Новая жизнь Смертопряда. Том 3

Глава 1

Мне очень повезло в том, что магическая сила ада взялась сначала за проклятие Городецкого и лишь потом за мое тело. В итоге к энергоканалам она так и не притронулась. Хоть и страшно вымотанный, я по-прежнему оставался магом, а потому первым делом защитился от воздействия Преисподней, затем запустил процесс регенерации. После чего, устроившись поудобнее, обратился к своему неожиданному собеседнику:

– Ну что, мой обгоревший безглазый друг… Давай, просвещай.

– Ты уверен, что готов внимать? Состояние у тебя очень плачевное.

– Не переживай. Как говорят наши эскулапы, опасность для жизни миновала. Осталось привести себя в божеский вид, и делать это куда приятнее под какую-нибудь интересную историю. Так что давай. Что там у тебя? Космические корабли? Большой театр?

– Нет. Кое-что куда более важное. Получается, – призрак склонил голову набок, – ты действительно из другого мира. Иначе давно бы утонул в проклятой силе Преисподней.

– Откуда ты знаешь?

– Мне рассказали те, кто поспособствовал тому, чтобы я оказался здесь. Внутри этого Столпа.

– Поздравляю, кстати, с переездом, – я усмехнулся и тут же сморщился от боли в переломанных ребрах.

– Не стоит, Илья. Здесь хуже, гораздо хуже, – жуткое обожженное лицо собеседника никак не изменилось, но я почувствовал, что он помрачнел. – Этот Столп особенный. В нем куда больше скверны, которая беспрестанно терзает меня, куда больше безумия, а обитатели намного свирепее. Я здесь лишь недавно, но уже успел прочувствовать это в полной мере.

– Ну, сейчас все вокруг вроде бы спокойно. Как мне говорили, на окраине почти всегда так. Вот и обитай тут. Я тебе даже логово свое уступить готов, – я похлопал по ржавому металлу кабины грузовика. – Устрой себе уютное гнездышко.

– Если бы все было так просто, – призрак покачал головой. – Твари чуют меня и обязательно придут. А значит, мне опять придется терпеть удары, искать путь к бегству, прорываться…

– Раз такое дело, переходи-ка ты к сути. Если чудовища и впрямь скоро нагрянут, то это будет очень хреново. Я сейчас не в том состоянии, чтобы сражаться.

– Хорошо… – призрак помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: – Все дело в жажде власти. Как оказалось, она не обошла стороной даже ад. Тех его обитателей, которые следят, чтобы грешные души платили сполна.

– Демонов имеешь в виду?

– Да, проще всего называть их так. Как ты, наверное, знаешь, Преисподняя принадлежит Дьяволу. Сатане, Князю Тьмы… У него много имен, но суть одна…

– Давай только без проповедей, – я заставил себя оглядеться. Слова призрака о том, что сюда могут сползтись твари, всерьез встревожили. – Если у тебя действительно есть важная информация, то излагай коротко и ясно.

– Извини. Итак, Дьявол… У него много слуг. Долгое время считалось, что власть Сатаны в аду неоспорима, но это не так. И случившееся – яркое тому доказательство.

– Что именно случилось?

– Многим из дьявольских прислужников стало казаться, что просторы Преисподней и ее влияние на человечество слишком малы. Они хотели больше власти и пытались убедить в этом своего повелителя, но тот не желал и слышать о подобном.

– Надо же… – я покачал головой. – И откуда такое благородство?

– Сомневаюсь, что дело в этом. Просто существуют определенные правила. Рай и ад – лишь конечные точки, и ни одна из них не может двигаться навстречу людям. Это Господь и Сатана определили уже очень давно, – призрак оглянулся, явно прислушиваясь.

– Что такое? – я насторожился.

– Ничего. Все в порядке. По крайней мере пока. Поэтому позволь продолжить… Демонам не понравилось упорство владыки Преисподней, и они решили действовать самостоятельно.

– Заговор, значит?

– Вот именно. В аду собралась целая группа заговорщиков, и они сделали все, чтобы свергнуть Сатану. Убить его невозможно, так что сейчас он пребывает в плену. И судя по тому, что мне рассказали… – призрак передернул костлявыми плечами. – Ему приходится даже хуже, чем мне и душам грешников.

– Такое ощущение, что ты ему сочувствуешь, – заметил я.

– Порой сочувствия достойны даже такие темные сущности, Илья. Жаль, что я начал понимать это лишь после того, как оказался здесь и на собственной шкуре ощутил, что такое адские муки. Но сейчас мне в чем-то легче. Да, я совершил страшный грех, который скорее всего навсегда запятнал мою душу. Но теперь мне хотя бы известно, что Столпы появились не из-за меня. Заговор демонов был всему виной.

– С чем тебя и поздравляю, – я усмехнулся, поскольку никогда не верил, что «филиалы ада» возникли из-за священнослужителя, совершившего убийство. Мелковат повод. Вот заговор демонов – это да, это уже серьезнее. – И как же слугам Сатаны удалось провернуть такое дельце?

– С трудом. И не без помощи людей, – призрак внимательно посмотрел на меня пустыми глазницами. – Два десятка лет назад был заключен договор между выходцами из Преисподней и несколькими магическими родами. Причем, – он подался вперед, – большую часть из них ты уже знаешь.

– Вот как… – признаюсь, сейчас меня ошарашивала едва ли не каждая фраза собеседника. А шестеренки в голове крутились с бешеной скоростью, усваивая и обрабатывая услышанное. – Дай-ка угадаю… Есть ли среди этих засранцев-заговорщиков некто по имени Веля Прохоров?

– Ты угадал, Илья.

– А Николай Ленский?

– Да.

– Ну, тогда и Елизара Чернова с Глебом Овсянниковым там тоже не может не быть, я полагаю.

– Правильно полагаешь, – призрак кивнул. – Добрая половина участников заговора с… гм… человеческой стороны – российские аристократы.

Хм… Интересная получается картина. Хотя, если разобраться, с массой несостыковок.

– То есть наши дорогие чародеи, – я говорил медленно, пытаясь сформулировать мысль максимально четко, – согласились помочь повстанцам из подземного царства похерить жизнь на Земле? Отдать часть территории, изменить магический фон планеты, из-за чего многие маги потеряли дар, а остальные стали слабее. В том числе и… Хрень какая-то, не находишь?

– Не нахожу, Илья. Потому что… Да, все по большей части так, как ты говоришь. Чародеи потеряли дар или ослабли, но к нашим заговорщикам это не относится. Они, наоборот, стали сильнее и вдобавок получили массу преимуществ.

– Ну, – я качнул головой, – можно было и догадаться.

– Да. А когда весь план будет полностью приведен в исполнение, маги-аристократы получат главный подарок.

– Уж не о бессмертии ли речь?

– Ты почти прав, Илья. Разумеется, вечную жизнь они не получат, но проживут невероятно долго. Тысячи лет. И та половина мира, которой не коснется чумная длань Преисподней, будет принадлежать им.

– Так они еще и планету попилили? Молодцы какие…

– Да. И дело близится к заключительному этапу. Очень скоро будет сделан последний шаг, и тогда… – призрак не договорил.

Я сделал это за него:

– И тогда наступит величайший всемирный облом.

– Точнее и не скажешь, – впервые на моей памяти этот обгорелый безногий субъект усмехнулся. – Именно так все и будет.

Секунд десять мы молчали. Затем я спросил:

– Но надо полагать, ты рассказал мне все это не для того, чтобы настроение испортить, верно? Есть возможность устроить облом самим заговорщикам?

– Да, Илья. И именно для этого ты здесь. Не удивляйся, мне известно, что ты из другого мира. Я уже дважды встречался с тем, кто перенес тебя сюда. Он-то мне все и рассказал. Про то, что в прошлой жизни ты был магом и бойцом, про то, как совершил свою последнюю месть и едва не погиб.

– Ух ты, все чудесатее и чудесатее. А чего же этот осведомленный товарищ посредников использует? Почему не встретился со мной сам? Столько времени потеряли…

– К сожалению, он тоже не всесилен. И может взаимодействовать лишь с душами. Хотя, честно говоря, я так до конца и не понял, что представляет собой эта сущность.

– Ладно, хрен с ним, – самочувствие понемногу улучшалось, и я ускорил регенерацию еще немного. – Давай к главному. Что я должен сделать, чтобы похерить заговор демонов и наших дорогих аристократов?

– Существуют пять особенных Столпов, – начал объяснять призрак. – И мы как раз находимся в одном из таких. Там, – костлявая обожженная рука указала на первые разрушенные здания, – ближе к центру находится что-то вроде сердца Столпа. И ты должен его уничтожить. А потом зайти внутрь еще четырех таких же и сделать то же самое.

– Звучит настолько просто, что я начинаю подозревать кучу подвохов, – хмыкнул я.

– Ты прав. Просто так подойти к сердцу и нанести удар тебе никто не позволит. Придется сражаться. И даже не с громадными чудовищами, которые здесь обитают, и не с земными магами, а с теми, кто устроил весь этот кошмар. С демонами. Я видел их. Жуткие создания, да еще и крайне могущественные.

– Вот это, конечно, осложняет дело, – задумчиво пробормотал я. – С демонами мне еще бороться не доводилось. Ну да ничего, как-нибудь справлюсь. Меня сейчас другое интересует… Ты знаешь расположение четырех других особенных Столпов?

– Знаю. Птицеголовый рассказал мне о них.

– Птицеголовый? – я озадаченно наморщил лоб.

– То самое существо, которое перенесло тебя в этот мир, а меня сюда и все рассказало. Выглядит оно, по правде говоря, жутковато.

– Ну, судя по тому, как ты его называешь… Впрочем, ладно. Лучше объясни, с чего этот твой птицеголовый такой осведомленный? Откуда знает про особенные Столпы и все прочее?

– Он помогает самому Дьяволу, Илья. Тот пленен, не может пошевелиться и вынужден пользоваться лишь собственным разумом, границы которого превосходят наши в тысячи раз.

– Ого, – я усмехнулся. – Ты говоришь так, будто являешься фанатом этого рогатого засранца.

– Ни в коем случае, – с нотками строгости в голосе ответил призрак. – Просто глупо отрицать очевидное. Дьявол видит все, что происходит в нашем мире и за его пределами. Там он и нашел птицеголового – сущность, призвание которой заключается в перемещении душ. Не знаю как, но Дьявол уговорил его помогать. Вдвоем, основываясь на возможностях птицеголового, они разработали план: найти в другом слое реальности подходящего человека и переместить сюда.

– А здесь что, подходящего героя не нашлось? Обязательно меня нужно было выдергивать? Лежал себе, вполне благополучно помирал – и на тебе: снова работа. Да еще такая потная.

– Мне кажется ты не слишком-то недоволен возможностью прожить еще одну жизнь, – мой обгоревший собеседник снова наклонил голову.

– Что есть, то есть. Это я так, шучу. И, – на пару секунд задумался, – кажется, начинаю понимать, зачем нашему свергнутому рогоносцу понадобился человечек именно из другого мира.

– Зачем же?

–Здешние маги против Преисподней ни на что не годятся. Известно тебе или нет, но я уже побывал тут разочек. С группой местных. И чувствовали они себя во время похода, мягко говоря, хреновенько. Такие не то что с демонами сражаться, дойти до сердца Столпа не смогут. Вот и получается, что вся надежда на нас, гастарбайтеров из другого мира.

– Что же, выглядит вполне логично, даже несмотря на сарказм, – произнес призрак. – Ты маг из другого мира, твоя сила отличается, и это дает ряд преимуществ. Я ведь видел, как ты сражался с порождением Преисподней. Ни одному здешнему чародею не удавалось вернуть тварь в ад так легко, как это сделал ты.

– Ну, значит, и демонов как-нибудь размотаю. А сейчас давай-ка вернемся к Столпам. Где находятся еще четыре?

– Один в Чехии, – начал перечислять призрак. – Он возник на месте городка под названием Баворов.

– Запомнил. Дальше.

– Следующий в Южно-Африканской республике, он поглотил город Бенони. Третий в Бразилии, в Ипатинге.

– Это что, – сердито осведомился я, – мне по всему земному шару мотаться?

– Увы, – призрак развел руками. – Если ты хочешь уберечь мир от гибели и избавить его от Столпов Преисподней, то придется потрудиться. Ну а пятый находится в Туркменистане, недалеко от Дарвазы.

– Как символично…

– Да. И именно там, глубоко под землей, захваченной последним особенным Столпом, расположилась темница, в которой держат Дьявола. Уничтожив последнее сердце, ты должен пробраться к нему и освободить.

– Серьезно? – я слегка насмешливо и с удивлением посмотрел на призрака. – Мертвый священнослужитель предлагает мне освободить владыку Преисподней? Мля, да если бы мы с тобой были героями какой-нибудь книженции, то я бы сказал, что ее автор – тот еще ироничный говнюк.

– Поверь, я и сам подумать не мог, что все так повернется. Однако жизнь непредсказуемая штука, и порой ее сюрпризы очень жестоки.

Договорив, призрак опустил голову. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться: сейчас он вспоминает своих братьев из монастыря, которое оказались теми еще мразями.

Пока он молчал, я попробовал сесть. Дикая боль во всем теле ясно дала понять: рановато. Чувствую, для более-менее нормального восстановления понадобится еще часа три. Хреново.

– Я очень прошу тебя, Илья, – вновь заговорил призрак, – сделай это. Освободи землю от Преисподней.

– Да я как бы и не возражаю. Мне самому не улыбается жить в мире, одна половина которого – ад, а вторая принадлежит жадным до власти мудакам.

Вспомнив о Чернове, Овсянникове и остальных аристократах, я помрачнел. И почти тут же кое-что понял.

Дьяковы каким-то образом узнали о том, кто виновен в появлении Столпов. Более того, у родичей Ильи наверняка были доказательства, за это их и уничтожили. И никакие адские убер-пушки здесь ни при чем.

Что же, вот и еще один повод отомстить местной элите. Похеренное будущее Алисы, мой сын, пришествие ада… Да, накосячила эта шайка-лейка знатно, и умирать бедолагам придется долго и больно.

– Я рад, что ты согласен, – хриплый голос призрака вывел меня из раздумий. – Если у тебя все получится, я буду свободен. Птицеголовый обещал забрать меня отсюда.

– Но сам понимаешь, вот прям щас я ни к какому сердцу не попрусь, – ответил я и, оглядев собственную окровавленную тушку, усмехнулся. – Кондиции нынче не те.

– Разумеется. Тебе предстоит хорошенько подготовиться. Не знаю, как далеко ты заходил внутрь Столпа, но… Там, в самой его середине, просто кошмар.

Договорив, призрак кашлянул. Затем еще раз. И еще.

Мгновение-другое – и его попросту согнуло. Обгоревший кашлял не переставая, его трясло и мотало из стороны в сторону. Но куда хуже было другое.

Черная магия Преисподней, наполнявшая воздух, вскипела. Все вокруг затопило зловещим рокотом, стало светлее и гораздо жарче. Что-то происходило.

Но что именно – хер его знает. Спрашивать у призрака бесполезно, тот уже валялся на земле, лишь вздрагивая и хрипя.

– С-сука… – выругался я, заставляя себя сесть и оглядеться.

Ветер, гонявший по воздуху пыль и пепел, усилился, отчего приходилось щуриться и прикрывать лицо руками. Но даже это не помешало мне заметить несколько фигур, зависших в паре десятков метров над землей.

Серокожие, худые, с длинными руками и ногами, с рогами на массивных головах, они напоминали жуткие статуи, застывшие на невидимых постаментах. Хорошо еще, что расстояние до них было немалое, а сами твари находились спиной ко мне.

Похоже, настала пора для того самого загадочного явления, о котором говорил Онежский и которое хотел заснять на видео. Что же, камеры ему больше не нужны, теперь у бородатого аристократа появится живой очевидец. Разумеется, если мне окажется по силам пережить предстоящее хрен пойми чего…

Понимая, что рискую собственной шкурой, преодолевая дикую боль, я выполз из кабины и сныкался под капотом. Да, валяться на земле совсем не комильфо, к тому же обзор заметно ухудшился, но уж лучше так, чем если бы кто-то из рогатых заметил меня. Сражаться сейчас я был совсем не в состоянии.

И это напрягало больше всего.

Глава 2

Около минуты не происходило ничего особенного. Затем демоны немного снизились, вытянули руки, и начался натуральный кошмар.

На меня накатила волна рева, визга и воя, причем глотки драли тысячи невидимых страдальцев. Земля задрожала, кровавые тучи озарились молниями, которые начали хлестать разрушенные дома, останки автомобилей и все остальное. Пара угодила в асфальт рядом со мной, еще одна пронзила призрака, который сейчас мог лишь конвульсивно вздрагивать. Что он чувствовал в тот момент – страшно представить. А затем появились они.

Сотни человеческих фигур выплывали из глубины поглощенной адом территории. Неподвижные, голые, страшно истощенные, они двигались к демонам так, словно были подвешены на невидимых крюках.

– Нихрена ж себе… – пробормотал я, как только начался следующий акт безумного действа.

Мученики стали изменяться. У одних раздувались головы и деформировались руки и ноги, другие оказались освежеваны, третьи выпотрошены, четвертые обрастали опухолями или покрывались ожогами. И все это сопровождалось полными боли воплями и зловещим рыком демонов.

– Илья… – еле слышный голос призрака. – Беги. Убирайся отсюда, пока не поздно.

Да я бы и рад, но… До «выхода» не меньше сорока метров, и в своем нынешнем состоянии эту дистанцию я буду преодолевать очень долго. Да еще и рискую вырубиться на полпути. Так что вариант пока один: смотреть и, сука, наслаждаться.

Демоны продолжали уродовать узников ада – и кое из кого уже «лепили» жутких химер. Искалеченные тела сливались воедино, а сами рогатые ублюдки при этом сохраняли неподвижность, и все происходило благодаря магии. Словно сотни огромных невидимых пальцев усердно работали, создавая нечто страшное, безобразное и противоестественное.

Да уж, если бы камеры не подвели и Онежскому удалось заснять нечто подобное, он и его ребята бы знатно охренели.

Не прошло и десяти минут, как первые твари опустились на землю. Некоторое тут же кинулись друг на друга, пара устремилась вглубь Столпа, но большая часть направилась в мою сторону.

– Твою-то мать… – прорычал я, догадавшись, что ублюдки почуяли призрака и сейчас будут пользовать его в качестве игрушки.

Так и произошло. Паукообразная хреновина, состоящая из как минимум пяти грешников, первой добралась до моего обгоревшего знакомого. Занесла над ним пару лап и стала бить.

Тот замычал от боли и сжался в позе эмбриона, содрогаясь от каждого удара. А над беднягой нависли еще три твари, гораздо уродливее первой.

Вот и что делать? Спасать? Тратить силы на бой с монстрами вместо того, чтобы продолжать восстановление? Нет, это тупое геройство, которое не принесет ничего, кроме проблем.

Главный риск – меня заметят, причем не только твари, но и те, кто их «слепил». А я понятия не имел, как сражаться с демонами, да и, опять же, находился совершенно не в том состоянии, чтобы биться. Так что просто ждем и надеемся, что уроды рано или поздно отвалят. Убить призрака они все равно не могут.

Поэтому я продолжил бездействовать, скрипеть зубами и мысленно материться, глядя на мертвого обгоревшего беднягу, окруженного безобразными химерами. Его били, топтали и кусали, заставляя истошно кричать. Он извивался, надеясь спастись хотя бы от части ударов, но тщетно. Конечности и зубы настигали его едва ли не каждую секунду. При этом сами чудовища орали, визжали, выли, хрипели и дергались, также испытывая боль.

Сколько так продолжалось? Хер его знает. Может пару минут, а может и час. В своей жизни я повидал немало, но то, что разворачивалось перед моим взором сейчас… Это было безумием. И очень скоро все стало еще хуже.

Демоны выполнили свою «работу». Но вместо того, чтобы отвалить, медленно направились в мою сторону. Решили посмотреть, чем там так заняты их «произведения искусства»? Или почуяли меня? В обоих случаях дело дрянь.

Пришлось вновь напрячь энергоканалы и сформировать над моим ржавеющим укрытием невидимый купол из той самой силы, что защищала от «грязи» Преисподней. Получилось, хоть и с трудом. На пару мгновений у меня даже в глазах потемнело, что означало одно: если дело дойдет до драки, я не жилец. А рогатые ублюдки тем временем приближались, позволяя разглядеть себя во всех подробностях.

Красавцы еще те… Свирепые морды с оскаленными пастями, горящие красным глаза, жилистые тела с бугристой шкурой. На пальцах рук и ног длинные когти. Вдобавок демоны различались по половому признаку: я видел как «мальчиков», так и «девочек».

Ну что, суки?.. Почуяли меня, да? И что делать будете? Чисто понаблюдать слетелись, надеясь, что я под вашими красноглазыми взорами от страха окочурюсь? А вот хрен вам. Если хотите взять меня, действовать нужно куда решительнее.

Ублюдки словно услышали мои мысли. Несколько демонов оскалились, зашипели и кинулись ко мне.

Однако вскоре натолкнулись на невидимую преграду – сработал купол, который я «выстроил» из собственной защитной ауры. И все бы ничего, но…

Стоило тварям коснуться купола, как мои энергоканалы вспыхнули болью. Да такой, что казалось, будто по ним пустили нехилый такой разряд тока. Это было настолько неожиданно, что я зарычал. А твари вновь устремились вниз в надежде схватить меня.

И вновь боль. Еще сильнее, чем в первый раз. Каждый раз, когда один из демонов касался купола, энергоканалы реагировали. Даже то, что я усилил защиту, не помогло.

Однако куда хуже было другое. Я чувствовал, что такое подобие «фулл-контакта» с инфернальными ублюдками вредит моим энергоканалам. Пока что повреждения были незначительными, но… Если рогатые говнюки будут атаковать раз за разом, серьезных разрывов не избежать. А любая такая травма может запросто поставить крест на мне как на маге.

С-сука, надо срочно что-то делать…

Вновь поднапрягся и «заставил» защитный купол ощетиниться шипами. И первая же тварь, наткнувшаяся на «сюрприз», зашипела от боли и тут же отпрянула. За ней последовала еще одна. И еще. Нападать вновь они не спешили.

Что ж, хорошо. За исключением одного момента: рано или поздно мои силы иссякнут. Если демоны к тому времени не свалят, то смогут взять меня голыми руками.

Пока что сваливать они не собирались. Продолжали пикировать, натыкались на острое, отваливали подальше, чтобы уступить место собрату. И каждый раз, когда моя аура входила в мимолетный контакт с рогатыми ублюдками, я чувствовал боль и крошечные повреждения энергоканалов. Ситуация была близка к критической.

Неожиданно стало еще светлее и жарче. Демоны словно по команде замерли и стали медленно отплывать от меня, а затем опускаться и… просачиваться сквозь землю. Минус один, минус второй, минус…

Они исчезали один за другим, рыча, скалясь и пронзая меня ненавидящими взглядами. Видно было, что твари и рады бы продолжить попытки добраться до непрошеного гостя, но… По каким-то причинам свой ход сделала неведомая сила и возвращала ублюдков «домой». Очень вовремя, между прочим.

Стоило последнему рогатому исчезнуть, как обстановка внутри Столпа стала возвращаться к своему первозданному виду. Прекратили бить молнии из багровых туч, ветер заметно ослаб, земля больше не вибрировала. Похоже, я пережил-таки тот самый кошмар, о котором твердил Онежский.

– Твою-то мать… – пробормотал я и, прикрыв глаза, выдохнул. – Везучая я все-таки жопа…

Однако расслабляться было еще очень рано. Тем более что совсем рядом по-прежнему происходило крайне отвратительное действо. Вошедшие в раж твари выли, стонали, хохотали и верещали не переставая, а призрак корчился на земле, ежесекундно получая удары, тычки и укусы.

Да, убить обгоревшего чудовища не могли, но… Надо это прекращать.

Вздохнув, заставил невидимые шипы удлиниться настолько, чтобы они могли дотянуться до тварей. Дотянуться – и пронзить.

Получилось, и спустя пару секунд уроды взвыли с новой силой. На сей раз от боли. А моя магия уже вовсю хозяйничала в их утробах, благодаря чему одна из тварей почти сразу же с мерзким чавканьем потеряла часть самой себя.

Жжение в энергоканалах непрозрачно намекало, что я на грани. Но разобраться с адскими выродками сейчас было куда важнее, и я со вздохом «затормозил» процесс регенерации.

Минут пять понадобилось, чтобы превратить атаковавших призрака монстров в бесполезные ошметки плоти. Пара из них по-прежнему хрипела и дергалась, но опасности не представляла. Призрак лежал неподалеку от них, вздрагивал и, похоже, плакал.

Ладно, пусть успокоится, а я пока тоже кое-чем полезным займусь.

С этой мыслью я взялся за обследование энергоканалов – и вскоре серьезно напрягся. Да, еще немного, и пришлось бы мне стать магическим импотентом. Вовремя демоны свалили, очень вовремя.

Энергоканалы заметно истончились во множестве участков, и до разрывов оставались считанные мгновения. Впрочем, сейчас это уже не беда. Если уж я привел в порядок физрука, Антона, Яну и Григория, у которых ситуация была куда хуже, то с такой проблемой справлюсь на раз-два.

– Боже… – послышался сиплый голос призрака.

Тот понемногу очухивался и даже нашел в себе силы сесть. После чего отыскал меня взглядом и, убедившись, что я жив, облегченно выдохнул.

– Знал бы ты, как я испугался, – произнес он. – Не знаю, как тебе удалось защититься от демонов, но… Если бы ты не смог этого…

– То они сварили бы из меня супчик, – с усмешкой закончил я за призрака. – Крутой боевой маг Смертопряд в серном бульоне. Да, серьезные противники. Непонятно только, почему они свалили.

– Пока что они могут появляться здесь лишь на ограниченное время. Чтобы обречь грешников на новые муки. Затем демоны вынуждены вернуться обратно в ад.

– Почему? Здесь как бы тоже не курорт.

– Верно, однако… Внутри Столпов, как объяснил птицеголовый, еще не совсем Преисподняя. Полностью во владения демонов она перейдет лишь после того, как их заговор с земными магами осуществится окончательно. Тогда уже ничего нельзя будет изменить.

– Ясненько. Что же, тем лучше. Хотя… – я помрачнел, вспомнив тощие фигуры, которые раз за разом пикировали на созданную мной защиту, – дела все равно хреновые. Как разбираться с этими ублюдками – пес его знает. А одной обороной много не навоюешь. В общем, будем думать.

Я провел внутри Столпа еще четыре часа. Восстановил энергоканалы, разобрался с самыми серьезными повреждениями, передохнул. Даже вздремнуть умудрился. Призрак к тому моменту уже свалил, поскольку рядом нарисовалась пара очень серьезных тварей.

Наконец я вылез из-под капота и медленно похромал к выходу с адской территории. Самочувствие по-прежнему было преотвратным, но это неудивительно. Сначала проклятие ублюдка Городецкого, которое едва меня не состарило, потом «терапия» черной магией Преисподней. Остаться после такого в живых – уже чудо, а я еще и посражаться умудрился. Короче, во всех отношениях герой.

Вырвавшись из ада, вдохнул полной грудью и улыбнулся. Онежский, физрук, остальная моя банда и еще несколько магов были рядом. Облаченные в защитные костюмы, они самым решительным образом направлялись к Столпу. Ослушались-таки приказа. Засранцы, но все равно приятно.

– Илья! – воскликнул мой блистательноголовый соратник и кинулся навстречу. – Живой!

– Живой, живой, – я усмехнулся, как только физрук оказался рядом. – Хотя выгляжу наверняка херово.

– Неважно. Главное, что… – из-за дрогнувшего голоса Артур Арсеньевич оборвал себя на полуслове.

– Вот только давай без сантиментов, – с деланой строгостью в голосе сказал я. – Все в порядке. Пару дней дома поваляюсь, витаминчики покушаю – и можно считать, что ничего страшного вообще не было.

Тем не менее, отвезли меня опять в больницу Онежского. И дня четыре мурыжили обследованиями, уколами и всякими магическими процедурами. Причем так интенсивно, что у меня не было времени поговорить ни с аристократом, ни со своей бандой. Под конец энтузиазм эскулапов настолько затрахал, что я спрятался в подсобке, а потом тихонечко пробрался в палату к Линде.

Внешне женщина была в порядке. Такая же цветущая и притягательная, как и всегда. Но вот взгляд… Словно у древней старухи, не видевшей в жизни ничего, кроме боли.

– А, Илья, это ты, – тихо сказала Линда, увидев меня на пороге палаты. – Зачем пришел?

– Узнать, как у тебя дела. Убедиться, что опасность миновала.

– Миновала, – горько усмехнувшись повторила женщина. – Я продолжаю жить. Только вот какой в этом смысл?

– Я обязательно найду нашего сына, – твердо сказал я. – И с ним все будет в порядке. А тех ублюдков… В общем, им несладко придется.

Некоторое время Линда молчала. Затем тихо спросила:

– А ты уверен, что есть смысл это делать? Наш мальчик… Те маги погубили его. Искалечили. Я ведь говорила: они кололи нашего сына, заставляя расти противоестественно быстро. Он родился ненормальным. А что с ним сейчас… Я даже представить боюсь.

Линда заплакала. Тихо, без всхлипов и содроганий. Просто дала волю слезам, по-прежнему глядя в никуда и наверняка вспоминая все, что было в плену.

– Рано отчаиваться, – сказал я. – Сначала нужно найти мальчика, забрать и обследовать. Выяснить, что эти мрази с ним делали. Возможно, удастся все исправить.

Верил ли я сам в то, что говорил? Да, но лишь отчасти. Главным было – успокоить Линду.

– Сейчас мне лишь остается надеяться, что все именно так, как ты говоришь, – произнесла она, по-прежнему плача. – Я целиком и полностью полагаюсь на тебя, и это нужно было сделать с самого начала. Боже, какая я дура… Ты ведь говорил, что у тебя серьезные враги… А я мало того, что не поверила, так еще и взбрыкнула как бешеная кобыла…

– Я обязательно накажу этих ублюдков.

– Если бы я тогда не повела себя как идиотка, все было бы иначе, – отчаяние заставило женщину пару раз стукнуться головой о подушку.

– Сейчас уже бессмысленно об этом говорить.

– Наверное. Но я все равно не понимаю, как ты умудрился нажить таких врагов. Они выспрашивали и выспрашивали о тебе. Где и с кем ты жил раньше, чем занимался, а когда узнали, что ты уничтожил целую банду, очень странно обрадовались.

– Значит, ты многое рассказала им про меня? – я нахмурился. Хреновые дела…

– Меня вынудили, – Линда виновато улыбнулась. – Воздействие магией на разум развяжет язык любому человеку. Повезло еще, что я знаю о тебе немного. Ни о родителях, ни точного твоего адреса в нашем городке они не узнали.

– Что же, и то хлеб.

– Но все же объясни, почему за тобой охотятся? Да, я знаю, что ты… – женщина замялась, подбирая нужное слово, – кто-то вроде мага-вундеркинда, умеешь драться, не боишься убивать. Но тебе ведь всего шестнадцать.

В ответ я пожал плечами. Не говорить же ей, что совсем недавно, в тот самый вечер, когда я со своей бандой и Онежским освободил Линду, по-настоящему мне исполнилось двадцать восемь.

На этом мы с ней и распрощались, а спустя минут сорок ко мне в палату заявился лечащий врач и с крайне важным видом объявил, что я могу отправляться домой. Опасность для жизни миновала, повреждения залечены, силы восстановлены… В общем, красота.

– Итак, Илья, – строгим голосом начал Григорий, явившийся в больницу с крайне важной миссией – сопроводить меня домой, – с твоим доктором я поговорил, все предписания получил. Следовать им нужно неукоснительно, без всяких там «да ладно» и прочего. Ясно?

– Яснее некуда, – ответил я, размышляя о том, что делать дальше. Новых «квестов» на меня свалилось до туевой хучи. – Но клизмы со скипидаром из предписаний сразу вычеркиваем.

– Чего? Нет там никаких… А-а, – толстяк хмуро посмотрел на меня, – опять твои шуточки. Ну, значит, на поправку идешь.

– Да я давно уже в норме. Это просто вы, лепилы, все мнительные до ужаса.

Мы пересекли вестибюль, оказались на крыльце, и в этот момент у входа в клинику с пронзительным визгом тормознул черный бронированный микроавтобус государственной службы магической безопасности. Выскочившие из транспорта широкоплечие молодцы направились ко мне с самым решительным видом.

Глава 3

– Илья Миронович Дьяков? – один из безопасников, пожилой, скуластый, с проницательным взглядом, остановился в паре шагов от меня. Троица его коллег осталась позади.

– Он самый, – кивнул я, напрягшись.

– Меня зовут Анатолий Анисимов, майор государственной службы магической безопасности, – мужик продемонстрировал удостоверение. – Вам придется проехать с нами.

– Куда? И зачем?

– Дело в том, что вы не так давно стали свидетелем одного происшествия…

– Какого еще происшествия? – перебил я.

– Думаю, об этом вам подробнее расскажет следователь. И…

– Ну, раз такое дело, то пусть повесткой вызывает. А сейчас позвольте откланяться.

Я уже хотел было обойти этот говорящий шкаф, но безопасник мягко заступил мне дорогу.

– Не так быстро, Илья Миронович. Повестки уже были, вы найдете их в своем почтовом ящике. Но мы предполагали, что вы ответите отказом, поэтому я захватил еще одну, – он извлек из кармана бумажку и протянул мне. – Ну так что? Поедете?

Мля, вот не нравится мне все это. Подставой попахивает. Но и господа, стоящие передо мной, работают в ведомстве, в котором не потерпят отказа. Документ у них – законней не бывает, постановление о приводе. С подписью, печатью и регистрационными номерами. Потому если начну геройствовать и сопротивляться, враги только руки потрут от удовольствия. Сам себе статью нарисую, вернее целый букет статей: от неповиновения законным требованиям до телесных разной степени тяжести. И, самое главное, железобетонный повод вцепиться мне в холку, как медведю на псовой охоте. Так что затевать бой с майором и его коллегами – значит, навлечь на себя реально серьезные неприятности. От которых потом меня даже Онежский не отмажет.

Поэтому на сей раз я решил уподобиться одному чрезмерно упитанному пропеллерожопому любителю варенья с его спокойствием и только спокойствием. Как оказалось – зря.

Стоило нырнуть в микроавтобус, как я мигом попал под воздействие ауры, блокирующей магию.

– Не понял… – я обернулся к Анисимову и тут же ощутил, что верхнюю половину туловища парализовало.

Ни согнуться, ни повернуться, ни руками пошевелить. Наверняка безопасник постарался или кто-то из его людей. Им-то аура побоку, благодаря припрятанным артефактам, которые нейтрализуют ее воздействие.

Микроавтобус тем временем уже сорвался с места и помчал прочь от больницы и оставшегося на крыльце Григория. С-сука…

– Рекомендую сидеть спокойно, – сказал Анисимов, глядя на меня и недобро ухмыляясь.

Часа два мы ехали по Москве, затем меня, не особо церемонясь, извлекли из транспорта и подвели к мрачному трехэтажному строению за высоким забором с колючей проволокой, которая светилась и трещала, явно напитанная магической энергией.

– Будешь дурить – мало не покажется, – пробасил один из безопасников, после чего меня поволокли внутрь строения.

Мы миновали полутемный душный коридор без дверей, прошли просторный мрачный зал. Затем меня ждал неприятный сюрприз в виде досмотра и санобработки, представлявшей собой обливание ледяной водой из шланга. Ну а вишенкой на торте стала каморка, в которой можно было лишь стоять по стойке «смирно».

В ней я провел часов одиннадцать. По любому хозяин заведения, в которое меня доставили, рассчитывал подобным образом сломать меня, но… Мне доводилось бывать и не в таких местах, а потому я спокойненько простоял все это время и даже умудрился немного вздремнуть.

Наконец тяжелая бронированная дверь открылась, меня выволокли и опять потащили. На сей раз в кабинет, также погруженный в полумрак, в котором не было ничего, кроме стола, зарешеченного окошка под потолком и пары стульев. Один предназначался мне, на втором сидел тот, перед кем я должен буду изливать душу.

Мощный дядька с быдловатым лицом щурясь смотрел на меня и презрительно кривил губы. И очень уж он напоминал одного персонажа из тех, для кого я был врагом номер один. А именно – Велимира Прохорова. Не удивлюсь, если эти мудаки родственники.

– Посадить, – велел он приведшему меня здоровяку, взглядом указав на стул.

Тот поспешил исполнить приказ, да еще так старательно, будто пытался вдавить меня в сиденье. И уходить этот товарищ не торопился, так и оставшись за моей спиной.

– Ну что, сопляк, – быдловатый дядька посмотрел на меня как на букашку, которую очень хотел размазать. – Сам-то понимаешь, что влип?

– Что-то такое где-то на горизонте сознания маячит, – ответил я. – Но хотелось бы больше подробностей.

Следователь переглянулся со стоявшим за мной бугаем. Щекастую харю исказила очень нехорошая усмешка.

– Будут тебе подробности, – сказал он, откидываясь на спинку стула. – Илья Миронович Дьяков, скрывавшийся на тот момент под фамилией Крайнов… Шестнадцати лет, ученик такой-то школы города… Неважно… В ноябре прошлого года устроил кровавую бойню посреди спортивного мероприятия… Завладел оружием одного из охранников, открыл стрельбу по зрителям, из-за чего многие погибли. Затем стал использовать боевые заклинания, что также повлекло за собой жертвы. Ну как, впечатляет?

– Очень, – с деланым воодушевлением ответил я, прекрасно понимая, что происходит. – Только есть куча нюансов. Во-первых, само спортивное мероприятие. Вам не говорили, что оно было, мягко говоря, незаконным? А я туда попал так и вовсе будучи похищенным. Так что все мои действия можно считать не более чем самообороной.

Следователь расплылся в кровожадной ухмылке.

– Незаконное мероприятие? Похищенным? – переспросил он, подаваясь вперед. – В протоколе допроса свидетелей этого нет.

Свидетелей… Вот и результат похищения Линды и всего, что женщина рассказала этим упырям. Короче, вляпался я знатно.

– Но и это еще не все, – продолжил мордатый. – Каким-то образом ты освоил запрещенные виды магии. Силу Преисподней. И убил с ее помощью нескольких подчиненных уважаемого в городе аристократа, господина Юкито. Причем ладно бы только убил. После смерти они превратились в очень опасные формы жизни, которые наворотили дел. Утихомиривали их очень долго и не без жертв. Этих двух эпизодов, гражданин Дьяков, хватит, чтобы отправить вас на урановые рудники на пожизненный срок.

– Замечательно, – несмотря на то, что все было хреновее некуда, я выдавил усмешку. – Всегда хотел на них побывать. Там все светится так красиво, зелененьким.

– Побываешь, побываешь, – в хриплом басе следователя отчетливо слышались нотки торжества. – Разумеется, если доживешь. Парень ты очень проблемный, как я погляжу. У таких смерть всегда за спиной стоит.

– Угрожаете?

– Скажем так, констатирую. А теперь давай-ка будь умницей и подпиши кое-какие бумаги, – мужик пододвинул ко мне пару лежащих на столе листков и ручку.

– Не-а, – ответил я.

– Почему это? – нахмурился собеседник.

– Почерк у меня уж очень корявый. Стесняюсь. А подпись так вообще на изображение кой-чего неприличного похожа, – произнес я, готовясь к тому, что сейчас будет очень больно.

Но, вопреки ожиданиям, громила за спиной остался неподвижен, а следователь не стал упорствовать.

– Хорошо, как пожелаешь, – сказал он, равнодушно пожав плечищами. – Хоть и очень зря. Выводи.

Последнее слово следователь бросил стоявшему позади меня амбалу. Тот сцапал меня за шкирку и рывком поставил на ноги. Затем применил пару заклинаний, чтобы я не мог ни шевелить руками, ни поворачиваться вправо-влево, и поволок к выходу из кабинета.

Вновь коридор. Методично толкаемый провожатым, я дошаркал до лестницы и вскоре оказался на втором этаже, где располагались камеры. А еще тут была очень хреновая аура, блокирующая магию. Причем бугая у меня за спиной это не касалось: наверняка у него припрятана пара артефактов, благодаря которым он и может использовать заклинания. Впрочем, ничего удивительного. В следственном изоляторе для преступников-магов такие моменты должны быть продуманы идеально.

– Что, парнишка, – обратился ко мне амбал, останавливаясь возле одной из тяжелых металлических дверей. – В жопу ебался когда-нибудь?

– За кого вы меня принимаете? – притворно оскорбился я.

– Нет, значит. Ну да ничего. Все когда-нибудь бывает в первый раз. Главное – не напрягайся и не ерзай, а то больнее будет.

– Личным опытом делитесь, уважа…

Договорить мне не дали, попросту срубив мощнейшим ударом. А затем начали пинать – с чувством, толком, расстановкой и яростным хеканьем. В основном по корпусу, но несколько раз прилетало и по голове, отчего перед глазами все поплыло. И самое поганое, что я по-прежнему был наполовину обездвижен. Ни закрыться, ни уклониться.

– Вякни мне еще, сучонок… – закончив, прохрипел латентный гомосек и рывком поднял меня на ноги.

Еще раз саданув по моим несчастным почкам, он использовал заклинание, чтобы открыть дверь, а затем втолкнул меня внутрь камеры.

Тут же действие сдерживающих заклинаний сошло на нет, однако и в камере присутствовал фон, не позволяющий использовать магию.

Сама камера выглядела печально. Тускло освещенная единственной лампочкой, с обшарпанными стенами, кучей ржавых шконок, деревянным столом, зарешеченным подобием окна под потолком. Да и вонища здесь стояла такая, что… В общем, малоприятное местечко. И мне здесь точно рады не будут, хари кое-кого сидельцев намекали на это совершенно непрозрачно.

Всего народу – шесть человек. Самый старший, глубокий старик, глядел на меня с легким оттенком сочувствия и слегка раскачивался, съежившись в углу. Видимо не все у дедули в порядке с головой. Неподалеку от него сидели лысеющий толстяк и щуплый парень лет двадцати пяти со здоровенным фингалом под глазом. Посматривая на меня, они о чем-то шушукались. Ну а главными действующими лицами в этой засранной обители были трое разместившихся за столом.

Крепкие ребята с синими от татуировок руками и тяжелыми взглядами, которые скользили по моей тушке. На мордах уже играли хищные ухмылки, значит, веселье скоро начнется.

Я умел прописываться «на хате», в прошлой жизни пару раз довелось проходить через подобное. Но сейчас решил пренебречь правилами, поскольку следовать им было бесполезно. О моем появлении в камере уже предупреждены, инструкции насчет того, какой «теплый» прием мне нужно оказать, получены, так что…

Так что я с наглой ухмылкой двинулся к первой попавшейся шконке, готовясь в любую секунду начать драку. Однако вышло немного иначе, что также было ожидаемо.

– Ты бы так не торопился, малец, – прохрипел один из крепышей. Бритоголовый, с грубо вытесанным лицом, на котором светлело множество шрамов, он холодно глядел на меня. – Поздоровался бы хоть для начала, представился.

– Соловей Разбойник я, всем здрассте, – буркнул я, останавливаясь возле выбранного лежбища.

– Дерзишь? – бритый встал из-за стола. – Зря. Ты, походу, не догоняешь, куда попал. Тут тебе не санаторий. Скорее наоборот: здоровье потерять на раз-два можно.

– Да чего с ним трепаться, Лева? – подал голос другой здоровяк, чернявый, с многократно сломанным носом и диким взглядом. – Тут по-другому надо.

Он тоже поднялся, и я скользнул взглядом по камере. На самом деле хорошо, что здесь куча кроватей. Парень я ловкий, покажу «стиль обезьяны» с мгновенными перемещениями. Ну и бить буду со всей силы, не исключено, что насмерть.

– Согласен, Амир, фраеру явно печати на почках не хватает, – отозвался первый, обходя стол.

К этому моменту третий, самый разрисованный, с квадратной челюстью и бельмом на глазу, тоже оказался на ногах. На правом кулаке красовался самодельный кастет.

– Вы чего, дяденьки? – я сделал вид, что испугался.

– А ты подумай, – ухмыльнулся чернявый. – Тебя раньше как звали?

– Илья. А почему раньше?

– Потому что сейчас мы из тебя Танечку делать будем.

– Ша!

А вот этого рявка из глубины камеры я не ожидал. Троица здоровяков видимо тоже, поскольку все они сразу замерли, повернув головы на звук.

Как выяснилось, сидельцев было семеро, просто один до поры до времени лежал, укрывшись одеялом. Но сейчас он сел и хмуро зыркал то на меня, то на крепышей.

На вид лет сорок, бородатый, худой и совершенно не похожий на уголовника. Такой куда органичнее смотрелся бы в качестве препода в каком-нибудь вузе.

– Обратно сели, – уже гораздо тише велел он крепышам, и те пусть и с неохотой, но послушались. – А ты, – строгий взгляд уперся в меня, – сюда подойди.

Пожав плечами, я остановился перед бородатым. Похоже, это смотрящий.

– Как зовут? – осведомился он.

– Говорю же, Илья.

– В общем так, парень, – смотрящий подался вперед. – Дерзость свою оставь где-нибудь подальше отсюда. А еще лучше в парашу спусти. Иначе… – кивок на троицу за столом, – я им разрешу довести начатое до конца, хоть и не люблю всю эту… порнографию. Ну а тебе она вообще вряд ли понравится. Это понятно?

– Понятно, – я кивнул.

– Вот и хорошо. Илья, значит… За что взяли?

– Да ерунда какая-то, – пожав плечами, я усмехнулся. – Говорят, что я в каком-то городке бойню на соревнованиях устроил. Со стрельбой, магией и прочим. А я только недавно заклинаниями-то пользоваться научился. И то самыми простыми. Жопу там без рук почесать, ночное зрение, аура специальная, чтобы на меня девки западали. Еще про черную магию что-то задвигали. Тут я тем более не при делах.

– Ты не поверишь, но тут все не при делах, – смотрящий вернул усмешку. – Святые люди собрались. Особенно вот эти трое, – кивок на здоровяков за столом.

– А что это вообще за место? С виду задница задницей.

– Ты даже не представляешь, насколько прав, – мрачно произнес мужик. – Это следственный изолятор для преступников с магическими способностями. И раз уж сюда попал, то… Девяносто девять процентов, что дальше тебя отправят в еще более хреновое место. Урановые рудники, лесоповал или просто под землю упрячут. Сгноят, короче.

– Но я же ни в чем не виноват, – я сделал наивное лицо.

– Это мало кого волнует, – отмахнулся смотрящий. – Невиновных тут и впрямь дохрена, просто они оказались не в том месте и не в то время. А таким, как ты, дурачкам зеленым, здесь вообще верная смерть. Не прикидывайся, ты ведь понимаешь, что бы эти быки с тобой сделали.

– Понимаю, – кивнул я.

– И если бы я не вмешался, ты бы потом неделю кровью срал. И сидел бы возле толчка.

– Хреновая перспективка.

– Именно. Так что, Илья, хотя бы здесь держись меня. Хрен знает, сколько нам тут до этапа мариноваться, но постараюсь просветить тебя по максимуму. Чтобы знал, что тебя ждет и как себя вести.

– Спасибо, – пробормотал я, заметив тонкую железную цепочку на шее собеседника, которая уходила под зеленую рубаху.

Следующие пару-тройку часов мы просто разговаривали. Бородач представился дядей Фролом и старательно грузил меня мудростью тюремной жизни. Про понятия, наколки, именуемый феней диалект, режим и все прочее. Многое из рассказанного я знал и так, но слушал, изображая крайнюю степень сосредоточенности.

– Так-то, Илюха, – закончил дядя Фрол очередную лекцию и глянул в окно, за которым уже стемнело. – Ну а теперь давай-ка на боковую.

– Ага, – я кивнул, поднялся с его шконки и занял соседнюю.

Лег, отвернулся к стенке и вскоре задышал, делая вид, что уснул. Едва это произошло, как лежбище дяди Фрола скрипнуло и послышалось несколько шагов. Я спиной почувствовал, как бородач навис надо мной.

Пора…

Резко развернувшись, схватил его за грудки и рванул на себя. Рубаха смотрящего затрещала, пуговицы брызнули в разные стороны, а я вцепился в цепочку у него на шее.

– Что, сука, не ждал? – прорычал я и дернул.

Амулет, позволяющий обходить ауру, которая блокировала магию, оказался в моей руке. Внешне он напоминал жетон военнослужащего. Сжав его в пальцах, почувствовал, что могу использовать силу и со всей дури двинул обеими ногами в бородатую морду.

Дядя Фрол отлетел к своей шконке, а я вскочил и огляделся. Трое здоровяков уже были на ногах и с ненавистью смотрели на меня. Остальные испуганно сжались на своих кроватях.

– Какой догадливый гаденыш, – прохрипел смотрящий, даже не пытаясь встать и утереть кровь, хлещущую из носа.

– Есть такое, – кивнул я. – В доброту я перестал верить уже очень давно. Да и спектакль весь этот очень херово срежиссирован. Станиславский за такое дерьмо вас самих бы Танечками сделал.

– Пускай. Но что дальше-то?

Я в ответ кровожадно ухмыльнулся.

– Устрою вам праздник боли.

С этими словами я как следует вдарил магией по нервной системе каждого из обитателей камеры. Возможно, старика, толстяка и щуплого парня можно было и не трогать, но… Мало ли.

Камера наполнилась истошными воплями, вся великолепная семерка начала кататься по полу и шконкам, биться, дергаться… А я продолжал давить их и попутно отфильтровывал магическую «грязь». Чую, скоро эта невидимая субстанция мне ой как понадобится.

План был прост: дождаться, когда привлеченные ором охранники откроют камеру, прессануть их таким же макаром, а затем пойти на прорыв, полагаясь исключительно на везение и импровизацию. Сейчас я был готов использовать любые средства, лишь бы выбраться. И похрен на последствия. Уже ясно, что придется удариться в бега и разбираться со Столпами Преисподней и прочими головняками в одиночку. А жаль, помощь моих ребят и того же Онежского очень бы пригодилась.

– Отпусти! Су-у-ука!!! – драл глотку кто-то из бугаев.

Именно из-за него я не сразу услышал один очень подозрительный звук. Шипение, доносящееся сверху.

Подняв голову, увидел несколько длинных щелей под потолком, из которых валили клубы какой-то полупрозрачной дряни. В воздухе уже ощущался кислый запах. Запершило в горле, а полумрак камеры стал гораздо насыщеннее. Это, сука, из-за того, что у меня потемнело в глазах.

Спустя пару секунд к этому прибавилось головокружение. Меня резко потянуло в сон, и выстроить защиту против неведомой отравы я был уже не в состоянии.

Затошнило, колени подогнулись, и я рухнул на пол. При этом продолжая терзать нервные системы сокамерников. Потом мы все вместе начали блевать, а после этого я наконец вырубился.

С твердым пониманием, что весь мой план накрылся и впереди ждет самая настоящая задница.

Глава 4

Где я мог прийти в себя после всего что случилось? Снова в каменном «стакане», где даже руку хрен поднимешь, чтобы почесаться? В изоляторе и опять-таки с кучей отморозков по соседству или же вовсе подвешенным за ноги? В гробу?

Каждый из этих вариантов имел право на существование, и потому я натурально охренел, очнувшись в мягкой кровати, с пуховой подушкой под башкой и до кучи накрытый теплым одеялом. Вдобавок вокруг моего лежбища собрались Онежский, физрук, Антон, Яна с Григорием. И все они смотрели на меня с тревогой.

– Вот сейчас вообще не понял, – произнес я, приподнимаясь и оглядываясь. Небольшая комната, обставлена неброско, но богато. – Это что, меня в блатную хату перевели?

– Что-то вроде того, – рассмеялся бородатый аристократ. – Ты у меня дома. В гостевом крыле.

Я сел на кровати и непонимающе уставился на него.

– Ну давай, объясняй, – сказал я. – Что за волшебство такое произошло? По идее мне окончательный кирдык должен был настать. Как там в детской песенке?.. Не думал, не гадал он, никак не ожидал он… такого пиздеца, такого пиздеца…

– Так и было бы, промедли мы хоть на полчаса, – Онежский помрачнел. – Знал бы ты, каких трудов нам стоило вытащить тебя из изолятора. Если бы не вернулся министр и я не убедил бы его выпустить одно маленькое распоряжение… – он покачал головой.

– Благодаря тому, что мы все находимся под протекторатом рода Онежских, – взяла слово Яна, – Андрею Ильичу удалось добиться, чтобы тебя перевели под домашний арест. Поэтому сейчас ты здесь.

Кивнув в ответ, я ощутил что-то на левой ноге. Откинул одеяло и обнаружил, что лодыжку обхватывает металлический браслет, явно заряженный магией.

– Тебе запрещено покидать пределы моего дома, Илья, – пояснил Онежский, глядя на «украшение». – Да и вообще положение очень серьезное. То, что там удалось забрать тебя, уже тяжелейшая победа. А вот как будет дальше… Черт его знает. Артур Арсеньевич рассказал мне о том случае на подпольных боях. Да, там была стопроцентная самооборона, но доказать это будет очень сложно. Чернов уже собрал группу свидетелей, которые утверждают, что никто тебя не похищал, что соревнования были официальными, и все в таком духе. Всем им вживили в голову ложные воспоминания, но это хрен докажешь.

– А ничего, что у нас с Артуром Арсеньевичем тоже есть воспоминания? Причем настоящие. Мы их легко продемонстрируем, и пусть потом господа судьи полюбуются, какими официальными были те соревнования.

– Именно на этом мы и будем настаивать. Но не думай, что наши враги не предусмотрели такого шага. Они наверняка уже подготовили какое-нибудь липовое заключение, где говорится, что ваши воспоминания фальсифицированы.

– Класс… – проворчал Григорий, качая головой.

– Но бойня – лишь полбеды, Илья, – продолжал Онежский. – Куда хуже то, что ты использовал магию Преисподней. Никому раньше подобное не удавалось, по сути, ты первый человек в мире, который сделал это. Как, кстати, ты умудрился убить тех пятерых?

– Потом как-нибудь расскажу, – мрачно ответил я. – Но раз я первый, значит, нет никаких законов, предусматривающих наказание за это?

– Уже есть, Илья. Уже есть. Уверен, наши дорогие враги начали стряпать соответствующий закон сразу после того, как избавились от тех… ну, которые ожили. И теперь он принят в особом ускоренном порядке, поскольку ситуация из ряда вон. Сам понимаешь, Столпы Преисподней – главная проблема нашего мира, и тот, кто может использовать их силу, крайне опасен. Зря ты тогда продемонстрировал… гм… эти свои навыки.

– Выхода другого не оставалось. Помнишь ведь, как те суки меня прижали? Почему, кстати, им за это ничего не было?

– Думаю, ты сам понимаешь, – Онежский печально улыбнулся. – Потому что они близки к власти.

– Но ведь и ты тоже.

– Именно поэтому ты сейчас здесь, а не в изоляторе. Поверь, одно это уже большая победа.

В ответ я лишь задумчиво покивал, обдумывая услышанное. Да, с каждым разом я вляпываюсь все крепче и крепче. Покушение, открытое нападение, проклятие… А теперь еще и правосудие, причем в извращенной форме. И что-то мне подсказывает, что именно бюрократической машине по силам сожрать меня.

– Пока что, Илья, я даже не представляю, что делать дальше, – вновь заговорил Онежский. – Сейчас все против нас. Разумеется, я буду бороться, но… Шансы, что тебя отправят на каторгу, очень велики.

– Вряд ли, – я усмехнулся.

– Что ты имеешь в виду?

– Что вряд ли даже доеду до каторги. У нашего дорогого аристократического междусобойчика цель не закрыть меня, а ликвидировать. И те несколько часов в изоляторе это подтвердили.

– В камере что-то случилось? – подал голос физрук.

– А вам что, не рассказывали? – я поведал им о знакомстве с дядей Фролом и остальными обитателями «хаты».

– Так вот почему ты был без сознания, когда мы приехали забирать тебя, – в голосе Григория чувствовалось негодование. – А эти говнюки нам такого наплели. Мол, ты буйствовать начал, поэтому пришлось тебя заклинаниями успокаивать.

– Не-а, – я покачал головой и злорадно сверкнул глазами. – Все, что смогли сделать господа надзиратели – это как следует нафунять. А перед этим заставили сидельцев разыграть целый спектакль. Корявый до ужаса.

– На самом деле не такой уж и корявый, Илья, – задумчиво проговорил Онежский. Затем вытащил из кармана телефон и начал в нем что-то искать. – Скажи-ка мне вот что… Дядя Фрол… Похож он вот на этого субъекта?

Аристократ подошел и показал фото, на котором очень нехорошо ухмылялся мой недавний знакомый.

– Не похож, – ответил я, мотнув головой. – Это он и есть.

– Тогда, Илья, тебе очень повезло, что ты быстро сообразил, что к чему. Иначе случилась бы беда. Дело в том, что этот человек – Павел Николаевич Фролов. Очень одаренный маг-биомант.

Услышав имя, Григорий испуганно охнул и покачал головой.

– Что такое? – спросил я толстяка.

– Прав Андрей Ильич, – ответил тот. – Тебе очень повезло. Фролов раньше был первоклассным целителем. На организм воздействовал легко и в точности так, как хотел. Но потом что-то у него в голове перемкнуло и…

– В психи заделался? – подсказал я.

– Именно. Начал убивать. Мог остановить сердце, перекрыть дыхательные пути, заставить загустеть кровь… Там много вариантов.

– Ну так чего ж он сразу за меня не взялся? К чему были все эти душещипательные разговоры?

– Дело в том, что воздействовать Фролов может только на спящего человека. Так что я предполагаю следующее… Он планировал притупить твою бдительность, представившись другом, дождаться, пока ты заснешь…

– И прикончить, – договорил я.

– Насчет прикончить сильно сомневаюсь, – снова взял слово Онежский. – Смерть подозреваемого в стенах изолятора – всегда ЧП. Но вот довести тебя до критического состояния, причем вызванного какими-нибудь естественными причинами, Фролов вполне мог. А дальше ты отправляешься в тюремную больницу, где тамошние маги и довершают начатое. Уж где-где, а там смерти частое явление.

– М-да-а… – протянул я, переваривая все услышанное.

– Но главная беда в том, что мы лишь отсрочили тот момент, когда Чернов и остальные доберутся до тебя, – продолжил аристократ. – И я понятия не имею, как избежать этого.

– Ничего, что-нибудь придумаю, – ответил я и нахмурился от накатившей волны тревоги. – Меня сейчас другое беспокоит. В той провинциальной жопе, где я раньше жил, осталась моя мать. Алиса. Эти ублюдки наверняка уже знают о ней, и…

– На этот счет не тревожься, – перебил меня физрук. – Об Алисе Сергеевне мы позаботились в первую очередь.

– Да, Илья, – с улыбкой подтвердил Онежский. – Эта очаровательная дама и ее скандальная летающая спутница уже здесь. Сейчас они отдыхают с дороги, но если ты хочешь, я могу пригласить их.

– Разумеется, хочу, – ответил я, облегченно выдыхая. Вот уж кто-кто, а Алиса точно не заслужила проблем. – С ними все в порядке?

– В полном, – заверил аристократ и вышел.

Вернулся он спустя минут пять. Открыл дверь и впустил Алису, которая тут же кинулась ко мне.

– Илья… Господи, я так рада тебя видеть, – женщина сдавила меня в объятиях, но почти тут же отпустила и принялась разглядывать с самым озабоченным видом. – Но почему ты такой бледный? И что вообще случилось? В какие неприятности ты влип на этот раз?

– Да все нормально… мам, – я улыбнулся как можно беззаботнее. – Ничего такого, о чем бы стоило переживать. К тому же…

Договорить мне не дала Астра. Этот маленький красно-зеленый пернатый снаряд влетел в комнату и стал носиться вокруг люстры, азартно вереща:

– Фар-рту масти! Жизнь вор-рам и белобр-рысым! Сижу за р-решеткой в темнице сыр-рой! Вскор-рмленный неволей… балбес молодой!

Я не выдержал и заржал. Вслед за мной покатились физрук, остальная моя банда и Онежский. И даже Алиса улыбнулась.

Впрочем, она тут же нахмурилась и продолжила выполнять обязанности матери, увидевшей свое чадо после долгой разлуки. То есть проводить допрос с пристрастием…

– Ты уверен, что все нормально? Почему тогда ты угодил в тюрьму? Не думай, что мне это неизвестно.

– Да пустяки… мам. Подумаешь, подрался в академии с одним высокородным павлином. Фингал ему заклинанием поставил. Вот и забрали меня в «обезьянник» на пару часиков, чисто в воспитательных целях.

– Точно? – взгляд светловолосой красавицы стал очень подозрительным. – А зачем тогда понадобилось забирать меня сюда?

– Ну а ты как будто не рада… – я сделал вид будто страшно оскорбился.

– Разумеется, рада. Но… Я ведь вижу: что-то происходит. И хотела бы понять, что именно.

– Алиса Сергеевна, на самом деле, ничего такого экстраординарного не случилось, – сказал Онежский. – Просто, учитывая родовую принадлежность Ильи, мы подумали, что лучше вам будет некоторое время побыть…

– Под защитой магов, – с холодком в голосе закончила за него Алиса. – Именно поэтому ваши люди нагрянули так внезапно и попросили собираться… вот прямо сейчас.

– Уверяю вас, – Онежский продолжал стоять на своем, – ничего плохого с Ильей не происходит. Но вы правы: мы предприняли меры для вашей безопасности.

Некоторое время женщина молчала, глядя то на меня, то на аристократа и в задумчивости кусая нижнюю губу. Затем вздохнула и произнесла:

– Что же, в таком случае мне остается поблагодарить вас. Хорошо, что у Ильи появились такие влиятельные… покровители. Но, – она вновь с подозрением посмотрела на меня, – как это произошло?

– Ну, тут целая история, – ответил я. – Если вкратце, то у меня нашли очень интересную способность. Сейчас она на вес золота. И вот мы ее теперь развиваем. Каждый день. Ну а чтобы было удобнее, меня и перевезли сюда.

Не знаю, насколько Алиса поверила в такую полуправду, все же она далеко не глупа, но… Женщина успокоилась – и это главное.

– Илья действительно обладает уникальными навыками, – подтвердил Онежский. – Его ждет большое будущее как мага. Разумеется, если…

Договорить ему не позволил отдаленный вой, проникший в комнату сквозь приоткрытое окно. Протяжный, слегка дребезжащий, он не был звериным. Я нисколько не сомневался: выл человек. Просто… не совсем здоровый психически.

Услышав это, аристократ потемнел лицом. Отступив на пару шагов, он пробормотал:

– Извините, мне нужно срочно отлучиться, – после чего торопливо покинул комнату.

– Ну что, Илья, – после небольшой паузы произнес мой блистательноголовый соратник. – Я очень рад, что вы с Алисой Сергеевной снова вместе. Думаю, вам о многом надо поговорить, так что мы, пожалуй, пойдем.

– Пр-равильно! – прочирикала Астра, устроившись на гардине. – Бр-рысь!

Вскоре мы с Алисой остались одни. Не считая попугаихи.

– Ну что… мам, ты как? – спросил я, садясь с женщиной бок о бок.

– Хорошо. Хотя… – она печально усмехнулась, – по-прежнему не понимаю, что происходит. Скажи честно, Илья, ты в опасности?

– Немного. Все же у рода Дьяковых много врагов. И они отнюдь не в восторге от того, что появился такой вот наследничек, – я выпятил грудь и сделал важное лицо.

Женщина рассмеялась.

– Но не переживай, – добавил я. – Очень скоро мы во всем разберемся, господин Онежский мне поможет, и заживем припеваючи. Веришь?

– Думаю, да, – нерешительно ответила Алиса. – Просто… Как-то уж слишком все быстро и внезапно. Еще год назад мы с тобой ютились в той комнатушке в общежитии, а потом… – она покачала головой.

– Да, много всего произошло, – согласился я.

Мы просидели не меньше двух часов. Просто болтали. Я рассказывал о своих успехах в Москве и академии – разумеется, о тех, которые бы не нанесли Алисе психологическую травму, а женщина ударилась в ностальгию. Вспоминала, каким я был славным карапузиком, и все такое прочее.

Следующие пару дней я провел на удивление спокойно. Изучал особняк Онежского – весьма роскошный, кстати, тренировался, гонял своих. Заодно познакомился с детьми аристократа. Сначала с сыном Петром, двадцатитрехлетней безбородой копией бати, затем с рыжей оторвой Евой, которая также училась в академии, только уже на четвертом курсе.

– И вот ради этого белобрысого чуда мой дорогой папенька уже который месяц седалище рвет?.. – с добродушной усмешкой произнесла она, увидев меня в первый раз.

Сидевшая на моей макушке Астра в тот момент принялась хлопать крыльями и негодующе верещать. К счастью, бессвязно.

А вот потом началась натуральная задница.

В течение всей следующей недели мы с Онежским и его вечно погруженным в раздумья толстяком-адвокатом Арсением каждый день гоняли на допросы. По сто раз меня спрашивали одно и то же: с каким умыслом учинил кровопролитие, планировал ли заранее, кто обучал меня использовать силу Преисподней…

– Плохи наши дела, Илья, очень плохи, – вернувшись после очередной такой головомойки и разместившись в кабинете, покачал головой Онежский. На меня он смотрел с сочувствием и скорбью – хреновее сочетания не придумаешь. – Скоро суд. Все, что мы с Арсением можем – это добиться небольшого сокращения твоего срока. Но закроют тебя все равно надолго. Лет на двадцать минимум.

Двадцать лет… Сомневаюсь, что этот мир располагает таким пластом времени. Господа маги-заговорщики и выходцы из Преисподней поделят и погубят его куда раньше.

– Второй раз в жизни, Илья, я вообще не представляю, что делать, – продолжал Онежский. – Ты действительно наворотил дел, Чернов с товарищами обратили это себе на пользу и…

– Да все я понимаю, – ответил я, глядя, как смеркается за окном. – Но варианты все же есть.

– Ты серьезно сейчас? – аристократ подался вперед.

– Абсолютно.

– Тогда давай, излагай.

Однако едва я открыл рот, как вновь раздался вой. Каждый день его слышу, причем по нескольку раз. И Онежский в такие моменты всегда мрачнеет, а затем куда-то уходит. Вот прямо как сейчас.

– Извини, Илья, я постараюсь быстро, – бросил он, выходя из кабинета.

Оставшись в одиночестве, еще раз хорошенько проговорил про себя все, что намеревался изложить. Первый план Андрей точно забракует, а вот второй… В нем жизнеспособности куда больше.

Быстро вернуться у Онежского не получилось. Его не было как минимум час, и, наконец явившись, выглядел он еще более подавленным.

– Итак, Илья, возвращаемся к делам, – сказал он, вновь устраиваясь за столом.

– Да погоди ты с делами. Что происходит? У тебя какие-то проблемы?

– Ты о чем? – аристократ сделал вид, будто не понимает, что я имею в виду.

Качнув головой, с помощью магии один в один воспроизвел жуткий звук. Онежский тут же помрачнел еще больше.

– Не пойми меня неправильно, Илья, но… В общем, есть вещи, о которых посторонним лучше не знать. Не обижайся.

– Ну, как знаешь. Вообще я помочь хотел.

– Там… бесполезно, – Онежский покачал головой. – Давай лучше над твоими проблемами подумаем. Ты говорил про какие-то два варианта…

– Хорошо. Тогда вариант первый: я просто подаюсь в бега. Но этот план дерьмовый, поскольку меня будут преследовать. А это, в свою очередь, помешает выполнить кое-какую миссию.

– Какую миссию?

– Терпение, мой бородатый друг. Со временем ты обо всем узнаешь.

– Ладно. Но план действительно хреновый. Как минимум из-за вот этой штуки, – Онежский перегнулся через стол и указал на браслет на моей ноге.

Я в ответ презрительно фыркнул.

– Помилуйте, сударь. Избавиться от этой цацки – делов на пять минут.

– Сомневаюсь, – возразил аристократ. – Это довольно мощный и надежный артефакт. Как ты собрался от него избавляться?

– Поверь, есть способы. К моему делу не зря пришили использование силы Преисподней. Я действительно могу с ее помощью творить кой-чего.

– Каким образом?

– Скажем так, это побочный эффект моей способности защищаться от влияния ада и крошить тварей без особых усилий.

– Может уже расскажешь, как ты это делаешь?

– Расскажу. Обязательно. И не только это, – я загадочно улыбнулся, поняв, что пора переходить к главному. – Итак, первый мой план мы дружненько забраковали. Тогда переходим ко второму. И тут мне понадобится твоя помощь.

– Что нужно, Илья? – Онежский снова подался вперед.

– На самом деле, ничего сложного…

Глава 5

– Итак… – продолжил бубнить судья – женоподобный дядька с лишним весом и потной плешью, которую он пытался замаскировать длинными волосами. – На основании вышеизложенного, думаю, можно приступать к оглашению приговора. Попрошу всех встать.

Присутствующие в зале судебных заседаний поднялись. Я в том числе.

Судья забубнил по новой, не отказывая себе в удовольствии практически ежесекундно подчеркивать кровожадность, коварство и крайнюю степень жестокости моих деяний. Ему бы детективы-триллеры писать с таким талантом к красноречию…

Все, кто находился в зале, впечатлялись все больше и больше. Слышались шепотки, кто-то качал головой и мрачно глядел на меня – запертого в клетке и скованного наручниками. Мля, мне бы бело-оранжевую клетчатую рубашку с символикой олимпиады, треснутые очки-консервы, стрижку «под ноль» – и все, картина маслом.

Женоподобный продолжал, все больше входя в раж. Сидевшие в первом ряду Чернов, Прохоров и Налимов слушали его с нескрываемым удовольствием. Предвкушали, суки, момент торжества. Онежский, расположившийся чуть дальше, заметно волновался. Дождавшись, пока мы пересечемся взглядами, улыбнулся и подмигнул ему.

Хотя и у меня самого на душе было неспокойно. Да, все вроде бы получилось, но… Мало ли, вдруг он передумает? Слишком многое поставлено на карту с моим изображением и парой буковок «J», красующихся в ее уголках.

Мы простояли не меньше получаса, прежде чем судья перешел к главному.

– Учитывая все деяния подсудимого и его полностью доказанную вину, суд принял решение… – толстый сделал эффектную паузу. – Признать…

Он вновь заткнулся, но уже не по своей воле. Просто двери в зал заседаний открылись, и на пороге возник сам Петр Крылов.

Глава российского Министерства магических отношений.

В годах, с зачесанными назад волосами, тронутыми сединой, прямой как палка, он вошел в зал суда и окинул всех собравшихся уверенным взглядом. Чуть задержался на Онежском, кивнув ему, затем посмотрел на Чернова, Прохорова и Налимова. Те были удивлены и, судя по физиономиям, почуяли неладное.

Вот и правильно…

– Приветствую, господа, – произнес Крылов, подходя к судейскому столу. Женоподобный смотрел на него с приоткрытым ртом. – Простите, что вот так, без предупреждения, но обстоятельства вынуждают.

– П-петр Егорович, – судья поклонился. – Очень рады видеть вас здесь. Надо полагать, вы тоже пришли, чтобы удостовериться в справедливости приговора?

– Все будет зависеть от того, какое решение примет суд, – ответил министр. – И если оно меня не устроит, его придется отменить.

– Уверяю вас, мы рассмотрели и учли все детали, поэтому…

– Давайте вы просто зачитаете приговор, – перебил Крылов. – Из этого мы уже и будем исходить.

– Х-хорошо… – судья откашлялся и вновь забубнил: – Суд постановил признать Илью Дьякова виновным в…

– Стоп-стоп-стоп, – министр положил руку на судейский стол. – Это как раз то, о чем я говорил. Такое решение суда меня не устраивает, и его придется отменить.

– Отменить? Что вы имеете в виду? – судья явно охреневал от происходящего. Аристократы-заговорщики, судя по вытянувшимся мордам, тоже, и это доставляло мне огромное удовольствие. Козлы думали, что дело в шляпе, но хер-то там. – Почему?

– Дело в том, что Илью Дьякова необходимо освободить. Прямо сейчас.

Зал дружно ахнул.

– Освободить? – переспросил вконец растерявшийся судья. – Но как? Он же виновен… На его счету множество жизней, и…

– Да, я не спорю. Этому мальчику, – Крылов посмотрел на меня тем же пронизывающим взглядом, что и несколько дней назад, когда Онежский добился-таки аудиенции, – действительно пришлось убивать. Однако такой шаг был вынужденной мерой.

– Вынужденной? Но как же свидетельские показания? Как же экспертиза их воспоминаний?

– С этим мы будем разбираться отдельно, – ответил министр и весьма многозначительно посмотрел на замерших Чернова, Прохорова и Налимова. Ублюдки тут же все поняли и побледнели. Кайф, какой же кайф… – У меня есть неопровержимые доказательства того, что Илья действовал, спасая собственную жизнь. Как в первом эпизоде, с так называемым спортивным мероприятием, так и во втором. Мои люди провели собственную экспертизу и все выяснили.

– Получается, теперь у нас две экспертизы с диаметрально противоположными результатами? В таком случае нужна третья, независимая, которая и расставит все по своим местам.

Крылов перевел взгляд на судью и изучал его секунд пять. Ох, не завидовал я в тот момент этому толстому потеющему бедолаге.

– Господин судья, из ваших слов можно сделать вывод, что вы не доверяете экспертизе моих людей? Специалистов Министерства?

– Разумеется, доверяю, – пролепетал тот и поклонился. – Прошу прощения.

– Вот и прекрасно. В таком случае не виду смысла и дальше держать Илью Дьякова под стражей. Освободите, – последнее министр бросил двоим здоровякам справа и слева от клетки.

Те не посмели ослушаться такую важную шишку, и очень скоро я встал рядом с Крыловым, стараясь как можно сильнее выбесить Чернова и его спутников гаденькой улыбочкой.

– Уголовное дело Ильи Дьякова должно быть закрыто немедленно, – продолжил министр.

– Ко-конечно, – сказал судья и зачем-то стукнул молотком по той самой круглой фигне на своем столе. Разволновался, наверное. – Судебное преследование Ильи Дьякова прекращено.

– Вообще-то… – вот уж не ожидал, что Чернов на что-то решится, и тем не менее, аристократ поднялся, – так дела не делаются. Вам, Петр Егорович, это должно быть известно даже лучше, чем остальным, поскольку несколько лет назад вы сами вносили корректировки в судебную систему магического сообщества.

– Верно, – как ни в чем не бывало кивнул Крылов. – И там есть подпункт об особых условиях для магов с уникальными способностями.

– И что же, – Чернов зло сверкнул глазами, – у Ильи Дьякова таковые имеются? Ах да, – он со злобой и презрением посмотрел на меня, – наш мальчик умеет быстро расправляться с выходцами из Преисподней. И что же, вы считаете, что этого достаточно?

– Если бы дело было только в этом, то, конечно же, нет. Однако… – Крылов прервался и обвел взглядом всех присутствующих, требуя максимального внимания, – эта уникальная способность у Ильи не единственная. Есть еще как минимум одна, и она гораздо ценнее.

– Что же это за способность?

– Как вам всем прекрасно известно, появление Столпов Преисподней погубило многих талантливых магов. Они просто потеряли свой дар, и мы тщетно пытаемся исправить ситуацию вот уже два десятка лет. Многочисленные опыты, программы, нацпроекты… Во все это вложена уйма времени, сил и, разумеется, средств. Однако результаты нулевые.

– Куда вы клоните, Петр Егорович?

– Во время нашей недавней встречи Илья Дьяков предложил провести эксперимент. Он попросил доставить ко мне одного из магов, утративших способности, и всего за несколько часов смог частично вернуть ему дар.

Я улыбнулся, наслаждаясь видом публики с отвисшими челюстями. Такого никто из собравшихся в зале суда точно не ожидал. Особенно Чернов, Прохоров и Налимов. Эти черти вообще зеленеть начали.

– По словам Ильи, за несколько подобных сеансов этот маг вернет всю свою силу и получит возможность развиваться дальше, – продолжал тем временем министр. – Ну а главное – подобную процедуру можно провести с любым пострадавшим от Столпов Преисподней. Думаю, вы понимаете, что это значит. Мы сможем восстановить численность магов, и это даст нам массу преимуществ.

По залу пронеслись удивленные шепотки.

– Именно поэтому я принял решение снять с Ильи Дьякова все обвинения. Кроме того, отныне он – внештатный сотрудник одного из отделов Министерства, работа которого связана с помощью пострадавшим магам.

Договорив, Крылов строго посмотрел на меня. Дядька он суровый, и наша давешняя встреча была настоящим испытанием.

– И еще один момент, – сказал он, поворачиваясь к залу. – Думаю, не надо объяснять, что все сказанное здесь является государственной тайной. Именно поэтому каждый из здесь присутствующих должен будет принести Клятву Молчания. У выхода из здания суда находятся мои специалисты, которые и проведут соответствующий ритуал.

Надо было видеть харю Чернова в тот момент. О-о, этот товарищ явно не любит проигрывать, а я обставляю его уже в который раз. Да и Прохоров с Налимовым выглядели так, будто их вот-вот пригласят на пальцевый осмотр.

Министр тем временем подошел ко мне.

– Ну что, Илья Дьяков, ты доволен? – спросил он, нависая надо мной.

– Более чем. Благодарю.

– Благодарить будешь делом. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь должен ударно потрудиться? Я серьезно рискую, и этот риск необходимо окупить.

Разумеется, я понимал. Но уж лучше ежедневно проводить по пять-шесть часов, возвращая магам способности, чем отправиться на зону и каждый день ожидать, что миру придет конец.

***

– Да, жаль, что мы не видели физиономии этих гадов, – произнес Григорий, попивая шампанское из бокала. – Наверняка зрелище было…

– Это ты верно подметил, – усмехнулся я. – Такой подлянки они от меня точно не ожидали. Но насчет физиономий не расстраивайся. Гляди… – с этими словами я послал толстяку мыслеобраз, и вскоре тот расплылся в довольной улыбке.

Дело было вечером. В честь успешного окончания судебного процесса Онежский устроил небольшое торжество. Пригласил несколько дружеских родов, и вот уже второй час я вынужден был изображать аристократа, принимая поздравления и ведя светские беседы. Впрочем, радовались за меня вполне искренне, и, черт возьми, это оказалось приятно.

Устав от болтовни, я незаметно удалился в угол зала, к высокому окну, и уставился на тонущие в сумерках елки во дворе. Однако долго побыть одному мне не дали: подошел Онежский. Сейчас он волновался даже больше, чем утром, и я не понимал почему. После встречи с министром аристократа как будто подменили. Пустой взгляд, постоянная задумчивость, бледный вид…

– Ну что, Илья, как тебе праздник? – спросил он, не глядя мне в глаза и хмурясь.

– Довольно-таки неплохо, – ответил я. – Куда приятнее, чем с врагами бодаться.

– Думаю, после сегодняшнего Чернов и остальные еще долго к тебе не сунутся.

– А вот это вряд ли. Как только мы уничтожим первый Столп, и им, и адским тварям станет не до смеха. Они все поймут и из кожи вон вылезут, чтобы не позволить нам похерить их планы. В таком случае их даже господин министр не остановит. Сам знаешь, как начинает бомбить крысу, загнанную в угол. Это будет новая война. И если от магов мы знаем, чего ожидать, то с демонами… – я покачал головой.

– Что думаешь делать с сыном?

Я помрачнел и покачал головой, вспоминая мыслеобраз, который передала мне Астра.

Небольшая полутемная комната, напичканная артефактами и медицинским оборудованием. Многоглазая хирургическая лампа над столом. А на столе… Я до сих пор не мог заставить себя поверить, что это мой ребенок.

Костлявое нечто со светло-лиловой кожей в паутине вен, неестественно длинные конечности, раздутая голова с выкаченными красными глазами… Пара трубок, торчащих изо рта, катетеры, датчики, прилепленные ко впалой груди…

С-СУКА…

– Не знаю, – процедил я, стараясь, чтобы в моем собственном взгляде, обращенном на Онежского, было поменьше ненависти. Вот, блядь, надо было ему именно сейчас завести этот разговор… – Его держат в одном из научных центров ублюдка Юкито, который охраняется туевой хучей магов и бойцов. Астра тогда чудом избежала проблем.

Онежский задумчиво покивал и заставил себя улыбнуться паре гостей, ляпнувших ему что-то по поводу чудесного вечера.

– Крылов тоже не поможет, – сказал он. – Разумеется, можно доказать, что там твой сын, но на это уйдет слишком много времени и средств. Нападать открыто – также дерьмовый вариант.

– Да, – мрачно ответил я. – Именно поэтому я пока ничего и не предпринимаю. Нужен план.

– Но и ждать опасно. Усовершенствованный вариант вуду… – Онежский наморщил лоб. – Честно говоря, я о подобном даже не слышал. Но… Если учесть, что представляет собой эта магия…

– То ничего хорошего меня не ждет, – закончил я за аристократа. – Эти ублюдки получили не просто куклу, символизирующую меня любимого, а моего сына. Мою плоть и кровь. Между нами связь, которой обязательно воспользуются. Причем, как мне думается, в самое ближайшее время.

– Почему ты так решил?

– А какие еще у Чернова и остальных варианты? Теперь я не просто под твоим протекторатом, но еще и до кучи спаситель магов, получающий поддержку самого министра. Как у Христа за пазухой, грубо говоря. Бить по мне можно только исподтишка, и у них есть для этого средство. Учитывая, что даже классическая вуду – вещь крайне неприятная, мало мне не покажется.

– И ударить твои враги могут в любой момент, – добавил Онежский, качая головой. – Возможно, прямо сейчас готовятся.

– Угу.

Меня и самого ежечасно посещали подобные мысли, и радости они не добавляли. А еще я все больше и больше склонялся к тому, чтобы пойти на крайние меры. Уже несколько дней думал об этом, с того самого момента, как Астра нашла моего сына.

Нормальная жизнь его все равно не ждет. Ублюдки искалечили малыша еще до рождения, а теперь хотят попользовать, чтобы убрать меня. Уверен, когда эти суки возьмутся за дело, ему станет очень больно. Я же смогу сделать все быстро и без мучений. Дело за малым – решиться. Но стоило представить себя на крыше близстоящего здания со снайперской винтовкой, готовым выпустить зачарованную пулю, как становилось страшно. Впервые за долгие-долгие годы Смертопряд боялся убить.

– Прости, – тихо произнес Онежский. – Наверное, не стоило заводить этот разговор хотя бы сегодня.

– Все нормально. Поворачиваться к проблемам задницей – не лучший вариант, проникнут в два счета. Но… – я проницательно посмотрел на аристократа, – с прелюдией ты явно затянул.

– О чем ты?

– Думаешь, я ничего не вижу? С того самого момента, как я излил душу перед Крыловым, ты сам не свой. Давай, выкладывай.

– Что ж, Илья, ты прав, – Онежский мотнул головой, собираясь с мыслями. – Сам понимаешь, когда ты выложил министру все, у меня ум за разум зашел.

– Логично. И что же тебя впечатлило больше всего? Моя способность восстанавливать энергоканалы или то, что от Столпов можно избавиться?

Да-да, все верно: когда аристократ совершил невероятное и добился, чтобы меня принял сам министр магических отношений, я выложил все козыри. Разумеется, на слово мне не поверили, поэтому пришлось провести кучу времени, проходя всевозможные проверки. Господин Крылов ради моей персоны целый консилиум организовал. Со считыванием памяти, проверкой на магическом полиграфе и прочими издевательствами. Впрочем, ради результата, который я получил сегодняшним утром в зале суда, можно было потерпеть и не такое.

– Честно говоря, первое, – чем ближе Онежский подбирался к сути, тем неувереннее становился его тон. – Два десятка лет маги-целители по всему миру пытались вернуть пострадавшим дар. И все безрезультатно. Но тут появляешься ты, и…

– Ага, – я усмехнулся, вспоминая «подопытного», которого Крылов привел для проверки моих способностей. Солидного возраста мужик, в прошлом боевой маг. Поначалу он воспринимал меня как какого-то шарлатана, но после первых же результатов едва ли не кипятком ссался от впечатлений. – Мессия, исцеляющий прикосновением. Мне только нимба над башкой не хватает.

– Или венка какого-нибудь. Такого же колючего, как и ты сам, – аристократ заставил себя усмехнуться.

– Давай уже к сути, а? – честно говоря, хождение вокруг да около меня уже изрядно подзатрахало.

Ответить Онежскому помешал уже знакомый вой. Аристократ вздрогнул и привычно потемнел лицом.

– Ну вот, опять… Впрочем, возможно, так даже лучше. Пойдем со мной, Илья, я хочу, чтобы ты увидел ее. И помог, если получится, – с этими словами он взял меня под руку и повел из зала.

Глава 6

Мы поднялись на второй этаж. По пути к нам присоединились пара слуг и невысокий сухонький мужичок с пенсне на длинном носу и седеющей эспаньолкой.

– Третий приступ за день, Андрей Ильич, – вместо приветствия произнес он. – Состояние ухудшается.

– Знаю, – процедил Онежский и ускорился.

Вой не стихал. Низкий, дребезжащий, приправленный отчаянием и безумием. От него даже мне стало малость не по себе. А еще я догадывался, что будет дальше.

Вот и тяжелые двери в помещение с источником воя. Как и ожидалось, Онежский остановился и со скорбью посмотрел на меня. Мужичок, наверняка доктор, и слуги просочились в приоткрытые створки, отчего находящаяся за ними завыла с новой силой. Ей явно не понравились непрошеные гости.

– Прежде чем мы войдем, Илья, я должен сказать… – нерешительно начал аристократ, и я, чтобы облегчить ему задачу, перебил:

– Знаю, знаю. Зрелище не из приятных. Тебе стыдно и горько от того, что твоя жена в таком состоянии. Сколько она уже мучается?

– Откуда ты узнал? – Онежский нахмурился. – Петр рассказал? Или Ева?

– Ни то, ни другое. Сам догадался.

– Как?

– Ну, это довольно просто. Взгляни на свой безымянный палец, – я глазами указал на руку Онежского. – Вот оно, колечко. Я живу у тебя в доме уже достаточно долго, но ни разу не видел твоей супруги. Отсюда вывод: ее или нет в живых, или…

– Да, Илья, ты прав. Ирина там. Мучается. И ей становится все хуже.

– Так пошли помогать, чего стоим-то?

Я слегка подтолкнул Онежского, тот открыл двери, и мы наконец вошли в покои его больной супруги.

Просторная комната с задрапированными окнами. Из мебели лишь массивный шкаф, пара табуретов и широкая кровать, с правой стороны которой молчаливыми стражами выстроились стойки для капельниц. Прозрачное содержимое закрепленных на них сосудов капля за каплей перетекало в вену лежащей на кровати женщины.

Смотреть на нее и впрямь было тяжело. Высохшая до состояния мумии, с редкими седыми прядями, запавшими глазами и пеной у рта. За пару мгновений до того, как мы с Онежским вошли, она перестала выть, но сейчас… Когда ее вою не препятствовали двери и стены особняка, он зазвучал особенно жутко.

– Ну, тише, тише, – приговаривал мужичок, стоя над женщиной и, судя по сосредоточенному виду, воздействуя на нее магией. – Сейчас все будет хорошо. Кошмар уйдет, и вы поспите.

Вскоре женщина действительно успокоилась. По крайней мере перестала выть. Однако спать пока не торопилась, уставившись на Онежского бессмысленным взглядом. Вряд ли она его узнавала. Слуги тем временем проверяли капельницы.

– Почему она такая? – задал я главный вопрос. – Что случилось?

– Позволь, я начну с самого начала, – аристократ приблизился к кровати и тоже начал использовать силу, приводя жену в относительный порядок.

– Разумеется. Я слушаю.

– Все началось почти двадцать один год назад, с появления Столпов. Ирина, первоклассный маг-артефактор, оказалась в числе потерявших дар. Это произошло ночью. Мы спали, когда появились первые Столпы. В том числе и наш, забравший соседний городок.

– Кстати говоря, как это было?

– Ничего хорошего, Илья. Небо окрасилось в алый, стало невыносимо жарко, несмотря на позднюю осень. Потом затряслась земля. Поначалу я подумал, что началась ядерная война или что-то в этом роде, но… Долго размышлять обо всем этом мне не дала Ирина. Ей стало плохо.

Услышав свое имя, женщина замычала и попыталась приподнять руку. Получилось едва-едва.

– Она кричала и металась по кровати, впивалась ногтями в собственное тело. Как будто кожу пыталась содрать. Ее рвало кровью, скручивало в судорогах. В общем, ужасно было, – голос Онежского стал сиплым.

– Не торопись, – сказал я. – Приди в себя и рассказывай спокойно.

Около минуты Онежскому понадобилось, чтобы справиться с эмоциями, после чего он продолжил:

– Она мучилась полночи. Даже когда я вызвал врачей и ее отвезли в больницу. Тогда вообще во всем мире царил хаос. Мне тоже было плохо, но не настолько. Лишь кружилась голова, немного тошнило и все внутри тряслось. С тех пор я потерял примерно треть своих сил.

– А Ирина, надо полагать, весь свой дар?

– Да, Илья, ты прав. Придя в себя, Ирина перестала быть магом. Я пытался ей помочь. Мы весь мир объездили, надеясь найти специалиста, который бы вернул мой жене магические способности. Но даже самые лучшие – разумеется, из тех, что сами остались при силе – лишь разводили руками. И нам пришлось смириться.

– Я так понимаю, в то время она еще не была безумна?

– Нет, разум Ирины был в порядке. Она училась жить по-новому, воспитывала Петра. Вскоре появилась Ева. Для моей жены она стала новым смыслом жизни. И лет семь все было хорошо. Казалось, что Ирина научилась обходиться без магии. Но только казалось. В душе она отчаянно стремилась вернуть дар. Любыми способами.

– Готово, Андрей Ильич, – проговорил мужичок-целитель, отходя от кровати. – Несколько часов крепкого сна я могу гарантировать.

– Спасибо, Женя, – ответил аристократ.

Мужичок в сопровождении слуг покинул комнату, и Онежский продолжил рассказ:

– Она трудилась втайне от меня. Изучала истории таких же пострадавших, новости, посвященные исследованию Столпов, проводила какие-то расчеты. И по итогу разработала какой-то ритуал, который должен был вернуть ей способности.

Я на это лишь покачал головой, прекрасно понимая, что услышу дальше. Все пошло наперекосяк, Ирина во время ритуала едва не погибла, выжила лишь чудом, но не без последствий. Онежский, продолжая рассказывать, лишь подтвердил мои выводы.

– Полгода ей потребовалось, чтобы восстановиться. Ирина была напугана, заверяла, что больше не будет пробовать ничего подобного. А потом начала медленно сходить с ума. Стала раздражительной, потом пошли приступы агрессии. Она срывалась на всех. На мне, на детях, на наших друзьях. Несколько раз я отправлял ее в клинику. После этого положение улучшалось, но ненадолго и в итоге становилось только хуже.

– Есть какой-нибудь официальный диагноз?

– Нет. Никто ничего не может понять. Ирину много раз обследовали и всегда приходили к выводу, что все системы организма в порядке. Просто из-за ее состояния угасают. Сама она говорит, что главная беда в отчаянии, которое постоянно ее грызет.

– Ирина может говорить? И даже объяснять, что с ней происходит?

– По крайней мере так было еще недавно. Несколько месяцев назад она могла вставать и некоторое время вести себя вполне адекватно. У нас случались откровенные разговоры, во время которых Ирина и объясняла, что всему виной отчаяние. Появление Столпов перечеркнуло ее жизнь. Она пыталась начать все сначала, но не смогла. Ей необходимо быть магом. Без этого… – Онежский покачал головой и кивнул на едва живую супругу, – вот что происходит.

Несколько секунд я просто смотрел на женщину. Отчаяние… Огромная невидимая пиявка, что присосалась к ней и жадно вытягивает саму жизнь. Так ли все на самом деле? Или причина угасания Ирины в чем-то другом? И в чем именно? Хрен знает. Сейчас я не сомневался лишь в одном – в цели, с которой Онежский позвал меня сюда. Аристократ уже много чего наговорил, поэтому я просто произнес:

– Хорошо, я помогу. Если хочешь, могу заняться этим прямо сейчас.

Онежский взглянул на меня с благодарностью.

– Пожалуйста, Илья, сделай это. Вылечи Ирину, если можешь. За последние месяцы я начал потихоньку готовить себя к тому, что скоро ее не станет. Но сейчас мне даже думать о таком не хочется. Но скажи, это безопасно?

– Ты видел Артура Арсеньевича, Антона и Яну с Григорием?

– Разумеется. А что?

– Все они тоже были жертвами Столпов, потерявшими силу. А после моего вмешательства… Ну, когда мы накрыли банду призывателей, ты, думаю, впечатлился тем, на что мои ребятки способны.

– Ты вернул им дар? Восстановил их энергоканалы?

– Есть такой грешок. Просто я сказал им до поры до времени держать это в тайне.

– Никогда бы не подумал, что они из тех, кто лишился магических способностей, – Онежский был впечатлен. – Что же, тогда я уверен, что передаю Ирину в надежные руки. Прошу тебя, Илья, действуй.

– Хорошо. Но должен предупредить: процедура довольно болезненная.

– Я помню, – кивнул Онежский. – Я ведь тоже присутствовал тогда, на встрече у министра.

Я подошел к кровати. Сосредоточился и стал изучать энергоканалы женщины.

До боли знакомая картина: все спекшееся, перекрученное, сдавленное, смятое… Чтобы распутать этот клубок, придется потратить немало времени. Думаю, даже больше, чем с моей бандой, поскольку необходимо еще учитывать состояние женщины.

– Ну-с, приступим, – произнес я и сделал первый надрыв.

Ирина вздрогнула, застонала, но продолжила пребывать в беспамятстве. Что же, тем лучше.

Около четверти часа я работал спокойно, с ювелирной точностью перекраивая систему энергоканалов женщины, возвращая ее в рабочее состояние. Онежский стоял рядом, сопя и потея. Но вот потом…

Я пропустил момент, когда Ирина распахнула глаза. Смотрел в это время на ее ноги, поскольку начал именно оттуда. И лишь спустя пару мгновений ощутил пристальный и безумный взгляд.

– Ш-што за маленький гаденыш-ш? – прошипела женщина и попыталась привстать.

– Ир, все хорошо, – Онежский подошел к изголовью кровати, погладил супругу по плечу. – Это Илья. Отличный парень и талантливый маг. Он пришел, чтобы помочь тебе, вновь сделать тебя магом.

– Бр-ред… – теперь Ирина зарычала. С хорошо различимой ненавистью. – За долгие годы мне никто не помог. Ученые… целители… А тут какой-то с-сопляк! Пусть убир-ра-а-а-а…

Последнее слово перешло в крик, поскольку я сделал очередной надрыв. А спустя мгновение женщина завыла и стала биться. Работать с энергоканалами в таких условиях было невозможно, и я использовал парализующее заклинание. Ирина замерла, и я продолжил. Сейчас как раз был очередной ответственный момент – сращение магических «сосудов» в правильном положении.

Чары не позволяли Ирине двигать языком и челюстью, так что сейчас она могла лишь гудеть, силясь вернуть себе возможность двигаться. В вытаращенных глазах плескались страх и ненависть, по острым скулам, обтянутым серо-желтой кожей, текли слезы.

– Ей больно? – дребезжащим от напряжения голосом спросил Онежский.

– Да, – я сделал очередной надрыв. – И помочь я не могу никак. Почему-то обезболивающие заклинания во время этого процесса не работают. Причину я не знаю.

– Понятно…

Сзади открылась дверь.

– Опять? – послышался голос мужичка, который не так давно успокаивал Ирину.

– Нет, Женя, все в порядке, – ответил Онежский.

– В порядке? Почему тогда…

– Я объясню все потом! – обрубил аристократ. – А сейчас, будь добр, не мешай.

Промычав что-то неразборчивое, Евгений покинул комнату Ирины.

Я протрудился еще около часа, восстановив процентов пять энергоканалов женщины. Затем погрузил ее в сон и повернулся к Онежскому.

– На сегодня достаточно. Ирина очень слаба, а процедура болезненна. Не нужно рисковать. На все про все понадобится где-то полторы-две недели.

– Хорошо, – кивнул аристократ. – Спасибо тебе, Илья. А сейчас давай-ка на боковую, денек слишком уж насыщенным выдался.

– Да. Идем.

– Это ты иди, – Онежский печально улыбнулся и направился к шкафу, из которого достал самую обыкновенную раскладушку. – Я сплю здесь. Место мужа рядом с женой, какой бы они ни была.

Эта вроде бы мелочь заставила меня зауважать бородача еще больше.

***

Несколько следующих дней прошли довольно-таки монотонно. С утра я гнал в один из магических научно-исследовательских институтов, где под наблюдением строгих и въедливых чародеев трудился над восстановлением энергоканалов жертв Столпов. Дело спорилось, с каждым новым разом я все больше «набивал руку» и за один сеанс восстанавливал уже процентов по двадцать-двадцать пять. Так скоро выйду на норму один маг в день…

Затем я возвращался, немного отдыхал и шел к супруге Онежского. Вот там все было куда тяжелее. Женщина встречала меня агрессивно, приходилось сразу же обездвиживать ее и работать под беспрестанное мычание, в котором, судя по постоянно меняющемуся тону, прятались проклятья и ругательства. Подолгу мучить Ирину я не решался, поэтому ее восстановление протекало весьма медленно.

После этого я шел в подземный полигон под особняком Андрея, тренировался и гонял свою банду. В один из таких моментов к нам присоединилась Ева.

– Прямо сюрреализм какой-то, – прокомментировала она нашу тренировку, качая головой.

– Что ты имеешь в виду? – по чуть насмешливому взгляду девушки я понимал: что-то сейчас будет.

– Белобр-рысый, – это слово Ева произнесла точь-в-точь как Астра, – шестнадцатилетний сопляк учит взрослых дяденек и тетеньку магии. Нарочно такого не придумаешь.

– Сомневаешься в моих талантах? – я прищурился.

– Не без этого.

– Что же, если твой папа меня не заругает за то, что обидел его любимую дочурку, то можешь прямо здесь и сейчас проверить мои способности, – я ухмыльнулся и развел руками. Ева – мадмуазель боевая, мне было известно, что она тренируется очень усердно, а значит, не упустит возможности пободаться. – Если, конечно, сама не боишься.

– Дуэль? – она наклонила голову, в глазах сверкнул азарт.

Я в ответ лишь кивнул и спиной вперед стал отходить на позицию, не оставляя девушке шанса для отказа. Впрочем, та и не собиралась давать заднюю…

Взмах тонкими руками – и чуть впереди Евы появились две фантомные твари. Нечто наподобие здоровенных бескрылых горгулий. Те зарычали, кинулись ко мне, но тут же канули в небытие: пара магических импульсов пушечными ядрами ударили монстров. Третий, гораздо слабее, устремился к Еве.

Та увернулась и заскочила на стену. Оттуда метнулась ко мне, создавая в руках сотканные из силы сабли. Мне больше по душе была секира, и именно ею я встретил атаки девушки. Следующую минуту Ева отчаянно пыталась достать меня. Каждая ее атака сопровождалась рыком, шипением или хеканьем. Азарт на лице постепенно сменялся злостью, и я решил закончить, не дожидаясь, пока эта эмоциональная красотка психанет.

Телекинетическая подсечка. Обездвиживание. Занавес.

– Ну что? – я присел на корточки рядом с парализованной Евой. Широко распахнутые серые глазищи дочки Онежского метали молнии. – Убедилась, что белобр-рысые сопляки из глубокой и темной провинциальной жопы тоже не пальцем деланы?

– Убедилась, – пробурчала Ева, как только я нейтрализовал действие обездвиживания. – И хочу тренироваться вместе с тобой. Те старперы, у которых я сейчас занимаюсь… С ними никакого развития.

Она скорчила брезгливую гримаску, и я усмехнулся.

– Договорились. Но тогда все, что я говорю, будешь выполнять от и до.

Еву мое предупреждение, казалось, лишь обрадовало, и она упорхнула с полигона довольной и счастливой.

А на следующий день я вернулся в академию.

Пришел, по своему обыкновению, пораньше, и первой, кого увидел в аудитории, была Лена. Сгорбившись, она сидела на парте и едва не плакала.

– Дьяков… – выдавила Светлова, заметив мое появление. – Ты где был все эти дни?

– Культурно проводил время, – я пожал плечами. – Сначала чуть не сдох от старости, из-за чего пришлось лечиться адской магией. Потом узнал самую страшную тайну этого мира. Далее меня упекли за решетку, пытались сделать Танечкой. А когда не получилось, чуть было не замочили. После был суд, и теперь сам министр магии здоровается со мной за ручку.

– Прекрати придуриваться, – Лена болезненно сморщилась.

Да уж, еще по прошлой жизни замечал, что в мою правду хрен кто поверит.

– Ну а ты чего тут сырость разводить собралась? – спросил я, подходя к старосте. Очень осторожно, помня о том, что та может взбрыкнуть в любой момент. – Депрессия осенняя?

– Хуже… – Лена всхлипнула. – Просто я – пустое место. Посмешище для остальных.

– С чего ты так решила? – я все прекрасно понимал, но пусть выговорится. Да и конкретика не помешает. – Победительница марафона, староста, наверняка еще и оценки у тебя отличные…

– Да при чем тут все это?! – воскликнула Светлова. Она была близка к истерике. – Я думала… со мной действительно… хотят дружить… А они…

Мля, разревелась-таки…

– А они поматросили и бросили, – закончил я за старосту. – Чего и следовало ожидать.

– Какая же я… идиотка была… – сквозь слезы проговорила Лена. – Только потом поняла… Еще и вечеринка эта… После нее все в жопу и покатилось…

– Ты серьезно? – я вытаращился на Светлову. – Ты только что произнесла слово «жопа»? Мне не послышалось?

– Не послышалось, – буркнула та. – И сейчас не время для твоих дурацких шуточек. У меня действительно проблемы.

– Какие? – а вот тут я уже слегка напрягся.

– Мне не позволяют выполнять обязанности старосты. Мешают постоянно. Провоцируют. Соколовская эта… – Лена едва не оскалилась, – сука изобретательная…

– Ого. Знатно ты лексикон прокачала, пока меня не было…

– Дьяков…

– Ладно-ладно, извини. Что конкретно эта… Суколовская делает?

– Подставляет меня чуть ли не каждый день. Позорит. По-всякому. Я уже ни учиться спокойно не могу, ни… все остальное. Домой хочу… – Лена снова разревелась.

– Ну, домой всегда успеется, – серьезно ответил я. – Но это будет серьезный шаг назад. Нам такого не надо. А что до всего этого аристократического сброда… – наиковарнейшая ухмылка исказила мои уста. – Бери меня в помощники, я тоже парень изобретательный. И в магии умелый. Так что пара недель – и они взвоют. Сами не рады будут, что с тобой связались.

– Ага, – староста хмуро зыркнула на меня. – Знаю я твои методы. Потом всю академию по кирпичикам собирать придется.

– Фу-фу-фу, зачем же так грубо? Нет, – я снова ухмыльнулся. – В этот раз мы будем использовать оружие наших же врагов. Хитрожопость, провокации, скандалы, интриги и расследования. Но только с одним условием…

– С каким еще условием? – насторожилась Светлова.

– Ты раз и навсегда забываешь про историю с Линдой. Ее не было. Понятно?

– Понятно…

– Вот и славно. Но… – я окинул старосту проницательным взглядом, от которого та снова напряглась. – Кстати говоря, за тобой еще один должок…

– Какой? – пролепетала Лена.

– Помнится, кто-то не так уж и давно в журналисты планировал податься. Интервью у меня брать, и все такое. Так почему мне до сих пор никто в рожу диктофоном не тычет? Давай, дерзай. Я страсть как душу излить хочу.

Глава 7

Министр магических отношений Петр Крылов наблюдал за тем, что происходило на главном государственном тренировочном полигоне. Увиденное впечатляло.

Полтора десятка магов разного возраста, как мужчин, так и женщин, усиленно тренировались. Зависали в воздухе, поднимали при помощи телекинеза тяжеленные металлические блоки, в прямом смысле слова играли с огнем, льдом или водой, создавали фантомов или оружие, воздействовали на освещение, из-за чего в огромном зале становилось то нестерпимо ярко, то почти полностью темно.

– Ну, как вам, Петр Егорович? – с легкой ноткой подобострастия спросил сопровождающий Крылова маг-ученый, круглый, с длинными волосами, внушительной лысиной и весь какой-то карикатурный.

– Очень даже неплохо, – ответил министр, наблюдая за тем, как один из магов выстроил едва видимую защитную стену, а второй пытался пробить ее ярко-зелеными энергетическими сгустками. – И что, все они действительно еще месяц назад не могли использовать магию?

– Абсолютно верно, Петр Егорович. Ни одного даже самого элементарного заклинания. Но теперь вы сами видите результат. Разумеется, до показателей, так скажем, взрослых и опытных магов наши подопечные пока не дотягивают…

– Насколько сильно?

– В достаточной мере. Но это дело поправимое. Каждый из здесь присутствующих возвращает себе былую мощь ударными темпами. Теперь их энергоканалы функционируют идеально, а сами восстановившиеся трудятся с большим энтузиазмом. Сами понимаете, Петр Егорович, потеря силы для них стала трагедией, а то, что ее можно вернуть – чудом. Так что трудятся ребята в поте лица.

Свет в огромном зале пару раз мигнул, а затем стал зеленым. С потолка опустилась тяжелая грозовая туча, каждую секунду выстреливающая молниями.

– Бронислав Матвеев развлекается, – с робкой усмешкой пояснил ученый. – Наш маг-стихийник. Самый многообещающий, с ним Илья Дьяков закончил работу всего четыре дня назад.

– Стало быть, мальчишка не обманул, – задумчиво пробормотал министр, наблюдая за исчезающей тучей.

– Верно, Петр Егорович. Каким-то образом ему удается воздействовать на искалеченные энергоканалы и приводить их в порядок.

– Удалось выяснить, как он это делает? Вы же наверняка следили за ним во время процедуры. Сканировали, измеряли и так далее…

– Да, все так, Петр Егорович. То, как Илья Дьяков воздействует на энергоканалы, в чем-то сродни телекинезу. Усилием воли он захватывает нужный участок, разрывает и сращивает обратно, но уже в правильном положении. Складывается впечатление, что он работает как хирург над пациентом с неправильно сросшимися костями.

– Интересно… – Петр Крылов вспомнил ход «эксперимента», предложенного этим светловолосым и крайне дерзким мальчишкой.

В качестве подопытного был приглашен Герман Самойлов бывший телохранитель министра. В прошлом превосходный боевой маг, чья карьера закончилась в одночасье из-за появления Столпов. Герман всегда превосходно терпел боль, но когда Дьяков занялся им… Да, впечатление складывалось такое, что Самойлова оперируют, причем без наркоза. Тот морщился, шипел, иногда вскрикивал. Пару раз пытался дернуться, но обездвиживающее заклинание уберегло его от этого. И уже после первого сеанса напрочь утративший дар маг-ветеран смог кое-что продемонстрировать. Детские фокусы, по правде говоря, но в его случае и они были прорывом.

– Еще как, Петр Егорович. Мальчик действительно обладает уникальным даром. Скорее всего он один такой во всем нашем мире.

– Вот как? – министр приподнял брови. – Стало быть я напрасно надеюсь, что в скором времени к Илье присоединится целая группа магов-специалистов, также способных возвращать чародеям силу?

Ученый заметно побледнел, это было видно даже в полумраке, вновь затопившем пространство полигона. Совсем рядом что-то загрохотало и стало заметно жарче. Вернувшие дар маги продолжали «развлекаться».

– Мы анализируем и исследуем действия Ильи Дьякова во время каждого сеанса, Петр Егорович, – тихо сказал ученый. – И, к сожалению, пока никто из наших специалистов не смог повторить то, что делает юноша.

– Почему? – министр нахмурился, и ученому стало еще более не по себе. Впервые он оказался лицом к лицу с главной персоной магического сообщества и… В общем, настолько сильно бедняга волновался лишь во время первого сексуального опыта. Возможно, именно поэтому тогда все получилось настолько неудачно. Главное, чтобы не было провала сейчас. – Ваши специалисты недостаточно квалифицированы, чтобы повторить последовательность действий, которая вам уже известна досконально?

– Петр Егорович, проблема не в этом, – проблеял ученый. – Просто никто из наших магов не может вступить в контакт с энергоканалами. Для нас они… гм… неосязаемы. Вы ведь и сами прекрасно знаете, что представляют собой эти сосуды, по которым струится магическая энергия. Их структура…

– Но Илья Дьяков каким-то образом с ними взаимодействует, – перебил Крылов. – Значит, есть способ. И вам необходимо его узнать.

– Разумеется, Петр Егорович, – бедняга поклонился. – Мы все выясним. Все же месяц – крайне малый срок для того, чтобы полностью изучить чьи-либо способности, тем более такие уникальные. Просто дайте нам время.

– Даю. Работайте.

Но что-то подсказывало Крылову, что все старания яйцеголовых пойдут насмарку и Дьяков так и останется единственным, кому по силам возвращать магам дар. А это плохо, очень плохо. В одиночку мальчишка будет работать непозволительно долго, а возвращение магов в строй – задача первостепенной важности. Особенно сейчас, когда выяснилось, что со Столпами можно покончить и если этого не сделать, то всему миру придет конец.

Рассказанное Дьяковым шокировало и напоминало скорее сюжет фантастического романа, нежели реальность. Заговор адских сущностей и земных магов, грядущий апокалипсис – и один-единственный герой, способный все исправить. Бред какой-то. Именно поэтому министр устроил мальчишке самую тщательную проверку. И очень удивился, когда тот ее прошел. Все семнадцать экспертиз. Ошибки быть не могло, юный наследник уничтоженного рода не лгал. Значит, дела очень хреновые.

И хуже всего то, что у министра, пожалуй, впервые в жизни не было плана действий. Казалось бы, не такая уж и сложная задача: пройти в центр Столпа и уничтожить его сердце, чем бы оно ни являлось. Тем более, как рассказал Онежский, внутри адской территории Дьяков чувствует себя как рыба в воде. Однако как насчет ублюдков-заговорщиков и инфернальных тварей? Пускай даже получится уничтожить сердце первого Столпа, который тут, рядом, практически под боком. Но что потом? Участники заговора сразу все поймут. И вряд ли будут просто стоять и смотреть, как маги во главе с Ильей пускают в расход их труды. Значит, начнется война.

Разумеется, ее можно избежать. Достаточно лишь «закрыть» Чернова, Прохорова и всех остальных, кто связался с выходцами из Преисподней. А потом ликвидировать. Оснований для этого более чем достаточно. Да даже если бы их, оснований, не было, ситуация такая, что нужно действовать, и плевать за законы, нормы, правила и прочее. Беда лишь в том, что эти сволочи за последние годы нарастили впечатляющую мощь. И «закрытие» с последующей ликвидацией все равно превратится в войну. Чтобы одержать в ней победу, придется как следует поскрипеть мозгами.

***

– И что, долго еще эта ублюдина будет валяться без дела? – Велимир Прохоров со смесью злобы и брезгливости разглядывал лежащее на операционном столе существо. Искалеченного сына выродка Дьякова. Тот хрипел и задыхался, словно был готов сдохнуть прямо здесь и сейчас. – Когда?..

– Довольно скоро, господин Прохоров, довольно скоро, – чернокожий старик, сухой как мумия, с желтыми склерами слезящихся глаз, улыбнулся, показав остро заточенные зубы. – Связь между «куклой» и жертвой крепнет с каждым днем. И вот-вот достигнет тех величин, когда можно будет начать действовать.

– «Вот-вот» – это через сколько? – Чернов тоже не скрывал раздражения, глядя на чернокожего мастера вуду. – Пока что у меня складывается впечатление, что мы просто вкладывает немалые средства черт знает во что и сидим, ждем у моря погоды. Мне это не нравится.

– Понимаю, – тот кивнул. – Господа хотят результат. И скоро получат его. Примерно через месяц-полтора.

Прохоров тихо выругался, Чернов просто помрачнел.

– Вижу, господа недовольны, – продолжил мастер вуду. – Мне жаль, но придется потерпеть. Если вы хотите идеального результата.

– Что будем делать? – спросил Прохоров, обращаясь к Чернову. – Может плюнем на все и вышвырнем этого сраного людоеда? Все равно толку ноль, только бабки тратим.

– Выкинуть всегда успеем, – задумчиво ответил тот, наблюдая на корчащимся уродцем. Интересно, что бы сказал выродок Дьяков, если бы увидел, во что превратился его сын?.. – Но сейчас лучше набраться терпения. Я получил довольно лестные отзывы о работе нашего дорогого гостя, – аристократ отвесил поклон в сторону чернокожего, и тот опять оскалился. – Свое дело он знает. Значит, и в случае с Дьяковым не должен подвести. А парня надо наконец-то убирать.

– Именно. И чем скорее, тем лучше, – прорычал Прохоров. – Прямо сейчас, в ближайшее время. А не через полтора месяца, – последнюю фразу он бросил мастеру вуду.

– Не понимаю, почему господа так спешат, – сказал тот. – Ваша жертва – всего лишь мальчишка.

– Ага, мальчишка. Который, вполне вероятно, знает то, что не нужно, – произнес Чернов. – И эта его дружба с Крыловым… Неспроста. Сейчас, когда Дьяков добрался до министра, – он серьезно посмотрел на Прохорова, – мы в еще большей опасности. Если наши предположения о его осведомленности верны…

– Можешь не продолжать, – прорычал Велимир. – Сам знаю. Так что давай-ка, – он обратился к чернокожему, – бери ноги в руки и ускоряй процесс. Понятия не имею как, но сделай.

– Что же, – было видно, что тот не в восторге от подобного обращения и спешки нанимателей, – есть один способ. Но для этого понадобится ряд дорогих расходных материалов. Если хотите, я составлю смету.

– Хотим, – ответил Чернов. – Действуйте.

Кинув еще один брезгливый взгляд на хрипящее существо, которому предстояло стать ключом к гибели Дьякова, он покинул лабораторию. Прохоров последовал за ним.

***

– И все-таки ты несчастна. Несмотря на все мои старания.

Линда вздрогнула. Меньше всего она ожидала вновь услышать этот чарующий голос. Женщина слышала его лишь раз в жизни, но запомнила навсегда. А его обладательница… Линду никогда не тянуло к другим женщинам, но в случае с этой таинственной особой все было иначе. От нее веяло магией, которая разжигала дикую страсть. Линда желала отдаться ей и делать самые безумные вещи, лишь бы подарить и получить наслаждение.

Несколько легких шагов, и… она возникла в поле зрения Линды.

– Ты? – прошептала та, не веря глазам.

Возможно, это действительно сон. В последнее время Линда плохо различала, где явь, а где забвение. Всему виной была сильнейшая душевная боль и, разумеется, те препараты, которыми ее практически кормили, тщетно пытаясь вывести из депрессии.

– Я, – вновь эта будоражащая полуулыбка. Сердце забилось, между ног стало тепло и мокро, и Линде захотелось подняться и поцеловать эти полные губы, пускай даже они были странного серого цвета. – Это действительно я. И ты не спишь.

– Но почему ты здесь? Ты ведь сказала…

– Я прекрасно помню, – гостья кивнула. – Я сказала, что помогу тебе лишь раз. Подарю то, что позволит тебе шагнуть навстречу счастью. И вроде бы все было хорошо, до последнего года, верно?

– Верно, – прошептала Линда, вспоминая.

Очередной подпольный турнир, довольный Борис, наблюдающий за действом, решительный Илья, расправляющийся со свитой ее мужа, он же с ней в одной постели… А потом комната без окон, маги с фальшивыми улыбками и уколы… Они были настолько болезненными, что хотелось кричать. И уж если Линде было так плохо, то что тогда приходилось терпеть ее малышу? От этой мысли потекли слезы, и женщина тихо заскулила, чувствуя, что тоска вновь сжимает сердце когтистой лапой, впивается в него.

– Ну-ну, не надо, – она подошла, погладила Линду по плечу, и той сразу стало легче. Более того, вновь вернулось возбуждение. – Именно поэтому я вновь рядом с тобой. Чтобы еще раз избавить тебя от боли.

– Боюсь, это невозможно, – прошептала Линда.

– Напрасно. Хотя теперь тебе предстоит потрудиться куда усерднее, чем при приготовлении того волшебного зелья. Придется рисковать жизнью, лить кровь, убивать всех, кто встанет на твоем пути. А их будет немало.

На пару мгновений Линде стало не по себе. А перед мысленным взором возник Илья.

– Да, – подтвердила собеседница. – Ты будешь вынуждена встать на тот же путь, что и твой избранник. Но не только ради вашего малыша, но и ради него самого. Илье грозит смертельная опасность.

– Ему всегда грозит смертельная опасность…

– Верно. Но сейчас все гораздо серьезнее, чем обычно. Илья может получить удар в спину, такой, от которого уже не оправится.

– Наш малыш как-то в этом замешан? – Линда вспомнила те несколько мгновений, когда видела нечто, извлеченное из ее чрева, и женщину замутило. – Его кололи… неспроста?

– Да. Он нужен тем, кто хочет избавиться от Ильи, и послужит для этой цели в качестве главного инструмента. Именно поэтому ребенка надо забрать.

Забрать… Это жуткое существо, которое должно было стать прекрасным младенцем. Ангелом… Дурнота усилилась, особенно когда Линда поняла, что даже не представляет, каким образом будет забирать своего искалеченного сына. А уж что с ним делать дальше…

– Понимаю, это непросто и страшно. Но ты должна быть смелой. Ради себя, ради Ильи, ради вашего ребенка… И это лишь малая часть того, что поставлено на карту.

– Почему? – возбуждение вновь утихало, вытесняемое чувством беспомощности. В самом деле, как Линде противостоять тем, кто с легкостью похитил ее средь бела дня на оживленной столичной дороге? – Почему я? Я ведь даже не маг…

– Ты станешь им. На время. Я помогу, – гостья приблизилась. Всего на шаг, но даже этого Линде хватило, чтобы снова ее захотеть. – Дам нужную силу. Но решимость тебе придется искать в собственном сердце. И я прошу: отыщи ее, отдайся ей и сделай все необходимое.

– Для чего ты мне помогаешь? Какой твой интерес?

Еще шаг. Линда невольно сомкнула ноги.

– От жизни Ильи зависит очень многое. У него есть миссия, и если он ее не выполнит, то всему этому миру придет конец.

– Ты говоришь об апокалипсисе?

– Да. Многие погибнут, планета будет изувечена. А мой супруг останется в плену навсегда.

– Твой супруг? Навсегда? Кто он?

– О, этого тебе лучше не знать. Скажу лишь, что он очень могущественен. Как и Илья он стал жертвой заговора и… – гостья замолчала и развела руками. – Итак, дорогая. Ты согласна сделать все, о чем я говорила?

– Д-да.

– Готова ли ты принять силу, которую я хочу даровать тебе?

– Готова…

– Умница, – на прекрасном лице, которое не портил даже зеленоватый оттенок кожи, вновь появилась полуулыбка. – Я ни капли в тебе не сомневалась.

– Но я боюсь, что не справлюсь. Я ведь не маг и понятия не имею, как обращаться с силой.

– Не волнуйся. Здесь все так же, как и на любовном ложе. В нужный момент ты поймешь, что нужно делать.

Господи, ну зачем она заговорила об этом? Любовное ложе… Линда живо представила широкую, накрытую шелком кровать, себя… и ее. Целующихся, ласкающих друг друга, стонущих и счастливых.

– Это будет очень больно? – спросила Линда, желая отвлечься. Иначе она попросту сойдет с ума от желания.

– Больно? – удивилась гостья. – Что именно?

– Ну… принятие силы.

– Ах, ты об этом. Нет. Это будет совсем не больно. Даже наоборот. Я прекрасно вижу все, что ты чувствуешь.

Она подошла к кровати вплотную и взяла Линду за руку. Женщина часто задышала, не сводя с незнакомки глаз.

– Существует много способов передачи силы, – прошептала та, наклоняясь над Линдой, заставляя ее трепетать. – И я выбрала такой, который подарит тебе только радость.

В следующую секунду она оказалась сверху. Откинула одеяло, приникла губами к губам Линды. Та, не в силах поверить, что это происходит наяву, ответила на поцелуй, готовая ко всему, к любому безумству.

Глава 8

Я дочитал черновик интервью, написанного Леной, и вернул ей листы. Та, кусая от волнения губу, ждала моего вердикта. Ни дать, ни взять – прилежная ученица перед строгим экзаменатором.

– Ну как? – спросила староста, когда пауза, по ее мнению, слишком затянулась. – Не понравилось, да? Плохо написано?

– Почему сразу плохо-то? – удивился я. – Откуда такой пессимизм? Нормально все. Хорошо даже. Только вот много всяких-разных сантиментов.

– Например? – Лена насторожилась.

– Допустим, вот здесь, – я ткнул пальцев во вторую страницу интервью. – Про мои глаза, которые искрятся призраками прошлого. Это уже перебор. Во-первых, плагиат, во-вторых, у нас тут все-таки интервью, а не мелодрама… Ну а в-третьих, какие призраки прошлого, если я никогда не знал ни Мирона, ни Анастасию Дьяковых? У меня нет о них воспоминаний, моя мать – Алиса. Всегда была ею и навсегда останется.

– Хорошо, я уберу, – задумчиво ответила Светлова. – И в принципе по тексту пробегусь, почищу такие моменты.

– Уж будь добра, – кивнул я. – Подобными фразочками только бабушек до слез доводить, а у нас тут все-таки сенсация.

– Но в общем и целом тебе как?

– Говорю же, хорошо. Очень понравилось, как ты по Чернову и всей их компании проехалась. Вот умеешь, когда хочешь. В меру цинично, с небольшим наездом, но при этом деликатно.

– Ну, как ты говорил, так я и воспроизводила, – Лена пожала плечиками. – Только мат убирала.

– Решила уже, в какую редакцию нашу бомбу подложишь?

– Пока думаю. Есть три варианта. Думаю, всем и разошлю, а там уже как получится.

– Вот и правильно. Увидишь, их главреды еще махач устроят за возможность опубликовать твое творчество, – я ободряюще подмигнул, и Лена улыбнулась.

Вместе с ней мы соскользнули с подоконника и двинулись на лекцию, болтая о светлом будущем Светловой, пардон за каламбур, в грязном мире столичной журналистики. Настроение было превосходным, особенно у Лены, но ровно до тех пор, пока мы не зашли в аудиторию и не увидели народное творчество наших одногруппников-дегенератов.

Карикатура занимала почти все пространство довольно-таки широкой доски и изображала старосту. Нелепая прическа, платье дикой расцветки, настолько короткое, что из-под подола виднелось то, что должно быть надежно спрятано, тупая улыбочка и косоглазие – все это было изображено мелками. Рядом с «произведением искусства» толпились ухмыляющиеся одногруппнички из числа аристократов. Кто-то просто зубоскалил, другие фотографировали и тут же отправляли в соцсети, наверняка с едкими комментариями.

Я спиной почувствовал, как Лена окаменела. Обернувшись, увидел ее бледное лицо и дрожащий подбородок. Наполненные отчаянием глаза не отрывались от карикатуры. Еще чуть-чуть – и будет истерика. То, чего эти хитрожопые гондоны и добиваются.

Сотрясать воздух, спрашивая, кто это сделал, я не стал. Просто отыскал взглядом Матвейку, кивнул ему. И спустя несколько секунд над головой «художника» возникло алое иллюзорное облачко.

Автором «портрета» оказался типчик из свиты Елдаковского. Звали его вроде бы Дмитрий, а фамилию я уж тем более не запомнил. Сейчас этот рыжий чмошник, очень похожий на отожравшегося крысенка, вместе с остальной своей стаей сидел за партой и наслаждался произведенным эффектом.

Ну, покайфовал – и будет.

Захватить невысокую аристократическую тушку телекинезом труда не составило. Димасик, понятное дело, сначала растерялся, затем начал орать и трепыхаться. Особенно когда я приблизил его к доске.

– Ну что, ушлепок? – я заставил уродца зависнуть прямо передо мной. – Решил талантами блеснуть?

– Ты чего несешь, Дьяков?! – взвизгнул тот. – А ну, поставь меня на пол!

– Не так быстро. Сначала наведем порядок…

С этими словами я, по-прежнему используя телекинез, стал возить аристократом по доске, будто тряпкой. Повезло еще, что эти мудаки не додумались зачаровать карикатуру, и сейчас та благополучно стиралась, раскрашивая дорогой темно-синий костюмчик козла во все цвета радуги.

– Э? Чего происходит? Слышь ты, урод…

О, дружки Димасика во главе с Елдаковским пришли в себя. Повскакивали с мест и кинулись ко мне.

Впрочем, хрен они добегут. Невидимая защитная стена не просто остановила их, но и слегка оттолкнула. А визжащий и мотыляющийся во все стороны рыжий крысеныш продолжал избавлять доску от плодов своего «творчества».

Что удивительно, большинству остальных одногруппников это понравилось даже больше, чем карикатура. Я видел, с каким интересом они следили за происходящим, кто-то усмехался и снимал на телефон. Даже пара одобрительных возгласов была.

– Елена Андреевна… – а вот холодный голос госпожи Елизаветы Соколовской не узнать было невозможно. Сама аристократка сидела подобно статуе и следила за происходящим с самым мрачным видом. – Вы собираетесь выполнять обязанности старосты? Такое безобразие нужно прекращать немедленно.

Внутри «Елены Андреевны» происходила самая настоящая борьба. С одной стороны, она понимала, что обязана тормознуть меня. Все же студенты академии не предназначены для стирания с доски всякой хрени. Но с другой... Я видел, что какая-то ее часть кайфует, наблюдая за действом.

К счастью, к этому моменту на доске мало что осталось. Можно было заканчивать. Но напоследок…

Перед тем, как посадить Димасика на задницу прямо на полу, я сделал еще одну гадость. Надавил бедняге на мочевой пузырь так, что аристократик очень обильно обоссался. Это, разумеется, тоже заметили все, и я подлил масла в огонь:

– Мля, дорогой, ну как же так? – я добавил в голос притворного сожаления. – Что ж ты не сказал, что высоты боишься? Мы бы тогда что-нибудь другое придумали…

Промычав что-то нечленораздельное, козел вскочил. Еще раз посмотрел на темное пятно промеж своих промежностей и рванул прочь из аудитории.

– Ну вот, как-то так, – пробормотал я, задумчиво разглядывая пестрые меловые разводы, оставшиеся на доске. – Честно говоря, абстракционизм мне всегда нравился гораздо больше.

– Ты чего творишь, козел? – защитная стена пропала, и Елдаковский приблизился ко мне. – Знаешь, что мы с тобой за такое сделаем?

– Боюсь даже представить. Но уточню сразу: я буду сопротивляться. И поэтому еще неизвестно, кто, кому и что сделает. Смекаешь?

Парнишка смекал – я по глазам видел. Он прекрасно понимал, что я сильнее, а благополучие собственной жопы было для него ох как дорого.

Поэтому я спокойно прошел мимо, но дойти до парты, за которой Матвейка едва не подпрыгивал от восторга, мне не дали.

– Илья Миронович… – голос Соколовской стал еще холоднее. – Вы отдаете себе отчет в том, что только что сделали? Нападение на другого студента с использованием магии… Вы переходите все границы.

– Вот как? – я обернулся к аристократке с гаденькой улыбочкой. – Мне вот другое интересно… Когда этот крысеныш тут художничал, ты, Елизавета Батьковна, тоже возмущенно голосила? Или вместе со всеми смотрела и зубоскалила?

Красотка вспыхнула, но удержала себя в руках.

– Я попрошу вас придерживаться этикета, – процедила она. Да уж, вряд ли с ней кто-нибудь когда-нибудь так фамильярничал. – Хотя бы в стенах академии. Понимаю, вам это сложно…

– Да в жопу твой этикет, девочка, – я приблизился, навис над ней и обжег по-настоящему холодным взглядом. – Если нутро гнилое, то вонь никаким этикетом не перебьешь. Лучше об этом подумай.

Ответить ей было нечего, поэтому я наконец-таки добрался до парты и плюхнулся рядом с Матвейкой.

– Ну ты, блин, даешь, – тот смотрел на меня ошарашенно и качал головой. – Псих натуральный.

– Ты даже не представляешь насколько, – я усмехнулся и состроил кровожадную физиономию. – Но это все диета из новорожденных щенят. На какие-то биохимические процессы в башке влияет, вот фляга и свистит.

Несколько секунд заморышу понадобилось, чтобы понять: это опять мой упоротый юмор. Ну да ничего, полгодика соседства за одной партой – и парень начнет мгновенно раздуплять, что к чему. Главное, чтобы у меня получилось подарить миру и эти полгодика, и еще долгие-предолгие тысячелетия. Дело за малым – разобраться со Столпами Преисподней.

– Ты очень рискуешь, Илья, – продолжал гнуть свою серьезную линию Матвейка. – Даже если ты сильнее этой компании… Они все равно найдут способ испоганить тебе жизнь. Знаешь, какие у них связи? Пара-тройка таких случаев, они настучат кому надо – и тебя отчислят из академии.

– Ну и хрен с ней, – я пожал плечами.

– Хрен? Но ведь ты говорил, что если не окончишь ее, то не получишь статус аристократа.

– Было дело. Но с тех пор кое-что изменилось.

– Что?

Я в ответ лишь сделал загадочное лицо. Не говорить же ему, что я выполняю суперсекретную работенку для самого главы Министерства магических отношений. Так что статус аристократа – лишь вопрос времени.

***

– Давненько я тебя таким довольным не видела, – Алиса в очередной раз внимательно оглядела меня. – Надеюсь, ничего не случилось?

– Мам… – я сделал вид, что страшно возмутился. – Вот что это такое вообще?.. Задумчивый – значит, случилось что-то. Хмурый – проблемы еще серьезнее. Довольный – вообще армагеддон на дворе.

Хотя про последнее я, конечно, зря.

– Ну извини, – женщина пожала плечами. – Но сам понимаешь, за последний год твой образ жизни изменился настолько, что просто голова кругом. И я не знаю, чего от тебя ожидать.

– Понимаю. Прости… мам. На самом деле сейчас и впрямь есть кое-какие трудности, но уже очень скоро я с ними справлюсь. И тогда заживем мы с тобой… Припеваючи.

Алиса в ответ слегка улыбнулась и стала разливать по тарелкам суп. Безделье последнего месяца страшно ей надоело, и несколько дней назад женщина попросила у Онежского разрешения поработать на кухне. Готовить она любила всегда, собственно, поэтому и открыла кондитерскую. И здесь тоже очень скоро развела весьма и весьма бурную деятельность. Новые блюда, старые и всем знакомые, но также с кучей новшеств. В общем, и повар аристократа, и все, кто находился в доме Онежского, включая меня, по достоинству оценили старания красавицы.

– Вкуснотища, – с набитым ртом пробубнил я. Прожевав и проглотив, продолжил: – Короче, я решил… Скоро мы откроем свой собственный ресторан, и ты там будешь шеф-поваром. Равных заведению во всей столице не найдется.

– Ну прям… – Алиса махнула рукой, но было видно, что ей приятно. – Ресторан… В него еще до открытия столько денег нужно будет вложить, что страшно становится.

– Деньги не проблема, – я пожал плечами, вспоминая внушительные циферки в контракте, который не так давно заключил с Министерством магических отношений. – Главное – таланты надо реализовывать. И мечты должны сбываться, – кинул на Алису многозначительный взгляд. Благодаря памяти Ильи мне было известно, что женщина больше всего на свете хочет открыть свое заведение.

– Мечты… У нас с тобой была кондитерская. Но сейчас, когда люди Андрея Ильича забрали меня сюда, ее пришлось… законсервировать, – на последнем слове ее голос дрогнул. – И при этом уже начинает расти долг за аренду, сотрудники ушли после того, как я с ними рассчиталась. В общем, – она покачала головой, еще больше погрустнев, – реанимировать ее будет трудно.

– Ничего… мам, разберемся, – говорить, что Алиса вряд ли когда-нибудь вернется в нашу провинциальную жопу, я не стал. Нечего волновать ее лишний раз.

В ответ та лишь покивала, поставила передо мной второе – внушительных размеров тарелку с жарким, и уселась рядом. Внимательно оглядев женщину, понял, что она обеспокоена.

– Случилось что-то? – спросил я, чувствуя легкий укол тревоги.

– Да ерунда, – отмахнулась Алиса. Затем грустно усмехнулась. – Учитывая все происходящее, беспокоиться из-за каких-то ночных кошмаров… Глупости.

– Что за ночные кошмары? – тревога кольнула сильнее.

Алиса болезненно сморщилась и сглотнула.

– Не знаю, Илья. Вроде бы просто страшные сны, но… какие-то слишком уж отвратительные. Безумные, я бы сказала. И, что самое странное, регулярные.

– Извини, но хотелось бы больше подробностей. Кошмары разные? Или один и тот же снится?

– Разные, но всегда об одном, – женщина откинулась на спинку стула, задумчиво уставилась в никуда. – Место – наподобие нашего города, только разрушенное. Дома с выбитыми окнами, брошенные машины, вокруг пусто. И все это залито красным светом. А на небе тучи. Жуткие такие, знаешь, как кровавые сгустки.

Чем больше говорила Алиса, тем сильнее мне становилось не по себе.

– И как? Это все? Просто страшное пустое место?

Пожалуйста, ответь, что все именно так…

Но женщина покачала головой.

– Если бы. В кошмарах, когда я оказываюсь в этом городе, то сначала всегда стою. Но потом начинаю идти, вроде как не по своей воле. И как только это происходит, через несколько шагов я взлетаю и вижу много страшного.

– Например? – мне не хотелось заставлять Алису вспоминать, но это было необходимо.

– Вот тут и начинаются различия. Иногда я вижу каких-то чудовищ. Совершенно невообразимых. Они будто бы собраны из людей, но мертвых и уродливых. Как в какой-нибудь компьютерной игре, но… – она покачала головой и тихо договорила: – еще хуже. Они ревут, воют, стонут. Мечутся из стороны в сторону или бросаются друг на друга и бьются насмерть.

В ответ я задумчиво покивал, прекрасно понимая, о чем Алиса говорит. Знаем мы этих тварей. Десятка три уже точно уничтожили.

– Бывает, что вместо этих чудовищ появляются другие. Тоже страшные, но… Более нормальные что ли… Серые, зубастые, с рогами. Похожи на демонов.

Ох, милая, знала бы ты, насколько права…

– Но самый худший вариант – когда вместе с этими демонами появляются люди. И те, и другие находятся в воздухе, секунд десять ничего не происходит, но потом люди начинают меняться. Что-то калечит их и собирает воедино. В тех чудовищ, о которых я уже говорила.

– Понятно, – ответил я, загнав панику поглубже. Пусть Алиса видит, что я спокоен, что рассказанное никак меня не встревожило. Пускай даже это нихрена не так. – И давно у тебя эти сны?

– Около трех месяцев, – на мгновение задумавшись, ответила женщина. – Поначалу редко, потом все чаще. А за последние две недели практически каждую ночь.

Пиздец…

Перед мысленным взором появился отморозок с серыми белками глаз. Он ухмылялся, глядя на другого субъекта – страшно истощенного, полубезумного, насквозь пропитанного отравляющей силой Преисподней. Выглядел второй точь-в-точь как Станислав, но мое подсознание твердило: это Алиса.

Красивая, добрая, чистая. Она никогда не примет ад.

– Илья? – голос Алисы вывел меня из задумчивости. – Что-то не так? На тебе лица нет.

– Я в порядке, – я заставил себя улыбнуться.

– Это из-за моих кошмаров ты так встревожился? Они что-то значат?

– Нет, просто… Ты когда про зубастых демонов заговорила, я одного из преподов в академии вспомнил. Под описание совершенно точно попадает. И завтра он нам лабораторную по изготовлению простейших эликсиров устраивает, а я об этом как-то запамятовал. Так что побегу-ка готовиться, а то, если провалю, он меня своими острыми зубищами пережует.

– Может быть доешь хотя бы? – Алиса взглядом указала на тарелку с жарким. – Учиться на голодный желудок не очень хорошо.

Аппетит отшибло напрочь, но я кивнул и заставил себя освободить тарелку от еды.

– Вкуснотища, – улыбнувшись как можно шире, я выскользнул из-за стола.

Все, сука. Хватит тянуть с главным – уничтожением Столпов. Пора действовать. И насрать на кучу смертельных рисков и Крылова, который со своей чиновничьей свитой, толпой вояк и всяких экспертов продумывает долгосрочную стратегию. Я был на нескольких таких собраниях и прекрасно понимал: рожать министр будет еще долго. Так что…

В последнее время я только и делал, что защищался. Достаточно. Заебало. Пришла пора хреначить в ответ. Жестко, как и подобает Смертопряду.