще открылось практически в центре оставалось загадкой. Пакостливая улыбка растянула губы и перехватив заяца покрепче, Тенебрис уверенно направилась туда. Теперь её очередь шокировать подарком подругу.

После солнечной улицы темнота магазина ослепляла. Она заморгала, разгоняя цветные круги перед глазами, и тишина медленно обрела очертания. Чего тут только не было! С ряда полок на неё смотрели жуткими глазами куклы из фарфора, наряженные в платья прошлых эпох. Тускло поблёскивали в свете запылённых ламп инструктированные перламутром и камнями шкатулки, которые так и просили их открыть. Книги и посуда стояли в перемешку в витринах, создавая впечатление старой, но полной чудес кладовки. Отдельным особняком стояли бюсты и керамические руки на поставках, унизанные драгоценностями. Браслеты и цепи разной степени красоты удивительно органично смотрелись в общем хаосе.

Стараясь ничего не касаться (и не давая делать этого кролику), она неспешно пошла между витрин и столов, рассматривая диковинки. Что-либо трогать Тенебрис опасалась, уж слишком ненадёжными казались стопки вещей. Видимо, защита от кражи в стиле «руками не смотреть» — вариант базовый, бюджетный. Ну и про магию забывать не следовало. При кажущейся беспечности, она ощущала собственным нутром охранные чары, оплетающие лавку гуще, чем паутина углы. И ни одно из заклинание не поддавалось опознанию, что говорило о высоком уровне наложенных заклинаний.

Всевозможные вазы и статуэтки не представляли особого интереса. Резные шкатулки смотрелись бесподобно, но складывать в них бижутерию было кощунством даже на её взгляд. А вот коллекция украшений за пыльным стеклом привлекла внимание. Кико зашевелился в руках, но девушка на него цыкнула, чтоб не вертелся.

На выцветшем бархате расположились кулоны и броши, морскими змеями свернулись браслеты. Фее пришлось создать небольшой шар света, чтобы лучше рассмотреть их. Брошь в виде паука с жемчужным брюшком выглядела пугающе натурально, но Кая такое любила. А вот кулон в виде физалиса, если она ничего не путала, уже хотелось приобрести для себя. Уж больно натурально смотрелся бутон, сотканный из серебряных нитей. Да и жемчужина внутри покоилась солидная, кое-что Тенебрис в этом понимала.

— Юная леди имеет неплохой вкус, — раздалось над ухом, заставляя девушку вздрогнуть. Светляк тоскливо моргнул и погас, стоило ей только потерять контроль.

Владелец лавки, а никем иным он быть не мог, выглядел под стать своему товару и больше походил на обычного бомжа. Сгорбленный, одетый в пыльную мантию, он щербато улыбался, сцепив перед собой руки с неаккуратно подстриженными ногтями. Невольно фея отступила на шаг назад, крепче перехватывая кролика и вызывая большее веселье у старика.

— Добрый день, — выдавила она из себя, стараясь не морщить нос, — вы продавец?

Она до последнего надеялась на отрицательный ответ. Но видимо, лимит удачи исчерпал себя пять минут назад.

— Я бы хотела узнать цену, — перехватив кролика под мышку, ибо он тоже норовил отойти от пугающего старьёвщика подальше, — на паука и физалис. Надеюсь, карты вы принимаете?

— Паук и физалис… Дивный выбор, дивный. И весьма подходящий, хочу заметить. Знает ли юная мисс, что бутоны физалиса считают фонарём, пылающим во мраке одного из сотен миров тонкого плана? — Обойдя девушку, он с невероятной ловкостью просочился между двух стопок из книг, оказываясь по ту сторону прилавка. — Согласно легенде, он пылает алым огнём, указывая душам дорогу к их окончательному финалу. В честь праздника могу заменить белую жемчужину на красную, для целостности легенды и всего за полцены.

Тенебрис так и не выдохнула, хотя собиралась.

«Гримм?»

Хрипло хохотнув, старик извлёк оба украшения, выкладывая их перед девушкой. Тенебрис замерла с рукой на полпути, так и не достав из кармана карточку. А старьёвщик продолжал разливаться соловьём, показывая товар со всех сторон

­– Надо полагать, выбор был не случайным, — прикрыв один глаз, он внимательно посмотрел на неё. — Да, определённо не случайным. Фонарь мёртвых и паук, верный спутник кукловодов.

Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле выброшенной на берег рыбой. Нет-нет-нет, он не мог узнать, никто не знает. Просто бред? А если нет, и Гримм ошибался, и его на самом деле можно обнаружить? Липкий страх прошёлся своими уродливыми пальцами по коже, сжав руку где-то в области сердца. Ноги уже напряглись, готовые сорваться с места, но одна мысль приморозила ее к полу. А дадут ли? Если он смог мимоходом, небрежным словом, вскрыть ее главный секрет, как консервную банку, то не подтвердит ли она свою вину побегом?

— О, не стоит беспокоиться! — поймал её затравленный взгляд лавочник, — цена будет приемлемой. Я даже готов сделать скидку для столь прекрасной леди, — казалось, он просто издевался, не меняя весёлого тона.

Тенебрис видела недобрый огонь в его глазах. Казалось, в лавку вот-вот вломится пара паладинов, которая болезненно скрутит ей руки, сковывая антимагическими наручниками. Ноги против воли делают шаг назад, второй, третий. Фея не понимала, почему в трепе полубезумного старьёвщика слышала приговор самой себе.

«Гримм, какго Феникса?!» — Сорвалась на мысленный крик фея, сдавливая кролика до писка.

Но Король молчал. Треклятая бижутерия тускло блестела в свете лампы, будто подмигивала. На этом моменте нервы девушки сдали окончательно. Развернувшись на пятках, она бегом бросилась прочь из лавки, только чудом не снеся ничего по дороге.

— Леди не найдёт ничего подобного дешевле!

Она сталкивалась со смеющимися людьми, не слыша возмущений в свой адрес. Бежала, не обращая внимания на усталость и сбившееся дыхание. Девушка остановилась спустя квартал, когда ноги стали откровенно заплетаться. И это ещё хорошо, что она оделась в брюки и рубашку, а не в платье, как хотела с утра.

— Больше… Ни в жизнь… Уроки Трено… Не прогуляю, — прерывисто пробормотала она.

Пройдя несколько метров по инерции, она села на дорожное ограждение, упираясь руками в колени. Горло горело огнём, и жутко хотелось пить, но поблизости никаких магазинов или кафе видно не было. Получивший свободу от её хватки кролик тут же поспешил отбежать от неё подальше, что-то возмущённо выговаривая ей по-своему, по кроличьи. И надо полагать, справедливо.

Опустившись на корточки перед животным, фея протянула к нему руки. Кико на это предпочёл вжаться в стену здания сильнее.

— Извини, я действительно не очень хорошо с тобой обошлась. Обещаю, больше так делать не буду, хорошо?

Заяц с некоторой опаской позволил взять себя на руки повторно. Плюнув на прошлые опасения, Тенебрис все-таки посадила его в рюкзак. Она уже порядком устала, чтобы носить не самую лёгкую тушку на руках. К моменту, когда фея вернулась в школу, большая часть студенток оставалась на празднике. Так что своего пассажира она вручила Музе, которая по непонятной причине осталась в школе.

И в рюкзак ей всё-таки нагадили.

***

Дни шли своим чередом, окончательно утратив ощущение новизны и чуда. Оказалось, первые две недели их сильно жалели, а теперь взялись всерьёз, подняв планку в темпе обучения. Тенебрис перед приездом волновалась, что её скрмоного резерва не хватит на практику. Но между ней и практикой стояли горы теории, и каждый профессор делал вид, что его предмет единственный.

Разногласия с Королём тоже пришлось забыть. Память последнего никогда не подводила и не смотря на ссору после лавки старьёвщика, он частенько напоминал ей о забытых конспектах, фактах и прочих мелочах, нужных на уроках. И то, что благодаря ему успеваемость оказалась чуть выше, чем сама фея рассчитывала, она многое готова была ему простить.

К тому же, после неудачных попыток порасспрашивать преподавателей о временах до Дракона, на неё начали странно поглядывать. Что Уизгис, добродушный Лепрекон, всегда готовый поболтать, что Дю Фор, для которой история являлась основным предметом. Собственно, за это её и стали спрашивать чаще, за вопрос по теме.

Походы в библиотеку тоже не дали желаемого результата. Всё, что у неё имелось, это слова Короля о великой битве, где старые боги канули в небытие и оказались заперты в одном из измерений в одиночных камерах. Что же было после не знал ни он, ни кто-либо иной. Дракон, если верить некоторым книгам, лёг спать не сразу, изначально отвечая на молитвы жрецов. Не могло же быть так, что никто не спросил о том, что было «до»? Не могло. А тут даже никакой красивой легенды толком нет.

Выход из тупика подбросила Минара на их посиделках в квартире. Тогда они втроём решили выпить чаю вечером: сама Тенебрис, Минара и её сестра-двойняшка Марель. Люминия отсутствовала, что делало атмосферу в комнате спокойной и непринуждённой.

— Знаешь, если ты так хочешь сделать своё исследование по истории, то тебе следует обратиться в городскую библиотеку, — раскладывая печенье, заметила Минара.

Тенебрис вручила ей коробку конфет, купленную во время последнего визита в Магикс. Соседка подношение приняла, тут же красиво разложив их на тарелке с прочими сладостями.

— Или в библиотеку Адквистикса, она меньше по размеру, но исторических текстов там больше, чем в Алфее, — добавила Марель, подавая чашку с чаем. Судя по лёгкому запаху соли, в составе явно присутствовали водоросли.

— Спасибо, — кивнула девушка, принимая напиток, — на выходных воспользуюсь вашим советом. Не знаете, абонемент платный?

Как оказалось, абонемент в обе библиотеки действительно стоил денег. Цифры разнились, но двойняшки сошлись на сумме в сотню блестов. Цены на закрытые секции девушки не знали, но рассчитывать на скидку определённо не приходилось. К тому же, был неиллюзорный риск, что доступ в закрытый фонд ей просто не продадут.

— Закрытыми секциями обычно учёные пользуются, — словно прочитала её мысли Минара.

— Или их ученики, которые готовятся таковыми стать, — закончила мысль сестры Марель.

— Короче, всё решают связи, — подвела общий итог Тенебрис. Переглянувшись, девушки прыснули в чашки, переходя на более приятные темы. Всё-таки эта парочка ей нравилась. Хорошие девушки, мировые.

По итогу вечера, соседки разошлись спать, довольные друг другом. А идею с самостоятельным проектом по истории девушка взяла на вооружение. Теперь хоть достойная причина расспросов появилась. И как она сама только не додумалась? Многие студентки готовили самостоятельные проекты по тем или иным предметам, ради дополнительных баллов на экзамене или индивидуальных занятий с тем или иным педагогом. Отдельной категорией стояли те феи, чьи семьи занимались узконаправленной деятельностью, на подобии артефакторики. Для них эти проекты всегда являлись частью гильдейского экзамена, помогая легче получить мастерство в дальнейшем.

Уже лёжа в постели, она задумчиво водила пальцем по собственному предплечью. Рельефные полоски шрамов, не видимые в темноте, напоминали о чуть было не совершённой ошибке. Сон пришёл быстро, подарив покой ровно до звона будильника.

День пролетел стремительно. А после обеда она ужом просочилась через толпу, по дуге через лес выходя на остановку. Ей оставалось отсидеть лекцию по культуре, но девушка с чистой совестью решила ей погулять. То, что нельзя сморкаться в скатерть и есть руками суп она и без лекций воблы в шляпе знала, а вот городская библиотека по ночам не работала.

Центральная библиотека всецело соответствовала громкому званию «храма знаний». Белоснежное здание сильно выделалось на фоне многоэтажек, из-за колонн и скульптур мыслителей и учёных прошлого в альковах, больше напоминая храм в прямом смысле слова. И при этом смотрелся довольно чужеродно, как корабль из другой эпохи рядом с современными яхтами.

Внутри, царила едва прерываемая тихими разговорами тишина. Даже в фойе ощущался тонкий запах бумаги и типографской краски, смешивающийся с запахом полироли. Подле стенда с огромным количеством объявлений, стояло несколько человек. Тут же обнаружилась и пара фей, которых она видела за обедом с общем зале. Девушки вполголоса обсуждали что-то, рассматривая снятый с доски лист бумаги. Приятно знать, что не она одна прогульщица.

— Добрый день! — обратилась она к мужчине за стойкой, — Я бы хотела приобрести абонемент, годовой.

— Алфея? — флегматично уточнил администратор, невероятно громко стуча по клавишам.

— Алфея, — не стала отрицать очевидное Тенебрис.

— Всё ясно. Давайте студенческий, стоимость годового абонемента сорок блестов с учётом льготы.

Про льготу ей соседки не говорили, но кто будет против экономии? Сочтя такое начало добрым знаком, Тенебрис приложила карточку к считывателю. Пустой бланк читательского билета заполнился сам, стоило направить в него собственную магию. Теперь, вздумай она не вернуть книгу, с неё взыщут стоимость таковой через администрацию школы.

— Не подскажете, где найти книги по сотворению мира? — с невинным видом уточнила она у администратора.

В ответ на неё посмотрели странно. Хотя казалось бы, не книги по проклятиям же попросила. Выдав заготовленную байку про проект по истории, девушка получила направление в нужную сторону и совет обратиться к некому Демьяну. Судя по кривой ухмылке советчика, Демьян этот был тем ещё персонажем.

«Не стоит отметать книги о проклятиях, Дитя, ведь ты так жаждала навести немоту на нашу соседку».

«На обратной дороге узнаем».

Секция истории занимала отдельный зал, весьма внушительный по размеру. И зал этот явно не пользовался популярностью, что не удивительно. История не слишком часто выбираемое направление для изучения. Скинув рюкзак за ближайший стол, девушка прошлась между рядов, выискивая ответственного. И, никого не найдя, взялась за стойку поиска.

Первые запросы ушли вникуда. Поменяв формулировки, Тенебрис получила пару томов, «рассуждения о Мраке первозданном» и сборник мифов и легенд. Пролистав обе книги, она с сожалением отложила их на стол. Потом, поразмыслив, «Мрак» всё же положила отдельно, намереваясь забрать его с собой в школу. Почитает на выходном спокойно и вдумчиво.

«Гримм?» — робко обратилась к соседу по разуму девушка.

«Да, Дитя?»

«Как называлось последнее королевство твоего времени, которое разнёс Дракон? Да, ты говорил, но я забыла, прости».

«Халлоунест. Надеешься найти его упоминания среди местных хроник?»

«Ну хоть что-то же нужно искать», — не удержалась от шпильки девушка, формируя следующий запрос.

Ожидаемо, результата не оказалось. Раздражённо побарабанив по поверхности артефакта, девушка задумалась. Найти искомое нахрапом не вышло. Запоздалая мысль о том, что такие книги вряд ли хранятся в открытом доступе, тоже не добавляла оптимизма. Её в принципе раздражал сам факт того, что Король рассыпался в исторических подробностях, которые никоим образом нельзя проверить.

— Юную мисс не учили, что поисковые артефакты требуют бережного отношения?

Девушка обернулась. Она и впрямь облокотилась на стойку, слишком уйдя в свои мысли, так что претензия была по делу.

— Извините, задумалась.

Мужчина стоял перед ней неестественно прямо, будто к его спине привязана линейка. Тёмно-зелёный костюм сидел безупречно, без единой складки или залома. Взгляд поверх очков в роговой оправе выражал не проницательность, а скорее ту особую, отточенную годами практики укоризну, с какой библиотекарь смотрит на любого, кто по его мнению недостаточно почтителен к книгам и всему, что с ними связано.

— Вы Демьян?

— Демьян Лукич, смотритель зала истории, — педантично представился он. — А не «Демьян», юная мисс. Обращение по одному лишь имени допустимо между людьми одного круга общения. Мы с вами недостаточно знакомы для подобной фамильярности.

«Видимо, за твоё занудство тебя и не жалуют», — подумала девушка, вспоминая реакцию администратора. Прикусив язык, дабы не сострить раньше срока, Тенебрис натянула на лицо самую вежливую улыбку.

— Мистер Лукич, очень рада, что вы меня нашли. У меня некоторые затруднения с поиском материалов для моего исследования, — видя, что взгляд смотрителя потеплел на пару градусов, она продолжила: — мне очень интересны исследования эпох, что были до великого Дракона.

Как говорила Кая, улыбаемся и машем. А её же тётка Агнесс добавляла, что взгляд нужно делать наивным и глупым, иначе никаие улыбки не спасут положения.

— Весьма необычный запрос, — взяв найденные ранее тома в руки, он скептически их осмотрел, смахивая несуществующие пылинки. По тону смотрителя не было ясно, доволен он её интересом к своей епархии или напротив, разочарован. — Чем обусловлен интерес именно к этому периоду?

И тут она поняла, что если ответит неправильно, то не получит ни-че-го. Уж больно оценивающим стал чужой взгляд. Или же она сама себе придумывала то, чего нет? Как-то нехорошо путались мысли в его присутствии, Лукич словно подавлял своим присутствием.

«Гримм, срочно помоги что-нибудь соврать!»

«Поведай ему истину, Дитя. В неё всё равно никто не поверит, но сделают всё, чтобы доказать тебе твою неправоту».

«От души, дружище!»

Сдержав желание застонать, девушка опустила взгляд вниз. Пусть подумает, что она смущается, чем посчитает идиоткой, не способной ответить на простой вопрос.

— Остальные темы довольно банальны, — тихо выдала она, копируя велеречивуюКрасивую, возвышенную манеру Гримма, — мне хочется найти что-то новое, понимаете? Что-то, чего не делал никто до меня. Понимаю, звучит весьма амбициозно, но…

— Амбициозно — не то слово, которое я бы употребил, — отрезал Демьян, и в голосе его прорезалась та особая интонация человека, для которого неточность формулировки была едва ли не личным оскорблением. — «Амбициозно» подразумевает наличие плана и конечной цели. У вас, полагаю, плана нет вовсе, есть лишь энтузиазм.

Тенебрис второй раз прикосила язык, тихо считая до десяти про себя. Нельзя закатывать глаза, абсолютно точно нельзя.

— Тем не менее, — продолжил он, не дожидаясь ответа, — редко кто из студенток вашего возраста интересуется додраконовой эпохой. Извольте пройти за мной. Некоторые материалы я предпочитаю не выкладывать в общий каталог — избыточное внимание портит переплёты быстрее времени.

Ну что сказать? Теперь она поняла, почему так кривился администратор. Демьян оказался самым настоящим маньяком от мира истории. Маньяком, который наконец-то нашёл жертву. Он фонтанировал таким количеством авторов, дат и событий, что спустя пять минут разговора у неё заболела голова. Оставалось лишь записывать авторов, которых он цитировал, да номера томов, где упоминалась та или иная теория. И не потому, что Тенебрис собиралась это проверять, а потому, что нужно было чем-то занять руки и произвести хорошее впечатление.

— Конечно, научно подтверждённых трудов на вашу тему нет, — признался он после часовой лекции, аккуратно составляя стопку книг ровно по размеру корешков. — Лишь теории и предположения. Сами понимаете, на заре своего существования магическое общество являлось довольно разрозненным и больше заботилось о выживании, а не сохранении информации для потомков.

«Очень вовремя, мог бы и не спешить с признаниями, ведь я никуда не тороплюсь».

«Хроники жрецов, Дитя. Спроси про них».

Чай, предложенный хранителем, уже остыл, но всё равно оставался достаточно вкусным. Чуть не поперхнувшись от совета Короля, девушка поставила чашку на середину блюдца, благо, за час успела уловить логику своего собеседника, уже после озвучивая вопрос.

— Увы, теологические труды не в моём отделе, за ними вам стоит образаться в библиотеку при Светлом Камне или любом другом монастыре. — Демьян поправил и без того безупречно сидящие манжеты. — Я, знаете ли, не сторонник смешения дисциплин. История есть история, теология есть теология, и совмещать их в одном исследовании, это методологическая небрежность, которую я не рекомендовал бы выносить на защиту. Если, — позволил себе снисходительную улыбку мужчина, — вы планируете защищать свою работу в дальнейшем.

«В чём я сильно сомневаюсь», — повисло невысказанное в воздухе.

Тенебрис же, проигнорировав весь сарказм, напротив, навострила уши. Что-то ей подсказывало, что именно в теориях заговора и будет самая полезная информация. Гримм внутри неё тоже внимательно слушал, она физически ощущала его любопытство.

— Раз вы об этом заговорили, — подтолкнула задумавшегося мужчину к действию она, — значит эта спекуляция должна быть интересной?

— Вы правы, с явной неохотой признал он, будто само слово причиняло ему дискомфорт, — хотя я предпочёл бы, чтобы вы получили эти сведения от более компетентного в вопросе специалиста. — Я могу посоветовать вам поискать книгу «Jelmāzma Dōrī», что можно перевести как «Еретические Мысли», авторства Мыслава Гоймана. В библиотечном фонде её нет, это я могу сказать точно. У нас собирают лишь серьёзную литературу, — с педантичной гордостью заметил он.

Название звучало многообещающе. Но как в том анекдоте от старпома, в воздухе витала фраза «есть нюанс».

— Не подскажете, откуда можно начать поиски? — приготовилась записывать Тенебрис, на сей раз искренне.

— Теоретически, экземпляры книги можно встретить в лавках старьёвщиков, или у букинистов. Господин Гойман считался… — прищёлкнув пальцами, Демьян с сомнением закончил: — считался душевнобольным волшебником. Его труды слишком фантастичны, чтобы научное сообщество могло их принять. Представляете, он верил, что до создания нашей вселенной тут существовала вселенная иная, представляете?

— Действительно, звучит безумно, — послушно улыбнулась фея.

Гримм же и вовсе откровенно хохотал на задворках сознания.

— Я так понимаю, вы знаете места, откуда можно начать поиск книги? — получив согласный взгляд, девушка протянула листок и ручку.

«Чудесно, ищем книгу авторства психа. Хотя… Вполне наш случай» — размышляла Тенебрис, пока Лукич записывал ей адрес лавки. Там же была ещё пара строк, если вдруг не повезёт в первом месте.

— И конечно, вам придётся найти или приобрести словарь ханаанского, ведь именно на этом языке написана книга, — обрадовал её напоследок смотритель.

— В библиотеке он есть? — с надеждой уточнила дувушка.

— Разумеется, но сейчас все экземпляры на руках. И поверьте моему опыту, вернут их не раньше летних каникул, так что лучше приобрести свой, — с намёком на улыбку, мужчина дописал ещё один адрес на листок, — тут он гарантировано есть в продаже. Но предупреждаю, удовольствие это не самое дешёвое.

— Благодарю, мистер Лукич, вы очень сильно мне помогли.

В итоге, Тенебрис практически сбежала, клятвенно пообещав зайти ещё, а также, держать его в курсе проекта. Того самого, которого не было даже в теории.

Уточнив на выходе у администратора, какой кофе пьёт Демьян, Тенебрис получила ещё один странный взгляд и нужную информацию. Что-то ей подсказывало, что сразу забывать про историка не стоит, а вот уточнить, чем купить его расположение очень даже.

Пожалуй, вселенная и впрямь обладала извращённым чувством юмора. Выискивая нужный адрес, она пару раз прошла мимо нужного места, а когда таки отыскала дверь в магазин… Иррациональный страх дал о себе знать, сковывая движения. Та самая обшарпанная вывеска висела так же криво, как и в прошлый раз.

Глухо рыкнув, она решительно толкнула дверь. «Сама себе придумала проблему, сама испугалась, — успокаивала девушка себя, — знай он что-то наверняка, давно бы сдал Светлому Камню. Ну или кто тут занимается одержимыми? Гримм, ты меня слышишь?»

«Сейчас вполне себе».

Прислушавшись к дару и не заметив каких-то изменений в охранных чарах, Тенеьрис прошла вглубь магазина. Порядка с её прошлого посещения больше не стало. Всё те же горы хлама, непонятно какой магией сдерживаемые от того, чтобы окончательно развалиться, всё та же пыль и паутина.

Только в этот раз владелец магазина обнаружился за прилавком, перебирающим подшивку газет. Повернувшись к ней, он подслеповато прищурился, а после расплылся в шербатой улыбке. Радушной, по его мнению.

— А, физалис и паук, — довольно протянул он, — Надумали приобрести? — облокотившись на витрину, смяв те самые газеты локтями, он по-птичьи склонил голову на бок.

Поборов дрожь в руках, фея преодолела оставшееся расстояние, дабы не кричать через половину лавки. Выдохнув, как перед прыжком в воду, Тенебрис озвучила цель визита. Старьёвщик сперва переменился в лице, из весёлого став серьёзным, а после захохотал, запрокинув голову, словно она рассказала ему жутко смешной анекдот. Сомнения в адекватности старика становились с каждым мгновением всё более серьёзными.

— Вы уникальный клиент, юная леди, — отсмеявшись сказал он.

Всё ещё издавая каркающие звуки, старьёвщик скрылся в недрах лавки, шурша подолом мантии по полу. Из подсобного помещения раздавалась то брань, но грохот падающих вещей. Наконец, старик вернулся, держа в руках том настолько ветхий, что в целом состоянии его удерживала магия, не иначе.

— Ремонт тут требуется, да. Но странички я все сложил в нужном порядке, не запутаетесь. Ну так что, юная леди будет брать? Отдам за полцены, так уж и быть, — хитро прищурился он.

«Да такое нужно с доплатой отдавать, а не продавать», — чуть было не сказала она вслух, но вовремя прикусила язык. В других местах могло и не повезти, всё же литература не самая популярная. Да и время клонилось к вечеру.

— И физалис с пауком тоже заверните, пожалуйста.

— С жемчужиной? — тут же осклабился старьёвщик.

— С жемчужиной, — в тон отозвалась фея, окончательно переступая через иррациональный страх.

На улицу Тенебрис вышла вполне довольная жизнью, с чувством невероятной лёгкости за спиной. Почему тогда её так напугала легенда про физалис? Ответа не находилось, как бы она не прокручивала ситуацию в голове. Уже бодро шагая по улице, девушка пришла к выводу, что во всём виновато общее напряжение и недосып. И не такое с него бывает, в конце-то концов.

В книжный она успела с запасом времени. И консультат с улыбкой достала ей нужную книгу, оказавшуюся удивительно объёмной для словаря. Как ей пояснили, издание являлось расширенной и дополненной версией, имеющей примеры написания как рукописного, так и раннего печатного варианта языка, что позволяло по одной книге работать с разными текстами. Хотя Тенебрис в толк не могла взять, откуда такая разница между печатным и прописным текстом.

Неприятной новостью оказалась цена издания. Вдвойне неприятным оказалась нехватка денег на карте, требуемых для покупки. Пришлось попросить отложить книгу на пару минут и лихорадочно перебирать контакты в телефоне. Занимать деньги было стыдно до безобразия.

— Давайте словарь, — отстояв небольшую очередь, Тенебрис протянула карточку к считывателю.

Довольно улыбнувшийся продавец завернул названную книгу, пожелав хорошего настроения и предложив заходить ещё. «Да Дракона лысого я к вам ещё раз приду, с такими-то ценами» — мысленно фыркнула девушка.

На автобус пришлось собирать мелочь из всех карманов. Кощунственная мысль о поездке зайуем отпала ещё в полуфинале: в сторону школы транспорт шёл почти пустым и проскочить незаметно не выйдет. А чары сокрытия ей хоть и известны, но не на столько высоком уровне.

Скотч пришлось просить у соседок. А потом криво, через шипение и брань, склеивать страницы обратно в полноценную книгу. И чем дольше фея всматривалась в фронт работ, тем больше хотелось плюнуть на это дело. Записи выглядели рукописными, а сам язык представлял собой фигурную вязь, не имеющую ни знаков препинания, ни пробелов. Сплошной узор, покрывающий страницы и она даже примерно не имела представления, как это расшифровывать.

Добыв из запасов чистую тетрадку, Тенебрис заглянула в словарь. К счастью, алфавит там тоже имелся, что самую малость облегчало жизнь. В довесок, перевод мог усложнить и историчекий момент. Как показала справка в сети, господин Гойман жил почти две тысячи лет назад, что должно сказаться на его манере повествования.

«Гримм, твой звёздный час. Я буду переводить на общий, а ты будешь переводить мне написанное на нормальный человеческий».

«С удовольствием, Дитя».

Глава 4

За окном давно перевалило за полночь, в этом Тенебрис была уверена, не глядя на часы: соседний корпус потушил последние окна ещё час назад. Теперь единственным источником света осталась лишь лампа, включённая на минимальной яркости.

Отложив карандаш, девушка размяла затёкшие пальцы. Перевод шёл со скрипом: одно слово могло отнять четверть часа, а потом выяснялось, что в соседней строке оно значит совсем иное. Манера автора прыгать с мысли на мысль тоже слабо облегчала задачу. Она рассчитывала получить структурированное исследование, а достался дневник сумасшедшего.

«Мне всё больше кажется, Дитя, что господин Гойман определённо имел связь с кем-то из богов сгинувшей вселенной».

«Правда что ли?» — не удержалась от сарказма фея.

Девушка перевела взгляд на тень у стены. Так было проще, складывалось ощущение, словно говоришь с кем-то, кто действительно присутствует в комнате, а не с голосом в собственной черепной коробке.

Конечно, теперь у неё было доказательство из независимого источника. Но размышления того, кого всё магическое сообщество признало сумасшедшим, само по себе являлось таким себе доказательством. Веры добавляло лишь то, что с ума сходят все по-разному, а этот сходил как-то уж очень знакомо.

«С кем он мог быть связан? Читаем же вместе, должно проскакивать что-то знакомое».

Вопрос был не сколько праздным, сколько вполне себе существенным. Боги, как уже успела понять Тенебрис, ребята специфичные и стоило знать, чего от них ждать.

«Он определённо не имел связи с Унн, Бездной, и ещё некоторым количеством моих собратьев. Иными словами, круг необычайно широк и сложно дать однозначный ответ».

«Чем они тебе не угодили?» — с непониманием уточнила девушка. И тут же замерла: соседка перевернулась во сне, пробормотав что-то бессвязное. Фея прикрыла рукой тусклый свет лампы, не желая, чтобы Люминия проснулась. Иначе не миновать очередной головомойки.

«Они божества не слишком разговорчивые».

Потерев лицо руками, Тенебрис вытянула ноги под столом. Гойман, надо отдать ему должное, довольно стройно описывал, как прошлая вселенная трансформировалась в нынешнюю. Причём Драконом он искренне восторгался, считая, что тот действовал с большим размахом в своём божественном творчестве. Девушка не совсем понимала этого момента. Да, Дракон велик, кто бы спорил, но ради своей вселенной он уничтожил другую, а с хранителями обошёлся крайне жестоко. Быть может, она просто не доросла до нужного уровня цинизма.

Прикусив карандаш, фея задумалась, каково это вообще, быть тем, кто мыслит в галактических масштабах. Короли, например, со своими планетами справлялись с попеременным успехом. Однако, сейчас её волновало не качество правления, а сам его факт: что ощущает монарх, когда объявляет карантин и запирает часть населения среди больных из перестраховки? Или решает что-то ещё, где на кону стоят жизни.

Покосившись на Люминию, Тенебрис качнула головой. Наверное, нужно всё-таки родиться в правильной среде, тогда вопросы будут наверняка иными.

Наибольший интерес в теориях безумного профессора вызвало предположение, что осколки прошлого мира буквально вплавлены в новый, образовав так называемые им «карманы». И именно в них можно найти остатки былой цивилизации. В своих теориях Гойман доходил до того, что эти «карманы» вполне могут быть живыми и обитаемыми. При жизни он начал составлять карту предполагаемых мест, которая шла приложением к книге. Этакий набор преемника, дабы кто-нибудь мог закончить его труд.

Только вот никакой карты в книге не оказалось. Вырванный лист или не вклеенный вовсе, по рваному краю у корешка не разберёшь. Возможно, имел быть место вкладыш, а старьёвщик наверняка сделает вид, что впервые слышит. Разбираться с этим она будет на выходных, когда дойдёт до конца главы.

Тенебрис придвинула лампу ближе, подтянула к себе исписанные листы и вернулась туда, где остановилась.

…И был то год, когда Луны трижды всходили щербатыми, а ветер нёс с собою шёпот самшита.

«Я уже третий раз встречаю этот самшит. Либо это тайный шифр, либо кто-то очень любил самшиты. Или это у вас какое-то ритуальное растение было?»

«Впервые слышу о таковом, Дитя».

Явился ко мне Дух. Не имел он лица, но имел [очертание? подобие?] тени, и тень сия ложилась не по свету.

Рёк он тихо, но слышал я глас его костью, а не ухом:

— Есть гвоздь, что рассекает покров яви. Им отворяют не двери, но память о дверях.

Вопросил я, где обрести сие, и Дух умолк в сомнениях, не сразу доверяя сию тайну.

— Ни железа он, ни бронзы, ни прочего металла. Ковали его те, кто [спал наяву? бодрствовал во сне?] — племя, что молилось свету и от свету ослепло.

На полях, другими чернилами, мельче: «Проверено. Самшит здесь ни при чём — ошибка памяти. Луна была полной. Уточнить у Б.»

…[часть текста не поддалась переводу, поплыли чернила]…

Трижды вопрошал я о природе сего гвоздя, и трижды получал ответ, коего не разумел.

— Он не режет плоть, — рёк Дух. — Он режет [промежуток? зазор?] меж тем, что было, и тем, что помнится. А сие не одно и то же, хотя смертные путают их всю жизнь и умирают в своём неведении.

Вопросил я тогда, что сие значит для смертного разума.

И Дух смеялся долго, но смех его не имел звука.

Сбоку, поперёк строки: «Сверить с рукописью из Тевора, л. 40 об. Там «шов», здесь «рубец». Переписчик или разночтение?»

И пошёл я к мастерам, кои слывут мудрейшими из мудрых, и искуснейшими из искусных, и поведал им о гвозде. Смеялись они, и смех их был долог, и имел звук, в отличие от смеха Духа. Вернувшись к себе, записал я имена их до единого, ибо когда обрету искомое, надлежит мне знать, кому нести.

— Ищи, — шептал мне Дух ночами. — Ключ не лежит на поверхности. Он лежит там, где срослось старое и новое, а шрам ещё кровит.

Внизу страницы, почерком, съехавшим к краю: «Спрашивал снова. Молчит уже одиннадцатую ночь. Возможно, я неверно понял про Луну.»

…[снова нечитаемый текст]…

…сии места не отмечены на карте, ибо составители карт полагаются на глаз, а глаз [лжёт? бережёт?]. Я же полагаюсь на иное.

Числом их, по моему разумению, не менее девяти. Числом их, по разумению Духа, значительно более. На вопрос мой, сколь именно, он не отвечал, но сказал так:

— Считай раны на теле, брате. Все ли ты упомнишь к закату?

Записал я приметы всех девяти, и приложил к сему труду особым листом, дабы идущий следом не повторял моих блужданий.

Строки, на кои потрачено почти неделя без сна, закончились поразительно быстро.

«Ну вот и как это понимать? Гримм, переводи».

«Похоже, речь идёт о гвозде Грёз».

«Очень интересно, но всё ещё непонятно».

«Гвоздь Грёз был создан племенем мотыльков. С его помощью они проникали в сокрытое, могли читать чужие тайны и открывать проходы между сном и явью, — помолчав, словно решая, говорить ей или нет, Гримм закончил: — грёзы существуют вне времени, в какой-то степени. И они действительно могут быть тем ключом, что отворит прошлое».

«Короче, мало того, что поди этот гвоздь найди, так он ещё запрещёнка на все сто двадцать, — и, ощущая недоумение Гримма, пояснила: артефакты, позволяющие влезть в чужое сознание, запрещены почти для всех. А тех, кому разрешены, опутывают клятвами для неиспользования во вред».

«В вашем мире запрещают слишком многое».

— А что поделать, — прошептала Тенебрис, щёлкая выключателем.

И почему-то всю ночь ей снились самшиты, растущие в форме девятки.

***

Утро началось как обычно — с попыток оторвать голову от подушки. Шальная мысль воспользоваться проверенным методом и прогулять, нет-нет, да упорно лезла в голову, но фея гнала её прочь. Гризельда ясно дала понять, что ещё один такой финт ушами, и она получит последнее предупреждение. Вот и пришлось соскребаться.

Распорядок дня, за минувшее в школе время, выстроился до безобразия унылым. Иногда Тенебрис казалось, что она попала в какую-то временную петлю, где без конца проживала один и тот же день. Лекции и переводы, переводы и лекции. От ночных прогулок, вносивших разнообразие в первые неделю-две, также пришлось отказаться. Вошедшие в раж преподаватели просто хоронили заживо под домашними работами, а работа в лавке Лемма забирала оставшиеся после учёбы силы.

Конечно, разнообразие вносили всевозможные зачёты и контрольные, количество которых неплохо так выросло с приближением каникул. Стоило разобраться с проверкой от Уизгиса, как за их класс взялся Палладиум с требованием сварить веселящий эликсир. Хотя Тенебрис куда больше обрадовалась бы рецепту чего-нибудь более полезного. Энергетика там, или лечебного зелья, а не жидкости, вызывающей лёгкий приступ беспричинного веселья на пять минут после приёма.

Котёл задорно булькнул, поглощая очередной ингредиент. Не сказать, что ей не нравился этот предмет, но отсутствие практического применения у полученных знаний раздражало. Тенебрис крайне не любила делать что-то бестолковое. Впрочем, тут она ворчала больше по инерции, нежели от реального недовольства. Все те глупости, что они варили сейчас, давали необходимые азы, фундамент. И те, кто действительно хотел, потом строил на этом фундаменте мастерство.

По итогу, получив своё «хорошо», девушка в числе первых покинула класс. Хотелось уйти от толпы и побыть немного в тишине. Всё же недосып из-за переводов не добавлял ей общительности.

Воспользовавшись ближайшим окном, Тенебрис выпрыгнула на улицу, пользуясь отсутствием зрителей. Последняя лекция на сегодня дарила некоторую свободу манёвра. Лесной массив, окружавший школу, встретил её щебетом птиц и запахом хвои.

Она бесцельно брела между деревьев, стараясь сосредоточиться на шелесте листьев. Планов и дел было прилично, но вот желание что-либо делать отсутствовало напрочь. Тропинка змеилась под ногами, уводя всё дальше от школы. Пнув пару шишек, подвернувшихся под ноги, девушка резко остановилась.

— В город что-ли съездить? — спросила она у ближайшей ёлки.

Ёлка, по понятным причинам, от ответа воздержалась. Решив, что молчание знак согласия, Тенебрис повернула к школе. Раз уж внезапно пришло озарение, то стоило использовать его как следует. Заодно Демьяна поблагодарить не помешает, за наводку с Гойманом. И вообще, в её ситуации прикормленный историк ой как полезен.

Пара кедровых круассанов грела руку сквозь пакет, когда девушка шагнула под своды городской библиотеки. Уточнив у администратора, работает ли нужный господин Лукич сегодня, Тенебрис уверенно направилась по знакомому маршруту. Конечно, взятка в виде еды чудес не сотворит, но начанать следует с малого, не так ли?

— Добрый день, мистер Лукич, — постучав, девушка вошла в каморку хранителя, — а я тут с благодарственным подношением.

Вместо приветствия её встретил непроницаемый, цепкий взгляд поверх роговых очков. И честное слово, но на таможне так не смотрят на багаж, как Демьян Лукич смотрел на пакет с выпечкой в её руках. Очень, очень, очень осуждающе.

— Есть в библиотеке, мисс Прадмур, это не только признак дурного тона, но и непоправимый вред, который можно нанести бесценным фолиантам жирными руками и просыпанными крошками. Поставьте это, — слегка скривился мужчина, — на подоконник. Там нет книг.

«Не так я себе этот момент представляла».

«Жизнь в целом и общем полна неожиданностей, Дитя».

Не желая обострять, фея чуть ли не на цыпочках отнесла своё подношение туда, куда было велено. Хотя признать по правде, девушку уже прилично так грызли сомнения, и идея «прикормить» историка казалась всё менее разумной.

Проследив за её действиями, мужчина поправил и без того идеально ровную, белоснежную манжету пиджака.

— Вы уточнили, что это благодарность. Надо полагать, наша предыдущая беседа оказалась для вас полезной?

— Да, я действительно смогла найти «Мысли» по вашей рекомендации. Хотя… — девушка замялась, не зная, какой вариант ответа будет правильным, — пока их понимание и перевод даются мне с трудом.

«Может поможешь хоть раз? А то как не по делу под руку говорить, так ты первый. А как заумные слова подсказать в нужный момент, так тебя не дождёшься»

«Пока ты восхитительно справляешься без моей помощи».

«Зараза».

Была мысль поделиться изысканиями, но фея гнала эту мысль прочь. Пока рано, у неё нет никаких доказательств на руках, подтверждающих правдивость слов Гоймана, а Демьян слишком скептик для веры на слово. Да и страшно с ним как-то спорить, откровенно говоря. Тенебрис уже не в первый раз себя ловила на непривычной робости перед этим воплощением перфекционизма.

— И как вам столь занимательное чтиво?

— Если честно, начинаю понимать, почему его считают сумасшедшим. Поделиться с вами переводом?

От перевода Демьян отказался, вежливо сославшись на неграмотность перевода от дилетанта. Тенебрис даже обижаться не стала, хотя бы из правдивости данного упрёка. Лишь вежливо откланялась и поспешила подальше от драконьего логова. К тому же, у неё оставалось как минимум два дела, которые нужно было сделать в кратчайшие сроки.

Администратор за стойкой любезно объяснил, какие вакансии есть в библиотеке и ни одна не подходила ей по графику. Тем более, помощника искали в отдел истории, а работать с Лукичом… Вздрогнув, девушка качнула головой, успокаивая разыгравшееся воображение.

Пройдясь ещё по паре мест, где брали на подработки студентов, фея становилась всё более мрачной. Либо график не совпадал, либо все вакансии уже заняты студентами. Если бы она по приезду интересовалась не ночной школой, а работой, у неё была бы подработка в библиотеке Алфеи. Сейчас же, спустя полтора месяца, все места расхватали более расторопные работники.

Решив, чем чёрт не шутит, Тенебрис свернула на улицу Гортензий. Дважды она нашла в лавке то, что искала. Почему не рискнуть в третий раз?

Знакомый магазин выглядел всё так же обшарпанно и печально. Те же горы хлама, удерживаемые от падения лишь чудом, тишина и лёгкий флёр пыли. Старьёвщик обрадовался ей как родной, щербато скалясь из-за прилавка, благо хоть с объятиями не полез.

На вопрос о приложении к «Мыслям» или второй части книги, он только покачал головой, пожаловавшись на старческую память. Но что-то Тенебрис подсказывало, что он врал, причём врал беспощадно. Не может у такого, она даже не могла подобрать слова какого, человека быть такие проблемы с памятью. Однако, карты отдал, причём за крайне символическую сумму.

— Что-то юная леди сегодня печальна, — заметил он как бы между прочим, отдавая стопку истрёпанных листов ей в руки. Казалось, они вот-вот рассыплются в труху, стоит их чуть сжать в ладонях.

— Юная леди ищет работу, которую можно совмещать с учёбой, — не стала делать секрета Тенебрис, — но никак не найдёт подходящую по графику.

— Какое совпадение! — щербатая улыбка превратилась в откровенный оскал, — я как раз ищу помощника.

По итогу, работу она действительно нашла. Тенебрис до сих пор не понимала, как согласилась на это предложение, но теперь, когда договор был скреплён, она должна ежедневно, за исключением воскресенья, являться в лавку с трёх до восьми, разгребая завалы хлама. Платить за нехитрую работу обещали весьма щедро, но в чём подвох и причина таковой девушка пока понять не могла. А ведь подвох точно имелся.

Едва вернувшись в родную альма-матер, фея почти бегом припустила в библиотеку. Полученные карты жгли руки, требуя немедленно приступить к их расшифровке. Уж тут определённо будет проще, чем с текстом. Поэтому, добыча картографических атласов становилась жизненной необходимостью. Но когда стало ясно, что на каждую планету есть несколько экземпляров, а планет в волшебном измерении более чем много, от затеи пришлось отказаться.

К тому же, многие книги из нужного перечня не подлежали выносу из библиотеки. Когда же мадам Барбатея предложила сузить круг поисков, девушка осторожно развернула свой трофей и чудом сдержала ругательство. Схематичные, неаккуратные очертания неизвестных материков, с огромным количеством пометок на ханаанском, в дребезги разбивали надежду на лёгкость поисков.

Библиотекарша, заглянувшая через плечо, только сочувственно улыбнулась и посоветовала отложить это дело на каникулы. И Тенебрис уже хотела последовать совету, как шальная мысль мелькнула в голове. И поможет ей с этим одна технически подкованная фея. Правда, для начала пришлось завернуть к себе и заламинировать все семнадцать кусков пергамента скотчем.

Найти знакомый блок проблемой не было. Нетерпеливо забарабанив в дверь комнаты, девушка вошла внутрь едва ли не раньше, чем ей крикнули «войдите».

— Текна дома? — вместо «здрасьте» спросила она.

— Дома, — флегматично отозвалась упомянутая фея, отрываясь от компьютера.

— Нужна твоя помощь. Можешь найти карты обитаемых планет, и распечатать их вот в таком формате, — развернув одну из карт, Тенебрис показала размер листа наглядно, — понимаю, все обитаемые системы распечатать нереально, но если разбить на сектора, то что-то да должно получиться?

За что она любила Текну, так это за то, что она не задавала вопросы. Хотя они у неё были, по лицу видно. Просто кивнув, фея технологий скрылась за дверью своей комнаты, через пять минут вернувшись со стопкой горячей бумаги. Отказавшись от приглашения на чай, Тенебрис забрала выданный материал, пообещала позже зайти за следующим сектором и поспешила откланяться.

План, если уж на то пошло, родился из детской игры. На куске прозрачного материала рисовали одним цветом части изображения, а потом накладывали друг на друга и получали готовую картину. И раз она ни разу не картограф, а человек, не имеющий лишнего времени на пролистывание каждого атласа и сравнения материковых линий, то остаётся лишь импровизация.

Скопировав первый лист с картой Мыслава на кусок прозрачной обложки, девушка просто начала прикладывать плёнку с изображением к каждой распечатке, разыскивая совпадения. Текна, добрая душа, в углу каждой карты оставляла подпись, какой планете принадлежит то или иное изображение.

С первой картой, как и с семью последующими, успеха добиться не вышло. Либо Гойман делал свои рисунки настолько небрежными, либо нужных планет не имелось у неё на руках. А вот десятый обнаружил своё сходство с планетой Магикс. Тенебрис долго сверяла контуры, которые совпадали далеко не везде, но в общем и целом совпадали по большей части деталей.

До отбоя оставалось чуть меньше получаса. Пришлось бегом лететь в библиотеку и с жалобным видом выпрашивать у Барбатеи атлас Магикса. Благо, книга распространённая и отпуску в руки подлежащая.

Спешно листая страницы и справки, фея лихорадочно разыскивала нужный регион. Да, полторы тысячи лет прошло, но и по схеме выходило, что регион совсем не маленький и исчезнуть не должен.

Искомое обнаружилось к середине книги. Приятным было то, что предположительный «карман» находился всего в неделе езды от Алфеи. Ложкой дёгтя стала сама локация: Дикие Земли. Славное местечко с околонулевым магическим фоном, населённое всевозможной плотоядной живностью и закрытое к посещению для обычных людей.

— Почему всё не может быть просто, а? — простонала девушка, откидываясь на ковёр.

«По крайней мере, теперь у тебя есть план действий», — подал голос Гримм.

­– А толку от этого плана?

***

Работа в лавке оказалась занятием увлекательным, но довольно опасным для рук. Вот и вскрылась причина высокой оплаты. В первый же день старьёвщик, ещё при подписании договора назвавшийся Леммом, сопроводил её на обширный склад. Высокие стеллажи, забитые коробками и свёртками, занимали просторное, тускло освещённое помещение.

Но привели её к тому, что Лемм назвал «тройкой». Три стеллажа, стоящих как секционное зеркало на туалетном столике, окружали небольшой стол, за которым ей и предстояло работать, сортируя все прибывшие в лавку вещи.

Тенебрис чистила всевозможные вазы и сервизы, занималась мелким ремонтом и сортировкой вещей на «это пойдёт в продажу» или «это только выкинуть». За два дня она в совершенстве отточила бытовые чары, сдав зачёт по ним Гризельде на отлично. Достижение, между прочим! Не одна она его показала, но тем не менее. Сам Лемм иногда совал крючковатый нос в ящик «на выброс», обязательно находя что-то, что по его мнению являлось достаточно ценным для сохранения.

В общем, всё казалось легким и простым до определённого момента. В один из дней Лемм вручил ей целый ящик украшений, которые нужно рассортировать и почистить. Признаться честно, Тенебрис с бижутерией возиться любила больше всего. Смотреть, как под действием магии и полироли начинали вновь блестеть камни и металл одно удовольствие.

Одно из колец, ничем на вид не примечательное, обожгло холодом, едва стоило взять его в руку. Проклятое кольцо не просто не отцеплялось, стоило ей потрясти рукой — оно впивалось, словно на тонком ободке металла имелась незримая для неё пасть, высасывая тепло. Ощущение от воткнувшихся под кожу игл, скользящих по венам вверх, загоняло в состояние паники.

— Драконово дерьмо, да отцепись ты!

Но отцепляться украшение не желало. Она попыталась вырвать его из руки, зацепив за угол стола, но не вышло. Заклинание отмены тоже не помогло, хотя на уроках действовало безотказно. Ни один из методов, которые она знала, не помогали. Не прошло и минуты, а рука перестала слушаться от плеча и колдовской мороз продолжал сковывать мышцы дальше, заставляя подвывать от боли сквозь сжатые зубы.

Не находя в себе сил бороться с заколдованной вещицей, Тенебрис бросилась к выходу, снося собой всё, что попадалось на пути. Ей нужно найти Лемма, хоть кого-то, кто сможет отцепить от неё эту мерзость.

Паникующую девушку Лемм перехватил у выхода. К этому моменту холод начал перекидываться на шею, заставляя цепенеть мышцы и перекрывая дыхание. Проследив за её испуганным взглядом, и сиплыми попытками сказать хоть что-то, он быстро осмотрел руку, находя источник проблемы. Буквально выплюнув слова заклинания, старьёвщик избавил её от проклятой вещицы, напоследок ударив её по руке. Колечко с весёлым звоном покатилось по полу, поблёскивая сиреневым камнем. И без помощи фея его не выпустила бы из задубевших пальцев.

А Тенебрис хватала ртом воздух, радуясь возможности снова дышать. Паника медленно отступала, а вот чувствительность к руке возвращаться не спешила.

— Милочка, тебя проверять вещи не учили, прежде чем за них хвататься? — недобро уточнил Лемм, сложив руки на животе. В своей пыльной рясе он походил на монаха из страшных сказок. Того самого, которым прикидывался злой дух.

— Меня учили не трогать чужое, — всё ещё хрипло ответила фея, — а не искать проклятия. И нет, на уроках мы пока не проходили проверяющих заклинаний.

— То есть, вы не проходили проверяющих заклинаний? Ты фея что-ли? — получив утвердительный кивок, продолжил: — я-то, дурак старый, думал ты из Башни, — покачав головой, старьёвщик прошёл мимо неё к столу.

Церемониться он не стал, попросту перевернув весь ящик. Под его рукой украшения вспыхнули белым светом. Лишь изредка мелькали зелёные искры, да пара красных. Именно эти украшения старик вытащил из общей кучи, начав колдовать над ними отдельно.

— Дальше сама справишься. А проверяющим чарам учить тебя придётся мне, раз ваши учителя непонятно за что свой хлеб едят.

Тенебрис была не против. Как ни крути, умение полезное и мало ли где может пригодиться. Правда, Лемм преподавателем Алфеи не был и учить начал в своей манере. Показав ей пару заклинаний, он, казалось, забыл об этой истории. А потом запер в подсобке с коробкой проклятых вещиц и наказом, что выйдет она только тогда, когда всё разберёт, не получив ни одного проклятия на себя. Потому как если получит, лечить он её не будет.

Иногда, в качестве особого поощрения, Лемм разрешал забрать себе некоторые безделушки. В тот день они сортировали зеркала. Там были и маленькие карманные в изящных футлярах, и довольно крупные, с медными ручками. Зеркальце с перламутровыми бабочками и вовсе сразу же отправилось на витрину, после снимающего налёт заклинания.

На дне коробки обнаружилась странная конструкция, словно кто-то посадил ловец снов на ручку от зеркала. Стеклянные грани всех оттенков сиреневого тускло блестели в свете ламп, складываясь в витражное изображение цветка. Девушка поначалу решила, что это крышка, которую нужно снять.

— Бесполезно, — сказал на её потуги Лемм, — эта штуковина у меня уже лет двадцать валяется. Помниться, мне продал эту безделушку на сдачу один «исследователь древних руин». Хотя как по мне, ему просто не хватало денег на кабак, — хрипло хохотнув, Лемм довольно прищурился, — можешь забрать, если нравится.

Тенебрис странный сувенир нравился. Довольно тяжёлый для своего размера, он бы прекрасно смотрелся на окне.

— Может, это призма? — направила ловец на лампу фея.

— Не работает, говорю же, — фыркнул старьёвщик, раскладывая товар на витрине, — аль думаешь, что самая умная тут? Если в этой стекляшке что-то и было, то давно развеялось без следа.

Уже вечером, сидя на подоконнике в комнате, девушка вертела так и эдак полученную от Лемма безделицу. Интуиция буквально кричала, что у этой вещи есть секрет. «Как будто мне секретов мало» — вздохнула Тенебрис. В предмете определённо была магия, но она была настолько неуловимой и чужой, что девушка не могла охарактеризовать свои ощущения. Вполне вероятно, что на деле и не было ничего, просто она сама себя накручивала, выдавая желаемое за действительное.

Наигравшись и не получив никаких результатов, она убрала предмет в чемодан и отправилась в кровать. Завтра был зачёт в комнате симуляций, которая почему-то барахлила. Впрочем, к зачёту Тенебрис была готова.

На контрольной Палладиума она отстрелялась в числе первых, вызвавшись добровольцем. Горсть гороха, выращенная при помощи зелий и бутылки воды, обеспечила ей быстрое выполнение задания. Эльф на её художества смотрел крайне неодобрительно, но ничего не сказал. Что поделать, если природная магия ей не давалась от слова «совсем»? Вот попросили бы найти что-нибудь или спрятать, выложилась бы чарами на все сто.

Освободившееся время пришлось проводить в библиотеке. Вопрос с дикими землями сам себя не решит, нужна была информация. Много информации. И, по-хорошему, компания, которая бы полезла в это приключение вместе с ней.

«Гримм, как думаешь, если я сейчас предложу кому-нибудь сунуться на смертельно опасную территорию, ссылаясь на тебя и признанного учёного-сумасшедшего, мы найдём команду для похода?»

«Я плохо ориентируюсь в ваших реалиях, Дитя, но скорее всего нет».

«Жаль, нам бы парочка смертников не помешала».

***

«Покров» привычно скрывал фигуру тёмной дымкой, позволяя слиться с тенями. Пожалуй, по ночным прогулкам она скучала. Ей нравились пустые коридоры и тишина, о которой днём можно лишь мечтать. Иллюзия, словно она не на чужой планете, а вновь на родном Ноктусе, скользит по родным переулкам и тропам.

Балкон третьего этажа встретил её прохладным ветром и запахом дождя. Привычно сев спиной к стене, Тенебрис достала из кармана пачку сигарет, в которой кроме зажигалки не осталось ничего. Ещё одна проблема, которую стоило решить.

Взятая с собой призма тускло поблёскивала гранями в свете звёзд. Тенебрис посмотрела сквозь неё на одну из Лун Магикса, но результата, ожидаемо, не было. Она не сомневалась в словах старьёвщика, Лемм действительно являлся мастером в раскрытии загадок той или иной вещи, но сдаваться не хотелось. Что-то на грани сознания зудело комаром, заставляя таскать с собой найденную штуковину.

Ради интереса Тенебрис попробовала влить магию в предмет, но силы уходили словно в никуда, никак не влияя на вещь. Повинуясь интуиции, фея зажала ручку призмы коленями.

Лемм мастер в поиске артефактов в горах мусора, это верно. Но едва ли у него в голове обитает божество прошлой вселенной, по словам которого в её крови «растворены грёзы».

Интересно, все маги крови так начинали, раня себя и размазывая кровь по всем подозрительным предметам, или только она особенная? Перочинный ножик, добытый из недр куртки, тускло блеснул в свете Луны. Шрам на ладони отозвался тянущей болью. Организм, похоже, уже выучил, чем заканчиваются её озарения.

Мазнув порезанным пальцем по стеклу, Тенебрис облизнула ранку, вновь беря в руки это «зеркало». Сперва казалось, что ничего не произошло. А потом мир словно замер вокруг, враз лишившись всех звуков. Артефакт пульсировал, словно живой, собираясь в тонкие линии, что тянулись вверх, складываясь в призрачное лезвие. Полупрозрачное, оно дрожало, словно отражение в воде.

Не веря, что что-то получилось, фея, захлёбываясь в собственных мыслях, пересказала ситуацию Гримму. Тот долго выспрашивал детали, а потом поздравил её с нахождением реликвии прошлых веков.

«Моё почтение, Дитя, ибо в руках своих ты держишь то, что искал мастер Гойман на протяжении своей жизни. Гвоздь Грёз, творение эфемерного племени».

Радость, захлестнувшая девушку с головой, длилась недолго. Через время призрачное лезвие Гвоздя, как его назвал Гримм, исчезло, вновь делая артефакт бесполезной безделушкой. Впрочем, Тенебрис не сильно расстроилась. Как заставить работать эту фениксову машину она теперь знала.

Дело оставалось за самым малым: добраться до «кармана», минуя обитателей Диких Земель и войти внутрь. Причём действовать нужно по наитию, не совершив ни единой ошибки в процессе. Так просто и так невыполнимо одновременно.