Новая Жизнь в другом мире. Том 1 — Иной

Пролог. Начало истории

— Э, слышь, пухлый! Закурить есть?

Голос резанул по ушам, как ржавое лезвие. Яков, возвращаясь с ночной смены из круглосуточного магазина, даже не сразу понял, что обращаются к нему. Он устало прищурился, с трудом фокусируя взгляд на троих фигурах, перегораживающих проход между гаражами.

Поздняя осень. Моросил мерзкий холодный дождь, смешиваясь с грязью под ногами. Яков сунул руку в карман пуховика, нащупал пачку «Винстона». Осталось три штуки.

— Нет парни, — хрипло ответил он. — Кончились.

Старший из троицы, лысый, с бычьей шеей, мерзко усмехнулся. Его глаза блестели в свете тусклого фонаря.

— А ты карманы-то выверни, бродяга. Может, на «стрелку» заначку прячешь.

Яков внутренне вздохнул. Он знал этот сценарий. Работа в ночную смену в спальном районе приучила его к осторожности. Но сегодня он нарушил главное правило — пошёл по короткой дороге через промзону.

— Слушайте, ребят, у меня ничего нет. Телефон старый, денег — тысяча на карточке. На хлеб и молоко. Давайте разойдёмся по-хорошему?

Лысый шагнул ближе. От него несло перегаром и дешевым табаком. Яков сжал кулаки. В прошлой жизни — в другой, взрослой жизни, где он работал менеджером в офисе, — он бы, возможно, пытался договориться, включил дипломатию. Но после года работы в ночном магазине, после бесконечных пьяных скандалов и попыток ограбления, в нём что-то сломалось.

Он ударил первым. Прямо в челюсть лысому.

Удар вышел хорошим — профессиональная школа бокса, которую он забросил ещё в институте, дала о себе знать. Лысый отшатнулся, выплюнув кровь, и на секунду потерял равновесие.

— Ах ты, падла! — заорал он, хватаясь за разбитую губу. — Бейте его!

Двое других налетели сзади. Яков успел уйти в сторону, пропуская удар первого — кулак просвистел мимо уха. Он развернулся и врезал нападавшему по корпусу, в солнечное сплетение. Тот охнул и согнулся, выдыхая воздух.

«Один есть, — мелькнуло в голове. — Ещё двое».

Он сделал шаг назад, оценивая ситуацию. Лысый уже пришёл в себя и теперь стоял с искажённым от злобы лицом. Третий — щуплый, с испитым лицом — шарился в карманах, будто ища что-то.

— Не подходите, — сказал Яков, стараясь дышать ровно. — Я вас предупредил.

— Сейчас ты у меня получишь! — прошипел лысый и бросился вперёд, размахивая кулаками.

Яков ушёл с линии атаки, перехватил руку лысого и попытался сделать бросок через бедро — приём, который он помнил из самообороны. Но мышцы предательски дрогнули. Усталость. Чёртова усталость после ночной смены. Ему не хватило сил, чтобы довернуть корпус, и лысый просто вырвался, оставив Якова стоять в неудобной позе.

Он понял это через мгновение — когда в спину ему прилетел удар. Свистнуло в ушах, воздух вышибло из лёгких. Он пошатнулся, потеряв равновесие, и в этот момент его голова дёрнулась от резкой боли — щуплый, оказывается, нашёл обломок трубы и с размаху заехал ему по затылку.

Яков рухнул на колени, не чувствуя ног. В глазах потемнело.

— Вот так, — донеслось до него сквозь шум в ушах. — Что, бродяга, боксёр хренов?

Он попытался подняться, но ноги не слушались. Он упал лицом в холодную жижу, чувствуя, как грязь забивается в рот. Ещё один удар пришёлся по голове. Затем ещё.

«Только не по голове...» — мелькнула последняя мысль.

Он лежал на боку, чувствуя, как тёплая кровь заливает глаза, а дождь смывает её в грязную лужу. Голоса гопников звучали где-то далеко, они шарили по его карманам, ругались, что нашли только дешёвый кнопочный телефон и триста рублей мелочью.

Яков смотрел на трещину в асфальте, где пробивался одинокий одуванчик. Смешно. Среди бетона и грязи — жизнь. А он умирал. В двадцать пять лет. От рук трёх обдолбышей, которым нужны были деньги на дешёвое пиво.

Боль уходила. Наступала странная, ледяная пустота. Свет фонаря погас.

Последнее, что он услышал, был звук удаляющихся шагов и чей-то пьяный хохот.

«Вот так и заканчивается история...»

...Или нет?

Глава 1. Беловолосая незнакомка

Сознание возвращалось не рывком, а медленной, вязкой волной — как будто он всплывал со дна глубокого озера.

Первое, что почувствовал Яков — боль. Но не та, острая и рвущая, от удара трубой. Другая. Ломота во всём теле, как после тяжёлой тренировки, когда мышцы кричат от крепатуры. И голод. Зверский, выкручивающий внутренности голод.

Второе — запах. Вместо сырости и выхлопных газов пахло хвоей, прелой листвой и чем-то терпким, похожим на чабрец. Это было настолько неожиданно, что Яков резко открыл глаза.

Над ним было небо. Не серое, московское, отравленное смогом, а пронзительно-голубое, с лёгкими перистыми облаками. Солнце — не тусклый фонарь, а живое, тёплое — золотило верхушки деревьев.

Яков медленно сел. Голова закружилась, но он удержался, опершись ладонями о землю. Трава под пальцами была мягкой, влажной от росы.

Он оглядел себя.

Руки. Они были не его. Кожа — белее, пальцы — тоньше, без мозолей от ноутбука. Следов от ударов арматурой не было. Он ощупал голову — сухо, никакой крови.

И одежда. Вместо рваного пуховика и джинсов — грубая серая рубаха, подпоясанная верёвкой, и штаны из плотной дерюги. Рубаха была испачкана — на рукавах и груди темнели разводы грязи, пятна травы, а на подоле — засохшая бурая земля, будто он лежал лицом вниз долгое время. Пахло от неё сыростью и прелью.

Он провёл рукой по ткани и поморщился — пальцы оставляли на ней тёмные следы. Долго валялся, пока без сознания валялся.

И обувь. На ногах, к его удивлению, были тёмно-коричневые кожаные сапоги — потёртые, сбитые на носках, с грубой шнуровкой. Не новые, явно разношенные, но крепкие. Он шевельнул пальцами — сапоги сидели удобно, как будто носил их не первый день.

— Твою мать... — выдохнул он. Голос был тоньше, выше. Моложе.

Яков встал, пошатываясь. Его повело, и он схватился за ствол ближайшего дерева, чтобы не упасть. В отражении на коре разбитой лужи он увидел лицо. Светлые русые волосы, большие серые глаза, курносый нос. Парень лет шестнадцати, не больше. Лицо было чужим, но в глазах плескался тот же усталый цинизм, с которым он вчера (или когда это было?) смотрел на пьяных покупателей.

«Перерождение? Исекай? Всё, как в тех книжках...»

Мысли путались. Он попытался сосредоточиться — вдруг появится интерфейс, системное сообщение, как в играх? Но ничего не произошло. Никаких голубых окон, никаких статусов. Тишина. Только ветер шевелил листву.

— Чёрт, — прошептал он. — Значит, хардкор.

Яков сделал несколько шагов, разминая непривычно лёгкое тело. Ноги слушались плохо, мышцы ещё не привыкли к новому центру тяжести. Сапоги приятно обхватывали щиколотки, но каблук чуть натирал — видимо, не совсем под размер. Но лучше уж так, чем босиком по этому лесу.

Он осмотрел себя ещё раз, отряхнул грязь с рубахи — бесполезно, пятна въелись в ткань. Только сильнее размазал.

Голод подгонял. Нужно было найти воду, еду, хоть какую-то цивилизацию.

Он побрёл наобум, стараясь идти по солнцу. Лес был густым, но не мрачным. Деревья стояли ровными рядами, как в парке, а между ними вились утоптанные звериные тропы.

Яков прошёл минут двадцать, периодически останавливаясь перевести дух. Новое тело выносливостью не отличалось. Он уже начал подумывать, не придётся ли ему есть кору, как вдруг впереди мелькнул тёмно-синий силуэт.

Он замер и инстинктивно пригнулся, спрятавшись за стволом старого ясеня.

Фигура стояла на тропе метрах в пятнадцати, что-то собирая в траве. Сначала Яков подумал, что это монах или странник — на незнакомце был длинный плащ глубокого, почти ночного синего цвета, с широким капюшоном, скрывающим голову и лицо. Плащ был потёртым на плечах, но чистым, перехваченным на талии простым кожаным шнурком.

Яков хотел уже тихо уйти в другую сторону — мало ли, кто это. В этом мире могли быть свои опасности. Но фигура подняла голову, и он заметил, что из-под капюшона выбилась прядь волос.

Белых. Чистых, как свежевыпавший снег. Волосы сверкнули на солнце так ярко, что это невозможно было не заметить.

Яков замешкался. Он не знал, подходить или нет, но голод и отчаяние взяли верх. Он сделал шаг вперёд, наступая на сухую ветку.

Хруст!

Фигура в плаще замерла, как статуя. А затем — молниеносный разворот. Плащ взметнулся, капюшон чуть сполз, но девушка успела придержать его рукой, не дав лицу открыться полностью.

— Кто там? — голос был резким, звонким, без следов той робости, что Яков услышал бы позже. — Выходи, я предупреждаю! Я умею колдовать, и если ты думаешь, что сможешь напасть на беззащитную девушку...

Она вытянула руку вперёд, сжав пальцы в щепоть. Между ними не было искр, не было магии — но жест выглядел убедительно. Она явно копировала движения настоящих магов, которых видела в городе. Или просто блефовала так убедительно, что никто не рискнул бы проверить.

Яков замер, подняв руки в примирительном жесте. Он видел её глаза сквозь щель между капюшоном и плащом — серебряные, широко раскрытые, в которых плескался настоящий страх, прикрытый бравадой.

— Эй, эй, тихо! — сказал он, стараясь звучать спокойно. — Я не собираюсь нападать. Я просто... заблудился. Совсем. Не знаю, как сюда попал.

Девушка не опускала руку. Её пальцы дрожали, но она держала их нацеленными на него, как оружие.

— Заблудился? В герцогском лесу? — голос дрогнул, но она попыталась вернуть ему твёрдость. — Ты шпион? Из города? Или из...

Она запнулась. Её взгляд скользнул по нему — и остановился. На его сапогах, покрытых засохшей грязью. На рубахе, испачканной в пятнах. На его растрёпанных волосах и уставших глазах.

— Ты... ты выглядишь ужасно, — сказала она, и в голосе прорезалось растерянное удивление. — Рубаха вся в грязи... словно ты в ней спал на земле. И сапоги... старые, но крепкие.

Её рука медленно опустилась. Она больше не изображала угрозу. Страх не прошёл, но любопытство явно боролось с ним.

— Ты правда потерялся? — спросила она уже тише.

Яков медленно опустил руки, убедившись, что она не собирается "колдовать" в него огнём или молниями, хотя он всё ещё не был уверен, что она вообще умеет это делать.

— Правда. Я очнулся там, — он указал за спину. — В лесу. Не знаю как. Не знаю где. Я не местный, и... я ничего не помню. Почти.

Девушка молчала, вглядываясь в него. Её рука всё ещё была слегка поднята, готовая повторить угрожающий жест.

— Ты бредишь, — наконец сказала она, но в голосе уже не было агрессии. — Никто не может просто так очнуться в Ясеневом лесу в грязной одежде и старых сапогах. Это... это странно.

— Я знаю, — Яков усмехнулся, стараясь выглядеть неопасно. — Я вообще в последнее время странный. Можешь просто показать дорогу к людям? Я уйду, не доставлю проблем.

Она колебалась несколько долгих секунд. Затем, словно приняв решение, шагнула к нему — осторожно, как к раненому зверю.

— Неподалёку есть деревня, — сказала она тихо, но уже спокойнее. — Заимка Фогель. Я живу там с бабушкой. Ты выглядишь больным... и очень бледным.

Яков выдохнул с облегчением.

— Не откажусь от помощи. У меня сил почти не осталось.

Она всё ещё держалась настороженно, но уже не тянула руку в его сторону. Она опустила голову, поправила плащ, и в этот момент Яков заметил, как её пальцы — тонкие, дрожащие — теребили край рукава.

«Блефовала, — понял он. — Она просто блефовала. Но кто знает — может, у неё действительно есть магия, просто она не умеет её контролировать. Или не хочет показывать при чужих».

Она натянула капюшон обратно, пряча белые волосы, и поправила плащ, плотнее запахивая его на груди.

— Ты никому не скажешь, что видел мои волосы? — спросила она почти шёпотом. — Я... я не хочу чтобы, в деревне знали. Бабушка говорит, что я привлекаю слишком много внимания. Люди боятся белых волос. Думают, что это ужасно.

Яков моргнул. «Ужасно? Это же красиво».

— Хорошо. Никому не скажу, — пообещал он. — Но... почему ты их прячешь? Они же красивые.

Девушка резко подняла на него взгляд. Её глаза расширились, а на бледных щеках проступил яркий, почти алый румянец. Она резко отвернулась и зашагала по тропе, бросив через плечо сбивчивое:

— Н-не говори глупостей! Идём. Бабушка ждёт.

Яков двинулся следом, но не удержался и хмыкнул.

«Сначала грозилась использовать магию, теперь краснеет от комплимента. Ну и ну...»

Он шёл за ней, смотря, как развевается тёмно-синий плащ на ветру. Его взгляд снова упал на её ноги. Серые гетры, практичные, незаметные. Она выбирала их специально. Чтобы никого не привлекать. Чтобы быть «как все».

«Интересно, — подумал Яков, — что она скрывает кроме волос?»

Сапоги мягко ступали по лесной земле, и он впервые за долгое время почувствовал себя устойчиво. Не как беспомощный бродяга, а как человек, который может идти дальше.

И в этот момент он почувствовал странное покалывание в кончиках пальцев. Слабое, едва заметное, как статическое электричество после долгой ходьбы по синтетическому ковру. Яков остановился и поднял руку, сосредоточившись.

Между его пальцами проскочила крошечная искра. Белая, едва заметная, она вспыхнула на мгновение и погасла, оставив лёгкий запах озона.

— Что за хрень? — прошептал он.

Девушка обернулась на его голос. Капюшон сполз от резкого движения, и её белые волосы рассыпались по плечам. Она подошла ближе, вглядываясь в его ладонь.

— Что это было? — спросила она, забыв о своей скрытности.

— Не знаю... искра, — Яков снова сосредоточился, пытаясь вызвать то же чувство. Пальцы задрожали от напряжения, но ничего не произошло. Только лёгкое тепло разлилось по ладони.

— У тебя есть магия, — тихо сказала она, и в её голосе послышалось удивление. — Очень слабая. Нестабильная. Как будто она спит внутри тебя.

Яков опустил руку, чувствуя странную смесь разочарования и надежды.

— Можно её разбудить?

Девушка задумалась. Она поправила плащ, снова пряча волосы под капюшон, и вздохнула.

— Не знаю. Бабушка разбирается в таких вещах. Она знахарка. Может, она скажет. — Она замолчала, а потом добавила, чуть покраснев: — Меня, кстати, Эльси зовут.

Яков улыбнулся:

— А я... не помню. Но друзья звали меня Яковом. Так и называй.

Она кивнула, не поднимая глаз, и развернулась, укутываясь в свой тёмно-синий плащ, словно в кокон. Её серая гетра мелькнула на секунду в луче солнца — и снова скрылась в тени.

Они двинулись дальше. Беловолосая девочка в плаще цвета ночного неба и парень в грязной рубахе, который шёл за ней в потёртых сапогах.

«Добро пожаловать в новый мир, Яков. Тут даже девушки прячутся от людей, выбирают серые гетры, чтобы стать невидимками, и угрожают магией, которой у них нет. А ты — ты просто парень в грязной рубахе, который не знает, куда идёт. Интересно, что ещё ты мне приготовил?»

Глава 2. Заимка Фогель

Дорога до деревни заняла около часа. Яков точно не засекал время, но солнце успело подняться выше, и тени под деревьями стали короче. Ноги гудели от усталости, и даже сапоги, которые сначала казались удобными, начали натирать.

Он шёл за Эльси, смотря на её тёмно-синий плащ и слушая, как ветер шумит в кронах. Девушка молчала, изредка оглядываясь, чтобы проверить, не отстал ли он.

— Скоро придём? — спросил Яков, когда очередная тропа ушла вверх по холму.

Эльси остановилась и показала рукой вперёд.

— Вон там.

Она отодвинула низкую ветку, и Яков увидел деревню.

Она оказалась меньше, чем он ожидал. Человек тридцать домов, разбросанных по склону холма как попало. Крыши — тёмные, из дранки, кое-где проросшие мхом. Кривые заборы, покосившиеся ворота, узкие улочки, на которых ни души.

В центре стояла высокая деревянная башня с облупившейся краской — похоже, бывшая сторожевая вышка.

— Добро пожаловать в Фогель, — сказала Эльси, и в голосе её не было гордости. Только усталость.

Яков огляделся. В прошлой жизни он жил в городе, где шум и грязь были привычными. Но здесь... здесь было по-другому. Тихо. Безлюдно. Местами даже жутковато.

— Здесь всегда так пусто? — спросил он.

Эльси покосилась на него и поправила капюшон, плотнее запахивая лицо.

— Днём все на полях. К вечеру будет шумно. Сейчас только старики и дети.

Она двинулась вперёд, и Яков пошёл за ней, чувствуя, как на него то и дело оглядываются редкие прохожие.

Старуха в чёрном платке, сидевшая на завалинке, проводила их долгим взглядом. Ребёнок, игравший с собакой, замер и уставился на босого парня с пыльными сапогами. Никто не улыбнулся. Никто не поздоровался.

— Они не любят чужаков? — тихо спросил Яков.

Эльси едва заметно кивнула.

— Здесь почти никогда не бывает чужих. Последний раз... год назад, когда караван торговцев прошёл через заимку. И то — только потому, что дорога была закрыта. — Она помолчала. — Им нужно время, чтобы привыкнуть. Но ты не переживай, бабушка всё уладит.

Яков не спрашивал, что значит «уладит». Пока это было не важно.

Они прошли почти через всю деревню — мимо колодца, мимо покосившейся кузницы, мимо вывески, на которой было написано что-то на местном языке. Яков не смог разобрать ни слова.

Наконец Эльси остановилась возле крайнего дома.

Он стоял на отшибе, почти у самого леса. Старый, с низкой дверью и мутными окнами. Рядом — небольшой огород, заросший травой, и покосившийся сарай. Над крышей струился тонкий дымок из трубы. Дом казался живым.

Эльси толкнула дверь, и она с протяжным скрипом отворилась.

— Бабушка! — позвала она. — Я пришла. И... я привела гостя.

Из глубины дома донеслось шарканье, а затем показалась старуха.

Она была маленькой, сухой, как прошлогодняя трава. Но глаза — острые, внимательные, живые. Цвета старого янтаря. На ней было серое платье до пят, поверх — фартук с карманами. В руках она держала палку, но не опиралась на неё — просто носила, как привычку.

— Гостя? — старуха остановилась в дверях и прищурилась. — Эльси, ты опять кого-то притащила из леса?

— Он заблудился, — сказала Эльси, отводя взгляд. — Я встретила его в чаще. Он совсем потерянный.

— Заблудился... — старуха склонила голову и уставилась на Якова. — Парень, ты чей будешь?

Яков замялся. Он не знал, что сказать. «Я попаданец из другого мира» — звучало как бред. «Я умер в подворотне и очнулся здесь» — ещё хуже.

— Я... — он запнулся и посмотрел на Эльси, которая смотрела на него в ответ с отчаянием. — Я ничего не помню. Просто очнулся в лесу. Не знаю, как сюда попал. Даже имени не помню... почти.

Старуха нахмурилась.

— Имени не помнишь? — Она подошла ближе, вглядываясь в его глаза. — А что помнишь?

Яков пожал плечами.

— Сны. Какие-то... куски. Жизнь в большом городе. Работа, наверное. А больше ничего.

Старуха продолжала буравить его взглядом. Яков чувствовал себя так, будто его сканируют насквозь.

— Ты врёшь, — сказала она наконец. — И не пытайся. Я вижу, когда мне лгут. Ты не помнишь, но ты не хочешь вспоминать. Это разные вещи.

Яков сглотнул. Он не ожидал такого прямого удара.

— Бабушка! — вмешалась Эльси. — Он просто напуган. Он босой, весь в грязи, замёрз — я не могла его бросить. Он выглядел беспомощным. Мы должны ему помочь!

Старуха перевела взгляд на внучку, и лицо её смягчилось. Она вздохнула.

— Вечно ты лезешь в чужие дела, — сказала она, но в голосе появилась усталость, а не злость. — Ладно, проходите. Хлеб есть. Суп ещё не остыл. Только...

Она снова уставилась на Якова.

— Не пытайся меня обмануть, парень. Я не девочка, которую можно провести. Ты мне покажешь, что внутри тебя, или я попрошу тебя уйти. Ясно?

Яков кивнул, чувствуя, как от этого разговора у него начинает чесаться спина.

— Ясно, — выдавил он.

Старуха молча посторонилась, пропуская их внутрь.

Дом был скромным. Деревянные стены, очаг с настоящим огнём, несколько стульев, стол, покрытый старой скатертью, — всё казалось простым, почти бедным. Но в углу висели пучки трав, и в воздухе стоял горьковатый дым.

Якову стало немного не по себе. Он сел на лавку у печи, чувствуя, как тепло разливается по телу. Эльси присела рядом, уставшая и покрасневшая.

— Чай? — спросила старуха, доставая из сундука что-то похожее на заварочный чайник.

— Если можно, — сказал Яков.

Старуха налила кипяток в глиняные кружки и поставила их на стол. Яков взял свою и обжёг пальцы — сразу понял, что чай кипящий.

Он отхлебнул и поморщился — трава была горькой и тёплой, но приятной.

— Так почему ты здесь? — спросила старуха, садясь напротив и снова буравя его взглядом.

Яков вздохнул. Он понял, что долго врать не выйдет.

— Я... я не знаю. Правда. Я ничего не помню до вчерашнего дня. А потом очнулся в лесу — в этом теле. Без денег, без вещей, без ответов.

Старуха прищурилась.

— И ты решил, что случайная прохожая выведет тебя из леса?

Эльси заерзала на скамейке.

— Бабушка, — сказала она тихо, — у него в руке... магия. Искра.

Старуха замерла.

— Что?

— У него искра, — повторила Эльси. — Когда мы шли, я видела — она вспыхнула у него в пальцах.

Якову стало неловко, но он поднял руку.

— Да, я тоже не понял, что это. Может, простая случайность...

— Покажи, — оборвала его старуха.

Он сосредоточился. Пальцы дрожали. Прошло несколько секунд — тишина, только огонь трещит в печи. И вдруг — вспышка. Слабая, но отчётливая — на его ладони загорелась белая искра, на секунду осветила комнату и погасла.

Эльси ахнула.

— Видела? — прошептала она и посмотрела на бабушку.

Старуха смотрела на руку Якова с каким-то странным выражением — смесь удивления и страха.

— Это... это не обычная магия, — сказала она. — Это дар. Но он слабый и нестабильный. Словно запечатанный. — Она перевела взгляд на Якова. — Ты кто, парень? Тебе не место в нашем мире. Ты не из этих мест. Я вижу это.

Яков молчал.

— Я знаю, — сказал он наконец. — Я и сам это понимаю. Но я не знаю, как с этим жить.

Старуха помолчала, а затем кивнула.

— Ну что ж, как у нас говорят: «Если не знаешь, как жить, живи как все». Ты останешься здесь на ночь. Завтра поговорим о твоей магии. А сегодня отдохни.

Она поднялась и направилась к печи.

— Эльси, постели ему в сенях. И дай ему что-нибудь из одежды. Он выглядит как оборванец.

Эльси кивнула, не поднимая глаз.

— Бабушка, — сказала она, когда старуха уже почти скрылась в тени, — он... он правда может остаться?

— Может, — ответила старуха и добавила негромко, почти шёпотом: — Но с ним придёт беда. Я чувствую.

Она скрылась в глубине дома, оставив Якова сидеть у печи с кружкой горького чая. Тишина повисла в комнате, нарушаемая только треском дров.

Эльси стояла у двери, не зная, куда деть руки. Она смотрела на Якова, и в её глазах читалась смесь страха, любопытства и... что-то ещё. Что-то, чему он не мог подобрать названия.

— Тебе не стоит бояться, — сказал он наконец, стараясь улыбнуться. — Я не опасен.

— Я знаю, — тихо ответила она. — Но бабушка редко ошибается. Если она сказала «придёт беда»... значит, так и будет.

Яков хотел сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Он посмотрел на свою ладонь — ту самую, где несколько минут назад горела искра. Теперь там было только лёгкое тепло, будто магия дышала, но не просыпалась.

«Беда, значит, — подумал он. — Ну что ж, я уже умирал. Хуже, наверное, уже не будет».

Эльси вздохнула и вышла из комнаты. Через несколько минут она вернулась с охапкой одежды — старой, чистой, но явно не её размера.

— Вот, — сказала она, протягивая ему рубаху и штаны. — Это было дедушкино. Он давно умер. Вещи сохранились.

Яков взял одежду и почувствовал, как что-то сжалось внутри. Ему предложили не просто вещи — ему предложили место. В этом мире. В этой деревне. В этом доме.

— Спасибо, — сказал он искренне.

Эльси кивнула и отвернулась, пряча румянец под капюшоном.

— Там, в сенях, есть лежанка. Я постелила. Отдыхай. Завтра... завтра будет новый день.

И она вышла, оставив Якова одного. Он сидел у огня, сжимая в руках дедушкину рубаху, и слушал, как за окном шумит ветер.

«Новый день, — повторил он про себя. — Интересно, что он принесёт?»

Он перевел взгляд на печь, и пламя отразилось в его глазах. Где-то в глубине души он чувствовал, что бабушка права. Беда придёт. Но вместе с бедой придёт и что-то ещё.

Он встал и направился к выходу из дома, чтобы лечь спать. Но перед тем как скрыться в сенях, он на мгновение задержался у порога.

Глава 3. Ночь в другом мире

Сени оказались тесным, но тёплым помещением. Деревянные стены пахли смолой и сухими травами, которые висели пучками под потолком. В углу стояла старая лежанка — деревянный топчан, застеленный овчиной и грубым шерстяным одеялом. Рядом — маленький столик с глиняной плошкой и свечным огарком.

Яков закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, чувствуя, как уходит напряжение.

«Я здесь. В другом мире. В чужом теле. В доме незнакомой старухи, которая сказала, что со мной придёт беда».

Он медленно выдохнул и прошёл к лежанке, плюхнувшись на неё без сил. Овчина была жёсткой, но тёплой, и пахла овцой и дымом. Непривычно, но уютно.

Яков снял сапоги и поставил их у стены. Потом стянул с себя грязную рубаху и, нахмурившись, осмотрел её.

— Всё в грязи, — пробормотал он. — И пахнет...

Он отложил её в сторону и надел ту, что дала Эльси — серую, льняную, немного великоватую в плечах, но чистую и приятную на ощупь.

Потом лёг на лежанку, уставившись в потолок. В щели между досок пробивался лунный свет, рисуя на стенах причудливые узоры.

«Что я здесь делаю? — спросил он себя в который раз. — Я умер. Я должен быть мёртв. Но я здесь. Дышу. Чувствую. Даже магия какая-то есть...»

Он поднял правую руку и сосредоточился. Пальцы дрогнули. Прошло несколько секунд — ничего.

— Давай, — прошептал он, стиснув зубы. — Ты же была. Покажись.

Снова ничего. Только лёгкое тепло в ладони, которое исчезало быстрее, чем появлялось.

— Ну и ладно, — выдохнул он, опуская руку. — Завтра разберёмся.

Он закрыл глаза, пытаясь уснуть. Тишина была почти полной — только ветер гулял по крыше, да где-то вдалеке лаяла собака. Никаких машин, никаких голосов за стеной. Только тишина.

«Интересно, — подумал он сонно, — а что там, в моём мире? Кто-нибудь заметил, что меня нет? Или все подумали, что я просто уволился? Всё равно...»

Тьма накрыла его мягко и незаметно.

Ему приснился город. Московский, серый, с бесконечными потоками машин и лицами, которые он не успевал запомнить. Он стоял на перекрёстке, сжимая в руке пустой кошелёк, и смотрел, как мимо проходят люди. Никто не смотрел на него. Никто не замечал.

— Эй, — крикнул он, но голос пропал в шуме.

Он хотел сделать шаг, но ноги не слушались. Словно он был прикован к асфальту. В груди разрасталась тревога, холодная и липкая, как осенний дождь.

А потом он услышал голос. Чей-то низкий, гортанный, не похожий ни на один из тех, что он слышал раньше.

— Ты не должен был умереть, — сказал голос. — Но ты здесь. И теперь... теперь ты должен идти.

Яков обернулся, но за спиной никого не было. Только серая стена, на которой он не заметил ни одного окна.

— Кто ты? — крикнул он в пустоту.

Тишина. А потом — смех. Сухой, скрежещущий, как скрип несмазанной петли.

— Ты узнаешь, — сказал голос. — Скоро. Очень скоро.

Яков резко открыл глаза.

Тишина.

Он сидел на лежанке, покрытый холодным потом. Сердце колотилось где-то в горле. Он огляделся — сени, лунный свет, овчина. Всё на месте.

— Чёрт... — прошептал он, вытирая лоб. — Сон. Просто сон.

Но внутри всё ещё дрожала тревога. Тот голос звучал слишком реально.

Он снова лёг, пытаясь успокоиться. Теперь сон не шёл. Он лежал и смотрел в потолок, слушая, как где-то в доме скрипит половица.

«Это просто сон, — повторял он. — Просто сон».

И всё же в глубине души он знал, что это неправда.

Яков не помнил, когда именно уснул, но проснулся от яркого света, проникающего сквозь щели в двери.

Он сел на лежанке, щурясь от солнца. В голове гудело, как после бессонной ночи. Тело болело от непривычной позы.

— Что за...

Он осмотрелся. Сени, как и прежде, были пусты. Он поднялся, разминая затёкшие ноги, и сделал шаг к выходу.

Но в этот момент он почувствовал это.

Тепло. Совершенно отчётливое, сосредоточенное в ладони. Не просто электричество или покалывание — а настоящий жар, который разливался по пальцам, по запястью, по всей руке.

Яков поднял правую руку и уставился на неё. Сосредоточился. Пальцы дрогнули, и...

...и на его ладони загорелась искра.

Не просто вспышка, как вчера, а устойчивая, горячая, яркая бело-голубая звёздочка. Она билась, как сердце, излучая свет и тепло.

Яков замер, не в силах отвести взгляд.

— Что за херня... — прошептал он.

И в этот момент дверь распахнулась.

В проёме стояла Эльси. Её глаза расширились, когда она увидела искру.

— Ты... — выдохнула она, прижимая руку к груди. — Ты её контролируешь?!

Яков посмотрел на свою ладонь, потом на неё — и растерянно пожал плечами.

— Кажется... да?

Искра дрогнула, но не погасла. Она горела ровно, как маленькое солнце в его руке.

Эльси шагнула ближе, не сводя глаз с его ладони.

— Это невозможно... — прошептала она. — Ты не знаешь, как работает магия. Ты не учился. А она... она растёт. Я же видела, вчера она была совсем слабой!

Яков сжал пальцы в кулак, и искра погасла. Но он чувствовал её внутри — жар, который не исчез, а просто улёгся, ожидая следующего движения.

— Я не знаю, — сказал он честно. — Она просто... была. Я хотел проверить — и она появилась.

Эльси смотрела на него так, будто видела впервые. В её серебряных глазах читалось благоговение.

— Это не просто магия, — сказала она. — Это дар. Ты умеешь её контролировать с первого раза. Так не бывает. Ни у кого так не бывает.

Яков хотел ответить, но в этот момент за её спиной раздался голос бабушки Греты.

— А ну-ка, оба ко мне. Быстро.

Они переглянулись.

— Иди, — шепнула Эльси. — Я сейчас.

Яков поднялся с лежанки, наспех застегнул рубаху и вышел из сеней. Внутри дома было сумрачно и тепло. Бабушка Грета стояла у печи, помешивая что-то в котелке. Она обернулась, когда он вошёл.

— Покажи руку, — велела она без предисловий.

Яков протянул ладонь. Бабушка взяла её — её пальцы были сухими и сильными — и повернула так, чтобы свет падал на кожу.

— Покажи искру.

Он сосредоточился. Через мгновение на ладони снова зажглась бело-голубая звёздочка.

Грета замерла. Она долго смотрела на неё, а потом медленно отпустила его руку.

— Ну, — сказала она, садясь на лавку и глядя на него поверх очков, — теперь я верю. Ты и вправду не из этого мира. Такой магии я не видела уже лет... шестьдесят, наверное.

— Шестьдесят лет? — переспросил Яков.

Она кивнула, и в её глазах мелькнула тень воспоминаний.

— Тогда, — сказала она, — я встретила человека, который тоже мог это. Белую магию. Магию начала. Чистую, как свет.

Яков почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло.

— И что с ним случилось?

Грета не ответила. Она посмотрела на огонь, а потом сказала тихо, почти не слышно:

— Он ушёл.

Она поднялась и направилась к столу.

— Сейчас будем завтракать. Эльси, накрой на стол. А ты... — она посмотрела на Якова поверх очков, — ты останешься. И научишься управлять своим даром. Если хочешь выжить.

Яков хотел сказать, что он просто хотел бы понять, что здесь происходит, но вместо этого он просто кивнул.

— Я останусь, — сказал он.

Грета отвернулась, но он заметил, как уголки её губ чуть приподнялись.

«Ну что ж, — подумал он, сжимая ладонь, где всё ещё пульсировало тепло. — Похоже, я в игре. И выбора у меня нет».

Эльси уже расставляла на столе глиняные миски. Пахло хлебом, свежей зеленью и чем-то горячим. Яков сел за стол, чувствуя себя немного неуютно, но в то же время странно умиротворённо.

— Как тебя зовут, парень? — спросила Грета, разливая что-то похожее на суп.

— Яков, — ответил он.

— Яков, — повторила она, словно пробуя имя на вкус. — Странное имя. Не наше.

— Я не местный, — сказал он.

— Я заметила, — усмехнулась она. — Давай поешь. А потом приступим к делу.

Яков взял ложку и отхлебнул тёплый, густой суп. Он был простым — овощи, какая-то крупа, немного мяса, — но Якову показалось, что он никогда в жизни не ел ничего вкуснее.

«Ну что ж, — подумал он, глядя на бабушку и Эльси, — это мой новый дом. Теперь я здесь живу. Пока что».

Эльси сидела напротив, время от времени бросая на него взгляды, и Яков заметил, как на её щеках появлялся едва заметный румянец.

«Странная девушка, — подумал он. — Но она помогла мне. И за это я уже благодарен».

Они поели, и Грета поднялась из-за стола.

— Идём, Яков, — сказала она. — Покажу тебе, как работает твоя магия. И как её не убить себя.

Яков встал, чувствуя, как в груди разливается странная смесь страха и любопытства.

Он шагнул вперёд, за старухой, и в этот момент впервые за долгое время понял:

Он не один.

Глава 4. Первый урок

Они вышли во двор. Солнце уже поднялось выше, и лёгкий утренний ветер колыхал траву на огороде. Грета остановилась у старого пня, который стоял в центре двора, и обернулась.

— Садись, — сказала она, указывая на пенёк.

Яков сел, чувствуя, как влажная трава касается его штанин. Грета опустилась на корточки напротив и внимательно посмотрела на него.

— Сегодня начнём с того, что попробуем разобраться, что ты умеешь. — Она протянула руку. — Покажи.

Он поднял ладонь и сосредоточился. Через мгновение на ней снова зажглась та же бело-голубая искра. Она горела ровно, без колебаний, и уже не казалась случайной.

Грета кивнула, словно ожидала этого.

— Хорошо. А теперь попробуй переместить её в другую руку.

— Как? — спросил Яков, чувствуя лёгкое замешательство.

— Ты сам должен почувствовать, как это сделать. Сосредоточься на искре, почувствуй её тепло. А потом представь, что оно перетекает по плечу, через грудь, в другую руку.

Он закрыл глаза. Тепло пульсировало в ладони. Он попытался представить, как оно поднимается по руке, переходит в плечо, скользит по груди...

Ничего не произошло. Он открыл глаза и посмотрел на ладонь — искра всё ещё горела там, где была.

— Не выходит, — сказал он.

— Ещё раз. Не торопись.

Он снова закрыл глаза. На этот раз он пошёл другим путём — он не пытался переместить искру, а просто сосредоточился на том, что она внутри него. Как будто она была не на ладони, а в груди — маленький, горячий огонёк, который пульсировал в такт сердцу.

И вдруг он почувствовал, как тепло дрогнуло, сдвинулось, и через мгновение — левая рука завибрировала, а на левой ладони загорелась вторая искра.

— Ах! — вырвалось у него.

Он открыл глаза и уставился на свои ладони. На обеих горели белые звёздочки.

— Вот так, — усмехнулась Грета. — Нашёл свой способ.

Яков улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается странное чувство гордости. Но Грета не дала ему долго радоваться.

— Но это только начало, — сказала она, и голос её стал серьёзнее. — Ты не умеешь держать её долго. И не умеешь контролировать силу. Если ты не научишься управлять ею, она может вырваться наружу и сжечь тебя изнутри.

Он сжал пальцы, и искры погасли.

— Я понял, — сказал он.

Грета кивнула.

— Тогда продолжим. Сейчас попробуем увеличить яркость. Сосредоточься на тепле и представь, что оно разгорается...

Он закрыл глаза и снова сосредоточился на том огоньке внутри себя. Он попытался представить, как тот разгорается, как огонь в костре, на который подливают масло...

Искра на правой ладони полыхнула ярче, осветив двор на мгновение.

Эльси, стоявшая в углу, ахнула.

— Ты же только что научился!

Грета нахмурилась, но в глазах её мелькнуло одобрение.

— У тебя хороший дар, Яков. Но ты должен научиться управлять им. Иначе он убьёт тебя.

Он кивнул, чувствуя, как в груди разливается жар. Искра всё ещё горела на его ладони, и теперь она казалась ему не просто магией — она казалась ему частью его самого.

На следующее утро Яков проснулся от крика петуха. Или что там было — звук был пронзительным и настойчивым, совсем не похожим на будильник.

Он сел на лежанке и потёр глаза. Лунный свет сменился утренним, и в сени проникали тёплые лучи. Он накинул рубаху и вышел на крыльцо.

Деревня просыпалась. Из труб поднимался дым, где-то слышались голоса, лай собак, стук топора. Яков стоял на крыльце, глядя, как мир оживает вокруг него.

Эльси вышла из дома с миской в руках.

— Доброе утро, — сказала она, протягивая ему кашу. — Ешь. Потом пойдём в деревню.

Он взял кашу, чувствуя, как тёплый пар касается лица.

— А что, если они не примут меня?

Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнула тревога.

— Тогда я скажу им, что ты под защитой нашей семьи. Это значит, что они не посмеют тебя тронуть. По крайней мере, пока мы рядом.

Яков усмехнулся.

— Ты говоришь это так, будто твоя семья — королевский род.

Эльси не улыбнулась. Она отвела взгляд.

— Мы не королевский род. Но бабушку в деревне уважают. Она лечит людей. И я... — она запнулась. — Я тоже могу помочь, если нужно.

Он хотел спросить, что она имеет в виду, но она уже развернулась и пошла обратно в дом.

— Доедай и заходи. Я покажу тебе, как здесь всё устроено.

Когда он зашёл в дом, Грета сидела за столом и пила чай.

— Садись, Яков, — сказала она, не поднимая головы. — Я хочу сказать тебе кое-что.

Он сел напротив.

— Эльси сказала мне, что ты хочешь пойти в деревню. Это хорошо. Люди должны видеть тебя. Но запомни: не показывай магию. Никто не должен знать о твоём даре. Пока.

Он нахмурился.

— Почему?

Грета подняла голову, и её глаза были холодными.

— Потому что магия — это редкость в этих краях. А белая магия — это редкость даже в столице. Если кто-то узнает, что ты можешь делать это, придут не только любопытные. Придут те, кто захочет использовать тебя. Или уничтожить.

Яков почувствовал, как внутри него что-то сжалось.

— Я понял, — сказал он.

— Хорошо, — она поднялась из-за стола. — Иди за Эльси. Она покажет тебе деревню.

Он вышел из дома и увидел Эльси, стоящую у калитки. Она ждала его.

— Готова? — спросил он.

— Готова, — ответила она.

И они двинулись в сторону деревни.

Когда они вышли на главную улицу, на них сразу же уставились.

Старуха в чёрном платке, сидевшая на завалинке, проводила их долгим взглядом. Мужчина, который тащил телегу с сеном, остановился и посмотрел на Якова так, будто тот был призраком. Дети, игравшие в пыли, замерли и притихли.

— Успокойся, — шепнула Эльси. — Просто держись рядом.

Он кивнул, стараясь смотреть вперёд.

Они прошли мимо кузницы, где здоровенный мужик в кожаном фартуке бил молотом по наковальне. Он остановился, когда заметил Якова, и подозрительно сощурился.

— Эй, мелкая! — крикнул он Эльси. — Это ещё кто?

Эльси остановилась и повернулась к нему. Её голос был твёрдым.

— Это гость нашей семьи, дядя Вольф. Он будет жить у нас какое-то время.

Кузнец, дядя Вольф, недоверчиво оглядел Якова.

— Гость? У Греты? — он сплюнул в сторону. — Давно у неё не было гостей. С каких пор она пускает чужаков?

— С тех пор, как я решила помочь ему, — Эльси посмотрела ему прямо в глаза, и в её голосе появились стальные нотки. — Есть проблема?

Кузнец хмыкнул, но больше ничего не сказал. Он отвернулся и снова взялся за молот.

Эльси тронула Якова за рукав.

— Идём, не обращай внимания.

Они пошли дальше, и Яков заметил, как несколько женщин, стоявших у колодца, шёпотом переглядываются, глядя на него.

— Почему они так смотрят? — спросил он тихо.

Эльси вздохнула.

— Потому что ты чужак. И потому что ты идёшь со мной. А я в этой деревне... не очень популярна.

— Из-за твоих волос? — спросил он.

Она кивнула.

— Да. Они думают, что это проклятие или что-то в этом роде. И что я приношу несчастье.

Яков хотел сказать, что это глупо, но промолчал. Он понял, что слова здесь не помогут. Только время.

Они прошли до старой часовни, стоящей в конце улицы, и остановились.

— Вот, — сказала Эльси. — Это самое большое здание в деревне. Когда-то здесь проводили службы. Теперь оно почти пустое.

Яков посмотрел на часовню. Она была старой, с выцветшими фресками и покосившимися стенами. На двери висел замок.

— Почему она пустая? — спросил он.

Эльси отвела взгляд.

— Священник ушёл. Говорят, он не выдержал тёмных времён. Или просто устал.

Она помолчала, а потом добавила:

— Пойдём домой. Я должна помочь бабушке с травами.

Они развернулись и пошли обратно. На этот раз Яков почти не замечал взглядов. Он думал о том, что Эльси сказала.

«Проклятие. Белые волосы. Пустая часовня. Тёмные времена...»

Этот мир был не таким, каким он казался. В нём было много тайн. И он чувствовал, что только начинает их раскрывать.

Когда они вернулись домой, солнце уже начало клониться к закату. Яков сидел на крыльце, глядя, как закат медленно заливает лес оранжевым и багровым.

Эльси вышла и присела рядом. Она молчала, но он чувствовал её присутствие.

— Спасибо, — сказал он. — За то, что показала мне деревню. За то, что не бросила меня.

Она улыбнулась — едва заметно, но тепло.

— Я же сказала: ты нуждаешься в помощи. И я не могла оставить тебя одного.

Он посмотрел на неё. Она сидела, опираясь на колени, и её белые волосы выбивались из-под капюшона, сверкая в закатных лучах.

— Почему ты помогаешь мне? — спросил он вдруг.

Эльси повернула к нему голову. На её лице было удивление.

— Потому что ты нуждаешься в помощи. И потому что ты не такой, как все.

Она встала и пошла к двери.

— Отдыхай. Завтра будет новый день.

Яков остался один, глядя на закат и сжимая ладонь, в которой всё ещё пульсировало тёплое, уютное чувство — его магия.

Глава 5. Лесная тревога

Прошло три дня. Или четыре — Яков сбился со счёта. В этом мире время текло иначе, без будильников и дедлайнов. Просто солнце вставало и садилось, а он просыпался, завтракал и снова шёл во двор, где Грета ждала его для тренировки.

Магия не поддавалась легко. Каждый день он пытался удержать искру дольше, переместить её, сделать ярче. Иногда получалось, иногда — нет. Грета стояла рядом с палкой и время от времени постукивала по плечу, если он отвлекался.

— Ты слишком торопишься, — сказала она на третий день. — Магия не терпит суеты. Она как вода — если ты попытаешься схватить её, она ускользнёт. Если дашь ей течь — она будет с тобой.

Яков выдохнул и опустил руку. Искра погасла.

— Я пытаюсь, — сказал он.

— Я знаю. Но ты пытаешься силой. Не нужно. Просто... чувствуй её. Она живёт внутри тебя. Доверяй ей.

Он снова сосредоточился. На этот раз не думал о том, чтобы заставить магию работать. Он просто позволил себе почувствовать тепло, разливающееся в груди, и мягко направил его в ладонь.

Искра зажглась почти без усилий.

— Вот, — сказала Грета. — Начало есть.

Эльси почти не разговаривала с ним в эти дни. Она то появлялась, то исчезала, хлопоча по хозяйству. Помогала бабушке с травами, собирала что-то в лесу, часто возвращалась с мокрыми подолами платья и усталым взглядом.

Но иногда он ловил на себе её взгляд — быстрый, скользящий, будто она проверяла, всё ли с ним в порядке.

Однажды она села рядом с ним на крыльце.

— Грета говорит, что у тебя получается хорошо, — сказала она тихо.

— Получается, когда не пытаюсь слишком сильно, — усмехнулся он.

— Это самое сложное. Не пытаться слишком сильно.

Он посмотрел на неё. Она сидела, обхватив колени руками, и глядела в сторону леса.

— Ты часто ходишь туда одна? — спросил он.

Она кивнула.

— Я собираю травы. Бабушка не может ходить далеко, а некоторые растения нужно собирать только на рассвете.

Он посмотрел на лес. Темнеющая стена деревьев выглядела мрачно и враждебно.

— Тебе не страшно?

Она улыбнулась — грустно и отстранённо.

— Боюсь. Но я привыкла.

Эти слова заставили его замолчать. Он хотел сказать что-то ободряющее, но не нашёл нужных слов.

На четвёртую ночь Яков проснулся от странного звука.

Он резко открыл глаза, не понимая, что его разбудило. Тишина. Только ветер шевелил ветки за окном. Он прислушался. Ничего.

Но что-то было не так.

Он медленно поднялся с лежанки, натянул рубаху и подошёл к двери сеней. Приоткрыл её и выглянул во двор. Лунный свет заливал траву, и деревья стояли неподвижно, как часовые.

И вдруг он увидел это.

Тень. Она скользнула между стволами на опушке леса. Слишком быстрая для человека. Слишком плавная.

Он замер, чувствуя, как внутри разливается холод. Сердце забилось быстрее.

Он сделал шаг назад и наступил на сухую ветку. Хруст разнёсся по двору. Тень исчезла.

Яков стоял, не дыша, и всматривался в темноту. Ничего.

Он простоял так несколько минут, а потом медленно закрыл дверь и вернулся на лежанку. Спать больше не хотелось. Он сел, обхватив колени руками, и уставился в темноту.

«Что это было? Привиделось? Или...»

Он вспомнил слова Греты: «С тобой придёт беда». И слова из сна: «Ты узнаешь. Скоро».

— Чёрт, — прошептал он.

Утром он ничего не сказал Эльси или Грете. Ему не хотелось, чтобы они считали его сумасшедшим. Но он чувствовал, что за ним наблюдают. Это ощущение не проходило.

— Ты сегодня бледный, — заметила Грета за завтраком. — Спал плохо?

— Всё нормально, — ответил он, отводя взгляд.

Она не стала спрашивать дальше, но он чувствовал её взгляд, скользящий по лицу, изучающий его.

После завтрака он вышел во двор и присел на пень, глядя на лес. Эльси подошла и села рядом.

— Ты в порядке?

— Да, — он вздохнул и повернулся к ней. — Просто... задумался.

— О чём?

— О том, куда я попал. Всё это — магия, деревня, лес — кажется таким настоящим. Но иногда я просыпаюсь и думаю, что это всё сон.

Эльси опустила взгляд.

— Это не сон, — сказала она. — Это реальность. И она может быть жестокой.

Они посидели молча, а потом Яков встал.

— Эльси, а можно мне сегодня пойти с тобой в лес за травами?

Она удивлённо посмотрела на него.

— Зачем?

— Не хочу сидеть в доме. И хочу посмотреть, что там за пределами деревни.

Она колебалась, но затем кивнула.

— Хорошо. Только не отставай и делай, что я говорю.

Лес был другим днём. Светлым, полным птичьего пения и запаха хвои. Яков почти забыл, что ночью ему казалось, будто за ним кто-то следит.

Они шли по узкой тропе, Эльси впереди, он за ней. Временами она останавливалась, наклонялась и срезала какой-то стебель.

— Вот это — зверобой, — говорила она. — Помогает от ран. А это — мята. Для чая.

Он смотрел, как она ловко срывает травы и укладывает их в корзину. Её движения были быстрыми и уверенными, совсем не похожими на ту робкую девушку, которую он встретил в лесу.

— Ты хорошо знаешь травы, — заметил он.

— Бабушка учила меня с детства. Это всё, что я умею.

Она замолчала, и её взгляд стал грустным.

— В нашем мире только так и выживают.

Они прошли ещё немного, и Яков заметил впереди просвет. Они вышли на небольшую поляну, где в центре рос огромный старый дуб.

— Это место священное, — сказала Эльси, останавливаясь. — Я не хожу сюда, если только не нужно.

Он почувствовал странное спокойствие, разливающееся по телу. Этот дуб будто дышал. Он стоял, глядя на него, и вдруг в груди отозвалось знакомое тепло — его искра.

— Ты чувствуешь? — спросила Эльси, глядя на него.

— Да. Что это?

— Не знаю. Бабушка говорит, что в этом месте много силы. И что сюда приходят только те, кто готов её принять.

Яков подошёл ближе и положил ладонь на ствол. Древесина была тёплой, и он чувствовал, как магия внутри него пульсирует сильнее.

— Интересно, — сказал он.

— Пойдём, — сказала Эльси, касаясь его плеча. — Надо вернуться к ужину.

Он кивнул, убирая руку. Но ощущение осталось. Будто этот дуб что-то знал о нём. Будто он ждал его.

Когда они вернулись домой, Грета встретила их у ворот.

— Вы были у старого дуба? — спросила она, глядя на Якова.

— Да, — ответил он, удивляясь её проницательности.

Она нахмурилась.

— Не ходи туда один. Это место привлекает не только добрые силы.

Яков хотел спросить, что она имеет в виду, но она уже отвернулась и ушла в дом.

Ночью он снова не спал.

Лежал на лежанке, глядя в потолок и прислушиваясь к звукам за окном. Ветер. Собаки. И снова тени.

Он вышел во двор и вгляделся в лес. На этот раз ничего не было. Но он знал — он чувствовал спиной, — что за ним наблюдают.

Он постоял несколько минут, а затем резко развернулся и ушёл в дом.

«Завтра скажу Грете, — решил он. — Расскажу про тени. Может, она знает, что это».

Он заснул только под утро, и сны его были тревожными. Ему снился лес, старый дуб и чей-то голос, зовущий его по имени.

Голос звучал тихо, но настойчиво:

— Приди... Приди в ночь полнолуния...

Яков проснулся, покрытый холодным потом. Свет проникал сквозь щели в двери. Наступило новое утро.