Новая Жизнь

Глава 1. Голова – не кастрюля, но иногда звенит так же.

— Ухх… голова…

Мысль промчалась, как запоздавший трамвай, гулко, болезненно и со скрежетом по рельсам черепа. В затылке будто кто-то размахнулся молотком, и не промазал. Я зажмурился, но это не помогло. Звук собственного дыхания отдавался эхом где-то в носоглотке, как будто я дышал сквозь согнутую железную трубку.

Под спиной ощущались доски. Жёсткие, с занозами. Меня явно куда-то везли, каждый поворот колеса отзывался в позвоночнике так же противно, как звон будильника в воскресенье. С каждой кочкой вспыхивала новая вспышка боли в черепе, словно кто-то играл на мне в барабаны, не имея к этому никаких способностей.

Я сделал пару коротких вдохов носом, аккуратно, как будто боялся, что душа вот вот покинет тело вместе с очередным выдохом. Не покинула, значит, жить можно.

Открыть глаза удалось с трудом.

Сначала картинка была мутной, как будто пробивалась через бутылочное стекло. Потом стала чуть яснее, начали проступать повозка, деревянные стены, и люди. Много людей. Точнее какие то студенты, лет двадцати. Все с одинаково потухшими взглядами и безразличными лицами. Кто-то спал, кто-то смотрел в пустоту. Ни одной улыбки. Будто автобус с олимпиадниками, которых разбудили в пять утра.

Холод от досок пробирался выше и выше. Почти достал до поясницы. Я попытался сесть, но сразу пожалел. В голове будто подожгли фейерверк.

И вот произошел очередной бах. Не снаружи, а внутри. В глазах блеснуло, как от сварки. И пошло-поехало: картинки, обрывки, чужие воспоминания, как плохое кино на ускоренной перемотке. Сердце ухнуло в пятки и я снова вырубился.

— Даня! Даня, ты живой? Открой глаза, слышишь?!

Я моргнул. Голос упорно называл чужое имя, но явно обращался ко мне. Даня? Это кто ещё такой?

И тут пришло понимание. Не как гром с неба, а как старая скрипучая дверь, которая медленно-медленно распахивается.

Вспышка. Машина. Последние секунды и белый свет, ярче всего, что я когда-либо видел. А потом темнота.

Я умер. Ну, то есть, должен был.

И точно не должен был просыпаться на дощатом полу, в компании каких-то хипстеров с отсутствующими взглядами.

В голове шумели не мои мысли. В теле возникали не мои ощущения. А ещё… я чувствовал что-то странное. Как мурашки, только изнутри. Токи, вихри, будто воздух вокруг вибрировал. Магия?

Не знаю, как тут принято ее называть… И если это все сон, хотелось бы проснуться. А если не сон, надо разбираться, что за чертовщина происходит!

Из крошечного лоскутка воспоминаний я вытянул имя нового тела. Данила Фадеев. А если по-полному, по-дворянски — Данила Никитич Фадеев. Отец его, Никита Андреевич, успел при жизни натянуть много чиновников за усы и, пользуясь старой армейской дружбой, втиснул сына в Академию Магических Искусств. Почти что по блату.

В голове всё ещё звенело, но звенело уже с надеждой.

В повозке трясло уже не так бешено, и я даже начал различать лица. Вернее, лица одно, то, что висело надо мной, и улыбалось, будто у нас тут экскурсия, а не эпопея в неизвестность.

Передо мной склонился парень лет двадцати, может, чуть старше. Чёлка косо падала на лоб, волосы тёмно-русые, будто промытые дождём. Щёки немного в веснушках, нос чуть вздёрнут, как у тех, кто не сомневается, что прав всегда. И глаза зелёные, как незрелое яблоко. Весёлые такие, заразительно искренние. Но при этом руки жилистые, плечи широкие, спина ровная, как у того, кто привык к тренировкам, а не к подушкам из шёлка.

— Даня, ты чего, совсем отъехал? — рассмеялся он, хлопнув меня по плечу. — Ещё бы пару минут и без ужина остался бы! А ты ведь не из тех, кто пропускает еду, верно?

Голос у него был бодрый, такой, что хотелось поверить, всё хорошо, ничего страшного не происходит, просто мы едем... ну, не на казнь же.

Я опустил глаза, будто искал в досках повозки подсказку. Внутри что-то стянулось, не от боли, нет. От чувства, что имя должно быть... должно быть знакомо. И оно всплыло.

— Спасибо, Саша…, — выдохнул я.

Александр. Законный сын графа Мещерского. Золотой мальчик в прямом и переносном смысле. На него и впрямь ставки ставили: будущий маг, ученик гильдии, гордость рода. Ради этого его отец чуть ли не треть своего состояния на стол вывалил, лишь бы парня приняли в Академию.

Граф, значит…

Слово эхом отдалось в голове. И тут же всплыла картинка, отец моего текущего тела, тот самый Никита Андреевич Фадеев, виконт местного разлива. По меркам здешнего мира человек серьёзный. Его земли тянулись от реки до гор, и тысяча солдат носила его герб на груди.

Солидно, но по статусу наша семья была ниже чем у Саши.

Интересно, если даже граф тянул сына с трудом, то как же мой-то умудрился?

Этот вопрос сжёг сознание ярче магии.

И тогда снова пришла вспышка. Словно в висках сработал старый фотоаппарат.

Тёмная комната. Пахло старой бумагой и сухой мятой. Полки вдоль стен были забиты свитками, чернильницами и странными стеклянными штуковинами, на вид лабораторные, но с затейливой резьбой. В центре стоял письменный стол, тяжёлый, резной, в одном углу пузатая печка, в другом нечто вроде алтаря или старого пюпитра.

Отец стоял напротив, держа в руках деревянную шкатулку. Грубая, с потёртыми краями и замком в форме паука.

Он открыл её и достал какой то предмет.

Это был жетон. Медный, круглый, с выгравированным глазом в центре. Вокруг шла надпись на языке, которого я не знал но точно понимал, что это нечто большее, чем просто металл.

— Даня, — сказал он тихо. — Это жетон Молчаливого. Мой дед, Фадей Иванович, когда ещё был молодым, нашёл в лесу умирающего странника. Тот был без языка, весь в крови и обмотан чужими заклятиями. Никто не знал, кто он, но дед его выхаживал три недели. А потом тот исчез, как пришёл. И оставил этот жетон вместе с запиской, где говорилось, если потомок нашего рода будет чувствовать зов, пусть возьмёт жетон, и дорога откроется.

Отец протянул мне медную пластинку, ладонь у него дрожала.

— Я не знаю, правда ли это. Может, дед выдумал. Но если в этом есть хоть доля истины, это твой шанс. А мы... мы всё сделали, чтобы тебя туда взяли. Остальное на твоих плечах.

Глаза мои резко распахнулись. Я почти подскочил, но повозка снова грохнулась на ухаб заставив приложится затылком к доске.

— Ой-ой, полегче, волшебник, — рассмеялся Саша. — Я, конечно, понимаю, мы все тут вроде как избранные, но не обязательно так рьяно проверять себя на прочность.

Я не ответил. Рука сама собой скользнула к груди. Туда где под рубахой, на тонком шнурке, что-то тёплое касалось кожи.

Жетон был все еще при мне.

Я выдохнул, медленно, почти неслышно. Грудная клетка опустилась, как будто выпустила из себя не только воздух, но и тревогу.

Повезло.

"Неужели никто не догадался, что он хоть чего-то стоит?" — мелькнула мысль.

Вряд ли. Даже у среднестатистического крестьянина в этих краях хватило бы ума, чтобы понять, медная пластинка с глазом не просто безделушка.

А может, дело в чём-то другом?

Я снова коснулся жетона, и по коже пошла волна легкой вибрации, глухой, как удар под водой. Будто артефакт дышал.

"Может, он защищён от чужих рук?".

Вспомнилась одна старая работа: «О древних защитных печатях артефактов, действующих на уровне инстинкта». Автор — я. То есть… бывший я.

В другой жизни я был этнологом-символистом, если совсем по простому. Специализировался на языках, мифах и религиозной практике вымерших культур. Писал статьи, изучал знаки, копался в ритуалах шаманов, пытался разобраться, как древние люди думали о магии, не имея слова "магия".

Я знал, что за каждым обрядом есть логика, пусть и своя. Что всё имеет структуру, ритм, причину. И здесь, в этом мире, где магия не легенда, а очевидность, я жаждал не просто выжить, а понять. Добраться до самого корня.

Жаль что сейчас было не до академических изысков. Сейчас была задача куда приземлённее, выжить, и не выдать в себе пришельца из другого мира.

"Если я вернусь домой… если отец заподозрит неладное…"

Я знал, что переместился в тело парня, чьи манеры, реакция, голос, всё уже знакомо десяткам людей. Слуги, братья, сестры, отец. Если я начну бросать фразы не в попад, если забуду, что у него была аллергия на яблоки или что он хромал после падения с лошади меня быстро начнут считать… одержимым.

А тут, как назло, магия была настоящая. И от таких «одержимых» избавлялись очень быстро. Кто-то ритуалами, кто-то кинжалом в сердце. Так себе перспективка.

"Надо поступить в Гильдию. Тогда стану их заботой, а не отцовской. Мага никто не станет донимать за странности, от мага ждут странностей."

И ведь это было правдой. Придурковатый взгляд? "А, ну он же маг." Болтает с самим собой? "Да он, наверное, с духами общается." Смотрит на камень три часа подряд? "Наверное, камень непростой."

Магу можно быть кем угодно. Даже самим собой.

Но если я буду пытаться сыграть из себя прежнего Даню, вечно грубоватого, упрямого и предсказуемого, спалюсь моментально. Лучше пусть считают меня слегка е… своеобразным.

Я задумался, слегка прищурившись. Мысль шла тяжело, будто приходилось проталкивать её через загустевший кисель.

И тут раз, два, чьи-то ладони крепко взяли меня под локти и поставили на ноги.

Я чуть не отшатнулся. Рефлекс. Но тело среагировало поздно, а сознание ещё позже.

— О чём задумался? — раздался голос сбоку.

Саша. Всё такой же с веснушками, только теперь чуть смущённый.

— Да так, — пробормотал я. — Ни о чём…

И в ту же секунду, как будто кто-то щёлкнул дверцей шкафа у меня в голове.

Возникла боль. Резкая, как вспышка. Я машинально схватился за голову, пальцы сжались на висках, словно могли выдавить оттуда то, что не давало покоя.

— Эй, ты в порядке? — Саша подался ближе.

Я обернулся. Взгляд вышел... нечаянно хищным. Острым. Почти змеиным.

Он вздрогнул. Лицо вытянулось. Плечи парня отодвинулись чуть назад. Один шаг. Только один. Но я это заметил. Как он попытался встать в боевую стойку.

Ну вот и всё. Всплыло первое отличие.

— Дорогой друг…, — протянул я с явным преувеличением в голосе, закатив глаза. — Почему ты не разбудил меня пораньше? Просто дал валяться на досках, как половику у двери?

Он усмехнулся, почесал затылок, почти театрально, и ответил:

— Ну ты выглядел таким беззаботным, я даже подумал, может, тебе нравится. Знаешь… немного страданий, отличное начало магического пути. Аскеза…

Глаза у него при этом сверкнули, как у кота, поймавшего воробья, безобидно, но с явным удовольствием.

Я с усилием повернул голову и одарил его взглядом, от которого в другой жизни у студентов пятого курса холодела кожа. Саша тут же выставил руки вперёд, показывая что сдаётся:

— Хорошо-хорошо! Не злись! Кто ж знал, что ты… обидишь нашу первую красавицу?

— Кого?! — переспросил я, чуть не подавившись воздухом.

— Ну как же, Инессу, — Саша поджал губы, делая невинное лицо. — Никто ж не обижает Инессу. Даже преподаватели с ней на "вы", а ты... взял и…

И тут меня накрыло уже классическая вспышка предзнаменующая открытие очередного обрывка памяти.

Удары. Крики. Слишком много лиц, слишком мало смысла.

И она.

В полутьме, среди грохочущих колёс, вонь соломы и скрипа дерева, её образ всё равно светился. Девушка, которой было всего девятнадцать, но в чьей осанке уже чувствовалась царственная прямота.

Платье из дорогой ткани с серебристой вышивкой, по фигуре, но без намёка на вульгарность. Объемная грудь не просто красивая, а буквально приковывающая к себе взгляд. Глаза большие, выразительные, с той самой смесью наивности и расчёта, которая заставляет мужчину делать глупости, а женщину наблюдать с интересом.

Она знала, что нравится. Пользовалась этим. Но Даня… вернее, прежний Даня… пошёл дальше. Чересчур далеко.

Соблазнитель. Хищник в бархатных перчатках. Он соблазнил сотню женщин за два года, не ради любви, а ради игры. Ради ощущения, что может это сделать.

И теперь я в его теле.

Словно поселился в чужой квартире, где на полках стоят чужие трофеи, в шкафах чужая одежда, а на стенах фотографии, к которым у тебя нет ни одной тёплой эмоции.

Я с презрением прикрыл глаза. Поведение бывшего владельца этого тела вызывало лишь отвращение.

Немудрено, что тело у него было слабым. Избалованным распущенной жизнью без цели. Без дисциплины. Без смысла.

— Даня, ты как? — голос Саши на этот раз выражал беспокойство.

— Всё нормально, — буркнул я. — Просто... вспоминаю свои ошибки.

Он криво усмехнулся, не поняв до конца смысл фразы, но, похоже, решил пока не лезть.

Вспоминать было... противно.

Чем дальше распутывались клубки чужих воспоминаний, тем больше мне хотелось облиться чем-нибудь покрепче воды и отмыть не только тело, но и душу.

Прежний Даня — настоящий Даня, если на то пошло — был не просто распущенным. Он был проблемой. Особенно на своей земле, где чувствовал себя безнаказанным, как кот в цыплятнике. Парень не стеснялся распускать руки, как и свой язык.

А уж с Инессой… Там вообще был клубок, который впору было выжечь каленым железом.

Сначала это был флирт. Бездарный, навязчивый, но ещё в рамках «разрешённого дворянского идиотизма». Потом он начал переходить черту. Один раз ухватил девушку за руку. Второй, полез ближе. А дальше… дальше начинались вещи, за которые в некоторых странах даже титул не спасёт.

Я почувствовал, как под кожей стянуло мышцы, как пальцы невольно сжались в кулаки. В груди застыл сухой холод. Не от страха. От омерзения.

"Ты был идиотом, Даня. Жалким, самодовольным идиотом в бархатных штанах.".

А главное он как будто не понимал, кого трогает.

Инесса была не простой девушкой с большой грудью и высоко поднятым подбородком. Она была принцессой. Пусть не имперской крови, но из царствующего дома небольшой страны соседки нашей империи. Маленькое, но гордое государство, торговавшее артефактами, лекарственными зельями и политическими интригами.

Разумеется наследница престола приехала на обучение не в одиночестве. За спиной у неё всегда имелась личная охрана. Парни и девушки, выросшие с ней с детства.

Их не просто подбирали, а растили, специально для того, чтобы сражаться и убивать ради одной единственной цели, уберечь благородный цветочек от грязи. Тела, как из стали, движения, как у теней. Один из них сломал Дане два ребра просто потому, что тот смотрел на Инессу слишком долго.

Жаль, что этого урока хороших манер оказалось недостаточно.

И когда он в очередной раз перешёл черту…они убили его.

Не официально, конечно. Никто не оформлял казнь. Но после очередной выходки он оказался в той самой повозке с черепно-мозговой травмой и отсутствием шансов выжить. А потом пришёл я.

Ирония в том, что этим избиением они сделали мне одолжение. Мне досталось тело, пусть побитое, пусть с дурной репутацией, но живое. А Данила Фадеев, самодовольный идиот, остался в прошлом.

"Хочешь трогать чужих женщин, будь готов получить в лоб. Желательно кирпичом", — подумал я хмуро.

Я потрогал грудь, жетон был при мне. Всё ещё тёплый. Всё ещё... принимал меня.

— Раз уж так вышло, что я в твоём теле, Даня, я исправлю то, что ты натворил. Если уж жить в твоей шкуре, то хотя бы не вонять ею.

Саша что-то спросил сбоку, но я не расслышал. Мир внутри звучал громче.

Я посмотрел на свои руки. Другие. Мои, но чужие.

— С этого момента, — прошептал я. — Моё имя Данила Фадеев. И ты, парень, будешь жить иначе.

Я огляделся. Повозка опустела, кроме меня в ней больше никого не осталось. Ну конечно. Немудрено, что Саша пришёл меня тормошить, я тут уже почти прописку мог оформлять.

— Что бы там ни было… спасибо, — буркнул я, поднимаясь с досок. — Кстати, Саша, у тебя случайно нет чего-нибудь… ну, чтоб по голове перестало долбить?

— Хе-хе-хе, — он ухмыльнулся, как аптекарь в день премии, и кинул мне крохотный пузырёк. — А я знал, что тебе пригодится.

Пузырёк поймался с трудом пальцы дрожали. Я покрутил его: густая тёмная жидкость, будто вытяжка из мазута.

— Бальзам семейный. Наши рыцари им после тренировок пользуются. Мажешь и как новенький. Только пить не вздумай!

Он помолчал, а потом с кривой усмешкой добавил:

— Ладно, я пошёл. Ужин ждать не будет. Ты давай там… приводи себя в порядок. И слушай… ну, ты понял. Про нашу дружбу тишина. А то у меня и так репутация хромает.

Я проводил товарища взглядом. В голове было глухо, как в подвале после дождя.

Пальцы коснулись лба. Там, где только что пульсировала боль, теперь осталась тёплая усталость. Саша прав, прежний Даня вляпался по уши. Такое не отмыть простыми извинениями.

Пока ничего не поделаешь. Нужно время. И, вероятно, немного магии.

Я снял верхнюю одежду, осторожно, как будто с себя снимал не ткань, а старую кожу. Потом взял пузырёк, отвинтил пробку. Запах у лекарства был терпкий, будто свежераздавленный шалфей, с примесью железа и хвои.

Пальцы коснулись плеча и я чуть не взвыл:

— Ай! Да чтоб тебя, Саша… ты ж мог помочь, прежде чем сбежать, как вор на базаре.

Нанести мазь оказалось делом не из лёгких, местами приходилось скручиваться, как кошка под дождём. Но эффект… эффект стоил того.

Как только субстанция впиталась, боль начала отступать, будто кто-то выжал её из тела, как воду из тряпки. Мышцы расслабились, кожа согрелась, даже дышать стало легче. Глаза зажмурились от облегчения.

— Вот оно… волшебство в бутылке, — пробормотал я.

Одевшись обратно, я распахнул дверь повозки. Солнце клонилось к горизонту, заливая всё вокруг густым золотом. Тепло коснулось лица, а лёгкий ветер донёс запахи жареного хлеба и чего-то пряного. Пахло… жизнью.

Я прищурился, вдыхая.

— Всё-таки хорошо быть живым, — пробормотал я и, сам не замечая, как, смахнул слезу с уголка глаза.

Передо мной раскинулся лагерь. Несколько повозок стояли полукругом, в центре костёр, вокруг него коврики, люди, смех, жевание, треск огня. Здесь так и веяло настоящей походной жизнью, с тем самым кайфом, когда усталость добавляет остроту вкусу.

Я подошёл ближе. У длинного стола раздавали еду: лепёшки, хлеб с травами, кувшины с соками всё, как помнилось по чужим воспоминаниям.

Очередь двигалась вяло. Я занял своё место, чувствуя, как за спиной раздаются зловещие шепотки. Пара ребят. Один со шрамом над бровью, второй с причёской, будто его подстригла разозлённая мать. Смотрели… снизу вверх. Но не от восхищения.

Презрение. Чистое, отфильтрованное. У одного из них пальцы уже сжались будто в ожидании повода для удара. Я их не знал. Но Даня знал. И они знали его.

Пора начинать жизнь заново. Но сначала ужин.

Стоять в очереди под взглядами, от которых мороз пробирал до самых костей, было... некомфортно.

Каждый, кто бросал на меня взгляд, будто кричал: «Ты — отброс», «Ты — насильник», «Ты — тот самый Даня». Они не говорили это вслух. Это было и не нужно.

"Ещё немного. Просто возьми свою порцию. Просто уйди."

— Быстрее! — рявкнул кто-то в отдалении.

Я обернулся, хриплый, почти прокуренный голос принадлежал женщине лет сорока с небольшим, в кольчужном жилете и волосами собранными в тугую косу.

Кажется, это была Арина, одна из младших наставниц или что-то вроде того. У неё было лицо как у строгой учительницы, которая не терпела в людях глупость.

— Извините, пожалуйста, госпожа Арина! — проговорил студент передо мной, веснушчатый, взъерошенный.

Он со скоростью лани ухватил лепёшку, после чего растворился в толпе.

Я уже хотел пройти вперед, но тут мое тело невольно вздрогнуло.

Это был импульс. Легкий холодок прошёл по позвоночнику, а перед глазами возникло... ОНО.

Полупрозрачный, мерцающий силуэт девушки, как будто вышедшей из самой влажной мечты. Ростом видение было почти вровень со мной, тонкие запястья, линия бёдер, как волна, в которой хотелось утонуть. Длинные белоснежные волосы струились по обнаженным плечам, а полупрозрачное платье держалось на честном слове и колдовстве. Оно не столько скрывало, сколько приглашало воображение поработать.

Она стояла, чуть склонив голову набок, глаза, как застывшее озеро, смотрели прямо в меня. И в этих глазах лучилось веселье. Опасное веселье.

— Внимание, носитель, — её голос был... обволакивающим. — Угроза... о-о-очень близко.

Я вздрогнул. И не только от слов. Голос будто прошёлся внутри меня, волнуя самые глубокие струны души.

— Я бы рекомендовала задуматься о бегстве, — продолжила девушка с улыбкой.

Голос её стал чуть игривее, как будто она сама была этой угрозой и просто подогревала ситуацию.

— Найди безопасное местечко в радиусе километра, — она подмигнула.

И исчезла.

Просто рассыпалась в воздухе, как дым от благовоний.

Я остался стоять с хлебом в руке и лёгкой дрожью в коленях. На секунду мне показалось, что у всех вокруг выросли ушки. Каждый прислушивается, каждый знает, что я что-то увидел. Или придумал.

Но нет. Всё шло своим чередом. Студенты продолжали болтать, жевать и спокойно отдыхать на расстеленных ковриках.

"Что это, мать твою, было?" — пронеслось в голове.

Я сделал шаг назад. Внутри пульсировала тревога.

Глава 2. То ли девушка, то ли виденье.

Я замер. Воздух вокруг будто стал плотнее, как перед грозой, только вместо озона витал запах… жасмина и чего-то глубже. Мурашки пробежали от поясницы до шеи. Лёгкий импульс щёлкнул где-то в затылке, и на мир наложился лёгкий сероватый фильтр, как будто я смотрел сквозь сон.

И вот она снова появилась.

Из воздуха. Из света. Из моих мыслей.

Платье, всё такое же прозрачное, как недосказанность. Волосы каскадом спадали по плечам, слегка колыхаясь. Она стояла передо мной, приподняв бровь, с полными губами растянутыми в едва заметной улыбке. Той, от которой у нормального человека сбивается дыхание. От… непонимания, что ему сейчас важнее, задать вопрос или просто смотреть.

— М-м-м… какой ты стал внимательный, — протянула она, наклоняясь ближе, словно собиралась прошептать мне на ухо.

По коже скользнуло тёплое дыхание.

— Ты…, — я сглотнул, и слова вылетели сами. — Кто ты такая?

— О, разве не прелесть? — её голос растёкся по моему сознанию. — Ты не узнал меня…хотя сам ведь создал.

— Что? — прищурился я.

Она усмехнулась. Прикусила губу. Сделала шаг ко мне, и я невольно отступил.

Догадка, возникшая в следующую секунду, перехватила дыхание.

Там, на Земле, в тишине бессонных ночей, я пытался создать её. Ментальную проекцию. Спутницу. Защитницу. Женщину, с которой можно было бы говорить, когда весь мир молчит. Я читал про тульп, про тибетские техники, про усиление концентрацией. Работал с визуализацией. Медитировал. Проговаривал.

Ничего не вышло. А вот теперь…

— Здесь есть магия, Даня. А значит, я здесь тоже реальность.

Она провела пальцами по воздуху, между нами вспыхнули символы, чуждые, тёплые, живые. Как прикосновение в темноте, которое помнишь всю жизнь.

— Меня зовут Ирис, — улыбнулась девушка полными губами.

Я сглотнул. Горло пересохло.

— Ты… ты перенеслась со мной?

— Твоя душа вырвалась из своего мира, но не одна. Я… была слишком сильно с тобой связана. Мы части единого целого. Я смотрю сквозь твои глаза. Чувствую сквозь твою кожу. Подсказываю…если захочу.

Она подошла ближе. Почти вплотную. Рука прошлась по моей груди, и я почувствовал её… как будто вспомнил прикосновение, а не испытал его на самом деле.

— Почему ты выглядишь именно так? — выдавил я. — Как… ну…

— Как твоя фантазия на грани приличия? — хихикнула она. — О, ты меня недооцениваешь. Я выбрала самое безобидное из твоих потаённых желаний. Хотелось бы показать другие… но боюсь, ты тогда забудешь, как дышать.

Я выдохнул. Глубоко. Почти со стоном.

— Хорошо. Раз ты теперь… здесь. Ты можешь помогать?

— О да. Но не бесплатно, — она склонила голову набок, как кошка перед прыжком. — Помощь требует внимания. И доверия. И, скажем так,… твоего желания выжить.

— Тогда ты можешь посмотреть, что с моим телом? Проанализировать его?

— Конечно, скан уже завершён, мой сладкий, — раздался голос Ирис, томно растёкшийся по моим мыслям. — Внутренние контуры мозга стабильны. Посторонних вмешательствне обнаружено. Только ты... и я.

Голос был почти мурлыкающим. В ушах закладывало от одного её присутствия. Я чувствовал, как каждый звук, каждый её шёпот пробегал по внутренним поверхностям черепа, вызывая лёгкое дрожание в конечностях от ощущения, будто что-то глубоко интимное только что произошло... и повторится.

Я глотнул воздух.

— Хорошо…, — прошептал я. — Тогда просканируй всё тело. Полный разбор, Ирис. Без недомолвок.

— Оу… как ты приказываешь. Так грубо... Мне это нравится, — тихо хихикнула она, и где-то внутри возникло едва уловимое покалывание, будто к коже прикасались тонкие нити магии.

В моём сознании вспыхнула полупрозрачная голограмма, чёткая, как застывший свет. Это было моё тело, точная копия, только сияющая в тонких линиях магической энергии. Призрачный образ вращался передо мной, как будто сам воздух стал экраном.

— Ну-ну…, — Ирис наклонилась ближе к голограмме, будто разглядывала её. — Такой весь побитый, но всё равно... мой.

— Ты можешь не комментировать все вот так? — проворчал я, хотя в голосе не хватало настоящего раздражения.

Скорее… привычка защищаться, когда внутри немного неловко от того, что кто-то смотрит на тебя.

— А ты можешь не быть таким милым, когда злишься? — парировала она, скрестив руки и повернув голову набок. — Я чувствую в тебе столько… неосознанной магии. Мы только начали.

— Ирис…, — начал я, чувствуя, как голограмма плавно исчезает. — Почему ты сохранилась? Как ты попала в этот мир?

Она подошла ближе. Не буквально, мысленно. Присутствие её стало густым, как мед в тёплой кружке. Тонкие пальцы из эфира легли на мою грудь, сквозь рубашку, барабаня прямо в ритм моего сердца.

— Потому что ты не смог забыть, — прошептала она. — Ты жил с этой идеей. Говорил со мной. Кормил меня мыслями, снами, одиночеством. А теперь здесь я окончательно выросла из твоего желания.

Она прикрыла глаза, вздохнула и я почувствовал, как внутри меня что-то потеплело.

— Я не галлюцинация, Даня. Я это твои желания в человеческом обличье. И, может быть, даже чуть больше, чем ты мог себе представить.

— То есть ты не инструмент?

— М-м… инструмент, конечно. Но только если будешь использовать меня аккуратно…, — Ирис рассмеялась и исчезла, оставив после себя ощущение, будто кто-то дотронулся до шеи и растворился в воздухе.

— Уф…, — я провёл рукой по лбу.

На коже выступила лёгкая испарина.

— Ирис, скажи… ты же можешь... запоминать всё, что вижу, слышу, чувствую?

— Ммм…, — её голос потянулся в сознании, как шёлковая лента по оголённой коже. — Конечно могу, мой милый. Я чувствую тебя изнутри. Я твоя вторая память, твоё скрытое зрение, твоя... греховная хроника. Всё, что ты ощущаешь, становится моим. И ни один трепет не исчезнет.

Я вздохнул, пытаясь не отвлечься на интонации. Но она нарочно дразнила, зная абсолютно все точки воздействия.

— И как долго ты можешь хранить эти... ощущения?

— Ох, Даня…, — тихий смешок, мягкий и чуть хрипловатый. — Ты ведь знаешь, мы с тобой связаны душой. Всё, что ты переживаешь, я складываю в шкатулочку. И поверь, эта шкатулочка бездонная. Хочешь, вспомню вкус меда, который ты ел неделю назад. Хочешь, цвет глаз той девушки, что смотрела на тебя так, будто знала, кто ты на самом деле. Я не просто помню. Я переживаю это с тобой.

Я сжал кулаки. Наша связь с Ирис была слишком уж близкой, слишком интимной.

Но именно это и делало её необходимой.

Ирис вновь замерла в моём сознании, но не исчезла, просто наблюдала. Я почувствовал это, когда повернулся к лагерю. Молодёжь у костра, легкие разговоры, хлеб и сок на первый взгляд обычная компания. Но не для меня. Я был новеньким. И слабым. Тело Данилы оно вызывало только разочарование.

— Ирис, — шепнул я. — Скажи, что со мной не так? Почему я ощущаю слабость даже рядом с девчонками, которые выглядят, как фарфоровые статуэтки?

— Ах... ты наконец попросил, — она щелкнула пальцами, и прямо перед глазами вспыхнул узор из светящихся магических линий.

Не голограмма, а отражение внутренней сути. Как будто кто-то раскрыл книгу заклинаний и показал страницу с описанием моей природы.

— Всё дело не в возрасте, и не в том, что ты новенький в этом теле. Просто ты попал в мир, где даже хрупкие на вид создания обладают силой, сравнимой с ураганом. Ты видишь ту тонкую, почти невидимую девчушку в синем плаще? Она способна сжать в ладони камень и раздробить его в порошок.

Я обернулся. Да, видел. И почувствовал, как моё эго недовольно заворочалось.

— Сравнивать себя с ней сейчас, всё равно что сравнивать семечко с дубом. Тебе просто нужно… вырасти. И я помогу, — Ирис подошла ближе. — Мы вырастем вместе.

Я ощутил её дыхание или магический шёпот рядом с ухом, и не знал, что сказать.

— То есть я могу стать сильнее?

— Не просто можешь. Ты станешь. Потому что у тебя есть я. У других — мускулы, родословная и деньги. А у тебя воля, ум и я. Хочешь, я немного понаблюдаю за этими ребятами? Ощупаю их ауры, чуть-чуть покопаюсь в их потоках. Узнаем, кто из их на что способен.

— Давай, — кивнул я. — Только не привлекай внимания.

— Ммм, обещаю вести себя тихо…, — она сделала паузу. — Ну, насколько тихо может вести себя девушка, вторгающаяся в чужое тело без спроса.

Я закатил глаза, но улыбка всё-таки расползлась по лицу. Чёрт. Ирис делала даже отчаяние... уютным.

— Ирис…, — прошептал я. — Давай посмотрим на того типа, вон у котла. Что-то с ним не так.

— Хм…, — она чуть прикусила губу, а затем коснулась моей щеки. — Ах, Даня… ты просишь меня просканировать мужчину? А ревновать не будешь?

— Ирис, пожалуйста.

— Ну ладно-ладно…, — вздохнула она с удовольствием. — Сейчас… Я раскрою тебе его суть.

На миг всё вокруг поблекло. Словно весь лагерь стал фоном, а фигура у котла чёрной кляксой, расползающейся по краям реальности. Из нее поднимался густой, вязкий поток силы, который я даже почувствовал кожей, как жар от печи.

— Это… что? — я шагнул чуть в сторону, будто случайно.

— Он не человек. Ну… почти. Его тело, как закалённая броня, плоть насыщена духом зверя. Это не мускулы, это магическая ковка плоти. Его энергия тёмная, плотная, угрожающая. Она отталкивает, как ледяная вода в жаркий день. Сначала тянет, потом сковывает дыхание. Я бы сказала... он пережил не одну битву. И из каждой выходил победителем.

— Сколько… силы в нём?

— Хм… если сравнивать его с тобой — ты свеча. Он — кузнечный горн. Ты можешь обжечь палец. А он плавит кости. Если он решит тебя ударить, останется только воронка. И мы даже не успеем попрощаться, — она надула губки.

Я взглянул ещё раз. Мужчина был крепкий, невысокий, но с таким тяжелым взглядом, будто его глаза могли оставить ожоги.

Он не двигался резко, но каждый его жест чувствовался, как удар колокола. Даже воздух вокруг него был плотнее.

— Это слуга Гильдии? — прошептал я.

— Да, — Ирис ответила неожиданно серьёзно. — И ты пока не готов понять, кем он был до того, как стал раздавать похлёбку. Но даже маги смотрят ему в спину с осторожностью. Он не вписывается в привычную шкалу. Он пережиток другой эры, быть может... оружие, которое забыли разрядить.

Я ощутил, как по спине скользнула капля пота.

— И ты хочешь сказать, что это просто обычный служащий?

— Он не просто слуга, а напоминание. В этом мире у каждого второго не только шрам на теле, но и демон за плечом. Ты здесь новенький. И милый. Но пока слишком хрупкий. И это хорошо. Это делает тебя осторожным. А я…, — она снова усмехнулась. — Помогу тебе стать опасным. Не сразу. Но ты увидишь, однажды этот мир вздрогнет, когда ты просто встанешь со скамьи.

Я посмотрел на мужчину ещё раз, он как будто почувствовал мой взгляд и слегка повернул голову. Даже этот полужест нес в себе угрозу.

— Ладно, понял. Его не трогаем. Даже случайно.

— Умничка, — Ирис довольно погладила меня по волосам.

Я почувствовал, как в груди разлился нетерпеливый жар, словно мелкие искры покалывали кожу изнутри. Любопытство к магии, к этим загадочным потокам силы, стало почти физическим. Пальцы невольно дернулись, будто я хотел схватить эти неведомые нити и затянуть их в себя.

— Ммм… ты так и будешь сидеть с голодным блеском в глазах? — Томно протянула Ирис в моих мыслях, её голос был похож на мягкий шелест атласа. — Или всё-таки рискнёшь попробовать свой хлеб?

Я чуть тряхнул головой, отгоняя соблазнительный образ её полуулыбки, и сделал шаг к столу раздачи напитков. Очередь была небольшой. Всего несколько студентов, потертые и настороженные.

Когда дело дошло до меня, человек в черном молча протянул глиняный кубок с терпким ягодным соком. Затем, не меняя каменного выражения лица, он сделал жест, явно означавший: “Убирайся быстрее”.

В прошлом Даня, поддавшись своей излюбленной браваде, наверняка шипел бы и бросал колкости. Но я лишь слегка склонил голову:

— Благодарю вас, уважаемый, — произнёс я с искренностью, которой не ожидал и сам.

От черного мужчины не последовало ни звука. Только глаза, как два куска угля, слегка прищурились, следя за мной, пока я отходил.

— Ах, Даня…, — Ирис звучала как-то мечтательно. — Вот так и становятся загадочными. Скромный поклон, вежливый тон… Поверь, девчонки будут шептаться про тебя в своих палатках.

— Ты издеваешься? — буркнул я.

— А ты хочешь, чтобы я сказала правду? Тогда ладно. Пока ты выглядишь как щенок, которому дали по носу. Но это мило. В тебе есть потенциал… если, конечно, этот громила за котлом не передумает и не свернёт тебе шею.

Я глотнул воздуха, отгоняя её слова, и заметил двух парней, стоящих в очереди за мной. Они шептались:

— Ай, смотри-ка…, — проговорил один, паренёк с длинным носом и всклокоченными волосами. — Никогда бы не подумал, что Даня может так вежливо кланяться. Он что, заболел?

— Быстрее! — рявкнул мужчина в чёрном.

Парень подпрыгнул от неожиданности и так неловко дернулся, что упал на пятую точку прямо в пыль.

Я не стал на это смотреть. Лишь глубже втянул воздух, сдерживая смешок.

— Всё же хорошо, что ты сегодня выбрал роль тихого ягненка, — пропела Ирис, её голос лизнул мой затылок горячим дыханием. — Продолжай в том же духе, и никто не решит проверить, как крепки твои рёбра.

Я нашёл место в тени одной из повозок, подальше от общего смеха и настороженных взглядов.

«М-да… популярность у меня тут просто зашкаливает», — подумал я с кривой ухмылкой.

На мгновение взгляд скользнул к Саше. Он сидел неподалёку, рядом с группой таких же путников. Стоило нашим глазам встретиться, он поспешно отвернулся.

— Ах, какая у вас тут мальчиковая драма. Любо-дорого смотреть, — хихикнула Ирис.

Я лишь тяжело вздохнул. Оказаться в новом мире без единого знакомого было тяжело, но мне и так невероятно повезло заполучить Ирис, так что покушаться на инкогнито Саши было бы неправильно.

Белый хлеб оказался жёстче, чем я помнил из прошлой жизни. Он крошился, царапал дёсны, а сок был терпким и слегка отдавал кислятиной.

«Вот тебе и праздничный обед по случаю воскрешения», — подумал я, медленно пережёвывая.

Ирис, устроившаяся в моём сознании, лениво зевнула:

— Ну как, вкусно? Если хочешь, я могу “подсластить” тебе ощущения…

— Даже не начинай, — буркнул я, пытаясь подавить улыбку.

Судя по обрывкам воспоминаний прежнего Дани, здешнее производство не шибко блистало… да что уж там, в сравнении с моим прошлым миром оно выглядело как игра детей в «кухню». Здесь пекари месили тесто руками, пользуясь дровяными печами, а мельницы по-прежнему скрипели на ветру, будто обиженные старухи. Белый хлеб, который я сейчас ел, был исключением, продуктом, которому суждено украшать столы тех, у кого земли больше, чем мозгов, и сундуки, полные золота.

Хлеб крестьян и вовсе представлял из себя тёмную, влажную, как болотная глина, кирпичеобразную массу. На ней можно было не только зубы сломать, но и убить ею кого-нибудь, если метнуть с размаху.

«Хорошо хоть мне такое не грозит», — вздохнул я, отламывая ещё кусочек. — «Пока я остаюсь в рядах знати, пусть и на самом дне её иерархии».

— Ммм, так сладко рассуждаешь, — пропела Ирис в моём сознании. — Прямо как маленький гурман, впервые попробовавший торт. Жалко, я не могу сама насладиться вкусом… если только ты не поделишься ощущениями со мной.

— Это как? — хмыкнул я.

— Позволь мне “пройти” через твоё тело и забрать эти ощущения. Будет… очень интимно, — в голосе Ирис появились томные нотки.

Я чуть не поперхнулся куском хлеба.

— Спасибо, как-нибудь в другой раз, — пробормотал я вслух.

— Эх…, — она протянула так обиженно, что я даже почувствовал лёгкий укол вины.

Я доел хлеб, залпом осушил кубок с терпким ягодным соком и вытер рот рукавом. «Пора искать, где провести ночь…»

Возвращаться в повозку не хотелось. Скамьи, как и доски пола, уже успели остыть за время стоянки и наверняка пропахли потом моих попутчиков, которые сидели там весь день. А если учитывать всю эту неприязнь и косые взгляды будущих однокашников, спать там и вовсе было небезопасно.

Тем временем вокруг костра уже начал формироваться палаточный лагерь. Студенты натягивали разноцветные холсты, вбивали колышки, натягивали бечёвки… Каждый группировался со “своими”. Саша, конечно, не пригласил меня, он теперь держался на приличном расстоянии, как кот, который стащил рыбу с хозяйского стола и боится расплаты.

«Так… одинокий парень без палатки. Чем не повод посмеяться?» — думал я, краем глаза замечая ехидные взгляды.

Ирис внезапно фыркнула:

— Хочешь, я шепну одной из девушек, что ты бедный изгнанный принц и ей стоит пустить тебя к себе в палатку?

— Даже не вздумай! — отрезал я.

— А жаль… это бы дало нам ОЧЕНЬ интересный сюжет на ночь, — хихикнула она, играя в моём воображении своими светлыми локонами.

Вздохнув, я направился прочь от костра. По лагерю витал лёгкий запах дымка, жареного хлеба и мокрой травы. За пределами круга палаток я заметил небольшой сарайчик, покосившийся и явно заброшенный. Вероятно, это было местное строение, которое отмечало поляну для лагеря и служило для хранения всяких мелочей.

Я подошел к ветхой конструкции, осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Пусто. Только сухая солома, несколько пустых бочек и одинокая крыса, которая, завидев меня, шмыгнула в щель.

— Ну вот и всё. Мой “люкс” на одну ночь, — пробормотал я.

— Ммм… уединённо, — Ирис протянула слова с лёгким шепотом. — Тут никто не помешает, если я захочу… проверить твои новые магические потоки.

— Проверишь утром, — я рухнул на солому и закрыл глаза. — Сегодня я хочу выжить, а не испытать, каково это, когда тульпа под надуманным предлогом лезет к тебе в штаны.

Она рассмеялась.

«Если правильно помню…», — я оглядел лагерь, где в вечерних сумерках сновали люди. — «…не считая работников и охранников, тут должно быть не больше трёх десятков учеников. Плюс десять наставников, одетых в эти странные плащи с серебряной окантовкой. И пара “верховных”, они, как павлины, щеголяют белыми мантиями с вытканными золотыми рунами, которые переливались при каждом движении, словно живые. Честно сказать, местная одежда больше напоминала костюмы ролевиков, чем функциональный элемент быта.

Я ухмыльнулся, вспоминая, как один из учеников чуть не наступил на собственный длинный подол, спеша к костру.

«Хотя кому бы смеяться… Сам скоро буду шляться в таком же балахоне, если всё пойдёт как надо».

Но мысли о балахонах внезапно оборвались, когда где-то за спиной пробежал холодок. Как будто невидимый взгляд коснулся затылка. В следующий миг я почувствовал, как волосы на руках встали дыбом.

— Даня…, — шепнула Ирис с томным дыханием. — Похоже, кто-то любуется тобой. Или… проверяет.

— Проверяет? — Я напрягся, осторожно оборачиваясь.

— Угу… Это ощущение магического зонда. Хм, примитивный, но всё же неприятный. Если он “нащупает” твою ауру, возникнут вопросы… А ведь ты пока слабенький, как цыплёнок в день вылупления.

В груди стало тяжелее. Словно воздух вокруг уплотнился, и невидимые пальцы начали щупать мою душу, медленно, осторожно, но с какой-то настойчивой тягучестью.

— Что делать? — мысленно спросил я, подавляя желание резко обернуться.

— Расслабься, котик. Дай мне порулить, — голос Ирис наполнился игривой нежностью, от которой пробежала дрожь по позвоночнику. — Я умею отводить такие штуки. Сейчас окутываю твою ауру… вооот так… и заворачиваю в иллюзию, чтобы ты казался абсолютно пустым. Никого, кроме оболочки, только не дергайся.

Тепло разлилось по телу, а затем в голове появилось странное ощущение, будто кто-то нежно проводит пальцами по моим вискам. Давление извне ослабло, как если бы невидимая рука вдруг потеряла интерес.

— Всё, милый. Сканер “схлопнулся” и уполз обратно к своему хозяину, — довольно протянула Ирис. — Будь уверен, тот тип ничего не узнал, кроме твоей чарующей внешности.

— Спасибо…, — я выдохнул с заметным облегчением, но в груди всё ещё тревожно стучало.

«Чёрт… даже с Ирис я как голый в снегах. Если бы этот маг решил копнуть глубже, меня бы разоблачили за секунды».

В голове вспыхнула мысль, резкая и отчётливая: в этом мире я слишком слаб. Здесь не выживешь без силы. Если я хочу остаться в живых, то обязательно должен стать магом. Причём не просто магом, а тем, кого будут бояться сканировать.

— Вот это мне нравится! — Ирис хихикнула и почти мурлыкнула. — Такие глаза у мужчины я обожаю… такие, что обещают будущие безумия.

Я только покачал головой. Сейчас не время для флирта. Надо выспаться. Завтра ждет дорога, долгая и, возможно, ещё более опасная.

Пришлось снять свой тёмный камзол и постелить на сено. Простая ткань, но лучше, чем ничего. Не самый шикарный ночлег, зато тихий и без чужих взглядов.

— Ты бы мог лечь, а я спела бы тебе колыбельную…, — шепнула Ирис с нежностью. — Но, боюсь, после неё ты вряд ли заснешь.

Я усмехнулся, закрывая глаза.

— Давай без “колыбельных”. Хотя, если хочешь, можешь почитать мне лекцию о магических потоках.

— О-о-о, магия и страсть… Люблю такие темы перед сном, — протянула она.

С момента начала этого путешествия прошли недели, затянутые в одно длинное, вязкое полотно. Мы пересекали бесконечные земли и королевства, а до конечной цели всё ещё оставалось слишком много пути.

Средства передвижения в этом мире были… причудливыми. Вначале мы ехали в громоздких повозках на спинах шестиногих вуренов, массивных ящеров с жесткими панцирями, которые медленно тащились по тропам.

Потом караван пересаживался на парусные повозки, скользящие по песчаным равнинам, где ветер был столь неистовым, что рвал одежду и оставлял кожу обожжённой. В горах нас встречали парящие платформы, конструкции из кованого железа, которые удерживались в воздухе рунами левитации, из-за чего постоянно дрожали, будто готовые рухнуть в любой момент.

Смена транспорта не приносила облегчения, каждый вариант казался медленным, утомительным и опасным. Теперь стало ясно, почему студенты показались мне такими изможденными и ожили только на привале. Долгая дорога порядком вымотала многих, кроме весельчаков вроде Саши.

Теперь же, оказавшись на жестком полу старого сарая, я закрыл глаза, позволяя полудреме смыть усталость. Сквозь сон я всё ещё слышал, как ветер стонет в щелях досок, а снаружи кто-то громко смеётся у костра.

Но затем тишину разогнал скрип двери, и я мгновенно сел, чувствуя, как сердце забилось быстрее. В нос ударил сладкий запах, лёгкий, едва уловимый, но обволакивающий настолько, что тело предательски отреагировало мурашками. Этот аромат был слишком… живым. Он напоминал что-то из прошлой жизни, от чего становилось неловко.

— Фадеев? Ты… жив? — раздался мягкий женский голос, мелодичный, с лёгкими бархатными переливами.

— Инесса? — я замер, узнавая его. — Пожалуйста… заходи.

Я сдвинулся в сторону, освобождая место, хотя сердце колотилось так, будто я готовился к бою.

Она вошла легко, как кошка, и аромат духов мгновенно усилился, заполняя тесный сарай.

Её походный наряд был одновременно практичным и… дьявольски соблазнительным: тёмно-бордовые штаны из мягкой кожи плотно облегали стройные ноги, на них просматривалась тонкая вышивка в виде огненных завитков, будто языки пламени ласкали её бёдра.

Короткий жакет с золотистыми пуговицами подчёркивал тонкую талию, а под ним виднелась плотная тёмная рубашка с глубоким вырезом, чуть приоткрывавшим изящную линию ключиц и деликатно демонстрирующим объемную грудь. За плечами красавицы лежал короткий плащ из переливающейся ткани.

Её волосы цвета вороньего крыла с отливом в каштан, были заплетены в сложную косу, из которой намеренно выбились несколько прядей, придавая её образу живую небрежность. Тёмно-зелёные глаза, с янтарными искрами, глубокие и завораживающие, как лесное озеро при закате. Всё её существо источало тонкое чувство аристократической власти и природной женственности.

Инесса знала, что она красива. И знала, как этим пользоваться. Её движения были размеренными, чуть плавными, в них читалась королевская грация и уверенность охотницы, которая никогда не спешит, ведь её добыча всё равно попадёт в капкан.

Я поймал себя на том, что слишком долго разглядываю её. Горло пересохло.

— Я… хотел… извиниться, — удалось выдавить наконец. — За то, как я вёл себя раньше. Это… непростительно.

Она молчала, лишь приподняла одну бровь, оценивающе изучая меня взглядом, от которого мне захотелось спрятаться ещё глубже в угол.

— Правда? — в её голосе скользнул лёгкий, насмешливый тон. — Вот так просто? После всего, что ты вытворял, Даня? И теперь ты сидишь здесь, словно побитый котёнок, и просишь прощения? Как тебе вообще удалось выжить?

Я вздохнул, принимая её упрёк как заслуженный.

— Видимо, эта голова крепче, чем может показаться…, — тихо сказал я, встречаясь с её взглядом.

На её губах заиграла едва заметная улыбка, похожая на тень, промелькнувшую в ночи. Но в глубине зелёных глаз сверкнула искра, что-то между раздражением и интересом.

— Ну что ж, — её голос стал мягче, почти бархатным. — Ты и вправду удивил меня, Фадеев. И извинениями, в том числе. Но не думай, что я забыла всё остальное.

— Я теперь другой, и если будет шанс, то докажу это.

Она чуть склонила голову, разглядывая меня так, словно видела перед собой редкого диковинного зверя, который внезапно заговорил.

— Посмотрим, — наконец произнесла она, и в её тоне прозвучал странный оттенок, который мне пока не удалось распознать.

Аромат ее духов снова окутал меня, голова слегка закружилась. Наверное, стоит поблагодарить судьбу за то, что Инесса решила не задерживаться надолго. Смахнув соломинку со своего жакета, она развернулась к двери, и покинула сарайчик, оставив после себя лишь гулкое напряжение.

Глава 3. Роза с шипами.

Инесса ушла так же стремительно, как появилась, её шаги по гравию стихли, оставив после себя лёгкий аромат пряных лепестков и то странное напряжение, которое, словно электрический разряд, всё ещё трепетало в воздухе.

Я сидел в полумраке, опершись локтями о колени и уставившись в одну точку. Её появление не укладывалось у меня в голове.

«Зачем она приходила? Проверить, жив ли я после их последней расправы? Убедиться, что прежний Даня больше не способен причинить ей неприятностей? Или же это была попытка сыграть новую партию в игре?»

Я провёл ладонью по лицу и невольно усмехнулся.

«Прошлый Даня, похоже, хотел превратить её жизнь в кошмар… А она всё ещё играет роль благородной дамы. Без охраны, без явных угроз… Или это всего лишь фасад?»

Между лопатками кольнуло интуитивное ощущение, что её визит был не таким безобидным, как могло показаться.

— Ирис, — шепнул я. — Ты почувствовала что-то… странное?

— Ммм… — её голос возник в моей голове с привычной игривостью, но сейчас под ним пряталась острая, как лезвие, внимательность. — Конечно почувствовала, мой милый. Как только эта малышка переступила порог, в воздухе завибрировали тонкие нити чужой магии. Она оставила «подарочек» тебе на память.

— Что за подарок? — нахмурился я.

Ирис хихикнула.

— Очаровательное заклинание ослабления, скрытое под слоем иллюзии. Почти незаметное. Оно должно было медленно пить твою жизненную силу, как крошечные пиявки, пока ты не стал бы слишком слаб, чтобы даже встать с постели. Элегантно, изысканно… и очень, очень коварно. Готова поспорить, это она недавно прощупывала тебя сканирующим заклинанием, чтобы убедиться перед визитом, что ты не припрятал какой-нибудь сюрприз.

Мой желудок скрутило холодным комком.

«Вот и ответ, зачем она приходила».

— Можешь снять? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Уже сделала, — мурлыкнула Ирис. — И не просто сняла. Я разобрала его на нити, изучила сплетение и… ох, как же мне нравится эта работа… теперь я могу сплести подобное заклятие сама, если понадобится. Разве я не умница?

— Ты самая опасная умница, которую я знаю.

Напряжение в груди начало понемногу уходить.

— Ах, сладко говоришь. Может, за это наградить тебя поцелуем? — её шёпот обжёг мой разум, и я поспешно прогнал образ алых губ.

«Проклятье, сосредоточься, Даня».

Я снова взглянул на дверь, за которой скрылась Инесса.

«Нет, она не так проста. Даже слишком не проста. Это не наивная девушка из благородного семейства. Она как роза с шипами, красива, соблазнительна и готова впиться в руку того, кто решит сорвать её без спроса».

Я крепче сжал кулаки.

«Если хочу выжить в этом мире, то должен быть таким же — приятным снаружи, но опасным изнутри. Здесь нет места для слабых».

Тишина вновь наполнила сарай, и я позволил себе лечь обратно на сено, подложив под голову камзол. Лёгкий ветерок шевелил доски и приносил запах сырости.

— Ты сегодня такой серьёзный, — шепнула Ирис, лениво развалившись в моём воображении. — Это… возбуждает.

— Мне нужно выжить, Ирис, — ответил я устало. — И эта ночь дала мне понять, что даже в минуты покоя я не должен опускать щит.

— Отлично, теперь ты начинаешь думать, как настоящий игрок.

«Игрок…звучит неплохо», — я ухмыльнулся в темноте. — Да, и в этой партии нельзя позволить сделать из себя пешку.

Глаза закрылись сами собой. Со стороны могло показаться, что я мирно дремлю… но в голове мои мысли носились, как бешеный рой ос.

«Если хочу остаться в живых и не сгинуть, как прошлый Даня, мне нужно действовать осторожно».

В памяти всплыли те люди в длинных, вычурных плащах цвета слоновой кости, которые прохаживались по лагерю, чуть ли не скользя над землей. Их взгляд казался равнодушным и одновременно жутким, таким, будто они способны прожечь насквозь, если задержатся на тебе дольше секунды.

«Они явно не простые наставники… Маги. Или, как их тут называют, члены Гильдии».

Память Дани подсказывала, что эта Академия, не просто место обучения, а скорее закрытый клуб для тех, кто уже прошёл отбор в более… жестком смысле слова.

— Да, милый, именно так, — прозвучал в голове мурлыкающий голос. — Здесь нет никаких законов, запрещающих “избранным” убивать друг друга. Есть только одно правило: если можешь выжить — значит, достоин быть Магом. Те немногие, кто успешно закончит Академию Магических Искусств, смогут потом вступить в Гильдию, или вернуться домой, заниматься делами рода. Такая вот банка, для выращивания самых опасных пауков.

Я мысленно поморщился.

— Прекрасно. Значит, в Академии есть своя иерархия, и она основана на самом примитивном, силе, хитрости и способности подставить соседа. Интересно, сколько бедных первокурсников «случайно» падают с лестницы или внезапно заболевают в первый же месяц?

Ирис хихикнула:

— Ты недооцениваешь их креативность, Даня. Здесь можно встретить и крысу под заклятьем бешенства, и попасть в «несчастный случай» с алхимическим зельем. А самое сладкое, старшекурсники любят заводить себе «питомцев» среди новичков. Иногда для того, чтобы дрессировать, иногда просто чтобы развлекаться.

— Великолепно… Академия магов с программой выживания, — я тихо рассмеялся в темноте. — Это больше похоже на закрытое сообщество любителей острых ощущений, чем на образовательное учреждение.

Я машинально дотронулся до жетона на шее. Теплый металл приятно кольнул пальцы. Он выглядел неприметным, простая пластина с выгравированным символом глаза, окружённым витиеватыми письменами, которые будто двигались при взгляде на них.

«И как местные умудрились сделать такую тонкую работу, если у них уровень ремесла в лучшем случае средневековый? Ни токарных станков, ни лазеров, ни хоть сколько-нибудь приличных луп».

— Это не резьба, милый, а плетение магии, застывшее в металле, — прошептала Ирис бархатным, обволакивающим голосом. — Каждый жетон содержит древнюю печать, которая реагирует на владельца.

— Он не единственный? — переспросил я.

— Не единственный, но штучка очень редкая, — ответила Ирис, томно потягиваясь так, что ее платье едва не соскользнуло с волнующей груди. — Боюсь, без него прошлого Даню даже на порог Академии не пустили бы, несмотря на все связи отца. Слишком не развит магический потенциал.

Я вздохнул.

«Ну что ж. Придётся мне научиться не только прятать свою ауру, но и грызть локти конкурентам, если понадобится. В этом мире побеждают не самые добрые, а самые изобретательные.»

— Теперь ты говоришь как настоящий маг, — с довольством сказала Ирис. — Мне нравится твой настрой.

Я прикрыл глаза и улыбнулся, хотя улыбка получилась кривой.

«Если уж попал сюда, то как минимум сделаю всё, чтобы не быть слабее других. А там посмотрим».

Я покрутил жетон между пальцами, разглядывая его в тусклом свете местной луны, который пробивался через щели в крыше.

Вроде бы самое обычное украшение .

— Ирис, ты сказала, что они редкие. Но что это вообще такое? — шепнул я, устало откинувшись на ложе из сена.

Девушка материализовалась у самого моего плеча с ленивой грацией кошки, опустившись так близко, что я почувствовал лёгкий аромат её волос, тёплый, с нотками жасмина и чего-то совсем незнакомого.

— Хм-м-м…, — она вытянула длинные пальцы, почти касаясь металла, но остановилась в миллиметре. — Интересная вещица. Она дышит магией, как сердце дышит кровью.

Ирис улыбнулась, её глаза мерцали загадочными искрами.

— Но я не могу сказать тебе всё и сразу, милый. Магия требует… близости.

— Близости? Ты же сама магическая конструкция… или что-то типа того, — нахмурился я.

— Ох, Даня, ты всё ещё думаешь о магии как о холодной науке? — Она провела пальцем по моему запястью так легко, что я едва не вздрогнул. — Здесь всё иначе. Здесь магия, это живое существо. Чтобы понять её, ты должен позволить ей коснуться тебя… так же, как ты позволяешь это мне.

— Не то чтобы у меня был выбор, — пробормотал я, пытаясь удержаться от нервного смешка.

— У тебя всегда есть выбор, — шепнула Ирис, улыбаясь своей хищной, но чертовски привлекательной улыбкой. — Я могу попробовать «ощутить» плетение, которым напитан этот жетон, но ничего не обещаю.

— Отлично, почему бы и нет, — выдохнул я, уже смирившись с тем, что эта чертовка доведёт меня до седых волос быстрее, чем любой маг из Академии.

— Ну-ну… посмотрим, — Ирис провела ладонью вдоль моего плеча, потом медленно опустила её к жетону.

На долю секунды пластинка вспыхнула бледным светом, и я почувствовал, как из нее исходят слабые пульсации, холодные и чуждые, словно сам артефакт пытался спрятать свою суть.

— М-м… упрямый. Он запечатан, — протянула Ирис, её дыхание коснулось моего уха. — Кто-то очень искусно наложил плетение сокрытия. Я могу лишь сказать одно, это не обычное украшение. Это… ключ. Или оружие. Или и то, и другое.

— То есть ничего конкретного? — спросил я, с тоской глядя на таинственную пластинку в своей ладони.

— Магия любит секреты, милый, — её пальцы мягко скользнули по моему запястью, оставляя на коже ощущение приятного покалывания. — Но теперь этот секрет наполовину мой. Когда придёт время… я обязательно раскрою его для нас обоих.

Я тихо вздохнул и убрал жетон обратно за пазуху.

«Ну что ж. Пусть остаётся при мне. Кто знает, может, в один прекрасный день эта безделушка спасёт мне шкуру… или добьёт быстрее, чем Инесса».

Ирис уселась рядом, поджав ноги и глядя на меня с каким-то едва заметным интересом.

— А ты начинаешь привыкать ко мне, Даня. Это… мило.

— Это неизбежно, — буркнул я, отворачиваясь, чтобы она не заметила, как щеки невольно покраснели от ее близости.

Я поерзал на жёсткой подстилке. Темнота в сарайчике была почти осязаемой, казалось, стоит протянуть руку, и она потянется в ответ, как густой дым.

«Это тело…», — я криво усмехнулся, разглядывая собственные пальцы. «Такое же слабое, как уверенность в себе у того мальчишки, который в нем жил до меня. Нужно что-то менять. Но как?»

«А если… Ирис попробует сканировать его память? Она все же не просто часть меня, но и что-то куда большее. Может, ей удастся добраться туда, куда у меня самого нет доступа», — вспыхнула в голове дерзкая мысль.

— Ирис? — позвал я почти шёпотом.

— Не забывай, что я слышу твои мысли, — её голос был мягок, как шелк, но в нём звенела скрытая насмешка. — Ты действительно хочешь, чтобы я… проникла в твои самые сокровенные уголки?

— Да, — постарался я ответить как можно увереннее.

— О-о-о…, — в её улыбке мелькнула игривая тень. — Ты просишь меня войти внутрь твоего разума? Как смело… и как опасно.

— Хватит нагнетать. Просто… сделай это. Вытащи из глубин мозга воспоминания этого тела, — вздохнул я и прикрыл глаза. — И постарайся обойти стороной интимные моменты. Я не уверен, что буду рад этому зрелищу.

— Невинный ты мой… Разве я могу выбирать, что увидеть? — хищно улыбнулась Ирис.

Я тут же почувствовал, как её ладони коснулись моих висков, и тело вздрогнуло. Пальцы были холодными, но от прикосновения по коже прошёл горячий, ток, заставивший вздрогнуть.

— Расслабься, — её голос стал ниже, почти интимным. — Это может быть немного… странно.

И она вошла.

Я не знал, как это объяснить. Казалось, что золотистый туман проник в мои мысли, мягко растекаясь по нервным окончаниям. Он согревал изнутри, пробирался в самые укромные уголки сознания, где прятались пыльные сундуки чужой памяти. Я ощущал Ирис внутри себя, её любопытство, её осторожность, её удовольствие от того, что она копается в моих самых личных пространствах.

— М-м…, — протянула она с удовлетворённым вздохом. — Тут столько всего… сладкого и горького, наслоенного друг на друга. О, Даня, этот мальчик, в чьём теле ты теперь живёшь, был… занятным. И очень… грязненьким.

— Не нужно комментариев, — выдавил я, стараясь не думать о том, как интимно это всё ощущается.

— Но это так весело, — шепнула Ирис, поглаживая мои мысли, как струны арфы. — Я чувствую каждый вкус, каждый запах, каждое желание, которые он когда-либо испытывал. Его радости. Его унижения. Его тайные фантазии…

— Хватит! — Я стиснул зубы, стараясь балансировать на грани этого странного, скучающего удовольствия от нашего с Ирис соприкосновения. — Сосредоточься на том, что нам нужно. Как быстро укрепить это тело. Магические практики, упражнения, всё, что может мне помочь!

— О, ты такой требовательный, — тихо рассмеялась девушка. — Ну ладно. Я нашла несколько любопытных воспоминаний. Скрытые тренировки, о которых он слышал от отца. Тайные методики, которыми обменивались студенты за спиной наставников. И… кое-какие совсем древние техники, о которых Даня читал в родовой библиотеке.

Я чувствовал, как образы проходят перед моими глазами, смутные, словно пробивающиеся сквозь толщу воды: юноши и девушки, занимающиеся медитацией на особых символах; закалка тела с помощью дыхательных ритуалов; даже один странный приём, включавший обливание себя ледяной водой и произнесение ругательств на старом языке.

— Ну что ж…, — протянула Ирис, отступая из моих мыслей, но оставляя после себя ощущение пустоты и, как ни странно, лёгкой сожаления о том, что все закончилось. — Я отобрала для тебя всё самое перспективное. Будем работать над этим вместе.

— Надеюсь, в этот раз «вместе» не будет таким… тактильным, — пробормотал я, всё ещё чувствуя приятное покалывание во всем теле.

— Ничего не обещаю, — кокетливо хмыкнула Ирис.

Я лежал, глядя в тёмный потолок, и пытался отдышаться.

«Чёрт, если она будет помогать мне таким образом каждый раз, я либо быстро стану самым сильным в академии… либо сгорю дотла ещё до первого занятия». Но времени было катастрофически мало, и тратить его на рефлексии казалось преступным расточительством.

— Ирис, — позвал я в мыслях. — Мы можем попробовать что-то из твоих находок прямо сейчас? Хочу понять, как прошлый Даня пытался стать сильнее… если, конечно, пытался.

— Ах, боюсь, мне снова придётся проникнуть вглубь тебя. И не могу обещать, что буду столь же сдержанной, как в прошлый раз, — протянула она с ленивой кошачьей грацией и лёгкой насмешкой в янтарных глазах. — Хотя, мне начинает казаться, что ты этим действительно наслаждаешься.

— Не говори ерунду. Мне это нужно только для выживания, — закатил я глаза.

— Ну да, ну да, — она скользнула ко мне ближе, снова заставляя ощутить призрачное прикосновение пальцев к вискам. — Расслабься и дай мне войти глубже…

«Каждый раз это звучит всё двусмысленнее…» — подумал я, но подчиниться было проще, чем спорить.

Ирис снова растворилась в моей голове золотистым облаком и начала перебирать нити памяти. Казалось, тысячи образов зажглись и погасли в мгновение ока: крики мальчишек во дворе, грубые уроки отца, поединки с деревянными мечами, запах железа и крови…

— О, сколько тут всякой пыли, — вздохнула она, поглаживая моё сознание так, что я едва не дёрнулся от щекочущего чувства где-то внизу живота. — Мальчик был ленив и упрям, но крупицы полезного всё же можно выудить.

— Только не увлекайся. Мне не нужны воспоминания о том, как он десять лет подряд тайком подглядывал за служанками.

— Ох, Даня, да ты зануда, — она хихикнула, и струйка тепла тут же прошла по моему затылку, лаская кожу. — Ладно, кажется, нашлось кое-что стоящее. Две ветви пути для тех, кто жаждет силы.

— Говори.

— Первый путь — пробуждение истинного дара мага. Красивый, заманчивый… и пока для тебя закрытый. Без наставников, знаний и специальных ритуалов ты сломаешься на первом же шаге.

— Печально, но предсказуемо. А второй?

— Второй — Путь Крови и Стали. Это боевое искусство, древнее, как сами войны. Здесь нет нужды в магическом даре, лишь тело, воля и безумное упорство. Люди этой земли называют таких мастеров Кровными воинами.

— Кровные воины? — Я повторил вслух и прикоснулся к груди, ощущая слабое биение сердца. — И что требуется, чтобы ими стать?

— О, всё очень… пикантно, — Ирис провела ментальным пальцем вдоль моего разума, отчего я едва не застонал, ощутив, как приятная пульсация пробегает по позвоночнику. — Изнуряющие тренировки, ритуалы закалки тела через боль и кровь, дыхательные практики на рассвете и закате. Ты раз за разом разрываешь свои мышцы и жилы, чтобы они срастались и становились крепче. Даже твоя кровь меняет вкус.

— Звучит заманчиво, — фыркнул я. — И чем это отличается от обычного культуризма?

— Пределами, которых можно достигнуть. И ценой. Любой может пойти по этому пути, но лишь единицы выживают. Однако твоя семья Фадеевых когда-то была сильнейшим родом Кровных воинов. Ваш предок стал первым Виконтом благодаря мастерству в этом искусстве.

— Ну хоть что-то от предков досталось полезное, — ухмыльнулся я. — Правильно понимаю, что кроме крепкого тела можно развить какие-то боевые навыки?

— Верно, — кивнула Ирис. — Этот мальчик слышал о некоторых тренировках от отца. И ещё… Я успела изучить старую медитацию, которую они использовали для укрепления нервов и мышц. Могу показать тебе её… если хочешь.

— Конечно, хочу, — ответил я слишком быстро.

— Отлично, тогда закрой глаза и доверься мне.

Ирис снова окунулась в меня, её голос звучал всё тише, теплее:

— Расслабься… Я возьму контроль над твоим дыханием, твоим сердцем… Твоим телом.

С каждой секундой я ощущал, как мои мышцы наливаются тяжестью, а разум впадает в странную дрёму. Казалось, мы с ней едины: я и она, тепло её магии, скользящей по моим венам, словно мёд.

«Хорошо хоть никто не видит, как я тут стону от собственных медитаций», — мелькнула последняя ироничная мысль перед тем, как разум окончательно провалился в трансовое состояние.

Перед глазами медленно проступила сцена из прошлого, такая реалистичная, что я едва не вздрогнул.

Туман стелился по оврагам в зарослях Фадеевских угодий, воздух был тяжел от запаха влажной земли и железа. Посреди этого серого марева стоял отец, Виконт Фадеев, в боевом облачении Кровного воина.

Его доспехи не были похожи на рыцарские латы. Вместо этого на теле мужчины чернели жилет и поножи из обработанной кожи чудовищ, с тисненым узором в виде переплетающихся вен и артерий. Поверх них свисали ремни с медными пластинами и амулетами из костей врагов. Всё это казалось живым, ткань будто вздыхала, а кости на поясе тихо гудели, реагируя на его дыхание.

Виконт смотрел на маленького Данилу, еще пухлого мальчика с глазами, полными ужаса и детского непонимания.

— Сегодня, — голос отца был глух и тяжел, словно гул боевого рога, — ты начнешь путь, что должен пройти каждый Фадеев. Техника Пяти Волн Плоти. Эти знания — кровь рода, и если осмелишься открыть их чужаку… Сам станешь жертвой ритуального огня.

Мужчина шагнул ближе и нанес удар по ближайшему валуну размером с мельничный жернов.

Камень хрустнул, как скорлупа яйца.

Маленький Даня побледнел и отпрянул. Впоследствии он без конца увиливал от тренировок, придумывая жалкие отговорки о боли в руках и «необходимости читать стихи». Даже суровый отец, устав от бесконечной лени сына, махнул рукой.

«И вот к чему это привело», — подумал я с кривой усмешкой. — «Из-за слишком мягкого сердца старика его сын вырос нытиком и праздным кукольником, а не воином».

Но теперь, благодаря Ирис, я видел всё это иначе. Она вернула мне знания, похороненные глубоко в подсознании, и позволила ощутить их телом.

— Ах, какая прелесть, — прошептала она в моем разуме, скользя горячим дыханием по нервам и заставляя буквально содрогаться от покалывающего удовольствия. — Смотри, как твои мышцы дрожат, вспоминая забытые ритуалы…

«Ты это нарочно?».

— Может быть, — она тихо рассмеялась. — Но теперь слушай и впитывай. Пять Волн Плоти — это не просто боевые стойки. Это искусство обращения с собственным телом.

В памяти ожили движения, рваные, хищные, подобные волнам, что накатывают одна за другой. Первая Волна: Усиление кровотока — техника, что наполняла мышцы силой, делая тело вдвое быстрее и сильнее. Вторая Волна: Удар сердца — умение временно ускорять пульс для всплеска энергии, но рискуя порвать сосуды.

Третья Волна: Скручивание сухожилий — техника, когда удары шли под неестественным углом, ломая защиту врага. Четвертая Волна: Рывок крови — мгновенный бросок вперед за счет сжатия и расслабления всех мышц одновременно.

Пятая Волна: Дыхание Скверны — способ, при котором каждый выдох насыщал тело адреналином, а вдох — замедлял боль и заживлял мелкие раны.

Ирис скользила между этими воспоминаниями, лаская их, как опытный музыкант касается струн арфы.

— В этом и есть истинный ритуал семьи Фадеевых. Ни капли магии, лишь кровь, плоть и воля. Но ведь ты не боишься боли, верно?

— Ха, ты так уверена? — пробормотал я, чувствуя, как пальцы ног сводит приятной судорогой.

«Эти Кровные Воины… Если даже их называют слабейшими среди владеющих силой, то какие же чудовища эти Маги?»

Но я быстро откинул мысль об этом. Пока рано облизываться на недоступное.

«Лучше начать с Дыхания Скверны. Оно работает как стимулятор и аптечка одновременно. Так, в случае чего, я хотя бы смогу продержаться на ногах достаточно долго, если на меня нападут».

Я глубоко вдохнул и начал медленно выдыхать, стараясь следовать указаниям Ирис. Мой разум тут же начал наполняться жаром, а тело странной смесью боли и эйфории.

— Хорошо, всё правильно, — раздалось внутри, и от этого грудного шепота у меня по коже снова пробежала горячая волна удовольствия. — Продолжай. Шаг за шагом.

Я лежал на спине, сцепив руки на груди, и медленно дышал. Воздух в сарае был спертым и липким, но это уже почти перестало досаждать. Всё внимание было целиком приковано к телу.

— Ну что, мой воитель из бумажной брони… Ты готов? — шепнула Ирис, ее голос был бархатным и чуть насмешливым.

«Не смейся. Если хочешь помочь, помогай».

— Ха, а я и помогаю, только немного… по-своему.

Она скользнула вглубь тела. Ощущение было странным, как если бы кто-то раскрыл мою грудную клетку и осторожно погладил сердце изнутри.

Я зашипел сквозь зубы.

— Расслабься… и дыши. Глубже. Медленнее. Почувствуй, как кровь в венах теплеет… Как она тянется к коже, как крошечные искры рождаются в твоем животе…

Я втянул воздух и задержал его. Брюшные мышцы дрогнули от напряжения. Легкая боль под ложечкой перешла в жар, расползавшийся по телу.

«Это и есть дыхание Скверны?» — подумал я, с трудом борясь с желанием согнуться пополам от боли, пришедшей откуда-то изнутри.

— Это только начало, — тихо проговорила Ирис.

Ее голос обвивал мои мысли, словно невидимые пальцы.

— Позволь мне немного ослабить твои страдания.

И я позволил.

В следующий миг мышцы живота сжались сами собой. Воздух, что я держал в легких, рванулся наружу с хриплым стоном. Ирис провела пальцами по моему позвоночнику, породив ощущение, похожее на электрический ток, сладкое, щекочущее, горячее.

— Вот так… Чувствуй, как каждая мышца звенит… Как кровь бьётся в висках. Теперь пульс и кровоток. Ускорь его, да, ещё… Ещё!

Я задышал чаще, грудь ходила ходуном. Пот скатился по шее, а между лопаток прострелила ломота. Казалось, каждая клетка тела сопротивляется этому насилию, но я не останавливался.

— Отлично, — выдохнула Ирис. — Ты справляешься лучше, чем я думала.

Мои пальцы судорожно сжались, ногти впились в ладони. Внутри всё горело — грудь, живот, бёдра. Казалось, что кости сейчас треснут. Но одновременно с болью ощущалось… удовольствие, тихое и вязкое... влажное.

Я не удержался, рванул ворот рубашки, чтобы стало легче дышать. Воздух обдал липкое от пота тело, но ощущение жара не уходило, оно лишь нарастало.

— Сейчас мы пойдём дальше… Скручивание сухожилий… Потянись внутренне, будто ты натягиваешь струну… И отпусти.

В этот момент я выдохнул с придушенным стоном. Каждое сокращение мышц отдавалось в теле пульсацией. Мне пришлось закусить губу, чтобы не застонать громче.

«Чёрт, это даже хуже, чем я думал».

Ирис засмеялась в голове, низко, с чувственной хрипотцой, как любовница, которая знает, что довела тебя до предела.

— Больно, но приятно… Признавайся.

«Прямо ад и рай в одном флаконе!» — саркастично прохрипел я про себя, сжимая зубы.

— И будет только жарче… Ты ведь хочешь закончить весь цикл? Довести себя до пика?

— …да.

Она шептала мне на ухо, дразня дыханием, и вела через четвёртую волну — Рывок Крови. Внутреннее сжатие и резкое расслабление было похоже на момент катарсиса, только вместо сладкой разрядки тело сотрясалось энергетическим выбросом.

Я рухнул на бок, задыхаясь и дрожа всем телом. Мышцы болели так, словно меня избили палками, но при этом в груди горел странный огонь — огонь силы.

— Вот и всё… Первый цикл пройден, — промурлыкала Ирис, явно довольная собой. — Ещё девять, и ты начнёшь ощущать свою кровь иначе.

— Девять, — прохрипел я, прикрывая глаза. — Мне может понадобиться сигарета… и ледяная ванна.

— А мне повторить это снова, — её смех был мягок и чуть хищен.

— Садомазохизм какой-то, — выдохнул я.

— Кстати, удовольствие — это просто приятный бонус от обворожительной красотки, с которой тебе посчастливилось делить душу. Без моей помощи ты бы просто корчился от боли на грани смерти, никаких приятностей, — подмигнула Ирис.

Глава 4. Пять волн и один стон.

«Никогда бы не подумал, что способность тульпы может так изощрённо помочь мне в освоении техник Кровных воинов», — подумал я, едва выдыхая сквозь зубы.

Ирис, как всегда, откликнулась в голове с легкой усмешкой:

— Тульпа? Как примитивно звучит. Я ведь гораздо больше, Даня. Я дыхание твоей плоти, жар в костях и трепет в венах. И если уж я вложилась в тебя, то изволь и сам выложиться на все сто.

Я откинулся на спину, тяжело дыша. По телу стекали капли пота, и даже солома подо мной стала влажной.

— Поздравляю с завершением первой тренировки, — мурлыкнула Ирис с довольной усмешкой. — Хотя мне и пришлось немного помочь тебе, но теперь техника Пяти Волн Плоти идеальна для тебя. Пожалуй, ты даже продержишься в боевом трансе около пяти минут.

Я хрипло рассмеялся:

— И всё? Всего пять минут?

— Не обольщайся слишком сильно, я и так сделала невозможное, особенно для первого цикла. У ученика Кровных воинов уходит несколько месяцев на то, чтобы освоить все техники на начальном уровне, — нравоучительно произнесла Ирис. — Сейчас тебе доступно процентов десять от основной боевой мощи. И то, с броском крови я бы не спешила, он с большей вероятностью раздробит твои собственные кости, чем причинит кому-то существенный вред.

— Супер, — разочарованно протянул я.

— Милый, никто не превратит тебя в машину смерти всего за одну ночь. По крайней мере без серьезных последствий. Сейчас ты сделал первый шаг, но поверь, уже к середине пути ты станешь довольно серьезным противником, главное не забрасывать тренировки и слушаться меня.

Я прикрыл глаза, всё ещё ощущая дрожь в ногах и слабость в руках.

«Да… С такой наставницей я точно вскоре стану другим человеком».

По воспоминаниям, найденным в недрах мозга Дания, техника Пяти Волн Плоти была создана не за один день. Предок рода Фадеевых, о котором шептались в легендах, был не просто воином. Его звали Вадимар Кровавый, и он был изгнанником, отступником, предавшим короля за право познать «тайные пути силы».

Говорили, он пережил сотни поединков, сражался против ведьмаков, кровавых шаманов и полулюдей с земли за морями. Он изучал их обычаи, насиловал их богов и разрывал их мистические практики на части, чтобы собрать из останков собственную технику. Поговаривают, последней его битвой была схватка с демоническим мясником из культа Химер. Они дрались трое суток и трое ночей, пока оба не остались без доспехов и мечей. Вадимар выжил… и именно тогда в его голове родился боевой стиль, где плоть становилась оружием, кровь — топливом, а дыхание — связующей нитью между телом и душой.

Эти знания, вырванные у самой смерти, передавались в семье Фадеевых как величайшая драгоценность, хотя последние поколения семьи уже не особо жаловали эту силу. Слишком уж неприглядная была у нее история происхождения. И слишком опасно было освоение этого пути. Отец Дани и вовсе мечтал заполучить в род Мага, поэтому и сделал всё, чтобы отправить сына учиться в академию.

Я вздохнул, медленно осознавая, что надежда целой фамилии, прежний Даня, выбросил на помойку столь драгоценное наследие ради дешевых интрижек и вина. Он-то вовсе не задумывался о будущем, предпочитая проводить дни в праздности. Пожалуй, именно на нем и закончился бы славный род Фадеевых, после того как сумасбродный пижон просадил бы последние деньги из семейной казны.

— Ну ничего… — пробормотал я. — Вторая жизнь, второй шанс.

Я повернулся к Ирис в сознании.

— Передай мне базовые дыхательные упражнения. Чтобы освоить Пять Волн, моё тело должно быть куда прочнее, чем сейчас. Нужно укрепить мышцы, кости, кожу… нервы.

— Ах, мое сердечко прямо замирает, когда ты говоришь таким суровым тоном, — промурлыкала Ирис. — Вживление воспоминаний — это особый процесс. Ты готов к боли и удовольствию, переплетённым в одно целое?

Я чуть помедлил.

— Серьёзно? Каждый раз ты умудряешься превратить это в нечто, что звучит как прелюдия.

— А иначе мне было бы скучно, — хмыкнула она. — Так что. Ложись. Закрой глаза. Расслабься… и дыши.

Я улёгся на солому, скрестил ноги и положив руки на живот.

— Готов? — её голос стал нежным, как шелк, в котором завёрнут кинжал.

— Готов.

— Хорошо… Первый вдох… медленный, глубокий. Наполни лёгкие теплом… да, вот так. Второй вдох… а теперь выдохни всё, что отравляет твои мышцы: страх, лень, сомнения… Слушай меня и чувствуй.

Внутри меня вдруг вспыхнуло странное тепло, которое разливалось из груди, опускаясь ниже, в живот, в ноги… Казалось, мои нервы тянутся, как струны. Я едва не застонал, но сдержался, лишь вырвалось приглушённое «мхх…».

— Расслабь горло, Даня, — засмеялась Ирис. — Ты звучишь, будто я делаю тебе больно. Или приятно? Трудно отличить, не правда ли? Я могла бы просто показать тебе воспоминание, как в прошлый раз, но если ты хочешь настоящего вживления…

— Прекрати болтать и действуй…, — прохрипел я.

«Чёрт, оно действительно… похоже на…»

— Отлично, но предупреждаю, ты ещё даже не на середине.

Она вела меня через практики, каждая из которых имела свои образы:

«Кожаный кокон» — медленный вдох, при котором я ощущал, будто моя кожа становится толще, прочнее, гибче. Кровные воины не владели магией и не могли управлять ею, но изнурительные тренировки позволяли им абсорбировать крупицы силы, разлитые в воздухе и накапливать их в собственном теле.

«Горящие жилы» — короткие, ритмичные вдохи, как будто я раздуваю жар в собственных мышцах, заставляя их пульсировать. При помощи дыхания накопленная энергия перемещалась по телу Кровного воина и дальше могла быть использована для укрепления, усиления или взрывного выброса.

«Текучая кровь» — глубокие затяжные вдохи, при которых кровь будто начинала течь легче, быстрее, горячее. Это были не заклинания в прямом смысле слова, а сырая, толком необработанная масса энергии. Но даже эти крохи сильно возвышали Кровных воинов над обычными людьми.

«Костяная опора» — редкие, тяжелые вдохи, каждый из которых отзывался гулким эхом в позвоночнике и рёбрах. Кроме того, тело укрепленное тренировками выходило далеко за пределы простого смертного и у некоторых мастеров даже эволюционировало, подстраиваясь под конкретный боевой стиль.

С каждой новой техникой жар внутри меня рос. Тело то сжималось, то расслаблялось, и каждый выдох сопровождался глухими стонами, едва слышными, но чертовски реальными.

Наконец, я ощутил, как тело пронзил разряд.

Ирис тихо рассмеялась:

— Теперь ты готов, Даня. Это было только первое прикосновение к технике… но мы сделаем из тебя Кровного Воина.

Я с трудом поднялся.

— Если первый сеанс был таким…

— Дальше будет больше. И вкуснее, — её голос ускользнул, оставив меня в тишине с гулким биением сердца.

— Всего одна тренировка, а уже чувствуется, как тело изменилось, — пробормотал я, сжимая пальцы.

Суставы хрустнули, от напряжения, похожего на тот приятный зуд в мышцах после отличной тренировки.

— Прояви ещё немного упорства, и твоя плоть станет прочнее стали, — отозвалась Ирис с томной улыбкой в голосе. — Тогда даже тот мужчина в чёрном посмотрит на тебя иначе.

— Получается, он тоже Кровный воин? — Я нахмурился, вспоминая силу исходящую от его странной фигуры.

— Да. Путь Крови и Стали распространён по всему миру, и отя основа одна — дыхание, кровь, боль и воля, у каждого ордена свои секреты. Семья Фадеевых лишь одна из ветвей этого древнего древа, — голос Ирис стал почти шепотом. — Твой стиль более изощрённый. Пять Волн Плоти, не просто техника, это искусство трансформации тела.

Я выдохнул. «Логично. Если в Академии нет простых людей, то большинство учеников так или иначе уже идут путём воина или мага. Придется нагонять. Жаль, что техника семьи Фадеевых имеет ограничения, и практиковать её можно лишь раз в день. Судя по воспоминаниям, повторная попытка не усилит результат, а наоборот, надорвёт мышцы и порвёт сухожилия».

— Ирис, есть ли способ обойти это ограничение? — спросил я, с надеждой взглянув в пустоту сознания, где обитала тульпа.

— Хм, — протянула она, как гурман, смакующий вино. — Теоретически да. Существуют редкие снадобья и эликсиры, укрепляющие плоть, кости и нервы. Но их приготовление требует особых ингредиентов.

— Каких? — заинтересовался я.

— Ядро черной саламандры, настойка лунного мха, сок корня жгучего вайдора, кровь стеклянного скорпиона, пепел сердечного гриба, — начала загибать пальцы Ирис. — Всё это можно найти в Диких Землях и на черных рынках магов, но в твоём нынешнем состоянии тебе туда путь заказан.

— Может получится заменить их более доступными травами или минералами? — с надеждой спросил я.

— Для этого мне нужно посмотреть на эти самые растения и минералы, — голос Ирис стал мягким, почти ласковым. — Когда найдем образцы, я разберу их… частично из любопытства, частично ради тебя.

— Ладно. Уже неплохо.

Я опустил взгляд на тело. Кожа была влажной, а в воздухе стоял странный металлический запах, словно рядом кто-то разлил кровь и железную стружку. Из пор медленно выступал багровый пар, окрашенный призрачным свечением.

Я провёл рукой по груди. Кончики пальцев скользнули по влажной поверхности, ощутив липкое тепло вместе со слабым пощипыванием.

— Мх-х…, — вырвалось у меня. — Не самое приятное ощущение.

— Это твоя плоть, Даня, — хмыкнула Ирис. — Она плачет, сбрасывая слабость. Нечистоты и застойный яд уходят с потом… Насладись этим. В следующий раз ощущения будут ещё сильнее.

— Думаю, надо смыть с себя эту дрянь, — пробормотал я и поднялся.

Тело отзывалось непривычной тяжестью, но где-то глубоко внутри уже теплилось странное удовлетворение.

Я выбрался из своего временного убежища, стараясь не скрипнуть ни одной доской пола. Ночь уже перешагнула за полночь, а лагерь юных дворян спал. В шатрах мерцали магические светильники с мягким золотистым свечением, в этом темном лесу они казались такими же уязвимыми, как их хозяева.

Воздух ощущался влажным и чуть сладковатым от цветов речных лугов, что росли неподалеку. Где‑то плеснула рыба, и из‑под зарослей донесся тревожный крик ночной птицы. Я втянул воздух, зябко передернул плечами, а затем направился к реке.

— У нас с тобой компания, — прошелестел голос Ирис.

— Спасибо за уточнение, миледи, — пробормотал я шепотом, но не стал останавливаться.

— Ты слишком беспечен, Даня, — в её голосе скользнула мягкая насмешка. — Он слишком близко. Идет слишком беззвучно… для обычного человека.

Я едва успел подумать «Что за…?», как позади раздался низкий мужской голос:

— Что ты тут делаешь?

«Настолько незаметный?!»

Холодок пробежал по позвоночнику. Мои зрачки сузились от неожиданности.

«Если бы он хотел всадить мне нож под ребра, я даже пикнуть бы не успел…».

— Прошу прощения, — пришлось выдавить из себя голос напуганного мальчишки, чтобы не вызвать подозрений.

Обернувшись, я встретил взгляд мужчины в тёмном облачении. Его фигура сливалась с ночным лесом, а от глаз в полумраке шёл мягкий отсвет.

Кажется это был Сирвард, один из сопровождающих нас в этой поездке. Не просто слуга Академии, а кто‑то из так называемых «Смотрящих», в чьи задачи входило следить за дисциплиной и безопасностью юных дворян.

— Зд-здравствуйте… господин Сирвард! — промямлил я, изображая из себя пугливого щенка. — Я… э… хотел умыться перед сном у реки.

Мужчина в чёрном нахмурился. Ноздри его слегка подрагивали, он явно уловил исходящий от меня запах. Не просто запах пота, чего-то металлического, сладковато‑тяжелого. Плоть, из которой только что выдавили слабость.

— Умыться? — Его голос был глубоким и слегка хриплым. — В такую пору? Ночами лес дышит не только свежестью. Юным дворянам лучше сидеть в шатрах.

Он всмотрелся в меня чуть дольше, чем мне было комфортно. Я изобразил бледность и дрожь.

— П-простите… господин… я вернусь сразу же…

Сирвард усмехнулся уголком рта, развернулся и пошёл прочь, оставляя за собой запах ветра и холодной меди.

— Быстро возвращайся после того, как смоешь с себя это…, — он слегка задержал дыхание на последнем слове.

Я лишь поклонился ему вслед.

«Отлично, Даня… ты снова был на волоске. Хотя, среди нас наверняка есть другие последователи пути Крови и Стали. По крайней мере Сиварда не сильно удивило мое состояние, не смотря на то, что он явно понял в чем дело».

Дождавшись когда фигура смотрящего скроется между шатрами, я продолжил свой путь в сторону реки.

Ночная вода встретила меня туманом и журчанием. Капли росы блестели на траве, как осколки звёзд. Я прикоснулся к своей груди. Под пальцами кожа всё ещё была горячей и чуть влажной, будто тело продолжало выгонять наружу яд слабости.

— Пора смыть с себя остатки… и сомнения, — пробормотал я, раздеваясь до пояса.

Ирис в голове хмыкнула:

— Будь осторожен. Вода освежит плоть, но не сотрёт запах перемен… тем более таких, как Сирвард, этим точно не проведёшь.

***

Я сидел на берегу, лениво глядя на темную воду, и пережевывал тонкий стебелек зеленой водоросли, который извлек прямо из реки. Вкус у неё был… ну, примерно как если бы кто‑то выжал в рот болотную губку. Горечь слегка покалывала язык, но мне это почему‑то даже нравилось. Наверное, в прошлой жизни я так сильно переел сублимированных протеиновых батончиков, что теперь любая природная дрянь казалась гастрономическим приключением.

— Ты собираешься это глотать? — раздался в голове томный голос Ирис, в котором легко угадывался смешок. — Предупреждаю, оно больше похоже на рыбий корм, чем на полезный источник энергии.

— А вдруг открою новый источник суперсилы? — возразил я ей, закатывая глаза. — Гений, это ведь тот, кто видит потенциал там, где другие видят ил…

— Гений с рыбьим желудком, возможно, — она хмыкнула. — Ну ладно. Дай мне секунду, я посмотрю, чем ты себя травишь.

Я почувствовал лёгкое пощипывание в висках, когда Ирис сканировала состав слизи, что стекала по моему горлу.

— Хм… любопытно, — она сделала паузу. — В этой водоросли есть следы эфирных масел, стимулирующих работу сердца. В малых дозах это почти безвредно. Но если проглотишь целый пучок, начнёшь видеть сны наяву.

— Ха! Супер! Записывай: «Водоросль третьего глаза». Отличное название, да?

— Ужасное. — Отрезала Ирис. — Она вообще-то известна у местных как «Слизь Русалки». Очень романтично… если не вспоминать, что она пахнет тухлой рыбой.

— Слизь Русалки? Эм… ладно. Пусть будет твоё название. Сохрани её в какой нибудь каталог, на всякий случай.

— Уже сделано, — её голос стал мягче, почти шепотом. — Следующий образец? Или будем продолжать дегустацию мокрой тины?

Я ухмыльнулся и достал из воды другую водоросль, тёмно-синюю, с нежными волнистыми краями, похожими на крылья стрекозы.

— А это что за красотка?

— Дай проверить, — Ирис словно прикоснулась ко мне изнутри, её магическая рука пробежалась по слизистой моего рта, оставив едва заметный холодок. — О, это куда интереснее. В её соках есть лёгкий тонизирующий эффект. Повышает выносливость, ускоряет восстановление мышечных волокон… и при этом вызывает ощущение эйфории. Осторожно с дозировкой.

— Прекрасно! Вот она моя персональная магическая спирулина! — Я зажал пучок в зубах и театрально пережевал. — Предлагаю назвать её «Слёзы Ламии».

— Лучше «Губы Ламии», — мурлыкнула Ирис. — Судя по твоему выражению лица, ощущения именно такие…

— Губы, говоришь? Ну, тут не могу спорить, — я почувствовал лёгкое покалывание по коже, мышцы подрагивали, будто готовясь к бегу.

Отложив остатки «Губ Ламии», я заметил ещё одну странность неподалёку, ярко-золотистые ягоды на извивающемся кустарнике, больше похожем на клубок тонких змей.

— Ого… А вот это выглядит вкуснее водорослей.

— Осторожно, Даня. Это ягоды «Змеиных Слез». Сок приятный на вкус, но он содержит слабые алхимические токсины. Пара ягод не повредит, а вот больше…, — Ирис замолчала, явно ожидая, что я проигнорирую её предупреждение.

— Прекрасно. Пара ягод это как раз моя порция, — я осторожно протянул руку, избегая тонких ветвей, которые шевелились так, словно жили собственной жизнью, и сорвал парочку золотистых плодов.

Я бросил их в рот. Мгновенно сладкий, насыщенный вкус разлился по языку, а лёгкая терпкость оставила на губах едва уловимое покалывание.

— Ммм… идеальное завершение дегустационного тура, — пробормотал я.

— Если через пять минут у тебя не начнёт идти пар из ушей, считай, повезло.

— Вот за это я тебя и люблю, Ирис.

— Ещё одна подобная реплика, и я растаю.

Глава 5. Руки против стали. Или как отхватить по заслугам.

— Сдавайся, пока цел! — ухмыльнулся Саша, перехватывая свой массивный посох с широкими, изогнутыми лезвиями на обоих концах.

Он крутил его так легко, словно это был не смертоносный гибрид косы и копья, а всего лишь детская игрушка.

— Не дождёшься! — отшутился я, чувствуя, как Первая Волна, Усиление кровотока накатывает на моё тело, раздувая вены и заливая мышцы жгучей силой.

Всего десять процентов, но сейчас даже столь скромное подспорье казалось чем-то невероятным.

Я шагнул в сторону, едва уходя от размашистого удара. Лезвие посоха прошло так близко, что хищный свист воздуха пронесся прямо у уха. Ещё секунда, и оно бы оставило меня без головы.

— Тогда покажи свой новый трюк! Ты же тренируешься не просто так?! — засмеялся Саша, бросившись в атаку.

Его движения были уверенными, лезвия посоха блистали в полумраке, отражая тусклый свет далеких костров.

Я ответил, но не словами, а телом. Скрутил сухожилия при помощи техники Третьей Волны и выбросил руку под углом, который нормальному человеку показался бы невозможным. Ладонь ударила в лакированное древко, отклоняя оружие Саши с намеченной траектории.

— Ого! Это что сейчас было? — соперник с интересом отступил на шаг, раскрутив посох для следующего удара. — Неужели ты научился двигаться, как ящерица без костей?

— Вроде того, — ответил я, чувствуя, как ноют связки. — Но пока это больше похоже на фокусы, чем на реальное боевое искусство.

Саша рванул вперёд с обманным выпадом. Он всегда бился коварно, и этот замах оказался приманкой. Лезвие снизу внезапно пошло вверх, целясь в мою грудь. Я почувствовал, как мои внутренности сжимаются. Вторая Волна, Удар сердца, ускорила пульс, и мир дёрнулся вперёд.

Подстегнутые энергией рефлексы помогли уклониться, но по коже всё равно разлилось жгучее прикосновение металла. Чёрт. Медленно. Если бы мы дрались всерьёз, эта атака стала бы последней.

— Осторожнее, Даня! — крикнул Саша, хотя в его голосе слышалось веселье. — Не хочу случайно покалечить единственного наследника семьи Фадеевых.

— Да ладно, — ухмыльнулся я. — Разве мы не для этого здесь?

Мышцы разом напряглись, позволив Четвёртой Волне при помощи Рывка Крови толкнуть меня вперёд, прямо в «слепую зону» Саши. Мгновение, и моя ладонь чуть не впечаталась ему в горло. Но не успел я завершить удар, как тело пронзила острая боль. Мышцы скрутило, как от удара током, сломав темп и обнулив с таким трудом полученное преимущество.

— А-ха-ха! Вот это да! — Саша резко вскинул посох и остановил его лезвие у моего виска. — Ещё чуть-чуть, и пришлось бы отправиться на лечение. Но твои техники пока сыроваты.

— Тьфу, — я выдохнул, чувствуя вкус крови во рту. — Что есть, то есть.

— Но всё-таки ты монстр, — признал Саша, убирая оружие. — Эти твои рваные движения… они странные, но если отработаешь как следует, станешь опасным противником.

Он оглядел меня с улыбкой, а затем добавил:

— Если будешь продолжать в том же духе, скоро я уже не смогу вот так запросто ловить твои удары.

Я кивнул, чувствуя, как Дыхание Скверны мягко успокаивает ноющее тело. Каждый вдох был как глоток холодного целительного зелья, каждый выдох напоминал горячий шепот Ирис:

«Расслабься, Даня. Боль для тебя это лучший учитель».

— Знаешь, — Саша перевёл дыхание, облокотившись на древко своего посоха. — Моя техника мне досталась потом и кровью. Буквально. Учитель говорил: «Ты выкладываешься как зверь, твои удары уже лучше, чем у большинства зелёных новичков».

Он усмехнулся и провёл пальцами по свежему синяку на шее, след от моего недавнего удара.

— Так что не кори себя. Для парня, который пару недель назад едва мог связать два удара, ты чертовски хорош.

— Все эти техники, наше фамильное наследие, — пожал я плечами. — Только вот в юности мне больше нравилось мотаться по балаганам, чем впитывать наставления. Теперь расхлёбываю… пытаюсь наверстать упущенное.

— Ну и дурак был! — Саша хохотнул, а потом серьёзно посмотрел на меня. — Но знаешь… иногда именно такие дураки, опомнившись, становятся самыми упорными.

Я молча кивнул, глядя на свои руки. Они дрожали. От усталости, от избытка адреналина, пульсирующего в жилах… и от осознания.

«Прошлый Даня успел нажить слишком много врагов и слишком мало друзей. Если хочу дожить хотя бы до выпускного бала, мне нужно стать сильнее. Не для мести, не для самолюбования, а чтобы завтра кто-нибудь не сломал мне шею во сне».

Саша хлопнул меня по плечу, весело и беззлобно, от чего я едва не споткнулся.

— Дорогой мой Даня, ты ведь знаешь, я в тебя верю. С такой скоростью прогресса ты ещё всех нас удивишь. С твоей нынешней силой ты уже мог бы размять кое-кому кости, — добавил он с лукавой улыбкой.

— Пока что… максимум одному-двоим, — ответил я с лёгкой иронией. — И то не самым опасным.

Саша задумчиво почесал затылок.

— Логично. Но ты упёртый, и это мне нравится. Так держать.

Я, воспользовавшись паузой, перевёл разговор:

— Кстати, ты упоминал своего учителя. Кто он такой?

— О, он не простой боец, — в голосе Саши зазвучала гордость. — Достиг уровня Мастера, это ступень выше простых Кровных воинов. Там, где мы только учимся бить и уворачиваться, они уже играют с законами телесной силы. Говорят, один мастер может сдержать отряд всадников или прорвать строй копейщиков. Их тела как сталь, их нервы как канаты, их удары…, — он взмахнул рукой, будто показывая, как кого-то сшибает ветром. — …ну, в общем, не завидую тем, кто встанет у них на пути.

— То есть, они на голову выше даже опытных Кровных воинов?

— Намного. Таких короли охотно приглашают в свои армии. Некоторые даже получают земли и титулы. Встречаешь такого на дороге, хоть ты и виконтов сын, а всё равно приветствуешь, как графа.

— Неплохо, — я нахмурился.

Физическая форма Саши была… ну, скажем прямо, завидной. Если бы существовал рейтинг «Лучшее мясо в Академии», он бы занял там первое место. Мускулы, натянутые на кости, как канаты на мачте корабля. Всё это, конечно, было не только результатами тренировок, но и жирного кошелька семьи Мещерских, который позволял ему буквально питаться экстрактами из рогов каких-нибудь оленей-монстров и купаться в эликсирах для укрепления сухожилий.

— Ладно, хватит прохлаждаться, — Саша лениво повёл плечами.

Луна серебрила луг, и тишина нарушалась лишь стрекотом насекомых. Идеальная ночь для того, чтобы получить по ребрам от своего единственного «друга». Если, конечно, Сашу можно было назвать другом, а не добровольным палачом моего эго. И все же я был благодарен ему за помощь с тренировками, пусть нам и приходилось заниматься в темноте, подальше от посторонних глаз.

Мы оба знали, что работники Академии закрывают глаза на наши поздние отлучки. Для них мы всего лишь стая щенков, не представляющих угрозы. Лишь бы не лезли за пределы лагеря. Скрываться приходилось в основном от наших будущих однокурсников, чтобы не подмочить репутацию Мещерского общением с кем-то вроде прошлого Дани.

Саша, крутанул свой посох в руках. Лунный свет заиграл на его лезвиях.

— Ну что, ещё один спарринг? — ухмыльнулся он. — Я могу использовать столько силы, сколько твоя гордость сможет вынести.

— Щедрое предложение, но в этот раз я не собираюсь быть грушей для битья.

— Ха-ха! Посмотрим.

Тело уже привычно приняло стойку Пяти Волн Плоти, медленно пробуждая Первую. Кровь заклокотала, будто меня бросили в кипящий котёл. Мышцы налились силой, в ушах зашумело.

«Ирис…», мысленно позвал я.

«Да-да, мой герой?» — её голос был лёгким, как шелест травы. — «Снова хочешь, чтобы я спасала твою бедную тушку?»

«Можешь дать подсказку, куда он нанесет первый удар?»

«Хм…», в голосе Ирис послышалась насмешка. «Я бы сказала, его правое плечо дрогнуло чуть сильнее. Вероятность, что он махнёт своей железякой по твоей правой руке, 99,9%».

«Можешь и дальше подсказывать о таких вещах?».

«Это может быть даже интересно. Смотри, он сделал шаг влево. Дай ему промахнуться, хочу посмотреть, как он удивится».

Саша ринулся в атаку, лезвие его посоха разрезало воздух с угрожающим свистом. Я, следуя совету Ирис, сделал резкий шаг в сторону и запустил Третью Волну, скручивание сухожилий. Мои руки и плечи двинулись под неестественным углом, и я нанёс встречный удар локтем в его торс.

Удар получился куда слабее, чем я рассчитывал, и всё же Саша фыркнул и отшатнулся.

— Ого! Так ты уже умеешь контратаковать? Приятно удивлён, Даня!

«Маловато силы. Удары больше похожи на кошачьи лапки…», — ехидно прокомментировала Ирис. — «Но сойдёт для разогрева. Хочешь попробовать Рывок Крови? Только учти, что твои кости тоже могут пострадать».

«Мне нужно учиться управлять этой силой. Так что давай».

Я резко вдохнул, активируя Четвёртую Волну, мышцы сжались и разжались, выбрасывая меня вперёд с такой скоростью, что воздух хлестнул по ушам. Моё колено почти врезалось в Сашино бедро… почти. Он успел отскочить и выставить клинок, так что я едва не впечатался грудью в холодное железо.

— Вот это было близко! — Саша рассмеялся, и глаза его азартно блеснули. — Даня, если так пойдёт и дальше, скоро мне придётся драться всерьёз!

Я почувствовал жжение в перегруженных мышцах, а в боку неприятный укол.

«Я же говорила, что Рывок травмирует тело. И всё равно ты полез. Глупый, но смелый…», — Ирис звучала одновременно ворчливо и нежно. — «Сосредоточься на Дыхании Скверны, пусть оно снимет боль. Ты же не хочешь упасть на колени перед этим павлином?»

Я коротко кивнул. Глубокий вдох, вместе с которым в лёгкие влился прохладный воздух, насыщенный крупицами энергии. Выдох, и тело снова стало отзывчивым, словно сотни крошечных иголочек вытянули боль наружу.

— Готов к следующему раунду? — Саша крутанул посох.

— Более чем, — ухмыльнулся я и снова встал в стойку.

Кулаки сжались, под кожей разлилось пульсирующее тепло. Вторая Волна уже наполнила меня легкой дрожью, будто тело стало тугой пружиной, готовой распрямиться в любой момент.

Саша же стоял напротив с лукавой ухмылкой, вращая свой посох. Каждое его движение было грациозно и опасно, лезвия рассекали воздух, оставляя за собой едва уловимый шелест.

— Попробуешь напасть первым? Или мне опять тебя на землю укладывать? — поддразнил он, делая шаг вперед.

Я ответил ему такой же ухмылкой.

В тот же миг Саша рванул с места, посох закружился в его руках. Я едва успел уйти в сторону, ощущая, как прохладный воздух ласкает щеку.

— Слишком медленно, Даня! — крикнул он, закручивая оружие в боковом замахе.

«Ирис, как он будет действовать дальше?» — мысленно бросил я.

«Удар с правого фланга. Советую сделать шаг назад, затем применить Скручивание Сухожилий и нанести удар по диагонали с вращением локтя. Если хочешь сделать это эпично, добавь Рывок Крови для ускорения.»

— Принято, — прошептал я, едва успев увернуться от нового замаха Саши.

Пришлось резко отступить на шаг и позволить мышцам закрутиться, словно пружина. Сухожилия растянулись, позволяя вложить в движение всю инерцию тела, и завершить замах ударом ребра ладони в бок Сашиного посоха. Послышался глухой тюк, и оружие сбилось с траектории.

— Какого черта?! — выругался он, но тут я уже подпрыгнул, используя Рывок Крови для усиления.

Пальцы сложились в подобие когтей и рубанули в сторону его лица.

Саша еле успел откатиться, а я приземлился, прокатившись по траве.

— Ты чуть не выцарапал мне глаза! — возмутился он, вскакивая на ноги.

— Это всего лишь дружеский спарринг, помнишь? — невинно заметил я, вытирая ладонь о штаны.

Саша фыркнул и пошел на сближение, посох закружился, но теперь удары стали быстрее и тяжелее. Он нанес серию коротких рубящих атак, вынуждая меня пятиться.

— Ирис?! — мысленно крикнул я.

«Спокойно. Используй Дыхание Скверны для восстановления, он думает, что ты уже выдохся. На вдохе заживи ушиб плеча, на выдохе дай ему отпор».

Я резко втянул воздух, чувствуя, как внутри замерзает очаг небольшой травмы. Тело налилось новой силой, боль от удара начала отступать.

— Теперь моя очередь! — рыкнул я, делая резкий выпад вперед.

Контрудар пришелся на рукоять посоха, звон металла отозвался в костях Саши. Он пошатнулся, и я использовал момент, скрутил сухожилия и резко сменил угол атаки, нанося серию быстрых ударов по его корпусу.

— Даня! — выдохнул Саша, блокируя и пятясь. — Ты чертовски хорош для новичка!

Пот с его лица капал на траву, дыхание сбилось. Я же сдерживал улыбку, внутри все еще клокотала энергия Пяти Волн, и я едва удерживался от того, чтобы не перейти в Рывок Крови.

— Сдашься? Или будем продолжать? — спросил я, держа стойку.

На самом деле это было блефом. Пять минут, доступные мне для использования Пяти Волн, уже подходили к концу. Если Саша решит продолжить, в какой-то момент я просто упаду на землю без сил, даже несмотря на поддержку от Дыхания Скверны.

Мещерский хищно улыбнулся и, развернув свой посох, сделал круговое движение, которое сопровождалось резким шипением воздуха. Лезвия на концах сверкнули в лунном свете, будто два змеиных клыка.

— Давай перейдем к финальному раунду, герой, — его голос звучал почти весело, в глазах плясал огонек азарта.

— Как скажешь, — ответил я, слегка сгибая колени и сосредотачиваясь.

Внутри уже теплилась Вторая Волна, сердце ускорилось, кровь прилила к мышцам, заряжая их на сегодня в последний раз.

Саша не стал медлить. Его посох закружился, превращаясь в размытую дугу стали. Первый удар справа в голову. Я резко присел и ушел в сторону, едва не ощутив холодное дыхание лезвия у виска. Второй удар последовал снизу, нацеленный в живот.

«Ирис! Есть что сказать?» — мысленно крикнул я, чувствуя, как горят мышцы.

«Шаг назад, Скручивание сухожилий в левую сторону. И не забудь про Дыхание Скверны, ты задыхаешься, как котенок в мешке».

Я послушался. Сделал короткий выдох, тело отозвалось всплеском силы, легкая боль в ребрах притупилась. Скрутил корпус, уведя удар мимо, и выбросил ладонь вперед, пытаясь ударить Сашу в плечо.

Он едва заметно улыбнулся и резко отшатнулся назад.

— Вот это да! Ты уже начинаешь предугадывать мои удары! — прокричал он и мгновенно перешел в атаку, вращая посох так, что его движения превратились в смертоносный танец.

Я попытался использовать Рывок Крови, мышцы напряглись, и позволили почти мгновенно переместиться в сторону, но в ноге тут же что-то болезненно дернуло. Чертово тело было еще не готово к таким нагрузкам.

Заминка потратила драгоценные доли секунды, и этого оказалось достаточно.

Тупая сторона посоха со свистом ударила мне в ребро, выбив воздух из легких, а следом лезвие скользнуло к горлу, остановившись на волосок от кожи.

— Мать твою…, — выдохнул я, застыв с поднятыми руками.

— Ты проиграл, новичок, — сказал Саша, переводя дыхание. — Но, черт возьми, ты держался очень хорошо.

Он убрал посох и протянул мне руку.

— Спасибо… за урок, — выдохнул я, принимая его руку и вставая.

Саша отступил на шаг, глядя на меня с тем странным выражением, которое бывает у людей, когда они не уверены, хотят ли хлопнуть тебя по плечу или выдать за чудовище.

— Скажи честно, Даня… как ты умудрился так долго держаться? Ты будто знал, куда придется удар.

— Ты просто читаешься как открытая книга, — ухмыльнулся я, стараясь скрыть острую боль в боку.

— Ха! Если ты и правда можешь уследить за моими движениями, то через пару лет превратишься в настоящего дьявола! — рассмеялся Саша. — Твой талант Кровного воина пугает. Если не станешь магом, серьезно подумай о том, чтобы пойти по пути Крови и Стали. Поверь, из тебя вышел бы отличный боец… ну, если тебя к тому времени не убьют твои противники.

Я лишь пожал плечами.

— Спасибо за оптимизм.

Он рассмеялся громче и хлопнул меня по плечу:

— Пошли в лагерь. У меня на сегодня еще были планы.

«Потрясающе. В следующий раз, если хочешь меня впечатлить, попробуй не пропустить три удара подряд, Даня», — ехидно прошептала Ирис в моей голове.

«А ты попробуй не язвить, пока я дерусь с профессионалом», — отозвался я, улыбнувшись.

Глава 6. Мечты о бессмертии и других мелких глупостях.

— Так почему ты сам не пошел по пути мастера? — спросил я, стараясь не выдать удивления. — Полжизни убил на тренировки, боевой стиль отточил до блеска, а теперь решил снова начать с нуля как ученик Академии?

Саша фыркнул, вращая свой двусторонний посох, то подбрасывая, то ловя его.

— А смысл? — с философским видом протянул он. — Мастер, это потолок для воинов. Великие? Да, они сильные. Но маги… Маги играют по совсем другим правилам. Зачем быть молотом, если можно стать молнией?

Я покосился на него.

— Поэтично. А если упадешь с этого «молниеносного» пути? — усмехнулся я. — Ходить с ожогами по всему телу удовольствие ниже среднего.

— А если нет? — в глазах Саши вспыхнул азарт. — Магия, это сила, способная переписывать законы мира! Только представь, управлять ветром, вызывать грозы, двигать горы… И даже при желании жить вечно. Разве ты не хочешь этого?

— Жить вечно? Слушай, я с трудом перевариваю один день со всеми этими тренировками. Что делать с вечностью?

— Ну да, ну да. А я-то думал, что ты тоже питаешь амбиции, — он подмигнул. — Кстати, маги ведь еще и ученые. Они не просто кидаются огненными шарами, а изучают природу, алхимию, философию… Я ведь не просто дуболом с палкой и хотел бы добиться в этой жизни чего-то большего.

Услышать нечто подобное было удивительно. Сказать по правде, Саша казался мне не настолько серьезным человеком, и уж тем более он не выглядел поклонником науки. Пожалуй, сегодня этот балагур умудрился открыться с новой, неожиданной стороны.

— Что насчет тебя? Завсегдатай трактиров вдруг решил посвятить себя учебе? — проговорил Мещерский с улыбкой.

Я пожал плечами, глядя на ночное небо. Луна выглядела так, будто и сама находилась в задумчивости о смене профессии.

— В отличие от тебя, я стал «учеником» не по собственной воле. Отец хотел видеть в нашей семье мага и сделал всё, что мог, чтобы запихнуть меня в Академию.

Саша весело покачал головой:

— С твоей страстью к подколам тебе бы не в маги, а в придворные шуты!

— Отлично. Тогда я хотя бы дольше проживу, пока король будет смеяться, он не прикажет снести мне голову.

Мы оба рассмеялись.

Внезапно Саша повернулся ко мне с хитрым выражением:

— Эй, раз уж мы о высоком… У тебя сейчас есть кто-нибудь на примете? Невеста? Любовь? Секретный роман с горничной?

— Хватит, — я бросил на него убийственный взгляд. — Мне некогда заниматься подобными глупостями.

— О, тогда, может, познакомлю тебя с моей младшей сестрой? Она обожает экзотических парней вроде тебя. Представь, какие чудесные дети у вас будут, с твоим сарказмом и ее привычкой давать пощечины каждому, кто улыбается подозрительно долго…

— Если ты не хочешь снова испытать на себе «Рывок Крови» и «Дыхание Скверны» одновременно, лучше молчи.

— Угрожаешь? — Саша поднял руки, смеясь. — Ладно, ладно, забудь. Но знай, ты упускаешь шанс на счастье!

Мы двинулись обратно к лагерю, и луг под ногами едва слышно шуршал в ночи.

— А если серьезно, — Саша снова перешел на задумчивый тон. — Даня, у тебя есть талант. Даже если Академия не раскроет его, не теряй надежду. Люди вроде тебя всегда найдут путь.

— Главное, чтобы он не оказался вниз головой, — буркнул я.

— Где твой оптимизм?! — приятель вскинул посох на плечо и зашагал вперед. — Доброй ночи, мой вечно подозрительный друг.

— Доброй ночи.

Я попрощался с Сашей, который, как обычно, помахал мне посохом, будто собирался благословить на ночной поход к демонам, и отправился к нашему… транспорту.

Это была не повозка в классическом понимании, а скорее гибрид между механическим жуком и живым существом — хрустальный панцирь переливался в лунном свете, а его шесть мощных лап мерно перестукивали по камням дороги. «Хрустожук», именно так его прозвали студенты Академии, был создан магами для дальних путешествий, внутри него сохранялось тепло, хотя снаружи махина выглядела страшновато. Зато в дороге почти не трясло.

Я забрался внутрь, где пахло… ну, как если бы несколько усталых воинов устроили сауну прямо в брюхе насекомого, а потом забыли проветрить. Вонь пота и плесени окутала меня, показавшись особенно резкой после свежего ветерка.

— Ах, этот изысканный аромат человеческих амбиций, — протянула Ирис, едва я устроился на скамье. — Ты уверен, что не хочешь перебраться в зеленые поля, как те милые жеребята вон там?

— Какие жеребята? — пробормотал я, прикрывая глаза и стараясь не дышать носом.

— Ох, не прикидывайся. Я про твоих попутчиков, что уже час переплетаются телами в траве, будто завтра конец света. Хочешь, покажу поближе?

— Лучше не надо, — отмахнулся я. — Мне нужно свою кровь разгонять, а не чужую.

— Ха, ну как знаешь… Хотя если твое тело начнет требовать выхода энергии в другом формате, не вини меня. Гормоны в юношеском организме куда коварнее, чем твои враги.

— Ты всегда так… заботлива, да?

— Я всегда так честна. И, между прочим, мне это нравится, наблюдать, как ты краснеешь даже в мыслях.

Я фыркнул и устроился поудобнее. «Хрустожук» тихо поскрипывал, а за стенами его хитинового панциря мерцали огоньки ночного лагеря. Снаружи кто-то тихо смеялся, кто-то пел старую походную песню, кто-то продолжал «любвеобильно тренироваться» в кустах. Все это создавало иллюзию мирной ночи.

Но для меня ночи были временем другого рода занятий.

Я медленно вдохнул, ощущая, как заряженный энергией воздух обжигает легкие. В отличие от спаррингов, дыхательные практики не казались чем-то интересным, однако они помогали укрепить тело, по крайней мере до какой-то степени.

— Ммм, красиво. Если смотреть со стороны, можно подумать, что ты сейчас или воспаришь, или… развалишься на части.

— Боюсь, второе пока более вероятно, — выдохнул я, чувствуя, как спина покрывается испариной. — Но если и разваливаться, то хотя бы стильно.

Ирис хихикнула:

— В твоем стиле даже пот капает драматично.

Спустя двадцать минут тело окончательно налилось свинцом. Я разлепил глаза и с трудом втянул воздух, оглядывая влажные следы на полу.

— Фух…

— Полезность дыхательной техники падает, — тут же отозвалась Ирис с ноткой скучающего учителя. — Ты уже достиг пика её эффективности. Даже с моей помощью, отдача будет только убывать.

— То есть придется искать что-то новое?

— Либо новое, либо усложнённый вариант этой практики. Хотя ты и так удивил меня темпами. Для начинающего результат шикарный.

— Спасибо за комплимент… Я, конечно, потрясён до глубины души.

— О, не благодари. Я же заботливая, помнишь?

Я слабо усмехнулся, снова прикрывая глаза. В животе глухо урчало, видимо, организм намекал, что пора не только тренироваться, но и есть.

— Ирис, напомни мне, почему мы выбрали именно этот путь, а не карьеру ленивого наследника с вином и гаремом?

— Потому что «ленивый наследник» умер бы через неделю… А ты слишком упрям, чтобы сдаваться так просто.

Ирис, как всегда, оказалась права.

Я тяжело выдохнул и вытащил из-за пояса небольшую кожаную фляжку с вязкой тёмно-зелёной массой внутри. Ее запах был… хм, скажем так, специфический. Если смешать сено, чеснок, мускус лисы и каплю чистого ада, получится почти то же самое.

— Ты уверен, что хочешь это пить? — Ирис протянула слова с легкой насмешкой. — Я видела, как даже крысы обходили твои смеси стороной.

— Они просто не ценят изысканный вкус, — отмахнулся я и сделал глоток. Густая масса с трудом протиснулась через горло, обжигая его пряной горечью. Я закашлялся, на глазах выступили слёзы.

— Ах, прекрасно… Теперь ты пахнешь так, что местные звери будут падать замертво только от одного вдоха.

— Как поддержка, ты безупречна, Ирис.

— Я же обещала, что всегда буду рядом, чтобы ты не умер…

Смешав эту дрянь с жеваным корнем местного растения, длинным, как змеиный хвост, и с запахом свежей смолы, я почувствовал, как в теле разливается тёплая, тяжёлая волна. Мышцы налились силой, а дыхание стало легче.

— Что же, метод сомнительный, но теперь ты готов повторить свой маленький марафон из Пяти Волн. Только без фанатизма, ладно? Мне не хочется потом слушать твоё нытьё об оторванных сухожилиях.

Я закатил глаза, но всё же устроился поудобнее и начал дыхательные упражнения. Воздух вокруг становился густым, как мёд, каждый вдох наполнял тело жаром, каждый выдох очищал голову от лишнего шума. Первая Волна. Вторая. Третья. Каждое мгновение в теле возникало ощущение, будто кровь стала горячим металлом, растекающимся по венам. На этот раз я не просто дышал, а прогонял активацию каждой волны, привыкая к нагрузкам от техник. Со временем это давалось всё легче.

Но расслабляться было рано.

За последний месяц мы успели пересечь множество земель, но теперь оказались в особенно дикой местности. Вокруг насколько хватало взгляда тянулись каменистые холмы с иссохшими деревьями, чьи корни походили на костлявые пальцы мертвецов, текли редкие ручьи, где вода пахла железом, и изредка мелькали отдалённые силуэты ворон на обугленных ветках. Иногда попадались следы когтей на камнях и застарелые кострища. Тревожные признаки, что кто-то или что-то уже отметило эту территорию как свою.

— Мило… Уютный курорт для тех, кто не любит возвращаться домой живым, — проговорила Ирис.

— А ты как всегда вселяешь уверенность, — пробормотал я.

— Это еще ничего. Подожди, пока нас снова не атакуют.

Я передернул плечами, вспоминая недавнее происшествие.

В тот вечер, когда мы вошли в узкий проход между холмами, воздух внезапно наполнился резким запахом пота и железа. С криками, больше напоминающими звериный рёв, из-за камней выскочила группа налётчиков. Они носили кожаные доспехи, украшенные костями, и потрескавшиеся маски животных.

— Засада, — процедил кто-то из работников Академии, срываясь с места.

Первый налётчик успел добежать до головного «Хрустожука», но в этот же момент послышался лязг металла. Шлем нападающего развалился на две половины от удара двулезвийного посоха Саши. Тот крутился, как ураган, отбивая удары и ломая оружие нападавших.

— Даня! Ты в порядке?! — крикнул он.

Я уже спрыгивал с панциря нашего транспортного жука. Сердце бешено колотилось, кровь гудела в ушах. Четвертая Волна: рывок крови. Мышцы словно взорвались изнутри, бросая тело вперед. Я врезался в одного из бандитов плечом, сбив его с ног, и, следуя подсказке Ирис, ударил локтем в висок другого.

— Слева! Сейчас тебя порежут, если не присядешь!

Я рефлекторно упал на колено, лезвие налетчика просвистело над головой. Ирис продолжала нашептывать советы, а тело двигалось на одних инстинктах, уклоняясь, отскакивая, стараясь ударить в ответ.

Через пару минут бой был закончен. Несколько тел остались лежать на песке, а остатки шайки бежали в сторону холмов, не оглядываясь.

Я стоял, тяжело дыша, в липкой рубашке, с кровью, покрывающей костяшки пальцев.

— Ну вот, милый, ты снова выжил. Может, наконец признаешь, что я лучшая напарница в твоей жизни?

— И самая болтливая, — хрипло рассмеялся я.

То нападение закончилось быстро, работники академии в черных мантиях быстро перебили остатки напавших на нас дикарей, которые явно не ожидали столь яростного сопротивления. Конечно, с их стороны вообще было глупо надеяться одолеть будущих учеников Академии. Но откуда им было знать, что каждый второй здесь тренируется во владении боевым искусством едва ли не с пеленок.

Когда первые лучи рассвета начали лениво царапать горизонт, караван снова тронулся в путь. Я сидел, закинув руки за голову и вытянув ноги, в самом углу нашего «Хрустожука». Остальные студенты аккуратно держали дистанцию, будто я был заражён чумой.

— Мдааа… — протянула Ирис, лениво растягиваясь в моей голове. — Если бы взглядом можно было убивать, они бы уже закопали тебя в ближайшем овраге.

«Не знаю, как эта Инесса умудрилась очаровать всех вокруг…» — ответил я. — «Но, видимо, репутация прошлой жизни до сих пор работает против меня. Хорошо хоть не плюются при виде».

Если бы на моём месте был старый Даня, он давно бы уже загнал себя в истерику. А я лишь с удовлетворением поскреб спину и позволил телу расслабиться. Ночная тренировка выжала все соки, так что это полупустое угловое местечко оказалось идеальным для краткого отдыха. Если задуматься, бойкот даже был на руку, никто не пытался общаться, а значит, шанс быть раскрытым раньше времени сводился к минимуму.

— Настоящий вояж, полгода трясёмся по задворкам цивилизации, а океана всё нет и нет. Может, он у них вообще мифический? — ехидно заметила Ирис.

«Не исключаю», — подумал я и прикрыл глаза, проваливаясь в сладкую дрему.

Дзынь-дзынь-дзынь!

Противный звон колокольчика заставил меня вздрогнуть. Мужчина в чёрном с лицом вечной скорби вновь зазвонил своим адским инструментом.

— Господа и дамы, завтрак! Всем выйти наружу и подкрепиться!

«Уже?» — недовольно подумал я. — «Этот кочевой цирк всё больше напоминает бесконечный день сурка. Проснись, поешь, тренируйся, поешь, засыпай… Увлекательно, как уроки истории в старшей школе».

Я спрыгнул с жука и получил свою порцию еды. В этот раз это был кусок жареного корня с хрустящей корочкой и подозрительно блестящая похлёбка с плавающими в ней зелёными волокнами. Судя по запаху, в похлёбке было что-то вроде местной морской капусты, хотя моря поблизости не наблюдалось.

— Ммм, корень Горькоцвета и суп из Топкой Лилии… экзотично. Надеюсь, тебя это не убьёт, — хихикнула Ирис.

«Если убьёт, ты первая узнаешь», — пробурчал я и отправил корень в рот.

Он оказался на удивление сладким и слегка терпким, будто яблоко с привкусом гречки.

Пожевывая странный завтрак, я отошёл от лагеря, решив прогуляться и заодно пополнить свои запасы местных трав.

Каменистые холмы остались позади, и теперь окрестности выглядели как беспорядочный сад бога-лентяя. Высокие травы переплетались с кустами, а из земли то и дело торчали странные наросты, напоминающие застывшие языки пламени. Тут и там пробегали мелкие зверьки с тремя хвостами.

«О, привет, старина! Лепесток Губастого Вьюна…», — я нагнулся и подцепил пальцами пёстрый бутон, похожий на вытянутую морду ящерицы. — «Говорят, помогает при ушибах, но пахнет, как носки после трёхдневного похода».

— Не забудь когтинку, она тоже где-то здесь должна расти, — подсказала Ирис. — Из неё можно сварить настой, чтобы мышцы не ныли после твоих ночных мазохистских упражнений.

Я присел на корточки и, наконец, заметил сквозь траву низкорослый куст с мелкими серебристыми листьями и тонкими шипами.

— Ну давай, герой, попробуй. Вдруг это ключ к бессмертию… или к диарее.

Я скептически посмотрел на корешок, выдранный из твёрдой почвы, но всё же сунул его в рот, обтерев ладонью. Горечь обожгла язык, а потом добавился ещё и терпкий металлический привкус.

— «Фу! Как если бы железный гвоздь варили в чаях для похудения…»

— Зато бодрит, — не без удовольствия прокомментировала Ирис.

Я вернулся к лагерю и устроился на камне для очередного дыхательного сеанса. Теперь тело уже меньше сопротивлялось Пяти Волнам, но каждая новая сессия по-прежнему выжимала досуха.

— Неплохой прогресс. Значит, скоро нужен будет вызов посерьёзнее… Может, найдём тебе парочку разъярённых мародёров для утренней гимнастики?

— «Очень смешно».

— Я серьёзно! Местные просторы — идеальный тренажёрный зал с функцией случайных нападений.

— «Ты просто хочешь понаблюдать за моей агонией, да?»

— Ну конечно… Всё ради твоего развития.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, позволяя телу войти в медитативный ритм. Воздух стал плотным, как масло, а сердце отбивало странный ритм, словно барабан в старом храме.

— Ого-о-о! А кого это я вижу? Даня Фадеев собственной персоной! Или мне лучше называть тебя… как там, «Кустарь-аристократ»? Неужели ты снова шаришься по обочинам, выискивая сорняки? Прямо скажу, картина достойна слёз, — голос раздался с нотками ехидства и пафоса одновременно, как будто его обладатель репетировал реплику всё утро.

Медитацию прервали идущие по песчаной дороге шаги и раздражающий смех свиты.

«Это же… Михаил?» — я поморщился. — «Ну конечно. Если где-то рядом неприятности, этот парень либо их устроил, либо идёт рука об руку. Вот и дикари для тренировок, как заказывала, Ирис».

Девушка лишь фыркнула, выражая свое пренебрежение к аристократическому молодняку.

Я поднял глаза и встретился взглядом с обладателем голоса.

Михаил был широкоплечий, высокий, с лицом, которое могло бы украшать героические витражи собора… если бы не кривоватая ухмылка. Его волосы отливали медно-рыжим, а глаза сияли весёлым хищным блеском. Руки он демонстративно скрестил на груди, выставив напоказ жилы и мускулы.

Рядом с ним вился целый выводок юных аристократов. Кто-то злобно хихикал, кто-то с явным наслаждением наблюдал за «спектаклем». Особенно отличался один бледный парень, тощий, как гвоздь, с лицом, которое, казалось, напрашивалось на хорошую оплеуху.

— Ого, смотри-ка, Даня, цирк приехал. Главный номер — «Красный жеребец в ярости», а на подтанцовке — «графские слизни». Хочешь прогноз по их характеристикам? — лениво потянулась Ирис.

«Давай», — я внутренне усмехнулся.

— Хозяин балагана прямо жеребец, и мышцами, и самомнением. Видимо, тренируется с детства. Спутники — жалкое зрелище. Большинство болтаются на уровне новичка, а вот тот бледняк… Ох, настоящий рекордсмен по бесполезности.

Я слегка ухмыльнулся и спокойно спросил:

— Ты хотел что-то обсудить?

Смех вокруг мгновенно стих. Слова прозвучали настолько буднично и невозмутимо, что эффектно подготовленный выход Михаила выглядел… Ну, откровенно так себе.

— Э-э… — начал он, но тут же спохватился и перешёл в наступление: — Я-то думал, ты хотя бы немного уважения проявишь, когда увидишь аристократа из столицы. А ты тут снова пихаешь в рот какие-то травы, как деревенский знахарь.

Я лениво поднял бровь.

— Если дело всё ещё в старой истории с Инессой, мы с ней уже всё уладили, — напомнил я, не меняя тона.

— Инесса? — Михаил чуть не споткнулся на ровном месте. — Да не в Инессе дело! Хотя… — Он сузил глаза и ухмыльнулся шире. — Стоп, а может, ты всё ещё думаешь, что достоин её взгляда?

«Просто пытается меня вывести…» — отметил я про себя.

— Ну давай, Даня, немного огня в ответ! — Вкрадчиво подзадорила Ирис.

Я лишь откинулся на локти и невозмутимо ответил:

— Если честно, мне сейчас некогда думать о таких вещах.

Вокруг раздалось сдавленное хихиканье. Один из спутников Михаила так и не смог сдержаться, прикрывая рот рукой. Михаил напрягся, взгляд его стал холоднее, но он всё же удержался от немедленной вспышки.

— Ты… — начал он, но замолк, видимо, пытаясь сообразить, как лучше продолжить атаку.

Я же оставался в своей позе, как будто разговор совершенно не стоит затраченного на него внимания.

— А если дело не в Инессе и ты тоже интересуешься травами, могу поделиться рецептом. Судя по твоим нервам, отвар Лисьего Корня тебе не помешает. Отлично снимает раздражение.

— Браво, доктор Даня. Ещё капельку яда, и жеребец захрипит, — довольно прошептала Ирис.

Несмотря на внешнюю расслабленность, внутри как-будто натянулась пружина. Я слишком хорошо знал этот типаж, самодовольный наследник с кучкой прихлебателей. И если уж он явился сюда не просто ради словесных плюшек, значит, за кулисами маячит женская фигура.

«Инесса… Месяц тишины, и вот она снова решила дёрнуть за ниточки? Или это его личная инициатива? Хотя… У таких, как Михаил, своих планов обычно хватает только на очередной обед», — подумал я.

— Ладно, ты угадал, — Михаил наконец рявкнул, будто только что победил в затяжном споре с самим собой. — Это всё из-за Инессы! Пусть она и простила тебя, от меня великодушия к кому-то вроде тебя не дождёшься!

Я тихо вздохнул и развёл руками, демонстрируя готовность к разговору.

— Хорошо, и чего же ты хочешь?

Такой реакции он явно не ждал. Брови Михаила чуть дрогнули, а за спиной приглушённо хихикнули его юные вассалы. Он, похоже, и сам понял, что выглядит глупо, стоя, как павлин с раскрытым хвостом, перед парнем, который даже не встал с места.

— Ты… Ты должен поклясться, что никогда больше не посмеешь тревожить Инессу! Ни словом, ни взглядом, ни даже мыслью! — наконец выкрикнул он.

Я коротко кивнул.

— Пусть будет так.

И, не дожидаясь аплодисментов публики, опустил колено в пыль и прижал кулак к земле.

Это был старый обряд клятвы, жест, что обычно совершали дворяне в момент присяги короне или защиты чести семьи. Тыльная сторона кулака должна была коснуться земли, как знак смирения перед законами рода и мира.

— Клянусь честью своей семьи Фадеевых и костьми моих предков, что никогда более не потревожу Инессу ни словом, ни делом, ни мыслью, — произнёс я тихо, но достаточно громко, чтобы каждый из присутствующих услышал.

В воздухе повисла тяжёлая тишина. Даже один из прихлебателей перестал лениво покручивать перстень на пальце.

Клятва, данная таким образом, была серьёзней, чем простое «обещаю». Отречься от неё — значит поставить крест на своём аристократическом статусе.

— Всё? Мы закрыли этот вопрос? — спросил я, вставая и отряхивая колено.

Михаил замялся. Он явно рассчитывал на большее сопротивление, а тут вдруг такое… достойное поведение. Наверное, на мгновение ему даже захотелось уйти, но тут в его глазах загорелся тот самый хищный блеск, который я уже успел заметить раньше.

— Постой! — воскликнул он, шагнув вперёд. — Клятвы мало. По правилам дворян ты должен возместить ущерб, который причинил чести леди. Отдай все магические кристаллы, что у тебя есть!

— Магические кристаллы? — переспросил я, приподняв бровь.

Окружающие замерли, а потом кто-то тихо ахнул. Для дворянских детей магические кристаллы были эквивалентом сундука с золотом и возможностью поступить в Академию магов. И я прекрасно знал, что у меня их нет.

В памяти тут же всплыл образ отца, который бледнел при каждом упоминании кристаллов, потому что, несмотря на связи и богатства, не смог добыть ни одного из-за их редкости.

— О, браво. Теперь он решил залезть в твои карманы, словно мышь в зернохранилище, — протянула Ирис в моём сознании, и я едва не улыбнулся. — Жаль, что победа над этим болваном в поединке не принесёт тебе хоть сколько-нибудь полезного опыта. Иначе следовало бы указать на его место не только словами.

— Увы, мне нечего тебе отдать, — спокойно ответил я. — И если быть откровенным… странно слышать о «возмещении ущерба чести» от человека, который сам позорит дворянство, вытряхивая карманы других.

Я слегка склонил голову набок, глядя на него, словно рассматривал под микроскопом.

— Ты! — глаза Михаила налились кровью.

— Ну всё, жеребец вскипел. Осторожнее, ещё немного, и он начнёт бить копытом, — подхихикнула Ирис.

Я молчал. Просто стоял и ждал очередную глупость, которую он выкинет.

Глава 7. Когда кто-то идет вразнос или воспитание дворян.

Я всегда считал, что лучший бой — это тот, в котором ты не участвуешь. В идеале, когда ты вообще уходишь до того, как кому-то пришло в голову поднять кулак. Но у жизни странное чувство юмора, и она любит ставить меня в ситуации, где надо выбирать: либо снова проглотить оскорбление, либо… перестать быть удобной мишенью.

Михаил, с его ухмылкой и кулаками размером с мою голову, стоял настолько близко, что я ощущал запах его дорогущего одеколона и самоуверенности.

— Думаешь, работники Академии одобрят твои вымогательства? — спросил я, сохраняя спокойный тон.

— Ха-ха! А ты смешной, — Михаил щёлкнул пальцами, и его прихлебатели за спиной захихикали. — Не забывай, тебя уже однажды избили до полусмерти, и никто даже бровью не повёл. Как думаешь, в этот раз будет иначе?

Он сжал кулак.

— Так что будь умницей и отдай кристаллы. Или я переломаю тебе каждую кость… медленно.

Я обвёл взглядом пустынное пространство вокруг. Лагерь остался далеко позади, а за ближайшими деревьями прятались только тени и пара его приспешников, глядящих на меня с предвкушением, как на бесплатный спектакль.

— Можешь не оглядываться. Даже если бы тут были люди, никто не пришел бы тебе на помощь, — добавил Михаил.

Я вздохнул.

— Правда? Знаешь, так даже лучше.

— Что? — нахмурился он, но было уже поздно.

Вместо ответа я рассмеялся. Спокойно, без нотки истерики, просто короткий смешок, как человек, наконец-то принявший решение.

И в следующую секунду исчез.

Для Михаила это, наверное, выглядело как трюк. Для меня же как отработанный манёвр Пяти Волн Плоти. Ступни коснулись земли одновременно с этим активировав Рывок крови. Я просто скользнул вбок и за одно мгновение оказался позади противника.

— Мне правда не хотелось этого делать, но если ты так настаиваешь, — сказал я почти шёпотом.

Прежде чем Михаил успел развернуться, мой ботинок со свистом рассёк воздух. Резкий пинок пришёлся точно в его поясницу.

— Ауч, — пробормотал я, чувствуя отдачу, хотя ударил даже не на полные десять процентов.

Ветер завыл, и Михаил буквально взмыл вперёд на пару метров, впечатавшись в землю с таким звуком, будто мешок картошки скинули с повозки.

Он застонал, пытаясь вдохнуть, а его прихлебатели застыли, открыв рты. Один из них даже уронил яблоко, которое до этого жевал.

Да уж, спарринг против Саши не шёл ни в какое сравнение с этим недоразумением. Очевидно, Мещерский действительно был на голову выше многих новичков, что же касается Михаила, его навыки, похоже, могли впечатлить разве что кучку бесталанных прихлебателей.

— Ты… ты…, — прохрипел Михаил, лежа на боку и обнимая руками отбитые бока.

Я подошёл к нему, всё ещё спокойно. Взгляд скользил по лицам его друзей.

— Расслабься, это был всего лишь… учебный толчок, — я наклонился ближе, чтобы другие не могли подслушать. — Но в следующий раз я не стану сдерживаться.

Его глаза налились красным, от боли или от ярости, не знаю.

— Запомните все, — повернулся я к его компании. — Я не ищу конфликтов. Но если кто-то решит, что я всё ещё удобный мальчик для битья… этот кто-то отправится летать вслед за Михаилом.

Ненадолго воцарилась тишина. Даже птицы будто решили дать нам немного личного пространства.

Ирис хихикнула у меня в голове.

— Ммм… какой дерзкий мальчик. Мне даже жарко стало. Твоя новая тактика «бей первым, если нельзя уйти» мне нравится. Особенно этот грациозный пинок… такой соблазнительный разворот бёдер.

— Всё не так, как ты думаешь.

— Ну конечно, конечно, — протянула она сладко. — Кстати, хочешь знать, как ты выглядел со стороны? Такой загадочный, опасный… Готова поклясться, уже завтра вечером все будут обсуждать эту новую сплетню. Наши невольные зрители точно не станут держать язык за зубами.

Улыбка тронула губы. Возможно, я всё ещё был далёк от идеала, но это уже был другой Даня. Даня, который начал исправлять чужие ошибки, пусть даже с помощью пинков.

Я уже развернулся было, чтобы уйти красиво, с лёгкой усмешкой, как это делают в романах. Но, увы, Михаил был из тех типов, что не умеют проигрывать.

— Ты! — рявкнул он, и воздух вокруг словно сгустился от злобы. — Ты посмел ударить меня! Ты труп!

Ну прекрасно. Такая сцена ухода накрылась медным тазом.

Михаил вскочил, его лицо покраснело, а глаза налились кровью. Он выглядел так, будто был готов сожрать меня без соли.

— Ох, и зачем ты его дразнил? — сладким шёпотом пронеслась в моей голове Ирис. — Этот жеребец теперь разошёлся не на шутку. Ты ведь понимаешь, что вы почти на равных по силе? И поддаваться, как Мещерский, он точно не собирается.

— Спасибо за поддержку, как всегда, — пробормотал я.

— Да не за что, котик. Кстати, пока твой друг превращается в пылающего медведя, я на всякий случай просчитаю варианты побега…

— Не-не-не. Отступать уже поздно.

— Ох, как это сексуально. Тогда давай сыграем в игру «Останься живым».

Михаил рыкнул и бросился на меня. Его кулак рассёк воздух и впечатался в ближайшее дерево. Ствол вздрогнул и покосился, как пьяница после третьей чарки.

— Если меня догонит этот локомотив, костей не соберу, — подумал я, уклонившись от удара.

— В яблочко. Совет номер один, держи дистанцию. Совет номер два, используй Вторую Волну, когда он начнёт заносить кулак. Здесь вполне хватит обычного удара, усиленного энергией. Надеюсь, что получится обойтись без Рывка крови.

Я отскочил назад и скользнул вбок, едва не угодив под его следующий размашистый удар. Земля дрогнула, пылевой столб взвился в воздух.

— А ты знал, Михаил, что, несмотря на силу, тебе жутко не хватает ловкости? — усмехнулся я, уклоняясь от очередного удара и ускоряя пульс. — Вероятно, это изъян твоего боевого стиля.

— ЗАТКНИСЬ!! — проревел он и с новой силой рванул на меня.

— Пригнись! Влево на двадцать градусов… Отлично! Теперь скрути корпус, он пройдёт мимо, а ты окажешься у него за спиной.

Я следовал её подсказкам, а Михаил с глухим рёвом пронёсся вперёд, врезавшись плечом в пустоту. Его инерция стала моим союзником.

— Есть брешь! Это твой шанс ткнуть его хотя бы для демонстрации превосходства.

Я нанёс серию быстрых тычков в область рёбер, используя Первую и Вторую Волны для усиления кистей. Михаил рефлекторно отшатнулся и закрылся руками. Его дыхание стало прерывистым.

— Неплохо, — признал я вслух. — Но у тебя слишком много открытых зон.

— УБЬЮ!!

— Ещё одна его ошибка, и ты точно его укатаешь. Но помни, он выносливее тебя, затягивать нельзя, — мурлыкнула Ирис.

Михаил вновь размахнулся, но я резко ушёл в уклон и тут же отпрыгнул назад. Ладони горели от напряжения, мышцы ныли, всё-таки мои техники были ещё далеки от совершенства.

— Последний совет, если он снова подставит бок, используй Скручивание сухожилий. Резкий хлесткий удар, как плетью. Это собьёт его дыхание.

— Ты получаешь удовольствие от этого процесса, да?

— Я? Только слежу за твоим формами, пока ты их красиво напрягаешь…

Я сделал вид, что не слышу её подколок, и в решающий момент метнулся вперёд. Взмах, и мои суставы, усиленные Четвертой Волной, хлестнули Михаила по рёбрам. Он застонал и рухнул на одно колено.

Я медленно выпрямился, стряхивая с пальцев пыль.

— Ну что, продолжаем или пора дать друг другу остыть?

Михаил дышал тяжело, его глаза по-прежнему метали молнии, но в них уже появились нотки сомнения. Его прихлебатели молчали, глядя то на него, то на меня, как зрители на арене, где неожиданно победил аутсайдер.

— Красиво, — шепнула Ирис. — Теперь ты выглядишь как мужчина, с которым лучше не шутить. Даже у меня мурашки.

Я вздохнул и добавил:

— Я не ищу врагов, Михаил. Но если ты снова решишь, что можно вот так запросто заявиться, обещаю, следующий пинок будет сильнее.

— Ты!!! Ты посмел меня ударить?! Ты труп! Слышишь?! Т-Р-У-П!

Я вздохнул и отпрянул, наблюдая, как взбешенный противник вскакивает с земли. Он уже шёл на меня, сжав кулаки до побелевших костяшек.

— Знаешь, ты слишком громко кричишь, — заметил я, качнув головой.

— Ох, ты такой милый, когда злишься, — шепнула Ирис в моём сознании с такой интонацией, словно комментировала бойцовский турнир. — Ну что, устроим ему мастер-класс? Или пойдёшь в политику и попытаешься поговорить?

— С политикой у нас пока не складывается, — хмыкнул я. — Так что мастер-класс.

Михаил не заставил себя ждать. С рёвом он рванул вперёд и снова попытался впечатать свой кулак мне в голову. Я метнулся в сторону, и его удар ушёл в пустоту.

«Силен медведь», — отметил я про себя.

— Лови момент. Он уже начал дышать как паровоз, — подсказала Ирис. — Вторую волну в ноги, а потом в солнечное сплетение. Бей хлёстко, как кнутом, чтобы выбить из него весь воздух.

Я сделал, как она сказала. Тело сжалось, как пружина, и удар вылетел в грудь Михаила с неожиданной для него силой. Его глаза округлились, а изо рта вырвался сдавленный стон.

Парень согнулся пополам и тяжело рухнул на колени.

— О, неужели слишком сильно? — пробормотал я с притворным сожалением.

— Ммм… жестко. Мне это нравится, — мурлыкнула Ирис.

Вероятно, этот бой был закончен, но я знал, что останавливаться нельзя. Сейчас тот самый момент, когда нужно не просто победить — нужно вбить в этих щенков мысль о том, что трогать меня опасно.

Я подошёл ближе, глядя на Михаила сверху вниз. Он пытался подняться, но очередной пинок в живот отбросил его обратно на землю. На этот раз он скрючился, как варёная креветка.

— Ты говорил, что семья этого не оставит? — произнёс я с холодной улыбкой. — А если я сделаю ещё парочку таких пинков, как думаешь, успеют они собрать тебя обратно по кусочкам?

Его дыхание сбилось, а в глазах впервые появилась не ярость, а что-то другое. Сомнение. Страх? Нет, слишком гордый. Но он понял, что я не шучу.

Окружающие дворянчики, что секунду назад хохотали, теперь выглядели так, будто видят на арене дикого зверя. Один даже неловко сделал шаг назад.

— Ты… — прохрипел Михаил, всё ещё держась за живот. — Ты перегибаешь, Фадеев. Это… это больше не шутки.

— Так сделай это шуткой. Признай, что ошибся, и я забуду этот инцидент.

— Ха… — он выдавил смех, в котором больше не было бравады. — Ты думаешь, что кто-то боится тебя?

Я присел рядом и заглянул ему в глаза. Улыбка вышла холодной, без намёка на веселье.

— Ты не боишься меня… потому что мы еще даже не начали драться всерьёз. Готов рискнуть?

Михаил замер, как заяц под взглядом волка. Страх всё же появился, тот самый первобытный, когда организм шепчет: «Не нарывайся».

Он тяжело сглотнул и с силой выдавил:

— Ладно… Я… признаю, что погорячился. Хватит с меня.

Слова давались ему с трудом, но он всё же выдавил их сквозь стиснутые зубы, как человек, который понимает, либо гордость, либо здоровье.

— Хороший выбор, — я хлопнул его по плечу и выпрямился. — И в будущем со мной лучше дружить. Или хотя бы не лезть.

Я обвёл взглядом его прихвостней. Те судорожно закивали, как стая напуганных щенков.

— Браво, — довольно произнесла Ирис. — И знаешь… в этой улыбке дьявола было что-то чертовски возбуждающее.

— Ты снова за своё, — проворчал я.

Но, признаться, в глубине души мне стало легче. Это был первый шаг. Первый шажок к тому, чтобы перестать быть мальчиком для битья.

Осталось только закрепить успех.

Под угрозой дальнейшей «педагогики кулаком» Михаил всё-таки перестал дергаться и замер на земле, зло глядя на меня из-под слипшихся от грязи волос.

— Отлично, — сказал я, чуть наклонившись к нему. — По закону дворянства у меня, кажется, есть право потребовать компенсацию за попытку нападения?

В глубине души мне хотелось просто уйти и забыть обо всём, подумаешь, очередной благородный дурак решил самоутвердится. Но если отпустить их вот так, слухи снова сделают меня «тем самым сумасбродом из семьи Фадеевых».

Михаил приподнял голову, в его глазах читалось плохо скрытое бешенство.

— Ты… ты не посмеешь… — прохрипел он.

— Хм. Магические кристаллы, — продолжил я уже тоном взыскательного аудитора. — Всё, что у тебя есть. Это справедливая компенсация.

Он замер. Ирис негромко фыркнула в моей голове:

— Вот это поворот! Теперь ты похож на коллектора, который пришёл за «долгами по чести».

— Не подкалывай, — мысленно поморщился я. — Мне и так противно этим заниматься.

— Ты хоть понимаешь, сколько жизней стоили эти кристаллы моей семье?! — сорвался Михаил, поднимаясь на локти.

Голос его был хриплым, но в нём всё ещё звучал металл.

— Понимаю, — кивнул я спокойно. — Именно поэтому и даю тебе выбор. Ты либо расстаёшься с кристаллами, либо рискуешь тем, что твоё имя окажется на табличке с надписью «Покойся с миром».

Среди окруживших нас воцарилась тишина. Кто-то неловко кашлянул, другой сделал шаг назад.

— И подумай, если я смог так уделать тебя просто в случайной стычке, то что будет, если действительно начну воспринимать эту угрозу всерьёз? — добавил я, чуть склонив голову.

В этот момент Михаил впервые за всё время отвёл взгляд. В его лице больше не было ярости, только резкое осознание того, что он слишком переоценил себя и недооценил меня.

— Чёрт тебя дери, — процедил он сквозь зубы. — Хорошо. Забирай кристаллы, гадёныш.

— Вот и славно, — улыбнулся я и протянул руку. — Воспринимай это как урок, прежде чем драться, оценивай силы противника чем-то кроме слухов.

Его руки дрогнули, когда он вытащил из-за пояса небольшой мешочек и бросил его мне в ноги.

— Доволен? — процедил он.

— Вполне, — я поднял мешочек и чуть встряхнул.

Звон кристаллов был мелодичным, почти издевательским.

— Кстати, это действительно был неплохой спектакль. Теперь они точно будут думать дважды, прежде чем сунуться, — подала голос Ирис с легким смешком.

— Это не спектакль, это чёртов урок жизни, — ответил я мысленно.

Один из прихвостней позади нас тихо начал отползать прочь, надеясь незаметно смыться.

— Хочешь развлечься? — предложила Ирис.

Я вздохнул и поднял небольшой камешек с земли. По телу пробежал небольшой импульс Рывка крови, чтобы усилить руку, и камень со свистом полетел к своей цели.

Фьюх!

Парень с криком растянулся в пыли.

— Никто не говорил, что мы можем расходиться, — прокомментировал я, даже не оглядываясь.

— Ммм… Вот теперь ты окончательно перестал быть добреньким мальчиком, — мурлыкнула Ирис. — И знаешь, тебе это идёт.

А мне самому в душе было неуютно. Потому что больше всего я ненавидел не этих аристократических щенков, а то, кем приходилось быть, чтобы заработать уважение среди этой стаи.

Я открыл мешочек и увидел внутри дюжину кристаллов, каждый размером с грецкий орех. Они отливали тёмно-фиолетовым, а под определённым углом на их поверхности вспыхивали слабые серебристые жилки, как если бы внутри застыли миниатюрные молнии. Красиво… и тревожно.

— Хмм… любопытный минерал, — мурлыкнула Ирис. — Вижу энергетические выбросы. Структура нестабильна. Хочешь, чтобы я изучила?

— Конечно, — ответил я мысленно. — И скажи честно, это хоть безопасно?

— Безопасно… если не начать их жевать, как драже. — Она усмехнулась и добавила уже более серьёзно. — Но я не могу понять, как их использовать. Пока рекомендую держать тело в тонусе и не подпускать эти штуки близко к сердцу.

— Прекрасно. Одной проблемой больше.

Я захлопнул мешочек и повернулся к сопящему на земле Михаилу. Он уже поднялся на одно колено и вытирал грязь с лица. В его глазах всё ещё тлела злость, но куда сильнее чувствовалась осторожность, теперь он понимал, с кем имеет дело.

— Скажи-ка, Михаил, сколько кристаллов требуется для поступления в Академию? — спросил я, небрежно перебирая пальцами содержимое мешка.

— Десять… — выплюнул он с неохотой, но голос уже звучал ровнее, без бравады.

Я кивнул.

— Ладно. Тогда слушай внимательно.

Из мешочка я достал три кристалла и, покрутив их в руках, с лёгким щелчком вернул остальные Михаилу. Мешочек шлёпнулся у его ног.

— Эти три будут компенсацией за твою попытку впечатлить друзей за мой счёт. Остальные забирай и потрать с умом. Второй раз так может уже не повезти.

Он поднял взгляд и сдержанно кивнул.

— Учту.

В его голосе всё ещё чувствовалось раздражение, но и уважение тоже, как будто он понял, что я не мелочный мститель, а человек, который знает границы. Это было важно для будущей репутации.

— Молодец. Умей проигрывать, — сказал я спокойно и обвёл взглядом остальных юнцов, которые явно ждали, не начну ли я трясти и их. — И вы тоже расслабьтесь. Ваши кристаллы мне ни к чему. Мне достаточно того, что вы все запомнили, я не тот Даня, каким был раньше.

Несколько пар глаз с облегчением моргнули. Кто-то даже выдохнул так шумно, что я еле сдержал ухмылку.

— Хорошо сказано, — поддразнила Ирис.

— Иногда приходится быть плохим парнем, — мысленно вздохнул я, чувствуя странную усталость. — Хотя мне это и не нравится.

Глава 8. Кристаллы, юбки и дурная слава.

Магический кристалл приятно холодил ладонь. Его гладкая поверхность отливала глубоким цветом. Он отдавал слабым пульсом энергии, едва уловимым, но достаточным, чтобы вызвать у меня мурашки по коже.

— Ммм… любопытная игрушка, — протянула Ирис в голове. — Слабая радиация есть, но она не вредит твоему телу. Наоборот, если продолжишь держать их при себе, выживаемость повысится. Ну и бонусом кожа станет бархатистой! Только не носи рядом с сердцем.

— Прекрасно, косметический девайс стоимостью несколько жизней, — усмехнулся я.

Два дня прошли после стычки с Михаилом, а новости о ней уже разлетелись быстрее весенней простуды. Версии истории становились всё красочнее с каждым пересказом, от «Даня с лёгкостью опрокинул здоровяка Михаила» до «он использовал секретную технику крови, чтобы раздавить его одним пальцем».

Теперь, завидев меня, бывшие насмешники сжимали губы и делали вид, что чрезвычайно заняты собственными мыслями. Михаил же после инцидента заперся в своём экипаже и отказывался показываться на глаза. Его свита стала напоминать стайку испуганных кроликов, при моём появлении ребята нервно хихикали, а потом поспешно исчезали, как только я встречался с ними взглядом.

— Привет, Даня, — раздался вдруг мягкий, тягучий голос. — Хочешь прогуляться с нами?

Я поднял глаза и едва сдержал ироничный вздох. Передо мной стояла девушка в роскошном платье из нежно-кремового шёлка, который плотно облегал её точёную фигуру. Глубокий вырез сдерживался тонким кружевом, и даже я, с моим железным самообладанием, заметил, как высоко поднимается разрез на юбке, открывая гладкую линию бедра в тончайших чулках, усыпанных крошечными стразами. На ногах у девушки были изящные туфли с атласными лентами, а в волосах заколка в виде золотого цветка.

Её лицо было безупречно по меркам любого мира, мягкие скулы, чувственные губы и глаза, которые, казалось, смеялись над тобой, даже когда улыбка была едва заметна.

Звали её Аделина. Имя, которое подходило ей так же, как и эти губы для игры в невинность.

— Благодарю за приглашение, — произнёс я, выдав лёгкую, вежливую улыбку. — У меня есть планы на сегодня.

Аделина прищурилась, словно обдумывая мой отказ, а потом склонила голову набок.

— Ох, жаль… Я, пожалуй, всё равно буду ждать. Жанетт и другие девочки сказали, что ты их тоже… заинтересовал, — она провела пальцами по локону, словно невзначай, и чуть прикусила губу.

После этих слов она слегка приподняла юбку, чтобы сделать реверанс, и этот жест был чертовски рассчитан, чтобы можно было полюбоваться ее стройными ножками.

— Тогда до встречи, Даня, — её голос звучал почти как шёпот.

Я проследил, как она уходит, и только тогда позволил себе вздохнуть.

— Ну? — вкрадчиво поинтересовалась Ирис. — Проверим теорию «чем сильнее мужчина, тем выше спрос»?

— Отстань, — Я покачал головой, глядя на собственные руки. — Эти пальцы пока больше подходят для того, чтобы крепче держать кристаллы, а не женские руки.

Перемены начались. Этот мир был слишком прямолинеен, слабого здесь топчут, сильному льстят. Оставалось лишь решать, кем мне хочется быть, хищником, которого боятся, или человеком, которого уважают.

Впрочем, из-за репутаци старого Дани, наверное, придётся начать с первого.

— Ха-ха-ха! Что я вижу? Не иначе как наш молодой мастер Даня снова собирает коллекцию женских сердец? — раздался раскатистый голос, и я не успел оглянуться, как широкоплечая фигура Саши уже вынырнула из-за поворота.

— Ох, прошу, не начинай, — я устало закатил глаза. — Сравнивать меня с тобой, всё равно что ставить глиняную кружку рядом с золотым кубком. Твое имя куда чаще произносится во всех женских шатрах каравана.

Саша расплылся в довольной улыбке.

— И правда, — он хмыкнул. — Но знаешь, тебе уже не стоит опасаться изоляции. Драка сделала из тебя местную легенду. Вон, Аделина и та глаз с тебя не сводит. Дай только срок, через пару дней она сама пригласит тебя на прогулку под звёздами. Если понимаешь, о чем я.

Я фыркнул, но уголки губ всё же дрогнули.

— Как же я жил до этих твоих мотивационных речей?

— Скверно жил, как минимум без вкусного угощения, — ухмыльнулся он и сделал широкое движение рукой.

Что-то массивное и тяжёлое с лёгким звоном взлетело в воздух и описало дугу. Я машинально подхватил предмет, пальцы ощутили прохладу керамической фляги, расписанной травяными узорами.

— Ты серьёзно таскал это всё время? — спросил я, разглядывая сосуд.

— А то! — Саша вытащил вторую такую же флягу и с хрустом сорвал восковую печать. — Это лучший «Грушевый мёд» из Псковских садов. Напиток для тех, кто хочет согреть душу, а не сгореть изнутри. Держал в запасе для особого случая и вот, дождался.

Я открыл пробку, в лицо тут же ударил мягкий аромат, сладкий, с нотами груши, мёда и тонким намёком на пряности.

— Черт, пахнет так, будто его варили в раю, — пробормотал я, делая осторожный глоток.

Напиток приятно согрел горло и оставил лёгкое послевкусие терпкого мёда.

— Выпьем за тебя, Даня. За твоё возвращение… другим, — Саша протянул вперёд свою флягу.

— За то, чтобы я не опозорился во второй раз, — ответил я с кривой улыбкой и стукнул своей флягой о его.

Глухой звук столкновения эхом прокатился в воздухе.

— До дна! — заявил Саша и сделал внушительный глоток.

Я рассмеялся и сделал то же самое.

— Спасибо, Саша, — слова вырвались неожиданно искренне.

Я и правда был благодарен этому парню. Если бы он захотел, мог бы в два счёта остановить тот конфликт с Михаилом, воспользовавшись своим авторитетом. Но он дал мне возможность выстоять самому. И за это я уважал его ещё больше.

Мещерский поймал мой взгляд и ухмыльнулся, будто читая мысли.

— Ну знаешь, я мог бы вмешаться. Но лучшее, что можно сделать для друга, это не лишать его права стать сильнее самому. Ты это понял, да?

— Понял, — кивнул я. — И всё же, за моральную поддержку спасибо.

Он откинулся на бревно и отпил ещё.

— Да не за что. Просто обещай, когда добьешься…того, что ты там задумал… пригласить меня на пир. И обязательно с этим мёдом.

— Договорились, — ухмыльнулся я.

Как бы я ни отнекивался, но Саша действительно знал толк в дружеских услугах. Он не только помогал мне с тайными тренировками, но и умудрился так ловко держать язык за зубами, что Михаил даже не заподозрил подвоха, позволив тем самым влететь ему в ловушку. И в итоге я смог не просто защитить свою, мягко говоря, подмоченную репутацию, но и вернуть её с бонусами в виде слегка настороженного уважения от остальных.

И ведь сделал он это без громких речей о «благородных долгах» и прочей аристократической мути. Просто по-свойски.

«Вот так настоящие дворяне и завоевывают уважение. Мне стоило бы поучиться у него паре-тройке трюков», — усмехнулся я про себя.

— Хватит там глазами благодарить, — отмахнулся Саша, залпом прикончив остатки своего напитка. — Мы все тут идем по дороге Крови и Стали. Думаешь, собрат по оружию стал бы спокойно смотреть, как эти болваны вытирают о тебя ноги?

Я хмыкнул, глядя, как он вытряхивает на ладонь последние капли янтарного «Грушевого мёда» и с сожалением вздыхает.

— Черт, давно мы уже без городов. Даже провизию пополнить негде. Караван худеет на глазах, — он посмотрел на флягу с тоской, словно на ушедшую любовь.

— Но у нас всё же есть план устроить банкет. Шашлык, песни... Присоединишься? — предложил он.

Я слегка удивился, но тут же улыбнулся.

— Естественно. Разве можно упустить шанс впервые за месяцы съесть что-то свежее вяленой подошвы?

Теперь мне было гораздо проще общаться с остальными. Всё-таки прошло достаточно времени, чтобы перемены в моём поведении уже не вызывали у них шок, а максимум любопытные взгляды. К тому же новая репутация «опасного типа» здорово отрезвляла потенциальных задир. Ну а пока моя сила всё ещё далека от идеала быть частью группы куда безопаснее, чем играть в гордого одиночку.

Ночь окутала лагерь бархатным мраком, звёздное небо сияло, словно рассыпанные по чёрному бархату осколки льда. Далеко слышался треск костра и звяканье котелков, в которых бурлила какая-то похлёбка.

Возле большого костра молодые парни и девушки сидели на бревнах и камнях, кто-то уже напевал старую походную балладу, а кто-то шумно спорил о том, сколько мяса можно съесть, прежде чем совесть подаст голос. Несколько месяцев в дороге сплотили их, и сейчас они выглядели как настоящая стая, шумная, но дружная.

— Даня, подойди! Познакомлю тебя с ребятами, — крикнул Саша, делая знак рукой. — Это Ярослав Радимов, потомок барона из старого рода Радимовых.

Ярослав, рослый парень с чуть насмешливым взглядом и ладонями, обветренными так, как будто он всю жизнь таскал дрова и мечи протянул руку.

— Приятно познакомиться. Я много слышал о том, как ты отделал Михаила. И знаешь, — он прищурился с улыбкой. — Это впечатлило даже тех, кто раньше считал тебя… ну, скажем так, мягким.

— Что ж, рад слышать, что перестал быть любимым персонажем для местных сплетен о неудачниках, — ответил я на рукопожатие с лёгкой иронией.

— О, не спеши радоваться, — ухмыльнулся он. — Сплетни теперь другие, «не трогай Даню, если не хочешь неделю есть кашу через трубочку».

— Вот и славно, — фыркнул я, опускаясь на бревно у костра. — Хотя предпочёл бы славу миротворца… но выбора, кажется, мне никто не оставил.

Саша разлил из пузатого глиняного кувшина остатки медового напитка по жестяным кружкам и поднял свою.

— Тогда выпьем за новое начало. И за то, чтобы ни у кого больше не возникало желания проверять твоё терпение на прочность.

— И за шашлык, — подхватил Ярослав.

— И за компанию, — согласился я с улыбкой.

Кружки столкнулись, раздав лёгкий звон, и кто-то из ребят тут же подлил ещё.

На моём лице появилась вежливая, почти дворянская улыбка та самая, которая в былые времена в лучшем случае вызывала смешки у окружающих, а в худшем желание зарядить в нос.

— Это сестры Варвара и Галина. Они, кстати, не просто восхищаются тобой… они вчера поспорили, кому первой с тобой заговорить, — с хитрой ухмылкой произнёс Саша, наклоняясь ко мне поближе. — Только не подведи их ожидания.

Я перевёл взгляд на девушек.

Варвара была высокой, с густыми каштановыми волосами, стянутыми в практичный хвост, и живыми серо-голубыми глазами. На ней был облегающий кожаный жилет, штаны для верховой езды и сапоги, потертые долгими походами. Галина же была ниже ростом, темноволосая, с ярко-зелёными глазами и чуть более мягкими чертами лица. Её походный плащ был накинут поверх облегающего топа и тёмных брюк, и в целом она выглядела не менее боевой, чем сестра.

Красоты им было не занимать, как и уверенности в собственных силах.

— Рад знакомству, милые дамы, — сказал я с лёгким поклоном, прижав руку к груди. — Для меня большая честь встретить таких… отважных спутниц.

Варвара хмыкнула, а в глазах Галины мелькнул смешок. Но обе отвели взгляд, и на их щеках проступил румянец.

— Чёрт… парень, ты ведь даже не старался, да? — Саша театрально схватился за сердце, изображая смертельную зависть. — Только попробуй сказать, что это случайность.

— Возможно, они просто впечатлены моей способностью не умереть за последние пару месяцев, — пожал я плечами.

Саша рассмеялся, но в его взгляде всё же мелькнула тень зависти.

— Ладно, хватит тебе краснеть за чужой счёт. Кстати…, — он наклонился ко мне ближе и шепнул: — Если и дальше хочешь быть центром местных разговоров, у тебя теперь есть неплохой шанс. Закрути с одной из этих красоток.

Я улыбнулся уголком губ. Девушки, безусловно, были хороши, но… сейчас, пожалуй, было рановато для близости. Сердце ещё не отпустило ни недавний бой, ни старые ошибки. Да и вряд ли кто-то здесь поверит в искренность чувств парня, за репутацией которого ещё тянется шлейф старых слухов. Пусть местное дворянство и никогда не славилось сдержанным целомудрием.

«Красота красотой, но если уж завоёвывать внимание, пусть это будет за дело, а не за красивые глазки», — подумал я.

— Ну что ж, — резко сменил тон Саша, поднимаясь.

Радушное выражение с его лица исчезло, уступив место уверенности лидера.

Он шагнул к центру лагеря, стукнул ложкой по глиняной кружке и звон разлетелся по тёмному лесу, перебивая треск костра.

— Дамы и господа! — громко произнёс он, и весёлый гомон у костра постепенно стих. — Извиняюсь, что отвлекаю вас от шашлыка, песен и философских споров о том, кто съел последний кусок хлеба… Но я прошу вашего внимания.

Саша с привычной лёгкостью завладел взглядами всех присутствующих. Его авторитет среди этой разношёрстной компании был неоспорим, демонстрируя уважение заработанное не только силой, но и умением сплотить людей в дороге.

Мещерский хлопнул в ладоши так громко, что у ближайших к костру девушек дёрнулись плечи.

— Первым делом хочу поприветствовать нашего нового товарища — Даню! — его голос, привычно громкий и чуть насмешливый, эхом разнёсся по поляне.

Вокруг поднялась волна аплодисментов. Кто-то лениво хлопал ладонями, кто-то искренне улыбался, а самые недовольные просто постукивали пальцами по коленям, лишь бы не выделяться.

Я встал, слегка поклонился и бросил весёлый взгляд в круг лиц, освещённых пляшущим светом костра.

— Рад быть среди вас. Постараюсь стать не только грузом, — сказал я с лёгкой усмешкой.

— Ладно, — Саша взмахнул рукой, утихомирив аплодисменты, и его улыбка исчезла, сменившись серьёзным выражением.

Голос стал более низким, с едва заметной хрипотцой, так он всегда говорил, когда хотел, чтобы его слушали внимательно.

— Мы с вами уже не первую неделю в пути. Эта компания сложилась не из-за официальных договоров или красивых лозунгов. Мы просто… решили держаться вместе. Чтобы никто не остался один в диких землях и не стал удобным ужином для местных тварей.

По поляне пробежал нервный смешок.

— Но, друзья, впереди нас ждёт куда более серьёзное испытание. Мы почти миновали лесные чащи и топи, а дальше — Каменные Пустоши.

«Каменные Пустоши?» — мысленно повторил я.

«В этой области обширные равнины с разбросанными каменными плато и ущельями. Местность нестабильна, частые обвалы, хищники, набеги мародёров… и кое-что похуже», — как всегда вовремя подсказала Ирис.

«Похуже?» — я чуть заметно поморщился.

Это слово мне не нравилось.

«Достоверных данных нет. Но выжившие рассказывают о существах, которые не боятся огня… и умеют работать в стае».

Отлично. То, что надо, чтобы успокоить нервы.

— Эти земли, последний рубеж перед побережьем, — продолжил Саша, словно читая мои мысли. — Пересечь их будет не прогулкой под луной. И даже сопровождение магов-кураторов не даёт полной гарантии. Они ведь не будут держать нас за ручку каждую минуту.

— Но, если кураторы нас бросят, нам конец! — выкрикнул рыжий парень с веснушками и заметным животиком.

Он был невысок и круглолиц, с вечно встревоженным взглядом.

— Нет, Серёга, конец тем, кто решит вести себя как туристы, — парировал Саша. — Но мы-то с вами не такие, верно? Мы не из тех, кто панически бежит при виде шороха в кустах. Мы держим строй. Прикрываем друг друга. И действуем как единое целое.

Он говорил без лишнего пафоса, но в голосе звучала та самая твёрдость, что заставляла даже самых нервных юнцов поднимать головы.

— Значит, у нас есть шанс пройти? — неуверенно спросила одна из девушек.

— Шанс всегда есть, если держать ухо востро, — кивнул Саша. — Но помните, в прошлых караванах через Пустоши гибли десятки. И погибали не потому, что были слабы, а потому что думали, «Авось пронесёт». Вот это и убивает.

Некоторые лица побледнели. Я отметил про себя, что Саша грамотно балансирует между запугиванием и воодушевлением. Он явно знал, когда нужно влить в толпу холодного страха, а когда подлить каплю надежды.

— Так что я повторю вопрос, — сказал он, обводя взглядом всех, кто сидел вокруг костра. — Вы готовы? Готовы не ныть, не паниковать и защищать друг друга до самого конца?

— Го… готовы! — раздалось несколько голосов, не слишком уверенных, но всё же громких.

— Вот и отлично! — Саша снова стал прежним, улыбнулся и махнул рукой. — Тогда пейте, ешьте и радуйтесь. Завтра у нас тяжёлый день.