Новые Кроманьонцы. Часть вторая.

ПРОЛОГ. Остров Байнукан

– Где Саржи? – недовольно спросил Поль.

– Он по–прежнему на острове, – ласково ответила Мария, его виртуальный ассистент.

– Я знаю, что он здесь, – обозлился Поль. – Где конкретно?

– Проще спросить у него лично, – парировала Мария. – Мне связаться с ним?

«А что толку? – подумал Поль. – Он ведь все равно не ответит.»

С момента отъезда Корбена, у Поля пошла полоса неудач, главной из которых стал отъезд его жены. Они были знакомы с детства, и никогда не разлучались надолго. Сейчас она мотивировала свой отъезд тем, что им нужен постоянный источник дохода. И это всего на пару месяцев. А потом, когда на острове все наладится, она вернется. Ну или Поль к ней переедет, если здесь все это надолго.

На связь Мария выходила все реже. Но самым неприятным было даже не это. Его пугало, что он очень быстро привык обходиться без нее. Его виртуальный ассистент полностью копировала внешность и поведение его жены, так что разлуки он не чувствовал совсем. И сам каждый раз откладывал свой звонок, находя для этого веские причины.

Неожиданно он увидел изображение Саржи, тот сам вышел на связь. И, судя по картинке, он находился где-то снаружи. Снаружи?!! Да здесь дел невпроворот, что его туда понесло?

– Ты не сильно занят? – церемонно спросил он. Раньше они связывались друг с другом в любое время и совершенно не беспокоились насколько это удобно.

– Ты куда пропал, Саржи? – не удержался Поль. – У нас вообще все плохо сейчас, а тебя нигде нет!

– На пляже отдыхаю, – беззаботно сказал Саржи. Он был в стильных солнцезащитных очках. – Ты ведь и не знал, что здесь у нас отличный пляж?

– Какой пляж, Саржи? – изумился Поль. – У нас скоро вообще никого на острове не останется, ты в курсе?!

– А зачем тебе кто-то еще? Ладно, приходи, поговорим. Геолокацию скинул, найдешь. Только никого с собой не бери, приходи один.

День стоял жаркий, и Поль надел светоотражающий жилет, чтобы предотвратить перегрев системы. Этого, кстати, не требовалось, тело у него отлично справлялось с такой нагрузкой. Но Поль не любил ненужный риск: уж слишком дорого оно ему стоило.

Саржи сидел в шезлонге под большим зонтом, из одежды на нем были только плавки и солнцезащитные очки. Рядом стоял небольшой столик, на нем стоял стакан с какой-то жидкостью, из которого торчала пластиковая соломина, а в массивной стеклянной пепельнице дымилась большая сигара.

«Мария, ты это видишь? – растерянно спросил Поль. – Он сошел с ума?!»

«Вполне возможно, Поль, – спокойно отозвалась Мария. – Но тебе лучше поговорить с ним. Только не нужно спорить и хоть в чем-то упрекать».

– Садись, – Саржи кивнул на соседний шезлонг, – и разденься, здесь жарко.

Поль послушно снял жилет и рабочий комбинезон, оставшись совсем голым. Но Саржи это не смутило.

– Хочешь коктейль? – предложил Саржи.

– Спасибо, попозже, – вежливо отказался Поль, – на жаре я алкоголь стараюсь не пить.

– Правда? – Саржи заинтересованно повернулся к нему. – Тогда, может, сигару?

– Откуда ты все это взял, Саржи? – поменял тему Поль. – И зачем оно тебе?

Саржи откинулся в шезлонге и взял в руки дымящуюся сигару.

– Знаешь, я именно так себе представлял настоящий отдых. Чтоб солнце, море ласковое. Холодный коктейль в запотевшем стакане и сигара. Я никогда не курил, но на отдыхе почему-то видел себя именно с сигарой. Да. А вечером я сидел на веранде своего дома и пил дорогой виски. Закат, запах сигары и никуда не нужно торопиться. Здорово, да?

Поль напряженно кивнул.

– Здорово, Саржи. Только пойдем назад в куб, там прохладнее. И закат с крыши там лучше видно.

– А в кубе ты сможешь выпить коктейль или выкурить сигару? – усмехнулся Саржи. – Не переживай, я не сумасшедший.

– Тогда что за представление ты здесь устроил, чувак? – воскликнул Поль и тут же получил замечание от Марии.

Саржи откинулся в шезлонге и долго молчал.

– Я обследовал заброшенные строения на острове, искал хоть что-то для наших принтеров. В одном я и нашел все это. Представляешь: все как в моих мечтах! Только вот ни виски выпить, ни сигару выкурить. А почему, как думаешь?

Поль был не готов к такому вопросу. Ответ казался таким очевидным, что он даже не знал, как этого можно не понимать!

– Технически ведь это совсем несложно сделать, Поль. Я думал на эту тему, все реально. Тут другой вопрос – как сделать так, чтобы я мог чувствовать вкус алкоголя или никотина?

Поль не понимал к чему он клонит, но по–прежнему старался не обострять ситуацию. Он просто пожал плечами.

– Ты никогда не задумывался, почему Корбен назвал наше комьюнити «Новые Кроманьонцы»?

– Так это лучше у Корбена и спросить, – дипломатично ответил Поль. – Его фирма, называет как хочет.

Но Саржи молча смотрел на него через непрозрачные стекла очков.

– Ну а чего же здесь непонятного, Саржи, – неуверенно сказал Поль. – По–моему, все очевидно. Раньше существовали несколько разновидностей био. Но выжили только кроманьонцы. Они оказались лучше приспособлены, потому и победили. Теперь вымрут био, а мы останемся.

Саржи нехорошо улыбнулся:

– Тогда правильное для нас название «Новые Неандертальцы». Потому как будущее совсем не за нами.

– А за кем? – удивился Поль.

– За BosDy. Или андроидами, – уверенно ответил Саржи. – У них постоянные обновления. А у нас раз и навсегда зашитая программа, модифицировать которую нельзя. Тело ты поменять можешь. А вот мозги – нет!

– Слушай, – улыбнулся Поль, – ты из-за виски и сигар так расстроился? Да вопрос ни о чем. Я поговорю с программерами, что-нибудь придумаем.

– Ни с кем ты не поговоришь, – спокойно парировал Саржи, – уже почти никого не осталось, а остальные вот-вот разбегутся. Ты, кстати, знаешь, куда они все бегут?

– Ну, моя в BosDy устроилась. Говорит, пока все нормально.

– Вот туда все и рвутся. И не только из-за денег. Там наших перепрошивают, они себе могут новые фишки устанавливать. А мы нет. Вот такие дела, Поль.

Саржи помолчал, потом откинулся на шезлонге и устало сказал:

– У меня скоро разрядится батарея, и я отключусь. Но очнуться я должен только тогда, когда смогу пить коктейль и курить сигару. И плевать, если мне придется ждать этого сто лет. Позаботься, чтобы меня положили в хранилище с такой напоминалкой. Это на случай, если с СиэМ что-то произойдет. Ей я четко проговорил условия моей реактивации, но, знаешь, всякое может произойти. Считай это моим последним желанием.

– Погоди, Саржи, – Поль никак не мог поверить, что это их последний разговор на много лет вперед. – У нас же тут проблем миллион! Ну подожди чуть-чуть, мне же одному не справиться. Вот вернется Корбен, ему все и расскажешь, а?

Саржи задумчиво посмотрел на море, не обращая внимания на Поля. Потом тихо сказал:

– Извини, дальше сам. Если вернется Корбен, скажи, что Саржи старался. Я хороший программер, но руководитель из меня так и не получился. А теперь уходи. Прощай, Поль!

Глава 1. ТИГРАН

ДОПРОС

Конвоир зашел в камеру и скомандовал:

– Встать, лицом к стене, руки назад.

Тигран послушно выполнил команду, и конвоир защелкнул наручники у него на запястьях.

С момента ареста прошло не меньше месяца, но его ни разу не допросили и даже не объяснили в чем суть обвинений. Три раза в день открывалась кормушка и на нее ставили тарелку с едой. Первый раз Тигран замешкался, и его обед тут же полетел на пол, после чего кормушка закрылась. Полученный урок он усвоил и в следующий раз хватал тарелку раньше, чем она успевала коснуться кормушки.

Помещение было узким, как пенал с единственным окном в торце. Откидывающаяся кровать, пристенный стол с единственным вмурованным табуретом и унитаз под окном. В этой камере мог находиться только один человек, двое здесь бы просто не поместились.

На стене стрелка указывала направление на восток, под потолком висел громкоговоритель, через который муэдзин призывал к молитве. Тигран не верил в бога, но в Халифате об этом распространяться не стоило. Поэтому Тигран добросовестно молился на своем коврике, хотя его никто и не видел. Нельзя недооценивать противника и серьезность своего положения. Картина складывается из мелочей. И неизвестно какая мелочь окажется решающей.

То, что его куда-то ведут, можно считать хорошим знаком. Если, конечно, не вели на расстрел. Но они поднимались по лестнице вверх, и Тигран приободрился: для казни больше подходят подвальные помещения, а на верхних этажах работает начальство.

Он не знал, чего ждать от допроса и никак к нему не готовился: нельзя строить планы с гипотетическими проблемами, потом очень тяжело перестроиться. На месте все станет ясно, тогда он и решит, что говорить и как ему отсюда выбираться.

Наконец, его ввели в какое-то помещение, подвели его к столу и усадили на единственный металлический табурет, вмурованный в пол. В глаза ему бил яркий свет от настольной лампы, и Тигран на мгновение ослеп.

– Свободны, – услышал он голос, который ему показался знакомым. Конвоиры щелкнули каблуками и вышли из помещения.

Тигран, щурясь, пытался разглядеть кто сидит за столом, но видел только силуэт офицера, листающего толстую папку документов. Офицер курил, неторопливо переворачивая страницы. У Тиграна начали слезиться глаза, лицо покрылось потом от жара лампы, он спрятал его в сгибе локтя.

Потом офицер выключил лампу.

– Итак, – спокойно произнес он, по–прежнему листая страницы лежавшего перед ним дела, – вы знаете почему оказались в тюрьме?

Зрение Тиграна понемногу восстанавливалось, но он по-прежнему видел только черные пятна перед собой.

– Здравствуйте, господин офицер, – начал он, – я знал, что все образуется и встанет на свои места. Мой сосед постоянно пишет на меня жалобы, что мои овцы пасутся на его земле. Но это ложь, господин офицер, и все проверки, которые приходили к нам в деревню, безоговорочно признавали мою правоту. Но я не думал, что он дойдет со своими жалобами до государственного уровня!

Офицер достал из нагрудного кармана пачку сигарет и бросил на край стола:

– Курите, господин Такард.

Тиграна как ударили током: перед ним сидел полковник! Тот человек, встречи с которым он хотел меньше всего. Более того: полковник был в военной форме, а из нагрудной кобуры торчал пистолет!

Тигран не раз в своей бурной жизни оказывался в тюрьме. Но оружие брать с собой на допрос запрещено, это опасно! А полковник точно не тот человек, который станет пренебрегать правилами безопасности. Тогда зачем?!!

– Э…, – споткнулся на полуслове Тигран, – здравствуйте, господин полковник. Извините, не сразу вас узнал. – Тигран не стал даже улыбаться, полковник на обаяние не клюнет. – А зачем вам сейчас пистолет?

– Майор, – поправил он Тиграна. – Теперь у меня такое звание.

Потом он выпустил вверх струю дыма и охотно пояснил:

– Поскольку я имел честь знать вас лично, это дело доверили мне. Но перед допросом меня пригласил полковник Демир, который сейчас возглавляет нашу службу. У него в кабинете находился адъютант великого визиря по военным вопросам, господин Бекниязов. Они оба уверяли меня, что вы чрезвычайно опасный человек и обязательно попытаетесь меня убить на первом же допросе. И настаивали, чтобы я взял с собой пистолет.

Майор замолчал, потом серьезно продолжил:

– Они предупредили, что камера в этом помещении не работает и прийти мне на помощь никто не сможет. Что скажете, господин Такард?

Разумеется, майор прекрасно знал настоящее имя Тиграна, но по–прежнему продолжал называть его старым именем. Зная его, Тигран не сомневался, что это издевка. Или, в лучшем случае, ирония.

– Мне очень жаль, господин полковник, что я создал такое превратное впечатление у господина адъютанта, – Тигран облизнул пересохшие губы. – Как я понимаю, вы получили конкретный приказ на мой счет?

– Приказ? – удивленно поднял брови майор. – Нет. Никакого приказа не было. Просто предупреждение. Во всяком случае, я, – он сделал ударение на этом слове, — это понял именно так. Но давайте перейдем к делу. Итак, ваши подельники – майор перевернул несколько листов – Вардан Самарян и Арарат Ангурян во всем сознались. Более того, они во всем винят вас. А что по этому поводу можете сказать вы, господин Такард?

Вот как! Вардан и Арарат тоже в тюрьме. Все намного хуже, чем Тигран себе это представлял.

Он потянулся за сигаретой, хотя и не курил. Ему срочно нужно как-то простимулировать мозги. Майор достал зажигалку и толкнул ее к Тиграну. Тот прикурил, положил на место зажигалку и глубоко затянулся. Дым тут же заполнил легкие, Тиграна скрутило от приступа кашля.

Майор молча ждал, когда Тигран будет в состоянии отвечать.

– Господин Такард, теперь я хочу услышать всю историю вашего пребывания в Измире. Подробно и без вранья.

Тигран, наконец, откашлялся. Лучше от сигареты ему не стало, и в голове теперь стоял тяжелый туман. Так что переходить к исповеди он не торопился.

– А в чем меня обвиняют, господин полковник? – спросил он.

Майор стряхнул пепел и кивнул на папку перед собой:

– Да тут много чего: и контрабанда оружия, и коррупция в крупном размере…

– Какого оружия? – удивился Тигран.

Майор серьезно посмотрел на него:

– Боевые роботы – это оружие, господин Такард. И для того, чтобы их завести в Халифат, вам неоднократно пришлось давать взятки как таможенникам, так и полицейским на всем пути следования груза. У вашего друга Ангуряна оказалась отличная память, он назвал нам четырнадцать имен с конкретными датами и суммами. По всем случаям возбуждены уголовные дела.

– А что вам нужно в таком случае от меня? – осторожно затянувшись, спросил Тигран.

– Детали, господин Такард, детали. Ведь контрабанда и коррупция – это еще полбеды. Намного хуже то, что вы собирались свергнуть законную власть халифа, да будет он править вечно! Так что от ваших ответов будет зависеть и ваша дальнейшая судьба, и судьба ваших подельников тоже.

Тигран бросил окурок на пол и растоптал его ногой.

– Тогда мне тоже есть что сказать, господин майор, – спокойно сказал он. Туман в голове рассеялся, и он уже знал, что говорить и какого плана держаться. – Во всем виноваты эти два идиота Самарян и Ангурян…

«Как предсказуемо, – брезгливо подумал майор Кючук. – Все эти борцы за свободу отважны только у себя на кухне до первой встречи с суровой рукой закона».

– …я был только мозгом, который все планировал и отдавал распоряжения, – продолжил Тигран. – А они – моими руками, которыми я вертел как хотел.

– Что? – удивленно поднял брови майор. Такого поворота он точно не ожидал. – Вы признаете себя организатором преступного сообщества, планировавшего свержение законной власти великого халифа Абдул–Меджида III, да будет он править вечно?!

– Тоже мне «сообщество», – презрительно скривился Тигран, – три человека. Без этих идиотов я не более, чем безобидный фантазер, который начитался глупых книжек. А вина вся на тех, кто воспринял мои фантазии серьезно и исполнял мои устные распоряжения.

Майор внимательно посмотрел на Тиграна. Этот коротышка действительно так глуп?

– Господин Такард, вы отдаете себе отчет в том, что вы сейчас принимаете всю ответственность на себя? Я настоятельно рекомендую вам тщательно подумать, прежде продолжить свои признательные показания. Потому как приговор за подобное преступление может быть только один – смерть.

Тигран с недоумением посмотрел на офицера:

– А что тут думать? Если вас покусала моя собака вы ведь пристрелите ее, а не меня. Если они заслуживают казни, так и не церемоньтесь с ними! А моя вина только в том, что я свою голову использовал не во славу великого халифа, а поверил вредным и глупым книгам. Придумывать – это мое! Дайте возможность, так я вам столько идей накидаю – весь мир будет нам завидовать и восхищаться мудростью великого халифа.

Майор почувствовал досаду: легко разговаривать с перепуганным заключенным, которого ждет неминуемая казнь – нужно только дать человеку надежду. Но этот глупец сам себя загоняет в угол и не пытается схватиться за спасительную соломинку. Как с ним разговаривать дальше? Но майор был профессионалом, и к такому варианту он тоже подготовился.

– Хотите чаю? – неожиданно спросил он. – Я лично предпочитаю кофе. Но его здесь готовят просто ужасно.

И, не дожидаясь ответа, дважды нажал на кнопку на столе.

Буквально через минуту в помещение вошел сержант и двое солдат. Тигран побледнел – солдаты несли носилки. И они явно предназначались для него. Точнее, для его тела. Он с ужасом ожидал, что майор сейчас достанет пистолет и выстрелит ему в лоб!

Но Тигран быстро успокоился. Актер из сержанта был никакой: он широко улыбался во все лицо и, заговорщически глядя на майора, радостно козырнул и прокричал во всю глотку:

– Все готово, господин майор? Тело можно забирать?

– Уберите это, – сухо приказал майор, про себя проклиная тупого сержанта. – И распорядитесь, чтобы сюда принесли два стакана чая.

Сержант, не переставая глупо улыбаться, вышел вместе с солдатами за дверь.

– И что теперь, – усмехнулся Тигран, – добавите слабительное в чай и не отпустите в туалет?

– Для начала закройте рот, – резко осек его майор. – Вопросы здесь задаю я, а ваше дело – не чинить препятствий в расследовании вашей преступной деятельности. Итак, рассказывайте все, что с вами произошло с момента, как вы сбежали с полигона.

Открылась дверь и в камеру зашел солдат с двумя пластиковыми стаканами чая. Но майор только махнул рукой, отсылая солдата. Театр не сработал, так что теперь обойдется без чая.

– Говорите, господин Такард, – приказал он. – Мне нужны ваши показания. Искренние, честные и во всех подробностях.

– Нет, господин майор, – покачал головой Тигран, – вам нужно не это. Вас интересует, где пульт управления андроидами, правда?

Майор потянулся за пачкой сигарет, достал оттуда одну и снова закурил. Его ужасно раздражал Тигран, но то, что перед ним сидел не дурак, было очевидно. Как и то, что обмануть его не получится.

– Что вы хотите за него? – спокойно спросил майор.

– Сохраните жизнь моим друзьям, – ответил Тигран. – Они и правда ни при чем. Отпустите их, они для вас неопасны.

Майор сделал глубокую затяжку и выпустил дым через ноздри. Со стороны казалось, что свирепый дракон сейчас бросится на наглеца и разорвет его в клочья.

– «Сохранить жизнь» и «отпустить» — это не одно и тоже, господин Такард, – спокойно заметил он. – А для себя вы потребуете генеральскую должность и большой дом с прислугой?

– Для себя я ничего просить не буду, господин майор. У меня была в жизни мечта, но я не справился. Так что расскажу про андроидов все, что знаю без обмана и утайки. Вам все равно понадобится человек, чтобы управлять роботами и обслуживать их. Ну а захотите казнить – воля ваша.

Майор кивнул. Пусть разговор получился не по его сценарию, но задачу он выполнил. А это главное!

– Хорошо, я принимаю ваши условия. Ваших друзей сегодня же отпустят на свободу. А мы сейчас с вами едем на полигон, там вы все и покажите.

Тигран отрицательно покачал головой:

– Нет, так не пойдет. Мне нужны гарантии.

Майор с удивлением посмотрел на коротышку:

– Что? Какие гарантии? Вам недостаточно моего слова офицера?!

– А я не служил, – спокойно ответил Тигран. – И не знаю, чем слово офицера отличается от других слов. Это не гарантия, господин майор. Для меня это просто слова.

Майор Кючук густо покраснел, но сдержался и на этот раз.

– Что вы предлагаете? – наконец, спросил он.

– Отправьте их в Юнанистан, пусть они свяжутся со мной оттуда. С какой-нибудь достопримечательности, чтоб я ее знал. С Акрополя, например.

– Что вам это даст? – подумав, спросил майор. – Юнанистан – это провинция Великого Халифата, там действуют те же законы.

– Нет, господин майор, – покачал головой Тигран. – Это действительно провинция Халифата, но законы у них свои. И у вашей службы там руки коротки.

Майор потушил сигарету в легкой пластиковой пепельнице на столе и нажал на кнопку вызова конвоя.

– Хорошо, – сказал он. – Я передам ваши условия и, надеюсь, они будут одобрены. Но пусть у вас не будет ненужных иллюзий: в случае, если вы начнете валять дурака, ваших друзей просто не станет. И вас тоже.

Тигран ни минуты не сомневался, что слова майора не пустая угроза. Но отдавал себе отчет, что с другим следователем допрос бы прошел совсем не столь гуманно.

Глава 2. ФАРАШ

СРОЧНЫЙ ВЫЗОВ

Корбена кто-то настойчиво тряс за плечо. Он не спал, просто перешел в режим ожидания. И совсем не для экономии энергии, просто делать в казарме было нечего. Ему предоставили отдельную комнату, и перемещаться внутри здания он мог совершенно свободно. Но когда он попробовал выйти, дневальный тут же закрыл выход и ни на какие вопросы не отвечал.

Ему пообещали возвращение назад на остров… когда-нибудь. А сейчас его положение несильно отличалось от заключения.

– Господин Корбен Даллас, проснитесь. За вами пришли.

Корбен открыл глаза, над ним склонился высокий незнакомый офицер в сине–зеленой форме Третьего пехотного полка.

– Кто пришел? – удивленно спросил он. – Мы вылетаем?

– Сколько вам нужно времени, чтобы собраться? – офицер даже не думал отвечать на его вопросы. – Пять минут достаточно?

– Мне не нужно собираться, – сказал Корбен. – Из вещей у меня только эта сумка.

– Мы получили пакет с приказом незамедлительно передать вас в распоряжение лица, вручившего его нам, – сказал офицер. – У меня даже нет времени поставить в известность нашего командира. И сумку, пожалуйста, оставьте. Заберете, когда вернетесь.

– Куда вернусь? Мы разве не на Байнукан?

– К сожалению, это все, что я могу вам сказать. Я знаю не больше вас.

На выходе из казармы их ожидал целый кортеж: огромный белый внедорожник в сопровождении двух БТРов спереди и сзади.

Офицер открыл дверь внедорожника, приглашая Корбена, и осторожно закрыл за ним дверь.

В салоне сидел человек, который выглядел весьма необычно: в дорогом красном кафтане, туфлях с загнутыми носами и в белом тюрбане на голове. На вид ему было около пятидесяти лет, с седой аккуратно подстриженной бородой. Но несмотря на возраст, чувствовалось, что этот человек очень силен, от него исходила какая-то угроза.

Он приветственно кивнул и молча указал рукой Корбену, куда сесть. И больше не проронил ни слова.

Через мгновение кортеж резко сорвался с места и куда-то поехал на большой скорости.

По периметру просторного салона располагался мягкий диван, на полу лежал красивый дорогой ковер, а занавески на окнах создавали ощущение домашнего уюта. Но увидеть, что происходит снаружи Корбен не мог.

Он ожидал, что сейчас ему все объяснят, но попутчик не обращал на него никакого внимания, беззвучно перебирая четки. А начинать разговор Корбен сам не решился.

Ехали более сорока минут. Наконец, машина остановилась. Их явно ожидали, потому что кто-то сразу открыл дверь.

Корбен огляделся. Вокруг, до самого горизонта, простиралось ровное поле, а перед ними находился высокий забор с КПП какого-то особо охраняемого объекта: весь кортеж оказался под прицелом двух орудий, вокруг стояли многочисленные вышки, ощетинившись стволами пулеметов. Проехать дальше они не могли из-за врытых в землю противотанковых бетонных столбов. Внедорожник и БТРы отъехали на большую стоянку справа от дороги, где стояли, разбившись на группы, несколько танков, БТРов и абсолютно одинаковых внедорожников. Дальше, на отдельном поле виднелись два вертолета ярко–зеленого цвета с гербом Халифата.

Добраться до КПП оказалось непросто: к нему вели два очень узких, на одного человека, прохода из металлических труб. Один, прямой, блокировала складная металлическая балка. Второй проход состоял из многочисленных поворотов и быстро подбежать по нему к амбразуре КПП было невозможно.

Человек в красном кафтане подошел к блокиратору прямого прохода, достал висящий на груди ключ и, повернув его в скважине замка несколько раз, толкнул блокиратор вперед.

– Вам придется пойти впереди, – впервые подал он голос, – идите спокойно и избегайте резких движений. И лучше опустите голову, сейчас включится прожектор.

Он пропустил Корбена вперед, прошел блокиратор, потом обернулся и со щелчком поставил его на место. Тут же в них ударил луч мощного прожектора. Он здесь был установлен явно не для освещения – смотреть приходилось только под ноги, свет буквально выжигал глаза, не давая сориентироваться.

У амбразуры КПП человек в красном кафтане достал из широкого рукава конверт и протянул его в щель. Через несколько минут послышался легкий щелчок и перед ним открылась дверь.

На другой стороне их поджидал легкий открытый транспорт, на котором они доехали до единственного здания на огромной территории, причем само здание было одноэтажным и совсем небольшим.

На входе стояли два крепких охранника в добротной, явно сделанной на заказ униформе, легких дорогих бронежилетах и черных кожаных перчатках, рядом с ними красавец–офицер в черном берете с соколиным пером. Он отдал честь человеку в кафтане и внимательно ознакомился с сопроводительными документами, которые тот вновь достал из своего рукава. Потом повернулся к бойцам и скомандовал: «Пропустить обоих».

Охранники откатили в стороны легкие бутафорские щиты с нарисованными на них окнами, за ними оказалась огромная металлическая дверь. Человек в красном кафтане опять достал ключ, висящий на шее, вставил в замочную скважину и повернул на пол оборота. Потом набрал длинный код на цифровой панели и приложил ладонь к считывателю. Огромная дверь бесшумно открылась, и они оказались в небольшом, около двадцати квадратных метров, помещении с мягким диваном, изящными креслами перед ним, ковром на полу и массивными светильниками на стенах. После того, как огромная дверь стала на место, сбоку выкатилась легкая стена, которая плотно закрыла проход. Комната слегка дрогнула и… плавно поехала вниз. Корбен понял, что они оказались в кабине лифта.

Человек в красном кафтане сел на кресло и указал рукой на то, что стояло напротив. Корбен сел и приготовился слушать. Но тот совсем не торопился начинать разговор. Он молча перебирал четки и в упор смотрел на собеседника.

– Я фараш, – наконец произнес он низким голосом. – Это не имя, это моя должность.

– Очень приятно, господин фараш, – сказал Корбен. Он и правда был рад, что у него появилась возможность все выяснить, – а вы можете объяснить куда и с какой целью мы едем? И чем вы занимаетесь на этой должности?

– Будет намного лучше, господин Даллас, если вы сразу усвоите главное: вы не там и не в том положении, чтобы самому задавать вопросы, – спокойно сказал фараш. – Я всего-навсего слуга великого визиря, который выполняет его приказы столь же радостно и беспрекословно, как сам визирь служит великому халифу Абдул Меджиду III, да будет он править вечно!

Фараш замолчал и, удостоверившись, что Корбен не пытался что-то спросить, продолжил:

– Моей задачей является подготовить вас к встрече с великим визирем. От этой встречи зависит очень многое, включая ваше будущее и будущее вашего бизнеса. Вам все понятно, господин Даллас?

Корбен молча кивнул.

– Вам следует знать, – продолжил фараш, глядя на Корбена тяжелым взглядом, – что мы во всем пытаемся возродить традиции и этикет наших предков, когда Халифат служил примером для подражания всех стран. Вы ведь согласны, что с этикета начинается все – от идеологии до экономического процветания?

Корбен никак не мог понять куда клонит собеседник и вежливо кивнул.

– Так вот, – серьезно продолжил фараш, – у нас принято разговаривать с великим визирем на коленях. Это сразу задает нужный тон.

Корбен с изумлением посмотрел на фараша, надеясь, что он просто шутит. Но тот выглядел совершенно серьезным, и молча ждал, перебирая четки левой рукой. Было ощущение, что он совершенно уверен в нужном ему ответе, и его предложение – просто мягкая форма приказа.

– Нет, – твердо сказал Корбен, – это абсолютно исключено.

По лицу фараша на мгновение промелькнула тень удивления.

– Господин Даллас, – не отводя глаз продолжил он, — ведь это символ, не более того. Простая дань традициям.

Видя, что Корбен собирается что-то сказать, предостерегающе поднял вверх указательный палец:

– И не забывайте, господин Даллас, великий визирь очень богат. Вы не только вернете все украденные деньги, вы забудете о своих финансовых проблемах на долгие годы вперед. Мы знаем, кто украл ваши деньги и в силах покарать воров по всей строгости нашего закона. Это все не стоит простой формальности, о которой я вас прошу?

Фараш говорил медленно и тяжеловесно, слова его падали как тяжелые камни. При этом он буквально давил своим взглядом, не мигая и ни на секунду не отводя глаз.

Корбен почувствовал, что ему как-то неудобно отказывать этому весьма уважаемому человеку. И о чем он просит-то, ведь действительно какая-то мелочь, которая имеет значение только для этой страны…

– Господин фараш, – сказал Корбен. – Я думаю, нам все-таки стоит придерживаться обычного протокола для переговоров. Если вы требуете выполнения традиций своей страны от иностранных партнеров, то нам лучше сразу вернуться и не огорчать великого визиря моим поведением.

Взгляд фараша как-то сразу потух и потерял свою силу.

– Ну что ж, господин Даллас. Я хотел вам помочь, но вы мою помощь не приняли. Такой ритуал обязателен только для жителей Халифата, с вашей стороны это было бы просто хорошим тоном, не более. Но постарайтесь не отвечать отказом великому визирю, если он вас о чем-то попросит. И упаси вас бог смотреть ему в глаза или перебивать его речь.

ПОДЗЕМНЫЙ МИР

Фараш хлопнул в ладоши, и легкая стена быстро откатилась в сторону. Лифт двигался настолько плавно, что Корбен и не заметил, когда он остановился.

Их встречали семеро охранников, одетых так же, как и эскорт вали Измира – в кожаных безрукавках и широких шароварах, с изогнутыми мечами в руках. Их было по трое с каждой стороны от выхода из лифта, в центре стоял старший. Он сделал какое-то ритуальное движение мечом, собираясь приветствовать, но фараш быстрым шагом вышел из лифта, и ему пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы дать пройти.

Фараш не оглядываясь быстро шел вперед, Корбен следовал за ним, сзади бесшумно двигался кортеж.

Это совсем не походило на поземные тоннели анархистов Джирдона, они оказались в огромной подземной пещере. По пути им встречались колонны сталактитов и поднимающихся им навстречу сталагмитов, красиво подсвеченных разноцветными скрытыми светильниками.

Потом они прошли настоящее озеро, вода в котором казалась совершенно черной, а по его поверхности грациозно плавали большие белые лебеди. Половина озера была ярко освещена, а другая мягко уходила во мрак.

С другой стороны находилась котловина, где на камнях, греясь в лучах прожектора, лежали два горных барса.

По пути им встретился человек на осле, который тут же спешился и склонился в глубоком поклоне. И другие люди, завидев фараша, сразу прекращали свои дела и склонялись, не поднимая головы пока он не проходил.

Никаких указателей не было, но фараш прекрасно ориентировался и без них. При очередном раздвоении пути он свернул налево, и дорога резко пошла вверх. Эскорт внезапно остановился, как налетел на невидимую стену. Старший сделал-таки свое ритуальное приветствие, но фараш не обернулся и на этот раз. Дальше они поднимались вдвоем. Дорога, наконец, вывела их к скале, в которой была пещера явно искусственного происхождения.

На входе стояли, широко раздвинув ноги и держа руки за спиной, два рослых охранника, которые тут же вытянулись в струну при виде фараша. Он им приветственно кивнул и открыл дверь, пропуская Корбена вперед.

Они двигались по вырубленному в скале длинному коридору, по которому шли несколько толстых кабелей. Коридор плавно, без двери, выходил в большую нишу, где в центре находилась большая деревянная кровать с красным бельем и пологом красного цвета. В нише стоял полумрак, и Корбен не сразу разглядел очень худого человека в легком халате, лежащего на кровати. Левая рука у него лежала на подушке, в нее была вставлена игла капельницы, которая стояла рядом с кроватью.

Фараш поклонился в пояс, и впервые улыбнулся:

– Приветствую, мой господин, – негромко сказал он. – Все ли было хорошо без меня?

Он подошел к капельнице, посмотрел на этикетку бутылки и заботливо поправил подушку под рукой худого человека.

Веки больного дрогнули, он слабо улыбнулся:

– Да, мой друг. Ты хорошо поставил дело, все работает и в твое отсутствие. Ты привел мне изобретателя?

Глава 3. НАЙТИ СВОЙ МИН

В ПОИСКАХ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЯ

– Пэтрик О’Доэрти, – услышал Пэт женский голос, – вы меня слышите?

Он отрыл глаза, рядом с ним стояла, радостно улыбаясь, незнакомая девушка во врачебном халате.

По QRID читалось, что зовут ее Мария. И что она жена Поля, того самого ботана из службы поддержки, который глупо фыркал при их первой встрече.

Пэтрик посмотрел на себя, на нем была какая-то незнакомая одежда: плотные бесформенные штаны и белая футболка, на ногах легкие тканевые туфли.

– Здравствуй, Пэтрик О’Доэрти, – вновь крикнула Мария, убедившись, что он слышит ее. – Я Мария, менеджер проекта «Оцифровка в каждый дом» и твой куратор, который…

– Какой куратор? – не понял Пэтрик. – Какая оцифровка?.. Где Корбен?

– Моя обязанность – ввести тебя в курс дела и подготовить к вступлению в проект. Скажи, что ты помнишь? – с восторгом спросила Мария.

– В каком смысле? – не понял Пэтрик. Ее счастливый вид его безумно раздражал. – Я все помню. А что случилось, Корбен передумал?

– Пэтрик, уточни, пожалуйста, какой последний момент из прошлого ты сейчас помнишь? – Мария просто светилась от счастья.

«Сам придурок и бабу себе выбрал под стать», – неприязненно подумал Пэт про Поля. Но вслух спокойно сказал:

– Мы с Корбеном пошли на производственный участок делать предпринт. В том помещении находился какой-то небольшой бассейн. Корбен извинился, сказал, что аппарат пока у них в экспериментальной версии, потом будет удобнее. На меня надели гидрокостюм с кучей датчиков и погрузили в воду, чтобы мои движения переконвертировать в управление SDC–40. Сделали контрольное сохранение. Это все. Как я понял, у Корбена ничего не получилось, раз я по–прежнему в своем теле?

– Но это не твое тело, Пэтрик О’Доэрти! – радостно завопила Мария, вроде сообщила веселый сюрприз. – Взгляни на себя!

Пэт встал с каталки и быстро подошел к зеркалу. И тело точно было не его: из отражения на него смотрел коренастый азиат средних лет с худыми ногами и пивным животом!

Пэтрик зажмурился, потом опять глянул на свое отражение – оно оставалось прежним! Он посмотрел на руки, ноги, на торчащий живот…

– Где Корбен? – он резко развернулся и шагнул к Марии. Та перестала улыбаться и попятилась.

– Я… Пэтрик О’Доэрти, здесь нет Корбена… Ты успокойся, сядь…

– Где Корбен?! – рявкнул Пэтрик, которого просто рвало на части от ярости. – Зови немедленно!

– Пэтрик…

Пэт подошел к каталке и резко толкнул ее в сторону, та с грохотом врезалась в стену и перевернулась, вращая колесами.

– Да! Я, Пэтрик Ржавый Гвоздь О’Доэрти, говорю тебе, кукла в медицинском халате и опилками в голове: закрой! Свой! Рот! И! Зови! Сюда! Корбена! Сейчас же!!!

– Тебе нужен кто-то чтобы сказать, что это по–прежнему ты? – услышал он спокойный уверенный голос. – Ведь если на льва надеть шкуру осла, это по–прежнему будет лев.

Пэтрик замер от неожиданности. Говорил появившийся из ниоткуда ассистент.

– С тобой все хорошо, Пэтрик? – с фальшивой тревогой спросила Мария. Она была явно напугана, но старалась не подавать виду. – Ты не поранился?

– Ты меня слышала или нет? – зло спросил Пэт, но сам уже переключился на ассистента. Выглядел тот очень странно: в простом холщовом халате, с длиной седой бородой и висящими усами. Особо бросались в глаза почти столь же длинные как усы кустистые брови.

– Но если на льва надели шкуру осла, и он стал ослом, значит никакого льва и не было вовсе, – огорченно покачал головой ассистент.

Гнев как-то сам собой улетучился, Пэтрик не знал, что делать дальше.

– Пэтрик, у тебя должен подключиться Учитель, ты его видишь? – опять радостно заулыбалась Мария.

– Ты про ассистента? – раздраженно спросил Пэт. – Да, появился. А как его отключить?

У Марии на лице появилось недоумение:

– Отключить? Учителя?! Что ты, это невозможно! Он теперь с тобой навсегда.

Пэтрик посмотрел на Марию, стараясь прийти в себя.

– Так, давай заново, – почти спокойно сказал он. – Почему я не могу связаться с Корбеном? Где, черт возьми, все мои контакты?

И он тут же получил входящий вызов. Это была Мария, которая радостно улыбалась и приветливо махала рукой, приглашая ответить.

– Ну почему же ты не отвечаешь, Пэтрик, – с упреком спросила Мария, – обязательно сохрани меня, я буду твоим первым контактом!

Пэтрик молча сжал зубы и закрыл глаза. Потом развернулся, подошел к каталке, поднял ее и сел, не спуская глаз с Марии.

– Я не расслышал твой ответ. Или ты просто не поняла мой вопрос. Мне не нужны новые контакты. Мне нужны мои, те, которые у меня были раньше! И пожалуйста, – повысил он голос, – прекрати улыбаться. Или все это дурацкий розыгрыш, и сейчас за нами наблюдает все комьюнити?

– Что ты, конечно, нет! – радостно воскликнула Мария и на мгновение стала серьезной. Но спустя несколько секунд ее лицо вновь расплылось в счастливой улыбке.

– Прости, Пэтрик О’Доэрти, я тебе сейчас все объясню. Я нашла свой мин! Он в том, чтобы встречать новых людей после активации. И поэтому я так счастлива!

– Что ты нашла? – не понял Пэтрик. Его не покидало ощущение, что его тупо дурачат. – И какое отношение это имеет ко мне?

– Я нашла свой мин, – повторила Мария. – Потом, когда оцифровка станет массовой, наверное, буду относиться к своей работе спокойнее. А ты у меня первый, Пэтрик. И сегодня я просто счастлива! Ты поймешь меня, когда найдешь свой мин и почувствуешь, как это здорово.

Пэтрик понял только одно: барышня явно в неадеквате и добиться от нее чего-то вразумительного не получится. Можно, конечно, обратиться к ассистенту, но тот улыбался столь снисходительно и мерзко, что пересилить Пэтрик себя не смог.

– Я рад за тебя, – сказал он. – Теперь объясни, где мое тело, мои контакты и где Корбен?

В этот момент ассистент молча подкинул небольшой шарик, который мгновенно увеличился до размеров баскетбольного мяча и завис в воздухе, превратившись во вращающийся глобус. На нем появилась точка, а сам глобус стал картой, с постоянно увеличивающимся масштабом. И только сейчас Пэтрик понял, что он не на Байнукане.

– BosDy? Это BosDy?! – поразился он. – Как я здесь оказался? У меня договор с “New Cro-Magnon”, кто вам позволил?..

– А никто! – радостно заявила Мария. – Твой SDC–40 упал в море, но тебе повезло: рядом оказался авианосец Поднебесной, с которого организовали спасательную операцию и тебя подняли на борт. К сожалению, когда разбирали дестройер, его интеллектуальная часть оказалась критически повреждена. Но тебе и здесь повезло: нам сейчас нужны добровольцы для тестирования новой модели перед массовой оцифровкой. Так что послали запрос в “New Cro-Magnon”, и они за двести либр любезно предоставили нам файл твоего последнего сохранения. Ты же не станешь возражать?

– Что?! – поднял брови Пэт. – Какой дестройер? Что случилось, черт возьми?!

– Я же тебе объяснила уже, – светилась от счастья Мария, – Корбен загрузил тебя в SDC–40, и вы полетели в Халифат. Там что-то пошло не так, и ты упал в море. И сейчас тебя восстановили из сохраненной копии для участия в эксперименте. Ты рад?

Пэт не сразу понял то, что ему сказала Мария. Он был дестройером? Здорово! Но, похоже, в реале он оказался не настолько крут, как на игровой платформе, и его сбили. Вот как! И у него даже нет воспоминаний об этом.

– А что с Корбеном? – хмуро спросил Пэтрик. Нельзя сказать, чтобы они были друзьями, но в Халифат полетели вместе. – Он погиб?

Мария радостно пожала плечами:

– Не знаю, Пэтрик О’Доэрти. Но на Байнукан он не вернулся. А зачем тебе Корбен? У тебя есть замечательный шанс поучаствовать в грандиозном эксперименте. Ты ведь согласен?

Пэт с неприязнью посмотрел на нее:

– Нет, хватит с меня экспериментов. Дальше без меня!

– Тебя деактивируют и найдут на это тело кого-то другого, – ласково сказал ассистент. – И ты будешь вечно храниться на серверах вашей СиэМ, но захочет ли хоть кто-нибудь заплатить за твою активацию? Кому ты там нужен, Пэт? А здесь у тебя шанс найти свое предназначение и стать по-настоящему счастливым. Посмотри на Марию, разве игра не стоит свеч?

Пэтрик задумался. А что он теряет в конце концов?

– Ладно, – кивнул Пэтрик, – я подумаю. А что мне нужно делать, и сколько я за это буду получать? Где договор, Мария?

– Он у Учителя, – почтительно сказала она, – попроси, пусть покажет.

Просить не хотелось, этот ассистент его раздражал своей напыщенностью невероятно. Впрочем, так обстояли дела у него со всеми ассистентами.

Учитель молча достал из-за пазухи свиток на деревянном валике и, держа за край, отпустил валик вниз.

Пэтрик внимательно стал читать договор и в какой-то момент его брови поползли вверх:

– А где про деньги? И что конкретно я должен делать?

– Найти свой мин, Пэтрик. Только после этого твой испытательный срок закончится, и ты будешь получать деньги согласно заработанного статуса.

– То есть, ничего конкретно вы мне не обещаете?

– Это тест, Пэтрик. И если ты его не пройдешь, то никому ты не нужен и здесь. Тебя деактивируют и забудут.

Ассистент произнес это не переставая улыбаться и получилось очень зловеще.

– А что значит «Оцифрованный гражданин обязуется во всем и всегда выполнять рекомендации Учителя»? – спросил Пэтрик.

– Только то, что ответственность всегда на Учителе. И если его ученик попал в беду, то и вина только на нем, – спокойно ответил ассистент.

– Тогда почему я должен искать свой мин сам? Если ты такой умный, то просто скажи, в чем он заключается и все!

Учитель лукаво улыбнулся:

– Мин – это твое предназначение. И ты никому не поверишь, пока не найдешь его сам. Так что попрощайся с Марией и нам пора в путь. Просто склони голову, соедини ладони под лицом и скажи: «Спасибо, Мария. Я рад, что ты была первой, кого я встретил на долгом пути самопознания».

Пэтрик слез с каталки и обратился к Марии:

– Что у тебя еще по протоколу? Инструкции какие, пожелания, подарок для своего первого? Или я пошел?

– Извини, Пэтрик, я так радовалась нашей предстоящей встрече, что совсем не подумала о подарке, – улыбка впервые сошла с лица Марии. – Конечно, ты прав! Вот, возьми, – она достала из кармана небольшой шар, похожий на елочную игрушку и положила его Пэтрику на ладонь. – Это Веселый друг. Для активации сожми в руке, потом поверни полусферы в разные стороны, и он всегда тебе поднимет настроение. Теперь он твой!

– Обожаю подарки, – сказал Пэтрик, и посмотрел на шар в своей руке. Тот был полупрозрачным и совсем легким. – Как я понимаю, это еще один ассистент?

– Ну да, – радостно улыбнулась Мария. – Только учить он тебя ничему не будет. Этот ассистент просто для поднятия настроения! Я называла его Бом, но ты теперь можешь назвать его как сам захочешь.

Пэтрик хмыкнул и направился к двери.

– Пэтрик О’Доэрти, – крикнула ему Мария вдогонку, – сохрани мой номер в контактах!

– Обязательно, – не оборачиваясь ответил Пэтрик. И, проходя мимо урны, демонстративно выбросил в нее Веселого друга.

ПЛОХОЙ УЧЕНИК

Пэтрик вышел в коридор, где по потолку через равные промежутки блестели многочисленные камеры слежения. Он усмехнулся и молча пошел в поисках выхода. Что неприятно удивило: он по–прежнему хромал.

– Пэтрик, – обратился к нему Учитель, – сейчас ты должен заявить о готовности приступить к поиску мин.

– А когда я подписал контракт, я об этом не заявил? – раздраженно спросил Пэтрик. Они почему-то хотят, чтобы он полностью следовал их протоколу и при этом соблюдал массу формальностей.

– Нет, конечно, – ласково улыбнулся Учитель. – Ведь ты мог еще остаться поболтать с Марией или развлекаться с Веселым другом. А отсчет начнется только когда ты действительно будешь готов приступить к испытанию.

Перед Пэтриком открылась дверь лифта, он вошел. Никаких кнопок внутри не было, но двери тихо закрылись и скоростной лифт резко сорвался вниз.

На первом этаже свет поступал через огромные, в пол, непрозрачные окна. На выход вел коридор из стоек с натянутой веревкой, который упирался в стойку охраны. Но за стойкой никто не стоял.

– Положи ладони на поверхность, – скомандовал Учитель, – и назови себя.

– Пэтрик О’Доэрти, – сказал Пэт. Но ничего не происходило.

– Назовите себя, – услышал он женский голос.

И до него, наконец, дошло:

– HD0315MB0000654.

Вот на номер его ID женский голос тотчас среагировал:

– HD0315MB0000654, вы готовы начать свой испытательный срок для поиска собственного предназначения? Имейте в виду, что срок ограничен и лимитируется семьюдесятью двумя часами с момента начала.

– А если мне потребуется больше времени? – решил сразу уточнить Пэтрик.

– Это экспериментальная программа и никакие исключения не допускаются, – бесстрастно ответил женский голос.

– Хорошо, – кивнул Пэтрик. – Начинаем.

– Восемнадцать ноль шесть десять, восемь десять двадцать шестьдесят четыре. Программа активирована. Команда «Оцифровка в каждый дом» желает вам успешно справиться с текущим заданием и стать полезным членом нового общества.

После чего проход рядом со стойкой открылся, Пэтрик вышел наружу... и оказался в плотном течении человеческих тел: мимо него быстро, почти бегом, шли тысячи людей в скучной полувоенной одежде. Из репродукторов на столбах уличного освещения звучала бодрая музыка, больше похожая на марш. Люди шли в одном темпе, некоторые держались за руки и оживленно разговаривали.

И самое странное – все двигались в одном направлении, а по тротуару напротив такой же людской поток стремительно двигался в противоположную сторону.

Тротуары сообщались через подземные переходы и на спуск в них стояли ровные, как по линейке, очереди.

Намного проще было просто перейти через дорогу, но на краю тротуара через равные интервалы на небольшом возвышении стояли полицейские в униформе с полосатыми жезлами и внимательно следили за проходящими людьми. Их лица закрывали одинаковые маски в виде человеческого лица, что придавало им отталкивающий и пугающий вид.

Один полицейский поднял свой жезл, в торце которого оказался мощный фонарь, и направил его в лицо Пэтрика. После чего жестом скомандовал приблизиться.

– Чего ему от меня надо? – удивился Пэтрик. Он со школы не переваривал полицейских, и общение с ними в его планы не входило никогда.

– Ты не в праве задавать такие вопросы, Пэт, – с упреком ответил Учитель. – Этот человек на страже общественного порядка, и ты обязан сделать все, чтобы помочь ему в его работе.

– Никому я ничего не обязан, – огрызнулся Пэтрик, который впервые за долгое время почувствовал себя там, где его называли «Ржавый гвоздь» –

И с полицией у меня всегда ровно: я не трогаю их, они не лезут ко мне. Просто запомни на будущее.

Полицейский повторил свой жест. Потом нажал на красную кнопку у себя на левом плече и быстрым движением вытащил висящий за спиной автомат. Из репродукторов на столбах послышался звук сирены, и люди резко, как костяшки домино, упали на асфальт, закрыв голову руками. Только два мужчины, видимо заболтавшись друг с другом, замешкались на мгновение и остались одни среди тысяч лежащих тел, недоуменно оглядываясь по сторонам. Потом тоже быстро упали на землю.

– Немедленно подойди к полицейскому, – с металлом в голосе сказал Учитель, – и склони голову!

– Не, – усмехнулся Пэтрик. – нас в школе учили, что полицейский сам должен подойти. И знаешь...

В следующее мгновение он почувствовал сильный толчок в грудь и тут же упал под градом резиновых пуль.

Полицейский сорвался с места и, не обращая внимания на лежащих под ногами людей, прямо по ним быстро подбежал к Пэтрику. Потом достал из нагрудного кармана небольшой предмет и начал сканировать его лицо.

Полицейский посмотрел на свой прибор и ткнул в кнопку на левом плече. Сирена прекратилась, повисла какая-то неестественная тишина. Он снова нажал на кнопку и из репродукторов вновь послышалась бодрая музыка. Люди тут же поднялись и продолжили свое движение, как будто ничего не произошло.

– Лежи смирно и не делай никаких движений, – строго сказал Учитель, – у тебя еще есть шанс...

И Пэтрик бы не стал возражать, но проснувшийся в нем Ржавый Гвоздь обиды не прощал и сдачи давал всегда! Носком одной ноги он уперся в ахиллово сухожилие полицейского, а другой ногой резко ударил его в колено. Тот мгновенно упал, а Пэтрик бросился вперед и быстрым ударом в голову вырубил его, получив просто нечеловеческое наслаждение. Потом он разбил сканер полицейского об асфальт и нырнул в толпу.

– СЕЙЧАС ЖЕ ВЕРНИСЬ И ОКАЖИ ПОМОЩЬ ПОЛИЦЕЙСКОМУ! – взревел Учитель. Он больше не выглядел снисходительно–отрешенным: вся растительность на голове, включая кустистые брови, стояла у бедного дедушки дыбом, что только добавляло Пэту веселья.

– А что ты так возбудился? – весело улыбнулся он. – Через пару минут коп придет в себя, не переживай. А у меня на него времени нет, мне мин искать надо, забыл?

Учитель бросил свой веер и, подняв руки над головой, укутался в халат, закрыв лицо. Пэтрик весело улыбнулся и тут же упал на асфальт: тело его больше не слушалось и выполняло чьи-то чужие команды. Он сел, скрестив ноги, руки свел за спиной таким образом, что локти коснулись друг друга. Зрение и слух отключились, и единственное, что видел Пэтрик – застывшая фигура ассистента. Он снова почувствовал себя в тюрьме. Только сейчас он был обездвижен и совершенно один.

Глава 4. МАЙОР

УГОВОР

Неделю Тиграна никто не беспокоил. И далась эта неделя ему нелегко. Почему так долго? Хитрый майор решил найти пульт управления сам? С него станется: как его перекосило, когда Тигран озвучил свои требования! Может стоило согласиться на честное слово?

Наконец, за ним пришли. Сначала его отвели в душ, потом к тюремному парикмахеру. Встав с кресла, он улыбнулся своему отражению: без бороды и с короткой стрижкой он выглядел прежним Тиграном, который всегда знает куда идти и не умеет проигрывать.

На него опять надели наручники и повели вниз, на станцию служебного метро. На выходе из вагона была долгая процедура передачи его другому конвою, потом его вели по лестницам и бесконечным коридорам и, наконец, он оказался в приемной перед дверью без какой–либо надписи.

Дежурный поднял трубку и доложил о его прибытии. Потом кивком указал на диван.

Ждать пришлось недолго, дежурный открыл дверь и пригласил Тиграна войти. Конвой остался снаружи, но наручники с Тиграна никто не снял.

Кабинет оказался просторным, но очень неуютным – голый стол и пустые стены. У входа стоял майор Кючук, он едва заметно кивнул Тиграну.

А вот хозяина кабинета, полковника Дамира, Тигран увидел не сразу – тот стоял к нему спиной, глядя в окно. Потом он повернулся и в упор посмотрел на Тиграна. Это был тот самый протеже адъютанта, который чуть не завалил свое первое задание. Только теперь задания раздавал он, а его бывший командир отчитывался о выполнении.

– Я полковник Дамир, – не здороваясь представился он, – руководитель секретной службы при адъютанте великого визиря по военным делам. Майор Кючук передал мне ваши условия сотрудничества. Подойдите к столу и ознакомьтесь с фотографиями.

На краю стола лежала стопка фотографий, Тигран взял их в руки. На фото стояли Вардан и Арарат на фоне развалин Акрополя, снятые с разных ракурсов. У обоих хмурые напряженные лица, но сомнений не оставалось – они действительно в Юнанистане.

Пока Тигран рассматривал фотографии, полковник вновь отвернулся к окну и не проронил ни слова.

– Спасибо, господин полковник, – наконец сказал Тигран, – но у нас была другая договоренность…

– Это все, что есть, – не оборачиваясь перебил полковник Дамир. – Устроить конференцию по сети потребует массу согласований и займет уйму времени. Так что вам придется довольствоваться этими фотографиями. В противном случае ваших друзей немедленно вернут в Измир, и на этом наше с вами сотрудничество будет прекращено навсегда.

Тигран понял, что выбора у него нет. Остается надеяться на порядочность майора, который бы вряд ли согласился на грязную игру.

– Я все понял, господин полковник, – ответил Тигран, – этих фотографий достаточно.

Полковник не шевелился еще несколько мгновений, потом не торопясь направился к столу и сел в свое кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.

– Хочу вам сразу сказать, что я никогда и ни о чем не договариваюсь с врагами Халифата и для получения необходимых нам сведений предпочитаю другие методы. Так что поблагодарите Всевышнего, что вашим делом занимался майор Кючук. Он сумел меня убедить, что вы нам сейчас очень нужны. Надеюсь, мне не придется жалеть о своем решении?

– Ни в коем случае, господин полковник, я все понял, – быстро ответил Тигран.

– В таком случае теперь будьте любезны выполнить свою часть уговора. Где вы спрятали пульт?

– Он в районе полигона. Я могу показать на карте…

– Не нужно, – перебил его полковник. – С этой минуты вы поступаете в распоряжение майора Кючука, он полностью несет ответственность за вас и за успех всей операции. Майор, – обратился он к своему подчиненному, – подготовьте соответствующий приказ, я подпишу. Могу выделить вам в помощь трех толковых сержантов, о ходе операции докладывайте мне каждое утро.

ПУЛЬТ

Пока майор занимался бумагами, Тигран находился на перроне метро в сопровождении своего конвоя. Сесть было не на что, наручники с Тиграна никто и не думал снимать, руки у него сильно затекли.

Когда наконец появился майор в сопровождении трех солдат, Тигран уже почти терял сознание от усталости и напряжения.

Старший конвойных внимательно изучил полученные документы, козырнул и приказал снять с Тиграна наручники. После чего они перешли на другой перрон, и дежурный подал для них состав до тюрьмы.

– Похоже, вы устали, господин Такард, – сказал майор. – Ехать сегодня на полигон уже не имеет смысла, скоро стемнеет. Сейчас вас отведут в столовую и накормят. Вы переночуете в казарме рядового состава, а на рассвете отправимся за пультом.

Тигран был почти счастлив: после нескольких часов ожидания в наручниках, он мог хоть пешком идти на полигон! А тут ему предлагают ужин и постель!

– И еще, – серьезно добавил майор. – Наручники на вас я надевать не стану, пристегивать к кровати тоже. Но имейте в виду, что теперь за вас я несу персональную ответственность. Если попытаетесь сбежать, я вас найду и пристрелю лично. Заодно и узнаете, чего стоит слово офицера. Мы с вами поняли друг друга?

– Да, господин майор, – устало ответил Тигран, – вам не придется за мной гоняться по Измиру. Я тоже держу свое слово.

После утреннего намаза к Тиграну зашел один из сержантов майора, в одной руке он держал сухой паек, в другой толстую папку с документами. Он положил папку на стол и протянул ручку Тиграну, приглашая поставить подпись. И подписывать пришлось долго, документов оказалось много.

Добирались сначала на метро, потом на внедорожнике. Тигран быстро нашел на карте дом, где он переночевал и, используя его как ориентир, вывел свою группу к месту, где он перелез через забор. Память у него была ничуть не хуже, чем у Арарата, но, чтобы найти пульт, ему пришлось потрудиться.

Наконец, он протянул его майору. Тот достал платок и вытер похожий на ручку предмет от земли.

– Такой маленький? – недоверчиво спросил он. – Это точно то, что мы ищем?

Тигран утвердительно кивнул:

– Потому и дорогой, что такой маленький. К сожалению, большой аккумулятор сюда не вставить, поэтому заряжать его нужно каждый день. Не беспокойтесь, через час он заработает. Мне понадобится пара проводов и адаптер на 12, найдется у вас такое?

Они вернулись на полигон, но поехали не к штабной палатке, а к ровным рядам ангаров, где стояла боевая техника – танки и БТРы. Там же находилась казарма личного состава.

Пока Тигран мастерил зарядное устройство, рослые сержанты сопровождения не спускали с него глаз, один постоянно что-то записывал в блокнот. Наконец, на пульте загорелся красный светодиод, и Тигран облегченно вздохнул.

Майор Кючук сидел за столом и пил кофе.

– Господин Такард, – негромко позвал он, – присядьте пока.

Тигран подошел и сел напротив.

– Расскажите, как работает пульт, – приказал он.

– Там ничего сложного, – пожал плечами Тигран. – Управлять с пульта можно только одним андроидом. Если ему дать устный приказ подчиняться кому-то другому, произойдет переподчинение. Но приказы нужно давать такие, чтоб он их хорошо понимал. Это все.

Майор внимательно посмотрел на Тиграна.

– Нет, не все, – спокойно сказал он. – Зачем вам тогда пульт?

– Пульт вернет мне управление любым андроидом. Нужно только повернуть колпачок до щелчка, там для каждого из них свое положение. В этот момент он должен как можно скорее вернуться к пульту и выполнять команды того, кто им управляет.

– То есть боевое подразделение состоит из пяти роботов и управляется офицером? – предположил майор.

– Какое подразделение? – удивился Тигран. – Арарат с Варданом вам ничего не рассказали?

– А что они должны мне были рассказать? – насторожился майор.

– Да это взломанные роботы, они никогда для боя и не предназначались!

– Что значит «взломанные»? – не понял майор.

– Это значит, что их упростили до уровня стиральной машинки: они не думают и сами никаких решений принять не могут. Так что если вы хотите их использовать как оружие, то вам придется все время находиться рядом и объяснять, как и что делать!

Майор отпил кофе и похлопал себя по карманам, но сигареты у него кончились. Он задумался, потом недовольно спросил:

– Вы купили бракованных роботов? Зачем, с какой целью?

– Нет, купили нормальных. Но они для контроля за безопасностью аэропорта. Что мне с ними делать, в нарды играть? Я большие деньги заплатил, чтобы им мозги прочистили и к пульту привязали.

– Кому вы заплатили? – тут же подхватил майор.

– Да какая разница! – вспылил было Тигран, но встретившись глазами с майором, сразу остыл. – Ну Арабо его зовут. Только не видел я его никогда. Познакомились в Даркнете, он взялся взломать первого андроида. Я ему деньги, он мне прошивку. Не сразу у него получилось и не все прошло гладко. Нам пришлось целый спектакль перед этим роботом разыграть, чтобы он нам помог. Так что в следующий раз, когда у нас уже четыре штуки было, я попросил Арабо упростить их так, чтоб только команды слушали, а сами не умничали особо. Вот и все, что я вам могу рассказать по этому поводу.

Майор Кючук с досадой посмотрел на пустую чашку. Сигарет не было, что тоже его настроение не улучшало.

– Хватит врать, – неприязненно глядя на Тиграна сказал он, – у меня слишком мало времени, чтобы наслаждаться полетом вашей фантазии.

Тигран осекся, как налетел на невидимую стену.

– А с чего вы взяли, что я вам соврал? Я все рассказал, как…

– Да с того, – раздраженно сказал майор, – что я видел уже такого робота. Его нам показал генерал Мехмед Окдай. Забыли уже? Так я вам напомню: в штабной палатке, здесь на полигоне. Тот робот и вертолет сбил, и танк обездвижил и сколько-то там солдат положил, не помню уже. Один! Его еле остановить смогли! И выглядел он точно так же, как и те роботы, которые сейчас лежат в соседнем ангаре. Так что не нужно мне рассказывать про стиральную машинку, господин Такард. Договорились?

Тигран тяжело вздохнул и покачал головой.

– Его Белка звали, наш первый андроид. Он здорово нам помог тогда, на Байнукане. Только Белка умный был, потому и смог против танков и вертолетов продержаться. А эти тупые, вы меня слышите, майор? Тупые они, не думают совсем, нечем им думать! Нечем!

Майор Кючук задумчиво почесал подбородок.

– Вы, помнится, передали господину Далласу какую-то часть вашего андроида. Что это было?

– Логический модуль. Он у Белки целый. Его если в другого андроида вставить, то воскреснет сразу. В смысле встал и пошел, у этой модели все просто с заменой блоков.

– Вот как? – оживился майор. – Насколько я знаю, господин Корбен Даллас пока здесь, в Измире. И, теоретически, можно у него этот блок изъять. На время, разумеется.

– А зачем вам Белка? – удивился Тигран. – Что вы собираетесь с ним делать?

– Но вы же только что сами сказали, что он думать может, – раздраженно сказал майор. – Вот пусть сам своими безмозглыми собратьями в бою и руководит!

Тигран с изумлением посмотрел на майора:

– А Белке-то это зачем? Он вас и видеть никогда не видел, с какой стати ему на войну идти и еще командовать кем-то? Нет, я его знаю, ничего у вас с ним не получится!

– Это вы сейчас про робота говорите? – удивленно спросил майор. – Его еще и уговаривать нужно?!

– Конечно, – кивнул Тигран. – Чтобы действовать самостоятельно ему и нужен логический блок. И подчиняться вам у него никакого резона нет.

Майор задумался.

– Тем хуже для нас всех, – наконец сухо сказал он. – У меня приказ привести имеющихся роботов в рабочее состояние и опробовать в боевых условиях.

– А почему сразу в боевых? – удивился Тигран.

– Да потому что на полигоне их уже опробовали на вашем первом андроиде. И результат превзошел ожидания, – с иронией в голосе ответил майор. – Так что, если пульт у вас уже готов к использованию, то потрудитесь продемонстрировать его работу на деле.

– Да, конечно, – кивнул Тигран. – Скажите, майор… А что значит «в боевых условиях»? Халифат разве сейчас с кем-то воюет?

– А вот на этот счет можете не переживать, – холодно сказал майор. – У нас в любое время есть какой-нибудь враг, которого мы обязаны уничтожить. И всегда – любой ценой!

Глава 5. ВЕЛИКИЙ ВИЗИРЬ

ВЕЛИКИЙ ВИЗИРЬ

Фараш встал у изголовья кровати и повернулся лицом к Корбену. Его красный кафтан полностью подходил под цвет покоев, и он выглядел скорее как предмет интерьера, нежели живой человек.

– Ваше сиятельство! – сурово глядя на Корбена, начал фараш, – Имею честь представить вам одного из ведущих изобретателей современности, Корбена Далласа. Его гениальность столь же неоспорима, как и полное отсутствие такта и уважения к законам и традициям нашей страны.

Великий визирь слабо улыбнулся:

– Ты как всегда очень категоричен, мой друг. Гении живут в своем мире и не понимают условностей простых смертных. Ты слишком давишь на нашего гостя. Оставь нас, я хочу сам поговорить с ним.

На мгновение на лице фараша мелькнуло удивление, но он тут же молча склонился в почтительном поклоне, приложив правую руку к сердцу и, не разгибая спины, стал пятиться к выходу. Только оказавшись в коридоре, он развернулся и с достоинством удалился.

Корбен понял назначение длинного коридора – подслушать происходящее в покоях великого визиря невозможно: коридор полностью просматривался, а до двери слишком далеко, чтобы из-за нее можно было хоть что-то услышать.

Когда за фарашем закрылась дверь, великий визирь внимательно посмотрел на Корбена, потом правой рукой выдернул капельницу, положил на сгиб локтя белый шелковый платок и с силой зажал его предплечьем.

Потом он сел, поднял правой рукой с пола резной посох черного дерева с головой льва на рукояти и с усилием встал с кровати. Движения явно доставляли великому визирю большую боль, но сейчас это был совсем не тот полумертвый овощ, каким он казался пару минут назад.

Он подошел к небольшому чайному столику с гнутыми ножками и сел на стул. На лбу у него выступила испарина, он отложил посох и вытер лоб салфеткой. Левую руку он по–прежнему держал на весу, зажимая платок.

– Иногда у меня ощущение, что я для Али его сын, – спокойно сказал старик. – Он погиб два года назад в патруле от ножа оккупантов. Они вместе служили, Али был его командиром. И вот не уберег родного сына.

Он помолчал немного.

– Так что теперь он меня опекает так, как обо мне не заботился мой отец, да упокоит всевышний его душу. Поэтому не удивляйтесь, что я ему немного подыграл, ведь фараш – это не просто постельничий, это прежде всего еще и друг.

Корбен молча стоял перед великим визирем, совершенно не понимая, как себя вести и молча ждал, когда тот, наконец, перейдет к делу.

– Итак, господин изобретатель, – наконец произнес он, – рассказывайте, что вы можете предложить.

– Ваше сиятельство… мне так обращаться к вам? – неуверенно начал Корбен.

– На полное перечисление моих титулов у тебя уйдет несколько минут, – скривившись от боли, сказал великий визирь. – Так что переходи сразу к сути.

Корбен кивнул:

– Основу «осиного роя» составляют сверхмалые дроны…

– Какого еще «осиного роя»? – раздраженно спросил великий визирь. – Что это такое?

– Извините, ваше сиятельство…

– Прекрати лепетать как младенец без соски! – рявкнул великий визирь. Его серое лицо побелело, судя по всему, он испытывал сильную боль. – Говори четко и ясно – что нужно, чтобы получить новое тело!

– Вы имеете в виду оцифровку? – удивленно спросил Корбен, но визирь скорчился на стуле и закрыл глаза, морщась от боли.

Корбен сделал шаг в сторону визиря, понимая, что ему срочно нужна помощь, но тот предупреждающе поднял правую руку. Свою левую руку он по-прежнему сгибал в локте, но уже совсем без прежнего усилия.

– Что ты сказал? – тихо спросил великий визирь, выпрямляясь на стуле.

– Я… я ничего не говорил… ваше сиятельство, – растеряно сказал Корбен.

– Ну так говори же, наконец, – так же тихо сказал великий визирь, не открывая глаз.

– Для оцифровки необходимо полностью отсканировать ваше тело и ваш мозг. Вашу походку…

– Отпадает, – перебил великий визирь. – Обойдемся без походки. Сколько это займет времени?

– Несколько часов… сутки, если что-то пойдет не по плану.

Великий визирь молча сидел, закрыв глаза. С него градом катился пот, теряясь в седой, неухоженной бороде. Он взял в руки шелковый платок, которым прикрывал укол от капельницы и промокнул лицо. Потом бросил платок на мраморный пол.

– Хорошо, – сказал наконец великий визирь. – Сколько времени ты будешь делать мне новое тело?

– Обычно от трех дней до недели, – ответил Корбен. – Но сейчас у нас нет расходных материалов, все нужно заказывать. На это уйдет еще два-три дня.

Великий визирь поднял свой посох и осторожно встал. Похоже, приступ миновал, и он вновь мог передвигаться.

– А как ты пересадишь в это тело мои мозги? – спросил он, осторожно переставляя ноги.

– Что? – не сразу понял вопрос Корбен. – Какие мозги?

– Тело ты мне сделаешь за десять дней. А как ты в него пересадишь то, что у меня сейчас в голове? Мои мысли, знания, опыт?

– Все это уже будет у вас в новом теле, – успокоил его Корбен. – Ваша копия ничем не будет от вас отличаться. У вас своя жизнь, у копии своя.

– Вот как, – мрачно сказал великий визирь, продолжая медленно передвигаться, опираясь на посох. – Значит, Всевышний все–таки заберет меня к себе. Надеюсь, он найдет мне место в раю. Но зачем же мне тогда новое тело, если это буду уже не я?

– Это по–прежнему будете вы, – успокоил его Корбен, – со всеми воспоминаниями, опытом и предпочтениями. Вы просто проснетесь в новом теле, которое будет служить вам вечно.

Старик молча передвигался по помещению, что-то напряженно обдумывая. Потом он вновь заговорил, не поворачиваясь к Корбену.

– А что будет с теми, кто увидит мои мысли?

– Ваших мыслей никто и никогда прочитать не сможет, – ответил Корбен, сообразив куда клонит великий визирь. – Это вообще невозможно.

Старик недоверчиво посмотрел на Корбена и кивнул:

– Хорошо, я согласен, пусть будет так. Но я запрещаю тебе под страхом самой ужасной смерти даже думать о том, чтобы хоть кому-то об этом рассказать.

Потом он подошел к кровати и с трудом залез на нее. Из-под полога спускался шелковый шнурок, за который он дернул три раза.

ФИНАНСОВЫЙ ВОПРОС

Дверь открылась, и в коридор быстрым шагом вошел фараш. Лицо его было напряжено, глаза яростно сверкали. Но по мере приближения он успокаивался, видя, что с великим визирем все в порядке, и к кровати подошел радостно улыбаясь.

– Вы меня звали, мой господин? – мягко спросил он. Потом посмотрел на висящую трубку капельницы с окровавленной иглой и осуждающе покачал голой. – Вам нельзя пропускать лекарство, позвольте…

– Подожди, Али, – поднял руку великий визирь. – Лекарство мне не поможет, и мы оба об этом знаем. Помоги-ка мне встать, друг мой.

Фараш молча склонил голову, взял старика на руки и бережно поставил на пол. Потом поднял посох и с поклоном протянул великому визирю.

Тот вновь прошел к чайному столику и сел на свой стул.

– Я скоро предстану перед всевышним, Али. Молчи, – он предостерегающе поднял руку, – не это важно. Ты потерял сына, потому как я в свое время не смог убедить молодого халифа, что всех оккупантов нужно депортировать, а несогласных – уничтожать как чумных овец. Тогда бы у нас не было проблем на наших исконных землях, и сотни наших солдат остались бы живы. Он слишком еще молод, и ему за границей отравили мозг всякими ложными идеями гуманизма. И если не станет меня, кто сможет уберечь нашего правителя от других неразумных решений?

Фараш слушал, не поднимая глаз. Великий визирь стал говорить быстрее, чувствуя приближение очередного приступа боли:

– Али, ты сейчас вызовешь пилота, который умеет молчать, отнесешь меня в мой лифт, и мы с изобретателем отправимся к нему на остров. Ты останешься здесь, мой друг. И будешь всем говорить, что мне уже лучше, и скоро я смогу заняться государственными делами. Через десять дней ты отправишь вертолет за мной на остров. Если меня там не окажется, пилот должен связаться с генералом Мехмедом Окдаем, и пусть он уничтожит все и всех на этом острове. Ты меня понял, Али?

Фараш кивнул и, поклонившись, направился к выходу.

– Извините, ваше сиятельство, – сказал Корбен, – но вы забыли про деньги!

Фараш резко развернулся, но великий визирь предупреждающе поднял руку:

– Спокойно, Али! Даже гениям нужны деньги. Принеси ему столько, чтобы он знал, что не зря рискует жизнью.

Фараш почтительно поклонился, и, не взглянув на Корбена, подошел к красной драпировке стены и скрылся за ней. Эта драпировка искусно скрывала проход в другое помещение, о котором Корбен и не подозревал.

Али отсутствовал достаточно долго и вернулся с тяжёлым холщовым мешком. Он поставил мешок на пол и выгреб оттуда кучу небольших золотых слитков, на каждом из которых стояло клеймо казначейства Халифата.

– Здесь двадцать килограммов, – мрачно сказал он. – И только посмей сказать, что этого мало.

Корбен покачал головой:

– Этого не мало, это просто не то. Я не могу расплачиваться с поставщиками золотом, у меня никто его не примет.

– Так что тебе нужно? – спросил побледневший великий визирь, у которого начинался очередной болевой приступ. – Говори быстрее!

– Мы вам платим аренду в либрах. Вот в этой валюте нам и переведите двадцать тысяч. Когда мы прилетим на Байнукан, я смогу из этих денег заказать необходимый материал.

Великий визирь несколько мгновений молчал, закрыв глаза и морщась от боли. Потом, не открывая глаз, глухо сказал:

– Али, напиши распоряжение на моем бланке для адъютанта по финансовым вопросам – перевести на счет наших арендаторов острова Байнукан двадцать тысяч либр. Принесешь мне на подпись и поставишь печать. Скажи, что это срочно. А теперь оставьте меня. Все!

Глава 6. ЛЮ ДЖАНГ

ХОРОШИЙ УЧИТЕЛЬ

Ассистент, наконец, опустил руки и сбросил халат. Только теперь это был не благостный старичок с застывшей улыбкой, а высокий чернокожий мужчина с короткими седыми волосами в темной спортивной майке.

– Привет, Пэт, – поздоровался он. – Ты опять взлез в дерьмо по самую шею?

Пэтрик усмехнулся:

– Только не говори, что ты Дымящийся Джо. Ему здесь точно делать нечего.

Новый Учитель пожал плечами:

– Можешь называть меня как хочешь. Но я по-прежнему Дымящийся Джо, твой первый тренер. Отныне ты будешь под моим присмотром, нравится тебе это или нет.

– А куда делся прежний дедушка? Забавный такой старичок. Только нервный очень.

– Учитель, который прибегает к насилию – плохой учитель, – спокойно сказал Джо. – Наша задача – убедить и научить, а не заставить и сломать. Поэтому и было принято решение поменять Конфуция на того, кого ты знаешь. На меня, твоего первого тренера.

– Кем принято? – тут же напрягся Пэтрик.

– Кем принято что? – не понял Джо.

– Решение. Кто принял такое решение?

– Это аналог вашей СиэМ, она управляет всеми Учителями. Дело для нас новое, работа ведется в режиме тестирования. Я ее часть, так что без иллюзий: ты не сможешь отсюда убежать или причинить Системе вред. Но я на твоей стороне и помогу, чем смогу. Ведь если тебя деактивируют, то исчезну и я.

Пэтрик улыбнулся:

– Да я не против, Джо. Только у меня по жизни не складывается с ассистентами. Так что потом не обижайся, если что.

– Я не ассистент, – спокойно поправил Джо. – Я Учитель. И у меня есть доступ к твоему телу, как ты понял. Проблема в другом: нам с тобой осталось шестьдесят шесть часов, а ты еще даже и не приступил к поиску мин.

– Так я его уже нашел, – довольно сказал Пэт. – Мин – это ведь та работа, которая доставляет удовольствие? Так вот мне здорово понравилось дубасить полицейского. Это считается?

Джо покачал головой:

– Тебе сильно повезло, что у них пока не хватает андроидов для полиции, все могло закончиться совсем по-другому. А сейчас тебе светит весьма суровый приговор. Так что будь добр, делай то, что я скажу. И у нас все получится, не переживай!

– У нас?! – удивился Пэт. – Не, так дело не пойдет. Я – это я, и всего в жизни добился без чьих-то советов. Так что, будь добр, исчезни и не появляйся, пока не позвали. Договорились?

– А ты не меняешься, – покачал головой Джо, – как был самонадеянным дураком...

– Да кто ты такой? – обозлился Пэтрик. – Ты не Джо, и плевать мне на твое мнение. Можешь управлять моим телом – так вперед, управляй не спрашивая. А нет – так спрячься и не путайся под ногами.

Джо опять укоризненно покачал головой, после чего исчез. А Пэтрик, наконец, смог встать и оглядеться.

И сразу понял – он в тюремной камере. Вдоль стены стояли в ряд десяток двухярусных коек, в центре находился длинный стол, двое заключенных играли в какую-то настольную игру. А сам Пэтрик оказался рядом с унитазом, тут же находился поддон с душем.

Тощий паренек на соседней нижней койке округлил глаза и радостно закричал:

– Народ, да у нас йог очнулся!

Потом, не переставая глупо улыбаться, обратился к Пэтрику:

– Ну пойдем, Йог, расскажешь сидельцам откуда ты такой взялся и камнем сидел пить–есть не просил!

Паренек был на редкость неприятным, с чумазым лицом и такими же грязными, давно немытыми руками. Когда он похлопал Пэтрика по плечу, того аж передернуло от чувства гадливости. Но он молча пошел за своим новым знакомым.

Они подошли к кровати, которая стояла на противоположном конце помещения под единственным окном. На верхней койке лежал крепкий мужчина средних лет с непроницаемым спокойным лицом. Рядом стоял пожилой заключенный с седой головой и рассказывал старшему что-то веселое, помогая себе жиденьким смехом. Но старший слушал молча и даже не улыбался.

Когда к койке подошел Пэтрик, он поднял палец вверх, требуя молчания, потом долго молча рассматривал новичка. Пэтрик услышал, как сзади него встали двое игроков из-за стола и улыбнулся про себя. Знакомая ситуация, и он точно знал, что дальше произойдет.

– Ты кто? – спокойно спросил старший. – И за что избил полицейского на вечернем гулянии?

– Называй меня Йог, – сказал Пэтрик. – Полицейский лез ко мне со своими вопросами. Потому и огреб по полной.

Старший в упор посмотрел на Пэта:

– Не ерзай, малыш. И попридержи свое остроумие. Или хочешь умереть до приговора?

– Я вообще не планирую умирать, – серьезно ответил Пэтрик.

Старший одобрительно хмыкнул, Пэтрик ему явно понравился.

– Ладно, поговорим потом, если не хочешь при всех. Перебирайся на соседнюю койку, будешь спать рядом.

– Так там вроде занято, – удивился Пэт.

Вокруг послышался сдержанный смех. Но старший серьезно сказал:

– Нет, там свободно. Ложись и ни о чем не беспокойся.

Заключенный, который лежал на обещанной Пэтрику койке, спрыгнул на пол, поправил одеяло и сел за стол.

Пэтрик отрицательно покачал головой:

– Не, мне там не нравится.

Старший удивленно поднял брови:

– Не наглей, малыш. Второй раз предлагать не стану. Или тебе больше нравится у параши?

Пэтрик улыбнулся:

– Нет. Там теперь твое место. А я буду спать под окном!

Он подскочил к старшему, скинул его вниз и прыгнул ногами ему на спину. Один из охранников кинулся на Пэтрика, но тут же получил мощный удар ногой в грудь и, отлетев на несколько метров, грохнулся на пол.

Старший резко развернулся, сбросив Пэтрика и попытался встать на ноги, но тут же получил в челюсть снизу и ушел в глубокий нокаут.

А Пэтрик чувствовал, что попал в родную стихию: его неуклюжее тело с большим животом отлично выполняло все команды, и Пэтрик приходил в неописуемый восторг каждый раз, когда его удар приходился точно в цель.

На мгновенье в камере повисла тишина, потом заключенные попрыгали с коек, и... остались на месте. Проход был слишком узким, чтобы навалиться всем разом, а подходить по одному желания ни у кого не возникало.

Пэтрик залез на койку под окном и демонстративно отвернулся к стене. В душе он надеялся, что кто-нибудь захочет продолжения драки, уж как-то быстро все закончилось.

Его кто-то осторожно потрогал за плечо. Пэтрик быстро обернулся, но это оказался тот седой заключенный, который развлекал старшего веселыми рассказами.

– Извините, но вам здесь оставаться нельзя, – улыбаясь сказал он. – Вам лучше вызвать охрану и попроситься в другую камеру.

– Это почему же? – удивился Пэтрик. – Мне и здесь совсем неплохо.

Старик покачал головой:

– Ваше умение драться достойно восхищения. Но ночью вас просто убьют: когда вы заснете, вам забьют гвоздь в ухо. И вы умрете.

Последние слова он произнес радостно улыбаясь, будто сообщил какой-то приятный сюрприз.

Пэтрик неприязненно посмотрел на старика:

– Ну а тебе какая печаль? Хочешь, чтобы я ушел и не мешал тебе вылизывать задницу вашему пахану?

Тот невесело усмехнулся:

– То, что я с вами заговорил, может стоить мне жизни. И для этого совсем необязательно ждать, пока я усну.

– Ну, – довольно усмехнулся Пэтрик, — значит, ты сам виноват. Зачем влез туда, куда тебя никто не звал?

Он ожидал услышать упреки и слезливые просьбы о защите... но старик спокойно улыбнулся:

– Я думаю, мы можем быть полезными друг другу. У вас ведь тоже проблемы, правда?

– Ты про гвоздь в ухо? Не, не страшно...

– Конечно, – согласно кивнул старик. – Вы ведь неживой... простите, я хотел сказать “оцифрованный”. Правда?

Пэтрик удивленно посмотрел на собеседника и быстро оглядел остальных заключенных. Ему совсем не хотелось раскрывать свой секрет.

– С чего ты взял?

– Не беспокойтесь, – вежливо улыбнулся старик, поймав его взгляд, – мы ведь с вами говорим по-английски. И нас никто не понимает.

– Что?! – удивился Пэтрик, для которого английский был родным. Он и не подозревал, что может разговаривать на других языках. – А на каком надо?

– У нас здесь другой язык. И вы только что прекрасно говорили и на нем. – улыбнулся новый знакомый. – Но сейчас нам ведь не нужно, чтобы нас понимали другие, правда? Я руководил в свое время большим аэропортом и мой уровень доступа позволял мне знать немного больше, чем остальным. Например, про последнюю фазу программы “Оцифровка в каждый дом”. Впрочем, вам ведь все про меня уже рассказал ваш Учитель, не правда ли?

– Ты про ассистента? – довольно усмехнулся Пэтрик. – Так у меня его нет.

– Я почему-то так и думал, – спокойно кивнул новый знакомый. – А что случилось, сбой в настройках?

– Да нет, был у меня поначалу один вздорный дед, так он сам слился. Потом другого предлагали, а его я выгнал. Я большой мальчик, уж обойдусь как-нибудь.

Старик вежливо улыбнулся и быстро закивал головой.

ПОЛИТПРОСВЕЩЕНИЕ

Старшему помогли дойти до стола, и он с трудом сел на лавку, подперев голову руками.

Пэтрик спрыгнул с кровати и сел за стол, не обращая внимания ни на старшего, ни на его окружение.

Его собеседник сел напротив. Он уже больше не казался беспомощным стариком, напротив, держался уверенно и с достоинством.

– Меня зовут Лю Джанг, – торжественно сказал он и слегка склонил голову.

– А ну–ка пошел вон, – не глядя на него негромко сказал старший.

Он встал, и схватив старика за воротник, резко отбросил его в сторону. Потом сел на его место и тяжело посмотрел на Пэтрика.

– Если ты хочешь забрать мою койку, тебе нужно отнять золотую монету. – Он положил на стол сжатые кулаки. – Условия простые: я открываю ладони, в одной монета. Успеваешь ее накрыть – монета твоя и место тоже. Накрою я – идешь на свое.

– А оно мне надо? – усмехнулся Пэт. – Я и так…

– Смотри, – перебил его старший и, перевернув кулаки, стал медленно их раскрывать.

И в этот момент Пэтрик почувствовал сильный удар в спину. Короткий самодельный нож из жесткого пластика вошел ему в правый бок по самую рукоять как раз в то место, где у био печень. А старший, резко поднявшись, ударил его в челюсть, и Пэтрик упал на пол. На него тут же дружно набросились подручные пахана и принялись бить ногами. Эти ребята явно привыкли работать в команде и наносили удары не мешая друг другу.

Пэтрик схватил чью-то ногу и резко повернул – этому парню не повезло первому. А Пэт вскочил и несколькими ударами положил нападавших на пол. Старший запрыгнул на стол и попытался оттуда пнуть Пэтрика, но тут же слетел вниз, сильно ударившись головой о стену.

Послышался резкий звук сирены, все заключенные бросились на пол. Открылась дверь, в камеру вбежали охранники и принялись избивать заключенных большими резиновыми дубинками.

Пэтрик решил больше не искушать судьбу и драться с охранниками не стал, тем более что их удары не причиняли ему особых неудобств.

Наконец, дверь лязгнула и все затихло. Пэтрик поднял голову: весь пол был в крови после драки, но ни старшего, ни его помощников нигде не было. Наверное, охранники унесли их с собой.

“Тем лучше”, – подумал Пэт и уселся за стол. Заключенные стали подниматься с пола, у некоторых это получалось с большим трудом.

Лю Джанг, осторожно поглаживая отбитую правую руку, сел напротив:

– Это кекао де жушоу, – спокойно сказал он.

– Что? – не понял Пэтрик. – Что это значит?

– Это значит “надежные помощники”. Такие же заключенные, как и мы, только они добились определенного доверия администрации. И им поручено наводить порядок, когда требуется. Зато у них есть шанс когда-нибудь выйти на свободу.

Пэтрик с удивлением посмотрел на собеседника:

– Только у них? А у тебя?

Лю Джанг вежливо улыбнулся:

– Это особая тюрьма, Йог. Сюда не так просто попасть, но еще сложнее выйти. Все эти люди, – он, не оглядываясь, показал рукой на ряд кроватей, – ожидают приговора за свои тяжкие преступления. А приговор в таких случаях не только справедлив. Он еще и суров. Чаще всего – расстрел.

Он опять вежливо улыбнулся. И Пэт понял, что Джо сказал ему правду – он действительно здорово влип. Ну вот чего тот идиот полицейский к нему пристал?! Наверное, самое время позвать Джо, извиниться и спросить, как выпутаться из этой ситуации. Если это вообще возможно!

– Тебе тоже светит расстрел? – спросил Пэт.

– Нет, – покачал головой Лю Джанг. – Я свой приговор уже получил. И он достаточно странный. Пожизненное заключение и помилование в случае успешного побега.

Пэтрик с удивлением посмотрел на собеседника:

– Это шутка такая? То есть, если ты сбежишь, то тебя простят?

– Я сам удивился, уважаемый Йог. Но потом понял всю мудрость подобного решения: таким образом руководство узнает о бреши в системе охраны. И в следующий раз предотвратит побег какого–нибудь опасного преступника.

Пэтрик хмыкнул:

– А почему именно ты? У тебя большой тюремный опыт?

– У меня большой опыт организатора и управленца, уважаемый Йог. Очевидно, руководство полагает, что одиночный побег отсюда невозможен. А вот для организации группового нужен опытный менеджер типа меня. Впрочем, это только мои предположения, что задумало руководство на самом деле не мне судить.

– А руководство мудро и непогрешимо, и ты всегда на его стороне?

– Разумеется, – серьезно кивнул Лю Джанг. – А почему это тебя удивляет?

Пэтрику меньше всего хотелось что-то объяснять, поэтому он просто покровительственно улыбнулся:

– Не переживай, дружище. Когда-нибудь и вы дорастете до демократии. Это когда народ сам выбирает руководителя и потом ставит ему оценки. Хорошая штука, кстати. Тебе понравится!

К его удивлению, Лю Джанг насмешливо покачал головой:

– Ты плохо знаешь историю, уважаемый Йог. Демократию придумали очень давно, но она всегда заканчивалась диктатурой. Народу нравятся простые и быстрые решения, а не рассусоливания про «с одной стороны, но с другой стороны». И в трудное время всегда появляется «спаситель нации», от которого все в восторге. Но самое страшное – он и сам в восторге от себя и быстро приходит к выводу, что без него страна просто пропадет. И нет такого преступления, на которое он не пойдет, чтобы остаться у власти навсегда! Возьми хотя бы для примера…

– Да плевать мне на твою историю, – раздраженно перебил Пэтрик, – я ее и в школе-то не учил. Просто при демократии есть возможность сказать свое мнение, а при диктатуре нет. О чем здесь спорить?

– А мы и не спорим, уважаемый Йог, – снисходительно улыбнулся Лю Джанг, – я всего лишь сказал, что демократия рано или поздно заканчивается диктатурой, и все силы страны работают не на ее развитие, а на сохранение власти того, кто ее добился. – Видя, что Пэтрик собирается возразить, предупреждающе поднял руку. – Да, некоторым народам удалось продержаться при демократии пару сотен лет. Но что такое сто лет по меркам истории? Одно мгновение, не более того!

– Ну, если вам нравится гулять строем и заранее одобрять то, что предлагает начальство, то вам и свобода не нужна. И в этом наше отличие! – усмехнулся Пэт. – А свобода – это то, без чего нормальный человек жить не может. Это как еда, воздух, понимаешь? Без этого нельзя! Опять же все люди равны, и никто не в праве их сортировать и выбирать кто лучше, кто хуже. Вы и этого не знаете?

Лю Джанг ласково улыбнулся:

– В отличие от вас, у нас демократии не было никогда. И мы всегда в зародыше пресекали теории об исключительном значении каждой жизни и защите прав любого бомжа. Эти теории ведут к хаосу и саморазрушению. Любая идея за все хорошее против всего плохого, дойдя до своего логического финала, становится абсурдной. Возьми вашу борьбу за права женщин, геев или чернокожих. И к чему вы пришли в результате? Ты родился в стране, которая за пару столетий обогнала все остальные по экономическому развитию и военной мощи. И где она теперь, друг мой? Люди могут выжить только тогда, когда они ощущают себя единым организмом, где права каждого – ничто по сравнению с общей целью человечества.

– И что же это за цель? – удивился Пэтрик. – Кто вам про нее рассказал?

– Цель – выживание, Йог, – просто ответил Лю Джанг. – Люди слишком сильно уверовали в свой разум и докопались до тех знаний, которые способны уничтожить их самих. И я не про ядерную войну. Гораздо страшнее, что люди стали задавать себе слишком много вопросов и находить на них ложные ответы. Они уже не знают кто они, для чего живут, зачем им государство и в чем их предназначение. Повсюду хаос и анархия, которые будут только нарастать и рано или поздно погубят человечество как вид.

Пэтрик понял, куда он клонит:

– И для этого вам нужно захватить весь мир? Ну, чтоб везде навести ваш порядок?

Лю покачал головой:

– Зачем нам это? У нас никогда не было колоний, мы центр нашего мира. И нам никто не нужен.

Потом его взгляд неожиданно стал холодным и злым. И он жестко добавил:

– Мы просто хотим, чтобы нам никто не мешал. Нельзя идти к великой цели, постоянно оглядываясь на тех, кто не понимает зачем это нужно.

– Удачи вам всем, – кивнул Пэтрик, – и не оглядывайтесь на меня. А то проскочите мимо своей великой цели.

Он встал и собрался идти на свое отвоеванное место у окна. Пора вызывать Джо, ситуация очень серьезная. Но Лю Джанг вздрогнул и испуганно посмотрел на Пэтрика:

– Уважаемый Йог, простите меня, я был непозволительно высокомерен и наговорил вам здесь всякой ненужной чепухи. Не уходите, я и правда могу вам помочь!.. А вы мне… и всем нам!

Он быстро подскочил с лавки, и ссутулив плечи, согнулся в почтительном поклоне.

Пэтрик сел на место и, выждав паузу, кивнул Лю Джангу:

– Ладно, садись. Рассказывай, что там у тебя.

Глава 7. БРОНЕПОЕЗД

ОФИЦИАЛЬНЫЙ КОНСУЛЬТАНТ

Три дня прошли достаточно быстро. Тигран активировал андроидов и уже на деле показал, как ими управлять с пульта. На это ушло не более двух часов. На следующий день он показал, как разобрать и собрать андроид, как поменять ему логический блок и батарею.

Тигран сильно нервничал: он действительно рассказал майору все, что знал. И понимал: надобности в нем больше нет, а вот головной боли он им доставить может. Ну вот что бы он сам сделал на их месте?

Но майор по-прежнему вел себя корректно и иронично–вежливо. И это только усиливало опасения Тиграна. Он решил поговорить с майором начистоту.

Тот сидел за столом, внимательно изучая бумаги, которые лежали перед ним и курил, стряхивая пепел на траву.

Тигран вежливо поздоровался, и майор кивнул в ответ:

– Садитесь, господин Такард, – при этом он тут же перевернул листы напечатанной стороной к столу, так что Тигран мог видеть только белую бумагу. – Вам сейчас принесут завтрак. Хотите кофе?

Тигран молча кивнул и сел напротив.

– Меня Тигран зовут, – сказал он.

Майор согласно кивнул:

– Если вам так больше нравится. Скажите, Тигран, а почему же вы представились другим именем, что оно значит?

– «Ловушка для дурака», – не раздумывая ответил Тигран. Он ни минуты не сомневался, что майор все прекрасно знает.

– И кто же был этим дураком, которому предстояло попасть в вашу ловушку? – не удивившись продолжил майор.

Разговор шел явно не по сценарию Тиграна!

– Господин майор, – начал он. – Я ведь выполнил свою часть нашего договора: пульт отдал, как работает показал. Что дальше? Вы отпустите меня? Или как?

Майор картинно удивился:

– Этот вопрос не ко мне. Вы ведь теперь работаете в нашей службе. И отпустить вас может только полковник Дамир.

– Работаю? – изумился Тигран. – Кем?

– Консультантом, – охотно пояснил майор. – И вы сами подписали контракт. Там все условия указаны, включая питание и денежное вознаграждение.

Вот как! Тигран подписал в казарме кучу бумаг, прочитать их все у него бы не хватило и дня.

Ну, все не так уж плохо, теперь он официально трудоустроен в Халифате. Значит, бесследно пропасть он не может… если только не подписал в общей куче документов и свое предсмертное заявление!

Майор достал из-под стола небольшую кожаную сумку и протянул ее через стол:

– Как вы думаете, Тигран, что там внутри?

Тигран почувствовал, как у него похолодело в животе. Черт возьми, ну почему же они все такие тупые?!!

– Господин майор, это плохая идея, я же вам говорил…

– Решать не вам, – сразу перебил тот, – я изложил полковнику Дамиру наш с вами разговор, он не посчитал нужным прислушаться к вашим опасениям. И выдал мне то, что осталось от вашего первого робота.

Тигран тяжело вздохнул и забрал сумку.

– Я все понял, господин майор. Мне приступать к активации?

Майор сделал последнюю затяжку и погасил окурок в банку с водой, стоявшую на столе.

– Нет. Во всяком случае, не сейчас. Просто держите эту сумку при себе.

Тигран облегченно улыбнулся:

– Не беспокойтесь, господин майор. Я глаз с нее не спущу!

Майор Кючук согласно кивнул:

– Вот и отлично. Через двадцать минут нас отвезут на железнодорожный вокзал, оттуда поедем в Эрбиль. Дорога дальняя, подумайте, что взять с собой.

– Так, а что тут думать, – натужно улыбнулся Тигран, – у меня из вещей только эта сумка. Вот только… если мы едем воевать, то нужны аккумуляторы. Где мы андроидов зарядим, если что?

– Мы едем не воевать, – поправил майор, – а восстанавливать законную власть Великого халифа, да будет он править вечно. По поводу аккумуляторов не беспокойтесь, я уже распорядился на этот счет.

БУНТ НА КОРАБЛЕ

Дорога и правда оказалась совсем неблизкой, ехали они уже почти сутки.

На железнодорожном вокзале их забрал красивый современный бронепоезд, вид которого вызывал неподдельное восхищение своими резкими формами и обводами. И даже его камуфляжный окрас казался стильным и совершенно уместным. Впереди летел вертолет, охраняя бронепоезд от засад и диверсий.

Они ехали без остановок, но состав, хотя и состоял всего из пяти вагонов и вертолетной платформы, был слишком тяжёлым, чтобы развить высокую скорость.

Тигран, майор и трое сопровождающих ехали в последнем, штабном вагоне. Здесь же находился командир бронепоезда в чине полковника и три начальника боевых частей: артиллерист, механик и интендант. Отдельное купе полагалось только командиру, остальные делили его на троих.

Нужно отдать должное конструкторам: они позаботились не только о боевых качествах бронепоезда, но и постарались создать определенный комфорт для экипажа: кровати были широкими и удобными, каждый имел складной стол и рундук для личных вещей.

Командир, невысокий полный мужчина с огромными усами, собрал всех в конференц-зале, где по стенам висели карты, разные схемы, диаграммы и орудия бронепоезда в разрезе. Он пожал руку майору, чувствовалось, что они знакомы.

– Итак, – командир обвел глазами собравшихся, – я, полковник Урош Мобилич, имею честь приветствовать вас на борту вверенного мне бронепоезда «Султан Мурад». В настоящее время это флагман железнодорожных войск Великого Халифа Абдул Меджида III, да будет он править вечно. Благодаря самоотверженной работе наших инженеров этот бронепоезд сконструирован таким образом, чтобы не отображаться на радарах противника. У нас два спаренных 130мм орудия главного калибра, четыре 35мм противовоздушные пушки, а также вертолет сопровождения и разведки. Кроме того, наш бронепоезд оснащен десятью зенитными ракетами «земля–воздух», что делает его практически неуязвимым для атаки авиацией противника. В настоящий момент мы вошли в зону действия боевых групп оккупантов, поэтому прошу всех сохранять максимальную бдительность и по тревоге неукоснительно исполнять требования, прописанные в инструкции на двери каждого купе. Вопросы?

– Если позволите, господин полковник? – не вставая спросил майор.

– Спрашивайте, полковник Кючук, – кивнул командир бронепоезда.

Майор не стал поправлять, тем более что его больше интересовал другой вопрос:

– Господин полковник, при посадке вы забрали у нас четыре боевых андроида. Поскольку вы сказали, что мы вошли в зону боевых действий, я хотел бы знать, где они находятся и как их забрать в случае какого–либо ЧП.

Командир широко улыбнулся в свои густые усы:

– По поводу какого-либо ЧП, полковник Кючук, можете быть спокойны. Пока я командую этим бронепоездом, нам не страшна ни атомная бомба, ни даже высадка инопланетян. Что касается ваших андроидов, нам на этот вопрос ответит начальник интендантской службы. Господин капитан, – обратился он к молодому офицеру, – ответьте на вопрос господина полковника.

Капитан был бледен как лист бумаги, у него бегали глаза и тряслись губы. Он встал и откашлялся. Потом выхватил пистолет и закричал:

– Полковник Мобилич, вы арестованы!

При всем драматизме ситуации этот демарш выглядел скорее комично: у капитана тряслась рука с пистолетом, а голос предательски сорвался в фальцет.

– Что ты сказаааал?!! – взревел полковник. Но артиллерист и механик тоже выхватили пистолеты и навели на полковника:

– Вы арестованы, немедленно сдайте оружие! – артиллерист говорил четко, и рука у него не тряслась.

Прогремел выстрел, и артиллерист упал на пол с прострелянной головой. Майор Кючук перевел пистолет на механика, тот послушно поднял руки и бросил оружие. Интендант, который с ужасом смотрел на мертвого товарища, тут же последовал его примеру.

– Оба к стене! – скомандовал майор. Потом повернулся к своим бойцам: обездвижить и обыскать обоих!

ДОПРОС

С офицеров сняли ремни и связали ими руки. Потом посадили на стулья за одним столом. Стулья были вращающимися на неподвижной стойке, поэтому сержанты майора стояли сзади.

Майор вопросительно посмотрел на полковника, тот едва заметно кивнул.

Майор сел за стол, неторопливо закурил и выпустил густую струю дыма. Потом кивнул сержантам:

– Давайте первого. Вот с механика и начнем.

Механик не сопротивлялся и спокойно пересел на стул напротив майора. Потом с ненавистью плюнул ему в лицо. Сержант тут же с размаху ударил его рукоятью пистолета по голове, механик упал на пол.

– Крысы тыловые, – с ненавистью процедил он.

Майор спокойно взял со стола салфетку и вытер лицо.

– Плохое начало разговора, – сказал он. – Выведите его на вертолетную платформу и сломайте позвоночник. Но проследите, чтоб не умер. Нам с ним еще долго разговаривать!

– Что…Что вы себе позволяете? – встрепенулся полковник. – Это все-таки член нашего экипажа, и я не позволю…

– Молчать! – резко перебил его майор. – Полковник Мобилич, сдайте оружие. На время следствия я принимаю командование бронепоездом, вы подпишите протокол. А по прибытию вас ждет трибунал!

Полковник побледнел и снял кобуру с пистолетом:

– Хакан…

– Я вам не Хакан, – жестко перебил майор. – Извольте обращаться ко мне по уставу!

– Господин полковник… извините, я по старой памяти… господин майор, но вы не имеете права! Что вы собираетесь… ведь есть же трибунал, пусть его судят, я не против. Но…

– Сядьте, – усмехнувшись сказал майор, – и перестаньте кудахтать как наседка над яйцом. За предательство его просто повесят и все концы в воду. А у нас в секретной службе другая задача: предотвращать подобные инциденты. Мне нужны имена сообщников. И я, черт возьми, их узнаю. Даже если мне придется искалечить весь ваш экипаж!

Майор повернулся к сержантам, которые держали механика.

– Приступайте! А вы, – он повернулся к третьему сержанту, который стоял около интенданта, – отведите капитана на вертолетную площадку и там пристрелите, он все равно ничего не знает.

– Нет! – закричал интендант – Стойте, не нужно! Я все расскажу, пожалуйста!

– Тряпка, – с презрением сказал механик, – даже умереть не можешь как мужчина!

Сержанты, которые держали механика, замерли в нерешительности. Они поняли приказ, но как ломать человеку позвоночник не знали. Да при этом еще чтобы он остался живой!

– Вы двое, – обратился к ним майор, – отведите этого изменника на вертолетную платформу, привяжите к ограждению и ждите команды.

Сержанты переглянулись.

– Господин майор, мы это…

– Выполнять! – рявкнул майор.

У сержантов сразу пропали все вопросы, они буквально понесли механика, держа за руки с каждой стороны.

– Подведите, – майор кивнул на интенданта.

Интендант был близок к обмороку и почти упал в кресло напротив майора.

– Встать! – резко скомандовал майор.

Интендант тут же резко подпрыгнул, будто сел на гвоздь. Майор, не глядя на него, бросил окурок под ноги, достал из пачки другую сигарету и не торопясь ее раскурил.

– Говорите, капитан, – наконец сказал он. – От вас сейчас зависит не только ваша жизнь, но жизнь вашего сообщника и командира, которого вы подвели под трибунал.

Лицо капитана пошло красными пятнами, его распирало от эмоций.

Его брюки без ремня сползали вниз, и он очень боялся, что сейчас они окончательно упадут, и он просто умрет от позора. И старался удержать их связанными руками.

– Простите, господин майор! И вы, господин полковник. Я не хотел… Мы просто хотели заработать. И они сказали, что убьют мою маму!

– Кто вам что сказал? – перебил майор. – Говорите конкретно! Наверное, это был артиллерист, правда? Будете все валить на покойника?

– Нет, господин майор… То есть они сказали…

– Кто «они»? – перебил майор.

– Да, простите… Мои старшие товарищи, майор Ардалан и подполковник Аркадаш. Мы живем… то есть жили в одном купе.

– И они угрожали убить вашу мать?!

Капитан покраснел, потом твердо сказал:

– Нет. Простите, я испугался и оклеветал своих товарищей. Мне никто не угрожал. Они сказали, что есть покупатель на роботов. И он готов хорошо заплатить.

– Речь идет об оккупантах? – уточнил майор.

– Нет, что вы! – капитан испуганно затряс головой. – На это никто из нас бы никогда не пошел! Покупатель был из Северных территорий Халифата, у него свой технопарк. Они хорошо его знают, потому как продавали раньше всякую мелочевку с прежним интендантом, а вот за робота он бы хорошие деньги заплатил.

– Сколько конкретно? В какой валюте?

– Я… я не знаю. Они сказали, что жалование экипажу не платили давно, у бойцов уже даже на сигареты денег нет. А одного робота спишут без проблем, они бы подписали акт. Мы собирались поделить деньги на всех поровну. Командиру договорились скинуться дополнительно, его у нас уважают…

– Что?!! – подскочил со стула полковник, красный о негодования. – Да как ты смеешь впутывать меня в свои грязные махинации?!

Майор не глядя махнул рукой:

– Сядьте на место, полковник.

Потом ласково посмотрел на интенданта:

– Что-то не клеится с вашим чистосердечным, капитан. И белые нитки торчат со всех сторон. Если вы так уважаете командира, так зачем же вы, лично вы, угрожали ему пистолетом и пытались арестовать?

Капитан виновато посмотрел на майора:

– Из-за вас… Мы не хотели, чтобы на командира пало подозрение. Вас бы мы высадили воевать с оккупантами, а командира сразу освободили.

Майор внимательно посмотрел на интенданта и скомандовал:

– Отойдите к переборке и станьте колени. Руки за голову!

Потом он повернулся к Тиграну:

– Господин консультант, возьмите пистолет полковника Мобилича и не спускайте глаз с капитана.

Тиграну такой приказ совсем не понравился, он точно не собирался влезать в этот конфликт:

– Господин майор, я консультант и…

– Выполняйте, – ровным голосом осек его майор и повернулся к сержанту:

– Вам нужно сходить с полковником за личными делами экипажа. Вы отвечаете за него, в случае неповиновения немедленно стреляйте на поражение. Приступайте.

ПОЙМАТЬ КРЫСУ

Майор пересел за командирский сдвоенный стол, отодвинул в сторону разные документы и положил перед собой папки с личными делами экипажа. Для начала он рассортировал их по боевым частям, к которым они были приписаны. Это было не трудно: на титульной странице стоял соответствующий литер.

Похоже, майор искал в каждом деле что-то конкретное, потому как пролистывал их очень быстро, и уделял внимание первым страницам. Скоро перед ним все папки перекочевали в две неравные стопки.

В одной стопке личных дел оказалось совсем немного. И он принялся их изучать более тщательно.

– Полковник Мобилич, – повернулся он к командиру. – Здесь есть микрофон общей трансляции?

– Разумеется, – кивнул полковник, — ведь это же штабной вагон. Микрофон перед вами.

– Тогда подойдите и прикажите всему экипажу немедленно прибыть сюда.

Полковник подошел к столу, включил трансляцию и попробовал пальцем микрофон. Убедившись, что его слышно, отчеканил:

– Внимание! Это полковник Мобилич. Всему экипажу, свободному от вахт и аварийных работ собраться в штабном вагоне. Повторяю…

Он повторил свой приказ и отключил микрофон.

– В чем дело, полковник? – недовольно спросил майор. – «Всему экипажу» означает «всем». Без исключений!

– И как вы себе это представляете? – презрительно скривился тот. – Машинисты должны бросить управление? Артиллеристы оставить орудия, а вертолетчик прекратить вести наблюдение? Они все давали присягу и прекрасно знают, что их ждет за оставление поста в зоне боевых действий! Мы здесь не бумажки перекладываем, господин майор, – мстительно добавил он, – у нас здесь стреляют, знаете ли.

ТЕСТ НА ЛОЯЛЬНОСТЬ

Майор составил список экипажа с указанием должности и звания. Всем прибывшим приказывал представиться и отмечал в своем списке. Не хватало еще пяти человек, но они были на дежурстве.

Майор вновь бросил окурок на ковровое покрытие, Тигран видел, как у полковника от бессильной ярости заходили желваки на лице.

– Я майор секретной службы при военном министре Великого Халифата, – представился он. – Произошла попытка захвата бронепоезда силами начальников боевых частей. До выяснения обстоятельств я отстранил полковника Мобилича от командования и принял его на себя. Всякое неповиновение будет пресекаться расстрелом на месте. Вопросы?

Экипаж угрюмо молчал.

– Во время данного инцидента был застрелен командир артиллерийской боевой части майор Ардалан. Подполковник Аркадаш и капитан Стоянов арестованы и будут переданы в руки правосудия. Возражения?

Вопрос казался ритуальным, возражать никто не осмелился.

Майор кивнул и продолжил:

– По результатам проверки, если не будут найдены сообщники или вскрыты какие-то новые преступления, весь ваш экипаж будет расформирован, а командир разжалован в рядовые.

Майор внимательно посмотрел на хмурые лица бойцов.

– Но есть и другой вариант. Даже два! Этот скандал никому не нужен, включая мое начальство. И если не дать ему хода, то все останется как есть.

Но что делать с предателями? У трибунала для них только один приговор – веревка. Это позор для экипажа и их семей. Вы должны выбрать: или вы расстреляете их сами, и в бортовом журнале будет зафиксирована их героическая гибель в результате нападения оккупантов. Или…

Майор достал из кармана сигареты и не торопясь снова закурил.

– … или вы берете их на поруки. Мы забудем о случившемся, этот инцидент нигде не будет зафиксирован. Но в этом случае, каждый из вас несет за них персональную ответственность. Потому как если они еще раз преступят закон, все вскроется и повешение тогда грозит всем. Включая меня.

Он с удовольствием затянулся и протянул перед собой чистый лист бумаги с ручкой.

– Пусть каждый напишет свое мнение и поставит подпись. Начинайте!

ДРУГОЙ СЦЕНАРИЙ

Полковник Мобилич с майором зашли в просторное командирское купе.

Бронепоезд по-прежнему летел вперед, но теперь командир совсем не был уверен в его неуязвимости.

Он достал из шкафа бутылку виски и вопросительно посмотрел на майора, тот отрицательно покачал головой. Полковник налил себе в большой стакан, достал из холодильника льда и бутылку минеральной воды для майора.

– Ты здорово изменился, Хакан, – сказал он. – Ты правда собирался этому парню сломать позвоночник?

– Я не хочу это обсуждать, – сказал майор. – У тебя своя работа, у меня своя.

Полковник только покачал головой.

– Как сам? – спросил он, сев напротив. – Жена, дети?

Майор покачал головой:

– Нет у меня семьи.

Полковник отхлебнул из стакана. Алкоголь привычно обжег горло, разлился теплом по телу. Напряжение после неудавшегося бунта стало понемногу отпускать.

– Ты почему опять майор, что случилось, Хакан?

– Так решил военный министр, в подчинение которого нашу службу передал Великий визирь, – сухо ответил майор Кючук. Он совсем не был настроен на откровенный разговор. – Урош, у тебя на борту крыса. И мы ее не нашли!

– С чего ты взял? – недовольно удивился полковник. Он сильно устал и хотел расслабиться. Сама мысль о какой-то работе его сильно раздражала. – Все же проголосовали за расстрел. И поделом! Воровать на службе – это позор!

Майор покачал головой:

– Не все.

– Не переживай, остальные сменятся через полчаса, подпишут как миленькие. Так что все хорошо, нет у меня здесь никакой крысы. Вот чего ты никак не успокоишься?

– Ерунда это все, – спокойно сказал майор. – Нет никакого покупателя, здесь реально пахнет изменой.

Полковник широко улыбнулся:

– Да ладно тебе! Ты думаешь это сопляк все просто выдумал? Слушай, я его знаю, актер из него…

– Нет, – покачал головой майор Кючук. – Он не врал. И он искренне верит, в то, что ему сказали артиллерист и механик. А я нет! Ты, кстати, в курсе, что у тебя в экипаже есть двое родом из этих мест и два бывших анархиста?

– Да ладно тебе, – отмахнулся полковник и с удовольствием отхлебнул из стакана. – На месте и разберемся. Тут осталось-то всего четыре часа. Как раз есть время, чтобы немного отдохнуть.

– Ты мне лучше скажи, – не унимался майор, – что у тебя с топливом? Мы ни разу не останавливались на бункеровку. Нам точно хватит до Эрбиля?

Командир раздраженно встал, достал с полки большую черную папку с надписью «Интендант» и стал изучать последние бумаги.

– Вот смотри: это вчерашний рапорт. Тут он сообщает, что залился дизелем под завязку и нам этого… Черт возьми, Хакан! А ведь ты прав!.. Тут ерунда написана, нам точно без дозаправки не доехать.

Он кинулся к телефонам, висевшим на переборке, и схватил один с надписью «Тепловоз»:

– Машина! – взревел командир в трубку. – Машина! Срочно ответьте!

Но соединения не было, в трубке слышались только долгие гудки.

Полковник побледнел:

– Срочно в машинное отделение, Хакан! Там крыса!!!

Командир достал из ящика свой ключ «вездеход», который подходил ко всем замкам. Открыв дверь четвертого вагона, он пропустил майора и тут же закрыл ее за собой. Они оказались в очень узком коридоре: эти вагоны предназначались для обслуживания орудий и места для передвижения тут почти не оставалось.

Наконец, командир открыл бронированную дверь тепловоза. Они вошли в коридор, дверь в купе для отдыха была открыта, на полу в луже крови лежал машинист. Второй сидел в кресле перед панелью управления, уронив на нее голову. Пуля вошла ему в затылок, оставив в голове аккуратное отверстие. Майор потрогал у него на шее пульс и, взяв под мышки, стащил на пол.

Командир сел в освободившееся кресло, посмотрел на показания приборов и громко выругался: все стрелки ушли в красный сектор! А вот стрелка спидометра неожиданно резко пошла обратно: бронепоезд начал терять скорость.

Полковник все понял и повернул рычаг резервного питания. Это никак не могло помочь бронепоезду двигаться дальше, но сохраняло управление артиллерией.

Впереди послышался взрыв и сомнений больше не оставалось: на них напали, и теперь его бронепоезд просто мишень для противника.

Он включил микрофон трансляции:

– Внимание всем службам и постам! Говорит полковник Мобилич. Боевая тревога! Повторяю: боевая тревога! Приказываю орудиям всех калибров открывать огонь на поражение по любой цели. Повторяю: огонь на поражение без предупреждения!

Полковник выключил микрофон и вытер пот со лба. Он не видел, как из купе с мертвым машинистом тихо вышел боец в черной униформе машинного отделения и с размаху ударил прикладом автомата майора по голове.

Полковник обернулся на шум и тут же замер: прямо ему в лицо смотрело дуло автомата. Он медленно поднял глаза и увидел долговязого солдата, чье лицо он сразу узнал. Тот молча перехватил автомат и ударил полковника прикладом по голове. Потом взял его за воротник и бросил на пол, где уже лежали майор Кючук и мертвый машинист.

ВЫБОР

Пленных вывели из бронепоезда и поставили в одну шеренгу. Отдельно положили тело артиллериста и машинистов. Механик и интендант тоже стояли здесь, но они держались отдельно и не скрывали своего радостного настроения: ведь еще несколько часов назад они были обречены на трибунал с предсказуемым смертным приговором!

Метрах в двухстах перед бронепоездом горели останки вертолета.

Вперед вышел высокий широкоплечий военный, который явно был здесь за главного. Его лицо с длинным носом и глубоко сидящими черными глазами показалось Тиграну знакомым. Он где-то видел его. Но никак не мог вспомнить, где именно.

Военный осмотрел шеренгу пленных и нехорошо усмехнулся.

– Кто командир бронепоезда? – спросил он с сильным акцентом.

Вперед вышел полковник, правая сторона лица у него заплыла от удара прикладом, пышные усы уныло обвисли.

– Я, полковник железнодорожных войск Урош Моби…

Он не успел закончить: военный спокойно вытащил пистолет и выстрелил ему в голову. Потом небрежно махнул рукой, приказывая убрать тело.

Он не торопясь оглядел шеренгу пленных, оценивая произведенный эффект и, не пряча пистолет, лениво сказал:

– У меня мало времени. Транспондер вертолета уничтожен, скоро прилетят бомбардировщики Халифата. Вы пришли на нашу землю, куда вас никто не звал. Вы принесли нам разрушение и гибель тысяч наших людей. И я приговариваю вас всех…, – он с удовольствием оглядел бледные лица пленных, – к смерти.

Его бойцы взяли автоматы на изготовку, а он вновь обвел всех насмешливым взглядом.

– Но я вам дам шанс. Всего один. И выбор вы должны сделать немедленно. Те, кто захочет искупить свою вину и перейдет на нашу сторону, получит не только возможность сохранить жизнь, но и честь сражаться с армией захватчиков в первых рядах. Остальные будут сейчас же расстреляны.

Тигран только сейчас понял кого ему напоминает этот военный. Он был очень похож на Джирдона, предводителя анархистов Измира.

Глава 8. СВЕТ В КОНЦЕ ТОННЕЛЯ

МИЛОСТЬ МОНАРХА

Фараш вывел Корбена за дверь.

– Не уходите далеко, – строго сказал он, – вы можете понадобиться в любой момент.

– Мне оставаться здесь, у двери? – удивился Корбен.

Фараш отрицательно покачал головой:

– Здесь стоять нельзя, спуститесь вниз. Но не уходите далеко.

С этими словами он закрыл за собой дверь, и Корбен остался рядом с охранниками. Но, как только что ему сказал фараш, находиться здесь он не мог, нужно спуститься вниз.

Там он не нашел ни скамейки, ни удобного камня, чтобы присесть. Корбен по–прежнему был в смокинге, который ему предоставил полковник для встречи с военным министром. Выглядел этот смокинг уже весьма плачевно, поэтому Корбен спокойно лег на каменный пол. И увидел на своде… звезды и серп молодой луны! Разумеется, они были ненастоящими и воспроизводились обычным проектором. Но благодаря такому простому решению пещера ожила и казалась частью привычного людям мира и позволяла под землей отделять день от ночи. Корбен отключился, экономя батарею.

Очнулся он от приближающихся шагов. Это оказался фараш.

– Вставайте, Корбен Даллас, нам пора, – с этими словами он развернулся и пошел наверх, ко входу в покои великого визиря.

Великий визирь сидел на стуле и, казалось, спал, уронив голову на грудь. Фараш положил ему руку на плечо, и старик тут же очнулся, подняв голову.

– Пора, мой друг, – сказал он и встал, опираясь на посох.

Фараш легко, как ребенка взял его на руки вместе с посохом и шагнул в проход между драпировкой. Корбен последовал за ним.

Покои великого визиря совсем не ограничивались только спальней, как сначала подумал Корбен. Они прошли несколько достаточно просторных помещений, красиво освещенных скрытыми светильниками и обставленных массивной мебелью. Из каждого помещения было несколько ходов, так что общее количество этих искусственных пещер Корбен не мог себе даже представить.

Наконец они зашли в небольшое помещение, которое напомнило Корбену кабину лифта, на котором они с фарашем спустились в этот подземный мир. Только эта кабина была обставлена намного более помпезно.

Наверху их встречала охрана, вооруженная автоматическим оружием.

Офицер отдал честь, а десяток бойцов застыли по стойке «смирно». Фараш, не обращая внимания на охрану, понес великого визиря к вертолету, который стоял чуть поодаль, вращая винтами.

Он занес старика в кабину, посадил в кресло и пристегнул ремнями. Потом сел рядом и пристегнулся сам. Корбен сделал то же самое.

– Али, ты остаешься, – слабым голосом сказал великий визирь.

– Нет, мой господин, – ответил фараш, – я с вами до конца.

Старик слабо улыбнулся и благодарно прикрыл глаза.

Вертолет взлетел в ночное небо и полетел навстречу розовеющей полоске рассвета.

«Кажется, все получилось», – с облегчением подумал Корбен. Этих денег на первое время хватит. А имея такого союзника как великий визирь, можно не сомневаться, что и заказ на «осиный рой» им обеспечен.

Вертолет летел над ночным городом и почему-то пошел на снижение. Что-то случилось? Но фараш выглядел абсолютно спокойным, очевидно эта посадка была запланирована.

Они сели на крышу одной из высоток, и Корбен сразу узнал здание военного министерства.

На крыше их ждал Бекнияз Баймуратов в сопровождении нескольких генералов. И тут же стояла целая шеренга гражданских в черных просторных одеждах и красных фесках как у военного министра. И это явно были не рядовые граждане Халифата.

Фараш аккуратно поставил великого визиря, заботливо протянул ему посох и отошел в сторону.

Военный министр дождался, пока смолкнет шум от лопастей вертолета и кивнул. В великого визиря ударил сноп света мощного прожектора, он, опираясь на посох, закрыл глаза свободной рукой.

– Господин великий визирь, – торжественно произнес Бекнияз, – как нам стало известно, вы собираетесь покинуть нас. И я пригласил всех ваших адъютантов, чтобы вы могли с ними проститься лично.

Великий визирь одиноко стоял в свете прожектора и молчал. Он уже все понял и молился, чтобы все закончилось как можно скорее.

– Великий халиф Абдул Меджид III, – торжественно продолжил военный министр, – да будет он править вечно, высоко ценит вашу мудрость и ту помощь, которую вы оказали ему в управлении государством. И он просит принять от него прощальный подарок.

Фараш подошел к великому визирю и с поклоном протянул плоскую коробку из черного бархата.

Старик трясущимися руками открыл ее и достал оттуда длинный шелковый шнур.

– Не бойтесь, мой господин, – тихо сказал фараш, – я ведь обещал быть с вами до конца.

Он положил коробку на пол, зашел старику за спину, и, выхватив шнур у него из рук, быстро накинул ему на шею.

НОВЫЕ ВРЕМЕНА

Корбена ввели в кабинет военного министра. Бекнияз сидел за столом и внимательно изучал толстую папку документов. Он жестом приказал оставить их с гостем наедине и указал Корбену на стул напротив.

– Нам потребуется ваша помощь, господин Даллас.

– Моя? – удивился Корбен. – И чем же я могу вам помочь, господин военный министр?

– В настоящий момент я исполняю обязанности великого визиря, – спокойно поправил Бекнияз.

– Мои поздравления, ваше сиятельство, – сухо сказал Корбен, который уже и сам догадался о произошедших изменениях. Ему ужасно не нравился этот интриган, чья карьерная лестница шла по головам тех, кто оказывался у него на пути. И почему-то было жалко великого визиря, который просто хотел жить.

– Поздравлять пока рано, моя кандидатура еще не утверждена великим халифом, да будет он править вечно. Но я надеюсь, что он не передумает.

– Так чем я могу быть вам полезным, ваше сиятельство? Мне казалось, что вы утратили интерес к «осиному рою» после того, как сбили наш дестройер.

Бекнияз выглядел очень усталым: лицо помято, глаза красные от недосыпа. Но держался он бодро и не сводил взгляда с Корбена, как змея перед броском. И это производило отталкивающее и неприятное впечатление.

– В данный момент меня значительно больше интересует сам дестройер, господин Даллас. Я сейчас занят изучением докладов очевидцев, которым пришлось иметь с ним дело. И, похоже, это как раз то, что нам необходимо. Мы засекли место, где его сбил авианосец, и там работают наши водолазы с целью поднять его и восстановить, если это возможно.

Корбен с удивлением посмотрел на Бекнияза.

– Но ведь ваша страна принципиально не пользуется интеллектуальным оружием. Дестройер — это не танк, ему необходима база данных и очень желательна сеть, хотя бы локальная! Иначе толку от него не будет совсем.

Бекнияз согласно кивнул:

– Да, нам предстоит сделать очень многое. Недавнее столкновение с авианосцем Красной империи показало, насколько мы отстали в плане вооружения. К сожалению, прежний великий визирь не хотел видеть очевидного и предпочитал отсиживаться в своем подземном укрытии. А страх смерти заставил пойти на прямое преступление: он пытался оплатить свое новое тело из средств великого халифа, да будет он править вечно!

– Он собирался заплатить своим золотом, – вступился за старика Корбен. –Просто для глобальной торговли оно не подходит.

– Я все знаю, – глядя на Корбена в упор сказал Бекнияз, – и происхождение этого золота, как и других аспектов деятельности бывшего великого визиря нам еще предстоит выяснить. И головокружительная карьера его племянника тоже вызывает немало вопросов. Но сейчас меня интересует надежный канал поставки современного вооружения в нашу страну. Вы готовы поставить нам десять средних дестройеров в качестве пробной партии?

– А деньги? – сразу решил уточнить Корбен.

– Если мы достигнем взаимопонимания, то финансирование вам будет оказано в виде предоплаты половины суммы договора. Но это уже второй вопрос. Сейчас меня интересует ваша техническая готовность для этой задачи и ваше принципиальное согласие. Итак, вы готовы?

– Да, готов, – твердо ответил Корбен. – Конечно, мне нужно проверить в каком состоянии наше предприятие. Но надеюсь, там все в порядке.

– Отлично, – кивнул Бекнияз. – Теперь второй вопрос: вы в состоянии изготовить большой дестройер или авианосец?

Корбен отрицательно покачал головой:

– Нет, для наших принтеров это слишком большие объекты. И если большой дестройер мы теоретически могли бы создать по частям, то авианосец для нас задача в принципе неподъемная.

Бекнияз коротко кивнул:

– Благодарю вас, господин Даллас. В следующий раз мы обсудим детали нашего сотрудничества. А сейчас вас проводят в гостевой дом великого визиря. Надеюсь, там вам понравится больше, чем в казарме третьего пехотного полка.

У самого выхода Корбен обернулся:

– Один вопрос, ваше сиятельство. Позволите?

Бекнияз оторвался от папки и недовольно посмотрел на Корбена.

– Только в виде исключения. Спрашивайте.

– Скажите, а этот заботливый Али тоже ваш человек?

И без того узкие глаза нового великого визиря сузились до размера морщин на его лице. Он несколько секунд молча смотрел на Корбена и потом медленно сказал:

– Не забивайте голову ненужной информацией, господин Даллас. Вам сообщат, когда нам нужно будет приступить к деталям нашего договора. Всего хорошего.

Глава 9. ТУПЫМ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО

ПЛОХОЙ ПЛАН

Лю Джанг сел, как и прежде, напротив Пэтрика. Только теперь он сидел, ссутулившись на самом краешке скамьи и подобострастно улыбался, не глядя Пэтрику в глаза. Эта перемена в поведении была столь же неожиданной, сколь и неприятной.

– Да расслабься ты, – приободрил его Пэт. – Я тебе не начальник. Такой же заключенный, как и ты. Говори, что ты там придумал.

Лю благодарно улыбнулся, по–прежнему не глядя Пэтрику в глаза.

– У нас единственная связь с миром через кекао де жушоу. Они нам привозят еду, следят за порядком, лечат в лазарете, конвоируют на казнь и вывозят тела после нее.

– Как это «лечат»? – удивился Пэт. – Это ведь не полы помыть, здесь специалист нужен!

– Вы абсолютно правы, уважаемый Йог. Но среди заключенных немало известных врачей, которые сделают все, чтобы вы умерли не сами, а по приговору суда. Но, – Лю Джанг на мгновение поднял глаза и тут же снова их отвел в сторону, – лазарет нам не нужен, он внутри тюрьмы, это тупик.

Он проглотил слюну и продолжил:

– За пределы тюрьмы нас может вывести только погребальный рефрижератор, который отвозит тела в городской крематорий. В его команде только те, кто уже заслужил скорое прощение.

– Ну и как ты с ними договоришься? – удивился Пэтрик.

– А никак, – вежливо улыбнулся Лю Джанг. – Вы их убьете.

Пэтрику показалось, что он ослышался:

– Что? Я должен кого-то убить? В этом и есть твой план?

Лю Джанг опять удивленно посмотрел на собеседника:

– Но по–другому мы отсюда не выберемся, уважаемый Йог. Проблема в том, что тех, кто это мог бы это сделать за вас, вы неосмотрительно избили, и их всех увезли в лазарет. Так что придется все-таки вам!

– Нет, – твердо сказал Пэтрик, – я никого убивать не стану. Придумывай другой план.

НАДЕЖДА

Лю Джанг повернулся на скамье к сокамерникам и, не вставая, резко сказал:

– Кто хочет жить, все ко мне!

На одной верхней койке приподнялась удивленная голова:

– Слышь ты, попугай говорящий! А ну-ка свалил на свое место. Совсем страх потерял?

Но его сосед спрыгнул на пол и, подойдя к Лю Джангу, хмуро сказал:

– Ну, я жить хочу. Говори, что придумал.

Вслед за ним с коек слезли почти все, остался только тот, кто назвал Лю Джанга попугаем. Сам Лю Джанг внимательно осмотрел обступивших его людей, покачал головой и молча кивнул на последнего заключенного. Его без лишних слов стащили с койки и только после этого Лю Джанг удовлетворенно кивнул:

– Когда стреляют в затылок, то боли нет. Человек просто перестает жить. – Он обвел глазами стоящих перед ним людей. – Но вы и сейчас не живете. Вы просто проводите время, ожидая расстрельного приговора.

– А ты что здесь на отдыхе? Или пришел сюда добровольно? – не удержался здоровяк, которого стащили с койки. Он держался демонстративно вызывающе, но Лю Джанг даже не посмотрел в его сторону. Казалось, будто профессор сидит в кругу студентов–двоечников, умоляющих поставить зачет.

– Я знаю, как отсюда сбежать. И вам здорово повезло, – он обвел всех насмешливым взглядом, – потому как в одиночку это невозможно. Спастись мы можем только все вместе. Если кто-то против этой затеи, пусть скажет сейчас же. Спокойно разойдемся по своим шконкам и будем терпеливо ждать, пока рано или поздно каждого не отведут на расстрельный полигон.

Он опять оглядел сокамерников и кивнул.

– Пусть каждый сейчас скажет: «Я хочу отсюда сбежать и буду выполнять все распоряжения господина Лю Джанга».

Заключенные переглядывались и молчали. Желающих сказать требуемую фразу первым не было.

– Уважаемый Лю Джанг, – наконец, сказал один из заключенных, – вы, это… ну, как-то расскажите, что и как. В городе ведь камер как блох на бродячей собаке. Нас через час же всех отловят – и все, привет! У нас пока это… ну хоть надежда какая. А за побег расстрел без разговоров и проволочек…

– Все так, – согласно кивнул Лю Джанг. – В городе у нас шансов нет. Их нет у нас в любой точке нашей страны, система опознавания работает без ошибок, здесь не спасет даже пластическая операция: ее алгоритмы вычислят любого по голосу, по походке, по характерным движениям.

Он замолчал, глядя перед собой. Все напряженно смотрели на Лю Джанга, ожидая услышать о чуде, которое поможет им выбраться из тюрьмы. Но тот спокойно сидел, не обращая ни на кого внимания.

– Единственный наш шанс, – наконец, произнес он, оглядев каждого пристальным взглядом, – бежать из этой страны.

– Я десять лет руководил аэропортом, – продолжил он, – и добился этой должности не по родству или чьей-то протекции. Я вникал во все детали и мелочи, лучше меня этот аэропорт не знает никто. И вот сейчас я вам твердо могу пообещать – из аэропорта мы сможем улететь в Халифат, где с удовольствием принимают перебежчиков из Поднебесной. У кого есть вопросы?

– А нас там кормить будут? – спросил неопрятный паренек, который первым увидел пробуждение Пэтрика. – А с жильем там как, каждому найдут или опять все вместе будем?

Лю Джанг брезгливо сморщился и даже не посмотрел в его сторону.

– Кто мне задаст ПРАВИЛЬНЫЙ вопрос? – строго спросил он.

– Ты хочешь правильный вопрос? – спросил тот, которого стащили с постели. – Тогда скажи, почему ты все это рассказываешь перед объективом? – он кивнул на камеру, которая с потолка смотрела прямо на стол.

– Это тоже неправильный вопрос, – сухо сказал Лю Джанг. – Но я отвечу на него, Ли Фан. Нет здесь никакого объектива, это муляж. Для наблюдения используются скрытые камеры по углам. И хватит об этом! Хочешь сдохнуть здесь, так сделай это сейчас, чтобы не мешать спастись остальным.

Ли Фан побагровел от ярости, но сдержался и опустил глаза. Через мгновение он уже владел собой и обратился к заключенным:

– Не верю я ему. Мутный тип. Вы, как хотите, а я – пас! – с этими словами он направился к своей койке, но ему тут же преградили путь.

Лю Джанг обвел глазами заключенных.

– Кто мне задаст правильный вопрос? – резко спросил он, с насмешкой разглядывая товарищей по несчастью.

– Уважаемый Лю Джанг, – несмело начал заключенный, который уже обращался к нему, – я готов лететь с вами в Халифат, если вы говорите, что там нас примут. Но как мы доберемся до аэропорта, ведь из этой тюрьмы еще никто не сбегал!

– А вот это, наконец, правильный вопрос, – удовлетворенно кивнул Лю Джанг. – Самое трудное – это даже не добраться до аэропорта. Главная задача – выбраться из этой тюрьмы. Возможно ли такое? Да! – торжественно сказал он и обвел всех взглядом, – и у меня есть план: я выведу нас на волю, доставлю до аэропорта и обеспечу побег в Халифат. Все это будет стоить больших денег. У меня эти деньги есть, у вас нет. Но вы вернете мне все, когда мы окажемся в Халифате. В аэропорту я озвучу окончательную сумму, которую поделим на всех, кроме меня и Йога. И в течение двух месяцев каждый должен будет принести свою долю мне и вручить со словами благодарности.

Он обвел всех глазами и жестко закончил:

— Это мое окончательное условие. А теперь разошлись все по шконкам и решайте хотите ли вы жить на свободе или сдохнуть на расстрельном полигоне. Если хоть один откажется, никакого побега не будет. А надумаете бежать, то пусть ко мне подойдут трое, кому вы доверяете. Обсуждать детали со всеми я не стану.

Потом Лю Джанг повернулся к Пэтрику и мягко сказал:

– Эти люди совершили тяжкие преступления перед нашим законом. Но ожидание неминуемой смерти уже само по себе суровое наказание. Они заслужили свой шанс на выживание. Как вы считаете, уважаемый Йог?

Пэтрик пожал плечами:

– Ты опять про то, что мне кого-то нужно убить? Не, не стану.

– Что вы, уважаемый Йог, – почтительно улыбнулся Лю Джанг. – Я совсем не собираюсь вас уговаривать там, где вы со всей определенностью уже сказали «нет». В экипаже рефрижератора будет четверо кекао де жушоу. Их не нужно убивать, достаточно просто обездвижить. Вы ведь сумеете сделать так, чтобы они на какое-то время потеряли сознание? Это очень важно, уважаемый Йог.

– Да без проблем, – кивнул Пэт. – А ты и вправду веришь, что этот сброд вернет тебе твои деньги? Расползутся как тараканы, да тебя еще и виноватым сделают, имей в виду!

Лю Джанг внимательно посмотрел на Пэтрика и грустно улыбнулся:

– А зачем мне мои деньги, когда я в тюрьме, на что мне их тратить? Пусть лучше они помогут нам всем спастись, это будет самым выгодным для меня вложением. Но если я скажу, что беру все расходы на себя, они не поверят и будут во всех моих действиях искать подвох.

– Ну, – сказал Пэтрик, – твои деньги, тебе и решать. – Кстати, если ты мне отводишь в своем плане особую роль, то вполне мог бы придумать и достойное вознаграждение. Если тебе деньги все равно не нужны…

Но Лю Джанг уже не слушал – он обескураженно смотрел, как к ним подходил несостоявшийся грязный сосед Пэтрика. Он явно не пользовался большим уважением среди заключенных и то, что послали именно его, было плохим знаком.

– Слышь, старый, – нагло ухмыляясь начал он. – Общество решило, что ты сильно мутишь. Под расстрел вслепую лезть можешь сам. Короче так: ты рассказываешь свой план всем, а мы потом сами решим нужно оно нам или нет. Как надумаешь дай знать, старый!

С этими словами он смачно всхрапнул и плюнул под ноги Лю Джанга. Потом развернулся и пошел к остальным.

– А ну-ка стой! – рявкнул Пэтрик. – Быстро вернулся и вытер за собой!

Паренек обернулся и нахально посмотрел на Пэтрика:

– Тебе надо, ты и вытирай!

Из-за кроватей появился Ли Фан. Он держал руки в карманах и спокойно смотрел на Пэтрика.

– Ты чего это здесь распоряжения раздаешь? – с легкой иронией поинтересовался он. – Для начала расскажи кто такой и чего к старикану прилип. То, что ты руками умеешь работать, мы видели. Но этого точно мало, чтобы голос подавать. Понял, нет?

Лю Джанг положил руку на плечо Пэтрика:

– Простите, уважаемый Йог, позвольте я сам отвечу.

Он встал и, сгорбившись, медленно пошел к Ли Фану. Его сильно трясло, было видно, что он смертельно боится. Но, подойдя к своему врагу, он как-то слабо и неумело ударил его по щеке ладонью. Тот даже не моргнул, продолжая смотреть на старика в упор. Потом быстро схватил его за воротник и резко швырнул об стену. Лю Джанг сполз вниз, а Ли Фан бросился вперед и стал методично бить старика кулаками по лицу.

Ситуация повторилась – взревела сирена, и в камеру забежали охранники с дубинками, нанося удары всем подряд. Пэтрик, как и все заключенные, упал на пол и не видел, как Лю Джанга и Ли Фана унесли из камеры.

ВТОРАЯ ПОПЫТКА

Дверь на секунду открылась и в проем влетел Лю Джанг. Он тяжело поднялся и проковылял к столу. Лицо у него было разбито и опухло до неузнаваемости, седые волосы слиплись от крови.

Он сел на лавку и уронил голову на стол. Было видно, что сил у него нет.

К нему подошли несколько заключенных, один положил ему руку на плечо:

– Ну что, старый, ты как? Что с Ли Фаном?

– У нас мало времени, – тихо ответил Лю Джанг. – Ли Фан держится, он молодец. Но когда мы оказались рядом, он мне сказал: «У вас сутки, господин Лю Джанг. А потом все!».

– Сутки?! – заключенные переглянулись. – Какие сутки, о чем он?

Лю Джанг покачал головой:

– У нас сутки, чтобы сбежать. А потом он просто им все расскажет, чтобы его оставили в покое. Он достойный человек, я жалею, что ударил его.

Все заключенные сгрудились вокруг Лю Джанга, но он только отрицательно покачал головой:

– Мне тяжело разговаривать со всеми. Пришлите трех человек, они вам потом расскажут. И не тяните, у Ли Фана силы уже на исходе.

В этот раз заключенные совещались недолго и назад к столу вернулись трое.

Один коротко сказал:

– Теперь рассказывай.

Лю Джанг согласно кивнул:

– Только позовите Йога, он нам очень нужен.

УМРИ ТЫ СЕГОДНЯ

– Покинуть территорию тюрьмы можно только на погребальном рефрижераторе. Он отвозит тела казненных и умерших заключенных в городской крематорий. Экипаж утилизаторов четыре человека. Договориться с ними не получится, они уже почти заслужили УДО и рисковать своей свободой не станут. Но они не вооружены, так что господину Йогу будет совсем нетрудно сделать так, чтобы они не подняли тревогу какое-то время.

Все посмотрели на Пэтрика, и он кивнул.

– Но маршрутная карта в рефрижераторе поведет его к крематорию, а нам нужно в аэропорт. Сами мы эту карту не переделаем, у нас нет допуска. Значит необходимо, чтобы нам ее сразу оформили до аэропорта. Это понятно?

– Ты нас зачем позвал? – спокойно ответил один заключенный. – Если загадки решать, то я пошел. А коли есть план – то говори сам, не томи.

Лю Джанг согласно кивнул:

– Я как раз и пытаюсь все разъяснить. Если смерть заключенного будет вызывать вопросы в плане безопасности, тело отправят в столичную лабораторию. А для этого нужно, чтобы при осмотре тела утилизаторы активировали протокол «опасное заболевание». При этом доступ в камеру будет заблокирован до выяснения причины смерти.

Заключенные переглянулись. Один негромко сказал:

– С ума сошел? Мы же здесь с голоду передохнем!

Лю Джанг улыбнулся:

– Нет, мы в это время будем уже ехать в рефрижераторе в аэропорт. И пока не доедем, в камеру никто не зайдет.

– Я что-то все равно ничего не понимаю, – подал голос третий заключенный. – Как мы-то в этот рефрижератор попадем, если тут все заблокируют?

– А очень просто, – вновь улыбнулся Лю Джанг, – экипаж к тому времени уже будет нейтрализован господином Йогом. Он и придет за остальными в их униформе и с их удостоверением. Ему придется перетащить нас всех в машину под видом скончавшихся от эпидемии. Но он очень сильный, этот господин Йог, – Лю Джанг поклонился в сторону Пэтрика, – он справится. Таким образом нас доставят в аэропорт Лукоу и посадят на борт санитарного самолета. А вот как перепрограммировать его маршрутную карту я знаю прекрасно. И не только перенаправлю его в сторону Халифата, но и обеспечу наш самолет необходимым количеством топлива и провианта. Как вам такой план?

– Ну а что, все вроде ровно и красиво, – подумав сказал третий. – Зачем ты устроил этот театр? Так бы всем и рассказал, мы бы все поняли.

Лю Джанг сразу стал серьезным и опустил глаза.

– Никто не активирует этот протокол в случае одиночной смерти. Или нескольких смертей в случае драки или несчастного случая. Нужно, чтобы сразу умерло несколько человек. Как минимум трое. Но у нас для верности будет четверо. Одним будет господин Йог. Нужно еще три тела.

– Какие три тела? – тупо спросил один из парламентеров, но двое других посмотрели на него так выразительно, что он сразу осекся. – Я чет не понял – нам нужно кого-то из ребят порешить?!!

– Другого выхода нет, – развел руками Лю Джанг. – И шанса такого у нас больше не будет. Думайте сами. Этих троих ведь все равно расстреляют. Но зато остальные будут жить!

Заключенные угрюмо молчали.

– И еще одна важная деталь, – продолжил Лю Джанг. – Никаких физических повреждений на теле у них быть не должно.

– Разберемся, – хмуро сказал один из заключенных. – А вы пока с Йогом освободите стол, нам кое-что перетереть нужно.

Оставшись одни, они не спорили. Обменявшись парой фраз, они встали и пошли к ожидавшим их заключенным, и, выбрав несколько человек, позвали с собой за стол. Потом ситуация повторилась, они забрали еще несколько человек. И на койках остались сидеть трое заключенных. Среди них был и нахальный чумазый паренек, которого отправили на переговоры с Лю Джангом. Он заплакал, вытирая глаза рукавом, и его лицо покрылось неровными полосками размазанной грязи.

МАЛЕНЬКАЯ ДЕТАЛЬ

«На утренней поверке выяснится отсутствие четырех заключенных. Сработает сигнал тревоги, появятся охранники кекао де жушоу. Их обязанность – найти отсутствующих. Трогать их… в смысле вас, они не имеют права, должны вызвать утилизаторов с рефрижератора. Как я и говорил, их четыре человека, они будут в костюмах химзащиты. Господин Йог, это важно: для проверки вас дважды ударят электрошокером. Вам нельзя никак на это реагировать. Потом они стянут вам руки и ноги пластиковыми хомутами, упакуют в специальный мешок и отнесут в рефрижератор. Я не знаю каким по счету вас отнесут, поэтому просто дождитесь, пока закроется дверь. После этого вам нужно порвать хомуты, разорвать мешок и найти кнопку экстренной помощи. Их две, по одной на каждом борту рефрижератора. Она разблокирует двери и подаст сигнал экипажу, что в морозильном отсеке живой человек. По инструкции для выяснения ситуации выйдут двое, по одному с каждой стороны. А дальше – самый ответственный момент: вы пойдете навстречу одному из них и сделаете так, чтобы он больше не встал… как минимум минут двадцать. Потом – в отсек экипажа, где вам предстоит сделать то же самое с теми, кто внутри. И, наконец, выйдя с противоположной стороны, разобраться с последним утилизатором. Всех четверых необходимо перетащить в морозильный отсек. После этого вы возвращаетесь в камеру и забираете нас»

Но то, что все пошло не по сценарию, Пэтрик понял, когда вместо пластиковых хомутов руки и ноги ему сковали стальными наручниками. И то, что он сумеет их порвать было совсем неочевидно. Его положили в большой черный пакет и куда-то отнесли, он услышал, как захлопнулась дверь.

Это означало, что пора действовать… но сколько он не пытался, порвать наручники так и не смог. Время шло, но он только без толку тратил остатки батареи. Вот если бы руки ему стянули впереди, он мог бы хоть разорвать мешок!..

Пэт чуть не взвыл от бессильной ярости. Лю Джанг, ты идиот! Весь твой план полетел к чертовой матери только из-за того, что ты не смог предусмотреть такой мелочи. С чего ты взял, что у них дурацкие хомуты вместо наручников! Единственно, что хоть как-то утешало – теперь этого дурака Лю Джанга расстреляют вместе с остальными. И правильно, тупым здесь не место!

Неожиданно открылась дверь, потом кто-то расстегнул молнию его пластикового мешка. У Пэтрика появилась надежда…

– Откройте глаза, уважаемый господин Йог, – услышал Пэтрик знакомый голос. – Уже все позади, притворятся больше нет необходимости.

Пэтрик открыл глаза, над ним склонился улыбающийся Лю Джанг.

– Где я, – удивленно спросил Пэт, — это не рефрижератор?

Только сейчас до него дошло, что он не ощущает ни вибрации работающего двигателя, ни холода морозильной камеры.

– Конечно нет, – подтвердил Лю Джанг, – вас отнесли в подсобное помещение этажом ниже.

– Подсобное помещение? Что это значит?! У тебя поменялся план?

Лю Джанг вежливо улыбнулся:

– Нет, уважаемый господин Йог, мой план остался прежним, и он прекрасно сработал. Я пришел вас поблагодарить, без вас мне бы никогда не удалось стать кекао де жушоу и получить реальный шанс на УДО.

– Какое УДО, ты о чем сейчас говоришь? – Пэтрик уже начал догадываться о реальном положении вещей, но оставалась какая-то надежда… Надежда на что?!

– УДО – это условно–досрочное освобождение, – охотно пояснил Лю Джанг. – Но получить его у меня шансов не было никаких. Тут вот какая тонкость: у нас в тюрьмах скопилось очень много тех, кто годами ждет окончательного приговора. На это уходят годы, уважаемый Йог. И государству приходится тратить большие средства на их содержание, что, согласитесь, просто нелепо. А вот когда эти заключенные пытаются бежать, никаких ограничений с точки зрения закона нет. Достаточно доказать факт попытки побега. И здесь уже никаких апелляций не предусмотрено.

Пэтрик молчал. Он уже понял, что подлый старик просто спровоцировал всех на побег, чем заслужил себе возможность освобождения. Но ведь он говорил, что у него особенный приговор… Да мало ли что он ему говорил!

– Ну ты и тварь, – медленно сказал Пэтрик. – А за что же ты меня благодаришь, я тебе точно ничем не помог. И меня ты подставил так же, как и остальных.

– Ну что вы, уважаемый господин Йог, – улыбнулся Лю Джанг. – Пока в камере был костяк из бывалых уголовников, за мной бы никто не пошел. Так что вы сделали для меня самое главное. А уж от Ли Фана я избавился сам, да. И тогда же донес свой план до руководства. К счастью, его быстро одобрили и утвердили. Не обижайтесь, уважаемый господин Йог, но тупым здесь не место. Выжить смогут только те, кто умеет думать.

Он поднялся и пошел к двери. Потом обернулся и серьезно сказал:

– Вам все-таки стоило слушаться своего Учителя, уважаемый господин Йог. Теперь уже слишком поздно. Через несколько часов вас деактивируют, а тело отправят на склад для нового добровольца. Надеюсь, в следующий раз этому телу больше повезет, и его владелец сумеет найти свой мин. Прощайте!

– Подожди, – окликнул его Пэтрик. – Скажи, а на кой черт вам вообще сдался этот мин? Какой идиот его придумал и зачем его искать?

Лю Джанг удивленно поднял брови:

– Вы и этого не можете понять? Что может быть проще, чем управлять страной, где народ искренне счастлив от той работы, на которой занят? Когда одна только мысль лишиться ее пресекает любое желание ослушаться и что-то сделать не так. Нас ждет мир счастливых и абсолютно лояльных людей. Не это ли мечта любого государства? Подумайте об этом, тогда, возможно, вы и сумеете нас понять. Впрочем, не думаю, что эти знания вам когда-нибудь пригодятся. А сейчас, извините, мне пора. Еще раз спасибо за вашу помощь, уважаемый господин Йог.

– Пэтрик, – сказал Пэт. – Меня зовут Пэтрик.

Лю Джанг покачал головой:

– Это уже неважно. О вас никто и не вспомнит через несколько часов. Извините, если огорчил.

Дверь захлопнулась, Пэтрик остался лежать на полу. Интересно, сколько так ему еще лежать? И зачем, они не могут его деактивировать прямо сейчас? Наверное, такие правила.

Впрочем, ему ведь есть с кем поговорить.

«Джо, – позвал он, – выходи, пора прощаться».

Его бывший тренер тут же появился и спокойно сказал:

– Здравствуй, Пэт. Ну, рассказывай, чего ты добился сам без чужих советов.