Новогодние глупости

Новогодние глупости

Новогодние глупости

Ольга Князькова

Глава 1

- Так что, Аль, какие планы на праздники? – Лизка толкнула меня в бок, невинно мигнув ярко-зелёным глазом и расплывшись в улыбке. – Опять усвистишь в свою Тьмутаракань?

- В неё родимую, - на всякий случай отодвинувшись от непривычно активной подружки, я сощурилась, с сомнением изучая прозрачную, дурно-пахнущую жидкость в стакане. Прибор, уже собранный и подключенный, ждал своего часа, Татьяна Яковлевна сонно листала методичку, не обращая внимания на студентов, но только зелёный первокурсник не знал, что мирная старушка в любой момент способна превратиться в злую Шапокляк и натравить на нас свою Лариску.

- Ты лучше поправь штатив, Лиз, - я кивнула на её прибор, явно страдающий в кривоватых руках подружки. – Опять Яковлевну разозлишь, или того хуже – Ларочку.

Лиза фыркнула, но крепление поправила, выравнивая колбу, а заодно и холодильник, и прикреплённый к нему резинкой приемник. В лаборатории царил жуткий холод: от морозов полетела система отопления, оставив весь университет мёрзнуть. В тощем свитере и белом хлопковом халате я уже чувствовала себя ледяной скульптурой, благо, пальцы ещё сгибались. В противоположном углу лаборатории Ларочка Мороз, кутаясь в меховой жилет, что-то печатала в телефончике, стуча по экрану наманикюренными ноготками.

- Алька, - Лизка постучала пальчиком по своей колбе. – Вот скажи мне, почему все люди сейчас ёлки наряжают, а мы здесь торчим? Между прочим, скоро Новый год.

- Потому что мы, Иржик, студенты, - я тоскливо вздохнула, аккуратно влила через воронку в перегонную колбу вещество, поморщившись от удушливого запаха химической груши, пресловутого «дюшеса», бросила следом кипятильник. – И у нас с тобой конференция на носу. Так что не тормози на поворотах, Лизок, сейчас закончим здесь, и почешем на кафедру.

Отрегулировала плитку, обмотала колбу фольгой и присела рядом. Вокруг царила привычная, суетливая атмосфера. Савка Иванченко около лаборантской колотил молотком лёд, Аня Демченко что-то быстро строчила в тетрадке, то и дело поглядывая на кипящую жидкость. Несмотря на видимость активной работы, в воздухе буквально витал дух приближающихся праздников. Таня Тимонова мечтательно стреляла глазками в старосту Куприянова, пока скромняга Ваня Ушаков косился на неё, выглядывая из-за змеевика. Мало кого интересовала сейчас химия.

Лиза, вздохнув, тоже занялась работой. Оставалось не так много: перегнать полученное вещество и посмотреть показатель преломления. Большая часть работы осталась позади, в колбе мирно пыхтела жидкость, капли медленно срывались в приёмник, радуя своей прозрачностью. Можно было рассчитывать на хороший выход и чистое вещество.

Из лаборантской выглянул Илья, на ходу убирая чёрные кудри в хвост и пытаясь оттереть со щеки карминовый помадный след. Я невольно улыбнулась, заметив, как скривила губки вырвавшаяся из телефонного плена Лариса. А уж выбежавшую следом за парнем смущённую девушку так и вообще прожгла гневным взглядом. Её я не знала, видела пару раз, вроде, молоденькая аспирантка-фармацевт.

- Ребят, вы поспешите, - Илья обвёл лабораторию голубым взглядом. – Я ещё надеюсь сегодня уйти пораньше.

- Видим мы, на что ты надеешься, - хмуро откликнулся наш староста, щёлкнул кнопкой, запуская вакуумный насос. – Поверь, никому из нас лишний час здесь находиться не хочется…

- Вот именно, Куприянов, - перебила его Татьяна Яковлевна. – Если не принесёте мне до конца занятия заполненный лабораторный журнал и результат вашей работы, останетесь без зачёта.

Сонные студенты резко активизировался, затрещали разогретые до предела плитки и загудели вакуумные насосы. Я отодвинула фольгу, удовлетворённо покосилась на кипящую жидкость. Оставалось ещё несколько минут, сегодня всё шло слишком гладко, ртутный столбик в термометре стоял на нужной отметке, капли чистого вещества срывались в приёмник именно с той скоростью, которая требовалась. Краем глаза заметила, как Лизка, водрузив на нос очки, быстро записывает что-то в тетрадь.

- Татьяна Яковлевна! – Заикающимся, срывающимся голосом неожиданно позвал преподавателя наш вечный балагур Тёма Зотов. Сегодня он в честь наступающих праздников нацепил шапку Деда Мороза и красно-зелёный халат. Последний, разумеется, заслужил осуждающего взгляда от Шапокляк, но жалостливые глаза Артёма и веснушки сделали своё дела – весельчака не выгнали. – Татьяна Яковлевна, у меня проблема!

- Ну отвернуться же нельзя, - старушка, кряхтя, поднялась со стула, поплотнее запахнула жилетку и вразвалочку направилась к столу Зотова. – Что там у тебя?

- Булыжник, - раскаивающимся голосом признался Тёма. Я моргнула, не поверив своим ушам, выглянула из-за установки, стараясь разглядеть, что у Зотова в колбе. Рыжик в красной шапке выглядел рассеянным, голубые глаза растерянно смотрели на прибор, вот только отсюда я не могла рассмотреть, что у него произошло.

- Булыжник, - с усмешкой повторила женщина, нацепила монокль – любимый подарок сына. – Я быстрее поверю… Кхм… Действительно булыжник. И как это произошло, Артём?

- Я откуда знаю, Татьяна Яковлевна, - тоскливо вздохнул Зотов. - Может, осушитель?

- Булыжник из осушителя, - преподавательница кивнула. – Просто прорыв в науке. Илья! Забери у мальчика колбу, будь добр, и попробуй добыть этот камень без вреда таре. На новые колбы нам деньги не выделят, будете носить из дома чайные кружки. А вы, Зотов, мойте посуду и идите ко мне, посмотрим, что у вас есть и что из этого можно получить.

Видимо, решив, что вставать ради одного студента было бы расточительно, Татьяна Яковлевна двинулась вдоль столов, цепким взглядом опытного органика выискивая неточности в работах студентов. Пару раз остановилась, чтобы поправить шланг, накренившийся холодильник или ненадёжно закреплённый аллонж. Отвесила добродушный подзатыльник забывшему выключить плитку Куприянову и остановилась напротив нас с Лизой.

- Иржик, регулируйте температуру, не видите, у вас вещество с такой скоростью течёт, что не успевает очиститься! – Сделала замечание подруге, сама повернула тумблер и полотенцем чуть сдвинула плитку. Удовлетворённо кивнула, когда вещество стало капать медленнее. – Расселись, как на вокзале!

Зыркнула на меня тёмными глазами и, ни сказав ни слова, удалилась к своему столу. Посчитав это добрым знаком, я вернулась к работе. Выключила плитку, сняла приёмник и побежала в лаборантскую, пока кто-нибудь более шустрый не занял спектрометр.

Закончила я на двадцать минут раньше Лизы, получила заветную запись в зачётке и, быстро собравшись, выскользнула из лаборатории. Пара ещё шла, поэтому в коридорах было пусто, а лестницы ещё не наводнили толпы студентов. Я даже смогла воспользоваться лифтом, чтобы спуститься на первый этаж и купить в кофейне жутко-дорогой латте – сегодня можно было себя побаловать. С Лизой мы договорились встретиться здесь, на мягких бархатных диванчиках. Сейчас здесь почти никого не было, только пара студентов с форменными стаканчиками в руках и ноутбуками на коленках.

Покосилась на часы, у нас было полтора часа, чтобы бегом домчаться до второго корпуса на окраине города и предстать перед очами куратора. Тоскливо повздыхав, села на кожаный диванчик и потянула горячий напиток. Последний учебный день. Благо, зачёты я закрыла автоматами, а про экзамены пока старалась не думать. Впереди были поезд, любимое село в трёхстах километрах от столицы и Новый Год.

Университет к праздникам, конечно, украсили. Не пожалели ни искусственных ёлочек, ни мишуры, ни искрящихся гирлянд и развешанных на всех стенах красивых мелочей. Вместо привычных мотивирующих роликов, на экранах крутились ярких новогодние представления и пожелания от многочисленных сотрудников. Показывали, как ректор снимает шар с ёлки желаний, как наш декан вручает какому-то мальчику настоящие хоккейные коньки. Я любила эту атмосферу, когда можно расслабиться и просто полной грудью вдохнуть пропитанный волшебством воздух.

- Я закончила! – Лиза вынырнула из ниоткуда, откинула со лба светлые кудряшки и расплылась в довольной улыбке. – Всё сдала. Наша мымра даже придраться не смогла, всё и-де-аль-но! Вот.

- Молодец, - искренне улыбнулась подруге, сунула ей в руке второй купленный стаканчик – с капучино. – За сданные зачёты?

- Ага, - кивнула девушка. – Я пока шла Лютика поймала, он нас до нового корпуса довезёт – сегодня на колёсах. Сказал, что только на кафедру письма отнесёт. Не против?

Я покачала головой. Конечно не против! Если в пробку не попадём, у меня ещё время останется в столовую заглянуть. А принимая во внимание, что после мне едва хватает время схватить собранный чемодан и сесть в поезд, так это просто счастье. Лютиком, к слову, Лизка звала Стаса Лютикова, своего лучшего друга и будущего радиохимика. По словам подруги, дружили они ещё со школы, а «Стасян» был ей, как брат. Четвёртый, но самый лучший. Вот только я, наблюдая уже третий год, какие взгляды Лютик бросает на Иржик, начинала сомневаться, что такие чувства взаимны.

Успели мы за десять минут до назначенного времени, Стас задержался, а потом пришлось потолкаться в пробке. В буфет я всё-таки заскочила, купила ароматный пирожок, сунула его за щеку, и потрусила следом за подругой. Помнится, в первый день я умудрилась заблудиться в хитросплетениях нового корпуса и уйти на территорию программистов, зато сейчас могла найти родную кафедру с закрытыми глазами.

Перед дверями кафедры мы остановились, пыхтя и отдуваясь, ровно в назначенное время, как раз перед тем, как в коридор выглянул Эдуард Львович Савин. Научрук у нас был золото, довольно молодой доцент с непомерными амбициями и тягой к новым открытиям. Правда, не меньшая тяга у него была к прекрасному полу, к слову, взаимная. Савин был притягательным темноглазым брюнетом чуть за тридцать, умудрялся одеваться на работу, комбинируя элементы рок атрибутики и делового стиля, а так же успешно скрывал, что приезжает в университет на байке. Лизка первое время на него даже слюнки пускала, пока тот не нагрузил нас выше крыши и не объявил: в феврале важная конференция и мы на ней выступаем. Без вопросов.

- Девочки, - весело оскалился Савин, сложил руки на груди, сверкнув цепочкой-браслетом и спрятанной в обычное время под рукавом рубашки татуировкой. – Вовремя. Прямо парадокс какой-то, я даже не ожидал, честное слово.

- Ну что вы говорите, Эдуард Львович! – Лиза невинно захлопала глазками. – Мы спешили, как могли. Готовы к труду и обороне!

- Ну раз готовы, Иржик, - фыркнул научрук. – Ловите ключи и топайте в лабораторию, я сейчас подойду. Посмотрим, что у нас в итоге получилось, подобьём результаты а вы уж на новогодних каникулах разберётесь, что к чему. После сессии жду полную работу, не забываем – в конце февраля Конференция молодых учёных и вы там должны быть. Услышали, Иржик, Оленёва?

- Так что! – Отдали честь мы с подругой, дружно прыснули и укатились в лабораторию.

Мы растили кристаллы. Примерно то же, что делал каждый из нас в школе, насаживая на ниточку кристаллик соли и опуская его в соляной раствор. Здесь же масштабы были больше, вещества интереснее, а результат гораздо привлекательнее. Я аккуратно извлекла из растворов ровные октаэдры, полюбовалась всеми оттенками фиолетового и осторожно опустила их на бумажное полотенце, чтобы собрать влагу. Сегодня нужно было сделать тонкие пластинки, снять их спектры, посмотреть спектры растворов и забрать, наконец, результаты рентгенофазового анализа. Работа подходила к концу, оставались расчёты и оформление самой работы.

- Алька, подвинься, дай сфоткаю, - Лиза сдвинула меня бедром, защёлкала камерой. – Красавчики мои…

- Господи, Лиз, - фыркнула, наблюдая за сюсюкающейся подругой со стороны. - Ты ещё покудахчи над ними, курица-наседка.

- Сама ты курица, Оленёва, - беззлобно огрызнулась девушка. – Сколько вечеров мы над ними просидели, невольно почувствуешь себя клушкой, трясущейся над золотыми яйцами. А ты их сейчас испортишь, знаю я ваши со Львовичем эксперименты.

Испортим. Тут она, конечно, была права. Оставшееся время мы только и делали, что пилили, крошили и растворяли. Я скакала по кафедре бешенной антилопой, жалея, что так и не принесла сюда ролики. То угломер забрать, то сбегать включить спектрометр, то заглянуть к аспирантам – спросить, как у них продвигается плавление висмутового стекла, то принести кюветы для растворов, то унести их обратно и поставить, наконец, сниматься спектры. Бегала отчего-то только я, хотя в отличие от Иржик, носившей удобные кроссовки на меху, я это делала в сапожках на десятисантиметровом каблуке.

А когда после изнурительной работы вышли на улицу, то застонали в голос обе: повалил снег. Такой плотный, что не видно было ничего на метр вперёд. До общежития бежали в обнимку и галопом. Потом Лизка топталась в тесном вестибюле, щедро отсыпая улыбки студентам и хмурому охраннику, пост которого местные энтузиасты обмотали мишурой и гирляндами так, что он стал напоминать рождественскую лавку. Лиза жила в столице, в большой квартире вместе с обормотом-братом, заканчивающим школу, и изредка забегающей в гости старшей сестрой. И этот Новый год ей предстояло отмечать здесь, поэтому вот уже неделю Иржик уговаривала меня остаться у неё.

«Шампанское, мандаринки, «Отпуск по обмену» и настолка на троих» - Искушала подруга, заискивающе сверкая глазами, но я была непреклонна. Дома мне тоже ждали, а ещё я успела жутко соскучиться по родителям, пусть и старалась кататься к ним на каждые выходные. В итоге Лиза смерилась, даже вызвалась проводить меня на вокзал и посадить на поезд, мой любимый, уносящий меня как можно дальше от столичной суеты и шума большого города. Туда, где я могла почувствовать себя свободной, забыв о проблемах. Домой.

На вокзал мы тоже бежали, сначала догоняли проехавший мимо, по-новогоднему украшенный автобус, а потом уже через переполненный торговый центр проталкивались к метро. Время неумолимо бежало вперёд, до поезда оставалось каких-то несчастных полтора часа. Я чувствовала себя перегруженным мулом: рюкзак с ноутбуком тянул к земле, сзади стучал по плитке оптимистично-розовый чемоданчик. Лизка тащила картонную коробку, перемотанную скотчем так, что можно было пускать её вплавь по реке и не опасаться за сохранность содержимого.

- Уф, Алька, - когда мы уже сели в подоспевший поезд, выдохнула подруга. – Что у тебя там?

- Распечатки научных работ и пара сборников со статьями прошлых лет, - я виновато улыбнулась. – Савин выдал список, нужно сделать доработки к нашему проекту и моей статье. Вот, буду в праздники страдать. В электронных версиях этого нет.

В предпраздничные дни вагоны были заполнены под завязку. Сотни людей с сумками, чемоданами и рюкзаками мчались на метро в сторону вокзалов. Мы с Лизкой забились в самый дальний угол, отгородившись чемоданом и увесистой коробкой. Через полчаса прибыли на нужную станцию и опять бегом-бегом перебрались на другую. Ещё две остановки, и, наконец, мы смогли покинуть тесные объятия столичного метро, чтобы вывалиться на аккуратную площадь, припорошенную снегом и по-новогоднему нарядную. На лицо сразу же наползла улыбка, в запасе было сорок минут. Нужный мне поезд уже вывели на табло, но ещё не написали с какого пути он отходит.

Сегодня на привокзальной площади было людно, от пестроты багажа рябило в глазах. Оставалось только порадоваться, что билет я успела купить заранее, и направится к зданию вокзала. Кажется, когда я первый раз приехала в столицу, несколько минут стояла, изучая величественное здание. Тогда меня удивляло всё: толпы людей, спешащих по своим делам, галдящие таксисты, зазывающие к себе приезжих, и даже назойливые распространители прессы. А потом я гуляла со старым другом по столице, восхищалась огнями вечернего города и наводнившим центральные улицы артистам. Оказывается, даже к этому можно привыкнуть, вот только величественные здания вокзалов до сих пор вызывали восхищение, а бегущие сломя голову люди с чемоданами сбивали с толку.

- Валера! – Какая-то тётка на входе толкнула в плечо худенького мужичка. – Не стой столбом, дуралей. Давай-давай, поторопись! У нас посадка через десять минут, а мне ещё в буфет зайти надо.

Мужчина с тяжёлым вздохом принялся загружать бесконечное количество сумок и пакетов на ленту. На второй металлоискатель выстроилась очередь, возглавляемая парнем в дутом жилете. Он никак не мог извлечь из карманов всё металлическое, хотя в контейнере уже образовалась высокая кучка всевозможных вещиц. В ворчащей очереди пришлось потолкаться ещё десять минут. Поэтому в магазин со сладостями я уже бежала, оставив Лизу караулить вещи. Выбирала быстро, благо, успела придумать, что подарить родным, ещё неделю назад.

- С Наступающим! - Вернувшись, сунула верной подруге большой кулёк с грильяжем.

- Спасибо, - глаза Лизы радостно заблестели. – Мои любимые.

- Знаю, - фыркнула, схватила чемодан за ручку и потащила его к выходу. По-моему, о любви Иржик ко всему ореховому знал весь университет, а я, как лучшая подруга, и подавно.

Поезд мне достался новогодний, с украшенным яркими изображениями локомотивом, мишурой и гирляндами в окнах проводников. У меня был двенадцатый купейный вагон, проводник, весёлый молодой человек в синей новогодней шапке, проверил паспорт и даже помог занести чемодан. Соседей пока не было, поэтому я спокойно убрала вещи, застелила своё место и вышла попрощаться с Иржик.

- Удачной дороги, Аль, - пожелала подруга, ёжась под порывами холодного декабрьского ветра. – И счастливого Нового Года!

- И тебе того же, Лиз, - улыбнулась, придержала норовящую соскользнуть с макушки шапку. – Приезжай на праздники.

- Приеду, - кивнула девушка, когда я уже запрыгнула в поезд, прокричала вслед: - После Нового Года!

Это уже стало для нас традицией. Новый Год я всегда отмечала с семьей, а Лиза с братом и сестрой в столичной квартире, а вот после она приезжала ко мне. Говорила, что ей нравится особая деревенская тишина, чистый снег и лес. А вот развлечения придумывали уже на ходу: лыжи, коньки, прогулки по областному центру или поездки в более отдалённые места. В прошлом году, я умудрилась затащить подругу в самый глухой угол, где прижилось много моих родственников. Мне самой нравилось туда ездить, в затерянное между озёрами и болотами село с красивой деревянной церковью и сохранившейся атмосферой русской глубинки.

Уже из купе в последний раз помахала Лизе и та, придерживая капюшон, побежала к зданию вокзала. Повалил густой снег, который злой ветер норовил забросить в лицо, и подруга спешила скрыться под землёй, чтобы яркий новогодний поезд увёз её домой. Вздохнув, я поудобнее устроилась на сиденье, достала из сумки припасённую книжку и погрузилась в мир шуршащих, пахнущих типографской краской листов. Отвлеклась только, когда в купе зашла весёлая компания пассажиров – две девушки и парень.

- Привет! – Весёлая веснушчатая девушка стянула с головы шапку, позволяя огненно-рыжим кудряшкам рассыпаться по плечам. Стряхнула на пол снег и солнечно улыбнулась. - Я Катя, это Макс и Лив.

Парень отвесил шутовской поклон, расстегнул тёмно-синюю куртку с эмблемой спортивного бренда, на тёмных волосах поблёскивали капли влаги. Вторая девушка, с красивой шоколадной кожей и белозубой улыбкой, коротко кивнула. Она не торопилась снимать куртку, переминалась с ноги на ногу – тепла, собранного внутри вагона, ей точно не хватало, чтобы согреться.

- На праздники? До конечной? – Катя сбросила куртку, аккуратно повесила её на крючок и уселась за стол, прижавшись носом к стеклу. – Ну и снежище!

- Я Аля, - несколько смущённо представилась, закрыла книгу, заложив нужную страницу пальцем. - Я раньше выйду, там промежуточная станцию, вряд ли она вам о чём-то скажет.

- А мы до конечной, - девушка отлипла от окошка, снова блеснула зубами. – На праздники сняли домик на горнолыжной базе, говорят, там классно. Только Оливия мёрзнет.

- Ещё бы, - поёжилась вторая девушка, села рядом со мной, по-прежнему не снимая куртки. Говорила она с акцентом, но вполне понятно, словно давно жила в России. – А к праздникам ещё сильнее морозы обещают.

- Она у нас из тёплых стран, - фыркнул Макс, и зачем-то пояснил: - Из Франции.

- Париж? – Заинтересовалась я, но Оливия отрицательно покачала головой.

- Я из Анси, - она мечтательно улыбнулась. – Ma ville d'amour!

- Опять лямур-тужур, - Максим закатил глаза. – Сколько раз говорить, Ливи, не мурлычь при мне на своём французском!

Вся троица дружно рассмеялась, а я со вздохом спрятала книжку в сумку и выглянула в окно. Поезд дёрнулся и медленно потянулся вперёд, следом за нами тронулась пригородная полупустая электричка. Катя весело щебетала, даже не задумываясь, слушаю я её или нет. Оливия, наконец, разделась, оставшись в тёплой вязаной кофте, и сняла шапку. У француженки оказались удивительно-красивые волосы цвета тёмного шоколада, мягкими волнами спадающие на плечи, и голливудская улыбка. Не зря Макс косился на неё с таким воодушевлением, что сомнений не возникало – темноглазая девушка ему нравится.

- Ты студентка? – Катя невзначай постучала ногтями по столу, привлекая к себе внимание.

- Да, с химфака, - ответила, выдержала удивлённый взгляд Макса. Я привыкла, что мой выбор профессии многих удивляет, особенно, когда узнают подробности. Улыбнувшись, потянулась к кулону – это была малахитовая капля в серебряной оправе. Он был искусственный, синтезированный лично мной, может, немножко неправильный и несколько неудачно обработанный, всё-таки опыта было недостаточно. Но этот кулон стал моей первой курсовой работой. Никогда не забуду, сколько времени проводила рядом с установкой, сколько раз засыпала прямо на кафедре, уткнувшись носом в тетрадь с расчетами. Но камушек на память мне достался.

А вот из ребят училась только Оливия. Катя уже год как работала журналистом, писала статьи о спортсменах, даже похвасталась, что брала интервью у известного фигуриста. О последнем она вспоминала с мечтательной улыбкой на губах и сверкающими глазами, но имя назвать отказывалась. Макс был преуспевающим гейм-дизайнером, но работы свои он отказался показывать наотрез. Предложил скачать пару игр, к которым он создавал персонажей и убедиться самой, что руки у него из нужного места растут.

Так домой я ещё не возвращалась, чтобы незнакомые ещё час назад люди казались лучшими друзьями. Мы проезжали пригород, в окне то и дело показывались жилые высотки и далёкие вывески торговых центров. Хотелось выбраться подальше, туда, где на станциях появляются невысокие домики, к которым ведут змеистые тропки, где из окон весело подмигивают гирлянды, а снег в свете фонарей искрится чистотой. Я пила чай, забившись в свой уютный уголок, иногда улыбалась попутчикам, отвечала на неважные вопросы. К полуночи все уже зазевали, Оливия первая улезла на верхнюю полку, упала щекой на подушку и сразу же засопела. В вагоне приглушили свет, Макс, позёвывая, тоже полез на своё спальное место, и мы с Катей остались почти наедине.

- Спать совсем не хочется, - пожаловалась рыжая, подняла телефон, быстро застучала пальцами, отвечая на какое-то сообщение. – Восемь часов ещё ехать.

- Мне поменьше, - я покосилась на часы. – Через три часа прибытие.

Больше мы не разговаривали, я включила светильник и всё-таки погрузилась в чтение, лишь изредка поглядывая на девушку. Катя забралась с ногами на полку, подтянув их к груди, и то и дело хмурясь, что читая на экране смартфона. Макс уже давно довольно похрапывал, Лив возилась на своей полке, словно выискивая удобное положение. И всё-таки я задремала, поэтому я даже не заметила, как пролетело время. Казалось, моргнула, и уже проводник будит меня за двадцать минут до остановки. Катя спала, уронив руку с телефоном на подушку.

Поезд стоял здесь всего пару минут, но проводник всё же соскочил на землю первым и помог вытащить мне чемодан. Улыбнулся, поздравил с наступающим Новым Годом и пожелал весёлых праздников, и только потом забрался обратно.

Я глубоко вдохнула, привыкая к чистому, морозному воздуха, от которого тут же закружилась голова, и закрутила головой, пытаясь найти на пустынной платформе хоть одну знакомую фигуру. Но беда пришла, откуда не ждали.

- Мышка! – Я охнула от двойной тяжести, навалившейся на меня со спины. Коробка грохнулась в снег, погрузившись в сугроб на половину, я повалилась на чемодан, едва успев спасти пакет с подарками.

- Боже, мальчишки, - закряхтела, пытаясь выползти из-под увесистых тушек. – Вы же не олени, вы лоси настоящие.

- И мы соскучились, - совершенно не в тему высказались парни, одновременно, как они обычно это делали. Первым с меня сполз Мишка, толкнул в бок зазевавшегося Сашку, и вот уже Оленёвы младшие стоят надо мной во весь рост, сверкая совершенно одинаковыми улыбками и щуря тёмно-карие глаза. И не скажешь, что эта парочка младше меня всего на год. Для меня близнецы по-прежнему оставались мальчишками, таскающими у меня графический планшет и ворующими конфеты из новогоднего подарка. И пусть сейчас оба были студентами областного технического университета, я никак не могла осознать, что эта парочка оболтусов – взрослые парни.

- А где Сеня? – Я огляделась, но малявку так и не увидела. – Колитесь, бандерлоги, я же в жизни не поверю, что мелочь с вами не увязалась!

- А Мелкая Мышка у подружки ночует, они там День Рождения отмечали, - Мишка насмешливо фыркнул. – Прикинь, Альк, десять лет, а уже по гулянкам шатается, как взрослая!

Я лишь покачала головой, обняла братьев, в прыжке дав каждому по профилактическому подзатыльнику, и принялась выуживаться драгоценную коробку. По Сеньке я соскучилась не меньше, чем по близнецам, но сестрёнка у меня с пелёнок была самостоятельной. Вот и сейчас предпочла подружку встрече со мной, видно, на празднике должен был быть очередной предмет воздыхания Есении. Мишка подхватил мой чемодан, Сашка – сумку и оставшиеся пакеты. Тот, в котором были подарки, я предусмотрительно не выпускала из рук. Знаю я, какие у братьев любопытные носы.

Село за время моего отсутствия успело превратиться в сказочную деревню, с пряничными домами, украшенными белой глазурью и новогодними атрибутами, расчищенным катком на центральном пруду и большой елью в центре площади, искрящейся разноцветными огнями. Дом у нас был на самом краю, уходя задним двором в лес, и шли мы до него добрых двадцать минут. Мороз стоял жуткий, а к праздникам обещали, что температура упадёт ещё ниже и – вот уж действительно чудо! – пойдёт снег.

Наш дом тоже украсили к празднику. На фасаде сверкала всеми огнями гирлянда-бахрома, туи под окнами были обмотана серебристыми нитями огоньков, а окна даже сейчас подмигивали позитивными занавесями и бумажными снежинками. Последние выглядели несколько коряво и невзрачно, но я знала, что их вырезала Сенька, а значит они априори были самыми красивыми.

Мы тихо зашли в дом, родители спали, из-за закрытых дверей спальни доносился глухой храп отца. Близнецы помогли мне затащить вещи на мансарду. В прохладной ночной тишине моей комнаты витал знакомый аромат волшебства, детских воспоминаний и еловой хвои. Всё привычно и знакомо, начиная от широкой кровати, укрытой зелёным махровым покрывалом, заканчивая тёплым деревом, которым были обшиты стены, и книгами на полках, расставленными в одном мне известном порядке.

- Мы ничего не трогали, - заверили меня мальчишки. – Все украшения в коробке в углу, только ты ничего без Сеньки лучше не трогай. Обидится.

- А то я не знаю, - фыркнула, плюхнулась на кровать, расплывшись в довольной улыбке. – Ну, колитесь, рогатые, кто к нам в гости собирается?

- Тьфу на тебя, Алька, - возмутился Мишка. – Нет у нас рогов. А насчёт гостей это у матери нужно спрашивать, я только про старейшин слышал, но те и так каждый Новый год приезжают.

- Батя ещё про тётку Тому из Питера говорил, - Сашка толкнул меня в сторону, плюхнулся рядом, вытянув длинные ноги. - И про Иванцовых. Но как по мне, чем меньше народу в доме, тем лучше. Чес слово, Аль, я б тогда салатиков наелся и спать под елочку, а так придётся родственничков развлекать.

- Опять целый дом людей набьётся, - тяжело вздохнул старший из мальчишек, устроился в кресле-мешке, явно не собираясь никуда уходить.

Я зевнула, закинула руки за голову и попыталась спихнуть братца с кровати. Санька что-то возмущённо вякнул, толкнул меня в ответ и завозился, удобнее устраиваясь на отвоёванной части. В который раз убеждаюсь в упрямстве братцев, удивительно похожих на меня как внешне, так и по характеру. Внешностью мы втроем удались в маму, а если уж брать выше, то в бабу Фису: темноглазые, с тёмно-шоколадными кудрями и носами, доставшимся от прадеда, Осипа Цирельсона. Вот только ростом я пошла в маму, застряв на планке в полтора метра без кепки, а мальчишки удались в папу и теперь сшибали лбом косяки. А вот Сенька пока была папиной копией, сероглазой красавицей с золотистой косой до пояса и маминой улыбкой.

Заснули мы, похоже, на середине разговора, когда я с воодушевлением влюблённого в свою профессию студента рассказывала о работе в лаборатории, о новом проекте и научруке Савине. Кажется, как раз на обсуждении его шипастой косухи я и отрубилась, а проснулась уже к обеду, придавленная с двух сторон близнецами, а сверху неизвестно когда вернувшейся Сенькой.

- Ой, сестрёнка, - я захрипела, пытаясь столкнуть ставшую неожиданно-тяжёлой малявку. – Се-еня…

- Я соскучилась, Аль, - вполне бодрым голосом сообщила девочка. – Не отлепишь.

Просыпались мы долго. Сначала я всё-таки стряхнула с себя повисшую цепкой обезьянкой Сеню. Потом мы уже вдвоем, с весёлым смехом и шутливым ворчанием, стали расталкивать парней. Вниз, на кухню, скатились уже смеющимся клубком и врезались прямо в ошарашенную маму, снеся её с ног.

- Оленята! – Охнула, когда мы бешенным вихрем снесли её на кухню, и довольно улыбнулись, обтекая круглый стол. Я, посмеивалась, обняла маму и усадила её рядом с Сенькой.

- Чаю? – Спросила, привычным жестом заглядывая в чайник и щёлкая кнопкой. Полезла в шкаф и невольно широко улыбнулась, упершись взглядом в знакомую с детства «чайную полку». – Чёрный, зеленый? С гибискусом или лимоном? Цейлонский, улун или карамельный?

- Аль, у меня от тебя голова закружилась, - пожаловалась мама, и скомандовала расшумевшимся детям: - А ну замолкли, жужжалки! Еська, принеси-ка тортик, а ты, Мишка, найди, наконец, отца. У нас праздничный завтрак или где?

- А что я, мам? – Тут же заныл старший, ткнул в бок Сашку. – Вон, пусть мелкий идёт!

- Да я тебя всего на час тебя младше! – Возмутился парень. – И вообще, Михась, старших, принято вперёд пропускать!

- Ой, - мама покачала головой, страдальчески покосилась на мальчишек и, вздохнув, потопала за отцом сама. Если близнецы сцепились – это надолго.

Родители у нас были мировые. Мама – технолог на швейной фабрике в районном центре, уважаемая в своём коллективе настолько, что на будущий год её планировали повысить до руководителя отдела. Отец – пожарный и на все руки мастер, умудрявшийся в свободное время создавать настоящие деревянные шедевры и сбывать их по хорошей цене. Чета Оленёвых славилась на весь наш небольшой район, а мы старались всеми силами, так сказать, поддерживать марку.

Близнецов я всё-таки успокоила, вручила каждому по ножу, положила на стол скалку колбасы и кусок твёрдого сыра, а сама занялась тостами и чаем. Я знала, что мама любит карамельный чай, Сенька – травяной с малиной и ежевикой, близнецы цейлонский с лимоном, а вот папа к чаю относился равнодушно. Он предпочитал по утрам крепкий кофе, дорогую бразильскую арабику, стоявшую в шкафу на отдельной полке.

В окно кухни было отлично видно наш задний дворик с вычищенными до серой плитки дорожками, летними качелями, облачёнными в снежный наряд, и покрытыми искрящимся серебристо-белым налётом елями наступающего на дом леса, между которыми терялась узкая тропинка. Она вела к лесному озеру, на берегу которого в старенькой избушке жил лесник дед Ефим, по ней же можно было выйти к региональной трассе и автобусной остановке у соседней деревни. Я так замечталась, вспоминая, как мы с братьями бегали в деревню летом, в рюкзаке таская сливы и яблоки из заброшенных садов, что пропустила момент, когда отец появился на кухне. Очнулась уже в медвежьих объятьях от знакомого: «Ну что, Аленький цветочек, нашла своё чудовище?».

- Знаешь же, пап, что не нашла, - придушенно пискнула, пытаясь вырваться из удушающего захвата. – Задушишь же…

- И не найдёшь, если продолжишь каждые выходные домой мотаться, - предрёк отец. – Дождёшься у меня – буду каждый день таскать в гости Лаптева с сыном, у них Назар до сих пор не пристроенный. Вот такой парень!

- Ну что ты говоришь, Серёж, - возмутилась мама, отвесила развеселившемуся мужу лёгкий подзатыльник. – Захочет Алька, найдёт себе парня не хуже твоего Лаптева. Верно, дочь?

- Так точно, мам, - бодро откликнулась, поставила перед папой кружку его любимого кофе. – Знаю я этого Назара. У него, между прочим, невеста есть, Настя Белова, моя бывшая одноклассница.

- Помню я вашу Настю, - старший Оленёв пренебрежительно фыркнул. – С тобой ни в какое сравнение. Моль бледная!

Я улыбнулась, пряча глаза. По-моему, невеста Назара была настоящей красавицей: голубоглазой блондинкой, высокой и стройной, с красивым голосом и будущим актрисы. Папа же, со школы пытающийся свести меня с сыном своего лучшего друга, любую девушку Назара воспринимал в штыки. Почему-то он был уверен, что мы с Лаптевым были бы прекрасной парой.

- Ты бы лучше рассказал, пап, какие у нас планы на праздники, - я невинно улыбнулась, уводя тему в другую сторону. – Песни-пляски и сон под ёлкой?

- Когда это я под ёлкой спал, вредина? – Возмутился родитель. - Мих, давай бутерброд!

Братец послушно протянул ему тост с маслом и колбасой. Я пристроилась рядом с мамой, со стороны наблюдая за мужчинами и недоумённо хлопающей на них глазами Сенькой. Меня непреодолимо тянуло на улицу, хотелось побродить по лесным тропинкам, наведаться к леснику и показаться по замёрзшему озеру на коньках. А потом вместе с Сенькой украсить свою комнату, сесть в кресло-мешок и, накрыв ноги пледом, забыться в очередной книге.

- Алька, - голос мамы вырвал меня из мечтаний, возвращая на кухню. – Не сходишь с мальчишками в магазин? Завтра приедет бабушка Фиса, на утреннем поезде, а у меня ничего не готово.

- Конечно, мам, - я скрыла разочарование за улыбкой, отпила чай и озадаченно уточнила: - Баб Фиса одна приедет?

- Она упустила очередного кавалера, - пожала плечом мама. – Хотя я бы на её месте присмотрелась к нашему соседу, такой интеллигентный старичок, ходит в шляпе и с тростью, пусть на дворе и двадцать первый век!

- Не думаю, что кто-то сможет вытерпеть бабушку больше года, - я хихикнула, спрятала нос за кружку. – Хотя я делала большие ставки на Степана Петровича.

В магазин я пошла с Сашкой, Мишу вовремя оттащил за рукав папа, сообщив, что он просто обязан пойти с ним и притащить в дом лучшую елку, какую только смогут найти. Сенька пропала, затерявшись в многочисленных комнатах, поэтому тоже избежала нашей с братом участи.

Днём село изменилось. Вроде бы всё те же улицы, белые, искрящиеся сугробы и пряничные домики. Пропала только волшебная атмосфера наступающих праздников, но я знала, что она вернётся сюда вечером вместе с огнями гирлянд и серебристыми морозными узорами на окнах. От нас до магазина было недалеко, двадцать минут быстрым шагом. Длинное здание располагалось на площади, рядом с вокзалом, куда я приехала сегодня ночью.

Его тоже украсили к праздникам, повесили на окна гирлянды и мишуру. Сегодня была смена тёти Инны, она как раз украшала симпатичную миниатюрную ель, установленную у кассового аппарата, когда мы с Сашкой зашли внутрь. Все прилавки были увешаны мишурой и разноцветными елочными шарами.

- Аллочка, - расплылась в улыбке тётя Инна. – На Новый год приехала?

- Именно, - я кивнула. – Нам кило мандаринов, банку вон того кофе и куриную грудку.

- Как учёба? – Голосом любопытной сплетницы спросила продавщица, завешивая ярко-оранжевые мандарины.

- Как всегда, - я неопределённо пожала плечами. – Вряд ли вам будут интересны мои студенческие истории. Пожалуйста, положите ещё вот эту связку бананов.

- Отчего же, - фыркнула женщина, выполняя просьбу. – Мне интересно знать всё обо всех! А ты у нас вообще местная знаменитость, подумай только, уехала учиться в столицу. Что-нибудь ещё?

- Упаковку апельсиновых леденцов, - подал голос молчаливо возвышающийся над моим плечом Сашка.

Я назвала ещё пару позиций, заплатила за покупку и протянула пакет брату. Обвела взглядом магазин и замерла, заинтересовавшись игрушкой. Это была настоящая композиция: расписанные от руки сани с бубенцами, запряжённые тонконогим оленем с золотым бантом и прилаженной к нему настоящей еловой веточкой. Цена для нашего села была не сказать, чтобы заоблачной, но довольно высокой, и всё равно я выскребла остатки предыдущего гонорара за рисунок, и обратно шла, сверкая довольной улыбкой, с по-новогоднему яркой коробочкой в руках.

В этот раз мы решили срезать дорогу, и пошли через прогон, переходя сразу на последнюю улицу, выйдя прямо перед огромным домом, внешне жутко напоминающим картинку из английских фильмов. Столько праздничных украшений, гирлянд, мишуры и всевозможных фигур не было даже у нас. И именно туда заворачивал снегоход как раз, когда мы вывернули из прогона. Лихач повернул так лихо, что нас с братом с ног до головы окатило пушистым снегом, оставшимся от утреннего снегопада. От шока даже пропал дар речи, и занемели конечности, пока в голове крутились сотни гневно-возмущённых мыслей.

А вот парень со снегохода выглядел вполне спокойно, ловко спрыгнул на землю, стянул на лоб очки с толстыми стёклами и невозмутимо покосился на композицию: «олени в моменте». Блондин мне был незнаком, высокий и стройный, в дорогой экипировке от известного спортивного бренда. Особо не обратив на нас внимания, парень неторопливо направился к дому, оставив снегоход на улице.

- А это, Алька, новая местная знаменитость, - отплёвывая от снега, с нескрываемым раздражением представил незнакомца Сашка. – Илья Снегирёв, важная птица!

- Угу, - я стряхнула снег с шапки, покосилась на дом, за воротами которого скрылся парень. – Красногрудая и напыщенная. Я в столице на таких насмотрелась, и что их только в нашем захолустье привлекает?

- Кто их богатых разберёт? – Дёрнул плечом брат. - Только не нравится он мне. Всё скрытничает, его только и видно, когда он на снегоходе или машине рассекает.

Я бросила последний взгляд на дом, большой и красивый под стать самому Снегирёву, и первой пошла дальше. Таинственная фигура блондина меня ни капельки не заинтриговала, знаю я этих героев, они и молча себе девчонку на ночь находят, а потом так же без слов выставляют за дверь и благополучно забывают.

Дома было шумно. По телевизору показывали какую-то комедию, из кухни доносился голос мамы, мурлыкающей себе под нос незатейливую песню. К Новому году родителям дали выходной, позволили подготовиться к праздникам и нормально встретить гостей. Как раз те три весёлых дня, за которые наш дом просто обязан был превратиться в отделение Кащенко. Сенька бегом скатилась с лестницы, преградив нам дорогу, и требовательно протянула раскрытую ладонь.

- Держи, только не лопни, - Саша вытащил из пакета ярко-оранжевую упаковку с нарисованным на ней солнечным фруктом. Есения фыркнула, прижала к себе леденцы и ускакала к себе в комнату. Я только удивлённо хлопнула глазами, только сейчас поняв, что скатилась сестрёнка из моей мансарды. Видно опять книжки таскала или в конспектах лазила. И ведь всё равно ничего не понимает, но читает.

- А где папа? – Я заглянула на кухню, скользнула взглядом по стеклянной чаше с залитым маринадом мясом и припорошенному мукой столу. Мама в цветастом переднике, с заколотыми на макушке кудрями и белым следом на щеке как раз по локоть погрузила руки в кастрюльку, в которой вымешивала тесто.

- Уже с Мишкой в лес ушли, - она сдула со лба выбившуюся из пучка кудрявую прядку. – Уговаривать Матвеича выделить нам лесную красавицу. Поможешь мне? Хочу испечь черничный пирог, бабушка Фиса его очень любит.

- Конечно, - кивнула я. – Только руки помою и переоденусь.

Я любила готовить с мамой, подхватывать знакомые с детства мелодии и пританцовывать от искренней радости. К встрече бабы Фисы мама готовилась с размахом: поставила выпекаться большой черничный пирог невероятной красоты, поставила вариться компот из сухофруктов и принялась за жульен в горшочках. Поэтому помощь ей и правда требовалась. Пока она возилась с тестом и конфитюром, я нарезала и обжаривала шампиньоны, готовила соус и раскладывала нужные продукты в глиняные горшочки. Сашка заглянул на кухню, стащил блестящее красное яблоко из вазы и сбежал, только хлопнула входная дверь, и мелькнул высокий силуэт, быстро затерявшийся среди деревьев. Близнецы физически не могли обходиться друг без друга больше часа.

- Как там Лиза? – Спросила мама мимоходом, пока устанавливала таймер на электропечи. – Собирается в гости?

- Всё хорошо, обещала приехать после Нового года. Уговаривала меня остаться в столице.

- Мне кажется, ты приглянулась её брату, - подмигнула мне родительница.

- Откуда ты можешь это знать? – Улыбнулась в ответ, не переставая помешивать соус.

- Нюхом чую, - значительно сообщила мама и рассмеялась, а я, не выдержав, подхватила. И снова затянула знакомую с детства: «Кабы не было зимы…», прерывая неудобный разговор на корню. Может, я Лизкиному брату и нравилась, вот только обсуждать это не хотела. Мало ли что крутится в пустой голове вчерашнего школьника, обожающего настолки и аниме!

И снова меня закрутила готовка. Французскую кухню я обожала, поэтому всегда старалась соблюсти все нюансы, чтобы приблизиться к оригинальному рецепту. К тому же баба Фиса, в миру Анфиса Николаевна Бенуа, три года прожила в самом Париже, когда умудрилась окрутить своего третьего мужа – чистокровного француза, между прочим! – фамилию которого и оставила себе. Теперь баба Фиса чувствовала себя истинной европейской аристократкой, требовала ресторанных блюд и чтобы внуки называли её Анфисой. Последнее требование мы, конечно, не выполняли.

Папа с близнецами вернулись под вечер, когда пирог уже стоял на столе, накрытый полотенцем, а горшочки запекались в духовке. Зато и ель они нашли отменную, пушистую и высокую, которую Мишка с Сашкой тащили вдвоем, недовольно бухтя в один голос. Красавицу пока оставили в коридоре, решив поставить её завтра, а пока мы все дружно сели ужинать: вчерашней жареной картошкой и домашними котлетами, потому что ароматно-пахнущий пирог и подоспевший жульен мама запретила трогать до прибытия бабы Фисы.

А потом я, наконец, занялась своей любимой мансардой. Близнецы с Сенькой, конечно же, пришли следом за мной. Сашка притащил еловые ветви, пахнущие лесом и морозом, а сестрёнка вручила яркую коробку с новой мишурой и вытащенного из-под дивана ошалевшего домашнего любимца – курносого белого котяру со звучной кличкой Бертран. Во всяком случае именно так он был записан в паспорте, дома его, разумеется, звали или Бертиком, или всеми вариациями Наглой Морды.

- А я ещё подумала, куда делся нас толстяк, - я рассмеялась, забираясь из рук сестры тяжёлую мохнатую тушку и поднимая его на уровень глаз. – Привет, Берт, давно не виделись.

- Мр-ряу, - тоскливо поздоровался со мной кот и жалобно добавил: - Мявк.

Улыбнувшись, посадила кота на кровать, а сама полезла в шкаф, где под вешалками с одеждой хранила большой деревянный сундук, доставшийся мне в подарок от всё того же француза Марселя Бенуа. На расписанной в изящном стиле крышке были выбиты вензеля одной небезызвестной фирмы, а сам сундук был или специально состарен, или вытащен из закромов большого семейства Бенуа. Но мне он нравился, в нём я хранила все новогодние атрибуты, которые в эти предпраздничные дни должны были украсить мою комнату.

- Так, мальчишки, - я бросила близнецам пару гирлянд. – Распутывайте. А мы с Сенькой пока займёмся мишурой и украшениями.

Проходя, щёлкнула кнопку на большом музыкальном центре, знакомым сочетанием клавиш включая новогодний плейлист. По комнате разлился знакомый с детства перезвон колокольчиков и зазвучали первые слова «Jingle bells». Подпевая, я вытащила длинную мишуру – имитацию еловых иглы, с ярко-красными ленточками и золотыми подарками, и, пританцовывая, огляделась по сторонам, придумывая куда на этот раз её приладить. Сенька привычно спряталась в угол, уже окружённая фломастерами, ножницами и цветной бумагой. Первая песня сменилась второй, приятный голос Френка Синатры затянул «Oh the weather outside is frightful…», и я подхватила, плывя по заученным назубок нотам. Мне было так хорошо, что разом забылись все проблемы с учёбой, оставленная без внимания коробка с конспектами и научными статьями и недописанная работа. Я подпевала певцу «Let it snow, let it snow, let it snow…» и с улыбкой развешивала на покатом потолке искрящиеся золотые и серебряные звёздочки, крохотные ёлочки, пластиковые конфеты и нарядные фигурки волшебный зверей.

Вскоре и моя комната засверкала предчувствием новогодних праздников. На потолке, окошке и книжных полках засверкали разноцветные огоньки гирлянд, отражающиеся на пушистой мишуре и блестящих игрушках. По мансарде поплыл чудесный аромат еловой хвои, переплетающийся с тёплыми нотками гвоздики и корицы. Мы вчетвером расположились на кровати, любуясь делом своих рук. И я снова едва не задохнулась от нахлынувшего чувства счастья. Сколько бы друзей у меня не было в столице и как бы я не любила свой университет, только дома я чувствовала себя… полной. Словно все частицы души занимали свои места. Но даже тут оставался небольшой кусочек, дырочка, которую пока мне заполняли мои родные – место для того, кто ещё не нашёлся, чтобы занять его. Тот самый «кто-то» из песни, которую пели когда-то Алиса Фрейндлих и Андрей Мягков.

Глава 2

Утром, ещё в темноте, мы всей дружной компанией уже толкались на перроне. Шёл лёгкий снег, кружащийся в воздухе в изящном зимнем танце. Семафор вдали светился зелёным, поезд уже отозвался гудком, но пока он был далеко, может, проезжал железнодорожный переезд в десяти километрах от наших Озерков. Зимой звуки разлетались далеко, словно подхваченные серебристыми снежинками.

Мальчишки от скуки затеяли снежную баталию, окунувшись в детство, и теперь мы втроем напоминали компанию снеговиков. Мама, ради встречи дорогой родственницы надевшая элегантное чёрное пальто с меховым воротником и сапожки на высокой шпильке держалась от нас в стороне, неодобрительно поглядывая на вдруг расшалившихся детей и нервно поглаживая кожаную сумочку. Приезда бабы Фисы она опасалась больше всего, поэтому и пошла встречать её вместе с нами.

- Дети, успокойтесь, пожалуйста, - попросила почти жалобно, расправляя несуществующие складки на материале. – Господи! Ну вы же знаете, какая моя мама чопорная.

- Если бабушка едет портить нам праздник, можешь выслать её обратно, - фыркнул Мишка, поправил сбитую снежком шапку и ехидно сверкнул тёмными глазами. – Мамуль, баб Фиса всё равно найдёт в нас несовершенства, мы просто упростим ей задачу!

- Точно, - подтвердил Сашка, запустил ещё один снежный шарик. Я нырнула от него за сугроб и, поскользнувшись на притоптанном снегу, села задом в пушистый снег. Братцы, не выдержав, расхохотались, и дружно попадали рядом, поднимая облака белоснежного пуха.

Мама закатила глаза, отвернулась от нас, всматриваясь в тёмную даль в ожидании жёлтого огонька прибывающего поезда. Папа мёрзнуть на станции отказался, оставшись в тёплой машине морально готовиться к встрече тёщи. Зато мы успели замёрзнуть, затем согреться, превращаясь в снеговиком, и снова замёрзнуть, когда поезд, наконец, показался из-за поворота. Но мама всегда была непреклонна – лучше прийти за двадцать минуть до прибытия, чем потом всю жизнь выслушивать стенания бабы Фисы, которой целую минуту пришлось ждать нас на улице.

- Наконец-то, - Мишка стащил шапку, принялся стряхивать с неё налипший снег, с опаской косясь на медленно останавливающийся поезд. – Ну что, готовы к психологической атаке?

- К такому нельзя подготовиться, - пробормотал себе под нос Сашка. – Главное, не разбудить Кракена.

- Ну что вы, дети, - тоскливо вздохнула мама. – Не делайте из бабушки монстра.

- Да что ты, мама! – Совершенно неискренне возмутилась её предположению. – Мы все прекрасно знаем, что баба Фиса - божий одуванчик!

- Угу, - хмыкнул себе под нос Мишка. – Когда живёт в своей Франции и шлёт нам подарки в Одноклассниках.

- Тихо! – Шикнула на нас мама. – Лучше смотрите тринадцатый вагон.

- Говорил же, - не унимался старший брат. – Ну какой нормальный человек поедет в тринадцатом вагоне?

- Умолкни, - толкнул его в бок Сашка. – Не видишь – спускается наша баба Яга.

Мы сбились в настороженную тройку, не отрываясь следя за слезающей на платформу пожилую женщину. Бывшая мадам Бенуа была одетая в длинную шубу из серебристой норки, из-под которой выглядывали высокие замшевые сапоги на небольшом каблучке, и меховую шапку в тон. В общем, своим принципам не изменяла. Следом за ней на перрон выскочил проводник, поставил перед дамой большой чемодан и шустро запрыгнул обратно, бросив на бывшую пассажирку облегчённый взгляд.

- Дарья, - баба Фиса обвела маму оценивающим взглядом, недовольно прищёлкнула языком, но потянулась к ней, оставляя на щеке след от бордовой помады. – Выглядишь прелестно. Где же Сергей? Я что же, сама должна нести свой багаж?

- И я рада тебя видеть, мама, - вздохнула родительница, незаметно оттирая со щеки след. – Кто-нибудь из мальчиков его возьмёт.

- Ах, - женщина повернулась, пренебрежительным взглядом обвела наши припорошенные фигуры. – Доброе утро, enfants.

- Доброе утро, бабушка Фиса, - в один голос с полностью идентичными улыбками произнесли мы, заставив женщину поморщиться, в случае Анфисы Николаевны, она лишь чуть скривила губы и сощурила глаза. Настолько незаметно, что посторонний человек не обратил бы внимание на эти изменения.

- Воспитания у вас не прибавилось, - скупо констатировала баба Фиса, поправила тугой локон, изящно спускающийся на напудренную щёку. – Холодно сегодня. Поводи меня к машине, Дарья.

- Алька, - Мишка схватил меня за руку, шепнул прямо в макушку, согнувшись для этого в три погибели. – Если я швырну снежком в её идеальную шапку, насколько быстро она взорвётся от возмущения?

- Миха, - шикнула на него, наблюдая, как женщины неторопливо идут к машине. – Будь терпеливее, она всё-таки наша бабушка.

- Энфантс, - передразнил Сашка, фыркнул, хватаясь за ручку чемодана. - Алька, если я неожиданно начну материться, выруби меня сразу.

Я клятвенно пообещала, что последнее желание парня исполню беспрекословно и тут же получила по затылку снежком. Вообще, я искренне не понимала, почему баба Фиса, по-французски аристократичная и утончённая мадам, решила отмечать Новый год в наших Озерках, а не в сказочном Питере или романтичном Париже. Во всяком случае, там бы по достоинству оценили и норковую шубку, и замшевые сапоги, и её великолепный французский.

Домой мы бабу Фису отправили с родителями, загрузили её чемодан в машину и отправились пешком – морально готовиться к воспитательному процессу. Завтра должны были приехать Иванцовы вместе с папиными родителями, бабой Валей и дедом Димой. Я уже предвкушала, как на моей мансарде появится надувной матрас, потому что бабе Фисе доставалась целая гостевая комната. Со мной обычно селили Катю и Женю – дочерей Иванцовых, их родителей определяли в ещё одну гостевую комнату, через стенку с бабой Фисой. Сейчас, можно сказать, я наслаждалась последними свободными минутами, когда не нужно бегать по дому с охапками постельного, искать лишние тапки или полотенца, пытаться спасти ёлку и Бертика от любимца старейшин спаниеля Тимки.

- Дурдом. Начало, - продолжал ворчать Мишка. – Я уже заранее боюсь встречи бабушек, но ставки сделать не против.

- Я за бабу Валю, - не секунды не сомневаясь, заявила брату. – На её стороне опыт и грубая сила.

- А я за Анфису Николаевну, - Сашка усмехнулся. – Она своим французским авторитетом даже деда Дима задушит.

- Опять я крайний? – Возмутился старший Оленёв. – Тогда альтернатива – буду ставить на тётю Вику. Завтра нарисую плакат «Иванцовы вперёд!» и пойду встречать их у ворот.

- По рукам, - фыркнула я, протягивая мальчишкам ладонь и получая подряд два крепких хлопка.

Было раннее утро, ещё даже не рассвело, и в воздухе висела сумеречная тишина, поэтому мы шли прямо посередине дороги. Ни в одном окне не горел свет, дворовые собаки прятались в конурах, не обращая внимания на ранних прохожих. По застывшему воздуху пронёсся протяжный гудок поезда, и он с грохотом унёсся дальше по направлению к столице. И под этот аккомпанемент из-за поворота выскочила машина, белоснежный, почти сливающийся с окружающим пейзажем, внедорожник, ярко осветивший фарами всю центральную улицу.

Сашка дёрнул меня за руку, заставляя прыгнуть в сугроб, с другой стороны тихо чертыхнулся Мишка. Дороги у нас были неширокие, такой громаде, как пронёсшееся мимо нас авто, едва хватало места, чтобы проехать.

- Ктулху ему в друзья, - в сердцах пожелал Мишка, выбираясь из снега, куда нырнул, спасаясь от внедорожника.

- Сами виноваты, - вздохнула, выплюнув попавшую в рот прядь волос. – Надо было идти по тропке.

- Поняла, кто это был? – Сашка проводил быстро удаляющуюся машину мрачным взглядом. – Наш новый знакомый, Снегирёв. Интересно, куда это он сорвался с утра пораньше?

Я без особого интереса пожала плечами, посмотрела вслед исчезающему в темноте авто и пошла дальше. Для меня Илья Снегирёв был всего лишь ещё одним человеком, о котором я почти ничего не знала. Его дела, как и всех остальных посторонних людей, вряд ли должны были нас интересовать.

Домой мы вернулись поздно, сначала прогулялись по краю леса, устроили бой снежками и построили корявое подобие снежной бабы, лишь бы оттянуть момент встречи с бабулей. И на наше счастье, что домой мы вернулись, когда нашу аристократку уже уложили отдыхать с дороги в отведённой ей комнате. Мама ждала нас на кухни, поджав губы и сурово сверкая чёрными глазами. Папа как раз поставил перед ней парующую чашку, от которой по комнате плыл стойкий аромат ромашки.

- Дети у меня – предатели, - с грустью констатировала мама. – Почему я одна должна выслушивать, как тяжело вашей бабушке было в дороге?

- Прости, мамуль, - я поцеловала её в щёку, виновато улыбнулась. – Ты у нас героиня, мы здесь тебе не помощники. Вот приедет завтра тётя Вика, будете вести войну вместе.

- Только на неё и уповаю, - вздохнула родительница. – Ох, а завтра ещё целую толпу встречать. Ладно хоть Тома только тридцатого приедет.

До обеда мы сидели на моей мансарде, пользуясь пока доступным пространством и наслаждаясь одиночеством. Саша притащил новенькую настолку, совместно купленную братьями на стипендию, а Миша привёл сонную Сеньку.

- Бабу Ягу заселили? – С детской непосредственностью осведомилась сестра, села по-турецки на пол, замотавшись по уши в плед. - Ступу в гараж поставили? Метла на месте?

- Сенька, - я шутливо щёлкнула девочку по затылку. – Тяни давай карточку.

- Так точно… - Сенька заглянула мне через плечо. – Тёмная королева! Всегда знала, Алька, есть в тебе что-то чёрное.

Игра шла своим ходом, с попеременными смешками и возмущёнными восклицаниями, заглушаемыми дружным шипением. Всё-таки где-то под нами спала настоящая Баба Яга, будить которую было чревато часовыми нравоучениями и печатью «vauriens» на все праздничные дни. Дверь мы предусмотрительно заперли на замок, чтобы баба Фиса даже краем глаза не увидела, чем заняты её непутёвые внуки. Для аристократки местного посола, что карты, что кости, что любые настольные игры – всё дворовые развлечения, недостойные потомков Кипариных.

- А может, сбежим? – Неожиданно высказал идею Мишка, чёрные глаза парни взволнованно блеснули предвкушением. – Пусть мама сама с бабушкой разбирается, а мы на озеро, к Матвеичу. Возьмём коньки, скребок у отца и покатаемся.

- Скребок ты тащишь! – Тут же сориентировался Саша. – И взятку Матвеичу!

Нам с Сенькой идея тоже понравилась. Собрались все быстро и через десять минут уже топали по тропе к Западному озеру. Мишка тащил скребок, Саша четыре связки коньков, а мы с Сенькой – термос с чаем и оплетённую бутылку для деда Ефима. Время близилось к девяти утра, уже рассвело, но лес ещё не сбросил сонную пелену. По деревьям прыгали пищухи, переливчатыми трелями предупреждая всех о вторгшихся в лес чужаках.

До озера и домика лесника было недалеко, снег на тропе был утрамбован десятками ног и по твёрдости мог поспорить с асфальтом, поэтому дошли мы быстро, дружно высыпали на берег круглого небольшого озера, окружённого ивняком и тополями. Кто-то уже пытался очистить его ледяную гладь – были видны сбегающие вниз по берегу цепочки следов, перепутанные с собачьими или лисьими лапами.

Деда Ефима мы увидели издали. Коренастый, невысокий старик в старенькой телогрейке, ватных штанах в заплатах и валенках сидел прямо на крыльце маленького домика, натирая лыжи кусочком шерстяной ткани. Ему было около семидесяти, но держался местный лесник всегда с молодецким задором. Даже на секунду не усомнилась, что он увидел нас ещё в тот момент, когда мы только показались на тропке, но старательно делал вид, что полностью увлечен своим занятием.

- Матвеич! – Дружно крикнули мальчишки и замахали руками. Лесник лениво поднял голову, поднялся на ноги и замер в выжидающей позе «Ну и что вам нужно, оболтусы?». – Мы к тебе на озеро, можно?

- Ежли б озеро моё было, малец, - охрипшим от холода и табака голосом протянул дед Ефим, - я б его забором обнёс и табличку приколотил: «Охламонам и бездельникам ходу нет!».

- Да что ты как не родной, - фыркнул Мишка, отобрал у меня бутылку и первым подошёл к леснику, протягивая подачку. – Ты глянь, дед, всё как ты любишь! Финская, на родниковой воде и пшеничном спирте.

- Подготовились, значится, - грозно сощурился лесник, но бутылку забрал, внимательно изучил этикетку и довольно крякнул. – Катайтесь, так уж и быть. В такие морозы моё Западное поди до дна промёрзло, точно не провалится.

Вообще Матвеич был незлым, немного ворчливым, как и положено всем старикам, но добрым и простодушными. Всё-таки вырос он в период, когда дружить действительно умели. И пил он мало, зато любил упрятать в тайный шкафчик бутылочку-другую, чтобы когда кто-нибудь решит его навестить, не встречать гостя с пустым столом.

Мальчишки переобулись первыми, спустились на лёд, стащили скребок и проложили в рыхлом снегу первую широкую полосу. Сенька щёлкнула кнопкой на маленькой карманной колонке, позволяя первым битам вырваться в воздух. Сегодня роль диджея досталась её, поэтому нам предстояло переслушать целый плейлист современной музыки, которую сейчас слушали подростки. Дед Ефим, махнув на нас рукой, надел лыжи и скрылся в лесу, прихватив с собой холщовый мешок – пошёл наполнять лосиные кормушки.

- Алька, покажи, - взмолилась Сенька, когда мы выбрались на расчищенный лёд. Состроила умильную рожицу, крутанулась на месте, показывая, что именно я должна сделать, и едва не шлёпнулась на лёд, с трудом удержав равновесие.

- Если получится, - я улыбнулась, сделала первый шаг, аккуратно вспоров лезвием ледяное зеркало. Развернулась, без особой уверенности пробуя простое вращение, и хитро улыбнувшись, сорвалась с места, специально обдав сестру искристым снежным фонтаном. Сделала ласточку, попробовала «винт» и либелу, с небольшого разгона сделала перескок, разминаясь. Я давно не стояла на коньках, да и знакомые с детства элементы стали выветриваться из памяти – фигурное катание я забросила в пятнадцать. Но ради сестры хотелось попробовать.

- Давай, Алька! – В один голос подбодрили меня близнецы. – Мы в тебя верим!

Вздохнув, развернулась спиной, разгоняясь, и прыгнула, закручиваясь в самый простой одинарный тулуп. Но даже от такого простого элемента перехватило дух и молнией прострелило позвоночник, но приземлилась чисто. Охнула, сбиваясь с шага, но устояла и даже послала весело аплодирующим ребятам довольную улыбку.

- Классно, Аль! – Крикнула Сенька, хлопая в ладоши. – Покажи волчок!

С этим было проще. И пусть вес у меня прибавился, вращения я ещё могла сделать. На этом показательные выступления пришлось закончить – спина заныла, напоминая о старой травме. Я отъехала в сторону, позволяя парнями покататься наперегонки, а Сеньке попытаться закрутиться на одном месте. После моей неудачи, родители забрали и Сеньку, испугавшись, что она могла повторить мою судьбу, но любовь ко льду и конькам у сестры не пропала. Она всё так же пыталась делать вращения, читала самоучители, смотрела открытые уроки и, восхищённо раскрыв глаза, следила за фигуристами на экране телевизора.

- Аль, всё хорошо? – Сашка с обеспокоенным видом подъехал ближе. В отличие от Мишки, младшему брату внимания было не занимать, я всегда замечала, что он словно чувствует меня. – Спина?

- Всё хорошо, - заверила парня. – Мне просто напомнили, что делать нельзя. Отдохну и ещё тебя догоню!

- А то я тебя не знаю, - фыркнул Сашка, отъехал задом, сделал непонятный пируэт, словно передразнивая меня. – Догонишь. Если сбросишь пару килограмм, Мышка-Толстушка!

- Ах так! – Возмутилась, забыв даже о ноющей спине, и бросилась за братом. – Стой, Олень, я тебе сейчас рога подпиливать буду!

С озера мы вернулись к обеду. Довольно гурьбой ввалились в дом и замерли на пороге, уставившись на неожиданное препятствие. В коридоре, недовольно поджав губы, стояла баба Фиса в тёмно-синем брючном костюме и зимних сапогах. Как раз сейчас она надевала свою серебристую шубку и к пришествию внуков была явно не готова.

- Доброе утро, баба Фиса, - как самая старшая, выступила вперёд и блеснула зубами. – Чудесно выглядите. Собрались на прогулку?

- Полюбуюсь на ваши красоты, - согласилась женщина. – Подышу чистым воздухом. Не желаешь пройтись со мной, Алла?

- Не сегодня, - я попыталась сделать расстроенный вид. – Мы замёрзли и устали.

- Жаль, - совершенно безразлично произнесла баба Фиса. – Что ж, прогулки в одиночестве побуждают к размышлениям. В моем возрасте полезно подумать о жизни.

Мы дружно кивнули, уступая уже полностью одетой женщине дорогу. Сенька захлопала ей вслед глазами, приоткрыла рот, явно собираясь ляпнуть очередную глупость, но Мишка тут же зажал ей рот ладонью. Баба Фиса ушла, медленно прикрыв дверь и не забыв послать нам сурово-назидательный взгляд.

- И чего ты? – Сенька стянула шапку, обиженно покосилась на брата. – Я всего лишь хотела узнать, будет ли она брать ступу.

Я невольно хрюкнула, отвернулась, пряча улыбку. Быстро раздевшись, протопала на кухню, где, как всегда, возилась мама. Она готовила трюфели, любимые нами конфеты, рецепт который достался нам из семьи Бенуа. В этом я ей помочь не могла, конфеты у меня никогда не получались. Папа лежал на диване, полусонным взглядом наблюдая за комедией на экране телевизора.

- Пришли? – Мама выглянула из кухни. – Садитесь есть, я как раз разогрела пирог и жульен. Сейчас поставлю чайник.

- А конфеты? – Мишка покосился на вереницу стеклянных чаш, наполненных разнообразными массами.

- Ещё долго, - расстроили его. – Завтра попробуете, все вместе.

Я вздохнула. Завтрашнего дня я ждала со скрытым трепетом. У нашей двоюродной тёти Вики и её мужа было две дочки. Старшая, Катя, была ровесницей близнецов, младшая – Женя, на два года старше Сеньки. Обе характером удались в маму, а Виктория Иванцова – женщина далеко не простая. Хрупкая блондинка, красивая, как фарфоровая статуэтка, обладала характером валькирии и упорством, которому могли позавидовать многие спортсмены. Мне же предстояло жить с этой парочкой все праздники.

Зато бабу Валю и деда Диму я ждала с нетерпением. Как в детстве, когда они, приезжая, привозили различные вкусности и подарки. У деда всегда были целые карманы, набитые самодельными безделушками, которые он мог достать в любой момент и подарить кому-нибудь из нас. Однажды, я получила от него настоящую птичку-свистульку, а в другой раз – изящную резную брошку, а мальчишкам, когда мы все ещё были маленькие, дед Дима подарил две машинки. Они были как настоящие: у них открывались дверцы, крутился руль, и поворачивались колёса.

А вечером мне одной пришлось идти в магазин – неожиданно обнаружилось, что дома нет молока. Близнецов папа забрал, они снова собрались в лес, отговорившись тем, что ему зачем-то понадобились еловые ветви. Я подозревала, что он просто сбежал подальше от тёщи, явно собираясь напроситься в гости к Матвеичу, а парней прихватил для компании. Сенька закрылась в комнате и, вероятно, погрузилась в музыку, потому что достучаться до неё я не смогла. В общем, всё привело к тому, что вечером я одна спешила по центральной улице к площади, надеясь, что успею до закрытия магазина.

Шёл снег. Хотя нет, не так. На улице была метель. Настоящая, с вихрями, завывающим ветром и сплошной стеной снега, за которой ничего не было видно. Но баба Фиса хотела молока, а ждать и терпеть она не привыкла. Именно из-за этой метели я пропустила появившуюся из ниоткуда белую машину, разразившуюся гневным гудком и остановившуюся в полуметре от меня. Честно, я даже не успела испугаться, только невольно отступила назад, шире распахнув глаза.

- Ты слепая что ли? – Сквозь вой метели долетел до меня злой окрик. – Вообще ничего не видишь? Какого… ты вообще куда прёшь в такую погоду?

- Не ваше дело, - отмерев, крикнула в ответ, попыталась обогнуть громадное авто, но мне не позволили. Хлопнула дверца машины, и путь мне преградила высокая, широкоплечая фигура в чёрном пальто. Снег путался в его светлых волосах, оседал на длинных тёмных ресницах, обрамляющих тёмно-зелёные глаза, и даже не таял, словно передо мной был не живой человек, а восковая фигура. Но это был самый обычный человек – Илья Снегирёв собственной персоной.

- Девочка, я чуть тебя не сбил, - напомнил мне парень, откинул со лба длинные пряди и снова гневно сверкнул зеленью глаз. – В следующий раз может так не повезти. Давай, поведай мне свою историю, Настенька.

- Я Алла! – Вскинулась, упрямо вздёрнув нос, и попыталась сдвинуть Снегирёва с места. - Пропусти меня!

- Отлично, я тоже не Морозко, - кивнул мне Илья, дёрнул за руку, подтаскивая к машине. – Я больше похож на злого Кащея. Залезай в машину, девочка, отвезу тебя, куда надо.

- Куда? – Охнув, попыталась вырваться из цепкой хватки, теперь смотря на вчерашнего незнакомца с искренним испугом. Вот честное слово! В тот момент Илья Снегирёв мог напомнить кого угодно, вплоть до Ганнибала Лектора или Фредди Крюгера, но только не Морозко.

- Куда. Тебе. Надо. – Чётко разделяя слова, повторил парень. Открыл дверцу и почти насильно впихнул меня в тёплый, пахнущий новой кожей и чем-то терпким салон авто. Обошёл его и сел на водительское место, зло щёлкнул у бедра ремнём. – Говори, Алла, куда путь держала.

- В магазин, - буркнула, мстительно стряхнула снег с шапки, орошая всё вокруг каплями от быстро тающих снежинок. – Вот зачем тебе это надо? Всё обошлось, разойдёмся с миром.

- Профессия не позволяет, - скривился Снегирёв. – У меня нет никакого желания мчаться ночью обратно в город, чтобы спасать одну неуклюжую девочку, неосторожно попавшую под колёса машины. Если там было бы, что спасать.

Я показательно отвернулась, устремив взгляд за окно, за которым разбушевавшаяся стихия, казалось, рассвирепела ещё сильнее, всеми силами стараясь ворваться в салон авто. Илья молча съехал к чьему-то гаражу, развернул машину и направил её к площади. Я незаметно выдохнула, покосилась на парня ещё раз и задумалась.

- Ты врач? – Решившись, спросила у Ильи. Тот лишь коротко кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Странно. При первой встрече мне показалось, что молодой человек не намного старше меня, на деле же выходило, что Снегирёву должно быть к тридцати. Если только…

- Интерн, - спокойным голосом развеял мои сомнения парень. – Всё равно же спросишь. Я прохожу интернатуру в вашей больнице, и именно в эти дни мне повезло дежурить в хирургии. Ты даже представить не можешь, сколько туда поступает таких неосторожных девочек. И да… Илья Снегирёв, будем знакомы, Алла.

- Оленёва, - я подняла на него взгляд, и ещё раз повторила: - Алла Оленёва.

Дальше ехали молча. Из-за метели, быстро превращавшей дорогу в нетронутую целину, машина двигалась медленно. Я с восхищением смотрела в лобовое стекло, за которым в свете фар и фонарей, на фоне окружающей нас вечерней темноты, кружился снег, создавая поистине космический пейзаж. Для интерна Снегирёв имел слишком дорогую машину и уверенный взгляд. Раньше я думала, что такие, как он, дети богатых родителей, наследники семейного бизнеса, никогда не связываются с такими профессиями. Они редко бывают врачами, инженерами или учителями, получая образование экономистов или юристов. Но на шутника Илья тоже не походил.

- Это же ты выскочила перед моей машиной утром? – Цепкие глаза снова поймали меня, заставляя смутиться и, замывшись, неопределённо мотнуть головой. – С мальчишками. Эту парочку я знаю, а вот тебя раньше с ними не видел.

- Я учусь в столице, домой приезжаю на выходные, но в последнее время вырваться не получается.

- Понятно.

И снова тишина. До закрытия магазина оставалось полчаса, в окна, сквозь занавесы гирлянд было видно, как немолодая, полноватая продавщица протирает прилавки. Её я не знала, она жила на другой стороне от железной дороги. Я выскочила из машины, обернулась, собираясь попрощаться и, наконец, с лёгким сердцем спрятаться за кирпичными стенами магазина, и наткнулась на тёмный, излишне-спокойный взгляд.

- Что? – Тёмная бровь взлетела вверх, утягивая за собой уголок губ. Парень заглушил мотор, вышел из машины следом за мной. – Кое-что забыл купить.

- А… - Я щёлкнула зубами, сомкнула губы, так и не придумав, что сказать, пожала плечами и молча потопала в магазин. Почему-то не хотелось, чтобы эта женщина, любопытно сверкающая глазами поверх прилавков, видела меня вместе со Снегирёвым.

Пока я покупала продукты, высокая фигура парня маячила за моей спиной, нависая мрачной стеной. Продавщица, пока считала мне сумму на калькуляторе, косилась на него с искренним интересом. Настоящий сканер: рост, вес, достаток. Не удивлюсь, если у неё в голове внутренний компьютер уже выдал сумму за всего Снегирёва. Видимо, интерн в местный магазин заходил редко, а то и вообще не появлялся, закупаясь в городе.

- Вам чего, молодой человек? – Взмахнула кукольными ресницами продавщица, небрежным жестом поправила пышную причёску и незаметно расстегнула ещё одну пуговицу на форменном халате.

- Килограмм мандаринов, - смотря куда-то поверх идеальной причёски, откликнулся Снегирёв. Положил на прилавок небольшую купюру, вполне окупающую стоимость двух кило оранжевых фруктов, и с барского плеча разрешил: - Сдачи не нужно.

- Залезай в машину, - уже на улице, забросив сетку с мандаринами на заднее сиденье, потребовал Илья.

Когда Снегирёв высадил меня у дома, я ещё несколько минут смотрела вслед исчезающей в ночи машине. Вот правда, если бы мне довелось встретиться по дороге в магазин с двенадцатью месяцами или настоящим Морозко, я бы удивилась меньше. В голове щёлкнул переключатель, активируя режим «Подумаю об этом завтра». Всё-таки я недостаточно хорошо знала Снегирёва, чтобы выделить для него даже часть мыслей.

Глава 3

- Тар-рах! Крясть! Ёлы-палы, Митрич… Хрусть! Осторожнее, Викусь, разобьёшь – останешься без своего розового. Коть, Жек лапы… тьфу… ноги в руки и тащите вещи в дом.

- Тяв!

- Верно, Тимоня! Нечего на улице мёрзнуть. Ай, пёс несчастный, ты чего кусаешься?

- Гр-р… Тявк!

Я сонно моргнула, с трудом осознав, что сижу на полу, куда свалилась после неожиданно разрезавшего утреннюю тишину грохота. Покосилась на часы и тихо застонала, привалившись к кровати. Стрелка безжалостно показывала шесть утра, но знакомый хохот дяди Егора не позволял усомниться – Иванцовы решили приехать к нам пораньше.

- Викусь, ты глянь! Это что же, Сенька? Вот вымахала, скоро мать перерастёт. Женёк, я ж говорил, Есения тебя перерастёт. Гони конфеты, жадина, я был прав.

Я хихикнула, невольно задумалась, стоит ли спускаться к гостям. Вырасти я, конечно, не выросла с прошлой нашей встречи, но когда это мешало Егору Иванцову найти сотни причин, по которым можно пристать к старшей племяннице? Снова что-то загрохотала, захлопали двери и папа, говоря едва ли тише своего лучшего друга, объявил, что вещи в машине кончились.

- Котёнок, Женька – в зал! – Определил дядя Егор. – Викусик… Вика, ёжик мой колючий, ты куда делась, я…

- Алька, спасай! – В комнату, заглушив конец тирады главы семейства Иванцовых, ввалились близнецы, взъерошенные, заспанные, в перекошенных тёмно-синих пижамах и домашних тапках-лапах.

- Котя? – Хихикнув, догадалась я. Парни одинаково скривились, тоскливо вздохнули и подтвердили моё предположение кивками. – Ну, прячьтесь, - показательно зевнула, забралась обратно в кровать и накрылась одеялом с головой. – Держите оборону, мои верные воины, никого, кроме Сеньки и Бертика не пускайте.

Правда, поспать не получилось. Весь день в памяти не отложился. Мы с мамой носились по дому, как два электровеника, сталкиваясь в проходах и пытаясь одновременно отвечать на многочисленные вопросы следовавшей за нами повсюду тёти Вики. Наше счастье, что Анфиса Николаевна сегодня слегла с головной болью и своей комнаты не покидала. К обеду я едва стояла на ногах, но к тому времени стол ломился от блюд, комнаты блистали чистотой, вещи новоприбывших были разложены по своим местам, каждому выдано по полотенцу и комплекту постельного белья, а ёлка три раза спасена от вездесущего Тимки.

И только мы присели отдохнуть, схватившись за чашки с чаем, как всё началось сначала – с весёлым гудком к дому подрулила тёмно-синяя «Волга». Втиснулась широкой мордой в расчищенный в сугробе проём, запыхтела, словно уставший после долгой дороги путник, и затихла.

- Ой, всё, Алька, - тоскливо вздохнула мама. – Прощай даже относительно спокойная жизнь, остаётся надеяться, что Валентина Петровна не полезет не мою маму с кулаками.

- Только если баба Фиса не начнёт сравнивать Веретеньки с французским Сейаном. Не в пользу первого, конечно же.

Но деда Диму и бабу Валю я встречала с искренней радостью. Обняла сначала вкусно пахнущую ванилью и выпечкой бабулю, потом раздобревшего, довольно попыхивающего трубкой деда. Впрочем, наслаждаться табаком ему пришлось не долго.

- Выплюнь трубку, курильщик несчастный, - баба Валя сурово сдвинула брови. – Дети в доме, а ты дымишь, старый! Не дай бог Анфиска учует.

- Что же мне теперь? – Фыркнул дед, но трубку убрал, сверкнул серебряной коронкой на зубе. – Мне, Валька, всякие французские бриоши не страшны, я, чтоб ты знала, скоро пятьдесят лет, как с настоящей бородинской буханкой живу!

- Ах ты, пень старый! – Возмутилась бабуля, покосилась на дверь, за которой как обычно скрывалась комната бабы Фисы. – Погоди у меня! Будешь на новый год виноградный сок пить.

В общем, Веретеньки приехали с шумом, не меньшим, чем Иванцовы. Вечером все дружно посидели за столом, скромно и по-семейному отвечая приезд гостей. Баба Фиса, что удивительно, молча отсидела положенное этикетом время, лишь раз упомянув деревенское происхождение Оленёвых. Сравнения с Сейаном, где мадам Бенуа удалось пожить, помимо Парижа, мы смогли избежать, быстро переведя тему на безопасное обсуждение выступающей на голубом экране звезды.

Стоит, наверное, описать моё собравшееся семейство получше и начать, как положено, со старших. Дмитрий Ильич Оленёв, бывший мастер леса и уважаемый в Веретеньках человек, был постаревшей копией отца: седые волосы, когда-то имевшие благородный золотой отлив, светло-серые глаза с сеточками морщин в уголках и добродушной улыбкой. Без трубки дед смотрелся как-то неполноценно, но под суровым взглядом жены, Валентины Петровны, снова закурить не решался. Баба Валя у нас была боевая, раньше работала журналисткой в местной газете. И пусть макушкой едва дотягивалась мужу до подмышки, но с такой и в бой было идти не страшно. Помните, бабульку в «Трёх Богатырях»? Так вот верно конь Юлий подметил: «Будешь как за каменной стеной, да и вообще, по хозяйству». В молодости у бабушки, как она часто любила хвалиться, были огненно-рыжие волосы и ярко-зелёные глаза, но ген никому из внуков не передался.

Бабу Фису, держащуюся с уверенностью настоящей дамы из высшего общества, представить можно без проблем, просто вспомнив королеву Англии. Мы с близнецами, как я уже упоминала, были похожи на неё и тёмно-карими глазами, и слегка вьющимися волосами цвета горького шоколада, и передающимся по наследству носом.

Иванцовы заслуживали отдельного рассказа. Тётя Вика, двоюродная мамина сестра, была нашей полной противоположностью, натуральной голубоглазой блондинкой, и работала учителем химии. Именно благодаря ей, я и выбрала такую профессию, о чём пока ни капельки не жалела. Дядя Егор рядом с хрупкой женой казался настоящим былинным богатырём, широкоплечим и высоким, с длинными, убранными в хвост русыми волосами и серым, смешливым взглядом. Катька была его точной копией, разве что характер унаследовала материн, а вот Женька намешалась так, что никто не брался предположить, на кого же похожа младшая Иванцова: рыжая, зеленоглазая и кудрявая, как барашек.

В общем, семья у нас была большая. Можно сказать, даже очень большая. А это ещё не приехала тётя Тома!

***

Елка водружена в традиционный угол, на ней уже мигает звёздочками-огоньками гирлянда и поблёскивают серебряные и золотые бусы. Игрушки пока лежат в коробке, до них добрались только Бертик и любопытный Тимоня. Кот тут же уколол нос заострённым концом звезды-наконечника и сбежал, затаившись за диваном, а спаниель умудрился разбить стеклянный шар и теперь скулил где-то в коридоре, вымаливая прощение. Новогоднюю красавицу мы решили украшать вечером, когда соберёмся все вместе, а сейчас, утром, мы с близнецами и Есенией, пользуясь случаем, сбегали из ставшего вдруг отделением Кащенко дома.

- Алька, догоняй! – Звонко крикнула Сенька, быстро исчезая среди деревьев. Я поудобнее перехватила лыжи и поспешила за ней, в свою очередь подгоняя отставших братьев. Эта тропа, широкая и вытоптанная десятками ног, со следами снегохода и лыжни вела в Сосновники. Когда-то там располагался детский пионерский лагерь, сейчас выкупленный каким-то энтузиастом и превращённый в базу отдыха с большой лыжной трассой. Именно туда нас каждый год и утаскивали мальчишки. И пусть идти было далеко, почти целый час лесом, но предстоящее развлечение того стоило.

Мы выходили на неё сбоку, обходя дом отдыха стороной. Широкая гладкая дорога петляла между деревьями, изредка выныривая на живописные поляны, холмы или берега замёрзших озёр. У нас вообще было много водоёмов и холмов, по которым мало того, что можно было потренироваться в спуске на лыжах, так и покататься на ватрушках. Последние как раз тащили ворчащие близнецы.

- Не убегай далеко, - попросила сестру и, не дождавшись ответа, позвала. – Сеня!

- Хорошо, - откликнулась девочка, выглянула из-за деревьев, нетерпеливо притопывая на месте. В жёлтом костюме с зелёными вставками и шапке с пушистым помпоном Есения походила на садового гномика. От мороза у сестры раскраснелись щёки и застыли торчащие из-под шапки светлые волосы, но её это ни капли не беспокоило.

- Вы медленно идёте, - возмутилась сестра, поправила перчатки и недовольно нахмурилась. – Так мы до заката только до Сосновников и доберёмся.

- Вот и радуйся, - буркнул Мишка, выпутывая застрявшую ватрушку из зарослей ивы. – Я вот вообще подумываю переехать к Матвеичу, он у нас добрый – пустит. Хорошо, что Иванцовы ещё с нами не увязались!

- Скажи спасибо Алька, - хохотнул Сашка. – Как ты их уговорила дома-то остаться?

- Правдой, братец, - бодро откликнулась, обернулась, не скрывая улыбки. – Сказала, что до Сосновников идти час по лесу, они сразу и сдулись.

Для нас самих такой переход не значит ничего. Уже через час мы стояли на дороге, пробуя лыжами гладкую, вышколенную для богатых посетителей санатория трассу. Сначала доехали до пологого, длинного склона, хорошо прикатанного ватрушками, санками и горными лыжами. Спрятали около него, в лесочке, наши рюкзаки и ватрушки, и бодро, коньком, покатили по трассе. Сперва наперегонки, а дальше уж как получилось. Мне пришлось отстать, позволяя мальчишкам вдоволь развлечься, и поехать рядом с Сенькой. Как бы сестра не старалась, догнать длинноногих братьев ей бы не удалось, да и я сама вряд ли бы смогла приноровиться к их широкому шагу.

Поэтому, наверное, я и успела заметить, как следом за нами из леса выбралась ещё одна фигура в тёмном зимнем костюме, больших снегоходных очках и шапке, из-под которой знакомо топорщились светлые волосы. Вот уж не ожидала, что Снегирёв прознал про Сосновниковскую трассу. А интерн всё-таки был красив, чисто с эстетической точки зрения, наверное, замучился от себя девчонок отцеплять. Может, и не модель, сошедшая с обложки модного журнала, но стройный и высокий, с широкими, крепкими плечами и горделивой осанкой.

- Ты чего, Альк? – Сестра затормозила, смерила меня, на несколько минут выпавшую из реальности, подозрительным взглядом. Вытянула шею, силясь разглядеть заинтересовавшего меня человека.

- Ничего, - тряхнула головой, сбрасывая наваждение, криво улыбнулась и подтолкнула сестру вперёд. – Давай, Сенька, наперегонки во-о-он до тех ёлочек!

Потом мы с братьями поменялись местами – близнецы повели Есению кататься на ватрушках, а мне позволили погонять по пустынной трассе. Сейчас в санатории гостей почти не было, на весь путь – всего пара-тройка лыжников, основной поток гостей ожидался на новогодние праздники. Вот я и пользовалась широкой трассой и возможностью разогнаться на ней до приятной телу и душе скорости, и вот никак не ожидала, что на спуске с очередной горки, передо мной окажется препятствие. Высокое, светловолосое и всё в тех же дурацких снегоходных очках!

- Э-ге-гей! Поберегись! – Закричала, чувствуя, что обогнуть неожиданно возникшего на пути парня никак не могу, но Снегирёвая видимо настолько шокировала картина несущейся на него девицы, что он не пошевелился. Дальше мы, конечно, катились кубарем и остановились только тогда, когда Илья спиной вмазался в сугроб, а я повисла на нём сверху. Лыжи – спасибо ответственности производителя! – и у меня, и у интерна отстегнулись во время полёта, палки тоже успешно разлетелись по сугробам, и теперь я бессовестной мартышкой могла вцепиться ему в плечи.

- Опять ты, Ол-ленёва, - гневно и как-то обречённо выдохнул мне в лицо парень, сжал губы в тонкую ниточку и рявкнул: - И за что мне такое наказание?

- Может не тебе, а мне? – Невинно захлопала ресницами и пояснила, поймав непонимающий взгляд: - Наказание, говорю, не тебе, а мне. Видно, нагрешила за свою короткую жизнь, вот и расплачиваюсь встречами с Вашим Высочеством.

- Вот значит как, Оленё… Аль… - Илья тихо выругался, спихнул меня в сугроб и пожаловался: - Да я даже назвать тебя никак не могу! Фантазии не хватает.

- Ну, прости, - покаялась, села, задумчиво почесав затылок и заодно поправив скособочившуюся шапку. – Я же правда не хотела. А называй, как хочешь, я привыкла.

- Я ведь назову, - пригрозил Снегирёв. – Будешь весь остаток жизни ходить Мышкой.

- Вообще не обидно, - фыркнула, и зачем-то сообщила: - Меня так братья зовут.

- Значит, ещё что-нибудь придумаю, - хмыкнул Илья, поднялся на ноги и, как ни в чём не бывало, протянул мне руку. – Давай лапу. На снегу сидеть вредно, даже мышкам.

Я картинной закатила глаза, но помощь приняла, только возмущённо вякнула, когда чья-то наглая рука прошлась по запакованной в болоньевые штаны пятой точке. Но Снегирёв только вскинул бровь и невинно сообщил, что помыслы у него были самые чистые – отряхнуть эту самую точку от снега.

- Знаешь, Аля, - интерн насмешливо сощурил глаза и неожиданно широко улыбнулся. – Если мы с тобой столкнёмся в третий раз, честное пионерское, приглашу тебя на свидание!

- Ловлю на слове, - хихикнула, нацепила лыжи, добыла палки и, махнув рукой интерну, сорвалась с места. – Эх, жаль, бумажки нет – взяла бы с тебя расписку!

Я сделала ещё пару кругов по трассе, но со Снегирёвым больше не встретилась. Помахала весело визжащей на горке сестре, спустилась по лыжне к замёрзшему лесному озеру, посидела на его берегу в беседке, размышляя о сегодняшней встрече с будущим врачом. В лесной тишине, когда кроме пощипывающего щёки мороза вокруг никого нет, думается всегда лучше, а мне как раз нужно было осознать, что первое впечатление о самоуверенном представителе золотой молодёжи оказалось ошибочным. Что интерн Илья Снегирёв на деле вполне себе обычный парень, с которым можно поспорить и даже заключить совершенно нелепое на первый взгляд соглашение. Но вот честно! Если бы имела при себе блокнот, взяла бы со Снегирёва расписку, потому что пойти с ним на свидание мне хотелось, хотя бы ради научного интереса.

Домой мы вернулись к вечеру, как раз успели застать конец дебатов между бабушками, устроенных прямо на подъездной дорожке на радость соседям и весело посмеивающемуся дяде Диме с дымящейся трубкой в зубах.

- О, внучата! – Первым заметил нас мужчина, отсалютовал нам трубкой и поманил к себе. – А у нас тут великое противостояние: в красном углу ринга, блюстительница нравов, француженка с русской душой – Анфиса Бенуа, в левом углу ринга, мощь и сила российской глубинки, королева людских сердец и коровников, Валентина Оленёва.

- Умолкни! – Дружно шикнули на него бабули, которым развеселившийся дед явно мешал выяснять отношения.

- О чём спорят? – Полюбопытствовала, тряпочкой счищала с лыж налипший снег.

- Фиска имела неосторожность упомянуть, что у Вальки словарный запас, как у тракториста, - хохотнул дед. – Она ей ответила, как умеет, в рифму, складно и на исконно русском. Дальше за развитием событий я не следил.

Я кивнула, утверждаясь во мнении – дурдом в доме за время нашего отсутствия не утихомирился. Отдохнуть на любимой мансарде тоже не удалось – сестрёнки Иванцовы, оккупировавшие мои жилые квадраты, устроили демонстрацию купленных к новому году нарядов, привезённых тётей Викой из Европы. Близнецы, едва приметив Катю, предательски смылись, поэтому дефиле пришлось смотреть нам с Сенькой. И если от младшей Иванцовы особой реакции не ждали, то я почему-то должна была давать оценку каждому новому «луку». А их у девчонок почему оказалось больше, чем у любительницы шоппинга и красоты Лизки Иржик.

- Я тут заметила одного парня, - Катя покрутилась перед зеркалом в тёмно-алом шёлковом платье с низким вырезом, хитро покосилась на меня через плечо. – Красавчика-блондина на белом «Вольво». Ты его знаешь?

- Не очень, - неопределённо пожала плечами, бросила взгляд на насторожившуюся младшую сестру. У Сеньки разве что ушки не дёргались, как у любопытного зайца. - Мало ли у нас красавчиков…

- Да? – Катя вскинула бровь, пробежалась пальцами по толстой русой косе. – Анфиса Николаевна видела, как этот блондин подвозил тебя. Так что, Аль? Кто он?

- Снегирёв Илья, - сдалась я, пригрозила пальцем удивлённо приоткрывшей рост сестре. – И не придумывай ничего, Кэт, он просто помог.

- Значит, я могу действовать? – Блондинка хитро сощурилась, подмигнула Женьке. Младшая Иванцова ответила ей скептическим взглядом, но промолчала. – Систер, ну-ка достань мой костюм. Ага, тот самый, который мама из Бордо привезла.

- Думаешь, это удачная идея? – Усомнилась я. Мысль, что красотка Иванцова будет крутиться вокруг Снегирёва, почему-то мне не нравилась, отзывалась где-то в глубине души чем-то неправильным.

- Я уверена в этом, - кивнула Катя, забрала из рук младшей сестры костюм из плотной тёмно-синей ткани. – Прелесть, правда? Работа одного французского дизайнера, не самого именитого, но безумно талантливого.

- Глупо, Кэт, - Женя присела на матрас, подобрав под себя ноги. У неё нарядов было не так много, как у старшей сестры. Всё-таки в двенадцать лет внимание у девочки занято немного другим. Так Женя обожала хип-хоп, играть в приставку и читать мангу. – Ты же не будешь гулять около его дома в дизайнерском костюме и туфлях на шпильке.

- Зато он точно пойдёт на «Вечер в Сосновниках» второго января, - Катя переоделась, разгладила несуществующие складки на бледно-голубой блузе с серебристым растительным узором, погладила плотную ткань белоснежных брюк. – Ну как? К нему ещё идёт пиджак, но не уверена, что хочу его надевать – обнажённые руки всегда были эффективным оружием против мужчин.

- «Вечер в Сосновниках», - я удивлённо моргнула, полезла в телефон, сразу же заходя на сайт дома отдыха. Взгляд сразу упал на яркую, выдержанную в красно-зелёном цвете афишу, на которой хозяин Сосновников приглашал всех желающих на новогодний вечер. – Откуда ты узнала про него?

- Аль, - девушка устало закатила глаза, покрутилась перед зеркалом, осматривая себя со всех сторон. – Неужели ты думаешь, что я, собираясь в ваше захолустье, не просмотрела все варианты развлечений?

Я прикусила губу, конечно, я даже не подозревала об этом вечере, зная, какие гости приезжают в Сосновники. Да я даже на секунду не представила, что могла бы пойти туда, надеть лучшее платье и влиться в компанию столичных сливок общества. И почему-то в глубине души подозревала, что Илья тоже не захочет быть там. Может, я мало его знала, но даже этих встреч хватило, чтобы понять, насколько Снегирёв отличается от знакомых мне представителей золотой молодёжи.

- А как насчёт тебя? – Полюбопытствовала, словно услышав мои мысли, Иванцова. – Не хочешь попытать удачу?

- Аля, - в комнату, принося спасение, заглянула мама, заинтересованно скользнула взглядом по Кате и подняла большой палец вверх. – Классно выглядишь, Катюша! Аль, поможешь мне на кухне?

Я с готовностью кивнула, вскочила на ноги и вылетела из комнаты, так и не ответив на последний вопрос.

Глава 4

Тридцатое декабря наступило неожиданно, предпраздничный день, наполненный шумом, гамом и бесконечными метаниями между Озерками и городом. Вот и сейчас я прыгала на одной ноге, пытаясь одновременно надеть и свитер, и джинсы. Часы показывали десять утра, девчонки бессовестно спали на матрасе. Катька, днём напоминающая одну из участниц конкурса «Мисс Вселенная», во сне пускала слюни на подушку и тихо похрюкивала. Женька спала в обнимку с плюшевым медведем, нагло стащенным с моей кровати. И почему-то никто не собирался их будить.

- Так, Алька. Список продуктов у папы. Мандарины лучше берите марокканские. И не забудьте купить авокадо! Три штуки. Он у меня есть почти во всех блюдах. И вообще, Алька, проследи, чтобы папа не накупил ничего лишнего. А то опять будем думать, куда деть вторую утку!

- Всё хорошо, мам, - я чмокнула взволнованную родительницу в щёку. – Я за всем прослежу. Иди лучше поторопи близнецов.

В городе было столпотворение, несмотря на то, что шли рабочие часы. В большом торговом центре, где мы обычно делали покупки, было не протолкнуться. Продукты сметали с полок со скоростью света. Папа едва не подрался с мужчиной, утащившим у него из-под носа кусок мяса, а я с боем выбила так нужные маме три авокадо у выкатывавшего в зал тележки грузчика.

Город к праздникам принарядился, засверкал разноцветными огоньками и украшениями, заполнившими витрины магазинов и окна жилых домов. Ель на центральной площади по своей красоте могла поспорить с главной ёлкой страны. Я давно не была здесь. Когда приезжала домой, в основном не покидала дома: училась, рисовала или помогала маме по дому, а теперь неожиданно поняла, что соскучилась по такому городу. Не по скучным серым многоэтажкам и разбитым тротуарам, отложившимся в памяти по школьным годам, а по ярким огням, неоновым вывескам и весёлым кучкам молодёжи. Сразу же захотелось приехать сюда вечером, прогуляться по центральным улицам, выпить кружку горячего шоколада в пиццерии и заглянуть в уютный книжный магазинчик, где к Новому Году всегда создавалась чудесная, волшебная атмосфера.

Уже уходя из магазина, я краем глаза заметила паркующийся белый внедорожник и нырнула в машину, лишь бы избежать ловушки тёмно-зелёного взгляда. И всё равно не смогла не проводить взглядом высокую фигуру, словно магнитом притягивающую к себе женское внимание. Словно почувствовав мой взгляд, Илья обернулся, замер, цепким взглядом обводя парковку, но не смог разглядеть меня на заднем сидении невзрачного серебристого опеля.

Торт мама ещё в начале месяца заказала в небольшой кондитерской, мой любимый, с ангельским бисквитом, кремом Гляссе и клубничным курдом. Его нам вынесли в белой коробке, перевязанной алой лентой, поздравили с Наступающим Новым годом и пожелали хорошо отдохнуть в праздничные выходные.

- Заедем в книжный? – Уже сидя в обнимку с тортом, попросила папу. – Хочу кое-что купить.

Этот магазинчик я любила с детства. Он напоминал лавочку из далёкого прошлого, немного тесный, со старинными полками и винтовой лестницей на второй этаж. И я уже знала, что хочу купить там. Внутри было уютно-тепло, пахло пылью, бумагой и какими-то специями, словно хозяйка лавки, любительница английской эстетики, специально спрятала между книгами мешочки с корицей, гвоздикой и анисом.

- Извините, - я неловко потопталась на пороге, опасаясь засыпать снегом стопки книг из новой поставки.

- Да-да! Я тут! – Раздался тихий возглас откуда-то из-за полок, что-то с глухим стуком ударилось об пол, и следом вывалилась хозяйка лавки, невысокая, полноватая дама в круглых очках.

- Мне нужна книга. Думаю, она у вас найдётся. «Шоколад» Джоанн Харрис.

- Ох, конечно! – Женщина быстро закивала, спотыкаясь, добралась до одной из стопок, ещё обёрнутых упаковочной бумагой. – Только сегодня привезли! Уникальное издание, твёрдый переплёт с золотым тиснением, плотная мелованная бумаги и очень красивый дизайн. Я когда увидела её в каталоге, едва в обморок не упала! Моя любимая книга в таком приятном оформлении, её хочется не то, что прочесть – съесть, как шоколадку!

- Ни секунды не сомневалась, - улыбнулась продавщице, достала из сумочки кошелёк, наблюдая, как расторопная дама быстро извлекает на свет нужную мне книгу. Действительно, выглядевшую восхитительно-уютной и тёплой. – Пожалуйста, можно её упаковать?

- Да-да! – Снова быстро закивала та. – Сейчас всё сделаем, в лучшем виде. Может, пригляните ещё что-нибудь? Родственникам или друзьям? Или захотите порадовать себя?

- Нет, спасибо, - покачала головой, положила на прилавок уже отсчитанную сумму. – С Наступающим Новым годом!

- И вас тоже! – Светло улыбнулась женщина, протянула мне уже обтянутую подарочной бумагой и перевязанную золотистой ленточкой книгу.

Я кивнула, обернулась, уже нацелившись на выход и вдруг замерла, зацепившись краем глаза на выглядывающий из упаковки корешок. Не дожидаясь продавщицы, опустилась рядом, выуживая неприглядную на первый взгляд книжку, с кожаной чёрной обложки и золотыми тиснёными буквами «Артур Конан Дойл. Приключения Шерлока Холмса». На лицо сама собой наползла улыбка, эта книга кого-то мне напомнила, совершенно неуловимо, словно дёрнулась какая-то невидимая струна в душе. Мне хотелось купить её. Эта книга была из тех, что скрывает под простой, почти аскетичной обложкой целый мир, полный тайн и загадок.

- Кхм, а могу я купить её?

- Конечно! – Кивнула женщина, забрала у меня роман, без слов заворачивая его в невзрачную синюю бумагу, лишь слегка разбавленную золотым узором. Я невольно удивилась, насколько точно и быстро у этой дамы получилось подобрать одежду для каждой из жительниц своего магазинчика.

Я сама не знала, зачем мне понадобилось купить её. Почему-то казалось, что она непременно должна ему понравиться, и пусть я и не решусь подарить роман лично, что мешает мне, на радость человеку, притвориться тайным Сантой и подложить его в почтовый ящик или на порог дома? Ведь для этого и созданы праздники, чтобы совершать глупости и дарить подарки!

***

Вечером я наконец-то решила заняться работой. Катя и Женя как раз убежали на озеро в компании близнецов, Сеню не было видно, а все дела, которые нужно было завершить сегодня, переделаны. Внизу тихо бухтел телевизор, раздавалось ворчание деда Димы и тихий голос бабы Вали. Мама ушла на прогулку вместе с бабой Фисой, у которой, к счастью, прошла голова и появилась неуёмная тяга к движению. Тётя Вика, подумав, присоединилась к ним, и я почти не сомневалась, что оба проводниковых катера поведут бабушку к дому заранее несчастного соседа, интеллигентного поэта и бывшего театрального актёра, Виктора Павловича.

Впрочем, кто поймёт артистов? Вдруг ему приглянется аристократичная леди, и вскоре они вместе станут прогуливаться по заснеженной улице. Он – в неизменной шляпе и с тростью в руке, а баба Фиса – в своей серебристой шубке и замшевых сапожках. Почему-то этот образ никак не выходил у меня из головы, пришлось даже отложить схваченную было статью и сделать набросок в альбоме. А ещё хотелось сделать какую-то глупость. Например, бросить учёбы и сбежать на озеро, а может, опередить Катьку и самой столкнуться с «красавчиком-блондином».

Господи. Пришлось тряхнуть головой, чтобы вернуть мысли в порядок. Видимо, приближающиеся праздники на меня плохо влияют. Желание совершать глупости никуда не пропало, но теперь оно затаилось в укромном уголке, вытесненное сознанием. На столе всё ещё лежала книга в тёмно-синей с золотом упаковке, словно напоминая о моем порыве. Глупом порыве, о котором я, наверное, буду жалеть.

Не выдержала. Вскочив на ноги, убрала распечатки статей обратно в коробку, сцапала подарок и поспешила вниз. На село уже опустился вечер, и наш дом засиял сотней разноцветных огней. Они хитро подмигивали мне, словно подталкивая совершить очередную глупость, и я поддалась им, устремившись по знакомой дороге к дому Ильи Снегирёва. Вот только оказавшись перед калиткой, я стушевалась. Прикусила губу, замявшись на одном месте, и, не придумав ничего лучше, повесила подарочный пакет с книгой на край почтового ящика.

Вот так. Глупость совершена и можно спокойно идти домой. Я широко улыбнулась, развернулась на каблуках… и уткнулась носом в чьё-то пальто.

- Три, - спокойно сообщил голос над моей головой.

- Угм, - булькнула, немного отходя назад и пряча глаза. А вот теперь глупость приняла совершенно неожиданный поворот. – Эм-м… Привет, Илья.

- Так что, Мышка, пойдёшь со мной на свидание? – Парень засунул руки в карманы пальто, покачался на каблуках и, как мне показалось, с улыбкой добавил: - Я такой страшный, что ты боишься на меня смотреть?

- Почему же, - вздохнула, всё-таки поднимая глаза и встречаясь со смеющимся тёмно-зелёным взглядом. – Напротив, Снегирёв. Боюсь попасть под твоё очарование.

- Даже так? – Искренне удивился Илья, широко улыбнулся и снова переспросил: - Что скажешь, Алька, расписки не было, но соглашение в силе? Как насчёт… сегодня?

- С-сейчас? – Я удивлённо моргнула, пристально вгляделась в его глаза, но так и не нашла даже намёка на шутку.

- Думаю, я могу дать тебе… десять минут, - блеснул белозубой улыбкой Снегирёв. – Поторопись, Мышка, я подъеду к твоему дому ровно через это время.

Охнув, я со всех ног бросилась к себе домой. Не зря баб Валя говорила, что необдуманные глупости совершать опасно, они могу принять неожиданный оборот. Вот и сейчас, на ходу стаскивая сапоги и бросая куда придётся пальто, я скакала по лестнице к себе в комнату. С дурацкой улыбкой, пустой головой и странным чувством грядущих приключений. Господи! Да я словно в детство вернулась и сейчас спешу в комнату, чтобы одеться и побежать лепить снеговиком или строить снежные замки.

Наряжаться я не стала, надела новые джинсы и любимый красно-синий свитер с оленями, накинула новенький серебристо-чёрный полушубок и даже достала из коробки замшевые сапожки. Ничем не хуже, чем у модницы Кати или акулы стиля Анфисы Николаевны! И только успела закончить лёгкий, сделанный на скорую руку макияж, как на улице раздался нетерпеливый гудок.

Ой, всё! Я сошла с ума. Из зеркала на меня широко-распахнутыми, ошалелыми глазами смотрела разрумянившаяся от волнения незнакомка. Совсем не обычная, собранная и деловая Я, а неизвестная мне девушка, собравшаяся на свидание с человеком, которого знаю пару дней. Собирающаяся совершить предновогоднюю глупость и совершенно не жалеющая об этом!

- Ты быстро, - довольно кивнул мне Снегирёв, когда я села рядом с ним в тёплый салон авто. – Спасибо за подарок. Неожиданно.

Я прикусила губу, отвернулась, пряча взгляд и неуместный румянец. Как школьница, честное слово!

- Есть особые пожелания? – Парень вопросительно вскинул бровь. - Дай угадаю, Мышка, - улыбнулся, тронулся с места, выводя машину на дорогу. – Сырная пицца, горячий шоколад и… фисташковое мороженое? Признавайся, я прав?

- Вообще-то да, - несколько ошеломлённо и со скрытым подозрением подтвердила его слова. – Ты тайный агент, Снегирёв?

- Я врач-педиатр, - подмигнул мне парень, что-то нажал на экране бортового компьютера, включая музыку. – Моя профессия, Мышка, обязывает знать, что нравится маленьким девочкам.

По салону поплыла незнакомая мне музыка, приятное тепло забралось под полушубок, призывая расслабиться и довериться случаю. Надо же! Я никак не могла представить Снегирёва, окружённого его маленькими пациентами, успокаивающего расшалившегося малыша или рассказывающего сказку больному ребёнку. Хотя, моё представление о враче-педиатре было весьма смутным, и на работе Илья мог быть совершенно другим. Кто знает, вдруг он на самом деле не добрый Айболит из детских сказок, а строгий доктор?

Снегирёв вёл машину уверенно, твёрдой рукой опытного водителя, и мы быстро добрались до города. Я до последнего думала, что мы сразу же поедем в кино или кафе, банальности, к которым прибегают все без исключения. Но мы не уехали дальше центрально площади, Снегирёв свернул на парковку перед небольшим универмагом, заглушил машину и широко обвёл открывшийся перед нами вид рукой.

- Выбирай, Аля, - хитро сощурился, пока я глупо хлопала глазами на оказавшуюся прямо перед глазами главную городскую ель, окружённую волшебными фонариками, длинными полосами гирлянд и пластиковыми снежинками, нанизанными на леску. – У нас в распоряжении целый город.

- Тогда, ёлка? – Прозвучало неуверенно, но спорить Илья не стал, и уже через пять минут мы стояли под зелёной красавицей. В этом году город пригласил к нам самую яркую лесную знаменитость, высокую и стройную, как подиумная модель. Разноцветные шары, перемигивающиеся между собой огоньки гирлянды, стеклянные бусы-звёздочки и самодельные ёлочные игрушки, выполненные руками ребят из дома творчества, детских садов и школ города – всё это невообразимо шло ей. И если бы сейчас за моей спиной не стоял Снегирёв, с вежливым интересом оглядывающийся по сторонам, я бы непременно вспомнила детство: обошла бы ель по кругу, погладила бы разлапистые ветки и попробовала бы дотянуться до краснобокого шарика, чтобы ощутить его прохладу и гладкость.

- У вас дома есть ель? – Спросила у Ильи, всё-таки погладила опустившуюся почти к самому носу ветку.

- Нет, - он раздражённо дёрнул плечом, засунул руки в карманы пальто, устремив тёмно-зелёный взгляд мимо меня. – В больнице есть, я точно знаю: красивая, в игрушках от маленьких пациентов. Я дежурю в Новый год, Мышка, зачем мне ёлка?

- Но дом-то ты украсил, - искренне удивилась.

- Не я, родители. Они улетели в Лос-Анжелес, решили встретить новый год среди пальм.

- А ты? – Вздохнув, я отошла от ёлки, направившись к стройным рядам лавочек, где уличный торговцы в преддверии праздника устроили небольшую ярмарку. Под полосатыми тентами, украшенными мишурой и блестящим дождиком, продавались печатные пряники, сувениры, новогодние игрушки и сладкую вату. Какой-то мужичок, подпрыгивая на одном месте, зазывал к себе желающих выиграть в тире большого плюшевого медведя. Игрушечный зверь сидел на верхушке полки с призами, грустно взирающий на мир чёрными-глазами пуговицами и больше напоминая снеговика. Илья, молчаливо следовавший за мной, тоже обратил на него внимание.

- Хочешь этого медведя, Аль?

- А ты можешь? – Засомневалась. – Я знаю эти аттракционы, Илья. У них прицел сбит специально и банки с утяжелением…

- Ладно тебе, Мышка, - фыркнул парень, полез в карман за бумажников, подмигнув мне зелёным глазом. – У нас же свидание, а ты не улыбаешься. Поверь мне, снегири, когда надо, могут быть хитрее хорьков.

- Дурацкая затея, - пробормотала себе под нос, но отговаривать Снегирёва не стала. Встала в сторонке, наблюдая за парнем. Странное свидание, скорее похожее на прогулку двух старых друзей. Кажется, раньше я не замечала за собой трусости и излишней стеснительности, но рядом с Ильёй чувствовала себя школьницей, которую симпатичный мальчик пригласил погулять после уроков.

- Смотри, Алька! – Блеснул хитрой улыбкой интерн, привлекая к себе внимание. Не только моё, но и палы любопытных девиц, молоденьких и симпатичных, скорее всего старшеклассниц. В одинаковых коротких куртках и сапогах на тонюсенькой шпильке. Они встали рядом со мной, оценив высокого блондина в дорогом пальто и модных джинсах как подходящий для охоты объект.

Нахмурившись, чуть выдвинулась вперёд, вставая ближе к парню. Десять банок в стройный ряд и винтовка-воздушка. Хозяин тира, толстяк с усами-щёткой в шапке-ушанке, выставил перед Ильей баночку с пластиковыми пульками, снисходительно покосился и лениво прислонился плечом к стеллажу с игрушками.

Илья особо не напрягаясь сшиб первую пятёрку банок. Утяжеляют обычно последние три, поэтому пока мне оставалось только порадоваться меткости парня. Вот только оставшиеся банки так же легко слетели с полки. Хозяин тихо, почти неслышно, выругался сквозь зубы, удивлённо смотря на сбитые мишени и на оставшуюся в баночке единственную пульку.

- Приз победителю, – потребовал Илья, положил винтовку на прилавок, небрежно откинул со лба светлые пряди. – Эх, надо было с тобой поспорить, Мышка. Хотя бы на поцелуй.

- Снегирёв, блин, - я закашлялась, чувствуя, как на щёки наползает удушливый румянец. – Я тебе… Да... Кха… Иди ты знаешь куда!

- Знаю, - хохотнул Илья. – Расслабься, Алька, я шучу. Держи своего медведя.

Я крякнула, принимая огромную, с меня ростом, плюшевую игрушку, холодную и мокрую от снега. Возмущённо выглянула из-под медвежьей лапы, вызывая у Снегирёва новый взрыв смеха. Медведя у меня всё-таки забрали и даже донесли до машины, запихав на заднее сидение.

- Не замёрзла? Я недавно нашёл интересное местечко, - Илья завёл машину, откинулся на спинку кресла, позволяя двигателю прогреться. – Даже не ожидал, что такие есть в этом городке.

- Заинтриговал.

Я ожидала, что Снегирёв привезёт меня в знакомое с детства кафе, пиццерию неподалёку от площади. В юности меня завораживали её тёплые золотые огни и французская изысканность в оформлении, несмотря на то, что готовили там исключительно итальянскую кузню. Но мы поехали в другую сторону, к военному городку и начинающемуся за ним сосновому лесу, оставил машину на парковке перед зоной отдыха.

- Идём, Аль, - позвал, заглушая машину и первым выходя на улицу. – На машине туда не подъехать, придётся идти пешком. Через Сосновый бор.

- Ты меня пугаешь, - нахмурилась, вылезая следом и оглядывая зону отдыха, протянувшуюся вдоль реки. Со сценой, амфитеатром и арт-объектами. Ресторанчик, который нашёл Илья, находился в укромном уголке, отделённый от всего города сосновым бором, на берегу реки. И к слову, это был совсем не ресторан и даже не кафе.

- Трактир? – Я ошеломлённо замерла на месте, вцепившись в руку Ильи и не отрывая взгляда от стилизованной вывески “Трактиръ «Сосновый пирс»”.

- Брось, Аль, тебе понравится, - подмигнул мне парень. – Доверься мне.

- Ладно, - я вздохнула, тихо пробормотала себе под нос: - Глупости. Кто же не совершает глупости под Новый год?

Впрочем, мало ли таких заведений в нашей необъятной стране? Трактиры, пабы, кабаки – сейчас на них особенная мода. Изнутри трактир оказался вполне приличным с немного грубым дизайном в стиле «Дырявого котла» или «Трёх Мётел» из «Гарри Поттера». Впрочем, его мрачность достойно компенсировали еловые ветки, перевитые гирляндами, и разноцветные ленты. Хозяин заведения явно уделял особое внимание деталям, в таком трактире можно было запросто представить себя героиней одного из фэнтезийных романов. Да хоть того же «Гарри Поттера» или прославленного «Властелина колец»!

- Ну что, я прав? – Снегирёв за руку отвёл меня к свободному столику у небольшого окна, из которого было видно тёмную реку и кусочек подсвеченной набережной. – Тебе нравится, я вижу, Мышка.

- Ладно, - признала, принимая из рук официантки меню. – Ты прав, Илья. И всё-таки почему Мышка?

- Догадайся, - парень усмехнулся, лениво пробежался взглядом по позициям меню и снова поднял на меня глаза, поймавшие в свою глубину жёлтый отблеск свечей на столе.

- Такая же маленькая и невзрачная? – Хмыкнула, с трудом, но вырываясь из ловушки взглядов. – Не знаю. И даже не думай, что я напрашиваюсь на комплимент!

- Вот и оставим это в тайне, Мышка. Ты выбрала? Потому что я ужасно голоден и точно не откажусь от чашки глинтвейна или грога!

- Ты за рулём, - напомнила на всякий случай, захлопнула меню и мило улыбнулась подоспевшей официантке. - Я закажу ростбиф и жареную картошку. И не надо так смотреть на меня, Снегирёв. Я тоже хочу есть, а здесь очень аппетитно пахнет.

- А я что-то сказал? – Показательно удивился Илья. – Мне, пожалуй, тоже самое. Только добавьте в заказ два безалкогольных глинтвейна и ваш фирменный десерт.

- Фирменный десерт? – Вскинула бровь, когда официантка птичкой улетела на кухню.

- Пусть будет сюрприз, - пожал плечами Снегирёв. – Но тебе понравится – я точно знаю! А теперь рассказывай, Мышка, чем ты живёшь? Я должен знать всё!

- Я не живу, Илья, - хитро сощурилась и, выдержав паузу, закончила: - я учусь. Не так, чтобы с огромным успехом, но старательно. И сегодня ты оторвал меня от безумно важной работы.

- Поверь опытному человеку, Аля, в мире нет ничего важнее хорошего свидания в предновогодний день.

- Кто бы говорил, интерн, - фыркнула, схватила за салфетку, особо не зная, куда деть руки. – Ты работаешь в Новый год, Илья. Не тебе рассуждать о важности отдыха.

- Пожалуй, соглашусь, - он вздохнул, выглянул в окно, словно стараясь что-то разглядеть на противоположном, полностью погружённом в бархатную тьму берегу. – И знаешь, я даже был рад, что проведу этот день в больнице. Моим пациентам тоже одиноко, они не смогут отметить праздник дома, в кругу семьи, и я, возможно, буду их единственным гостем в этот день.

- Может быть, - я прикусила губу. Хорошее настроение медленно испарилось, разговор сворачивал в сторону, совершенно не подходящую для первого свидания. – Ты дежуришь в ночь?

- Да, с восьми вечера, - Илья криво улыбнулся. – Не удачная тема для романтического вечера. Прости.

- Сама виновата, - я пожала плечами. – Думаю, это от голода. Уверена, Снегирёв, после ростбифа и горячего глинтвейна разговор пойдёт легче!

Но я ошиблась. Несмотря на вкуснейшую еду и согревающий напиток, разговор не клеился. Я узнала, что Илья старше меня на три года, что скоро интерну стукнет двадцать четыре. Попыталась выпытать хоть что-то о его интересах, но открываться парень не собирался. Зато обо мне расспрашивал с охотой, вот только признаваться, что я любитель фэнтези и любовных романов, а ещё активная слушательница рок-опер не хотелось.

- Признайся честно, Аль, - задумчиво помешивая глинтвейн, потребовал Снегирёв. – Ты же, наверное, обожаешь Роулинг и Толкина? Зачитала «Гарри Поттера» до дыр?

- Мне больше нравится «Колесо времени» Джордана, - всё-таки призналась. – И – ты только не смейся! – «Звёздная пыль» Геймана. Правда, первый я ещё не дочитала…

- И кто же ты у нас? – Неожиданно блеснул зубами парень. – Пастушка из Двуречья или Айз Седай?

- Кхм, - я сбилась, глотнула глинтвейна и ответила: - Айильская воительница, Дева Копья.

Снегирёв рассмеялся, да так громко, что вспугнул тройку ребят за соседним столиком.

- Не красней, Алька, - подмигнул мне, снова принимаясь за ростбиф. – Я тоже люблю фэнтези, когда-нибудь покажу тебе личную библиотеку. Знаешь, Джордан там занимает центральное место.

Атмосфера немного разрядилась, я невольно улыбнулась, пряча смущение. Официантка забрала опустевшие тарелки и поставила передо мной креманку с чем-то невообразимым. Я разглядела бочок хрустящей меренги, белоснежные взбитые сливки и яркие ягоды.

- Что это? – Моргнула, подковырнув ложку меренгу. – Илья?

- Сначала попробуй, - хитро сощурился парень, положил подбородок на сцепленные в замок руки, не отводя от меня внимательного взгляда. Я осторожно зачерпнула ложкой странный десерт и положила в рот, тут же сощурившись от удовольствия.

- Боже, что это? – Ошеломлённо приоткрыла глаза, подхватывая ещё одну ложку и отправляя ей вслед за первой.

- Итонский беспорядок, он же Eton Mass, - пояснил Снегирёв. – Я попробовал его в одном лондонском ресторанчике, когда летал в Англию на курсы.

Я с трудом могла представить, что Снегирёв в свободное время читает «Колесо времени» и не хуже меня разбирается в мире Роберта Джордана. Но что я вообще знала об Илье? По сути, он был для меня совершенно незнакомым человеком, симпатичным парнем с соседней улицы, который за пару взглядов смог, если не забраться в сердце, то зацепиться за душу – точно.

После трактира мы снова гуляли по набережной и сосновому бору, таинственному и загадочному, окружённому пляшущими тенями. Я даже показала ему свою школу – высокое пятиэтажное здание, окружённое безликими жилыми домами. Сегодня был последний учебный день, логично завершившийся праздничным чаепитием и дискотекой для старших классов. В окнах верхнего этажа мелькали огни прожекторов и лазерной установки, на крыльце толкалась стайка девиц в накинутых поверх вечерних нарядов пуховичках, из-за угла слышался приглушённый смех скрывшихся от строгих глаз техничек парней.

- Жаль, я не могу показать тебе свою школу, - мы сидели в машине напротив школы, с приглушённой музыкой, в полумраке, освещённые только приборной панелью. – Она осталась в Северодвинске.

- Ты вырос на севере?

- На берегу Двинской губы, залива в Белом море, - подтвердил Илья. – Там было неплохо, холодно и немного серо, но по-своему атмосферно. Потом поступил в медицинский, уехал сюда, а за мной и родители.

- Значит, ты любишь зиму? – Предположила, невольно цепляясь взглядом за целующуюся в тени за деревьями парочку и смущённо отвернулась.

- Нет, - хмыкнул Илья, завёл машину, густым урчанием двигателя спугнув юных влюблённых. – Я люблю лето, пальмы и море. Чтобы солнце одиннадцать часов сутки, жара под тридцать градусов и крики чаек в безоблачном небе.

- Красиво, - вздохнула, вздрогнула, словно почувствовав порыв морского бриза.

- А ты, Мышка? Любишь море?

Я неопределённо дёрнула плечами, опустила глаза, рассматривая свои пальцы и судорожно сжатый ими телефон. И что ответить? Наверное, я люблю море – и солёный ветер, и крики чаек, и даже надоедливых южных торговцев. Люблю смотреть на них по телевизору, потому что сама я на море не была ни разу.

- Алька, - привлёк к себе внимание Снегирёв. – Ты что правда никогда не ездила на юг?

- Представь себе, - буркнула, набрала полную грудь воздуха и оптимистично улыбнулась. – Собиралась поехать в новом году. Может быть.

- Вот этого точно не стоит стесняться, - Илья улыбнулся уголком губ, твёрдой рукой повернул руль, выезжая на дорогу. - Почти девять. Ну что, Мышка, домой, или у тебя ещё осталось чуть-чуть сил?

- Смотря на что, - я покосилась на интерна с подозрением.

- Тебе понравится, - заверил меня тот. Мы выехали из города на трассу, эта его часть мне была незнакома. Спальный район с одинаковыми многоэтажками, расчищенными тихими улочками, детскими площадками и небольшими магазинчиками. Впрочем, он очень быстро сменился тёмным лесом. Во многих окнах горел свет и мигали гирлянды, но в остальном, здесь существовал баланс серого и белого, тусклый и грустный, зато следом за ним открылось настоящее чудо.

- Погоди, Илья, это что… гонки?

- Сноу-кросс, - подтвердил Снегирёв, паркуя машину среди мощных внедорожников и пикапов прямо на краю поля, по которому уже ездили снегоходы и квадроциклы на огромных, ребристых колёсах. Отсюда они казались небольшими, как машинки на игрушечных траках, но гул и рёв мощных моторов подсказывали, что созданы они для настоящего экстрима.

- Вообще, я собирался поехать сюда один сегодня, но ты сбила мои планы, Мышка. Надеюсь, ты любишь гонки?

- Ты серьёзно, Снегирёв? – Я выскочила из машины, чувствуя, как сердце в груди сжимается от предвкушения. Подбежала к верёвочному ограждению. Поле расчистили ретраком, создав целую систему петляющих дорог, с подъёмами на горы и впадинами. – Это же классно!

- Тогда пойдём, Аль, - Илья потянул меня за руку к почти незаметной тропке, ведущей к краю леса, где прятались немногочисленные зрители. – Это, конечно, не чемпионат России – в основном здесь любители и новички, да и трасса не самая сложная, но должно быть зрелищно.

- Не знала, что у нас есть трассы, - я шла за ним, но не отрывала взгляда от гонщиков. Сейчас они ещё разминались, со смехом и подначиванием прогревали двигатели, готовили снегоходы. Несколько парней ездили по трассе, оценивая гладкость снега.

- Её недавно устроили, парочка местных энтузиастов, - пояснил. – Если захочешь, я тебя с ними познакомлю. Стой, видишь красный снегоход? С цифрой 3 и волчьей мордой на корпусе. Вот, парень рядом с ним – Артемий Короленко, один из них. И, между прочим, мой однокурсник.

- Не думаю, что я готова знакомиться с твоими друзьями, - честно призналась, но на гонщике взгляд задержала. Высокий, в дорогой спортивной экипировке и шлеме с оскаленной волчьей мордой, он, напряжённо замерев, смотрел на трассу.

- Хорошо, тогда просто посмотрим, - Илья завёл меня за деревья, положил руки на плечи, ненавязчиво показывая, куда смотреть, и больше их не убрал. – Кстати, у Короленко один из лучших снегоходов, даже не интересно – заранее можно предугадать, кто выиграет. К тому же это принт-кросс, а у Тёмы самый большой опыт в трюках.

Трамплины на трассе действительно были, но невысокие и довольно простые для прохождения даже по-моему непрофессиональному мнению. А вот в снегоходах я разбиралась плохо, поэтому подтвердить или опровергнуть слова Снегирёва, не могла, пришлось поверить на слово.

Но выглядело действительно зрелищно. Когда снегоходы, наконец, сорвались с места, я уже накрутила себя до предела, представляя, что могут вытворять эти мощные красавцы на скорости. В первом заезде участвовали пять снегоходов, большего не могла позволить трасса. Все новички, весёлые и хвастливые. Все препятствия они прошли сносно, но не эффектно, осторожничая. За ними выступала пятёрка посильнее, на более мощных снегоходах. И, наконец, пятеро самых сильных во главе с Короленко.

- Приглядись, - шепнул на ухо Илья, обдав шею горячим дыханием и заставив волосы на затылке зашевелиться. – Видишь парня на жёлтом, с дурацким клоуном на шлеме? Ты должна его знать, это Лаптев Назар из нашего села.

- Да ладно, - я искренне удивилась, присмотрелась внимательнее к высокому гонщику около мощного зверя. Для меня все пятеро выглядели одинаково, как Илья умудрился их различать в шлемах, я не понимала.

- Точно он, - снова зашептал Снегирёв. – Я слышал от Короленко, что он будет участвовать в заезде вместе с ним, и снегоход этот знаю – сталкивался пару раз в поле за Озерками.

Гонщик в красном, самый заметный из общей массы, действительно держался впереди. Легко взлетал на трамплинах, успевая махнуть рукой восхищённо голосящим зрителям, и приземлялся, поднимая фонтан из снега и ледяной крошки. Жёлтый снегоход от него не отставал, хотя и держался осторожнее, не решаясь на эффектные фигуры и показательные жесты, наверное, поэтому я и не удивилась, когда после предпоследнего трамплина Назар неожиданно вырвался вперёд. Зато удивился Илья, напрягся за моей спиной, вцепившись в плечо пальцами и, кажется, забыв дышать.

- Исторический момент, Алька, - шепнул на ухо. – Если этот обгонит… Вау! Мышка, смотри как круто последний трамплин прошёл. У Короленко там, наверное, уже всё горит, он же на целый корпус отстал. Класс! Молодец, Лаптев!

- Погоди-ка, Снегирёв, он что его обошёл? – Я удивлённо моргнула. – Назар обошёл твоего Короленко? Ты же уверял, что у него лучший снегоход?

- Ты так сильно не восхищайся, - пихнул меня в бок. – У нас с тобой свидание, Мышка, если ты не забыла. Но да, он его обошёл. Даже не знаю, как ему это удалось! Да я Арта с универа знаю, он же помешанный на всём, что ездит: летом байк, зимой снегоход. Даже не представляю, как он сейчас бесится.

Гонщик в жёлтом стащил шлем, сверкая белозубой улыбкой и позволяя всем оценить довольно симпатичную славянскую внешность голубоглазого и светловолосого парня. Похлопал по плечу подъехавшего к нему мрачно брюнета, держащего в руках красный шлем с волчьей мордой. Видно, что Короленко и правда злился, но всё же выдавил в сторону победителя кривую улыбку и махнул рукой зрителям.

- Давай, Алька, - Илья потянул меня за руку в сторону тропы. – Сейчас будут короткие заезды, а потом длинная дистанция по полю за городом. Всё интересное уже прошло. К тому же ты, вроде, не особо рвалась знакомиться с моими друзьями.

- Точно, - кивнула, позволяя увлечь себя к машине. – Но это было действительно круто. Спасибо, Илья.

Домой я приехала почти в десять, оказалось, что на гонки мы пробыли целый час. В большинстве окон уже погас свет, где-то ещё работал телевизор или тускло просвечивал сквозь шторы ночник, но в основном все ужи спали – набирались сил перед главным праздником. В нашем доме было слишком много молодёжи, чтобы он так рано погрузился в сон. В окне гостиной мелькал силуэт мамы, протирающей хрусталь в стенке, а во дворе мелькал голубой пуховик Кати и раздавался звонкий лай Тимки.

- Ты пойдёшь на «Вечер в Сосновниках»? – Решилась спросить, пока вытаскивала огромного медведя, успевшего в машине высохнуть и превратиться в настоящее плюшевое чудо.

- Любишь танцы? – Илья вышел следом, замер рядом с машиной с фирменной кривоватой улыбкой на лице. Лай Тёмки раздался ближе, не удивлюсь, если между досками в заборе уже просунулся любопытный нос сестры.

- Наверное, - пожала плечами. – Раньше любила, я со школы не танцевала, уже и забыла как.

- Нет, не пойду, - Снегирёв задумчиво поджал губы. – Я не танцую, да и не люблю сборища льстивых толстосумов. Лучше затесаться на городскую дискотеку, поверь, Мышка, там веселее и не нужно соблюдать правила приличия.

- Хорошо, что тебя не слышит моя бабушка, - фыркнула, прижимая к себе игрушку. – Она у нас аристократка, почти француженка.

- Подумай, Аль, - попросил Илья, сел в машину, пристегнув ремень, и махнул мне рукой. Опустил стекло и пообещал: - Если согласишься, обещаю лучшее свидание в жизни.

И сорвался с места, быстро скрываясь за поворотом, пока я молча смотрела ему вслед, размышляя о последних словах. У меня было не так много свиданий, чтобы сравнивать их между собой, но представить что-то лучше сегодняшнего дня всё равно бы не получилось. Он открыл для меня наш небольшой город с совершенно неожиданной стороны.

Глава 5

- Алька, блин, - калитка распахнулась, являя взору пышущую праведным гневом Катю, цветом лица сравнившуюся со своим пуховиком. Недоумевающий Тимка вертелся вокруг её ног, звонким лаям привлекая к себе внимание. – И что это было? Ты же говорила, что знать его не знаешь!

- Ну, - замялась, переминаясь с ноги на ногу. – Я… Это было давно. И вообще, Иванцова, вчера не знала, сегодня – узнала. Тебе-то какое дело?

- А такое, Мышка, - передразнила, недовольно фыркнув, словно моё прозвище её дико раздражало. – Что я первая на него взгляд положила, ясно? И на вечер он пойдёт со мной!

- Во-первых, - я всё-таки отодвинула девушку плечом, заходя во двор, – ты с ним даже не общалась. Во-вторых, у нас на этот день другие планы. А в-третьих, не расстраивайся, Котя, найдёт применение твой наряд – подцепишь чьего-нибудь богатенького сыночка на том же вечере. И не нервируй меня, я сейчас злая. Укушу!

И гордой походкой ушла в закат, то есть, в дом. Вот ещё! Снегирёва ей подавайте, на блюдечке с голубой каёмочкой. Блондинке удалось меня разозлить всего одной фразой, а, казалось бы, всего раз сходила с интерном на свидание! Видимо, в душе я была ещё той ревнивицей, странно, что раньше этот факт не всплыл на поверхность.

- Ух ты! – Из своей комнаты выскочила Сенька, сбивая меня с настроя и заставляя покачнуться под тяжестью мишки. – Алька… Это тебе тот парень подарил? На белой машине? Крутяк! А можно я его сфоткаю? Элька с Ритой от зависти лопнут!

- Фоткай, мелочь, - разрешила и, пока та не очухалась, свалила на неё игрушку, едва не сбив с ног. – Тащи на мансарду.

- Алька? – Из-за медведя выглянула любопытная мордашка, засверкали серые глаза. – А ты расскажешь, как всё было? Пожалуйста!

- Расскажу, - пообещала, стянула сапоги, влезая в пушистые домашние тапочки. Перекинула через руку снятое пальто. – Давай, топай. Там кто-нибудь есть?

- Не-а, - качнула головой Сенька, первой карабкаясь по лестнице. – Катьку ты, наверное, видела на улице. А Женька у близнецов в комнате, дядя Егор привёз новую настольную игру, что-то про графа Дракулу. Вот они и разбираются, ночью обещали на мансарде устроить посиделки.

- Катька взбесится, - усомнилась в перспективности идеи. – Ты же знаешь, что ночное бдение портит цвет лица.

Сенька встала, повернулась ко мне, не выпуская из рук медведя, и неожиданно расхохоталась, громко и заразительно, как умеет только она. И я, не выдержав, присоединилась. На мансарду мы ввались со смехом и грохотом, умудрившись задеть чемодан кого-то из девчонок. Я повесила пальто на дверцу шкафа, давая ему время обсохнуть. Медведь оказался таким большим, что занимал всю кровать, пришлось задвинуть совесть подальше и усадить нового жильца прямо на пол, зато у окна. Но смотрелся он всё равно грустно, несмотря на огоньки гирлянд.

- Придумала! Я сейчас! – Вдруг озарившись идеей, Сенька зайцем выскочила из комнаты, и, не успела я подумать, что же сестре взбрело в голову, как она вернулась. С красной шапкой Деда Мороза в руках и собственным алым шарфом с белыми снежинками и пушистой бахромой.

- Вот так! – Гордо сообщила, нахлобучив на медведя шапку и завязав шарф. – Теперь он тоже выглядит по-новогоднему. Классно я придумала?

- Гениально, - рассмеялась, потрепала сестру по голове и растянула на кровати, так и не переодевшись. Сенька, постояв надо мной с минуту, решительно подтащила ближе кресло-мешок и уселась в него, замерев в терпеливом ожидании. Вот уж действительно – девчонка, любопытная любительница романтических историй. Не сомневаюсь, что в своем воображение она уже нарисовала рядом со мной прекрасного принца. Главное, что высокого и красивого, на белом, как и положено, коне.

- Не отстанешь? – С надеждой уточнила у сестры и, закономерно получив отрицательный ответ, принялась рассказывать. Зато занялась Сеньку на добрый час, под восхищённые вздохи и ахи, описывая вечерний город, подсвеченную разноцветными огоньками ёлку и конечно же захватившую меня с головой гонку на снегоходах.

- Правда что ли, Алька, - удивилась, узнав, что выиграл Назар, сестра. – Лаптев? Тот высокий и тощий? Он мне не нравится, а вот папа от него в восторге.

- Знаю, - фыркнула недовольно. Я уже успела сменить одежду на домашнюю футболку и шорты, и теперь сидела на кровати, замотавшись в плед. – А у него, кстати, есть младший брат.

- О-ой, - Сенька закатила глаза и, к моему удивлению, густо покраснела.

- А вот это интересно, - подобралась, нависая над сестрой и сощуривая глаза, зная, что под таким взглядом Мелкая Мышка всё равно расколется. – Хочу подробности. Давай, Сень, я тебе про свое свидание рассказала!

- Да нечего говорить! – Пискнула мышью, попыталась отодвинуться вместе с креслом, но сдалась. – Он же старше, учится в седьмом классе. И ни капельки он мне не нравится! Это Элька по нему сохнет.

- Не нравится, - я понимающе улыбнулась и тут же схлопотала по макушке плюшевым зайцем, которого Сенька держала в руках. – Ты чего? Да ладно, Сень, покажи хоть. Я Серёжку сто лет не видела.

Вздохнув, сестра всё-таки нашла мне его фотографию. Последний раз я видела брата Назара в прошлом году, и честно мальчишка, субтильный и слишком высокий для своего возраста, не показался мне тем, кто когда-то заставит волноваться Сеньку. Сейчас Серёжка изменился, по-прежнему был высоким и худым, но умело скрывал это под модной одеждой, сделал стильную стрижку и перенял нагловатую улыбку брата. Может, такой и смог заполучить внимание не только неизвестной мне Эльки, но и Есении.

- Красавчик, - подмигнула сестре, отдала телефон и откинулась на подушку. – Вообще, Назар неплохой, просто нам с ним не по пути – я папе об этом который год твержу, да и Настьке я только счастья желаю. Ещё не хватало у неё жениха отбить!

- Ты всё равно красивее Насти, - с детской непосредственностью и совершенно не в тему решила сказать Сенька. – Ты на маму похожа.

- А ты на папу, - улыбнулась, затянула сестру на кровать, обняв как плюшевую игрушку. Пристроила подбородок на остром плече. – Ты у нас, Сень, лучше всех. Вот увидишь – все мальчишки твои будут. Годиков через пять, а лучше шесть. Принесёшь мандаринку?

Кажется, тему удалось сменить. Сенька скатилась по лестнице, застучав босыми пятками по ступенькам. А вернулась уже с близнецами и Женькой. Катю – что меня ни капли не расстроило – успела перехватить баба Фиса, теперь блондинка читала ей стихотворения Поля Верлена, конечно же, на французском. Иначе, зачем Анфиса Николаевна когда-то возила «Кэтрин» в Париж?

Я только покачала головой. Оставалось надеяться, что мамина задумка удастся, и наша мадам заинтересуется Виктором Павловичем и хоть немного полюбит свою историческую Родину. Близнецы притащили всё-таки новую настолку, стащили с кровати и матраса все подушки и пледы, устроив игровую зону, и принялись строить карту. Я была искренне благодарна братьям, что заводить разговор о моём неожиданном свидании они не стали. Хотя Сенька сто процентов уже всё им растрепала, да и вряд ли они пропустили момент, когда к дому подъехал внедорожник Снегирёва. Но с близнецами мы всегда понимали друг друга, я не спрашивала их о неудачах и паданиях на любовном фронте, они не лезли в мою личную жизнь. Всё просто!

- Значит так, - объявил Мишка, покосился на моего медведя, но промолчал. – Мы сейчас устроим небольшое гейм-пати. Посидим перед новым годом, поржём и поиграем в «Графа Дракулу». Катюху беру на себя!

- Да ты герой, - фыркнула, подтащила к себе медведя и взбила трон из подушек. – И каков твой план, Суворов?

- Всю просто, систер, - подмигнул брат. – Катька с Ильёй обломалась – ты оказалась шустрее, а у меня есть компромат на два достойных нашей блондинки экземпляра. И не просите! Ничего просто так не скажу.

Я покачала головой. Иногда близнецы становились совершенно невозможным, вот и сейчас Мишка решил поиграть в шпиона. Саша скромно стоял за его спиной, стараясь не попадать под лучи славы брата, но я знала, что идею брата он поддержит в любом случае. Удержит от глупостей, но не станет препятствовать тому, что, по его мнению, не несёт вреда.

Женька вытащила из шкафа припрятанные запасы: шуршащие пачки чипсов и сухариков, пара банок безалкогольного пива – видно мальчишки опасались моей реакции, десяток стеклянных бутылок лимонада и сетку мандаринов. Видимо, успели подготовиться заранее, пока я веселилась со Снегирёвым. Пока устраивались, в комнату прошмыгнула Катя и, видимо, до конца не оправившись от Верлена, раздражённо сообщила:

- Vieille sorcière! Je déteste la Poésie, - моргнула, тихо что-то буркнула на родном русском и повторила: - Старая ведьма! Да я уже терпеть не могу этих поэтов. Она сказала, что у меня жуткое произношения с совершенно невозможным акцентом!

- Наплюй, - искренне посоветовала девушке. – Не думаю, что бабушка идеально знает французский.

- У вас гейм-пати? – Оценив обстановку, спросила Катя, и неожиданно спокойно прошла к нашему «гнезду», отобрала у Мишки кресло-мешок и со вздохом облегчения повалилась на него. – Я тоже участвую. Всё равно не усну.

Мы дружно уставились на Иванцову, словно на неведомую зверушку. Даже Женька в шоке сунула сухарик мимо рта, смотря на сестру со смешной смесью удивления и страха перед неизвестным существом. Да когда это Екатерина Иванцова снисходила до развлечения простых смертных? Да я думала после сегодняшней встречи, она со мной и разговаривать не будет.

- Так мы только за, - первым отмерли близнецы, в один голос выразив общее мнение. Мишка сунул в руку девушке открытую бутылку колы, Сашка подтолкнул ближе пачку ржаных сухариков, и оба дружно сели на подушки.

- Так, девчата, разбираем героев, - Мишка положил в центр игрового поля карточки. – Аль?

- Кхм, - я схватила первую попавшуюся карточку и довольно сощурилась, демонстрируя остальным. – Вильгельмина Харкер.

- Единственную девчонку забрала, - насупилась Сенька, вытащила карту и возмутила: - А мне как всегда какой-то сопляк!

- Потому что сама соп… - Затянул было привычную песенку Мишка, но тут же получил от меня по рёбрам, незаметно, но ощутимо. – Тьфу, соперница ты. Наша. Спорим, граф Дракула опять нам попадётся!

Сеньке достался Доктор Джон Сьюард, по роману, к слову, вполне неплохой парень. Женька Вытянула лорда Годалминга, а Катька, выбирая из двух карт, умудрилась попасть в Дракулу, разочаровав близнецов.

- Ничего, Кэт, - забирая карту Ван Хельсинга, протянул Мишка. – Сегодня тебе кровожадный вампир больше подходит, а мы, так сказать, будем нести в мир добро и справедливость!

- Знаешь, Миха, - решила всё-таки сообщить брату прописную истину: - Ты слишком много треплешься.

- То же мне новость сказала, - фыркнул парень. – Ну что, Сань, будем гонять кровожадную вампиршу?

- Будем, - согласился младший.

Играть с мальчишками я любила, уж очень эмоционально они воспринимали все события. Умудрялись оживить любую игру. Я особо не вникала, в роль не вживалась и старалась по мере сил не вылететь из игры сразу. Больше меня привлекала пачка сушёных кальмаров в руках и бутылочка колы. Я посмеивалась, запихивала в рот вкусняшки и подкалывала мальчишек, когда Катька их ловко обставляя, оставляя возмущённого профессора Ван Хельсинга с носом.

- Алька! – Не выдержав, возмутился Мишка, когда я в очередной раз захихикала вместе с Катей. – Ты вообще на чьей стороне.

- А кто его знаешь? – Пожала плечами, повнимательнее изучила свою карточку. – Сойдёмся на том, братец, что я в этой игре единственная женщина. Могу позволить себе почудить!

Дурачиться мы закончили глубокой ночью, когда Сенька, не выдержав, уснула там же, где сидела, выронив свои карточки и ткнувшись носом в подушку. Чтобы не шуметь, решили не расходиться. Кое-как разобрались, сложили в мусорное ведро опустошённые пакетики и бутылки, по-братски разделили подушки и пледы. Сеньку уложили со мной на кровать, Иванцовы сонными гусеницами забрались к себе на матрас, а близнецы завалились спать на полу, постелив один плед и накрывшись вторым. Поэтому утром, когда мама решила нас разбудить, её ждал настоящий шок.

***

- Цыганский табор! – Эмоционально высказалась, появляясь утром на пороге комнаты. С розовыми бигуди на голове, в цветастом переднике и домашних тапочках, но оттого не менее грозная. – Рота подъём! Нет, ну вы посмотрите на них. Новый год проспите, цыганята!

- Не проспим, - дружно отозвались близнецы, зашуршал плед, и я догадалась, что ребята додумались спрятаться под ним от родительского возмездия. – Да встанем мы, ма! Ещё пять минуточек только…

И так же дружно захрапели, так и не закончив фразу. Иванцовы вообще не подавали признаков жизни, только Женя во сне недовольно дёргала ногой, а Катя что-то бормотала в слюнявую подушку. Пришлось вставать. И вот честно, в этот момент я чувствовала себя героем, спасающим друзей от злой ведьмы. Прости, мама!

- Я сейчас спущусь, - зевнула, пальцами убирая с лица превратившиеся в паклю волосы. – А сколько времени?

- Десять утра, - сообщила мама. – Хорошо, значит, остальные будут завтракать на снегу. Слышали? Потому что расчищать для вас стол я не собираюсь!

«Цыганский табор» ответил дружным стоном, сначала зашевелилась Катя. Села, осоловевшим взглядом оглядывая комнату, душераздирающе зевнула и пихнула в бок Женьку, едва не свалив ту с кровати. Подумала, и, отобрав у сестры мишку, запустила им в близнецов. Из-под пледа показали кукиш.

- А вот это наглость, - Катя недоумённо взмахнула ресницами, подошла к парням, задумчиво разглядывая их сверху, и пихнула кого-то в бок. Судя по эмоциональному возмущению, попала она по Мишке. – А ну подняли свои пятые точки, а то будете просыпаться в ледяной ванне!

- Не дотащишь, - сонно буркнул по-видимому Сашка.

- Я – нет, - не стала спорить блондинка. – А вот папа без проблем.

Через полчаса все уже сидели за столом. Близнецы, не проснувшиеся даже после душа, подпирали друг друга плечами, отчаянно зевая и вяла ковыряясь в своих тарелках. Сенька дремала, подперев щёку кулаком и приоткрыв рот, так и не коснувшись овсянки. Рядом с ней без энтузиазма помешивала ложечкой какао Женька. Зато Катя выглядела до безобразия бодрой, даже успела накраситься и убрать волосы во вполне приличную причёску.

- Сейчас распределим обязанности, - мама обвела всех суровым взглядом, заранее вынуждая всех внимательно её слушать. – Мы с Алькой и Катей будем готовить. Еся, ты поможешь бабушкам прибраться в доме – и не смотрите так! – я сама в шоке, что мама решила этим заняться. А вы, обормоты, поможете мужчинам на улице, а потом встретите тётю Тому, можно на машине.

- Ура! – Резко проснулся Мишка. – Что реально, ма? Можно машину взять? Крутяк!

- Можно, - вздохнула, потрепала мальчишек по взъерошенным макушкам. – Детский сад какой-то! Только права не забудь.

Я скрыла улыбку за чашкой какао. Мама не знает, но Мишка со своими правами не расставался никогда, вечно таскал с собой, надеясь, что отец разрешит ему сесть за руль. Сашка, несмотря на более спокойный темперамент, больше любил мотоциклы, а вот старший Оленёв с ума сходил по машинам. Любым, начиная несбыточной мечтой - Доджем Челленджером 1970 года, и заканчивая дедовской «Волгой». Наш «Опель» занимал в этом списке почётное промежуточное место.

Довольные близнецы быстро закончили завтрак и, довольно переговариваясь, сбежали во двор. Наверное, надеялись уломать отца дать им покататься перед тем, как забрать тётю Тамару.

- Тёть Даш, - Катя неожиданно смущённо покраснела. – Я не очень хорошо готовлю. Может, вы лучше маму попросите?

- Вика уехала в город. И не спрашивайте зачем! И не принижай свои достоинства, Катюш. Салатик ты точно настругать в силах или овощи сварить. Ой, кстати, Аль, тебе тут передать просили, а я совсем и забыла!

И протянула мне что-то тяжёлое и прямоугольное, завёрнутое в зелёную упаковочную бумагу и перевязанное алой ленточкой. Больше всего подарок напоминал книгу и, судя по внимательным взглядам, открыть её одной мне не светило. Вздохнув, потянула за ленточку, сняла обёртку, по привычке аккуратно её сложив, и удивлённо воззрилась на книгу, по-детски яркую, с какой-то невообразимой конструкцией, нарисованной на обложке.

- «Ходячий замок», - выдохнула, чувствуя, как губы расползаются в улыбке. И ведь точно знаю, кто решил преподнести такой сюрприз, и оттого ещё более приятно. – Старое издание.

- Да, - мама склонилась поближе. – И очень красивое. Даже не знаю, где такое можно купить.

Катя смотрела на нас с искреннем недоумением. Вряд ли она любила фэнтези и знала хотя бы одно произведение Дианы Уинн Джонс. И конечно же Иванцова никогда не смотрела аниме, снятое по этой книге. Я сбегала в комнату, собираясь положить книгу на стол и вечером её почитать, и только там заметила неприметный белый уголок, торчащий меж страниц. Но там оказалась не записка, как я сначала подумала, а билет на второе января, кусочек плотного картона, на котором чёрным печатным шрифтом была написана моя мечта. Ледовое шоу «Серебристые узоры», которое каким-то чудом выбрало для своего проведения одно из наших озёр.

- Снегирёв, - ахнула, села на кровать, чувствуя, как подрагивают ноги. – И всё-таки ты - Морозко, исполнитель желаний…

В груди запекло, сердце бешено заколотилось, предвещая новую, ещё более несусветную глупость.

- Мама! – Закричала, сбегая по лестнице, и чувствуя, как губы растягиваюсь в совершенно дурацкой, под стать заполнившей все мысли идее, улыбке. – Я сегодня дома не буду! Я буду встречать Новый год с Ильёй!

***

Илья Снегирёв

Я уехал в город раньше, чем планировал. В пустом доме находиться было невыносимо, тишина душила, вынуждая спасаться в книгах и работе. Сегодня я ещё утром занёс в дом Оленёвых подарок и сразу поехал в город. Нужно было заглянуть в театр, чтобы забрать арендованные костюмы, а потом заехать за Снегурочкой. В груди поднялось знакомое раздражение, но искать другие варианты просто не было времени.

Ещё недавно Инга Лебедева меня полностью устраивала. Мы неплохо ладили, она знала себе цену, но никогда ничего не требовала. Не устраивала сцен, если видела меня с другой девушкой, а потом так же спокойно впускала в свою небольшую квартиру-студию этим же вечером. Я надеялся, что мы были друзьями, поэтому в первую очередь, когда пришла идея устроить моим маленьким пациентам волшебный сюрприз, я подумал о ней.

Инга, блондинка с серыми глазами, действительно могла сойти за Снегурочку. К тому же она вполне успешно училась в театральном, а на время праздников как раз оказалась в нашем городе. Сейчас, встречи с Лебедевой хотелось избежать, чтобы порвать все нити сразу и одним махом. Чтобы слава о нашей связи никогда не дошла до маленькой Мышки, темноволосой и темноглазой феи, одним взглядом заставившей забыть обо всех остальных. Странно и совсем на меня не похоже. Я никогда не дарил девушкам подарки, терпеть не могу свидания и точно никогда не водил ту же Ингу на гонки, это была моя тайная страсть, которую я делил только с по-настоящему близкими людьми. И тут потащил за собой девчонку, которую знаю пару дней, раскрывая ей все свои секреты. Странно.

Инга уже ждала меня у своего подъезда, красивая девушка в соболином полушубке, с рассыпавшимися по плечам светлыми волосами и небольшой сумочкой в руках.

- Привет, Илья, - рыбкой запрыгнула в машину, потянул, оставляя на щеке прохладный и липкий след от помады. – Ты какой-то мрачный. День не удался? У меня отличная новость! Моя подружка, Агния, добыла мне два билета на «Вечер в Сосновниках».

- Привет, Инга, - перебил поток слов. Рубить так сразу, мне ведь это ничего не стоит. – Сразу говорю, Лебедева, ищи себе другого спутника. У меня уже есть планы.

- С другой девушкой, надо понимать? – Насмешливо фыркнула блондинка, поправила длинную прядку у виска. – Брось, Илюша, я всё равно знаю, что ты вернёшься ко мне. Может, легче поменять планы сразу?

- Не вернусь, - поджал губы, вклинился в общий поток машин, устремившихся к выезду из города. Мода встречать Новый год за городом дотянулась и до сюда. – Надеюсь, это не сильно скажется на твоём настроении? Не хочу расстраивать детей.

- Я хорошая актриса, - оскорбилась девушка. – Хоть и не очень люблю детей. Зря ты не согласился на Коробову – она больший специалист по детским утренникам. Ты же в курсе, Снегирёв, я люблю играть плохих девочек…

- Для этого тебе не нужно играть, - пожал плечами. – Но сегодня попытайся быть хорошей. Думаю, тебе эта роль тоже удастся.

Инга и правда была профессионалом. Из ординаторской она вышла с улыбкой на кукольном лице и больше не убирала её. Сейчас в нашем отделении не было тяжелобольных, но некоторым всё равно пришлось остаться на праздники, и я хотел поддержать каждого, как мог. Поэтому и рассекал по больничному крылу в костюме Деда Мороза, подмигивая коллегам и вызывая восхищение в детских глазах.

Я мог себе позволить подарить детям праздник, небольшое новогоднее чудо, способное развеять скучные дни среди однотонных стен. Исполнил давнее желание Алисы, худенькой светловолосой девочки, недавно перенёсшей аппендицит и мечтающей о розовом единороге. Заслужил полный радости и искреннего восхищения взгляд Пашки, умудрившегося под новый год сломать ногу, когда тот увидел настоящий башенный кран. И положил на тумбочку спящей сейчас Лене завёрнутую в упаковочную бумагу книгу, подарочное издание «Маленького принца».

На Ингу все девчонки смотрели с искренним детским восхищением, порывались потрогать длинную белоснежную косу или мягкую голубую шубку, а потом тихо перешёптывались между собой, мечтая стать такой же красивой, как Снегурочка. Бывшая подружка хорошо отыгрывала свою роль, зато, когда мы, закончив обход, вернулись в ординаторскую, выплеснула на меня всё накопившееся недовольство.

- Боже, Снегирёв, я жутко устала, - возмутилась, стаскивая шапку и падая на небольшой кожаный диванчик. Бросила брезгливый взгляд на оставленные кем-то из обитателей больницы недопитый кофе и надкусанный бутерброд, лежащий поверх распахнутого анатомического атласа. Прямо на странице, красочно иллюстрирующей строение половых органов.

- Эти дети – настоящие монстры, - снова театрально вздохнула, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу в лучших традициях трагического жанра. – Ты точно обязан мне бутылку лучшего шампанского! Я знаю одно приличное место…

- Держи свою плату, Инга, - невозмутимо перебил девушку, положил на столик рядом с надкусанным бутербродом пару купюр. Вряд ли хоть одному аниматору в городе заплатили столько же, но мне нужно было избавиться от Лебедевой и как можно быстрее. – Сходишь в «приличное место» с какой-нибудь из своих подружек. Или с другом, как получится.

Инга вылетела из больницы с видом оскорблённой невинности, но деньги захватить не забыла, только мстительно опрокинула на пол кружку с остывшим кофе. Жаль. Лёха Сычёв, обладатель великолепного произведения искусства с надписью «Лучшему костоправу», расстроится. А расстраиваться он умел, ещё и обижался, как девчонка, едва не устраивая слёзных сцен. Впрочем, хирургом слишком эмоциональный парень, отец, к слову, двух лохматых сорванцов, был отменным и в больнице его уважали.

- Здорова, Илюха, - в ординаторскую, словно в ответ на мои мысли зашёл Лёха, уставший, с заметными кругами под глазами и пачкой историй болезней в руках. – Дурацкий день, я тебе скажу. У Доброскока настроение всех убивать – к нему дочь на праздники приехала, а ему сегодня с тобой тут торчать.

- Зато Илонка тоже остаётся, - хмыкнул, вспоминая старшую сестру, приглянувшуюся нашему суровому заведующему. - Скучать ему не придётся.

- Это точно, - криво ухмыльнулся и тут заметил белые осколки в коричневой лужице. Могу поклясться, губы у него задрожали. – Кто. Разбил. Мою. Кружку?

- Я оплачу, - выставил вперёд руки, мысленно перекрестившись. – Так! Спокойно, Лёх, давай без истерик! А то у меня тут шприц с галоперидолом лежит, как раз на такой случай.

- Мартышку тебе в квартиру и моих мальчишек на всё лето, - грустно и как-то тоскливо, но явно от души, пожелал Сычёв и неожиданно спокойно, с пониманием уточнил: - Что, Инга взбесилась? Отпадная, кстати, из неё Снегурка получилась, передай от меня респект!

- Сам передашь, - и пояснил, поймав удивлённый взгляд: - с Лебедевой я больше пересекаться не собираюсь. Давай истории, хирург, разберу в качестве извинений.

- Отлично! – Оживился Лёха, шустро протянул мне всё пачку и схватил надкусанный бутерброд. – Ща я тогда Доброскока найду – скажу, что ты раньше пришёл. Может, смоюсь отсюда пораньше, нужно ещё мальчишкам подарки купить, а то я опять затянул…

- Загляни в мешок, Сыч, - усмехнувшись, кивнул на брошенный около дивана атрибут. – Считай, что сегодня тебе повезло.

- Илюха, - удивлённо вздохнул Сычёв, доставая одинаковые коробки с заключёнными в них роботами-трансформерами. – Они же дофига бабок стоят!

- Считай, что Дед Мороз подарил, - посоветовал, занимая свой стол и открывая первую папку. – И вали уже отсюда, пока я не передумал. Лизе привет!

- Передам, - согласно закивал Лёха. – Спасибо, Красногрудый! Считай, кружку я тебе простил. И это, освободишься – забегай. У нас сегодня крутое французское шампанское, индейка и дискотека до утра. Мальчишек обещали после часа тёща с тестем забрать.

- Посмотрим, - уклончиво ответил. – Но думаю, после дежурства я уже буду способен только спать, но спасибо за приглашение.

***

День, точнее уже вечер, шёл своим чередом. Я перебрал истории, получил привычный нагоняй ни за что от заведующего и сделал вместе с ним вечерний обход. Маленькие пациенты в разнобой, с воодушевлением рассказывали нам о настоящем чуде – приходе Деда Мороза и Снегурочки – и хвастались подарками. У нас было не так много больных, что конечно, не могло не радовать. У кого-то сидели родители, поправшие все возможные запреты, и проникнувшие к детям в часы, не предназначенные для посещения.

- Смотрите, дядя Илья, дядя Миша, какой у меня единорог! – Алиса, ещё бледная, но с блеском в карих глазах и широкой улыбкой, продемонстрировала мне плюшевое игрушечное чудище, которое я сам выбирал в магазине добрый час. – Он умеет петь песенку, хотите послушать?

- А включай, - разрешил Доброскок, сощуривая светлые, с сеточкой морщин в уголках глаза. Так, с добротой и улыбкой, он смотрел только на своих маленьких пациентов. Видимо, он раздаривал им всё самое хорошее, что в нём было. Нам же доставался только суровый взгляд и порция ехидных шуточек, щедро приправленных цинизмом и злой усталостью.

После песни о счастливом розовом единороге, жующем траву на таком же розовом лугу, была демонстрация башенного крана, гонки на радиоуправляемых машинках и рассказ о том, как самая маленькая пациентка, четырехлетняя Таша, нарядит свою новую куклу уже послезавтра, когда её заберут родители. Никто из её семьи не смог остаться с дочерью даже на праздники. Отец был где-то в Сибири, в длительной командировке, а мать чуть ли не круглосуточно работала в большом торговом центре.

К полуночи, когда вокруг ярко засверкали салюты, на крохотном телевизоре в ординаторской завучала речь президента, а Доброскок отчалил к Илоне в сестринскую, я впервые задумался над тем, что такое одиночество перестало мне нравится. Хотелось оказаться в своём доме, и чтобы рядом была маленькая, трусливая Мышка. В том самом свитере с оленями, в котором пошла со мной на первое свидание, и джинсах, умудрявшаяся выглядеть уютно даже в элегантном пальто. Я знал, что ей понравится мой дом, особенно если поставить в гостиной пушистую ёлку, как раньше делала мама, и украсить её стеклянными игрушками, хранившимися, словно величайшее сокровище, в старинном сундуке.

Даже ни капли не сомневался, что подарок ей понравится. Почему-то казалось, что Але обязательно должно нравиться фигурное катание. Мой билет лежал в бумажнике, аккуратно и бережно убранный, чтобы ни в коем случае его не потерять.

Вздохнув, я поудобнее устроился на диванчике, отсалютовал президенту кружкой с кофе и сообщил в пространство:

- С Новым годом, Мышка!

- С Новым годом, Илья! – Неожиданно отозвались мне в ответ. Я недоумённо замер, так и не опустив кружку, и медленно повернул голову, упираясь удивлённым взглядом в застывшую фигурку. Раскрасневшуюся, запыхавшуюся, в бледно-розовом пуховике и меховых ботинках без каблука девушку, совсем маленькую и хрупкую, выглядевшую рождественским ангелом на фоне тёмного больничного коридора.

- Алька… Мой маленький Мышонок...

- Подумала, что я жутко хочу совершить какую-нибудь глупость, - просто, с мягкой и светлой улыбкой сообщила мне девушка. Стянула шапку, выпуская на волю шоколадные кудри. – С Новым годом, Илья! Я очень рада, что именно ты стал моей глупостью…