Новые Боги 3. Первый контакт

Глава 1 «Первый контакт»

До переноса: 9:59... 9:58... 9:57...

Не дрогнув в лице, я смотрел на низко висящее, задвинутое тёмными тучами небо и улыбался. Дело шло к вечеру. Налетевший ветер трепал полы перекинутого через плечо новенького пиджака. Пахло приятной преддождевой свежестью, табачным дымом и терпкими нотками дорогого парфюма. Вдохнув полной грудью, я мазнул рассеянным взглядом по сторонам. Отделанный мраморными плитами фасад отель-ресторана со скромным названием «Золотой ключ» купался в свете изящно откованных фонарей. В преддверии непогоды опустели лавочки в сквере. В тени зазеленевших каштанов притаилась машина полиции.

– Дождь будет, – меланхолично заметил Колян, притиснув к губам сигарету. Из салона депутатского «Майбаха» доносился разухабистый современный мотивчик. Через дорогу послышалась злая ругань – это амбалы в форме патрульно-постовой службы щемили бомжа, забредшего в богатый район. Не позволив втянуть себя в бессмысленный разговор о погоде, я кивнул на прощание скучающему водиле и прогулочным шагом направился прочь.

Мир сильно изменился за последние пятнадцать лет... Ещё сильнее он изменился за последние две недели и, вероятно, вскоре изменится совсем до неузнаваемости. Но сейчас не о том. Если я что-то и успел понять в современных реалиях, то истина сия звучит так: не выделяйся. «Большой Брат» днём и ночью следит за тобою объективами камер. Он видит всё, но не всё замечает. Глаза его слепы, замылены миллионами скучных сюжетов. Не выделяйся, потому что в огромном потоке данных именно необычное поведение, как красная тряпка для быка, привлекает внимание наблюдателей, будь они из плоти и крови или набора единиц и нулей.

Стоило выйти к парковке, а малышка уже приветливо мигает передними фарами, отзываясь на нажатие кнопки брелока. Швырнув осточертевший пиджак на заднее сидение, я ослабил воротник сорочки, стиснутой серым, в едва заметную клетку, жилетом (чёрт бы побрал этот дресс-код!), скосил глаза на таймер отчёта и, наконец, сдвинул машину с места. На лобовое стекло упали первые капли дождя. Где-то за домами сверкнуло, с заметным опозданием докатились ворчливые раскаты грома. Вырулив на главную, я сильнее придавил педаль газа, слева и справа заблестели светоотражающей плёнкой непроницаемые окна офисных зданий. Мне везло, машин на дороге было немного, а светофоры один за другим светили зелёным.

И вбил же себе в голову, что с Карловичем нужно скорее решать... Но ведь и вправду нужно, и на самом деле не телефонный это разговор, и прошло всё довольно неплохо. Одна беда – пришлось переться за сотню километров в краевой центр, где он, Карлович, вёл дела. За что и расплачиваюсь теперь, шарахаясь по незнакомым улицам наперегонки с утекающим временем.

Впрочем, я всё же успел. Когда на таймере оставалось меньше минуты, под колёсами замелькал разбитый асфальт старой промзоны. Нырнув на стоянку позади какого-то склада, я втиснулся между глухим кирпичным забором и длинным жёлтым микроавтобусом службы доставки и заглушил двигатель. Прыгнул на заднее, стянул с себя несистемные вещи, подхватил сумку...

Три... два... один... Переход!

Мягкий свет, гладкий камень, идеальная геометрия линий, неразрушимая табуретка подпирает собою ещё более неразрушимую стену. Личная Комната ничуточки не изменилась. Наверное, можно было порадоваться, что во Вселенной существуют вещи настолько незыблемые, но я слишком дорожил утекающими сквозь пальцы секундами, чтобы заниматься такой ерундой. Так что стоило обнаружить под ногами опору, а в интерфейсе очередной таймер отчёта (9:59... 9:58... 9:57), я облачился в системную экипировку и первым делом метнулся к порталу в локацию миссии.

«Защита локации (F)»

Тип: зачистка.

Количество участников: 1

Описание:

– Системные существа из иных локаций проникают в ваш мир. Защитите родовую локацию от вторжения!

Цель:

Выжить, выполнив одно из условий:

– Уничтожить, обезвредить либо изгнать чужаков.

– Продержаться отведённое время, не покидая зону проведения миссии (6 часов).

– Понятно, что ничего не понятно, – пробормотал я. Какие существа пролезли в нашу локацию? Сколько их? Какие условия в точке выхода? Ответы придётся искать прямо на месте. Конечно, кто поглупее, увидев низкий ранг миссии, на том бы и успокоился в ожидании лёгкой прогулки, но зная коварство Системы... Не коварство даже – жестокое безразличие... С той стороны портала могло поджидать что угодно: от густонаселённого мегаполиса, пожираемого ордой зомби, до мгновенной смерти на дне океана. Наградой же, по-видимому, выступала сама возможность разжиться опытом и трофеями. Так или иначе, неписаные законы гостеприимства требовали как полагается встретить незваных гостей. Встретить, и по возможности проводить.

Не теряя более ни секунды, принялся вытряхивать из Сумки Мародёра (E) всё лишнее и ненужное в ближайшей перспективе: карты, экипировка, провизия... Кое-что не самое ценное уже лежало под корнями старого клёна в одной из придорожных посадок на окраине Приозёрска. Но это мелочь, заначка на самый чёрный день. Большая же часть трофеев будет храниться, так сказать, до востребования под защитой системных стен в Белой Комнате. Наверное, стоило бы сообразить специальные подставки для оружия, однако ни времени, ни ОС на баловство с проекциями воли сейчас не имелось.

В очередной раз побросав всё прямо на пол, выбрал несколько комплектов экипировки, арбалет, пару коротких мечей, копьё, нож... Тут на глаза мне попался продолговатый тканевый свёрток. А я ведь совсем позабыл о нём... Ну вот сейчас и проверю. Задумчиво хмыкнув, взвесил свёрток в руке и, лихо подбросив, поймал выскочивший из тряпок кинжал прямо за рукоять. Волна порочного удовольствия пробежала по телу: приятная, но до зубовного скрежета скоротечная.

Получено 8 ОС! (14/140)

И... ничего. Похоже, если условия к моменту поглощения изменились... А они изменились, ведь ни союзнические обязательства, ни правила, установленные богами для своей земной паствы, в Личной Комнате игрока не имеют силы... То «грязный» опыт волшебным образом становится не таким уж грязным. Благословенна будь Система с её возведённым в абсолют формализмом!

– Во имя человечества, знания и святого духа, аминь, – хмыкнул я, вернув очищенное оружие в карту. Теперь, пока не забыл, рассовать по карманам расходники (магия сейчас мой лучший союзник), убедиться, что все оружейные карты на своих местах и-и-и... Всё! Первые приготовления завершены. Осталось ещё одно дело, откладывать которое и дальше было бы уже просто ребячеством.

«Безмолвная тень (E+)», навык недоступен, критическое повреждение структуры! Время восстановления: неизвестно.

В сотый раз за последние дни проверив состояние Тени, я недовольно поморщился. Идти на миссию без фамильяра нельзя, а значит, и тянуть нечего. Тем более что подарок Неизвестного должен помочь. И всё равно, до последнего ведь надеялся, что чёртова клякса очухается сама по себе, сэкономив мне отличную возможность для роста. Однако не в этот раз. Похоже, раны, оставленные божественным пламенем, оказались слишком тяжёлыми. Не факт, что Тень вообще способен восстановиться без моей помощи.

Малое средоточие жизненной силы (E) (200 ОС)! Карта-расходник, доставшаяся от Покровителя в награду за убийство Гаспара, посерела и выцвела, отдавая все до последнего очки системного опыта на повышение уровня навыка Безмолвная тень (E+).

«Безмолвная тень (E+, 1/5)», навык прогрессирует, сделайте выбор:

1. «Безмолвный арбитр». Происходит незначительный рост всех показателей фамильяра. Безмолвная тень (E+) получает дополнительную случайную особенность.

2. «Истинный заступник». Размер стандартного интервала снижается до 3 часов. Боевые возможности теневого двойника возрастают.

3. «Незримая тень». Сенсорные способности фамильяра повышаются в ущерб боевой эффективности. Усиливает и укрепляет ментальную связь с носителем.

4. «Теневая кукла». Размер стандартного интервала повышается до 6 часов. Боевые возможности теневого двойника понижаются, способность к воплощению значительно деградирует. В момент смертельной опасности смещает носителя на 2 секунды в План Тени, меняя местами с теневым двойником.

Пару раз пробежавшись по списку доступных к выбору улучшений, я быстро отметил для себя очевидного фаворита, но рубить с плеча не спешил. Вместо этого, вернувшись в начало, стал планомерно и вдумчиво изучать предоставленные варианты. «Безмолвный арбитр», скажем, был... странным. Повышение всех показателей навыка и некая дополнительная особенность из списка случайных... Слишком уж это походило на кота в мешке для тех, кто боялся что-то кардинально менять, а ведь универсальность навыка открывала уйму интересных возможностей для развития. Пути «Истинного заступника» и «Незримой тени» были именно из таких. И вместе с тем отличались друг от друга, как две стороны монеты. На одной – боевые навыки, на другой – наблюдательность и автономность незримой ищейки.

Сложный выбор? Нет. На самом деле не было никакого выбора, и теперь я окончательно утвердился на этой мысли. А был изъян, дефект, фактор неопределенности, вшитый в саму основу данного навыка – свобода воли. Избавь Система от своевольных защитников, а с врагами я и сам разберусь, вот что не давало покоя. Разумеется, чересчур самостоятельный фамильяр руководствовался исключительно соображениями моей безопасности. Манифест о благих намерениях был прямо прописан в описании навыка. Вот только к чёрту на рога выстлана дорога его благими намерениями! Не потому ли Система предала навык забвению, что с ним изначально что-то очень сильно не так? Нет, хватит с меня! Если проблему можно предупредить, проблему нужно предупредить!

«Безмолвная тень (E+)», уровень навыка увеличен (2/5)! Безмолвная тень идёт по пути «Теневой куклы»!

Вот так-то лучше! Всё равно параметры фамильяра не могли опуститься ниже половины расового предела носителя (5). Пускай об идее вырастить из Тени ровню себе после такого можно забыть, но в среднесрочной перспективе в плане боевой эффективности совершенно ничего не изменится, а выгоды... Выгоды очевидны.

Прошло не больше минуты, когда в ментальной сфере возникло знакомое шевеление. Тень активно подавал признаки жизни, бомбардируя разум мыслеобразами щенячьей преданности, готовности служить и защищать. Я бы даже сказал, чересчур активно. Переигрывает, подхалим. Наверное, я должен был устыдиться намерению ограничить его свободу, но к счастью, не умел испытывать это странное чувство. Тому, что нельзя контролировать, никогда не стать надёжной опорой, несмотря на все попытки ею казаться.

Наконец, убедившись в своей полной боеготовности, я смахнул с плеча невидимую пылинку и решительно шагнул к пелене портала. Навязчивую идею использовать слепок с некоторым сожалением отвергнул, подходящих личин в запасе попросту не осталось. И всё равно, без чужой кожи на лице я почему-то чувствовал себя голым. Что это на меня нашло?.. – подумал я в последний момент, но как следует зацепиться за эту мысль уже не успел. Чертовка вылетела из головы так же неожиданно, как появилась, оставив гадкое послевкусие нерешённой загадки.

Ни океанского дна, ни заполненного ходячими мертвецами мегаполиса на другой стороне всё же не оказалось. Но и совсем без подлянки обойтись, разумеется, не могло. Система выбросила меня прямо посреди людного тротуара, столкнув лбами с ошалевшим от такого поворота событий прохожим. Беспросветно негроидной масти мужик тут же вскинулся, активно выражая своё негодование. Мазнув по нему равнодушным взглядом, я огляделся. Старая европейская архитектура с налепленными часто-часто оконцами, вымощенная камнем безымянная улица, горы мусора, отданные на потеху ветру и крысам... И потомки рабов, говорящие на языке бывших хозяев. Франция, сомнений не оставалось.

– Уймись! – рявкнул я мельтешащему идиоту, но не тут-то было. Негр сделал страшную рожу и подался вперёд, намереваясь схватить меня за грудки. Тогда, уклонившись от неумелого захвата, я легонько двинул придурка в живот. Воинственности у того сразу же поубавилось, равно как и желания продолжать ссору. Упал, скрючился, сучит ножкой и подвывает. Значит, сатисфакцию получил и сервисом остался доволен, паскуда...

А вокруг уже вовсю собирались зеваки. Шум, гам, галдеж, как в горящем курятнике с нотками французского колорита. И что-то ни одной несчастной жертвы иномирового вторжения вокруг. Одни, мать его, неотягощённые интеллектом физиономии. Телефончики свои подоставали, снимают... Вот так и помогай людям... Досадливо сплюнув, я поспешил скрыться в ближайшую подворотню. Чтобы пару минут спустя: Внимание! Вы покидаете зону миссии!..

– Да что б тебя... – помянув всех чертей и Систему впридачу, сделал два шага назад. Сообщение пропало. Вот здесь я задумался. Рассеянный взгляд заскользил по забранным металлическими ставнями магазинам, по мигающим вывескам, по рядам серых машин, припаркованных у обочины. В тусклом свете уличных фонарей проказник ветер гонял по пустым тротуарам пластиковые пакеты.

Следующие десять минут провёл за прикладной геометрией, высчитывая кривизну границы миссии. В результате очень грубых подсчётов получился круг с диаметром километров эдак на восемь. Конечно, шанс встретить того, кого надо, на такой площади стремился к нулю, но хоть какое-то понимание масштаба задачи несколько обнадёживало. Честно сказать, не знаю, сколько бы длилась эта игра в горячо-холодно, если бы сквозь накрывшие город сумерки не прорвались визгливые вопли полицейских сирен. Или не полицейских... Так или иначе, я уже какое-то время двигался к центру зоны, а тут и вовсе перешёл на бег. Сомнений в выбранном направлении больше не оставалось.

***

Просторная городская площадь была необычно темна. Не светили огнями рекламные вывески и витрины многочисленных бутиков, не работали светофоры и уличные фонари. Безжизненной чернотой таращились окна кафешек. Единственным источником света выступала покинутая машина полиции, семафорящая проблесковыми маячками. Тревожные красно-синие сполохи метались по стенам домов, верандам летних кафе, брошенным у дороги автомобилям... По неподвижным телам, лежащим на тротуаре. По меньшей мере, несколько мертвецов у патрульной машины, ещё один прямо в чаше небольшого фонтана...

Хлёсткие хлопки выстрелов раздались будто бы прямо над ухом, и я спешно прижался к стене переулка, скрываясь в тени старинного здания. Электричество в квартале, а может и во всём городе, отсутствовало, но серое вечернее небо давало достаточно света, чтобы игрок с высоким восприятием чувствовал себя хищником, а не жертвой. Зашуршало. Зацокали коготки, из-под мусорных баков выскочила упитанная крыса. Тихо ругнувшись, я опустил арбалет и снова обратился во слух.

Выстрелы повторились. Судя по звуку, садила мелкашка, вроде табельных пистолетов полиции. Несколько улиц на пути сюда были уже перекрыты. Жандармы возвели баррикады, подвезли генераторы, запитали от них большие прожекторы и громкоговорители. Но с кем они воевали на тёмных улицах вечернего города, оставалось совершенно не ясным.

– Помогите-е! – крик разрезал тревожную тишину, эхом разнёсся по улицам и переулкам, примыкающим к пустующей площади. Я сделал шаг и присел на колено у самого угла здания, глядя поверх наложенного на тетиву болта.

Впереди, метрах в восьмидесяти, что-то мелькнуло. Темнота расступилась, выплюнув силуэт бегущего человека. В огнях полицейской мигалки мелькнуло искажённое страхом лицо и худая фигура в обрывках вечернего платья. Дама в беде – классический сюжет для рыцарского романа в современном антураже выглядел даже нелепо. Усмехнувшись собственным мыслям, я поудобнее приладил приклад, готовый в любой момент нажать на спусковую скобу.

Долго ждать не пришлось. Следом за женщиной дергаными рывками неслись... шаровые молнии? Одна, две... Восемь искрящихся шариков, не больше крупной собаки, азартно преследовали одинокую жертву. Я поймал на мушку непонятную аномалию и сделал выстрел, предвосхищая новый рывок. Существо упало, принявшись скулить и конвульсивно подергиваться, с арбалетным болтом в организме ему отчётливо поплохело. Тогда уже у меня закрались сомнения, но вот погоня приблизилась, и системная Справка окончательно сдула весь флёр таинственности с лика пришельцев:

«Грозовая обезьяна (F+), уровень 5»

Тип: существо Системы, монстр.

Параметры:

Сила: 4; Ловкость: 6; Выносливость: 6; Живучесть: 2; Инстинкты: 5; Восприятие: 4; Интеллект: 1; Родословная: 1; Мудрость: 5; Вера: 2.

Особенности:

«Монстр I», «Член стаи», «Элитная родословная», «Пожиратель молнии», «Конденсатор».

Подробно рассматривать отчёт Справки не было времени. Впрочем, одно я знал точно – за счёт способности накапливать электричество твари не только оставили город без света, но и ускорились, будто заводные игрушки, которым хорошенько вкрутили пружину. Убежать от грозовых обезьян в таком состоянии не под силу даже тренированному человеку, чего говорить о малахольной девице. Я прицелился и убил ещё одну тварь, но женщине это никак помочь не могло. К её чести, отбиваться она всё же пыталась, секунды две-три. Ровно до того момента, как одно из животных не разрядило скопленный заряд электричества.

Вдоволь поиздевавшись над телом, они наконец-то заметили, что их убивают. К тому моменту грозовых обезьян оставалось пять. Это всё же меньше восьми, но больше того, что я хотел бы иметь в непосредственной близости... Расстояние сокращалось стремительно. Осознавая, что не успею взвести тетиву, я ударил Магической стрелой (E) и чуть не взвыл от досады. Промах! Заклинание радужным фейерверком разлетелось по мостовой. Впрочем, неожиданным образом это возымело эффект. Обезьяны взбудораженно закричали и прыснули в стороны, бестолково прячась за цветочными кадками и пластиковой мебелью.

Заминка противника позволила дозарядить арбалет. Запас болтов таял, как прошлогодний снег, но на этих чертей точно хватит... Выстрел. Цветочный горшок взорвался, мёртвого пришельца бросило на камень брусчатки, и это стало последней каплей. Оставшиеся твари с громкими обезьяньими криками ринулись в бегство. Утерев дрожащей рукой пот со лба, я побрёл собирать заслуженный опыт.

Получено 15 ОС! (29/140)

Получено 9 ОС! (38/140)

... (59/140)

– Раз-обезьянка, два-обезьянка... – бормотал я считалочку, переходя от одного пришельца к другому. В неживом виде грозовые обезьяны мало чем отличались от наших земных шимпанзе. Те же мускулистые пятипалые руки, непропорционально длинные в отношении коротких и косолапых нижних конечностей. Та же грубая морда с плоским носом и... Я присел на корточки, оттянув пальцем верхнюю губу... Внушительного вида клыки тоже присутствовали. Инопланетное происхождение грозовых обезьян выдавала лишь густая тёмно-синяя шерсть, в которой даже после смерти проскакивали слабые искорки электричества.

Мана: 204/303

Спохватившись, закинул в рот кристаллик маны. Миссия ещё не закончена, и на всякий случай нужно было восстановить просевший резерв. Нет, нельзя их так оставлять... Я стянул сумку и, кривясь от неприятных уколов тока, одно за другим затолкал тела внутрь пространственного артефакта. Итогом скоротечного боя стали четыре трупика обезьян, два сломанных арбалетных болта, сорок пять очков опыта, две пустышки и, что самое неоднозначное, навык Густая шерсть (E-, 1/3).

Почуяв непрошеный отголосок разума, я тут же укрылся за бетонным бортиком клумбы и водрузил на него заряженный арбалет. Отголосок замер. Тональность его мыслей сменилась. Но что меня настораживало больше всего – эмоции человека не соответствовали духу момента. Любопытство, а не страх, растерянность и изумление, а не злость или жажда убийства... Уж в этой палитре оттенков я успел основательно поднатореть.

– Эй, там. Выходи! – негромко крикнул я темнеющей улице. Одинокий фонарь, увенчанный шляпой солнечной панели, на мгновение включился, осветив пустой тротуар, запруженный киосками готовой еды и рекламными стойками булочных. И снова погас, погрузившись во тьму.

– Т-ты меня видишь? – голос прозвучал тихо и как-то... бесцветно. Отголосок сместился. Будто само собою вдруг крутанулось колесо брошенного на проезжей части велосипеда. Что за дерьмо...

– Нет, – честно ответил я. – И именно поэтому ты мне не нравишься. Не выйдешь сам, отправлю к тебе гранату.

– Как твоё имя, брат? – голос приблизился. Он никак не мог знать, что гранаты у меня нет, но угроза осталась напрочь проигнорированной. Это был плохой знак. Очень плохой.

– Линч, – промедлив, ответил я. – А твоё?

– Я Джек, – он всё также бесцветен. – Джек-из-Тени. Я пришёл... – Последние слова незнакомца потонули в рёве мотора. Заметив выруливающий из-за поворота полицейский броневик я, не мешкая ни секунды, прыгнул за кадку с каким-то деревцем, перекатился и рыбкой нырнул в открытые нараспашку двери двухэтажного бутика. Панорамные витрины, пустое, как стадион, пространство с низенькими диванчиками... Не останавливаясь, бросился к лестнице на второй ярус. Там ведь ещё этот... Джек. Пристрелить его, что ли, пока не поздно, думал я считанные секунды спустя, осторожно выглядывая из окона. И тут вдруг стало действительно поздно. Причём для всех и самым неожиданным образом.

Внимание! Эскалация угрозы! Ранг миссии увеличен! (E+)

Джек куда-то пропал, а на дорогу выпрыгнул и понёсся навстречу фургону (по-человечьи на задних лапах) огромный косматый зверь. Водила резко дал вправо, машина подпрыгнула на бордюре, разломала лавочку и, воткнувшись в стену, заглохла, кашляя белым дымом из-под капота. А уже в следующее мгновение с оглушительным хлопком подпрыгнула и перекувыркнулась от таранного удара какого-то навыка. Заскрипел сминаемый металл, раскрошились бронированные стёкла. Удивлённо приподняв бровь, я проводил взглядом колёсную ось, отправившуюся в свободный полёт.

А ведь кто-то там ещё выжил... Задняя дверца фургона тяжело отошла в сторону, и улица потонула в грохоте беспорядочной стрельбы. Скрежет, низкий утробный рык и панические вопли... Вспышки выстрелов рисовали картины кровавой бойни. Я укрылся за толстыми наружными стенами, чтобы не схлопотать шальную пулю, и дальше мог только слушать, сжимая побелевшими пальцами арбалет. Впервые внутри не имелось уверенности, что Убийце Королей (E+) под силу завалить противника одним точным выстрелом.

Отголоски разумов угасали один за другим, пока не остался единственный, очень странный, но вполне человеческий. Неужели?.. Внутри похолодело от возникшей догадки. Я вскинулся, одним движением поднимаясь и наводя арбалет... «Зверь» стоял, слегка опустив голову, над телом бойца без обеих рук и с порванным в лохмотья бронежилетом. Лужа крови подползала к босым ногам. Имя его пылало багрянцем однозначной угрозы:

Йок. Проточеловек (E+). Уровень 14

На сгорбленных плечах покоилась шкура огромного саблезубого хищника, оскаленная морда полумаской закрывала голову и лицо. Привычного оружия я не заметил, Йок сражался когтями, прикреплёнными к массивным и тяжёлым даже на вид наручам. Из-за этой особенности предплечья его казались непропорционально широкими, но боевой эффективности это никак не вредило, скорее наоборот. Этот, с позволения сказать, человек с одинаковой лёгкостью рвал когтями и железо, и плоть.

Чтобы рассмотреть врага и прицелиться, хватило секунды. В последний момент он что-то почувствовал и, повернув голову, взглянул мне прямо в глаза. Его лицо покрывала гротескная маска чудовища. Боевая форма, подумал я, прижимая скобу.

Как бы ни был он быстр и силён, а болт оказался быстрее. Убило ли это его? Боюсь, даже толком не ранило. Секунда – и Йок кометой вломился в здание подо мной. Я слышал звон стёкол, с которым осыпалась витрина, треск мебели, тяжёлое дыхание не то зверя, не то человека. Брать в руки короткий меч было совершенно бессмысленно, фехтовать с этим монстром – всё равно, что фехтовать с паровозом.

Злобный рык раздался около лестницы. Ещё секунда и Йок уже наверху. Отбросив в сторону арбалет, я метнул навстречу заклинание и даже попал, прожёг в звериной шкуре дыру размером с кулак. Только и этого оказалось мало. Росчерк когтей всколыхнул воздух в опасной близости от моей головы. Метнувшись за стойку, мне удалось ненадолго отсрочить встречу со смертью. Проскочив пару метров, толкнул плечом стеллажи с верхней одеждой и сиганул за диван, затылком чувствуя, как беснуется оборотень, сметая хлипкую мебель. Выиграть время. Он ранен системным оружием, он дуреет от боли и ярости. Всё, что мне нужно – просто выиграть время...

Стена на пути возникла внезапно, как это порою бывает, когда несешься сломя голову по тёмному незнакомому помещению. Сворачивать я не стал. Даже не сбавил шаг, а вместо этого прыгнул, создав в точке касания аномалию Лёгкого шага (E) и, оттолкнувшись, круто изменил направление движения. Оборотень попытался повторить тот же манёвр, но только проломил тонкую внутреннюю перегородку между торговым залом и складом, обрушив на себя гору обуви и дамских аксессуаров.

То был мой единственный шанс перехватить утраченную инициативу, и я им воспользовался. Высадив по этой куче последнюю ману, воплотил копьё и в длинном выпаде проткнул ослабевшего оборотня. Последним, что отчётливо помню, был резкий запах палёной шерсти и удушающая ярость в мыслях смертельно раненного врага. Что произошло, я так и не понял. Просто в один момент мир взорвался конфетти из обломков, и я обнаружил себя бесплотным призраком, плывущим в тусклом сумрачном киселе...

Мир Теней оказался неуютным местом. Две секунды я отстранённо наблюдал, как хрустальным градом совсем не живописно осыпается люстра, которая всё это время благополучно висела на потолке. А когда краски вернулись, в напоминание о произошедшем остался разгромленный магазин, обломки системного копья под ногами, да впечатляющих размеров дыра во внешней стене. Заступник, принявший последний удар, закономерно издох и не вернётся до конца стандартного интервала. Учитывая, что время только-только перевалило за полночь, это надолго...

Отыскав арбалет, чудом уцелевший в этом бедламе, подобрался ближе к дыре. На фоне редких и тусклых звёзд проступал силуэт гражданского вертолёта, к площади перед зданием со всех сторон съезжались экипажи полиции. Мигалки служебных машин разукрашивали фасады домов весёленьким калейдоскопом сине-красных огней, но мне отчего-то было совсем не весело.

– Бросьте оружие и выходите с поднятыми руками! Повторяю... – плохим английским надрывался громкоговоритель в руках полицейского. Или жандарма? Бес их разберёт, этих французов. Привалившись к стене, я тяжело опустился на пол. Машинально закинул в рот камень маны, перечитал сообщение Системы, вот уже больше минуты висящее в интерфейсе, и серьёзно задумался.

Йок пропал, миссия не закончена, а внизу готовится к штурму группа захвата с автоматами, бронежилетами и чёрт знает чем ещё. Для них это не первая работа за вечер, они злы и собраны, и готовы стрелять. В иных обстоятельствах разумнее было сдаться и действовать по ситуации. В иных обстоятельствах это могло бы даже сработать. Но не теперь. Отдаться в руки властям, одуревшим от происходящего и страстно желающим заиметь козла отпущения – всё равно, что с головой забраться прямо в «Ящик Пандоры». Со всеми мыслимыми бедствиями, таящимися внутри. Но имелся и другой вариант. Система настойчиво предлагала новую миссию, и я не видел причин для отказа. А это значит, что:

Локальная миссия «Ликвидация нарушителя (D)», принять!

Интерлюдия «Вечный»

Для ортодоксальных религий Востока явление Системы стало настоящим ударом, погрузившим целые страны в пучину массовой истерии. Но нигде этот удар не вызвал такого сокрушительного резонанса как в Индии. Моровым поветрием новый миропорядок прокатился по берегам реки Ганг, религиозные диспуты с тех самых пор не стихали ни на минуту. На телевидении, в мечетях и храмах – всюду говорили лишь об одном. Новых богов называли асурами – богоравными демонами из богатой индуистской мифологии, спешили признать аватарами Шивы, проявлениями Дурги и аспектами Вишну... Как только не изгалялись брахманы в попытках уложить новую опасную истину в рамки понятной и привычной лжи.

Наверное, им бы в конце концов удалось – пантеон индуистских богов обладал достаточной гибкостью, чтобы подвести базу под чем угодно, но лавину экзистенциальных пертурбаций не выдерживало само индийское общество.

Спустя всего две недели страна походила на бочку с порохом в трюме горящего корабля. Каждый день появлялись и исчезали новые религиозные секты. Трущобы бедноты десятками порождали пророков и гуру, мессий и посланников новых богов. Неисчислимые сонмы мошенников, лжецов и прочих оппортунистов ловили рыбку в мутной воде, оптом и в розницу отпуская божественные благословения, чудодейственные эликсиры и целительные амулеты... Стихийные культы, ритуальные самоубийства и массовые жертвоприношения становились новой чудовищной нормой.

Древнейшая религия, тысячелетние традиции, веками выстраиваемая социально-экономическая система рушились под собственным весом, грозя похоронить под обломками целую нацию. Но бежать было некуда и полтора миллиарда индусов с упорством обречённых продолжали цепляться за горящий корабль старых правил и предрассудков. Другой жизни эти люди не знали, а потому не хотели и даже боялись.

Не хотел другой жизни и Викрам Сингх, субинспектор полиции Нью-Дели. Вопросы религии его заботили мало, как для индуса, Викрам был человеком достаточно приземлённым. Своё положение в обществе его полностью устраивало, а от того устраивало его и положение самого этого общества. «Дочерей бы удачно замуж выдать, да сыну помочь...», – думал он, орудуя бритвой, когда в дверь ванной комнаты постучали. Послышался взволнованный голос, приглушённый шумом воды:

– Троюродная сестра пишет, на Карол Ба видели синих обезьян! Это же совсем близко от нас! И по телевизору говорят...

– Не бойся, дорогая. Это просто животные, – с нескрываемым скепсисом ответил жене Викрам и, вытянув губы трубочкой, продолжил воевать с непокорной щетиной. Социальные сети были завалены видеороликам разной степени правдоподобности, живописующими лики богов и творимые ими чудеса. На фоне всего этого хаоса синие обезьяны казались забавной нелепостью, на крайний случай – чьей-то злой шуткой.

Викрам вдруг замер, не донеся опасную бритву до намыленной кожи. Отражение в запотевшем зеркале озабоченно нахмурило брови. Карол Ба, это же теперь его новый участок. Значит, сейчас начнётся... Хорошо, что в свой заслуженный выходной он решил всё же побриться. Инспектор Шарма за плохо выбритый подбородок и премии лишить может.

А началось всё две недели назад, вспоминал он, когда их отделение подняли по тревоге и без объяснений бросили к одной из гостиниц для не слишком обеспеченных иностранцев усмирять внезапно вспыхнувшие беспорядки. Но по прибытию на место ожидаемый пьяный дебош быстро переквалифицировали в массовое убийство, а затем и в акт международного терроризма... После того инцидента Викрам получил перевод с повышением, чем очень гордился. Его красавица жена заслуживала всего самого лучшего, как и любимые дочери. И старший сын уже совсем взрослый, нужно думать о женитьбе, а это всё деньги, которые теперь появились в семье. А тот китаец был колдуном и убийцей, пожри его душу ракшасы!..

Викрам тихо ругнулся. Затупившееся лезвие никак не хотело сбривать волоски в ложбинке на подбородке. Вдруг зазвонил старенький телефон, и рука субинспектора вздрогнула, оставив красную полосу пониже губы. На экране виделось лаконичное «Работа». Потрогав пальцем свежую царапину, Викрам принял вызов и, услышав ровно то, чего ожидал, ответил смиренно и кротко:

– Да, господин инспектор. Уже выезжаю.

На той стороне пробурчали что-то неразборчиво-одобрительно и отключились. Викрам счёл это добрым знаком, потому что дурных знамений хватало и без того. Прихватив с собою мобильник, он повернулся в сторону выхода... В глазах резко потемнело, голова закружилась. Выронив телефон, Викрам обеими руками схватился за раковину, чтобы не упасть самому. Ничего не понимая, он задышал часто и шумно, но от этого становилось лишь хуже.

Тошнотворный ком подкатил к горлу, и субинспектора вырвало кровью с остатками завтрака. И ещё. И снова. С трудом улучив момент между приступами, Викрам попытался вдохнуть, но горло перехватило, а кожа лица вдруг жутко, до одури засвербела. Совершенно ничего не соображающий, он задыхался, блевал и раздирал ногтями лицо, с которого дряблыми тряпками сползала кровоточащая кожа. Когда пальцы заскребли по металлу, от Викрама уже ничего не осталось...

– Ты там живой? – в дверь неуверенно постучали.

– Ж-живой, – голосом своего убийцы ответил Чан Юн, крепко сжимая опасную бритву. В зеркале отразилась подёрнутая ржавью личина железной маски.

Глава 2 «Индийский гамбит»

«Защита локации (E+)», миссия провалена! Корректировка... Принята приоритетная миссия более высокого ранга (D), штраф аннулирован!

В этот раз с точкой выхода повезло больше. Благополучно миновав Личную Комнату, я оказался на плоской крыше многоэтажного здания, стиснутого в бесконечном ряду таких же бесцветных, выжженных солнцем построек. И тут же поморщился. Стоило сделать вдох, как дыхание спёрло отвратительной вонью давно и безнадёжно запущенной свалки. Да уж, как-то не так мне представлялось кругосветное путешествие. Очень не так...

Отгородившись от слепящего света шторкой Защитной мембраны, огляделся по сторонам. На самой крыше ничего интересного не нашлось. Щерились тупыми зубами раскалённые на солнце аналоговые антенны, гудели пожелтевшие коробки кондиционеров, сушилось на верёвках бельё, сохли бадьи для сбора дождевой влаги... И всё это сверху опутывала совершенно немыслимая мешанина из проводов. Пожалуй, если представлять себе ад для нерадивых электриков, выглядеть он будет именно так.

Подобравшись к краю, я обнаружил внизу ровно то, что ожидал обнаружить: гудящее, сигналящее, стонущее, блеющее, кричащее живое море. Захламлённую улицу переполняли смуглокожие усатые лица, выгоревшие на солнце повозки, неказистые мотоциклы, тощая домашняя скотина, гадящая прямо под колёса машин... В отличие от Франции, показавшейся незаслуженно, разочаровывающе грязной, Индия ожиданий совершенно не обманула. Большая свалка, превращённая в человеческий муравейник, вернее... Большой человеческий муравейник, превращённый в свалку. Чего ещё ждать от нации, которая веками купалась, гадила, хоронила покойников и пила воду из одной и той же реки.

Людей внизу, как на воскресном базаре. Стоило подойти к краю, на меня тут же начали показывать пальцем. Светлолицый европеец среди смуглых черноволосых аборигенов маячил, как бельмо на глазу. А если этот европеец ещё и зачем-то забрался на крышу многоквартирного дома – сомнительная популярность ему обеспечена. Впрочем, это как раз можно было исправить. Я поспешил скрыться от взглядов и, обратившись к Маске Пересмешника, впервые за всё это время нацепил слепок Диего.

– Вот ты и пригодился, чёртов мексикашка, – пробормотал я, довольный. Конечно, Диего далеко не индус, но по крайней мере, тон кожи не будет издалека выдавать во мне иностранца. Рискованно? Конечно! Использовать чужие лица – это всегда риск, но разгуливать здесь совсем без прикрытия будет настоящим мучением... Я вдруг осёкся, неприятно изумлённый хитросплетением собственных мыслей. Это я сейчас что, пытался оправдать риск раскрытия тайны Пересмешника каким-то нелепым капризом? Желанием просто облегчить себе жизнь?

А между тем, любой из имеющихся в наличии слепков, кроме разве что личины корейца, совершенно сейчас бесполезной, без особых трудностей выведет прямиком на меня. Но почему-то, вопреки всей сомнительности этой затеи, она по-прежнему казалась неправдоподобно, до безумия притягательной, что в итоге здорово меня разозлило... Никаких слепков! – дал я строгий зарок самому себе. Раздражённо отбросил личину и, повертев головой, направился на другой конец крыши. Туда, где можно было спуститься, не привлекая слишком много внимания местных. Туда, куда тянула меня метка задания:

«Ликвидация нарушителя (D)»

Тип: карательный рейд.

Количество участников: 20

Описание:

– Один из игроков нарушил правила локации «Земля» и подлежит немедленному устранению.

Цель:

Выжить, выполнив одно из условий:

– Устранить нарушителя.

– Дождаться устранения нарушителя.

Награда:

– Значительное повышение репутации с Земным Пантеоном (для всех выживших участников).

– Навык (D) на выбор (особый бонус за первенство).

Чуть камнем маны не подавился от такой щедрости. Их осталось-то всего парочка, плюс те, что можно выковырять из обезьян, и большой, на тысячу сто единиц маны, совсем ещё не початый. В условиях острого дефицита спускать расходники на развитие дара больше нельзя, однако здесь и сейчас имелись и другие резоны...

Малый магический дар (F), уровень увеличен (2/5)! Малый магический дар провоцирует рост параметра мудрость! Мудрость +1 (4)

Уровень 7 (39/140)

Мана: 310/400

Как я и думал, мана не появилась из ничего, и возросший резерв придётся заполнять обычными методами. Либо подождать часик-другой, понадеявшись на естественное восполнение, либо по старинке обсасывать камни... Строго говоря, я не слишком спешил отправляться на поиски игрока, чей рейтинг опасности как минимум внушал уважение, но слезть с чёртовой крыши было бы всё же неплохо.

Подобравшись к противоположному краю, брезгливо поморщился. С этой стороны всё оказалось ещё хуже. Вдали, на фоне выползающего в зенит солнца, виднелись шпили древних храмов и мечетей. Если не смотреть вниз, зрелище в какой-то мере даже величественное. Но человек – не птица, вниз смотреть всё же придётся. И смотреть, и нюхать, и по-всякому-разному осязать...

А внизу, стыдливо прячась за фасадами более-менее современных домов, разлагались трущобы. Разновысотное нагромождение пристроек, жмущихся одна к другой, как будто ребёнок игрался конструктором, без всякого плана соединяя вместе фрагменты. Большей частью всё это строилось из облупленного красно-бурого кирпича, но встречались и глинобитные экземпляры, и совсем уж откровенные сараи, слепленные на коленке из всякого мусора.

По крайней мере, здесь можно было спуститься. Взяв небольшой разбег, я спрыгнул на крышу соседней халупы, задействовав в точке приземления Лёгкий шаг, чтобы случайно не оказаться внутри. Осмотрелся, показал кулак чумазой ребятне, сбежавшейся посмотреть на странного дядю. Прямо под изумлёнными взглядами сорвал с бельевой верёвки длинную индийскую рубаху и поспешил скрыться с места преступления, прыгая по крышам, будто японский ниндзя.

Уединиться для переодевания удалось только двумя этажами ниже. Рубаху, после недолгого размышления, решил надеть прямо поверх экипировки. Расставаться с системной защитой очень уж не хотелось, а оружейным картам тонкая ткань не помеха. Голову и лицо замотал чем-то вроде чалмы. Вид я наверняка теперь имел презабавный, но раз уж Диего останется не у дел, лучше бы мне выглядеть странным индусом, чем обычным белым туристом. Впрочем, как и всякий самонадеянный дилетант, вскоре я вынужден был столкнуться с действительностью.

Действительность же заключалась в том, что местные жители моей маскировкой обмануться не пожелали. Стоило выползти из вонючих трущоб в притенённый невысокими деревцами переулок, как тут же и началось. Молодые и старые, усатые и безусые, здоровые и калеки, с выпяченными напоказ увечьями, обветренные и почерневшие, будто сушёные рыбёхи... Вслед мне что-то кричали, тыкали пальцами, хватали за руки, отчего рубаху быстро укоротили на один рукав, обнажив системную куртку. Сорвали чалму с головы...

Я никогда не был в Индии. И тем не менее понимал каким-то внутренним чувством, что подобные реакции не есть адекватная норма даже для этих сумрачных мест. Какой-то коллективный психоз, не иначе...

Мне заступили дорогу. Всклокоченный бородач с длинным сухим лицом и жёлтыми в мутных прожилках глазами что-то пытался до меня донести, активно жестикулируя. Толпа. Что может быть хуже разъярённой толпы, ведомой крикливыми заводилами? Только разъярённый игрок, ведомый жаждой убийства... В качестве последнего предупреждения я попытался деликатно отодвинуть вставшего на пути индуса. А когда это не помогло, всадил ему кулаком по лицу, отправляя в глубокий нокаут.

Тут же, как нельзя вовремя перехватил руку, активно шарящую в недрах системной сумки. Моей сумки! Даже надетая поверх артефакта рубаха не стала преградой, этот усатый пройдоха разрезал ткань перочинным ножом. Хрустнули тонкие кости. Несостоявшийся воришка поднёс к глазам изувеченную конечность, с шумом втянул в себя побольше воздуха и завопил. Толпа шарахнулась, а я рванул на прорыв. Выпятив плечо, я нёсся вперёд, как африканский носорог по саванне, разбрасывая тощих индусов, словно игрушки, не скупясь на тычки и пинки, после которых многие уже не вставали.

Переулок закончился неожиданно. Впереди гудели десятки мопедов, мотоциклов, колясок, фургонов... Оживлённая улица жила своей жизнью, которой не было до меня никакого дела. Для оценки ситуации хватило пары секунд. На ходу запрыгнув на заднее сидение тук-тука, я приставил водиле нож к брюху и велел ехать вперёд. Тот покосился испуганно водянисто-жёлтым коровьим глазом, дёрнул остро очерченным кадыком и счёл за лучшее выполнить просьбу. По моим наблюдениям, оружие сильно способствовало взаимопониманию между людьми.

Дорожное движение в Индии – это чистый хаос. И мой новый друг ощущал себя в этом хаосе, как рыба в воде, уверено лавируя в непредсказуемом потоке. В иных обстоятельствах найти здесь кого-то конкретного стало бы задачей нетривиальной, но к счастью, для миссий такого типа игрокам-охотникам давались поблажки. Где бы я не находился, метка цели исправно показывала направление. Всё, что требовалось – слушать её и время от времени понукать ездового индуса, чтобы сворачивал в нужных местах. Не зная местного языка, на что-то большее рассчитывать не приходилось.

Неслись мы отлично, с ветерком и благими матами, которые здесь заменяли водителям поворотники, но потеющий от страха индус моего оптимизма, похоже, не разделял. И от того на очередном повороте резко дал по газам, бросая машину на идущего впереди собрата по ремеслу. Повозки столкнулись. Меня дёрнуло и выбросило из завалившегося набок тук-тука, протащило, изваляв в дорожной пыли.

Пока уворачивался от наезжающих сзади мопедов, водилы и след простыл. На мгновение даже зауважал лихого индуса, однако стоило прислушаться к ощущениям, и думать забыл о нём, обшаривая перекрёсток в поисках... Есть! Чан Юн, расталкивая людей, убегал вниз по улице. Ослепительно багровый цвет имени и (он вдруг обернулся) уродливая, вся в ржавых разводах железная маска. Сомнений не оставалось...

– Я вижу Воителя!

Неизвестный: убей его!

– Это задание? – усмехнулся я краем рта, методично отряхивая одежду от пыли. Спешить, строго говоря, было некуда – злой и страшный Воитель имел второй уровень и явно находился не в лучшей форме.

Внимание! Получено задание «Возъединение (E)»! (личное, божественное)

– Так-то лучше, – постановил я, срываясь в погоню. В тексте задания, как обычно, без какой-либо конкретики. Цель: уничтожить, доставить по адресу... Награда: вариативно, но тебе, вестимо, понравится... Впрочем, за это беспокоиться нечего. Покровитель уже доказал, что умеет быть благодарным.

Отыскать китайца труда не составило. Воитель брёл, избегаемый толпой, переставляя ноги резкими ломаными движениями, будто кукла, сбежавшая от кукловода. Лицо – уродливая маска. Прохожие шарахались от него, как от бешеной псины, окружив полосой отчуждения в несколько метров. Я нагнал его и пошёл следом, оставаясь на безопасном для себя отдалении. Следовало дождаться других участников охоты на бешеного зверя. Как бы безобидно и потерянно тот не выглядел, недооценивать носителя маски не стоило. В прошлый раз этот шарнирный болванчик больше сорока человек накрошил, прежде чем его упокоили. Тринадцать дней на том свете. Увлекательный опыт, который явно пошёл ему не на пользу.

Мы прошли так где-то с квартал. По сторонам уныло тянулись облупленные ограды, заколоченные окна, густо забранные решётками балконы... Ничего не предвещало беды, когда затасканная малолитражка такси с натужным рёвом протаранила толпу перед целью. Один из охотников поставил всё на свой ход, и проиграл. Бардак массовой аварии породил мгновение неопределённости, но и только. Воитель избежал столкновения и продолжил удаляться, стремительно разрывая дистанцию.

Из-за руля потерявшего ход автомобиля выбрался крепко сложённый европеец, приготавливая для выстрела небольшой лук. Однако спустить тетиву не успел. Тяжёлый внедорожник полиции остановился прямо перед ним, закрывая обзор. Вальдемар попытался качать права, но суровые люди в полевой форме быстро свернули его в бараний рог и бросили в кузов. Что примечательно, командовал солдатами тоже игрок. Арестованного европейца увезли, а индус вдруг повернулся ко мне. Нас разделяло около тридцати метров. Я легко мог подстрелить его, если понадобится, и Садху, уровень 4 понимал это не хуже меня:

– Эй, ты! Не вмешивайся, это дело полиции, – прокричал он и, забравшись в другую машину, продолжил преследование. И в ту же секунду я поймал за хвост мысль, всё это время витавшую в воздухе. Чан Юна вели, как барашка на бойню. Здесь, посреди индийской столицы, разворачивался какой-то занимательный междусобойчик, и для меня на этом празднике жизни места не оставалось. Тактику нужно было срочно менять...

Немолодой индус спал, привалившись к стене провонявшего мочой переулка, свесив на грудь косматую голову. От стены до стены здесь было едва ли полтора метра. Под ногами хлюпали подозрительного содержания лужи. Впереди – небольшой тупичок с забитой гнилыми досками дверью. Почувствовав моё приближение, индус вскинулся и сделал движение руками, будто прогоняет кур со двора. Меня это позабавило. Я улыбнулся. Он улыбнулся в ответ, обнажая чёрные пеньки вместо зубов, и неуверенно протянул мне чашку для милостыни.

Одним слитным движением я оказался рядом, системный кинжал мягко скользнул под тощие рёбра. Индус хрипло вздохнул, зашарил руками, пытаясь отстраниться, но я не позволил. Этот несчастный должен быть благодарен – вместе со смертью его жизнь наконец-то обрела смысл. Это ли не высший акт милосердия, подумал я, провожая затухающий взгляд. Крохи системного опыта, грозное предупреждение о всяческих карах и новый, исключительно подходящий ситуации слепок... Сняв обувь и полностью переодевшись, я снова смешался с толпой.

***

Старые каменные башни свысока глядели на недовольных людей, силой согнанных с насиженных мест, выдворенных из храма за высокие резные ворота под безжалостно палящее солнце. Прямо на наших глазах Воитель скрылся внутри, и оцепление замкнулось, отрезая случайных зевак от места кульминации этой охоты. Никем не остановленный, я пересёк бурлящую негодованием площадь и, никем не замеченный, нырнул в тень сырой подворотни.

Прижавшись к тёплой шершавой стене, на всякий случай ещё с полминуты ожидал возможных преследователей. И только убедившись в отсутствии таковых, двинулся дальше. Вытер ладони, зачем-то размял шею и взмыл по стене, хватаясь за выступы и помогая себе Лёгким шагом. Подтянувшись, легко забросил тело на крышу и тут же вжался в неё, прильнув к горячей, пахнущей соломой и пылью поверхности. Босые ступни не издали ни шороха. Нет, пустые предосторожности – крыша была абсолютно пуста.

Я прополз пару метров и выглянул с «храмовой» стороны. Круговая дорожка опоясывает внешний дворик, оборудованный всеми удобствами для окучивания туристов. Сувенирные магазинчики стоят нараспашку с выпяченными наружу прилавками, заваленными всякой всячиной. И тишина. Только журчит вода в позеленевшем пруду, и неразборчивый гул доносится с площади перед древней святыней. Дальше снова стены и снова ворота, а за ними и много выше блестит на солнце целая россыпь разнокалиберных куполов. Наверное, это всё же мечеть. А вон те башни тогда, наверное, минареты... Но кому какое, в сущности, дело.

Я перебрался через край, повис на руках, спрыгнул и, не размениваясь больше на мелочи, галопом рванул по кратчайшей траектории к храму. Под босыми ногами весело похрустывал гравий. Ветер, горячий и пряный, свистел в ушах... И снова ограда. Вероятно, когда-то закованная в камень крытая галерея, венчающая десятиметровую стену, служила частью оборонительных сооружений. Теперь же обороняться здесь было не от кого и некому.

Бегло оценив состояние кладки, я действовал по старинке. Старые, выщербленные временем булыжники, высокая ловкость, навыки и некоторый практический опыт делали эту задачу не слишком сложной. Осложнения поджидали меня наверху, но и к ним я оказался готов, хотя во избежание ненужного риска пришлось импровизировать на ходу. Глаза полицейского, сторожившего эту часть храмового комплекса, расширились от изумления при виде нищего, взобравшегося на стену.

Рука индуса потянулась к оружию в застёгнутой кобуре. В этом смысле мы находились в равных условиях – мои оружейные карты тоже лежали в сумке. Но к чему они, когда впереди всего-навсего человек... Взмахом руки я бросил в индуса горстью воды из кольца-источника, а когда тот инстинктивно зажмурился, подсёк ему ноги и прыгнул сверху. Тот даже и пикнуть не успел, как его шея оказалась в тисках захвата, а руки – надёжно прижатыми к корпусу моими грязными пятками.

С десяток секунд он ещё трепыхался, только усугубляя своё положение, а затем всё же «уснул». К сожалению, совсем ненадолго. Как только воздействие на артерии прекратится, кровообращение в голове быстро вернётся в норму, пробуждая красавицу ото сна. Этого я позволить не мог, ведь краем глаза уже замечал что-то странное во внутреннем дворе храма. На церемонии больше не было времени, предчувствие вопило об утекающих сквозь пальцы секундах. Доверившись ему, я отбросил идею с повторным переодеванием и перешёл к мерам более радикальным.

Радикальные меры предполагали системный кинжал, обмотанный тканью, и аккуратный укол прямо в сердце. Зряшная жертва, мимоходом подумал я. Опыта с гулькин нос, в награду лишь порицание от Системы да пистолет, вынести который всё равно не получится. Предчувствуя самое худшее, я пересёк галерею и, низко пригнувшись за каменным бортиком, осторожно выглянул во внутренний двор. Хорошая новость – я был у цели. Спускаться вниз и блуждать лабиринтами внутренних помещений теперь не придётся. Плохая новость – Воитель, кажется, окончательно спятил.

Внутренний двор был огромен, как футбольное поле, засажен травой и кустами роз и практически пуст. Только в том месте, где сходились посыпанные гравием дорожки, маячил сгорбленный силуэт. Китаец стоял на нетвёрдых ногах, опустив голову и мерно покачиваясь, будто заколдованная факиром змея. В руках его виднелась какая-то жердь, которую он не столько держал, сколько сам держался за неё, используя на манер дорожного посоха. Садху тоже был здесь. Держался на небольшом отдалении, поигрывая изогнутой индийской саблей – тальваром, и что-то методично втолковывая едва живому китайцу.

– Давай, крыса усатая, убей меня! – закричал тот, с вызовом вскинув голову, и хрипло, истерически рассмеялся, заодно с тем едва не упав. Всё пошло прахом... Внутри аж скрутило от острого чувства беспомощности и какой-то несправедливости, что ли... Да, у меня был арбалет. Но расстояние велико, индус маячит на линии огня, а на другой стороне галереи засел снайпер. Только держал он под прицелом не меня, а Воителя. Но это пока, до поры, до первой ошибки. Воитель же будто бы сам искал смерти...

– Давай же, ты!.. Сын собаки! Ублюдок! Сволочь!.. – вопил он, надрывая горло, и сам наступал на индуса. Видеть, как цель ускользает прямо у меня из-под носа, было физически невыносимо. Рука сама потянулась к сумке. Одна попытка у меня всё же была, а там... Садху рявкнул приказ, и грохот выстрела эхом отразился от каменных стен. Воитель пошатнулся, неверяще глядя на дырку в груди, поднял на индуса ошарашенный взгляд... и в ту же секунду совсем не фигурально потерял голову.

Садху издал торжествующий рёв, вскидывая руки в молитвенном жесте. В правой он удерживал меч, блестящий от крови, в левой – скалилась отрубленная голова, на лице которой медленно истлевала железная маска...

Внимание! Миссия «Ликвидация нарушителя (D)» выполнена! Успешно завершайте миссии ликвидации, чтобы получать больше миссий подобного типа! Репутация с Земным Пантеоном значительно увеличена! (+200)

Внимание! Миссия «Возъединение (E)» провалена!

До возвращения: 59... 58... 57...

Никто не успел ещё толком осмыслить завершение охоты, как посреди двора вдруг открылся портал... и из портала вышагнул бог. Таким вот карикатурно-будничным это поначалу казалось. Проекция божественной силы, рапортовал интерфейс. Но не прошло и секунды, как системные строки поплыли, плавно трансформируясь в: Демос. Старший Бог (A). Такая метаморфоза могла бы вызвать во мне любопытство, однако использовать Справку на боге я не решился, а потом и вовсе стало не до того...

Один из Пятёрки явился к миру не во плоти, но посредством проекции, отражения, тени. Только и эта тень бога одним присутствием своим буквально подавляла пространство на сотни метров вокруг; сжимала и сгибала, нисколько не заботясь, не замечая, как тяжело не то что смотреть, даже дышать рядом с ним. Демос повёл себя будто капризный ребёнок, получивший силу, но не умеющий и хуже того, не желающий её сдерживать.

Чёртовы боги... Ненавижу! Не в силах стоять, я упал на колени и, чтобы не скрипеть зубами коленопреклонный, припал на все четыре конечности. Капельки крови из носа падали на каменный пол, растекаясь широкими кляксами. Титанического труда стоило поднять голову. Картина во дворе храма застыла в жуткой неестественной тишине, будто старая выцветшая фотография.

Садху лежал на траве: застывший, распластанный в позе принуждённой покорности. Осчастливленный за свои заслуги едва не до мокрых штанов, пытался вдохнуть и не грохнуться в обморок. Демос возвышался над ним, с деловито заложенными за спину руками, и ничего в его облике не выдавало божественную природу. Ни гигантского роста, ни синей кожи, рогов, копыт или крыльев или нимба над головой, на худой конец. Обычный, даже заурядный на вид старик, в чёрном костюме-тройке он походил на клерка в похоронном бюро прямиком из прошлого века Америки. Шляпа, пенсне на носу, чёрные же лакированные туфли...

Выдержав паузу, Демос взглянул на индуса и обратился к нему:

– Ты оправдал моё доверие, – сказано было не тихо, и не громко, но услышали его, казалось, даже на другом континенте. – Идём, я приму тебя в своём доме, где мы сможем всё обсудить.

Сказав, что хотел, Демос развернулся и зашагал обратно к порталу. С каждым шагом силуэт его истончался, и с каждым шагом ослабевало давление божественной ауры. С заметным трудом воздев себя на дрожащие ноги, индус бессловесной марионеткой побрёл вслед своему господину. Впереди мерцали переливами мягкой лазури врата в домен бога. Но Садху до них не дошёл, неожиданно для всех провалившись под землю. Вернее, причиной тому был другой портал, не менее божественный, что открылся прямо у него под ногами. И тут же закрылся, стоило вихрастой голове с безумно выпученными глазами скрыться внутри.

– Что?! Щенок, как ты посмел! – громоподобный рык Демоса сотряс окружающее пространство. Понимая, к чему всё идёт, я не стал досматривать последний акт божественной трагикомедии, со всех ног улепётывая в противоположную сторону. Со стены пришлось прыгать, но я пошёл на это не задумываясь, только подстраховал себя Лёгким шагом, чтобы не переломать ноги при приземлении...

– Умрите!

Это было похоже на взрыв. Воля бога незримой волной пронеслась по округе. Мне удалось уйти достаточно далеко, чтобы не упасть замертво в тот же час, когда она пронзила тело сотнями раскалённых кинжалов. Но недостаточно, чтобы надеяться пережить этот акт слепого возмездия, воплощённый в виде убийственного заклятия. Тело обмякло и повалилось. Сердце сжалось в комок и наотрез отказалось расталкивать кровь по холодеющим венам.

Было больно. Больно везде и сразу, и особенно в центре груди, где как будто разверзлась чёрная дыра и пожирала всё, превращая в ничто. Больше всего на свете я хотел закричать, но даже в этом мне было отказано. Невольный свидетель унижения Старшего Бога должен был умирать молча. Я не мог ничего. Превратился в безвольный и бессловесный сгусток страдания, закованный в клетку изувеченной плоти.

Наконец сердце не выдержало. Я умер. По-настоящему, без всяких «но», умер, приняв смерть как избавление от страданий. Умер, и оставался мёртв сорок одну секунду. А на сорок второй в груди раздался слабый, натужный удар. Затем ещё один и ещё... В лёгкие с хрипом и свистом ворвался воздух, глаза широко распахнулись. Я поджал ноги к груди, обхватил их руками и тихо, с болезненным наслаждением простонал:

– Ненавижу...

Внимание! Получено достижение «Меченый»! Вы стали целью атаки Старшего Бога и смогли выжить, но воздействие божественной силы оставило след. Получена Метка Проклятия «Чёрное Солнце»!

«Чёрное Солнце». Незаживающая стигмата в области сердца служит напоминанием о вашей глупости, и вашей удаче. Постоянные эффекты: Живучесть -1, Удача +1.

Внимание! Маска Пересмешника: скрытое условие выполнено! Ранг артефакта повышен! (D+)

Артефакт получает особенность «Кривое Зеркало»! Позволяет запечатать эманации божественной силы, направленные против носителя Маски, сохраняя их для последующего применения.

Внимание! Маска Пересмешника запечатала часть божественной силы! В Кривом Зеркале появляется Малое отражение Власти (A)! (1/3)

Глава 3 «Шаг вперёд»

Портал родовой локации:

– Исходная точка №1 (по умолчанию)

– Исходная точка №2

– Домен Неизвестного

Пелена портала перед моими глазами бурлила, переливаясь оттенками тусклого серебра, приглашала сделать единственный шаг... Стоит сказать, со стороны Системы было очень любезно сохранить не только ту точку выхода, что во Франции, но и самую первую, с которой всё начиналось. И где, я очень на это надеюсь, по-прежнему дожидается меня моя круглоокая стальная малышка. Пребывая в задумчивости, я медленно провёл пальцами по тёплой поверхности портальной арки.

Камень – не камень, стекло – не стекло. Очередной симулякр, порождённый Системой и не имеющий соответствия за пределами Личной Комнаты. Говорят, если пытаться разрушить эти стены, то можно повредиться рассудком. Проверять я, конечно, не буду. А даже если бы что-то подобное взбрело в голову, сил на эксперименты уже не осталось: ни физических, ни моральных. Единственное желание – поскорее добраться до дома и самую малость придти в себя перед очередным рывком в неизвестность. Но прежде...

Домен Зеркал встречал утомлённого путника привычной картиной пасторального пейзажа. Пыльной грунтовкой, убегающей за горизонт, неказистым трактиром на перекрёстке, лесом сверкающих под стылым солнцем ядовитых зеркальных елей. Их ядовитость была такой же наглой иллюзией, как и всё в этом странном месте. Не удивлюсь, если и я тоже не настоящий – лишь слепок сознания, путешествующий между мирами. А всё остальное осталось лежать в Личной Комнате перед порталом цвета космической тьмы.

Собрав волю в кулак, в пару гигантских шагов я достиг порога трактира и смело распахнул скрипучую дверь. Когда входил внутрь, ныряя головой под низкую притолоку, показалось, мимо прошмыгнула тень игрока. Оборачиваясь, я был уверен, что откуда-то знаю этого человека, но позади уже не было никого. Не удивительно. Это место любило дразнить посетителей, а на самом деле ревностно хранило их тайны.

Возникший из ниоткуда высокий стул благодушно принял моё седалище, умостившееся около барной стойки. Неизвестный понимающе хмыкнул и, забросив на плечо грязное полотенце, нацедил мне пива из бочонка с надписями на немецком. Благодарно кивнув, я осушил за раз половину увесистой кружки, громко глотая охлаждённый напиток. Аж испарина на лбу выступила. Неизвестный молчал, только скалил акульи зубы в своей неизменной нечитаемой улыбке да снова принялся протирать стойку.

С превеликим удовольствием посидел бы с полчасика в тишине, вот только время, как всегда, поджимало, а разговор нам предстоял непростой. Других разговоров это место не знало, ведь за обликом его хозяина, добродушного здоровяка в пёстро-сливовых одеждах, скрывалось существо, разменявшее больше тысячелетия. Одним махом прикончив остатки пива, я первым нарушил молчание:

– В прошлый раз ты намекал о глубине моих заблуждений или что-то вроде того, – начал я, чтобы с чего-то начать. – Ты знал уже тогда?

– Мне многое известно, Пересмешник. Кто бы что ни говорил, а знания – залог долгой жизни.

– Таймер глобальной миссии заморожен, – охотно пояснил я. – Земля атакована дикими неандертальцами в компании электрических обезьян...

– Естественный этап становления нового мира, – равнодушно пожал он плечами. – Ты хочешь знать, не я ли натравил на вас обезьян? Короткий ответ – нет. Я не заинтересован в падении вашей локации. Моё дело следить, чтобы события развивались в верной последовательности и правильном направлении.

– А какое оно правильное?

– Не тот вопрос, Пересмешник. Лучше спросить: «Для кого оно правильное?» И тогда я отвечу: для тебя, для меня, для людей, населяющих эту Галактику. Уже, согласись, немало. Вы, люди, не самая распространённая раса и не самая влиятельная... Ну что, немного оттаял? – Неизвестный оторвался от протирания девственно чистой столешницы и поставил передо мной новую кружку: – Держи и рассказывай, что там стряслось.

Ну я и рассказал, попутно выцеживая пенное, «заколдованное» по всем правилам этого необычного места на очищение, рассеивание и исцеление. Воля и вера здесь могли творить чудеса, и каждый новый глоток расходился по телу волнами живительного, снимающего усталость тепла. Неизвестный не препятствовал такому злоупотреблению силой, но то и дело бросал ехидные взгляды и понимающе скалил зубы.

Наконец я не выдержал. Поставил вновь опустевшую кружку и задрал системные шмотки, чтобы окончательно убедиться в том, что и так очевидно. Метка Проклятия даже не потускнела. Безобразный шрам в виде солнца с кривыми лучами из почерневших вен выглядел как нечто среднее между незаконченной татуировкой и последствиями химического ожога. Кожа на этом месте неприятно тянулась и практически потеряла чувствительность.

– Что, не помогло? – с ложным участием в голосе спросил хозяин домена. – Стихийные проклятия на божественной силе – вещь пакостная...

– Можешь снять?

– Могу, – кивнул он. – Но не буду.

– Поясни.

– В Системе существуют ограничения, Пересмешник, но каждое из них ложно. Есть правила, но любое правило можно нарушить. Нет безвыходных ситуаций, нет плохих и хороших исходов. Ты и сам можешь снять его, истратив отражение божественной силы, но будет ли это лучшим решением?

– Хочешь сказать, увечье может обернуться во благо?

– Стихийное проклятие – это всего лишь... осадок. Он не угрожает тебе напрямую и, более того, сам желает быть поглощённым. Во всяком случае, настолько, насколько уместно говорить о желании, подразумевая ошмётки энергии, утратившие связь с божественным сосудом, – риторически прогудел покровитель, на что я мог лишь скептически покачать головой:

– Артефакт, чтобы превзойти их всех... Даже богов! Что ж, не уверен насчёт превосходства, но разозлить Демоса у меня наверняка получилось.

– Пустяки. Маска скрывает тебя от Их взора. Пойми вот что, Пересмешник. Они вовсе не всесильны и совсем не так всеведущи, какими хотят казаться. Мелкое плохо видно издалека, а системные боги бывают до ужаса близоруки. Беззубая гордыня застилает им разум, эманации истинных энергий заменяют чувства. В грубом остатке системный бог становится лишь суммой аспектов, подменяющих его естество: огонь, свет, справедливость, власть...

Неизвестный говорил, а я слушал. Слушал и в каком-то умственном оцепенении ковырял пальцем деревянную поверхность стойки, сгорбившись над нею, будто весь мир вдруг опустился на плечи. Пиво в кружке не иссякало. В голове шумел хмель, пенились, натыкаясь одна на другую, тяжёлые буруны мыслей.

– Системные боги, – пробормотал я, цепляясь за слова, потому что осмыслить всё разом не получалось. – Значит, есть и другие? Не системные...

– Вселенная велика. Чего только нет среди звёзд, – пожал плечами хозяин трактира. Впрочем, в ответе я уже не нуждался. Мне подумалось вдруг о том, как эфемерна и ненадёжна та сила, что дарована нам Системой:

– Обезьяна нажимает на кнопку и получает банан. Но как получить банан без кнопки, обезьяна не знает...

– В этом и смысл. – Он прекрасно понял меня – Наверху слишком мало места для всех.

– Как Маска смогла отразить атаку Старшего Бога на три ранга выше себя? – требовательно поднял я глаза. – Значит, вся системная иерархия – только лишь фикция?

– Чем ты слушал меня, человек? Ранги есть необоримый постулат мощи. Но Старший Бог – не венец творения, и над небом есть небо. Потенциал Маски почти безграничен. В вашем тандеме слабым звеном являешься именно ты.

– Грубо, – равнодушным голосом произнёс я.

– Ты пришёл сюда не ради сладкой лжи, а горькая правда щиплет глаза, но прочищает голову. К слову сказать, – смягчился вдруг Неизвестный, – хотя сегодня ты проиграл, Пересмешник, будет неправильным оставить тебя без награды за былые свершения. Ты просил, и я дал тебе время подумать. Так чего же ты хочешь?

Почуяв запах наживы, я подобрался. Я уже знал, что хочу получить:

– Мне нужно ещё одно средоточие жизни на 200 ОС.

– Нет, – покачал головой Неизвестный. – Карты свободного опыта – слишком ценный трофей. Одной тебе будет достаточно. Чтобы обозначить пределы своей щедрости, скажу так... Я могу наполнить опытом карту не старше E-ранга или добавить особенность на оружие. Скажем, твоему клинку не помешала бы прочность.

– Как насчёт небольшой сделки? – не сдавался я. – Индульгенция Фемиды (E+), – упомянутая карта легла на столешницу, – с полным насыщением, и остаток награды за Гаспара в обмен на то, что мне нужно.

– Любопытная вещь... – протянул тот. – Ты знал, что при помощи этого и... определённых инструментов, можно проникнуть прямиком в домен?

– Я догадывался, что карта имеет цену. Как видно, не прогадал. Так что, по рукам?

– По рукам, Пересмешник. – Мы скрепили сделку рукопожатием, и репутация с Неизвестным, здорово подросшая после миссии на Лакконе, ухнула разом на сотню пунктов (30). – Держи свою награду и проваливай из моего заведения. И ещё кое-что, – он помедлил, лицо его больше не улыбалось, – не подводи меня больше...

***

К воротам жилого комплекса, в котором я милостью дяди Гриши снимал роскошные апартаменты, подъехал только к обеду. Система молчала. Конец света продвигался ни шатко, ни валко, и после первого всплеска активности обязательные миссии сменились постоянно пополняемым списком добровольных заданий. Можно было вообразить, что вторжение на Землю отбито, но я бы на это не слишком рассчитывал. Скорее я поставлю на то, что ночной переполох был только прелюдией, пристрелочным выстрелом, за которым последует разрушительный залп.

Не верили в чудо и представители власти. Вопреки повальному головотяпству на местах, у самого верха сидели вовсе не дураки-казнокрады. Лучшим тому подтверждением служили укреплённые блокпосты, будто грибы после ночного дождя выросшие вдоль междугородней трассы. Вежливые люди в полевой форме Нацгвардии проводили рядовые проверки, советовали воздержаться от путешествий и нервировали водителей странными вопросами по типу: «Не видели чего-нибудь необычного?».

Нечто подобное было вполне ожидаемо. Растерянность, скрытая за громкими заявлениями. Полумеры, оплаченные чужими жизнями. Махровая профанация, призванная возвратить обывателю иллюзию безопасности, утрачиваемую им после каждого просмотра новостей. Наша милиция нас бережёт, и всё такое... Только если взглянуть на вещи с позиции игрока, никакой безопасностью здесь и не пахло. От обезьян, положим, такая застава ещё отобьётся. Но что могли эти розовощёкие молодцы противопоставить отряду заряженных протолюдей, или «протосов», как их успели окрестить в интернете? Вопрос риторический...

– Как обстановка на вверенной территории, боец? – командирским тоном вопросил я знакомого ЧОПовца на въезде в ЖК. Александр скорчил бравое выражение лица и, вытянувшись в струнку, доложил по всей форме, что на земле «Во время отсутствия без происшествий», а потом уже серьёзно добавил:

– Слышали, что в мире творится?

– Да уж, не на отшибе живу, Санёк. У тебя ствол есть?

– Никак не положено нам... – залепетал тот, пряча глаза. Здоровый детина, а жмётся, как институтка на первом свидании.

– Я тебя не спрашиваю положено-не-положено. Ствол есть, говорю?

– Есть, – доверительно прошептал тот, подойдя ближе и почти засунув голову в окно машины. – Саныч ночью принёс, гладкоствол охотничий и десяток патронов дробью. Сказал: «На всякий случай». Только вы никому...

– Саныч, это главный ваш?

– Ага, – закивал Санька. – Он тут же живёт с семьёй, в пятнадцатом. Нормальный мужик. Афган прошёл, награды имеет, с пацанами ровно всегда.

– Оружие держи под рукой, ничего ещё не закончено, – посоветовал я. – Если будут с этим проблемы – обращайся, номер мой знаешь. Всё, давай! Меня ни для кого нет...

Квартира встречала хозяина свежестью (система кондиционирования), тишиной (звукоизоляция) и творческим беспорядком. Источником последнего выступал уже я сам, отказавшийся от услуг горничной и положивший болт на уборку. Как итог, недопитая банка колы на подоконнике, бутылки в углу за диваном и вчерашняя пицца на краю журнального столика у телевизора. И вся эта братия буквально кричит... Нет – вопиёт о своей неуместности посреди огромной, модной, современной и потому дорогущей жилплощади.

Оставаясь глух к этим шизофреническим воплям, я подобрался к окну, сдвинул пальцами деревянные жалюзи и, игнорируя бьющее в глаза солнце, осмотрел двор. Садовник подправляет зелёную изгородь у аллеи. Карапузы под присмотром мамаш копошатся на детской площадке. У летней веранды собирается компания молодёжи. Знакомые лица, никого и ничего необычного...

Не удовлетворившись этим, плюхнулся на диван и, закатав рукава, просунул руку в неприметный разрез на обивке. Из недр диванных появилась чёрная коробочка фотоловушки, чей глазок в моё отсутствие всегда был направлен на дверь. Лишь отсмотрев карту памяти и убедившись, что в доме никого не было, позволил себе немного расслабиться.

Настроение без того было ни к чёрту. Голова полнилась тяжёлыми мыслями, страхами и сомнениями. Хотелось пить и выпить, а лучше напиться. Но последнее, несмотря на то, что пронять меня алкоголем с недавних пор стало заметно труднее, было бы совсем не ко времени. Значит, коньяк отменяется. Отыскав на кухне неплохое вино, зубами выдернул пробку и, запрокинув голову, надолго приложился к бутылке. Полусладкое, красное, будто кровь, оно стекало по подбородку, марая воротник новой сорочки. Прихватив бутылку, уныло поплёлся в душ, где окончательно её и прикончил.

Никогда не считал себя поклонником контрастного душа, но тут пришло понимание, что или так, или с делами на сегодня покончено... Холодная, горячая, снова холодная... Старательно избегая глазами запотевшего зеркала, переоделся в спортивный костюм и вернулся обратно в гостиную. К ноутбуку подходил уже другим человеком: собранным, злым, готовым сражаться хоть с богами, хоть со всем миром и, если понадобится, зубами вырвать то, что моё. С таким настроем и отправился бороздить просторы мировой паутины.

Ну что можно сказать... Интернет бурлил и пованивал, как чан с дерьмом, поставленный на огонь. Истерика в новостных СМИ с момента прихода Системы не прекращалась ни на минуту. Лишь затихала на время, чтобы с очередным инфоповодом снова взметнуться волною общественного резонанса. Чувствуя, как утопаю в бесконечном потоке догадок и спекуляций, фейковых видео и восторженных бредней придурков, возомнивших себя игроками, я изменил свой подход. Одним махом закрыл большую часть вкладок и сконцентрировал внимание на самых ярких событиях последней недели.

Первым делом, конечно, искал упоминания об инциденте в индийской столице, но к своему удивлению, не нашел ничего. По крайней мере, ничего, заслуживающего мирового внимания. Копаться же ещё и в локальном индийском сегменте не было ни сил, ни желания. Строго говоря, отсутствие новостей – тоже новость. Случись там несколько сотен трупов, и вряд ли у властей получилось это дело замять. Значит, делаем вывод, что толпа перед храмом не пострадала. Не уверен, что рад за них, но факт остаётся фактом...

Следом, отдавшись на волю новостных алгоритмов, посмотрел очередное обращение президента к согражданам, словно под копирку содранное с десятков других, прозвучавших по всему миру. В нём наш уважаемый лидер постфактум ещё раз признал реальность происходящего и в этой связи объявил о создании нового органа контроля над делами Системы вообще и игроков в частности. Достаточно предсказуемо, однако не очень понятно, мне уже начинать бояться или пока ещё рано...

Просматривая комментарии к обращению, случайно наткнулся на приглашение в группу в одном популярном мессенджере. Комментарий быстро потёрли, но ссылку я успел сохранить и не сказать, чтобы сильно о том пожалел. Среди всяческой ерунды там неожиданно обнаружилась статистика второй миссии на Лакконе.

Выглядело очень правдоподобно. В своём сообщении анонимный пользователь предоставил короткую выжимку, явно перепечатанную прямо из интерфейса. И тут же посетовал, что полный срок миссии в этот раз удалось отмотать только первой волне. Остальным игрокам повезло меньше – миссия завершилась досрочно, все силы были брошены против вторжения. Из-за таких перекосов, а также благодаря блистательной победе над кобольдами повальной смертности в этот раз удалось избежать. Домой возвратились многие. Другой вопрос, что качество этих многих вызывало сомнения, но это уже не моя головная боль. Пусть боги думают, как усилить своих адептов. Кстати о богах...

«Корпорация «Пента» вышла из тени, объявив о своём международном и наднациональном статусе». Я сначала не понял, из-за чего весь сыр-бор, но журналисты любезно мне всё объяснили. Как быстро выяснилось, упомянутая корпорация владела рядом активов по всему миру, имела свой сайт весьма пространного содержания и... барабанная дробь... управлялась прямо с «Олимпа». Вот так! Ни больше, ни меньше. Я даже опешил. Это что, мать их, они тут устроили? Корпоративная теократия? Теократический синдикат? Как не назови, а таких извращений наша история пока что не знала.

И вот, «Пента» открывает новый филиал «Пентанитской церкви» – места, где любой человек мог обратиться к новым богам за помощью и главное, эту помощь получить. Никаких проповедей, свечей и молитв о лучшей жизни... после жизни. Нет, эта «лавка чудес» работала на других принципах, оставляя продавцов «опиума для народа» далеко позади. Всё было просто и, надо признать, достаточно честно. Приходишь, подписываешь кабальные обязательства, и ты исцелён, спасён, обеспечен... или идёшь плакаться журналистам о том, что тебе отказали, оставив без божественной милости. В общем, «Пента» занималась тем, что открыто вербовала последователей, но такая открытость, как это водится, пришлась по вкусу не всем...

Новый филиал «Церкви», с помпой открытый в центре Милана в Италии, в первую же ночь после открытия скоропостижно и бескомпромиссно сгорел. СМИ наперебой обсуждали череду странных случайностей: замыкание электропроводки в новеньком здании, ошибка монтажа системы пожаротушения, случайное ДТП... Несколько ДТП, перегородивших разбитыми колымагами подъезды для экипажей пожарных...

А затем, будто гром среди ясного неба, распространился видеоролик. Худосочный парнишка в маске на фоне христианской символики изменённым голосом провозглашал, что ответственность за теракт берёт на себя организация «ХАОС». Чуть выпивкой не подавился, когда услышал. Полез гуглить. Оказалось, что «ХАОС» это аббревиатура для «Христианской армии освобождения» – религиозных фанатиков, по слухам, спонсируемым напрямую из самого Ватикана. Даже не знаю, тот, кто придумал такое название – безумец или гений? Впрочем, одно другому не слишком мешает.

С прелюдиями нужно было заканчивать. Я решительно опустил крышку ноутбука, помассировал уставшие с непривычки глаза и поднялся с дивана. Прошёлся по комнате, считая шаги. В одну сторону получилось шестнадцать, в обратную – на два больше. Мистика, не иначе... Глупая мысль вызвала усмешку. Волевым усилием загнав сомнения обратно в тёмный чулан разума, я воплотил меч. Встал в стойку, картинно отсалютовал и выполнил быстрый выпад с подшагом и пируэтом. Блеснувший в полумраке клинок проткнул абажур на напольном торшере. Ранение оказалось смертельным, и в комнате ещё на тон потемнело. Да и чёрт с ним! Он никогда мне не нравился...

– Эй, Тень! Ты там живой, клякса? Не хочешь устроить небольшой спарринг? – позвал я проформы ради. Фамильяр упражняться с оружием не хотел, но приказ хозяина выполнил. Тени сгустились, приняв форму хорошо сложённого человека в спортивном костюме. Голова медленно повернулась, холодный взгляд уставился в переносицу.

Приказав фамильяру не двигаться, я осмотрел его со всех сторон, отмечая несомненное сходство между нами. Хотя облику двойника по-прежнему не хватало деталей, некоторая рубленость черт выдавала подделку, но с повышением уровня ситуация выправлялась. И особенность «Теневая кукла» ещё больше усилила этот эффект. Осталось проверить, насколько сильно пострадали его боевые возможности.

– Защищайся! – приказал я, бросая Заступнику запасной меч. Стандартный интервал навыка – шесть часов. Значит, три-четыре минуты на воплощение у него ещё есть. Для небольшой разминки этого будет достаточно.

Долго упрашивать не пришлось. Тень принял стойку и вытянул вооружённую руку, приготовившись отразить мой удар. Похоже, он воспринял приказ слишком буквально. Тем хуже для него... Шагнув вперёд, я сбил оружие в сторону. Тень не поддался. Грамотно провернув кисть, он скользнул по клинку, показывая встречный укол. Прочитав его, я сделал обманный шаг в сторону, провоцируя на преследование, и резкий выпад навстречу.

Быстрый обмен ударами, звон стали о сталь, как музыка для мои ушей... Неожиданно для противника взвинтив темп, я легко миновал дырявую защиту и ударил того по лицу. Двойник отшатнулся, но присутствия духа не потерял. Попытка реабилитироваться серией дерзких ударов могла бы сделать честь какому-нибудь пьянчуге, отгоняющему палкой собак. Но не моему доблестному двойнику. В очередном молодецком замахе Тень слишком открылся, за что был тут же наказан подсечкой и смертью. Формальной. Всё же убивать фамильяра взаправду было бы непозволительной роскошью.

– Хватит! Совсем ты размяк, никакого толка. Проваливай, – бросил я двойнику. В целом он действовал правильно: не хватает мастерства – бери напором и яростью. Но пропасть в параметрах между нами не позволяла и этого. Фамильяр почтительно поклонился и растаял в тенях. Почтительности в нём тоже заметно прибавилось, что отчасти компенсировало нехватку боевой эффективности. Своевольничать перестал – и прекрасно.

Проводив двойника взглядом, я опустился прямо на пол. Ноги легко приняли позицию «лотоса», верный меч лежал под рукой. Впереди был непростой выбор, а я по-прежнему метался в сомнениях. Если обобщить, то всё сводилось к довольно простому вопросу: меч или магия? Поначалу вопрос был длиннее: меч, магия или арбалет? Но арбалет свою нишу оружия одного выстрела занял уверенно и в дополнительном развитии не нуждался.

Глубоко вздохнув, я помассировал виски пальцами. Нужно мыслить рационально, сказал я себе. Магия хороша на средних дистанциях, но слишком зависима от энергии и расходников, что делает её выбором командного игрока. Я же предпочитал действовать в одиночку. В крайнем случае, малой группой, если это неизбежно или необходимо. Меч или магия? Наверное, я подсознательно понимал, что нуждаюсь в подсказке, потому что в сотый раз произнесённый в мыслях вопрос отправился прямиком к Покровителю.

Неизвестный: решать только тебе.

И в этом весь он! Неизвестный никогда не отвечал прямо, и никогда не оставлял вопрос без ответа. Меч или магия? Решать мне. Решать... Это означало, как минимум, что важность выбора не надумана и окончательное решение будет определяющим. Или же я снова умножаю сущности на пустом месте... Нет, всё это глупости. Ослеплённый водопадом новых возможностей, я сам не заметил, как свернул с однажды выбранного пути, и теперь ещё сомневаюсь, стоит ли возвращаться?

Не давая себе времени передумать, я сжал пальцами рукоятку меча и рывком поднялся на ноги. Шаг в сторону сумки, в другой руке появляется карта Малое средоточие жизненной силы (E) (200 ОС).

Владение мечом (F, 3/5), повысить уровень навыка (60 ОС)! (40/140) (140/200)

Рубикон пройден, и чувство правильности сделанного выбора разлилось внутри, успокаивая метущийся дух. «Режим обучения» захватил меня целиком, и мир заполонили видения давно отгремевших сражений...

Пёстрая бесконечность обучающих образов бросалась в глаза разнообразием школ, приёмов и стилей. Полагаю, что многие останавливались на этом этапе, обманываясь иллюзией полноты знаний. В результате тот, кто сам не знал, чего хочет, получал всего понемногу, становясь адептом стиля «Ни рыба, ни мясо». Но я – знал, и привычным усилием воли задал направление.

Образ мастера Зуккери, лиловоглазого старика из «Школы Болотной Лилии», который раз за разом наставлял меня на пути мечника, появился перед глазами. Я устремился к нему внутренним взором, оказавшись в болотистом краю, что видел при самом первом нашем знакомстве. Под ногами пружинила зыбкая почва переплетённых корней и перегнившего мха. Над головой сплетались кронами древесные исполины.

В этот раз мастер Зуккери учил меня искусству движения: постановка стопы, филигранный контроль центра тяжести, понимание слабых и сильных мест всевозможных поверхностей. На первый взгляд такая тривиальная тема. Тем удивительнее, как много тонких и важных нюансов скрывалось в ней между строк.

Время пролетело до обидного быстро, но меня было уже не остановить. В условиях, когда враг таится повсюду, а исход боя порою зависит от какой-нибудь мелочи, заниматься стяжательством так же глупо, как ограничивать себя полумерами.

Владение мечом (F, 4/5), повысить уровень навыка (80 ОС)! (40/140) (60/200)

Последний уровень навыка. Я ожидал чего-то поистине феерического и не был обманут в своих ожиданиях. Мастер Зуккери преподал мне личный урок. Лиловоглазый старик был текучим и неуловимым, словно жидкая ртуть. Я сражался с ним на пределе... Нет – за пределом. Далеко за пределом своих возможностей как бойца. И всё равно чувствовал себя будто ребёнок, которому только предстояло научиться ходить. Стоило преодолеть незримую границу, и старик тут же подстраивался, ещё сильнее взвинчивая темп поединка, хотя секунду назад казалось, что сильнее уже просто нельзя.

Он выковывал меня и оттачивал, словно клинок. Ведомый синергией наших разумов, я учился, как никогда прежде, семимильными шагами продвигаясь на пути мастерства. По субъективному ощущению мы сражались по меньшей мере неделю. Но в объективной реальности минуло всего два часа, когда Система исторгла моё сознание обратно на грешную землю.

Едкий солёный пот растекался лужами по паркету, пропитывал каждый миллиметр обвисшей, вымокшей насквозь одежды. Грудь тяжело вздымалась и опадала. От разгорячённого тела поднимались облачка пара. Взмыленный и растрёпанный, словно загнанная лошадь... И вместе с тем увлёкшийся, поглощённый восторгом, сменившимся чувством глубокой гармонии и единения с оружием, я решил не останавливаться на достигнутом. Поймал то самое ощущение весёлой злости, толкающее к безумным поступкам, что часто оказывались впоследствии единственно верными.

Пусть небольшая пауза после Лакконы нужна была, чтобы окончательно определиться с направлением развития, а заодно придумать, как вытрясти из Покровителя больше обычного. Но теперь со всем этим покончено, пора отбросить сомнения и браться за дело. Довести его до конца – до логического, мать его, завершения! И шагнуть дальше – в неизвестность. Бессмертие, или смерть. Третьего не дано...

Владение мечом (F, 5/5), достигнут предел развития навыка! Доступна эволюция мастерства (100 ОС)!

Подтвердить эволюцию (100 ОС)! (0/140) (0/200)

Глава 4 «Санитар леса»

Великая Буря хвостами магических вихрей укрыла небо, и вечная тьма опустилась на мир, опустошенный живым катаклизмом. Так говорят старики, чьи слепые глаза ещё помнят свет и тепло, что дарила планете Атол'на'Шаэ – Небесная Колесница. Говорят, на поверхности когда-то росли деревья, трава среди бескрайних степей краснела от горизонта до горизонта, а на этой траве паслись стада удивительных животных с четырьмя ногами и совсем без рук... Ничего не осталось! Только тьма подземных тоннелей, десятилетия безнадёжной борьбы и бесконечные полчища диких фей, слившихся в Великую Бурю. Когда-то этот мир имел другое название, но теперь его называли Каг'Мар – Мёртвая Земля.

Прикрывая ладонью глаза, я сделал ещё один шаг. Дышать тяжело. Магический ветер мечет частицы песка, норовя стесать мясо с костей. Грязно-голубые в искрах завихрения ветра заступили дорогу, загудели протяжно, смущающим разум потусторонним воем. В голове пусто... Нет мыслей. Нужно перестать думать, чтобы тварь не могла зацепиться и проникнуть в меня... Получилось! Продолжая удерживать состояние внутренней пустоты, я поднял меч – подарок отца, один из последних мечей из искристой стали, знак высочайшего доверия, которое я не имею права предать.

«Пусть тебя не обманет их облик», звучали его слова в пустоте. «Оболочка небесной феи – магический ветер. Бить нужно туда, где скрывается хрупкая плоть. Меч укажет путь...». «Меч укажет путь», – одними губами произнёс я, прежде чем нанести удар. Леденящей вспышкой разлетелся оживший вихрь, и буря подхватила тщедушное крылатое тельце, унося ввысь. Сердце, как и всякий раз, наполнилось радостью. Прикрыв ладонью глаза, я сделал ещё один шаг. Таково было моё испытание. Таков выбор. Таков путь...

Разящий застыл посреди выглаженной ветром каменистой площадки в самом центре Восточного рукава Бури. Кожа его была бледна, а голову венчали два круто уходящих к затылку рога, трижды окольцованных накладками тусклого серебра. Почётный знак триумвира. Широкое лезвие его меча, сплошь, от гарды до острия мерцало вязью магических глифов, и ни одна фея не осмеливалась приблизиться к древнему дервишу даже на полсотни шагов.

Он обернулся:

– Кто?! А, вижу... Ещё один юный дервиш жаждет укротить Бурю. Как смог ты добраться сюда?

– Меч указал мне путь, Разящий! – отвечал я, почтительно склоняя голову. Нет, не я. Но тот, в чьём теле мой незримый дух. Чьими глазами и ушами я осязал этот трижды проклятый мир, чьим разумом понимал его прописные истины...

– Зачем ты пришёл? – следовал новый вопрос.

– Чтобы двое стали одним.

– Крепка ли твоя решимость?

– Крепче искристой стали! – рыкнул он вдруг явно не то, что требовалось в этот момент. Впрочем, Системе оказалось плевать на соблюдение точности ритуала...

Эволюция мастерства... Вам предложено присоединиться к Ордену меча Искоренителей Каг'Мара. Сделайте выбор! (10... 9... 8...)

Отсутствие выбора будет равняться отказу. В случае отказа стоимость эволюции будет увеличена (120 ОС)!

– Отвечай, как того требует кодекс, дитя, – пожурил он со снисходительностью, на которую имел право. Ритуальный вопрос прозвучал вновь: – Крепка ли твоя решимость?

– Да! – закричал я, боясь не успеть. – Сейчас и навеки! – перекрикивая вой ветра, отвечал пристыженный дервиш.

– Да будет так! Своею властью я принимаю решение! Орден приветствует нового аколита! Подойди! Твоё служение начинается прямо сейчас...

Эволюция мастерства завершена успешно! Получен навык мастерства «Орден меча Искоренителей Каг'Мара (E, 1/5)»! Ваша мана меняется в соответствии с навыком, приобретая свойство разрушать магические структуры!

Получен навык «Очищение мечом (E, 1/5)»! Меч – продолжение руки искоренителя и проводник его воли. Соединяясь с вашей энергосистемой, оружие перенимает свойство разрушать магию...

Последний глоток крепкого алкоголя обжигающей волной прокатился по пищеводу, возвращая меня из плена нахлынувших воспоминаний. Короткое «Повтори!», и опустевший стакан скользит по стойке обратно к бармену. Парень в жилетке на голое тело и смешном галстуке-бабочке молча кивает, открывая бутылку. Он давно уже понял, что поздний клиент не склонен к пустой болтовне...

В ночном клубе «Санрайз» было шумно. Навязчивые лучи прожекторов рассекали оглохший от музыки полумрак. На тесном танцполе ритмично и не очень дрыгались полтора десятка молодых и не очень людей. Вопреки всему, ночная жизнь Приозёрска бурлила и цвела буйным цветом. Подогреваемая СМИ истерия, блокпосты на дорогах, введённый краевыми властями комендантский час... Всё это не только не изгоняло людей с ночных улиц, но даже напротив, распаляло в них жажду оторваться «напоследок» на полную, придав надоевшей обыденности острых ноток эдакого декадентского фатализма.

Впрочем, утверждение, что я тоже поддался этому моровому поветрию, раз сижу здесь и пью, было бы в корне неверным. Конец света само собой, а работу нужно было доделать. Найти того, кто надоумил Костяна сотоварищи на самую большую и самую последнюю ошибку в их жизни, и объяснить этому надоумщику, что он ошибся не меньше.

В иных обстоятельствах, возможно, я бы не стал тратить на это своё драгоценное время. Но кроме денег, которые лишними не бывают, у меня здесь имелся и сугубо личный мотив. Месть. Кого-то она разрушает, кому-то, наоборот, придаёт сил. Я же считал, что ничего в мире не порождает такой же стойкой и деятельной мотивации, как страстное желание мести. А простой и понятный, даже приземлённый мотив пришёлся как нельзя кстати. После болезненного поражения в Индии мне требовалось немного отвлечься.

Шла вторая бутылка дрянного бурбона, когда в ноздри ударил запах женских духов и разгорячённого тела. Рядом, поставив локоток на стойку и подперев подбородок ладонью, расположилась ярко накрашенная и крепко надушенная дамочка в облегающем платье. Облегающем большей частью возрастной целлюлит. Женщине было слишком очевидно за тридцать, чтобы не распрощаться с былой привлекательностью, что каким-то непостижимым образом ещё проглядывалась за боевым макияжем амазонки каменных джунглей. Эдакая тётенька из продуктового, версии «секс».

– Ну и кто ты? Мент? Барыга? Рэкетир? – сварливо осведомились у меня. – Я тебя раньше не видела. Одно могу сказать точно – пить ты умеешь.

– Всё когда-то бывает впервые, – философски отвечал я, потягивая бурбон и не глядя на собеседницу. Бармен нервно поправил бабочку и отвернулся. Это был знак, что рядом нужный мне человек. – Я ищу одну местную девочку. Мне сказали, ты можешь помочь.

– Не похож ты на того, кто приходит в клуб, чтобы развлечься и найти подружку на одну ночь, – засомневалась мамаша.

– Правда? – я повернулся так, чтобы под рубашкой встопорщилась рукоять заткнутого за пояс пистолета. Глаз у дамочки оказался намётан:

– Слушай, мы с тобой, кажется, не с того начали, – влажный раскрашенный рот растянулся в лживой улыбке. – Угостишь даму коктейлем?

– Ни в чём себе не отказывай.

– Вау, какой кавалер! Валера, сделай мне чего-нибудь сладенького. Ну ладно. И какой же дурёхе я сегодня обязана угощением?..

И вот оно! После нескольких неудачных попыток, наконец-то поклёвка. «Санрайз» отстоял достаточно далеко от района, где некогда проживал Ромыч, но именно здесь мне впервые улыбнулась удача. Потенциальный информатор нашёлся в заплёванной подворотне на задворках клуба в компании нескольких молодых парней хулиганской наружности.

Выглядела Ира неважно, вид имела болезненный, глаза запавшие, а на левой скуле расплывался плохо замазанный тушью синяк. Впрочем, как сказал тогда Ромыч: «Разве это главное в женщине?». Похоже, такую его философию разделяли многие опустившиеся достаточно низко особи рода людского, раз уж девка пользовалась у них неизменным успехом. Наблюдение столь же очевидное, сколь бесполезное. В последнее время такие моменты подмечались всё чаще, даже помимо воли. Высокий интеллект играл свою роль, и я был всё меньше уверен, что когда-нибудь захочу вложить в него больше очков.

– Чего надо? – повернулся один из парней. И, проследив за моим взглядом, гнусно осклабился: – Девочку хочешь? Э не, брат, становись в очередь. Сначала эта сука нам отсосёт!

– Испарились отсюда оба, – угрожающе процедил я, демонстрируя серьёзность намерений и пистолет. Пистолет у меня травматический, но обыватели разницы обычно не видят. Вот и эти предпочли за лучшее не проверять, последовав совету едва не буквально. – А ты пойдёшь со мной.

– Никуда я с тобой не пойду! – насупилась Ира.

– Денег хочешь?

– Пятьсот рублей, если отсосать. Но те дали бы тыщу, так что и с тебя столько же!

– А как же скидка для старого друга? – усмехнулся я, с удовольствием отмечая запоздалое узнавание. – Впрочем, сегодня для твоего рта имеется более необычное применение – ответишь мне на вопросы. Чем лучше ответишь, тем больше денег получишь, – я вытащил из кармана небольшую стопку пятитысячных и по блеску в расширившихся глазах наркоманки понял, что заполучил её с потрохами.

***

– Насколько часто этот Красный бывал на квартире у Ромыча? – спросил я, не отводя взгляда от крыльца здания в доме напротив.

В салоне было темно, Ира ёрзала своей худосочной задницей на пассажирском сидении, а через улицу в свете единственного фонаря курили в ожидании извозчика какие-то работяги. Компанию работягам составляла пара сонных девиц древнейшей профессии. Длинная безвкусная вывеска над их головами гласила двусмысленное в плане акцентов: «Русская баня, финская сауна, массаж, хамам», что по рассказам моей меркантильной наводчицы, в целом соответствовало содержанию.

– Ну? – поторопил я.

– Ну, приходил этот козёл пару раз, – она непроизвольно потрогала пальцами синяк на скуле. – Я чё, помню...

– Это он тебя?

– Не твоё дело! – окрысилась Ира. Но стоило услышать шелест купюр, тут же смягчилась и тихо произнесла: – Он из этих... Любит, чтобы было больно.

– Красный... – задумчиво протянул я. – Почему погоняло такое? Мент бывший?

– За это не знаю. Рожа у него всё время красная, вот он и Красный. Я так думаю. Слушай, может, зайдём?.. Мне надо, понимаешь? Плохо мне...

– И ты совершенно уверена, что этот во всех отношениях неприятный человек сегодня будет именно здесь? – проигнорировал я наркоманский скулёж.

– Пятница же, – пожала плечами Ира, и тут же едва не подпрыгнула: – Вот! Вот он, Красный!

Компания работяг к этому времени уже укатила, поэтому, когда задребезжали пружиной тяжёлые двери, четвёрка мужчин оказалась как на ладони. Все четверо находились в явном подпитии, в свете фонаря блестели улыбками лица, громкий гогочущий смех далеко разносился по тёмной улице загородного посёлка. Красного я узнал сразу, хотя видел впервые. Годочков тому было за сорок, морда широкая, гладкая и по всей ширине красная от прилившей крови. У того и вправду были какие-то проблемы то ли с сосудами, то ли с чем-то ещё. Не моё, впрочем, дело...

– Рыбы с ним нет? – уточнил я, разглядывая неотягощённые высокой моралью физиономии, громко решающие, как и в каком составе продолжат отмечать день рождения одного из присутствующих.

– Это всё его люди, они Красного слушают. Красный у Рыбы, как этот... Начальник службы безопасности. Я сама слышала, он так его называл.

– Службы безопасности, девочка, это у политиков и диктаторов. А у зарвавшегося барыги – быки и торпеды, – назидательно произнёс я и со значением посмотрел на притихшую наркоманку. План действий уже складывался в моей голове в более-менее пристойную комбинацию.

– Что? – подозревающе блеснули глаза.

– Пятёрку по-быстрому срубить хочешь?..

Считанные минуты спустя я стоял, подпирая плечом покосившийся дощатый забор в переулке между баней и запертой на ночь шиномонтажкой, и наблюдал. Деятельное участие понадобится чуточку позже, а пока моей ролью оставалась роль зрителя. И начало у срежисированного мной же спектакля выдалось обнадёживающее. Появление Иры никаких подозрений не вызвало, впрочем, как и особой радости на лицах парней. Зато красномордый боров при виде наркоманки возрадовался, казалось, за четверых. Оживился, хвост распушил...

Как я и думал, мимо объекта своей нездоровой страсти Красный пройти не сумел. Но с другой стороны, и это чуть не решило всё дело, реакция бандита неожиданно превзошла ожидания. Девушку даже слушать не стали, схватили за шкирку и потащили внутрь помещения, как нашкодившего котёнка. Я чертыхнулся. Усложнения всегда ведут к осложнениям – это чёртова аксиома. Но идти напрямик в этот раз категорически не хотелось. Ещё пару-тройку загубленных душ Система потерпит, а затем объявит охоту, к которой ни я, ни этот город пока не готовы. Не говоря уже о прочих, более приземлённых издержках вооружённого налёта...

Повезло. Девка оказалась не промах. Покладистым поведением она ослабила бдительность пьяного дружка и в один момент смогла вырваться, осадив того напоследок звонкой пощёчиной. Провожал её дружный весёлый гогот довольных парней. Только Красный совсем не смеялся. Любитель причинять боль другим, открытого бунта от женщины, более того, от дешёвой шлюхи, он стерпеть не сумел. Пьяно прорычав что-то угрожающе-матерное, Красный пустился вдогонку.

А девчонку я, похоже, перехвалил. Миновав поворот, Ира бросилась дальше по переулку, смешно задирая свои костлявые ноги, затянутые в видавшие виды джинсовые штаны. Усмехнувшись этому зрелищу, я отступил в тень.

– Вот же... тупая... сука! – уперев руки в колени, красномордый Ромео тяжело отдувался, тоскливо глядя вслед наркоманке.

– Девочка просто не разделяет твоих пристрастий, – я вышел на свет, удерживая палец на спусковом крючке пистолета.

– Какого!?

– Закричишь, и я прострелю тебе брюхо. Дважды. А может быть, трижды. Умирать будешь долго и очень мучительно. Усёк? Пошёл! Вперёд и молча...

И Красный пошёл. Злобно сопя, вздрагивая, косясь через плечо налитыми кровью глазами, но пошёл. На какую-то минуту всё замерло в точке высшего напряжения. Беспросветно тянулись серые стены. Распотрошённым на запчасти нутром зияли под глухими заборами брошенные ржавые колымаги. Темнели потёки машинного масла застывшие лужами на сером асфальте. Серое на сером. И только угрюмая физиономия впереди в неверном рассеянном свете казалась бордовой, как варёная свёкла.

– Знаешь, Красный, мне тоже это знакомо... Боль... Боль – как нить биения жизни. И тот, кто держит за эту нить, тот владеет ею. Скажу тебе по секрету, если долго и вдумчиво избивать человека, человеком он быть перестанет – превратится в животное, глупое и преданное. Само ожидание боли сделает его покорным и... мягким, как пластилин. Как глина. Сломленным. Свободным от гордости, самолюбия, всяких желаний, кроме желания угодить... Такая, своего рода, манифестация власти, в самой низменной, самой бесхитростной её форме. Понимаешь меня?

– Кто... ты такой? – просипел боров, нервно подрагивая складками жира на шее. Он начинал понимать...

Сокрушительный боковой пришёлся в правую часть туловища идущего впереди Красного, прямо под рёбра. Но слои мяса и ведро адреналина в крови смягчили последствия сотрясения ливера. Взревев раненым хряком, Красный вцепился в меня своими толстыми пальцами, попытавшись повалить наземь. За что тут же и поплатился. Не зря удар локтем по затылку запрещён правилами многих цивилизованных, излишне гуманных единоборств. Но у улицы одно правило: кто сильный, тот и прав.

Красному поплохело почти моментально. Болезненно хекнув, тот сполз мне под ноги и с характерными утробными звуками начал исторгать содержимое своего необъятного чрева. Запах блевотины пополнил палитру запахов обоссанного переулка. Хорошая попытка испортить мне настроение и обувь, однако не вышло. Полупереваренные ошмётки недавнего ужина осквернили только щербатый асфальт.

Я мысленно сплюнул. Почему хотя бы раз нельзя обойтись без предварительных ласк? Схватив ублюдка за волосы, с силой оттянул ему голову, заставив посмотреть мне в глаза. Дуло пистолета прижалось к багровеющей шее с ярко очерченной синей жилкой по центру. Я был спокоен тем самым холодным спокойствием, которое лучше бы не испытывать:

– Ты меня понял, или продолжить аргументацию?

– Понял! – Он оттолкнул мою руку и размашистым движением утёр маслянисто блестящий от блевотины рот. – Только ты, мужик, чего-то попутал... Чего тебе надо, а? Денег? Наркоты?..

– Я глас жаждущего отмщения, вопиющий в пустыне беззакония... Мне нужна правда, Красный. Роман... Закройский, – припомнил я фамилию безвременно почившего наркомана, – знакомо тебе это имя?

Услышав про Ромыча, бандит мгновенно переменился в лице.

– Ар-р-р... – зарычал он, пытаясь ухватить меня за руку с оружием. Попытка была жёстко пресечена. Тогда он закричал, призывая на помощь братков, и я вбил слова ему в глотку вместе с зубами...

– Ну и чего же ты, сука, так испугался? – прошипел я. И перехватив пистолет на манер молотка, жестоко, с оттяжкой ударил. Один раз. Второй. И ещё... Сначала Красный пытался дать мне отпор. Затем пытался ползти. Затем плакал и каялся. И наконец, он просто затих. Лицо ублюдка давно превратилось в кашу, но Красный каким-то чудом дышал, пуская кровавые пузыри переломанным носом.

Связав отрубившегося уголовника скотчем так густо, что стал напоминать упакованный для отправки почтой сервиз, я забросил его в багажник своей маленькой ласточки и педантично вытер руки платком. Своей тушей Красный занял небольшое багажное отделение почти целиком, места для второго уже не осталось. Впрочем, если всё пройдёт в соответствии с планом, насиловать автомобиль не придётся. Его и без того теперь ожидала химчистка...

– Ты убьёшь его? – Ира выбралась из придорожных кустов и, встав рядом, с опаской потыкала пленника пальцем.

– Возможно.

– Хорошо бы, – с неопределённым выражением произнесла девушка и без дополнительных понуканий полезла в машину.

По второму кругу объехав здание бани, мы затаились в тени старых вишен в сотне метров от хорошо освещённого входа. Атмосфера окраины, где в одном ряду стояли и частные домовладения, и вполне действующая овощебаза, и старый склад, переделанный под новую баню, позволяла легко сливаться с круглосуточной суетливостью фона. Светало. Предутренняя заря окрасила самый краюшек неба. В окнах домов начинал появляться свет. На продуктовой базе сонно шевелились рабочие.

Я повертел в руках телефон Красного, жалобно скулящего из багажника, набрал номер полиции, передал Ире. Того, что девушка успела наговорить в следующие двадцать секунд, казалось достаточным для заказа группы резких и несклонных к компромиссам людей прямо с доставкой на дом. А большего нам и не требовалось. Теперь моя очередь. Благо, номер Рыбина нашёлся в телефоне его подчинённого. Чтобы запомнить одиннадцать цифр, хватило одного беглого взгляда.

Недолгие гудки...

– Да? Кто это?.. – резким голосом потребовали на той стороне «провода». Прежде чем начать говорить, я выдержал солидную паузу, флегматично слушая, как Рыба всё больше выходил из себя.

– Тебе нравится твоя жизнь, Рыбин? – слова упали на благодатную почву. – Деньги, девочки, уважение... Всего этого ты скоро лишишься. Тебе останется шконка у самой параши и баланда в железной миске на ближайший десяток лет. Это при хорошем раскладе...

В трубке молчали. Динамик выхватывал злое сопение и приглушённые голоса.

– Твой начальник охраны тебя заложил, Рыба. Слышал бы ты, как он пел соловьём, повествуя о ваших делишках, лишь бы выторговать себе жизнь и свободу. Теперь у тебя только два варианта. Слышишь меня, Рыба? Только два! О первом тебе известно, второй... Второй я назову позже. А пока что послушай совет. Сходи, проветрись. Минут пять, чтобы подумать, у тебя есть, затем говорить станет поздно. И помни, Рыба – я твой единственный друг, и я теряю терпение...

– Послушай, ты... – вкрадчиво процедил Рыба. – Я не знаю, кто ты такой, но я тебя, урода, найду, и... – злое шипение оборвалось на полуслове. Я сбросил вызов, выключил и разобрал «одноразовый» телефон, коих носил с собою не меньше дюжины, и криво ухмыльнулся собственным мыслям. Попался, кабанчик.

– Не получилось? – шмыгнула носом Ира. – И что теперь делать?

– Есть попкорн и смотреть представление, – отвечал я. – Глянь в бардачке, там чипсы и кола...

Означенных мною пяти минут не понадобилось. Рыба выскочил ровно через две с половиной. Дважды судимый по нарко-статьям сын армянского эмигранта с русской фамилией, отсидев, он каждый раз с завидным упрямством брался за старое и, в конце концов, добился желаемого положения. Впрочем, этим утром Рыба производил впечатление не средней руки главаря наркомафии, а застигнутого врасплох ревнивым мужем любовника. Криво застёгнутая рубашка липла к мокрому телу. В одной руке телефон – пытается дозвониться до Красного, в другой – ключи от машины. Под мышкой прижата барсетка.

Хлопнула дверь и тут же снова задребезжала пружиной. Рыба сбежал по крыльцу, на ходу отбрехиваясь от беспокойных братков срочностью и личностью так неожиданно обнаруженных дел:

– Не надо со мной! Сказал же... Да, Красный звонил... Всё, замяли!.. Через полчаса буду. Ванёк за главного!..

На этом чудеса оперативности не закончились. Через девять минут с момента телефонного обращения (скорость немыслимая для провинции) перед входом в злачное заведение, скрипя тормозами, остановился гражданский микроавтобус. Выскочившие наружу четверо нацгвардейцев в лёгких бронежилетах поверх камуфляжа и с укороченными автоматами в руках к длительным уговорам были явно не расположены. Трое бойцов без предварительных выяснений ломанулись прямиком в баню, один отправился к предполагаемому служебному входу. Вооружённый водитель же не по уставу покинул машину и занял позицию для стрельбы.

– Лихо они, – справедливости ради произнёс я. И в тот же час, подтверждая заслуженность похвалы, из здания послышались зычные крики, женский визг, маты и звуки короткой борьбы. Именно в таком вот порядке. Я ставил на то, что крепко пьяные и не менее крепко охреневшие от неожиданности быки Красного оказывали сопротивление. С закономерным итогом. Десяти минут не прошло, когда пару заломанных, но, надо думать, не сломленных орлов загрузили в микроавтобус. После чего странные нацгвардейцы исчезли так же быстро, как появились.

– Убедился? – снова набрал я номерок Рыбы. Пока щемили быков, так просто брошенных им под каток полицейского произвола, Рыбин, как и мы, наблюдал из-за руля своей тачки. Видать, до самого конца не мог поверить в происходящее. Лицом в грязь перед братвой боялся ударить. Предсказуемо...

– Кто ты такой? – прохрипели на той стороне. – У меня есть крыша, ты понял!?

– Больше нет, Рыба. Больше нет, – продолжал вдохновенно блефовать я. – Но пока ещё не слишком поздно, у тебя есть возможность избежать самого худшего. Здание старого цеха на «Героев-литейщиков». Тебя будут ждать. Учти, это серьёзные люди, и пока ещё они заинтересованы в работе с тобой, так что будь вежлив и не совершай глупостей.

– Что если я не приеду? Думаешь, ты прижал меня? Да хрен! Думаешь, прижал?.. А я сейчас возьму и нахрен тебя пошлю, понял?

– Неразумное поведение, Рыбин, – холодно пожурил я. – Какой пример ты подаёшь детям... У тебя ведь есть дети? – На том конце замолчали. – Есть. Я знаю, что есть. Подумай о них, Рыбин. Подумай о ней! Любишь свою маленькую дочурку? Такое беззащитное, ни в чём не повинное создание... Такое хрупкое... Одно неверное движение, и...

– Не впутывайте её! – динамик задребезжал от громкости раздавшегося на том конце крика. – Не впутывай её, слышишь!? Не впуты... – Добившись полного понимания, я завершил вызов. Ещё один телефон отправился в сумку. Щёлкнул тумблером зажигания, и ласточка тихо затарахтела. Пора. Сбивчивые сведения Красного оказались верны, но на место последней встречи всё равно следовало прибыть заранее.

– Мы прямо как Бони и Клайд, – неожиданно произнесла Ира и улыбнулась в ответ на иронично вздёрнутую бровь. Дурочка ничегошеньки не понимала и не пыталась понять, но дурочке нравилось приключение. Дурочка пребывала в восторге...

Светало. На дорогу выползали первые, самые ранние пташки. Над крышами домов поднимался заревом багровый рассвет.

Интерлюдия «Любовь, смерть и дурацкие шутки»

Гул серверного оборудования, перемигивание световых индикаторов, стерильная чистота машинного зала. Внутренние помещения домена были огромны, темны и, как обычно, безлюдны. Дэйте не имелось ни малейшей нужды мерить их своими ногами, и всё же она делала это, подобными мелочами оттеняя свою надчеловеческую природу. Формально обитель бога имела неразрывную связь с породившей его локацией, в данном случае занимая один из крупнейших дата-центров префектуры Хоккайдо. Но фактически домен располагался в складке пространства и лишь дублировал собою реальность, создавая бесшовное соединение на стыках.

Обладая всей полнотой власти над этим местом, его хозяйке ничего бы не стоило оформить интерьеры своего обиталища согласно правилам японской эстетики, завести прислужниц, рабов, любовников или даже животных, чтобы ублажить взор и потешить гордыню. Но как отмечали многие, Дэйта была странной. Странной до эксцентричности. Не многие, впрочем, понимали, что тяга к своеобразной аскезе проистекала не из чувства незаслуженности полученной власти или хуже того, склонности к пустому позёрству. Всё дело в том, что единственной и нераздельной страстью богини была информация.

Да, именно информация. Запертые же в её маленьком машинном мирке живые существа неизбежно принесут с собой биологический хаос, пагубный для его отлаженных алгоритмов, будут требовать внимания и ухода, без которого быстро сломаются... Неизбежные и непредсказуемые издержки в обмен на весьма посредственную информационную ценность. В общем, идеи столь нерациональные даже не приходили ей в голову, отбрасываемые где-то на этапе первичной фильтрации.

Тяжёлая дверь отсекла шумы машинного зала. Теперь Дэйта шла по длинному коридору, и эхо выверенных до миллиметра шагов отражалось от металлических стен, увешанных десятками телевизионных панелей. Толикой внимания богиня то и дело выхватывала из какофонии новостных сводок отдельные голоса или кадры. Извержение вулкана в Исландии, обезлюдевшие деревеньки в Сибири... А ещё здесь были цены на нефть, биржевые котировки, погода во Владивостоке и рост антибожественных настроений в старой Европе...

Малой частью сознания Дэйта продолжала следить за мельтешением экранов. Ещё часть в реальном времени мониторила любые источники информации, до которых доставали её длинные руки. Что-то оставалось зарезервировано на случай экстренной необходимости, остальное же... Приблизительно десятой частью своего идеального разума прямо в эту минуту богиня рассчитывала масштабы грядущей эскалации межмировых столкновений. А вместе с тем и вероятность для молодого мира в них устоять, не прибегая к внешней поддержке.

С текущими вводными, как ни считай, выходило, что шансы Земли на победу невелики. И в то же время жрец, способный черпать информацию из недоступного ей, а значит, априори ненадёжного источника, утверждал, что предложение о помощи непременно поступит. Вопрос лишь в том, каким оно будет. Достаточно релевантным казалось предположение, что эмиссары межгалактических сил уже здесь: наблюдают из тени, дёргают за ниточки, вербуют осведомителей...

Несложная логическая цепочка вела к целеполагающим выводам. Чем лучше Земля проявит себя в этот час испытаний, тем меньшим придётся пожертвовать, когда без поддержки устоять уже не останется сил. Дэйта была недовольна. Ненадёжные переменные раз за разом приводили к спорному результату. Впрочем, введение повышающего коэффициента на соответствие прогнозируемых событий внутренней системной логике несколько улучшило релевантность итогового значения. А вместе с тем пошло в гору и настроение божества.

Массивные створки сомкнулись, погружая помещение в строго выверенный полумрак. В неимоверно огромном зале, огромном настолько, что отделанные металлическими переборками стены и потолок его терялись во тьме, не имелось окон. Полы устилали гулкие четырёхметровые плиты, ещё больше усиливающие неуютную гигантичность этого места. Здесь не было ламп, и тусклое холодное сияние рождалось будто из самого воздуха, сопровождая каждого, кто являлся сюда. И каждый, кому посчастливилось побывать во святая святых, про себя отмечал циклопическую угрюмость и отталкивающую скупость его оформления.

Это была алтарная зала, и единственным стабильным источником света здесь выступала внушительных размеров пирамида из филактерий – главный алтарь системного бога – источник его силы и главная его уязвимость.

Одним шагом преодолев огромное расстояние, Дэйта приложила ладонь к пирамиде из филактерий. Одна тысяча восемьсот девятнадцать душ игроков, десятая часть из которых были мертвы без права на воскрешение. Дэйта не привыкла апеллировать к чувствам. Каждый из этих людей был посчитан и каталогизирован, каждому присвоен рейтинг полезности, каждый признан не стоящим высоких затрат. Лишь немногие своей преданностью и полезностью заслуживали право на второй шанс.

Импульс божественной энергии погрузился внутрь алтаря, наполняя жизнью осиротевшую филактерию. Малая часть души, что содержалась в ней, стала расти, притягивая из небытия ошмётки расколотой сущности. А что-то и вовсе достраивалось на ходу, по образу и подобию сохранённого в артефакте шаблона. Божественная сила здесь служила лишь топливом, воля – инициатором, но сам процесс воскрешения души оставался во власти Системы.

Душа была восстановлена. Теперь дело за малым. По желанию Дэйты прямо из ничего стала формироваться живая материя. Повиснул в воздухе белеющий костями скелет. Слой за слоем наросло мясо. Толкались органы в чреве. Мышцы, кожа... Волосы проросли и удлинились в мгновение ока. Наконец и сосуд для души был готов. Дэйта взглянула на дело рук своих. Со стороны они могли бы казаться сёстрами, но родственниками совсем не являлись, а национальность сосуда богиня в расчёт не брала.

Щелчок пальцев и критическая масса души из филактерии перенеслась в тело. Ещё один и сердце в груди игрока совершило свой первый робкий удар. Обнажённое тело мягко опустилось на пол, Бездонная сумка (F) со всем содержимым появилась у ног.

– С возвращением, Марико, – по машинному равнодушно приветствовала она. И не меняя тона, проинформировала: – Стоимость артефакта и его содержимого будут вычтены из твоей репутации.

– Благодарю, Госпожа, – прежде чем броситься торопливо натягивать на себя одежду, девушка глубоко и со всем почтением поклонилась. Если бы в небытие она имела возможность думать, то уже не чаяла бы о возвращении к жизни. К тому времени, как оружейная карта нодати заняла место в нарукавном кармане, Марико начала кое-что понимать: – Но если я здесь, то Навух...

– Душа игрока Навуходоносор была повреждена внешним воздействием неизвестного типа. Воскрешение признано нерациональным, – с холодной безжалостностью постановила богиня.

– Значит, я должна закончить начатое?

– Предыдущая задача утратила актуальность.

– Ч-что? Я так долго спала, или... Линч, он... мёртв?

– Ответ отрицательный. Прекращение функционирования длилось менее четырёх суток. Однако повторный анализ поведенческих реакций указывает на неэффективность первоначальных решений. Эмоциональная привязанность к цели и неконтролируемые гормональные всплески снижают расчётную вероятность успеха до значения погрешности.

– Да, Госпожа, – Марико согнулась в поклоне, пряча улыбку, упрямо лезущую на лицо. Слова богини ещё больше уверили девушку в мысли, что всё было не зря. Впрочем, скучать теперь не придётся:

– Твоя новая задача состоит в том, чтобы сблизиться с объектом, заручиться доверием, ожидать указаний. Задача ясна?

– Я должна буду с ним... спать?

– Интимная близость желательна, но опциональна, – лишённом всяких эмоций голосом отвечала богиня. – Дополнительная информация: Земля атакована примитивными существами иных локаций. Рекомендация: выполнение системных миссий. Территориальное предпочтение: Восточная Европа, как самое вероятное местоположение цели. Задача ясна?

– Я приложу все силы, Дэйта-сама!

– Не сомневаюсь...

***

Изукрашенный рекламными надписями суперкар взревел двигателем, двинувшись на обгон. Впереди вереница таких же, как он, карбоново-титановых монстров и крутой поворот, пока ещё не видимый из кабины, но отлично читаемый по мини-карте в правом нижнем углу экрана. Манёвр смелый, рискованный, бесшабашный... И он не сработал. Не успевшая сбросить скорость машина слетела с дороги, в ходе живописной аварии разлетевшись на куски дорогостоящего металлолома. После чего целой и невредимой снова появилась на гоночной трассе далеко позади основного потока.

Садху с раздражением выпустил из рук джойстик приставки и откинулся в кресле. Голые пятки индуса щекотал ковёр из медвежьей шкуры, над головою скалились и рогатились чучела разных зверей, потрескивал огонь в монументальном камине с кованым ограждением у очага. Целый час Садху безуспешно пытался изобличить силы, подпитывающие каминное пламя дровами, но только обжег себе пальцы, когда в конец отчаявшись, полез проверять его на настоящесть.

В шкурах и чучелах Садху смыслил не больше, чем в высоких деревьях с грубой замшелой корой, которые только и виднелись за узкими окнами небольшого особняка. Тем более, что выбраться наружу тоже не вышло. В один момент он осмелел до того, что попытался выбить стекло, однако не преуспел и в итоге смирился. Так вот и коротал последние сутки после своего похищения: играл, ел, выпивал понемногу, таская холодное пиво из холодильника, и смотрел в стену.

Стена была идеальной. По роду деятельности часто бывавший на стройках, он кое-что в этом да понимал. Не бывает таких стен. Не бывает, и точка. Вернее... бывает, конечно. В теории. При должном желании заказчика и квалификации строителей... Но дело ведь было не в ней. По крайней мере, не только в ней. Дело в том, что так задевающая взгляд идеальность легко экстраполировалась на вообще всё окружающее. От симметрии клыков в пасти чучельного медведя до формы «вечных» поленьев в камине, что после суток, проведенных в этой кукольной бутафории, раздражало индуса всё больше.

Чувство попадания не то в виртуальную реальность, не то в декорации какого-то фильма не отпускало, но он держался. Садху происходил из касты брахманов и заслуженно считал себя образованным человеком. Об эффекте «Зловещей долины» он когда-то слышал лишь мельком, однако времени и пива в холодильнике оказалось достаточно, чтобы провести параллели. Охотничий домик в чаще хмурого северного леса был неправдоподобно и от того пугающе совершенен.

Рационализация страхов помогла Садху если не справиться с ними, то хотя бы примириться на время, но тут случилась другая напасть. Весёлое «Бу!», раздавшееся прямо над ухом, перепугало индуса до чёртиков. Громко икнув, Садху выронил пиво, которое удерживал на весу, и вытаращил глаза на рыжего парня, появившегося, казалось, из ниоткуда. Довольный произведённым эффектом, Теневир обошёл кресло, в которое вжимался индус, и демонстративно осмотрелся по сторонам:

– Ну, как тебе тут? Правда, миленько? Руфус тебя не обижал?

– И-извините меня, недостойного, – срывающимся голосом начал индус, бухаясь на колени и с каждым словом распаляясь всё больше. – Я всё отдам, клянусь! Я больше не буду... Дары! Дары принесу! Всё отдам... – вдохновенно блажил он. В этот момент Садху так боялся, что не замечал ничего вокруг, только свой голос, которым стремился заполнить каждый миг оставшейся жизни. Почему-то ему казалось, стоит только перестать говорить, и она тут же закончится. Так продолжалось, пока горло вдруг не перехватило спазмом.

– Насчёт выпивки не беспокойся, – Теневир отмахнулся. – Пей на здоровье. Её стоимость включена в общий чек. Руфус, проклятый старикашка, покажись гостю! Руфус немного застенчивый... – зачем-то пояснил бог, извинительно улыбнувшись индусу.

Садху загнанно сжался, сидя на заднице у низенького деревянного столика, и только жалобно таращил глаза. Воспитанный в религиозной традиции, он хотел бы снова встать на колени, как подобает жалкому червю в присутствии божества, но ноги не слушались. А потом и вовсе стало не до того, ведь над полом, не касаясь идеально подогнанных досок ногами, воспарил настоящий призрак.

Призрак оказался довольно толстым. Нет, не толстым – коренастым и мощным, как тот боров, чья клыкастая голова висела аккурат над камином. Руки и грудь в разрезе рубашки поросли густым чёрным волосом, а широкое угреватое лицо окаймлялось куцыми неухоженными бакенбардами.

– Звал? – грубо и даже с каким-то вызовом буркнул призрак. Голос его под стать образу – низкий, с хрипотцой. Такому колоритному головорезу, да ночью, да в переулке и сам все деньги отдашь...

– В прошлой жизни Руфус был егерем, – кивнул парень. – Защищал лес от браконьеров, тупых туристов и прочей нечисти. В общем, был славным малым и честно тянул свою лямку. За это его и убили.

Кустистые брови на полупрозрачном лице призрака недовольно нахмурились.

– У-убили? – индус с удивлением услышал свой голос.

– А ты не из тех, кто ловит всё на лету, да? Убили! Прикончили! Укокошили! Бац! – Теневир сложил пальцы пистолетом, изобразив, как именно «бац». – Из ружья в спину. В такую широкую спину из ружья – милое дело. Да, старина?.. А труп бросили в озеро, здесь недалеко. Но озеро я переносить не стал.

– Это ужасно...

– Чего же здесь ужасного? – искренне удивился парень. – Руфус стал духом-хранителем домена. Мог ли он мечтать о таком карьерном взлёте? А души его убийц я засунул в звериные чучела! Заметил, как они зеньки свои таращат? Правда, забавно?

– Больной ублюдок, – пробормотал Руфус, а Теневир рассмеялся, весёлым и непринуждённым мальчишеским смехом. Только глаза его оставались серьёзными, продолжая пристально следить за индусом, отчего тому становилось ещё больше не по себе. Садху отчётливо представилось вдруг, как его бессмертная душа переносится в чучело, и кровь окончательно отлила от лица. Впрочем, он всё же нашел в себе силы заговорить:

– Прошу меня простить, Господин, – промямлил он, даже не пытаясь сдерживать дрожь. И собрав все остатки смелости, выпалил, будто в прорубь нырнул: – Мне позволено будет вернуться домой?

Расплата последовала моментально:

– Значит, в гостях тебе не понравилось? – Теневир в одно мгновение оказался рядом, угрожающе нависнув над побелевшим индусом. Вкрадчивый голос и прищуренные глаза выдавали едва сдерживаемый гнев. – Значит, оскорбить меня желаешь?

– Нет, я...

– Пиво моё пил?! – взревел бог, неимоверно раздавшись в росте. – В мою приставку играл?! Вор и невежда! Так ты хочешь отплатить мне за гостеприимство?

– Нет! Простите!.. Я не хоте-е-ел, – во всё горло вопил Садху, схватившись руками за голову. А стены и пол, и всё вокруг стремительно погружалось в ревущее пламя. Чучела на стенах оживали, бешено вращали глазами, скалили искажённые морды, лаяли и ревели самые страшные оскорбления в адрес гостя. От чудовищного жара спирало дыхание. И посреди всего этого безумия – жуткий пламенеющий взгляд, и голос, и дьявольская улыбка...

Наконец разум индуса не выдержал и, позорно описавшись, Садху свалился в обморок. Ненадолго. Всего на пару секунд. А когда сознание вернулось к нему, огонь бесследно исчез, будто его и не было. Руфус пропал, а чучела снова прикинулись неживыми.

– Испугался, что ли? – невинно улыбнулся ему Теневир, разбивая в щепки последнюю надежду, что всё было сном. – Не бойся. Посмотри на меня. Я твой друг.

Индус всхлипнул.

– Постой-ка, – Теневир отвлёкся, повернув голову к телевизору. В ту же секунду игровой каталог на экране сменился непроницаемой физиономией Демоса. Вот только теперь они оба помнили тот момент в Индии, когда рыжий пройдоха всё-таки смог вывести старика из себя. Сам этот звонок – подтверждение нового счёта в их необъявленном противостоянии за пустующий Трон. Теневир снисходительно улыбнулся:

– Чего тебе надобно, старче?

– Ты поступил нечестно, щегол. Это моя добыча! Мой последователь! – от силы, вложенной в эти слова, на секунду зарябило экран.

– Из моего домена выдачи нет, – рассмеялся парень. – Извини, старичок, но ты свой шанс упустил. Оловянный солдатик Фемиды, как я слышал, живёт и здравствует, а вот твой Первожрец... Что? Давай скажем вместе... Первожрец мё-ё-ёртв! Так что нечего теперь пускать пузыри, ещё сердце прихватит.

– Это не так, – сквозь сжатые зубы процедил Демос. – Гаспар жив. Или, по крайней мере, не мёртв.

– Да? И где же он? Ублажает лакконских красоток? Сбежал на Марс? Заперся у себя в филактерии?

– Я это выясню. Признаю, что раунд игры за тобой, но Трона, такому как ты всё равно не видать. До скорой встречи, щегол! Смотри, как бы у тебя самого кое-кто не сбежал. Вот был бы конфуз... – криво ухмыльнувшись напоследок, Демос исчез с экрана.

– «Вот был бы конфуз», – кривляясь, передразнил Теневир и не спеша отправился на поиски пропавшего из комнаты игрока. Садху, не будь дурак, быстро справился с потрясением. И также быстро сумел осознать, что коли при нём ведутся такие беседы, значит, его уже и в живых-то нет, так... ходячее недоразумение, и не более того.

Индус отыскался на крохотной кухне за отчаянными попытками вышибить окно молотком для отбивки мяса. Он бы и рад использовать чего посерьёзнее, но по воле хозяина оружейные карты в домене перестали работать. Приходилось выкручиваться подручными средствами. Вот только выкрутиться у индуса что-то не получалось. Обычное, даже не закалённое, стекло раз за разом насмешливо цокало от удара, добросовестно исходило трещинами, подпитывая надежду неудачливого беглеца. Но прежде чем удавалось довершить, казалось бы, плёвое дело, вновь зарастало.

– Вот ты где! – радостно провозгласил Теневир. – Идём, нас уже ждут... – Небрежное движение руки и стены исчезли, а над головами бога и человека разверзлась огненная бездна. Десятки докрасна раскалённых цепей с металлическим лязгом рванули к индусу, не причиняя страданий, но намертво сковывая и затягивая в бушующую, ревущую пелену пламени. Комната, охотничий домик, хмурый северный лес – всё поглотила стихия.

– Нет! Нет... Не надо! Я не хочу-у-у... – истерический, полный ужаса вопль звучал среди пламенной пустоты.

Короткое путешествие сквозь Огненный План не прошло для Садху бесследно. Когда над головой снова обнаружилось привычное синее, в серых разводах небо, индус уже не кричал. Когда под ногами его на сотни метров в любую сторону бурлило и булькало море вулканической лавы, а дыхание забивало горячим пеплом, он не кричал. Когда нестерпимый жар облизывал его, распятого на цепях, обнажённую кожу, он сохранял молчание. И только заметив невдалеке фигуры богов, решающих его судьбу, безвинный страдалец пробормотал нечто невразумительно-умоляющее, всхлипнул и снова повесил голову.

– Вот, еретик, маринованный в собственном соку. Как заказывали. Доставил в целости и сохранности, – бодро провозгласил Теневир.

– Это ты называешь сохранностью, несносный мальчишка? Ты ведь сломал его! – брезгливо сморщила носик Фемида.

– А минусы будут? – рассмеялся тот. – Еретика я для казни доставил, а о психической целости речи не шло.

– Это не важно, – привычно вмешался в назревающую перепалку Мамон. – Перерождение камня на камне не оставит от прежней личности.

– И нам обязательно нужно его пробуждать, чтобы уничтожить Апокриф? – снова Фемида. – Не проще ли сбросить этого, как там его...

– Тогда кто даст гарантию, что Маска не найдёт путь обратно? – вступил в обсуждение Демос. – Система может посчитать смерть непробуждённого еретика как прерванный алгоритм и компенсировать неслучившееся как-то иначе. К примеру, снова поместит Маску в список случайных наград.

– Артефакт слишком опасен, – в голосе Дэйты звучало необыкновенное для богини волнение, а построение фраз более чем всегда походило на человеческое: – Вероятность его выживания должна быть сведена к минимуму. Мы обязаны учесть все возможные варианты. Это вопрос безопасности Пантеона.

– Для этого все мы здесь, чтобы никто не выкинул глупость, – важно заметил Мамон, прежде чем с просительной улыбкой повернуться к Фемиде: – Дорогая, не могла бы ты... – Бровка на точёном лице приподнялась, выражая сдержанное внимание.

Мамон развёл руками:

– Работать с жизнью напрямую из всех нас способна лишь ты. Помни, сосуд нужно ослабить, но ни в коем случае не убить. Справишься?

– Пф-ф, ещё спрашиваешь...

Фемида воспарила чуть выше и подняла руки, устремив свою волю и свою силу к скованному цепями индусу. Игрока затрясло. По воле богини его кожа старела, а волосы выцветали. Жизнь покидала Садху, обращая молодость в пепел. Преобразование началось почти сразу, и Фемида в тот же час отступила, предпочитая наблюдать за редкостной метаморфозой с безопасного расстояния.

Воитель рвался наружу, прогрызая себе путь с того света. Постаревшее лицо Садху ещё больше осунулось, сползло почти что на грудь, затем и вовсе отпало, являя железную маску, покрытую пятнами ржавчины и запёкшейся крови. Возрождённый Воитель осмотрелся по сторонам, глянул вниз, задержавшись взглядом на бушующем море огня, и наконец, поднял глаза на богов.

– Почему!? Почему вы так поступили со мной? – голос его был полон обиды и скорби. – Неужели не видите, я такой же, как вы! Я – бог! Меня нельзя убить!

– Прикуси язык, Еретик! – взвилась Фемида. – Твой порочный цикл перерождений закончится здесь!

Нужда в разговорах отпала. Пропали и цепи, удерживающие маленькую фигурку над пропастью расплавленной горной породы. Крик оборвался неслышимым хлюпом, и только язычок пламени взметнулся в том месте, где лава поглотила Воителя. Красивое лицо Фемиды исказила ухмылка...

Вот только Воитель был всё ещё жив.

Внимание! Вы ощущаете действие неизвестного эликсира! Временные эффекты: «Высший иммунитет к огню (A)», «Ясный разум (D)», «Железная кожа (D)»... – промелькнуло перед внутренним взором опешившего человека за мгновение до встречи с раскалённой поверхностью лавы. Чан Юн с необычайной лёгкостью и спокойствием осознал, что погружается в вязкую, но едва тёплую жижу.

«Если хочешь жить, плыви направо и вниз», – пробились в его разум чьи-то слова. Чан Юн сделал усилие и открыл один глаз. Интерфейс утверждал, что неожиданная защита спадёт через считанные мгновения, а собственные глаза говорили, что справа внизу, только руку протяни, мерцала и бурлила космической чернотой пелена божественного портала. Не раздумывая ни секунды, Чан Юн устремился к единственному спасению.

Глава 5 «Зверобой»

Мимоходом отхлебнув из кружки крепкого горячего кофе, я с прежним любопытством склонился над цветочным лотком, разместившимся на журнальном столике. Волею случая рядовая посудина, в каких хозяйки по весне готовят рассаду, неожиданно встала на переднем крае зарождающейся ксеноботаники. Не уверен насчёт мира вообще, но в этом доме инопланетная флора определённо пустила корни. Скажем, тот же лакконский мох в несоизмеримо более бедных на ману условиях прижился отлично. Ершистые тёмно-зелёные ёжики ненавязчиво пахли корицей и время от времени едва заметно светились, подпитываясь слабым магическим фоном Земли.

Само по себе наличие маны в пространстве нашей локации для многих стало открытием удивительным. Я бы даже сказал, крышесносным, в самом прямом и вульгарном значении этого слова. Из уст особенно оголтелых искателей правды звучали призывы ни много ни мало к пересмотру истории. Что, если Система не пришла к нам впервые, а вовсе даже вернулась на некогда покинутые территории, чтобы завершить цикл? Спекуляций на эту тему в инфосфере Земли витало бессчётное множество.

Я же считал, что каждый волен сходить с ума, как ему заблагорассудится. Кто-то бился над главным вопросом жизни, вселенной и вообще... Кто-то, не от избытка ума, ударился в конспирологию, астрологию и прочие «логии» испокон веков паразитирующие на людском невежестве и слепой вере в чудо. А я вот пью кофе и ксено-траву под кактус высаживаю. Скажем так, не слишком выбиваюсь из трендов...

Разрыхлив землю столовой ложкой, бросил в получившиеся борозды часть собранных на Лакконе IX семян и полил новую грядку водой из кольца-источника. Скорее всего, синеголовке для роста не требуется ничего, кроме маны, но и во вред уж точно не будет.

В качестве экспериментальной подкормки водрузил на свободное место кусочек магической руды. Для меня этот мутный ребристый кристалл с функцией круглосуточного светильника оставался совершенно непроницаемым. И совершенно бесполезным по той же причине. Вот и посмотрим, сможет ли кто-то из травяной братии дотянуться до скрытых внутри него огромных запасов маны. Чтобы оценить результаты, достаточно будет сравнить потери энергии с контрольным кристаллом похожей формы и качества, оставленным в сейфе.

Покончив с этим, уделил внимание ноутбуку: перемотал на начало и снова включил сделанное для нанимателя видео. Сам же занялся извлечением из трупиков грозовых обезьян куда более полезных на данный момент камней маны. Работёнка, конечно, мясницкая. Не столько тяжёлая, сколько хлопотная и грязная. Не ожидал, что когда-нибудь об этом подумаю, но системная сумка слишком хорошо сохраняет тела, даже кровь не успела толком свернуться. В частности поэтому, в качестве операционной пришлось пожертвовать ванную комнату.

На экране ноутбука не видимый в кадре оператор настраивал камеру:

– Отлично, – произнёс изменённый программными средствами голос. – Теперь повтори вкратце всё то же самое, что говорил мне.

Затхлая полутьма токарного цеха отвечала ворчливыми раскатами эха. В свете несмелых лучей, падающих сквозь потолочные окна, клубилась мелкая пыль. Закопчённый кирпич, ямы в бетонном полу на том месте, где лет тридцать назад стояли станки. Пожелтевший плакат стенгазеты у входа... Стоит уйти человеку, и время в подобных местах застывало на годы, порою десятки лет. Но этот сарай скоро будет снесён, а на его месте построено что-то новое. Так было правильно. Жизнь сменяется смертью, а смерть – новой жизнью...

– Недели три назад на нас вышли, – начал говорить Рыба, тяжело роняя слова. – Артель какого-то Норда. Ты ведь знаешь, как у нас всё устроено? Хочешь работать – найди себе крышу. Хочешь открыть дело – спроси разрешения, отбашляй, как положено... Да что это я... Конечно, ты знаешь... – зашипев от боли, Рыба предпринял попытку дотянуться до влажного от крови затылка, но не преуспел. Руки его были туго стянуты за спиной, под ногами скрипел замасленный деревянный поддон.

– Ближе к делу, – поторопил голос.

– Ближе... Ну, если ближе, то я, мать его, в душе не представляю, кто и на каких условиях, но им сделали предложение... Я одному приближённому Норда бабу подсунул, так он ей кое-что растрепал. Ничего вроде серьёзного у них не планировалось – подставить одного наркошу, делов-то на один вечер. Это в обмен на хороший участок где-то в верховьях Стылой. Золото с горы идёт, ты даже не представляешь, какие там деньги...

– Насколько нам обоим известно, золотой песок, это не по твоей части. Расскажи, каким образом ты сам пристегнулся к этому делу?

– Красный, ур-р-род! Я сразу понял, что это какая-то лажа. Так он за спиной у меня с ними спелся. Мало я этому ублюдку денег плачу... Или теперь правильнее будет сказать «платил», – покосился он на страшно выпучившее глаза мёртвое тело. Мой косяк, признаю. Клейкой ленты я, конечно, не пожалел, и Красный как-то незаметно для всех умудрился захлебнуться блевотиной. Вон из ноздрей потекло...

– Итак, для ясности подытожим, – монотонно пробасил голос. – Артель Норда нуждается в крыше. Норду ставят условие сделать работу, скажем так, не по профилю. Выбора, полагаю, у него нет. Чтобы не выглядеть глупо, Норд пытается перепоручить это дело тебе. Ты чуешь подвох и отказываешь. Пока всё верно? Я ничего не упустил?

– Нет, – угасающим голосом отвечал Рыба.

– Твоего заместителя подобные мелочи не смутили, – продолжал я. – У тебя за спиной он через Романа сводит лидера одной из мелких городских банд и Норда так, что все концы ведут к несчастному наркоману, и дальше... Полагаю, итогом последнего акта этого марлезонского балета должен был стать компромат на одного небезызвестного краевого чиновника. Однако всё идёт не по плану, и вы решаете зачистить концы... Романа кто устранял?

– Просто передознулся...

– Неправильный ответ, Рыба. Мы, кажется, достигли договорённости, помнишь? Не заставляй меня вновь опускаться к угрозам, и твоя дочурка не пострадает. Кто убирал Романа? – повторил я, с нажимом чеканя слова.

– Красный...

– А девка? Не самый разумный ход с его стороны...

– Это чего, они и меня кончить хотели? – округлили глаза Ира, до этого момента заворожено слушающая исповедь Рыбы. Её жизненная смекалка отличалась потрясающей избирательностью.

– Кто же знал, – сокрушённо помотал головой барыга. И тут же зачастил, с надеждой заглядывая мне в глаза: – Послушай... Тем, на кого ты работаешь, им ведь плевать на нас... А у меня деньги есть! Много! На старость копил, понимаешь? Я поделюсь с тобой! В два... Нет! В три раза больше дам! Только позволь мне уйти! Я заберу дочь и исчезну... Поедем на родину... А девка что, её всегда убрать можно! Кому она нужна, шалава дешёвая... Брат, клянусь тебе!..

– И милосердие порой стучится в их сердца, – продекламировал я пришедшие на ум строки. – Впрочем, не в этот раз. Жизнь за жизнь – таковы были условия сделки. – Микрофон на пару секунд оглушило звуками выстрелов. Рыба повалился лицом вперёд, корчась и подвывая от боли, а голос заговорил снова: – Ира, девочка моя, подойди. У меня есть для тебя особый подарок...

Запись завершена. Всё произошедшее далее заказчика не касалось. Если опустить подробности, то сделать из наркодиллера труп у меня получилось, а вот из шлюхи игрока, увы, нет. Поглощение застрявшей в оружии жизненной силы индуса произвело её только в «юниты» – как полагаю, рядовой статус для живущего в Системе разумного. Следом ещё одно разочарование – само по себе инициирующее поглощение опыта Метку убийцы не наложило. Сработали какие-то внутренние системные ограничители. Как бы то ни было, совершённое тут же второе «убийство» исправило ситуацию.

Двадцать ОС и три трупа. Таков был итог этой давней вендетты. Об артели Норда и их таинственном крышевателе Карлович в состоянии позаботиться сам. Впрочем, если будет предложено, от денег отказываться не стану. Пусть хоть весь мир в труху, но питаться пищевыми брикетами, запивать водой из кольца-источника, по праздникам поджаривать на углях обезьянье мясо... Увольте, такая романтика не для меня. Во всяком случае, до тех пор, пока возможно обратное.

Переодеваться не стал, остался как есть, в длинном освинцованном фартуке прямо на голое тело. Нашёл это чудо на барахолке, мимо которой почти каждое утро хожу на пробежку. По моему глубокому убеждению, бег с утяжелителями на ногах и руках в сочетании с дальнейшими упражнениями благотворно влияет на самоощущение тела. Параметры параметрами, а общий тонус мышц никто вроде бы не отменял. Однако отвлёкся...

Вымыв руки от крови, я водрузил один из добытых расходников прямо на грудь обезьяны, будто на шерстяную подставку, коснулся его светло-голубой грани остриём меча и задействовал Очищение (E, 1/5). На долю секунды мне показалось, я чувствую, как моя энергия, повинуясь встроенному в навык шаблону, приливает от резервуара под сердцем к руке, держащей оружие. И движется дальше, прокладывая внутри системной стали клинка сеть эфемерных магических капилляров, продолжающих энергосистему носителя.

Произведённый на камень маны эффект оказался закономерным, но вовсе не таким зрелищным, как можно было представить. Расходник попросту лопнул, будто перегоревшая лампочка, а вся магическая энергия в нём испарилась без какого-либо следа. Очищение мечом разрушило камень ёмкостью двести шестнадцать единиц, затратив вдвое меньшее количество моей собственной маны. Такая математика окончательно прояснила порядок цифр из описания навыка: «Разрушает магические структуры... Коэффициент эффективности: 2».

Имелся здесь и ещё один, не слишком очевидный нюанс. Помню, едва очнувшись от навеянных Системой видений, я опасался, что изменённая энергосистема сделает невозможным применение вообще любой магии, кроме навыков Ордена Искоренителей Каг'Мара.

Зря. Насчёт всей магии судить не берусь, но достаточно универсальная в своей базе Магическая стрела (E, 1/5) похоже, сохранила функциональность. Стоит сказать, что цена активации заклинания изменений не претерпела – сто единиц. Однако расчётная дальность, с развитием энергосистемы достигшая тридцати пяти метров, снизилась почти на добрую треть – до двадцати четырёх. Но вместе с этим заклинание благополучно переняло свойство разрушать магию.

Безмолвная тень (E+, 2/5) же... Нет, Тень новым трюкам не научилась. Завязанный на системные костыли и какую-то неуловимую чертовщину навык, на первый взгляд вообще никак не отреагировал на изменения энергосистемы носителя.

Я извлёк из сумки и повертел в руках кусок магической руды. Маны в нём содержалось в десятки раз больше, чем в рядовом расходнике, и нейтрализовать её мне совершенно точно не хватит резерва. А вот дестабилизировать... Нет, тоже к чёрту! Взорвётся ещё... Однако мысль сама по себе интересная. Если навык, задействованный таким образом, сможет вызвать у жертвы что-то вроде коллапса энергосистемы, это... Требует проверки в более подходящих условиях!

– Хм, приятно с вами работать, уважаемый, – пробормотал я, услышав звук прилетевших на мой счёт денег. Извлечённая из ноутбука флешка тут же отправилась в унитаз. Дальше хранить компрометирующие меня материалы не имелось ни малейшего смысла. «Биржа фриланса, услуга ландшафтного дизайна, заказчик подтвердил добросовестное выполнение работ...» Ну вот и прекрасно. Лужайку подровняли, теперь пора немного размяться.

«Защита локации (E+)», миссия принята!

Закончив с делами, я тщательно убрал ванную, переоделся и, расписавшись в готовности, принял подходящую миссию. Часами гоняться за единичными обезьянами желания не имелось, как и влипать в неприятности с парочкой «D» и «C» миссий, мёртвым грузом висящих в списке. Добровольцев для них, очевидно, не находилось, и то, что миссии периодически исчезали, но неизменно появлялись вновь, говорило о многом. Ранг «E+» же почти гарантировал быструю встречу с протосом или кучкой приматов, что подходило мне идеально. К слову, так думал не только я, ведь на данный момент это была единственная миссия подобного ранга в списке доступных.

Таймер отсчитал три-два-раз, и снова здравствуй, Личная Комната. Первым делом стянул с плеча Бездонную сумку (F) с телами грозовых обезьян. Шкура у них уж больно хорошая, крепкая, и шерсть интересная. Их бы освежевать, выделать хорошенько со знанием дела, да сшить какой-нибудь плащик. Ума не приложу, кому поручить столь ответственную и щекотливую работёнку, да ещё так, чтобы исполнителя не пришлось потом устранять... Впрочем, системных сумок у меня скопилось немало, так что пусть обезьянки пока полежат на «Складе длительного хранения» ака Личная Комната, а эту мысль я ещё обмозгую.

Внимание привлекли подобревшие после недавней миссии оттенки порталов, ведущих во владения богов. Даже желтеющая вихрем осенней листвы пелена домена Фемиды намекала провинившемуся игроку, что богиня постепенно сменяла свой гнев на милость. А если не на милость, то всяко на что-то более нейтральное, чем чистая и незамутнённая ненависть. По крайней мере, хотелось верить, что теперь она не убьёт меня сразу, как только увидит. Сначала немного помучает... Нет, встречаться с капризной богиней желания не имелось, а вот с Теневиром... И с ним, впрочем, тоже. Хотя следовало бы, для порядка. Покровитель всё-таки, хоть и липовый. Когда-нибудь обязательно, – сказал я себе. В будущем, далёком и беззаботном.

Мне бы не мешкать... Но повинуясь какому-то шальному порыву, я взялся перебирать запасной комплект экипировки. Много времени ревизия занять не могла. Здесь короткая, но с дополнительным свойством остроты абордажная сабля покойного Патрика. К ней в пару такой же недлинный ухватистый нож с любопытной гардой в виде шайбы на манер средневекового ронделя. Одежда, пищевые брикеты, фляги с водой, спиртом и другими полезными жидкостями... Только методично перебрав всё до единого, я наконец понял, к чему тянула меня интуиция. Это была Филактерия.

«Филактерия (1)»

Уровень: 1 (0/5)

Описание:

– Трансцендентный масштабируемый пространственный артефакт, имеющий множество способов применения. В случае смерти физической оболочки даёт шанс на сохранение души и воскрешение тела...

Владелец: отсутствует, привязка невозможна.

Внимание! «Маска Пересмешника (D+) реагирует! Обнаружено «Малое отражение Власти (А)»! «Филактерия (1)», доступны новые взаимодействия:

– Преобразовать в «Малый алтарь культа (B)»... Недоступно! Требуется уровень филактерии не менее четвёртого!

– Преобразовать в «Малое ядро артефакта (E)»... Недоступно! Артефакт не должен быть пуст!

– Преобразовать в «Малый камень душ (E)»... Условия соблюдены!

– Уничтожить артефакт... Условия соблюдены!

Алтарь культа? Ядро артефакта? Камень душ? Что я могу сказать... Любопытно. Перспективно. Но чуть менее, чем полностью бесполезно. По крайней мере, до тех пор, пока не выясню, что, собственно, предлагается на обмен, и не решу, что оно мне надо больше, чем собаке пятая нога. А пока, проверив таймер отчёта, я волевым усилием запретил себе думать об этом. Впереди ожидала манящая и опасная неизвестность портала миссии. Будь у меня обычные ножны, меч благородно зашелестел бы, покидая их, а так он просто появился в руке...

– Ну, поехали, что ли, – привычно произнёс я, и шагнул в пелену.

***

Два медведя, десяток волков и облезлая рысь, домашняя свинья и несколько больших лохматых собак... И всё это не выдержка из переписи какого-нибудь бродячего цирка. Хотя цирк здесь, конечно, присутствовал, но больше по содержанию, чем по форме. И совсем не смешной. Смеха в небольшой, на дюжину дворов, деревушке было не слышно. Только заунывные бабские вопли да растерянные злые окрики мужиков, перемежаемые редкими выстрелами. На них, на выстрелы, я по итогу и вышел, изрядно перед тем поплутав по окрестностям. Места здесь были глухие, звериные. Воздух чистый, одуряюще пахло хвоей. В высоких кронах о чём-то непрестанно чирикали птицы.

Разбитая колёсами вездеходов грунтовка петляла между домов, огибала распаханные под огороды холмы, а дальше круто ныряла к широкой полноводной реке, где у коротенького причала не болталось ни одной лодки. Наверняка, когда всё начиналось, кто-то из деревенских смог уйти по воде. Но даже если в городе им сразу поверят, подмога, скорее всего, прибудет нескоро. На первый взгляд, люди здесь жили на полном самообеспечении и в суровом отрыве от цивилизации.

Я готов был поставить на то, что вокруг зеленела настоящая северная тайга, но конкретнее сказать бы не смог. В Сумке мародёра (E) спутниковый телефон на миссию не пронести, а Система такими мелочами, как точные координаты, не оперировала. Для неё всё едино – родовая локация, и крутись дальше, как знаешь...

А между тем атмосфера в таёжном посёлке складывалась, прямо скажем, гнетущая. Посреди единственной улицы тарахтел холостыми старенький трактор. Дверь нараспашку, кабина совершенно пуста. Разодранное тело водителя лежало в придорожной канаве. Впрочем, людские жертвы – дело обычное. Что меня действительно заинтересовало, это разбросанное повсюду зверьё. Кого здесь только не было – от домашних кур до медведей. И всё вперемешку, исковеркано, окровавлено, смято и разорвано в клочья. Над трупами вьются жирные зелёные мухи.

Будто бы одна незначительная точка на карте вдруг стала ареной последней битвы для всего животного царства в округе. Битвы уже отгремевшей, но всё ещё тлеющей очагами отчаянного сопротивления.

Пологая крыша дровяного сарая, нагретая ласковым майским солнцем, приняла меня как родного, едва заметно скрипнув под пятами сапог. Скрип повторился, скрипела вовсе не крыша. Я лёг на живот и осторожно высунул голову из-за края. Звякнула цепь. Из щели между грудами колотых дров выглянул мокрый нос, в темноте блестели перепуганные собачьи глаза. Дворняга тихо поскуливала, привлекая внимание человека. Я прижал палец к губам и сурово нахмурил брови. Тузик переступил передними лапами, понимающе облизнул нос и тихо чихнул.

Эта умилительная пантомима нисколько не ослабила моей бдительности. Однако же здесь, на окраине, было хоть и весьма «живописно», развешенные по заборам кишки соврать не дадут, но достаточно тихо. Все действующие лица... и морды, крутились вокруг общинного здания в центре – не то молельного дома, не то сельского клуба. Собственно, «лица» прятались внутри крепких бревенчатых стен, за закрытыми дверями и ставнями, откуда изредка постреливали из карабинов и ружей. «Морды» же бесновались снаружи, то разбредаясь по окрестным дворам, то снова собираясь у главной точки гастрономического интереса.

Тронутый яростью зверь (E), уровень 2

Здоровенный мордатый медведь с рёвом и грохотом ломился в ворота придомового амбара. Всё невеликое здание ходило ходуном, дощатые створки ворот сотрясались под каждым ударом, но пока что худо-бедно сдерживали агрессию зверя. Внутри наверняка кто-то был. Иначе зачем бы людям из молельного дома так отчаянно пытаться пристрелить зверя, не угрожающего их маленькой крепости?

И вот снова. В просвете чердачного оконца мелькнула перекошенная бородатая физиономия, следом показалось чернёное дуло двустволки. Там, наверху, ещё какое-то время происходила борьба, кто-то явно пытался помешать бородатому тратить патроны, а затем ружьё всё-таки выстрелило. Медведь покачнулся, взревел и с удвоенной силой обрушился на жалобно скрипнувшие ворота. Полетели щепки. Одна из створок не выдержала и накренилась. Из амбара послышался надсадный девичий крик.

– Слышал, Тузик? – восхищённо цокнул я языком. – Дистанция полторы сотни, ветра нет, видимость идеальная... Думаешь, завалим дракона?

Тузик одобрительно тявкнул из своей конуры.

– Что, подкармливала тебя эта бабёнка? – хохотнул я и, приготовившись, призвал Убийцу Королей (E+). То был настоящий монстр среди арбалетов. Да, собственно, он и арбалетом-то числился скорей номинально. Тяжёлый метатель Системы. Четырнадцать килограммов дурной мощи, которую упругие стальные дуги в момент выстрела передают на полуметровый болт толщиной в палец с гранёным бронебойным наконечником.

Пристроив упоры, я вложился плечом, приготовившись к непредсказуемой отдаче оружия, не спеша прицелился и плавно прижал спусковую скобу. Задорно хлопнула тетива. Арбалет подпрыгнул, заходил ходуном, казалось, во все стороны сразу... Тяжёлый болт вошёл в загривок вставшего на задние лапы медведя по самое оперение. Зверь закрутился юлой, бросился на ворота, рванул в одну сторону, затем в другую, повалил забор, боднул головой соседнюю избу... и наконец-то издох.

Начало было положено, но впереди ожидало ещё много работы.

Глава 6 «Дикая Охота»

Вспарывая воздух натужным гулом, выпущенный из арбалета снаряд пригвоздил волчару к стене сарая, будто и не было в нём килограммов до полста весу. Скулёж оборвался. Из раззявленной пасти вывалился разбухший, синюшного цвета язык. Бросив арбалет, я выхватил меч. Чтобы в ту же секунду на шаге в сторону проткнуть рысь, прыгнувшую когтями вперёд с крыши соседнего дома. Заражённая какой-то системной дрянью лесная кошка издохла быстрее, чем растопыренные лапы достигли земли.

Подобно прочим «тронутым яростью», выглядела хищница довольно неважно. Морда вся исцарапана, в оскаленной пасти не хватает клыков – пыталась вырвать оконные ставни... Белены они тут, что ли, объелись... Отряхнув лезвие меча от крови, я огляделся. Так странно... Птички поют, зудит вездесущая мошкара, за низким заборчиком сушатся застиранные детские распашонки. Улыбается забытая на столике кукла, а вокруг – скотомогильник.

Прикрыв глаза, я сосредоточился на внутренних ощущениях. В ментальной сфере царили штиль и спокойствие. Правда, это вовсе не значило, что здесь никого. Эхо разума (E+) обнаруживало ментальные отголоски всего-то метров за двадцать, и порой я об этом даже жалел. Впрочем, не слишком часто. Шум чужих разумов, особенно разумов примитивных, часто действовал раздражающе.

Получено 3 ОС! (61/140)

Касанием карты я вернул болт обратно в колчан и тут же потратил 8 ОС, восполняя естественную убыль боеприпасов. От избыточной мощи оружия болты неизбежно ломались. А доставать подходящие снаряды на земном рынке и ждать, пока Система их «оцифрует», слишком хлопотно, к тому же бессмысленно. Базового варианта с запасом хватало на любую задачу, какую только можно было представить.

Количество участников: 1

Количество противников: 1/14

– Эй, тама! Чьих будешь, хлопец? – настиг меня залихватский окрик. Из-за приоткрытой двери молельного дома торчал любопытный нос. В придачу к носу имелась сухая и вытянутая, как у мумии, голова с пучками седой растительности над ушами, и карабин.

– Ружьишко-то убери. Стрельнёшь ещё ненароком, – посоветовал я, аккуратно форсируя поваленный медведем забор.

– Да кто ж тебя знает. Может, ты тать какой? – кричали мне вслед.

– Ты, дед, говори, да не заговаривайся. Я не медведь, ломиться не стану. Подожгу вашу богадельню да поленцем снаружи как следует подопру.

От туши смердело. Задержав дыхание, я нашарил среди свалявшейся шерсти кончик болта... Получено 16 ОС! (69/140)... И оставив медведю сломанный боеприпас, вернулся к почтенной публике. Только привалился боком к стене амбара, схоронившись от людской глупости и ружья. По большей части от первого.

– Эй, хлопец, ты тама ещё? Будет тебе пугать! Пуганые мы. Ты из городских, что ли? Демьян Карпович, карась драный, добрался-таки?

– Из городских, – отстранённо протянул я. – А скажи мне, отец, ваши-то все здесь?

– Да почитай что и все, – после короткого, но бурного совещания отвечал дед. – Маруська токмо на сеновале хоронится. Ты только смотри мне, не обидь её, Маруську-то... И Федька-тракторист запропал... Уж как эти бестии лютовать начали, другие, кто с Демьяном по речке ушли... – дед продолжал что-то бубнить, но всё, что требовалось, я для себя уже уяснил.

Быстро вскинуть тяжеленный арбалет – само по себе искусство. Суметь же притом, совершенно не видя цели, на одном только ощущении ментальной активности направить эту махину и произвести выстрел... Хлопок тетивы прозвучал оглушающе. Наглый старикан громко ойкнул и скрылся за дверью, но стрелял я, разумеется, не в него. Глухая ограда из неошкуренных досок взорвалась щепой. Выхватив меч, я сорвался на бег и считанные секунды спустя уже перепрыгивал остатки забора. Тренированный взгляд успел выхватить следы крови на примятой траве и лохматый сгорбленный силуэт протоса, мелькнувший в тенях заросшего сада...

Бахнуло так, будто рванула петарда. Всё вокруг заволокло едким серным туманом. Защитная мембрана (E-) сработала на отлично, предохраняя глаза, но это было лишь полбеды. Стоило один раз вдохнуть, и горло перехватило чудовищной, жгучей, удушливой вонью. «Найди его!» мысленно приказал я Тени, а сам едва не на ощупь, с трудом сдерживая кашель, рвущий нутро, стал выбираться из слезоточивого облака, накрывшего двор.

Впрочем, вне зависимости от желания или нежелания протоса вступать в бой, далеко уйти он уже не мог. Следы крови, отголоски ментальной активности, не видимый обычному взгляду теневой фамильяр, неотступно преследующий свою цель... Слишком много факторов играло на моей стороне, чтобы делать ставку на другой исход. Игра в кошки-мышки не могла длиться долго. И она не продлилась. После нескольких неудачных попыток повторить фокус со взрывом дымовой бомбы, раненый протос выбился из сил окончательно.

В очередной раз я нагнал его на самой окраине обжитых мест, во дворике запустелого хутора, к которому вела лишь заросшая бурьянами тропинка. Тихо ступая по следам примятой травы, я вышел на середину двора.

Между нами практически не осталось препятствий. Прямо по курсу, стиснутая между раскидистых елей, клонилась к земле обветшалая банька. Торчал на отшибе, стыдливо прикрывшись кустом можжевельника, старый колодец. А дальше... Понимаю, почему протос не решился бежать... Дальше – спутанный колючий малинник, захвативший свежую вырубку. Метров на сто настоящая полоса смерти: только колючки, пеньки да редкий подлесок.

Я упёр арбалет в землю и принялся демонстративно взводить тетиву. Где-то в селе тоскливо завыла собака. Тень крутился поблизости, делясь со мной весьма любопытными образами затаившегося врага.

Протос был... женщиной. Крутобёдрая, крепкая, отлично развитая физически. Одна рука зажимает рваную рану на левом бедре, сквозь сжатые пальцы сочится кровь, другая до побелевших костяшек стиснула рукоять кривого кинжала. Воительница. Амазонка. Красивая своей особенной, первобытной красотой, но диковатая, будто лесной зверёныш. Всей одежды – обрезки волчьей шкуры, едва прикрывающие смуглокожую наготу, и массивный головной убор в виде цельной головы волка. Или, учитывая обстоятельства, скорее волчицы.

Рычаг скрипнул в последний раз, и тетива послушно легла на фиксатор.

– Выходи по-хорошему. Поговорим, – предложил я, используя системный язык. Тень передал смутный образ, как женщина вздрагивает, слыша мой голос, и срывает с упрятанного под шкуру ремня последний глиняный горшочек. Ну нет, значит, нет, подумал я и спустил тетиву. Стрелять довелось прямо сквозь окно бани, целя в противоположную стену. Соотнести образ и ментальное эхо противника с его фактическим положением особого труда не составило.

Вскрик боли был первым, что нарушило шаткий статус-кво между нами. Глазами Безмолвной тени я наблюдал, как болт прошибает трухлявые брёвна, вонзаясь в спину несговорчивой «волчице». Не слишком глубоко, но без сомнений, чувствительно. Нагретый обеденным солнцем воздух сотрясли злые проклятия на неизвестном моему уху наречии, затрещали хрупкие ветви малинника. Усмехнувшись, я закинул арбалет в карту и прогулочным шагом направился следом. Только подобрал из мягкой травы невзорвавшуюся дымовую бомбу с говорящим названием Дыхание земли (F) и лежащий рядом кривой кинжал. Также отнюдь не безынтересный:

Коготь Улемака (D)

Ранг: D

Тип: оружие Системы.

Описание:

– Ритуальный кинжал культиста Ламаку. Владение данным оружием запрещено либо порицаемо в ряде миров Системы. Материалы: ребро гончей Ламаку, неизвестный металл, неизвестная кожа.

Особенности:

«Оружие Системы III». Оружие признано Системой. При использовании поглощает 60% жизненной силы жертвы.

«Бич разума». Раны, нанесённые этим оружием, причиняют сильную боль и подавляют интеллект жертвы.

«Жнец III». Оружие посвящено Улемаку, Отцу Ярости и передаёт ему большую часть поглощаемой жизненной силы.

Владелец: Уукла.

Уукла. Проточеловек (E+). Уровень 6

Культистка полулежала, привалившись спиною к трухлявому пню и глядя исподлобья прищуренными злыми глазами. Тяжело вздымалась обнажённая грудь, капельки пота собирались в небольшой ложбинке на подбородке. Воительницу знобило. Слишком много сил было отдано, слишком много крови потеряно.

– Уукла, да? Необычное имя... Ты понимаешь системный? – Я усмехнулся. – По глазам вижу, что понимаешь. Твоих рук дело? – Кивок в сторону оставшейся позади деревушки. В ответ Уукла старательно собрала слюну и плюнула мне под ноги.

– Жалкие пародии на священных зверей! – слова её были пропитаны горьким ядом презрения. – Живая насмешка над прародителями! Выродки! Все до единого – выродки...

– Ты тут, кажется, потеряла. – Я выхватил из-за пояса ритуальный кинжал и сделал вид, что рассматриваю узор костяного клинка. Женщина замолчала, жадно уставившись на оружие. Её плечи поникли, алый язычок облизнул пересохшие губы:

– Верни мне его... Не хочу умирать без оружия, как загнанный зверь.

Помедлив, я всё же удовлетворил просьбу, бросив кинжал к ногам женщины. В ответ послышалось что-то, отдалённо напоминающее благодарность. А затем она заговорила вновь:

– Поздно, человек. Для нас обоих поздно. Слышишь, как воют те никчёмные твари, что вы зовёте собаками? Инстинкты говорят им, что вожак близко... И они правы. Третий Сын уже начал Охоту.

– Третий сын? – сумел я вычленить главное. – Твой сын?

Она рассмеялась, тут же с болезненным стоном прервавшись. Губы её были в крови. Арбалетный болт пробил лёгкое.

– Это разговор мертвецов, глупый потомок. Идущий-в-тумане не станет делать между нами различий... Знай лишь, что твой мир теперь обречён. Огненные палки и железные птицы только оттянут неизбежный конец... – Она закашлялась и сплюнула кровью. – Ваши боги падут. Сильнейшие обретут право присягнуть на верность Всеобщему. Остальные – законная добыча Детей Ярости...

– «Всеобщий»... Кто он? Бог? Расскажи мне больше, и я подумаю над тем, как сохранить тебе жизнь... мудрый предок.

Уукла больше не слушала. Свесив голову, она бормотала, мешая системную речь со словами шипяще-рычащего наречия протосов:

– Sha attala... – Глаза, горящие огнём фанатичной решимости, поймали мой взгляд: – Ruz wo shaaz, Ulemack! – Последние слова прогремели отчётливо. Уукла оскалилась, обнажив рот, полный острых клыков, и обхватив руками ритуальный кинжал, без колебаний вонзила его себе в грудь. И в тот же час звериная шкура сползла с неё, обратившись громадным призрачным волком, что бросился прямиком на меня...

Магическая стрела ослепительной белой иглой вгрызлась в эфемерную плоть. Направленный взрыв, столкновение энергий, и правая передняя лапа призрака разлетается в клочья. Вскинув меч параллельно земле, я одним слитным движением шагнул в сторону и вперёд, загоняя остриё прямо в пасть ошеломлённого зверя. Холодный рассудок против слепой ярости... Очищение мечом! Резерв маны просел до нуля. Призрачного волка разорвало на мелкие части.

Получено 60 ОС! (129/140)

От мощнейшего потока энергии на секунду потемнело в глазах. Я припал на колено, пережидая сладостные конвульсии удовольствия. Над телом Ууклы появилась наградная карта, но это было меньшее, что меня беспокоило...

Внимание! Миссия выполнена!.. Корректировка... Вы находитесь в зоне миссии «Дикая Охота (C)»! Миссия принята автоматически!

Туча шла с севера. Непроглядные тёмные массы бурлили и перекатывались, будто волны небесного океана, гонимые поднявшимся ветром. Потемнело. Солнце утонуло в водах губительного прилива. Притихшую, сжавшуюся в ожидании деревушку чёрным крылом накрывала огромная тень – безмолвный глашатай, извещающий о скором прибытии кого-то или чего-то неотвратимого. Тоскливо и жутко завыли собаки. Откуда-то из-за реки им ответил многоголосый утробный вой.

Дикая Охота (C)

Тип: бедствие.

Количество участников: 100

Описание:

– Неизвестная угроза вторгается в вашу родовую локацию. Отыщите способ противостоять ей!

Цель:

– Пережить Дикую Охоту (основная).

– Найти способ изгнать, обезвредить либо уничтожить Дикую Охоту (дополнительная).

Слегка ошалевший, взведенный до состояния сжатой пружины, я выскочил на центральную и единственную улицу небольшого посёлка. У молельного дома, раззявив рты, задрав головы и посекундно осеняя себя крестным знамением, толпился деревенский народ. Задерживаться здесь ради них, пытаться спасти, предупредить, уберечь было бессмысленной тратой единственного ресурса, что пока ещё имел вес – времени. Слишком высоки ставки, чтобы разменивать его так бездарно.

Дёрнув дверцу стоящего на обочине внедорожника, я чуть не взвыл в голос. В голове не укладывалось, что в дремучей деревне вдруг пекутся про возможность угона и, поставив машину, забирают ключи. Плохо. Шарахаться от машины к машине нельзя. Действовать нужно было наверняка. Восстановив в памяти расположение домов, я рванул напрямик, через загаженный коровьим дерьмом скотный двор, палисадники, дворы и сараи. Высокая ловкость и Лёгкий шаг помогали справляться с любыми препятствиями, не замедляясь, иначе в таком манёвре просто не имелось бы смысла. Во рту истаивал скрипящей на зубах взвесью второй камень маны за миссию...

Кажется, это было единственное жилище во всей деревне, обшитое сайдингом. Такой себе проблеск цивилизации с табличкой «Медпункт» на двери и спутниковой антенной поверх черепичной крыши. Но главное, что память меня не обманывала. Взгляд прикипел к стоящему за воротами вездеходу. Болотоходу, если быть точным. Накрытая брезентом прямоугольная металлическая коробка, посаженная на внушительного размера колёса с глубоким протектором. Моторный отсек угадывался в задней части машины. Собиралось это чудо инженерной мысли, судя по всему, на базе какого-нибудь УАЗа. Внутри всё просто и функционально. Но главное – большая красная кнопка вместо замка зажигания.

Нажал. Ноль реакции. Чертыхнувшись, начал методично прощёлкивать тумблеры и один из первых же подсветил индикаторы состояния, в том числе состояния бензобака. Машина оказалась пуста. Выскочив из кабины, бешеным взглядом оглядел двор. Обсаженная декоративными кустами веранда, утопающий в зелени погреб, сарай, забитый сельскохозяйственной техникой...

И в этот момент тень тучи окончательно накрыла деревню. Показалось, будто в один момент наступила ночь. Стало вдруг как-то сыро и холодно. И холод этот был неприятный, промозглый. Могильный холод. А сырость и того хуже – гнилостная, болотная. И липкий белёсый туман, заползающий под одежду и под кожу, стискивающий трепещущие потроха щупальцами безотчётного страха. Мерзкое чувство. Мерзкое и страшное.

Связь с сервером нестабильна!

Пространство заблокировано!

Сжав зубы, я бросился под дощатый навес, где вперемешку стояли газовые баллоны, садовый инвентарь, пластиковые ёмкости для воды... Отстегнул крышку железной канистры и тут же поворотил нос от резкого запаха. Это было оно! Ещё полминуты ушло на поиски бензобака. Заливал без воронки, обгадив бензином половину моторного отделения. Теперь в салоне ещё и воняло. Плевать. Через полторы минуты двигатель запустился. Через две я уже выскочил из поглощённой туманом деревни.

Собаки больше не выли. Из тумана не доносилось ни звука.

Туча шла по пятам, неотвратимая, словно топор палача. Я гнал, не жалея подвески, выжимая из мотора все до единой лошадиные силы, предусмотренные заводом, и всё равно отчаянно не успевал. На обочине стали появляться блуждающие островки тумана. Они выползали из глубоких оврагов, стелились вдоль дороги, лезли под колёса машины, изморозью застывали на стёклах.

Холодало. Видимость резко ухудшилась. В десяти-пятнадцати метрах среди молочного киселя виднелись только смутные очертания елей. Или это были берёзы?.. Спохватившись, нашарил на приборной панели тумблер дополнительного освещения, и люстра ксеноновых фонарей ярким светом прогнала туман. Ненадолго. Не иначе как чудом проскочив небольшое болотце с мелкими рахитичными ёлочками, торчащими прямо из топи, я стал замечать совсем уж хтоническую чертовщину.

Первыми начали пропадать звуки. Рёв двигателя, шелест колёс, гулкое биение сердца в груди... К тому времени, когда даже мощные фонари перестали справляться с наползающим бедствием, отчётливо померкли цвета. Мир угасал, упрощался до чёрно-белой картинки немого кино, а дорога тем временем окончательно скрылась в тумане. Да и не было здесь никакой дороги, лишь направление. И моё оказалось неправильным...

Машина резко клюнула носом, ныряя в канаву, и всё, что не прибито гвоздями, взлетело на воздух. Включая меня самого. Чувствительно приложившись головой о потолочный люк, я на какой-то миг полностью потерял управление. А когда снова схватился за руль, во всяком управлении уже не было смысла. Машину несло. Удары сыпались один за другим. Под днищем жутко скрипело, деревья выпрыгивали из тумана, яростно хлестая ветвями. Затем склон, поросший куцым подлеском, закончился, и первое же достаточно толстое дерево приняло вездеход в свои неласковые объятия.

От удара меня сорвало с места, перекинуло через руль и выбросило сквозь лобовое стекло. Единственное, что успел сделать, это поджать ноги да опустить подбородок так, чтобы большая часть удара пришлось на правое плечо, и я попросту не разнёс себе голову. Лесная подстилка из иголок и шишек смягчила падение, а Плотные мышцы и выучка свели ущерб к минимуму. Перекатившись, я вскочил на ноги. Пошатнулся, но устоял. Обнажил меч и слепо повёл им из стороны в сторону, пластая лезвием стену тумана. Сквозь молоко едва заметными светлячками пробивались фонари вездехода. Выставив перед собой меч, я побрёл на их свет. Где-то совсем рядом снова завыли волки.

– Старшой? – из тумана показался игрок. На обтянутом тонкой кожей измождённом лице счастливое изумление мешается с недоверием. Обнажив в улыбке кривые зубы, Налим полез обниматься. – Драть! Как же я рад, что ты тоже здесь, Старшой...

– Взаимно, старина, – я улыбнулся в ответ и, подавшись навстречу, одним ударом снёс ему голову. Не издавая ни звука, обезглавленный морок растворился в тумане.

Получено 10 ОС! (139/140)

Прямоходящее чудовище с косматой волчьей башкой выпрыгнуло откуда-то сбоку. Я не мог слышать его, не мог ощущать или распознать заранее как-то иначе, а оттого и среагировать вовремя тоже не получилось. Левую руку от плеча до середины груди обожгло холодной режущей болью. Тварь вцепилась в меня, своим весом заваливая на землю. Верх и низ перепутались совершенно. Зарычав от боли, я высвободил правую руку для удара... чтобы только теперь обнаружить пропажу меча.

Оборотень замотал головой, разрывая зубами плоть, и вспышка потустороннего холода едва не остановила мне сердце. В глазах потемнело. В состоянии, близком к потере рассудка, я ударил безоружной рукой, использовав Очищение прямо сквозь пальцы.

Хватка тут же ослабла. Тело оборотня озарилось изнутри сетью выгорающих линий. Он отшатнулся, совершенно беззвучный, теряя целостность, как тающий в кипятке рафинад. «Дикая Охота»... Ни ранга, ни уровня, ни информации о параметрах. Будто всего лишь функция, вторичное проявление, как шум дождя или эхо далёкого взрыва. Остриё кинжала практически не встретило сопротивления плоти. Раззявленная пасть призрака, застрявшего на границе жизни и смерти, истаяла в немом крике (149/140).

Внимание! Достигнут 8-й уровень Игрока! (9/160)

Доступно 2 свободных очка параметров! (2)

Трясущейся рукой я закинул в рот один из последних расходников. На кончиках пальцев краснели пятна ожогов. Место укуса болело жутко. Но когда, приготовившись к худшему, расстегнул куртку, не нашёл ничего, кроме синяков и тающего на глазах инея. Как будто волк вцепился во что-то более глубокое, более тонкое, чем физическая оболочка. Душа? В таком случае, у меня для них нехорошие новости... Поймав себя на этой мысли, я скорчил губы в кривую ухмылку.

Осмотревшись, совершенно без толку, вооружился картой оружия и «чувством правильного направления» и отправился искать меч. Шестнадцать шагов. Меч нашелся в шестнадцати шагах от места схватки. Как он оказался так далеко, оставалось загадкой. На какое-то время я совершенно потерял ориентиры. Брёл куда-то сквозь молочную мглу, натыкаясь на деревья, цепляясь за корни, падая и снова вставая. Брёл, не видя ни земли под ногами, ни самих ног, считая глухие удары сердца в груди, до рези в глазах всматриваясь в густую туманную пелену.

– Эй, клякса, ты здесь? – в очередной раз позвал я. Ради разнообразия, вслух. Нет ответа. Я чувствовал, что фамильяр жив и остаётся где-то внутри, но не способен действовать в этом тумане. Ведь в тумане нет тени...

Вдруг нога обо что-то запнулась. Я чертыхнулся от того, что едва не довелось полететь кубарем, и со здоровой долей опаски всмотрелся под ноги. То было тело. Я знал его. Араб по имени Саиф, предводитель малочисленной группы исламистов, пытавшийся сманить у меня игрока. Криво обрезанная борода и застывшие в немом укоре глаза отчётливо говорили, что я не ошибся. А вот почерневший след от верёвки на шее – это что-то новое. Полез в петлю? Глупо. Глупо и малодушно...

– Линч-сама, наконец-то я нашла тебя! – звонким голосом Марико воскликнул туман. Не оборачиваясь, я сиганул прочь от источника звука. Глупо, ведь он мог быть где угодно. Но вбитые на подкорку рефлексы работали быстрее, чем разум. Никого. Лишь размытые очертания женской фигуры, застывшей в произвольном моменте движения. Морок делает шаг и рассыпается в клочья тумана.

Двадцать четыре удара сердца прошло в тишине...

– А он крепко держит тебя за жабры, Пересмешник! – Незнакомый голос, молодой и насмешливый... На миг всё сжалось внутри. Кто он? Как он узнал?.. Но один морок уже сменился другим:

– Брат, ты ли это? Прости меня, брат! Прости за всё... – он стоял там, полузабытый, с добрыми, немного прищуренными глазами и растрёпанной светлой шевелюрой.

– Глеб... ты... стал игроком? – услышал я собственный голос. Если бы туман хотел забрать мою жизнь, момента лучше подобрать было просто нельзя.

– Мне так много всего нужно сказать тебе... – Глеб подался вперёд. Такой необычно знакомый, такой... настоящий. Я сделал шаг, чтобы дотронуться, убедиться, поверить...

В лицо брызнуло кровью. Глеб вздрогнул и упал с торчащей в спине рукоятью системного ножа. А на меня, с ухмылкой, блуждающей на тонких губах, смотрел... «Я». Наверное, в этот момент я подобрался ближе всего к краю. Краю, за которым только безумие, утопленное в слепой ярости. Туман... Он рылся в моей голове, словно в старом чулане, отыскивал незаживающие раны и нажимал на них что есть силы, выдавливая гной забытых воспоминаний. Ему нужны были мои мысли, чувства, эмоции. Он заставлял меня реагировать, тем больше усиливая свой натиск, чем ярче добивался реакции.

Перед глазами встал образ далёкой планеты, опустошённой ордами всепожирающих тварей и дервиша, что шёл вопреки, потому что не идти было нельзя. Я последовал ему, воскрешая в голове разрозненные осколки защитной техники, что волей-неволей применял тогда вместе с ним, дабы уберечься от вторжения дикой небесной феи. Я запер мысли в самый дальний уголок разума, посадил их на цепь. Я отбросил чувства, и это было не сложно. Пронзая мечом своё отражение, я не чувствовал ничего...

Меч укажет путь!

Когда появился зримый враг, которого можно и нужно убить, стало легче. Разум схватился за эту соломинку, и теперь уже я искал боя. Жаждал его с отстранённой решимостью голодного хищника. Неопределённость засасывала, туманные мороки лишали рассудка. В бою же всё было понятно, привычно, правильно.

Когда морок вернулся, я был готов.

– Володя, сынок... Только посмотри, кем ты стал! – прозвучало с горьким упрёком. – Ты такой же, как твой отец!..

– Ты мертва, – холодно отвечал я.

– Как насчёт меня, командир? – лицо матери сменилось довольной физиономией Навуходоносора. Ловко крутанувшись с копьём, мой бывший соратник и по совместительству гнусный предатель пошёл в атаку. С моим чувством дистанции хватило одного короткого взмаха. Плоская сторона клинка легонько шлёпнула копейное остриё, сбивая чересчур осторожный выпад.

Навух отступил, разрывая дистанцию длинным прыжком.

Поворот корпуса. Магическая стрела срывается с пальцев. Но пронзая переполненную магией туманную пелену, теряет целостность, окатывая ближайшего оборотня шрапнелью из осколков заклятия. Впрочем, ублюдку хватило и этого. Я крутанулся на месте, избегая удара вполне реальных когтей и в длинном выпаде развоплотил очередную туманную тварь, что продолжали появляться со всех сторон (29/160).

– Я жажду реванша, червь! – вышедший из тумана Дориан отсалютовал взмахом длинной рапиры. С другой стороны презрительно кривил жабий рот толстяк Ландо. Его толстые пальцы сжимали рукоять широкого мясницкого ножа. Не дожидаясь момента, когда окажусь в окружении, я рванулся в сторону толстяка.

– Сражайся с честью, трусливый подлец! – взвизгнул Дориан. Некоторых дураков не исправит даже могила...

Меч звякнул, отбивая запущенный немцем тесак. Оружие оказалось вполне материальным. Как и сам призрак, брызнувший кровью из распоротого брюха, когда дерзкий план обернулся скорой расплатой.

Не живые и не мёртвые. Застрявшие между жизнью и смертью, они будто сами не знали, к какому лагерю им пристать. Бесплотные они, либо облечённые в плоть, легки, как пёрышко, или имеют вес... Туманные мороки зависли меж всех этих состояний, не умея надолго стать чем-то одним, и сами не представляя, чем станут в следующую секунду своего квази-существования.

Шагнув вперёд, я отбросил в сторону ослабевшую руку и, глядя в выпученные поросячьи глаза, вогнал меч под трепещущий жирной складкой второй подбородок. Обратное движение расширило жуткую рану, почти отделив голову Ландо от тела (39/160). Спустя мгновение туман поглотил его, и только кровь на моих руках, как ни в чём не бывало, продолжала быть.

Ещё двое безликих рванули в атаку. За их спинами, улучая момент для удара, маячил Навух. Дориан, набычившись, застыл в ожидании честной дуэли... Они не учли одного. Я уже побеждал их, каждого из них, будучи гораздо слабее. Много воды утекло с тех пор. Так много, что течением прорезало целую пропасть в мастерстве между нами.

Подавшись навстречу, я располосовал морду одному мороку и, сместившись так, что враги оказались на одной линии, атаковал второго из слепой зоны, проткнув ему лапу. Очищение! Мана: 33/400. Разрушительная энергия разорвала призрака на конфетти из тлеющих ошмётков тумана (49/160).

И всё вдруг закончилось. Мороки отступили, я остался один. Или не совсем... Эхо разума доносило отголоски присутствия сущности, чудовищной по сложности и запутанности своих мыслительных процессов:

– Бесстрашный, бессердечный, бездушный... – голос слышался отовсюду. Мужской, женский, низкий и высокий, звонкий и с болезненной хрипотцой. – Бесподобный... Зачем ты живешь? Ради чего ты сражаешься? Ты идеален...

Туман рассеивался, унося с собою слова. Сквозь истаивающую дымку проступали силуэты деревьев. В лучах ласкового майского солнца стремительно таяла покрывшая землю паутина белёсого инея. Дикая Охота уходила дальше на юг. В последних клубах отступающего тумана на пасторального вида полянке появился Лука. Здоровяк тяжело дышал, будто только вышел из боя. Рядом, воткнутый остриём в землю, поблёскивал зазубренным лезвием двуручный клинок, который Лука имел обыкновение доставать только в самых отчаянных случаях. Лука, уровень 10, рапортовал интерфейс.

– Линч, – устало кивнул он, заметив меня.

– Лука, – вернул я приветствие. – Ты настоящий?

– Насколько мне известно, да.

– А они? – я очертил взглядом не меньше дюжины мёртвых тел, обнажённых истаявшим инеем.

Лица некоторых были изрядно обезображены. У части не хватало голов. Большинство погибали в бою, остальные, вероятно, от удара в спину. Лука проследил за моим взглядом, приподняв одну бровь, будто только заметил компанию мертвецов. А затем равнодушно пожал плечами. Всё было ясно без слов.

Вы пережили Дикую Охоту! Миссия выполнена! (частично)

Выживших участников: 7/100

Соединение с сервером...

Получена особенность «Дурное знамение (D)». Пережив редкий мистический опыт, вы открыли в себе способность видеть знаки судьбы. Следовать им или нет, зависит только от вас. Но помните – судьба всегда забирает своё.

Мельком оценив подарок Системы (Системы ли?), я неопределённо хмыкнул, заранее предчувствуя связанные с этим подарком проблемы, и спохватившись, опустил меч. Думаю, здесь он мне уже не понадобится. Из сумки появилась системная фляга с нацарапанным знаком бесконечности на пузатом боку. Выдохнув, я сделал несколько крупных глотков, удовлетворённо крякнул и протянул флягу Луке. Тот чиниться не стал – принял, понюхал, сделал осторожный глоток. Хмыкнул и приложился уже обстоятельно.

– Коньяк?

– Причём не самый дешёвый.

Помолчали, думая каждый о своём.

– Говорят, второй Пилон достался тебе, – неожиданно произнёс он.

– Кто говорит?

Лука выдержал паузу, силясь разглядеть что-то в моём лице. А после легкомысленно отмахнулся, бросив задумчивое: – Так, слухи.

– Первожрец Демоса верит слухам? – нанёс я ответный удар. Внешне Лука остался невозмутим, но волна аномальной ментальной активности говорила больше, чем могут слова. Я был прав. Гаспар всего лишь пустышка.

– Ты ошибаешься, – резко поскучнел здоровяк.

– Конечно, – легко согласился я. – Что говорит тебе твоё предвидение?

– Моё предвидение говорит, что убить тебя одним ударом не выйдет.

– Тогда, вероятно, и пытаться не стоит?

– Я и не думал, – отмахнулся Лука.

Таймер миссии досчитал последние секунды, и рядом открылся портал для возврата. Точно такой же, как за плечом моего собеседника.

– Не собираешься уходить? – в последний момент обернулся я.

– Кто-то должен остаться и позаботиться обо всём.

– А может?..

– Даже не думай.

– Что ж, достойная твёрдость моральных принципов. Приятно было повидать старого друга.

– Уже жалею, что не убил тебя. Там, в тумане.

– Полагаю, ты просто не смог, – весело хохотнул я. Дёрнувшееся в нервном тике лицо непробиваемого здоровяка стало вишенкой на торте этого безумного дня.

Глава 7 «Дурное знамение»

Никогда не считал себя заправским ценителем живописи. Да и когда бы, скажите на милость?.. Я не из тех, кто родился с серебряной ложкой во рту. Вся моя жизнь – грязь и кровь. Слишком зыбкая почва, чтобы построить надёжный фундамент, но отличный материал, чтобы вылепить из него трон. Трон из грязи и крови... И всё же я был человеком. Я мог видеть и чувствовать. Да, мог. Не так, как другие, но мог. И вот я стою в полумраке гостиной, вперившись взглядом в картину. И голова идёт кругом: не то от выпивки, не то от усталости, не то от тщетности попыток осознать те смыслы, что выплеснул неизвестный художник на своё полотно.

В дешёвенькой рамке, небрежными и очень густыми мазками по полотну цвета осенней грязи расплывались спорадические скопления несимметричных кругов, многоугольников, квадратов... Картина была не из тех, что стремились к конкретике. В зависимости от настроения и количества выпитого, геометрическая вакханалия становилась то раздавленным яблоком на покрытом облетевшей листвою асфальте, то восходом солнца в отражении воды, или абстрактными кровавыми лужами.

Но после третьей бутылки и с определённого ракурса я осознал, что вижу в этой абстракции человека. Нечто многомерное, искажённое, инфернальное напрочь. Не удивлюсь, если художника, написавшего оригинал, сожгли на костре за сношение с дьяволом. Во всяком случае, его стоило сжечь, хотя бы на всякий случай. Картина была ужасна. Ужасна настолько, что это становилось даже красиво.

Взвесив в руке ритуальный кинжал, перехватился за лезвие и, не целясь, метнул. Просто наудачу, просто потому что мог и хотел. Просто чтобы разрушить чары, которыми чёртово полотно сковало утомлённый бессонницей разум. Должно быть, выпил я всё-таки недостаточно, чтобы промазать по неподвижной мишени с пяти шагов. А может, и вправду вертихвостка удача коротала со мной эту ночь. Так или иначе, многомерный кубический человек на картине оказался разбит и низвержен.

Криво ухмыльнувшись, я проследовал к поражённой мишени и, выдернув кинжал из стены, осмотрел лезвие. Нет, всё же Коготь Улемака (D) был оружием весьма любопытным. Простая, даже примитивная рукоять, плавный изгиб рёберной кости, сточенной и оправленной лезвийными кромками из металла. В основании клинка – гравировка: залитые чёрной смолой неизвестные символы, похожие на древнюю клинопись.

Системное оружие, способное извлекать в полтора раза больше жизненной силы, чем доступные мне образцы F-ранга. Сказочное везение и сказочный трофей. Вот только это была та самая сказка, где в самый неподходящий момент вся магия превращается в тыкву. Дерьмовая сказка и дерьмовая магия. Конечно, с Малым отражением Власти (A) я мог попытаться разорвать связь оружия с Улемаком (очевидно, каким-то дикарским божком), но попытка имелась только одна, а успех процедуры не гарантировался.

Это было тяжёлым решением, однако я отказался. Несмотря на всю своевременность появления высокорангового оружия в моём арсенале, обмен казался неравноценным. А без этого кинжал мог послужить разве что пыточным инструментом. Досадливо цыкнув, я воткнул Коготь обратно в стену и потянулся к спинке стоящего рядом стула за курткой. Возня с кинжалом напомнила о ещё одном забытом трофее. Наморщил лоб, пытаясь вспомнить, в каком кармане оставил ту наградную карту... Ах да, вот же она:

Заповедные миры Империи Гоб (F+, 1/3)(10/10 ОС)

Империя Гоб... Ведь не может быть так, что этот навык – просто случайность. Или может? Во всяком случае, нетрудно было представить, что за нападениями как дикарей, так и обезьян стоит один и тот же глобальный игрок. Так почему бы тогда не Империя? Почему не Всеобщий, кем бы он ни был? Складно, очень складно всё это укладывалось в одну колею. Жаль только, что перспективная с виду база данных оказалась всего лишь подобием адресной книжки...

Ламаку, заповедный мир 3-й категории, координаты сохранены!

Жус, заповедный мир 3-й категории, координаты сохранены!

Внимание! Системная навигация недоступна! Условия не соблюдены! Требуется 20-й уровень Игрока!

Не очень-то и хотелось...

Я вздохнул, глядя на опустевший стакан, и нетвёрдой походкой направился к стойке домашнего бара. Тускло поблёскивали в полумраке хромированные бока декоративных панелей. Я видел в них своё отражение. Моим отражением можно было лечить запоры у детей дошкольного возраста, таким свирепым и мрачным казалось оно даже мне самому.

Всему этому не было оправдания, но имелась причина. Кошмары. Они мучили меня вторую ночь кряду. Только закроешь глаза – и снова липкий холодный туман выкручивает трепещущее в страхе нутро. Выжимает воспоминания, словно грязную тряпку. Оголяет чувства. Я дрался с ним... Это было сражение с ветряной мельницей. Я убегал, но каждый раз был настигнут. Я кричал, и просыпался от своего крика. А затем всё повторялось опять. Спасения не было. Я не ушёл от Дикой Охоты. Я забрал её вместе с собой.

Вконец осатанев, я даже принял F-ранговую миссию (E-шек попросту не осталось) и полдня потом выслеживал грозовую обезьяну среди гулких питерских двориков. Обезьяну я в итоге нашел. Загулявший примат забрался в трансформаторную будку, где и застрял, оставив без света несколько ближайших домов. Подоспев на шум, я в наглую заколол тварь копьём на деревянном древке, заработав немного ОС (61/160) и успешно завершив миссию. Но повторять подобный опыт зарёкся.

Я добрался до бара и тяжело плюхнулся на седушку. Пошерудил рукой батарею бутылок, выискивая те, в которых ещё оставалось «топливо». Без подзаправки я протрезвею минут через тридцать, а это было невыносимо. Подслеповато оценив уровень содержимого, выплеснул остатки выпивки в высоких фужер. Туда же долил из другой бутылки, не слишком заботясь о совместимости «октановых чисел». Живица сприггана неплохо справлялась с ожогами, царапинами и синяками. Прекрасно, чёрт бы её побрал, выводила токсины. Но в моём арсенале не нашлось навыков, способных залечить душевные раны.

Обнаружив под рукой пульт от телевизора, не глядя, включил забубнившую приглушённым звуком коробку. Сделал громче:

– Родина нуждается в тебе! – категорично заявила коробка. Передним планом показали людей с красными повязками на руках и мужественной решимостью в лицах. – Не оставайся равнодушным! Вступай в ряды Добровольной Народной Дружины! Выбери сторону сильных!..

Я переключил канал. На экране появилась студия ночного ток-шоу. Ведущая, стервозного вида дамочка, зачитывала с листка:

– ... на обсуждение проект закона о легализации владения огнестрельным оружием для гражданского населения. Подготовленный депутатами законопроект уже успели окрестить "Второй поправкой", по аналогии с одноимённым положением Конституции Соединённых Штатов Америки. Предлагаю обсудить эту новость с нашими гостями. Аркадий Дмитриевич, вам слово.

– Боюсь, Варечка, что это неизбежное зло... – размеренным тоном начал седой благообразный профессор, но был тут же беззастенчиво перебит:

– Вздор! – восклицал суетливый плюгавенький мужичонка, эксперт из «чего-то там» и по «чему-то там» и главный оппонент профессора. – Да будет вам известно, что уровень вооружённой преступности в Штатах, которые вы так превозносите, за неполный месяц уже превысил средние показатели в четыре с половиной раза. Вдумайтесь в эту цифру! Вы хотите, чтобы наши люди стреляли друг в друга?

– Молодой человек, – профессор нахмурился, привычным движением поправляя очки. – Люди стреляют друг в друга с тех пор, как изобрели порох. Никакие законы этого не изменят. А если нельзя изменить, то нужно возглавить! Я скажу больше: никакие законы не должны вставать над интересами выживания человечества...

– Вы так ставите вопрос?.. – попыталась вмешаться ведущая, но плюгавый уже сорвался с цепи.

– Они хотят свободно продавать автоматы! Не перцовые баллончики, не шокеры или травматику – автоматы! Представьте на миг, какое сумасшествие поглотит города! Почему вы не можете себе это представить?

– Узколобость и паникёрство! Наши граждане имеют право защищать себя и своих родных от инопланетной угрозы. Цель обсуждаемого нами законопроекта в том, чтобы дать им реализовать своё право!

– Вы анархист, профессор! Нет, вы хуже... Вы социал-дарвинист! – бросался плюгавый в багровеющее лицо профессора.

– Я реалист и прагматик, – с чувством оскорблённого достоинства отвечал тот. Но его интеллигентная речь терялась на фоне визгов штатного хама и провокатора. С молчаливого одобрения стервы-ведущей обсуждение скатывалось в вульгарную перебранку.

Я переключил канал. И вздрогнул. Внизу и до горизонта простиралась тайга. А в небе над ней, почти касаясь верхушек деревьев, клубилась и перекатывалась чёрная туча. Съемка велась с вертолёта. Закадровый голос, перекрикивая шум винтов, говорил о сотнях погибших, а количество пострадавших исчислялось десятками тысяч...

– С нами на связи первый заместитель губернатора Снегирёвского автономного округа Евгений Вацлавич Шепотин. – Картинка с вертолёта сместилась в угол экрана. В кадре появились профессионально-озабоченные лица ведущих и волевое, но уставшее лицо Шепотина. – Евгений Вацлавич, как вы оцениваете текущую ситуацию?

– Ситуация в регионе критическая, – хмуро припечатал чиновник. – Раньше на пути бедствия стоял заказник «Таёжный». Но туча движется... Ряд населённых пунктов уже эвакуированы. Заканчивается эвакуация Залесья и Нижнеустинска, где мы находимся прямо сейчас. Объединённая группировка спасателей при поддержке военных рабо...

Мужчина вдруг прервался и с тревогой уставился куда-то над головами зрителей. Вечернее небо разрезал клин истребителей, идущих двумя полными звеньями. На десяток секунд повисла напряжённая тишина.

– Евгений Вацлавич! Евгений Вацлавич, что происходит? – опомнились в студии. В голосах ведущих проступило неподдельное беспокойство. И в этот момент небо за спиной присевшего Шепотина озарилось яркими вспышками. Звук запоздал, но не слишком сильно. Картинка дёрнулась. Напряженная тишина взорвалась раскатами взрывов. Восемь секунд. В соответствии с нехитрым расчётом, Дикая Охота была в трёх километрах от города. Лучше бы им делать оттуда ноги, отстранённо подумал я.

– Военные нанесли удары по туче, – Шепотин вернулся в кадр. – Прошу прощения, моё присутствие требуется в координационном штабе. – Позади чиновника опускалась хищная туша военного вертолёта.

Трансляция оборвалась. Я выключил телевизор и залпом опрокинул фужер, который всё это время держал в руке. Шёл первый час ночи. Горький комок провалился в горло...

Из липкой трясины очередного кошмара вырвал телефонный звонок. Я вскинулся, настороженно прислушиваясь к ощущениям. В голове немного шумело, от неудобного положения (уснул ведь прямо за стойкой) затекла шея. В целом терпимо. Я прислушался снова. Телефонные трели доносили откуда-то из-за дивана. Чертыхаясь, отыскал завалившийся за мебель девайс и, щуря глаза, всмотрелся в экран.

На часах значилась половина четвёртого утра. Звонил Александр, знакомый ЧОПовец с КПП. Но только я собрался принять вызов (этот зря беспокоить не станет), как телефон замолчал... И тут же зазвонил снова.

Внимание! Вы видите Дурное знамение «Ложь»! Следовать ему или покориться судьбе – выбор за вами.

Сообщение выскочило неожиданно, как пуля в затылок.

– Коровьев Владимир Ильич? – мягко, но с некоторыми казёнными нотками раздалось в трубке. – Простите, не разбудил?

– Он умер, – мрачно отвечал я. Фамильяр доносил мне, что дом уже взяли в кольцо.

– Бросьте, Владимир. Для мертвеца вы неплохо устроились. Сменили фамилию, обзавелись влиятельными друзьями... Да, я не представился. Вас беспокоит майор Радеев. И я настоятельно рекомендую вам не оказывать сопротивление вашему задержанию.

Вопреки всему, на лицо наползала улыбка. Откуда-то изнутри поднималась, прогоняя сонную хмарь кошмаров, весёлая злость. Майор делал хорошую мину при плохой игре, и это было заметно. Впрочем, я всё равно решил подыграть:

– Вы меня удивили, майор, – произнёс я совсем другим тоном, походя надевая экипировку. – Если не секрет, отчего такая предупредительность?

– Тяжёлые времена требуют нестандартных решений, а вы не первый «клиент» нашей организации. Мы умеем действовать... убедительно.

– Напомните, о какой организации идёт речь?

– При встрече. Надеюсь на ваше благоразумие...

Радеев положил трубку, оставив меня посреди полутёмной гостиной. Тело уже дрожало от предвкушения. – Зря, – прошептал я, выдергивая из стены ритуальный кинжал. – Собирай вещи, Клякса. Мы переезжаем!

***

Командир отделения спецназа Нацгвардии Соболь был солдатом столько, сколько себя помнит. Срочная служба, контракт, заварушка на финской границе в середине 10-х и героическая оборона Кёнигсбергского коридора. Продление контракта и вялотекущая мясорубка в Польше... Там, под Гжданьском, его и нашло очередное ранение. Шальная мина залетела прямо в блиндаж. В итоге – двадцать три осколка, чудом спасённые ноги и долгое восстановление. Вернуться не получилось. Капитуляцию натовских контингентов и подписание в 24-м Варшавского мира Соболь встречал на гражданке.

Нет, он пытался жить по-другому: завести семью, построить дом, посадить дерево и всё в таком духе. Но в мире, где не свистят пули, не рвутся снаряды, не роятся дроны над головой, где лицемерия больше, чем правды, а дружба бывает ненастоящей, для него не было места. А затем случилось Пришествие, и всё перевернулось с ног на голову. Соболь ждал этого, и когда через бывших сослуживцев ему предложили присоединиться к Особой роте Нацгвардии, не стал просить времени на раздумья.

Почему именно Нацгвардия? Он и сам задавался этим вопросом. Среди бойцов ходила такая байка, что «пожелание» сделать новую структуру как можно ближе к народу спустили с самого верха. Национальная гвардия подошла идеально. Чем они занимались? В отчётах писалось об устранении потенциально-опасных для общества сверхнормальных элементов. Но если простыми словами, Особая рота Нацгвардии занималась отловом и ликвидацией игроков.

Их специально готовили для этой работы. Каждый боец в отделении Соболя имел системный статус юнита и подходящий набор F-ранговых навыков: Медицина, Военное дело, Тактика малых групп, Владение огнестрельным оружием и многое-многое другое. Список постоянно пополнялся, как и счёт успешно завершённых заданий.

Конечно, приказы на безусловное устранение приходили нечасто. Аналитики не зря пили свой кофе. В большинстве случаев игрокам шли навстречу, обеспечивая сносные условия для сотрудничества и проживание на полном обеспечении в закрытом посёлке Кирпичное-3 или десятках его номерных близнецов, разбросанных по всей стране. Реже, в основном для сомнительных или просто неуправляемых, делали предложение: добровольное рабство через системную карту и служба в «Чёрном отряде» или длительный тюремный срок.

Вот здесь Соболь и сам бы два раза подумал. От мысли о возвращении в обиход слова «рабство» его одно время конкретно коробило. Неправильно это как-то... Если б только не знать, что это выбор без выбора. Обычные тюрьмы игроков удержать не могли, да и не-обычные тоже. Так что те, кто артачился, попросту исчезали. Но вот так, как сейчас, по Протоколу-16... Чтобы ни малейших шансов наладить сотрудничество, ни единого рычага... Чтобы сразу на поражение... Нет, это редкость.

– Не спи, Соболь, – голосом майора Радеева прошипел передатчик. – Времени мало, работайте! Ни пуха вам!

– К чёрту! Работаем, мужики! – приказал Соболь. Штурм начался. Девять бойцов отделения, рассыпавшись цепью и топча сапогами аккуратно подстриженную зелень аллеи, рванули к дому, где должна находиться цель.

В руках автоматы, укороченные для сверхблизкого боя в замкнутых помещениях. Тела прикрыты бронежилетами. Кевларопластовые костюмы защищают от системного холодняка. У каждого модульный шлем с дыхательной маской, гарнитурой и активными наушниками. А ещё знания и навыки тысяч людей, интегрированные прямо в память, отточенные постоянными тренировками и операциями.

Соболь ни на секунду не выпускал ситуацию из-под контроля, бросая резкие, как удары кнута, команды: «Бур, окна!», «Сармат, на вас лестница!», «Свят, Палтус, дальше!». «Есть!», «Принято!», «Выполняем!», – раздавались в наушниках скупые ответы бойцов. Не потому что они нуждались в его наставлениях, но потому что так было нужно. Потому что каждое его слово, каждое движение или приказ будут разобраны под микроскопом и взвешены на весах служебного соответствия. Соболь не хотел потерять работу...

– Муром, двери! – Команда только ушла по внутренней связи, а ловкий казах из недавнего пополнения уже вставлял мастер-ключ в замочную скважину. Преграда не поддалась, и Муром отступил в сторону, дублируя информацию для наблюдателей из штаба:

– Заперто изнутри.

– Заряд!

Бойцы оттянулись, укрываясь за выступами общего для нескольких квартир холла. По свежей информации, соседей не было дома, так что одной головной болью меньше. Палтус, подрывник отделения, сноровистыми движениями установил три направленных мины. Рвануло знатно. Многослойная стальная дверь улетела внутрь квартиры вместе с кусками стены, а вслед за ней уже летели гранаты.

Светошумовая, осколочная, ещё одна светошумовая... Оперативники облажались, а это означало только одно – игрок принял миссию и счёт идёт на секунды... Гранаты взорвались одна за другой. Сармат, рослый сибиряк со взрывным характером, воздел впереди себя баллистический щит и пошёл вперёд, переступая по обломкам двери. Следом за ним ворвались боевые двойки Свята и Палтуса. Лучи интегрированных с оружием фонарей забегали по издырявленным стенам и раскуроченной мебели.

– Рассредоточиться! – команда несколько запоздала. Подчинённые Соболя уже разбегались по площади двухэтажных апартаментов, мельтеша фонарями и попеременно отчитываясь: «Кухня, чисто!», «Спальня, порядок!», «Второй этаж, никого!»... – доносились до Соболя их голоса.

– Бубен, что со светом?

– Щиток сломан, – мгновенно прилетело в ответ.

Соболь сделал неверный шаг и пошатнулся, наступив на бутылку из-под спиртного, что в изобилии устилали полы. В сантиметре от него что-то пронеслось, и казаха, идущего рядом, согнуло пополам, бросая в стену, будто тараном. Даже пикнуть не успел – мгновенная смерть. В ту же секунду темноту разорвало вспышками выстрелов. Градом пуль разнесло в щепки ряды декоративных перегородок, столы с растениями в продолговатых горшках, опрокинуло уничтоженный телевизор...

– Прекратить! – крикнул Соболь, не обнаружив противника. Это был самострел на верёвке, привязанной к спусковому устройству. Простая ловушка, угробившая хорошего парня. Подавив сиюминутную вспышку гнева, он пригнулся под защитой дверного проёма и посветил фонариком на тело казаха. Из груди Мурома торчал хвостовик огромной стрелы, пробивший многослойную защиту, словно бумагу. На лице, сквозь запотевшую маску – удивление и боль...

Лёгкий хлопок, будто взрыв новогодней шутихи Соболь не столько услышал, сколько почувствовал мгновенно сжавшейся в ожидании беды пятой точкой. А спустя секунду с ужасом понял, что задыхается. Желтоватый удушливый газ с серным запахом будто и вовсе не встретил сопротивления дыхательных масок. Соболь, вопреки всякой логике, сорвал с лица бесполезную защиту дыхания и, кашляя, прокричал:

– Свят, Палтус, огонь на подавление! Отходим, отходим!.. – Двойка бойцов, мгновенно распределив сектора, начали палить из своих автоматов, давая остальным время для перегруппировки. Если газ ядовит, то эти двое умрут. Зато другие по-прежнему будут жить и отомстят за павших товарищей. Такова была жестокая арифметика новой войны.

Соболь и сам ещё не успел вырваться наружу, когда в неверном свете огненных вспышек откуда-то сверху рухнул тёмный силуэт. И замелькал, с огромной скоростью орудуя коротким кривым кинжалом. Спецназовцы, элита, суровые и невозмутимые псы войны завопили, будто дурные салаги.

– Все назад!.. – надрывался по внутренней связи Соболь, захлёбываясь соплями и обливаясь слезами из-за непроглядного дыма. Но, несмотря ни на что, самолично вытаскивал тело собрата. «Прикрывался им», зудела где-то на подсознании предательская мыслишка. Плевать! Только бы выбраться, а с запятнанной совестью можно жить.

Глаза выедало. Пули свистели, не разбирая своих и чужих. Под лопаткой, и выше колена, и где-то под рёбрами горели огнём пулевые ранения. Внутренняя связь кипела от криков и стонов умирающих штурмовиков Особой роты Нацгвардии.

«Особая рота». Теперь это звучало с издёвкой. Лицо Соболя искривилось в гримасе. Как же жалко выглядела теперь их уверенность, как мало стоили их навыки в противостоянии настоящему игроку. Настоящему чемпиону Системы... «Я попал в него... Нет, их двое! Нужна поддержка!», «Я триста!.. Я триста!..», «Повторяю...», «За родину-у, м-мать! Грана-ата!..», «Сармат, сто-о-ой!». «Может быть, и не стоило ему тогда возвращаться на службу?», подумал Соболь, прежде чем всё вокруг заполнилось вихрем осколков.

Они считали себя элитой. Они считали, что подготовлены ко всему. Они ошибались. Подкрепление, прибывшее в течение минуты, обнаружило на месте бойни лишь груды раскуроченной мебели и семь издырявленных пулями, изрезанных трупов. Из всего отделения повезло выжить только боевой двойке Бура, отправленной контролировать окна.

– Чисто!

– У меня тоже...

– Ушел, сука!

– А этот живой, – удивление слишком явно читалось в тоне оперативника. – Соболь, живой! Смотрит!..

– Носилки, быстро! – рявкнул с порога седоусый майор с выцветшими глазами. И сам, не чинясь, бросился оказывать раненому первую помощь. – Потерпи, Соболь, – бормотал он, разрезая специальными ножницами хлюпающие кровью остатки кевларопласта. – Как же вы так, мужики?.. Как же я... Облажался, старый дурак!.. Ну потерпи, Соболь. Потерпи... Будешь жить. Потерпи...

Глава 8 «Трудно быть богом»

Туман был повсюду. Стелился у ног, закручивался причудливыми водоворотами, вздымался и опадал бесконечными волнами серого океана. Время застыло. Мгновение и вечность слились воедино. Без точки отсчёта не могло быть ни будущего, ни прошлого. Без наблюдателя не могло появиться и наблюдаемое. Только туманные призраки, миражи воспоминаний, мимолётные обрывки мыслей...

Но ведь я – есть. Я? А кто я? Морок без цели и смысла. Без цели... Нет! Вечность назад меня была цель. Брат. Я должен найти его, чтобы... Мысль вспыхнула и угнездилась звездою на небосводе дремлющего сознания, пробуждая его ото сна. Стала точкой отсчёта, под ярким светом которой затвердело пространство. Появилось время. Из времени родилось прошлое, замаячило будущее. Я снова начал существовать.

Мне было пятнадцать. Я брёл, злой и уставший, по разбитой грунтовке. Солнце – мутное пятно в затянутом свинцовой серостью небе. Дороги не видно. В редких, свободных от тумана проплешинах виднелась размякшая бурая грязь. Клонились к земле потяжелевшие ветви акаций. Заденешь такую, и за шиворот, как пить дать, насыплет ледяных капель. Дома всё плохо. Отец опять спьяну подрался, и его увёз участковый. Мама болеет, а Глеб...

Плеск воды сменился чувством падения, и нога со всего маху нырнула в лужу. Грязная холодная вода перехлестнула галошу. Второй тоже досталось. Я почувствовал, как намокают толстые шерстяные носки, холодят кожу, хлюпают в резиновой обуви. Но всё как-то тускло, не важно. Я знал, что должен отыскать брата – это важнее всего, а иначе... А иначе... Мысль оборвалась. Это была неважная мысль.

– Гле-еб! – попытался позвать я, сложив ладони на манер рупора. Почудилось или брешут собаки? Я повернул голову, и дорога ушла из-под ног, сменившись только что убранным полем. В тумане стало заметно какое-то мельтешение. Разорванный школьный портфельчик в грязи. Надрывный плач. Собаки остервенело треплют зубами детское тельце...

– Беги, Глебка!

Я бросился вперёд, не помня себя. Впереди рычало и скалилось, метались хвосты, топорщилась шерсть, блестели чёрные собачьи глаза. В руке откуда-то взялась кривая сучковатая палка. Я закричал и что было мочи ударил. Сверху вниз, по костлявым рёбрам, по свалявшейся шерсти, по прижатым в страхе ушам. Встретив яростный отпор, собаки сбежали, поджимая хвосты. Через секунду мы остались одни.

– Влетит же нам обоим от папки, – хмуро огрызнулся я на притихшего брата. – Да что ты там всё бормочешь?

Глеб повернул голову. Его лицо было необычайно расслаблено, губы шевелились, а в широко раскрытых глазах плескался туман.

– Santo! Santo, acorde!

Глаза распахнулись... и тут же инстинктивно зажмурились от пролившегося в них дневного света. Я застонал и уронил голову на сырую от пота подушку. В голове изрядно шумело. Тупая тягучая боль просыпалась где-то в затылке, бросалась в виски, в шею, эхом отдавалась по всему телу. Боль была моим постоянным спутником на всё то время, что удавалось вырвать из-под власти кошмаров. Кошмары и боль – так начинался каждый мой день. Я стиснул зубы, пережидая внезапное головокружение. Танцующие перед глазами пятна медленно складывались в картину реальности.

Крохотная клетчёнка, отделённая от основного помещения холщёвыми занавесками, сейчас распахнутыми. Побелка стен давно облупилась, по углам расплываются отсыревшие пятна – рассадники чёрной плесени. Мебели, как и имущества в принципе, мало, и вся она очень плохого качества. Кухня, она же спальня, она же туалет, типа отгороженная ширмой дырка в стене... Впрочем, когда я завалился сюда пару дней назад, едва удерживая тело на дрожащих ногах, меня не прогнали. И это обстоятельство с лихвой искупало всё остальное.

Убедившись, что я проснулся, мамасита сунула в руки тарелку разваренной каши с большими кусками каких-то тропических фруктов и, как большая латиноамериканская квочка, стала кудахтать, обтирая моё тело влажными полотенцами. На смуглой коже её округлого лица блестели бисеринки пота. Чёрные кудри выбивались из-под цветастого чепчика. От неё пахло рыбой и солёной водой.

– Agua, – с просительной улыбкой женщина пододвинула ближе облупленное эмалированное ведро. В проёме дверей, в маленьких окнах нищенского жилища и дальше, на грязненькой, идущей под уклон улочке светились в ожидании чуда любопытные лица соседей. Вокруг моего одра добавилось «подношений»: сигареты, мелкие деньги, записки... Я ни черта не смыслил в религии этих простодушных людей, но судя по всему, они считали меня то ли демоном, то ли святым, и оба варианта были по-своему приемлемыми.

Перехватив ложку левой рукой, правую воздел на обозрение публики. С оглушительным стуком, сменившимся звонким журчанием, в ведро полилась чистейшая питьевая вода. С улицы донёсся дружный вздох восхищения и восторженные рукоплескания. Мамасита ласково улыбнулась. Странное дело, но почему-то мне нравилось радовать эту добрую, сострадательную женщину.

Наполнив ведро до краев, покачал головой, мол, иссякли хляби небесные, и всерьёз принялся за приготовленную хозяйкой стряпню. Я изрядно похудел за прошедшие дни, но аппетит уже возвращался, а значит, иду на поправку. Значит, следовало набирать форму. Мамасита ушла. Она всегда уходила после рассвета и возвращалась под вечер. Видимо, работала где-то поблизости.

Покончив с едой, отодрал пару повязок на животе и ногах. Пули и осколки из не-системного металла исчезли при переходе, кровотечение тоже давно прекратилось, следом начало спадать воспаление. Ранки покрылись коричневато-бурыми струпьями. Восемь на правой ноге – последствия взрыва гранаты. Ещё три на левой, и два пулевых: в брюхе и правом плече. Первое было особенно пакостным. Прощальный подарок от группы ликвидаторов, вырезанной мною полностью... Или почти полностью.

Произведя в голове нехитрый подсчёт, я понял, что одного осушить всё-таки не успел. Возможно, он сдох, но сделал это совершенно без пользы. Итого, 28 ОС (89/160) и интересное сообщение впридачу:

Вы прислушались к Дурному знамению и изменили свою судьбу. Разблокирован скрытый параметр Карма!

Карма незначительно ухудшена! (-9)

Морщась от боли, я осторожно поскрёб непрестанно зудящую кожу. Благодаря ли Живице сприггана, двум очкам параметров, брошенным в живучесть (8), стараниями ли мамаситы или всем этим факторам вместе взятым, но я выздоравливал. Организм игрока реагировал, взяв курс на скорейшее заживление ранений.

Вот только стоила ли моя гордость этих мучений, когда достаточно было лишь попросить, и Покровитель поделится силой исцелить раны? За исключением редких моментов слабости, я приходил к мысли, что стоила. Это была моя война и моё решение – жить, не скрываясь под личинами Пересмешника. Кем же я буду, если приползу к Неизвестному, едва столкнувшись с последствиями своего выбора? Слизняком. Жалким слизняком, неспособным держать удар.

Кряхтя, как столетний дед, поднялся на ноги и, обстоятельно сходив до ветру (из дыры в стене изрядно сквозило), рухнул обратно на провонявший сыростью и прокисшим потом матрац. В этом тропическом краю жара стояла даже глубокой ночью, а влажность воздуха приближалась ко всем ста процентам. Но вернее всего, меня попросту лихорадило. Постоянно хотелось спать. Я чувствовал, что стоит только на минуту прикрыть глаза и снова увязну в тенетах бесконечных кошмаров. Кошмары и боль – так начинался каждый мой день.

Я с силой прижал ладони к глазам, помассировал пару секунд в одну сторону, затем в другую. Спать пока что нельзя. Моего внимания требовало кое-что более интересное, и не менее полезное.

Началось с того, что в первое своё пробуждение я повысил Малый магический дар (F, 3/5)(49/160), и как следствие, мудрость (5), ни на что, кроме расширения резерва, в общем-то, не рассчитывая. Ввиду моего плачевного положения, лишняя сотня энергии виделась мне очень даже не лишней. Если понадобится защищать себя, магия сработает всяко лучше, чем меч в ослабевшей руке. Однако Система в очередной раз смогла удивить:

Внимание! Мудрость достигла пяти единиц. Вы сделали первый значимый шаг на Пути Мудреца. Получена особенность «Чувство маны (E-)»!

Я закрыл глаза и успокоил дыхание. Насколько мог и умел, отрешился от звуков, образов, ощущений. Чем меньше останется раздражителей, тем проще будет удержать концентрацию. Подняв правую руку, медленно, кончиками пальцев прикоснулся к груди. Я сразу почувствовал это. За безобразными шрамами и рубцами Метки проклятия «Чёрного Солнца» скрывалась причудливая магическая структура. Переплетение нитей и узелков, хаотическое на первый взгляд, но подчинённое неким мистическим правилам, которые я только-только начал для себя открывать.

Четыре или пять переплетённых между собою крупных узлов в центре образовывали окружность самого «солнца». Попытка воздействовать на них закончилась болью и потерей сознания, когда весь клубок нитей резко пришёл в движение, принявшись беспорядочно сокращаться. Первая неудача не сломила меня. Немного очухавшись, я отдался исследованию с удвоенной силой. Чувство магии стало моим ключом к избавлению, ведь божественная сила проклятия на поверку оказалась тесно сплетена с магией. И воздействуя на одно, я каким-то образом воздействовал также и на другое.

Потерпев неудачу с «телом» проклятия, я начал с «лучей». Зарубцевавшийся узелок на каждое из пяти ответвлений и пучок тонких нитей, чернильными дорожками ложных вен прорастающих в теле, будто какие-то кошмарные корни. К моей особенной радости, смотреть на всё это непотребство глазами не приходилось, а в энергетической проекции метка выглядела куда более эстетично.

Равно как в прошлый раз, я выбрал самую короткую нить и надавил маной, пропуская энергию сквозь кончики пальцев. Нить сжалась и поползла в сторону узелка, будто дождевой червь, стремящийся спрятаться в свою норку.

Жжение в пальцах быстро стало невыносимым, и я ненадолго прервался. Нить тут же начала возвращать себе прошлую форму. Пока мои навыки обращения с энергией оставляли желать много лучшего, в этом и заключалась главная сложность. По сути, я занимался заколачиванием гвоздей микроскопом. Вернее наоборот, пытался разобрать микроскоп при помощи зубила, молотка и упрямства.

Подув на покрасневшие пальцы, я продолжил выдавливать нить. Пока хватало резерва, пока хватало воли терпеть боль. Потому что я знал, что единожды загнанная в свой узелок нить больше не выползает наружу. Это вселяло надежду когда-нибудь да разобраться с проклятием окончательно. Волдыри на пальцах – ничто в сравнении с непредсказуемой хреновиной во всю грудь, тянущей из меня жизненные силы. Волдыри можно и потерпеть.

Так моя жизнь в затерянной рыбацкой деревушке приобрела своеобразный ритм, последовательность действий, повторяющихся изо дня в день. Я метался в кошмарах, терпел боль и распутывал метку. А в перерывах ел, гадил и показывал фокусы. Кошмары, боль, метка, еда, дерьмо и магия – таков был ритм моей жизни. Всё было прекрасно, насколько можно говорить о прекрасном в такой ситуации. Если бы только не люди...

Несколько дней подряд я создавал для них воду, и они были довольны. Но люди есть люди, в конечном итоге они всегда требуют большего. Особенно от тех, кого сами же назовут богом. В этот раз вместо пустого эмалированного ведра мне принесли мальчика. Ребёнка лет пяти, с почерневшим лицом и отсутствием жизни во взгляде стекленеющих глаз. Он умер совсем недавно. Молодая, загорелая от постоянного пребывания под солнцем кожа ещё хранила остатки живого тепла. Мальчик выглядел почти что живым, но всё же...

– Он мёртв, – спокойно произнёс я.

Худощавый мужчина с сухим обветренным лицом рыбака несмело улыбнулся и покивал. Не понимает. И такая надежда в глазах, а главное, в мыслях, что почти физически тошно. Я покачал головой. Мамасита беззвучно заплакала. Мужчина сцепил зубы так, что на небритых щеках заиграли острые желваки, и подхватив мальчика, почти выбежал из дома. В тот вечер вместо восторженных вздохов и рукоплесканий были злые колючие взгляды и жгучее разочарование в мыслях.

В тот вечер они ушли. Мамасита, избегая смотреть мне в глаза, приготовила похлёбку из рыбы, молча обтёрла моё тело мокрыми полотенцами (в чём больше не имелось острой необходимости) и скрылась за ширмой своей половины дома. Она тоже не понимала. Тоже считала меня всемогущим богом. Тоже надеялась на бесплатное чудо...

Туман был повсюду. Стелился у ног, закручивался причудливыми водоворотами, вздымался и опадал бесконечными волнами серого океана... Но что-то вдруг изменилось. Туман расступился, обнажая до боли знакомое убранство отчего дома. Закопчённые котелки да кастрюльки на дровяной печи, колченогий стол у окна, на подоконнике стопка школьных учебников. Иконы с равнодушными золочёными лицами высокомерно взирают с бревенчатых стен.

Хлопнула дверь в сенях. На пороге соткалась сгорбленная звероподобная фигура отца. Я инстинктивно попятился, вжался в стену, предчувствуя жестокость предстоящей расправы. Нужно было бежать, выскочить в окно или взобраться по шаткой лесенке на чердак, как уже было не раз. Но тело будто свинцом налилось, отказывалось повиноваться, замерло, затрепетало от страха. Отец надвигался, сжимая огромные кулаки. Трезвый, и оттого очень злой. Иконы безмолвствовали.

Небрежный удар огромной лапы отца пришёлся в висок. Я ударился о дверцу кухонного шкафа и упал, не в силах сопротивляться, стискивая зубы от обиды и боли. Отец склонился надо мной, заслоняя свет широкой спиной. Зверь в человечьем обличии. И несло от него, словно от зверя: потом, мускусом и... кровью. С бессильным ужасом, рвущим нутро, я вынужден был наблюдать, как беззвучно шевелятся губы на грубом лице, а изо рта его льётся кровь.

Мгновение спустя сквозь водопады приторно сладкой жижи доносятся голоса. Играет музыка. В ритмичных конвульсиях извиваются соблазнительные полуголые тела. Меня держат за руки, льют прямо на голову дорогое вино. А вокруг люди: молодые, наглые, довольные жизнью. Смех и глумливые улыбки на холёных лицах. Стасик, сын чинуши, жиреющего на откатах и махинациях с госзакупками, рисуясь перед подружками, садит кулаками по рёбрам: «Знай своё место, вонючка!» А внутри только боль и жажда убийства, больше не сдерживаемые барьерами воли...

Я рванулся, с ошеломительной лёгкостью вырывая себя из захвата. В руке появилась заточенная до состояния шила отвёртка... Но что-то вновь изменилось. Вместо обидных слов и пьяного смеха со всех сторон повалил горький удушливый дым.

Пробуждение было не из приятных. Я вскочил с матраца, отбрасывая в сторону тлеющую занавеску, и нашарил у изголовья системную сумку со всеми вещами. Нога неприятно кольнула, тянуло в боку, потроха скручивало рвущимся наружу кашлем. Для оценки ситуации хватило секунды. Дом полыхал, помещение тонуло в дыму, прогоревшая крыша грозила обрушиться в любой момент, а дверь подпирало снаружи нагромождением какого-то мусора. Защитная мембрана предохранила от дыма, выедающего глаза, и горячих искр, но расплачиваться за это пришлось ещё более ограниченной видимостью.

Я бросился к лежанке мамаситы, едва ли не на ощупь шаря руками, но обнаружил лишь ворох спутанных тряпок. Больше в нищенской лачуге спасать было некого и нечего. Давясь от кашля, я прижал к себе системную сумку и, как был, в одних штанах, выскочил в ночь, походя разломав Магической стрелой хлипкую баррикаду на входе.

Самые худшие опасения подтвердились. Они были там, все до единого, с факелами в руках и лихорадочной решимостью в лицах. Кричали, потрясали оружием. Отблески пламени отражались в широко раскрытых глазах многоголовой толпы. Крыша дома обрушилась. В прощальной, самой яркой вспышке я увидел свою мамаситу. Облегчение пополам с горечью. Она лежала в грязи неподалёку от входа. Цветастый чепчик затоптан, волосы растрепались, в расколотом черепе застряло лезвие большого мачете.

Тень возник впереди, своим телом приняв предназначенный для меня камень. Силуэт фамильяра подёрнулся рябью полученных повреждений. Толпа на мгновение отпрянула. Но увидев в моём двойнике проявление злой колдовской силы, ещё больше сплотилась, отбросив последние сомнения, уверившись в своей правоте. Что может быть более гнусным, более отвратительным, чем эта слепая, бессмысленная, фанатичная жестокость? Тень обернулся через плечо с немым вопросом во взгляде. Я посмотрел в отрешенное мёртвое лицо мамаситы и медленно кивнул головой.

Магическая стрела разорвала двоих или троих разом. Ошмётки их тел забрызгали ещё не меньше десятка. Толпа мгновенно смешалась. Лёгкий и точный выпад мечом. Сухопарый рыбак с ножом для потрошения рыбы в руке накалывается на остриё, сползает в вязкую бурую грязь. Фамильяр порхает неуловимой тенью возмездия, нанося беспорядочные удары по жилистым рабочим рукам, обветренным лицам, сгорбленным спинам...

Признаться, я не слишком заботился о случайных жертвах. Единственная, кто заслуживал жизни, была мертва, а остальные заслужили лишь смерть. Мужчины, женщины... – я убил их всех. По крайней мере, всех, кто не смог или не захотел сбежать в джунгли. Не ради мести: мстить собаке, вцепившейся в кормящую руку, значило уподобиться ей. Но наказания для. В порядочном обществе бешеного зверя принято убивать без жалости и сожаления. К тому же они сами назвали меня своим богом. А боги бывают жестоки.

Система молчала. Ни одной единицы ОС не было мною взято от этих людей. Бесстрастным взглядом оценив учинённую бойню, я собрал незатухшие факелы. Трескучее пламя костров окрасило вымершую деревню. Я стоял там, недвижимый, в танцующих отсветах, в мельтешении искр, пока от домов не остались одни головешки. Тогда я вырыл могилу. Одну. В том месте, где с вершины горы по утрам открывался чудесный вид на утопленные в зелени пологие склоны и рассветное солнце, восходящее над океаном.

Лопата тяжело черпала влажную комковатую землю. Я похоронил свою мамаситу, эту добрую, бескорыстную женщину, имени которой даже не знал. А вместе с ней отправились в могилу те последние росточки веры в людей, что, казалось, чудом пробились сквозь холодную почву моей души. Что ж, отличная пища для новых кошмаров. Кошмары, боль, смерть – таковым был ритм моей жизни.

Я сидел на берегу океана и задумчиво смотрел вдаль, туда, где ветер и вода, две близких по духу стихии, встречались у тонкой полосы горизонта. Слушал размеренный шелест волн, накатывающих на девственно белый, в ракушках и водорослях прибрежный песок. Ловил кожей ласковые лучи восходящего в хрустальном блеске воды рассветного солнца.

В голове было пусто, и потому хорошо. Время от времени проказник ветер менялся, бросая в лицо запах гари и солёных слёз сожаления, оплакивающих свои дома и своих мертвецов. По пепелищу слонялись чумазые несчастные люди, до которых мне больше не было дела. Ловкие пальцы крутили системную Карту возврата (E):

Карта возврата (E)

Ранг: E

Тип: расходник

Описание:

– Позволяет переместиться в определённую точку в пределах родовой локации пользователя. Координаты точки выхода: 53.089025, 91.395196. Вероятное отклонение: ~ 100 км.

Количество зарядов: 1

Не знаю, чьими стараниями это случилось, но миссия «Защита локации (F)», приведшая меня в этот проклятый рай, была выполнена и засчитана ещё ночью первого дня. Вернее всего, инопланетная тварь пала от рук рыбаков или попросту сгинула в джунглях, а Система, как обычно, не стала разбираться в деталях. Карту принесла мамасита, жестами объяснив, что нашла её поутру рядом с моею лежанкой.

Внимание! Обнаружены крупные силы вторжения! Инициирована Глобальная блиц-миссия «Защита локации (D)». Уничтожьте как можно больше врагов за отведённое время!

До переноса: 29... 28... 27...

– Ну вот и ответ...

Я встал с коряги, на которой сидел, и заложив руки за спину, уставился в горизонт, словно капитан корабля, идущего в далёкое плавание. Швартовы отданы, мосты сожжены. Теперь вперёд и только вперёд, к новым берегам и новым открытиям.

До миссии оставалось меньше десятка секунд, когда на периферии ментального восприятия отметился смутно знакомый отпечаток разума.

– Ваш мир поистине огромен, брат. Найти тебя было непросто.

– Это ты, Джек? – узнал я странное невидимое существо, преследующее меня со времён миссии в Париже. Удивительной была реакция фамильяра. Тень едва не светился сигналами дружелюбия и не-опасности в отношении Джека. Никогда прежде Тень не давал подобных рекомендаций. Но как бы то ни было:

– Извини, братец, ты снова выбрал не лучшее время.

3... 2... 1... Перенос!

Глава 9 «Послание в железном конверте»

До завершения миссии: 59 минут

Внимание! Вы находитесь на Внешнем Поле Боя локации «Земля»!

– Мародёрство запрещено

– Нападение на союзников запрещено

– Пассивное поведение запрещено

Серая каменистая равнина протянулась от горизонта до горизонта. Холодная и безжизненная, как могильная плита. И такая же ровная, освещённая лишь тусклыми лампадами низко нависающих звёзд. Холодно. Не так, чтобы мгновенно замёрзнуть, но облачка пара вырываются при дыхании, а колючий морозный воздух обжигает горло. Мёрзлая тёмно-серая пыль хрустит под ногами, оставляя чёткие отпечатки сапог. Лишь где-то немыслимо далеко виднеются тёмные зубцы скал, радуя глаз наличием хоть какого-то ориентира.

Впрочем, безжизненность этого места оказалась так же обманчива, как и его умиротворённая тишина. То тут, то там, на равном и довольно существенном расстоянии друг от друга, будто грибы после дождя, из порталов вываливались игроки. Они кричали, плакали, требовали, путались в экипировке и ежились от внезапного холода, сосредоточенно готовились к бою. Создавалось полное впечатление, что здесь и сейчас боги собирали всех игроков, до кого могли дотянуться. То есть буквально всех, и вероятно, активно делали новых... Причём многих тридцатисекундные сборы явно заставали врасплох.

Союзников: 15445... 19667... 25000.

Цифра остановилась на ровном значении и замерла. Стоило признать, со времён первой миссии игроков заметно прибавилось. Но двадцать пять тысяч на фоне восьмимиллиардного населения планеты? Это было похоже на робкие попытки спасти вымирающий вид, неспособный размножаться в неволе. Я поморщился. Где-то глубоко в груди рождалось и набухало почти беспричинное беспокойство. Поскорее бы началась драка...

Тихо выругавшись, воткнул меч в твёрдую землю рядом с собой и взялся за арбалет – второй, безымянный, купленный в Терминале Лакконы и доставшийся мне с тела Навуха наряду с другими трофеями. Этот самострел был из рядового комплекта и нёс на борту гораздо меньше убойной силы, нежели Убийца Королей, зато взводился без всяких сложностей, одним слитным усилием.

Я, разумеется, ждал чего-то подобного, но запестревшая перед глазами простыня сообщений всё равно породила холодную дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника. Беспокойство резко перестало быть беспричинным.

Внимание! Улемак, Отец Ярости (A), Морозный предок Гу (A), Грозовой предок Ур (A), Золотой предок Цо (A), Ламброк, Третий Сын (B) наблюдают за Внешним Полем Боя!

Внимание! Мамон (A), Фемида (A), Демос (A), Теневир (A), Дэйта (A) наблюдают за Внешним Полем Боя!

Мамон: Внимание, игроки! Здесь и сейчас во многом решается наша судьба! Сражайтесь, чтобы не допустить захватчиков и поработителей в наш общий дом!

Золотой предок Цо: ВЫ ВСЕ УМИРАТЬ!

Улемак: Да начнётся охота!

Фемида: Не слушайте их! Не поддавайтесь!

Враги прибывают!

Противников: 15477... 33988... 53380.

Два к одному, машинально отметил я. Есть шансы выжить. По крайней мере, у некоторых из нас... Не успел я до конца осмыслить масштаб предстоящей заварушки, как на растерянных игроков, будто из долбаного Рога изобилия, посыпались всевозможные твари. Над серой равниной разнеслись первые звуки сражений, первые крики боли, возгласы победителей и предсмертные стоны побеждённых.

Услышав шорох за правым плечом, я обернулся, вскидывая заряженный арбалет. Похоже, на честные поединки рассчитывать не приходится. Сразу две обезьяны – грозовая, мелкая и вертлявая, словно мартышка, и золотая, размером с крупного шимпанзе, с выпирающими из пасти желтыми клыками, выпали из-за кромки портала в пяти шагах от меня. «Сражаясь против многих, первыми порази слабейших», всплыли в голове слова мастера Зуккери.

Выстрел! Грозовая макака рухнула в пыль, судорожно хватая лапами оперение болта, выросшего у неё из груди. В тот же момент её золотая товарка с мерзкими обезьяньими криками сорвалась с места и прыгнула, целя мне в горло внушительными когтями. Слишком медленно, тварь! Я танцующим шагом сместился в сторону, избегая контакта. Ударившее из тени лезвие короткого прямого меча оставило рану на гибком жилистом теле.

Пронзительно вскрикнув, обезьяна отбежала на десяток шагов. Сквозь густую, грязно-янтарного цвета шерсть проступило немного крови. Меньше, чем можно было рассчитывать. Пользуясь мгновением передышки, я применил Справку:

Золотая обезьяна (F+), уровень 4

Тип: существо Системы, монстр.

Параметры:

– Сила: 5; Ловкость: 4; Выносливость: 5; Живучесть: 7; Инстинкты: 3; Восприятие: 5; Интеллект: 3; Родословная: 1; Мудрость: 2; Вера: 1.

Особенности:

«Монстр I», «Член стаи», «Прочная шкура», «Защитная аура I», «Элитная родословная».

Прочная шкура и защитная аура – хорошенькое сочетание! К моему счастью, золотая обезьяна была здесь только одна, и эффект слияния нескольких аур не мог проявить себя в полной мере, делая особенность довольно слабой. Но какова артистка! Затравленно оборачиваясь, обезьяна ковыляла прочь, то и дело жалобно гукая и старательно подволакивая заднюю лапу. Отпускать её, разумеется, не числилось в моих планах. Сапоги взбивали серую пыль, расстояние сокращалось.

– Бедная обезьянка, – умильным голосом протянул я, сведя брови и выпятив губы. Прыжок был стремительным, но предсказуемым, как восход солнца. Всем своим весом насадившись на остриё, тварь вырвала оружие из онемевшей руки. Впрочем, это уже не имело значения. Ещё до того, как рухнула и принялась кувыркаться, разбрасывая в воздухе безвольные лапы, обезьяна оказалась мертва (61/160).

– Издохла, паскуда! Чуть меч не сломала... – бормотал я, осматривая извалявшийся в чём ни попадя клинок. Вернулся назад и притронулся к сломанному болту, одиноко торчащему в земле (67/160). По воле жадных богов тела после боя истаивали, делая затруднительным поживиться чем-то ещё, кроме опыта и наградных карт.

С чувством разогнул спину... И рыбкой нырнул в сторону от неясной опасности. Безобразный ледовый булыжник пронёсся мимо и покатился, снежным комом наматывая серую пыль. Спонтанное гимнастическое упражнение отозвалось болью в едва зажившей руке. Однако это меньшее, что должно меня беспокоить.

Я ловко перекатился, вскочил, заозирался в поисках нового врага. И, как ни странно, нашёл. Он, в общем-то, и не прятался. С его габаритами спрятаться можно было разве что в трёхметровом сугробе. На расстоянии двухсекундного рывка скалила клыки громадная, лохматая, увитая мышцами гора голубовато-снежной шерсти.

Морозный йети (E), уровень 3

В широкой лапе меж узловатыми когтистыми пальцами уже формировалась структура нового заклинания. Быстро оценив ситуацию, я вскинул вновь заряженный арбалет. Выстрелил, попал в плечо и, видимо, повредил йети сустав. Лапа обвисла. Заклинание рассеялось потёками грязной воды.

Обижено взрыкнув, йети рванулся вперёд, занося для удара здоровую лапу, норовя подмять, затоптать, порвать когтями... Резко пригнув корпус на полусогнутых ногах, не без труда уклонился. Время замедлило бег. Тяжёлая, но глупая тварь заваливалась, увлечённая инерцией собственного движения. Довернув боком, я ввинтился под просвистевшую над головой лапу, загоняя клинок куда-то в область подмышки. Выполнил пируэт, крутанувшись вокруг своей оси, и, прежде чем разорвать дистанцию, оставил мохнатой твари нож в пояснице. Синхронный удар Тени прошёлся по рёбрам, рассекая недостаточно крепкую шкуру. Мы с фамильяром постепенно притирались друг к другу, всё больше и лучше действуя вместе.

Йети упал на колени, ошеломлённый. С оглушительным рёвом вскочил. Пошатнулся. Сделал неуверенный шаг навстречу, но едва не упал снова. Бросил в мою сторону злобный взгляд маленьких чёрных глазок из-под круто нависающих надбровных дуг и закрутился, пытаясь вырвать мешающую ему зубочистку. Он не переставал утробно реветь. Густая синеватая шерсть пропиталась кровью. Хлопнула тетива, и рёв захлебнулся. Арбалетный болт пробил шею, морозный гигант с грохотом рухнул в пыль.

– Готов! – хмыкнул я и прислушался к ощущениям. Плечо пульсировало болью. Дыхание немного сбилось, но в целом я даже ещё не вспотел.

Получено 24 ОС! (91/160)

Поиск противника...

Резкий неприятный запах бил в ноздри. Сухая земля испещрена следами когтей. Два силуэта, звериный и человеческий, мельтешили в клубах серой пыли. Фрида, уровень 6, из последних сил отбивалась от нападок какой-то кошмарно мутировавшей собаки. Она громко ругалась, скалилась и кричала в тщетных попытках отогнать тварь. Прямой полуторный меч выписывал в воздухе замысловатые петли и восьмёрки, что настораживало зверя, но едва ли могло принести победу над ним.

Впрочем, странная собака была мне весьма интересна и заочно знакома, а немедленное вмешательство, похоже, не требовалось. Так что, опустив арбалет, я с любопытством осмотрел существо, из ребра которого был сделан клинок моего кинжала.

Гончая Ламаку (D), уровень 2

Гончая Ламаку походила на доисторического саблезубого волка. Только облезлого. И размером с медведя. И абсолютно, бескомпромиссно чёрного, она будто даже поглощала окружающий свет, отчего рассмотреть её во всех подробностях, предварительно не убив, было непросто. Но одна деталь буквально сама бросалась в глаза. Там, где должны быть органы зрения, у гончей Ламаку располагались скопления вибрирующих отростков, извивающихся, словно щупальца осьминога.

Гончая кружила вокруг испуганной жертвы, деловито порыкивала, щупала воздух десятками кошмарных отростков. Подозреваю, будь тварь постарше, Фриде давно бы пришёл конец. Но этот оживший кошмар отчего-то стеснялся, позволяя нам обоим надеяться на победу.

– Не стой столбом! Помоги мне, треклятый ублюдок! – задыхаясь, крикнула Фрида. Её некрасивое простоватое лицо раскраснелось до цвета спелого помидора. Солидного объема грудь, стянутая ремешками куртки, ходила ходуном.

– Не слышу волшебного слова, – в ответ усмехнулся я.

– Пожалуйста! Будь ты проклят...

– В сторону! – Вскинув арбалет, я выстрелил, почти что не целясь. Я был более чем уверен в своей меткости на двух десятках шагов. Однако снаряд неожиданно прошел мимо, слишком заметно отклонившись от курса, чтобы считать это просто досадной случайностью. Фрида взвыла, принявшись грязно ругаться. Во всех смыслах достойная женщина! Но реакция твари стала неожиданностью для нас обоих.

Гончая насторожилась, оскалилась, припала к земле. Отростки разом приникли к лысому безухому черепу. Неопределённо рыкнув, она вдруг с огромной скоростью бросилась прочь. Догнать её, равно как попытаться подстрелить проворную бестию из арбалета, не представлялось возможным. Слишком быстрая. Слишком... странная. Может, и хорошо, что не пришлось драться всерьёз, подумалось мне.

За считанные секунды гончая отдалилась метров на триста, а вместе с ней ушел и резкий неприятный запах, который та издавала. Система засчитала окончание боя.

Поиск противника...

– Цела? – холодно поинтересовался я, ожидая истерики. Фрида как-то странно посмотрела на меня, а затем порывисто обняла, оставив в некотором изумлении. Я тактично похлопал девушку по спине.

– Что? – с вызовом сказала она, наконец, отстранившись. – Поблагодарить нельзя? Или тебе этого мало?

– Понял, – догадался я, и губы расплылись в улыбке. – Чёртов хоббит сумел-таки доползти до портала?

– Да! То есть, нет... – залепетала Фрида, сияя от счастья. – То есть... Он закинул в Домен Фемиды свою филактерию, и... Госпожа обязательно воскресит его, Линч! Только... я должна заслужить это, для него. В общем, ты был с ним до самого конца. Спасибо тебе!

– Вот и не верь после этого в любовь с первого взгляда... – Фрида мгновенно зарделась. – Ну, прощай!

Картинка снова сменилась, и я мгновенно выбросил старую знакомую из головы. Впереди, на огромной площади шел массовый бой. Настоящая армия обезьян живыми волнами накатывала на редкие островки сопротивления людей. По видимому, этот участок Поля боя был действительно важен, ведь игроки стекались к нему непрерывно. Короткие вспышки порталов то и дело прорезали дрожащий от напряжения воздух. Убив случайно попавшую под руку обезьяну (97/160), я попытался объять мыслью происходящее здесь.

Вот в сотне шагов, возвышаясь над битвой на добрые три головы, сражается Адам. Его золотой голем изменился, лишился былой угловатости, заметно прибавил изящества в облике и движениях. А ещё обзавёлся здоровенным, под стать самому голему, боевым посохом. Такой себе трёхметровый фонарный столб тёмного металла, перетянутый золотыми кольцами, увитый рифлёными спиралями и гравировкой.

Мелкие обезьяны от размашистых ударов Адама взлетали на воздух, падая на головы всем подряд, йети сгибались пополам и умирали, харкая кровью из перемолотых внутренностей. А редкие здесь протосы просто держались подальше, демонстрируя истинно людской интеллект и смекалку. В данный момент Адам на равных сражался с огромной четырёхрукой гориллой золотого племени, медленно превращая её в отбивную...

Тут до моего слуха донеслось то, чего я никак не ожидал здесь услышать. Выстрелы. Два ряда хмурых, сосредоточенных мужчин и женщин с длинными копьями, мечами и окованными щитами в руках стояли насмерть, защищая автоматчиков в центре. Барс, Локтев, Яуз, прочитал я характерные для моей родины имена солдат. Все они были игроками, и ещё один, как будто бы командир, прятался за их спинами. Его имени я не видел, зато слышал голос, соревнующийся в громкости с автоматными очередями.

– Третий, назад! Возвращайся в карту! Седьмой, подмени его! Барс, обеспечить ротацию! Огонь по левому флангу!..

«Возвращайся в карту», покатал я на языке странное выражение и, тряхнув головою, отбросил. Сражение кипело. Перед строем игроков рос вал обезьяньих тел, но живых тварей по-прежнему было во много раз больше. Сотни игроков и многие тысячи разнообразных монстров убивали друг друга на площади в несколько километров. И похоже, мне ничего не оставалось, кроме как присоединиться к веселью. Выхватив меч, я лёгкой трусцой направился к задним рядам напирающих на людей обезьян.

Гвалт стоял поистине оглушающий. Непрекращающийся визг и уханье обезьяньих глоток сливались в единую бесконечную ноту, которая длилась и длилась, меняя лишь оттенки и высоты звучания. Но у всей этой толкотни имелась определённая закономерность. Самые сильные приматы проталкивались вперёд, вытесняя слабых на задворки пёстрой обезьяньей толпы. Вот под этот хвост-то я и нанёс свой первый удар.

Заколол одну. Другую. Пнул ногой третью... Тень появлялся то слева, то справа, раня и уродуя оскаленные морды, лохматые спины, неосторожно протянутые хвосты и лапы. Какофонию звуков разбавила новая мелодия, лейтмотивом которой стали крики боли умирающих тварей. Ангелом смерти я прошелся по обезьяньим тылам. Наконец, спустя долгие восемь секунд, на меня обратили внимание. Проткнув напоследок ещё одну и подранив другую, я со всех ног рванул прочь.

О, как я бежал! Это был почти что полёт! Оторвавшись метров на двести, коротко обернулся. Несколько золотых обезьян упорно трусили следом. В бою это чёртово племя приходилось намеренно игнорировать – собираясь вместе, они становились слишком крепкими для исполненного мною ошеломительного блицкрига.

Обезьяны растянулись, преследуя меня, и тогда я атаковал снова. Выстрел! Убийца Королей, не замечая защитной ауры, пронзил самую упорную мартышку насквозь. Следующую угостил Очищением. Мана просела, но магическая тварь такого подарка пережить не смогла. Ещё двое... С ними пришлось повозиться, но, впрочем, я справился, растягивая и изводя обезьян стремительными атаками по конечностям, поражая точными выстрелами лёгкого арбалета.

Тяжело дыша, упал на колени перед телом самой крупной макаки. Расправа над золотыми тварями стоила мне слишком много энергии. Мне нужна была мана. Любой ценой! Дёрнув обезьяну за ногу, перевернул её и без лишних сантиментов вспорол брюхо ножом. Теперь, после смерти, защитная аура помешать не могла. Перехватился, расширил рану кверху и, сцепив зубы, просунул руку в тёплые потроха.

Сердце оказалось там, где ему положено быть, как и небольшой кристаллик с энергией – кристаллизованный магический дар. Я повторил процедуру ещё над двумя обезьянами, забросил расходники в рот и без особой охоты снова взялся за арбалет. Стоило отметить, обезьянья кровь была такой же солёной с железистым привкусом, как человеческая...

***

Грозовой предок Ур: Вы ещё сопротивляться, лысое мясо? Гром и молнии на ваш уродливый голова!

Враги прибывают!

Противников: 28336... 30445... 35770.

Внимание! Ламброк, Третий Сын (B) нисходит на Внешнее Поле Боя!

Твёрдой рукой Лазарь направил свой меч, срубая голову последнему йети, и без страха встретил взгляд снизошедшего к нему младшего бога. Он давно не боялся смерти, не чувствовал боли, не знал сомнений. Идеальный сосуд для силы своей госпожи, идеальное орудие её гнева, проводник её божественной воли.

Возвышающийся мрачной железной горою Ламброк видел в нём это и не спешил атаковать, свысока разглядывая Первожреца сквозь красные зрачки окуляров техно-магического доспеха. В этом грубом железном гробу с громоздкими бронеплитами, испещрёнными рядами магических символов, массивным коронованным шлемом, пыхающими перегретым паром сервоприводами суставных сочленений, могло бы с комфортом разместиться несколько Лазарей. От двух до пяти, если как следует утрамбовать.

– Трепещи, человек! Я, Ламброк, Третий Сын, несу послание от Ио Всеобщего, Бога-императора Империи Гоб, на задворках которой вам выпало влачить своё жалкое существование, – густым механическим голосом прогудело из-под шлема Ламброка. Нижняя часть его забрала окаймлялась толстой металлической полосой с кривыми зубцами, будто створкой капкана. Невозможно было понять, говорит ли он сам или использует синтезирующее голос устройство.

Со свистом изрыгаемого доспехами пара и гулкими стонами сминаемой земли Ламброк приблизился, ещё больше нависнув над человеком. Лазарю пришлось задрать подбородок, чтобы говорить с головою Третьего Сына, а не ногами.

– Госпожа слышит тебя, Ламброк, Третий Сын, – тихо прошелестел его голос.

– А вот я слышу лишь червя, гниющего у моих ног!

Этого Фемида стерпеть не могла, и белое пламя полилось из глаз человека, окутывая смиренную фигуру сияющим коконом божественной силы. Вихрь энергии поднимал его над землёй, выгибал и коверкал. Претерпевая процесс восхождения к аватару, ломались кости и рвалась плоть, лопались глазные яблоки и оплывала кожа. Лазарь не чувствовал боли, он чувствовал себя ангелом. И это чувство, чувство глубокого трепета и благоговения, было единственным, что могло доставить ему настоящее удовольствие.

Сознание Лазаря не угасло, но добровольно отошло в сторону, уступая место богине. Два могущественных существа, до кончиков ногтей пропитанных божественной силой, наконец, поравнялись в росте.

– Что помешает мне испепелить твою грязную душу, дикарь? – голос аватара приобрёл властные, немного капризные нотки. Меч в его руке засиял ослепительным светом.

– Страх!

– Не испытывай моего терпения, выродок! Говори!

– Говорить?! Тогда слушай! – рявкнул Ламброк, выпуская ярость наружу. Могучим ударом чудовищной алебарды Ламброк разрубил аватара Фемиды от плеча до самого паха, почти разделив его надвое. Как бы ни был хорош сосуд, но заёмная сила имела свои пределы. Изувеченное тело обрушилось в пыль.

– Склонитесь или умрите! Вот что мне велено передать!

Забросив оружие на плечо, Третий Сын занёс ногу над телом жреца и с влажным хлюпом вдавил кровавую массу глубоко в землю. Красные окуляры его доспеха обратились к чернеющим небесам Внешнего Поля Боя. Вызов, принять который равнялось бы самоубийству. Прошёл десяток секунд, но никто из богов так и не сошёл к нему, и Ламброк, самодовольно хмыкнув, исчез во вспышке портала. Изувеченное тело Лазаря исчезло следом за ним.

***

Уровень 8 (155/160)

Мана: 402/500

Чёрная от пролитой крови земля была усеяна трупами игроков. Один, два, четыре... Времени на подсчёты не оставалось. Йок. Проточеловек (E+). Уровень 15 сжал пальцы. Раздался знакомый хруст, и шея худощавого паренька, что до последнего цеплялся за жизнь своими сорванными ногтями, безобразно вывернулась на сторону. Глаза несчастного закатились, ноги задёргались в воздухе. Йок бросил мёртвого игрока и медленно обернулся ко мне. Уровень протоса сменил единицу (16).

Он был огромен, этот звероподобный дикарь. Два метра, по меньшей мере. Но залитые кровью одежды из шкур делали его ещё более высоким и куда более устрашающим. «Ты-ы-ы!..» – глухое шипение из-под звериной маски Боевой Формы. Широко разведя руки с когтистыми наручами и немного пригнувшись, будто кошка перед прыжком, он пошёл на меня, ступая мягко и осторожно, но с каждым шагом всё ускоряясь.

Волевым усилием я подавил нарастающее в груди беспокойство. Какие-то древние животные инстинкты требовали бежать, прятаться, как можно быстрее и как можно дальше. Но я не сдвинулся с места, лишь воскрешая в памяти один за другим эпизоды парижской миссии. Только в этом я видел своё спасение. И тренированный разум принял правила новой игры.

Вдох. Следить за ногами. Слушать сумбурные полузвериные мысли. Пятнадцать шагов... Выдох. Десять шагов... Сквозь дребезжащий фон исступлённой ярости пробивается что-то осмысленное. Вдох. Шаг изменился. Мышцы на ногах напрягаются сильнее обычного... В сторону! Окутанный багровым коконом энергии, протос метеором пронёсся через то место, где я только что стоял, оставляя в земле глубокую дымную борозду. Взвивающийся столб пыли накрыл меня с головой.

Вскинуть Убийцу Королей! Выстрел! Выдох... Тяжёлый болт поразил Йока насквозь, закрутил его, бросил на землю, вспухая кошмарной раной в правой части груди. Я видел кровавые пузыри на рваных краях багровеющей плоти. То был момент, когда я почти что поверил в победу... Йок без видимого напряжения вскочил на ноги. Потёки крови на его одежде и теле приходили в движение, взлетая в воздух тонкими иглами, послушными его воле.

Я инстинктивно отступил на шаг. Это... будет непросто. Поднявшаяся пыль скрипнула на зубах. Магическая стрела разорвала верхний слой псевдоплоти протоса. В ответ полетели кровавые иглы. Под одеждой, в районе груди стало тепло и мокро. Боль запаздывала. Если в скором времени ничего не изменится, возможно, она так и не успеет прийти. Мёртвые не чувствуют боли...

Я повторил заклинание, чувствуя, как стонут от напряжение энергоканалы. Снова попал, и снова этого недостаточно. Прянул в сторону, едва не споткнувшись, и ещё одна игла разбилась о системную карту в наручном кармане. Снова смещение, лихорадочное, на грани жизни и смерти. Большая часть игл прошла мимо, но в глаза отчего-то полилась кровь. Дерьмо! Обмен магическими ударами – это явно не мой конёк. Резерва осталось на две стрелы, если только раньше меня не свалит от магической травмы или кровопотери.

А новые снаряды кровавых игл всё продолжали возникать над головой протоса. Он делал их кровью, вытекающих из собственных ран. Мне же критически не хватало буквально всего: навыков, параметров, опыта схваток с подобными монстрами... Я чувствовал, что Йок насмехается надо мной, гоняя, словно жучка, пойманного в коробку. Ничего не осталось, кроме как попытаться навязать ему ближний бой, вопреки паническим воплям здравого смысла. Это даже звучало смешно, но я попытался. По всей видимости, неудачно.

В Плане Теней поле боя почти что не изменилось. Смутные силуэты маячили среди сумрака, боковым зрением мерещились хищные тени... Я видел, как в очередной раз умер Заступник, приняв на себя удар Йока. Видел, как багровый кокон, разорвав на куски фамильяра, движется дальше на положенное навыком расстояние...

Отличный шанс расправиться с живучим ублюдком или небольшая отсрочка перед окончательной смертью? Но что можно сделать за две секунды? Оказалось, что многое. Выхватив Коготь Улемака (D), я успел догнать Йока точно в момент окончания навыка. Костяной кинжал вошел куда-то в подбрюшье. Сквозь рукоять я почувствовал, как вздрогнуло тело проклятого оборотня. Ярость тонула в пучине всепоглощающей боли. Меч, запоздав на долю секунды, вонзился с другой стороны, снизу вверх, прорезая себе путь к сердцу. Йок выгнулся, зарычал, забулькал, и обмяк.

Охнув, я повалился сверху, конвульсивно подёргиваясь от пробивающих тело волн порочного удовольствия. Жизненной силы оказалось чертовски много даже для моего толерантного к системному кайфу организма. Спустя пару секунд труп Йока исчез, и я едва не упал лицом в пыль. Рядом шлепнулась наградная карта Контроль крови (E+, 1/5). По крайней мере, этого боги нас лишить не могли.

Получено 160 ОС! (315/160)

Внимание! Достигнут 9-й уровень Игрока! (155/180)

Доступно 2 свободных очка параметров! (2)

Я со стоном поднялся на ноги и, пошатываясь, осмотрелся по сторонам. Небольшая площадка посреди серых пустошей была щедро окроплена кровью, истоптана и изрыта бороздами применённых навыков. В прохладном воздухе витали клубы раздражающей мелкой пыли. «Это ещё не конец», вместе с кровью стучало в висках.

Союзников: 16223

Почти девять тысяч погибло... Казалось, надежды нет. Я поднял правую руку, поднёс ближе к глазам. Пальцы дрожали. Всего меня изрядно потряхивало. Слабо соображая, опустил правую руку и поднял левую, с вялым удивлением обнаружив зажатый в ладони ритуальный кинжал. Рукоять Когтя отчётливо излучала тепло. И чем дольше я медлил, ворочая тяжёлые валуны мыслей, тем сильнее обтянутая кожаной нитью костяшка жгла обнажённую руку. Опомнившись, я спешно вернул опасное оружие в сумку, однако было уже поздно.

Улемак: Я вижу тебя, маленький вор!

Улемак вмешивается! Поиск противника...

Их было трое. На равном расстоянии с трёх сторон от меня. Не такие сильные, как Йок, не столь устрашающие... Но их было трое, в то время как я представлял собою лишь половину от себя прежнего. Магическая стрела, разрезав пелену серой пыли, вгрызлась в силуэт самого рослого протоса. Если ты едва стоишь на ногах, быстро убить сильнейшего из врагов – не такая уж и ошибка. Увы, только в случае, если это тебе каким-то чудом удастся.

Прозрачная плёнка, окутавшая звероватую фигуру врага, пошла радужной рябью, прогнулась, но сдержала атаку. Испуганное выражение лица ублюдка сменилось самодовольной ухмылкой. Он закричал, восхваляя своего бога. Дикари смеялись и скалились, окружая меня. Острия их примитивных оружий плыли и двоились перед моими глазами. Справка с системным равнодушием говорила о наличии у врага Божественной защиты. Этого, впрочем, стоило ожидать.

Я поднял меч, готовый драться до конца, каким бы он ни был. Они не ударят мне в спину, они не увидят в моих глазах страх, не услышат мольбы о пощаде. Я слишком горд и слишком зол, чтобы опуститься до этого. А этот, слева, механически отмечал тренированный разум, тот, что всклокоченный, с длинным ножом, он точно подволакивал ногу. Он наверняка слишком туп, чтобы делать это намеренно. Возможно, получится убить его быстро, а двое на одного – это лучше, чем трое...

Теневир: Не так быстро, папаша!

Теневир вмешивается! Поиск союзника...

Вспышка портала, и соотношение сил на поляне резко меняется к лучшему. Бьёрн, уровень 11 отметил я без всякого удивления, слегка пошатываясь на нетвёрдых ногах. Я знал его, хотя встречаю впервые. «Чемпион Теневира», «Бич арахнидов» и прочая и прочая пафосная дребедень, которую так любят жёлтые СМИ. Я моргнул, продолжая тупо разглядывать союзника. Пепельноволосый красавец с шальным блеском в глазах и матово-чёрной бронёй Боевой Формы, он походил на киношного супермена куда больше, чем мне бы того хотелось.

Протосы явно опешили, заметив Бьёрна, что не укрылось и от него. Подмигнув мне, игрок сбросил с плеча двулезвийную секиру на длинной металлической рукояти... Боюсь даже представить, сколько эта штука должна была весить... И события резко понеслись вскачь.

– Я! Есть! Пламя! – изменённым голосом гаркнул Бьёрн, занося секиру над головой. Что-то потустороннее сквозило в этих словах. Лезвие сверкнуло, и земля под ногами вздрогнула от удара. Я успел ощутить чудовищную вспышку энергии. Кожу лица обдало жаром. Волна бурлящего инфернального пламени взметнулась на высоту человеческого роста и широким конусом покатилась в сторону растерявшегося противника.

Расправа была жестокой и быстрой. Крики, визг, звериный лай из человеческих глоток. Раскалённая секира пластает шипящую плоть. Отвратительно аппетитный смрад жареного мяса будоражит пустой желудок, вытесняя другие запахи: крови, палёного волоса и животного страха. Всё было кончено. От тройки протосов остались только обгорелые смрадные кучи. Но в глобальном плане едва ли это что-то меняло.

– Выживи, Линч! Нам понадобится помощь каждого! – убеждённо произнёс Бьёрн, будто конфеты, один за другим кидая в рот камни маны. Он черпал их из сумки буквально горстями.

– Я бы с радостью, вот только... – Получено божественное исцеление! – Вопрос снимается! – совершенно на другой ноте закончил я, уже чувствуя, как тело наливается силой, а раны затягиваются.

– Боги хранят нас, – с фанатичной безуминкой во взгляде говорил Бьёрн. – Но наше будущее куём мы сами!

Это меня разозлило.

– Почему бы богам самим не спуститься сюда и не встать рядом с нами? – рявкнул я, не подумав. Правая нога со всем усердием жала рычаг взвода тетивы большого арбалета. Вверх-вниз, вверх-вниз... Успевал, казалось, впритык...

– Подумай сам, – менторским тоном возразил Бьёрн. – Они ведь только того и ждут. Потеря одного из Пяти обернётся трагедией, двух – неминуемым поражением. Боги не могут так рисковать. Мы не можем так рисковать!

– Дерьмовый план.

– Не отчаивайся. Тьма глубока перед самым рассветом!

– Иди ты к чёрту!

Он рассмеялся громким ухающим смехом, несколько не вяжущимся с его внешностью. Так мог бы смеяться добродушный старый пекарь или кузнец, но не молоденький хлыщ, что пытался учить меня жизни.

– Хороший настрой! А теперь за работу! Выгоним эту погань с порога нашего дома! Оу, или нет... – Бьёрн озадаченно почесал голову.

Внимание! Силы защитников отступают! Внешнее Поле Боя рушится! Выжившие враги нисходят в ваш мир!

Миссия «Защита локации (D)» провалена... Корректировка... Рейтинг эффективности подтверждён! Миссия обновлена! Сдерживайте распространение врагов!

Мамон: Продолжайте!

Получено божественное восстановление! Все виды энергии восстановлены!

Получено божественное обновление! Навыки восстановлены!

3... 2... 1... Переход!

Интерлюдия «Именем человечества»

Окна были закрыты ставнями, в помещении сохранялся мягкий таинственный полумрак, разгоняемый лишь отсветами пламени небольшого камина. Двое могущественных разумных, вершители судеб триллионов людей ковырялись двузубыми вилками в деревянных плошках, выпивали и тихо беседовали, придвинув стол поближе к огню. Своеобразный регламент редких встреч давно устоялся. Дань памяти их общему прошлому.

– Как вы знаете, Мастер, цепные псы Империи нанесли свой удар, – тихо произнёс узколицый мужчина с роскошными каштановыми усами, пододвигая к себе блюдо с каприйскими черепахами. Их вымачивали в маринаде из пятнадцати редких магических трав и долго тушили на малом огне, отчего черепаший панцирь становился мягким, а мясо ароматным и очень нежным на вкус.

В центральных мирах Конфедерации тушеные каприйские черепахи считались блюдом высокой кухни. В частности, потому что в центральных мирах они давно уже перевелись. Но воля Мастера могла создать всё, что угодно. Мужчина деловито прицелился вилкой, однако помедлил и поднял взгляд немного раскосых золотистых глаз:

– Тысячи сынов человечества погибли от их смердящих когтей и зубов, когда...

– Земля держится, – отвечал собеседник, качаясь на стуле и лениво прихлёбывая медовуху из высокого кубка. На миг усатому мужчине захотелось, чтобы ножки стула наконец-то сломались и Мастер рухнул на пол, облив себя сладким хмелем. Он не привык, чтобы его так бесцеремонно перебивали. Вернее, он успел отвыкнуть от этого.

– Лучше, чем мы рассчитывали, – пробурчал он, – но хуже, чем мы надеялись.

– С надеждами всегда так, Золтан. – Мастер перестал испытывать мебель на прочность (наверняка прочитал его мысли) и поставил кубок. Это был знак, ещё одно негласное правило. Названный Золтаном вздохнул и улыбнулся в усы, заставив себя перейти к сути:

– Войска Конфедерации готовы к битве. Координаты давно получены. Одно Ваше слово, и Сеятели откроют Врата. Плацдарм на Земле будет создан в течение местных суток. Флот адмирала Касса прибудет через неделю и, если понадобится, поддержит экспедиционный корпус с орбиты. В общем, у нас всё готово. Мастер... мы просим разрешения вмешаться! – Решительным движением насадив на вилку истекающую ароматными соками черепаху, Золтан впился зубами в нежнейшее мясо. Слова были сказаны. Слова были услышаны.

– Что ж, хорошо... Всё это хорошо, – с задумчивым видом покивал собеседник, снова откинувшись на жалобно скрипнувшем стуле. Он не кричал, не прилагал особых усилий, но стены вибрировали от раскатов его громоподобного голоса, когда названный Мастером «забывал» сдерживать свою силу.

– Всё это хорошо и правильно, – продолжал он, обрушивая пыль с низкого потолка. – Но рано. Незваные гости хуже врага. А помощь, предложенная в час последней нужды, будет ценна вдвойне.

– Это бесспорно, – неразборчиво прошамкал Золтан, активно работая челюстями. Здесь и сейчас он не был главой обширного пантеона старших и младших божеств, не был властителем двух дюжин миров, сенатором Конфедерации. Здесь он был просто Золом – молодым богом захолустной планеты, покрытой бесплодными пустынями и обмелевшими морями, поверившим в чужую мечту, с годами ставшую его собственной.

Встретив выжидающий и немного насмешливый взгляд, Золтан с натугой проглотил мясо и причмокнул губами от удовольствия. – Однако я возьму на себя смелость утверждать, – продолжал он, – что помощь, предложенная слишком поздно, цены не имеет вовсе, как песок посреди пустыни.

– Ты всегда был осторожен и неглуп, мой ученик.

– Потому вы и возвысили меня. – Золтан с уважением, но не теряя достоинства, склонил голову. – Миры Подсектора Корус, как и прежде, опора Конфедерации и маяк для всего свободного человечества.

– Осторожность хороша, чтобы сохранить завоёванное, и в этом тебе нет равных, – продолжал размышлять Мастер. – Но прежде того потребуется жёсткость и сила, а ещё прежде – капелька хитрости. На пустой крючок не поймать рыбы. Ты когда-нибудь ловил рыбу, Золтан? Сидел на берегу с удочкой, вперившись взглядом в мерное покачивание поплавка, пока желудок сводит от голода?

– Э-э... – Зол неожиданно растерялся, – Боюсь, я не помню свою жизнь до того, как... Но на Корус Прайм много рек и озёр. Я мог бы...

– Продолжайте осторожные контакты с правительствами Земли! Дайте им всё, чего они просят, но требуйте действий. Нам нужна смута! Земляне должны почувствовать себя уязвимыми, разобщёнными, незначительными перед внешней угрозой. Сильное дитя рождается в муках... Хм, я рассказывал тебе о легосах – живородящих инсектоидах с моей родной планеты?

– Нет, Мастер. К своему стыду, этой истории я не помню.

– Они весьма плодовиты, эти гнусные твари. Могут... могли, – поправился он, – вынашивать до тысячи детёнышей в год. Впрочем, в суровых условиях стылых болот из всего помёта выживали лишь единицы. Самые сильные, самые упорные... Лучшие! Отбор начинался прямо в материнской утробе. Когда я думаю об этом, болота легосов кажутся мне прообразом нашей Вселенной. В чём-то даже более честным.

– Смею заметить, что люди умнее жуков.

– Это несущественно, – отмахнулся Мастер. – Жизнь выбирает разные пути, но направление у всех нас одно – вверх. И тропа разума всего лишь одна из многих. Длинная и извилистая, с крутыми подъёмами и коварными спусками. Ступая по ней, приходится помогать и просить о помощи, бить в спину и в каждый миг ожидать удара. Немногие способны пройти этот путь в одиночку.

– Преклоняюсь перед вашей мудростью, Мастер Игг.

– Почаще навещай старика, мальчик мой. Тогда твоя спина никогда не будет знать покоя.

– Слышали бы вас мои пра-пра-пра... давно сбился со счёту сколько раз, внуки!

– После первой тысячи лет все вокруг кажутся детьми. Ступай. Нам предстоит ещё много работы. Во благо Конфедерации!

– Именем человечества!

Глава 10 «Эскалация» ​

Уничтожьте противника! (12)

Шум и крики, топот, тревожный гул голосов и завывания аварийной сирены невообразимой какофонией звуков поднимались по просторному атриуму. Разносились по четырём этажам, пестреющим вывесками магазинов. Упирались в высокие застеклённые своды и эхом обрушивались обратно на широкий проспект торгового центра, до краёв запруженный паникующей толпой.

Живой поток нёс меня к узким горлышкам выходов, где уже образовалась безобразная давка. Уши закладывало. Сотни человек голосили одновременно: возмущённо кричали, звали друзей и родных, ругались или просто вопили от страха. Голова раскалывалась под давлением ментального эха толпы. Ориентироваться в этом хаосе было решительно невозможно. Я растерялся. Я ослеп и оглох и получил тяжёлую контузию разом. Только настойчивые понукания Тени, пришедшего в ужас от такой пробоины в обороне его дражайшего носителя, ещё удерживали пасующее сознание на плаву.

Призвав на помощь все силы, я протолкался к краю потока и нырнул за одну из колонн, подпирающих платформу второго этажа. Здесь, в тени центрального эскалатора, рядом с магазином молодёжной одежды, мне наконец-то удалось перевести дух.

Утерев лицо от холодного пота, я попытался понять, куда меня занесло в этот раз. В окнах светло. Значит, снова Европа? Характерная внешность людей, вывески магазинов преимущественно на английском, но были и такие, что представляли собой совершенную тарабарщину. Блуждающий взгляд зацепился за надпись «Будапешт Плаза» на стилизованном логотипе у пустующей стойки администратора, и всё окончательно встало на свои места. Венгрия. Неплохо для разнообразия...

Не первая моя миссия после мясорубки на Внешнем Поле Боя, но предыдущие остановки, строго говоря, упоминания не заслуживали. Обезьяны. Чёртовы обезьяны. В какой-то затерянной немецкой провинции и следом, в предместьях Праги, я убил их не меньше десятка, а опыт пустил в насыщение карты навыка Контроль крови (E+, 1/5). Был твёрдо намерен изучить её сразу, как только выдастся свободная минутка.

Касаемо других трофеев, карт по типу Владение хвостом (F), Добыча коры (F), Густая шерсть (E-) или Лазание по деревьям (F) набралось столько, что двинься я головой, и получилась бы первоклассная обезьяна. Из условно полезного – только Крепкая шкура (E-). Но интегрировать столь неоднозначную вещь я бы всё же поостерёгся.

Уничтожьте противника! (19)

Противников в зоне миссии стало больше. Причём, где они и кто они, до сих пор непонятно. Но люди бегут, а значит, кто-то сумел их достаточно напугать. И этот кто-то, должно быть, всё ещё здесь, внутри. В любом случае, пробиваться на улицу означает рисковать быть затоптанным, а значит, нужно проверить...

У края платформы четвёртого этажа промелькнуло нездоровое шевеление. Испуганный мужчина вцепился руками в поручень ограждения, в откровенном отчаянии пытаясь перелезть и спрыгнуть на этаж ниже. Самоубийственный план, но похоже, другого он не имел. Мужчина уже перекинул ногу, и в этот момент что-то набросилось на него сзади. Раздался треск. Ограждение не выдержало, сорвалось с креплений и обрушилось вниз, на уставленный кадками с зеленью уголок отдыха. Вслед за ним, кувыркаясь в ворохе блестящих обломков, летели двое.

Падение с пятнадцати метров так и так бы закончилось смертью, но этому бедолаге, видать, суждено было сдохнуть с фантазией. Хватаясь руками за пустоту, он пролетел метров десять, прежде чем угодил в мясорубку металлических рёбер огромного глобуса, парящего меж этажами. Протяжный крик оборвался звуками, несовместимыми с жизнью. Тело мужчины повисло, распятое и переломанное, как жутковатая игрушка на новогодней ёлке для непослушных детишек.

Но на этом всё не закончилось. Несколько тросов, удерживающих конструкцию, лопнули. Глобус, будто маятник, по широкой дуге обрушился ниже, разметав вдребезги островок с ювелиркой и обрушив витрину какого-то бутика. Грабившая торговую точку компания мародёров едва успела унести ноги. Кого-то, кажется, придавило, и его тут же бросили под завалами...

Однако моё внимание целиком и полностью захватил оставшийся выпаданец. Поразительно деятельный, как для свежего жмурика, молодой человек. Куском окровавленной отбивной извиваясь по полу, он вцепился в лодыжку какой-то сердобольной мадам, решившей придти на выручку ближнему. Гомон толпы прорезал истошный крик. Пока я пробирался, лавируя среди одуревших людей, где локтями, а где кулаками пробивая себе дорогу, одним мертвецом в зоне отдыха стало больше.

Благо, что чёртова доброхотка превратилась в мертвеца самого обыкновенного, тихого, порхающего кровью из грубо перегрызенной глотки. Ненадолго! Я мог бы остановить кровожадную тварь, но не стал, позволив довершить начатое. Несомненно, только лишь во благо науки.

Мертвец проворно вскарабкался на ещё тёплую жертву и, склонившись, будто для последнего поцелуя, срыгнул ей в рот что-то чёрное, вязкое и отвратное, похожее на сырую нефть. Прошла секунда. Женщина задёргалась в посмертном припадке с закономерным итогом, а ослабшая тварь подняла на меня лишённые смысла буркала и оскалила зубы. Изломанные конечности волочились за ним по грязному полу. Мертвец извивался, примериваясь зубами к моей левой ноге.

Свеча мёртвого огня (E-), уровень 1

Я сделал два шага назад и применил Справку. С виду ничего необычного. Средненький человечек: не самый умный, не самый выносливый... Хотя показатель живучести был ненормально низким – всего две единицы. И прямо на моих глазах уменьшился ещё на одну. Вот это уже было ненормально вдвойне!

Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы выявить логику противоестественного процесса. Мёртвая марионетка функционировала, пережигая годы непрожитой жизни в часы или даже минуты загробного существования. Будто игрушка-щелкунчик на заводном механизме из остатков живучести. С той лишь разницей, что щелкунчики не размножались отвратительной маслянистой жижей. Мило... Было бы неплохо ещё подождать, чтобы проверить эту гипотезу, но кое в чём я нуждался больше, чем в доказательствах своей правоты.

Получено 8 ОС! (161/180)

Меч беспрепятственно проткнул шею изменённого человека, обрывая его странную псевдо-жизнь. Мертвецам не место среди живых, так я считал. Пнул обмякшее тело носком сапога. Нет, этот точно готов. Тогда сделал два шага и окончательно упокоил новопреставленную дамочку, при моём приближении оскалившую вставные зубы и пытавшуюся кусаться.

Получено 8 ОС! (169/180)

С количеством опыта всё было довольно прозрачно. А вот наградная карта оказалась совершеннейшей неожиданностью:

Капля мёртвого огня (D)

Тип: расходник.

Описание:

– Капля энергетической эссенции, насыщенной аспектами Жизни и Смерти. Разжигает мёртвое пламя, значительно повышающее физические характеристики в обмен на быстрое угасание организма.

Предупреждение! Снижение живучести до нуля приведёт к необратимому разрушению физической оболочки!

Предупреждение! Возможны непрогнозируемые вторичные эффекты!

Предупреждение! Порицаемо на территории локации «Земля»! Использование не рекомендуется!

Лифтовая кабинка была гостеприимно распахнута, приглашая залезть в её хромированное нутро и за считанные секунды взлететь до самого верха. Проигнорировав столь заманчивое предложение, я направился к серым, истоптанным ступеням боковой лестницы. Именно в этот момент откуда-то из-за кадок с зеленью, как чёртик из табакерки, выскочил другой игрок. Секунду спустя наконечник болта, готовый сорваться со взведенной тетивы арбалета, смотрел ему в грудь.

Ламповый, уровень 1

На вид совершенный пацан, не разменявший и второго десятка. Похоже, из нового пополнения, молодой да ранний.

– Воу, офигеть! – пацан замер и даже отступил на полшага. Свёл глаза на острие арбалетной стрелы. Затем снова перевёл взгляд на меня и расплылся в улыбке эдакого слабоумного изумления. Он явно недооценивал степень опасность и, что хуже того, был искренен в этом своём заблуждении.

– Ты был на волосок от смерти, малец, – прошипел я, всерьёз раздумывая, не закончить ли начатое. Но тут оно начало говорить, и с каждым словом вариант пустить оружие в ход виделся мне всё более вероятным.

– Хэй, мужик, я ведь знаю тебя! Ты же тот самый Линч! Топ-10 МВП мира!

– Не нравится мне, как это звучит... – хмуро протянул я. Но парень, очевидно, и это понял превратно:

– Ну, десятка тоже неплохо. За тебя на СЛАЙДе сейчас дают что-то типа трёх лимонов зелёными, чел! Почти как за Первожрецов. Но это я так, чисто по рофлу... Слы, ты же на миссии? Можно я тоже с тобой?

– Милостыню не подаю, – отрезал я. И, бросив напоследок предостерегающий взгляд, продолжил движение в сторону лестницы. К этому моменту было уже совершенно понятно, что мёртвые свечи лезут с самого верха. С чётвёртого, где в соответствии с планом здания располагался кинотеатр, зона питания и спортзал...

– В пати всегда больше опыта! – доносилось мне вслед.

Я был непреклонен:

– Не сейчас, не здесь, не с подобным тебе. Пойдёшь следом – убью!

– Ну блин, вообще минус вайб теперь! – плаксиво прогундел Ламповый и громко шмыгнул носом. Чёртов придурок...

Держась внешней стены, я осторожно поднялся на второй этаж. С одной стороны туалеты и технические помещения, с другой – выход к торговому залу. Впереди забрызганные кровью ступеньки и одинокая мужская туфля. Так или иначе, её владелец ушёл отсюда своими ногами. Где-то внизу ещё раздавались возбуждённые голоса, но здесь было довольно тихо. Было...

Послышался отчётливый хлопок взрыва, и в атриум снова посыпались осколки стекла. Необычно. Не всё по отдельности, а скорее как совокупность факторов, быстро сложившаяся в голове в логическую цепочку. Кто-то только что вошёл внутрь, и сделал это через застеклённую крышу.

Я осторожно выглянул с лестницы. Под сводами торгового центра повис, рассерженно взбивая воздух винтами, гексакоптер «Охотник» с подвесной пушкой. Не столько модель, сколько вид компоновки, получивший широкое распространение после заварушки в Прибалтике. Так или иначе, терпеть над собою этот Дамоклов меч я не собирался и, прижавшись к холодной стене, стал подготавливать Убийцу Королей.

Слитным движением я вышагнул с лестничной клетки, присел на колено и вскинул для выстрела арбалет. «Охотник» взревел винтами. Нейросеть, фильтрующая картинку, обнаружила угрозу и дала оператору наводку на цель.

События произошли в пределах одной секунды. С удивлением я осознал, что коптер целиться не в меня, и придержал руку. Орудие рявкнуло. «Охотник» шатнуло отдачей. Запоздав на долю мгновения, с площадки четвёртого этажа прилетела ответка. Чёрная клякса какого-то заклинания сплавила птичку до состояния однородной массы, что пролилась маслянистым дождём на мраморную плитку проспекта.

Это всё ещё может быть человек. Игрок, обладающий сильным навыком, думал я, пытаясь отыскать в себе повод продолжить восхождение по этажам. После увиденного это было не просто. По меньшей мере, можно глянуть одним глазком, не привлекая внимание.

Перехватив поудобнее арбалет, я продолжил подъём, стараясь издавать как можно меньше шума. Тень служил мне хорошую службу, разведывая обстановку на два-три пролёта вперёд. Дальше связь очень быстро слабела, и фамильяр, как ошпаренный, стремился обратно, проверять, всё ли со мною в порядке. Поэтому ничего удивительного, что преследователя он не заметил. Его заметил я сам – услышал ментальное эхо и шарканье тихих шагов позади. Чёртов придурок...

– Подожди, подожди, Линч!.. Я не хоте-е-ел... – заскулил Ламповый, обнаружив у горла холодную сталь ножа. Я сгрёб его за грудки и грубо вжал в стену. Ублюдок вздумал со мной поиграть!

– Чего ты «не хотел», падаль? Тебе что было сказано?

– Я больше не буду.

– Детский сад, штаны на лямках, – ворчливо пробурчал я. Первая злость прошла, и ситуация неожиданно показалась мне под другим углом. – А знаешь что? Я передумал!

– Правда? А... а-а о чем?

– О нашей с тобой команде, дружище! – Я убрал нож и добродушно похлопал игрока по плечу, смахивая невидимую пылинку. – Больше опыта и всё такое...

– Да, точно!

– И у тебя, конечно же, есть дальнобойные навыки, фамильяры, метательное оружие чтобы поддержать меня в случае чего?

– Э-э... нет, ничего такого. Но я могу...

– Замечательно! – Я стёр с лица приторную улыбку. – Тогда теперь ты идёшь первым. Шаг влево, шаг вправо – получишь болт в спину. Пошёл!

И он пошёл. Уныло побрёл, косолапо шаркая по ступеням. До чего же нелепое существо... Но тут я кое-что вспомнил:

– Подожди. – Ламповый обернулся. – Что такое СЛАЙД?

– А... Э-э... Это в «Даркнете» сайт такой. Там все наши тусуются.

Даркнет, значит...

– Ладно, шагай!

В таком составе мы благополучно поднялись к площадке последнего, четвёртого этажа. Было тихо. Сюда уже не доносились звуки толпы внизу – все, кто мог и хотел, покинули опасное место. Заглохла сирена пожарной сигнализации... Пожалуй, я непозволительно сильно расслабился...

– Подожди, здесь, в двери что-то застряло, – с неуместным энтузиазмом произнёс Ламповый. Разве я не сказал ему, минимум дважды, ничего без приказа не трогать? Взволнованный «вопль» Тени вторил скрежету отодвигаемого дверного засова. К этому моменту количество противников в зоне миссии перевалило за пять десятков.

– Стой! – Предупреждающий крик запоздал. Слабоумный придурок своими руками отворил этот Ящик Пандоры. Лавина мертвецов погребла его за секунду. Удивлённое «Ой!», вот и всё, что успел произнести мой незадачливый друг. Подходящая эпитафия для эдакого придурка...

Лавина мертвецов погребла его за секунду и хлынула дальше, падая, кувыркаясь, ломая конечности, ступая по головам и хребтам. Свечи скатывались по ступеням, с хрустом и чавканьем врезаясь в стену в том месте, где два лестничных марша под хорошим углом смыкались в промежуточную площадку. Это дало мне пару мгновений, чтобы успеть среагировать.

Первая свечка, при жизни бывшая тощим подростком, словила лицом арбалетный болт и тут же исчезла из виду. Я отступил на пару шагов, вслепую нащупывая ногами ступени. Следующего пришлось огреть прямо так, разряженным арбалетом. В ложе оружия что-то хрустнуло. А может, это хрустнул череп толстого мужика, удобно загородившего собой половину прохода и медленно сползающего следом за мной. Тень подстраховал слева, пока я разбирался с теми, что полезли через тело упавшего толстяка. Толстяк барахтался, провоцируя давку.

Удар мечом. Пинок. Магическая стрела собирает кровавую жатву... Сдерживать напор мертвяков было невероятно сложно. Одна ошибка, один неверный шаг мог обернуться погребением под завалами шевелящихся тел. Поэтому, как только ноги нащупали лестничную площадку третьего этажа, я бросился прочь из тесной кишки на пространство торгового зала. Твари не отставали. Волной оскаленных зубов и скрюченных пальцев они выплеснулись следом за мной.

Но я был быстрее. Я, чёрт побери, был быстрее! И проворнее. И сильнее. И, хочется верить, умнее. А глупые мертвяки то и дело отвлекались на проявления Тени, открывая беззащитные бока и спины. Смахнув сообщение о взятии уровня (10), я дерзким подскоком убил ещё одного. Воткнул нож в спину другому (21/200) и пинком перебросил тело через ограду атриума. Несмотря на все старания, противников оставалось в достатке. С каждой секундой всё новые твари сползались на звуки сражения.

И тут свечи неожиданно потеряли ко мне всяческий интерес. Мертвецы замирали, в едином порыве поднимая глаза... Теперь я тоже видел его. Сгорбленная фигура в тяжёлом балахоне с глубоко надвинутым капюшоном. Увесистый подбородок выступает из густой тени. Кожа цвета тёмной золы. Выпяченная нижняя челюсть с торчащими кверху клыками. Словно долбаный Папа Римский, приветствующий свою паству, он появился на балконе четвёртого этажа, небрежным движением сметя в сторону ресторанную мебель.

Он поднял руки в жесте цезаря, приветствующего ликующую толпу. Из рукавов хламиды выскользнули узловатые серые пальцы, кисти рук, покрытые трупными пятнами. И мёртвые следовали за ним...

Игельмах. Пепельный огр (C). Уровень неизвестен.

Что я сделал? Ха! Я побежал! Рыбкой сиганул вниз, ухватившись за обрывок троса, некогда державшего глобус, и сполз, почти что свалился на первый этаж. Вынес плечом дверь служебного входа и рванул, как ошпаренный... «Беги-и-и, ч-человечек!..» пульсировали в голове слова Игельмаха.

И я бежал! С нахрапа преодолел жидкое ограждение из полицейских, вооружённых какой-то смехотворной ерундой. Не снижая скорости, пересёк обширное пространство парковки, запруженное автомобилями экстренных служб. Несколько полицейских в зелёных жилетах бросились следом, но куда им. Оставаться в зоне миссии и доказывать всем и каждому, что я не верблюд, в моих планах не значилось. Нахрен эту миссию! Сказать, что я был впечатлён – это не сказать ничего. Воображение пасовало, пытаясь представить, на что могло быть способно существо такого ранга и силы.

– Пепельный огр!

Неизвестный: Это ругательство или вопрос?

– Что-то среднее, – бросил я на ходу, желая получить ответы не самым надёжным, но самым действенным способом из доступных. Я давно уже перестал удивляться осведомлённости Неизвестного решительно во всех сферах жизни Вселенной, предпочитая просто использовать нашу связь.

Неизвестный: Гоблиноиды пепельной расы – костяк Империи Гоб, заявившей претензии на ваш мир. Все прочие – либо вассалы Империи, либо её рабы. Но, полагаю, ты встретил кого-то конкретного?

– Его зовут Игельмах!

Неизвестный: Хм, старый гнилой пенёк, дальний родич Всеобщего, рождённый от низкородной орчанки из ныне мёртвого мира. Злые языки говорили, что это любовь, но на самом деле всего лишь неудачная попытка селекции нового вида. Я удивлён, что старая развалина по-прежнему цепляется за смертное тело... Рекомендую не попадаться ему на глаза.

– Очень своевременно...

Неизвестный: К слову, ты понадобишься мне позже, через неделю или две. Так что ничего не планируй.

Внимание! Вы покидаете зону миссии! Немедленно...

Миссия «Защита локации (D)» провалена! Репутация с Земным Пантеоном незначительно снижена! (-50) Корректировка... Миссия обновлена! Продолжайте сдерживать распространение врагов!

29... 28... 27...

– Руки за голову! – полицейский тяжело дышал, пистолет в его руках ходил ходуном, а по лицу крупными каплями катился пот. Я прислонился к стене какого-то вычурного строения и с тяжёлым вздохом опустился на тротуар. Двадцать секунд передышки...

– Послушай, что я скажу, офицер, – моего знания языка едва ли хватало, чтобы в красках описать всю тяжесть сложившейся обстановки, но я, по меньшей мере, мог попытаться. – Там настоящий ад. Эта тварь... Никому из нас с ней не справиться.

– Молчите! Держите руки на виду! В случае неповиновения...

– Нужно провести эвакуацию. Уберите отсюда всех. Всех и каждого. И разнесите там всё к чёртовой матери! Сравняйте с землёй! Потому что если оно вырвется на улицы, городу конец. А может быть, и не только...

Хмурое выражение лица офицера и его насупленные брови были мне вместо ответа. Оставалось надеяться, что он понял и передаст тем, кто действительно принимает решения. Моё дело предупредить...

– Вы не останетесь?

– Я не Господь Бог.

3... 2... 1... Переход!

Глава 11 «Пикник на обочине» ​

Помогите союзникам!

Резкая смена локации привычно ударила по восприятию, будто выбираешься из тихого сырого подвала на оживлённую улицу, залитую ярким утренним солнцем. Только в этот раз ощущения были обратными. Серость и слякоть, приглушённые туманным маревом голоса. В свете больших, военного вида машин маячат мрачные силуэты деревьев. Мужчина в форме с хмурым осунувшимся лицом целеустремлённо шагает навстречу. Его ноги чавкают и проскальзывают в размолотой армейскими сапогами грязи, блестящей недолговечными узорами инея. Голенища обнимает тонким покрывалом стелящаяся по земле белёсая дымка.

Я постарался ничем не выдать охватившего меня напряжения. Мышцы сжались в ожидании драки, но я заставил тело расслабиться и выпрямить спину. Не каждый, кто носит форму, априори желал моей смерти. Не каждый, кто носит форму, априори её заслуживал. Это попросту контрпродуктивно.

Видимо, что-то всё-таки промелькнуло в моей позе или моём взгляде. А может быть этот человек, этот юнит уже имел опыт общения с игроками, ибо говорить он начал издалека и сразу приступил к главному:

– Спокойно, игрок. Тебе ничего не угрожает. – Он подошёл ближе. На промокших погонах полевой формы виднелись подполковничьи звёзды. Большая птица. – Моя фамилия Лопатин. Командующий группировки Сил Ликвидации Сверхнормальных Явлений. В первую очередь, если тебе требуется медицинская помощь...

– Мы в Дикой Охоте?

– Значит, уже представляешь, с чем приходится иметь дело?

Я рассеянно кивнул, не спуская глаз с затянутого клубящейся чернотою неба. Облизнул пересохшие губы и заставил себя перевести взгляд на Лопатина:

– Здесь безопасно?

– Здесь относительно безопасно. В данный момент явление заперто на территории города. – Военный сжал зубы и мрачно повёл головою в сторону тучи. – Когда-то там было Залесье. Двести тысяч душ...

– Вы всё же смогли... – прошептал я.

Бодро подбежавший солдат отдал подполковнику честь и моток каких-то верёвок. После чего также бодро скрылся в тумане.

– Что? Локализовать явление? Безусловно. Нащупать болевые точки? Отчасти. Но полностью ликвидировать? Даже не близко. Да, и сразу скажу. Подписку о неразглашении от тебя не требую, но если что, постарайся использовать термин «Туча». А лучше вообще поменьше распространяйся.

– Не думаю, что кому-то ещё есть дело до смягчения формулировок.

– А тебе, мать твою, и не надо думать! – взорвался Лопатин. – Родина уже подумала за тебя! Рацию держи... Пользоваться умеешь?

– Маленький совет, командир. – Я взял рацию и пощёлкан тангентой. – Если хочешь пережить этот наш разговор, стоит убрать из речи всё, что касается моей матери.

– Какие мы нежные... – пробурчал тот. – Пояс со страховочным тросом цепляй! Твоя задача проста: ныряешь примерно на девятьсот метров и зачищаешь от мороков...

– Как долго?

– В армии служил? Оттуда и до обеда! Радиосвязь в тумане не ловит – рация на оптоволокне. Подключай здесь и здесь... Катушку с нитью не трогать! Кругами не ходить! Если что – кричи. Постараемся вытащить. Воевать вон в ту сторону, – Военный указал на место, где в просветах деревьев виднелась дорога. – Там твои уже веселятся. Видишь, как туман разбухает? В этом вся суть! Ещё немного тучу подкормить и вжарим главным калибром! Хорошо всё-таки, что ваших прислали...

– Наших, значит, не жалко?

Я застегнул широкий пояс прямо поверх куртки и попрыгал, оставшись не слишком удовлетворённым результатом. Солидный моток верёвки болтался и бил по ноге. Впрочем, в крайнем случае пояс всегда можно сбросить.

– У пчёлки жалко! – огрызнулся Лопатин. – А у меня людей не хватает! Туче просто так в мёртвом городе не интересно. Приходится нам её развлекать, иначе она на другое место пойдёт, а это, сам понимаешь, недопустимо. И ведь специально отбирают устойчивых, а всё равно один-два захода – и в тыл. В санаторий, овсяночку кушать и на молоденьких медсестричек поглядывать. Не выдерживают. А как по-другому, ещё не придумали. Если ты знаешь, я первый тебе руку пожму и к государственной награде приставлю, хочешь?

– Тебе бы поспать, командир, – посоветовал я почти искренне. Лопатин выглядел сильно уставшим и оттого нервным.

– Шутник, м-мать... терный загиб! Мы тут вообще не спим. Не положено. Как ликвидаторы на ЧАЭС, работам на износ, чтобы люди за пятьсот километров спали спокойно. И это нихрена не фигура речи. Попробуй с утреца на работу, когда тебя всю ночь будто черти под хвост драли. И так изо дня в день! Сраная туча...

– Автомат дашь?

– Вот этого даже не проси! – категорически отрезал военный. – У нас с этим строго, были уже неприятные прецеденты.

Я осуждающе покачал головой.

– Так, для проформы. Что, если я откажусь куда-то идти?

– Заради бога, – сплюнул Лопатин. – Вон у нас в каптёрке таких отказников уже шестеро. Сидят, трясутся, казённый чай с овсяным печеньем трескают, репутацию свою солёными слезами оплакивают. Ну так что, – подполковник прищурил глаза, – ставить чайник? Или всё же беремся за дело?

Пару минут спустя каблуки системных сапог бодро щелкали по разбитой просёлочной дороге, будто коростой, покрытой остатками доисторического асфальта со следами робких попыток ремонта. Моток верёвки на поясе, лёгкая и прочная – мой компас и моя страховка. Чёрная коробочка рации на боку. Пластиковая катушка выплёвывает тонкую паутину оптоволокна.

Из тумана выплыл покосившийся дорожный знак. Одинокий светофор рядом с зеброй, ведущей из ниоткуда в никуда. Ни тропинки, ни съезда. С одной стороны поле с едва заметными зелёными всходами, с другой – утопленный в тумане овраг.

Вдруг ожила рация:

– Линч, приём. Это Лопатин, как обстановка?

– Тихо, – ответил я. Дикая Охота и вправду сохраняла молчание. Будто выжидала. Будто хотела подпустить ближе.

– Ага. Ну, это нормально. Перейди на девятый канал.

Я нажал нужную кнопку.

– Что-то случилось, Лопатин?

– Штатно. Интересно просто, что в мире творится?

– Что, прямо сейчас?

– Всё равно первые метров пятьсот – «Серая зона». Мороки только за новичками являются, теми, кто до усрачки боится. Ты же вроде калач тёртый.

Я помедлил. Подумал, о чём можно сказать, и придавил кнопку:

– Война в мире. На Внешнем Поле Боя погибло слишком много игроков. Теперь обезьяны с протосами – это и ваша проблема.

– Протосы – это которые как люди, только дикие?

– Они. – Я зачем-то кивнул. – И это хуже всего. Обезьяны – просто звери. Много шума, толстая шкура, клыки и когти, но зверь остаётся зверем. Протосы гораздо опаснее. Мужчины, женщины – все, кого я встречал, были свирепыми и беспощадными воинами, готовыми убивать и умирать. Качества, которыми не славится средний землянин, а именно из таких появляются игроки. Но хуже всего, что это только начало – свора собак, пущенная загонщиками впереди настоящих охотников. Предупреждая вопросы, я не знаю, что будет дальше, Лопатин. Хороших новостей у меня для тебя нет.

Рация молчала. Я уже думал, что подполковник мне не ответит, когда Лопатин заговорил вновь:

– Сталкивался с ними в бою?

– С кем, с протосами? Было дело.

– Убивал?

– Мне повезло.

– Ты смог, значит, и другие сумеют! Но за предупреждение спасибо. Будет о чём подумать...

На лицо выползла кривая ухмылка. Сраный вояка, что бы он понимал... Таким, как он снизу всегда всё кажется простым и понятным: верные друзья и вероломные враги, доблестные герои и коварные злодеи, бог и дьявол, добро и зло... Философия дураков! Столь же опасная для индивидуума, сколь притягательная для серой толпы. Глупцы вообще самые счастливые люди на свете. Они не сомневаются, не задаются вопросами. Они всегда знают, на чьей стороне правда, и смело шагают навстречу светлому будущему. Даже если на самом деле шагают к обрыву.

Я же не мог похвастать и толикой уверенности в завтрашнем дне. Хотелось верить, это признак ума, но вернее, это признак того, что я в полной заднице. Положение моё незавидно. Я оглядывался назад и говорил себе, что всё делал правильно. Затем устремлял свой взгляд в будущее и видел лишь смерть. Я был в ловушке. Пока я полезен своему покровителю, за мной сохраняют иллюзию свободного выбора, но долго ли ещё может так продолжаться? Сначала Владыка, затем Воитель... Одна за другой Маски покидают игру. Кто будет следующим? Святой? Ткач? Или...

Я покачал головой. Смейся, Пересмешник, что ещё остаётся? Смейся, и продолжай пилить сук, на котором сидишь. Пока ходит пила, ты всё ещё жив, а там... В конце концов, даже в глубокой заднице есть как минимум два пути для отхода.

Деревня показалась внезапно. Вынырнула из густого тумана, окружила рядами приземистых домиков, совершенно нетронутых ни временем, ни стихией, ни мародёрами. Иней рисовал узоры на тёмных окнах, цветочки в ухоженных палисадниках уныло свесили головы под тяжестью витающей в воздухе влаги. И ни души...

Подумав, я взялся за рацию:

– Это Линч, приём. Здесь дома. Какая-то деревушка.

– Исключено, – спустя пару секунд озадаченного молчания ответили незнакомым голосом. – На вашей глубине не должно быть населённых пунктов. Возможно, вы отклонились на запад и видите здание свинофермы.

– Слышь, умник. Я способен отличить деревенский дом от свинарника, будь уверен.

– Вы видите название улиц? Какие-то ориентиры?

– Октябрьская, – прочитал я на табличке рядом с почтовым ящиком.

– Ожидайте указаний, Линч!

Рация смолкла, погружая сонную деревушку обратно в тишину туманного омута. Тишину столь глубокую и всеобъемлющую, что слышно было биение сердца, прерывистый шепот дыхания. Череп наполнился низким призрачным гулом. Последовало молчание, в котором тихий шелестящий голос прозвучал оглушающе:

– Ты вернулся. Теперь ты дома...

Пожилая женщина в поношенном свитере с закатанными рукавами выглядывала со двора, оперев руки на угол забора. Отсутствующее выражение лица не выражало ни удивления, ни радости, ни теплоты. Ни слова больше не говоря, она повернулась и пошла прочь, медленно растворяясь в тумане. По телу пробежала холодная дрожь. Я с шумом выдохнул воздух, с трудом сбрасывая липкое оцепенение.

Вновь ожила рация:

– Приём, Линч. Ближайшая улица с таким названием находится в посёлке Мирное, за сорок километров от вашей позиции. Очень глубоко в Туче... Дай сюда! – Голос был мне знаком. – Приём, это Лопатин. Что-то сильно не так, парень. Туча реагирует слишком бурно. Уходи оттуда, немедленно!

Посёлок наполнился звуками. Шарканье ног, скрип несмазанных петель, шорохи, неразборчивые голоса и тихий, едва заметный плач. Волосы на затылке вставали дыбом... Я обернулся. Горбатый сморщенный старикан тянул ко мне костлявые руки с растопыренными пальцами. Он почти коснулся меня, когда меч, прочертив дугу, срубил его плешивую голову.

Получено 8 ОС! (29/200)

Морок. Кругом одни чёртовы мороки, стоило догадаться. Но почему восемь очков Системы, а не десять, как в прошлый раз? Объяснение плавало на поверхности, как дохлая рыба – здесь были души людей.

– Говорит Линч. Это мороки. Я справлюсь с ними.

Не слушая оператора, я отбросил рацию, а затем и пояс со страховочным тросом. В бою он будет только мешать. Что до приказов Лопатина... Его приказы с самого начала были для меня не более чем рекомендациями. Чтобы иметь шанс хоть на какое-то будущее, мне требовалось стать намного сильнее, чем я есть сейчас. И наполненная туманными тварями деревушка – отличная возможность для этого.

***

Заведя руки за спину, Лопатин хмуро смотрел в мониторы передвижного командного пункта, показывающие неимоверно разбухшую тучу, нависающую над городом. Снаружи заканчивались последние приготовления. Последние игроки возвращались на базу. Экипажи новейших ТОС-4 «Ярило» подготавливали машины для ведения огня. Осталось только отдать приказ, и инопланетную погань смоет с лица земли огненным дождём, разнесёт в клочья термобарической дубиной целого дивизиона самых мощных в мире огнемётных систем.

Пусть ненадолго. Пусть всего на неделю или даже две, учитывая, как глубоко в этот раз заглотило наживку, но проклятый туман будет выжжен дотла. Он съёжится, растает, заберётся в трещины на асфальте, притаится в самых глубоких подвалах мёртвого города, в который, скорее всего, никогда не вернутся его сбежавшие жители... «Новая Припять», тихо пробормотал Лопатин... Зато сотни тысяч других людей этой ночью смогут уснуть без кошмаров. Это будет маленькая, но победа. Его, Лопатина, победа. Победа экипажей боевых машин, победа десятков добровольцев, ежедневно оставляющих в тумане своё здоровье и разум. А потом всё повторится опять...

Лопатин вздохнул и устало помассировал пальцами переносицу.

– Надеюсь, ты выберешься оттуда, парень.

– Вы что-то сказали? – заискивающе произнёс новенький адъютант. Прошлый не выдержал и недели.

– Напомни, сержант, как тебя?..

– Непейвода моя фамилия, тащ подполковник!

– Хохол?

– Никак нет, тащ подполковник! – бодро зарядил тот, скаля зубы в неуместной улыбке. – Татарин!

– Ещё один шутник, м-мать... Тьфу! Вот что, Непейвода, будь другом, сделай-ка мне ещё кофе.

– Есть, сделать кофе, тащ подполковник!

– Исполнительный, – одобрительно буркнул Лопатин, проследив за энергично шаркающим по грязи адъютантом. Снова вздохнул, ещё тяжелее прежнего, многозначительно переглянулся с оператором, следящим за мониторами... «Чего ждёте, Антон Сергеевич?», говорил его взгляд... и решительно взялся за рацию:

– Говорит Лопатин. Артиллерийскому дивизиону, по заданным координатам, полным боекомплектом... Огонь!

***

Мороков становилось всё больше, а вместе с тем постучалось в голову запоздалое осознание, что в этот раз Дикая Охота с меня просто так не слезет. Если поначалу я ещё совался в дома, отпуская каждую встреченную на пути душу, то следом в поиске целей отпала нужда. Мороки стекались ко мне отовсюду. Пространство для манёвра приходилось выгрызать зубами, вырезать мечом на полотне из призрачной плоти, что тонким саваном укрыло деревню.

Танцуя между скрюченных рук и бормочущих ртов, я пробирался обратно, но с каждым шагом, казалось, только отдалялся от цели. Солёный пот лил ручьём. Меч свистел в моей руке, не замирая ни на секунду. Но на месте одного морока тут же появлялся другой, и его шелестящий бесцветный голос вплетался в несмолкающий призрачный гул: «Обними меня!», «Скорее...», «Помоги-и-и!», «Я боюсь, мама!»...

Впрочем, в одном я был прав – системный опыт лился полноводной рекой. Кроме того, ещё с десятого уровня в интерфейсе мёртвым грузом висело предложение Системы выбрать себе Боевую Форму (E). Но такое решение требовало взвешенного подхода, подходящей обстановки и чуточку свободного времени. Непозволительная роскошь по теперешним временам...

Уровень 11 (12/220)

Очков параметров: 6

Обжигающий холод ужалил в спину, и сердце зачастило в бешеном ритме. Я крутанулся, небрежным ударом развеивая призрак какой-то худенькой женщины (20/220). Холод исчез, но ощущение ожога продолжало пульсировать где-то в районе правой лопатки, вытягивая крупицы живого тепла.

Миссия «Защита локации (D)» выполнена! Репутация с Земным Пантеоном незначительно повышена! (+50) Корректировка... Миссия обновлена! Продолжайте сдерживать распространение врагов!

29... 28... 27...

Сквозь бормотание призраков послышался нарастающий гул. Сначала я не поверил своим ушам, списав на ещё один, более изощрённый морок. А затем грянул взрыв. И ещё один. Два сразу... Земля заходила ходуном под ногами. В ушах – звенящая вата. Мороки с разинутыми в немом крике ртами распадались на клочья тумана, закручивались водоворотами, разлетались неистовыми порывами ветра.

Рвануло! И дальний край деревни за мгновение поглотило слепящим бело-жёлтым сиянием. Земля больно ударила в пятки, выбив из черепа все мысли до единой. Тело продолжало функционировать на каком-то базовом, примитивном уровне, шаря в поисках чего-нибудь, хоть немного похожего на укрытие.

Огромный шар белого пламени вздулся и лопнул оглушительным грохотом. Взрывная волна плетью раскалённого воздуха ударила в грудь. Меня бросило. Опрокинуло вместе с хлипким деревянным заборчиком. Прокатило по размякшей земле. Дождь из горячего мусора и дымящихся обломков домов обрушился сверху. Жуткая, болезненная вибрация поселилась в костях. Чудом я обнаружил спуск в погреб. Слепо скатился по лестнице, вжался в стену, закрыл голову руками, с героическим усилием проталкивая воздух в обожжённые лёгкие...

Переход!

И всё завершилось. Разгорячённую кожу овеяло освежающим бризом. Навалилась умиротворяющая тишина. Какое-то время я тупо сидел на ребристом железном полу, открывая и закрывая рот, как рыба, вытащенная из воды. Хотя на деле всё было наоборот – воды вокруг имелось в достатке. Целый долбаный океан солёной воды!

«Я всё ещё жив», первой мыслью родилось под гулкими сводами черепа. Горло издало задушенный нервный смешок, ушибленные рёбра в знак согласия немедленно отозвались болью. Чёртов Лопатин! Каков подонок... Заставил себя уважать! Я прыснул сквозь зубы и судорожно рассмеялся сухим каркающим смехом, задыхаясь и хватаясь руками за отбитые бока.

Я всё ещё жив. И это было прекрасно!

Глава 12 «Стальной капкан. Часть 1»

Исполинский контейнеровоз был загружен по самую маковку. Ряды разноцветных многоэтажных башен громоздились тесными рядами, занимая до трёх четвертей пространства на верхней палубе. В беспокойной воде плавали зелёные, синие, красные коробки контейнеров, решивших, что дальше нам с ними не по пути. Подул ветер, плеснули волны, раздался металлический скрежет и громкие хлопки лопающихся стяжек. Очередная партия железных коробок отправилась за борт, в свободное плавание.

Я протёр глаза и, борясь с подступающей тошнотой, навёл фокус. Впереди, далеко у полосы горизонта, в косых лучах заходящего солнца виднелись гористые очертания суши. В полукилометре слева по борту корабль сопровождал, ощетинившись стволами орудий, военный эсминец. Будто средневековая крепость, изваянная в сером металле. Строгие линии угловатых надстроек, увенчанные зубцами антенн, узкие бойницы иллюминаторов. Японский флаг трепыхался по ветру на высоком флагштоке. Спарки башенных пушек смотрели будто бы прямиком на меня. И, судя по впечатляющим дырам в обшивке контейнеровоза, настроены узкоглазые были крайне серьёзно.

«Защита локации (D)»

Тип: блиц, зачистка.

Описание:

– Армии инопланетных захватчиков продолжают вторгаться в наш мир. Остановите их любой ценой!

Глобальная цель:

– Сдержать, остановить, уничтожить противника.

Локальная цель:

– Неизвестно, вариативно. Ожидание корректировки...

Личная цель:

– Исследовать подозрительное судно.

Я поморщился от прострелившего шею спазма, с натугой сплюнул слюну с отвратительным привкусом гари и поднялся на ноги, опираясь плечом о холодный металл палубной надстройки. Со стены тут же посыпались ржавлёные куски облупившейся краски. Посудина явно знавала и лучшие времена. Палуба слабо вибрировала и неслабо покачивалась под ногами. Вслед за нею кружилась и вибрировала моя голова.

День почти прошёл, вильнула в сторону мысль. Целый долбаный день за кровавой работой и без малого кругосветное путешествие. Помнится, рассвет я встречал на белом песке мексиканского побережья. Казалось, это было неделю назад. А закат... До заката ещё нужно дожить, одёрнул я себя и прислушался.

Звуков вокруг, как на любом большом корабле, хватало в избытке: стоны и скрипы металла, гул и постукивания, шум воды и пронзительные крики чаек в сером нахмуренном небе. Большие белые птицы, будто стервятники, кружили над издыхающей тушей в ожидании пира, а пока перекрикивались, рассказывая друг другу застольные анекдоты. Но этот звук... Что-то билось о корпус. Крен направо – удар, скрежет. Крен налево – скрежет и звон. Бум-бум-бум... Ритмичные удары, сопровождаемые переливчатым звоном металла, заставили меня доковылять до ограды и настороженно высунуть голову из-за борта.

В лицо ударило холодным солёным ветром. Расстояние до воды казалось головокружительным. Пенные буруны волн омывали издырявленную снарядами автоматических пушек обшивку далеко-далеко внизу. Покрытый толстым слоем инея обрывок якорной цепи раскачивался из стороны в сторону, скрежеща и ударяя о борт в такт волнам, колышущим судно. На каждом таком наклоне куда-то в трюм через многочисленные пробоины заливала вода и где-то там, в недрах смертельно раненного исполина, всё ещё гудели, сотрясая корпус вибрациями, корабельные моторы.

Сколько людей нужно, чтобы управляться с подобной махиной? И где они все? Блуждающий взгляд вернулся обратно к обрывку цепи. В голову приходило только одно существо, способное проморозить толстый металл – морозная обезьяна. Разумеется, F-ранговой макаке такое вряд ли под силу. Ставлю на то, что на корабле завелось нечто гораздо более опасное. Что именно? Полагаю, если хочу убраться отсюда, мне предстоит это выяснить. В этой связи тревоги японцев становились понятны. Не удивлюсь, если корабль движется прямиком к одному из их островов.

Я повертел головой, разминая шею, и краем глаза заметил подзатёртый след крови, ведущий в переплетение корабельных надстроек в кормовой части судна. Рука инстинктивно потянулась к мечу, но оружейная карта неожиданно оказалась пуста. Чёртов Лопатин! Похоже, я потерял меч. Неприятно, однако же не смертельно.

Пошарил вокруг, лелея надежду, что всё-таки ошибаюсь. Ничего. Взял в руки осиротевшую карту, ожидая ощутить на коже тепло «правильного направления». Тоже тщетно. Впрочем, не страшно. Я притронулся к карману на левом рукаве куртки, воплотил запасной меч и взмахнул им на пробу.

Палубу снова качнуло, ноги заскользили на мокрой поверхности, меч выбил искры, угодив по стене. Взмахнув руками, я шлёпнулся на бок, едва не насадившись на собственный клинок, и следом чуть не полетел за борт. К счастью, вовремя подвернулась бухта просоленных канатов, в которую я и вцепился одной рукой, пока другая крепко держала оружие. Потерять ещё и его было бы верхом абсурда.

Достигнув крайней точки, корабль стал крениться в другую сторону, позволив снова утвердиться на дрожащих ногах. Меч, на моё счастье, не пострадал. Прямой обоюдоострый клинок сантиметров семидесяти длиной, широкий и тяжёлый, он был хорошо приспособлен скорее для рубки, а не изящного фехтования, сокрушающих кости ударов, нежели филигранных уколов. Хуже, чем то, к чему я успел привыкнуть, но значительно лучше, чем совсем ничего.

Стоило немного придти в себя, и раскачивание палубы почти совсем перестало меня донимать. По сути, ведь это мелочи для игрока с десяткой в ловкости – постоянная работа с собственным весом, пустяки. Можно сказать, я всю свою жизнь, как игрок, готовился к этому. Тошнота и головокружение схлынули, в противовес им желание поскорее убраться отсюда становилось только сильнее. К сожалению, вариант отступления отсутствовал ввиду объективных причин. Покинуть корабль вплавь представлялось не менее рискованным, чем попытаться выполнить чёртову миссию.

Я опустился на корточки и поскрёб ногтем бурое пятно на ребристом железе. Кровь успела подсохнуть, но сам этот факт ничего особенного мне не давал. След, как будто тащили мёртвого или тяжело раненного человека, вёл через мешанину мостков выше уровня палубы ко входу на узкую лестницу. Лестничная клетка оправдывала своё название неоправданной для такого огромного корабля теснотой. Полумрак внутри едва разгоняли сполохи аварийного освещения.

Снова лестница, снова кровь, снова хождение по грани. Менялись декорации, но суть оставалась неизменной. Что ж, по крайней мере, в этой долбаной тесноте мы будем на равных...

Шаг за шагом, пролёт за пролётом, узкие крутые ступени ныряли всё глубже в гудящие недра, в неизвестность, пульсирующую тревожными красно-жёлтыми сполохами. Двенадцать ступеней... Выкрашенные под трафарет надписи на стенах... Поворот... Кровавые потёки на безразличном металле. Гулкое эхо, как не старайся, вторит осторожным шагам... Снова двенадцать ступеней, и снова тянутся в обе стороны бесконечные коридоры жилых, но безжизненных помещений. Кухня, склады, офисы, каюты для персонала... Тёмные, тихие и холодные.

Холодом тянуло отчётливо, откуда-то из глубины, будто из открытого холодильника. Или отрытой могилы. И с каждым шагом становилось всё холоднее. Тень не отходил от меня ни на шаг, нападения приходилось ожидать откуда угодно.

Крови на стенах и на полу становилось всё больше. Бурые пятна с засохшими подмороженными кусочками плоти. В один момент я даже засомневался, стоит ли проделывать этот путь до конца, однако судьба решила всё за меня. На очередном шаге под ногу что-то попало. Зубы. Сломанные, вырванные с корнями и бордовыми кусочками дёсен человеческие зубы звонко покатились между ступеней. Будто в ответ им снизу донеслось эхо обезьяньего крика. Коготки зацокали по металлу, и сердце забилось быстрее. Чувство мрачного удовлетворения от правоты собственных предположений растворилось в водовороте весёлой злости, будоражащей нервы.

Я перехватил рукоять обеими руками, занося тяжёлый клинок для удара. Оскалился, прерывисто выдыхая сквозь стиснутые зубы. Ха! Меч обрушился вниз и немного вбок, до костей раскроив обезьянью морду. Я отступил на шаг, на одну ступень вверх, позволяя агонизирующему телу задержать остальных. В красно-жёлтых сполохах мелькали воинственно вздёрнутые хвосты, кровожадно оскаленные рожи, блестящие чёрные звериные глаза морозных обезьян.

Следующую тварь без затей насадил на меч, обратным движением взрезав грудь ещё одной, лезущей по гремящим перилам. Отступил на шаг и снова ударил, снёс половину черепа, чёрные брызги мозгов украсили стену. Внизу образовывалось вопящее столпотворение. И ещё один шаг...

В штанину вцепились цепкие лапы, когти больно царапнули кожу. Ногу в районе лодыжки обожгло неестественным холодом. Взревев, я опустил меч. Отрубленные лапы покатились по лестнице. Обезьяна заверещала, размахивая кровоточащими обрубками, и я впечатал каблук в её оскаленную морду, пинком отправляя навстречу лезущим снизу товаркам. Крик оборвался, но это почти не уменьшило стоявшего гвалта.

Гуканье обезьян прорезал низкий раскатистый рёв. В узкий пролёт, обдирая поросшие густой шерстью бока, медленно ввинчивался йети. Он вытягивал длинные лапы, вцеплялся ими в жалобно скрипящие перила и подтаскивал тело, будто большая пробка, настойчиво лезущая из бутылки. Блестели налитые кровью глаза, грубо высеченные на приплюснутой обезьяньей харе... Выпростав левую руку, я выпустил на волю Магическую стрелу. Снопы белых искр забарабанили по стенам, осветив натюрморт из осколков черепа и студенистых ошмётков мозгов.

Жаль не получить теперь системного опыта с этой твари, но здесь, как на Диком Западе – кто стреляет первым, тот, вернее всего, стреляет последним. На этой животрепещущей ноте схватка и завершилась. Испуганные жестокой расправой приматы прыснули в щели между пролётами. Эхо их затихающих криков прокатилось по многочисленным коридорам умирающего корабля.

Уровень 11(48/220)

Я спустился ниже и подобрал наградную карту. Заморозка (E, 1/5). Любопытная штука, думаю, я найду для неё применение. Однако не к спеху. С этим было покончено, но цель миссии не изменилась. Система не удовлетворилась обезьяньими трупами и настойчиво гнала меня вперёд, «исследовать» чёртов корабль. Вероятно, всё же придётся лезть в трюм...

Звуки торопливых шагов от одного из боковых коридоров не стали для меня неожиданностью. Я прижался к стене. В свете аварийных ламп показалась чёрная тень. С той стороны насторожились. Звуки стихли, незнакомец остановился и замер. Сквозь скрипы и шорохи корабля слышалось его сосредоточенное сопение.

– Лучше бы тебе выйти оттуда, – предложил я. Но сам на всякий случай отступил так, чтобы между мной и потенциальным противником оказался поворот лестницы. На той стороне раздался удивлённый хмык, и из-за угла вылетел маленький радостный ураган.

– Это ты! – Марико ни чуточку не изменилась. Разве только подросла в уровнях (8) да сменила свой ростовой дрын на короткую катану, которую и сжимала в руке. Невзрачная оливково-серая форма игрока, тщательно подогнанная по фигуре, удивительным образом ей шла. На высоком лбу выступила испарина, чёрная прядка липнет к лицу.

– Это ты?! – почти одновременно произнёс я, удивлённо вскинув брови. И тут же нахмурился: – Навух тоже здесь?

– Нет, он... – Марико энергично замотала головой. – Госпожа не стала его возвращать.

– Не стала, это значит, не захотела? Или – не смогла?

– Это значит – не твоё дело!

– Хм, пожалуй... Но тебя она всё-таки воскресила, несмотря на некоторые... разногласия между вами?

– Ты предпочёл бы видеть на моём месте этого... – девушка уже почти что кричала, – этого... предателя!?

– Я предпочёл бы... Хм, – я осёкся, осознав, что мы ругаемся, как чёртовы дети. Марико, кажется, тоже опомнилась. Убрав оружие, она подалась навстречу и обхватила меня руками, прижалась, дрожа, как кошка. Какая она всё-таки неправильная японка, подумалось мне.

– Фу, что это?

– Обезьяньи мозги, – с убийственной серьёзностью произнёс я. Марико равнодушно отбросила кусок плоти, вытерла пальцы о куртку и задумчиво надула щёки, глядя на меня снизу-вверх:

– Не так я представляла себе нашу встречу.

– Я её вообще не представлял. И я тоже рад тебя видеть, Марико. Но здесь не время и не место для романтических встреч. Разве что тебе нравится... такого рода романтика.

– Не время и не место... Как всегда, – девушка поджала губы и шмыгнула носом, с явной неохотой отстранившись, насколько позволяло стеснённое пространство лестничной клетки. А затем вдруг, решительно мотнув головой, снова притянула меня к себе. Прошептала сбивчиво и горячно: – Ну и плевать! Такая романтика или другая... Я вообще-то умерла за тебя! Заслуживаю хоть немножечко благодарности? Да наклонись же ты, дылда...

А впрочем, почему бы и нет, подумалось мне. Спихнув в сторону труп обезьяны, я подхватил Марико, поднял, будто невесомую, прижимая к стене с разводами крови. Пальцы сжали упругие ягодицы. Мы оказались на одном уровне и тёплое прерывистое дыхание вырвалось из её приоткрытого рта. В мигающем красно-жёлтом свете блеснули бисеринки пота на гладкой молодой коже.

Я улыбнулся ей и поцеловал в губы, спустился на шею, снова ответил на поцелуй. Целовалась японка неумело, но страстно, елозя языком и кусаясь, будто хотела съесть меня целиком, вместе с измазанной в бурых пятнах одеждой. Что ж, в конце концов, она действительно за меня умерла...

– Внимание, игроки! – казалось, заговорили стены. Заговорили, что удивительно, на системном и, что неудивительно, в самый неподходящий момент.

– А, дерьмо! – Мы оторвались друг от друга, и девушка разочарованно застонала. Всё-таки увлеклись...

– Говорит Манул, – продолжали стены. – Я на капитанском мостике. Если меня кто-нибудь слышит, поднимайтесь сюда. Вместе у нас больше шансов выполнить миссию и уйти отсюда живыми. Повторяю...

– Идём? – Марико уже застегнула пуговицы на куртке и теперь невозмутимо поправляла сбившуюся причёску. Но пылающий на щеках румянец, блестящие в полумраке глаза и блуждающая улыбка выдавали её с головой.

– Не вижу, почему бы нам не объединить силы. Тем более что эта лестница, если я правильно понял, должна вести туда, куда нужно.

– Подожди, Линч, – меня мягко подхватили под локоть и одарили невинным взглядом. – Ты обещал мне кое-что, на той милой грибной полянке, после того, как украл у меня добычу и опозорил потом перед всеми, уже забыл?

– Хм... – я задумчиво поскрёб щетину на подбородке. – Поединок?

– Именно! И я намерена получить своё!

– Если мне не изменяет память...

– Я хочу быть уверена! У меня есть кое-что, чтобы... Не потерять друг друга, понимаешь?

– Нет, – откровенно признался я. – Ты о номере телефона?

– Дурак! Подожди... Вот, досталось как-то по случаю... – Пытаясь казаться небрежной, Марико тем не менее волновалась. Чтобы понять это, не нужно было уметь читать мысли. Достаточно взглянуть на дрожащие губы и дрожащие пальцы, в которых подрагивала в высшей степени любопытная карта:

«Кровные узы (E, 1/5)»

Ранг: E

Описание:

– Формирует нерушимую связь между носителями двух копий данного навыка, позволяя чувствовать друг друга на расстоянии.

Включает:

– Чувство верного направления (в пределах локации).

– Чувство смертельной опасности (в радиусе ста метров).

– Обмен текстовыми сообщениями (1/день) (в пределах локации).

Особенности:

Расколотый навык. Развитие данного навыка синхронизировано для обеих действующих копий.

Насыщение: 100/100 ОС.

Предупреждение! Связь с расколотым навыком может быть односторонне разорвана в любой момент времени. В случае инициации разрыва с любой из сторон, обе копии навыка будут удалены без возмещения затрат.

Вот, значит, к чему всё пришло – за кнутом последовал пряник. Как это... предсказуемо? Я хмыкнул и весело сощурил глаза. С таким видом обычно говорят: «Да, я раскусил твою игру, ну и что? Меня это даже заводит!» Марико посмотрела в ответ, и чего только не было в её взгляде в этот момент. Но главное, самое поразительное, в нём не было фальши. Она многое недоговаривала – я догадывался, что именно. Но сколько ни смотрел, сколько ни приглядывался, так и не смог заметить в отголосках её мыслей какого-либо злого умысла. Ну что ж, говорят, врагов нужно держать ближе, чем друзей. Друзей у меня никогда не было, так что...

«Кровные узы (E, 1/5)», согласие зафиксировано! (2/2)

Навык получен!

Глава 13 «Стальной капкан. Часть 2»

– Я работаю над этим, капитан! Ваши угрозы не ускоряют дело... – Манул (9), истрёпанный жизнью, будто старый драчливый кот, мерил капитанский мостик шагами, брызжа слюной в корабельную рацию. На грубом, изуродованном чересполосицей шрамов лице подёргивался левый, полузакрытый глаз. Рваная полоса бледно-розовой зарубцевавшейся кожи пересекала его от верха брови до самого подбородка, поросшего клочковатой щетиной.

Я пропустил вперёд Марико и остановился, осматривая не слишком просторное помещение, большую часть которого занимали шкафы с оборудованием. С блестящими экранами, разноцветными кнопками, рычажками, всевозможными рулями и тумблерами. Ряд удобных сидений пустовал, мониторы сыпали абракадаброй бесполезной для постороннего человека информации. Только в дальнем углу помещения скучал плутоватого вида игрок неопределённо европейской и определённо неприятной наружности.

Лок, уровень 2

Болезненно худощавый и как будто бы раньше времени постаревший. Жидкие волосёнки тонким слоем размазаны на лысеющем черепе. Губы брезгливо поджаты. На мышином лице застыло выражение высокомерного недовольства. Встретившись со мной взглядом, он вяло кивнул и поспешно отвернулся к окну, не слишком удачно изображая отсутствие заинтересованности. Больше на мостике никого не было.

– Я пытаюсь, капитан! Чёрт! Дайте мне время разобраться с этим дерьмом. Я обычный игрок, а не корабельный механик... – Увидев нас, Манул энергично потыкал пальцем сначала в рацию, а потом в сторону окон, за которыми отлично просматривались хищные очертания военного корабля. Криво ухмыльнулся краешком рта и сделал приглашающий жест рукой. – Японцы, – пояснил он, на миг оторвавшись от трескучего голоса на том конце рации, и тут же вновь перешёл на хороший английский:

– Забыл сказать, с нами тут гражданка Японии... Так что лучше засуньте вы свои пушки в свои узкоглазые задницы, уроды! И поимейте ими сами себя! – вдруг заорал он. Похоже, последние капли терпения покинули без того не самого уравновешенного игрока аккурат после нашего появления.

– Дай сюда, придурок! – Марико решительно шагнула вперёд и без особого сопротивления завладела связью. Перебросившись парой отрывистых фраз, она быстро-быстро заговорила на японском, оставляя присутствующих за бортом понимания ситуации.

Манул шумно сплюнул, размазал плевок по ковролину и с размаху плюхнулся в капитанское кресло. Подался вперёд, покосившись на Марико:

– Малышка, кажется, сегодня не в духе? Обиделась, что я назвал узкоглазого мудака узкоглазым мудаком?

– Спроси у неё сам. Что это за индюк с тобой?

– Спроси у него сам, Линч, – оскалил жёлтые зубы Манул и откинулся в кресле, заложив руки за голову, будто собираясь вздремнуть. – Говорит, что был на Лакконе. Они все теперь так говорят. Врёт, если спросишь моего мнения. Но это его дело.

– Животное! – прошипел из своего угла Лок. Вероятно, он не ожидал быть услышанным, потому как тут же смутился под обратившимися на него недобрыми взглядами. Но лишь на мгновение. Лок был не из тех, кто умеет вовремя остановиться. – Что? Неужели нельзя было держать на привязи свою животную натуру? Когда японцы нас разнесут, это будет целиком и п... полностью в-ваша вина! – дрожащий голос его всё истончался, а под конец и вовсе дал петуха, срываясь на визг.

Манул задумчиво пожевал губами, поскрёб маковку и перевёл взгляд на меня.

– Линч помнишь тех мозговых червей в последний день Второй миссии?

– Призрачных паразитов, – кивнул я.

– Я вот думаю, может и он тоже... того? А то ведь, сколько храбрости в этой плешивой сопле. Соличкой что ли сбрызнуть, на всякий случай.

– Предлагаешь выбросить за борт?

– Зачем далеко идти, – показал зубы Манул. – Можно для начала его обоссать, а потом уже выбросить за борт.

– Да что вы себе...

– Заткнись, с-сука! Заткнись и не вякай без спросу, пока взрослые решают проблему. – Указательный палец с почерневшим растрескавшимся ногтем указывал прямо на Лока. – Звериная натура, говоришь? Ты ещё не видел моей звериной натуры, засранец! И молись, чтобы не случилось увидеть!..

– Эй, там! Можно потише!?

– Извини, золотце. – Показной гнев тут же схлынул. – Просто большие мальчики меряются пиписьками. Хей, Линч. Что скажешь насчёт всего этого?

– Пустая трата времени. – Я прошёлся вдоль длинной панели управления корабельными системами, нажал пару кнопок, щёлкнул туда-сюда тумблером... – Нужно идти вниз. Выполним миссию, и делу конец.

– В-вниз? Н-ни в коем случае...

– Да заткнёшь ты своё вонючее хлебало?! – вызверился Манул. Но осёкся, заметив приближение японки. Марико имела вид человека, который принял решение и готов всеми силами его отстаивать.

– Капитан Танака может взять нас на борт. Всех, кроме мудака, пожелавшего ему совокупиться с собственным кораблём... – Манул оскалился. – Я отказалась.

– Вы... что? – задохнулся от возмущения Лок.

– Пока в Японии беспорядки, это может быть слишком опасно. Прежде всего для меня самой.

– В Японии беспорядки? – со сдержанным удивлением переспросил я. – Неприятно признавать, но мне об этом ничего неизвестно.

– Ты не знаешь? Ну, если вкратце... Была попытка переворота. Группа военных чинов во главе с экс-министром Миядзаки Исаму попыталась захватить власть. Произошло несколько столкновений с лояльными отрядами сил самообороны. Кого-то из бунтовщиков случайно убили, половина под домашним арестом или в тюрьме. Но Миядзаки до сих пор на свободе, и у него хватает сочувствующих. Капитан же человек старой закалки. Сейчас он был вежлив, но... Я бы не доверила ему наши жизни.

– А ты-то здесь причём? – буркнул Манул.

– Миядзаки и его пособники выступили против диктата богов, а я... Моя семья тесно связана с Корпорацией. Большего я сказать не могу. Не о том думаешь! – поспешила сменить тему Марико. – Корабль подтоплен и замедляется сам по себе, но недостаточно быстро. Если ничего не предпринять, нас затопят раньше, чем контейнеровоз сядет на мели у побережья Окинавы.

– Узкоглазый ублюдок!

– Что-то имеешь против формы моих глаз?!

– О-о... Твои глаза... э-э... как изумруды в лунном сиянии, – нашёлся Манул. Девушка фыркнула.

– Немного времени у нас ещё есть, – сказала она. – Ты можешь развернуть судно?

– Движки работают, но корабль не слушает управления. Чтобы сказать наверняка, нужно спуститься в машинный отсек.

– Уверен, что справишься?

– Нет, чёрт возьми. Я с трудом понимаю, что тут к чему, но выбирать вам всё равно не приходится. Среди слепых и одноглазый – король, верно? И-и... да, в крайнем случае, можно просто сломать моторы.

– Это успокоит японцев и даст нам время завершить миссию, – закончил за него я.

– Может быть... – Лок запнулся, ожидая, что будет прерван. Но все слова были сказаны и три пары глаз обратились на новичка. Шумно сглотнув, он таки вставил свои пять копеек: – Может, нам следует воспользоваться спасательной шлюпкой и оставить военным разбираться с проблемой?

– В таких больших кораблях шлюпка опускается на лебёдке. – Манул, вопреки обыкновению, воспринял предложение серьёзно. – Из спасательного шлюза где-то в кормовой части. Это всё, что я знаю. Так или иначе, мы либо ищем лодку и сваливаем, рискуя отношением богов, либо пытаемся заглушить двигатели. И если спросите меня, то я за второе. Миссия есть миссия. Не опаснее, чем при штурме Гнезда кобольдов на Лакконе, не опаснее недавней мясорубки на Внешнем Поле Боя.

– Я отступать не намерена, – девушка упрямо поджала губы, и все присутствующие скрестили взгляды на мне. Марико глядела испытующе. Манул с деланным равнодушием скалил зубы. Новичок переминался с ноги на ногу и беспокойно вертел головой, будто каждая секунда промедления отдавалась острой болью в седалище.

– Стоя здесь, мы просто зря сотрясаем воздух. Предлагаю спуститься вниз и... действовать по ситуации.

– Вниз? Вниз!? Без меня! – истерично заблажил Лок. – Я не собираюсь дожидаться, пока япошки разнесут нас из пушек! Вы как хотите, а я иду искать лодку! – категорично провозгласил он, прежде чем попытаться прошмыгнуть к лестнице. Мы с Манулом коротко переглянулись и понимающе кивнули друг другу.

В абсолютном своём большинстве людям требуется порядочно времени, чтобы распалиться для драки. Все эти грубости, пустые, зачастую, угрозы и толкания в грудь. Предварительный ритуал, призванный соскоблить на время тот налёт цивилизованности, что запрещает просто двинуть обидчику кулаком.

– Подожди, мы с тобой, – сказал я.

– Правда? – Лок обернулся без особой охоты. Он, очевидно, не хотел и боялся остаться один на большом и опасном корабле. И эта недоверчивая, трусливая надежда в глазах... Но всё же он обернулся, а нужно было бежать...

– Правда, – сказал я, и нанёс сокрушительный удар в челюсть, роняя игрока с лестницы. Когда я спустился, он стонал и возился, небезуспешно пытаясь подняться на ноги. Ударом в живот уложил ублюдка обратно. Пару раз двинул ногою по черепу, сломал нос, выбил пару зубов, разбил губы в кровь. Остановился, поймав мутный взгляд налитых кровью глаз. Лок что-то пробулькал, пуская кровавые пузыри.

– Чего говоришь?

– За что? – прохрипел он.

– За что? Брось, ты знаешь за что. Нет, нет... – улыбнулся я. – Ты знаешь. И я знаю. Чую смрадный запашок твоих мыслей. В смысловых оттенках я пока не силён, что правда, то правда. Но поверь, дерьмо от ландышей отличаю легко. А твоя башка набита дерьмом, как сортирная яма.

– Нет, я бы не стал... Я не хотел... – Лок захныкал.

– Три миллиона, да? Огромная куча зелёных бумажек. Впору задуматься, – процедил я, – почему человек, за которого дают столько денег, до сих пор жив.

Отмеренным ударом носком сапога в висок я вышиб из Лока сознание. Наклонился, морщась от боли в отбитых костяшках правой руки, снял с него сумку и методично обшарил карманы, став богаче на одну оружейную карту и пару пустышек. Схватил обмякшее тело за ногу и потащил по лестнице вниз, к палубе. Плешивая голова несостоявшегося охотника за головами с глухим стуком считала ступени.

– Какого лешего, Линч? Хватило бы просто его припугнуть... Куда ты его потащил? – в голосе Манула слышалось сварливое раздражение. Марико потрясённо молчала.

– Если нам действительно понадобится убраться отсюда, – озвучил я формальную причину своих действий, – хочу быть уверенным, что лодка к нашим услугам.

Двенадцать ступеней. Поворот. Двенадцать ступеней... Я вытащил тело на палубу и бросил спиною на ограждение. Лок наполовину свесился за борт и, придя в себя, беспомощно задрыгал ногами, замолотил руками по воздуху.

– Значит, избавишься от него и концы в воду? – Манул расслабленно привалился к стеночке, скрестив руки на груди. Непринуждённая поза и ленивые подначки – всего лишь ширма. Он мне не доверял. Я ему, впрочем, тоже, и это нормально. Такова была природа вещей. Но сильный игрок одной лишь силой своей априори заслуживал кредита терпения. С Локом всё обстояло иначе.

– Не имею желания плодить никчёмных врагов. По моему опыту, от них больше всего неудобств.

– Проблем, ты хотел сказать?

– Проблемы, это то, чем становятся неудобства, если их не купировать вовремя. – Поддев ноги, я выбросил ненужного человека за борт. Истошный визг оборвался ударом о воду, и проблемы не стало. Только хрипло смеялись чайки в нахмуренном небе. Тёмные волны перекатывались кривыми валами. Брызги солёной воды сверкали в лучах ныряющего за горизонт солнца.

– Таков ты, Линч? Убить игрока только за то, что выступил против? Видят боги, не самого лучшего... – патетически воскликнул Манул. Драный кошак, похоже, млел от звуков своего голоса. – Но может, узнай мы его поближе, и Лок оказался бы неплохим человеком?

– Если мерилом человека считать неумение держать рот на замке и трезво оценивать риски, он действительно был неплохим человеком. Но что с того? Кладбища завалены неплохими людьми. Не делай вид, что тебе есть дело до этого слизня.

– А если этот слизень вдруг выплывет и... Ну, знаешь... Всё-таки станет проблемой?

– Во всяком случае, я дал ему шанс. Пусть никто не скажет, что я не даю людям шанса, – блуждающий взгляд остановился на растерянном лице Марико, и девушка поспешно опустила глаза.

Манул наконец-то оставил притворство. Медленно подошёл, взял меня за отворот куртки и притянул, процедив ожесточённо сквозь зубы:

– Попробуешь провернуть со мною что-то подобное, пожалеешь!

– Не давай мне повода, и жалеть никому из нас не придётся, – ответил я холодно, и перевёл взгляд на руку, сжимавшую воротник. Пальцы на ней медленно и неохотно разжались. Медленно и неохотно лезвие катаны отодвинулось от горла Манула.

***

Машинное отделение занимало собою, казалось, весь трюм целиком. Слоёный пирог из этажей-палуб, начинённый бесконечными рядами движков и насосов, лебёдок и вентилей, переплетением труб вентиляции и узких покосившихся лестниц. Вокруг скрипело и дребезжало, искрило и вовсю дышало на ладан.

Целая прорва работающих механизмов, гудящих иерихонскими трубами, выделяла немало тепла. Чего только стоил огромный дизельный монстр размером с порядочный дом в самом центре этой металлической паутины, этого святилища машинного бога... Но холод всё равно пробирал до костей. Вода просачивалась сквозь переборки и застывала грязно-серыми ледяными наплывами. Жидкая каша с кусочками льда, масла и прочих технических жидкостей хлюпала под ногами. Внизу, ближе к левому борту, из-за крена корабля в этот жуткий бульон можно было нырнуть с головой.

Марико дёрнула меня за рукав и что-то сказала, рукой указав направление, в котором надо смотреть. Изо рта её вырвалось облачко пара. Ресницы побелели от кристалликов инея. Я не столько услышал, сколько додумал и отчасти прочитал по губам короткое: «Там! Семеро!». Этого было достаточно. Хотя обезьяны без того не слишком скрывали своё присутствие, Биолокация (E) Марико, подкреплённая моим Эхом разума (E+) позволяли нам всегда оказываться на шаг впереди.

Уши закладывало. Несмолкающий гул тупым сверлом ввинчивался прямо под череп, путая мысли. Одно лишь до сих пор позволяло мириться с ним – злорадное удовольствие от того, что обезьянам было трудно вдвойне. Привыкшие к координации при помощи криков и лишившиеся этой возможности, они выглядели совершенно растерянными и нападали больше от страха, чем с целью причинить вред.

Секундой спустя решётка большой вентиляционной шахты выгнулась от удара и сорвалась с креплений. По обледеневшему полу заскребли коготки морозных обезьян. Слишком близко к ограждению одной из промежуточных палуб, чтобы не попытаться использовать это в нашу пользу.

– Столкни их! Ну же... – Я чертыхнулся, осознав, что девушка меня просто не слышит, и притянул Марико, прокричав ей прямо на ухо: – Таран! Сейчас! – Сам же обнажил меч, не надеясь, что новое заклинание японки уложит всех противников сразу.

Увы, самый удачный момент был безнадёжно упущен. Воздушный таран (E) смог достать четверых, удачно сбившихся в кучу у хлипкого ограждения. Но и только. Остальных зацепило лишь по касательной. Обезьяны смогли удержаться, схватившись цепкими пальцами за выступающие из переборок детали. Слишком капризное заклинание, подумалось мне. Ситуативное, требующее филигранного чувства момента, которым Марико вовсе не обладала. Но чего не отнять – тесные трюмы контейнеровоза подходили для него идеально.

Магическая стрела (E) поразила ещё одну цель – большого примата, обладателя рваной физиономии и тронутой сединами шерсти, казавшегося самым опасным из оставшейся тройки. Не ожидавший такого, он отправился вслед за другими за край покосившейся палубы. Марико смело шагнула вперёд, воздев катану над головой. Её счастье, на этой площадке было где развернуться. Я топнул ногой, подняв волну брызг, чтобы привлечь внимание оставшегося противника, и вытянул меч.

Морозная обезьяна (F+,5) взмахнула лапой навстречу, опрометчиво отмахиваясь от «жалящей палки», что возникла между ней и добычей. Я лишь довернул лезвие, позволив ей порезать саму себя, и сразу попятился, выписывая восьмёрки перед носом у пришедшего в ярость противника. Не лишним было бы всё же учитывать, что такая вот обезьянка ударом лапы запросто сломает рёбра взрослому человеку... Есть! Выждав момент для удара, я стремительным росчерком рассёк шею противника, почти отделив косматую голову от туловища. Фонтан крови оросил пучки промороженных кабелей и стену над ними.

Уровень 11 (84/220)

Марико такой ерундой, как осторожность в бою, заморачиваться не стала, просто покрошив обезьяну на мелкие части. За что и поплатилась длинной багровой царапиной на бедре...

– Ерунда, – одними губами буркнула девушка, поспешив отвернуться, будто стыдилась, что пропустила удар.

Нет, так не пойдёт.

– Замри и не ёрзай, – бросил я, опустившись на корточки, чтобы осмотреть рану. Рана у Марико была и впрямь пустяковой, чего не скажешь о её поведении. – Тебе не нужно ничего мне доказывать, девочка, – произнёс я. Затем поднялся, достал из сумки и вручил напарнице флягу с разбавленным спиртом:

– Обработай и перевяжи прямо поверх штанины.

– Извини, – вероятно, послышалось мне. Марико хмуро кивнула и, пряча глаза, взялась дезинфицировать рану. Ощущения при этом наверняка феерические, но ей будет только на пользу.

Скептически хмыкнув, я перехватил арбалет и, осторожно ступая по обледеневшему полу, приблизился к самому краю платформы, где теперь напрочь отсутствовало ограждение. В некоторых местах наклон криво топорщащихся металлических плит достигал порядочной величины. Градусов под двадцать, навскидку. Чтобы не сверзиться, приходилось прикладывать основательные усилия.

Не уверен, к счастью или сожалению, но упражняться в стрельбе не пришлось. Полуживые макаки, переломавшись о громаду центрального двигателя, рухнули в воду, затопившую трюм, где теперь активно тонули.

Я с любопытством прислушался. Откуда-то снизу доносились яростные вопли Манула, намеренно ушедшего сильно вперёд. Навык Частичная трансформация (E+) влиял на сознание игрока, затрудняя всякое взаимодействие с ним, кроме бескомпромиссной схватки. Если ухватить самый корень проблемы, этому бешеному коту было попросту безразлично, кого убивать. Кого рвать на части изменёнными руками-лапами, кому вцепляться в глотку клыками, чью кровь хлебать, утоляя бесконечную жажду.

Манул уверял, что научился контролю и сможет остановиться, если того потребует ситуация. Но «смочь» и «захотеть» это разные вещи. Чем испытывать его далеко не ангельское самообладание, лучше было дождаться конца трансформации, что длилась-то всего пять минут и постепенно сходила на нет, возвращая игроку прежний человеческий вид. Не совсем прежний и не совсем человеческий, подумалось мне, но союзников выбирать не приходится.

Убедившись, что Марико справилась с перевязкой, я указал направление к покосившейся лесенке, ведущей на этаж ниже. Одной из последних, пожалуй, ведь мы неуклонно приближались к цели. Судя по показаниям биолокации, обезьяны возникали метрах в семидесяти, по диагонали от этого места, глубоко в подтопленном трюме. Если не туда нас настойчиво гонит Система, то я вообще ничего в этой жизни не смыслю.

Придержав безбожно скрипящую лестницу, я подождал, пока спустится Марико. Затем только спустился сам. Никаких джентльменских замашек. Мою спину, если понадобится, мог прикрыть Тень, мне же так было проще держать ситуацию под контролем. Волна сканирующего навыка разошлась в стороны и вернулась обратно, обследовав ближайшую сотню метров пространства. Марико подняла вверх большой палец – ничего угрожающего нам напрямую не обнаружено.

Очередная безымянная палуба встречала полупустыми амбарами с разгромленной мебелью, вездесущими гермодверями, стенами, выкрашенные серой краской, тесными коридорами, полными устрашающих скрипов и дрожащих теней. Глубоко в металлических потрохах корабля болтанка почти что не ощущалась. Если бы только не заползающий под кожу мороз, не мрачные мысли, не беспросветно мокрые ноги, не японские корабельные пушки, готовые в каждый момент разорвать этот чёртов плавучий гроб на запчасти...

Со скрипом распахнулась герметичная дверь, и гул работающего оборудования навалился с новыми силами. «Рабочая платформа 1/3» гласила трафаретная надпись на стене помещения. Решётчатая площадка со врезанными в пол люками, через которые механики корабля могли спуститься к самой верхушке монструозного двигателя, пустовала. В свете аварийного освещения поблескивали обледеневшие пандусы, змейкой узеньких лесенок и переходов ведущие прямиком в трюм.

Донести что-то словами стало совершенно невозможной задачей, поэтому я просто выразительно посмотрел, и Марико, пожав плечами, неопределённо взмахнула рукой. Ненавижу большие корабли!

Позвоночник неожиданно скрутило чувством смертельной опасности, запоздалое осознание чужого присутствия плетью хлестнуло по оголённым нервам. В такие моменты нет времени уточнять обстоятельства. Станешь задаваться вопросами, тут тебе и конец. Всё, что мне оставалось, это довериться интуиции и сделать хотя бы что-то...

Марико удивлённо выпучила глаза, сбитая с ног проявившейся Тенью. В том месте, где она только что находилась, стену прочертили следы от когтей. «Таран!» – сообщение ушло в ту же секунду. Едва ли Воздушный таран был способен всерьёз уязвить невидимку, но отбросить, сделать предсказуемым хотя бы на пару драгоценных мгновений, он мог. Слава Системе, это сработало, а уж я воспользовался шансом сполна.

Магическая стрела отправилась к цели. И сразу за ней, не надеясь на удачу, вторая. По эфемерным отголоскам чужого и чуждого звериного разума. Магические снаряды опалили металл переборок, брызнули искры, разлетелись осколки раскрошенного льда... И вслед за ней – третья. Наученный горьким опытом, я воспринял угрозу более чем серьёзно... Четвёртая! Через боль в энергоканалах, выбирая всю ману до дна, до острого чувства пустоты где-то под сердцем и жгучей пульсации вмиг почерневших вен на левой руке.

Ожог энергоканалов да сообщение о лёгкой магической травме с рекомендацией воздержаться от колдовства на ближайшее время стали мне справедливой наградой. А кроме того, как утешительный приз – одно единственное попадание. Ерунда для кого-то другого, стрелы не славились наносимым ущербом. Но тут на сцену вышли антимагические свойства маны искоренителей, и этого оказалось достаточно, чтобы перевернуть игровую доску.

По помещению разнёсся запах палёной шерсти. Будто рана на теле реальности, из-под полога невидимости показалось пятно обожжённой плоти. Размытый силуэт замер в моменте мимолётного потрясения. Невидимость таяла большими клочками, обнажая тёмно-синюю, почти чёрную шерсть, длинные, перевитые мышцами руки. Оскаленную, в отметинах старых шрамов обезьянью рожу, перекошенную на сторону так, будто челюсть была сломана и плохо срослась. Во внешности примата чувствовались прожитые годы и десятки сражений.

Чёрный Доу. Морозный йети (E). Уровень 18

Мгновение спокойствия сменилось ещё большим накалом. Марико ринулась вперёд, занося оружие для удара, и в этот раз я не стал бы корить её за безрассудство. На карту было поставлено всё. Сияние Оружейной ауры вторило свисту рассекаемого воздуха. Обезьянья рука, обрубленная до средины предплечья, ещё не плюхнулась на пол, как девушка вскрикнула, отброшенная в сторону небрежным ударом. Тень едва успел подхватить её, смягчая последствия. Свою роль они оба сыграли достойно.

Осознав, что лишился не только руки, но и прикрытия навыка, Доу смерил меня хмурым взглядом. Рыкнул свирепо, угрожающе подался вперёд и... бросился наутёк, прикрываясь поднявшимся вихрем. Из ниоткуда взявшаяся метель мокрым снегом застилала глаза, резала кожу острыми льдинками. Я снова встал перед непростым выбором: бросаться сквозь пургу, рискуя угодить под удар затаившегося в вихре противника, или позволить ему беспрепятственно скрыться.

Видимо, я настолько привык полагаться лишь на свои силы, что в критические моменты несознательно себя ограничивал. Но помощь явилась без спроса. Снежный вихрь разметало Воздушным тараном. Марико со страдальческим выражением взмахнула рукой, будто благословляя меня для ратного подвига, и обессилено сползла по стене. В этот момент я почти готов был пересмотреть свои взгляды на столь «бесполезное» заклинание и заодно, на столь ненадёжного спутника.

Снежная пелена прояснилась. Стал виден сгорбленный силуэт, наполовину скрывшийся в техническом коридоре, опоясывающем палубу. Голова опущена, культя прижата к груди, на снегу остаётся хорошо различимый кровавый след. Затравленно обернувшись, Чёрный Доу попытался юркнуть в теснину металлических переборок. Похоже, уловок у него не осталось, и это прекрасно. Ведь жертву от хищника отделяет один щелчок тетивы.

Убийца Королей вздрогнул в моих руках, а на другом конце «Рабочей платформа 1/3» вздрогнул всем телом именной йети. Сделал пару неверных шагов. Остановился, медленно переведя взгляд на остроносый наконечник болта, выросший из косматой груди. Замер, мелко подрагивая, будто задумался на секунду. Затем встряхнулся, взревел, в исступлении хватаясь за толстое древко. Дёрнул раз, второй, громко выпустил газы... и упал замертво.

В этот момент где-то глубоко в трюме раздался удар и ровный гул двигателя, вращающего ходовой винт, разбавило прерывистым тремором. Снова тяжёлое «бум». Далёкий торжествующий рёв заглушает громкий хлопок, сменившийся шипением пара и нарастающим грохотом идущего вразнос механизма.

Сволочь, только не сейчас... взмолился я про себя и, вооружившись для надёжности длинным копьём, бросился к туше именной обезьяны. Полной уверенности, что тварь мертва, а не решила напоследок прихватить обидчика вместе с собой, до сих пор не имелось. Я прекрасно знал, какими живучими могут быть высокоуровневые существа. Но не успел преодолеть даже десятка шагов. Акты вандализма слышались со всё более угрожающей чёткостью, пока в один прекрасный момент двигатель окончательно не вышел из строя. Увы, когда ломается нечто размером с карьерный самосвал, плохо становится всем.

Корабль перетряхнуло до самого основания. Стены разъехались. Пол резко подпрыгнул и подло ударил меня по затылку. В глазах потемнело. Где-то поблизости вскрикнула Марико. Я покатился. На секунду откуда-то выпрыгнул Тень и толкнул меня в сторону, хотя в моём представлении между «лево» и «право» больше не было разницы. Вокруг что-то падало, катилось, ломалось, свистело и скрежетало...

Беспорядочное кувыркание сменилось чувством падения. Прекрасный миг спокойствия среди бушующей неизвестности, подпорченный мыслью о неизбежности приземления. От жёсткого удара воздух с хрипом покинул лёгкие. Последние мысли вышли из головы вместе с сознанием.

Глава 14 «Стальной капкан. Часть 3»

Глаза несколько раз рефлекторно моргнули, избавляясь от влаги, скопившейся внутри глазных впадин, и распахнулись. Всё вокруг казалось до странности перекошенным. Водопадами шумела вода. Во вспышках искрящей проводки то появлялись, то исчезали переломанные металлические скелеты внутренних переборок. Одно зацепилось за другое, и воспоминания обрушились горной лавиной. Миссия на контейнеровозе, морозные обезьяны, схватка с именным йети...

Как его звали? Чёрный... Чёрный... Я мучительно напряг голову и даже, кажется, застонал от натуги. Но спустя пару секунд уже позабыл, с чего начал и для чего напрягался и тупо уставился перед собой. Ленивая безмятежность накатывала холодными волнами, миллиметр за миллиметром захватывая окоченевшее тело. Тягучие мысли, не успевая толком оформиться, слипались в комок перепутанных образов. Нужно было что-нибудь с этим сделать, но я никак не мог определиться, зачем и что именно.

В тусклом пятнышке света, проникающем в трюм через дыру в переборках, раскачивался на грани падения контейнер. Любопытно, сможет ли он попасть точно в лунку, пролететь несколько палуб, нигде не застряв, и раздробить моё тело на ледяные осколки?.. Интересно, что я почувствую?.. Нужно, наверное, что-нибудь сделать... И всё-таки, как звали того именного героя? Чёрный... Чёрный... Не помню. «Определи, кто твой истинный враг и не выпускай его из виду», всплыла в голове мудрость мастера Зуккери, и утопающий разум принял её как руководство к действию.

С трудом вспоминая, как двигать конечностями, я приподнялся на локтях. Хлюпнула вода, потревоженная моим неуклюжим движением. Отхлынула и подалась обратно, холодной волной закатившись за шиворот. Я попытался повернуть голову. Задеревеневшие мышцы скрутило судорогой, и в шее что-то болезненно щёлкнуло, вставая на место.

Нащупав опору, я оттолкнулся неподатливыми ногами, которых почти что не чувствовал. Попятился. Начал медленно и аккуратно, будто хрустальную вазу, вытаскивать тело из плена холодной воды. Определить, кто мой истинный враг... Я шёл на эту мысль, как на свет маяка. Мои враги сейчас – разбитое больное тело, холод и невозможность убраться с тонущего корабля. Но чтобы заняться первым и третьим, нужно было для начала разделаться со вторым... Точно! Я вспомнил.

Доу! Чёрный Доу!

Свет вдруг погас. Что-то тяжёлое, воняющее мокрой шерстью и кровью, рухнуло сверху, навалилось, вцепилось клыками. Я закричал от неожиданной боли и липкого клаустрофобного страха, но воздух в лёгких быстро закончился, а втянуть нового оказалось непросто. Крик сменился задушенным хрипом и звуками ожесточённой борьбы. Тварь была тяжёлой и сильной, держала крепко. Не выбраться. Даже не сдвинуть. Я попытался отпихнуть от себя дурнопахнущую лохматую гору, надавил, напрягая каждую клеточку в теле, но только зря потратил последние силы.

Короткая вспышка паники сменилась злобной решимостью драться за свою жизнь до конца. Дрожащие пальцы вслепую нащупали широкие надбровные дуги, скользнули в глубокие выемки глаз... Я зарычал, чувствуя, как сильнее сжимается хватка... И надавил так сильно, как только мог, пропуская сквозь горящие болью энергоканалы те крохи маны, что едва успели скопиться в резерве после прошлого боя. Эффект превзошёл ожидания. Обезьяна задёргалась, мгновенно позабыв обо мне, отшатнулась, яростно потирая глаза.

Я наконец-то получил возможность рассмотреть врага целиком. И надо сказать, что выглядел он ещё хуже, чем я себя чувствовал. Культя вместо кисти левой руки. На хирургической чистоты срезе белеют кости предплечья. Левая нога неуклюже волочится по полу. Половина черепа стёсано и покрыто коростой запёкшейся крови. Под правой ключицей торчит обломанное древко болта. Пока мы боролись, этим же древком мне вдоль и поперёк расцарапало грудь...

Впрочем, время подсчитывать новые шрамы ещё не пришло. Это был Чёрный Доу, собственной поганой персоной. Самый гнусный ублюдок на этом долбаном корабле. И эта чёртова тварь напрочь отказывалась умирать.

Со звериным рычанием я возделся на дрожащие ноги. Голова закружилась. Не удержался, упал на колени, слыша, как с промокшей одежды ручейками стекает вода. Снова поднялся, избытком воли компенсируя недостаток здоровья. Где какие оружейные карты – совершенно выветрилось из памяти. Нашарил первую попавшуюся. Пальцы сжались на рукояти чёртовой булавы.

Я хрипло рассмеялся и саданул Чёрного Доу по лбу. Едва дотянулся. С деревянным стуком гранёное оголовье шестопёра боднуло неподатливый череп. Брызнула кровь. Доу взревел, подался навстречу, но я успел отвалиться в сторону. Только ветерком обдало. Тут же оступился, едва не вывихнув ногу, и точным ударом раздробил Доу колено. Ноги морозного йети подогнулись. Гора изувеченного обезьяньего мяса рухнула в воду, затрепыхалась, поднимая обильные брызги.

Бросив убогую колотушку, вытащил из сумки Коготь Улемака. Ноги зашаркали по переломанной палубе, нащупывая опору. Тень хлестнул Чёрного Доу по лицу, на мгновение отвлекая внимание. В тот же момент я набросился на него сзади, издырявливая кривым костяным лезвием, как подушечку для иголок. Бока, подмышки, межреберье... В ход пошло всё.

Какая именно рана в итоге оказалась смертельной, сказать было трудно. Просто в один момент все пределы обезьяньей живучести исчерпались, тело перестало упрямо бороться за жизнь и обмякло. Чёрный Доу умер. Теперь уж по-настоящему. Руку пронзило бурным потоком истекающей из него жизненной силы.

Тут я увидел, какую карту не пожалела мне в награду Система, и удовольствие в равных пропорциях смешалось с гремучим разочарованием.

Получено 144 ОС! (228/220)

Внимание! Достигнут 12-й уровень Игрока! (8/240)

Очков параметров: 8

– Сука! – Обозлившись, я от души пнул ногою тело Чёрного Доу. Легче не стало. Навык невидимости мог бы стать отличным приобретением, изюминкой моего арсенала. Система же посчитала иначе, одарив бестолковой пустышкой.

«Чистая карта навыка (E)»

Ранг: E

Тип: расходник.

Описание:

– Чистая карта, способная вместить копию одного из имеющихся у Игрока навыков рангом не выше ранга самой карты. Обладает повышенным шансом на успешное копирование.

Насыщение: 0/100

Повышенный ранг, но то было слабое утешение. Как ты дерьмо не назови, лучше оно от этого пахнуть не станет... Что-то схватило за локоть, и я рывком обернулся. Всего лишь Марико. Замученная, промокшая насквозь, дрожит, как осенний лист на ветру, но живая. Я бы почувствовал её смерть, как и она мою. Можно было сказать, что легко отделалась, но катана, неуверенно зажатая в левой руке, говорила совсем об обратном.

– Не успела. – Марико растерянно шмыгнула носом. По-видимому, не слишком-то и спешила. Но вслух я сказал не о том.

– Возьми, это тебе.

– Спасибо, но... пустышка E-ранга?! С вот этой вот образины? Не повезло...

– Да. Не повезло... Что с рукой?

– Упала, – буркнула Марико. – А у тебя?

– И я тоже... Упал. Найди мне Манула. Надеюсь, этот драный кошак ещё жив.

А между тем машинное отделение лежало в руинах. Главный двигатель превратился в груду искорёженного металлолома, запустив цепную реакцию разрушений по всему кораблю. Где-то что-то ещё продолжало работать, но удержать судно на плаву оно уже не могло. Плавучий остов, дырявый, словно дуршлаг, неуклонно погружался под воду. Пожалуй, когда я говорил Манулу остановить двигатель, подразумевал нечто совсем иное.

– Я бы с удовольствием понадеялась, что он сдох. Но, к сожалению, знаю, что нет. Туда! – Марико указала дальше, в темноту трюма. – Нет, постой... – В руках у неё показалась уцелевшая рация. Огонёк замигал. Марико что-то сказала на японском. Ей вскоре ответили, и глаза девушки подозрительно заблестели.

– Что он сказал?

– Сказал... что считает делом своей чести лично сообщить моему отцу о смерти дочери. Я оказалась права, Линч. Они собираются нас обстрелять. – В остекленевших глазах Марико начало появляться смирение. Она уже не верила в наши шансы выбраться с корабля. Я, честно говоря, тоже, но предпочитал умереть стоя.

– Тогда нам лучше действовать быстро, – произнёс я. Сил на что-то большее уже не осталось.

***

Корректировка... Обнаружена приоритетная цель! Миссия обновлена и синхронизирована!

Локальная цель:

– Уничтожить алтарь враждебного бога (основная).

– Уничтожить оставшихся противников (дополнительная).

Манул широко размахнулся и с хриплым выдохом обрушил секиру. Тяжёлое лезвие цокнуло, выбивая мелкую ледяную крошку, а затем отскочило, едва не пропоров игроку ногу. На плотной голубоватой поверхности льда осталась унизительно неглубокая выемка. Того самого льда, что, подобно болезни, расползался из небольшого технического помещения с разбитым насосом по центру, промораживая металлические конструкции корабля. Льда, в толще которого, вмороженные по самую маковку, чернели десятки изувеченных мертвецов – останки корабельной команды и не только.

Похоже, японцы пытались высадить на корабль десант, однако из смелой затеи, как это часто бывает, вышла лишь дюжина трупов в военной форме. Безжалостная очевидность их печальной судьбы теперь сама бросалась в лицо. Принесены в жертву на алтаре обезьяньего бога, подвергаемые истязаниям жестоким настолько, насколько позволили примитивный ум и скудная фантазия обезьяньих жрецов, полёгших рядом.

Манул дёрнулся, будто застигнутый врасплох за чем-то постыдным, и хмуро посмотрел исподлобья. Шрамы на его бугристом лице ходили безобразными складками.

– Отвали, Линч. Эта штука моя! – угрожающе прорычал он подсевшим голосом. Секира взлетела и опустилась, глухо врубившись в неподатливый лёд.

– Миссия у нас одна на двоих, а тебе явно не помешала бы помощь.

– На троих, – буркнула Марико с показным недовольством. «Делай, что нужно. Я на твоей стороне».

Манул наиграно рассмеялся.

– Алтарь – это шанс, который выпадает раз в жизни. Да и то лишь немногим. И этот шанс мой! Я его заслужил, понятно тебе? – Он снова жахнул по льду топором, отколов на этот раз изрядный кусок.

Внимание! Вы видите Дурное знамение «Упущенный шанс»! Следовать ему или покориться судьбе – выбор за вами.

– На что ты надеешься? Думаешь, сможешь стать богом? Думаешь, тебе позволят им стать?

– Залезть в божественную кормушку? Чтобы мне голову оторвали? Да в гробу я видал такую радость, если спросишь моего мнения. Достаточно будет и места сильнейшего игрока на Земле.

– Это звание ты получишь посмертно.

– Угрожаешь, Линч? Я тебе не сосунок со вторым уровнем и дрожью в коленках. Думаешь, без трансформы ни на что не способен? Хочешь проверить?

– Плохо же ты меня знаешь. Я угрожать бы не стал...

Ожидаемо, и всё равно неожиданно корпус контейнеровоза содрогнулся от серии чудовищных взрывов. Палуба резко дёрнулась из-под ног, сворачиваясь скрипящей гармошкой. Я едва сумел удержаться, создав аномалию Лёгкого шага. Манул повис на рукояти своего топора. Марико, оскальзываясь и падая, рванула к двери, успев закрыть вентиль гермозатвора, прежде чем вода поглотит нашу неуютную келью.

В один момент мы оказались полностью отрезанными от внешнего мира. Спасение утопающих, как никогда стало делом самих утопающих. Впрочем, после обрушения палуб машинного отделения пути назад так и так не осталось.

Выпустив первый залп, пушки японского эсминца притихли. Я отряхнул безнадёжно мокрую одежу от мелкого мусора, сохраняя на лице маску спокойствия, словно каким-то непостижимый образом держал ситуацию под контролем. Будто это не моя жизнь висела на волоске, не у меня огнём горело прокушенное клыками плечо, не мои зубы стучали от пронизывающего всё и вся холода.

– Полагаю, переговоры только что сдвинулись с мёртвой точки. И чтобы придать им теперь нужный вектор, у меня есть ещё кое-что. Привет от нашего общего друга, игрока по имени Пак Чон Хо.

Лицо Манула вытянулось от удивления.

– Что!? Пак? Хрена лысого он мне друг, понял? И тебе не советую водиться с этой узкоглазой змеюкой.

– Насколько я знаю, он спас тебя. Подобрал, тухнущего в луже блевотины, использованного и брошенного Советом. И что? Стоила твоя жизнь тогда, твоего теперешнего упрямства?

– Спас? И ты поверил ему? Он меня подставил! Повесил на меня всех собак! Я превратился в изгоя!

– Ты всегда был изгоем. В этом мы с тобою похожи. Но избавь меня от дальнейших подробностей своих злоключений. Хочешь отомстить? Я могу устроить вам встречу, тебя это интересует?

– Лёд слишком крепкий, – сжав зубы, процедил тот. – Мы все тут подохнем, если спросишь моего мнения. Эй, узкоглазенькая, не хочешь перепихнуться напоследок?

– Только попробуй, скотина! – Марико угрожающе взмахнула катаной. – Лучше умереть девственницей!

– Умирать нам не обязательно. Отойди в сторону и дай мне минуту. Подумай! За целый алтарь боги отвалят гораздо больше, чем за разбитый. Если ничего не выйдет, ты волен будешь сделать по-своему.

– Какой в этом твой интерес?

– Хочу убраться отсюда, – ответил я вполне честно. – И половину стоимости алтаря.

– Треть!

– Две четверти.

– Держишь меня за идиота? Ладно, к чёрту. Пусть будет половина. И если мы выберемся отсюда живыми, ты сведёшь меня с Паком!

– Вы встретитесь.

– Тогда делай быстрее!

Манул закинул свой топор на плечо и, одарив Марико плотоядной ухмылкой, отступил на дюжину шагов в сторону, насколько позволяло стеснённое пространство отсека. Откуда, сложив руки на груди, вперился в меня подозревающим взглядом.

Близился момент истины. Скоро станет понятно, имелся ли во всём этом смысл, или я просто обманывал сам себя. Пробираясь по наклонённым скрюченным плитам, я с трудом мог скрыть алчное нетерпение. Так бывает, когда долго идёшь к чему-то. Чем ближе к цели, тем больше усилий требуется, чтобы не сорваться на бег. И от того, что про алтарь мне доподлинно стало известно всего пять минут как, легче отнюдь не становится. Слишком многое всё ещё может пойти не так.

«Походное святилище Белого Джу (B)»

Тип: малый алтарь.

Описание:

– Походное святилище, принадлежащее одному из младших богов обширного пантеона морозных обезьян.

Владелец: Белый Джу.

Фракция более плотного и тёмного льда в форме эдакой снежинки из составленных вместе продолговатых ромбической формы кристаллов покоилась на глубине полуметра под ледяной толщей. Всё, чего добился Манул своим топором – лишь наметил контуры небольшого пролома. Но говоря по чести, сумей он даже добраться до алтарного камня, едва ли смог бы присвоить себе его силу. К тому же, думается мне, алтарь бога, пусть и младшего, не так-то просто разрушить. Но в моём случае весь расчёт держался на том, что разрушать ничего не придётся.

Внимание! Маска Пересмешника (D+) реагирует! Обнаружено «Малое отражение Власти (A)»! Походное святилище Белого Джу (B), доступны новые взаимодействия:

– «Посвятить»... Доступно! Попытка посвятить малый алтарь богу локального пантеона: Демос (1), Фемида (1), Теневир (1), Мамон (1), Дэйта (1). Вероятность успеха: очень высокая.

– «Осквернить»... Доступно! Попытка создать Алтарь культа (B). Вероятность успеха: средняя.

– «Поглотить»... Доступно! Попытка поглотить энергию алтаря. Вероятность успеха: низкая.

Время замедлилось. Мозг работал, как промышленный суперкомпьютер, взвешивая и раскладывая на чашах весов предоставленные Системой сценарии будущего... Посвятить алтарь одному из Пятёрки? Что ж, кого бы ни выбрал, мне может быть, даже скажут спасибо. Сразу после того, как подарок поднимут со дна морского вместе с моим разбухшим, поеденным рыбами трупом. Тот ли это упущенный шанс, о котором предупреждало Дурное знамение? Сомнительно, и весьма. Если посвящение не закроет миссию и не выдернет нас отсюда – всё будет зря.

Что ж тогда, осквернить? Опять же, только потешить своё самолюбие перед смертью. Узрите, люди! В этом железном гробу гниёт не кто-нибудь, а всамделишный глава культа...Что бы это на самом деле ни значило.

Поглотить? Как ни странно, вариант, лежащий ближе всего к правде. Но есть нюанс – в алтаре наверняка прорва энергии. Её легко может оказаться так много, что от жадности меня просто разорвёт на куски. По крайней мере, такова была одна из гипотез. Не зря ведь Система ограничивает количество свободной энергии в организме. Система вообще ничего не делает зря. С другой стороны, сдохнуть от кайфа – неплохая альтернатива медленному удушению в холодной воде.

Внимание! Владелец алтаря мёртв длительное время! Доступные новые варианты взаимодействия:

– «Присвоить»... Доступно! Попытка обретения божественности. Вероятность успеха: низкая.

– «Бросок наудачу»... Доступно! Попытка преобразовать алтарь в нечто иное, не обязательно равноценное. Вероятность успеха: очень высокая.

На секунду хладнокровие изменило мне. Я потрясённо вытаращил глаза, а затем рассмеялся, сам не до конца понимая, что смешного нахожу в этом смертельном цугцванге.

– Что такое? – Манул подался вперёд. – Ты головой двинулся? Хватит! Минута прошла, пора признать очевидное...

Я даже не глянул в ответ. Только фамильяр, повинуясь мысленному приказу, вышел из моей тени с недвусмысленно обнажённым мечом. Выглядит грозно, но сам по себе в бою он не стоил почти ничего, а как только Манул наконец-то поймёт, что я вожу его за нос, бой неизбежен. Нужно было принять решение. Здесь и сейчас. Взять кота в мешке, положившись на алгоритмы Системы и слепую удачу, или не брать ничего.

Решение зафиксировано! Связь с сервером...

Внимание! «Малое отражение Власти (A)» пропадает с поверхности Кривого Зеркала! «Походное святилище Белого Джу (B)» преобразовано в «Ключ претендента Земли Вечной Стужи (C)»!

– Ч-что ты сделал? – горячечным шепотом произнёс Манул. Его глаза медленно округлялись. Вернее, один здоровый глаз. – Что ты сделал?! – закричал он, хватаясь за свой топор.

Преобразование завершалось. Несокрушимая глыба льда над алтарём Белого Джу стремительно обращалась в подкрашенную синим красителем воду, а сам алтарь... Алтаря больше не было. На его месте лежала системная карта с вычурной серебряной окантовкой. Я схватил её, как утопающий хватается за верёвку.

Внимание! Репутация с Морозным предком Гу катастрофически снижена! (-1000)

Внимание! Репутация с Морозным предком Гу достигла ненависти! Представители расы морозных обезьян считают вас личным врагом!

Внимание! Миссия «Защита локации (D)» выполнена! Вы внесли значительный вклад в отражение натиска вражеских армий. Репутация с Земным Пантеоном значительно увеличена! (+350)

– Эй, куда делся алтарь? Мы так не...

– Именно так мы и договаривались! – рявкнул я, перекрикивая звуки возобновившегося обстрела, и вытянул левую руку в характерном магическом жесте: – Ещё шаг – получишь боевую магию в грудь!

Лицо Манула исказилось от ярости и обиды. Могу понять, каково ему быть одураченным, но едва ли могу посочувствовать. Он с шумом втянул в себя воздух, однако ни сказать, ни сделать ничего не успел...

Внимание! Вы прислушались к Дурному знамению и изменили свою судьбу! Карма значительно ухудшена! (-89)

Внимание! Воля судьбы восстанавливает равновесие! «Ключ претендента Земли Вечной Стужи (C)» активирован! Параметры стандартного перехода искажены!

Равновесие кармы восстановлено! (0)

Глава 15 «Прекрасный новый мир»

Добро пожаловать в Осколок (63%) «Земля Вечной Стужи»!

Право на посещение подтверждено! Присвоен статус: «Почётный гость»! Длительность пребывания не ограничена.

Миссия «Претендент (C)» принята автоматически! Первым пройдите Испытание Претендента, чтобы подтвердить своё право на владение Осколком.

Претендентов в локации: 3.

Ноги вдруг потеряли опору. Инстинктивно взмахнув руками и не найдя ничего, за что можно было бы зацепиться, я камнем полетел вниз. Не знаю, принято ли здесь сбрасывать почётных гостей с высоты второго этажа, или это проделки расшалившейся кармы, но так или иначе, Осколок, который только на две трети Осколок, встретил будущего хозяина не слишком приветливо.

В лицо ударило холодным порывом. Мелькнуло тусклое свинцовое небо, покрытое пятнами таких же серых, будто застиранных облаков. Снежная пустошь без единого деревца. Снова небо. Невзрачное солнце едва угадывается на небосводе. Свистящий ветер заметает горизонт колючим маревом снега...

Снежное покрывало резко подалось навстречу, с размаху ударяя под дых. Несколько долгих секунд был слышен лишь ветер и хриплое, загнанное дыхание. Какой-то частью сознания остро хотелось свернуться калачиком и тихо замёрзнуть, прекращая бесконечный бег в колесе. Тем не менее, ещё взялись силы собраться с духом и подвигать конечностями. Я подобрал ноги к животу и, опершись руками, кое-как поднялся на четвереньки, принялся отогревать озябшие пальцы теплом дыхания.

Со стороны Системы было очень любезно оставить при мне всю ту грязную солёную воду, что напитала одежду в трюмах контейнеровоза. Теперь, если не поспешить, рискую в самое ближайшее время превратиться в ледяной памятник самому себе. Впрочем, если поспешить, то шансы всё равно сохранялись, но я предпочитаю быть оптимистом. Даром, что мёртвые оптимисты ничем от мёртвых же пессимистов не отличаются.

Непослушные пальцы дёргали ремни, без жалости отрывали пуговицы, избавлялись от сырого, простылого насквозь тряпья. Ветер обжигающим холодом хлестал беззащитную кожу. Зубы отстукивали лихую чечётку. Рубашка, куртка, штаны, нижнее бельё... В сторону! Теперь в обратном порядке... Одной Системе известно, сколько всего пришлось на себя нацепить, барахтаясь в колючем снегу, прежде чем холод стал неохотно разжимать челюсти.

В сапогах по-прежнему хлюпало. В безотчётной злобе я с рычанием содрал их с ног и зашвырнул в бурю, в тайне надеясь, что гудящая тварь подавится угощением. После чего всё-таки взял себя в руки, кое-как обмотал размякшие ступни сухими портянками, с кряхтением напялив поверху сменные, ещё не разношенные сапоги.

В качестве завершающего штриха накинул всё ту же старую куртку, густо набитую системными картами, не раз спасавшими меня от ранений. Оставив в сумке всю воду, она снова стала пригодна для носки. Условно. По уму, так лучшее, что я мог для неё сделать, это отправить на заслуженный отдых, раздербанив на ветошь. Однако возиться с карманами не было ни сил, ни желания.

Подобрав сопли, с сомнением взглянул на серое унылое небо.

– М-м... Кхе... – с первого раза из глотки не вышло ничего, кроме хрипа. Я откашлялся и, сплюнув мокроту, попробовал снова:

– Проверка связи?

Достижение «Мессия II», дневной лимит обращений исчерпан! (0/3)

Значит, стоило попробовать позже. Впрочем, может быть, и не стоило... Об этом я тоже подумаю как-нибудь потом. После того, как выберусь к местам более подходящим для жизни. Или хотя бы менее невыносимым. О том, что таких мест может и не быть вовсе, лучше, пожалуй, не думать. Пускай после смерти оптимисты и пессимисты не отличаются друг от друга, но я-то всё ещё жив, а значит, по-прежнему уповаю на свои силы и надеюсь на лучшее.

Итак, пора отправляться... Задрав повыше воротник куртки, кое-как утвердился в вертикальное положение... А собственно, куда? Посмотрел налево, сунув мёрзнущие пальцы под мышки. Затем направо, щуря глаза от колких кристалликов, неприятно жалящих кожу. Обернулся уже только ради проформы. И, не заметив совершенно никакой разницы, просто побрёл вперёд по глубокому снегу, используя системное копьё в качестве дорожного посоха. Сквозь холод, боль и пургу. Шаг за шагом, как делал это всю свою жизнь.

Шаг за шагом...

Шаг за шагом из белой стены бурана вырастал холм. Он был такой идеально округлой формы, что казался мне рукотворным. Я бы не заметил его, приняв за обычный снежный бархан, белое на белом, но на самой его вершине гнилыми зубами чернело капище древних камней. Увенчанный ими курган выделялся на поверхности снежной пустыни, как чирей на идеальной коже. Единственный ориентир и единственное убежище во всём обозримом пространстве.

Исхлёстанные холодными ветрами заиндевелые менгиры, не уступающие величиной глыбам Стоунхенджа, неприветливо глядели из-под снежных шапок за моим приближением. Угрожающе нависали, когда я, с трудом торя путь, поднимался по отлогому склону. Ворчливо гудели порывами ветра, гуляющего в прорехах между мрачными стражами. Но вблизи отбросили всю напускную суровость, гостеприимно укрыв меня от бушующей снаружи метели.

Выпростав руку из-под одежды, медленно провёл порозовевшими пальцами по заскорузлой поверхности грубо отесанной глыбы. Здесь, под слоем бурых лишайников, были нанесены какие-то знаки, чёрточки и круги, во множестве выскобленные в камне. Приветствие или предостережение, сцены ритуалов, увековеченные для потомков истории или тексты молитв. Если как следует приглядеться, в бороздках ещё различались остатки карминовой пудры, но смысл оставленного ею послания ускользает в бездну веков.

Сдвинув тряпичную повязку с лица, полной грудью вдохнул холодного воздуха и выдохнул обратно облачко пара. Пожалуй, стоило остановиться здесь. Если не переждать набирающую силу метель, то хотя бы просто перевести дух, поесть, разобраться с накопившимися делами. Приняв окончательное решение, воткнул копьё в землю, как знамя полка, первым взявшего стратегическую высоту. Сковырнув сантиметр вечной мерзлоты, знамя неуклюже шлёпнулось мне на ногу.

Очков параметров: 8

Подсунув под задницу сумку, расположился у одного из камней, с долгожданным удовольствием вытянув гудящие ноги. Пережёвывал жвачку пищевого брикета, одного из тех, что остались с Лакконы, зябко потирал руки и думал, прикидывал, строил планы, как бы половчее распорядиться накопленным.

– Восемь... Пять и три, – бормотал я, облизывая растрескавшиеся губы. Пять и три, ловкость и сила. Если вложить всё без остатка, то оба параметра достигнут своих потолков. Это могло бы дать мне преимущество и значительно увеличить отрыв в гонке первенства...

Нет, быть оптимистом, конечно, неплохо. Но порою нужно всё же реально смотреть на вещи. Подобную трансформацию мне просто не потянуть. Не в этих условиях. При всём желании увеличить ловкость до границ второго предела и посмотреть, что из этого выйдет, у меня имелись более насущные потребности во вложении очков. Амбиции не должны становиться над осторожностью, а обострённая гордость – затмевать собой веления здравого смысла.

Не давая себе времени передумать, один за другим вложил два свободных очка в параметр живучесть. Именно то, что требовалось моему организму здесь и сейчас. Тут же, где-то в центре груди зародился крохотный огонёк. Приятные волны тепла стали прокатываться по всему телу, достигая самых кончиков пальцев. То был один из редких параметров, повышению которого сопутствовало скорее необычное жгучее удовольствие, чем ожидаемая боль.

Внимание! Параметр живучесть достиг расового предела! Выберите бонусную особенность:

– Эффективный метаболизм (E). Вы обладаете превосходным метаболизмом. Вам требуется меньше еды, полезные вещества усваиваются лучше, тело быстрее адаптируется к экстремальным условиям.

– Регенерация костей (E). Значительно ускоряет сращивание костной ткани. Развитие параметра живучесть увеличивает эффективность особенности.

Пусть когда-нибудь я пожалею о своём выборе, но сейчас поступить по-другому просто не мог. Регенерация костей была игрой в долгую, а когда жизнь повисла на волоске, требуется в первую очередь позаботиться о насущном.

Получена особенность «Эффективный метаболизм (E)»!

Холод понемногу стал отступать, и я понял, что под всей той одеждой, что напялил на себя в попытках сберечь тепло, начинаю потеть. Но вместе с тем в брюхе появилась долгожданная сытость, а отвратительный вкус пищевого брикета как будто бы стал вдруг чуть менее отвратительным. Одно только это уже стоило сделанного впопыхах выбора.

Я снял с себя куртку, присовокупив её к остальному тряпью, развешенному на скрещённых копьях в неком подобии вигвама. Шаткое и неуклюжее сооружение давало какое-никакое укрытие от бушующей непогоды. Ползком забравшись внутри, покопался в недрах своего продвинутого пространственного вместилища в поисках чего угодно, что можно было использовать как подушку. Под руку попалась новичковая сумка Лока, и я обомлел, среди рядового тряпья обнаружив в ней непочатую филактерию. Надув щёки, в великой задумчивости выпустил воздух:

– Пу-пу-пу... – Махнув рукой, заложил всё обратно в хранилище. – На что-нибудь да сгодится.

Итак, свободных параметров теперь шесть. Достаточно много, чтобы строить далекоидущие планы. Этим стоило и заняться, но на меня вдруг со всем коварством навалилась сонливость. Закрывая глаза, с каждым разом всё труднее было поднимать набухающие тяжестью веки. Вскинувшись, понял, что едва не уснул. Может быть, даже и без «едва»... Чёрт, нет! Спать здесь могло быть опасно, а впереди ожидало ещё много работы.

Куртка, служащая вместо полога, оказалась откинута в сторону. Я поднялся, с преувеличенным усердием разминая конечности.

– А ну-ка вылезай, клякса! Нужно немного размяться.

Короткий спарринг с Тенью отогнал сон и разогнал кровь по телу, а вместе с ней и тепло. Стало совсем хорошо. Я поднял голову и улыбнулся похоронной процессии облаков, торжественно плывущей по небу. Не иначе, как в ответ по лицу хлестнуло пригоршней колючей снежной крупы. Улыбка стала ещё шире. В пальцах заблестела строгими гранями системная карта: Контроль крови (E+, 1/5).

Боясь уснуть, возвращаться на нагретое место не стал, а только привалился плечом к угрюмой каменной глыбе. Повозился немного в поисках удобного положения и, отыскав его, без сомнений подтвердил системный запрос на изучение навыка. Припорошенную снегом стылую пустоту на вершине кургана разбавили смутные, но всё больше обретающие силу видения мест и людей, бесконечно далёких отсюда.

Вот просторный каменный зал утопает в таинственном полумраке, расчерченном огненными сполохами десятков жаровен, отбрасывающих хороводы теней на стенах и потолках, на напряжённых сосредоточенных лицах. Сладковатые благовония напоминают запахи разложения, дыма и... крови. Бесполое существо неизвестной расы, похожее на человека с матово-красной кожей и увесистыми рогами на голове, наставляет одинаково одетых, одинаково коленопреклонных учеников.

Демон наносил и сращивал раны, ускорял и замедлял ток крови в собственном теле, создавал из неё оружие и даже, явно красуясь, предметы мебели, черпая материал для своих экзерсисов из большого бассейна, до краёв наполненного незастывающей кровью. Тощие полуголые рабы с острыми рожками на выбритых черепах доливали жидкость объёмными вёдрами...

Очнулся в холодном поту и, промокнув лоб, долго ещё стоял, поглощённый ускользающими воспоминаниями, прежде чем решился-таки применить эту силу на практике. По крайней мере, ту её малость, что доступна на первом уровне навыка. Припоминая поистине обескураживающую живучесть протоса по имени Йок, стоило, пожалуй, поздравить себя с удачным приобретением.

Долгое время находясь без движения, я снова замёрз, поэтому, отбросив браваду, покорно вернулся в свой кокон. Разбавленный спирт, перевязочные материалы, сила воли... Всё было готово, но отдирать пропитавшуюся кровью повязку всё равно пришлось стиснув зубы и склоняя по матери обезьянье племя.

Воспалённые ранки – две под левой ключицей, две между плечом и шеей, следы клыков недоброй памяти Чёрного Доу, ещё кровоточили. Россыпь тех, что поменьше, уже покрылась бурой коростой запёкшейся крови. Пожалуй, мне повезло, что тварь была при смерти и едва соображала, что делает. Сосредоточившись на токе крови, я окончательно пережал нежелающие закрываться сосуды.

Голова пошла кругом. Хотелось бы верить, её кружило восторгом от простоты и изящества применённого навыка. Но обманывать себя – первостатейная глупость. Всё дело в том, что Контроль крови не использовал ману, вместо этого истощая жизненные ресурсы самого организма. Это было и хорошо и плохо одновременно. Одновременно и странно, и абсолютно логично.

Перевязал плечо чистой тряпицей и, прикрыв глаза, позволил себе немного расслабиться. Спать хотелось смертельно. Усталость, по крупице скопленная с самого начала вторжения на Землю, навалилась вдруг так, что силы сопротивляться не стало. «Спать здесь могло быть опасно», подумал я, и уснул в то же мгновение, как смежились веки.

Что-то тронуло и настойчиво потрясло за плечо. «Тень» – понял я, сквозь неохотно отступающую дремоту. В импровизированной палатке было темно, хоть глаз выколи. Воздух стоял холодный, густой и спёртый.

– Веришь, нет, спал так сладко, как чёртов младенец, – с блаженной улыбкой протянул я в холодную темноту. – Впервые с тех пор, как... Что-то случилось?

От фамильяра пришла волна неуверенности вперемешку с опаской. Это можно было трактовать, как «ничего, что требовало бы вскакивать и хвататься за оружие, но определённо нечто, заслуживающее внимания». Я вынес Тени устную благодарность за всенощное бдение и взялся раскапывать заметённую снегом берлогу. Преувеличенно энергичные движения постепенно разгоняли тепло по продрогшему телу.

Буря улеглась, будто и не бывало. Только освежающий ветерок да косые намёты у подножья каменных мегалитов напоминали о прошедшем ненастье. Наполнив ладони чистой водой из кольца-источника, умылся и немного попил. Закинул в рот последний кусочек брикета. Живица сприггана, подстёгнутая Эффективным метаболизмом, принялась латать дыры, отчего организм всё настойчивее требовал пищи. Конечно, чуда не произошло, и плечо по-прежнему жгло, будто дюжина чертей тычут вилами. Но с прошлого раза на пару чертей, пожалуй, стало поменьше. Так и почернение энергоканалов на левой руке заметно притухло – магическая травма ступила на убыль.

Прикрывая глаза козырьком ладони, я по-хозяйски осматривал новые земли. В выцветшем небе, словно приклеенное, мутным бельмом висело холодное неземное светило. Его скупые лучи придавали поверхности снежной равнины нарядного блеска. Холмы, подобные тому, что приютил меня нынче, заплатками торчали на выглаженной ветром скатерти снега, равноудалённые один от другого в каком-то своём непостижимом порядке. Но именно снег являлся безоговорочной доминантой в окружающем пейзаже.

На первый взгляд всё было спокойно и чинно. Один лишь снег и редкие нашлёпки холмов, куда не глянь – до самого горизонта, где белоснежное море разбивалось о подножие высоченной горной гряды. И такой длинной, что, казалось, надвое разрезала планету. Вершины затеряны в облаках, а склоны, будто щетиной, поросли чем-то, что издали с одинаковой лёгкостью можно принять за деревья, осколки камней или даже сухую траву. Если представить, что в единственном достойном упоминания направлении находится север, то северо-западнее, поверх стоящего наособицу горного отрога, угадывались ломаные очертания каких-то построек, таких же мрачных и унылых, как всё вокруг.

Исполинская гряда вдалеке, одинаковые холмы с одинаковыми камнями посреди одинаковой тундры. И снег, снег, снег... Удручающее однообразие пейзажа вызывало лёгкое чувство обманутых ожиданий.

– О дивный новый мир... – пробормотал я себе под нос. На редкость гадостное местечко, если подумать. Не уверен, что за неделю с небольшим, пока готовится обратный портал, смогу добиться здесь чего-то существенного. Но загадывать наперёд, конечно, не стоило.

«Ключ претендента Земли Вечной Стужи (C)»

Тип: наследие

Описание:

– Временный ключ, дающий игроку возможность и право участия в Испытании Претендента на владение Осколком «Земля Вечной Стужи».

– Первичная активация инициирует миссию наследия, имеющую временные ограничения.

– Ключ должен быть активирован не позднее 5-ти дней после получения, иначе будет отозван (не активно, условие выполнено).

Особенности:

«Портал претендента». Открывает путь к Осколку «Земля Вечной Стужи» или обратно. Перезарядка: 192 часа (183).

«Первый среди равных». Претендентов может быть несколько, но победитель – только один. При выполнении претендентом условий миссии наследия, другие ключи будут отозваны.

«Строгий отбор». Осколок «Земля Вечной Стужи» долгое время не имеет хозяина. Выполните условия миссии наследия в течение 133 (132) дней, иначе Ключ претендента будет отозван.

Здесь Тень обратил моё внимание на деталь, подтачивающую умиротворённое спокойствие пейзажа, как фруктовый червь точит спелое яблоко. Странные разводы нескольких метров шириной расползались по снегу у подножия холма, там, где «мелководье» обветренных склонов сменялось подлинной глубиной. Под поверхностью что-то было, и оно двигалось, оставляя дорожки просевшего снега. Двигалось постоянно, ни на секунду не замирая на одном месте, как чёртова змейка в одной старой мобильной игре.

Что-то подсказывало мне, что речь идёт не о безобидном природном явлении, каком-нибудь движении планетарной коры или скрытым под снежными шапками течениям рек. Возможно, я был бы рад оказать не прав, но в один момент пятно особенно мягкого снега осыпалось, и на поверхности промелькнуло тёмное нечто, резко контрастирующее с фоном. К превеликой радости, я своевременно использовал Справку.

«Снежный червь (D), уровень 7»

Тип: монстр, существо Системы.

Параметры:

Сила: 19; Ловкость: 15; Выносливость: 13; Живучесть: 15; Восприятие: 11; Инстинкты: 15; Стойкость: 9; Мудрость: 5.

– Стойкость? Это что-то новое... – Дополнительный параметр, повышающий естественную устойчивость организма к повреждениям... любезно пояснила Система. – Мне бы тоже не помешала дополнительная устойчивость к повреждениям, – пробормотал я, морщась от острой боли в плече.

Особенности:

«Аура невесомости». Существо способно с лёгкостью скользить в толще снега, игнорируя некоторые физические законы, препятствующие этому.

«Крепкий хитин». Существо покрыто сегментарным хитиновым панцирем, предотвращающим внешние повреждения.

«Сейсмочувствительность». Существо способно чувствовать малейшие колебания окружающей среды.

«Анабиоз». Существо способно погружаться в контролируемую спячку, замедляя все жизненные процессы организма.

Внимание! Обнаружено существо инвазивного вида! Снежный червь (D) признан нежелательным в локации «Земля Вечной Стужи». Количество очков Системы за его устранение увеличено на 10%!

Бросив последний взгляд вниз, я развернулся и пошёл обратно к камням. Если тварь здесь одна, попытаюсь справиться с ней. Но если их несколько, лучше будет узнать об этом заранее, до того, как снова сойду на глубокий снег. В любом случае, я не покину холма, пока хоть одно очко параметров остаётся в подвешенном состоянии.

Забравшись обратно в берлогу и прикусив зубами (за неимением других вариантов) древко арбалетного болта, вложил первое очко в ловкость. Осторожность прежде амбиций и всё такое? Насрать мне на осторожность три кучи. Я спать не смогу, зная, что кто-то в любой момент может лишить меня награды за первенство в той единственной нише, в которой у меня имелись реальные шансы остаться первым, а значит, предстояло вытерпеть много боли. Пробежавшая по телу робкая пока ещё судорога ознаменовала начало мучений.

Очков параметров: 0

Два часа с небольшим прошло, как ловкость достигла 13-ти единиц. Видит Система, я не самый слабый и безвольный игрок на Земле, но даже для меня в какой-то момент стало слишком. Далеко не сразу я смог разжать зубы, сомкнутые на древке болта. Я вымок до нитки от пота, замёрз и долго дрожал потом, то ли от холода, то ли от остаточных судорог, пытаясь вернуть себе былую твёрдость рассудка. Если описать одним словом, ловкость – это больно.

Но с другой стороны, после такой экзекуции три очка в силу зашли без особых мучений. Подумаешь, тело раздалось вширь, обильно покрывшись сине-бордовыми кровоподтёками от накопившихся внутренних повреждений. Ничто по сравнению с выворачивающими наизнанку корчами, сопутствующими повышению моего основного параметра. Воистину, всё познаётся в сравнении. Такая вот философия боли.

Внимание! Параметр сила достиг расового предела! Выберите бонусную особенность:

– Последний рывок (E). Вы способны сознательно задействовать весь потенциал своих мышц и даже больше, невзирая на последствия.

– Крепкая хватка (E+). Ваши руки обладают феноменальной силой хвата, значительно превышающей человеческие пределы.

Любопытно, как один маленький плюсик в обозначении ранга способен посеять сомнения там, где сомнений быть не могло. Система словно испытывала мою решимость, предлагая достойный повод и заодно оправдание, чтобы отказаться от риска... Однако с той же вероятностью я просто брежу от усталости, вот и мерещатся скрытые смыслы там, где их нет.

Получена особенность «Последний рывок (E)»!

Ничего особо не изменилось. Только внутри появилась уверенность, что если понадобиться, смогу выложиться в полную силу без всяких «но», а это само по себе уже было немало. Всякая победа складывается из мелочей. Пока же из мелочей сложилась такая картина:

Параметры:

Сила: 10/10 (100 ОС)

Ловкость: 13/15

Выносливость: 10/10 (80 ОС)

Интеллект: 8/10

Живучесть: 10/10 (50 ОС)

Восприятие: 10/10 (80 ОС)

Удача: 6/10

Расовые параметры:

Интуиция: 10/10 (50 ОС)

Мистические параметры:

Мудрость: 5

В целом неплохо, но с ловкостью нужно будет закончить при первой возможности... Я энергично поплескал в лицо студёной водой из источника и с кряхтением поднялся. Солнце висело на том же месте, скупо делясь с поверхностью своим сумрачным светом. Переменчивый ветерок гонял над заснеженной равниной мелкую и колючую ледяную крупу... Что ж, пора бы мне и честь знать. С благодарностью тронув один из камней, отправился собирать вещи.

Глава 16 «На север! Часть 1»

Солнце неохотно сползало за горные пики, измарывая белое покрывало долины тенями снежных барханов. Я расположился на склоне всё того же холма, пребывая в усталой расслабленности после болезненных трансформаций. Подбородок на сцепленных пальцах, а те – на торце приклада тяжёлого арбалета, подпирающего промёрзшую землю. Подставляя лицо подобревшему ветру, вдыхал головокружительно чистый морозный воздух. Любовался изумительными переливами красок северного сияния в прояснившемся небе. Краем глаза наблюдал за снежным червем, что с тихим хрустом и шелестом сминаемого снега наматывал петли в полусотне метров ниже по склону.

Тень неусыпно приглядывал за ним всё то время, что заняла моя трансформация, однако предосторожности на этот раз оказались излишни. Другие представители инвазивного вида, как я всерьёз опасался, хотя в тайне надеялся, так и не появились. Чему удивляться – жрать посреди снежных пустошей нечего. Разве что аборигенов, которых пойди ещё и найди. Вот он и прицепился к единственному источнику вкусного диетического мяса в окрестностях, то есть ко мне.

Было во всём этом нечто... первобытное. Поединок силы и разума, как во времена, когда человечество ещё только слезало с деревьев. Но раз уж тварь всё равно оставляет за мной право первого хода, следовало сперва завершить ещё одно, последнее дело.

Внимание! Вы входите в первую сотню игроков, достигших 10-го уровня! Предоставлено право выбора Боевой формы (E) из списка случайных!

В упомянутом списке имелась ровно дюжина вариантов. Много это или мало – тут как посмотреть. Готов спорить, первый игрок, достигший барьера десятого уровня, заимел куда как больше возможностей выбора. Но такова уж системная справедливость – первый получает всё самое лучшее, догоняющие доедают объедки. Остальные же... Кому, чёрт возьми, есть до них дело?

В общем, предложение о выборе Боевой формы пылилось в интерфейсе ещё с прошлого дня, и утверждать, что я не подглядывал в него одним глазом, означало бы гнусно соврать. Само наличие выбора – уже привилегия, и отнестись к нему следовало со всем уважением, что я и сделал.

Так, первой отсеялась шелуха экзотических вариантов. Хтонический зоопарк из клыков и когтей, клювов, крыльев и прочих щупалец, вызывающих лишь брезгливое недоумение. Следом отправились те Боевые формы, что работают от внешних ресурсов, и те, что ресурсов не требуют вовсе, имея при этом строгие ограничения по времени. Такие, к сожалению, составляли здесь большинство. Так список из двенадцати разной паршивости вариантов постепенно ужался до трёх, подходящих мне по большей части критериев.

Первой на глаза попалась Универсальная боевая форма с длинным число-буквенным обозначением, вся суть которой сводилась к дополнительной ячейке для модификации (6) на борту, в ущерб всем остальным свойствам. Если я что-то и понял, добиваясь от интерфейса подсказок, так это то, что значение модификаций в общей эффективности Боевой формы переоценить невозможно.

Вторая же, наоборот, ограничивала ячейки модификации встроенными усилителями рук и ног (по неизвестной причине эти улучшения считались отдельно), и толстым слоем брони. К тому же слово «Джаггернаут» в названии говорило само за себя, не требуя пояснений. Однако именно третья Боевая форма, которая на самом-то деле по списку являлась одиннадцатой, привлекала меня сильнее всего. И причины такого почти экстатического влечения выражались одним единственным словом – невидимость.

«Боевая форма Серого Призрака (E)»

Тип: навык, боевая форма, мистический.

Описание:

– Боевая форма, рассчитанная для проведения разведки, диверсий и скрытого устранения противников.

– Стоимость активации: 1000 единиц маны.

– Длительность: не ограничена (до отмены)

Предупреждение! Длительная работа в условиях низкого магического фона может потребовать дополнительной магической подпитки!

Особенности:

Силовой контур. Стимулирует нейромышечную систему носителя, на 20% повышая коэффициент эффективности параметров: сила, ловкость, выносливость.

Ядро репликации. Имеет возможность восстанавливать собственные повреждения при помощи маны.

Модификации (1/4):

– Фотоморфная псевдоплоть. При сохранении неподвижности тела силуэт носителя постепенно сливается с фоном. Движения нарушают целостность маскировки, вплоть до полной утраты.

Я без лишних раздумий подтвердил выбор и, отложив арбалет в сторону, бережно вынул из сумки последний камень маны, оставшийся в моём распоряжении. Размером с крупную виноградину насыщенно-синего цвета кристаллик содержал внутри чуть больше одной тысячи единиц свободной энергии. Некогда этот кристалл был магическим сердцем живого дерева – стража грибного леса Лакконы. С тех пор ничего сравнимого по объёму и качеству маны раздобыть так и не вышло. Множество раз я задумывался о том, чтобы пустить его в дело, но неизменно откладывал, сберегая уникальный расходник для особого случая, и вот этот случай, похоже, настал.

Местный магический фон по своей насыщенности, хоть и не дотягивал до лакконского, земной превосходил на порядок, так что мой личный резервуар давно уж наполнился до краёв, так скажем, естественным образом. Но как, обладая резервом в пятьсот единиц маны, разом потратить целую тысячу? По видимому никак. Если только под рукой не сыщется подобного камушка.

Ни вкуса, ни запаха. Его уникальность проявлялась в другом – в том напоре энергии, что хлынул по энергоканалам, переполняя резерв, стоило только пожелать прикоснуться к сокрытой внутри камня магической силе. Проглатывать расходник было вовсе не обязательно и даже вредно, если цель лишь восполнить потери. Мне же требовался максимальный эффект, и камень маны таял в желудке, переполненная энергосистема трещала по швам, а ощущения становились всё более неприятными.

Резерв переваливал за девять сотен, а в глазах потемнело. Чёрт, только не обморок! Я с силой прикусил зубами кончик языка. Острая боль и привкус крови во рту немного отрезвили сознание. Ещё чуть-чуть, и-и...

Мана: 1001/523

Манарезерв ухнул вниз до исчезающее малых значений. Боевая форма Серого Призрака (E) была активирована.

Издав хриплый стон облегчения, я расслабил напряжённые мышцы и едва не рухнул в снег куском мяса, из которого вынули кости. На ногах удержало только приливом адреналина от наблюдаемого воочию зрелища. Жгуты псевдоплоти, похожей на оголённые мышечные волокна, серо-стальными змеями обволакивали тело...

В сапогах стало тесно. Затрещали плотно подогнанные ремни на системной куртке. Опомнившись, я начал срывать с себя одежду с тем же рвением, с которым совсем недавно в неё облачался в попытках защититься от холода. Не без потерь, но я сделал это – разделся. Холодно не было, но и теплее не стало. Поверхность Боевой формы тускло поблёскивала под скупыми лучами местного солнца. Выглядело... футуристично.

Слой псевдоплоти доходил примерно до сантиметра в районе груди и других уязвимых местах, постепенно истончаясь к конечностям, где требовалось больше подвижности. Будто вторая кожа – никакого сравнения даже с самой удобной одеждой. И тактильные ощущения... Пальцы правой руки поскребли по псевдоплоти предплечья левой, дотронулись до лица, провели по поверхности снега... Тактильные ощущения тоже на месте, хотя и изрядно приглушенные, вероятно, в защитных целях.

С замиранием сердца я вытянул руки перед собой и постарался не двигаться. Четыре секунды прошло, прежде чем эти самые руки начали медленно исчезать, приобретая не идеальную пока что прозрачность. По желанию я мог отключить маскировку, так что всерьёз опасался лишь двух вещей: что глаза потеряют способность отражать свет, а следовательно, видеть, и что надетая поверх Боевой формы одежда будет сводить всю маскировку на нет. Ну что ж, по крайней мере, зрение осталось при мне, а что до вещей... Чем-то всегда приходится жертвовать. Тем более что Система, кажется, сама решила мне подыграть.

«Боевая форма Серого Призрака (E)», выберите бонусную модификацию!

Беру свои слова обратно. Список модов был бесконечен, а интерфейс будто специально всеми силами пытался сбить меня с толку, перемешивая списки совершенно непредсказуемым образом. Тем удивительнее, что требуемую модификацию удалось отыскать относительно быстро – за каких-то двадцать с лишним минут или около полутысячи просмотренных вариантов. «Случайно» – будет более правильным словом.

«Модуль инвентаря №00053»

– Формирует карман свёрнутого пространства объёмом 0.88 м³, привязанный к Боевой форме.

– Позволяет переносить системные предметы между локациями.

– В пятьдесят раз снижает вес хранимых предметов, распределяя его по всей площади тела.

Особенности:

Сопряжение полей. Может хранить другие системные вместилища. Ко всему их содержимому применяются только свойства данного модуля.

Оперативное взаимодействие. Позволяет использовать Намерение для извлечения и пополнения содержимого инвентаря.

Мыслю я, этот вариант очень даже неплох. Во всяком случае, мне приходится мыслить именно так, потому что мыслить иначе мешает появившийся в интерфейсе таймер отчёта.

Право на бонусную модификацию будет отозвано через: 442... 441... 440...

Сделайте выбор!

Ничего удивительного и вполне ожидаемо. Система ревностно оберегает свои базы данных, всячески пресекая разного рода злоупотребления. Удивительным казалось скорее то, что мне вообще позволено было заглянуть в святая святых, а не выдано очередной список из десятка случайных позиций. В таких условиях пускаться на поиски прочих вариаций данного модуля, да и в принципе, искать что-то лучшее было бы затеей откровенно провальной.

«Боевая форма Серого Призрака (E)», модификация «Модуль инвентаря №00053» установлена!

Разбросанные по снегу вещи отправились в Сумку Мародёра, сама же системная сумка отправилась в Инвентарь. Достаточно было взять пространственный артефакт в руки и проявить Намерение – нечто среднее между чётко оформленной мыслью и произнесённым в уме приказом, как вещица свернулась сама в себя, будто став центром маленькой чёрной дыры. Совершенно бесшумно. Только где-то на границе сознания замаячило чувство успешной сработки Сопряжения полей, и весь тот любовно собранный хлам, что я без устали складировал в сумку, занял добрых три четверти инвентарного объёма модуля.

Моего лица не было видно за толстым слоем из псевдоплоти, анатомически выверенной, хотя и лишённой всяких деталей. Но там, под защитой Боевой формы, на нём вовсю сверкала улыбка.

– С мелочами покончено, – прохрипел я немного простуженным горлом, и играючи вздёрнул с земли арбалет. Даже не верилось, что когда-то удерживать его на весу являлось для меня существенным испытанием. Теперь же силовые показатели не уступали эталонным значениям расы, а вместе с Силовым контуром Боевой формы даже превосходили их. Каждое очко силы, ловкости и выносливости работало на 20% эффективнее, что в сумме давало изумительную лёгкость движений и ощущение тела, граничащее с эйфорией.

Непреклонная, неудержимая в своей грациозности сила, совершенно иной уровень отклика, мельчайшие движения точны настолько, что позавидует даже машина. Я был не просто лучшей версией себя самого, я был чем-то большим... Большим, нежели человек – другим видом, над-человеком, игроком.

Закинув арбалет на плечо, подозвал Тень и быстрым шагом направился вниз по занесённому снегом склону. Тело распирала энергия. Хотелось действий, хотелось вызова, хотелось испытания пределов возможностей. Я, чёрт побери, с трудом сдерживался, чтобы не сотворить какую-нибудь глупость. Так или иначе, больше ничего не держит меня в этом месте. Ну, почти...

В двадцати метрах от условной границы глубокого снега я замедлил шаг, в десяти же остановился совсем, абсолютно уверенный, что сумел завладеть вниманием зверя. Снежный червь дёрнулся в мою сторону, но вскоре вынужден был отвернуть. Недостаточно снега на пути, чтобы массивная туша могла протиснуться дальше.

Вполне предсказуемо. Если бы существо имело возможность взобраться на холм, оно бы давно сделало это. Отсутствие интеллекта в параметрах не подразумевало какой-либо хитрости или сложных уловок. Я имел дело со зверем, в самой примитивной своей ипостаси – тупым, агрессивным и, судя по всему, неимоверно голодным.

Пальцы правой руки будто сами по себе сжали рукоять полуторного меча. Старинная игрушка. Помнится, как-то давным-давно я взял его с тела глупого итальяшки, пущенного Адамом по моему следу. Учитывая трусливый характер прошлого хозяина, не удивлюсь, если оружие ещё ни разу не было в битве. Чуть больше метра девственной стали манили пустить их в кровавое дело...

Я покачал головой, сдержав сумасбродный порыв, и передал меч фамильяру, сам же приготовил для выстрела арбалет. Вложился плечом, уверенно повёл прицельными планками вслед за гребнем рыхлого снега, сопровождающего перемещение твари. Разве можно было упустить такую возможность... Тренькнула тетива. Оперённый снаряд с тихим шелестом скрылся под поверхностью снега, оставив по себе лишь небольшое отверстие.

Рисунок движения червя резко сломался, дав крутую петлю. Первое свидетельство точного попадания не могло не порадовать. Но когда вслед за этим отметины на снегу начали стремительно истончаться, я вдруг понял, что поспешил – тварь уходила на глубину.

– Давай! – скомандовал я, приводя в действие вторую часть плана. Фамильяр воплотился из тени небольшого снежного холмика у подножия кургана и без колебаний по самый пояс погрузился в глубокий снег. Червяк безошибочно почуял наживку. Ломаная траектория сразу же выровнялась, обрела целеустремлённую прямоту направления, финальной точкой которого должен был стать покорно ожидающий своей участи фамильяр.

Вероятнее всего, первый выстрел смог достичь цели, а значит, и поразить её. Пробивная сила Убийцы Королей – величина, на которую можно всецело рассчитывать. В отличие от моей собственной меткости. Однако вероятности меня не устраивали. Я должен был сделать это наверняка – убедиться, что тварь получила свою порцию стали. Иначе в следующий раз драться придётся уже на её территории и по её правилам.

Десять секунд. Ровно столько плюс-минус занимает перезарядка тяжёлого арбалета при помощи рычага механизма взвода. У меня этого времени не было. Снежные буруны вздымались фонтанами, предваряя скорую атаку на фамильяра.

С бесшабашной решимостью я упёрся арбалетом в промёрзлую землю. Просунул ногу в специальное стремя, а руками схватился за тетиву, набрал грудью морозного воздуха и с хриплым выдохом разогнул спину. Мышцы вздулись, подчиняя всё тело единому сверхусилию. Могучие дуги арбалета неохотно пошли на сгиб. Сталь скрипела. Трещала толстая нить тетивы. Пальцы медленно разгибались от напряжения. Я поднажал ещё, и воздух с сипом вырвался сквозь сжатые зубы. Последняя секунда борьбы сменилась звучным щелчком. Гордое оружие покорилось силе – тетива легла на фиксатор.

Успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромный левиафан, сплошь покрытый хитиновым панцирем, вырывается на поверхность, вздымая облака мелкого снега. Вдоль морды... Если можно назвать мордой сплошную воронку раззявленной пасти, опоясанной рядами акульих зубов. Вдоль морды – вертикальные щели, напоминающие дыхательные жабры у рыб и прочих водоплавающих ихтиандров.

Корректировка прицела заняла лишь долю секунды. Я нацелил свой следующий выстрел именно в это уязвимое место. Секунда, и огромная туша во всём своём семиметровом многотонном великолепии, с поразительным для таких габаритов изяществом обрушилась на фамильяра.

Страх. Я чувствовал его не так, как другие люди. Он не сковывал моё тело, не путал сознание. Просто сигнал, просто фактор среды. Тень же не знал его вовсе. Единственное, что имело значение для него – моя воля и моя безопасность. В моменте оба фактора слились воедино. Тень не сдвинулся с места. Но устрашающая пасть, словно жерло промышленного измельчителя, ухватила лишь воздух. Фамильяр укрылся в нематериальном плане, прежде успев метнуть внутрь зверя тот самый клинок, что получил от меня.

Тварь с лёгкостью проглотила предложенное угощение и, чуть только снова оказалась в знакомой стихии, немедленно ринулась прочь. Прочь от холма, где пообедать получилось лишь сталью. На глубину, где можно укрыться, зализать раны, или издохнуть, оставшись вне досягаемости, назло раздосадованному победителю. Не имея чётких ориентиров, можно было сколько угодно перекапывать эту долину отсюда и до скончания веков, но так и не обнаружить последнее лежбище твари. Вот только не для того я проворачивал этот план, чтобы позволить какому-то червяку лишить себя заслуженных призовых.

В пальцах тускло блеснула временно осиротевшая оружейная карта. Чувство верного направления к «потерянному» оружию неудержимо тянуло меня прямо туда, куда уползал смертельно раненый зверь – на север. Создав аномалию Лёгкого шага, мощным рывком гудящих от избытка энергии мускулов, я сорвался на бег.

Глава 17 «На север! Часть 2»

Снег, сухой и зернистый, перемешанный недавней метелью до состояния взбитых сливок, сверкал отражённым светом северного сияния: тускло-зелёным, лазурным, насыщенно-фиолетовым. Невысокие, в рост человека снежные дюны со скошенными ветром вершинами сменялись пологими склонами, утопающими в цветастых тенях. Неземная, сказочная красота. Но мне было не до того, чтобы любоваться волшебными видами.

Даже с новыми силами, движение по сыпучему снегу давалось с заметным трудом, и Лёгкий шаг, уменьшающий давление на опорной поверхности, не стал панацеей. В текущем виде он всё же не делал меня невесомым. Ощущение, будто ступаешь по мягкой перине, но этого мало. Облечённая псевдоплотью ступня неизбежно проваливалась, покидая зону действия аномалии, что вынуждало сливать большие объёмы энергии со скромным, увы, результатом. Как итог, время от времени скользящая в толще снега тварь удалялась настолько, что чувство верного направления нисходило до смутного, почти интуитивного ощущения.

Тем не менее, я адаптировался. Обвязал ступни всевозможными тряпками, увеличивая площадь контакта с поверхностью, научился ступать осторожно, тщательно выбирая место и время очередной итерации навыка. Этих мер оказалось достаточно, чтобы миновать первые, самые напряжённые минуты преследования. Зверь находился в своей стихии, но и он уставал. С каждым разом рывки становились короче, а направление всё путанее. Я больше не бежал – просто шёл по следу и наблюдал, как гриф, терпеливо ожидающий, пока будущий ужин испустит дух.

Снежный червь оказался довольно живучим выродком, но системное оружие было неумолимо. Вскоре ощущение цели окончательно перестало менять тональность. Зверь остановился, а учитывая его физиологию, остановка могла значить только одно – смерть. И хотя подозревать тупую образину в притворстве едва ли приходится, я всё же проявил осторожность и выждал порядка пяти минут, сливаясь с окружающим пейзажем, прежде чем наконец-то взялся за дело.

Копать пришлось долго. Хотя «копать», пожалуй, это не совсем правильное определение тому, чем я здесь занимался. Рыхлая сухая крупа кубометр за кубометром проваливалась в раскрытую горловину пространственного артефакта, углубляя раскоп. Края снежной воронки осыпались. Я чертыхался, сгибаясь под всё увеличивающимся весом, но продолжал упрямо расширять яму. Выбор-то невелик. Не будь в моём распоряжении десятка Бездонных сумок, и раскопки заняли бы неделю. Но они, слава Системе, у меня были, пусть на поверку оказались не такими уж и бездонными.

Я уже морально готовился распрощаться с одной или несколькими из них, которые, только выпусти из виду, провалятся под собственным весом на неизвестную глубину. Но стоило добраться до более плотных слоёв, как дело пошло веселее. Вечерние сумерки, разукрашенные цветными фонариками северного сияния, постепенно уступали свои права ночи. По краям небосвода вылуплялись первые робкие звёздочки, когда пальцы наконец-то заскребли по хитину.

Туша снежного червя на дне ямы казалась выброшенным на берег китом – огромным, беспомощным и... мёртвым. Оперение болта так и торчало из кожистых складок на левом боку. Пористая розоватая плоть под ними была залита сочащимся из раны мутным ихором. Дыхательные жабры или всё-таки орган сейсморецепции? Не от того ли он так хаотично метался, что фактически наполовину ослеп? Любопытно, конечно, но для анатомических изысканий всё же было не время.

В трепетном ожидании бурных потоков энергии пальцы коснулись оперения болта. Ничего не произошло. Только псевдоплоть измаралась в вязкой субстанции, заменяющей зверю кровь. Я отстранился, испытывая пока ещё слабое чувство тревоги, и осмотрел мёртвую тушу задумчивым взглядом. По-простому не вышло, значит, придётся приложить силу. Кажется, где-то у меня имелся топор...

Крепкий хитиновый панцирь в районе второй трети туши чудовища уступал неохотно, но конечный итог, разумеется, был заранее предрешён. В конце концов, под размашистыми ударами боевого оружия скандинавских дровосеков зазмеились сеточки трещин, вскоре после чего матово-чёрная хитиновая пластина рассыпалась, как разбитый глиняный черепок. На бледной сморщенной коже под ней из открывшихся порезов сочился похожий на жидкие сопли ихор.

Я рассудил, что отсюда путь до желудка окажется короче всего, и я не ошибся. С той лишь поправкой, что желудком, как показало дальнейшее вскрытие, являлся почти что весь червь целиком. Мурашки пробежали по коже от внезапного осознания участи, что ожидала всякого, попавшего в пасть этой твари. В то время как снежный червь двигался, сжимая и растягивая упругое тело, сотни твёрдых наростов внутри него, должно быть, перемалывали жертву до состояния питательной кашицы.

Справедливости ради стоило заметить, системный меч этот кошмарный комбайн перемолоть не сумел. Немного погнутый и исцарапанный клинок так и торчал поперёк туши, глубоко взрезав остриём осклизлую плоть.

– Подавился, паскуда! – хохотнул я, просовывая руку в потроха твари и нащупывая рукоять полуторного меча.

Получено 157 ОС! (165/240)

В эту секунду над телом мёртвого зверя воспарила необычная карта, озаряя склоны снежной могилы мягким серебристым сиянием. Но... мне показалось, или за краткий миг до того, как Система окончательно подсветила награду, её внешний вид неуловимым образом изменился? Впрочем, я тут же выбросил это из головы. Горевать о том, чего не случилось, было так же глупо, как пытаться уличить Систему в мошенничестве. Тем более, что меня по итогу в накладе совсем не оставили, скорее даже наоборот...

«Кожа инеистого великана (D+, 1/1)»

Тип: навык, трансформация.

Описание:

– Ваша кожа, подобно коже легендарных инеистых великанов, бледна, как снег, и крепка, словно сталь.

Особенности:

Песнь льда и пламени. Обладает высокой устойчивостью к двум элементам (холод и огонь). Дополнительно повышает устойчивость пропорционально силе воздействия противоположного элемента.

Фрагмент легенды. Является частью уникального комплекта навыков «Легенда об инеистых великанах».

Насыщение: 0/1000 ОС.

Предупреждение! Навыки комплекта усиливаются, получают дополнительные особенности или открывают уникальные взаимодействия в зависимости от количества других навыков того же комплекта в наличии.

Не уверен, смогу ли я дойти до конца, заполучив во владение целый Осколок. Не уверен даже, что мне это действительно нужно. Но одно теперь можно было сказать с абсолютной уверенностью – свой личный «Грааль» я только что отыскал.

Немного придя в себя и вознеся короткую благодарственную молитву Системе – в основном сугубо непечатными выражениями – снова взялся за системные сумки. Чтобы докопаться сюда, пришлось до краёв наполнил их снегом. Теперь предстояло сделать всё то же самое, только в обратном порядке.

***

Уставшее солнце окончательно скрылось за горными пиками, и северное сияние, будто почуяв свободу, разлилось по всему обозримому небу карнавалом огней, расчерченных скупыми мазками далёких звёздных скоплений. Светло стало, как днём, и только в ямках следов на снегу по-прежнему стояли упрямые чёрные тени. Но даже они постепенно сдавались, уступая неумолимому притяжению горной гряды, перечеркнувшей половину всего небосвода.

Заснеженная долина с её рукотворными холмами, древними мегалитами и ставшими ненавистными мне зыбучими барханами теперь позади. Ближе к предгорьям уровень поверхности естественным образом повышался, отчего осточертевшая снежная зыбь под ногами всё чаще уступала место незыблемой почве.

Уделив толику внимания интерфейсу, я вновь, как уже шестнадцать раз до этого, с усталым раздражением чертыхнулся. Очередное обновление списка принесло лишь очередной мусор. Что и говорить, с приобретением новых модулей для Боевой формы оказалось не так всё просто. Вместо необъятной и крайне запутанной базы данных, как было при выборе бонусной модификации, обнаружился перечень из двух десятков случайных позиций с возможностью платного обновления.

Стоимость обновления составляла 1 ОС, и слава Системе, была зафиксирована на этом значении. Ведь даже так, чёртово казино сожрало 18 ОС, прежде чем в новом девятнадцатом списке промелькнуло нечто достойное. Ещё сотню очков Системы пришлось выложить за саму модификацию, но в конечном счёте я остался доволен. По здравому размышлению, это были необходимые траты.

«Боевая форма Серого Призрака (E)», модификация (3/4) «Двухслойное экранирование №00011» установлена! Затрудняет обнаружение сигнатуры носителя поисковыми навыками, артефактами и механизмами.

Уровень 12 (47/ 240)

Так или иначе, Система оставляла за мною право сковырнуть любую модификацию, кроме первой, являющейся неотъемлемой частью Боевой формы Серого Призрака, и установить в освободившийся слот новую. Разумеется, уплатив её полную цену.

С чувством душевного подъёма от успешно разрешённой задачи я прибавил шагу, преодолевая последние метры открытого пространства. То, что раньше маячило на горизонте щетинистым тёмным пятном, мало-помалу раздалось, став лесом приземистых кривоватых деревьев с куцей листвой и могучими вздыбленными корнями. Подлесок, как иссохшие руки похороненных заживо мертвецов, шевелился на лёгком ветру, издавая отчётливое костяное постукивание узловатыми пальцами голых ветвей.

Мёртвые пальцы – подтвердила Система, заставив меня коротко хрюкнуть, подавившись смешком. Название на удивление точно дополняло первое впечатление. Бугристая кора и то ли листовидной формы иголки, то ли жёсткие колючие листья выделяли густое амбре смолянисто-хвойного аромата.

И кстати, помимо прочего, передо мной была системная древесина, а значит, опять же только в теории, можно было набить ею сумки и... Вот на этапе конвертации товара в системные блага мысль неизбежно забуксовала. Впрочем, заниматься столь сомнительными вещами я пока что так и так не планировал.

Спешить углубляться в колючие заросли я не стал. Вместо этого медленно, сохраняя невидимость, побрёл вдоль опушки, туда, где мрачной громадой возвышались щербатые каменные руины, будто приобнявшие круто вздыбленный склон. Отчего-то теплилась внутри ничем особо не обоснованная догадка, что именно эта гора является центром Осколка, а значит, и цель моего испытания должна находиться поблизости.

Первым движение среди деревьев заметил шныряющий по окрестностям Тень. Его глазами я видел смутный образ морозного йети, медленно бредущего по лесу. Косматый абориген шёл согнувшись, нагруженный какой-то поклажей, при этом умудряясь издавать самый минимум звуков, что выдавало в нём умелого ходока.

Повинуясь спонтанно пришедшей идее, я извлёк из Инвентаря пустую Бездонную сумку и при помощи фамильяра повесил за ремень на кривой сучок ближайшего дерева. Сам же, сделав десяток нарочитых шагов, вернулся своими следами обратно, замерев неподалёку от оставленной на самом видном месте приманки. Какое-то время спустя с костяным перестуком качнулись чёрные ветви, и Морозный йети (E, 10) выбрался из леса на широкий просвет.

Цепочку следов и системную сумку на дереве абориген заприметил сразу. На выкрашенном белой краской лице блеснули чёрные бусинки глаз. Поклажа полетела на землю. Вцепившись обеими руками в дрянного вида копьё, дикарь хищно пригнулся и настороженно покрутил башкою по сторонам. Крылья широкого носа затрепетали. Кроме самодельного копьеца и не менее убогого ножичка на кожаном ремешке, видно, для снятия шкур, никакой одежды или оружия у дикаря не имелось.

А обезьянки-то каннибалы, отметил я, обратив внимание на то, что составляло поклажу охотника. Там были связанные за ноги по двое тушки каких-то грызунов и мелких морозных макак. Или младших братьев своих за людей, в смысле, за йети они не считают? Нет, думаю, такая ерунда, как нормы морали, в Земле Вечной Стужи была не в ходу. Вернее того, им просто нечего жрать. Леса здесь, похоже, не то чтобы кишели дичью.

Пока я разглядывал дикаря, стоя буквально в пяти шагах от него на выметенной ветром прогалине голой земли, йети продолжал настороженно исследовать место. Снял с дерева и с довольным урчанием повесил на плечо Бездонную сумку. Прошёлся вдоль цепочки следов туда и обратно. Присел. Зачерпнул и сунул в рот пригоршню снега. Задумчиво пожевал...

– Человека, – донеслось неразборчиво. – Вонять древний враг. Сильный... Бузак сказать большаку. Большак наградить Бузак. Дать самка...

Я продолжал держаться выбранной стратегии поведения. Наблюдал и не вмешивался, позволяя дикарю испытывать на прочность пределы моей маскировки. От того, как невидимость проявит себя сейчас, во многом зависели мои дальнейшие действия в этом мире.

Я подготовился. Одежда и оружие до поры лежали в Модуле инвентаря, откуда их можно извлечь во мгновение ока. Двухслойное экранирование до какой-то степени защищало от поисковых навыков... Но в Системе столько скрытых нюансов, столько подводных камней, что какая-нибудь мелочь легко могла ускользнуть от внимания. Например, запах снежного червя, от которого, как мне казалось, получилось избавиться.

Тем временем обезьян, добившись определённых успехов, похоже, зашёл в тупик. Ещё раз понюхав воздух, он звучно чихнул, затем снова взвалил на плечи поклажу и поспешил прочь, опасливо оглядываясь по сторонам. Каким-то непостижимым образом его лапы почти не проваливались, даже на глубоком снегу оставляя едва заметные ямки, что тут же заметал ветер.

У этих тварей был интеллект. Они мастерили орудия и знали системный язык, хотя говорили на нём, будто отсталые имбецилы. Это значило, что в теории с ними можно было вести диалог. Но так ли нужно играть в дипломатию там, где привыкли общаться на языке силы? Не стоило строить иллюзий. После демарша с алтарём морозного бога между нами могла быть лишь кровь. Только кровь и ничего больше.

Тренькнула тетива. С пятнадцати шагов я попал бы в куда меньшую цель, чем пытавшийся улизнуть Бузак. Йети упал лицом вниз, распластавшись в снегу. Левая нога ещё мелко подрагивала, но это агония. Тяжёлым болтом ему перебило хребет и взболтало кишки, как яйца в омлет. А подойдя ближе, я невольно заметил, что лохматый засранец ещё и обгадился. В смерти вообще удручающе мало приятного. При жизни разумные могут пахнуть по-разному, но все трупы смердят одинаково.

Получено 80 ОС! (127/240)

Вернув на место Бездонную сумку и пополнив коллекцию навыков картой Острый нюх (E-, 1/3) я отправился дальше, чтобы вскоре упасть на хвост целой группе низкоуровневых йети. Они выбирались из леса, переругиваясь и глухо ворча, по самые брови нагруженные вязанками хвороста и корзинами чёрной коры.

Наш путь под костяной перестук узловатых деревьев и завывания ветра змеился узким серпантином подъёмов и спусков. Туда, где чернели тени обвалившихся стен древней каменной цитадели, зияли бойницы, гнилым зубом на фоне цветастого неба маячил покосившийся остов дозорной башни.

Обезьянья община Земли Вечной Стужи оставляла впечатление типичного племени охотников-собирателей, влачащих своё жалкое существование на осколках некогда сгинувшей цивилизации. Примитивное сообщество, где самый сильный ублюдок правит ублюдками послабее, а новый день до отупения походит на каждый из предыдущих.

Так было раньше. Дикари пока ещё не заметили перемену, но я собирался внести толику кровавого разнообразия в их серые будни. Не нужно строить иллюзий. Не нужно искать оправданий. Только кровь может быть между нами.

Только кровь и ничего больше.

Глава 18 «Ночь длинных ножей»

Лилуша встречали. Не почётная стража и чопорный мажордом, без малейшей запинки выговаривающий родовое имя эльфийского аристократа, а всего-навсего старый дикарь, но с его стороны было бы наивно ожидать от косматых плебеев куртуазных манер. Такой неподобающий приём нисколько не расстроил чувства Лилуша. Даже напротив, сильнее возбудил в пресыщенном удовольствиями молодом эльфе тягу к волнующим приключениям.

Здесь он был не просто смазливый мальчик, подстилка правящей королевы, но владыка и повелитель, почти ровня ей. Дикий Осколок, населённый грязными и невоспитанными аборигенами, не мог дать Лилушу то, к чему он привык, зато позволял испытать нечто другое – подлинную, не заёмную, абсолютную власть над жизнью и смертью.

«Какую причудливую нить сплетает Эруна», – подумал Лилуш, с улыбкой на чувственных устах вспоминая, как в горе предавался разнузданнейшим порокам и наслаждениям плоти. Как метался, поддавшись чёрной меланхолии, от одной юбки к другой, когда казалось, его королева охладела к нему. Как же он ошибался. Такой подарок – целый маленький мир – что это, если не проявление любви и подлинного благорасположения.

Было холодно, но куртка, подбитая синим мехом – ещё один подарок прекрасной Элен – отлично согревала тело Лилуша. Душу грели мысли о будущих любовных победах и праздной, насыщенной всеми мыслимыми удовольствиями жизни.

– Позвольте лично проводить вас к Сердцу Мира, мой Повелитель, – произнёс Зокта, отвешивая неуклюжий поклон. – Ничтожный слуга не посмел бы оспаривать ваше высокое Право, но формальности требуют соблюдения церемонии.

– Да, хорошо. Проводник не помешает. Служи верно, и я сделаю тебя Наместником. Будешь править в моё отсутствие вместо этого... Как ты сказал?

– Большак Грызз, мой Повелитель. Глупый-глупый Король Морозных Обезьян.

– Король... – сказал, будто плюнул Лилуш. – Здесь я король! Я принесу эльфийский порядок и изобилие в эту ледяную дыру. Веди меня, Первый Наместник Зокта!

– С радостью и предвкушением, мой Король. С радостью и предвкушением. Прошу за мной...

– Прочь с дороги, карга! – взвизгнул Лилуш. Непонятно откуда взявшаяся уродливая старуха плюхнулась на костлявую задницу. При этом она продолжала разевать рот и вращать слепыми глазами, каждый из которых будто жил своей собственной жизнью. – Что она там бубнит?

– Не стоит вашего внимания, Владыка, – рассыпался в угодливой суетливости Зокта. – Чука – совершенно безобидная обезьяна. Совершенно ничтожная. Только из почтении к старшим...

– Ещё раз попадётся у меня на пути – велю спустить с неё шкуру.

– Как прикажите, Владыка, – без остановки кланялся Зокта прямо на ходу. Морозный йети и Светлый эльф удалялись по коридору. Раскачиваясь из стороны в сторону, старая обезьяна смотрела им вслед.

– Белая кожа, гордое племя. В пламя утянет той гордости бремя... – нараспев повторяла она.

***

Гостям здесь были не рады. Замковый ров засыпан снегом, а может быть, его и вовсе никогда не было, надвратная башня обрушена. Ветер рыскал среди обломков невысоких построек. Стены – обледенелые остовы. Крыши – остатки обгоревших стропил. Когда-то здесь вдоволь порезвился огонь, и даже время не сумело выбелить пятна въевшейся копоти с поверхности желтоватого камня. С какой бы целью не была построена эта твердыня, она давно утратила свою главную функцию.

К ночи на Осколке сильно похолодало. Температура воздуха опустилась заметно ниже нуля, и с каждой минутой становилось лишь хуже. Ступая след в след за процессией йети-собирателей, медленно ползущих к руинам башни, я чувствовал, что не справляюсь.

Контролем крови разгоняя тепло по озябшим конечностям, можно было в теории протянуть ещё какое-то время, но цена такого фокуса велика. Усталость накатывала волнами, путались мысли, ноги заплетались на ровном месте. Меланхолично провожая взглядом последнего йети, перевалившего за гребень стены, я снова обратился к меню модификации Боевой формы.

Обстоятельства диктовали свою неумолимую волю. Терпеть эту чёртову стужу больше не было сил. Пришлось пойти на крайние меры, но положа руку на сердце, лютый мороз, пробирающий до самых костей, очень здорово усмиряет гордыню. А разлившееся по телу тепло, ласковое и уже как будто полузабытое, вытеснило из головы последние сожаления о «лишних затратах».

Уровень 12 (21/240)

«Боевая форма Серого Призрака (E)», модификация (4/4) «Термостатическая мембрана №00018» установлена! Изолирующий слой псевдоплоти компенсирует перепады температуры внешней среды до 50°.

Предупреждение! Нарушение целостности Боевой формы снижает эффективность собственных свойств и всех установленных модификаций!

Вереница сгорбленных дикарей, не останавливаясь, пересекала двор крепости, исчезая во внутренних помещениях, вырубленных прямо в скале. Покосившиеся створки ворот стояли распахнутыми настежь, намертво вмёрзшие в землю. Часовых не было. Не считая щербатого черепа, который гоняла по снегу галдящая стайка обезьяньих детёнышей под присмотром древней старухи.

Присмотр этот был довольно условный. Сгорбленная старая обезьяна лишь слепо таращилась в одну совершенно не интересную точку, гримасничала и бубнила что-то себе под нос. Дряблые обвисшие груди свисали до самого пояса, выцветшую редкую шерсть трепало вновь поднявшимся ветром. Обезьяна явно давно уже стояла на грани. Жизни в ней теплилось немногим больше, чем в том бревне, что приютило на себе её тощий зад, а трезвого рассудка, казалось, и того меньше.

Йети, нагруженные вязанками и корзинами, пошли напрямик. Я же скользнул в тень продолговатой постройки, лепившейся ко внутренней части стены. Черепичная крыша строения обрушилась, деревянные перекрытия сгорели и сгнили. То, что не сумел сделать огонь, доделало время, оставив под холодными небесами лишь пустую коробку без малейшего намёка о былом назначении.

Испытав на практике возможности Боевой формы, я крался вдоль закопченной стены осторожно и тихо, с той скоростью, которая позволяла сохранить маскировку, не умерев при этом от скуки. Раз уж смерть от холода теперь не грозит.

Я мог бы перебить всех этих мелких ублюдков, с гиканьем гоняющих по двору чью-то плохо выскобленную голову, но это будет напрасный труд. За детёнышей Система не платит, следуя какой-то своей военной конвенции. А более вероятно, из тех же причин, почему люди не едят новорождённых цыплят.

Старая ведьма вдруг дёрнула головой, и мутные бельма её слепых глаз уставились прямиком на меня. Беззубый рот снова открылся. Из сморщенной обезьяны раздался голос, надтреснутый и скрипучий, как проржавевшие петли:

– Думы тяжёлые, в крови все руки. Ветром приносит грядущего звуки. – Дети продолжали пинать свой «мяч», обращая на болтовню старухи внимания не больше, чем на свист ветра в ушах. Обезьяна мерзко хихикнула, выдав очередную шараду:

– Было три, а стало два. С плеч слетела голова.

Карга была безумна, как гриб. В этом не могло быть сомнения. Но, стыдно признаться, она застала меня врасплох. Что-то такое гипнотически притягательное скрывалось в безумцах, к какой бы расе они не принадлежали.

– Чёрная дорога, хладная могила. Не вини старуху, что не говорила, – продолжала скрипеть бесноватая обезьяна, покачивая сальными лохмами в такт словам. Потроха вдруг сковало холодом от осознания, что в точности повторяю за ней, не обращая внимания на то, как плывёт маскировка.

Переборов непонятно откуда взявшееся оцепенение, я оставил выжившую из ума старуху в покое. Убеждал себя, что руководствуюсь холодным расчётом. Её болтовня едва ли создаст мне проблемы, кто поверит безумице? Её смерть на глазах у толпы обезьяньих детишек создаст их куда быстрее. Но где-то там, в глубине подсознания, вертелась тщательно загоняемая под ковёр мыслишка, что это вовсе не основная причина. Совсем не она...

– Чуке ведомы слова. Три вперёд и влево два, – доносилось мне вслед. – Чуке ведома дорожка. Два вперёд, постой немножко...

Я проскользнул во внутренние помещения крепости и наклонился, на ходу подхватывая с пола кусочек древесной коры, что, видно, выпал из корзины прошедших здесь собирателей. Пропитанная хвойными смолами, она отличалась стойким навязчивым ароматом. Голову посетила идея. Размельчив кору между пальцами, обтёр получившейся кашицей руки до локтя. Привычный для обезьян запах должен был перебить вонь от ихора снежного червя, въевшуюся в псевдоплоть так, что не оттереть даже спиртом.

Следующий час я провёл, наблюдая за бытом и привычками обезьяньего племени, худо-бедно обжившего поистине необъятную крепость. Смотрел, слушал, запоминал, исследовал многочисленные и по большей части пустынные коридоры. А потом... потом я начал делать то, что умею в этой жизни лучше всего – убивать.

***

Король Грызз, большак банды Белого Глаза, в преисполненной, как ему казалось, царственного величия позе восседал на троне, сделанном из древесного пня, почти цепляя макушкой почерневший от копоти потолок. Зыркал по сторонам, старательно корча свирепую рожу, шумно втягивал носом воздух, наслаждаясь, или делая вид, что наслаждается запахами дыма, звериного мускуса и жареного на большом костре эльфийского мяса.

Обугленные до черноты части тела лежали прямо в огне. Время от времени старая обезьяна в надетой шиворот-навыворот грязной и замусоленной куртке с подбивом синего меха ворошила их деревянной рогатиной, а истекающие слюной йети одобрительно хрюкали и почёсывались в ожидании отмашки.

В самом дальнем углу младшие из банды Черноногих выскабливали острыми камнями растянутую на козлах шкуру, бледную и совершенно лысую. Полтора оборота назад, после того, как духи нашептали глупому Зокте, что большак Черноногих, проклятый Чёрный Доу, внезапно пропал, Грызз собрал своих воинов и покорил осиротевшую банду. Забрал самок, подчинил слабых воинов, а сильных убил и съел их сердца, чтобы самому стать ещё сильнее. А телами накормил детёнышей, чтобы выросли сильные воины.

– Ходить срать Глубокий Дырка! Или сделать твой постук голова! – рявкнул Грызз, не вставая с трона, когда увидел, как один из Черноногих сел гадить у дальней стены, где в каменной чаше топился снег.

Старшие воины окружали большака шумной суетливой толпой. Их было больше, чем пальцев на руках и ногах, а лица и позы выражали покорность. Грызз чувствовал на себе их осторожные взгляды: опасливые, заискивающие, восхищенные. Последние нравились Грыззу больше всего. Грызза боялись. Все знали, что он ходил на Край Мира бить снежных драконов. Там Грызз получил настоящее имя. Стал Именованным. Там сумел переродиться и, вернувшись, прогнал прошлого большака, заняв его место.

Раньше старики говорили, когда умрёт последний снежный дракон, ужасное зло вылезет из-за края, чтобы пожрать тех, кто не слушает старших. Теперь не говорят. Заполучив власть над бандой, большак Грызз своими руками убил всех умников, чтобы не болтали, и съел их мозги, чтобы самому стать ещё умнее. А тела выбросил в Глубокую Дырку, чтобы никто не знал. Глупый Зокта думает, это он так хорошо придумал.

Грызз покосился на Говорящего, что растирал в деревянной плошке кору, нашёптывая тайные наговоры. Прислушался, но не сумел разобрать ни единого слова. Глупый Зокта думает Могучему Грыззу, большаку большаков, нужна его глупая болтовня. Грызз хотел рыкнуть на тщедушного Говорящего, чтобы указать его место, но вовремя вспомнил, что Зокта тоже Именованный и что духи могут обидеться, и решил отложить демонстрацию на потом. Большак обнажил зубы, довольный как он всё умно придумал. И покорные самки, вычёсывающие его шерсть, возбуждённо заухали.

Но самодовольное выражение недолго пробыло на лице Могучего Грызза. Старшие воины расступились, в общий зал вошла Чука.

Грызз убил бы любого, кто посмеет сказать, что он кого-то боится. Король Морозных Обезьян не боялся никого. Но старую ведьму, как и все, опасался. Зокта говорил, сами духи живут в таких, как Чука. Поэтому, захватив власть, Грызз не стал её убивать. Не хотел заразиться от старой ведьмы её безумием. Но в глубине души, там, где никто никогда не увидит, он понимал, что это вовсе не основная причина. Совсем не она...

Площадка у костра сама собой опустела. Скрестив костлявые ноги, старуха уселась так близко, что казалось, вот-вот должна загореться. Но духи оберегали Чуку. Высунув синий язык, она покачивала сморщенной головой из стороны в сторону, и пламя костра качалось из стороны в сторону следом за ней.

***

Уровень 12 (21/240)

Двое самцов йети, третьего и пятого уровней, тащились куда-то по полутёмной замковой галерее от одной полосы сумрачного света, проникающей через узкие окна-бойницы, к другой.

Первый сжимал под мышкой охапку каких-то палок и часто останавливался, когда то одна, то другая выскальзывали из неуклюжей хватки, падая на пол. За те две минуты, что я наблюдаю за ними, это случилось трижды и не похоже, чтобы йети сделали какие-то выводы. У другого дикаря на поясе болтался топор. Стоило ли говорить, что штанов на нём не было и рукоять каменного рубила – не единственное, что болталось ниже уровня живота.

Будет неправильно и даже отчасти вредно ставить морозных приматов в один ряд с человеком разумным. Примитивные звери с робкими зачатками разума между ушей – вот они кто. Гора мускулов с интеллектом трёхлетнего ребёнка и полным отсутствием какой бы то ни было смекалки, за очень, очень редкими исключениями.

Притаившись в тени пустующего алькова, я позволил им пройти мимо. А затем шагнул следом, вооружённый недобрыми помыслами и арбалетом.

Тот, что был с топором, споткнулся на полушаге и без единого возражения упал лицом вниз, схлопотав арбалетный болт ровнёхонько между лопаток. Связка факелов, теперь уж я их рассмотрел, с деревянным перестуком рассыпалась по полу, когда второй йети подпрыгнул от неожиданности и тупо уставился на соплеменника. Бросив арбалет в руки Тени, я скользнул к нему и ударил быстрее, чем ублюдок сумел бы хоть что-то осмыслить.

Йети отмахнулся вслепую, но меня уже не было рядом. Меня не было, а меч остался. Дикарь удивлённо хрюкнул напоследок и упал замертво. Вся схватка не заняла и пары секунд. Это было легко. Пожалуй, даже слишком...

***

Уровень 12 (85/240)

Молодой самец йети третьего уровня, удерживая в левой руке коптящий ароматным дымом факел, когтем правой увлечённо ковырял стену. В тёмном зале не осталось ничего, что могло гореть или портиться. Только пыльный камин, иней на потолке и остатки былой роскоши в виде барельефов на каменных стенах без окон. Можно представить, когда-то здесь был обеденный зал, или приёмные покои, или что угодно ещё...

Я подкрался так близко, что если бы не слой псевдоплоти, дикарь мог почувствовать тепло моего дыхания, и перехватил ему горло ножом от уха до уха. Толкнул ногой пониже спины. А когда тот, захрипев, наткнулся на стену, всадил клинок ему в спину. Грязно, бесчестно, зато эффективно.

Пламя упавшего факела задрожало, отбрасывая гротескные тени. По древнему, выщербленному временем и такими вот ценителями барельефу растекалось чёрное пятно крови. Мужчина в мехах, запечатлённый на нём – человек, что удивительно видеть – в горделивой позе на фоне гор, благосклонно улыбался, будто очень довольный подобным исходом. Я улыбнулся в ответ, изобразив шутовской поклон.

***

Уровень 12 (109/240)

Арка входа в тесное помещение была занавешена облыселыми шкурами, рваные полы которых трепал ветер. Трепетало пламя костра. Вихрящийся дымок собирался под потолком, не успевая просачиваться в щели между камнями. У огня сидели трое. Рослый самец девятого уровня яростно, с голодным урчанием обгладывал кость, на которой почти не осталось следов мяса. Тяжёлая дубина у стены с чёрными пятнами и кусочками кожи на массивном бойке наверняка частенько бывала в деле.

По другую сторону очага на расстеленных шкурах скучали самки. Эти обезьяны значительно уступали главе семейства в размере. Одна ворошила угли в костре, другая сосредоточенно чистила шерсть на собственном брюхе, тут же отправляя в рот всех найденных паразитов. В соседнем помещении были ещё обезьяны, поэтому сработать требовалось как можно более чисто.

В мерцающем свете блеснула сталь, и кровь изверглась фонтаном, заливая грязные плиты. Йети с надрубленной шеей рухнул в костёр, взметнув ворох рассерженных искр. Хищные тени заметались по стенам. Перепуганные самки повскакивали и закричали, тут же предприняв попытку удрать. Впрочем, заранее обречённую на провал.

Двумя ударами расправившись с одной из них, я нарочито медленно наступал на другую, зажимая первоуровневую обезьяну в угол. Давно стало понятно, что женские особи напрочь лишены возможности добывать опыт, а потому редко когда достигают даже второго системного уровня, числясь в племени чем-то вроде имущества.

Тень доложил, что обезьяны в соседней комнате достаточно насторожились. Можно было заканчивать.

Загнанная в угол самка, оскалив жёлтые зубы, в отчаянии бросилась на меня, но от удара ногой отлетела, как тряпичная кукла. Её затылок с костяным стуком встретился со стеной. Громко клацнув зубами, самка упала на сбившиеся шкуры, где я без жалости её и добил. Привнёс крупицу равноправия в эти патриархальные джунгли, как было решено думать.

На периферии что-то мелькнуло. Из-под вороха облезлых шкур, круглыми, как монеты, глазами выглядывал обезьяний детёныш. Точно плюшевая игрушка с остренькими зубками и голубоватым пушком вместо шерсти. Не возьмусь судить, сколько в том было ума, а сколько страха, но маленький йети только внимательно следил за моими движениями и молчал, не поднимая лишнего шума. Я улыбнулся ему под псевдоплотью Боевой формы и тронул лицевой щиток указательным пальцем.

– Тш-ш-ш... – прошептал я, медленно отступая во тьму.

Улов получился хорошим, снова приблизив меня к получению уровня. Это тоже неплохо, мне пригодятся очки параметров для повышения ловкости, но имелось и кое-что поважнее. Ожидая новой поклёвки, я вложился в Малый магический дар (F), последовательно доведя его уровень до максимального.

Малый магический дар (F, 5/5) (100 ОС)

Мудрость +2 (7)

Мудрость вполне закономерно тоже сменила две единицы, повышая резерв, но и этого было мало. Пока в свободном доступе не окажется достаточно маны, я каждую секунду рискую поставить себя в крайне щекотливую позу, если Боевая форма будет повреждена или по какой-то причине вдруг перестанет работать.

Подкрепления ворвались в комнату почти в ту же секунду, как энергосистему перестало корёжить потоками жизненной силы, и в помещении вновь стало до неприятного тесно.

– Гуза зачем лежать костёр? – в тупом изумлении почесал репу детина в наряде из обрезков кожи. Остальные двое переглянулись. Тугие шестерни мыслей в их головах неохотно раскручивались, толкая заржавевшие механизмы мышления. В воздухе нестерпимо воняло палёной шерстью.

– Гуза мертвяк, – сказал другой, пошевелив труп йети торцом своего копья. – Ты сказать Грызз, нападать другой банда.

– Ты сам сказать!

– Я придумать сказать, ты сказать!

– Зачем другой банда убить самка? – вставил свои пять копеек ещё один, поперёк себя шире, но без оружия. Обсуждение на повышенных тонах вспыхнуло с новой силой, никто из потенциальных делегатов не хотел отправляться на ковёр к главному.

Не знаю, до чего дошёл бы этот высоконаучный консилиум, если бы лужа крови, медленно ползущая в моём направлении, не угрожала выдать меня с головой. Пришлось поставить точку в их жарком споре. Окутанный маревом сползающей маскировки, я начал действовать, и в свете догорающего костра вновь замерцала сталь.

Раз. Йети падает, не успевая понять, почему вдруг подгибаются ноги. Воет тоскливо и ползёт, оставляя дорожку из крови. Сухожилия на правой ноге вспороты, а в боку торчит костяная рукоять Когтя. Ритуальный кинжал бога протосов причинял жертве неимоверную боль и в случае с йети низводил интеллект до минимальных значений.

Два. Сизые ленты кишок выпадают из объёмного брюха. Бросив копьё, дикарь растерянно хватает их дрожащими пальцами, а затем падает с напрочь отрубленной головой. Тяжёлый запах бойни густым туманом расстилается в воздухе, смешивается с дымом и уползает в потолочные трещины.

Три. Йети лежит на спине и мелко подрагивает, раскинув могучие, как стволы деревьев, конечности. Лицо иссечено, будто колода для рубки мяса. Над исковерканной плотью курится зловонный дымок. Я целился в грудь, но ублюдок неудачно пригнулся, и заклинание пришлось точно в голову. Три секунды – три трупа. Хороший результат, но я мог бы и лучше.

Остановился. Огляделся. Малыш йети выбрался из-под шкур, сидит на заднице, увлечённо мусолит пальцем в крови. Кое-как обтерев руки, я вручил ему за хорошее поведение кусочек брикета, показал жестами, что нужно делать «ам-ам». Тот недолго думая сунул угощение за щёку и активно заработал челюстями.

– Хороший мальчик, – похвалил я, снова исчезая в тенях.

***

Зокта отложил толокушку в сторону и, оценив качество помола коры, как достаточное, покосился на большака. Глупый Грызз, как обычно, протирал задницей свой пенёк, который по скудоумию называл троном, и мозгов у них на двоих было не больше, чем у мелкого монкея в лесу. Мясо пришлого эльфа давно сгорело, но этот болван выжидал, чтобы покрасоваться перед старшими воинами банды.

Пусть глупый Грызз думает всё, что хочет. Всё равно Зокта был единственным, кто знает, почему чужаки продолжали появляться в их мире. Раньше были и другие, кто помнил Белого Джу и тех, кто был до него. Но Зокта убедил Грызза убить стариков. Якобы духи сказали ему, так Грызз станет большаком большаков. Глупый Грызз думает, духам есть дело.

Наконец-то до большака дошло, что пора уже начинать жрать. Рыкнув на едва успевшего убраться с дороги воина, Грызз выхватил из костра обугленную конечность, в которой с трудом можно было узнать ногу, и впился зубами. Кипящий жир с шипением стекал по его подбородку и пальцам. Сделав вид, что доволен, Грызз вернулся на трон. Сердце эльфа этот болван сожрал ещё свежим, с кровью.

Зокта сказал своим самкам забрать из костра вторую ногу. Затем кусочки повкуснее выбирали старшие воины, потом младшие. Парящие кишки, хрящи и прочую требуху, будто снежный ураган, растаскали детёныши. Хруст костей и урчание глоток заполнили залу. Место подле костра освободилось.

Напустив на себя важный и загадочный вид, Зокта подковылял ближе – костяные фетиши, вплетённые в его шерсть, постукивали на каждом шаге – и резким движением бросил в огонь жменю перетёртой коры. Пламя взревело. Рожи обезьян, как обычно, вытянулись от восторга и трепета.

– Мы видеть Зокта. Мы говорить Зокта, – приветственные слова духов огня прогудели в голове Говорящего.

– Где чужаки? Покажите мне! – прибавив голосу повелительных ноток, проревел Зокта. Духам всё равно, а ему требовалось поддерживать образ могучего колдуна. Тем более что времена наставали тяжёлые.

Раньше хватало расправиться с одним-двумя глупыми самоуверенными чужаками, чтобы забыть о Претендентах на многие обороты светила. Порою новые «Владыки» не появлялись на Осколке годами, но в последнее время что-то сломалось, и пришельцев становилось всё больше. Если бы только он, Зокта, сумел подобрать ключик к Сердцу Мира...

– Один далеко. Говорить другой банда. Говорить война, – косноязычно прошелестел голос духов. – Другой близко. Убивать Народ. Не хотеть говорить.

– Покажи мне его! – Зокта бросил в костёр оставшийся порошок – ещё один важный элемент образа. Огонь взвился, облизав почерневшие камни на потолке, и духи обезьяньих предков откликнулись на призыв.

Глава 19 «Из грязи»

Уровень 13 (32/260)

Мана: 700/700

Очков параметров: 2

Утро начинается не с кофе, подумал я, видя, как сидящий на корточках йети пучит глаза, выдавливая содержимое кишечника в паре шагов от темнеющей бездны провала. Обширная прореха в перекрытиях замка охватывала собой весь центр помещения, оставляя по бокам лишь узкие проходы, свисающие шаткими парапетами над холодной зловонной дырой. Кое-где на уцелевшем полу из-под толстого слоя коричневых наслоений ещё выглядывали вкрапления чёрно-белой мозаичной плитки.

Йети напрягся и, выдав протяжный стон облегчения, окончательно разрешился от бремени. Теперь он занимался тем, что пинал ногами парящее на холоде дерьмо поближе к дыре.

В свете наблюдаемой картины довольно ироничной казалась судьба третьего претендента на трон Осколка. После своеобразной подсказки от старой карги сложить два и два оказалось не сложно. Я догадался не сразу, был чуточку занят, но осознание догнало меня, как штраф за неправильную парковку. Счётчик миссии подсказывал, что претендентов осталось двое. Фотографическая память добавляла, что голова во дворе принадлежала явно не обезьяне.

Что тут скажешь. Дерьмовая судьба во всех отношениях. И чтобы не разделить её, мне требовалось сделать небольшой перерыв – спрятаться где-нибудь на верхних необжитых этажах или вовсе на время уйти из крепости, пока обезьяны не успокоятся. Выбирать цели становилось всё сложнее и сложнее, а червячок дурного предчувствия давно поселился внизу позвоночника. Я твёрдо решил, что ничего не подозревающий засранец станет последней жертвой на этот раз.

Фамильяру, соткавшемуся из теней на другом краю ямы, легко удалось завладеть вниманием дикаря. Дрожащая полутьма в дюжине метров от догорающего факела искажала пропорции, подкидывая воображению пищи для самообмана.

– Ты! Кто ты быть? – прогудел йети, отступая на два шага назад. Тут же поскользнулся, но устоял. Убедился, что силуэт во тьме ему не привиделся, и, выпятив грудь, забарабанил по ней кулаками, восстанавливая пошатнувшийся боевой дух.

Морозный йети (E, 11)

Мощный ублюдок. Под два метра ростом, если б не кривые ноги и привычка сутулить спину. Сильный, живучий, выносливый, а ещё, вероятно, обладающий магией. Беда только ловкостью опрометчиво пренебрёг, и этим можно было воспользоваться. Я плавным движением отлип от стены, делая первый шаг по направлению к цели.

Тем временем, осознав, что угрозами Тень не пронять, йети прекратил хорохориться, глухо рыкнул и поднял правую руку, широко растопырив пальцы. Резко похолодало. Термостатическая мембрана тут же выровняла температуру, но холод – не то, чего стоило опасаться. Поверх кисти морозного йети и до середины предплечья, намораживаясь прямо из воздуха, формировалась массивная ледяная перчатка. Лучше момента для нападения могло не представиться вовсе.

Очищение мечом!

Йети почуял атаку и начал разворачивать корпус, испуганно кося глазом, но избежать нападения не успел. Сверкнувший клинок нацелился в правую руку, с заметным трудом преодолевая жёсткую шерсть и прочную кожу под ней. Впрочем, навыку было достаточно и царапины. Не успевшее сформироваться заклятие взорвалось осколками прямо в лицо удивлённого заклинателя. Довернув меч, я обратным движением рассёк ему шею – слабое место этих толстошкурых болванов.

Обезьян взревел, инстинктивно отмахиваясь левой рукой. Глаза распахнуты, рожа посечена, из шеи толчками фонтанирует кровь. Сместив корпус, я уклонился от неуклюжего взмаха, а когда йети повело в сторону, перехватил меч второй рукой за клинок и вонзил его под увесистый подбородок, наваливаясь плечом.

Скрежетнув по черепу, остриё завязло в лицевых костях. Йети начал заваливаться, бессильно елозя ослабевшими пальцами. Освободив оружие из костяного плена, я добил противника точным ударом в сердце (120/260) и попытался подхватить падающее тело, рассчитывая на дополнительную награду.

Лицо обдало свежим порывом. Я с изумлением увидел пролетевшую в считанных сантиметрах от головы ледяную сосульку. Заклинание с грохотом и треском бьющегося стекла протаранило стену в дюжине метров, роняя с потолка остатки лепнины. Привычная тьма наполнилось метущимися тенями и тревожным мерцанием факелов. По меньшей мере десяток йети ворвались в помещение сразу с нескольких направлений. Сгорбленный дикарь с вплетёнными в шерсть костяными висюльками уже подготавливал новое заклинание.

Зокта, Морозный йети (E, 9)

– Что же вы, Повелитель, без стука! – на вполне сносном системном прокричал тот, оскалив зубы.

Это была ловушка, и по собственной глупости я увяз в ней, как муха в меду. Впору было бы взвыть от отчаяния, но к чему множить глупость. Ошибка допущена, ошибку нужно исправить, пока ещё капкан не захлопнулся окончательно. Мысли промелькнули в голове за мгновение. Отдав фамильяру приказ задержать говорливого мага, я бросился к одному из трёх выходов, где обезьян столпилось меньше всего. Это давало призрачный шанс прорваться из окружения. Но, разумеется, не означало, что меня отпустят без боя.

– Бить враг!

Толкнув йети ногой, я смог резко погасить скорость и позволить сучковатой дубине просвистеть мимо. Для столь примитивного инструмента она предъявляла на диво высокие требования к мастерству, и этот ублюдок им явно не соответствовал. Инерция оружия закрутила его по дуге, на долгую секунду оставляя почти беззащитным. Коготь Улемака в моей левой руке справился с задачей, для которой был создан – повергать в шок и трепет. А меч в правой, простой и надёжный инструмент для убийства, довершил дело, жестоко казнив парализованного болью противника.

Получено 32 ОС! (152/260)

Я узнал в появившейся карте пустышку, но выхватить из воздуха не успел. В мою сторону ткнули копьём. Довольно умело и быстро. Для охотника, не для воина. Отдёрнул его дикарь не так расторопно, и меч играючи перерубил древко. Теперь я был даже рад, что в руках у меня этот грубый пехотный клинок, а не изящная зубочистка для фехтовального поединка.

Щёлк. Что-то скользнуло по черепу. Голова дёрнулась, из глаз тут же брызнули искры. Боевая форма доложила о частичном повреждении структуры. Картинка в глазах поплыла. Пошатнувшись, я споткнулся о лежащее тело и должен был неизбежно упасть, но в последний момент превратил падение в манёвр. Перехватив Коготь обратным хватом, с рычанием бросился в ноги стоящему на пути ублюдку, грубой силой и ухватками из Рукопашного боя заваливая того на спину.

Тупые животные! Нелепая отрыжка эволюции! На четырёх конечностях ходить уже перестали, а на двух пока ещё толком не научились. Выскользнув из неумелого захвата, я проткнул ему брюхо. Навалился и распластал до самой груди, видя, как в выпученных от боли глазах затухает жизнь.

Кто-то подкрался сзади и обхватил меня руками за плечи.

– Я держать! Я дер...

Боднув затылком в лицо, я высвободил левую руку и угостил ублюдка магией почти что в упор. От детонации Магической стрелы внутри черепа мозги дикаря разлетелись на несколько метров, а тесный контакт обеспечил мне бодрящую порцию опыта (204/260) и полведра крови прямо в лицо. Попытка протереть лицевой щиток пальцами закончилась неудачей, только ещё больше размазал по псевдоплоти бурое месиво. Боевая форма Серого Призрака изменила свой цвет на багровый.

Я встал и пошёл вперёд. В неровном свете факелов появлялись оскаленные в животной ярости морды. Отблески пламени плясали в выпученных глазах, блестели сполохами на каменных лезвиях. Путь в полторы дюжины метров, казалось, тянется в бесконечность. Я рубил и колол, отрезал пальцы, вспарывал животы, оставляя за собою шлейф крови и искалеченных тварей. Фамильяр отступил на призрачный план бытия зализывать раны. На моей стороне, как и прежде, оставалось лишь мастерство мечника и красный от крови клинок.

И обезьяны всё-таки дрогнули. Инстинкты кричали им, что впереди тот, кто сильнее. Инстинкты требовали подчиняться или бежать. В итоге те, что быстрее других спешили навстречу, побросали оружие и начали пятиться, тогда как задние продолжили напирать, образуя столпотворение и давку.

В руках появилось копьё. Я подался вперёд, вонзаясь в спину ублюдка, что ринулся наутёк, и продолжил толкать, опрокинув ещё двоих. Впереди возвышалась арка прохода с остатками лепнины по краю. А дальше – тёмная кишка коридора, расходящегося сразу в трёх направлениях. Спасительный коридор, вот он, свободен, только протяни руку...

Жуткий, пробирающий до костей рёв дребезжащей волной прокатился по залитому кровью залу. Я вдруг осознал, что не могу пошевелить даже пальцем. Мышцы закаменели, сведенные жесточайшей судорогой. Толпа воинов расступилась. На другом краю ямы в арку прохода боком протиснулась тварь, огромная, словно живая гора из плоти и крови.

В отличие от морозных йети, казавшихся промежуточным вариантом развития, на D-ранге эволюция, похоже, окончательно определилась с приоритетами. Три метра отливающей платиновыми сединами шерсти и мускулов, клыков и когтей, олицетворение первобытной силы и ярости смотрело на меня блестящими обезьяньими глазками из-под надвинутых, словно утёсы, надбровных дуг. Смотрело с насмешливым превосходством, как охотник на попавшего в силки зайца.

Грызз, Король Морозных Обезьян (D, 16)

– Чужак думать, Грызз не знать его быть? – прорычал здоровенный ублюдок, не рискуя, впрочем, подходить ближе. Для его габаритов остатки пола по краям помещения были бы узковаты, для его веса хлипковатыми казались подточенные временем перекрытия.

Судороги начали отпускать, но я не подал виду. Прошлые резоны больше не имели значения. Время было потеряно, и ловушка захлопнулась окончательно. Дикари заполняли комнату беснующейся, громко ликующей толпой. Я видел краем глаза, как йети по имени Зокта за широкой спиною вождя тихо шепчет распоряжения прибывающим воинам. В его маленьких чёрных глазках, в словах и действиях, а ещё в показаниях Справки читался уровень интеллекта, слишком нетипично высокий для обезьяньего племени.

Под ноги упало несколько факелов. Из-за спин расступившихся воинов выскочили низкоуровневые обезьяны и забросали меня жменями пыли со знакомым запахом хвои. Рано или поздно они должны были попробовать что-то подобное, но в этот момент предосторожности казались несколько запоздавшими. Я был залит кровью по самые уши, а большая часть модулей Боевой формы практически вышла из строя. В таких условиях рассчитывать на маскировку было бы слишком оптимистично.

Жаль только ни малейшего понимания, как они сумели так меня просчитать. Чертовски болезненная пощёчина моей гордости. И ещё, пожалуй, немного обидно, что в последнем бою удалось завалить всего несколько обезьян. Остальным уже помогали подняться, либо добивали свои же, лишая меня существенной доли награды. Да и место неподходящее, чтобы сложить здесь голову. «Битва при обезьяньем сортире». Звучит как начало пошлого анекдота.

– Знаешь, верзила, о чём я думаю?

– Много думать только глупый, – прогудело в ответ глубокомысленное. – Умный сначала делать!

– Я думаю о том, чтобы вырезать вас всех до единого и развесить ваши кишки на замковых стенах.

– Как ты суметь это сделать, глупый монкей?

– Так же, как делал до этого.

Тяжёлый метатель появился в руках, отправляя оперённый подарок по кратчайшей траектории к цели. Руки слушались плохо, поэтому выстрел немного смазало. Но я и не надеялся избавиться от ублюдка так просто.

– Р-р-а-а! – взревел Грызз, выдергивая арбалетный болт из левой груди. Знакомая волна парализации с новой силой сковала конечности.

– «Давай!» – спокойно приказал я. Сгустившийся из теней фамильяр подтолкнул моё тело к пролому. Я упал, ударился грудью о выступающие грани каменных плит и, воспряв от боли, одним движением перевалился за край, провожаемый яростным рёвом и улюлюканьем одураченных обезьян.

Несколько секунд неопределённости, и земля ударила в пятки так, что позвоночник прострелило до самой шеи, после чего снова ушла из-под ног. Мир закрутился. Темно, хоть глаз выколи. Темно и холодно. Я кувыркался по наклонной поверхности, срывая с места всё больше мусора и обломков, будто тот маленький камень, что порождает лавину. Что-то врезалось в меня. Или это я врезался во что-то: мягкое, пахнущее кровью и мускусом, и увлёк его вместе с собой, всё больше замедляя падение.

Ещё несколько оборотов, несколько шишек и синяков, и беспорядочное кувыркание прекратилось. Нащупав под собою твёрдое основание, я сумел подняться на ноги, чтобы, немного пошатываясь, оглядеться по сторонам. В голове шумело, в глазах двоилось, в рёбрах постреливало, но я был ещё жив и даже, насколько можно было судить, относительно здоров, что не могло не порадовать.

Место, над которым загадочные предтечи обезьян возвели свою каменную твердыню, оказалось природной пещерой. Естественной каверной в теле скалы, образованной течением рек, вымывающих слабые породы вроде известняка, или ещё какими геологическими процессами, далёкими от моего понимания, вялотекущими или давно завершившимися.

За десятилетия жизнедеятельности обезьяны воздвигли на этом месте настоящий нерукотворный курган из гниющих отбросов и дерьма, высранного задницами поколений лохматых ублюдков. Мелкие фрагменты обледеневших какашек до сих пор шелестели, скатываясь с его крутых склонов. В воздухе, наполненном густым белым паром гнилостных испарений, стоял сильный запах аммиака и прели.

Я сжал и разжал пальцы, покрутил головой и ощупал рёбра, проверяя, ничего ли не сломано. Тень немного разведал здесь всё, так что моя ретирада не могла считаться каноническим «прыжком веры», но всё же являлась достаточно рискованным предприятием, чтобы прежде попытаться решить вопрос по-другому. Иными средствами, не предполагающими очередного по счёту падения с большой высоты. Не та традиция, которую хотелось бы закрепить.

Но иными средствами сработать не вышло, поэтому единственное, на что оставалось надеяться, что из этой крысиной норы присутствует другой выход. Желательно как можно дальше отсюда.

Подняв голову, я оценил перспективы. До бликующего светом факелов пролома в каменной кладке, откуда по-прежнему слышались возбуждённые голоса обезьян, было метров около десяти. Это в самом высоком месте пещеры. Здесь же, внизу, безраздельно царила тьма, под ногами поскрипывал густой ковёр инея, а каменное основание пещеры дыбилось торосами камня и льда, перечерченными трещинами и рытвинами, тонущими в густых тенях. Реликтовую темноту наполняли размытые абрисы ломаных линий выступающего ландшафта.

Я сделал несколько осторожных шагов, и злорадная ухмылка слегка искривила линию губ. Тем мягким, что смягчило падение, оказалось тело засранца, с которого и начинались все беды. Имелась в этом своего рода высшая справедливость. Хотя я почти уверен, мне отдали его на съедение намеренно. Возможно, главный ублюдок видел в подрастающем йети опасного конкурента, или серый кардинал Зокта свёл таким образом старые счёты. Для меня это особой разницы не имело.

Ещё шаг, и улыбка стала чуть шире. Выше по склону, откуда скатился йети, как самородный алмаз среди кучи отбросов, сверкала гранями системная карта:

«Длань зимы (E, 1/5)»

Тип: навык, активный.

Описание:

– Замораживает доступную жидкость, формируя элемент доспеха: латная перчатка из истинного льда, учитывающий антропометрию заклинателя.

– Стоимость активации: 200 ед. маны.

– Стоимость поддержания: 1 ед. маны/сек.

Особенности:

Истинный лёд. Материал длани обладает повышенной прочностью и не тает под воздействием высоких температур, но всё ещё может быть разрушен.

Быстрая заморозка. Наличие достаточного объёма подходящей жидкости вблизи заклинателя значительно ускоряет формирование длани.

Насыщение: 66/100 ОС.

Я вынужденно отвлёкся и снова посмотрел вверх. Голос Грызза возвышался над какофонией звуков, доносящихся из дыры в перекрытиях. Что-то происходило. Шарканье ног, мельтешение теней, жалобное поскуливание. Многоголосые возбуждённые крики, а следом – панический визг насильно заброшенной в дыру обезьяны, оборвавшийся сочным хрустом при столкновении с твёрдой поверхностью. Судя по всему, морозный йети был мёртв, либо достаточно сильно искалечен.

Следом темноту пронзило несколько факелов. Один тут же потух. Второй, расплескивая искры шипящего пламени, скатился к подножию мусорной кучи и продолжил гореть. В пространстве над ним заплясали протуберанцы сгорающих в воздухе газов. Похоже, сами того не ведая, обезьяны заложили под собственный зад настоящую «грязную» бомбу, и метановый джин мог вырваться из бутылки в любую секунду.

Чёрт, с каким наслаждением я посмотрел бы на это с безопасного расстояния. Газ, скопившийся в полостях под многометровым слоем гниющей органики, вырывается на поверхность, больше не скованный узами ледяной корки. Достигает правильной концентрации. Затем одна искра, один неосторожно брошенный факел, и... «Бум!» Колючие мурашки пробежали вдоль позвоночника от одной только мысли. А потом мимолётное наваждение схлынуло.

Затушив факел ногой, я выхватил из воздуха карту и поспешил убраться как можно дальше, под прикрытие изломанного ландшафта пещеры. Дуновение свежего ветерка, едва проникающее сквозь завесу гнилостных испарений, давало надежду, что где-то поблизости кроется иной путь на поверхность. Честно говоря, не хотелось бы просидеть здесь, как крыса, следующие шесть суток, до самого восстановления Ключа. Неплохая альтернатива смерти, надо признать, но в остальном – так себе способ провести время.

Отошёл всего метров на тридцать, а дышаться стало намного легче. Маскировка Боевой формы почти не работала, но в такой темноте это вовсе не имело значения. Остановившись передохнуть у гладкой стены со следами каких-то реликтовых отложений, сквозь стук сердца в ушах я слышал голоса обезьян, гуляющие эхом под высокими сводами. Грызз ярился и грозил своим воинам всеми возможными карами, но сподвигнуть испуганных дикарей к продолжению погони, как ни старался, не мог. Глубокая Дырка в культуре морозных приматов являлась, по-видимому, местом сакральным, овеянным флёром надуманных страхов и неизвестной опасности.

Убедившись, что массового десанта ожидать не приходится, а внизу лишь темнота, холод и голые камни, я позволил себе остановку на более длительный отдых. Прежде чем отправиться дальше, неплохо было привести себя хотя бы в минимальный порядок.

Внимание! «Боевая форма Серого Призрака» повреждена! Целостность структуры нарушена! (71%)

Притронулся пальцем к лицевому щитку, и псевдоплоть послушно разошлась в стороны. Я поплескал в лицо холодной водой, прополоскал горло и немного попил. Несмотря на околонулевую температуру, всё тело горело огнём. Псевдоплоть изорвана, под прорехами чувствовались ссадины и порезы. На затылке вспухала огромная шишка. Впрочем, если верить диагностической вкладке системного интерфейса, ничего, что угрожало бы здоровью всерьёз. Напротив, я с удивлением отметил, что прогнозируемая продолжительность жизни с хорошим запасом переваливала за сотню лет.

Юмор я оценил, раны обработал Контролем крови и с чистой совестью передал эстафету Живице сприггана. Но если тело восстановится само по себе, знай только пищевые брикеты в топку метаболизма подбрасывай, то повреждения Боевой формы требовали особого отношения.

«Боевая форма Серого Призрака», «Ядро репликации» активировано!

Прогнозируемые затраты энергии: 435 ед. маны.

Прогнозируемое время восстановления: 18 минут.

Энергии останется меньше трети резерва, но это сейчас не такая большая проблема, как раньше. В мире Вечной Стужи мана восстанавливалась достаточно быстро, по грубым подсчётам – три сотни единиц в час, или даже чуть больше. К тому же во время ночной охоты удалось раздобыть несколько небольших камней маны. Хотя этот дефицитный ресурс я предпочёл бы оставить на крайний случай.

Пока Боевая форма срасталась, я, поразмыслив, вернулся к недавней находке. В отсутствие средств активной защиты, Длань зимы представляла для меня вполне заслуженный интерес в качестве возможной альтернативы. Может быть, придётся взять пару уровней Рукопашного боя, размышлял я, или раздобыть где-то профильный навык владения... Но это потом.

Модуль инвентаря, по счастью, не получил критических повреждений, позволив извлечь из себя, хоть и с изрядной медлительностью, всё, что было необходимо. Вскоре огнивом удалось высечь первые искры. Яркие светлячки на мгновение разорвали пелену мрака, заставили темноту пугливо попятиться, оголяя холодное каменное нутро пещеры. А после тьма снова вернулась, и снова не стало ни малейших различий – открыты глаза или плотно зажмурены, но в этот раз уже ненадолго.

Пламя вспыхнуло и затрепетало на оголовье кривоватого факела, каким пользовались в племени йети. У меня было несколько. Показалось разумным захватить с собою единственный доступный источник света, и это решение очень быстро себя оправдало. Пусть пропитанный древесной смолой и топлёным жиром комок обезьяньей шерсти, нанизанный на короткую узловатую палку, разгонял темноту всего на пару шагов и быстро сгорал, но видеть своими глазами всё равно было куда как приятнее, чем использовать для этого связь с фамильяром.

Осторожно ступая, я продвинулся ещё на полсотни шагов, чтобы полностью избежать неожиданностей со стороны крепости. Здесь пещера, сужаясь во всех плоскостях, периодически обрывалась почти отвесными склонами, а местами круто взбиралась наверх и петляла, будто испуганный заяц. Угнездившись на высоком карнизе, протянувшемся вдоль стены на полтора десятка шагов, где при необходимости можно легко удержать оборону, я снова остановился. Схоронил горящий факел между камнями, где его свет не будет так бросаться в глаза, и, наполнив очками Системы ту самую карту Длани зимы, приготовился внимать скрытым внутри неё тайнам.

Уровень 13 (170/260)

Мана: 266/700

Десятью минутами позже я уже чувствовал себя значительно лучше. Ядро репликации завершило ремонт Боевой формы, а Система перестала накачивать мою голову информаций. И надо признать, Длань зимы оказалась заклинанием преинтересным – фрагментом гораздо более сложной структуры, взятым в отдельный самодостаточный навык, так и затесавшийся в анналы Системы.

Трудно было сказать, чем конкретно оно являлось в своей первозданной форме. Заложенные в карту обрывки воспоминаний не давали чётких ответов. Но по косвенным признакам можно было заподозрить сложный конструкт, C-ранга или даже выше, приправленный божественной силой и маной, насыщенной стихийным аспектом Холода. Анимированный доспех? Магический голем? В любом случае, пока что это не более чем занимательный факт. Даже если допустить на минуту, что возможность для обратного инжиниринга существует, подобные вещи располагаются далеко за пределами моего понимания.

Я прислушался к Эху разума и обычным человеческим ушам, чтобы убедиться в отсутствии скрытых угроз. Тень умотал на разведку тоннелей, а глаза, несмотря на всё моё восприятие, могли видеть не больше нескольких метров каменистого пола. Пещера жила. Издавала звуки. Низкий гул, будто дыхание исполинского зверя. Тихий, на грани слышимости, на пределе распознавания. Почти что вибрация.

Тогда я поднял левую руку и впервые активировал Длань. В обычных условиях заклинание формировало структуру секунд за десять. Больше или меньше. В любом случае – существенный недостаток, прошлому владельцу стоивший жизни. Десять секунд. Редкая схватка продлиться так долго. Но объёмный поток воды из Скрытого Источника (C) – продвинутой фляги, притворяющейся неприметным кольцом у меня на пальце – делал этот процесс почти что мгновенным.

Прямо у меня на глазах твёрдые пластины голубоватого непрозрачного льда, тонкие и изящные, нахлёстывали одна на другую, формируя подвижные сочленения пальцев. Следом – толстые накладки для защиты ладоней, массивный раструб, защищающий руку до половины предплечья. Таким действительно можно отразить удар, не лишившись при этом конечности.

Эта штука сразу же пришлась мне по нраву. Плотный магический лёд был честным, как добрая сталь, неприхотливым и прочным, без подвоха и гнили. И несомненно, таким же тяжёлым. Но тяжесть ледяной длани вовсе не казалась обузой. Напротив, она приносила почти мистическое ощущение надёжности, как верный клинок или старый слуга, в котором не могло оставаться сомнений.

Я сжал и разжал пальцы, чувствуя, как истинный лёд понемногу холодит кожу. Покрутил кистью, провёл ещё пару опытов, убедившись в отсутствии каких-либо затруднений, после чего не без сожаления развеял заклятие. Лишившись подпитки, оно обратилось обычной водой, устроив лужицу у меня под ногам, уже подёрнувшуюся тоненькой плёночкой льда.

Вдруг на грани сознания вспыхнули образы пришедших извне ощущений. Тень сообщал, что обнаружил в тоннелях кое-что интересное.

Глава 20 «Во тьму»

– Ну и где оно?

Я поводил факелом из стороны в сторону, глядя непонимающе и оттого раздражённо. Немало сил оказалось потрачено, чтобы добраться сюда. И ради... чего? Всего лишь ещё один узкий лаз в одном из боковых ответвлений пещеры, настолько непримечательный, насколько это вообще возможно. В отблесках пламени мерцают скованные льдом стены, тени мечутся меж частокола сосулек, свисающих с низкого свода. Всё вокруг дышало холодом, сухо потрескивало и хрустально позвякивало. Единственный ход сужался до мышиной норы и оканчивался тупиком.

Тень поделился предельно размытым образом, значение которого от меня ускользало, и замаячил у скального выступа в самой труднодоступной части пещеры. Возможно, в Плане Теней заиндевелая глыба чем-то и выделялась, но я видел только кусок породы, не более цепляющий взгляд, чем сотни плюс-минус таких же, разбросанных по соседним тоннелям. Но делать нечего. Придётся проверить.

Пригнувшись, я протиснулся под нависающим сводом, настолько низким, что огонь факела облизывал мутно белое бугристое зеркало льда прямо над головой. Плывущие в нём призраки отражений сопровождали каждый мой шаг. Смёрзшийся гравий хрустел под ногами. Эхо многократно множило звуки.

Сбил несколько огромных сосулек, преградивших дорогу, и осторожно спустился на дно скалистой расселины в половину моего роста. Нога обо что-то запнулась. Вовсе не редкость в подобных условиях, но звонкий металлический лязг отметил кое-что необычное. Я присел рядом, смахнул рукою слой инея и понял, что мне не послышалось. Под ледяной коркой крылись остовы брошенных инструментов: оголовье кирки с рукоятью, истлевшей в труху, сломанный заступ, молоток из дрянного железа чуть в стороне, весь разбитый и сплющенный. Рядом – погнутые железные клинья. Всё древнее, траченное ржавчиной, со следами долгого и безжалостного использования.

Стоило ли говорить, что многие кусочки мозаики тут же встали на место в моей голове. Найденный Тенью камень, вполне могло статься, был оставлен здесь кем-то намеренно. Кем-то, кто многие годы назад уходил в спешке, собираясь вернуться на место раскопок, но по какой-то причине так и не смог.

Оценив внушительные габариты обледеневшей каменной глыбы, я не стал почём зря надрывать спину, а принялся обстоятельно обкалывать лёд по периметру, используя для этого системный топор и возросшую силу.

Любопытно, что меня однажды чуть было прилюдно не зарубили этим самым оружием. Давно это было. Поверивший в свою удачу игрок по имени Вэнс напал прямо посреди системного поединка с недоброй памяти крысёнышем Патриком. Попытка смелая, хотя безрассудная. А ведь я так и не выяснил, что двигало им на тот момент времени. Впрочем, я не удивлён. Зачастую, чем ничтожнее человек, тем на большее он притязает. Как бы то ни было, наследие его глупости живёт и поныне и служит мне хорошую службу в качестве инструмента для чёрной работы.

Очистив стыки плиты от ледяных наслоений, я поддел копьём за неровный край и попытался сорвать неподъёмную глыбу с насеста. Глыба не поддалась. Я поднажал. Древко копья затрещало, затрещал лёд под ногами. Глыба неохотно пришла в движение. Заметив это, я приложил всё доступное мышечное усилие, и даже чуточку больше. С оглушительным треском древко копья лопнуло и переломилось на середине, едва не насадив меня животом на торчащий обломок. Но цель оказалась достигнута. Плита с одного боку заметно отошла в сторону.

Скормив обломки копья оружейной карте, я упёрся ногами, подналёг и оттолкал каменюку ещё дальше по проложенной колее. Мышцы ног и спины приятно гудели от предельного напряжения. Глазам открывалась изломанная вертикальная трещина в ещё более глубокие коридоры пещеры. Из темноты тянуло затхлой могильной вонью и стылой сыростью заброшенного подвала.

Новый факел отправился в темноту лаза. Первые несколько метров – сплошная стена со следами сколов и выбоин, оставленных ручным инструментом. Кто-то проделал большую работу, целенаправленно вгрызаясь в тело горы, стёсывая сантиметр за сантиметром, чтобы пробиться на уровень ниже. Скальная толща резко закончилась. Здесь было не более пяти метров. Факел стукнулся о ровный, как доска, пол, вспыхнул, разбрасывая искры, но затухать передумал. В пятне дрожащего света виднелись обломки породы, из-под которых проглядывали плотно подогнанные серые плиты.

Учитывая, что вершиной зодческого мастерства нынешних обитателей крепости являлся шалаш из веток, накрытый вонючими шкурами, помещение внизу принадлежало явно не им. И это... интриговало. Исследовательский зуд требовал немедленных действий, рациональная же часть разума голосовала за остановку. В целом я уже решил, что пойду туда, но прежде стоило подготовиться и уладить одно очень важное дельце.

Количество магии в моём арсенале неуклонно росло. Но без достаточного резерва заклинания не раскрывали потенциал, а лишь висели у меня на плечах мёртвым грузом из выброшенных на ветер очков Системы. Имелось несколько вариантов, как это можно исправить. Естественное развитие... Для него не хватало дефицитных ресурсов, и думается мне, этот метод хорош только поначалу. А вкладывать Очки Параметров напрямую в мудрость, в моём понимании – означало их бездарно просрать. Так что на самом деле всё сводилось лишь к одному:

«Малый магический дар (F, 5/5)», достигнут предел развития Особенности! Доступна эволюция Дара! (100 ОС)

Вернув запирающий подземелье камень на место, я опустился рядом. Скрестил ноги, успокоил дыхание и попытался расслабиться. Не знаю, откуда взялось это напряжение внутри, вот только копчиком чувствовал – легко и просто не будет. Что это? Жизненный опыт? Или даёт о себе знать интуиция? Задумавшись, я начал аккуратным рядком выкладывать перед собой камни маны, с излишней дотошностью выверяя расположение каждого из расходников, будто от этого в предстоящем деле хоть что-то зависело.

В конце концов, мог ли я отказаться от дальнейшего развития дара? Повременить, обдумать, спросить совета... Ещё важнее – хотел ли я? Чтобы не лукавить перед самим собою, придётся ответить «нет» на оба вопроса. Стоило смотреть правде в глаза. Я – это то, что дала мне Система. Я – Система. Я плоть от плоти её, кровь от крови. Отделить шелуху, смыть наносное, протереть тряпочкой, и останется только одно – личная сила. Уровни, параметры, навыки, всё то, что делает меня тем, кто я есть – игроком.

Это опасный путь. Промедление здесь – признак слабости, а остановка убивает быстрее, чем клинки и когти врагов. Но это честный путь. Ты либо подчиняешься, либо подчиняешь. Торишь свою тропу между этими полюсами. Тропу из разбитых судеб, изо лжи и предательства, притворства и грязи. Делаешь то, что необходимо, пока не дойдёшь до конца. Или пока не останешься гнить на обочине, уступив место более сильному, более удачливому, более беспринципному. Это честный путь. Ведь на самом верху слишком мало места для слабаков...

«Малый магический дар (F, 5/5)», эволюция подтверждена! (70/260)

Сглотнув вставший поперёк горла вязкий комок, я сделал глубокий вдох... А выдохнуть, как следует, уже не сумел. Боль раскалённым кинжалом ударила в сердце, пуская корни мучительных метастазов по всему телу. Я почти сразу ослеп и оглох, но всё ещё прекрасно мог чувствовать, как спазмы нервной системы дёргают тело за ниточки, точно марионетку.

Идёт эволюция ядра...

Кажется, в этот момент я ещё сохранял вертикальное положение, сидя, привалившись спиной к холодному камню, чувствуя слабое тепло от близкого факела. Великий Судья продолжала зачитывать приговор:

Обнаружена скрытая мутация Магического дара! Свойства маны значительно отличаются от номинальных!

Попытка реконструкции энергосистемы...

Показалось, что в груди проснулся спящий вулкан, и раскалённая магма хлынула по ошпаренным, сжавшимся в ужасе энергоканалам. Всё тело дрожало. Происходило что-то неправильное. Что-то, что не должно было происходить. Система пыталась исправить меня, словно ошибку в программном коде, откатить до стандартных настроек, а я ничего не мог с этим сделать. На омертвевшем лице застыла кривая ухмылка висельника. Последняя насмешка перед лицом неминуемой смерти.

Внутри бушевал огонь.

Резерв маны стремительно истощался. Сердце избавлялось от аномальной энергии, выталкивая её наружу, будто отработанное масло из двигателя, который нельзя заглушить. В какой-то момент я почувствовал, как раздулась и лопнула Боевая форма, оставляя меня один на один с холодом. Холодом? Как бы не так. От тела исходил жар доменной печи, растопивший весь лёд вокруг и теперь прогревающий камни. Сверху капало и капли с шипением испарялись, только коснувшись раскалённой кожи.

Обнаружены множественные повреждения энергоканалов!

Идёт уплотнение...

Запредельным усилием я сумел сконцентрироваться на Скрытом Источнике и открыть его «краны» на полную мощность, выпуская наружу потоки чистой холодной воды. Единственный факел погас, всё вокруг затопило клубами горячего пара. В тот момент, испытывая невыносимую боль, я кричал, уверенный, что вот-вот должен не то свариться, не то сгореть заживо. И эхо вторило моему крику, отражаясь от плачущих стен.

Наконец резерв маны совершенно очистился, заставив испытать неприятное сосущее чувство пустоты. А затем энергосистема будто сделала вдох, единым махом наполнившись до краёв (1000/1000). И всё завершилось. Издав полный мучительного облегчения стон, я попросту завалился набок в лужу тёплой талой воды. Равнодушный от смертельной усталости взгляд скользил по сыплющимся сообщениям интерфейса:

Эволюция ядра... Успешно! Ваша мана сгущается! Эффективность всей магии увеличена!

Уплотнение энергоканалов... Успешно! Ваши энергоканалы обладают повышенной прочностью! Энергосистема менее подвержена магическим травмам!

Попытка реконструкции энергосистемы... Провал! Мутация магического дара признана необратимой!

Получена особенность «Средний дар антимагии (E+, 1/5)»!

Мудрость +3 (10)

Я усмехнулся, чувствуя незаслуженную гордость за то, как мои названные братья, дервиши Каг'Мара, изящно прогнули под себя Систему. Ведь формально Искоренители считались Орденом Меча и наверняка были ограничены в развитии магических практик внутри ордена. Но как-то сумели обойти ограничение и использовать алгоритмы Системы себе на пользу, чтобы стать чем-то большим, чем рядовая Школа Меча.

«Средний дар антимагии (E+, 1/5)»

Тип: особенность, аномальный.

Описание:

– Ваши атакующие навыки и заклинания, использующие ману, обладают свойством разрушать магию. Ваша магия нестабильна.

– Особенность является аномальной разновидностью «Среднего магического дара (E)». Базовые свойства сохранены.

– Наследует развитие «Малого магического дара (F)». Мудрость +5. Постоянный эффект: мудрость +3 за каждый уровень особенности, включая первый.

Особенности:

Дикая магия. Формирование и поддержание активных магических структур, превышающих развитием «Средний дар антимагии (E+)», требует больше энергии.

Эрозия чар. Действующие на вас магические метки, уступающие развитием «Среднему дару антимагии (E+)», со временем разрушаются. Эффекты и усиления истекают быстрее.

Альбедо. Из-за своих антимагических свойств ваша мана несовместима с обычной и способна нанести вред при попадании в энергосистему, не имеющую схожей мутации.

Парадокс. Вы – незаживающая рана на теле магической вселенной. Рано или поздно это возымеет последствия.

Похоже, что, подчиняя своё существование джихаду против разрушительных магических проявлений, Искоренители заигрывали с силами ещё более разрушительными. Не могу утверждать, что я виню их за это. Особенно, если вспомнить трагическую судьбу Каг'Мара. Особенно, если не забывать, что я теперь один из них. По крайней мере, де-юре полноправный член Ордена. Аколит 3-го ранга, в соответствии с орденской иерархией, обязанный разделять все те же стремления и нести на себе то же бремя. Что ж, я принимаю его, и посмотрим, куда это меня приведёт.

Выберите бонусное заклинание:

«Вспышка (E-, 1/3)». Создаёт ослепительную вспышку света в нескольких метрах перед заклинателем. 100 ед. маны.

«Стук (E, 1/5)». Открывает механические замки и запоры. Требует сохранения физического контакта. 500 ед. маны.

Без шуток, это был поистине сложный выбор: взять слабый боевой навык, хорошо сочетающийся с Защитной мембраной, или полноценное заклинание небоевого характера. Я выбрал второе. Иногда всё же следовало быть оптимистом и работать на перспективу. Может, тогда открытых дверей в жизни станет чуточку больше...

Получен навык «Стук (E, 1/5)»!

Глава 21 «Нерадивое дитя»

Ни звука. Ни малейшего шевеления в спёртом воздухе подземелья. Бесконечные каменные коридоры, словно застывшие в киселе времени, хранили мертвенное безмолвие. Я ступал осторожно и тихо, слыша только приглушенный шелест собственного дыхания и хрусткие поскрипывания каменной крошки, упрямо лезущей под ноги. Даже вездесущее эхо верхних пещер, казалось, обходило эти проклятые места стороной. Только робкий огонёк факела и Термостатическая мембрана Боевой формы вместе ещё могли сдерживать натиск всепоглощающей темноты и следующего за ней холода.

Впрочем, было ещё кое-что:

Внимание! Мудрость достигла десяти единиц. Вы сделали второй значимый шаг на Пути Мудреца. Получена особенность «Истинный взор (E)»! Позволяет видеть потоки магической энергии.

Я дважды моргнул, и темноту впереди раскрасили хаотические узоры ярко-голубых, лазурных, аквамариновых линий, дополняющих привычный моему восприятию спектр зрения. Это в Истинном взоре светился иней, тонким саваном покрывающий стены и пол подземелья. Рябил пропитанный энергией воздух. Потолочные своды, низкие и мрачные, будто в могиле, расцветали гирляндами магической изморози.

Впрочем, с «могилой» это я попал точно в цель. Могила и есть. Вернее, могильник, разграбленный, бес его знает когда и кем. Пустые саркофаги с разбитыми погребальными плитами стояли у стен вертикально, тщательно выверенными рядами, будто солдатики на параде. По углам и в нишах за каменными могилами виднелись остатки ритуальной утвари, которыми побрезговали беспринципные мародёры: растрескавшиеся жаровни, угловатые алтари, разбитые вазы. Обломки во множестве устилали полы неширокой аллеи, каждые сто метров, как под линейку, расчерченной одинаковыми перекрёстками.

Дойдя до одного из таких, я отключил магическое зрение – от него болели глаза – и поднял факел повыше, вглядываясь во тьму пересекающихся коридоров. Продолжать идти прямо или свернуть? В четвёртый раз я стоял перед этим выбором с тех пор, как решился спуститься сюда. Триста с небольшим метров тянулась аллея подземного склепа, ровная, как взлётная полоса. И каждый раз я выбирал одно направление, не рискуя потеряться в переплетении каменных келий. Не стал отступать от выбранной тактики и теперь.

Чем дальше я продвигался по разграбленной усыпальнице, тем больше инея лежало на стенах, тем холоднее был воздух. Поначалу я не заметил этого вовсе. Термостатическая мембрана сохраняла под восстановленной Боевой формой комфортные плюс двадцать пять. А затем я почувствовал холод – температура воздуха за бортом упала ниже минус тридцати пяти градусов.

Силуэт исхудалого человека показался из темноты неожиданно. Будто уставший паломник на минуту прильнул к стене склепа, чтобы перевести дух, да так и остался, не сумев найти силы продолжать путь. Скелетированную фигуру густо покрывал иней. Я даже не сразу понял, что именно вижу перед собой, настолько сильно умертвие вросло в пейзаж.

«Умертвие (E), уровень 6»

Тип: существо Системы, нежить.

Параметры:

Сила: 8; Ловкость: 6; Выносливость: 10; Прочность: 10; Инстинкт: 8; Восприятие: 8; Мудрость: 6.

Особенности:

«Нежить». Существо мертво и поднято при помощи магии. Обладает всеми преимуществами и недостатками не-живой формы существования.

«Магическое исцеление костей». Кости существа могут восстанавливаться при наличии маны.

«Прочные кости». Под воздействием высокого магического фона кости существа закалились и стали прочнее.

Нежить, чёрт меня задери... Хотя чему удивляться. В том винегрете форм жизни, что замешала Система, отчего бы не затесаться и парочке форм не-жизни. Во всяком случае, теперь становилось предельно понятно, куда подевались останки. Не было никаких мародёров, ворующих старые кости. Старые кости ушли из гробов своими ногами.

Умертвие клацнуло зубами и с треском рвущейся кожи оторвало примёрзшую голову от стены. Сморщенный, почерневший язык выпал из прорехи во рту. Меня он видеть не мог – его привлекал свет горящего факела. Мертвяк разогнулся, похрустывая смёрзшимися костями, и спотыкающейся походкой зашаркал по направлению к огню. В намертво сжатых пальцах – короткая шипастая булава, ржавая и со сломанными зубцами.

Швырнув в умертвие факел, я бросился следом, нанося удар мечом в вооружённую руку с переводом в стремительный выпад. Нежить неуклюже попятилась, нанизанная, будто шмель на булавку. Булава взметнулась, целя в голову, но на середине замаха была перехвачена Дланью зимы, сомкнувшейся вокруг рукояти. Тварь тут же попыталась кусаться, но, получив пинок, завалилась на спину. Этот суповой набор, обтянутый пергаментной кожей, был достаточно лёгким и едва стоял на ногах.

Я понял одну очевидную вещь. Нежить не умела думать, в привычном человеческом смысле, только лишь реагировать на внешние раздражители. Ошеломить её либо испугать не получится. Заставить истекать кровью невозможно принципиально, а порубить на куски может статься губительным для оружия. Нужно было действовать по-другому.

Мана: 597/1000

Бросив меч у стены, я покрыл Дланью вторую руку. Заклинание удвоило расход маны, высасывая теперь по две единицы в секунду, но исследовать нового необычного противника было необходимо. Лучше сделать это сейчас, пока я контролирую ситуацию, чем жалеть потом, что не сделал. Факел погас. В магическом зрении поднимающаяся на ноги нежить светилась, как новогодняя ёлка. Под иссохшей плотью пульсировала маной достаточно развитая для столь ничтожной твари энергосистема.

Рукопашный бой (F, 1/5), подтверждено повышение уровня навыка! (20 ОС) (50/260)

Каких только школ рукопашного боя не существовало в бесконечной вселенной. Например, школа боя силовыми перчатками, неплохо подходящая под Длани зимы. В конце концов, давно пора было разнообразить свой арсенал.

Нежить утвердилась на ногах и тут же попыталась атаковать своим моргенштерном. В оружии напрочь отсутствовала какая-либо магическая составляющая, но чёрное пятно на фоне ярко-бирюзового воздуха пропустить было невозможно. Шагнув навстречу, я левой Дланью перехватил булаву на высоком замахе, а правую сокрушительным апперкотом впечатал твари под дых. Туда, где за костяной оболочкой и смёрзшейся плотью билось сердце. Магическое сердце нежити.

Громко клацнули зубы. От удара умертвие сложило пополам и отбросило на несколько метров. Надломленные кости предплечья сломались. Булава с частью руки откатилась в сторону, громко цокая по камням. Утратившая связь с энергосистемой ожившего мертвеца, она превратилась в обычный органический мусор.

– Мог бы хоть попытаться, жалкая ты тварь. – Я подошёл ближе, презрительно кривя губы. Нежить беспомощно ворочалась на полу, словно враз позабыла, как пользоваться оставшимися конечностями. Вполне вероятно, что так и было. Толика моей маны, выброшенная в момент удара, легко преодолела костяную преграду, отравляя энергосистему умертвия. В данный момент нежить испытывала что-то вроде приступа эпилепсии. Магическое сердце внутри неё тревожно мерцало.

Подцепив костяк пальцами за выступающие рёбра, я одной левой вздернул умертвие над землёй. В нём было-то килограммов пятьдесят, да и то только за счёт тяжёлых костей. Прижал его к ближайшей стене и в несколько методичных ударов разнёс на осколки всю лицевую часть черепа. Тварь жила. Свернул шею и раздробил пару суставов. Тварь жила. Сломал позвоночник, выдернул несколько рёбер... Вероятно, твари понадобилось бы несколько веков, чтобы восстановиться от таких повреждений, но она всё еще могла это сделать. Тогда, развеяв Длани, я подхватил меч и поразил им магическое сердце. Этого умертвие пережить уже не смогло.

Получено 48 ОС! (98/260)

Выдернув из воздуха наградную карту, чуть не расхохотался в голос. Название говорило само за себя. Похоже, я только что окончательно упокоил какого-то древнего тамаду. Организация свадебных церемоний (F, 1/3). Даже не знаю, что думать. Более бесполезного навыка мне пока что не попадалось.

Подобрав факел, быстро распотрошил умертвие. Но лишь для того, чтобы убедиться: магическое сердце нежити обратилось пылью и в качестве расходника бесполезно. Впрочем, имелись и положительные моменты. По крайней мере, мне удалось нащупать их уязвимости, а это уже своего рода награда.

Вооружившись новыми знаниями, продолжил движение вглубь каменных коридоров, свято уверенный, что если достаточно долго идти по прямой, то рано или поздно достигну конечной точки гробницы. Не было никакого смысла блуждать вокруг да около, расходуя конечный запас факелов. Ведь самое интересное, как общеизвестно, всегда скрывается именно в самом конце.

Ошибочность этой тактики вскоре стала понятна со всей очевидностью. Я задумчиво цыкнул языком. Почесал голову. Растерянно осмотрелся по сторонам, будто у серого камня вокруг имелись нужные мне ответы. Ничего, разумеется, так и не изменилось. Верёвка из связанных между собою элементов системной экипировки по-прежнему была здесь. Свисала, немного покачиваясь, из пролома в сводчатом потолке. Конечно же, именно в том самом месте, где я оставил её около часа назад.

Нет, в самом наличии здесь верёвки ничего невозможного не было. В конце концов, именно так и ведут себя вещи, когда до них никому нет дела. Но, кроме того, это место, похоже, попирало привычные физические законы реальности. Иначе как ещё объяснить тот кристальной чистоты эмпирический факт, что, двигаясь строго вперёд по абсолютно ровной аллее, я каким-то непостижимым образом вернулся в то место, откуда начинал путь. И было бы довольно самонадеянно утверждать, что за час с небольшим я обогнул планету по кругу.

Холодно... ч-чёрт! Если предположить, что падение температуры происходило не само по себе, а в ответ на неправильный выбор маршрута, то, боюсь, второй круг по склепу станет последним. Не в том смысле, что насмерть замёрзну. Выносливости хватит пройти по краю. Но после я вынужден буду отступить обратно наверх и вернуться только тогда (и если) подземелье снова оттает. Исходя из этих соображений, пробовать пройти тем же маршрутом будет пустой тратой времени.

В конце концов, это просто глупо. Если пространство не подчиняется физике, не согласуется с логикой, не поддаётся рациональному осмыслению, значит, нужно отыскать другую константу, в рамках которой это место обретёт смысл. Это словно пространственный шифр, написанный языком одинаковых каменных коридоров. И к своему удивлению, я неожиданно осознал, что, похоже, обладаю нужным ключом.

Напоследок подёргал верёвку, убедившись, что держит крепко. И развернувшись, решительно направился обратно в темноту склепа. «Три вперёд и влево два», крутилось в моей голове на повторе. Сумасшествие, как оно есть – верить бормотаниям выжившей из ума обезьяны. Но ведь однажды её слова уже нашли подтверждение. Так почему бы и другому пророчеству не воплотиться в реальность. От меня всего-то и требовалось, что дать ему шанс.

Три вперёд... Группа умертвий подпирает спинами обледеневшие стены. Один мертвяк отдыхает от тягот не-жизни в хорошо сохранившемся саркофаге. Другой застыл у покрытого крупными трещинами алтаря, будто смерть настигла его за отправлением жреческой церемонии. Ещё несколько блуждают туда-сюда без какой-либо цели. Руки чесались перебить тварей, но драка против многочисленного противника могла потребовать слишком много ресурсов, поэтому я просто прошмыгнул мимо.

И влево два... Умертвие четвёртого уровня, шаркая ногами, медленно брело посреди мрачного коридора. Спина сгорблена. Плечи безвольно опущены. В спутанных волосах намёрзли сосульки и тихо постукивают в такт неровному шагу. На конце правой руки мертвяка из предплечья далеко выпирает костяной шип. Не иначе как, маясь смертельной скукой, а может быть, в силу дрянного характера, не оставившего владельца даже во второй жизни, при ходьбе он старательно скребёт костяным отростком по каменным плитам.

Громкий хлопок тетивы арбалета ударил в барабанные перепонки, резко обрывая заунывную мелодию нежити. Легковесную тварь закрутило и бросило, ногами кверху, над перилами балюстрады, отделяющей пространство аллеи. Саван полуистлевшего одеяния разметался, будто в странном дикарском танце.

Выхватив из воздуха меч, я обошел по дуге ряды низких скамеек, а нежить уже подымалась навстречу. Тяжёлое древко болта пронзило мертвеца насквозь, сломало пару больших костей, повредило множество энергетических линий и намертво засело между неестественно переплетёнными рёбрами. Я покрепче перехватил оружие. Незачем было тратить на одиночного недобитка драгоценную ману.

Но схватки не получилось. Сделав несколько нетвёрдых шагов, умертвие рухнуло лицом вниз, чтобы никогда больше не подняться на ноги. Иссушение системного боеприпаса доконало живучую тварь (130/260). Наградой от Системы послужила очередная бесполезная карта: «Игра в квоп (F, 1/5)».

Два вперёд... Быстрым шагом миновав очередную разрушенную усыпальницу, я обнаружил себя на распутье двух коридоров. Дальше указания обезьяны заканчивались, и начиналась суровая правда жизни. Я снова и снова прокручивал в голове предсказания бесноватой старухи, не находя ничего нового, что ещё осталось бы сделать.

Разве что постоять. Немножко. В подобном разрезе звучало как тонкое издевательство. Система Всемогущая! И зачем я вообще поставил на эту шальную затею? Ч-чёрт... Вероятно, мне стоило слушать внимательнее. Но ещё более вероятно, мне стоит вернуться и прикончить чёртову суку!

– Дерьмо... – разочарованно выдохнул я в морозную полутьму. Тонкая филигрань изморози, покрывающая стены ажурным узором, была настолько пропитана маной, что источала холодный призрачный свет, видимый даже в обычном спектре. В использовании факелов давно не стало нужды.

Разумеется, я не сдался так просто. Напротив, следующие полчаса прошли под знаменем лихорадочной деятельности. Я ощупал и простучал каждый камень, каждую плиту, каждый сантиметр пола и стен, до которого смог дотянуться. Прогнал фамильяра по всем четырём усыпальницам, что граничили с этим местом. Но никаких потайных помещений, никаких секретов, ловушек или чего бы то ни было обнадёживающего, так и не обнаружил.

Звенящая пустота и ошеломляющая бедность захоронений обескураживала. Это не скромность, это что-то за гранью даже патологической скупости. Ни монетки, ни ржавого гвоздика... И, что самое неприятное, никакого подвоха. Только жгучее разочарование и закипающая в груди холодная ненависть. Оставалось лишь принять поражение и, вернувшись наверх, поискать себе другое занятие.

Сжав зубы, я направился туда, откуда пришёл, намереваясь найти и выпотрошить старую обезьяну на мелкие части. Но, сделав шаг, замер от неподдельного изумления. Там, где минуту назад, клянусь душой своей, имелось четыре расходящихся в разные стороны коридора, неожиданно возник пятый, совершенно мистическим образом раздвинув пространство.

Я испытал ликование. Оскалившись, словно гончая, взявшая след добычи, я с трудом удержался от того, чтобы рвануть к цели бегом. Воображение рисовало горы сокровищ, оставленных древней цивилизацией. Системные артефакты, оружие, секреты древних, презренное злато, в конце концов... Нетронутые. Веками ожидающие среди студёного мрака гробницы кого-то вроде меня, кто придёт и возьмёт то, что дано ему правом силы...

Это было оно. Если старуха не соврала, если я сам нигде не ошибся и если множество других «если» не сошлись теперь воедино, то я даже не знаю, чем ещё объяснялась вопиющая инаковость этого места.

Тонкая плёнка магической ряби раздвигала пространство одной из стен. Полупрозрачная и выпуклая, она казалась набухающей язвой блистательной роскоши на уродливом теле гробницы. Достигнув предела, завеса беззвучно лопнула, оставляя на теле реальности рану размером с греческий Парфенон. Не в силах оторвать взгляд от прекрасного морока, я шёл навстречу, чувствуя, как в из груди поднимается сладкая дрожь предвкушения.

Связь с сервером нестабильна...

Широкие ступени у самого входа в роскошную усыпальницу вознесли меня под сень величественной колоннады с сияющим солнцем на высоком фронтоне. По обеим сторонам тридцатиметрового нефа блистали великолепные саркофаги, богато украшенные каменьями и позолотой. Каждое надгробие – произведение искусства, покрытое сложной мозаикой из кусочков цветного стекла. Барельефы на стенах изображали батальные сцены. Скалили морды отлитые в бронзе фигуры животных. Тяжёлые ростовые подсвечники парадными стражами маячили вдоль рядов погребений.

Придавленный монументальным величием усыпальницы, я поднялся по лестнице и вступил на полированный мрамор аллеи. Свечи в литых канделябрах зажигались одна за другой, сине-белым магическим светом освещая мой путь. В воздухе, холодном настолько, что дыхание спирало в груди, поблёскивали кристаллики льда размером с виноградную косточку.

Я двигался достаточно медленно, помня об осторожности. Но маскировка всё равно сползала с меня, будто старая кожа, заставляя чувствовать себя уязвимым. Что-то витало в самом этом воздухе, не терпящее полутонов, обнажающее суть, разоблачающее истинную природу вещей. Я видел, как бьётся в панике фамильяр, потерявший возможность как воплотиться в реальности, так и скрыться в привычном Теневом Плане.

Уже хотел приказать фамильяру убираться прочь из гробницы, чтобы прекратил раздражать своим «криком». Но тут последний свечной огонёк вспыхнул в дальней оконечности нефа, и пламя его заплясало в бесчисленных гранях кристалла, свободно парящего в полуметре над полом.

– Пресвятая Система...

Миссия «Претендент (C)», Испытание Претендента завершено! Подтвердите намерение завладеть Осколком!

Внимание! Вам предложено принять Вассальную метку Земли Вечной Стужи!

В первое мгновение я чуть было не ответил согласием. Но вовремя одёрнул себя, прежде чем намерение обрело необходимую твёрдость. Здесь было что-то не так. Какая-то неуместная двусмысленность формулировок, скользкая недосказанность...

Но с другой стороны... Сердце Осколка, оно было таким прекрасным. Идеальный ромб высотою в два моих роста, сверкающий хрустальными гранями. Теперь, когда нас разделяли всего десять шагов, желание подойти и дотронуться стало почти что неодолимым. Я чувствовал на коже ласковые волны тепла, исходящие от него. Чувствовал ментальные эманации бесконечной любви. Обещание вечной преданности. Я чувствовал щупальца чужого сознания, исподволь лезущие мне в голову...

– Пытаешься воздействовать на меня, тварь! – закричал я, чуть ли не первый раз в жизни испугавшись до дрожи. Потерять себя в собственной голове – это было что-то сродни бесконечному ночному кошмару.

Вы добровольно отказались от службы!

Внимание! Статус пребывания в локации изменён! Новый статус: «Нежелательный посетитель»!

Умиротворённая тишина за мгновение ока сменилась звоном и грохотом. Крышки вычурных саркофагов падали на пол, разбиваясь осколками каменных барельефов и цветного стекла. В морозном воздухе взметались облака серой пыли, под покровом которой уже гремели железом встающие из могил мертвецы. Похоже, найти это место было меньшим из испытаний. Покорить его будет гораздо трудней.

Направленным усилием воли я очистил голову от сторонних мыслей. Отрешился от чувств, отринул всяческие переживания плоти, ослабляя тем самым удавку ментального подчинения, что свивало вокруг моей шеи Сердце Осколка. Стал ничем и никем. Соринкой среди ментального шума Вселенной. Не позволяя мертвецам объединить силы в единый кулак, я атаковал первым. Ни капли сомнений, ни секунды на промедление. Лишь скорость, мастерство и безудержный натиск. Только так ещё можно было надеяться даже не на победу – на почётное отступление.

Сгорбленный силуэт возник из облака серой пыли. Под ударом меча зазвенели железные кольца кольчуги. Умертвие обернулось, замахиваясь кривым ятаганом. Я удачно парировал на отходе. Соскользнувшее лезвие сбило тяжёлый подсвечник, оказавшийся у него на пути. «Всё дело в нём». Мимолётная мысль, не сумевшая укорениться в сознании, уподобившемся самой незначительной частичке ментального фона.

«Открой нам свой разум...»

Попытка воздействия отражена!

Подхватив Дланью вооружённую руку умертвия, я сместился чуть в сторону и ударил Очищением в разрез кольчуги на открытом боку. Главное было при этом не потратить всю энергию разом. Ведь для того, чтобы вывести нежить из строя, совсем не требовалось подчистую сжигать ей энергосистему. Нежить трясло и корёжило. Плешивая голова с хрустом запрокинулась куда-то на спину. Умертвие стало соскальзывать, и я навалился всем телом, проталкивая остриё меча всё дальше под рёбра.

Получено 120 ОС! (250/260)

Передышка продлилась не больше секунды. Только и успел, что инициировать повышение уровня Рукопашного боя (F, 2/5) (40 ОС), как пришлось уклоняться от удара вычурной алебарды. Магический фон совершенно взбесился. Всё вокруг заволокло вихрящимся прахом, в Истинном взоре напоминающим те Великие Бури, что бушевали на поверхности планеты Каг'Мар. Жирные серые хлопья с бессильным шипением оседали на защите Боевой формы, но не дай Система мне остаться здесь без неё.

Умертвие (E, 11)

Я подпрыгнул, уклоняясь от удара по нижнему сектору. Тут же успешно разминулся с копьём, пролетевшим в опасной близости от головы. И атаковал в ответ, походя опрокинув ещё один канделябр с истинным светом. Меч проскрежетал по нагруднику нежити, оставляя глубокую вмятину на золочёном металле. В ответ тяжёлое лезвие алебарды раскрошило камень одной из колонн.

«Ты сомневаешься. Ты запутался. Отпусти своё прошлое. Прими нас, как мы принимаем каждого...», – вкрадчивый голос растворяется в пустоте разума.

Попытка воздействия отражена!

Длина оружия играла против меня, а паритет по параметрам не позволял компенсировать чужое преимущество одной только голой скоростью. Волей-неволей приходилось закрываться в защите, отчего темп моего наступления неуклонно снижался, грозя окружением и смертью.

Едва успев убраться с траектории очередного удара, я выпустил несколько Магических стрел, искристыми кометами разрезавших серую мглу. Одна разбилась о вовремя поднятый щит, цельнобронзовый, весь в округлых заклёпках. Другая – попросту прошла мимо, осветив на мгновение силуэты ещё двух противников. В руках у них было оружие, иссохшие тела покрывала броня, а там, где когда-то были глаза, поблёскивали крупные золотые монеты.

Ещё один канделябр был повержен. Этого оказалось достаточно, чтобы Тень сумел пробиться в реальность и отвлечь ненадолго умертвие с алебардой. За что, впрочем, едва не поплатился своей квазижизнью, отделавшись повреждением оболочки. Но в ту же секунду умертвие с грохотом рухнуло на пол, получив пинок в спину. Фамильяр принялся осыпать барахтающуюся нежить ударами, не позволяя подняться. Это должно было занять их на какое-то время.

Я вынужденно вернул свой меч в карту. Тяжело это признавать, но короткий клинок показывал удручающе низкую эффективность против бронированной нежити. К счастью, у меня имелось кое-что более весомое. Я поднял обе руки, сжимая пальцы ледяных Дланей. С точки зрения военной науки это звучало как совершенная ересь. Но, похоже, настало время для мордобоя.

Рукопашный бой (F, 3/5), подтверждено повышение уровня навыка! (60 ОС) (150/260)

Вскоре одно из умертвий лежало, раскинув руки, со сломанной шеей и вмятым вовнутрь парадным нагрудником. Опыт, как несколько раз до этого, пошёл в насыщение Кожи инеистого великана (D+) (213/1000). Тень добивал второго «гвардейца», обезоруженного, с перебитыми в запястьях руками. Я же, тяжело дыша и обливаясь потом, словно загнанный зверь, кружил в напряжённом поединке с последним.

Умертвие (E+, 16)

Подняв щит и отведя назад руку с серповидным клинком, противник ринулся в очередную атаку. Не имелось сомнений, что столь же опасную, как и все предыдущие. Несколько неприятных порезов и сколы на Дланях тому зримое подтверждение. Но нежити тоже досталось. Гребень высокого шлема был погнут, круглый щит пестрел вмятинами от тяжёлых ударов. Впрочем, теперь я вдоволь намахался кулаками, поэтому в правой Длани снова был зажат меч.

Умертвие попыталось нанести таранный удар. Я ушёл с линии атаки, со звоном железа парировав взмах серповидного меча-хопеша. Ещё одна зарубка появилась на измочаленном лезвии. Нежить усилила натиск, осыпая градом вертикальных и диагональных ударов, и прячась за щитом от редких контратак. Противник не знал усталости. Я же начинал уставать. Но хуже того, стал выдыхаться ментально. Это было похоже на ведение нескольких шахматных партий одновременно, тогда как я не мог позволить себе проиграть ни одной.

«Всё кончено, дитя. Тебе не выйти отсюда...»

Попытка воздействия отражена!

Сжав зубы, я начал действовать. Показал, что собираюсь в атаку, вынудив противника закрыться, а сам отступил, разрывая дистанцию. Умертвие, приподняв щит и заранее отводя руку для настигающего удара, устремилось в погоню. Когда неожиданно было сбито с ног попаданием массивного канделябра. Метко метнуть эту штуку было задачей не из лёгких, но с моими параметрами, да по полной задействовав сверхусилие, – вполне осуществимой. Едва успев выставить щит, умертвие с оглушительным грохотом завалилось на спину.

Секундой спустя я уже сидел сверху, круша кости и вминая мягкую бронзу внутрь вяло сопротивляющегося тела. Энергии, несмотря на колоссально высокий магический фон, практически не осталось, поэтому приходилось действовать по старинке. Наконец, сорвав с умертвия смятый нагрудник, я вернул себе меч и с хриплым выдохом вонзил затуплённое остриё точно в центр груди. Нежить в последний раз вздрогнула и обмякла, а моё тело пронзили эйфорические вихри энергии жизни.

Получено 128 ОС! (278/260)

Внимание! Достигнут 14-й уровень Игрока! (18/280)

Очков параметров: 4

На мгновение показалось, что это конец. Что сейчас я встану, выпрямлю спину и обстоятельно объясню Сердцу, кто здесь на самом деле хозяин, а кто лишь зарвавшийся слуга. Но стоило только подняться на ноги, как где-то за пеленой праха грохнулась крышка ещё одного саркофага. А уже в следующую секунду я едва не лишился головы, с титаническим трудом сумев парировать, скрестив Длани, и отвести в сторону здоровенный двуручный клеймор. Брызнули крошки Истинного льда. Брызнули осколки каменной плитки, когда лезвие клеймора врезалось в пол.

Сила удара его была такова, что ноги подогнулись, будто тростинки, а в руках после не слишком удачного блока поселилась холодная дрожь. Рыцарь Смерти (D, 11) ударил снова почти что без паузы, заставив распластаться над полом в отчаянном пируэте, и продолжил атаку молниеносным тычком навершия рукояти. Длань, которой я попытался закрыться из неудобного положения, почти совсем раскрошилась. Меня, словно тряпичную куклу, отбросило на несколько метров. А клеймор уже чертил траекторию новой атаки.

Поспешный блок стоил мне очередного меча и едва не стоил жизни. Двуручник нежити, не заметив выставленного клинка, безжалостно боднул в рёбра, снова бросая меня вверх тормашками на каменный пол. Фамильяр, попытавшийся отвлечь рыцаря, был мгновенно разделён на две половины горизонтальным ударом. И только эта его безрассудная попытка позволила мне безнаказанно совершить выстрел из арбалета и скрыться за одной из колонн, чтобы перевести дух. На пути подвернулся лежащий без дела Хопеш Системы (E) с модификацией прочности.

Я думал, всё очень плохо. Но, получив возможность осмотреть себя, так и не увидел той смертельной раны, которую ожидал обнаружить. Несколько средней тяжести рассечений, неизмеримое количество ушибов. Вероятно, сломано пару рёбер, но и только. Всё говорило о том, что опасная нежить намеренно довернула свой клинок, ударив плашмя.

Я почувствовал лёгкое дуновение структурированной маны. Маскировка Боевой формы успела включиться, и волна поискового заклинания обошла меня, как морская вода волнорез. Грудь вздымалась и опадала, шумно гоняя воздух. Отбитые рёбра острой болью разрывали грудную клетку на каждом вдохе. Прижимаясь к ребристому краю широкой колонны, я аккуратно высунул голову из-за её покатого края. Рыцарь Смерти был там. Порывистым, но очень мощным движением он вырвал болт из сочленений кирасы и с обманчивой неторопливостью пошаркал в моём направлении, забирая немного вбок.

Рыцарь был прекрасно экипирован. Угловатый парадный доспех с облупившейся позолотой защищал практически всё его тело. На сгибах и сочленениях проглядывало стальное плетение кольчуги. Глаза-угольки смотрели на мир через тонкие щёлки в забрале глухого шлема. Тяжёлый клинок длиной около полутора метров с прямой крестовиной, зажатый в мёртвой руке, с металлическим скрежетом волочился по полу. Не-живая гора смертоносного железа почти поравнялась с линией колоннады, когда я наконец-то увидел то, что хотел. Наруч на правой руке рыцаря совсем разболтался, будто крепления этого элемента доспеха ослабли и в любую минуту могли сломаться.

У меня будет только одна попытка, с отчётливой ясностью осознал я в этот момент. Крадучись, я обошёл колонну по кругу, оказавшись сбоку от чудовищной нежити. Грудь распирало от боли и лихорадочного восторженного азарта безумца, играющего в рулетку со смертью, только чтобы почувствовать себя живым. Между нами пролегала пропасть различий, и всё же мы были похожи. На короткий миг я проникся к рыцарю ещё и чем-то, вроде понимания. А моё уважение он давно заслужил.

В последний момент рыцарь снова выпустил волну поискового навыка. Нас разделяло несколько метров, и, похоже, он заметил меня. Закованный в глухие латы мертвец попытался развернуться, одновременно вскидывая клинок для защиты. Наверняка при жизни он был чертовски хорошим мечником. Перехватив хопеш двумя руками, я опустил его серповидный клинок на сочленение правого наруча, вложив в один-единственный удар все силы, что ещё оставались под этой измученной оболочкой.

Последний рывок!

Очищение мечом!

Лезвие меча со свистом разрезало воздух, сорвало плохо закреплённый наруч с петель и растрощило мёртвые кости под ним, даже не заметив серой ссохшейся плоти. Монструозный клеймор обиженно звякнул о напольные плиты. Я совершенно забылся в экстазе битвы. Зарычав, словно зверь, я воздел меч в новом замахе, уже предчувствуя, как разделаю эту консерву на лоскуты...

Вы чувствуете...

Интерфейс заблокирован!

«Приди же к нам, о нерадивое дитя. Мы поведаем тебе о том, как зарождались звёзды...»

Я выпустил из рук меч, развеял Длани и покорно побрёл по направлению к Осквернённому Сердцу Осколка (B). Оно оказалось тёплым на ощупь. Охваченный ужасом разум метался в клетке ментального подчинения, пока безвольное тело медленно погружалось внутрь сверкающих граней кристалла. Освободившееся от оков плоти сознание воспарило над временем и пространством, радостно устремляясь во дни зарождения мира.

Мимо проносились эпохи.

Эпилог «Маски сброшены»

Вот уже месяц – первым, что слышал Налим, открывая глаза по утрам, было голодное урчание живота. И этот день не стал исключением. Минуту он ещё лежал, вспоминая, на каком свете находится. А после, сопровождаемый сосущим чувством в кишках и обильным выделением слюны, с притворным кряхтением пошаркал на кухню.

Была ещё жуткая рань. Первые лучики света едва пробивались через щёлки в плотно задёрнутых бархатных занавесках, а на улице уже что-то кричали. Налим в тысячный раз пожалел, что приобрёл квартиру с окнами на Александровский сад. Теперь вместо видов Кремля он мог, если бы это доставляло ему удовольствие, любоваться смогом от горящих покрышек, нелепыми плакатами, перевёрнутыми машинами полиции, разбитыми витринами бутиков на Охотном ряду и толпами разъярённого, требующего непонятно чего сброда. В городе выли сирены и гремели колокола. Взрывались петарды. Слышались звуки автоматной стрельбы.

Налим поплотнее задёрнул шторы и полез в холодильник. Недавнее вторжение, конечно, наделало бед. Больше недели прошло, а на границе с Венгрией до сих пор велось сафари на мертвецов, сочащихся сквозь карантинный кордон, будто гной из нарывающей язвы. Зараза, свившая гнездо в Будапеште, то и дело вспыхивала с новой силой. Центральная Сибирь окончательно опустела. Те, кто не выехал в первой волне эвакуации, сбежали позднее, не выдержав еженощных кошмаров Дикой Охоты. Американский Бостон лежал в живописных руинах после нападения «Кинг-Конга». Здоровенную обезьяну размером с маленький небоскрёб принудили убраться только залпы межконтинентальных ракет, выпущенных с базы ВВС в Северной Дакоте.

Шлёпнув на разогретую сковороду десяток яиц, Налим потянулся к закипевшему чайнику. Из отражения на его хромированном боку смотрел нестарый мужчина с узким лицом, проседью в густых волосах и цепким тяжёлым взглядом повидавшего жизнь человека. Узник Бухенвальда остался в прошлом. Реактивный метаболизм гарантировал игроку телосложение гимнаста и аппетит профессионального бодибилдера. Последнее могло с лёгкостью пробить брешь в кошельке обычного обывателя, но с некоторых пор Налим перестал причислять себя к таковым. Бывший инвалид отлично поднялся, работая на Корпорацию, и больше не нуждался в деньгах.

Низко над домами пролетел вертолёт. За окнами снова заголосили. Налим не повёл и бровью. Обычное дело. Массовые протесты распространялись по миру как метастазы, быстро перерастая в агонию безобразных погромов и стычек с полицией. Слишком быстро, чтобы списывать на естественное поведение толпы. Они хотели крови. Они требовали: отставки правительств, религиозных реформ, справедливости, безопасности, наказания невиновных и награждения непричастных. Требования были самыми разными. Зачастую абсурдными. Нередко противоречащими одно другому.

Он отправил в рот солидный кусок яичницы, прожевал. Шумно прихлебывая, отпил из чашки. И едва не подавился первым утренним кофе, когда Система вдруг напомнила о себе. Налим вдоволь попользовался щедростью Корпорации. Теперь наставало время платить по счетам.

Внимание! Инициирована Глобальная блиц-миссия «Новый Мировой Порядок (D)»! Миссия принята автоматически!

– Давно пора, драть! – неразборчиво промямлил Налим, стараясь запихнуть в себя побольше еды, пока ещё оставалось время. В интерфейсе тревожно мерцали строки системного текста, которые видели десятки тысяч игроков по всему земному шару. Кого-то трясло от страха, другие застывали в растерянности, нерешительно тянулись к мобильному телефону. На лицах многих проступала мрачная гримаса злорадного торжества.

Мамон (локальное сообщение): Внимание, игроки! Земляне! Друзья! Наш общий дом, как никогда нуждается в вашей силе, вашей решительности, вашей верности. Пришёл час сплотиться против губительного ига старых порядков. Уничтожить гидру мировой плутократии, чтобы на её прогнивших костях выросло новое будущее, построенное игроками для игроков. Нет рабству! Нет угрозам! Нет принуждению! Идите и очистите этот мир во славу Богов! Во славу возрождённого Человечества!

В это же время сотни и сотни до зубов вооружённых отрядов с нашивками пятилучевого солнца на рукавах выходили на улицы крупных городов, стягивались к резиденциям религиозных и политических деятелей, административным и военным центрам ключевых стран. Группы ликвидаторов отправлялись за головами фанатиков ХАОС и прочих агентов Сопротивления, спонсируемых, как стало известно, Святым Престолом.

В ход пошло всё. Строптивых осаживали. Продажных покупали. Несогласных и им сочувствующих уничтожали на месте, а вместо них тут же ставили новых, заранее подготовленных, преданных Корпорации до мозга костей. Многотысячные контингенты военных сдавались без боя, переходя на сторону Новых Богов вслед за купленными Корпорацией генералами.

Системное наказание за убийство обычных людей было снято. Правил не существовало. Весь мир в одночасье поделился на своих и чужих. Миссии по захвату и уничтожению сыпались на ошалевших от вседозволенности игроков, словно из Рога изобилия.

От рассвета и до заката лилась кровь. А ровно в полночь в небе над Вечным Городом сверкнула звезда, обернувшись молодым парнем с растрёпанными рыжими волосами и россыпью веснушек на хмуром лице. Те, кто имел честь знать его чуточку ближе, могли бы поведать святым отцам, собравшимся в эту ночь на Вселенский собор: когда с лица Теневира пропадает улыбка, самое время молиться.

– И аз воздам! – рокочущей вибрацией пронёсся над городом его гневный глас. Ватикан стёрло с лица земли потоками инфернального пламени.

Маски были сброшены. Новые Боги выходили на сцену.

Приложение

«Линч (E)»

Общий ID: неизвестен

Локальный ID: Z-997

Истинное имя: Владимир Ильич Трудин (скрыто)

Возраст: 35 лет

Раса: человек (99.3%)

Расовый ранг: Е

Пол: мужской

Уровень: 14 (18/280 Очков Системы)

Очки Параметров: 4

Очки Заслуг: 1349

Социальные факторы:

Рейтинг угрозы: Е+

Репутация с Неизвестным: 30

Репутация с Теневиром: 850

Репутация с Мамоном: 450

Репутация с Фемидой: 150

Репутация с Дэйтой: 600

Репутация с Демосом: 600

Репутация с Морозным предком Гу: -1000 (ненависть)

Параметры:

Сила: 10/10 (100 ОС)

Ловкость: 13/15

Выносливость: 10/10 (80 ОС)

Интеллект: 8/10

Живучесть: 10/10 (50 ОС)

Восприятие: 10/10 (80 ОС)

Удача: 6/10

Расовые параметры:

Интуиция: 10/10 (50 ОС)

Мистические параметры:

Мудрость: 10

Навыки Системы:

Игрок (D):

– Интуитивно понятный интерфейс (D, 1/1).

– Справка (D+, 1/1).

– Язык Системы (F, 1/1).

Навыки F-ранга:

«Владение мечом (F, 5/5)». База данных, содержащая знания и визуальные образы, связанные с выбранным типом оружия. Обучает пользователя владению мечом, минимально адаптирует организм под выбранное оружие.

«Владение арбалетом (F, 3/5)». База данных, содержащая знания и визуальные образы, связанные с выбранным типом оружия. Обучает пользователя владению тяжёлыми арбалетами, минимально адаптирует организм под выбранное оружие.

«Рукопашный бой (F, 4/5)». База данных, содержащая знания и визуальные образы, связанные с боем без оружия. Обучает пользователя, минимально адаптирует организм в соответствии со сделанным выбором.

– «Последнее прикосновение (F, 1/5)». Вы – оружие Системы. Прикоснувшись к умирающему, вы получите 20% его жизненной силы.

«Партизанская тактика кобольдов (F, 1/3)». База данных, содержащая знания и практические навыки применения капканов и ловушек, а также общие принципы устроения засад одного из племён кобольдов.

«Путеводитель по Лаккона IX (F, 1/1)». База данных, содержащая информацию о ключевых точках интереса, ориентирах и бестиарии мира Лаккона IX. В пределах локации наделяет чувством верного направления. Требует концентрации на желаемой цели.

«Ориентирование в пещерах (F, 1/3)». База данных, содержащая знания и практические навыки ориентирования в пещерах.

«Метание камней (F, 1/5)». База данных, содержащая знания и практические навыки использования подручных средств для метания одного из племён кобольдов. Адаптирует организм в соответствии с достигнутым уровнем навыка.

«Оператор магических сетей (F, 1/1)». База данных, содержащая знания об устройстве и базовых алгоритмах взаимодействия магических сетей. Лимитированный навык, не подлежит копированию, не может быть получен в качестве награды за убийство носителя.

«Заповедные миры Империи Гоб (F+, 1/3)». База данных, содержащая пространственные координаты заповедных миров одной из звёздных империй. Заповедные миры 3-й категории: Ламаку, Жус.

Навыки Е-ранга:

«Орден меча Искоренителей Каг'Мара (E, 1/5)». Мастерский навык владения мечом ордена дервишей планеты Каг'Мар, посвятивших себя борьбе с магическими существами. Служит для продвижения в иерархии ордена, обретения знаний, навыков и особенностей Искоренителей.

– «Очищение мечом (E, 1/5)». Меч – продолжение руки искоренителя и проводник его воли. Соединяясь с вашей энергосистемой, оружие перенимает свойство разрушать магию. Стоимость применения: вариативно. Коэффициент рассеивания: 2.

«Безмолвная тень (Е+, 2/5)». Безмолвная и бестелесная тень неустанно сопровождает вас, дабы ограждать от опасностей. В случае необходимости тень может обрести воплощение в форме полуматериального теневого заступника, перенимающего ваш облик, а также часть ваших параметров, навыков и особенностей. Формирует ментальную связь между пользователем и его тенью. Теневая кукла.

«Магическая стрела (E, 1/5)». Выпускает магический снаряд стоимостью 100 единиц маны, с учётом параметров энергосистемы пользователя обладающий эффективной дальностью около 30 метров. Поражающее действие снаряда достигается за счёт взрывного высвобождения энергии в точке попадания.

«Лёгкий шаг (E, 1/5)». Затрачивает 8 единиц маны, чтобы создать гравитационную аномалию, на 50% снижающую давление на опорные поверхности в области шага. Аномалия статична, разрушается при потере контакта. Количество одновременно активных аномалий: 1.

«Контроль крови (E+, 1/5)». Позволяет контролировать ток крови внутри собственного тела: ускорять, замедлять, манипулировать фактором свёртывания. Талант. Расходует внутренние ресурсы организма.

«Длань зимы (E, 1/5)». Замораживает доступную жидкость, формируя элемент доспеха: латная перчатка из Истинного льда, учитывающий антропометрию заклинателя.

«Кровные узы (E, 1/5)». Формирует нерушимую связь между носителями двух копий данного навыка, позволяя чувствовать друг друга на расстоянии. Сформирована связь: Марико.

«Стук (E, 1/5)». Открывает механические замки и запоры. Требует сохранения физического контакта. Стоимость использования: 500 ед. маны.

Трансформации:

«Живица сприггана (E+, 1/5)». Ваша кровь изменяется, приобретая способность эффективно избавляться от токсинов и ядов, при этом полностью сохраняя прежние свойства. Существа Системы, родственные аспекту Природа, относятся к вам более благосклонно и не станут атаковать первыми. Навык связан с живучестью, повышает естественную регенерацию организма. Выведение токсинов.

«Защитная мембрана (Е-, 1/3)». Формирует полупрозрачную подвижную мембрану, рефлекторно закрывающую внешнюю поверхность глаза в случае резкого повышения уровня освещения или опасности механического повреждения. Эффективно рассеивает направленный свет, предотвращая дезориентацию.

«Плотные мышцы (Е-, 1/3)». Производит рекомпозицию параметра сила. Повышает плотность внешней мускулатуры и общий мышечный тонус организма.

Особенности:

«Средний дар антимагии (E+, 1/5)». Является аномальной разновидностью «Среднего магического дара (E)». Ваши атакующие навыки и заклинания, использующие ману, обладают свойством разрушать магию. Ваша магия нестабильна. Мудрость +5. Постоянный эффект: мудрость +3 за каждый уровень особенности, включая первый. Чувство маны. Истинный взор.

«Дурное знамение (D)». Пережив редкий мистический опыт, вы открыли в себе способность видеть знаки судьбы. Следовать им или нет, зависит только от вас. Но помните – судьба всегда забирает своё. Разблокирует скрытый параметр Карма! Карма: 0

«Эхо разума (Е+)». Позволяет на подсознательном уровне улавливать отголоски ментальной активности разумных существ поблизости. Эффективный радиус ограничивается параметром восприятие, чёткость и способность к интерпретации ощущений – параметром интеллект.

«Интуитивное знание (Е)». Справка позволяет получить больше информации об объектах Системы. Объем дополнительной информации зависит от интуиции.

«Улучшенная ловкость (Е)». Ваши связки и сухожилия обладают прочностью и эластичностью, превосходящими человеческие пределы. Повышает функциональность опорно-двигательного аппарата, общую гибкость и устойчивость к нагрузкам.

«Двужильный (E)». Улучшает газообмен в мышечной ткани, позволяя дольше сохранять высокую работоспособность при физических нагрузках любой интенсивности.

«Эффективный метаболизм (E)». Вы обладаете превосходным метаболизмом. Вам требуется меньше еды, полезные вещества усваиваются лучше, тело быстрее адаптируется к экстремальным условиям.

«Последний рывок (E)». Вы способны сознательно задействовать весь потенциал своих мышц и даже больше, невзирая на последствия.

Достижения и титулы:

«Мессия II» (уникальное, намеренно скрыто). Вы первый своего мира, кто принял покровительство Высшей Сущности. Усиливает связь с Покровителем. Позволяет три раза в день обратиться к Покровителю и получить ответ.

«Бездушный» (по умолчанию скрыто). Вы лишились души, но вы всё ещё живы. Как итог, сопротивляемость иссушению системным оружием значительно увеличена.

«Ключевая Фигура» (редкое, намеренно скрыто). Вы – одна из ключевых фигур на доске. Вероятность того, что вами пожертвуют, невелика, но у всего есть обратная сторона. Оправдайте ожидания богов и получите награду, обманите их, и пеняйте на себя.

«Меченый» (легендарное, намеренно скрыто). Вы стали целью атаки Старшего Бога и смогли выжить, но воздействие божественной силы оставило след. Получена Метка Проклятия «Чёрное Солнце»! Постоянные эффекты: Живучесть -1, Удача +1.

Боевая форма:

«Боевая форма Серого Призрака (E)»

Тип: навык, боевая форма, мистический.

Описание:

– Боевая форма, рассчитанная для проведения разведки, диверсий и скрытого устранения противников.

– Стоимость активации: 1000 единиц маны.

– Длительность: не ограничена (до отмены)

Особенности:

«Силовой контур». Стимулирует нейромышечную систему носителя, на 20% повышая коэффициент эффективности параметров: сила, ловкость, выносливость.

«Ядро репликации». Имеет возможность восстанавливать собственные повреждения при помощи маны.

Модификации (4/4):

«Фотоморфная псевдоплоть». При сохранении неподвижности тела силуэт носителя постепенно сливается с фоном. Движения нарушают целостность маскировки, вплоть до полной утраты.

«Модуль инвентаря». Формирует карман свёрнутого пространства объёмом 0.88 м³, привязанный к Боевой форме. Сопряжение полей. Оперативное взаимодействие.

«Двухслойное экранирование». Затрудняет обнаружение сигнатуры носителя поисковыми навыками, артефактами и механизмами.

«Термостатическая мембрана». Изолирующий слой псевдоплоти компенсирует перепады температуры внешней среды до 50°.

Артефакты:

«Коготь Улемака (D)»

Ранг: D

Тип: оружие Системы.

Описание:

– Ритуальный кинжал культиста Ламаку. Владение данным оружием запрещено либо порицаемо в ряде миров Системы. Материалы: ребро гончей Ламаку, неизвестный металл, неизвестная кожа.

Особенности:

«Оружие Системы III». Оружие признано Системой. При использовании поглощает 60% жизненной силы жертвы.

«Бич разума». Раны, нанесённые этим оружием, причиняют сильную боль и подавляют интеллект жертвы.

«Жнец III». Оружие посвящено Улемаку, Отцу Ярости и передаёт ему часть поглощаемой жизненной силы.

«Ключ претендента Земли Вечной Стужи (C)»

Тип: наследие

Описание:

– Временный ключ, дающий игроку возможность и право участия в Испытании Претендента на владение Осколком «Земля Вечной Стужи».

– Первичная активация инициирует миссию наследия, имеющую временные ограничения.

– Ключ должен быть активирован не позднее 5-ти дней после получения, иначе будет отозван (не активно, условие выполнено).

Особенности:

«Портал претендента». Открывает путь к Осколку «Земля Вечной Стужи» или обратно. Перезарядка: 192 часа.

«Первый среди равных». Претендентов может быть несколько, но победитель – только один. При выполнении претендентом условий миссии наследия, другие ключи будут отозваны.

«Строгий отбор». Осколок «Земля Вечной Стужи» долгое время не имеет хозяина. Выполните условия миссии наследия в течение 133 дней, иначе Ключ претендента будет отозван.

«Скрытый Источник (C)»

Ранг: C

Тип: артефакт Системы.

Описание:

– Фляга, способная вместить небольшое озеро. Не имеет возможности пополняться из внешних источников, но медленно восполняет объём содержимого сама по себе.

Особенности:

«Консервация IV». Скрадывает объём и вес жидкости до нуля. Содержимое сохраняет свежесть неограниченно долгое время.

«Скрытый Источник». Артефакт обладает свойством неприметности и способен принимать различные формы, не теряя функциональности.

«Убийца Королей (E+)»

Ранг: Е+

Тип: оружие Системы.

Описание:

– Тяжёлый механический метатель, совмещённый с рычажно-зубчатой системой быстрого взвода тетивы.

Техническое приложение:

– Вес: 14кг. Общая длина: 120 см. Размах дуг: 90 см. Сила натяжения: 360 кг. Ход тетивы: 30 см. Материалы: дерево, сталь, бронза. Снаряд: тяжёлый (300 г.) оперённый болт длиной 50 см. с бронебойным наконечником.

Особенности:

«Тяжёлый метатель Системы». Степень поглощения жизненной силы жертвы зависит от ранга используемых боеприпасов.

«Глубокая модернизация». Оружие неоднократно подвергалось механической модификации. Дальнейшее изменение конструкции невозможно.

«Маска Пересмешника (D+)»

Ранг: D+

Тип: артефакт Системы, масштабируемый.

Носитель: Линч (артефакт интегрирован в структуру носителя).

Описание:

– Правила созданы для того, чтобы их нарушать. Этот артефакт создан для того, кто нарушает Правила. Чёрному камню – чёрная душа. Смейся, Пересмешник!

Особенности:

«Аспект Пересмешника». Скрывает всю системную информацию об Игроке, меняя имя и облик в соответствии с задействованным слепком.

«Многоликий II». Позволяет при определённых условиях частично перенять облик существа того же вида (человек). Количество слепков (10/10): 1. Дориан. 2. Маркус. 3. Диего. 4. Навуходоносор. 5. Сеня. 6. Косой. 7. Пак Чон Хо. 8. Вэнс. 9. Синистер. 10. Мужчина №1

«Святая Ложь». Позволяет указать отображаемого (ложного) покровителя или отсутствие такового вовсе. Позволяет принять вторичное (ложное) покровительство. Ложное покровительство: Теневир.

«Кривое Зеркало». Позволяет запечатать эманации божественной силы (0/3), направленные против носителя Маски, сохраняя их для последующего применения.

«Нулевой Слепок». Душа носителя заключена в Маску. В случае окончательной смерти перейдёт в собственность истинного покровителя.

«Сумка мародёра (Е)»

Ранг: Е

Тип: артефакт Системы, масштабируемый.

Описание:

– Пространственный артефакт, позволяющий переносить между локациями системные предметы. Предметы, не относящиеся к Системе, могут быть перенесены в родовую локацию (обратный перенос невозможен).

Особенности:

«Консервация II». Скрадывает объём. В 20 раз уменьшает вес и замедляет порчу хранимых предметов.

«Масштабируемость II (1/7)». Имеется возможность повысить ранг путём объединения идентичных предметов. Позволяет переносить сумки рангом ниже без поглощения.

«Бездонная сумка (F)» (~10)

Ранг: F

Тип: артефакт Системы, масштабируемый.

Описание:

– Пространственный артефакт, входящий в базовый комплект Игрока. Позволяет переносить между локациями системные предметы. Предметы, не принадлежащие к Системе, при переносе исчезнут.

Особенности:

«Консервация». Скрадывает объем. В 10 раз уменьшает вес и незначительно замедляет порчу хранимых предметов.

«Масштабируемость (1/7)». Имеется возможность повысить ранг путём объединения идентичных предметов.

«Вечная фляга (F)» (~15)

Ранг: F

Тип: артефакт Системы.

Описание:

– Фляга объёмом 1 литр, входящая в базовый комплект Игрока. Постепенно преобразует налитую в неё жидкость в объект Системы. Скорость преобразования зависит от сложности состава.

Особенности:

«Консервация». Жидкость внутри способна храниться дольше, не теряя собственных свойств.

Карты F-ранга:

Оружейные карты F-ранга (~10), Чистые карты навыков F-ранга (~25), Английский язык (F, 1/1), Владение мечом (F, 1/5), Игра в квоп (F, 1/5), Организация свадебных церемоний (F, 1/3).

Карты E-ранга:

Комплект арбалетчика (E+), Амбидекстрия (Е, 1/5), Облако пыли (E, 1/5), Заёмная жизнь (E, 1/5), Заморозка (E), Карта возврата (E).

Карты D-ранга:

Кожа инеистого великана (D+, 1/1) (213/1000).

Карты существ Лакконы:

Отвлекающая пульсация (Е, 1/5), Резьба по кости (F, 1/3), Язык кобольдов (F, 1/1), Метание камней (F, 1/5), Алая чешуя (Е, 1/5), Зелёная чешуя (Е-, 1/5), Бездонный желудок (Е-, 1/3), Острые зубы (Е-, 1/3), Подвижный придаток (Е-, 1/3), Бесстрашие (Е, 1/1).

Карты обезьян:

Владение хвостом (F), Добыча коры (F), Густая шерсть (E-), Лазание по деревьям (F), Крепкая шкура (E-), Острый нюх (E-, 1/3).

Прочее:

Пищевые брикеты, Комплекты экипировки игрока, Капля мёртвого огня (D), Филактерия (1).