Новогодняя трагедия

Глава 1. Вокзал

На перроне сегодня было людно – у поезда здесь была долгая остановка на целых двадцать пять минут. Народ сновал туда-сюда, повсюду виднелись целующиеся пары и много-много плачущих девушек и матерей.

- Ты дождешься меня? – спросил Сережа у своей девушки Маши.

- Конечно, дурачок, - Маша повисла на худых плечах Сережи и продолжила плакать. Снежинки падали на ее русые волосы, покрывая их небольшим, но уже стойким слоем. Сережа неловко смахнул их трясущейся рукой и нежно поцеловал Машу.

- Я тебе писать буду, - пообещал он и прижал девушку к груди, а скорее даже к верху живота – рост Сережи был несопоставимо высок по сравнению с ростом Маши. – Совсем немножко, всего семьсот тридцать дней.

- И я тебе буду, и даже на присягу приеду, честно-честно! – Маша возопила громко и радостно, будто ребенок, но ее перебил звонкий гудок поезда.

- Ты смотри, старайся особо не ходить никуда, - строго потряс пальцем Сергей, а у самого внутри пробежал холодок – то ли от декабрьского ледяного воздуха, то ли от страха перед предстоящей службой. Военкомат определил его в мотострелки – туда отправляли служить почти всех, с кем он был уже знаком. Сережа сильно переживал, потому что многие рассказывали ему обо всех ужасах дедовщины и армии в целом, да и отрываться от любимой девушки, с которой он встречался уже четыре года никак не хотелось. Вдруг его зачмырят, а ее кто-нибудь отобьет? Вдруг не дождется?

- Ты, сынок, мать родную не забывай, - со стороны левого плеча парня стояла его мама и причитала не хуже, чем на похоронах. – Аккуратнее будь и пиши, пиши, не забывай! Я тебе носочки теплые положила и рукавички, одевайся теплее! Господи, голодом заморють, башку отобьють…

- Не забуду, мам, все будет хорошо, - улыбался Сережа, обнимая Машу. Внутри него проходила целая битва, полноценное сражение со страхом перед неизвестностью. Не так давно развалилась страна, в которой он родился и привык жить, и это чувство было ему уже знакомо, но мириться с ним, а тем более побеждать его, парень так и не научился. В конце концов, человек всегда будет бояться чего-то нового, подумалось Сереже, и он еще крепче обнял девушку.

Повсюду на перроне были слышны подобные разговоры – Сергей не один уходил в армию и вагон ждал отнюдь не одного призывника. Трудно было представить себе все обилие чувств, которые ходили сейчас в сердцах людей – таких разных и таких одинаковых, как и их мысли. Целая ватага провожающих и чуть меньшая толпа призывников – все они чувствовали одно и то же.

- Пора уже, - дрогнувшим голосом сказал Сережа, не отпуская Машу и сильнее сжав в руке вялый и тощий рюкзак, заполненный только продуктами на время переезда и кое-какими вещами.

- Я за тебя молиться буду, сынок, - мама накинулась на парня и они с девушкой сдавили его ребра так, что Сергей еле-еле мог дышать и лицо его покраснело от натуги, но он терпеливо молчал, подумав о том, что именно с этого момента начинает стойко претерпевать все тяготы и лишения воинской службы.

- Все будет хорошо, мам, - повторял Сережа. Он не мог придумать ничего, кроме этой банальной фразы, и ему было стыдно.

Провожающая процессия выдвинулась в сторону вагона, где вовсю уже проходила перекличка и старший лейтенант орал так, что порой даже перекрикивал шум всей многочисленной толпы.

- Вершинин! – крикнул старлей и Сергей, не задумываясь, выкрикнул ему в ответ «Я!». – В вагон!

- Прощайте, - грустно улыбнулся парень и еще раз обнял мать и девушку. – Я скоро вернусь! Не поминайте лихом!

Маша и мама бросились на Сережу и снова попытались задушить его своими объятиями. На этот раз они молчали и не говорили абсолютно ничего, стараясь прочувствовать последние секунды, которые они проведут с любимым человеком, перед долгой разлукой. То же испытывал и Сережа – он сдавил их в объятиях так сильно, как не сжимал еще никогда. Ему было грустно и глаза его наполнились слезами.

- Быстрее, Вершинин! – заорал вновь старший лейтенант и Сергей весьма неохотно освободился от объятий.

- Я люблю тебя, - сказала Маша и поцеловала парня так, как будто отправляла его в последний путь.

- Сынок, ты собой помыкать не позволяй, - наконец, смог вставить и свои пять копеек отец Сережи. – Ты вот что вспомни, когда служить будешь: служи, сынок, как дед служил, а дед на службу хер ложил!

Отец Сергея засмеялся и разгладил пальцами свои пышные усы. Парень крепко пожал протянутую ему ладонь, захватил поудобнее рюкзак и побежал навстречу неизвестному.

- Тебя как звать? – спросил какой-то парень у Сережи, когда он только-только присел и расположился на своем месте в вагоне. Видимо, этот попутчик тоже едет служить, подумалось Сергею.

- Сергей, - улыбнулся призывник и пожал руку незнакомца.

- Меня Миха звать, - улыбался в ответ парень. – Буряк фамилия, забавная, да?

- Есть немного, - Сергей был смущен такой бойкостью собеседника. В конце концов, сейчас за окном поезда, всего в каких-то двадцати метрах от него стоят все, кого он любит, и кого он был просто морально не готов покидать на долгие два года.

- Ты мотострелок? – вновь спросил Миха.

- Да.

- Стало быть, вместе едем, - собеседник дружески хлопнул по плечу Сергея и опять добродушно улыбнулся своей светящейся улыбкой. – Курицу будешь? Мать приготовила с собой.

- Да я не голоден…

- Давай-давай, - в глазах Миши горел какой-то чересчур здоровый огонек. – Последний раз, наверное, нормально едим за год. Ну, это ничего, дембель неизбежен!

- А почему за год?

- Потому что на втором году уже совсем другая служба, - Миша расслабился и принялся жевать приготовленные с собой курицу, вареные яйца и бутерброды с докторской колбасой. Он ел так быстро и энергично, что, казалось, поглощал все сразу, заглатывая в себя невероятно большие куски. – У меня брат служил, рассказывал. Дедом когда ходишь – там тебе сказка. И тушенки завались, и сгущенки, и вообще почти все, что хочешь.

- Хочется верить, - улыбнулся Сережа и уставился в окно, вяло пожевывая котлету. Все происходящее не радовало его, хотя, кажется, он уже почти смирился со всем этим и даже начал принимать свой отъезд. В конце концов, через месяц присяга, а там, если хорошо служить, можно даже угодить в отпуск – десять суток!

К службе в армии Сергей готовился – взял в библиотеке устав и прочитал от корки до корки, даже обязанности всех-всех командиров. У отца расспрашивал про автомат и форму, как за чем лучше ухаживать, как подшиваться и все такое. Но ощущения готовности у парня все равно не было и прямо сейчас он помнил только то, как ему пришла повестка в военкомат и как плакала Маша, узнав об этой «приятной» бесплатной путевке в детский лагерь под названием «Армия».

- Не помешаю? – к Мише подсел какой-то скромный парень, еще скромнее Сережи. Миша сразу оприходовал гостя и узнал, что зовут его Владимир и он тоже едет с ними служить. Сергей только ухмыльнулся и продолжил разглядывать окно.

Поезд почему-то не трогался и Сережа хотел было даже возмутиться товарищу старшему лейтенанту по поводу того, что его оторвали от собственной семьи на целых семь минут раньше, чем положено. Но тут колеса скрипнули, а вагон медленно-медленно покатился куда-то вдаль.

Сергей все еще не мог найти Машу и родителей в этой огромной толпе – провожающие заполонили весь перрон. На глаза Сережи навернулись слезы. Неужели ушли?

И только тогда, когда перрон начал уже пропадать из виду, а вагон активно набирал скорость, Сергей увидел Машу, которая перелезла дозволенную линию и махала ему двумя руками, подпрыгивая на платформе, из-за чего ее волосы смешно прыгали вместе с ней. Сережа, улыбнувшись, помахал ей рукой в ответ, но не знал, видит она это или нет.

- Все, пацаны, начинается, - отвлек внимание на себя Миша. – Едем-на служить-на. В какой город едем?

- В Саратов, - сказал подошедший к трем парням старший лейтенант. – Я ваш командир на время поездки, старший лейтенант Журавлев. По всем вопросам подходить ко мне. Я вас уже запомнил, так что только попробуйте, суки, что-нибудь мне здесь натворить. Сгною вас, нахрен.

- Отличное начало службы, - улыбнулся Сережа, когда старлей ушел куда-то дальше вдоль вагона.

- Давайте постараемся, мужики, вместе держаться, - Миша достал пачку сигарет. – Курить пойдете?

- Я не курю, - развел руками Сережа, а Володя вместе с Мишей направились в сторону тамбура.

Значит, мотострелки, - думалось Сергею, пока он смотрел в окно и ждал товарищей. - Значит, Саратов. На Волгу едем. Там, наверное, холодно. У Волги всегда ветрено. По крайней мере, так рассказывали. Ладно, жизнь идет, и на армии вроде как не останавливается. Что же, будем служить. Всего лишь семьсот тридцать дней.

Успокаивая себя подобными мыслями, Сергей разглядывал пейзаж, так быстро меняющийся за стеклом окна и невольно думал о Маше, о друзьях со двора и несделанных домашних делах, которые он постоянно оставлял на потом.

- Катится, катится, голубой вагон, - пропел себе под нос Сережа, оперся лбом о стекло и закрыл глаза.

Глава 2. Прибытие в учебку

- А чего это мы спим? – разбудил Сергея неприятный голос. Парень даже не успел понять, сколько он спал и давно ли заснул, что могло произойти за это время, но голос продолжал. – Встать, товарищ призывник! С тобой говорит старший по званию!

Сережа встал, параллельно окинув взглядом плацкартные койки, где он спал, протер глаза – Миша и Владимир подскочили так же, как и он, лениво потирая зенки, пытаясь понять, что же все-таки происходит вокруг.

- С вами всеми говорит младший сержант российской армии, - громко и уж слишком настойчиво продолжал голос. – Что везем?

Сережа увидел перед собой среднего роста парня, но довольно крепкого. Сергей тут же оценил свои возможности и невольно поморщился – даже приложив все усилия, одолеть такого он вряд ли сможет.

- А что происходит? – дрожащим голосом спросил Володя.

- Досмотр личных вещей призывников, - сказал младший сержант, лукаво улыбнулся и добавил, - по приказу старшего лейтенанта.

А что делать? Сережа потянулся за своим худым рюкзаком, но что-то его явно смущало. Почему бы офицеру самому не посмотреть их вещи? Да и что могут провезти с собой в учебку призывники?

Потом Сергей подумал, что времена сейчас тяжелые и при желании найти можно все, что душе угодно – чего только стоили те парни со двора, периодически курящие косяки или мужики, регулярно валя.щиеся на лестничной клетке в лужах собственной блевоты и горах использованных шприцов? Да и у старлея дел полно, наверное, помимо осмотра. Пожалуй, можно довериться и сержанту.

- Вот, - Сергей гордо предоставил раскрытый рюкзак. Сержант начал бесцеремонно швырять вещи на койку, из-за чего парню стало неловко – мама старалась, вязала, а тут какой-то непонятно кто так небрежно кидает их. Но поделать Сережа ничего не мог – армия, к сожалению, довольно жесткое место. Возможно, даже жуткое.

- Это неуставное, - сержант потряс перед Сергеем варежками, а затем и носками. – Необходимо конфисковать.

Сережа только повел плечами: надо, значит, надо. Делать нечего, да и пожаловаться некому. В конце концов, вещи в армии действительно делятся на уставные и неуставные – так говорил еще отец. Правда, в Афгане, где он служил, с этим было попроще.

Процедура повторилась с Володей и Мишей. У последнего конфисковали почти все продукты, сославшись на то, что их необходимо утилизировать. Правда о способе утилизации младший сержант не обмолвился ни словом, поэтому Сережа окончательно убедился в правильности своих мыслей. Прикинув, что тремя людьми загасить одного получится точно, он возмущенно высказал сержанту:

- А куда ты все это денешь? Продукты, небось, сам сожрешь, а вещи себе на дембель или гражданку оставишь, мурло?

- Ты как разговариваешь с сержантом? – чуть ли не криком сказал вояка и попер грудью на Сережу.

- Вещи верни, - тихо и спокойно ответил парень и попер на сержанта в ответ.

- Серега, ты чего? – напрягся Володя. Миша, тем временем, ухватил стеклянную бутылку «Байкала», стоящую на столе и исподлобья смотрел на сержанта.

- Ну вы у меня получите! – потряс пальцем сержант, кинул все награбленное на стол, развернулся и куда-то пошел. – Припомните еще младшего сержанта Болгова!

Болгов ретировался, а Сережа спокойно сел обратно на койку.

- Разбирайте, - улыбнулся парень и упаковал варежки и носки обратно в рюкзак. Из продуктов у него ничего не осталось – все уже съели.

- Спасибо, что ли, - улыбнулся Сереже Миша и принялся собирать вещи тоже. – Только их все равно деды в учебке разберут, ну или старшина. Мне брат рассказывал.

- Это будет потом, - лениво отмахнулся Сергей.

- Только теперь житья нам не будет, - взволнованно сказал Володя. – Может, отнесем ему вещи обратно?

- Сиди, - грозно сказал Миша, тяжело положив руку на плечо парню. – Теперь мы друг за друга держаться должны. Иначе деды задавят. Мне брат рассказывал.

Сережа только ухмыльнулся и снова уставился в окно. Судя по всему, проспал он недолго – глаза слипались, а сон навалился на него с новой силой – хоть вставляй спички в глазницы. Но морально укладываться уже не хотелось – мысли о том, что сержанты могут прийти толпой, никак не оставляли парня.

- В карты будете? – предложил вдруг Миша. – Спать не хочется, да и ехать не так далеко.

- Давай, - улыбнулся Сережа.

Спустя пару часов парни закончили игру в дурака с разгромным счетом в пользу Сережи – ему сегодня очень везло и он пару раз оставил тузов на погоны Мише, а Володе, как правило, клал на погоны королей.

- Ты будешь старшим сержантом, - сказал он Мише, - а ты, Володя, просто сержантом будешь.

- Дай бог, - рассмеялся Миша. – Все там будем.

К счастью, никто не приходил. Либо сержант здесь один, либо они решили угробить их в части, думалось Сереже, поэтому он снова немного расслабился и просто ждал прибытия в учебку. Мыслей в его голове особо не было – осознание неизвестности потихоньку успокаивалось, а все фантазии быстро успокаивались воспоминаниями о службе отца. Пусть это было уже довольно давно, но не может же все кардинально меняться с космической скоростью?

Поезд потихоньку начал тормозить. Миша вернулся с тамбура и от него сильно несло сигаретами. Сергей привык к этому запаху с детства – его отец постоянно курил. Как говорил он сам, в армии все начинают курить, даже те, кто был против. Особенно в Афгане. Сереже всегда было интересно слушать эти рассказы – везде была своя романтика, да и он сам, и его сверстники росли на поколении ветеранов войны, поэтому осознавать, что твой собственный отец – герой, было невероятно приятно и среди умственно здоровой молодежи это считалось крутым. Сергей частенько примерял форму отца, звенел медалями и блестел на любом проявлении света всегда отдраенными до блеска значками. Возможно, ему тоже хотелось бы стать героем, но страх потерять свою жизнь был сильнее глупого желания славы. Сережа любил жизнь, и сильнее любил только семью и Машу. Впрочем, свою девушку он давно считал своей женой – по возвращении из армии парень собирался сделать ей предложение.

- Болгов, Вершинин, Буряк, Гридин, на выход! – зазвенел колоколом громкий голос старлея, назвал еще несколько фамилий, и призывники, оперативно собравшись, направились к концу вагона.

- Вот и все, добро пожаловать в ад, - улыбнулся своим товарищам Миша и бодро выпрыгнул из вагона.

- В одну шеренгу становись! – скомандовал старлей и призывники быстро построились. В конце концов, каждый из них проходил уроки ОВП и уезжал на военные сборы. Казалось бы, никому не нужная ерунда, но в необходимый момент все-таки пригодилось.

- Значит так, - продолжил офицер. – Сейчас мы с вами пройдем в автобус и поедем в учебную часть. Там вас распределят в батальоны, затем в роты, затем во взводы. Там все расскажут. Напра-аво! Шаго-ом марш!

Призывники, во главе с сержантом, в ногу пошли походным шагом вслед за старлеем. Сережа вдруг ощутил странное чувство. Он еще даже не надел форму и с армией его практически ничего не объединяло, но он чувствовал себя кем-то важным для страны, чувствовал себя защитником родины, маленькой шестеренкой большого механизма. И пусть он даже не давал еще присягу и не держал в руках автомат, Сергей знал – теперь страна может спать спокойно, ведь на ее страже стоит он и его товарищи, которых он считал уже практически близкими друзьями – Миша и Володя.

Погрузившись в автобус с черными номерами, Сережа не переставал думать о том, как важен каждый из них, стал представлять стрельбище, плац, ночные посиделки в каптерке, как ему непременно дадут сержанта и он отправится куда-нибудь воевать и вернется домой героем – со значками, медалями, и, возможно, даже орденом.

- Надеюсь, попадем с тобой в одну роту, - улыбаясь, сказал Миша. Сергей отметил про себя, что этот парень почти всегда улыбается.

- Я тоже.

- Скоро приедем, - подал голос старлей.

Всю дорогу Сергей ловил на себе злые взгляды Болгова. Парень оказался прав – он оказался один из сержантов, поэтому, видимо, побоялся лезть на троих сразу. Странные сержанты здесь служат, думалось Сереже. Зачем отбирать у призывников вещи? В конце концов, надо же понимать, что все здесь люди, у каждого есть мамы и папы, девушки, а кого-то даже жены и дети. И все содержимое рюкзаков и сумок с большой любовью наполнялось всеми ими. Зачем так делать? Неужели Болгов этого не понимает?

В это же время сержант показал парню жест, который сложно было понять неправильно – провел оттопыренным большим пальцем по шее. Сергей сглотнул ком, моментально образовавшийся в горле, и повернул голову в сторону окна.

Сережа не знал, сколько прошло времени, но старлей скомандовал «к машинам!» и все пассажиры автобуса вылезли наружу и построились. Парень не понял, как они проехали через КПП и проехали внутрь – он все время смотрел в окно, но не заметил ничего, кроме постоянных полей, сменяющихся редкими посадками разнолистовых деревьев.

- В одну шеренгу становись! – скомандовал Журавлев, но все уже и так стояли в шеренге. Автобус за спинами бойцов, гудя мотором и смердя выхлопными газами, поехал куда-то неизвестно куда. – Сейчас придут комбаты и вас разведут по казармам, ну а дальше дело техники.

Пока строй тупо стоял, ожидая командиров, Сережа изучал окружающую обстановку. В принципе, все пылало однообразием – одинаковые здания, одинаковые люди в одинаковой форме и обуви, ходящие одинаково и поющие одинаковые песни. Тем не менее, почему-то парень сразу же смог безошибочно определить здание казарм и штаб. Что же, пока впечатление было более-менее хорошим – все вокруг содержалось в порядке, но покоя не давала мысль о том, что этот самый порядок здесь наводят уж никак не дворники.

- Ну здорово, запахи, - за наблюдением пейзажа Сергей не заметил подошедшего толстячка с майорскими погонами. Походка у него была довольно забавной - при каждом шаге живот смешно трясся и подпрыгивал в такт. Тем не менее, приветствие Сережу не сильно обрадовало – сказанные комбатом слова явно говорили о том, что дедовщина есть и от нее никуда не убежишь. Хотя, может, и не так явно? - подумалось Сергею.

– Звать меня Андрей Палыч Нестеров, майор, командир второго батальона. Шутки со мной не шутить, а то можно отхватить, - заржал комбат. – Мне в третьей роте не хватает четырех человек, так что большего мне от вас и не нужно. Старлей, кто тут нормальный?

- Да все нормальные, - пожал плечами старший лейтенант, сопровождающий нас от вокзала. – Хоть пальцем тыкай в список наугад.

- Давай так и сделаем, - толстопузый майор уже не мог отдышаться и был больше похож на больную лошадь, которую заставили бежать забег. Видимо, стоять ему приходилось нечасто. – Я буду цифру говорить, а ты фамилию.

- Есть! – отрапортовал старлей и открыл в своем блокнотике список призывников.

- Третий.

- Вершинин!

Сергей крикнул «Я!» и хотел было сделать шаг из строя, но вовремя опомнился – команды не было, а за такую самодеятельность можно и получить. Наверное.

Сергей заволновался сразу же после того, как успокоил потянувшуюся вперед ногу. В конце концов, как же так ему повезло? Первым – и он! А вдруг Миша не попадет с ним в роту? Вдруг Володя не попадет тоже?

Но пока парень размышлял об этом, майор и старлей не молчали, выбрав случайным образом еще трех человек. И каково же было облегчение парня, когда он сделал шаг из строя по команде комбата и увидел своих двух друзей-попутчиков! Счастью Сережи не было предела – по крайней мере, ближайших три месяца учебки ему придется прослужить в одной роте с теми, кого он уже хоть мало-мальски знает.

Затем майор потянул их за собой в расположение роты. Вернее, к майору подошел капитан, и комбат напряг его отводить призывников. Само же расположение роты находилось в одном из зданий казарм, которые Сергей заприметил еще по прибытии. Там было пять этажей и парень имел смелость предположить, что каждая рота занимает свой.

Когда толпа призывников все же добралась до пятиэтажки, капитан оставил их, приказав проходить внутрь и подниматься на третий этаж. Там, мол, все объяснят и ко всему приучат. Также он наказал подойти в канцелярию и отметиться у комроты, а затем бодренько потопал в сторону штаба.

Парни остались одни, далеко от дома и впервые за сегодняшний день Сережу пробрала тоска. Тут все такое новое, неизведанное и страшное, а там, за КПП, за тысячу километров отсюда его ждут родители и Маша. Как же Сережа надеялся, что она его дождется…

- Пойдемте? – робко спросил Володя.

- Погнали, - Миша резво взял командование в свои руки и повел толпу в само здание.

- Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков, - пробубнил себе под нос Сергей.

Внутри все почему-то сильно напоминало общежитие техникума, где Сережа прожил всего пару месяцев. Такие же стены, такие же полы. Отличие было разве что в том, что на входе стоял дневальный, а стены пестрели самыми разными плакатами – форма одежды, противогазы, схемы оружия, действия в различных ситуациях и тому подобное. Практически сразу откуда-то из-за угла вырулил прапорщик.

- Вы, блять, кто? – он прижал подбородок к шее, из-за чего жировых складок образовалось еще больше.

- Новый призыв, - ответил за всех Сережа.

- Так пиздуйте! – раздраженно ответил прапорщик и направился далее по своим делам.

- Ну, попиздовали, - улыбнулся всем Миша и, словно Моисей, повел своих евреев искать лестницу к расположению их роты.

Нашлась она довольно быстро, да и не найти ее было сложно – она была довольно широкой и сильно заметной. Парни неохотно стали подниматься по ней – никто не горел желанием приходить в новый и, вероятно, не самый приятный коллектив. С другой стороны, здесь все не по собственной воле, и люди, по идее, одни и те же.

Сергей шел по лестнице рядом с Мишей. Былого веселья от него осталось мало – чем выше поднимались парни, тем мрачнее становились их лица. Гробовая тишина нарушалась только топаньем ботинок по ступенькам, а сами призывники слышали только неугомонный стук своего сердца. Но все в этой жизни конечно и неизбежно. Призывники наконец поднялись на нужный им этаж.

- Опана! – возбужденной репликой встретил парней сержант. – Вы к нам?

- К вам, - подавленным голосом ответил Сергей, чуть не задохнувшись своими собственными словами.

- Тогда добро пожаловать в ад! – рассмеялся сержант, раскинув руки в стороны, как это делают птицы. – Проходите в канцелярию, потом отведу вас в каптерку, а там уж и поговорим.

Так парни и сделали. Канцелярию найти призывникам не составило труда – стоило только сделать десять шагов влево от тумбочки дневального, как их взору предоставлялась дверь с красной табличкой, на которой золотыми буквами было написано название заветного кабинета. Собравшись с духом, и отметив про себя почему-то показавшееся забавным Сергею наличие каких-то растений в горшках, парень постучался.

- Войдите! – раздалось из-за двери и толпа неловко ввалилась внутрь.

- А-а, пополнение, - весело протянул капитан, занявший свое место за столом. Выглядел он гораздо приветливее всех, кого призывники видели до этого момента. Да и фигура у него была статная, подтянутая, что тоже сильно отличало его от остальных. – Сейчас документы оформим на вас, а потом дуйте в каптерку к старшине получать обмундирование. Зовут меня Вячеслав Андреевич Хворостовский, я ваш командир роты. Рота у нас хорошая, три месяца пролетят – понять не успеете, как так вышло. В общем, давайте по порядку.

Сергей опять оказался первым, несмотря на то, что у Миши Буряка было явное преимущество в алфавитном порядке. Хворостовский довольно быстро заполнил какую-то неизвестную Сереже ведомость, заставил парня расписаться в десяти бумажках, а затем отправил его искать каптерку. По пути к своему пункту назначения Сергей разглядывал все окружающее и всех окружающих, что сильно раздражало дневального и дежурного по роте, а от последнего он даже получил свой первый за период службы в армии пинок.

В целом, все было так, как рассказывал отец. Кровати, коридоры, шкафы, где висели зимние и осенние бушлаты, бытовка – помещения полностью соответствовали представлениям парня о них и единственной вещью, которая все еще удивляла его – растительность в горшках.

Каптерку Сергей искал долго, но так и не нашел, поэтому решил обратиться к дневальному по роте. Тот указал ему направление следования и Сережа пошел получать форму.

В каптерке его встретил старший прапорщик.

- Ты кто такой? – расслабленно покуривая сигаретку, спросил он.

- Рядовой Вершинин, - вытянувшись, ответил Сергей.

- Новый, что ль? – повел бровью прапорщик.

- Так точно.

- Ну давай, одевать тебя будем.

И действительно, Сергея принялись одевать. Старший прапорщик, оказавшийся старшиной роты Сережи, был наделен необходимым ему профессиональным опытом, поэтому штаны, нателка и куртка оказались в самый раз и сидели достаточно хорошо, а вот с сапогами повезло меньше – нужного размера не оказалось. Вернее, оказался только один сапог, поэтому на левой ноге теперь красовалась обувка на размер меньше.

Получив также и подшиву с шевроном, Сергей оставил свой тощий рюкзак в каптерке, взял все остальные вещи, выданные старшиной, и направился в расположение роты, где его, по идее, должен был ждать сержант.

Переживаний у парня почти не оставалось – всю голову и эмоции занимали только интерес и любопытство. На какое-то время даже отступили все неприятные эмоции от встречи с комбатом, от пинка дежурного по роте и неприятного привкуса во рту в предвкушении дедовщины. Сережа продолжал исследовать глазами все плакаты, окружающую обстановку и людей, сновавших туда-сюда.

Дойдя, наконец, до расположения роты, парень тут же лицом к лицу встретился с сержантом, который встречал толпу.

- Почему не отдаем приветствие старшему по званию? – грозным тоном начал он, отчего Сережа резко прикинул руку к козырьку, вытянулся смирно и уронил все вещи, которые нес из каптерки. Сержант заржал.

- Успокойся, боец. Как звать тебя?

- Рядовой Вершинин! – отрапортовал Сергей так, будто служил в армии всю свою жизнь.

- Угомонись, сказано же. Имя твое как?

- Сергей.

- О, тезка, - сержант протянул руку парню и тот крепко пожал ее. - Ты не переживай, Серега, рота у нас спокойная. Ротный понимающий, старшина почти всегда своими делами занят, а взводных у нас нет. Я дрочить вас особо не буду – обязанности выполнили и ладно, но борзеть тоже не позволю. В конце концов, последние три месяца перед настоящей армией.

У парня моментально спал с плеч тяжкий груз. Такой радости он не испытывал, наверное, никогда, и облегчение моментально растеклось по всему телу, заставив кончики пальцев немного зудеть.

- Вещи-то подними и пойдем, я тебе койку твою покажу, - улыбнулся сержант. Сергей поднял вещи и побрел вслед за товарищем.

Коек было много и все были двухъярусными. Сережа надеялся, что спать наверху ему не придется, но надежды быстро развеялись, когда сержант указал ему его место. Наверное, это не самое неприятное, что может быть, поэтому Сергей выдохнул и принялся раскладывать вещи в тумбочку. Сержант показал ему правильный порядок всего этого дела, но Сережу это не удивило – в армии все делается либо по уставу, либо по наставлениям, либо по приказам.

Вскоре прибыло и остальное пополнение, в том числе и Миша с Володей. Им повезло больше – спали они на первых ярусах, но Сережу это больше не смущало и он радовался тому, что попал в хорошую роту со своими почти уже друзьями.

Так и начались долгие два года нового этапа в жизни обычного парня Сережи.

Глава 3. Будни в учебке

Сережа быстро освоился и уже буквально через неделю щеголял аккуратно пришитым подворотничком, начищенными до блеска бляхой и кокардой, а через три недели думал, что всю жизнь жил здесь. Он успел постоять на тумбочке, вымыть все расположение роты сверху донизу, получить по голове за забытую строчку из обязанностей дневального, посидеть на парочке политзанятий и потихоньку осваивал свою военно-учетную специальность. Парень не мог сказать, что служба прямо сильно ему нравилась, но было терпимо и в целом даже неплохо. Сережа не забыл и написать несколько писем – Маше и родителям.

Письма от Маши и мамы приходили достаточно часто. Конечно, душу Сереже грела любая весточка из родных мест, но послания от любимой он читал всегда с гораздо большей охотой, чем от матери и отца, перечитывая их по нескольку раз. Иногда Сергею казалось, что он выучил письмо наизусть и мог рассказать его так, что отлетало бы от зубов. Тем не менее, скучал по всем он одинаково сильно, но постоянно думать об этом не мог – суматоха была бешеная. Распорядок дня не жалел никого – ни сержантов, ни рядовых, ни даже офицеров.

Миша и Володя тоже довольно быстро вписались в коллектив и практически через два дня Буряк стал звездой ротной курилки. Сережа тоже ходил туда, хотя и не курил – просто так, пообщаться, передохнуть и послушать анекдотов самой разной степени бородатости.

Мишу знала вся рота – его манера общения и постоянная жизнерадостность помогали таким же молодым, как и он, расслабиться и почувствовать себя в своей тарелке. Володя же вел себя совершенно иным образом. Гридин старался быть незаметным, предпочитая проводить основную массу свободного времени (которого было не так уж и много) в одиночестве, поэтому Миша и Сергей вытаскивали его из этого состояния и пытались не терять контакт. Сережу немного напрягал Володя – то ли он сильно боялся армии, то ли не привык быть один так далеко от дома, то ли сам по себе был довольно тих и скрытен. Тем не менее, компания трех друзей была дружной, хоть и довольно разноплановой.

Питание в столовой не особо блистало разнообразием, но есть было можно. Конечно, Сережа скучал по домашней еде и частенько вспоминал, практически обливаясь слюнями, пельмени, борщи, выпечку, жареную картошку и все-все-все, что только можно было вспомнить.

Строевой и теоретических занятий было много, а вот автомат Сережа держал в своих руках довольно мало, да и то только разбирал его и собирал обратно. Время старательно фиксировал сержант. Время большое – получи в наказание наряд. Время хорошее – отожмись для профилактики, закрепи результат, мол, чтобы руки не дрожали.

От строевой постоянно болели ноги, а подошва и каблук сапога заметно подтерлись уже за первую неделю службы. Тезка-сержант подсказал, что можно топотать не так усердно, а чтобы не образовались плоскостопие и варикоз, ставить ногу не прямой стопой, а как бы немного заваливая ее на ребро. После таких советов жить стало значительно легче, а сапог стал изнашиваться гораздо меньше.

Физухи хватало – на ее отсутствие не жаловался никто. Скорее, жаловались на нее. Утром – зарядка, потом плановые занятия, прокачки от сержантов – Сережа так выматывался, что порой сил не хватало даже раздеться. Но делать это приходилось, потому что получать мандюлей от сержанта или ротного не хотелось никому.

В общем, КМБ у Сергея было самым обычным – строевая, физуха, наряды, рабочка, занятия в классах, прокачка и так по кругу практически каждый божий день. Тем не менее, все в этой жизни имеет свойство заканчиваться, и в один день все поменялось. Не кардинально и не в корне, но изменения были заметны всем.

На утреннем разводе командир части был каким-то особенно торжественным, и стоящие на плацу парни ничего не понимали. Сережа тоже ничего не понимал.

- Развелся, наверное, - тихо гыгыкнул Миша. Сергей прыснул.

- Довожу до вашего сведения, - раздался над плацем громогласный голос полковника. – Что через три недели в нашей части новоприбывшие военнослужащие будут приносить присягу. Поэтому всем – оповестить своих родственников, девушек, жен и детей. Любовниц тоже можете оповестить.

Услышав это, Сергей воспрял духом. Наконец-то он снова увидит Машу и, возможно, отца и мать! Он не был уверен, что они смогут приехать, но насчет Маши был уверен твердо и ни единой нотки сомнения в его мозгу даже не могло уместиться. Полковник говорил что-то еще, но Сергей уже совсем его не слушал, смакуя на языке приятное ощущение возможности встретиться с любимой.

Весь оставшийся день Сережа ждал, когда же наступит вечер. Тогда все пойдут мыться, а ему будет явно не до мытья – он будет писать письмо, самое важное письмо в его жизни. Наверняка парень полностью испишет листа три точно, не оставив на бумаге ни одного живого места, и ему даже не придется напрягать ни одну извилину мозга, чтобы сделать это – мысли сами пойдут стройными рядами, и необходимо будет всего-навсего успеть их зафиксировать. Ручка пустится в пляс, вырисовывая неаккуратные закорючки слов, соединяя одну букву за другой, рисуя величественную и счастливую картину, досконально передавая мысли и чувства Сергея. Кисть, конечно, затечет к концу первой страницы, но он будет писать, писать и писать до тех пор, пока мозг его окончательно не иссохнет на предмет мыслей, пока Сереже не станет дурно и пока он все еще будет в сознании.

И вечер наступил. Как и ожидалось, казарма продолжала жить своей жизнью. Военнослужащие копошились, занимаясь кто чем: кто-то подшивался, кто-то стирался, кто-то чистил сапоги, мылся, писал письмо, учил устав – перечислять можно было практически бесконечно. Сережа взял уже худую тетрадь, из который вырывал листочки для писем, прихватил ручку, подшиву, нитки с иголкой и направился в бытовку.

Здесь было не так много народу, но все были заняты своими делами и хранили гробовое молчание. Наверное, так сильно устали, подумалось Сереже, и он сел писать письмо. Все было так, как парень и представлял – мысли бежали рекой, и Сергей еле-еле успевал записывать весь этот бурный поток. Никто не мешал ему ненужными разговорами, и комната наполнялась только тихими шипениями утюга да шуршанием ручки по тетрадному листу в клеточку.

До сих пор Сережа не знал, стоило ли рассказывать всем своим о случае в поезде. Маша заволнуется, как и мать, а ему не нужно, чтобы они сидели и переживали. Спокойно воспримет только отец, но письма они читают только вместе с мамой. Сергей решил не писать об этом, но невольно подумал: а куда же все-таки делся этот самый Болгов, обещавший, что их компания получит?

Решив, что, видимо, сержант оказался из другой роты или батальона, Сережа продолжил писать и провел за этим занятием все оставшееся время до отбоя. Подшиться он уже не успел, но дежурным по роте заступил тезка-сержант, поэтому договориться чуть-чуть засидеться труда не составило.

Сергей не понимал, почему этот сержант такой добрый – его коллеги по несчастью, военнослужащие из других рот рассказывали, что их командиры просто ужасающе отвратительно себя ведут, вечно наказывают и кого-то даже бьют. От этих мыслей Сережу дернуло. Получается, что ты скорее попадешь к плохим дедам, чем к хорошим, и если ему повезло в учебке, то повезет ли в боевой части?

Подшившись, Сергей направился спать, откладывая все мысли на завтра, ведь всем известно, что утро вечера мудренее.

А потом жизнь, и так не прекращавшая бить ключом, забила еще сильнее. Количество строевой увеличилось, как и количество физухи. Хотя бы нарядов осталось столько же, говорил своим товарищам Володя.

Утро начиналось со строевой, день продолжался строевой, и вечер ей заканчивался. Несмотря на то, что Сергей пользовался всеми советами сержанта, каблуки все равно стерлись, ноги сильно болели в районе стоп и щиколоток, а спина вечно затекала от постоянных построений. Парню начинала надоедать армия, и если первые несколько недель были полны каких-то новых свежих ощущений, то теперь это однообразие, жизнь, расписанная по распорядку, повторяющаяся изо дня в день, начинали неимоверно бесить и раздражать. Сережа стал злиться практически на все, что видел и слышал. Командиры раздражали тупостью приказов, сержанты количеством физухи, товарищи постоянными разговорами.

Хотелось спокойствия, тишины, отоспаться, поесть нормальной еды, а где взять все это в армии? Разве что в отпуске или увале, но первый не светил от слова совсем, а второй сказали ждать только к присяге. Душу Сережи грело только осознание того, что скоро-скоро он увидится с Машей, которая сто процентов привезет чего-то вкусненького перекусить, они прогуляются по городу и будут самыми-самыми счастливыми людьми на свете.

Но мысли и предвкушение – это одно, а реальность – совсем другое. Убежать от рутины и будней нельзя было никуда, разве что попроситься в очередной бесконечный наряд. Такой же бесконечный, как и все остальное. Вся жизнь Сергея закрутилась по одному и тому же расписанию: подъем, зарядка, завтрак, строевая, обед, физуха, строевая, ужин, строевая, строевая, строевая, строевая, наряд, наряд, физуха…

Выдерживать одно и то же постоянно приходится всем, и, в целом, жизнь каждого человека в чем-то похожа на армию: дом, работа, дом, работа – постоянно меняющиеся, но одни и те же декорации, точно так же, как и на воинской службе. Но за КПП, за забором, это все разбавлялось присутствием любимой или не очень жены, детей, походами куда-то, или, на худой конец, алкоголем и телевизором. А здесь, в казарме, на плацу, в учебных классах, лица всегда были одни и те же, развлечений никаких, да и распорядок вчерашнего дня отличается от сегодняшнего только если ты идешь в наряд.

Сергей даже пару раз задумался над тем, чтобы закурить – хоть какое-то разнообразие, но потом вспомнил, как мучаются на кроссах его курящие товарищи, как офицеры наказывают их, лишая и так редких перекуров, и желание отпало само собой. К тому же, он не сильно хотел меняться – вдруг Маше не понравятся эти изменения?

Последние пять дней перед торжественной церемонией были просто отвратительными. Страдали все, кроме комдива – тот вполне себе спокойно отсиживался, лишь изредка появляясь на плацу. Остальные же, от самых задрипанных рядовых до замполита принимали непосредственное участие в практически круглосуточной строевой дрочке. Ноги ныли, болели, подошвы и каблуки стирались, портянки мокли из-за рыхлого влажного снега, а степень усталости словами описать не удавалось никому.

Письма были единственным способом хоть как-то сменить картину, поэтому Сережа писал их постоянно, практически во все свое свободное время. Писал ни о чем: когда перестало происходить что-то новое, повторял старое, вдавался в невероятно подробные описания характеров, расписывал до трещин и царапин двери помещений, ямочки и кочки на плацу, особенности голосов сослуживцев и сержантов, и так далее. В общем-то, просто изгрызал себя изнутри, занимаясь непонятно чем.

Но, как говорят в армии, дембель неизбежен. И первый шаг к нему – присяга.

Глава 4. Присяга

- Рота, подъем!

Наступил самый торжественный день в жизни Сергея – по крайней мере, так он сам его позиционировал. И все то, что раздражало и злило Сережу всего пару часов назад, теперь играло абсолютно новыми красками, радуя каждым отблеском, каждым отзвуком. Капитан казался кем-то вроде мессии, сержанты – ангелами, сошедшими с небес, а сослуживцы апостолами, среди которых был и сам Сергей, неся людям истины в самой последней инстанции и защищая от всех невзгод и напастей.

- Готов? – спросил сразу после подъема Миша.

- Всегда готов, - гордо ответил Сережа и выкинул пионерский жест, приложив руку ко лбу.

- И я готов, - сказал Буряк, отбивая кантик на кровати.

День наполнялся какой-то радостью, и даже в воздухе висел легкий запах победы, что ли. Сергей почувствовал, как во рту появляется сладкий привкус ожидания и нетерпения, постепенно усиливающийся до такой степени, что кончик языка заколол, а стук в висках достиг катастрофических масштабов.

- Рота, строиться! – зазвенел колоколом бодрый голос сержанта, и Сергей, отглаженный и начищенный до блеска, застегнутый на все пуговицы, с идеально белым подворотничком побежал на построение так, как не бегал никогда. Мышцы его налились кровью, силой, ноги отталкивались от пола с мощью мировых чемпионов по легкой атлетике, а сам парень чувствовал себя пушинкой, гонимой ветром по промозглому воздуху.

Потом была проверка формы и нескольких человек отчитали, в том числе и Володю. Те грустно отправились переглаживаться, перечищиваться и перешиваться в бытовку, а остальные строем направились на завтрак – даже зарядки сегодня не было.

- Волнуюсь, - сказал Миша идущему рядом Сереже. Им повезло и так вышло, что в строю их места были рядом, поэтому и переговорить при возможности проблем не было. Володя же стоял в следующей шеренге за ними, и проблем поговорить не было тоже, но парень все равно предпочитал помолчать.

- Я тоже, - ответил Сергей и теперь его аж затрясло от волнения. Вдруг перепутаю слова? Вдруг ошибусь в строевой? Вдруг Маша не сможет приехать? К черту, к черту все!

- Не ссы, - подмигнул Миша и легонько толкнул Серегу в плечо. – Прорвемся.

Завтрак сегодня был какой-то особенный – то ли его приготовили по-другому, то ли Сережа сам что-то придумал себе, но еда была отменной и по вкусовым качествам сильно выигрывала у этого же самого блюда, приготовленного пару дней тому назад. Парень с наслаждением ел, смакуя каждый кусок, каждый глоток, представляя, как будет гордиться им Маша, когда увидит его в форме, с автоматом, такого солидного, красивого и мужественного.

На этот раз даже поесть дали времени чуть больше – добавили пять минут. Сережа, уже привыкнув к прошлым ограничениям, справился гораздо раньше, но заметив, что команды пока не прозвучало, развалился на скамейке настолько, насколько мог себе позволить и вновь ушел глубоко в себя.

- Володька сегодня какой-то не такой, - сказал Миша, пихнув Сергея в бок. Парень только вопросительно посмотрел на товарища. – Он и так молчаливый, а сегодня вообще как будто прячется ото всех. Вроде нормальный парень, а как глянешь…

- Да что ты причепился? – улыбнулся Сережа. – Просто волнуется, ничего такого в этом нет. В конце концов, мы все волнуемся.

- Ну тут-то да, - никак не мог угомониться Миша. – Но у него даже взгляд какой-то…

- Успокойся, - снова улыбнулся Сергей. – Просто нервничает. Он же этот, как его… Необщительный, в общем. Социо-кто-то-там.

- Пат.

- А?

- Социопат, - повел пальцем Миша. – Я в книжке читал.

- Ну вот, социопат. А нас скоро будут по частям увозить, и неизвестно, кто с кем будет потом служить. Сейчас отправят его одного куда-нибудь, а его не примут, и что делать? А тянуть ведь еще долго.

- Тут ты прав, - нахмурился Миша. – Кстати, если в одну часть не попадем, ты мне письма пиши домой и в гости приезжай после службы. Я тебе вечером адрес напишу.

- Забились, - Сережа пихнул Мишу кулаком в плечо и усмехнулся.

- Прием пищи закончить, построение через две минуты на улице, - услышал голос сержанта Сергей и принялся наводить за собой порядок.

- Значит так, - начал свою речь сержант, когда рота уже построилась. – Сейчас идем на склад, вам выдадут шинели парадные. Только попробуйте, гондоны, испортить! Потом пизды такой ввалю, ввек не забудете! После этого идем в оружейку, получать автоматы, а потом на плац, а там и уже все, присяга.

Дружным строем во главе с сержантом, рота направилась на склад. Настроение у всех было разное, но у Сережи исключительно позитивное, и это выражалось буквально во всем его поведении. Шел он практически вприпрыжку, много и успешно шутил, постоянно улыбался. Миша полностью разделял настроение друга, а следом за ними даже Володя перестал хмуриться и вписался в разговор.

Сердце Сергея наполнялось радостью и тягостным, но приятным ожиданием. Он знал, то совсем скоро наконец-то увидит Машу. Как же он соскучился… Парень мечтал обнять ее, впиться в ее губы своими губами, носом зарыться в ее чудесные волосы, всегда пахнущие чем-то сладким и приятным. Сергей расписал всю их встречу уже до мелочей, и увольнение свое он представлял самым идеальным днем, самым важным во всей его жизни…

Конечно, приедут еще и мама с папой. Их Сережа тоже будет очень-очень сильно рад видеть. Но Маша…

- Стой! – крикнул сержант. – Заходим по одному, я буду вызывать. Разойдись! Курите, пока можете.

Сергей стоял в третьей шеренге, поэтому очередь его наступила нескоро. Миша был направляющим, поэтому пошел бы на склад раньше, чем сам Сережа. Тем не менее, Буряк отошел в сторону и закурил. Лицо его было таким счастливым, как будто он этими затяжками постепенно втягивал себе в легкие всю концентрированную радость этого мира.

- Бросал бы, - Сергей дал легкий щелбан по кончику сигареты, чуть было не получив маленький, но неприятный ожог. Глаза Миши тут же чуть не вылезли на лоб, а сам он подскочил, как угорелый.

- Не трожь! – товарищ в шутку несильно ударил Сережу в живот. – Не буду я бросать!

- Дело твое, - улыбнулся Сергей. Казалось, что ничего не может испортить ему настроение сегодня.

- Вершинин! – раздался звонкий голос сержанта.

- Я!

- Сюда иди!

Очередь Сережи настала слишком быстро. Парень, немного удивившись, побежал на склад, по пути задумавшись, почему его назвали раньше, чем Мишу Буряка. Смирившись с необъяснимостью армейской логики, он зашел в помещение склада.

- Заходи, заходи, - пробурчал себе под нос усатый старший прапорщик. – Сейчас быстренько тебе…

Не успев договорить фразу и дымя сигареткой, прапорщик практически моментально всучил Сергею шинель.

- Свободен.

- А если не подойдет по размеру?

- Должна подойти, - повел плечами прапор. – Поменяетесь там между собой, если что.

Миша тоже повел плечами и покинул складское помещение.

- Получил? – встретил парня на выходе сержант.

- Так точно.

- Иди, значит, в расположение и остальных прихвати.

- Есть!

Сергей удивился порученному ему заданию – такое приказывали делать только сержантам или ефрейторам, и уж никак не рядовым, проходящим службу всего лишь пару месяцев. Тем не менее, парень пошел к товарищам, получившим шинели, и спокойным тоном сказал им идти за ним в расположение. Как ни странно, никто не стал с ним ругаться или как-то выпендриваться – все мирно направились за ним, даже практически ровным строем. По пути повезло не встретить никого из офицеров или прапорщиков, поэтому все прошло без инцидентов и молодое пополнение, готовящееся принять присягу, беспрепятственно прошло в расположение своей роты.

Там все принялись готовить шинели – чистить пуговицы, где-то что-то поправлять, зашивать дырки. Сергею повезло и одежда пришлась ему по размеру. По крайней мере, так думал сам Сережа. Он успел уже привыкнуть ко всем приготовлениям одежды, поэтому справился буквально за пару минут и даже помог кому-то из сослуживцев, чтобы дело было сделано быстрее. Сергей постоянно пел что-то под нос, шутил, в общем говоря, сиял. Пожалуй, он сам никогда себя таким не видел – армия творит чудеса.

Потом пришел Хворостовский и повел уже полный состав роты в оружейку – получать автоматы. Сергей знал, какой достанется ему – каждый знал это, несмотря даже на то, что приписывать оружие к не присягнувшему еще военнослужащему никто не имел права.

Получив свой АКМ, тоже начищенный и приготовленный к параду, Сергей пошел строиться – так приказал капитан. Постепенно в помещении выстроились две шеренги военнослужащих Сережиной роты. Хворостовский прошелся по каждому, поправляя парням кокарды, проверяя ремни и качество отдроченности формы. Кстати, Сергей заметил интересный факт. Судя по всему, после развала СССР, армию не успели полностью снабдить новым снаряжением, и у половины солдат из его роты были новые золотые кокарды, в форме яйца, с золотой звездой, а у второй половины кокарды были старые советские – тоже со звездой, только с красной, с серпом и молотом, и с лавровыми листками под ней.

- Бойцы, - обратился ко всем ротный. – Сегодня великий день в жизни каждого из вас. Сегодня вы перестаете быть мальчиками, и, наконец, становитесь настоящими мужчинами. Большая часть из вас покинет нашу учебку и уедет служить во все концы нашей необъятной страны. Хочу заранее пожелать вам понимающих командиров, достойно пройти всю свою службу и уйти на дембель сержантами! Не забывайте вашего первого ротного, соколята.

- Ура! Ура! Урр-а-а! – ответила капитану рота. Тот, улыбаясь, взглянул на часы.

- Пора, орлы, пора. Построение внизу, у входа.

Солдаты ломанулись вниз, обгоняя друг друга и стараясь выбраться из здания поскорее. Настроение Сережи передалось практически всем, и в воздухе повисло ощущение радости, счастья, и в то же время осознания нового уровня ответственности.

- В колонну по три становись! – скомандовал капитан, когда все оказались внизу. Сергей уверенно занял свое место, глубоко носом вдохнул неожиданно свежего и морозного воздуха (последние пару дней погода была ни к черту) и уверенно пошел вперед, услышав соответствующую команду.

Незаметно мимо пронеслись здания, клумбы и взору всех солдат открылся плац. Каждый из парней знал это место лучше, чем свои пять пальцев, каждый квадратный миллиметр уже был истоптан жестким армейским сапогом. Сергея распирало от важности и гордости, грудь он выпятил вперед колесом, и стучал по асфальту с таким усердием, как не стучал еще никогда.

До самой присяги оставалось довольно прилично времени, поэтому командование приняло решение прогнать весь процесс еще разок. Репетиция прошла быстро и незаметно – Сережа даже не понял, что прошло целых сорок минут. Все сегодня было легко, воздушно и парень даже не устал ни стоять, ни ходить, ни разу не запнулся, произнося клятву. Единственным, что немного нарушало гармоническую целостность события, была шинель. Сергей уже привык к своему бушлату во флору, а длиннющая до колен, серая, колючая замена ей была слишком теплой, а кашне, придавленное воротником, сильно душило.

Всем дали недолгий перекур и Сережа снова пристроился рядом с Мишей. Тот нервно курил и как-то неестественно трясся. Сергей положил ему руку на плечо, пытаясь успокоить, но заметил за собой те же самые симптомы. Пожалуй, только сейчас до него дошло, что он еще не бывалый вояка, а все еще дух, и служба, настоящая служба начнется только сейчас. К тому же, наступает важный момент, где за любого размера прокол можно получить так, что и до дембеля можно не расхлебать. Теперь и самого Сережу трясло, и впервые за долгое время появилась мысль от нервов закурить.

- Рота, строиться!

Дыхание Сергея сперло. Он понимал, что это уже не репетиция, и что место для зрителей потихоньку заполняется. Пока парень бежал строиться, взгляд его ни на секунду не уходил от гостей части, пытаясь выловить знакомые лица, но все было безуспешно. Сережа, немного расстроившись, но подумав, что, видимо, просто не заметил, занял свое место в строю и вытянулся смирно. Опомнившись, что команды еще не было, парень ослабил одну ногу и расслабился, продолжив оглядывать прибывших зрителей.

- Часть, равняйсь! – громом загремел голос заместителя командира части, и Сережа инстинктивно повернул голову вправо, чуть выглянув в ту же сторону. Он еще не успел отойти от собственных мыслей, но строевая выучка давала о себе знать. – Смирно! Равнение направо!

Длинный тощий подполковник, четко чеканя шаг, направился навстречу идущему комдиву. Громко зазвучали трубы оркестра, и от неожиданности Сергей немного вздрогнул, испугавшись резкого шума. Доклад командиру части он не слышал, но слова знал прекрасно. На теоретических занятиях им зачем-то рассказывали и это.

Оркестр зазвучал снова, и теперь уже двое офицеров направились на свои места. Как только полковник стал где-то в середине всеобщего строя, он остановился и повернулся лицом к молодому пополнению.

- Здравствуйте, товарищи!

- Здравия желаем, товарищ полковник! – заорал ему в ответ Сережа не своим голосом, как и десятки парней, стоящих здесь, рядом с ним. В этот момент Сергей снова ощутил себя чем-то необъяснимо важным, какой-то жизненно необходимой шестеренкой, без которой весь механизм никогда и никак не сможет полноценно функционировать. Гордость за себя и свою страну подливала масла в огонь, и солдат вытянулся, поднял подбородок еще сильнее, выпятил грудь, полностью позабыв об уставших от вечных тренировок мышцах.

- Товарищи офицеры, прапорщики, сержанты, солдаты, уважаемые гости, - начал свою речь комдив. – Сегодня в нашей дивизии знаменательное событие: приведение к военной присяге нового пополнения. Для воинского коллектива это торжественное событие, ведь солдатская семья принимает в свои ряды еще сто сорок три военнослужащих. Воинский коллектив, по существу, на два года становится их второй семьей. Товарищи солдаты, каждый из вас должен понять, что сегодня вы принимаете военную присягу на верность своему народу и Отечеству. Всего в нескольких строчках военной присяги содержится клятвенное обещание на верность Родине! Эта клятва остается в сердце каждого, кто хоть однажды произнес ее слова перед строем своих товарищей! Принимая присягу, вы берете на себя ответственность перед народом и Отечеством достойно и мужественно исполнять воинский долг, защищать свободу, независимость и конституционный строй России. Будьте достойны традиций нашей дивизии, высоко несите имя воина-мотострелка и всегда с честью выполняйте свой воинский долг! Равняйсь! Смирно! Боевое знамя дивизии на исходное положение шаго-ом марш!

Зазвучали барабаны. Знаменная группа, мастерски чеканя шаг, высоко поднимая ногу, шли так хорошо, что, казалось, шел один человек. Звуки ударов тяжелой подошвы об асфальт сливались в один и на слух невозможно было определить, кто торопится, а кто спешит – настолько сработаны были эти офицеры. Сергей восхитился их мастерству, а от речи комдива уши его загорелись. Сегодня он станет не просто мужчиной. Сегодня он станет защитником.

- Вольно! Командирам батальонов приступить к приведению молодого пополнения к военной присяге!

Зазвучал голос капитана.

- Рота, прямо шагом марш!

И строй пошел. Стояли они не как обычно, а в колонну по два – так было проще выходить к столу, да и держать шеренгу двумя людьми было гораздо легче, чем тремя. Несколько метров, которые прошел строй от своего места до необходимого показался Сергею бесконечным маршем по каким-то полям иного мира, и каждый шаг давался с необъяснимым трудом. Солдат напрягал каждую свою мышцу, сосредоточив все свои мысли исключительно на ходьбе и выдерживанию дистанции и интервала. Вынеся правое плечо вперед, а затем развернувшись направо, строй замер, ожидая следующей команды.

- К приведению молодого пополнения к присяге приступить! – гаркнул подполковник.

- Рядовой Астахов! – зазвучал голос Хворостовского.

- Я! – ответили ему из строя.

- Для принесения военной присяги ко мне!

И началось. Сергея затрясло, и он не знал, как справиться с этим волнением. Капли пота, прятавшиеся до этого под шапкой, стали заливать лоб и глаза, спина взмокла. Холод пробрался солдату под шинель, и теперь нервозная трясучка дополнялась еще и трясучкой замерзшего. Но шевелиться никак было нельзя – Сережа не хотел подвести своих товарищей, Хворостовского, да самого себя, черт возьми, он подвести не хотел, поэтому стоял смирно, стойко и мужественно ожидая своей очереди.

Сергей знал, что он где-то недалеко в списке ротного, ведь фамилия его начиналась на В, а это совсем близко к Б. И действительно, сразу после того, как присягу принял Миша, Хворостовский произнес фамилию Сережи.

- Вершинин! – казалось, голос капитана звучит насколько громко и грозно, что птицы улетели с колыхнувшихся от шума верхушек деревьев.

- Я! – не своим голосом крикнул Сережа.

- Для принесения военной присяги ко мне!

- Есть!

Сергей стоял в первой шеренге, поэтому особого искусства ему не требовалось, но шаг за шагом ощущения собственной важности и отвратительно тяжелой ответственности росли, мешая солдату идти. Тем не менее, он все же подошел к столу. Напротив Сережи стоял Хворостовский, приветливо улыбаясь и держа ладонь и краешка шапки.

- Товарищ капитан, рядовой Вершинин для принесения военной присяги прибыл! – доложил Сережа, сжимая приклад автомата настолько сильно, что, казалось, он вот-вот треснет.

- Военную присягу принять! – скомандовал ротный, протягивая Сергею красную папочку. Парень взял ее в левую руку, развернулся кругом и замер. Для него время остановилось, ведь сейчас, именно сейчас, не через условных пять дней, три минуты, или еще чего, он принесет клятву, которую может принести только настоящий мужчина. Сережа знал, что после этого мгновения он будет не тем мальчиком, а уже самым что ни на есть рядовым Сергеем Вершининым, военнослужащим Вооруженных Сил России.

- Я, Вершинин Сергей Александрович, - начал он звонко и по памяти, - торжественно присягаю на верность своей Родине – Российской Федерации. Клянусь свято соблюдать ее Конституцию и законы, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно выполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество!

Глава 5. Первый увал

Сергей поразился сам себе – с какой легкостью, ни разу не запнувшись, практически на одном дыхании он произнес священные слова. Лицо его воспылало радостью, а мышцы приятно заныли, знаменуя этим наступление нового этапа службы. Трясущейся рукой парень поставил свою подпись в бумаге, выпрямился и пристально посмотрел в глаза ротного.

- Поздравляю с принятием присяги! – Хворостовский снова приложил руку к краю шапки.

- Служу Отечеству! – громко крикнул Сергей.

- Стать в строй!

- Есть!

Лихо развернувшись, Сережа направился на свое место в строю. Взглядом он все равно пытался найти среди стройных рядов зрителей Машу, ну или хотя бы родителей, но все было тщетно. Мышцы затрясло чуть сильнее, а руки похолодели. Пришло в голову смутное осознание – не приехала. Не дождалась.

- Поздравляю, - шепнул Миша, как только Сережа оказался рядом с ним. – Теперь уже все, скоро в другую часть.

- Если заберут, - шепнул в ответ Сергей.

Дальше все повторялось из раза в раз – одни и те же действия, люди в одной и той же форме, одни и те же слова и интонации солдат и командиров. Теперь, когда Сережа понял, что Маша не приехала, хотя и обещала в письме, присяга не казалась уже чем-то особенно важным, начищенные до зеркального блеска пуговицы, кокарда и бляха неприятно отражали свет, который бил по глазам, шинель казалась неудобной, слишком тяжелой и чересчур вычурной. Настроение рядового было все ниже и ниже, прямо пропорционально ухудшаясь относительно времени, которое он тратил на разглядывание толпы. Теперь он надеялся зацепиться взглядом хотя бы за мать с отцом, хотя бы за кого-то из них. Парень не замечал всего, что происходит вокруг, самое торжественное событие для него превратилось в бессмыслицу и маскарад, где ряженые клоуны ходят и пытаются развлечь народ. А тем временем все солдаты приняли присягу, и тощий двухметровый подполковник собирался доложить об этом командиру части, и только когда он крикнул «Смирно! Равнение на средину!» Сережа очухался, понимая, что все его тело слушалось чужих команд само по себе, не требуя мозгового контроля со стороны самого парня.

- Вольно! – снова крикнул подполковник, доложив о том, что самая важная часть сегодняшнего мероприятия закончилась.

- Товарищи солдаты! – обратился ко всем командир части. – Только что вы приняли военную присягу. Именно с этого момента по-настоящему начался путь, который должен пройти каждый мужчина, путь защитника Отечества. Вам выпала честь служить в мотострелковых войсках, которые всегда являлись и будут являться гарантом мира и безопасности России. Будьте достойны традиций нашей дивизии, высоко несите честь воина-мотострелка. Помните, вы – будущее России. Поздравляю вас всех с праздником принятия военной присяги! С праздником! В добрый путь!

- Ура! Ура! Ура! – весь строй, вся часть, присутствующая здесь, кричала единым голосом, будто на самом деле тут был один человек, орущий за всех. Оркестр сразу же заиграл гимн и солдаты запели. Кто-то пел хорошо, кто-то не очень, но все это мало волновало Сергея. Если всего каких-то пятнадцать минут назад его глаза горели огнем, то сейчас это пламя уже догорало, иногда брызгая какими-то непонятными искорками и еле-еле треща почти уже сгоревшими дровами.

- Уважаемые родные и близкие, прошу поздравить своих детей с принятием военной присяги! – торжественно сказал полковник и спустился с трибуны куда-то вниз.

- Часть, разойдись! – скомандовал подполковник и Сережа уныло побрел в толпу. Внутри была только какая-то огромная пустота, черная дыра, всасывающая в себя все больше и больше мыслей, эмоций и чувств. Ему было больно, и эту боль никак нельзя было вынести, смотря на то, как других парней обнимают и целуют девушки, как плачут рядом с ними их матери, а он, бесхозный и забытый, стоит здесь один, за тысячу километров от дома.

- Сережа! – вдруг крикнул кто-то из толпы. Парень повернулся на голос, не веря своему счастью, но снова была разочарован – это кричала девушка Сережиного сослуживца, которого тоже звали Сергей.

Парень шел мимо счастливых пар, аккуратно огибая их, стараясь никого не зацепить плечом. Он слышал все эти красивые и громкие слова, видел счастливые лица и поцелуи и от всего этого ему становилось дурно. Голова кружилась, сердце кололо, в груди будто засел тяжелый газ, опустившийся на дно легких и давивший прямо туда.

- Сережа! – крикнул знакомый голос. Парень подумал, что ему опять, наверное, послышалось, или зовут не его. Как могут звать его, если никто не приехал?

- Сережа! – на спине солдата кто-то повис и он, испугавшись, хотел было сдернуть напавшего на военнослужащего опасного элемента, но вдруг все понял.

- Маша! – крикнул он и обнял девушку так, как не обнимал еще никогда на свете. Она была такой же прекрасной, такой же чудесной, как и тогда, во время их последней встречи. Слезы счастья текли по ее щекам, да и сам он еле-еле сдерживал эмоции.

- Прости, я опоздала и ничего не видела, - Маша хотела было вжаться в грудь Сереже, но им обоим мешался автомат.

- Ничего страшного, - по телу Сергея снова разлилось тепло. Любимый голос, любимый запах, любимое все-все-все стояло перед ним. Он не мог даже сам осознать своего счастья. Весь мир вокруг снова обрел краски, снова все стало торжественным, и день снова стал самым важным в его жизни. – Главное, что ты приехала.

- Часть, становись! – скомандовал подполковник и Сережа, быстро чмокнув Машу в щеку, побежал на свое место.

- Пора, - крикнул он ей в след.

Подполковник подал команду, и все солдаты, принимающие присягу, строевым шагом направились на исходную позицию. Теперь Сережа старался чеканить сильнее, чем чеканил до этого, делать все четче, лучше и точнее. Душа его радовалась и светлое осознание того, что Маша здесь, она его видит, помогало парню.

- Пришла? – шепнул Сереже Миша, когда боевое знамя части понесли на исходную позицию.

- Да, - широко улыбнулся Сергей.

- Моя тоже. Скоро в увал, - мечтательно протянул Миша.

- Какой счастливый день, - добавил Сережа и парни погрузились в мысли, представляя, куда они пойдут и что будут делать.

- Равняйсь! Смирно! – раздалось с трибуны и солдаты, моментально собравшись, выполнили команды лучше всяких похвал. – К торжественному маршу! Поротно! На одного линейного дистанции! Напра-во! Шаго-ом марш!

С каждым словом Сергей вздрагивал, так громко звучали команды. Тем не менее, все это уже было тысячу и тысячу раз изучено, миллион раз повторено и сотни раз закреплено, поэтому Сережа и все остальные солдаты отработанными движениями развернулись и пошли, держа строй. От одновременных ударов ног и ужасающего грохота оркестра, который орал «Славянку», закладывало уши, стопы болели от сильных столкновений с асфальтом, а пот, и так лившийся рекой, только усилил свои потоки из-за слишком уж теплой шинели. Но Сережа знал, что его ждут и любят, и от этой мысли ему становилось так легко и радостно, что все плохое мигом улетало в пропасть, а шагать было неимоверно спокойно, свободно и даже приятно. Быстро рота прошла до поворота, развернулась, пролетела мимо зрителей и трибун и скрылась где-то на территории части.

- Сейчас сдаем оружие и получаем увольнительные, - сказал Хворостовский, как только его подразделение отошло достаточно далеко от плаца. – Получают только те, к кому приехали, у остальных свободное время. Для тех, кто уходит в увольнительную – на КПП у дежурного отмечаемся в журнале, и сопровождающие оставляют паспорт свой там. В расположение роты шагом марш!

- Теперь можно и расслабиться, - выдохнул Миша.

- Это да, - согласился Сережа и побрел к оружейке вместе со всеми.

- Какой ты у меня красивый, - сказала Маша, обнимая Сергея, уже выйдя за КПП. – Во сколько тебе обратно?

- К шести, - ответил Сережа, сильнее прижав девушку к себе. – Куда пойдем?

- Просто прогуляемся, посмотрим город, а там решим, - нежно-нежно сказала Маша. – Я так соскучилась…

- Я тоже, - улыбнулся Сережа и поцеловал Машу.

- Твоя мама просила передать, что им денег не хватило приехать, и они меня за всех отправили, - грустно сказала девушка. – Я тебе привезла поесть домашнего, мы с твоей мамой готовили.

- Спасибо, - Сергей снова поцеловал девушку и забрал у нее рюкзак, закинув на одно плечо. – Рассказывай давай, что там произошло интересного, а то я новости только из «Вестей» узнаю.

И Маша начала рассказывать. Девушка говорила так быстро и много, что Сережа еле-еле успевал усваивать информацию по поводу всех их общих знакомых, его и ее родителей, друзей и ближайших родственников. Пулеметные очереди слов заставляли парня, привыкшего уже говорить как-то четко и коротко, чувствовать себя чересчур неловко. Честно говоря, Сережу не так уж и сильно интересовало то, что происходит за КПП. Самый важный для него человек стоял здесь и без умолку говорил, говорил, говорил… Сережа не переставал любоваться Машей, цепляя глазами каждый миллиметр ее тела, слушая даже не то, что она говорит, а просто наслаждаясь голосом, самым любимым голосом на свете. Солдат мечтал остановиться, заткнуть рот девушки поцелуем, прижать к себе и никогда-никогда не отпускать, но прекрасно понимал, что сам попросил ее рассказать, и перебить любимую уже никак не мог.

- Ты чего задумался? – широко улыбалась Маша.

- Задумался о том, какая ты у меня красивая, - улыбнулся девушке в ответ Сергей и поцеловал ее. – Так куда пойдем?

- Пока просто прямо, - пожала плечами Маша. – Лучше расскажи, как у тебя тут все проходит.

- Да я же тебе в письмах все очень подробно расписал.

Сережа почему-то чувствовал себя немного неловко. Маша тоже была какой-то скованной и солдат никак не мог понять, что же произошло такое с их последней встречи. Потом до него дошло, что, видимо, так на людей влияет долгая разлука. В конце концов, они не виделись несколько месяцев, поэтому и немного подзабыли, как общались между собой когда-то. Особенно сложно было оставаться таким же, как раньше, Сергею - слишком уж сильно он привык по-другому говорить в армии. В целом, он оставался таким же обычным парнем Сережей, но постоянные доклады, жизнь по распорядку и уставу все равно меняют человека, как бы он ни хотел быть самим собой.

- А я от тебя хочу послушать! – воскликнула Маша, всплеснув руками.

- Значит, слушай.

И Сергей начал говорить. Слова лениво вылетали из его рта, а сам парень не сосредотачивался на рассказе, постоянно сбиваясь и теряя нить повествования. Сережу гораздо больше интересовали внешность Маши и окружающий зимний город, в котором он оказался впервые.

В самом первом увале, да еще и с любимой девушкой, Сергей неожиданно почувствовал себя свободным и задышал полной грудью. Навстречу шли люди в гражданском, не обремененные службой и тяжестью погон, отдыхающие, топающие по своим делам, и даже не думающие о командирах, уставе, строевой и караулах. Сережа смотрел на них, смотрел на свою шинель сверху вниз, и ему становилось тяжко и грустно. Почему они имеют право постоянно быть с любимыми, ходить на работу, есть нормальную еду, а он обязан быть солдатом российской армии, жить по распорядку, находиться в постоянной разлуке, терпеть непроходящие недосып и стресс?

Но Маша все-таки хорошо чувствовала своего парня, поэтому быстро его успокоила и Сереже стало значительно легче. Девушка взяла ситуацию под свой личный контроль и сама устроила им обоим развлекательную программу. Сначала они просто ходили по улицам и болтали ни о чем, затем пошли в кино, посидели в кафе, а вечером, когда уже приходило время, потихоньку направились в сторону части. Настроение Сережи немного поднялось, но теперь, когда они шли обратно, мысли его снова заволокло черными тучами. Неизвестно ведь, когда теперь он снова сможет увидеть Машу и куда его отправят. Неплохо было бы, если бы его перевели служить поближе к дому, ну или хотя бы оставили здесь. А если повезут на дальний восток? Туда же билеты стоят неимоверно дорого, и тратить такие невообразимые суммы ради нескольких дней?..

- Слушай, Сереж, - Маша прервала образовавшуюся тишину. Выглядела она почему-то слишком смущенной. – Мне надо тебе кое-что рассказать…

Изменила. Точно изменила, подумалось Сереже. Лицо его нахмурилось, сердце заколотило быстро-быстро, а голова закружилась, в глазах потемнело. За короткий миг солдат настроился на самые худшие исходы и даже сжал кулаки.

- Только обещай, что отреагируешь нормально, - Маша опустила глаза в пол и Сергей увидел, как от света фонаря сверкнула скатывающаяся по щеке слеза. Парень понял, что тут все не так просто.

- Что случилось? Господи, родная, успокойся, - Сережа прижал девушку к себе и нежно-нежно погладил ее по волосам. – Обещаю, только рассказывай.

- Помнишь, чем мы занимались на проводах? – Маше было сложно успокаивать свои слезы, но Сергей понял, что она рыдает не от горя.

- Это сложно забыть, - улыбнулся солдат и перед глазами появились самые откровенные и приятные воспоминания о той ночи. Маша почему-то замолчала и тишину нарушал только привычный хруст снега от идущих мимо прохожих. Никто из них не обращал никакого внимания на солдата и его девушку, но для Сережи их пара стала самым центром вселенной. Все сказанное напрягло его, и он стал смутно-смутно представлять, зачем она это спросила. Парнем он был, может, и не очень взрослым, но уже что-то в чем-то понимал, поэтому старался хоть как-то подготовить себя к следующим словам любимой. К сожалению, к такому никогда не бываешь готов.

- Я беременна.

Глава 6. Бессонница

Команда «отбой» прозвучала уже очень давно. Казарма спала. Солдаты, уставшие после присяги, довольные и счастливые, получившие массу светлых и теплых ощущений после встречи с родными, спали, как младенцы. Ни одна койка не скрипнула. Были слышны только тихие и мерные сопения солдат. Лунный свет падал в окно, чертил дорожку на нескольких кроватях и медленно плыл между рядами коек, тумбочек, заползал куда-то на входные двери. Пахло хозяйственным мылом, зубной пастой, сигаретами и немытыми ногами.

Сергею не спалось. Он лежал на спине, скрестив на груди руки и уставив глаза в потолок. Он не ворочался, не чесал ногу, которая постоянно зудела, а просто смотрел вверх. Его не волновало то, что завтра он заступает в наряд дневальным свободной смены, и что надо выспаться. На глазах его уже вздулись кроваво-красные сеточки капилляров. Тишина, стоящая в помещении давила на него. Сердце стучало в обычном ритме, но Сергей слишком отчетливо слышал каждый его стук, и стук этот раздражал неимоверно, хотелось заткнуть уши пальцами, подушкой, да чем угодно, лишь бы унять его. Но он не прекращался. Сережа отвлекся на неугомонные мысли, которые мешали ему уснуть.

Интересно, как там Маша? Срок ведь уже большой. Она говорила, что будет жить у своих родителей, но живут они довольно бедно, а ей надо хорошо есть. Правда, и его родители живут не богато… Как она будет? А как ребенок? Интересно, кто родится.

Тук, тук, тук, - стучало сердце.

Неужели так правильно, что она там, а он тут? В конце концов, теперь они и правда долго не увидятся. Маша не сможет приехать, даже если Сергея отправят служить куда-нибудь недалеко от дома. Женщинам с большим сроком в принципе сложно двигаться, а тут переезд на автобусе или поезде, прогулка, если его, конечно, отпустят в увал…

Тук. Тук. Тук.

Сергей закрыл начавшие слезиться глаза. Почему государство не может пойти навстречу? Зарплата срочника слишком мала, чтобы обеспечивать беременную девушку или жену. Черт, они ведь так и не успели жениться перед всем этим. А такая ли это необходимость? Чем так важен этот штамп в паспорте, кроме как закрепления их чувств на бумаге? Подумаешь, брачный договор. Гораздо важнее то, что он, Сережа, любит ее, свою Машу, а все остальное уже мелочи и бюрократские формальности. И все равно жаль, что ребенок родится вне брака.

Тук. Тук. Тук.

А ведь она нервничает. Едет сейчас в поезде домой, и нервничает, потому что Сергей служит. Армия никогда не была безопасным местом. И все-таки было бы хорошо, если бы перевели прямо в его родной город. В увалы можно было бы ходить к ней, помогать. Сереже было неловко и стыдно, что он, здоровый мужик, который мог бы работать на нескольких работах, чтобы хоть как-то обеспечить свою беременную девушку, вынужден прозябать здесь, в казарме, за тысячу километров от дома. В конце концов, если бы он откосил и остался там, была бы возможность просто быть рядом с Машей, поддерживать, видеть, как растет ее живот, а вместе с ним и ребенок.

Тук. Тук. Тук.

Получается, что и самого ребенка Сергей увидит только в том случае, если ему дадут отпуск. А если не дадут?.. Выходит, что первое знакомство Сережи в его сыном или дочерью состоится только тогда, когда он выйдет на дембель. А ребенку будет уже больше года…

Тук. Тук. Тук.

Вдруг ребенок не примет его и всегда будет думать, что Сережа чужой дядька? Что делать тогда? С другой стороны, ребенок будет совсем маленьким. Например, сам Сергей ничего не помнил с однолетнего возраста, все воспоминания начинались лет с пяти-шести. Но все равно страшно…

Тук. Тук. Тук.

И все-таки, а как же она будет питаться и растить ребенка одна? Конечно, мамы и папы будут помогать, но все ли будет хорошо? Вдруг Маша, не дай бог, заболеет, или перенервничает? Господи…

Тук. Тук. Тук.

Сергей открыл глаза и снова уставился в белый потолок. Где-то со стороны двери он услышал глухие слова дневального: «Дежурный по роте, на выход!». Застучали по полу каблуки сапог. Казалось, что от этого ужасающего грохота трясется потолок. Сильнее него был только раздражающий стук сердца.

Сережа был умным парнем, хорошо учился в школе и техникум тоже закончил с отличием. Мама всегда говорила ему, что надо было идти в институт, но Сергей не слушал, а отец говорил, что его сын уже взрослый мужчина и в состоянии решить этот вопрос самостоятельно. Никогда не веривший до этого в бога, Сережа постарался взглянуть в небо сквозь потолок. Губы его сами зашептали какие-то слова и просьбы. Он перестал контролировать собственную речь и слова тихим нескончаемым потоком побежали ввысь, пытаясь добраться до ушей, которым все это предназначалось. Сергей не знал, помогает это или нет, но хотелось во что-то верить, а вера в самого себя в такой ситуации сильно подводила.

Тук. Тук. Тук.

Глава 7. Перевод

Со следующего дня жизнь в армии снова восстановилась и все пошло своим чередом. Наряды, рабочки, строевая, физуха, пару раз даже выезд на полигон для стрельб. Сережа старался никому не показывать, что с ним что-то произошло, но Миша с Володей довольно быстро раскусили парня. Сергей просил их никому не рассказывать об этом, и товарищи охотно согласились. Пожалуй, мужчины умеют хранить секреты и тайны – из всей роты в течение следующего месяца никто не подошел к Сергею с подозрительными вопросами, не спрашивал напрямую, и вообще никаким образом нельзя было определить, что о тайне солдата знает кто-то еще, кроме Володи и Миши.

Но в один день, когда Сережа вернулся с караула, и только-только сдал АКМ в оружейку, его подозвал дневальный.

- Тебя ротный просил зайти.

- Зачем? – Сергей нахмурился. Хворостовский был хорошим мужиком, но обычно вызывал к себе либо за увольнительными, либо дать люлей. В увале Сережа был на прошлой неделе, так что…

- Понятия не имею, - пожал плечами дневальный. Черт.

Но делать было нечего, поэтому Сережа, еще потный и мокрый, направился прямиком в канцелярию, где всегда заседал ротный. Мыслей по поводу этого вызова было мало, текли они вяло, неохотно сменяя друг друга внутри черепной коробки – так всегда бывает после караула.

- Разрешите? – робко постучался в дверь Сергей.

- Войдите, - раздалось оттуда.

- Товарищ капитан, рядовой Вершинин по вашему приказанию прибыл, - отрапортовал Сережа, выправившись.

- А, Вершинин, присаживайся, - сказал ротный, закрывая какую-то папку и откладывая ее в сторону. – Курить будешь?

- Я не курю, - смущенно ответил Сережа. Его напрягла такая неформальщина – курить в кабинете вместе с ротным еще никому не доводилось, насколько он знал. Теперь солдат заволновался еще сильнее. Что такого может сказать ему Хворостовский, что Сереже захочется закурить?

- Что же ты ничего не сказал, молодой отец? – улыбался капитан, весело пыхтя сигаретой. У Сережи отвисла челюсть. – Ты разве не знал, что письма проверяются? Ну, почти все. Сижу я сегодня утром, пью чай, а тут приходит замполит и отчитывает меня за то, что я не знаю, что происходит у меня в роте.

- Да а как я вам скажу, - пролепетал Сергей. Лицо его стало бледным, дыхание сперло. Легким сильно не хватало воздуха.

- Теперь уже никак, - улыбнулся Хворостовский. – Срок-то большой?

- Большой, - выдохнул Сережа. Теперь лицо покрылось пунцом.

- Дети – это хорошо. У меня у самого дочка маленькая, - капитан развернул к Сереже рамку, в которой оказалась фотография, где стоял сам офицер, рядом его жена, держащая в руках маленького ребенка.

- Красивая, - выдавил из себя Сергей.

- Ты про жену или про дочь? – рассмеялся ротный. – Ладно, короче, я тебя вот зачем вызвал. Если ты так сильно прятал это, то я никому не расскажу. Но скоро тебе предстоит перевод в другую часть, покупатели уже едут. Я бы хотел, чтобы ты чувствовал себя относительно спокойно, поэтому, во-первых, дам тебе хорошие рекомендации. Тебе в таком случае нужно место получше, да и солдат ты неплохой. Во-вторых, я постараюсь сделать так, чтобы ты отбыл в другую часть с товарищами. Так и спокойнее будет, и веселее.

Сергей не верил, что это происходит на самом деле. Все это никак не вязалось с рассказами отца про жуткую дедовщину, про постоянные избиения со стороны сержантов и командиров, про непонимающих и тупых офицеров. Та армия, где служил отец была будто какой-то другой. Да, это было еще в другом государстве, еще когда союз не распался, но ведь сейчас, когда за КПП вовсю бушуют бандиты и беспредел, он сидит здесь, в кабинете ротного, который прикладывает все усилия, чтобы Сергею было проще. Неужели такое и правда бывает?

- Спасибо! – Сережа вскочил со своего места и протянул руку Хворостовскому. – Спасибо, товарищ капитан!

- Рано меня благодарить, - улыбнулся ротный и пожал руку солдату. – Ты лучше мне скажи, кого отправлять с тобой.

За составлением бумаг Сергей и капитан провели не так много времени, чуть больше получаса. После этого радостный солдат пошел в расположение, где попытался найти Мишу и Володю, но тех на месте не оказалось. Махнув на это дело рукой, он попросил дневального разбудить его через полтора часа и завалился спать – после караула позволялось.

- Вставай, - кто-то начал толкать Сергея в бок, как только солдат провалился в сон.

- Что надо? – Сережа начал отмахиваться руками, потому что четко осознавал – полутора часов еще не прошло.

- Чего искал-то нас?

Сережа тяжело вздохнул и насилу встал, протер глаза и уставился на своих товарищей.

- Чего искал? – повторил свой вопрос Миша. Володя молча стоял рядом, с интересом наблюдая за ситуацией.

- Короче, мужики, - спросонья начал Сергей. – Ротный вызывал, узнал все про меня.

- И что? – спросил Володя. Происходящее явно интересовало его – обычно он вообще старался обойти без разговоров.

- Нас втроем вместе переведут в другую часть, - радостно заключил Сережа.

- Нихуя! – восторженно воскликнул Миша. – Это ты, брат, здорово договорился!

- Да если бы договорился! – не менее восторженно ответил Сергей. – Он сам предложил!

- Хороший мужик все-таки, - Володя задумчиво почесал затылок. – Жаль, что таких офицеров мало.

После произошедшего жить стало в разы проще. Следующие пару дней Сережа провел по обычному распорядку, но теперь он не грустил, почти не грузил себя ненужными мыслями и служил с твердым знанием того, что все будет хорошо. Письма Маше и родителям солдат писал через день, а зарплату за этот месяц отправил на прошлой неделе в увале – боялся, что замполит отложит себе.

Вскоре действительно начали приезжать покупатели. В основном, было это утром и забирали солдат прямо с развода. Уезжали сослуживцы Сережи вообще по всей стране, начиная от Москвы и заканчивая Хабаровском. Солдат даже боялся предположить, куда его занесет судьба. Вообще, планов он никаких не строил и просто ждал своей участи, терпеливо продолжая нести свою службу вместе с товарищами.

В начале апреля на утреннем разводе от всей огромной учебной части людей с трудом могло набраться на батальон. Капитан говорил, что так проходило всегда, и что из-за этого сильно скачет его зарплата. Солдатам было жаль своего командира. Он всегда был настоящим офицером и человеком с большой буквы, но поделать с этим они ничего не могли.

- Хворостовский сказал, сегодня из Майкопа приехали, - шепнул Миша Сереже. – Может, нас заберут.

- Пора бы уже, - ответил Сергей. – Но и тут было бы неплохо остаться.

- И то верно.

- Товарищи солдаты! – обратился ко всем капитан, приехавший с Кавказа. – Я называю фамилии, вы выходите из строя. Затем расписываемся в документах, собираем вещи и через два часа строимся у КПП.

Каждый раз, когда покупатели говорили это, дыхание Сергея останавливалось. Он нервничал, даже несмотря на то, что едет служить он со своими товарищами. В конце концов, солдат только привык к этой части, а тут ехать в другую. Тут хорошо, даже несмотря на постоянные наряды. Люди хорошие, командиры. А что будет там?

- Вершинин! – раздался голос капитана и Сережа растерялся. Мышцы автоматически выполнили все необходимые движения за него, но ноги были ватными, а состояние весьма и весьма непонятным и скомканным. Сергей трясущейся рукой расписался в бумагах и стал рядом с прапорщиком, который тоже был покупателем.

- Буряк! – раздалась следующая знакомая фамилия и Сереже стало легче.

- Иди вещи собирай, - пробухтел прапорщик и Сергей, приложив руку к козырьку, направился в сторону расположения роты.

Он постоянно готовился к тому, что это рано или поздно произойдет, но, как всегда бывает, оказался к этому не готов. Ему было жутко от того, что придется покидать эту часть, где все уже такое знакомое и даже почти родное. Шел Сережа медленно, вглядываясь в каждый элемент изученных уже до дыр зданий, останавливался, чтобы в тысячный раз прочитать очередной плакат, разглядывал асфальт у себя под ногами. Ему казалось, что в другой части все будет не такое, как здесь, а совершенно другое. Чужое, как минимум. Странное, противное, мерзкое, недружелюбное...

- Ты чего завис? – окликнул Сережу идущий сзади Миша. Он покуривал сигарету, тоже шел медленно, но с лица его не слезала улыбка.

- Да ничего, - через силу улыбнулся ему в ответ Сергей.

- Я тоже скучать буду, - Миша уже догнал Сережу и положил тому руку на плечо. – Ничего. Это все значит то, что скоро мы уже будем дома.

- Возможно, ты в чем-то прав, - пожал плечами Сергей и солдаты отправились в расположение роты вместе, заливисто смеясь и вспоминая интересные моменты, которые успели произойти за четыре месяца их службы.

- Брат говорил, что обычно забирают раньше, - сказал Миша, когда парни уже собирали вещи из своих тумбочек.

- Видимо, в армии все непредсказуемо, - улыбаясь, ответил Сергей.

- Тут ты прав, - рассмеялся Миша и уселся на кровать.

- Ты чего? – в глазах Сережи читался ужас. Конечно, сержанты особо не дрочили духов, но садиться на кровать среди бела дня все равно могли исключительно деды.

- Да похуй, все равно уже уезжаем, - отмахнулся рукой Миша.

- Пошли в каптерку, - серьезно сказал Сергей. Конечно, он тоже понимал, что, скорее всего, уже ничего не будет, но вляпаться во что-то перед самым отъездом хотелось меньше всего.

- Пойдем.

В каптерке старший прапорщик отдал Сереже рюкзак, а Мише сумку. Старшина роты наказал солдатам не забывать его, ведь он был добр и не собирал с них деньги, хотя другие старшины так делали. Парни поблагодарили прапорщика, тот, будто отец, расчувствовался, сказав, что ему жаль отпускать таких хороших ребят. Но делать было нечего, и солдаты снова пошли к своим тумбочкам, чтобы упаковать вещи.

- Сколько времени у нас еще есть? – спросил Сережа.

- Час.

- Мы уже целый час возимся? – с удивлением спросил Сергей.

- Сам в шоке, - улыбнулся Миша. – А где все остальные и Володя?

Действительно, в казарме было практически пусто. Исключение составляли лишь сами парни и еще несколько солдат, точно так же пакующих вещи. И среди них Володи не было.

- Не нравится это мне, - нахмурился Буряк.

- И где его искать?

- Кого искать? – довольный Володя повис на плечах товарищей, каким-то образом умудрившись незаметно подкрасться сзади. Эта выходка застала Сережу врасплох, и от неожиданности он дернулся, а в груди образовалось неприятное ощущение.

- Идиот, - грубо сказал Сергей, сбрасывая со своего плеча руку товарища. – Нельзя же так пугать.

- Да забей, - улыбнулся Володя. Сегодня он был в духе и вполне разговорчив. – Ну что, когда выходим?

- Через час стоять надо уже у КПП, - ответил Буряк, переводя дыхание от Володиного прикола.

- Час – это много, - задумчиво протянул Володя. – А как же завтрак?

- Сейчас к ротному сначала бумаги подписывать, - сказал Сережа, закинув на плечо рюкзак. – А потом уж я не знаю, как что будет.

Подписав у ротного документы, сделав все отметки в военных билетах и получив путевые бумаги, солдаты направились есть – так приказал Хворостовский. Так же он сказал, что придет проводить своих ребят, что сильно обрадовало Сережу. Поступок капитана он очень хорошо запомнил, а сейчас, когда он шел рядом с Мишей и Володей, осознавал то, что Хворостовский – настоящий мужик и офицер. Жаль, что хороших людей осталось мало.

- Эй, Вершинин! – раздался откуда-то сзади голос. Сергей смутно припоминал его, но никак не мог точно понять, правильно ли он определил владельца голоса.

- Я? – как-то вопросительно ответил Сережа, разворачиваясь. Догадки его подтвердились – вниз по лестнице бежал младший сержант Болгов.

- Ты же в Майкоп едешь?

- Так точно, - Сережа сильно удивился этой встрече. Когда они виделись последний раз, Болгов обещал его изжить, со свету сгнить, а сейчас стоит вроде бы обычный, довольный парень.

- У меня там брат служит, - сказал сержант и добавил, - двоюродный. Только я забыл, в какой роте. Но ты там дедам письмо от меня передай, они найдут.

- Есть, - неуверенно ответил Сергей и принял от сержанта конверт.

- Спасибо, друг, выручил! – Болгов пожал Сереже руку. – Ладно, удачи там!

- Спасибо, - хмуро ответил Сергей убегающему вверх сержанту, пряча письмо в нагрудный карман.

- Странный он какой-то, - сказал Володя.

- Ты необычайно прав, друг мой, - съехидничал Миша и рассмеялся.

Глава 8. Дорога

- Служите хорошо, - пожал руки всем уезжающим солдатам Хворостовский. – Не ссыте.

- Есть не ссать, - гоготнул Миша.

Хворостовский только невесело улыбнулся.

- Строиться! – скомандовал прапорщик-покупатель, и парни побежали выполнять приказ. Заняло это буквально пару секунд, поэтому теперь уже капитан начал перекличку. Кончилась она настолько быстро, что Сережа даже ничего не успел подумать – сразу же поступила команда залезать в автобус. Как сказал Хворостовский, сначала они доедут на этом ПАЗике до ЖД вокзала, там проведут оставшуюся часть дня и вечером сядут на поезд. Ехать им придется двое суток, причем приедут они даже не в Майкоп, а в Туапсе. И только оттуда ехать еще около пяти часов в город назначения, там снова садиться на уже войсковой автобус, который приедет в часть. Маршрут Сереже особо не нравился – ехать два дня в поезде ему никогда не нравилось. Когда-то, когда он был маленьким, родители возили его на море. Ехать тогда тоже необходимо было долго, и Сергей содрогнулся, вспомнив соседей и бесконечное заточение в вагоне. С другой стороны, он уже четыре месяца служит, и вряд ли поезд будет более рутинным и скучным, чем последние дни, проведенные в армии. Тем более, рядом будут товарищи.

- Ну что, духи, - задорно начал прапорщик, когда солдаты расселись по автобусу. – Готовьтесь, лафа кончилась. Теперь вас будут дрочить.

Сережа только тяжело вздохнул. Удивительно, что за ними отправили ПАЗик – народу едва-едва набиралось на половину автобуса. Кстати говоря, машина эта ничем не отличалась от других таких же, кроме, разве что, номеров. Старые потрепанные сиденья с разорванными обивками, прокуренный салон, стойкий запах бензина, водительское место, украшенное всякими значками и флажками – Сережа видел все это уже сотни и сотни раз, когда ехал в деревню. В принципе, все наверняка когда-нибудь бывали в таких автобусах, подумал он.

- Пацаны, нам, походу, жопа, - шепнул Володя Мише и Сереже, которые сидели рядом.

- Да не бойся, - улыбнулся Сергей. – Мы же вместе едем, все будет нормально.

На самом деле Сережа сам сильно переживал, но старался не показывать это товарищам. В письмах Маше он вообще писал исключительно только хорошее, опуская подобные моменты. Конечно, о своем переводе в боевую часть Сергей рассказал, но волнения и переживания благополучно опустил. В конце концов, Маше самой сейчас нельзя волноваться, и лишние нервотрепки ей совершенно ни к чему.

За окном проплыл КПП, по-отцовски машущий шапкой Хворостовский, дежурный, ворота… Сережа еще раз тяжело вздохнул. Не сказать, что он в принципе сильно хотел служить, но лучше было бы все-таки остаться здесь. По крайней мере, командир точно хороший. Ладно, черт бы с ним, подумал Сергей. Все-таки все должно меняться, и, как говорил Миша, это очередной шаг к долгожданному дембелю.

- Грустно, - немногословно сказал Володя.

- Тут ты прав, - кивнул головой Миша, надвинул на затылок шапку и откинулся на сиденье. – Кто куда, мужики, а я спать.

- Поддерживаю, - снова подал голос Володя и повторил движения Буряка.

Сережа весело ухмыльнулся, уперся локтем в низ стекла и уставился в окно. Автобус, несмотря на свой преклонный возраст, мчался, будто был какой-то ракетой, набирающей первую космическую. Машина громко рычала, мокрый снег вылетал из-под колес, разбрызгивающих эту бесформенную жижу на все окружающее, до чего только она могла долететь по своей сложной замысловатой траектории. Сережа пытался увидеть что-то еще, кроме брызг, создаваемых автобусом, но не мог - настолько все быстро плыло. Странно, но по пути в городе не попалось ни единого красного светофора и почти не встречалось машин, будто город вымер. Задумавшись, Сережа решил, что сегодня же понедельник, значит, все люди на работе. И только он едет черт знает откуда черт знает куда.

На лежачем полицейском Сергея подкинуло так сильно, что ему показалось, будто еще полметра и он достал бы до потолка. Но даже от такой встряски Миша и Володя не проснулись. Забавно.

Сережа не знал, сколько они уже едут и сколько ехать еще. Наручных часов у него не было, а других возможностей узнать его он искать не хотел. Конечно, вполне можно спросить капитана или прапорщика, фамилии которых парень, кстати, забыл, но делать этого почему-то не хотелось. То ли привычка к старым командирам, то ли боязнь новых людей, то ли все вместе – кто его знает?

В общем говоря, Сергей решил остаться в неведении и последовать примеру своих товарищей, то есть уснуть. Подложив под затылок шапку, Сережа откинулся и закрыл глаза. Мысли в голове остановили свой круговорот и теперь там царил полнейший штиль. Почесав напоследок лоб, Сережа зевнул. Голова съехала на плечо, сознание постепенно начало мутнеть и Сергей уснул.

Солдаты всегда пытаются поспать, когда выдается минутка. Сил никогда ни на что нет, а сна после отбоя и до подъема настолько мало для их восстановления, что совсем скоро после своего приезда Сережа предположил, зачем так устроен распорядок. Ведь правда, когда ты встаешь в шесть утра не выспавшимся, хочется только одного – убивать.

Сергей проснулся только после того, как ударился головой о переднее сиденье из-за резкого торможения автобуса. Володе и Мише повезло меньше – они улетели со своих мест в проход между креслами.

- А я говорил, что не надо было садиться на задние, - рассмеялся Сережа, надевая шапку как положено.

- К машинам, - как-то пространно скомандовал капитан и выскочил из автобуса.

- Погнали, пацаны, - кряхтя и потягиваясь, сказал Миша.

Сергей бодро вскочил и буквально вылетел из автобуса, занимая свое место в немногочисленном строю военнослужащих. Вскоре подоспели и его товарищи. В основном, стоящие солдаты были сонные, чем, собственно, мало отличались от капитана.

- Ути-пути, тащ каптан усталь, - шепнул Миша Сереже и Володе. Парни тихо, как бы внутрь себя, рассмеялись.

- Значит так, - прокашлялся капитан. – До нашего паровоза еще полтора часа, поэтому можете пока погулять по вокзалу. Только для начала сдайте военные билеты и вещи товарищу прапорщику. Тут есть телефон, можете кому-то позвонить. Вопросы?

- Товарищ капитан, рядовой Буряк, - подал голос Миша. – Как через полтора часа? Говорили же, что целый день ждать.

- Это вас не касается, - коротко ответил капитан. – Еще вопросы?

Строй молчал.

- Разойдись, - зевнул офицер и развернулся ко всем спиной, закуривая.

- Куда пойдем, пацаны? – тоже закуривая, спросил Володю и Сережу Миша.

- Я звонить, - уже на бегу ответил Сергей.

Пока можно воспользоваться моментом, стоит это сделать, думалось Сереже, поэтому он, не помня себя, сломя голову побежал в ближайшему телефонному аппарату. Найти его было не сложно – он висел прямо на входе вокзала, до которого оставалось буквально полсотни метров. Сережа хорошо тренировался во время КМБ и потом, поэтому дистанцию пересек буквально в несколько секунд, но вспомнил, что для пользования таковым нужен был жетон. Проблем с его приобретением не было и поэтому через пару минут уже набирал номер, отложившийся, кажется, на самой коре мозга. Сердце бешено стучало, а в груди нежно трепетало приятное волнение.

- Алло! – чуть ли не закричал в трубку Сережа.

- Не кричите, - раздался из телефона знакомый голос. Сергей воспрял.

- Машка, ты что, не узнала? – возбужденно крикнул Сережа.

В трубке повисло молчание. Сергей слышал только бешеный стук своего сердца, отдававшийся в висках, груди и даже, казалось, в больших пальцах ступней.

- Сережа, ты?! – воскликнули в ответ из трубки.

- Не кричите, - передразнил в ответ Сергей. – Как ты там?

- Ты откуда звонишь? – голос Маши все еще был удивленным, даже, можно сказать, потрясенным.

- С вокзала, меня же переводят. Так как ты там?

- Я хорошо, - Сережа знал, что сейчас Маша улыбнулась. – Скучаю по тебе очень…

- Как живот? Не болит?

- Не болит, все хорошо с животом. Лучше расскажи, как ты.

- Да я как обычно, - улыбнулся Сережа. Щеки его зарделись, сердце забилось еще сильнее, уши покраснели и загорелись. – Жду поезд, едем до Туапсе, а оттуда в Майкоп.

- Ты пиши, главное, - сказала Маша. – И долго не говори, а то скоро время закончится.

- Это ты пиши, мне только от этих писем и радость, - Сережа был настолько счастлив этому разговору, что забыл, кажется, обо всем на свете. – Ты ведь сама знаешь, что для солдата главное.

- Чтобы его далекая любимая ждала, - нежно пропела Маша. От ее пения у Сережи в груди будто растеклось что-то невыносимо приятное и теплое. – И это… Спасибо, что деньги прислал.

Сережа услышал в этом, что Маше было неудобно, но не мог понять почему. В конце концов, он мужчина и должен помогать своей девушке, почти что жене, и уж тем более, когда та носит по сердцем его ребенка.

- Не за что! Никогда не благодари за это! – всплеснул свободной рукой Сергей. – Ладно, я пойду, а то время кончается.

- Я люблю тебя, - раздалось из телефона.

- И я тебя люблю, - нежно прошептал Сережа в ответ и повесил трубку.

Как же приятны были эти две минуты, каким же счастливым стал Сергей! Как мало нужно человеку для счастья, подумать только…

Сергей облокотился об стену, закрыл глаза и запрокинул голову назад. Ему даже показалось, что на миг выглянуло солнце, чтобы лично убедиться в том, что парень наконец-то доволен, что ему выдался такой счастливый момент. Впервые подул теплый южный ветерок, пробежался по лицу солдата и мирно улетел вдаль, подкручивая небольшие вихри. Втянув в себя полные ноздри свежего воздуха, Сережа ногой оттолкнулся от стены и побрел искать своих товарищей. Свободного времени было еще много, и провести его с пользой, ну или хотя бы отдохнуть являлось просто необходимостью, а делать это вместе с друзьями было гораздо проще.

Долго их искать не пришлось – Сережа просто пошел на шум и вышел на своих товарищей, которые на повышенных тонах разговаривали с какими-то бритыми наголо парнями.

Глава 9. Разборки

Сергей тут же ускорил шаг и сжал кулаки. Несмотря на то, что он не был прямо рядом с товарищами, даже тут чувствовалось, как обстановка накалялась. Была мысль позвать капитана или хотя бы прапорщика, но, оглядевшись, Сережа не заметил ни одного, ни второго, поэтому принял решение действовать на свое усмотрение.

- Ты че, урод? - толкнул Володю в грудь один из бритоголовых, когда Сергей подошел уже совсем близко.

Миша в этот момент уже сорвался и крепко вмазал толкнувшему прямо в челюсть, из-за чего тот моментально рухнул на пол. Володя мялся, поэтому сам получил в тыкву, схватился за окровавленную губу и попятился назад. Сережа ждать не стал и влетел с ноги в парня, который уже было брал замах, чтобы ударить Мишу. От такого приема бритоголовый моментально упал и Сергей принялся добивать его, отбивая сапогами ребра и живот, стараясь не трогать голову.

Миша тем временем принялся за третьего, но тот, видимо, был стреляным воробьем, поэтому отбивался хорошо – Буряк несколько раз получил в голову, пару раз куда-то в корпус и попал под жесткую раздачу боковых ударов по голени. На левую ногу Миша уже знатно прихрамывал, поэтому бритоголовый бросился в борьбу, больно уронив солдата на землю. Буряк хрипел под суровым напором нападавшего, тщетно стараясь отбиваться. Удары его приходились мимо, а даже если и попадали, то были довольно слабыми, чтобы как-то улучшить ситуацию. Тогда Миша попытался укусить бритого, но тот удачно ударил солдата локтем. Кровь хлынула из губы и десны, силы оставляли Буряка и оставалось разве что держаться и ждать помощи. Нападающий уже замкнул руки, Миша истошно захрипел, чувствуя, как неимоверно сильный замок закрылся на его горле. С каждым выдохом, дававшимся чересчур сложно, ему казалось, что жизнь потихоньку выходит из него. Солдат уже прощался с жизнью, как вдруг руки бритого ослабились, а сам он скатился с туловища Миши, гонимый сильными ударами Володи и Сережи.

Этого парня Сергей бил изо всех сил, не жалея даже головы, избивая все тело, докуда только мог дотянуться. Про себя он заметил, что Володя атакует как-то вяло, неохотно, но оправдал его, подумав, что товарищ просто боится слишком сильно повредить бритоголового. В конце концов, нанесение тяжких телесных даже в целях самообороны могло быть использовано против самих защищающихся.

Эмоций у Сережи не было абсолютно никаких с того самого момента, как только он влетел в первого своего бритоголового. Мозг будто бы отключился и весь организм был направлен исключительно на защиту, а если быть более точным – атаку. Именно поэтому сейчас он лупил парня, который до этого нападал на Мишу, лупил что было сил, будто от этого зависела его собственная жизнь.

Выдохнувшись, Сережа остановился и помог подняться Мише. Видок у того был, мягко говоря, неважный: правый глаз уже заплыл, солдат сплевывал кровью, которая залила грудь и сильно испачкала куртку.

- Неплохо тебя отделали, - ухмыльнулся Сережа.

- Зато как я первого! – рассмеялся Миша.

- Ребята, это все не к добру, - пролепетал Володя, трогая разбитую губу.

- Это что такое?! – заорал голос, который Сережа определенно где-то слышал. Кто же это мог быть? Сергей никак не мог вспомнить, а оборачиваться почему-то сильно не хотелось.

- Прапорщик, - тяжело выдохнул Миша.

- Это что, блять, такое?! – прапорщик подошел уже совсем вплотную к парням и орал так, что уши буквально вяли.

- Защита, тащ прапорщик, - пожал плечами Миша и хлюпнул носом.

- Нахуя вы побили этих молодых людей?! – крик даже не собирался прекращаться.

- Так они на нас напали! – подал голос Сережа. Он не совсем понимал, за что получает, ведь эти бритоголовые действительно первыми толкнули Володю. Черт, а ведь я не знаю, что именно произошло до этого, подумал Сережа. Хотя, что мог Володя сделать этим трем?..

- Они же не могли сделать этого просто так! – снова заорал прапорщик, но все-таки успокоился. – Срочно пиздуйте к Смирнову, я сейчас подойду.

- К кому? – прищурился Сережа.

- К капитану! – снова заорал прапор и принялся оказывать посильную помощь пострадавшим бритоголовым.

Делать было нечего, поэтому солдаты молча, с поникшими головами пошли искать того самого капитана. Оглянувшись, Сережа заметил, что из бритых шевелился только самый первый, которому вмазал еще Миша, а остальные двое то ли валялись без сознания, то ли исполняли комедию. Что ж, все равно эти дураки получили по заслугам.

Так же Сережа понял, что чудом умудрился не получить вообще никаких физических увечий, в то время как у Миши и Володи были прилично разбиты лица, а сам Буряк еще и держался за ребра, прихрамывая на левую ногу.

Наконец, парни все-таки зашли в само помещение вокзала. Стоял крепкий запах сигарет, несмотря на табличку «Курение запрещено». Воняло мусоркой и мочой, старым застоявшимся перегаром. Занятых кресел было мало, а в остальных либо сидели бабки с большими полипропиленовыми сумками в сеточку, либо валялись бомжи, из-за которых, судя по всему, и возникал этот не самый приятный запах. Ларьков было полно и продавалась в них всякая всячина. Газеты, табак, игрушки, журналы, было несколько продуктовых точек, но настроения идти туда не было никакого.

- Эй, бират, - вдруг неожиданно, будто из-под земли появился какой-то молодой человек кавказской внешности, разговаривающий с характерным акцентом. – Чево солыдат такой гирустный?

- Не важно, - отмахнулся рукой и собирался было пойти дальше, но парень не отставал.

- Силюшай, бират, хочешь рассилабится?

- Нас сейчас командир расслабит, - уже напрягся Сережа, остановившись. То же сделали его товарищи. Нарываться на новые проблемы никак не хотелось – и тех было вполне достаточно. Но кавказец даже не собирался останавливаться.

- Кириша палети-ит! – мечтательно закатил глаза он. – Атвичаю, не пожалеешь.

- Мы пойдем, - твердо сказал Сережа и ускоренным шагом направился в противоположную от кавказца сторону.

- Я тывой рот шатал! – рассерженно крикнул в ответ парень.

- Серег, может, мы и его? – вкрадчиво спросил Миша, кивая головой в сторону кавказца.

- Сиди, - осадил парня Сережа. Буряк тяжело вздохнул, но послушался.

Помещение вокзала было не сильно большим, но найти здесь Смирнова все же не удалось. Вариантов оставалось немного – либо идти на платформы, либо искать где-то у касс.

- И где он? – раздосадовано воскликнул Миша.

- Черт его знает, - пожал плечами Сережа. Настроение было неважным, во рту стоял терпкий привкус горечи, а в горле прописался ком.

Выход на платформы парни нашли быстро и решили пойти туда. В конце концов, кассы мельком они видели, и Смирнова там явно не было. Именно поэтому вариантов оставалось немного. Не мог же капитан уйти в город – тогда бы прапорщик не послал их на вокзал. Хотя он и не называл никакого конкретного места…

Поездов на платформе не было. Милиционеры ходили туда-сюда непонятно зачем – кроме них там никто не ходил.

- Уж лучше бы ходили в помещении, - сердито сказал Сергей. – Того же кавказца выгонять хотя бы.

- Действительно, - согласился Миша. – Где теперь искать этого капитана?

- Да черт его, - махнул рукой Сережа. – Предлагаю вернуться к прапорщику.

- Давайте, - сухо промямлил Володя. Удивительно даже было слышать какие-то слова от него – до этого он молчал, сохраняя отстраненный, но в то же время несколько беспокойный вид. Создавалось ощущение, что Володя пытается всем своим естеством показать непричастность к произошедшему ранее и троице друзей.

Успешно миновав кавказца, солдаты вышли из здания и перед их глазами предстала странная картина. Прапорщик слезно извинялся перед бритоголовыми, распинаясь о том, какие отвратительные пошли солдаты, какая невыносимая служба, да и вообще вооруженные силы уже не те – все пропили и разворовали. Бритые-побитые стояли перед ним, расправив плечи, глядя на него высокомерно, будто ощущая какое-то превосходство.

- Товарищ прапорщик, разрешите обратиться, - тяжело вздохнув, сказал Сережа.

- Какого хуя вы тут забыли?! – тут же заорал прапор, даже не успев развернуться к солдатам лицом, завершая маневр только в процессе высказывания недовольств. – Я же русским языком сказал: ищите капитана!

- Так его нет на вокзале! – раздосадовано воскликнул Сережа. – Где нам его искать?

- Ладно, - неожиданно успокоился прапорщик и, взглянув на часы, добавил, - идем со мной. Скоро он должен подойти, а следом за ним и поезд.

Парни послушно проследовали за ним, только лишь неловко переглянувшись пару раз. У каждого из них было твердое осознание, что сейчас они залетели по-крупному, и простой ночной прокачкой дело вряд ли завершится. При этом никто особо не понимал, за что они получают. В конце концов, бритоголовые действительно толкнули Володю первыми, а что было до этого, наверное, не так уж и важно, думалось Сереже. Парень же рук не распускал.

- Сидите здесь, - твердо сказал прапорщик, указывая на свободные кресла у туалета, и благополучно куда-то ушел. В какой-то момент Сережа даже подумал бежать, но потом вспомнил, что военный билет не при нем, да и найти его, наверное, будет легко. Бежать из армии было не сложно, а вот уйти потом от розысков, пожалуй, куда сложнее.

- Ваше место возле параши, - гоготнул Миша, как только прапорщик скрылся за поворотом.

Сережа только вяло улыбнулся.

- Из-за чего все-таки это произошло? – спросил он, обращаясь именно к Володе.

- Ты о чем? – вопросом на вопрос ответил тот.

- Почему они напали?

- Да я его случайно плечом толкнул, - как-то смущенно сказал Володя. – А он быковать начал. Я перед ним извинился, мол, задумался и все-такое, но ему подраться хотелось, видимо. Ну, Миша меня выгораживать стал, а дальше ты видел.

- М-да… - задумчиво протянул Сережа. – И из-за этого мы влетели.

- Может, капитан окажется адекватным, - пожал плечами Миша.

Сережа промолчал. Надежды на Смирнова у него почему-то не было. Странное дело, когда ты не имеешь права постоять за себя. В конце концов, разве было бы лучше, чтобы их побили? Зато не получать от прапорщика, наверное. Что же получается: пусть лучше бьют, зато не нарушишь закон? Странная система...

Почему-то эти мысли навеяли на Сережу сон и парень быстро уснул, чуть-чуть поерзав в кресле, чтобы устроиться поудобнее.

Глава 10. Продолжение пути

- Подъем, - Миша толкнул Сережу в плечо.

Сергей потряс головой, пытаясь осознать, что случилось и сколько прошло времени. Видимо, вид у него был неважный, поэтому Миша попытался скорее успокоить товарища.

- Спокойно, просто прапорщик приходил. Сказал, что скоро придет поезд и капитан заодно.

- На поезде? – улыбнулся Сережа. Миша гоготнул.

Тем не менее, Сережа не сел обратно в кресло, а стал разминать затекшую спину, пару раз хрустнув позвонками. Живот заурчал, недвусмысленно намекая на то, что пора бы подкрепиться. Сережа сильно удивился – он уже успел привыкнуть к режимному питанию, а до следующего приема пищи было еще прилично времени.

- У меня была еда, - сказал Миша. – Старшина дал две банки тушенки, а хлеб в столовой взял.

- Попозже, - отрезал Сережа. – Идут.

Из-за поворота, будто два робота, две машины для убийства вышли капитан и прапорщик. В их лицах не читалось ничего, кроме злости и ярости, стук каблуков гулко отдавался в головах парней, напоминая скорее пульс, ощущающийся в висках. Глаза капитана были широко выпучены и от этого еще заметнее были капилляры, раздувшиеся от крови.

- ВЫ ТУТ СОВСЕМ ОХУЕЛИ? – громогласно огласил Смирнов так, что своды помещения содрогнулись.

- Никак нет! – ответил за всех Сергей. Это почему-то показалось ему смешным и слова сами вырвались из его рта. Только затем он подумал, что вряд ли это было хорошей идеей. Глаза капитана покраснели настолько, что Сережа даже подумал, что Смирнов что-то купил у кавказца.

- Значит так, - тяжело выдохнул капитан, вытирая лоб от пота. – Через пять минут приедет наш поезд. Считайте, что эти два дня, которые мы будем ехать, станут последними спокойными днями за время вашей службы. Теперь у вас день будет идти за три!

И сел на свободное место, продолжая вытирать лоб платком.

- Залетели, - потер затылок Миша.

- Да хуй с ним, - сорвался Сережа. – Полетаем месяцок, потом поутихнет. Легко отделались еще.

- Надеюсь, - пролепетал Володя, стараясь максимально вжаться в куртку.

Пять минут прошли незаметно и поезд прибыл строго по расписанию. Сергей, вместе со своими товарищами, а также остальными солдатами, купленными в их учебке, пошел в вагон. Конечно, он был плацкартный, но это не расстроило парней. Троих друзей разделило, но они сумели договориться с сослуживцами махнуться местами, поэтому все равно троица оказалась вместе. Правда, с ними затесался еще один паренек, но он быстро свернулся калачиком и уснул.

Командиры почему-то оказались в другом вагоне и это не могло не радовать. Сережа растянулся на койке, устроился поудобнее и стал изучать глазами потолок, пока Миша и Володя направились посильно отмывать кровь с одежды.

Весь остальной день товарищи провели в бурных обсуждениях произошедшего, происходящего и грядущего, нашли перекусить, сыграли в карты. В принципе, делать особо было нечего, поэтому троица друзей довольно рано легла спать в ожидании следующего дня.

Вторые сутки пути мало отличались от первых своим разнообразием, разве что парни к вечеру подшились, чтобы ткань на момент прибытия парней в часть была свежей. В целом, все было тем же самым – разговоры, карты, перекусы и чай. Небольшим исключением стало то, что Миша выцыганил у какого-то мужичка шахматы на пару часов. Сережа когда-то занимался, но сейчас почти ничего не помнил, поэтому и Буряк, и Володька легко его обкатали. Финал турнира был напряженным - инициатива переходила то к Мише, то к Гридину, но, в конце концов, Володя зевнул мат. Обрадованный Миша пошел курить в тамбур и заносить шахматы обратно доброму мужичку, а Сережа, немного раздосадованный, оперативно заснул.

Сереже давно не снились сны, но сегодняшняя ночь почему-то оказалась вышедшей из нормы. Солдату снилась Маша, а если быть точнее – их свадьба. Вот он, стоит в красивом черном костюме с отцовским галстуком, а она… Она выше всяких похвал. Длинное белое платье в пол, с красивыми-красивыми рюшечками, неброский, грамотно сделанный макияж, необычная, но божественно красивая прическа и, конечно, фата. Оркестр играл свадебный марш, родственники плакали, а ребенок, необычайно великолепный мальчик, тихо, затаив дыхание, смотрел на своих родителей, которые ставили свои подписи. Вот он уже ставит свою закорючку рядом со своим ФИО…

Поезд тряхнуло. Сергей проснулся, больно ударившись головой о стенку.

- Вот же черт, - потер он ушибленное место.

Спросить время было не у кого – все остальные спали. За окном было уже светло, но солдатских разговоров Сергей не слышал. Видимо, отсыпаются перед приездом в часть, подумалось Сереже.

Миша очень кстати оставил свои часы на столе, поэтому Сергей решил воспользоваться моментом и посмотрел время. Было почти два часа. Очень странно, что солдаты, привыкшие уже жить по распорядку, с ежедневным подъемом в шесть утра, проспали так долго, даже не шевельнувшись. Да и что далеко ходить – он сам проспал почти до двух.

- Миша, - стал расталкивать он друга. – Вставай, уже два.

- Как два? – сквозь сон спросил Буряк. Выглядел он шокированным.

- Так два, вставай. Володя, подъем, - теперь Сережа расталкивал второго товарища.

- Не бейте! – крикнул Володя и попытался ударить Сережу рукой. Миша рассмеялся.

- Вставай, дурак, - Сергей начал расталкивать товарища с гораздо большей силой.

- А? – подскочил на месте Володя. – Что случилось?

- Второе пришествие, - сказал Миша и гоготнул.

- Да ну тебя, - обиженно сказал Володя и свесил ноги с койки. – А где капитан? И вообще где мы?

- Сейчас сгоняю, - Сережа мигом долетел до информационного листочка, не забыв захватить с собой часы Миши, а затем так же моментально вернулся обратно.

- Следующая остановка Туапсе, - улыбаясь, сказал Сережа. – Прикиньте, мужики, мы на море.

Он представил, как поехал бы сюда отдыхать вместе с Машей, в медовый месяц. Местный воздух полезен для ребенка, да и для самих родителей было бы неплохо отдохнуть. Плескаться в соленой воде, есть мороженое, шашлык… Где бы только взять денег?..

- Подъем, - неожиданно появившийся голос капитана, который не тревожил парней уже больше суток, заставил подняться всех остальных солдат. Повеяло мощным застоявшимся перегаром. Выглянув в проход, Сережа обратил внимание на то, что Смирнов держался за голову, стараясь закрыть уши.

- Наш капитан-с хорошо отдохнули вчера, - подмигнул Сергей своим друзьям.

- Брат говорил, что они всегда пьют в дороге, - пожал плечами Миша. – Ничего удивительного.

- Собираем вещи, наша станция через десять минут, - сказал капитан и удалился.

Выйдя из вагона и из здания вокзала, солдаты построились, чтобы выслушать очередные речи командования. Здесь вовсю уже бушевала весна – о снеге не было никаких упоминаний, листья деревьев уже начинали зеленеть, а цветочки уже распускали свои лепестки. Сережа вдохнул свежего воздуха и ему стало так хорошо, будто легкие наполнились какой-то манной небесной. Впечатлений было море, хотя он только на двадцать метров отошел от вокзала!

Потом была пофамильная проверка. Никто не сбежал и все были на месте. Мыслями Сережа был абсолютно не здесь, но капитан настойчиво что-то говорил, не давая окончательно погрузиться в себя. Мысли витиеватыми потоками кружились где-то в мозгу и Сергей чувствовал их почти каждой клеточкой своего тела, но окончательно их понять ему никак не удавалось.

- Сейчас подойдет автобус и мы поедем в часть, - сказал капитан, взглянув на часы.

- Товарищ капитан, а сколько ехать? – спросил кто-то.

- Часов пять, - пожал плечами Смирнов. – Можете покурить пока. Разойдись.

Солдаты последовали приказу и почти все моментально закурили. В нос Сереже ударил запах табака и он поморщился. Дым от Мишиной сигареты попал ему прямо в глаз, из-за чего последний заслезился. Сережа почесал кожу у нижних век и слезотоков, а затем, удовлетворившись, пару раз моргнул, окончательно прогоняя неприятное ощущение.

- Хорошо, - улыбаясь, проконстатировал Миша.

- Согласен, - кашлянув, подтвердил Володя. Несмотря на то, что он стал чуть более разговорчивым, чем два дня назад, после случая на вокзале, все равно Вова продолжал вжимать голову в бушлат, словно стараясь спрятаться. Даже курил он как-то нервно, сигарету горящим концом прятал в ладонь. Миша же курил открыто, вложив эту раковую палочку между указательным и средним пальцами, а тлеющая сторона была направлена от него. Он словно демонстрировал этим уверенность перед Володей и остальными. По крайней мере, так казалось самому Сереже.

Порой он удивлялся, как еще не закурил сам – вокруг все постоянно дымили, начиная от ближайших товарищей, заканчивая командирами. Одежда его пропиталась стойким запахом табака, который только временно пропадал после того, как он застирывал свою форму. Продолжать держаться от того, чтобы не закурить, было одновременно и сложно, и просто. Запах, постоянная табачная вонь и отталкивала, и притягивала равноценно. Но почему-то вокруг перекуров, вокруг этих бесконечных пачек сигарет, спичек и зажигалок магическим образом выстраивалась, словно великая китайская стена, странная атмосфера. То ли уют, то ли романтика, то ли ощущение отдыха, безопасности и просто счастливого времяпрепровождения – Сережа не мог понять, но чувствовал это всем телом.

От мыслей об этом его отвлекла очередная команда капитана – прибыл автобус. Сергей ломанулся туда вместе со своими товарищами, которые уже, к слову, выбросили скуренные бычки в урну, столь удачно оказавшуюся рядом.

- И опять ПАЗик, - грустно подметил Миша, плюхаясь на то же место, где он сидел и в прошлом автобусе.

- Не будут же подавать такси-иномарку ради каких-то срочников, - горестно улыбнулся Сережа.

- Иногда мне надоедает, что ты вечно оказываешься прав, - Миша улыбнулся в ответ. Володя промолчал.

На этот раз Сережа практически не пытался следить за пейзажем, несмотря на то, что последний был довольно красив. Сам не зная почему, он устроился поудобнее и устремил свой взгляд в потолок. Здесь было гораздо теплее, чем в Саратовской учебке – спина и лоб взмокли, ручейки пота неприятно катились по лицу, заставляя чувствовать себя как минимум неуютно. Жар становился невыносимым, особенно в автобусе, где водитель почему-то все равно включил печку. Расстегивание бушлата не помогло, вернее, помогло только на пару минут, а затем Сережа все равно продолжил обливаться потом. На улице он не чувствовал дискомфорта, хотя уже тогда понимал, что его форма слишком жаркая для этого региона.

Сережа снова задумался о Маше, но долго думать не смог. Все, что только можно было прокрутить в голове, он уже прокрутил, а новой информацией он не обладал. Да и мозг, честно говоря, устал от долгого переезда. Как бы ни было интересно путешествовать по стране, двухдневный путь в поезде, перемежающийся с пренеприятнейшими трясками в автобусе невероятно изматывал тело и душу. Сергея разморило и он уснул, облокотившись на прохладное стекло.

Глава 11. Новая часть

Сережу разбудил Миша, привычно толкнув в плечо.

- Приехали? – протирая глаза, спросил Сергей.

- Через десять минут будем, около того, - пожал плечами Миша.

Сережа, чуть придя в себя, понял, что его укачало. Неприятные позывы в желудке сильно давили на живот, стремясь стать реальность, а не обычной угрозой.

- Ты какой-то бледный, - задумчиво протянул Миша. – С тобой все в порядке?

- Укачало, - еле выдавил из себя Сережа. – Дотянуть бы.

- Уже немного осталось, держи свои эмоции при себе, - Миша дружески похлопал Сережу по плечу, как бы успокаивая. Тот лишь грустно улыбнулся.

Оставшиеся десять минут показались Сереже бесконечным адом. Пытки, которые устроил ему желудок, ни в какое сравнение не шли с внезапно нахлынувшим ощущением того, что совсем скоро капитан претворит свои угрозы в жизнь. Автобус, как назло, трясся еще сильнее, сильно подпрыгивая на кочках и лежачих полицейских. Странно, подумал Сережа, ведь у нас милиция, а лежит почему-то полицейский. С другой стороны, возможно, это какая-то идеологическая вещь, ведь в Америке именно полиция, а Америка, как известно, главное зло.

Улыбнувшись своим мыслям, Сережа тут же пожалел о своем поступке. Спазм стал невыносимым. Сергей сдержал его из последних сил, четко осознавая, что в следующей схватке с таким приступом победителем явно уже не выйдет.

- К машинам, - скомандовал капитан и Сережа на всех парах, растолкав встретившихся в проходе между креслами людей, выскочил из автобуса. Как только он вдохнул в себя свежего воздуха, спазм почти сразу отступил, а сам Сергей почувствовал невероятное облегчение.

Автобус привез их в саму часть – прямо как его первый автобус до учебки. Осмотревшись, Сережа не заметил практически никаких различий со своей прошлой частью. Строения, плакаты, клумбы, строительные швы зданий, люди – все это было абсолютно неотличимо от того, что он уже видел, к чему привык. От этого стало немного легче и Сережа вздохнул полной грудью.

- Строиться, - необычно тихо приказал капитан. Почему-то от этого Сережа стало не по себе. Тем не менее, приказ он выполнил, как и все остальные.

- Сейчас за вами придут ротные, - сказал Смирнов, прокашлявшись. Про себя Сережа отметил, что капитан сам по себе слишком много кашлял. Видимо, курил какие-то плохие сигареты или просто имеет очень большой стаж в этом деле, подумал Сергей.

Прапорщик шустрым кабанчиком побежал в здание штаба. Выглядел он нелепо, когда перебирал своими толстыми ногами. Даже под бушлатом Сережа видел, как колыхаются его огромные жирные бока в нездоровую складочку.

- Вы трое, - капитан снова отвлек Сергея от мыслей. Сначала он даже не понял, к кому была направлена эта реплика, но довольно быстро одуплился, поймав на себе взгляд Смирнова. – Вы трое ко мне в роту в обязательном порядке. Я вас уже записал. С вами пойдут еще двое – Резников и Корчагин.

Корчагина Сережа знал – они были с ним из одной роты, а вот Резникова, кажется, даже никогда не видел. Но больше всего его напрягло не это, а тот факт, что Смирнов решился исполнить свои слова в действие настолько радикальным методом. То есть, если их троих не переведут в другую часть или хотя бы другую роту, жизнь в армии по праву можно будет перестать называть жизнью.

- Это за вами, - как-то слишком подозрительно, слишком зло ухмыльнулся Смирнов, указывая пальцем на трех парней, подошедших к капитану. Сережа мигом заметил, что двое из них носили лычки младших сержантов, и только один имел пустые погоны. Зато совесть чиста, подумалось Сергею.

Один из них был рыжий и в злобной улыбке его виднелось отсутствие некоторых зубов. Почему-то Сережа отметил, что от него будто бы пахнуло какой-то ненавистью, хотя прекрасно знал, что такого запаха как такового и не было. Остальные двое были довольно крупного телосложения, с темными волосами. Ощущение от них сложилось у Сережи примерно такое же.

- Отведите их в расположение, покажите им все, - напутственно сказал Смирнов. – И объясните, что к чему.

- Это мы умеем, - улыбнулся рыжий и скомандовал троице друзей идти за ними.

- Трындец нам, - шепнул Сережа Мише, который еще ничего не успел понять.

Шли солдаты тихо, почему-то повесив головы, будто были пленными немцами, которые длинными колоннами передвигались куда-то далеко от своих родных краев, людей и вообще всего родного, что только могло было быть. Сережа почему-то нутром ощущал, что хорошая служба кончилась и сейчас начнется что-то другое, то, о чем рассказывал ему отец, а Мише его брат. Сержанты почему-то тоже молчали, только весело улыбались и задорно смотрели на молодых бойцов. Сережа тяжело вздохнул.

- Ты че, дух? – тут же налетел на него рыжий. – Че вздыхаешь?

- Просто вздохнул… - начал говорить Сережа, но его встретил тяжелый удар под дых. Сергей согнулся и закашлялся так, что, казалось, легкие сейчас же выскочат наружу.

- Че, дух, совсем охуел? Это тебе не учебка, тут твои стоны терпеть никто не будет, - улыбаясь, продолжал рыжий. – А ты че смотришь?

Сережа не видел, но по оханью понял, что подобная участь постигла и Мишу, и Володю, и остальных двух парней. Он не знал, что делать теперь – самому ему до того, как стать неприкосновенным, стать черпаком, оставалось еще восемь месяцев, а это очень и очень много. Конечно, вряд ли его убьют, но, судя по всему, бить будут очень часто. Главное – не сломаться.

Как только он успел подумать эту мысль, по голени прилетел отвратительно болезненный удар, от которого Сережа припал на одну ногу.

- Вставай, нам вообще-то в расположение идти, - Сережа не знал, кто именно сказал это, но тут же выпрямился и постарался скрыть все эмоции, которое так старательно вырисовывало его лицо. Стоять было невыносимо сложно – нога болела, а неприятное тянущее ощущение в районе солнечного сплетения никуда уходить не собиралось. Оглянувшись, Сережа понял, что Володя и Миша испытывают абсолютно то же самое, только с большой разницей в том, что в глазах Буряка он четко видел ненависть и ярость, а в глазах второго товарища ничего, кроме непреодолимого страха. Остальных он не успел заметить.

В конце концов, парни добрались до расположения. В принципе, здание выглядело так же, как и в прошлой части, но легче от этого не становилось. Новое расположение казалось ему какой-то тюремной камерой для заключенных строгого режима, каторгой, суровыми застенками. Ему не нравился такой подарок судьбы и он искренне переживал за свое здоровье. Боль в ноге только усиливала эти мысли.

- Ваши места на верхних ярусах и входа, - бросил парням единственный рядовой из компании дедов. – Но сейчас за нами.

Делать было нечего и Сережа с остальными направился туда. Деды продолжали хранить молчание, как и сами новоприбывшие духи.

Сергея пугало картинное сходство этой казармы и казармы прошлой. Те же цветы, те же плакаты, свет из окон падал так же. Черт возьми, даже дневальный был ужасно похож на тех дневальных, которые стояли на тумбочке у них в роте!

Деды привели солдат в каптерку. Дверь с ужасающим грохотом захлопнулась. Странно, подумалось Сереже, ведь она не такая уж толстая и тяжелая, чтобы издавать такой звук.

- Вещи вытряхиваем для досмотра, - сказал рыжий, ютясь на табуретке.

Что-то мне это напоминает, хотел было хмыкнуть Сережа, но вовремя опомнился и просто последовал приказу. Он знал, что у него не смогут ничего найти. Все, что было у него в рюкзаке – бутылка воды с вокзала, нехитрая гражданская одежда, мыльно-рыльные принадлежности, да ручка с пустой тетрадкой. У остальных тоже особо нечем было поживиться – разве что у Резникова отобрали палку колбасы.

- Ну и духи пошли, - сплюнул на сапог Володе темненький младший сержант. – Даже еды не наберешь.

- Придется по-другому вопросу потрясти, - хмыкнул рыжий, - выкладываем кошельки.

- Какие кошельки? – возмутился Корчагин.

- Худые и толстые, большие и маленькие, - заржал дед-рядовой.

У Сережи екнуло в груди. Это что, у него сейчас будут отбирать кровно заработанные потом и бессонницей нарядов деньги? Ну уж нет!

- А больше вам ничего не нужно? – с очень претенциозным наездом выкрикнул он, готовясь вступить в драку. За миллисекунду Сережа увидел, что Володя сразу все понял и тоже приготовился драться, ровно как и незнакомцы-духи.

- Могу дать пососать, - ответил рыжий, одновременно налетая с ударом на Сережу. Но парень был готов, поэтому ловко уклонился и дал тому под дых, точно так же, как до этого получил сам. Дыхание деда сбилось и Сережа услышал судорожные хрипы. За его спиной разворачивалась настоящая драка, но духов было гораздо больше, и как-то сам по себе Сергей понимал, что все скоро кончится. Рыжий согнулся и Сережа, подбив его под колено, бросил на пол, продолжив при этом пинать деда по ребрам.

- ЭТО ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! – громогласный голос капитана вновь остановил все действия солдат и духи моментально выпрямились.

- Сдаем вещи, товарищ капитан, - смело улыбнулся Миша. Все стоящие здесь прекрасно понимали, что им должно перепасть за ту потасовку на вокзале, а теперь еще они вляпались в это. Конечно, Сереже было приятно, что он сумел отомстить, но где-то в глубине души был уверен, что дедов это ничему не научит, да и дисбатом это все попахивало неплохо.

- Я вам покажу вещи, - пробубнил себе под нос капитан и дал Мише звонкого леща. – Вы у меня все тут! Вещи оставляем здесь, а сами пройдемте со мной.

Повесив голову, пятеро человек направились следом за капитаном. Ощущения были те же, что и от прошлого похода с дедами: тянуще-сосущая боль в груди, бешеный пульс в висках и все то же крепкое и твердое знание – сейчас все будут получать.

Сережу почему-то не удивило то, что дедов Смирнов с собой не вызвал. Онк аким-то неведомым чутьем понял, что все здесь завязано на беспределе. Офицер никогда не будет гонять дедов, для них всех всегда виноваты духи. Как бы себя ни вели старослужащие, молодые солдаты будут огребать постоянно, каждый день, каждую минуту и секунду. Причем наказание можно будет получить вообще от всех, кроме таких же, как ты, и все это будет длиться еще восемь месяцев, если после этого отношение офицерья как-то поменяется, что после таких выходок вообще не похоже на правду.

Солдаты вместе с капитаном пришли в расположение. Для Сережи эти мгновения протянулись вечность, хотя по факту прошло меньше минуты и пройденное расстояние было невероятно мало.

- Упор лежа принять, - тихо сказал капитан. Парни моментально исполнили приказ.

В общем-то, дальнейшие эмоции Сережа вряд ли мог описать своими словами. Сначала капитан прокачивал их отжиманиями, считая причем не просто «раз-два», а используя такой забавный, как самому Смирнову казалось, прием: «раз-полтора-два». Таким образом обычный цикл опустился-поднялся превращался в ад. Теперь парни сгибали руки, а затем разгибали только наполовину, фиксируясь над полом в таком положении, добавляя себе статической нагрузки на мышцы. Капитан, прекрасно зная основы прокачки, нарочно тянул этот момент, чтобы руки забивались еще сильнее, чем обычно. В учебке такого не было, но парни были довольно подготовленными, поэтому протянули аж до тридцати раз в невероятно медленном темпе, а затем уже начали гнуть спины, падать от перенапряжения и кривить лица.

Но Смирнов останавливаться не собирался и дотянул солдат до пятидесяти. Конечно, под конец отжимания были уже кривыми, а сами парни падали на пол довольно часто. Руки, плечи и грудь болели невыносимо, пот тек везде, где только мог течь, а капитан подначивал, обзываясь, оскорбляя и унижая. Сережа хотел застрелить его, расчленить, забить до смерти кулаками, чтобы лицо офицера напоминало кровавую кашу, но упорно пытался отжиматься, падая и поднимаясь вновь.

- Встать, - улыбаясь, приказал капитан. – Я сказал встать!

Невероятных усилий стоил Сереже этот подъем. Остальные тоже поднялись и периферическим зрением Сергей видел, что каждый из них горел желанием мстить, но по понятным всем причинам никто ничего сделать не мог, и от этого становилось еще хуже.

- Братские приседания, - потер руки Смирнов. – Встать в круг, руки на плечи. Делай р-р-раз!

Глава 12. Письмо

Привет, моя любимая Машенька! Пишу тебе из новой части города Майкоп. Про подробности переезда рассказывать нечего – путь да дорога, поезда да вокзалы, автобусы да тряски. Командование новое неплохое, но уже скучаю по учебке, по Хворостовскому. Больше всего, конечно, скучаю по тебе и каждую ночь о тебе думаю. Приятно получилось, что товарищи мои остались со мной. Миша и Володя держатся молодцами. С нашей учебки приехали мы пятеро, мы втроем, Резников и Корчагин. Одного из них я знаю, а второго не видел до автобуса. Отмечаю, что физухи здесь гораздо больше. А я наивно надеялся, что после КМБ станет немного легче. В караулы пока не ходил – не успел. Рабочки достаточно много и вся однообразно простая – мети себе да мети. Тут весна уже хорошая и форму выдали новую. Шапки наконец-то поснимали, ходим теперь в кепках и легких бушлатах, но даже так уже жарковато. Завтра заступаю дневалить. Старые здесь тоже нормальные. Нас не трогают особо, командуют, как и в той части командовали. Болгов из учебки просил передать им письмо, а я вспомнил об этом только сейчас. Странно, проблем с памятью у меня ранее вроде не было. Прости за неровный почерк, пишу тебе ночью после отбоя на кровати – днем времени категорически не хватает. Отправлю как только смогу.

Забыл рассказать, что Володя в последнее время стал более закрытым. Раньше могли втроем поболтать, сейчас же он как-то всех сторонится. Может, акклиматизация, может, переживает из-за переезда. В общем, товарищ немного подкачивает.

Очень по тебе скучаю и надеюсь, что когда родишь, выдадут отпуск, хотя бы на несколько суток. Вроде виделись два месяца назад, но такое ощущение, что прошла уже тысяча лет. Очень хочу тебя увидеть, обнять и поцеловать. Переживаю за нашего малыша. Как он будет первое время без папки?

Пиши, пиши, родная, все, что угодно. Солдату кроме писем твоих особой радости в службе нет. По ночам чувствую себя немного одиноким и мысленно представляю, как с тобой встретимся. Пиши, как сама, как твои родители и как мои. Передавай привет всем мамам. Своим напишу отдельно. Посылки не отправляй – жалованье в боевой части побольше, поэтому в чипке могу купить все, что хочу. Тебе зарплату отправлю потом, за этот месяц еще не выдали.

Люблю тебя и очень скучаю,

Твой будущий муж Сережа.

12.04.1994

Глава 13. План

Сережа ворочался на кровати уже третий час. Спать хотелось сильно, но уснуть он не мог. Соврать Маше в письме по поводу всего этого он был обязан, потому что понимал, что ей волноваться нельзя. Мышцы до сих пор ныли и болели после той самой первой прокачки, неприятно отзываясь на любое, даже непроизвольное напряжение. Под глазом у Сережи красовался фингал, который поставил ему сегодня на рукопашке рыжий, которого звали, как оказалось, Смолич Антон. Кормили из рук вон плохо, но есть хотелось постоянно, поэтому даже такую бурду Сережа охотно поглощал, не оставляя в тарелке ни крошки.

Сергей никак не мог понять, каким образом сможет отправить зарплату, которую должны выдать завтра. Письма тщательно проверялись сначала дедами, а затем и замполитом. И если в учебке офицеры только выглядели, как сволочи, то здесь как выглядели, так себя и вели. Сережа не знал, как дела обстоят в других ротах, потому что пока что пересечься удавалось с ними только в столовой, но поговорить времени не было – как только Сергей добирался до еды, он будто сходил с ума и занимался исключительно тем, что поглощал ложку за ложкой. Строго говоря, Сережа закрылся в себе, прерываясь только на разговоры с Мишей. Володя напрягал его. Он действительно стал каким-то чересчур замкнутым. Пораскинув мозгами, Сережа подумал, что если даже Миша стал более закрытым, то для Володи такое поведение в норме вещей.

В очередной раз перевернувшись на другой бок, а затем и на спину, Сережа уставился в потолок. Единственным способом отправить зарплату была только самоволка до отделения почты. Где его найти он знать не знал, а как узнать - тем более. Возможно, стоило бы поговорить с кем-то из роты, кто уже ходил.

Сережа даже не думал об увольнительных в ближайшее время – после всех происшествий ждать увала было просто бесполезно, бессмысленно, глупо и безрассудно.

Только как уйти в самоход, если до сих пор Сережа только и сделал, что познакомился с товарищами? На рабочке они с Мишей и Володей держались особняком, в столовой все раскрывали рты только для того, чтобы поесть. Спрашивать у офицеров или дедов не вариант – точно расколют. Диалог типа «Привет, ты не знаешь случайно, где ближайшая почта?» вряд ли будет нормально выглядеть. Тяжело вздохнув и не найдя никакого другого решения, Сережа остался при этом мнении и попытался уверить себя в успех этой затеи.

А если нарваться на патруль? Они же точно проверят документы. Убежать? Рискованно. А офицерскую одежду взять уж точно негде.

Проворочавшись еще полчаса, Сережа достал листок, на котором писал письмо, и добавил на обороте:

«Разлука с будущей женой и матерью твоего ребенка – самое страшное, что может случиться с человеком. Тысячи, тысячи километров, которые разделяют нас, снятся мне каждый день. Каждую ночь я вижу, как преодолеваю их, пытаясь добраться к тебе. И каждый раз что-то мешает мне вернуться домой. Это пугает меня. Но я обещаю тебе, что обязательно вернусь и мы обязательно будем вместе, а потом я никогда-никогда от тебя не уеду. Разлука – самое страшное для любящих».

Заботливо свернув листок и спрятав его в карман, Сережа наконец-то уснул.

Завтрашний день начался обычно – подъем, гигиена, суровая зарядка, которую делали все, кроме дедов. Капитана сегодня почему-то не было, хотя день был будний. Впрочем, Сережу теперь мало что удивляло. По пути к столовой он все-таки решил поделиться своим планом с Мишей. Володю ввести в курс Сережа планировал чуть-чуть попозже.

- Слушай, дело важное, - шепнул он, пока колонна дружно следовала к пункту приема пищи. Деды шли где-то недалеко, но шепот Сережи прятался в гуле разговоров, царящих вокруг.

- Я слушаю.

- Мне надо зарплату Маше отправить, а почта проверяется.

- И что делать? – по Мише было видно, что он по-настоящему заинтересован этим разговором и его действительно волнует судьба друга.

- Надо в самоволку свалить, - заговорщически шепнул Сережа, воровато оглянувшись вокруг. Никто вроде бы не услышал, но он все равно напрягся.

Лицо Миши на секунду показало задумчивое выражение, но затем снова сменилось на обыденное, будто он тоже боялся, что по одному только движению его глаз или не так дернувшемуся мускулу его вычислят и моментально начнут избивать или что-то еще.

- Когда? – сухо спросил Миша.

- Когда выдадут и капитана не будет в роте, ночью, - ответил Сережа и тут же, будто ни в чем не бывало, спросил, - а что у нас сегодня по распорядку? Тебе в наряд когда?

- Послезавтра, - Миша все понял и тут же подхватил разговор.

В столовой все происходило так же, как и обычно. Тишину нарушали только спокойные разговоры дедов и бешеный стук ложек о тарелки. Сережа снова воровато оглянулся и почему-то шепотом обратился к солдату, который сидел рядом с ним. Он тоже был духом, но странным образом составлял впечатление человека, который знает куда больше, чем все остальные.

- Слушай, ты не знаешь, где тут ближайшая почта? – спросил Сережа.

- А тебе зачем? – без интереса спросил солдат. Если Сережу не подводила память, то звали его Никитой.

- Когда до увала доживу, хочу письмо отправить, - пояснил Сережа.

- Ну тогда слушай, - все так же без особого интереса продолжил Никита и наиподробнейшим образом описал маршрут от КПП до почтового отделения. Сережа не решился спрашивать, является ли оно круглосуточным, но весь путь запомнил, создавая у себя в голове карту. Он запомнил все подробности до мелочей и в течение всего дня бесконечно прокручивал этот маршрут с ориентирами и названиями улиц.

Оставшийся день прошел строго по распорядку, что сложно было сказать про ночь. После отбоя Сережа, Миша и Володя упорно подшивали подворотники для дедов. Делать этого не хотелось, но быть побитым (даже не дедами – капитаном!) не хотелось еще сильнее. Сами же старики сначала жарили картошку, а затем довольные ушли спать, покуда троица подшивалась уже для себя.

- Володя, дело есть, - снова шепотом начал Сережа. Володя только посмотрел ему в глаза, не проронив ни слова. – Нам когда деньги должны дать?

- На днях.

- Мне надо Маше отправить, но почту проверяют и увалов в ближайшее время точно не будет.

- И что ты предлагаешь?

- Надо валить в самоход, маршрут до почты я уже узнал, - еще тише, чем раньше, сказал Сережа.

Володя согласился.

Глава 14. Самоход

В этот день все шло как по маслу. Еще на утренней поверке капитан горделиво заявил всем, что сегодня у него внеочередной выходной в честь какого-то личного праздника, а деды напились в каптерке еще до отбоя и к моменту отхода ко сну уже давно плющили хари. Деньги дали только сегодня и дело оставалось за малым – добраться до почтового отделения, а затем обратно. Выход был запланирован на час ночи.

Сережа не спал. Глаза смыкались, но он прекрасно знал, что если закроет их даже на минутку, то проснется только по подъему, а следующей такой возможности уже не будет. Тем более, его волновал важный вопрос. Если сейчас у него получится отправить деньги почтой, свалив из части, то кто может пообещать, что такая же выходка увенчается успехом в следующий раз? Если пронесет сейчас, то глупо было бы испытывать судьбу и пробовать такой же способ снова. Сережа мысленно отмахнулся от этого рукой, надеясь на то, что все-таки получится вырваться в увал или отправить с кем-то из сослуживцев, да и вообще решать проблемы нужно по мере их поступления. Теперь перед ним стояла новая задача – налаживать контакт с новыми товарищами по роте. В конце концов, все они находятся в одной подводной лодке.

Часы на стене над дверьми показали один ноль-ноль. Сережа, стараясь не скрипеть кроватью, спустился вниз и начал одеваться. Спящий на первом ярусе Данька Малыхин перевернулся на другой бок и что-то пробормотал. Сережа не обратил внимания и пошел будить Мишу с Володей. Товарищи собрались быстро.

- На выход, - шепнул Сережа, еще раз проверив, что не забыл письмо.

Тихо ступая по полу, парни двинулись к дальнему от входа окну. Ночи стояли уже довольно теплые, поэтому приоткрытой раме вряд ли кто-то удивится, а вот проскочить через дневального точно никак не получится. Казарма спала крепким солдатским сном, но парни все равно боялись кого-либо разбудить и лишний раз дернуться, поэтому сапоги несли в руках. Уже у самого окна, когда пора было обуваться и рама была открыта, завязался неожиданный и очень интересный диалог.

- Я не пойду, - внезапно для всех сказал Володя.

- Ты чего? – удивлению Сережи не было предела. Глаза его вылезли на лоб, а спина мгновенно намокла.

- Ссу, - честно ответил Володя. – Я вас прикрою, если что. Идите сами.

Описать эмоции Сережи словами сложно, но он старался быть максимально хладнокровным. Успех дела теперь зависел только от него и Миши.

Ловко перебравшись через окно, парни спрыгнули на дорожку под карнизом. Тихо прокравшись под окнами, солдаты быстро пересекли все необходимое расстояние до забора. Миша подсадил Сережу, а потом Сережа помог товарищу забраться.

За забором воздух был совершенно другой. Сережа отметил, что тут дышать гораздо приятнее и через ноздри, трахею, легкие, а потом и весь организм через кровеносные сосуды тебя пронизывает свобода. Здесь ты никому ничего не должен, никому не обязан и предоставлен сам себе. Делай что хочешь, иди куда хочешь…

- Красота, - мечтательно втянул в себя воздух Миша. Вокруг было так тихо, что сказанная обычным голосом фраза звучала как выстрел из АК.

- Пойдем потихоньку, - сказал Сережа, не переставая удивляться тому, как сильно он отвык от того, что им никто не командует.

Ночь была поразительно теплой. Месяц тонким лезвием серпа слабо освещал улицы удивительно мягким светом. Свежим воздухом, приносимым сюда с гор легким ветерком, дышать было невероятно легко. Впервые за долгое время мышцы Сережи налились былой силой и даже боль от каждодневной прокачки будто моментально рассосалась. Взглянув на Мишу, Сергей понял, что тот испытывает абсолютно то же самое.

Шли парни быстрым шагом, молча наслаждаясь видами ночных улиц и почти пришедшей уже весны. Деревья потихоньку зацветали, клумбы уже вовсю зеленели, а цветы распустили прекрасные бутоны, явили свою невероятную красоту этому миру. Сережа представил, как обязательно купит или сорвет где-нибудь букет перед тем, как приедет домой. Маша обрадуется такому подарку, но больше всего будет рада, конечно, самому возвращению Сережи.

Сладостные мысли прервало какое-то странное осознание своей глупости. А зачем он вообще позвал Мишу? Пошел бы один, не подвергая опасности товарища. Чтобы было спокойнее, подумал Сережа, одному идти страшно. Не безрассудство ли это? Правильное решение ли он принял?

Но сомневаться было уже поздно. Половина пути до почты была преодолена и возвращать Мишу обратно было бы еще большей глупостью.

- Прости меня, - сказал Сережа.

- За что? – удивленно спросил Миша, закуривая. – Брат, это лучший день в моей жизни после того, как мы сюда приехали.

- Если получим, то будет плохо, - еле-еле удержавшись от мата, сказал Сережа. – Стоило пойти одному.

- Я серьезно тебе говорю, это просто охуенно, - Миша выдохнул дым вверх, высоко запрокинув голову. – Деды совсем звери. Капитан мудак. Подшиваю других, до чего дожил!

- Не в такой армии я хотел служить, - грустно усмехнулся Сережа.

- Скоро все будет по-другому, - сказал Миша. – Я верю, что скоро дедовщина исчезнет, да и вообще в армии станут меньше служить. Когда я стану дедом, буду вести себя по-другому.

- Я тоже хотел бы так, - мечтательно протянул Сережа. – Нормальным бы хотелось быть. Как думаешь, почему наши деды такие?

- Обидел их кто-то, наверное, - пожал плечами Миша. – Слушай, у тебя есть мысли, почему Володя так поступил?

- Он же так и сказал: зассал, - пожал плечами в ответ Сергей. – Ты же сам знаешь, какой у него характер.

- Я боюсь, что он нас сдаст.

- Зачем ему это?

- Если спалят, что нас нет, то обязательно начнут допрашивать его. Потому что мы злополучная троица. И он не сможет держать язык за зубами.

- Может, ты и прав, - задумчиво протянул Сережа. – Вот и почта.

К счастью, отделение оказалось круглосуточным, поэтому Сергей довольно быстро отправил письмо. Сотрудник был очень уставшим и сильно хотел спать, поэтому вопросов по поводу того, что среди ночи здесь делает обычный солдат без повязки «патруль». Тем не менее, Сережа заранее был готов ответить и на этот выпад. Ответ лежал на поверхности – просто сказать, что он контрабас, а письмо нужно отправить срочно. В конце концов, кто будет ковыряться в мозгах у вояки, если все они в какой-то степени долбанутые?

- Пошли быстрее, - Миша сразу же встретил выпадом Сережу, как только он вышел из отделения. – Там патруль прошел.

- Бегом марш, - каким-то необычайно твердым командирским голосом сказал Сережа и парни стремглав бросились к части, оставляя позади себя улицы и кварталы.

- Тут уже шагом можно, - переходя на шаг, прошептал Сережа, когда до части оставалось уже метров триста или около того.

- Согласен, - прокашлявшись, ответил Миша. Он запыхался гораздо сильнее своего товарища.

- Бросал бы, - улыбнулся Сережа и дружески толкнул Буряка в плечо.

- Иди ты, - улыбаясь, прокашлялся Миша.

Горло саднило, а легкие невыносимо горели от такого внезапного маршброска до части. Сережа пару раз сплюнул на асфальт. Сильно хотелось пить и одновременно отплевываться, будто лошадь.

- Стой! Куда направляемся? Предъявите документы! – свет фонаря и голос патрульного офицера заставили парней на миг замереть.

- Бежим! – чуть ли не заорал Миша, среагировавший первым.

Пришлось бежать в другую сторону от части, забирая куда-то вбок, постепенно удаляясь от своего пункта назначения. Мимо Сережи и Миши пролетали улицы, черт его знает, сколько они уже пробежали, сколько поворотов повернули, а погоня сзади все не останавливалась. Силы уже покидали обоих, но делать было нечего.

- Может, побьем их? – спросил вдруг Миша, притормаживая. – Сил уже нет бежать никаких.

- А если они нас?

- Шутишь тоже, - рассмеялся Мища. – Офицер точно бежать не стал, а эти полночи бродили где-то, так еще и бежать устали.

- Так и мы бежать устали! – прикрикнул на своего друга Сергей. – Давай, к части бежим!

- Стоять! – снова заорали сзади.

- В пизду вас, - вырвалось у Сережи и он прибавил скорости.

Забор части, спасительной стеной неожиданно выросший прямо перед солдатами, стал для бойцов возможностью скрыться. Но как только Миша стал подсаживать Сережу, сзади сразу же раздались голоса. Вернее, один голос.

- А ну стоять! – запыхавшийся голос единственного солдата, который был в силах добежать весь маршрут парней, береговым маяком будто осветил пытающихся скрыться парней.

Сережа и Миша застыли. Солдат патруля подошел к ним вплотную.

- Пацаны, ну вы совесть имейте, - тяжело дыша, сказал он. – Мне же командир ввалит по первое число, если я вас к нему не приведу.

- Слушай, брат, ситуация очень серьезная, - сам не узнавая себя и свою речь, начал говорить Сережа. Даже голос его звучал по-другому. – У меня жена беременна, я ей деньги отправлял на почте. Деды звери, письма проверяют, да и еще через замполита проходят проверку конверты. Прости, что так вышло, ситуация такая сложилась.

Солдат выпрямился и принял задумчивый вид.

- Деды – звери, говоришь? – с ухмылкой спросил патрульный. – Точно жена беременна?

- Не совсем жена, - замялся Сережа. – На присягу ко мне приехала и рассказала. У нас аккурат на проводах последний раз был. Приеду – точно женюсь.

Патрульный, задумавшись, замолчал. Почему-то Сережа видел, что человеком он был неплохим, но каким бы ты ни был, у тебя есть обязанности, и Сергей это тоже понимал.

- Ладно, валите. Боря, - протянул он руку.

- Серега, - пожал протянутую ладонь Сережа.

- Миша.

- Валите быстрее, пацаны, сейчас второй прибежит, а он вам спуску не даст. Скажу, что упустил вас во дворах. Валите, валите!

Перелезая через забор, Сережа взмолился всем богам, каких только знал, за то, что им попался именно такой, нормальный и адекватный патрульный. Какие же все-таки бывают хорошие люди!

- Повезло, - улыбнулся Миша, как только оба солдата снова оказались на территории части. – Да тут даже дышится по-другому!

И действительно, Сережа тоже заметил, что здесь, внутри, с этой стороны забора легкие как будто стало спирать, воздуха не хватало. Одышка от бега, на которую Сергей перестал обращать внимание из-за адреналина во время разговора с патрульным, снова начала одолевать солдата. Миша страдал той же проблемой.

Забраться обратно в окно не составляло никакого труда. Часы над входом показывали четыре утра и спать оставалось ровно сто восемьдесят минут. Быстро и бесшумно раздевшись, Сергей взобрался на свой второй ярус, укутался в одеяло и моментально уснул, абсолютно довольный таким незабываемым приключением.

Глава 15. Доигрались

Следующий день ничем не отличался от прошлого в плане распорядка, а о своих приключениях Миша и Сережа ни словом не обмолвились. Володя почему-то даже не спросил, как все прошло, поэтому парни сами даже не стали ничего говорить. Сережа был очень горд тем, что мероприятие увенчалось успехом, но старался прятать эти эмоции с лица. Тем более, с самого подъема он ловил на себе косые взгляды дедов. Вероятно, это просто бодунное косоглазие, но Сергей в такие совпадения не верил.

- Завтра в наряд иду, - сказал Сережа Мише, когда они пошли чистить зубы.

- Я тоже, если помнишь, - пробурчал в ответ Миша.

- Хорошая компания собралась, - улыбнулся им Никита. Сегодня на рабочке Сережа стал исполнять свой план по коммуникации с сослуживцами, поэтому поболтал с несколькими новыми людьми. Никита в этом плане был первым, потому что Сергею уже удавалось с ним пообщаться в столовой, когда он спрашивал про отделение почты.

Никита действительно был духом, но в отличие от троицы товарищей, постепенно превращающейся в дуэт, служил в этой части с самого начала своей службы. По его словам, деды в этой роте были гораздо злее и невыносимее, чем деды из других рот, а капитан вообще являлся отдельным кадром, непонятно каким образом до сих пор удерживающим свою должность. Ходили слухи, что его хотели сместить и разжаловать в лейтенанты за какую-то пьянку, но дело само по себе замялось и Смирнов так и ходит, сияя четырьмя звездами с каждого погона.

- Опа! – у умывальника, где Сережа уже смывал остатки сплюнутой зубной пасты, неожиданно нарисовался темненький сержант, Рахим Мирзоев. Сережа не сразу узнал в нем дагестанские черты: видимо, мать его была русской и пошел он именно в эту родню, да и жил далеко от гор – акцента в речи не наблюдалось. Но злой был, как собака. – Буряк, Вершинин! В каптерочку зайдите сейчас.

- Есть, - ответил Миша, спокойно разворачиваясь и направляясь в нужную сторону.

- Бегом! – тяжелый подзатыльник откинул голову Сережи и он лбом ударился об кран. Пробурчав «есть», Сергей побежал в каптерку, по пути оттирая не отмытый след на щеке от зубной пасты.

- Залетные! – рыжий встретил двоих товарищей с распростертыми объятиями. Сосущее ощущение в груди стало настолько невыносимым, что Сережа стал дышать ртом. Мысли о том, что сейчас будет, кружились в голове одна хуже другой. – Ну рассказывайте, где ночью были.

- Рассказывайте, - продолжил дед-рядовой, которого звали Костей Харченко. Из-за фамилии среди солдат он был просто Харчком. Старик стоял за спиной у Миши и Сережи.

- В расположении, спали, - сказал Сергей прямо в лицо рыжему, который подошел вплотную, вторгся в личное пространство парня и, казалось, что их носы вот-вот столкнутся.

- Ах спали! – рассмеялся Антон. Тут же в Сережу прилетел крепкий удар, прямо в его любимое место – под дых. На этот раз парень успел напрячь пресс, поэтому было не так больно, но все равно противно и неприятно.

- Так точно, - смело подтвердил Сережа.

- Ладно, женатик, ладно, - хрустнув пальцами, продолжил рыжий. – Значит, на почту ходили?

- Никак нет! – сказал Сережа и на этот раз удар пришелся четко в скулу. Она сразу же заныла. Боль была тупой, но в то же время пульсирующей, растекающейся по всему лицу. Казалось, мозг вот-вот вылетит из головы Сережи.

- Тогда спросим твоего друга, - улыбнулся Антон. – Так вы спали?

- Так точно, товарищ младший сержант, спали, - с невозмутимым лицом сказал Миша. Сережа не видел, но хорошо услышал, как Буряк грузно осел от мощного и точного удара.

- Усади его, - кивнул рыжий Харчку, очевидно, говоря о Мише. – А с тобой мы продолжим. Зачем на почту ходили?

- Я спал, товарищ… - Сережа не успел закончить фразу, как снова тяжелый удар пришелся по корпусу.

- Не спал ты нихуя, гондон, - Антон сплюнул Сереже на сапог. – На почту зачем ходил?

- Не ходил я на почту! – возмутился Сергей и получил оплеуху. Левая половина лица загорелась.

- Деньги своей сучке-жене отправлял, да? – рыжий закурил, как будто был персонажем какого-то боевика и допрашивал врага народа.

- Сам ты сучка, - Сережа не выдержал. Так называть его Машу не мог никто.

- Да пошел ты, - рассмеялся Антон. – Мне все равно и на тебя, и на бабу твою, и на пиздюка, которого она вынашивает. Меня волнует то, что мои солдаты уходят в самоволки. Самовольное оставление части! Да ты знаешь, чем это грозит?

- Никак нет, - тяжело вздохнув, сказал Сережа.

- Дисбат, - рыжий крутил сигарету между пальцев, смотря Сергею прямо в глаза. – Но я на тебя не донесу, не бойся. Крыса у вас в коллективе только одна.

- Сука, - Сережа тяжело задышал через ноздри, из-за чего крылья носа стали раздуваться, подобно странным парашютам.

- Не сука, а крыса, - рыжий продолжал мерзотно улыбаться. – Но это не важно. В общем, из нарядов ты теперь не вылезешь, женатик. О спокойной жизни можешь забыть. Спать перед караулами тебе нельзя, после караулов тоже нельзя. На наряды распространяется то же правило. Вопросы есть?

- Никак нет, - снова тяжело вздохнув, ответил Сережа.

- Ну и молодец. Это тебе для профилактики, - Антон влупил Сергею ощутимый фофан. – Этого забери и идите подшейте нам подворотники, а потом можете и спать. Но про спокойную жизнь забудь. И он пусть забудет.

- Есть, - сказал Сережа, помогая Мише подняться и закидывая на плечо хэбэшки дедов.

- Гондон этот Володя, - сказал Миша, вытирая нос от крови, которая не останавливалась уже минут десять. – Крыса он.

- Надо с ним поговорить, - злобно ответил Сережа, не отвлекаясь от шитья. – Нельзя так с друзьями поступать.

- Ну а я о чем, - подтвердил Миша и смачно чихнул в сторону, запачкав свою собственную флору кровью. – Черт, еще и это.

- Холодной водой отмоется, - равнодушно сказал Сережа. В голове его крутились исключительно мысли о том, как бы накидать Володе, да побольше и побольнее, чтобы мать родная не узнала. Сука. Гондон. Крыса. Мудак. Урод.

- Он у нас еще попляшет, - нервно сказал Миша. – Все равно хуже уже вряд ли будет, так что по первое число получит. Я ему лично ебало набью.

- В очередь, - нервно улыбнулся Сережа.

- Понял.

В течение всей следующей недели никакой возможности лично поговорить с Володей у парней никак не получалось. На рабочках он держался в стороне от всех, в столовой больше с Мишей и Сережей не садился, а сами солдаты основную массу своего времени проводили в изнурительных нарядах по роте, которые заканчивались, как правило, ночной прокачкой. Сергей думал, что еженочная физподготовка нужна была как раз для того, чтобы у них с Мишей не было сил для мести, однако он заметил, что у Володи и без того хватает проблем. Сережа не знал, с чем это связано, но их бывший товарищ постоянно приобретал новые побои, прихрамывал на одну ногу и освещал все расположение роты непроходящим фингалом. Ему было не жалко Володю и Сергей ловил себя на страшной мысли о том, что ему хотелось бы самому отмутузить эту помойную крысу. В конце концов, именно из-за него они вляпались в неприятности на вокзале, именно из-за него начались неприятности со Смирновым. Нужно было бросить его там, чтобы скинхеды отбили ему всю бошку, думалось Сереже.

Тем не менее, один день выдался свободным от нарядов и все неуставные обязанности Миши и Сережи ограничились только стиркой одежды и пришиванием подворотников. Деды ночью не планировали делать ничего и улеглись спать сразу после отбоя.

- Он всегда ночью ходит в туалет, - сказал Миша, кувыркая хэбэшку в мыльной воде. – Видать, отбили ему почки и пузырь.

- Так ему и надо, - безучастно ответил Сережа.

- Кстати, а ты письмо дедам отдал?

- Нет, - Сережа не отвлекался от стирки, продолжая тщательно отмывать жирные пятна непонятного происхождения от формы рыжего.

- Почему?

- Я его вскрыл, - вытирая лоб, ответил Сережа. – Там Болгов просил местных дедов «с особой тщательностью отнестись к воспитанию» нас троих.

- Ужас, - Миша бросил хэбэ в раковину и, отойдя к окну, закурил. – И хорошо, что не отдал.

- Ну да, - Сережа поступил с одеждой так же и подошел к товарищу.

Послышались торопливые шаги. Ноги в резиновых тапках, глухо шаркающих по полу, быстро несли своего обладателя к умывальникам. Миша мимолетно переглянулся с Сережей и забычковал сигарету. Парни встали и подошли ко входу, спрятавшись с двух сторон от двери.

В помещение зашел Володя. Миша и Сережа моментально среагировали и заломали его, заведя руки за спину. Володя хотел закричать, но рука Буряка закрыла его рот, а удар под коленку повалил парня на пол.

- Ну что, поговорим? – Сережа сел рядом с Володей и, улыбаясь, посмотрел прямо ему в глаза. – Каково оно, а? Хорошо за спиной у друзей, которые из-за тебя, гнида, страдают?

- Я не виноват, - прошептал Володя и из глаз его брызнули слезы. – Они меня били… По голове били, по ногам били, по телу, по яйцам пытались…

- Нас тоже били, - терпеливо сказал Миша, продолжающий держать Володю. – И что дальше?

- Угрожали, - продолжал лепетать Володя. – Угрожали, а потом снова били. И сейчас продолжают бить. Обещают в рот дать…

- А ты откуси, - пожал плечами Сережа. – Ничего они тебе не сделают. Это уже перебор.

- Они уже пытались, - Володя разревелся и попытался свернуться калачиком, но парни грубо выпрямили его. Миша придавил ему руки, а Сережа сел на ноги.

- Получилось? – спросил Буряк.

- Почти…

Володя извивался ужом, пытаясь вырваться, но при этом почему-то не кричал, будто уже принимал все то, что с ним произойдет. На секунду сердце у Сережи екнуло. В конце концов, его по-настоящему бьют, а не как били их, издеваются над ним, над человеком, который имеет право на жизнь. Не сдал бы он сам своих друзей при этом?

Нет, ответил Сережа сам себе. Нет, нет, нет!

- Это тебе за то, что ты крыса, - Сергей влепил Володе жесткую пощечину.

- Это тебе за вокзал, - Миша повторил действия Сережи.

- А это тебе за то, что даже не ударил ни одного из них в первый день нашего прибытия, - на этот раз Сережа уже успел встать и плотно зарядил сапогом Володе в левый бок. Штаны лежащего солдата моментально стали намокать, а рядом даже образовалась лужа. Сам Володя плакал, но бесшумно, пряча все свои всхлипы и вздохи куда-то вглубь себя.

- Поднимайся, - Миша бесцеремонно, но довольно слабо пнул Володю. – Успокаивайся и вытирай за собой. Мы по поводу тебя еще покумекаем.

Володя шустрым кабанчиком подскочил, тщетно стараясь прикрыть руками мокрое пятно на штанах. Несмотря на то, что до этого он убедительно хромал, сейчас парень побежал за тряпкой довольно резво, забыв о своей боли. По крайней мере, так казалось со стороны.

- Не жестко мы его? – шепотом спросил Миша, стараясь, чтобы Володя его не услышал.

- Не знаю, - так же тихо ответил Сережа. Он и вправду переживал по поводу их поступка. В конце концов, они ведь не до конца разобрались в ситуации, обидели своего друга, который не совсем красиво поступил, но тем не менее. Мишу и Сережу, конечно, били, причем били хорошо, но вот остальные унижения… Этого как-то удавалось избежать.

- Я кое-что придумал, - Миша чуть-чуть толкнул Сережу в плечо.

- И что же? – заинтересованно спросил Сергей.

- Ну смотри.

И уверенным твердым шагом направился к Володе. Сережа ненашутку перепугался: вдруг Миша решил побить их сослуживца еще раз?

- Слушай, - шепотом начал Буряк. Володя дернулся от страха и тут же скукожился, пряча за руками лицо, а ногой прикрывая пах. – Успокойся, дурачок. План есть.

- К-какой? – заикаясь, пролепетал Володя.

- Кто именно из дедов пытался тебе дать?

- Х-харчок, - продолжал заикаться Володя.

- Тогда смотри. Несмотря на то, что ты гнидой оказался, все равно ты наш товарищ. Нам очень обидно за твой поступок, но мы тебе поможем, - в этот момент Миша заискивающе глянул на Сережу, ожидая поддержки. Тот, несмотря на то, что понятия не имел, о чем будет идти речь, согласно кивнул. – Мы ему отомстим. Только не одни. Я поищу еще людей, недовольных дедами, а таких здесь целая рота. Короче, слушай.

Миша огласил план. Сережа был в полном восторге от такой идеи, несмотря даже на то, что эта авантюра могла стоить им гораздо больше, чем первая драка с дедами или случай на вокзале. Но оно того стоило. План звучал просто гениально и парни были уверены, что его поддержат еще минимум человек двадцать. Порешив на том, что никак план выдавать нельзя, а уж тем более нельзя показать какие-либо дружеские отношения между Володей и остальными, парни продолжили стирать вещи и затем улеглись спать.

Глава 16. Сладкая месть

ПОВТОРНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! АХТУНГ!

Впечатлительным (или тем, кто ратует за то, что такого не было) рекомендуется пропустить абзацы, выделенные жирным!

Следующий месяц был сложным. Наряды для Сережи и Миши стали чем-то обыденным и они уже привыкли к такому режиму, довольствуясь, как правило, четырехчасовым, а в лучшем случае пятичасовым сном. Мешки под глазами были огромных размеров, но никого это не смущало – сослуживцы прекрасно знали обо всех обязанностях этих отдельно взятых солдат, а для старшины роты и капитана Гридин и Вершинин были просто проблемными людьми, на которых вообще внимания обращать не стоит.

Тем не менее, у Сережи появилось в службе и некоторое разнообразие – ко всему прочему добавились довольно частые выезды на стрельбы, где он вымещал основную часть своей злобы, представляя вместо мишеней своих дедов и начальников. Всерьез убивать их никогда не думал – это было бы чересчур безрассудно и чревато ой какими последствиями. Но подобные выезды и игры разума помогали неплохо справиться с застоявшимися яростью и ненавистью, поэтому стрелять Сережа любил.

К тому же, теперь Сергей ходил еще и в караулы. Меньше всего ему нравилось повторять долгие и муторные статьи из устава, но, попадая на пост, он оставался наедине сам с собой. Мысли, днями и ночами заполнявшие его голову, находили свое успокоение во время пребывания Сережи в карауле. Он мог думать часами, находя ответы какие-то известные только ему вопросы, решая неведомые задачи.

Отношения с сослуживцами потихоньку стали налаживаться. Никита стал хорошим другом Миши и Сережи. Наряды перестали быть скучными, потому что между парнями и остальными ротными духами (и даже некоторыми слонами) закрепились прочные товарищеские отношения.

С подготовкой к исполнению плана все шло хорошо, но улучить момент для его осуществления никак не удавалось. В часть массово нагрянули проверки, а на дворе стояло начало мая. Означать это могло только одно – долгая, нудная и мучительная подготовка к параду в честь Дня Победы. Сережа любил этот праздник, но иногда, во время очередных истязательских процедур по уничтожению сапог, задумался, зачем они это делают. Кому они демонстрируют свою мощь, если по улицам ходят люди, выкидывающие от себя руки в известной нацистской манере, носящие повязки со свастиками? Какой смысл от такой армии, в которой есть такие люди, как Смирнов, Харченко, Смолич, да даже Володя? Они же сами сдадут всех к чертовой матери, даже не пытаясь сопротивляться!

Но потом Сережа все же подумал о том, что у них есть Миша, Никита, тот Боря, парень из патруля, да и что греха таить, сам Сергей. Пожалуй, пока живы такие, как они, стране бояться нечего и таких людей на параде показать не стыдно.

На десятое мая Сергей с Никитой даже умудрились попасть в увал. К сожалению, Миша вырваться не смог. День за пределами части в его отсутствие был не таким красочным, каким мог бы быть, но Сережа все равно был рад и сходил в кино на «Окончательный анализ» Фила Джоану, попил квасу, поел эскимо и, в принципе, сделал все то же самое, что и должен сделать настоящий солдат в увольнительной.

Ближе к концу мая, когда почти летняя жара уже донимала всех и вся даже ночью, а солдатам даже разрешили закатывать рукава, пришло время мстить. В этот день капитана снова не было в расположении, а деды, напившись по этому случаю, улеглись спать еще до отбоя. Дневалил сегодня Никита, поэтому ровно в час ночи он растолкал Сережу и всю остальную роту. Удивительно, но практически все согласились участвовать в этом заговоре. Сергей боялся, что такого не случится, но, видимо, регулярные унижения и побои достаточно заколебали всех, чтобы коллектив почти единогласно согласился на это мероприятие. О нем не знали только спокойные деды и некоторые слоны, на которых было сложно положиться.

Итак, личный состав роты поднят, дневальный снова на тумбочке.

Как же Сережа ждал этого дня! С каким удовольствием он заматывал мыло в вафельное полотенце, с какой радостью и первобытной злостью скручивал это нехитрое приспособление мести в неразвязывающийся жгут. Краем глаза он видел и всем телом чувствовал, что вся казарма наполнилась зловещим духом беспощадности.

Будто по команде рассредоточились бойцы у кроватей надоедливых дедов. По тихому щелчку пальцев, чуть слышному в ночной казарме накинулись на рты обнаглевших солдат полотенцевые жгуты с мылом.

- Не орите, - шепнул на ухо Антону Сережа, как только тот проснулся. Возможно, это было безрассудно, но какая разница, если участвуют все?

Беспощадно, агрессивно и злобно сыпались удары тяжелых мыльных брусков на тела стариков. Глухо стучали объединившиеся орудия мести. Попытки дедов взвыть, вырваться или как-то позвать на помощь грубо пресекались, а удары от таких выходок становились только сильнее и больнее. Сережа видел, как на лунном свете блеснула слеза Антона, но ему было не жаль его, совсем не жаль. Сергей будто обезумел и продолжал хлестать старика практически не останавливаясь.

- Серега, вставай, - Сережа почувствовал неприятные толчки в плечо. Что случилось? Неужели сон?

- Проспишь все, - подмигнул Никита и побежал будить остальных ребят.

Черт! И как же так произошло? Ужасно, ужасно это все… И так по-настоящему приснилось, будто и взаправду бил…

Во время происходящих далее событий Сережа ощущал себя героем своего же сна. Такие же скрутки из мыла и полотенец, такое же быстрое рассредоточение по койкам дедов. Только теперь вместо сладости мести Сережа ощущал что-то другое, таинственное и пугающее. И как только в воздухе раздался щелчок…

- А ну, уроды, улеглись нахуй! – деды сорвались со своих мест гораздо раньше, чем парни успели среагировать. Сережа улетел от удара ногой в челюсть, где-то послышались глухие звуки падения на пол. Черт…

- Вы че, думали, самые умные? – начал вещать на всю казарму дьявольским ревом Харчок, попутно избивая первого попавшегося под руку солдата его же жгутом. Остальные камнями замерли на своих местах. Такого не ожидал никто.

- Допрыгались, суки, - злобно улыбаясь, сказал рыжий, запрыгивая в сапоги. – Тащите этого!

Сережа плохо понимал, что именно произошло. Сознание его от удара помутнело, все вокруг было словно в каком-то странном тумане. Ему казалось, что он плывет по полу, и Сергей по-идиотски улыбался. Он видел какое-то странное белое пространство, без углов и изгибов, но с твердым полом. Где-то вдалеке Маша махала ему рукой, а у груди ее пригрелся счастливый младенец. Все было так хорошо и спокойно, но внезапно белое пространство стало наполняться водой и Сережа стал задыхаться.

- Т-товарищ младший сержант, а он не захлебнется? – послышался откуда-то издалека знакомый заикающийся голос.

- Одним больше, одним меньше, - теперь Сережа четко осознавал, что этот голос принадлежал Антону, а чуть проморгавшись, увидел и самого сержанта. Метнув взгляд в сторону, Сергей повесил голову. Гнида.

В углу каптерки стоял Володя. Лицо его выглядело очень виноватым, он старался держаться ближе к стене, заранее прикрывая все особо уязвимые места руками и ногами. В этот момент Сережа ненавидел его даже больше, чем дедов и офицеров в этой отвратительной роте. Как он мог поступить так снова?

- Ты действительно думал, что такой заговор может пройти мимо моих ушей? – улыбка рыжего выглядела нездоровой, и Сережа впервые отчетливо понял, что перед ним стоит человек с серьезными психологическими проблемами.

- Какой же ты наивный, - расхохотался Антон и Сережа почувствовал невыносимую боль в районе кисти.

- Это тебе на память, - улыбаясь, рыжий ткнул пальцем в кисть Сергея. Там красовался свежий аккуратный кружок – ожог от сигареты. – На память от товарища сержанта. Если ты думаешь, что все это сойдет тебе с рук, то ты ошибаешься. Идиот.

Сергей брезгливо сморщился, пытаясь мускулатурой лица столкнуть с себя вязкую слюну. Ничего не получилось.

- Видишь этого? – Антон не менее брезгливо указал пальцем на Володю, сжавшегося в углу. – Видишь? Хотел отомстить за него? Хотел помочь? Помощь твоя ничего не стоит. Смотри.

Из-за спины Сережи выдвинулся Харчок. Он отточенным движением уложил Володю на пол лицом вверх, при этом удерживая его руки так, чтобы у парня не было никакой возможности выбраться.

- Решил пойти против системы? – истошно возопил Антон. Сережа испугался. Он не понимал, что будет происходить дальше и самые страшные догадки крутились у него в голове. – Решил, что ты в силах победить дедов, отомстить за товарища? Хотя какой он товарищ? Гнида он, крыса, вот кто он. А ты все равно против дедов пошел!

Антон расстегнул ремень. У Сережи не хватало духу шевельнуться, хотя что-то на инстинктивном уровне подсказывало ему, что это в любом случае невозможно.

- Жопу дедам лизать не захотел? – рыжий странно улыбался. Грудь Сергея сперло. – А вот он захотел.

С этими словами Антон голой жопой сел на лицо Володи. Сергей зажмурил глаза.

Глава 17. Серые будни

После того, как план мести провалился, жизнь солдат Сережиной роты потеряла всякие краски и больше стала похожа на странную игру на выживание. Деды стали только злее, ровно как и офицеры. Наряды, рабочки, учения, строевая, физо, стрельбы – все это мешалось в бешеный круговорот, прерывающийся только на шесть часов сна. Неуставной работы у Сережи стало чуть меньше, потому что теперь старики срывались вообще на всю роту, но отоспаться у парня все равно не получалось. Ложась головой на подушку, Сергей закрывал глаза, а сон испарялся и не приходил еще несколько часов. В голове все стояла та сцена. Сережа пытался сбивать ее другими мыслями, пытался уйти в себя, писал необыкновенно много писем Маше, в которых, конечно, все было хорошо, но сцена никуда не пропадала.

С Сережей тогда ничего не сделали, просто добавив несколько ударов сверху, а затем отпустили. Последнее, что он мог сделать – попытаться гневно посмотреть на Володю. Гневно не получилось. Его бывший товарищ лежал на полу, захлебываясь в своих же слезах и слюне, а прямо над ним стояли деды и ржали, как ненормальные.

В роте об этом он никому не рассказал, но все заметили, что Володя стал еще тише и незаметнее. Мстить ему никто не стал – дружно порешили, что даже говорить с такого масштаба крысой как-то западло.

В целом, неудача довольно сильно сплотила коллектив и теперь парни свободно общались, когда это получалось. Рота просто пыталась спокойно дослужить до дембеля дедов и служба шла своим чередом, если считать все неадекватные поступки старослужащих нормальными. В июне в роту добавилась еще парочка молодых солдат, а Сережа с Мишей и еще несколькими людьми без особой гордости приняли на себя обязанности слонов. Несмотря на всю глупость и жестокость дедов, почему-то теперь они стали относиться к парням гораздо чуть-чуть помягче. Видимо, для них действительно что-то значил пройденный срок службы.

Лето было отвратительным. Постоянная жара донимала солдат, а приказ о правилах ношения военной формы одежды запрещал снимать полевые куртки даже в жару плюс тридцать пять. К слову, на учениях по рытью окопов, Сережа умудрился поймать кличку Поплавок. Солнце тогда было невыносимо обжигающим, и лицо Сергея обгорело, но кепку снимать было нельзя. И вечером, уже в казарме, выяснилось, что затылок у Сережи белый, а вся остальная поверхность головы красная. Так кличка и прилипла.

Проблем с отправкой Маше денег у Сережи не было: в июне увал удачно выпал Мише, а в июле и сам Сергей сходил в город целых два раза. Развлечений там было не очень много, но вырваться из этого плена было невероятным счастьем.

В начале августа учения почему-то затянулись и было даже несколько совместных с БТРами и БМПшками. Обо всех новостях Сережа Поплавок узнавал исключительно из «Вестей», которые показывали по телевизору, и из газеты-еженедельника. Обстановка в стране не радовала. За конец июля и начало следующего месяца по стране прогремели три страшнейших теракта. Двадцать второго июля с рельсов сошел поезд из-за взрыва дорожного полотна, двадцать восьмого автобус в Минеральных Водах захватили террористы, а первого августа в Новгороде прозвучали два взрыва прямо рядом с жилым домом. Сергей понимал, что происходит какой-то бардак, хотя и не особо понимал в политике. Во время выхода в увал Сережа видел, что в городе люди кавказской внешности ходят какими-то странными группками, зло смотрят на остальных, а особенно на солдат. Не связать все это с учениями, характер которых сильно отличался от предыдущих, не мог разве что дурак.

Две недели августа Сережа провел в полевых выездах и бесконечных тренировках. Стрелять приходилось много, но больше всего приходилось бегать. Никогда бы в жизни Сергей не мог подумать, что человек в принципе может выдерживать такие невероятные дистанции, проходить такое расстояние за считанные часы. Безумно интересно было, когда на учения приезжали бронемашины. Сережа, будто мальчишка, увидевший это все на картинке, открыв рот, тщательно изучал все мельчайшие подробности, каждую зазубринку на броне БТРа. Если удавалось улучить возможность поболтать со срочниками из этих подразделений, то он без умолку трещал, расспрашивая про характеристики и особенности содержания машины в порядке.

Чем ближе был конец месяца, тем сильнее Сергей переживал. Маша скоро должна была родить. Он не находил себе места ни бодрствуя, ни во сне. Одни и те же мысли занимали его голову, бесконечно рассекая по всему мозгу подобно машинам, застрявшим на перекрестке с круговым движением навечно. Как она будет одна после родов? Конечно, родители помогут, но как ребенок потом привыкнет к отцу? Примет ли? Безусловно, он будет еще маленьким и вряд ли что-то вспомнит в более солидном возрасте, но как самому справиться с этими мыслями и гнетущим ощущением собственной ничтожности из-за того, что не можешь быть рядом?

Когда к концу августа Сережа вернулся в часть, дела не поменялись ни на чуть. Рота, подъем, рота, строиться, рота, прием пищи закончить, рота, строиться, рота отбой – все эти мантры въелись в подкорку мозга и каждый раз, когда звучало хоть что-то из этого набора, Сергея начинало трясти и раздражало вообще все вокруг. Спасало только нынешнее положение – все-таки, слон был куда более солиден и важен, чем дух. Разговоры с сослуживцами, а особенно с Мишей, помогали Сергею справиться со всем этим. Товарищи не раз поддерживали и подбадривали его, настраивая на хороший исход Машиных родов и его, Сережиного, возвращения домой. Сам он не мог описать словами степень своей благодарности сослуживцам.

Про Володю все практически забыли. Он был настолько незаметен, что несколько дней подряд Сережа даже не помнил о его существовании.

В начале сентября Маша родила. Письмо пришло только спустя две недели после родов, откуда Сергей узнал, что на свет в далеком-далеком от него городе появился чудесный мальчик.

- Три шестьсот, - чуть не плача, сообщил Сергей окружившим его товарищам. – Ровно полметра.

- Богатырь! – Миша дружески похлопал Сережу по плечу. – Когда отмечать будем?

- Не знаю, - по-дурацки улыбаясь, ответил Сергей и смахнул все-таки выступившую слезу.

- Фотки нету? – поинтересовался Никита.

- Нельзя, - коротко ответил Сережа, и добавил, - а то сглазите.

Сергей пытался выбить по этому поводу отпуск, но ни капитан, ни прапорщик, ни даже рапорт командиру части не помог. Руководство не оценило масштаб события и никто из вышестоящих людей даже не поздравил своего солдата с таким счастливым днем.

Став молодым отцом, Сережа стал мыслить немного по-другому. Обязанности свои он теперь выполнял на автомате, всем своим разумом пребывая исключительно дома и размышляя о бытовых делах. В каждом письме с деньгами, которые он отправлял регулярно, теперь содержалось письмо с указаниями, как именно следует их потратить. Едой Маше помогут родители, а вот отложить какую-то часть на ремонт комнаты, потратить на новую коляску или хорошую кроватку им будет сложно.

Осень пролетела быстро. Несмотря на то, что теперь Сережа еще больше мечтал вернуться домой, дни теперь превращались в минуты и заканчивались так же мимолетно, как пожелтевшие листья слетают с крон деревьев. Деды стали совсем ленивыми и уже считали стодневку. С теми двумя духами, которых прислали в роту в начале лета, у Сережи сложились неплохие отношения, ровно как и у остальных. Слоны были добры к ним, чего совсем не понимали деды. Взаимоотношения между стариками и свежими духами слабо отличалось от того, что пережил Сережа, поэтому он, как более опытный солдат подсказывал, что и как лучше сделать, умело обрабатывал им побои и морально поддерживал в сложных ситуациях.

В середине ноября деды уже перестали следить за происходящим в роте и проводили все свое время исключительно в каптерке, напиваясь и мечтая о дембеле. Такие моменты Сережа особенно ценил. В это время можно было заниматься всем, чем хочешь, а хотел он только одного – писать Маше. Писал он бесконечно много, пользуясь каждой свободной секундой. Черт знает, откуда в его голове помещалось столько мыслей. Иногда Сереже самому казалось, что он сошел с ума и пишет одно и то же по тысяче раз.

В конце двадцатых чисел последнего месяца осени Сережа стал черпаком. По сраке били больно, много и долго, но оно того стоило. Теперь Сергей чувствовал себя практически всевластным жителем казармы, повелителем духов и слонов, властителем каптерки и императором своей собственной койки. Издеваться над молодыми, как это делали Антон и компания, он, конечно, не собирался, но гордость за то, что половина службы уже прошла и теперь осталось оттрубить столько же полностью овладела головой Сережи. Прибыло молодое пополнение – в их роту поступило целых двенадцать солдат и теперь личный состав подразделения насчитывал пятьдесят восемь человек.

Тридцатого ноября деды навсегда ушли за КПП. Капитан и прапорщик пожали дембелям руки, а сами они, украшенные в соответствующую сроку службы форму, увешанные значками, обшитые кантами, с золотыми лычками, покинули территорию части на автобусе. Сережа, не скрывая, завидовал им.

- Скоро и мы так поедем, - сказал тогда Миша и положил руку на плечо Сергею.

Первого декабря на плацу командир части громко зачитал приказ. К вечеру Сережа и Никита уже щеголяли лычками младших сержантов, а Миша гордился тем, что теперь его карман стал чуть тяжелее из-за ключей от каптерки, а плечи натирает звание ефрейтора.

- Лучше дочь проститутка, чем сын ефрейтор, - известной фразой поддержал товарища Никита.

Служба стала несколько проще и веселее. Приближался новый тысяча девятьсот девяносто пятый год, письмо с фотографией Сережи с новыми лычками уже шло к Маше, а капитан теперь стал относиться к бывшим нарушителям порядка куда добрее и снисходительнее. Сергей только успел привыкнуть к новым обязанностям и первый раз отдежурить по роте, как произошло нечто серьезное.

Глава 18. И снова письмо

Дорогая моя Маша! Пишу тебе довольный происходящим. Сегодня утром, на разводе, командир части обратился к нам с серьезным заявлением. Мы едем в командировку, в Чечню. Говорят, там какие-то беспорядки и срочно нужен армейский контингент, но так же обещают, что все абсолютно для нас безопасно. Я им верю – кто будет нарываться на огромный состав вооруженной бригады, да еще и с коробками? К тому же, обещают каждый день посчитать за три, поэтому и зарплата будет куда больше. С радостью согласился на эту командировку, потому что деньги нам с тобой сейчас очень нужны, да и опасности там никакой – считай, простые учения.

Сильно скучаю по тебе и по малышу. Как там наш Димка? Уже совсем большой. Фотографию храню в нагрудном кармане. Извини, что коротко, уже готовимся к выезду, собираем вещмешки. Из Грозного написать вряд ли смогу, да и письмо, скорее всего, дойдет только тогда, когда я вернусь. Обязательно пиши и веди себя хорошо. Служить уже немного осталось.

Навеки твой любимый муж,

младший сержант Вершинин Сергей

2.12.1994

Глава 19. Подготовка

Сережа грузил вещи вместе со всеми, правда, теперь еще и командуя молодыми. Делал он это уже неплохо, но без особого энтузиазма. Несмотря на то, что получать повышение всегда приятно, новые обязанности немного давили на него. Сложно было привыкнуть к тому, что теперь ты в каком-то смысле важнее и главнее тех, с кем только вчера разговаривал на равных. Сергей не зазнавался, командовал четко и грамотно, но продолжал испытывать дискомфорт.

В ЗИЛки грузили все, что могли погрузить – ящики с патронами, гранатами, провизию, самые разные боеприпасы, какие только нашли на складе. Затем надлежало все это довезти до железной дороги, где машины обменялись бы своим тяжелым грузом с эшелонами. Работа была тяжелая, а особенно это усугублялось тем, что личного состава части попросту не хватало – в теории в Сережином батальоне должно было быть гораздо больше народу, чем было по факту. Он не знал, волновало ли это руководство, но твердая уверенность в том, что ничего страшного случиться попросту не может, позволяла как-то оттеснить эти мысли и заниматься исключительно своими обязанностями.

Настроение у уезжающих солдат было даже приподнятым. Сережа, Миша и Никита бурно радовались обещанной повышенной зарплате и возможности выскочить из уже порядком надоевшей части. О том, что им, может быть, придется воевать никто не думал. По крайней мере, старался не думать.

Грузили эшелоны три дня, и после завершения работы личному составу надлежало вместе с грузом выезжать в Моздок. На Майкопском вокзале Смирнов почему-то долго разговаривал с каким-то полковником, которого Сережа видел впервые. О чем был разговор и чего хотел от капитана полкан, и наоборот, никому из солдат узнать не удалось. Однако минут через двадцать ожесточенных переговоров Смирнов куда-то ушел, а полковник, подойдя к Сереже и Никите, сказал, что ротный у них теперь будет другой, молодой лейтенант Быков, и прибудет он через несколько минут. Новость эта парней даже отчасти обрадовала, потому что Смирнов успел уже надоел и откровенно бесил.

Знакомство с Быковым прошло для личного состава достаточно гладко и рота, во главе с новым командиром, погрузилась на поезд и отправилась в Моздок. По пути лейтенант хорошо выучил все фамилии и должности солдат, с каждым поговорил лично и, в целом, мужиком был довольно приятным, что говорится, своим. Правда, считать его командиром было несколько сложно – он был старше каждого из солдат всего на три-четыре года и, по сути, за пределами армейской субординации был бы им всем просто хорошим другом.

Через неделю, десятого декабря бригада прибыла в город Моздок, где стояли довольно долго. Двадцать седьмого декабря получили приказ на выдвижение на территорию Чечни. Ехать предстояло куда-то к городу Грозному – столице республики. Командир роты предполагал, что его необходимо было оцепить и ожидать дальнейших указаний. Лейтенант почему-то выглядел очень напряженным, чего никто из личного состава не понимал.

- Товарищ лейтенант, что-то случилось? – спрашивал своего командира Сережа.

- Да нет, все хорошо, - отмахивался рукой Быков.

За день дошли и заняли позиции, с двадцать восьмого по двадцать девятое занимались слаживанием работы совместно с другими подразделениями. Командующий группировкой уехал на совещание в Моздок.

Сережу настораживало то, что машины двигались как-то неумело, мехводы, с которыми удалось пообщаться, все были сразу после учебки, совсем еще зеленые духи. Стариков было достаточно мало. Лейтенант говорил, да и черпаки понимали, что укомплектованы все подразделения по штату мирного времени. Беспокоило отсутствие разгрузок, и магазины, выданные Быковым, приходилось складывать прямо в карманы бушлата. Бронежилет получил только лейтенант. Нормально сладить действия получалось плохо и от этого Сереже становилось только страшнее.

Тридцатого декабря командующий группировкой вернулся с совещания и вечером собрал всех офицеров на очередное совещание. Когда Быков вернулся и стал рассказывать, у Сережи от сердца немного отлегло. Задача перед бригадой стояла исключительно вспомогательная и ехать в Грозный не было нужды, необходимо было только занять рубеж на реке Нефтянке и стоять, ожидать.

Глава 20. Грозный

- Рота, подъем! – привычная команда опять разбудила Сергея. Он моментально подскочил, подобрал автомат, с которым спал и принялся расталкивать молодых, которые все еще не привыкли к армейскому распорядку.

- Товарищ лейтенант, который час? – спросил Никита, зевая и оглядывая строившихся солдат.

- Шесть двадцать, - ответил Быков и зевнул снова. – Становись тоже.

- Товарищи солдаты, - обратился к построившейся роте лейтенант. – Пятнадцать минут на сборы, затем построение у боевых машин. Повторяю задачу: в семь утра выезжаем к городу Грозный и занимаем позиции у реки Нефтянка, ожидая дальнейших указаний. В сам город нашему подразделению входить не придется. Вопросы?

- Никак нет! – единогласно ответил строй.

- Разойдись! – крикнул Быков и ушел куда-то в сторону офицеров.

Солдаты бросились врассыпную. Молодые побежали собирать вещи, а черпаки обособленно стояли в стороне. Сережа с самого начала этой командировки понимал, что все свое немногочисленное имущество всегда нужно брать с собой. Вещмешок его был не тяжелый и эти пара килограммов за спиной не мешали двигаться и выполнять задачи.

- Что, пацаны, опять на коробках кататься? – улыбаясь, закурил Миша.

- Да надоело уже, - отмахнулся рукой Никита, прикурив тоже. – Меня на них укачивает.

- Все веселитесь, - угрюмо заметил Сережа. – Все равно стремно. Говорили с самого начала, что безопасно все, а теперь неизвестно, что будет.

- Да ладно тебе бухтеть, - пихнул Сергея в плечо Миша. – Хорошо все будет.

Сережа тяжко вздохнул. Сам себе он признавался, что командировка уже надоела. Удивительным было то, что речь командира части звучала как какая-то просьба, на которую можно было как согласиться, так и отказаться, а затем и вовсе оказалось, что ехать обязали всех. Теперь уже уйти в отказ было нельзя – пока ты солдат, ты обязан буквально всем и вся, а особенно своему государству. Связи отсюда не было никакой, а написать письмо Маше очень хотелось. Но гораздо сильнее хотелось прочесть ее письмо. Как там малыш, как там она сама?

- Успокойся ты, - Миша положил руку на плечо Сережи. – Хорошо все с твоей Машей, и с ребенком все хорошо. И с нами все хорошо будет. Нам же даже в Грозный ехать не нужно!

- Да оно-то понятно, что не нужно. Но предчувствие нехорошее.

- К машинам! – закричал лейтенант.

- Уже пятнадцать минут прошло? – на бегу спросил Сережа у Миши.

- Да хер его, - немногословно и коротко ответил ефрейтор.

Погрузились на броню. Сережа не сильно любил ездить на БМП, потому что полностью разделял мнение по этому поводу Никиты – обоих младших сержантов достаточно сильно укачивало. Сергей, каждый раз садясь на эту машину, придерживая автомат, неприятно оттягивающий плечо, откровенно боялся. Какая-то странная интуиция подсказывала ему, что что-то непременно пойдет не так, что приказ войти в город все равно поступит. Один только вид колонны, которая ехала в сторону Грозного пугал Сережу. Несколько тысяч солдат, столько же автоматов, тяжелые и страшные БМП, танки – все это вселяло непреодолимый ужас. Сережа боялся предположить, что будет, если вся эта громада сил начнет стрелять. Это же буквально конец всему живому!

БМП, на броне которой сидел Сережа, мерно плыла по дороге. Ехать предстояло около трех часов и маршрут, в целом, был абсолютно спокойным. Разговаривать было тяжело – шум колонны глушил практически все попытки поговорить и поэтому доносить старались только что-то очень важное. Единственным развлечением в дороге было разглядывание пейзажа, который тоже не особо внушал каких-то счастливых ощущений. Голые деревья, какие-то разграбленные и разрушенные поселки, мертвая земля, изредка припорошенная снегом – от всего этого становилось только грустнее, но делать больше было нечего.

Сергей не знал, сколько прошло времени и сколько еще осталось ехать. Всю дорогу он только и занимался тем, что разглядывал окружающую его природу, но разнообразием, как уже было отмечено, она не отличалась, поэтому энтузиазм и внимание испарились. Однако, какая-то странная и необычная деталь все же смогла привлечь взор Сергея.

- Товарищ лейтенант, по левому борту, кажется, движение! – не своим голосом возопил Сережа. К счастью или к сожалению, он заметил это не первым и некоторые из машин открыли огонь. От шума заложило уши. Сердце бешено забилось, потянуло внизу живота, а ноги затряслись.

- Что это было? – крикнул он Никите. Сережа не был уверен в том, что адресат услышит этот вопрос и, скорее, просто хотел хоть каким-нибудь образом выкинуть эмоции, но ему повезло.

- Чеченцы, - ответил Никита.

Стрельба смолкла и колонна двинулась дальше. На душе Сережи было неспокойно. Буквально несколько секунд назад он видел, как погибли люди. Да, они были террористами, боевиками, если по ним было решено открыть огонь, но это все равно были люди. Неужели жизнь стоит каких-то непонятных абстрактных взглядов, религии, политических переворотов и интриг?

Великая отечественная была освободительной, думал Сережа. Тогда немцы действительно гнобили всю Европу, а в конце залупнулись и на союз. Но из-за чего это было? Какой-то усатый художник решил, что его обидели и решил мстить?

Все из-за эгоизма, твердо решил Сергей. Каждый хочет оттяпать себе кусок побольше, пытается наесться впрок, захапать земли, выгоднее что-то продать. Почему нельзя сделать все общим? Чтобы каждый работал на благо не страны, а целой планеты, чтобы никто ни в чем не нуждался, мог поехать куда угодно, есть что угодно и быть кем угодно? Чтобы каждая профессия была нужной, востребованной и почетной, чтобы чиновники не грабили людей, стараясь набить себе пузо, а помогали Земле развиваться, чтобы каждый был, черт возьми, счастлив и все были друг другу друзьями и братьями, а не врагами. В конце концов, как определить, кто твой враг? Сегодня президент заключает с кем-то мир, завтра вводит войска на территории этого же кем-то. В чем смысл? Зачем все это?

Оставшуюся дорогу Сережа не заметил. Бригада прибыла к рубежу реки Нефтянка около десяти часов. Лейтенант выглядел бодрым.

- Все, новый год встречаем здесь, - сказал он Сереже и куда-то ушел.

- Ну и слава богу, - выдохнул Сергей. – Я уже не надеялся, особенно после тех чичей.

- Да забей, - отмахнулся Миша и закурил. – Просто расслабься и сиди, отдыхай.

- Пожалуй, ты прав, - улыбаясь ответил Сережа.

Дышать стало гораздо легче. Настроение стремительно повышалось.

- В картишки перекинемся? – обратился к товарищам Сережа, уже тасуя колоду.

- Спрашиваешь! – потирая руки, ответил Миша.

Игра у Сережи с самого первого кона шла хорошо. Изначально попадались картинки, а затем из колоды вытягивались исключительно козыри и в конце партии Миша приобрел новые новые погоны. Дальше ситуация оставалась примерно такой же и проиграл Сережа только один раз, да и то по собственной глупости, забыв, что у Никиты завалялся лишний туз. Уверенность в том, что новый год все большое подразделение проведет здесь, грела душу и невероятно успокаивала Сережу. В дурака они резались уже около часа и за это время не произошло ровным счетом ничего. Автомат он теперь считал не суровым инструментом работы, а просто другом, который волей судьбы оказался рядом. Мысли о Маше, неизбежный дембель и счастливая семейная жизнь снова заполнили сознание и играть стало немного сложнее.

- Еще одну? – спросил Никита, выводя Сережу из транса.

- Да, почему нет, - повел плечами он.

- Рота, строиться! – раздался откуда-то из-за спины голос лейтенанта.

- Интересно, что еще он хочет сказать, - бросил на бегу Миша.

- Товарищи солдаты! – обратился к своей роте Быков. – Из штаба поступил новый приказ. Группировка «Запад» не справилась со своей задачей и перед нами стоит ответственное задание – взять железнодорожный вокзал. Сопротивления быть не должно. Стрелять ни в кого не надо. Всех людей, встречающихся по пути останавливать и спрашивать документы. Скамейки, лавочки, урны не ломать. Доедем до вокзала, посидим, подождем всех и все. Вопросы есть?

- Никак нет, - ответила рота.

- Через пять минут на машины, - бросил Быков и куда-то пошел.

- Это что за хуйня? – спросил у своих товарищей Сережа. – Встретим новый год тут, значит, да?

- Да ладно тебе, - усмехнулся Миша. – Херня это все. Сказали же – сопротивления не будет. Прокатимся и все.

- А что тогда случилось с «Западом»?

- Мехводы по пути машины угробили, - рассмеялся Никита.

Дорога до Грозного была еще тревожнее, чем дорога к Нефтянке. Сережа вспоминал нечеткие силуэты боевиков, двигавшихся метрах в двухстах от колонны. К счастью, тел их он не увидел, но сам факт смерти людей пугал его и Сергей не понимал, как Миша и Никита так спокойно держатся. На секунду вспомнился даже Володя, который тоже был где-то среди солдат. Вот уж ему наверняка гораздо страшнее, подумалось Сереже. Наверное, уже все штаны обоссал.

Очень хотелось верить в то, что сопротивления действительно не будет, но судьба группировки «Запад» и то, что в город отправили тех, кто изначально должен был быть на подстраховке, никак не могла дать эту самую веру. Окончательно все попытки Сережи поверить словам командиров разрушились на самом въезде в Грозный.

- Что там написано? – закричал он Никите и протер глаза, пытаясь убедить себя в том, что ему просто показалось.

- Добро пожаловать в Ад! – крикнул в ответ Никита.

Колонна ехала по городу довольно медленно, часто останавливаясь у домов. Никаких переговоров Сережа не слышал, но каким-то неведомым чутьем понял, что, видимо, должного знания маршрута у мехвода головной машины не было, а остановки осуществлялись исключительно за тем, чтобы посмотреть табличку с названием улицы. Соответственно, ориентировалась ленточка, а вернее первая ее БМПшка, именно по ним.

Вид Грозного ужасал. Пустые, брошенные улицы, асфальт которых еще совсем недавно чувствовал на себе тяжесть других, не боевых машин, безжизненные дома, в которых когда-то кипели страсти, быт, люди ходили друг к другу в гости и пили чай, оборванные ветром бумажные объявления, на которых черт знает что было напечатано. Сережа смотрел на все это, крепко сжимал в руках автомат, иногда поправляя съезжающую от тряски каску, и понимал, что раньше здесь кипела жизнь, а теперь это город призрак. Мертвый город.

Изредка встречались случайные прохожие – Сергей заметил женщину и маленькую девочку, а чуть дальше по улице молодого парня, примерно того же возраста. Внимание свое он обращал в основном на лица, а когда видел, что они точно не имеют традиционных кавказских черт, расслаблялся и продолжал наблюдать дальше. Сережа заглядывал в каждое окно, чертовски боясь, что сейчас оттуда высунется тупорылая рожа, и с самодовольной ухмылкой шмальнет по его коробке из гранатомета.

Старопромысловское шоссе пролетело незаметно, как и улица Маяковского. Сережа не мог понять своих чувств. С одной стороны, время будто умерло, подражая в этом самому городу, будто решило, что не имеет власти над тем, что уже лишено жизни. А с другой стороны, шоссе закончилось так же быстро, как пролетел для самого Сергея первый год службы. Точно, подумалось ему, когда он нащупал верную ассоциацию. Эта дорога – точно служба в армии: вроде бы невероятно долгая, но в то же время, оборачиваясь назад, на уже пройденный путь, на уже оттарабаненный срок, понимаешь, что прошло на самом деле всего ничего.

Разговаривать по-прежнему было сложно, хотя теперь Никита и Миша пытались перекинуться парой фраз между собой и Сережей. Он видел, что из тех, кто сидел рядом с ним, только у него одного были упаднические настроения. Остальных же будто охватил какой-то азарт, который закручивал бушующий прилив адреналина, завинчивал, что было мочи, а потом резко выстреливал по всему телу, появляясь потом в виде смелости и храбрости, граничащими с тупостью и безрассудством. Это потому что у них нет детей, подумал Сережа. Всегда все проще, когда ты ответственен только за свою жизнь.

По улице Карла Маркса колонна быстро доехала до вокзала.

- К машинам! – скомандовал лейтенант и Сережа спрыгнул с БМПшки.

Свое место в строю он занял быстро, но стать смирно никак не получалось. Пока строились остальные, Сережа немного покрутился, хрустнув спиной, покрутил головой, разминая шею, потряс ноги, одна из которых онемела, когда он спрыгнул с машины. От долгого сидения на твердой поверхности немного болели ягодицы и копчик.

Вокруг строились все подразделения. Сережа охватил их взглядом и снова ужаснулся от того, насколько же здесь много людей, какая огневая мощь собрана на этой богом забытой привокзальной площади.

- Слушай задачу! – обратил на себя внимание лейтенант. – Нам необходимо занять вокзал и ждать подкрепления. Дальнейших задач пока не поставлено. Вопросы?

- Никак нет! – ответила ему рота.

- Тогда выполнять!

- Не густо, - грустно улыбнулся Сережа, обращаясь к Мише.

- Да и хорошо, - ответил тот. – Займем, отсидимся, сменят нас и обратно. Тут тихо, по пути не встретили никого.

- А как же «Запад»? – нервный смешок невольно сорвался с губ Сережи.

- Да дураки они, - махнул рукой Никита. – Говорю же, духи-мехводы по пути заглохли, вот и все.

- У нас тоже вроде мехводы не особо опытные, - парировал Сережа. Никита и Миша, переглянувшись, тяжело вздохнули.

Вокзал… Даже в брошенном, частично разрушенном здании Сережа чувствовал этот дух путешествий и переездов, представляя, как люди здесь сновали туда-сюда со своими сумками, чемоданами и пакетами. Внуки, уезжающие на лето к бабушке на дачу, отцы семейств, неохотно покидавшие жен и детей, чтобы отправиться куда-то по работе, бродяги и ушлые продавцы, пытающиеся толкнуть свой товар подороже, ларьки с журналами и жирными пирожками – все это казалось Сергею настолько реальным… Но каждый раз, когда взгляд его натыкался на обшарпанные стены, брошенные помещения и пустые места, где должны были стоять кресла, Сереже становилось больно. Сердце кололо от осознания того, что бывшие посетители этого места могут уже никогда не вернуться сюда, да и для него самого этот вокзал мог стать конечной остановкой.

Когда Сергей занимал позицию у окна, в голову ударили воспоминания. А ведь все началось с вокзала! Сергей закрыл глаза, пытаясь ощутить на себе крепкие объятия Маши, горячие и нежные поцелуи, обжигающий холодом снег и пронизывающий до костей ветер.

Все в жизни циклично, подумалось Сереже. С самого начала человек никто, даже не клетка и никакая не материя. Перво-наперво человек появляется в мыслях своих родителей, когда они планируют своего ребенка, а только потом уже биологический союз двух клеток порождает это маленькое чудо в реальности. Потом ты растешь, учишься, стареешь и рано или поздно умираешь. В конце концов, от тебя снова не остается ничего материального и все, что только могут сохранить о тебе потомки - память, то есть мысли. Ты рождаешься во вселенной мыслью и мыслью умираешь. Все в жизни циклично, повторилась в голове Сережи мысль. Вокзал, первая часть, вокзал, новая часть, вокзал, командировка, снова вокзал. Очередной жизненный цикл на этом моменте замкнулся, но… будет ли следующий виток?

- Опять страдаешь, - скептически заметил Миша, туша бычок носком сапога.

- Ничего я не страдаю, - пробурчал Сережа, открывая глаза. Воспоминания о прощании с Машей и мысли полностью вышли из головы. В тысячный раз осматривая обшарпанные стены, Сережа будто протрезвел и впервые за долгое время четко осознал, где он находится. Он тряхнул головой, сжал до боли в пальцах цевье автомата и возобновил наблюдение за выделенным для него сектором.

Послышалась стрельба. Сережа инстинктивно пригнулся, но быстро понял, что стреляют не в него и до источника шума достаточно большое расстояние. Загрохотали взрывы.

- Что случилось? – бросил Мише свой вопрос Сережа, скорее просто пытаясь сбросить это с языка, потому что четко понимал: товарищ тоже ничего не знает.

- Вторую колонну обстреливают, - сообщил всем солдатам, находившимся в этой комнате, лейтенант. – В эфире пиздец, никто толком не понимает, что происходит.

Снова раздалась стрельба и Сережа снова пригнулся. На этот раз стреляли уже по ним, по этим самым окнам, где сидел Сергей.

- Всем пригнуться! – закричал лейтенант, хотя все сделали это сразу же, как только услышали шум.

Сердце Сережи бешено забилось. Он не знал, стреляли в него или по кому-то еще, но желания высовываться снова особо не было. Страха Сергей не почувствовал, или не успел почувствовать – адреналин бурной волной охватил все его тело, как и тела всех остальных. Стараясь сохранить трезвую и холодную голову, Сережа хотел было спросить у лейтенанта, что делать, но Быков опередил его вопрос.

- Огонь на поражение!

Сережа, пытаясь избавиться от бешеной тряски в руках, на миг закрыл глаза и медленно выдохнул. У самого окна он стоять боялся, поэтому ушел чуть вглубь комнаты. Впрочем, так сделали и остальные.

- Ну, привет, друг, - шепнул Сережа своему автомату, щелкнул переводчиком огня на одиночный, вскинул АКМ и стал выцеливать боевиков. Стреляли из дома напротив – до него расстояние было невероятно маленьким, метров пятьдесят-шестьдесят. Сережа достаточно хорошо видел высовывающиеся рожи боевиков, вспышки выстрелов. Сам он стрелял редко, стараясь не тратить патроны зря. Сережа не понимал, попадает он или нет, но стрельба с обеих сторон кончилась достаточно быстро.

- Все целы? – спросил Сережа дрожащим голосом, судорожно оглядывая комнату.

- Все, - прокашлялся Миша.

В комнате наступила тишина, и только выстрелы вдалеке нарушали ее. Вторая ленточка к вокзалу не пришла.

Теперь, когда адреналин немного поутих, а стрельба прекратилась, Сережу обуял страх. Несколько мгновений назад в него стреляли и пытались убить. Черт подери, да он сам стрелял в кого-то, стараясь сделать все то же самое!

- Какой ужас, - прошептал Сергей и медленно опустился, спиной проскользив по стене. Ноги его подкосились, все тело задрожало, а автомат чуть было не выскочил из рук.

- Я только что пытался убить человека, - с неестественно широко открытыми глазами, чуть слышным даже для него самого шепотом произнес Сережа.

- Вставай, - похлопал его по плечам кто-то и протянул руку. Сергей, не глядя, принял помощь и выпрямился. Перед ним стоял Быков.

- Бойцы! – начал говорить лейтенант. Голос его был громким и Быков явно старался придать ему твердости и уверенности, но Сережа услышал едва заметную дрожь и осознал, что этот молодой офицер находится в примерно таком же состоянии. – Сейчас мы с вами проходим боевое крещение. Но помните, товарищи, помните, что все, что мы с вами делаем – это защита. Мы защищаемся от этих извергов! Вспомните, сколько терактов произошло за последнее время, сколько людей бесследно пропало! Поверьте мне, многие из них проданы в рабство, и ответственны за это как раз те, кто только что стрелял по нам. Так что, товарищи, сейчас вы здесь спасаете не только свои жизни, но и жизни ваших близких. Они взрывают автобусы, крадут женщин и детей. Я думаю, что никто из вас не хотел бы, чтобы вашего ребенка украли, а ваша мать, бабушка, отец, жена или кто-либо еще подорвался из-за этих ублюдков. Возьмите себя в руки! Если стреляют – ведите ответный огонь! Мы должны уничтожить их, чтобы остановить терроризм, чтобы сделать страну безопаснее! Чтобы каждый из вас и ваших родных мог спокойно дышать и ничего не бояться! Товарищи, будьте достойными защитниками!

Речь Быкова произвела на Сережу неизгладимое впечатление. Несмотря на то, что младший сержант громких слов особо не любил, он прекрасно понимал, почему лейтенант говорит именно так. В конце концов, и правда, сейчас на гражданке живут его, Сережины, жена, ребенок и родители. Неужели они действительно могут подорваться на каком-нибудь самодельном взрывном устройстве только потому, что здесь он сможет пощадить какую-то мразь?

Сережей овладел гнев. Теперь он лично хотел всадить каждому боевику штык-нож в сердце и кромсать, кромсать до тех пор, пока не будет полностью истреблен род каждого из этих сволочей.

Пули снова засвистели в воздухе. Сергей, не раздумывая, вскинул автомат и принялся обстреливать чеченцев в ответ. Бойцы, расположившиеся в одной с Сережей комнате, последовали его примеру и вели огонь на поражение. Потерь среди солдат не было, более того, не было даже раненых. Про боевиков никто ничего сказать не мог – стрельба со стороны окружающих вокзал домов становилась только упорнее, но были ли потери у чичей не знал никто.

К тому времени ни Сережа, ни Быков, ни Миша, да и вообще никто из младших офицеров и уж тем более солдат не знал и не догадывался, что вокруг вокзала стягивается чеченское кольцо. Боевики постепенно занимали близлежащие дома, кварталы, находящиеся рядом с расположением Сережиного подразделения, плотно осели в железнодорожном депо. С течением времени стрельба только усиливалась и теперь бой происходил весьма и весьма странно. Сережа твердо знал, что огонь ведет более или менее успешно, потому что силуэты боевиков в доме напротив видел хорошо и прекрасно осознавал, когда какая-то из его целей падала. Однако, моментально место прошлого боевика заменял другой чеченец и стрелял точно-точно в Сергея. Пара пуль просвистела буквально в нескольких миллиметрах от Сережи, но страха он уже практически не чувствовал. Его будто подменил кто-то другой и теперь он, Сергей, был будто и не Сергеем вовсе. Он пригибался, стрелял, затем снова пригибался, потом снова стрелял и, в целом, все стало какой-то грустной и тягомотной рутиной. Мысли полностью покинули его голову, и Сережа концентрировался исключительно на грамотном расположении внутри комнаты и экономии патронов.

С каждым часом стрельба со стороны чеченцев только усиливалась. Сережу очень удивляло то, что за все время боя у них не было не то, что одного убитого, так даже и раненых не было. Конечно, он радовался этому и считал, что, возможно, это признак успешного результата их обороны и удачного расположения подразделения, но какая-то чуйка подсказывала, что расслабляться рано.

- Со всех сторон стреляют, бля, - крикнул Миша, сменяя магазин.

- Просто стреляй! – крикнул ему в ответ Сережа.

- АААА! – длинный протяжный вой оглушил Сергея. Он отвлекся от стрельбы и обратил внимание на источник шума. От увиденного у Сережи чуть подкосились ноги. Никита лежал на полу, обливаясь кровью. Бушлат его в районе груди постепенно окрашивался кровью, которая захватывала все больше и больше площади на ткани. Никита отплевывался кровью, которая, смешавшись со слюной, образовывала странную и одновременно страшную пену, с каждым выдохом солдата извергающаяся наружу, заливая собой губы, подбородок и шею. Сережа хотел было кинуться к своему товарищу на помощь, но Быков опередил его. Лейтенант подскочил к Никите, расстегнул ему бушлат и хэбэшку, расстегнул карман, чтобы достать бинт, но солдат, попытавшись пару раз приподняться и что-то сказать, обмяк, затрясся в конвульсиях и распластался по полу. Быков моментально закрыл ему глаза и вернулся на свою позицию.

- У нас двухсотый! – крикнул он куда-то в коридор, а затем обратился к солдатам, - продолжать вести огонь! Вершинин! Буряк!

- Я! – попытался бодро, как учили еще в старой доброй учебке, ответить Сережа, но голос солдата дрожал.

- Двухсотого отнести вниз, автомат и магазины оставить здесь!

Сережа молча обшмонал карманы Никиты, приставил его автомат к стене и постарался посмотреть на своего мертвого товарища. Спокойное, невероятно умиротворенное выражение лица уже убитого солдата никак не вязалось с воспоминаниями о нем. Сережа вспомнил, как всего пару часов назад этот же человек говорил ему о том, что ничего страшного в этом Грозном нет, и что их задача – всего лишь проехаться до вокзала. Сергею стало невыносимо больно. Подхватывая убитого поудобнее, он стал вспоминать, как вместе они проводили время, как впервые познакомились, вспомнил тот самый первый вопрос, который задал Никите. Хотелось смеяться и плакать. Сережа, чуть сдерживая слезы, понес убитого вниз, как и приказал лейтенант. Миша хранил несвойственное ему молчание. Сергей заметил, что и Буряком овладели подобные чувства.

- Царствие небесное, - чуть слышно прошептал Миша. Сережа не ответил.

Внизу, куда лейтенант приказал нести убитого, уже лежало несколько человек. Трупы и раненые лежали отдельно, что, в целом, было логично. Сергей обратил внимание на то, что убитый был только один. Вернее, теперь уже двое. Раненых же было около пятнадцати. Степень повреждений у трехсотых была самой разной – у кого-то были относительно легкие ранения рук, а кто-то выл и стонал, будучи подстреленным в грудь или живот. Врач и еще двое солдат сновали от одного раненого к другому, оказывая им посильную помощь. Сереже вдруг стало понятно, что долго здесь они не протянут, если враг не ослабит натиск. Задача захватить вокзал была вряд ли объективно поставленной, а выполнение ее, если и реально, то достижимо только невероятными потерями.

Бегом поднимаясь назад, в свою комнату, Сережа на миг подумал, что то самое чувство, которое он испытывал уже в учебке, было абсолютно идиотским. Шестеренка войны, усмехнувшись, вспоминал Сергей, маленький механизм, толкающий огромное колесо. Никому он здесь не нужен, да и в отдельности не нужен никто: ни уже мертвый младший сержант Никита, ни ефрейтор Миша, ни лейтенант Быков и, наверное, даже комбриг. Кем они останутся в истории? Героями? Как бы не так. Шестеренками они и останутся. Пешками, которых пожертвовали за мнимую инициативу, по ошибке увидев какой-то серьезный тактический или стратегический ход. Криво забитыми гвоздями в большой, плохо продуманной системе.

- Товарищ лейтенант, Вершинин и Буряк на позицию прибыли, - отрапортовал Сережа, вскидывая автомат и стреляя по первому попавшемуся боевику.

- У нас два легких трехсотых! – крикнул Быков, но крик его утонул во взрыве.

Снаряд, выпущенный из РПГ, прилетел во внешнюю сторону стены, уничтожив ее, оглушив и засыпав обломками солдат, находящихся в комнате. Фасад здания в этом месте обрушился и теперь комната больше была похожа на незастекленный балкон.

В ушах невыносимо громко звенело. Звук этот ужасно больно бил по всей площади мозга, распространяясь по всему телу. Сергей застонал и попытался вдохнуть воздух, но тут же закашлялся, поймав легкими большое количество бетонной пыли. Где-то рядом с ним он услышал еще несколько солдат. Ноги завалило ошметками бывшей стены, ставшей теперь просто грудой обломков. Сережа открыл глаза, но тут же закрыл их. Бесконечный калейдоскоп сменяющихся монотонных картинок, от которых кружилась голова и хотелось блевать, кружились перед взором Сергея, стоило ему только приподнять веки. Он не знал, сколько прошло времени – секунда, минута, час, - когда боль в ногах стала слишком уж ощутимой. Приложив нечеловеческие усилия, Сережа открыл глаза. Картинки пропали. Глубоко и шумно вздохнув, Сережа откинул с ног тяжелую груду камней и попытался встать, облокотившись на автомат. К счастью, у него это получилось, однако он тут же сел обратно и снял сапог, пытаясь понять, что же все-таки случилось с его ногами. Кровотечения или каких-то признаков перелома у себя Сережа не нашел, поэтому, наскоро поставив себе диагноз ушиба, попытался настроить слух. Звон в ушах потихоньку проходил и Сергей вновь услышал стрельбу. Встать снова он не пытался, опасаясь за то, что теперь уж боевики точно его не отпустят.

- К выходу из комнаты ползком – марш! – неизвестно откуда, каким-то загробным, неземным голосом проорал лейтенант. На секунду Сережа обрадовался, что Быков жив, но потом взял себя в руки и пополз на выход, стараясь максимально пригибаться к полу. Оказавшись в коридоре, он встал и осмотрелся.

- Миша, - непроизвольно сорвалось с его губ.

- Я тоже рад тебя видеть, - грустно улыбнулся ефрейтор.

- В комнате остались несколько трехсотых, - твердо сказал лейтенант. – Их надо достать.

И тут, словно в опровержение его словам, Сережа вновь услышал и почувствовал взрыв от очередного снаряда РПГ. Волной его достаточно сильно толкнуло, из-за чего он упал на пол, прикрыв голову руками. Видимо, боевики решили действовать наверняка и отработали по неприятной точке еще раз.

- За мной, - скомандовал лейтенант. Голос его был твердым, можно даже сказать, что жестким, но на миг Сергей заметил дернувшийся мускул, и одним только этим движением можно было описать чувства всех людей, находящихся здесь, на вокзале. Сережа понимал, что в комнате вряд ли остались живые, но какая-то человечность и гуманность пыталась вернуться туда, хотя бы попытаться найти нескольких человек, которым невероятно повезло. Однако Быкова он уважал гораздо больше, чем свои собственные мысли, поэтому побежал за ним. Целых магазинов оставалось всего два, а еще один, примкнутый к автомату, насчитывал в себе всего патронов десять.

Следующая комната, в которой заняли позицию Сергей, Миша и лейтенант стала их прибежищем совершенно ненадолго. Быкова вызвали к комбригу, а затем, вернувшись, командир жестом указал своим подчиненным двигаться за ним.

- Сейчас со второй ротой движемся по улице Субботников, - начал лейтенант. – Там большое скопление боевиков и позиция у них хорошая для обстрела вокзала. Если мы их оттуда выбьем, нашим товарищам станет гораздо проще. За мной!

Сережа, крепко обхватив цевье автомата, тяжело вздохнул. Воевать ему не нравилось. Над головой постоянно свистели пули, разрывы РПГшных снарядов не давали абсолютно никакого покоя и от каждого взрыва Сергей хотел упасть, вжаться в бетонный пол, закрыть голову руками и лежать, пока не придет помощь, какие-нибудь богатыри и спасут их всех. Запах пороха смешался с бетонной пылью и забивал нос, вечно хотелось чихать и кашлять. В каждом раненом солдате, если можно было рассмотреть его лицо, Сергей искал своих знакомых и друзей и облегченно вздыхал, понимая, что никого из всех этих трехсотых не знает.

Внизу, там, где лежали мертвые и раненые, потихоньку собирались первая и вторая роты. Среди всех бойцов особенно выделялся комбриг. Внешне он слабо отличался от остальных, разве что был чуть-чуть постарше и постоянно что-то орал в рацию. Из всех солдат именно комбриг выглядел какой-то скалой, что ли, каменной стеной, за которой можно было бы чувствовать себя в безопасности. Его постоянный рев в рацию, выражение лица, движения показывали человека опытного, готового чуть ли не ко всему. Сережа позавидовал ему и одновременно понял, что комбриг – самый несчастный и неудачливый человек среди них всех. Какую ответственность нес рядовой? Только за свою жизнь, по большому счету. А сержант? За жизнь отделения. Лейтенант, старлей, капитан – за роту, а комбриг – за них всех. Да, здесь от каждого, в какой-то мере, зависел успех операции, успех обороны, но кому будут давать пизды за всех погибших, кого будут ругать матери всех двухсотых, трехсотых, да даже невредимых, если они и останутся? Кто будет писать все эти бумаги, если потребуется, отчитываться за каждый приказ? Не Сережа, не Миша, и даже не Быков. Осознав это, Сергей проникся к комбригу бесконечным уважением. Вот тот человек, про которого пишут в книгах, вот тот солдат, которым должен стремиться стать каждый, призывник он или контрабас. Комбриг – вот пример настоящего боевого офицера.

- Первая, вторая роты здесь? – голос комбрига заглушался бесконечными выстрелами и взрывами гранат.

- Так точно! – откуда-то из-за спины Сережа услышал Быкова. Обернувшись, он увидел, что лейтенант со всех ног бежит к комбригу, пробираясь через толпу солдат. Народу здесь было не так много, как хотелось бы – обычно рота насчитывает около сотни человек, а у них эти две роты набирали необходимое количество только если сложить вместе количество личного состава.

Быков и командир другой роты в это время что-то бурно обсуждал. Сережа на секунду закрыл глаза, сделал глубокий вдох, разомкнул веки и обратился к Мише.

- Слушай, Мих, - неуверенно начал он.

- Что? – Миша выглядел неважно. Сережа вновь обратил внимание на то, что вечно балагурящий, смеющийся и улыбающийся человек будто стал другим. Мир, в котором привык жить Миша, словно разрушился, потерял все свои краски и смех испарился, как испаряется излишняя влага.

- Если я вдруг умру, - тут Сережа запнулся, но все же нашел в себе силы продолжить. – Если я вдруг умру, ты приезжай к Маше, ладно? Скажи ей, что я люблю ее и всегда любил. Помогай ей, если сможешь, прошу тебя.

- Не думай об этом, - Миша посмотрел куда-то в потолок и попытался нашарить в нагрудном кармане пачку сигарет. – Не умрешь ты.

- Просто пообещай мне.

- Черт с тобой, - грустно усмехнулся Миша и исподлобья посмотрел на Сережу, приложив сигарету к губам. – Обещаю.

- Рота, слушай мою команду! – Быков был настроен решительно. Глаза его горели то ли от ярости, то ли от осознания собственного безрассудства – этого никто понять не мог. Однако, он просто повторил задачу, которую уже рассказал до этого Сереже и обе роты направились к выходу из здания вокзала. По пути Сережа получил еще парочку магазинов, которые раненым были уже не нужны.

Сергей вновь окинул взглядом своды здания, будто прощаясь с ними навсегда. Перехватив поудобнее автомат, проверив рукой магазины в карманах бушлата, Сережа просто пошел вперед, пытаясь отделаться от страха, вновь захватившего голову.

Выходить из здания действительно было страшно. Задача предстояла чуть ли не фантастическая, что-то совсем на грани реальности. Из соседних домов нещадно били изо всех орудий, которых только могли, а двум ротам необходимо было пересечь привокзальную площадь, так потом еще и успешно отбить натиск противника на другой улице! Сереже казалось, что он слышит свист каждой пули, кожей ощущает каждый разрыв гранаты, нервные окончания сводило от визга осколков. Судорожно сглотнув ком в горле и поправив каску, каким-то чудом все еще остававшуюся на голове, Сергей пригнулся и выбежал из здания, как сделали и все остальные.

Гул стоял невыносимый. Стреляли буквально со всех сторон и Сережа уже не мог разобрать, где свои, а где нет. Добежав до ближайшего укрытия, он спрятался за ним, буквально рухнув на землю. Несколько секунд потребовалось Сергею для восстановления понимания позиций, а затем он принялся стрелять по боевикам, засевшим в доме напротив.

- Прямо дом Павлова какой-то! – крикнул Сереже Андрюха, молодой дух, совсем недавно прибывший к нему в подразделение.

- Просто стреляй! – ответил Сергей и сам последовал своему же совету.

Невероятный шум заставил Сережу упасть на землю и закрыть уши. Он не сразу понял, что произошло, а как только понял – не поверил. Приподнявшись и протерев глаза, Сережа решил, что все это ему только кажется.

Танк, который только что сделал удачный выстрел по этому самому дому Павлова, уверенно покатился дальше в необходимую для двух рот сторону.

- Это с нами! – крикнул откуда-то Быков. – Вперед, вперед!

Сережа, недолго думая, побежал вперед, заранее наметив себе следующее укрытие. Собственно говоря, примерно так и проходил его дальнейший маршрут: укрытие, несколько выстрелов, бег, от которого хотелось выплюнуть легкие, снова укрытие. Танк, конечно, частично помогал, обстреливая здания и продавливая особо крупные очаги обороны противника, но разрывы снарядов РПГ, то и дело хлопающие рядом с коробочкой, не особо радовали Сергея.

Перемещение от вокзала к точке назначения давалось подразделению трудно. Стрелять продолжали со всех сторон, хотя дом Павлова и немного поутих. Но чем дальше солдаты отходили от вокзала, тем сильнее становилось сопротивление. В окнах домов постоянно мелькали бородатые лица, пули свистели над головами, гранаты громко взрывались, а осколки, рикошетя от самых разных поверхностей, визжали, из-за чего в ушах звенело. Рев двигателя танка, звон в ушах, весь этот гул войны дезориентировал, хотелось упасть, свернуться калачиком и остаться так до тех пор, пока все не закончится. Сережа не знал, куда делся страх. Он старался мыслить и действовать рационально, с максимальной пользой, и, чтобы отвлечься, попытался представить себя героем какого-нибудь боевика. Будто Рэмбо, Сережа стрелял в ответ, кинул в окно гранату, бежал и прятался за очередным укрытием.

Натиск противника постепенно усиливался.

- Со всех сторон бьют! – крикнул Сергею Миша, который пытался держаться недалеко от товарища.

- Не прорвемся! – поделился своими опасениями Сережа.

- Аллаху акбар!

Неизвестно кем выкрикнутый возглас был невероятно громким, громким настолько, что перекрыл даже автоматные очереди и разрывы снарядов. Сережу затрясло так сильно, что он скатился в укрытие и зажал уши руками, будто пытался спрятаться, скрыться от этого крика.

Раздался взрыв. Сережа не сразу понял, что именно произошло, когда почувствовал дошедшую до него взрывную волну. К счастью, его не отбросило, и Сергей, немного придя в себя, ощупал и осмотрел свое тело на предмет ранений.

- Вроде цел, - прошептал он сам себе под нос и все-таки решился высунуться из укрытия.

Танк был взорван. От некогда огромной машины, несущей смерть, сеющей хаос в рядах противника, спасительной коробочки, прокладывающей путь пехоте теперь остался только тлеющий остов. Танкисты, доблестные солдаты, храбрые сыны отечества навсегда остались похоронены в своей машине, сейчас уже больше напоминающей смятую консервную банку.

- В дом, в дом! – закричал Быков. – Там перегруппируемся, в дом!

Сережа последовал приказу и рванул к ближайшему зданию. Сломя голову, он не успел обратить внимание на наличие или отсутствие противника в этом доме, абсолютно позабыв об этом. К счастью, на первом этаже их никто не ждал и Сергей с разбега влетел в выбитое окно типичной хрущевки. Оконный проем располагался здесь достаточно низко, поэтому проблем с этим не было. Прижавшись к стене, Сережа вскинул автомат и приготовился было стрелять, но Быков вовремя остановил его.

- Их слишком много, дальше не пройти, - сказал лейтенант всем присутствующим. Сережа окинул взглядом людей, которые уже заняли позиции и продолжали вести огонь по противнику. Часть солдат ушли наверх, отбивать этажи. Миша тоже был здесь, чему Сергей невероятно обрадовался. Мертвое лицо Никиты всплыло в памяти, воспроизведясь с фотографической точностью. Сережу передернуло.

- Нужно отходить к вокзалу, - было видно, что Быкову тяжело даются эти слова. Вероятно, потери роты были здесь слишком большими, несопоставимо большими по сравнению с той же статистикой у боевиков. Сам лейтенант тоже выглядел далеко не лучшим образом – весь грязный, с разорванным рукавом бушлата, красными от напряжения глазами, уставший. Наверное, я выгляжу так же, подумалось Сереже.

С верхних этажей усилились крики чеченцев и стрельба. Сережа, не раздумывая, ломанулся туда. Он не знал, на каком именно этаже засели боевики и кто именно сейчас побеждает, поэтому старался быть максимально осторожным, просматривая каждый лестничный пролет и заглядывая в каждую квартиру. Когда Сергей долетел до последнего этажа, стрельба уже прекратилась. Он осмотрел комнаты квартиры на пятом этаже, совсем чуть-чуть выглядывая за стену.

На полу лежали трое мертвых чеченцев, а недалеко от них корчился в страшных болях Сережин сослуживец, Макс Соловьев.

- Куда попали? – надеясь услышать ответ, спросил Сергей, осматривая тело товарища.

- Везде, - выдавил из себя Макс.

На самом деле, все было не так страшно, как казалось Максу. По крайней мере, так думал Сережа. Недолго думая, он крепко намотал жгут на ногу товарищу, надеясь, что крови вылилось недостаточное количество для того, чтобы умереть. Сергей весь измазался густой красной жижей, но отвращения не испытывал, полностью сконцентрировавшись на помощи Максу.

- А где остальные? – этот вопрос не давал Сереже покоя.

- Димка все, - сквозь зубы процедил Макс, когда Сергей поднимал его и подставлял плечо, чтобы раненый мог опереться. – В соседней квартире мертвый. Паша где-то здесь должен быть, он проверяет комнаты.

- Паша! – крикнул Сережа.

- Кто здесь?

- Серега это, Вершинин! Помогай, Макс ранен! Кстати, а почему он тебя оставил? – обратился Сережа к Максу.

- Мы пошли в разные квартиры, - ответил тот. – Видимо, подумал, что я умер.

- А зачем вы разделились? Это же глупо, наверное…

- Мы не особо знаем, как штурмовать квартиры, - справедливо заметил Макс, понемногу отходящий от шока. – В конце концов, я служу всего месяц и в мотострелках, а не спецназе.

Паша выскочил из комнаты и ткнул Сереже в спину дулом автомата. Ощущение было не самое приятное, но сослуживец быстро извинился и подхватил Макса под руку с другой стороны от Сергея. Парни быстро, но аккуратно понесли товарища вниз, туда, где сидели остальные.

- Что с ним? – Быков подлетел к троице, вернувшейся с верхних этажей.

- В ногу ранен, - ответил за всех Сережа. – Почему я один туда пошел?

Этот вопрос волновал Сергея только с того момента, когда он начал спускаться по лестнице. Ведь чисто теоретически, если бы там, наверху, оказался не раненый товарищ, а пара-тройка боевиков? Сейчас бы лежал на холодном бетонном полу, весь изрешеченный пулями…

- Я не знаю, что сказать тебе, - лейтенант закрыл лицо руками. – Так. Сейчас быстро наверх, забирайте оружие и боеприпасы, затем на вокзал. Бегом, бегом, бегом!

Сережа подорвался, ухватил с собой Мишу и еще одного человека. По уже знакомому маршруту солдаты поднялись наверх, быстро обшмонали мертвых боевиков, с тяжелым сердцем обобрали и погибшего сослуживца, а затем побежали вниз. Интересно, что у чеченцев было по шесть магазинов, правда, неизвестно, насколько полных. Получается, что изначально в бой они шли с гораздо большим количеством патронов. Интересно, откуда у них столько?

Помимо патронов были обнаружены четыре гранаты, две из которых Сережа эгоистично взял себе, а магазины разошлись по рукам солдат, когда троица вернулась с верхних этажей.

- На обратном пути боевиков должно быть меньше, - сказал лейтенант. – Двигаемся обратно, тремя группами. Первые две выходят с интервалом в пять минут, по двадцать пять человек, последней еще через пять минут выходит группа прикрытия. Первая группа берет половину раненых, вторая группа остальных. В прикрывающих кто останется?

- Я, - в голос ответили Сережа и Миша.

- Гридин, Виноградский, Яковлев, - Быков назвал еще несколько фамилий. – Группе прикрытия рассредоточиться на третьем этаже.

- Есть! – ответил Сережа и побежал с товарищами занимать позиции. Находиться рядом с Володей ему было не очень приятно даже сейчас, когда вокруг вовсю гремела война. В нем не было никакой уверенности после всех поступков этой крысы. В конце концов, как во время войны можно довериться человеку, который предал тебе в мирное время?

Но делать было нечего. Сергей занял позицию в одной комнате с Мишей и Антоном Виноградским. Зрелище на улице было очень и очень печальным: боевики стреляли со всех сторон, и первая группа, уже выбегающая из дома, стала отличной мишенью. Чеченцы тут же принялись отрабатывать по сборищу солдат. Сережа, стараясь стрелять поточнее, пытался помешать им, но успеха в этом было мало.

Первая группа практически сразу же потеряла несколько человек убитыми, а раненых товарищей солдаты были вынуждены чуть ли не нести на плечах. Сергей, скрипнув зубами, поймал в прицеле туловище боевика и со злобой зажал спусковой крючок. Удовлетворившись результатом, Сережа продолжил свою охоту. Мыслей в голове у него не было никаких, казалось, что даже и эмоций не было. Сергей только и делал, что выискивал очередную жертву, ловил ее на мушку и зажимал спуск. Автомат даже несколько приятно отдавал в плечо, а запах пороха стал привычным. Рядом мерно стучали АКМы Миши и Антона. Сам Буряк, высоко надвинув каску и засунув в рот сигарету, выглядел слишком уж героически и Сережа невольно усмехнулся. Грязное лицо Миши, закопченное жаром битвы, тлеющий красный уголек, огни выстрелов и грохот АКМ складывались во впечатляющую, будоражащую картину.

- Тебя хоть на обложку журнала, - прокричал Буряку Сергей.

- Без базара! – ответил тот, не отрываясь от стрельбы.

- Позицию менять пора! – крикнул Виноградский и парни синхронно покинули комнату. Удивительно было, что несмотря на огромное превосходство боевиков в количестве, да и, судя по всему, качеству, по группе прикрытия, засевшей в доме, практически не работали. Стреляли чеченцы в спины солдатам, уходящим на вокзал, в ту сторону монотонно стрекотали пулеметы. Тем не менее, оставаться на одном месте слишком долго было опасно, поэтому Миша, Сережа и Антон спустились на этаж ниже, где оказались уже почти все остальные прикрывающие.

- Где Еремин? – взревел Сережа.

- Погиб, - понурив голову, ответил ему Яковлев.

Только сейчас, когда автомат не стрелял и наступила пора покидать здание, на Сергея накатил ужас. Его затрясло, в голове обрывками побежали однообразные панические мысли. Все вокруг будто превратилось в кисель – тягомотный, немного мерзкий, чересчур густой. Сереже что-то говорили, его пытались трясти, но ничего не помогало. Перед глазами поплыли мертвые тела сослуживцев, которых он знал еще живыми, с которыми разговаривал пару дней, лицо Никиты, еще теплое, не успевшее закоченеть. Как много связывало его со всеми теми, кто сейчас уже не здесь, в каком-то другом мире…

Впервые за долгое время Сережа вспомнил о Боге. Младший сержант не знал ни одной молитвы, практически не разбирался во всех этих штуках, но в данный момент ему было все равно. Мысли его устремились наверх, в небеса, и Сергей, полностью не осознавая того, что думает, молил, просил, требовал упокоения погибших и спасения живых.

- Если ты есть, помоги нам, - прошептал он, подняв голову.

Тяжелый удар по щеке заставил Сережу пошатнуться и прийти в себя. Рядом стоял разъяренный Миша.

- Нам выходить пора, а ты тут сопли развел! – заорал он. – Товарищ сержант, бля! Пошли уже, нам жить охота!

Не совсем адекватная, но подходящая под ситуацию мотивация помогла Сереже настроиться на нужный лад. Встряхнув головой, он скомандовал всем идти вниз и готовиться к выходу. Для того, чтобы пробраться к вокзалу, требовалось преодолеть достаточно большое расстояние под шквалом огня противника и сделать это без потерь было сложно. Сережа понимал это и пытался морально подготовить себя к этому, но получалось плохо. Страх, непреодолимый страх глушил сознание.

- Готовы? – еле-еле смог выдавить из себя Сергей.

- Да, - твердо ответил Миша.

- Тогда бегом марш! – крикнул Сережа и первым выбежал из здания.

Когда ушла вторая группа, огонь немного поутих и, казалось, даже прекратился. Сейчас же стрельба возобновилась, но уже без былой мощи. Судя по всему, боевики оставили позиции, чтобы перегруппироваться и выдвинуться к вокзалу. Тем не менее, это не означало того, что дорога обратно была безопасной – лупили по бегущим солдатам все равно неплохо.

- Быстрее, быстрее! – заорал Сережа, оглядываясь назад. Пока что все были целы, и он надеялся, что все так и останется. Все солдаты группы были целы и это приободрило Сергея, позволило полностью сосредоточиться на собственных действиях. Передвигались таким же образом, как и шли сюда: укрытие, короткая перебежка, укрытие, несколько выстрелов, перебежка…

Несмотря на то, что все происходило достаточно быстро, для Сережи прошла целая вечность. Свернув по улице, группа уже рассчитывала на полноценный успех своей операции, причем без потерь, но тут их ждал неприятный сюрприз. Обстрел возобновился с новой силой.

- В дом! – скомандовал Сережа и первым влетел в здание.

Семеро солдат довольно быстро ориентировались в обстановке, будто воевали не полдня, а всю жизнь. Все прекрасно понимали, что выходить нужно, видимо, дворами, потому что по улице пробиться не получится точно. В этом доме, на верхних этажах, вполне вероятно могли оказаться боевики.

- Дорогу до вокзала придется продолжать не по этой улице, - тяжело вздохнул Сережа. – Нужно как-то выбираться.

- Согласен, - бодро ответил Миша. Выглядел он очень боевито и серьезно. Сергею было сложно поверить в то, что когда-то этот суровый боец выкидывал разрывающие живот шутки, корчил рожи и казался довольно легкомысленным человеком. Как быстро все меняется…

- Надо выйти из дома, - сказал Сережа и указал пальцем в сторону одной из квартир. – По идее, там должны быть окна в ту сторону. Быстрее, быстрее!

Группа побежала за Сергеем по выбранному им маршруту. Все говорили быстро и старались делать все точно в таком же темпе. Боевиков было больше, да и если они действительно сидели на этажах повыше, вполне могли слышать эти разговоры и принять активные меры. Счет шел на секунды.

Знание планировок подобных домов и квартир не подвело Сергея. Солдаты, перемахнув через оконный проем первого этажа, оказались на внутренней стороне улицы и побежали параллельно дороге. Укрытий во дворе особо не было, поэтому они двигались прямо под домом, чтобы из глубины комнат и балконов их не было видно. Никто не знал, как долго придется бежать, но все делали это изо всех сил, буквально отхаркивая легкие наружу.

- Еще немного осталось, - чуть слышно шепнул себе под нос Сергей. Голова его пустовала, отдавая все силы на бег. Нейроны сконцентрировались на четких командах для тела, сердце усиленно качало кислород по сосудам, а легкие так и вообще работали в аварийном режиме.

- Боевики слева, в доме напротив! – неприятная новость обожгла Сережу. Что делать? Бежать дальше опасно, а укрываться в доме, под которым бежишь, безрассудно. Там могут быть и растяжки, и новые боевики, и вообще неизвестно что. Как назло, до вокзала было уже рукой подать и можно было бы рискнуть… Чеченцы, про которых сказал кто-то из товарищей, почему-то не пытались стрелять и это только подталкивало Сергея к отчаянному ходу.

- Шире шаг! – чуть взвизгнув, крикнул он и из последних сил, сверкая пятками, сломя голову рванул вперед. Физические возможности солдат были уже на пределе, но всегда, когда человек попадает в критическую ситуацию, организм находит в себе резервы, подготовленные на такой случай. Этот момент не оказался исключением и бойцы развили просто космическую скорость.

- Уже почти! – крикнул Сережа, когда вокзал уже был виден. В этот же момент по ним начался огонь.

- Бегом, бегом! – в ужасе возопил Сергей и попытался было рвануть дальше, но его остановил крик одного из солдат.

- Виноградский погиб! – сообщил ему Миша. – Бежим дальше, а то всех перебьют!

Сережа воспользовался советом Буряка. В мозгу не помещалась мысль о том, что он сам, Сергей, командир этой маленькой группы, младший сержант, ответственный за смерть Антона. Какая-то странная апатия в плане мозговой деятельности овладела Сережей и он, полностью отключив мысли, просто бежал дальше. Инстинкты куда-то пропали сами по себе, оставив своего человека в полном одиночестве, наедине с самим собой. Судя по всему, примерно то же самое произошло с остальными, и если раньше построение группы хоть немного напоминало боевой порядок, то теперь это была просто кучка растерянных людей, по которым стрелять было проще простого. Сережа попытался сосредоточиться на вокзале и все бежал, задыхаясь, и видел только то, как один за одним падают его товарищи. Пару раз он останавливался, чтобы проверить, живы они или нет, но каждый раз это была либо мгновенная смерть от меткого выстрела, либо множество пулевых ранений, с которыми человеку уже не поможешь, либо слишком тяжелые раны. Шансы Сергея добраться до вокзала невредимым стремились к нулю. Голова насовсем отключилась.

- Придурок, за мной! – дернул Сережу за плечо Миша и младший сержант побежал за своим товарищем. Поводив головой по сторонам, он понял, что выжили только трое: сам Сергей, Буряк и Володя. На этот раз солдатам было все равно, с кем и куда бежать – лишь бы выжить. Миша забежал в какое-то здание. Сергей уже ничего не понимал и не воспринимал практически никакой информации. Гортань и легкие раздирало от такого забега, пот тек везде, где только мог, заливая глаза, спину, грудь.

- Надо отсидеться здесь, - твердо сказал Миша. – До вокзала уже недалеко, но пока мы туда не прорвемся. Солнце уже зашло, сумерки скоро кончатся и прорваться будет проще. Боевиков в этот дом постараемся не пустить. Другого варианта у нас нет. Что ты думаешь, Серег?

- А? – отстраненно спросил Сережа. – Да, да, ты прав.

- Слушай сюда, - Миша схватил его за грудки и почти приподнял над землей. – Если ты сейчас же не возьмешь себя в руки, мы все погибнем, понял? Тебя же Маша ждет, нас матери ждут, нам жить охота! Собрался, сука, иначе я сам тебя застрелю, здесь, прямо на этом месте. Ты меня понял?

- Да, - прохрятел Сережа и убрал руки товарища со своего воротника. – Поднимаемся наверх?

- Поднимаемся наверх, - утвердительно кивнул Миша и обратился к Володе. – Ты с нами или опять в крысу?

- С вами, - неожиданно твердо ответил тот.

Глава 21. Новый год

Внутри дом был пуст. Чечены за тремя отбившимися от своих солдатами не гнались, понимая, что желторотые бойцы вряд ли несут в себе какую-то большую угрозу, сосредоточившись на вокзале, где находилось основное скопление федеральных войск. Несмотря на то, что здание находилось достаточно недалеко от серьезных боевых действий, стратегически оно было практически бесполезным.

Серые обшарпанные стены квартиры на третьем этаже стали обиталищем трех товарищей на ближайшее время. Неизвестно, сколько точно солдаты находились здесь: час, два, три… На улице уже стемнело, но у вокзала стрельба только усиливалась, поэтому собраться с силами для нового азартного маршброска со ставкой в жизнь не мог никто, даже уверенный в себе Миша. Парни расположились в глубине комнаты, подальше от окон, чтобы не светиться.

- Как дальше-то будем? – Миша задавал этот вопрос уже третий или четвертый раз. Обычно ему никто не отвечал, и Буряк, тяжело вздохнув, закуривал сигарету и тоскливо смотрел в окно, постукивая пальцами по цевью автомата.

- Надо выбираться, - прокашлявшись, ответил Сережа. Миша удивился, но все равно закурил.

- Так-то оно так, брат, только как конкретно?

- Так же, других вариантов нет, - пожал плечами Сережа и впервые за все это время встал, чтобы размять мышцы. – Тем более, сейчас темно. Вряд ли на площади от огня настолько все освещено, чтобы нас увидеть.

- Силуэты точно разглядят, - парировал Миша. – Рисковать не особо хочется.

- По-другому никак, - несмело сказал Володя. – Нас не готовили к такому, а придумать мы ничего не можем.

- Умирать неохота, - Миша посмотрел в потолок и выдохнул дым вверх. – Мысль есть.

- Слушаем, - грустно улыбнулся Сережа.

- На другой стороне улицы есть дом, в нем никого не должно быть, я наблюдал. Можем рвануть туда, там перевести дух и потом уже к вокзалу. Оттуда будет лучше видно, где сидят боевики.

- Звучит как полная хуйня, - категорично ответил Сережа.

- Решать тебе, товарищ младший сержант, - Миша докурил сигарету и затушил бычок мыском сапога. – Я не знаю, как быть. Просто предлагаю варианты. По-моему, все лучше, чем бежать под огнем, пусть и в темноте.

Сергей закрыл глаза и протер их ладонями. Что делать? Как будет правильнее? Как спасти ребят и себя? Оба варианта действий выглядят ужасающе тупыми, глупыми, невообразимо абсурдными. Как быть?

- Ладно, - тяжело вздохнул Сережа. – Будь по-твоему. Веди до дома первым, а до вокзала поведу я. Володя замыкающий.

- Есть, - улыбнулся Миша и поднялся с корточек. – Сейчас спускаемся вниз, потом за мной.

Сережа перехватил автомат поудобнее и, сглотнув ком, образовавшийся в горле, вышел из квартиры вслед за Мишей. Не хотелось ни о чем думать, но в голову так и лез образ мертвого Никиты, крики погибающих парней из группы прикрытия, раненые товарищи, грязные, облитые кровью, в уже оборванных бушлатах. Черт…

- Сейчас бегом, - сказал Миша чуть ли не шепотом и приготовился к перебежке.

Голова отключилась. Обзор как будто бы расширился. Уши, словно локаторы, улавливали каждый отзвук. В висках пульсировало. Кислород вместе с кровью разливался по сосудам. Перебежка до дома. Легкие горели. Мышцы разрывало от напряжения. Не стреляют. Сапоги грохотали по асфальту. Темно. Увидят? Вроде нет. Не стреляют же. Почти добежали. Сжал цевье посильнее. Оглянулся. Чуть не упал. Неужели добежим? Метров десять осталось. Немного совсем.

Сережа не успевал следить за своими мыслями. Они бежали каким-то непреодолимым потоком, и глупо было бы даже пытаться их остановить. Сергей оказался в точно таком же доме, как и до этого – планировка не отличалась ни на чуть. Здесь время было только на перевод дыхания и осмотр соседних домов, насколько это было возможно. Но в первую очередь необходимо было полностью обшарить здание, в котором они находились. Парни прекрасно это понимали, поэтому потихоньку направились наверх. Сереже все же удалось угомонить свои мысли и сосредоточиться исключительно на… работе?

Как можно назвать то, чем он занимается сейчас? Юридически Сережа был военнослужащим, а это значило, что война – его работа. Типа есть такая профессия – родину защищать. Можно ли сказать по-другому? Вряд ли.

От бесконечных смертей и убийств вокруг Сережу отвлекали только мысли о том, что здесь и сейчас он борется с терроризмом. Возможно, что именно он, Сергей, несколько часов назад убил боевика, который должен был взорвать какой-нибудь торговый центр и погибли бы невинные люди. Может, все эти смерти солдат действительно стоили спасенных жизней?

Второй этаж был пуст, ровно как третий и четвертый. Оставалось проверить только последний, пятый этаж. Парни сильно волновались – мало ли где притаились боевики. Чечены вполне могли сидеть там в засаде, терпеливо ожидая, пока мышки сами попадут в мышеловку. Товарищи не стали разделяться и вместе проверили каждую комнату. Боевиков нигде не было. Оставалась последняя комната.

- Пошли, - твердо сказал Сережа. Он сам не понимал, откуда в его голосе такая твердость.

На полу лежал мертвый солдат. Шеврон «Россия Вооруженные силы» недвусмысленно указывал на принадлежность этого человека к определенному формированию. Погоны его были пусты, а лицо было совершенно незнакомым.

- Из молодых с другой роты, наверное, - тихо сказал Сережа и снял шапку. – Пиздец, я не могу уже смотреть на них. Сколько ребят, господи…

- Держаться надо, брат, держаться, - Миша положил руку на плечо Сергея. – Деды победили и мы победим.

- Вроде нет чичей в тех домах, - откликнулся Володя. – Давайте уходить потихоньку.

- Сейчас, погоди, дай отдышаться.

Сережа потянулся и размял мышцы. Легкие до сих пор горели после такого быстрого бега, а ступни и икры невыносимо болели. К окнам Сергей боялся подходить, поэтому вышел в коридор. Вскоре к нему присоединился и Миша, повторяя все действия Сережи.

- Устал я, - сказал Сергей. – Целый день этой хуйни. Я думаю, мы тут не на день застряли, и даже не на два. Воевать нам теперь до конца службы. Встретили новый год на Нефтянке.

- Не нагнетай, Серег, - прохрятел в ответ Миша. – Все заебались, не нуди. И без этого тошно. Да, ты был прав, но что поделать теперь? Выбираться нужно.

В комнате, где находился Володя, раздался взрыв. Миша с Сергеем инстинктивно упали на пол, закрыв голову руками.

- Что это было?

- Хуй знает, - ответил Миша и бодро вскочил. – Там с Володей что-то!

Парни забежали в комнату, где остался их товарищ. Увиденное поразило их. Труп, который лежал здесь до этого, был полностью разворочен, а Володя упал рядом, истекая кровью. Глаза его были открыты, рот то открывался, то закрывался. Из левой ноги хлестала кровь, на бушлате в районе живота проявлялись красные пятна, а кисть и вовсе отсутствовала. Сережа снова доверился своим умениям, и они вместе с Мишей принялись жгутовать товарища и пытаться оказать посильную помощь. Сергею становилось дурно, когда он перематывал культю, где когда-то была кисть. Кровь заливала все вокруг, не жалея ни пол, ни одежду, ни даже лица парней.

- Оставьте, - прохрипел Володя.

- Да поздно уже, - сказал Миша. – Уже пережгутовали все, до вокзала чуть-чуть осталось, а там тебе доктора помогут.

- Точно, - подтвердил Сережа. Говорить было трудно – голова кружилась от такого количества крови, немного тошнило.

На Володю было тяжело смотреть. Весь обмотанный жгутами и бинтами, в кровавых пятнах, дергающийся от непонятных здоровому человеку судорог, парень беспомощно барахтался по холодному бетонному полу. Сережа не мог принять мысли, не мог окончательно осознать того, что совсем недавно, чуть больше года назад они втроем сели в один поезд, прибыли в одну часть. Так мало времени прошло, но все это было будто бы в другой, прошлой жизни.

- Как понесем его? – спросил Сергей у Миши.

- Нужно как-то аккуратнее с животом, - ответил тот. – У него осколки там. Чечены ебаные, саперы, мать их ети.

- Да все понятно это, - отмахнулся рукой Сережа. – Нести-то как и кто понесет?

- Давай я понесу, - прокашлявшись, ответил Миша. – Ты веди. Сколько тут до вокзала?

- Метров сто пятьдесят, - пожал плечами Сережа. – Только быстрее надо. На взрыв боевики сбегутся.

- Ты прав. Возьми его автомат и побежали.

- Вниз под руки спустим, а дальше побежим, - сказал Сережа и направился к Володе.

- Оставьте, - прокряхтел тот, как только парни подхватили его.

- Ну уж нет, - ухмыльнулся Миша. – Мы не крысы. Своих не бросаем.

Володя был не сильно тяжелым, но второй автомат, второй боезапас и туша, которая опирается на тебя всем весом, в сумме со всеми своими вещами все равно были достаточно увесистыми. Сережа запыхался, когда парни спустились на первый этаж, а мышцы забились. Он смутно представлял себе, как Миша собирается нести Володю целых сто пятьдесят метров, к тому же бегом и под огнем. Мыслей о том, чтобы бросить товарища, не было совсем, но как спасаться? На ум приходил только отчаянный рывок. В конце концов, уже и правда темно, может, и пронесет.

Парни вышли из здания и бегом направились в сторону вокзала. Володя стонал, Миша громко и тяжело дышал, а расстояние сокращалось слишком уж медленно. Чем ближе парни подбирались к вокзалу, тем сильнее и громче было слышно стрельбу. От постоянных выстрелов и взрывов становилось светлее, и шанс проскочить по темноте стремился к нулю. Сереже снова стало страшно. А вдруг застрелят свои?

- Не сбавляй темп! – крикнул Миша. Сережа не понимал, откуда в нем столько сил. Настоящий богатырь, думал Сергей.

Вокзал уже был виден. Сереже казалось, что, если чуть-чуть остановиться и приглядеться, то он вполне сможет разглядеть лица товарищей, которые обороняют здание.

По вокзалу стреляли со всех сторон. Бежать напрямик было чистой воды безумием. Сережа хотел остановиться, чтобы спрятаться в каком-нибудь из домов, прервать этот смертельный маршбросок, отменить все планы и под покровом ночи постараться выбраться из города к своим. Пусть признают дезертирами, пусть отправят воевать обратно – лишь бы не бежать там сейчас.

- Дай ему гранату! – крикнул Миша.

- Зачем? – недоумевая, спросил Сережа. Володя вряд ли был в состоянии хотя бы нормально разговаривать, не то что хоть как-то обороняться.

- Дай мне гранату! – словно в опровержение всех мыслей крикнул Володя.

- А как ты будешь без руки чеку дергать? – парировал Сережа и переговоры прекратились.

Вот и все.

Впереди была привокзальная площадь. Боевики стреляли из домов, и под одним из них парни стояли прямо сейчас. Бежать вперед и правда безумие. Сережа поделился своими опасениями с товарищами, но Миша сказал, что выходить с раненым Володей вообще не вариант. Последний, к тому же, снова впал в практически бессознательное состояние, начал бредить.

- Рисковать – так рисковать до конца, - положил конец всем обсуждениям Миша и приготовился к финальному рывку.

- Если мы умрем, я тебя даже после смерти достану и там добью, - ответил Сережа без тени улыбки. – Бегом марш!

Эта команда стала самой сложной за всю небольшую карьеру младшего сержанта. Если раньше надежды на успех подобных перебежек были хоть немного оправданными, то сейчас Сережа искренне не верил в возможность добежать невредимыми.

- Бегом, бегом! – кричал он. Сумбур мыслей Сережа пытался отправить на второй план, сосредоточившись на поиске укрытий. Первое такое было найдено быстро и парни добежали туда без потерь.

- Готовься, - тяжело дыша, сказал Сережа, выискивая следующее укрытие. – Десять метров правее взорванная БМП, бегом – марш!

Указывать цель Сережа старался как можно более четко и профессионально, избегая каких-то недомолвок или непоняток, стремясь максимально сократить время этого ужасающего рывка.

Между солдатами и вокзалом оставалось уже совсем немного – достаточно было пробежать каких-то пятнадцать метров и все, свои. Сережа понимал это, но страх, панический страх, завоевавший сознание, мешал спокойно мыслить, и в голове бегущей строкой транслировалось: «МЫ ВСЕ УМРЕМ».

- Долго мы тут будем? – спросил Миша. – Я заебался его тащить.

- К вокзалу бегом – марш! – крикнул Сережа и рванул к пункту назначения.

Уже подбегая к вокзалу, Сергей осознал еще одну свою ошибку. Он ведь даже не попытался как-то показать своим, что это бегут уцелевшие из группы прикрытия, а не боевики! Стараясь исправить это недоразумение, Сережа попытался прокричать что-то, но от бега дыхание схватило настолько сильно, что парень поперхнулся своими же словами, закашлялся и чуть не упал. К счастью, сохранив равновесие, Сергей влетел в здание вокзала и тут же над его ухом просвистела пуля. Стало дурно и плохо, но упасть или спрятаться он не успел. Сережу моментально схватили под руки и заломали.

- Кто, сука? – спросил какой-то голос и Сергей почувствовал, что ствол автомата направлен прямо ему в затылок.

- Младший сержант Вершинин, группа прикрытия с улицы Субботников. Там раненый у нас!

- Свои, - голос сверху с облегчением выдохнул. Сереже помогли подняться.

Осмотревшись, Сергей увидел, что Володю сняли с Миши и понесли к раненым. Ну, скорее всего. Времени на отдых не было – необходимо было отойти куда-то подальше от входа. Сергей все еще не понимал, как вся эта безрассудная авантюра прокатила. Это же невозможно! Сереже кружил голову тот факт, что он выжил, выжил Миша, даже Володю донесли! На секунду даже промелькнула надежда, что если можно выкарабкаться из такой ситуации, то и вокзал они точно удержат и останутся невредимы.

- Пойдем, - сказал Миша, подтолкнув Сережу в сторону зала ожидания. – Быков где-то у командования, у них сбор. Нужно доложить, что мы пришли.

- Откуда узнал?

- У парней спросил. Пойдем, пойдем.

Лучше бы Мише дали сержанта, подумал Сережа. У него хорошо получается держаться, он быстрее соображает в критических ситуациях. С другой стороны, это повод стремиться стать лучше и увереннее.

- Хватит ныть! – шепотом поругал себя Сережа, встряхнул головой, прогоняя отвратительные мысли, но внешний вид вокзала не давал осуществить этого в полной мере. Стены здания заполнял дикий запах пороха, штукатурка постоянно обваливалась от обстрелов, все вокруг грохотало, но даже этот грохот не мог заглушить стоны раненых. На лестнице отчетливо была видна широкая кровавая полоса – кого-то тащили вниз. Неизвестно, почему так жестко и грубо. Солдаты периодически приходили вниз, разыскивая офицеров, чтобы, видимо, что-то доложить.

- Быкова не видел? – Сережа остановил первого попавшегося военнослужащего.

- Какая рота? – спросил тот.

- Первая рота, майкопцы, - твердо ответил Сергей.

- Они где-то там, - немного помявшись, солдат показал пальцем направление поиска. – Я точно не знаю, их мало вернулось, все поперемешались. По лестнице налево были.

- Спасибо.

Сергей, на миг переглянувшись с Мишей, побежал по указанному маршруту. Сейчас ему больше всего хотелось увидеть хотя бы несколько живых сослуживцев, живого Быкова, перекинуться с ним парой фраз, узнать обстановку дел и что планирует командование. Сережа так надеялся, что невредимыми окажутся все его товарищи, но прекрасно понимал, что это невозможно.

В первой комнате от лестницы никого не было, как и во второй. Сергей боялся, что всех перестреляли, но там не лежали даже трупы. Это давало парням надежду.

Наконец, в третьей комнате Сережа и Миша увидели солдат. Стрельбу они практически не вели, да и снаружи огонь поутих. Изредка стрекотали очереди, но былой размах куда-то пропал. Сергей не обрадовался этому – скорее, сильнее напрягся. Перегруппировываются?

- Товарищ лейтенант, младший сержант Вершинин, - Сережа подошел к Быкову и начал доклад с небывалой радостью. – Из группы прикрытия выжили трое – Буряк, Гридин, Вершинин, Гридин ранен, мы целы.

- Хоть так, - лицо лейтенанта, и без того белое, будто бумага, побелело еще сильнее. В целом, он был вроде бы не ранен, но крови на бушлате было достаточно – видимо, тащил других трехсотых. – Скоро новый год.

- Который час? – спросил Миша.

- Без двадцати двенадцать, - ответил Быков.

- Наших много ушло? – Сереже не давало покоя бесчисленное множество вопросов, но начать он решил именно с этого.

- Ушло много и там осталось много, - пространно ответил лейтенант. – Потери большие. Командование запрашивает поддержку, но я не знаю, что получится. Извините меня.

- За что, товарищ лейтенант?

- За все, - сказал тот и прикурил. – Чечены стрелять перестали. Видимо, празднуют. Остаемся на позиции. Рад видеть вас, парни.

- Мы вас тоже, - синхронно ответили Сережа и Миша с широкой улыбкой.

Сергей пытался примерно прикинуть, сколько же времени они провели в том здании после самой первой перебежки. Неужели и правда несколько часов? Если так, то им всем невероятно повезло… В конце концов, вдруг бог и правда услышал молитвы и теперь помогает троице? Пусть Володя ранен, но он все равно жив. А это главное.

- Давай присядем, - сказал Миша и уселся на корточки, показав Сереже пример. Тот послушно согласился и устроился рядом. – Как думаешь, долго нам воевать тут?

- Понятия не имею, - честно ответил Сергей. – Жрать и спать охота.

- Опять ты прав, - усмехнулся Миша и закурил. – Да, пожрать бы не мешало. В твоем мешке ничего нет?

- Тушенки банка и черствый хлеб.

- Так чего мы ждем? Новый год же! – шлепнул себя по бедру Миша. – А ну доставай!

Сережа покорно стянул с плеч вещмешок, извлек оттуда консервную банку и завернутый в газету хлеб. Ножа, чтобы вскрыть тушенку, у него не было, а вот у Миши нашелся.

- Товарищ лейтенант, будете? – обратился к Быкову Сережа.

- Нет, ешьте сами, - ответил тот. – Празднуйте, пока боевики дают. Угостите кого-нибудь другого.

- Вот ведь человек, - шепнул Миша. – У самого, небось, желудок к позвоночнику прилип, а отказывается.

- Всего на несколько лет старше нас, - Сережа повел пальцем. – Офицер, боевой офицер.

Черпая тушенку черствым куском хлеба, Сережа размышлял обо всем, что случилось за последний день. Слишком сильно все это отличалось от того, что было в учебке и даже боевой части. Никто никогда не готовил Сергея и остальных ко всему этому. К смертям, ранениям, отчаянным прорывам… Страшно было вспоминать прошедший день. Казалось, что рядом сейчас снова присядет Никита, окхлобучит дурацкую шутку, от которой никто не засмеется, попросит тушенки и они все вместе съедят всю банку, а потом они с Мишей пойдут курить, а Сережа просто будет стоять рядом. Невозможно было привыкнуть к тому, что Никиты больше нет, как и многих духов, которые совсем недавно попали в ряды вооруженных сил, невозможно было осознать, что погибли все они, что больше никто из них никогда не станет черпаком, никогда не станет дежурным по роте, никогда больше не будет отбивать кантик на кровати, подшиваться, стоять в строю в столовую… Страшнее всего было понимать, что за гибель всех ребят из группы прикрытия ответственен он сам, сам Сергей. Из-за того, что он не смог принять правильное решение, люди лишились жизни, и вернуть их уже никто не в состоянии.

Все это было выше человеческих сил. Нормальный, адекватный молодой парень никогда не сможет смириться и спокойно относиться к тому, что совсем рядом умирают люди, ворочаются и корчатся раненые, стреляют со всех сторон и стреляют постоянно. Никто не может к этому привыкнуть и остаться в трезвом уме.

Сережа вспомнил о Маше и о том, зачем он здесь. В голове в очередной раз всплыли остановленные теракты, автобусы, оставленные целыми, нетронутые боевиками дома. Неужели он и правда предотвращает все это? Неужели и правда благодаря всем этим смертям будут живы многие ни в чем не повинные люди?

Интересно, а как это – курить? Почему многие солдаты не бросают сигареты? Почему эти раковые палочки плотно вплетаются во многие жизни, становясь неизбежным фактором? Что в них такого? Неужели это так сильно помогает снять стресс, помогает отрешиться от мира, забыть обо всем? Недаром же курит Миша, Володя, Быков, в конце-концов.

- Дай закурить, - со страхом, нервно попросил Сережа Буряка.

- Так ты же не куришь, - улыбнулся тот.

- Хочу попробовать, - трясущимся голосом сказал Сергей.

- Ну держи, - Миша протянул Сереже сигарету. – Только кури взатяг, а то губа отвиснет.

- А это как – взатяг?

- Ну ты как бы вглубь вдыхаешь, прямо в легкие, и дыхание чуть задерживаешь, - закончив предложение, Миша показал на своем примере и с наслаждением выдохнул. – Понял?

- Вроде, - ответил Сережа и затянулся прикуренной сигаретой. Во рту тут же появился неприятный вкус, легкие будто обожгло и хотелось одновременно плеваться и блевать. Сергей закашлялся, но почему-то хотелось втянуть всю эту гадость еще раз. – Ну и дрянь.

- Привыкнешь, - рассмеялся Миша. – Кстати, с новым годом.

- А сколько времени? – еще раз закашлявшись от дыма, спросил Сережа.

- Ноль-ноль ноль-ноль, - ответил Миша. – С тысяча девятьсот девяносто пятым.

- И тебя, - ответил Сергей, пытаясь принять то, что новый год, этот праздник он встречает здесь, в разрушенном вокзале и окружении боевиков.

Глава 22. Конец?

Новый год отпраздновать толком не получилось – стрельбу прекратили за пятнадцать минут до нулей и возобновили через такой же временной интервал. Сложно было представить, что сейчас по телевизору президент говорит приятные слова, родители пьют шампанское и едят салаты, Маша и карапуз Дима радуются празднику и ждут своего папку. А папка здесь, на раздолбанном, раздроченном взрывами и выстрелами вокзале, в суровых бетонных стенах, в окружении боевиков, которые бьют со всех сторон. Быков как-то похудел в один день, улыбка Миши, хоть и почти не слезающая с его лица в спокойные моменты, стала какой-то грустной и тяжелой. Володю врачи пообещали вытащить, но сам парень чувствовал себя неважно. Сережа с Мишей спускались к нему, чтобы угостить тушенкой и сигаретой, да и просто поболтать. Отношение к нему как-то разом поменялось. Забылись старые обиды и поступки. Можно было сказать, что забылась почти вся жизнь до этого дня. На войне все было другим.

Тридцать первое декабря стало переломным моментом в жизни Сергея. Увидев смерть, будучи вынужденным убивать самому, он переосмыслил многое. Сережа не мог сказать про себя, что не ценил того, что имел, не ценил жизнь или что-то в этом роде, но все это стало куда более значимым. Будто ты постиг какую-то очевидную с первого взгляда вещь, которая лежала на поверхности, но в ней есть что-то особенное, святое, чистое, как будто в один момент потерял все, успел осознавать свою утрату и тут же получил потерянное обратно. После таких эмоциональных качелей жизнь приобрела новый смысл, чувства к родным разгорелись с новой силой.

Но времени на размышления было немного. После возобновления боевиками стрельбы все пошло по новой – смены позиций, убитые и раненые, патрон за патроном, магазин за магазином. Стреляли действительно со всех сторон, но больше всего проблем доставляли чечены, занявшие сортировочную станцию. Комбриг вызывал артподдержку, но она не сильно помогла, поэтому от нее пришлось отказаться. Интенсивно воевали до самого утра. Глаза уже слипались от недостатка сил и сна, во время спокойных минуток мышцы шевелились медленно и неохотно. Желание было одно – чтобы все это прекратилось.

Примерно в девять утра на помощь окруженным выехала ленточка. Сереже хотелось верить в успех деблокирования, но внутреннее чутье недвусмысленно намекало на всю абсурдность этих мыслей. С другой стороны, бежать через всю привокзальную площадь с раненым на спине под непрекращающимся огнем боевиков тоже было безумием, однако, это сработало. Может, сработает и сейчас?

Надежда жила недолго – коробки подъехали к сортировочной станции, попали в окружение и вынуждены были спасаться самостоятельно. Попыток вытащить бригаду было еще несколько, но следующая ленточка заплутала, третья колонна была полностью сожжена. Последними выйти на помощь решились десантники, но и их попытка не увенчалась успехом.

После пятнадцати часов у командования села рация и бригада осталась без связи. Потери оценивали примерно в двадцать убитых и семьдесят раненых. Медикаменты закончились, заканчивались и патроны. Ситуация достигла своего пика.

- Не уйдем отсюда, - паникерские мысли вновь вскружили голову Сереже.

- Уйдем! – твердо ответил Миша. – Уйдем, точно уйдем!

Сложно было разделять позитив, когда осталось всего-то полтора магазина, а боевики никуда не девались. Единственным шансом на спасение, пусть и маленьким, пусть и дурным, страшным, была попытка прорыва. Подобно короткой перебежке Сережи и Миши через привокзальную площадь, бригада должна была пересечь так весь город и выйти к своим. Все это понимали и комбриг понимал не хуже других, поэтому был дан приказ готовиться к прорыву.

Лучше рискнуть и умереть с честью, чем сидеть здесь без патронов и подыхать в плену обосранным, думалось Сереже. Но повезет ли сейчас? Все размышления были однотипными, цикличными, одинаковыми. Сергей ловил себя на бесконечных повторах, но остановить этот поток уже не мог, как бы ни хотел.

Ближе к шести часам были уничтожены все боевые документы и осмотрена техника. Уцелели только одна БМП и один танк. Было решено уходить четырьмя группами – народу было достаточно. Первыми уходила БМПшка с ранеными, затем две группы в пешем порядке, а потом прикрывающие.

- Ты, Володька, смотри, - Сережа помогал грузить раненых в десант БМПшки. – Живи. Как домой уедешь – письма пиши, адрес ты знаешь.

- Вы про меня не думайте, - отмахнулся рукой Гридин. – Вы про себя думайте. Я-то в коробке поеду, а вы пешочком. Держитесь, ребята.

- С нами все будет заебись, - улыбнулся подошедший с другим раненым Миша. – Всех вроде погрузили. Сейчас по темноте точно проедете.

- Дай бог, - пробормотал себе под нос Володя.

Машина с ранеными рванула с вокзала. Удивительно, но по ней практически не вели огонь. Солдаты проводили взглядами машину, выскользнувшую из лап чеченской блокады, и сердца их вновь наполнились надеждой.

- Авось и мы выйдем, - Сережа толкнул Мишу плечом. Настроение действительно приподнялось и вера в возможность собственного спасения снова овладела Сергеем. Точно вырвемся, думалось ему.

Вторая группа вышла совсем скоро. Сережа не знал маршрут и просто шел вслед за командиром. Миша уверенно двигался рядом, периодически подшучивая и подтрунивая над Сергеем. Несмотря на то, что колонна уверенно шла вперед, практически не встречая сопротивления, никто не ослаблял внимания и бдительности. Опасность можно было ожидать откуда угодно – с фронта, тыла, с флангов, да даже сверху или снизу.

- Там БМПшки! – крикнул кто-то из своих. Сереже пришлось неслабо напрячь зрение, чтобы разглядеть едва заметные очертания коробочек. Это победа! Точно победа!

- Мы спасены, - шепнул он Мише, когда командиры отдали приказ двигаться к машинам.

- Мы уже давно спасены, - ответил тот.

Долго у машин не возились – Сергей и Миша погрузились на броню второй коробки. Только тут они узнали, что сейчас поедут к парку культуры, а затем оттуда выезжать из города. Наконец-то он покинет этот ебучий Грозный, наконец-то сможет нормально поесть, попить и поспать, возможно, даже помыться. И что самое главное – отправить письмо родным, что с ним все хорошо, что занимаются они тут какой-то ерундой и совсем скоро молодой папка приедет домой.

- Надеюсь, нас сюда больше не отправят, - прокричал Миша.

- Аналогично!

В темноте Сережа видел только очертания домов, проскальзывающих мимо. Удивительно, но пока что колонна ехала без приключений. В голове вихрем проносились события прошедших двух дней. Как мало прошло, как много поменялось! Володя в критической ситуации оказался не таким уж и трусом. Странно, что ему потребовалось попасть на войну, чтобы все смогли увидеть это. А как много парней осталось здесь! Никита, Виноградский, Еремин, вся остальная группа прикрытия… Все были еще так молоды, еще жить да жить…

Сережа задумался. Почему все это произошло? Кто виноват в этом всем? Командиры? Если и да, то непосредственно командующие группировками или кто-то выше? К чему была такая спешка? Если мехводам приходилось ориентироваться только по табличкам на домах, а на тренировки по отработке смежных действий было всего несколько часов, можно ли назвать все это должной подготовкой к штурму? Можно ли вообще назвать это подготовкой?

Погрязнув в своих мыслях, Сергей не заметил, как их машины вышли к своим. Это был сто тридцать седьмой полк десантников, которые рассказали, что на улице Маяковского засада. Комбриг говорил с ними пару минут, после чего БМПшки вновь тронулись, но уже изменив траекторию. Маршрут казался знакомым, но точно утверждать то, что Сережа ехал по этим улицам к вокзалу, он не мог. В конце концов, сейчас темно и видимость низкая, да и город знатно потрепало за прошедшие двое суток.

- Мы на шоссе! – выкрикнул Миша. – Скоро приедем! Почти выбрались!

Сережа оглянулся назад. Неужели конец? Несмотря на то, что до выезда оставалось еще приличное расстояние, он был полностью уверен в том, что видит этот город в последний раз. Уходящие за спину дома казались Сереже гробовыми плитами, а сам Грозный – огромным кладбищем, гоголевским вурдалаком, питающимся кровью российских солдат. На глаза наворачивались слезы от воспоминаний об этих двух днях. Казалось, что завтра утром они проснутся в своей части, пойдут в столовую, слева, как всегда, сядет Никита, попросит подать хлеб и все будет как обычно. Как принять, что теперь все по-другому? Как унять боль от невосполнимых утрат? Можно ли закончить эту войну или она навсегда останется в голове и будет напоминать о себе невообразимой болью и тяжелейшими воспоминаниями?

Ответить себе на эти вопросы Сережа не успел. Первая, головная БМПшка приняла на себя выстрел из гранатомета. Все мечты о более-менее спокойном будущем моментально развеялись. Сережа хотел было стрелять по окнам, но мехвод машины быстро подтянул хер к носу и рванул так, что парни чуть было не слетели с брони. Сергей слышал, как головная БМП, уже оставшаяся позади, встречала своим остовом выстрел за выстрелом. Он не знал, остался ли там кто-то живой после такой мясорубки, но хотелось на это надеяться.

- Нам пизда! – заорал Сережа, когда БМП, набрав невероятную скорость, вылетела на перекресток. Словно в подтверждение его словам, снаряд влетел в правый борт машины и взрывной волной Сергея выкинуло с коробочки. Упал он достаточно сильно, кубарем перекувыркнулся и распластался по асфальту. Автомат лежал рядом, но нащупать его не было сил. Ноги, на которые пришелся мощный удар, будто отнялись, в глазах потухло, ребра кололо. Сережа застонал от боли.

- Вставай, - прошептал он сам себе, пытаясь проморгаться. – Вставай, вставай, вставай.

Напрягшись и уперевшись ладонями в асфальт, Сережа все-таки встал. Ноги болели невыносимо.

Сергей не мог понять, откуда стреляют и как ему действовать теперь. С убитыми в хлам ногами, больной спиной, в одиночку вряд ли можно выбраться из города. Сереже захотелось плакать, но чтобы выжить, необходимо было оставаться мужчиной. Осмотревшись, он заметил окно, из которого велась стрельба и дал туда очередь, а затем, хромая, попытался забежать во двор. Получалось плохо, поэтому пришлось просто быстро идти.

- Серега! – окликнули его сзади. Парень развернулся и почти что выстрелил, но вовремя направил автомат вниз.

- Миха! – Сережа был готов встречать товарища с распростертыми объятиями. – Ты как тут?

- Во двор! – крикнул тот, а затем продолжил, - Броня сгорела, там пизда!

Во дворе парни оказались быстро, даже несмотря на тяжелые повреждения спины и ног Сережи. Каким-то чудом парням удалось проскользнуть под плотным огнем боевиков и не словить пулю. Неужели бог все-таки хотя бы чуть-чуть помогает им?

- Надо отдышаться, - превозмогая боль, сказал Сережа. Ноги болели невыносимо.

К сожалению, отдышаться не получилось. Левое бедро пронзила резкая невозможная боль. Сережа вскрикнул и упал. Осознание того, что его подстрелили, пришло совсем не сразу. Миша дал куда-то очередь и кинулся было жгутовать товарища, но голову Буряка буквально размозжило двумя удачно прилетевшими пулями.

- Миша! – громко прошептал Сережа.

В глазах опять потухло. Ныло все тело, из глаз брызнули слезы. Жгучая боль в ноге только прибавляла мерзких, отвратительных ощущений.

- Э, свиния, - Сережа услышал голоса с ярко выраженным кавказским акцентом. Инстинктивно закрыл глаза. Это конец. – Э, свиния!

Голос настойчиво продолжал звать его, попутно пиная по ребрам и ногам. Голову почему-то не трогали.

- Глаза аткривай, - на этот раз пинок пришелся прямо в рану. – Я тибя сейчас рэзать буду.

Сережа открыл глаза и посмотрел прямо на чеченца. Черная шапка, не прикрывающая уши, длинная густая борода без усов и холодный расчетливый взгляд убийцы. Такого он не видел даже у опытных боевых офицеров. Нормальные люди так не смотрят.

- Эта тибе за мою землю, - выстрел разорвал мгновенную тишину и Сережа понял, что теперь в его ноге на одну пулю больше. – Эта тибе за моих братьев, - и снова выстрел. – Эта тибе за наглость.

Чеченец говорил что-то еще, но Сережа уже ничего не слышал. Он осознавал, что умирает, что больше никогда не перекинется шуткой с Мишей, никогда не увидит своего маленького сына, никогда не обнимет и никогда не обменяется кольцами с Машей, никогда не обсудит армию с отцом, никогда больше не посидит с матерью за одним столом. Боль от попаданий по ногам парень уже не чувствовал – силы покидали его, да и шок делал свое дело. Последнее, что чувствовал Сережа - лезвие ножа, мертвецки холодным прикосновением дотронувшегося до его шеи.

- А эта тибе за миня.

- Мамочка, - прошептал Сережа, закрыв глаза.

Глава 23. Эпилог

Новогодний стол ломился от закусок. Маша бегала туда-сюда, продолжая раскладывать бесконечные блюда, подкладывая ложки и вилки, расставляя высокие бокалы для шампанского. За столом сидел солидный мужчина, и называть его Димой было сложно – скорее, его стоило звать Дмитрием Сергеевичем. Рядом с ним расположилась его молодая жена Екатерина, с которой они обручились уже как год назад. Ненавязчиво играла музыка, белая праздничная скатерть сияла, как и блестящие каемочки тарелок из сервиза на особый случай. Приглушенный телевизор, будто стараясь перебить музыку, специально кричал фразы из советских комедий чуть громче, чем обычно. Было видно, что людям, находящимся в этой комнате, приятно быть здесь, общаться между собой и слушать друг друга. Катя вежливо и учтиво обращалась со своей свекровью, а Дмитрий, в основном, внимательно наблюдал за развитием диалога, предпочитая отделываться короткими, но емкими фразами. Казалось, что на этой кухне, за пятнадцать минут до нового года, есть все, чего только может пожелать душа. Но это было не так.

- Мама, где папа? – спросил Дмитрий Машу.

- Сейчас-сейчас, - всплеснув руками, ответила та и побежала в другую комнату.

- Он будет очень грустный, постарайся нормально к этому отнестись, - шепнул Дима своей супруге.

- Я все помню, - обиженно сказала та. – И все понимаю.

Стоило только ей закончить говорить, как Маша закатила в кухню инвалидное кресло, в котором сидел одноногий старик. Несмотря на то, что ему не стукнуло шестидесяти, голова его была абсолютно белой и на фоне седины желтые зубы заядлого курильщика выделялись особенно сильно.

- Привет, молодежь, - прокряхтел Сергей и постарался улыбнуться.

- Привет, папа, - сын крепко пожал отцу руку и обнял его.

- Здравствуйте, - немного застенчиво сказала Катя.

- Подходи, дочка, я не кусаюсь, - на этот раз у Сергея получилось искренне улыбнуться. Катя подошла к своему свекру и тот нежно приобнял ее так, как отец обнимает дочь. – Спасибо, что пришли.

Сергей любил своего сына, и жену его тоже любил, но когда наступала пора праздновать новый год, он не мог никого видеть. Решиться выйти к своим родственникам у него получалось только в последние минуты уходящего года. Сколько Сергей не ругал себя за это, но и не пытался исправиться. В голове отчетливо стояли образы тех, с кем он был тогда, первого января девяносто пятого. Может, оставить это в прошлом было бы и не так сложно, если бы не вечное напоминание о том дне – инвалидная коляска и отрезанная почти по бедро нога. Вторую врачи резать не стали, потому что она сохранила работоспособность, но очень хреновую. Сергей пытался заниматься ей, чтобы ходить хотя бы с костылями, но ничего не получалось.

Новый год перестал быть для Сергея праздником. Это был день его смерти и день его рождения одновременно. Сергей не понимал, как ему могло так повезти тогда. Чудом - иначе это назвать нельзя. Чудом его спасли такие же солдаты, которых выкинуло из коробки взрывной волной. В последний момент, в ту самую секунду, по окончании которой Сергей должен был умереть, раздались выстрелы и чечены даже ничего не успели понять.

Каждый раз, когда били куранты, Сергею хотелось упасть под стол, потому что он слышал в этом бое взрывы и выстрелы. Каждый раз, когда поднимали бокалы, в горле вставал ком и вместо счастливых лиц родных он видел только лица мертвых товарищей. Сергей понимал, что давно пора было оставить это, постараться забыть, ведь самое важное в том, что сейчас он жив, может сидеть рядом с любимой женой, любимым и единственным сыном, но…

Сергей навсегда остался там, в Грозном, на вокзале. Вот же они – Володя, сожженный в так и не вышедшей из города БМПшке, Миша с раскуроченной от выстрелов головой, Никита с его ужасными ранами, Быков, навсегда оставшийся в головной коробочке. И рядом с ними он сам. Стоит, улыбается. Они снова что-то обсуждают, смешно шутят и непременно курят – как не курить после войны?

После стольких лет Сергей так и не понял, зачем было все это. Теракты они не остановили – более того, они продолжаются до сих пор. Где-то до две тысячи второго у Сергея получалось убеждать себя в том, что он действительно помог в борьбе с терроризмом. Но тогда, в октябре, случился Норд-Ост, теракт на Дубровке в Москве, где пострадало неимоверное число человек. Окончательно Сергей разуверился в полезности своих действий в сентябре две тысячи четвертого, когда прогремел Беслан. Он плакал, кидался в кровати из стороны в сторону и представлял эти детские, ни в чем не повинные лица, которые он так и не смог защитить. Сергей мог продолжать список терактов долго – взрывы в Домодедово, стрельба в школе номер двести шестьдесят три, теракт на Рижской, убийства детей в Казанской гимназии сто семьдесят пять. Пусть не везде были виноваты боевики, но Сергей корил себя за каждый такой случай. После стольких лет он так и не понял, зачем все это было.

- Друзья! Новый год уже у дверей. Пожелаем друг другу и нашей Родине мира, благополучия и процветания! С праздником! С Новым годом! – человек в телевизоре с красивым красным галстуком закончил длинное монотонное поздравление. Сергей давно не слушал весь этот бред, и уж тем более в него не верил. Всем этим людям в пиджаках, за редким исключением, никакого дела нет до благополучия и процветания обычных граждан.

Сергей взял в руки стакан с водкой. Выстрелами забили куранты. Наступил Новый год.