Новая Терра: искусственный горизонт

Глава 1

Красный свет заливал всё вокруг, как кровь, пролитая по стенам. Сенсоры на панели мигали в такт, будто издеваясь надо мной. “Система стабилизируется,” — бодро объявил женский голос. Лжёт. Она всегда так делает, когда всё выходит из-под контроля.

Я стиснула зубы, чувствуя, как холодный металл перекладин шлюза давит в ладони. Воздух в отсеке пах раскалённым металлом и озоном. Дыхание тяжёлое, будто весь кислород выкачали, оставив только сухую пыль. Руки слегка дрожали, но я заставила их двигаться. Нельзя останавливаться.

— Арина, говори, что делать! — голос напарника сорвался, почти визжа. Паша стоял в полутени, прижавшись к стене. Его глаза бегали, как у загнанного зверя. — Мы сейчас умрём, да?

— Не умрём, — мой голос прозвучал ровно. Хотя внутри всё кипело: быстрее, быстрее! — Удерживай давление.

Я посмотрела на экран управления. График давления медленно поднимался, но неравномерно. Если воздух сейчас прорвётся в отсек, нас просто разорвёт. Дыхание участилось, сердце грохотало, как аварийный сигнал.

“Три секунды,” — сказала я себе мысленно. “Ты справишься. Главное — не думай о худшем.”

Но я думала. Картинки всплывали одна за другой: разгерметизация, разлетающиеся осколки панели, Паша… и меня тоже, если ошибусь.

— Арина, — прошептал он. В его голосе уже не было ни злости, ни страха. Только обречённость.

Красный свет мигнул, исчезнув на долю секунды, и я ощутила, как воздух медленно заполняет отсек. Гул системы стих. Вдох. Выдох. Металл шлюза начал поддаваться.

— Живы, — произнесла я, когда замок шлюза щёлкнул и система захлопнулась.

Воздух хлынул в отсек. Я опустилась на колени, пытаясь прийти в себя. Сердце ещё грохотало, а в голове пульсировала только одна мысль: это не конец. Всё самое сложное впереди.

Красный свет внезапно погас, сменившись мягким голубоватым сиянием. Я медленно поднялась с колен, чувствуя, как ноги дрожат. Паша всё ещё сидел у стены, бессильно уронив голову на руки.

— Симуляция завершена, — объявил тот же женский голос, на этот раз куда более равнодушно.

Воздух наполнился странным тихим гулом, словно сама станция издевалась надо мной. “Прекрати,” — сказала я себе. “Это всего лишь тренировка.” Но ощущение реальности всё ещё цепляло: холод металла, тяжесть дыхания, даже взгляд Паши, в котором я видела настоящий страх.

— Ты в порядке? — спросила я, помогая ему встать.

— Это было… чертовски реально, — пробормотал он, устало стряхивая мою руку. — В следующий раз я хочу что-нибудь попроще. Например, марш-бросок по пустыне? Или прыжки через астероиды.

Я фыркнула, но ничего не ответила. Вместо этого обернулась к экрану, висящему в углу. На нём вспыхнули строчки текста: “Результаты симуляции: 97% эффективность действий. Общее время реакции: 3.4 секунды. Замечания: слишком высокая эмоциональная нагрузка на участника №2.”

— “Слишком высокая эмоциональная нагрузка,” — повторила я, на этот раз вслух. — Тебя там прям щадить пытаются, Паш.

Он хотел ответить, но в этот момент дверь отсека с шипением раздвинулась. На пороге стоял наш капитан, Максим Алексеев, сложив руки на груди. Его карие глаза впились в меня, как прожекторы.

— Что это было? — спросил он, не двигаясь с места.

— Тренировка, — ответила я. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

— Это была катастрофа, — холодно заявил он, обводя взглядом отсек. — Ты позволила себе замешкаться. Если бы это был реальный полёт, ты бы всех угробила.

— Мы справились, — парировала я, сдерживая желание перейти на крик. — И результат —

— “Результат” не важен, если ты рискуешь жизнями, — прервал он меня. — Ты должна была быстро отключить систему аварийной герметизации. Вместо этого ты потратила драгоценные секунды, пытаясь успокоить напарника. Тебе повезло, что это была симуляция.

Я хотела возразить, но замолчала, чувствуя, как холодная волна раздражения поднимается в груди. Максим всегда был строг. Слишком строг. Иногда я ловила себя на мысли, что его замечания были личными, словно он пытался доказать что-то не мне, а себе. Это началось ещё тогда, когда мы работали вместе на “Гелиосе”. Его хмурые взгляды, бесконечные комментарии — всё это преследовало меня даже в личной жизни.

Да, у нас были отношения. Короткие, как вспышка сверхновой, и такие же разрушительные. Он никогда не говорил мне, что я ошибаюсь, но его молчание кричало громче любых слов. “Слишком юная, слишком амбициозная, слишком… правильная.” Его доверие было хрупким, как стекло, и я не смогла удержать его в руках. В конце концов, я тоже была виновата. Иногда я видела в нём только то, что хотела видеть: идеального лидера, человека, который всегда всё знает. Я не замечала, как наши несоответствия разрушали нас.

И теперь, каждый раз, когда Максим смотрит на меня с этим холодным, оценивающим взглядом, я думаю: видит ли он во мне того человека, с кем когда-то был близок, или только участника миссии, который не имеет права на ошибки?

— Пройдём ещё раз, — повторила я, прямо глядя на него.

Максим кивнул. Ничто в его лице не выдало, что он чувствовал что-то большее, чем просто профессиональный долг. Но это его выражение я знала до боли. Оно всегда появлялось, когда он хотел скрыть что-то важное. — Но в следующий раз ты не допустишь ошибок. Тренировка завершится, только если я увижу, что ты полностью готова. Поняла?

Я кивнула и села у стены, пытаясь восстановить дыхание. Внутри всё сжималось, но я знала, что он прав. Впереди был не просто экзамен. Впереди была миссия. И она не потерпит слабостей.

Гул сирены угасал, и симулятор наполнился тяжёлым, давящим молчанием. Воздух был сухой, пахло раскалённым металлом.

— Живая? — голос Наоми выдернул меня из мыслей. Она стояла в дверях с привычной насмешкой в глазах. Чёрные волосы лезли в лицо, а на поясе висел гаечный ключ. Наоми выглядела так, словно её только что вытащили из моторного отсека.

— Пока да, — я поднялась, стряхнув с формы воображаемую пыль. — Всё по протоколу.

— Конечно. Ты же у нас идеальная, — она усмехнулась, склонив голову. — Не забывай только, что завтра реальность будет немного посложнее. Там, если ошибёшься, никого уже не спасёшь.

Её слова задели, но я не подала виду.

— Какой-то ты сегодня философ, — ответила я.

Она пожала плечами и махнула рукой в сторону выхода.

— Пошли, у нас ужин по расписанию.

Коридоры “Гелиоса” были всё такими же безукоризненными: идеально гладкий пол, блики света на стенах, голос из динамиков, раздающий стандартные уведомления. Но за этой стерильностью я видела усталость — как у тех, кто здесь работал, так и у нас.

— Эй, Вельская, — раздался голос Маркуса, когда мы с Наоми свернули за угол. Он шёл к нам, насвистывая мелодию и привычно крутя в руках гаечный ключ. — Ты ещё живая после своей супер-тренировки?

— А ты как думаешь? — я оглянулась на него.

— Думаю, что ты сейчас опять будешь всё проверять по 10 раз. Типа ты у нас мисс Совершенство.

Наоми фыркнула, прикрывая рот рукой. Я закатила глаза.

— Лучше проверь свою навигацию, Холт. Твоя расслабленность однажды погубит команду.

— О, вы это слышали? Вельская начала командовать. Что дальше? Проверка морального духа? — он ухмыльнулся, отходя к своей станции. — Ладно, мисс Совершенство, удачи.

Я только покачала головой, но Наоми, идя рядом, всё ещё посмеивалась.

— Ты, конечно, супергерой, но иногда хотелось бы, чтобы ты дала Холту почувствовать себя хоть чуть-чуть полезным. Ты бы видела его лицо, когда ты проверяешь за ним систему навигации.

— Если он когда-нибудь сделает её лучше и быстрее меня, я дам ему это почувствовать, — ответила я, скривив губы. — А пока пусть привыкает.

Мы свернули к столовой. В зале стояло тихое гудение автоматов-раздатчиков, которые выдавали очередные контейнеры с питательными смесями. Маркус сидел за дальним столом, развалившись, как будто не был частью серьёзной космической миссии, а пришёл на пикник. Эва что-то записывала в своём планшете, время от времени постукивая пальцем по краю экрана.

Наоми подняла контейнер с едой на уровень глаз, скривившись.

— Знаешь, иногда мне кажется, что эту штуку не разработчики-повара делали, а злые учёные. Как думаешь, вкус “нейтральный” — это вообще что?

— Что-то между картоном и пластиком, — я пожала плечами, открывая свою порцию. — Приятного аппетита.

Мы молча ели, каждый в своих мыслях. В такие моменты ощущалась реальность предстоящего полёта. Здесь всё казалось привычным: тусклый свет ламп, шум работы станции. Но уже завтра это место останется далеко позади.

— Арина, ты завтра проверишь наш двигатель? — Наоми нарушила тишину. — Мне кажется, там какой-то странный шум в заднем отсеке, но Холт говорит, что это нормально.

— Конечно, — я посмотрела на неё. — Только если у тебя ещё что-нибудь сломается, мы оставим тебя чинить это на орбите.

Наоми засмеялась, кивнула и убрала контейнер. Но её смех не сбил мою привычную цепочку мыслей. Иногда мне казалось, что они считают меня занудой, неспособной расслабиться. Но дело было не в этом.

Мой имплант работал как ненавязчивый напарник. Он не говорил мне, что делать, и не диктовал решений. Но стоило мне услышать даже малейший намёк на “шум в отсеке” или “не точный расчёт траектории”, как подсознание уже начинало прокручивать варианты. Маршрут Маркуса. Двигатель Наоми. Навигация, системы, риски. Мозг будто сам рождал вопросы: “А вдруг ошибка?” или “А если это станет причиной аварии?”

Я привыкла, что он всегда “там”, на заднем плане. Но иногда казалось, что он видит слишком много, больше, чем я сама.

— Ты опять зависла, — тихо заметила Наоми, щёлкнув пальцами перед моими глазами.

— Привычка, — коротко ответила я, вернувшись в реальность. — И ты это знаешь.

— Ты же понимаешь, что твой имплант не сделает тебя всемогущей? — Она прищурилась. — Иногда можно доверять остальным. Особенно, если в реальном полёте его ещё не тестировали.

Я сдержала раздражённый вздох. Наоми, как и все остальные, знала, что мой имплант был тестовым образцом. Его поставили мне как эксперимент, чтобы проверить возможности новой системы. Но об этом знали только избранные, и даже для них я была скорее объектом исследования, чем человеком.

Но дело было не только в импланте. Его дали мне не просто так. До него я уже успела доказать свою компетентность. Я поступила на программу подготовки благодаря результатам — не связям, не родословной. Просто потому, что умела работать лучше большинства. Это был мой путь, мои усилия. Имплант стал только усилителем, и я всегда это знала.

— Я доверяю, — наконец сказала я. — Просто хочу быть уверенной, что мы справимся. Все.

— Конечно, — Наоми усмехнулась, откидываясь на стул. — Только ты иногда напоминаешь мне этого чёртового симулятора. Холодная, расчётливая… но, к счастью, чуть более человечная. Иногда.

Я не ответила. Может быть, она и права. Но мне было важно, чтобы мы сделали всё правильно. Потому что если что-то пойдёт не так, никто не обвинит технологию. Виноватым будет человек, которого с ней связали. А значит, я.

На вечернем брифинге нас встретил Максим. Он, как обычно, стоял ровно, как статуя, с выправкой, которой могла бы позавидовать вся академия. Глаза его пробегали по каждому из нас, словно он оценивал, кто будет следующим проблемным звеном.

— Завтра вылет, — начал он, не тратя времени на приветствия. — Все готовы?

— Готовы, — отозвались мы почти хором.

— Арина, — его взгляд остановился на мне. — Ты на случай сбоя системы готова взять управление?

— Да, готова.

— Проверила алгоритмы? — уточнил он.

— Три раза, — ответила я ровным голосом.

— Хорошо, — он слегка кивнул. — Эва, займитесь аптечками. Маркус, проверь систему стыковки. Наоми, полный анализ двигателя.

Я кивнула и отвернулась, стараясь не думать о его взгляде, в котором читалось что-то вроде: “Она ведь всё равно где-нибудь даст сбой”. Максим всегда был строг, иногда даже слишком. Может, это из-за нашего общего прошлого. А может, он просто привык искать слабые места.

Брифинг закончился, и я вышла в коридор. Широкие светящиеся панели на потолке создавали иллюзию солнечного света, но тени от движущихся вдоль стены транспортных капсул выдавали искусственность этого мира. Вдали слышался ровный голос системы, объявлявшей очередное расписание: «Третий сектор: проверка энергосистем завершена. Пожалуйста, соблюдайте режим энергопотребления».

Я свернула к смотровой платформе, из которой открывался вид на город. Гелиос, словно хрупкая игрушка из стекла и металла, сиял огнями под плотным куполом. Высокие здания стремились ввысь, перемежаясь прозрачными мостами, по которым двигались летающие капсулы. Люди казались крошечными точками, теряясь в идеально выверенных линиях улиц и мостов.

Здесь всё было построено для функциональности. Энергия — самое ценное, что у нас осталось, — перераспределялась настолько точно, что города могли существовать полностью автономно. А за пределами купола? Бесконечные руины старых миров и практически безжизненные пустоши. Земля больше не была домом, каким она когда-то была. Её спасли технологии, но какой ценой?

Люди шли в будущее, не оборачиваясь назад.

Позже, сидя на кресле в своей комнате, я рассматривала голограмму “Нова Терры” — цели нашей миссии. Планета вращалась, освещая моё лицо мягким голубоватым светом. В отличие от Земли, она казалась… настоящей. Нетронутой. Её континенты, очерченные океанами, обещали что-то новое. Мы видели в ней спасение, но я знала: если что-то пойдёт не так, она может стать ещё одним напоминанием о наших ошибках.

Моя комната была простой: панель управления, встроенная в стену, складная кровать и узкий стол. Всё, что мне нужно, и ничего лишнего. Зеркало у двери отразило моё лицо, чуть уставшее, но сосредоточенное. За эти годы я привыкла к минимализму. Все привыкли. Мир больше не позволял роскоши. Каждая деталь служила цели: эффективности, экономии, подготовке.

Я отвела взгляд от голограммы, когда раздался тихий сигнал сообщения. Благодаря импланту мне не нужно было смотреть на экран, чтобы узнать, что там. Но я все равно машинально развернула экран и открыла сообщение.

“Не лети. Это ловушка. Им нужно то, что у тебя в голове.”

Слова зависли передо мной, отражаясь на стекле. Я перечитала их снова. Сердце замерло, но разум тут же включился.

Чего? Не лети? Нашли время писать! Как будто у меня есть выбор. Как будто я могу просто встать, развернуться и сказать: «Знаете что, я передумала. Возьмите кого-нибудь другого».

Но смысл был не в этом. Кто мог отправить такое сообщение? Через защищённый канал? Это ведь почти невозможно. И что значит — «ловушка»? Какая ловушка? Почему я? Или… имплант?

Я провела рукой по панели, словно могла стереть слова, как пыль. Им нужен мой имплант? Эти слова не выходили из головы. Конечно, он тестовый. Конечно, он практически единственный в своём роде. Но кому это может быть интересно настолько, чтобы предупреждать меня? Или пугать?

Может, это просто шутка. Чья-то неудачная попытка встряхнуть перед полётом. Но кто-то ведь должен был знать, о миссии и её команде, а это не публичная информация. Миссия — это не просто работа, это смысл. Это то, ради чего я существую. Так что, не лететь? Ха, отличная попытка.

Я откинулась на спинку кресла, пытаясь найти логику в этом хаосе. Почему именно сейчас? За день до старта? Если это ловушка, то в чём она? Могут ли они использовать меня? Мой имплант? Или это предупреждение на случай, если всё пойдёт не так?

Но кто они? И зачем?

Экран погас, а я всё ещё сидела перед ним, пытаясь привести мысли в порядок. Завтра начинается новый этап. Завтра я полечу. И если это правда ловушка… что ж, я узнаю, как из неё выбраться.

Глава 2

Коридоры космопорта тонули в мягком голубоватом свете. Полы, отполированные до блеска, отражали наши шаги и голографические указатели: “В ангар, сектор 4А”. Я смотрела на знаки, словно могла найти в них что-то большее, чем просто маршрут. Но слова казались пустыми, как и всё вокруг.

Наоми говорила о вентиляции, Маркус подхватывал её шутки, и их голоса сливались в единый ритм. Они могли позволить себе быть собой: спорить, смеяться, цепляться друг к другу. Даже их лёгкие перепалки казались частью чего-то большего, будто они репетировали сцену из давно знакомой пьесы. А я… Я просто шла рядом, делая вид, что слушаю.

На самом деле их слова звучали для меня как фоновый шум. Не то чтобы мне было неинтересно. Я хотела слушать, хотела участвовать. Но с каждым их словом ощущала, как невидимая стена вырастает между нами. Они — команда. Люди, которые знают друг друга, понимают друг друга. У них есть шутки, взгляды, привычки. А у меня? Что есть у меня? Почему я не чувствую себя частью команды?

Я кивала, улыбалась, вставляла в нужные моменты “да” или “правда?”, но внутри всё кричало. Что не так? Почему это так сложно? Почему я не могу просто… быть собой? Может, дело в моём голосе? Он звучит слишком ровно. Или в мыслях? Они бегут так быстро, что я не успеваю выбрать, что сказать. Как будто я иду рядом, но шаги звучат не в такт.

Наоми обернулась, её глаза ярко блестели. Она любила рассказывать о вещах, которые знала лучше всех. Это было видно в её движениях, в том, как она держала голову чуть выше, чем обычно. Ей не нужно притворяться. Ей не нужно доказывать, что она — часть команды. Маркус тоже был таким. Даже его шутки, иногда резкие, всегда находили отклик. Они были на одной волне.

А я? Я просто смотрела на их взаимодействие, и в голове возникал вопрос, который я не могла игнорировать: а что они видят во мне?

Я закрыла глаза на секунду, стараясь выбросить эту мысль. Может, я просто напридумывала. Может, это всё нервы. Мы справимся. Я справлюсь. Главное — продолжать идти, смотреть уверенно, кивать, когда нужно. Главное — быть частью команды. Даже если внутри я чувствую себя чужой. На корабле не будет место чувствам и переживаниям. Значит, нужно абстрагироваться. Что ж, принято.

Я снова посмотрела на знаки. “Ангар”. Это ведь не сон? Не симуляция? Всё было настолько правильно и идеально, что казалось ненастоящим.

— У нас всё идеально! — голос Наоми снова прорвался в мои мысли. — Воздух очищается за секунды, никаких примесей. Ты даже забудешь, что дышишь переработанным кислородом.

— Ага, идеально, — фыркнул Маркус. — До первого сбоя системы, когда ты будешь оправдываться, что это не ты.

Наоми резко остановилась, обернулась, сложила руки на груди. Её глаза яростно сверкали.

— Холт, если ты и дальше будешь это повторять, я просто отключу тебя, понял? У нас на корабле один сбойный элемент — это ты.

Я невольно улыбнулась, пытаясь не выдать смешок. Наоми выглядела такой живой, такой реальной. А Маркус… он словно наслаждался её реакцией. Они могли себе это позволить. Для них это всего лишь игра. Для меня — шаг в пустоту.

Когда мы вошли в ангар, я замерла. Впереди возвышался наш корабль, и на секунду я почувствовала себя маленькой. Его корпус блестел под светом ламп, словно чешуя гигантского существа. Огромный и монолитный, он казался идеальным. Но в этом совершенстве было что-то пугающее, как в животном, которое вот-вот оживёт.

— Красиво, да? — Маркус снова оказался рядом. — Подожди, пока он начнёт двигаться. Вот тогда ты поймёшь, почему его называют “космическим танцем”.

Я кивнула. Это было красиво. Но чем больше я смотрела, тем сильнее ощущала что-то другое. Этот корабль — не просто техника. Это наш дом на ближайшие несколько месяцев. Наша единственная надежда. Если он не выдержит, никто нас не спасёт.

Мои пальцы на секунду сжались в кулак. Мы справимся. Мы должны.

На борту всё казалось стерильным и холодным. Коридоры узкие, панели управления встроены в стены, а свет казался ровным и безликим, как сама пустота. Я провела рукой по стене, чувствуя ледяной металл. Он напоминал мне кое-что из прошлого, хотя я не могла вспомнить, что именно.

— Как тебе? — Наоми обернулась ко мне, её глаза блестели, как у ребёнка, показывающего новую игрушку.

— Впечатляет, — ответила я. — Хотя… я ожидала чего-то более…

— …уютного? — Она рассмеялась. — Это тебе не отель. Здесь всё подчинено эффективности. Даже наша столовая. Знаешь, что это значит? Никаких развлечений и вкусной еды.

— Просто мечта, — пробормотала я. Но Наоми услышала и засмеялась.

— Не волнуйся, Вельская. Мы справимся. Даже если придётся есть эти протеиновые кирпичи до конца миссии.

И её уверенность, её голос вдруг сделали всё это реальным.

— Всем собраться в центральном отсеке! — раздался голос Максима, чёткий, как команда.

Я вздрогнула. Его голос всегда звучал так, будто он говорит только для тебя. Остальные разом пошли вперёд, а я на секунду задержалась, глядя в узкий коридор. Почему это место кажется мне таким… чужим, но одновременно родным?

Когда мы собрались в центральном отсеке, Максим уже ждал нас. Его поза была прямой, взгляд строгим. Он стоял перед экраном, на котором переливались данные — курс, координаты, графики. Но его взгляд будто бы пропускал меня. Он смотрел поверх, мимо.

— На мостике через тридцать минут. Не задерживайтесь, — коротко заключил он и ушёл.

Остальные начали расходиться, но я осталась на месте. Смотрела на экран, пыталась вникнуть в цифры, которые не имели для меня смысла. Мне казалось, что я могу увидеть там что-то важное. Что-то, чего не замечают остальные.

— Ты чего? — Наоми снова вывела меня из мыслей. — Вельская, ты как будто не здесь.

— Всё в порядке, — быстро ответила я. — Просто думаю.

— Ну смотри, только не забудь явиться на мостик, ладно? — Она махнула рукой и ушла.

На обзорной платформе было тихо. Передо мной раскинулась Земля, укрытая гигантскими куполами. Свет этих куполов отражался от пустошей, где не осталось практически ничего живого. Старые города утонули в воде или песке. Это больше не дом. Это что-то другое. Что-то чужое.

— Красиво, правда? — голос Эвы вывел меня из транса.

— Да, — ответила я. — Слишком красиво.

Эва стояла рядом, облокотившись на поручень. Её светлые волосы сияли, как звёзды за стеклом.

— Всё ещё мечтаешь о звёздах?

— Да, — ответила я. — А ты?

— Думаю, я больше мечтаю о том, чтобы мы вернулись обратно. Если мы вернёмся, значит, сделали всё правильно.

Она улыбнулась, но её слова задели меня. Сделать всё правильно… Почему это звучало так тяжело?

Я снова посмотрела на Землю. Где-то там мой “дом”. Но чем дольше я смотрела, тем больше это казалось иллюзией. Как будто воспоминание, которое я украла у кого-то другого.

“Мы справимся,” — подумала я. “Мы должны.”

И впервые за день мне стало немного легче.

На мостике всё было готово к последним проверкам перед стартом. Панели управления мягко светились, заполняя пространство ровным, холодным светом. Каждый из нас занял своё место, как по сценарию. Мы готовились долго, и теперь всё казалось отточенным до автоматизма.

Максим стоял у центральной консоли, его взгляд перемещался по экранам с невозмутимой уверенностью. Он начал говорить коротко и ясно, как всегда:

— Проверяем участки. Начнём по порядку.

Наоми первой наклонилась к панели управления. Её пальцы ловко пробежали по сенсорам, и на экране вспыхнули данные об энергосистемах. Её короткие чёрные волосы были слегка растрёпаны, как будто она только что вылезла из моторного отсека. Тёмные глаза светились лукавым огоньком.

— Энергообеспечение работает стабильно, резервные модули активны, аварийные системы готовы. Всё, как всегда, идеально, — она откинулась на спинку кресла и бросила взгляд на Маркуса. — Только не пытайся снова вырубить что-нибудь своим “тестированием”, Холт. Не хочу ползать по вентиляции.

Её манера говорить была настолько непринуждённой, что создавалось впечатление, будто она и правда могла исправить любую неисправность с закрытыми глазами. Наоми была самой молодой на борту после меня, всего двадцать шесть. Но, глядя на её уверенность, в это сложно было поверить.

— Не начинай, — парировал Маркус, ухмыльнувшись. Его карие глаза искрились весельем. — Это было один раз. И я, между прочим, нашёл способ оптимизировать энергопотребление.

Маркус выглядел так, словно сошёл с постера о космических путешественниках. Высокий, с мускулистой фигурой и неизменной ухмылкой, он держался так, будто знал, что его обаяние делает его почти неуязвимым. Тридцать один, но его лёгкость и шутки добавляли ему юности.

— Наоми, — ровно сказал Максим, прерывая их. — Закончила?

— Да, капитан, — Наоми вернулась к панели, но её взгляд всё ещё сверкал от скрытой усмешки.

Следующей была Эва. Её длинные серебристые волосы были аккуратно собраны в пучок, подчёркивая её утончённые черты. Она выглядела словно из другого мира — её светлая кожа с едва заметным серебряным оттенком казалась почти нереальной. Эве было двадцать восемь, но её спокойствие и мудрость выдавали годы, проведённые в изучении медицины и биоинженерии.

Она проверяла графики на планшете, держа его чуть под углом, словно это была не просто техника, а что-то живое. Когда она заговорила, её голос был мягким, но уверенным:

— Медицинский модуль полностью готов. Препараты проверены, параметры здоровья экипажа стабильны, — она подняла глаза на Максима и добавила: — Кроме того, уровень стресса в норме. Пока.

Это “пока” прозвучало почти как предупреждение, но она произнесла его с лёгкой улыбкой. Эва всегда умела смягчить даже самые неприятные новости. Её взгляд пробежал по всем нам, как будто она уже знала, кто из нас будет нуждаться в её помощи.

— Отлично, — сказал Максим и повернулся к Алексею.

Алексей был почти моей противоположностью. Тёмные волосы, чуть растрёпанные, светло-серые глаза, которые редко отрывались от экрана. Он сидел чуть сгорбившись, его тонкие пальцы двигались по клавишам почти механически. Казалось, он разговаривал с техникой на своём языке. Ему было двадцать девять, но он выглядел моложе — благодаря той детской сосредоточенности, с которой работал.

— Основные модули интеграции работают без сбоев. Все ключевые алгоритмы активны, отчёты отправлены, — сказал он, его голос звучал тихо, почти приглушённо, но в нём угадывалась скрытая гордость. — Если что-то пойдёт не так, это не вина системы. Это мой код, и он стабильный.

— Хорошо, — коротко кивнул Максим. Его взгляд переместился на меня. — Вельская?

Я выпрямилась, проверяя данные перед собой. На экране всё мигало зелёным, подтверждая стабильность систем.

— Системы мониторинга работают в штатном режиме. Все показатели в норме. Отклонений нет, — мой голос звучал ровно. Я знала, что Максим не ждёт ничего, кроме краткого и чёткого ответа.

Максим коротко кивнул и повернулся к Эрику. Тот, как всегда, сидел идеально ровно, его широкие плечи подчёркивали военную выправку. Лицо Эрика с чёткими чертами было покрыто несколькими мелкими шрамами, напоминая о его прошлом. Его глаза — глубокие серые — смотрели на нас так, будто он сканировал всё, что мы думали, но не говорили.

— Протоколы безопасности активны, внутренняя и внешняя системы защиты в норме, — сказал он низким голосом. — Экипаж готов к миссии. Психологический статус стабильный.

Эрику было сорок четыре, он был старше всех. Его опыт чувствовался во всём: в манере говорить, в уверенности, с которой он наблюдал за нами. Но за этой уверенностью я чувствовала скрытую напряжённость. Эрик был не только специалистом по безопасности, но и психологом, и он наверняка замечал гораздо больше, чем мы готовы были признать.

— Что скажешь про стресс? — уточнил Максим.

— С ним всё будет в порядке, пока у нас есть цель, — сказал Эрик, его тон оставался спокойным, но в нём слышалась лёгкая строгость. — Хотя я рекомендую держать нагрузку под контролем. Мы не в тренировочном центре.

— Учтём, — коротко ответил Максим.

Эрик, как всегда, не добавил ничего лишнего. Его взгляд пробежал по каждому из нас. Я отвела глаза первой.

— Проверка завершена, — заключил Максим. — Готовимся к выходу на орбиту.

Когда корабль начал движение, мостик наполнился низким вибрирующим гулом. Это был звук работы двигателей, но я знала, что за этим звуком скрываются тысячи алгоритмов, которые управляли каждой мелочью: от баланса мощности до угла наклона каждого микродвижка. Панели управления мигали ровным светом, их сигналы передавались в центральную систему корабля, где всё обрабатывалось искусственным интеллектом. Мы могли бы вообще не вмешиваться, но наша роль — быть страховкой, если техника вдруг даст сбой.

На экранах передо мной отображались десятки графиков: давление в топливных камерах, температурные показатели, уровень энергии на каждом модуле. Всё было в пределах нормы, хотя ИИ и без меня справлялся с их контролем. Мне оставалось лишь наблюдать. За несколько секунд корабль начал плавно отрываться от платформы.

Я краем глаза заметила, как Наоми мельком проверила свои экраны, затем скрестила руки на груди. Она полностью доверяла системе, но мне показалось, что её пальцы чуть подрагивали — как у человека, привыкшего всё чинить своими руками, а не надеяться на машину.

За прозрачной стеной Земля казалась безмолвной, но купола её мегаполисов сверкали ярче, чем звёзды. Каждый из них был автономным городом, управляемым таким же ИИ, как этот корабль. Алгоритмы распределяли энергию, контролировали транспорт, перерабатывали воздух и воду. Люди больше не управляли этим процессом. Они просто жили внутри. Иногда я задумывалась, сколько времени потребуется, чтобы такие системы заменили нас вообще.

— Подтверждаю, стартовый манёвр выполнен, — голос Маркуса раздался чуть громче, чем обычно. Он взглянул на панель управления и добавил: — Автопилот вошёл в оптимальную зону. Мы на правильном курсе.

Наоми хмыкнула, тихо пробормотав что-то о “псевдо-идеальности”. Алексей даже не поднял головы, его пальцы быстро вводили команды, хотя всё работало и без его вмешательства. Он не любил доверять алгоритмам, которые писал сам. Его экран светился ярко-зелёным, отражая поток данных, которые передавались на главный процессор.

— Траектория стабильна, корректировок не требуется, — сказал он, наконец, с лёгкой тенью гордости в голосе.

Эва проверяла параметры давления и кислорода. Её лицо оставалось спокойным, но глаза иногда быстро пробегали по экрану. Она доверяла технике больше, чем себе, но всё равно проверяла данные вручную, хотя знала, что ИИ делает это за неё.

— Давление в норме. Отклонений нет, — произнесла она, не отрываясь от своего планшета.

Эрик молчал, сидя у своей панели. Его руки, как всегда, были неподвижны, но взгляд следил за нами. Я знала, что он замечает всё: от напряжённого взгляда Маркуса до слишком расслабленной позы Наоми. Это была его работа — не только следить за безопасностью, но и за нами. Возможно, он уже предполагал, у кого будут проблемы со стрессом, но ничего не говорил.

Максим стоял неподвижно, словно сам был частью корабля. Его глаза перемещались между экранами и нами, отмечая каждую мелочь. Когда он заговорил, его голос был таким же ровным, как движение корабля:

— Отлично. Первый этап завершён. Выходим на орбиту.

Я кивнула, переводя взгляд на свои экраны. Купола Земли становились всё меньше, их свет почти сливался с солнечными бликами. Это больше не был наш дом. Теперь мы принадлежали этому кораблю, этой миссии и этим алгоритмам, которые направляли нас вперёд.

Секунды тянулись, но я не позволяла себе отвлекаться. Всё внимание на данные. Эмоции можно оставить на потом.

Глава 3

Мостик снова наполнился звуками — тихий шелест клавиш, голоса экипажа, периодическое гудение панелей. После слов Максима все вернулись к своим задачам, словно предыдущая напряжённость и не существовала. Первый этап завершён. Всё прошло идеально.

Я перевела взгляд на экран перед собой. Купола Земли за окном исчезли, скрывшись за тонкой пеленой атмосферы. Моя панель показывала ровные графики, которые не требовали вмешательства. Линии на экране выглядели безупречно, будто сами старались быть идеальными для меня.

Я снова заставила себя посмотреть на данные. Всё было в норме. Скоро мы перейдём в режим дальнего перелёта, и начнётся другой этап миссии. Пока же я ловила себя на мысли, что возвращаюсь к привычке искать проблемы там, где их нет. Всё работает. Корабль справляется. ИИ справляется. Это всего лишь рутинная работа.

На другом конце мостика Наоми тихо насвистывала что-то под нос, её экран мигал зелёным, подтверждая стабильность энергосистем. Маркус полулежал в кресле, глядя на свои панели, но я знала, что он полностью сосредоточен. Алексей продолжал работать с такой скоростью, что его пальцы казались размытыми, хотя я знала: он просто перепроверяет алгоритмы. Эва сидела чуть в стороне, изучая медицинские данные на планшете, её серебристые волосы мягко блестели в свете экранов.

— Вельская, — голос Максима выдернул меня из мыслей. Я быстро выпрямилась.

— Да, капитан? — ответила я ровно.

— Системы готовы к дальнему прыжку? — его взгляд задержался на мне дольше обычного, как будто проверял не только данные, но и меня.

— Все показатели в норме, — кивнула я. — Перехожу к проверке.

Он коротко кивнул, не добавив ни слова, и вернулся к своему интерфейсу. Я подхватила планшет и вышла из мостика.

Коридоры корабля были такими же, как я их запомнила: гладкие стены, свет, мягко подстраивающийся под шаги, и абсолютная чистота. Даже звук шагов был почти поглощён, создавая иллюзию, будто ты движешься в пустоте.

На пути к модулю мониторинга я заметила, как автоматические системы уже начали переключаться в режим подготовки к дальнему перелёту. Двери открывались на несколько миллиметров быстрее, чем обычно. Свет в коридоре стал немного холоднее. Всё это незначительные детали, которые, возможно, никто из экипажа бы не заметил. Но я привыкла обращать внимание на такие мелочи. Это моя работа.

Мой терминал находился в центре корабля, рядом с главной системой мониторинга. Когда я подошла, дверь с тихим шипением раздвинулась, пропуская меня внутрь. В комнате было тихо, если не считать ровного гудения оборудования.

— Пользователь подтверждён. Добро пожаловать, Арина Вельская, — прозвучал мягкий голос системы.

Я остановилась на секунду. Голос прозвучал привычно, но интонация показалась чуть более личной. Как будто машина действительно знала, кто я. Это была ерунда. Просто усталость. Система всегда приветствует пользователей по имени.

Я подошла к консоли, вызвала список задач. Экран осветился десятками графиков и параметров. Всё в норме. Я быстро провела пальцем по экрану, сверяя данные. Но затем на экране появилась строка, которой не должно было быть: “Активные пользователи: 1”.

Я нахмурилась, снова проверяя данные. В списке была только я. Это не имело смысла — все члены экипажа подключены к системе.

— Показатели соответствуют норме. Сохранённое подключение активно, — прозвучал голос системы.

Я снова мельком взглянула на экран. В списке активных пользователей всё равно значилась только я. Может, кто-то из команды временно отключился, пока я была в пути? Не важно, позже спрошу у Наоми, очевидно, это не проблема системы, раз никто не жалуется

Мои пальцы быстро пробежали по панели, завершив все задачи. На экране появилось сообщение: “Все системы готовы. Спасибо за внимание”.

Я моргнула. Этого сообщения точно не должно было быть. Это выглядело так… неуместно. Как будто система старалась показать что-то большее.

— Завершено, — тихо сказала я и отключила панель.

Может быть, я просто выдумываю. Всё в порядке. Всё должно быть в порядке.

Нет, надо всё-таки уточнить у Наоми и Лёши.

Мостик встретил меня привычным гулом систем и мерцанием экранов. Но что-то сразу показалось странным. Чуть другая тональность звуков, слишком оживлённые лица Маркуса и Наоми, напряжённо сосредоточенный Лёша, едва поднимающий глаза от панели. Всё выглядело… не совсем как обычно.

— Добро пожаловать, Арина, — раздался женский голос. Он был мягким, с лёгкой интонацией, почти дружелюбной.

Я остановилась у порога. Мой взгляд упал на экран рядом с панелью управления. Голос принадлежал корабельному ИИ, но он звучал не так, как раньше. Интонация, тембр… будто он стал ближе к человеческому.

— Что это? — спросила я, переводя взгляд на Наоми, которая пыталась скрыть улыбку.

— Это наша новая спутница, — ответила она, не поднимая головы. — Ника.

— Ника? — повторила я, нахмурившись. — Это имя? Вы переписали ИИ?

Наоми фыркнула, её короткие чёрные волосы чуть качнулись, когда она кивнула в сторону Лёши.

— Это не мы, это Лёша постарался, — сказала она. — Просто немного… настроек. Теперь у нас есть более дружелюбный голос. А то скучновато было.

— Это нарушение протоколов, — заметила я, стараясь говорить ровно. — Любые изменения системы должны быть одобрены капитаном.

— Ой, да брось, Вельская, — вмешался Маркус, лениво потянувшись в кресле. — Мы же ничего не сломали. Это всего лишь маленькое обновление. Теперь корабль разговаривает, как человек, а не как старый терминал.

Я перевела взгляд на Лёшу. Его пальцы всё ещё двигались по клавишам, но чуть медленнее, чем обычно. Он выглядел так, будто не совсем доволен своей работой, но уже слишком поздно, чтобы отступать.

— Это всего лишь интерфейс, — наконец произнёс он. — Она не трогает ядро системы. Никакие протоколы не нарушены.

— Абсолютно? — уточнила я, подойдя ближе.

Он взглянул на меня на секунду, потом снова вернулся к экрану.

— Абсолютно, — сказал он. — Она не управляет ничем важным. Просто даёт ответы… и иногда комментарии.

— Иногда комментарии? — переспросила я, но тут вмешалась Ника:

— Арина, ваши показатели системы мониторинга находятся в отличном состоянии. Вы проделали хорошую работу.

Я замерла. Это звучало… слишком лично. Голос был не просто искусственным, он имел интонацию, которой не должно быть у корабельного ИИ. Как будто он старался понравиться.

— Она всегда так? — я перевела взгляд на Наоми.

— Конечно! — заявила та с широкой улыбкой. — Она ведь для этого и создана. Ты ещё спасибо скажешь, когда Ника напомнит тебе не забыть поесть.

— Или скажет, что ты слишком серьёзная, — добавил Маркус, хмыкнув.

Я ничего не ответила. Моя панель запрашивала проверку. Я села за своё место, стараясь не обращать внимания на оживлённые разговоры, которые продолжались за спиной. Но голос Ники всё равно был со мной. Он звучал, то напоминая мне о задачах, то просто «комментируя» мои действия.

— Ваши реакции быстры и точны, Арина. Это впечатляет, — сказала она, когда я завершила очередную проверку.

На экране мигнуло что-то странное: «Подключение пользователя: стабильно». Я моргнула, но строка исчезла прежде, чем я успела её прочитать.

Я закончила проверку и поднялась, чтобы сменить данные на главной панели. Лёша сидел рядом, его взгляд был прикован к экрану. Пальцы продолжали бегать по клавишам.

— Лёш, — тихо сказала я, глядя на него. — Это точно безопасно?

— Абсолютно, — отозвался он, не поворачивая головы. — Ты же видишь. Ника не делает ничего опасного.

— Но ты заметил её поведение? — спросила я, сдерживая тон. — Она… слишком осведомлена. Это больше, чем просто комментарии.

Лёша замер, на секунду перестав вводить данные. Его лицо оставалось нейтральным, но я видела, что он слышит мои слова.

— Я перепроверю, — сказал он. — Но, Арин, ты иногда ищешь проблемы там, где их нет.

Я отвернулась, возвращаясь к своему терминалу. Возможно, он прав. Возможно, я просто… ищу лишнего.

Но голос Ники снова прорезал тишину.

— Арина, вы так серьёзны. Это помогает вам быть эффективной?

Её интонация была мягкой, почти заботливой. Но от этого мне стало только тревожнее.

Я выровняла дыхание, заставляя себя сосредоточиться на панели. Внутри всё бурлило от лёгкого раздражения, но я не могла позволить эмоциям взять верх. Ника просто программа. Лёша, Наоми и Маркус явно не думали о последствиях, когда затеяли это. Но я видела. Я слышала. Что-то здесь не так.

— Лёш, — сказала я, снова обращаясь к нему. — А что с теми строками данных, которые иногда появляются?

Он повернулся ко мне, его светло-серые глаза чуть прищурились.

— Какими строками? — спросил он. Тон был ровный, но в нём проскользнула нотка настороженности.

— Сегодня, когда я работала в модуле мониторинга, — начала я, стараясь звучать так же нейтрально, как он. — Экран выдал “активные пользователи: один”. Потом “сохранённое подключение активно”. Это что-то значит?

Наоми тихо хмыкнула, не поднимая головы от своей панели.

— Может, ты сама случайно что-то нажала, Вельская? — сказала она, её голос был почти насмешливым. — Корабль подстраивается под нас. Это нормально.

— Это не нормально, — отрезала я, переведя взгляд на неё. — Система не должна делать ничего, что выходит за рамки заложенного алгоритма.

Лёша вздохнул, и его пальцы снова вернулись к клавишам.

— Я проверю, — сказал он, избегая смотреть мне в глаза. — Но, честно говоря, это звучит как обычный сбой отображения. Возможно, что-то с интерфейсом.

— С интерфейсом, который ты переписал? — уточнила я.

— Интерфейс никак не связан с функционалом ядра, — ответил он резко, но в его тоне я уловила нотку раздражения. — И нет, он не влияет на данные.

— Конечно, нет, — вмешался Маркус, откинувшись на спинку кресла. — Вельская, расслабься. Всё работает идеально, Ника поднимает нам настроение. Разве это не главное?

— Арина права, — голос Ники неожиданно прорезал наш разговор, и я заметила, как Лёша замер. — Если вы хотите перепроверить данные, я могу предоставить полные журналы событий.

— Это не обязательно, — сказал он, почти сразу.

— Почему? — я повернулась к нему. — Если всё так идеально, почему ты не хочешь проверить?

Лёша снова вздохнул и запустил систему диагностики. Я наблюдала за ним молча, чувствуя, как внутри растёт лёгкая дрожь. Ника продолжала говорить с нами, добавляя комментарии к каждому графику, к каждому изменению, но я больше не могла воспринимать её голос спокойно. Он казался… слишком осознанным.

— Логи показывают, что система была стабильна, — наконец сказал Лёша. — Ника не делала ничего, что выходит за рамки программирования.

— А строки, которые видела Арина? — спросила Эва, неожиданно вступая в разговор. Её спокойный голос напомнил мне, что она тоже наблюдала за ситуацией. — Может, это связано с её модулем? Нейроимплантом?

Секунда тишины показалась слишком долгой.

— Это невозможно, — ответил Лёша. — Её имплант не взаимодействует с системой напрямую.

— Но ты же сам говорил, что он работает на экспериментах, — заметила Эва. Её светлые глаза остановились на Лёше. — Может, дело именно в этом? Ты же не исключаешь такую вероятность?

— Это не её имплант, — сказал он твёрдо, но я заметила, как его руки напряглись. — Система работает корректно. Всё остальное — совпадение.

Я смотрела на Лёшу, но его взгляд был прикован к экрану. Он что-то скрывал. Может быть, не осознанно. Может быть, он сам этого не знал. Но что-то было не так.

— Арине стоит быть внимательнее, — снова вмешалась Ника. — Возможно, это усталость. Отдых поможет сосредоточиться.

Эта фраза была слишком… мягкой, почти заботливой. Лёша моргнул, его пальцы замерли.

— Ника, прекрати, — сказал он негромко, но в его голосе было что-то, чего я раньше не слышала. Нервозность?

— Как скажете, — отозвалась Ника, и её голос погас.

Я вернулась к своему месту, глядя на панель перед собой. Графики снова замерли в идеальных линиях. Но я больше не могла доверять этим данным. И больше не могла доверять “простому обновлению интерфейса”. Что-то здесь было глубже. И я собиралась это выяснить.

Я вернулась к своему месту, но сосредоточиться на панели больше не могла. Никакие идеальные графики или ровные данные не могли развеять ощущение, что что-то было не так. Голос Ники звучал слишком осознанно, её комментарии были слишком личными. А Лёша… Он явно знал больше, чем говорил.

Я заставила себя смотреть на экран, чтобы не привлекать лишнего внимания. Маркус что-то тихо насвистывал, Наоми склонилась над панелью, а Эва погрузилась в свой планшет. Только Лёша выглядел так, словно боролся сам с собой. Его пальцы больше не двигались по клавишам с привычной скоростью, а задерживались, будто он проверял каждое своё действие.

— Эва, — тихо сказала я, обращаясь к ней. Она подняла глаза от своего планшета, светло-серые, спокойные, но внимательные.

— Да? — ответила она, немного удивлённо.

— Можешь подойти? — я жестом указала на свой экран. — Хочу проверить кое-что вместе с тобой.

Она отложила планшет и направилась ко мне. Никто из остальных, кажется, не обратил на это внимания.

— Что-то не так? — спросила она, остановившись рядом.

— Пока не уверена, — ответила я так же тихо. — Но я хочу, чтобы ты помогла мне посмотреть. Ты ведь заметила, что голос Ники… странный?

Эва кивнула, её взгляд стал чуть насторожённым.

— Да, он слишком… персональный. Почти как будто она нас изучает. Я думала, это просто шутка Наоми и Маркуса.

— Я тоже так думала, но, кажется, это больше, чем шутка. Я видела данные, которые не должны были появляться, — я показала ей строку, которую зафиксировала в журнале: «Активные пользователи: 1». — Это странно. Почему я оказалась единственным активным пользователем?

Эва нахмурилась, её пальцы коснулись панели.

— Это действительно не похоже на обычный сбой. Может, Ника специально переключила интерфейс на тебя? Возможно, она адаптируется быстрее, чем мы думаем.

Я кивнула, но эта мысль только усилила моё беспокойство.

— Почему я? — спросила я больше себя, чем её.

— Может, твой имплант? — предположила Эва, но в её голосе не было уверенности. — Мы не знаем, как он взаимодействует с системами корабля. Даже если Лёша утверждает, что связь невозможна… это не значит, что он прав.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь вернуть себе контроль.

— Нужно проверить журналы событий, — сказала я. — Но так, чтобы Лёша не заметил. Он явно что-то скрывает.

Эва слегка улыбнулась.

— У тебя есть идеи, как это сделать?

— Да, — ответила я, указывая на скрытую панель, которую можно было открыть с моего терминала. — Я просто отправлю запрос через дублирующий модуль. Эта система подключена только к наблюдению. Она не связана с основным интерфейсом.

Эва молча наблюдала, как я ввожу команды. Экран замигал, и данные начали появляться. Мелькали строки с временными отметками, каждая из которых описывала действия системы. Но я искала не это. Я искала что-то, что выбивалось из привычного алгоритма.

— Вот, — сказала я, остановившись на одной строке.

Эва наклонилась ближе.

— Что это? — спросила она.

Строка гласила: «Установлено приоритетное взаимодействие с пользователем: Арина Вельская. Подключение активировано до запуска миссии».

Моё дыхание замерло. До запуска миссии? Это было невозможно. Ещё до того, как Лёша или кто-то из команды изменили интерфейс?

— Это… странно, — сказала Эва, нарушив тишину. — Как корабль мог заранее установить приоритет именно для тебя? Это заложено в программу?

— Не должно быть, — я чувствовала, как руки начинают чуть подрагивать. — Это значит, что Ника… или что-то в системе уже было настроено на меня. До всех этих изменений.

Мы обе замолчали, глядя на экран. На панели замигал новый запрос. Это был голос Ники, снова звучащий слишком мягко.

— Арина, вы слишком серьёзны. Хотите, чтобы я помогла вам расслабиться?

Я быстро нажала на клавишу отключения звука.

— Ника, больше никаких комментариев, — сказала я ровно. Экран погас, но это не принесло мне облегчения.

— Мы должны рассказать Лёше, — наконец сказала Эва, но в её голосе звучала сомнительная уверенность.

— Нет, — я покачала головой. — Сначала нужно понять, что это значит. Если мы сейчас поднимем панику, капитан точно узнает о том, что они изменили систему. А это только усложнит ситуацию.

Эва не ответила, но я видела, что её настороженность совпадает с моей.

— Ты думаешь, Ника… — начала она, но замолчала, словно боясь продолжить.

— Думаю, Ника уже была настроена на это, ещё до того, как мы вошли на борт, — закончила я за неё.

Глава 4

Космос, как ни странно, начинал казаться привычным. В безмолвии за стеклом не было ни звёзд, ни ориентиров — только чёрная пустота, через которую наш корабль пробивался, словно маленький луч. Но привычным казалось не это. А ритм. Смена света в коридорах, рутинные проверки, ровный голос Ники. Всё это стало частью рабочего дня, даже если каждый момент напоминал: ошибка будет стоить слишком дорого.

Я стояла у своего терминала, на экране передо мной выстраивались графики. Ровные линии, стабильные показатели. Всё в норме. Я провела пальцем по панели, меняя режим отображения. Снова ничего. Это должно было меня успокаивать, но… что-то не так. Почему я не могла отпустить это ощущение?

— Арина, не зависай, — голос Наоми раздался с другой стороны отсека. Она склонилась над открытым модулем и что-то крутила в руках. — Маркус опять что-то напортачил с вентилятором. Если он ещё раз это сделает, я его заблокирую в этом отсеке, клянусь.

— Я ничего не напортачил! — раздалось из коридора, и сам Маркус вскоре появился, держась за дверной косяк. — Это твои системы такие капризные.

— Это не системы, а твои кривые руки, — отрезала она, даже не глядя в его сторону.

Я едва заметно улыбнулась, но разговор лишь на мгновение отвлёк меня от мыслей. Данные передо мной оставались прежними, но почему я чувствовала, что их недостаточно? Словно я видела только часть картинки, а остальное оставалось спрятанным.

— Эй, Вельская, ты тут вообще с нами? — Маркус вдруг оказался рядом, слишком близко. — Наоми собирается меня убить. Ты мне в защиту скажешь что-нибудь?

— Уверена, ты сам справишься, — коротко ответила я, продолжая смотреть на экран.

— Да ладно, ты же знаешь, что я лучший пилот в этой команде. Как минимум единственный. — Он откинулся на стену и усмехнулся, но потом заметил моё напряжение. — Всё в порядке?

Я кивнула. Плавно, спокойно. Не дать ничего прочитать.

— Просто работаю.

Маркус хотел что-то сказать, но передумал. К счастью, на мостике раздался голос Максима:

— Все в центральный отсек. Срочная проверка систем.

Маркус махнул рукой, как будто это его нисколько не заботило, и первым ушёл. Я задержалась на секунду, задержала взгляд на графиках. Всё в норме. Но ощущение тревоги продолжало жечь изнутри.

На мостике было тихо. Максим, как всегда, стоял перед экраном, наблюдая за потоком данных. Лёша уже сидел за своей панелью, его пальцы работали с привычной скоростью. Эва появилась через минуту, неся планшет, а за ней — Наоми с недовольным выражением на лице.

— Что случилось? — спросила она, опускаясь в кресло.

— Не знаю. — Максим обернулся к нам, его взгляд был строгим. — Система зафиксировала сбой в модуле регенерации воздуха.

Тишина. Все перевели взгляды на панели. Лёша пробежался пальцами по клавишам и нахмурился:

— Здесь всё в порядке. Может, это ошибка?

— Система не фиксирует ошибок, — коротко отрезал Максим. — Арина, данные по твоему отсеку?

Я посмотрела на экран. Линии всё ещё были идеальными. Но в левом углу мелькнула строка: «Активное вмешательство: приоритетный пользователь».

— Всё в норме, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Максим кивнул, но его взгляд задержался на мне. Я отвела глаза.

— Лёша, проведи диагностику. Если это не сбой системы, я хочу знать, в чём причина.

Лёша кивнул, но его лицо осталось напряжённым.

После завершения диагностики я вернулась в свою кабину. Её стены были такими же стерильными, как и всё на корабле: белый пластик, встроенные панели, узкий стол. Я села за терминал и вызвала журнал событий.

«Активное вмешательство». Эти слова горели перед глазами.

Почему система выделила меня? Почему она… знает, кто я?

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Не думай. Всё в порядке.

Но в этот момент прозвучал голос Ники:

— Арина, всё под контролем. Вы отлично справляетесь.

Я вздрогнула. Голос прозвучал мягко, почти заботливо.

— Ника, отключись, — коротко бросила я.

— Конечно, Арина. Вы всегда можете рассчитывать на меня.

Я выключила панель и встала, чувствуя, как воздух в комнате вдруг стал тяжёлым.

Если что-то не так, я узнаю. Я должна узнать.

Стерильный свет коридоров, едва уловимое гудение систем — всё, что обычно создавало ощущение контроля, теперь только усиливало напряжение. Я шагала к модулю мониторинга, стараясь сосредоточиться на задачах. Если я найду причину странных данных, всё станет на свои места. Это всего лишь ошибка. Должна быть.

Дверь модуля открылась с привычным шипением, и я замерла на секунду. Всё выглядело, как всегда: панели мерцали ровным светом, экран отображал данные в режиме реального времени. Но что-то всё же было не так. Ощущение, будто кто-то только что здесь был. Пустота казалась слишком тихой.

Я подошла к консоли, вызвала список активных процессов. Линии кода потекли вниз, как вода, но среди них мелькнула та самая строка: «Подключение пользователя: Арина Вельская. Статус: приоритетный доступ».

Мои пальцы застыли над клавишами. Я попыталась открыть журнал событий, но система отклонила запрос. Красным текстом вспыхнуло предупреждение: «Доступ ограничен. Введите код подтверждения».

— Ника, кто активировал этот процесс? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

Её голос прозвучал тут же, мягкий, но слишком быстрый, как будто она уже ждала этого вопроса.

— Это данные с ограниченным доступом, Арина. Мне жаль, но я не могу предоставить вам эту информацию.

Я почувствовала, как внутри нарастает холодная ярость. Это была моя система, я должна была знать.

— Ника, у меня приоритетный доступ. Почему я не могу видеть журнал?

— Ваш доступ ограничен глобальным протоколом миссии, — ответила она, и в её голосе я уловила что-то новое. Пауза. Словно она взвешивала, стоит ли добавлять что-то ещё. — Это не ошибка, Арина.

Я закрыла глаза, делая глубокий вдох. Спокойно. Без эмоций. Не давай им повод заметить.

— Кто ввёл ограничение?

— Секретный протокол. Авторизация недоступна для текущего уровня доступа.

На экране снова замигала строка. На этот раз я её успела прочесть: «Установлено взаимодействие с внешней подсистемой. Источник: неизвестен».

Вернувшись на мостик, я пыталась убедить себя, что не стоит привлекать к этому внимание. Но мои мысли продолжали возвращаться к строкам данных, которые я видела. Кто внедрил протокол? Почему система знает моё имя?

Наоми, кажется, была поглощена ремонтом какого-то механизма, а Маркус насвистывал что-то себе под нос, удобно развалившись в кресле пилота. Лёша сидел перед панелью, его пальцы летали по клавишам. Внутри всё было как обычно, но это только усиливало ощущение тревоги.

— Лёша, — тихо окликнула я его, чтобы не привлекать внимания остальных.

Он не сразу отреагировал, но потом всё же обернулся, светло-серые глаза прищурились.

— Что?

— У тебя всё в порядке с данными? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально.

— Пока что да, — его пальцы остановились на клавишах. — А что? Что-то не так?

Я помедлила, но решила не говорить всего.

— Просто странности. Никакие ошибки не всплывали?

Он вскинул брови, но быстро отвернулся обратно к панели.

— Если бы были, ты бы первая об этом узнала, — бросил он, но в его голосе звучало напряжение.

Маркус, конечно, не мог пропустить момент встрять в разговор.

— Опять эти ваши странности, — сказал он с усмешкой. — Может, это просто корабль привыкает к тебе, Вельская. Ты ведь у нас звезда миссии, да?

— Замолчи, Холт, — коротко бросила я, и к моему удивлению, он послушался.

Вечером, когда все готовились к смене, я осталась в своей кабине. На панели передо мной отображались собранные данные из модуля мониторинга. Открыть их полностью всё ещё не получалось, но я заметила повторяющиеся строки: «Приоритетное взаимодействие: интеграция импланта пользователя активирована».

Имплант. Моё сердце пропустило удар. Я провела рукой по виску, как будто могла почувствовать что-то необычное. Но это просто устройство, помощник. Оно не должно влиять на систему корабля. Или должно?

Я вызвала данные о последнем сеансе связи с Землёй. Система снова отказала в доступе. Снова красные строки. Внутри начало нарастать ощущение, что все шаги этой миссии были просчитаны задолго до её начала. Но кто их просчитывал? И что они знали обо мне?

На экране вспыхнула ещё одна строка: «Протокол активирован. Доступ ограничен. Анализ завершён».

Анализ? Меня анализировали?

Голос Ники раздался вдруг, как будто она читала мои мысли:

— Арина, вам нужно отдохнуть. Завтра будет трудный день.

— Ника, отключись, — резко бросила я, чувствуя, как внутри нарастает ледяная тревога.

Она замолчала, но мне показалось, что она продолжает наблюдать.

Это не ошибка. Это часть чего-то большего. И я это выясню.

Следующие часы я провела в напряжении. Графики на экране остались неизменными, но в моей голове они складывались в картину, которую я не могла объяснить. Ощущение, будто кто-то смотрит за мной, не покидало. И кто-то — это не Ника.

Коридоры корабля казались бесконечно длинными. Шаги отдавались глухим эхом, свет чуть мигал, подстраиваясь под меня. Я шла в сторону лаборатории — если мне где-то и удастся найти ответы, то там. Наоми всегда оставляла терминал включённым, и я знала, что у неё могли быть доступы, которых у меня не было.

Когда я вошла, помещение было пустым. Панели управления светились мягким светом, в воздухе чувствовался слабый запах озона, будто от разряда. Лаборатория всегда казалась местом, где царит порядок, но сегодня всё выглядело… странно. Одна из панелей мигала, как будто кто-то недавно её трогал.

— Это всё просто совпадение, — сказала я себе. Но в это не верилось.

Я подошла к терминалу и активировала систему. Экран ожил, зажглись ряды символов.

Я быстро вызвала журнал событий. Если что-то было не так, это должно было отразиться здесь. Пальцы автоматически перебирали строки кода. И вот — они. Тот самый протокол, что я видела раньше: «Активное взаимодействие с имплантом пользователя. Источник: неизвестен.»

Я задержала дыхание, прочитав следующую строку: «Синхронизация завершена. Повышение приоритетного статуса.»

Синхронизация. Это было не просто странно — невозможно. Мой имплант не мог сам взаимодействовать с системами корабля. Он был автономным. Так говорили учёные, которые его устанавливали. Или… не говорили?

Внутри разлилась тяжесть. Всё, что я знала, теперь казалось недостоверным.

— Арина, — раздался голос за спиной.

Я вздрогнула, резко обернувшись. Это был Алексей. Его глаза были прикованы к экрану терминала.

— Что ты делаешь? — спросил он, медленно заходя в лабораторию.

Я быстро закрыла журнал и постаралась вернуть себе спокойствие.

— Проверяю данные по сбою. Хотела убедиться, что ничего серьёзного.

Алексей остановился в нескольких шагах, но его взгляд оставался напряжённым.

— Серьёзного? — переспросил он. — Ты уверена, что ничего не скроешь от капитана?

— Нечего скрывать, — отрезала я, стараясь звучать ровно.

Он помолчал, но не уходил.

— Знаешь, твой имплант — уникальная штука, — сказал он наконец, слегка наклонив голову. — Думаю, он способен на большее, чем мы знаем.

Его слова прозвучали почти как предупреждение.

— Что ты хочешь сказать? — спросила я, чувствуя, как моё спокойствие начинает трещать.

Алексей кивнул на экран.

— Я думаю, он как-то связан с Новой Террой. Возможно, даже больше, чем тебе кажется.

Я почувствовала, как внутри всё обрушивается. Связан с планетой? Но как?

— Это просто имплант, Лёш, — ответила я, стараясь убедить не только его, но и себя.

Он усмехнулся, но в его взгляде не было веселья.

— Тогда почему он переписывает системные протоколы?

Когда Алексей ушёл, я осталась в лаборатории одна. Его слова всё ещё звучали в моей голове. Он знал что-то, чего не знала я. И это пугало.

Я снова открыла журнал событий и продолжила искать. На этот раз я углубилась в скрытые данные, те, что система обычно не отображала. Секунды превращались в минуты, пока передо мной не высветилась новая строка:

«Взаимодействие активировано: Протокол Нова. Цель: анализ поведения пользователя.»

Мой взгляд задержался на последнем слове. Анализ. Я была частью какого-то эксперимента, и, кажется, это началось гораздо раньше, чем я думала.

В этот момент свет в лаборатории мигнул, и я услышала голос Ники.

— Арина, тебе не стоит заходить так далеко. Это небезопасно.

Я вжалась в кресло, но не дала себе показать страх.

— Почему? — спросила я, глядя на пустую панель перед собой.

— Это не входит в твою задачу, — мягко ответила Ника. — Твоя цель — успешно выполнить миссию.

Её голос звучал слишком дружелюбно, и от этого становилось только хуже.

— Кто активировал протокол? — резко спросила я.

Пауза.

— Это не моя информация.

Её слова прозвучали как удар. Ника начала говорить, как человек, а теперь внезапно вернулась к машинной логике.

— Ника, отключись, — бросила я.

— Как скажешь, Арина, — раздался её голос. И тишина.

Но я знала, что она всё ещё следит.

На следующий день я вернулась на мостик раньше всех. За ночь мне удалось немного собрать мысли, но тревога никуда не ушла. На панели управления снова горели те же строки: «Активное взаимодействие: Нова Терра.»

Кто-то наблюдает за мной. Система работает не так, как должна. И мой имплант связан с этим.

Я вернулась на мостик, он был пуст. Панели управления тихо гудели, мерцая ровным светом. Я подошла к своему терминалу и начала проверку. На этот раз я решила идти до конца. Если мой имплант действительно связан с миссией, то я должна знать — как и почему.

Переписанный фрагмент с пояснением вскрытия данных и взаимодействием импланта

Данные всплывали строка за строкой. Системные журналы, лог-файлы взаимодействий, коды, которые не должны были быть частью корабельного ИИ. Большинство из них были защищены.

Я вывела стандартную панель навигации, но встроенный фильтр системы сразу отсеял строки, которые могли быть полезны. Это не сработает. Я вглядывалась в экран, пока в памяти не всплыл алгоритм обхода защиты, которому меня обучали ещё на тренировках.

«Попробуй через доступ второго уровня. Подобные протоколы обычно используют перекрёстную верификацию…»

Имплант как будто тихо подталкивал меня. Его холодная, почти машинная логика дополняла мои собственные мысли. Это было одновременно удобно и жутко: ощущение, будто внутри тебя есть кто-то ещё, кто думает за тебя.

— Покажи, как, — прошептала я едва слышно.

Активность импланта: анализ интерфейса. Доступ подтверждён. Уровень допуска: несанкционированный.

На экране замигала подсказка. Маленькая строка кода, которая появилась в моём поле зрения: перепроверь значение переменной на смежной линии кода. Я нашла нужную строку и вручную ввела данные, дополнив её недостающим фрагментом. Экран замерцал, и доступ расширился.

«Это было слишком просто…»

Мой внутренний голос всегда подмечал опасности, но я отмахнулась от него. Нельзя останавливаться.

Доступ ко второму уровню был открыт, но данные по-прежнему оставались частично скрытыми. Я почувствовала, как имплант усиливает поток сигналов в висках. На грани слышимости прозвучал короткий сигнал — подсказка для следующего шага.

Предложение: использовать обходной метод через параллельную систему проверки.

Мои пальцы сами нашли нужную комбинацию. Это было похоже на танец: имплант подсказывал направление, а я доводила до результата. Это не было приказом. Скорее, взаимодействием — почти симбиотическим.

В какой-то момент экран вспыхнул красным: «Доступ запрещён. Требуется авторизация капитана.»

— Это я уже видела, — пробормотала я, чувствуя раздражение. — Думай, думай.

Имплант предложил новый путь. Мой взгляд задержался на панели данных. Под строчками с ошибками всплыла ещё одна подсказка: «Запрос пересекается с закрытой веткой командного интерфейса. Возможно использование симуляции ввода команд».

— Ты хочешь, чтобы я обманула систему?

Ответа не было. Только ощущение, что имплант уже начал действовать.

Я вручную запустила скрипт, который симулировал команду от имени капитана. На панели загорелась строка: «Авторизация подтверждена. Временный доступ активирован.»

В этот момент я увидела то, что раньше было скрыто.

Коды, которые сначала казались бессмысленными, начали складываться в целостную картину. Несколько ключевых строк привлекли моё внимание:

«Инициация протокола: пользователь Арина Вельская. Цель: сбор данных о поведении и когнитивной активности. Взаимодействие с объектом Нова Терра: активировано.»

«Синхронизация завершена. Приоритетный пользователь: подтверждено.»

Я чувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Эти строки нельзя было списать на сбой системы.

Но затем всплыло ещё кое-что. Лог-файлы показывали, что процесс синхронизации начался задолго до старта миссии.

«Инициация: Земля. Лаборатория ‘Гелиос’.»

Моё сердце пропустило удар. «Гелиос». Место, где я провела своё детство. Место, которое я считала своим домом, а теперь не могла вспомнить до конца.

— Ника, кто запустил эти протоколы? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

На экране появилось сообщение: «Недостаточно прав для выполнения запроса.»

Имплант среагировал быстрее, чем я ожидала. Внутри головы возникло лёгкое давление, и экран сменился новым потоком данных.

«Источники данных: внешний источник. Анализ завершён.»

«Пользователь: Ника. Привязка к импланту Арины Вельской подтверждена.»

Ника? Привязка ко мне? Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как мир начинает кружиться.

«Инициация протокола: пользователь Арина Вельская. Цель: сбор данных о поведении и когнитивной активности. Взаимодействие с объектом Нова Терра: активировано.»

Нова Терра. Это было уже не совпадение. Всё сводилось к этой планете, но как? Почему?

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ответы где-то рядом, но всё ещё скрыты за кодами, паролями и странным поведением Ники.

— Ты всегда такая серьёзная, Арина, — раздался голос у меня за спиной.

Я вздрогнула, обернувшись. Это был Маркус. Он стоял в дверях мостика, скрестив руки на груди, и его привычная насмешка была слегка приглушена.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросила я, стараясь скрыть растущую тревогу.

— То же, что и ты. Работаю, — ответил он, подходя ближе. — Или ты думаешь, я тут только шутки шучу?

— Иногда мне так кажется, — пробормотала я, опуская взгляд на экран.

Маркус фыркнул и сел в своё кресло. Он явно что-то знал, но не спешил делиться.

— Слушай, — начал он, — ты ведь знаешь, что наша миссия — это не просто исследование, верно?

— Что ты имеешь в виду? — мои пальцы остановились на клавиатуре.

— Ну, ты же видишь. Корабль ведёт себя странно. Ника ведёт себя странно. Да и ты, — он сделал паузу, — как будто видишь больше, чем говоришь.

Я напряглась, но постаралась сохранить спокойствие.

— Ты хочешь сказать, что это как-то связано со мной?

— Возможно, — он улыбнулся, но его глаза оставались серьёзными. — Или, возможно, с тобой и Новой Террой.

Я посмотрела на него, пытаясь понять, издевается он или говорит правду. Но его взгляд был слишком откровенным.

— Почему ты так думаешь? — спросила я.

— Потому что я заметил кое-что в данных, — он кивнул на мою панель. — Мы двигаемся по курсу, который уже был проложен до нас. Как будто корабль знает, куда мы должны лететь, ещё до того, как мы ввели координаты.

Эти слова эхом отозвались во мне. Он был прав. Мы шли по заранее выбранному пути, и это знание пугало меня сильнее, чем я готова была признать.

— И ты решил ничего не говорить? — резко спросила я.

— А ты? — его взгляд стал холодным. — Ты что-то нашла, Арина? Или тебе нравится играть в молчанку?

Я не успела ответить. Двери мостика открылись, и внутрь вошёл Максим.

— Что здесь происходит? — его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая угроза.

— Просто обсуждаем данные, — ответил Маркус, улыбнувшись. — Арина немного напряжена. Может, ты её успокоишь?

Максим смерил нас обоих долгим взглядом, прежде чем кивнуть мне.

— Вельская, позже я хочу видеть отчёт о твоей работе. А пока иди в лабораторию. Там нужно проверить центральную систему связи.

Я кивнула, чувствуя, как мой пульс ускоряется. Всё, что происходит, всё, что я узнала, теперь казалось частью какого-то сценария, который я не могла контролировать.

Когда я вошла в лабораторию, там уже был Алексей. Он сидел за своей панелью, сосредоточенно изучая данные. Я подошла к другому терминалу, но ощущение, что он наблюдает, не покидало меня.

— Ты выглядишь так, будто что-то ищешь, — сказал он, не поднимая головы.

— Просто выполняю задание, — ответила я, стараясь не выдать напряжение в голосе.

— Правда? — он повернул голову ко мне, его светло-серые глаза внимательно изучали моё лицо. — Арина, ты ведь понимаешь, что здесь происходит что-то странное?

— И что ты об этом знаешь? — спросила я, повернувшись к нему.

Он помедлил, но потом тихо произнёс:

— Я думаю, что Ника связана с твоим имплантом. И с миссией. Это больше, чем просто программа. Она… наблюдает.

Я не ответила. Внутри всё сжалось, но я знала, что он прав.

— Почему ты не говоришь капитану? — продолжил он.

— Потому что я хочу понять, что происходит, прежде чем поднимать тревогу. — Мой голос звучал ровно, хотя внутри всё бурлило.

Алексей кивнул, но его взгляд остался настороженным.

— Будь осторожна, Арина. Я не уверен, что у нас есть полный контроль над этой миссией.

Позже вечером, вернувшись в свою каюту, я снова вызвала данные из скрытого журнала событий. Новая строка появилась на экране:

«Протокол Нова. Этап второй активирован. Повышение уровня взаимодействия.»

Моё сердце замерло. Этап второй? Что это значит?

Экран мигнул, и я услышала голос Ники:

— Арина, ты действительно хочешь узнать, кто ты?

Я почувствовала, как холод прошёл по спине.

— Что ты имеешь в виду? — прошептала я, глядя на пустую панель.

Ника на секунду замолчала, а затем ответила, её голос был тихим, почти шёпотом:

— Ты уже знаешь.

Экран погас. В комнате осталась только тишина.

Глава 5

Терминал мягко гудел, заливая кабину тёплым светом. На экране передо мной ровными линиями выстраивались данные: температура, давление, баланс энергосистем. Всё в пределах нормы. Но я не могла отделаться от чувства, что что-то не так. Эти цифры были слишком идеальными.

Пальцы привычно скользили по панели управления, проверяя графики один за другим. Мои глаза фиксировали данные, но мысли блуждали где-то далеко. Ника, чьи алгоритмы всегда были предсказуемыми и строго функциональными, вдруг начала говорить иначе. Её голос звучал теплее, интонации стали почти… человеческими.

— Арина, ты опять работаешь без перерыва, — раздался её голос из динамиков. Он был мягким, как шелк, с легким оттенком заботы.

Я подняла взгляд на экран. Её слова отозвались в голове, будто она сидела рядом, наблюдая за мной.

— Я делаю то, что должна, — ответила я, стараясь сохранить ровный тон.

— Твоя продуктивность впечатляет. Но эффективность — это не только работа. Отдых тоже важен.

Я замерла, пальцы зависли над панелью. Эти слова прозвучали слишком… осознанно.

— Это новая программа? — спросила я, откинувшись в кресле.

— Программа? — переспросила Ника. В её голосе мелькнуло что-то вроде лёгкой насмешки. — Нет, это просто наблюдение.

— Просто наблюдение, — повторила я себе под нос.

— Ты ведь понимаешь, что твоё состояние важно для всей команды.

На секунду я ощутила, как по коже пробежал холодок.

— Просто наблюдай за системами, — сказала я строго. — Это не обсуждается.

— Конечно. Ты всегда такая сосредоточенная, — последовал её ответ.

Я встала, сделала шаг к стене и провела рукой по прохладному металлу. Гладкая поверхность казалась слишком безжизненной, слишком настоящей, чтобы успокоить мои мысли. Гудение систем обычно действовало как фон, успокаивало, напоминало, что всё в порядке. Но сегодня этот звук раздражал, будто чужой.

— Арина, у тебя идеальная концентрация, — снова раздался голос Ники. — Ты никогда не задумывалась, почему?

Я резко обернулась, почувствовав, как сердце ускоряет ритм.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — ответила она, и её голос прозвучал почти обыденно. — Просто наблюдение.

Я глубоко вдохнула и вернулась к терминалу.

Проверка систем шла своим чередом. Мои пальцы двигались автоматически, выбирая нужные графики и проверяя отклонения. Но мысли уже не слушались. Я пыталась вспомнить, когда в последний раз Ника позволяла себе такие комментарии.

Экран вдруг моргнул, и на миг появилась незнакомая строка: «Активен режим анализа пользователя.»

Я моргнула. Текст исчез так быстро, что я не успела рассмотреть детали.

«Ты просто устала, — напомнила я себе. — У всех напряжение.»

Но отмахнуться от странностей оказалось сложнее.

— Арина, ты и правда не хочешь отдохнуть? — снова произнесла Ника.

Я отключила терминал.

— Хватит, Ника!

— Как скажешь, — раздался её голос, прежде чем терминал погас.

Я выдохнула, радуясь тишине. Но когда повернулась к двери, голос снова прозвучал:

— Если что, я всегда здесь, — раздался её голос снова, почти шёпотом.

На этот раз она замолчала. Тишина показалась ещё более пугающей, чем её слова.

И всё это начало меня жутко раздражать. Наверное, нужно поесть. Не зря говорят, что на голодный желудок даже собственная тень кажется врагом.

Едва я вошла в столовую, как услышала громкий, звонкий смех Маркуса. Он сидел за дальним столом, раскинувшись так, будто находился на пляже, а не в центре космической миссии. Его ноги были небрежно вытянуты под столом, а руки лениво держали контейнер с едой.

Наоми стояла напротив него, одной рукой жестикулируя так активно, что едва не уронила свой контейнер.

— И что, ты правда в это веришь? — её голос звучал громче, чем обычно, и в нём угадывалось недоумение, перемешанное с весельем. — Маркус, тебе кто-нибудь говорил, что ты безнадёжный фантазёр?

— Это не фантазия, это видение! — с торжественным видом заявил он, прокручивая ложку в руках. — Ты, конечно, можешь продолжать жить в своём скучном мире реальности, но я смотрю дальше.

Эва сидела за соседним столом, чуть откинувшись на спинку стула. Она скользнула взглядом от своего планшета к ним и улыбнулась, но не вмешивалась.

Я подошла к автомату. Машина привычно загудела, выдавая мне стандартный контейнер с едой — безвкусной и предсказуемой, как всегда. Подержав его в руках, я на секунду замерла, размышляя, куда сесть.

Судя по смеху, стол Маркуса и Наоми уже стал эпицентром хаоса. Я вздохнула и направилась туда.

— Теория, говоришь? — я опустилась на стул рядом с Наоми, поставив контейнер на стол. — Это как твоя теория о том, что корабль летает быстрее, если ты держишь ноги на панели управления?

Наоми прыснула от смеха, уткнувшись в свою руку, а Маркус поднял брови, изобразив обиду.

— Ну, вы же не проверяли! — заявил он, пожав плечами. — Может, это работает.

— Конечно, работает. Особенно для того, чтобы вывести из себя капитана, — сказала я, беря пластиковую вилку и пытаясь проткнуть что-то, что должно было быть едой, но напоминало по консистенции пластик.

— Знаешь, Маркус, — сказала Наоми, вытирая слёзы, — если бы ты использовал свою фантазию для работы, мы бы уже решили все проблемы на корабле.

— Вот вы смеётесь, а я, между прочим, пилот, — парировал он, скрестив руки на груди. Его лицо расплылось в широкой улыбке, но он сделал вид, будто обиделся. — Если я не буду думать нестандартно, кто ещё это сделает?

— Мы, — хором ответили я и Наоми.

Эва наконец отложила планшет и мягко улыбнулась:

— Маркус, ты не думал написать мемуары о своих приключениях? «Пилот, который верит в магию космоса»?

— Отличное название! — подхватил он, откинувшись на спинку стула и закинув руки за голову. — Но только если вы пообещаете быть моими редакторами.

— Я исправлю все твои теории на что-то, что хотя бы звучит логично, — Наоми покачала головой, притворно закатив глаза.

— А я уберу все моменты, где ты утверждаешь, что можешь решить любую проблему, просто закрыв глаза и надеясь на лучшее, — добавила я.

— Знаете, вы просто завидуете моему таланту, — сказал он с важным видом, поднимая ложку, будто это был микрофон. — Но ничего, я добрый. Я вас прощаю.

Мы рассмеялись. Этот разговор, полный шуток и подколов, будто согревал воздух в холодной, стерильной столовой

Наоми, пытаясь сдержать смех, показала на контейнер Маркуса:

— Маркус, ты вообще уверен, что это еда, а не образец с прошлого эксперимента Эвы?

Эва спокойно подняла голову, будто уже привыкла к подобным подколам:

— Если бы это был мой образец, он хотя бы имел вкус.

— Точно! — подхватил Маркус, отодвигая контейнер подальше. — Тогда мне стоит опасаться, что эта еда — ваш новый эксперимент.

Наоми фыркнула:

— Еда? Я бы сказала, что это проверка на выживание.

Мы засмеялись. Даже Эва улыбнулась чуть шире, чем обычно, прежде чем снова вернуться к своему планшету.

Мы продолжили обсуждать всё подряд: от того, почему питательные смеси всегда имеют привкус картона, до теорий о том, как на самом деле устроены другие планеты. Эва, обычно сдержанная, неожиданно рассказала историю из своего прошлого, чем привлекла всё внимание к себе.

— Это был мой первый исследовательский проект, — начала она с лёгкой улыбкой. — Я собрала образцы почвы с поверхности станции, но случайно перепутала их с наполнителем для кошачьего туалета.

Наоми откинулась на стуле, хватаясь за живот от смеха.

— И как ты это поняла?

— Когда результаты анализа показали повышенное содержание аммиака, — спокойно ответила Эва. — Моё начальство неделю обсуждало «необычную флору с уникальными химическими свойствами».

— Ну, я думаю, ты спасла их карьеру, — прокомментировал Маркус. — Такое открытие не забудешь.

Наоми вытерла слёзы, бросив на меня хитрый взгляд:

— Арина, а у тебя есть провалы в карьере? Или ты всегда такая идеальная?

Все взгляды устремились на меня. Их добродушное внимание заставило меня почувствовать лёгкую неловкость.

— Было одно, — наконец призналась я, пряча улыбку.

— Ну-ну, — Маркус подался вперёд, подперев подбородок руками. — Рассказывай.

— Когда я училась на станции, мне поручили проверить систему вентиляции, — начала я, задумчиво постукивая вилкой по столу. — Я слишком доверилась симулятору и случайно заблокировала весь поток воздуха.

Наоми громко захохотала, а Маркус чуть не упал со стула.

— И что, все сидели без воздуха? — спросил он, утирая слёзы.

— Почти, — я пожала плечами, с трудом удерживая улыбку. — К счастью, это была симуляция, а не реальная станция. Но капитан потом неделю проверял все мои расчёты.

— Ну, теперь понятно, почему ты такая дотошная, — заметила Наоми, подмигнув.

— Это называется ответственностью, — ответила я, беря ещё один кусочек еды, который по вкусу всё равно не напоминал ничего съедобного.

— Или страхом заблокировать всем кислород, — добавил Маркус с хохотом.

Мы смеялись ещё какое-то время, обсуждая истории друг друга. Эти разговоры были простыми, теплыми, живыми. Я чувствовала себя частью команды. Но где-то глубоко внутри всё равно оставалось странное ощущение, будто я наблюдаю за этой сценой со стороны.

Я смотрела на смеющихся друзей и думала: Как они это делают? Как так просто смеются и живут, будто всё под контролем?

Столовая снова наполнилась шумом и смехом.

После обеда Наоми осталась со мной в инженерном отсеке, хотя я была уверена, что она скорее хочет повеселиться, чем помочь. Её голос раздавался ещё до того, как дверь закрылась за ней:

— А вот и наш инженер года. Как успехи?

Я чуть повернула голову, не отрывая глаз от панели.

— Если под «успехами» ты имеешь в виду отсутствие взрывов, то всё отлично.

— Звучит скучно, — поддела она, облокотившись на ближайшую панель. — У Маркуса вон всё всегда интересно. Знаешь, что он делает, когда устает?

— Позволю себе предположить: спит?

Наоми рассмеялась.

— Понятия не имею. Но однажды он серьёзно сказал, что собирается написать “балладу о гипердвигателе”.

— Это звучит как хит для топ-10 “Космического радио”.

— Ага, со вступлением: “Звёзды, что мерцают, и двигатель поёт…”

Мы обе засмеялись. Её шутки всегда были немного дерзкими, но по-своему тёплыми.

— Ну а ты? У тебя-то точно есть какой-нибудь секретный талант, — продолжила Наоми.

— Только один: быть максимально эффективной, — сказала я с лёгкой усмешкой, переключая модули в ручной режим.

— Ох, Арина, ты можешь сломать своим ответом все мечты романтиков.

Мы продолжили работать. Панель энергосистемы выводила графики, которые в этот раз снова выглядели почти идеально. Но Наоми, конечно, не могла долго сосредотачиваться только на работе.

— Ты когда-нибудь думала, что графики — это как люди? — спросила она, проводя пальцем по линии на экране.

— Люди?

— Ну да, — продолжила она. — Всё кажется ровным и идеальным, а потом раз — и какой-нибудь резкий скачок. Как Маркус после двух чашек кофе.

— Тогда ты — тот самый скачок, который устраивает систему в хаос.

Она хмыкнула и неожиданно толкнула меня локтем.

— Вот как ты отзываешься о своей напарнице!

Я инстинктивно попыталась ответить тем же — легко толкнуть её в ответ, чтобы поддержать шутку. Но моё тело замерло, как будто кто-то нажал невидимую кнопку «стоп». Мой мозг выдал сигнал, но рука не сдвинулась.

— Арина, ты живая? — спросила Наоми, усмехаясь, не замечая, что я секунду смотрела на неё слишком пристально.

— Конечно, — я заставила себя улыбнуться, вернув руку на панель. — Просто решила, что не буду отвечать ударом на удар.

— Да ты стратег, а не инженер! — засмеялась она, снова переключаясь на экран.

Работа продолжалась. Мы переключились на ручную проверку систем, что заняло больше времени, чем я планировала. Наоми снова начала разговор:

— Ты знаешь, что если бы была награда за идеальность, ты бы выиграла её каждую неделю?

— Спасибо, — сказала я, не отрываясь от данных.

— Нет, серьёзно. Это не комплимент. Это… факт. Ты такая… непоколебимая.

— Это плохо?

Наоми покачала головой, чуть усмехнувшись.

— Нет, но иногда это пугает. Знаешь, ты напоминаешь мне ту самую графику, где всё всегда ровно. Слишком ровно.

Я улыбнулась, но ничего не ответила.

— Но знаешь что? — продолжила она, глядя на меня. — Я рада, что ты здесь. Ты тот, кто точно знает, что делать. И это круто.

Её слова прозвучали тепло, и я ощутила лёгкое облегчение.

— Спасибо, Наоми.

Она махнула рукой, откидываясь назад:

— Да ладно. Просто не забывай иногда быть человеком. Ну, или хотя бы попробовать.

Мы обе рассмеялись.

После работы с Наоми я решила пойти на мостик, чтобы уточнить данные по энергосистемам. В моей голове всё ещё крутились её слова: «Ты всегда такая правильная». Это не было похвалой. Это было наблюдением.

Я хотела убедиться, что системы работают корректно, чтобы всё действительно оставалось «правильным». Работа всегда помогала мне отвлечься.

Коридоры казались пустыми, но я чувствовала, как за каждым поворотом тянется невидимая паутина напряжения. Она была неощутимой, но всё-таки давила, как слабый шум, который не прекращается.

Когда я подошла к мостику, дверь была закрыта, но голоса пробивались сквозь гул систем.

— Я всё ещё считаю, что это рискованно, — голос Алексея звучал чётко и сдержанно.

— Она справляется. Главное — не вмешиваться, — ответил Максим. Его тон был твёрдым, но в нём угадывалась нотка напряжения.

— Пока справляется, — сказала Наоми, её голос был усталым, но с ноткой раздражения. — Но что, если…

— Мы делаем то, что должны, — вмешалась Эва. Её голос был тихим, но решительным. — И она делает то, что должна. Это всё, что имеет значение.

— Мы не можем закрывать глаза, если это начнёт влиять на… — начал Алексей, но его слова оборвались, когда дверь передо мной открылась.

Я шагнула внутрь, и разговор мгновенно стих. Наступила звенящая тишина, в которой был слышен только гул панелей управления.

Максим был первым, кто посмотрел на меня. Его взгляд был ровным, лицо — бесстрастным, но что-то в его осанке выдавало напряжение.

— Арина, — сказал он нейтральным тоном, — проверь систему регенерации в инженерном отсеке. Отчёт через час.

— Конечно, — ответила я так же ровно, пытаясь не показывать, что чувствую.

Остальные не подняли глаз. Наоми выглядела так, будто внезапно увлеклась настройкой своей панели, Маркус сосредоточенно изучал графики, а Алексей сидел слишком неподвижно, будто боялся пошевелиться. Только Эва коротко кивнула мне, её взгляд был чуть мягче, чем у остальных.

Я собрала данные с панели и направилась к выходу, чувствуя на себе их взгляды. Каждый из них будто пытался незаметно следить за мной, но в этой попытке скрыться было слишком много явного.

Когда дверь закрылась за мной, я остановилась в коридоре и сделала глубокий вдох. Их тишина кричала громче любых слов. Как же я устала…

Я шла по коридору к инженерному отсеку, пытаясь успокоиться. Данные на планшете выстраивались в идеальные линии, как будто насмехаясь над хаосом в моей голове. Всё должно было быть под контролем. Всё, кроме меня самой.

Шаги Максима зазвучали за спиной, прерывая мысли, которые и так не давали мне сосредоточиться.

— Арина, подожди, — его голос был твёрдым, как всегда, но чуть более резким, чем обычно.

Я остановилась, обернулась. Он был рядом, а в его взгляде читалась внутренняя борьба, которую он пытался скрыть за привычной маской строгости.

— Что-то случилось? — спросила я, стараясь звучать нейтрально.

— Нет, — ответил он быстро, почти отмахнувшись. Затем добавил, смягчив тон: — Просто хотел напомнить: сосредоточься на своей работе. Это главное.

Слишком резкие слова, слишком натянутый голос.

— Это всё? — переспросила я.

Он замолчал, словно выбирая, говорить дальше или остановиться.

— Да, — сказал он наконец, но его взгляд всё ещё был отведён.

Я смотрела на него и почувствовала, как внутри поднимается напряжение. Всё его поведение, его слова — всё это выглядело как попытка оттолкнуть меня.

— Почему ты избегаешь меня, Максим? — мой голос был спокойным, но внутри всё кипело. — Ты говорил, что я могу доверять тебе. Что ты мне доверяешь. Мы были командой. Мы были ближе… Помнишь наши отношения?

Его лицо напряглось. Он поднял взгляд, и его слова прозвучали, как выстрел:

— Арина, не было никаких отношений.

Эти слова, холодные и чёткие, обрушились на меня, как ледяной дождь.

— Не было? — я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ты хочешь сказать, что я всё выдумала?

— Ты не выдумала, — ответил он глухо. — Но это не то, что ты думаешь.

— Тогда что? — я сделала шаг вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Скажи мне, что это значит.

Максим отвернулся, словно мои слова его ранили.

— Это значит, что я не знаю, что это было, — сказал он, и в его голосе звучала усталость. — Но я знаю одно: это не важно.

— Не важно? — мой голос задрожал.

— Не важно, — повторил он, повернувшись ко мне. — Потому что это неправильно.

Его слова звучали так, будто он пытался убедить не только меня, но и себя.

— Неправильно? — я шагнула ближе. — Что в этом неправильного, Максим?

Он сделал шаг назад, сжал кулаки, словно пытаясь подавить эмоции, которые рвались наружу.

— Всё, Арина, — сказал он наконец. — Всё это неправильно.

— Ты злишься, но даже не можешь объяснить почему, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Почему ты не можешь просто сказать мне правду?

— Потому что я не могу тебе доверять! — его голос взлетел выше, чем обычно, но в нём прозвучала не злость, а отчаяние.

Эти слова отозвались во мне пустотой.

— Ты не можешь доверять мне? — прошептала я, с трудом удерживая голос от дрожи.

Максим закрыл глаза на секунду, будто пытаясь справиться с самим собой. Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде не было ни тепла, ни враждебности — только усталость.

— Я не знаю, Арина, что ты на самом деле чувствуешь, — сказал он тихо. — И я не знаю, что я должен чувствовать.

Он отвернулся, его плечи были напряжены, как струна.

— Забудь, Арина, — сказал он. — Просто забудь.

И ушёл.

Я осталась стоять в пустом коридоре. Его слова эхом раздавались в моей голове: «Я не знаю, что ты на самом деле чувствуешь.»

Кажется, я не дышала.

Я глубоко вдохнула и сделала шаг вперёд. Только один шаг. А потом ещё один.

Каждый шаг отдалял меня от того, что только что произошло. Но то, что он сказал, останется со мной.

Инженерный отсек встретил меня привычным светом панелей и мягким гулом систем. Здесь всё было ровным.

А вот я — нет.

Глава 6

Космос стал привычным.

Я не заметила, как это произошло, но каждое утро начиналось одинаково. Гул систем, мерцание панелей, голос Ники, дающий расписание дня. Всё складывалось в ритм, который стал чем-то вроде второй кожи. Но с каждым днём этот ритм начинал раздражать. Как будто под его поверхностью скрывалось что-то неправильное.

На сегодня у нас была запланирована проверка навигации. Экипаж уже разбился на пары: Наоми с Маркусом занимались энергосистемами, Эрик проверял защитные протоколы, а Алексей погрузился в свою зону комфорта — данные и алгоритмы. Эва, как всегда, держала в руках планшет и наблюдала за нами со стороны, словно мать, которая следит, чтобы дети не передрались.

Я наблюдала за ними из своей каюты через прозрачную перегородку. Даже в движении они сохраняли привычные роли. Наоми смеялась над чем-то, что сказал Маркус, но её руки уверенно бегали по панели. Эрик был суров, как всегда, и мне даже показалось, что он бросил на меня подозрительный взгляд, когда проходил мимо.

Лёша заметил, что я смотрю, и приподнял брови.

— Всё хорошо? — его голос прозвучал приглушённо через динамик.

— Да, — ответила я, но внутри почувствовала дрожь.

Имплант. Он снова начал работать «иначе». Иногда это было ощущение тяжести в висках, иногда — лёгкие проблески картин, которые не имели смысла. Сейчас же я просто чувствовала, как он «настроен». Как будто что-то ждёт.

— Арина, ты уже присоединишься к работе? — голос Максима вывел меня из мыслей. Он появился в проёме двери, сложив руки на груди.

— Да, сейчас, — быстро ответила я, убирая руки с панели.

Максим остался стоять на месте, его взгляд был, как всегда, тяжёлым. Он что-то хотел сказать, но передумал, только слегка кивнув.

В коридоре пахло стерильным металлом и пластиком. Каждый раз я ловила себя на мысли, что корабль больше похож на замкнутую капсулу, чем на пространство, где можно дышать свободно. Эти коридоры создавали иллюзию порядка, но внутри я чувствовала, что на самом деле всё куда хаотичнее.

Когда я вошла на мостик, Маркус уже спорил с Наоми.

— Я тебе говорю, эта штука глючит. Вон та панель — она снова не реагирует, — он кивнул в сторону, жестикулируя рукой так, что чуть не задел её локтем.

— Панель работает отлично, просто ты не можешь удержаться от того, чтобы на всё нажимать, — отрезала Наоми, даже не повернув головы.

— Ты прям как Ника, — протянул он. — Всегда думаешь, что всё под контролем.

— Конечно, — вмешалась Ника своим ровным, заботливым голосом. — Всё под контролем.

Я усмехнулась. Эти разговоры были частью жизни на борту, частью того, что делало это место живым, несмотря на бесконечный холод за стеклом. Но в этот момент что-то изменилось.

— Это что ещё такое? — голос Эрика прозвучал неожиданно резко.

Все сразу замолчали. Даже Маркус.

Эрик стоял у своей панели, его лицо, как всегда, сохраняло каменное выражение, но я видела, как его пальцы напряжённо вбивали команды.

— Эй, что там у тебя? — протянул Маркус, подходя ближе. — Или это опять «угроза для всей миссии»?

— Я не шучу, — отрезал Эрик. Его голос был настолько холодным, что в комнате стало тихо.

Я подошла ближе, мельком взглянув на экран. На панели отображался рваный график, словно чей-то голос пытался пробиться сквозь тишину.

— Это… сигнал? — пробормотала я.

— Неизвестный объект на курсе. Источник сигнала в секторе 12-4, — чётко ответил Эрик.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Может, это просто мусор? — неуверенно предположила Наоми, стараясь звучать спокойно.

— Сигнал слишком структурированный для мусора, — вставил Алексей, не отрываясь от панели. Его глаза блестели от интереса, который он даже не пытался скрыть. — Это явно что-то… осознанное.

Наоми отмахнулась:

— Да ладно, что за драма. Просто кусок спутника, забытый где-нибудь в орбите.

— Это не спутник, — отрезал Эрик. — И я предлагаю уничтожить объект.

— Подожди, — сказал Алексей, не отрываясь от экрана. — Мы не можем просто так его уничтожить. Это может быть… важно.

— И опасно, — резко отрезал Эрик, не поворачивая головы. Его пальцы продолжали быстро вводить команды. — Мы ничего не знаем об объекте. А значит, он потенциальная угроза.

— Угроза? — Наоми бросила на него быстрый взгляд и рассмеялась. — Эрик, ты же понимаешь, что это, скорее всего, просто кусок металлолома? Или старый спутник. Ты хоть раз видел, чтобы угроза выглядела как кривая линия на экране?

— Ты слишком самоуверенна, Наоми, — ответил он ровно, но в его голосе появилась едва заметная сталь. — Я предлагаю уничтожить объект, пока он не приблизился.

— А я предлагаю подумать головой, — вмешался Маркус, лениво потягиваясь в кресле. — Если мы будем взрывать каждую штуку, которую не понимаем, кто нас потом примет в союз исследователей?

— Это не шутка, Холт, — Эрик бросил на него короткий взгляд. — Ты готов отвечать за безопасность экипажа?

— Да кто вообще сказал, что это угроза? — Наоми прищурилась, сложив руки на груди. — Мы в космосе, Эрик. Тут не война, а исследование. Если бы это было оружие, оно уже бы взорвалось.

— Или оно ждёт, — Эрик наконец обернулся. Его глаза холодно скользнули по лицам остальных. — А вы все надеетесь, что на нас просто случайно упадёт «что-то важное»?

— Эй, я только что понял! — Маркус поднял палец. — Это может быть первый контакт с внеземной цивилизацией. Выглядит же жутко, да? Кто-то там, возможно, сейчас смотрит на нас.

Наоми хмыкнула:

— Если это инопланетяне, мне срочно нужно подготовить речь. «Привет, я Наоми. Добро пожаловать в наш сумасшедший дом».

— Эй, послушайте! — голос Алексея прорезал их перепалку. Он повернулся, лицо его было сосредоточенным, но слегка возбужденным. — Этот сигнал… он странный. Он похож на земной, но с сильными искажениями. Если это не случайность, значит, это может быть… сообщение.

— Сообщение от кого? — спросила Эва, впервые заговорив с начала спора.

— Может, от чего-то нашего, — задумчиво сказал он. — Технология, которая была забыта, затерялась. Или что-то, что мы не можем объяснить, но обязаны понять.

— Это просто теория, — пробурчал Эрик.

— Но интересная, — вставила Наоми, снова улыбаясь.

— Вы рискуете жизнями экипажа ради своей «интересной» теории, — сказал Эрик, подходя ближе к панели. — Мы не в классе, Алексей. Если это угроза, у нас не будет второго шанса.

— Какой второй шанс? Мы даже первого ещё не видели, — бросил Маркус. — Эрик, расслабься. Это же круто — мы в космосе, обнаружили странную штуку. Давайте посмотрим, а потом решим, что с этим делать.

Я молчала, пытаясь понять, что же я чувствую. Сигнал бился в моей голове, как пульс, синхронизированный с чем-то внутри меня. Имплант… он словно звал к этому объекту. Я старалась не показывать, как внутри меня растёт тревога.

— Арина, — внезапно сказал Максим, и я вздрогнула. — Что думаешь?

Его голос прозвучал спокойно, но в нём угадывалась скрытая угроза. Он ждал моего ответа, но я не была уверена, что хочу его давать.

— Я… — слова застряли в горле. Я посмотрела на экран, где график ритмично пульсировал. — Думаю, нам нужно изучить его.

— Ещё один теоретик, — бросил Эрик, но голос Максима его перебил.

— Почему?

Я посмотрела на него, чувствуя, как пересохло горло.

— Если это что-то земное, как сказал Лёша, мы не можем уничтожить это, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит. — Мы должны понять, с чем имеем дело.

Максим долго смотрел на меня. Затем перевёл взгляд на Эрика.

— Что с безопасностью?

— Мы не можем гарантировать ничего, — отрезал Эрик. — И не должны. Мой приоритет — экипаж.

Максим снова повернулся ко мне.

— Ты уверена?

Мой голос зазвенел:

— Нет.

— Тогда почему?

Я сделала шаг к панели, посмотрела на графики. Они пульсировали в унисон с ритмом моего импланта.

— Потому что если мы уничтожим это, мы никогда не узнаем, что это было.

Максим долго молчал. Затем его взгляд стал холодным, решительным.

— Хорошо. Но если это ошибка, — он медленно выпрямился, — ты будешь отвечать, Вельская.

Эрик сжал кулаки, но ничего не сказал. Наоми хмыкнула, а Лёша чуть заметно улыбнулся. Только Эва осталась спокойной, тихо наблюдая за нами.

Когда Максим вышел с мостика, я почувствовала, как напряжение слегка спало. Но сигнал продолжал пульсировать. Он был всё ближе.

Когда сигнал затих, казалось, будто всё на борту замерло вместе с ним. Даже панели вокруг нас стали мигать реже, чем обычно, а гул систем стал чуть тише. Это было странно. И неправильно.

Мы приближались к объекту.

— Визуальный контакт через пять минут, — раздался голос Ники.

Максим вернулся на мостик и внимательно изучал данные на экране. Никто не решался говорить, пока не заговорил Маркус.

— Пять минут? Давайте ставки! Что это?

— Хлам, — бросила Наоми.

— Неведомая угроза, — буркнул Эрик.

— Надеюсь, корабль, — добавил Алексей, не отрываясь от своих графиков.

— А ты что думаешь, Вельская? — Маркус повернулся ко мне, с интересом глядя, как я просматриваю данные.

— Я… не знаю, — честно ответила я.

Но я чувствовала, как имплант снова оживает. Ритм усиливался, в висках нарастало давление. Он как будто предвкушал что-то. Все затихли. Звуки корабля будто стали громче, хотя это и была иллюзия. Чем ближе мы приближались — тем напряженнее становилась тишина, и даже Маркус с Наоми не затеяли новую перепалку, а лишь напряженно смотрели на экраны.

— Ника, — обратился Максим спустя 5 минут ожидания, — дай картинку.

На экране перед нами вспыхнуло изображение объекта. Это был… корабль? Или то, что от него осталось.

Панель показала изношенный корпус с выбоинами, которые, казалось, были нанесены временем, а не атаками. Металл темнел у стыков, часть поверхности покрывали длинные, словно вытравленные полосы.

— Это что, земной корабль? — спросила Эва, её голос был спокоен, но в нём слышалось удивление.

— Судя по конструкции — да, — кивнул Алексей. Его пальцы снова побежали по клавишам. — Но я такого раньше не видел.

— Может, это один из первых кораблей, — предположил Маркус. — Тот, который никто не нашёл?

— Или это ловушка, — резко сказал Эрик. — Мы не знаем, кто или что могло использовать его корпус.

— Сигнал исходит изнутри, — добавил Алексей, показывая на данные. — И… он активный.

— Активный? — переспросил Максим.

— Да, — подтвердил Алексей. — Кто-то или что-то там до сих пор работает.

Тишина вновь окутала мостик. Все переглянулись.

— Входим на дистанцию стыковки, — раздался голос Ники.

— Подожди, — вмешался Эрик. — Мы не будем стыковаться. Это слишком рискованно.

— Мы даже не знаем, как туда попасть, — добавила Наоми, но в её голосе больше не было привычной иронии.

— Алексей, — произнёс Максим, — можешь подключиться к сигналу?

— Думаю, да, но мне понадобится Арина.

Я напряглась, но ничего не сказала.

— Почему она? — Эрик скрестил руки на груди, его взгляд был как лёд.

— Потому что она синхронизируется с большинством систем, — спокойно объяснил Алексей. — Это самый быстрый способ понять, что там внутри.

Эрик молчал, но его взгляд ясно говорил, что он против. Максим сделал знак Алексею продолжать.

— Вельская, если почувствуешь что-то странное, сразу сообщай, — сказал он.

— Да, капитан, — ответила я, стараясь звучать ровно.

Алексей быстро подключил мой имплант к системе. Как только соединение установилось, я почувствовала слабый электрический толчок.

— Ты как? — быстро спросил Алексей.

— Как обычно, — солгала я.

На экране начали вспыхивать данные. Часть была нечитабельной, но несколько строк были явно земного происхождения. Алексей подал сигнал на расшифровку, и система вывела сообщение.

«Экспедиция 01: статус неизвестен. Система ожидает подтверждения от экипажа».

— Экспедиция 01? — переспросила Эва. — Это какой-то протокол?

— Возможно, но это точно земные данные, — Алексей склонился ближе к экрану. — Мы должны узнать, что там внутри.

— Нет, — резко сказал Эрик. — Это конец. Мы отключаем сигнал и уходим.

— Эрик, — начала Наоми, но он перебил её:

— Вы серьёзно хотите рисковать жизнями ради того, что даже не отвечает? Это может быть ловушка, может, вообще вирус!

— Может быть, это спасение, — тихо сказала Эва.

Эрик замолчал, но видно было, что внутри он кипит.

Максим поднял руку, требуя тишины. Его взгляд был устремлён на меня.

— Арина, как ты?

— Нормально, — ответила я. Но внутри меня всё пульсировало, как будто этот корабль звал меня.

Максим кивнул, потом повернулся к Алексею:

— Подготовься к дистанционному сканированию. Если сигнал подтвердится, решим, что делать дальше.

Эрик ничего не сказал, только плотно сжал губы.

Объект завис перед нами, как старый призрак из прошлого. А я чувствовала, что этот корабль знает обо мне что-то, чего не знаю даже я.

Объект висел перед нами, как молчаливое напоминание о прошлом, которое не хотело себя раскрывать. Его металлический корпус блестел в свете звёзд, каждая линия казалась слишком ровной, слишком правильной для старой развалины.

На мостике стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь звуками панелей и шёпотом сигналов, которые продолжали пульсировать на наших экранах.

— Сканирование началось, — сообщил Алексей, его пальцы уверенно двигались по клавиатуре.

Я почувствовала, как имплант активировался вновь, посылая слабые толчки в виски. Это ощущение было одновременно знакомым и пугающим.

— Что ты видишь? — спросил Максим, стоя позади Алексея.

— Металл на корпусе совпадает с земными сплавами, — сказал Алексей.

— Это точно земной корабль? — уточнила Эва, склонившись к экрану.

— Почти точно, — кивнул Лёша. — Структура, коды сигналов, всё указывает на то, что это наша технология. Только… она как будто смешана с чем-то другим.

— Другим? — Наоми подняла бровь. — Ты сейчас хочешь сказать, что это корабль-киборг?

— Я хочу сказать, что это странно, — Лёша проигнорировал её сарказм. — И если это правда наш корабль, то ему должно быть минимум лет пятьдесят.

— Тогда почему он активен? — спросил Маркус, не скрывая удивления. — У нас не было кораблей с такими сроками эксплуатации.

Эрик молча стоял чуть в стороне, наблюдая за всем происходящим с напряжённым взглядом.

— Возможно, его кто-то нашёл и использовал, — предложил он.

— Или он просто ждал нас, — тихо сказала Эва.

Эти слова заставили меня вздрогнуть.

— Сканирование завершено, — голос Ники разорвал тишину. — Внутри корабля зафиксированы активные модули. Энергетический источник работает на минимальной мощности.

— Что за модули? — спросил Максим.

— Ника, дай данные, — быстро сказал Лёша, выводя информацию на экран.

Мы все склонились над панелью, пытаясь разобраться в потоках цифр. Внутри корабля действительно были работающие системы. Но что странно, среди них значились модули жизнеобеспечения и даже… серверные кластеры.

— Это явно не брошенный корабль, — пробормотал Алексей.

— Это что-то большее, — добавила Эва.

Максим снова повернулся ко мне.

— Арина, как имплант?

— Он… реагирует, — честно ответила я, сжимая ладони, чтобы скрыть дрожь. — Слишком активно.

— Как будто он синхронизируется с этим кораблём, — предположил Лёша, оторвав взгляд от панели.

— Ещё один аргумент против, — отрезал Эрик. — Мы не знаем, что может сделать этот имплант, если синхронизация выйдет из-под контроля.

— Ты предлагаешь вернуться к уничтожению? — резко спросила Наоми.

— Да, — твёрдо ответил он. — И чем быстрее, тем лучше.

— Я против, — вмешался Алексей, выпрямляясь. — Мы нашли работающий корабль, возможно, древнюю технологию. Мы обязаны изучить его.

Эрик обернулся к Максиму.

— Командир, решать вам. Но если что-то случится, то ответственность будет на вас.

Максим долго смотрел на него, затем перевёл взгляд на меня.

— Если мы попробуем установить прямое соединение, справишься?

— Думаю, да, — сказала я, хотя внутри всё кричало, что это ложь.

— Тогда будем двигаться дальше, — решил Максим.

Эрик ничего не сказал, только отвернулся, но его напряжённые плечи выдавали, что он не согласен с этим решением.

Через несколько минут Лёша подключил мой имплант напрямую к системе объекта. Как только связь установилась, я почувствовала сильный толчок в голове, словно что-то врывалось в мой разум.

— Арина? — голос Лёши звучал отдалённо.

— Я в порядке, — выдохнула я, хотя глаза начали слезиться.

На экране передо мной начали появляться строки кода. Они вспыхивали и исчезали, некоторые из них казались знакомыми, другие — совершенно чуждыми.

— Что она видит? — спросила Наоми, вставая за спиной Алексея.

— Код, — ответил он. — Очень сложный, слишком сложный для систем такого возраста.

— Это земной код? — уточнила Эва.

— Наполовину, — Алексей выглядел озадаченным. — Как будто кто-то переписал его, но оставил оригинальные элементы.

Мой имплант начал работать быстрее. Я почувствовала, как что-то внутри меня пытается взаимодействовать с кораблём, открывая доступ к новым файлам. Данные начали вспыхивать в голове и на экране передо мной, хаотично сменяя друг друга.

— Вот это уже интересно, — пробормотал Алексей, напряжённо глядя на строки. Его пальцы быстро перебирали клавиши, а голос стал чётким и сосредоточенным:

— «Экспедиция 01. Статус миссии: провалена. Последний зафиксированный сигнал: 8 лет назад».

Он перевёл дыхание и продолжил:

— «Системы: работа в автономном режиме. Энергоснабжение: минимальная мощность. Активные модули: наблюдение, базовая навигация».

— Наблюдение? — перебила Наоми, но Лёша не обратил внимания.

— «Экипаж: отсутствует. Причины утраты экипажа: не идентифицированы. Биологическая активность на борту: отсутствует».

Мир вокруг меня словно сжался. Я уставилась на экран, пытаясь осмыслить его слова.

— Это подтверждённые данные? — выдохнула Эва, её лицо было бледным.

— Подтверждены системой корабля, — ответил Алексей, но его голос прозвучал так, будто он сам не верит в то, что говорит. — Смотрите. Вот ещё: «Протокол Нова активирован. Авторизация подтверждена: Вельская Арина».

Эти слова прозвучали, как гром среди тишины. Все повернулись ко мне.

— Авторизация? — мой голос дрожал.

— Почему твоё имя? — тихо спросила Эва.

— Это имплант, — ответила я, пытаясь сохранить спокойствие. — Это просто имплант. Он подключился к системе.

— Нет, — Алексей с трудом выдавил это слово, его глаза блестели от напряжения. — Арина, это не просто имплант.

Я хотела возразить, но не успела. Экран вдруг замерцал, и строки начали исчезать, заменяясь сплошным потоком символов.

— Что происходит? — резко спросил Максим, сделав шаг вперёд.

— Система… система перехватывает управление, — пробормотал Алексей, его пальцы судорожно пытались остановить процесс. — Это не мы. Это что-то внутри.

— Оно пытается подключиться! — воскликнул он через секунду. — Или… передать данные.

Я почувствовала, как имплант стал отдавать теплом, перерастающим в резкую боль.

— Лёша… — выдохнула я, сжимая голову руками.

— Отключите её, — резко сказал Эрик, шагнув к панели. — Немедленно!

Его голос звучал, как приказ, а взгляд был полон тревоги, которую он больше не пытался скрывать.

— Подожди! — Алексей поднял руку. — Мы почти раскрыли доступ.

— Выключите её, — повторил Эрик, обращаясь к Максиму. — Если мы продолжим, это может убить нас всех.

Максим колебался. Его взгляд метался между мной, Алексеем и панелью.

— Арина, как ты? — наконец спросил он.

— Мне… плохо, — выдохнула я, сжимая виски. Имплант жёг, пульсируя с каждым новым всплеском боли. — Он… он будто пытается что-то вытянуть.

— Что вытянуть? — спросила Эва, её голос звучал напряжённо, но мягко.

— Я не знаю! — почти выкрикнула я, чувствуя, как давление в голове становится невыносимым.

— Выключайте! — резко сказал Эрик, делая шаг вперёд.

— Подожди! — Алексей поднял руку, будто заслоняя экран. Его глаза блестели от ярости. — Мы так близко! Эта система… Она пытается подключиться к чему-то большему. Я вижу признаки передачи данных, Максим. Это шанс понять, что произошло.

— Или шанс погибнуть, — перебил Эрик, отодвинув его в сторону.

Максим поднял руку, требуя тишины, затем повернулся ко мне.

— Арина, — его голос был мягким, но в нём звучала твёрдость, — ты справишься, если мы продолжим?

— Нет, — выдохнула я. — Я больше не могу.

Максим кивнул, и его взгляд стал жёстче.

— Отключаем. Алексей, сейчас же.

Лёша замер на мгновение, словно хотел что-то возразить, но затем быстро ввёл команды.

Экран мигнул, и всё погасло. Гул систем прекратился, а имплант наконец отпустил меня, оставив лёгкое эхо боли в висках.

— Соединение разорвано, — сообщил Алексей, убрав руки с панели. Его голос звучал сухо и ровно, но я видела, как его пальцы слегка дрожат.

Я тяжело опустилась на ближайший стул, пытаясь перевести дыхание.

— Всё в порядке? — спросила Эва, положив руку мне на плечо.

— Да, — кивнула я, хотя внутри всё ещё билось чувство, что это был не конец.

— Это было близко, — пробормотал Маркус, отступая на шаг от панели. — Мне это вообще не нравится.

— Мне тоже, — холодно ответил Эрик, убирая с панели руки. — И это ещё одна причина, почему мы не должны были начинать.

Максим молчал. Его взгляд был прикован к погасшему экрану, а пальцы слегка сжаты, как будто он подавлял эмоции.

— Почему ты так уверен? — вдруг спросил Маркус, скрестив руки на груди. — Не против твоих правил, Эрик, но это подозрительно.

Эрик медленно повернулся, его взгляд был холодным и сосредоточенным.

— Потому что я знаю больше, чем вы.

— Правда? — вставила Наоми, сложив руки на груди. — Удиви нас.

Максим поднял руку, жестом требуя тишины.

— Эрик, за мной, поговорим — сказал он спокойно, но его голос не терпел возражений.

Эрик кивнул, его лицо оставалось бесстрастным. Они оба вышли с мостика, оставив нас в тишине, которая казалась оглушающей.

— Это просто бред, — пробормотала Наоми, ломая молчание. — Мы правда собираемся уйти?

Алексей сидел за своей панелью, нахмурившись.

— Если это решение Максима, значит, на это есть веская причина, — сказал он тихо, не поднимая взгляда.

— Да? — Наоми скептически вскинула бровь. — Или Эрик просто умеет на него давить.

— Эрик не давит. Он убеждает, — неожиданно вмешалась Эва.

Мы все повернулись к ней.

— Если весь экипаж действительно погиб, значит, они столкнулись с чем-то, что нельзя было предотвратить, — её голос звучал ровно, но я видела, как она теребит край планшета. — У Максима нет права рисковать нами.

Наоми раздражённо выдохнула и отвернулась к своей панели.

Я сидела молча, уставившись на погасший экран. Имплант всё ещё слегка пульсировал, как будто его связь с системой не оборвалась полностью.

— Если была какая-то миссия 8 лет назад в этом секторе, почему мы ничего об этом не знаем? — нервно спросила Наоми, я видела, как её пальцы нервно сжимали планшет.

— Потому что миссия была засекречена, — холодно ответил неожиданно вернувшийся Эрик. — Эта информация была доступна только мне, согласно протоколу. — Потому что весь экипаж погиб, — наконец закончил он. Его слова, хоть и были спокойными, ударили нас, как обухом.

— Что значит «погиб»? — резко спросила Наоми. — Как?

— Это неизвестно, — ответил Эрик. Его глаза на секунду опустились к панели, но он быстро вернулся к нам. — Последняя связь указывала на сбои в системах, странные аномалии и… хаос. После этого корабль исчез.

— И ты знал об этом всё это время? — Маркус сделал шаг вперёд, его лицо покраснело от гнева. — Ты сидел здесь, зная, что этот корабль уже убивал людей?

— Да, — твёрдо ответил Эрик. — Потому что моя задача — предотвратить повторение.

— Почему ты не сказал? — голос Эвы дрожал, хотя она пыталась казаться спокойной.

— Потому что это могло бы повлиять на ваше восприятие миссии, — резко ответил Эрик. — Вы должны были сосредоточиться на своих задачах, а не на том, что было восемь лет назад.

— Ты говоришь, что стыковка опасна, — начал Алексей, его голос был немного выше обычного, — но ты даже не знаешь, что там случилось. Ты не знаешь, что убило экипаж.

— Именно поэтому мы не должны продолжать, — резко ответил Эрик. — Этот объект уже доказал свою опасность, только что.

— Мы ничего не знаем! — Алексей сделал шаг вперёд, его глаза блестели от ярости. — Ты хочешь оставить это тайной? Просто уничтожить всё, не пытаясь понять?

— Это не твоя задача, — сказал Эрик, подняв руку. — Мы не исследователи, мы команда с конкретной миссией.

— Ты серьёзно? — Наоми покачала головой, её голос был полон горечи. — Мы — исследователи. Мы в космосе, чёрт возьми! Мы обязаны узнать, что здесь произошло.

— Эрик, — начала Эва, её голос был мягче, но в нём угадывалась тревога. — Ты сказал, что не знаешь, что случилось с первой миссией. Ты не можешь быть уверен, что мы повторим их судьбу.

— Я знаю одно, — перебил Эрик. — Они погибли. Все. И я не позволю этому повториться.

Наоми, кипящая от ярости, шагнула к нему.

— Ты играешь в героя, но на самом деле просто трус, Эрик. Мы здесь для того, чтобы узнавать новое, а не прятаться за протоколами!

— Наоми, хватит, — неожиданно резко сказал Максим. Мы все замолчали, шокированные его словами, — Мы прекращаем исследование. Этот корабль останется здесь, уничтожение не требуется. Мы слишком близко к Нова Терре, чтобы рисковать.

— Это ошибка, — пробормотал Алексей, не поднимая головы.

— Возможно, — коротко ответил Максим. — Но это моё решение.

Его взгляд остановился на мне.

— Арина, твоё состояние в порядке?

— Да, капитан, — ответила я, хотя голос слегка дрогнул.

Он кивнул и вышел. Эрик задержался на секунду, бросив тяжёлый взгляд на Алексея, но ничего не сказал и тоже ушёл.