Новые горизонты

Пролог

Октябрьский вечер на подмосковном полигоне «Техмаш» выдался на удивление тихим. Даже осенний ветер словно замер в предчувствии чего-то значительного, не шевеля пожелтевшие листья берёз за периметром испытательной площадки.

Михаил Родионов потёр усталые глаза и в очередной раз проверил показания манометров на экспериментальной гидропневматической установке. Сорок пять лет жизни, семнадцать лет работы в оборонке, а всё равно каждый новый проект волновал как первый. Особенно такой, как этот.

— Миха, может, хватит на сегодня? — донеслось со смотровой площадки. Сергей Волков, его заместитель и лучший друг ещё со времён Рязанского училища, спускался по металлической лестнице с термосом кофе в руках. — Уже восьмой час, жена звонила, ужин стынет.

— Ещё полчаса, — не отрываясь от приборов, откликнулся Михаил. — Хочу понять, почему на предыдущих испытаниях было расхождение с расчётными данными в три процента. Для флотских систем это критично.

Михаил Родионов был из тех инженеров, для которых слова «и так сойдёт» не существовало в принципе. Главный инженер КБ «Техмаш», кандидат технических наук, мастер спорта по армейскому рукопашному бою. В своё время прошёл обе чеченские кампании в составе 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, вернулся с орденом Мужества и багажом знаний о том, как техника ведёт себя в боевых условиях.

Разносторонний опыт сделал его одним из лучших специалистов страны по гидравлическим системам, применяемым в разных родах войск необъятной Родины. Когда военные заказывали новую систему, они знали: если за проект берётся Родионов, значит, система будет работать безотказно даже в аду.

— Давление в основной магистрали — 320 атмосфер, стабильно, — проговорил он, записывая показания в блокнот. Компьютеры компьютерами, а рука помнит лучше. — Время срабатывания исполнительных механизмов… Серёга, а что показывает твой секундомер?

— Две целых семь десятых секунды, — отозвался Волков, устраиваясь рядом с установкой на складном стульчике. — Как и предыдущие пять замеров.

— Значит, дело не в гидравлике, — пробормотал Михаил, почёсывая бороду. — Где-то в электронике сбой. Завтра с утра займёмся пошаговой диагностикой.

В кармане зазвонил телефон. На дисплее высветился родной номер.

— Алло, солнце, — Михаил невольно улыбнулся, услышав голос жены. — Нет, не задерживаюсь специально. Просто хочу понять одну техническую загвоздку… Да, понимаю, что борщ остывает. Ещё минут двадцать, и еду домой.

Он отключился и виновато посмотрел на Волкова.

— Марина расстраивается, когда я опаздываю. А я ей объясняю: каждая несовершенная система, которая уйдёт в войска, — это чьи-то жизни под угрозой.

— Знаю, — кивнул Сергей. — Потому и работаю с тобой уже десять лет. Другого такого зануды во всей России не сыскать.

Михаил хмыкнул и вернулся к приборам. В глубине души он знал: завтра система пойдёт на государственные испытания. Если всё пройдёт нормально, через полгода начнётся внедрение на производство. А значит, российские моряки получат ещё одно преимущество над любым противником в море-океане.

— Ладно, — наконец сдался он. — Последний контрольный цикл, и сворачиваемся.

— Серёга, посмотри-ка на блок управления, — нахмурился Михаил, вглядываясь в показания приборов. — Что-то не то с давлением в третьем контуре.

Волков подскочил к пульту и присвистнул:

— Триста восемьдесят атмосфер и растёт! Это же на сорок выше рабочего!

— Чёрт, — Михаил рванул к аварийному пульту. — Автоматика должна была сработать ещё при трёхсот пятидесяти. Ручной сброс давления!

Пальцы привычно заскользили по рычагам и кнопкам. Десятки аварийных тренировок за годы работы довели действия до автоматизма. Но красная лампочка «АВАРИЯ» продолжала мигать, а стрелка манометра неумолимо ползла вверх.

— Четыреста! — выкрикнул Сергей. — Предельное рабочее давление гидроцилиндров!

— Клапана не открываются, — констатировал Михаил, методично переключая дублирующие системы. — Похоже, отказ в управляющем контуре. Электроника не реагирует на команды.

Четыреста двадцать атмосфер. Система, рассчитанная на максимум четыреста пятьдесят, начинала работать на износ. А стрелка всё ползла.

— Миха, валим отсюда! — Волков уже двигался к выходу. — При такой скорости роста давления у нас максимум минута до разрыва магистралей!

— Нет, — Михаил остался у пульта, лихорадочно перебирая варианты. — Если эта штука рванёт, мы потеряем полгода работы. Плюс соседние стенды пострадают. А там новые системы управления огнём…

Его руки метались по панели, пытаясь найти ту единственную комбинацию, которая заставит систему подчиниться. Опыт подсказывал: где-то есть решение. Всегда есть.

— Четыреста сорок! — крикнул Сергей из дверного проёма. — Родионов, это приказ! Немедленно покинь…

Михаил даже не услышал конца фразы. Всё его внимание сосредоточилось на аварийном рычаге ручного сброса, который должен был механически открыть главный дренажный клапан. Теория говорила: если электроника отказала, механика должна работать всегда.

Он дёрнул рычаг изо всех сил. Металл поддался, но клапан не открылся — где-то заклинило.

— Ещё раз, — прошипел он сквозь зубы и навалился на упрямый рычаг всем весом.

Четыреста пятьдесят атмосфер.

Критическое давление. Дальше только разрушение системы и взрыв, который снесёт половину испытательного корпуса.

В эту секунду Михаил принял решение, которое характеризовало его как человека лучше любых наград и званий. Развернувшись к другу, он крикнул:

— Серёга! Эвакуируй всех из соседних корпусов! Быстро!

— А ты?!

— Попробую добраться до аварийного клапана вручную!

Четыреста семьдесят атмосфер…

Михаил сорвал защитный кожух с главной гидромагистрали. Под ним находился дублирующий механический клапан — последняя линия обороны против катастрофы. До него можно было добраться, только просунув руку между трубами высокого давления.

Любое неосторожное движение — и его размажет по стенам.

— Марина, прости, — прошептал он, протягивая руку к спасительному рычагу.

Четыреста девяносто…

В этот момент поток гидравлической жидкости под чудовищным давлением прорвал ослабевшее соединение. Струя, способная перерезать стальной прут, хлестнула в полуметре от головы Михаила.

Пятьсот атмосфер… Время замедлилось.

Михаил видел, как трескается металл главного гидроцилиндра. Слышал нарастающий свист выходящей под давлением жидкости. Понимал, что через секунды вся система разлетится на куски.

Рука нащупала аварийный рычаг. Дёрнул.

Не поддался!

Ещё раз, вкладывая в движение всю силу и отчаяние.

Металл скрипнул и поддался.

Клапан открылся, и давление начало сбрасываться.

Но было уже поздно.

Главный гидроцилиндр не выдержал. Разрыв стального корпуса превратил систему в бомбу. Взрывная волна смешанных газов и гидравлической жидкости ударила со скоростью звука.

Последнее, что успел подумать Михаил Родионов в своей земной жизни: «Надеюсь, Серёга успел эвакуировать всех…»

Потом мир взорвался белым светом и оглушительной тишиной.

***

Сначала была боль.

Не физическая — той как раз не было совсем. Боль экзистенциальная, как будто весь смысл существования выворачивали наизнанку и пропускали через мясорубку. Сознание Михаила Родионова существовало где-то между «есть» и «нет», между жизнью и смертью.

«Я мёртв, — подумал он с удивительным спокойствием. — Взрыв был слишком мощным».

Но если он мёртв, то почему думает? Почему ощущает себя… собой?

Вокруг простиралась белизна. Не ослепляющая, не режущая глаза, просто белизна без источника, без теней, без границ. Она была везде и нигде одновременно, словно само понятие пространства утратило здесь смысл. Время тоже текло странно. Секунда растягивалась в вечность, а вечность сжималась в мгновение. Михаил пытался понять, сколько прошло с момента взрыва: минуты, часы, годы? Но ответа не было. Зато были воспоминания.

Они набегали волнами, как морские приливы. Детство в Туле, отец-слесарь, учивший, что любую вещь можно починить, если достаточно в ней разобраться. Училище, где впервые взял в руки паяльник и понял: инженерия — это его призвание. Армия, Чечня, кровь и грязь, но и братство, проверенное боем.

Марина. Их первая встреча на курсах повышения квалификации. Смех, первый поцелуй под дождём, свадьба. Тихие семейные вечера, когда он читал техническую литературу, а она вязала. Разговоры о детях, которых так и не решились завести — он боялся, что его работа слишком опасна.

Как же он был прав.

Ещё воспоминания: бессонные ночи над чертежами, удача первого успешного испытания, радость коллег. Ирония судьбы: создавая оружие для защиты, он сам погиб от своего творения.

«Но стоило ли иначе?» — задался он вопросом, удивляясь собственному спокойствию.

Нет, не стоило. Если бы он не попытался остановить взрыв, пострадали бы другие. Серёга, молодые инженеры из соседних лабораторий, охрана… Его смерть спасла им жизни.

Это осознание принесло мир.

Белизна начала меняться. Она темнела по краям, если у этого пространства вообще были края. Появились звуки: далёкий плач, скрежет металла, запах дыма. Но дым был другим, не химическим, а древесным. И плач тоже был другим — не скорби, а боли и отчаяния.

«Что происходит?» — попытался спросить Михаил, но у него не было голоса.

Белизна сжималась, как диафрагма фотоаппарата. В проёме появилось что-то новое: серые камни, покрытые сажей, чьи-то руки в кожаных рукавицах, лицо с незнакомыми чертами, склонившееся над ним с выражением отчаянной надежды.

— Жив! — кричал незнакомец на языке, которого Михаил не знал, но почему-то понимал. — Миха жив! Боги, он очнулся!

Но белизна исчезала, а вместе с ней и покой смерти. Новый мир врывался в сознание потоком чужих воспоминаний, чужой боли, чужого отчаяния.

Михаил по прозвищу Молот, двадцать восемь лет. Сын кузнеца из деревни Огнёвка. Последний выживший из своего рода после резни, учинённой тёмными эльфами три месяца назад. Беженец, нашедший временный приют в осаждённой крепости Каменный Щит.

Чужие воспоминания сплетались с его собственными, создавая невыносимую какофонию в сознании. Михаил помнил, как настраивал гидравлические системы, и одновременно помнил, как ковал первый клинок под руководством отца. Знал устройство современных танков и одновременно знал, что магия тёмных эльфов заблокирована уже пятнадцать лет.

«Магия? Эльфы? Что за бред?»

Но это не был бред. Это была реальность нового мира, в который каким-то непостижимым образом переместилось его сознание.

Последняя мысль, которая промелькнула в исчезающей белизне, прежде чем Михаил Родионов окончательно слился с Михаилом Молотом: «Неужели есть что-то после смерти?»

Ответ он получит позже. Пока же белый свет погас, а тишина сменилась грохотом войны.

***

Дым застилал сознание, а в ушах звенел металлический набат. Кто-то тряс его за плечи, тревожно выкрикивая слова:

— Очнись, парень! Тёмные готовят новый штурм!

«Тёмные? Штурм?»

Воспоминания чужой жизни хлынули потоком. Деревня в огне. Крики умирающих. Чёрные флаги с багровой руной. Бегство через горящий лес. Недели скитаний в обозе беженцев. Крепость Каменный Щит — последняя надежда на спасение.

Но здесь же рядом… Гидравлика и баллистика. Сопромат и материаловедение. Семнадцать лет разработки военной техники. Опыт спецназа и инженерная точность.

«Кажется, я попал в самый настоящий ад», — промелькнула мысль.

Но если это ад, то почему у него есть второй шанс? И почему этот шанс выпал именно здесь, в мире, где магия заблокирована, а технологии находятся на уровне раннего средневековья?

Ответ пришёл сам собой, когда он услышал доносившийся с крепостной стены грохот катапульт и крики умирающих.

Глава 1

Сознание возвращается по частям, как битое стекло, которое кто-то пытается склеить в темноте. Открываю глаза и сразу понимаю: что-то кардинально не так. Потолок надо мной не из бетонных плит испытательного корпуса, а из грубо отёсанных деревянных балок, закопчённых дымом и временем. Вместо светодиодного освещения — тусклый свет сквозь узкие окна-бойницы. А воздух густой от дыма, пропитанный запахами металла, угля и чем-то ещё, острым, тревожным, заставляющим инстинкты напрягаться.

— Миха! — чей-то голос дрожит от облегчения. — Слава богам, ты жив!

Поворачиваю голову — движение даётся с трудом, словно череп налили свинцом — и вижу склонившееся надо мной лицо. Молодой парень лет двадцати пяти, с рыжими вихрами и веснушками на загорелых скулах. Незнакомец, которого я никогда не видел… но почему-то знаю.

Ален Быстрые Руки. Подмастерье. Работает в кузнице уже три года. Хороший парень, но слишком торопливый.

Откуда я это знаю?

— Думали, не очнёшься, — продолжает Ален, смахивая пот с чела грязной рукавицей. — Целый день без сознания лежал. А тут такое творится…

Целый день? Пытаюсь сесть, но голова кружится так сильно, что приходится опуститься обратно. В висках пульсирует тупая боль, а мышцы ноют, словно три дня подряд таскал мешки с цементом.

Но самое странное я помню сразу две жизни.

Родионов, главный инженер КБ «Техмаш», сорок пять лет. Взрыв на испытательном стенде, белый свет, переход…

И одновременно — Михаил по прозвищу Молот, кузнец из сожжённой деревни Огнёвка, двадцать восемь лет. Воспоминания о детстве у наковальни, об отце, учившем правильно держать молот, о матери, певшей песни у очага. О дне, когда пришли тёмные эльфы…

Воспоминания накатывают волнами, сталкиваясь и перемешиваясь в сознании. Зажмуриваюсь, пытаясь разобрать этот хаос. Рука — но моя ли это рука? — нащупывает грудь. Тело моложе, стройнее, но мускулистее, чем у сорокапятилетнего инженера. Шрам на правом предплечье от раскалённого железа, мозоли на ладонях от молота.

— Что… что происходит? — хрипло спрашиваю, и даже голос другой, более низкий, с хрипотцой.

— Тёмные штурм готовят, — мрачно отвечает Ален. — К полудню крепость полностью обложили. Говорят, пришла часть гвардии самой Мортаны, а всего тысяч пятнадцать головорезов. А у нас… — горько усмехается, — всё меньше и меньше. И магии нет, сам знаешь.

Магии нет. Воспоминания Михаила Молота подтверждают это. Пятнадцать лет назад тёмные эльфы провели Великий Ритуал, создав магическую блокаду по всему континенту. Боевая магия стала недоступна всем расам, кроме самих тёмных эльфов.

Медленно поднимаюсь, опираясь на локоть. Комната небольшая, явно часть кузнечного комплекса.

— Что со мной случилось?

— Нашли тебя в развалинах твоей мастерской, — отзывается Ален. — Балка упала, видимо, от обстрела стен… Думали, башку проломило.

Развалины мастерской. Да, помню, обе версии помню. Взрыв на испытательном стенде в одном мире, обрушение потолка от вражеских осадных орудий в другом. Две смерти, ставшие одним рождением.

Что за мистика?

Но времени на философские размышления нет. За стенами мастерской слышатся крики, звон оружия, топот бегущих ног. Война не ждёт, пока я разберусь со своим новым состоянием.

Осторожно встаю, проверяя равновесие. Тело слушается, хоть и не сразу. На полголовы ниже, чем в прежней жизни, метр восемьдесят вместо метра восьмидесяти семи. Но мышцы плотнее, сильнее. Годы работы у кузнечного горна наложили свой отпечаток.

— Мне нужно выйти, — говорю. — Посмотреть, что творится.

— Ты уверен? — беспокоится Ален. — Может, ещё полежишь? Сир Гаррет говорил…

— Сир Гаррет и остальные точно не могут ждать, мы все в одной лодке, — обрываю его.

В памяти всплывает образ командира гарнизона, пожилого рыцаря с седой бородой и усталыми, но непреклонными глазами. Человека, который держит оборону этого участка фронта с крепостью в качестве основного узла сопротивления уже два года, теряя людей в бессмысленных вылазках против превосходящих сил врага. Но всё равно тёмные подошли вплотную к стенам.

Скоро и эта крепость падёт. Кузнец чувствует отчаяние защитников, ведь это и его мысль.

Но инженер видит и возможности, которых не замечает кузнец.

***

Выйдя из мастерской, ощущаю на себе всю тяжесть происходящей катастрофы.

Внутренний двор крепости Каменный Щит превратился в импровизированный госпиталь под открытым небом. Раненые лежат рядами на грубых носилках или просто на соломе. Стоны смешиваются с бормотанием лекарей и резкими командными окриками.

И я впервые вижу представителей других рас вживую.

Группа орков в потрёпанных кольчугах промывает и перевязывает раны у стены конюшни. Даже раненые, они производят впечатление грозной силы: широкие плечи, мускулистые руки, покрытые боевыми шрамами. Но в глазах читается та же усталость, что и у людей. Их предводитель, здоровенная орчиха с двумя косичками тёмных волос, что-то рычит на своём языке, показывая на крепостную стену.

Урсула Кровавый Клык. Военачальник орочьих кланов Красной Степи. Потеряла две трети своего отряда в прошлом месяце, прикрывая отступление беженцев.

Рядом с орками расположились гномы, низкорослые, широкоплечие, все как один в кирасах, сверкающих даже под слоем сажи и грязи. Их топоры и молоты лежат аккуратными рядами, а сами гномы что-то тихо обсуждают, поглядывая на повреждения стен. В их взглядах чувствуется профессиональная оценка повреждённых укреплений, они считают, сколько ещё выдержит стена и ближайшие башни.

Торин Каменная Борода со своим кланом. Мастера по камню и металлу. Если они здесь, значит, горные проходы уже перерезаны.

А у южной стены замечаю группу беженцев, которая сразу привлекает внимание своей необычностью. Женщины и дети с кошачьими ушками и хвостами, неко из прибрежных княжеств. Их большие глаза блестят от слёз, а движения полны кошачьей грации даже в отчаянии.

Рядом с ними сидят лисолюди, кицуне, узнаваемые по рыжеватым хвостам и острым ушам. Но это не беженцы, а воины в лёгких кожаных доспехах, держащие изогнутые мечи. Их предводитель, высокий мужик с посечённым ухом, что-то обсуждает с человеческими офицерами.

В центре двора на импровизированной сцене из досок и бочек священник в белых одеждах проводит общую молитву для всех рас. Слова звучат на общем языке, но я вижу, как представители разных народов молятся каждый по-своему: люди крестятся, орки бьют кулаками в грудь, гномы прикладывают ладони к сердцу, а кицуне складывают руки перед лицом.

Союз Свободных Рас. Красивое название, если бы не сплошные потоки беженцев, которых гонят от одной крепости к другой. Затем передышка, штурм тёмных и снова в бега…

Ален идёт рядом, с тревогой поглядывая на моё лицо:

— Плохо выглядишь. Может, всё-таки вернёмся?

— Нет, — отрезаю, продолжая изучать обстановку глазами военнослужащего.

То, что я вижу, ужасает. Никакой организации, никакой системы снабжения. Раненые лежат вперемешку, не разобранные по тяжести повреждений. Оружие валяется где попало, не очищенное и не проверенное. Логистики никакой! А самое главное — в глазах защитников вижу ту обречённость, которая предшествует поражению.

Но вижу и другое. Качество доспехов у гномов говорит о высоком уровне металлургии. Мечи кицуне выкованы из стали, которая ничем не уступает лучшим земным аналогам. А те же орки — прирождённые воины, которых требуется правильно организовать.

Здесь есть всё для сопротивления. Кроме руководства.

— Ты где был, Молот? — раздаётся за спиной хриплый голос.

Оборачиваюсь и вижу старика в кожаном фартуке кузнеца. Седые волосы, перехваченные ремешком, лицо, изборождённое морщинами, но сильные руки, которые ещё могут держать молот.

Брандон Чёрное Железо. Главный кузнец крепости. Добрый человек, но консервативный. Не любит новшества.

— Лежал без сознания, — коротко отвечаю. — А что здесь происходит?

— Да что происходит… — Брандон сплёвывает на землю. — Конец происходит. Вчера последняя вылазка провалилась. Потеряли половину конницы, а толку никакого. Тёмные нас как крыс в ловушке держат.

— Сколько у нас копий?

— Две с половиной тысячи, может, чуть больше, — старый кузнец устало проводит рукой по лицу. — Из них боеспособных половина, остальные раненые так или иначе, — затем кивает на группу беженцев. — Плюс появились новые рты. А нам и так не хватало продовольствия. У тёмных армия, говорят, один из лучших генералов ведёт. Пятнадцать тысяч головорезов.

Пятнадцать тысяч против полутора тысяч боеспособных защитников. Соотношение меньше три к одному примерно. В условиях крепостной обороны это означает неизбежное поражение через несколько дней, максимум неделю с учётом отсутствия магии у защитников. Нас банально завалят телами, если совсем прижмёт на той стороне. Но что-то мне подсказывало, что тёмные просто немного подождут, разрушая укрепления из осадных орудий. Это если действовать традиционными методами.

— Что у нас осталось в арсенале? — спрашиваю у кузнеца.

— Плохо всё, — Брандон разводит руками. — Стрелы на исходе, копья ломаются, мечи тоже. А главное, баллисты почти все разбиты. Тёмные хорошо стреляют, зараза.

Баллисты. Осадные орудия, основа дальнобойного оружия в этом мире. Примитивные по земным меркам, но всё, что есть у защитников против вражеской артиллерии.

— Покажи мне, — говорю.

— Что показать?

— Оружие. Все остатки. Может, что-то удастся починить.

Брандон недоверчиво смотрит на меня:

— Ты же в основном по мечам? Чего там смотреть-то?

Была. У Михаила Молота. Но я не только он.

— Времена меняются, — говорю вслух. — И нам приходится меняться вместе с ними.

Центральная башня крепости возвышается над внутренним двором, как последний оплот надежды. Её массивные стены, сложенные из серого камня, изрыты выбоинами от вражеских снарядов, но всё ещё держатся. У входа стоят двое стражников в потрёпанных доспехах: один человек, второй гном с топором за спиной.

Командный пункт располагается в верхней части башни. Поднимаюсь по каменной винтовой лестнице, вспоминая планировку крепости глазами Михаила Молота и одновременно анализируя её с точки зрения военного инженера. Толщина стен, расположение бойниц, система вентиляции, всё это имеет значение для обороны.

Крепость построена грамотно. Лет двести назад это было первоклассное укрепление. Но времена изменились, а архитектура — нет.

На верхней площадке меня встречает адъютант, молодой лейтенант в измятом мундире.

— Сир Гаррет занят, — говорит он, не поднимая глаз от документа. — Если не срочно…

— Срочно, — обрываю его. — И касается обороны крепости.

Лейтенант поднимает голову и внимательно смотрит на меня:

— Вы кузнец Михаил? Тот, что был контужен?

— Он самый.

— Тогда проходите быстрее. Сир Гаррет как раз говорил, что хотел поговорить с мастеровыми насчёт потребностей солдат по вашему профилю.

Командный пункт представляет собой просторную круглую комнату с узкими окнами-бойницами. В центре стоит массивный дубовый стол, заваленный картами, донесениями и планами. У одного из окон, спиной к входу, стоит пожилой человек в потрёпанном доспехе.

Сир Гаррет Железнобородый, именно такой, каким я его представлял. Высокий, хоть и сутулый от возраста, с седой бородой, аккуратно подстриженной по военной моде. Лицо изборождено шрамами, в основном старыми. Глаза усталые, хотя и не сломленные. В помещение осталось мало места, но я аккуратно протиснулся к стене. Я застал примерно половину планёрки, начальник крепости раздавал ценные указания, что требуется в первую, а что во вторую очередь для солдат. Когда всё закончилось и народ стал расходится, тихо обсуждая новые нормы, Гаррет остановил на мне взгляд, видя, что я никуда не спешу.

— А, Михаил, как самочувствие?

— Хорошо, сир.

— Рад слышать. У нас и без того потерь хватает, — Гаррет, окинув меня внимательным взглядом, повернулся к окну. — У меня есть для тебя срочная работа, нужно заняться клинками. Но ты ведь не для этого задержался, верно?

— Времена заставляют, сир, по-другому взглянуть на свою работу и жизнь, — говорю вслух. — Хотел бы узнать поподробнее о нашем положении и, возможно, предложить что-то.

— Предложить? — в голосе Гаррета появляется нотка скептицизма. — И что же ты можешь предложить?

— Не знаю. Пока не пойму до конца, с чем мы имеем дело.

Гаррет несколько секунд молчит, изучающе глядя на меня. Потом подходит к столу и кладёт руку на одну из карт:

— Хорошо. Слушай. — Его палец указывает на позиции вокруг крепости. — Мортана кинула на нас три легиона тёмных эльфов. Примерно пятнадцать тысяч бойцов, из них треть — элитные части. Плюс осадные орудия, плюс маги.

— А у нас?

— Три с половиной тысячи разумных всех рас. Ночью к нам пробился отряд, перед тем как тёмные полностью блокировали крепость, — Гаррет вздыхает. Остальные — раненые, плюс женщины, дети, старики. Припасов на неделю при строгой экономии. Боеприпасов… — качает головой. — Стрелы почти закончились. Болты для баллист тоже. Хотя от них толку нет, считай, почти все орудия разбиты.

— Магическая поддержка?

— Какая магическая поддержка? — Гаррет горько усмехается. — Блокада же. Разве что светошар зажечь или чайник вскипятить. А у тёмных маги работают в полную силу.

Изучаю карту, прикидывая расстояния и углы обстрела. Военный инженер автоматически оценивает позиции противника, поля огня, возможности для манёвра. Картина печальная, но не безнадёжная.

— Их слабые места? — спрашиваю.

— А какие могут быть слабые места у пятнадцатитысячной армии? — устало отзывается командир. — Разве что магов берегут, держат на безопасном расстоянии. Наши баллисты и тем более стрелки туда не достают.

«Не достают ваши. А мои смогут», — проносится мысль.

— Хочу осмотреть арсенал, — говорю. — И остатки осадных орудий.

— Зачем?

— Может быть, что-то удастся починить. Или… улучшить.

Гаррет качает головой:

— Ты оптимист, кузнец. Но если хочешь, пожалуйста. Лейтенант Корин проводит тебя. — Снова поворачивается к окну. — Только не тешь себя надеждами. Если бы здесь что-то можно было починить, мы бы уже починили…

***

Арсенал крепости представляет собой печальное зрелище. В длинном каменном помещении под сводчатыми потолками валяются остатки оружия: сломанные мечи, треснувшие щиты, деформированные наконечники копий. Но больше всего меня поражают останки осадных орудий.

Три баллисты, некогда гордость крепостной обороны, лежат в углу как груда искорёженного дерева и металла. Их могучие луки расщеплены вражескими снарядами, механизмы взведения сломаны, а прицельные устройства отсутствуют вовсе.

— Вот и весь наш дальнобойный арсенал, — с горечью говорит лейтенант Корин, который проводит меня. — Эти баллисты разбило позавчера. Прямые попадания требушетов.

Подхожу к остаткам ближайшего орудия и приседаю рядом. Руки, помнящие навыки кузнеца Михаила Молота, автоматически оценивают качество металла и дерева. А ум инженера Михаила Родионова анализирует конструкцию.

Примитивно. Но добротно сделано. Принцип работы баллисты прост: огромный лук с рычажным механизмом взведения метает тяжёлые болты на расстояние до двухсот метров. Для средневековых стандартов неплохо. Но у конструкции множество недостатков, которые бросаются в глаза современному инженеру.

Во-первых, точность. Прицельных приспособлений практически нет, стрелок целится «на глаз». Во-вторых, скорострельность — перезарядка отнимает несколько минут. В-третьих, дальность: двести метров недостаточно для поражения вражеских магов, которые держатся на расстоянии, при этом могут осуществлять поддержку наступающим сотням.

Но это всё устаревшие чёрт знает когда технологии, использующие упругость дерева. А нужно использовать силу сжатого воздуха, пара и направленного взрыва.

— Этот металл, что за сплав? — спрашиваю у лейтенанта.

— Обычная сталь, гномской выделки, хорошего качества.

— А медь есть в кладовых?

— Медь? — Корин удивляется. — Есть, наверное. А зачем?

— Может пригодиться, — уклончиво отвечаю.

Обхожу арсенал, мысленно составляя список доступных материалов. Железо, медь, бронза, всё необходимое для создания пневматической системы. Кожа для уплотнителей, дерево для корпуса, канаты и верёвки…

А главное, есть кузнечные навыки и знания современной техники. Сочетание, которого в этом мире больше ни у кого нет.

Подойдя к дальней стене арсенала, обнаруживаю нечто интересное. Сломанный арбалет, но не обычный, а увеличенный, размером в половину лёгкой баллисты. Его механизм взведения более сложный, а ложе выточено с большей тщательностью.

— А это что? — спрашиваю.

— Экспериментальная модель, — отзывается Корин. — Мастер Брандон пытался увеличить дальность стрельбы. Но толку не вышло, лук не выдержал нагрузки, треснул при испытаниях.

Внимательно осматриваю конструкцию. Идея правильная, но исполнение подвело. Дерево просто не могло выдержать такого напряжения. Нужен были дуги из металла.

— Могу я взять этот арбалет? — спрашиваю. — И ещё кое-что из металлолома?

— Зачем? — удивлённо спрашивает лейтенант.

— Хочу попробовать кое-что починить.

— Ты же кузнец, а не оружейник.

— Сейчас я и то, и другое. В такое время каждый должен уметь всё, — говорю вслух. — Разрешите забрать?

Корин пожимает плечами:

— Забирай. Всё равно это уже лом.

Собираю всё необходимое: остатки большого арбалета, куски стального прута, нашлись даже медные трубки от разбитого кальяна одного из командиров, кожаные ремни и обрывки канатов. В руках у меня груда мусора, но в голове уже складывается конструкция принципиально нового оружия.

Выходя из арсенала, останавливаюсь у входа и оборачиваюсь. В тусклом свете факелов груды сломанного оружия выглядят как кладбище надежд. Но я вижу не конец, а начало.

Завтра здесь появится то, чего этот мир ещё не знал. Пневматическая винтовка. Оружие, которое изменит расклад сил в ближайшее время, пока я не найду ей замену на что-то более эффективное.

***

Идя через двор к своей мастерской, уже представляю чертежи. Ствол из стальной трубы, поршневая система для создания давления, спусковой механизм на основе арбалетного замка… Всё это можно создать средневековыми инструментами, но по принципам современной техники. Главное, чтобы хватило времени.

Вернувшись в свою восстановленную после обрушения мастерскую, аккуратно раскладываю собранные материалы на верстаке. При свете нескольких сальных свечей трофеи из арсенала выглядят ещё более жалко, но для человека с нужными знаниями это сокровище.

Беру в руки остатки большого арбалета и внимательно осматриваю его ложе. Дуб, прочный и вязкий, идеально подходящий для корпуса будущего оружия. Спусковой механизм уцелел и требует лишь небольшой доработки. А самое главное, прицельная планка выполнена с удивительной для средневековья точностью.

Кто-то из оружейников знал своё дело.

Медные трубки, извлечённые из кальяна, тонкие, но прочные. Из них можно сделать пневматические магистрали. Стальной прут послужит основой для ствола, потребуется лишь просверлить в нём канал нужного диаметра.

Закрываю глаза и мысленно представляю конструкцию будущего оружия. В памяти инженера всплывают чертежи пневматических систем, принципы баллистики, расчёты давления и скорости…

Стальной ствол длиной сто двадцать сантиметров, калибр двенадцать миллиметров. Воздушный резервуар объёмом два литра, рабочее давление в сто пятьдесят атомосфер. Это даст начальную скорость болта около трёхсот метров в секунду и дальность эффективной стрельбы двести- двести пятьдесят метров. Достаточно, чтобы доставать до вражеских магов.

За стенами мастерской слышатся звуки ночной крепости: окрики часовых, скрип ворот, далёкий лай собак. А где-то за этими звуками, в темноте за стенами, расположилась огромная вражеская армия, готовящаяся к решающему штурму.

Но у них пока нет ответа на то, что я создаю. У них нет оружия, которое умещается в руках стрелка, спрятанного в тени возле бойницы, может убить мага на расстоянии до трёхсот метров. Завтра я начну работу. Завтра родится первая в этом мире пневматическая винтовка.

А пока нужен сон. Тело кузнеца требует отдыха после контузии, а разум инженера должен быть свежим для предстоящей работы.

Задувая последнюю свечу, бросаю взгляд на разложенные материалы. Груда металлолома и обломков для окружающих. Основа спасения для меня.

Посмотрим, что скажут тёмные эльфы, когда их маги начнут падать от невидимых ударов.

Глава 2

Рассвет встретил крепость Каменный Щит настороженной тишиной. Даже птицы словно понимали: сегодня может стать решающим днём для всех, кто укрылся за древними стенами. В воздухе висело особенное напряжение, которое появляется перед большой бедой: звуки обостряются, краски становятся ярче, а время тянется, как густой мёд.

Проснулся я раньше обычного, старая привычка не исчезла вместе со сменой тел. Кузница встретила прохладой и сумраком, лишь угольки в горне слабо тлели под пеплом. За единственным окном маячили серые силуэты дозорных башен, а где-то в вышине прокричала ворона, дурной знак по здешним поверьям.

Суевериями заниматься было некогда. Сегодня предстояло увидеть врага собственными глазами, оценить силы и возможности, найти слабые места в его, казалось бы, безупречной организации. Подъём по узкой каменной лестнице занял больше времени, чем ожидалось. Тело кузнеца, хоть и сильное от постоянной работы у горна, всё ещё не оправилось от контузии. Каждая ступенька отдавалась болью в висках, дыхание сбивалось быстрее обычного.

— Куда это ты так рано? — окрикнул часовой у входа на боевой ход стены.

Коренастый гном в кольчуге, с топором за спиной и густой бородой, заплетённой в боевые косички, изучал меня внимательным взглядом.

— Хочу посмотреть на наших гостей, — ответил я, кивнув в сторону вражеского лагеря.

— Любопытство мучает? — гном ухмыльнулся, обнажив крепкие зубы. — Понятно. Бури, из клана Железных Молотов. А ты кузнец Михаил, верно? Слышал, тебя балкой приложило.

Протянутая для рукопожатия ладонь была шершавой от мозолей и заметно шире моей — типичная рука мастера, привыкшего к тяжёлому труду.

— Живой, одно это уже бодрит, — сказал я, отвечая на крепкое пожатие.

— Дельно говоришь, — одобрительно кивнул Бури. — Пойдём, покажу лучшую точку обзора. Только осторожнее, тёмные — меткие стрелки. Вчера двоих наших сняли, пока на стене показывались.

Гном повёл меня к угловой башне. Здесь, на высоте двадцати метров над землёй, открывался превосходный обзор на всю окрестность. То, что предстало взору, превзошло самые мрачные ожидания.

Лагерь тёмных эльфов раскинулся во всех направлениях. Но это не было хаотичное скопление палаток, передо мной предстала образцовая военная организация. Ровные ряды чёрных шатров тянулись правильными линиями, образуя кварталы и проспекты. Между ними двигались дозоры, их маршруты выверены с математической точностью.

— Боги… Сколько их…

— Нам хватит, — мрачно ответил Бури, поплевав через зубец стены. — Видишь красные знамёна? Элитные сотни тёмных.

Взглянув в указанном направлении, я увидел особый квартал в центре общего расположения. Огромный шатёр из чёрного шёлка с серебряными узорами возвышался над меньшими палатками. Даже на таком расстоянии от этой центральной группы строений веяло чем-то зловещим.

— А это что, требушеты? — спросил я, указывая на деревянные конструкции, возвышающиеся над лагерем.

— Они, — коротко ответил гном. — Семь штук построить успели. Вчера пристреливались, сегодня, видимо, всерьёз за стены возьмутся.

Требушеты — тяжёлые осадные орудия, способные метать каменные ядра весом до ста килограммов на расстояние до двухсот метров. Грозное оружие, но с серьёзными недостатками, сразу бросавшимися мне в глаза.

Прежде всего — расположение. Артиллерийские позиции находились на открытой местности, без прикрытия. Орудийные расчёты были прекрасно видны и могли стать идеальными целями для снайперов, если бы у защитников имелось дальнобойное оружие. В нашем случае с помощью магов тёмные вывели из строя всю крепостную артиллерию, так что отвечать особо нечем. Пытаться убить обслугу машин лучниками то ещё удовольствие, дорогое и крайне бесполезное.

Сами машины работали по принципу противовеса: тяжёлый груз падал вниз, поднимая стрелу с зафиксированным снарядом. Перезарядка занимала минут двадцать, что делало их крайне уязвимыми для быстрой контратаки.

Но самое интересное: возле каждого орудия стояли группы людей в тёмных одеждах, что-то обсуждавших и размахивавших руками. Даже на расстоянии было видно, что это не обычные солдаты.

— Бури, а кто это у требушетов? В чёрных балахонах?

Гном проследил направление взгляда и сплюнул с откровенным отвращением:

— Маги, пусть будут прокляты их души! Заклинаниями наводят снаряды на цель и усиливают удар. Без них требушеты бьют не точнее пьяного кузнеца молотом по наковальне. А с ними… — он показал на свежие выбоины в крепостной стене. — Вот результат.

Маги у осадных орудий меняли всё. Получалось, что артиллерия противника была не просто мощной, но и крайне точной. Обычными средствами против такого сочетания бороться было практически невозможно. Практически, но не совсем. У магов имелась одна критическая слабость: они дышат, у них течёт кровь. А значит, их можно убить обычным оружием, если достать на нужном расстоянии.

— На каком расстоянии стоят требушеты?

— Метров двести, не меньше, — ответил Бури. — Наши баллисты туда доставали в натяг. А если б и доставали — толку мало. У них щиты магические, стрелы отводят.

Двести метров. Для пневматического оружия вполне рабочая дистанция. А магические щиты… Интересно, защищают ли они от физических снарядов, летящих с высокой скоростью?

Продолжая изучать вражеский лагерь, я обратил внимание на периметр. Частокол из заострённых кольев, земляные валы, волчьи ямы, классические полевые укрепления, выполненные с завидной тщательностью. Каждый элемент обороны продуман и рассчитан на отражение возможных вылазок.

— Дозоры как ходят?

— Строго по расписанию. Каждые два часа смена, маршруты одни и те же. Наши разведчики уже заучили наизусть.

А вот это ошибка. Предсказуемость в военном деле — путь к поражению. Хороший стрелок всегда найдёт закономерность в движении цели и воспользуется ею. Но пока такого стрелка у защитников крепости не было. Пока.

Перевёл взгляд ближе к стенам и увидел картину, заставившую невольно зауважать противника. На расстоянии примерно ста метров от внешней стены тёмные эльфы рыли систему окопов. Работа шла методично, по всем правилам осадного искусства: зигзагообразные траншеи, позволяющие штурмующим подбираться к стенам под защитой земляных валов.

— Когда начали копать?

— Позавчера, с наступлением темноты, — ответил гном. — Работают только ночью, днём отсиживаются в укрытиях. Умные, зараза. К завтрашнему утру доберутся до самых стен.

— А мы не мешаем?

— Чем мешать-то? — Бури развёл руками. — Вылазки пробовали, потери большие, толку никакого. А стрелять из луков по ночам — так только стрелы переводить.

Типичная проблема средневековой обороны. Отсутствие ночного видения и точного дальнобойного оружия делало защитников практически беспомощными против грамотно организованных осадных работ.

— Бури, можешь дать подзорную трубу?

— Зачем она тебе, кузнец?

— Хочу лучше рассмотреть их позиции. Может, что-то полезное замечу.

Гном пожал плечами и ушёл в караульное помещение. Через несколько минут вернулся с медной трубой длиной в полметра — простейший оптический прибор, но для данных условий достаточный. Настроив фокус, направил трубу на центральную часть вражеского лагеря. Картина стала намного детальнее, и я смог рассмотреть то, что было недоступно невооружённому глазу.

Первое впечатление — дисциплина. Каждое движение в лагере подчинялось строгому порядку. Дозоры ходили по точно размеченным маршрутам, смены происходили с хронометрической точностью, перемещения людей и грузов выполнялись по заранее определённым путям.

Высокий уровень военной организации, но одновременно уязвимость. Слишком жёсткий порядок означал предсказуемость, а предсказуемость давала возможность подготовить эффективные контрмеры. Второе наблюдение касалось командной структуры. В центре лагеря находился огромный чёрный шатёр, украшенный серебряными рунами, которые даже на расстоянии излучали зловещий свет. Явно ставка местного главнокомандующего, ставленника той самой Мортаны Кровавая Роза.

Интересно было не само здание штаба, а его окружение. Вокруг главного шатра располагались палатки поменьше, жилища старших офицеров и магов. И все они стояли на открытом пространстве, без защиты сверху. Идеальные цели для дальнобойного оружия.

Третье: организация артиллерийских позиций. Семь требушетов расставлены в один ряд. Между механизмами выдерживались точные дистанции, позволяющие обслуживающим расчётам свободно передвигаться. Рядом с каждым орудием аккуратные штабеля каменных ядер, деревянные конструкции для транспортировки противовесов и маги в тёмных балахонах, занимающиеся наведением и усилением снарядов.

Приоритетные цели. Уберёшь магов и требушеты превратятся в громоздкие, неточные машины.

Четвёртая особенность, это ночная активность. Даже сейчас, среди бела дня, в лагере множество эльфов готовились к работе в тёмное время суток. Группы сапёров проверяли инструменты, штурмовые отряды изучали планы крепости, разведчики получали задания.

— Они каждую ночь штурмуют?

— Не штурмуют, а готовятся к нему, — мрачно поправил гном. — Копают траншеи, ставят ростовые щиты, сколоченные из толстенных досок, готовят вязанки хвороста и небольшие курганы с землёй, чтобы быстро засыпать ров. А мы ничего поделать не можем.

— А факелы на стенах не помогают?

— Помогают им нас видеть, — фыркнул Бури. — А мы по-прежнему слепы, как кроты.

Проблема ночного боя в доиндустриальную эпоху была практически нерешаемой. Защитники полагались только на слух, интуицию и случайность. Нападающие получали огромное преимущество, особенно имея опытных ночных бойцов.

Пятое наблюдение касалось снабжения. Обозные телеги непрерывным потоком шли к вражескому лагерю и обратно. Со строительным материалом, с оружием, стада скота, всё требовало серьёзной логистической системы. Здесь крылась серьёзная уязвимость. Коммуникации — самое слабое звено любой армии. Несколько точных ударов по ключевым обозам могли подорвать боевую готовность всей группировки.

— Ну что, насмотрелся? — спросил Бури, заметив, что я опускаю подзорную трубу.

— Пока да. Очень познавательно.

— И что скажешь?

Помедлил с ответом. Сказать правду, что враг силён, но предсказуем, и у него есть серьёзные уязвимости? Или промолчать, чтобы не давать ложных надежд?

— Посмотрим, что можно сделать, — сказал наконец. — Может, что-то и получится.

— Хм, — гном недоверчиво посмотрел на меня. — Не похож ты больше на обычного кузнеца, Михаил. Что-то в тебе изменилось после того удара по башке.

«Больше, чем ты можешь себе представить», — подумал я.

— Времена меняют людей, — сказал вслух. — А такие времена меняют особенно быстро.

***

Спустившись с крепостной стены, направился к внутреннему периметру укреплений. Увиденное оказалось не менее поучительно, но в совершенно ином смысле. Крепость Каменный Щит была построена около двухсот лет назад по всем канонам фортификационного искусства тех лет. Толстые каменные стены высотой в пятнадцать метров, угловые башни, обеспечивающие фланговый огонь, глубокий ров с подъёмным мостом, в своё время это делало укрепление практически неприступным. Но время шло, военное искусство развивалось, а крепость оставалась неизменной. Теперь, под давлением современной осадной техники, недостатки проявились во всей красе.

Начать можно с состояния стен. Даже один день интенсивного обстрела требушетами оставил свои следы. Кладка во многих местах дала трещины, несколько зубцов разрушены полностью, а в южной стене зияла брешь шириной в добрые три метра. Радует, что на самом верху.

— Как дела с ремонтом? — спросил у гномского каменщика, пытавшегося заделать одну из трещин.

— Плохо, — коротко ответил тот, не отрываясь от работы. — Раствор точно не успевает схватиться и набрать крепость, а этой ночью уже будут новые повреждения. К тому же камня для серьёзного ремонта уже нет.

Второе наблюдение касалось боевого хода стены. Узкий, местами заваленный обломками, он не позволял быстро перебрасывать защитников с одного участка на другой. Отсутствие прикрытия сверху делало передвижение по стене крайне опасным.

Третьей проблемой были орудийные позиции. Места для установки баллист и катапульт планировались исходя из тактических реалий двухвековой давности. Углы обстрела, дистанции до целей, высота над уровнем земли, всё уже не соответствовало современным требованиям. Большинство позиций были разрушены вражеским огнём, а уцелевшие не позволяли эффективно поражать цели на нужных дистанциях.

Но самой серьёзной проблемой была даже не техническая сторона обороны, а человеческая.

— Эй, Михаил! — окликнул знакомый голос.

Обернулся и увидел Элиаса, молодого лучника, которого знал ещё по мирным временам. Парень лет двадцати пяти, худощавый, но жилистый, с внимательными серыми глазами и мозолистыми руками стрелка.

— Привет, Элиас. Как дела?

— Да никак, — мрачно ответил лучник. — Стрелы на исходе, лук треснул, а врагов всё больше. Слушай, а правда, что ты какое-то новое оружие придумываешь?

— С чего ты взял?

— Люди говорят. Видели, как ты в арсенале копался, всякий хлам собирал. Может, и правда что-то получится?

В голосе Элиаса слышалась та же надежда, которая была в глазах всех защитников крепости, последняя, отчаянная надежда на чудо.

— Может быть, — осторожно ответил я. — Но пока только идея. Не факт, что получится.

— А какая идея?

Посмотрел вокруг. Рядом никого не было, но всё равно понизил голос:

— Дальнобойное оружие. Которое сможет доставать до их магов.

Глаза Элиаса вспыхнули:

— Серьёзно? Больше чем на двести метров?

— Может, и дальше.

— Миха, если это не шутка… — лучник схватил меня за плечо. — Ты понимаешь, что это значит? Мы сможем убивать их колдунов! А без колдунов они просто толпа с мечами!

— Это далеко не толпа, друг мой, — ответил ему. — Даже без магической поддержки пятнадцать тысяч хорошо вооружённых и дисциплинированных воинов представляют для нас смертельную угрозу. Но магическое преимущество действительно является ключевым фактором доминирования.

— Элиас, а ты хорошо стреляешь? — задумавшись, спросил у него.

— Лучший стрелок крепости, — без ложной скромности ответил он. — Могу белку подстрелить на сотне шагов. А что?

— Может, понадобится помощь. Если у меня что-то получится.

— Рассчитывай на меня, — серьёзно сказал лучник. — Что бы ты ни придумал, готов попробовать.

Продолжая обход крепости, заметил ещё несколько важных деталей. Склады были полуоткрытыми, что делало припасы уязвимыми для навесного огня. А главное, этих самых запасов оставалось критически мало.

Медицинское обеспечение. Лазарет располагался в подвальных помещениях главной башни и был переполнен ранеными. Лекари, пожилой человек по имени Альберик и два десятка его помощников, выглядели измотанными.

— Дела плохи, Михаил, — сказал он, когда я заглянул в лазарет. — Раненых больше, чем могу лечить, а травы целебные закончатся со дня на день. Если штурм начнётся всерьёз…

Он не закончил фразу, но и так было ясно. Без нормального медицинского обеспечения санитарные потери среди защитников станут катастрофическими.

Не менее важное, моральный дух. Разумные разных рас держались вместе, но единства между ними не было. Каждая группа варилась в собственном соку, с подозрением относясь к остальным. Орки считали людей слабаками, люди не доверяли оркам, гномы презирали всех за неумение обращаться с техникой. А между тем именно единство могло стать главным оружием против превосходящего противника.

Закончив обход, поднялся в одну из угловых башен, чтобы окинуть взглядом всю систему обороны. Картина была неутешительной, но не безнадёжной. Крепость ещё держалась. Стены, хоть и повреждённые, всё ещё представляли серьёзное препятствие для штурмующих. У защитников была серьёзная мотивация — им некуда отступать, а значит, они будут сражаться до конца. Главное правильно использовать имеющиеся ресурсы и найти способ переломить ход событий в свою пользу. А для этого нужно было создать то, чего враг не ожидал. Оружие, которое изменит правила игры.

***

Вернувшись в мастерскую к середине дня, я точно знал, что именно нужно создать. Анализ позиций противника и состояния собственной обороны дал достаточно информации для технического задания. Требовалось оружие с дальностью эффективной стрельбы не менее трёхсот метров, способное поражать легкобронированные цели, обладающее достаточной точностью для поражения конкретных людей, а не площадных целей. Кроме того, оружие должно было быть относительно бесшумным, простым в изготовлении и надёжным в эксплуатации. Всем этим требованиям идеально соответствовала пневматическая винтовка.

Сев за верстак, разложил перед собой листы пергамента и начал чертить. Память инженера послушно выдавала нужные формулы, расчёты, принципиальные схемы.

Баллистические расчёты: для поражения небронированной или легкобронированной цели на дистанции двести метров необходима начальная скорость снаряда не менее двухсот м/с. Стальной болт массой пятьдесят граммов при такой скорости будет иметь кинетическую энергию достаточную, чтобы пробить ушастого мага навылет.

Пневматическая система: для получения нужной скорости потребуется воздушный резервуар объёмом около двух литров и давление порядка ста восьмидесяти атмосфер. Вполне достижимо с помощью ручного насоса.

Ствол: оптимальная длина для калибра двенадцать миллиметров будет сто двадцать сантиметров. Должен быть нарезным для стабилизации полёта снаряда.

Спусковой механизм: можно адаптировать механизм от арбалета, вместо освобождения тетивы он должен открывать клапан, пускающий сжатый воздух из резервуара в ствол.

Материалы и время: у меня есть максимум сорок восемь часов до крупного штурма. В нормальных условиях для местных мастеров такая разработка заняла бы месяцы, но у меня есть готовые инженерные решения.

План работы сложился сам собой. Если всё пойдёт по плану, через два дня у защитников крепости появится оружие, способное поражать цели на недоступных для традиционного вооружения расстояниях. Но один образец погоды не делал. Нужно минимум пять-шесть винтовок и команда обученных стрелков. Но если принцип окажется работоспособным, производство можно наладить быстро. Главное, чтобы хватило времени.

Отложив пергамент с расчётами, встал и подошёл к окну мастерской. За стенами крепости виднелся вражеский лагерь, где десятки тысяч воинов готовились к решающему штурму. Они не знали, что против них будет использовано оружие, опередившее их время на несколько столетий. Не знали, что их маги, главная основа военного превосходства, станут лёгкими мишенями для невидимого стрелка.

Я уселся корпеть над подробным чертежом…

Глава 3

Свечи в кузнице догорали, стекая восковыми потёками по краям деревянного верстака. За окном царила глухая тьма, изредка прорезаемая факелами дозорных на стенах. В такой тишине каждый звук казался громче: отдалённый лязг оружия, приглушённые голоса караульных, скрип ворот в глубине крепости.

Но всё это отступало перед листом пергамента, исписанный чертежами. То, что раскинулось передо мной при мерцающем свете, ещё вчера казалось невозможным, детальные планы оружия, которого этот мир не знал.

Пневматическая винтовка. На бумаге она выглядела как странное сочетание знакомых элементов: длинный стальной ствол, массивный деревянный приклад, система трубок и клапанов. Для местного кузнеца — набор деталей без смысла. Для инженера двадцать первого века — точно выверенный механизм.

Воспоминания двух жизней снова смешались в сознании. Руки Михаила Молота помнили правильный хват молота для точного удара. Разум Михаила Родионова подсказывал углы сверления и распределение давления в стальных цилиндрах.

— Сто восемьдесят атмосфер, — прошептал я, проверяя расчёты. — При такой энергии снаряд пробьёт кольчугу или пластинчатый доспех на нужной дистанции.

Звучало убедительно в теории. Но теория и средневековая практика — разные вещи. Взял кусок стали из арсенала. Даже при тусклом свете видно было качество: однородный серый цвет, отсутствие включений, правильная структура. Гномы знали толк в металле.

Следующий час потратил на проверку каждой детали конструкции. Медная трубка из разобранного кальяна — для пневматических магистралей. Кожаные уплотнители, пропитанные маслом. Пружинная система клапанов, адаптированная с арбалетного замка. Самая сложная часть — баллистические расчёты. Траектория снаряда в атмосфере требовала учёта множества факторов. В условиях ограниченных возможностей приходилось упрощать, но основы были ясны.

Стальной болт весом пятьдесят граммов, разогнанный до двухсот метров в секунду, обладал достаточной энергией для пробития большинства типов брони. Тем более экономика войны никуда не делать даже для тёмных эльфов. Выковать для всей армии стальные нагрудники просто невозможно. Среди живой силы как противника, так и с нашей стороны господствовала кольчуга в разные вариантах, от короткой жилетки, до огромной рубахи по колено. Вариант бригантины я тоже учитывал, но, судя по остаточным воспоминаниям, она выдавалась у тёмных массово только в элитных частях, да и то не всем.

Так что пробить кольчугу с поддоспешником для моего творения не составит труда, всё остальное если не пробьёт, то оставит серьёзные запреградные травмы, выводя из боя солдат.

Эффективная дальность в теории порядка четырёх сотен метров. Более чем достаточно для снайперской стрельбы по вражеским магам, не сильно любящим таскать на своих нежных телах громоздкую защиту.

За окном прокричал петух. Рассвет? Время пролетело незаметно. Окинул взглядом исписанные листы: два десятка чертежей, страницы расчётов, подробные спецификации. Всё готово для воплощения в металле.

— Завтра узнаем, — пробормотал я, складывая чертежи. — Либо это сработает, либо придётся искать другие способы.

***

Утренние сигналы тревоги прервали краткий сон. Дозорные заметили активность в стане врага: перестроение боевых порядков, подвоз припасов. Тёмные эльфы готовились к решающему штурму. У меня были собственные планы.

Сунув чертежи за пазуху, направился в кладовые крепости. Без качественных материалов даже гениальные расчёты останутся макулатурой. Складские помещения располагались в подвальной части главной башни. Каменные своды, прохлада, запах металла и дерева. В полумраке высились штабеля: железные полосы, медные слитки, мотки верёвок, кипы кожи.

— Что требуется, кузнец? — окликнул дежурный, пожилой гном с седой бородой.

— Материалы для срочного заказа, — ответил уклончиво. — Покажите лучшую сталь.

Гном молча провёл к дальнему углу, где под брезентом лежали стальные заготовки.

— Работы мастера Торгрима, — сказал он, сдёргивая покрывало. — Для особых нужд.

Качество превзошло ожидания. Сталь была с однородной структурой, без дефектов, с характерным блеском хорошего металла. Взял в руки пруток, он оказался тяжёлым и плотным.

— Какую закалку держит?

— До белого каления, потом в воду. Твёрдость как у лучших клинков, но хрупкости нет.

Закалка в воду означала высокую прочность готового изделия. Для ствола винтовки просто идеально.

Медь тоже оказалась отличного качества, ювелирная, почти розового цвета, с хорошей пластичностью. Именно то, что нужно для точных пневматических соединений.

— Мне понадобится этот стальной пруток и метр медной трубки, — сказал я.

— Для экспериментального оружия, — добавил, видя вопрос в глазах гнома. — Возможно, поможет в обороне.

Следующим пунктом стала кузница Торина. Мастер ремонтировал повреждённый доспех, но отвлёкся при моём появлении.

— А, Михаил! Как самочувствие после удара балкой?

— Лучше не бывает. Торин, можно задать технические вопросы?

Мастер отложил молот:

— Слушаю.

— Какую точность можешь обеспечить при сверлении стали?

— Зависит от диаметра. Для отверстия толщиной в палец — точность в половину волоса. Для более толстых чуть хуже.

Половина толщины человеческого волоса, это около сорока микрон. Для средневекового мастера результат потрясающий.

Достал чертёж ствола в разрезе:

— Нужно просверлить отверстие диаметром двенадцать миллиметров на глубину сто двадцать сантиметров. Поверхность должна быть идеально гладкой.

Торин изучил чертёж с профессиональным интересом:

— Интересная задача. Зачем такая труба?

— Часть нового устройства. Сможешь сделать?

— Смогу. Но времени потребуется дня три.

Три дня! Слишком долго при приготовлениях врага к штурму.

— А если упростить? Не сто двадцать сантиметров, а восемьдесят?

— Тогда за день управлюсь.

Экономия двух дней стоила небольшого снижения характеристик.

Показал чертёж клапанного узла с резьбовыми соединениями:

— А что с такими деталями?

Торин долго изучал спиральные канавки:

— Хитро придумано. Никогда такого не делал, но принцип понятен. Резцы изготовлю, но потребуется время на подгонку.

— Сколько на всё?

— Ствол к вечеру. Резьбовые детали к завтрашнему полудню.

Оставалось решить вопрос с деревянными компонентами.

— Подскажи, где найти хорошего столяра?

— Мастер Альрик в северной башне. Лучший резчик в округе.

По дороге встретил лучника Элиаса, подгонявшего древко копья.

— Михаил! Как дела с секретным проектом?

— Потихоньку движется. А у тебя как?

— Никак. Стрелы кончаются, железа на наконечники не хватает.

Идея пришла внезапно. Мне нужны болты для пневматического оружия, полностью стальные, без экономии металла.

— Элиас, хочешь помочь в создании нового оружия?

— Конечно! Что делать?

— Научиться изготавливать особые болты. Покажу чертежи, объясню принципы.

— Когда начинаем?

— Завтра вечером, когда закончу с основными деталями.

Мастер Альрик оказался худощавым стариком с золотыми руками. Его мастерская была забита образцами резьбы — от грубых стульев до изящных шкатулок.

— Что требуется? — спросил он, не отрываясь от рубанка.

Показал чертёж приклада:

— Деревянная основа для нового оружия. Дуб или другая твёрдая древесина. Требования к точности высокие.

Альрик изучил чертёж с интересом:

— Необычная форма. На что это похоже?

— Принципиально новый тип оружия. Форма обусловлена особенностями применения.

— А эти пазы и выемки?

— Для металлических деталей. Всё должно точно подходить.

— Дуба хватает, выдержанного. Когда нужно?

— К завтрашнему вечеру.

— Успею. Сначала шаблон сделаю, размеры проверим.

К полудню материальная база была готова. Торин уже разжёг горн и приступил к изготовлению ствола. Процесс был медленным: каждые несколько сантиметров приходилось чистить сверло, смазывать маслом, проверять точность.

— Металл твёрдый, — пыхтел мастер. — Хорошая сталь, но трудная в обработке.

— Это хорошо. Значит, готовое изделие будет прочным.

***

Обеденный перерыв провёл в библиотеке главной башни, проверяя финальные расчёты. Разложив пергаменты, погрузился в математические выкладки. Дальность в вакууме достигала бы почти трёх километров. Но сопротивление воздуха существенно сокращало эту цифру. С учётом аэродинамических потерь реальная эффективная дальность составляла около пятисот метров, более чем достаточно для поражения вражеских магов.

Точность зависела от качества изготовления и стабильности снаряда. При аккуратной работе кучность стрельбы на сто метров не должна превышать пяти сантиметров. На дистанции триста метров разброс увеличится до пятнадцати сантиметров, но в человеческую фигуру не промахнуться.

Пробивная способность тоже впечатляла. А тряпки на магах не в счёт, вопрос оставался только по барьерам, но это я узнаю только во время реального использования, а также комбинации брони со щитами разного типа в руках бойцов.

Время перезарядки составляло проблему. Восстановление давления ручным насосом требовало около тринадцати минут. Для снайперской стрельбы приемлемо, но можно сократить, используя сменные резервуары.

Закончив расчёты, ощутил уверенность в правильности технических решений. Цифры выглядели оптимистично, оружие получалось мощным, точным, относительно быстрым в изготовлении.

За окном послышались крики и топот ног. Группа дозорных спешила к командному пункту с тревожными лицами.Что-то происходило. Быстро собрал чертежи и направился к выходу. Теория готова, пора переходить к практике. Вернувшись в мастерскую, застал Торина за финальной обработкой ствола. Мастер выглядел уставшим, но довольным.

— Готово, — сказал он, вытирая пот. — Отверстие ровное, стенки отшлифованы. Можно приступать к остальным деталям.

Взял ствол на просвет, ровная цилиндрическая поверхность без видимых дефектов. Торин превзошёл себя.

— Превосходная работа. Теперь резьбовые соединения.

Пока мастер занимался сложными деталями, у меня появилось время для мысленной проверки всей системы. Нужно было пройти полный цикл от заряжания до выстрела.

Первый этап — накачка резервуара. Стрелок подключает ручной насос, создаёт давление сто восемьдесят-двести атмосфер

Второй этап — заряжание снаряда. Стрелок открывает затвор, вкладывает болт, закрывает механизм. Критический параметр, это точность диаметра. Допуск всего одна десятая миллиметра.

Третий этап — прицеливание. Эргономика важна для точности. Центр тяжести должен располагаться правильно. Решил разместить резервуар под стволом, это улучшит баланс.

Четвёртый этап — выстрел. Нажатие на спуск освобождает клапан. Сжатый воздух разгоняет болт до расчётной скорости за тысячные от секунды. Клапан должен сработать точно, открыться максимально быстро, почти мгновенно, а затем закрыться.

Пятый этап — полёт снаряда. Стабильность зависит от правильной центровки и качества оперения. Центр тяжести в передней трети, центр давления в задней.

Шестой этап — поражение цели. Остроконечный наконечник лучше пробивает броню, что даёт возможность поражать не только магов, но и щитовиков или тяжёлую пехоту в кирасах.

К вечеру тревожные сигналы стихли, но напряжение только усилилось. Разведчики принесли новости: враг завершил подготовку штурмовых позиций. Решающий штурм завтра на рассвете.

В мастерской горели все факелы. Торин, забыв об усталости, собирал клапанный механизм. Его опытные руки точно подгоняли детали, а я следил за процессом.

— Пружина села правильно, — пробормотал мастер, проверяя спуск. — Ход плавный, усилие равномерное. С герметичностью могут быть проблемы…

Следующие два часа ушли на тонкую подгонку соединений. Каждую кожаную прокладку подрезали с точностью до долей миллиметра, каждое резьбовое соединение затягивали с оптимальным усилием. К полуночи механическая часть была готова. Приклад от мастера Альрика оказался произведением искусства: дуб без единого сучка, форма выточена с ювелирной точностью, поверхность отполирована до блеска. Окончательная сборка заняла ещё час. Постепенно разрозненные компоненты превращались в единое целое — первую в этом мире пневматическую винтовку.

— Готово, — сказал Торин, отступая от верстака.

Взял винтовку в руки. Тяжелее обычного оружия, но баланс удачный. Приклад естественно ложился в плечо, прицельная линия выстраивалась без напряжения.

— Испытаем? — предложил Торин.

— Пока нет. Сначала снаряды и стрельбище. А главное — нужен стрелок.

За окном послышались шаги и голоса. Торин настороженно прислушался:

— Кто-то идёт.

Быстро накрыл винтовку брезентом. За порогом стояли лучник Элиас, алхимик Альберик и сир Гаррет.

— Добрый вечер, — сдержанно поздоровался командир. — Можно войти?

Сир Гаррет осмотрел мастерскую, взгляд задержался на накрытом предмете:

— Слухи ходят по крепости. Говорят, ты создаёшь оружие против их магов.

— Слухи преувеличивают, — осторожно ответил я.

— Завтра рассвет может стать последним для всех нас, — жёстко сказал командир. — Если у тебя есть что-то полезное, самое время показать.

Обменялся взглядом с Ториным. Мастер едва заметно кивнул.

— Хорошо. Но это только первый образец. Я не знаю, как он поведёт себя в деле.

Сдёрнул брезент.

Воцарилась тишина. Гости молча разглядывали необычное оружие. Первым заговорил Альберик:

— Интересная конструкция. Как работает?

Коротко объяснил принцип пневматической системы. Лица слушателей менялись: недоверие сменялось пониманием возможностей.

— Какова дальность? — спросил сир Гаррет.

— По расчётам, около пятисот метров эффективной дальности.

— Это в два с половиной раза дальше наших баллист, — повторил командир. — И намного точнее?

— Если расчёты верны. Но я рассчитываю максимум на триста, с учётом подвижности целей.

— Когда проверим? — нетерпеливо спросил Элиас.

— Завтра утром. Нужно изготовить болты и подготовить позицию.

Сир Гаррет долго молчал, обдумывая услышанное:

— Хорошо. Завтра после утренней молитвы проведём испытания. Если оружие работает как обещано, это изменит всё.

У порога он остановился:

— Михаил, ты понимаешь, что на кону? Если сработает, ты спасёшь крепость. Если нет… — смысл недосказанной фразы был ясен.

После ухода гостей в мастерской воцарилась тишина. Торин задумчиво смотрел на винтовку:

— Большая ответственность.

— Знаю. Но выбора нет. Либо победим с помощью этого оружия, либо проиграем без него.

— Уверен, что сработает?

Посмотрел на винтовку, плод тринадцати часов работы и инженерного опыта двух жизней:

— Теоретически — да. Практически узнаем завтра.

За стенами крепость готовилась к последней ночи. Завтра решится судьба всех за древними стенами. И в центре этого решения — странное оружие, созданное по чертежам из другого мира.

Глава 4

Новый рассвет над крепостью Каменный Щит выдался туманным и тревожным. Серые клочья облаков цеплялись за зубцы стен, а воздух был настолько влажным, что каждое дыхание ощущалось как глоток из колодца. В такую погоду звуки разносились особенно далеко, и даже шёпот караульных на противоположной башне был отчётливо слышен.

Я проснулся задолго до сигнальных рогов, старая привычка не исчезла вместе со сменой тел. В голове пульсировали остатки головной боли, расплата за ночь без сна, проведённую над чертежами и расчётами. Но сегодня был день истины. Либо пневматическое оружие оправдает теоретические выкладки, либо крепость падёт через несколько дней под напором превосходящих сил врага.

Первым делом направился к кузнице Торина. Мастер уже был на месте, несмотря на ранний час, и сосредоточенно работал над последними деталями. Его молот размеренно постукивал по наковальне, каждый удар точно выверен многолетним опытом.

— Доброе утро, Торин. Как дела с болтами?

Гном поднял голову от работы, лицо его было серьёзным:

— Изготовил дюжину по твоим чертежам. Сталь хорошая, наконечники острые, но вес получился на пару граммов больше расчётного. Металл плотнее, чем ожидал.

Взял один из болтов в руки. Наконечник заточен до приличной остроты, хвостовая часть выточена с идеальной симметрией для стабилизации полёта.

— Отличная работа. А как с винтовкой?

— Ночью проверил все соединения. Утечки воздуха нет, клапан работает чётко. Но испытывать предстоит тебе, — Торин протянул оружие.

Пневматическая винтовка в утреннем свете выглядела одновременно знакомо и чуждо. Деревянный приклад из дуба отполирован до зеркального блеска, металлические детали смазаны и подогнаны с точностью часового механизма. Но общие пропорции непривычны для глаза, привыкшего к традиционному оружию другой эпохи.

— Давление в системе?

— Сто девяносто две единицы.

- Резервуар выдержит?

- Я наложил руны укрепления, две штуки. Самые простые, ведь больше ничего не работает. Но этого достаточно, чтобы не порвало металл.

Осторожно взвёл спусковой механизм, проверил работу клапана. Всё функционировало плавно, без заеданий или задержек. Теория превращалась в практику. Элиас появился в проёме мастерской, когда мы завершали последние проверки. Молодой лучник выглядел возбуждённым и немного нервным.

— Готовы к испытанию? — спросил он, с любопытством разглядывая необычное оружие.

— Готовы, — ответил я. — Но сначала нужно найти подходящее место для стрельбы и выбрать цель.

— Уже подумал об этом, — Элиас усмехнулся. — На северной стене есть позиция с отличным обзором на вражеский лагерь. Расстояние до их штандартов примерно двести восемьдесят метров. В самый раз для проверки.

Двести восемьдесят метров. Для традиционного лука дистанция, где прицеливание уже невозможно. Для арбалета — практически недостижимая. А для моей пневматической винтовки рабочий диапазон.

— Хорошо. Встретимся там через полчаса. Мне нужно ещё кое-что подготовить.

***

Винтовка была готова, болты изготовлены, но оставалась одна важная деталь — прицельные приспособления. В мастерской нашлись тонкие медные пластинки, оставшиеся от ремонта водопровода. Из одной выточил мушку, небольшой треугольный выступ на конце ствола. Из другой целик с прорезью для прицеливания.

Торин наблюдал за процессом с профессиональным интересом:

— Зачем такие сложности? Лучники стреляют без всяких приспособлений.

— Лучники стреляют на сотню метров в лучшем случае, — ответил я, тщательно подгоняя целик. — А мне нужна точность на триста метров. Там каждый сантиметр отклонения может означать промах.

Установка прицельных приспособлений заняла ещё полчаса. Каждая деталь крепилась с особой тщательностью: проверялась точность совмещения мушки и целика, выставлялась прицельная линия. Работа ювелирная, но необходимая.

— Теперь нужна пристрелка, — сказал я, осматривая результат. — Без этого даже идеальное оружие будет промахиваться.

— У тебя есть время на пристрелку? — сомневался Торин. — Скоро будет демонстрация.

— Одного выстрела хватит, чтобы понять поведение оружия. Остальное подкорректируем в процессе.

За окном мастерской послышались звуки утреннего подъёма. Рожки трубили сигнал к завтраку, на дворе зазвенели голоса, где-то скрипнули ворота. Крепость просыпалась и готовилась к новому дню, возможно, последнему для многих защитников.

Взял винтовку, мешок с болтами и направился к выходу. Через несколько минут узнаю, стоят ли чего мои теоретические выкладки.

***

Северная стена крепости Каменный Щит была самой высокой, почти двадцать метров в высоту. Отсюда открывался великолепный обзор на вражеский лагерь, раскинувшийся в долине подобно чёрной язве на зелёной земле. Элиас уже дожидался у выбранной позиции. Рядом с ним стояли ещё несколько человек: сир Гаррет в боевом доспехе, алхимик Альберик с записной книжкой, Бури с подзорной трубой и двое молодых офицеров.

— Добро пожаловать на демонстрацию невозможного, — мрачно пошутил командир, увидев меня с винтовкой. — Надеюсь, твоё изобретение окажется эффективнее наших молитв.

Подошёл к зубцу стены и осмотрел вражеский лагерь. Дымки костров поднимались в утреннее небо тонкими струйками, между палатками сновали дозорные, а на артиллерийских позициях готовились к новому дню обстрела.

— Какую цель предлагаешь? — спросил у Элиаса.

— Видишь боевой штандарт на древке возле красной палатки? — лучник указал направление. — Расстояние двести восемьдесят метров, цель хорошо различимая. Если попадёшь, все увидят результат.

Штандарт действительно был хорошо виден даже невооружённым глазом. Красное полотнище с чёрными рунами развевалось на ветру, прикреплённое к трёхметровому древку. Размер цели около полутора метров в ширину и столько же в высоту. Для пневматического оружия плёвая мишень.

Установил винтовку на импровизированный упор — зубец стены, покрытый сложенным плащом для амортизации. Это стабилизировало оружие и исключало дрожание рук. Первым делом проверил направление и силу ветра. Лёгкий северо-восточный ветерок, около трёх метров в секунду. На такой дистанции это означает отклонение снаряда влево на двадцать-тридцать сантиметров. Учёл поправку, сместив прицел соответственно.

— Что делаешь? — поинтересовался сир Гаррет.

— Учитываю влияние ветра на траекторию полёта, — ответил, продолжая прицеливание. — На больших дистанциях это критично важно.

— Сколько времени тебе нужно для одного выстрела? — нетерпеливо спросил один из офицеров.

— Точный выстрел требует времени, — ответил, не отрываясь от прицеливания. — Торопливость — враг меткости.

Проверил давление в резервуаре, самодельный манометр показывал штатные цифры. Идеально. Вложил стальной болт в дульную часть ствола, аккуратно протолкнул до упора в патронник. Металл со скрипом вошёл в нарезы, значит, размеры подогнаны правильно.

— Всё готово, — сказал, прикладываясь к винтовке.

Тишина на стене стала такой плотной, что слышался каждый вздох наблюдателей. Даже ветер словно затих в ожидании исторического момента. Прикладом упёрся в плечо, получается жёстко и стабильно. Приклад бы сделать длиннее, но для первого испытания сойдёт. Совместил мушку с целиком, выстроил прицельную линию точно на выбранную точку штандарта с поправкой на ветер и дальность. Дыхание замедлил и сделал глубже, на выдохе задержал дыхание, приготовил палец на спусковом крючке. В этот момент весь мир сузился до треугольника «глаз-мушка-цель».

В голове промелькнули последние секунды жизни на Земле. Взрыв гидравлической системы. Белый свет. Переход в этот мир. И вот итог, первый выстрел из оружия, созданного по технологиям двадцать первого века в новом дивном мире.

Плавно нажал на спуск.

Клапан сработал мгновенно и практически бесшумно, затем хлопок выходящего воздуха. Стальной болт понёсся к цели по параболической траектории. Полторы секунды полёта растянулись в вечность. Все наблюдатели следили за полётом снаряда, хотя разглядеть стальной стержень диаметром двенадцать миллиметров на такой дистанции было практически невозможно.

Глухой удар эхом донёсся от вражеского лагеря.

Красное полотнище штандарта содрогнулось, затем медленно сползло вниз по древку. В центре ткани зияла дыра размером с кулак, болт прошил знамя насквозь и, судя по всему, ушёл в землю за ним.

Несколько секунд никто не мог поверить в увиденное. Потом взорвались крики восторга.

— Попал! — заорал Элиас, подпрыгивая на месте. — Прямое попадание почти с трёхсот метров!

Сир Гаррет молчал, но глаза его горели таким огнём, какого я не видел с момента знакомства. Альберик что-то быстро записывал в своей книжке, а Бури протирал подзорную трубу, не доверяя собственным глазам.

В противоположной стороне, в лагере тёмных эльфов, началась настоящая суматоха. Группы воинов сбегались к упавшему штандарту, маги выскакивали из шатров с недоумением на лицах. Кто-то размахивал руками, указывая в разные стороны, пытаясь понять, откуда прилетела угроза.

— Они даже не поняли, что произошло! — смеялся Элиас, глядя в подзорную трубу. — Ищут лучников по всему периметру лагеря!

Сир Гаррет взял трубу у лучника и долго изучал замешательство противника. Потом медленно опустил прибор и повернулся ко мне:

— Михаил, ты понимаешь, что только что произошло?

— Успешное испытание нового оружия?

— Больше чем испытание. Ты можешь изменить саму суть войны. — Командир помолчал, обдумывая последствия увиденного. — Оружие, которое бьёт дальше наших лучших баллист, точнее любого лука, и может поразить любую цель… Боги мои, мы получили шанс!

Альберик закончил записи и подошёл ближе:

— Объясни принцип работы ещё раз. Как такая небольшая конструкция может метать снаряды на такое расстояние?

Пришлось дать краткую лекцию по основам пневматики: сжатый воздух, давление, скорость истечения, кинетическая энергия болта. Слушатели кивали с видом людей, которые понимают отдельные слова, но общий смысл ускользает.

— Главное не принцип, — сказал сир Гаррет, прерывая объяснения, — а возможности. Можешь ли ты сделать ещё такие винтовки?

— Могу. При наличии материалов и времени.

— Сколько времени на одну винтовку?

— День-два при участии опытного мастера по металлу.

— А обучить стрелков?

— Элиас уже знает основы стрельбы. Других лучников можно подготовить за несколько дней интенсивных тренировок.

Командир начал ходить по боевому ходу, явно что-то обдумывая:

— Если у нас будет дюжина таких винтовок и обученная команда стрелков… — он остановился и посмотрел на меня. — Мы сможем уничтожать их магов, не подвергая риску собственных людей. А без магической поддержки их осадные орудия теряют половину эффективности!

— И их пехота лишается усиления заклинаниями, — добавил один из офицеров. — Обычные воины против подготовленной обороны крепости — совсем другой расклад сил.

Бури опустил подзорную трубу и присвистнул:

— Они совещание устроили. Видимо, пытаются понять, что за напасть на них свалилась.

Действительно, у места падения штандарта собралась группа магов и командиров. Даже на расстоянии чувствовалось их замешательство. Привыкшие к предсказуемой осадной войне, они столкнулись с чем-то непонятным и угрожающим.

— А можем ли мы повторить демонстрацию? — спросил сир Гаррет. — Желательно по живой цели.

Перезарядил винтовку, вложив новый болт.

— Долго, — заметил Элиас. — Лук перезаряжается за секунды.

— Зато у лука дальность вчетверо меньше, а пробивная способность несравнима. Кроме того, технологию можно усовершенствовать.

В лагере противника группа магов приблизилась к позициям артиллерии, видимо, готовились к ответному обстрелу крепости. Отличная возможность продемонстрировать, что новое оружие представляет реальную угрозу.

— Видите мага в синем балахоне у второго требушета? — указал направление.

Дистанция двухсот двадцати метров, цель движущаяся, но довольно медленно. Сложнее неподвижного штандарта, но расстояние значительно меньше.

Навёл винтовку, рассчитал поправки на ветер и дальность. Фигура мага была хорошо различима: высокий, худой, в развевающихся одеждах. Остановился рядом с осадным орудием и что-то объяснял расчёту, размахивая руками. Задержал дыхание и плавно нажал спуск. Снова хлопок сжатого воздуха.

Маг в синем балахоне вдруг споткнулся и упал. Вокруг него тут же началась паника, другие колдуны бросились к упавшему товарищу, оттаскивая его за укрытие.

— Попадание, — спокойно констатировал я.

На стене воцарилась полная тишина. То, что происходило, выходило за рамки привычного понимания военного дела. Убить вражеского мага на расстоянии двухсот метров, не стоя во весь рост с луком в руках на стене — это меняло все правила игры.

Сир Гаррет первым пришёл в себя от шока:

— Нужно немедленно организовать производство таких винтовок. Сколько можем изготовить за неделю?

— При полной мобилизации всех кузниц крепости около десяти штук, — подсчитал я. — Но нужны материалы и опытные мастера. Торин справится с двумя-тремя винтовками, но для массового производства нужна целая команда.

— Материалы найдём, — решительно заявил командир. — Переплавим всё некритически важное железо. А мастеров привлечём всех, кто есть в крепости.

— А сколько нужно болтов? — практично спросил один из офицеров.

— Много. Для серьёзных боевых действий каждому стрелку нужен запас в пятьдесят-шестьдесят болтов.

Альберик продолжал делать записи:

— А точность оружия? Можешь ли поражать конкретную часть тела противника?

— На дистанции до двухсот метров шансы точных попаданий уже довольно малы. Но ростовая мишень будет поражена однозначно. До трёхсот — вероятность попадания около семидесяти процентов при условии, что стрелок опытный. Но вопрос личной защиты уже стоит очень остро. Вполне возможно, что кольчугу не пробьёт, хотя травмы будут однозначно.

— Это превосходит любое существующее оружие, — восхищённо проговорил Бури.

В лагере противника суматоха не утихала. Маги сновали между шатрами, явно обсуждая непонятную угрозу. Некоторые указывали в сторону крепости, другие жестикулировали в направлении соседних холмов. Они пытались понять источник атаки, но их логика средневековых военных не могла объяснить снайперский огонь с недоступных ранее дистанций.

— Михаил, — серьёзно сказал сир Гаррет, — ты понимаешь, что кардинально изменил баланс сил? Если мы сможем устранить их магов, преимущество тёмных эльфов исчезнет.

— Не полностью, — осторожно возразил я. — У них по-прежнему огромное превосходство в численности. Но без магической поддержки штурм крепости станет для них намного более затратным и заведомо кровавым. Я не вижу ни одной осадной башни и нормального тарана. Вся схема выстроена на пробивной стрельбе из требушетов, но это как раз мы можем исправить, уничтожая магов, накладывающих чары.

— Настолько кровавым, что они могут отказаться от атаки? – спросил гном.

Все задумались над этим вопросом. Тёмные эльфы пришли сюда не для прогулки, а для выполнения стратегических задач. Простое увеличение потерь вряд ли их остановит. Но если потери станут критическими…

— Возможно, при условии, что мы нанесём им серьёзный урон без значительных собственных потерь. Если постоянно уничтожать ближайшие патрули и команды, обслуживающие требушеты, им придётся отодвинуть лагерь и сами осадные машины. Появится пространство для манёвра. Можно будет устраивать вылазки, делать пару залпов, выбивая офицеров и магов, и тут же отступать. Голые сотни без прикрытия, с одними штурмовыми лестницами в руках, для нас уже не такая радикальная проблема. Это при условии, что ров всё-таки засыпят, причём сразу несколько участков.

— Тогда план ясен, — решительно заявил командир. — Максимально быстрое производство нового оружия, подготовка стрелковых команд и систематическое уничтожение особо важных целей. Если нам удастся лишить их магической поддержки, крепость может выстоять.

***

Спускаясь с крепостной стены, я ощущал смесь удовлетворения от успешного испытания и тревоги от груза новой ответственности. Первый выстрел доказал работоспособность принципа, но впереди стояли задачи намного сложнее: наладить массовое производство сложного оружия средневековыми методами, обучить стрелков новой тактике, создать систему снабжения боеприпасами. И всё это в условиях осадного времени, когда каждый час может стать последним.

Но шанс появился. Впервые с момента попадания в этот мир я увидел реальную возможность переломить ход войны. Технологии двадцать первого века против магии — поединок, исход которого зависел от умения правильно использовать имеющиеся преимущества.

В мастерской меня ждал взволнованный Торин. Слухи об успешном испытании разнеслись по крепости со скоростью степного пожара.

— Правда, что твоё оружие попало в штандарт на триста метров? — сразу же спросил мастер.

— Не только в штандарт, — ответил я.

Рассказал о втором выстреле по магу. Торин слушал с растущим изумлением:

— Значит, мы можем убивать их колдунов, оставаясь в безопасности?

— Можем. При наличии достаточного количества винтовок и обученных стрелков.

— Сколько нужно оружия?

— Минимум дюжина винтовок для полноценной снайперской команды. Лучше двадцать.

Торин задумчиво почесал бороду:

— Двадцать винтовок… За неделю не управлюсь даже с помощниками. Слишком сложная конструкция для быстрого изготовления.

— А если упростить конструкцию? — предложил я. — Убрать часть регулировок, стандартизировать детали, разделить процесс на этапы?

— Возможно. Но качество пострадает.

— Не критично. Главное, чтобы винтовка стреляла точно на дистанции до трёхсот метров. Всё остальное второстепенно.

За окном мастерской послышались звуки активности. Люди сновали по двору, перетаскивая материалы и инструменты. Приказ сира Гаррета о реорганизации кузнечного дела уже выполнялся.

— Кстати, — вспомнил Торин, — к тебе приходил лейтенант Корин. Просил встретиться, как только вернёшься. Говорил, что срочное дело.

Срочное дело. В осаждённой крепости любое дело становилось срочным. Но интуиция подсказывала: речь идёт о чём-то связанном с новым оружием. Отправляясь на встречу с лейтенантом, я думал о том, что первый выстрел стал точкой невозврата. Теперь крепость будет жить или умирать в зависимости от успеха пневматического проекта. Слишком много людей возложили надежды на изобретение неизвестного кузнеца. Но другого выхода не было. Либо технологическое превосходство спасёт защитников крепости, либо через несколько дней тёмные эльфы будут маршировать по её развалинам.

Время покажет, достаточно ли знаний инженера двадцать первого века против магии и численного превосходства древнего зла.

Глава 5

Рассвет моего третьего дня осады выдался холодным и промозглым. Я поднялся на высшую башню крепости: на плече висела пневматическая винтовка, в кожаной сумке покоился запас из двадцати стальных болтов, а в голове роились последние сомнения о новых возможностях.

Элиас уже дожидался на позиции в компании четырёх других лучников. Каждый держал в руках только что изготовленную пневматическую винтовку, плоды ночной работы всех кузниц крепости. Оружие получилось грубоватым, без тонких регулировок и изящной отделки, но функциональным.

— Добро пожаловать в первую снайперскую команду крепости Каменный Щит, — сказал я, оглядывая лица стрелков.

Кроме Элиаса в группу вошли: Маркус, ветеран многих походов с седыми висками и спокойными серыми глазами; Торвальд, молодой гном с характерной дотошностью; Кайра, единственная женщина в команде, неко с кошачьими ушами и сверхострой реакцией; и Густав, орк с массивными плечами и удивительно тонкими пальцами.

— Правила просты, — начал инструктаж. — Стреляем только по приоритетным целям: магам, командирам, обслуге осадных орудий. Обычных воинов игнорируем, если они не представляют непосредственной угрозы.

— А как отличить мага от остальных? — спросил Торвальд, изучая незнакомое оружие.

— Маги носят длинные балахоны, часто с капюшонами, держатся группами у требушетов или в центре построений. У них видны амулеты и посохи. Офицеры в более дорогой и практичной одежде, на груди расшитый серебром или золотом знак.

Кайра подняла ушко, прислушиваясь к чему-то недоступному человеческому слуху:

— Там, в лагере, начинается движение. Больше, чем обычно.

Действительно, в утреннем тумане угадывались силуэты, сновавшие между шатрами. Тёмные эльфы готовились к чему-то масштабному.

— Дистанции стрельбы от двухсот до трёхсот метров, — продолжил инструктаж. — На таких расстояниях время полёта болта составляет от одной до полутора секунд. Обязательно учитывайте движение цели и вводите упреждение.

Маркус кивнул с пониманием:

— Принцип тот же, что и при стрельбе по птице. Целишься не туда, где она сейчас, а туда, где она будет.

— Именно. Элиас будет моим заместителем и корректировщиком огня. Распределяемся по позициям: Маркус и Торвальд — северо-западная башня, Кайра и Густав — восточный бастион, мы с Элиасом — центральная позиция.

Густав, массивный орк, спросил:

— А если нас обнаружат? У них же маги есть, могут засечь магией.

— Главное преимущество нашего оружия — это быстрый полёт снаряда . Враг долго не сможет понять, откуда идёт угроза. Но если нас засекут, немедленно меняем позицию. В каждой башне подготовлены запасные огневые точки.

Разложил на парапете карту вражеского лагеря, составленную по результатам наблюдений:

— Приоритет номер один — группа из семи магов у требушетов. Без них осадные орудия теряют точность, а главное — мощность при ударе в разы. Приоритет номер два — командный состав. Приоритет номер три — патрули вокруг лагеря, но только если предоставится лёгкая возможность.

Кайра изучила карту своими зелёными кошачьими глазами:

— А сколько у нас болтов на каждого?

— По тридцать штук. Экономим боеприпасы, стреляем только при уверенности в попадании. Новые болты изготовить можно, но времени на это потребуется порядочно.

Набежавший туман начал рассеиваться, открывая детали вражеского лагеря. То, что предстало взору, заставило всех напрячься. У требушетов стояли не семь магов, а почти двадцать. Судя по всему, тёмные эльфы решили усилить магическую поддержку артиллерии.

— Целей больше, чем ожидалось, — констатировал Элиас. — Это хорошо или плохо?

— Хорошо, — ответил после размышления. — Тёмные решили усилить разрушения перед штурмом и сосредоточили магов в одном месте. Уничтожив эту группу, мы лишим их серьёзной части магической мощи.

Проверил давление в резервуаре винтовки, достаточно для пары десятков точных выстрелов. Элиас занял позицию корректировщика с подзорной трубой, остальные стрелки рассредоточились по своим постам.

— Связь поддерживаем флажковыми сигналами, — напомнил командам. — Белый флаг — цель поражена, красный — меняю позицию, чёрный — прекращаю огонь.

Маркус с северо-западной башни подал сигнал готовности. Торвальд рядом с ним проверял настройку прицела. На восточном бастионе Кайра и Густав заняли удобные позиции с хорошим обзором на артиллерийские позиции врага.

— Готовятся к удару, — тихо сказал Элиас, не отрывая глаза от подзорной трубы. — Магическая подготовка начинается.

Первый сигнал прозвучал неожиданно — низкий, вибрирующий звук, больше похожий на рычание разъярённого зверя, чем на рог. Он прокатился по долине, отражаясь от крепостных стен и замирая в отдалении. Затем последовал второй, третий, сигналы перестроения в лагере тёмных эльфов.

— Началось, — прошептал Элиас, наблюдая в подзорную трубу за активностью в лагере.

То, что происходило у требушетов, превосходило самые мрачные ожидания. Двадцать магов в тёмных балахонах выстроились в правильный полукруг перед осадными орудиями. Их руки были подняты к небу, а губы шевелились в едином ритме, коллективное заклинание усиления артиллерии.

Но это было только началом. За спинами колдунов появились новые фигуры, ещё десяток магов в красных одеждах, явно более высокого ранга. Они несли странные артефакты: кристаллы, излучающие зловещий свет, жезлы из чёрного металла, свитки с рунами, пульсирующими багровым сиянием.

— Боги… — выдохнул Элиас. — Они собираются что-то серьёзное творить.

Воздух над вражескими позициями начал мерцать и искажаться, словно от сильной жары. Магическая энергия накапливалась с такой интенсивностью, что её можно было физически ощутить даже на расстоянии двухсот метров. У меня зачесались шрамы на левой руке, старая рана всегда реагировала на аномальные явления.

Первый залп требушетов прогремел одновременно — семь машин выстрелили как один механизм. Но эти снаряды радикально отличались от вчерашних. Каменные ядра светились изнутри красноватым огнём и оставляли за собой дымные следы. Они летели не по обычным баллистическим траекториям, а словно управлялись чьей-то волей, корректируя курс в полёте.

Удары по крепостным стенам потрясли основание башни. Но дело было не только в силе — там, где попадали магически усиленные снаряды, камень не просто трескался, а разлагался, превращаясь в серую пыль. За несколько минут обстрела в южной стене образовалась брешь шириной в десять метров.

— Так они в течение часа всю крепость снесут! — крикнул Элиас, пытаясь перекричать грохот разрушений.

— Не снесут, — твёрдо ответил я, прикладываясь к винтовке. — Потому что их магов сейчас не станет.

В целик попала фигура в красных одеждах, судя по позе и жестам, один из старших колдунов, координирующих ритуал. Расстояние двести десять метров, лёгкий боковой ветер, цель практически неподвижная. Учел поправку на ветер, скорректировал прицел с учётом дальности. Задержал дыхание и плавно нажал спуск между ударами сердца.

Тихий свист сжатого воздуха. Полёт болта занял чуть больше секунды. Маг в красном балахоне внезапно выгнулся дугой и рухнул лицом вперёд. Стальной стержень прошил его насквозь, а кровь тёмно-красным пятном расплылась по ткани одежд.

Эффект был мгновенным. Ритуал усиления дал сбой, несколько магов в чёрном пошатнулись и прервали заклинание. Воздух над требушетами вспыхнул и затрещал от магических разрядов.

— Первая цель поражена! — доложил Элиас. — Их заклинание нарушено!

Второй выстрел последовал через тридцать секунд. На этот раз жертвой стал колдун в чёрном, стоявший у центрального требушета. Болт попал точно в голову, мгновенно убив цель.

С других позиций начали стрелять мои товарищи. Маркус с северо-западной башни снял высокого мага с жезлом. Кайра поразила двух колдунов подряд, её кошачьи рефлексы и аккуратность позволяли перезаряжать винтовку быстрее остальных.

За десять минут прицельного огня ситуация у требушетов кардинально изменилась. Из тридцати магов, готовивших ритуал, в живых осталась половина. Остальные лежали неподвижно или корчились от ран, а магическое усиление артиллерии полностью прекратилось.

Паника в лагере тёмных эльфов была видна невооружённым глазом. Воины разбегались от требушетов, не понимая, откуда приходит смерть. Несколько офицеров пытались навести порядок, размахивая мечами и крича команды, но их усилия были напрасными.

— Михаил, смотри! — воскликнул Элиас, указывая на центр лагеря. — Из главного шатра выходят маги в золотых одеждах!

Действительно, от командной палатки двигалась группа из пяти эльфов в роскошных золотистых балахонах. Даже на расстоянии было видно, что это маги высшего ранга, возможно, архимаги или колдуны боевой специализации. В руках они держали артефакты, излучающие яркий свет.

— Приоритетная цель, — определил я, перезаряжая винтовку. — Элиас, засекай дистанцию до центрального шатра.

— Четыреста метров, — доложил корректировщик после быстрых расчётов. — Предельная дальность для точного выстрела.

Это на границе эффективной дальности пневматического оружия, но вполне достижимо при правильном прицеливании. Главная проблема — время полёта болта увеличивалось до двух секунд, а за это время цель могла существенно изменить положение.

Выбрал главную фигуру в группе, высокого эльфа с жезлом, увенчанным пылающим кристаллом. По его поведению и тому, как остальные группировались вокруг него, это был командир магов, возможно, сам архимаг экспедиционного корпуса в нашем захолустье.

Навёл прицел, учтя поправку на дальность и ветер. На такой дистанции любая ошибка в расчётах приводила к промаху, а второго шанса могло не быть, архимаг явно готовился применить какое-то мощное заклинание.

Контролируемое дыхание. Плавный спуск курка, хлопок воздуха. Две мучительно долгие секунды ожидания.

Амулет на груди архимага вспыхнул и разлетелся на осколки, сам тёмный дёрнулся, выронил жезл и медленно осел на землю. Стальной болт попал точно в центр груди, пробив золотистые одежды и магическую защиту.

Эффект превзошёл все ожидания. Смерть архимага прервала заклинание, которое тот готовил, вокруг его тела вспыхнули яркие разряды магической энергии, а остальные маги в золотом отпрыгнули, спасаясь от поражения обратной волной.

— Есть поражение цели! — ликовал Элиас.

С других позиций доносились хлопки выстрелов моих товарищей. Густав с восточного бастиона методично уничтожал операторов требушетов, без магической защиты они стали лёгкими мишенями. Торвальд сосредоточился на группе младших офицеров, пытавшихся координировать действия пехоты.

Самой результативной оказалась Кайра. Кошачьи рефлексы позволяли ей стрелять быстрее всех остальных, а глаза хищника безошибочно выдавали поправки для поражения целей. За десять минут она поразила четырёх магов и столько же офицеров.

— Количество поражённых целей? — спросил я у Элиаса, перезаряжая винтовку в очередной раз.

— По моим подсчётам, девятнадцать магов убито, раненых сложно посчитать, их быстро утащили. Из офицеров двенадцать убитых, семеро раненых. А главное, их требушеты практически не функционируют, солидная часть обслуги убита.

Действительно, требушеты стреляли хаотично, а интервалы между выстрелами увеличились втрое. Без магического наведения каменные ядра перестали бить в одну точку. Лишь две машины из семи продолжали более-менее прицельную стрельбу.

Но самое важное, в лагере царил полный хаос. Тёмные эльфы не могли понять, как защитники крепости поражают цели на недоступных дистанциях.

— Смотри, они пытаются эвакуировать оставшихся магов, — указал Элиас на движение у требушетов.

Группа воинов со щитами выстроилась вокруг уцелевших колдунов, прятавшихся за требушетами, пытаясь прикрыть их от невидимых стрелков. Но стальные болты легко пробивали деревянные щиты, поражая цели за укрытием.

Очередной выстрел Кайры снёс голову магу. Болт пробил деревянную конструкцию насквозь и поразил цель с той же точностью, что и на открытой местности.

— Они отступают от артиллерийских позиций! — восторженно сообщил Элиас.

Тёмные эльфы действительно начали отводить требушеты дальше от крепости. Расчёты под прикрытием больших щитов на колёсах торопливо разбирали механизмы и грузили детали на телеги. Несколько офицеров размахивали мечами, пытаясь ускорить процесс, но их усилия были неэффективными. Через полтора часа все семь осадных орудий были отведены на расстояние более четырёхсот метров.

— Временная победа, — констатировал я, проверяя остаток давления в резервуаре. — Но они найдут способ адаптироваться к новой угрозе.

К середине дня стало окончательно ясно, что первое боевое применение пневматических винтовок превзошло самые оптимистичные прогнозы. Собрав команду на центральной позиции, я подвёл итоги сражения.

— Итак, общие потери противника: убито двадцать восемь магов. Четырнадцать офицеров различных рангов убито, семь ранено. Добавим сверху обслугу осадных машин. Артиллерийская подготовка полностью сорвана, требушеты отведены за пределы эффективной дальности.

Лица стрелков светились торжеством. Элиас не мог сдержать довольной ухмылки:

— А наши потери?

— Нулевые. Ни одного раненого, ни одного убитого. Расход боеприпасов сто двадцать болтов, так что эффективность поражения крайне высокая с учётом первого применения.

— Невероятно, — качал головой Маркус. — За тридцать лет службы ничего подобного не видел. Мы уничтожили треть их магического потенциала, не потеряв ни одного человека.

Торвальд, практичный гном, задал важный вопрос:

— А что теперь? Они же не станут просто стоять и давать себя расстреливать.

— Правильно, — согласился я. — Они адаптируются. Скорее всего, перейдут к ночным атакам, когда эффективность снайперского огня снижается. Или попытаются найти способ нейтрализовать наше преимущество, к примеру, будут ставить те самые огромные щиты на колёсах, закрывая прямую видимость для нас.

Кайра, чьи кошачьи уши улавливали звуки, недоступные остальным, подняла голову:

— В лагере очень шумно. Много криков, споров. Кажется, у них серьёзные проблемы с дисциплиной.

Это было логично. Тёмные эльфы привыкли к подавляющему магическому превосходству, позволявшему навязывать свою волю любому противнику. Внезапное столкновение с неизвестным оружием, способным убивать их элитных магов на недосягаемых расстояниях, должно было серьёзно поколебать уверенность в победе.

— Кайра, что видишь на позициях?

Неко прищурилась, всматриваясь в даль:

— Возле главного шатра собралось много народу. Видны яркие одежды, значит, совещание высших командиров. Судя по жестикуляции, обсуждение очень бурное.

Патрули тёмных тоже сместились подальше от стен, что позволило нам выпустить разведчиков. Вернувшись, парни доложили интересные детали. В лагере тёмных эльфов началась настоящая паника. Рядовые воины боялись показываться на открытом пространстве, офицеры требовали объяснений от разведки, а маги отказывались приближаться к передовым позициям без дополнительной защиты.

Самое важное во всей этой кутерьме — магическая блокировка, лишившая союзные расы боевых заклинаний, не давала тёмным эльфам никаких преимуществ против технологического оружия. Их щиты и барьеры были настроены на отражение магических атак, но физические снаряды, чья скорость серьёзно превышала скорость того же болта, выпущенного из самого тяжёлого арбалета, пробивали защиту, как бумагу.

— Михаил, а сколько ещё винтовок сможем изготовить? — поинтересовался Маркус.

— Торин обещал к завтрашнему утру ещё пять. Если подключить всех кузнецов крепости, за неделю получим полноценную снайперскую группу из двадцати-тридцати стрелков.

Торвальд подсчитывал на пальцах:

— Даже двадцать снайперов, способных поражать цели на двести-триста метров… Мы сможем контролировать всю округу!

— Теоретически — да. Практически враг найдёт способы противодействия. Новые магические щиты, дымовые завесы, полноценные ночные атаки, подземные туннели, вариантов много.

Густав, внимательно наблюдавший за лагерем противника, внезапно напрягся:

— Там что-то происходит. Большая группа всадников движется к нам от восточных холмов.

Все подзорные трубы повернулись в указанном направлении. На горизонте действительно показалось облако пыли, поднимаемое конными отрядами. Сначала это могло бы показаться подкреплением тёмных эльфов, но…

— Стяги! — воскликнул Элиас, настраивая фокус трубы. — Это стяги герцогства Вальдемар!

На переднем крае кавалерийской колонны развевались синие знамёна с золотыми грифонами, геральдика правящего дома. Значит, герцог всё-таки решился послать подкрепления осаждённой крепости.

— Сколько всадников? — спросил я, не в силах разглядеть детали без оптики.

— Около полутора тысяч тяжёлой кавалерии, — доложила Кайра после тщательного подсчёта. — И ещё колонна пехоты за ними, примерно две тысячи пеших воинов.

Три с половиной тысячи свежих войск кардинально меняли баланс сил. Осаждающие по-прежнему сохраняли численное превосходство, но уже не такое подавляющее. А главное, у подоспевшего подкрепления было неоценимое преимущество: выбыло из строя большое количество магов противника. Потери при таранном ударе тяжёлой кавалерии будут крайне малы, и можно использовать его с максимальной эффективностью.

— Командира вижу! — воскликнул Элиас, сосредоточенно глядя в подзорную трубу. — Возможно, кто-то из семьи самого герцога.

Если подкрепление возглавлял член правящей династии, это означало серьёзность намерений. Герцог не стал бы рисковать такими людьми в безнадёжной ситуации, значит, он верил в возможность переломить ход осады.

В лагере тёмных эльфов тоже заметили приближение подкреплений. Начались срочные перестроения, часть войск поворачивалась для встречи новой угрозы, разведчики спешили на восток для оценки численности противника.

— Это меняет всё, — сказал Маркус, опуская подзорную трубу. — Тёмные эльфы окажутся между двух огней. Нам нужно готовиться к координированным действиям.

— Элиас, немедленно к сиру Гаррету, — отдал я приказ. — Доложи о подходе подкреплений и попроси подготовить сигналы для связи с командиром кавалерии. Как только они атакуют лагерь, мы должны поддержать их вылазкой из крепости.

— А мы? — спросила Кайра.

— Продолжаем охоту. Пока тёмные эльфы заняты подкреплениями, у нас есть шанс выбить оставшихся магов и офицеров. Каждый убитый колдун, это ослабление их обороны и меньше убитых с нашей стороны.

Глава 6

Молодой лучник помчался к командному пункту. Я наблюдал за развёртыванием кавалерии, даже на расстоянии чувствовалась слаженность движений.

В лагере тёмных эльфов началась суматоха. Разведчики поскакали навстречу угрозе, барабаны забили тревогу, солдаты выбегали из шатров. Их реакция казалась медлительной, потеря даже части командования сказывалась на управляемости войск.

— Кайра! — позвал неко. — Что у лёгких орудий?

— Пытаются развернуть, — доложила она, прищурив кошачьи глаза. — Но без магов скорость хромает. Плюс половина расчётов разбежалась.

Отлично. Артиллерия противника была парализована утренними стрельбами, кавалерия могла атаковать без риска попасть под заклинания и артобстрел.

Всадники закончили перестроение и начали движение широким фронтом. Через подзорную трубу я наблюдал формирование классической конной лавы, выстроившись в четыре плотные шеренги. Среди первой линии кавалерии выделялась фигура на белом коне в богато украшенных доспехах, отполированных до блеска: шлем увенчан плюмажем, на груди сверкал фамильный герб. Определённо высшая знать.

— Бойцы! — обратился к гному. — Готовим винтовки! Как только кавалерия опустит копья, ведём поддерживающий огонь.

— По кому стрелять в первую очередь?

— По тем, кто организует сопротивление. Командиры, знаменосцы, горнисты. Главное сорвать их координацию.

— Быстро в кузницы! — приказал бойцу, прикомандированному к нам. — Тащи все болты, что успели сделать! Бегом!

Паренёк рванул со всех ног, а я смотрел на лагерь тёмных.

Эльфы разворачивали картину плохо управляемого хаоса. Половина войск пыталась повернуться к новой угрозе, но без чёткого руководства получалось неорганизованно.

Именно тогда кавалерия начал спуск с холмов. Сначала медленно, торжественно. Земля задрожала под копытами, и даже на крепостной стене этот гул ощущался в костях. Кавалерия, повинуясь звукам горна, перешла на рысь, с каждым мгновением приближаясь к позициям противника.

Боевые кони понеслись галопом. Клич «За герцога! За Вальдемар!» прокатился по долине раскатами грома. Штурмовые копья слитно опустились в горизонтальное положение…

Это была красота и ужас одновременно. Стальная лавина сметала всё с беспощадной неотвратимостью. Никакие фильмы не передавали силы воздействия настоящей кавалерийской атаки. Эльфы попытались выстроить копейную стену, но времени катастрофически не хватало. Те части, что успели развернуться, были малочисленны, не больше трёх шеренг в глубину. Этого не хватило бы даже при условии, что тяжёлой кавалерии было бы всего пять сотен.

— Сейчас! — крикнул команде. — Огонь по командирам!

Мой выстрел пришёлся на офицера, размахивавшего мечом перед отрядом копейщиков. Стальной болт сбил его с ног именно тогда, когда солдаты начали выстраиваться. Лишённые руководства, они заколебались и разбежались. Кайра сняла знаменосца, чёрный стяг рухнул, деморализовав ближайшие подразделения. Торвальд поразил горниста. Маркус и Густав методично устраняли младших командиров.

Кавалерийский строй всё глубже врезался в эльфийские порядки. Каждый звук удара — скрежет металла, хруст костей, крики раненых. Передний край фланга противника исчез под ударом тяжёлой конницы. Воины герцога пробили насквозь все шеренги, продолжив движение вглубь лагеря, снося палатки, стойки с оружием и любые группы сопротивляющихся.

— Смотри! — воскликнул Элиас. — Дошли до требушетов!

Всадники, из тех, кто был ближе к осадным орудиям, обливали телеги жидкостью, тут же поджигая её. Не прошло и минуты, как перед крепостью весело полыхали огромные факелы.

Эльфы пытались контратаковать, но без магической поддержки, лишённые командования, не могли организовать серьёзного сопротивления.

— Михаил! — крикнула Кайра. — Там маги что-то творят!

У главного шатра собрались оставшиеся колдуны, из тех, кто не бросился из лагеря, как зебры галопом. Дюжина фигур в тёмных балахонах образовала круг и начала ритуал, судя по мерцанию воздуха.

Навёл прицел на центральную фигуру, учёл поправки и выстрелил.

Ведущий маг рухнул, круг рассыпался. Незавершённое заклинание дало обратный эффект, несколько колдунов получили ожоги от собственных плетений.

Пока кавалерия крушила центр лагеря, пройдя его насквозь и уходя дальше для разворота и новой атаки, моя команда добивала остатки командной структуры. Каждый выстрел был выверен — боеприпасы нельзя тратить впустую.

— Целеуказание! — крикнул, перезаряжая. — Где организованные группы?

— Слева от центрального шатра, офицеры собирают отряд!

Несколько эльфов в богатых доспехах собирали разрозненных солдат. Один из них, судя по жестам и знакам на броне, старший командир. Высокий эльф в серебристых доспехах, с красным плюмажем и жезлом в руках. Навёл винтовку, учёл поправки на ветер. Выбрал момент, когда командир остановился объяснять что-то подчинённым. Выстрел попал точно в цель, стальной стержень пробил доспех. Эффект мгновенный: солдаты, увидев смерть командира, разбежались. Очаг сопротивления провалился.

Команда работала слаженно. Кайра сосредоточилась на горнистах и знаменосцах, Торвальд и Маркус охотились за магами. Густав выбрал самую сложную задачу — командиров кавалерии противника.

Критический момент наступил, когда заметил группу магов, создающих барьер для прикрытия отступления.

— Приоритетная цель! — крикнул Элиас. — Магический барьер у южного края!

Пять колдунов выстроились в линию, начиная совместное заклинание. Воздух сгущался в полупрозрачную стену. Если завершат ритуал, значительная часть войск сможет организованно отступить. Выбрал центральную фигуру в золотистом балахоне. Первый выстрел лёг левее. Быстро перезарядил, скорректировал… Точное попадание!

Кайра тоже перенесла огонь на группу, сбив второго мага. Барьер исчез, оставив отступающих без прикрытия.

Сир Гаррет принял решение развить успех вылазкой. Две тысячи пехотинцев выстроились в боевые порядки: орки тащили ростовые щиты, люди с копьями, гномы с секирами и молотами.

— Михаил! — крикнул Элиас. — Сир Гаррет передаёт: обеспечить стрелковое прикрытие выходящей колонне!

Ворота открылись, отряды устремились наружу. Впереди лёгкие стрелки, разбежавшиеся небольшими группами по брошенным траншеям, за ними основная пехота. План простой: добить разрозненные группы эльфов, захватить трофеи, максимально ослабить противника.

— Вижу цель! — крикнула Кайра. — Группа магов задерживает контрнаступление!

Пять колдунов вели беглый обстрел огненными шарами. Выбрал мага с посохом, увенчанным светящимся кристаллом. Тёмный остался жив, но выронил посох, защитный барьер перед ними рассыпался. Коллеги подхватили раненого и быстро отступили. Следующей целью стали эльфийские лучники в руинах палаток. Их позиция была довольно удачной, они нашли хорошее укрытие от стрелковых атак на дистанции для лучников. Но против наших винтовок этот вариант не подходил. Один за другим снимал стрелков, двоих завалил, пробив насквозь импровизированный щит, сбитый из досок.

Самый важный момент — попытка организовать прикрытие отступления у лесной опушки. Несколько десятков воинов с щитами выстраивались в ряд, за ними суетились маги.

— На пределе дальности! — доложил Элиас.

— Все ко мне! — крикнул остальным. — Все, кроме Кайры, барабаним залпами в щиты по центру, рано или поздно они начнут падать, давая нашей неко возможность точного выстрела! Элиас, командуй.

— Цель — офицер с синим щитом в руках, — выбрал очередную жертву бывший лучник. Навёл прицел, учёл все поправки.

— Выстрел! — дал отмашку Элиас. Щит в руках тёмного развалился на части. Командир рухнул, в стене на несколько мгновений образовалась брешь. Кайра выдохнула и нажала на спуск. Один из магов лишился руки, забрызгав кровью коллег. Стена щитов снова сомкнулась.

Кайра сменила позицию, мы выбрали новую цель.

— Третий слева, на груди белая лента, — дал целеуказание Элиас. — Выстрел!

Сержант тёмных упал. Трое ближайших солдат засуетились, пытаясь прикрыть магов, поднимая щиты по фронту. Выстрел Кайры наискось из башни был почти божественным. Болт снёс одному из магов голову, остановив свой полёт в теле другого.

Судя по всему, для этого типа заклинаний требовалось минимум четверо магов, так как плетения в воздухе полностью развеялись. Последняя на сегодня попытка создать магическое прикрытие провалилась. Отступление превратилось в беспорядочное бегство.

***

К закату боевые действия завершились. Остатки эльфов скрылись в лесах, оставив горы трофеев и тысячи мёртвых. Победа была полной и безоговорочной, впервые за годы войны союзники нанесли противнику серьёзное поражение. Во дворе крепости царило приподнятое настроение: орки распевали боевые песни, гномы делились трофейным пивом, люди благодарили богов.

Я направился к главным воротам. По традиции командир подкреплений должен торжественно войти в спасённую крепость. Сир Гаррет выстроил почётный караул из особо отличившихся в сражении воинов.

— Михаил! — окликнул меня командир. — В первый ряд. Заслужил больше других.

Неловко встал рядом с сиром Гарретом. Три дня назад — безвестный кузнец, сегодня — в одном ряду с командованием.

Ворота отворились. Кавалерийская процессия двигалась медленно. Впереди знаменосец с синим стягом, за ним рыцари в доспехах, а в центре фигура, заставившая удивлённо приподнять брови.

Командующим была девушка. Молодая, лет двадцати пяти, в богато украшенной броне с фамильными гербами. Светлые волосы под шлемом, синие глаза излучали ум и решительность. На поясе длинный меч в украшенных ножнах, рука лежала на эфесе естественно, да и держалась в седле барышня как опытный всадник.

— Леди Элизабет Вальдемар! — объявил герольд. — Дочь герцога Вальдемар, командующая сводным отрядом!

Дочь герцога. Это объясняло качество войск и решительность. Герцог не доверил бы её жизнь неопытным доходягам. Она спешилась и подошла к сиру Гаррету. Движения уверенные, осанка горделивая, без высокомерия. Настоящая аристократка с военной выучкой.

— Сир Гаррет! — голос мелодичный, но с командными нотками. — Рада видеть вас в добром здравии, а над крепостью всё ещё наши флаги.

— Леди Элизабет, благодаря своевременному вмешательству мы не только выстояли, но и нанесли серьёзный урон противнику! Представляю вам героя обороны, мастера Михаила, создателя нового оружия.

Почувствовал внимательный, оценивающий взгляд. Синие глаза изучали лицо с любопытством.

— Мастер Михаил, — произнесла, слегка наклонив голову. — Пока мы возвращались после разгрома тёмных, я слушала разговоры бойцов гарнизона. Говорят, поражаете врага на абсолютно недоступных лучникам расстояниях без особых проблем.

— Преувеличение, ваша светлость. Просто удачное применение некоторых принципов работы и знание законов природы.

— Принципов, значит? — повторила с интересом. — Откуда кузнец знает такие вещи?

Опасный вопрос. Пришлось импровизировать:

— Читал книги, изучал старые чертежи. Ремесло многому учит.

— Понятно, — кивнула, но в глазах мелькнуло сомнение. — В любом случае ваш вклад неоценим. Без подавления магов наша атака была бы намного кровавее. Сегодня вы и ваша команда спасли сотни жизней!

— Может, продолжим за ужином? — вмешался сир Гаррет. — Воины устали, трофеи нужно распределить.

— Разумно. Мастер Михаил, присоединитесь к нам? Хотелось бы узнать больше о ваших изобретениях.

— Это честь для меня, ваша светлость.

***

За ужином, который, к моему удивлению, прошёл практически в неформальной обстановке, мы договорились, что я продемонстрирую Элизабет своё творение на следующий день.

Утро выдалось ясным. Я встретил леди Элизабет у входа в донжон, она дожидалась меня в практичном кожаном костюме.

— Доброе утро, мастер Михаил. Готовы познакомить с вашим изобретением?

— Конечно, ваша светлость. Подготовил винтовку и снаряды для обучения.

На импровизированном стрельбище Элиас расставил мишени до ста метров.

— Прежде чем стрелять, нужно понять принципы работы. Это не лук и не арбалет. Здесь действуют другие законы.

Она взяла оружие, проверила вес и баланс:

— Тяжелее лука, но легче арбалета. Приклад удобный, хотя форма необычная.

Объяснил устройство: баллон со сжатым воздухом, клапанную систему, спусковой механизм, прицельные приспособления. Она слушала внимательно, задавая толковые вопросы.

— После каждого выстрела нужно заново накачивать воздух?

— Нет, баллона хватает на полтора десятка выстрелов точно. Но перезарядка снаряда занимает минуту.

— Медленнее лука, но гораздо дальнобойнее?

— Эффективная дальность — до трёхсот метров против максимум ста у лука. Если стрелять с крепостных стен, то расстояние эффективной стрельбы увеличивается, но уже требуется хорошее мастерство. Нам повезло, что среди нас была неко, зрение гораздо острее, рефлексы лучше.

Показал правильную стойку для стрельбы, прицеливание, технику нажатия на спуск. Она быстро освоила, военная подготовка сказывалась, была видна во всём. Первый выстрел на полсотни метров — край мишени, левее центра. Для новичка неплохо. Постепенно результаты улучшались, попадания становились ближе к центру. Затем перешли на мишени с удалением в сто метров.

— Замечательно! — сказал я, когда она поразила центр. — Для первого дня превосходно.

— Можно более сложную дистанцию? — в глазах горел азарт.

— Попробуем двести метров.

Мы поднялись на стену, выбрали брошенный тёмными щит на колёсах в качестве мишени. На нём висел уже обычный пехотный. Объяснил поправки на ветер и расстояние. Первые выстрелы в молоко, но она быстро училась, корректируя прицеливание.

— Попадание! — крикнул Элиас.

— Невероятно! — опустила винтовку. — Из лука такая точность недостижима!

— И это не предел.

— Понимаю, почему оружие эффективно против магов. Они не ожидают атаки с таких расстояний.

— Магические барьеры рассчитаны на традиционное оружие. Скорость наших снарядов намного выше стрел.

После двух часов тренировок она задала важные вопросы:

— Первое: можно наладить производство в больших количествах? Сколько времени на сотню единиц?

— Всё упирается в качество металла и его обработку. Если чётко распределить обязанности, разбивая задачи на понятные этапы, то сотню винтовок на довольно небольшом производстве вы получите через неделю. Когда все процессы будут отлажены, количество выпускаемых единиц существенно увеличится.

— Второе: время обучения стрелков? Ваша команда сплошь состоит из опытных лучников, я тоже не первый день в армии.

— Если передо мной не идиот, то основы за неделю интенсивных тренировок. Приемлемый уровень через месяц-полтора. Грамотный инструктор может готовить сотню стрелков.

— Какие ещё имеются применения у ваших знаний? Сейчас я вижу сугубо военный подход, но ведь что-то есть ещё, верно?

— Можно создавать большие пушки для крепостей вместо баллист. Дальность стрельбы такой артиллерии просто огромная. Ещё приводы для механизмов, системы подачи воды. Использование в тех же кузницах для работы мехов, чтобы постоянно поддерживать температуру на одном и том же уровне, это, в свою очередь, скажется на качестве металла. Возможности очень широкие.

Она молчала, обдумывая. Затем решительно кивнула:

— Мастер Михаил, от имени герцогства предлагаю эксклюзивный договор на разработку и производство нового оружия. Получаете нашу полную поддержку.

— Принимаю с благодарностью, ваша светлость.

— Отлично! Теперь покажите, как обслуживать оружие. Если буду командовать отрядами стрелков, я должна знать все тонкости.

Следующий час изучали обслуживание: чистку ствола, смазку механизмов, проверку герметичности, замену деталей. Она вникала в каждую мелочь с тщательностью профессионала.

К концу дня было ясно: в лице леди Элизабет я получил не только покровительницу, но и союзника, понимающего технологии. Её поддержка означала доступ к ресурсам герцогства и возможность настоящей военной революции.

***

Вечером, провожая леди Элизабет к её покоям, я думал о том, как быстро изменилась жизнь. Три дня назад — безвестный кузнец в осаждённой крепости. Сегодня — изобретатель революционного оружия и партнёр правящего дома.

Впереди была настоящая работа. Нужно организовать производство винтовок, подготовить инструкторов, разработать тактику снайперских отрядов. И главное — не останавливаться на достигнутом.

Технологическая революция в мире Этериума только начиналась!

Уважаемые читатели, лайк, подписка и библиотека здорово мотивируют авторов работать для вас! Следующие два дня выкладываем по две главы!

Глава 7

Ночь после победы над тёмными эльфами выдалась тревожной. Враг отступил слишком легко для армии, пришедшей с серьёзными намерениями. Опыт подсказывал: это затишье перед бурей. В десять вечера меня вызвали в командный пункт. Поднимаясь по винтовой лестнице донжона, размышлял о том, что нас ждёт. Сегодняшняя победа была эффектной, но стратегически ничего не решала.

В зале верхнего этажа собрались все ключевые фигуры обороны. Массивный дубовый стол был завален картами и документами на незнакомом языке. Сир Гаррет стоял у карты континента, указывая пальцем в различные точки. Рядом: Торин с кружкой эля, Урсула в кожаной куртке, Лира, глава разведки, в тёмно-зелёном платье и несколько офицеров.

— Михаил! — окликнула Элизабет. — Вовремя. Нужно обсудить общую ситуацию.

Подошёл к столу, оценивая лица присутствующих. Даже после победы все выглядели хмуро.

— Что случилось?

— Хуже некуда, — ответил сир Гаррет, указывая на карту. — Утром пали крепости Железная Скала и Воронье Гнездо. Обе считались неприступными.

Взглянул на отмеченные красными крестами точки. Железная Скала контролировала горные проходы, Воронье Гнездо — речные переправы. Их потеря означала, что враг может свободно перебрасывать подкрепления.

— Как быстро они пали?

— Железная Скала за три дня, Воронье Гнездо за пять, — устало ответила Элизабет. — В обоих случаях применялось что-то новое. Гарнизоны описывают странные явления.

Урсула рыкнула:

— Чудовища, что не боятся огня и ловко лазают по стенам. Магия тьмы окутывает позиции, не давая ничего разглядеть на расстоянии протянутой руки.

— Откуда сведения? Если крепости пали, кто выжил?

— Гонцы и группы беженцев, — пояснил сир Гаррет. — Их рассказы сложно воспринять как правду, но источники многочислены и независимы друг от друга.

Лира достала со стола чёрный кристалл размером с яйцо, пульсирующий красноватым светом.

— Нашли у одного из убитых магов. Алхимик Альберик изучал его до вечера. Артефакт содержит колоссальную энергию, но принцип работы непонятен.

Взял кристалл в руки. Камень оказался горячим и пульсировал в такт сердцебиению. Внутри медленно циркулировала тёмная жидкость.

— Жуткая штука, — вернул артефакт Лире. — А связь с союзниками?

Торин покачал головой:

— От Синих Гор молчание четыре дня. Либо дороги перерезаны, либо хуже. Клан Железная Борода должен был прислать караван с оружием, но он до сих пор не прибыл.

— Восточные княжества?

— Князь Рен Серебряный Коготь прислал гонца позавчера, — ответила Лира, хвост нервно дёргался. — Их атакуют небольшие отряды, но главное — исчезновения.

— Какие исчезновения?

— Целые деревни. Сначала пропадает скот, затем жители. К утру остаются пустые дома. Никаких следов борьбы.

Холодок пробежал по спине. Враг, крадущий людей по ночам, опаснее открытого сражения.

— Сколько пропало?

— Около двух тысяч за неделю, — хмуро ответила Элизабет. — И скорость растёт.

Прошёлся к окну. Ночной лес казался мирным, но теперь каждая тень могла скрывать угрозу.

— Значит, главные крепости пали. Восточные границы под скрытыми атаками. Связь с союзниками прервана. А основные силы противника неизвестно где.

— Именно, — кивнул сир Гаррет. — Мы держим последний крупный опорный пункт. Если Каменный Щит падёт, путь на столицу открыт.

— Сколько времени?

— Разведка докладывает о движении крупных сил с севера, — Элизабет указала на карту. — Пятнадцать тысяч пехоты, пять тысяч кавалерии, неизвестное количество магов и, судя по всему, те самые твари.

Урсула добавила хриплым голосом:

— Орочьи разведчики боятся приближаться. Говорят, от них исходит запах смерти и безумия.

— Когда они подойдут?

— При нынешней скорости максимум через две недели, — ответил сир Гаррет.

За это время нужно кардинально изменить ситуацию.

— Наши силы?

— Три тысячи двести боеспособных воинов, — доложила Элизабет. — Потери в бою минимальные благодаря винтовкам. Плюс восемьсот вспомогательного состава.

— Снабжение?

— Продовольствия на две недели при строгом рационе, если уберём всех мирных из крепости. Воды достаточно. Оружия теперь хватает.

Торин кашлянул:

— По металлу для винтовок дела хуже. Качественной стали на дюжину изделий, не больше.

Это была проблема. Без качественного металла производство винтовок остановится.

— Источники стали поблизости?

— Ближайший рудник в двух днях пути, но дорога может быть перерезана. К тому же там нужно добывать руду и плавить. Минимум неделя.

— Времени нет. Используем то, что есть. А что по отступившим в лес тёмным?

Лира задумчиво покрутила кристалл:

— Пять тысяч осталось лежать на земле после сражения под стенами крепости. Сколько умерло среди раненых, по понятным причинам мы выяснить не можем, но наблюдаем большие костры, явно погребальные. Судя по докладам, у тёмных серьёзные проблемы со снабжением, они всё побросали в лагере во время бегства. Мои парни видели, что эльфы забивают лошадей.

— Паника на фоне голода, — кивнула Элизабет. — Это хорошо.

— Мы перехватили несколько групп гонцов, которые должны были передать сведения о наших успехах, — продолжила Лира. — Плюс потери магов серьёзно ослабили возможности контроля территории, мы заходим довольно глубоко в лес.

— Надо добить эту группировку, — добавил сир Гаррет. — И максимально ослабить вновь прибывающие войска, если получится.

Урсула вдруг выпрямилась:

— Кто-то идёт. Быстро, по лестнице.

Через минуту появился запыхавшийся гонец в грязной одежде разведчика. Упал на колено:

— Ваша светлость! Срочное донесение от восточных застав!

— Говори.

— К границам приближается колонна беженцев. Около пятисот человек, в основном женщины и дети. Бегут от тёмных эльфов, просят убежища.

— Откуда?

— Из разрушенных деревень восточнее Воронья Гнезда.

Лица присутствующих помрачнели.

— Есть раненые? Больные? — спросила Лира.

— Несколько десятков от истощения.

— Где колонна?

— В пяти километрах от восточных ворот. Командир просит указаний.

— Разместить в восточном предместье под охраной, — решила Элизабет. — Альберик должен осмотреть прибывших, возможно, среди них есть шпионы.

— Итак, подведём итоги, — произнесла Элизабет. — Враг превосходит нас в числе. У него новое оружие. Союзники разгромлены или отрезаны. Но из столицы герцогства скоро подойдут ещё войска, отец обещал выслать вслед за моим отрядом.

— Хватит мрачных сводок, — сир Гаррет постучал по столу. — У нас крепкие стены, хороший гарнизон, новое оружие Михаила.

— Именно об этом хочу поговорить, — Элизабет встала и начала ходить вокруг стола. — Винтовки могут изменить баланс сил. Но только при правильном применении.

Все взгляды обратились ко мне. Но математика была беспощадна.

— При таком превосходстве крепость падёт. Вопрос лишь во времени. У нас нет винтовок в товарном количестве, чтобы залпами срезать шеренги наступающих.

— Тогда действуем по-другому, — решительно заявила Элизабет. — Предлагаю генеральное сражение в поле.

В зале повисла тишина.

— Ваша светлость, — осторожно начал сир Гаррет, — полевое сражение против такого превосходства…

— Самоубийство, — закончила Урсула. — Даже орки не настолько безрассудны.

— Выслушайте логику, — настояла Элизабет, вернувшись к карте. — В крепости мы обречены. Враг блокирует нас и ждёт, пока закончатся припасы. Или применит новое оружие, обнулив возможности стрелковых атак, в том числе и винтовок.

Торин покачал головой:

— В поле винтовки нам тоже не помогут, просто потому что их будет хорошо если сотня. Опять же стрелять будем не с крепостной стены.

— Не обязательно, — возразила Элизабет, указав на участок карты. — Здесь холмистая местность с хорошими позициями. Если правильно выберем место…

— А как заставить противника драться именно там? — спросил я. — Опытный командир не атакует подготовленные позиции.

— Заставить думать, что выбора нет, — в глазах Элизабет загорелся азарт. — Эвакуируем крепость, оставив небольшой гарнизон. Основные силы — в холмах. Когда враг пойдёт на штурм — ударим в спину.

План был дерзким, но логичным. Тёмные эльфы ждали осады, а не полевого боя.

— Сколько оставить в крепости? — спросил сир Гаррет.

— Пятьсот человек. Достаточно для видимости обороны.

— А если план провалится? — спросила Лира.

— Проиграем чуть быстрее, чем при осаде. Но получим шанс нанести серьёзный урон.

Урсула рыкнула:

— В плане есть смысл. Орки предпочитают атаку. Лучше сдохнуть в бою, чем от голода за стенами.

Но технические детали вызывали вопросы.

Элизабет развернула подробную карту:

— Стрелки на Волчьих холмах, — указала на возвышенность в трёх километрах. — До вражеского строя будет максимум четыреста метров, в пределах дальности винтовок.

Изучил рельеф. Холмы действительно давали хорошие позиции, плюс пути отхода.

— Кавалерия за холмами ждёт сигнала. Пехота в лесу готова поддержать удар.

— Сигнал?

— Как только стрелки выбьют магов и командиров, кавалерия атакует. Пехота следует, гарнизон делает вылазку с фронта.

План детализировался, но меня беспокоило:

— А если враг не подойдёт к крепости? Разобьёт лагерь в стороне?

— Атакуем лагерь. У нас всё равно нет выбора.

Торин, молчавший долго, спросил:

— Сколько винтовок успеем изготовить в ближайшие дни?

— При напряжении всех сил — ещё дюжину. Проблема в ресурсах никуда не денется, нет качественного металла.

— У нас будет около двадцати стрелков, — подытожила Элизабет. — Хватит для подавления магов?

— Зависит от их количества. Если действительно много, придётся работать быстро и точно.

Лира подняла голову от документов:

— В бумагах убитого мага упоминания о «пятидесяти посохах тьмы» и «тридцати кольцах власти». Возможно, это количество магов высокого ранга.

— Восемьдесят колдунов плюс младшие маги. Может быть, всего больше двухсот.

— Много, — признал сир Гаррет. — Но не безнадёжно, если действовать с умом.

— Послушайте мою альтернативу, — сказал я, привлекая внимание. — План Элизабет смел, но я предлагаю другое.

— Что именно?

— Партизанскую войну. Вместо попытки разгромить противника в одном бою будем планомерно изматывать его силы.

Сир Гаррет нахмурился:

— Партизанщина? Для этого нужны территории, лояльное население, снабжение…

— Наши винтовки дают уникальные возможности. Можем поражать небольшие цели на недоступных для обычного оружия расстояниях, быстро передвигаясь по территории противника. Патрули, небольшие группы противника, обозы с боевым охранением, по возможности ликвидация магов и командного состава.

— Это затянется на месяцы, — возразила Элизабет. — У нас нет времени.

— Не обязательно. Правильно организованная диверсионная война может дать результат за доступные нам две недели. Главное — критический урон системе управления и снабжения.

Торин поставил кружку:

— А практически это как?

— Разбиваем снайперов на группы. Каждая получает зону ответственности и список приоритетных целей. Задача — за неделю-две уничтожить доступные цели в заданном районе.

— Но противник адаптируется, — возразила Лира. — Усилит охрану, создаст барьеры, изменит тактику.

— Именно поэтому нужна гибкость. Группы постоянно меняют позиции, тактику, цели. Врагу сложно защищаться от непредсказуемой угрозы. Плюс наши команды будут действовать одни только в первые дни. Дальше предлагаю привлекать лучников и кавалерию.

— Наши стрелки будут отступать, заводя преследователей в ловушку, — кивнул сир Гаррет.

Урсула, внимательно слушавшая, заговорила:

— А снабжение? Боеприпасы, провизия, помощь раненым?

— Создаём сеть тайников. В радиусе тридцати километров размещаем склады с припасами. На лошадях можно быстро пополнять схроны.

Элизабет внимательно изучала карту:

— Сколько таких групп?

— При двадцати винтовках, на мой взгляд, две мобильные группы. Если делать меньше, могут просто физически не успевать уничтожать цели. Плюс резервная группа, как только наберётся ещё хотя бы пять стволов.

— И что эти группы сделают против двадцати тысяч, даже при поддержке нескольких сотен всадников и лучников? — скептически спросил один из офицеров.

— Больше, чем кажется. Армия без командования — толпа. А без магов теряет главное преимущество.

Лира перебирала документы:

— В бумагах мага упоминается жёсткая иерархия. Каждый уровень подчиняется только вышестоящему. Если выбить старших офицеров…

— Система управления рухнет. Младшие командиры не смогут принимать стратегических решений.

— Но противник может просто захватить крепость новыми чудовищами, не обращая внимания на потери, — возразил сир Гаррет.

— Не может. Любое оружие требует управления. Даже монстры нуждаются в том, кто ими командует.

Торин высказал практическое соображение:

— А кто будет руководить группами? Снайперы — одно, партизанские командиры — другое.

— Я. У меня есть опыт такой войны.

— Откуда у кузнеца опыт партизанщины? — удивился сир Гаррет.

Пришлось импровизировать:

— Читал военные трактаты, изучал истории полководцев. Плюс здравый смысл.

Элизабет внимательно посмотрела на меня, но развивать тему не стала.

— Сколько времени на подготовку?

— Два дня на формирование групп. Один день на отработку координации. В это время по округе разместим схроны.

Сир Гаррет почесал бороду:

— В плане есть логика. Но риски огромные. Если партизанские группы обнаружат и уничтожат, останемся без снайперов.

— Риск оправдан. У нас есть преимущество, которого враг не ожидает. Нужно использовать его максимально эффективно.

Торин поднял важный вопрос:

— А боеприпасы? При интенсивной стрельбе болты быстро кончатся.

— Пополняем через схроны. К тому же много с собой не потаскаешь при быстрых переходах — максимум полсотни. Хватит, если стрелять только по приоритетным целям.

Элизабет долго молчала, изучая карту. Наконец подняла голову:

— Михаил, план интересен, но что делать, если партизанщина не даст быстрых результатов? А тёмные не замедлятся от наших действий.

— Тогда переходим к вашему плану. Концентрируем силы для генерального сражения. Но делаем это после того, как враг понесёт потери от диверсий.

— То есть совмещаете оба подхода?

— Именно. Сначала партизанская война для ослабления противника, потом решающее сражение, если понадобится.

Повисла тишина. Все обдумывали концепцию.

Урсула первой нарушила тишину:

— Партизанщина понятна оркам. Мы воевали так против тёмных в степи.

— У плана есть логика, — согласился сир Гаррет. — Но серьёзная проблема с координацией. Как управлять группами на большой территории, плюс координировать атаки?

— Система сигналов и встреч. Каждая группа раз в два дня появляется в назначенной точке для получения приказов. Плюс экстренная связь через гонцов.

Торин поставил практический вопрос:

— А если одну группу захватят? Пытки заставят выдать информацию.

— Каждая группа знает только свою зону и ближайшую точку связи. Общую картину знают только я и руководство здесь в крепости. Захват одной группы никак не скажется на остальных.

— Время решает, — согласился сир Гаррет. — Если основные силы врага подойдут через две недели, партизанщина может успеть ослабить противника.

Урсула подняла голову:

— Кто-то опять поднимается. Много людей.

Действительно, снизу доносились звуки шагов на ступенях. Через минуту появилась группа: старший сержант, двое гонцов и неизвестный в богатой одежде торговца.

— Ваша светлость, — обратился сержант к Элизабет, — прибыли гонцы от герцога и от восточных застав.

— Говорите.

Первый гонец выступил:

— Послание от герцога Вальдемара. Столица готовится к осаде. Основные силы собираются для последней битвы. Крепость Каменный Щит должна продержаться до подхода подкреплений.

— Какие подкрепления? Когда?

— Пять тысяч пехоты, две тысячи кавалерии. Срок прибытия семь дней в лучшем случае, десять в худшем.

Семь дней. Это меняло расчёты.

Второй гонец доложил:

— От восточных застав. Колонна беженцев размещена под охраной. Среди них действительно есть подозрительные личности. Альберик просит время для проверок.

— Предоставить. Что ещё?

— В лесах к востоку замечены одиночные всадники. Ведут себя скрытно, возможно, разведчики. При обнаружении тут же отступают.

Элизабет выслушала доклады и отпустила гонцов. После их ухода повисла тяжёлая тишина.

— Итак, у нас семь дней до подхода новых сил с нашей стороны.

— Тогда принимаем следующий план, — заявила Элизабет решительно. — Михаил формирует партизанские группы для диверсий против тёмных. Сир Гаррет готовит крепость к новой осаде. Я координирую действия.

Торин поднял кружку:

— За безумный план, который может сработать!

— За план, который должен сработать, — поправила Элизабет. — У нас нет права на ошибку.

***

Совещание продолжалось до двух ночи. Когда разошлись, у меня была чёткая картина задач. У меня есть всего пара дней, чтобы дать возможность новым стрелкам привыкнуть к винтовкам и сформировать два боеспособных подразделения.

Утром собрал команду в оружейном зале. Кроме Элиаса, Кайры, Густава, Маркуса и Торвальда прибыли ещё два десятка разумных, из которых я отберу нужное количество стрелков.

— Товарищи, — начал обращение, — перед нами новая задача. Вместо обороны стен переходим к активным действиям против вражеских колонн и тыловых объектов.

Элиас поднял руку:

— А что изменилось? Вчера успешно держали позиции.

— Изменился характер угрозы. Против нас идёт вторая армия в двадцать тысяч копий с мощной магической поддержкой. В обороне мало шансов.

Следующие несколько часов посвятил детальному инструктажу. Рассказал о тактике скрытного передвижения, маскировки позиций, выбора целей, планирования отхода.

— Главное правило партизана — выжить самому и выполнить задачу. Личные достижения и храбрость вторичны по сравнению с эффективностью операции.

После теоретической подготовки начали отрабатывать взаимодействие в парах. Снайпер и корректировщик должны работать как единый организм. Затем смена ролей, после работа без корректировки.

Спустя два дня мы получили ещё десять винтовок, сформировав два стрелковых подразделения по восемь разумных.

— Завтра начинаем патрулирование в полном составе, — объявил на стрельбище после очередной тренировки.

Глава 8

Третий час я лежал, вжавшись в сырую, пахнущую грибницей землю, и чувствовал себя частью этого древнего леса. Холодная влага пробиралась под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками, но я игнорировал это. В прошлой жизни, в Чечне, мы часто обитали в «зелёнке». Изумрудный, живой, дышащий ад, где каждый куст мог скрывать смерть, а тишина была обманчивее грохота боя. Здесь, в Этериуме, «зелёнка» была ещё гуще, ещё древнее, и враг в ней был куда экзотичнее. Но принципы оставались теми же. Стань тенью. Стань камнем. Перестань существовать для мира, пока не наступит твой момент.

Моё тело затекло, нопамять, выкованная годами службы, не давала расслабиться. Винтовка лежала на сгибе левой руки, холодная и тяжёлая. Моё детище, грубое, лишённое изящества, но смертоносное. Почти двести атмосфер сжатого воздуха в резервуаре — достаточно, чтобы стальной болт с большим шансом пробил эльфийский латный доспех с двухсот метров. Я знал это наверняка, проверял на трофейных кирасах, выделка стали и толщина была отличной. Но только против холодного оружия…

Рядом со мной, почти невидимые в своих новых маскировочных костюмах, замерли мои волки. Или, точнее, мой волк, орк, гном и кошка. Ирония судьбы, достойная фэнтези, если бы всё это не было до жути реальным. На каждом был костюм из плотной ткани с ломаным рисунком из пятен серого, зелёного и коричневого цветов. Поверх костюма — лёгкий плащ-накидка, на который мы с утра нашивали пучки местного мха, папоротника и мелкие ветки. Теперь мы были не просто солдатами в лесу. Мы были самим лесом. Лесом, который готовился убивать.

— Михаил, — раздался едва слышный скрипучий шёпот справа. Это был Торвальд. Гном даже шептал так, будто тёр два камня друг о друга. — Давление в моём резервуаре упало на пол-атмосферы. Влажность. Я же говорил, что уплотнители из кожи кабана это ненадёжно.

Я медленно повернул голову, не меняя положения тела. Лицо гнома, обрамлённое рыжей бородой, выражало вселенскую скорбь инженера, столкнувшегося с несовершенством мира.

— Торвальд, я лично проверял твою винтовку, — так же тихо ответил я. — Уплотнители я пропитал составом на основе смолы. Они выдержат даже погружение в болото. Это манометр врёт от перепада температуры. Стрелять будет как часы.

— Хм, — буркнул гном, но спорить не стал. Он доверял не словам, а фактам. А я давал ему факты. К тому же он начал признавать тот страшный факт, что я разбираюсь в гидравлике и пневматике лучше, чем он в огранке алмазов.

Слева зашевелился Густав. Массивный орк лежал так неподвижно, что по его широкой спине уже ползла какая-то многоножка. Вопреки стереотипам, он был самым терпеливым и наблюдательным в группе после Кайры. Его огромные руки сжимали винтовку с деликатностью, которую я ожидал бы увидеть у скрипача, а не у существа, способного голыми руками сломать человеку позвоночник.

— Птицы замолчали, — пророкотал он басом, который, казалось, вибрировал в самой земле. — На севере. Уже минут пять как.

Я кивнул. Животные и птицы — лучшие часовые. Их молчание всегда означает одно: приближается крупный хищник. Или отряд тёмных эльфов, что, по сути, одно и то же.

Ветеран Маркус, лежавший чуть поодаль, лишь едва заметно пошевелил седыми усами. Он ничего не сказал. Ему и не нужно было. За его плечами было столько войн, что он чувствовал приближение боя кожей, как старый волк чует грозу.

И тут я увидел движение. Не глазами. Уши Кайры. Два треугольника тёмного меха на её макушке, до этого расслабленно лежавшие, резко дёрнулись и встали торчком, поворачиваясь, словно локаторы. Её хвост, до этого лениво лежавший на земле, напрягся и замер.

— Слышу, — прошептала она. Голос был напряжённым, как натянутая тетива. — Металл о металл. И цокот копыт. Много. Идут по дороге.

Она закрыла глаза, полностью отдавшись слуху. Её ноздри едва заметно трепетали.

— Запах… кони, и… что-то сладковато-приторное. Как их маги.

Я прильнул к окуляру подзорной трубы, единственной роскоши, которую мы могли себе позволить в качестве оптических средств наблюдения. Драгоценные линзы, выточенные гномами, приближали мир в десять раз. Я медленно повёл объективом вдоль лесной дороги, видневшейся сквозь прогалину в листве. Сначала ничего. Потом едва заметное колыхание воздуха. И вот из-за поворота показался головной дозор — два всадника на вороных конях в доспехах, чёрных как сама ночь.

— Есть контакт, — констатировал я. — Головной дозор прошёл. Ждём основную группу.

Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Это был тот самый момент, ради которого мы мёрзли здесь часами. Момент, когда охотник видит свою добычу. Сердце перешло на ровный, мощный ритм. Адреналин начал поступать в кровь, обостряя чувства, прогоняя усталость и холод.

Через пару минут на дороге показался весь отряд. Они ехали так, будто прогуливались по собственному парку, красивые, самоуверенные. Их поражение под стенами Каменного Щита, видимо, ничему их не научило. Или они считали, что в лесу им ничто не угрожает.

Я вёл подсчёт, одновременно оценивая цели.

— Так… десять… двадцать… тридцать… — бормотал я себе под нос. — Кайра, твоя оценка?

— Пятьдесят два, — мгновенно ответила она, не открывая глаз. — Плюс-минус один.

Мой подсчёт совпал. Пятьдесят два конных воина. Достаточно, чтобы вырезать встречный небольшой патруль или совершить налёт. Но они были на дороге, а мы на холме под прикрытием леса. Расклад в нашу пользу.

— Вижу приоритетные цели, — продолжил я, фокусируя оптику. — Командир на чёрном жеребце, в центре. Доспех с серебряной чеканкой, на шлеме красный плюмаж. Рядом с ним двое. Балахоны цвета ночного неба с фиолетовым шитьём — маги. У одного посох с навершием в виде черепа, у второго кристалл.

Я оторвался от окуляра и оглядел своих бойцов. Все были готовы, глаза горели холодным огнём. Ни страха, ни сомнений — только работа.

— Позиции, — прошептал я. Команда без единого звука, словно призраки, заняла заранее подготовленные огневые точки. Каждый знал свой сектор, свою цель.

— Дистанция — сто шестьдесят. Ветер — лёгкий, слева направо по ходу движения. Вносите поправку на полкорпуса.

Я снова прижался к прикладу. Перекрестье прицела легло точно на серебряную гравировку на кирасе эльфийского командира. Он о чём-то лениво переговаривался с магом, на его лице играла надменная ухмылка. Он ещё не знал, что жить ему осталось около десяти секунд.

— Цели распределены, — мой голос был твёрд и лишён эмоций. — Маркус, Торвальд — ваша цель командир. Густав, Кайра — маг с посохом. Остальные — по авангарду. Огонь по моему выстрелу. Работаем быстро: три выстрела, смена позиции. Не дать им опомниться.

Я выдохнул, замедляя пульс. Мир сузился до маленького круга в окуляре прицела, в центре которого была моя цель. Эльф, его доспех и миг, когда стальной болт оборвёт его жизнь. В этом не было ничего личного — ни ненависти, ни злобы. Только холодный, математически точный расчёт. Война — это работа. И мы пришли её делать.

Я сделал последний, медленный выдох, выпуская из лёгких почти весь воздух. Сердце замедлило свой бег, и в наступившей между ударами тишине я ощутил абсолютное спокойствие. Мой палец, единое целое со спусковым крючком, плавно пошёл назад.

Хлопок…

Звук был до смешного тихим. Не выстрел, а скорее резкий выдох, звук лопнувшего пузыря. Звук, который лес поглотил без остатка. Но почти в то же мгновение, как бы в ответ, из зарослей вокруг меня раздались ещё семь таких же коротких, злых шипений. Это не была какофония. Это была симфония. Идеально слаженный оркестр смерти, где каждый инструмент сыграл свою ноту в точно отмеренный такт.

Мой болт, невидимый в полёте, ударил эльфа под правую руку, в сочленение кирасы и наплечника — место, которое я выцеливал. Ухмылка на его лице застыла, сменившись выражением абсолютного, детского недоумения. Его тело дёрнулось так, словно в него ударила невидимая кувалда. Он не закричал. Он просто обмяк в седле и начал медленно, почти лениво заваливаться набок, чтобы через мгновение рухнуть на землю с глухим стуком металла о камень. Словно невидимый кукловод разом обрезал все нити.

Одновременно с ним маг, тот, что держал посох с черепом, издал короткий, булькающий звук. Голова его мотнулась назад, а из горла, там, где теперь торчал стальной стержень Кайры, ударил фонтан тёмной, почти чёрной крови. Его глаза закатились, а магический посох, потрескивавший зловещей энергией, с глухим стуком упал в дорожную пыль, и его сияние тут же погасло.

Четверо всадников в авангарде просто испарились из сёдел. Один упал вперёд, на шею своему коню, второй — навзничь, раскинув руки, ещё двое свалились набок, запутавшись в стременах. Их смерти были настолько быстрыми и будничными, что казались ненастоящими. На долю секунды на лесной дороге воцарилась мёртвая, звенящая тишина. А потом грянул хаос.

Лошади, почуяв запах крови и внезапную смерть своих всадников, обезумели. Они ржали, били копытами, становились на дыбы, сбрасывая оставшихся эльфов. Воины, которые секунду назад были элитой непобедимой армии, превратились в паникующую толпу. Они кричали что-то на своём певучем языке, но в их голосах слышался не гнев, а животный ужас. Они озирались по сторонам, вскидывая мечи и щиты, но не видели врага. Не было ни свиста стрел, ни арбалетных болтов, ни вспышек заклинаний. Смерть пришла из ниоткуда, тихая, невидимая и неотвратимая.

— Предательство! — выкрикнул один, указывая мечом на своих же товарищей.

— Магия тени! Это ассасины! — вопил другой, пытаясь удержать взбесившегося коня.

Они были полностью дезориентированы. Их тактика, их магия, весь их боевой опыт оказались бесполезны против простой физики, разогнанной до нужной скорости.

Я отработанным движением взвёл рычаг, вложил новый болт в ложе и снова прильнул к прицелу. Процесс занял не больше десяти секунд.

— Вторая пара — оставшийся маг! Остальные — по флангам! Подавить их! Не дать им сформировать оборону! Огонь по готовности!

Враг начал приходить в себя. Несколько эльфов, укрывшись за телами лошадей, начали наугад стрелять из луков в нашу сторону. Свист стрел, пронёсшихся высоко над головами, был первым реальным ответом противника. Детский лепет по сравнению с нашим ударом, но это было только начало. Затишье кончилось. Начался настоящий бой.

Тёмные, повинуясь крикам младших офицеров, спешились, стараясь как можно быстрее укрыться за толстыми деревьями.

Мой болт ударил в круп одной из лошадей, за которой прятались два лучника. Животное взвилось на дыбы с диким ржанием и рухнуло, придавив одного из эльфов. Второй успел отскочить, но тут же получил болт от Густава точно в грудь. Орк работал методично и безжалостно, как машина.

— Щиты из закалённой стали, Михаил, — проскрипел Торвальд, перезаряжая винтовку с недовольным кряхтением. — С руническим усилением, будь они прокляты. Мой болт только царапину оставил на одном из них. Отскочил, как горох от стены.

Он был прав. Я видел, как руны на щитах вспыхнули тусклым фиолетовым светом в момент попадания, рассеивая кинетическую энергию. Прямой штурм этой четвёрки был бессмыслен. А внутри неё тикала бомба. Маг…

Воздух вокруг «черепахи» начал вибрировать, как над раскалённым асфальтом в летний день. Я видел это искажение даже без оптики. Низкий, утробный гул, который, казалось, исходил из самой земли, начал нарастать. Эльф внутри своего укрытия не терял времени даром.

— Он нас ищет, командир, — доложила Кайра, её голос был напряжён, но спокоен. — Чувствую, как магия… прощупывает лес. Как паутина. У нас мало времени.

Я стиснул зубы. У нас не было времени. Совсем. Как только он закончит, наше точное местоположение станет известно каждому эльфу на этой дороге. И тогда нас просто засыпят стрелами и заклинаниями, пока не превратят наш склон в решето.

Прямая атака не работает. Значит, нужно менять тактику. Мозг, привыкший к решению подобных задач, заработал с бешеной скоростью. Угол атаки. Им нужна боковая проекция. Окно между щитами.

— Кайра! Маркус! — мой голос прозвучал резко. — Смена позиции. Немедленно, — я указал подбородком на неглубокий овраг, поросший густым кустарником, который уходил вправо от нашей позиции. — Вдоль по оврагу, сто метров на восток. Ищите окно между щитами. У вас две минуты, не больше. Остальные — огонь на подавление! Не дать им поднять головы! Прикрываем отход наших!

Кайра кивнула, её зелёные глаза сверкнули. Ни слова, ни вопроса. Она коснулась плеча Маркуса, и в следующее мгновение они уже скользили вниз по склону, растворяясь в зелёной массе оврага.

— Давление! — рявкнул я на оставшихся. — Не жалеть болтов! Работаем по всему, что движется за пределами «черепахи»!

Ещё одна стрела вонзилась в ствол дуба в полуметре от моей головы с сухим, злым щелчком, осыпав меня корой. Они начали пристреливаться. Второй маг, даже не закончив заклинание, уже дал им примерное направление.

— Слишком кучно кладут! — прорычал Густав, отправляя очередной болт в эльфа, высунувшегося из-за лошади. — Этот колдун, видать, не зря свой хлеб ест.

Ещё один свист, и стрела с чёрным оперением прочертила воздух прямо перед лицом Торвальда, заставив того инстинктивно вжать голову в плечи.

— Драконьи потроха! — выругался гном. — Чуть бороду не отрезал!

Но никто не дрогнул. Мы продолжали работать. Выстрел — перезарядка. Выстрел — перезарядка. Каждый из нас превратился в часть смертоносного конвейера. Мы не давали эльфам поднять головы, заставляли их жаться к земле, не позволяли им организовать полноценную атаку или обойти нас с флангов. Но это была временная мера. Главная угроза продолжала расти.

Свечение вокруг мага становилось всё ярче, а гул всё громче и выше, переходя в пронзительный визг. Он был близок к завершению. Я чувствовал это затылком, как чувствуешь приближение грозы. Время таяло, как снег на раскалённом металле. Я мысленно отсчитывал секунды, молясь, чтобы Кайра и Маркус успели. Каждая стрела, вонзившаяся в землю рядом, каждый всполох магии у «черепахи» отбивали набат в моей голове: «Быстрее… быстрее… вы должны успеть…»

Вибрация в воздухе достигла крещендо. Низкий гул превратился в пронзительный, почти ультразвуковой визг, который сверлил мозг и давил на барабанные перепонки. Маг заканчивал. Я это не просто знал — я это чувствовал. Казалось, сам лес затаил дыхание в ожидании развязки. И она наступила.

— НАШЁЛ!

Торжествующий, полный ядовитого триумфа крик на певучем эльфийском языке разорвал шум боя. Он прозвучал так, будто маг стоял у меня за спиной. В то же мгновение фиолетовое свечение вокруг «черепахи» взорвалось невидимой волной, прокатившейся по лесу. Это не был физический удар, но я ощутил его как ледяное прикосновение к затылку. Нас обнаружили.

Маг резко вскинул руку, указывая посохом из чёрного дерева точно на нашу позицию. Навершие посоха вспыхнуло зловещим светом.

— Они там! Уничтожить!

Его команда была как удар хлыста. В ту же секунду на наш склон обрушился ад. Это был уже не беспорядочный обстрел. Это был прицельный, концентрированный огонь. Два десятка луков ударили одновременно. Стрелы впивались в деревья, в землю, в стволы папоротника вокруг нас, превращая наш зелёный уголок в подушечку для иголок. Я вжался в землю так, что, казалось, пытался прорасти сквозь неё корнями. Кора и щепки сыпались на меня дождём.

Одновременно с этим в нашу сторону полетели заклинания. Это была не высшая магия, а скорее то, что можно было сотворить быстро и без долгой подготовки, буквально на коленке. Сгустки тьмы, похожие на шаровые молнии, с треском врезались в стволы деревьев, оставляя дымящиеся, обугленные раны. Один такой шар ударил в толстый дуб, за которым лежал Густав. Дерево содрогнулось, кора обуглилась и отвалилась пластами, но ствол выдержал.

— Крепкий орешек! — прорычал орк, стряхивая с плеча тлеющие угли. — Но в следующий раз может и не повезти!

Один из новобранцев, молодой парень по имени Лео, вскрикнул от боли. Он лежал всего в паре метров от меня. Я скосил на него глаза. Шальной осколок дерева, отколовшийся от удара заклинания, рассёк ему щеку до кости. Кровь заливала лицо, но он, стиснув зубы, продолжал перезаряжать винтовку. Хороший парень. Если выживет, из него выйдет отличный боец.

— Не прекращать огонь! — прорычал я, игнорируя свист над головой. Паника сейчас была равносильна самоубийству. — Отвечать! Заставьте их заплатить за каждую стрелу!

Я поймал в прицел эльфа, который, воодушевившись, высунулся из-за укрытия, чтобы лучше прицелиться. Мой выстрел оборвал его жизнь, он рухнул, так и не выпустив стрелу. Мы огрызались. Мы показывали, что ещё живы. Но это была агония. Нас просто давили числом и огневой мощью.

А маг, опьянённый своим успехом, решил, что пора ставить точку. Он, очевидно, был не просто поисковиком, а боевым колдуном, и сейчас собирался продемонстрировать своё искусство во всей красе. Я видел, как он начал плести что-то новое, гораздо более сложное и смертоносное. Воздух над его ладонями начал уплотняться, собираясь в пульсирующий шар чистой, тёмной энергии. От этого шара исходил такой холод, что у меня заломило зубы. Это заклинание не просто убьёт нас. Оно, скорее всего, заморозит весь этот участок склона вместе с нами.

Но для такого мощного удара ему нужна была прямая видимость. Ему нужно было видеть цель своими глазами, чтобы направить всю мощь заклятия.

— Щиты убрать! — приказал он своим телохранителям.

И в этом была его роковая ошибка. Гордыня. Самоуверенность. Он был так уверен в своей победе, что пренебрег элементарной осторожностью.

Его воины, вышколенные до автоматизма, подчинились мгновенно. На одно, бесконечно долгое мгновение, четыре стальных щита разошлись в стороны, открывая своего повелителя. Маг поднял голову, и я увидел его лицо, тонкое, аристократичное, с горящими фиолетовым огнём глазами. На его губах играла предвкушающая, жестокая улыбка. Он готовился нас уничтожить.

Это окно длилось не больше секунды. Но для Кайры и Маркуса это была целая вечность.

Справа, из густых зарослей папоротника, откуда их никто не ждал, раздались два едва слышных, сухих хлопка. Они прозвучали почти одновременно, слившись в один короткий, смертельный аккорд.

Маг замер. Пульсирующий шар энергии в его руках лопнул, как проколотый воздушный шарик, разметав во все стороны лишь сноп безвредных фиолетовых искр. Улыбка на его лице сменилась тем же выражением недоумения, что я видел у его командира. Он медленно, почти с любопытством, посмотрел на свою грудь. Эльф захрипел, из его рта вместо победного клича вырвался сгусток крови. Фиолетовый огонь в его глазах погас. Он покачнулся, выронил свой посох и тяжело, как мешок с картошкой, рухнул на землю.

Смерть мага стала как выключатель. Яростный огонь, который обрушивался на нас, мгновенно иссяк. Эльфы, видевшие падение своего лидера, замерли. Их боевой дух, их ярость, их уверенность — всё это держалось на нём. И теперь, когда он был мёртв, они остались одни, лицом к лицу с невидимым и непонятным врагом. Строй их обороны рассыпался. Наступил наш черёд.

В прошлой жизни меня учили: после успешного снайперского удара по командованию у тебя есть от десяти до тридцати секунд, пока враг дезорганизован. Это золотое окно, когда можно переломить ход любого боя.

— Всех добить! — мой голос, усиленный адреналином, прорезал наступившую тишину. — Никто не должен уйти!

Моя команда среагировала мгновенно. Усталость, страх, боль — всё это было забыто.

Остатки эльфийского патруля дрогнули. Страх взял верх над дисциплиной. Они бросились бежать. Кто-то, самый отчаянный, пытался добраться до уцелевших лошадей, ржущих в панике. Другие просто неслись в лес, в чащу, надеясь раствориться в ней. Глупцы. Этот лес был теперь нашей территорией.

Я вскинул винтовку. В прицел попал эльф, которому почти удалось вскочить на коня. Он уже схватился за луку седла, но мой болт ударил его в основание шеи, и он рухнул обратно на землю, так и не коснувшись стремени. Рядом со мной Торвальд, кряхтя от удовольствия, методично отстреливал бегущих.

— Получай, остроухий! Это тебе за мою бороду! — приговаривал он после каждого выстрела. Его болты находили цели с гномьей точностью, пробивая спины и затылки. Густав не тратил слов. Он просто работал.

Самой смертоносной, как всегда, была Кайра. Она и Маркус уже вышли из своего укрытия в овраге и теперь вели огонь с фланга, отрезая эльфам путь к отступлению.

Последний очаг сопротивления попытался организовать один из младших офицеров. Он собрал вокруг себя троих воинов, и они, прикрываясь щитами, начали отступать к лесу.

— За мной! К деревьям! Перегруппируемся! — кричал он.

— Наивный, — пробормотал я и навёл прицел.

Он был хорошей целью: высокий, в блестящих латах, с мечом в руке. Но я выстрелил не в него. Мой болт ударил в ногу воина справа от него. Тот взвыл от боли и рухнул, нарушив строй. В образовавшуюся брешь тут же вонзились два болта от Кайры и Густава. Офицер и второй воин упали замертво. Третий, увидев это, бросил щит и поднял руки, но Торвальд, верный принципу «никаких свидетелей», хладнокровно прекратил его мучения.

И вот всё стихло. Тишину нарушало лишь испуганное ржание уцелевших лошадей, стоны умирающих, которых мы тут же добили короткими, милосердными выстрелами, и тяжёлое дыхание моих бойцов. Мы стояли посреди устроенного нами побоища. Дорога была усеяна телами в чёрных доспехах. Воздух был густым от запаха крови и озона, оставшегося после эльфийской магии.

— Чисто, — констатировал Маркус, подходя ко мне. Его лицо, как всегда, было невозмутимым. — Работа выполнена.

— Все целы? — спросил я, осматривая свою команду.

— Царапина, — ответил Лео, зажимая рану на щеке куском чистой ткани. — Жить буду, командир. Только шрам останется.

— Шрамы украшают воина, — буркнул Густав, похлопав его по плечу с такой силой, что парень чуть не упал.

— Отлично. Теперь за работу, — я переключился на деловой тон. — У нас немного времени. Торвальд, Лео, соберите все наши болты, какие сможете. Густав, Маркус, обыщите офицеров и магов. Меня интересуют карты, приказы, любые документы и магические артефакты. Оружие и доспехи снимаем в последнюю очередь, если будет время и нас никто не побеспокоит. Кайра — на деревья. Будешь нашими глазами и ушами, доложишь о любом движении.

Команда без лишних слов приступила к выполнению приказов. Это была уже не бой, а рутинная зачистка. Я подошёл к телу мага, которого сняли Кайра и Маркус. Даже мёртвый, он выглядел надменно. На его пальце я заметил кольцо из чёрного металла с большим фиолетовым камнем. Оно слабо пульсировало. Я осторожно, кончиком ножа, поддел его и снял. От кольца исходил холод. Я завернул его в кусок кожи и сунул в подсумок. Позже разберёмся, что это за артефакт.

Через десять минут всё было кончено. Мы собрали стопку пергаментов с приказами, несколько карт с непонятными пометками и горсть магических амулетов. Почти все наши болты были извлечены из тел и вытерты. Всё оружие тёмных свернули в два трофейных плаща, плюсом захватили две целые офицерские кирасы.

— Пора, — сказал я, увидев, как Кайра бесшумно спрыгнула с высокой ветки.

— Чисто, — коротко доложила она. — Но птицы на севере снова замолчали. Кто-то приближается.

Мы вывели из лесной чащи наших лошадей, которых оставили в полукилометре от места засады. Быстро погрузили трофеи в перемётные сумки.

— Уходим, — скомандовал я, запрыгивая в седло. — Двигаемся быстро, без остановок, к точке сбора.

Мы тронулись в путь, углубляясь в зелёное море леса, оставляя за спиной дорогу, усеянную телами врагов. Это была наша первая кровь в этой партизанской войне. Первая, но далеко не последняя. Мы только начинали. И я знал, что каждый следующий день будет стоить тёмным эльфам ещё дороже.

Глава 9

Я сидел, прислонившись спиной к шершавому стволу векового дуба, и с въевшейся в кости привычкой чистил свою винтовку. Каждый выверенный щелчок механизма был знакомым ритуалом, возвращавшим в реальность, где от чистоты этого оружия зависела не только моя жизнь, но и судьбы тех, кто доверился инженеру из другого мира.

Моя команда, разбросанная по поляне, отдыхала после ночного дозора, но это был сон волка — чуткий, готовый прерваться от малейшего хруста ветки. Мы уже нанесли врагу несколько болезненных уколов, но это были лишь булавочные уколы в шкуру носорога. Нам нужна была крупная добыча, удар, который заставит их истекать кровью.

Именно в этот момент из густых зарослей папоротника вывалился Дарен. Он не вышел, а именно рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух. Тощий, жилистый, похожий на высохший корень, он был нашим лучшим разведчиком. Бывший контрабандист, для которого этот лес был не преградой, а домом. Но сейчас в его глазах, обычно хитрых и насмешливых, горел дикий азарт охотника, наткнувшегося на след мифического зверя.

Я отложил винтовку и в два шага оказался рядом, протягивая ему флягу. Он сделал несколько судорожных глотков.

— Михаил… — выдохнул он, и его голос был полон триумфа. — Крупная цель, очень крупная.

Дарен, опираясь на ствол дерева, разложил на земле грубую карту, начертанную углём на куске кожи. Его палец ткнул в извилистую линию Королевского тракта. Он доложил о караване: двадцати массивных повозках под брезентом, с охраной не менее двух сотен всадников, настоящих ветеранов в чёрной стали.

Это был не просто обоз, а жизненно важная артерия, питающая вражескую армию, укрывшуюся в лесах после разгрома под стенами крепости. Зерно, оружие, бочки с вином и медикаменты — всё, чтобы зализать раны и ударить снова. Я смотрел на карту, но видел уже не линии, а возможности.

— Маршрут? — мой вопрос прозвучал резко.

Дарен провёл пальцем по карте, и его ноготь остановился на узком каньоне.

— Волчье ущелье. Другого пути для тяжёлых телег там нет. Слева топи, справа отвесный обрыв. Они полезут прямо в ловушку.

Мой мозг начал обрабатывать информацию, превращая её в тактическую модель. Волчье ущелье… Я помнил это место по картам, естественная воронка, каменный мешок с высокими, почти отвесными стенами. Идеальная зона для засады. Враг, войдя туда, растянется в длинную, уязвимую змею, лишённую возможности маневрировать или отступить.

Это был не просто шанс, это был подарок судьбы, и отказаться от него было бы преступлением. Но две сотни опытных воинов — слишком много для моих шестнадцати стрелков, даже с учётом нашего технологического преимущества. Игра с высокими ставками: на кону снабжение армии, но цена ошибки — полное уничтожение наших групп.

Я посмотрел в горящие глаза Дарена.

— Немедленно в крепость, — мой голос был твёрд. — Скачи, как никогда в жизни. Передай Элизабет лично: Михаил просит кавалерию и сотню лучников для операции в Волчьем ущелье. Полдень. Крупная добыча. Успеешь за три часа?

Дарен молча кивнул, его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Он вскочил на ноги, и в следующее мгновение его тощая фигура бесшумно растворилась в зелёной чаще. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как адреналин начинает разливаться по венам, холодный и бодрящий. Шанс был дан. Теперь его нужно было реализовать.

Я повернулся к своей команде, которая уже проснулась и с напряжением следила за происходящим.

— Подъём, — скомандовал я, и в моём голосе зазвенела сталь. — Дарен побежал за молотом, а мы идём готовить наковальню. Превратим это ущелье в кладбище.

К десяти утра мы были на месте, и Волчье ущелье оказалось даже идеальнее, чем я представлял. Это был не просто каньон, а шрам на теле земли, прорезанный, судя по всему, древним ледником. Холодный сквозняк, пахнущий мокрым камнем и прелой листвой, тянулся из его глубины. Я развернул на валуне карту Дарена и подозвал командиров групп. По дороге к нам присоединился десяток разведчиков. Мои бойцы, закалённые в десятках стычек, окружили меня. Их лица были сосредоточены, в глазах — холодный профессиональный интерес.

— Слушайте план, — мой голос гулко отразился от скал. — Это не просто засада. Это казнь. — Я ткнул пальцем в самую узкую часть ущелья. — Мои две группы с винтовками занимают позиции здесь, на восточном склоне. Высота даёт идеальный сектор обстрела. Наша задача — хирургия: мгновенно вырезать командование и магов. Остальные лучники на западный склон. Ваша задача создать полную неразбериху, поливая стрелами всё, что движется внизу.

Торвальд, поглаживая рыжую бороду, тут же внёс практическое замечание:

— А если попытаются дать задний ход? Паника может придать им сил.

— Не смогут, — ответил я, указывая на изгиб ущелья. — Первые же выстрелы по возничим создадут пробку. Несколько столкнувшихся телег превратят дорогу в непроходимый затор. Они окажутся заперты, как крысы в бочке.

Густав, чей оркский прагматизм я ценил не меньше его силы, задал следующий вопрос:

— Сколько у нас времени? Рано или поздно на сигнал сбегутся все патрули.

Я как раз собирался ответить, когда на тропе снова показалась знакомая фигура — это вернулся Дарен, за ним спешил гонец в цветах герцогства.

— Михаил! — выкрикнул Дарен. — Элизабет не просто дала добро. Она прислала лучших!

Гонец, отсалютовав, доложил:

— Сто пятьдесят всадников тяжёлой кавалерии и сотня лучших лучников гарнизона под командованием сира Альрика будут здесь к полудню. Леди Элизабет велела передать, что доверяет вам командование.

Эта новость меняла всё. План из дерзкой диверсии превращался в полноценную войсковую операцию. Мой мозг заработал с удвоенной скоростью, перестраивая схему на лету.

— Отлично, — я кивнул гонцу и снова повернулся к Дарену. — Возвращайся к сиру Альрику. Передай новый приказ. — Я быстро набросал на обратной стороне карты схему. — Пусть его кавалерия не приближается к ущелью. Они пойдут в обход, по старой лесовозной дороге. Их задача перехватить подкрепление врага. А сотню лучников Альрик отправит к нам. Они займут позицию на выходе из ущелья и встретят огнём любого, кто чудом прорвётся через нашу мясорубку.

Дарен, схватив карту, снова исчез в лесу вместе с гонцом. Я посмотрел на своих бойцов.

— Теперь у нас три рубежа. Мы — наковальня. Лучники на выходе — заслон. Кавалерия Альрика — молот. Никто не должен уйти!

Следующий час мы потратили на подготовку. Каждый боец знал своё место, свой сектор, свою цель. Мы не просто заняли позиции, мы вросли в них, слились со скалами. Я лежал на удобном скальном уступе, и холодный камень приятно остужал тело. Внизу, под нами, дорога была пуста и тиха. Но я уже слышал в этой тишине скрип колёс, цокот копыт и крики возничих. Вскоре дозорные Кайры доложили: «Вижу пыль на тракте. Идут».

Напряжение стало почти физически ощутимым. Теперь оставалось лишь дёрнуть за верёвку, и гильотина опустится на шею тёмных.

Первыми в ущелье въехали разведчики, десяток всадников в лёгких доспехах. Они были опытны, их глаза методично обшаривали скалы. Я лежал, превратившись в часть пейзажа, едва дыша. Один неверный звук, один блик и всё пойдёт прахом. Но мои люди были достаточно опытны. Разведчики проехали мимо, не заметив ничего подозрительного, и скрылись за поворотом. Они проглотили наживку.

Через десять минут тишину нарушил резкий и тяжёлый скрип немазаных осей. В ущелье медленно, словно гигантская гусеница, начала вползать голова каравана.

Я лежал на своём уступе в двадцати метрах над дорогой, и вся колонна была передо мной как на ладони. Впечатляющее зрелище: двадцать массивных повозок, каждая запряжена парой могучих волов, а по бокам ощетинившаяся сталью охрана. Эльфы не расслаблялись: ветераны двигались собранно, их взгляды были настороженными.

В центре колонны, как паук в паутине, ехал командир — высокий эльф в алом плаще, расшитом золотом. Рядом с ним двигались четыре мага в балахонах, их посохи тускло поблёскивали. Я навёл перекрестье прицела на золотую застёжку его плаща. Расстояние порядка ста семидесяти метров. Ветер попутный, почти незаметный. Идеальные условия.

— Последняя повозка входит в ущелье, — просигналил один из разведчиков, залёгший на повороте в ущелье.

Мышеловка захлопнулась. Я сделал медленный выдох, успокаивая сердце. Мир сузился до круга в окуляре прицела. Огонь!

Мой выстрел стал первой нотой в симфонии смерти. Почти одновременно с моей винтовкой хлопнули ещё три. Командир в алом плаще дёрнулся и рухнул с коня, не издав ни звука. В то же мгновение головы трёх магов рядом с ним взорвались кровавыми фонтанами — работа Кайры, Торвальда и Густава была безупречной.

На долю секунды повисла недоумённая тишина, а затем грянул хаос.

— Стрельба по готовности! — скомандовал я, перезаряжая винтовку. С обеих стен ущелья на ошеломлённых эльфов обрушился стальной ливень. Мои снайперы методично выбивали офицеров. С противоположного склона ударили лучники, обстреливая возничих.

Эффект был ошеломляющим. Лишённые командования и магов, эльфы превратились на время в паникующую толпу. Извозчики падали, и неуправляемые волы, испугавшись шума и запаха крови, начали метаться, сталкивая повозки и создавая затор в центре колонны. Арьергард оказался заперт.

Один из уцелевших магов в хвосте колонны успел выпустить в небо сигнальный шар, взорвавшийся ярко-красной вспышкой. Это был их крик о помощи.

— Кайра, Густав! — рявкнул я. — Хвост колонны ваш! Снять оставшихся магов! Остальным добить центр!

Следующие десять минут были адом для тёмных эльфов и методичной работой для нас. Мы расстреливали их сверху, как в тире.

Один из младших офицеров, проявив недюжинное мужество, попытался организовать оборону, собрав десяток воинов за опрокинутой повозкой. Они выставили щиты, пытаясь создать укрытие. Но против нас это было бесполезно. Я подал сигнал, сотня лучников начала залпами засыпать ущелье. Очаг сопротивления захлебнулся в крови.

Через двадцать минут после начала боя всё было кончено. В ущелье стояла тишина, нарушаемая лишь стонами умирающих, которых мы тут же добили милосердными выстрелами. Я медленно поднялся. Внизу, в тени ущелья, лежало более двухсот тел. Воздух был густым от запаха крови и едкого озона от лопнувших магических щитов, которые пытались выставить маги в хвосте колонны.

— Чисто, — доложил Элиас. — У нас шестеро легкораненых среди лучников.

— Отлично! — кивнул в ответ. — Теперь за работу. Быстро осматриваем трофеи. У нас мало времени, пока на их фейерверк не сбежались гости.

Когда последний стон затих, ущелье погрузилось в зловещую тишину. Победный азарт быстро сменился холодной деловитостью. Я спрыгнул с уступа на усыпанную телами дорогу.

— Кайра, Густав, берите десяток лучников, обеспечьте охрану на въезде в ущелье. Поднимитесь повыше, чтобы видеть максимально далеко, — я кинул нашей кошке свою подзорную трубу. — Остальные за мной. Работаем быстро, осматриваем повозки. Интересует всё: оружие, припасы, документы. Не расслабляться!

Моя команда вместе с сотней лучников, зашедших в ущелье к нам на помощь, действовали как единый механизм. Они рассредоточились по колонне, и вскоре ущелье наполнилось скрипом ящиков и довольными возгласами.

Результаты превзошли самые смелые ожидания. Это был склад на колёсах. Мешки с отборным зерном, копчёное мясо, бочки с вином. Ящики с новыми арбалетами, связки мечей из превосходной стали, сотни колчанов с зачарованными стрелами.

— Михаил, здесь деньги! — пророкотал Густав, поднимая окованный железом сундук, набитый золотом и серебром.

Но настоящим сокровищем оказалась шкатулка в личной повозке командира.

— Карты! — воскликнул Элиас, его глаза горели от радости. — И приказы! Схемы их лагерей, маршруты патрулей, списки личного состава!

Именно в этот момент из-под брезента одной из последних повозок донёсся тихий, испуганный стон. Мы замерли. Я знаком приказал Торвальду быть наготове и резким движением сорвал брезент. То, что мы увидели, мгновенно смыло с наших лиц улыбки, заменив их холодной яростью. В тесном, вонючем пространстве, скованные цепями, лежали люди. Три десятка фигур — мужчины, женщины, подростки. Их запавшие, полные ужаса глаза смотрели на нас без надежды.

— Освободить всех! Немедленно! — Мои бойцы бросились перерубать цепи. Одна из женщин, худая блондинка лет тридцати, вцепилась в мою руку костлявыми пальцами.

— Господин… спасибо… — прошептала она пересохшими губами. — Нас везли… для ритуалов… говорили, что наша кровь нужна их богине…

Я сжал зубы до скрипа. Теперь это было нечто большее, чем война. Это стало личным.

— Михаил! — резкий крик Кайры заставил меня вздрогнуть. Она стояла на вершине скалы на выходе из ущелья, напряжённая, как тетива. — Вижу всадников! Летят на всех парах! Минимум три сотни!

Чёртов сигнальный шар. Я бросился к своему уступу и забрал у неко подзорную трубу. Кайра не ошиблась, на горизонте поднималось облако пыли, из которого, словно саранча, вырывалась чёрная волна всадников. Лёгкая кавалерия, быстрая и смертоносная. Через пятнадцать минут они будут здесь, может, чуть позже.

— Моя команда — ко мне! Занять позиции на входе! Остальные выводите повозки и освобождённых из ущелья! Живо!

Мы снова заняли наши гнёзда, но теперь ситуация была иной. Фактор внезапности исчез, а враг знал, где мы. Первые ряды эльфийской конницы уже почти достигли входа в ущелье, когда мы открыли огонь. Наши винтовки били с убийственной точностью, сбрасывая всадников из сёдел, но их было слишком много. Они неслись вперёд по телам павших товарищей, и я понимал, что мы лишь замедляем их, но не можем остановить.

Именно в тот момент, когда казалось, что нас вот-вот сомнут, земля задрожала. Справа, из леса, вырвалась стальная лавина. Сир Альрик и его полторы сотни рыцарей в тяжёлых доспехах, на могучих боевых конях, ударили во фланг растянутой шеренге эльфов. Удар был такой силы, что первые ряды лёгкой кавалерии просто перестали существовать, превратившись в кровавое месиво из стали и плоти. Наш план сработал идеально. Ошеломлённые, зажатые между нашими выстрелами и копьями рыцарей, остатки тёмных дрогнули и побежали. Догонять их никто не стал.

Сир Альрик, подъехав ко мне, отсалютовал мечом.

— Отличная работа, мастер Михаил. Ваша наковальня выдержала.

Я лишь молча кивнул, переводя дух. Победа была полной, но лес всё ещё кишел незваными гостями. Пора было увозить трофеи домой.

Сир Альрик, спешившись, поднимался ко мне по насыпи, его тяжёлые латные сабатоны скрежетали по камням. Лицо под поднятым забралом было суровым, но в глазах читалось неподдельное уважение. Он остановился в паре шагов, и его взгляд скользнул по ущелью, оценивая масштабы разгрома.

— Мастер Михаил, — его голос, обычно ровный и командный, звучал с нотками изумления, — я видел много битв, но… такой бойни, устроенной столь малыми силами, не видел никогда.

— Сир Альрик, — я кивнул, спрыгивая с уступа, — ваше появление было как нельзя кстати. Кавалерия превратила их контратаку в бесполезные потери. Без вас нам пришлось бы туго.

— Мы лишь доделали начатое, — отмахнулся он, но было видно, что ему приятна моя оценка. — Что теперь? Этот фейерверк, — он кивнул в небо, где ещё виднелись остатки дыма от сигнального шара, — наверняка привлёк внимание всех в округе.

— Вы правы. Времени у нас в обрез.

***

Обратный путь к Каменному Щиту был не похож на наши скрытные вылазки. Это была триумфальная процессия. Во главе ехал сир Альрик со своими рыцарями, их знамёна гордо реяли на ветру. За ними, скрипя и покачиваясь, двигались девятнадцать трофейных повозок (к сожалению, у последней треснула ось, и она стала непригодна для перевозки), которые теперь везли не смерть, а жизнь для осаждённой крепости. Мои стрелки и лучники шли по бокам, зорко осматривая лес, но я знал: после такого разгрома эльфы не сунутся, сегодня так точно! В центре колонны, укутанные в плащи и согретые тёплой похлёбкой, шли спасённые пленники. Их было немного, но они были живым символом нашей победы.

Как только на горизонте показались серые башни Каменного Щита, на стенах началось движение. Сначала нас, должно быть, приняли за врага. Но потом дозорные разглядели знамёна герцогства, и над крепостью пронёсся рёв сигнального рога. Но это был не тревожный сигнал тревоги. Это был торжествующий, раскатистый зов, объявляющий о возвращении победителей.

Когда мы приблизились к воротам, они уже были распахнуты настежь. На стенах, на башнях, во дворе — везде были люди. Солдаты, ополченцы, кузнецы, ещё не отправленные в тыл женщины и дети. Они смотрели на нашу колонну, на гружёные повозки, и сначала в толпе стояла недоверчивая тишина. А потом кто-то один, увидев, как мы ведём связанных эльфийских лошадей, закричал. И этот крик подхватили сотни.

Это был не просто радостный гул. Это был рёв, который, казалось, мог бы сдвинуть горы. Рёв людей, которые слишком долго жили в страхе и отчаянии, которые привыкли к новостям о поражениях и отступлениях. И вот теперь они видели чудо. Солдаты били мечами по щитам, создавая оглушительный грохот. Женщины плакали и смеялись одновременно. Дети, взобравшись на плечи отцов, махали нам руками.

Мы въезжали во двор крепости под эту оглушительную волну ликования. Я чувствовал себя неуютно. Я просто делал свою работу. Но, глядя на эти лица, на эту искреннюю, всепоглощающую радость, я впервые за долгое время почувствовал нечто иное, кроме холодной необходимости выживания.

У входа в донжон нас ждала Элизабет. Она стояла в окружении сира Гаррета и своих офицеров в практичном кожаном дублете, с мечом на поясе. Настоящий командир. Когда я спешился, она подошла ко мне. Её синие глаза внимательно изучали меня, затем скользнули по моей команде, по трофейным повозкам, по спасённым пленникам.

— Михаил, — её голос был спокоен, но я уловил в нём нотки, которые не слышал раньше, — доклад Дарена не передал и половины масштаба.

— Задача выполнена, ваша светлость, — отрапортовал я. — Обоз захвачен. Противник, пытавшийся оказать поддежку, разбит. Трофеи и разведданные доставлены.

Она кивнула, но её взгляд был прикован к спасённым людям, которых уже окружали лекари.

— Это… — начала она.

— Пленники. Их везли в лагерь тёмных для кровавых ритуалов, — закончил я.

На её лице промелькнула тень ярости, холодная и острая, как осколок льда. Затем она снова посмотрела на меня.

— Вы превзошли все ожидания. Снова, — тихо сказала она, и в этих словах было больше, чем просто формальная похвала. — Сир Гаррет, распорядитесь. Трофеи немедленно на склады под строгий учёт. Оружие и доспехи в арсенал. Часть эльфийских доспехов передать в кузницы, попробуем металл тёмных для производства винтовок! Провизию на продовольственные склады, удвоить пайки гарнизону сегодня же. Бывших пленников в лазарет, обеспечить им лучший уход.

Она отдавала приказы чётко и властно, и крепость, до этого шумевшая от восторга, снова превратилась в слаженный военный механизм.

— Документы, — добавила она, повернувшись ко мне. — Самое ценное. Немедленно отнесите их Лире. Пусть работает, не отвлекаясь ни на что. Эта информация может стоить нам тысяч жизней.

Я кивнул и передал шкатулку из чёрного дерева подошедшему Элиасу.

— А вы, мастер Михаил, — Элизабет сделала шаг ближе, и её голос стал тише, предназначенным только для меня, — и ваша команда заслужили отдых. Ваши комнаты будут подготовлены. И сегодня вечером — пир. Вся крепость будет праздновать.

Она смотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде я увидел не только благодарность командира, но и что-то ещё. Что-то личное. Признание.

— Пир — это хорошо, — пробасил подошедший Густав, потирая огромные ладони. — А то от этой лесной диеты у меня уже мох в желудке расти начал.

Торвальд, деловито осматривавший трофейную повозку с оружием, согласно хмыкнул:

— И бочонок того эльфийского вина я бы тоже опробовал. Говорят, оно крепче гномьего пива и слаще поцелуя девы. Хотя насчёт второго не уверен…

Даже обычно молчаливая Кайра позволила себе лёгкую улыбку, её хвост едва заметно качнулся из стороны в сторону.

Ко мне подошла та самая спасённая женщина с ребёнком на руках. Мальчик, уже не такой испуганный, с любопытством смотрел на меня.

— Господин… — начала она, но я её остановил.

— Меня зовут Михаил.

— Михаил, — повторила она, и в её глазах стояли слёзы. — Мы… мы никогда не забудем.

Она не говорила больше ничего, просто низко поклонилась и увела ребёнка в сторону лазарета. И этот простой, молчаливый жест стоил больше, чем все крики толпы.

Я смотрел, как суетится двор, как солдаты разгружают повозки, как лекари уводят бывших пленников. Победа. Вот как она выглядит. Не только в цифрах убитых врагов и количестве трофеев. Она выглядит как слёзы радости на лице матери, как уважение в глазах старого вояки, как надежда, вернувшаяся в осаждённую крепость.

Короткая передышка перед следующим раундом. Завтра Лира расшифрует документы, и у нас появятся новые цели. Новая работа. Война только набирала обороты.

Но сегодня мы победили. И сегодня мы будем праздновать.

Глава 10

К седьмому дню партизанских операций стало очевидно, что тёмные эльфы не безмозглые болванчики для битья. Они учились. И учились быстро. Патрули перестали ходить предсказуемыми маршрутами, их численность удвоилась, а в авангарде теперь всегда шли воины с тяжёлыми щитами. Караваны получили усиленную магическую охрану, создававшую вокруг повозок мерцающие помехи, которые мешали даже глазу Кайры. Но самое главное, офицеры исчезли. Они сменили свои кричащие алые плащи и золочёные доспехи на стандартную серую сталь, растворившись в массе рядовых солдат. Враг адаптировался, и наши булавочные уколы переставали быть эффективными. Пришло время для хирургического скальпеля.

— Разведка докладывает об изменениях в распорядке дня их лагеря, — сообщила Лира на утреннем совещании. Мы собрались в нашем главном укрытом схроне — просторной землянке, замаскированной под поваленное дерево в двух километрах от лагеря тёмных. Воздух был тяжёлым от запаха сырой земли и напряжённого ожидания.

— Офицеры собираются на планёрки только в палатке командующего. Выходят и заходят исключительно группами под усиленной охраной. Они боятся, Михаил. Твои «призраки» заставили их бояться леса.

Я изучал схему вражеского лагеря, которую мы обновляли каждые несколько часов. Это был уже не просто временный бивак, а полноценная малая крепость. Палатки стояли по строгой схеме, между ними постоянно курсировали патрули, а по периметру уже вырос уродливый, но эффективный частокол из заточенных брёвен. Он не только мешал обзору с земли, но и служил неплохим укрытием.

— Вот только наши кошки и кицуне неплохо двигаются даже на большой высоте в кронах деревьев, — усмехнулся я, кивая Лире. — Где палатка командующего?

— В самом центре, — Элиас, мой бессменный заместитель и лучший корректировщик, ткнул пальцем в крупный прямоугольник на схеме. — Большой шатёр из чёрного шёлка с красными знамёнами. Вокруг него постоянно дежурит элитная охрана, «Клинки Ночи». Около пятидесяти воинов. Плюс наши наблюдатели засекли постоянное магическое свечение, мешающее обзору.

— Дистанция от ближайшей удобной для нас огневой позиции? — спросил я, уже прикидывая баллистику.

— Четыреста десять метров, если быть точным. С вершины того холма, что мы прозвали «Лысым», — ответил Элиас.

— Далеко, — сморщился я. Это был почти предел для наших винтовок. На такой дистанции даже лёгкий порыв ветра мог увести болт на полметра в сторону. Попасть в движущуюся цель почти нереально. Но по стационарной…

— Но есть окно, — продолжил Элиас, и его глаза загорелись азартом. — Каждое утро, ровно в восемь, командиры батальонов и магистры собираются в этом шатре. Планёрка длится не больше пятнадцати минут.

— Сколько голов? — спросил Густав, поглаживая рукоять своего огромного ножа.

— От пятнадцати до двадцати. Затем они расходятся по своим частям. Но в течение дня возвращаются поодиночке с докладами. Примерно каждые два часа кто-то появляется у шатра.

План начал кристаллизоваться в моей голове. Не охота на одиночек, а массированный удар.

— Значит, утренняя атака, — размышлял я вслух, водя пальцем по карте. — Удар по скоплению целей. Мы не будем видеть их внутри шатра, но нам и не нужно. Мы превратим этот шатёр в решето.

— А отход? — проскрипел Торвальд, как всегда, думая о технической стороне вопроса. — После первых же выстрелов весь лагерь встанет на уши. Они поднимут на ноги всех, кто у них есть. Нас накроют, как мух на мёде.

— Поэтому мы не будем сидеть на месте, — я посмотрел на свою команду. — Мы готовим три линии позиций. Первая основная — на «Лысом холме». Отстрелялись с неё и немедленно, без промедления, переходим на вторую. Оттуда делаем ещё несколько выстрелов, чтобы сбить их с толку, заставить думать, что мы всё ещё там. И сразу на третью. А отступление с третьей уже прикроют наши лучники. Дальше прыгаем на лошадей, которые будут ждать в овраге, и уносимся в закат.

— Три позиции за сутки под носом у врага… — начал было Элиас.

— Без вариантов! — отрезал я. — Иначе мы все останемся на этом холме навсегда.

***

Подготовка заняла весь день и всю ночь. Это была ювелирная работа под самым носом у врага. Нужно было не просто найти, а оборудовать три позиции, проложить между ними маршруты, которые были бы невидимы даже для эльфийского зрения, замаскировать следы.

Первую позицию, на «Лысом холме», мы оборудовали не на земле, а на деревьях. Мои ребята, под руководством Кайры и ещё нескольких неко, затащили наверх три широкие платформы, укрепив их верёвками и замаскировав ветками так, что даже с десяти шагов их было не отличить от обычного вороньего гнезда. Отсюда открывался идеальный обзор.

— Упоры шатаются, — ворчал Торвальд, проверяя крепления. — На такой высоте малейшая вибрация даст погрешность в метр на цели. Я бы поставил стальные растяжки.

— Обойдёмся верёвками, пропитанными смолой, — успокоил я его. — Не хватало нам ещё звенеть сталью на весь лес.

Вторая позиция, в пятистах метрах от первой, была в густых зарослях терновника. Маскировка идеальная, но обзор был хуже, узкий сектор, прорезанный в кустах. Её задачей было не нанести урон, а создать хаос, заставить врага метаться между двумя ложными целями.

Третья — среди валунов у ручья, в шестистах метрах от лагеря. Отсюда мы уже не могли вести прицельный огонь по шатру, но могли прижать к земле любой отряд, который сунется за нами в лес. Недалеко отсюда нашлась поляна, скрытая от лагеря небольшим хребтом, где можно было разместить сотню лучников сира Альрика. Они станут нашей последней линией обороны.

Каждую позицию мы оборудовали упорами для винтовок, пристрелочными колышками, подготовили пути отхода, убрав каждую сухую ветку, каждый шуршащий лист. Мы работали в полной тишине, общаясь жестами, как призраки в ночном лесу. Вечером, когда последние приготовления были закончены, мы провели финальную разведку. Лагерь тёмных эльфов жил своей жизнью. Караульные прохаживались по периметру, у костров сидели солдаты, из палаток доносился смех и даже звуки музыки. Тёмные на фоне увеличившихся поставок и сведений, что вторая армия на подходе, поймали лёгкий расслабон.

— Завтра в семь утра выдвигаемся на позиции, — объявил я, когда мы вернулись в схрон. — Начинаем стрельбу ровно в восемь, как только соберутся все командиры.

***

Мы заняли наши гнёзда на деревьях за двадцать минут до часа «Ч». Погода была на нашей стороне: ясное небо, слабый, почти незаметный ветерок и идеальная видимость. В подзорную трубу я мог разглядеть узоры на знамёнах у командного шатра и даже стражников, лениво переминавшихся с ноги на ногу.

Мы лежали на платформах, превратившись в часть дерева. Каждый шорох, каждый звук из лагеря отдавался в ушах с неестественной громкостью. Я слышал, как ржут кони, как звенят доспехи. Моё сердце билось ровно и мощно, как дизельный двигатель. Адреналин уже начал свою работу, обостряя чувства и охлаждая разум.

В половине восьмого началось движение. К чёрному шатру начали стекаться фигуры. Сначала десяток в простых доспехах — младшие офицеры, сотники. Они скрывались внутри без лишних церемоний. Затем появились эльфы поважнее, в богато украшенной броне, с плюмажами на шлемах. Они заходили не спеша, с чувством собственного достоинства. Ровно без двух минут восемь в сопровождении четырёх магов появился и сам командующий, высокий, статный эльф в золочёной броне, поверх которой был накинут алый плащ. Он был так уверен в себе, что даже не надел шлем.

— Восемнадцать целей внутри, — прошептал Элиас, не отрываясь от окуляра. — Плюс командующий, девятнадцать. Все в сборе.

— Работаем по секторам. Каждый знает свою зону. Три залпа. После третьего немедленный отход. Вопросы?

Тишина была мне ответом.

— Огонь, — тихо, почти беззвучно отдал я приказ, когда стрелка замерла на двенадцати.

Шестнадцать винтовок выдохнули почти одновременно. Наступили самые долгие секунды в моей жизни, время, за которое наши стальные болты преодолевали четыреста метров, отделявшие нас от цели.

И вот они достигли её. Чёрный шёлк шатра вдруг пошёл рябью, словно в него бросили пригоршню камней. Шестнадцать аккуратных, почти невидимых отверстий появились в его стенах.

— Второй залп! Огонь! — скомандовал я, уже загоняя новый болт в ложе.

Снова хлопки, снова секунды ожидания. В этот раз реакция была громче. Из шатра донеслись крики боли, ругательства и звук опрокинутой мебели. Шёлковая ткань пошла новыми дырами. В лагере наконец-то поняли, что происходит. Заревели рога, поднимая тревогу. Из палаток, как муравьи из потревоженного муравейника, посыпались солдаты. Началась беспорядочная стрельба из луков в сторону нашего холма, но это было смешно.

— Третий залп! Подарок на прощание! Огонь!

Третья порция стали вошла в многострадальный шатёр. Теперь он больше походил на дуршлаг. Один из офицеров, шатаясь, вывалился из входа, прижимая руку к пробитому плечу, и тут же рухнул на землю.

— Отход на вторую позицию! — приказал я. — Быстро и тихо! Пошли, пошли, пошли!

Мы работали как единый механизм. За две минуты винтовки были за спиной, и мы уже скользили вниз по заранее подготовленным верёвкам. Последним я оглянулся на нашу позицию. Она была чиста. Но враг уже начал нащупывать наше местоположение. Несколько огненных шаров, пущенных наугад, с шипением врезались в кроны деревьев, где мы только что были, превращая зелёные листья в пепел.

Мы бежали через лес, не издавая ни звука, наши ноги в мягкой обуви не оставляли следов. Адреналин гнал нас вперёд. Первая часть плана была выполнена идеально. Но теперь начиналась самая опасная игра в кошки-мышки с разъярённым врагом.

Вся команда рухнула в колючие объятия терновника, где была оборудована вторая позиция. Это было не снайперское гнездо, а скорее волчья яма. Сквозь густое переплетение шипастых ветвей мы прорезали узкие бойницы, дававшие ограниченный, но достаточный сектор обстрела.

— Доклад! — прохрипел я, пытаясь восстановить дыхание.

— Они роятся, как потревоженные шершни, — первой подала голос Кайра. Она уже лежала у своей бойницы, её кошачьи глаза превратились в узкие щели, а уши нервно подрагивали, ловя каждый звук. — Лёгкая кавалерия вышла из лагеря, прочёсывает опушку. Пехота формирует поисковые группы. И… что-то ещё. Колдуны. Чувствую их вонь даже отсюда.

— Обзор дрянь! — проскрипел Торвальд, устраиваясь рядом и недовольно отряхивая бороду от зацепившихся колючек. — Стрелять отсюда всё равно что плевать в ураган и надеяться попасть в глаз капитану вражеского корабля.

— Нам и не нужно попадать в глаз белке, Торвальд, — ответил я гному, прижимаясь к своей винтовке. — Нам нужно, чтобы они поверили, что мы всё ещё здесь, на этом склоне. Чтобы они стянули сюда все силы, пока мы будем уходить на третью позицию. Наша задача — шум и паника.

Я навёл прицел через узкую прорезь. Лагерь был виден плохо, мешали деревья. Но я видел группы эльфов, бегающих между палатками, видел офицера, отчаянно жестикулирующего и пытающегося навести порядок. Он и стал моей целью.

— Цели любые: кто пытается организовать сопротивление. Офицеры, знаменосцы, гонцы. Работаем по готовности. Не задерживаться. Два-три выстрела и готовимся к смене позиции.

Мой выстрел снова был первым. Болт ушёл в сторону, ударив в землю в метре от эльфийского офицера и взметнув фонтанчик грязи. Но этого было достаточно. Он и полдюжины его солдат инстинктивно рухнули на землю. Тут же ударили остальные винтовки моей группы. Один из болтов нашёл свою цель: знаменосец, пытавшийся поднять упавшее было знамя, дёрнулся и рухнул, придавив собой чёрный шёлк. Конь одного из кавалеристов, получив стальной стержень в круп, взвился на дыбы и с диким ржанием понёсся вглубь лагеря, сметая всё на своём пути.

Хаос, который мы посеяли первым ударом, теперь получил новую подпитку. Эльфы были полностью дезориентированы. Они ждали нас на холме, а мы ударили сбоку. Десятки стрел полетели в нашу сторону, но они бессильно застревали в густых, переплетённых ветвях терновника. Наше укрытие было уродливым и простым, но на удивление эффективным.

— Они клюнули! — прорычал Густав, перезаряжая винтовку с методичностью машины. — Стягиваются к нам. Вижу три группы пехоты, выдвигаются в нашу сторону.

— Отлично. Ещё один залп и…

Я не договорил. Кайра вдруг замерла, её тело напряглось, как натянутая струна.

— Там… один. Идёт не как все, — прошептала она, и в её голосе впервые за всё это время я услышал нотки настоящей тревоги.

Я прильнул к подзорной трубе, найдя прогалину в листве. И я увидел его.

Он вышел из-за деревьев, само его появление заставило расступиться бегающих в панике солдат. Он не был одет в доспехи. На нём был облегающий чёрный кожаный костюм, а лицо скрывала гладкая серебряная маска без прорезей для глаз или рта. В одной руке он держал тонкий обсидиановый посох, который, казалось, поглощал свет. Он двигался не как солдат, а как хищник. Плавно, текуче, каждый его шаг был выверен и смертоносен.

— Маг-охотник, — выдохнул Элиас рядом со мной. — Я читал о них. Элита. Их натаскивают на поиск и уничтожение вражеских командиров и ассасинов.

Охотник остановился посреди лагеря и медленно поднял свободную руку. Он не смотрел в нашу сторону. Он, казалось, прислушивался к чему-то, что было недоступно нашему восприятию. И тут я это почувствовал. Воздух вокруг нашего укрытия стал тяжёлым, вязким, как кисель. Появилось ощущение, что за нами наблюдают. Не глазами. А чем-то иным. Словно невидимые щупальца прощупывали каждый куст, каждое дерево, каждую тень.

— Он нас ищет, — прошептала Кайра, её шерсть на загривке встала дыбом. — Охотник в серебряной маске резко повернул голову в нашу сторону. Хоть я и не видел его глаз, я почувствовал его взгляд на себе, холодный и пронзающий.

— Приоритетная цель! — рявкнул я. — Вся группа по нему! Огонь!

Шестнадцать винтовок ударили одновременно. Но охотник даже не шелохнулся. За мгновение до того, как болты достигли его, он ударил навершием посоха о землю. Воздух перед ним исказился, и полупрозрачный фиолетовый купол, вибрирующий от силы, возник из ниоткуда. Наши болты ударили в него и, вместо того чтобы пробить, просто рассыпались снопом безвредных искр, потеряв всю свою кинетическую энергию.

— Проклятье! — выругался Торвальд. — Это щит рассеивания! Против такой дряни только осадное орудие поможет!

Но у нас не было осадного орудия. А у охотника, похоже, было кое-что получше. Он плавно поднял посох, и на его конце начал собираться шар вибрирующей тьмы, потрескивающий от переполнявшей его энергии.

— Ложись!

Мы вжались в землю за секунду до того, как шар сорвался с посоха. Он летел небыстро, но от него исходил такой могильный холод, что у меня заломило зубы. Сгусток тьмы врезался не в наш кустарник, а в землю в пяти метрах перед ним. Взрыва не было. Земля в радиусе десяти метров просто… умерла. Трава мгновенно почернела и рассыпалась в прах, земля покрылась сетью глубоких трещин, из которых повалил ледяной пар, а ветви терновника, попавшие в зону поражения, стали хрупкими, как стекло, и осыпались.

— Драконьи потроха! — выдохнул Торвальд, глядя на это широко раскрытыми глазами.

Охотник не дал нам времени на раздумья. Он шёл к нам медленным, неотвратимым шагом, а на конце его посоха уже собирался новый шар. Он не мог атаковать и защищаться одновременно. Его щит исчезал в тот момент, когда он начинал плести заклинание. В этом был наш шанс.

— Густав! — крикнул я. — Справа от него! Видишь тех лучников за повозкой? Высунись и дай выстрел по ним! Отвлеки его!

Орк с яростным рёвом, от которого, казалось, задрожали деревья, он выкатился из нашего укрытия, вскочил на одно колено и разрядил свою винтовку в сторону эльфийских лучников. Это было чистое безумие. Он был на открытом месте, идеальная мишень.

Охотник, как я и рассчитывал, инстинктивно развернулся на новую, более явную угрозу. Его щит сместился, прикрывая его от орка. На одну, бесконечно короткую секунду, его левый бок оказался открыт.

— Кайра!

Два наших выстрела слились в один. Мы не пытались убить. Мы пытались хотя бы обездвижить.

Охотник издал короткий, яростный рык. Он не упал, но его нога подкосилась. На чёрной коже его штанов расплылось тёмное пятно. В тот же миг Густав откатился обратно в кусты, а над его головой со свистом пронёсся второй некротический шар, обратив в прах место, где он только что стоял.

План сработал, но мы лишь ранили зверя. И теперь он был в ярости. Серебряная маска повернулась к нам. Охотник больше не шёл. Он поднял посох, и земля под его ногами задрожала.

— Уходим! — заорал я, понимая, что сейчас произойдёт. — Третья позиция! Бегом, бегом!

Мы выскочили из нашего укрытия и бросились вглубь леса. За спиной раздался треск, словно ломались кости гиганта. Я оглянулся на бегу и увидел, как из земли, там, где было наше укрытие, вырвались десятки чёрных костяных шипов высотой с человеческий рост. Они пронзили терновник насквозь, превратив нашу нору в смертельную ловушку. Опоздай мы на пару секунд…

Но думать об этом было некогда. Смерть дышала нам в затылок. За спиной слышались яростные крики эльфов, свист стрел, пролетающих сквозь ветви, и гул новых, ещё более мощных заклинаний.

Бег. Не просто бег, а отчаянный, рваный спринт по пересечённой местности, где каждая ветка норовит выхлестнуть глаза, а каждый корень — сломать ногу. За спиной лес ревел и стонал. Это был не просто шум погони. Это был звук ярости целой армии, сконцентрированной на наших шестнадцати душах. Стрелы с противным шипящим звуком впивались в стволы деревьев рядом с нами. Сгустки тёмной магии врезались в землю, оставляя дымящиеся воронки, пахнущие озоном и могилой.

— Они слишком близко! — прохрипел Элиас, споткнувшись, но тут же вскочив на ноги. — Кайра, что слышишь?

— Слышу их дыхание! — выкрикнула она на бегу, не оборачиваясь. Её уши были плотно прижаты к голове, а хвост метался из стороны в сторону, как у загнанного зверя. — Кавалерия обходит нас по правому флангу! Пытаются отрезать путь к ручью! И… этот, в маске. Он всё ещё идёт. Медленнее, но идёт. Я чувствую его как ледяную иглу в затылке.

Мы вырвались из плотного кустарника на небольшую прогалину, и впереди, метрах в ста, блеснула вода. Ручей. Наша третья, последняя линия обороны.

— Туда! — прорычал я, указывая направление. — Не сбавлять темп!

Шум ручья ударил по ушам как обещание спасения. Мы скатились по крутому глинистому склону и оказались в неглубокой лощине, по дну которой бежал быстрый холодный поток. По нашу сторону берег был усеян крупными замшелыми валунами, идеальное естественное укрытие.

— Все здесь? Раненые?

Бойцы, тяжело дыша, занимали позиции за камнями. Быстрый осмотр показал, что нам повезло. У Маркуса стрела пропорола плащ на плече, оставив кровавую царапину. У одного из новичков была обожжена рука шальным заклинанием. Но все были живы и готовы драться.

— Камни хорошие, крепкие, — пробурчал Торвальд, деловито проверяя механизм своей винтовки. — Но нас мало, Михаил. Они просто задавят нас числом, когда подойдут.

— Нас больше, чем им кажется, — ответил я, выглядывая из-за валуна.

Я посмотрел на противоположный склон лощины. Он был густо порос лесом и казался абсолютно безжизненным. Но я знал, что там, затаив дыхание, лежит три сотни лучших лучников сира Альрика.

— Элиас, на тот валун, что повыше! — приказал я. — Будешь моими глазами и координатором для лучников. Кайра, тебе левый фланг. Не дай им перейти ручей. Густав, Торвальд, со мной, в центре. Остальным рассредоточиться между нами. Задача — выбить командиров и магов. Не дать им организовать атаку.

Я достал из-за пазухи маленький костяной свисток, который мне передал командир лучников. Один короткий свист, похожий на крик ястреба, и рой стрел обрушится на головы преследователей.

Тишина длилась недолго. Сначала послышался треск веток, потом тяжёлое дыхание и лязг стали. На край лощины высыпали первые эльфы. Их было около полусотни. Увидев нас за камнями, они издали торжествующий рёв. Они думали, что загнали нас в угол.

А потом появился он. Охотник в серебряной маске. Он хромал, опираясь на свой обсидиановый посох как на костыль, но в его фигуре не было и намёка на слабость. Скорее, он походил на раненого тигра, который стал от этого только злее и опаснее. Он остановился на краю склона, и за его спиной начали собираться остальные силы: пехота, лучники, ещё несколько младших магов. Всего не меньше трёх сотен.

— Они здесь! В ловушке! — крикнул один из эльфийских офицеров, указывая на нас мечом. — Взять их! Живыми или мёртвыми!

Охотник поднял руку, останавливая их. Он медленно обвёл лощину взглядом, который, казалось, проникал сквозь камни. Он чувствовал подвох, но ярость гнала его вперёд.

— Лучники! — приказал он на своём певучем, но властном языке. — Подавить их огнём! Маги, готовьтесь сжечь эти камни!

Это была ошибка. Вместо того чтобы броситься в атаку, он решил устроить нам позиционный обстрел. Он дал нам время. Я поднёс свисток к губам. Короткий, пронзительный крик ястреба разорвал тишину.

И в тот же миг противоположный склон ожил. Три сотни стрел с чёрным оперением устремились в небо в поиске целей. Эльфы, стоявшие на склоне, даже не успели понять, что произошло. Они подняли головы на звук, и в следующую секунду стальной ливень обрушился на них.

Словно невидимая коса прошла по первым рядам, превращая элитных воинов в дёргающиеся подушечки для иголок. Крики ужаса и боли смешались в один сплошной, душераздирающий вой. Эльфы падали десятками, захлёбываясь кровью, пытаясь вытащить из тел стрелы, которые пробивали их кожаные и кольчужные доспехи. Ручей, до этого прозрачный, начал окрашиваться в красный цвет.

Но Охотник выжил. В тот момент, когда первая стрела покинула тетиву, он снова ударил посохом о землю. Фиолетовый купол вспыхнул вокруг него и группы магов, и стрелы бессильно отскакивали от него, как град от стальной крыши.

Из-под серебряной маски вырвался крик, полный такой ненависти, что у меня кровь застыла в жилах. Он понял, что его провели. Что он сам залез в ловушку, как последний новобранец. Но Охотник не собирался опускать щит. Вместо этого он что-то прорычал своим магам, и те, стоя под защитой купола, начали плести совместное заклинание.

— Плохо дело, Михаил! — крикнул Торвальд, указывая на них. — Это групповое плетение! Сейчас будет что-то большое и очень неприятное!

Я видел, как земля перед ними начала темнеть и размягчаться, превращаясь в чёрную, булькающую жижу.

— Не дать им закончить! — заорал я. — Элиас, дай сигнал лучникам! Цель маги за щитом! Залпами!

Снова крик ястреба, и новая туча стрел устремилась к куполу. Они не могли пробить его, но их было так много, что они создавали сплошную стену стали и дерева, полностью скрывая магов из виду и оглушая их непрерывными хлопками по щиту.

Но маги не обращали на это внимания, и чёрная жижа пришла в движение.

— Что за чертовщина?!

— Густав! — крикнул я, и орк, поняв меня без слов, повернулся ко мне. — Видишь тот валун слева от тебя?

Орк проследил за моим взглядом. Это был огромный, в полтонны весом, кусок камня.

— Думаешь, смогу? — ухмыльнулся он.

— Попробуй! Отвлеки его!

Густав издал боевой клич, от которого, казалось, содрогнулись скалы. Он упёрся ногами в землю, его мышцы вздулись, как канаты. С нечеловеческим усилием он сдвинул валун с места и, напрягшись до предела, толкнул его вниз по склону.

Огромная глыба, набирая скорость, с грохотом покатилась прямо на Охотника и его магов.

Это было то, чего они никак не ожидали. Охотник инстинктивно перенёс всю мощь своего щита на перехват валуну. Купол вспыхнул ослепительно-фиолетовым светом. Валун врезался в него с силой тарана. Щит выдержал, но от чудовищного удара его создателя отбросило на несколько шагов назад. Он пошатнулся, потеряв равновесие на своей раненой ноге.

И в этот момент его посох, на который он опирался, выскользнул из ослабевшей руки.

Это был наш шанс. Единственный.

— Залп! — заорал я.

Десяток винтовок выстрелили одновременно. Наши болты, как рой разъярённых шершней, устремились к одной точке.

Большинство из них отскочили от остатков щита. Но два нашли свою цель, мой и Кайры. Мы ударили почти в одно и то же место, в область сердца.

Взрыв от сорванного заклинания был беззвучным, но чудовищным. Волна чистой тёмной энергии разметала всё в радиусе десяти метров. Маги, стоявшие рядом с Охотником, просто испарились, превратившись в облачка чёрного пепла. Сам Охотник был отброшен назад, как тряпичная кукла. Его серебряная маска треснула и упала с лица, открыв на мгновение искажённое болью и яростью, неестественно бледное лицо тёмного эльфа. А потом его тело ударилось о скалу и безжизненно сползло на землю.

Оставшиеся в живых эльфы, не больше сотни, увидев смерть своего чемпиона, замерли в ужасе. А потом, бросая оружие, они просто побежали. Побежали без оглядки, пытаясь спастись из этой проклятой лощины, где смерть сыпалась с неба, а камни оживали.

Лучники на склоне проводили их последним прощальным залпом. И вот всё стихло. В лощине стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь стоном раненых, журчанием покрасневшего ручья и тяжёлым дыханием моих бойцов.

Я медленно поднялся из-за своего камня, чувствуя, как дрожат от перенапряжения ноги. Я посмотрел на поле боя, усеянное телами, на останки Охотника, на своих бойцов, грязных, окровавленных, но живых.

Мы победили. Но я впервые по-настоящему увидел, с чем мне придётся столкнуться в ближайшее время. Это была не просто магия. Это была сила, способная повелевать самой смертью. И это была лишь первая схватка с настоящей Тьмой.

Глава 11

Тишина, наступившая после боя, давила на уши сильнее, чем грохот сражения. Мои бойцы, тяжело дыша, медленно поднимались из-за своих укрытий. Лица были серыми от усталости, глаза горели лихорадочным блеском пережитого ужаса, но в каждом взгляде читалось одно, мы выжили.

— Проверить раненых! Собрать болты! — мой голос прозвучал хрипло и чужеродно в этой мёртвой тишине. — Ничего не трогать у Охотника, пока я не осмотрю.

Команда, действуя уже на автомате, рассредоточилась по лощине. Я же, перепрыгивая через тела и лужи крови, направился к останкам нашего главного противника. Даже мёртвый, он внушал трепет. Тело тёмного эльфа было неестественно вывернуто, грудь пробита в двух местах, но лицо… на бледном, аристократически тонком лице застыла маска такой лютой ненависти, что казалось, она вот-вот оживёт и вцепится мне в горло.

— Драконьи потроха, — проскрипел подошедший Торвальд, разглядывая расколотую серебряную маску. — Чтоб меня гномы побрали, если я когда-нибудь видел что-то подобное. Эта тварь была не просто магом. Это был ходячий кошмар.

— Был, — поправил я, кончиком ножа осторожно переворачивая обсидиановый посох. Он был холодным, как лёд, и, казалось, поглощал свет. — И таких у них может быть много.

Эта мысль отрезвляла лучше ледяной воды. Мы победили, да. Но какой ценой? Мы потеряли фактор внезапности, раскрыли почти все свои козыри и едва унесли ноги. Если бы не лучники, если бы не валун Густава, если бы не секундное замешательство Охотника… Слишком много «если».

— Командир! — крикнул Элиас с гребня лощины. — Лучники сира Альрика докладывают! Движение на севере! Крупный отряд!

Сердце ухнуло в пятки. Неужели ещё подкрепление? У нас не осталось ни сил, ни боеприпасов для ещё одной такой схватки.

— Занять оборону! — рявкнул я, и мои бойцы, забыв про усталость, снова вжались в камни. — Элиас, подробности!

— Идут по тракту! Много пыли! Это… это не эльфы! — в голосе моего заместителя послышалось недоумение, сменившееся восторгом. — Это наши! Знамя герцога! Это подкрепление из столицы!

На несколько секунд воцарилась тишина, а потом лощину взорвал рёв. Это кричали мои бойцы, кричали лучники на склоне. Это был крик облегчения, крик измученных людей, которые внезапно увидели свет в конце очень тёмного тоннеля. Я опустился на камень, чувствуя, как напряжение последних часов отпускает меня, оставляя после себя лишь гулкую пустоту и ноющую боль в мышцах.

Через полчаса мы уже встречали авангард. Это была настоящая армия. Пять тысяч пехотинцев в сверкающих кирасах, закованные в сталь ветераны, прошедшие огонь и воду. И две тысячи тяжёлой кавалерии, рыцари на могучих дестриэ, один вид которых мог обратить в бегство небольшой отряд. Во главе их ехал седовласый, суровый как скала, барон фон Штейн, правая рука самого герцога.

Он спешился, и его взгляд, тяжёлый и проницательный, впился в меня.

— Так это вы тот самый «призрачный стрелок», о котором писала леди Элизабет? — пророкотал он, оценивающе оглядывая меня с ног до головы. — Я ожидал увидеть кого-то… постарше.

— Война быстро старит, сир, — ответил я, стараясь стоять ровно.

Его взгляд скользнул по полю боя за моей спиной, и даже на его непроницаемом лице промелькнуло изумление.

— Святые предки… — выдохнул он. — Разведка докладывала о стычке. Но это… Вы сделали это своими силами?

— С помощью трёх сотен лучников герцога, сир, — кивнул я в сторону командира стрелков.

Барон перевёл взгляд на останки Охотника.

— А это кто?

— Их лучший игрок. Теперь уже бывший.

Фон Штейн долго молчал, затем его суровое лицо тронула едва заметная усмешка. Он протянул мне закованную в латную перчатку руку.

— Михаил Родионов. Герцогство в долгу перед вами. Леди Элизабет ждёт вас в Каменном Щите. Созывается экстренный военный совет. Похоже, пришло время из дичи превращаться в охотников.

***

Зал совета в донжоне Каменного Щита гудел, как растревоженный улей. За огромным дубовым столом собрался весь цвет командования герцогства в радиусе пары-тройки сотен километров. Элизабет, в строгом походном камзоле, сидела во главе стола, её лицо было сосредоточенным и бледным от бессонных ночей. Рядом с ней барон фон Штейн, олицетворение несокрушимой мощи старой аристократии. Сир Гаррет, постаревший за последнюю неделю на десять лет. Урсула, нетерпеливо постукивающая костяшками пальцев по столу. Торин, скрестивший на груди могучие руки. Лира, чьи хвосты нервно подёргивались. И я, чужой среди своих на этом празднике войны, но почему-то оказавшийся в его центре.

— Итак, подведём итоги, — голос Элизабет прозвучал твёрдо, заставив всех замолчать. — Разведка подтверждает: армия тёмных в лесу понесла колоссальные потери в командном составе. После сегодняшнего разгрома их элитной группы и гибели Мага-Охотника, боевой дух на самом дне. Они деморализованы и дезорганизованы.

— Более того, — вставила Лира, раскладывая на столе трофейные карты, — благодаря захваченным документам мы знаем их численность, расположение и слабые места. У них осталось не более восьми тысяч бойцов, из которых боеспособны от силы шесть. Магов высшего ранга единицы.

— Так чего мы ждём?! — рыкнула Урсула, вскакивая на ноги. — У нас свежая армия! Мы должны ударить сейчас, пока они не опомнились! Раздавить их, как клопов!

— Атаковать шесть тысяч закалённых в боях ветеранов в лесу — это самоубийство, даже с нашим численным превосходством, — возразил сир Гаррет, качая головой. — Лес их стихия. Отряд Михаила хорош в тактическом плане, ударил – убежал – завёл в засаду. При ударе в лоб эта игра будет уже в нашу сторону, они устроят нам сотню засад, мы потеряем сотни людей, прежде чем начнётся больше сражение.

— Сир Гаррет прав, — поддержал его барон фон Штейн. — Лобовая атака приведёт к неоправданным потерям. Мы можем позволить себе осаду. Окружить лес, перекрыть все пути снабжения и ждать, пока они не сдохнут с голоду.

— У нас нет времени на осаду! — возразила Элизабет. — Каждый день промедления даёт им шанс перегруппироваться. А главные силы врага, те двадцать тысяч, уже на подходе. Мы должны решить проблему здесь и сейчас.

В зале повисла тишина. Все понимали, что оба варианта плохие. Лобовая атака станет кровавой мясорубкой. Осада — потеря драгоценного времени.

— Михаил? У вас есть идеи? — спросила Элизабет. Все взгляды обратились ко мне.

Я поднялся и подошёл к карте.

— Оба варианта имеют недостатки, потому что мы мыслим в категориях этой войны. Меч против меча, стрела против стрелы. Но мы уже доказали, что технология может изменить правила.

Я обвёл пальцем лесной массив, где укрылся враг.

— Они ждут, что мы полезем в лес. Ждут засад и ловушек. Они готовы к этому. Но они не готовы к тому, что мы можем достать их, не входя в лес. Они не готовы к массированному обстрелу.

— Артиллерия? — нахмурился фон Штейн. —У нас нет ни времени, ни материалов, чтобы строить осадные машины. Это займёт недели.

— Нам не нужны требушеты, чтобы рушить стены. Нам нужно нечто другое, — я посмотрел на Торина. — Нам нужны лёгкие, мобильные катапульты. Онагры. Простые в изготовлении. Их задача не камни метать. Их задача метать огонь.

Я выложил на стол свою идею. Быстро построить десяток лёгких катапульт. Одновременно поручить алхимикам создать зажигательную смесь, вязкую и липкую. Залить её в глиняные горшки. И на рассвете устроить врагу огненный ад с безопасного расстояния.

— Мы не будем штурмовать их лагерь. Мы сожжём его, — закончил я. — Сотня наших стрелков с винтовками займёт позиции и будет выбивать любого, кто попытается организовать тушение пожара или контратаку. Когда в их рядах наступит полный хаос, когда они побегут из горящего леса, как ошпаренные, вот тогда… — я посмотрел на барона фон Штейна, — вот тогда в дело вступит ваша тяжёлая кавалерия. И превратит их отступление в истребление.

В зале снова воцарилась тишина. Командиры смотрели на меня, на карту, друг на друга. В их глазах я видел смесь недоверия, изумления.

— Это… безумно, — наконец произнёс сир Гаррет.

— Это гениально, — возразила Элизабет, и её глаза загорелись. — Это именно то, что нам нужно. Асимметричный ответ. Удар, которого они не ждут. Торин, сколько времени вам нужно, чтобы построить десять таких… онагров?

Гном задумчиво поскрёб бороду.

— Если мастер Михаил даст точные чертежи и не будет мешать своими советами… — он смерил меня скептическим взглядом, — и, если все кузнецы и плотники крепости будут в нашем распоряжении… Два дня. Может, три.

— У вас два дня, — отрезала Элизабет. — Барон, ваша кавалерия будет готова? Альберик, — она повернулась к старому алхимику, — вы сможете создать эту… смесь?

— «Дыхание Дракона», — предложил я название.

— …«Дыхание Дракона»? — закончила Элизабет.

Старый алхимик, до этого дремавший в углу, встрепенулся.

— Смола, масло, ещё парочка ингредиентов – пробормотал Альберик. - Да, моя госпожа. Дайте мне бочки и доступ к складу, и к рассвету третьего дня у вас будет столько огня, что можно будет поджарить целого дракона.

Элизабет встала, её ладони легли на карту.

— Решено. Через два дня мы нанесём удар. Готовьте людей. Готовьте сталь и пламя. Мы закончим эту битву.

***

Следующие сорок восемь часов крепость превратилась в гигантский муравейник, охваченный лихорадочной деятельностью. Я спал урывками, по два-три часа, прямо в кузнице, на ворохе старых мешков, и питался тем, что приносили солдаты, кусок хлеба, вяленое мясо, кружка эля. Но я не чувствовал усталости. Меня подстёгивал азарт творца. Я снова был в своей стихии, создавал машины для уничтожения, да, ирония была очевидна, но сейчас это не имело значения.

— Нет, нет, нет! — прикрикнул я на двух здоровенных плотников, которые пытались вбить клин в раму катапульты. — Вы расколете балку! Здесь напряжение на разрыв, а не на сжатие! Нужна стальная скоба! Торин! Где скобы, которые я заказывал?!

Гном, красный от жара горна и ярости, вынырнул из облака пара, держа в клещах раскалённый добела кусок металла.

— А я тебе что говорил про твою спешку, Михаил?! — проревел он в ответ, грохнув заготовку на наковальню. — Сталь не любит, когда её торопят! Она как женщина, требует уважения и твёрдой руки!

Несмотря на постоянные перепалки, работа кипела. Гномы, с их врождённым чувством металла, оказались идеальными исполнителями. Они ворчали на мои «заумные чертежи», но с поразительной точностью воплощали их в жизнь. Мы не строили гигантские требушеты. Наши онагры были меньше, проще. В основе лежала мощная рама из дубовых брусьев, скреплённых сталью. А сердце машины, это пучок скрученных верёвок из бычьих жил, пропитанных жиром. Именно этот торсионный механизм давал чудовищную силу метательному рычагу.

— Давление скручивания рассчитано на предел упругости, — объяснял я Торину, показывая на схему. — Если перетянем, жилы лопнут. Недотянем — горшок не долетит. Нам нужна золотая середина.

— Золотая середина, это в кружке эля, — бурчал гном, но сам лично проверял натяжение каждого каната, дёргая их, как струны арфы, и прислушиваясь к звуку.

Параллельно в другом конце крепости, в лаборатории алхимика Альберика, творилось настоящее колдовство, только на основе химии. Воздух там был таким густым и вонючим, что слезились глаза. Старый алхимик, похожий на безумную сову в своих огромных очках, со своими подмастерьями сновал между чанами и ретортами.

— Ещё смолы! И масла побольше! — командовал он. — Молодой мастер велел, чтобы эта дрянь липла к чему угодно и горела даже под водой!

Я заглянул к ним под вечер второго дня. В огромных котлах булькала чёрная, густая, как дёготь, жижа. Один из подмастерьев зачерпнул её ковшом и вылил на мокрый камень. Смесь не растеклась, а легла плотным, липким комком. Альберик поднёс к ней факел.

Вспыхнуло мгновенно. Ярко-оранжевое пламя с едким чёрным дымом вцепилось в камень с такой яростью, что казалось, сам гранит сейчас потечёт. Попытка сбить огонь мокрой тряпкой ни к чему не привела, смесь продолжала гореть.

— Великолепно, — я удовлетворённо кивнул. — Сколько у нас такой радости?

— Двести больших горшков, мастер Михаил, — доложил Альберик, гордо поправляя очки. — Хватит, чтобы устроить тёмным эльфам настоящий праздник огня.

К исходу второго дня на внутреннем дворе крепости в ряд стояли десять уродливых, но функциональных машин смерти. Десять деревянных скорпионов, готовых плюнуть огнём. Рядом с ними пирамиды из запечатанных глиняных горшков.

Я провёл рукой по гладкому дереву метательного рычага. Всё было готово. Пламя разлито по сосудам. Оставалось лишь обрушить их на головы врага.

***

Мы выступили за три часа до рассвета. Вперёд ушли десять групп разведчиков, чья задача состояла в том, чтобы уничтожить возможные патрули. Десять тысяч воинов двигались в почти полной тишине, окутанные предрассветным туманом. Лязг доспехов был приглушён обмотками из ткани, копыта лошадей также укутаны мешковиной. Мы скользили в темноте, как армия призраков.

Наши катапульты, разобранные и погружённые на телеги, везли в авангарде. К утру мы были на позициях. Невысокий, поросший лесом хребет тянулся полукругом, образуя естественный амфитеатр с видом на низину, где расположился лагерь тёмных эльфов.

— Сборка! — тихо скомандовал я, и гномы с плотниками, работая с бесшумной эффективностью, начали собирать машины.

Я же вместе со своей сотней стрелков рассредоточился по гребню. Каждый нашёл себе удобную позицию с хорошим обзором. Я навёл подзорную трубу на лагерь. Туман ещё не рассеялся, и он выглядел как серое, сонное царство. Лишь кое-где горели дозорные костры да двигались тени часовых. Они ничего не подозревали.

— Катапульты готовы! — доложил Торин. — Заряжены и ждут твоего слова.

Я посмотрел на восток. Край неба начал медленно светлеть, окрашиваясь в нежно-розовый цвет. Время пришло.

— Первая пятёрка. Цель центр лагеря, район командного шатра. Вторая склады и конюшни. Дистанция триста пятьдесят. Угол возвышения сорок градусов, — я отдавал команды расчётам, которые уже отработал с ними на тренировках. — Залп… по моему сигналу.

Я поднял руку. Напряжение стало почти осязаемым. Десять тысяч человек затаили дыхание. Я дождался, когда первый луч солнца пронзит туман, и резко опустил руку.

— Огонь!

Десять метательных рычагов со скрипом и стоном дёрнулись вверх, и десять чёрных точек взмыли в утреннее небо. Они летели по идеальной параболе, медленно снижаясь над сонным лагерем. За ними полетели десятки подожжённых стрел.

Первые горшки упали в самый центр, с глухим стуком разлетевшись на черепки. На секунду ничего не произошло. А потом чёрные, липкие кляксы «Дыхания Дракона» вспыхнули.

Эффект был чудовищным. Словно десять маленьких солнц взорвались в сердце вражеского стана. Шатры вспыхнули, как бумага. Сухое сено на конюшнях превратилось в стену огня. Обезумевшие от ужаса и боли лошади с диким ржанием вырывались из горящих стойл, топча всё на своём пути.

Из палаток начали выскакивать полураздетые, ошарашенные эльфы. Они не понимали, что происходит. Они метались в огне, их крики смешивались с треском горящего дерева и ржанием лошадей.

— Второй залп! — скомандовал я. — По периметру! Отрезать им пути к отступлению!

Новая порция огня обрушилась на лагерь, создавая огненное кольцо. Паника переросла в агонию.

Сотня винтовок обозначила себя серией хлопков. Эльф в блестящей кирасе, отчаянно махавший мечом и пытавшийся собрать вокруг себя солдат, вдруг дёрнулся и рухнул с болтом в горле. Другой, пытавшийся организовать тушение складов, упал замертво. Каждый, кто проявлял признаки лидерства, мгновенно становился мишенью. Лагерь превратился в пылающий, кричащий ад. Управление было полностью потеряно. Это была уже не армия. Это была обезумевшая от ужаса толпа, запертая в огненной ловушке.

В хаосе горящего лагеря нашёлся один, чья воля оказалась крепче стали и огня. Из самого центра пекла, прикрываясь тяжёлым щитом, вырвался эльф исполинского роста в чёрной, закопчённой броне. Он не кричал, а ревел, и в его голосе была такая ярость, что она перекрывала шум пожара. Вокруг него, как мотыльки на пламя, начали собираться уцелевшие воины. Их было не больше пяти сотен, самые отчаянные, те, кто предпочёл смерть в бою агонии в огне.

— Ведёт их на нас! Прямо на позиции катапульт! - крикнул Элиас, не отрываясь от подзорной трубы.

— Наивный, — пробормотал я. — Стрелки, вся группа! Цель — гигант в чёрном! Не дать ему дойти!

Но эльф был не только силён, но и хитёр. Он двигался, прикрываясь телами своих же солдат, как живым щитом. Наши болты находили цели, воины вокруг него падали, но он шёл вперёд, неумолимый, как сама смерть. Пятьсот обезумевших от боли и ярости эльфов вырвались из огненного кольца и бросились в атаку на наш хребет.

— Кавалерия, — даю отмашку. У меня за спиной звонко запел сигнальный рожок.

И в тот момент, когда эльфийская атака начала подниматься по склону, земля задрожала. Сначала это был низкий, утробный гул, потом он перерос в грохот, подобный землетрясению. С нашего правого фланга, из-за леса, вырвалась стальная лавина.

Две тысячи рыцарей.

Во главе их, на белоснежном боевом коне, в сверкающих серебряных доспехах с гербом Вальдемара на щите, неслась Элизабет. Её светлые волосы выбились из-под шлема и развевались на ветру, как золотое знамя. В руке она держала не меч, а тяжёлое рыцарское копьё. Она не кричала. Её лицо было сосредоточенным и прекрасным в своей ярости. Это была не герцогиня. Это была Валькирия, летящая за душами павших.

Они ударили во фланг растянутой эльфийской колонне.

Это был не бой. Это было истребление. Ряды рыцарей, опустив копья, просто смели авангард эльфов, пронзая тела, ломая щиты и кости. Звук удара был подобен грому. Тяжёлые боевые кони врезались в толпу, давя и калеча. А затем в дело пошли мечи и топоры. Сталь с лязгом и хрустом крушила доспехи и черепа.

Я смотрел на это побоище через окуляр подзорной трубы. Эльфийский гигант, лидер этой отчаянной атаки, развернулся навстречу Элизабет. Он отбросил щит и выхватил свой огромный двуручный меч. Он был последней надеждой своего отряда. Элизабет неслась прямо на него. Он замахнулся для удара, способного разрубить коня пополам. Но она была быстрее. Её копьё, направленное опытной рукой, ударило точно в сочленение доспехов под его рукой. Наконечник вошёл в тело по самое древко. Герцогиня тут же бросила копьё и выхватила из ножен клинок.

Смерть лидера стала последней каплей. Контратака захлебнулась в собственной крови. Уцелевшие эльфы, увидев гибель своего командира и неотвратимую стальную стену, что двигалась на них, просто побежали. Они бежали без оглядки, бросая оружие, пытаясь спастись в лесу. Но и там их ждала смерть. Лёгкая кавалерия и лучники уже перекрывали пути отхода, устраивая безжалостную охоту.

Я медленно опустил подзорную трубу. Всё было кончено. Внизу, в долине, догорал вражеский лагерь. На склоне рыцари добивали последних сопротивляющихся. Лес, ещё недавно бывший неприступной крепостью врага, превратился в их братскую могилу.

Элизабет, уже с мечом в руке, гарцевала на своём коне посреди поля боя, отдавая приказы. Я смотрел на неё, и в этот момент она была не просто политическим союзником или красивой женщиной. Она была настоящим полководцем

Победа. Полная. Безоговорочная. И ужасающая в своём масштабе. Мы не просто отбили атаку. Мы уничтожили целую армию. И я понимал, что после этого война уже никогда не будет прежней.

Уважаемые читатели! благодарим вас за проявленный интерес к произведению. Лайк и подписка будет отличным дополнением к прочтению. А награда к этой книге (минимальная в 10р.) даст возможность продвинуться выше в алгоритмах поиска среди читателей! Благодарим за внимание!

Глава 12

Наше возвращение в Каменный Щит было оглушительным. Мы ещё не вышли из-за последнего лесного холма, а до нас уже донёсся гул, похожий на рёв разбуженного гиганта. Это был не сигнал тревоги. Это был рёв самой крепости. Едва авангард нашей маленькой, потрёпанной, но победившей армии показался на горизонте, как на стенах началось нечто невообразимое.

Заревел сигнальный рог, но это был не короткий, тревожный сигнал, а долгий, торжествующий, раскатистый зов, который, казалось, заставил вибрировать сам воздух. И этот зов был подхвачен сотнями, тысячами голосов. Они кричали. Они выли. Они смеялись и плакали одновременно.

Когда мы въезжали во двор через распахнутые настежь ворота, нас встречала вся крепость. Солдаты гарнизона, те, кто остался защищать стены, выстроились живым коридором. Они не отдавали честь. Они били мечами по щитам, создавая грохочущий, первобытный ритм победы, который отдавался у меня в груди, заставляя сердце биться в такт. Женщины, старики, дети, все, кто нашёл убежище за этими стенами в последние дни, толпились под стенами, на крышах, махали нам платками, тряпками, просто руками. Их лица были мокрыми от слёз радости. Они выкрикивали имена своих мужей, братьев, сыновей, вернувшихся с победой. Но громче всего, снова и снова, как заклинание, они скандировали моё.

— Мастер Михаил! Мастер Михаил!

Я ехал на вороном дестриэ, которого мне подогнал сир Альрик, и чувствовал себя донельзя неуютно. Самозванцем на чужом празднике. Я не был героем. Я был инженером, который хорошо сделал свою работу. Я был палачом, который нашёл эффективный способ казнить несколько тысяч живых существ. Я смотрел на эти ликующие, восторженные лица и видел за ними дымящееся поле, усеянное обугленными трупами. Они праздновали победу. А я видел её цену, и эта цена пахла горелым мясом и отчаянием.

Рядом со мной, на своей коренастой горной кобыле, ехала Урсула. Она не улыбалась, но в её глазах горел дикий, хищный огонь. Она вдыхала этот рёв толпы, как пьянящий аромат. Для неё, воительницы до мозга костей, это и была высшая награда. Густав, мой верный орк, скалил зубы в широкой, жутковатой ухмылке, потрясая трофейным эльфийским мечом. Они были в своей стихии.

Я же чувствовал себя экспонатом в кунсткамере. «Смотрите, вот человек, который умеет сжигать армии». Я заставил себя выдавить некое подобие улыбки, кивал, но внутри нарастала глухая, свинцовая усталость. Это была не физическая усталость. Это была усталость души.

У входа в донжон, главную башню крепости, нас ждала Элизабет. Девушка уже успела скинуть доспехи, пока мы принимали поздравления. Она стояла в окружении своих офицеров и сира Гаррета, коменданта крепости. Без шлема, её светлые волосы, собранные в тугую косу, казались золотыми в лучах заходящего солнца. Она просто стояла и ждала. И в её неподвижности было больше власти и достоинства, чем во всём этом оглушительном рёве толпы.

Когда я спешился, с трудом заставив непослушные ноги двигаться, она сделала шаг мне навстречу, и её офицеры почтительно расступились. Она подошла вплотную, и на мгновение шум вокруг, казалось, стих. Её синие глаза, цвета зимнего неба, горели. В них не было ликования. В них было что-то иное, более глубокое и сложное.

— Вы сделали невозможное, Михаил, — сказала она так тихо, что её голос едва пробивался сквозь грохот празднующей крепости. Так, чтобы слышал только я. — Вы не просто выиграли битву. Вы подарили им надежду.

Я посмотрел на её лицо, на тёмную царапину на щеке, на прядь волос, выбившуюся из косы. Она была прекрасна в этой своей воинственной, уставшей красоте.

— Я просто сжёг лес, полный солдат, ваша светлость, — тихо и честно ответил я. В горле стоял ком.

— Нет, — она решительно покачала головой, и её взгляд стал ещё твёрже. — Вы показали им, что врага можно бить. Что мы можем побеждать. До сегодняшнего дня мы только отступали и умирали. Сегодня мы впервые заставили их бежать. И за это… — она на мгновение запнулась, словно подбирая слова, — за это герцогство перед вами в неоплатном долгу.

Она смотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде было нечто большее, чем благодарность командира своему лучшему солдату. Это было признание. Признание равного. Признание силы, с которой отныне придётся считаться всем. И, возможно, что-то ещё, чему я пока не мог, да и не хотел давать название. В этот момент я понял, что моя жизнь простого инженера, случайно попавшего в другой мир, закончилась окончательно и бесповоротно. Началась какая-то другая, куда более сложная и опасная игра. И я был в ней ключевой фигурой, хотел я того или нет.

***

Вечером, когда оглушительные звуки празднования наконец схлынули, сменившись гулом пьяных песен и пёстрым гомоном пира, меня нашёл один из личных оруженосцев герцогини. Без лишних слов он передал приказ: леди Элизабет желает видеть меня в своих покоях. Немедленно.

Я поднялся по винтовой лестнице в главную башню донжона, и с каждым шагом шум и суета двора оставались внизу, тонули в толще камня. Здесь, наверху, царила почти полная тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в бойницах и скрипом моих собственных сапог.

Комната, в которую меня провели, была совсем не похожа на апартаменты наследной герцогини из сказок. Это была спартанская келья воина, штаб полевого командира. Никаких шёлковых драпировок и мягких ковров. На огромном дубовом столе, занимавшем половину пространства, были разложены военные карты, утыканные флажками и пометками. У стены в оружейной стойке стояли мечи, боевой топор и пара арбалетов. В углу узкая походная кровать, застеленная грубым солдатским одеялом. Единственным напоминанием о статусе хозяйки были два изящных серебряных кубка и графин с тёмно-рубиновым вином, стоявшие на краю стола, словно чужеродный артефакт в этом царстве стали и пергамента.

Элизабет стояла у окна, спиной ко мне, глядя на огни пирующей крепости. Она была в простой льняной рубашке и кожаных штанах. Её фигура, очерченная светом единственной свечи, казалась хрупкой, но в её осанке была несокрушимая твёрдость.

— Закройте дверь, Михаил, — сказала она, не оборачиваясь.

Я выполнил просьбу, и щелчок тяжёлого засова окончательно отрезал нас от внешнего мира. Теперь мы были одни, в тишине, наполненной невысказанными мыслями и запахом воска. Она обернулась и, взяв графин, наполнила оба кубка. Её движения были плавными и выверенными, без малейшей суеты.

— За победу, — сказала она, протягивая мне один из кубков. Её голос был ровным, почти бесцветным, но в его глубине я слышал нотки металла.

Я принял тяжёлый, холодный кубок. Вино в нём было густым и ароматным.

— За тех, кто её не увидел, — ответил я, поднимая его. Мой взгляд невольно метнулся к окну, за которым лежала темнота, скрывавшая разорённую, выжженную землю. Мы выпили молча. Вино разливало по телу тепло, но не приносило расслабления. За окном крепость всё ещё гудела, но здесь, в этой тихой, аскетичной комнате, реальность войны ощущалась куда острее, чем в пьяном угаре победного пира.

— Я отправила гонца отцу, — нарушила наконец молчание Элизабет, ставя свой кубок на карту. — С полным отчётом о ваших действиях. О винтовках, о катапультах, о «Дыхании Дракона»… О череде вылазок в тыл противника и о разгроме обоза в Волчьем ущелье.

— Я лишь выполнял приказ и использовал доступные ресурсы, — пожал я плечами. Похвала всегда смущала меня, особенно такая, незаслуженная. Я не геройствовал. Я всего лишь решал задачу.

— Вы изменили ход войны, — отрезала она, и в её голосе не было места для возражений. — И такая заслуга не может остаться без награды. Отец полностью согласен со мной. Я имею полномочия, данные мне им, даровать вам титул барона фон Штольценбург, вместе с землями, которые мы отвоюем на восточной границе.

Я поперхнулся вином. Воздух застрял в лёгких. Барон? Я, Михаил Родионов, главный инженер оборонного КБ из двадцать первого века? Это уже выходило за рамки любого, даже самого смелого и идиотского, сценария. Барон Штольценбург… Звучало как издевательство.

— Ваша светлость, я не… Я простой инженер, а не аристократ, — выдавил я из себя, когда снова смог дышать. — Я не заслуживаю… Да чего там! Я просто не знаю, что с этим делать.

— Это не просьба, Михаил. Это политическая необходимость, — её голос стал твёрдым, как закалённая сталь. Она смотрела на меня в упор, и я почувствовал себя не инженером, а деталью в сложном механизме, которую она сейчас устанавливает на нужное место. — За последние дни вы стали для гарнизона и для беженцев символом. Героем. «Мастером Михаилом, который принёс победу без магии». И этот герой должен иметь статус. Иначе старая аристократия, вроде барона фон Штейна, сожрёт вас и не подавится. Они никогда не станут слушать простолюдина, пусть он хоть трижды гений. Но они будут вынуждены считаться с бароном герцогства. Но это не всё.

Она сделала паузу, и тишина в комнате стала такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом. Она поставила свой кубок, подошла ближе, и её взгляд впился в мой.

— Для того, чтобы наш союз был нерушим… Для того, чтобы ни у кого в этом и в других государствах не возникло и тени сомнения в вашем положении и в особом доступе к технологиям… Чтобы пресечь любые интриги и попытки переманить вас на другую сторону… Я предлагаю вам свою руку.

Я молчал, пытаясь переварить услышанное. Мозг, привыкший к логике и расчётам, отказывался обрабатывать этот поток информации. Баронство. Брак. С наследной герцогиней. Это был уже не просто крутой поворот. Это был прыжок в другую вселенную без скафандра.

— Как политический союз, — добавила она, видя моё ошеломление. — Как гарантию нашего общего будущего. Как печать на договоре, скрепляющем ваши знания и мою власть.

- Вы наследница герцогского рода! – пытаюсь использовать последний довод.

- Эту приставку носят все дети герцога – позволила себе холодную улыбку Элизабет - я младшая в роду, фактически такой же инструмент в руках отца, как и ваша винтовка в руках стрелков. Своим решением я помогу укрепить герцогство.

- А заодно и своё положение при дворе – добавила девушка чуть тише. – В конце концов, для чего ещё стоило все эти годы рвать жилы на тренировочной площадке, пока другие родственники веселились на званых вечерах…

Я смотрел на неё, на эту сильную, красивую, смертельно опасную женщину, и понимал, что она говорит не о любви. Она не говорит о чувствах или о семье в привычном мне понимании. Она говорит о власти. О будущем. О выживании целого народа. И я был ключевой, несущей конструкцией в её грандиозном проекте. При этом честно призналась в личной выгоде.

Она предлагала мне не сердце. Она предлагала мне корону. Вернее, её часть. И я понимал, что цена этой короны будет измеряться не в золоте, а в крови, поте и бессонных ночах. Это был не вопрос желания. Это был вопрос необходимости. И ответ на него определит не только мою судьбу, но и судьбу всего этого мира.

***

Пир гремел. Он не просто шумел, он ревел, выплёскиваясь из внутреннего двора, сотрясая древние камни Каменного Щита. Я спустился из тишины башни обратно в этот бурлящий котёл жизни, и контраст был оглушительным. Моя голова гудела не столько от выпитого вина, сколько от веса слов Элизабет.

Барон. Муж. Принц-консорт. Эти титулы, чужие, нелепые, как рыцарский шлем на инженере, бились в черепе, мешая думать.

Длинные, грубо сколоченные столы ломились от еды, жареные кабаньи туши, горы печёной картошки, хлеб, который рвали руками, и реки дешёвого, но крепкого эля и трофейного эльфийского вина. Воздух был густым, сплетённым из запахов жареного мяса, пота, пролитого алкоголя, дыма сосновых факелов и того ни с чем не сравнимого духа победы, который пьянил сильнее любого напитка.

Орки Урсулы, обнявшись с гномами Торина, горланили какую-то дикую, гортанную боевую песнь, в которой слова тонули в яростном рёве. Они стучали по столам оловянными кружками, создавая оглушительный ритм. Солдаты герцогства, напрочь забыв о субординации и чинах, пили на брудершафт с моими стрелками, которые, опьянев от славы и вина, взахлёб рассказывали, как их «железные палки» косили врага. Это был праздник жизни посреди океана смерти. Первобытный, яростный и абсолютно искренний.

Меня, как главного виновника торжества, усадили на почётное место, рядом с Элизабет и бароном фон Штейном. Герцогиня молчала, лишь изредка делая глоток из своего кубка, но её присутствие действовало на окружающих отрезвляюще, по крайней мере, в радиусе пяти метров от неё никто не решался залезть на стол с плясками.

Меня поздравляли. Мне жали руку, хлопали по плечу так, что, казалось, хотели выбить из меня дух. Я улыбался, кивал, пил вино, которое мне постоянно подливали, но чувствовал себя экспонатом в музее. Человеком, который случайно забрёл на чужой праздник. Они видели во мне героя, спасителя. А я видел в них лишь людей, чей короткий миг радости был куплен ценой сотен жизней, которые я оборвал одним своим решением. Вот она разница между сержантом ВДВ и одним из тех, кто отдаёт приказы.

— Хорошая работа, парень, — пробасил фон Штейн, его голос был похож на скрежет камней. Старый вояка налил мне ещё вина из своего личного бурдюка — судя по запаху, это был какой-то гномий самогон, способный свалить с ног медведя. — Я воюю сорок лет, с тех пор, как у меня начали расти усы. Видел всякое. Но такого никогда. Сжечь целую армию в их собственном лагере… В этом есть стиль. Жестокий, но эффективный.

— Война вообще жестокая штука, барон, — ответил я, делая осторожный глоток. Гномья выпивка обожгла горло, как жидкий огонь.

— Это точно, — хмыкнул он. — Но одно дело рубиться мечами, глядя врагу в глаза. И совсем другое устроить ему крематорий с безопасного расстояния. Это… по-новому. И мне это, чёрт возьми, нравится. За твой стиль, барон!

Он впервые назвал меня по титулу, который я ещё даже не успел осознать, и осушил свою кружку. Я хотел что-то ответить, какую-нибудь циничную шутку, но в этот момент к нашему столу, расталкивая празднующую толпу, подбежал запыхавшийся всадник.

Это был разведчик из летучего отряда. Его кожаная куртка была порвана, лицо словно серая маска из пыли и пота, а глаза дикие, как у загнанного зверя. Он не обратил внимания ни на барона, ни на меня. Протиснувшись к столу, он рухнул на одно колено перед Элизабет и прошептал что-то ей на ухо, задыхаясь от бешеной скачки.

Улыбка, едва заметная, игравшая до этого на губах Элизабет, мгновенно исчезла. Её лицо стало жёстким, превратилось в ледяную маску. Она резко встала, опрокинув свой стул, который с грохотом упал на камни. Её голос, перекрывая шум пира, прозвучал как удар хлыста.

— Праздник окончен!

Музыка и смех оборвались так резко, словно кто-то перерезал невидимую струну. Сотни пьяных, весёлых глаз устремились на неё. В наступившей тишине был слышен лишь треск факелов.

— Разведка докладывает, — чеканя каждое слово, произнесла Элизабет, и её голос разносился по двору, отскакивая от стен. — Основные силы тёмных эльфов форсировали реку Громовую на севере. Они изменили маршрут, идут прямо на нас. С ними чудовища. Будут здесь через три, максимум четыре дня.

Мы только что уничтожили потрёпанную группировку в восемь тысяч. И праздновали это как величайшую победу. А на нас шла армия, в несколько раз больше.

Война вернулась. И на этот раз она пришла за нами всеми.

Глава 13

Три дня. У нас было три проклятых дня. Победное похмелье испарилось быстрее, чем утренний туман над долиной, усеянной пеплом. Крепость, ещё вчера упивавшаяся триумфом, теперь гудела, как растревоженный осиный улей. Но это был не гул паники. Это был тяжёлый, методичный гул работы. Каждый удар молота в кузнице, каждый скрип подъемного крана на стене, каждый окрик десятника во дворе отдавался в висках одним словом: «двадцать тысяч».

Я заперся в своей импровизированной мастерской, бывшем складе, который теперь пропах горячим металлом, машинным маслом и моим потом. Вокруг царил упорядоченный хаос, понятный только мне. На огромном верстаке были разложены чертежи, рядом громоздились детали того, что должно было стать моим следующим аргументом в споре со смертью. Пулемёт. Пока ещё примитивный, уродливый, работающий на пневматике с ручным приводом вращения блока стволов. На стрельбище моё детище показало себя великолепно, но она была слишком тяжелой, неповоротливой и требовала отдельный резервуар размером с огромную бочку гномов. Мне нужно было что-то легче. Что-то, что можно установить на стене или даже перетащить силами максимум трёх бойцов.

Я был поглощён работой, подгоняя напильником паз в подающем механизме, когда тень бесшумно отделилась от дверного косяка. Я не услышал ни шагов, ни скрипа двери. Просто почувствовал изменение в воздухе, словно сквозняк принёс с собой запах лисьей шерсти и едва уловимый аромат каких-то восточных пряностей.

— У тебя есть минута, Михаил?

Я поднял голову, не отрываясь от детали. Лира. Глава шпионской сети кицуне стояла, изящно прислонившись к стене. На ней был тёмный, облегающий костюм из мягкой кожи, не стесняющий движений. Её шесть пушистых хвостов, обычно лениво покачивающихся в такт её мыслям, сегодня были напряжены и мелко подрагивали. А в её обычно насмешливых, изумрудных глазах, способных лгать искуснее любого дипломата, плескалась неприкрытая тревога.

— Для тебя две, — ответил я, откладывая напильник и вытирая руки промасленной ветошью. — Что-то настолько серьёзное, что вытащило тебя из твоей паутины интриг средь бела дня?

— Более чем, — она скользнула к столу, её движения были плавными и бесшумными, как у кошки, подкравшейся к птице. Она положила передо мной несколько листов тонкого пергамента, исписанных аккуратным, убористым почерком. — Мы закончили расшифровку приказов, захваченных у того гиганта в чёрном, которого прикончила Элизабет. Большая часть рутина. Графики поставок, списки личного состава, доклады о потерях. Но вот это… — она ткнула изящным пальцем с острым, идеально ухоженным ногтем в один из абзацев, — это совсем не рутина.

Я взял листы. Перевод был сделан на всеобщий, и я мысленно похвалил неизвестного лингвиста из команды Лиры. Взгляд скользнул по строчкам, и чем ниже он опускался, тем холоднее становилось у меня в груди.

Операция «Стилет». Сухое, почти канцелярское описание плана по внедрению агентов-ликвидаторов в ключевые опорные пункты герцогства. Внедрение под видом беженцев, спасшихся от войны. Задача: саботаж военных производств, сбор информации о технологиях и… ликвидация ключевых фигур военного и политического руководства.

Кровь в моих жилах, казалось, превратилась в ледяную воду.

— Беженцы… — тихо сказал я, и перед глазами встала картина: колонна измученных, грязных людей и нелюдей, которую мы несколько дней назад впустили в крепость. Женщины, старики, дети… Я сам настоял на том, чтобы им дали убежище.

— Именно, за последние дни их прибыло очень много — кивнула Лира, и её уши тревожно дёрнулись. — Я приказала своим бойцам проверить их. Тихо, без шума. Большинство действительно несчастные, потерявшие всё. Их истории правдивы, их горе неподдельно. Но среди них есть те, чьи легенды не сходятся. Десять, может, пятнадцать человек. Но в целом идеальное прикрытие. Кто заподозрит плачущую чумазую девушку? Или старика, который едва стоит на ногах и благодарит за миску похлёбки?

— Твою мать, — вырвалось у меня. Я провёл рукой по лицу, ощущая под пальцами щетину и холодный пот. — Они уже внутри. Под самым носом.

— Они не просто внутри, Михаил, — её голос стал тише, почти шёпотом, и от этого шёпота по спине пробежал мороз. — Они уже действуют. Мои люди этой ночью перехватили почтового голубя, выпущенного из крепости. В донесении, которое мы едва успели вскрыть, говорилось… — она сделала паузу, глядя мне прямо в глаза, — …говорилось, что «Инженер Войны» уязвим, его охрана недостаточна, и он скоро будет устранён.

Инженер Войны. Так они меня называли.

Я молча смотрел на свои руки, перепачканные маслом и металлической стружкой. Я готовил оборону от врага снаружи. Я строил катапульты, проектировал пулемёты, рассчитывал траектории. Я готовился встретить двадцатитысячную армию у стен. А самая главная угроза, оказывается, уже давно ела наш хлеб, пила нашу воду и, возможно, прямо сейчас точила клинок, предназначенный для моих рёбер. Война внезапно обрела новое, куда более грязное и личное измерение.

***

Я шёл по главному двору крепости, направляясь в арсенал. Нужно было лично проверить состояние катапульт и проконтролировать, как идёт подготовка «Дыхания Дракона». Солнце стояло высоко, его лучи, пробиваясь сквозь дым кузниц и строительную пыль, рисовали на брусчатке золотые полосы. Жизнь кипела. Солдаты таскали камни, укрепляя повреждённый участок стены, гномы ссорились с плотниками из-за качества древесины для новых щитов, а из полевой кухни разносился запах похлёбки и свежего хлеба. Обычный день в крепости. Но для меня мир изменился.

Информация Лиры легла на мозг холодным, ядовитым компрессом. Каждый звук, каждый взгляд теперь проходил через фильтр подозрения. Мой старый армейский опыт, дремавший под слоем инженерных расчётов, проснулся и оскалился. Я снова был не в крепости-союзнике, а на вражеской территории. И врагом мог оказаться кто угодно.

Вот та молодая женщина, что несёт вёдра с водой от колодца. Почему она так напряжённо смотрит в мою сторону? Простое любопытство к «герою» или оценка дистанции для броска ножа? А тот старик, что сидит в тени и чинит рыболовную сеть? Не слишком ли хорошо он сжимает в руках нож для резки верёвок? Паранойя — плохой советчик на войне, она сжигает нервы и ведёт к ошибкам. Но сейчас она казалась единственно верной реакцией. Я чувствовал себя так, словно иду по минному полю, где каждая мина улыбается тебе и желает доброго дня.

Я почти дошёл до арсенала, мысленно прокручивая варианты, как выявить шпионов, не вызвав при этом паники и охоты на ведьм, когда тихий, но настойчивый оклик заставил меня остановиться.

— Мастер!

Я обернулся. Из густой тени, отбрасываемой казармами, выскользнула Кайра. Моя неко-стрелок, тень и талисман моего отряда. Обычно её появление сопровождалось тихим мурлыканьем или игривым движением хвоста. Но не сегодня.

Что-то в её виде было глубоко, фундаментально неправильно. Она была в своей обычной подогнанной кожаной броне, но вся её поза кричала об опасности. Бархатные ушки, обычно чутко ловившие каждый звук, были плотно, до боли прижаты к голове. Длинный, пушистый хвост не покачивался, а нервно, как хлыст, хлестал по её ногам. А её большие, зелёные, обычно полные любопытства кошачьи глаза превратились в узкие, хищные щели, в глубине которых горел холодный, первобытный огонь. Она встала чуть впереди, перекрывая мне дорогу, и из её горла вырвалось тихое, угрожающее шипение.

— Что такое, Кайра? — спросил я, всё моё тело мгновенно напряглось, как сжатая пружина. Рука сама легла на рукоять ножа, спрятанного под курткой.

— Запах, — прошептала она, и её маленькие ноздри затрепетали, втягивая воздух. Голос был низким, гортанным, в нём не было ничего человеческого. — Неправильный запах.

Она медленно, не сводя с меня глаз, обернулась и посмотрела в сторону лагеря беженцев, разбитого у восточной стены. Там, среди сотен измученных людей, я увидел знакомую фигуру. Та самая молодая женщина, которую мы спасли из разграбленного каравана в Волчьем ущелье. Та, что благодарила меня со слезами на глазах, прижимая к себе маленького сына. Сейчас она шла в нашу сторону, неся в руках небольшой глиняный кувшин. На её лице была улыбка полная благодарности и страдания. Она выглядела как жертва, как символ всех тех, кого мы защищали.

— Вон та женщина, — прошипела Кайра, и шерсть на её загривке встала дыбом. Она не сводила с приближающейся фигуры горящих глаз. — От неё пахнет ядом.

Мои мышцы мгновенно превратились в сталь. Я доверял инженерным расчётам, я доверял баллистическим таблицам. Но за последние недели я научился доверять инстинктам Кайры больше, чем докладам генералов. Если она говорит, что что-то не так, значит, мы уже по уши в дерьме, и оно вот-вот загорится. Я смотрел на хрупкую, беззащитную женщину, идущую к нам с кувшином молока, и видел перед собой змею, готовую к смертельному броску.

***

Женщина подошла к нам, и каждый её шаг отдавался в моих натянутых до предела нервах глухим ударом барабана. Она остановилась в паре метров, и я смог рассмотреть её вблизи. Хрупкая, почти прозрачная кожа, под которой просвечивали голубые жилки. Глубоко запавшие глаза, в которых, казалось, застыла вся скорбь этого мира. Потрескавшиеся губы, растянутые в слабой, благодарной улыбке. Она выглядела измождённой, сломленной, вызывающей лишь одно желание — прижать к себе, защитить от всех ужасов войны. Идеальная маскировка. Совершенное оружие, бьющее не по доспехам, а по состраданию.

— Господин Михаил, — её голос был тихим и мелодичным, как журчание ручья. Голос матери, поющей колыбельную. — Я… мы с сыном хотели вас отблагодарить. Вы спасли нас. Вы подарили нам жизнь. Я… я принесла вам немного свежего молока. Это всё, что у нас есть…

Она с поклоном протянула мне глиняный кувшин. В её глазах блеснули слёзы. Настоящие, искренние слёзы благодарности, как могло бы показаться любому другому на моём месте. Любой другой растаял бы. Любой другой с улыбкой принял бы этот дар, чтобы не обидеть несчастную беженку. Но я не был любым другим. Я видел, как напряглась Кайра рядом со мной, её тело превратилось в сгусток концентрированной ярости, готовой к прыжку. Я чувствовал ледяное, липкое прикосновение опасности, которое не спутаешь ни с чем.

— Спасибо, — сказал я, и мне стоило огромных усилий, чтобы мой голос прозвучал ровно и спокойно, а не прохрипел, как у приговорённого к смерти. — Но я не пью молоко. Аллергия.

Я сделал едва заметный шаг назад, увеличивая дистанцию. Это было стандартный вариант ещё с прошлой жизни, когда нужно было вежливо отказаться от сомнительного угощения. Её улыбка на мгновение дрогнула. Всего на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы маска треснула. В её глазах, до этого полных вселенской скорби, мелькнул холодный, как лёд, блеск недоумения, быстро сменившийся яростью. Она не ожидала отказа. Её сценарий, отработанный, вероятно, десятки раз, дал сбой.

— Вы должны… выпить, — прошипела она, и её голос изменился до неузнаваемости. Вся его сладость, вся мелодичность исчезла, уступив место змеиному шипению.

И в этот момент она атаковала.

Это было не движение испуганной женщины. Это был выверенный, молниеносный выпад профессионального убийцы. Она не просто бросила кувшин. Она швырнула его мне в лицо, заставляя инстинктивно дёрнуться и закрыться. А пока моё внимание было отвлечено летящей керамикой, её тело уже двигалось. Рука, до этого покорно державшая кувшин, метнулась к рукаву её потрёпанного платья.

Кувшин с дребезгом разбился о камни у моих ног, обдав меня брызгами. Но я уже не смотрел на него. Я смотрел на тонкий, как игла, стилет, блеснувший в её руке. Чёрное, матовое лезвие, без единого блика. Оружие, созданное для одного, тихого и смертельного удара. И этот удар был нацелен мне под рёбра, в сердце. Классический, быстрый, неотразимый для неподготовленного человека удар.

Но моё тело среагировало раньше, чем мозг успел отдать приказ. Я не отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Я сделал то, чего она никак не ожидала. Я шагнул ей навстречу, в мёртвую зону, уходя с линии атаки.

Моя левая рука отбила её запястье в сторону. Я почувствовал, как хрустнули её тонкие кости. Одновременно моя правая, сжатая в кулак, нанесла короткий, жёсткий, отработанный до автоматизма удар ей в челюсть, затем снова левой в солнечное плетение. Она согнулась пополам, выдыхая воздух с громким, судорожным хрипом. Глаза, полные ярости, на миг остекленели от боли. Любой солдат после такого удара остался бы лежать на земле, пытаясь вдохнуть. Но она не была солдатом. Она была убийцей.

Даже согнувшись, даже с переломанным запястьем, она не сдалась. Извернувшись, как змея, она, падая, нанесла второй удар стилетом, который перехватила в другую руку, целясь мне по ногам. Коварный, грязный приём, рассчитанный на то, чтобы обездвижить противника.

Я отскочил, выхватывая из-за пояса свой верный боевой нож. Но он не понадобился.

Сбоку раздался яростный рык, и мимо меня пронеслась чёрная молния по имени Кайра. Она больше не сдерживалась. В мощном прыжке она вцепилась в плечо женщины. Её когти, длинные и острые, как бритвы, вошли в плоть по самые суставы. Ассасин взвыла от боли и ярости, её крик был уже не человеческим, а звериным. Она попыталась сбросить неко, ударить её, но было поздно. Я шагнул вперёд и, не давая ей опомниться, нанёс ребром ладони точный, выверенный удар по основанию её черепа. Её тело обмякло, как тряпичная кукла, и она рухнула на брусчатку без сознания.

Боковым зрением вижу кинжал, летящий в меня. Пытаюсь увернуться, но картина передо мной ясная, шансов нет.

Худая девка в рванине целится в меня из складного арбалета, закреплённого на запястье, я просто физически не успею уклониться от всего.

Взмах клинка прямо перед моим лицом, кинжал воткнулся в землю у моих ног. Двое кицуне заслоняют меня от смертельной угрозы. Ещё двое порубили стрелка за считаные мгновения.

Наступила тишина, нарушаемая лишь рычанием Кайры, которая всё ещё не отпускала свою жертву, и моим собственным тяжёлым дыханием. Я стоял над телом, сжимая в руке нож, и чувствовал, как по венам бежит адреналин. Война пришла за мной. Лично. И только что попыталась поцеловать меня своим смертельным поцелуем.

***

Грохот сапог по брусчатке вырвал меня из адреналинового ступора. Через мгновение нас окружила стража. Десяток бородатых, суровых мужиков с алебардами наперевес. Они сбились в кучу, их глаза испуганно метались от меня к лежащей на земле женщине, а потом к Кайре, которая, утробно рыча, всё ещё не отпускала плечо ассасина, впившись в него когтями.

— Тихо, Кайра. Всё кончено. Отпусти, — я положил руку ей на загривок, и шерсть под моей ладонью была твёрдой, как проволока. — Она больше не опасна.

Неко нехотя разжала когти, но не отошла, продолжая сверлить бесчувственное тело горящим взглядом. Я видел, как подрагивают кончики её ушей, ловя каждый шорох. Она всё ещё была на взводе, готовая к новой атаке.

— Что здесь, во имя всех предков, произошло?! — выдохнул капитан стражи, пожилой ветеран со шрамом через всё лицо. — Мы слышали крик…

— Покушение, — коротко бросил я, поднимая с земли стилет. Лезвие было покрыто тёмной, маслянистой жидкостью, которая даже на тёплом воздухе испускала едва заметный, тошнотворный дымок. Яд. Быстрый и, без сомнения, смертельный. — Эта женщина пыталась меня убить.

Сержант побледнел. Он посмотрел на хрупкую фигуру, лежащую на земле, и в его глазах отразилось недоверие.

— Она?.. Но это же… беженка.

— Внешность обманчива, капитан, — отрезал я. — Уведите её. В самую надёжную камеру. И приставьте охрану. Никого не впускать и не выпускать.

Пока стражники, недоверчиво переглядываясь, поднимали обмякшее тело, подоспела Лира. Она не бежала, но двигалась с такой стремительной грацией, что казалось, будто она плывёт над землёй. Её лицо, обычно скрытое за маской лёгкой иронии, сейчас было мрачнее грозовой тучи. Она окинула взглядом сцену: меня, напряжённую Кайру, разбитый кувшин и лужицу молока, смешанного с ядом, которая уже начала пузыриться на камнях.

— Я знала, что они начнут действовать, — прошипела она, и в её голосе звенела холодная ярость. — Но не думала, что так быстро и так нагло. Прямо посреди двора.

- Спасибо – выдавил из себя единственное слово.

- Главное успели – отмахнулась Лира, продолжая изучать выжившую.

Я не стал спрашивать Лиру, что она собирается делать. Я и так знал. Я видел, как работают спецы в моём мире. Методы могут отличаться, но суть всегда одна. Я не пошёл с ней. Это была её работа, её стихия. Вместо этого я отозвал Кайру в сторону, заставил её сесть и проверил, не ранена ли она. Неко всё ещё дрожала, но уже не от ярости, а от пережитого потрясения.

— Ты спасла мне жизнь, — тихо сказал я, поглаживая её по голове между ушами. — Я твой должник. И давно ты ходишь за мной?

- Считай с самого начала. После первого выстрела по штандарту. - она лишь прижалась ко мне, уткнувшись лицом в мою куртку, и я почувствовал, как её тело постепенно расслабляется. – Нас было всего трое изначально, менялись по очереди.

- А я думал у меня фляга уже свистит от паранойи – тихо засмеялся. – Всё мерещились ходячие тени.

Лира вернулась через три часа. Она выглядела так же безупречно, как и всегда, но что-то неуловимо изменилось. Она медленно вытирала свои изящные пальцы белоснежным шёлковым платком, хотя на них не было ни единой капли крови. Этот жест был страшнее любого крика.

— Она не беженка, — произнесла Лира ровным, лишённым всяких эмоций голосом. Она бросила испачканный платок в ближайшую жаровню, и тот мгновенно вспыхнул. — Она одна из «Тихих Сестёр», элитный отряд убийц храма богини Ночи. Их готовят с детства. Учат быть невидимыми, учат лгать, соблазнять и убивать. Её звали не Анна, а Лиантри. И она не одна.

Лира подошла ко мне вплотную, её изумрудные глаза смотрели прямо в мои.

— В лагере беженцев ещё как минимум пятеро её «сестёр». Их цель посеять хаос перед штурмом. Убить тебя и Элизабет. Отравить колодцы. Поджечь склады с продовольствием и боеприпасами. Они должны были превратить нашу крепость в ад изнутри как раз в тот момент, когда враг ударит по стенам.

Она бросила на мой верстак маленький амулет, который, очевидно, сняла с шеи убийцы. Это был кусок отполированного до зеркального блеска чёрного обсидиана, на котором был искусно вырезан паук, плетущий свою паутину.

— Это их знак. Знак принадлежности к ордену. Она рассказала всё. — В голосе Лиры прозвучала нотка ледяного удовлетворения. — Рассказала, где и как они должны были встретиться со своим связным, чтобы получить дальнейшие инструкции. Сегодня в полночь, у старой, заброшенной часовни за западной стеной.

- Этот амулет позволяет изменять внешность? – уточнил у лисицы.

- Да – мрачно ответила Лира – оригинал убивают в жертвенном круге, а его внешность запечатывается в камне.

Я поднял амулет. Он был холодным и тяжёлым. Паук. Символ терпения, хитрости и смертельной ловушки. Очень подходящий символ. Я посмотрел на Лиру, на её спокойное, но смертельно опасное лицо.

— Надо решить этот вопрос как можно быстрее.

***

В кабинете Элизабет царил полумрак, который не могли разогнать даже дюжина свечей в тяжёлом канделябре. Их дрожащее пламя выхватывало из полутьмы то стопку карт на столе, то рукоять меча, прислонённого к стене, то суровые лица на гобеленах. Сама наследница стояла у узкого, как бойница, окна, глядя на огни крепости, раскинувшиеся внизу. Её силуэт был напряжён, как натянутая тетива лука.

Она выслушала мой доклад молча, не перебивая, не задавая вопросов. Я говорил сухо, по-военному, излагая факты: операция «Стилет», внедрённые агенты, покушение, допрос Лиры, предстоящая встреча у часовни. Когда я закончил и положил на стол обсидиановый амулет с пауком, она ещё долго молчала, лишь крепче сжимая пальцами холодный камень бойницы.

— Шпионы, — наконец произнесла она. Голос был тихим, но в нём звенела такая ледяная сталь, что, казалось, воздух в комнате стал на несколько градусов холоднее. — Враг не только у ворот. Он за одним столом с нами.

Она резко обернулась, и в свете свечей её глаза сверкнули, как два осколка синего льда.

— Мы поймаем остальных, — твёрдо сказал я. — Сегодня ночью. Лира уже готовит группу захвата. Это будет тихо и быстро.

— Поймаем, — согласилась она, медленно подходя к столу. Она коснулась кончиками пальцев амулета, но тут же отдёрнула руку, словно от ядовитого насекомого. — Мы вырежем эту опухоль. Но это не решит проблему. Сколько их ещё? Сколько таких «спящих» агентов в других городах? В столице? Сколько таких «беженок» мы приняли в других гарнизонах? Мы вытащили одну занозу, Михаил, а я боюсь, что всё тело уже заражено гангреной.

Она была права. Это была не просто диверсионная группа. Это была сеть. Паутина, опутавшая всё герцогство.

— Я не могу объявить об этом, — продолжила она, её голос стал ещё тише, но от этого только весомее. — Если я отдам приказ о поиске шпионов, что начнётся? Паника. Охота на ведьм. Каждый человек начнёт подозревать соседа. Каждый гном будет коситься на орка. Орки решат, что это заговор «цивилизованных» рас против них. Союз, который мы с таким трудом удерживаем, который существует практически на честном слове и общем страхе, рассыплется от взаимного недоверия прямо перед решающей битвой. Тёмные эльфы даже не успеют ударить по стенам. Мы сами перережем друг другу глотки.

Она говорила то, о чём я и сам думал. Один слух, один косой взгляд и боевое братство превращается в свору грызущихся псов.

— Что вы предлагаете? — спросил я, понимая, что простого решения здесь нет.

— Мы не будем объявлять об этом публично. Мы создадим отдельный тайный отряд, фактически контрразведку. Силу, которая будет действовать в тени. Выявлять и устранять. Тихо. Без суда и лишнего шума. Война не терпит сантиментов и долгих судебных разбирательств. — Она посмотрела мне прямо в глаза, и я почувствовал, как её взгляд давит на меня. — Ты, я, Лира и группа доверенных бойцов. Минимум информации для окружающих. Ни барон фон Штейн с его аристократической спесью, ни сир Гаррет с его рыцарским кодексом чести. Это будет наша война. Война в тени.

Глава 14

Победа пьянила. Но похмелье наступило быстро, и имя ему было — политика.

Не успел я допить утренний, горький как сама жизнь, эль после почти бессонной ночи, проведённой за чертежами, как в мою мастерскую без стука ввалилась делегация. Дверь, которую я никогда не запирал, не просто открылась, её скорее вынесли с петель весом и авторитетом вошедших.

Впереди, набычившись, как старый секач, шёл Торин. Его лицо, обычно просто суровое, сегодня было торжественно-непроницаемым. Но он был лишь тараном, пробивающим дорогу. За ним, чеканя шаг, вошли трое. Трое самых бородатых, самых представительных и, без сомнения, самых важных гномов, которых я когда-либо видел в этой жизни.

Воздух в мастерской, и без того густой от запаха угля и горячего металла, стал почти осязаемым. От них веяло таким запахом древнего золота и вековой гордыни, что мои простые верстаки и разложенные на них чертежи вдруг показались жалкими поделками нищего. Их доспехи из тёмной стали были инкрустированы золотом и рубинами не для красоты, каждая руна, каждая гравировка кричала о силе и статусе. Это были не воины. Это были старейшины подгорного мира.

— Михаил, — пробасил Торин, кивнув в сторону троицы. — Это представители совета кланов. Они хотят говорить.

Он произнёс это и отошёл в сторону. Теперь говорили настоящие игроки.

Один из старейшин шагнул вперёд. Его борода, седая как горный снег, была перехвачена массивными платиновыми обручами, усыпанными бриллиантами. Его глаза, маленькие и острые, как осколки обсидиана, впились в меня, изучая, оценивая, препарируя. Он смотрел не на человека. Он смотрел на ценный ресурс, который нужно было правильно использовать.

— Мы видели твою работу, человек, — проскрипел он древним, лишённым эмоций голосом. — Твои винтовки… они изменят эту войну. Мы, кланы Синих Гор, готовы предоставить тебе лучшую сталь из наших глубочайших жил. Неограниченный доступ к нашим рудникам. Мы готовы ковать детали для твоего оружия денно и нощно. Но…

Я ждал этого «но». В любом мире ничего не даётся даром, особенно от гномов. Это была наживка, от которой невозможно отказаться. И я знал, что сейчас на мою шею начнут накидывать аркан.

— Но производство должно быть под нашим контролем, — продолжил старейшина, и в его голосе прозвучал металл. — Мы лучшие кузнецы в этом мире. Никто, слышишь, человек, никто не смеет указывать нам, как работать с металлом. Мы требуем эксклюзивный контракт на производство всех металлических компонентов. И… — он сделал паузу, — для скрепления нашего союза для того, чтобы он был твёрд, как адамантит, мы предлагаем тебе руку дочери главы нашего клана, Брунгильды.

Мои брови поползли на лоб. Брак? Ещё один? Я от предложения Элизабет ещё не отошёл.

— Не спеши удивляться, человек, — старый гном уловил моё состояние. — Брунгильда не просто девица на выданье. Она сама мастер. Лучшая из молодых нашего клана, изучала старые трактаты с механизмами. Она поможет тебе… — он снова сделал паузу, и его обсидиановые глаза впились в мои, — и присмотрит, чтобы наши секреты и твои технологии не ушли к другим.

Я молчал, а в голове лихорадочно шёл анализ. Это была идеально просчитанная комбинация. Они дают мне ресурсы, без которых моя затея захлебнётся. Они забирают себе технологию, становясь монополистами. И, самое гениальное, — брак. Политический брак с Элизабет — это союз почти равных. А этот натуральный поводок. Вежливый, инкрустированный бриллиантами, но очень крепкий поводок. Жена-инженер. Жена-контролёр. Она будет моей тенью в мастерской, моим заместителем, моим надсмотрщиком. Они предлагали мне золотую клетку.

— Это… щедрое предложение, — медленно произнёс я, лихорадочно ища выход. — Мне нужно время, чтобы подумать.

— У тебя нет времени, — отрезал старейшина. — Через три дня у твоих стен будет двадцать тысяч тёмных эльфов. Твоим стрелкам нужны будут тысячи болтов, твоим винтовкам запасные части. У тебя есть время до вечера. Мы ждём ответа в таверне. И учти, — его голос стал тише, но от этого только более угрожающим, — другие наши предложения будут не такими щедрыми.

Они развернулись и промаршировали к выходу, оставив меня одного в гулкой тишине.

***

Не успел я сделать и глубокого вдоха, как меня перехватили. Я вышел из мастерской, намереваясь пройтись по стене и проветрить голову, но не сделал и десяти шагов. Дорогу мне преградила широкая, мускулистая тень, Урсула.

Она просто встала на моём пути, скрестив на мощной груди руки, каждая толще моей ноги. За её спиной, как две ожившие скалы, маячили два огромных орка из её отряда. Их огромные лапы небрежно лежали на рукоятях двуручных топоров. Они не угрожали. Они просто были, и само их присутствие превращало узкий проход в смертельную ловушку.

— Мастер, — прорычала Урсула. Её голос был похож на скрежет камней в горном обвале. — Мои воины видели, как твои стрелки работают. Хорошая штука. Сильная.

— Рад, что тебе понравилось, — осторожно ответил я.

— Не понравилось, — отрезала она, делая шаг вперёд. — Мне не понравилось, что мои орки до сих пор бегают с ржавыми секирами, пока людишки герцога и бородатые торгаши уже делят твои новые игрушки. Мы проливаем кровь на этих стенах. Мы идём в первых рядах, когда ваши рыцари прикрываются щитами. Мы — мясо. Так?

Она говорила правду, горькую и неудобную. В любой атаке именно орки были тем тараном, который проламывал вражеские порядки. И они же несли самые тяжёлые потери.

— Я хочу пятьдесят твоих винтовок, — её голос упал до низкого, угрожающего рыка. — Для моих лучших воинов. И я хочу их сейчас. Не через месяц не после того, как ты вооружишь каждого сопливого оруженосца. Сейчас. Или мои орки найдут себе другую войну. Ту, где их будут уважать.

Это тоже был ультиматум. Но насколько же он отличался от гномьего! Никаких хитрых контрактов, лишь простая, прямая и брутальная, как удар топора, правда. Дай нам оружие, или мы уходим. Потерять их за три дня до решающего штурма было равносильно самоубийству.

— Ты права, Урсула, — медленно произнёс я. В её глазах мелькнуло удивление. Она ждала спора, отговорок. Но не согласия. — Твои воины лучшие штурмовики, что я видел. И они заслуживают лучшего оружия. Но у меня нет пятидесяти винтовок. У меня сейчас нет и пяти. То, что ты видела это штучный товар. Мы только сегодня начали налаживать производство.

Я кивнул в сторону своей мастерской, откуда доносился грохот.

— Я не могу дать тебе то, чего нет. Но я могу пообещать. Твои воины получат винтовки в числе первых. Сразу после моего личного отряда. Вы получите вторую партию. И я лично буду обучать твоих ребят.

Урсула слушала, её лицо оставалось непроницаемым.

— Обещания людей стоят дёшево, мастер.

— Моё слово не слово барона. Моё слово — это слово инженера, — твёрдо ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Если я сказал, что механизм будет работать, он будет работать. Если я сказал, что твои орки получат оружие, они его получат. Но для этого мне нужно, чтобы твои лучшие кузнецы сейчас были не здесь, а в моей мастерской. И помогали ковать детали, а не пугали меня своими топорами.

Наступила долгая, тяжёлая пауза.

— Хорошо, — наконец выдавила она. — Мои кузнецы будут у тебя через час. Но я буду следить. И если я увижу, что ты отдаёшь винтовки трусливым аристократам, пока мои воины точат свои старые секиры… я приду за твоей головой. И на этот раз мы не будем разговаривать.

Она резко развернулась и зашагала прочь. Я проводил её взглядом и только тогда позволил себе выдохнуть. Я только что прошёл по лезвию ножа. Я не решил проблему. Я лишь отсрочил её, взяв на себя ещё одно смертельно опасное обязательство.

***

Новость о том, что «Инженер» ведёт сепаратные переговоры, долетела до главной башни раньше, чем я успел вернуться в мастерскую. Не прошло и часа, как меня вызвали на ковёр. В кабинете Элизабет было холодно. Кроме самой наследницы, в кресле у камина сидел барон фон Штейн.

— Михаил, до меня дошли слухи о ваших… переговорах, — начала Элизабет. — Гномы требуют монополию, орки — оружие. Это правда?

— Правда, — подтвердил я.

— Вы не должны были давать им никаких обещаний! — рявкнул барон, вскакивая с кресла. — Технологии это наше главное преимущество! Наше! Человеческое! Отдавать их в руки бородатых торгашей или, что ещё хуже, вооружать этими винтовками зеленокожих дикарей, это безумие!

— Орки наши союзники, барон, — спокойно возразил я. — И они умирают за эту крепость.

— Они наёмники! — отрезал фон Штейн. — Дикари! Оружие должно оставаться в надёжных руках. В руках людей!

Элизабет жестом остановила готового взорваться барона.

— Михаил, я понимаю ваши мотивы. Вы инженер, вы мыслите категориями эффективности. Но вы должны понимать и политику. Герцогство Вальдемар главная сила этого альянса в этом регионе. Мы не можем позволить другим расам диктовать нам условия. Откажите им. Вежливо, но твёрдо. Технологии должны остаться под нашим полным и безраздельном контролем.

Я слушал её и поражался её стратегической слепоте. Она играла в шахматы, пока на доску уже летели зажигательные бомбы.

— Ваша светлость, барон, — начал я, и мой голос прозвучал жёстче, чем я ожидал. — Вы оба неправы. Вы мыслите категориями мирного времени. Влияние, престиж, расовые предрассудки. А я мыслю категориями выживания. И мои расчёты показывают, что без гномьей стали и орочьей ярости мы не продержимся и двух дней. Через три дня здесь, — я ткнул пальцем в точку перед воротами крепости на карте, — будет двадцать тысяч отборных убийц. У них есть своя магия, у них есть мощные твари. А что есть у нас? Горстка солдат, устаревшая тактика и аристократическая спесь. И мои винтовки. Которые я не смогу произвести без гномов. И из которых некому будет стрелять, если орки уйдут. Это не политика, ваша светлость. Это математика. Суровая математика выживания.

***

Я вернулся в свою мастерскую и запер за собой тяжёлый засов. Мне нужно было подумать. Не как солдату, не как будущему барону, а как инженеру. Я взял большой лист пергамента и начал рисовать схему. Схему политических сил, как будто это была гидравлическая система под давлением, где каждый клапан норовит взорваться. Это был цугцванг. Любой ход, казалось, вёл к ухудшению позиции.

Но инженерия учит одному: если не можешь решить проблему в лоб, измени условия задачи. Я не мог дать всем всё, что они хотят. Но я мог дать каждому то, что ему нужно больше всего, переформулировав их требования на своих условиях. Решение было в компромиссе и оптимизации. Не в политике. В контрактах. Чётких, как техническое задание.

Я взял чистый лист и начал писать…

Это был рискованный, наглый план. Я играл на амбициях гномов, на гордости орков и на прагматизме Элизабет. Я брал на себя всю полноту власти в технологической сфере, превращаясь из «Мастера Михаила» в главу военно-промышленного комплекса этой крепости.

Я вышел из мастерской, чувствуя себя так, словно только что в одиночку спроектировал атомную электростанцию. Впереди были самые сложные переговоры в моей жизни. Но теперь я шёл на них с готовым инженерным решением.

***

Первым я пошёл к гномам, в таверну. В дальнем углу, в клубах трубочного дыма, меня уже ждали трое старейшин.

— Я принимаю ваше предложение, — сказал я в наступившей тишине. — Но с некоторыми техническими поправками.

Старейшина с платиновыми кольцами в бороде медленно вынул трубку изо рта.

— Мы не торгуемся, человек.

— Я тоже, — спокойно ответил я, разворачивая первый свиток. — Это не торг. Пункт первый: ваш клан получает эксклюзивный контракт на поставку сырья и производство стандартных деталей по моим чертежам и калибрам. Вы получите самый крупный военный заказ в истории этого герцогства.

В их глазах мелькнул хищный огонёк.

— Пункт второй: финальная сборка, отладка и контроль качества остаются за мной. Это гарантия качества. Вы же не хотите, чтобы оружие, сделанное из вашей превосходной стали, давало осечки? Это ударит по вашей репутации.

Аргумент был железным. Гномы ценили репутацию выше золота.

— И пункт третий: я с честью принимаю предложение о браке с леди Брунгильдой. Но она станет моим первым заместителем и главой гномьей производственной секции. Она будет не надсмотрщиком, а ключевым инженером проекта. Я не потерплю, чтобы такой талант прозябал на задворках.

Наступила долгая, звенящая тишина. Я не отверг их предложение. Я принял его, но переписал под себя.

— Твои условия крайне дерзкие, — наконец проскрипел старейшина. — Но в них есть логика. И сталь. Мы согласны. Готовься встречать невесту. Она прибудет с первым караваном руды прямо перед началом осады.

- Не страшно отпускать в самое пекло? – удивлённо спросил у гнома.

- Жизнь вообще страшная штука – философски ответил старейшина – но договор есть договор. Ты ведь остаёшься в крепости, значит, её место здесь

***

Следующей была Урсула. Я нашёл её на тренировочном плацу.

— Ты получишь свои винтовки, — сказал я, когда она подошла.

Она оскалилась, но в её глазах была настороженность.

— Но не пятьдесят. А двадцать пять. И не как подачку. А как вооружение для нового, элитного штурмового отряда. Я назову его «Железные Клыки». Отбор будет жесточайшим. Только твои лучшие воины. Каждый из них пройдёт мой личный курс. Они станут специалистами, элитой. И в бою этот отряд будет подчиняться напрямую мне.

Я смотрел, как меняется выражение её лица. Гнев и недоверие уступали место уважению. Я говорил с ней на языке воина. Я давал её оркам не просто оружие, а статус и честь.

— А остальные? — прорычала она.

— Остальные получат винтовки в порядке общей очереди. Но «Железные Клыки» получат их первыми. Как лучшие из лучших.

Урсула долго молчала. Потом кивнула.

— Идёт, мастер. Можешь выбрать моих лучших кузнецов. Они твои.

***

Последний разговор был с Элизабет. Я снова стоял в её холодном кабинете.

— Я заключил сделки, — сообщил я ей, положив на стол копии своих «технических заданий». — Гномы дадут нам сталь. Орки ярость и элитный штурмовой отряд. К моменту штурма мы будем готовы.

Она медленно прочитала оба документа. Её лицо было непроницаемо.

— Ты пошёл против моей воли, — наконец произнесла она, и её голос был тихим и опасным.

— Я сделал то, что было необходимо для победы, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Ваша светлость, политика закончилась в тот момент, когда двадцатитысячная армия пересекла реку. Сейчас началась математика. С этими сделками наши шансы на выживание выросли кратно. Без них они стремились к нулю. Производство будет на вашей земле. Контроль в моих руках, руках вашего барона и будущего консорта. Всё остаётся под властью герцогства. Но теперь этот механизм будет работать.

Она долго смотрела на меня, и я видел в её глазах холодный расчёт правительницы. Лёд в её глазах медленно таял, уступая место неохотному согласию.

— Хорошо, барон, — впервые назвала она меня по будущему титулу. — Действуйте. Но помните, теперь вы отвечаете не только за оружие. Вы отвечаете за этот хрупкий мир, который вы только что склеили из осколков. И если он развалится, его обломки похоронят нас всех.

Я вышел из её кабинета, чувствуя на плечах груз ответственности тяжелее любой брони. Я получил то, что хотел. Ресурсы, бойцов, время. Но цена была высока. Теперь у меня была невеста-гном, которую я никогда не видел, разъярённые аристократы за спиной и обещания, которые я должен был выполнить под страхом смерти. Война становилась всё сложнее. И я, кажется, только что добровольно взвалил на себя её самую тяжёлую часть.