Новая жизнь. Вожак шайки. Часть 2

Глава 1

Мы не особо торопимся догонять караван, даже остановились на пару десятков минут на месте постоять. Как только в наши головы снова вернулась Система, а меню ожило, зажглось разноцветными значками.

— С данной стороны получается дальше обходить Святыню приходится, пока доберешься до зоны действия местной сети, — довольно заметил Норль.

— Ну, будем знать теперь, пока открываем для себя новый мир, идем к ней по серому маршруту и еще серее, как совсем нелегальные путешественники. Уже за какими-то контрабандистами плетемся, как самые настоящие лазутчики, — усмехаюсь я в ответ.

Сообщения полетели сразу:

— Вы убили воина второго уровня! 2% к рейтингу!

Но, больше оказалось таких:

— Вы убили воина первого уровня! 1% к рейтингу!

Из одиннадцати пришитых мной Стражей из бластера оказалось всего четверо второго уровня и семь всего-навсего первого уровней. Зато у одного убитого стражника в городке уровень оказался даже третий, теперь у меня уже не четыре процента к рейтингу, а целых — двадцать два!

Значит, местный Орт тоже отправляет своих стражников в Святыню, чтобы повышать им уровни. Конечно, он определенно имеет такую возможность, ему подобное вообще легко сделать, если он контролирует переправу и постоянно большие деньги гребет.

— Барону местному приходится со Стражами Скалы договариваться, но и им без него не обойтись. Тоже от него зависят определенно, так что договариваются и имеют очень большие деньги.

У Норля добавился только один процент за парня, добитого в лодке, поэтому он поэтому недовольно бурчит. Мы с ним обсуждаем наши проценты и отмечаем — местная Система вообще не делает разницы, каким именно образом ты отправил на свет противника.

— Бластером, луком или мечом, именно с такой стороны она гораздо проще! — говорю я.

— Но и проценты сама негусто раздает, — что мы вместе отмечает тоже.

Наверняка, для прохождения уровня их здесь сильно поменьше потребуется, но вот сколько именно, кто же его знает.

Кто-то знает точно, только спросить некого пока, но мы упорно движемся к цели, уже скоро доберемся до самой Скалы, как кто-то назвал ее в таверне. И про Стражей тот же мужик упомянул, поэтому мы теперь такие слова знаем и понимаем.

Что она за штука такая, раздающая нейросеть в своем времени — мы все равно не понимаем, просто тихонько радуемся своим вернувшимся к нам уровням и умениям.

Я сразу же проверил НЕЗАМЕТНОСТЬ и ПРЫЖОК, все работает на отлично. Норль обалдел, когда я наглядно продемонстрировал ему оба умения и сказал, что никогда не слышал о подобных вещах в своем мире.

У него самого в меню все заметно попроще, нет, как у меня, ПОЗНАНИЯ и ОЦЕНКИ.

УРОВЕНЬ 22

НАВЫКИ:

СИЛА — 8/8

ЛОВКОСТЬ — 8/8

ЭНЕРГИЯ — 8/8

ВОСПРИЯТИЕ 16/16

РЕГЕНЕРАЦИЯ 16/16

ПОЗНАНИЕ 16/16

ОЦЕНКА 10/16

УМЕНИЯ:

НЕЗАМЕТНОСТЬ 8/8

ПРЫЖОК 8/8

Зато прокачаны у приятеля почти до середины РЕГЕНЕРАЦИЯ и ВОСПРИЯТИЕ, остальные начальные навыки забиты уже полностью.

Ну, теперь я более-менее спокоен за него, при почти любом ранении он сможет выжить, однако РЕГЕНЕРАЦИЮ придется качать ускоренными темпами на всякий такой случай.

Похоже, сами захватчики планет выставляют Систему в зависимости от уровня развития местной цивилизации. Более развитых заманивают большими плюшками, менее развитые — получают только основные. Все в экономику и простоту процесса упирается, что теперь уже мне хорошо понятно. Совсем не для того, чтобы сделать красиво бойцам, предназначенным на изъятие головного мозга.

То есть врощенного в него чипа.

Только не является ли местная нейросеть таким сигналом о том, что Ганги добрались сюда?

Она, конечно, сильно отличается по оформлению и цветам, но вопрос пока остается открытым. Пока наши чипы не набрали полной силы и не могут нас захватить, но вот что случится дальше?

Еще вопрос, почему у местных мужиков, даже у стражников или того матерого вожака такие невысокие уровни? Что нам самим даже неловко их убивать, отчетливо понимая, что мы превосходим противников в несколько раз.

А они сами не могут никак понять, что у нас имеются высокие уровни, фантастически высокие для здешнего мира и думают, наверно, что мы еще полные нулевки. Поэтому и ведут себя так совсем пренебрежительно и по-хамски.

Хотя в подобных местах и временах к чужакам всегда относятся пренебрежительно и с большим недоверием, с данным утверждением никак не поспоришь.

Нет за спиной силы рода или толпы земляков, и ты сразу же никто, и звать тебя — никак!

Теперь еще стало понятно — в первом поселении приняли нас за первых беглецов из крестьянского войска, успевших где-то очень хорошо намародерить барахла и по-хитрому удрать от войны. Поэтому называли нас трусами и ворами, поэтому хотели сразу же ограбить, не ища особых поводов для подобного дела.

«Явно тут зажравшиеся Стражи Скалы никакого сочувствия к простому народу, борцам за социальную справедливость не имеют», — хорошо понятно мне.

То есть, если мы беглецы-мародеры — то находимся вне закона, по местным понятия во всем и всегда виноваты!

«Интересно, сколько времени придется бить местных, в том числе этих самых Стражей по головам, чтобы они от нас отстали навсегда? Боюсь — всю нашу оставшуюся жизнь».

Лучше бы, чтобы всю их оставшуюся жизнь, конечно.

После короткого отдыха и ознакомления с новыми сообщениями мы пустились вслед за контрабандистами, и к обеду настигли довольно нежданно саму колонну. Причем в тот самый трагический момент, когда один из носильщиков под большим грузом сломал или вывихнул ногу, а сопровождающий караван молодой парень хладнокровно прирезал его почти у нас на глазах.

Мы только внезапно вышли из кустов на поляну, как нож вошел пострадавшему в грудь, парень-проводник выдернул его, выпрямился и только сейчас увидел нас. Убитый мужик отдает богу душу, дрыгая ненужными ему уже ногами, тюк его лежит рядом и теперь нам придется что-то сделать.

Как-то отреагировать на свершившееся на наших глазах убийство.

«Вообще, как-то слишком жестко у них тут разбираются, конкретно закрывают вопросы с лечением и эвакуацией. Если ты потерял работоспособность и возможность идти дальше своими ногами самостоятельно».

Пока мы молча подошли к компании из трех оставшихся носильщиков, рыжего проводника, продолжающего держать нож с наглым видом и затихшего мужика, уже такого немолодого и теперь глядящего широко открытыми глазами в небо.

— Что случилось? — с акцентом спросил я.

— Не ваше дело! — не без вызова говорит Рыжий.

— Помощь нужна?

— Нужна, — уже увереннее проговорил проводник и кивнул на сиротливо лежащий тюк.

Ага, надеется нас захомутать обещанием довести до места, наивный парень.

— Сам неси, — усмехнулся я.

— Тогда проходите мимо, — нагло буркнул проводник.

— Пойдем с тобой, — теперь Норль раскрыл рот.

— Не пойдете, — угрюмо ответил проводник. — Я не поведу тогда.

— А, что ты сделаешь, мальчик? Убьешься сам, что ли? — смеется приятель и достает из ножен свой меч.

Делает пару взмахов со свистом и приставляет к груди спорщика, еще не понявшего, что он теперь такой же пленник:

— Убьешься о мой меч?

Длинная полоса стали выглядит впечатляюще, особенно на фоне ножа в руке проводника.

— Не пойду никуда! — продолжает упираться проводник.

Остальные мужики и парни молчат, понимая, что тут сейчас не их проблема решается, наши откровенные разговоры с гидом.

Тем более сильно потрясенные скорой расправой со своим недавним попутчиком.

— За что этого мужика убил? — хорошо, что слов хватает на такой разговор.

— Не твое дело, — продолжает проявлять характер упертый парень, понимая, что и у него есть свой козырь.

То, что именно он знает куда идти и там, в месте назначения, ждут именно его и больше никого другого. Но, куда вообще нужно идти — мы и сами понимаем, куда-то вокруг скального образования, где-то там найдется обжитое место. Единственно, что для верного контакта нам требуется сам проводник, даже если он окажется хоть немного живой.

Приходится приблизиться к убийце, продолжающем сжимать окровавленный кинжал в руке. Легко перехватить его руку с оружием, а самому отвесить суровую пощечину, после которой он улетает в ельник и долго не может подняться на ноги.

— Еще? — спрашиваю я у него и так как парень продолжает шипеть ругательства, подныриваю под ветки, вытаскиваю его за ногу, как он не пытается сопротивляться.

Поднимаю и снова отвешиваю леща по второй щеке, а потом опять достаю из ельника и замахиваюсь в третий раз. Когда проводник, наконец, просит не бить его больше, он и так проведет нас к нужным людям.

— К каким еще людям? Нам, сам знаешь, куда требуется, — грозно спрашиваю я, держа наготове все так же руку.

— К Скале только с ними можно пройти. Я туда не вожу, не допущен, — закрывает глаза в ожидании удара парень.

— Сколько идти к ним?

— Завтра к обеду придем, если все нормально будет, — обещает парень.

— А, что может случиться? — теперь мне хочется получить правильный ответ на такой вопрос.

— Много чего. Могут дикие напасть, могут Стражи, которые из другого поселения, нас ограбить.

— Вот оно как. Ты же заплатил им за проход? — недоумеваю я, решив до конца выспросить парня.

— Да, только не я заплатил, а они, — и он кивает головой на носильщиков тюков.

— Они же грузчики, им-то за что платить? — не понял я ответа.

— Нет, они хотят причаститься, я только веду их к Скале. За проход платят они сами, по два золотых и еще несут заказанное продовольствие и все остальное, что попросили Живущие. Такой у нас уговор.

Ага, значит, тех, кто проводит в сам Скалу, называют Живущие. Он сам просто водит желающих попасть туда людей, у которых нет таких денег, чтобы спокойно проехать по дороге и заплатить за легальное нахождение в Скале.

Или таких клиентов, как мы с Норлем, успевших серьезно набедокурить и получить бан на вход навсегда.

— Сколько обходится добраться до Скалы так или по дороге?

Парень отвечает быстро, вообще не запинаясь, поняв, наконец, что его жизнь теперь в моих руках и быстрых ответах на вопросы.

— Так они платят по два далера мне, по два — Стражам и по четыре Живущим, за это могут провести в Скале целых два дня. То есть две ночи обычно. Ну, еще несут на своей спине большой груз для Живущих. Те же, кто едет свободно по дороге, заплатят в четыре раза дороже, как минимум, и еще проведут в Скале только один день. Больше Стражи не разрешает никому там оставаться.

«Ого, за такие расходы только на один день пускают! Значит, чем больше находишься около Святыни, тем больше получаешь, судя по таким ограничениям», — решаю я.

Тут я сам обратил внимание, что почти полностью понимаю допрашиваемого, уже сам могу спрашивать на местном языке почти свободно. Наверняка, подобное воздействие моих прокачанных уровней и мощной нейросети — крайне быстрое освоение языка.

— Этого мужика почему зарезал?

— Такой уговор со Стражами, если кто-то не может идти сам, оставлять здесь в живых никого нельзя. За нарушение — смерть, тебе и всем, кого сопровождаешь. Не верите, спросите у них, — и он кивнул на ожидающих окончания моего дознания носильщиков.

— Да, мы предупреждены, если сломаем ногу, чтобы не обижались, — подтверждает светленький паренек слова проводника.

— А клятву кровью давали? — усмехаюсь я и отпускаю парня.

Оказывается, все время я держал своей рукой его на ногах, теперь он валится на задницу и не может встать.

— Вот видишь, до чего довела тебя несговорчивость. Мог бы все рассказать и без таких совсем лишних уговоров, — замечаю ему я и говорю Норлю. — Придется ему помочь с грузом, поделим свободный тюк пополам. Раз он теперь точно не помощник в переноске.

Парня начинает рвать прямо здесь же, похоже, я ему серьезное сотрясение мозга устроил. А, может просто совесть заговорила за убитого мужика, кто его знает?

Мы разбираем тюк на двоих, в нем какие-то крупы, бутылки с маслом и несколько одеял, в которые все завернуто. Килограммов сорок — сорок пять, понятно, почему мужик надорвался и то ли вывихнул ногу, то ли ее сломал. Под такой нагрузкой легко ошибиться и оступиться или подвернуть связки с большой усталости, но по двадцать кило с небольшим все не так трудно выглядит с нашей огромной силенкой.

Теперь у нас одна проблема, здоровье проводника, которого заметно шатает и ему реально требуется отлежаться.

Однако он сам наотрез отказывается остановиться, уверяя нас, что за каждый потерянный час, возможно, придется страшно заплатить. Если Стражи обнаружат, что караван не двигается как положено быстро по их заповедным землям. Поэтому мы идем, даже наш теперь пленник упорно переставляет ногами до заката, когда мы останавливаемся на ночлег.

Норль подстрелил еще одного местного тетерева, поэтому у нас лично неплохой ужин, остальные носильщики перекусывают своим и стараются держаться от нас подальше.

Чтобы не замазаться вместе с нами самим таким творимым по отношению к великому для них человеку, самому господину проводнику, беспределом.

Сам проводник, которого зовут, как оказалось — Моин, тоже сразу лег спать с крайне измученным видом, а сильно недоверчивый Норль обещает за ним присмотреть ночью.

Как оказалось, совсем не зря так обещает, легко потом перехватил парня, когда тот попробовал убежать, спотыкаясь по кочкам и кустам по полной темноте.

Бить по голове уже не стал, перепало плашмя по спине бедолаге, потом напарник притащил стонущего беглеца и бросил на землю немилосердно со словами:

— Притворяется он, побежал ведь, как здоровый заяц, теперь сам тюк понесет утром.

Моин остался спать со связанными руками, обысканный уже как следует, чтобы больше не выкидывал таких глупых сюрпризов. А утром нагрузили на него половину тюка, чтобы меньше думал о побеге, а больше о том, куда теперь ногу правильно поставить.

Проводник нас не обманул с маршрутом. С утра мы принялись обходить возвышающиеся стеной каменистые невысокие горы, заворачивая понемногу влево.

Именно горное образование с совсем отвесными склонами. Не какие-то там каменистые холмы, по которым можно оказалось бы идти, пусть с определенным трудом.

На карте в ботике я хорошо рассмотрел достаточно приметное место. Примерно раза в четыре по площади больше самого города, расположившегося с одной стороны от данного скального массива.

На самой карте в данном месте ничего не оказалось отмечено, поэтому я даже не задумался, зачем городок или скорее, очень большое поселение, примыкает именно к самим скалам. С почти всех сторон поселение-городок прикрыто речкой, совсем узкой, но с достаточно крутыми и обрывистыми берегами, насколько я смог рассмотреть с большим разрешением результаты цифровой топографической съемки со спутника.

Такая естественная и очень подходящая защита от внезапного нападения.

Проход к Скале, естественно, имеется со стороны городка, значит, он не единственный. Если есть еще какие-то Живущие, а Стражам почему-то приходится мириться с подобными конкурентами. Как-то они умудряются договариваться между собой, скорее всего, просто вместе зарабатывают деньги. Иначе трудно себе представить, как по своей доброй воде Стражи стали бы допускать клиентов от своих конкурентов в Скалу.

Учитывая, что боевых мужиков там не одна сотня и все они неплохо вооружены.

— А уж задиристые какие, прямо страсть, — усмехнулся Норль, когда я поделился с ним своими мыслями. — Но воины лучшие здесь однозначно!

Не к обеду, но немного попозже наш караван дошел-таки до нужного места. Теперь проводник Моин снова начинает заметно вызывающе смотреть на нас. Нетерпеливо ожидая, что вскоре появятся авторитетные Живущие и поставят нас на место, как здесь положено.

— Дать ему еще леща? — подходит ко мне Норль, заметив неподобающее поведение пленника. — Опять много о себе понимает.

— Подождем немного, скоро его хозяева появятся, я определенно чувствую, — отвечаю ему.

Мы оказались около подножия одного из каменных склонов, перед которым на небольшой поляне, очищенной от леса, построено два сруба из неотесанных бревен. На крыльце одного из них мы как раз и расположились.

То есть на само крыльцо нам указал взбодрившийся проводник, уже посматривающий на всех нас с ощутимым пренебрежением, как сильно местный парень, лично знающий хозяев.

Пока мы никого не видим, но откуда-то я чувствую — со стороны скал за нами пристально наблюдают.

Я сам, пока используя свои вернувшиеся прокачанные навыки, пытаюсь понять, наблюдают за нами хозяева или просто мне так кажется. Вымотавшиеся из-за переносимых тяжестей носильщики сгрузили тюки на само крыльцо, попадали на траву и просто лежат без сил, приходя в себя после долгого перехода.

— Один сруб для пришедших со мной, во втором живут Живущие, заходить туда строго запрещено под страхом смерти. Слушать Живущих положено со всем вниманием и уважением, не перебивать и не спрашивать, пока не разрешат, — выкладывает нам громко и очень торжественно программу поведения в гостях проводник Моин.

Хорошо так внезапно выздоровевший и больше не прикидывающийся сильно побитым. Еще сотрясение за последний час полностью прошло, похоже, у сильно хитрого парня.

Своеобразное вступление и начало процесса знакомства с хозяевами, это однозначно.

И сразу после его речи с ближайшей скалы скатывается веревочная лестница с деревяшками в виде ступенек, добротная такая, похожая на тот канат, на котором тащили нашу лодку мужики.

Лестница скатывается с края метров на десять, до самого низа, теперь пара ловко спускающихся по ней мужчин скоро предстанет перед нами. Лазить по таким веревочным и неустойчивым лестницам — дело очень непростое, насколько я знаю. Новички обычно смешно и беспомощно болтаются во время подъема или спуска. Да еще высота в добрый десяток метров и сплошной камень под тобой — серьезное испытание психики для всех.

Требуется постоянная практика для быстрого спуска и подъема по подобной лестнице.

Один из мужиков уверенной походкой подходит к нам, второй уже слушает внимательно подскочившего к нему Моина, неодобрительно покачивая головой. О чем такой прохиндей-убийца может рассказывать, мы с Норлем не сомневаемся, но держимся тоже уверенно в себе и своих возможностях.

«Подумаешь, пару раз отвесили люлей строптивцу. Не убили же, в конце концов, хотя вполне могли», — лениво прикидываю я.

И еще нам есть, чем заплатить хозяевам за их интересные услуги.

Глава 2

Получив подробный доклад от доверенного лица, высокий и крепкий мужик с окладистой бородой и черными волосами подходит к своему товарищу, но пока ничего тому не говорит.

Товарищ тоже производит впечатление своей фигурой, широкими плечами и уверенным взглядом, он явно помоложе напарника и очень хочет выглядеть похожим на старшего товарища.

— Так, значит, у нас двое совсем непонятных людей? — начинает второй, тоже уже знающий про нас или определивший сам, что настолько сильно вооруженные парни сюда еще не приходили.

— Те, кто пришел без нашего дозволения и не заплатил положенную сумму Стражам, не могут посетить Скалу ни в коем случае. За нанесение побоев нашему человеку вы должны положенную виру и тогда, может быть, останетесь в живых и даже сможете увидеть чудо! — почти торжественно произносит тот, кому нажаловался проводник.

«Ну, вот, сразу новый наезд. Не спросили ничего у нас, не посовещались с товарищами, а сразу же предъявляют и угрожают. Да еще — может быть обещают, что останемся живы. Совсем глупые они какие-то, подумаешь — местные шишки», — понимаю я.

«Может быть вы еще сами выживете, если станете себя правильно вести и разрешите нам много чего недозволенного сотворить», — думаю я про себя.

Так ведь можно сразу же в свое наглое табло получить не дрогнувшей крепкой рукой, с очень серьезными для здоровья последствиями, а потом еще долго просить прощения и искренне каяться.

Но пока я выбираю путь правильной дипломатии и переговоров. Сначала требуется узнать все хитрости и тот путь, по которому страждущие попадают к Скале, а лупить и заставлять с применением насилия можно будет уже потом.

Когда хоть немного разберемся с местными наворотами и принципом работы самой Скалы.

Поэтому я отвечаю спокойно и проникновенно:

— Уважаемые хозяева! Мы с моим товарищем сознаем, что поступили с уважаемым Моином слишком несправедливо. Просим у него прощения и готовы выплатить ему полное возмещение полученных ударов. Стражам тоже передадим монеты через вас, если такое будет нам позволено.

Кажется, подобное начало смягчило хозяев, если мы готовы правильно извиняться и щедро платить.

Не нищеброды какие-то все же!

«А кого такое дело не смягчит, когда у нас с Норлем вид тоже впечатляющий. Даже если не упоминать торчащие высоко у пояса ножны с длинными мечами. А с ними — тем более очень значительный такой вид», — усмехаюсь я про себя.

Вот и Живущие совсем так активно на звездюли не нарываются, хотят пока нас на деньги пробить. Явно — не простые ремесленники и крестьяне пожаловали на здешнюю, спрятанную далеко в лесу поляну!

— Удары нашему приближенному проводнику мы оцениваем в четыре далера, проход с ним сюда — еще в четыре, такое по обычной цене и за неуплату Стражам вам придется заплатить вдвое, по четыре золотых монеты с каждого.

Ну, чего-то такого я и ожидал, вдвое загнутые цены на свои услуги. Зато вопрос можно уладить полюбовно и без особого кровопролития. Деньги незримо рулят и этим миром, как всеми прочими другими.

— За нашу работу платите тоже вдвое, за первое посещение по восемь золотых и за второе — тоже по восемь, — еще одно интересное условие.

— Мы согласны, — сразу же ответил я, не обращая внимания на сильно засопевшего приятеля, который теперь тоже понимает все слова.

Он-то точно думает поубивать всех подлых вымогателей, может мы сами потом справимся с инициацией. Но, вполне возможно, что не сможем разобраться, если там какой-то хитрый ритуал положен. Поэтому не станем пока так рисковать и заплатим все, что требуется сейчас.

— Платите, — и главный в местной паре сдвинул в сторону плащ, чтобы мы разглядели длинный кинжал у него на поясе.

По сравнению с нашими полуторниками кинжал совсем не впечатляет, но на скалах остался еще кто-то, как я теперь точно ощущаю.

Не может так оказаться, что столько денег собирают себе всего двое, пусть выглядящих довольно серьезно, но всего двое Живущих. С другой стороны, если их крышуют именно местные Стражи, то чего им здесь вообще бояться?

Как говорится — чужие здесь не ходят. А пришедшие со стороны шагают на цыпочках и во всем слушаются крутых хозяев.

«Ну, я бы сам так бизнес здесь вел, чтобы никто из посторонних даже перднуть без разрешения не мог», — в определенной жесткости поведения я Живущих хорошо понимаю.

После всех приключений в городке и выплаты за оружие жуликам у нас осталось около сто двадцать золотых. Пятьдесят уже было накоплено, я их оставил Норлю, наторговал на сорок пять далеров, сорок обратно забрал у оружейника и в кошелях стражников нашлось еще примерно пять золотых. Потом отдал жуликам примерно пятнадцать монет за выкупленные ножи и прочее оружие, еще четыре монеты за всю скупленную еду в таверне.

Так что заплатить сорок восемь далеров, которые с нас требуют, мы вполне можем, хотя Норль явно намекает мне своим недовольным сопением.

Что гораздо проще порубить слишком наглых мужиков здесь на месте на кусочки, чтобы потом все узнать у выживших, подержав их нормально так за руки над открытым огнем.

Может быть так оно и случится, но не сейчас прямо, а немного попозже.

— Хорошо, — и я выдаю четыре монеты Моину, достав из мешка сверток с монетами.

— Теперь все хорошо? Обиды больше нет? — интересуюсь у него.

Очень нехотя он подтверждает, что вопрос улажен. Такой сразу же важный стал, когда решил, что мы совсем сломались перед Живущими.

Ну, и пусть так думает, на обратный путь он нам не пригодится уже никак, теперь без него сможем сюда и обратно прийти в любое время.

— Стражам, — и я выкладываю по одной восемь монет на требовательно подставленную ладонь второго Живущего.

— А за посещение пока за одно заплатим, — объясняю я и снова шестнадцать монет перекочевывают в другую уже ладонь, пока получивший деньги мужик пересыпает их в свой кошель.

— Хорошо, — чувствуется, что от нашего беспрекословного согласия с явно завышенными требованиями оба мужика серьезно расслабились, теперь собирают деньги с носильщиков.

С тех причитается всего по четыре далера, как у них оговорено в договоре заранее.

Мы пока располагаемся на паре имеющихся скамеек около сруба и ждем, что нам скажут Живущие, заканчивающие сбор денег. Когда носильщики заносят в сруб Живущих свои тюки и выходят только с небольшими сумками на боку и перекинутыми плащами через них, к нам всем обращается главный из местных хозяев.

— Можете войти в дом и там отдохнуть. Готовьте себе ужин и знайте, сегодня мы пойдем в Скалу, когда наступит полная темнота, так что будьте готовы к тому времени.

Чем мы и занимаемся, готовим себе ужин из снова подстреленной охотником по дороге толстой птицы. Остальные носильщики пользуются имеющимся здесь котлом и варят себе какую-то немудреную еду из своих скромных запасов.

Моин уходит с обоими хозяевами во второй сруб, наглядно демонстрируя свою приближенность к ним.

— Будь уверен, сейчас они еще заберут у него наши деньги. Паренек на себя много берет слишком, он же обычная шестерка, а тут ему выдай за пару оплеух целых четыре золотых, — бормочет Норль, обмазывая готовую к запеканию птицу.

— Согласен, но думаю, что наше к нам вернется, — отвечаю я и предлагаю приятелю:

— Может суп сварим вместе с народом. У них есть овощи, у нас мясо, так что должны согласиться, — предлагаю я и Норль отходит, чтобы переговорить с носильщиками, а возвращается уже с пустыми руками.

— Заодно перекусим вместе и я разговорю кого-нибудь из них. Нам позарез нужна честная информация. Почему они пустились в настолько опасный путь, именно по серому варианту, что им даст данная инициация для следующей жизни.

— Думаешь, они станут разговаривать, похоже, Моин им уже сто раз сказал о пользе абсолютного молчания? — сомневается Норль.

— Да посмотрим, думаю, уже сегодня вечером мы много чего поймем и тогда уже будем решать. Мы же прощены официально и пойдем вместе с остальными. Ты ведь не знаешь, я коснулся пальцами руки главного Живущего и теперь хорошо понимаю, что он из себя представляет, — хвастаю я приятелю и вижу, что он очень заинтересованно смотрит на меня.

— Так и подумал, когда ты вкладывал монеты ему в ладонь. И чего нам ждать?

— Ну, интересные результаты на самом деле. Мужик имеет целый шестой уровень, так что пока он самый сильный местный, которого мы встретили, если сравнивать по примерно похожей Системе.

— А ты видел, как он тоже нетерпеливо ждал твоего прикосновения и потом презрительно ухмыльнулся? — спрашивает меня Норль.

— Да, я понял, что он не смог меня вообще прочитать и теперь думает, что я точно нулевка. Впрочем, как и ты тоже нулевка, так что не сильно смейся. Зато они теперь нас точно не опасаются, не станут палки ставить в колеса, за хорошие деньги все покажут, — теперь приходится снова объяснять смысл фразы с Земли про колеса приятелю.

Занимаемся хлопотами до самого вечера, ужинаем с носильщиками сваренным ими непонятным блюдом, которое очень украсило мясо нашей птицы. Ужинаем и я понемногу расспрашиваю двух парней и одного мужика, зачем они вообще пошли сюда.

— Зачем? Да понятно зачем, все про это знают. Станешь сильнее и работать сможешь гораздо дольше, — отвечает мне взрослый мужик, с довольным видом хлебающий непонятный, но теперь очень наваристый суп из деревянной чашки.

— Ага, сильнее — вполне понятно, а вот с работой не очень, — говорю я.

— Ну, пройдешь через ложе, а потом у тебя больше силы и энергии становится. Я вот, например, давно уже стал хорошим мастером по своему ремеслу. Кладу камни и кирпичи ровно и без мерки, так у меня рука здорово набита. Могу зарабатывать по четыре золотых далера в месяц! — с явной гордостью произносит он. — Но силенка уже не та стала, да еще работать по двенадцать часов я не могу в таком темпе, как тянут молодые. Поэтому и пришел сюда, чтобы за те же десять-двенадцать далеров, потраченных на инициацию, еще потом отработать несколько лет. Поднять успеть всех детей, у меня их шестеро, трое еще маленькие и научить своему ремеслу.

— Понятно с тобой. А вы зачем? — спрашиваю я молодых парней.

— А мы затем, что у наших отцов, тоже ремесленников, есть деньги, чтобы мы такими, как он, — парень показывает на мужика. — Стали уже сейчас, чтобы больше работали и не уставали. Эти потраченные здесь и на дорогу издалека пятнадцать далеров отобьются за один год, а потом мы уже в прибыль выйдем. Тем более, что сила и неутомимость останутся с тобой через много лет.

Тоже все вполне понятно, просто разумное вложение денег в своих сыновей со стороны вполне обеспеченных отцов.

— А вы-то сами зачем сюда пришли? Если не знаете про подобное место ничего? — теперь спрашивают уже нас.

— Мы — чужеземцы, узнали, что можно здесь силу поднять и еще выносливость. Вот и решили посетить Скалу перед тем, как домой отправляться, — объясняю я в ответ.

Такое объяснение всех устраивает, вопросов к нам большее нет. Поэтому вскоре мы уже спим все вместе около едва дымящего костра, набираясь сил после сытного ужина и трудных последних дней.

Дров вволю набрали в лесу, где Живущие нам разрешили их собирать. Правда, не отходя больше одного полета стрелы от скал. Как-то совсем они тут на каждом углу всякие запреты и ограждения ставят, даже непонятно, зачем все такое требуют от посетителей Скалы.

Заранее всех строят и ровняют, чтобы всего боялись и не лезли куда попало без спроса.

В дом спать не пошли, парни нашли там множество вшей под разными тряпицами и в одеялах, устроенных непонятно из каких тряпок. Поэтому остались около костра под своими плащами дожидаться приглашения идти в Скалу.

Даже разговаривать с Норлем и обсуждать услышанное не стали. И так понятно обоим, что процедура в Скале придает силу и работоспособность, поэтому имеется большой спрос на весьма дорогую услугу.

Что вполне понятно на примере каменщика, за те несколько лет он заработает, если сможет выдерживать темп кладки, еще не одну сотню золотых далеров, хотя уже скоро его совсем списали бы на пенсию.

«Ну, какая здесь пенсия? В Средневековье? Только сидеть при жене и взрослых детях, сухие корки хлеба в чашке воды размачивать? Когда все родственники вокруг ожидают с понятным нетерпением смерти бывшего кормильца и отца:

— Пожил хорошо уже, и хватит небо коптить. Детей объедать еще много лет собираешься, что ли?

Конечно, обычные крестьяне или подмастерья из лавок и мастерских не смогут накопить огромную для себя сумму, чтобы поехать сюда, они и так живут частенько впроголодь. А многие из них даже одного золотого не держали в руках никогда. Но какое-то количество достаточно успешных мастеровых, умеющих работать и торговать, тех же хозяев лавок, сможет позволить себе пройти усиление через так называемую инициацию. Да еще своим детям так же серьезно помочь по жизни.

Однако возможен и такой печальный исход, как с подвернувшим ногу мужиком. Когда останется твое тело лежать в глухом лесу на радость разным зверям и стервятникам, а кто-то лишится единственного кормильца и последних семейных сбережений.

Еще какие-то Дикие тут имеются, даже откровенный беспредел со стороны других Стражей не исключен совсем, если у всякого проходящего мимо должно при себе оказаться минимум под шесть золотых.

Темнота наступила часов в семь вечера, как я бы сказал раньше, а толкнули нас уже около десяти часов, удалось поспать по три часа и это отлично на самом деле получилось. Процедуру придется проходить всю ночь, как я понял из намеков Живущих и рассказов носильщиков.

Оружие наше очень дорогое разрешили здесь не оставлять, но предупредили сразу — сдать его придется обязательно, как мы поднимемся по лестнице на скалу.

— И все вещи тоже там придется оставить, в Скале они вам вообще не понадобятся, — предупредил второй Живущий, зажигая факел от костра — Только по небольшому мешку взять можете с собой в Скалу.

«Ну, реально успокоил», — я ведь уже начал прикидывать, куда бластер, фонарик и бинокль прятать на себе.

Но Живущие совсем палку не перегибают, совсем все имущество оставлять не требуют.

— Еду с собой не берите, там только пить можно, посуда там тоже есть, так что с собой тащить не требуется, — инструктирует нас Моин, снова активно взявший над нами опеку.

Теперь один за другим Живущие поднимаются на скалу, с большой сноровкой перебирая ногами и руками по веревочной лестнице. Поднявшись, один остается освещать факелом саму лестницу, снизу подсвечивает уже Моин, остающийся последним.

Потом и он поднимается за нами следом, остается, как я понимаю, здесь вместе с третьим Живущим. Тоже молодым парнем, выбравшимся из пристроенного к скалам деревянного домика, этакой времянки-лачуги.

Оружие и лишние вещи мы все оставляем под небольшим навесом от дождя, пристроенным к домику, выстраиваемся в колонну и в сопровождении Живущих отправляемся в путь. Света от факелов не так уж и много получается. Хотя дорога между скалами совсем не простая, а местами просто опасная, часто мелькают сбоку провалы и пропасти. Может и не очень большие, но в темноте особенно не видно, поэтому выглядит все довольно страшно, приходится вглядываться изо всех сил.

Тем более нас с Норлем поставили в самую середину колонны. Теперь один Живущий время от времени заходит за камень или поворот, а второй еще не появляется из-за предыдущего поворота, отставая, наверняка, специально так сильно.

Тогда нам просто не видно, куда можно ногу поставить, приходится останавливаться и ждать.

Очень хочется достать из мешка фонарик и хорошо так поразить издевающихся над нами сейчас Живущих. Но такое еще успеется, как все остальные сюрпризы для них, которые я уже успел продумать.

Так мы медленно бредем с полчаса и внезапно приходим на место, идущий впереди мужик останавливается около одной из скал. Как я понимаю и вижу в свете местных неярких лун — впереди у нас непроходимая стена из камня, поднимающаяся минимум на полсотни метров вверх.

— Интересно, куда он теперь нас поведет? — шепчу я Норлю.

Второй подходит сзади, теперь мы слушаем инструкции от первого Живущего:

— Сейчас заходим и стоим на месте. Никуда не отходить и ничего не трогать. За одно нарушение без предупреждения сразу же покидаем Скалу и ждем за стеной. Делаем все по моей команде и никак иначе. Все поняли? Если что — пеняйте на себя!

Мы все киваем головами, что поняли, теперь первый Живущий прижимает руку к каменной стене с очень важным видом и держит так с пару-тройку минут.

И тут происходит событие, потрясшее меня до глубины души!

Чего-чего, но подобного супертехнологичного чуда я не ожидал никак встретить в местных реалиях!

Под рукой мужика загорается пятно красного цвета, часть скалы довольно быстро отъезжает вниз, открывая широкий проход внутрь нее, высотой с пару метров и шириной так же.

«Обалдеть, какие технологии имеются на здешней, с виду вполне простой планете!» — поражаюсь я.

У Норля глаза тоже вытаращены, а вот остальные посетители Скалы что-то такое определенно ждали, они ничему не удивляются особенно даже.

Под нетерпеливые жесты руки первого Живущего мы заскакиваем внутрь помещения в скале. Сейчас самый край пола и стены немного освещается его факелом, похожи они на гладкий лед, только серого цвета.

За нами следом заходят оба проводника, сразу же закрывают проход за нашими спинами.

Я вижу, что кусок стены обратно поднимается вверх, почти не издавая никаких звуков, только попавшие несколько камешков ерзают вдоль движущейся части. И еще какое-то время светится красным цветом небольшое пятно в правом верхнем углу входа.

У всех наших теперь потрясенный вид, хотя они-то должны знать о подобном небывалом навороте из рассказов своих предшественников.

«Да, пожалуй, все жители окрестных земель знают про такие чудеса. Только одни мы, настоящие пришельцы из далекого космоса, из-за незнания языка ничего не ведали ни сном, ни духом о настолько чудесном месте», — говорю я себе.

Теперь два факела освещают каменный зал с очень высоким куполом, теряющимся где-то наверху, с большим мраморным столом такого же серого цвета, стоящим на четырех ножках, еще посередине у него пятая нога, более толстая, чем остальные.

Насладившись зрелищем наших потрясенных рож, Живущие прошли по периметру самого зала, зажигая толстые свечи на высоких подставках по кругу. Но, дойдя до определенного места, находящегося за столом, остановились там и погасили факелы.

Теперь при неровном свете от свечей, стол стал тоже менее освещен, где-то булькает и струится вода, но мы не отрываясь смотрим, чем там занимаются наши Живущие.

Они садятся на что-то и прижимают руку по очереди к стене, держат ее так пару минут. Там перед их лицами что-то загорается на самой стене красным цветом, потом они еще смотрят какое-то время, затем разочарованно мотают головами, сначала один, за ним второй.

Потом первый Живущий возвращается к нам и подзывает к себе первого из парней. Сразу заставив его оставить свой тощий мешок около входа в интересное место и ведет его туда же, за сам стол.

Глава 3

— Первого взяли, — с облегчением шепчет пожилой ремесленник, вытирая пот со лба.

— А чего, бывает не берут? — шепчу ему я.

— Бывает. Рассказывают, иногда приходится полночи ждать, когда Живущие сами на столе належатся. Иногда вообще не берут, а отправляют прочь, тогда приходится ждать нового времени. Люди говорят, что по шесть дней сидели под горой, ждали своей очереди.

Интересные сведения, очень здорово, что местная нейросеть и мои продвинутые навыки так быстро научили меня разговаривать и понимать громким шепотом сказанные слова.

Но пора дальше опросить, пока у довольного развивающимся процессом мужика есть настроение поговорить:

— А как все происходит? — шепчу я ему на ухо.

— Сажают тебя на каменный стул, держишь руку на стене, потом появляются на ней горящие красным цветом значки. Четыре значка. Нажимаешь на первый, немного держишь ладонь и загорается значок со столом. Потом идешь лежать на столе, сколько Живущие разрешат. У них вон песчаные часы для этого имеются, чтобы время лежания отмерять…

— Тише там, хватит болтать! — раздраженно прошипел второй Живущий, и мы все надолго замолчали.

Да, ремесленник не может вообще тихо разговаривать, постоянно бухает своим басом профессионального каменщика и поэтому сразу же спалил наши разговоры. Молодой парень с неприязнью посмотрел на нас обоих, типа, нашли место, где болтать.

Я его хорошо понимаю, на кону стоит немалая сумма денег и возможность превзойти своих ровесников за всего одну-две процедуры на столе.

Ставки очень большие на кону, тут сам станешь цербером по отношению к тем, кто мешает процессу и вызывает неудовольствие у главных здесь людей, у этих самых Живущих.

«Пока только главных», — предчувствие мне подсказывает, что наши личные результаты окажутся очень большим сюрпризом для Живущих, а вот как они к ним отнесутся — один бог знает.

Кажется мне, обязательно негативно отнесутся, вот насколько негативно — придется нам и им тоже все прочувствовать на своей шкуре.

Тем временем первого парня подвели к столу, дали напиться из металлической посудины вволю и сказали ложиться на сам стол, сняв обувь. Запах от его портянок и голых ног, конечно, оказался очень впечатляющим, как только он снял свои опорки. На все не очень большое помещение завоняло, да так мощно, что Живущий аж передернулся.

Но тут они сами виноваты, стоило заранее народ предупредить о подобном моменте, что надобно помыть ноги в бегущем с гор родничке. Поэтому парню сказали надеть свою обувь обратно и постелили тряпку на то место на столе, где должна находиться именно его обувка.

Положили парня на спину и сказали спать, сразу же перевернув красивые песочные часы из бронзового металла у него в головах. Он остался лежать, распластавшись на столе, почти упираясь головой в каменную колонну, уходящую куда-то ввысь.

Теперь позвали второго парня, его тоже усадили на стул, который я уже хорошо различаю около противоположной стены. С ним проводятся те же процедуры, он держит руку на стене, на ней появляются значки, его поднимают со стула и отводят в другую сторону от нас, где оставляют ждать.

Слышно, как сыплются песчинки в часах, когда шорох прекращается, второй Живущий переворачивает часы, потом еще тоже самое делает еще раз. Когда песок перестает сыпаться в третий раз, по моим подсчетам прошло где-то минут тридцать-тридцать пять, парня со стола будят и поднимают. Сразу дают ему напиться из большого металлического ковша воды, которую он пьет с необычной жадностью.

Тем временем на стол первый Живущий кладет так же в обуви второго парня и ему выставляет время. А наконец напившегося ведут к стулу, где повторяют такие же движения со стеной и с чем-то поздравляют парня уже оба Живущих. Сверкая счастливым лицом, парень снова вытягивает руку и держит ее прижатой к стене. После чего что-то меняется на самой стене с горящими значками, а он отходит в тот угол, где ждал до этого его товарищ.

Теперь к стулу зовут нашего пожилого попутчика, он радостно и суетливо подбегает, вскоре сидит так же, прижимая руку к стене.

— В конец нас задвинули, — недовольно шепчет Норль.

Я подталкиваю его, чтобы он прикрыл меня в полутьме и незаметно достаю бинокль из мешка. Свеча около нас погасла от резкого движения рукой пожилого мужика. И теперь, пожалуй, что именно я делаю за спиной своего приятеля, Живущие не рассмотрят ни за что из своего более освещенного места.

Норль встает так, чтобы прикрыть меня от взглядов Живущих, а я внимательно рассматриваю в бинокль, как зажигаются красные значки на стене, как мужик держит руку на самом левом из них. Как он сначала светится ярче и растет в размере, потом возвращается в прежнее состояние, но теперь загорается через минуту четвертый значок самого стола.

Мужика поднимают со стула и отправляют к ждущему парню, но нас еще не зовут, пока придерживают на месте около входа для пущей строгости.

Я опускаю бинокль вниз и стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания. Поэтому с полчаса мы все ждем, когда в третий раз высыпался песок в часах. Парня сразу же поднимают со стола и отправляют к стулу, где он жадно пьет воду из ковша, а его приятеля снова так же кладут на стол и переворачивают часы.

«Похоже на такой отлаженный конвейер технологического вида, а не на какое-то волшебство и прочие чудеса на самом деле», — так кажется мне.

Так думаю я и тихонько делюсь своими мыслями с приятелем. Однако Норлю про конвейер не очень понятно, а вот с тем, что процесс реально налажен, он сразу соглашается.

Я опять достаю бинокль, теперь из-за плеча Норля рассматриваю стену и движения парня на ней. Он ждет появления значков, теперь они с Живущим внимательно рассматривают что-то на стене, закрыв ее от моего взгляда головами.

Потом они все же отодвигаются от стены, а парень получает поздравления от обоих Живущих. Я же наглядно вижу, что первая фигурка, похожая на человечка, теперь не полностью красная. Небольшой ее кусок с самого низа стал белым по цвету и данное изменение значит что-то очень серьезное. Раз парень с таким счастливым лицом отходит в свой угол.

— Так, он получил первое усиление, а лежащий на столе скоро получит второе усиление. Потом и до мужика дело дойдет, нас или позовут в конце, или вообще не позовут, перенесут прием на другую ночь. Для нас с тобой подобный вариант с переносом никак вообще не подходит. Каждый час именно для нас — лишний риск, что эти, — я киваю на Живущих, — переговорят со своими подельниками из Стражей и быстро поймут, что мы и есть те самые бандиты, которые разгромили ополчение первого поселения на речке. Они про нас точно расскажут, таких здоровых мордоворотов, увешанных оружием, непонятно откуда взявшихся около Скалы. Лучше бы нам подобного разговора вообще избежать, то есть щадить никого не станем уже сегодня, если нас завернут на потом.

Норль меня внимательно слушает, слегка кивая головой, что полностью согласен с моими мыслями и словами.

— То, что нас пока не допустили к стене, еще ни о чем не говорит. Нас могут держать в черном теле из-за нашей наглости, с которой мы здесь появились. Вот что покажет сама стена, если у нас с тобой СИЛА и ЭНЕРГИЯ прокачаны на максимум? Если ничего не покажет или, наоборот, выставит слишком высокий уровень, то эти клоуны могут сильно возбудиться, придется сразу их стреножить. Пока не убивать, просто вырубить и все.

Норль опять кивает, что согласен со мной полностью.

Через какое-то время снимают парня со стола, теперь он прижимает руку к стене, пока кладут на его место мужика, очень этим довольного. Он сразу же расслабляется и засыпает, пока парня отпаивают водой.

Я снова выдвигаюсь на исходную позицию для наблюдения, теперь могу рассмотреть все подробно. Как рука парня лежит на круглом значке, который теперь тоже меняет часть своего цвета в нижней части с красного на белый.

Опять звучат поздравления, теперь парня отправляют к нам, но он с умоляющим видом просит еще что-то проверить. Живущие посмеялись над его просьбой, но все же сжалились над ним и опять усадили его на стул.

Видно, пока занят стол, свободное время на всякие лишние процедуры имеется. Теперь он жмет значок с овалом, только судя по его разочарованному лицу и шуткам Живущих, значок стола не загорается. После чего парень бредет в нашу сторону со счастливо-разочарованным лицом.

— Так, с третьим значком у него ничего не выгорело. Принцип использования стены и стола примерно понятен, справимся с процессом и сами, если что, — шепчу я приятелю.

Парень проходит мимо нас и встает в стороне, как бы отдельно от нас, не смешиваясь с такими не очень пока проверенными гражданами. Еще не прошедшими все процедуры около стены и на столе. И, однозначно, уже ставшими гораздо ниже в местных табелях о рангах, чем он сам теперь.

Пусть он так думает, имеет полное право, только все ведь совсем не так обстоит на самом деле.

«Все не так, ребята», — вспоминаются мне слова известного поэта-песенника.

Дальше все идет своим чередом, парень в свою очередь меняет мужика. Потом уже оставшийся последним мужик ложится на стол, пока проверяют показания парня. У него все получается точно так же, как у предыдущего, тоже не откликается третий значок, его отправляют к приятелю, они теперь активно шепчутся между собой.

На нас вообще не обращают внимания при этом, понимая, что мы в особенной немилости у Живущих, раз нас не зовут подойти до сих пор.

Потом уже пожилой мужик с новой силой и энергией соскакивает после сна на столе и выпив ковш воды, проверяется на стене. Только он даже не просит проверки на третьем значке, а так же топает к парням.

Один из Живущих подходит к ним, нажимает на засветившийся под его рукой значок на стене. Вскоре каменная плита опускается вниз, проход наружу свободен. Там уже их ждет помощник, так же с факелом, и они все вместе уходят не оглядываясь.

Навстречу новым способностям и новой жизни, исчезая в ночи и еще за быстро поднявшейся на место каменной плитой.

— Оставили нас на сладкое, старина. Будь готов, — шепчет мне Норль и идет, повинуясь жесту главного из Живущих к стулу.

Меня же, дернувшегося было за ним следом, жестко осаживают, гневно приказывая оставаться на месте.

— Давайте, не долго вам осталось куражиться. Скоро ваши ножики окажутся в ваших же немытых задницах, — бормочу я про себя.

И, уже особо не скрываясь, достаю бинокль, наблюдаю за тем, как проверяется Норль около стены.

Пользуясь тем, что еще одна свеча рядом со мной погасла, а Живущие принципиально не обращают на меня никакого внимания. Но у него все пока нормально, так же загорелся значок стола, теперь его укладывают на стол, затем зовут подойти меня.

Я оставляю мешок с бесценным по местным меркам добром у стены, надеясь, что обыскать его даже не придет хозяевам в голову. Сам подхожу к удивительно неудобному каменному стулу, где уже моя рука прижата к гладкой прохладной поверхности, потом к значку с человеком, вскоре так же загорается знак стола.

«Значит, есть еще, что нам с Норлем повысить в физическом плане», — я-то уже думал, что значок стола не загорится, поэтому придется как-то сразу разбираться с хозяевами.

Которые очень окажутся удивлены моим уровнем, быстро поймут, что серьезно ошиблись в предварительной оценке незваных пришельцев.

«Что они тогда предпримут, когда до них дойдет настоящее положение вещей?»

Могут очень сильно обидеться и напасть сразу превентивным образом, поняв, что мы сами — парни силы неимоверной, а с ними справимся парой щелчков, вообще даже не напрягаясь.

Меня отправляют постоять за самим столом, теперь я могу рассмотреть тот самый родничок, где набирают воду в ковш и держат ее потом на столе.

Для чего такое делается, я не понимаю, но какой-то смысл в подобном определенно есть. Судя по тому, как жадно хлебают воду все слезшие со стола инициированные парни и мужик.

Теперь стоять в ожидании совсем не так просто, как в темном месте, особенно под неприветливо-презрительными взглядами обоих Живущих. Но вот наконец часы перевернуты три раза, Норля тут же поднимают со стола.

Куда сразу же зовут меня, и я укладываюсь на странно теплую поверхность без единого изъяна на ней.

Однако, только я начинаю засыпать, как слышу громкую ругань и недовольный голос Норля. После чего до меня доносятся звуки ударов и жалобный крик кого-то из Живущих.

Крепкая рука сдергивает меня со стола и выдергивает из сна, я вижу перед собой лицо приятеля, дующего на свой кулак и вытирающего кровь с лица.

— Вот твари! Ты прав оказался, как увидели у меня больше половины этого знака уровень, так сразу же всполошились и потащили свои ножики зачем-то из ножен. Что-то кричали про обман и обязательное наказание за него. Все точно так случилось, как ты меня до этого предупреждал. Пришлось обоих оприходовать, один теперь совсем плох, это тот, который шестого уровня. Он оказался весьма хорош с кинжалом, быстрый и сильный боец. Даже зацепил меня по щеке самым кончиком, поэтому пришлось его гасить по-настоящему. Он приложился об стену и упал, как будто сломался.

Я смотрю по сторонам, вижу неподвижное тело с неестественно вывернутой головой первого Живущего. Еще слабо постанывающего второго, лежащего под стеной и тут же иду к своему мешку, откуда достаю веревки. Те самые, синтетические из ботика, бластер и фонарик.

Веревки бросаю Норлю:

— Вяжи их всех по рукам и ногам, можешь пока расспросить живого. Когда должны прийти Стражи? Что значат сами значки и почему им не понравился твой уровень?

— Ага, а ты что будешь делать? — не понимает приятель.

— На столе лежать, старина. На двоих парней и мужика ушло часа три с половиной, сейчас где-то около двух ночи. Нам обоим крайне желательно использовать все время до появления Стражей на столе. Думаю, еще пара часов у нас точно есть, так что не будем терять время, следи внимательно за часами, — и я перевернул часы, откинулся обратно на стол, так же быстро уснув.

Проснувшись от толчка Норля, я поднимаюсь с теплого и манящего еще полежать ложа. Вижу сидящего с несчастным видом второго Живущего, скрученного по рукам и ногам. За ним лежит надежно зафиксированное для удобства переноса тело первого Живущего.

Норль сразу же лезет на стол, я пока утоляю свою невероятную жажду. Выпиваю всю нагревшуюся воду, набираю ее в ковш и ставлю обратно на стол, переворачиваю песочные часы, оставляю их рядом с ковшом.

— Что этот сказал?

— Что не знает, когда появятся Стражи. Что нас ждет полный и безоговорочно мучительный конец за такое ужасное преступление, как нападение и убийство одного из Живущих. Что нас найдут везде и все такое прочее…

Сам приятель засыпает на полуслове, у связанного мужика очень потрепанный вид. Еще он весьма жалобно подвывает, никак не может успокоиться после общения с моим приятелем. Второй лежит без движения, но я все же прикладываю ему палец к шее, пытаясь нащупать пульс.

Пульса нет, или я его не нашел, да и черт с ним, никуда он не денется, даже если внезапно оживет.

— С тобой попозже поговорю, ты у меня обязательно все расскажешь. Если хочешь своих встретить с пальцами на руках и глазами на лице, — заранее пугаю мужика, сажусь на стул, где вызываю значки.

Проверяю свои изменения, теперь наглядно вижу, что значок с фигуркой человека и у меня побелел выше пояса, где-то примерно на пять восьмых от всей фигурки.

«Есть еще куда расти, — понимаю я. — Но уровень у меня уже очень высокий. Земные подвиги и достижения теперь явно засчитаны в местной Системе».

Пока пропускаю второй значок, обозначающий ту самую энергию, нажимаю теперь тот третий, с которым у парней не получилось, как они не хотели.

Пора проверить свою способность удивлять самого себя.

— А у меня получается! — вижу я, как после увеличившегося значка меня снова зовет стол.

Я отхожу от стены, выпиваю еще ковшик холодной воды и проверив рядом наличие трофейных кинжалов и бластера, присаживаюсь перед вторым Живущим на корточки. Он сидит, прижатый спиной к каменной стенке, его необходимо расколоть полностью.

Поднимаю к его глазам кинжал и начинаю ковыряться в своих ногтях, внимательно рассматривая, насколько они при такой жизни грязные. Они у меня — очень грязные.

Пленного уже изрядно помучил Норль, кажется мне, еще немного усилий и он начнет говорить:

— Мне нужны сведения, и я готов купить их за твои глаза. За оба.

Мужик угрюмо молчит и нервно трясется. Придется пугать его максимально правдоподобно, информация о таком удивительном месте нам позарез нужна.

— Считай, что у тебя их уже нет. Придут когда Стражи, найдут тебя такого безглазого, но еще живого, только очень жалкого в обоссанных и обосранных портах. Как ты думаешь, кто-то тебя пожалеет, даст тебе кров и еду до конца твоей жизни? Да и что за жизнь такая, когда постоянная слепота каждую минуту и жестокие пинки со всех сторон?

Живущий молчит, нервно моргая глазами.

— Так, молчанием этот глаз не спасешь! На самом деле тебе и одного хватит! — и я с очень решительным видом подношу лезвие к закрытому сразу же глазу, придавливаю яблоко через веко и спрашиваю:

— Почему вы так нервно отреагировали на высокий уровень моего напарника?

Мужик обреченно всхлипывает и начинает сразу говорить:

— Главный сказал, что вы — нулевки. Когда уровень у твоего приятеля оказался при проверке пятым из восьми, мы решили, что вы — очень крутые воины и нападете на нас, поэтому мы…

— Странно такое слышать. Вы такие серьезные Живущие, у твоего Главного даже шестой уровень, у тебя всего третий, правда. И испугались своих клиентов, напали на них с кинжалами, — я немного отпустил нажим на веко.

— Не понимаю, про какие шестой и третий уровни ты говоришь? У нас нет таких слов и понятий. Уровни Силы и Энергии состоят из восьми значений, уровень Магии из шестнадцати, — нервно отвечает мужик.

Подобное признание, сделанное тихим голосом, меня поражает не на шутку. Хорошо, что у пленного все глаза закрыты и от страха из них текут непрерывным ручьем большие слезы.

Придется спросить что-то из другой оперы.

— Вы же со Стражами вместе работаете? Зачем тогда вас вообще тут держат?

— Чтобы с той стороны только днем принимать и цену выше держать. Чтобы очередь постоянно создавалась и все время кто-то втрое платил. Говорят, что Скале ночью требуется отдых и все такое. Мы тут работаем, чтобы место ночью не простаивало. Тоже деньги зарабатываем и уровни себе можем поднимать, когда получается. Здесь-то возможностей для нас больше, чем с той стороны.

— А зачем вам уровни? Чтобы в полноправные Стражи перейти?

— Да. Туда только с третьим по силе и энергии берут, — как про сокровенную мечту говорит мужик и замолкает.

Вскоре я третий раз запускаю песочные часы и продолжаю беседовать с Живущим, чтобы узнать побольше. Поэтому получаю еще раз подтверждение, что третий по счету знак отвечает абсолютно определенно за магию.

«Охренеть, в здешнем мире еще и настоящая магия есть?» — доходит до меня не так сразу подобное откровение.

Глава 4

Здесь есть настоящая магия! Просто невероятно для меня знание!

— У вас она открыта? — теперь меня весьма интересует данный вопрос.

Впрочем, очевидно, что зря спрашиваю, оказалась бы открыта — не полезли бы Живущие за своими кинжалами с истинного испуга.

— Нет. Это очень непросто, — наверно, стыдясь своего невысокого уровня, почти со слезами на глазах отвечает Живущий, последний из выживших сегодня в Скале.

— Что для этого требуется? — продолжаю я допрос.

— Никто не знает. Может, что-то от рождения. Может еще что-то из достижений, — неуверенно произносит пленник, а мне кажется, что он врет.

Или еще сам сомневается в своих словах и знаниях.

— У вас маги есть?

— Есть. Только первого уровня.

Наверно, не очень опасные, но все же, что они могут сотворить — мы совсем не в курсе.

«Ох, есть, о чем расспросить нашего пленника, придется беречь его пуще его слезящихся глаз», — понимаю я.

— А кто их вообще учит?

Живущий не отвечает, а я понимаю, что утаивается очень важная информация, поэтому сразу же усиливаю нажим на глазное яблоко.

— Приплывают время от времени маги из Юравии, — очень тихо отвечает он, сам боясь того, что рассказывает.

Еще одна охренительная новость, маги сюда еще и приплывают!

— Юравия — страна такая?

— Да, очень далеко на Юге материка.

— Ехать далеко и трудно, поэтому плывут на кораблях?

— Ехать просто невозможно, много разных стран, они воюют постоянно, на дорогу уйдет почти … — и он называет непонятное мне слово. — А на корабле за пару месяцев доплывают.

— Расскажи, какой у вас календарь, на что он делится? — решаю я сразу узнать про местное летоисчисление и календарь, отпуская руку с ножом.

На такие вопросы пленник отвечает гораздо охотнее. Хорошо видно, что ему самому морально легче, когда не требуется выдавать чужеземцам совсем тайные знания.

— Местный год — двенадцать месяцев по тридцать шесть дней, четыре времени года по три месяца, сейчас девятый месяц, переход между осенью и зимой закончится через тридцать дней.

Понятно, как мы и думали с Норлем — впереди студеная зима и лучше ее встретить в теплом доме с запасом дров, пышной жаркой хозяйкой и парой бочонков вина.

— Сильно холодно здесь бывает?

— Да, даже крепкое вино замерзает иногда, правда, все же не каждый год, — хорошо откровенничает пленник и без угрозы ножом.

Сколько здесь градусов крепкое вино — не совсем понятно, может всего тридцать градусов. Может немного выше.

Довольно холодно здесь бывает, наша местная одежда не справится с такими морозами. Остается только на боевое белье рассчитывать, жаль, что второй комплект навсегда в казарме остался. Давно уже не стирали его, теперь пованиваем сами неплохо.

Еще и про космический домик не стоит забывать, в нем-то тоже можно жить зимой, правда, без особой радости в дикой глухомани.

— Так, что здесь могут маги? — вопрос тоже не самый секретный, такое у народа можно узнать, правда, приврут много очень.

— Многое могут, ударить силой, огнем, молнией, кто на что горазд, — пожимает плечами Второй.

Еще интересная информация, лучше встретиться с данными товарищами, находясь при этом в полной НЕЗАМЕТНОСТИ.

— Когда Стражи придут?

— Не знаю, — нож тут же возвращается к глазу. — Как у них с богатыми клиентами дело сложится. Могут прямо сейчас появиться, могут до шести утра подождать, — тоже ничего такого секретного парень не рассказывает, он и сам не знает, когда появятся Стражи, поэтому особо жестко давить на него не приходится.

— Как вам сообщают об этом? Как-то должны сообщать, если вы тут задержались?

— Как открыть эту дверь? — я снова прижимаю острие к глазу мужика, но пленник пришел в себя и больше не хочет выдавать сокровенные тайны.

Да еще Норля пора будить, третья склянка пробила, образно говоря.

Поэтому я сгоняю Норля со стола, быстро пересказываю ему, что успел узнать у нашего пленного. Еще говорю, если мы откроем у себя магию, подобное чудо стоит того, чтобы задержаться сегодня подольше здесь.

Только он не особо реагирует, похоже, еще не проснулся до конца.

— Ты себе прокачал силу и энергию?

— Ну да, два первых знака, чтобы они там не означали, — довольно отвечает приятель.

— Тогда не станем сильно рисковать. Я сейчас лежу последний раз, уже нажал третий значок, который про магию и у меня он сработал. Придется обязательно рискнуть и пролежать весь срок на столе. Готовься к появлению Стражей, сразу буди меня, этих спрячь за столом и гаси свечи. Подождете меня в темноте, у нас фонари для такого дела имеются. Еще проверься на третий значок на стене.

— Понял, — отвечает Норль. — Что с этим делать? Кончать?

— Оставь пока, он еще нужен. Только, как что начнется, сразу выруби его, чтобы ни кричать, ни мычать не мог. Он начал говорить поначалу правду, однако уже снова играет в героя. Если Стражи придут, придется им устроить настоящую кровавую баню, перебить всех обязательно. Тем более я смогу в НЕЗАМЕТНОСТИ их покрошить достаточно, чтобы отбиться на первое время.

— А, вот еще, запомнил ты, где метка красная около двери? Попробуй ее открыть сам, просто подержи ладонь на ней, — говорю я напоследок и проваливаюсь в глубокий сон.

Пробуждаюсь от прикосновения Норля и сразу же сползаю со стола, хватаю ковш и сажусь на стул в свете его фонаря.

— Ну, как, тихо? — спрашиваю приятеля, держа руку на стене и уже допив всю воду.

— Пока да. Значок третий на меня сработал, стол тоже показал. Дверь открывается, только долго ждать, до двухсот считать пришлось, — радует меня приятель.

— Отлично, значит, можем уйти отсюда тихо. С остальными значками придется подождать сегодня, время уже на исходе, это я точно чувствую. Тащи этого к двери и тело второго тоже, оставлять ничего не станем.

Я вижу, что третий значок увеличивается в размерах, потом понимаю, что какую-то магию я смог прокачать. Появившаяся тоненькая белесая полоска внизу красноватого овала явно на подобное намекает.

— Отлично, старина, теперь я маг, только не знаю, как именно, а пока уносим ноги, — шепчу я Норлю.

Сам иду с фонарем, ставлю ковш с водой, как он стоял до этого, на стол, собираю огрызки свечей и оплавившийся воск на полу под ними, смахиваю рукавом грязь и песок со стола, потом подхватываю наши мешки, пока Норль открывает дверь.

— Зачем это? — удивляется приятель, но я просто машу рукой, мол, потом все расскажу, сейчас вообще некогда разговоры разговаривать.

Она опускается так же быстро и с легким шумом. Мы легко вытаскиваем нашу ношу на полностью темный белый свет, подсвечивая себе по-прежнему фонарями и складываем ее за порогом.

Для проверки я подношу к горящему значку свою руку. Теперь дверь закрывается за несколько секунд, очень удивляя пленника, судя по его вытаращенным глазам, да и самого Норля тоже.

Я-то уже знаю, что теперь стал магом, поэтому дверь закрылась не мгновенно, но довольно быстро.

В последние секунды перед закрытием входа я слышу несколько четких ударов с левой от источника стороны и понимаю, что мы успели исчезнуть как раз очень вовремя.

В самую последнюю минуту, чтобы не встретиться со Стражами лицом к лицу.

Пришедшие к Скале Стражи подают сигнал Живущим, что пора освобождать помещение. Потому что новые клиенты, заплатившие сегодня гораздо больше остальных паломников, ждут своей очереди прокачаться вне очереди.

Норль взваливает на себя тело мертвого Живущего, я подхватываю мешки и поднимаю на ноги второго, разрезав веревки на ногах и приставив сразу же ему кинжал к горлу. Если попробует привлечь внимание Стражей к себе, придется сразу же прикончить пленника. Но он еще хочет, наверно, немного пожить, а в рот забит надежно кляп.

Толкаю его в спину, и мы спешим от входа, чтобы не спалиться, если Стражи вдруг решат проверить, что там творится на улице с другой стороны и сами быстро опустят Дверь.

С яркими фонарями идти довольно просто, скрывшись за поворотом, я командую приятелю остановиться. Пришло время передохнуть и понаблюдать за входом с безопасного расстояния. Да еще бродить с тяжелым телом и пленником на руках по неизвестной тропинке в темноте совсем ни к чему.

— Гасим фонари и ждем. Потом прячем тело в укромном месте, вяжем этого заново, чтобы мог держать факел и на веревке ведем его к спуску. Там придется вырубить Моина и третьего Живущего, с ними наплевать, как получится, они нам уже вообще не нужны ни в каком виде, — напоминаю я Норлю. — Дорогу до реки мы и так знаем, а тот Живущий не допущен еще к основным секретам Скалы.

— Ага, тогда пойду поищу место для надежного упокоения этого придурка, — и Норль уходит дальше, подсвечивая себе фонарем и унося на плечах труп.

— Только так спрячь, чтобы не нашли с первого взгляда, — шепчу я ему, быстро его догнав и возвращаюсь обратно на свой пост.

Проходит десяток минут, когда я услышал, что дверь снова открывается, опять же по небольшому шуму от вибрации мелких камешков. Поэтому накинул на себя НЕЗАМЕТНОСТЬ и прильнул к биноклю. Завозившемуся сразу же и пытающемуся мычать пленнику приложился рукояткой кинжала по голове пару раз, после чего он надежно потерял сознание.

«Все же не сдался мужик и готов рискнуть жизнью, чтобы предупредить своих. Понятно, что придется и с ним порешать серьезно, отпускать никак нельзя. Нас он видел, кое-что понял про наши возможности и способности, пусть мы постоянно разговариваем между собой на языке цвельфов», — понимаю я.

Только разговорить его еще раз придется, очень уж много всего нам требуется узнать.

Дверь опускается, с факелом в руке, довольно ярко горящим, за порог шагает плотный и коренастый мужик. Он внимательно осматривает какое-то место около входа, даже проверяет рукой, нет ли там чего.

А я отчетливо вижу в бинокль его заметно удивленное лицо, когда он ничего не находит. Он поднимается и, бросив взгляд в мою сторону, недоуменно пожимает плечами, отвечая на чей-то вопрос из самой Скалы.

Мужик входит через дверь обратно внутрь, вскоре она поднимается, так же шелестя камешками.

Становится понятно, Живущие за каждую ночь, когда здесь работают, должны оставлять почти все деньги, которые получают от желающих приобщиться именно серому к чудесам Скалы.

«Они, в общем-то, те же самые Стражи, только начинающие. Просто прикидываются, что работают сами на себя и называют друг друга совсем по-другому», — теперь мне все становится понятно.

А ведь сегодня денег почему-то не оставили, ни внутри Скалы, ни снаружи. Впрочем, мужика подобное открытие не очень сильно удивило, сразу же команда с проверкой в нашу сторону не побежала.

«Думаю, лишних людей сейчас здесь просто нет, принимают клиентов специально допущенные Стражи. Но то удивительное обстоятельство, что денег не оказалось на условленном месте, кого-то все-таки заинтересовало», — решаю я.

Значит, со временем кого-то из остальных Стражей пришлют сюда на проверку, вот и все.

Тем более придется расспросить пленника как следует, чтобы определиться, что должны делать Живущие и как они вообще отчитываются по деньгам.

Наверняка, Стражи знают уже про наших попутчиков, что сюда по серому недавно прошло четыре путника, не считая Моина. Все ожидаемые доходы и финансы у них уже посчитаны, но каждый день они не бегают разбираться со своими помощниками. Не до таких мелочей хозяевам суперуспешного бизнеса, если народ и так в очереди стоит, чтобы заплатить побольше и полежать на столе подольше.

Вскоре возвращается Норль, подсвечивая фонарем, я понимаю, уже реально светает. Поэтому нам пора двигаться к спуску, где лежит наше оружие и еще имеются не успокоенные противники.

Как, впрочем, теперь там есть просто лишние свидетели будущей стычки. Если, конечно, Моин еще не увел их обратно к реке, такое развитие событий тоже не стоит исключать. Впрочем, они могут выходить прямо сейчас, в первых утренних сумерках.

«Это оказался бы наилучший вариант, правда, тогда целых четыре свидетеля уйдут от нас. Ну, ничего, такое мы переживем, хотя подлюгу Моина очень желательно было бы изловить и отправить на тот свет, он-то сюда еще должен вернуться», — решаю я про себя.

— Ну, чего, как справился? — шепчу я Норлю.

— Нормально, нашел какую-то пещерку с изгибом, туда его запихал. Мы же сейчас уйдем отсюда?

— Поговорим потом про уход, но желательно нам еще раз сюда заглянуть.

— Зачем? — удивляется приятель, внимательно глядя на лежащего без сознания пленника. — А с этим что?

— Хотел пошуметь, как вход в Скалу открылся. Пришлось хорошо успокоить товарища, — объясняю я.

— Я про остаться здесь еще на одну ночь. Так ты же только силу и энергию прокачал? Так? — продолжаю я.

— Ну да, а что нам еще требуется? — недоумевает приятель.

— Вот, у меня сила и магия прокачались, на энергию времени не хватило. Как тебе на магию, — разъясняю я ему.

Глаза у Норля становятся круглыми, рот приоткрывается:

— Думаешь, что у меня МАГИЯ качнется? Да ладно!

— Все может случиться, теперь хорошо бы в меню заглянуть, — вспоминаю я про наши способности, — лучше сейчас, пока еще не рассвело. Потом вопросы придется плотно решать с оставшимися свидетелями.

Я захожу в меню и долго не могу поверить, глядя на новые данные в нем:

УРОВЕНЬ 23

НАВЫКИ:

СИЛА — 8/8

ЛОВКОСТЬ — 8/8

ЭНЕРГИЯ — 8/8

ВОСПРИЯТИЕ 16/16

РЕГЕНЕРАЦИЯ 16/16

ПОЗНАНИЕ 16/16

ОЦЕНКА 10/16

УМЕНИЯ:

НЕЗАМЕТНОСТЬ 8/8

ПРЫЖОК 8/8

МАГИЯ 4/ 32

Моя Система поставила МАГИЮ в умения, похоже, сама не очень поняла, куда ее отнести, а в навыках свободного места не нашлось. И за прокачку СИЛЫ на столе просто подняла мне один уровень.

Впрочем, может как раз именно за МАГИЮ подняла, теперь про подобное дело не у кого спросить. Придется все на личном опыте проходить. Еще за мои сильно прокачанные уровни и навыки мне выдали целый четвертый уровень магии.

Ведь я и так уже умею использовать много достаточно волшебных вещей для обычных людей, таких хотя бы, как ПРЫЖОК и НЕЗАМЕТНОСТЬ. Но и уровень прокачки МАГИИ выставили выше всех остальных навыков, до целых тридцати двух уровней.

То есть мне ощутимо есть куда расти и двигаться, только, как именно качать саму МАГИЮ, мне совсем не понятно. Тоже за чьи-то смерти или есть свой отдельный путь развития данного умения?

Почему-то мне кажется, что наша Система, заключающаяся в определенным образом настроенным чипе в моей голове, появившуюся нейросеть, которую, по-видимому, раздает именно сама Скала, понимает по-своему и просто подстраивается под нее, как вообще может.

Наверно, основополагающие принципы местной нейросети близки с принципами нейросетей Гангов и Цвельфов так же, как они сами оказались вполне взаимозаменяемы друг для друга.

Сигнал местной нейросети стал наглядно максимальным сразу, как только мы поднялись по лесенке на десятиметровую высоту скалы, такое изменение я тоже заметил.

Очень отличная новость, что у меня в меню появилось новое умение и немного все-таки она такая довольно грустная.

«Ведь мы с Норлем успели уже очень сильно наступить всем местным племенам и правителям, окопавшимся около Скалы, не только на ноги. Но еще неутомимо оттоптали всем самые больные и чувствительные мозоли», — насколько я что-то теперь понимаю.

Поэтому находиться лишнее время в зоне влияния Стражей нам категорически не рекомендуется.

«Ну, может еще одну ночь мы воспользуемся гостеприимством Скалы, но не больше», — решаю я.

— Ну, как у тебя? — спрашиваю я приятеля.

— Да ничего нового, только уровень поднялся до шестнадцатого, — пожимает плечами он.

— Система выдала за повышение СИЛЫ и ЭНЕРГИИ, вот как такое стоит понимать. У меня тоже поднялся, до двадцать третьего.

— А что с МАГИЕЙ? — жадно спросил Норль.

— Ну, она есть, конечно, только, что с нею делать — одному черту известно. К Стражам учителя приплывают с другого конца континента, а это восемь тысяч километров. За очень большие деньги, насколько я понимаю, однако мы с тобой точно в согласованный Стражами список учеников не попадем.

— Рассвело уже. Пора все вопросы решить и поспать немного, — зевнул невозмутимый снова приятель.

Мы двинулись вперед, поставив на ноги помятого Живущего, привязав ему одну руку за спиной и выдав во вторую факел. Собираемся за его спиной подойти к домику в скалах, чтобы так же взять в плен Моина и третьего Живущего.

Идем близко к вышагивающему Живущему, через двадцать минут добираемся до места, с которого виден пристроенный домик и навес с нашим оружием. Заспанный третий Живущий появляется из хижины с Моином за спиной, когда мы уже подошли на двадцать метров к лачуге.

Вроде все нормально идет, но тут наш пленник резко разворачивается назад, норовит попасть этим самым факелом мне в лицо, начиная орать, как резанный:

— Заряжай арбалет! Убей этих тварей!

Чего-то такого я и ждал, честно говоря. Все же пленник решил показать характер и попытаться переиграть свое наглядное поражение в победу или ничью, откровенно допуская, что именно ему все же придется умереть.

Третий Живущий сразу метнулся в свою лачугу, Моин оторопело смотрит на нас и тянется к длинному ножу на поясе. Пока я жестко прикладываю кинжалом плашмя по голове размахивающего факелом пленника, после чего он валится на сплошной камень скалы.

Норль обегает нас и несется к навесу, под которым свалено наше оружие, в это время третий Живущий выбегает из домика, держа в одной руке копье и во второй арбалет.

Приходится бежать к нему, похоже, такая легкая машинка натягивается просто руками. Поэтому я понимаю — скоро последует выстрел именно в Норля, который уже сбил с ног нашего проводника и с большим удовольствием пинает того.

Я тут же вхожу в НЕЗАМЕТНОСТЬ и оказываюсь около стрелка в тот момент, когда тетива зацепилась, как ей положено за выступ на ложе. А сам шустрый парень спешно наложил болт, не успев еще направить арбалет на Норля, но начиная уже поднимать машинку в его сторону.

Смысла сохранять ему жизнь нет никакого, поэтому я сходу пробиваю ему шею насквозь кинжалом и аккуратно выхватываю арбалет из сразу ослабевших рук. Потом осторожно кладу его на камни и некоторое время смотрю, как весело и неутомимо развлекается приятель.

Норль легко подкидывает пинками тело парня, еще пытающегося закрываться руками и плечами. Но тут я вспоминаю, что не вижу нашего основного пленника, который Живущий и ищу того взглядом.

Черт возьми, а Живущий не завалился в беспамятстве от моего удара плашмя, а если и завалился, то не очень надолго. Уже жив-живехонек удирает от нас в сторону Скалы, отбежал на полсотни метров, активно работая ногами, даже привязанная к телу рука ему не мешает.

— Норль! Убегает! — я подхватываю лук приятеля и колчан, подскакиваю к нему и сую в руки опешившего напарника.

Но он быстро ориентируется, забыв сразу же о несчастном проводнике, с разворотом натягивает лук и первой же стрелой попадает куда-то в крестец беглецу, завалившемуся со всего размаха на камни и истошно орущему от боли.

— Черт! — снова ругаюсь я.

Если Стражи сейчас идут к нам или опустили дверь в Скале, чтобы просто проветрить помещение, такой визг они точно не пропустят мимо своих ушей без должного внимания.

Теперь я бегу к бывшему пленнику, так же перебиваю ему с размаху шею, чтобы прекратить истошный вой. Мужик начинает захлебываться своей кровью и быстро отходит.

Потом в НЕЗАМЕТНОСТИ я выглядываю из-за камней на повороте, до которых едва не успел добежать второй Живущий и с облегчением вижу, что горизонт чист.

Показываю внимательно смотрящему на меня Норлю, что пойду проверю весь маршрут до самой Скалы и вскоре разглядываю стену, в которую мы сегодня заходили и выходили.

Как там с шумоизоляцией в Скале — мне вообще не понятно, расстояние до подстреленного беглеца оказалось километра полтора. А через сплошное нагромождение высоких скал и извилистых проходов между ними звуки дикого крика не должны донестись до ушей занятых своим важным делом Стражей.

Как оно получится — посмотрим, а пока я бреду обратно к Норлю, пора передохнуть и немного подумать о жизни нашей довольно-таки грешной.

Глава 5

Первым делом вижу уже получившего всю свою долю испытаний по жизни ловкого беглеца Живущего. Однозначно отошедшего в мир иной и густо залившего каменную осыпь под своим телом кровью.

«Это не беда, камни легко перевернуть. А вот тело придется утащить хотя бы до лачуги, где оставить лежать, пока его там не найдут Стражи. Хоть и хлопотно все такое, но так заранее предупреждать проверяющих и карающих Стражей о больших проблемах у Живущих точно не стоит. Пусть познакомятся с ними немного попозже, всего на пару минут хотя бы», — решаю я.

Я возвращаюсь к Норлю и замечаю, что приятель уже потешил свою местами весьма кровожадную натуру, проводник Моин лежит и вяло стонет. Похоже, ему уже переломали все, что можно, могучими ударами сильных ног.

Что тут поделаешь, по сравнению со мной, бывшим человеком гуманного двадцать первого века, Норль гораздо жестче и безжалостней из своего девятнадцатого, по моим примерным прикидкам и сравнениям, столетия.

Да еще по призванию он — настоящий охотник, к крови и обнаженному мясу относится просто равнодушно. К тому же страдания неприятного для него лично человека его не трогают от слова совсем. Наоборот, очень радуют и веселят откровенно варварскую натуру приятеля.

В чем мне с ним хорошо повезло — есть кому радикально решать морально неприятные лично мне вопросы, допрашивать пленников и добивать умирающих. Хотя с последним делом я и сам хорошо справляюсь, полученные проценты меня тоже привлекают.

Поэтому я ничего не говорю ему, просто забираю какую-то плетеную циновку из лачуги, возвращаюсь обратно и, взвалив на нее тело беглеца, оттаскиваю его в саму лачугу. Где оставляю его лежать, глядящим широко раскрытыми глазами на плетеную крышу домика.

Еще я переворачиваю камни, засыпаю сверху следы крови и наведя относительную маскировку, подхожу к телу третьего Живущего. Обыскиваю его на предмет пояса, кошеля и ножен, еще теплой одежды, из которой у него имеется крайне замурзанный толстый халат. Его я тоже оттаскиваю и кладу прямо на его брата по бизнесу, накрываю этим самым халатом, кровь на осыпи больше не маскирую. Она растеклась всего в пяти метрах от укрытия, на таком расстоянии мы уже будем готовы вступить в схватку. Да еще тела в домике хорошо видны оттуда, то есть их торчащие ноги.

— Чего делаем теперь? — спрашивает уже успокоившийся приятель, задумчиво разглядывая покалеченного проводника.

— Сейчас решим. Эти наши попутчики внизу слышали крики, но точно не знают, что здесь случилось. Я спущусь вниз и предложу им один из трех вариантов. Пусть выбирают какой хотят.

— Щедрый ты сегодня, — усмехается приятель.

— Да, пусть сами выбирают, как поступят. Нам они здесь не нужны, но убивать или вязать парней и мужика я не хочу. Или уходят прямо сейчас, или ждут до следующего утра нас и идут с нами к реке. Могут еще попробовать усилиться на столе вместе с нами. Только тогда у них уже не останется никаких шансов на оправдание, если появятся Стражи, а они рядом с нами окажутся. Стражей мы перебьем, а им придется вместе с нами пускаться в бега.

— Думаю, они сразу же уйдут, с нами без Живущих точно не останутся, — категоричен приятель.

— Тоже так думаю, хотя они слишком слабые, чтобы самим пройти до реки, хотя бы переправиться через нее. Стражники или Дикие попадутся по дороге и все — шансов не больше половины, но это уже будет их выбор. Ты приглядывай за стороной, откуда могут Стражи появиться, этого тоже давай тащи в укрытие, там его ждут два остывающих приятеля. Да, спроси у него, где у Живущих тайник с деньгами, здесь наверху или в срубе, хорошо так спроси, только рот ему заткни, чтобы не пугал народ дикими воплями.

Я больше не говорю, что делать Норлю с Моином, он и сам разберется без моих мудрых указаний, поэтому начинаю спускаться по лестнице вниз.

К ждущим хоть какой-то ясности по следующим своим шагам уже успевшим усилиться носильщикам, как я продолжаю их называть про себя. Внизу вижу, что народ уже собрался с вещами и ждет указаний, конечно, только от Живущих.

«Однако, где теперь их еще достать? Не с того же света призывать?»

Поэтому я сразу без долгих разговоров предлагаю им три мои варианта.

— Только смысла вам никакого нет, чтобы пробовать усиливаться снова. Так мне Живущие сказали, что на таком деле просто лишние деньги с народа рубят, — добавляю я.

Понимая отчетливо — снова класть носильщиков на стол нет никакого резона именно нам. Да вообще такие хлопоты совсем ни к чему, когда времени свободного точно не окажется. Зря я вообще такую тему по своей доброте душевной поднял.

Это мы с Норлем уже убили по паре хорошо прокачанных, по сравнению с другими людьми, бойцов. Нам еще капнет за такое деяние неплохо, есть какой-то смысл идти в Скалу. У этих же пассажиров по сравнению с сегодняшней ночью ничего не изменилось, так что брать на себя ответственность за них и тратить нужное самим время — точно не стоит.

— А, что Живущие говорят? — спрашивает после долгого молчания пожилой мужик.

— Говорят, что можете идти, только Моин здесь остается, так что сделайте кружок, — я показываю направление рукой. — И шагайте на берег реки. Лучше бы вам нас дождаться, честно говоря.

— А можно самих Живущих увидеть? — настаивает парень, один из двоих.

— Нет, они очень заняты сейчас. Вы получили все, зачем сюда пришли, поэтому не отнимайте больше время у Живущих, — усиливаю нажим на собеседников я, поэтому они со мной больше не спорят.

Да и как со мной поспоришь, когда они все слышали крики наверху скалы. Теперь очень правильно понимают — раз я выжил, значит, тогда другим не повезло. А из других здесь имеются только хозяева и проводник, больше никого не было и уже нет.

Закидывают сумки и мешки на плечи и быстро уходят, постоянно оглядываясь на вершину скалы. Явно надеясь увидеть там одобрительно машущего им рукой какого-нибудь Живущего.

Все же хотят получить, так сказать, монаршее повеление и отпущение грехов.

Ладно, могли с нами остаться, только не поняли еще наши попутчики, что мы с Норлем гораздо круче всех этих Живущих и Стражей.

«Не поняли и ладно, догонять и объяснять не стану! Ни к чему они нам здесь, особенно, как лишние свидетели», — говорю я себе.

Я захожу в сруб Живущих, такой капитально построенный и хорошо утепленный, не спеша оглядываю широкие лежанки и каменную печку в центре единственной комнаты, отделенной от улицы узким коридором. Тюки с одеялами, одеждой и продуктами лежат еще не распакованными. С ними еще придется повозиться, собрать для себя нормальный такой набор продуктов на пару недель автономного плавания.

«А лучше на целый месяц», — как мне определенно кажется.

Мы с Норлем за последние три-четыре дня жизни столько всего здесь натворили. Пора нам переходить на полностью нелегальное положение и искать возможность уехать из здешних мест. Хотя бы в город Клепер, где легко затеряться и получить возможно максимальный уровень средневекового сервиса. Нормально отдохнуть, побывать в бане, выспаться на настоящем белье для благородных господ.

И притом не один раз, ведь ночевать под открытым небом под тощеньким плащом на голой земле уже надоело до тошноты.

Где-то здесь должен быть спрятан тайник, хотя, скорее всего, наверху он устроен. Данный сруб часто остается без присмотра, особенно, когда первых прошедших инициацию выводят из Скалы и спускают вниз. Сидящий в домике наверху Живущий не может в темноте реально контролировать подступы к срубу, зато в своей лачуге он сидит почти постоянно.

Ладно, посмотрим, что еще проводник скажет настойчивому Норлю.

* * *

В то же время в городке под Скалой проходит Совет Стражей в узком составе, всего восемь человек слушают отчитывающегося перед ними нового Старшего поселения на реке.

— Когда пропали наши воины на лодках, мы ждали их до следующего обеда. А потом на паре оставшихся лодок спустились к Кане. Там ничего и никого не нашли, потом отправили разведчиков по обоим сторонам речки, но и они не нашли следов наших людей и тех бандитов.

Рассказывает новый Старший неуверенно, спотыкаясь и замолкая, члены Совета переглядываются друг с другом.

— То есть ты говоришь, что двое непонятных чужеземцев явились в твое поселение, перебили на берегу восемь самых сильных бойцов во главе со Старшим. Потом еще пропало двенадцать воинов на лодках, и все равно никто ничего не нашел? — ледяным тоном интересуется глава Совета.

— Как такое может быть? — спрашивает второй мужчина, высокий и производящий впечатление незаурядного воина размахом плеч и мощными кистями рук, торчащими из-под дорогой кольчуги.

Новый Старший поселения только пожимает плечами, он даже не знает, что ответить.

— Ладно, возвращайся к себе, — отпускает его Глава, а когда тот выскакивает из комнаты, как будто получив пинка под зад, с печальным видом качает головой.

— Не подходит он на место Старшего, — бормочет Глава и выжидательно смотрит на остальных членов Совета.

— Не подходит, и что делать? — соглашается третий мужчина, — назначать самим и кого-то отправлять туда на долгий срок? А какой смысл? Эти убийцы точно там не появятся больше никогда. Что мы знаем про них? Высокие, один северянин, другой южанин и все. Но этих примет вполне хватит, чтобы найти их и убить, а лучше привезти живыми сюда и подвергнуть очень долгим пыткам в Круге Воды.

— Нет, они уже удрали очень далеко, нет смысла активно их искать. Расскажите всем нашим людям на том берегу, пусть ведут наблюдение. Рано или поздно они расслабятся, попадутся на глаза кому-то из наших, если еще вообще остались где-то рядом! — отдает приказ Глава Совета и все молча расходятся.

* * *

Я забираюсь обратно по раскачивающейся лестнице на скалу и вскоре узнаю — Моин все же знает примерно, где находится тайник Живущих.

Но только примерно, к нашему большому сожалению.

— Каждый раз после расчетов Живущие поднимались первыми сюда. Заставляли его немного подождать, пока спрячут деньги, — говорит напарник, кивая на стонущего проводника.

— Ну, все равно, никого же не оставили в живых, так уж получилось в горячке. Зато из кошелей и поясов троих Живущих я набрал двенадцать золотых далеров, — хвастает Норль. — Не считая этого слабого арбалета и хороших кинжалов.

— Да, получилось как-то неудачно с ними. Все же они не зря считали себя хорошими бойцами и оказались ими, только именно хорошими — против совсем обычных людей, — подтверждаю его слова я.

— Двенадцать далеров — именно та сумма, которую они должны были отдать Стражам, но не успели ничего сделать. Как у них такое считается — нам без разницы, найти бы тайник до заката. Вот что оказалось бы очень кстати.

— Еще три золотых у этого неудачника в кошеле нашлось, с мелочью, — он кивает на Моина.

— Вот жлобы, получается, оставляют ему за каждого приведенного половину далера и еще за побои забрали три из четырех золотых, — прихожу я в итоге к такой идее. — Правильно мы настолько жадных уродов прибили.

— Похоже на то. Нужен он еще? — Норль не хочет оставлять дело не совсем завершенным.

— Может понадобиться. Только в сарайчик его не заноси. Это я поторопился втащить двоих покойников туда, тайник может даже там оказаться. Мужики ушли сразу, как ты и сказал. Все хотели переговорить напоследок с Живущими, у них лично получить разрешение покинуть опасное место.

— Да. Я вижу жизнь, смотрю вдаль и знаю, что и как будет, — весьма самодовольно произнес Норль и сделал умное лицо, что у него неплохо получилось.

— Старина, из тебя получится брутальный такой правитель здешних или еще каких других земель. С таким профилем будешь очень хорошо на золотых монетах смотреться, — льщу ему я и вижу, что похвала Норлю нравится.

— Думаешь, Серый, такое возможно?

— Вообще все в наших руках, старина Норль! Твоих и моих, так что вполне возможно, — радую я напарника и отправляю его разбираться с тюками в сруб.

Сам я останусь наверху, с моими умениями я смогу справиться с любой проблемой. Даже с немалым таким войском Стражей из своей НЕЗАМЕТНОСТИ и заодно попробую за счет своих развитых навыков найти тайник.

— Ты тоже сруб обыщи на всякий случай, половицы там всякие посмотри и приготовь нам самим пару тюков. Заберем все одеяла, скоро зима ведь, все продукты нормальные тоже. Ну, крупу не бери, таскать такую тяжесть еще, только мясо и рыбу складывай. Да, какие в срубе половицы, там же пол земляной! — хлопнул я себя по лбу.

Достал паек в пластике, пора их доедать, слишком уж они неместные по внешнему виду.

И начал задумчиво так осматривать каменные наросты и скальные образования рядом с собой. Погулял так с полчаса по окрестностям, внизу Норль готовит завтрак из найденного припаса, скоро позовет меня перекусить. Посмотрел со спины на притихшего проводника, похоже, уже отмучился, бедолага. Тут же прилег сам, спрятавшись за домиком, подальше от трупов и Моина, лежащего прямо перед самим входом.

Зашел в меню и прочитаю:

— Вы убиваете воина второго уровня! 2% к рейтингу!

— Вы убиваете воина третьего уровня! 3% к рейтингу!

— Ваш рейтинг 27%!

И как я определенно вижу — у меня разблокировался навык ОЦЕНКА, который так заманчиво светится, что я сразу же поднимаю его до одиннадцати и у меня еще остается 3% рейтинга.

«Вот это да! В новых условиях хватает всего двадцати четырех процентов для подъема уровня!» — понимаю я.

Система явно переиграла свои требования, адаптировав их к местным реалиям. Убивать то приходится живых и теплых людей, пусть со своими личными большими и даже огромными недостатками. Но все же они не зараженные, которых можно косить десятками и сотнями без малейшего угрызения совести. У тех-то ни родных, ни близких уже не осталось. А те, которые еще остались, точно не обрадуются визиту ухающих родственников.

Только собираюсь поделиться радостной новостью с приятелем, как слышу — вдруг подозрительно завозился еще живой Моин.

То ли отходит с концами, то ли заметил кого-то знакомого!

И точно, проводник лежит на боку, а в его залитые кровью глаза, наверняка, попала радующая лично его картинка. Из-за каменной осыпи в сотне метров от домика появляются несколько фигур. Ловко и почти бесшумно пробирающихся по каменистой почве, сжимая в руках копья и пару арбалетов.

Я сразу же вошел в НЕЗАМЕТНОСТЬ, как только понял, что Моин на что-то очень активно отреагировал, насколько может подобным образом откликнуться умирающий человек.

Теперь опасаюсь только своего неудержимо стучащего сердца, что оно меня выдаст раньше времени. Понемногу я отхожу в сторону от лачуги, чтобы видеть всех Стражей, все же отправленных проверить. Кто там истошно кричал и почему Живущие не вышли на обязательную для них связь после какого-то происшествия.

Такие две взаимосвязанные задачи на самом деле.

Отхожу, внимательно глядя под ноги, чтобы не шуметь, но возможности у меня сильно ограничены. Кругом здесь насыпана каменная крошка и осколки камней. Поэтому самое лучшее для меня — просто стоять на месте. Стоять и ждать, когда враги подойдут поближе и определятся, кто и в какой последовательности из них отправится подыхать.

«Стражи эти, похоже, не простые воины, какой-то спецназ местный», — понимаю я.

«Двигаются не как увальни деревенские, а достаточно ловко так, сразу же замечают лежащего проводника, но его-то они могут просто не знать в лицо», — решаю я.

Не того полета подобная птица, не бывает он в Скале и рядом с ней, а такие матерые профики-убийцы вряд ли занимаются сбором мзды с крадущихся мимо поселений по серому путников.

Через несколько секунд воины оказались уже рядом с хибаркой и первый же, заглянув в нее, сигнализирует жестами, что нашел своих партнеров, только с ними уже не поговорить никак.

Такой красноречивый жест, два поднятых вверх пальца и потом они опускаются вниз, обозначая, что братья по бизнесу уже обоими ногами в земле.

Теперь, раз на площадке никого больше не видно, зато воины слышат, как Норль внизу работает топором и видят дымок от костра, все они осторожно приближаются к краю обрыва. Один из них заглядывает вниз, сигнализируя тут же остальным, что видит всего одного врага.

«Ну, а кто еще может тут кашеварить, когда наверху валяется три трупа и еще никто не поднял тревогу по такому случаю?» — улыбаясь я про себя.

Заглянувший вниз боец шипит арбалетчикам, чтобы они подстрелили непонятного мужика в ноги, наглядно показывая, куда им стоит стрелять.

Теперь арбалетчики тоже выглядывают сбоку от своего начальника, аккуратно наклоняются и приседают, чтобы стрелять с упора на руке.

В этот момент я включаю подготовленный давно ПРЫЖОК и, моргнув сразу двумя глазами, оказываюсь в полуметре от них. С ходу отвешиваю каждой напряженной спине по мощному удару сразу обоими руками.

С моей силой мне совсем не трудно отправить наклонившихся опасно вперед, пусть очень крепких парней, в полет на пару метров, они с криками валятся вниз, теряя опору под ногами.

Убиться при падении с высоты в десяток метров они может и не убьются насмерть. Но упадут плашмя на камни и встать точно сразу не смогут, а там уже Норль подоспеет со своим большим мечом.

Двое оставшихся лазутчиков так и не поняли, почему приятели улетели вниз, меня рассмотреть они тоже не могут. Но сразу же отскакивают от края обрыва и стоят, крутясь по сторонам и защищаясь своими копьями.

Я могу, конечно, выйти из своего невидимого состояния и так убить обоих воинов, но решаю не баловать их честной схваткой.

Раз здесь не обнаружено понижения полученных процентов при использовании ловушки, совсем не стоит мне тогда излишне рисковать. Ведь меткий бросок ножа в глаз я могу не заметить сразу.

Да еще что-то похожее на магию хорошо бы потренировать в реальном бою побольше. Кто знает, как она тут качается, может на самых начальных уровнях такого использования своих умений вполне хватит.

Поэтому обрушиваюсь на ближнего воина, похоже — командира группы, с мощным ударом мечом наискосок в район шеи, повыше дорогой кольчуги. И сразу же перескакиваю к другому, не давая ему понять, откуда появился меч и суровый мужик, работающий им же на неуловимой глазу скорости.

Его я так же бью по шее, только он попробовал убрать голову, поэтому наткнулся именно ей на сокрушительный удар. После чего его уже можно не добивать, настолько глубоко вошло лезвие в череп и там крепко застряло.

Все, рядом больше никого нет, оба пораженных моей рукой воина уже на пути в свою заупокойную страну. Я отпускаю меч и подхватываю копье, не хочу возиться сейчас, доставать его из черепа, пусть пока так полежит.

Шагаю к краю скалы и окликаю Норля, уже стоящего с луком на изготовку и напряженно оглядывающего скалы перед собой.

Потом вспоминаю, видя, как приятель разглядывает пустое место, откуда его зовут и выхожу на пару секунд из умения. Показывая ему жестами, что проверю сейчас участок перед площадкой и вернусь к нему.

Показываю ему похожий жест, что врагов оказалось четверо, потом так же поворачиваю кисть вниз, что они все уже больше не опасны.

Глава 6

За каменными языками никого не оказалось, я приблизился к первому повороту в состоянии НЕЗАМЕТНОСТИ. Но никакого бдительного наблюдателя за быстрой и бесславной погибелью лучших воинов Стражей не обнаружил.

Два дорогих арбалета кому попало не доверят, что совершенно точно, только самым лучшим воинам Севера.

Ну, может он и был, такой наблюдатель, но уже сбежал, увидев беспощадный разгром своей группы.

«Впрочем, реально я уже себе нагоняю! — понимаю я. — Такие хитрые хитрости и лишние предосторожности от достаточно простых мужиков. Не имеющих здесь никаких видимых конкурентов и врагов. Поэтому вряд ли у них вообще предусмотрены боевым расписанием, — говорю себе. — Они просто идут и всех нагибают беспощадно!»

Может они не лучшие воины Стражей, а просто дежурная группа из сильных воинов. Которую отправили разобраться с тем, что там творится на стороне Живущих.

Если услышали крики умирающего, конечно.

Вряд ли в таком составе проверяльщики пришли бы, если бы собирались только разобраться по деньгам с задолжавшими Скале прохиндеями.

«Теперь первая группа мертва или скоро совсем умрет, если Норль еще не добил свалившихся со скалы арбалетчиков».

Я возвращаюсь к краю скалы, где смотрю на приятеля и лежащих под скалой стрелков. Потом по очереди скидываю вниз обоих копьеносцев, вытащив из черепа одного из них и протерев от крови и мозгов сначала свой меч.

Прихватываю арбалет из лачуги и собираюсь было спускаться вниз, так и не проверив, помер хитрый проводник Моин или еще нет.

«Кто его знает, сколько он так еще протянет, насчет искусно притворяться он, безусловно, большой мастер. Уже провел нас один раз, второй подобный подвиг с ним больше не случится», — напоминаю себе.

Поэтому возвращаюсь обратно и молча протыкаю ему горло насквозь. Ведь вполне возможно, что мы сейчас посовещаться с товарищем и решим больше не соваться в Скалу.

— Поэтому, чего лазить наверх лишний раз? — говорю себе я.

Норль перестает играть в часового и подходит ко мне, когда я останавливаюсь над обоими стрелками:

— Я их не трогал. Пусть они будут твоя добыча, чуть не подстрелили меня, гады, — и он показывает на пару качественных арбалетов, которых подобрал и отложил в сторонку, похожих на тот, который спрятан в тайнике около оврага.

Ну, мои — так мои!

Я наношу по контрольному уколу в шею обоим воинам, которые оказались к данному моменту еще живы. Но почти полностью обездвижены падением, теперь жизнь стремительно покидает покалеченные тела. Они на глазах расслабляются и становятся как-то меньше, сжимаются вместе со смертью.

— Так, еще четыре отличных кольчуги, уже три арбалета и несколько копий с кинжалами и поясами, — подсчитываю я наши трофеи. — Да еще с двадцать болтов в обоих колчанах.

— Набирается уже серьезный такой перегруз, старина, бегать с подобным добром вообще не рекомендуется. Особенно далеко и долго, точно ни к чему нам такие испытания для тела и духа, — очень серьезно говорю я приятелю

— Понятно, да еще спать уже очень хочется, — трет глаза мой напарник, тот еще соня.

Мы выжаты, как лимоны, нам точно не стоит соревноваться в скорости и запасе выносливости с неутомимой и свежей погоней.

— Да, пора поспать, только много времени на приятное дело у нас нет. Хотя, как знать, эти красавцы могли по идее в погоню устремиться за разбойниками, подло напавшими на Живущих и всех их перебивших. То есть часа три-четыре у нас есть на отдых и на мародерку. Пока там главный народ в Скале заинтересуется, куда теперь пропали очередные крутые проверяющие, — размышляю я вслух.

— Давай поспим часок и тогда начнем раздумывать, в глазах уже режет, как уксус попал, — незамысловато предлагает приятель.

Я соглашаюсь с ним, только отвожу его в кусты в сторону от срубов, там мы устраиваемся с одеялами на отдых. Норль уверяет меня, что может проснуться в любое время и я верю ему. У самого голова уже совсем не соображает после бессонной ночи, сплошной резни и настолько потрясающих новых знаний, полученных в Скале.

Через пару часов Норль расталкивает меня, мы некоторое время просто лежим, прислушиваясь к окружающему миру, но ничего не слышим из того, чего не должны слышать. Шумит ветер в верхушках кустов и кронах деревьев, ухают где-то рядом совы и жужжат насекомые.

«Комаров, правда, здесь нет, еще ни разу с ними не сталкивался, такой довольно большой плюс новому миру», — доходит до меня.

Потянувшись и размяв лицо, я вхожу в НЕЗАМЕТНОСТЬ и сразу же лезу по лесенке наверх. Пока приятель снимает кольчуги с тел воинов и заодно ставит вариться кашу с вяленым мясом, найденным в тюках в большом количестве.

Я сторожу наверху, он обирает тела, сматывает все трофеи в один из тюков и сворачивает его в овальный такой мешок. Который уносит подальше в сторону вдоль скалы, чтобы он пока не маячил на глазах. Потом поднимается ко мне с котлом каши в одной руке и мы, забравшись подальше на скалы от места спуска, откуда хорошо видно подходы к лачуге и не видно нас, неторопливо обедаем.

И еще пытаемся прийти к общему мнению по вопросу, что нам сейчас лучше всего делать.

Так вот обедаем и заодно контролируем территорию, что не самое глупое решение.

Норль незамысловато предлагает уносить ноги, пока у нас есть определенная фора по времени, на что я резонно возражаю:

— И толку то, фора есть, только сколько она по времени — вообще не известно! Может уже через полчаса пара десятков крепких парней понесется за нами вдогонку. Еще у них не будет на спине ничего висеть, кроме запаса еды на пару дней. А у нас будет и не меньше, чем килограммов по сорок, даже без своего оружия. Следы наши местные следопыты найдут, тогда придется обязательно отстреливаться из бластеров, чтобы просто потянуть такую схватку. Даже если фора окажется в два часа, мы не сможем уйти от погони. Если Стражи встанут на наш след, они за нами и через реку пойдут, будь в этом уверен.

— А мы окажемся смертельно уставшими. Мокрыми и загнанными, как суслики, да еще будем зависеть от лодки и того, как нас встретят на том берегу стражники местных ортов.

Норль молча кивает, он полностью согласен со мной и хочет послушать, что я еще придумал.

— А сейчас они увидят своих покойников, уже раздетых и разутых, поэтому очень-очень окажутся недовольны. Наш, еще вкусно пахнущий после каши, котел, теплое костровище и найдут недавние следы ушедших отсюда троих людей. Прошло четыре часа или всего только два, как убийцы ушли отсюда — кто так уж точно станет определять? Когда в груди кипит ненависть и желание отомстить за своих братьев самым страшным образом. Всего-то ведь нужно бежать по следу и ни о чем больше не думать, — рассуждаю я.

Норль опять важно кивает головой.

— Они все убегут в погоню и будут бежать до самого вечера. У наших ушедших недавно спутников есть часов шесть, чтобы добраться до реки и перебраться через нее. Иначе за их жизнь я не дам и медного гроша. Впрочем, отсюда до реки в том направлении не больше шести часов ходьбы, тем более парни с мужиком тоже удирают со всех своих сил. Ведь они хорошо понимают — здесь случилось что-то страшное. Поэтому совсем не хотят ответить своими жизнями за знакомство с такими, как мы, невероятными душегубами. Будь в этом уверен, у них точно пятки горят в пути и еще им нужна лодка. Ну, за четыре-пять часов как-нибудь договорятся с рыбаками или теми же контрабандистами, тут уж мы им помочь ничем не можем, даже добрым советом, — размышляю я.

— Ты предлагаешь спрятаться здесь и переждать пару дней, пока наши преследователи будут носиться туда-сюда и потом уйти? — догадывается Норль, вылизывающий свою миску от остатков каши.

— Да, именно так и предлагаю, — я тоже вычищаю котел от остатков каши и протягиваю его Норлю. — Давай, пока я сторожу наверху, ты отнеси тюк с трофеями подальше и подними его с помощью веревок на какое-нибудь ветвистое дерево, где привяжи к стволу. Да еще следов за собой не оставляй, не мне тебя учить. Потом набери нам в срубе жратвы на пару недель или больше. Короче, забирай все копченое и сушеное мясо, крупы с пять кило и все одеяла, чтобы свои нежные бока не намять и не застудить на холодных камнях. Я пока найду лучшее место для нашего проживания и наблюдения за всей суетой вокруг.

— А если они приведут собак и те найдут нашу лежку? — вопрос у приятеля, конечно, правильный, с таким не поспоришь.

— Когда все тут уже натопчут немерено следов? Вряд ли, но такую возможность тоже не стоит совсем из виду упускать. Придется тогда всех убить, даже собак. Бластеры у нас еще почти полные, да и сами мы молодцы редкостные для здешних мест. С нашей силой и моими умениями — справимся со всеми проблемами, если их окажется не больше двухсот пятидесяти, этих самых проблем. А может еще и больше потянем, — хладнокровно отвечаю я.

— Готовить не сможем в засаде, — беспокоится Норль.

— Посидим на сухом пайке, сушеного мяса пожуем, главное для нас, чтобы вода была, — отвечаю я и Норль уходит.

За двадцать минут он справляется с трофеями, еще за пятнадцать примерно собирает наш багаж, потом я помогаю ему поднять два весьма тяжелых мешка наверх.

Вскоре мы забираемся с немалым трудом на присмотренную мною скалу с достаточно плоской, даже углубленной вниз вершиной, ничем не выделяющуюся среди других скал.

Сначала я запрыгиваю ПРЫЖКОМ на четыре метра вверх, потом еще на три метра, оттуда на веревке затаскиваю Норля и тюки к себе. Расстилаем одеяла, все сразу, чтобы мягче лежать, раскладываем вокруг фляги с водой, собранные в срубе и на телах воинов. Воды хватит на пару дней, так что в слишком долгую осаду садиться нам все равно не стоит.

Впрочем, наверняка появится возможность для меня незаметно пробраться к местному ключу-источнику и наполнить фляги снова под тем же умением, если лестница останется висеть на прежнем месте.

Выдвигаем солнечные батареи из фонарей, раскладывает их под углом к светилу.

Они — наше реальное спасение в мире без электричества и реальная помощь при доминировании над остальными врагами.

Подумав основательно, я обращаюсь к приятелю с предложением:

— Старина, на самом деле нам необходимо еще раз сходить в Скалу и провериться. Мне добрать ЭНЕРГИЮ, тебе — вполне возможно, ту же МАГИЮ. Если сейчас такое дело не провернуть, потом уже не получится так просто. А подобные возможности на дороге не валяются. Вообще не валяются, просто невероятные для всех местных умения получаются.

Норль сомневается, стоит ли так рисковать.

— Пойдем глубоко ночью, сегодня или завтра, потратим пару часов всего на все такие дела и сможем уйти незаметно. Поэтому погони за нами сразу же не будет, торопиться не придется с нашим немалым грузом. Сейчас мы можем такое простое дело провернуть, пока не появились новые Живущие, без всякого шума и пыли. Пока никто не присматривает за этой стороной, — объясняю я Норлю и, похоже, убеждаю приятеля.

После чего мы мирно засыпаем, накрывшись от лучей светила одеялами и просыпаемся уже после обеда. Но просыпаемся не сами, а только когда слышим сильно негодующие крики появившейся наконец погони над телами своих мертвецов.

Наверняка, несколько воинов сейчас переворачивают тела Живущих и Моина около лачуги, пытаясь понять, почему те умерли. Потом кто-то из них с большой экспрессией делится полученными знаниями с остальным отрядом, которые занимаются таким же самым печальным делом внизу.

Я наблюдаю в бинокль, находясь в НЕВИДИМОСТИ за нашими потенциальными врагами, еще комментирую все происходящее спрятавшемуся рядом Норлю.

Эти воины, которые находятся на скале, выглядят так же уверенно и серьезно, как тот первый отряд, примерно так же вооружены и даже кольчуги имеются у всех.

Конечно, с такими доходами от туристов, постоянно причащающихся в Скале, местные жители могут себе позволить гораздо больше других в вооружении и доспехах. Да еще прокачивать своих воинов им ничего не стоит в свободное время, которым, как я отчетливо понимаю, является почти весь зимний период.

Значит — именно нам для дальнейшей прокачки требуется побольше убивать. Да еще не простых вояк, именно так Система в наших головах наглядно показывает путь к повышению уровней.

Как у самих Стражей подобный процесс происходит, мы пока не знаем, придется взять кого-то живьем и допросить как следует. Только стоит признать, даже Живущие оказались крепкими на излом и очень самоуверенными ребятами. Поэтому я думаю, что сами настоящие Стражи легко переплюнут их в стойкости и силе духа.

Поэтому специально охотиться на них не станем, чтобы взять языка. Кажется мне — реально пустая трата времени, да еще к необходимым для данного дела долгим пыткам я отношусь сугубо отрицательно.

Через пару минут снизу поступает какая-то команда толпящимся около лестницы воинам. Один из них сразу же убегает в сторону Скалы, остальные спускаются вниз и пока перед нашими глазами вообще никого не остается.

Поэтому мы неторопливо ужинаем, постоянно изучая в бинокль подходы к лачуге, остаемся спать на своих местах до самого вечера, блаженствуя каждый под своим одеялом и еще имея пару снизу, чтобы помягче лежать на холодных камнях.

Понимаем, сегодня в Скалу заходить точно не стоит, пока такая серьезная команда воинов бегает где-то внизу по лесу и еще может вернуться обратно в любую минуту.

Только сначала я вхожу в меню и делюсь с приятелем тем, что мне написала Система:

— Вы убили воина третьего уровня! 3% к рейтингу!

Таких объявлений три.

— Вы убили воина четвертого уровня! 4% к рейтингу!

Такое всего одно, за Моина мне ничего не перепало, как и Норлю.

«То есть за нулевок нам ничего не начисляют, так получается из-за наших очень высоких уровней, как я думаю. Обычному воину второго-третьего уровня что-то бы капнуло по мелочи, но уже не нам», — понимаю я.

Еще через некоторое время появляется похоронная команда, уносит сначала тела воинов, подняв их с помощью веревок. Потом троих Живущих тоже уносят на самодельных носилках, а вот тело верного Моина просто скидывают вниз в стороне от спуска.

Человек он явно не из местных и поэтому никому на хрен не требуется возиться с его похоронами. Такова суровая правда жизни в здешних местах для всех людей, не принадлежащих к определенной касте Стражей.

Однако погоня неожиданно быстро возвращается уже к началу вечеру, как я слышу и вижу с большим удивлением. Первые поднявшиеся наверх воины потом поднимают одного из своих мертвым, еще двое — серьезно ранены, несколько воинов щеголяют свежими повязками.

— Норль, они с кем-то очень серьезно схлестнулись в лесу, наши беглецы на такое точно не способны. И с серьезной бандой похоже, какие-нибудь Дикие напали на них, — догадываюсь я.

— И оказалось их тоже с десяток-два, не меньше, — подтверждает приятель, когда мы смогли подсчитать количество Стражей в погоне. — Этих, серьезных вояк, ушло в погоню шестнадцать рыл.

— Ну, что, придется тогда сегодня рискнуть, раз Стражи все-таки вернулись, Скала должна остаться ночью свободной, — предлагаю я.

— Делать нечего, самый удобный момент именно сегодня, — соглашается Норль и незатейливо ругается. — Да еще здесь уже надоело сидеть. Все бока на камне отлежал.

Потом снова сон и долгое ожидание, примерно в полночь по моим внутренним часам, подсвечивая себе фонарями, мы спускаемся со скалы. Прячем наши тюки со всем добром недалеко от спуска и проверив потом, что лестница, хоть и поднята, но лежит собранная на прежнем месте, спускаем ее вниз сначала до половины.

— Если столкнемся со Стражами, лучше нам лестницу иметь наготове и вещи тоже заранее спустить, — предлагает мне приятель, так мы и поступаем.

Спускаем тюки вниз, проверяем, что в срубе ничего ценного не осталось и прячем их, зайдя на половину километра в лес.

С такими яркими фонарями в полностью темном лесу подобное вообще не трудно сделать. Еще достаем из запасов остатки крепкого вина в бутыли и оставляем ее рядом с лестницей.

Сам Норль так придумал задержать погоню, уничтожив веревочный мостик вниз:

— Они, конечно, найдут и принесут веревки, но времени потеряют немало на спуске. Нам пары часов может хватить.

Уже к часу ночи мы добрались до стены, будучи наготове яростно сражаться и немерено проливать кровь врагов. Норля я оставил за первым поворотом, сам вошел в НЕЗАМЕТНОСТЬ, тихонько добрался до стены. Где приложил ладонь к тому месту, откуда появляется светящийся красным значок.

Вот Стражи удивятся, если дверь ушла вниз, а рядом никого нет.

А у нас будет время спокойно сообразить, вступать в бой или просто уйти.

Через несколько секунд дверь опустилась вниз, я не увидел в Скале Стражей или еще каких-то туристов, поэтому включил и посветил фонарем в темноту.