Новые Боги 4. Большая игра

Пролог «Четыре судьбы»

– В начале было слово, – голос шелестел в пустоте, и в такт его словам из небытия возникали образы, видения, смыслы... И слово было... Нет, не бог. Нечто ещё более сложное, не имеющее соответствия ни в одном из известных нам языков. В нём не было букв или звуков, только боль утраты, обещание вечной памяти, пожелание лёгкого путешествия через Реку Забвения. Это было невербальное слово-образ, ставшее первым именем, данным этой планете задолго до того, как мы впервые осознали себя.

Здесь не было ничего. Скалистая пустошь с разреженной атмосферой. Слишком далёкая от светила, чтобы на её холодной поверхности могла зародиться углеродная жизнь. Но появились они – Первые. Раса вечных скитальцев, дрейфующих среди звёзд на огромных космических кораблях-ковчегах. Теплокровные, они стали изменять этот мир по собственному образу и подобию с единственной целью – избавиться от того скорбного бремени, что накопилось в трюмах исполинских ковчегов за время долгого путешествия.

Холодная поверхность планеты внизу расцветала, наполнялась журчанием рек, ароматом цветов и шелестом тёплого ветра, играющего в кронах деревьев... Невозможно сказать, сколько длилось Великое Делание. Время для нас лишь медиатор причинно-следственных связей. Но через годы, может столетия, скитальцы снова покинули этот мир, исчерченный теперь большими и малыми погребальными комплексами, мемориалами, дворцами и усыпальницами. Часть была построена на поверхности. Те, кто заслуживал погребения в них, не желали ютиться в тесных каменных кельях в одном ряду с простыми воинами, механиками, актёрами... Остальные скрывались в толще земли, запечатанные камнем и магией.

Я видел их, там, внизу. Загадочные круги менгиров, тонкие шпили, остриями пронзающие небеса, парадные крепости, стоящие на высоких горных хребтах... Но что-то случилось. Катастрофа. Бедствие. Система. Синклит жрецов, оставленный для присмотра за священной планетой, оказался бессилен остановить её неумолимое шествие. Так завершилась Эпоха Первых. Система взяла шефство над раненым миром. Сердца пробудились, были сформированы миссии...

История ускорялась. Годы сменялись столетиями. Хронология становилась отрывочной... Я видел, как Белый Джу, один из бесчисленных потомков Морозного Первопредка, приходит в древнюю усыпальницу. Его тело избито и исковеркано. Он садится, привалившись к кристаллу. Кровь вытекает из множества ран, залечить которые не под силу даже Младшему Богу.

Джу издаёт свой последний хрип и роняет голову. В отчаянной попытке спастись его душа покидает мёртвое тело в форме слабого и уязвимого духа, чтобы приникнуть к Сердцу Осколка и на долгие годы уснуть в ожидании помощи. Немногочисленные подданные Младшего Бога приносят жертвы на последних сохранившихся алтарях, тщась помочь своему господину воскреснуть. Проходят годы, и душа Белого Джу угасает. Безымянное Сердце Осколка, надёжно спрятанное среди забытой локации, обретает самосознание...

Воздействие отражено!

Интерфейс разблокирован!

Воздух с жадным хрипом наполнил лёгкие. Глаза распахнулись. Озябшее тело рефлекторно дёрнулось в сторону, как у человека, проснувшегося в момент кульминации кошмарного сна. Сна, в котором я был... считал себя одушевлённым кристаллом. Древним кадавром, поглощавшим тела и души разумных, волей-неволей вступавших с ним в тесный контакт.

Вслед за движением пришла боль, но никак не освобождение. Да, разум воспрял. Каким-то чудом я сумел осознать себя, прежде чем случилось непоправимое, но этого мало – слияние зашло слишком далеко. Левая рука по плечо, обе ноги вместе с тазом, часть грудной клетки... В общей сложности две трети тела уже находились внутри кристалла и ощущались, словно чужие. Любые попытки освободиться были бесплодным трепыханием мухи, попавшей на клейкую ленту.

«Ты смог удивить нас, дитя. Твоя мана... жжётся. Так необычно...»

Правая рука, к счастью, оставалась свободна. Без раздумий выхватив Коготь, я нанёс Сердцу несколько быстрых, но слабых и неточных ударов. В большей степени жест отчаяния, чем действительно продуманный ход. С соответствующим результатом. Костяное лезвие отскакивало от скошенных граней, оставляя на сверкающей глади кристалла лишь едва заметные чёрточки. Так попавший в пасть крокодила зверёк мог бы биться, растрачивая последние силы в никчёмных попытках нанести мучителю вред. И чем больше я дёргался, тем быстрее кристаллическое болото поглощало остатки моего тела. Наконец-то ментальный крик Тени пробился сквозь блокаду истощённого разума, и я оставил попытки.

– Ты прав, дружок. По-другому, похоже, никак.

Сердце забеспокоилось:

«Не отвергай нас. Мы дадим тебе всё, чего ты желаешь. Сила, свобода, бессмертие. Прими нас и мы станем едины. Мы станем богом...»

– Всё, что мне нужно, я возьму сам! – прорычал я и, развеяв Боевую форму, предпринял последнюю попытку вырваться из захвата. А когда даже это не помогло, быстро приставил кинжал к оголившейся шее и без раздумий надавил со всех сил.

Было в этом что-то неправильное – с холодной расчётливостью вымерять положение оружия на собственной шее так, чтобы рана с гарантией оказалась смертельной. Но я не мог рисковать. И я не ошибся – «замена» Теневой куклы сработала идеально. Хватка мгновенно ослабла. Здесь, в царстве серых теней, мы оба были только гостями. Тень от тени себя настоящих. Снова рванувшись, я выскользнул из захвата кристаллической плоти и, перекувыркнувшись, бросился убегать.

Цвета исчезли. В Плане Теней царили серость и полумрак, наполненные искажёнными лицами полуматериальных хищников, тянущих когтистые лапы из тёмных углов. Только области, где ещё горели канделябры с Истинным светом, казались рваными прорехами в мироздании. Меня жутко знобило. Кости противно ныли от холода. Тело ощущалось размякшим и немощным, чуждым и неудобным, словно взятое напрокат. До одури хотелось пить, но я одёрнул себя. Этому будет время, когда уберусь отсюда целым и хотя бы относительно невредимым.

На ходу покрываясь псевдоплотью Боевой формы, я только и успел, что подхватить с пола забытый Рыцарем Смерти клеймор, когда был исторгнут тенями обратно в реальность.

Связь с сервером...

Миссия «Претендент (C)» обновлена!

Добавлена альтернативная цель: «Уничтожить осквернённое Сердце Осколка»! Награда: вариативно, улучшение кармы.

Не в этот раз, Система. Не в этот раз, чёрт меня раздери! Не помня себя, я скатился по широким ступеням гробницы. Спину шпарило чудовищным холодом. Я бежал. Убегал со всех ног. Спасался бегством. А вслед неслись звуки поднимающихся из могил мертвецов. И было их гораздо больше, чем в прошлый раз. Однако имелось ещё кое-что, заставляющее злорадно кривить онемевшие от холода губы:

Внимание! Маска Пересмешника запечатала часть божественной силы! В Кривом Зеркале появляется Крохотное отражение Холода (B)! (1/3)

Левая. Правая. Руки механически перехватывают полотно самодельной верёвки. С губ срываются грязные ругательства вперемешку с молитвами. Это были молитвы Системе. Молитвы о том, чтобы не порвался канат, узлы не распутались, жутко ослабшие руки удержали вес тела. Левая. Правая. Лёгкий шаг, и снова... Ткань потрескивает на морозе. Я молюсь о том, чтобы это было треском ледяной корки, а не рвущихся нитей. Каждое движение – вспышка боли в груди. Они смотрят. Смотрят, задрав плешивые головы. Океан мёртвых равнодушных глаз. Ржавое железо в холодных пальцах, истлевшие саваны и покрытые инеем обрывки брони.

Сделав усилие, перекинул левую ногу над краем разлома. Опёрся на неё и выбрался уже целиком. После ледяного чистилища каменных усыпальниц дуновение холодного ветра верхних пещер показалось ласковым бризом. Торопливо вытянул наружу верёвку и, тяжело отдуваясь, вернул запирающий камень на старое место.

– Всё, – прошептал я в гудящую темноту, обессиленно сползая по стенке. Самочувствие оставляло желать много лучшего, но я был жив. Чёрт, я был жив. Всего лишь несколько слов, а как же хорошо на душе.

Дрожащими пальцами разорвав промасленную обёртку, жадно впился в мякоть пищевого брикета. Только теперь осознал, насколько сильно всё это время был голоден. Желудок сводило спазмами, будто постился по меньшей мере неделю. С жаждой и того хуже. Странно. Раньше думать об этом не было времени, но стоило напиться и утолить первый голод, тут-то и начали закрадываться первые крупицы сомнений.

По внутренним ощущениям борьба с Сердцем Осколка заняла не более получаса, но хронометр интерфейса неумолимо расставил всё по местам. Сомневаться не приходилось. Бой против нежити и последующий инцидент с Сердцем случились более четырёх суток тому назад. И лишь кошмарное в своей маловероятности стечение обстоятельств позволило мне этот инцидент пережить. Аномальный магический дар, эффективный метаболизм, боевая форма, защитившая от мороза, теневой фамильяр, наконец... Убрать из этой формулы хотя бы одну переменную, и результат очевиден – смерть, или как минимум насильственная смена формы существования.

Нужно перестать думать об этом.

Чтобы отвлечься, соорудил небольшую окопную свечку. Маленький огонёк дрожал и метался, но при моём восприятии света было достаточно, чтобы не тыкаться в темноте. Я опустился рядом и положил на колени украденный из усыпальницы клеймор.

Тонкий слой инея серебрил поверхность клинка. Наборная рукоять под две с половиной ладони оканчивалась массивным навершием, призванным компенсировать его абсурдную тяжесть, смещая центр этой самой тяжести ближе к гарде, покрытой тонким орнаментом. Лезвие без единого скола, зарубки или другого изъяна оставалось по-прежнему острым, хотя не сказать, чтобы точено до состояния бритвы. Но кесарю кесарево, а всякому мечу свой тип заточки. Это оружие было создано не для того, чтобы резать. Ему привычнее рубить и крушить.

Я нежно притронулся к рукояти меча, боясь пробудить в нём враждебность, спугнуть неосторожными, слишком поспешными действиями. Знакомство было почти что интимным. Мне не хотелось испортить его. Меч ответил осторожным покалыванием холода. Он был здоровенным, этот клеймор. Хуже того, не имел оружейной карты, что ещё больше затрудняло транспортировку. Чтобы запихнуть его в Инвентарь, там, внизу, пришлось пожертвовать половиной вещей, пусть даже большей частью изношенных, и ещё полудюжиной фляжек. Но, мыслю я, это того стоило:

«Тронутый холодом древний клеймор Системы (E+)»

Тип: оружие Системы.

Описание:

– Древний клеймор из метеоритной стали, выкованный неизвестным мастером. Долгое время подвергался воздействию Холода, за счёт чего обзавёлся рядом дополнительных свойств. Общая длина: 162 см. Длина клинка: 135 см. Вес: 7.9 кг. Материалы: метеоритная сталь, неизвестный сплав меди, красное золото.

Особенности:

«Укус холода». Раны, нанесённые этим оружием, вызывают обморожение тканей и гораздо труднее поддаются лечению.

«Прочность II». Оружие обладает огромной прочностью. Его чрезвычайно трудно разрушить, но сложность ремонта также значительно увеличена.

«Посвящение Системе II». Оружие посвящено Системе и признано ей. Поглощает 50% жизненной силы жертвы.

Впрочем, габариты меча не выходили за рамки разумного. Им вполне реально было орудовать, имея человеческой длины руки и ноги. Земная история знавала экземпляры мечей и поболее этого. Но если говорить о боевых экземплярах, то редко какой из них мог похвастаться весом, превышающим пять килограммов. Ставлю на то, что самые смелые оружейники останавливались где-то на трёх-четырёх. И, в конце концов, все эти выкладки пасовали, когда в дело вступала Система. Что такое история человечества для того, кто уже не человек.

Я усмехнулся и, лихо вскинув клеймор на плечо, совершил серию восходящих диагональных взмахов, плавно перетекающих в горизонтальные рубящие удары. Так управлялся с мечом его прошлый хозяин. Очень в духе философии Ордена Искоренителей – использовать инерцию тяжелого клинка, вместо того, чтобы бороться с ней. Позволить оружию направить себя. Короткий клинок мог вычерчивать непредсказуемые рваные линии, тогда как движения клеймора походили на плетение изящного кружева.

Мы закружились в танце, и тяжёлый клеймор пел в руках, разрывая воздух могучими взмахами. Он всё ещё немного покалывал холодом, словно старый бродячий пес, недоверчиво льнущий к хозяину.

Новому хозяину. Мне.

– Осторожно, Владыка! Нижайше прошу вас поберечь голову.

Эхо приближающихся голосов разносил ветер.

– Ты это на что намекаешь, чувырла?

– Нет-нет, вы не так меня поняли...

Резко вскочив на ноги, я едва успел подхватить клеймор, удержав его от неминуемо-громкого падения. Разум, затуманенный сонной мутью, слишком плохо соображал, но то, что я умудрился уснуть, да ещё и в обнимку с мечом, сомнений не вызывало. Чёрт! От резкого движения противно заныли рёбра. Стоило бы наложить давящую повязку на грудь, но за четыре дня, проведенных в объятиях кристалла, рёбра успели срастись, а Боевая форма неплохо справлялась с фиксацией пострадавших костей.

Мерцающий свет отразился от стен пещеры. По потолку поползли две длинные чёрные тени. Голоса приближались. Сделав большой глоток «особой» энергетической смеси, я спрятал фляжку и поспешил укрыться в камнях.

Их было двое. Зокта (E, 9) шел впереди, сутулясь и косолапя. В пятне света от горящего факела виднелось его грубое обезьянье лицо с выпирающими из пасти загнутыми клыками. Он то и дело вертелся, ища глазами своего спутника. А находя, неуклюже кланялся ему, называл Владыкой, лепетал раболепно всякий разный самоуничижительный вздор. Сушёные фетиши, заплетённые в его шерсть, издавали непрерывный костяной стук.

Этот второй был птицей совершенно другого полёта. Довольно уродливой птицей, стоит заметить. Да и не птицей вовсе, если на то пошло, – жабой. Ануракином, коль верить Справке. Выглядело это так, будто к низенькому коренастому туловищу Кваджара (E+, 21), не прибегая к посредничеству какой-либо шеи, крепилась натуральная жабья башка болотного в чёрную пупырышку цвета.

Голова являлась главным достоянием этого типа. Непропорционально широкая, с огромным ртом, под которым, когда Кваджар говорил, а говорил он много, надувался мешковатый кожистый зоб, лоснящийся от слизистых выделений. Поверх объёмного брюха, ануракин носил расшитый цветными нитями стёганый камзол с меховой оторочкой и свисающими из рукавов белыми кружевными манжетами совершенно абсурдной длины.

Это был самый уродливый ксенос из тех, что я когда-либо видел, и с человеческой точки зрения наряд его смотрелся здесь довольно нелепо. Но жабоголового, похоже, абсолютно ничего не смущало. С высоты своего смехотворного роста он умудрялся держаться, словно лондонский денди, дрессирующий потешного дикаря, привезённого из колонии. Вопреки нескладному телосложению, двигался жабоголовый легко и непринуждённо, пружинисто подпрыгивая на своих кривоватых коротких ножках, обтянутых чем-то вроде лосин и обутых в плосконосые мягкие туфли. Трость в его четырёхпалой руке применялась не столько ради опоры, сколько для поколачивания шаркающего впереди Зокты.

Оставаясь незамеченным, я тихо крался следом за любопытной парочкой, прячась в лабиринте ледяных галерей. Походило на то, будто Зокта сопровождал гостя к спуску на уровень Нижних пещер. Но если так, то избрал он для этого, мягко говоря, не самый оптимальный маршрут. Забавно, что подобная мысль пришла в голову не мне одному.

– Я начинаю сомневаться, правильно ли я поступил, послушав тебя, Зокта. Ты ещё помнишь наш уговор? Свобода и жизнь в обмен на путь к Сердцу Осколка, – глубоким горловым голосом проквакал жабоголовый, обвиняюще наставляя на дикаря свою трость.

– Потерпите, Владыка. Мы уже близко...

– Мы ходим кругами, тупой ты блохастый кретин! – Трость шмякнула Зокту по голове. – О, моя доброта, – патетически воззвал он. – Может быть, тебе требуется дополнительный стимул?

Ловко крутанув свою трость, жабоголовый несильно ткнул Зокту острым её краем в живот. Выпад казался насквозь демонстративным, а трость – простой деревянной палкой, но дикаря словно током прошибло. Выгнувшись дугой, он упал и задёргался, продолжая сотрясаться в конвульсиях даже после того, как Кваджар отошёл.

– Поднимайся, чувырла! И пусть помилуют тебя Тёплые Топи, если снова попытаешься задурить мне голову!

– Вы слишком добры к ничтожному слуге своему, – бормотал Зокта, размазывая по лицу грязные сопли.

Йети неуклюже поднялся и, тихо поскуливая, продолжил вести чужака. На этот раз они свернули в правильном направлении, а значит, вскоре должны были неминуемо достигнуть скрытого спуска в гробницу. Серым призраком я двигался следом за ними.

– От этого воздуха у меня начинает пересыхать кожа. А вместе с ней, Зокта, высыхает и колодец моего терпения. Сколько ещё?

– Пришли, Владыка! Уже на месте, не извольте сомневаться. Ледяные Чертоги сейчас прямо под нами, нужно только... – Зокта занервничал. Маленькие чёрные глазки забегали из стороны в сторону, подмечая изменения ландшафта, вызванные перерождением моего дара. Наверняка он бывал здесь и прежде, а значит, хорошо видел разницу.

Жабоголовый нахмурился. Он только что применил поисковый навык, который выглядел и ощущался, как тысячи крохотных огоньков, разлетевшихся по округе с непредсказуемостью броуновского движения. Я резко замер, вжавшись в стену пещеры. Перестал думать, перестал дышать, замедлил кровообращение, слился с холодным мёртвым рельефом. Такой же холодный, такой же мёртвый, такой же бездушный. И это сработало – светлячки прошли мимо. Жабоголовый ничего не заметил, а значит, Зокта в его глазах теперь выглядел паникёром.

– Ну всё, с меня достаточно, – угрожающе проквакал Кваджар, надвигаясь на дикаря, пятящегося задом к выходу из отнорка. – Меня называют Милосердным. Но своими безумными выходками ты вычерпал омут моего милосердия до самого ила!

– Мне... Мне жаль, Владыка. Чертоги под той каменной глыбой. Простите, недостойный не может... – Он всё ещё пятился. – Смотрите, там!

Выпучив глаза, йети ткнул пальцем в произвольное место за спиною Кваджара. Когда тот понял, что его обманули, Зокта уже улепётывал со всех ног, шустро перескакивая с камня на камень. Брошенный на льду факел шипел и плевался искрами, разбрасывая по стенам хищные тени. Разразившись булькающими ругательствами, Кваджар бросил вдогонку беглецу ярко сверкнувшую молнию, сбившую огромный каскад сосулек, обрушившийся с грохотом горной лавины. Гремящая какофония звуков взрывной волной ударила во все стороны.

– Проследи за ним, Клякса! – приказал я своему фамильяру, наблюдая, как Длани смыкаются вокруг моих пальцев. – Хочу знать, каким образом эти двое попали сюда. – И добавил, пресекая в зародыше ожидаемое возражение: – С попорченной оболочкой ты мне здесь не помощник. А будешь артачиться, я найду способ, как тебя наказать!

Тень послушно нырнул в темноту коридоров, незримо преследуя сбежавшего Зокту. Взяв клеймор хватом в полумеч, чтобы не цеплялся за сталагмиты, я использовал поднявшийся грохот и суматоху для молниеносной атаки на замешкавшегося ануракина. Несмотря на прежние разногласия с Сердцем, Осколку уготована особая роль в моих планах. А значит, другие претенденты на трон должны умереть.

Стоя на краю пятна света от чадящего факела, Кваджар оглушённо потрясал головой, когда я выскочил сбоку от него и нанёс свой удар. Тяжёлый клинок взметнулся с гулом рассекаемого воздуха, жаждая разрубить тщедушную жабу на две половинки. Впрочем, игрок не достиг бы такого уровня, не имея пару-тройки тузов в рукаве. Самый кончик клеймора прорубил расшитую цветными узорами стёганку и с не меньшей лёгкостью тонкую кольчугу под ней, но до скользкого гада дотянуться уже не сумел. Не иначе как повинуясь рефлексам, он с потрясающей силой оттолкнулся ногами, уходя с траектории движения меча горизонтальным прыжком.

Выпущенная вдогонку Магическая стрела разбилась о вспыхнувший на мгновение купол защитного навыка и, проломив его, подожгла на жабоголовом одежду. Я бросился следом, отводя меч для удара, когда на пути вдруг соткалась невидимая стена. Формация сохранила и отзеркалила импульс, едва не сбив меня с ног. Заминка длилась не больше секунды, но преимущество неожиданности оказалось утрачено.

Вы ощущаете действие Сковывающих Печатей (3): «Печать Земных Оков», «Печать Истинного Света», «Малая Печать Пустоты»!

Пространство заблокировано!

Маскировка невозможна!

Восстановление маны замедлено!

– Погоди-погоди! Не так быстро! – Жабоголовый очухался, стряхнул пламя с костюма и вновь почувствовал себя хозяином положения. – Клянусь честью, тут ты меня подловил! Всё этот несносный дикарь Зокта. В моём возрасте, знаешь ли, пора перестать доверять разумным, называющим тебя Владыкой при первом знакомстве. Но я не в обиде. Нет, нет и ещё раз нет! – он активно жестикулировал, размахивая своей тростью. – Всем известно, что мы, ануракины, высоко ценим искусство смертоносных сюрпризов! Это у тебя Боевая форма, не так ли? Ты родом из Молодых Миров? Фронтира Вселенной?

– Мой мир называют Земля, – охотно пошёл я на диалог, поддерживая в Кваджаре иллюзию контроля над ситуацией. Я принял расслабленную позу, опершись руками на меч. Мне требовалось время, чтобы исследовать структуру формации, воздвигнутой между нами.

Вражеский навык почти не имел отражения в привычной реальности. Едва заметная мыльная плёнка, окружившая меня трёхметровым в поперечнике куполом, ощущения опасности вовне не вызывала. Но Истинный взор обнажал её настоящую суть. Ловчая сеть из переплетения тонких упругих спиралей сжимала вокруг магическую удавку. Пульсирующая пуповина толстых силовых линий, питающих хитроумную формацию, тянулась к Кваджару.

Система наконец-то отреагировала на нашу встречу:

Внимание! Другой Игрок претендует на владение Осколком. Избавьтесь от конкурента или признайте за ним его Право!

– Земля? Как... земля? – Кваджар постучал кончиком трости по камню у себя под ногами. Зоб у него на шее раздулся и, сдуваясь обратно, издал длинную квакающую трель.

– Ты и сам не красавец, жабоголовый.

– О, не нужно грубить. Ты не знаешь, с кем говоришь, и это простительно. На первый раз. Меня, Кваджара, прозвали Милосердным, потому что я великодушно прощаю даже таких низкородных грязерождённых выскочек вроде тебя! Но моему милосердию существует предел. Мне нет чести вступать с тобой в бой. Уходи! Соскальзывай отсюда прямо сейчас и оставь это прекрасное место тому, кто действительно способен найти ему достойное применение.

Пространство разблокировано!

Похоже, Сковывающие Печати не были напрямую связаны с формацией, являясь, судя по всему, отдельными навыками, которыми этот ублюдок жонглировал по своему усмотрению. Впрочем, это ничего не меняло.

– Забавно.

– Что?

– Давно заметил, что чем меньше ростом говнюк, тем выше у него самомнение. Но ты, жабоголовый, самый напыщенный и лицемерный уродец из тех, что я видел. Знал бы ты, о чём говоришь... Давай, вали! Насчёт входа в тоннели Зокта тебе не соврал. Он под тем самым камнем, если силёнок хватит.

– Ха! Чтобы ты ударил мне в спину? Болотная Мать! Я пытался быть скользким и мягким... Это урон моей части, но если по-другому никак... Я, благородный Кваджар из рода Вак-ши, прозванный Милосердным, старший ученик Школы Шести Печатей, вызываю тебя, безродный Линч, на Поединок Чести!

Внимание! Игрок «Кваджар (E+, 21)» вызывает вас на Поединок Чести! Условия победы: Смерть либо капитуляция одной из сторон. Дополнительные условия: «Увеличенная арена (70х40)», «Закрытый», «Только магия и рабы».

– Ну что ж, я окажу тебе честь, благородный Кваджар. Я – Линч, прозванный Пересмешником, аколит Ордена Искоренителей Каг'Мара и самый злобный ублюдок в этой стылой дыре... уничтожу тебя без всяких сраных условий!

Ключевые узлы формации всё время перемещались, но я был внимателен и, пока жабоголовый болтал, сумел разгадать их замысловатый ритм. Когда пришло время, я обрушил своё Очищение ровно в уязвимую точку заклятия. Формация лопнула с громким хлопком, разлетевшись снопами аквамариновых искр, а Кваджара прошибло жестоким откатом. Глаза его закатились, он пошатнулся...

Вспышка активности. Шорох быстрых шагов, мельтешение теней. Вскрик. Удар. И всё завершилось. Тяжёлый клинок рассёк тело жабоголового от плеча до самого паха так, что маслянистая жабья кровь потекла обильными реками. Широкий губастый рот открывался и закрывался, издавая влажные булькающие звуки. Налитые красным водянистые навыкате глазки смотрели с болью и ненавистью.

Я повёл клеймор на себя, чувствуя, как острая сталь выскребает по оголённым костям позвоночника. Трость Кваджара резко пришла в движение, шлёпнув меня в районе левой лодыжки, и тело прошибло электрическим током.

Пользуясь сковавшими мои мышцы судорогами, то, что осталось от неприлично живучего игрока, оттолкнулось и упало чуть в стороне, добившись того, что системный клинок покинул его изодранные останки. Уже в следующее мгновение Кваджар находился в пятнадцати метрах – физически невредимый, но дьявольски злой. Его щегольской камзол и сорочка, местами сожжённые, разодранные на куски и пропитавшиеся кровью, свисали цветастыми лоскутами, обнажая круглое, как барабан, брюхо с пупырчатой кожей преимущественно светло-оливкового оттенка и худые тонкие руки.

– Кто из нас в детстве не препарировал несчастных лягушек, – заметил я, хрустнув шеей и поудобнее перехватывая скользкую от крови рукоять клеймора. – Но так, чтобы лягушки потом собирались обратно... Такое я вижу впервые.

– Клянусь честью, ты ответишь за это! – возмущённо булькнул Кваджар. В четырёхпалых лапах ануракина мелькнули системные карты, из «ларца» появились двое. Жилистые сухопарые тела Хобгоблинов (E) восьмого и пятого уровней были покрыты конгломератами загадочных символов, нанесенных на землистого цвета кожу. Вооружённые лёгкими трезубцами и щитами-баклерами рабы поклонились хозяину.

– Убейте его!

Походило на то, что приказы хозяина рабской карты подкреплялись чем-то большим, чем просто слова. Хобгоблинов, будто незримой рукой кукловода, сорвало с места и бросило в бой. Похожие на гладиаторов рабы бились отчаянно. Трёхглавые острия их оружий мелькали почти непрерывно с самоубийственной яростью пчёл, защищающих улей. Воистину, это были идущие на смерть... Но сложность рельефа пещеры нивелировала преимущество численности, а рабочая зона клеймора нисколько не уступала таковой у коротких трезубых вилок. Ни одна их атака не могла достичь цели.

Отгоняя противников диагональными взмахами, я выбрался к относительно ровному месту, тут же подловив одного из них на ошибке. Увлекшись преследованием, он слишком далеко занёс левую ногу, и взлетевший клеймор отрубил её пониже колена, не заметив сопротивления плоти (98/280). Заблокировав Дланью трезубец второго, я сблизился быстрее, чем он мог среагировать, и ударил навершием рукояти в лицо. Раб отшатнулся, сплёвывая через порванные губы осколки зубов. На его лице появлялось странное выражение запоздалого ужаса. Только смотрел он не на меня, а на другого раба, затихшего в луже собственной крови. Покрывающие каждый сантиметр его кожи татуировки наливались тусклым багровым сиянием. Остро запахло серой. Энергосистема раба сдетонировала. Тело хобгоблина с хлюпающим стоном разлетелось на части.

Взрывом меня отбросило и протащило несколько метров. Рёбра тут же напомнили о себе тупой болью. Боевая форма сообщила о множественных повреждениях структуры и снижении эффективности модулей. Промелькнула мысль о каком-то посмертном навыке или принудительно нанесённой печати.

Активировав Ядро репликации, я поднялся на ноги, бросая подозрительные взгляды вокруг. Ледяной мрак пещеры заволокло кровавым туманом. В воздухе потрескивали искры вторичных разрядов. Кто-то стонал. Из тумана раздался влажный хлопок, осколки костей забарабанили по камням – ещё одна живая бомба Кваджара отправилась в мир иной. Я прислушался. От Тени не было ни слуху, ни духу, зато Эхо разума доносило следы быстро удаляющейся ментальной активности. Позабыв о поруганной чести, жабоголовый недоносок пытался сбежать... Губы сами собой искривились в ухмылке.

Вы приняли вызов!

До начала поединка: 6... 5... 4...

Последним, что я услышал, прежде чем таймер досчитал до нуля, был доносящийся из темноты квакающий хохот. Вспышка света поглотила надоевшие ледяные пещеры. Пережив мгновение неожиданной дезориентации, я имел удовольствие обнаружить себя среди более благозрительных декораций.

Арена для Поединка Чести старательно сохраняла дух средневекового рыцарского турнира. Просторный амфитеатр дощатых помостов, уставленных рядами пустых скамеек, возвышался над жёлтым песком семидесятиметрового овала ристалища в центре. На флагштоках колыхались полотна знамён. Нейтральные, в чёрно-белую клетку с моей стороны, чёрные звёзды на болотно-зелёном поле украшали половину Кваджара.

Было светло. Чистое синее небо над головой создавало ощущение прекрасного солнечного денька. Если только не знать, что всё это своего рода иллюзия. Арена, созданная навыком жабоголового, не принадлежала реальному пространству, являясь чем-то вроде подпространственной складки, существующей до тех пор, пока двое не решат свои разногласия. Границы временного пространства отмерялись молочно-белой стеной тумана, недвусмысленно намекающей, что выйти отсюда возможно лишь двумя способами: со щитом или на щите.

– Похоже, ты допустил ошибку. – Кваджар находился в пятидесяти метрах у другого края ристалища, успевший сменить одежду и окруживший себя новыми слугами. У двоих были короткие луки, ещё двое прикрывали хозяина большими щитами с блестящим умбоном по центру. – Теперь будем драться по моим правилам. Никакого оружия, только честная магия и миньоны. Эй, Пересмешник, слышишь меня? Самое время умолять о пощаде, пока я не отдал приказ нашпиговать тебя стрелами, как болотную кочку!

Вы чувствуете действие неизвестного эликсира! Временные эффекты: Выносливость +0.9; Восприятие +1.3; Интеллект +1!

– Встречное предложение, жабоголовый, – прокричал я, подняв лицевой щиток. – Отдаешь Ключ и навсегда проваливаешь с моего Осколка. Подумай. На самом деле, это хорошая сделка. Жизнь и остатки достоинства, которым ты так дорожишь, в обмен на ничего не стоящую игрушку!

– Тебе, жителю Молодого Мира, не понять, насколько в действительности ценна эта вещь. Для тебя, баловня Системы, это игрушка. Для меня – единственный способ подняться со дна. Прямо сейчас, пока мы беседуем, мои слуги берут под контроль руины крепости наверху. Всё уже кончено. Меня называют... Кхм, Священные Топи... достаточно милосердия на сегодня! Ты был слишком самонадеян, Пересмешник! И поэтому сейчас ты умрёшь!

Получен навык «Облако пыли (E, 1/5)»! (20/280)

– Самонадеянность? Нет. Принять этот вызов было ошибкой, тут ты прав. Но её совершил не я. Хочешь знать, почему меня зовут Пересмешником?

– Удиви меня напоследок.

– С радостью. Всё дело в том, что Пересмешник – это не прозвище, это... часть моей сути. Мне наплевать на правила!

«Синистер (E, 1)», слепок активирован! Облик изменён! Сковывающие Печати (3) больше не действуют на вас!

Облако пыли!

– Стреляйте! Стреляйте в него! – гневно заверещал Кваджар, выглядывая из-за щита в сильных руках боевого слуги. Рабы, купленные им полгода назад в бойцовых ямах столичного города, послушно натянули тетивы коротких луков. Одна за другой стрелы срывались в полёт, одна за другой исчезали в песчаном облаке, укрывшем врага. Кваджар нетерпеливо подпрыгнул и зашвырнул следом одно из самых дальнобойных своих заклинаний. Пучок магических молний прорезал грязно-жёлтый песок, предав ему схожести с грозовым облаком.

В тёплых топях Ацванны ему доводилось отстаивать честь семьи в дуэлях между младшими сыновьями. Но те поединки всегда подчинялись строгому кодексу, регламентирующему большую часть жизни высшего сословия жаболюдов. Благородные встречались, обменивались ритуальными оскорблениями, приносили клятвы и заверения, обговаривали рамки должного свершиться кровопролития, но в бою как таковом не участвовали. Интересы господ, как правило, представляли порабощённые слуги. Риск окончательной гибели самого поединщика был сведён к минимуму и послужил бы поводом для позорного разбирательства.

Здесь же царила совершенная дикость. Кваджар так и не понял, что этот выскочка иномирец имел в виду перед боем, и это беспокоило гордого аристократа Ацванны. Но что бы ни говорил человек, нарушение регламента поединка грозило жесточайшими карами от Системы, а значит, скоро весь этот фарс должен был завершиться.

Ануракины не были силачами, коэффициенты их силы в значительной мере уступали таковым у большинства других рас. Зато от природы были ловки и проворны, обладали прекрасным восприятием и феноменальной живучестью. Способный на подсознательном уровне регистрировать мельчайшие изменения среды, Кваджар почувствовал опасность заранее и укрылся за щитами рабов. Но атака оказалась предназначена не ему. Раздался хлопок, и мимо, кувыркаясь, прокатился один из лучников, насквозь пронзённый устрашающего вида арбалетным болтом.

– Но... п-правила... – ошарашено булькнул Кваджар. Только теперь в зашоренный традициями и кодексами поведения разум ануракина пришло понимание истинного смысла слов чужака. Он открыл стремительно пустеющую Книгу рабов и призвал ещё троих слуг – ловких воительниц-амазонок проточеловеческой расы, вооружённых кривыми мечами. Последние из тех, кто не был задействован в атаке на обезьян и последние, кого бы он хотел потерять.

– Идите и убейте его! – Трость в руке Кваджара заметно дрожала, когда он указывал ей очевидное направление. – Тот, кто принесёт голову человека, получит тёплое место в страже родового поместья Вак-ши. Клянусь честью!

Вы нарушили правила поединка!

Получена «Метка Нарушителя» (24 часа). За вашу голову назначена награда (280 ОС)!

Получена «Метка Обманщика» (24 часа). Системное оружие делится с вами меньшим количеством жизненной силы!

Метки, штрафы, угрозы – предсказуемая реакция от Системы на попытку обойти правила. Кого другого это могло бы расстроить, Пересмешник только весело скалил зубы. Усмехнувшись, он опустил арбалет, чтобы вновь взвести тетиву. Благо, что Тень не только сумел проследить за поганцем Зоктой, но и был перенесён на арену вместе с хозяином. Теперь невидимый фамильяр мог служить корректировщиком для стрельбы сквозь густую завесу Облака пыли. Эху разума на таком расстоянии не хватало конкретики, а глаза видели лишь песок.

Последнее нажатие на рычаг и щелчок фиксатора тетивы известил о готовности метателя к бою. Полуметровый болт был извлечён из карты, чтобы занять своё место на направляющей. Вскинув арбалет, Пересмешник направил оружие в стороны приближающихся противников и закрыл глаза, глядя на мир будто со стороны, будто из тёмного пыльного чулана – глазами Тени.

Их было пятеро. Двое рослых хобгоблинов в пластинчатых кожаных куртках шагали плечом к плечу, удерживая сомкнутыми тяжёлые, проклёпанные железом щиты. Они приближались, чеканя шаг, а за их спинами прятались ещё трое, чьи легковесные силуэты, гибкие и стремительные, размывались в дрожании воздуха, словно пустынные миражи. Солнце блестело на стали изогнутых сабель, в причудливом танце метались полупрозрачные шелковые одеяния.

Арбалет выстрелил. Облако пыли плюнуло тяжёлым болтом, спустя мгновение с треском врубившимся около верхней кромки одного из щитов. Хобгоблин опрокинулся на спину и остался лежать, баюкая сломанную в двух местах руку. Приказ хозяина гнал его в бой, грозя знакомым каждому рабу наказанием болью, но страх перед неизвестной силы врагом пока перевешивал, удерживая юнита от поспешных действий.

Игрок опустил арбалет. Несколько стрел одна за другой воткнулись в песок арены там, где он произвёл выстрел. Следом неподвижную завесу песка всколыхнула, пронзая насквозь, ветвистая молния. Запахло озоном. Смеясь, Пересмешник отпрыгнул на несколько метров, легко избегая ожидаемой атаки. Как он и думал, противник перестал осторожничать – ментальные метки оставшихся целей всем скопом ворвались в пределы Облака пыли, должного продержаться ещё чуть более трёх минут. Щелчком пальцев он отправил в рот последний из камней маны. Трёх минут Пересмешнику не понадобится.

Кожаный колпак на голове хобгоблина вмяло в череп, а позвоночник тут же сломался, не выдержав чудовищной кинетической энергии восьмикилограммового клеймора, опустившегося на затылок. Тело слуги грузно упало на собственный щит и с неприличным звуком опустошило кишечник. Пересмешник, весело хохоча, изящным пируэтом ушел от стрелы, прилетевшей извне пылевого облака.

– Кис-кис-кис...

Остро отточенная сталь сабли обожгла спину, глубоко надрезала кожу, полоснула по рёбрам... Тяжёлый клеймор в завихрении песка устремился навстречу, но сумел поразить только воздух да шлейф развевающихся одежд. Наложницы Кваджара умели драться как единое целое и оставались опасны, несмотря даже на то, что редко бывали в настоящем бою. Пока одна из них отступала, увлекая противника, другая уже заносила клинок.

Не пытаясь бороться с набравшим скорость клеймором, Пересмешник отозвал оружие в Инвентарь и воспользовался моментом инерции, нанося сокрушительный удар кулаком. Хрупкое женственное тело воительницы словно налетело на стену. Она даже не вскрикнула. Был слышен только хруст лицевых костей и шорох тонких воздушных одежд, опавших осенней листвой на багровеющий песок арены. Красивое лицо исказилось. Из всех отверстий в её голове теперь истекала кровь, а височная кость оказалась смята до полной несовместимости с жизнью.

Закричав что-то невразумительное, оставшиеся воительницы разъярёнными гарпиями набросились на игрока. Шорох, завихрение воздуха, вызванное промелькнувшей фигурой Тени. Воительница атаковала на звук, упуская момент, когда от Магической стрелы ещё можно было уклониться.

На ногах осталась только одна.

– Стой! Как ты смеешь!? – выкрикнул Пересмешник, подражая голосу жабоголового. Амазонка замешкалась, инстинкт подчинения слишком глубоко пустил корни в сознании выросшей в неволе рабыни. Всего на секунду, но она дрогнула, и в то же мгновение проиграла. Длань сомкнулась на горле, обжигая Истинным холодом. С видимой лёгкостью Пересмешник вздёрнул невысокую женщину над землёй.

– Плохая девочка, – сказал он и сжал пальцы, ломая тонкую шею.

Раненая воительница выбежала из облака пыли, спасаясь бегством, но не смогла уйти далеко. Тень, возникший у неё за спиной, подрезал сухожилия на ногах. Вскрикнув, она упала и поползла, оставляя дорожку красного от крови песка. Заклинание оставило глубокий багряный кратер в её спине, левая рука волочилась бесполезной мешающей плетью.

Оглядываясь, широко раскрытыми от страха глазами она наблюдала за идущей по пятам смертью. «Синистер, уровень 1» словно в насмешку отображалось над его головой, хотя каждая из воительниц обладала, по меньшей мере, девятым общим уровнем, четвёртой-пятой ступенью во владении оружием и навыком Отвод глаз – самым дорогим подарком их господина, за который пришлось выложить больше, чем стоили они сами.

Вы повторно нарушили правила поединка! Наказание увеличено!

Вы повторно нарушили...

Вы повторно...

Получена «Метка Нарушителя V» (384 часа). За вашу голову назначена награда (280 ОС)! Навыки спасения имеют 50% провала. Другие игроки чувствуют ваше присутствие на значительно увеличенном расстоянии.

Получена «Метка Обманщика V» (192 часа). Системное оружие больше не делится с вами жизненной силой.

– Бедная маленькая пташка поранила крылышко?

– Пожалуйста... – пробормотала рабыня, с надеждой заглядывая в лицо человеку. В не выражающую ничего маску Боевой формы. Одежда на ней разорвалась, обнажая подтянутое смуглокожее тело. Своё оружие женщина оставила в Облаке пыли, как и волю к сопротивлению. В умело подведенных чёрной тушью глазах стояли слёзы боли и страха.

Ужасающий клеймор поднялся, чтобы забрать её жизнь, но хозяин не оставил свою наложницу без защиты. Пересмешник был вынужден отступить, позволяя очередной стреле безвредно воткнуться у ног, а уже в следующее мгновение рабыня исчезла – была отозвана в карту, как и тот щитоносец, который всё это время успешно симулировал смертельную рану.

Пересмешник медленно поднял руку, указывая остриём меча на Кваджара, отбежавшего к самому дальнему портику арены, где окружал себя хороводом разномастных защит. Более шестидесяти метров. Магическая стрела не пролетит и половины этого расстояния, из-за нестабильности дара она стала непозволительно близорукой, а Убийца Королей нуждался в длительной перезарядке.

Переход от пассивной угрозы к молниеносному сближению был столь стремителен, что ни Кваджар, ни последний его слуга, нервно теребивший тетиву лука, не могли собраться с силами для ответа. Жабоголовый среагировал первым. Проквакав самое грязное ругательство, которое знал, он принялся поливать человека заклинаниями из своего арсенала. В ход пошло всё без разбора: от Воздушных лезвий Пересмешник сумел уклониться, Молнию пережил, Стену огня разрубил и прорвался насквозь, будто та была декорацией, склеенной из цветной бумаги; Ядовитый туман же и вовсе не причинил этому порождению Нижних Планов никакого вреда.

– Ты! Защити меня!..

Брызнула кровь. Бросившийся наперерез противнику лучник разделился надвое. Ноги и таз его ещё какое-то время стояли, когда верхняя часть, фонтанируя кровью в шлейфе выпадающих из брюха кишок, съехала в сторону и шмякнулась на песок. Пересмешник снова захохотал. От его тела, закованного в подгоревшую псевдоплоть, исходил дым, будто это был дьявол из страшных сказок, которыми няньки пугают в детстве непослушных ануракинов.

Только это была не сказка...

– Что же ты замолчал, лягушонок? – произнёс он, делая шаг. Клеймор в опущенной руке волочился по влажному от крови песку. Голос Пересмешника набрал потустороннюю глубину, вгоняя Кваджара в холодное оцепенение: – Когда мы встретились в первый раз, ты был так разговорчив...

– К-кто... ты?

Вместо ответа игрок тронул пальцами у виска, и лицевые сегменты брони разошлись, обнажая базальтово-чёрную маску с хитрым прищуром глаз и ртом, застывшим в вечном оскале, словно рваная рана. Гордый ануракин, потомок наследственного лендлорда Ацванны, едва не обмочил панталоны. Дрожа всем телом, он попытался взлететь, используя заклинание Полёт, слабое и ненадёжное. Но оторвавшись от земли на несколько метров, поймал грудью Магическую стрелу, прошившую тщательно выстроенные защиты с лёгкостью раскалённой иглы, и рухнул обратно, больно ударившись головой.

– Я сдаюсь! – забулькал Кваджар, широко открывая рот. – Сдаюсь! Сда... – Система равнодушно засвидетельствовала позорное поражение, а в следующую секунду череп ануракина лопнул под ударом клеймора, обрызгав человека серой мозговой жидкостью. Арена Чести растаяла, возвратив поединщиков в холодное лоно пещер. Пересмешник стряхнул кровь с клинка и с любопытством наклонил голову.

Печать Возрождения Плоти!

Парящие останки перед ним мгновенно собрались в кучу, возвращая жабоголового к жизни. Подвывая от ужаса, Кваджар сломал в пальцах маленькую птичью косточку, извлечённую из подпространственного хранилища, спрятанного в кольце с функцией неприметности.

В то же время в нескольких сотнях метров над ними, в разрушенной крепости, парный артефакт, висящий на цепочке, обмотанной вокруг шеи раба, обратился прахом. Жертва, не успев даже пискнуть, разлетелась в вихре кровавых ошмётков. В эпицентре взрыва соткался Кваджар, целый, но не сказать, чтобы полностью невредимый. Он проиграл, потерял двух любимых наложниц, был дважды унизительно бит и вынужден истратить непомерно дорогой артефакт, чтобы просто сбежать. Но даже так кошмар продолжал преследовать его. Левый глаз ануракина задёргался в нервном тике, наблюдая, как в интерфейсе проступают очертания нового сообщения:

Получена метка проклятия «Взгляд Пересмешника»! Отголосок древней дьявольской сущности обратил на вас свой губительный взор. Невезение будет преследовать вас следующие 12 часов.

Улыбнувшись чему-то в собственных мыслях, Пересмешник сдвинулся с места. Темнота была абсолютной, и кого другого этот стылый могильный мрак заставил бы прежде озаботиться освещением, но он был выше всяких ограничений, законов и правил. В том числе связанных с несовершенством человеческой плоти. Зацепив ногой, он подкинул и поймал деревянную трость, потерянную Кваджаром во время поспешного бегства. В руке человека этот необычный предмет гардероба казался всего-навсего ножкой от стула. Понюхал лакированное тёмное дерево с металлическим колпачком на конце и даже лизнул.

Как выяснилось, ничего особенного эта штуковина собой не являла. Всего-навсего артефакт для фокусировки магической энергии, скручивающий поток неструктурированной маны в жгуты электрической плети. Инструмент наказания, и оружие последнего шанса. Пожав плечами, Пересмешник закинул компактную вещицу в Инвентарь и, больше не задерживаясь, отправился следом за Тенью.

Работу нужно было довести до конца.

Замаскированные под скальные выступы элементы запорного механизма плавно погрузились в пазы, откликнувшись на нажатие. Где-то в толще горы послышался приглушённый щелчок, и каменная плита с тихим шорохом отошла в сторону, повисая на массивных, густо смазанных жиром петлях. Место оказалось нижней площадкой узкой винтовой лестницы, спиралью взвивающейся куда-то наверх, откуда получивший свободу ледяной ветер гнал колючие кристаллики мелкого снега. Порядка одной тысячи изнурительно высоких ступеней вовсе не вскоре привели игрока в пустые подвалы разрушенной башни, сломанным зубом торчащей на скальном уступе чуть выше и немного в стороне от основной крепости.

Лестничный пролёт, ведущий на надземные этажи башни, был напрочь завален огромными смёрзшимися глыбами обвалившихся каменных перекрытий. Однако впоследствии чьи-то не слишком умелые, зато очень трудолюбивые руки прорубили прямо в скале иной ход. Свинцовое небо, драпированное чёрными, с алой бахромой, рассветными тучами, заглядывало в башенные подвалы через окно в полтора человеческих роста, пробитое в толще одной из стен. Яростный ветер со свистом и воем набрасывался на Пересмешника, вставшего у самого края пропасти.

Рукотворный грот располагался на головокружительной высоты отвесном склоне. Сквозь косые простыни снега вдалеке угадывались очертания каменных мегалитов, словно бисер рассыпанных по белоснежному подолу низинной долины. Серпантин извилистой горной тропы выныривал из предгорий, поросших скрюченными рахитичными деревцами, и поднимался до самой крепости слева внизу. Безмятежный пейзаж, неподвластный времени, который он отметил лишь краем, ведь самое главное располагалось на расстоянии вытянутой руки.

Узкие каменные ступени обледеневшими уступами вгрызались в тело отвесной скалы так, что со стороны совершенно сливались с ней и цветом, и фактурой. Даже доподлинно зная об их наличии, заметить потайные ступени было непросто. Тропа не казалась безопасной и на самом деле не была таковой, но всё же специальные зацепы для пальцев могли обеспечить минимальный уровень комфорта при восхождении, а большего Пересмешнику и не требовалось.

Кваджар споткнулся восьмой раз за последние полчаса. Неудачно поставив ногу на крошево битого камня, он внезапно почувствовал боль в районе лодыжки, потерял равновесие и непременно должен был растянуться посреди коридора на потеху шныряющим тут и там обезьянам. Он купил этих лохматых вонючих дикарей из окрестных племён практически за бесценок, чтобы во время атаки на засевшее в крепости племя не рисковать дорогостоящими рабами из собственной свиты. К сожалению, кое-кто из ублюдков всё-таки выжил...

Шедший рядом Лоргак, широкоплечий гигант орочей расы, закованный в видавшую виды серо-стальную броню, подхватил ануракина под локоть.

– Будьте осторожны, молодой господин.

– Бесполезно, – буркнул Кваджар, неприязненно покосившись на командующего группой вторжения и по совместительству няньку, навязанную ему патриархом семейства. Он искал на грубом лице орка малейший признак насмешки, но Лоргак Пятирукий оставался скучающе невозмутим. Шагал, погромыхивая железными сабатонами, и, казалось, не испытывал ни малейшего беспокойства по поводу чего бы то ни было вообще.

Хотелось бы Кваджару и о себе сказать то же самое.

Ещё какой-то месяц назад, заполучив в результате блестяще разыгранной интриги Ключ претендента, Кваджар был чрезвычайно доволен своей хитростью и прозорливым умом. Стать владыкой собственного манора, пусть даже этот манор – жалкая ледяная дыра, а потенциальные подданные – кучка лохматых дикарей, для младшего сына лендлорда являлось чуть ли не пределом мечтаний. Кваджар был чрезвычайно собою доволен. Настолько, что мысль о появлении других претендентов почему-то всё это время обходила его стороной. Но мог ли он в самом деле предположить, что на пути к трону, кроме отсталых аборигенов с каменными топорами и палками, встанет это чудовище, это порождение Бездны...

Молодые Миры? Кваджару доводилось слышать истории о чудесах, творящихся в этих бурлящих котлах, наполненных кровавым безумием. Истории о битвах богов, в необузданной ярости стирающих континенты, о неуёмной жажде могущества, бросающей в горнило всеобщей войны целые цивилизации, о стремительном возвышении и неизбежном падении.

Но всё это были только истории, трактирные страшилки. А встреченное им существо... Кваджар корил себя за глупость и самонадеянность... Кого же он, ничтожный болван, вызвал на Поединок Чести? Скороспелого чемпиона Системы? Всё его нутро восставало против столь тривиального объяснения. Учитывая, с какой лёгкостью была сломана Силовая Клеть Мишшры, технику возведения которой Кваджар оттачивал до идеала годами. Учитывая, с каким небрежением были сметены Сковывающие Печати, как походя сменялись личины... Учитывая всё это, под каменной маской Пересмешника могло скрываться всё, что угодно. Древний Дьявол? Что ж, ему почему-то охотно верилось в это.

Стоит ли говорить, что Кваджар не на шутку перепугался. Печать Возрождения Плоти, спасшая его уже дважды, была блестяще наложенным заклинанием величайшей из магических школ Ацванны, частью которой благородный ануракин имел честь являться. Но с каждым разом сила Печати лишь угасала. Одно уже то, что заклинание сработало дважды за столь короткий временной промежуток, могло бы считаться если не чудом, то знаком свыше определённо. Знаком, что ещё одной смерти Кваджару не пережить.

Ведь советовал ему тогда наставник по танцам освоить пару-тройку техник варварского боя мечом, просто на всякий случай. Не нужно было Кваджару отмахиваться от слов благородного Жакзу. Тогда он посчитал это уроном для своей чести, а предложение наставника – плохо завуалированным оскорблением. Теперь же он считал себя напыщенным дураком. Здесь и сейчас Кваджар поклялся на своём имени, что обязательно наверстает упущенное.

Эта мысль настолько понравилась жаболюду, что он принялся так и эдак смаковать её, представляя, какие аргументы предоставит отцу и в каких выражениях будет осаживать старших братьев. «Придётся ввязываться в поединки с насмешниками», – в волнительном предвкушении думал Кваджар. Прослыть бретёром – не худшая слава для младшего сына лендлорда. Нет уж, если и заниматься варварскими искусствами, то делать это нужно открыто, напоказ – прикрыть уязвимость бронёй эксцентричности.

Кваджар снова споткнулся и мысленно одёрнул себя. Прежде чем выбирать фасон ткани для тренировочного костюма, надо бы пережить этот день. У него в распоряжении всё ещё была небольшая армия из рабов и дикарей, купленных за блестящие безделушки. Вот только... не имелось уверенности, что всего этого будет достаточно, когда демон выберется из подземелий крепости и снова придёт за ним.

С другой стороны, если действовать решительно, может, ещё удастся сделать так, чтобы Ключ попал в руки кому-нибудь из его беспечных врагов...

– Лоргак, мы уходим.

Орк резко остановился. На перечерченном ритуальными шрамами жестком лице промелькнула эмоция: недоумение, смешанное с брезгливым презрением.

– Это неразумно, – флегматично прорычал он, насупив брови. На выбритом тёмно-зелёном черепе собрались морщины. – Крепость под нашим полным контролем. Пусть даже остатки банды пожелают вернуться...

Кваджара прорвало. Обычно он не позволял себе срывать зло на рабах, но этот твердолобый чурбан стал слишком много себе позволять.

– Ты назвал меня идиотом!? Ты – зелёное чучело!? Да самый распоследний квакун во сто крат умнее тебя. Твердолобый, назойливый, подлый доносчик...

Лоргак вдруг резко выпростал руку, заставив Кваджара испуганно булькнуть, проглатывая очередное ругательство. От страха и неожиданности он рефлекторно зажмурился, а когда осторожно открыл глаза, в лапище орка был зажат камень, выпавший из потолочной кладки. Раб ведь не может ударить хозяина. Нет, конечно же нет...

– Я лишь хочу донести, что не согласен с вашим решением. Что бы там ни было, я с ним справлюсь. Для этого я здесь, с вами. Если бы только вы не были столь... порывисты в своих решениях... Поспешность порождает неосторожность, мой господин. Неосторожность же часто приводит к... непоправимым последствиям.

– «К смерти», ты хотел сказать? – с усталым раздражением огрызнулся Кваджар, тщательно выбирая, куда ставить ногу.

– Ошибки, непоправимые последствия, смерть – во многих языках эти слова имеют родственную природу.

– Я всё решил. Мы уходим, Лоргак!

Орк шумно втянул носом воздух.

– Вашему отцу это не понравится.

– Он поймёт, когда я расскажу ему... Уфхм... Что здесь, во имя Священной Топи, за кошмарная вонь?

Они остановились на пороге просторного зала. Когда-то здесь могли бы кружиться разодетые в меха молодые аристократы, потомки и наследники тех, кто в незапамятные времена возводил эту крепость. Ныне же каменная твердыня находилась в заметном упадке, а посреди разрушенной, осквернённой, смердящей дерьмом бальной залы зияла огромнейшая дыра. Десяток заляпанных кровью аборигенов из банды Молотильщиков сбрасывали внутрь тела убитых при штурме врагов. Принадлежность этой дикой общине можно было определить по чёрным кляксам смолы на груди и руках обезьян.

– Они использовали эту дыру в качестве отхожего места, – озвучил Лоргак очевидное. – Эй, вы! Кто вам разрешал избавляться от тел?

Йети командного тона не оценили. Это были самые младшие, задиристые и тупые представители племени, приставленные к чёрной работе. В Лоргака полетели камни вперемешку с замёрзшими экскрементами. Орк обнажил боевую секиру, один вид которой заставил самых рьяных остудить пыл.

– Оставим их, господин. Они просто звери, – произнёс он, подталкивая Кваджара к выходу, а у того уже глаза наливались кровью. Натерпевшийся унижений на две жизни вперёд, он не мог и не хотел оставлять обезьянью выходку без ответа.

– Оставим!? Ну уж нет. Довольно с меня милосердия!

– Вожди взбунтуются, если...

– Прочь с дороги, раб! – В руках Кваджара, дрожащих от напряжения и безрассудной ярости, зарождалось маленькое рукотворное солнце. Жабье лицо обильно потело остро пахнущей слизью, а кружевные манжеты сменной сорочки дымились от источаемого заклинанием жара. Обезьяны бросились врассыпную.

– Постойте, господин!

– Прочь! – не своим голосом взревел жаболюд, обращаясь напрямую к рабской карте Лоргака, чего обычно не позволял себе даже в гневе. Подкреплённый болью приказ вынудил орка отступить в сторону и огненный шар, достигший размера человеческой головы, сорвался с рук взбешённого аристократа.

Обветшалые перекрытия крепости, горючий газ, десятилетиями копившийся под фекальными массами, избыточная сила и сама форма применённого заклинания... Великое множество событий, условий и факторов сошлись в одной точке, подстёгиваемые постигшим Кваджара проклятием. Одна за другой на игровых барабанах судьбы выпадали семёрки, пока вся комбинация под вой похоронного марша не сложилась в феерической вспышке. Без сомнения это был настоящий джек-пот. Но только со знаком минус.

Жуткий рокочущий грохот заставил Пересмешника оторвать взгляд от обезьяньих следов на снегу и самодовольно оскалиться. Древняя крепость рушилась на глазах, пыхая чёрным дымом из окон и поднимая титанические облака пыли. В лицо ударило волной пыльного ветра. Скалы тряслись, роняя валуны размером с железнодорожный вагон. Потревоженные снежные шапки сходили в набирающей силу лавине. Обрушение продолжалось примерно с половину минуты, а когда всё прекратилось, от пережившего столетия замка осталась лишь груда битых камней да выщербленная скорлупа кое-где уцелевших стен.

На подступах к крепости лежали тела. Несколько десятков, и это только те, что остались снаружи. Могло показаться, что обезьяны здесь дрались с обезьянами. Длинные рваные раны от их когтей чертили кровавые полосы поверх свалявшейся синеватой шерсти. Но это только на первый взгляд. Красноречивый след гибели смертника, «живой бомбы» Кваджара, обнаружился у самого подъёма на стену. Кровавый цветок из разбросанной требухи расцветал на истоптанном ногами снегу, уже вновь припорошенном белой крупой начавшегося снегопада.

Поднявшись по крутому снежному склону на гребень стены, Пересмешник имел удовольствие оценить повреждения как абсолютно катастрофические. Внешний фасад, некогда врезанный в толщу скалы, сполз, как старая шкура, обнажая перекрученный скелет внутренних помещений твердыни. Обломки заполнили тесный внутренний дворик по самую маковку. Несколько нижних этажей оказались погребены полностью. Выжить там, даже обладая навыками спасения, было... как минимум, затруднительно, о чём Система тут же недвусмысленно сообщила:

Претендентов в локации: 1

Движение промелькнуло на периферии заострившегося восприятия. Зокта выскочил из завалов угловой башни и, хромая на левую ногу, припустил по снежному серпантину прочь от пыльных руин. Вскинув арбалет, Пересмешник совершил точный выстрел. Болт настиг беглеца. Зокта умер мгновенно.

Он лежал лицом вниз. Налетевший ветер трепал его шерсть, играя погремушками фетишей, заплетёнными в ней. Горячая кровь вытекала из раны, застывая на снегу гладким и ровным тёмно-красным зерцалом. Упав на колени, я склонился над ним, по-прежнему не в силах противиться управляющей мною воле. Пересмешник ухмыльнулся в ответ, глядя из поверхности кровавого зеркала: каменные иглы зубов, узкие щели вечно смеющихся глаз, угловатый рельефный базальт, застывшая лава...

– Не задерживайся здесь. Твоё отсутствие на Земле становится подозрительным. И не думай, что сможешь где-либо спрятаться от меня, мой мальчик, – произнесла Маска голосом Неизвестного, после чего растворилась, снова стала лишь тенью на горизонте измученного рассудка. Холод и боль знаменовали возвращение контроля над телом.

«Линч (E, 14)», «Нулевой слепок» активирован! Облик изменён! «Метка Нарушителя V», «Метка Обманщика V» больше не действуют на вас!

Грызз с тоскою в сердце смотрел, как чужацкая магия рушит его красивый каменный дом, из последних сил сдерживая клокочущий в голе горестный рык. Так бывало и прежде. Чужаки приходили, преследуя свои злонамеренные корыстные интересы, и отнимали у Народа то, что им дорого. Но морозные йети привыкли сражаться. Земля Вечной Стужи – суровый край, и слабые здесь не живут долго. Да, чужаки победили, но Грызз сделал главное – сохранил банду: дюжина сильных самцов, два десятка самок, детёныши...

Большак скинул с плеча свой трон и прямо там, посреди ущелья в нескольких километрах к северо-западу от разрушенной крепости, уселся в позе мыслителя, подперев голову кулаком. Задумчиво почесал крестообразный розовый шрамик под грудью – след от занозы Невидимого Чужака, который сам прыгнул в Глубокую Дырку. Эта мысль напомнила ему о другом. Зокта. Глупый-глупый Зокта, скорее всего, уже мёртв, растерзан предателями, а значит, отныне думать придётся Грыззу. Другим такое важное дело доверить было нельзя. Мысль Короля Морозных Обезьян потянулась к тому, что чужаки называли интерфейсом Системы:

«Концентрация силы (D)» отключена! Сила: -9; Интеллект: +18!

В голове прояснилось. Грызз уже знал, как поступить дальше.

– Большак, куда мы идти?

– Слушать меня все! – проревел он, привлекая внимание остатков банды, сильно потрёпанной во время тяжёлого бегства. – Мне было видение. Духи предков сказали, что нужно делать. Поторапливайтесь, монкеи! Мы пойдём через Крутой Перевал в Долину Студёных Ручьёв, где построим себе новый дом!

Испуганный ропот разнёсся предвестником бунта. Один из самцов, дерзко ударив себя в грудь, вышел вперёд.

– Нельзя ходить Перевал. Все знают – там жить тролли. Они съесть нас!

Это был вызов, и расплата последовала незамедлительно. Взревев, большак сильным ударом опрокинул замешкавшегося йети и, пока незадачливый бунтарь не опомнился, с размаху припечатал противника троном. Хлюпнуло. Пару раз конвульсивно дёрнулись ноги. Грызз стащил окровавленный пень и впился зубами в ещё тёплое сердце, вырванное из смятой груди. Кровь потекла по его подбородку, пятная снежно-белую шерсть.

Упрочив лидерство, большак суровым взглядом пригвоздил согнувшихся в позах покорности йети – остатки своей банды.

– Мы идём к Перевалу, – продолжал он, тяжело роняя слова. – Зуграбар, большак троллей, будет говорить с тем, кто побьёт его в драке. Я, Могучий и Умный Грызз, одолею его, и пойду дальше. Я соберу все банды под единым началом, стану Большаком Большаков и поведу Народ против чужаков, поломавших наш дом, забравших жизни наших детей и самок. Мы убьём их вместе! Убьём и съедим, всех до единого!

В глазах крепко сжимающих кулаки морозных йети, оборванных и несчастных, Грызз вдруг заметил то, что не видел никогда до сих пор – веру.

Глава 1 «Вступая в игру»

Очаровательная брюнетка в величественном холле Краснодарского филиала Корпорации одарила позднего посетителя открытой, дружелюбной улыбкой человека, хорошо знающего, за что ему платят. Открытости и дружелюбия во всей её позе было отмерено ровно настолько, чтобы расположить к себе, не скатываясь притом в пошлое бытовое лицемерие, свойственное сфере обслуживания.

Будет, пожалуй, не лишним упомянуть, что минуло не так много времени с тех пор, как, убравшись с Осколка, я имел сомнительное удовольствие оказаться посреди океана, на глубине порядка тридцати метров под толщей холодной и тёмной воды. Не удивительно, что на пути к поверхности растерялось всякое желание предпринимать многотрудный заплыв к далёкому японскому берегу, вычерченному вдоль начинающего алеть горизонта пунктиром блёклых огней. Силуэты множества кораблей, рассредоточенных вблизи места гибели контейнеровоза, окончательно склонили меня к мысли об отступлении. Я использовал Карту возврата (E) и, волей Системы оказавшись на трассе близ столицы Кубани, со всё возрастающим изумлением исследовал изменившийся мир.

Раскол в обществе вызревал давно, и то, что гнойник рано или поздно лопнет, было вполне ожидаемо. Неожиданной оказалась та сила и та безжалостная эффективность, с которой боги нанесли свой удар. В некоторых кварталах отсюда догорало административное здание (его никто не тушил), центральные улицы всё ещё несли на себе следы недавних погромов; редкие в ночное время прохожие провожали всякого игрока настороженным взглядом и торопливо юркали в подворотни, а то и вовсе пускались в безоглядное бегство.

Неприятно поражало, до чего хрупким на деле оказался хребет человечества. Мы стойко сражались, объединённые против внешней угрозы, но один удар изнутри – и мировой порядок сменился. Сменился мировым хаосом. Хотя, возможно, именно такая наглядная демонстрация служила лучшим доказательством, что перемены были необходимы.

Несмотря на всеобщий угнетающий беспорядок, на территории храмового комплекса Корпорации всё было чинно и благопристойно. Где-то поблизости едва слышно гудел генератор. Булыжные мостовые в парковой зоне у входа освещались установленными на штанги прожекторами. Спокойствие и безопасность обеспечивала военизированная охрана, без стеснения демонстрирующая готовое к бою оружие.

PSG-Соболь, прочёл я над головой закованного в Боевую форму солдата, с автоматом в руках стерегущего блокпост в парке. Корпораты крепко держали весь центр города, что к северу от реки, и кольцо ближайших окрестностей. Остальное, как я успел разузнать, находилось под юрисдикцией переходного правительства и пребывающих в состоянии болезненной реформации старых силовых институтов.

– Цель визита? – Голос изнутри чёрного панциря системной брони звучал глухо и не слишком приветливо, однако я был заранее настроен не затевать ссоры. Дроны-охотники высоко в небе и снайпер, облюбовавший ближайшую крышу, чертовски располагали к долготерпению.

– Торговля, информация... Может, свечку поставлю.

– Оружие, взрывчатка, опасные вещества имеются?

– Кроме того, что я, в некотором роде, сам по себе оружие?

– Кроме этого.

– Оружейные карты в изобилии, а в остальном – ничего такого. Разве что выпивка. Но её опасность, как ни прискорбно, пропорциональна моей способности к опьянению, следовательно, исчезающе мала.

– Злоумышляете что-либо против Корпорации, Храма или Пантеона?

– Троекратное «нет», уважаемый. – Его имя, во всяком случае, вторая его часть показалась мне смутно знакомым. – Мы с вами раньше не встречались?

– Проходите, – отрезал боец, дав команду отодвинуть мобильное заграждение. Прочитать его мысли мешали какие-то защитные чары. Корпоративный квартал оказался непривычно ментально-нейтральным и устрашающе хорошо защищённым.

Высоченные створки ворот, покрытые изразцами из старой бронзы, подозрительно схожие с теми, что украшали Базилику Святого Петра в Риме, отворились при моём приближении. Что ж, боги не мелочились, возводя это чудо. Даже оторопь взяла на секунду. Просторный вестибюль Храма поражал воображение своими размерами, заставляя помимо воли чувствовать себя незначительным в тени этих стен, а высотой потолков мог соперничать с каким-нибудь не последней величины кафедральным собором. Было светло, и мягкий рассеянный свет, льющийся будто из ниоткуда, навевал мысли о проделках Системы. Играла приглушённая музыка. Что-то возвышенное, напоминающее церковные гимны: низкий гул духовых, резкие росчерки скрипок, ангельский хор кристальной чистоты голосов.

Несуразно одетый мужчина с угрюмым выражением видавшего виды лица и медного цвета нечесаной шевелюрой скучал на диванчике в зоне отдыха, лениво просматривая бумажную прессу. Разворошённая кипа корреспонденции загромождала один из столиков по соседству, придавленная тяжёлой латунной пепельницей.

Мужчина посасывал трубку.

В своей жизни я видел людей, умеющих носить классический костюм так, будто родились в нём или, по крайней мере, не жалели денег на услуги портного. Но этот был явно не их числа. Выглядел старой побитой дворнягой, шутки ради наряженной сумасбродным хозяином в дорогое, но кое-как перешитое под собачью фигуру тряпьё. Подняв глаза от газеты, он кивнул мне рассеянно и, вытянув подбородок, яростно почесался. Мясистая шея, туго зажатая в плену накрахмаленного воротника, доставляла ему известные неудобства.

Пожав плечами, я прошагал мимо. В храме было на что посмотреть и кроме странного посетителя.

Новенькое, с иголочки, здание пахло свежей отделкой и ненавязчивым камфорным ароматом, льющимся из затенённых альковов. Звуки шагов, отражаясь от белого мрамора, взлетали троящимся эхом к резному куполу, покрытому фресками с изображением ликов Пяти, оберегающих земной шар. Остановившись прямо под ними, я бесцеремонно задрал голову к потолку. Старался запомнить лица и позы, символы власти и прочие детали божественного убранства, силясь разглядеть то, что скрывалось за выхолощенным безупречным фасадом: привычки и слабости, характер, возможные интересы и сферы влияния.

– Всё это враки.

Сомнительного вида интеллигент стоял рядом и частыми затяжками раскуривал погасшую трубку, глядя из-под полуопущенных век. Его глаза были разного цвета: один зелёный, второй – почти чёрный, с янтарной прожилкой. Куцые бакенбарды топорщились, словно иглы дикобраза.

– Что, простите?

– Они на самом-то деле не такие, – охотно пояснил тот, выпуская облачко табачного дыма. – Внешне как люди, а внутри – пустота. Дым. Выгребная яма тщеславия, нечеловеческой жестокости и амбиций, питаемая силой, которой слишком много, и недостаточно. Они – отражение худшего в нас: алчность, гордыня, стремление к разрушению и бесконтрольному стяжательству знаний. Внутренние демоны человечества, обретшие плоть и требующие поклонения.

– Должно быть, вы очень смелый человек, – удивился я.

– Должно быть, так. Или мне просто нечего терять.

– Увы, не могу похвастаться тем же. Но раз уж терять вам всё равно нечего...

– Или я просто патологически храбр.

– Как бы то ни было, потрудитесь... несколько индивидуализировать свой подход к обличению. Вот, скажем, Фемида. Меч и весы, судья и палач...

– Капризная, мстительная, до жути властолюбивая стерва, – без раздумий подхватил тот, – с собственным извращённым пониманием справедливости и безграничным тщеславием. Высокие идеалы, запятнанные низкими средствами их достижения.

– Мамон?

– Слуга монеты. Хитрый и беспринципный манипулятор с доброй улыбкой. Среди прочих он даже неплох.

– Демос?

– Чокнутый старикан, чьё высокомерие сравнимо лишь с его жаждой власти. Для него не существует союзников, только слуги.

От неприкрытого богохульства в храме стал меркнуть свет, и следующее имя-вопрос, готовое сорваться с моего языка, так и не прозвучало. Напротив, повинуясь порыву, я выступил в качестве «адвоката дьявола»:

– Что ж, как учит нас Библия, даже в самом последнем грешнике тлеет частица бога. От себя также смею заметить, что каждое из тысяч божеств, рождённых веками невежества человеческой мысли, так или иначе несло на себе отражение наших черт. По образу и подобию... И всё же, думается мне, кое-что выгодно отличает Их от сонма прочих, богов ли, демонов, как угодно.

– Да? И что же это?

– Они реальны, и они действуют.

– Вот это вот как раз то, что беспокоит меня больше всего. Кстати, я Руфус. Приятно, наконец, познакомиться.

– Не могу ответить взаимностью. Вы не отбрасываете тени.

Руфус хохотнул, растягивая рот в щербатой улыбке, и, с притворным удивлением осмотрев себя, беспомощно развёл руками.

– Упс.

– Он уже знает?

– Маленький гадёныш всегда знает больше других.

– Сколько у меня есть времени?

– Можете не спешить, это ведь ваш первый визит, мистер Линч. Или лучше называть вас Пересмешником?

– Лучше для вас или для меня?

Мужчина неопределённо фыркнул и, отступив на прежнее место, занавесил лицо газетой, а я пошёл дальше, и впрямь не слишком спеша. Витражи высоких стрельчатых окон с выполненной в золоте мозаикой, образующей узор пятилучевого солнца, отбрасывали фигурные тени на гулкий беломраморный пол.

Корпорация, стоит отдать ей должное, приложила массу усилий, чтобы создать в голове посетителя образ чего-то нео-религиозного, знакомого, но другого, перерождённого, лучшего. И кое-что у них получилось. Это было место, где веру могли взвесить в твёрдой валюте, чудеса продавались и покупались, а разговор с богом из религиозной мистерии перешёл в разряд бюрократической процедуры. Заповеди здесь диктовала Система, а Священной книгой мог бы считаться разве что корпоративный устав. Блистательный оплот новой веры. Объединённый Храм Пантеона Земли.

И если это место являлось храмом, то его алтарём была стойка администратора.

– Доброй ночи, господин Линч. Храмовый комплекс «Лайтхаус» в моём лице приветствует вас. Чем мы можем быть вам полезны?

Белоснежная туника струилась, ниспадая до самого пола: лишённая всякой вульгарности и вместе с тем выгодно подчёркивающая соблазнительные изгибы фигуры, закреплённая на плече девушки золотой фибулой с неизменным пятилучевым солнцем.

– Уверен, что мы сможем быть полезны друг другу, о прекрасная Фанни, – мягко произнёс я, нацепив на лицо самую лучезарную из своих улыбок. – Признаюсь, я жуткий скептик, но ваша красота заставляет уверовать в божественный промысел. Одна лишь природа не смогла бы вылепить подобное совершенство.

– Я всего лишь скромная служительница Храма...

– И скромность, уверяю, не единственное ваше достоинство. Но о ваших достоинствах позже. Видите ли, я здесь впервые и для начала мне хотелось бы получить общее представление о том, насколько далеко простираются ваши возможности.

Она была отлично вышколена, эта девчушка – практически человек-функция. Но мне, кажется, удалось разжечь в этих светло-карих глазах огонёк жизни. Фанни (E, 1) улыбнулась. Не той улыбкой, что предписана должностью – теперь я видел подлинное проявление зарождающейся симпатии, и для этого не нужно было уметь читать мысли.

– Корпорация правит миром, – сказала она, поведя рукой. – Её возможности ограничены лишь Системой и Советом Учредителей – самими богами. Храм же создан для вас, игроков. Здесь вы можете купить и продать, обменять репутацию, отдохнуть, получить совет, услугу или консультацию по любому вопросу. В Зале Почтения, это в центральной части Западного крыла, можно обратиться к своему покровителю и, если будет на то его воля, посетить божественный домен, минуя Личную Комнату. Если чего-то нет в наличии или вам требуется что-то особенное, можно оставить заявку, которая будет рассмотрена в течение одного часа. Только скажите, и я приложу все усилия, чтобы вам помочь.

– Впечатляет. Скажу честно, это превосходит все мои самые смелые ожидания. В чём здесь производят расчёт?

– Деньги, очки Системы, репутация. Ваш личный счёт в очках Системы будет открыт автоматически после первого пополнения. Для взаиморасчётов можно использовать Храмовый Накопитель или переносные носители. Вас интересует что-то конкретное?

– Сориентируйте меня в ценах, Фанни. В первую очередь мне могут быть интересны навыки. Возможно, оружие, артефакты...

– Конечно. Для начинающих игроков, не успевших ещё проявить себя, цены на карты навыков начинаются от 20 ОС за распространённые базы знаний F-ранга. Они специально подобраны таким образом, чтобы удовлетворить потребность незнакомого с военными реалиями современного человека в базовой тактической и боевой подготовке. И, простите, буду говорить откровенно – уменьшить смертность.

– Весьма благородно со стороны Корпорации предоставить новичкам такую возможность. Только откуда бы у них взяться системным очкам, чтобы ею воспользоваться?

– Не ошибусь ли я, предположив, что вы из первых волн инициации?

– Самой первой, – без ложной скромности подтвердил я.

– Это честь для меня, правда. Подобных вам теперь единицы. Ой, извините... Я хотела сказать, что подход к инициации изменился. С недавних пор не все становятся игроками случайно. Заключив контракт с Корпорацией, соискатель получает стартовый набор совершенно бесплатно. Простите, я, кажется, отвлеклась...

– Мы подходили к вопросу об оружии.

– Универсальные оружейные карты от F до E-ранга в продаже, по 100 и 300 ОС соответственно. Либо вы всегда сможете подобрать что-нибудь себе по руке в Арсенале в Восточном крыле. Цены там отличаются большей демократичностью. Что касается остального, комплектующие базового набора игрока всегда есть в наличии. Кроме, к сожалению, сумок. Пространственные артефакты находятся в списке «Не для свободной продажи». Это временная мера для удовлетворения внутреннего корпоративного спроса. Зато если что-то такое вы захотите продать, мы дадим хорошую цену.

– Храм интересуют только вещи из списка?

– Мы с радостью примем у вас абсолютно любые признанные Системой предметы или ресурсы. Рекомендую с этого и начать. Если вы принесли нам что-то особенное, для точной оценки может понадобиться немного времени. Пока же наши специалисты работают, вы сможете ознакомиться с Каталогом.

Предложение звучало разумно, поэтому следующие десять минут мы с Фанни посвятили сортировке трофеев, которыми я, не будь дурак, набил перед уходом с Осколка все Бездонные сумки. Улыбчивые тихие люди, появившиеся из недр Храма, увезли на тележке артефакт с обезьяньими тушами и образцами чёрного скрученного системного дерева, тут же выдав мне пустой на замену. Карты навыков ложились на стойку под одобрительную улыбку служительницы, без запинки называющей стоимость выкупа каждой. Поначалу я позволял себе торговаться, но быстро оставил попытки. Что касалось собственной прибыли, Корпорация неохотно шла на уступки, склоняясь лишь перед железобетонными аргументами.

Впрочем, называемые суммы в большинстве случаев казались вполне справедливыми. Так, Отвлекающая пульсация (E) – давний трофей, проданный даже с каким-то внутренним сожалением, сделала меня богаче без малого на 200 ОС. Исайа был прав, упокой Система его мятежную душу, я получил за неё во много раз больше против той суммы, что некогда заплатил, потакая его странным замашкам. Неплохо отвалили и за Бесстрашие (E), допускаю, просто чтобы вывести опасный навык из оборота. Отсутствие страха звучит хорошо лишь для тех, кому отсутствие мозгов не позволяет видеть дальше своего носа.

Что-то приходилось отдавать за бесценок, что-то, как Чистые карты навыков (F) уходили по номиналу. Аттракцион невиданной щедрости набирал обороты. Войдя во вкус выворачивания карманов, уже трудно было остановиться на половине пути, да и незачем. В этом дивном новом мире, единокровной частью которого я с полным на то основанием мог считать себя, игра в долгую становилась роскошью, доступной лишь единицам. Придержать некоторые ресурсы сейчас, с прицелом на далёкое будущее, означало реальный риск это будущее не увидеть.

С таким настроем я и продолжил. Без жалости была продана часть низкорангового оружия, в том числе несколько сломанных мечей, копьё и лёгкий арбалет. У последнего треснуло ложе после той безумной миссии в Будапеште, когда пришлось использовать самострел как дубину. Подумав, сбыл часть Бездонных сумок (F). Стоило смотреть правде в глаза – эту матрёшку мне в ближайшее время так и так не собрать, а в Храме за них давали по сотне очков Системы за штуку.

Так, мало-помалу мои закрома, во всяком случае, преимущественная их часть, оказались пусты, а на руках, точнее в Храмовом Накопителе, осело 2339 ОС. Маленькое состояние, которое я был твёрдо намерен тут же потратить.

– Ах да, Фанни, вы упомянули «цену для начинающих игроков». Полагаю, что было бы не вполне корректно относить меня к таковым.

– Всё верно. Для вас, как игрока из «Топ-100» действует постоянная скидка в 25% на все товары и услуги, включая специальный заказ. Вы – наша главная опора. Для вас всегда самое лучшее по самым привлекательным ценам.

– Это... довольно разумно.

– Всегда рады помочь. Ваш Каталог в планшете, цены в нём указаны уже с учётом действующей персональной скидки. Пожалуйста, если вам что-то понадобится, спрашивайте меня о чём угодно.

Я взял в руки предложенное устройство, но, сделав шаг в сторону удобных диванчиков, будто о чём-то неожиданно вспомнил, обернулся через плечо и вернул девушке нисколько не поблекшую за время разговора улыбку:

– Знаешь, Фанни, пожалуй, есть ещё кое-что, чего бы мне очень хотелось в завершение этой ночи. Видишь ли, я согрешил...

– Желаете исповедаться?

– При виде столь светлого создания – чертовски желаю. Где-то между желанием принять горячую ванну и бутылочкой-другой хорошего вина в хорошей компании.

– Похоже, дело нешуточное, – с участием протянула Фанни. В глазах девушки плясали весёлые бесенята. – Уверена, мы что-то придумаем.

Глава 2 «Больше, чем человек»

– Этот точно последний, – пробормотал я, отмечая в каталоге желаемый навык. Отложив планшет в сторону, потянулся за чашкой, отхлебнул горячего сладкого чая с аккуратными ломтиками лимона и, шумно выдохнув, откинулся на спинку дивана. Упругий мебельный наполнитель с тихим скрипом обивки прогнулся, принимая на себя вес моей плотной, тяжёлой мускулатуры. Недостаточно плотной и тяжёлой, чтобы это стало проблемой, но, похоже, всё шло к тому. Настроение было задумчивым.

Несмотря на досадные ограничения, выбор навыков в каталоге Храма обнаружился более чем достойный. Во всяком случае, новичку, обременённому лишними очками Системы, здесь было где разгуляться. Простые, но эффективные связки навыков, чтобы пережить первые миссии; относительно безопасные трансформации для тех, кто готов принести на алтарь силы свою человечность; всевозможные базы знаний, способные за пару минут сделать «рэмбо» из вчерашнего клерка, по крайней мере, в теории.

Кое-что из этого очень меня привлекало. Кое-чему можно было отыскать применение. Ещё больше было того, что когда-нибудь могло бы оказаться полезным и с той же вероятностью могло не пригодиться мне никогда. Или даже вовсе смутить, заставить отвлечься, истратить ограниченные ресурсы развития, которых никогда не будет достаточно. Для того, кто знает цену системной валюте, ценообразование Храма казалось безжалостным. Безжалостным надувательством.

Я смотрел на цены и понимал, что не имею права распыляться по мелочам. Понимал, что должен взять у богов самый минимум. Только то, без чего совсем кисло. Без чего машина моей эффективности не могла раскрутиться на полную мощность. Ну... и, возможно, что-нибудь для души. Впрочем, отсутствие в каталоге некоторых интересных позиций, которые, я уверен, существовали, настораживало и требовало прояснения.

Фанни, разумеется, была рада помочь:

– Заклинания магии исцеления находятся в особом списке – только для нужд Корпорации. Целители нужны человечеству как целители. Именно в этом качестве. Как юниты, не принимающие участия в миссиях, полностью посвятившие себя целительскому делу. А игроки... У них другие приоритеты.

Я говорил медленно, подбирая слова:

– Если такая потребность возникла, значит... должны существовать ограничения... на самом высоком уровне?

– Система – строгий кредитор, – улыбнулась Фанни. – Но... я знаю лишь то, что мне положено знать.

– Как и все мы. И как и всем нам, ничего не остаётся, кроме как принять правила игры, верно? Что насчёт невидимости?

– Строго говоря, навыки данного типа не находятся под запретом. – Служительница рассеянно пожала плечами. – Но истинная невидимость, если отделять её от суррогатов, расположенных рангом ниже, сама по себе относится к эффектам как минимум D-ранга, а подобные карты...

– Под временным эмбарго, я помню. Контроль разума?

– Некоторые навыки слишком опасны, чтобы допускать их к открытой продаже. Однако вы всё ещё можете обратиться напрямую к своему покровителю.

– Прости, не проще ли мне самому заглянуть в этот список?

– Нет, к сожалению, – покачала головой Фанни. – Сам список – тоже закрытая информация. Секундочку... – Глаза девушки забегали по невидимым строкам. – Рада сообщить, – произнесла она после небольшой паузы, – что оба ваших запроса уже обработаны. Покровитель одобрил покупку карты навыка «Временной импульс (E+, 1/5)». 200 единиц репутации списано. Поздравляю, хороший выбор, господин.

– Благодарю, Фанни. Что насчёт интересующей меня трансформации?

– Учитывая ваши заслуги, санкционирована возможность покупки одного лимитированного навыка.

– Отлично. – Бегло просмотрев обновлённый список, я отметил ещё одну позицию для покупки. Цена лимитированного навыка неприятно удивляла, однако есть вещи, которые дороже денег или... очков Системы, как в моём случае, и Эльфийская ловкость (E+), доступная единственным тиражом всего-навсего сто экземпляров на всю планету, была именно из таких.

– Да, вижу. Итак, «Эльфийская ловкость (E+)» – 600 ОС, – стала перечислять Фанни, одновременно производя какие-то манипуляции в интерфейсе. – «Тёмное зрение (E-, 1/3)» – 112 ОС. – Ледяные пещеры Осколка обнаружили острую необходимость в чём-то подобном. – «Временной импульс (E+, 1/5)» – 375 ОС. – Навык локального ускорения времени. Или глобального замедления? В любом случае, это одно из лучших предложений на рынке, для приобретения которого пришлось запрашивать личную санкцию Теневира. То, что он ответил согласием, само по себе служило хорошим знаком. – «Вспышка (E-, 1/3)» – 82 ОС, «Пламень (E-, 1/3)» – 75 ОС...

Низкая стоимость Вспышки обуславливалась отсутствием встроенной защиты для глаз самого заклинателя и слабым потенциалом развития. Но первое решалось Защитной мембраной, а второе было просто терпимо, учитывая вспомогательный характер навыка. Пламень же – всего-навсего полезный в хозяйстве инструмент за смехотворную цену. Даже если вовсе отключить воображение, саму возможность быстро и безопасно поджечь что-либо на расстоянии в пару шагов переоценить невозможно.

– Базы знаний, – продолжала Фанни. – «Основы скрытности и маскировки (F, 1/1)», «Основы медицины Земли (F, 1/1)», «Основы воинской подготовки (F, 1/1)», «Анатомия человека (F, 1/3)». – У девушки дрогнуло веко: – «Методика полевого допроса (F, 1/1)»...

На лицо Фанни упала тень непрошенной мысли.

– Что-то не так?

– Нет, ничего. – Вымученная улыбка утверждала обратное. – Простите, соринка в глаз попала.

– Ничего личного, милая. – Поставив локти на стойку, я водрузил голову на скрещенных пальцах и пристально посмотрел в глаза девушке. – У каждого из нас свои демоны, верно? Я игрок. И я просто стараюсь делать то, что я делаю... качественно.

– Конечно, вы правы! Вы – наша надежда. Я не должна была...

Кажется, я понял, в чём дело. И для этого снова не понадобилось читать мысли.

– Ты напоминаешь мне кое-кого. Такое же большое сердце. Чуткое, открытое состраданию. Можешь представить себе, она бросилась в дуэльный круг, чтобы спасти едва знакомого игрока, которого уже невозможно было спасти...

– Стойте, вы что и правда собрались мне тут исповедаться? А я надеялась, подбиваете клинья... – Озорная улыбка на мгновение осветила её лицо. – Но, если всё-таки подбиваете, вспоминать свою бывшую – не лучшая тактика.

Крякнув от такой наглости, я вскинул брови, а через секунду расхохотался.

– Молодец, девочка. – Я вытер выступившую от смеха слезу. – Так держать.

– Значит, я угадала?

– Нет, кругом мимо. Ну, кроме того, что я действительно подбивал клинья. Итак, если ты взяла себя в руки, продолжим?

– Продолжим, – решительно кивнула она и надула щёки, собираясь с мыслями. Чтобы снова стать маленьким винтиком Корпорации: холодным, профессиональным и беспристрастным: – Итак, базы знаний – 90 ОС в сумме. Также камни маны общим объёмом около 20 тысяч единиц энергии – 200 ОС. Итого 1534 очка Системы. – Неприметный улыбчивый человек принёс сумку с покупками, взяв пустой артефакт на замену. – На вашем счету остаются 805 ОС. В стенах Храма вы вольны использовать их напрямую из Накопителя без каких-либо ограничений. Если же хотите получить выплату на системных носителях, придётся значительно переплатить.

– Насколько значительно?

– Каждое третье очко Системы. Карты-носители E-ранга вмещают до 200 ОС, но они не предусматривают многоразового использования и сами по себе обойдутся вам в 100 ОС каждая. Сожалею, но цена окончательная в связи с политикой Храма.

– Что ж, тогда мне понадобится отдельное помещение.

– Разумеется. – Фанни сделала знак одному из маячивших неподалёку охранников. – Комната Медитации всегда к вашим услугам.

Пустые гулкие коридоры, непривычно вытянутые по вертикали, словно вставшие в струнку солдаты в парадных мундирах, разряженные белым мрамором и тонкой филигранью золотой инкрустации, проплывали мимо в свете тёплого сияния потолочных светильников. Бритый затылок сопровождающего меня боевого пса Корпорации маячил на расстоянии пары шагов. PSG-Шалфей – значилось над его головой. «Пента Секьюрити Групп» – значилось на шевроне бело-золотой накидки-сюрко, надетой прямо поверх Боевой формы.

– Что здесь раньше было?

– Сэр? – Здоровяк полуобернулся, не сбавляя шага. Забрало системной брони, надо думать, из уважения, спрятано в массивном воротнике. На лице, грубом, будто колода для рубки дров, вопросительно приподнялась бесцветная бровь.

– Сильно сомневаюсь, что в центре густонаселённого города вдруг нашёлся пустырь подходящих размеров, ты как считаешь?

– Ну... – Он озадаченно поскрёб в темени. – Не сказать, чтобы богам было до этого дело. Храм ведь построили очень быстро. Часов за восемь, наверное. Всё лишнее, как я думаю, просто смели. Вроде даже какие-то компенсации выплатили... Меня это мало колышет, уж извините за мой французский. Лес рубят – щепки летят.

– Тебя в это время здесь не было?

– Почему? Был. Внешний периметр с парнями держали. Заварушка, скажу вам, на подступах была знатная. Твари сбегались со всей округи, прямо как в тире.

– Твари сбегались к Храму?

– Ага. Сотнями. Хрен знает, может и тысячами.

– Почему?

– Простите?

Шумно втянув носом воздух, я заставил себя проявить капельку снисхождения.

– Если подумать... – выразительно произнёс я. – Вырисовывается немного нелогичное поведение для тех сообразительных и скрытных ублюдков, которые смогли выживать в нашем мире так долго, ты не находишь?

– Ну... – Морщины на лбу Шалфея собрались в кучу. – Мне показалось, они как будто не могли сопротивляться какому-то внутреннему зову. Пёрли и пёрли... Может быть, ну, знаете, получили миссию, от которой не смогли отказаться?

– Дерьмовая, должно быть, миссия. И ради чего?

– Говорят, это была проверка на прочность. Вроде как мы, таким образом, подтвердили своё право на территорию. По крайней мере, так говорят...

Шалфей, открыв дверцу, посторонился, пропуская меня.

– Что... – Я едва не споткнулся, взбудораженный открывшимся видом. – Что это за место?

Стены здесь настолько раздались ввысь, что помещение (язык бы не повернулся назвать его коридором) походило скорее на каменное ущелье метров тридцати шириной, высеченное в недрах горы. Под ногами в бороздках грубо отёсанного сланца собрались лужицы тёмной воды. Курильницы источали камфорный аромат, щекочущий ноздри. Потолок, если принять на веру его наличие, скрывался в туманной дымке где-то в невообразимой дали. Казалось, галерея была настолько обширной, что внутри неё сформировался собственный микроклимат, собрались тучи и вот-вот прольются дождём на голову.

Но даже не это приковало мой взгляд.

Существенную часть поверхности стен занимали высеченные в камне лица. Сотни лиц. Тысячи. Расположенные в строгом геометрическом соответствии, будто фигуры на шахматных досках.

– Аллея Слёз, – донёсся благоговейный шёпот проводника. – Хранит лица всех игроков, погибших с момента инициации мира.

– Но кто вырезает их здесь?

– Никто.

Ряды и столбцы барельефов: таких разных и таких одинаковых. Тысячи имён, тысячи судеб. Молчаливая летопись нового мира, запечатлённая в сером камне. Солёные капли начавшего накрапывать дождика казались слезами увековеченных в мраморе лиц мертвецов.

Арочный проём и два десятка ступеней сменились полутёмными подвальными казематами. По обе стороны уходящего под уклон коридора, за тяжёлыми дверьми, каждая с крепкими скобами для засовов и массивными петлями, располагались похожие одна на другую комнатки-кельи. Каменные мешки пять на пять метров, кажущиеся крохотными скворечниками рядом с гигантической архитектурой центральных храмовых залов. Здесь не было окон, зато имелась железная, намертво прикрученная к полу кушетка, одинокая лампа на потолке и управляющий терминал, встроенный в стену напротив.

Эдакая суровая аскетичность Комнаты Медитации пробуждала нехорошее сходство с тюремным карцером. Но это, конечно, было вовсе не так. Просто некоторые раны никогда не закрываются до конца и болят, и крутят, как колени старика на дурную погоду. Я заставил себя смотреть беспристрастно, и наваждение мало-помалу исчезло. Дверные засовы здесь имелись с обеих сторон, в комнате было тепло и сухо, а на кушетке лежали, аккуратненько с краю, запечатанные в целлофане простынка, пачка влажных салфеток и прочая приятная мелочь, вроде бутылки воды или цветного буклетика с инструкцией к пользованию Терминалом.

С некоторым удивлением я обнаружил, что не нуждаюсь в подсказках, ибо приобретённый по случаю навык управления магическими сетями снабдил меня всеми необходимыми знаниями и даже кое-чем сверх того. Войдя внутрь первым, я встал рядом с кушеткой посредине комнаты, положив руки на холодный металл. Сделал вид, что задумчиво осматриваю голые стены. Проводник остался в дверях у меня за спиной, точно продольный надзиратель... Бред!

– Шалфей?

– Да, сэр?

– Здесь установлены какие-либо шпионские устройства?

Тем временем Тень уже всё проверил и доложил об отсутствии чего-либо, что он мог бы посчитать таковым. Я же видел густую вязь заклинаний, пронизывающих стены, покрытые аккуратной побелкой. Не заклинания в чистом виде – скорее структурные элементы единой архисложной формации, блоки магического кода. В основном «нагнетатели» фона, будто тэны в баке для нагрева воды, управляющий контур, датчики состояния, узлы моделирования микроклимата... Знания всплывали из глубин памяти, стоило только сделать небольшое усилие... Но даже если нечто следящее скрывалось внутри формации, оно находилось слишком глубоко, чтобы его опознать.

– Никак нет, сэр! – Шалфей яростно потряс головой. – Корпорация с уважением относится к желанию игроков сохранить детали своего билда в тайне. Мы гарантируем конфиденциальность и невмешательство.

– Меня это устраивает. Будь добр, оставь меня одного.

– Разумеется, – произнёс тот, и добавил, прежде чем выйти: – Удачи вам, сэр! Если что, я буду неподалёку.

Хлопнула дверь, послышался лязг задвигаемого снаружи засова. Я поёжился, испытывая смутное тоскливое чувство, тут же смытое волной злости. Пришлось снова напомнить себе, что игрока не удержать решётками и замками, после чего я решительно проделал всё то же самое и со своей стороны. Впереди было пять часов бесплатного времени. Не стоило тратить их на бесплодную рефлексию.

– Терминал. Синхронизация! – процедил я, ещё немного на взводе. Но надо признать, после того случая на Осколке, когда Сердце «спело» мне свою «колыбельную», отделаться одними лишь перепадами настроения – невиданная удача.

Терминал, похоже, плевать хотел на мои системные фокусы. Обезличенный голос магического конструкта разнёсся по помещению: Команда отклонена! Пожалуйста, приложите ладонь к идентификатору! Вполголоса выругавшись, я пересёк комнату и прижал руку к песочного цвета плите в виде солярного символа с мягко сияющим оттиском ладони по центру.

Синхронизация... Завершена! Комната Медитации №3 приветствует вас, Линч (E, 14)! Медицинский контроль... Включено! Контуры безопасности... Включено! Зарезервировано времени: 300 минут.

Синхронизация данных завершилась за долю секунды, выводя на «экран» все доступные игроку переменные:

Параметры пользователя:

– Очки Системы (Накопитель): 805

– Репутация (Теневир): 650

– Репутация (Мамон): 450

– Репутация (Фемида): 150

– Репутация (Демос): 600

– Репутация (Дэйта): 600

Параметры моделируемой среды:

– Температура воздуха: +21°C, Относительная влажность воздуха: 45%, Интенсивность света: 70 лм/м²... Плотность магического фона: 1 ном.

И ещё добрый десяток доступных параметров для точной настройки под задачу каждого конкретного пользователя, которые пока остались без изменений. Сперва не мешало бы определиться, на какую сумму ОС в итоге можно рассчитывать:

– Терминал. Конвертировать репутацию в очки Системы!

Параметры пользователя:

– Очки Системы (Накопитель): 1815

Так-то лучше! В соответствии с храмовым прейскурантом репутация непосредственного покровителя игрока менялась на очки Системы по курсу один к одному, для остальных богов соотношение было в пять раз менее выгодным. Что всё равно казалось неплохой сделкой, учитывая, что лучшей цены не мог дать никто в этом мире. Оставив Терминал, я сорвал с плеча сумку и взмокшими от волнительного предвкушения пальцами стал выкладывать карты навыков на кушетку, попутно наполняя их недостающими очками Системы напрямую из Накопителя.

Первой в руках оказалась Кожа инеистого великана (D+, 1/1). Мой возлюбленный фаворит. Моё сокровище. Мой Грааль. Одна только эта карта, пожалуй, стоила всего, что мне пришлось пережить на протяжении минувшей недели. Но она, к счастью, была не единственной. Эльфийская ловкость (E+, 1/1) послужила наградой за успешные действия во благо локации и вскорости должна была стать одним из столпов моего развития. Никогда ещё грядущая боль трансформации не вызывала во мне столько трепетного нетерпения. Временной импульс (E+, 1/5) – ещё один потрясающий навык, выловленный в каталоге Храма, который обошёлся мне немногим меньше, чем предыдущий. Несмотря на наличие в условно-открытой продаже, едва ли многие на планете Земля могли бы похвастаться чем-то подобным:

«Временной импульс (E+, 1/5)»

Тип: заклинание, магия времени.

Описание:

– Создаёт аномалию локального искривления пространства-времени, привязанную к заклинателю. Время внутри аномалии протекает быстрее. Снаружи остаётся неизменным.

Требования: Средний магический дар (E)

Свойства:

Непостоянство силы. Сила навыка самопроизвольно варьируется в диапазоне 15-45% локального ускорения времени. Актуальное значение определяется в момент активации.

Непостоянство длительности. Длительность навыка самопроизвольно варьируется в диапазоне 3-9 секунд объективного времени. Актуальное значение определяется в момент активации.

Непостоянство стоимости. Стоимость навыка самопроизвольно варьируется в диапазоне 250-750 единиц маны. Актуальное значение меняется каждую минуту объективного времени.

Особенности:

Флуктуации времени. Заклинание принадлежит к магии времени. Только одно заклинание магии времени может быть активно одновременно, без риска временного коллапса.

Насыщение: 100/100 ОС.

Прикрыв глаза, я сделал медленный вдох, предшествующий ещё более неспешному выдоху, а затем заставил себя прекратить затянувшиеся смотрины. Во всём требовалась правильная последовательность. Взявшись строить стены вперёд фундамента, стоит ли ожидать, что они выдержат бурю? Без спешки разделся, не без гордости замечая, как бугрится мышцами тело. Сел, а затем и лёг на покрытый мягкими матами участок пола и постарался расслабиться. Вскоре мне предстояло пройти через ряд крайне болезненных трансформаций. Масштаб изменений ожидал быть поистине впечатляющим. Поэтому, прежде чем возводить стены из навыков, следовало подготовить надёжный фундамент, разобравшись для начала с параметрами.

Уровень 14 (182/280)

Очков параметров: 4

Одно очко отправилась в интеллект, и острый клин боли безжалостно пронзил голову. Сознание помутилось, комната стала раскачиваться из стороны в сторону, словно в полузабытом уже состоянии алкогольного опьянения. Только вместо приятного шума – скрип горячего песка по стеклу... Щупальце целительной магии мягко окутало голову. Медицинский модуль Комнаты Медитации вступил в дело, облегчая и сглаживая процесс трансформации. Ещё минут пятнадцать я тихо постанывал, растекаясь по полу, пока болезненные ощущения постепенно сходили на нет, уступая кристальной ясности обновлённого разума.

Интеллект +1 (9)

Приподняв голову, я поплескал на лицо водой из фляги, шумно отфыркиваясь и сопя. Кожа исходила горячим паром, череп – как топка раскалённой печи. Отросшие волосы слиплись от пота. Поскрёб пальцами зудящий шрамик над левым глазом и молча протянул руку, чтобы Тень, выступающий в качестве ассистента, тут же вложил в неё карту Амбидекстрия (E, 1/1) – ещё один реликт первых дней от прихода Системы, как и все реликты, имеющий за собой какую-никакую историю. Уверен, она послужит мне так же хорошо, как служила всё это время личина её былого носителя.

«Амбидекстрия (Е, 1/1)»

Тип: особенность

Описание:

– Производит мутацию, позволяющую в равной степени владеть обеими руками. Положительно влияет на функцию некоторых отделов мозга, улучшая координацию движений. Навык связан с параметром интеллект.

Насыщение: 100/100 ОС.

Стоило только подтвердить изучение, как клещи боли вонзились в правое полушарие мозга, и левую сторону тела тут же отняло. Задушенно хрюкнув, я неуклюже повалился на маты. Лежал, беспомощно вращая глазами. Слышал частые свистящие хрипы дыхания сквозь сжатые зубы. Ощущал ползущий вдоль позвоночника холодок страха. Они есть у всех – страхи. Лжец тот, кто утверждает иначе. Однако настоящим мерилом характера нужно считать не количество страхов, а то, как ты с ними справляешься.

Пережив первый шок, я стал обуздывать свои чувства... Левая рука возвратилась к жизни, зато отнялась правая, а болевые ощущения переместились на другую часть мозга. Теперь молотами долбили за левым виском... И вдруг в липком тумане боли родилась мысль обратиться за помощью к наследию Ордена – Технике Пустой Головы.

Это оказалось не так-то просто. Как всегда, впрочем. Несмотря на кажущуюся безыскусность, правильное исполнение техники требовало недюжинного сосредоточения разума. Недостаточно было приказать себе перестать думать. Для нетренированного разума подобная мысль – всё равно что красная тряпка для разъярённого быка. Не думать о чём-то? Да в ту же секунду мозг представит это во всех подробностях, словно желая убедиться, что правильно понял, о чём именно не следует вспоминать.

Техника работала совершенно иначе. Требовалось заглянуть внутрь себя и отыскать в глубинах сознания правильную точку сосредоточения, эдакий водосточный желоб – «Точку Пустоты», и сконцентрировать на ней всё мысленное усилие. Мозг не способен не думать – это его базовая неотключаемая функция. Но вместо того, чтобы думать о чём-то, адепты Искоренителей приучали себя думать ни-о-чём. Так броня разума становится монолитной и гладкой, такой, за которую очень трудно зацепиться крючьями ментального абордажа. И это работало не только в бою.

Получена особенность «Амбидекстрия (E, 1/1)»!

Внимание! Параметр интеллект естественным образом увеличен! Интеллект +1 (10)

Внимание! Параметр интеллект достиг расового предела! Выберите бонусную особенность:

– Раздельный сон (E+). Ваш мозг способен эффективнее справляться с нагрузкой, перераспределяя задачи между отделами.

– Идеальная память (E+). Вы обладаете свойством запоминать информацию в мельчайших деталях. Ваша память абсолютна. Требование: восприятие (10).

Любопытно, что предложенные Системой особенности по своей философии суть антагонисты друг для друга. Раздельный сон выглядел интересно. Заманчиво смотрелась сама заключённая в нём концепция снижения нагрузки на разум. И всё же я знал на собственном горьком опыте, что лёгкий путь не всегда верен, и не всегда так прям, каким желает казаться. Ну а кроме того – хей! – кто в здравом уме откажется от Идеальной памяти?

Получена особенность «Идеальная память (E+)»!

Внимание! Получено достижение «Больше, чем человек»! Вы достигли человеческих пределов и пошли дальше, превзойдя их! Расовый ранг изменён (E+)!

– Наблюдай за руками, Система. – Поднявшись на ноги, я тряхнул головой, смахивая капельки пота с бровей и кончика носа. Наскоро обтёрся простынкой и влил в себя загодя подготовленный белково-углеводный коктейль. После чего, за пару минут ознакомившись с Основами медицины Земли (F, 1/1), поставил себе первую инъекцию обезболивающего, любезно предоставленного Храмом.

Шутки кончились. Дальше начинались серьёзные испытания для тела и разума. И в кои-то веки я был к ним абсолютно готов.

Глава 3 «На пределе»

Зубы разжались, и задержавшийся воздух с протяжным стоном вышел сквозь приоткрывшийся рот над безвольно отвисшей челюстью. Этот выдох, исторгнутый с самого дна колодца боли и усталости, с последним граном воздуха, покинувшим лёгкие, едва не лишил меня и последних оставшихся сил. В горле заворочался едкий ком подступающей рвоты. Вопреки всему и несмотря на все предпринятые загодя меры, чёртов навык вывернул меня наизнанку, а затем без всякого пиетета свернул обратно, словно какой-то мясной рулет. По крайней мере, таковы были ощущения с этой стороны черепной коробки, с самого что ни на есть места событий.

Зарезервировано времени: 194 минуты.

Мягкие касания целительной магии успокоили разум, сглаживая воспоминания пережитых страданий и облегчая фантомные боли, вызванные ими. Умиротворили бунтующий желудок. Подтянувшись на локтях, обессилевший, я привалился к стене, чувствуя, как жизнь постепенно наполняет измождённое тело, а вместе с ней возвращается и всегдашнее неистребимое любопытство. В конце концов, боль – это только лишь плата. И не самая большая, учитывая, что стоит на кону.

«Эльфийская ловкость (E+, 1/1)»

Тип: трансформация, мастерство.

Описание:

– Ваши движения наполнены грацией и изяществом, присущими эльфийскому роду. Любые действия с ловкостью даются вам легче. Коэффициент эффективности параметра увеличен +0,2 (1.2)

Особенности:

Лимитированный навык. Количество доступных экземпляров данного навыка ограничено в масштабах локации. Экземпляр №51 (100).

Мастерство ловкости. Навык принадлежит к типу мастерство параметра. Другие навыки подобного типа имеют повышенные требования к освоению.

Я осторожно подвигал конечностями, всё ещё ожидая, что они вот-вот отвалятся, как пересохшие ветки. Конечности, однако, держались крепко. Даже напротив, возникло такое чувство, что можно... Правая рука вышла из плечевого сустава с ошеломляющей лёгкостью, которой вовсе не ждёшь от человеческой анатомии. Совершила полный оборот вокруг своей оси, до боли натягивая полосу кожи у плеча, затем с той же лёгкостью вернулась обратно и тихо щёлкнула, вставая на место.

Ну что же, после того, что довелось пережить, на меньшее и не рассчитывал. Весь фокус в том, что Эльфийская ловкость не просто повышала качество каждой единицы одноимённого параметра – она кардинально перестраивала параметр по образу и подобию расы эльфов, стоящей значительно выше человека в пирамиде системных рангов. А эльфы, судя по всему, чертовски подвижные ребята.

Упрямо тряхнув головой, я поднялся с матов. Вернее будет сказать, вспрыгнул – с мягкой и неудобной позиции, с опорой всего на одну ногу... Или даже вознёсся. Так, словно отрицал над собою власть гравитации, учитывая, насколько легко и изящно это было проделано. Чтобы тут же замереть в каком-то радостном изумлении, заново прокручивая в голове только что совершённое действие. Совершённое рефлекторно, без какого-либо сознательного контроля или напряжения разума.

Простое движение, но каким плавным, каким отточенным, почти что танцующим оно вышло. Полагаю, если с помощью медицинского знания и математических формул высчитать лучший метод приведения тела в вертикальное положение, вплоть до степеней напряжения каждой мышцы, проделанное мной окажется близко к идеалу. Проделанное так же естественно, как дышать, так же просто, как почесаться. Удовольствие от осознания этого факта балансировало на грани экстаза.

Предупреждение! Чрезмерное количество физических трансформаций за краткий период времени может отразиться на вашем здоровье!

Какое трогательно проявление заботы со стороны Системы. В иных обстоятельствах я бы, вероятно, даже прислушался. Спешка мало кого довела до добра. Но не теперь, когда карты навыков обжигают руки, а ловкость завязла всего в двух шагах от очередной вехи. Тогда, на Осколке, я уже уступил, потворствуя мольбам бренной плоти, чтобы следом, когда мир неожиданно пошёл вразнос, обнаружить себя в последнем вагоне умчавшегося вперёд локомотива развития. Надежда на то, что не всё потеряно, ещё оставалась, но таяла с каждым вздохом. Так или иначе, я обязан был продолжать, и я продолжал.

Ловкость +2 (15)

Зарезервировано времени: 88 минут.

И ничего не произошло. Наверное, это было вполне ожидаемо. И, наверное, я должен был злиться, по меньшей мере негодовать. Однако я чувствовал себя настолько разбитым, настолько подавленным, что сумел выдавить только кривую ухмылку и сплюнул на сторону вязкий комок слюны. Все мои и без того скудные запасы эмоциональной реакции были истрачены на стенания и зубовный скрежет.

Внимание! Параметр ловкость достиг 2-го предела (15)! Стоимость разблокировки параметра: 300 ОС!

М-мать! Ну и расценки! Похоже, придётся отложить кое-какие навыки до лучших времён, потому что не попытаться сломать барьер я просто не имею права. Это пробивало брешь в заранее рассчитанной смете моих расходов, но что, если именно взятый барьер и будет считаться контрольной точкой для получения бонусов? Сомнительная догадка гнала вперёд, к новым вершинам боли, которую способен выдержать человек... Однако аналитическая заметка Системы несколько охладила мой пыл:

Второй предел ловкости. Шанс успешного прорыва: 85%!

С одной стороны, шансы успеха достаточно высоки. Но было и «с другой», с которой провал в этом деле в лучшем случае обернётся повышением стоимости новой попытки, а я не мог позволить себе дополнительных трат. В худшем... Вероятно, исход неудачи мог быть даже фатален, если тело не справится с изменениями. Да, с изменениями. Ведь в чём точно нельзя обвинить Систему, так это в отсутствии внутренней логики. Первый барьер отделял эталонные показатели человеческой расы от чего-то сверхчеловеческого, выходящего за рамки достигнутого миллионами лет естественной эволюции. Полагаю, последующие пределы продолжают эту традицию, предваряя ещё более качественные изменения.

С теоретической основой всё было более-менее ясно, но что касаемо практики, тут-то и начинались пробелы. Слишком мало информации для расшифровки «формулы успеха прорыва», но кое-какие слагаемые были на виду. Очевидно же, ничто так не влияет на способность организма выносить трансформации, как живучесть. И с этим уже можно было работать.

Тут в распалённом мозгу промелькнула шальная идея использовать для прорыва Мёртвый огонь (D). Ведь это то, что он делает – повышает физические характеристики. Но я тут же отбросил её, как чумную. Не уверен, что единожды распалив, сумею затушить Мёртвое пламя. Не уверен, что его вообще можно затушить. Что ж, я не стал его продавать, это верно. Но и использовать тоже не стану. Я видел, что эта штука делает с людьми, там, в Будапеште, и держал её при себе, как оружие последнего шанса. Таковым она пусть и останется. Тем более, что в моём арсенале имелся способ получше:

«Заёмная жизнь (E, 1/5)»

Тип: навык.

Описание:

– Повышает живучесть на количество бонусных очков, равное уровню пользователя на время не меньшее, чем 4 часа. Итоговое значение не учитывает ограничение предела параметра, но не может быть выше предельного x2.

Особенности:

Жизнь за жизнь. Навык поглощает ОС, равные количеству бонусных очков параметров в час. Недостаток ОС для поглощения вызовет шоковую остановку навыка. Последствия вариативны.

Насыщение: 100/100 ОС.

Заёмная жизнь – ещё один бриллиант из навозной кучи, слишком долго дожидавшийся своего звёздного часа. Даже не имея оптимальных условий, с его помощью я мог пусть ненадолго, пусть высокой ценой, но фактически удвоить показатель параметра. Что мне и требовалось. Теперь, пожалуй, как никогда.

Получен навык «Заёмная жизнь (E, 1/5)»!

«Заёмная жизнь (E)», активировано! Живучесть +10 (20) Навык активен: менее одного часа. Ожидаемая плата: 10 ОС.

Это было как глоток свежего воздуха в знойный день. Мгновенный прилив энергии, расправивший плечи, согнутые под тяжестью изматывающих трансформаций, принёс с собой силы, желание и возможность продолжать начатое. Следующие несколько минут тишину изолированного помещения нарушало лишь беспардонное чавканье. Активно работая челюстями, я сжевал половину улучшенного пищевого брикета (на вкус такое же дерьмо, как и прежде), запивая питательным коктейлем из фляги. Предположение относительно роли живучести полностью себя оправдало, поэтому требовалось подготовить организм к новой встряске.

Второй предел ловкости. Шанс успешного прорыва: 97%!

Попытка прорыва...

Возможно, милосерднее было бы потерять сознание. Заблаговременно вколотое обезболивающее притупляло самые яркие ощущения, но и оставшихся было достаточно, чтобы чувствовать себя уставшим от жизни куском мяса в промышленной мясорубке. Суставы противно ныли. Уши заложило перепадом давления, но до того было слышно, как трещат сухожилья. Конечности дергались, словно в припадке, подвешенные к нитям сходящих с ума нервных импульсов. И посреди всего этого разум сохранял абсолютную ясность, отстранённо анализируя ощущения, сравнивая, выводя закономерности, тщательно каталогизируя и сохраняя во всех подробностях в бездонные закрома Идеальной памяти, потому что больше не мог по-другому.

Попытка прорыва... Успех!

Ловкость: 15/20

Я со стоном (но как же чертовски изящно!) взобрался на ноги, ощущая необычайную лёгкость, какая бывает, когда сбрасываешь с плеч надоевший груз, к которому успел попривыкнуть, и тело будто расправляет крылья. Прошёлся кругом, измеряя шагами пространство небольшой комнаты. Наслаждался новыми ощущениями тела и пытался убедить себя, что поражение в битве ещё не означает поражение в войне. И то, и другое получалось неплохо. Я не получил ничего – это удручающе верно. Но бессильная злоба – дрянной помощник, я же и раньше не испытывал склонности к низменной человеческой страсти «выпускать пар», срываясь на ком и на чём попало.

К тому же, помимо физических ощущений, в том, что всё так или иначе решилось, заключалось освобождение иного рода. До сих пор я даже не осознавал, насколько сильно давила на плечи неопределённость в этом вопросе. Теперь же всё выгорело дотла. Осталась лишь холодная, сосредоточенная решимость сделать возможное и невозможное, чтобы наверстать утраченные позиции. Начало положено. Можно считать, что я занял важный плацдарм на вражеском берегу. Если базовый шанс успеха с каждым последующим прорывом будет только снижаться, Эльфийская ловкость и Заёмная жизнь обеспечат мне значительное преимущество при штурме новых бастионов развития.

Остановившись, я требовательно вытянул руку ладонью вверх. Тень тут же вложил в неё желаемую карту. Время подходило к концу, но оставалось ещё кое-что, отступиться от чего я не имел права:

«Кожа инеистого великана (D+ , 1/1)»

Тип: навык, трансформация.

Описание:

– Ваша кожа, подобно коже легендарных инеистых великанов, бледна, как снег, и крепка, словно сталь.

Особенности:

Песнь льда и пламени. Обладает высокой устойчивостью к двум элементам (холод и огонь). Дополнительно повышает устойчивость пропорционально силе воздействия противоположного элемента.

Фрагмент легенды. Является частью уникального комплекта навыков «Легенда об инеистых великанах».

Насыщение: 1000/1000 ОС.

Предупреждение! Чрезмерное количество физических трансформаций за краткий период времени может отразиться на вашем здоровье!

– Думаю... – Я бросил взгляд на вкладку параметров в интерфейсе. Живучесть: 20 – гордо значилось там на фоне других, местами значительно более скромных значений. Угрюмо скривил краюшек рта, задумчиво поскрёб пальцами взмокшую от пота щетину на подбородке и кивнул, принимая решение.

– Думаю, я могу это пережить. Думаю... я обязан.

На этот раз не побрезговал воспользоваться кушеткой. И даже пристегнулся металлическими, устрашающего вида зажимами. Впрочем, теперь я мог бы выскользнуть из их хватки, буде возникнет такая нужда, даже не прибегая к специальным рычажкам или интерфейсной команде, просто вытащив из суставов большие пальцы. Несмотря на некоторую топорность конструкции и общую угловатость – следствие значительно превосходящего любые мыслимые стандарты запаса прочности, штука оказалась довольно удобной.

Я помедлил, глядя в подсвеченный тусклым сиянием потолок, вскрытый глянцевой гладью лаковой краски, соображая, насколько сильно хочу раскошелиться для облегчения процесса высокоранговой трансформации. Сообразил, что в общем-то хочу не особо, но сдохнуть из-за собственной скупости желаю и того меньше, так что:

– Терминал. Повысить магический фон до десяти номиналов!

Внимание! Запрошено экстремальное изменение параметров моделируемой среды!

Анализ безопасности процедуры... Завершено! Процедура признана безопасной для текущего пользователя! Уровень магического фона повышен!

Списана плата за дополнительную услугу: 90 ОС!

Десять земных номиналов. По моим ощущениям, это сравнимо с магическим фоном самых густо пропитанных маной уголочков Лакконы. Плетения Комнаты Медитации могли обеспечить даже большую плотность, однако в этом не имелось нужды. Идея заключается в том, чтобы создать подходящую атмосферу, а вовсе не запечься живьём до хрустящей корочки. Впрочем, я мог лишь надеяться, что это поможет.

Началась трансформация достаточно безобидно. Лёгкая ненавязчивая щекотка пробежала по телу, заставляя тереться спиною о гладкое ложе кушетки, которое нисколько не помогало. Дверь оставалась надёжно закрыта и заперта на засов, однако я чувствовал нежданный сквозняк, обдувающий разгорячённую кожу, покрывшуюся блестящими бисеринками пота.

Ощущения стремительно нарастали. Щекотка сменилась навязчивым зудом, спорадически вспыхивающим то в одном, то в другом месте, обжигающим, как прикосновения калёного железа. Глаза защипало от пота, тут же отброшенного мутной шторкой Защитной мембраны. А затем всё окончательно смешалось в безумной круговерти экзотических болевых ощущений.

В один момент казалось, меня бросили в печь, полную лихорадочного жара, а в другой я уже трясся от холода, словно в ледяной проруби. Но этот холод не освежал, как обычно бывает, а жар не мог согреть дрожащее тело, растопить обжигающую корку студёного льда. Какое-то время я слышал крик. Крик превратился в вой, стон, хрип. Вероятно, я сорвал горло. Или оглох? Так или иначе, всё затопило низким рокотом нарастающей снежной бури. Или это был раскалённый пустынный ветер, перекатывающий барханы горячих песчинок, срывающих кожу...

Я растворялся. Я замерзал и пылал. Меня разрывало на части обжигающим холодом, сменяющимся огненной стужей и обратно, под непрерывное шевеление миллионов маленьких злых муравьёв, жалящих и царапающих, копошащихся прямо под кожей, доводя ощущения зуда до исступления.

Вечность спустя катаклизмы мучительных трансформаций утратили свою остроту. Мало-помалу возвращались воспоминания: кто я, где я, ради чего терплю всё это... Снежно-огненные бури затихали вдали, в глазах прояснялось. Какое-то бесконечно-неопределённое время я боялся даже дышать, всё ещё блуждающий в отголосках кошмарных видений, едва-едва втягивая носом стерильный воздух, больше не воняющий гарью. А затем я словно проснулся. Всплыл из ледяной проруби в жерле вулкана, одним движением сбрасывая себя с парящей от жара, заиндевелой кушетки.

Приземление вышло жёстким, но я его почти не почувствовал. Шумно втянул носом воздух. Оттолкнулся руками. Вскочил, отбрасывая в сторону какую-то тряпку. Тряпка с шелестом скользнула на пол. Я с трудом сфокусировал на ней бешеный взгляд и это оказалась вовсе не тряпка. Усохшая кожа. Моя кожа. Лоскуты отслоившегося эпидермиса были повсюду, даже на стенах и потолке. Я полинял, как змея. И побелел, как человек, давно не видевший солнца. И самую малость, кажется, исхудал. И...

Видимо, здесь истощение достигло своего апогея. В глазах потемнело. Я сделал неверный шаг в сторону, пытаясь устоять посреди закружившейся комнаты. Пошатнулся... И с чистой совестью хлопнулся в обморок.

Получена особенность «Кожа инеистого великана (D+ , 1/1)»!

Получено связанное задание «Собиратель легенд (C)»! Соберите все части комплекта «Легенда об инеистых великанах» для возвращения легендарного наследия Имира. Награда: ступенчатое усиление комплекта, неизвестно.

Потрёпанный интеллигент ожидал меня в блистательном храмовом холле, такой же неуместный, как пятно грязи на позолоте. Скалясь и гримасничая, он яростно теребил замусоленный воротник своей некогда белой рубашки, перекидывая лакированный мундштук трубки с одного края рта к другому. Моё появление было встречено широкой улыбкой и удивлённо выпученными глазами.

– Эта аристократическая бледность вам очень идёт, мистер. И эта ваша новая причёска... Я не эксперт, но возможно, стоило оставить хотя бы ресницы?

На моём невозмутимом, хочется верить, лице скептически приподнялась левая бровь. Вернее, тут уж нелепый ублюдок был прав, скорее бледная полоса кожи над глазом, едва очерченная первыми бесцветными волосками, вылезшими взамен выпавшим чёрным. Но будь я проклят, если позволю кому-либо решить, что мне есть до этого дело.

– Это что, насмешка? Или неудачная попытка пошутить?

Руфус в сердцах замахал руками.

– Нет-нет-нет! Ну вот, опять я всё порчу... Хозяин говорит, мне нужно учиться ладить с людьми.

– Полезный навык. Но лучше бы вам оттачивать его на ком-то другом. К делу, Руфус!

– К делу, так к делу, – с видом оскорблённой невинности проворчал тот, и шумно потянул трубку. Выдохнув внушительное облако дыма, он жестом фокусника рубанул ладонью по воздуху. Пространство с треском рвущейся ткани разорвалось по шву, образуя портал. Дым закружился под невидимым ветром, медленно втягиваясь вовнутрь мерцающей трещины.

– Прошу полезать внутрь. Он ждёт.

Глава 4 «Вопрос доверия»

Уровень 14 (210/280)

Корпоративный счёт: 174 ОС

Стены собора дрожали. Плотный и низкий звук, извергаемый латунным чудищем, заполнял каждую клеточку воздуха, загустевшего от несмолкаемого рокота, немного спёртого, пропахшего воском свечей и церковными благовониями. Вибрирующая духовая мелодия то обрушивалась яростно ревущим прибоем, то отступала, громогласным ворчанием затаившись в основаниях самых высоких труб. Блестящие пылинки танцевали в косых копьях света, бьющих из окон под ребристыми арками сводов на головокружительной высоте над рядами скамей, и пустующей кафедрой для отправления проповедей, и огромным, во всю торцевую стену, органом, сотрясающим воздух своим возвышенным рёвом.

Теневир играл. Длинные тонкие пальцы порхали над клавишами, расположенными в четыре ступенчатых ряда: большие белые и между ними другие, поменьше. Ноги в армейских тяжёлых ботинках прожимали педали. Грива огненно-рыжих волос непослушными прядями ложилась на плечи, укрытые коротким ярко-красным плащом. Он потянулся, чтобы выдвинуть какую-то деревянную рукоятку. Орган зазвучал по-другому, и на секунду стала видна острая линия подбородка, худые запястья с бьющимися синими жилками, выглядывали из рукавов чёрной форменной рубашки военных сил Корпорации.

И наконец, достигнув яростного крещендо, мелодия оборвалась, оставив звон в ушах и неуютное послевкусие незавершённости в мыслях. Теневир убрал руки с клавиш органа, немного повернув голову. Божественный профиль расцвёл самодовольной улыбкой.

– В детстве, когда родители впервые привели меня в церковь, где имелось это громыхающее чудовище, я был более чем впечатлён. – Он говорил тихо, но звонкий мальчишеский голос, подхваченный отменной акустикой, разносился по всему помещению. – Я хорошо запомнил тот день и понимаю теперь, что именно во мне тогдашнем вызвало особенный трепет. Не инструмент, большой и блестящий, приковывающий к себе всё внимание, не оглушительно громкие звуки, заставляющие дрожать всё тело, которые он издаёт. Больше всего мне запомнился маленький сгорбленный человечек – отец Йохан, как сейчас помню – сидящий за клавишами. Почти незаметный за всем этим рёвом и грохотом. Распорядитель душ и умов, в чьих руках сосредоточена настоящая власть.

Он встал со своего места перед органом и повернулся, ловким движением откинув плащ за спину.

– Мир – это музыка, Пересмешник. А я – тот, кто нажимает на клавиши.

Повисла секундная пауза. Я не был уверен, как должен отреагировать на столь эффектное появление. Пожалуй, аплодисменты были бы всё-таки неуместны, как и любое другое слишком бурное проявление восторга.

В жизни Теневир оказался почти в точности таким, как на фреске: стройный молодой человек среднего роста, с правильными, слегка заострёнными чертами лица, россыпью веснушек на скулах и цепким взглядом тёмных, как угольки, влажно блестящих глаз с искорками безумия, тлеющими в глубине. Воплощение непредсказуемой и разрушительной силы природы. Воплощение стихии огня. Можно было заиметь исчерпывающее представление о плачевности моих отношений с богами, зная только, что этот, может статься, был лучшим вариантом из всех.

Я медленно склонил голову, задержавшись в нижнем положении чуточку дольше, чем подсказывало мне чувство такта. Проявление здоровой опаски слабого перед сильным. В конце концов, с чего-то нужно было начать.

– Вы звали, и я пришёл. Как преданный последователь. – Небольшая... даже не колкость – намёк на неё, чтобы осторожно прощупать почву. Взгляд спокойный и твёрдый. Я не слуга, не проситель, но знающий себе цену последователь. Поза открытая, подбородок задран ровно настолько, чтобы не оставить места двусмысленности, но без намёка на дерзость.

– Правда? А мне уже стало казаться, это я должен быть благодарен, что преданный последователь выкроил в своём графике минутку для разговора. Даже речь подготовил. Хорошо, не понадобилась. Для тебя хорошо, Пересмешник, если ты ещё не допёр.

Я только моргнул, а он уже был у меня за спиной. Пришлось поднапрячься, чтобы подавить рефлекторное желание прыгнуть в сторону. Я медленно обернулся. Теневир стоял всего в паре шагов, в широком проходе между скамьями. Смотрел исподлобья, скрестив руки на груди, с лёгким бронежилетом, зачем-то надетым поверх рубашки, и этой вечной испытующей полуулыбкой, прилипшей к губам, от которой не знаешь, чего ожидать.

– Все мы делаем общее дело, и мне казалось, я делаю его не хуже других.

Мой голос прозвучал сухо. Тонкая нотка задетой гордости.

– А ты колючий! – Теневир издал короткий смешок, чуть сильнее обычного искривив одну сторону губ. Его глаза не смеялись. – Но не будешь же ты отрицать, что владеешь одним из Апокрифов? Хотя этот термин как-то не прижился. Скажем проще. – Лицо бога исказилось злобной гримасой. – Долбанной! Еретической! Маской! – рявкнул он, срываясь на визг. Глаза оставались спокойны, подёрнутые поволокой блестящей влаги.

– Не вижу смысла, – произнёс я, незаметно сглотнув. – Ваш... слуга, полагаю? Отзывался о вашей осведомлённости... в исчерпывающих выражениях. А он не показался мне человеком, склонным приукрашивать действительность в угоду большему драматизму.

– Ха! Узнаю старого доброго Руффи. Неблагодарный ублюдок из тех редких упрямцев, которых даже смерть не исправит. «Демоны, требующие поклонения», – довольно талантливо передразнил Теневир, быстро сменяя притворный гнев на столь же притворную милость. – Как считаешь, я требую слишком многого? А, Пересмешник?

Я отвёл взгляд и задумчиво пожевал губы, взвешивая свои слова:

– В некотором роде, вам не нужно ничего требовать...

– Вам не нужно ничего требовать, господин!

– ...господин! – Без тени сомнения добавил я, раз уж ему так хотелось подчеркнуть своё положение. – Душа, она, знаете ли, похожа на совесть. Нечто эфемерное и в быту не особо полезное. Даже вредное порой. Люди всегда охотно ею торговали, и учитывая, что душа – товар скоропортящийся, не слишком разборчиво в выборе покупателя. Ангелы, демоны... Не всё ли равно? По крайней мере, в отличие от затасканных обещаний попов, Корпорация предлагает реальную цену.

– Ты так низко оцениваешь моральный облик людей?

– Предпочитаю трезво смотреть на вещи, – увильнул я от прямого ответа. Разговор скакал хромым зайцем по минному полю от темы к теме, и мне приходилось лавировать следом за ним, не расслабляясь ни на секунду.

– Трезвость – синоним ограниченности, а экстраординарные задачи, стоящие перед человечеством, требуют от нас творческого подхода... Тебе ведь пришлось по душе то, что мы строим все вместе? «Мир равных возможностей, свободный от ошибок и предрассудков прошлого», как сказал бы мой братец Мамон, обязательно добавив что-нибудь про рынки, свободную конкуренцию и монополизацию узаконенного насилия. Мир, созданный игроками для игроков.

– С моей стороны было бы, по меньшей мере, недальновидно отвергать преимущества этого статуса, которые я, с вашего позволения, успел оценить. И нашёл их... поистине неоценимыми, хотя и несколько ограниченными, в каком-то смысле.

– Всему своё время. Желаешь накормить голодных – начни с простой и понятной пищи. Медицинский факт! И со свободой такая же ерунда, в чём бы она ни заключалась. Избыток её так же вреден, как недостаток. Корпорация нужна, чтобы соблюдать необходимый баланс. Ну... в дополнение к тому, чтобы править этим миром от нашего имени. Божественная пентархия, обёрнутая в привычную и удобную для всех форму.

– Понимаю.

– Не то чтобы... мы не пытались... сыграть хороших парней, – неразборчиво пробубнил Теневир, грызя заусенец на пальце. Справившись, он придирчиво осмотрел ногти и, похоже, остался доволен. – Но полумеры, как это обычно бывает, привели к обратному результату. Мы только теряли время. Готовность идти на уступки была сочтена слабостью. Поэтому мы действовали более решительно.

– Вы свергли правительства.

– Они считали планету своей. – Бог рассеянно пожал плечами. – Узколобые дегенераты. Вся эта гниль так глубоко проникла в тело мирового сообщества, столетиями сея интриги и пожиная раздоры, что выжигать её пришлось калёным железом. Как говорит мой брат Демос: «Пепел – хорошее удобрение для новых всходов». Мы с ним по-разному смотрим на многие вещи, но здесь проявляем поистине братское единодушие. Иногда, чтобы изменить мир к лучшему, нужно сперва сжечь его до самого основания. Ну ладно, что это мы всё о ерунде...

Он обошёл меня по кругу и опустился на одну из скамей, похлопав на место рядом с собой, приглашая присесть. Я подчинился.

– До меня дошли слухи, – начал он заговорщическим шепотом, доверительно наклонив голову, – о невероятной удаче, улыбнувшейся троице опытных игроков. Будто бы... Будто бы они отыскали... алтарь!

Волосы зашевелились даже прежде, чем я вспомнил, что на затылке не осталось волос.

– Слухи частенько кривят против правды. Ещё чаще и вовсе безбожно врут.

– Безбожно! – всплеснул руками Теневир в приступе веселья. – Мне понравилось... Но ты же не думаешь, что такого ответа будет достаточно?

Я, конечно же, так не думал. Равно как с самого начала догадывался, что не смогу сохранить эту тайну. Пытаться обмануть бога вот так вот в лоб, да ещё и в его личном домене, было бы смехотворной самонадеянностью, которая могла бы к тому же легко стать фатальной. И любая попытка закрыться только усугубила бы ситуацию. Для некоторых существ закрытые ворота – лучшее приглашение войти.

– Алтарь был разрушен, как того требовали условия миссии.

И это не было ложью.

– Разрушен? Подумай-ка хорошенько, прежде чем отвечать. И, во имя Системы, что у тебя с лицом? – Он щёлкнул пальцами. – Так-то лучше!

Я поднял руку, ощупывая череп. Что ж, может быть я не выйду отсюда живым, но по крайней мере, у меня снова имелась растительность на лице, ресницы и брови. И короткий ёжик волос, наверняка таких же бесцветно-серых. Надо полагать, это не было благотворительностью со стороны Теневира. Скорее уж демонстрация силы, намёк. Но умному достаточно и намёка. Похоже, настало время поднимать ставки.

– На самом деле «разрушен», это немного неверное слово. Хотя он несомненно больше не является алтарём. Теперь это Ключ. Ключ к Осколку, называемому Земля Вечной Стужи. Дрянное местечко: холодное, ветреное, опасное, но не лишённое своего обаяния. И что более важно – это эксклюзивная возможность обзавестись неприступной тыловой крепостью для того, кто может за неё заплатить.

Это было одно из тонких мест моего плана. Я осторожно сместил внутренний фокус, приоткрывая завесу, чтобы Теневир, конечно же беззастенчиво читающий мои мысли, мог бы увидеть и оценить товар по достоинству. Но с нужного ракурса. И наживка оказалась тут же проглочена целиком.

– Давай-ка на чистоту, – почесал он в затылке. – Ты же понимаешь, что владеть такой вещью тебе не по рангу? То, что должно бы стать достоянием всего человечества, не может безраздельно принадлежать одному человеку. Как сказала бы моя сестрица Дэйта: «Это не рационально».

– Я понимаю это. И готов обсудить условия, на которых я сброшу с себя эту ношу. В пользу всего человечества или... одного человека.

– С тобой ведь его нет, верно?

Внимание! Вы видите Дурное знамение «Игра с огнём»! следовать ему или покориться судьбе – выбор за вами.

Знамение... давно я не видел их. Впрочем, отступать уже поздно.

– Ключ спрятан в надёжном месте.

– Более надёжном, чем божественный домен?

– Смею надеяться, достаточно надёжном, чтобы... выиграть немного времени.

Вы не прислушались к Дурному знамению и покорились судьбе! Карма существенно улучшена! (+22)

– Пересмешник... – Теневир осуждающе покачал головой, и тлеющие искорки пламени в глазах бога вспыхнули яркими звёздами. Меня сжало со всех сторон, выдавливая воздух из лёгких, и оторвало от пола. Грубо, как котёнка за шкирку. Налетевший огненный шквал разметал тяжёлые деревянные скамьи, и сгорающие обломки церковной мебели закружились в оранжево-красном вихре, обжигающем глотку тошнотворным смрадом горелого мяса.

– Симфония огня! – хохотал Теневир, взметаясь кометой под потолок. Его огненно-рыжие волосы вспыхнули протуберанцами нестерпимо яркого пламени, а глаза обратились озёрами лавы, истекающими тягучими огненными слезами. Всё исчезло. Весь мир поглотило фантасмагорической вакханалией ревущей стихии. Течения яростных божественных сил несли меня, словно слепую беспомощную песчинку, пока раскалённый ветер хлестал в лицо, впивался когтями под кожу под аккомпанемент органа, хохочущего докрасна раскалёнными трубами, изрыгающими клубы чёрного дыма, застилающего слезящиеся глаза...

Стоило титанического труда не поддаться животному страху, лезущему из глубин подсознания навстречу необузданному огненному безумию. Вдвойне труднее было, сгорая заживо, продолжать сохранять концентрацию, не позволяя мыслям свернуть, куда им сворачивать точно не следовало.

Жгучие потоки энергии ломали барьеры рассудка, сжигали кости и плоть, стирали и размолачивали в выжженный пепел. Все планы, все расчёты, все чаяния должны были обратиться прахом вместе со мной. Но пока внутри этого сгустка агонии ещё билось сердце, его успокаивающим ритмом пульсировала в голове мысль: «Держать! Держать концентрацию!»

И вдруг, когда я уже начал терять себя, огонь отхлынул так же неожиданно, как появился. Ноги, ощутив под собой опору, подогнулись, бросая меня на пропеченную землю. Небольшой островок суши посреди океана вскипающей лавы.

– Ты что, совсем меня не боишься?

Теневир, потерявший где-то свой красный плащ, стоял в расслабленной позе, отрешённо глядя в пламенеющий горизонт. Его всегдашняя улыбка казалась какой-то... умиротворённой. Ловко избавившись от фольги на большой красной пачке, он вытягивал длинными пальцами сигарету. В паре сотен метров маячили зачернелые остовы каких-то древних построек.

– Честно говоря... – Тяжело поднявшись с колен, я потирал шею, будто висельник, в последнюю секунду перед повешением избегнувший эшафота. – Честно говоря, боюсь до усрачки... господин.

– До усрачки, господин! Мне понравилось... Но здесь, конечно, притаилось какое-то важное «но»?

– От вас ничего не скроешь. – Теневир на это лишь скептически фыркнул. – «Но» в том, что я никогда не умел бояться «по-настоящему». Страх – мой советчик, а не хозяин.

– Девиации психики?

– Что-то вроде того.

– И никакой ментальной защиты, даже слабенькой. Что это? Неразумная опрометчивость? Или может быть холодный расчёт?

– Полагаю, и то и другое в равных долях. Зачем ограничивать себя чем-то одним. Назовём это демонстрацией добрых намерений, с вашего позволения.

– Демонстрация, чтобы что?

– Я не хочу становиться врагом Корпорации, но надеюсь стать ей союзником. Неприлично богатым, исключительно лояльным... – Я закашлялся, подавившись витающими в воздухе хлопьями жирного пепла, что вызвало у Теневира очередной бурный приступ веселья. – И что самое близкое моему сердцу, – невозмутимо закончил я, прочистивший горло, – бескомпромиссно живым союзником Корпорации! Вашим союзником!

Я ненадолго опустил взгляд. Мои руки были покрыты плёнкой липкого пота и мелко подрагивали. Они выглядели покрасневшими, но не от жара и всего прочего, оказавшегося наполовину иллюзией. Тому виной кроваво-красная дымка, густым смогом наполняющая пространство.

Свет просачивался снизу, плывущий горячими волнами, оттенка раскалённой лавы. И падал сверху, с пыльно-алых небес, изляпанных цветастыми шлейфами огненных туманностей, непостоянный, переливающийся всеми оттенками красного. Танцующие огни всевозможных форм и оттенков кружили в высоте небосвода, ловя потоки энергий. Собирались в пёстрые стайки, сливались и разлетались снопами оранжевых искорок, словно объятые пламенем мотыльки.

Огромная, как дом птица – сплошь красно-оранжевые языки пламени – пролетела так близко, что вновь приобретённые волосы на загривке затрещали от жара, плотной волной ударившего следом. Птиц. Ложный феникс (C, 3). Теневир протянул руку, и птица рванула к нему, распадаясь пламенеющими лентами, ставшими тлеющим огоньком на кончике закуренной им сигареты, скользнула дальше, вновь ниспадая алой тканью плаща на плечах.

– Видишь ли, тут дело не в том, чего желаешь ты или я, – произнёс он, выдыхая вверх струйку дыма. – Дело в том, что должно быть сделано, ради общего блага. Спроси себя, можем ли мы доверять человеку, чья филактерия не является частью ни одного подконтрольного нам алтаря? И, будто мало того, – носителю Маски.

– Значит, это вопрос доверия?

– Это всегда вопрос доверия.

Лихим жестом бросив в воздух полу плаща, Теневир исчез в яркой вспышке, будто его и не было. И только огненная птица взмывала к багровеющим небесам. И полыхали шлейфы туманностей. И кружились хороводом небесные огоньки, нежась в бурных потоках энергий, пронизывающих Эмпиреи Огня.

Получено задание «Вопрос доверия (F)»! Отыщите Теневира в Преддверии Плана Огня. Награда: Теневир выслушает вас.

Глава 5 «Ставка на повышение»

Связь с сервером отсутствует!

Забросив в рот несколько угловатых кристалликов маны, я скрылся в тени разрушенной античной усадьбы, и Порождения пламени (E) – бесформенные огненные кляксы, похожие на ожившие костерки, не замечая меня, пёстрой стайкой пролетели мимо в ореоле горячего воздуха, один за другим исчезая среди руин.

Боевая форма была снова активна. Сумка мародёра, до недавнего времени нарочито висевшая на плече, возвратилась обратно в Модуль инвентаря, чтобы не мешать маскировке делать своё благородное дело – спасать мою задницу от любопытных обитателей Плана Огня. Впрочем, именно оптический спектр маскировки, в обычных условиях играющий главную роль, здесь отходил на второй или даже на третий план. Порождения не обладали глазами, чтобы их обмануть. А если бы даже и так, то слой пепла, налипший на псевдоплоть, делал оптическую маскировку бессмысленной. Скорее нужно быть благодарным Модулю изоляции и собственным антимагическим свойствам, отпугивающим или, по крайней мере, не привлекающим полуразумные костерки.

Выждав минуту, я двинулся следом. Сначала, пригибаясь, вдоль бурелома обколотых поваленных наземь колонн. Колоннада закончилась разбитой вдребезги аркой со следами полустёртой резьбы. Затем, под звук колотящегося сердца в висках, преодолев неширокую площадь, вдоль стены роскошного каменного особняка в римском, или может быть греческом стиле, выходящего окнами на главную улицу, замощённую гладким булыжником. Главную и единственную. Стены домов – обветренных, выжженных изнутри одно-двухэтажных скорлупок – некогда белые, теперь посерели от жирного праха, грязными хлопьями сыплющегося с алых небес. Тяжёлый пересушенный воздух обжигал носоглотку запахами тлена и застоявшейся гари.

Как мне виделось, это место являло собою лоскут материального мира, по странной прихоти высших сил вырванный из ткани реальности. Узкую полосу тверди, бесцельно дрейфующую среди многих таких же, чёрными точками зависших в пустоте между кровавыми небесами и бурлящим лавовым океаном, среди буйства аспектных энергий. Учитывая размер острова, хватило бы полчаса, чтобы обшарить его вдоль и поперёк и найти Теневира, если только непредсказуемое божество не решило поиграть в прядки. Тогда поиски могли затянуться на сколь угодно долгое время. Одна из причин, по которой хотелось бы контактировать с чёртовыми богами как можно меньше.

Мана: 533/1000

Сплюнув лазурной кристаллической взвесью, я положил под язык новую пару расходников. Казалось бы, в таком месте, как магический стихиальный план, с маной не должно быть проблем. Но на самом деле всё обстояло с точностью наоборот. Огненная мана обтекала меня, как стоячий камень на мелководье, очень неохотно проникая в поры энергосистемы. А те крупицы, что всё же находили путь к сердцу, вызывали неприятное жжение в груди и зуд под кожей везде, где пролегали нити энергоканалов. Я вынужден был терпеть неприятные ощущения, получая взамен смехотворные крохи энергии, так что запас расходников с нейтральной маной оставался единственным способом поддерживать энергоресурсы на случай... Да на случай чего угодно.

В окнах домов впереди мелькнули тревожные отблески, и мне ничего другого не оставалось, кроме как нырнуть в первый попавшийся на глаза переулок. Некогда капилляры боковых улочек пронизывали плотную городскую застройку, соединяя главные артерии города, подобно большой паутине. Теперь же узкое, даже руки не развести, каменное ущелье между плотно стоящими стенами крохотных двориков вело в никуда. Или до самого края осколка и обрыва над огненной бездной, что, в сущности, было одно и то же. Пробравшись пару десятков метров по щиколотку в слежавшемся пепле, я взобрался на стену и спрыгнул в закрытом дворике одного из примыкающих домовладений.

Громкий сухой треск раздался при приземлении. Нечто клешнями сомкнулось на правой лодыжке, заставив поморщиться. Не от боли – от неожиданности, потому что никакой боли не было. Словно сухие ветки сломал. Или сухие кости... Мумифицированное тело покоилось под слоем пепла в рваной тени рухнувшей одноэтажной хибары. Маленький человечек, возможно и вовсе ребёнок, весь покрытый тёмно-серой корочкой окаменевшего праха. Скрюченный, мёртвый давным-давно. Приземлившись сверху, я смял ему грудную клетку, почти разломав костяк надвое.

Справку я применил почти инстинктивно, опасаясь наткнуться на какую-нибудь древнюю нежить. Система не стала грешить против правды – это человек, и он со всей неизбежной очевидностью мёртв. Но я не мог не заметить тусклые всполохи магии, вьющиеся вокруг его скрюченных пальцев, хорошо видимые в магическом зрении. Истинный взор за последнее время стал такой же частью привычки, как Эхо разума или ментальное присутствие Безмолвной тени. Впрочем, Кляксу на План Огня не пустили, так что приходилось справляться без его ценных советов. Склонившись над размочаленными останками, я разглядел поближе неожиданную находку:

«Указующий перст мертвеца (E)»

Тип: артефакт, расходник.

Описание:

– Покрытый слоем пепла указующий перст мертвеца сочится эманациями огня и мелко подрагивает. Огненный дух, поселившийся в нём, дремлет в ожидании приказа.

Свойства:

Контракт. Произнесите слово «Гори», направляя «Указующий перст мертвеца» в сторону цели, и огненный дух пробудится, чтобы атаковать её. Уничтожив цель, огненный дух освободиться от оков артефакта. Последствия вариативны.

Палец мумии легко, будто высушенная хворостина отломился в суставе, при этом сохранив свои свойства. Удовлетворённо хмыкнув, я упрятал артефакт в Инвентарь и склонился пониже, осматривая каждую косточку, каждый обрывок савана мумии во всех доступных мне спектрах зрения в поисках чего-нибудь не менее интересного. Но бдительность всё же не потерял. Поэтому боковым зрением прекрасно заметил, как что-то закопошилось в дальней части двора. Какая-то мелкая паукообразная пакость, не больше кошки, с когтями на длинных лапках поднялась над слоем праха и, шустро перебирая тонкими как спички конечностями, пошла на сближение, с явным намерением вцепиться мне в спину.

Получено 5 ОС! (215/280)

Клеймор, не встретив сопротивления, развеял Порождение пепла (F, 2) по ветру, но с другой стороны уже подбирались его товарки. Тесный дворик бурлил, словно потревоженный муравейник, вскипая всё новыми и новыми порождениями. Хрустнув шеей из стороны в сторону, я вышел на центр двора и поудобнее перехватил меч. К чему отказываться от угощения, если гнусные твари сами просятся на убой?

Широкий взмах параллельно земли смёл парочку самых нетерпеливых. Тонкие лапки с костяным перестуком забарабанили по кирпичной ограде. Шелест пепла у меня за спиной. Крутанув меч, нанёс удар крестовиной, сшибая порождение пепла, распластавшееся в высоком прыжке. Ещё одно поймал левой рукой прямо в воздухе, сжал и раздавил всмятку. Пепел просыпался между пальцев. Пнул ногой другое, третье. Фрагменты их тел закружились, медленно оседая на землю. Пружинистым шагом сместился, уклоняясь от неуклюжих атак...

Ещё одна химера воспользовалась моментом, чтобы подобраться поближе. Это было не слишком благоразумно с моей стороны, но я позволил ей проверить мою защиту на прочность. Загнутые чёрные когти, по одному на каждую лапку, вцепились в бедро. Но, проткнув псевдоплоть, как бумагу, лишь бессильно скребнули по коже. Тварь повисла беспомощной гроздью тонких конечностей. Взяв клеймор в полумеч, чтобы удобнее было орудовать этой лопастью на сверхблизкой дистанции, я срезал её коротким точным движением. Эбеново-чёрные лапки остались торчать из размочаленной псевдоплоти, как вязальные спицы.

Уровень 14 (232/280)

Я сделал шаг. Замахнулся... и опустил оружие. Оставшиеся порождения распадались хлопьями пепла, возвращаясь обратно в лоно стихии. Меч дрожал. Энергия жизни – та её часть, которой полагалось отойти в пользу Системы – не могла покинуть оружие, распирая артефакт изнутри. Связи с сервером по-прежнему не было.

Потемнело так резко, будто кто-то нажал выключатель. В ту же секунду, низкий пронзительный звук сотряс стены домов, роняя куски черепицы с облезлых крыш и поднимая на воздух кубометры мелких пылинок. Распрямившись, я медленно повернул голову, чувствуя лёгкое оглушение от звукового удара, и едва смог поверить своим глазам. Титанический огненный кит, в десятки раз превышающий размерами остров, неспешно проплывал мимо, вспенивая километровыми плавниками мрачно-багровую, фиолетовую, аквамариновую в пульсирующих янтарных прожилках небесную гладь.

Левиафан приближался. Он проходил в стороне на значительном отдалении от острова и, должно быть, не придавал никакого значения букашкам, копошащимся в его исполинской тени. Ожившее воплощение неостановимой мощи стихии. Настоящий король стихиального плана. И как положено всякой монаршей особе, выход в свет не обошёлся без свиты. Бессчётные мириады огненных духов кружились в орбите гиганта, дрейфовали сверкающими облаками, тянулись длинным неоновым шлейфом, словно ленты воздушного змея. С замиранием сердца я наблюдал, как яркие точки одна за другой покидают уютное подбрюшье гиганта и, кружась в орбите друг друга, падающими звёздами устремляются прямо ко мне.

Четыре... восемь... Я перестал считать на двенадцати, со всех ног рванув к сердцу острова, где, как я думал, скрывается бог. Не надеясь на маскировку, а только на то, что успею отыскать Теневира быстрее, чем огоньки отыщут меня самого.

Ближе к центру города улица становилась шире, а дома богаче. Всё те же руины, но более толстые стены гораздо лучше сопротивлялись неумолимому времени и неугасимой стихии. Кое-где на фасадах сохранились остатки древней отделки. Скорбная тень былой роскоши. Город, казалось, спит и видит кошмарный сон, собранный из фрагментов мозаики, плохо подходящих один другому... Мысли вильнули в сторону. Я отвлёкся, едва тут же не поплатившись за собственную беспечность, когда мостовая взорвалась осколками камня и брызгами шипящего пламени.

Исчадие огня (D)

Сгусток дрожащего пламени, левитируя в воздухе, выбрался из воронки. У него имелось нечто напоминающего конечности и что-то наподобие головы. Но назвать эти огненные отростки и шишковатую выпуклость уязвимыми частями тела или частями тела вообще, означало бы опасно отклониться от сути. Ожившее облако плазмы не имело системных уровней, вероятно, не вполне подпадая под общую классификацию силы. Иными словами, было потенциально способно на всё, что угодно. Не тот противник и не та ситуация, чтобы вести разговоры. Битва разразилась в ту же секунду, а продлилась и того меньше – один удар сердца.

Магическая стрела, похожая на скрученный спиралью раскалённый добела прут, роняя искры, впилась в широкую грудь элементаля и... Просто впиталась, ещё ярче распаляя огонь, из которого состояла плоть неуязвимого духа. Исчадие прогудело что-то на языке древних первооснов, и от мгновенного жара спёрло дыхание. Боевая форма вспыхнула, словно спичка, запестрела строками критических повреждений.

Почуявший скорую победу элементаль ревущим огненным колесом покатился в лобовую атаку. В скорости он нисколько не уступал мне, но двигался слишком прямолинейно, стараясь сокрушить, подмять, объять пламенем. Натужно крякнув, я уклонился от горячих объятий и с разворота снёс ему полголовы, а затем, восходящими ударами клеймора разделил остальное ещё на четыре части. Это было, словно бить огонь палкой. Элементаль не только не умер, но уже разгорался с новыми силами, и всё же Укус холода явно пришёлся ему не по вкусу. На месте разрезов поблёскивал иней. Огонь шипел и плевался, исходя насыщенным энергией паром, в котором сцепились в смертельной схватке две непримиримые стихии.

Избавившись от повреждённой Боевой формы – она просто стекла с меня расплавленной, продолжающей полыхать тёмно-серой смолой, – я бросился по ступеням ближайшего особняка. В одночасье лишившись защитной прослойки, я в полной мере почувствовал неестественный жар, поселившийся в воздухе стихиального плана. Каждый шаг поднимал облачко горячего праха, забивающего дыхательные пути, лезущего в глаза и уши, серыми струпьями липнущего на голую кожу. Но, хоть что-то я успел сделать правильно, с недавних пор эту кожу стало не так-то просто пронять.

Исполинская туша кита поравнялась с островом, заслонив собою полнеба. Земля под ногами дрожала. Всё больше огненных духов присоединялись к охоте. Лишившийся защиты и маскировки, я представлял для них желанную цель.

Трёхэтажное здание с толстыми стенами выглядело достаточно крепким, чтобы не развалиться от первого чиха. Ворвавшись внутрь, я не стал останавливаться ни на секунду. Иногда стоило сражаться вопреки всем обстоятельствам, но иной раз битва бывает проиграна ещё до начала. Только в движении теперь заключалось моё спасение. Холл, коридор, большой зал и ещё один сразу за ним, с видом на мёртвый сад: остовы окаменевших деревцев, утопающих в мрачно-багровой тени, тянут к небесам свои чёрные ветви.

Потолочные перекрытия рухнули в вихре полыхающих обломков и пыли. В свете кровоточащего неба, проникающем сквозь оплавленную дыру, расправляло щупальца новоприбывшее исчадие. Восстановивший целостность недобиток поджимал сзади, а из сада ворвался третий противник, сходу швыряя клочковатый сгусток энергии. Не заклинание даже – дикая неструктурированная мощь чистой стихии.

Выбора между защитой и нападением не оставалось. Выставив меч, я рассёк дикую магию Очищением, сожравшим добрую половину запаса маны. Волной жара меня отбросило на несколько метров, позволив счастливо избежать когтей другого исчадия, отрастившего очаровательную трёхпалую конечность из чистого пламени. Взмахом клеймора я заставил его отступить, и отступил сам, нащупав ногами стёртые каменные ступени боковой лестницы. Драться было бессмысленно. Единственный шанс уцелеть – отыскать Теневира, пожри Имир его душу! Дико оскалившись, я бросился вверх по ступеням.

Мана: 112/1000

Длинный коридор с дверными проёмами через равные промежутки. Прах по углам. Пятна сажи на стенах. Мысли мечутся, загнанные в клетку отчаянных обстоятельств. Казалось разумным выставить против Истинного огня что-нибудь равносильное, но ничто из моего арсенала не могло нанести огненным духам существенный вред, а в горячем сухом воздухе стихиального плана Длани зимы, моё последнее средство, сгущались удручающе медленно. Исчадия огня, словно неутомимые гончие, дышали в затылок. Состоящие из стихии тела свободно парили в воздухе, просачивались сквозь щели, обрушивались пылающими кометами прямо на голову. Последние крохи энергии выжигало агрессивным магическим фоном Плана Огня.

Связь с сервером...

Связь с сервером отсутствует!

Резко остановившись, я вернулся на два шага назад, и кровожадная улыбка озарило покрытое сажей лицо. Оружие перестало дрожать, разрешившись от бремени. Связь с сервером была установлена.

Уровень 14 (232/280)

Я хранил эти ОС для повышения уровня оружейного мастерства, но судьба-злодейка диктовала свою неумолимую волю. Это был шанс, тот самый – единственный. Главное не упустить его – использовать как можно более эффективно. А что может быть эффективнее против Истинного огня, как не Истинный лёд?

Длань зимы (E) прогрессирует (2/5)! (32/280)

Сделайте выбор:

1. «Крепкий лёд». Незначительно повышает прочность ледяного доспеха, стоимость активации и поддержания навыка.

2. «Ранняя оттепель». Значительно снижает стоимость активации навыка. Лёд становится тоньше.

3. «Средоточие стужи». Длань зимы источает Истинный холод.

4. «Доспех зимы». Доспех увеличивается в размере, защищая большую площадь тела. Стоимость активации и поддержания навыка значительно возрастают.

– Система всемогущая, – пробормотал я, укрываясь в одном из боковых помещений. Мимо с рёвом пронёсся полыхающий сгусток, судя по звуку обрушивший стену в конце коридора. В обратном направлении хлестнуло волной горячего воздуха, насыщенного пеплом и каменной пылью. В другой ситуации я бы серьёзно задумался. Во всяком случае, первый и четвёртый варианты развития казались весьма перспективными. Но исчадия уже настигали меня, и от того мой единственный выбор становился со всей возможностью очевиден.

Средоточие стужи!

Бросая все фишки на одну ненадёжную ставку, я был уверен, что времени почти не осталось. Слово «почти» однако очень коварно. Оно оставляет небольшое пространство манёвру, небольшую вероятность чудесного избавления. Но «почти», как тот джин из бутылки – редко даёт то, чего от него ожидаешь. Когда аморфный двухметровый клубок гневно встопорщенных языков пламени, как пробка в бутылке, заткнул собой единственный выход, одномоментно пришло осознание, что на самом деле времени не было вовсе. Обновку придётся пустить в ход в тот же самый момент, или коварное «почти» превратится в горькое «поздно».

Взревев почище дикого зверя, я прыгнул на опешившего элементаля, не обращая внимания на рябь раскалённого воздуха, окутывающего злобное порождения стихии. Исчадие подалось навстречу, обрастая всё большим количеством отростков-конечностей: гротескных, скрюченных, невообразимо уродливых. В местах, где они касались меня, кожа сморщивалась, грубела, закипала безобразными гнойными волдырями.

И тогда я свёл Длани. Встретил упругое сопротивление стихиальной плоти и вцепился что было силы открытыми ладонями, истекающими тускло-голубой дымкой Истинного холода. И огонь закричал – наверное, первый раз в своей жизни он чувствовал боль – завыл от ужаса, кровоточа обжигающим паром, покрываясь изморозью, словно ранами. Затрепыхался в агонии, изрыгая грозные, но бессмысленные проклятия на языке первых костров... Длани взорвались. Внезапная вспышка энергии, коллапс и последующее за ним буйство стихии развоплотило элементаля за долю секунды. Могучей кувалдой отката меня выбросило в окно, кувыркнуло в воздухе и шмякнуло спиной о брусчатку перед особняком.

Зубы клацнули в момент удара затылком о твёрдую землю.

– Хмф-ф... – простонал я, чувствуя во рту металлический привкус крови из прикушенного языка.

Только и успел, что приподняться на локте, как в лицо швырнуло густым серым облаком пыли и пепла. Обломок битого кирпича шрапнелью просвистел на расстоянии ладони от головы. Растерянно моргая, оглушённый и мягко говоря, охреневший от такого поворота событий, я наблюдал, как рушиться особняк, чьи стены ещё недавно казались такими надёжными.

Пыль немного улеглась, и я взобрался на ноги. Чёртов аномальный магический дар, как же я не подумал... А впрочем, что бы это тогда изменило? Бросил взгляд на пострадавшее тело. Осколки Истинного льда пробороздили синюшного цвета царапины омертвевшего эпидермиса поверх коросты лопнувших волдырей на груди и руках. Выглядело ужасно, ощущалось больно, но в остальном... от этого я не умру.

Надо думать, Кожа инеистого великана в моменте очень существенно подняла сопротивление огню и холоду, так что взрывом утратившего стабильность заклятия мне не оторвало ни руки, ни голову. К тому же Заёмная жизнь оставалась активна, отсчитывая последний, четвёртый час из обязательных четырёх, за которые сдерёт плату. И всё ещё делала меня чертовски живучим ублюдком. Впрочем, всё это теперь имело не больше смысла, чем последнее слово приговорённого к смерти.

Исчадий было много. Духи огня поднимались над руинами особняка, стекались по улице, выплывали из окон окрестных домов, левитировали в воздухе. Одного я убил... Система записала на мой счёт внушительные 100 ОС (132/280)... Осталось одолеть ещё дюжину. Покрутив головой в поисках своего оружия, я обнаружил клеймор эффектно воткнувшимся между вздыбленными булыжниками мостовой, прямо как долбанный экскалибур. Подковыляв к нему, вздёрнул меч на плечо.

Клинок приятно холодил кожу, признавая хозяина.

– Повоюем, ублюдки, – пробормотал я, сплюнув сгусток кровавой слюны. Перед глазами двоилось и плыло. Кажется, я ударился головой. Эта мысль показалась мне довольно забавной, и я усмехнулся, дрожа от бурлящего в крови адреналина.

Исчадия не нападали.

И тогда я напал на них сам. В бешеном рывке, рыча и ругаясь, настиг ближайшего. Меч прочертил дугу, но лишь выбил искры из мостовой, когда элементаль свечою взмыл в небо. Остальные последовали его примеру, больше не обращая на меня никакого внимания. Воздух застонал от низкого вибрирующего звука. Исполинский небесный кит миновал остров и теперь удалялся навстречу рубиново-красному горизонту, созывая отставшую свиту. Всхлипнув, я осел на брусчатку, как шарик, из которого сдули весь воздух.

«Вопрос доверия (F)», задание выполнено!

Теневир обнаружился сидящим на ступенях большого здания в центре. Птиц топтался с ним рядом. Подёрнутые влажным блеском глаза бога следили за движением небесных огней. Время от времени он подбрасывал в воздух кристаллик маны, а феникс ловил его острым кончиком огромного клюва и, задрав голову, проглатывал угощение. На эту огненную образину я и вышел, словно корабль на свет маяка.

Бросив ленивый взгляд в мою сторону, Теневир широко улыбнулся.

– Настоящий воин может потерять в бою штаны, но не оружие! Верно я говорю? Держи, прикройся! – Он бросил мне Бездонную сумку со стандартным набором экипировки, которую я с благодарностью принял. Выпил воды из фляги, натянул штаны, чтобы не смущать божественный взор своим видом, но этим и ограничился.

– Что это такое было? Там, в небе, – спросил я, усаживаясь на почтительном расстоянии от этой парочки и пристраивая на коленях клеймор.

Мана так и не восстановилась. Я был пуст в энергетическом смысле, как барабан.

– Это хорал, – ответили мне. – Не существо – скорее явление. Что-то вроде миграции. По рангу оно равняется младшему богу, но системная классификация не отражает ни сути, ни истинной силы этих созданий. У духов огня своя иерархия, Пересмешник.

– Но куда оно движется? И откуда?

– Туда, и отсюда, – пожал он плечами. – Это План Огня, чего ещё ты здесь ожидал? Указателей? Может, прогноза погоды?

– Честно говоря, вообще не ожидал здесь оказаться, – проворчал я, морщась от боли. Обожжённая кожа горела огнём и сочилась сукровицей, как печёное яблоко.

– Так оно и бывает, когда начинаешь перечить богу. Оказываешься не там и не в том положении, на которое рассчитывал, – с притворным сочувствием покивал он. И развёл руками, как бы охватывая всё вокруг: разрушенную площадь, покрытые пеплом дома, глядящие чёрными провалами окон, серые улицы, утопающие в багровом сумраке. – Узнаёшь это место?

– Этот город... Он будто земного происхождения. Но я не великий знаток античности.

– И тем не менее, эпоху определил верно. Перед тобой неблекнущее величие Помпеи! – провозгласил Теневир таким тоном, будто это имело значение. – По крайней мере, какая-то его часть.

– Тот самый?

– Ты не слишком-то удивлён.

– Всему есть предел. И у моей способности удивлённо пучить глаза он довольно низкий... Здесь нужно добавлять «господин»?

– На твоё усмотрение. – Теневир отмахнулся, что было хорошим знаком. – А знаешь, эти руины кажутся мне удачной аллегорией нашего мира. Момент, когда старое уже отжило себя, а новое пока не успело дать крепкие всходы. Как монета, вставшая на ребро. Момент, в котором все варианты будущего одинаково вероятны. Я иногда прихожу сюда, чтобы подумать вдали ото всех. Вспомнить былые деньки, когда меня ещё заботили такие простые вещи, как секс или глобальное потепление. Или чувства грёбанных обезьянок, запертых в грёбанной клетке, можешь себе такое представить? Каким тупым, мелочным ублюдком я был. Но дни идут, и я появляюсь здесь всё реже и реже.

– Нет времени? – спросил я, чтобы поддержать разговор.

– Нечего стало вспоминать, – угрюмо припечатал он. – Если мы – это то, что мы о себе помним, то я – это больше не я. «Парадокс Тесея», как, несомненно, заметил бы мой занудный братец Мамон. В той или иной мере, эта болезнь коснулась всех нас, но у богов она протекает особенно остро. Я убеждаю себя, что таков порядок вещей. Точно так же, как человек забывает, что было с ним в пору младенчества, но...

Он замолчал, погрузившись в мысли. Во мне же неожиданно стал просыпаться исследовательский интерес.

– Вы совсем ничего не помните?

– Кое-что... Представь на минутку, что можешь выбрать одно единственное воспоминание, вцепиться в него зубами и держать, как моряк потерпевшего крушение корабля цепляется за обломок мачты, пока всё остальное, что он помнил и знал о себе, медленно погружается в пучину забвения. Что это будет, Пересмешник? Лицо матери? Первый крик ребёнка? Прикосновение любимой?

– Я... не знаю. Мои воспоминания несут в себе боль. Я всегда хотел только забыть. И не мог.

– Ха! – Теневир издал горький смешок. – Как иронично. Однако ведь это, Пересмешник, твоя боль. Это она сделала тебя тем, кто ты есть. Таким, какой ты есть. А что делает меня мной? Понимаешь теперь?

Теперь молчали мы оба. Небеса над нашими головами переливались палитрой цветов, которым не было придумано названий. Призывающий рёв исполинского хорала затихал вдали. Птиц... по-птичьи вертел головой, разглядывая меня то одним, то другим похожим на блюдце глазом, напрасно ожидая от погружённого в свои мысли хозяина нового угощения.

– Может, мне просто убить тебя? – нарушил молчание Теневир. – И поднять ненадолго в виде мёртвой марионетки. Безмозглая, безынициативная кукла, зато каждая мысль на виду. Ты хитёр, Пересмешник. Мне нравится, как ты мыслишь. Нравится, как ты действуешь. Но... ты всерьёз рассчитывал, я ничего не замечу?

– Стоило попытаться.

– Давай-ка теперь начистоту. Ты получишь место старшего функционера Корпорации, соответствующий оклад и десять тысяч очков Системы в придачу в обмен на Ключ от Осколка. Это твоя синица в руках, Пересмешник. Первая и последняя возможность обстряпать всё тихо.

– Заманчивое предложение, – выдавил я.

– Но ты его, конечно, не примешь?

– Это было бы не совсем то, чего я желаю.

– В таком случае, мы возвращаемся к тому, с чего начали, – вздохнул он. – Почему бы мне просто не вытрясти его силой?

– Вы не сделаете этого.

– Я сжег до тла Ватикан.

– Сожгли?

– Сжег, – подтвердил Теневир не без нотки самодовольства. – И скажу тебе, не видел ничего красивее с тех пор, как последний раз глядел в зеркало. Хорошенько поразмысли об этом, прежде чем утверждать, что я могу сделать, а чего нет.

– Вы можете. Но, полагаю, не станете, – устало выдохнул я, собираясь с мыслями. Если я ошибаюсь, дороги назад, вероятно, уже не будет. Но если прав... Со свистом втянув горячего воздуха, я стал говорить: – Когда меня загнали в угол, там, на Лакконе, и принудили выбирать покровителя, вы один не стали требовать филактерию. И далее ни разу не возвращались к этому вопросу. Так же как ни разу не напоминали мне о моём долге. А я, чёрт меня дери, обязан вам за тот статус-кво, который вы для меня сохранили...

Теневир отстранённо кивнул, глядя куда-то в сторону невидящим взглядом. Я облизнул пересохшие губы.

– Потом я сказал, что алтарь превратился в Ключ, и вы не были удивлены. Хотя, насколько я могу судить, алтари – это не волшебный кусок глины, чтобы лепить из них всё, что вздумается. Но главный довод здесь, перед вами. Вот он я – до сих пор жив и в своём уме, а не пускаю слюни с вывернутыми наизнанку мозгами. Хотя вам известно, кто я есть – носитель Апокрифа, еретик, Пересмешник. Вы что-то знаете, вот мой вердикт. По крайней мере, больше, чем знают другие. Я думаю, мы с вами на одной стороне. Вы говорили, это вопрос доверия. Выслушайте моё предложение и убедитесь, что это, на самом деле, только вопрос цены.

– Свет знания может быть обжигающим, – тихо протянул Теневир. – Иногда уютнее оставаться в прохладной тени неведения.

– Дайте угадаю, так сказала бы ваша сестрица Фемида?

– Что? Нет. Эти слова я позаимствовал у одного нашего общего друга. Пододвигайся поближе, Пересмешник. Полагаю, нам многое нужно с тобой обсудить. – И тут настроение бога снова переменилось на диаметрально противоположное. – О! Кстати! Я не рассказывал, откуда у меня этот феникс? Нет? Ну так вот, для начала я взял обычную курицу...

Глава 6 «Корпоративная этика»

Уровень 14 (122/280)

Корпоративный счёт: 171 ОС

Апартаменты в храмовой гостинице и бутылка вина обошлись мне всего в пару очков Системы. Девушка не стоила ни копейки. Вполне удовлетворённая проведенным вечером, Фанни тихо улизнула из шикарного номера, оставив на прощание лишь аромат женских духов и короткую записку, содержащую всего одно слово:

«Спасибо!»

– Пожалуйста, – хмыкнул я, не спеша вылезать из огромной кровати и задумчиво поскрёб зудящую под бинтами кожу.

Фанни оказалась той ещё штучкой. Чтобы не ударить в грязь лицом, понадобились всё моё врождённое обаяние и все десять очков выносливости впридачу. Заездила чертовка. На болтовню ни времени, ни сил почти не осталось, а когда я всё же попробовал, осторожная попытка завести разговор о внутренней кухне Храма была решительным образом пресечена. Распространяться о работе девушка не могла в силу категоричных запретов не только юридического, но и системного свойства, а я не счёл нужным настаивать. Тем более, что от вина она только лишь раскраснелась, но заболтать себя не дала.

В общем и целом, ничего нового я не узнал, зато обзавёлся кое-какими связями и хорошо провёл время. Но почему-то не оставляло такое чувство, что мной-то как раз попользовались по полной программе.

– Эй, клякса! Подглядывал, небось? – хохотнул я, подзывая к себе фамильяра, безмерно счастливого факту моего возвращения с Плана Огня. И ментально добавил: – Давай, прошвырнись, посмотри чё тут как. Скоро выходим.

Тень послушно принял под козырёк. Я же, прихватив с собой системную сумку, пошлёпал босыми ногами по глянцево блестящему мрамору в сторону ванной комнаты. Раз уж подвернулась возможность насладиться благами цивилизации, глупо было бы лишать себя этого удовольствия. Минутой спустя огромная гранитная чаша уже наполнялась водой, фонтаном бьющей из фигурного крана в виде пузатой латунной рыбёхи, подымающейся по водопаду искристого хрусталя. Клубы горячего пара пушистыми облачками расплывались по просторному помещению, омывая кожу приятным влажным теплом.

Сняв повязки, я стоял перед запотевшим ростовым зеркалом, а напротив меня, в отражении, придирчиво щурился, глядя в ответ, весьма крепко сбитый мужчина с телом гимнаста на пике формы и кожей бледной до почти что молочной белизны. Гладкой, но не изнеженной, а упругой и прочной, лишённой всяких изъянов, и вместе с тем всякой растительности везде, кроме черепа и лица, где волосы приобрели грязно-серый, цвета пепла оттенок. Избавившаяся от всех старых и новых отметин кожа лоснилась девственной чистотой. Лишь потускневшая Метка проклятия по центру груди упрямо портила картину хищного совершенства.

Проклятый шрам от удара злой божественной волей по-прежнему отбирал у меня единицу живучести, хотя болевые и вообще какие-либо ощущения доставлять давно перестал. Я попытался припомнить момент, когда боль прекратилась и, к своему удивлению, не преуспел. Во всяком случае, это произошло до того, как мой мозг обзавёлся столь полезной особенностью, как абсолютная память. Так или иначе, причина здесь казалась важнее, чем следствие. Проклятие притаилось или... прижилось? Каждый из вариантов вызывал здоровые опасения, и я решил заняться сведением метки как можно скорее.

Некоторые малозаметные на первый взгляд изменения претерпел заглавный блок интерфейса. По мнению Системы, после всех произошедших со мной трансформаций, человека во мне стало на 4% меньше. Раса: человек (95.3%). Стало ли во мне больше эльфа или инеистого великана рассуждать не возьмусь, но человека поубавилось однозначно. Впрочем, не будучи легкомысленным простаком, я вполне ожидал чего-то подобного и не чувствовал в себе пуританской тоски по утраченной части от homo sapiens’а.

Человек – это тупик естественной эволюции. Принятие сего факта есть ещё одна экзистенциальная веха на пути игрока. Если конечно он не желает до конца своей жизни – скорее всего, довольно короткой, – прозябать на вторых ролях. Сформулировав для себя эту максиму в первый же день от прихода Системы, с тех самых пор я цепляюсь за свою человечность лишь постольку, поскольку преимущества той или иной трансформации перевешивают возможные неудобства и риски.

Отвернувшись от зеркала, перекрыл кран и, с одобрительным фырканьем, погрузился в горячую воду, парящую и пузырящуюся, будто кипяток в чашке. Да это и был практически кипяток – ничто меньшее не могло бы пронять мою обновлённую кожу. Вынырнув, пустил ртом струйку воды, точно как та рыбина, и с комфортом развалился у пологого края чаши. Прикрыв глаза в мимолётном блаженстве, оценил текущее состояние вкладки параметров:

Очков Параметров: 1

Параметры:

Сила: 10/10 (100 ОС)

Ловкость: 15/20

Выносливость: 10/10 (80 ОС)

Интеллект: 10/10 (80 ОС)

Восприятие: 10/10 (80 ОС)

Живучесть: 10/10 (50 ОС)

Удача: 6/10

Расовые параметры:

Интуиция: 10/10 (50 ОС)

Мистические параметры:

Мудрость: 10

Удовлетворённо хмыкнув, снова смахнул интерфейс и потянулся, подцепив пальцем Бездонную сумку с оставшимися без внимания картами. Перед уходом следовало выучить ещё парочку навыков.

Покинул номер я только через час с небольшим, вооружённый несколькими новыми базами, заклинанием Временной импульс и неизбывной надеждой на счастливое завтра. Сдал ключ сурового вида дедку в вестибюле и без каких-либо происшествий спустился в засаженный декоративной зеленью садик. Разве что у самого выхода довелось обменяться взглядами с другим игроком – молодым парнем босяцкого вида, попавшимся мне навстречу. Но ничего, разминулись, вежливо раскланявшись, и отправились восвояси. Не знаю уж, куда он, а я отправился по тенистой аллее в направлении Храма и дальше, в сторону улиц, ведущих к серверной части города.

Строго говоря, мог бы ключи не сдавать, до вечера номер всё равно оставался за мной, однако уверенности, стоит ли возвращаться под крылышко Корпорации, не имелось. Да, теперь мы связаны гораздо сильнее, чем когда-либо, но именно эта связь и служила главным поводом для беспокойства. Обещать – не значит жениться. И если с Теневиром мы достигли определённого рода договорённостей, другие боги могли оказаться не настроенными идти на какие-либо уступки.

Как бы то ни было, разинув рот на слишком большой кусок пирога, я пока ещё не вонзил в него зубы, но пути назад уже нет. Убегу – сочтут слабым, а со слабыми не договариваются – слабых жрут. Теперь если блефовать, то блефовать до конца. Впрочем, кое-какой путь к отступлению я себе всё же оставил. Соломинка на тот случай, если ситуация окончательно выйдет из-под контроля.

Территорию храмового комплекса покинул без приключений, что в свете последних событий несказанно порадовало. К этому времени Теневир уже, должно быть поставил остальную клику в известность о моём предложении, и отсутствие мгновенной реакции означало, по меньшей мере, что меня воспринимают всерьёз.

И с этим уже можно было работать.

А между тем Краснодар постепенно возвращался если не к мирной, то, во всяком случае, к цивилизованной жизни. Из-за недавней диверсии фанатиков ХАОС электричество подавалось по графику, но двери большинства магазинов были гостеприимно открыты. Таращились выгоревшим нутром некоторые здания, но не так чтобы много и не так чтобы часто, а коммунальщики под охраной военных уже приводили инфраструктуру в порядок. Улицы патрулировали солдаты с нашивками пятилучевого солнца Корпорации, постоянным фоном гудели в небе чёрные точки дозорных дронов. Можно было смело утверждать, что острая фаза конфликта завершилась поражением старых порядков, уступив место вялотекущей партизанской возне, настолько же ожидаемой, насколько бессмысленной.

Волоски на затылке встали дыбом. По нервам пробежало неуютное чувство злонамеренного чужого взгляда. Я не был уверен, что это именно оно, а не просто ветерок обдал кожу дуновением утренней прохлады, но на всякий случай нырнул во дворы. Перемахнул через глухую ограду с коваными пиками поверху, показал кулак бородатому дворнику, боязливо высунувшему пропитую харю из полуподвала, снова перемахнул через забор...

Рык мотора возвестил о приближении военного транспорта быстрее всего остального. Не имея причин скрываться, я всё же прильнул к бетонному козырьку подъезда, пропуская катящий по улице вооружённый патруль. Подвижная башенка на крыше грозного вида бронеавтомобиля поводила из стороны в сторону стволами спаренных пулемётов. В небе над ним, как привязанный, болтался, загребая воздух винтами, обманчиво грузный и неповоротливый дрон-охотник с крупнокалиберным «веслом» на подвесе.

Надо полагать, что со временем повсеместное присутствие Корпорации во всех сферах жизни станет такой же незыблемой частью обыденности, как, скажем, единый планетарный язык, централизация власти или жёсткое, даже жестокое разделение общества на игроков и не-игроков – остальных, почти-что-недолюдей. Окно Овертона уже трещало по швам, но пока... Пока что всё это вызывало в людях ярое неприятие. Человечество ломали через колено, а человечество отказывалось ломаться, как делало это множество раз за свою историю, когда очередной харизматичный лидер воплощал притязания на мировое господство.

Это могло показаться до изумления недальновидным, но Система вообще, и войнушка, затеянная богами, в частности интересовала рядового обывателя лишь постольку, поскольку то или иное задевало его простые обывательские интересы. Однако не обыватели правили миром, и кто этого ещё не понял, рискует рано или поздно столкнуться со всё возрастающей мощью тяжеловооружённого неудовольствия Корпорации. А остальные, кто поумнее, либо уже примкнули к очевидному победителю, либо сделают это позже, на куда менее выгодных для себя основаниях.

Минутой спустя патрульная машина скрылась среди разновысотной застройки и я, как ни в чём не бывало, продолжил свой путь.

Ощущение слежки пропало и больше не появлялось.

В районе, где старый город с его степенностью видов и умеренностью архитектуры смыкался швами оживлённых дорог с шизофреническим нагромождением объёмов высотной застройки, текла обыкновенная жизнь обыкновенного южного города. В которую я, предусмотрительно переодевшись в подвернувшемся на пути сэконд-хэнде, легко и непринуждённо вписался ещё одним озабоченным собственными делами прохожим. Прохладный северный ветерок проказливо гонял по узким улочкам мелкий песок, так что глухой капюшон брезентовой летней куртки, надвинутый до самого носа, не должен был вызвать никаких подозрений.

Искомое мною здание было заброшено ещё до так называемой Трёхдневной войны, перекроившей облик привычного мира. Двухэтажное строение старого фонда, ветхое, всеми забытое, пропахшее сыростью весенних дождей и буйно цветущими пятнами плесени. Наверх вела узкая, неудобная лестница с крошащимися ступенями.

Второй этаж не слишком отличался от первого. Измаранные старыми граффити стены прямого, словно стрела, коридора, пронзали всё здание напрямик, до торцевого оконца, где имелась ещё одна лестница. Непроходимая, ввиду полного обрушения. Среди рукописных экспонатов этой засиженной мухами галереи народного творчества один выделялся свежестью краски и смыслового посыла:

«Сегодня здесь детский смех,

завтра – только зола.

Сегодня здесь шепот молитв,

завтра – Земля мертва».

Мрачное пророчество, выведенное каллиграфическим почерком на стене у дверного проёма, отмечало место, где я оставил кое-какие вещи, зная почти наверняка, чем обернётся моё появление в Храме.

Единственное оконце в небольшой комнате было неплотно забито сучковатыми, потемневшими от времени досками. Чистые лучики света проникали сквозь щели толщиной самое меньшее в палец, резко контрастируя с отвратительной грязью внутри. Находиться здесь было неприятно, позариться не на что. Точно так, как и должно быть. Отодвинув гнилой матрац в дальнем, самом тёмном углу помещения, я аккуратно вскрыл и приподнял изъеденные сыростью доски пола.

В свёртке промасленной ткани от пищевого брикета лежали три вещи. Скрытый Источник (C) занял прежнее место на безымянном пальце левой руки, маскируясь под непримечательный серо-стальной ободок. Причина оставить здесь артефакт была проста и банальна – не хотелось иметь его на виду даже с учётом его неприметности. Но попытка поместить довольно могущественный артефакт в низкоранговый Инвентарь Боевой формы могла обернуться грёбанной катастрофой, когда одно перехватит управление содержимым другого. Начать знакомство с богом с потопа было бы чертовски остроумной аллюзией к библейским мотивам, но не уверен, что Теневир оценил бы по достоинству подобную шутку. Кроме того, артефакт мог попросту ему приглянуться. А чем уповать на благоразумие полубезумного бога, можно ведь попросту не давать ему повода экспроприировать любопытную вещицу, как я в итоге и поступил.

Коготь Улемака (D), извлечённый следом за ним, временно разместился за поясом оливкового цвета штанов. Смертоносная костяная игрушка слишком сильно фонила враждебной божественной силой, чтобы тянуть её в Храм. Лишний повод уличить меня в какой-нибудь еретической мерзости, который я благоразумно решил богам Земли не давать.

Последним по порядку, но вовсе не по значению, появилось Кольцо мародёра (D). Снятый с пальца морозного йети Зокты пространственный артефакт мог содержать буквальным образом всё, что угодно. От горы сокровищ с тел претендентов со всех уголков подчинённой Системе Галактики, до охапки прелой соломы или вязанки сушёных фетишей. Это кроме карты Чревовещатель (E), полученной непосредственно за убийство пройдохи. Но если из карты, к слову, весьма любопытной, я вовсе не делал секрета, то содержимое Кольца мародёра...

Скажем так, это был тот случай, когда незнание – сила. Я старался даже не думать о нём, чтобы оставить как можно меньше ментальных следов артефакта в собственной памяти. На тот прискорбно вероятный исход событий, при котором, завладев ключом от осколка, боги всё-таки захотят меня кинуть.

Оживший интерфейс мгновенно привлёк внимание:

Марико: Где ты пропадал? Я не чувствовала тебя!

Краюшек рта непроизвольно дёрнулся в сторону. Вот и первая ласточка...

Линч: Хэй, крошка, полегче! Мы ведь даже ещё не женаты. И да, я тоже рад, что у тебя всё в порядке.

Синхронизация...

Кровные узы (E), уровень навыка повышен стороной «Марико» (2/5)! Количество сообщений увеличено! (3)

Марико: Очень смешно (нет). Нам нужно встретиться.

Линч: Нам?

Марико: Ты обещал!

Улыбнувшись непосредственности этой юной особы, я подвёл промежуточную черту разговора, отправив короткое: «Припоминаю что-то подобное... Я напишу». Если, конечно, у Марико не найдутся лишние 400 ОС для поднятия очередного уровня Кровных уз, ведь я совершенно точно не собирался вкладывать в этого Троянского коня ни копейки. Пусть Дэйта спонсирую свою протеже, если ей больше всех надо.

Не нашлось.

Вернув на место матрац, я прильнул к щели в оконных досках. Снаружи доносилось чириканье пташек, шелест ветра в листве, привычные городские шумы прилегающих улиц. Заросшими бурьянами тропинки выглядели безлюдными. Слежки не наблюдалось. Но это вовсе не означало, что за мной не следят. Возможно, мои враги просто стали действовать осторожнее.

Природа и человек в изобилии оставили здесь свой пагубный след, усеяв комнаты и коридоры кусками отвалившейся штукатурки, осколками кирпича, разбитыми бутылками и хрустящим пластиком. Но, несмотря на обилие мусора под ногами, выбираясь из здания, я мог двигаться почти что бесшумно. Я и двигался, полагая предосторожность не лишней, хотя бы потому что за мной и вправду следили.

Он был хорош. Его навыки маскировки приглушали звуки шагов, движения были скупы и осторожны, а сгорбленный силуэт акварелью размытых теней растекался по сумраку коридора. Он был действительно хорош, но стоило подойти ближе, и ментальные колебания выдали его с головой.

Временной импульс!

Мана: 602/1000

Человек в чёрной полевой форме Корпорации медленно, будто преодолевая сопротивление загустевшего воздуха, доворачивал воронёный ствол дробовика, когда я метнулся к нему из бокового прохода. Пространство внутри аномалии искривлённого времени странно рябило и мерцало, как если бы в горячем воздухе рассыпались мелкие блёстки. Звуки казались растянутыми и какими-то неправильными: слишком низкими, слишком тягучими. Они диссонировали с реальностью, будто сбившаяся звуковая дорожка.

В голове возникло и не проходило неприятное чувство падения в пропасть, какое бывает, когда в темноте не заметил ступеньку. Даже если она всего на десять сантиметров от пола, это мгновение тошнотворной беспомощности, когда нога не находит ожидаемой опоры, запоминается с первого раза и на всю жизнь.

Дезориентированный эффектами заклинания, я, тем не менее, мог двигаться с привычной для себя субъективной скоростью, в то время как мир вокруг отставал на без малого 40%, выпавших для данной итерации навыка. Но в объективной реальности, разумеется, ускорился именно я, заключённый в пузырь аномалии, искривляющей пространство и время. Длань зимы перехватила оружие, успев отвести его вверх и в сторону так, чтобы тугой сноп дроби, исторгнутый во вспышке выстрела, ушёл в потолок.

Куски выбитой штукатурки начали свой долгий путь вниз.

Звук выстрела походил на протяжный рык зверя. Он всё ещё длился, когда мой кулак встретился с левым боком бойца Корпорации, прикрытым лишь тонким слоем одежды. Вспыхнула плёнка защитного навыка, расплескалась кругами энергии, как если бы удар был нанесен в плотную гущу желе. Ни следа привычной лазури – только едва заметная обычному зрению бледно-зелёная рябь энергии Ци.

Снаряд уплотнённого Ци – аналог Магической стрелы у практиков духа, безвредно лягнул в плечо. И развернул бы на месте, открывая противнику для атаки, да начало движения плавно перешло в пируэт, а тот превратился в стремительную подсечку, сбившую практика с ног и заставившую выронить покрывшийся инеем огнестрел. Попытка подняться была тут же пресечена тычком ногой в грудь. Презрительно хмыкнув, я выхватил из-за пояса Коготь и шагнул следом ещё до того, как противник попытался уйти в перекат.

Но именно в этот момент ткани пространства-времени было угодно снова разгладиться. Временной импульс исчерпал свою длительность, и тянувшиеся на всём его протяжении звуки одномоментно наверстали упущенное, всплеском оглушительной какофонии обрушившись на неподготовленный разум.

Ошеломлённый неожиданно сильным откатом, я упустил момент ответной атаки успевшего оклематься бойца. Он действовал умело и быстро, чёткими отработанными движениями атакуя с зажатым в пальцах армейским ножом, извлечённым из оружейной карты. И всё же наши физические характеристики пребывали в совершенно разных реальностях.

Я играючи сбил вооружённую ножом руку, чтобы, отступив на полшага, на противоходе нанести сокрушительный боковой в челюсть. Этого оказалось достаточно. Голова противника дёрнулась до хруста в шейном отделе. Защитная техника смягчила последствия, сохранив все зубы на месте в уцелевшей челюсти, но при этом полностью разрядилась. Мгновение спустя я уже находился у него за спиной, и костяное лезвие Когтя прильнуло к трепещущей жилке на шее покачнувшегося человека.

Выбитые дробью куски потолочной отделки наконец-то достигли пола.

Оставив неубедительные попытки вырваться, PSG-Соболь, уровень 10 окончательно осознал своё положение и тут же расслабился. Это был поджарый хорошо сложённый мужчина средних лет, с малоподвижным лицом, будто высеченным из гранита, и флегматичными манерами человека, обременённого железными нервами.

– Тихо-тихо, Коровьев, – произнёс он покладисто. – Сдаюсь.

– Коровьев... – покатал я на языке свою вторую фамилию. Акценты были расставлены, теперь настало время для разговора. – Возможно, мне стоило взять имя Фагот, как ты считаешь? Было бы символично. Я, видишь ли, падок на символизм, позывной Соболь. Удивлён, что ты пережил нашу первую встречу.

– Испытываю взаимное чувство, – процедил тот. – Думал, мы основательно тебя потрепали. Как вижу теперь, ошибался.

– О, нет-нет-нет. Вы и вправду сделали это. Неделю проваляться в сраном бунгало, воняющем сырой рыбой. Даже нагадил под себя пару раз. Потрепали, и более чем основательно, как на мой вкус. Есть чем гордиться. Ну а ты что же, солдатик? Тоже жив, я смотрю. Заживает, как на собаке, а?

– Пять операций, – сухо произнёс Соболь, – полсотни швов, клиническая смерть...

– Тогда можно сказать, что мы квиты. Как там поживает майор... как бишь его... Радеев, точно!

– Радеев мёртв.

– Мёртв? Жаль. Как он умер? Надеюсь, страдал?

– Застрелился.

Я даже присвистнул.

– Не ожидал, что он окажется таким мягкотелым.

– Не льсти себе. Старик не прогнулся – старая гвардия – ушёл на своих условиях.

– А ты что же?

– А я наёмник, – осторожно пожал он плечами. – Работаю на того, кто заплатит. Но даже у меня имеются принципы.

– Моя голова настолько подорожала?

– Я наёмник, а не охотник за головами. Просто подумал, ребятам там наверху будет спокойнее, если я доделаю начатое. Такие мрази, как ты, жить не должны.

Губы сами собою скривились от отвращения. Шкурные мотивы я бы ещё мог понять и принять, но это...

– Что ты можешь обо мне знать, наёмник?

– Да уж, кое-что знаю. Читал досье. Столько всего на тебя раскопали, что хватило бы на десяток пожизненных. Как раз по одному на каждую из твоих личин. – Соболь почуял, что выпад достиг своей цели. – Что, считал себя самым умным? Думал, никто в Управлении хрен с пальцем не сложит?

– Что ж, всем нам свойственно ошибаться, – вздохнул я. – Мир изменился. Отбросил всё наносное. Где теперь твоё Управление, ликвидатор? А я жив и здравствую!.. Мир изменился. И мы тоже должны...

Неожиданно, как он, верно, думал, Соболь ударил локтем за спину и мёртвой хваткой вцепился в руку с кинжалом, пытаясь отвернуть оружие в сторону. Не преуспел ни в первом, ни во втором, но кое-чего этим своим отчаянным рывком всё же добился. Хватило бы одной случайной царапины ритуальным кинжалом, чтобы получить в собеседники вопящее от боли животное, так что я сам отвёл руку. Бывший ликвидатор тут же попытался зарядить кулаком с разворота, но удар пришёлся на выставленное для защиты предплечье.

Длань сомкнулась на шее противника и вздёрнула, прижимая к стене. Соболь лишь сдавленно охнул, суча ногами по воздуху. С потолка посыпалась новая порция пыли.

– Всё равно тебе не уйти. Здание окружено моими людьми, – только и сумел, что выдавить он.

С улыбкой, отдающей дань его самообладанию, я покачал головой.

– По старой методичке работаешь, мститель. Мы оба знаем, что ты пришёл за мной в одиночку. Едва ли ты мог бы задействовать юнитов PSG не прибегая к манипуляциям, для чего у тебя просто не было времени. Или откровенному обману – на что, я верю, у тебя хватило бы мозгов не пойти. Но – месть? Нет... Не верю. Кто тебя послал, Соболь?

– Никто.

Он хрипло закашлялся.

– То, что ты сейчас чувствуешь, называется Истинных холод. Пробирает до самых костей, правда? Честно сказать, не знаю сколько ты ещё выдержишь.

– Я... был... один. – Его глаза начали закатываться, окрашивая белок прожилками иссиня-чёрных сосудов. – Сглупил...

Я разжал пальцы и Соболь рухнул на загаженный мусором пол. Воздух с клокочущим хрипом проникал в его обмороженное горло, на выдохе вырываясь облачками пара. Морозный ожог сине-чёрными пятнами отмирающей кожи опоясывал шею. Почувствовав, что Длань начинает терять стабильность, я в спешке развеял заклятие.

– Я могу сделать вид, что поверил тебе. Не хочу ломать чужие игрушки. Но как думаешь, что будет если об этом маленьком инциденте вдруг станет известно моему покровителю? Такой, повсеместно рыжий и самую малость психованный, ты наверняка его знаешь.

Соболь думал не долго.

– Давай не будем тревожить уважаемого Теневира по таким мелочам. Это... это ведь просто недоразумение, да?

– И-и?

– И я приношу свои извинения, игрок Линч, – уже более уверенно произнёс тот. – Просто недоразумение. Я обознался. Такого больше не повторится.

– Не повторится, – согласно кивнул я в ответ и подал ему руку, предлагая поддержку. А когда тот, секунду поколебавшись, всё-таки её принял, рывком притянул бывшего ликвидатора ближе к себе и прошептал угрожающе: – Ведь теперь мы станем друзьями, PSG-Соболь, хочешь ты того или нет.

Отстранившись, демонстративно, двумя пальцами, смахнул пылинку с плеча корпората, равнодушно добавив:

– Но если это противоречит твоим принципам...

– Друзьями... да. Станем друзьями, – торопливо прохрипел Соболь, потирая распухшую шею. Кислое выражение лица более чем красноречиво говорило о том, что именно он об этом всём думает. – Без обид... друг.

Глава 7 «Йоль»

Уровень 14 (53/280)

Корпоративный счёт: 0

Двое суток охотничья партия искоренителей брела по безжизненной пустоши вслед за дрейфующим рукавом магической бури, ожидая удачный момент для атаки. Только под конец третьего дня, когда Атол'на'Шаэ, Небесная Колесница на мгновение пронзила вечную мглу своими лучами, прежде чем скрыться за Краем Мира, этот момент наконец-то настал. Бездонный каньон, будто смертельная рана на теле Каг'Мара, встал на пути всепоглощающей стаи, растянувшейся гудящими щупальцами далеко вдоль его каменной кромки. Идеальная возможность атаковать. Закалённый во многих сражениях уже не столь юный дервиш вскинул свой меч, названный Халит'шира, Разрезающий путы, призывая братьев по ордену. Искристая сталь клинка тускло мерцала, выпивая вредоносную магию из пространства вокруг...

«Орден меча Искоренителей Каг'Мара (E)», уровень повышен! (2/5)

Получен навык «Клеть разума (E, 1/5)»!

Смахнув с носа и бровей солёные капельки пота, весь окутанный паром, я покинул тренировочную площадку, прошёл десяток метров и уселся на свободную скамью у стены. Разогретые мышцы приятно гудели, отдыхая после интенсивной нагрузки. Мозг анализировал новые знания, полученные в комплекте с новой ступенью в орденской иерархии: «Аколит II».

Обнаружив, что тренировочная роба насквозь промокла, я снял её и обтёр себя полотенцем с той же тщательностью, с которой делал вид, что не замечаю взглядов, направленных на меня со всех концов просторного помещения. Я выделялся. Алебастрово-белая кожа, необычный, явно не ординарный клинок, метка проклятия на груди... Выделялся, как выделялась бы белая ворона среди воинствующих воробьёв. И это, как ни странно, тоже имело свой смысл. Пусть видят! Боятся или уважают – не так уж важно. Главное – видят, главное – замечают.

Бросив полотенце в корзину, я опёрся затылком на прохладный камень стены и рассеянным взглядом мазнул из стороны в сторону. Чуть поодаль исступлённо лупили друг друга тренировочными железками несколько десятков юнитов Корпорации. Боевая форма у них активировалась на шесть часов в сутки, и те, кто не был задействован в патрулировании или боевых операциях, проводили время на полигоне, изводя себя тяжёлыми тренировками.

В противоположном краю помещения, размером и формой напоминающего погребённый глубоко под землёй Колизей, отрабатывала боевое взаимодействие группа высокоуровневых игроков. Группы и одиночки с упрямым усердием потели на полосе препятствий, молотили кулаками мешки, стучали оружием по механическим манекенам, отвечающих свистом пневматических приводов. Стены мелко вибрировали, чему в немалой степени способствовало гораздо более многолюдное стрельбище по соседству.

Для кого-то это могло бы стать откровением, но в катакомбах под Храмом шлялась чёртова прорва народу. Многие из них здесь же и обитали, коротая время между миссиями и дежурствами. Причина подобного многолюдия крылась в том, что широкий спуск от Аллеи Слёз выводил в некое «под» или даже над-пространство, объединяющее в отдельный кластер едва ли не половину Европейского континента. По тем же лекалам, как я успел разузнать, объединялись храмы по всей планете.

Отметив мельком знакомое лицо и знакомое имя – Бьёрн, уровень 19 отеческим тоном отчитывал какую-то разбитную девицу с кислотно-зелёными волосами – я расслабленно смежил веки, отрешаясь от суетливой реальности. Внутренний взор обратился к очередному фрагменту наследия ордена, частью которого мне выпало стать. Система ли подстроила всё таким образом, или неумолимый фатум так распорядился мной, но видят боги, я ни о чём не жалею. За блёклым фасадом третьесортной школы меча скрывалась настоящая бездна потенциала, который только и нужно было, что как следует огранить, будто неказистый на вид самородок. Клеть разума стала только лишним тому подтверждением.

"Клеть", было подходящим словом во всех отношениях. Запирая разум в изолированной защитной формации, навык будто закручивал вокруг него воронку губительной пустоты, пожирающей всякого, кто решит сунуться внутрь. Второй по порядку, но не по значимости, он являлся своего рода пустотным заслоном, оберегающим мечников ордена от одержимости бестелесными тварями. Полагаю, при определённой сноровке, вторгшееся в разум искоренителя вредоносное нечто даже могло бы быть заперто внутри, словно в клети. Чего я, впрочем, не слишком-то желал над собою проделывать.

Так или иначе, Клеть разума, благодаря своей гибкости и, в хорошем смысле, уникальности, на голову превосходила всё, что в данный момент могла предоставить игрокам Корпорация. По крайней мере, если память не изменяет мне, а это с недавних пор аксиома, то в храмовом каталоге подобного не имеется даже близко...

– Дядя, ты болеешь чем-то? Чего такой бледный?

Приоткрыв один глаз, я узнал босяцкого вида парнишку, что встретил недавно на выходе из гостиницы. Тогда он показался мне довольно непримечательным. Простой паренёк, каких много – лет от шестнадцати и до двадцати, если в детстве плохо кормили. Одиннадцатый уровень по теперешним меркам не так уж высок... Но при ближайшем рассмотрении кое-что изменилось. Помимо того, что ему явно следовало тщательнее относиться к тем звукам, что извергал его рот, имелась ещё одна примечательная деталь. Демонстративно закатанные рукава куртки обнажали покрытую цветными татуировками кожу. Зелёные и красные змеи, будто живые, обвивали предплечья игрока, спускаясь до самых кистей и дальше и, вот уж чудо, я чувствовал магию внутри этих узоров.

Гарэтт, уровень 11

Я оставался спокоен, всем видом показывая отсутствие интереса.

– Ты что-то хотел, Гарэтт?

– Ты же мастер меча, верно? – выпалил парень, обнажая зубы в наглой усмешке. – Схлестнёмся на интерес?

Бровь слегка приподнялась, выражая сдержанное сомнение. Оценивающий взгляд лениво скользнул сверху-вниз до кинжала, зажатого в потеющей руке парня. Похоже, что он не был так уверен в себе, каким желал показаться.

– Коротковат.

– Я слышал, размер – не главное.

– Распространённое заблуждение, – прокомментировал я. – Ты из группы Бьёрна, так?

– Ну.

– Не помню тебя.

– У вас, старичков, это бывает. Говорят, нужен магний, – вновь огрызнулся тот. – Ну так что, выйдем? Или ты струсил, дядя?

Рассеянно поведя плечами, я поднялся со скамьи, оказавшись на полголовы выше парня.

– Пойдём, малец. Покажешь, что у тебя есть, кроме пустых слов.

Я отложил клеймор и, проследовав к оружейной стойке, выбрал тренировочное оружие с подходящим балансом. Длинный прямой двуручник четырёх килограммов весом. Скруглённое остриё и затуплённая до полного отсутствия лезвийная кромка не слишком-то умаляли его боевых качеств. В большей степени тренировочным оружие делало отсутствие на нём посвящения Системе и, как итог, вероятности (случайно или намеренно) прикончить спарринг-партнёра... так скажем, с гарантией.

Негласные правила полигона предполагали, что поединщики способны трезво оценить свои силы и силы соперника. Но на случай неизбежный случайностей, неподалёку дежурил штатный целитель. Стоит ли говорить, что услуги благообразного старичка с печатью рассеянной снисходительности на моложавом лице, несмотря на грабительские расценки, пользовались неиссякаемым спросом.

Выписав на ходу пару пробных финтов, я переступил намалёванный красным контур десятиметрового дуэльного круга, и ограждающая формация вспыхнула завитушками рун, приглушая шумы от соседних площадок. Не меньше дюжины человек прервали занятия, привлечённые готовящимся поединком. Со скучающим видом оглядевшись по сторонам, преувеличенно грузно навалился на крестовину меча в ожидании противника. Даже под моим весом скруглённое остриё едва-едва прогибало упругие плиты настила.

Долго ждать не пришлось. Расхлябанной нетвёрдой походкой, будто моряк, сошедший на берег после долгого плавания, Гарэтт прошёл на свою половину площадки, с жадностью пожирая внимание раздухарившейся публики. Хищно искривлённый в третьей части клинка тренировочный кинжал примерно в локоть длиной, казалось, едва держался в расслабленных пальцах его правой руки. Левая оставалась свободна, что вполне соответствовало стандартному форм-фактору магической энергосистемы.

– Готов? – ухмыльнулся Гарэтт. И, не став дожидаться ответа, атаковал.

Парень был быстр, ничего другого ожидать и не стоило. На мгновение его силуэт даже смазался в воздухе, обнаруживая срабатывание какого-то навыка ускорения. Кривой кинжал, перехваченный обратным хватом, взлетел, чтобы тут же обрушиться сверху-вниз, будто клык свирепого хищника.

Во всяком случае, так, вероятно, он представлял себе этот момент.

Подбив ногой клинок своего меча, я буквально бросил его навстречу в длинном выпаде, а когда Гарэтт ушёл пируэтом, отзеркалил движение и толкнул меч теперь левой рукой, посылая гудящую сталь вдогонку за растерянно отскочившим соперником. В последнее мгновение он сумел увернуться, распластавшись над полом в невероятном акробатическом па, но отступив, был явно ошарашен случившимся.

Завершив дугу, меч прокрутился в моей руке, прежде чем снова воткнуться в настил. Как ни в чём не бывало, я навалился плечом на широкую крестовину.

– Вульгарные навыки ускорения, это палка о двух концах. Рано или поздно ты просто сломаешься, и скорее рано, чем поздно.

– Понятия не имею, о чём ты бормочешь, дядя. Я могу использовать его хоть сто раз подряд! – воскликнул он, прячась за показное бахвальство. – Что это у тебя за драная техника? Я уже дрался с мечниками. Они дерутся не так!

Шорох мягких шагов по настилу. Гарэтт осторожно двинулся по дуге.

– У неё пока ещё нет названия, – спокойно сказал я, наблюдая за ним боковым зрением. – Как насчёт: «Стальное-весло-настигает-нахального-комара»? Не слишком длинно?

Вместо ответа он снова рванул в атаку, сокращая расстояние длинными прыжками из стороны в сторону. Но только для того, чтобы, дождавшись ответного выпада, просто исчезнуть... И в тот же миг материализоваться у меня за спиной. Временной импульс сработал, как полагается. Навершие рукояти двуручника, ударившее в центр груди стало для него совершеннейшей неожиданностью. Удерживая меч за клинок, я секущим движением поддел крестовиной опорную ногу противника и наподдал плечом, опрокидывая его на лопатки.

Пониже колена что-то вцепилось. Скосив глаза вниз, я заметил призрачного паразита, слишком похожего на змею с татуировки моего оппонента, чтобы считать это совпадением. Улучшенная кожа, похоже, гадёныша нисколько не озадачила. В интерфейсе тут же начали появляться отметки о попадании в кровь неизвестного яда, пока ещё достаточно слабого. Живица сприггана дисциплинированно принялась за роботу.

– Яд?

Гарэтт осклабился.

– Это часть моей мастерки, дядя. Всё по честному. Сейчас эффекты настакаются, и будешь уже не такой резкий.

– Коварно. И притом необычно. Мне нравится.

Сжав змейку в пальцах, я развеял её Очищением. Ибо сказано было: «Как меч есть продолжение руки искоренителя, так и рука его есть продолжение меча». Гримаса страдания, искривившая лицо Гарэтта, добавила мне ещё чуточку злого веселья. Коротко хохотнув, я вытянул меч, приглашая противника продолжать, и сам же шагнул вперёд, короткими рваными взмахами прощупывая его оборону. И снова в моих руках привычное кружево техники боя с двуручником само собой перерождалось во что-то совершенно иное, самобытное и пугающее в своей аритмичной неправильности. Словно откровение, снизошедшее откуда-то свыше.

Теперь Гарэтт был вынужден постоянно смещаться, изредка задействуя ускорение и ещё реже решаясь принимать меч на скользящие блоки, кувалдой бьющие по рукам, балансируя на тонкой грани кинжала, который зачем-то выбрал своим оружием. Достойным уважения казалось, что совершив этот сомнительный выбор, он сумел пронести его через столькие испытания лишь для того, чтобы здесь и сейчас я имел удовольствие продемонстрировать ему всю глубину его опрометчивости. К этому моменту поединок мог завершиться моей победой десяток раз, но я был благосклонен и давал хамоватому выскочке время себя проявить. Не каждый день выпадает возможность без особого риска для жизни увидеть что-нибудь новенькое.

И парень не сплоховал. Исполнив несколько обманных финтов, Гарэтт снова бросился в наступление, но на этот раз кое-что изменилось. Силуэт игрока распадался проекциями ложных движений. Казалось, вот-вот он должен распластаться в самоубийственном выпаде – я приготовился перехватить наглеца, – а в следующее мгновение уже поднимал руку для удара боевой магией. Вот его стопа довернулась, явно подготавливая прыжок в сторону, и тут же резкое движение кисти грозило броском...

Рефлексы мечника моментально взбесились, дёргая тело, будто марионетку на нитях. Отмахнувшись от всех ложных атак разом, я только отпрянул, пытаясь совладать с параноящим восприятием.

Этим моментом слабости он и воспользовался, снова прыгнув за спину с уже подготовленным для удара клинком. Фамильяр вышел из моей тени, принимая атаку на меч. И тут же развеялся ветерком от прогудевшего дугою клеймора. Звук, с которым тот врезался в рудиментарную гарду кинжала, отдавал скрежетом покорёженного железа и треском сломанных рёбер. Тяжёлый двуручник, не встретив никакого сопротивления, смахнул игрока за пределы дуэльного круга, словно пушинку.

Руны ярко вспыхнули и погасли, констатируя поражение одной из сторон. Шум возбуждённых голосов, аплодисменты, смешки и язвительные комментарии хлынули сквозь упавший барьер тишины. Я был доволен. Удивительно плодотворный бой, столько новой пищи для размышлений...

Сдержанно улыбнувшись, отсалютовал мечом воздевшемуся на нетвёрдые ноги Гарэтту и бросил эту нелепую тупую оглоблю ближайшему игроку. Тот сначала опешил. Но затем, рассмеявшись, начал размахивать тяжёлым двуручником из стороны в сторону, изображая, по всей видимости, меня. Тут же кого-то задел, был громогласно и с грубым весельем вызван на поединок, деланно оскорбился и под хохот товарищей отбыл на ближайшую из свободных площадок, коих стремительно убавлялось.

Держась за ушибленные рёбра, подковылял Гарэтт. Покрытое испариной молодое лицо озарилось выстраданной улыбкой.

– Я почти победил!

– Твоя беда в том, что ты так считаешь, – беззлобно отвечал я.

Бьёрн вынырнул откуда-то сбоку.

– Даже не близко, парень. Даже не близко. Иди, займись чем-нибудь, дай поговорить старикам.

– В следующий раз, дядя, – заявил Гарэтт и, вполне довольный собой, поковылял в сторону степенно ожидающего клиента целителя.

– Он на самом деле неплохой человек. Молодёжь, они сейчас все такие – легкомысленные, беспечные, самоуверенные. Плюют на авторитеты. Дети своего времени.

Я покосился в ответ, не став комментировать этот спич.

– Знаешь, ты для меня настоящая загадка, Бьёрн.

Игрок рассмеялся.

– Не для тебя одного. Ну давай уже, говори.

– Да вот слушаю это старческое брюзжание и гадаю... Сколько тебе, годков двадцать-то будет?

– Сто шестьдесят пять, – припечатал тот, сверкая зубами. – Календарных, правда, на сотню меньше. Но чувствую я себя максимум на тридцать, и буду чувствовать так ещё очень и очень долго. Так что не бери в голову.

– Хм...

– Я о чём говорить хотел. – Бьёрн придвинулся ближе. – Исайа. Чёрный. Первая волна. Знаешь такого?

– Ну допустим. Какое тебе дело до мертвеца?

– Ты видел тело?

– Нет, но... Нет.

– То-то и оно. Не замечал за ним ничего необычного?

Я задумчиво поскрёб подбородок. Всё это звучало весьма необычно.

– Если так подумать... У него откровенно ехала крыша. Он мнил себя пророком, или вроде того. Поначалу это было даже забавно. Потом начало вызывать опасение. Да, и вот ещё что. Он мог как-то воздействовать на людей. Внушать им нужные мысли... Нет. Нужные чувства. Какой-то мерзопакостный навык. С меньшей вероятностью, заклинание, или даже особенность?

– Уверен? – На лице собеседника проступил скепсис. – Может, дело в личной харизме и подвешенном языке?

– Нет, старик. Тебя-то там не было. – Я постучал по виску указательным пальцем. – Уже тогда я мог чувствовать это.

– Это многое объясняет...

– И всё же...

– Какое мне дело до мертвеца? А что, если я скажу, что этот мертвец жив, и он работает на наших врагов, подбивая людей на всё более кровавые бунты. Свидетельства его тлетворной активности заметны по всему миру и их становится только больше.

– Сейчас только ленивый не устраивает кровавые бунты. Нужно иметь железные доказательства причастности Исайи, чтобы делать подобные выводы, когда вокруг полно более живых кандидатов.

– Это всего лишь гипотеза, – уклончиво ответил игрок. – Мне было поручено разобраться с этим, и я разберусь. Большего пока сказать не могу.

– Тогда я отвечу, что ты гоняешься за призраками, старик. – Я покачал головой. – Но кто я такой, чтобы тебя останавливать.

– Ладно...

– Могу дать бесплатный совет. Побеседуй с Лукой, если ещё не успел. Кому, как ни этому ублюдку знать правду о судьбе несчастного нигера.

– Поговорить с Лукой... – скептически произнёс Бьёрн. – Проще сказать, чем сделать. Наш топ не слишком-то разговорчив. В любом случае, спасибо, Линч. Я этого не забуду. Обращайся, если что будет нужно.

Он протянул руку.

– Под одним богом ходим, – хмыкнул я, пожимая её.

Дольше необходимого в подвалах Храма задерживаться не стал. Приняв душ и плотно отобедав в столовой – шведский стол был вне всяких похвал – я вознамерился вновь посетить Приёмный Покой, вооружённый твёрдым намерением озадачить Фанни необычностью своего запроса. Кругом промахнулся. Стоял самый разгар жаркого июньского дня и в прохладном храмовом зале толпился разномастный народ несистемного вида. За стойками раздавали улыбки сразу пять незнакомых служительниц, организуя столпотворение в группы и отправляя куда-то дальше в глубины Храма. Умницы и красавицы как на подбор, но Фанни среди них не было.

Появление игрока незамеченным среди прихожан не осталось. Было что-то почти что неправильное в том, как лица этих людей приобретали выражение блаженного трепета. Как они в возбуждении перешёптывались, как поворачивали головы, вытягивали шеи, чтобы лучше видеть... меня?! Заговорили все и одновременно. Кто-то начал выкрикивать благодарности. Кто-то просил, умалял, требовал... Исцеления, покровительства, помощи... Отдельные смельчаки норовили дотронуться хоть бы кончиком пальца, словно до живого святого. Казалось, дай им волю, растащат на сувениры.

Стражи ненавязчиво обступили, сопровождая меня и отваживая самых бесцеремонных. Какая-то женщина с лихорадочным блеском в глазах чуть не сунула в руки ребёнка, но её оттащили. Надрывая глотку, она признавалась в любви ко мне до самых ворот, пока стражи не вытолкали сумасшедшую вон из Храма.

Поначалу я даже растерялся немного. Но потом... Я прочёл это в их головах... В обращённых ко мне безыскусных молитвах... Здесь, где под высоким куполом сияют лики нерукотворных богов, я был для них ангелом. Ангелом. Воплощением надежды. Существом гораздо более близким к божественному, чем каждый из них мог хотя бы надеяться стать. Не долбаный герой комиксов в полосатом трико, а нечто действительное – в нужной мере инаковый, но достаточно человечный воитель воинства божия, обороняющий Землю от ужасов, что таятся за краем их скудного понимания. Я видел искренность в мыслях этих людей и не мог сказать, что не испытывал тщеславного удовольствия, ненадолго став объектом их поклонения.

К счастью, раздвигать людское море руками в этот раз не пришлось. Прежде чем ситуация начала превращаться в фарс, незаметный улыбчивый человечек в ливрее служителя склонился в поклоне, предлагая проследовать в отдельное, тихое и уютное помещение.

– Кто все эти люди? – вопросил я, плюхаясь в знакомое кресло. Уточнять нужды не возникло. Предоставленная в моё распоряжение служительница с именем Мика, выглядящая, как надменная королева с ноткой дорогой проститутки, лишь хмыкнула с толикой презрения и скучающим голосом протянула:

– Просители, жалобщики, просто паломники... Стекаются к нам через половину страны, чтобы прикоснуться к алтарю возлюбленного покровителя. От лица Корпорации я готова принести глубочайшие извинения, если эти люди вам докучали.

Мика лукаво стрельнула глазками, подчеркнув, какого именно рода извинения имелись ввиду. Однако я не был расположен к любовным подвигам и предпочёл прозрачный намёк не заметить, попросив компенсировать урон моему душевному равновесию чашечкой горячего чая. На том и сошлись.

К этому времени я успел изрядно пресытиться людским обществом, поэтому обменявшись парой ничего не значащих фраз, перешёл сразу к сути, сделав заказ на пасту-краситель из крови магического существа. Ритуал Наречения, почерпнутый из системных запасников вместе с недавним апгрейдом, требовал наличия именно такого ингредиента. Я мог бы и сам раздобыть всё необходимое, а после приготовить краситель, однако ничего существеннее загулявшего йети на горизонте доступных миссий не появлялось, мне же нужна была сильная кровь.

Мика состроила понимающую улыбку, как будто каждый день слышит что-то подобное. Уточнила лишь в какой пропорции следует смешать компоненты и не требуется ли консультация по вопросу ритуалистики.

– Не каждый день, но бывает, – ответила девушка на заданный тут же вопрос. – Школы магии чисто ритуальной направленности действительно редкость, зато те или иные ритуальные элементы встречаются повсеместно.

Мы ещё поболтали о том, о сём, и не успел я допить чай с ромашкой, как всё запрошенное было оперативно доставлено. Краситель, в основу которого легла кровь высокоуровневого протоса, должен был снизить вероятность осечки предстоящего ритуала до значения погрешности. Это тот приемлемый минимум, на который я готов был потратиться, чтобы не кусать локти впоследствии.

Для оплаты покупки, недолго думая, разменял полученную от ложного покровителя Бездонную сумку, заодно пополнив Храмовый Накопитель без малого восьмью десятками ОС причитавшейся сдачи (79 ОС). Полагаю, крови с дикарей за время вторжения было нацежено ни одну цистерну, отчего цена на неё держалась в рамках здравого смысла. Раскланявшись с Микой, попросил провести меня через чёрный ход, который ожидаемо нашёлся и заслуженно пользовался своей популярностью.

Медлить не стал. Вернувшись в номер, решительно смахнул с обширной дубовой столешницы всё лишнее, водрузив сверху Тронутый холодом древний клеймор Системы (E+). Сегодня ему уготовано было обрести настоящее имя, взамен той бездушной унитарной классификации, которая досталась оружию от Системы.

Кристаллики инея игриво щипали кожу, когда я с нежностью проводил пальцами по матово-льдистой стали клинка. Возникшая между нами связь не вызывала сомнений. Какая-то неизъяснимая, эфемерная симпатическая схожесть, делающая это оружие таким подходящим и таким ценным именно для меня. Каким-то потусторонним внутренним чувством я понимал это так же ясно, как то, что по утрам восходило солнце. Получив возможность укрепить эту связь, я не стал колебаться ни в едином мгновении.

Я ещё постоял немного, внутренне настраиваясь, после чего раскупорил оловянную баночку, зачерпнул содержимое указательным пальцем и тихо запел. Под тягучие звуки воинской песни на давно забытом наречии в основании клинка появлялись первые руны. Знаки ложились один за другим, точными уверенными мазками. Густая карминового цвета пудра застывала, покрываясь блестящей корочкой льда. Древний меч тихо вибрировал в знак молчаливого одобрения, потрескивал и похрустывал разрядами холода.

Готово. Я замолчал и отложил опустевшую баночку. Горло саднило. Удерживая меч на раскрытых, повёрнутых кверху ладонях, я стал напитывать оружие и начертанные на нём символы своей маной. Количество не имело значения. Сколько бы ни было, требовалось отдать всё без остатка. Символ здесь имел куда больше власти, нежели форма. Руны начали выгорать, одна за другой, впитываясь в метеоритную сталь, тогда как я погрузился в подобие транса, обострившего связь с оружием до предела.

Имена вспыхивали в разуме, одно за другим: грозные, горделивые, овеянные неувядающей славой. Несущие ужас врагам и надежду союзникам. Многие. Разные. Неподходящие. Все они угасали, отвергаемые оружием слишком гордым, чтобы купаться в лучах чужой славы, слишком старым, чтобы искать повод для хвастовства. Оружием, желающим написать собственную историю...

Пока не осталось только одно имя.

Это был древний праздник середины зимы, уходящий корнями во времена, когда боги ходили среди людей. Неистовый пир у зыбкой границы между тем что было, и тем, что грядёт. Символ вечной непрерывности цикла. И так же, как жизнь сменяется смертью, а смерть всегда возвращается новой жизнью, так и этот клинок был откован живым и к живому же возвратился спустя века в заточении холодной могилы.

Недрогнувший голос раздался, произнося ритуальную фразу, сила которой изменяла реальность:

– Йоль – сим я именую тебя!

Глава 8 «Мёртвая петля»

Я опустил клеймор на столешницу и медленно выдохнул, сбрасывая сонную хмарь ритуального транса. Меч всё ещё тихо потрескивал, как лёд по весне, а у самой гарды клинка виднелись промороженные Истинным холодом руны – единственное внешнее изменение, которое претерпело оружие. Их значение (в ходе священнодейства я мистическим образом понял это) не слишком дословно можно было перевести, как «Пир на грани жизни и смерти» или, если сделать реверанс в сторону поэтичности, «Пир во время чумы».

Сильное имя. Сильное и зловещее. Братьям по ордену оно бы точно понравилось.

Но главным признаком успеха проведённого ритуала было безоговорочное принятие изменений Системой:

«Йоль (E+)»

Тип: оружие Системы, личное.

Описание:

– Древний клеймор из метеоритной стали, выкованный неизвестным мастером. Долгое время подвергался воздействию Истинного холода, за счёт чего обзавёлся рядом дополнительных свойств. Общая длина: 162 см. Длина клинка: 135 см. Вес: 7.9 кг. Материалы: метеоритная сталь, каурелий, красное золото.

Особенности:

«Укус холода». Раны, нанесённые этим оружием, вызывают обморожение тканей и гораздо труднее поддаются лечению.

«Прочность II». Оружие обладает огромной прочностью. Его чрезвычайно трудно разрушить, но сложность ремонта также значительно увеличена.

«Посвящение Системе II». Оружие посвящено Системе и принято ей. Поглощает 50% жизненной силы жертвы.

Дополнительные особенности:

«Меч наречённый». Этот меч получил своё имя в ходе ритуала и принял его. Возможность и расстояние, на котором владелец чувствует оставленное оружие, больше не привязаны к оружейной карте. Позовите, и он откликнется.

Владелец: Линч.

Предупреждение! Ритуальные особенности формируют тесную связь между владельцем и артефактом. Повторно проведенный ритуал разорвёт предыдущую связь, что может негативно сказаться на свойствах преданного артефакта. Ритуальные особенности активны только для текущего пользователя, смена владельца повлечёт необходимость повторной привязки.

Подхватив меч, я крутанулся на месте, с басовитым гудением рассекаемого воздуха выписав пару небрежных восьмёрок. Йоль был в восторге. Ему нравилось петь в моих руках. Но он желал большего, как и я. Ведь вопреки колоссальным усилиям, вложенным в собственное усиление, я по-прежнему был позади. Паровозик развития отдалялся, насмешливо пуская гудки, а из окон первых вагонов махали платочками такие ублюдки, как Бьёрн с его девятнадцатым и Лука, по всей видимости, даже превзошедший мутного скандинава.

Но что это – зависть? Нет – каждый из них заслужил то, чем он обладает. Это обострённая гордость, уязвлённое самолюбие, наконец. Их сила была оскорблением мне. Их статус – жгучим упрёком совершённому мною выбору. Само их существование бросало слишком густую тень на мои достижения и принесённые жертвы, чтобы этого не заметить.

Я пытался убедить себя, что уровень не единственное мерило. Что навыки, опыт, личные качества, удача, в конце концов, тоже имеют цену и немалую. Но самообман не срабатывал. Тоненький голосок неизменно возникал из тёмных глубин подсознания: «Они лучше тебя. Они сильнее тебя. Убей их и пожри их силу, или умри и будь пожран». Мысль оставляла горький привкус отчаяния на языке, но я никак не мог отделаться от неё, лелеял и вскармливал, помимо воли давая власть над собой.

Что ж, стоило признать, я властолюбив и тщеславен, и никогда не тяготился этими безусловно достойными качествами. Лёгкое беспокойство вызывала разве что кровожадная готовность притворить свои амбиции в действие. Но делает ли это меня хуже других? Уступает ли подобная мотивация своекорыстным мотивам, толкающих других игроков взбираться всё выше и выше по лестнице в небо. Лестнице из черепов и костей...

От всех этих мыслей жутко раскалывалась голова.

– Ох, Система всемогущая... – Я раздражённо помассировал пальцами веки, чувствуя, как боль медленно утихает. – Мне срочно нужно кого-нибудь убить.

Йоль восторженно затрещал в руках, будто пёс, завидевший, что хозяин полез за вкусняшкой. Улыбаясь его такой умилительной непосредственности, я цапнул из вазочки с фруктами большое краснобокое яблоко и под его сочный хруст обратился к системному интерфейсу в поисках миссии, подходящей моему благородному устремлению.

Увы, мир устроен так, что наши желания не всегда совпадают с возможностями. Все последние дни стояло подозрительное затишье – внешний враг не спешил бросать в топку Вторжения новые силы. Немногие пережившие бойню вторженцы вынуждены были переключиться на режим выживания. Забиться в самые тёмные норы и сидеть там тихо, как тараканы под плинтусом, питаясь подножным кормом. Или как дикие звери, которыми он по сути своей и являлись. И как диких зверей, их выслеживали обычные люди, вооружённые охотничьим огнестрелом, которого в большинстве случаев бывало достаточно, чтобы угомонить бестию не прибегая к помощи игроков.

Иными словами, найти достойную цель казалось задачей практически невозможной, когда случилось то, что случилось:

Внимание! Мамон предлагает вам принять участие в миссии «Мёртвая петля (E+)»! Лагерь беженцев на границе Венгрии подвергся нападению крупного отряда врага. Военные силы Корпорации запрашивают срочное вмешательство игроков. Защитите людей или, в случае невозможности, убедитесь в их окончательной смерти.

Мамон: Дважды уже ты отвергал моё покровительство, Пересмешник. С чего бы мне теперь потакать тебе? Так я ему и сказал. Но мой младший брат нижайше просил, и я согласился зарыть в землю свою обиду ради общего блага. Теперь эта миссия – моя последняя милость, и твой последний шанс доказать, что стоишь доверия на которое так самонадеянно претендуешь. Устрани угрозу, свившую зловонное гнездо в нашем мире, или больше не трать моё время.

– Высокомерный ублюдок, – прошептал я одними губами, принимая задание бога.

Приглашение принято!

Других игроков, принявших приглашение: 14/20.

Теневир: Он уже писал тебе? Наверняка выставил меня идиотом... Не важно. Это всё ширма. Подковёрная возня. Мамон не дурак, он умеет видеть возможности, которые другие не замечают и заинтересован в сделке. Ему нужен только формальный повод. Скажем, героическое деяние, на которое можно сослаться, отведя от себя подозрение. И лучше бы тебе его обеспечить, а я позабочусь об остальном.

Теневир: П.С. Молодец, что не стал убивать ту мелкую сошку. Это тоже сыграло нам на руку. И да, Пересмешник... удачи!

– К чёрту, – произнёс я, закинув Йоль на плечо. Боевая форма была активна, серо-стальные жгуты псевдоплоти облачали тело в лёгкость и мощь.

Перенос!

Личная комната. Тускло светящийся каменный мешок глубоко в чреве самой Системы. Знакомое пространство неожиданно ощущалось пустым и мёртвым, как подвалы затхлого склепа, и прорехи порталов, узурпировавшие целую стену напротив, только усиливали это неуютное чувство. Просто особенность восприятия, решил я. Давно здесь не появлялся, много воды утекло с тех пор, много пота и крови. Я сам изменился, и ничего удивительного, что привычные вещи тоже стали ощущаться иначе. В ином случае было бы любопытно исследовать необычный феномен, но не теперь, когда миссия, со всей очевидностью важная, торопила считанными минутами до начала.

Бездонная сумка, комплекты экипировки, абордажная сабля со свойством дополнительной остроты. Некогда я оставил их здесь в качестве запаса на чёрный день, но с тех пор идея складирования добычи полностью изжила себя. Большая часть вещей пойдёт на продажу и, таким образом усилив меня, станет гораздо более удачным вложением, чем продолжив служить антуражем для Личной комнаты. Я предпринял попытку поместить Бездонную сумку в Инвентарь Боевой формы и неожиданно осознал, что сделать этого не сумею. Чертыхнулся. После чего перевернул артефакт и вытряхнул из него полудюжину обезьяньих трупов, решив забрать их на обратном пути.

Взгляд возвратился к единственному предмету мебели в комнате. Воля, облечённая в материю – божественная табуретка. Объект настолько же удивительный, насколько бессмысленный по своей природе, коль скоро вынести отсюда этот овеществлённый симулякр не представлялось возможным. За всё время на поверхности табуретки не осело ни единой пылинки. Зато на ней осела пустующая филактерия (1), к которой теперь прибавилась и вторая. Слезы, да и только.

Маска Пересмешника ожидаемо отреагировала, предлагая сделать с артефактами всякое-разное, но учитывая слабость застрявшего внутри отражения божественной силы, довольно маловероятное. Взгляд со сдержанным интересом мазнул по знакомым строчкам:

...

– Преобразовать в «Малый алтарь культа (B)»... Недоступно! Требуется уровень филактерии не ниже четвёртого!

Культ. Теперь я знал о нём больше. Иерархическая структура этой организации в первом приближении походила на ту, что формировалась известным в узких кругах навыком Клан (D), естественным продолжением Группы (E). Но это только на первый, самый поверхностный взгляд. На поверку философия культа пролегала далеко за пределами простого объединения игроков в удобные тактические единицы, вместо этого опасно приближаясь к сферам божественного.

Культ был именно культом. Нечто вроде религиозной секты, внутри которой один лидер, не обязательно царь и бог, обладал такой же и даже большей властью, чем та, которую боги имеют над своими адептами, а монархи над своими подданными. Абсолютная власть и абсолютная верность, обеспеченные абсолютной неотвратимостью наказания. Уникальная возможность, уравновешенная исключительной сложностью её реализации.

– Совершить невозможное – это ли не достойная цель для приложения усилий, – хмыкнул я, отступая к порталу. Замерев, позволил маскировке сгуститься и, не задерживаясь больше, шагнул навстречу судьбе.

Первым, что я почувствовал, вывалившись посреди чего-то среднего между военной базой и концентрационным лагерем, был одуряющий запах страха. Воздух – душный и липкий, пропитанный пороховой гарью, кислым холодным потом и ошеломляющим ментальным давлением людских страданий ударил в голову похлеще крепкого алкоголя. Накрапывал дождь. Ранняя ночь наступала верхом на чёрных грозовых тучах. Десятки людей единой бездумной массой проталкивались сквозь горячий воздух сгустившихся сумерек, поднимая ногами дорожную пыль, оседающую на потных лицах, полубезумных от животного страха.

Несколько быстрых взглядов хватило тренированному разуму, вооружённому отточенным восприятием, чтобы вычленить из перенасыщенной активностью обстановки первые ориентиры. Полигон, вероятнее всего на окраине населённого пункта. Ряды модульных одноэтажных бараков. Поваленные сетчатые ограждения, объездная грунтовка. Близкая беспорядочная стрельба, зарево ещё более близких пожаров над жестяными крышами быстросборных конструкций.

Тут же какой-то недоумок врезался в меня и, вскрикнув, отлетел, словно мячик от стенки, оставив на броне отпечаток крови из расквашенного носа. Не успел упавший даже рта раскрыть, как оказался погребён заживо под ногами безрассудной толпы. Всем было наплевать. Всего лишь ещё один инцидент в череде ему подобных. И возмущённые возгласы продолжавших падать людей вливались в безобразную какофонию плывущих над лагерем звуков.

Вакханалия умалишённых.

– Прочь! – рявкнул я, отключив маскировку, и толпа в ужасе подалась в стороны, обтекая неожиданное, но крайне злое препятствие.

Подхватив Йоль левой рукой под гарду, правой я оттолкнул какую-то исступлённо орущую дамочку, двинул в зубы молодчику, протянувшему руки к мечу, и продолжил идти, шаг за шагом, без пиетета и жалости торя себе дорогу. Рост давал мне преимущество точки обзора, которого было достаточно, чтобы избрать наиболее перспективное направление. Клеть разума милосердно избавила от головной боли, однако развитое восприятие игрока помимо воли выхватывало из окружающей суматохи отдельные кадры.

Вот мужчина в незашнурованной обуви, с глазами, лезущими из орбит от первобытного ужаса, одной рукой прижимает к груди годовалого ребёнка, другой тянет девочку лет семи. Во взгляде, наполненном паникой и отчаянием, растворяются последние крупицы рассудка. Вот бойкая краснощёкая тётка, будто срисованная с типичной базарной торговки, вопя и ругаясь, расталкивает соседей, не замечая, скольких уже погребла под ногами толпы. Вот женщина тянет за руку престарелую мать, хватающую ртом воздух на грани сердечного приступа. Скулит и мечется потерянная кем-то собака...

Ещё один ребёнок, ещё женщина, снова мужчина, парень, пожилые родители... Театр тысячи и одной незаметных трагедий, тени оборванных судеб. Информационный шум, который приходится фильтровать, чтобы не пропустить нечто более важное. Что-то, что может пролить свет на причины творящейся вакханалии, а значит дать мне преимущество перед ними.

И я нахожу. Старое кирпичное здание, зажатое между продолговатыми червяками бараков. Тёмное жерло служебного входа, запах столовой. Яркая артериальная кровь, рубиновым фонтаном хлещущая из разорванного зубами горла. Свеча мёртвого огня – здоровенный жлоб, потерявший где-то половину одежды, поднимает голову, закончив процесс обращения жертвы. Молодая женщина уже бьётся в припадке, пробуждаясь к своей новой, весьма короткой, но ослепительно яркой не-жизни.

Мужчина-свеча зашипел, растягивая рот в кровавом оскале, словно сердитый зверь ввиду конкурента, претендующего на добычу, которую тот считает своей. Вскинулся, вновь точно по-звериному пытаясь показаться больше, чем он есть... «Любопытно. Замещение социальных реакций?» промелькнула сиюминутная, ни к чему не обязывающая мысль... Шаг навстречу. Перехватив оружие боевым хватом, я встретил бросок твари восходящим ударом и тут же отпрянул, позволив дважды мёртвому телу упасть на траву.

Получено 40 ОС! (93/280)

Сила удара была такова, что кончик клинка достиг позвоночника, сломав его изнутри с отчётливо слышимым хрустом. Бордово-сизые кишки влажно плюхнулись в водопаде гнилой маслянистой крови из рассечённой брюшины. Остальные части сломанной мёртвой куклы с громким чмоком шлёпнулись поверх растёкшейся кучи гнилья.

Впору бы проблеваться, но я испытал лишь щекотку поглощённой энергии да не очень искреннее раздражение новой встрече с этими отвратительными кадаврами. Вовремя применённая Справка весьма доступно кое-что прояснила:

«Свеча мёртвого огня (E-), уровень 4»

Тип: существо Системы, кадавр.

Параметры:

Сила: 7; Ловкость: 4; Выносливость: 6; Живучесть: 14 (2+12); Интеллект: 1; Инстинкт: 5; Восприятие: 4; Интуиция: 3; Удача: 3.

Особенности:

Скрыто (3)

Клеймо мастера. Лишённый жизни – живёт, бесконечно жаждущий смерти, никак не умрёт. «Игельмах Прародитель Чудовищ»

Последняя деталь завершала картину чужого провала, последний штрих в блюде с горьким привкусом дежавю. Защитить или убедиться в окончательной смерти... Учитывая, с кем приходится иметь дело, уточнение обретало свой истинный смысл. Я повернул голову, и остриё меча упёрлось в яремную впадину в основании шеи новообращённой. Кровь больше не хлестала из неё, заливая яркую водолазку с логотипами волонтёрских движений под побуревшим кухонным фартуком, лишь сочилась тонкими струйками в ложбинку между грудей.

Повинуясь порыву, я поднял наличник брони и взгляд, замутнённый поволокой страдания, встретился с моим взглядом. Она вскарабкалась на колени. Некогда миловидное лицо дергано искривилось, приобретая умоляющее, какое-то даже капризное выражение. Женщина обхватила клинок дрожащими пальцами и крепко сжала, не замечая глубоких порезов, тут же чернеющих обмороженными краями. В уголках её глаз набухли и скатились вниз по щекам чернильно-чёрные слёзы, будто разбавленная водой акварель.

Помедлив мгновение, свеча подалась навстречу, одним слитным движением насаживаясь грудью на меч (103/280). Короткая судорога, спазм лицевых мышц... Смерть была быстрой. Окончательная смерть.

Я мог бы убрать оружие, помедлив ради чистоты наблюдений, – но я был воином, не учёным. Я уважал силу во всех её проявлениях и поэтому позволил происходящему происходить... своим чередом. Это было, думаю... милосердно? Проявить уважение к сильной воле, даже если эта воля – смерть и забвение. Освободив меч из клетки обмякшей плоти, я обратил лицо к небу, чувствуя прикосновения тёплых капель на коже. Будто отдавая дань моменту, тёмно-серые тучи раскатисто проворчали и лопнули, проливаясь на землю летним дождём.

В полутёмное парное нутро царства холодильников и кастрюль заходил не скрываясь. Тень проделал большую работу, загодя разведав маршрут, составив карту коридоров и комнат, любезно отметив на ней точки ожидающих убиения противников. Прятаться не имело особого смысла. Эффект неожиданности был полезен в охоте на крупную дичь, здесь же он был бы сродни стрельбе из пушки по воробьям. Кадавры бесстрашны, живучи, нечувствительны к боли. Но в остальном, мало чем отличаются от обычных людей, растерявших большую часть инстинкта самосохранения, что тут же принялись успешно доказывать.

Длань зимы, привычно облёкшая левую руку, выстрелила к цели, словно титановый поршень, сомкнувшись на шее дряхлой старухи. Свеча пряталась за тарахтящими холодильниками и нелепо атаковала при моём приближении. Кавалерийскому наскоку не хватало зубов в пасти, исходящей чёрной слюной, однако манёвр ничтожного создания немного повеселил. Я легко вздёрнул свечку на уровень глаз и вгляделся, силясь отыскать проблеск разума в занавешенных бельмами злобных буркалах. Прежде чем, разочаровавшись в этом занятии, свернуть старой бестии шею, словно цыплёнку (107/280).

Нужно было ускориться. Отбросив падаль с дороги, я прошёлся вдоль забрызганных жиром варочных поверхностей, роняя на пол целый ряд звонких алюминиевых кастрюль, в которых беженцам варили похлёбку. Грохот это произвело поистине впечатляющий. Взял со стойки раздачи стакан абрикосового компота, побултыхал Дланью, охлаждая напиток до состояния ломоты в зубах. Влил в себя этот вкус ностальгии и отбросил стакан.

Здесь было обширное, хорошо освещённое помещение, оборудованное под обеденный зал. Лавируя между столами с остывающей пищей, я прошествовал к самому центру, где расшвырял пластиковую мебель, добавляя шума и освобождая площадку для боя. Замер. Наклонил голову, сосредоточенно вслушиваясь в торопливый топот десятков бегущих ног в коридорах за стенами и внутренних помещениях. Дюжина человек или около того, оценил я. Приемлемо. Несколько оказались глуховаты, я убью их позднее. К этому времени первая свечка – грузный мужик в заляпанном маслом комбинезоне уже приближался с очевидным намерением, звериным оскалом отпечатанном на грубом лице.

Я пошевелил пальцами Длани, убеждаясь в стабильности заклинания, и сбросил с плеча клеймор. Меч потрескивал в ожидании битвы. Несмотря на всю свою древность, получив имя, он будто родился заново, и подобно любому ребёнку требовал довольно прозаичных вещей. С воинственным рёвом очертив дугу в воздухе, Йоль сорвал голову твари, как спелый фрукт с ветки, заодно прихватывая края раны Истинным холодом.

– Кушать подано, – пробормотал я, опуская наличник брони.

И завертелось.

Скрежеща клеймором по кафелю, я рванулся навстречу сразу трём разномастным свечам из персонала столовой. Двоих уложил меньше чем за секунду, мясным ассорти разбросав на полтора десятка метров окрест, а высушенную, словно вобла, мегеру, сумевшую подобраться ближе других, ударил в лицо сжатой Дланью. Часть её костистого черепа смялась, словно гнилая тыква. Правый глаз вытек, а шея кувыркнувшейся в воздухе твари оказалась свёрнута под каким-то совсем уж неприличным углом. Пальцы, скрюченные на манер хищной птицы, лишь безвредно скользнули по серой броне псевдоплоти. Она ещё сучила ногами, когда опустившийся сверху клеймор проломил ей грудную клетку.

По достоинству оценив потенциал ситуации, я пожертвовал 80 ОС, доводя навык Рукопашного боя (F, 4/5) до идеала. Затерянная в системных запасниках «малая школа» проповедовала нечто, что к моему всецелому одобрению являлось скорее комплексом движений и тактик избегания ударов, нежели техникой их нанесения. Этот шаг позволит обновлённому телу немного освоиться и привыкнуть к значительно возросшей подвижности...

Свечи повалили одна за другою со всех сторон: гремело на кухне, сердитое урчание доносилось из примыкающего помещения с разобранной мебелью. Даже с улицы забрела парочка, привлечённая шумом. Теперь эти двое с молчаливым упорством пытались форсировать стойку раздачи, в тупом недоумении карабкаясь напрямую через препятствие, вставшее на пути. Вот кто-то взобрался на оставленную без присмотра плиту, и в воздухе, без того насыщенном ароматами, до отвращения притягательно запахло мясными шкварками.

Хохоча, я вспрыгнул на стол, используя Лёгкий шаг, чтобы удержаться на шаткой поверхности, и ударом ноги отшвырнул свечку, приковылявшую с кухни. Снёс голову ещё одной, замечая, как всё больше врагов, рыча и беснуясь, стекается к импровизированному подиуму. Оттолкнулся, под звон разлетающейся посуды, и рванул, ступая по головам и плечам, без промаха разя мечом направо и налево из самых невообразимых позиций.

Йоль ликовал. Тяжёлый клеймор не был тем, что оставляет аккуратные дырочки в теле врага – он рвал и метал. Рвал плоть, сминал кости и разбрасывал внутренности с брутальной жестокостью разъярённого зверя. Кровь шипела и горкла, осыпалась ледяной пылью с окутанной Истинным холодом стали клинка.

«Рукопашный бой (F, 5/5)», достигнут предел развития навыка! Школа мастерства недоступна! Доступна малая эволюция мастерства! (100 ОС)

Подтвердить эволюцию!

Четверо плотной гурьбой вырвались из подсобки. Толкнув ногой тележку с подносами, я создал препятствие между нами и, пользуясь длиною оружия, скупыми выпадами уничтожил двоих ещё раньше, чем те могли дотянуться до вожделенного тела. Выверенным движением ускользнул от скрюченных пальцев, снабжённых десятисантиметровыми загнутыми когтями, и превратил движение в удар, разваливая надвое очередного противника. Толчком плеча сбил другого. Ударом гардой меча опрокинул третьего...

Временной импульс!

Привычное течение времени искривилось, растягивая звуки в басовитом рычании пространственно-временных искажений. Набегавшие со всех сторон свечи, будто завязшие во встречном течении, медленно шевелили конечностями, как если бы двигались в толще воды где-нибудь на дне океана.

Тело взорвалось движением, расшвыривая нерасторопных врагов, словно мешки с требухой. Удар. Древний клинок сливается в тускло блестящую полосу стали. Лопнувший череп раскрашивает нежно-бежевые тона штукатурки брызгами маслянисто-бордового. Выпад. С влажным хлюпом остриё пронзает грудную клетку свечи, словно невесомый мыльный пузырь. Шаг назад, избегая окружения, и в сторону, одновременно с горизонтальным замахом. Дыхание со свистом рвётся сквозь стиснутые зубы, сквозь замершую ухмылку. Чмокающий хруст сминаемых костей искажённым аккордом вплетается в жуткий хор...

Заклинание ударило по ушам плетью распрямившейся временной нити. Окружённый теперь лишь мертвецами, я опустил меч. Девственно чистый клинок звонко цокнул, пустив трещины по поверхности плитки. В отличие от него, я словно побывал в эпицентре взрыва на скотобойне, что, надо признать, лежало недалеко от истины.

В буреющем воздухе, пахнущем гнилой кровью, желчью, дерьмом и разлившимся куриным бульоном, кровавая взвесь медленно оседала на пол, измаранный содержимым почти двух десятков свечей. Вырванные с костями внутренности сизыми гирляндами свисали между груд изломанной мебели. Разорванные на части тела, словно куклы, разбросанные капризным ребёнком, в различной анатомической комплектации с пола до потолка устилали обеденный зал слоем гротескных останков. Две с половиной сотни ОС (177/280), пара пустышек, Острые когти (E-, 1/3) и ещё одна Капля мёртвого огня (D) послужили скудной, но ожидаемой добычей.

Малая эволюция мастерства завершена успешно! Получен навык мастерства «Рукопашный бой (E, 1/5)»!

Получен навык «Вытесняющее поле (E, 1/5)»!

Я развеял Длань, показавшую в этом бою чудеса стабильности и, воздев над головой руку, отворил краны кольца-артефакта, позволяя валу студёной воды смыть всё наносное, что помешало бы возобновить маскировку. Пока душ работал, а Боевая форма заканчивала самопочинку от незначительных, в большей мере случайных повреждений, я с блуждающей улыбкой на губах разглядывал учинённый разгром, краем глаза перечитывая строки из интерфейса:

«Вытесняющее поле (E, 1/5)»

Тип: навык, рукопашный бой.

Описание:

– Окутывает конечность кинетическим полем, вытесняющим материю в точке контакта перпендикулярно вектору приложения силы. Эффективность вытеснения зависит от степени развития навыка и качественных характеристик вытесняемой материи. Доступен на протяжении 18 секунд в сутки (24 часа). Обновление: ежедневно в 22:00. Может дробиться меньшими интервалами в рамках лимита.

Особенности:

Разогрев. При сохранении непрерывного контакта эффективность вытеснения материи возрастает на 20% каждую секунду до максимума в 360%.

Дверь в тупиковое подсобное помещение в глубине здания с треском выпала внутрь на третьем ударе Вытесняющим полем, корёжащим дерево и металл, будто раскалённое тавро мягкий воск. Из пропахшего сыростью и страхом нутра полутёмного склада в свете ручных фонарей и трясущихся экранов смартфонов блестели пять пар испуганных человеческих глаз. И одна пара нечеловеческих. Их обладательница, раздражённо мяукнув, вывернулась из рук сердобольной кухарки и, задрав любопытный хвост, продефилировала в мою сторону, принявшись тереться у ног. Наглое животное, в отличие от людей, выглядело явным хозяином положения.

Фыркнув, я наклонился и почесал хвостатую за ушами, бестрепетно глядя на ствол пистолета, ходивший ходуном в дрожащих руках одной из женщин.

– Храбро. Но глупо, – прокомментировал вслух. Голос из-под забрала Боевой формы прозвучал глухо, но я был не настолько уверен в себе, и ещё меньше в здравомыслии доведённых до края отчаяния людей, чтобы снимать защиту ради каких-то там жестов, отдаваясь на откуп самообладанию паникующей смертной. Смертной? Я и вправду назвал её так? Что ж, вполне справедливо.

Возможно, не поздно ещё присоединиться к веселью и помножить этих несчастных на пару десятков ОС. Заодно убедиться в их окончательной смерти. Всё равно ведь подохнут... Это было настолько заманчиво, что даже заняло меня на секунду-другую, но нет. Подобное деяние не отвечало моим текущим задачам. И даже просто и со стилем настрогать мелкими ломтиками марионеток старого огра, чувствую, было бы недостаточно. Требовалось совершить нечто из ряда вон, но я пока не представлял себе ничего подходящего. Убить самого Игельмаха? Звучит, как маловероятный сценарий...

– В здании пока безопасно, – произнёс я. – Найдите себе место получше и не высовывайтесь, пока всё не закончится. Снаружи – смерть, но здесь у вас ещё остаются шансы.

И, подтолкнув кошку обратно к хозяйке, зашагал прочь. Ночь только вступала в свои права, и мне, если хочу заполучить Мамона на свою сторону, ещё предстояло сыграть для неё свой сольный ноктюрн.

Глава 9 «Ноктюрн»

Ночь растекалась по небу иссиня-чёрным пятном грозовой тучи, будто след застарелого кровоподтёка. Не успевшие набрать силу пожары унялись, и ревущий боковой ветер гнал косые простыни ливня, что хлестали обгоревшие стропила бараков, смешивали в однородную массу пыль, сажу и кровь под ногами бегущих людей. Рявкал крупнокалиберный пулемёт на крыше натовской БМП, гарцующей в свете прожекторов вдоль многослойной полосы ограждений, топча гусеницами сетчатые заборы с мотками колючей проволоки, наваленной между ними.

С моей наблюдательной точки на вершине водонапорной башни виднелись крохотные фигурки, бредущие сквозь пелену ливня через эти ненадёжные просеки к воротам большого кирпичного здания в центре лагеря. Десятки их уже успели укрыться за толстыми стенами под защитой стрелковых позиций, наскоро оборудованных почти в каждом окне трёхэтажной коробки с вымокшим флагом ООН на фасаде. Но сотни и сотни беженцев до сих пор месили ногами бурую грязь на исхлёстанных ливнем дорожках, понукаемые когтями и зубами всё новых кадавров, пополняющих загонные своры.

Свечи охотились подобно волкам, преследующим беззащитное стадо. Шли по пятам, укрываясь тенями, и вместе с тем ясно обозначали своё присутствие, одного за другим выхватывая из живого потока слабейших или тех, кому повезло меньше других. Утаскивали их в темноту и убивали, а уже считанные минуты спустя жертва множила ряды мучителей, набрасываясь на тех, с кем ещё недавно разделяла пищу и кров.

Сопротивление военных выглядело неубедительно. Пулемёты в окнах молчали, лишь изредка напоминая о себе отрывистым лязгом коротких очередей, а боязливый стрекот меньших калибров уже не мог переломить ситуации, хотя даже так стрельба не затихала ни на секунду. Но рано или поздно им придётся открыть огонь в полную силу, невзирая на сопутствующие потери среди гражданских, чтобы не допустить врага внутрь периметра. Иначе остановить заразу можно будет, только вырезав всех подчистую. И я бы, пожалуй, слукавил, сказав, что подобный сценарий не обладает своей привлекательностью...

Движение на краю восприятия. Дюжина свечей с урчанием пробежала в темноте под опорами башни, следую зову своих примитивных инстинктов. Было по-прежнему дико видеть столь разносортные сборища. Располневшая после родов домохозяйка бок о бок с брыластым пивным мужиком, колченогой старухой, атлетом в военной форме, разукрашенной фифой, после смерти утратившей львиную долю своей привлекательности... Этот ряд можно было продолжить, но зачем? Смерть обнулила для них все старые правила, стёрла контрасты, уравняла социальные роли. Теперь они не «Саши», «Маши» и «Гены», обременённые грузом сложившихся личностей, а просто ходячее мясо, ведомое Мёртвым огнём. Едины и одинаковы в этом сомнительном качестве, как никогда прежде.

Припозднившиеся к потехе кадавры отвлекли моё восприятие всего на секунду, но кое-что важное успело произойти. Лучи прожекторов на дозорных вышках по периметру базы лихорадочно метались, словно разъярённые шершни, в то время как две вышки из восьми лежали оплавленными грудами искорёженного металла.

Когда вязкий комок заклинания, чёрным росчерком преодолев больше двух сотен метров, поглотил ещё одну вышку, позицию мага заметил не только я: рыщущие копья света безошибочно скрестились на цели. С грохотом ожили пулемётные гнезда, и приземистый силуэт одного из десятков бараков прыснул щепой беспорядочных попаданий. И сразу же вслед за этим полыхнул от взрыва реактивной гранаты. Огненный цветок раскрылся небу лепестками горящих обломков, быстро затухающих под яростным ливнем.

Бросив последний взгляд на укреплённую базу, где из окон и открывшихся нараспашку ворот высыпали прикрывать эвакуацию игроки, я наконец прервал затянувшееся бездействие. Намечавшаяся там мясорубка с преследующими людей загонными стаями, непредсказуемая, как любое массовое побоище, а потому неоправданно рискованная, была мне не интересна.

Вместо этого, проворно соскользнув в топкую грязь под водонапорной башней, я кратчайшим маршрутом направился сквозь мертвенно-тихие улочки в северную часть лагеря, где чёрный дым поднимался над руинами разрушенного барака. Всего лишь смутно очерченный дождём силуэт на фоне набухающей кровавым безумием ночи.

Типовой барак для компактного проживания, длинное и прямое как шпала здание-конструктор из досок и пластика, выгорел подчистую. Призванное служить людям убежищем от тех ужасов, что творились в центральных областях Венгрии, оно стало их же братской могилой. Всё, что осталось – мешанина из обвалившихся перекрытий за тонкой скорлупкой пенобетона, почерневшие рёбра стропил, да несколько потрёпанных свечек у входа, словно картошку из костра тягающих обгоревших дочерна мертвецов.

Присев у закопчённого бока фургона, брошенного на стихийной стоянке, я слился с шелестом ливня. Так и так свечи не замечали ничего вокруг. С дисциплиной и неутомимым усердием нежити они вытаскивали из-под завалов тела и складировали неаккуратными штабелями на мокрую травку, прикусывая тех, кто ещё выказывал признаки жизни. Мимоходом насчитал восемнадцать тел, детей кроме прочих. Кто знает, что заставляло этих людей оставаться за ненадёжными стенами, пока другие предпочитали бегство бездействию. В любом случае, это не первая команда собирателей трупов, встреченная мной на пути, и сильно подозреваю, что не последняя.

Верный затее перехватить вражеского мага, буде тот выжил, до сих пор я оставался в тени, не размениваясь на мелкие стычки. Но в этот раз всё было иначе. На бычьей шее одной из свечей, как седло на собаке болталась Бездонная сумка, а мимо такого подарка пройти было уже невозможно. Я вынырнул из-за грязной туши фургона и обнажил меч, готовясь к рывку, когда...

Сверкнула молния... не магия – лишь тривиальное небесное электричество... швырнула оземь холодным светом, изгнавшим из мира полутона и выкрутившим до предела контрасты. Очертившим гротескно сгорбленную фигуру, притаившуюся в глубокой тени, будто сотканную из тьмы и едкого чёрного дыма. Красноречивее слов сверкнули в ночи парные скимитары. Звон клинков, в то же мгновение столкнувшихся в вихре холодной стали, потонул в раскатах вечно запоздалого грома.

Кланк-кланк-кланк... пять атак меньше чем за секунду. Те, что смог, я парировал, от иных уклонился, выжимая из тела каждый гран мышечного усилия. Но одна всё же достигла цели – изогнутый клинок скимитара в стремительном выпаде обошёл спешно воздвигнутую защиту, глубоко взрезая псевдоплоть на левом предплечье.

Зарычав, я расчертил стену ливня горизонтальным взмахом, обманчиво поспешным и неуклюжим. И когда враг оскорбительно легко уклонился, прильнув к той хлюпающей жиже, что текла под ногами, с мстительным удовольствием довернул кисти, продолжая серию восходящим по диагонали ударом. Застигнутый врасплох противник был вынужден скрестить клинки в жёстком блоке.

Столкновение отдалось звонким скрежетом негодующих скимитаров, едва удержавших чудовищный натиск клеймора, а также предательской дрожью, поселившейся в руках злобной твари. От удара та на мгновение пошатнулась и с шипением отпрянула, напоследок швыряя сгусток разъедающей магии. Я рассёк его Очищением, в свою очередь тоже разрывая дистанцию.

Теперь мы, словно звери, кружили в пяти шагах друг от друга, и размякшая глина влажно причмокивала, цепляясь за ноги, а косые струи дождя ручейками стекали вдоль позвоночника. Молниеносный гамбит завершился, не выявив явного победителя, и поединок сместился в иную плоскость, увязая в ложной неторопливости переоценки противника.

Я не мог позволить себе упустить из виду тёмный абрис обманчиво хрупкой фигуры, предоставив Тени самому разбираться с оставленными без присмотра свечами. Всё-таки, это было нечто новое и доселе невиданное. Иссушённая кожа туго обтягивала высокое и поджарое тело цвета тёмно-серого пепла сгоревшей бумаги, перевитое жилистыми канатами скупо выпирающих мышц. В его повадках, в мягких кошачьих движениях сгорбленного силуэта чувствовалась узнаваемая сверхчеловеческая лёгкость и грация, свойственная двузначным числам параметров.

Я уловил исходящий от существа резкий мускусный запах, отчётливо различимый даже сквозь влажную озонистую взвесь непогоды. На узком андрогинном лице, полностью лишённом волос, читался разум, пусть извращённый, но оно явно также оценивало меня, прищурив чёрные, как провалы в бездну глаза. Ни радужки в них, ни зрачка, ни тени эмоций – лишь вечная ночь. Это был он, тот самый маг, что расплавил вышки военных. Он выжил, хотя и лишился руки. Одной из четырёх его рук.

«Гомункул мёртвого огня (D-), уровень 5»

Тип: существо Системы, кадавр.

Параметры:

– Сила: 15; Ловкость: 19; Выносливость: 19; Живучесть: 20; Интеллект: 12; Инстинкты: 9; Восприятие: 16; Интуиция: 15; Мудрость: 8; Удача: 9.

Особенности:

«Скрыто (?)», «Клеймо мастера».

Скимитары он сжимал в нижней паре верхних конечностей, тогда как вторую левую, растущую из раздутого плечевого пояса, использовал, чтобы швыряться той мерзкой разъедающей магией.

Он достал меня. Кровотечение остановить большого труда не составило, но рана всё равно отзывалась тянущей болью и чувством медленно расползающегося по руке онемения. На подвижности это пока не сказалось – силовой каркас брони купировал повреждения плечелучевой мышцы. Впрочем, подозреваю, если бы не Кожа инеистого великана, он отхватил бы мне руку. Если бы да кабы... История слепа к мелочам. Значение имеют лишь факты.

Произведя в уме небольшие расчёты, на что ушло не более пары секунд, пока мы сверлили друг друга насторожёнными взглядами, поигрывая оружием, я решил, что имею все шансы прикончить ублюдка. Вероятно, он посчитал так же, но на свой лад. Что-то такое отразилось в самой его позе, в манере движения – уверенность, насмешка, снисхождение. Грубые цифры были на его стороне. С учётом всех повышающих коэффициентов я не уступал противнику разве что в ловкости, в остальном же проигрывал по чистой мощи параметров.

Но параметры – только верхушка айсберга, скрытые особенности оставляли ещё больше места неприятным сюрпризам. Лишь Клеймо мастера – очередной виршик с подписью Игельмаха, словно изощрённое издевательство, торчал на самом виду. Тем самым старый огр будто говорил устами марионеток: ты знаешь только то, что я позволяю тебе узнать, червь. Или это существо было чем-то большим, нежели искусно сработанное продолжение воли самого мастера? Вот уж вопрос из вопросов. Из грязи и кости создали его, подобно Адаму, из праха земного? Или взрастили на крови и кошмарах...

– Тигр, тигр, жгучий страх... – протянул я задумчиво, рисуя Йолем ледяные узоры на размякшей земле. – Что же ты, мать твою, такое?

Длинный тёмно-красный язык высунулся, чтобы слизнуть кровь с лезвия кривого меча. Мою кровь. Влажно причмокнув от удовольствия, гомункул растянул тонкие губы в ухмылке. Голос его был сух, как обмелевший колодец:

– Я – совершенство.

Тогда-то я его и атаковал. Временной импульс сожрал треть всей маны, но лишь слегка пришпорил движение времени, не принеся желаемого результата. Гомункул прыгнул на крышу автомобиля, завопившего тревожной сигналкой, и обрушился сверху, заставив пятиться под непрерывный звон сталкивающихся клинков. Моментами оружие мелькало так быстро, что человеческий глаз не сумел бы различить за беспорядочной какофонией стали отдельные ноты этой смертельной сюиты.

Он швырнул магией – я закрылся подвернувшейся под руку свечой. Не-мёртвая плоть сползла с костей моего «живого» щита чёрной пузырящейся жижей. В ответ полетела Магическая стрела, но вместо того, чтобы уйти с траектории заряженного анти-магией снаряда, гомункул самонадеянно укрылся за полусферой рябящего воздуха. Ошибка, проистекающая из недооценки угрозы.

Щит лопнул, пошатнув мага отдачей разрушенного заклинания. Секундное замешательство стоило ему попорченной шкуры. Йоль размазался в резком выпаде, вонзаясь в щель между сросшихся рёбер, и теперь из обмороженной раны сочилась вязкая чернильная гниль.

Я провёл финт и рубанул по ноге, но тот проворно убрал конечность, обернувшись вихрем ударов в контратаке. Жалящие выпады скимитаров рассекли псевдоплоть на бедре и груди. Гомункул же отступил с окровавленными губами, получив встречный хук левой и глубокую засечку поперёк лба, правое ухо повисло на тонком лоскуте плоти. Издевательски крепкий череп пережил встречу с Йолем, но тварь больше не ухмылялась. Уверенность покидала ублюдка вместе с сочащейся из ран кровью.

Это стало переломным моментом. Перехватив инициативу, я теснил сдающую тварь, чередуя беспокоящие выпады с короткими хлесткими махами и мгновенно наказывая за попытки сближения. Существо по-прежнему оставалось пугающе быстрым и опасным, как сам дьявол, но каким-то... неопытным, что ли. До сих пор оно, похоже, не встречалось лицом к лицу с равным противником. К тому же гомункул был ранен, взрывом или крупнокалиберной пулей, неважно. Главную свою ошибку он сделал уже тогда, когда дерзнул вступить в бой с неполным набором конечностей...

Широкий луч света разрезал темноту между нами, а следом грянул свинцовый дождь. Мы, не сговариваясь, отпрянули в стороны, и пули выбивали фонтанчики влаги из грязных луж в опасной близости от наших тел. На ходу подбросив Йоль в воздух, я извлёк Убийцу Королей, сделал выстрел и вернул оружие в Инвентарь, прежде чем пальцы снова сомкнулись на рукояти меча. Тварь в танцующем пируэте отклонила тяжёлый болт своими клинками, проломив стену, снаряд исчез в недрах выгоревшего барака.

Существо попыталось уйти, слиться с породившей его темнотой, но я настиг его и снова навязал поединок. Гомункул завопил. Это был крик ярости, боли и страха, предваривший серию атак столь неистовых, что они, казалось, нарушали законы физики. Удар следовал за ударом, когда один из скимитаров с жалобным взвизгом сломался, не сумев соревноваться в прочности с Йолем, и всё завершилось.

Временной импульс!

Вспышка!

Изученное десять минут назад пустяковое заклинание ослепило глаза, привыкшие к темноте. Сокрушительный удар клеймора с треском костей расколол гомункула до середины, как молния раскалывает одинокое дерево. Скимитары упали в грязь.

Получено 112 ОС! (189/280)

Внезапно что-то тёмное, похожее на безногую старуху в лохмотьях вырвалось из обмякшего тела, под аккомпанемент потустороннего вопля, и тут же попыталось атаковать. Но только сунулось и отпрянуло, оставив в жерновах Клети разума пару клочков своей призрачной плоти. Метнулось в сторону, затем в другую, увернулось от пущенной вдогонку Магической стрелы и, не переставая завывать, жуткой шутихой унеслось в затянутые тучами небеса.

Стрела уже настоящая, запоздав на долю секунды, вонзилась в мёртвое тело гомункула. Я резко повернул голову. Сокрытый изливами тьмы, на крыше соседнего здания промелькнул силуэт игрока. Стрелок отдалялся. Лука в его руках уже не было, но сложить «А» и «Б» в целостную картину не составляло труда. Вопрос только в том, кому в действительности предназначался оперённый подарок.

Ментальный оклик с ноткой негодующего ворчания вернул меня к текущей реальности. Тень появился из мрака, неся в руках ту самую Бездонную сумку. Шкуру фамильяра покрывали трещины и разрывы, он из последних сил сохранял материальность.

– Молодец, Клякса, – отпустил я питомца. Опасливо косясь на небо, забрал скимитары, не поленившись отыскать все крупные фрагменты того, что был сломан. Выхватил из воздуха наградную карту Средний магический дар (E) и, недолго думая, закинул бесценное тело гомункула в полупустой Инвентарь.

– Ну а теперь, ходу отсюда!

Глава 10 «Поступь потерянных душ»

– Стрелок, право тридцать, – голос сержанта Мэнси был бесцветно-спокоен, – группа свечей за машинами, огонь!

– Вижу цели, сэр. Есть огонь! – гаркнул Тайсон с преувеличенным рвением, которого совсем не испытывал. Просто в такие моменты он побаивался отрешённого хладнокровия своего командира. Вне боя тот был в доску своим парнем, но стоило получить боевую задачу – и в Мэттью Мэнси просыпался убийца.

Автоматика баллистического дисплея машины произвела донаводку, и рядовой с силой надавил большими пальцами на кнопки штурвала. Привычный хор механических звуков: ровный гул двигателя, треск сбоящей гарнитуры, надсадный стон приводов поворота башни мощным стаккато расстроили хлёсткие хлопки выстрелов автоматической пушки. И следом – аккомпанирующий главному калибру дробный стрекот спаренного пулемёта.

Их «Толстушка Бетти» была шумной малышкой.

– Цели уничтожены! – чётко по уставу отчитался рядовой Тайсон под успокаивающий шелест гильз, сыплющихся в желоба для экстракции.

В этот момент он старался не думать о том, что затухающие ошмётки тепловых сигнатур на экране его тепловизора совсем недавно, может, ещё час тому назад, были людьми. Безумие. За неполные две недели в Сводном Миротворческом Корпусе он так до конца и не смог примириться с мыслью, что всё это дерьмо вокруг действительно происходит. Происходит не где-нибудь на экране кинотеатра в его родном Бруклине, а здесь, с ним, с его далёкой родиной, да и вообще со всем миром.

Это выбивало почву из-под ног, лишало привычной опоры, как если бы мир перевернулся вверх дном, и все вдруг начали ходить на руках. Каждый справлялся с потрясением по-своему, а что до него, то как всегда лучшим выбором было просто продолжать делать свою работу, оставив бремя ответственности тем, кому оно положено должностью. В конце концов, за душевные метания в армии не доплачивали, а ему приходилось кормить семью, застрявшую в Штатах. Они стали его якорем в перевернувшемся мире и ради них он готов был вытерпеть всё, что угодно.

Получив новую цель, Тайсон навёлся и снова открыл огонь. Их бронетранспортёр, «Брэдли» последней модификации «Миротворец», взрывая гусеницами размякшую землю, медленно плёлся в хвосте колонны гражданских фургонов. Внутри разномастных микроавтобусов тряслись от страха, сжимая ручную кладь, те, кого Корпорация посчитала достаточно ценными для приоритетной эвакуации.

Биологи, вирусологи, ещё полдюжины других умных профессий, объединённые общим корнем в названии и единой задачей изучать патоген. Игроки вытащили их из лабораторий, размещавшихся в городке по соседству, но дальше сопровождать отказались, свалив живой груз на плечи военных. Все эти люди по прибытии в «Оплот» будут переправлены транспортными вертолётами куда подальше отсюда. Никто из них, как он подозревал, не расплатится за эту милость и до конца жизни.

Но пока умников приходилось сторожить им, и это было чертовски утомительным предприятием. Дороги в этой глуши, едва проходимые от грязи, мусора и останков людей, брошенных гнить под открытым небом, были к тому же запружены заглохшей и увязнувшей техникой. В таких условиях колонна гражданских машин двигалась с черепашьей скоростью, растянувшись по грязному серпантину длинной, но жидкой цепью. Первые звенья этой цепи, как представлял себе Тайсон из обрывков подслушанных разговоров, уже исчезали в открытых воротах карантинного блока, ставшего центром обороны и последним оплотом порядка посреди разорённой агломерации.

– Сэр, меня сбили! – Голос из десантного отделения, переделанного в этой модификации под модуль управления БПЛА.

– Какого чёрта, Рамирес?

– Голуби, сэр. Повредили винты.

– Плохое ты выбрал время для шуток, – прозвучало почти что лениво, но угрозу в этом безжизненном голосе можно было вычёрпывать ложками.

– Это птицы, сержант. Я видел. Дублирую вам последние кадры.

Помехи сгладили интонацию, тем не менее, Тайсон готов был поклясться, что латинос едва сдерживает смешок. Молодой, с дипломом из академии и родственными связями в штабе, Рамирес был представителем того нового поколения, которому и сам чёрт не брат. Пожалуй, рядовой стрелок даже немного завидовал его бесшабашности, но больше того предопределённому, заранее распланированному на годы вперёд карьерному взлёту. Хотя всё же надеялся, что это не слишком бросалось в глаза.

– Запускай следующего, нам нужны глаза в небе.

– Выполняю.

Рамирес завозился, устанавливая нового дрона-разведчика в ложе пусковой установки, а сержант, поколебавшись мгновение, настроил рацию на новую частоту:

– «Оплот», я «Страж-1», приём...

– Что там, Мэнси?

– Важная информация, сэр. Птицы, похоже, подвержены патогену. Они нападают на наши дроны...

Слушая радиообмен, Тайсон решил, что ситуация окончательно выходила из-под контроля. Лагерь «Кошице-3» был отстойником и ремонтной базой на третьей линии карантина более чем в сорока милях от Будапешта и совсем не задумывался как серьёзное укрепление. По-прежнему казалось невероятным, что разведка прохлопала такой масштабный прорыв из Зоны Смерти.

Тут как пить дать в командовании полетят головы, но дело рядового Тайсона – его голова. Он был всего-навсего пешкой, не обласканной вниманием всемогущих богов. В самом деле, даже меньше, чем пешкой. Даже не юнитом, каковыми становились контрактники в рядах военных сил Корпорации. Просто послушное, в меру полезное мясо, с должной охотой принявшее новый миропорядок, – добровольная смазка в шестерёнках механизма войны.

Но для него, потомка малийских иммигрантов, выбора на самом деле никогда не существовало. Тут либо торчать на улицах, прожигая жизнь в наркотическом угаре, либо заключить контракт с армией. Был ещё третий путь – впахивать, как проклятый. Изо дня в день, без отдыха и ясно различимых перспектив, с болезненной страстью пытаясь доказать себе и окружающим, что ты такой же, как они, ничем не хуже белых коренных американцев. Особенно горько это звучало в его голове если учесть, что коренные американцы вовсе не были белыми.

– Тайсон, не спать, рядовой! Цель справа...

Кишки скрутило от страха. Он подхватился, на одних только вбитых рефлексах дёргая штурвал управления огнём. Но мир неожиданно накренился, приложив его лбом о выступающие детали, и уши тотчас заложило от звона. БМП резко подбросило к левому борту, разворачивая на месте, прежде чем сорокатонная машина, зависнув на секунду в тошнотворной неопределённости, не рухнула, с грацией гиппопотама, обратно в кипящую грязь.

У Тайсона клацнули зубы. В наушниках кто-то стонал, машина, ревя смертельно раненым зверем, беспомощно крутилась вокруг своей оси, вычерчивая спирали покорёженными катками. Голова шла кругом следом за ней.

Стон прекратился, вращение тоже. В рации прорезался растерянный голос мехвода, поляка с позывным Лебовски:

– Что случилось? Нас обстреляли?

– Смертник. Мертвяк, обвешенный Си-4, – сухо прокомментировал Мэнси. – Стрелок, статус!

– В порядке, – пробормотал тот, хотя его, похоже, контузило. И поняв, что едва шевелит губами, повторил, тщательно соблюдая артикуляцию: – Я в порядке, сэр!

Тогда сержант просто дал ему новые цели. Считанные секунды спустя он уже снова жал на кнопки огня, выпуская очередь за очередью по кружащим вокруг подбитой машины свечам. Липкие от пота пальцы дрожали, сжимая штурвал. Мысли рвали черепушку на части: «Слишком далеко от Оплота. Никто не придёт. Не теперь».

Мэнси с каменной физиономией выслушал неутешительный доклад от Лебовски и, не дождавшись ответа от оператора, спустился из башни, чтобы открыть заслонку в задний отсек. Рамирес с небрежно размазанной по лицу юшкой из разбитого носа поднял испуганные глаза от консоли.

– Надо уходить, сэр, – с фальшивым спокойствием произнёс он.

– Доклад по форме, Рамирес!

– Сэр, есть сэр! – Парень натужно сглотнул. – Множественные сигнатуры противника, дистанция пятьсот, приближаются со стороны города, численность... – Оператор замялся. – По меньшей мере, их там несколько тысяч.

Сержант не колебался даже мгновения.

– Экипаж, покинуть машину!

Тайсон рванул тело вверх – и остался сидеть, лишь неубедительно поёрзал тазом на жёсткой сидушке. Всё, что ниже, словно никогда не существовало. Ледяной комок ужаса провалился в желудок.

– Ног не чувствую, – только и выдавил он.

Лебовски уже выбирался из своей водительской конуры, как червяк проползая в тесные лазы, чтобы присоединиться к остальным у откидной аппарели в заднем отсеке. Мэнси раздавал автоматы, пока Рамирес не отрывал глаз от экрана.

– Дистанция двести, – взволнованно произнёс он, скользнув взглядом по переборке, за которой Тайсон обмяк в своём кресле.

Сержант раздражённо мотнул головой, и это было первым его проявлением эмоций с начала всей заварушки.

– Прости, солдат, – услышал он сквозь привычный шепот помех, – кажется, тебе выпала честь умереть героем.

– Сэр...

– Слушай мой приказ, рядовой. Нет времени рассусоливать. Остаёшься и прикрываешь отход экипажа, а я сделаю всё возможное, чтобы вытащить тебя...

Неожиданно вспыхнувшая злость помогла Тайсону возразить:

– Нет, не надо этого дерьма, сэр. Мы оба знаем... – Он всхлипнул. – Просто выбейте моей семье достойную пенсию.

– Обещаю.

Мэнси дёрнул за рычаг, и аппарель опустилась, впуская внутрь горькую вонь пепелища.

Никто так и не попрощался. Не попросил извинений, не пожелал удачи. «Удачно тебе подохнуть, Тайсон!». Он истерически рассмеялся. Шлёпанье их шагов по грязи и звуки выстрелов быстро затихали вдали, отрезанные вновь поднявшейся аппарелью. Рядовой остался один, погребённый заживо в своём железном гробу, придавленный тяжестью навалившегося отчаяния.

В тупом онемении он проверил ленты подачи боеприпасов. Не полный фарш, но достаточно, чтобы ненадолго превратить здесь всё в ад. Убедился, что приводы поворота башни не повреждены и приник к тактическому дисплею. Группы свечей, самые шустрые, или самые злобные, белыми кляксами тепловых меток уже выползали из-за стен раскуроченных зданий.

Тоскливая апатия запустила коготки в его сердце. Жить или умереть – горькая правда в том, что у него никогда по-настоящему не было выбора. Тайсон невесело усмехнулся, и выпустил первую очередь в своём, стоило быть реалистом, последнем бою.

Башня подбитого БМП изрыгала огонь минуты четыре, сея разрушения и окончательную смерть в неиссякаемых рядах неприятеля. Не меньше полутора сотен свечей полегли на этой безымянной развилке, прежде чем ещё одна живая бомба, забравшись на броню в слепой зоне, взрывом не повредила орудие, принудив то умолкнуть навеки. Пулемёт замолчал и того раньше. Об экономии боеприпасов, как и о сохранности ствола, стрелок заботился мало. Впрочем, по понятным причинам.

Небесные хляби, казалось, тоже утратили свой запал. Ливень иссяк, превратился в затяжной дождь, обещавший зарядить до утра, а может быть, и на весь следующий день. Ночь окрасила небо в блёклую дымку из облаков, почти лишённую света, и занавесь тьмы, опустившаяся на мир, стала испытанием даже для моих глаз.

Внимание! Ранг миссии «Мёртвая петля» повышен (D), количество участников увеличено! (50)

Закономерный итог. Ведь то, что начиналось, как локальный прорыв, нежданно-негаданно превратилось в крупномасштабную наступательную операцию по всем канонам военного дела – с разведкой, тактическими уловками и отвлекающими манёврами. Эпидемия, поразившая Будапешт, распространялась и ширилась, словно чума, однажды уже опустошившая половину Европы, с одним лишь отличием в том, что на этот раз у морового поветрия было имя.

Игельмаха требовалось остановить. Уничтожить, не стесняясь в средствах и не считаясь с потерями. Отсечь, как поражённую гангреной конечность. Сделать то, что должно быть сделано, не дожидаясь, пока лекарство станет опасней самой болезни. Как бы там ни было, дальше охотиться в одиночестве было нельзя и, кроме того, просто опасно. Противник убедительно доказывал, что мог и умел удивлять. Без поддержки соратников, сколь бы ненадёжными они ни были, где гарантия, что следующий сюрприз не станет смертельным?

Но помимо сугубо практической стороны дела имелся ещё один тонкий момент. Я много раз говорил, что обращаясь в орбите общества, неразумно не учитывать его коллективную волю. Как бы ни лелеял я свою независимость, мои личные планы и предпочтения меркнут на фоне всезатмевающей значимости происходящего. Проигнорировать этот безмолвный призыв означало бы добровольно подвергнуть себя остракизму. Я же не собирался становиться презираемым отшельником-отщепенцем, когда всё только-только начинало складываться наилучшим для меня образом.

Стоило бы уже уходить, пробираться тихонько на соединение к другим игрокам, но что-то внутри воспротивилось воле рассудка. Может быть, я становлюсь по-своему сентиментальным, но более вероятно другое. Развитый мозг замечал что-то, какой-то секрет, возможность, скрытую за прозаичным сюжетом, ускользающую от меня, не способного пока ещё осознать истинной ценности того, что вижу.

Интуиция или логика... Уложив поудобнее арбалет, я перегнулся через конёк крыши и метким выстрелом упокоил очередную свечу с плитками взрывчатки на поясе... Главным образом, не так важно. По меньшей мере, он заслужил от меня свой единственный шанс, этот безымянный герой, прикрывший проход целой колонны гражданских, но сумеет ли верно распорядиться им?

Пандус десантного модуля БМП, на радость суетящимся вокруг падальщикам, дрогнул, начав опускаться. Одновременно с этим я тихо соскользнул с крыши, скрипя зубами повиснув над выщербленным асфальтом захламлённого дворика. Притихшие, было, ощущения в потревоженной ране, оставленной кривым лезвием скимитара, разгорелись новыми оттенками боли, обжигающими нервные окончания. Яд, не позволяющий крови свернуться, вынужден был бороться с ментальным давлением Контроля крови и медленно, но верно проигрывал схватку, пока антитела Живицы сприггана делали своё дело. Преодолевая головокружение, ставшее платой за эту победу, я разжал пальцы, приземляясь на задворках тёмного склада, чтобы неслышно раствориться во тьме.

Аппарель опустилась. Пугливый свет фонаря, характерные щелчки выстрелов стандартной натовской винтовки... Звуки скоротечного боя, захлебнувшегося отчаянным криком, безошибочно привели меня точно в финал этой короткой драматической сцены.

Мёртвые уже были здесь. Но, пожалуй, называть их так не вполне корректно. Смерть – есть отсутствие признаков жизни, они же демонстрировали свою прыть с неуёмной решимостью. Не-мёртвые бурлили и извивались в грязи, словно комок червей, пирующих на теле гниющего трупа, всползая друг другу на плечи, рыча и кусаясь, изнемогая в кровожадном стремлении первыми добраться до вопящего мяса.

Временной импульс!

Опустошающим вихрем я ворвался в мельтешение алчущих силуэтов, в мгновение ока собрав щедрую жатву из отрубленных голов и конечностей. Шестеро упали прежде, чем остальные успели опомниться, медленно, очень медленно разворачивая перекошенные рожи в направлении новой угрозы. Только тогда на сцену вышел второй компонент моей самой действенной связки. Йоль ударил по широкой дуге, сметая тела в шлейфе разлетевшихся внутренностей, и я с мрачной ухмылкой выпростал левую руку, одновременно моргая Защитной мембраной.

Вспышка!

Заклинание стоило всего сотню единиц маны, но обладало потрясающей эффективностью если выгадать нужный момент. Зернышко света долю секунды набухало в мысленно заданной точке пространства, как маленькая умирающая звезда, чтобы переродиться хлопком нестерпимо яркой световой вспышки, запросто выжигающей сетчатку неподготовленных глаз.

Свечи отпрянули, сталкиваясь и падая, слепо барахтаясь в грязи, как перевёрнутые черепахи. Я убил нескольких, ещё больше попросту расшвырял, пользуясь подавляющим превосходством в параметрах. И, наконец, вытащил отчаянно скулящего человека из капкана скрюченных пальцев, клацающих зубов и лоснящихся от влаги извивающихся тел.

Хрестоматийный афроамериканец или, попросту, негр был залит кровью, слюной и перемазан чёрт знает какими ещё телесными жидкостями. Хотя изрядно покусан, но жив и даже в сознании, не сказать, правда, что в здравом рассудке. Поверхностный слой его мыслей являл сумбурную кашу из животного ужаса, щенячьей радости и надежды, приправленной мозголомными пертурбациями вялотекущей метаморфозы. Он крупно дрожал и дико вращал выпученными, налитыми кровью глазами, однако на удивление, ни умирать, ни обращаться в свечу в ближайшее время, кажется, не планировал.

Я огляделся. Электричество в лагере по какой-то причине отсутствовало, и тесный пятачок рядом с покинутым КПП, перегородившим подъездную грунтовку, с приходом ночи погрузился во мрак. И это была вовсе не та уютная, одомашненная темнота, которую большинство людей видели перед сном, засыпая в своих мягких постелях, но липкая, лихорадочная и смертельно опасная тьма, полнящаяся живыми кошмарами.

Он приближался, и тьма пресмыкалась перед ним, шаркала сотнями незнающих усталости ног, взблёскивала отсветами жаждущих глаз, урчала множеством голосов из множества высохших глоток мрачными отзвуками его поступи. Он приближался, и мёртвые следовали за ним.

– Имя нам – легион, – прошептал я в секунду растерянности.

Йоль уколол руку холодом, помогая сбросить нахлынувшее оцепенение. Я чувствовал, как он рвётся в бой, желая упиваться гнилой кровью бессчётных полчищ врагов, слагая чернилами их прерванных жизней строки собственной саги. Или думал, что чувствовал, принимая за таковое лишь отзвуки собственных чувств и эмоций, подавляемых деспотической властью рассудка.

Тряхнув головой, я отбросил несвоевременно пришедшие мысли. Легко, как ребёнка, я вскинул хнычущего солдата себе на плечо и не оборачиваясь больше, что было силы рванул в направлении кордона. Облако пыли, туманом влажной глинистой взвеси прикрыло от вражеских глаз мой уход.

Глава 11 «Царь горы. Часть 1»

Уровень 14 (269/280)

Корпоративный счёт: 79

Очков параметров: 1

Безымянный перекрёсток в полукилометре от основных укреплений кипел приготовлениями к обороне. Ливень превратил эти улицы в лоснящиеся грязью зловонные стоки, стиснутые в ущельях жмущихся друг к другу бараков. Всё здесь подспудно дышало гниением, будто Мёртвый огонь отравлял саму землю, неотвратимо вгрызаясь в кости планеты. И этот первобытный бульон буквально кишел суетящейся жизнью. Игроки – пёстрое многообразие смертоубийственных форм и орудий – оборудовали позицию, деятельно возводя некое подобие баррикад из сваленного у дорог мусора и быстросборных конструкций.

Их было неполная дюжина при поддержке двух десятков военных. Сборная солянка возрастов и характеров, не успевших ещё притереться друг к другу. Кое-кто вёл себя неуверенно. Они явно не хотели быть здесь, их движения сковывал отпечаток застарелого страха. Сосредоточенные хмурые взгляды и излишне напряжённая мимика выдавали будущих мертвецов. На отрешённых лицах других блуждали снисходительные полуулыбки, глаза блестели в нетерпеливом ожидании очередной дозы безудержного насилия. Я поймал себя на мысли, что и сам, вероятно, был частью этого необъявленного сообщества истинных игроков. Понял это по тому, как краешки губ точно так же приподнимались в предвкушении грядущей бойни.

Адам Брайт, уровень 17, выделялся среди игроков как матёрый вепрь на фоне подсвинка. Предусмотрительно установленные военными мощные фонари на треногах освещали все подходы к позиции, но кроме того, в их неистовом свете было отлично заметно, как золото псевдоплоти монструозной Боевой формы британца изменило оттенок. С прошлой нашей встречи в кровавой суматохе Внешнего Поля Боя оно стало темнее, покрылось неоднородным узором тускло-бронзовой патины, что, надо думать, знаменовало новую веху в развитии навыка.

И впрямь. В движениях грузной фигуры появилось некоторое изящество, а псевдоплоть стала податливой и текучей, как мёд. Целые пласты брони переползали с места на место, уплотняясь в ответ на какие-то загадочные внутренние процессы, подобно неньютоновской жидкости, когда Первожрец подхватывал и перемещал многотонные остовы брошенных автомобилей.

Я лишь покачал головой. Исполнительный и неглупый, но лишенный вследствие отсутствия воображения по-настоящему высоких амбиций, он сам возвёл стены своей золотой тюрьмы. И, что хуже того, с беззаветным упорством продолжал наращивать их толщину.

– I’m done, man. It’s over!.. – вновь заблажил человечек, повисший у меня на плече. По большей части я пропускал его слова мимо ушей, но мизерная часть ресурсов ума, тем не менее, исправно переводила неразборчивые слезливые причитания: – Брось меня, – скулил тот, давясь соплями. – Я всё равно уже труп. Чувствую, как оно жжётся внутри. Нет, я хуже, чем труп, мэн. Не хочу, чтобы...

Я слегка встряхнул ношу, услышав, как клацнули зубы, а следом сдавленное ругательство. Этот несчастный пребывал в полной уверенности, что умирает, однако мои наблюдения свидетельствовали об обратном.

– Жжётся, ха! Радуйся, что достаточно в своём уме, чтобы ныть мне об этом.

Скептически поджав губы, я всё же добавил:

– В сыром виде Мёртвый огонь должен был превратить тебя в пускающее слюни животное в течение минуты, а ведь ты нахлебался этой жижи по горло.

Сзади раздалось натужное «буэ-э-э» и негра вывернуло чем-то влажно хлюпнувшим в придорожную лужу.

– Я хочу сказать, – продолжал я, закрыв глаза на чужой конфуз, – в некотором роде он пошёл тебе даже на пользу, если жжение в пищеводе сейчас беспокоит тебя больше, чем царапины и укусы. Только не радуйся слишком сильно. Своё он ещё возьмёт. Вот насколько высока будет плата, – заметил я, предвидя вопрос, – гадать уже не берусь.

– Хей, мэн, – прохрипели мне в спину после недолгого замешательства. – Мои ноги. Кажется, я снова их чувствую. Опусти, я могу и сам...

– Нет, не можешь. Не с приемлемой скоростью. Расслабься, я достаточно вынослив, чтобы пронести твою сухопарую задницу ещё пару сот метров. Но учти, если станешь трепаться об этом, откручу голову.

Негр – я так и не спросил его имени – взял десять секунд на раздумья, затем позвал хрипло, дрожащим голосом:

– Мэн.

– Чего ещё?

– Я буду жить?

– Я похож на врача?

– Не обижайся, чувак, но с моего ракурса ты охренеть как похож на эксперта во всём этом дерьме.

– Тогда вот тебе моё экспертное мнение, дружок. Если сейчас не заткнёшься, твои шансы на выживание существенно снизятся.

– Меня, кстати, Тайсон зовут, – затухающим голосом пробубнил тот. – В смысле, это мой позывной...

Он окончательно стушевался и замолчал, а я не счёл нужным ответить.

Мокрая галька из выбоин на асфальте хрустела в ногах. Буйство стихии минуло, и вместе с темнотой на землю опустился дремотный штиль, повисший в воздухе густым амбре из гнилостных испарений. Маскировку Боевой формы я загодя отключил, так что засевшие на крышах дозорные так или иначе должны меня обнаружить. Но пока этого не произошло, мысли упрямо возвращались в прежнюю колею, к массивной фигуре первожреца, мелькающей в ареоле светотени слепящего света прожекторов.

Всё же его можно было понять, думал я. Путь независимого от тирании богов игрока, во всяком случае, независимого до той степени свободы, которую последние не восприняли бы как прямую угрозу собственной власти, был тернист и опасен, оставаясь уделом немногих. Большинство же без раздумий ступали по проторенной дорожке служения, предпочитая тёплые течения божественной благосклонности мутным водам окольных маршрутов, обещающих подлинное могущество, но часто ведущих лишь к преждевременной гибели.

Времени на осторожность, между тем, почти не осталось. Приближаясь к пикету военных, мы несли на хвосте орду из не-мёртвых тварей, чей нарастающий топот дрожью отдавал в пятки. Я отправил Тень проследить за несколькими самыми нервными стрелками на крышах и этим решил ограничиться. Вышел к ним не таясь, однако и не утруждая себя какими-либо предупреждениями. Кто-то скажет – ребячество? Я скажу – спонтанная проверка боеготовности союзных подразделений.

К чести стоявших на страже солдат, с учётом текущих реалий, отреагировали те довольно разумно. Напряглись, разумеется, остерегающе лязгнув оружием, но расступились, давая дорогу, и провоцировать игрока, направляя на него автоматы, не стали. В то же время для других игроков моё появление стало скорее поводом к любопытству, нежели причиной опаски. Я был одним из них. Многие знали меня, пусть пока только лишь понаслышке, но в большинстве случаев этого уже было достаточно.

Адам сделал знак оцеплению.

– Кого это ты принёс, Линч? Кто-то важный? – произнёс он, стоя вполоборота ко мне, что можно было расценивать как жест доверия.

Я перехватил свою ношу и подчёркнуто осторожно водрузил Тайсона на дрожащие ноги. Убедился, что тот способен худо-бедно сохранять вертикальное положение, и покровительственно похлопал чернокожего по плечу. Кто он, в сущности? Непримечательный маленький субъект, чья жизнь или смерть одинаково мало значили для меня. Но к этому часу необычная стойкость его организма к системной заразе не поддавалась сомнению. А это уже кое-что, что можно было использовать.

– Сомневаюсь, – ответил я, сделав знак солдату молчать.

– В таком случае зачем было тратить на него время?

Отдав последние распоряжения смутно знакомому ветерану, британец, наконец, повернулся. Угловатая головная часть Боевой формы сползла на плечи, обнаружив острый профиль породистого лица, увенчанный пучком стянутых на затылке волос, тёмных, с проседью. Тонкие мимические морщинки собрались в уголках его глаз, когда Адам едва заметно прищурился, словно подозревая весь окружающий мир в неискренности. Он делал так каждый раз в предчувствии серьёзного разговора. Я достаточно хорошо успел его изучить, чтобы замечать подобные вещи.

– Не бросать же было, – постарался придать голосу скучающих ноток. Полагаю, он, в свою очередь, достаточно знал меня, чтобы не купиться на этот трюк.

Адам озадаченно хмыкнул, с неприкрытым сомнением окинув взглядом моего спутника – красноглазого, заплывшего от кровоподтёков и едва стоящего на ногах, а после снова посмотрел на меня. И выражение его лица в этот момент начало претерпевать едва заметные изменения, отражающие течение мысли. Британец снова взглянул на счастливчика, спасённого из лап тварей, и, наконец, хмыкнул уже с пониманием.

– Мистер Броуди, – обратился он через плечо к одному из вьющихся вокруг игроков. – Не могли бы вы доставить раненого в лазарет?

– Я... – долговязый мужчина с орлиным носом на узкой физиономии не выглядел обрадованным поручением, но игры в демократию в этой среде давно утратили свою актуальность.

– Уверяю, ваше отсутствие не повлияет на исход предприятия, – надавил Адам.

Броуди оставалось лишь подчиниться. Вцепившись в руку навязанного ему человека, игрок потащил его к стоящему неподалёку пикапу. Тайсон что-то сбивчиво залепетал на прощание, и я великодушно отмахнулся от него, до поры до времени выбросив из головы. Ничего больше не сковывало мне руки – это всё, что сейчас имело значение. Проводив взглядом необычную парочку, мягко провёл пальцами у виска, поднимая наличник Боевой формы.

Адам встретил мой взгляд, скептически приподняв бровь.

– Ты изменился. Не буду делать вид, что ничего не заметил. Спрошу лишь, оно того стоило?

– Более чем. Изменённый меланин кожи – весьма небольшая цена за то, что я получил.

– Что ж, можешь не верить, но я рад это слышать. Сколь многих из нас уже погубила слепая готовность к рискованным трансформациям...

– Ты прав – не поверю.

Разорвав зрительный контакт, я провёл рукой по гарде меча, воткнутого в землю рядом с собой, пребывая в раздумьях. В ответ под пальцами с морозным треском расползались инеистые узоры.

Наконец я задал вопрос:

– Знаешь, я не дурак, Адам. У меня есть глаза. Я вижу закономерности и хорошо умею считать... Как давно, Адам? Как давно вы открыли этот Ящик Пандоры?

Мой визави ещё больше скривился и без дальнейших прелюдий активировал навык с довольно прозрачным эффектом. Вокруг имелось слишком много любопытных ушей. Учитывая возможности восприятия игроков, для того, чтобы подслушивать, им даже не требовалось подходить близко.

Вы находитесь в области действия «Сферы Безмолвия»!

– Практически с самого начала, – нехотя подтвердил он, когда навык сомкнулся вокруг нас маслянистым пузырём звукоизоляции. – А вот что здесь делаешь ты – это вопрос, на который тебе придётся ответить. Это, видишь ли, закрытая вечеринка, и я не припомню, чтобы тебя включали в список гостей.

– Значит, я не ошибся. Если раньше мог только догадываться, то теперь... – Я поднял взгляд, произнося слова вкрадчиво, будто разговариваю с отсталым ребёнком: – Дружище, только не говори мне, что вы рассчитывали обуздать это существо. Древнего монстра, утопившего в крови не один десяток миров, прежде чем прийти к нам на Землю. Навязать ему свои правила, принудить к сотрудничеству. С вашей стороны это было бы...

– Не настолько наивно, – закончил он вместо меня. – Раз уж ты догадался... Это была не моя идея, и это работало. Какое-то время. Мы позволяли Игельмаху мастерить своих кукол и, убивая их, становились сильнее. Росли так быстро, как ни за что не смогли бы, гоняясь за разбежавшимися обезьянами.

– Но вы облажались. Вы подкармливали это пламя, тешась своей прозорливостью, до тех пор, пока затушить его стало почти невозможно. Знаешь, Адам, есть во всём этом что-то... отрезвляюще справедливое.

– Теперь не имеет значения, кто был за столом, а кто на столе. Ситуация изменилась – затея просто изжила себя, аттракцион закрывается. И я по-прежнему желаю знать, кто выписал тебе приглашение на прощальную вечеринку.

– Что же, он не сказал тебе? Не поставил в известность своего чемпиона и первожреца? Как это характерно для них – пренебрегать надоевшими куклами.

– Ты ничем не лучше меня, Линч... – оскалился Адам. – Или нужно называть тебя Пересмешник?.. Ты такой же бойцовый пёс на поводке Теневира. Злобный, насмешливый полубезумец, одержимый манией величия. Единственное различие между нами в том, что я принял правила игры и теперь с благодарностью и достоинством пожинаю плоды своей дальновидности. Ты же слишком увлёкся, желая набить себе цену, и потому опоздал.

– Сознаюсь по всем пунктам, – я поднял руки вперёд ладонями в знаке притворной капитуляции. – И засим мы приходим к тому, с чего начали. Никто из нас не свободен. Всё дело лишь в длине поводка. Отвечая на твой вопрос... я здесь, потому что имею на это право. Сомневаешься – спроси у своего покровителя. Или иди в задницу. На твой выбор. Пусть никто не скажет, что я не даю людям выбор.

– Вы друг друга стоите, – сварливо проворчал тот. – Всё же я считаю, тебе следовало сделать этот выбор гораздо раньше. Бьёрн просто везунчик, Его Первожрецом должен был стать именно ты – никто из тех, кого я знаю, не подходил на эту роль лучше.

Я нахмурился, помедлив с ответом. Если с тем фактом, что о моей второй ипостаси стало известно, я худо-бедно успел примириться, относясь к этому досадному, но неизбежному событию с истинно христианским смирением... То признание из уст Адама, что мне прочили место одного из первых слуг Пантеона, сделалось подлинным откровением.

Пожалуй, я мог бы предвидеть это. Мог, если бы хоть на мгновение допускал подобный сценарий. Титул первожреца, «Первого после бога» – предел мечтаний для многих и многих. Ведь нет ничего слаще для раба, чем самому стать хозяином, а власть первожреца позволяла хотя бы на время утолить эту порочную жажду.

Но не для меня.

Я – Пересмешник, и так уж вышло, служу силам куда более могущественным, чем новорождённые боги Земли. Вассалом Пятёрки я быть не могу. Как сказал Теневир – это вопрос доверия. Но ничего не мешает мне стать им союзником. Уверен, боги сами желают этого, просто потому что боятся Неизвестного до усрачки, даже если не до конца уверены в его существовании, так же, как дети боятся темноты под кроватью. Нужно было только... соблюсти некоторые формальности, чтобы ничья гордость в итоге не оказалась задета.

Видимо, молчание тянулось чересчур долго. На самом деле всего две с четвертью секунды объективного времени, но когнитивная скорость игроков, не пренебрёгших развитием интеллекта, на порядок превосходила среднюю по человеческим меркам. Я упустил инициативу. Однако Адам благородно не стал развивать свой мимолётный успех, предпочитая остаться на прежних позициях:

– Что ж, приятно было встретить старого друга, – резюмировал он. – В иных обстоятельствах было бы мило ещё поболтать, предаться ностальгии... Но времени для светской беседы, боюсь, уже не осталось. Итак, я хочу знать – ты с нами?

– Зависит от того, какие у вас планы на вечер.

– Планы просты. Стоим. Ждём. Принимаем первую волну тварей, затем по моей команде отходим. Надеюсь, ты не станешь оспаривать моё право отдавать приказы? В ином случае тебе лучше уйти.

– Я не стану оспаривать твоё право, – медленно произнёс я, взвешивая каждое слово. – Но помни, Адам, ты не выше меня. Ты просто на шаг впереди, потому что я по своей воле отошёл в сторону. Подчиняясь тебе, я оставляю за собой право, если сочту нужным, действовать в своих интересах.

– До тех пор, пока твои интересы совпадают с интересами Корпорации, сколько угодно.

– Иначе меня бы здесь не было.

– Значит, как в старые добрые времена. Смотри, они идут.

Несколько свечей выскочило на открытое пространство с той стороны, откуда пару минут назад появился я сам. Солдаты открыли стрельбу, не дожидаясь приказа, и уложили кукол массированным огнём. Но, судя по хмурым лицам, никто не строил иллюзий – это были только цветочки. Прежде чем покажутся ягодки, пройдёт ещё некоторое время. Отчего-то представилась рокочущая лавина, неторопливо сползающая по склону горы...

Я жестом велел Адаму подождать и без объяснений направился к центру укреплённого перекрёстка. Баррикады щетинились ежами перекрученного металла. Лязгали быстросборные выносные платформы, опускные щиты смыкались на крючки и задвижки. Посреди всего этого абсурдным контрастом маячило ещё одно знакомое имя. Рич, уровень 13, откинувшись на складном пляжном стульчике, лениво потягивал пиво.

– Линч, – кивнул он, полупьяно отсалютовав выпивкой. Я в ответ небрежно козырнул двумя пальцами, отметив, но не став заострять внимание на необычных обстоятельствах встречи. В напряжённой предбоевой обстановке с её рублеными фразами, нервными смешками и скупыми или, наоборот, излишне дёргаными движениями было слышно, как где-то над горизонтом гулко взбивают воздух винты вертолётов.

Взгляд выхватил из кучи массивный пневматический степлер, лежащий без дела рядом с более грубыми инструментами для манипуляции строительным мусором. То, что нужно. Я почувствовал затылком любопытные взгляды, когда взял в руки хромированную игрушку, заряженную двухсантиметровыми скобами. Хмыкнув, срезал ножом псевдоплоть на предплечье и под свистящие плевки сжатого воздуха грубо сшил рану, нанесённую отравленным скимитаром, после чего позволил Боевой форме начать восстанавливать повреждения. Взгляды из любопытных стали какими угодно, только не равнодушными.

– Эй, если нужно, у нас есть медик, – робко заметил парень в комбезе техника, катящий мототележку с пулемётными лентами. Но замялся под моим взглядом и, передёрнув плечами, поспешил скрыться. Вновь закупорив повреждённые кровяные сосуды, я сжал и разжал пальцы. Так-то лучше. Боль – обыденность, главное, что кровотечение сходило на нет, и рука снова функционировала, в достаточной мере.

– На позиции, господа! – в подлинно британской манере Адам направлял приготовления боевой группы, возвышаясь на самом переднем краю, как позолоченная осадная башня. – Задержим их здесь и отступим! Не больше того, но и не меньше. Корпорация не бросает своих! И джентльмены, внимание! Кто убьёт больше всего тварей, получит сотню очков на корпоративный счёт лично от меня!

Последние слова потонули в рёве горячего одобрения, заглушившем нарастающий ропот не-мёртвой орды, шум тысяч бормочущих глоток, дробный шелест шаркающих ног... Я поравнялся и встал рядом с Первожрецом. Плечом к плечу, как и прежде. Как и должно быть, когда внешний враг посягает на всё, чем мы стали. Чем ещё могли стать. Йоль покоился на сгибе локтя, тихо подрагивая в такт безмолвной боевой песне, звучащей в моей голове.

– Теперь ты готов?

Адам сверлил взглядом ночь впереди, рассекаемую рыщущими лучами. Огромная золочёная длань крепко сжимала боевой посох.

– Каждую секунду своей жизни.

– Как и все мы, прежде чем расстанемся с этой вредной иллюзией.

– Я не намерен умирать, Адам. Ни сейчас, ни вообще. И это не бахвальство – это жизненное кредо.

– Тогда, думаю, ты обрадуешься, узнав, что у меня есть план, как пощекотать пятки дракону, оставшись при этом в живых.

– Не поверишь, я рад.

– Верю, – хмыкнул он. – Значит, вот как мы поступим...

Глава 12 «Царь горы. Часть 2»

Свечи шли напролом. Без долгих прелюдий и предварительных ласк, не зная тактик и построений, рычащим приливом обрушились на застонавшие под бешеным натиском баррикады. Стрекот ручного оружия растворился в рокочущем грохоте станковых пулемётов. Первые ряды неприятеля разорвало в кровавые клочья. Рация протрещала приказ, и АГС в кузове одного из пикапов ответил свистом фугасных гранат, превративших пространство перед линией укреплений в свинцово-огненный ад в бордово-алых тонах изувеченной плоти. В стороне не остался никто. Страх смерти... страх того, что похуже смерти, густо замешанный на адреналине, сжигал последние крупицы сомнений в топке боевой ярости.

Надо признать, обычные пули были практически бесполезны против пропитанной магией системной плоти нечувствительных к самым страшным увечьям не-мёртвых тел. Что с лихвой компенсировалось калибром задействованных боеприпасов совокупно с безжалостной щедростью их применения. Установленные на вертлюгах «Утёсы» одной из современных модификаций могли быть сколько угодно лишёнными системного свойства, коль скоро изрыгаемые ими снаряды разрывали свечей на куски. Сотни раскуроченных тел остались тухнуть в кровавом болоте безымянной дорожной развязки. Десятки безногих и безруких огрызков, в бездумной агонии ползущих в сторону укреплений, становились лёгкой и желанной добычей для оружия игроков.

Твари пошли напролом, накатились... и схлынули, разбившись о волноломы ответной агрессии. Но это было только начало.

Костлявая рука с обломанными ногтями схватилась за край минивэна, венчающего один из участков стены на моём попечении. Тварь завозилась, втягивая наверх измождённое тело. Над краем возникла плешивая голова в коростах спёкшейся крови и налитые красным глаза. Заметив меня, свечка злобно оскалилась. Этот оскал сохранился у неё на лице, даже когда голова, кувыркаясь, отлетела обратно в кучу останков у основания баррикады. Брызжущий кровью обрубок беззвучно шлёпнулся следом. Звуков не было – в ушах стоял монотонный, давящий на перепонки гул непрерывной стрельбы.

Получено 20 ОС! (89/300)

Потянувшись, выхватил из воздуха наградную карту. Каркасные мостки из композитного сплава скрипели под моими ногами, однако держали крепко, лишь едва прогибаясь, когда приходилось быстро перемещаться между позициями. Не будь здесь проложено этого чуда модульной фортификации, давно бы застрял ногами в крыше какой-нибудь колымаги.

Что там на этот раз... Я повертел карту перед глазами, не без труда подавляя желание выбросить эту мерзость вслед за останками былого носителя. Нюх трупоеда (E-, 1/3), гласило до отвращения точное, почти медицинское описание. Позволяет чуять тронутые разложением трупы на расстоянии нескольких километров, взамен напрочь лишая способности осязать запахи, отличные от гнилостной гаммы. Очаровательно. Ещё один проклятый навык, установку которого можно рассматривать только как наказание. Системное отражение губительных изменений, претерпеваемых свечами в их безрадостном загробном существовании.

Без удовольствия поместив карту навыка в Инвентарь, я сменил меч на арбалет и метким выстрелом срезал двоих из целой группы врагов, сумевших проникнуть в слепую зону одного из «Утёсов». На поле боя осталась гротескная инсталляция из нанизанных на одно древко вяло шевелящихся тел. Остальных тварей в мгновение ока нашпиговало тускло фосфоресцирующими росчерками призрачного сияния.

Досадливо цикнув, бросил взгляд в сторону, откуда летели стрелы. Саргас, уровень 13, болезненно утончённый мужчина с небрежной щетиной на впалых щеках и, по совместительству, сильнейший лучник отряда, не намерен был упускать возможность набить карманы дармовыми очками Системы. Оба его фамильяра – призрачные вороны Хугин и Мунин – кружили над кровавым побоищем, высматривая для хозяина новые цели.

В первой фазе нам отводилась роль полупассивного заграждения на пути тварей, прущих сквозь ливень свинца и разрывы снарядов. Но личное участие игроков всё больше выходило на первый план по мере того, как неизбежно редела плотность огня. Раскалённые стволы пулемётов дымились, взмыленные расчёты возились с тяжёлыми патронными лентами.

Одно из орудий неудачно заклинило, и стрелка сдёрнули с баррикады мигом подоспевшие твари, в одночасье обезоружив целый сектор защиты. На том направлении уже назревал гнойник прорыва. Игроки вынужденно стягивались с соседних участков, чтобы не допустить падения обороны. Лишь одно орудие ещё продолжало плеваться короткими очередями, прореживая порядки, а вернее сказать, беспорядки наступающих мертвецов. Приходило время для следующего шага, либо я ничего не смыслю в тактике малых групп.

Я отыскал глазами Первожреца. Почувствовав взгляд, золотой великан обернулся и, помедлив мгновение, кивнул, давая отмашку. Огнестрельное оружие нехотя замолчало. Где-то в тылу завозился Рич, готовясь оправдывать факт своего участия. Время теперь шло на секунды.

Я спрыгнул в узкий проход между севшими в грязь легковушками, сбежав по насыпи из тлеющих тел в так называемую «зону смерти». Внизу какой-то игрок метался от трупа к трупу, выискивая недобитков. Он с безрассудной яростью набрасывался на любого врага, возникшего в поле зрения, орудуя коротким мечом будто мясник, а не воин. Взгляд Яуза, уровень 9, был затуманен химически-магической дрянью, которую выдавали в «Оплоте».

Не сумев распознать во мне союзника, тот без раздумий атаковал. Я с лёгкостью отвёл безыскусный удар, наградив безумца коротким тычком Длани в открывшийся подбородок. Отшатнувшись, тот сплюнул в грязь обломки зубов и пошевелил челюстью, продолжая скалить окровавленный рот. По лицу, искажённому гримасой безумия, стекали чёрные слёзы. Во взгляде промелькнуло запоздалое узнавание.

– Жить надоело? – холодно поинтересовался я.

– Отвали!

Невнятно огрызнувшись, Яуз подобрал меч и побрёл вдоль вала, выискивая новую цель.

– БВС-4 «Огонёк», – с бессильным неодобрением в голосе пояснил тогда Адам в ответ на прямой вопрос. – Экспериментальный препарат на основе Мёртвого огня. Действует как сильный боевой стимулятор. Если не злоупотреблять, для игрока относительно безопасен. Строго говоря, я мог бы запретить им его принимать. Но здесь и сейчас я предпочту иметь в подчинении десяток разогнанных до чёрных соплей кровавых берсерков, чем горстку скулящих от страха посредственностей, каковыми они на самом деле являются.

Загвоздка в том, что среди игроков, согласившихся на самоубийственную вылазку, почти все были добровольцами. Пополам адреналиновых маньяков-оппортунистов и отчаявшихся аутсайдеров, за редкими исключениями, а ещё горстка топов, преданных лично Адаму. Своего рода гвардия первожреца. С такими вводными отпустить некоторые вещи на самотёк было единственно мудрым решением.

В любом случае остановить орду наличными силами было бы попросту невозможно. Да и не в этом состояла боевая задача. Наткнувшись на кусачий заслон, который, не дрогнув, выстоял под первым, самым яростным натиском, монолитный поток тварей смешался. Утратил силу сметающего всё на своём пути тарана. Распался на более мелкие ручейки, обтекающие неудобное препятствие по узким боковым улочкам, что полностью устраивало верховное командование миссии.

Разделяй и властвуй. Разрезай, и ешь по частям.

Впрочем, до этого было ещё далеко. Стоило свинцовому занавесу упасть, как свечи попёрли с утроенной силой. Почувствовав слабину обороны, несколько сотен тварей неслись вперёд редкой цепью, топча ногами останки своих дважды мёртвых товарищей. Над баррикадами взлетела сигнальная ракета. Наш выход. Перехватив меч, я сорвался на бег.

Рич использовал навык. Концентрические волны высокоранговой магии теперь ритмичной пульсацией расходились на сотню метров вглубь порядков наступающих мертвецов. Это был всё тот же известный в узких кругах Резонанс (E), но на каждом этапе улучшенный в мощность, отчего в ходе эволюции переродился в Подавляющую пульсацию (D+). Кошмарное заклинание – как по затратам, так и ввиду производимого им эффекта. Слабосильные твари, оказавшись под его гнетущим влиянием, застывали, едва способные двигать конечностями, будто мухи, застрявшие в янтаре.

Со стороны уж больно напоминало манипуляцию временем, что вызывало некоторые опасения. Однако это было не так. Заклинание Рича подавляло на биологическом уровне, тогда как Временной импульс искривлял нить пространства-времени, потому никакого конфликта между ними возникать не могло. Напротив, они отлично дополняли друг друга, на короткое время превратив меня в ангела смерти, смазанной серой молнией порхающего между застывшими силуэтами в ореоле разлетающейся требухи. Накал безудержного насилия быстро достигал своего апогея.

Получено 10 ОС! (199/300)

Получено 10 ОС! (209/300)

Получено...

Внимание! Достигнут 16-й уровень Игрока!

Очков параметров: 5

Стальная лопасть клеймора причиняла хрупкой плоти кошмарный ущерб. Урон столь избыточный, что кровавое действо вокруг не могло с полным правом называться сражением. Сражение подразумевает сопротивление. Здесь была бойня. Непрерывный поток жизненной силы пьянил, подтачивая барьеры рассудка, как вода точит пористый камень. Застилал глаза сладким маревом порочного удовольствия. Каждый шаг, каждый взмах меча возвращался волной нарастающей эйфории.

Убивая, я чувствовал себя отточенным скальпелем, усекающим загноившую плоть человечества. Королём на троне лопнувших черепов, на острове из белых костей в бушующем море крови. Багровые волны омывали мои обнажённые стопы, когда я восседал на нём, неуязвимый и бесконечно могущественный, возвышаясь над миром...

Нить времени распрямилась ударом хлыста по оголившимся нервам. Отрезвляющим рывком я поднялся из кровавой трясины эйфорических грёз, обнаружив позади себя просеку из разорванных тел длиной в четыре десятка метров. В глазу защипало. Одинокая чёрная слезинка, проскользнув по щеке, отравила горечью плотно сжатые губы. Мир снова окрасился в дрожащий багрянец. Сигнальная ракета восходящей звездой рассекла небеса, призывая увлёкшихся игроков возвращаться обратно к позиции.

Удар смазало, и хрипящая свечка с переломанными конечностями и половыми признаками, почти неразличимыми за буйнорастущей опухолевой плотью, попыталась вонзить мне в ногу пеньки сгнивших зубов. Я уделил ей ещё секунду внимания, проткнув мечом безобразно раздувшийся череп, лопнувший как переспелый арбуз (110/320). Церебральная гипертрофия (E-, 1/3) пополнила коллекцию проклятых модов в Инвентаре.

Освободившись от оков Резонанса, свечи резко ускорились. Рана на теле орды стала быстро затягиваться возбуждённо урчащей плотью. Оставаться здесь, в отрыве от поддержки союзников, становилось крайне опасно. Увидеть третью ракету, будучи на неправильной стороне баррикады, с огромной вероятностью означало попасть под ливень дружественного огня. Адам не станет ждать, подвергая опасности миссию. Таков план, и все мы поставили под ним свою фигуральную подпись. Без риска не достигнуть вершины. Риск и награда – единоутробные близнецы, идущие нога в ногу следом за нами.

Перехватив клеймор левой рукой у второй трети клинка, я сознательно сократил амплитуду движений в угоду большей манёвренности и рванул сквозь смыкающуюся воронку из плоти, словно по родовому каналу. Я был не один. Звуки боя – резни – системной стали, рвущей податливые тела, раздавались с обеих сторон. На помощь никто не рассчитывал. Жизнь игрока избавляла от иллюзии общности. Подлинная безопасность заключалась в количестве лишь до тех пор, пока это количество равно единице, и эта единица – ты сам.

– Да ты зверь, Линч. – Саргас помог взобраться на отвесную стену. – Сколько голов собрал? Тридцать? Сорок?

– Капля в море. Я не считал.

Отвечая так, я лукавил. Как оказалось, в абсолютной памяти тоже могут возникнуть провалы. Не сами собой, разумеется. Принимать боевой стимулятор было безрассудным поступком с моей стороны. По счастью, на этот момент Живица сприггана уже вымыла критическую массу веществ из моего кровотока.

– Они считали. – Игрок сделал пальцем куда-то в небо, откуда в ответ донеслось согласное «Кар-р». Пока хозяин трепал языком, его вороны охотились на заражённых птиц. Распотрошённые тушки то и дело падали нам на головы.

Я обозначил намёк на улыбку, увлекая союзника дальше от края стены.

– Ты же понимаешь, это соревнование не для нас.

– Понимаю, совсем другая лига. – Он на секунду отвлёкся, выпустив за стену несколько магических стрел. Энергетические снаряды – трансцендентный оттенок призрачной синевы – сами собой появлялись на тетиве артефактного лука. – Но согласись, сотня очков и богу лишней не будет, а?

– Ты опытный лучник. – Нечто среднее между вопросом и утверждением.

Саргас кивнул.

– Был им когда-то, в прошлой жизни. До того, как стал охрененно опытным лучником. Охота, полевая стрельба, реконструкция. Дважды чемпион Великобритании по стрельбе из английского лука. В двадцать четвёртом взял золото Олимпиады, за что, кстати, был пожалован рыцарским титулом. Представь себе, этих плеч касалась церемониальным мечом сама королева Елизавета!

– Сэр Саргас, – бестрепетно хмыкнул я. – Хорошая история, чтобы клеить девчонок в баре.

– Эй, это правда!

Я вынул из Инвентаря и показал ему стрелу незнакомца, напавшего в момент апогея схватки с гомункулом.

– Что можешь сказать мне об этом?

– Ну-ка позволь... Хм. Снаряжение для длинного лука, определённо. Вообще-то существует довольно простое правило – стрелу делают не короче половины длины тетивы... На глаз здесь чуть меньше ярда, сантиметров восемьдесят шесть. С половиной, – отдельно заметил он, выразительно играя бровями. – Понимаешь?

Я понимал. Или, во всяком случае, думал, что понимал.

– Другие единицы измерения. Или грубое ручное производство. Делалось на коленке.

– Сработано вручную, определённо. Но не грубо, нет. Чувствуется рука профессионального флетчера. Оперение... перья какой-нибудь птицы, судя по характерному изгибу – маховые. Обычная практика. Какой именно... нет, не скажу. Нужно показывать орнитологу. Материал древка... это самое интересное, – он выудил откуда-то нож и поскрёб им эбеновой гладкости и оттенка поверхность. – Удивительно прочная. Значительно прочнее сосны или бука. И тяжелее. Тоже значительно. Но при этом достаточно гибкая... – Саргас озадаченно цокнул. – Честно? Никогда такого не видел. Коническое спиральное остриё наконечника да ещё, хм... – Он поднял глаза. – Любопытную штуку ты мне притащил.

– Правда?

– Посмотри сюда. Видишь эти канавки на спусках? Это резервуары для яда. Хочешь, отдай головастикам на экспертизу, но я тебе и так скажу, среди наших ты стрелка не найдёшь. Ставлю свой рыцарский титул, это игрушка протосов.

Я пришёл к тем же выводам, но озвучить свои соображения не успел. Парень с шевронами натовского сержанта на полевой форме протолкался сквозь ведущее непрерывный огонь отделение.

– Линч, вас вызывают к главному! – прокричал он, не подымая глаза. Одежда солдата несла следы подпалин и грязи. Руки в пятнах плохо оттёртой крови.

Смерив его взглядом, я кивнул:

– Доложи, сейчас буду.

– Сэр, есть сэр! – Получив моё недвусмысленное согласие, сержант явно выдохнул с облегчением и, взяв ноги в руки, кабанчиком умчался обратно.

– Я тоже пойду, – сказал Саргас. – Кажется, назревает что-то серьёзное. – Он помедлил, как будто бы даже смущённо, прежде чем попросить: – Могу я оставить себе стрелу?

Всё, что нужно, я уже получил, поэтому возражать не видел особого смысла.

– Только сообщи мне, если что-то узнаешь. – Я отыскал глазами ставку Первожреца. С гребня стены весь тыл укрепления был как на ладони. – Идём. Не будем заставлять сэра Адама ждать.

Глава 13 «Безумное чаепитие»

Уровень 16 (110/320)

Очков параметров: 5

У командной машины – пикапа на удлинённой базе с зенитным орудием в кузове, собралась небольшая, но пёстрая группа людей. Адам по обыкновению хмурился, втолковывая что-то своему приближённому. Их лица выглядели нечёткими, а звуки скрадывала Сфера Безмолвия. Двое юнитов-военных в тяжёлой экипировке с нашивками Корпорации бдительно отслеживали обстановку, ещё один, в засаленной робе, проверял давление в колёсах.

– «Карлсон-1», «Карлсон-2», ответьте «Гнезду». Доложить обстановку, приём... – Военный на мгновение прервался, чтобы набрать воздуха в грудь, и снова вдавил пальцем тангетку, повторяя как заклинание свой монотонный речитатив.

Гремели выстрелы, продолжал бубнить в рацию усталый радист. И только один человек, верный себе, оставался над суматохой разворошённого муравейника. Бледный, как мел, Рич развалился в густой тени от машины, самозабвенно заливаясь пивом, которое таскал из небольшого холодильного ящика, стоявшего у его ног. Саргас, проводив меня, скомканно попрощался и убежал обратно на стену, купировать очередной прорыв тварей. Британец был по-прежнему занят, так что ничего не оставалось, как подождать.

Бесцеремонно ограбив знакомого, я завладел банкой пива и охотно приложился к напитку. Кровопролитие вызывало во мне жуткую жажду.

– Это очень жестоко – обворовывать тех, кто не может ответить, – укоризненно заметил мне тот. Теперь, когда я видел обоих, не мог не отметить очевидную схожесть жреца и его покровителя. Хотя психика игрока отличалась большей стабильностью, а характер был более сдержан, внешность имела черты почти родственной идентичности.

– Что с тобой, Рич? Выглядишь так, будто только что написал завещание.

– Чувствую себя ещё хуже, старик. – Скромный жрец Теневира откинул голову, выцеживая в рот последние капли, после чего скомкал в пальцах и беззаботно швырнул банку в бойца Корпорации. – Когда-нибудь этот навык меня убьёт, – со вздохом добавил он, не дождавшись от вышколенного юнита ни малейшей реакции.

Я решил проявить тактичность и не стал выпытывать все подробности. Вместо этого кивком головы указал на две смазанные фигуры, плывущие в мареве Сферы Безмолвия:

– Долго они уже так?

– Не слишком. Свою задачу мы выполнили, но вот с тем, чтобы выйти отсюда, ожидаемо возникли проблемы. Адам хочет отход по всем правилам. Чтобы волосы развевались по ветру и взрывы на заднем плане. Идеалист чёртов. Ворчун выступает голосом здравого смысла. Убеждает нашего золочёного бросить местных вояк и отступить, прикрываясь их тушками. Без игроков они долго здесь не протянут, но долго нам и не надо. В общем, спорят. Пока что без толку.

Я с нескрываемым интересом воззрился на собеседника.

– Как ты это делаешь?

– Уличная магия, – вымученно улыбнулся молодой ещё, в сущности, парень. – Только ему об этом не говори. Не лишай меня последнего развлечения. Тебе там, на передовой, конечно виднее, но дела наши, как будто бы, плохи. Боеприпасы кончаются. Убиты или ранены восемь солдат. Исчез техник. Двое игроков не вернулись с той вылазки, свидетельства которой, размазанные по твоей броне, сейчас оскорбляют моё обоняние. – На этом моменте он театрально поморщился. – Об этом не говорят, но все всё и так понимают – велик шанс, что они просто сбежали.

– Значит, мы потеряли только двух трусов. Как по мне, мы стали сильнее.

– Распространённая точка зрения. Жаль, что Адам ее, похоже, не разделяет. По крайней мере, в той части, где жизни обычных солдат приравниваются к расходникам.

– Плевать, что он думает. В конечном итоге, мы оба действуем в своих интересах. Разница только в том, что я говорю об этом открыто. Пусть играет себе в свои игры. Я вполне способен действовать в одиночку.

– Ты же не бросишь меня здесь? Я, кажется, немного перенапрягся.

– Это... обсуждаемый момент. Подождём, что он скажет. Эй, ты! – окликнул я усатого техника, с узнаваемой солдатской смекалкой изображающего активную занятость. – Да, именно ты, боец. – Пантомима получилась почти что комичной. – Щётка есть? БТР когда-нибудь мыл? Значит, с задачей справишься. Инструмент в зубы и бегом сюда. Да не трясись ты. Поможешь смыть требуху, пока не засохла, и будешь свободен.

Вскоре, благодаря деятельному участию усатого «добровольца», Боевая форма очистилась от пятен прогорклой крови, мяса и фрагментов мозгов, восстановив былой блеск и функциональность. Но одной помывкой дело не ограничилось. Воспользовавшись случаем, я ещё немного расширил свои возможности. Адам освободился спустя минуту после того, как Тёмное зрение (E-) пополнило мой арсенал навыков, сожрав положенные 100 ОС насыщения (10/320).

«Тёмное зрение (E-, 1/3)»

Тип: навык, трансформация.

Описание:

– Наделяет повышенной фоточувствительностью, адаптируя зрение к условиям недостаточной освещённости. В зависимости от уровня освещения, применяется штраф к эффективности навыка – до 40% от значения параметра Восприятие в условиях полного отсутствия света. В сумерках наиболее эффективен.

Незаменимая по нынешним временам трансформация прошла быстро и почти безболезненно, хотя пару неприятных моментов всё же пришлось пережить. Но зрение вернулось, и монохромная серость ночи расцвела новыми, необычными и неописуемыми оттенками давно знакомых цветов.

Заметив меня, Адам быстро кивнул и сделал жест подойти. Но первым делом он обратился к радисту:

– Последний шанс порадовать меня, Сандерс.

В этот момент за стеной полыхнуло. В ход пустили тяжёлое вооружение, вроде реактивного огнемёта. Занялся пожар. Треск и грохот обрушения зданий. В воздухе заплясали серые хлопья. И натиск орды ненадолго ослаб, позволяя бойцам на стенах перевести дух. Небольшая отсрочка перед неминуемым падением. Бесконечная вереница неустрашимого мяса рано или поздно должна была сточить до основания любую защиту.

– Ничего, сэр, – с вымученной бодростью гаркнул Сандерс. – Рации обеих групп включены. Местоположение запеленговано в пределах чекпоинтов «Прометей-4» и «Прометей-5».

Адам без удивления кивнул. Этот же доклад, с незначительными вариациями, он слышал не в первый раз.

– Продолжай с интервалом в минуту.

– Сэр...

– Что-то ещё?

– Да, сэр. – Военный замялся, но выучка, в конце концов, пересилила страх. – «Оплот» приказывает вам немедленно возвращаться!

– Кто отдал приказ?

– Генерал Стейси, сэр. Сводный миротворческий. Прибыл лично, с первыми вертолётами для эвакуации. Он в грубых выражениях требовал вернуть ему его людей.

– Передай уважаемому генералу, пусть засунет свой приказ... Нет, отставить. Ничего не передавай. Игнорируй. Игроки вне юрисдикции мирского командования. Над нами есть лишь один закон, и это закон Системы.

Выдав этот спич, Адам вернулся к прерванному спору, но только чтобы поставить в нём точку:

– Я услышал твои доводы, Пьер, – отрезал он, обращаясь к Ворчуну. – Моё решение останется неизменным.

Игрок, взявший имя Грогнард, которого все почему-то звали Ворчуном, принял поражение стоически. Это был нечёсаный бородач диковатого вида с не до конца сведёнными наколками на лице и переломанным носом, который крутился рядом с британцем, сколько я его знаю. Кажется, он меня недолюбливал – обстоятельство слишком ничтожное, чтобы выяснять его подоплёку.

– Мы находимся в самом подбрюшье орды, господа. В мягком подшёрстке её ненасытного чрева, – произнёс Адам с неуместной манерностью, увлекая нас в сторону от лишних ушей. – Это обстоятельство накладывает некоторые ограничения. Отступление текущими силами невозможно, наступление немыслимо. И в том и в другом случае мы просто увязнем. Надеюсь, все это понимают. Как и то, что делать нам что-то всё же придётся. Предвидя этот момент, я отправил группы «Карлсон-1» и «2» заминировать улицы, чтобы мы могли цивилизованно отойти с занимаемых позиций. Но, как вы верно могли догадаться, всё пошло не по плану. Доложив об успешной закладке зарядов, обе группы пропали с радаров.

– Баста карапузикам, – пробасил Ворчун.

Я был более многословен.

– Доверять настолько важную задачу обычным людям, пусть даже это тренированные военные... – С осуждением покачал головой. – Там, где Система правит бал, компетенции старого мира уже не танцуют. Зайцы не ходят войной на волков.

Адам раздражённо дёрнул щекой.

– Наш мир – чёртово дырявое корыто, брошенное в хищную бездну системного космоса, – с пылом произнёс он. – Нас раздирают на части. Мы истекаем кровью из тысячи ран, а игроков по-прежнему слишком мало, чтобы заткнуть ими все дыры. Чтоб ты понимал, прямо в эту минуту внимание требуют ещё восемь приоритетных заданий в разных точках планеты. В таких условиях нам только и остаётся делать то, что возможно, довольствуясь тем, что доступно. И надеяться, что сделанного будет достаточно, чтобы пережить ещё один день.

– Воистину, – без тени иронии сказал я, снижая градус накала. Мне доставляло удовольствие вскрывать гнойники его души. Струп за струпом отковыривать коросту из лицемерия и самообмана. Отыскивать трещины в моральной броне, вгоняя в них отравленный клинок правды. Таким образом, я верю, приближал момент исцеления. Но всякое лекарство полезно в правильной дозировке.

– Удивительно, насколько легко мы находим согласие в очевидном, – проворчал Адам. – Не знаю, зачем вообще я оправдываюсь. Линч, Грог, мне нужно чтобы вы отыскали пропавшие группы. Устраните проблему и доделайте начатое!

– Ради твоих местечковых амбиций?

Слова ужалили точно в цель.

– Ради жизней, которые важны, – парировал он, стиснув зубы. – Потому что даже чёртов заяц, если его припереть к стенке, будет драться до последней капли крови. А в этой войне нам понадобится каждая капля, каждые руки, способные держать оружие. Они настоящие храбрецы – эти солдаты. Каждый из них! Потому что нужно обладать истинной храбростью, чтобы мочиться в штаны от страха, но продолжать наводить оружие и жать на курок! Эти люди заслуживают шанса увидеть новый рассвет!

Я сардонически похлопал.

– Очень вдохновляюще, Адам. Твоё красноречие нисколько не уступает твоему лицемерию.

– Линч, пожалуйста... – едва не взмолился тот. – Я обращаюсь к вам не как к подчинённым, но как к друзьям. Боевым братьям. Мы через многое прошли вместе. Мне больше не на кого положиться.

Ворчун не выдержал первым.

– Мне могут быть не по нраву твои решения, но как подчинённый и друг, я пойду за тобой, – мрачно прогудел Грогнард, поигрывая желваками на заросших щеках. Мой ответ звучал суше – усталое согласие профессионала:

– Ладно. Что нужно делать?

– Ничего сложного, – скорчил признательную улыбочку Адам. – Я всё объясню. И прослежу, чтобы награда оказалась достойна героев.

– И присмотришь за Ричем.

– Моё слово.

Адам шагнул, поднимая руку для рукопожатия. И это спасло ему жизнь. Стрела прошла в локте от головы, такой неоправданно уязвимой на фоне всей той громоздкой брони, защищающей тело. Взрезала псевдоплоть на плече и скользнула дальше, едва не проткнув уже меня самого, неожиданно оказавшегося на траектории поражения. Извернувшись на одних только голых рефлексах, я крутанулся вокруг своей оси, поймав чертовку уже на излёте – точно такую, как та, что совсем недавно показывал Саргасу.

Всё вокруг в одночасье пришло в движение.

Спецы Корпорации начали обрастать псевдоплотью прямо под комплектами внешней брони. Они без раздумий открыли огонь на подавление из массивных штурмовых автоматов, в слепую заливая свинцом окрестные крыши. Действуя с нечеловеческой слаженностью и полным призрением к опасности, они закрывали игроков своими телами, принимая смерть молча, без криков и сожалений. Ментальный фон этих людей оставался холоден и спокоен, как штиль скандинавского фьорда. Аномально, невозможно спокоен.

Адам что-то сделал, и короткие вспышки порталов породили новых солдат Корпорации, тут же сомкнувших вокруг командирской машины кольцо из щитов. Зубодробительный лязг столкновений стали со сталью. Я видел своими глазами, как стрелы проламывают толстые бронеплиты, вспучивая слои кевларового подбоя щитов в руках солдат карманной армии Первожреца.

Скупое движение плечом, поворот кисти, и стрела со свистом и скрежетом срикошетила в землю, отражённая гардой клеймора. Быстрым взглядом оценив ситуацию, я скрылся за кузов пикапа. Заодно велел уже прятавшемуся там Ричу лезть под машину. Не имея возможности атаковать врага, я должен был, по крайней мере, защитить себя и тех, кто может оказаться полезен. В нескольких метрах от своей рации хрипел радист Сандерс, царапая пальцами грудь из которой вырастал хвостовик с аккуратными белыми перьями. «Маховые», отстранённо заметил я. Протосы. Протосы напали на лагерь.

Между тем всё новые стрелы с убийственным равнодушием сыпались с тёмных небес. Выглянув из-за укрытия, в суматохе я видел, как со стен начали падать фигуры. Юниты, игроки, обычные люди – оперённая смерть не замечала различий, не делала скидку на статус. Кто-то исступлённо вопил, другие размахивали руками. Счастливчики умирали мгновенно, отправляясь в последний путь в безмятежном молчании. Казалось, в первые секунды атаки мы потеряли половину состава.

– Вырубайте фонари! Все источники света, немедленно!

Я понял, что слышу это уже какое-то время, но приказ без зримого воплощения оставался лишь криком в пустоту. Они не слышали. Не могли осознать, отравленные паникой, или просто боялись. Боялись темноты и неизвестности, таящейся в ней больше, чем сыплющихся на голову стрел. Простых и понятных, хотя не менее смертоносных. Тогда я одним из первых разрубил питающий кабель ближайшего источника света. Кто-то вскрикнул, тонко, как девочка. Чихнул и заглох генератор, и всё погрузилось во тьму.

– Саргас! Саргас, где тебя носит!.. – прорычал Адам, голова которого вновь утопала в массивных наплечниках, прикрытая толстым слоем системной брони.

– Уже! – Игрок бежал, как ошпаренный, изящными прыжками уклоняясь от стрел, в наступивших потёмках утративших львиную долю прицельности.

Я оставил своё укрытие и рванул к нему, встретив понимание в глазах лучника. Саргас обмяк и свалился мне в руки, доверив себя моему попечению. Но ещё прежде его глаза закатились, обнажая белки, вспыхнувшие призрачным светом. Ярко-ярко засветился один из призрачных воронов в небе, потусторонней кометой пикируя к неприметному зданию в двухстах метрах дальше на запад. Старые зерновые бункеры по соседству делали его отличным местом для ведения стрельбы. Фигурки противников, облепивших все стены и крыши, прыснули в стороны, как перепуганные тараканы.

– Отлично! Льюис, Беккер, живо к гранатомёту, поганцы! – вошёл во вкус Адам. – Прижать ублюдков огнём! Саргас, корректируй!

Согласное «Кар-р» раздалось в небе над нашими головами. Игрок соединился сознанием со своими питомцами, пребывая в глубокой отключке. Я оставил его бренное тело под прикрытием щитоносцев, когда очередь за вниманием командира наконец-то дошла до меня:

– Линч, принимай группу! – Адам выдернул шальную стрелу из плеча, будто то была просто заноза. Голос Первожреца дрожал от едва сдерживаемого гнева. – Идите. Здесь мы справимся сами. Сделайте то, что нужно, иначе всё было зря. Давайте же! Я прикрою!

Адам Брайт (17) приглашает вас вступить в группу «Безумное чаепитие»! Модификаторы группы: «Экстренный вызов», «Маяк», «Монитор состояния», «Чёрный ящик».

Вы присоединились!

Грогнард Ворчун взмыл в небо без понуканий, и, задействовав навык движения по воздуху, рванул в одному ему ведомом направлении. В отсутствие похожего навыка последовать за ним я не мог, равно как и в детали миссии посвящён не был. Мы попросту не успели обсудить всё как следует, растратив время на словесную эквилибристику, увлекательную, но не слишком уместную в боевой обстановке. Что, впрочем, не мешало мне действовать. Суть уловил, остальное можно обсудить и в процессе.

Я повертел головой, выбирая удобное направление.

– Подкинешь?

– Легко! – Долго объяснять не пришлось. Высокоуровневые игроки, как правило, понимали друг друга с одного взгляда. Адам пошире расставил ноги, и псевдоплоть, словно живая субстанция, вцепилась в землю тонкими золотыми корнями, придавая голему дополнительную устойчивость. Плечевой пояс раздулся, эрзац-мускулы напряглись блестящими валунами, готовые совершить сверхусилие.

Лёгкий шаг на мгновение сделал меня четырёхпудовой пушинкой. На мгновение, которого было достаточно, чтобы оттолкнуться от сцепленных рук и взмыть в воздух, подброшенный с силой, на порядок превосходящей возможности обычного человека. Свист ветра ударил в уши. Пролетев по низкой параболе пару десятков метров, я с треском и грохотом рухнул на крышу старого здания далеко за кольцом баррикад. Одного из тех упрямых реликтов советской эпохи, вокруг которых взрастали хлипкие новострои нашего времени.

Скользкие после дождя жестяные листы в разводах раскисшей грязи и пятнах лишайника не смогли пошатнуть моего равновесия. Ещё одна итерация навыка, снижающего давление на опорной поверхности, помогла не проломить крышу. Проскользив несколько метров, я вспорол мечом заржавелое полотно, чтобы под визг и скрежет перекатиться через край небольшого пристроя, окончательно поборов инерцию приземления. Улыбнувшись накатившему чувству восторга, я обернулся, чтобы во всех красках запечатлеть то, что должно было произойти далее.

Адам был в ярости. Впервые на моей памяти он по полной задействовал силу первожреца, наглядно продемонстрировав как врагам, так и союзникам, в чём заключалось ключевое отличие обычного игрока от главного любимчика бога. Титаническая золотая длань, рябящая заёмной божественной мощью, соткалась над полыми башнями зернохранилищ. Медленно сжалась в кулак, загребая воздушные массы, и с устрашающим рёвом обрушилась на головы дикарей, вколачивая в землю целые здания, вместе с копошащимися на них протосами. Так же легко, как прихлопывают докучливых насекомых.

Земля содрогнулась. Волна разрушений накрыла окрестности вихрящимся облаком пыли и мелких обломков. На поле боя повисла ошеломлённая, растерянная тишина, прерываемая только стуком падающего с небес мусора.

Внимание! Лидер группы устанавливает маяк на точке «Прометей-5»! Модуль мини-карты отсутствует, вы чувствуете направление к цели!

Убедившись в отсутствии слежки, я поспешил покинуть зону непредсказуемой опасности. Точка «Прометей-5» располагалась неподалёку, и стоило отдать Адаму должное, прикрытие он обеспечил первостатейное. Лёгкой прогулки не ждал, уши протосов торчали во всей этой ситуации буквальным образом отовсюду. Но отступить, даже не попытавшись, было не в моих принципах и, откровенно говоря, не в моих интересах.

Двигаясь короткими перебежками, невидимый и неслышимый для рыщущих повсюду врагов я слышал как с новой, ещё более яростной силой возобновилось сражение. И когда в очередной раз ненадолго замер, притаился в рваных тенях захламлённого переулка, перевести дух и свериться с ощущением маршрута, я открыл интерфейс. Открыл, чтобы с благоговейным трепетом перечитать сообщение – целый каскад сообщений, появившихся в момент нападения протосов. Лишнее свидетельство того, что ставки продолжали расти, а враги и не думали сбрасывать карты. Они шли до конца. Большая игра продолжалась.

Внимание! Миссия «Мрачная свора (D)» принята автоматически!

Внимание! Миссия «Летучий отряд (E)» принята автоматически!

Внимание! Миссии «Мрачная свора (D)», «Летучий отряд (E)» и «Мёртвая петля (D)» были объединены, ранг объединённой миссии повышен (C)!

Внимание! Миссии «Мёртвая петля (C)» присвоен модификатор «Рейтинговая»! Рейтинг эффективности сформирован! Ваша текущая позиция: 4 (2641 п.)*

Создан общий пул наград:

– Титул «Чемпион Земли» (легендарный, открытый) (5)**

– Титул «Защитник Земли» (редкий, открытый) (50)

– Навык (D) на выбор (5)

– Навык (E) на выбор (50)

– Репутация «Священная Пентархия Земли» (50000)

*Пункты рейтинга эффективности присуждаются игроку за всевозможные полезные действия в рамках особой миссии. Итоговая позиция непосредственно влияет на величину и ценность награды. Повышайте свою эффективность, чтобы получить больше призов!

**Количество доступных наград данного типа.

Глава 14 «Прометей»

Сделав пару кругов над зданием старой прачечной, Грогнард опустился неподалёку от входа. Место казалось покинутым, мёртвым. Засиженные мухами стеклоблочные окна щурились близоруко на фоне выцветшего фасада. Заведение явно знавало лучшие дни, но дело было вовсе не в облупившейся краске. К северу и дальше на запад, откуда он прилетел, было полным-полно бредущих по улицам мертвяков. Здесь – тишина. Это-то и не давало расслабиться, населяя тени придуманными кошмарами.

Рассохшиеся ступени скрипнули под ногами, и Грогнард нервически дёрнулся. Мандраж перед дракой – знакомое чувство. И как обычно секунды ушли на то, чтобы привести в порядок дыхание, успокоить колотящееся сердце. Он никогда не понимал, зачем смотреть фильмы ужасов, когда вокруг так много реально пугающего дерьма... Чёрный панцирь Боевой формы сомкнулся поверх затрёпанной экипировки, придавая так необходимой ему сейчас уверенности. Пальцы сжались на древке копья. Поднимаясь по скрипучим ступеням, он, с проницательностью битого жизнью бандита, предчувствовал неприятности.

В своё время к раздаче бонусов Ворчун не успел, и Боевая форма ему досталась без особых изысков – обыкновенная «универсальная» с ограничением по времени. После установки модификаций от изначальных шести часов осталось два. Но это время он обменял на силу. Теперь его псевдоплоть почти не уступала мощнейшим Боевым формам топовых игроков. Обратной стороной такого решения были оставшиеся двадцать два часа в сутках, в течение которых приходилось справляться своими силами, тщательно выбирая момент активации.

Ворчун никогда не был умником, но и легкомысленным идиотом себя не считал, прекрасно осознавая, что сила тянется к силе. Имея двенадцатый уровень, даже при не самых развитых навыках, он мог по праву считаться крепким середнячком. Но как бы ни лез Грогнард из кожи, как бы ни выслуживался перед старшими, а всё равно по большому счёту лишь топтался на месте. Казалось, сама система была устроена так, что если поначалу не вырваться в лидеры, попасть в высшую лигу впоследствии будет практически невозможно. Топы первой волны правили миром, пока остальные дрались за объедки.

Грогнард не без горечи признавался себе, что побаивался таких, как Линч. Если не сказать больше – завидовал. Завидовал чёрной завистью. Его независимости, манере держаться и вести разговор, выдержке и впечатляющей физической мощи, окутывающей личность известного игрока, словно бронёй, этим флёром затаённой угрозы. Пусть с точки зрения формальной храмовой иерархии они были равны, иллюзорное равенство совершенно терялось на фоне той бездны всеобъемлющего превосходства, что пролегла между ними. С Линчем считались. Его же, Грогнарда, только использовали.

Порой он думал, настоящая причина всех неудач лежит совсем в иной плоскости. Ведь внутри он был мягче, чем могло показаться из-за вызывающей внешности. Да что говорить, если в прошлом году он из жалости подобрал с улицы зачуханного котёнка и выходил втайне от дружков из байкерской банды, чтобы не сочли нюней. Но себя не обманешь. Он был просто не создан для всего этого. И хотя нутром понимал, что в кругах, в которых ему приходилось вращаться, такое приспособленчество – необходимое условие достижения успеха, этот личностный диссонанс приносил Пьеру только страдания. Вздохнув, он крепче вцепился в копьё и короткими опасливыми шагами стал приближаться ко входу.

Дверь прачечной была взломана. Выкорчевана вместе с петлями и частью стены, отчего тёмный дверной проём зиял рваной раной на теле здания. В воздухе ощущался резкий сернисто-хлористый запах, но Ворчун не придал ему значения, списав на разлившиеся химикаты.

Немудрено, ведь внутри царил абсолютный бардак.

Подсыхающие мыльные лужи приобрели алый оттенок от смешения с разводами крови на кафеле. Скудная мебель разбросана, техника покорёжена, а в контейнере с грязной одеждой прямо у входа обезглавленное женское тело. Голова была здесь же, неподалёку. Мёртвые глаза в пятнах потёкшей туши с упрёком глядели на Грогнарда с оплывшего, обескровленного лица. Некрасивого, как он тут же решил, и при жизни. В смерти же – ставшего просто уродливым.

Ступая по липкому полу, он прошёл дальше вглубь помещения, подсвечивая себе закреплённым на лбу фонариком. Долго впотьмах блуждать не пришлось. По обрывкам формы и сапогам, сохранившимся лучше, чем их хозяева, в бесформенных грудах останков он опознал солдат из группы «Карлсон-1».

Густой запах резни здесь пробивался даже сквозь усилившуюся химозную вонь. И даже на привычный к насилию взгляд игрока это было ужасное зрелище. Будто какой-то гигант-людоед из детской страшилки старательно выел всю мякотку, а «очистки» капризно смахнул со стола на поживу собакам. Изувеченные черепа свободно болтались на скрученных шеях, разгрызенные и выеденные изнутри, как яичная скорлупа. Лица обглоданы. Лоскуты жёваного мяса свисали с обнажённых костей. Следы борьбы как таковые отсутствовали, всецело затмлённые следами изуверской бойни. Не сблевал он лишь потому, что с утра не держал во рту ни росинки.

Интуиция просто кричала убираться оттуда немедленно, и он не видел причин игнорировать этот призыв. Вряд ли он смог бы собрать обратно из фарша пять человеческих тел, которые здесь фрагментарно присутствовали. Этого и не требовалось. Группа потеряна, оборудование, всё, кроме чудом уцелевшей нательной рации, уничтожено. Даже если заряды на местах уцелели, подходящих средств, чтобы снова настроить взрыватели, Грогнард при себе не имел. Как и желания делать что-то подобное. А ещё смелости. Не говоря уже о необходимых для этого компетенциях.

Нужно было возвращаться. С докладом и надеждой на то, что случившееся подтолкнёт Адама к более решительным действиям. Или уходить самому в направлении «Оплота», что вполне вероятно спасёт ему жизнь, но с гарантией будет стоить карьеры, уж какой бы она ни была. Он едва удержался, чтобы не побежать из здания сломя голову. К тому, что ступени заскрипят под ногами, Пьер оказался готов. К чему он подготовиться не сумел, так это к шевелящейся темноте у порога.

Россыпь болотных огней возникла из-за контейнеров с мусором. Светящиеся, но не дающие света фонарики плыли в гипнотическом танце, мягко мерцая изумрудным сиянием. Грогнард попытался отвести взгляд, и не смог. Собственное тело предательски неохотно отвечало на команды рассудка. Огоньки извивались, выписывая замысловатые зигзаги и петли. Завораживали. Усыпляли сознание. Путали мысли.

Страж разума (E) ужалил в затылок. Игла отрезвляющей боли прямо под основание черепа. Один раз, второй, третий... Навыку потребовалось чересчур много времени, чтобы побороть наваждение. Времени, которого у него почти не осталось. Антрацитово-чёрное тело неслышно скользнуло к замешкавшемуся игроку. Монолит абсолютной тьмы, рассёкший несовершенную темноту ночи.

И всё же он был игроком. Пересилив вредоносные чары, Грогнард выпростал правую руку в отработанном выпаде, за которым последовал атакующий навык. Больше рефлекторное действие, чем осмысленный ход, но и это в какой-то мере сработало. Пронзающий облака (E)! И трёхгранное остриё на коротком древке, достигнув предела дистанции, приросло магическим продолжением, скользнувшим дальше, и ещё дальше, поражая чудовище в лоснящийся бок. Без какого-либо видимого результата. Едва ли вообще что-то из его арсенала смогло бы пусть не убить, но хотя бы замедлить исчадие мрака больше, чем на мгновение.

Небесный порыв (E) отнёс его на несколько метров, на волосок разлучая с когтистыми лапами тьмы. Мысли всё ещё путались в голове, как после ночи разгула, а налобный фонарик, его единственное оружие против безликих кошмаров, упал и разбился, в последней лихорадочной вспышке осветив... ничего. Всепоглощающий мрак космической черноты в форме припавшего к земле звериного силуэта, увенчанного короной светящихся щупалец. Запаниковав, он попытался взмыть в небо, с отчаянием смертника сожалея, что не вложил больше средств на развитие навыка для полёта. Но слишком поздно. И слишком трагически медленно.

Сгусток хищного мрака вцепился зубами в лодыжку, увлекая обратно на землю. Он услышал, как порвалась псевдоплоть. Треснули кости, стиснутые давлением чудовищных челюстей. Как раскрошился сустав, натянулись и лопнули сухожилия... Ощущения милосердно запаздывали, и это не было благом. Заяц в обличье волка, припёртый к стенке неумолимыми обстоятельствами, Грогнард Ворчун до последней капли крови сражался за свою жизнь. Но лишь для того, чтобы понять, наконец, одну жестокую истину: если ты слаб, всего остального будет уже недостаточно.

Импортирую журнал состояния...

00:54:40 Множественные проникающие ранения. Травматическая ампутация стопы.

00:54:42 Разрывы сосудов, обильная кровопотеря...

00:54:43 Использован навык «Второй шанс (E)», повреждения устранены.

00:54:50 Комбинированные ранения брюшной полости. Перелом таза. Разрывы внутренних органов...

00:54:51 Проникающие ранения шеи.

00:55:01 Смерть. Механическое разрушение черепа.

Запись сделана автоматически модулем «Чёрный ящик». Только для лидера группы.

Орда шевелилась. Волны плешивых голов. Бурление тел. Буйство обезображенной плоти. Вязкая слюна капает из перекошенных ртов. Взблескивают пустыми глазами анемичные лица. Море живых мертвецов накатило на опустошённые улицы урчащим приливом. Всё, что могло быть поглощено, поглощалось, а что орда поглотить не могла, то сметала неутомимым натиском в сторону, к закованным в кирпич и бетон берегам. Тварей было так много, что редкое зрелище походило на какое-то извращённое шествие, оргию исступлённого безумия каннибалов, направляемую невидимым из-за кулис кукловодом.

Тысячи и тысячи уродливых монстров. Хтонический зоопарк искорёженной плоти, настолько же неоднородный в своём внешнем уродстве, насколько единый в людоедском намерении. Ведомые жестокой волей творца, щупальца орды неудержимо смыкались вокруг последнего оплота порядка в этом осквернённом краю. Глядя с уютной высоты, как кошмарная миграция тварей селевым потоком расползается по улицам лагеря, все усилия игроков казались не более чем наивной попыткой детишек дырявым совочком вычерпать мировой океан.

В эту ночь я изрядно поднаторел в перемещении по верхнему ярусу, сказалось обилие практики. И вот снова, оттолкнувшись от низкого бортика, выверенным движением перепрыгнул с крыши на крышу. Из-за туч показалась луна и особо зоркие твари вскинули головы, заметив рябь, промелькнувшую на фоне тусклого неба. Но, стоило маскировке сгуститься, мгновенно теряли ко мне интерес.

Слава Системе, Эха разума проявляло спасительное равнодушие к проблескам остаточной нейронной активности в мозгах тварей. В противном случае, несмотря на привычку фильтровать отголоски мыслей, я рисковал быть мгновенно раздавленным ментальным весом их коллективного сумасшествия. Жаль, того же нельзя было сказать и о многосложном запахе – смешении десятков омерзительных ароматов, один другого хуже, который в непосредственной близости от орды шибал в голову почище дубины.

Орудуя Дланью будто альпинистским крюком, взобрался по старой двускатной крыше. Выцветшая металлочерепичная кровля ломалась и скатывалась на головы безучастных зомби внизу. Перекинув ногу через конёк, я позволил себе осмотреться.

Мёртвая петля затянулась. На подступах к Оплоту гремела стрельба, а в северной стороне, за вытянутой вдоль всего горизонта рощей, отделяющей лагерь от окраин какого-то захолустья, небесный подол пятнало зарево обширных пожаров. По временам, когда ветер менялся, запах гари примешивался к въедливому смраду орды, привнося в этот мерзкий коктейль дополнительных удушливых ноток.

Влажно хлопнули крылья, и облезлое чудище плюхнулось на печную трубу, издав булькающий горловой хрип в пространство прямо перед собой. Надо полагать, что когда-то Заражённая птица (-) родилась голубем. Теперь же признаки благородного происхождения скрывала короста из безобразных мутаций. Выглядело так, будто тушку уродца ошпарили в кипятке, забыв ощипать, но перед этим она ещё пару деньков провалялась на солнце, успев хорошенько подтухнуть.

Решив, что нет нужды убивать эту чахоточную пародию, я позволил «голубю» улететь по своим голубиным делам, а заодно подождал возвращения фамильяра, отправленного в разведку. Поднялся на ноги. Ловко прошёлся по узкой кромке конька и, свесившись, забросил себя в распахнутое оконце несколькими метрами ниже. Естественно, я уже знал, что увижу в затхлой тени пустой и пыльной мансарды. Но всё же видеть это своими глазами было много ценней.

Люди лежали так, будто просто уснули. Спокойные позы, умиротворённые лица, не отмеченные стигматами предсмертного ужаса. И, тем не менее, они были мертвы. Чтобы судить об этом мне не требовалось подставляться и проверять пульс. Микродвижения, мимика, визуальные сигналы дыхания и естественные реакции организма на внешние раздражители. И, конечно же, флюгер ментального фона, остановившийся на уровне «мертвенный штиль».

Интерфейс группы разродился активностью:

Адам Брайт (ЛС): Ситуация резко осложнилась, мы отступаем немедленно! К чёрту всё, Линч! Уходи оттуда!

– Я прямо у цели, Адам, – мысленно произнёс я в групповом чате, после чего сделал первый осторожный шажок.

Белёсые нити энергии пронизывали всё помещение. Они тускло отблёскивали в слабых лучиках лунного света, проникающих сквозь торцевые оконца. Зато в магическом зрении светились, словно гирлянды.

Не до конца уверенный в природе явления, я действовал аккуратно. Спешить не стал, хотя уже видел хромированный цилиндрик радиопередатчика, зажатый в пальцах одного из военных. Как заметил и драгоценные системные сумки на телах диверсантов, которые очевидно использовались для переноски сотен килограммов взрывчатки. Нити покрывали их частой гребёнкой, сконцентрированные в местах, по мнению загадочного плетельщика представляющих особенный интерес.

Благодаря Тёмному зрению в полумраке я видел так же ясно, как днём. Щёлкающая рация, мигающий индикатором заряда планшетник с необходимым софтом... Усвоенная база знаний по основным военным специальностям, наложенная на собственный опыт и подробные инструкции Адама должна была в теории помочь манипулировать армейской аппаратурой. В любом случае, вскоре мне предстояло это проверить.

Адам Брайт (ЛС): Тогда сделай это!

Я лишь кивнул, принимая вызов и, изящно извернувшись, продвинулся ещё на несколько метров в лабиринт нитей, сходящихся порой под самыми непредсказуемыми углами. Ноги мягко ступали от одной аномалии Лёгкого шага к другой, почти не тревожа шлаковой крошки на полу меж полусгнившими лагами.

Примечательно, что в паутине не просматривалось рисунка – той выверенной симметрии линий, свойственной тенетам большинства земных пауков. Наблюдение, не исключающее вероятность, что какое-то магическое животное оставило здесь свою метку. Однако я больше был склонен считать паутину проявлением сигнального навыка, применённого с ленивой небрежностью и очень поверхностным пониманием важности того, что поручено этой группе людей.

Беспечность, которую можно было лишь поприветствовать.

Рыбкой скользнул в зазор между нитями и, перегнувшись в стойке на руках, опустился уже в непосредственной близости от нужного тела. Замереть пришлось в позе, которую даже в не самом взыскательном обществе сочли бы весьма экзотичной, но для меня это было проще простого. Эльфийская ловкость возносила владение телом на совершенно нечеловеческий уровень, позволяя выкидывать и не такие коленца.

Военный сидел, свесив голову, на подстеленном под зад каремате. Фарфорового оттенка бледности кожа не несла следов повреждений. Ни крови. Ни ран. Ни каких-либо видимых изменений, свидетельствующих о том, каким образом умертвили этих людей. Впрочем, это было вторично. Я пододвинулся ближе, насколько позволяли сигнальные нити, и вместо того, чтобы разжимать пальцы трупа, просто телепортировал ключ-кнопку через Инвентарь.

Разблокировал планшет. Программа рапортовала об успешной синхронизации более чем десятка взрывателей и запрашивала код безопасности на подрыв. Шесть цифр, и все кроме одной уже были введены ранее. Похоже, что самим диверсантом, перед смертью попытавшимся завершить миссию. С чем бы они тут не столкнулись, оно не убивало мгновенно, оставляя достаточно времени, чтобы осознать, но недостаточно, чтобы надеяться на спасение. Гибель, на мой вкус, настолько же героическая, насколько бессмысленная. Коль скоро всё равно понадобились мои услуги, чтобы завершить начатое.

Попробовал ввести «нуль». Окно ввода мигнуло красным и цифры пропали. Ожидаемо. Каждая неудачная попытка обнуляла значение на экране, заставляя набирать код заново и грозя блокировкой. Это был достаточно тонкий момент. Операционные коды были известны только самим диверсантам, а они уже никому ни о чём рассказать не могли. Пять неудачных попыток подряд, и планшет заблокируется, придётся запрашивать удалённую сессию командирского доступа. Это возможно устроить. Но это время, которого не было.

Однако мне повезло – потерянной цифрой оказалась «четвёрка». Ключ разблокировался. Взрыватели ответили готовностью к активации. Убедившись, что частоты инициатора совпадают с таковыми в планшете, я выбрался обратно из паутины. Прижался к одной из торцевых стен, подальше от сторожевых нитей. Бросил в групповой чат короткое «Приготовьтесь!», и вжал поршенёк до упора.

Я, разумеется, ожидал, что рванёт. Не ожидал, что рванёт настолько сильно. Или диверсанты что-то не рассчитали, или автор этой затеи был долбанным мегаломаньяком, но сила «отвлекающего» удара оказалась восхитительно, будоражаще чрезмерной. Где-то там, на улицах, под завязку заполненных тварями, цепочка инициирующих хлопков разрушила контейнеры с термобарической смесью, распыляя активное вещество в воздухе. После чего прозвучала вторая серия взрывов, сменившаяся рёвом объёмной детонации колоссального массива взрывчатки.

По словам Адама, точка «Прометей-5» находилась на безопасном отдалении от места закладки зарядов. Видимо, Первожрец позволил себе немного слукавить. Поднявшийся над домами огненный шар, должно быть, испарил всю органику в радиусе сотен метров от эпицентра. Волна ревущего пламени катком покатилась по улицам от квартала к кварталу, многократно отражаясь от стен, увлекая вслед за собою сорванные крыши, обломки машин и строений, уличный мусор и горящие ошмётки свечей.

Здание подо мной закачалось. Глаза заслезились даже под плёнкой Защитной мембраны. Я отпрянул от опасного края, чувствуя, как колотят в спину дымящиеся обломки, как раскалённое дыхание воздуха прошибает сквозь псевдоплоть. Меня подхватило и бросило. Сначала вперёд, затем в обратную сторону – песчинка, влекомая капризом стихии – швырнуло, протащило по полу, приложило рёбрами о стропила.

Взрывная волна достигла предельной точки, но не утихла. Со страшным гулом, будто великан размером с планету сделал глубокий вдох, раскалённые воздушные массы с удвоенной мощью хлынули в обратную сторону, занимая образовавшийся вакуум в эпицентре, где кубометры воздуха испарились в моменте взрыва. Стены зданий, устоявшие под первым ударом, вынесло в обратную сторону, как песочные замки, подхваченные уходящей волной.

Тела военных расшвыряло по всему помещению. Балансируя на грани возможностей своего организма, я перехватил сначала одно, а затем и другое, завладев их Бездонными сумками. Прошлые резоны об осторожности были отброшены так же, как улетели вслед за обломками кровли обрывки магической паутины. Всё остальное просто исчезло, унесённое воздушным порывом.

Остатки крыши рухнули мне на голову.

Ваша эффективность повышена! Текущая позиция: 3 (3412 п.)

Сквозь пыльную темноту донеслось сообщение, служившее лишним подтверждением тому, что я всё ещё жив:

Адам Брайт (ЛС): Отличная работа, Линч! Мы уходим к Оплоту. Ждать не будем, но если поторопишься, можем пересечься на полпути. Не волнуйся, я всё рассчитал. Саргас укажет тебе дорогу. Следуй за призрачным вороном!

– Я убью тебя, Адам, – пробормотал я, с хрипом вдыхая спёртого воздуха, в котором надолго поселилась вонь крематория.

Интерлюдия "Гамбит Воителя"

Ваша чакра сгущается...

Чан Юн парил над землёй, покрытой останками убитых им тварей, едва касаясь ногами поверхности. Очаг Чакры пылал в животе. Энергия Первозданной Чи фонтанировала из него вихрями необузданной силы, удерживая тело в воздухе без всяких навыков или хитрых приспособлений. Как будто само пространство противилось присутствию игрока, пытаясь выдавить из себя чужеродное тело.

Кипу надокучливых сообщений он бестрепетно смахнул в сторону. Поздравления, прогнозы, предупреждения... Энергии божественного порядка истощили ненавистную плоть до предела, после которого самостоятельное существование было уже невозможно. Меридианы прожгло, и чакра свободно истекала сквозь плоть, не встречая сопротивления исковерканной энергосистемы. Не требовалось обладать интерфейсом, чтобы предрекать скорую гибель этому телу. Достаточно было иметь глаза.

Где-то мощно взорвалось, и непрерывный поток мертвечины сменился жиденьким ручейком, дав Воителю пару минут непрошеной передышки. Он бросил взгляд на свои руки, тонкие, как стебли бамбука, торчащие из обтрёпанных рукавов куртки. Истончившаяся кожа, покрытая пигментными пятнами, шелушилась. Ногти почернели и выпали, и кончики пальцев заросли бледной рубцовой тканью, как после ожога. Лицо он предпочёл бы не видеть вовсе. В последний раз, когда его отражение промелькнуло на поверхности грязной лужи, то была личина покойника, укутанная в саван лунного света.

Чан Юн ощущал себя небесной собакой Тяньгоу, дерзнувшей проглотить Солнце. Энергия распирала его. Туманила разум. Искушала простыми ответами. Постоянный приток новых сил позволял поддерживать жизнь в теле, одновременно убивая его. Путь, на который обычно уходили бы месяцы, пройден им за несколько коротких часов, и цена этой спешке – жизнь. Жизнь тела, во всяком случае. Этой износившейся оболочки. Небольшая потеря. Если всё получится, у него будет новая – более подходящая, способная выстоять под грузом его возвышенных устремлений.

Если всё получится.

Шестой по порядку и в то же время Первый После Богов, Чан Юн обратился к Инвентарю (D). Для того, кто меняет тела, как перчатки, привязанное к душе вместилище было самым надёжным способом для хранения, какой только можно представить. Крохотная, не больше коробки для обуви складка пространства содержала всего две вещи. Чан Юн извлёк одну из них – Флакон с кровью Левиафана (B).

Плотно подогнанная пробка из неизвестного материала кровоточила, неспособная удержать скрытую внутри силу хвостатого зверя. Высунув нечеловечески длинный язык, свидетельство длящейся трансформации, он слизнул вязкую искристо-багряную жидкость. Зажмурился, пережидая первую встряску, после чего добавил небесной лазури из другого Флакона – теперь уже с кровью Младшего бога (B).

Бесценные жидкости, которые он лакал, как молоко матери, закаляли тело и кристаллизовали дух, подготавливая энергетику игрока к предстоящему бою. Воитель исхудал и осунулся, но на лице, напоминающем теперь оскал мертвеца, всё те же глаза горели фанатичным упрямством, а в сердце пылал огонь неугасимых амбиций. Он без раздумий продал душу дьяволу за одну лишь возможность возвыситься, и тот уже выполнил свою часть договора. Пути назад не было. Всё, что имел, он поставил на кон. Теперь в случае поражения его ожидала участь похуже смерти. Но что такое вечное рабство в сравнении с мечтой о величии? Пустяк, не стоящий сожалений.

Взмахнув глефой, Воитель направил в сторону группы врагов вал энергии чи, и притянул к себе высвободившиеся из скорбных оболочек остатки жизненной силы. Земля вокруг него, вобравшая щедрые подношения, прорастала обильными всходами духовной травы. Скользя по воздуху, словно неупокоенный призрак, он резко повернул голову. Под действием божественной крови все чувства игрока болезненно обострились. Ничего в пределах нескольких сотен метров не могло укрыться от его взора.

Отвод глаз (E) подействовал безупречно. Игрок в сером панцире Боевой формы, укрытый оптической маскировкой, промелькнул мимо, не заметив ничего интересного. Приходилось скрываться. Чудовище-из-трактира велело ему не показываться прихвостням Пентархии на глаза, и он не смеет ослушаться. Пусть первый ход останется за другими, но именно он будет тем, кто завершит эту партию.

От следующего визитёра Чан Юн скрываться не стал. Сильный враг, что рыскал неподалёку, явился по следу проводимой Воителем жатвы. Высокий и стройный гомункул, с пучком похожих на паучьи конечностей, свисающих со спины на манер плаща, шёл в окружении свиты из десятков свечей, которые и сами пребывали на грани противо-естественной трансформации.

Где-то внутри, под корочкой выжженных чувств, Чан Юн был рад этой встрече. Он жаждал её. Концентрация высших энергий в теле росла, и убийства обычных свечей становилось уже недостаточно.

Настало время сделать ещё один шаг.

К небу.

Глава 15 «Братство»

Встреча состоялась именно там, где было условлено. Не знаю, как так вышло, но я даже оказался на точке рандеву первым. Пришлось просидеть несколько долгих минут на фронтоне запущенного здания офицерского клуба, изображая горгулью, когда командирский пикап Адама выскочил из-за поворота. Гремя лысым ободом по асфальту, машина осторожно сбросила скорость и вскоре остановилась. Следом притормозили несколько потрёпанных джипов, а замыкала колонну коробка БМП, утыканная стрелами как металлический ёжик.

Адам Брайт (ЛС): Спрячься где-нибудь, нужно расчистить местность от падали.

– Работайте, – меланхолично произнёс я, свесив ноги с крыши облезлого портика на высоте пятнадцати метров над уровнем помпезного входа. Всё это кровавое шапито, несмотря на высокие ставки, начинало надоедать. И вероятность словить дружественную пулю в таких обстоятельствах принималась мною как контролируемое, пусть даже слегка экзотичное развлечение. Примерно как поедание рыбы-фугу.

Военных дважды просить не пришлось. Взревел пулемёт. Загрохотала короткими злыми очередями зенитка, и тесная площадь с загаженным голубями барочным фонтаном в мгновение ока очистилась от признаков альтернативно живой активности. Небольшое раздражение вызывали сухие цифры подсчётов опыта, который снова испарялся в трубу, но и только. Если это не профессиональное выгорание, то я даже не знаю...

Ветер разогнал облака, и тусклый фонарь луны погрузил лагерь в мертвенный полумрак. Цвет, подходящий настроению этого места. Оружие замолчало, и Адам, обманчиво хрупкий без своей Боевой формы, выбрался из машины:

– Давай, Линч. Запрыгивай.

Британец выглядел уставшим, когда я подошёл. И каким-то несчастным, несмотря на браваду в голосе – а может быть, как раз благодаря ей. Я попытался найти его взгляд. Тщетно. Адам отводил глаза, как нашкодивший ребёнок.

Что-то толкнуло под руку первым делом спросить:

– Рич с вами?

По тому, как разом поникли плечи Первожреца, я понял, что, к своему неудовольствию, опять оказался прав.

– Он был в одной из машин. Что-то напало на них, я не мог...

– Он жив?

– Не то, чего я желал бы ему, учитывая все обстоятельства.

– Отвечай на вопрос!

Адам вздрогнул. Почуяв угрозу, стрелок в кузове гантрака неуверенно повёл стволом в мою сторону. Я посмотрел на него, препарируя игрока взглядом.

– Уверен, что вывезешь?

Пулемёт резко дёрнулся в сторону. Стрелок пробормотал извинения, сделав вид, что выцеливает что-то вдалеке.

Адам, наконец, нашёл в себе смелость ответить:

– Он жив, но на грани. Ранения серьёзные, соскользнёт в любую секунду. Это моя вина, Линч. Я дал тебе слово, и...

– Достаточно. Я иду за ним.

– Не дури, Пересмешник. Там ад!

– Значит, не замёрзну. Мне нужен маяк.

Британец сокрушённо покачал головой.

– Будет тебе маяк. И ещё вот... – Порывшись в своей высокоранговой сумке, он вытащил связку гранат. Две трети колец на толстом нейлоновом основании в виде ремня были пусты, в оставшихся размещались четыре пузатых цилиндрика с натовской маркировкой. – Жёлтая полоска, – пояснил он, – это зажигательные. Там внутри белый фосфор. На мертвецов никакие конвенции не распространяются, так что игрушки времён Вьетнамской войны снова в деле. Остальные – объёмно-фугасные. Бросать не ближе тридцати метров. Укрытия от перепада давления не спасают. Ну, в общем, ты, наверное, знаешь...

– Может оказаться полезным, – дипломатично заметил я, приняв подношение.

– Это меньшее, что я могу.

– Ты себя недооцениваешь.

Небрежно козырнув на прощание, я развернулся и побежал, набирая скорость, обратно на восток, прямиком в объятья орды.

«По машинам!» – слышалось за спиной.

Между тем состязание эффективности среди участников миссии продолжалось. Не задержавшись надолго на третьей позиции рейтинга, я снова упал на четвёртую – имелись в этом болоте лягушки и покрупнее. И если по прейскуранту некоторая ясность уже появлялась, то узнать имена фаворитов, увы, не представлялось возможным. Хотя одним из лидеров рейтинга без сомнений был Адам, имена двух других чемпионов по-прежнему оставались в тени, заставляя мой череп зудеть от воспалённого любопытства.

Но обещанные богами награды – не то, чем я руководствовался, принимая решение вернуться. Поддержка Теневира была мне необходима, а бросить жреца умирать – явно не лучший способ заручиться благосклонностью его бога. Как бы то ни было, идеального решения ситуация не предполагала. Оставить парня наедине со своими проблемами или попытаться сделать хоть что-то... В любом случае, успех был не гарантирован, гарантированы только последствия. Причём вне зависимости от результата.

Пространство миссии заблокировано! (Мамон, Демос, Теневир... (5))

Судорожно проверив маскировку, я обернулся вслед колонне военных машин. Вернуться? Рёв дизельного двигателя БМП ещё доносился, отражённый стенами зданий, но силуэты уже растворились во тьме.

Нет, пожалуй, теперь уже поздно.

– Адам, какого чёрта там наверху происходит?

Действуют временные ограничения на пользование интерфейсом, сообщение не может быть отправлено!

Группа расформирована!

– Если мне есть о чём беспокоиться, самое время сказать об этом, мессир, – считая повод, без сомнений, весомым, я обратился напрямую к высшей инстанции. Что-то изменилось. Я не понимал, что именно, и это нервировало. Ненавижу блуждать в темноте.

Какую-то секунду казалось, что и здесь ничего не получится. Но затем покровитель ответил:

Неизвестный: Круги расходятся по воде, Пересмешник. Приманка закинута, и добыча сама идёт в сети, принимая себя за охотника. Этот день должен войти в историю твоего мира.

– К чёрту историю! Сможешь вытащить меня отсюда, если придётся?

Неизвестный: Обойти многослойную блокировку ранга Старшего бога в неподконтрольном мне мире? Ты парень, за кого меня принимаешь? Конечно, я могу это сделать. С лёгкостью. – Нетрудно было представиться, как скрытное божество растянуло губы в акульей улыбке. – Пока ещё могу. Но желаешь ли такого исхода ты сам? Стоит тебе покинуть локацию, как миссия будет провалена. Твоя глава завершится. Историю напишут другие.

Прикрыв глаза, я медленно вдохнул несвежего воздуха, пахнущего нереализованными возможностями, и резко выдохнул, принимая решение.

– Что я должен знать, чтобы выжить?

Неизвестный: Всё, что нужно, уже у тебя в руках.

Взглянув на собственные руки, будто и впрямь ожидал увидеть в них волшебную пилюлю от всех проблем, я до скрипа псевдоплоти сжал кулаки. Что ж, если кто-то должен написать историю этого мира, уверен, я найду подходящие строки.

До нужной точки добрался без приключений. На этом моё везение и закончилось. Покорёженный внедорожник, в котором ехал жрец Теневира, курился дымком у обочины, насаженный брюхом на бетонный отбойник. Водительское место смяло вовнутрь. Кузов топорщился острыми гранями, выгнутый дугой вокруг места удара. С полминуты я изучал обстановку, прежде чем рискнул подойти ближе. Всё выглядело тихо. Подозрительно тихо. Я чуял подвох, но не мог пока расшифровать это чувство, поэтому решил действовать осторожно.

Останки водителя украшали салон гирляндами в багровых тонах. На него пришлась основная сила удара. Ещё несколько тел в разной степени фрагментации отыскались в придорожной канаве. Рича среди них не было.

В воздухе резко запахло мускусом и тухлыми яйцами. Я нахмурился, морща брови в попытке поймать за хвост ускользающее ощущение. Смрад казался до боли знакомым. Внезапное узнавание пронзило тело вспышкой рефлекторной активности. Я начал смещаться, поднимая меч для защиты, ещё даже толком не осознавая, что делаю.

Сгусток мрака двигался в абсолютном безмолвии. Когда тварь прыгнула, Йоль встал у неё на пути, но с тем же успехом можно было попытаться блокировать удар кузнечного молота. Клеймор, обиженно звякнув, отлетел в сторону. Огромное, покрытое слизью, отвратительно вонючее существо ударило меня в грудь, сшибло с ног и мы покатились кубарем по асфальту, сплетённые в смертоносных объятиях.

Безгубая пасть распахнулась с влажным хлюпом, обнажая три ряда острых зубов, созданных для того, чтобы дробить кости и перемалывать мясо. Тварь извернулась в попытке дотянуться до моей шеи. Тогда я вынужденно сунул навстречу левую руку, заранее попрощавшись с конечностью. Длани сгустились. В последний момент между моей рукой и зубами хищника возник слой Истинного льда, хрустнувшего под давлением сомкнувшихся челюстей.

Воплотив Клык, я попытался ударить свободной рукой. Огромная туша дёргалась – уколы костяного клинка, созданного из её же сородичей, причиняли твари заметное неудобство, но от этого Гончая Ламаку только бесновалась сильнее. Попробовал магией. Искристые росчерки Магических стрел бессильно разбились, оставив жжение в резервных энергоканалах и крохотные оспины поверхностных повреждений на монолите чёрной брони.

Фамильяр в безмолвном отчаянии носился вокруг, осыпая чёрный панцирь ударами, пока я не велел ему прекратить рисковать своей шкурой. Теневая замена, способная вытянуть меня из опасного клинча, простаивала, поскольку ни одно повреждение не являлось в должной мере смертельным. Увы, чем крепче я становился, тем сложнее было скрыться от опасности в Плане Теней.

Пробив дорожное ограждение, мы грубо скатились с земляной насыпи в размякший овраг. Мир пару раз кувыркнулся сильнее прежнего, и перестал. Земля чувствительно ударила в спину, приложила затылком о твёрдый камень. Когда радужные разводы в глазах сочетались в картинку, я обнаружил себя наполовину свисающим, как пойманная на крючок рыбёха. С рукой, по-прежнему зажатой в челюстях зверя. Хищник, в котором органично смешались черты многих земных плотоядных, возвышался горой смертоносной плоти. Лунный свет растворялся в нём, делая зверя похожим на провал в ткани реальности. Под лоснящейся кожей широкой груди перекатывались плотные валуны мускулов.

Первобытные инстинкты древнего человека во мне кричали отшатнуться подальше. Я же, наоборот, сквозь боль и растерянность прильнул к неестественно холодному, гладкому, безволосому телу, покрытому отвратительной слизью, не позволяя разодрать себя кривыми когтями. Гончая возмущённо брыкнулась. Заскакала на месте. Прянула головой, едва не выдёргивая руку из плечевого сустава.

Длань не выдерживала. В пасти D-ранговой твари ломался даже Истинный лёд, и предплечье обжигало болью, когда острые осколки впивались в руку. В глазах потемнело. Сквозь шум крови в ушах я слышал рык, но это я рычал – от напряжения и боли – Гончая Ламаку убивала, не издавая ни звука. Так продолжалось, пока затуманенный разум не посетило решение – простое, и гениальное в своей простоте.

Вытесняющее поле!

Тварь моментально ослабила хватку. Попыталась сбросить меня. Но не тут-то было. Теперь уже я держал крепко: ногами обхватил мощную шею, а правую пятерню вонзил в покатый череп гончей. Заострённые пальцы ледяной длани, окутанные бездымным пламенем навыка, вцепились в непробиваемую шкуру и неотвратимо погружались в неё, как раскалённое железо погружается в податливый воск. Медленно, и тем не менее спустя секунду-другую меня уже нельзя было просто стряхнуть, как надоевшее насекомое.

Левая Длань раскрошилась. Волна ослепительной боли затопила рассудок. Я ощутил, как резко смыкается хватка, и зубы гончей, пронзившие псевдоплоть, кожу и мышцы, заскребли по кости. Не знаю, как остался в сознании. Ещё более смутно представляю себе, как в таком состоянии сумел удерживать навык, но в ту же секунду Вытесняющее поле проплавило себе путь к костям черепа.

Впервые я услышал, как Гончая Ламаку издаёт звук. Тонкий тявкающий визг боли. Или страха? Я был рад обоим. Что бы ни было, оно придавало мне сил продолжать. В поисках любого преимущества, до какого только мог дотянуться, я использовал Справку:

«Гончая Ламаку (D), уровень 10»

Тип: существо Системы.

Параметры:

Сила: 20; Ловкость: 20; Выносливость: 20; Живучесть: 20; Инстинкт: 20; Восприятие: 20; Мудрость: 33.

Дополнительные параметры:

Интеллект: 9; Вера: 11; Родословная: 4.

Особенности:

«Аура Искажения Пространства», «Элитная родословная», «Шкура Затмения», «Священное животное», «Магическая регенерация», «Свежеватель разума»...

Выстрелы раздались неожиданно для нас обоих. Истеричные автоматные очереди на полмагазина взорвали грязь под ногами фонтанчиками пулевых попаданий. Что-то больно ужалило в бок, но и гончей тоже досталось. Пули не смогли пробить толстую шкуру, зато ещё больше обескуражили пришлую тварь, теперь уже не помышляющую о нападении, а только о том, как спастись.

Вытесняющее поле, наконец, проплавило костяную преграду. Длань хлюпнула, погружаясь в пористую и мягкую мозговую ткань, и гончая забилась в конвульсиях, щёлкая исходящей слюною пастью у меня перед носом. Отняв руку, я выхватил из воздуха цилиндрик гранаты. Зажигательная, с белым фосфором и жёлтой полоской. Выдернув зубами кольцо, затолкал боеприпас в череп твари и тут же отпрянул, спасаясь от слепой ярости обречённого зверя.

Хлопнуло. Из всех отверстий в черепе гончей повалило жаркое белое пламя. Но вопреки всякой логике и здравому смыслу, чудовище продолжало бездумно метаться с головой, похожей на хэллоуинскую тыкву. Выжженных мозгов было явно недостаточно, чтобы упокоить это порождение кошмара. Шатаясь, я взобрался на насыпь и подобрал меч. Каждое движение давалось неимоверным трудом. Понадобилось несколько ударов, чтобы хребет гончей, наконец, хрустнул и переломился. И ещё один – чтобы покончить с затянувшейся агонией твари.

Получено 300 ОС! (310/320)

Внимание! Вы убили священное существо, почитаемое одним из культов Ламаку!

Репутация с Улемаком, Отцом Ярости достигла вражды!

Члены культа Улемака, Отца Ярости считают вас святотатцем и постараются отомстить, как только заметят!

Ваша эффективность повышена! Текущая позиция: 3 (4949 п.)

Гончая догорала. С трудом держась на ногах, я стоял, почти повиснув на гарде воткнутого в землю меча, и смотрел, как языки пламени лижут чёрные кости. На то, чтобы добить зверя, всё же ушли последние силы. В груди саднило, и я отстранённо диагностировал себе ушиб рёбер. Нехотя перевёл взгляд на левую руку, заранее недовольный тем, что увижу. Так и есть. Чуда, увы, не случилось.

Остатки силового каркаса брони кое-как зафиксировали пожёванную конечность, но выглядела та всё равно плохо. Мышцы издырявило до самых костей. Кое-где торчали вывернутые с мясом железные скобы – свидетельства недавнего «ремонта». Кровь алыми струйками капала в грязь. Сконцентрировав мысленное усилие, я закупорил тромбами крупные сосуды вокруг раны, заодно убедившись, что кости остались целы. Хотя бы одна хорошая новость. В остальном... Что ж, до визита к храмовому целителю про левую руку можно смело забыть.

В глазах неожиданно потемнело. Переступив, словно пьяный, я едва не упал и, опираясь на подставленное Тенью плечо, несколько секунд ещё пережидал приступ головокружения. Клеть разума тоже помогала отчасти – если не убрать боль, то хотя бы сохранить ясность мысли. И я принял решение тут же, не отходя от кассы, вложить 200 ОС в развитие Заёмной жизни (E, 1/5) (110/320).

«Заёмная жизнь (E, 1/5)», навык прогрессирует!

Сделайте выбор:

1. Быстрый займ. Минимальное время действия навыка снижается до 3 часов, но «Заёмная жизнь» поглощает в 1.25 раза больше ОС за бонусные параметры в час.

2. Осторожная ставка. «Заёмная жизнь» повышает живучесть на дополнительные 0.125 очков параметра за каждый уровень пользователя.

3. Кредитный лимит. Лимит бонусной живучести навыка «Заёмная жизнь» возрастает до *2.25 от значения предела параметра.

4. Ва-банк. «Заёмная жизнь» повышает живучесть на дополнительные 0.250 очков параметра за каждый уровень пользователя, но минимальное время действия навыка возрастает до 5 часов.

«Заёмная жизнь (E)», уровень повышен (2/5)! Мощность навыка увеличена! Выбрано улучшение: «Кредитный лимит», бонусный лимит живучести дополнительно увеличен!

Потянувшись мыслями к интерфейсу, активировал Заёмную жизнь (E, 2/5). Пусть дюжина бонусных очков живучести (22) не вернёт мне здоровье мгновенно, но подстегнёт регенерацию и придаст сил, чтобы двигаться дальше.

– Ну давай же! Не тяни, тупая ты тварь! – выкрикнул Рич, слепо шаря винтовкой. Не то чтобы я не замечал его всё это время, да просто разум, переключившийся в режим выживания, отсекал второстепенные раздражители.

Гончая догорела. Поместив в Инвентарь карту навыка «Кости священного зверя (D)» – награду Системы за жизнь пришлой твари, а заодно, полагаю, и компенсацию за связанные с этим проблемы, – я тяжело поднялся на насыпь. В боку что-то мешало. Поморщившись, выковырял из поверхностных тканей сплющенный кусочек свинца. Задумчиво осмотрев пулю, стрельнул её пальцами куда подальше и сплюнул кровью на грязный асфальт.

– Вот она, благодарность.

Услышав мой голос, Рич судорожно всхлипнул, сползая на ослабевших ногах. По его щекам текли слёзы.

– Линч. Ты вернулся за мной. – В короткой фразе смешалась сумасшедшая гамма эмоций – облегчение, неверие, безграничная надежда и ужас запоздалого осознания.

– Как видишь.

Я подковылял ближе и забрал автомат. Рич не сопротивлялся. Лицо его было залито кровью, продолжающей сочиться из раны на голове. Волосы свалялись в один кровавый колтун. Глаза – чёрные точки зрачков на фоне сплошной красноты полопавшихся сосудов.

Он истерически хохотнул, таращась перед собою полубезумным взглядом:

– В том-то и дело, что я не вижу! Ни тебя, ничего. Дурак! Я ведь уже тогда был на грани, а потом оно... Я не мог по-другому, понимаешь? Оно бы сожрало меня... Я прятался. Использовал магию. Много серьёзной магии, понимаешь? А потом я... оно... я...

– Прекрати.

Наклонившись, я отвесил парню пощёчину, пресекая поток жалостливого бреда самым эффективным из известных мне способов.

Рич хлюпнул носом.

– Я дар спалил, – бесцветным голосом прошептал он.

Тяжело вздохнув, я опустился рядом и сунул в дрожащие руки фляжку крепкого алкоголя.

– Пей.

– Что это?

– Пей, – более настойчиво повторил я.

Рич кивнул. Неуклюже открутив крышку, он поднёс флягу ко рту и сделал осторожный глоток. Поморщился, подавившись кашлем, и присосался уже надолго, вылакав за раз, наверное, граммов триста. Металлическая горловина сосуда отбивала о зубы лихую чечётку, часть коньяка проливалась мимо.

– Хватит.

Я забрал флягу и, сделав пару глотков, возвратил на место. Заодно закинул в рот жменю мелких кристаллов маны.

– Уверен, Теневир найдёт способ тебя починить. А даже если нет... Ты отыщешь для себя другой путь. Просто не позволяй себе сдаться. Пока ты борешься, тебя не сломить, но стоит только дать слабину...

Незаконченная фраза так и повисла в воздухе. Рич утёр лицо рукавом, размазав сопли и грязь, и горько ухмыльнулся:

– Нахрен это всё!

Я кивнул. Так-то лучше.

– Идти сможешь?

Он попытался подняться, и это у него даже получилось.

– Я немного ощущаю вибрации почвы, но тебе придётся... – Он яростно замотал головой. – Нет, со мной ты не выберешься.

– Вынужден согласиться. Двигаться придётся быстро, и не всегда по земле. В любом случае, здесь мы оставаться больше не можем. Гончая, похоже, как-то отгоняла орду. Но теперь она сдохла, и я уже слышу их топот.

– Ладно, держи, – неуверенно облапив грязную куртку, он достал из кармана системную карту прелюбопытного свойства. – Сомневался, что когда-нибудь вообще пригодится, и точно не думал, что в таком качестве.

– Что это значит?

– Думаю, ты и так понял. Постой, – он слепо засуетился, – я же не перепутал карманы?

Я посмотрел на Карту раба (E) в своих пальцах.

– Нет, – сказал я и активировал её функционал, предлагая жрецу Теневира добровольное рабство. Разумеется, напрочь фиктивное и только на время миссии... Но всё же он рисковал. Я бы, пожалуй, на подобное не решился.

Рич (человек (E+), игрок (D), уровень 14) становится вашим рабом!

– Будь со мной нежен.

Я только покачал головой.

– Заткнись, придурок. И полезай в карту.

– Слушаюсь и повинуюсь, хозяин. – Рич неуклюже поклонился, пряча за напускной весёлостью страх. И испустив прерывистый вздох, прежде чем исчезнуть, ворчливо добавил: – Надеюсь, я об этом не пожалею...

– Надеюсь, что и я тоже.

Глава 16 «Последний оплот»

Карабкаться по стене только одной рукой было ужас как неудобно. Старая кирпичная кладка крошилась под пальцами, гудящие от напряжения ноги соскальзывали. Скорбный груз из наспех обработанных ран и накопившейся усталости тянул избитое тело к земле, превращая простейшее для меня прежнего восхождение в совершенно несвоевременное испытание воли и стойкости. Однако альтернатива – заявиться из враждебного полумрака к окутанному страхом, паранойей и угрюмой решимостью зданию-крепости, надеясь лишь на свою удачу и остатки благоразумия его обитателей, нравилась мне ещё меньше.

Ощупав выступающий на полкирпича декоративный элемент кладки, я использовал его как упор для ноги, чтобы всползти ещё на полкорпуса ближе к цели. Высаженный оконный проём на уровне третьего этажа виднелся всего в каком-то метре над головой. Изнутри доносились тихие шорохи, шарканье подошв и приглушённые разговоры. Воронёный ствол пулемёта, покрытый окалиной от долгой стрельбы, мирно уставился в сереющие небеса.

Я выбрал для проникновения на объект именно это место по ряду причин, главной из которых было небольшое число солдат, обороняющих гулкие кабинеты. Не считать же за таковых потрёпанные бронежилеты на швабрах и черенках от метёлок, расставленные маячить у окон, видимо, для массовки. Людей, как и протосов, этот маскарад не обманет. Свечи проигнорируют его ввиду отсутствия у низших мертвяков критического мышления, как и мышления вообще. Значит, остерегались здесь кого-то ещё, какую-то третью силу – достаточно разумную, чтобы сомневаться и испытывать страх, но не настолько, чтобы сразу заподозрить уловку. Ещё одна загадка. Ещё один вопрос без ответа.

Давая отдых ногам, я покосился через плечо, в который раз с благоговейным трепетом озирая последствия отгремевшей на подступах к зданию мясорубки. Уже в нескольких сотнях метров на изрытом ногам и пулями, почерневшем от крови песке первые твари, срезанные пулемётным огнём, покоились вперемешку с телами гражданских, не успевших укрыться за стенами. Лежали в руинах все до единой дозорные вышки. Как не бывало многослойных сетчатых ограждений. Колючие витки «Егозы», увешанные лоскутами окровавленных тряпок, как жутковатые перекати-поле растянулись до самых ворот Оплота. Упрямая проволока собрала щедрую жатву.

Мертвецов было невероятно, до абсурдного много. Изувеченные останки гротескным ковром устилали землю. Вздымались и опадали, будто курганы, отмечая места наиболее ожесточённого сопротивления защитников. Со стороны главного входа, где не пройти от столпотворения брошенных в горячке бегства машин, по нагромождению переломанной плоти можно было, будто по трапу, взойти прямо в окна первого этажа. Судя по всему, так и случилось. Свечи прорвались, и сражение ещё какое-то время кипело прямо внутри, но потом...

Завеса давящей тишины опустилась на замерший лагерь, как послевкусие ночного кошмара. Треск пламени, грохот стрельбы, натужный рёв бронетехники... Гремящая какофония битвы, простая и предсказуемая, сменилась иррациональным безмолвием. Мертвецы отступили. Прекратили попытки с наскока преодолеть полукилометровую полосу смерти. Действуя, будто один организм, они отошли на расстояние выстрела, принявшись с пугающей согласованностью уплотнять кольцо окружения.

Мне посчастливилось своими глазами наблюдать эту перемену и, воспользовавшись суматохой, проскочить сквозь жидкий поначалу заслон. Теперь всё было иначе. Всё новые и новые твари не-живыми потоками стекались с окраин, концентрическими кругами вливаясь в общее построение – такое плотное и такое глубокое, что прорваться внутрь можно было разве только по воздуху.

Всё вокруг подспудно казалось неправильным. Я мало что понимал, и с каждой минутой, вопреки всякой логике, толща непонимания только росла, погружая глубже и глубже в тёмную бездну вынужденной беспомощности.

В погоне за утраченным ощущением контроля я заставил себя отрешиться от бесплодных попыток осмыслить глобальный замысел. Вместо общей картины постарался сосредоточиться на задачах более приземлённых, доступных моему пониманию и прогнозу. Как бы ни было тяжело, оставаться на месте нельзя. Тучи вокруг Оплота сгущались. Мёртвое воинство изготавливалось к решающему сражению. И то, что безмозглые болванчики начали действовать сообща, могло значить только одно – Игельмах уже где-то поблизости.

Подтянувшись на пальцах одной руки, я замер на расстоянии рывка от оконного проёма, весь обращаясь в зрение и слух. Не иначе, как поддавшись странной метаморфозе момента, люди внутри затаились, опасаясь выдать себя неосторожным движением или звуком. Резкие запахи пороховой гари и едкого пота примешивались к оглушающему зловонию тлеющих тел. Они, там внутри, ещё не знали о моём приближении – я же узнал о них более чем достаточно.

Под ускорением от Временного импульса, я вихрем ворвался в окно. Вскоре всё было кончено. Разоружить уставших военных не составило большого труда. Оружие, расхлябанно висящее на ремнях, сменило владельца даже быстрее, чем кто-либо в помещении успел открыть рот.

Обрюзгший, потеющий как свинья кабинетный служака от неожиданности уселся на задницу. Другой, невзрачного вида мужик, непонимающе вытаращил глаза. С последним вышло и того проще. Молодой парень с подростковым пушком над губой и военной формой не по размеру так и застыл, не донеся до рта крышку от термоса, наполненную пахучим чаем. Резко очерченный кадык на худой шее гульнул вверх и вниз, когда Тень приставил к его горлу холодный клинок.

На всё про всё ушло не больше секунды-другой реального времени. Удручающе просто. Будь на моём месте кто-нибудь настроенный менее миролюбиво, и эти трое, а спустя пару минут и все остальные в здании оказались мертвы.

Обстановка в комнате напоминала старый архив. Из соседнего помещения сквозило мочой. На протёртом паркете валялись цинки с патронами, патроны без цинков, россыпью и снаряжённые в ленты. И промеж всего этого беспорядка обычный бытовой мусор, какой возникает вместе с необходимостью в краткие сроки сотворить из гражданского здания военную крепость. Документы, папки, журналы учёта и забытые удиравшими в спешке сотрудниками личные вещи устилали пол вперемешку с цилиндриками стреляных гильз. Пыльные шкафы с номенклатурными номерами на выдвижных ящиках были свалены в дальний угол, чтобы освободить место у окна угловатому «Корду», который эта троица и обслуживала.

– Спокойно, солдат. Свои. – Я великодушно вернул им «Калашниковы» устаревшей модели (не иначе, расконсервировали какой-нибудь склад), предварительно их разрядив. – Во избежание недоразумений.

– Твою мать, твою мать, твою мать... – отмер невзрачный. – Напугал-то как, с-су... – Одного лишь движения бровью хватило, чтобы тот подавился словами. Сообразил, наконец, где находится и кому сейчас пытался дерзить. К его счастью. С учётом всех обстоятельств, я был предельно не в духе.

– Виноват, сэр... – Взгляд солдата машинально скользнул в поисках знаков различий. Только сейчас я обратил внимание, что в порыве экспрессии слышал русскую речь и сам перешёл на родной язык:

– Русский?

– Белорус, сэр! – радостно осклабился тот, демонстрируя жёлтые от табака зубы. – У нас в «Корпусе» вообще сборная солянка. Даже негры имеются. А вы это... – Он повесил автомат на плечо и панибратски мотнул головой в сторону окна. – Вы это как вообще? Там же третий этаж. По стене, что ли, взобрались?

– Не твоего ума дело, – осадил я. В четыре шага пересёк комнату и, взмахом руки отозвав фамильяра, забрал у салаги парящий напиток. Чай оказался чересчур крепким и переслащённым, но на душе всё равно чуточку потеплело. – Не делай глупостей, и мне не придётся тебя убивать, – доверительно произнёс я, возвращая осушённую кружку. Снова обернулся к пучеглазому белорусу с шевроном натовского капрала на рукаве: – Связь работает? – Дождался неуверенного кивка. – Доложи о прибытии игрока и сопроводи меня в штаб.

– Т-ты ему веришь? – обретший дар речи толстяк, о котором все, казалось, успели забыть, наставил на меня разряженный автомат. – Да не мог он там выжить, Василь! Зуб даю, шпион это! Труполюб ряженый! Б-брать его надо! Брать и под стражу!

– Молчи! Молчи, идиот проклятый! – замахал руками побелевший Василь. Зачастил, чуть не плача: – Простите дурака. Совсем не в себе он от страха. Мы вам верим и готовы любой приказ, только не...

Длинная тень рассекла полумрак и в дверном проёме возникла фигура в чёрной броне Корпорации. Рослый мужчина с выправкой офицера и монструозным револьвером в магнитной кобуре на груди мгновенно просчитал диспозицию:

– Отставить, кретины! Я вами ещё займусь, а пока возвращайтесь к несению службы! – PSG-Скиф перевёл взгляд на подростка, сжавшегося в уголке у стены. На флегматичном лице юнита не дрогнул ни один мускул. – Это ещё кто? Гражданский рядом с оружием? Под трибунал захотели?

– Никак нет, сэр! Из беженцев он. Какой-то там дальний племянник вот этого вот, – белорус с неприязнью посмотрел в сторону толстяка. – Прибился. Помогает снаряжать ленты. Жратву таскает. Смышлёный малый, в отличие от некоторых...

– Ладно. Пусть остаётся. – Скиф повернулся ко мне и поприветствовал уважительным кивком головы. – Старший группы СВП «Терминус», Скиф. Я здесь за вами.

– Что ж, так даже лучше.

Скиф развернулся и вышел. Я отправился следом за ним, сквозь коротенький тамбур и дальше, по захламлённому человеческим мусором коридору. Ущелье блевотно-бежевых тонов штукатурки, заполненное шевелящимся мраком. Маломощный фонарь в руке провожатого едва разгонял темноту на шаг или два впереди. Не столько освещал путь, сколько обозначал силуэты идущих для тех, кто спешно убирался с дороги.

Коридор вдруг расширился, из-за поворота стены показался огонёк свечки. Мелькнули тусклые всполохи телефонных экранов, подсвечивая измождённые лица. Ропщущий шепот сбитых в кучу людей разносился от крохотной зоны отдыха, аккурат напротив центральной лестницы. Спуск перегораживала баррикада из офисной мебели, охраняемая замученным в доску солдатом. Он хмуро кивнул нам и беззлобно толкнул с дороги пучеглазую тётку, качавшуюся взад-вперёд в приступе тихого помешательства.

Беженцы здесь были повсюду. Они жались к стенам задних комнат, жгли свечи и фонари, молились, плакали и стонали. Они дрались и воровали, выцеживали последние капли воды из кулера и с чахоточным жаром делились друг с другом своими печалями. Баюкали голосящих детей и приставали к солдатам с бесконечными просьбами и проблемами. В общем, всеми силами оправдывали свою раздражающую ничтожность. Ментальное эхо десятков подточенных страхом сознаний фонило близким отчаянием.

– Как крысы на тонущем корабле...

– Что?

– Ничего, просто мысли вслух. Продолжай.

– Отвечая на ваш вопрос, – продолжал Скиф, – аббревиатура «СВП» расшифровывается как «сопровождение важных персон». «Терминус» – идентификатор тактической единицы, взвода или, по-нашему, группы.

Пронзивший здание коридор закончился тесной площадкой, прокуренной поколениями кабинетных рабочих. Пыльная форточка. Полная бычков самодельная пепельница на обшарпанном подоконнике. Змеилась вниз узкая аварийная лесенка. За приоткрытой дверью в торце помещения проглядывалась железобетонная кишка надземного перехода. На этом коротком участке лишние люди отсутствовали. Можно было ступать прямо и говорить свободно.

– Как вы узнали о моём появлении?

– Нас предупредили. Правда, господин Адам упоминал о двух игроках... – Он сделал паузу, предоставляя мне возможность для комментария. И когда такового не последовало, невозмутимо-ровным тоном продолжил: – И вы могли бы использовать рацию.

– Мог бы.

Старший группы спецов издал низкий горловой звук, похожий на задушенный смех.

– Не доверяете? Понимаю. И одобряю даже, если мне позволено будет высказать мнение. Надеюсь, вы не в претензии. Наш «сенсор» засёк приближение игрока, но используемые нами методы обнаружения далеки от идеала, а у вас, судя по всему, хорошая маскировка. К тому же, ещё некоторое время ушло на согласование со штабом. Я вышел вас встретить сразу, как только такой приказ поступил.

Крытая галерея, затянутая панорамными окнами, купалась в призрачном свете луны. Гулкий шелест шагов эхом взлетал к потолку. Стеклянные стены вторили тихому разговору.

– Значит, обороной командует старина Бьёрн? А что с этим... – Я неопределённо прищёлкнул пальцами. – Генералом.

Невыразительное лицо офицера подёрнулось тенью злорадной ухмылки.

– Уважаемый генерал скоропостижно скончался в результате неразрешимых противоречий с верховным командованием. Был неосмотрительно резок в высказываниях и скор на угрозы. Летать, как выяснилось, не умеет.

– Прискорбный, но вполне ожидаемый итог. Закостенелая вера в отжившие своё институты и высокомерие, не подкреплённое статусом. В наше время – фатальная комбинация.

– Вы весьма проницательны, – бесстрастно прокомментировал Скиф.

Двери в оконечности эстакады охраняли куда лучше, чем всё, что я видел до этого. И вовсе не местными горемыками ополченцами. За ростовыми щитами с прорезями для стрельбы и обустроенной пулемётной позицией, позволявшей накрывать огнём ближайшие подступы к зданию, а в случае необходимости, и всю длину галереи, нас встретили бойцы военных сил Корпорации.

Поддавшись смутному ощущению тревоги, я отправил фамильяра осмотреть опоры моста у нас под ногами и нисколько не удивился, обнаружив, что те заминированы. Надо думать, на случай отхода. Такая конфигурация обороны позволяла в любой момент отступить, отсекая единственный путь, сообщающий аппендикс офисного крыла с основной тушей Оплота.

– Всё спокойно тут? – уточнил Скиф у вяло козырнувшего корпората без видимых знаков различия на новенькой униформе.

– Когда мертвяки пёрли без продыху, было как-то поспокойнее, – махнул тот затянутой в кевларопластовую перчатку рукой. – Вот чего они ждут, командир? Стоят там и пялятся, аж за душу берёт. Жахнуть бы...

– Обязательно жахнем, Ларс. Но потом. А если тебе тут нечем заняться – отправлю на нижние уровни, трупы таскать. В качестве терапии от лишней тревожности.

– Неверный вопрос, боец, – произнёс я, задумчиво глядя сквозь панорамные окна, как под покровом тьмы огромная армия мертвецов затягивает удавку вокруг обречённого здания. – Спроси себя, не «чего они ждут», спроси – «кого».

Узкие переходы змеились и разветвлялись без всякой системы. Однотипные двери без номеров, глухие окна-бойницы. Крутые бетонные лестницы сменялись тёмными боковыми ходами, перегороженными двойными решётками. Внешне «Оплот» представлял собою комплекс разновысотных строений, окруживших просторный внутренний двор с котельной, ангарами и даже маленьким парком, в котором яблоку негде было упасть от набившихся за ворота людей. Внутри – мрачный обезличенный лабиринт, будто бы намеренно устроенный так, чтобы запутать нежелательных посетителей.

По словам Скифа, строили эту громадину во времена Холодной войны, в расчёте на куда более грандиозные замыслы, нежели захолустная база на никому не интересной границе. Ядерный объект или какой-то секретный НИИ – мой провожатый точными сведениями на этот счёт не располагал или, по крайней мере, убедительно делал вид. Так или иначе, грандиозным планам не суждено было сбыться, и огромное здание пришло в запустение. Многолетний упадок сменился неожиданным оживлением только недавно, в момент, когда Венгрию сотрясали первые метастазы коллективного помешательства.

– От секретности так до конца и не отказались, – скучающим тоном добавил Скиф. – Расквартированные в местных казармах международные контингенты до последнего считали, что охраняют ремонтную базу.

Всё это время офицер безошибочно выбирал повороты, ни разу не озадаченный поиском верного направления.

– А на самом деле?

– Мне об этом ничего не известно. Тем не менее, за последние пару часов с крыши отбыло уже шесть грузовых вертолётов с контейнерами для транспортировки органики на борту. Выводы, если хотите, делайте сами.

– Не хочу. Всё это больше не имеет значения, – отчасти слукавил я. Внутри меня так и раздирало обострённое любопытство, но обстановка, увы, диктовала совсем другие приоритеты. – Как далеко штаб?

– Координационный центр расположен на минус первом. Но мы следуем не туда...

Свернув за угол очередного тёмного коридора, я почувствовал резкий толчок. Что-то врезалось в меня. Что-то достаточно упругое и легковесное, оно не сбило меня и даже не пошатнуло, а лишь тонко, по-девичьи вскрикнув, упало само.

Скиф подсветил фонарём, и я смог убедиться, что слух меня не обманывает. Юнит. Девушка. Системная сумка свисает через плечо. Подогнанная по фигуре экипировка не скрывает аппетитных изгибов этой самой фигуры. Неестественно правильные, как под линейку, черты лица. Густая копна тёмно-каштанового цвета волос липнет ко лбу, покрытому испариной от быстрого бега.

Идеальное тело. Идеальная внешность. Идеальный характер.

– Придурок, смотри куда прёшь! Уф, что за дьявольская вонь!

– Модный в этом сезоне купаж. Запомни его как следует, дорогая, – Я предложил руку, и она её приняла, делом противореча своим же словам. – Первая же встреча с тем, что его издаёт, станет последней неприятностью в твоей жизни. Это запах Гончей Ламаку.

– Никогда не слышала.

– Разумеется.

– Мог бы помыться.

– Мог бы.

– Кх-кхм, – сухо кашлянул Скиф. – Это Анна – наш целитель. Я взял на себя смелость вызвать её, чтобы осмотреть вашу руку.

– Чья она?

Обращаясь к Скифу, я беззастенчиво разглядывал девушку. Средний рост. Подтянутая фигура. Чистая, здоровая кожа цвета топлёного молока. В общем, ничего удивительного. Напротив, странно, если бы она оказалась уродиной. Уж о себе, надо думать, целительница позаботилась в первую очередь. Уровень совсем небольшой, но имея под боком храмовый накопитель, вовсе не обязательно было наращивать личный лимит, чтобы успешно развивать навыки. С маной история та же самая – поглощай кристаллы, терпи дискомфорт и мудрость будет прирастать естественным образом, без всякого участия в миссиях.

– Если вы имели в виду, является ли она ставленницей одной из фракций, тогда вам не о чем волноваться.

– Похоже, что я волнуюсь?

– Простите, я не так выразился. Медик приписана к моей группе, и в первую очередь она предана Корпорации. Её услуги вас не обяжут.

– Эй, вы оба! Я вообще-то здесь!

– Этого тяжело не заметить.

Приняв непростое решение довериться лекарю, я переложил в Бездонную сумку набор из самой необходимой экипировки, после чего отключил доспех. Магическая псевдоплоть растворилась в пространстве, оставляя тело полностью обнажённым. Ойкнув от неожиданности, девушка закрыла глаза ладонью и отвернулась. Но только наполовину. Не знаю, к чему было всё это притворство. Я прекрасно видел, как она подглядывает через щёлочку в пальцах.

– Новенькая, – будто бы извиняясь, пробурчал офицер. – Ругается, как портовый рабочий, а засмущалась будто монашка. Не позорь меня перед игроком, Анна!

– Ой, да ладно вам, – фыркнула та, отбросив кокетство. – Приличным девушкам в таких случаях вообще положено падать в обморок. Скажите спасибо, у меня мединститут за плечами. Насмотрелась на всякое. Ну сколько можно возиться!

Анна решительно подошла и, отбросив мою неуклюжую руку, ловкими движениями затянула шнуровку штанов.

– Такой бледный... – розовые пальцы коснулись кожи. Момент казался почти что интимным и в той же мере комичным. – Много крови потерял?

– Это мой естественный оттенок.

– М-м-м... Как же! – Пальцы сжались в кулак и, с забавной серьёзностью ткнули под рёбра. – Трансформация, да? Вам, мальчикам, вообще всё равно, чем это может закончиться, лишь бы ещё пару цифр в интерфейсе добавить... Вот вырастет второй хрен на лбу, будешь знать!

– Мне и одного хватает.

– Я заметила, – буркнула та, заливаясь краской.

Удивительно, как почти безрассудная дерзость в этом хрупком создании умудрялась соседствовать с невинной застенчивостью.

Пожалуй, она начинала мне нравиться.

– Можешь глянуть. – Я протянул целительнице левую руку. Впрочем, движение вышло так себе. Повреждения тканей были слишком обширными, вынудив отказаться от полумер и полностью перекрыть ток крови в конечности. Лишённая поддержки Боевой формы, рука свисала безжизненной плетью.

– А волшебное слово? – Невинные глаза уставились на меня снизу вверх. – Да ладно, мистер Ледышка, если язык отсохнет сказать, так уж и быть, я его обратно приделаю.

Я медленно наклонил голову к уху девушки.

– По-жа-луй-ста.

Попытка воздействия отражена!

Брови девушки сошлись на переносице.

– Не сопротивляйся. Мне нужно внедрить диагностический контур.

Перечить ей было бы глупо. Сделав глубокий вдох, я впервые отключил оборону. Вихрь пустоты, оберегающий границы моего разума медленно, словно нехотя, унялся. Лишившись привычной защиты, я даже в большей степени почувствовал себя уязвимым, чем когда стоял без одежды.

Что ж, как и предполагалось, вся эта сцена имела двойное дно.

– Я прошёл проверку?

Скиф у меня за спиной опустил револьвер.

– Ты тот, за кого себя выдаёшь. Этого достаточно.

Я согласно кивнул. Разумная предосторожность. Анна, погруженная в свои мысли, казалось, даже не заметила обмена любезностями. Следующие несколько минут целительница прикасалась пальцами то в одном, то в другом месте, и каждый раз от прикосновений в изувеченную конечность проникало живительное тепло. Мягким одеялом навалилась усталость. Давно я не чувствовал себя таким уязвимым и никогда ещё собственная уязвимость не заботила меня меньше.

– Ты мог потерять руку, – наконец, сказала она.

– Я мог потерять жизнь.

Анна кивнула.

– Срастила мышцы и сухожилия, восстановила сосуды. Ну-ка, подвигай пальцами.

Пожёванная гончей рука теперь выглядела и, главное, ощущалась совершенно иначе. О былых повреждениях напоминали только тусклые пятна оставшихся синяков да бледно-розовые рубцы, бугристым узором расчертившие кожу от кисти и до плеча. Выглядело так, будто шрамам, по меньшей мере, пару недель. Немало впечатлённый эффективностью навыка, я уже знал, что потребую в награду за эту миссию. Впрочем, сначала нужно было её пережить, а с этим предвиделись объективные трудности. Вроде нескольких тысяч тварей под окнами...

Прогоняя ненужные мысли, я покладисто пошевелил пальцами, получив в награду усталую улыбку целителя, довольного результатами своей работы.

– Отлично. Сейчас сделаю циркуляцию для восстановления энергоканалов и...

Пожалуй, с высокой оценкой я немного поторопился. Стоило девушке решительным жестом снова дотронуться до меня, как глаза Анны резко расширились, а лицо приобрело удивлённо-растерянное выражение. Даже испугаться, как следует, не успела. Охваченное жуткой судорогой тело начало заваливаться на спину. Я едва успел придержать её, чтобы не расшибла затылок во время падения.

– Что вы с ней сделали?

В словах офицера появилась угроза. К его чести, этим и ограничилось. Меньше всего сейчас хотелось иметь дело с деятельным профаном.

– Ничего, – медленно произнёс я, не отрывая взгляда от глаз целительницы. – Во всяком случае, намеренно. Она сделала глупость, попытавшись без спросу смешать мою энергию со своей. Легкомысленная девчонка, это должно стать ей уроком. Если только не станет её эпитафией.

Я вполне отдавал себе отчёт, что если сейчас не вмешаюсь, она умрёт. В противном случае, возможно, отделается магической травмой, но стоит ли? Такое редкое наблюдение... Любопытно всё же, промелькнёт ли в этих карих глазах что-то необычайное в самый последний момент? Какая мысль или сокровенное воспоминание, или, может быть, горькое сожаление воспарит над пучиной забытья?

Достанет ли мне проницательности, чтобы постичь? Хватит ли силы моего восприятия, чтобы осязать, как покидает тело душа?

Всё-таки в смерти присутствовала своя поэзия...

Она смотрела на меня. Губы девушки шевелились. Я склонился чуть ниже, ловя кожей прерывистое дыхание.

– П-п... п-помоги.

Улыбка тронула мои губы.

– Не слышу волшебного слова.

– П-п...

– Что?

– П-п-пошёл ты...

Пожалуй, она всё же мне нравилась.

– Понадобится что-нибудь, чтобы разжать зубы.

– Это пойдёт? – Скиф угрюмо протянул мне рукоятью вперёд массивный боевой нож.

– Не идеально, но... Ты ведь починишь потом свои зубки, не правда ли...

Сам вид оружия в моей руке подействовал благотворно. Анна героическим усилием сумела немного развести челюсти. Я зафиксировал результат, просунув между ними клинок и, не теряя времени, ссыпал ей в рот жменю кристаллов. После чего аккуратно освободил нож из судорожного захвата.

– Не помогает! – Взволнованный офицер потёр ладонью бритый затылок. – Ч-чёрт, мне за целителя голову оторвут!

– О-о, значит теперь у меня два должника! – Перехватив клинок, я полоснул Анну по горлу. Набухшая синяя жилка прыснула кровью, как переспелый фрукт соком. – Лечи себя, детка! Лечи или умрёшь!

На мгновение испуганные глаза девушки ещё больше расширились, но затем инстинкты целителя возобладали над паникой. Тело понемногу окутала аура исцеления. Несколько раз она лопалась, как мыльный пузырь, однако с каждым новым усилием чужеродная мана всё больше покидала энергосистему, замещаясь нейтральной энергией из расходников.

Наконец, порез на горле закрылся, тело Анны обмякло.

– Легче?

Девушка нетвёрдо поднялась на ноги, потирая зажившую шею.

– Мудак конченый! Ты же меня чуть не угробил!

Скиф шумно выдохнул, не скрывая своего облегчения, и выразительно посмотрел на целительницу.

– Я сама виновата, что влезла, – нехотя буркнула та. – Но это не отменяет того факта, что он мудак! Мог бы и предупредить!

– Мог бы, – в очередной раз повторил я, безразлично пожимая плечами. Почему-то все вокруг спешили примерять на меня свои ожидания и обижались, когда я отказывался им соответствовать. – Полагаю, мы здесь закончили. Скиф?

– Анна, ты имеешь претензии к этому игроку?

– Нет, – резко бросила та, точечными исцелениями восстанавливая зубную эмаль.

– Тогда я тебя не задерживаю. Возвращайся в... Нет, постой! – Скиф неожиданно дёрнулся, быстро переменяясь в лице. – За мной! Оба! И пожалуйста, без лишних вопросов!

Глава 17 «Большая игра. Часть 1»

Гексагональная посадочная площадка с узнаваемой латинской «Н» посерёдке, несмотря на отсутствие света в остальном здании, сверкала красными маячками. За ограничительной линией жались, прикрывая лица от встречного ветра, десяток уставших солдат. Порядка двух дюжин людей учёного вида в заметном волнении сжимали скудную кладь. Рядом – штабель опечатанных ящиков с маркировкой биологической опасности на боках. Старый добрый «Ми-8», взбивая воздух винтами, уверенно заходил на посадку.

Напоминающая кабачок продолговатая туша толкнулась колёсными стойками в землю и послушно осела. Лопасти несущего винта продолжали вращаться в режиме быстрого взлёта, когда створки грузового отделения в задней части машины приглашающе распахнулись. Подгоняемые злым сержантом солдаты взялись за работу.

Убедившись своими глазами, что ситуация пока под контролем, Скиф немного расслабился. Его опасения были в целом понятны. Высокопоставленный подопечный, за которого старший группы наверняка отвечал головой, не слишком спешил облегчить ему службу. Сбежал из-под опеки, как долбаная принцесса.

В момент, когда мы, преодолев три пролёта ступеней, вырвались, наконец, из бетонного лабиринта Бьёрн в другой части крыши увлечённо палил по кому-то из автомата, перегнувшись через низкий бортик. Рядом двое бойцов Корпорации сноровисто монтировали монструозного вида ракетную пусковую установку. В целом корпоратов на крыше было около полутора взвода. Ещё сколько-то местных солдат, очевидно, на вспомогательной роли, да десяток игроков, которые развлекались преимущественно тем же, что и их предводитель. Адама с компанией нигде видно не было.

У выхода на крышу мы, не сговариваясь, разделились. Прихватив Анну, Скиф направился к своему драгоценному нанимателю. Я же мимоходом заметил одного из гражданских, толпящихся в очереди на эвакуацию.

Полноватый и невысокий, с остатками волос на поседевших висках, обрамляющих покрытую пигментными пятнами лысину, он зябко кутался в больничный халат, хлопавший на ветру, как белые крылья. Он попытался было приблизиться ко мне, однако попытку пресекли завершающие погрузку военные. Поймав мой взгляд, мужчина беспомощно улыбнулся и сложил руки в умоляющем жесте. Свернув с пути, я направился к вертолёту.

У взлётной площадки дорогу мне преградил загорелый сержант, отвечающий за погрузку имущества Корпорации.

– Прошу прощения, сэр. Свободных мест нет, – произнёс он, в корне неверно рассудив о моих намерениях. Мужчина пытался говорить с вежливой непреклонностью, но я чуял, как он боится меня.

– Это не займёт много времени.

– К-конечно... – Военный вынужден был поспешно отступить в сторону, потому как я и не подумал убавить шаг.

В толпе промелькнула черномазая физиономия Тайсона. Кресло-каталка, на котором его привезли, пустовало – счастливчик забрался внутрь вертолёта пусть не без помощи, зато своими ногами. Подойдя к двери пассажирского отделения, я поманил давешнего мужичка пальцем. Помог ему выбраться, почти прокричав свой вопрос:

– Вы что-то хотели мне сказать?

Пилот снова подавал мощность на двигатели, готовя машину ко взлёту. Неистовство воздушных потоков и нарастающий рёв турбин не располагали к комфортному разговору.

– Да-да, очень вас благодарю, что откликнулись, – зачастил тот, с невинным любопытством ребёнка разглядывая детали моей брони. – Видите ли, меня зовут Руслан Маркович Хейнеманн. Я учёный. Занимаюсь... Неважно. Вы же, верно, тот самый... «высокий игрок с бледной кожей, в сером анатомическом доспехе», которому мой новый подоп... п-печный обязан спасением. Уильям... Вы, верно, знаете его под позывным Тайсон. Так вот, он достаточно подробно описал своего спасителя. Я же только хотел лично выразить вам свою благодарность.

Утомившись от долгой тирады, Хейнеманн промокнул вспотевший лоб рукавом.

– Этот человек. Уильям. Его ДНК... Возможно, самый большой прорыв с начала программы. Феноменальная устойчивость к патогену. Просто феноменальная. Такой подарок судьбы, когда мы уже почти что отчаялись продвинуться дальше вульгарной комбинаторики. Огромное вам спасибо! – Благодарный учёный самозабвенно потряс мою руку.

– На здоровье, док. Куда вы теперь?

– Я не... я не уверен. – Хейнеманн растерянно оглянулся. Кажется, человек науки даже не задумывался о таких приземлённых вещах. – Полагаю, что куда-нибудь подальше отсюда. Досадная задержка в работе... – Спохватившись, он вытащил из нагрудного кармана замятый прямоугольник плотной бумаги. «Хейнеманн Р. М. Институт исследования генома человека. Хельсинки». Золочёные буквы оттиснуты на матово-чёрной подложке с парочкой незатейливых вензелей по бокам, и далее цифры. – Вот, здесь есть мой номер. Пожалуйста, свяжитесь со мной, когда всё это, наконец, разрешится. Думаю, у меня найдется, что вам предложить.

Мимо, сгибаясь под напором встречного ветра от выходящих на рабочую скорость винтов прошагал Скиф, таща за руку вяло упиравшуюся целительницу. Я улыбнулся про себя. Похоже, доку выпало лететь в компании разъярённой фурии.

– Сэр, мы взлетаем! – Юнит из экипажа машины закончил беглый осмотр и опечатал двери грузового отсека. Приготовления ко взлёту были завершены.

Кивнув на прощание, я развернулся, чтобы уйти.

– Постойте! Как ваше имя? – Хейнеманн стоял на подножке, выглядывая из-за плеча второго пилота.

– Зовите меня Пересмешник.

В ансамбль привычных шумов неожиданно вторглась тревожная нота. Характер фоновых звуков сменился. Прибавил нервозности. Надрывные крики военных говорили об утрате контроля над ситуацией.

Я призвал меч быстрее, чем акустические сигналы приобрели визуальное подтверждение, и поэтому оказался готов. Ночь расцветала бутонами беспорядочных выстрелов. Скрюченная фигура гомункула, прорвавшегося сквозь солдат Корпорации, бодрым аллюром приближалась ко мне. Нет, не ко мне – к вертолёту. Перегруженный транспортник ревел во всю мощь, с натугой отрывая от земли потяжелевшее брюхо. Гомункул же стелился, как выпущенный из пушки снаряд, и на его пути, не считая бессильного мяса, оставался один только я.

Впрочем, этого было более чем достаточно.

– Взлетай! – Я показал пилоту оттопыренный вверх большой палец и опустил забрало брони.

Временной импульс!

Мир замедлился. Гомункул по-прежнему оставался грозным соперником, но магия времени послужила тем уравнителем, что неизменно изглаживал недостаток параметров. Итерация навыка выпала очень удачно – процент замедления приближался к верхней границе, ускоряя субъективное восприятие времени на 44%.

Нижней челюсти у гомункула не было. Из-под щербатого частокола верхних зубов ниспадал пучок маслянисто лоснящихся языков-щупалец, усеянных тонкими иглами. Прочие уродства были под стать. Единственная пара рук твари оканчивалась костяными клинками в локоть длиной, а ноги – раздвоенными копытами. Жуткая эклектика плоти дополнялась уже знакомой мешаниной параметров.

Хлопки выстрелов слились в протяжный рёв искажённого звука. Это Скиф, укрываясь за бетонной надстройкой, палил из своего револьвера. Налитые красным глаза выдавали активацию навыка, позволяющего разить без промаха на скоростях далеко за пределами восприятия обычного человека. Тяжёлые попадания крошили пластины костной брони гомункула. Из трещин сочилась чёрная кровь.

Дезориентированный плотным огнём противник на мгновение замешкался. То был лучший момент для дебюта. Парировав встречный выпад костяного клинка, Йоль описал скупую дугу и нисходящим ударом отрубил гомункулу правую руку. Всё же не чувствуя полной уверенности в восстановленном магией теле, я действовал осторожно и, вместо добивающего удара, проворно отошёл в сторону.

Запоздалый ответ раскроил жестяной короб шахт вентиляции, а не нашедшая лучший выход инерция швырнула гомункула в группу спутниковых тарелок, сминаемых с жалобным скрежетом. Шальная стрела отскочила, сдирая полосу кожи с лысого черепа. Скрюченный силуэт перечертила неприцельная очередь. Союзники тоже не прохлаждались без дела, в меру сил и умений внося свою лепту в усмирение прорвавшейся бестии.

Отродье свирепо встопорщило лицевые отростки, беспорядочными ударами круша старые коммуникации. Бессильная агрессия смертельно раненного зверя. Растеряв инициативу, он стал уязвим – уязвимость обрекала его на погибель. Я смело шагнул вперёд, перетягивая на себя всё внимание кадавра. Густые тени безмолвно соткались в силуэт фамильяра у него за спиной и тюкнули тварь булавой по затылку.

Оставшееся доделал клеймор, в хорошо рассчитанном выпаде пронзая впалую грудь. Волна антимагии прошла сквозь оружие и, вторгшись в магические жилы чудовища, мгновенно разорвала источник. Часто я такой трюк проделывать не могу. Слишком затратно. Но по особому случаю, почему бы и не потратить эквивалент пары-тройки Очков Системы в расходниках на одно Очищение мечом, если это с гарантией принесёт дивиденды.

Получено 180 ОС! (290/320)

Получена карта навыка: «Пасть бичевателя (E)»!

Короткая стычка закончилась даже раньше, чем Временной импульс ударил в голову резким откатом. Потери... Я бросил быстрые взгляды по сторонам, подмечая агонизирующие тела военных, не успевших убраться с пути смертоносного выродка... Потери приемлемы. Могло быть и хуже, учитывая, что этот был не единственным. Крышу атаковало четыре гомункула, уровней от пятого до пятнадцатого, но почти все они уже были мертвы.

Бьёрн (21) с садистской ухмылкой на губах поигрывал огромной секирой, покуда свита Первожреца расстреливала в упор последнего выжившего противника. Иных угроз в обозримом пространстве не наблюдалось.

«Заёмная жизнь (E)» поглощает 12 ОС! (278/320)

Час прошел, и навык потребовал первую плату. Неприятное ощущение. Сколько раз уже, а всё никак не привыкну. Освободив клинок из промороженных до хрустящей корочки потрохов изменённой твари, я благодарно кивнул Скифу, заодно признавая правомерность вмешательства, и поднял глаза к небу. Набирая высоту «Ми-восьмой» уходил на северо-восток, к Карпатским горам. Серая точка на лунном фоне.

Вдруг что-то мелькнуло. Дымный росчерк заклятия, и стрела мрака пустилась вдогонку. Кто-то с чувством ругнулся. Все глаза обратились на небо. Казалось, неповоротливая машина обречена, но умелый пилот филигранно ушёл в боковое смещение, в последний момент избежав катастрофы. Полминуты спустя эвакуационный борт превратился в едва различимую точку на горизонте. Гул винтов всё сильнее растворялся в пространстве.

Похоже, этот будет последним.

– Линч.

Первожрец Теневира при моём приближении с улыбкой кивнул.

– Бьёрн.

Мы пожали друг другу руки.

– Привет, дядь! – выкрикнули из-за спины Бьёрна. Знакомая наглая физиономия щерилась во все тридцать два, ловко покручивая в пальцах длинный кинжал.

– Гарэтт! Сгинь, паразит, когда старшие разговаривают! Линч, как ты? Не пострадал?

– Очень мило, что ты спросил. – Я шуточно козырнул Гарэтту двумя пальцами. – Ответ – нет. Я в достаточной мере функционален.

– Рад это слышать. Предстоит ещё много работы. Малыш Риччи, полагаю, с тобой?

– В некотором роде. – Лгать ему было бессмысленно, умолчать – невежливо, поэтому я рассказал всё как есть. – Парень не рассчитал свои силы и надорвался. Пришлось нам прибегнуть к несколько... неортодоксальным методам эвакуации.

Бьёрн удивлённо прицокнул. Подумал секунду-другую, решая что-то у себя в голове, а после требовательно протянул руку.

– Жрец бога в рабстве у игрока – всерьёз или понарошку, это недопустимо. Я обязан пресечь святотатство. Передай мне, пожалуйста, карту.

– При всём уважении к тебе и нашему общему богу – нет. Мы с ним выживем оба, и тогда я верну его Покровителю, или оба умрём.

На светлоглазом лице потомка викингов заиграли свирепые желваки.

– Никому ни слова, и первым же делом.

– Обещаю, – просто кивнул я. – И если с этим мы разобрались, ответь на один вопрос. Куда, пожри их Система, подевались все эти ублюдки – «первослуги» своих богов – когда заваренная ими каша вот-вот перехлестнёт через край?

– Осторожнее со словами. Я, если помнишь, милостью Теневира один из этих ублюдков.

– Однако ты здесь, и это выгодно отличает тебя от других.

– Были ещё нападения, – нехотя произнёс он. – Протосы в джунглях Мексики. Морозные обезьяны, едва не вырезавшие Рейкьявик в Исландии. Насколько я знаю, группа Луки прибыла вовремя. Отбила город, но увязла в бесконечных зачистках. Теперь мне всё больше кажется, это было подстроено специально.

– Остальные?

– Нет никаких остальных, Пересмешник. Китаец давно уже не ходит на миссии. О судьбе Лазаря известно и того меньше. После Внешнего Поля Боя паладина Фемиды никто не видел. Так что забудь. Подмоги не будет. Ты да я, и, если оклемается, ещё Адам. Больше нам рассчитывать не на кого.

Я с шумом втянул носом воздух, а когда выдохнул, был снова спокоен. Только сердце билось немного быстрей и тепло предвкушения адреналином растекалось по венам.

– Славная будет битва.

«Сэр!», раздался встревоженный голос. Лицо, застывшее в каменной сосредоточенности, было красноречивее слов. Уточнять, к чему именно хочет привлечь внимание командира солдат, не имелось нужды. Орда приходила в движение. Бессчётные полчища мертвецов в равнодушном молчании смыкали кольцо у «Оплота», и Игельмах, возвышаясь, как скальный утёс над водами океана, бесстрашно ступал среди них.

Игельмах. Пепельный огр (C)

– Вот он, истинный враг наш. – Бьёрн встал со мной рядом. – Как думаешь, какого он уровня?

– Если даже ты разглядеть не можешь...

– Меня пугает мысль, что где-то там есть ещё целые легионы подобных ему. Сколько миллионов разумных нужно пустить под нож, чтобы взрастить такое.

– Древний ублюдок. Признаться, я подумываю над тем, чтобы попытаться сбежать.

– Если поступишь так, я пойму.

В последующие минуты Бьёрн отдал пару толковых приказов, отправил с поручением паренька-адъютанта. Ничего особенного. Все возможные приготовления давно уже были проведены, решения приняты, фигуры расставлены. Оставалось лишь ждать и справляться с последствиями.

Свечи покорно шли на убой, легко размениваясь на пули защитников. Вскоре они подступили так близко, что в толпе стали различимы отдельные лица, отмеченные одной и той же печатью уродства. Сотни кадавров упали под плотным огнём. Тысячи пришли им на смену. Бессмысленность того, что мы делаем, была очевидна. В лучшие годы в окрестностях Будапешта проживало порядка трёх миллионов людей, и даже если малая часть из них собралась под этими стенами, боеприпасов всё равно не хватит на всех. Но в грохоте отчаянного огня чувствовалось биение сердца «Оплота» и ни я, ни кто-либо ещё был не вправе отдать им приказ прекратить стрельбу.

Подойдя на дистанцию едва ли больше ста метров, мертвецы как по команде остановились. Только одна фигура не прекратила движение. Игельмах брёл сквозь толпу, по-отечески ласково поглаживая плешивые головы.

– Хороший материал, – говорил он задумчиво. – Жаль, пропадёт. – Снисходительный, немного насмешливый голос древнего огра глубоким басом раздавался прямиком в голове, игнорируя громогласный рёв сорвавшихся с цепи пулемётов. – Всё же мне любопытно, понимаете ли вы, букашки, что происходит, и достаёт ли вашим скудным умам того понимания, чтобы бояться. Вам должно бояться. Удел животного – страх. Он делает мясо жёстким, но размягчает душу...

– Солдат? – Голос Бьёрна был суше пустынного ветра.

– Цель захвачена, сэр.

– Уничтожь кукловода, и нити порвутся... Давай!

Раструб пусковой установки отрыгнул пламя. Выпустив юбку стабилизаторов, небольшая ракета отправилась в последний полёт. Султаны едкого дыма прочертили в воздухе крутую дугу, и термобарическая начинка боевой части ракеты зрелищно сдетонировала, за мгновение превращая кубометры пространства в компактный филиал ада. От перепада давления зашумело в ушах. Волна раскалённого ветра хлестнула вонью химозы и горелого мяса.

Пару секунд ещё можно было помечтать о том, что всё получилось, а затем блаженная нега неведения была грубо нарушена. Сначала раздался смех – хриплый с присвистом хохот сгорающих и мгновенно регенерирующих лёгких. Игельмах вышел из огня, будто дух отмщения, стряхивая истлевшие клочья одежды. Тёмно-серая глыба каменных мускулов, испещрённая кровоточащими символами, вырезанными чем-то острым прямо на коже. Неотразимо-отвратительные, пугающие и, вместе с тем, неуклонно притягивающие взгляд, эти странные знаки сквозили чем-то непостижимо неправильным. Как скрытый изъян, как навязчивое воспоминание о том, чего никогда не было. От пристального взгляда на них мурашки густо пробегали по коже – отвести глаза казалось чем-то немыслимым.

Игельмах воздел когтистые руки. Воздух задрожал от силы произносимых им ритуальных слов – и орда в одночасье прекратила существование. Все до единой свечи... погасли. Лишённые движущей силы кадавры, как сломанные игрушки, падали замертво. Питавшие их частицы Мёртвого пламени, подхваченные магическим ветром, кружили в медленном танце стаей тускло мерцающих светлячков.

Игельмах говорил, скорее даже провозглашал своё заклинание, и чуждое людскому уху наречие терзало слух дисгармонией интонаций, а обилие пронзительно резких звуков смущало разум. Отчаянно хотелось затолкать себе что-нибудь в уши. Многие так и делали, да только бессмысленно – слова звучали одновременно снаружи и изнутри головы. Ощущение беспомощности распространялось по воздуху, как моровое поветрие.

– Убейте! Убейте его! – не выдержал Бьёрн.

Скиф тут же вырвал винтовку из рук замешкавшегося подчинённого и выстрелил почти что не целясь. Один раз. Второй. Игельмах вздрагивал, когда крупнокалиберные пули язвили плоть, но мрачный речитатив его оставался неколебим. Кто-то смелый попытался использовать магию. Не успевшее сформироваться заклятие сдетонировало, оторвав несчастному руку. Вопящего игрока затолкали в высокоранговую сумку Первожреца.

– И да разверзнется Око твое над юдолью скорбной. И востлеют мощи неправедных под взором карающим, покуда не обратятся в пепел и прах. – Понимание возникло непрошено и не было добровольным. Оно раскалённым тавром отпечаталось в разуме, провоцируя вспышки мучительной боли в висках. – И восстанут из тлена звери алчущие, вкусить от плоти твоей и крови твоей, и поклонятся тебе, аки отцу единому и всеобщему повелителю.

Игельмах шёл размеренно и гордо, один средь увядающих тел. Купаясь в восходящих потоках Мёртвого пламени, сливающихся в бурлящее шарообразное нечто на высоте нескольких сотен метров над самой высокой крышей «Оплота». Вслед за другими я вскинул свой арбалет и, прицелившись, вжал спусковую скобу. Вслед за другими не добился успеха. Пепельный огр одним неуловимым движением перехватил полуметровый болт прямо в воздухе и, будто обычную зубочистку, сломал его тремя пальцами.

Речь Игельмаха сорвалась в лающие потусторонние звуки, сочащиеся чуждым присутствием. Несколько бойцов позади меня рухнули без сознания. Иные зажимали уши руками с гримасой страдания на полубезумных лицах. Раздалась стрельба. Один из солдат вконец обезумев, открыл огонь по своим. Имя безумца порозовело, отмечая враждебность, и Бьёрн размозжил ему голову.

Прорычав что-то яростно-исступлённое, Игельмах сложил ладони в молитвенном жесте, а затем с силой развёл их. Волна магических возмущений тошнотворным порывом ударила в грудь, отправляя в нокаут тех, кто был послабее. Бурлящий ком Мёртвого пламени в небе над «Оплотом» окончательно обрёл очертания.

Вестник Увядания (B)

Глаз? Нет – Око. Воспалённая бахрома больной плоти, ниже которой свободно болтался пучок глазных нервов, исходящих разрядами электричества. Хтоническая абоминация размером с дом судорожно подрагивала, с трудом поднимая тяжёлое веко.

– Они твои, Повелитель! Взгляни! Я дарую тебе этот мир!

Магический фон словно взбесился. Краски померкли. Сердце пропускало удар за ударом. Ветер нёс ароматы гниения и свежепролитой крови. Хуже всего было то, что это не ветер. Сквозило с той стороны. Око медленно отворялось, будто нехотя пробуждаясь от долгого сна, и привычное бытие истлевало под гнетущим взором его. Секунды растянулись до бесконечности, когда вереница нарастающих бедствий неслась по миру всадниками грядущего апокалипсиса.

Глаз приоткрылся на четверть, и грянули мухи. Мириады трупных мух, оводов и прочего жужжащего гнуса возникали из ниоткуда, набрасываясь на всех и каждого. Забивались в ноздри и рот, залепляли глаза, жалили открытую кожу. Кто-то закричал, но крик тотчас захлебнулся, когда лоснящиеся тела закупорили глотку.

Бойцы Корпорации облачились в броню, но лишённые полной защиты простые солдаты бегали и кричали, трясли головами и ожесточённо размахивали руками, окружённые облаком жалящих тварей. Иные вовсе прекращали сопротивление, слишком подавленные гнетущей аурой Ока, чтобы найти в себе силы продолжать жить. Вспыхнуло пламя. Это Бьёрн обратился в пылающий факел, сжигая кубометры яростно зудящего гнуса. Я почувствовал его жар даже сквозь опущенное забрало брони.

Око отворилось наполовину. Из-под кожистой складки века показалась слезящаяся гноем мутная склера, и мир вдруг окутало причудливой хворью. Ноги утратили незыблемую твёрдость опоры. Я опустил глаза только чтобы с удивлением заметить, как толстенная плита перекрытия мягко продавливается под моим весом. Метаморфическая плоть натянулась и лопнула, наружу пролился дурнопахнущий гной. Само здание превращалось и гнило прямо у нас под ногами. Бетон. Бетон оживал.

Неведомые кошмары скреблись когтями в двери рассудка. Невозможные, незваные образы из глубин подсознания обретали форму и без спроса вторгались в реальность. Где-то пламенело бездымное тёмно-лиловое пламя, вспучивались россыпи маленьких злобных глаз или заросли нежной розовой плоти. Луна трупным пятном растекалась по гнилостно-охряному небосводу.

«Боевая форма Серого Призрака (E)» повреждена (61%). Модули недоступны (3)!

Поверхность брони покрывала белёсая плесень. Едкие нити мицелия уже подточили целостность силового контура, и хотя защита ещё держалась, я находился в растерянности, не видя ни малейшего способа отвратить неизбежное. Но вопреки отчаянному положению, тренированный разум продолжал упрямо анализировать всё, что происходило вокруг. Пока я жив, оставалась жива и надежда.

Бежать было бессмысленно, это я понял сразу. Как и сражаться. Ритуал, призывающий сущность B-ранга, находился далеко за гранью наших возможностей – за гранью даже понимания любого из нас, «жалких червей под пятой всемогущего повелителя»... Нет, это не мои мысли!

Я сильнее раскрутил вихрь пустоты и укрылся в самом его центре. Заточил рассудок в Клеть разума, оберегая, по крайней мере, мысли свои от дальнейших нападок. Горько всё же было осознавать, что всё должно закончиться так бесславно. На что рассчитывали эти самонадеянные слепцы, посылая лучших игроков, а вместе с нами всё будущее Земли на верную смерть? На что теперь надеяться нам самим?

Око разверзлось.

Узкий звериный зрачок заметался и замер. Из его центра ударил луч незримой энергии, испепеляя в жирные хлопья один из корпусов здания, вместе со всеми, кому не повезло находиться внутри. Потусторонний ветер ворошил оседающий прах. Око моргнуло. Снова задёргалось суетливым птичьим движением, готовясь вынести очередной приговор. Я даже не удивился, будто предвидел такой исход, когда в следующее мгновение гибельный взор Вестника Увядания (B) обратился прямо на нас.

Пространство миссии снова доступно! Интерфейс разблокирован!

Синхронизация с сервером...

Обновление журнала оповещений...

Внимание! Общемировое событие! Один из игроков вашей родовой локации впервые достигает ранга Младшего бога (B)!

Безликий Святой, Младший бог (B) входит в Земной пантеон!

Безликий Святой (B) нисходит на Землю!

Глава 18 «Большая игра. Часть 2»

Ангел спустился с небес. Высокая фигура, облачённая в свет и огонь, расправила белые крылья, будто солнце взошло над «Оплотом». Я вдруг с пронзительной ясностью осознал, что по-прежнему жив, а потусторонняя гнусь, захватившая каждую видимую поверхность, пылает очищающим пламенем, корчится и рассыпается в пыль. Божественное сияние слепило глаза, и всё равно мне казалось, я видел деревянную маску, скрывающую лицо ангела. В руках держал он меч из чистого света.

Вестник Увядания весь аж затрясся от злобы и нанёс новый удар. Безликий ответил волной пламенеющего сияния. Силы аспектов столкнулись в небе над руиной «Оплота», порождая крик плачущего пространства, и оба застыли в хрупком мгновении равновесия, когда ни один не мог превзойти другого.

«Из колыбели отчаяния агнец воспрянет, ложный сын уязвлённой гордыни», – раздался голос у меня в голове. На битву божественных сущностей Игельмах смотрел так, будто это малые дети озорничали в песочнице – с благодушной улыбкой нескрываемого превосходства. Но его тон благодушия был лишён, он сочился мстительным торжеством: «Как было предсказано стать мне бичом скудоверных, братьям путь во тьме отворившим, да будет так. Вечная жизнь Императору! Пепел и кровь!»

Символы на коже старого огра засияли внутренним светом, покрывая могучее тело паутиной ветвящихся трещин, будто антикварную вазу. Сияние быстро достигло своего апогея, в яростной вспышке Игельмаха вывернуло наизнанку. Его кости стали арочным сводом, плоть – основанием, а кровь пеленой, что подёрнулась рябью, когда сквозь гротескную браму портала пролезло первое существо.

– ...и кровь! – Серокожий пепельный гоблин (F+, 11) со щитом и копьём, в добротном стёганом гамбезоне замешкался, растерянно озираясь в поисках цели. Да так и погиб, не успев поднять оружие на людей. Широкополый шлем-шапель, выгнутый по форме головы лист металла, обеспечивал воину хороший обзор, но плохую защиту. Метким выстрелом Скиф проделал в черепе гоблина сквозную дыру.

Если бы только на этом всё и закончилось, но нет. Попирая железными башмаками тело первопроходца, из портала во множестве повалили солдаты Империи Гоб. И далеко не все из них были тщедушными гоблинами.

Кто-то тронул меня за плечо. Бьёрн. В глазах скандинава плясали отблески праведной ярости.

– Это наш шанс! Закроем портал, пока ещё не слишком поздно!

Не став дожидаться ответа, Первожрец бросился дальше. Туда, где оставшиеся игроки и юниты сопровождения, та небольшая их горстка, что сохранила жизнь и присутствие духа, уже прыгали, карабкались, левитировали вниз со стены «Оплота», сходу вступая в схватку с гоблинским племенем. Отчаяние отступило, сменилось злостью и жаждой выместить эту злость на тех, кто явился в наш мир без приглашения и считал себя вправе кроить его по собственному извращённому умыслу.

Я чувствовал, как сердце забилось быстрей, исчезла усталость, мышцы налились силой укрощённого пламени. Отбросив опустевшую ампулу с боевым стимулятором, я разбежался и сиганул с крыши, прямо в кровавый омут войны.

Вы ощущаете действие эликсира «БВС-5 Пламя»! Временные эффекты: Сила +4 (14); Ловкость +3 (18); Выносливость +4 (14); Интеллект +4 (14); Восприятие +4 (14). Постоянные эффекты: Живучесть -1 (21)!

Грязь хлюпнула, принимая меня в свои объятия. Один взгляд вперёд. Там, где раньше был плац, и на высоких флагштоках колыхались потрёпанные регалии уходящих в прошлое стран, теперь простиралось болото кошмаров. Из земли, будто старые коряги, торчали конечности полузатопленных тел. Бугры искорёженных спин. Клешни вывороченных рёбер. Сизые омуты лопнувших животов. Пурпурный вьюнок, обвивший тела, набухал алыми почками.

Шаг в сторону. Там, где я только что стоял, рухнуло тело Скифа. Не жилец, сразу видно. Шея пробита чем-то напоминающим металлический штырь. Вытаращив стекленеющие глаза, он давился кровью. Боевая форма по какой-то причине отсутствовала. Когда я срывал с его груди револьвер, Скиф протянул ко мне слабую руку, но я отбросил её и, на мгновение сменив личину, добил офицера милосердным ударом клеймора. Револьвер – увесистую ручную пушку на шесть снарядов, взял на вытянутую левую руку, Йоль вскинул на плечо правой и пошёл вперёд, навстречу ревущему легиону пепельнокожих. Вокруг творилось форменное безумие.

Получено 110 ОС! (388/320)

Достигнут 17-й уровень Игрока! (68/340)

Из кровавой дымки, стиснувшей мою голову, вынырнул первый враг. Хобгоблин – выше и сильнее низкорослых собратьев, но с человеком не спутать, звериные когти на шишковатых пальцах и костистая физиономия, ощеренная острозубым оскалом, убивали всю схожесть на корню. В руках ублюдка был цеп, на нагруднике пальцем, вымазанным в серый пепел и свежую кровь, намалёваны какие-то символы. Мне было плевать. Разум привычно регистрировал происходящее, но рефлексию затрудняло ревущее в крови пламя – благодарность учёного, которую тот незаметно подсунул мне во время рукопожатия.

Я выстрелил, ствол револьвера рявкнул огнём, и тяжёлые пули прошили кирасу хобгоблина, будто дрянную бумагу. Когда враг с двумя рваными дырами в груди оступился, я снёс ему голову, вместе с кольчужной бармицей, наплечником и частью туловища (180/340). И даже с шага не сбился. Хрустом костей и хлюпами рассекаемой плоти Йоль распевал свою новую песнь.

Я отстранённо заметил, что оказался в окружении. Гоблины с короткими луками и мечами в руках накинулись скопом. Шальная стрела клюнула в левую грудь. Попортила слой псевдоплоти, без того дырявой, как решето, но глубоко не вошла, модифицированная кожа и избыток живучести делали мою плоть чрезвычайно упругой и прочной.

В то время как моё приглушённое стимулятором «рацио» стремилось избегнуть опасности, «эмоцио», поддавшись безумному пылу момента, тянуло дальше, – лететь как мотылёк на огонь – или согреться или сгореть. В этом было нечто освобождающее. Понимание того, что всё уже пошло наперекосяк. Карты выложены на стол. Расклад плох, но понятен. Больше никаких скрытых извивов, никаких неожиданных поворотов – финишная прямая, отсюда и до конца.

Без жалости растратив остаток патронов, я швырнул револьвер в лицо ближайшему гоблину и с силой выдернул из себя неглубоко засевшую стрелку. Четверо остались лежать на земле, ещё один схватился за раздробленный шнобель. Тень проткнул его мечом в спину. Я крутанулся на месте, отгоняя полтора десятка мелких ублюдков, заодно убив парочку самых нерасторопных. Уклонился от шестопёра, запущенного каким-то ушлым мерзавцем, и нанизал ещё одного на остриё клеймора. Ятаган очередного хобгоблина прошёл по касательной, стесав лоскут кожи со лба. В глазах на мгновение потемнело. Из ссадины потекла кровь.

Вспышка!

Отразив ятаган, я хлёстким ударом вскрыл хобгоблину горло, а затем тут же швырнул себе за спину пару гранат. Боевая форма существенно пострадала, но Инвентарь к счастью работал. Спину лизнуло пламя термобарических взрывов. Под аккомпанемент ласкающих слух воплей я врубился в толпу обескураженных гоблинов, экономными махами расчищая себе дорогу к порталу. Изрыгающая бесконечных противников брама виднелась всего в каких-то тридцати метрах. Плохая новость – у неё имелся охранник.

– Впер-рёд, мясо! Смять! Растоптать! Сокрушить! За Императора! За Железный Легион!.. – ревел огромный, под три метра ростом, закованный в громоздкие техно-доспехи пепельный орк (D, 22) победно вскинув секиру с зазубренным лезвием. Шипастая глыба окутанного перегретым паром металла и чудовищно серьёзный противник.

Как назло других игроков поблизости не наблюдалось. Бьёрн завяз где-то на левом фланге, вороны Саргаса кружили над полем боя, камнем бросаясь то на одного то на другого противника, хотя сам лучник оставался где-то за спинами. Остальные либо уже отступили, либо были мертвы. Пространство стонало и искажалось, когда Боги (B) в сияющих небесах бичевали друг друга ударами чистых энергий. Безликий будто бы постепенно одерживал верх, но сказать точно совершенно не представлялось возможным. Верный меч и пара гостинцев в Инвентаре – вот и все мои союзники по эту сторону жизни.

– Ты – мой! Поединок! – острый шип в навершии орочей секиры недвусмысленно указывал на меня, и низшие гоблиноиды расступились, не смея пойти против воли варлорда. Как удачно. Тщеславие легионера давало мне шанс подобраться к порталу.

– Попробуй взять, свинорылый! – рявкнул я непривычно лающим тоном.

В глазах неожиданно зарябило:

Вы ощущаете эффект «Ярость праведных»! Все параметры увеличены вдвое! (Безликий Святой)

Тело распирала энергия, требующая выхода. От кожи поднимался пар, метаболизм работал, как атомный реактор. Мышцы конвульсивно подёргивались, отказываясь находиться в покое. С поддержкой Безликого я может быть даже смогу победить. Или проиграю. Погибну, скорее всего, в том и в другом случае, но попытаюсь использовать шанс...

Нет! Что этот здесь делает?!

Облако пыли!

Временной импульс!

Но было поздно. Гарэтт – этот легкомысленный, самовлюблённый болван воспользовался суматохой, чтобы подобраться на дистанцию прыжка навыком. В мгновение оказавшись за спиной орка, он оседлал его шею и просунул свой клинок сверху-вниз, в щель между высоким горжетом и глухим шлемом.

Пепельнокожий взревел от унижения и ярости. Прошло не больше секунды, как быстро нарастающий гул, зародившийся в недрах орочего доспеха, вырвался на поверхность разрядами жгучего тока – и с Гарэттом было покончено. Рука, будто клешня экскаватора, сгребла контуженого игрока со спины и, как щенка, швырнула об землю. Ударом железного башмака орк переломал Гарэтту обе ноги, после чего заживо насадил вопящего игрока на один из зазубренных поясных крюков для добычи. Человек, низведенный до уровня мяса, обречён был провести последние секунды жизни, надрывая глотку в агоническом визге, пока сваренная в клубах перегретого пара плоть сползает с костей.

Я бросился вперёд, хотя уже понимал, что помочь не смогу. Но, по крайней мере, в моих силах было сделать так, чтобы жертва его была не напрасна.

– Гори! – голос сорвался в катаклизме искривлённого времени, как лопнувшая струна. Указующий перст мертвеца (E) раскрошился в моих руках. Слово было сказано. Контракт заключён. И огненнопёрый феникс, расправив крылья, испепеляющим ураганом набросился на врага.

Внимание! Воля судьбы восстанавливает равновесие! Срабатывание артефакта «Указующий перст мертвеца (E)» вызывает стихийный прорыв!

Равновесие кармы восстановлено! (0)

Поднятый Облаком пыли пепел вспыхнул, как сухая солома, погружая всё вокруг в танец огня. Клёкот феникса, свирепый рёв орка, визги сгорающих заживо гоблинов, трубные завывания выходящих из пламени малых духов огня – всё слилось для меня в какофонию благословенного беспорядка. Огненная стихия не могла обжечь мою кожу, враги просто не замечали меня, слишком занятые спасением собственных жизней, а впереди, вырастая из огненной дымки, словно зыбкий мираж, появлялась арка портала.

Кости Игельмаха сплавились в монолит в его основании, а плоть затвердела и стала камнем. Вероятно, никто другой не смог бы оставить на нём даже царапины, сколько бы силы не приложил. Но я – мог. Внутри конструкции ощущался звон магических линий, а с магией я справляться умею. Шалости ради сперва забросил внутрь оставшиеся гранаты, после чего вскинул клеймор и обрушил Очищение прямо в основание брамы. Портал коллапсировал с жалобным стоном. Волна разрушительных искажений отбросила меня на несколько метров, окуная в спёкшуюся грязь.

Поднимаясь на ноги, я чувствовал сосущую пустоту внутри и хватку холодных пальцев отчаяния, что сжимает сердце, не успевшее ещё вкусить радость триумфа. Огромные длани цвета выцветшей бронзы вцепились в кромки угасающего портала. Прореха резко расширилась в последнем мучительном, принуждённом усилии и с громким хлопком сжалась в точку. Рана на теле реальности наконец затянулась. Но прежде, за миг до коллапса, нечто протиснулось с той стороны, разрывая пространство руками, сминая ужасающей аурой.

Нечто расправило плечи, и тень подавляющего могущества опустилась на мир, затмевая звёзды. Сухое сообщение Системы прозвучало как приговор:

Ламброк, Третий Сын (B) нисходит на Землю!

Следующий удар он принял грудью. Ангельская плоть истлевала и восстанавливалась в ту же секунду, быстрее, чем Вестник Увядания её разрушал. Тлен и Гниение – оборотные стороны Жизни – малые аспекты, неотделимые от неё, как созидание неотделимо от разрушения. Подобным его было не запугать – Безликий слишком хорошо помнил, что такое гнить заживо. Вооружённый Мечом Рассвета возвышенный паладин устремился в атаку. Свет веры служил ему бронёй, огонь праведности – карающей дланью. Отродье мерзкого колдовства было не ровня ему, сколько бы жертв не легло на алтарь, дабы подпитать нечестивое присутствие твари.

Близость источника чистой божественной силы решила исход поединка в пользу новорождённого бога. Око моргнуло, и Безликий поразил его, вонзая меч прямо в центр чудовищного зрачка.

– Отправляйся обратно в мрачную бездну, породившую тебя, нечестивая кукла! – Голос ангела трепетал от наполняющей его силы. Проекция затряслась в пароксизмах подступающего коллапса и лопнула, словно мыльный пузырь, наполненный смрадной отрыжкой. Планарная сущность была изгнана из реальности этого мира. Вовремя, ведь на горизонте появился более серьёзный противник.

Сплошная стена огня колыхнулась, озарившись льдисто-голубой вспышкой. Наружу спиной вперёд вылетел Пересмешник, и покатился по земле, беспамятный и безвольный. Безликий уважительно взглянул вслед названному брату. Суметь заблокировать прямой удар бога, пусть даже от него отмахнулись, словно от мухи – деяние, граничащее с безумием, или святостью. Сотворив на лету Исцеляющего духа, он отправил создание с наказом затворить раны достойного. Сам же со скоростью пули пронзил завесу огня, обрушивая на Ламброка свой первый удар. Добыча сама вступила на гибельный путь – осталось лишь захлопнуть створки капкана.

«Крохотное отражение Холода (B)» пропадает с поверхности Кривого Зеркала!.. (0/3)

Заплывшие глаза нехотя приоткрылись. Сквозь сладкий дым беспамятства проступил уродливый лик окружающей реальности. В первое мгновение показалось, я брежу. Но нет – крохотное существо из чистого света смеясь, вспорхнуло на тонких крыльях с моего носа, уступив поле зрения оскаленной роже хобгоблина.

Требование подняться и дать бой моё тело восприняло категорически отрицательно, но с некоторой медлительностью всё же возделось на ноги. Боль вибрировала тонкой струной, пронзая каждую клеточку организма. Инвентарь окончательно отказал, хотя Боевая форма каким-то чудом ещё держалась, балансируя на грани критического износа. Тень дал мне свой меч, и я даже сумел направить оружие в нужную сторону, принимая подобие боевой стойки, но тревога оказалась ложной – враг был мёртв.

Стрела проломила височную кость хобгоблина и прошла через голову, проклюнувшись с другой стороны черепа. Энергия застряла внутри. В иных обстоятельствах я бы подумал, прежде чем присвоить себе чужие ОС, но теперь было плевать. Если до сих пор игрок не потрудился забрать трофеи, с высокой долей вероятности он уже сам оказался чьим-то трофеем.

Получено 70 ОС! (398/340)

Достигнут 18-й уровень Игрока! (58/360)

Возвратив фамильяру оружие, я взвесил в руке подобранный с земли ятаган, не менее системный, чем вся остальная экипировка захватчиков. Тот был коротковат. Смещённый к острию центр тяжести и отсутствие развитой гарды выдавало в нём грубый инструмент рядового солдата, предназначенный скорее для рубки с плеча, нежели изящных манёвров. Большего мне сейчас и не требовалось – на большее я был не способен. Инициировать процедуру ремонта Боевой формы было рискованно. Ману спишет авансом, и любое новое повреждение тут же прервёт починку без возмещения затрат. Однако я сделал это, надеясь восстановить хотя бы часть основных функций брони.

Мана: 319/1071

Вы прислушались к Дурному знамению и изменили свою судьбу! Карма значительно ухудшена! (-43)

То, что я выжил, было не иначе как знаком судьбы. Дурным знаком, что вероятно. Тратить неприкосновенный запас божественной силы никак не входило в мои планы, но будь я проклят, если мог поступить иначе. С другой стороны, не сработай Дурное знамение, я бы, может, и не решился применять отражение Холода вот так напрямую. Значение, на которое в результате ухудшилась Карма, отражало вероятность такого события без лишних слов, не оставляя место лукавству. Жаль, несмотря ни на что – инструмент уникальных возможностей израсходован так безыдейно.

Наклонившись, перевернул тело и триумфально хмыкнув, стянул с пальца мертвеца Кольцо Налётчика (E) – компактный аналог Бездонной сумки (F). Ничего стоящего внутри не нашлось. Вероятно, прошлый владелец рассчитывал наполнить вместилище уже здесь и для этого освободил его от всего лишнего. Но я не расстроился. Подпространственный артефакт, даже самый посредственный, являлся вещью в себе и обладал собственной немаленькой ценностью, чего-то подобного мне как раз не хватало. Средний палец правой руки кольцо обхватило, точно влитое. Очень удачно, учитывая, что свойства Подгонки в нём предусмотрено не было.

Вокруг творился кровавый хаос. Младшие боги сражались высоко в небе, в то время как на земле выжившие игроки бились с пепельнокожими посреди беснующейся в горниле чистых аспектов реальности. Лишённые надежды вернуться, гоблины дрались отчаянно, убивали и умирали с именем своего Императора на устах, но не сдавались и не просили пощады. А в небе две яркие точки сталкивались с громоподобным грохотом и расходились, терзая слух хлопками преодолённого звукового барьера. Поднявшийся ветер трепал волосы мертвецов, громоздящихся повсюду в великом множестве.

Из пятидесяти официально участвующих в миссии игроков, в живых оставалось всего шестнадцать. Потери среди принуждённых участников не поддавались счислению.

Поведя головой из стороны в сторону, я позвал свой клинок. Слабый отклик откуда-то со стороны условного севера. Йолю досталось. В момент, когда огромная алебарда обрушилась на клеймор, а навстречу ей ринулась волна божественной силы, показалось, что меч закричал от боли у меня в голове. Теперь я опасался худшего. И лелея свои тревоги, побрёл через поле боя, ведомый смутным чувством верного направления, без чёткой цели, лишь бы только не оставаться на месте. Бездействие ощущалось мучительным.

Под ноги попался мёртвый игрок, лицо обезображено до неузнаваемости ударом чего-то тяжёлого. Я снял с него сумку. Ещё один – женщина, цветные волосы, кроткий характер офисной мыши, видел её в свите Бьёрна. Убийца обнаружился тут же, заколотый коротким мечом, как подушечка для иголок. После смерти они лежали в обнимку, будто любовники. Отметив место в уме, я побрёл дальше. Под ногами хлюпала странная жижа, о природе которой я предпочёл бы не знать. Полузатопленные островки кирпичных построек были покрыты ковром причудливой поросли.

В другой части двора группа измученных игроков загнала в угол обвалившегося ангара кучку ещё более измученных гоблинов. Я подумал было присоединиться, чтобы помочь выкурить пепельнокожих ублюдков, когда меня нашли. Призрачный ворон приземлился на череп кадавра, смирно лежащего неподалёку, будто декорация к малобюджетному фильму ужасов, и беззвучно каркнул.

– Привет, – сказал я.

Ворон по-птичьи повернул голову. Сизые бусинки глаз пялились не моргая. Ещё один неслышимый «Кар-р» и птица перелетела десятком метров левее, явно намереваясь увлечь меня за собой. Я был не против.

– Ладно, показывай.

Согласно качнув клювом, призрачный фамильяр сорвался в полёт.

Боги столкнулись в вихре нечеловеческой силы и скорости, разгоняющем облака и порождающем громовые раскаты. Меч Рассвета отвёл выпад божественной алебарды, но сияние его в очередной раз потускнело. Безликий проигрывал. Ламброк, Дитя Вечной Войны, Третий Сын Императора Ио... Закованный с ног до головы в непробиваемые стим-доспехи воитель забавлялся с ним, как с жуком, отрывая лапки одну за другой и с упоением наблюдая, как насекомое грозно жужжит и пытается огрызаться.

Лапки у Безликого отрастали почти что мгновенно, однако под непрерывным гнётом аспекта Смерти, которым вражеский бог владел в совершенстве, процесс замедлялся всё ощутимее. Ручеёк силы, идущей от Пантеона Земли, превратился в полноводную реку, но даже это не помогало превозмочь вековой опыт противника. Как Безликий превосходил аспектное проявление, каковым был Вестник Увядания, так же и Ламброк превосходил его самого. И даже сильнее.

Безликий сложил крылья, уже изрядно потрёпанные, и заложил резкий вираж, уклоняясь от нового столкновения. Единственная мысль не давала покоя. Ламброк убьёт его и сбежит, вопреки всем усилиям, предпринятым против этого, иначе не стал бы затевать столь дерзкое нападение. Или того хуже – пожелает остаться, и тогда уже кому-то из Старших придётся ответить на вызов. Вражеские боги накинутся скопом, больше не скованные буквой неписаных Правил. Эскалация сорвётся с цепи и... Варианты возможных исходов являли летопись крушения цивилизации. Этого нельзя было допустить, а значит, Безликий должен был продержаться. Столько, сколько сможет, и сколько потребуется.

Ламброк не последовал за ним в этот раз. Струи раскалённого пара, рвущиеся из сопел на стим-доспехе, легко удерживали в воздухе пятиметровую фигуру Третьего Сына. Визоры его шлема угрожающе сверкали алым.

– Хватит притворяться, ничтожество! – механический голос, раздражённо гремящий из-под глухого забрала, был полон презрения. – Покажи мне хоть что-то! Не можешь же ты быть настолько слабым!

– Я не хотел этого, – смиренно ответил Святой.

Он действительно не хотел. Идеальный сосуд, преданный и очень живучий – никто не подходил на эту роль лучше. Он стал мучеником. Вынужденным ответом жестокой необходимости в подходящем оружии. Инструментом контролируемой эскалации. Ради будущего Земли он вознёсся, принеся в жертву своё будущее. Но невозможно стать богом, даже младшим, просто по мановению пальца. И Лазарь тоже не стал. Обманка. Эрзац-божество. Слишком слаб для бога, слишком силён для смертного – его ожидало лишь медленное угасание в тени великих. Если бы не Дьявол-смотрящий-сквозь-зеркала...

– Техника Ложного Возвышения!? – догадался Ламброк. – Святотатство! Впрочем, чего ещё ожидать от вашего рода... Ну а ты. Ведомо ли тебе, мертворождённый глупец, что будет с тобой?

– Да. Я умру. Но мой мир будет жить, и помнить принесённую мною жертву.

– Твой мир падёт, как сотни других до него, и имя твоё сотрётся в веках!

Клинок алебарды почернел от сгустившейся ауры, в ярости своей Железный бог рассёк Безликого надвое. Кошмарная рана, призванная погасить саму суть Жизни, не стала последней. Части ангельской плоти потянулись друг другу навстречу лозами чистой энергии и вновь собрали Безликого воедино. Деревянная маска, давно ставшая частью лица, не выражала эмоций, но Лазарь страдал. Так же как страдал каждый миг своей жизни, после того как Дьявол-из-зеркала пообещал ему силу изменить мир. Мир с тех пор действительно изменился, но своей заслуги Лазарь в том не усматривал. До этого дня.

Целых четыре минуты Безликий держался под ударами ужасающей мощи, – а после его силы иссякли. Одно крыло было сломано и не спешило срастаться. Тело кровоточило грязной энергией Смерти, искажающей его светлую суть, но всё было неважно. Теперь всё было неважно.

Ламброк тоже заметил его – тщедушный оборванный силуэт, бестрепетно плывущий по небу в направлении прекративших сражение богов. Маленький игрок, измождённый и сгорбленный, словно восставший из могилы лежалый мертвец, он совершенно не выглядел как секретное оружие человечества. Но, если подумать, в этом ведь и заключается суть.

Ламброк опустил алебарду и завис в воздухе, удивлённый наглостью игрока. Голос его прозвучал весело и насмешливо:

– Что это за блоха? От неё так и смердит полупереваренной силой. Очередная насмешка над истинным возвышением?

Игрок откинул растрёпанный капюшон. Под истончившейся пергаментной кожей были видны пожелтевшие кости черепа, запавшие глаза неприятно сияли.

– Ха-ха-ха... – хрипло прокаркал тот. – Мне... кха-кха... нравится твоё тело.

– Жалкая развалина. – Ламброк отмахнулся. Небрежно, как от зудящего насекомого. Чан Юна разнесло в кровавые брызги. – Глупость и безрассудство часто ступаю об руку, но вы, люди, не перестаёте меня-а-аргх... Кто!? Как!? Как это возможно!?

Младшего бога трясло. Пока ещё он не понимал природы происходящих внутри него изменений, и в механическом голосе слышалось свирепое замешательство, растерянность, но не страх. Пока нет.

– Похоже, ты проиграл, Ламброк, Третий Сын.

С натугой распрямив спину, я отбросил обломок плиты перекрытия в сторону и взялся за следующий. Завал поддавался с трудом, но я чувствовал, что уже близок к цели. Отголосок знакомого разума маячил где-то неподалёку. Призрачный ворон тоже ощущал что-то. Наглая птица сидела у меня на плече и нетерпеливо перебирала лапами, призывая работать усерднее.

– Не наглей, птица, а то развею, – пригрозил я, поднимая и отбрасывая камень размером с сервант, усыпанный торчащей во все стороны арматурой.

Мусор под ногами затрясся. Я едва успел отскочить, когда целый пласт осклизлого от въевшейся плесени бетона поднялся на дыбы и рухнул, обнаружив пыльного, но целого Адама, погребённого внутри своей Боевой формы, будто в золотом саркофаге. Похоже, тот, подобно атланту, всё это время удерживал над собою проседающий свод.

– Прохлаждаешься, Адам?

На секунду золотой голем тупо уставился на меня. Затем, похоже, признал и, с тяжёлым вздохом, опустил плечи. Псевдоплоть сошла с тела. Первожрец, обессиленный, упал на колени, сгибаясь в приступе надсадного кашля.

– Если ты призрак, явившийся призвать мою душу к ответу, то просто добей, и покончим с этим.

– Оставлю за собой это право на будущее. Ты там один?

– Дай отдышаться и я затолкаю тебе эти слова в глотку...

Я хмыкнул. Адам хрипло рассмеялся в ответ. Затем он сбросил с плеча свою сумку и открыл наружу микропортал, из которого вышли люди. Игроки. Целые и относительно невредимые, числом восемь. Они дико озирались по сторонам, тяжело принимая изменившуюся реальность. Саргас появился последним, и призрачный фамильяр перелетел на руку хозяину.

– Твой ворон позвал меня.

Лучник кивнул.

– Я велел ему искать помощь.

– Эй, люди! Что это там, в небе? – шапочно знакомый игрок недвусмысленно указывал пальцем.

– Боги, – начал я, но осёкся. Звёздочки, мельтешившие в небе, больше не сталкивались. Они огненными кометами падали нам на головы.

Столкновение сотрясло лагерь до основания. Всё, что каким-то чудом пережило предыдущие катаклизмы, рухнуло окончательно, а игроков окатило землёй и камнями, ошмётками мёртвых кадавров и всем тем, что успело вырасти и скопиться здесь за последний час и за предыдущие сутки. А когда пыль наконец улеглась, мы увидели их – сюжет достойный эпохального полотна – и сердце защемило от радости.

Ламброк, Третий Сын (B) корчился у ног Безликого ангела, замершего с занесённым для удара клинком. Деревянная маска не выражала эмоций, точно как в тот первый раз, когда мы встретились за каменным столом в пещерных недрах далёкой Лакконы и с первого взгляда невзлюбили друг друга. Он выглядел сильно потрёпанным, потускневший свет больше не ранил глаза, а меч его почти лишился внутреннего сияния.

Вдруг особенно сильная судорога сотрясла пришлое божество. Ненадолго контроль над телом вернулся к нему и, в отчаянии отбросив Безликого, Третий Сын скрылся во вспышке портала. Сбежал. Непонимание застыло на измождённых лицах собравшихся игроков. Кто-то неуверенно улыбался, радуясь лишь тому, что всё наконец-то закончилось. Другие озадаченно переглядывались.

– Ты дал ему уйти, – сказал я, потому что кто-то был должен произнести очевидное. – Что, если он снова вернётся?

– Он не вернётся.

Я кивнул, принимая ответ.

– Значит, мы победили?

– В битве, брат. Но не в войне.

Эпилог

– А! Пересмешник!

Неизвестный нашёлся на просторной поляне в зеркальном лесу у трактира. С властной небрежностью и хрустальным кубком в широкой руке божество развалилось в кресле, массивном и грубом, но не лишённом внушительности. С большими медными заклёпками и железными полосами, застеленное мехами и подбитое шкурами, сидение это казалось троном жестокого варварского вождя, взятым в кровавом набеге.

Дриады в прозрачных одеждах с заливистым смехом прыснули в стороны. Раздался хрустальный перебор струн. Козлоногий сатир, осторожно ступая по стеклянной траве, с поклоном преподнёс мне кубок вина и, пятясь задом, растворился в мириадах зеркал.

– Развлекаешься? – предположил я, пригубив пряно-сладкую жидкость с ароматом любви и терпким послевкусием счастья.

– Скука – бич долгой жизни, – повёл рукой Неизвестный, с театральной грустью продекламировав: – «Ничто не ново в свете звёзд – что было, будет снова...» Я мог бы закончить эту поэму, но останавливаю себя. Пока не поставлена точка, количеству вариантов нет счёта, определённость же убивает интригу. Абсолютный хаос не может удерживать в себе сложные формы, абсолютный порядок не способен сотворить что-то новое в принципе. Всё то прекрасное, что было и будет создано, всегда рождается где-то посередине. Подумай над этим, прежде чем задавать тот вопрос, который собирался задать.

– Теперь у меня появился другой вопрос. На чьей ты стороне?

– В мире есть только одна сторона – твоя собственная.

– Во всяком случае, это не тот ответ, который я опасался услышать.

– Уже неплохо, правда? Скажи мне, Пересмешник, чего ты хочешь?

– Вообще или прямо сейчас?

– Не притворяйся глупее, чем ты есть.

– Власти? – катнул я на пробу.

– Ты игрок, у тебя полно власти и достаточно силы, чтобы её удержать, а вскоре и того и другого станет ещё больше. Это не ответ. Чего ты хочешь?

– Ты ведь не отцепишься?

– Можешь не отвечать, воля твоя, – отмахнулся тот, расплёскивая вино, которое тут же вновь наполняло кубок.

Я чертыхнулся про себя.

– Ладно, ты прав. Власть как самоцель интересует меня не больше, чем то, что она может мне дать – свободу. Свободу самому распоряжаться своей судьбой. Я хочу наконец перестать играть навязанные мне роли. Перестать быть декорацией для чужих историй и начать писать свою собственную.

Не уверен, был ли это жест или выражение лица, которое мне позволили прочитать, но мне показалось, что ответил я правильно. Неизвестный не был разочарован.

– Свобода – это иллюзия. Всегда будет тот, кто выше, и тот, кто внизу, тот, кто правит, и другой, кто вынужден подчиняться. У этого правила нет исключений. Когда однажды ты заберёшься так высоко, что больше не увидишь над собой господина, это будет значить лишь то, что новой мерой вещей стал ты сам, а править самим собой, можешь мне поверить, тяжелее всего. Свободы не существует. Есть только разные формы рабства. – Тон божества вдруг заметно смягчился. – Присядь, Пересмешник. Выпей. Насладись музыкой и вином. Пусть суждения твои пока недостаточно зрелы, однако ты в хорошем смысле амбициозен, рассудителен и не глуп, а это редкое сочетание качеств. И опасное.

Я незаметно сглотнул.

– Если моя небольшая игра нарушила какие-то твои планы, я приношу извинения... – Слова заглушил раскатистый смех. Неизвестный смеялся. Вдруг, слезинка набухла в уголке его правого глаза и покатилась вниз по щеке, будто капелька жидкого золота. Помимо воли я загляделся на неё и пропал.

– Я хожу по этой вселенной с начала времён, наблюдая за её взрослением, – произнёс он. – Разбрасываю семена и лелею робкие всходы. Выпалываю сорную траву... Твоя игра – не более чем танец пылинки на столе, за которым разворачивается настоящая партия. Но даже у пылинки есть своя роль – и свою ты исполнил с блеском. – Слова долетали откуда-то издалека так, будто источник их удалялся. Прекрасные нимфы, смеясь, подхватили ослабевшее тело, укладывая на ковёр из цветущих трав. – У каждого подвига должна быть награда. Твоя – ожидает тебя впереди.

***

Космос. Безымянный астероидный пояс на периферии исследованного пространства. Автономный комплекс, развёрнутый в полом ядре астероида. Один из дюжины, спрятанных в самых потаённых местах галактики и служащих единственной цели – обеспечить его выживание.

Тело в стеклянном чане, наполненном питательной жидкостью, слабо дёрнулось, когда под черепом появилась мозговая активность. Вспыхнуло приглушённое освещение. Экраны запестрели символами и графиками под шум нагнетаемой в помещение атмосферы. Убежище старого огра пробуждалось от долгого сна, приветствуя единственного хозяина. Тело в стеклянном чане открыло глаза.

Он был ещё слаб, клону недоставало многих возможностей оригинала – слишком давно был законсервирован этот слепок. Но что такое пара десятков лет для того, кто способен жить вечно, и что есть смерть, когда на кон поставлено искупление...

Не покидая родильного кокона, Игельмах подключился к системам убежища и призвал к жизни установку голографической связи. Фигура облачённого в преторианскую стим-броню пепельного собрата соткалась из завихрений полихромного пара.

– Я сделал так, как было мне сказано, Первый, – синтезированный голос Игельмаха раздавался из комм-ретрансляторов под потолком помещения. – Заражённые птицы разнесут портальные маяки по планете. Они ничего не поймут, пока не станет поздно.

– Когда придёт время, твой труд ещё послужит Империи, – кивнул собеседник. – Император прощает тебя, Игельмах. Ты можешь вернуться домой.

Приложение

«Линч (E+)/Пересмешник»

Общий ID: неизвестен

Локальный ID: Z-997

Истинное имя: Владимир Ильич Трудин (скрыто)

Возраст: 35 лет

Раса: человек (95.3%)

Расовый ранг: Е+

Пол: мужской

Уровень: 18 (58/360 Очков Системы)

Очки Параметров: 9

Корпоративный счёт: 79 ОС

Параметры:

Сила: 10/10 (100 ОС)

Ловкость: 15/20

Выносливость: 10/10 (80 ОС)

Интеллект: 10/10 (80 ОС)

Восприятие: 10/10 (80 ОС)

Живучесть: 9/10 (50 ОС)

Удача: 6/10

Расовые параметры:

Интуиция: 10/10 (50 ОС)

Мистические параметры:

Мудрость: 10

Навыки Системы:

Игрок (D):

– Интуитивно понятный интерфейс (D, 1/1).

– Справка (D+, 1/1).

– Язык Системы (F, 1/1).

Навыки F-ранга:

«Владение мечом (F, 5/5)». База данных, содержащая знания и визуальные образы, связанные с выбранным типом оружия. Обучает пользователя владению мечом, минимально адаптирует организм под выбранное оружие. Эволюция мастерства: «Орден меча Искоренителей Каг'Мара (E, 2/5)».

«Владение арбалетом (F, 3/5)». База данных, содержащая знания и визуальные образы, связанные с выбранным типом оружия. Обучает пользователя владению тяжёлыми арбалетами, минимально адаптирует организм под выбранное оружие.

«Рукопашный бой (F, 5/5). База данных, содержащая знания и визуальные образы, связанные с боем без оружия. Обучает пользователя, минимально адаптирует организм в соответствии со сделанным выбором. Малая эволюция мастерства: «Рукопашный бой (E, 1/5)» («Вытесняющее поле (E, 1/5)»).

– «Последнее прикосновение (F, 1/5)». Вы – оружие Системы. Прикоснувшись к умирающему, вы получите 20% его жизненной силы.

«Партизанская тактика кобольдов (F, 1/3)». База данных, содержащая знания и практические навыки применения капканов и ловушек, а также общие принципы устроения засад одного из племён кобольдов.

«Путеводитель по Лаккона IX (F, 1/1)». База данных, содержащая информацию о ключевых точках интереса, ориентирах и бестиарии мира Лаккона IX. В пределах локации наделяет чувством верного направления. Требует концентрации на желаемой цели.

«Ориентирование в пещерах (F, 1/3)». База данных, содержащая знания и практические навыки ориентирования в пещерах.

«Метание камней (F, 1/5)». База данных, содержащая знания и практические навыки использования подручных средств для метания одного из племён кобольдов. Адаптирует организм в соответствии с достигнутым уровнем навыка.

«Оператор магических сетей (F, 1/1)». База данных, содержащая знания об устройстве и базовых алгоритмах взаимодействия магических сетей. Лимитированный навык, не подлежит копированию, не может быть получен в качестве награды за убийство носителя.

«Заповедные миры Империи Гоб (F+, 1/3)». База данных, содержащая пространственные координаты заповедных миров одной из звёздных империй. Заповедные миры 3-й категории: Ламаку, Жус.

Прочие базы: «Основы скрытности и маскировки (F, 1/1)», «Основы медицины Земли (F, 1/1)», «Основы воинской подготовки (F, 1/1)», «Анатомия человека (F, 1/3), «Методика полевого допроса (F, 1/1)».

Навыки Е-ранга:

«Орден меча Искоренителей Каг'Мара (E, 2/5)». Мастерский навык владения мечом ордена дервишей планеты Каг'Мар, посвятивших себя борьбе с магическими существами. Служит для продвижения в иерархии ордена, обретения знаний, навыков и особенностей Искоренителей. Ступень посвящения: «Аколит ll». Получены знания: «Ритуал Наречения».

– «Очищение мечом (E, 1/5)». Меч – продолжение руки искоренителя и проводник его воли. Соединяясь с вашей энергосистемой, оружие перенимает свойство разрушать магию. Стоимость применения: вариативно. Коэффициент рассеивания: 2.

– «Клеть разума (E, 1/5)». Манифестация внутренней Пустоты оберегает разум искоренителя от магического вмешательства.

«Безмолвная тень (Е+, 2/5)». Безмолвная и бестелесная тень неустанно сопровождает вас, дабы ограждать от опасностей. В случае необходимости тень может обрести воплощение в форме полуматериального теневого заступника, перенимающего ваш облик, а также часть ваших параметров, навыков и особенностей. Улучшения: «Теневая кукла l».

«Временной импульс (E+, 1/5)». Создаёт аномалию локального искривления пространства-времени, привязанную к заклинателю. Время внутри аномалии протекает быстрее. Снаружи остаётся неизменным.

«Контроль крови (E+, 1/5)». Позволяет контролировать ток крови внутри собственного тела: ускорять, замедлять, манипулировать фактором свёртывания. Талант. Расходует внутренние ресурсы организма.

«Вытесняющее поле (E, 1/5)». Окутывает конечность кинетическим полем, вытесняющим материю в точке контакта перпендикулярно вектору приложения силы. Эффективность вытеснения зависит от степени развития навыка и качественных характеристик вытесняемой материи.

«Заёмная жизнь (E, 2/5)». Повышает живучесть на количество бонусных очков, равное уровню пользователя *1.125 на время не меньшее, чем 4 часа. Итоговое значение не учитывает ограничение предела параметра, но не может быть выше предельного *2.25. Навык поглощает ОС, равное количеству бонусных очков параметров в час. Улучшения: «Кредитный лимит l».

«Магическая стрела (E, 1/5)». Выпускает магический снаряд стоимостью 100 единиц маны, с учётом параметров энергосистемы пользователя обладающий эффективной дальностью около 30 метров. Поражающее действие снаряда достигается за счёт взрывного высвобождения энергии в точке попадания. Под влиянием «Средний дар антимагии (E+)».

«Лёгкий шаг (E, 1/5)». Затрачивает 8 единиц маны, чтобы создать гравитационную аномалию, на 50% снижающую давление на опорные поверхности в области шага. Аномалия статична, разрушается при потере контакта. Количество одновременно активных аномалий: 1.

«Длань зимы (E, 2/5)». Замораживает доступную жидкость, формируя элемент доспеха: латная перчатка из Истинного льда, учитывающий антропометрию заклинателя. Источает Истинный Холод. Улучшения: «Средоточие стужи l».

«Облако пыли (E, 1/5)». Захватывает твёрдые частицы диаметром до 0.2 миллиметра в области 8 метров вокруг пользователя. На протяжении 5 минут удерживает захваченные частицы в воздухе, формируя неподвижную, неподконтрольную пользователю пылевую завесу. Для эффективного применения навыка в радиусе действия должно находиться достаточное количество подходящего материала. Период восстановления: 40 минут.

«Кровные узы (E, 2/5)». Формирует нерушимую связь между носителями двух копий данного навыка, позволяя чувствовать друг друга на расстоянии. Сообщений доступно: 3/день. Сформирована связь: Марико. Улучшения: «Количество сообщений l».

«Стук (E, 1/5)». Открывает механические замки и запоры. Требует сохранения физического контакта. Стоимость использования: 500 ед. маны.

«Вспышка (E-, 1/3)». Создаёт ослепительную вспышку света в нескольких метрах перед заклинателем. Стоимость использования: 100 ед. маны.

Трансформации:

«Кожа инеистого великана (D+ , 1/1)». Ваша кожа, подобно коже легендарных инеистых великанов, бледна, как снег, и крепка, словно сталь. Обладает высокой устойчивостью к двум элементам (холод и огонь). Дополнительно повышает устойчивость пропорционально силе воздействия противоположного элемента. Является частью уникального комплекта навыков «Легенда об инеистых великанах». Связанное задание: «Собиратель легенд (C)».

«Эльфийская ловкость (E+, 1/1)». Ваши движения наполнены грацией и изяществом, присущими эльфийскому роду. Любые действия с ловкостью даются вам легче. Коэффициент эффективности параметра увеличен +0,2 (1.2). Другие навыки подобного типа имеют повышенные требования к освоению (мастерство параметра).

«Живица сприггана (E+, 1/5)». Ваша кровь изменяется, приобретая способность эффективно избавляться от токсинов и ядов, при этом полностью сохраняя прежние свойства. Существа Системы, родственные аспекту Природа, относятся к вам более благосклонно и не станут атаковать первыми. Повышает естественную регенерацию организма. Поглощённые навыки: «Выведение токсинов (E)».

Прочие трансформации: «Амбидекстрия (Е, 1/1)», «Тёмное зрение (E-, 1/3)», «Защитная мембрана (Е-, 1/3)», «Плотные мышцы (Е-, 1/3)».

Особенности:

«Средний дар антимагии (E+, 1/5)». Является аномальной разновидностью «Среднего магического дара (E)». Ваши атакующие навыки и заклинания, использующие ману, обладают свойством разрушать магию. Ваша магия нестабильна. Мудрость +5. Постоянный эффект: мудрость +3 за каждый уровень особенности, включая первый. Связанные особенности: «Чувство маны (E-)», «Истинный взор (E)».

«Дурное знамение (D)». Пережив редкий мистический опыт, вы открыли в себе способность видеть знаки судьбы. Следовать им или нет, зависит только от вас. Но помните – судьба всегда забирает своё. Разблокирует скрытый параметр Карма*! Карма: -43

*Скрытый параметр, отражающий степень отклонения от вероятностной линии судьбы. Всегда стремится к равновесию.

«Эхо разума (Е+)». Позволяет на подсознательном уровне улавливать отголоски ментальной активности разумных существ поблизости. Эффективный радиус ограничивается параметром восприятие, чёткость и способность к интерпретации ощущений – параметром интеллект.

Прочие особенности: «Идеальная память (E+)», «Интуитивное знание (Е)», «Улучшенная ловкость (Е)», «Двужильный (E)», «Эффективный метаболизм (E)», «Последний рывок (E)».

Достижения и титулы:

«Мессия II» (уникальное, намеренно скрыто). Вы первый своего мира, кто принял покровительство Высшей Сущности. Усиливает связь с Покровителем. Позволяет три раза в день обратиться к Покровителю и получить ответ.

«Бездушный» (по умолчанию скрыто). Вы лишились души, но вы всё ещё живы. Как итог, сопротивляемость иссушению системным оружием значительно увеличена.

«Ключевая Фигура» (редкое, намеренно скрыто). Вы – одна из ключевых фигур на доске. Вероятность того, что вами пожертвуют, невелика, но у всего есть обратная сторона. Оправдайте ожидания богов и получите награду, обманите их, и пеняйте на себя.

«Меченый» (легендарное, намеренно скрыто). Вы стали целью атаки Старшего Бога и смогли выжить, но воздействие божественной силы оставило след. Получена Метка Проклятия «Чёрное Солнце»! Постоянные эффекты: Живучесть -1, Удача +1.

«Больше чем человек» (необычное, всегда открыто). Вы достигли человеческих пределов и пошли дальше, превзойдя их! Расовый ранг изменён (E+)!

Боевая форма:

«БФ Серого Призрака (E)»

Тип: навык, боевая форма, мистический.

Описание:

– Боевая форма, рассчитанная для проведения разведки, диверсий и скрытого устранения противников.

– Стоимость активации: 1000 единиц маны.

– Длительность: не ограничена (до отмены)

Особенности:

«Силовой контур». Стимулирует нейромышечную систему носителя, на 20% повышая коэффициент эффективности параметров: сила, ловкость, выносливость.

«Ядро репликации». Имеет возможность восстанавливать собственные повреждения при помощи маны.

Модификации (4/4):

«Фотоморфная псевдоплоть». При сохранении неподвижности тела силуэт носителя постепенно сливается с фоном. Движения нарушают целостность маскировки, вплоть до полной утраты.

«Модуль инвентаря». Формирует карман свёрнутого пространства объёмом 0.88 м³, привязанный к Боевой форме. Сопряжение полей. Оперативное взаимодействие.

«Двухслойное экранирование». Затрудняет обнаружение сигнатуры носителя поисковыми навыками, артефактами и механизмами.

«Термостатическая мембрана». Изолирующий слой псевдоплоти компенсирует перепады температуры внешней среды до 50°.

Артефакты:

«Йоль (E+)»

Тип: оружие Системы, личное.

Описание:

– Древний клеймор из метеоритной стали, выкованный неизвестным мастером. Долгое время подвергался воздействию Истинного холода, за счёт чего обзавёлся рядом дополнительных свойств. Общая длина: 162 см. Длина клинка: 135 см. Вес: 7.9 кг. Материалы: метеоритная сталь, каурелий, красное золото.

Особенности:

«Укус холода». Раны, нанесённые этим оружием, вызывают обморожение тканей и гораздо труднее поддаются лечению.

«Прочность II». Оружие обладает огромной прочностью. Его чрезвычайно трудно разрушить, но сложность ремонта также значительно увеличена.

«Посвящение Системе II». Оружие посвящено Системе и принято ей. Поглощает 50% жизненной силы жертвы.

Дополнительные особенности:

«Меч наречённый». Этот меч получил своё имя в ходе ритуала и принял его. Возможность и расстояние, на котором владелец чувствует оставленное оружие, больше не привязаны к оружейной карте. Позовите, и он откликнется.

Владелец: Линч.

Предупреждение! Ритуальные особенности формируют тесную связь между владельцем и артефактом. Повторно проведенный ритуал разорвёт предыдущую связь, что может негативно сказаться на свойствах преданного артефакта. Ритуальные особенности активны только для текущего пользователя, смена владельца повлечёт необходимость повторной привязки.

«Коготь Улемака (D)»

Ранг: D

Тип: оружие Системы.

Описание:

– Ритуальный кинжал культиста Ламаку. Владение данным оружием запрещено либо порицаемо в ряде миров Системы. Материалы: ребро гончей Ламаку, неизвестный металл, неизвестная кожа.

Особенности:

«Оружие Системы III». Оружие признано Системой. При использовании поглощает 60% жизненной силы жертвы.

«Бич разума». Раны, нанесённые этим оружием, причиняют сильную боль и подавляют интеллект жертвы.

«Жнец III». Оружие посвящено Улемаку, Отцу Ярости и передаёт ему часть поглощаемой жизненной силы.

«Ключ претендента Земли Вечной Стужи (C)»

Тип: наследие

Описание:

– Временный ключ, дающий игроку возможность и право участия в Испытании Претендента на владение Осколком «Земля Вечной Стужи».

– Первичная активация инициирует миссию наследия, имеющую временные ограничения.

– Ключ должен быть активирован не позднее 5-ти дней после получения, иначе будет отозван (не активно, условие выполнено).

Особенности:

«Портал претендента». Открывает путь к Осколку «Земля Вечной Стужи» или обратно. Перезарядка: 192 часа. Доступно.

«Первый среди равных». Претендентов может быть несколько, но победитель – только один. При выполнении претендентом условий миссии наследия, другие ключи будут отозваны. Условия не выполнены.

«Строгий отбор». Осколок «Земля Вечной Стужи» долгое время не имеет хозяина. Выполните условия миссии наследия в течение 133 дней, иначе Ключ претендента будет отозван. Осталось 121 день.

«Скрытый Источник (C)»

Ранг: C

Тип: артефакт Системы.

Описание:

– Фляга, способная вместить небольшое озеро. Не имеет возможности пополняться из внешних источников, но медленно восполняет объём содержимого сама по себе.

Особенности:

«Консервация IV». Скрадывает объём и вес жидкости до нуля. Содержимое сохраняет свежесть неограниченно долгое время.

«Скрытый Источник». Артефакт обладает свойством неприметности и способен принимать различные формы, не теряя функциональности.

«Убийца Королей (E+)»

Ранг: Е+

Тип: оружие Системы.

Описание:

– Тяжёлый механический метатель, совмещённый с рычажно-зубчатой системой быстрого взвода тетивы.

Техническое приложение:

– Вес: 14кг. Общая длина: 120 см. Размах дуг: 90 см. Сила натяжения: 360 кг. Ход тетивы: 30 см. Материалы: дерево, сталь, бронза. Снаряд: тяжёлый (300 г.) оперённый болт длиной 50 см. с бронебойным наконечником.

Особенности:

«Тяжёлый метатель Системы». Степень поглощения жизненной силы жертвы зависит от ранга используемых боеприпасов.

«Глубокая модернизация». Оружие неоднократно подвергалось механической модификации. Дальнейшее изменение конструкции невозможно.

«Маска Пересмешника (D+)»

Ранг: D+

Тип: артефакт Системы, масштабируемый.

Носитель: Линч (артефакт интегрирован в структуру носителя).

Описание:

– Правила созданы для того, чтобы их нарушать. Этот артефакт создан для того, кто нарушает Правила. Чёрному камню – чёрная душа. Смейся, Пересмешник!

Особенности:

«Аспект Пересмешника». Скрывает всю системную информацию об Игроке, меняя имя и облик в соответствии с задействованным слепком.

«Многоликий II». Позволяет при определённых условиях частично перенять облик существа того же вида (человек). Количество слепков (10/10).

«Святая Ложь». Позволяет указать отображаемого (ложного) покровителя или отсутствие такового вовсе. Позволяет принять вторичное (ложное) покровительство. Ложное покровительство: Теневир.

«Кривое Зеркало». Позволяет запечатать эманации божественной силы (0/3), направленные против носителя Маски, сохраняя их для последующего применения.

«Нулевой Слепок». Душа носителя заключена в Маску. В случае окончательной смерти перейдёт в собственность истинного покровителя.

«Сумка мародёра (Е)»

Ранг: Е

Тип: артефакт Системы, масштабируемый.

Описание:

– Пространственный артефакт, позволяющий переносить между локациями системные предметы. Предметы, не относящиеся к Системе, могут быть перенесены в родовую локацию (обратный перенос невозможен).

Особенности:

«Консервация II». Скрадывает объём. В 20 раз уменьшает вес и замедляет порчу хранимых предметов.

«Масштабируемость II (1/7)». Имеется возможность повысить ранг путём объединения идентичных предметов. Позволяет переносить сумки рангом ниже без поглощения.

«Бездонная сумка (F)» (~5)

Ранг: F

Тип: артефакт Системы, масштабируемый.

Описание:

– Пространственный артефакт, входящий в базовый комплект Игрока. Позволяет переносить между локациями системные предметы. Предметы, не принадлежащие к Системе, при переносе исчезнут.

Особенности:

«Консервация». Скрадывает объем. В 10 раз уменьшает вес и незначительно замедляет порчу хранимых предметов.

«Масштабируемость (1/7)». Имеется возможность повысить ранг путём объединения идентичных предметов.

«Вечная фляга (F)» (~10)

Ранг: F

Тип: артефакт Системы.

Описание:

– Фляга объёмом 1 литр, входящая в базовый комплект Игрока. Постепенно преобразует налитую в неё жидкость в объект Системы. Скорость преобразования зависит от сложности состава.

Особенности:

«Консервация». Жидкость внутри способна храниться дольше, не теряя собственных свойств.

Карты F-ранга:

Оружейные карты F-ранга (~5), Чистые карты навыков F-ранга (~10), Игра в квоп (F, 1/5).

Карты E-ранга:

Комплект арбалетчика (E+), Пламень (E-, 1/3), Карта раба (E) (Рич), Средний магический дар (E), Чревовещатель (E, 1/5). Карты кадавров: Острые когти (E-, 1/3), Пасть бичевателя (E, 1/1), Нюх трупоеда (E-, 1/3), Церебральная гипертрофия (E-, 1/3).

Карты D-ранга:

Кости священного зверя (D).

Прочее:

Пищевые брикеты, Комплекты экипировки игрока, Капля мёртвого огня (D) (~4), Филактерия (2), Кольцо Мародёра (D), Кольцо Налётчика (E).