Новая жизнь леди Орендир

Глава 1

Из бального зала долетали обрывки музыки, а я сидела на скамейке, закрытая от мира ветвями плакучей ивы. Куда приятнее было слушать стрекот сверчков, чем сплетни о незаконнорожденной дочери графа Орендира. То есть обо мне.

Все превозносили щедрость моего отца, который принял в семью дочь от служанки и даже позволил ей посещать балы и приемы. Для этого меня наряжали в темные вдовьи одеяния, причесывали, как старуху, и не давали ни одного украшения. Однако общество считало и подобное необычайной щедростью со стороны графа и его жены. Меня при этом, разумеется, никто не спрашивал.

А я бы с радостью отказалась от такой жизни и вернулась к маме. Лучше бы я была служанкой, чем леди!

Я вытянула ноги — стопы болели из-за неудобных туфель.

— Через месяц свадьба! Ты вместе со мной пойдешь к алтарю, и никак иначе! — я вздрогнула от визгливого женского голоса и подобралась. — Мы поженимся, Лаверн!

Какие страсти! Однако же я оказалась в щекотливом положении. Выходить из-под ивы было поздно, поэтому я осталась на своей скамейке и надеялась, что пара как можно быстрее пройдет мимо и как можно меньше наговорит при мне.

— Ваша алчность, леди Дарлайл, не знает границ, — отозвался холодный голос.

Пара остановилась точно напротив ивы, и сквозь ветви я видела силуэты мужчины и женщины. Неловко. Становиться свидетельницей сцены я не собиралась…

— Ты молод, красив и богат. Одним словом, идеальный жених… — она замолчала ненадолго, и две тени застыли. — Лаверн, если ты откажешься, я скажу Его Величеству! И тебя приведет к алтарю императорская гвардия! Так и знай!

Судя по тому, как дернулась меньшая тень, девушка топнула ножкой, но каблук увяз в земле. Фыркнув, она круто развернулась и убежала. Мужчина остался. Как она его назвала? Лаверн?

Я закусила губу и затаила дыхание. Это мог быть только граф Лаверн Нифас, за глаза всеми называемый пиратом Южного моря. Пугающий мужчина! Он был высок, могуч, немногословен и прожигал всех взглядом черных глаз. Удивительно, что леди решилась повысить на него голос. Я бы не смогла…

От размышлений меня отвлекла рука, которая раздвинула ветви. Я буквально приросла к скамейке и окаменела. Может, сойду за статую в темноте? Может, он не заметит меня? Впервые я была рада своему мрачному наряду! И не рада — светлым волосам и белой коже.

Граф сделал шаг в мое укрытие, и ветви за его спиной с шорохом сомкнулись. Он остановился. И молчал.

Молчала и я.

Невыносимо громко стрекотали сверчки.

Он же не убьет меня прямо здесь за подслушанный разговор?..

Граф качнулся, а я набрала воздуха в грудь, чтобы закричать.

— Забудьте, что сейчас услышали, — тихо и отрывисто приказал он, а я выдохнула.

Я не видела лица графа, но вот его фигура… Опущенные голова и плечи явно свидетельствовали о том, что он подавлен. Он вновь замолчал и, казалось, врос в землю, чтобы провести остаток дней своих под ивой. Мне его даже стало немного жалко.

Граф не желал брака с какой-то леди.

А я не желала быть леди...

В голове щелкнуло, и я выпалила:

— Вам нужна любовница! И скандал! Тогда леди Дарлайл сама откажется выходить за вас замуж.

Сердце часто-часто билось, а в горле пересохло. Ох, как же я нервничаю! А этот… Стоит, молчит и не двигается.

— Ни одна женщина не согласится потерять свое доброе имя, — наконец, отозвался он.

Я сама не понимала, что на меня нашло, но смутный план уже сложился в голове.

— Согласится. Я, Лиа Орендир, к вашим услугам, — и, поднявшись, присела в реверансе. — Я могу сыграть роль любовницы в обмен на дом и скромное содержание с вашей стороны. Советую не упустить шанс, иначе вы окажетесь у алтаря. С леди Дарлайл.

От имени девушки граф вздрогнул. Удивительно! Кто она такая, раз смогла запугать пирата Южного моря? Однако граф опять молчал. Неужели он каждую свою фразу обдумывает так долго?

— Никто не поверит в это, леди. А вы пострадаете. Я сделаю вид, что ничего не слышал.

Лаверн Нифас развернулся, чтобы уйти, а я разозлилась. Надо же, ему предлагают помощь, а он строит из себя рыцаря!

— И вы встанете перед алтарем с алчной леди? — он опять вздрогнул.

Это явно было больное место графа.

— Попытаюсь избежать этого, — сдержанно отозвался мужчина и остановился.

— У вас осталось мало времени, — с сомнением протянула я. — Скандал, каким бы он ни показался наигранным остальным, станет достаточно веским поводом, чтобы свадьба была хотя бы отложена. А потом можно повернуть ситуацию так, чтобы ее и вовсе отменили.

У меня заболела голова — так быстро мне никогда не приходилось думать! Сколько еще потребуется убеждать этого упрямца? Нет, поразительно, что он не ухватился за шанс спастись от вынужденного брака! И подумать только — я навязываюсь в фальшивые любовницы… Ситуация, достойная страниц сентиментальных романов, которые так любит читать моя сводная сестра Ариена.

Граф повернулся, подошел ко мне. Высокий до ужаса! Пришлось запрокинуть голову, но вот выражение лица разглядеть не получилось. Темнота скрывала мои пылавшие от смущения щеки — это хорошо. А вот то, что было скрыто и лицо графа, плохо.

— Вы уверены, что не пожалеете о своем решении? Леди, доброе имя будет не вернуть.

— Вы ведь недавно приехали в столицу, не так ли? — он кивнул. — Я незаконнорожденная дочь графа Орендира, принятая им в семью из жалости. У меня от рождения нет доброго имени. Я хочу свободы и не хочу быть леди. Так что, вы согласны или нет? Решайтесь!

Нависавший надо мной граф опять надолго задумался. Нет, правда, он всегда так обстоятельно обдумывает ответы? Я нервничала все больше и больше и уже хотела поторопить его, когда услышала тихое:

— Я согласен.

И я выдохнула от облегчения. Теперь нам нужно было спланировать большой скандал.

Моя сестра любила романы и заставляла меня их читать. Наверное, потому мне сразу пришли на ум сцены из нескольких произведений, но все они требовали от меня… Того, на что я не могла пойти.

— До конца приема осталось мало времени, — поторопил граф, сидевший на скамейке, пока я бегала кругами перед ним. — Все закончится после салюта…

Я застыла от озарения, а потом в двух словах изложила идею графу, и мы, разумеется по отдельности, вернулись в зал.

Мачеха встретила меня кислым лицом:

— Где ты была, Лиа? — она повернулась, и драгоценности на ней ослепительно вспыхнули.

— Отдыхала, графиня, — ответила я небрежно и прищурилась.

Она скривилась еще больше и, развернувшись, ушла обсуждать с кем-то новый модный фасон шляпок.

Зал блестел, зал сверкал, свечи в канделябрах стали коротки, что намекало на скорое завершение вечера. Леди и лорды спешили станцевать последний танец, который начали играть музыканты.

Каблуки стучали по ореховому паркету, сияли улыбки и драгоценности, а я, воспользовавшись ситуацией, выскользнула на балкон. Граф уже ждал меня.

— Скорее, — поторопил он, убирая в карман черного камзола часы.

Я на секунду замялась, так как наступила на подол собственного платья.

— Вы передумали? — глухо спросил граф, неверно истолковавший мою заминку. — Все же вы очень рискуете. Можете уходить.

Да чтобы он всегда так быстро думал, как сейчас! Хотя нет, не надо, ведь он ошибся. Я подошла к мужчине.

— Вы будто надеетесь на то, что я откажусь, — и я с тревогой заглянула в его черные глаза. — Это вы передумали! Не так ли?

Света из зала едва хватало, чтобы разобрать черты мужественного лица. Граф был собран и пугающе спокоен. Неужели он правда хочет отказаться? Сейчас, когда вот-вот начнется салют?!

Я не успела ничего сказать, он ответил раньше:

— Нет, я не передумал.

Граф притянул меня к себе и крепко обнял, а в следующий миг — поцеловал.

Раздался грохот, позади все замерцало, засверкало — салют расцвел в небе яркими летними цветами, и все в зале увидели на его фоне пару. Пару, которая не должна быть вместе ни при каких условиях. Пару, о которой никто и не подумал бы. Пару, которая занималась поистине скандальными вещами!

В зале зашумели, заохали, изумление гулом наполнило его, и музыканты, сфальшивив, оборвали мелодию.

Гремел салют.

Великолепная сцена, достойная популярного романа! Я прямо видела ее, хотя стояла, сжатая графом. Наши с ним губы соприкасались, и мы считали секунды. Было неудобно, неловко, чужое дыхание щекотало кожу, но… Что уж поделать! Поцелуй в качестве платы за свободу меня вполне устраивал.

— Достаточно? — чуть отодвинувшись, спросил Лаверн.

После подобного графом называть его было бы уже странно.

— Думаю, да, — ответила я, отстраняясь. — Идите первым.

Шум возгласов обрушился на нас, стоило войти в зал. То, что я увидела, превзошло все предположения! Мачеха была бела, как снег. Леди Дарлайл — а я была уверена, что разозленная блондинка с синим глазами это именно она — красна, как роза. И испепеляла меня взглядом.

Остальные кудахтали, как испуганные курицы. Даже мужчины.

— Идем, Лиа, — Лаверн положил мою руку себе на локоть.

Он увел меня из зала. Когда мы вышли из дома, подали красивую карету, запряженную белыми лошадьми, и Лаверн сам открыл мне дверь. Я забралась внутрь и села, чинно сложив руки поверх юбки.

И выдохнула. Только теперь поняла, насколько же я была напряжена!

Совершенная дерзость все-таки давила. Обратного пути теперь не существовало ни для меня, ни для Лаверна, который сел напротив. Но вот из нас двоих последствия страшнее будут все-таки для меня.

— Куда тебя отвезти? — тихо спросил он.

А я… А я не знала! Ехать в дом графа Орендира? Сумасшествие! Кто знает, не поднимет ли отец на меня руку из-за такой выходки. Все-таки я не любимая им Ариена…

Так, нельзя показать, что я сомневаюсь!

Я торопливо выпрямилась и улыбнулась Лаверну:

— К тебе домой, конечно. Мы ведь любовники, — ответила с уверенностью, которой, увы, не испытывала.

А если он откажется и потребует назвать адрес Орендиров?

Однако Лаверн кивнул и приказал кучеру ехать домой.

Мне стало немного легче — встреча с родственниками откладывалась. А с другой стороны… Мне ведь нужно добиться разрыва помолвки между Лаверном и той леди!

И мне еще предстояло придумать, как это сделать.

Я не верила, что после одного скандала леди сдастся. Я буквально прочитала это в ее глазах, когда увидела в зале.

И это ничего хорошего не сулило.

— Завтра мы обсудим наше дело, — сухо добавил Лаверн.

— Кажется, я сказала достаточно, — рассеянно отозвалась я.

— Уточнения нужны мне, — упрямо отозвался Лаверн.

Что он хотел уточнить?

Ах, да… Дом и содержание. Действительно, мои требования были весьма расплывчаты. Лаверн теперь может диктовать свои условия: имя мое опорочено скандалом, этого уже не изменить, и в общем-то я целиком и полностью в его власти…

Сглупила.

Но когда бы мне еще подвернулся подобный шанс? Нет, я правильно им воспользовалась! И почему-то мне казалось, что Лаверн не поступит бесчестно.

А он молчал, смотрел в окно, словно находился не в карете, а на палубе корабля — его взор был устремлен куда-то далеко, в неведомую мне даль. Загадочный, скрытный мужчина.

Мы все ехали и ехали, карета подпрыгивала на кочках и ямах, за окном колыхалась ночная тьма.

Какие же условия будут у Лаверна? И не окажется ли так, что я сама себя загнала в ловушку?..

Глава 2

Сон не отпускал, и я долго ворочалась. Наконец, солнечный луч упал на щеку, нагрел ее. Я чихнула, села и... Меня ослепило. По мягкой перине переползла чуть в сторону и вновь открыла глаза, на этот раз осторожно и медленно.

Ослепившим меня предметом было ростовое зеркало в золоченой раме с вензелями. Какой умник догадался поставить его напротив окна?..

Когда яркие мушки перед глазами пропали, я, наконец, смогла осмотреться. Ночью я была слишком уставшей, чтобы обратить внимание на то, какие роскошные покои мне выделили!

Стены были покрыты светлыми шелковыми обоями в цветочек, а потолок с росписью от них отделяли лепные багеты. А сама роспись? Это был маленький шедевр! Над головой раскинулось лазурное небо, по которому летели птицы, а по краям, возле стен, были прорисованы кроны деревьев.

Я опустила голову и не знала, на что смотреть дальше. Мебели в огромной комнате было очень много. Это и моя кровать с резным изголовьем, и кремовая козетка у панорамного окна с видом на сад, и огромный комод, на котором стояли вазы с живыми цветами, и… Забыла, как он называется! Маленький столик с зеркалом и пуфиком возле него. Ариену всегда причесывали и красили за таким.

Кто-то, не знавший меры, поставил еще и два больших, но при этом изящных кресла к стене, а между ними — мраморный столик.

От такого разнообразия голова шла кругом. Моя комната в доме графа Орендира в сравнении с этой выглядела чистым полем рядом с лесом. Отец выделил мне комнату, поставил в нее скрипучую кровать, деревянный стол, и все на этом.

Я поднялась и подошла к зеркалу. Солнце падало из-за спины, подсвечивая мои светлые пшеничные волосы. Сквозь тонкую и мягкую ткань сорочки проглядывались очертания тела. А вот глаза ничто не прикрывало. Мое отражение смотрело с испугом, с растерянностью.

Не пойдет.

Я улыбнулась, прикрыв глаза ресницами.

Так намного лучше.

Что ж, надо быть честной с собой. По своей же воле я впуталась в скандальную историю. И теперь обязана довести начатое до конца.

Я расстрою помолвку Лаверна, избавлюсь от статуса леди, а после буду беззаботно жить в собственном доме. С мамой! Ее я заберу из летнего дома графа Орендира сразу, как закончу с обустройством собственного жилья. Достаточно ей уже работать служанкой там, где все ее презирают.

Я сжала губы. Граф Орендир соблазнил служанку, она родила ребенка… И кто в итоге виноват? Конечно, моя мама! И потому она сразу согласилась отдать меня на воспитание в дом графа, когда предложили. Она хотела спасти меня от упреков, ведь открыто злословить против леди никто не станет…

Так в десять лет я оказалась в доме графа Орендира и сразу попала в руки учителям. Манеры, танцы, вышивка, пение — меня учили всему наравне с Ариеной, которая, как оказалось, родилась всего на несколько месяцев позже, чем я.

Я тряхнула головой. Нечего думать об этом! Я уже решилась, и я все сделаю. Не о чем сожалеть.

Лучше подумать о Лаверне. Что вообще о нем известно?

Он приехал в Лендейл месяц назад, и я видела его на нескольких приемах. Там же невольно наслушалась сплетен. Что же все говорили?..

Я старательно вспоминала обрывки услышанных разговоров, пока не собрала для себя историю Лаверна в единую картину.

Граф Лаверн Нифас рос в обедневшей семье — его отец любил азартные игры и промотал все состояние, а потом попал в тюрьму и лишился титула. Его мать лично просила Его Величество пощадить их и передать титул графа Лаверну, а не кому-то еще. Его Величество проявил снисхождение к женщине — так Лаверн подростком стал графом. Графом, у которого не было ничего, кроме титула. Он удалился из столицы и пропал.

Когда эта история забылась, с Южного моря пришли вести о храбром капитане Нифасе, что одолел всех пиратов и сделал водный торговый путь с заморскими странами совершенно безопасным. В столицу граф, ставший уже молодым мужчиной, приехал прославленным героем и, получив награду от императора, вернулся обратно в море.

Шло время, и слухи о герое сменились слухами о чудовище Южного моря. Стали поговаривать, что граф не разгромил пиратов в сражениях, а покорил их. Шептались, что безопасно пройти через море могли корабли, которые щедро платили графу, — остальные же грабили. Отчасти эти слухи подтверждало то, что бедный ранее граф за огромную сумму выкупил проигранные его отцом земли.

И вот он снова прибыл в столицу, как оказалось, чтобы жениться. О Лаверне говорили все. Все хотели увидеть прославленное чудовище, все хотели узнать, правда ли он заодно с пиратами — и никто не решался задать ему ни одного вопроса, все злословили за спиной.

Я была откровенно рада приезду Лаверна: слухи о нем затмевали слухи обо мне. Но вот сколько из услышанного мной правдиво?

И какой у Лаверна характер?.. Впрочем, не это главное сейчас.

Для начала необходимо придумать историю нашей любви! Придумать я могу многое, но что будет более правдоподобно?

Пока я уверена в одном: Лаверн не болтлив, скорее даже наоборот. Такой не побежит за приглянувшейся ему леди, чтобы узнать имя. Значит, в нашей с ним истории я должна была начать знакомство? Или лучше подойдет случай?..

Что-то такое вспомнилось мне, что-то подходящее…

Был ведь случай!

Три недели назад, званый вечер у графини Торнен! Я, как обычно, после полутора часов в зале удалилась и попросила слугу проводить меня в комнату для гостей под предлогом головной боли.

Слуга то ли не знал, то ли что-то напутал… В общем, он привел меня в комнату, где уже отдыхал мужчина. Заметила я это не сразу, но времени хватило, чтобы слуга буквально исчез. Даже шагов не было слышно!

В небольшой комнате на темно-зеленых стенах горели свечи в бронзовых канделябрах. Пахло воском. Два мягких диванчика стояли спинка к спинке. Один — передом к камину, другой — к распахнутому окну. И вот на диванчике у окна сидел мужчина, я видела только его затылок с черными волосами.

За окном лило. Сырость уже вползла в помещение, принесла тяжелый запах мокрой земли и холод, а мужчина явно наслаждался этим. Чудак! Так я тогда решила.

— Извините, похоже, слуга что-то напутал, — тихо сказала я и собралась уйти.

— Если хотите, оставайтесь, — равнодушно ответили мне, не повернув головы.

— Не могу. Что вы будете делать, если нас с вами застанут здесь?

За дверью раздались шаги, и я прикусила губу. Или это слуга осознал ошибку и спешил вернуться за мной? Шаги удалились и затихли.

— Тогда я женюсь на вас, — по-прежнему равнодушно ответил мужчина.

Вот вообще равнодушно! Я тогда улыбнулась. Ну, точно, чудак!

— Что ж, надеюсь, вы сдержите слово, — ответила я весело.

Все же что-то было в этой комнате завораживающее, а в мужчине — таинственное. Я решила остаться и села на диван у камина, подбросила в него полено. Мое лицо обдавал, сушил жар от огня, а спину лизала неприятная сырость. Шумел, барабанил дождь, и порой гудел ветер.

Мужчина молчал, и я почти забыла о нем.

— Скажите, если вам холодно. Я закрою окно, — произнес он.

— Зачем вы его открыли? — из любопытства спросила я. — Ужасная ведь погода.

— Напоминает шторм в море, — загадочно отозвался он, а в следующий миг я услышала шорох. Со стуком половинки окна соединились, щелкнул шпингалет.

Сыростью перестало тянуть, шум дождя стих. Раздались шаги и скрип двери — мужчина ушел, а я, быстро обернувшись, успела увидеть край черного камзола.

Когда я вернулась в зал, то удивилась, осознав, что моим невольным собеседником стал Лаверн. Других мужчин в черном не было.

Вот оно!

Достаточно пустить слух, что мы провели некоторое время наедине в тот раз, чтобы у всех отпали сомнения! Этот момент и будем считать началом нашей с Лаверном истории.

От размышлений меня отвлек банальный голод. В животе заурчало, и я впервые задумалась, который же час. Среди мебели мне так и не удалось найти часов, поэтому ничего не оставалось, как дернуть шнур у кровати и сесть на нее в ожидании прислуги.

Служанка, девочка лет шестнадцати в чепце и платье с передником, появилась так быстро, словно караулила под дверью. Мне принесли воду для умывания, подали легкий завтрак, а потом принесли явно новое платье — темно-зеленое, с вышивкой золотой нитью, сшитое по заморской моде. Узкий, длинный вырез подчеркивал плечи, широкие рукава ниспадали почти до самого пола, а с помощью скрытой в боках шнуровки платье идеально село по фигуре.

Руки у служанки были очень ловкие, и она быстро одела меня и причесала. Закончив, она поклонилась и тихим голосом спросила:

— Чем желаете заняться? Его светлость просил передать, что вы вольны делать все, что угодно.

Служанка смотрела в пол, и я ощутила некоторую настороженность за которой, возможно, скрывалось презрение.

— Где Лаверн?

— К его светлости приехал поверенный, и они заняты делами.

Проснулся Лаверн явно раньше меня, лени предпочел дело… Выходит, ответственный он. Граф Орендир после балов или званых вечеров проводил целый день в постели и отменял все назначенные встречи.

— Сообщи, когда Лаверн освободится. Я хочу поговорить с ним.

— Да, госпожа.

Я нахмурилась, а девочка передо мной сжалась. Почему она так боится?

— Я не госпожа, а леди. Леди Лиа Орендир. Видимо, Лаверн ничего обо мне не рассказал.

Служанка вздрогнула и низко склонилась передо мной:

— Простите, леди Орендир! Граф в самом деле ничего не рассказал о вас… Но все же это моя ошибка, и я готова понести наказание, — оборки чепца, опав, скрыли ее лицо.

— Как тебя зовут?

— Айла, леди Орендир.

— Наказания не будет. Я прибыла в этот дом в спешке и уставшей, так что знакомиться нам было некогда.

— Я больше не ошибусь! — заверила служанка, которая хоть и выпрямилась, но то и дело посматривала куда-то в сторону.

Новая тема для сплетен слуг найдена: любовница Лаверна — леди, а не простая девушка из народа.

— Все, иди, — приказала я, и служанка исчезла так быстро, что по комнате пролетел сквозняк.

Она вернулась примерно через час, ровно тогда, когда мне надоело смотреть в окно.

— Граф ожидает вас, леди Орендир. Я провожу.

Чувствую, разговор будет непростым. Обернувшись на зеркало, я надела на лицо самую яркую свою улыбку, поправила платье и пригладила волосы… Дальше тянуть было некуда, и я вышла вслед за Айлой в светлый коридор. Изумрудная ковровая дорожка вела нас, приглушала шаги, а расставленные по нишам скульптуры, казалось, с удивлением наблюдали за мной.

Чем дальше мы уходили от спальни, тем тревожнее становилось. Спросит ли он, как мы добьемся отмены свадьбы и расторжения помолвки? Я бы первым делом спросила! Но вот беда — вместо подробного плана у меня пока было несколько предложений, которые мне самой бы обдумать как следует.

Айла привела меня к двери, обернулась. Я опять поправила платье, улыбнулась еще шире — аж щеки заболели — и кивнула служанке.

Дверь открылась, и я увидела Лаверна — пятно мрака посреди светлого интерьера. Белый стол, стены с орехового цвета панелями, воздушные шторы молочного оттенка — ничто в кабинете не сочеталось с мрачным обликом графа, опять одетого во все черное.

Так, нужно взять себя в руки. Я должна выглядеть совершенно уверенной в себе!

— Проходи, — холодно сказал Лаверн, отложив какую-то бумагу.

Черные глаза впились в меня, когда я вошла на его территорию. Айла торопливо закрыла дверь, и хлопок вышел громким, как раскат грома.

Напротив стола стояло кресло, и я поспешила сесть.

— Если ты будешь так смотреть, никто не поверит в наши отношения, — вырвалось у меня. — Айла вот наверняка осталась озадачена таким холодным приветствием с твоей стороны.

— Мои слуги надежны. Они не думают и не говорят лишнего.

У меня невольно приподнялась бровь. Вот это уверенность! Я придерживалась совершенно иного мнения: нет такого слуги, который хоть раз в жизни не сплетничал бы о господах.

Я ждала, что Лаверн скажет дальше. Он молчал. И смотрел. Пристально смотрел на меня. Битву взглядов я проиграла.

— Ты вчера хотел поговорить. О чем? Вроде бы, о деле? — осторожно поинтересовалась, из-под ресниц наблюдая за мужчиной.

Скала, а не человек! По лицу ничего не понять.

— Мне важен результат — расторжение помолвки. Как ты этого добьешься, не имеет значения. Делай, что пожелаешь.

Вот это неожиданно! Я даже не знала, что на это сказать, как ответить… Полная свобода действий? Главное — результат?

— То есть я могу делать все, что угодно? — я прищурилась и подалась вперед.

Лаверн чуть наклонил голову. Он взглядом спрашивал, что было непонятного в сказанном.

— Ясно, — кивнула я, поджав губы. — В таком случае первым делом прошу не смотреть на меня, как на скульптуру в коридоре.

— Скульптуру?.. — удивился Лаверн, и эмоция тенью проскользнула в голосе, миновав лицо.

— Верно. У нас вроде как любовь, такая, что мы решились на скандал. Попробуй хотя бы улыбаться мне, когда будем на людях. Улыбаться, — и я указала на собственный рот с улыбкой, которую специально сделала пошире.

Может, так поймет? Лицо Лаверна не изменилось. Да и перед кем играть? Здесь ведь нет людей, кроме нас…

— Попробуй хотя бы не забыть, что теперь у тебя есть любовница, — с тоской попросила я, подняв глаза к потолку.

— Не забуду, — кивнул он со всей серьезностью, а я почувствовала себя так, словно попала в трясину.

У него вообще есть эмоции, желания? Ну, кроме желания избежать свадьбы. Ох, кажется, нам и правда никто не поверит! Он же не способен на чувства! Я вздохнула и сказала:

— Запомни, впервые мы встретились на званом вечере у леди Торнен, там же и влюбились друг в друга. Помнишь, мы оказались в одной комнате? — я спросила без особой надежды, ведь наверняка он не помнит… — Ты сидел у открытого окна, и шел дождь…

Я замолчала, не видя никакой реакции. Каменное лицо напротив ничуть не изменилось.

— Так той леди была ты, — ответил Лаверн спустя несколько минут. — Хорошо, я запомню. Что еще?

Надо же! Он вспомнил… Так, надо скорее ответить на его вопрос!

— Мы влюбились с первого взгляда. Если тебя спросят, говори так. А дальше можешь молчать. Все равно никто не рискнет спросить что-то еще, — он сдвинул брови. — Особенно если будешь смотреть, как сейчас, — добавила я.

Лаверн молчал, выражение его лица поменялось: насупился, смотрел сычом. Однозначно он не похож на героя романа! Но что поделать, особого выбора у меня не было. Вернее, выбора вообще не было.

— Мне все понятно, — наконец, отмер он. — Теперь перейдем к твоему вознаграждению. Дом и содержание станут твоими, когда моя помолвка с леди Дарлайл будет расторгнута.

Я кивнула. Логично и верно. Но вот как бы спросить, какой же мне дом достанется? А Лаверн продолжил:

— Я приказал открыть мой дом в этом городе.

— А это чей? — удивилась я, осмотрев комнату.

— Этот дом я снял на время пребывания в Лендейле. В городе мне принадлежит другой дом, где раньше я жил с семьей, — пояснил Лаверн как будто через силу. — Когда слуги приберутся, мы посетим его. Это будет твой дом.

Я оторопела и не смогла ответить. Дом. В Лендейле. Да еще наверняка в том районе, где находятся особняки других знатных людей. Жить там после скандала? Я повела плечами, ощутив холодок. Паника удушающей волной подступила к горлу.

— Лаверн, я бы хотела другой дом, — мой голос дрогнул, а глаза заблестели. — Во-первых, это дом твоей семьи. Зачем его отдавать мне? Во-вторых, ты что, думаешь, я смогу жить в Лендейле, когда все закончится? Да меня растопчут!

И это чистая правда. Ведь после всего я стану не женой, а бывшей любовницей. Брошенной, падшей женщиной. Лаверн забудет обо мне, а я останусь одна против всего света! Дыхание перехватило. Если о моей маме шептались в особняке графа Орендира, то о брошенной любовнице будет гудеть весь город! Да я по улице ходить не смогу!

Лаверн, прошу, не будь таким жестоким!

А хотя…

Я взяла себя в руки, пока Лаверн думал над чем-то. Впрочем, не так все и плохо. Если дом будет моей собственностью, я просто-напросто продам его и уеду из Лендейла. Здесь я не останусь!

Стало легче дышать.

— Дом моих родителей станет твоим на время, пока мы вместе. Я решил, что это лучше всего покажет мой интерес к тебе. Обустрой дом на свой вкус, словно собираешься там жить. Считай это подготовкой к будущему обустройству собственного дома.

Я удивилась и поразилась. Ого! А ведь это действительно прекрасная мысль! И еще удивительнее было, что выдал ее Лаверн.

Я вновь улыбнулась.

— В таком случае я сразу оговорю, что собственный дом хочу не в Лендейле или его предместьях.

Лаверн опять задумался.

— Проще всего мне будет обустроить для тебя дом на моих землях, там же ты будешь защищена моим именем. Но согласна ли ты переехать на юг? Мне принадлежат земли у моря.

Переехать на юг империи… Море находились довольно далеко от Лендейла, а значит, там никто не будет знать ни меня, ни маму. Прекрасно.

— Я согласна. Что насчет содержания?

— Еще обдумываю этот вопрос. Но голодать и бедствовать ты точно не будешь. Полагаю, платить содержание я прекращу тогда, когда ты выйдешь замуж.

— Согласна.

Обсуждать дела с Лаверном было приятно. Он сам подумал о хороших вариантах и честно их предложил, мне даже нечего было добавить. Но почему он такой приятный собеседник только тогда, когда надо решать деловые вопросы?

На этом наш разговор закончился, Лаверн позвал Айлу. При служанке он и не подумал улыбнуться мне или сказать что-то приятное, а сухо попросил проводить меня в комнату.

Стоило выйти в коридор, как заболела голова. Да как мне доказать всем, что такой человек влюбился в меня?! И, главное, как при этом мне самой достоверно сыграть любовь?..

Глава 3

На следующий день передо мной встала огромная проблема. У меня было два платья: домашнее зеленое, которое мне здесь предоставили, и то, в котором я приехала сюда. Вечернее платье, хоть и мрачное, совершенно не подходило для выхода в город.

А откуда бы мне взять другую одежду? Отправить слуг в дом графа Орендира за одеждой? Не хочу иметь ничего общего с ним!

Я хотела обсудить с Лаверном вопрос моего проживания в доме, но…

— Графа вызвал к себе Его Величество, — ответила Айла на мой вопрос, где он.

Ничего не поделать, придется подождать возвращения Лаверна.

— Вам что-то нужно, леди?

Я посмотрела на Айлу. Сегодня она не отводила взгляда, и я не чувствовала презрения. Слуги были мастерами показывать презрение так, что нельзя придраться! Недовольство выражалось наклоном головы, особой интонацией, нежеланием делать что-то сверх приказанного… И ничего этого я не заметила у служанки.

В Айле я сейчас видела желание помочь. Однако одно неосторожное слово, и это желание легко исчезнет. Нет, слуги меня совершенно не знают, поэтому — никакой откровенности пока!

— Да, нужно. Когда вернется Лаверн, скажи ему, что я хотела бы поговорить. А пока иди.

Айла с поклоном удалилась. Мне оставалось сидеть у окна и ждать, ждать, ждать…

И думать! В доме было так тихо, что мысли сами лезли в голову. И мысли эти были, конечно, о нашем с Лаверном деле. Как показать всему свету, что я — его любовь? Ну, конечно, прежде всего через подарки. Уже во вторую очередь — через отношение ко мне на людях. А на третьем месте стояли слуги в особняке.

Слуги! Если мне удастся убедить их, что между мной и Лаверном есть отношения, то и весь свет точно поверит! Но мне нужно не только убедить их, но и заполучить расположение. Пока я общалась с одной Айлой, но уже видела издалека и седоусого дворецкого, и строгую экономку, и нескольких мальчишек, выполнявших поручения. Вот и первые мои цели.

После легкого обеда я попросила Айлу передать похвалу кухарке — ее кремовый суп и правда был очень вкусен.

А я села у окна. Если Лаверна вызвал император, значит, разговор будет о свадьбе и нашей выходке. Тревожно. Но, надеюсь, там Лаверн не станет молчать и найдет верные слова.

День прошел, в комнате сгущались сумерки, и сквозь них я увидела карету, подъехавшую к дому и запряженную знакомыми белыми лошадьми.

Я спустилась, чтобы встретить вернувшегося. Ведь так поступила бы любящая женщина? Дворецкий открыл дверь, поклонился, а я, увидев темное от гнева лицо Лаверна, похолодела.

Он всегда был мрачным и хмурым, но сейчас… Черная одежда подчеркивала его ужасное настроение. Я бы с радостью начала разговор издалека, но новое положение обязывало подойти. Я не могла, как слуги, стоять в стороне, молчать и кланяться.

Я коснулась плеча мужчины, осторожно, кончиками пальцев — а вдруг он посчитает это недопустимым? Ох, Лаверн, не подведи!

Он, пребывавший где-то в собственных мыслях, не дернулся, не оттолкнул меня, а неожиданно накрыл мою руку своей и сжал. Правда, излишне сильно.

— Лаверн, похоже, разговор был не из легких, — осторожно заметила я, заглядывая ему в глаза.

В этих черных омутах можно было пропасть. Или сгореть.

— Да, — ответил он рассеянно.

Он же не собирается говорить при слугах?! Однако Лаверн продолжил молчать в своей обычной манере, а я повторно заглянула в его глаза. И я увидела в них растерянность! Он не знал, что делать дальше. Горячая рука еще крепче стиснула мою, призывая к действиям.

Удивительно, но растерянность этого сурового мужчины показалась мне немного милой.

— Я полагаю, нам нужно обсудить то, что тебе сказал Его Величество, — и я мягко подтолкнула Лаверна к лестнице.

Ну, как подтолкнула… Надавила на его плечо и взглядом указала на лестницу. Сдвинуть Лаверна у меня не вышло бы.

— Ты права, Лиа. Пойдем, нам нужно поговорить, — и его тяжелая рука легла мне на талию.

Больше всего это напоминало захват — крепкий, не вывернуться! Мы ушли в комнату, где вчера разговаривали. За закрытой дверью Лаверн мгновенно отпустил меня, отошел в сторону, заложил руки за спину.

— Император простит мое увлечение, потому что нет мужчин, верных одной женщине. Интрижка до свадьбы в порядке вещей, — Лаверн замолчал и застыл.

Я опустила голову. Плохо. Это очень плохо! Если император продолжит настаивать на браке… Если мы ничего не сможем сделать… Нет уж, я не сдамся! В конце концов, я и не надеялась, что один поцелуй тут же приведет к отмене свадьбы. Так что все в порядке.

Но считает ли так же Лаверн?

Я посмотрела на широкую спину мужчины, проступавшую в сумерках на фоне окна. Словно очнувшись, он достал из ящика стола спички и зажег свечи в канделябрах. Свет прогнал тьму, а вместе с ней и мою уверенность. Что он сейчас скажет? Что он отказывается от нашего плана, раз ничего не вышло?

Когда комнату залил мягкий медовый свет, Лаверн убрал спички и остановился у окна. Его кто-нибудь учил, что не стоит поворачиваться к собеседнику спиной? И что это? Неуважение ко мне? Или же… Или же ему нужно было время принять окончательное решение о разрыве нашего договора?

Мне стало жарко и холодно одновременно. В животе собрался ледяной ком, а к щекам прилила краска гнева. Я вдохнула, чтобы выкрикнуть что-то, но одна мысль остановила меня, и мои руки бессильно опустились.

Моя судьба зависит от Лаверна. Я ничего не смогу сделать, если он сейчас выгонит меня.

Лаверн, похоже, собирался молчать до скончания веков, и я решилась начать разговор первой.

— Я надеялась, но не думала, что все будет так просто, что свадьбу отменят из-за одного нашего поцелуя, — я осторожно подбирала слова, но Лаверн никак не отреагировал. — Видимо, императору выгодна твоя свадьба с леди Дарлайл. Но почему?

Я с горечью подумала, что вот он, тот вопрос, с которого стоило начать обсуждение под ивой. Если эта свадьба сулит императору огромную выгоду, то он закроет глаза и на сотню любовниц. Была ли я слишком самонадеянна? Может быть.

Лаверн, наконец, развернулся ко мне лицом. Хотя какая разница? Я все равно не могла понять, о чем он думает.

— Леди Дарлайл является родственницей императора по линии его матери. Брак с ней — это связь с императорской семьей. Император захотел власти над портами в Южном море и делами в моих землях, — Лаверн сухо произнес это, но я буквально ощутила его ярость.

Она горела в нем, пылала и не позволяла смириться. Я выдохнула: раз он настолько против, то вряд ли откажется избавиться от навязанной невесты.

Хорошо. У меня по-прежнему есть шанс на исполнение мечты. Но, похоже, все будет намного сложнее, чем мне представлялось в саду под ветвями ивы.

— Против Его Величества мы не можем пойти. Однако все еще есть твоя невеста и общественное мнение. Мы должны стать настолько скандальной парой, чтобы все вокруг посчитали твой брак с той леди невозможным и осудили намерение императора сделать вас семьей. Тогда Его Величество будет вынужден отступить.

— И ты знаешь, как это сделать?

Я сцепила руки в замок и ответила без колебаний:

— Да. Я сделаю все возможное и невозможное.

Ради своей мечты я готова на все! Даже втоптать свое имя в грязь еще сильнее.

— Но для этого мне потребуются деньги. Какие мои траты ты посчитаешь недопустимыми?

— Одежда, украшения, предметы искусства — покупай, что угодно, — легко ответил Лаверн. — Прошу воздержаться только от приобретения земель.

Я поджала губы. Ох, Лаверн… У меня никогда до этого не было такого тяжелого собеседника! Он ставил очень условные ограничения, как будто ему и дела не было до происходящего. Но ведь наверняка есть черта, которую мне нельзя переступать как в наших с ним отношениях, так и в финансовых вопросах! Вот что делать? Искать предел допустимого методом проб и ошибок? Я бы так и поступила, если бы не боялась, что это приведет к чему-то плохому.

— Одежда, украшения и предметы искусства могут стоить очень дорого, — заметила я, прищурившись. — Все же укажи предел, больше которого мне нельзя тратить.

Лаверн повел головой.

— Я сомневаюсь, что тебе удастся меня разорить. А еще ты похожа на человека, который знает, когда нужно остановиться.

Вот это новость!

Его умение сделать человека за все ответственным просто поразительно!

— И ты так уверен, что не ошибаешься? — с недоумением спросила я.

— Мне нет смысла ограничивать тебя в чем-то. Я желаю любой ценой избежать брака или максимально отсрочить его. Поэтому действуй, как считаешь нужным.

«Но не беспокой меня пустяками», — договорила про себя я за него.

Что ж, придется принять указанные правила. Да и почему я беспокоюсь о его средствах? Зачем выпрашиваю ограничения? Раз мне дали разрешение, то буду делать и покупать все, что захочу! А он потом пусть локти кусает.

Хотя я не могла представить Лаверна в таком состоянии. Скорее уж после новости о собственном разорении он повернется к окну и будет часами смотреть вдаль.

И все же я решила не делать ничего молча. Ведь если я буду уведомлять Лаверна о предстоящих тратах, он сумеет вовремя остановить меня. Прекрасная идея!

— Уведомляю, что я собираюсь заказать себе различные платья и все нужные к ним мелочи. И куплю подходящие драгоценности.

— Хорошо, Лиа. Экономка выдаст тебе деньги. Посылай к ней людей за оплатой, если ты захочешь что-то купить, а денег с собой не будет или их не хватит.

На этом разговор сам собой прекратился, и я ушла в свою комнату, попросила Айлу принести книгу.

— Ведь есть же здесь книги? — опомнилась я.

В доме графа Орендира была целая библиотека, и все члены семьи постоянно пополняли ее, поэтому я попросила книгу не задумываясь.

— Книги есть, леди, но я не умею читать… — смутилась девочка.

— Кто умеет читать? Пусть тот и найдет мне книгу на вечер. Какую-нибудь старинную легенду или современный роман, — приказала я, и Айла удалилась.

Книгу мне принесла экономка, степенная дама в годах, с пенсне на курносом носу. Она выбрала историю Белого рыцаря, знаменитого благородного воина, жившего два века назад и совершившего много славных подвигов.

— Спасибо, — поблагодарила я женщину. — Хороший выбор. Вы читали эту историю?

— Нет, леди. Но в нашей империи нет человека, который не знал бы о Белом рыцаре.

Я поблагодарила женщину и отпустила. Что ж, легенду я читала давно, можно и освежить ее в памяти. Однако я не успела погрузиться в приключения, как пришла Айла и спросила:

— Леди Орендир, желаете отужинать? Его светлость приступил к трапезе.

Вот так новость! И что же подумали все слуги? Граф после разговора с императором что-то обсудил с любовницей, а потом не пригласил ее на ужин! Так все решат, что меня через день-два здесь не будет…

Я захлопнула книгу, а Айла отвела взгляд в сторону. Ясно. Они уже подумали о моем скором уходе. С помощью служанки я поправила прическу и спустилась на первый этаж.

В огромной сине-изумрудной столовой с тяжелыми шторами за длинным столом уныло звенел приборами в абсолютной тишине Лаверн. Слуги стояли по стеночке и, казалось, с моим появлением затаили дыхание.

— Лаверн, почему ты не пригласил меня к ужину? — нежным голоском спросила я.

Я шла очень медленно вдоль стола, не зная, чего ожидать от мужчины. Ведь по какой-то причине он не позвал меня!

— Я подумал, что ты расстроилась из-за новостей и хочешь побыть в одиночестве, — ответил он, отложив столовые приборы. — Прости, я должен был все равно позвать тебя.

От его слов я ощутила облегчение. Остановилась рядом с ним, посмотрела сверху вниз с намеком. Улыбка, Лаверн! Где твоя радость при виде меня? Однако посылаемые мной взгляды он истолковал не так. Поднявшись, Лаверн взял мою руку и быстро поцеловал, а потом, отодвинув стул справа от своего места, пригласил меня сесть.

Прислуга тут же кинулась накрывать на стол, и передо мной как по щелчку пальцев появилось тушеное мясо с гарниром, приборы и полный бокал.

Лаверн вернулся на свое место и продолжил ужинать. Он невозмутимо отрезал кусочки мяса и быстро ел. И совершенно не смотрел по сторонам.

Да, мужчина с его характером не будет непрестанно вздыхать возле любимой женщины. Что ж, тем проще убедить окружающих. С его стороны достаточно разговоров со мной и подарков, чтобы все поверили в чувства.

Ужин прошел в тишине, нарушаемой лишь звоном столовых приборов.

Потом Айла помогла мне умыться и переодеться ко сну. Но лечь спать я не могла. Оставался еще одно дело. Необходимое, но очень неловкое! Я набросила накидку поверх сорочки, спрятала в ее складках книгу и невольно остановилась у зеркала. Волосы обрамляли мое покрасневшее лицо, а глаза лихорадочно блестели.

Я волновалась.

Но отступить от плана не могла. Ведь от меня зависит, будет ли расторгнута помолвка! Я вышла в коридор и хотела найти кого-то из слуг, когда мне встретился сам Лаверн. Он снова был в черном — свободная рубашка из шелка и свободные же брюки не имели ни одного украшения или вставки другого цвета. Была ли у него хоть одна вещь другого цвета?

— Лаверн, я как раз шла к тебе, — улыбнулась я, заметив в конце коридора экономку, и подхватила мужчину под руку. — Не хочу провести вечер в одиночестве, — погромче сообщила я.

А Лаверн застыл. Вот прямо окаменел!

— Идем к тебе, — весело попросила я, а сама взглядом прожигала его, призывая пошевелиться.

Экономка ушла, а Лаверн, наконец, отмер. Мы шли так медленно, что нас обогнала бы сонная улитка, однако я не торопила Лаверна, поскольку целиком была сосредоточена на книге, которая все пыталась выскользнуть и упасть.

Наконец, Лаверн открыл дверь, и мы вошли в комнату. Я мгновенно отпустила его руку и отошла, достала из складок накидки книгу и спешно осмотрелась.

Его спальня оказалась не черной-пречерной, а самой обычной: мебель из красного дерева, кровать с синим балдахином, большой камин и милые кресла, между которыми лежала медвежья шкура. Как хорошо, что здесь, как и в моей комнате, переборщили с мебелью! И диванчик у окна, и комоды, и столы — все было! Окажись здесь одна черная кровать, я бы испугалась.

Кстати, а что за тишина? Оборачиваться мне стало боязно. Я спиной чувствовала пристальный взгляд Лаверна.

— Можешь ложиться спать. Я посижу здесь немного и уйду, — сказала я и бодро подбежала к креслу, устроилась в нем.

Отсюда был прекрасно виден камин и совершенно не видны ни Лаверн, ни кровать. Отличное место. Я была смущена, но не могла показать этого. Я просто не имела права выставить себя стеснительной девчонкой!

Я положила книгу на колени и открыла случайную страницу. А он там жив вообще? Нет, случись что, я услышала бы, как Лаверн упал, а он, похоже, как вошел, так и стоял на одном месте. Мог ли он заснуть стоя, как конь? Оборачиваться и проверять я боялась. У меня наверняка красное от неловкости лицо!

— Если граф Орендир узнает, он будет недоволен.

Мне показалось? Я ослышалась? Закрыв книгу, я обернулась, взялась за спинку кресла. Лаверн скрестил руки на груди, с неодобрением смотрел на меня и, как водится, хмурился. Можно ли в его случае считать это выражением крайнего недовольства?..

Неважно. Нужно скорее объясниться.

— Я твоя любовница, Лаверн. Странно, если мы не будем встречаться ночами, — весомо заметила я. — Да и чего бояться? Мы уже целовались на глазах людей, я приехала в твой дом, — перечислила я, загибая пальцы. — Посещение твоей спальни мной никого не удивит. Особенно графа Орендира. Моя мать была его служанкой, так что не ему судить других.

У меня закончились аргументы, и я замолчала.

— Но все же ты леди, — напомнил Лаверн.

Я поморщилась. Леди, леди… Какая я леди? В детстве, пока меня не забрал граф, я и на кухне работала, и прислуживала. Воспоминания укололи, и я ответила грубее, чем собиралась:

— Если мы не будем оставаться наедине, никто не поверит, что я твоя любовница. Ты сам разрешил мне действовать, как захочу, так не мешай. Ради тебя же стараюсь!

И я прикусила язык. А если он разозлится?..

Он взял тяжелый подсвечник со стола у кровати, переставил на столик рядом с креслом, погасил остальные свечи в комнате и лег спать. Что ж, удача вновь оказалась на моей стороне.

Я открыла книгу и устремила все свое внимание на рукописные буквы, складывавшиеся в скучную историю о добродетельном рыцаре и его прекрасной даме. История, наполненная наставлениями и нравоучениями, разозлила меня.

Лаверн перестал ворочаться, и настала тишина.

Подождав еще немного, я погасила свечи и вернулась в собственную спальню.

Что ж, могу поздравить себя с удачным днем! Если все пойдет так и дальше, брак Лаверна точно не состоится. Я верила в силу скандала. И верила, что чопорная знать не простит нашео поведения, особенно если мы будем выставлять отношения напоказ, а не прятаться по углам.

В моей комнате горели свечи, и, когда я вошла, моя длинная тень легла на стену. Было в этом что-то тревожное. Мне нельзя расслабляться, я должна быть готова ко всему.

Мне предстояло сражаться не только с леди Дарлайл, но и с Его Величеством. Я положила книгу на комод, задула свечи и прыгнула в кровать.

Как бы я ни храбрилась, мне все-таки было страшно. И одиноко! Я ни с кем не могла поделиться своими сомнениями, даже не могла выговориться!

Свернувшись клубочком под одеялом, позволила себе минутную слабость в виде слез. Страшно и тяжело.

А еще завтра Айла увидит мои опухшие глаза.

Поднявшись, нашла в темноте кувшин с водой и какой-то платок, смочила ткань и протерла лицо. Холод освежил, заморозил тревоги.

И я легла спать. Зачем бояться будущего? Оно ведь совсем скоро наступит, совсем скоро я узнаю, что приготовил мне новый день.

Глава 4

— Прибыли слуги из дома графа Орендира с вещами, — такими словами разбудила меня Айла.

Значило ли это, что меня изгнали из семьи, как я и хотела?

— Прими все, что привезли, — ответила я задумчиво.

— Слуги интересовались, не желаете ли вы передать что-нибудь графу Орендиру, — добавила Айла.

— Не желаю!

Вскоре Айла разобрала вещи. Оказалось, что граф передал всю мою одежду и обувь без исключения. И шкатулку с моими немногочисленными драгоценностями. Я не сразу приняла ее из рук Айлы.

Как так? Или она пуста?

Однако в шкатулке лежали все три моих ожерелья и даже брошка в виде птички на ветке.

Вряд ли бы подобное передали изгнанной. Или граф таким образом заявлял, что в его доме не должно быть ни одной вещи, которой пользовалась опозоренная дочь?

Я отдала шкатулку Айле, и она поставила ее на комод.

— Его светлость просил собраться к полудню. Он хочет прогуляться с вами.

Не сразу поняла я, что речь идет о Лаверне, и уже хотела возмутиться, но вовремя остановилась.

— Подготовь платье, любое.

Хоть раз граф Орендир сделал хорошее дело! Вовремя он вещи передал, ничего не могу сказать.

С помощью Айлы я оделась в простое и удобное платье темно-синего цвета с длинными рукавами и маленьким воротничком.

— Леди Орендир, позволите спросить?

— Спрашивай.

Я достала из шкатулки брошку, прицепила на лиф. Ярко-красные гранаты, похожие на капли крови, сверкнули как-то зло.

— Почему все ваши платья темные? Я не увидела ни одного светлого… Вы же… Не вдова?.. — спросила она и побледнела.

— Я никогда не была замужем, Айла. Быть вдовой в двадцать лет как-то грустно, не находишь? — она торопливо кивнула. — Дело в моей младшей сестре. Когда я выгляжу так, — я коснулась своего отражения в зеркале, — Ариена всем кажется еще красивее.

Темные оттенки не шли мне. Синий цвет сделал цвет лица покойницким, а серо-зеленые глаза — блеклыми. Потускнели и мои светлые волосы на его фоне. Но это был лучший вариант — в черном и темно-коричневом я и вовсе пропадала. Выглядеть привидением или покойницей — вот и весь мой выбор.

Настало время исправить это.

— Айла, найди лучшую портниху и пригласи ко мне. Я собираюсь заказать платья, два из них будут для балов.

— Будет исполнено, — с готовностью кивнула служанка.

Постучавшись, после моего ответа в комнату вошел дворецкий и доложил, что Лаверн ожидает.

— Куда мы поедем? — спросила я мужчину, когда мы сели в карету.

— Смотреть дом.

Далее я не стала ничего уточнять. Приедем, и все увижу. Неужели я стала привыкать к его обхождению?

Лаверн, конечно, был в черном. Что ж, по крайней мере сегодня мы выглядим гармонично — два пятна мрака посреди яркого летнего дня. Солнце светило и грело изо всех сил, но прохладный ветерок спасал от жара. Приятно было бы прогуляться, но пока у меня было только несколько шагов от кареты до дома.

И вид этого дома заставил меня опешить. Может, кучер что-то перепутал?

Двухэтажный особняк зарос плющом — и к лучшему, потому что там, где не было растительности, я видела трещины и грязь. Окна на первом этаже блестели, а вот на втором еще не сняли ставни.

Пока дом выглядел не как уютное гнездышко для любимой женщины, а как… тюрьма! Как место для ссылки!

Видимо, мне не удалось скрыть потрясения, потому что Лаверн счел своим долгом заметить:

— Будет ремонт. Внутри ждет мой доверенный человек, с ним ты обсудишь все детали.

Легче мне не стало. Когда Лаверн говорил об обустройстве дома, я подумала о покупке мебели. Ну, или о выборе обоев в какую-нибудь комнату, где давно не обновляли обстановку.

А тут нужно подумать обо всем доме!

Лаверн, положив мне руку на спину, подтолкнул к дверям. Заходить я боялась. Казалось, любая половица проломится под ногой, и я улечу куда-то под землю, да там и останусь! Но нет, пол держался крепко и даже почти не скрипел.

Осмотревшись, я выдохнула. Фасад определенно требовал обновления, а вот внутри дом выглядел неплохо. С мебели сняли чехлы, что-то уже передвинули, оставив в пыли на полу следы.

Многое устарело: шторы из бархата давно во всех домах заменили на легкие и воздушные из кисеи, а темные покрашенные стены с росписями оклеили тканями.

Зато такая обстановка абсолютно подходила Лаверну.

— Стоит ли здесь что-либо менять? — с сомнением спросила я.

— Я здесь жить не буду.

Загадочный ответ породил множество вопросов, но я сдержала их, так как заметила у окна маленького кругленького мужчину в костюме.

— Это Барте, — пояснил Лаверн. — Он будет выполнять все твои поручения касательно этого дома.

— Рад познакомиться, леди Орендир, — и Барте подкатился к нам, склонился к моей руке и поцеловал. — Я в вашем распоряжении и готов выполнить любое требование!

— Спасибо, — сдержанно ответила я и вырвала свою руку. — Нам предстоит много работы.

— О, не переживайте, все будет сделано в лучшем виде. Уверен, мы с вами преобразим этот угрюмый дом.

Мне бы его уверенность! Впрочем, я же должна отдавать приказы Барте, а не делать все своим и руками… Это легче.

Но все-таки чувствовала я, что не все пройдет просто и гладко, что дом еще преподнесет сюрпризы. Мы осмотрели дом и покинула его — достаточно для первого раза.

Когда мы вышли на улицу, Барте откланялся и поспешил по делам, заверив меня, что завтра нанесет визит. И, честно говоря, это звучало как угроза.

— Лаверн, у тебя нет планов? Я бы хотела прогуляться с тобой.

— Мне нужно к семи вечера вернуться домой, так как прибудет представитель южной торговой гильдии. До этого я свободен.

— Тогда едем в парк.

Мой план был прост — мы с Лаверном должны появиться на людях. Сейчас, когда жарко, многие наверняка предпочтут прогулку в тени деревьев, а не по улицам города.

— В какой парк из всех? — ожидаемо спросил Лаверн и открыл дверцу кареты.

В Зимний парк идти бессмысленно, его посещают исключительно во время снегопадов. Центральный парк за дворцом Его Величества — это слишком для нашего первого выхода. Оставался Парк-на-Острове. Его я и назвала.

— Едем, — согласился Лаверн и отдал приказ кучеру.

В одном месте города река закручивалась почти петлей вокруг участка земли, расположенного на возвышенности. Весной его постоянно затапливало, поэтому дома там никто не пожелал строить, и постепенно это подобие острова заросло деревьями. Неухоженное место посреди столицы не понравилось императору, и его быстро переделали в парк.

Уединенное тихое место, где весной заливисто пели соловьи, полюбилось всем жителям, а особенно — парочкам. Если в Парк-на-Острове приходил мужчина с женщиной, это значило, что они либо в отношениях, либо вот-вот начнут встречаться.

Идеальное место.

Но была одна проблема. Даже две.

Первая сидела напротив меня и смотрела в окошко на проплывавшие мимо дома. А вторая проблема была в том, что мы в своих мрачных одеждах похожи скорее на вестников смерти, чем на влюбленных.

Со вторым я ничего не могла сделать, а вот на Лаверна стоило попытаться повлиять.

— Мы идем в парк как возлюбленные. Понимаешь? — Лаверн повернул голову и взглядом призвал меня продолжить.

Да, я стала понимать его взгляды. Быстро учусь!

— Лаверн, что тебе нравится в этой жизни? Что ты любишь вспоминать? Что тебя радует?

Я остановилась на последнем вопросе. Нельзя же так давить на мужчину! Сломается еще, запутается, а мне этого не нужно. Он думал так долго и усиленно, что, кажется, я видела работу его мыслей. Еще немного, и я смогла бы прочитать их, но Лаверн все-таки озвучил сам:

— Море.

Неожиданно. И неудобно. Но будем работать с тем, что есть.

— Хорошо. Теперь, когда будешь смотреть на меня, думай о море. Понимаешь? Представляй вместо меня волны, шум воды или что там тебе нравится. И попробуй сейчас это сделать!

— Ты шумишь точно как море, — и Лаверн… улыбнулся.

Улыбка преобразила его, и оказалось, что под угрюмой миной скрывалось в общем-то приятное лицо. Смягчился взгляд, глаза засияли.

— Пожалуй, мне нужно больше синих платьев, — протянула я. — Так я буду еще больше похожа на море.

Угрюмая мина вернулась на его лицо.

— Прости. Мое замечание было грубым.

— Оно было неожиданным, но не грубым. Ты так мало говоришь, что скоро я буду рада любому слову, — и я, улыбнувшись, покачала головой.

— Мне нужно больше говорить?

— Хотя бы со мной. Иногда у меня создается ощущение, что наше дело нужно только мне.

— Это не так, Лиа.

И Лаверн произнес это так серьезно и проникновенно, что я поверила.

Но тут карета остановилась, а мы не успели ничего толком обсудить…

— Лаверн, все время прогулки представляй себе море, когда смотришь на меня, — приказала я и первой выскочила из экипажа, но зацепилась каблуком за подножку и чудом не упала. Спас меня открывший дверцу кучер, на плечо которого я оперлась.

— Лиа, я бы помог тебе спуститься, — и Лаверн вышел следом за мной. — Ты могла упасть.

Краем глаза я увидела группу людей неподалеку, а значит, мы должны уже играть.

— Море, — шикнула я хмурому Лаверну. — В следующий раз упаду тебе в объятия! — вырвалось у меня вместе со смехом.

И я тут же почувствовала, что краснею. Какая чушь! Нет, романы Ариены дурно на меня повлияли!

— Хорошо, — и Лаверн, взяв меня под руку, посмотрел таким сияющим взглядом, что я стала еще краснее.

— Ох, какой душный день! — я обмахнулась рукой. — Скорее, идем на набережную!

К ней вела центральная аллея парка, и я надеялась встретить на пути как можно больше людей. Сделав несколько глубоких вдохов, я успокоилась, щеки перестали гореть. Далее я одарила Лаверна самой сладкой своей улыбкой. Он постарался ответить мне тем же, но вышло не очень.

Деревья вдоль центральной аллеи стригли, чтобы их кроны были идеально круглыми, и потому они совсем не спасали от зноя. Мое темное платье притягивало и впитывало солнечное тепло.

— Тебе не жарко в твоей одежде? — спросила я Лаверна.

— Нет. Погода на юге намного теплее, так что мне, наоборот, комфортно.

— Ты поэтому все время ходишь в черном? — поразилась я, а Лаверн кивнул. — Насколько же там теплее?

— Сейчас на юге самая жаркая пора. Думаю, в твоем платье ты бы и получаса не продержалась на солнце. Еще в такую пору нельзя выходить из дома без головного убора, иначе получишь солнечный удар.

Я с восхищением посмотрела на Лаверна. Такая длинная речь, да еще и с приятным лицом! Он прислушался ко мне и начал работать над собой.

— Как ты посмела сюда явиться?! — услышала я знакомый голос и вздрогнула, а Лаверн мигом стал угрюм.

Я повернулась и увидела Ариену в небесно-голубом легком платье, с белым кружевным зонтиком в руках, который спасал ее кожу от загара. Мы с сестрой были похожи — стройны, светловолосы, светлокожи, но вот ее всегда считали красавицей, а меня — пугалом.

Сейчас Ариена кривилась, а ее подружки, охнув, театрально прижимали руки к лицам.

— А мне запрещено гулять? — холодно спросила я у сестры.

— Еще спрашиваешь? Ты сбежала в дом к мужчине, который помолвлен с другой! И после такого ты посмела прийти сюда? Ты издеваешься над нами, добропорядочными леди?!

Глаза Ариены сверкнули от гнева, но вот ее поза и слова были словно из книги. Речь явно готовили. Она боялась, что скандал со мной в главной роли пошатнет ее положение в обществе, которого она добивалась все последние годы, и отразится на ее возможности удачно выйти замуж. Поэтому Ариена решила примкнуть ко всему обществу и осудить меня. И, похоже, она собиралась осуждать меня громче всех…

— Леди Дарлайл обо всем рассказала! Ты прилипла к его светлости, бросилась на него, увела за собой насильно! — продолжала моя сестра. — Да тебе надо молить всех о прощении за такой поступок! Ты должна отправиться в храм и замаливать грехи!

Я ощутила, как напряглось плечо Лаверна, и погладила его, призывая успокоиться.

— Что-то ты напутала, Ариена. Посмотри, разве я смогла бы увести против воли такого мужчину?

Все взгляды перешли на Лаверна, а его лицо стало еще суровее, брови практически сошлись на переносице. Идеально. А я решила добавить драмы, поэтому продолжила голосом, полным скорби и тоски:

— Мы любим друг друга, Ариена. Если бы мы могли, сочетались бы браком хоть сегодня! Но из-за леди Дарлайл не можем… Но не можем мы и расстаться. Наши чувства сильнее нас.

Я смахнула выступившую в уголке глаза слезинку. Не одной же Ариене играть на публику!

— Я люблю Лаверна! И поэтому я готова на все, чтобы быть рядом с ним! Я готова отказаться от фамилии Орендиров и права называться леди!

— Право называться леди ты уже утратила в связи со скандалом, — прошипела Ариена, заметив, что ее подружки стали смотреть на меня с сочувствием.

— Передай нашему отцу, что я покидаю семью, — продолжила я настаивать на своем. — Я больше не Лиа Орендир. Я всего лишь несчастная, влюбленная женщина! И если Его Величество не передумает женить Лаверна на леди Дарлайл, то так тому и быть. Но я никогда не расстанусь с Лаверном!

И я украдкой ущипнула мужчину. Скажи хоть что-нибудь!

— Мы не расстанемся, Лиа. Я не оставлю тебя, — ответил он слишком торопливо и без особых эмоций в голосе, но этого оказалось достаточно.

Подружки Ариены издали слаженный вздох, а сама она побледнела.

— Спасибо, Лаверн. Идем. Здесь нашей истории никто не посочувствует!

И Лаверн, словно ждал приказа, так быстро развернулся и зашагал прочь, что я практически летела за ним, касаясь земли носками туфель.

Я была рада. Уверена, уже завтра все в Лендейле будут знать, что я отказалась от имени Орендиров. Свобода была близка!

Мы прошлись пару раз из одного конца набережной в другой, намозолив тем самым глаза гулявшим, а потом уехали. День прошел удачно, и спать я легла в отличном настроении.

А вот утро началось жутко. Дворецкий доложил, что прибыли граф и графиня Орендир. Удивительно! Они не приехали за мной, когда я сбежала в дом Лаверна, зато прибыли теперь… Почему?

— Где они?

И после ответа дворецкого я спустилась на первый этаж, прошла в гостиную. Яркий свет бил в витражные окна, и узор стекол коврами ложился на пол и мебель. Лег красно-сине-зеленый свет и на повернувшихся на звук шагов графа и графиню — они стали похожи на придворных шутов.

Граф, от которого я внешне взяла больше, чем хотелось бы, злобно скривился, а его супруга за веером скрывала презрительный изгиб губ. Она обмахивалась им, словно в помещение вместе со мной вошла страшная вонь.

— Я знаю все, что вы можете сказать. Если хотите отказаться от меня, я пойму. Где выход, вы знаете.

Я скрестила руки на груди, не желая общаться с ними дольше нескольких минут. Граф задохнулся и побагровел.

— По-твоему фамилию Орендиров можно так просто давать и забирать?! Она что, колечко или брошка?! — его губы дернулись, он вскинул голову с острым подбородком

— Вам же будет лучше избавиться от опозорившей семью дочери, — повела я плечом.

Что-то не так. Невольно вспомнилась и переданная шкатулка с драгоценностями. Неужели я неправильно истолковала намерения графа?

— Определенно, так будет лучше! Милый! Лиа сама отказалась от семьи, это многие слышали! Поедем домой, милый! Нам нужно выбрать жениха для Ариены!.. — графиня Орендир вцепилась в мужа и, казалось, собиралась тащить его на выход.

Происходило что-то странное. Я насторожилась. Что за противоречия в их семье, дружно меня не любившей?

— Мало ли что сболтнула глупая девчонка из-за чувств! — и граф вырвался из хватки жены. — Лиа, ты не можешь отказаться от имени своей семьи! Ты — леди Орендир, и точка! Ты была ей и будешь.

— Я не понимаю вас, граф. Я нанесла тяжелое оскорбление всей семье своей выходкой. Вы готовы простить меня?

И я с удивлением поняла, что готов.

Была причина у графа не отказываться от меня, была. В последние годы об этом не упоминали, и я решила, что все забыто, что этого не случится. Но теперь… Граф упорствовал. Настаивал на своем. Только ради одного он бы простил скандальную дочь… Ради Ариены и ее будущего.

Граф Орендир принял меня в семью, чтобы продать в жены своему деловому партнеру, безобразному старику, вместо Ариены. И старика не остановит то, что леди не добродетельна. Ему нужна молодая жена из рода Орендиров, которая станет гарантией партнерства, и его не волновало, кто это будет.

Я побледнела, сердце, казалось, остановилось, а от ужаса в горле пересохло.

Я не хочу замуж за старика!

А если сбежать? Прямо сейчас? Покину Лендейл, уеду как можно дальше… Ничего, не пропаду!

Но моя мама? Пока она в доме графа Орендира… Как я могу сбежать? Ведь он может что-то сделать с ней!

У меня задрожали губы.

— Ты останешься леди Орендир, — припечатал граф. — Выбирай, Лиа. Или ты выходишь замуж за моего партнера, который вскоре приедет за тобой в Лендейл, или ты выходишь замуж за графа Нифаса.

В ушах звенело — это разбилась моя мечта о спокойной и свободной жизни.

Граф Орендир на прощание тяжело посмотрел на меня и увел мачеху.

А у меня подкосились ноги, и я рухнула на пол. Что это за выбор без выбора?

И что мне теперь делать?!

Глава 5

— Леди! — ахнула Айла и, подбежав ко мне, попыталась поднять.

Кое-как ей это удалось, и служанка подвела меня к креслу, опустила в него. Я же не слышала ничего и не видела, а перед глазами стояло лишь раз в жизни виденное лицо, уродливое, морщинистое, с мелкими злобными глазками и толстыми губами.

Айла принесла мне стакан воды и попыталась напоить, но я отказалась.

Что же мне теперь делать? И что подумает Лаверн, если мой отец потребует свадьбы?! Что я специально появилась перед ним, обманула, чтобы потом заключить брак? Ох, уверена, тогда меня немедленно вышвырнут из дома!

Нет, если вмешательство графа Орендира неизбежно… Я должна сделать вид, что это часть плана!

— Что же они вам сказали? Ох, был бы его светлость дома… Они бы не посмели!.. — шумела надо мной Айла и обмахивала передником.

В таком положении нас и застал вернувшийся домой Лаверн. Он появился черной тенью в дверях, застыл, осмысливая картину, а я подобралась, выпрямилась.

— Спасибо, Айла, достаточно. Больше мы не будем так сильно затягивать корсет, — проговорила я.

Айла поклонилась и ушла, а я, схватив со столика рядом стакан, выпила всю воду в несколько глотков. Когда я отняла стакан от лица, то вздрогнула — Лаверн бесшумно подошел ко мне. Зависнув надо мной на мгновение, он резко наклонился, цапнул меня за талию и, выпрямившись, отошел.

— Это платье по южной моде, Лиа. С ним не носят корсеты.

Я закусила губу. Вот же! В самом деле, утром я надела не одно из своих платьев, а то, которое выдали здесь — слишком оно понравилось мне своим удобством…

— Дворецкий сказал, что приезжали твои родители.

Я опустила голову. Что делать? А если дворецкий слышал, о чем мы говорили?!

Я вскинула голову и посмотрела в лицо Лаверну. Ну, хмурился он всегда. Ничего не понять!

Лаверн смотрел пристально, ждал ответа, и я чувствовала, как давит на меня его взгляд. Что бы такое сказать, чтобы не вышла откровенная ложь, но при этом и не вскрылась позорная правда?..

Я посмотрела на Лаверна снизу вверх виноватым взглядом.

— Граф Орендир отругал меня. Я же рассказала ему историю нашей любви и добилась сочувствия. Граф теперь надеется на наш с тобой брак... Это, конечно, не очень хорошо, но с другой стороны это значит, что у нас будет его поддержка. Как тебе такой временный союзник? Мы, разумеется, не поженимся, когда твоя помолвка с леди Дарлайл будет расторгнута…

Я затаила дыхание. Если я не могу скрыть желаний моего отца, значит, я должна сделать так, чтобы его деятельность принесла нам пользу! В конце концов, главное показать интерес в свадьбе с Лаверном, а уж после расторжения его помолвки я смогу просто-напросто сбежать. Даже от алтаря.

Потом я как-нибудь свяжусь с Лаверном, получу свой дом и деньги и буду жить в мире и покое.

— Граф Орендир — влиятельный человек, — отозвался, наконец, Лаверн.

Но я так и не поняла, поддерживает он мое решение или нет.

— И? Ты опасаешься, что он повлияет на тебя?

— Нет, ему это не удастся.

Лаверн хотел добавить что-то еще, когда дворецкий доложил, что ко мне прибыл Барте.

— Я приму его, — торопливо отозвалась я, желая закончить неприятный разговор.

Лаверн развернулся и ушел. И вот как понять, что он думает? Утроило его предложенной мной? Или нет?..

Барте вкатился в гостиную, поцеловал мне руку, изверг из себя кучу восторгов по поводу моего внешнего вида, а потом застыл с видом собаки, ожидающей приказов.

А я уже устала от него. Еще мне нужно было не опозориться и не показать, что я совершенно ничего не смыслю в ремонте.

— Итак, Барте, что скажешь по поводу состояния дома? — я откинулась на спинку кресла. — Осмотрели ли его как следует?

— Нет, леди, сейчас в самом разгаре уборка на втором этаже. Будьте любезны, когда у вас будет несколько часов свободного времени, пришлите мне весточку. Мы должны осмотреть дом целиком и предварительно решить, что требуется сделать.

— Я приеду в тот дом завтра днем. А пока, Барте, займись поиском людей, которые приведут в порядок фасад. Нужно убрать эти заросли! Фасад необходимо освежить, убрать трещины, покрасить. И я заметила, что садик у дома запущен. Найди садовника, пусть займется им.

Барте кивал, загибая пальцы, после каждого моего поручения. Я надеялась хотя бы этим направить его энергию в дело, чтобы он оставил меня в покое. Однако я недооценила его.

— Ага, ага… В таком случае, леди, подумайте, каким вы хотите видеть фасад дома. В какой цвет его нужно покрасить? Нужно ли добавить на него скульптуры или колонны? Хотите ли вы пристроить веранду? В последнее время они в моде. И, леди, подумайте, какие растения вы желали бы видеть в саду. Хотите ли устроить клумбы? Или предпочтете посадить кустарники? А может, вы захотите посадить у дома ель или иное дерево?

Я едва удержалась, чтобы не загибать пальцы, как Барте недавно. Откуда у него появилось стлоько вопросов?..

— Хорошо, я подумаю над этим, — холодно ответила я. — На сегодня достаточно.

Я поднялась, и Барте, рассыпаясь в любезностях, оставил меня. Появилась Айла.

— Айла, принеси ко мне в комнату бумагу и письменные принадлежности.

— А как же обед, леди?

— Лаверн будет обедать?

— Нет, его светлость только завтракает и ужинает.

— Я перейму эту привычку. Скорее, Айла, мне нужно срочно сделать записи!

И служанка, взметнув ветер юбкой, побежала исполнять поручение, а я поднялась в свою комнату, бормоча все то, что поручил мне Барте. Ох, как бы не забыть чего!

В комнату принесли письменный столик, листы бумаги, чернильницу, перо, коробочку с песком, воск для запечатывания посланий. Предметы появлялись передо мной, как по волшебству.

Когда слуги ушли, я, наконец, записала все, что сказал Барте, и список получился внушительным. Длинный столбик того, что требовало обдумать, внушал страх. Это же сколько дел! Никогда я ничем подобным не занималась. И никогда мне не приходилось думать о стольких вещах…

Справлюсь ли я? Не хотелось бы опозориться и выставить себя перед Лаверном неумехой или лентяйкой… Нет, я обязана справиться, даже если придется работать по ночам!

Да, пожалуй, ночью начну думать над первыми пунктами списка. А пока я должна написать письмо графу Орендиру. Я тщательно подбирала слова, переписывала целые абзацы, перечеркивала строки, пока, наконец, не составила идеальное послание.

«Я долго размышляла над вашими словами. Боюсь, что наше общество никогда не примет меня и Лаверна как пару. Я любовница. Это клеймо будет нелегко снять… Предполагаю я и то, что вскоре меня откажутся принимать во всех приличных домах.

Наша с Лаверном любовь вспыхнула с первого взгляда, и чувства оказались сильнее нас, сильнее всех законов! Однако Лаверн помолвлен с дальней родственницей императора. Он не любит ее, а она — его, их свела лишь воля Его Величества. Оттого я и не думала о замужестве. Если бы это было возможно, я бы хотела выйти за Лаверна замуж! О, я этого страстно желаю! И, я знаю, он тоже хотел бы жениться на мне.

Я буду вам благодарна, граф, если вы замолвите в высшем свете несколько слов о вашей провинившейся дочери и ее искренней любви. И, возможно, о наших чувствах узнает Его Величество — и он не будет гневаться ни на меня, ни на вас.

Я молю о содействии вашей провинившейся дочери, о помощи и родительском благословении! Я верю, что ваше заступничество способно если не изменить мнение людей, то хотя бы заставить их посмотреть на случившееся с другой стороны.

Помогите мне во имя счастья вашей дочери!» — я перечитала переписанное начисто письмо и скривилась.

Но в целом вышло недурно, надо признать. Прекрасное воззвание провинившейся дочери к любящему отцу. Граф Орендир будет обязан ответить на него, а если письмо случайно прочитают Ариена и мачеха или кто-то из слуг, будет еще лучше.

Присыпав чернила песком, я ссыпала его обратно в коробочку, сложила письмо, запечатала.

Что ж, имя Орендиров чего-то да стоит, и если граф действительно станет нашим с Лаверном союзником, то мнение императора может измениться.

Но вот мне придется быть очень осторожной, чтобы не оказаться у алтаря и не сделать Лаверна своим врагом.

— Леди, время ужинать, — услышала я Айлу и перевела взгляд с конверта за окно.

И правда, уже настал вечер. Тело затекло, и я с трудом встала, повела одеревеневшими плечами. Вслед за служанкой спустилась в столовую, и мы с Лаверном опять поужинали под звон приборов.

Слуги стояли вдоль стены и с интересом наблюдали.

А я посмотрела на Лаверна, что был мрачнее обычного, и поняла, что с разговорами лучше не лезть. Да, я определенно стала его лучше понимать.

— Не приходи сегодня ко мне. Я уеду рано утром и хочу выспаться, — сказал Лаверн, когда закончил с ужином.

Я ничего не успела ответить, лишь повернула в руке вилку и наколола на нее последний кусочек вкуснейшей рыбы. Лаверн ушел, а я тяжело вздохнула.

— Передайте на кухню, что ужин получился прекрасный, — сказала я слугам, промокнув рот салфеткой. — Спасибо за ваш труд.

И я тоже ушла из столовой. Подниматься к себе не хотелось, поэтому я вышла подышать воздухом. Айла тут же принесла мне легкую шаль — было ветрено.

Окно в спальне Лаверна ярко горело.

— Леди, его светлость правда уедет еще до рассвета. Он не хотел вас обидеть, — заступилась за хозяина Айла, и это было даже мило.

— В таком случае я должна его проводить. Разбуди меня, — приказала я служанке и ушла к себе.

Я села на кровать, а взгляд сам упал на письменный стол с записями, и они чернели призывно. Завтра я поеду осматривать дом, и Барте наверняка спросит, что нужно сделать прежде всего. Или спросит еще что-нибудь. Мне необходимо обдумать хотя бы те вопросы, которые он озвучил.

Я пересела за стол, взяла в руку перо. Дрожащий свет от свечи подчеркивал строки, выделял слова. Я думала обо всем сразу, пока не запуталась. После этого взяла чистый лист и написала на нем первый пункт из списка, расписала свои мысли о нем, после этого записала второй пункт…

Всю ночь я просидела над записями касательно дома, и так Айла меня и застала — за письменным столом.

— Леди, что же вы, не спали всю ночь?

Мысли в голове отяжелели, распирали ее, и я поморщилась, отложила перо.

— Дай мне шаль или какую-нибудь накидку. Я не буду одеваться…

Я замолчала, осознав, что так и сидела в домашнем платье, покачала головой. Айла принесла мне легкую шаль, укрыла плечи.

— Я провожу Лаверна и лягу спать, — добавила я. — Но помни, что к одиннадцати часам я должна быть собранной. И карета должна быть готова к полудню. И отправь письмо, вон, лежит на столе, в дом графа Орендира.

— Будет сделано.

Я спустилась на первый этаж. Лаверн уже собирался уходить, дворецкий подал ему перчатки.

— Лаверн, — тихо позвала я.

Отчего-то стало тревожно, словно… он уходил навсегда?

Какие только глупости не лезут в голову из-за отсутствия сна!

Лаверн был одет по-дорожному. Сапоги с отворотом на голенище блестели металлическими носами, а короткая куртка с высоким воротником и серебряными пуговицами была лишь наброшена на плечи поверх рубашки. Подобные куртки носили лишь уверенные в себе мужчины — обычно они облегали фигуру и подчеркивали все недостатки, не каждый в такой одежде смотрелся красиво. Порой куртки шили настолько узкими, что рукава не пришивали, а привязывали разноцветными шнурками к пройме, но у Лаверна, похоже, был более свободный вариант.

— Почему ты не спишь? — строго спросил он и подошел ближе, навис надо мной.

— Хотела проводить тебя и пожелать счастливого пути, — я улыбнулась через силу.

Ужасно хотелось спать, тело стало медленным неповоротливым, а слова… Я будто разом забыла все слова.

Мне не хотелось вести разговор, но я должна была…

Надо показать всем…

Мы любовники…

Доказать…

И, поднявшись на носочки, я обхватила руками шею Лаверна, вынуждая наклониться ко мне, и неуклюже коснулась его губ своими.

Глава 6

В ответ руки Лаверна сомкнулись на моей талии — не вырваться.

И он… Поцеловал меня! На самом деле поцеловал! Его язык обвел мои губы, раздвинул их, а я от удивления вдохнула и приоткрыла рот.

Стало жарко, неловко, хотелось вывернуться и бежать, но… Во-первых, меня крепко держали.

А во-вторых…

Какая любовница сбежит от поцелуя?!

Я застыла, мысли смешались, а поцелуй… А поцелуй все не заканчивался! Я слегка потянула Лаверна за волосы, намекая, чтобы он прекратил, но…

Но поцелуй стал еще глубже.

Я против!

Нащупав воротник рубашки, потянула за него, и ткань, врезавшаяся Лаверну в шею, наконец, отрезвила его. Он отстранился, но лишь для того, чтобы шепнуть:

— У тебя взгляд, словно ты меня сейчас убьешь.

Я прикрыла глаза и натянула на лицо довольную улыбку. Надеюсь, что это была она, а не оскал.

— Милый, кажется, ты торопился. Не хотела задержать тебя, — прощебетала я, выбираясь, наконец, из капкана объятий.

Сердце грохотало, словно вот-вот выпрыгнет из груди, но на свободе стало легче. Я, наконец, вдохнула полной грудью.

— Не смог устоять, — ответил Лаверн, а потом наклонился ко мне, быстро, резко, одним слтиным движением. — Слуг не обманул бы фальшивый поцелуй вроде прошлого, — шепотом добавил он.

Горячее дыхание обдало ухо, и мое только успокоившееся сердце заколотилось. Да что ж такое!

— Я тоже люблю тебя, — ответила я с улыбкой, отступая на несколько шагов от мужчины. На всякий случай.

Лаверн надел куртку, застегнул ее, натянул на руки длинные кожаные перчатки, взял поданную дворецким треуголку. Надо признать, выглядел он в этом всем великолепно.

— Я буду скучать, поэтому возвращайся поскорее! — пожелала я ему в спину, опомнившись.

Лаверн кивнул и ушел. Хоть пол подо мной горел, я стояла, улыбалась и не двигалась, пока двери за ним не закрылись.

Что произошло? Нет, объяснение Лаверна было исчерпывающим. Неоспоримым. Но все равно! Зачем же так целовать-то было?! Я коснулась губ, которые все еще горели. И стыдно, и неловко, и… приятно.

Поймав себя на последней мысли, я тряхнула головой и позвала Айлу. Она помогла мне умыться, раздеться, а потом, упав в кровать, я мгновенно уснула — совсем ненадолго, ведь предстояло столько дел…

После полудня я приехала к дому Лаверна, где Барте уже ждал у дверей. Увидев экипаж, он торопливо подкатился к карете и помог мне спуститься. Откуда у него столько бодрости и сил?..

Я решила не ждать от него вопросов, атаковала первой:

— Итак, я решила. Хочу, чтобы фасад дома был сиреневым, гладким, без колонн и скульптур. Поддаваться моде и пристраивать веранду мы не будем. Все же с этим место у Лаверна связано много воспоминаний.

Барте потемнел лицом, но всего на мгновение, а потом принялся рассыпаться в уверениях, что все запомнил.

К нашему визиту открыли второй этаж. По стилю он не отличался от первого — темная обстановка давила, угнетала. В мрачных коридорах дома казалось, что летнего дня за окном не существует.

— Внутри все нужно осветлить. Убрать эти ужасные шторы, перекрасить стены. Мебель оставим.

Я коснулась столика с ящичком из красного дерева с красивыми резными ножками. Избавиться от такого у меня бы рука не поднялась! К тому же, кажется, темная мебель будет хорошо смотреться со светлыми стенами.

— Хотите ли добавить что-нибудь, леди?

— Пока нет.

На этом Барте от меня отстал, а я вернулась домой, где меня уже ждала женщина в годах, скромно, но со вкусом одетая, которую сопровождали две девочки-помощницы в невзрачных платьях.

— Я Гейл, леди Орендир, — представилась она и поклонилась. — Портниха. Я уже более пятнадцати лет шью платья для леди.

Мы прошли в спальню, где сначала с меня сняли мерки. Потом передо мной появились образцы тканей и рисунки с платьями. Я с трепетом перебирала как первые, так и вторые — никогда еще не выбирала себе одежду!

Тонкие и светлые, плотные и яркие, блестящие и матовые, однотонные и с рисунком — никогда еще я не видела такого разнообразия тканей!

— Леди Орендир, давайте сначала определимся с фасонами платьев, а потом подберем к ним подходящие ткани, — предложила Гейл, и я согласилась.

Мы перебирали рисунки. Повседневные платья выбрали быстро — я предпочла те, которые выглядели просто, но очень изящно. Такие мы подобрали и ткани: не пестрые, спокойных тонов, но портниха заверила, что так я буду выглядеть великолепно.

Над бальными и вечерними платьями мы думали дольше. Здесь я не могла позволить себе выбрать что-то простое, о нет!

— Мне нужны два самых дорогих бальных платья, какие вы сможете создать! — заявила я портнихе, и она от удивления ненадолго задумалась.

— В таком случае у меня есть один вариант, который должен вас устроить.

Перебрав рисунки, она положила передо мной листок, на котором было изображено платье с пышной, многослойной юбкой, украшенной вышивкой и кружевами, с открытыми плечами и воздушными рукавчиками до локтя. Рядом с рисунком легла ткань, и я с недоумением посмотрела на Гейл.

— Красный? Согласно законам о роскоши только императорская семья имеет право носить этот цвет.

Что же она предлагает? За такое платье меня и в тюрьму могут посадить, а с семьи еще и огромный штраф потребуют за оскорбление правителя!

Гейл поспешила успокоить меня:

— Это не красный, а алый, леди. Другой оттенок! Совершенно новый краситель! Вам нечего опасаться, многие леди уже использовали этот цвет в своих одеяниях и наказания не получили. Воспользуйтесь шансом, леди, пока алый не запретили очередным законом. Вы будете великолепно смотреться в платье из этой ткани.

Я с уважением посмотрела на Гейл. Выходит, она находила для модниц хитрые способы обойти законы… Среди леди она наверняка популярна. А еще, задумавшись, я припомнила, что на последних званых вечерах в самом деле видела алые вещи. Перчатки, сумочки, лифы платьев — на них трудно было не обратить внимание.

— Хорошо. Тогда пусть будет такой фасон и такая ткань, но второе платье для балов я хотела бы не такое вызывающее.

Портниха сразу подобрала вариант для второго платья. У него тоже были открытые плечи, пышная юбка, но не было рядов кружева.

— Предлагаю вам украсить платье вышивкой и жемчугом, а оттенки использовать мягкие, холодные. Белесый голубой подойдет вам. Звучит не очень, но посмотрите, очень нежный и красивый цвет.

Посмотрев на образец ткани, я согласилась.

С вечерними платьями дело пошло быстрее и проще. Мы решили сделать их схожего с бальными фасона, а ткань я предложила портнихе подобрать самостоятельно.

Мы обсудили последние детали, а после Гейл и ее помощницы ушли.

Я рухнула на кровать и выдохнула. Голова гудела. Я была ужасно голодна, так как позавтракать не успела, а обед пропустила. Я хотела уже позвать Айлу и попросить ужин, когда пришел дворецкий.

Его лицо мне не понравилось сразу, он будто готовился извиняться. Порог комнаты он не переступил, решив сообщить вести издалека. Это и его слова уничтожили мою надежду на ужин.

— К вам прибыла леди Дарлайл.

— Я никого не жду, поэтому скажи ей, чтобы уходила, — зло ответила я.

— Она сказала, что не уйдет, пока не увидит вас.

Ожидаемо. Но раз она нарушила правила и явилась без приглашения, я тоже не буду вежливой.

— Хорошо. Я встречусь с ней. Но пусть леди ожидает у входа.

Когда я спустилась, леди Дарлайл нервно поправляла алые перчатки.

— Убирайся из этого дома! — совершенно невежливо завопила леди, заметив меня.

— Я живу здесь с согласия Лаверна. Вы еще не хозяйка этого дома.

Леди Дарлайл была красива, но все впечатление от ее внешности портили маленькие злобные глазки и гримаса презрения ко всему миру. Она определенно считала, что все обязаны потакать ей. Пожалуй, через несколько лет Ариена может стать такой же, если граф Орендир продолжит исполнять каждое ее желание…

Я спустилась и встала напротив незваной гостьи. Надменное выражение лица мне не сделать, поэтому я просто смотрела на нее исподлобья, ожидая, что же она еще выкинет.

— Ты… Ты уличная девка, а не леди! Ты вообще понимаешь, что натворила?! Да ты никто теперь! Тебя не примут ни в одном приличном доме!

Она кричала так громко, что от стен отражалось эхо, а стекла позвякивали. Боюсь, даже в соседних домах было слышно этот концерт. Тем не менее я терпеливо ждала, когда поток ругательств иссякнет, однако леди не успокаивалась.

— Место тебе во втором округе, среди босяков и отребья! Ты даже женщиной недостойна называться, не то что леди! Ты ведешь себя, как животное! Исчезни, пока прошу по-хорошему! Лаверн не твой и никогда не будет твоим!

От громких криков заболели уши. Леди раскраснелась и уже тяжело дышала, и каждое новое слово давалась ей все труднее. Наконец, она замолчала — ее фантазия на оскорбления иссякла.

— Леди Дарлайл, я не знакома с вашей семьей, но скажите, пожалуйста, в каком титуле ваш отец? — совершенно спокойно и равнодушно спросила я.

— Барона, а какое это имеет отношение к вашему поступку?!

Она не успела опять завестись, когда я ее перебила:

— То есть вы всего-навсего дочь барона? И смеете так разговаривать со мной, дочерью графа Орендира? Леди, я просила отца изгнать меня из семьи, но он отказался. Граф Орендир поддерживает мое желание стать супругой Лаверна. Думаю, ему не понравится, если я скажу, как вы отзывались обо мне, его любимой дочери.

— Да какая ты любимая дочь?! — фыркнула леди Дарлайл.

Она так легко в общении переходила от уважительного обращения к презрительному, что это вызывало удивление. Однако на этом ярешила пока не заострять внимание.

— Теперь, когда я могу выйти замуж за графа Нифаса, я очень им любимая дочь, — я улыбнулась и посмотрела на леди с превосходством. — Граф Орендир в хороших отношениях с Его Величеством, так что… Будьте осторожнее, леди Дарлайл. И будьте вежливы. Еще неизвестно, кому из нас придется отступить.

Она побледнела, поджала губы и, сжав руки в кулаки, хотела убежать, но помешали тугие двери, которые леди не смогла с легкостью открыть. Не смогла она и хлопнуть ими.

А я рассмеялась ей вслед.

— Покормите меня уже! — потребовала я у слуг. — Иначе я скоро в обморок упаду!

И в то же время я ощутила перемены. Слуги, идеально вежливые со мной, стали… Добрее? Обходительнее? Нет. В их глазах я заметила слабый огонек одобрения. Неужели леди Дарлайл ранее бывала здесь и сумела настроить слуг против себя?..

Стол накрыли быстро, к тому же его украсили вышитыми салфетками и вазой с цветами — откуда их взяли так быстро? Я села за стол, положила салфетку на колени.

Я еще не заслужила расположения слуг, но они определенно стали теплее ко мне относиться.

— Приятного аппетита, леди, — пожелали мне впервые за эти дни.

Добрый знак. Вопящую напасть, называемую леди Дарлайл, стоило потерпеть ради такого результата. Но не повлияли ли так на слуг слова, что я собираюсь стать женой Лаверна?.. Впрочем, какая мне разница!

— Благодарю. Кто из вас знает, надолго ли уехал Лаверн? — обратилась я к слугам.

— В соседнем городе пройдет встреча центральной торговой гильдии с южной. Его светлость имеет определенные связи с южной гильдией, поэтому отбыл туда. Полагаю, он вернется через три дня, — вежливо ответил дворецкий.

Я даже немного обрадовалась, узнав, что несколько дней не увижу Лаверна. Однако для слуг я сделала грустное лицо.

— Как долго… Время будет очень медленно тянуться…

И я, наконец, принялась за еду. Мой отличный аппетит, возможно, немного подпортил впечатление о моей грусти от разлуки… Но не могла же я голодать и дальше?

На следующий день я решилась выйти в город и посетить ювелирную лавку. Лучше бы, конечно, Лаверн сам купил мне какой-нибудь дорогой подарок… Но что-то подсказывало, подобная просьба закончится провалом.

Блеск драгоценностей в лавке ослепил. Никогда прежде мне не доводилось видеть столько колечек, подвесок, ожерелий, браслетов, заколок и прочих украшений. Ох, а если торговец решит меня надуть? То, что это место пользовалось популярностью, не значило, что здесь никого и никогда не обманывали.

— Добрый день, леди, обращайтесь ко мне, если вам понадобится совет, — раскланялся торговец, быстрым взглядом оценивший меня, — вот здесь у нас подходящие для вас украшения.

И он ненавязчиво указал на ту витрину, где лежали самые простые украшения. Я проигнорировала его и развернулась в противоположную сторону, где ярко сверкали камни среди металлического кружева. И тут же ощутила взгляды охранников, топтавшихся у двери.

— Какое неприветливое место, — я поджала губы. — Пожалуй, в другом месте потрачусь.

Я хотела развернуться и уйти, когда хозяин лавки сделал знак охране, и мою спину перестали жечь их взгляды.

— Что вы, леди, я полагал, что жемчуг лучше всего подчеркнет вашу внешность! Что же вас интересует? Поделитесь со мной.

— У меня есть голубое и алое платья для балов. К ним нужны украшения. Самые роскошные! Ведь я буду сопровождать графа Нифаса, — низким голосом договорила я.

Торговец немедленно переменился в лице! Мне тут же были предложены самые большие ювелирные гарнитуры, которыми он располагал, и я без спешки выбрала два из них.

В первом на золоте сверкали маленькие красные камни. В гарнитур входили серьги, ожерелье, браслет и пара колец. Второй, из серебра и синих камней, состоял из серег, подвески, двух браслетов и брошки.

— Они мне нравятся. Запакуйте и доставьте в дом графа Нифаса, там с вами рассчитаются.

Не удостоив охрану взглядом, я вышла из лавки и столкнулась… Ну, конечно, с леди Дарлайл! На улице она не стала ругаться и кричать.

— Что вы здесь делаете, леди Орендир? Разве вам по карману подобное место? — надменно спросила она.

— Зачем тратить собственные средства, когда Лаверн разрешил тратить его деньги? — с ядовитой улыбкой ответила я.

— Вы не только любовница, но и содержанка. Фи, — и она сморщила свой носик.

— Прежде всего этого я — любимая женщина. Мужчины не жалеют денег на тех, кто им дорог.

Глаза леди Дарлайл недовольно сверкнули. Подозреваю, ей Лаверн не тлоько ничего не дарил, но и не дал ни монетки.

— Успокойте вашу фантазию, леди Орендир. Лаверн по-прежнему помолвлен со мной, а подготовка к нашей свадьбе продолжается.

Я не знала, врет она или нет… Но если говорит правду, то плохо. Очень плохо. Я надеялась, что подготовка хотя бы будет замедлена. Я не успела ответить — леди вошла в лавку, а бежать за ней, чтобы продолжить ссору, было бы унизительно.

Я застыла посреди улицы, а ветер бросил в глаз какую-то соринку, и я аккуратно коснулась его.

— Леди Орендир, не плачьте! — и чья-то тонкая рука подала мне белоснежный платочек.

Я прижала его к глазам. Плачу? Я? Ах, вот как это истолковали! Видимо, кто-то решил утешить проигравшую в ссоре. Но кто?

Я оторвала платочек от глаз и увидела… Одну из подружек моей сестры. Она точно видела меня в Лаверном в Парке-на-Острове. Как же ее звали?.. Русые волосы, черные глаза, невероятная бледность кожи и очень изящное дорогое платье…

— Ах, я не хотела, чтобы это видели, леди Олборт, — тихо сказала я и прижала платочек к глазам. — Такой позор, такой позор!..

— Я сочувствую вам, леди Орендир. Ариена уже рассказала нам о вашей с графом любви. Надеюсь, Его Величество смилостивится и отменит помолвку графа Нифаса…

А случившееся далее было ожидаемо. Когда дверь лавки открылась, леди Олборт резко развернулась и пошла дальше по улице, словно и не разговаривала со мной.

Я тоже поспешила уйти — еще одна встреча с леди Дарлайл испортила бы и мое настроение. Главное я узнала: граф Орендир начал действовать через Ариену, теперь пойдут другие слухи. Слухи об истинной любви между мной и Лаерном. Возможно, я добьюсь тайного сочувствия общества. Но вот вслух меня будут осуждать...

В моем распоряжении и без того мало времени, так еще и Лаверн куда-то уехал! Теперь я была не рада его отсутствию. Что же делать?

А что могла делать расстроенная леди? Тратить деньги, конечно! Я находилась в самом сердце Лендейла, там, где размещалось больше всего лавок. От одного конца улицы до другого в маленьких, аккуратных домиках с цветами на подоконниках находилось бесчисленное количество товаров…

Я заходила во все лавки и покупала то, на что падал взгляд. За что-то платила сама — экономка как раз выдала мне целый мешочек с монетами, а что-то просила доставить домой к Лаверну и там же получить оплату.

Я приобрела три картины модных художников, столовое серебро, пять новых книг, украшенный драгоценностями семисвечник, множество вышитых лент для волос и заколок, пять шляпок, с десяток сумочек, заказала у обувщика семь пар туфель…

И поняла, что устала. В кошельке оставалось несколько монет, но я была леди и не могла купить у лоточника калач или пирожок. А выглядели они ужасно аппетитно…

— Тетя, подайте!

Обернувшись на тонкий голос, я увидела маленькую девочку в заношенном платье с прожженным до дырок подолом. Посреди чистой улицы, где прогуливались разряженные леди и лорды, она выглядела удивительно. И еще более удивительно было, что на нее никто не оборачивался! Толпа огибала нас, словно не видела.

Как завороженная, я спросила:

— Хочешь пирожок?

— Да!

Я купила пирожок, а девочка, взяв его… Исчезла. Удивительно, но она пропала, стоило мне моргнуть. Как такое возможно?..

Впрочем, что мне с того, куда она сбежала? Я доброе дело сделала, и достаточно. Пора возвращаться домой.

Я рассчитывала на затишье и покой за каменными стенами особняка, но, увы, не угадала. Дома меня ждал Барте, переминавшийся с ноги на ногу от нетерпения.

Глава 7

— Что случилось? — спросила я Барте, устроившись на диванчике в гостиной.

— Леди Орендир, будьте столь любезны, уделите самую малость своего драгоценного времени мне, вашему покорному слуге! Вопрос, с которым я пришел, не столь велик, но он крайне и крайне важен…

Он плел слова, словно кружево. Или паутину? Потому что я чувствовала, как влипла.

— … сиреневой краски нам нигде не сыскать, леди, — услышала я, наконец, после многочисленных извинений суть. — Ткани в такой оттенок красить научились, конечно, но хорошей краски для стен мы не сыщем! Сложно получить оттенок, сложно сделать так, чтобы он красиво ложился на камень…

— Достаточно, Барте, — остановила я этот поток слов. — Какие краски проще достать?

— Серые, сизые, песочные оттенки, — быстро и четко ответил он, — оттенки бордового.

— Тогда пусть будет светлый песочный оттенок, — остановила я его. — Тоже вполне подойдет.

— Будет исполнено. Я рад, что вы согласились на замену цвета, несмотря на ваше первоначальное желание…

— У тебя есть другие вопросы ко мне? — остановила я очередной поток слов.

— Когда вам будет угодно посмотреть образцы обоев? Я приведу мастеров, и они все вам покажут и расскажут.

— Ты уже договорился с кем-то?

— Нет, леди, но к выбранному вами дню…

— Подожди, Барте. Сначала найди людей, договорись с ними, а уже потом мы назначим день.

Раскланявшись передо мной и рассыпавшись еще раз в извинениях, Барте, наконец, укатился из дома, а я выдохнула от облегчения. Где его нашел Лаверн? Никогда не встречала подобных людей.

В коридоре было шумно: то и дело кто-то стучался — приносили мои покупки, и экономка каждый раз спускалась из своих владений на втором этаже, чтобы выдать очередной мешочек с деньгами. Другие слуги все это носили, предварительно уточняя у меня, куда сложить.

Айле я поручила драгоценности, а торговец, лично прибывший с ними, чуть в обморок не упал, когда на самом деле получил плату.

Превосходно! Эту вереницу груженых людей наверняка видели соседи, наверняка многие увидели меня сегодня на улице и в лавках, а значит, вот-вот полетит весть, что Лаверн тратит баснословные деньги на свою любовницу.

Я позволила себе короткую улыбку. Хотелось бы мне увидеть леди Дарлайл, когда до нее дойдут сплетни!

Следующие два дня я провела дома: ходила из угла в угол, вздыхала у дверей спальни Лаверна, в общем, всячески пыталась показать, что скучаю. От портнихи прибыла мастерица с первым повседневным платьем. После примерки оказалось, что его необходимо слегка подправить. После я опять принялась бродить и вздыхать. И сидеть у окна и вздыхать. Мне это быстро наскучило, так что в какой-то момент вздыхать я стала совершенно искренне.

Вечером третьего дня я позволила Айле уговорить меня на прогулку.

Был теплый, парной вечер. Солнце склонилось к закату и ушло за дома, бросив на дорогу длинные тени, которые из-за марева как будто колыхались.

— Спасите! — бросилась мне навстречу светловолосая девочка…

Она влетела в мои объятия и заплакала.

— Спасите, спасите! Спрячьте меня!

— Айла, отведи девочку в дом, — приказала я, потому что узнала несчастную.

— Но, леди Орендир, как я могу вас оставить?

— Быстро, — приказала я, и служанка подчинилась.

Девочка бежала впереди нее, Айла как будто с трудом поспевала за ней.

Что могло так напугать ребенка? Я обернулась на двери дома, которые закрылись за Айлой и девочкой. А потом я услышала топот. Кто-то бежал, и он был не один.

А вот я была одна…

Хотя что могло со мной случиться в первом округе Лендейла, испокон веков самом благополучном?! Однако из-за зеленой изгороди выбежали двое страшного вида мужчин, и я невольно сделала шаг назад.

— Девчонка не пробегала? — спросил один низким, рычащим голосом.

— Э, не так базарить с леди надо! — ткнул его локтем второй и склонился в какой-то пародии на поклон. — Уважаемая леди!.. Тут девка не пробегала? Мелкая, вам по пояс, вся в рванье? А?

Я сглотнула.

— Я никого не видела! — дрожащим голосом ответила я. — Убирайтесь отсюда! Или я позову охрану! И слуг!

— Э, леди! Не надо! Мы уж сматываемся!

И они убежали. Что это было? Одно я поняла точно — я испугалась… Где Айла? И почему она не прибежала ко мне, как только спрятала девочку? Я вернулась в дом и застала там панику: слуги бегали, кричали и заглядывали во все углы.

Оказалось, девочка пропала. Айла на секунду отвернулась, чтобы закрыть двери, как она исчезла!

— Простите, леди, простите! Я была невнимательна! — Айла кланялась и кланялась.

— Ничего страшного. Я уже встречала эту девочку. Она, похоже, мастерица исчезать. Осмотрите дом. Если никого не найдете, значит, она сбежала. А Лаверну об этом рассказывать не будем.

Слуги со мной согласились.

Спала я беспокойно. Мне все мерещились те страшные мужчины, и в моих кошмарах они догоняли девочку, нападали на нее, а после я просыпалась в слезах и с криком.

Вновь подскочив с тревожно бьющимся сердцем, я смахнула слезы. И увидела, что у меня на кровати сидит пропавшая девочка… Это сон во сне?

— Это сон во сне, — повторила она вслух мои мысли. — Да, ты спишь. Я в порядке, благодаря тебе меня не поймали, так что спи спокойно.

Девочка подползла ко мне по кровати и поцеловала в лоб — ее губы были удивительно холодны.

А я опять провалилась в сон, но теперь — без кошмаров.

Утром принесли первое платье от портнихи, и я сразу надела его.

— Леди, вам так намного лучше! — выдохнула Айла, когда застегнула все пуговички на спине.

Бледно-желтое платье с милым воротничком украсило меня, это неоспоримо. Пышная юбка подчеркивала утянутую корсетом талию, рукава мягко прилегали к рукам, а сама ткань благородно переливалась.

Айла сделала мне прекрасную прическу с кудрями, дополнила ее купленными мной украшениями для волос.

— Знаете, леди, вам не хватает макияжа и духов.

— Тогда нам нужно купить косметику и духи. Собирайся, Айла, мы идем гулять.

Однако когда мы вышли из дома, Айле пришлось вернуться: она забыла взять корзинку для моих покупок. Я стояла на крыльце, разглядывала дом с его колоннами и скульптурами, когда прибыл экипаж.

Вернулся Лаверн.

Я широко улыбнулась, когда он вышел из кареты, и уже хотела броситься ему навстречу, но…

Но остановилась.

Лаверн почему-то смотрел на меня холодно и зло. Что могло вызвать такие перемены? Надеюсь, он не встретил где-то графа Орендира?..

Я собралась с духом, спустилась к нему по лестнице.

— Лаверн… — начала я, коснувшись его плеча.

Сначала показалось, что меня оттолкнут.

— Лиа? — услышала я после нескольких тревожных секунд. — Это ты?

— Ты ждал кого-то еще? Неужели ты хотел увидеть леди Дарлайл?!

От испуга у меня стали вырываться совсем уж ужасные слова, я не контролировала себя, а еще… была обижена на Лаверна. Хотя чего я ждала от этого бесчувственного человека? Не мог же он, как нормальный мужчина, сказать мне что-то приятное!

Я хотела отойти, но его рука, притянувшая меня за талию, не позволила этого сделать. Лицо Лаверна оказалось опять ужасно близко, и это напомнило о нашем прощании. О поцелуе.

Я почувствовала, как краснею, и опустила взгляд.

— Я не хочу видеть леди Дарлайл и даже говорить о ней. Но я тебя не узнал. Прекрасно выглядишь.

И он, наклонившись еще ниже, поцеловал щеку, которую я торопливо подставила.

— Ох, платье помнется! — и я стукнула его по руке, призывая отпустить. Капкан распахнулся, и я отпрыгнула от него на пару шагов. — Мы с Айлой собирались прогуляться в город за всякими мелочами…

Я скосила взгляд на дом и увидела спешившую ко мне служанку.

— С возвращением и до встречи, милый. Нам пора!

Подхватив служанку под локоть, я спешно увела ее. И выдохнула. Вот же… Непредсказуемый мужчина! Покупки я совершала без настроения. Бессмысленная трата денег быстро наскучила — я просто покупала самое дорогое, что видела.

— Айла, давай передохнем, — предложила я ей, увидев впереди площадь у фонтана, где стояли красивые скамейки.

Я села на одну, и так получилось, что от дороги меня закрыл розовый куст, пышный, украшенный алыми бутонами. Я не могла видеть женщин по ту сторону, но превосходно их слышала. А говорили, разумеется, обо мне. Подозреваю, в последнее время весь Лендейл говорил только обо мне!

— Да что ты говоришь!.. Ох… — причитала первая. — С другой стороны, тебе ли не знать?.. Любовница — это так, на время. Страсть ничто перед волей императора. Погуляет сейчас, а потом как миленький женится на леди Дарлайл.

— Думаешь? — с сомнением вопрошала вторая. — Граф Нифас выглядит так, словно для него желания императора ничего не стоят. Такой, чего доброго, еще и женится на любовнице… Ты ведь слышала? Граф Орендир отказался признавать свою дочь опозоренной! Он уверяет, что граф Нифас будет просить руки леди Орендир у императора!

— Как это? Да она ведь… Сказать страшно! Она вне брака живет в одном доме с мужчиной!.. А он тратит на нее огромные деньги... Позор. Если бы так поступила моя дочь… Ох, голова закружилась от таких мыслей! Хотя ведь эта дочь Орендира от служанки, правильно? Что мать, что дочь… Чего еще можно было ожидать от ребенка с дурной кровью?

Голоса женщин, которых я подслушивала, были явно возрастными — им не меньше сорока или даже пятидесяти лет. Было бы странно, если бы они поддержали меня. Вот оно — настоящее мнение общества. Общества, которое изначально считало меня недостойной положения леди.

Однако то, что слухи о скандале ширились и множились, меня радовало.

— Айла, у меня испортилось настроение! Пойдем купим мне еще драгоценностей. Ах, Лаверн так меня совсем разбалует! — я встала и громко произнесла это в сторону куста.

Леди за ним затаились. Я не стала выходить к ним и унижаться, а просто отправилась дальше по улице. Что ж, да. Я — любовница, и на меня Лаверн готов потратить хоть все свое состояние. Я — любовница с дурной кровью, которую хотят взять в жены.

Прекрасно!

Но все же… Выслушивать мерзости о себе было неприятно.

Домой я вернулась тихо, ушла в свою комнату — мне требовалось побыть в тишине и покое. От ужина я отказалась, сославшись на головную боль, и Айла принесла мне в комнату тарелку бульона и ломтик хлеба. Их я все же съела.

— Его светлость справляется о вашем самочувствии, — сказала Айла, когда пришла забрать посуду. — Что мне передать ему?

Лаверн сам обо мне вспомнил? Невероятно.

— Что мне просто нужно отдохнуть и что я в порядке.

Когда Айла ушла я поморщилась. Ох, не могу избегать Лаверна! Согласно всем прочитанным книгам я обязана обращаться к нему по любому поводу и искать утешения исключительно в его объятиях.

Выходит, мое затворничество выглядит подозрительно?..

Нельзя, чтобы хоть один человек усомнился в наших чувствах! Нужно позвать Лаверна на прогулку завтра.

Я опять задумалась и не заметила, как настала ночь. Айла принесла воду для умывания, помогла переодеться в сорочку, разобрала прическу и расчесала мне волосы.

— Спокойной ночи, леди, — пожелала мне Айла, уходя.

— И тебе… — отозвалась я растерянно.

Как давно в последний раз мне желали спокойного сна? Это была такая мелочь, но сейчас она уколола в сердце, напомнив о тех временах, когда я еще жила с мамой. Я сидела перед зеркалом — изящная, с чистой кожей, с длинными, мягкими волосами, мои руки не были красны и покрыты трещинами от работы. Прямо настоящая леди!

Мне был ненавистен этот образ.

Но, пока он — мой ключ к свободе, я буду пользоваться им.

Я взяла книгу о Белом рыцаре, набросила на плечи накидку и, конечно, пошла к Лаверну. В коридоре я остановилась у мраморной головы какого-то мужчины с буйными кудрями. На нее падал свет луны через окно. Выглядело красиво.

Но на самом деле я тянула время. Услышав чьи-то шаги в отдалении, запахнула накидку и поспешила скрыться. Именно поэтому я не постучала в дверь, а сразу ее распахнула.

И тут же прикрылась книгой.

Я увидела Лаверна в штанах. А вот сверху на нем ничего не было.

Вслепую я нащупала ручку и закрыла дверь, после чего выдохнула:

— Прости…

По-прежнему прикрываясь книгой, торопливо прошла к знакомому креслу, упала в него и, наконец, выдохнула. Я же от стыда сгорю! Щеки пылали, сердце стучало, как после долгого бега… А перед глазами так и стояло бронзовое в свете свечей тело, красивое, подтянутое, и удивленные черные глаза.

— Лиа, — раздалось прямо позади меня, и я вздрогнула, сильнее вцепившись в книгу.

— Д-да? — я замерла, обратилась в статую и боялась повернуть голову.

Он же оделся? Или… Или так и подошел ко мне полуголым?! Я прикусила губу. Как же неловко! И как забыть увиденное?..

— Ложиться спать еще рано. Не хочу лежать и смотреть в стенку, пока ты не уйдешь. Может быть, поговорим?

— Поговорим? — глупо переспросила я. — О чем? Ты определился с размером моего содержания? Или у тебя есть вопросы о нашем деле?

Подобная тема меня бы вполне устроила. Лаверн стоял позади, и это жутко раздражало. И мне не давал покоя вопрос, оделся он или нет…

— Лаверн, пожалуйста, не стой у меня за спиной. Если ты хочешь поговорить, то это проще сделать лицом к лицу, — выдохнула я и прикрыла глаза рукой.

Он сел в кресло напротив. И, конечно, я напрасно боялась: Лаверн надел рубашку.

— О? — удивилась я, вытянув шею и убрав руку от лица. — Белая? Мне это кажется?

— Здесь нет солнца, — усмехнулся он. — Касательно твоего содержания. Договоримся о сумме, когда ты станешь жить в своем доме и поймешь, сколько тебе нужно денег в месяц. Я не в силах просчитать женские нужды, — он развел руками.

Странное что-то творилось. Ему перепало наследство? Или он заключил какую-то очень выгодную сделку? Что могло привести этого мужчину в такое хорошее настроение? Однако я боялась спугнуть его своими вопросами, поэтому молчала и ждала, что он скажет дальше. А вот Лаверн замолчал. И нахмурился. Весь его настрой пропал. Он буркнул:

— Или ты уже знаешь, сколько тебе понадобится денег?

Он повернул голову к камину, но что там можно было искать? Лето, его никто не топил, а слуги тщательно вычистили всю золу еще давным-давно.

— Нет, не знаю. Твое предложение меня совершенно устраивает, — Лаверн кивнул. — Что случилось? Только что ты предлагал поговорить, а теперь опять… Как бы сказать… Замкнулся. Я вроде бы ничего не сказала. Или я слишком долго молчала? Надо было мгновенно радостно соглашаться на твое предложение?

И откуда что взялось во мне? Мне захотелось зацепить Лаверна. Полагаю, обычные слова и уговоры не подействовали бы. Если я хотела вытряхнуть его из раковины, то, определенно, должна была задеть его чувства. В любом другом случае он наверняка ответит долгим взглядом вместо слов.

Лаверн повел плечом. И продолжил смотреть в камин, словно в нем скрывались ответы на все тайны мироздания. Ну, или карта сокровищ.

— Я хотел послушать тебя.

Загадочный ответ был полностью в его духе. И как это понимать?.. А! Точно! Ему наверняка интересно узнать, что я сделала для воплощения нашего плана. Обрадовавшись, что все поняла, на едином духе предоставила Лаверну отчет о последних днях, не забыла рассказать и о столкновениях с леди Дарлайл, и о подслушанных сплетнях. Перечислила я и все совершенные покупки.

— Полагаю, скоро все будут уверены, что ты безумно в меня влюблен, — с гордостью закончила я отчет.

Лаверн кивнул.

И все.

За кивком не последовало ни слов поддержки, ни благодарностей, ни вопросов — ничего. Он молчал и смотрел в камин.

— Я привез с собой еще денег. Бери у экономки, сколько тебе потребуется, — сухо выдавил он, словно каждое его слово стоило по меньшей мере золотой.

А я разозлилась, кинула книгу на стол и вскочила. Лаверн, наконец, оторвал взгляд от камина. Теперь я нависала над ним, стояла, скрестив руки на груди, смотрела прямо в глаза. И на миг мне показалось, что Лаверн… Нет, не испугался. В его взгляде мелькнула вина. Но отвлекаться на это я не стала, взяла его лицо в руки, сжала щеки и слегка по ним хлопнула, словно хотела взбодрить.

— Лаверн! Пожалуйста, давай будем говорить! Давай будем обсуждать наше дело. Я не могу, я не смогу сделать все в одиночку, хотя бы просто потому, что не знаю всего и обо всем. Я не могу управлять тобой, как куклой в детской игре, ведь ты — живой человек. Я не хочу сделать что-то, что тебе будет неприятно!

Я вдохнула, чтобы продолжить… И застыла.

Я держала Лаверна за плечи и отчитывала, как ребенка, приблизилась так, что еще немного, и наши носы соприкоснулись бы.

Я повысила голос на пирата Южного моря.

На того, от чьей доброй воли зависело мое будущее.

Мы замерли в совершенно глупом положении. Я не смогла вынести пристального взгляда, зажмурилась.

— Прости! Я… Это больше не повторится! Клянусь, я сделаю все сама. Я ведь обещала. Я помню. Я не права. Все исправлю. И все сделаю. Не переживай. Прости! Я ведь сама все предложила. Да. Помню.

Мысли метались, я чувствовала на себе тяжелый взгляд, от этого становилось еще страшнее, и слова путались. Я готова была извиниться еще хоть тысячу раз, лишь бы он не разозлился, лишь не бы не прогнал…

Плечи под моими руками закаменели. Я знала, что это может значить. Однажды я видела, как граф Орендир ударил служанку — и перед этим он окаменел от злости. Та отлетела на несколько шагов, упала, а из носа у нее потекла кровь.

Нет…

Я мгновенно, словно чужие плечи обожгли мне руки, оттолкнулась от Лаверна, собираясь убежать, но вот глаза открыть забыла. Больно ударившись пальцем на ноге обо что-то, я дернулась в другую сторону и поняла, что падаю.

Глава 8

Если бы я была героиней сентиментального романа, а Лаверн — его главным героем, то он непременно поймал бы меня и прижал к своей груди, а я пылко его отблагодарила.

Однако он ничего не успел сделать, как я упала, ударилась спиной о жесткую ножку кресла, а затылком — о подлокотник. Выставила себя на посмешище…

На глаза навернулись слезы.

Больше всего мне хотелось закрыться руками, свернуться клубочком и застыть, сделать вид, что меня здесь нет… Но так я выставлю себе еще большим ребенком, и будет чудесно, если Лаверн не усомнится в моей способности помочь ему.

Если он уже не усомнился.

Поэтому я нашла в себе силы на бледную улыбку и открыла глаза — весь мир из-за слез расплылся, и Лаверна я видела как белое пятно.

— Какая я неуклюжая, — хотела рассмеяться, но вышло нечто невнятное, и я немедленно замолчала.

Надо встать и уйти.

Нет. Это будет постыдное бегство.

Надо встать, улыбнуться, изящно сесть в кресло и поговорить с Лаверном о том, что я собираюсь делать дальше. Я должна исправить впечатление обо мне.

Но за своими размышлениями я пропустила момент, когда Лаверн встал. Я охнула, когда меня оторвали от пола и осторожно посадили в кресло, не касаясь ударенной спины.

— Голова не кружится?

И сильная, большая рука легла на затылок, осторожно ощупала — я поморщилась.

— Крови нет, — доложил Лаверн, убирая руку с головы. — Лиа, ты слышишь меня? Видишь?

Теперь он склонился надо мной.

— Вижу. Слышу. Голова не кружится, — отчиталась я. — Я не так сильно ударилась, поэтому не переживай, Лаверн.

Я хотела выпрямиться и кивнуть с радостным лицом, но спину прострелило болью, и я наоборот согнулась, скривилась.

— Позвать Айлу?

— Нет. Это просто ушиб. Не страшно, — ответила через силу.

— Прости. Кажется, это моя вина.

Кажется? Вина? Я не стала опять делать резких движений, поэтому молчала и ждала, что еще интересного скажет Лаверн. Думала, он будет ругать меня.

— Нужно было сказать об этом раньше, — я услышала тяжелый вздох, а потом Лаверн сел обратно в кресло. — Я не знаю, как правильно вести себя в высшем обществе. Я не знаю, как правильно общаться с лордами и леди. Особенно с леди.

То есть — он не знает, как общаться? А что он до этого делал?

«Молчал», — ответила я самой себе.

Я прищурилась, позабыв о боли, которая, впрочем, уменьшилась.

— Ты хочешь сказать… Ты такой неразговорчивый, потому что все время боишься сказать что-нибудь неправильное?

Лаверн угрюмо кивнул и опять отвернулся к камину.

— Я уже успел обидеть тебя, когда сказал, что ты похожа на море. И сейчас разозлил. Похоже, молчать тоже неправильно. Но большую часть своей жизни я провел в море. Я единственный на корабле был с титулом. До этого моим воспитанием родители как следует не занимались. Море же учит выживать, а не красиво говорить. В портах знать тоже редко бывает. А портовые… — Лаверн осекся. — С леди нельзя обращаться, как с простолюдинкой из порта. В общем, я полагал, что тебе будет легче, если ты будешь действовать без моего вмешательства. Но, похоже, был неправ.

Впервые Лаверн выдал такую длинную речь. Удивительно! А еще удивительнее ее смысл.

Неизвестность — вот что пугало больше всего. Теперь, когда я поняла истинные чувства Лаверна, которые он скрывал за своим хмурым выражением лица, иначе воспринималось его поведение.

— Так вот ты какой, пират Южного моря, — я рассмеялась.

И вместе с этим смехом меня покинул страх. Не попробовать ли разговорить его?..

— Кстати, а это правда, что тебе нужно хорошо заплатить, чтобы корабль удачно прошел через море?

— Отчасти, — Лаверн покачал головой и тоже улыбнулся. — В слухах причудливо исказилась правда.

И Лаверн рассказал мне, что в те времена, когда он выслеживал пиратов, чтобы уничтожить их, как-то захватил пиратский корабль. Часть команды погибла в бою, а часть попросила пощады и поклялась верно служить Лаверну, который оказался намного сильнее их убитого капитана.

Так у Лаверна появилось судно и команда, которая отлично знала все уловки пиратов, все их любимые места для нападений и приемы.

— Этот корабль нанимают, если необходимо сопровождение. Не на всех торговых кораблях есть пушки, и некоторые боятся идти через море безоружными. Еще за плату этим кораблем можно отправить ценный груз. Иногда я выхожу на нем в плавание, если на суше мало дел. И, конечно, мы никого не грабим.

Я слушала с восхищением такую удивительную, невероятную историю. Здесь, в Лендейле, море и пираты казались сказкой, чем-то неслыханным, а для Лаверна это все было обыденностью.

Однако мне уже хотелось спать, а значит, прошло много времени с моего прихода сюда. Нужно было поговорить и о деле.

— Лаверн, все-таки мне хотелось бы обсуждать наши планы. Вот, например, нам с тобой необходимо выйти в свет на бал или званый вечер. Но меня, разумеется, никуда не приглашают. А тебя? Приходят ли тебе приглашения? На балы, на вечера?

— Не знаю. Дворецкий передает деловые письма, остальное меня не интересует. Спроси его завтра, он покажет всю почту. Если ты сочтешь, что нам нужно куда-то сходить, скажи.

— Ладно. А в обмен, пожалуйста, перестань молчать. Хотя бы со мной. Если меня что-то обидит, я дам тебе знать. Это же касается и тебя. Если я сделаю что-то не так, говори. Мы все обсудим и больше не будем повторять ошибки. Это ведь лучше, чем молчать и пытаться угадать мысли другого.

— Хорошо, Лиа. Так и поступим.

Я собиралась встать и изящно удалиться, завершив наш разговор на такой теплой и, не побоюсь этого слова, душевной ноте. Но, когда я встала и выпрямилась, по спине прошлась волна боли, и меня согнуло, как очень-очень старую женщину.

Рядом со мной быстро появилась рука, призывавшая опереться на нее. Словно я правда дама почтенных лет!

— Лаверн, я не в том возрасте, чтобы ходить с опорой, — попыталась отшутиться я…

И оказалась у него на руках! Охнув, я обхватила Лаверна за шею. Стало даже немного страшно на такой высоте. Ноги болтались в воздухе, напоминая, что пол остался где-то внизу. Он же меня не уронит?

Опять вспомнилось подтянутое бронзовое тело, и я покраснела и вздохнула.

— Давит на спину? — тут же спросил Лаверн и попытался перехватить меня как-то иначе, из-за чего мне стало еще более неловко.

— Нет! Все хорошо. Ты что, собрался нести меня через весь дом?

Лаверн проигнорировал мой вопрос, исхитрился как-то со мной на руках открыть дверь и вышел в коридор. И даже преодолел его бодрым шагом. И дыхание у него не сбилось.

Возле двери в мою спальню он поставил меня и долго не отпускал, словно боялся, что я упаду.

— Добрых снов, Лиа, — тихо пожелал он и, наклонившись, поцеловал меня в щеку.

А я краем глаза увидела вдалеке белый чепец с оборками. Экономке не спалось.

— И тебе… — ответила я эхом и вошла в свою комнату.

Удивительная ночь.

Вместо желания спать меня переполняли новые силы. Ну, теперь я все смогу! Вместе с Лаверном мы справимся и с императором, и с леди Дарлайл, и с графом Орендиром.

Сразу, как проснусь, я попрошу дворецкого принести почту…

Я легла в кровать и не заметила, как уснула. А во сне я видела знакомую девочку, которая через окно забралась в комнату и спряталась под кроватью.

Утром я заглянула под кровать. Там никого, разумеется, не было, но ощущение, что в комнате кто-то присутствовал, не оставляло меня. Приоткрытое окно как будто бы подтверждало, что сон не был только сном.

Очень и очень странно…

Однако после завтрака меня отвлекла целая горка конвертов, которая появилась на столике в спальне. Дворецкий принес скопившиеся приглашения, и я принялась изучать их.

Лаверна звали как будто на все мероприятия в городе. Все хотели сделать графа Нифаса своим гостем. Выбрав два приглашения, я записала даты и адреса, а потом велела слуге передать их Лаверну.

— Вам письмо, леди, — появился передо мной дворецкий и протянул светло-желтый конверт со знакомым оттиском на сургуче.

Мне писал граф Орендир.

«Лиа, дочь моя, я устраиваю званый вечер. Приглашаю тебя и графа Нифаса посетить его», — сообщал он, истратив на короткое послание целый белоснежный лист. По счастью, свой званый вечер граф Орендир решил устроить через неделю, и день не совпал ни с одним из записанных мной ранее.

Я позвала Айлу и велела отправить к портнихе кого-нибудь и передать, чтобы она отложила повседневные платья и взялась за вечерние. Следом явился Барте. Как обычно, он был полон сил.

— Леди, я решил, что негоже вам знаться с мастерами! Они весьма грубы и совершенно не знают, как обращаться с дамами, — атаковал он меня, стоило войти в гостиную.

Я растерялась и не нашла, что ответить, однако Барте, не моргнув и глазом, продолжил свою речь и указал на огромный альбом, лежавший на столе.

— Леди, здесь все образцы тканей, пригодных для украшения стен, какие мне удалось раздобыть в Лендейле. Будьте любезны, просмотрите!

Я села на диванчик и взяла на колени неудобный, очень тяжелый альбом, а потом отложила.

— Бери альбом, Барте. Я должна видеть, что и для чего выбираю.

Лаверн занимался очередными делами и никуда не собирался ехать, поэтому мне быстро запрягли карету.

У порученного мне дома уже была видна работа. Сад расчистили, избавили от старых, засохших кустов и деревьев, с фасада убрали большую часть зарослей, и он теперь выглядел совершенно неприглядно.

— Пожалуй, садом лучше будет заняться уже следующей весной, бессмысленно сажать что-то сейчас, когда лето близится к исходу.

Если Барте и хотел что-то возразить, то передумал — мой тон не подразумевал споров.

— Займитесь фасадом, пока тепло и сухо.

— Да, леди, я уже договорился с рабочими. Как счистят плющ, они примутся сбивать старую штукатурку, положат новую, а потом и покрасят в выбранный вами цвет!

Барте старался не отстать от меня, но неимоверная тяжесть альбома замедляла его, он пыхтел, и мне невольно пришлось сбавить шаг. Издеваться над ним я не собиралась.

— Я хочу осмотреться. Подожди здесь, — приказала я.

Внутри несколько слуг продолжали наводить порядок. При виде меня они кланялись и оставались неподвижными, пока я не уходила из комнаты.

Дом оказался маленьким. На первом этаже — небольших размеров гостиная, кухня и прилегавшая к ней столовая. Наверху было всего три комнаты. В первый раз я этого не заметила, а теперь удивилась.

Странно. У графа Орендира даже летний дом был в два раза больше этого…

Я остановилась в гостиной с большим старинным камином и позвала Барте. Мы положили альбом на стол и открыли.

Я переворачивала листы с узорными, блестящими тканями самых разных цветов. Задумавшись, погладила один из образцов с мелким цветочным рисунком. Шелк?..

Я перевернула еще несколько листов — шелк, и ничего кроме. Даже с учетом скромных размеров дома покрыть все стены шелком, который привозили из-за моря… Это будет стоить очень и очень дорого. И к тому же что-то еще не давало мне покоя.

Барте молчал и терпеливо ожидал моего решения.

А я вспомнила детство. Когда я родилась, маме выделили тесную каморку в качестве личной комнаты, и мы так и жили в ней все годы. В каморке были голые каменные стены, и маме с трудом удалось скопить денег на большой ковер. С ковром на стене, атакуемой ледяными ветрами, зимой стало теплее. И в то же время разразился скандал: граф Орендир, ранее поручивший обновить интерьеры в хозяйской части, как-то разнообразия ради решил пожить в доме зимой. И обнаружил, что прекрасные шелковые ткани совершенно не способствуют сохранению тепла.

Скандал был знатный, а весной в доме вновь начали ремонт. Оштукатуренные стены оклеили холстом, поверх него положили слой войлока и уже все это утепление скрыли красивыми тканями. Но, помня о совершенной ошибке, в спальнях шелку предпочли шерсть.

Мне тогда было лет семь, и мне очень нравилось наблюдать за рабочими, иногда я помогала им — подавала инструменты, носила ведра с водой и прочее, а они с радостью рассказывали ребенку с сияющими глазами о своих трудах.

Вот почему шелковые ткани вызвали у меня настороженность.

— Барте, ты живешь в Лендейле?

— Нет, леди Орендир, я приехал с графом Нифасом, как и остальные слуги.

— Это жилой дом, а не дворец, — покачала я головой. — А Лендейл не юг, здесь два месяца в году лежит снег. Заклеить стены шелком — плохой вариант. Сначала их нужно оклеить холстами и войлоком, а уже потом украшать.

Я увидела в глазах Барте неподдельное восхищение.

— Мы используем шелк исключительно для гостиной. Для остальных помещений подойдет сукно или иная тонкая шерсть. Найди мне образцы тканей.

Барте рассыпался в уверениях, что все выполнит, после чего начал хвалить мой ум, ведь ему и в голову не пришло подумать о различиях погоды!

А я осмотрела мрачное помещение, которое не спасали даже большие окна, пропускавшие много света. Что бы ни говорил Лаверн, дом он не продал. Значит, дом дорог ему. Значит, я не должна здесь ничего разрушить, наоборот, будет лучше сделать его удобным для проживания, и утепление стен точно не станет лишним.

Может быть, когда здесь все изменится, Лаверн больше не станет снимать дом в свои короткие приезды в Лендейл?..

Я замерла над альбомом. О чем я думаю? Когда все закончится, мы с Лаверном разойдемся. Его дела не будут меня касаться и наоборот.

Что-то слишком увлеклась данными мне возможностями! Я должна ограничиться очевидными приказами и потратить как можно меньше средств на все.

— На сегодня закончим, — я с сожалением закрыла альбом.

Глава 9

Мне сложно было на это решиться, но… Я поехала в дом графа Орендира. И меня приняли, не прогнали, проводили в гостиную, залитую ярким светом, где над вышивкой сидела Ариена.

— Что это на тебе? — воскликнула она и, уколовшись иголкой, сморщилась.

— Новое платье. Лаверн купил, — я повела плечом.

Портниха как раз прислала еще одно повседневное платье — на этот раз нежно-сиреневое, с мягким кружевом на воротнике и манжетах, с тонкой серебряной вышивкой на лифе. Я отдала должное талантам Гейл — подобранные ей ткани и фасоны идеально мне подходили. Стоя дома перед зеркалом, я подумала, что выгляжу, пожалуй, даже красивее Ариены.

Теперь ее платье на фоне моего смотрелось бледно.

— Подумаешь, одно платье… — надулась Ариена.

А мне захотелось хотя бы раз в жизни ее задеть, показать, что не одна она достойна лучшего.

— Одно? Ты ошибаешься. Он купил мне повседневные, вечерние и бальные платья, разные и много… А еще украшения к ним и прочие мелочи, — улыбнулась я. — Лаверну ничего для меня не жаль.

— Отрадно слышать это, дочь моя!

Я обернулась и натянула фальшивую улыбку. Граф Орендир вошел в гостиную, порывисто обнял меня.

— Я рад, что ты пришла, моя бедная, так много страдающая дочь! — он нарочно говорил громко, так, чтобы услышали слуги.

— Я пришла известить, что мы с Лаверном посетим ваш званый вечер. Мы благодарны за приглашение и оказываемую нам поддержку.

Я склонила голову перед графом. Позади чем-то громыхнула Ариена. Видимо, она не ожидала, что я буду в числе гостей на вечере.

— Как твои дела, Лиа? Граф Нифас еще не сделал тебе предложение? Или он собирается сделать его здесь, в нашем доме, на глазах у гостей?

В холодных глазах того, кто играл роль моего заботливого отца, не было ничего, кроме расчета, а в его голосе за мягким тоном скрывалась сталь приказа.

— Лаверн не может сделать мне предложение, пока его свадьба с леди Дарлайл не отменена. Я слышала, подготовка к торжеству продолжается в прежних темпах. И это ужасно меня расстраивает!

Я так тяжело вздохнула, что уложенные волосы графа Орендира качнулись. Его глаза совершенно заледенели.

— Я скоро попаду на аудиенцию к Его Величеству. Не сомневайся, дочь моя, я поговорю с ним о тебе и об отмене свадьбы.

— Вы так добры!

И мне пришлось самой обнять мужчину. После, быстро попрощавшись, я покинула дом и с облегчением подставила лицо ласковому солнцу.

— Погода прекрасная, я прогуляюсь, — и я отпустила карету.

Мне предстояло пройти по самым красивым улицам города, под ярким солнечным светом, мимо клумб с цветами, фонтанов и скверов, пройти по мосту через реку…

— Леди Орендир, — услышала я натуральное шипение.

Осмотревшись, я увидела, как из-за куста меня кто-то звал. Вернее, чья-то рука жестами намекала подойти ближе. Тонкая такая рука, бледная, унизанная кольцами.

Я хотела пройти мимо, но меня опять настойчиво позвали неприятным шепотом. Что со мной могут сделать белым днем на улице? Я предчувствовала неприятности, но все же пошла к руке хотя бы ради того, чтобы узнать, чья она.

— Леди Дарлайл, — приветствовала я девушку, прятавшуюся за кустом, — вы меня преследуете?

— Зачем бы? — отказалась она и немного покраснела. — У меня к вам дело.

Я замерла, предчувствуя что-то невероятно интересное. Что еще придумала эта несносная девушка? Куст позади нее подозрительно зашуршал, словно за ним был кто-то еще. Но кто? Император и его гвардия?

— Сколько? — спросила леди, а я ничего не поняла. — Скажи мне, сколько тебе нужно.

— Что — сколько?

Я так удивилась вопросу, что не стала указывать леди на ее изменившееся опять обращение ко мне и просто решила ответить тем же.

— Сколько тебе заплатить, чтобы ты оставила Лаверна в покое? Такой, как ты, я могу дать много денег. На всю жизнь хватит. Лаверн ведь заплатил тебе за это представление! Между вами нет никаких чувств!

— Лаверн мне не платил, — с оскорбленным видом ответила я и даже не соврала. — Мы действительно влюблены друг в друга, леди Дарлайл. Ты опять оскорбляешь меня! И, что еще ужаснее, оскорбляешь своими подозрениями Лаверна.

Я развернулась, чтобы уйти от раздражающей леди.

— Лучше тебе согласиться, — раздалось мне в спину таким холодным тоном, что можно было заледенеть. — Пока я по-хорошему предлагаю.

— А я по-хорошему прошу тебя отстать от меня, — ответила я, не повернувшись к ней. — Мы с Лаверном любим друг друга, и мы будем вместе, хочешь ты того или нет.

Последние слова леди Дарлайл звенели у меня в голове всю дорогу до дома. По-хорошему? А что же она будет делать дальше? Чем для меня обернется ее по-плохому?

Но времени на грусть не оставалось. Завтра нам с Лаверном предстояло посетить тихий и уютный вечер у друзей, как это было указано в пригласительном письме, поэтому весь вечер у меня провела Гейл со своими мастерицами — спешно доделывали вечернее платье.

Обувщик прислал две пары туфель, и одна из них идеально подошла к травянисто-зеленому воздушному платью.

— Вот леди, посмотрите, — и меня осторожно подвели к зеркалу.

Ткань струилась, красиво ниспадала до самого пола, широкий вырез подчеркивал ключицы. Мое отражение в зеркале выглядело прекрасно, роскошно, невероятно.

Но в то же время я становилась все больше и больше похожей на Ариену. На настоящую леди.

— Вы прекрасно постарались, — улыбнулась я портнихе и ее мастерицам.

Они забрали платье с собой и обещали привезти его следующим днем законченным. Я со своей стороны попросила экономку выдать им за труды еще денег.

Настала ночь, и я, переодевшись с помощью Айлы, опять подхватила историю Белого рыцаря со стола, спрятала в складках накидки и хотела отправиться к Лаверну. От мысли, что мы стали лучше друг друга понимать, было приятно на душе. Может быть, он и сегодня расскажет что-нибудь интересное?

Я открыла дверь и шагнула не глядя вперед…

А зря.

Лаверн, который хотел постучать, не успел остановить руку. Удар пришелся четко мне по лбу. Было не столько больно, сколько до ужаса обидно. Почему со мной всегда что-то подобное происходит?

— Прости. Очень больно?

Лаверн приподнял мою руку, которой я схватилась за лоб.

— Нет, пройдет через минуту, — буркнула я. — А что ты здесь делаешь?

— Решил, что в этот раз лучше сам приду к тебе. Моя очередь читать книги в гостях, — тихо добавил он, а я рассмеялась и отошла в сторону.

— Кроме истории Белого рыцаря у меня ничего нет, — закрыв дверь, я показала Лаверну книгу. — Она такая скучная, что ты рискуешь заснуть здесь. Лучше расскажи мне что-нибудь о море, о кораблях, о пиратах, — перечислила я то, что сочла интересным.

Я села в кресло у стены и указала на второе Лаверну. На столик положила книгу.

Он помедлил, но все же подчинился. Правда, старался не смотреть на меня. Чего это он? Ему все еще стыдно, что ударил меня? Так ведь это случайность!.. Надо отвлечь его, и у меня была история.

— Кстати, леди Дарлайл сегодня предложила мне деньги, чтобы я тебя бросила. Обещала заплатить больше, чем ты, — поделилась я таинственным шепотом.

Лаверн дернулся и с ужасом уставился на меня. Его пальцы так сильно впились в подлокотники, что я буквально услышала хруст дерева. Или мне все-таки показалось?..

— Я ничего ей не говорил о нашем договоре! Я вообще с ней не говорил.

— Я знаю, — фыркнула я. — Ты сам в начале заметил, что чувства между нами будут выглядеть подозрительно. Вот она и заподозрила обман и попыталась перекупить меня. Но ее условия мне совершенно не подходили. И не подойдут, — добавила я, увидев, как сверкнули глаза Лаверна. — Я партнеров не предаю, можешь не беспокоиться. Ну, а теперь слушаю!

И, опершись локтями о стол, положила голову на руки. Я вся внимание, да-да! После прошлого разговора я чувствовала себя рядом с Лаверном намного спокойнее и больше не боялась неосторожного слова.

Он задумался, как то обычно бывало, но я терпеливо ждала, пока Лаверн выберет тему для рассказа. И дождалась.

На меня обрушился поток непонятных слов! Когг, каравелла, фок-мачта, бизань-мачта, реи, палубы, трюм, нос, корма и штурвал — я тонула в этом потоке, где неизвестные слова смешивались с обычными, но при этом все вместе звучало, как речь на иностранном языке.

— Я ничего не понимаю. О чем ты говоришь?

— О кораблях. Я рассказываю, как они устроены.

— Нет, Лаверн, эта тема не для меня! Я ни слова не поняла. Лучше расскажи о каком-нибудь своем плавании.

Лаверн надолго задумался, а потом выдал уверенно:

— О таком нельзя рассказывать леди.

— А если без страшных подробностей? — попросила я.

Ну же, поделись со мной хоть чем-нибудь!

От моего вопроса Лаверн надолго задумался, а потом стал медленно, обдумывая каждую фразу, говорить. Он явно не знал, на чем сосредоточиться, поэтому я задавала уточняющие вопросы.

Я узнала, что с непривычки по кораблю очень сложно ходить, но потом все привыкают. Я узнала, что море порой так злится и гневается, что огромные волны захлестывают палубу, и тогда команде остается лишь молиться о возвращении домой.

Лаверн рассказал, что его самого по неопытности трижды чуть не смывало в шторма в открытое море, что он дважды чуть не сорвался с реи, когда ставил паруса. Рассказал он и об огромных рыбах, которые могли сожрать любого человека, оказавшегося в море, но водились они ближе к заморским странам, а в нашу часть Южного моря заплывали редко.

О пиратах, как я ни просила, Лаверн рассказал совсем мало. Он сказал, что это страшные и плохие люди, которые способны на любые подлости. И что леди с ними встречаться категорически нельзя. Рассказал мне Лаверн, что такое абордаж, но очень сжато.

Впрочем, это было к лучшему. Представлять нападение вооруженных разбойников на мирных людей было страшно. А ведь с корабля невозможно убежать!

— Это жутко. То есть либо ты убьешь, либо тебя, — я обняла себя за плечи.

— Да, все так, — спокойно ответил Лаверн.

— И сколько раз с тобой случалось подобное?

Лаверн пожал плечами:

— Я не считал.

А мне опять вспомнилось его бронзовое тело, но теперь вместе с ним вспомнилась и длинная полоса шрама на груди, о котором я прежде не задумывалась. Выходит, он постоянно рисковал своей жизнью!

Я иначе посмотрела на мужчину напротив. Так рисковать не каждый сможет. Что Лаверн не похож на местных лордов, было заметно сразу, но теперь я поняла, какая между ними пропасть. Те, кто привыкли жить ради удовольствий, вряд ли смогли бы понять Лаверна.

Я поняла, почему он выбрал молчание. О чем ему было говорить с теми, кто не знал, что такое смерть за плечом?

— Не стоило об этом говорить, — нарушил тишину между нами Лаверн.

— Стоило. Теперь, кажется, я лучше тебя понимаю.

— Может быть, теперь ты расскажешь что-нибудь?

Я задумалась. По сравнению с жизнью Лаверна моя была такой простой… Ну, внебрачная дочь, которую признали. Ну, жила служанкой почти все детство. Ну, стала леди. Заснуть можно, если начать рассказывать!

Я так сильно задумалась, что чуть не пропустила стук в дверь. О, нет! Меня как ветром сдуло на колени к Лаверну.

— Простите, что помешала! — вошедшая Айла быстро забрала забытый таз с водой и удалилась.

Но мы ее не слышали.

Одной рукой Лаверн гладил мою спину, а вторая слегка нажимала на затылок. Моя руки впились в его плечи, а поцелуй… От поцелуя кружилась голова. Когда я отстранилась, чтобы сделать вдох, губы Лаверна коснулись шеи, и я ахнула — меня словно молния пронзила. Приятная такая молния…

Я хотела что-то сказать — сама не знала, что, — но новый поцелуй захватил, и все мысли пропали, осталось лишь удовольствие и зудящее желание чего-то другого… Чего-то большего?..

Я обняла Лаверна за шею, пальцы сами скользнули под воротник рубашки, погладили горячую кожу.

Накидка сползла, и руки Лаверна давно оказались под ней, но еще не на коже — скользили по тонкой ткани сорочки у талии, огладили мои плечи, а потом…

Руки Лаверна остановились и замерли так близко к моей груди, что одно мое движение, один выдох могли все изменить.

Мы застыли, прервав поцелуи.

Лаверн моргнул и поднял мою накидку, набросил на плечи, запахнул на груди.

Я отпустила его плечи, осторожно встала.

— Айла ушла, — заметила я, напомнив о причине случившегося.

— Знаешь, Лиа, нам не обязательно всякий раз целоваться на глазах у слуг. Я думаю, они уже поверили в наши отношения. Ничего страшного не случится, если они застанут нас просто за разговором.

Лаверн отвел взгляд в сторону, а я… Покраснела. Он выглядел так, словно случилось что-то неприятное. Это что же, ему все это время было неудобно, и он просто терпел мои прикосновения?

Мне стало плохо, ведь, получается, я приставала к мужчине.

Я никогда не была любовницей! Да у меня и отношений не было, если не считать сына конюха, которого я в благодарность за спасение птички из силков поцеловала в щеку в далеком детстве!

Откуда мне знать, что правильно, а что — нет? Я могла ориентироваться только на романы, а там герои чаще целовались, чем говорили…

Слова Лаверна меня уязвили. И задели.

— Хорошо, я поняла тебя. Больше не буду так делать, — пообещала я, отходя в сторону окна. — Ты мог раньше сказать, что тебе неприятно.

Лаверн дернулся.

— Нет, мне не было неприятно… — он замолчал и опустил голову. — Но с поцелуями без крайней нужды лучше закончить. Спокойной ночи, Лиа.

И Лаверн быстро ушел, а я осталась наедине со всеми неприятными открытиями. После такого мне, конечно, не спалось, и я ворочалась с боку на бок в кровати.

— Спи, все будет хорошо, — услышала я детский голос, но не успела испугаться.

А в следующий миг я проснулась. Что это было?..

— Леди, нам предстоят долгие сборы, — после стука вошла ко мне Айла.

— А сколько времени? — с удивлением спросила я.

— Первый час пополудни, леди.

Долго же я проспала… Неестественно долго. Обычно я сплю меньше. Однако у меня не было времени подумать над странностями.

Мы Айлой принялись за работу. Она превращала меня в настоящую леди, ну, а я покорно это терпела. Впервые меня собирали столь тщательно! После того как я умылась, Айла смочила волосы, накрутила пряди на полоски ткани, закрепила их шпильками.

После она подготовила наряд: принесла белье, платье, обувь, драгоценности, косметику.

— Лицо даже белить не нужно — такая у вас светлая кожа! Удивительно! — выдохнула от восхищения смуглая, как и все слуги в доме, Айла.

Она подкрасила мне губы, нанесла немного румян, после чего взялась за прическу — волосы как раз высохли, а после настало время одеваться.

Айла застегнула все мелкие пуговички на спине, поправила рукава и подол, помогла мне обуться. Потом — украшения. На моих руках впервые появились кольца, а на шее — драгоценные камни.

В ростовом зеркале отразилась незнакомка. Я привыкла видеть себя вороном в человеческом обличии, а сейчас… Сейчас я была прекраснее Ариены. Роскошное платье, дорогие украшения, макияж, сложная прическа — все было идеально.

— Ой, я забыла! — и служанка достала из кармана передника пару светло-бежевых перчаток. — Портниха передала их с платьем, сказала, это новая мода из Аквилана. В соседней империи леди не выходят в люди без перчаток.

Легкие и тонкие перчатки ничуть не помешали украсить пальцы кольцами и добавили маленькую симпатичную деталь в мой образ. Действительно, у нас, в Хейзер, никто так не ходил.

Сборы закончились.

— Идемте, леди, пора, — тихо сказала Айла и открыла дверь.

Лаверн уже ждал меня внизу, у выхода. Мне было неловко после прошедшей ночи… Но показать это? Ни в коем случае. Я расправила плечи и подняла выше голову. Дворецкий что-то сказал, Лаверн обернулся.

Он не сводил с меня глаз, пока я спускалась, и с каждой ступенькой моя уверенность в себе таяла все больше и больше. Почему он так смотрит? Что я опять могла сделать не так?

— Ты очень красивая, — отмер Лаверн и, наклонившись, поцеловал мне руку.

Он себе и сегодня не изменил — опять оделся во все черное.

— Спасибо, — запоздало улыбнулась я. — Нам пора ехать?

— Да, идем.

Мы сели в поданную к дому карету, а у меня под перчатками вспотели ладони.

Это мой первый выход в свет в статусе любовницы. Что нас ждет? И чем закончится вечер? И будет ли он? Вряд ли меня с радостью примут. Но посмеют ли прогнать?

Я хотела облизнуть губы, но вовремя вспомнила о помаде.

Карета тронулась, и мы отправились в один из самых роскошных особняков Лендейла.