Новая плоть. Книга Первая.

Глава 1. Конец пробного периода.

Потолок был безупречно белым. Таким белым, каким бывает только безразличие.

Я смотрел на одну-единственную плитку, чуть сдвинутую в сторону, и думал, что моя жизнь похожа именно на эту щель. Вроде бы часть конструкции, но какая-то косая, темная и ведущая в никуда.

Цирроз - это не больно. По крайней мере, сейчас. Это когда твое тело становится чугунным, во рту стоит привкус медной монеты, которую мусолили сотни рук, а кожа приобретает оттенок залежавшегося пергамента. Желтый. Цвет осени, цвет увядания, цвет логотипа доставки еды, которую я разносил два года назад.

- Мистер… Мэтвей? - голос врача прозвучал приглушенно, словно через слой ваты.

Я с трудом повернул голову. Доктор - высокий, седой, с лицом, словно вылепленным из дорогого пластика - стоял у кровати, изучая планшет. На бейджике значилось «Dr. Kaufman». Фамилия, подходящая продавцу, а не спасителю.

- Матвей, - поправил я. Язык слушался плохо. - Просто Матвей.

- Да, конечно. - Он даже не взглянул на меня. - Мы стабилизировали ваше состояние. Кризис миновал, но… вы понимаете, что это лишь отсрочка? Печень отказала. Трансплантация в вашем случае…

Он замялся. Я знал, что он скажет.

- …не покрывается страховкой, - закончил я за него. - «Сильвер плюс» не предусматривает новые органы для русских эмигрантов, которые слишком любили дешевый виски и острую лапшу.

Кауфман вежливо улыбнулся одними уголками губ.

- Ваша страховка, Матвей, заканчивается сегодня. Мы оказали экстренную помощь. Но протокол исчерпан. Аппараты жизнеобеспечения стоят не дешево.

Я закрыл глаза. В памяти всплыла череда моих достижений. Курьер. Продавец-консультант в магазине электроники (меня уволили за то, что я советовал людям то, что им нужно, а не то, что нужно продать). Менеджер в банке. Зато ночами я был героем! Танковал рейды, спасал хилеров. А здесь не смог натанковать даже на нормальную страховку.

- И что теперь? - спросил я. - Выставите меня на улицу?

- Нет, что вы. Это негуманно. Но если мы отключим вас сейчас… процесс распада продолжится. Это будет… неприятно. Боль, судороги, токсический шок. Агония может продлиться до двух суток.

- Отличная перспектива, - хмыкнул я. - А альтернатива?

Врач деликатно кашлянул.

- Мы связывались с вашими родителями. К сожалению, визовый центр перегружен. Ближайшая запись через три месяца. Они не успеют.

Мама. Папа. Хорошо, что они не видят меня таким. Желтым, раздутым, беспомощным.

- Альтернатива, доктор, - повторил я, чувствуя, как внутри закипает холодная злость.

- Закон об осознанном завершении пути, принятый в прошлом году, - Кауфман понизил голос, словно предлагал мне наркотики. - Быстро. Гуманно. Укол пентобарбитала. Вы просто уснете.

- Давайте, - выдохнул я. Сил бороться не было. Смысла - тоже.

- Прекрасно. Только есть нюанс. Это плановая процедура. Она не входит в перечень экстренных услуг.

Я открыл глаза и уставился на него.

- Что?

- Стоимость процедуры составляет сто девяносто де... - он не успел закончить.

Я истерически хохотнул, отчего в боку стрельнуло острой болью.

- Вы серьезно? Я должен заплатить вам за то, чтобы вы меня убили?

- Таковы правила, - врач развел руками, и в этом жесте было все лицемерие этого мира. - Сожалею. В «Черную пятницу» у нас были скидки, можно было приобрести расширен…

- Послушайте, Кауфман, - перебил я его, чувствуя, как ярость придает сил. - Выключите этот чертов аппарат. Я сдохну бесплатно. Назло вашей бухгалтерии.

Доктор нахмурился, постукивая стилусом по планшету.

- Это испортит статистику отделения. Смерть в муках плохо влияет на рейтинг госпиталя в Google Maps, - он помялся. – Послушайте, Мэтвей, есть еще один вариант. Экспериментальный.

- Опыты на людях? - усмехнулся я. - А вы затейник, доктор.

- Программа корпорации «NeuroLife». Тестирование нейроинтерфейсного перехода. Вместо химии мы используем электрические импульсы. Искусственный интеллект анализирует ЭЭГ, затем стимулирует определенные зоны мозга, отключает болевые рецепторы и… гасит сознание. Математически совершенный способ.

- И сколько это стоит?

- Нисколько. Более того, грант подразумевает выплату компенсации волонтеру. Вы не сможете ими воспользоваться, но можете завещать их…

- Родителям, - сказал я мгновенно.

Им сейчас не помешают деньги. Мать сможет отремонтировать дачу. Отец наконец-то купит нормальные очки и вылечит зубы. Я хоть что-то сделаю полезное. Напоследок.

- Несите бумаги, док. Я согласен.

Процедура напоминала сцену из дешевого киберпанка. Меня перевезли в небольшую комнату без окон, напичканную серверами. Жужжание вентиляторов успокаивало. Знакомый звук. Так шумел мой старенький комп.

На голову надели шлем-сетку, пахнущий резиной и спиртом.

- Готовы? - голос Кауфмана доносился из динамиков. Сам он предпочел остаться за стеклом.

- Валяйте.

Щелчок. Темнота перед глазами взорвалась калейдоскопом искр. Но боли не было. Было странное ощущение, будто кто-то мягкими, прохладными пальцами коснулся моего мозга.

«Приветствую, субъект № 409-Б», - голос прозвучал прямо в голове. Он был ни мужским, ни женским. Идеально сбалансированный тембр.

- Привет, ты кто? - мысленно отозвался я.

«Я искусственный интеллект. У меня нет имени, но если вам комфортнее персонифицировать процесс, можете дать мне имя. Желаете выбрать аватар для визуализации?»

- Зачем? Я все равно сейчас сдохну. Давай уже покончим с этим.

«Фиксирую повышенный уровень кортизола. Страх - это нормально. Сейчас я начну калибровку сенсоров. Вы почувствуете тепло. Это приятно».

Я почувствовал, как тело растворяется. Исчезла тяжесть в животе. Исчезла ноющая боль в суставах. Стало легко, как в детстве, когда засыпаешь на заднем сиденье отцовской машины.

«Сканирование мозга завершено. Приступаю к фазе терминации. Матвей, вы хотели бы что-то сказать напоследок?»

- Я хотел бы прожить другую жизнь, - подумал я. - Не такую бестолковую.

«Запрос принят. Обработка… Ошибка… Перенаправление… Счастливого пути».

Свет стал нестерпимо ярким. Я зажмурился, ожидая небытия.

А потом меня ударил запах.

Не стерильный дух больницы, не запах лекарств. Это был густой, влажный, насыщенный запах мокрой земли, хвои и чего-то сладкого, похожего на цветущую липу.

Я открыл глаза.

Надо мной колыхались кроны гигантских деревьев. Листва была не просто зеленой - она была изумрудной, такой насыщенной, что резало глаз. Словно кто-то выкрутил настройки насыщенности монитора на максимум.

Я резко сел. Голова не закружилась. Печень не отозвалась привычным тянущим комом.

- Какого черта? - произнес я вслух. Голос был моим, но… звонче? Моложе?

Я посмотрел на свои руки.

Это были не мои руки. Исчез желтоватый оттенок кожи. Пропал маленький шрам на большом пальце, полученный, когда я неудачно открывал бутылку пива вилкой. Кожа была гладкой, слегка загорелой. Мышцы предплечий бугрились под ней тугими узлами.

Я вскочил на ноги. Легко, пружинисто, без одышки. Одет я был в какие-то странные льняные штаны и простую рубаху.

- Это что, загробный мир? - спросил я у ближайшего дерева. Дерево промолчало, но по стволу пробежала белка с фиолетовым хвостом.

Фиолетовым.

Я сделал шаг, другой. Тело слушалось идеально. Оно было сильным, полным энергии. Лет двадцать, не больше. Я чувствовал каждый мускул, каждое движение воздуха.

- Эй! - крикнул я. - Кауфман! Это симуляция? Эй, ИИ, ты меня слышишь?

Тишина. Только шелест листвы и пение птиц.

Я прошел через небольшую поляну, раздвигая высокие папоротники. Мир был слишком красивым. Нереалистично красивым. Трава словно подстрижена под линейку, цветы расставлены ландшафтным дизайнером.

Треск ветки за спиной прозвучал как выстрел. Я обернулся. Их было трое. Огромные, под два метра ростом, с серо-зеленой кожей, бугристой, как кора старого дуба. Нижние челюсти выдавались вперед, обнажая желтоватые, кривые клыки, напоминающие обломки старых гвоздей. Одеты они были в грубые шкуры и клепаную кожу, от которой даже на расстоянии пяти шагов несло псиной, немытым телом и кислым потом.

Первой мыслью было: «Качественный рендер». Второй: «Слишком качественный».

Я попятился. В играх орки выглядели героически. Эти выглядели как гопники из неблагополучного района, только накачавшиеся стероидами и переставшие бриться лет десять назад.

- Эт че за хмырь? - прорычал один, тот, что стоял по центру. Голос у него был такой, словно он жевал гравий.

- На эльфа не похож, - отозвался второй, лениво почесывая брюхо рукоятью кривого ятагана. - Уши вроде наши, не острые. Но жидкий какой-то.

Я замер. Дыхание перехватило. Это не ИИ. Никакой искусственный интеллект не сгенерирует этот взгляд - смесь тупой злобы и скуки. Так на тебя смотрят в подворотне, когда просят закурить, зная, что курить ты уже не будешь.

- Человек? - первый сделал шаг ко мне. Тяжелый сапог, подбитый железом, вмял траву в грязь.

- Вроде похож, - третий прищурился, разглядывая меня как диковинную зверушку в контактном зоопарке. Он подошел ближе, нависая надо мной глыбой вонючих мышц. - Вот только у людишек глаза другие. А этот... странный. И патлы у них черные, а у этого...

- Да какая разница? - буркнул первый. - Шмот на нем странный. Ткань тонкая. Не иначе, шпион или дворянчик заблудший.

- Ребята, - я попытался улыбнуться. Голос предательски дрогнул. – Я тут новенький. Может, объясните что к чему?

Орк, стоявший ко мне ближе всех, даже не изменился в лице. Он просто коротко, без замаха, двинул меня кулаком в висок.

Вспышка боли была ослепительной. Гораздо ярче, чем та, при «переходе». Мир крутанулся и накренился набок. Ноги подкосились, и я рухнул в высокую траву, чувствуя вкус земли и крови на губах. Сознание не ушло полностью, но картинка поплыла, превращаясь в мутное пятно.

- Хлипкий, - донесся до меня голос, звучащий словно из колодца. - Точно дворянчик.

- Грузи его, - скомандовал другой. - Шаману покажем. Если не сгодится на выкуп, так хоть в шахты пойдет. Лишние руки не помешают.

Меня подхватили чьи-то грубые руки, перекинули через плечо, словно мешок с картошкой. Жесткий наплечник больно врезался в живот, выбивая остатки воздуха.

Я хотел возмутиться. Хотел сказать, что у меня есть права, что я гражданин, что я, черт возьми, заплатил за эту смерть своей жизнью! Но язык стал ватным и неповоротливым. Перед глазами, в такт шагам орка, прыгала земля. Зеленая, сочная трава. Красивая.

«Ну, хотя бы цирроза больше нет», - вяло подумал я, прежде чем тьма окончательно накрыла меня тяжелым, душным одеялом.

Очнулся я от того, что меня облили чем-то вонючим и холодным.

Я дернулся, закашлялся, и попытался встать. Тело отозвалось острой, горячей вспышкой в боку. Ребро. Точно сломано. Или трещина. Знакомое ощущение - я такое ловил, когда на третьем курсе пытался впечатлить девчонку паркуром и не долетел до гаража.

- Очухался, гниль, - голос раздался сверху.

Я поднял голову. Я был на дне глубокой земляной ямы. Сверху, на фоне сумеречного неба, чернели силуэты двух орков. Не тех, что меня вырубили. Один, поменьше, стряхивал в яму остатки какой-то жижи из деревянного ведра. У второго на шее я заметил какое-то ожерелье из мелких костей.

- Ты гляди, живучий, - хмыкнул мелкий. - Шаман сказал, до утра пусть маринуется. Если не сдохнет - на жертвенник. Сдохнет - свиньям скормим.

Он смачно харкнул вниз. Густой плевок шлепнулся в грязь в сантиметре от моей ноги. Решетка из толстых жердей с грохотом опустилась на яму, отсекая меня от мира. Щелкнул засов. Шаги удалились.

Я остался в темноте. Пахло сыростью, фекалиями и безнадегой. Я осторожно ощупал бок. Больно. Черт, как же больно. Каждый вдох отдавался резью. Я прислонился спиной к влажной земляной стене и закрыл глаза.

"Ну что, Матвей, - подумал я. - Вот тебе и новый мир. Ни приветственного окна интерфейса, ни грудастой богини-покровительницы. Только сломанное ребро и перспектива стать завтраком для свиней".

В животе заурчало. И тут я услышал, как в углу ямы что-то зашуршало. Я замер. Глаза, уже начавшие привыкать к полумраку, различили движение. Крыса. Жирная, размером с кошку, с лысым хвостом и красными бусинками глаз. Она деловито обнюхивала мои ботинки, совсем меня не боясь. Видимо, здешние узники не представляли для нее угрозы. А может, она сама привыкла доедать тех, кто не дожил до утра.

Внезапно крыса дернулась и цапнула меня за щиколотку. Острые зубы прокусили тонкую ткань штанов и вонзились в кожу.

- Ах ты тварь! - я дернулся, инстинктивно хватая грызуна рукой.

Пальцы сомкнулись на теплом, пульсирующем тельце. Крыса запищала, извиваясь, пытаясь укусить меня за ладонь.

И тут случилось это.

В голове не было голоса. Не было никаких цифр или полосок здоровья. Но вдруг я почувствовал крысу. Не ее шерсть или тепло. Я почувствовал ее жизнь. Бешеный стук маленького сердца. Ток крови по венам. Сокращение мышц. Это было похоже на сложную, но понятную схему, которая вдруг вспыхнула в моем мозгу.

Моя рука сжалась сама собой. Но я ее не раздавил ее. Я ее... втянул.

По ладони, от кончиков пальцев к плечу, пробежала волна горячего покалывания. Крыса в моей руке дернулась в последний раз и затихла. Но не просто затихла. Она стала меньше. Я почувствовал, как чужая жизненная сила - грубая, примитивная, но горячая - влилась в меня. Она текла по моим венам, как энергетик.

Боль в боку утихла. Дышать стало легче. Я провел свободной рукой по ребрам - там, где минуту назад пульсировала острая боль, теперь было лишь тупое, затухающее эхо. Срослось? За секунды?

Я разжал пальцы. На грязный пол ямы упало нечто. Это была не крыса. Это была сухая, мумифицированная шкурка, обтягивающая хрупкие кости. Словно она пролежала на солнцепеке в пустыне лет десять. Ни капли влаги, ни капли жизни. Я посмотрел на свою ладонь. Кожа слегка светилась красноватым оттенком, но тут же побледнела. Голод ушел. Вместо страха пришло странное, пьянящее чувство. Смесь отвращения и восторга. Я сидел в зловонной грязи, чувствуя, как ровно и мощно бьется мое новое сердце, и не отрываясь смотрел на свои руки. На то, что они только что сделали.

В прошлой жизни мое тело предало меня. Оно медленно, мучительно гнило изнутри, пока люди в белых халатах считали деньги за право меня отключить. Я был бракованной биомассой. Жертвой биологии. А теперь? Что я такое теперь?

Я осторожно провел пальцем по иссушенным ребрышкам в моей ладони. Чуда не было. Не было светлой исцеляющей магии или божественного вмешательства.

То, что сейчас горячим, чужим потоком пульсировало в моих венах, пугало меня до холодной испарины. Я не вылечил себя. Я украл чужую жизнь, чтобы заштопать свою. Я сработал как идеальный, безжалостный паразит. Где бы я ни оказался, в параллельном измерении, в аду или в чьей-то больной фантазии, я начинал понимать базовые правила этого места.

Я поднял взгляд наверх, туда, где сквозь решетку пробивался тусклый свет луны. Там храпели толстошкурые твари, которые сегодня бросили в яму слабого, напуганного человека с Земли. Они ждали, что к утру я сдохну.

Я сжал невесомую мумию в руке. Они сильно ошиблись. Человек, возможно, уже сдох. Но то, что проснулось вместо него в этой темноте, очень хотело жить. И оно только что научилось питаться.

Глава 2. Техническая поддержка не отвечает.

Успокоив дыхание, я снова привалился спиной к влажной земляной стене. Пальцы продолжали машинально ощупывать то, что осталось от моего первого «ужина». На ощупь бывшая крыса напоминала старый, рассохшийся кошелек, забытый кем-то на чердаке полвека назад. Легкая, ломкая, абсолютно пустая оболочка. Шкурка да хрупкие кости. Ни капли влаги, ни единой молекулы жира. Идеально чистая утилизация, биологический мусор, лишенный самой сути. Я аккуратно, стараясь не шуршать, втоптал останки грызуна в рыхлую жижу у себя под ботинками. Не стоит никому это показывать. Люди - существа нервные, фокусов с чужой плотью не любят.

Хотя, стоп. Какие к черту люди?

Глаза, окончательно привыкшие к темноте, теперь работали иначе. Мир вокруг казался серым, зернистым, словно снятым на камеру с выкрученным до предела ISO, но я отчетливо различал детали. И я заметил то, чего в панике не заметил раньше.

В яме, кроме меня, было еще двое.

В дальнем углу, свернувшись в огромный дрожащий шар и тихо подвывая, лежал грузный субъект. Даже в полумраке его габариты внушали уважение — не столько мускулатурой, сколько солидными запасами подкожного жира. Широкий приплюснутый нос, выступающая нижняя челюсть с желтоватыми клыками и кожа, даже в темноте отливающая серо-зеленым оттенком. Орк. Но явно не из той породы головорезов, что сбросили меня сюда. Этот был мягким. Домашним. На нем висели остатки бархатного халата, расшитого золотой нитью, а пахло от него страхом, дорогим парфюмом и несварением желудка.

Второй сидел у противоположной стены. Худой, жилистый, совсем еще мальчишка. Он баюкал сломанную руку, прижимая её к груди. Уши. Длинные, заостренные, как лезвия кинжалов, они хищно торчали сквозь сальные пряди светлых волос.

Настоящий, мать его, эльф.

Я прикрыл глаза. Итак, дано: я в глубокой яме. У меня больше нет цирроза, зато есть странный голод и способность высушивать грызунов касанием руки. Мои соседи - орк-толстосум и эльф-подранок.

Я провел рукой по своим волосам. Длинные. Я выдернул один волосок и поднес к глазам. Даже в серости зрения было видно - он белый, или очень светлый. Блондин. В прошлой жизни я был русым, с намечающейся лысиной. Теперь у меня шевелюра, которой позавидовал бы любой скандинавский метал-гитарист. И лицо... Я ощупал скулы, подбородок. Геометрия черепа изменилась. Скулы стали выше, челюсть - уже. Я стал красивее? Возможно.

- Эй, - прошептал я. Голос в замкнутом пространстве прозвучал неожиданно громко.

Толстый орк испуганно хрюкнул и вжался в стену, закрывая голову руками. Эльф медленно поднял голову. Его глаза, огромные, миндалевидные, блеснули в темноте.

- Ты... - прохрипел мальчишка. Голос у него был мелодичный, даже сквозь боль и хрипоту. -Ты чего там шуршал?

Я пожал плечами. Движение вышло легким, смазанным. Сломанное ребро больше не напоминало о себе острой болью, лишь тупым эхом, как старый шрам на погоду.

- Молился, - соврал я. - Богам канализации и утилизации отходов.

Эльф криво усмехнулся, но тут же поморщился, когда движение отдалось в сломанной руке.

- Не помогут, - сказал он. - Это клан Рваной Кости. Они не чтут богов. Только силу и деньги.

- Деньги? - переспросил я, кивнув на толстого орка в углу. - У этого, похоже, были деньги. Не помогло.

- У Грокха? - эльф презрительно фыркнул. - Его караван разграбили вчера. Грокх думал, что если он орк, то "дикие" его не тронут. Идиот. Городские для степных - хуже, чем люди. Они предатели крови. Его съедят последним, жира много.

Орк в углу заскулил громче, бормоча что-то про векселя торгового дома «Железный Зуб» и про то, что его семья заплатит любой выкуп.

Я пересел поближе к эльфу. Тот напрягся, здоровой рукой безуспешно пытаясь нащупать в грязи камень.

- Спокойно, ушастый, - я поднял руки ладонями вперед. - Я новенький. Пытаюсь понять механику этого данжа.

- Чего? - эльф нахмурился.

- Механику, - повторил я. - Правила игры. Слушай, парень... как тебя зовут?

- Лан, - коротко бросил он. Секунду помолчав, добавил. - Младший следопыт дома Серебряной Листвы.

- Очень пафосно. А я Матвей. Слушай, Лан. Я задам странный вопрос. Только не пугайся. Где мы?

Лан посмотрел на меня как на умалишенного.

- В яме. В лагере клана Рваной Кости. Предгорья Серых Пиков. Ты головой ударился, когда падал?

- Это я понял, - отмахнулся я. - Я глобально спрашиваю. Это какой сервер? Европа? Азия? Или это какой-то частный шард с полным погружением?

Эльф молчал. В его глазах читалась смесь жалости и брезгливости. Так смотрят на контуженных.

- Сервер? - медленно переспросил он, пробуя слово на вкус. - Ты о чем, странник? Ты из какой страны? По говору не пойму. Акцент у тебя... жесткий. И выглядишь ты...

Он подался вперед, вглядываясь в мое лицо.

- Ты похож на человека, но глаза у тебя другие. И волосы... Ты кто такой?

- Я бета-тестер, - вздохнул я. - Похоже, что так. Лан, послушай меня внимательно. Ты знаешь, что такое "виртуальная реальность"? "Игровой интерфейс"? "Система"?

Он отрицательно мотнул головой.

- Ты говоришь на общем наречии, но слова твои лишены смысла. Это магия? Ты чародей?

- Если бы, - буркнул я. - Значит, ты здесь родился? Вырос? Это твой настоящий мир?

- А какой он должен быть? - Лан начинал злиться. - Игрушечный? Моя рука болит по-настоящему. Моего наставника вчера разрубили на куски по-настоящему. Ты бредишь, Матвей. Или ты дворянин, который перепил вина из лунных ягод и забыл свое имя.

Я откинулся на спину, глядя на решетку наверху, сквозь которую пробивались холодные звезды. Созвездия были чужими. Ни Большой Медведицы, ни Полярной звезды. Какая-то россыпь незнакомых огней.

Значит, не игра. Или игра настолько продвинутая, что NPC прописаны с полной уверенностью в собственной реальности. Тест Тьюринга этот парень прошел бы на отлично.

- Ладно, - сказал я тихо. - Допустим, это не игра. Допустим, я действительно где-то очень далеко от дома. И что у нас по сюжету? Нас убьют?

- Скорее всего, - равнодушно отозвался Лан. - Орки готовятся к большому походу. Им нужно мясо. Часть продадут в шахты гномов-отступников на юге. Часть пустят на ритуалы Шамана. Грокха, вон, может, выкупят, если успеют гонца послать. А нас с тобой...

Он замолчал.

- У меня рука сломана, - продолжил он после паузы. - В шахтах я бесполезен. Работать не смогу. Значит, меня убьют первым. А ты... ты здоровый. Может, и поживешь месяц-другой, пока спину не сорвешь, таская руду.

Перспективы так себе. Впрочем, пару часов назад я лежал под капельницей и готовился стать удобрением. А теперь у меня здоровое, молодое тело. Пусть и в яме с дерьмом. Это, как ни крути, апгрейд.

В животе снова заурчало. Голод был странным. Не желудочным, а каким-то клеточным. Крыса дала всплеск энергии, но он быстро угасал. Тело требовало топлива. Моему новому метаболизму нужен был ресурс.

- Слушай, Лан, - спросил я. - А люди... такие как я, здесь вообще водятся?

- Белоголовые? - эльф покачал головой. - Никогда не слышал. Люди живут на Восточных островах. Они черноволосые, белокожие, глаза узкие. Хорошие мореходы, плохие воины. Ты на них не похож. Ты похож...

Он замялся.

- На кого?

- В легендах говорится, что древние боги выглядели так. Высокие, светловолосые, с глазами цвета неба или травы. Но боги ушли тысячу лет назад. Так что ты либо урод, либо полукровка с очень странной родословной.

- Спасибо на добром слове, - хмыкнул я. - Будем считать, что я редкий коллекционный экземпляр.

Остаток ночи прошел в тяжелом полусне. Мне снилась больница. Кауфман с его фальшивой улыбкой. Писк приборов. Запах хлорки. Я проснулся от собственного крика, но оказалось, что кричал не я, а Грокх во сне.

Утро началось не с кофе.

Сверху громыхнуло. Тяжелая решетка из грубо отесанных бревен лязгнула и поползла вверх. В глаза ударил яркий, белый свет местного солнца. Оно было злее и ярче, чем наше.

- Подъем, мясо! - гаркнул уже знакомый голос, похожий на скрежет камней в камнедробилке.

На краю ямы стояли два орка. Один держал веревку, второй - ведро.

- Жрать! - скомандовал второй. - Кто не жрет - тот не работает. Кто не работает - идет на корм варгам.

В яму полетело содержимое ведра.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

На дно упали куски чего-то серого, склизкого и бесформенного. Плюс несколько сморщенных клубней, похожих на гнилую картошку.

Грокх проснулся мгновенно. Забыв о своем статусе и богатстве, он на четвереньках пополз к еде, размазывая грязь дорогим халатом. Схватил кусок серой массы и начал запихивать в рот, чавкая и давясь.

Лан скривился.

- Вареная требуха, - констатировал он с видом эксперта. - И репа. Гнилая.

- Высокая кухня, - согласился я, поднимаясь.

Я подошел к еде. Запах ударил в нос - кислый, тошнотворный дух несвежих потрохов. Раньше я, скорее всего, вывернул бы желудок наизнанку. Но не сейчас.

Мое тело среагировало странно. Рот наполнился слюной. Желудок сжался в ожидании. Ему было плевать на вкус. Ему нужна была органика. Биомасса. Белок, углеводы, клетчатка - неважно, в какой форме.

Я поднял с земли грязный клубень. Откусил. На вкус - как мокрый картон с привкусом плесени. Но как только еда попала в пищевод, я почувствовал тепло. Оно расходилось по телу, впитываясь мгновенно.

Это было не то ощущение, что с крысой. Крыса была живой. В ней была искра, энергия, "прана" - называйте, как хотите. Это дало мне силу залечить ребро.

А эта еда была мертвой. Она давала просто калории. Строительный материал, но не энергию. Как бензин низкого октанового числа. Двигатель работать будет, но гоночный болид не поедет.

Разница. Важно запомнить. Живое дает силу и регенерацию. Мертвое - просто поддерживает существование.

Я съел все, что упало рядом со мной. Грокх пытался отобрать кусок у Лана, но эльф, несмотря на сломанную руку, ловко пнул толстяка в колено. - Жри свое, свинья!

- Эй! - крикнул орк сверху. - Грокх! Твоя семья прислала ответ!

Толстый купец замер, его лицо просветлело.

- Они платят? - взвизгнул он. - Они выкупают меня? Я знал! Я знал, что отец не бросит...

- Ага, - заржал стражник. - Прислали ответ, что у них нет сына с таким именем. Видимо, ты сильно накосячил с теми векселями, жирдяй. Тебя списали.

Грокх осел в грязь. Его лицо посерело. Надежда умерла, уступив место животному ужасу.

- А теперь - на выход! - скомандовал орк. - Шаман хочет глянуть на новый товар. Скидывай лестницу!

Веревочная лестница упала вниз.

- Это я тебе, бледный! - палец с черным когтем указал на меня.

Я вытер рот рукавом.

- Удачи, - шепнул Лан. - Постарайся умереть быстро.

- Не дождетесь, - огрызнулся я.

Я полез наверх. Мышцы пели. Тело, получившее хоть какое-то топливо, работало как хорошо смазанный механизм. Я подтягивался легко, чувствуя силу в каждом движении. Десять лет офисной жизни, алкоголь и гиподинамия остались в прошлом мире. Здесь я был машиной. Пока еще ржавой и без тюнинга, но машиной.

Как только моя голова показалась над краем ямы, меня грубо схватили за шиворот и рывком выдернули на поверхность.

Я не удержался на ногах и упал на колени. Удар сапогом в бок (к счастью, в здоровый) заставил меня согнуться.

- Мордой в землю! - рявкнул стражник.

Я подчинился. Щека ощутила жесткую, колючую траву.

Лагерь орков.

Вокруг стоял гул. Рычание, крики, лязг металла. Запахи били наотмашь: дым костров, жареное мясо (надеюсь, звериное), дубленая кожа и застарелый пот.

Я скосил глаза. Мы были в центре большой поляны. Вокруг - десятки шатров из шкур. В центре горел огромный костер.

Ко мне подошли.

Сначала я увидел ноги. Босые, жилистые ступни, покрытые мозолями, словно копыта. Кожа серая, как пепел остывшего костра. Слышалось тихое позвякивание костей.

- Поднимите его, - голос звучал тихо, как шелест змеи в сухой траве. Но в этом шепоте было столько власти, что два здоровенных охранника вытянулись по стойке смирно.

Меня рывком поставили на ноги.

Передо мной стоял старик.

Для орка он был очень старым. Кожа обвисла складками, клыки пожелтели и истерлись. На голове - редкий пух седых волос. Один глаз был затянут бельмом, другой - ярко-желтый, смотрел на меня с пугающей ясностью.

На шее - ожерелье из маленьких черепов. Птичьих, звериных... и, кажется, детских.

Шаман.

Он подошел ко мне вплотную. От него не пахло потом, как от остальных. От него пахло формалином, сушеными травами и землей. Запахом кладбища.

Он протянул руку. Его пальцы были длинными, узловатыми, с кривыми черными когтями. Он коснулся моего лба. Кожа была холодной, как у трупа.

Я вздрогнул. Внутри меня что-то шевельнулось. Моя новая сущность, мой "внутренний хищник" отреагировал на касание не страхом, а... интересом. Я почувствовал в старике огромный запас энергии. Но это была не чистая жизнь, как у крысы. Это была темная, вязкая, гнилостная сила. Как болото.

Шаман отдернул руку, словно его ударило током. Желтый глаз расширился.

- Странно... - проскрипел он. - Пустой.

Он обошел меня вокруг, разглядывая, как мясник разглядывает тушу коровы.

- Ты кто такой? - спросил он, остановившись напротив. - Ты не человек Востока. У них кожа белая. И волосы...

Он протянул руку и дернул меня за прядь волос. Больно.

- Золото? Нет, солома.

Орки вокруг загоготали.

- Я Матвей, - сказал я, глядя ему прямо в здоровый глаз. - И если ты ищешь золото, то ошибся адресом.

Стражник замахнулся, чтобы ударить меня за дерзость, но шаман поднял руку, останавливая его.

- Говорящий, - усмехнулся старик, обнажая гнилые пеньки зубов. - В тебе нет духа, человек. Я не вижу твоей ауры. Ты как камень. Или как пустота. Но ты жив.

Он понюхал воздух рядом с моим лицом.

- И ты пахнешь... не страхом. Все здесь пахнут страхом. А ты пахнешь голодом. И смертью.

Он задумался, перебирая пальцами костяшки на ожерелье.

- Шахта тебе не подходит. Там ты быстро сломаешься, но я ничего не узнаю. А я хочу узнать, что ты такое.

Шаман повернулся к стражникам.

- Привяжите его к столбу Позора. Пусть постоит на солнце. Без воды. До вечера.

- А потом? - спросил стражник с тупым выражением лица.

- А потом, если не сдохнет, я вскрою его и посмотрю, какого цвета у него печень. Может, она черная, как у демона.

- Эй! - возмутился я, когда меня потащили к центру лагеря. - Я протестую! Женевская конвенция запрещает пытки военнопленных!

- Чего бормочет? - спросил один орк у другого.

- Молится, наверное. Своей женьевьевской богине.

Меня подтащили к врытому в землю бревну. Оно было темным, пропитанным чем-то бурым. Кровь. Много слоев старой и свежей крови. Вокруг столба роились жирные зеленые мухи.

Меня прижали спиной к дереву. Руки завели назад и туго стянули веревками. Ноги примотали к основанию.

- Стой смирно, беляк, - орк затянул последний узел и проверил его на прочность. - Солнце нынче злое. К обеду пить захочешь так, что собственную мочу лакать будешь.

Они ушли, оставив меня одного в центре лагеря.

Я осмотрелся.

Жизнь кипела. Орки точили топоры, жарили мясо, дрались, спаривались прямо за шатрами (звуки были специфическими). Мимо пробегали гоблины-рабы, таская тяжелые корзины. Так тут еще и гоблины водятся?

Никто не обращал на меня внимания. Я был просто декорацией. Куском мяса, который приберегли на ужин.

Солнце поднималось выше. Становилось жарко. Я прикрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях. Веревки впивались в запястья, перекрывая кровоток. Это было плохо. Онемение рук - первый шаг к потере боеспособности. Я попробовал пошевелить пальцами. Коснулся дерева за спиной. И замер.

Дерево было мертвым. Это был отесанный ствол, давно лишенный корней и ветвей. Но... Оно было пропитано кровью. Литрами крови сотен жертв, которых пытали здесь годами. Кровь впиталась в древесину, засохла, стала частью структуры.

Кровь - это органика. Я сосредоточился. Внутренний "шлюз" приоткрылся. Я почувствовал слабый, едва заметный отклик. Это были не реки энергии, как от живой крысы. Это были крохи, пыль, остаточные эманации. Старые, засохшие клетки крови, застрявшие в волокнах дерева. Я закрыл глаза и представил, как моя кожа на спине становится губкой.

Тяни.

Высасывай.

Мне нужно больше. Если я хочу пережить этот день и то, что обещал шаман вечером, мне нужно подготовиться.

Я стоял под палящим солнцем, с привязанными руками, и улыбался. Орки думали, что наказали меня. Они не знали, что привязали вампира к огромному леденцу. Пусть и очень старому и не вкусному.

Впереди был долгий день. И я собирался провести его с пользой.

Глава 3. Сухой паек.

Солнце в этом мире было злым. Оно не грело, оно било молотом по темечку.

Я висел на столбе уже часа четыре. Или пять. Чувство времени атрофировалось вместе с чувствительностью кистей рук. Веревки врезались в мясо, но это было меньшей из проблем.

Жажда. Она была хуже боли. Язык распух и напоминал кусок наждачной бумаги, приклеенный к небу.

Орки ходили мимо, иногда тыкали в меня древками копий или кидали костями, обглоданными добела. Им было весело. Я был их телевизором, их реалити-шоу «Последний герой», где финал известен заранее.

- Пить хочешь, беляк? - какой-то мелкий гоблин с ведром помоев остановился рядом. Зачерпнул мутную жижу и плеснул мне на ноги. - Пей, не жалко!

Он загоготал и побежал дальше, получив пинок от проходящего мимо надсмотрщика.

Я закрыл глаза. Злость - это хорошо. Злость бодрит. Но на одной злости далеко не уедешь. Мне нужно топливо.

Я снова сосредоточился на столбе за спиной.

Это был не просто кусок дерева. Это была летопись боли. Годами к этому столбу привязывали пленных. Эльфов, троллей, своих же провинившихся сородичей. Их кровь, пот, моча и страх пропитали древесину насквозь. Она высохла, превратилась в камень, но органика никуда не делась.

Она спала.

«Давай», - приказал я себе.

Я представил, как поры на моей спине раскрываются. Как миллионы микроскопических ртов вгрызаются в мертвую древесину.

Это было мерзко. Словно я лижу ржавое железо, присыпанное пеплом. Вкус старой, свернувшейся крови. Вкус гноя. Вкус отчаяния. Меня чуть не вырвало, но желудок был пуст.

По капле. По молекуле.

Я тянул из столба этот «сухой паек». Энергия была тяжелой, грязной, горькой. Если крыса была как шот эспрессо, то это - как жевание кофейной гущи, которая неделю лежала в мусорке.

Но это работало.

Я почувствовал, как покалывание в пальцах сменилось жаром. Онемение отступало. Кровоток восстанавливался сам собой, игнорируя пережатые вены. Я направил энергию в запястья. Кожа там начала уплотняться, грубеть, превращаясь в подобие роговой брони, чтобы веревки не резали так сильно. Неплохо…

Солнце начало клониться к закату. Жара спала, уступив место прохладному ветру с гор.

В лагере зажглись костры. Запахи жареного мяса стали невыносимыми.

Ко мне подошли трое. Двое громил и шаман. Старик выглядел бодро. В одной руке он держал кривой нож, лезвие которого тускло светилось в сумерках, в другой - посох.

Ну что, - проскрипел Шаман, тыча в меня костяным посохом. - Живой?

Я поднял голову. Шея хрустнула.

- Жду обещанного вскрытия, - прохрипел я. Голос был сухим, как осенний лист, но твердым.

Шаман довольно цокнул языком.

- Крепкий. Другой бы уже висел мешком. Отвязывайте.

Громилы зашли со спины. Веревки ослабли. Я едва удержался на ногах - колени подогнулись, но я заставил себя выпрямиться.

- В шатер его, - скомандовал старик. - И на стол. Я хочу видеть, как бьется его сердце, пока буду доставать печень.

Орк слева грубо схватил меня за плечо. Его ладонь была горячей, потной. Живой.

Контраст после мертвой древесины был ошеломляющим. Словно после сухарей мне предложили сочный стейк.

Мой «голод» среагировал инстинктивно. Я не планировал это. Просто мое тело решило, что десерт подан.

В тот момент, когда орк сжал пальцы, я схватил его за запястье.

- Чего?.. - начал было он.

Я сжал руку. И потянул.

Не на себя. В себя.

Орк взвыл. Это был не крик боли, это был вопль ужаса. Его рука в моем захвате начала... усыхать. Мышцы опадали, кожа становилась пергаментной, вены чернели.

Я почувствовал ударную дозу силы. Чистой, грубой, звериной жизненной силы. Она ударила в голову, как шампанское. Зрение обострилось до предела. Усталость исчезла.

Второй охранник замер, глядя на товарища, который оседал на землю, баюкая иссушенную, похожую на птичью лапу руку.

Шаман отшатнулся. Его желтый глаз расширился так, что почти вылез из орбиты.

- Демон... - выдохнул он.

Я отпустил воющего орка и сделал шаг вперед. Веревки упали к моим ногам.

Я улыбнулся. Теперь, с полным баком топлива, моя улыбка, наверное, выглядела жутко.

- Не демон, дедушка, - сказал я, чувствуя, как кожа на руках наливается каменной твердостью. - Я просто очень голоден. А вы — мое меню.

Шаман вскинул посох, что-то выкрикивая, и кончик кости загорелся зеленым огнем.

Наконец-то. Магия.

Посмотрим, чье кунг-фу сильнее: его фокусы или мой аппетит.

Зеленый огонь не был похож на пиротехнику из блокбастеров. Он был тягучим, как сопли больного тролля, и фонил могильным холодом. Шар, сорвавшийся с навершия костяного посоха, летел в меня медленно, словно нехотя, но я чувствовал, как пространство вокруг него сворачивается и скулит.

У меня не было щита. У меня не было меча. У меня был только дикий, звериный голод и тело, накачанное чужой жизнью, как воздушный шарик гелием.

- Сгори, тварь! - крикнуть по-настоящему пафосно у шамана не вышло. Голос сорвался на кашель.

Я дернулся в сторону. Инстинкты сработали быстрее разума. Тело, еще утром бывшее обычным человеческим мешком с костями, теперь двигалось с грацией атакующей кобры. Я не просто уклонился - я стек в сторону, пропуская зеленый сгусток в сантиметре от плеча.

Огонь врезался в столб Позора позади меня. Древесина, которую я еще недавно "пил", не загорелась. Она зашипела, мгновенно покрываясь черной плесенью, которая расползалась по бревну с тошнотворной скоростью, превращая вековое дерево в труху.

Некротика. Или что-то вроде того. Ускоренное гниение. Если бы это попало в меня - я бы сейчас стекал в собственные ботинки в виде питательного бульона.

- Невежливо, дедушка! - выкрикнул я, чувствуя, как адреналин мешается с чужой силой в крови, создавая коктейль покруче любого энергетика.

Второй охранник, тот, что еще не стал инвалидом, наконец-то вышел из ступора. С рыком, в котором было больше страха, чем ярости, он выхватил из-за пояса кривой ятаган и бросился на меня.

Это была ошибка. Для него.

В прошлой жизни я бы испугался. Огромная зеленая туша с куском заточенного железа - это страшно. Но сейчас я видел не врага. Я видел схему.

Я видел, как напрягаются мышцы на его бедре перед выпадом. Видел, как бьется жилка на его шее. Видел застарелый артрит в его правом плече, который замедлял замах на доли секунды.

Мир замедлился. Я шагнул навстречу удару, нырнул под руку с ятаганом и ударил.

Не кулаком. Ладонью.

Удар пришелся в солнечное сплетение.

Обычный человек сломал бы себе запястье. Но мои пальцы в момент контакта стали жесткими, как арматура. Я не просто ударил - я пробил его биополе, или что там у них вместо него.

- Взять! - мысленно скомандовал я.

Это было похоже на то, как пробиваешь трубочкой фольгу на пакете с соком.

Моя рука погрузилась в мягкое. Но я не рвал плоть. Я рвал связи между клетками. Я потянул на себя поток энергии, бушующий в этом здоровом, полном сил организме.

Орк захрипел, выронил ятаган и рухнул на колени. Его глаза закатились.

Это было опьяняюще. Если крыса была глотком воды, а сухая кровь в столбе - заплесневелым сухарем, то этот орк был полноценным шведским столом. Жир, мышцы, ярость, гормоны - всё это хлынуло в меня бурным потоком.

Я чувствовал, как меня распирает. Мои мышцы вздулись, треща рубахой. Кожа натянулась. Зрение стало таким острым, что я видел структуру ткани на халате шамана в пяти метрах от себя.

Я оттолкнул орка. Тот упал лицом в пыль. Он был жив, но... он постарел лет на двадцать за секунду. Кожа обвисла, волосы поседели, мышцы превратились в дряблый кисель. Он дышал, но встать уже не мог. Я выпил из него не всё - оставил на донышке, чтобы не захлебнуться самому.

Шаман попятился. В его единственном здоровом глазу плескался первобытный ужас. Он был магом, он привык повелевать духами и энергиями, но он никогда не видел, чтобы еда ела едока.

- Ты... ты не эльф... ты не человек... - бормотал он, выставляя перед собой посох. - Ты Моргул! Пожиратель!

- Я Матвей, - напомнил я, делая шаг к нему. - И у меня очень быстрый метаболизм.

Старик что-то выкрикнул на гортанном языке, и земля под моими ногами дрогнула. Из пыли, прямо у моих ног, выстрелили костяные шипы - видимо, останки кого-то, кто лежал здесь давно.

Острый осколок кости пробил мне стопу насквозь.

Боль была резкой, но далекой. Словно кто-то уколол палец иголкой, не более.

Я посмотрел вниз. Из раны не текла кровь. Рана затягивалась прямо на глазах, выталкивая кость наружу. Чужая жизненная сила, бурлящая во мне, работала как безумный ремонтник, латая пробоины быстрее, чем они появлялись.

- Это всё? - я посмотрел на шамана. - Слабовато для босса уровня.

Я рванул к нему.

Старик попытался ударить меня посохом, но я перехватил костяную палку. Древесина (или кость?) была теплой, пульсирующей магией.

- Вкусно, - сказал я и сжал пальцы.

Посох треснул. Магическая структура артефакта рассыпалась, и я втянул этот выплеск сырой магии в себя. Она была острой, как перец чили, и обожгла гортань, но дала еще один всплеск силы.

Шаман остался безоружным. Он попытался достать кинжал, но я уже был рядом.

Моя рука легла ему на лицо, закрывая рот и нос.

- Спи, дедушка, - прошептал я. - Твоя пенсия отменяется.

Я не стал его высушивать. Во мне и так бурлило слишком много энергии, я боялся, что меня просто разорвет, как перекачанную шину. Я просто влил в него немного... хаоса. Сместил ритм сердца. Заставил сосуды в мозгу сжаться.

Инсульт. Быстро, эффективно и гигиенично.

Старик дернулся, обмяк и повис в моей хватке. Я разжал пальцы, и тело шамана мешком свалилось к моим ногам.

Вокруг повисла тишина.

Лагерь молчал. Большинство орков пировали у дальних костров и еще не поняли, что произошло. Двое охранников валялись в пыли - один иссушенный, другой с усохшей рукой.

Я стоял посреди этого побоища, и меня трясло.

Не от страха. От переизбытка силы. Меня штырило. Хотелось бежать, кричать, ломать деревья голыми руками. Мир казался игрушечным, сделанным из картона. Я чувствовал себя богом.

"Успокойся, - приказал я себе, с трудом подавляя желание расхохотаться. — Ты не бог. Ты просто наркоман, дорвавшийся до дозы. Сейчас отпустит, и начнется отходняк".

Я наклонился и подобрал кинжал шамана. Кривой, из черного металла, с рукоятью, обмотанной чьей-то кожей. Хорошая вещь. Тяжелая.

Потом обыскал тело старика. На поясе нашел кошель. Внутри звякнуло. Монеты? Пригодятся. Еще какая-то сушеная трава в мешочке и связка ключей.

Ключи!

Я посмотрел на ключи. Грубые, железные. Один из них был явно от колодок. А другие?

Взгляд упал на яму вдалеке. Там, под землей, сидел Лан. Ушастый сноб, который, возможно, мой единственный шанс понять, как жить в этом мире, не будучи убитым через день.

Я мог бы уйти сейчас. Перемахнуть через частокол - с нынешней силой, я чувствовал, это раз плюнуть. Скрыться в лесу.

Но лес - это неизвестность. А Лан - это информация. В РПГ золотое правило: не пропускай диалоги с квестовыми персонажами.

Я сунул кинжал за пояс, подхватил связку ключей и двинулся к яме.

Идти было странно. Земля пружинила под ногами. Я чувствовал, как меняется мое тело. Брюки стали тесны в бедрах. Рукава рубахи трещали на бицепсах. Я рос. Буквально. Сантиметры добавлялись к росту, плечи становились шире. Это пугало. Если я продолжу жрать всех подряд, в кого я превращусь? В огра? В Халка?

У ямы никого не было. Стражники ушли жрать, оставив пост пустым. Дисциплина в клане Рваной Кости хромала на обе ноги.

Я подошел к краю и заглянул вниз.

Темнота.

- Лан! - позвал я шепотом.

Тишина. Потом шорох.

- Матвей? - голос эльфа дрожал. - Ты... ты живой? Мы слышали шум. Шаман кричал.

- Шаман ушел на пенсию по состоянию здоровья, - ответил я. - Принимай посылку.

Я сбросил вниз веревочную лестницу, которая валялась тут же, свернутая в бухту.

- Поднимайся. Только быстро. У нас мало времени, пока остальные не просекли, что шоу отменили.

Веревка натянулась. Лан поднимался медленно - сломанная рука мешала. Наконец, его голова показалась над краем. Он был бледен, губы искусаны в кровь.

Я подхватил его за здоровую руку и рывком вытащил наверх. Он весил не больше подростка. Легкий, почти воздушный.

Эльф уставился на меня, раскрыв рот.

- Ты... изменился, - выдохнул он. - Ты стал... больше.

- Анаболики, - отмахнулся я. - Не бери в голову. Бери ноги в руки.

- А я? - донесся снизу жалобный вой.

Грокх. Я совсем забыл про жирного торговца.

- Матвей! Господин! - верещал орк из темноты. - Не бросайте! Я заплачу! Я знаю тайные тропы! Я... я могу нести вещи!

Я посмотрел на Лана. Тот покачал головой.

- Он нас выдаст, - тихо сказал эльф. - Он шумит, он воняет, он медленный. И он орк.

Логика железная. Жестокая, но железная.

Я посмотрел вниз.

- Грокх, - сказал я. - Ты тяжелый. Ты нас задержишь.

- Нет! Нет! Я буду бежать! Я знаю, где склад с припасами! Там есть вода и вяленое мясо! Я покажу! Только вытащи!

Склад. Еда. Это аргумент. Мой "вампиризм" - это круто, но я не знал, сколько продержусь на чужой энергии. Обычная еда тоже нужна.

- Черт с тобой, - я снова сбросил лестницу. - Лезь. Но если пикнешь или отстанешь - убью сам. И поверь, это будет не быстро.

Грокх карабкался с удивительной для его комплекции прытью. Пыхтел, сопел, срывался, но лез. Когда он, грязный и вонючий, вывалился на траву, он попытался обнять мои ноги.

- Отвали, - я отпихнул его. - Где склад?

- Там, - он махнул рукой в сторону больших шатров у края лагеря. - За шатром вождя. Но там охрана.

- Охрана - это моя забота, - я пощупал рукоять кинжала. - Лан, ты как? Бежать сможешь?

- Смогу, - эльф баюкал руку. - Но мне нужно оружие. Хотя бы нож.

- Найдем. Двигаем.

Мы крались между шатрами, стараясь держаться в тени. Лагерь жил своей жизнью. Где-то пели песни, били в барабаны. В центре, у столба, все еще было тихо - труп шамана и вырубленные охранники лежали в темноте, не привлекая внимания. Но это ненадолго.

Я шел первым. Мои новые чувства работали как радар. Я слышал дыхание спящих за стенками шатров, чувствовал запах дешевого табака от патрульных за десятки метров.

- Сюда, - шепнул Грокх, указывая на приземистую постройку из бревен, крытую шкурами. - Это кладовая.

У входа стоял один часовой. Он клевал носом, опираясь на копье.

Я показал спутникам знак "стоп" (Лан понял, Грокх просто испуганно замер) и скользнул вперед.

Подкрадываться было легко. Я не чувствовал своего веса.

Часовой проснулся за секунду до смерти. Он открыл глаза, увидел перед собой мое лицо, но набрать воздух для крика не успел. Моя ладонь зажала ему рот, а кинжал шамана вошел под ребра, прямо в сердце.

Это было мое первое убийство холодным оружием. Не магией, а сталью. Рука дрогнула, когда лезвие с хрустом пробило кожу и хрящи. Было неприятно. Слишком... механически. Магией убивать было как-то чище. Дистанцированнее.

Орк дернулся и затих. Я аккуратно опустил его на землю.

- Чисто, - махнул я рукой.

Грокх и Лан подбежали. Мы зашли внутрь.

Пахло копченым мясом, сыром и специями. Живот предательски заурчал. Магический голод я утолил, но физический никуда не делся.

- Берите все, что можно унести, - скомандовал я. - Грокх, ищи воду. Лан, ищи оружие.

Сам я схватил какой-то мешок и начал сгребать туда круги сыра, вяленые колбасы, сухари.

- Нашел! - шепнул Лан.

Он держал в руках короткий меч и пару кинжалов. Грокх уже присосался к бурдюку с вином.

- Не нажирайся, идиот! - шикнул я на него, вырывая бурдюк. - Воду бери!

Мы набили мешки. Я нашел себе неплохой плащ из грубой шерсти - хоть как-то прикрыть свою рваную одежду. Лан вооружился. Грокх... Грокх просто нагрузил на себя еды столько, что стал похож на вьючного мула.

- Уходим, - сказал я. - К лесу.

И тут над лагерем разнесся звук, от которого кровь застыла в жилах.

Это был не крик. Это был вой. Глубокий, вибрирующий, пробирающий до костей рев рога.

- Тревога! - пискнул Грокх, роняя колбасу. - Нашли шамана!

- Бежим! - заорал я уже в голос, отбрасывая скрытность.

Мы выскочили из кладовой и рванули к частоколу. До леса было метров сто открытого пространства.

Лагерь за спиной превратился в разворошенный муравейник. Факелы заметались, крики слились в один сплошной гул.

- Лови их! - ревело где-то сзади. - Убили шамана!

Мы бежали. Лан, несмотря на боль, не отставал. Грокх пыхтел сзади, обвешенный припасами.

Я подбежал к частоколу первым. Это были заостренные бревна высотой метра три. Для обычного человека - препятствие.

Для меня - нет.

Я присел и прыгнул. Мои ноги сработали как пружины. Я взлетел вверх, ухватился за верхушку бревна, подтянулся и перемахнул на ту сторону.

- Давайте руку! - крикнул я, свесившись вниз.

Лан подпрыгнул, я поймал его за здоровую руку и рывком втащил наверх, перебросив на внешнюю сторону.

Грокх внизу прыгал, как жирный мячик, но не долетал и до середины.

- Помогите! - визжал он. - Не бросайте!

Сзади уже слышался топот. Свора варгов - огромных волков, на которых ездили орки, - неслась к частоколу.

- Черт с тобой! - я свесился максимально низко, держась ногами за бревна. - Прыгай!

Грокх подпрыгнул, я ухватил его за шкирку. Халат затрещал. Весил он, как чугунный мост. Мои мышцы взвыли от напряжения, вены на шее вздулись. Я потянул, используя не только мышцы, но и ту самую энергию, что украл у орка.

Рывок. Грокх перевалился через частокол и кубарем покатился в темноту.

Я спрыгнул следом.

Мы были на свободе. Но это была свобода зайца, за которым бежит стая гончих.

- В лес! - крикнул Лан, указывая на темную стену деревьев. - К ручью! Собаки потеряют след в воде!

Мы бежали. Ветки хлестали по лицу, корни пытались поставить подножку. Сзади, за частоколом, ревели варги и гудели рога.

Я бежал, и мне было легко. Мое новое тело, накачанное чужой жизнью, работало на пределе, но без перегрузки. Легкие качали воздух, сердце ровно отбивало ритм.

Но я чувствовал что-то еще.

Энергия Шамана. Тот самый "инсульт", который я влил в него, и та магия, которую я поглотил из посоха. Она не растворилась. Она осела где-то внутри.

Она была токсичной.

Я чувствовал тошноту. Голова начала кружиться. Перед глазами плыли зеленые пятна.

- Быстрее! - торопил я сам себя и спутников. - Они открывают ворота!

Мы влетели в лес, ломая кустарник. Темнота сразу стала гуще.

- Сюда! - Лан уверенно свернул влево. - Там овраг!

Мы скатились в овраг, на дне которого шумел ручей. Ледяная вода обожгла ноги. Мы побежали прямо по руслу, стараясь не шуметь, хотя наше дыхание казалось громче паровоза.

Пробежав по воде метров триста, мы выбрались на другой берег и, преодолев еще пару километров, забились в густые заросли папоротника под корнями огромного выворотня.

Замерли.

Вдалеке слышался лай и крики. Факелы мелькали на опушке, но в лес орки пока не сунулись. Варги, видимо, потеряли след у частокола из-за суматохи, а ручей окончательно сбил их с толку.

Мы сидели в темноте, мокрые, грязные, тяжело дыша. Грокх тихо скулил, прижимая к груди уцелевший круг сыра. Лан сполз по стволу дерева, баюкая руку.

А меня накрыло.

Адреналиновый приход кончился. Начался откат.

Меня скрутило судорогой такой силы, что я выгнулся дугой, кусая губы, чтобы не заорать.

- Матвей? — испуганно шепнул Лан.

- Не... подходи... - прохрипел я.

Мое тело горело. Будто под кожей тек не кровеносный поток, а кислота. Та энергия, которую я поглотил без разбора - гнилая магия шамана, ярость стражника, древняя кровь столба, - все это смешалось в ядовитый винегрет. Мой организм не справлялся с переработкой.

Я посмотрел на свою руку.

В слабом лунном свете я увидел, как меняется моя кисть. Пальцы удлинялись. Ногти почернели и изогнулись, превращаясь в настоящие когти. Вены вздулись черными жгутами. Кожа посерела и покрылась чем-то вроде роговых чешуек.

- Что за... - прошептал я.

Биомантия. Я управляю плотью. Но пока я не умею это контролировать, плоть управляет мной. Она мутирует под воздействием "грязного топлива".

Меня вырвало. Черной, вязкой желчью.

Стало чуть легче, но трансформация не остановилась. Я чувствовал, как меняется структура костей в плечах. Становлюсь шире? Горбатее?

Я превращался в монстра.

Лан смотрел на меня с ужасом. Грокх и вовсе отполз подальше, закрыв голову руками.

- Матвей... - тихо сказал эльф. - Твои глаза... они светятся.

Я прислонился лбом к холодной земле.

- Это пройдет, - соврал я, чувствуя, как внутри ворочается что-то темное и голодное. Зверь, которого я разбудил, не хотел спать. Он хотел жрать. И сейчас, глядя на теплого, живого эльфа и толстого орка, я с ужасом поймал себя на мысли, что они выглядят очень аппетитно.

"Держись, - сказал я себе. - Ты человек. Ты Матвей. Ты не будешь жрать друзей. По крайней мере, не в первую ночь".

Я сжал зубы так, что скрипнули челюсти.

В лесу выл ветер. Или это выли варги?

Мы сбежали. Но, кажется, главную проблему я унес с собой. Внутри себя.

Второй день в новом мире подошел к концу. И если я переживу эту ночь и не сожру своих спутников, это будет чудо.

- Спите, - прохрипел я, отворачиваясь от них, чтобы не видеть пульсирующие жилки на их шеях. - Я подежурю.

Я воткнул когти в землю, сжимая зубы.

Ночь обещала быть долгой.

Глава 4. Предел компетенций.

Если бы ад был персональным, то мой выглядел бы именно так: сырой ночной лес, корень старой ели, впивающийся в ребра, и ощущение, что я выпил литр паленой водки, закусив аккумулятором от Нокии.

Меня трясло. Зубы выбивали дробь, которой позавидовал бы любой джазовый барабанщик. Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, ворочался горячий, липкий ком. Я думал, что «съесть» врага — это как заправиться бензином. Залил и поехал. Черта с два. Оказалось, что топливо бывает разным.

Энергия крысы была простой, как вода из-под крана. Чистая жизнь. Энергия столба — как сухой паек столетней давности. А вот то, что я вытянул из шамана и его посоха... Это было похоже на коктейль из формалина, плесени и чистой злобы. Мой организм, привыкший к кофе из Мака и бизнес-ланчам, просто не знал, как это переварить.

Я посмотрел на свою левую руку. В слабом свете луны, пробивающемся сквозь кроны, она выглядела как реквизит из фильма ужасов. Пальцы удлинились. Кожа стала серой, жесткой, покрытой мелкой роговой чешуей. Ногти превратились в черные, загнутые когти. Я попытался сжать кулак. Рука отозвалась скрежетом и вспышкой боли, но подчинилась.

- Система, - прошептал я. - Меню. Настройки. Откат изменений.

Тишина. Только ветер шумит в вершинах сосен да где-то ухает филин.

- Эй! - я повысил голос, хотя горло драло, как наждаком. - Админ! Техподдержка! У меня баг текстур! Уберите это дерьмо!

Никаких всплывающих окон. Никаких полосок загрузки. Никакого голоса в голове, предлагающего купить лутбокс для исцеления.

Я с силой ударил мутировавшей рукой по стволу дерева. Когти вошли в древесину, вырвав кусок коры. Боль была настоящей. Кровь, выступившая из-под когтей, была настоящей. И тошнота, подступающая к горлу, тоже была более чем реальной.

- Твою же мать…

Похоже, это не игра. Здесь нет сохранения. Нет безопасной зоны. Если я сдохну от магического отравления или от обычного поноса в этих кустах, мое тело просто сожрут муравьи, и никакая надпись «Game Over» не появится перед глазами.

- Ты с кем разговариваешь? - раздался тихий голос из темноты.

Я дернулся. Лан. Эльф сидел в нескольких метрах от меня. Он не спал. Его лицо было белым, как мел, огромные бездонные глаза блестели в свете луны.

- С богами своего мира, - буркнул я, пряча мутировавшую руку под полой плаща. - Но они, похоже, в роуминге. Трубку не берут.

- Боги никогда не отвечают прямо, - философски заметил Лан. Он поморщился, пытаясь поудобнее пристроить сломанную руку. - Они посылают знаки.

- Ага. Вот мне послали. Тошноту и чешую. Спасибо, очень щедро.

Грокх, свернувшийся калачиком на куче прелых листьев, громко всхрапнул. Орк спал так, словно был не в бегах посреди враждебного леса, а у себя в пуховой перине. Рядом с ним валялась недоеденная палка колбасы. Даже во сне он причмокивал, видимо, доедая ее в своих грезах.

- Как он может спать? - прошептал я. - Нас ищут.

- Он торговец, - Лан скривил губы. - Он верит, что все обойдется. Что это просто неудачная сделка, из которой можно выкрутиться.

Я посмотрел на эльфа.

- Лан, ты местный. Объясни мне. ЧТО я такое?

Эльф помолчал, разглядывая меня.

- Я не знаю, Матвей. Ты выглядишь как... как человек из легенд. Но то, что ты делаешь... это неправильно.

- Неправильно? Я спас твои уши от того, чтобы ими украсили забор.

- Ты пожираешь суть, - тихо сказал Лан. - Магия - это дар. Чародеи просят силы у стихий. Шаманы договариваются с духами предков. Жрецы молят богов. Это всегда обмен. Ты даешь что-то - жертву, ману, молитву - и получаешь силу.

Он подался вперед.

- А ты не просишь. И не меняешь. Ты просто берешь. Ты выпиваешь жизнь. Как паук выпивает муху.

- Хорошее сравнение, - хмыкнул я. - Мне нравится.

- Это пугает, - честно признался эльф. - В старых свитках дома Серебряной Листвы упоминались такие существа. Древние Пожиратели. Говорили, что они пришли из Пустоты, чтобы уничтожить мир. Но они сгинули тысячу лет назад.

- Я не из Пустоты, - сказал я, чувствуя очередной приступ тошноты. - Я из Самары. И уничтожать мир я не планировал. Я вообще никого уничтожать не планировал! До сегодняшнего дня я никого не убивал, веришь?

Я попытался встать, но ноги подкосились. Меня снова скрутило. Казалось, что внутренности завязали морским узлом.

- Тебе плохо, - констатировал Лан. - Твое тело... оно меняется. Та рука... покажи.

Я нехотя вытащил левую руку из-под плаща. В темноте чешуя тускло блеснула.

Лан отшатнулся.

- Скверна, - выдохнул он. - Ты поглотил силу Гнилостного Шамана. Это грязная магия, замешанная на смерти и разложении. Она убивает тебя. Ты не можешь ее усвоить.

- И что мне делать? - прохрипел я, сжимая когтистую ладонь так, что выступила черная сукровица. - Клизму поставить? Активированного угля пожевать?

- Я не знаю, Матвей. Я же не магистр. Тебе нужно очищение, - Лан смотрел на мою руку с отвращением и... жалостью? - Твой сосуд полон яда. Чтобы выжить, ты должен вытеснить его.

- Чем?

- Чистой силой. Живой.

Я посмотрел на спящего Грокха. В нем было много жизни. Жирной, маслянистой, тяжелой жизни.

- Нет, - Лан перехватил мой взгляд. - Не разумной. Разум имеет вкус. Эмоции, страхи, мысли - это тоже яд для тебя сейчас. Тебе нужно что-то дикое. Примитивное. Яростное. Зверь.

- Зверь... - повторил я.

В лесу было много зверей. Я слышал их. Шорохи, писк, хруст веток. Но я не был охотником. В прошлой жизни моим максимумом была охота на скидки в супермаркете. А в этой... в этой я был ходячим трупом с несварением магии.

- Спи, - сказал Лан. - Я подежурю. Если придут орки, я разбужу.

- У тебя сломана рука.

- У меня есть глаза и уши. А ты сейчас бесполезен. Если начнется бой, ты свалишься от первого удара. Отдохни. Может, тело само справится.

Я не стал спорить. Сил не было. Я отполз к корням, подальше от Грокха (на всякий случай, чтобы не сожрать его во сне), и закрыл глаза.

Сон был бредовым. Мне снился Кауфман. Он стоял надо мной в шаманском наряде и бил в бубен, сделанный из моей страховки. "Сто девяносто девять душ! - кричал он. - Акция! Приведи друга и получи его печень в подарок!".

Я проснулся от тишины.

В лесу так бывает: поют птицы, шумит ветер, а потом вдруг — раз! — и звук выключают. Словно кто-то нажал Mute на пульте.

Было раннее утро. Туман, густой, как молоко, полз между стволами деревьев, скрадывая очертания. Было зябко и сыро.

Мое состояние не улучшилось. Наоборот. Теперь я не чувствовал левую руку по локоть. Она онемела, превратившись в чужеродный кусок камня. Правая рука дрожала. Голова гудела, как трансформаторная будка.

Грокх уже не спал. Он сидел на корточках в кустах метрах в десяти, кряхтя и тужась. Естественные надобности. Лан сидел там же, где и ночью. Он не спал. Он смотрел в туман.

- Тихо, - одними губами произнес эльф, увидев, что я открыл глаза.

Я попытался приподняться на локте. Каждое движение отдавалось болью в каждой мышце.

- Что там? - прошептал я.

Лан медленно поднял здоровую руку и указал пальцем в белесую мглу.

Сначала я ничего не увидел. Только серые стволы и белые клубы тумана. А потом туман шевельнулся. Из мглы вышло нечто. Оно было размером с теленка. Гладкая, серая шерсть, плотно прилегающая к мощным мышцам. Огромная голова с короткой мордой, усеянной шрамами. Желтые, немигающие глаза.

Варг.

Не ездовой, в сбруе, каких я видел в лагере. Дикий. Или разведчик, обученный действовать самостоятельно. Зверь двигался абсолютно бесшумно. Его огромные лапы с мягкими подушечками не издавали ни звука на ковре из хвои. Он потянул носом воздух.

Грокх в кустах замер, боясь даже вздохнуть. Орк понимал, что он — самая легкая и вкусная цель.

Но варг не смотрел на орка. Он повернул голову и уставился на нас с Ланом. В его глазах не было звериной ярости. Был холодный расчет убийцы.

- Не двигайся, - прошептал Лан.

Но зверь нас уже увидел. Варг припал к земле, готовясь к прыжку. Мышцы на его спине перекатывались буграми. У меня не было оружия. Кинжал лежал где-то в траве, я выронил его во сне. Да и толку? Я даже руку поднять не мог.

- Грокх! - заорал я, надеясь отвлечь тварь. - Беги!

Это была глупая попытка. Грокх, взвизгнув, действительно рванул прочь, ломая кусты с грацией перепуганного бегемота.

Варг даже ухом не повел. Он разбежался и прыгнул. Серая молния метнулась через поляну. Я попытался откатиться, выставить перед собой здоровую руку, сделать хоть что-то. Но мое тело предало меня. Судорога скрутила живот, пригвоздив к земле. Я видел раскрытую пасть. Видел ряды белых клыков. Чувствовал смрадное дыхание.

Смерть. Опять. Второй раз за три дня.

И тут сбоку метнулась тень.

Лан.

Эльф, у которого была сломана рука, бросился наперерез трехсоткилограммовой туше. Он не пытался остановить варга силой. Это было бы самоубийством. Он просто упал перед ним на колени, выставив перед собой короткий меч, который подобрал на складе. Варг, не ожидавший сопротивления от мелкой цели, попытался на лету смахнуть помеху лапой. Удар когтей располосовал грудь эльфа, отбрасывая его в сторону, как тряпичную куклу. Но Лан успел. Лезвие меча скользнуло по морде зверя, оставляя глубокий порез над глазом. Варг взревел. Боль и ярость сбили его прицел. Он промахнулся мимо моего горла и тяжело приземлился в полуметре, вспахивая когтями землю.

Эльф лежал в траве, не двигаясь. Жив? Мертв?

Варг тряхнул головой, разбрызгивая кровь из рассеченной брови. Он развернулся ко мне. Теперь он был зол. Теперь это была не охота, а месть. Он зарычал — низко, утробно, так, что у меня завибрировала диафрагма — и прыгнул снова. На этот раз уже без разбега, с места, целясь мне в лицо.

Время остановилось. Я смотрел в желтые глаза смерти.

И я разозлился. Не на варга. На себя. На Кауфмана. На этот мир. На свою беспомощность.

"Да пошло оно все!!"

Я не стал уклоняться. Я рванулся навстречу.

В тот момент, когда челюсти должны были сомкнуться на моей шее, я вскинул левую руку. Мутировавшую, онемевшую, чужую руку. И засунул ее прямо в пасть зверю. Глубоко. До локтя. Клыки сомкнулись на моем предплечье. Я услышал хруст чешуи, но боли не было. Роговая броня выдержала. Варг поперхнулся, пытаясь выплюнуть инородный предмет, раздирающий глотку, но я не дал ему этого сделать. Я обхватил здоровой рукой его мощную шею, прижимаясь к нему всем телом. Мы покатились по земле, превратившись в клубок из шерсти, крови и рычания.

- Жрать! - прорычал я ему в ухо.

Мои когти — те самые черные, уродливые когти внутри его глотки — раскрылись и впились в мягкую плоть пищевода.

"Пей".

Я открыл шлюз.

Если шаман был гнилым болотом, то варг был горной рекой. Это была дикая, яростная, первобытная сила. В ней не было магии. В ней был только инстинкт. Убивать. Бежать. Жить.

Поток хлынул в меня, сметая на своем пути всю ту муть, что накопилась за ночь.

Варг забился в конвульсиях. Он пытался вырваться, скреб задними лапами по моему животу, раздирая одежду и кожу, но я держал его мертвой хваткой. Я чувствовал, как его сердце бьется о мои ребра.

Тук-тук-тук.

Тук... тук...

Тук.

Я пил жадно, захлебываясь. Я чувствовал, как растворяется боль в мышцах. Как уходит тошнота. Как проясняется зрение.

Черная чешуя на моей руке начала трескаться и осыпаться, как сухая штукатурка. Когти втягивались, превращаясь обратно в ногти. Серость кожи сменялась здоровым розовым оттенком. Чистая жизнь вымывала скверну. Последний удар сердца варга отдался в моем теле сладкой дрожью. Зверь обмяк.

Я лежал под тяжелой тушей, глядя в небо, где сквозь кроны уже пробивалось солнце.

Я дышал. Глубоко, полной грудью. Воздух казался вкусным. Запахи леса — острыми и пьянящими. Я вытащил руку из пасти мертвого варга. Она была моей. Обычная человеческая рука. Немного в слюне и крови, с парой царапин, но без чешуи и когтей. Пять пальцев. Розовая кожа.

Я сжал кулак. Сила переливалась под кожей. Чистая, звонкая сила хищника.

Я сбросил с себя труп зверя и встал.

Грокх осторожно выглядывал из-за дерева, его глаза были круглыми, как тарелки. Лан со стоном приподнялся на здоровом локте.

- Ты... убил его? - прохрипел эльф.

Я посмотрел на иссушенное тело варга. Шерсть потускнела, мышцы опали. Он выглядел как чучело, из которого вынули набивку.

- Нет, - сказал я, и мой голос звучал низко, с рычащими нотками. - Я принял лекарство.

Я подошел к Лану и опустился перед ним на колени.

- Дай посмотрю.

Эльф отшатнулся.

- Не трогай меня. Ты...

- Я в порядке, - перебил я его. - Меня больше не ломает. Спасибо, Лан. Ты спас мою шкуру.

Я осмотрел его рану. Глубокая царапина, но кажется не смертельная. Хотя, откуда мне знать, я же не врач.

Я положил руку ему на грудь. Не чтобы забрать. Чтобы почувствовать.

Его жизнь текла ровно, хоть и была ослаблена болью. Она пахла мятой и лесом.

- У меня теперь полный бак, - усмехнулся я. - Могу поделиться. Но не умею. Так что придется лечить по старинке.

- Грокх! Тащи сюда свои запасы! У тебя там было вино? Нужно промыть рану.

Орк поспешно закивал и заковылял к нам, шурша бурдюком.

Я посмотрел на свои руки. Кровь варга высыхала на коже. Я чувствовал себя великолепно. Лучше, чем когда-либо в жизни. И это пугало. Мне понравилось. Мне понравилось чувствовать, как угасает жизнь зверя. Мне понравился вкус его страха в последнюю секунду. Зверь внутри меня не умер. Он просто наелся и лег спать. До следующего раза.

- Собирайтесь, - скомандовал я, когда, как смог, обработал рану Лана. - Этот песик был разведчиком. Скоро здесь будет вся стая. Нам нужно уходить. В горы.

- В горы? - пискнул Грокх. - Но там гарпии! И волки!

Я посмотрел на орка. Мой взгляд, должно быть, изменился, потому что Грокх поперхнулся и сделал шаг назад.

- Волки? - переспросил я, облизнув пересохшие губы. - Отлично. Значит, с едой проблем не будет.

Я поднялся и шагнул в туман. Новый мир переставал быть местом, где я выживаю. Он становился местом, где я охочусь.

Горы встретили нас ветром, который пробирал до костей.

Мы поднимались уже часа четыре. Лес остался внизу, превратившись в темно-зеленое море, затянутое дымкой. Здесь же, среди скал и редких чахлых кустов, царил камень. Серый, мокрый, равнодушный.

Я шел первым. Мое тело пело. Энергия мертвого варга бурлила в крови, требуя выхода. Я перепрыгивал через трещины, подтягивался на уступах одной рукой, не чувствуя усталости. Мир был четким, ярким, полным звуков и запахов.

Я чувствовал себя суперменом. Или, скорее, Ведьмаком на максималках, обпившимся эликсиров.

- Матвей... - позвал сзади Лан.

Я обернулся. Эльф выглядел паршиво. Его лицо посерело, под глазами залегли темные тени. Он прижимал сломанную руку к груди. Дышал тяжело, со свистом.

Грокх плелся следом, красный как рак, обливаясь потом.

- Привал? - с надеждой просипел орк, падая на плоский валун.

- Пять минут, - кивнул я. - Мы еще не ушли достаточно далеко.

Я подошел к Лану.

- Как рана?

- Жжет, - эльф попытался улыбнуться, но вышла гримаса боли. - Когти варга... они грязные. Яд трупный или просто зараза. Мне нужен целитель. Или хотя бы горячая вода и мазь из луноцвета.

Я положил руку ему на лоб. Горячий. Жар. Инфекция уже в крови.

- Я могу попробовать... - начал я.

- Нет, - Лан дернулся. - Не надо. Твоя сила... она для разрушения. Ты выпьешь меня досуха, даже если не захочешь. Я видел, как ты смотрел на того варга.

- Я контролирую это, - соврал я. - Я научился.

- Не на мне, - упрямо мотнул головой эльф. - Дойдем до перевала, там есть трактир "Седой Волк". Старая Хельга варит отвары. Она поможет.

Трактир. Звучало как музыка. Теплая еда, крыша над головой, может быть, даже ванна.

- Далеко еще? - спросил я у Грокха.

Орк махнул пухлой рукой куда-то вверх, в туман.

- К вечеру будем. Если гарпии не сожрут.

Я посмотрел на небо. Тучи сгущались, обещая дождь.

- Двигаем, - сказал я, поднимая Лана. - Обопрись на меня.

Мы шли медленно. Лан слабел с каждым шагом. Я практически нес его на себе, чувствуя, как его легкое тело становится все горячее. Лихорадка.

Грокх пыхтел сзади, бормоча проклятия своим предкам, которые надоумили его заняться торговлей, а не сидеть в теплой пещере и пасти коз.

Тропа вилась серпантином, огибая отвесную скалу. Слева - стена, справа - обрыв в пропасть, дна которой не видно из-за тумана.

И тут ветер принес запах. Не дождя. И не мокрого камня. Пахло птичником. Затхлым пером, пометом и гнилым мясом.

Я остановился.

- Грокх, - тихо сказал я. - Ты говорил про гарпий?

- Ну... - орк побледнел, став похожим на фисташковое мороженое. - Это их территория. Но днем они спят! Они ночные твари!

Сверху раздался пронзительный крик. Словно кто-то провел гвоздем по стеклу, усилив звук в сто раз.

Я поднял голову. Из тумана вынырнули три точки. Они стремительно росли, превращаясь в крылатых фурий.

Гарпии.

В играх их рисовали как женщин с крыльями. Сексуальных, хоть и опасных. Реальность, как всегда, оказалась прозаичнее и мерзотнее. Это были огромные грифы с человеческими торсами. Грязные перья, свалявшиеся в колтуны. Лица — сморщенные маски злобы, с крючковатыми носами и ртами, полными острых зубов. Руки-крылья заканчивались длинными кривыми когтями.

- Ложись! - заорал я, толкая Лана к скале.

Первая тварь спикировала на нас. Я выхватил кинжал шамана. Удар когтей прошел в сантиметре от моего лица, распоров плащ. Гарпия пронзительно взвизгнула, разворачиваясь для новой атаки.

- Мясо! - каркнула она. Голос был скрипучим, ломаным, но разборчивым. - Свежее мясо!

Вторая гарпия атаковала Грокха. Орк с визгом упал на живот, накрыв голову руками. Тварь вцепилась ему в его котомку, пытаясь утащить добычу вместе с поклажей.

Третья кружила над нами, выжидая момент.

- Лан, меч! - крикнул я.

Эльф, прижавшись к камням, дрожащей рукой протянул мне короткий клинок. Я перехватил его поудобнее. Кинжал в левой, меч в правой.

- Ну давай, курица! - рявкнул я первой твари.

Она бросилась на меня. Я был быстрее. Энергия варга все еще бурлила во мне. Я видел ее движения покадрово. Вот взмах крыла. Вот вытянутые когти. Вот открытый для удара бок. Я ушел перекатом влево и полоснул мечом снизу вверх. Сталь вошла в брюхо твари. Брызнула черная, вонючая кровь. Гарпия забилась на земле, хлопая крыльями и вереща. Я не стал добивать. Прыгнул к Грокху. Вторая тварь уже разодрала сумку и теперь пыталась добраться до жирной шеи орка. Я прыгнул ей на спину и отбросил меч. Мои пальцы — обычные человеческие пальцы — впились в перья у основания шеи.

- Моё! - прорычал я.

Я не использовал магию. Просто грубая сила. Я дернул ее голову назад, одновременно вгоняя кинжал под основание черепа. Хруст позвонков. Тварь обмякла.

- Две готовы! - крикнул я, поворачиваясь к Лану.

Третья гарпия, видя гибель подруг, не стала атаковать в лоб. Она была умнее. Или трусливее. Она зависла над тропой, метрах в десяти от нас, и что-то гортанно прокричала.

Скалы над нами дрогнули.

- Камнепад! - взвизгнул Грокх.

Сверху посыпались камни. Мелкие, крупные. Целая лавина щебня.

Я бросился к Лану, желая закрыть его собой. Но я не успел. Удар по спине. Больно. Еще один. Плечо онемело. Грохот стоял такой, что закладывало уши. Пыль забивала глаза. Когда все стихло, я с трудом поднялся, отряхиваясь от каменной крошки. Спина горела огнем, но кости вроде были целы. Регенерация уже работала, покалывая кожу. Гарпия улетела, торжествующе хохоча.

- Грокх? - позвал я.

- Живой... - донеслось из-под валуна. Орк выбрался, чихая. Его халат окончательно превратился в лохмотья, но сам он отделался парой синяков.

- Лан?

Эльф не отвечал.

Я обернулся.

Он лежал у самой стены. Его не завалило камнями. Он лежал на спине, неестественно выгнувшись. Из его груди торчал кусок скальной породы. Острый, как копье, обломок камня, сорвавшийся с высоты. Он вошел точно под ребра, пробив легкое.

- Нет... - прошептал я.

Я подбежал к нему, упал на колени.

Лан смотрел в небо. Его глаза были широко открыты. В уголках губ пузырилась розовая пена.

- Лан! - я схватил его за плечи. - Лан, смотри на меня! Не закрывай глаза!

Он попытался вздохнуть. Получился булькающий хрип.

- Мат... вей... - его губы едва шевелились.

- Молчи! - я положил руки ему на грудь, рядом с торчащим камнем. Кровь была горячей, липкой. - Сейчас... сейчас я вылечу. Я могу. Я же... я же маг плоти, черт возьми!

Я закрыл глаза и сосредоточился.

"Давай! - приказал я себе. - Тяни! Нет, не тяни! Отдавай! Влей в него! Почини его!"

Я представил, как моя энергия, та самая сила, бурлящая во мне от варга, перетекает в его тело. Как она сращивает ткани, как заставляет сердце биться, как выталкивает камень. Я напрягся так, что у меня потемнело в глазах. Мои ладони засветились тусклым красноватым светом.

- Работай! - заорал я в пустоту. - Работай, тварь!

Лан дернулся. Его глаза на секунду прояснились. Он посмотрел на меня с... ужасом?

- Холодно... - прошептал он.

Я почувствовал, как моя энергия входит в него. Но она не лечила. Она была чужеродной. Грубой. Это была энергия зверя, убийцы. Она рвала его тонкие эльфийскую плоть, она жгла его изнутри. Его тело отторгало мою «помощь». Как организм отторгает несовместимый орган.

- Нет... - я убрал руки. - Почему? Почему не работает? Я же сростил себе ребра! Я же заживил раны!

Лан вздохнул в последний раз. Глубоко, судорожно. И замер.

Свет в его глазах потускнел. Зрачки расширились, отражая серое небо.

Он умер.

Я сидел на коленях в грязи и крови, глядя на тело мальчишки, который спас мне жизнь. Я чувствовал биение своего сердца. Сильного, мощного, накачанного чужой жизнью.

А его сердце молчало.

- Дурак... - прошептал я, глядя на свои руки, перепачканные его кровью. - Какой же ты дурак, Матвей.

Я ударил кулаком по камню. Раз. Другой. Третий. Пока не содрал кожу до мяса.

- Сростил себе ребро и возомнил себя Богом? Решил, что раз научился жрать, то научился и давать? Идиот. Ты просто паразит. Ты умеешь только отнимать.

Грокх подошел тихо, шмыгая носом.

- Он... всё? - спросил орк.

- Он мёртв, - я поднялся. Ноги были ватными.

- Жалко ушастого, - Грокх вздохнул. - Хороший был парень. Для эльфа. Хоть и тощий.

- Помоги, - бросил я. - Мы не оставим его здесь для гарпий.

Мы похоронили его там же, на карнизе. Сложили пирамиду из камней, тех самых, что его убили. Получился курган.

Я положил сверху его меч.

- Пусть духи предков примут тебя, Лан из Дома Серебряной Листвы, - сказал я. Это было глупо и пафосно, но я не знал местных молитв. - Прости, что я оказался хреновым целителем.

Я стоял над могилой еще минуту. Ветер трепал мой плащ.

Внутри была пустота. Эйфория от силы варга прошла. Осталась только горечь и холодная злость. Злость на этот мир, на гарпий, на себя.

- Идем, - сказал я Грокху, не оборачиваясь. - Ты говорил про таверну. Я хочу выпить. И если там не нальют, я разнесу эту богадельню по кирпичику.

Глава 5. Приют Седого Волка.

Мы шли молча. Туман сгущался, превращаясь в мелкую морось. Несколько часов спустя впереди, сквозь пелену дождя, блеснул огонек. Желтый, теплый свет. Окно.

Мы вышли на небольшое плато. Прямо у скалы притулилось приземистое каменное здание с черепичной крышей. Из трубы шел дым. Над дверью скрипела на ветру вывеска: нарисованная грубой кистью голова волка.

"Приют Седого Волка". Я толкнул тяжелую дубовую дверь. Внутри пахло жареным луком, кислым элем и теплом. В камине с гулом трещали дрова. В зале было людно, но как только мы вошли, разговоры стихли. Местная публика, в основном угрюмые тролли в потертой коже и коренастые гномы-шахтеры, уставилась на нас. На пороге стояли: грязный, оборванный толстый орк и высокий блондин с безумными глазами, перепачканный чужой кровью с головы до ног.

Я прошел к стойке, чувствуя, как чавкает вода в пробитых ботинках. Трактирщик, огромный детина с татуировкой расколотого черепа на лысине, вытирал грязным полотенцем глиняную кружку. По серому отливу кожи и тяжелой челюсти в нем угадывалась орочья кровь. Полукровка. В таких местах, на перевалах, оседали те, кому не было места в «чистых» кланах.

- Нам комнату, - сказал я, проходя к стойке. - И ведро эля.

Эль был темным, густым и пах, как забродившее болото, в котором утонул мешок с сахаром. Я поднял кружку. Руки не дрожали. Странно. Еще час назад я выл от боли и отчаяния над телом Лана, а сейчас... сейчас внутри была ледяная пустыня. Я сделал глоток. Жидкость обожгла горло, провалилась в желудок тяжелым комом. Гадость редкостная, но градусов в ней было не меньше, чем в нашем "ерше". То, что нужно.

- Платить чем будете, бродяги? - пробасил трактирщик, вытирая руки о грязный передник. - У нас в кредит не наливают. И благотворительностью мы не занимаемся. Это «Седой Волк», а не храм Милосердной Матери.

Грокх, который до этого прятался за моей спиной, стараясь слиться с тенью, что при его габаритах было задачей нетривиальной, вдруг оживился. Торговая жилка в нем была сильнее инстинкта самосохранения. Он протиснулся к стойке.

- Уважаемый! - затараторил он, пытаясь придать своему писклявому голосу солидности. - Мы путешественники, попавшие в беду! Камнепад! Жуткое дело! Мы потеряли обоз, охрану, лошадей... Но мы платежеспособны! Вполне!

Орк полез в недра своего рваного халата и, покопавшись там с минуту, выудил на свет серебряное кольцо с мутным зеленым камнем. И где только он его прятал?

- Вот! - он с важным видом опустил украшение на стойку. - Работа мастеров Подгорного Тейпа! Стоит не меньше десяти золотых. Нам комнату, ужин, горячую воду и... э-э-э... завтрак! И вина! Хорошего!

Трактирщик взял кольцо двумя пальцами, словно дохлого жука. Поднес к глазу, прищурился. Потом, не стесняясь, попробовал металл на зуб.

- Три золотых, - вынес он вердикт, сплевывая на пол. - Камень с трещиной, серебро с примесью олова. И это если я не спрошу, с чьего пальца ты его снял. Судя по размеру, это кольцо носил гоблин. Или женская особь гнома.

Грокх надулся, собираясь торговаться, но я положил руку ему на плечо.

- Бери, - сказал я, глядя трактирщику в глаза. - Нам нужна комната. И тишина.

Взгляд у полукровки был тяжелым, оценивающим. Он смотрел не на кольцо. Он смотрел на меня. На мою одежду, пропитанную чужой кровью (бурой — орочьей, черной — гарпий, и ярко-алой — эльфийской). На рукоять кинжала, торчащую за поясом. На мои глаза.

Не знаю, что он там увидел. Может быть, отблеск смерти, которой я надышался за последние сутки. А может, просто подумал, что связываться с психом, который приходит из леса ночью, себе дороже.

- Второй этаж, первая дверь справа, - буркнул он, смахивая кольцо в ящик под стойкой. - Ужин принесу. Воды нагреем.

Я кивнул и, подхватив кружку, развернулся к залу.

В углу, за массивным столом, сидели трое: два жилистых тролля в кожаных куртках с нашивками какого-то наемничьего отряда и один субъект неопределенной расы, закутанный в плащ с капюшоном. У камина сидела компания гномов — не тех веселых бородачей из сказок, а мрачных, коренастых типов с кирками и в грязных комбинезонах. Шахтеры или старатели. Они пили молча, угрюмо глядя в огонь.

На нас пялились. Особенно те трое в углу. Я чувствовал их взгляды кожей. Липкие, колючие. Взгляды хищников, оценивающих новую дичь.

«Свежее мясо», — вспомнился крик гарпии.

Я прошел мимо них, не отводя взгляда. Мои новые инстинкты, доставшиеся от варга, работали как радар. Я слышал их сердцебиение.

Тук-тук... тук-тук...

У того, что слева, сердце билось ровно. Спокоен. Опасен. У того, что справа, частило. Адреналин. Готовность к драке. Фигура в капюшоне вообще не издавала звуков. Либо мертв, либо очень хорошо контролирует тело.

- Эй, красавчик, - окликнул меня один из наемников, когда мы проходили мимо. У него был шрам через все лицо, стягивающий губу в вечной ухмылке. - Ты часом не заблудился? Эльфийский бордель в другой стороне.

Гномы у камина хмыкнули. Грокх втянул голову в плечи и ускорил шаг, семеня к лестнице.

Я остановился.

- Что ты сказал? - голос мой был тихим, но в наступившей тишине прозвучал отчетливо.

Тролль ухмыльнулся шире, обнажая желтые клыки.

- Я говорю, от тебя несет эльфятиной и дохлыми птицами. Ты чей раб, блондинчик? Этого жирного борова?

Он кивнул на Грокха, который застыл на середине лестницы, не зная, бежать вверх или падать в обморок.

Наемник встал. Он был выше меня на голову. Гора мышц, перетянутая ремнями. На поясе — тесак размером с лопату.

- Или ты беглый? - он шагнул ко мне. - За беглых рабов платят неплохо. Покажи-ка клеймо.

Он протянул руку, собираясь схватить меня за воротник.

Мир сузился до одной точки. До его грязной шеи, где под грубой кожей пульсировала толстая яремная вена. Я видел, как по ней течет кровь. Горячая, густая, насыщенная жизнью. Голод проснулся. Тот самый зверь, которого я считал спящим, приоткрыл один глаз и облизнулся.

"Взять", - шепнуло подсознание.

Я мог сломать ему запястье одним движением. Вцепиться в шею. Высушить его до состояния старой кураги прямо здесь, на глазах у всех. Я чувствовал в себе силы на это. Но я вспомнил Лана. Его стеклянные глаза. Холодное тело под грудой камней.

"Дурак, возомнивший себя богом".

Я втянул воздух сквозь зубы, загоняя зверя обратно в клетку. Щелкнул замком силы воли. Нет. Не сейчас.

- Убери руку, - сказал я. Спокойно. Без угрозы.

Тролль замер. Что-то в моем голосе заставило его запнуться. Возможно, то, что я не пах страхом. Я пах смертью, которую нес на себе, но не страхом.

- А то что? - он все еще храбрился, но рука зависла в воздухе. - Пожалуешься мамочке?

Я медленно достал из-за пояса кинжал шамана.

Черное лезвие тускло блеснуло в свете факелов. Костяная рукоять, обмотанная кожей. Символы на клинке, от которых веяло холодом и могилой.

Глаза орка сузились. Он узнал оружие. В Диких Землях такие вещи носили только те, с кем лучше не пить из одной кружки. Ритуальный клинок высшего шамана. Или кого-то рангом не ниже.

- Откуда у тебя это? - просипел наемник, останавливаясь.

- Нашел, - я улыбнулся. И эта улыбка, кажется, испугала его больше, чем кинжал. Потому что в ней не было веселья. - Хозяин потерял. Вместе с головой. И я очень не в духе, чтобы повторять этот фокус сегодня.

- Еще вопросы будут? Или мы можем пойти спать?

Наемник внимательно посмотрел на меня, и направился обратно к лавке. Его приятель вдруг нашли очень интересным узор на столешнице. Фигура в капюшоне чуть повернула голову в мою сторону, и я почувствовал... интерес.

- Идите, - буркнул тролль. - Мы... обознались.

Я развернулся и поднялся по лестнице, чувствуя спиной десятки взглядов.

Грокх ждал меня наверху, трясясь, как осиновый лист.

- Ты... ты сумасшедший! - зашипел он, когда мы вошли в комнату и я запер дверь на тяжелый засов. - Это были «Черепа»! Головорезы! Они бы нас на ремни порезали!

- Не порезали же, - я устало опустился на соломенный тюфяк. - Они звери, Грокх. А звери понимают только силу. Если ты бежишь - тебя жрут. Если ты скалишь зубы - тебя уважают.

Комната была убогой. Две койки с соломенными матрасами, колченогий стол, закопченный потолок. Окно, затянутое бычьим пузырем вместо стекла, выходило на задний двор, где шумел дождь. Но здесь было сухо. И тепло.

Вскоре двое мальцов принесли огромную лохань и живо натаскали в нее воды. Мы с орком по очереди помылись. Одежду у нас забрали, заверив, что к утру она будет постирана и высушена. За такой сервис потребовалось доплатить, и Грокх, нехотя, расстался с пригоршней медяков. И откуда только он их достает?

Вскоре принесли ужин. Трактирщик лично поставил на стол поднос с дымящейся похлебкой и краюхой черного хлеба. Посмотрел на меня еще раз, задумчиво хмыкнул и ушел.

Похлебка была из баранины. Жирная, острая, с кусками репы.

Я ел молча, механически закидывая ложку за ложкой. Вкуса я почти не чувствовал. Тело требовало калорий, чтобы поддерживать тот бешеный метаболизм, который теперь у меня был.

Грокх, напротив, ел так, словно это его последняя трапеза. Он чавкал, стонал от удовольствия, вытирал жирные губы рукой.

- М-м-м... перец, - бормотал он. - И тмин. Неплохо. Хельга, старая ведьма, еще помнит, как готовить.

- Ты ее знаешь? - спросил я, разламывая хлеб.

- Кого? Хельгу? - Грокх кивнул, набивая рот. - Хозяйка. Она здесь всем заправляет. Этот здоровяк её сын, Хаган. Хельга - травница. Лечит, варит зелья. Иногда яд. Смотря сколько заплатишь.

Я замер с куском хлеба в руке.

- Травница?

- Ну да. Сильная знахарка. Говорят, она даже может кости сращивать за ночь.

Кости сращивать.

Я отложил ложку. Аппетит пропал.

Если бы мы шли быстрее. Если бы я был осмотрительнее. Если бы мы не попали в засаду. Мы могли бы донести Лана сюда. Живым.

И эта Хельга, возможно, спасла бы его. Не магией смерти, которой я пытался "изнасиловать" его организм, а нормальной, человеческой (или чьей там) медициной.

Я снова посмотрел на свои руки.

- Я убийца, Грокх, - сказал я тихо.

Орк перестал жевать. Посмотрел на меня своими маленькими поросячьими глазками.

- Ну... да, - согласился он, проглотив кусок. - Ты убил варга. И гарпий. И того стражника. Но они ведь хотели убить нас?

- Я убил Лана.

Грокх вытаращил глаза.

- Ты? Не-е-ет. Лана убил камень. И гарпия. Ты пытался помочь. Я видел. Ты светился. Ты колдовал.

- Я сделал только хуже. Я влил в него силу, которая его сожгла. Я думал, что я всемогущ. Что я понял правила этого мира. А я ни черта не понял.

Я встал и подошел к окну. Сквозь мутную пленку ничего не было видно, только размытые пятна огней во дворе.

- В моем… в моих краях, - начал я, не зная, зачем рассказываю это орку, - была такая штука. Группа крови. Если влить человеку кровь не той группы, она свернется. И человек умрет в муках. Даже если кровь чистая и здоровая.

- Группа крови? - переспросил Грокх. - Это как клан? Кровь вождя и кровь раба?

- Вроде того. Я влил в эльфа кровь хищника. Яд. Я хотел как лучше, а получилось... как всегда.

Я прижался лбом к деревянной раме.

- Я должен научиться, Грокх. Я должен понять, как эта чертова магия работает. Не методом тыка. Не пожирая все подряд. Мне нужна система. Мне нужны знания.

Орк пожал плечами, выскребая миску коркой хлеба.

- Ну так найди магов в Железном Пике. Там Академия. Башни. За золото научат чему хочешь. Главное - мы живы.

Я обернулся и посмотрел на него. Жирный, трусливый, жадный торговец. Он предал бы меня при первой возможности, если бы ему предложили хорошую цену и гарантию безопасности. Но сейчас он был единственным существом в этом мире, которое знало мое имя и не пыталось меня убить.

Я кивнул. Да. Знания. Мне нужна гребаная инструкция к этому телу.

- Расскажи мне про этот Железный пик.

- Железный Пик, - ответил орк, устраиваясь на тюфяке. - Город мастеров. Там законы суровые, но простые. Если у тебя есть золото и ты не нарушаешь порядок - тебя не тронут. Там есть рынок. Я продам остатки товара, которые в тайнике, и мы сможем купить тебе нормальную одежду. А то ходишь как упырь.

Железный Пик. Звучало как цель.

Грокх захрапел через минуту. А я не мог уснуть.

Я сел на кровать и достал трофеи. Кинжал. Ключи. Кошель шамана. В кошельке было тридцать золотых монет с профилем какого-то зубастого монарха, горсть серебра. И черный камень размером с грецкий орех. Он был гладким и чуть теплым. Я сжал его в ладони и попытался «почувствовать». Внутри была пустота, но пустота искусственная. Емкость. Аккумулятор? Я осторожно направил в камень каплю своей силы. Потянул нить энергии из груди. Камень поглотил ее мгновенно и слабо мигнул фиолетовым. Работает! Я попытался втянуть энергию обратно - и она вернулась ко мне.

Отлично. Местная портативная батарейка. Если я смогу сливать туда излишки силы, меня перестанет так штырить от передоза. Я положил камень на стол. Решив, что лучше держать его под рукой. Удобная штука.

Потом взял кинжал. Это было страшное оружие. Не просто сталь. Это был проводник. Я чувствовал, что через него текла смерть тысячу раз. Если ударить им - рана не заживет. Он отравляет плоть самим своим существованием. Я лег, положив кинжал под подушку.

Сон пришел не сразу. Мне снился Лан. Он стоял посреди белой больничной палаты, целый и невредимый, но с грустной улыбкой.

- Ты ошибся сервером, Матвей, - говорил он голосом Кауфмана. - Здесь нет респауна. Game Over.

Его лицо начинало стекать, как воск, обнажая череп.

- Ты просто паразит... - шептал череп. - Ты вирус в системе.

А потом его грудная клетка провалилась, из нее брызнула черная кровь, и он прошептал:

- Зачем ты взял это себе?

Я проснулся в холодном поту. За окном серело утро. Тело ныло, но ссадины и ушибы почти зажили. Регенерация работала как часы.

Грокх уже собирал остатки ужина в котомку.

- Хаган сказал, скоро выходит караван гномов к Железному Пику, — сообщил орк. Мы можем упасть им на хвост. Гномы не любят попутчиков, но если заплатить...

- Мы не будем платить, - я умыл лицо ледяной водой из кувшина. - Мы напросимся в охрану.

Грокх фыркнул.

- Ты и я? Оборванец и жирный купец? Гномы засмеют нас до смерти. У них свои бронированные хирдари.

Через десять минут мы вышли на задний двор. Дождь прошел, оставив густой туман и грязь.

Отряд гномов - десяток коренастых, закованных в кольчуги бойцов с тяжелыми арбалетами - вязал тюки на мохнатых яков. Я подошел к их старшему, рыжебородому гному с золотыми кольцами в бороде.

- Уважаемый, - начал я. - Слышал, вы идете к Железному Пику. Нам по пути.

Гном поднял на меня взгляд. Глаза у него были как два куска антрацита.

- И что с того? - буркнул он. - Дорога общая. Иди, если ноги держат. Только не путайся под ногами у моего хирда.

- Мы хотели бы присоединиться к каравану. Вдвоем идти опасно. В горах гарпии.

- Я знаю, что в горах гарпии, - огрызнулся гном. - Поэтому у нас десять арбалетов. А у тебя что, парень? Рваный плащ и жирный орк? Чем вы мне полезны? Вы будете только жрать наши припасы и тормозить ход.

- Испытание, - сказал я ровным голосом. - Выбери своего лучшего бойца. Если я устою против него минуту, вы берете нас с собой и кормите в дороге.

Гном погладил бороду. В его глазах загорелся азартный огонек. Гномы любили споры и драки почти так же сильно, как золото.

- Минуту? - переспросил он. - Смело. Ладно, блондинчик. Торм!

К нам подошел гном. Он был шире меня раза в два. В руках - молот на длинной рукояти. На лице выражение скучающего бульдозера.

- Без смертоубийства, - предупредил рыжий. - До первой крови или пока кто-то не ляжет.

Мы вышли в центр двора. Вокруг собрались зрители — гномы, посетители таверны, сам трактирщик Хаган вышел на крыльцо, вытирая кружку. Интересно, где его мать? Мы так ни разу и н е видели Хельгу.

Торм раскрутил молот. Послышалось гудение рассекаемого воздуха.

- Начали! - рявкнул рыжий.

Гном бросился в атаку сразу, без разведки. Он действовал как таран. Удар молота был нацелен мне в грудь. Если попадет — грудь превратится в фарш, и никакая регенерация не поможет.

Но для меня он двигался медленно. Эффект варга еще действовал. Или мои рефлексы навсегда перестроились.

Я шагнул влево. Молот просвистел мимо, обдав ветром. Торм, не теряя инерции, развернулся, нанося удар с разворота. Опытный. Я присел, пропуская боек над головой, и толкнул его в бок, чтобы сбить равновесие. Гном пошатнулся, но устоял. Зарычал, снова пошел в атаку. Серия ударов: сверху, сбоку, тычок рукоятью.

- Дерись, трус! - заорал Торм, краснея от натуги.

И вот тут произошло это.

Я собирался просто отпрыгнуть назад. Но мое тело решило иначе. Оно не отпрыгнуло. Я мягко скользнул в сторону, перенеся вес на носки, грациозно опустил центр тяжести и, крутанувшись на пятке, оказался у гнома за спиной. Мои движения были текучими, плавными, невозможными для человека моей комплекции.

Я не учился этому. Я даже не думал об этом.

Я шагнул в клинч, когда гном разворачивался для очередного удара, и ударил раскрытой ладонью снизу вверх — точно по запястью Торма. Нервный узел.

Молот выпал из разжавшихся пальцев гнома, и с хлюпаньем ударился о грязь. Моя вторая рука уже лежала на его горле. И я понял, что он почувствовал это. Холод, исходящий от моих пальцев. Чувствовал, что я держу его жизнь на кончике ногтя.

Я стоял за его спиной, тяжело дыша. И меня накрывал липкий страх. Я знал этот прием. Я видел этот скользящий шаг в лесу, когда Лан бросился к воргу. Это была эльфийская техника боя.

«Зачем ты взял это себе?»

Я отшатнулся от гнома, глядя на свои руки.

Осознание ударило кувалдой. Когда Лан умирал, а я пытался влить в него энергию... канал был двусторонним. Я не просто накачал его чужой жизнью. В момент его смерти я вытянул из него часть его сущности. Его мышечную память. Его навыки. Я не просто поглощал энергию, как батарейка. Я жрал чужие жизни. Забирал их умения. Пожиратель душ. Монстр.

- Время, - сказал рыжебородый гном. Его голос прозвучал удивленно.

Я поднял взгляд на недавнего соперника. Поклонился.

- Спасибо за танец, мастер Торм.

Гном стоял, тяжело дыша. Он потер шею, словно проверяя, на месте ли голова. Потом поднял молот и посмотрел на меня уже без презрения.

- Ты быстрый, - буркнул он. - Для дылды.

Рыжий предводитель подошел ко мне.

- Ты мог его убить, - сказал он. Не спросил, а утвердил. - В тот момент, когда вошел в клинч. Почему не ударил?

- Мы же договаривались. До первой крови или пока кто-то не ляжет. Никто не лег. Крови нет. Ничья?

- Ты победил, - хмыкнул рыжий. - Торм потерял оружие. Это поражение.

Он протянул мне руку.

- Я Балин, сын Фундина. Старший караванщик клана Железного Молота.

Я пожал широкую ладонь, мозолистую, как подошва сапога.

- Матвей. Просто Матвей.

- Странное имя. И сам ты странный, Матвей. Но уговор есть уговор. И да... если нападут гарпии - ты в первой линии.

- Принято.

Грокх сиял.

А я стоял посреди грязного двора, и меня тошнило от самого себя. Система моего «класса» оказалась куда мрачнее, чем я думал. Неужели, чтобы стать сильнее, мне придется разбирать других на запчасти?

- Выходим! - скомандовал Балин. - По якам!

Я молча пошел к замыкающему животному.

И в этот момент заметил на крыльце таверны фигуру в капюшоне. Того самого молчаливого посетителя из компании троллей.

Тролль? Человек? Эльф? Капюшон надежно скрывал лицо.

Он поднял руку. Тонкие, длинные пальцы, обтянутые черной кожей перчатки. И медленно указал пальцем на меня. А затем постучал себя по груди, там, где бьется сердце.

В ту же секунду черный камень, «батарейка», который я сунул в карман выстиранных штанов, покидая комнату, внезапно стал обжигающе горячим. Он завибрировал. И прямо в моей голове, минуя уши, раздался знакомый скрипучий, мертвый шепот. Голос убитого мной шамана.

«Ты думал, что выпил меня, пустышка? Глупец. Ты просто освободил мне место. Хорошее тело. Скоро оно станет моим».

Я быстро отошел с сторону, подальше от посторонних глаз, судорожно вытаскивая камень из кармана. Он пульсировал в моей ладони красным, как настоящее, живое сердце. Это был не аккумулятор. Это был… я не знаю, что это было. Но, похоже, я собственными руками напитал его своей энергией, разбудив тварь внутри.

- Эй, Матвей! - крикнул Балин из головы колонны. - Чего встал, или тебе требуется особое приглашение?

Я спрятал пульсирующий камень обратно в карман, чувствуя, как он жжет бедро.

- Иду, - хрипло отозвался я. - Уже иду.

Глава 6. Добро пожаловать в Вавилон.

Если вы думаете, что путешествие через горы в компании гномов - это романтика, песни у костра и битвы с ордами чудовищ, то вы пересмотрели фэнтези.

Поход к Железному Пику оказался унылым, как очередь в поликлинику. Ни гарпий, ни троллей, ни засад. Гномы шли плотным строем, их яки воняли, а арбалеты были всегда на взводе. Дикие твари, видимо, обладали зачатками интеллекта и предпочитали не связываться с бронированной колонной, ощетинившейся сталью. Единственной моей проблемой все эти пять дней был непонятный артефакт в моем кармане. Черный камень вел себя отвратительно. Он периодически нагревался, пульсировал и транслировал мне в мозг потоки отборной орочьей ругани и угроз.

«Я выпью твои глаза… Я заберу твое тело… Твоя душа будет кормом для червей…» - зудел голос.

В первый день это пугало. На второй раздражало. На третий я нашел решение. Раз уж я маг плоти, то почему бы не применить это на практике? Я сосредоточился на своем левом бедре, к которому прилегал карман с камнем, и волевым усилием отключил там нервные окончания. Уплотнил кожу, перекрыл капилляры, создав прослойку мертвой, нечувствительной мозоли. Камень мог хоть раскалиться добела - я чувствовал лишь легкое тепло. А его мысленные вопли я научился игнорировать, как фоновый шум радио, настроенного на дурацкую станцию. Я не выбрасывал камень. Во-первых, я хотел разобраться, что же это такое. Во-вторых, я понимал, что если просто бросить его в ущелье, кто-то другой может его подобрать. Пусть лучше сидит в кармане, под присмотром.

Железный Пик мы увидели на шестой день.

И я замер с открытым ртом.

Я ожидал увидеть мрачную крепость, врезанную в скалу, как в "Властелине Колец". Но передо мной был мегаполис. Безумный, невозможный гибрид магии и инженерии.

Огромный кратер потухшего вулкана был выскоблен изнутри и застроен многоярусным городом, уходящим вниз, и поднимающимся к облакам. Вниз уходили гигантские террасы, освещенные оранжевым светом магмовых рек, забранных в базальтовые желоба. Вверх, к самому небу, тянулись башни из черного стекла и стали. Между ярусами сновали кабинки канатных дорог. В воздухе летали какие-то дирижабли, оставляя за собой шлейфы цветного дыма.

Это был Вавилон. Муравейник, где кипела жизнь сотен тысяч существ. Воздух гудел от ударов молотов, криков торговцев, свиста пара и лязга шестеренок. Пахло серой, солодом, горячим хлебом, немытыми телами и еще черт пойми чем.

- Впечатляет, а? - Балин поравнялся со мной, одобрительно хмыкнув. - Сердце мира. Место, где золото правит бал, а сталь решает споры.

- У нас дома за такую застройку архитектора бы расстреляли, - сказал я, разглядывая балкон, который висел над пропастью вообще без видимых опор. - Но выглядит круто.

Мы прошли через гигантские врата, створки которых были отлиты из цельных кусков чугуна. Стража у ворот - коренастые гномы в латунных доспехах - взяли с Балина пошлину, на нас с Грокхом даже не посмотрев. Мы были просто придатком к каравану.

Сразу за воротами Балин остановился.

- Дальше наши пути расходятся, блондинчик, - гном протянул мне мешочек, в котором звякнуло. - Здесь немного серебра. Ты не жаловался на переходе и не задавал глупых вопросов. Купи себе нормальные ботинки.

Я взял кошель.

- Спасибо, Балин.

-Бывай. И если решишь наняться в охрану - спроси клан Железного Молота. У тебя есть потенциал.

Он хлопнул меня по плечу и повел караван в сторону складского квартала.

Я остался один на один с городом. И с Грокхом, который тут же преобразился. Орк выпрямился, разгладил остатки своего бархатного халата, словно это была мантия короля, и глубоко вдохнул смог.

- Ах! Запах коммерции! - Грокх потер пухлые ладошки. - Идем, Матвей. Время делать деньги. И превратить тебя из пугала во что-то приличное.

Первым делом мы спустились на третий ярус, где располагался Нижний Рынок.

Это было нечто. Если лагерь орков был дикостью, то рынок Железного Пика был организованным хаосом. Прилавки ломились от товаров: шкуры экзотических тварей, алхимические ингредиенты в светящихся колбах, оружие, меха, еда всех цветов радуги.

Толпа была еще колоритнее. Тролли, орки, гномы. Мелькали изящные фигуры эльфов в шелках - надменные, с презрением глядящие на всех вокруг. Были здесь и совсем странные существа: высокие женщины с кожей цвета пепла, рогами и хвостами, которые игриво подмигивали прохожим, продавая какие-то дымящиеся напитки. Демонессы? Тифлинги? Местный фан-сервис работал на полную катушку. У одной из них был такой разрез на кожаном платье, что я чуть не свернул шею, забыв про суровый реализм своего положения.

- Сюда, - Грокх потянул меня в темный переулок. - Мой тайник недалеко.

Мы подошли к неприметной двери в каменной стене. Орк постучал хитрым ритмом. Дверь открылась, явив старого горбатого орка.

Спустя десять минут жарких торгов и обмена любезностями, Грокх обзавелся увесистым кошелем на поясе.

- Мой компаньон не успел все разворовать, - довольно сообщил орк. - У нас есть золото. Теперь к портному!

Я не стал возражать. Про свои монеты, взятые у шамана, я никому не говорил, и решил не спешить с ними расставаться без явной необходимости.

Через час я не узнавал себя в зеркале гномьей лавки.

Вместо рваной рубахи и грязных штанов на мне была куртка из плотной, темной кожи какой-то местной рептилии - легкая, но, как заверил портной, выдержит удар кинжала. Брюки из прочной ткани с множеством карманов. Высокие сапоги на мягкой подошве. Я подпоясался широким ремнем, за который заткнул кинжал. С длинными белыми волосами, убранными в хвост, и холодным взглядом, я выглядел как классический антигерой из темного фэнтези.

- Ну чисто наемный убийца экстра-класса, - Грокх уважительно присвистнул. - Теперь тебя хотя бы стража не арестует за бродяжничество.

- Заканчивай с комплиментами, - я поправил воротник. Кожа пахла дегтем и травами. - Ты обещал мне информацию. Где здесь учат магии? Мне нужно разобраться с этой дрянью внутри меня. И в моем кармане.

- Башня Пепла, - Грокх махнул пухлой рукой вверх. - Видишь во-о-он тот черный шпиль, который пронзает облака? Академия. Там сидят Магистры. Но они не учат кого попало, Матвей. Туда берут либо детей из благородных семей, либо... Он замялся.

- Либо кого?

- Либо гениев, которых отбирают на испытаниях. Или богачей. Обучение стоит как небольшая шахта.

- У меня нет шахты. Но у меня есть проблема, и я должен ее решить. Как туда попасть?

- Идем в таверну "Пьяный Дракон". Это нейтральная территория. Там в основном крутятся вербовщики, но заглядывают и ученики магов. Может, что-то узнаем.

Мы вышли из лавки и почти сразу уткнулись в проблему.

Проблема состояла из четырех разумных. Три мускулистых орка с дубинками и один тощий, но юркий тролль с арбалетом, направленным прямо в живот Грокха.

- Кого я вижу, - прошепелявил тролль, поигрывая арбалетом. - Грокх. Ты же вроде должен был сдохнуть в степи?

Мой спутник мгновенно побледнел, начав сливаться со стеной.

- Шип! - пискнул он. - Рад тебя видеть! Я как раз шел к господину Крогу, чтобы отдать долг...

- Вранье, - перебил тролль. - Ты шел в таверну пропивать то золото, что забрал у старика. А Крог не любит, когда должники гуляют на его деньги. Кошелек. Сюда. Быстро. А потом мы сломаем тебе колени, для профилактики.

Трое орков шагнули вперед, поигрывая дубинками. Толпа вокруг нас мгновенно рассосалась. Никто в Железном Пике не лезет в чужие разборки.

Грокх с отчаянием посмотрел на меня. В его взгляде читалось: "Матвей, сделай что-нибудь, или мне конец, а ты останешься один".

Я вздохнул. Социализация в этом мире явно хромала. Зато практика шла на ура.

"Успокойся", - приказал я зверю внутри, который уже радостно заурчал, почуяв кровь. - "Мне не нужны трупы в первый день в городе."

Я сделал шаг вперед, закрывая Грокха собой.

- Ребята, - спокойно сказал я. - У нас был очень тяжелый день. Мы только что пришли в город. Мы не хотим проблем.

Тролль сплюнул под ноги.

- А ты еще кто такой, беляк? Телохранитель? Пшел с дороги, пока я не сделал в тебе лишнюю дырку.

Один из орков, видимо, самый тупой, решил не ждать. Он с рыком замахнулся дубинкой.

Все произошло за долю секунды. Новообретенная мышечная память сработала безотказно. Мое тело словно превратилось в воду. Я поднырнул под руку орка, пропуская дубинку над головой, и вплотную приблизился к нему. Я не стал бить кулаком. Я не достал оружие. Моя ладонь легла ему на шею. В ту же секунду мир вокруг моргнул, переключившись в режим "рентгена". Я увидел кровеносную систему орка. Яркую, красную реку, бьющуюся в сонной артерии.

"Пережать", - мысленно скомандовал я.

Я не протыкал кожу когтями. Я просто использовал свою биомантию, чтобы заставить сосуды внутри его шеи сжаться на одну секунду. Орк закатил глаза. Его мозг, оставшись без кислорода на мгновение, скомандовал аварийное отключение. Огромная туша рухнула на брусчатку, как мешок с цементом. Грохот был знатный.

Двое других орков замерли. Тролль сглотнул, палец на курке дрогнул.

Ни крови. Ни удара. Здоровяк просто упал. Это напугало их больше, чем если бы я вытащил меч и отрубил ему голову. Магия, которую они не могли понять.

- Он просто уснул, - я повернулся к остальным. Глаза у меня, судя по отражению в витрине напротив, сейчас полыхнули багровым. - Переутомился. Кому-то еще нужен отдых?

Тролль начал медленно опускать арбалет.

- Т-ты колдун, - проикал он.

- Я? Хуже. Я маг без образования. Спонтанный выброс дурной силы и все такое, - я сделал шаг к троллю.

- Произошло недоразумение. Мы уже уходим, господин. Мы ничего не видели! - затараторил он, пятясь.

Он свистнул, двое оставшихся орков подхватили своего храпящего товарища под мышки, и банда спешно ретировалась в переулок.

Я повернулся к Грокху. Орк стоял с открытым ртом, прижимая к груди свой кошелек.

- Ты... как ты это сделал? Ты не съел его. Ты его... выключил?

Я учусь, Грокх, - я потер ладонь, которая слегка зудела. Использовать силу вот так, точечно и без поглощения чужой сути, было сложнее. Приходилось тратить свою энергию, а не забирать чужую. Но это значило, что я могу не быть монстром. - Так что, в таверну? Я бы сейчас быка съел.

Название "Пьяный Дракон" себя полностью оправдывало. Вывеска над заведением представляла собой огромную медную голову ящера, которая раз в минуту с шипением изрыгала струю настоящего алхимического пламени.

Внутри царил полумрак, разбавляемый свечением стеклянных труб, пущенных под потолком. В трубах пульсировала какая-то синяя жидкость, давая достаточно света, чтобы видеть соседа, но недостаточно, чтобы разглядеть, что именно тебе налили в тарелку. Откуда-то доносилась непривычная, но приятная музыка.

Публика подобралась разношерстная, но все сплошь при деньгах - наемники в хорошей броне, торговцы, странного вида личности в плащах.

- Гуляем, Матвей! - Грокх, почувствовав себя в безопасности, окончательно вошел в раж. Он плюхнул на стойку перед хмурым барменом несколько монет. - Лучшее мясо, что у вас есть! И кувшин "Крови василиска".

Мы заняли свободный столик в нише. Грокх впился зубами в огромный кусок жареного мяса, а я принялся изучать зал.

- Ищи тех, кто выглядит так, будто весь мир им должен, - с набитым ртом посоветовал орк.

Долго искать не пришлось. В дальнем углу, за круглым столом, сидела троица. Двое эльфов с идеальными надменными лицами и один орк в шелковом камзоле. Поверх их одежды были накинуты короткие черные мантии, на воротниках которых серебряной нитью блестел символ Башни Пепла - шпиль, пронзающий тучу. Местная золотая молодежь от магии. Студенты.

- Сиди здесь, - бросил я Грокху. - Пойду проведу социальный опрос.

Я взял у бармена кувшин вина и направился к их столику. Беседовали они тихо, потягивая что-то мерцающее из высоких бокалов.

- Вечер добрый, господа студенты, - я бесцеремонно оперся рукой о край их стола.

Один из эльфов, блондин с ледяным взглядом, медленно повернул голову. Смерил меня с ног до головы, брезгливо задержав взгляд на моей новой, но грубой кожаной куртке.

- Столик занят, наемник, - процедил он. - Попрошайничать иди на улицу.

- Я угощаю, - я с грохотом поставил кувшин на стол. - Мне нужна лишь пара ответов о вашей Башне.

Орк усмехнулся, обнажив ровные, отбеленные клыки.

- Деревенщина думает, что пойло для чернорабочих может открыть ему двери в высшее общество. Иди своей дорогой, чужак. Мы не беседуем с мусором, у которого даже ауры нет.

Он щелкнул пальцами, и между ними проскочила искра. Дешевый фокус, призванный напугать.

Аура. Шаман тоже говорил, что я пустой. Значит, маги меня не "видят". Что ж, придется показать им то, что они могут почувствовать.

Я не стал злиться. Я просто позволил тому, кто жил внутри меня, подойти к прутьям клетки. Вспомнил ту ярость, с которой рвал глотку варгу. Вспомнил смерть Лана и холод камня в горах.

Я наклонился вперед, опираясь костяшками пальцев о стол прямо перед орком. И посмотрел ему в глаза.

Атмосфера за столом изменилась мгновенно. Это не была магия иллюзий. Это был первобытный инстинкт хищника, оказавшегося рядом с добычей. Воздух вокруг меня словно стал густым и холодным.

Я прислушался к его сердцебиению. Удар. Удар. Удар.

Я поднял указательный палец и начал отбивать ритм по столешнице в такт его сердцу.

Тук. Тук. Тук.

Орк нахмурился. Он не понимал, что происходит, но происходящее явно ему не нравилось. Я видел, как бледнеет его зеленоватая кожа.

Тук. Тук.

Я остановил палец, задержав его над столом.

И одновременно с этим послал короткий, жесткий биомантический импульс прямо в его грудную клетку. Всего на долю секунды.

Сердце орка пропустило удар. Он судорожно схватил ртом воздух, схватившись за грудь. Его бокал опрокинулся, залив мерцающей жидкостью стол. Эльфы шарахнулись в стороны, хватаясь за амулеты на шеях.

- Теперь, когда мы избавились от социального неравенства, - я снова опустил палец на стол, и сердце орка забилось в нормальном ритме. - Повторяю вопрос. Как попасть в Башню?

Орк тяжело дышал, с ужасом пялясь на мой палец, словно это был артефакт судного дня.

- Т-ты... ты кто такой? - прохрипел он.

- Абитуриент, - мило улыбнулся я. - Так что насчет приемной комиссии?

Эльф-блондин, сглотнув ком в горле, заговорил первым. От его надменности не осталось и следа.

- З-завтра День Открытых Дверей на Площади Костей. Ровно в полдень. Магистры будут тестировать неофитов... у кого есть потенциал.

- Отлично, - я выпрямился, и удушающая аура мгновенно схлынула. Воздух снова стал легким. - Спасибо за приятную беседу. Кувшин можете оставить себе.

Я развернулся и пошел обратно к Грокху, чувствуя спиной их ошарашенные взгляды. Завтра! Неужели, мне наконец-то начало везти.

Остаток вечера прошел без приключений. После недолгих обсуждений мы решили снять комнату прям здесь же. Место было не самое дешевое, но Грокх был явно в своей тарелке и с удовольствием изображал щедрого хозяина. Так что, покончив с ужином и отличным вином, мы отправились наверх отдыхать. Завтра мне предстоял экзамен.

Площадь Костей располагалась на самом верхнем ярусе, у подножия гигантского черного шпиля Башни Пепла. Свое название она оправдывала - брусчатка здесь была белой, вырезанной из какого-то странного камня, похожего на полированную кость.

Тут собралась огромная толпа. Богато одетые аристократы в закрытых паланкинах, молодые, высокомерные эльфы с посохами, закованные в рунические доспехи орки. Все они ждали своей очереди пройти через Врата Испытаний - огромную арку, светившуюся синим светом.

За аркой стоял помост, на котором восседали экзаменаторы в мантиях. Среди них выделялась одна фигура. Эльфийка. Красивая до дрожи и страшная до икоты. Высокая, в обтягивающем платье цвета запекшейся крови, с волосами, черными как вороново крыло. Ее глаза полыхали фиолетовым огнем, а вокруг нее воздух буквально искрился от напряжения. Магистр. От одного взгляда на нее мой внутренний зверь поджал хвост и тихо заскулил, а камень в кармане затих, словно притворяясь мертвым. Каковым он, собственно, и являлся.

- Следующий! - громыхнул голос распорядителя.

- Я дальше не пойду, - шепнул Грокх, прячась за статую горгульи. - Там гильдейские стражи. Если у тебя нет поручителя или золота за взнос, тебя вышвырнут.

- Разберемся, - бросил я и шагнул в толпу, проталкиваясь к арке.

Мне нужно было попасть внутрь. Понять пределы своей силы. Я приблизился к рамке. Стражи, скрестив алебарды перед моим носом, преградили путь.

- Взнос! Десять золотых за сканирование ауры!

Я потянулся к кошелю на поясе, чтобы отсчитать монеты из трофеев шамана.

И в этот момент шаманский камень в моем кармане, который был так близко к магическому сканеру арки, сошел с ума. Он не просто нагрелся. Он вспыхнул ослепительно белым светом сквозь ткань моих штанов. Боль была такой, словно мне к ноге приложили раскаленный утюг. Никакая мозоль не спасла. Я зашипел, сгибаясь пополам.

Сканер арки завыл. Синий свет мгновенно сменился на багрово-красный. Над Площадью Костей раздался рев сирены.

- Скверна! - заорал страж, отскакивая от меня и направляя острие алебарды мне в грудь. - Прорыв Бездны! Темный артефакт!

Толпа с визгом брызнула в стороны. Я оказался один в пустом кругу, окруженный кольцом алебард. Нога горела огнем, камень в кармане пульсировал, и я слышал, как голос из камня хохочет в моей голове: "Мы сгорим вместе, глупец!"

И тут толпа стражников расступилась.

Над площадью повисла мертвая тишина.

Та самая женщина-Магистр, шурша кроваво-красным подолом, сошла с помоста. Она двигалась плавно, как хищная кошка. Ее фиолетовые глаза буравили меня насквозь. Я попытался прочитать ее кровеносную систему своим рентгеном, но наткнулся на глухую стену из непробиваемой магической брони.

Она подошла ко мне вплотную, игнорируя направленное на меня оружие охраны. Изящным, но быстрым, как бросок змеи, движением ее рука скользнула к моему карману. Моя реакция даже не успела сработать. Она вытащила светящийся камень шамана и брезгливо зажала его между указательным и большим пальцем. Камень мгновенно потух.

Женщина подняла взгляд на мое лицо. Изучила мои белые волосы, нестандартные для этого мира черты лица. А потом она наклонилась к самому моему уху, обдав запахом дорогого парфюма.

- Пожиратель, - прошептала она так тихо, что слышал только я. - Я думала, ваш вид давно вымер. Как же мне повезло найти тебя первой. Охрана!

Она выпрямилась и обвела площадь властным взглядом.

- Уберите оружие! Этот адепт проходит без экзамена. Он - мой личный ученик. И если кто-то хоть пальцем его тронет, я скормлю его душу демонам.

Стражники опустили алебарды. Грокх в толпе грохнулся в обморок.

Я посмотрел на Магистра. Она улыбалась. Той самой улыбкой, с которой паучиха смотрит на муху, надежно увязшую в паутине. Кажется, я только что поступил в Академию.

Глава 7. Лабораторная мышь с амбициями.

Ощущение было такое, словно я пришел на собеседование в престижную корпорацию, но вместо резюме принес с собой отрезанную голову их главного конкурента.

Я шел вслед за Магистром, почти физически ощущая, как сотни взглядов сверлят мою спину. Стражники, эльфы, высокомерные аристократы в шелках - все они расступались перед женщиной в кроваво-красном платье. Я старался идти ровно, хотя бедро, обожженное вспышкой шаманского камня, отзывалось тупой болью при каждом шаге. Грокх остался где-то позади, в толпе. Скорее всего, сейчас он мысленно хоронит меня, прикидывая, кому можно выгодно продать информацию о моих последних минутах жизни. И я не мог его за это винить.

Мы подошли к огромным дверям Башни Пепла. Вблизи они казались еще более монументальными. Черный металл был испещрен рунами, которые не просто светились - они медленно пульсировали, словно по ним текла густая ртуть.

Двери открылись сами собой, бесшумно и плавно. Из Башни пахнуло не пылью столетий, как можно было ожидать от академии магии, а горячим воском и чем-то неуловимо медицинским. В голове промелькнула ассоциация с процедурным кабинетом, где проводят дорогие, но очень болезненные манипуляции.

Как только мы перешагнули порог, шум площади отрезало, как ножом. Тяжелые створки захлопнулись за моей спиной.

Внутри царил полумрак. Просторный холл терялся в вышине, сводчатый потолок подпирали колонны, выточенные в форме переплетенных змей. Вдоль стен парили магические светильники, отбрасывая длинные тени. Воздух здесь был густым. Настолько тяжелым, что мне показалось, будто я погрузился на дно бассейна. Магия. Ее концентрация была такой плотной, что мой внутренний рентген, моя звериная чуйка, жалобно пискнула и свернулась в клубок. Здесь я был слеп.

Магистр не проронила ни слова. Она грациозно взлетела по широкой лестнице, даже не оглядываясь, чтобы проверить, иду ли я за ней. Видимо, была уверена, что бежать мне некуда. И она была права.

Мы миновали несколько пролетов, прошли по длинному коридору, устланному ковром, глушащим шаги, и остановились перед высокими двустворчатыми дверями из темного дерева. Женщина толкнула их рукой, и мы оказались в ее кабинете.

Я ожидал увидеть хрустальные шары, фолианты в человеческой коже и чучела сов. Реальность оказалась куда практичнее и оттого страшнее.

Кабинет напоминал гибрид дорогой библиотеки и операционной. Вдоль одной из стен тянулись стеллажи со свитками и книгами, а у другой, под магическими лампами, дающими бестеневой, яркий свет, стояли длинные металлические столы с желобами для стока жидкостей. На полках покоились десятки прозрачных колб. И в них плавали вовсе не заспиртованные змеи. Там были куски плоти. Глаза разных существ, какие-то железы, щупальца, и сердца, некоторые из которых, к моему ужасу, все еще вяло пульсировали.

Магистр прошла к своему рабочему столу, массивному монолиту из черного камня, и опустилась в высокое кресло.

Я остался стоять посреди кабинета, чувствуя себя подопытным кроликом, которому только что показали весь ассортимент хирургических инструментов.

Женщина положила мой шаманский камень на стол. Он был абсолютно темным и холодным. Затем она откинулась на спинку кресла, сложила домиком идеальные пальцы с острыми, покрытыми черным лаком ногтями, и уставилась на меня фиолетовыми глазами.

- Меня зовут Магистр Вессария, - ее голос был низким, бархатистым, с едва уловимой хрипотцой. - Я куратор факультета Трансмутации Плоти и Крови. Но ты можешь называть меня просто Госпожа.

- Матвей, - представился я, решив проигнорировать предложение о «Госпоже». - Можно без титулов. Рад знакомству, хотя обстоятельства и кажутся мне несколько... напряженными.

Губы Вессарии дрогнули в полуулыбке.

- Какой вежливый Пожиратель. Скажи мне, Матвей, ты вообще понимаешь, в каком дерьме ты оказался, когда переступил границу этого города?

- В целом, подозреваю, - я пожал плечами, стараясь держаться непринужденно. - У меня в кармане оказалась болтливая радиоактивная гадость, которая возбудила вашу рамку металлоискателя. Извините за переполох. Верните мне эту штуку, и я пойду искать менее элитное учебное заведение.

Вессария коротко, сухо рассмеялась.

- Рамка засветилась, отреагировав на оскверненный кристалл души, который ты таскал с собой. Грязная поделка степных дикарей, - она пренебрежительно щелкнула ногтем по черному камню. - Любой дежурный маг изъял бы его и впаял тебе штраф. Но стража набросилась на тебя не из-за камня. Сирена взвыла из-за того, что рамка обнаружила у тебя внутри. Под твоей кожей.

Я напрягся.

- Она среагировала на абсолютную Пустоту. Бездонную воронку там, где у каждого живого существа должен находиться источник маны или жизненной силы, у кого что, - Вессария подалась вперед, ее взгляд стал цепким, препарирующим. - Магия во всем мире - это система сообщающихся сосудов. Чародей берет силу стихий и отдает свою выносливость. Жрец берет силу бога и отдает веру. Это баланс. Но Пожиратели не участвуют в балансе. Вы - черные дыры. Вы пьете суть мира, ничего не возвращая взамен. Вы разрываете сами законы мироздания.

Я промолчал. Лан в лесу говорил мне то же самое, но из уст Магистра это звучало не как древняя сказка, а как уголовная статья. Расстрельная статья.

- Последнего Пожирателя в этих краях сожгли на костре инквизиторы Совета магов семьсот лет назад, - будничным тоном продолжила эльфийка. - Причем сжигали месяц. Он всё никак не хотел умирать, высасывая жизнь из самих дров и палачей. Если бы сегодня на площади дежурил Магистр-стихийник или жрец Света, от тебя бы уже осталась горстка белого пепла. Тебе повезло, что сегодня моя смена.

- Почему? - спросил я. - У факультета Трансмутации недобор студентов?

- Потому что я ученый, Матвей. И я обожаю редкие экземпляры, - ее глаза вспыхнули нездоровым, фанатичным блеском. - Совет магов боится вас, потому что вы нарушаете их парадигму. Я же хочу понять, как устроен твой метаболизм. Как тело способно конвертировать чистую жизненную силу другой расы, минуя процессы гниения и магического отторжения. Я хочу изучить тебя. И, возможно, разобрать на части.

- Звучит как предложение, от которого невозможно отказаться, - я медленно перенес вес на ноющую ногу, прикидывая варианты. Вариантов было ноль. Дверь закрыта, она - Магистр в своей башне, а я - парень, который только вчера научился душить гопников взглядом. Расстановка сил явно не в мою пользу. - И что взамен? Я ложусь на тот металлический стол, а вы обещаете использовать чистый скальпель?

- Не драматизируй. Мне не нужен мертвый Пожиратель в банке. Мне нужен живой Пожиратель в естественной среде обитания, но под моим контролем.

Она встала, обошла стол и приблизилась ко мне.

- Посмотрим, что ты уже успел натворить, дикарь.

Вессария подняла руку и, не касаясь меня, провела ладонью вдоль моего тела от головы до живота.

У меня перехватило дыхание. Ощущение было такое, словно в меня сквозь кожу вбили сотни тонких ледяных игл. Мой внутренний хищник взревел от ярости, требуя разорвать эльфийку, выпить ее до дна, но я был парализован. Ее магия была на порядки сложнее моей примитивной силы. Она читала меня, как открытый код.

- Какая... грязь, - прошептала она, хмуря идеальные брови. - Ты сожрал дикого варга? Примитивно, но эффективно для лечения некроза. О, а это что? Мышечные рефлексы высшего эльфа... Нейронная адаптация. Ты украл память умирающего? Неосознанно. Потрясающе! Ты как губка, которую кинули в выгребную яму, и она впитывает всё подряд.

Она резко опустила руку. Иглы исчезли, оставив после себя тупую ломоту в мышцах. Я сделал глубокий вдох, стараясь не выдать дрожи.

- Еще один такой фокус, - сказал я, глядя ей прямо в глаза, - и я рефлекторно откушу вам пальцы.

Вессария тихо рассмеялась.

- Хороший инстинкт. Но тебе придется его приглушить. Условия нашей сделки просты, Матвей. Я объявляю тебя своим личным учеником-уникумом. По официальной легенде ты - редкий стихийный биомаг-усилитель. Эта ветвь магии непопулярна, грязна, но легальна. Использование крови для усиления тела и всё такое. Это объяснит твою регенерацию и физическую силу. Ты будешь жить в крыле для адептов. Будешь посещать общие лекции.

- А неофициально?

- Неофициально ты моя собственность. Ты будешь позволять мне проводить тесты, когда я скажу. Будешь делиться всеми изменениями в своем организме. И, когда придет время, возможно, будешь выполнять для меня... деликатные поручения, где требуется кто-то, кто не оставляет магического следа, а лишь поглощает его.

- Вы предлагаете мне стать вашим цепным убийцей и подопытной крысой одновременно.

- Я предлагаю тебе не сдохнуть завтра на костре Инквизиции, - жестко отрезала она. - Считай, что я твой куратор, спонсор и охранник в этом городе. Если ты попытаешься сбежать, я лично выслежу тебя и сниму с тебя кожу. Медленно. Если попытаешься пожрать кого-то из адептов в стенах Башни и попадешься, я скажу, что ты сошел с ума от заклинания, и сама отрублю тебе голову. Мы поняли друг друга?

Это было рабство с красивым бантиком. Но у меня не было выбора. Мне нужны были знания. Мне нужно было время. И мне нужно было научиться прятать то, чем я являюсь.

- Я согласен, - кивнул я. - Только у меня есть одно условие.

Вессария удивленно изогнула бровь.

- Условие? У тебя?

- Я хочу научиться читать на вашем... на новых языках! И получить доступ к библиотеке. Если вы хотите, чтобы ваш карманный Пожиратель приносил пользу, он должен понимать, в каком мире живет, а не только то, какой у этого мира вкус.

Она смотрела на меня несколько долгих секунд, а потом ее лицо разгладилось.

- Разумно. Библиотека первого яруса будет тебе доступна. Что касается грамоты, у адептов есть базовые курсы. Теперь возьми это.

Она открыла ящик стола, достала массивный серебряный кулон на толстой цепи, и произвела с ним какие-то манипуляции, очевидно, настраивая. Кулон представлял собой стилизованный глаз, в центре которого переливался мутный кристалл.

- Это глушилка. Артефакт Сокрытия. Пока он на тебе, рамки и другие маги будут видеть вместо твоей Пустоты слабую, заурядную ауру мага крови. Снимать только в моем кабинете или если твоя жизнь висит на волоске. Потеряешь, считай себя трупом.

Я взял кулон и надел на шею. Металл холодил кожу. Словно надел электронный ошейник, который носят преступники под домашним арестом.

- А что с этим? - я кивнул на шаманский камень на столе.

Вессария поморщилась, словно увидела таракана.

- Внутри заперт осколок души мертвого орка. Со временем он мог бы сожрать тебя изнутри, заняв твое тело. Классический паразитизм. Ты сам разбудил его, влив в камень силу. Я погрузила его в стазис. Можешь забрать, как сувенир. Но советую не подавать туда энергию, если не хочешь снова услышать голоса в голове.

Я молча сгреб камень и сунул его в карман куртки. Теперь он казался обычной щебенкой.

- Добро пожаловать в Академию, Матвей, - сказала Вессария, отворачиваясь к своим свиткам, давая понять, что аудиенция окончена. - Завтра в восемь утра жду тебя в подземелье номер четыре. Будем проверять твой болевой порог. А сейчас можешь идти. По коридору направо, спустишься на два пролета, найдешь смотрителя жилого крыла. Скажешь, что ты от меня. И постарайся не убить своих соседей в первую же ночь. Студенты нынче дорогие.

Я вышел из кабинета, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Первая фаза плана «не умереть» прошла успешно. Фаза «что делать дальше» была туманной.

Спустившись по лестнице, я попал в совершенно другую часть Башни. Если покои Магистров дышали богатством и древней магией, то студенческое крыло напоминало казарму, которую пытались декорировать под готику. Каменные стены, факелы в железных держателях, шум голосов, смех и чьи-то стоны.

Смотрителем оказался дряхлый гном в ливрее, который, услышав имя Вессарии, тихо выругался и выдал мне ключ с номером 228.

- Второй этаж жилого яруса. Третий коридор. Завтрак в столовой в семь утра. Отбой после полуночи. Драки с применением боевых заклинаний в коридорах запрещены, штраф десять золотых, - скороговоркой выпалил он, прячась за стойку.

Я отправился искать свою комнату.

Общежитие гудело. Студенты, или адепты, как их тут называли, группами стояли в коридорах. Кто-то спорил о свойствах корня мандрагоры, кто-то метал в стену мелкие фаерболы, оттачивая концентрацию, кто-то просто хвастался обновками. Все были одеты в черные короткие мантии поверх обычной одежды. Цвета кантов на мантиях различались: синие, зеленые, белые. Факультеты, видимо. Мой факультет, как я понял, популярностью не пользовался - мантий с красным кантом я пока не видел.

Я свернул в нужный коридор и остановился.

Возле двери с цифрами 228 стояла знакомая компания.

Тот самый высокомерный эльф-блондин из «Пьяного Дракона» со своим приятелем. Орка с ними не было, видимо, его сердце все еще приходило в себя после моего массажа. Зато с ними были двое других крепких парней орочьей расы с явными признаками тупости на лицах. Свита.

Эльф заметил меня. Похоже, он полностью пришел в себя после прошлого вечера, и его надменное лицо скривилось.

- Надо же. Ты все-таки проник в башню, - процедил он. На его мантии серебрился синий кант. - Как тебе удалось обмануть рамку? Заплатил стражникам натурой?

Я вздохнул. Знаете, в прошлой жизни, когда я какое-то время работал курьером, я ненавидел людей, которые открывали дверь и сразу начинали хамить. В этой жизни ничего не поменялось. Только здесь я мог не улыбаться в ответ.

- Я пришел сюда не для того, чтобы мериться с тобой длиной... родословной, - спокойно ответил я, подходя ближе. - Это моя комната. Свалите с дороги.

Свита эльфа синхронно сделала шаг вперед, перегораживая коридор.

- Ты оскорбил моего друга в таверне., - эльф сложил руки на груди. - Использовал какой-то дешевый амулет или яд. Мы, эльфы Дома Серебряного Ветра, не прощаем оскорблений от безродных псов.

Дом Серебряного...

Внутри меня что-то екнуло.

«Лан из Дома Серебряной Листвы».

Возможно, они даже дальние родственники. Или у них просто так принято, и каждый второй дом называет себя в честь чего-то серебряного? Надменные, уверенные в своем превосходстве твари, которые отправляют своих менее именитых соплеменников подыхать в лесах, а сами учатся в безопасной башне.

Злость, холодная и острая, поднялась из желудка к горлу. Я положил руку на артефакт, висящий на груди под рубашкой. «Снимать только если жизнь висит на волоске». Нет, снимать глушилку нельзя. Значит, обойдемся физикой и рефлексами.

- Слушай меня, ушастый, - я остановился в шаге от его мордоворотов. - Мне плевать на твою листву, траву, и прочие гербарии. Я личный ученик Магистра Вессарии. И если я не высплюсь сегодня, завтра на практическом занятии я могу быть раздражен. А моя наставница очень не любит, когда что-то идет не по плану.

При имени Вессарии один из амбалов нервно сглотнул. Репутация у моей кураторши явно была не из тех, что пишут в рекламных буклетах.

Но эльф лишь презрительно фыркнул.

- Вессария берет только отбросы. Тех, кто готов копаться в крови и кишках. Ты — биомусор, который она будет резать на куски. Проучите его, - бросил он своей свите. - Только не ломайте кости. Кровавая ведьма не любит, когда ей портят игрушки. Синяков будет достаточно.

Двое амбалов орков двинулись на меня. Первый попытался схватить меня за грудки.

Мои ноги сами приняли устойчивую позицию. Я не стал уклоняться. Я перехватил летящую ко мне руку за запястье, сделал короткий шаг по диагонали и, используя инерцию нападающего, крутанулся на месте. Моя вторая рука, твердая как железо благодаря активированной биомантией плотности мышц, врезалась ему под дых. Здоровяк с хрипом согнулся пополам. Я тут же нанес короткий, без замаха, удар коленом ему в лицо. Раздался неприятный хруст сломанного носа, и парень отлетел в стену, сползая по ней кулем. На всё ушло две секунды. Наследие мертвого следопыта Лана работало безупречно, а моя новая физиология давала ударам силу молота.

Второй амбал замер, осознав, что драка пошла не по плану. Этой заминки мне хватило, чтобы пробить ему прямой ногой в колено. Хруста не было, но связки явно возмутились. Он взвыл и упал на пол, держась за ногу.

Я перешагнул через них и подошел вплотную к эльфу. Второй эльф, его друг, все это время стоял чуть в стороне, и задумчиво смотрел на меня. Блондин побледнел, его руки инстинктивно дернулись, пальцы начали складываться в магический жест, кончики засветились синим пламенем.

Я положил ладонь поверх его пальцев, грубо сминая магический узор. Кожу обожгло холодом стихийной магии, но моя регенерация мгновенно справилась с ожогом.

- В коридорах боевая магия запрещена. Штраф десять золотых, помнишь? - прошептал я ему в лицо. - К тому же у меня нет лишних денег, чтобы платить за твои похороны.

Я оттолкнул его. Эльф пошатнулся, с ненавистью глядя на меня.

- Ты пожалеешь, - выплюнул он. - Это Академия. Физической силой ты здесь не выживешь, кусок мяса.

- Это мы посмотрим, - я вставил ключ в замочную скважину комнаты 228 и повернул его. Дверь открылась со скрипом. - И приберите мусор в коридоре, здесь все-таки приличное заведение.

Я зашел в комнату и закрыл дверь, задвинув тяжелый засов. Только оказавшись один, я прислонился к стене и выдохнул. Сердце колотилось. Зверь внутри меня бесновался, огорченный тем, что я никого не убил и не выпил. Я прикрыл глаза, силой воли заставляя себя успокоиться. Контроль. Главное — это контроль. Если я поддамся, я стану тем, кем меня называет Вессария — тупым Пожирателем.

Комната была спартанской, но сухой и на удивление чистой. Две узкие кровати застелены серыми шерстяными одеялами. Два шкафа, два стула и один длинный письменный стол у единственного окна, забранного металлической решеткой. Вид из окна открывался на внутренний двор Академии - глубокий колодец из черного камня. Обе кровати были идеально заправлены, ни единой складочки. Соседа у меня, судя по всему, не было.

Я скинул кожаную куртку и сапоги. Тело гудело от напряжения прошедшего дня. Сбоку обнаружилась еще одна узкая дверь. Я толкнул ее и едва не присвистнул от радости.

Санузел! Настоящий, мать его, душ. Медная труба торчала прямо из стены над сливным отверстием в каменном полу, рядом обнаружились два вентиля - судя по цвету нанесенных на них рун, для горячей и холодной воды. На душе потеплело от предвкушения.

Я уже потянулся к ремню на штанах, как вдруг замер.

Помыться - это отлично. А дальше что? Полотенца нет. Шампуня нет. Мыла, даже самого завалящего куска хозяйственного, тоже не наблюдалось. И самое главное - одежда. Я подошел к шкафам и распахнул дверцы. Пусто. Ни пылинки, ни забытых кем-то носков. У меня не было вообще никаких вещей! Я стоял посреди элитной магической академии, будучи личным учеником сурового Магистра, с одним-единственным комплектом одежды, который был на мне. Не буду же я ждать, пока мои подштанники высохнут после стирки, сидя голышом на этой казенной койке.

Я подошел к столу и выложил на него свои богатства. Шаманский камень, который теперь казался мертвой галькой. Кинжал. И кошель с монетами. Я высыпал золото и серебро на столешницу. Тридцать золотых от шамана и горсть серебра от гнома Балина.

Я посмотрел на блестящие кругляши. И понял, что абсолютно не ориентируюсь в местной экономике, до этого за всё расплачивался Грокх. Я знал только две расценки: десять золотых за сканирование на площади и десять золотых штраф за драку. А сколько стоит чистая рубаха? Сколько стоит кусок мяса? А кусок нормального мыла? Я богат или нищеброд?

Кстати, об экономике и торговле. Грокх! Этот толстокожий коммерсант так технично грохнулся в обморок на Площади Костей, когда Вессария объявила меня своим учеником, что я про него совсем забыл. А ведь Грокх остался там.

Я выглянул в окно. Судя по тому, как оранжевый свет падал на стены внутреннего двора, время послеобеденное. До отбоя, о котором упоминал смотритель, оставалось еще много часов. Отличное время, чтобы прошвырнуться по магазинам. Заодно куплю все необходимое для душа, сменную одежду и найду своего пухлого компаньона.

Я сгреб монеты обратно в кошель. Куртку решил оставить здесь, обойдусь плотной рубахой. Кинжал засунул за пояс на спине.

- Решено, - сказал я вслух сам себе. - Идем на шоппинг.

Я шагнул к двери и положил руку на кованый засов. И в этот момент воздух за моей спиной, прямо над одной из "пустых" кроватей, пошел легкой рябью, как асфальт в летнюю жару.

- Если соберешься на Нижний Рынок, купи нормального мыла на травах. Местное казенное жжет кожу, как кислота, - раздался оттуда спокойный, ленивый мужской голос.

Я отскочил от двери, мгновенно разворачиваясь и выхватывая кинжал. Мой внутренний зверь даже не зарычал - он просто не почуял угрозы! Ни сердцебиения, ни запаха, ни всплеска ауры. Артефакт Сокрытия на моей груди прятал меня от других, но почему я не почувствовал ЕГО?!

Рябь спала, осыпавшись мелкими искрами иллюзии. На кровати, закинув руки за голову и скрестив ноги в щегольских кожаных сапогах, лежал парень. Темные волосы, бледная кожа и глаза... ЯПОНЕЦ?! Кореец? Кто их различит... На нем была стандартная студенческая мантия с серым кантом.

Он даже не пошевелился при виде моего выставленного клинка.

- А ты еще кто такой? - только и сумел выдавить я.

Глава 8. Человеческий фактор.

Я стоял посреди комнаты, сжимая в руке костяную рукоять шаманского кинжала. Лезвие смотрело точно в грудь незваному гостю.

Внутри меня было тихо. Ни привычного гула чужого кровотока, ни запаха пота или страха. Зверь, который еще недавно радостно отзывался на любую угрозу, сейчас словно оглох. Парень на кровати был для моих инстинктов абсолютно прозрачным. Пустым местом.

— Убери зубочистку, сосед, — лениво произнес парень. У него был приятный, чуть с хрипотцой голос. — Если бы я хотел перерезать тебе горло, я бы сделал это, когда ты рассматривал свои тридцать золотых. К слову, не самая впечатляющая сумма для личного ученика Вессарии.

Он медленно сел на кровати, спустив ноги на пол. Одет он был с иголочки: черная мантия с серебристо-серым кантом, под ней — тонкая шелковая рубашка и идеально выглаженные штаны. Но больше всего меня поразило его лицо.

В этом мире клыкастых орков, длинноухих эльфов и кряжистых гномов я впервые видел кого-то, кто выглядел как человек. Причем человек с Земли. Черные, прямые волосы, бледная кожа, раскосые темные глаза, тонкие черты лица. Типичный японец из исторических дорам, только без катаны на поясе.

— Ты кто такой? — повторил я, опуская кинжал, но не убирая его за пояс.

— Меня зовут Кай, — он изящно наклонил голову. — Факультет Теней и Иллюзий. А ты, как я уже слышал через дверь от того обиженного ушастого аристократа, Матвей. И ты устроил знатный переполох на Площади Костей.

Кай щелкнул пальцами.

Пространство в комнате дрогнуло, словно по воде пошли круги, и иллюзия идеальной чистоты осыпалась серым пеплом.

Я моргнул.

Комната изменилась. Вторая кровать оказалась небрежно заправлена. Половина длинного стола у окна была завалена свитками, книгами в кожаных переплетах, чернильницами и какими-то мелкими бронзовыми механизмами. Дверцы второго шкафа были приоткрыты, оттуда выглядывали аккуратные стопки одежды. На спинке стула висел роскошный темно-синий плащ.

А я-то думал, что мне достались стерильные апартаменты. Я чудом не смахнул его чернильницу, когда высыпал свои монеты на край стола.

— Неплохая маскировка, — хмыкнул я, окончательно убирая кинжал. — От кого прячешься?

— Не прячусь, а берегу личное пространство, — Кай потянулся, разминая плечи. — Жить в общежитии Академии — это значит постоянно быть под прицелом любопытных глаз и конкурентов. Полог Невидимости третьего порядка спасает нервы. Правда, я не ожидал, что ко мне подселят протеже Кровавой Ведьмы. Я думал, ты меня почувствуешь.

— У меня сегодня… выходной от предчувствий, — туманно ответил я, вспомнив про артефакт Сокрытия на своей груди. Видимо, кулон глушил не только мое "излучение", но и слегка притуплял "приемник", когда дело касалось тонкой магии иллюзий. Или это Кай был настолько хорош.

— И то ладно, — он встал с кровати и подошел к графину с водой, который, налил себе стакан. — Значит, ты собирался на Нижний Рынок? За одеждой и мылом?

Я кивнул, чувствуя себя немного неловко. В своей грубой кожаной куртке я выглядел рядом с ним как бездомный, забредший в бутик.

— У меня нет ничего. И я понятия не имею о местных ценах. Моих тридцати золотых хватит на чистые подштанники, или я обречен носить одни трусы постоянно?

Кай рассмеялся. Смех у него был искренним, без эльфийского высокомерия или орочьей грубости.

— Тридцать золотых — это хорошие деньги, Матвей. Кружка отличного эля стоит два медяка. Сытный ужин с мясом — серебрушку. За пять золотых ты можешь одеться с ног до головы в прочный суконный костюм, купить сапоги и снять комнату в приличной таверне на неделю. А за тридцать можно кутить пару дней в заведениях для лордов. Так что на мыло тебе точно хватит.

Я выдохнул. Хоть одна хорошая новость за день.

— Отлично. Тогда я выдвигаюсь. Нужно еще найти одного… знакомого орка, если его инфаркт не хватил.

Кай задумчиво посмотрел на меня, вертя в руках пустой стакан.

— Знаешь, я собирался сегодня вечером посидеть за книгами по теории преломления света, но… сосед, который голыми руками укладывает мордоворотов и носит на шее личную печать Магистра Плоти — это куда интереснее. Составишь мне компанию? Покажу тебе пару лавок на втором ярусе, где не обдирают новичков. А потом выпьем за знакомство. Я угощаю.

Это было неожиданно. До сих пор все в этом мире пытались меня либо съесть, либо использовать, либо высокомерно унизить. Предложение Кая звучало как нормальный человеческий поступок.

— Идет, — согласился я. — Только предупреждаю: я пью как не в себя. У меня… специфический метаболизм.

— Поверь, после трех курсов иллюзий у меня тоже, — усмехнулся Кай, накидывая на плечи свой синий плащ. - И захвати куртку, ночами здесь прохладно.

Мы вышли из комнаты. Кай привычным жестом запер дверь и что-то шепнул на замок. Воздух вокруг замочной скважины на секунду блеснул серебром. Сигнализация. Парень явно был параноиком, и мне это нравилось. Здоровый уровень паранойи — залог долгой жизни.

Мы спускались по широким лестницам Башни. Адепты, встречавшиеся нам на пути, косились на Кая с уважением, а на меня — с любопытством. Слухи в Академии, видимо, распространялись быстрее, чем инфекция в открытой ране. Когда мы вышли на Площадь Костей, день уже клонился к вечеру. Солнце скрылось за краями кратера, и огромный город Железный Пик начал зажигать огни. Сверху это выглядело потрясающе: тысячи желтых, оранжевых и магически-синих искр вспыхивали на ярусах, словно гигантская гирлянда, брошенная в глубокую чашу.

Мы направились к подъемникам, ведущим на нижние уровни. Я не удержался и посмотрел на профиль своего спутника.

— Слушай, Кай. Без обид, но ты... человек?

Он обернулся ко мне, слегка приподняв бровь.

— А на кого я похож? На бритого гнома? Да, я человек. И, судя по твоему удивлению, ты давно не встречал моих сородичей.

— Я вообще никого из ваших тут не встречал, — честно признался я. — Эльфы, орки, тролли. Ты первый человек, которого я вижу с тех пор, как... прибыл в эти края. Вы тут редкий вид?

Кай усмехнулся, глядя на то, как механик-гном крутит вентили, запуская паровую лебедку подъемника. Мы зашли в просторную кованую кабину, которая с легким скрежетом начала спуск на второй ярус.

— Мы не редкий вид, Матвей. Мы просто не любим горы. И не любим холод. Люди - дети моря.

Он оперся на парапет кабины, глядя на проплывающие мимо огни города.

— Наш дом — Империя Восточных Островов. Там тепло, растут сакуры, а магия тесно сплетена с искусством меча и ветром. Мы лучшие мореходы в этом мире. Торгуем шелком, сталью и специями. Но здесь, на материке, особенно в Диких Землях и Железном Пике, нас мало. Мы считаем орков неотесанными варварами, гномов — жадными кротами, а эльфов... ну, эльфы просто всех бесят.

Он рассмеялся. Я улыбнулся в ответ.

— Тогда что наследник Империи Восточных Островов делает в Башне Пепла, где полно орков, кротов и бесячих ушастых?

— Академия в Пике — лучшее место на континенте для изучения Иллюзий и Теней, — серьезно ответил Кай. — У нас дома сильны стихийники: вода, воздух. А вот тонкие материи обмана здесь преподают лучше. У меня... скажем так, есть причины хотеть стать лучшим иллюзионистом. Семейные обстоятельства.

Я не стал лезть в душу. Захочет, сам расскажет. Зато теперь многое встало на свои места. Понятно, почему орки в лесу не могли понять, кто я такой. У них не было референсов. Они видели только восточных людей с черными волосами и узкими глазами. Белобрысый европеоид вроде меня для них был таким же экзотическим мутантом, как для меня — фиолетовая белка.

— А ты откуда такой взялся? — спросил Кай, прищурившись. В его глазах читался профессиональный интерес. — Волосы как лунный свет, глаза круглые. Ты точно не с Островов. Да и акцент у тебя странный. Жесткий. Рубишь слова. Ты с Северных Пустошей? Говорят, там живут варвары, поклоняющиеся ледяным медведям. Но магии у них отродясь не было.

— Я издалека, — уклончиво ответил я. Версия про параллельный мир, где люди создали интернет, а не файерболы, здесь вряд ли зайдет. Сочтут сумасшедшим или, что хуже, заинтересуются всерьез. А мне хватало интереса Вессарии. — Мой народ... мы домоседы. Редко путешествуем. Я вот решил посмотреть мир.

— И сразу попал в ученики к Кровавой Ведьме, — Кай понимающе кивнул, не став давить. Умный парень. — Опасный туристический маршрут ты выбрал, Матвей. Но, признаюсь, ты заинтриговал половину Башни. Пройти рамку Врат без резонанса маны, вырубать орков голыми руками... Кто-то говорит, что ты демон в человеческом обличье. А кто-то, что ты незаконнорожденный сын одного из Магистров-боевиков.

— Пусть говорят, — я пожал плечами. — Мне бы штаны купить да помыться нормально.

Кабина со стуком остановилась на платформе второго яруса. Здесь было тише и чище, чем на Нижнем Рынке, где мы торговались с Грокхом. Широкие мощеные улицы, газовые фонари, каменные дома с аккуратными вывесками. Пахло не гарью и немытыми телами, а жареными каштанами, дорогим табаком и пряностями.

Кай уверенно повел меня лабиринтом улочек. Он явно знал город как свои пять пальцев. Через полчаса мы вышли из лавки старого, но очень вежливого гнома-портного. Мой кошелек похудел на семь золотых, зато в руках у меня был увесистый сверток. Там лежали три комплекта плотного нательного белья из мягкого местного хлопка, две пары отличных шерстяных носков, запасная рубашка из темной ткани, не маркой и прочной, сменные штаны, пара полотенец, брусок душистого мыла, от которого пахло хвоей и мятой, и даже деревянный гребень для моих отросших патл.

— Жизнь налаживается, — я удовлетворенно хлопнул по свертку. — Теперь я чувствую себя почти цивилизованным человеком. Осталось найти моего орка-коммерсанта.

— Какого орка? — Кай с любопытством посмотрел на меня.

Я вкратце описал ему Грокха и сцену нашего расставания на Площади Костей. Иллюзионист усмехнулся.

— Если он торгаш, да еще и при деньгах, он точно не ушел в Нижний город. Труслив. Скорее всего, снял комнату в одной из приличных таверн на границе второго и третьего ярусов. Там безопасно, и сделки удобно проворачивать. Я знаю одно такое место, "Медный Котелок". Там часто оседают купцы. Зайдем, выпьем, заодно поспрашиваем.

"Медный Котелок" оказался уютным трехэтажным зданием с вывеской в виде, собственно, надраенного до блеска котла. Внутри играла тихая музыка, пахло жареным мясом и карамелью. Посетители были прилично одеты: купцы, зажиточные мастера, пара магов в мантиях. Никаких наемников с тесаками или пьяных троллей.

Мы сели за угловой столик. Кай заказал темного эля себе и мне, а на закуску — огромное блюдо вяленого мяса со специями и сырную тарелку. Расплачиваясь с подавальщицей — миловидной девушкой с заостренными ушками (полуэльфийкой?), Кай бросил ей серебряную монету сверх счета.

— Милая, не подскажешь, не останавливался ли у вас сегодня толстый орк? Зовут Грокх. Выглядит так, словно его жевал дракон, но выплюнул, потому что было невкусно.

Девушка хихикнула, ловко пряча монету в декольте.

— Был такой, господин адепт. Часа три назад ввалился. Сказал, что чудом избежал гнева Магистра, требовал самую крепкую настойку на корнях валерианы и комнату с крепкой дверью. Снял номер семь на втором этаже. Сейчас, наверное, отсыпается.

— Спасибо, красавица, — Кай подмигнул ей и повернулся ко мне, поднимая тяжелую деревянную кружку. — Ну что, Матвей из далеких земель. Твоя проблема с поиском решена. Предлагаю выпить за успешное выживание в первый день в Академии. Поверь, это достижение.

Я чокнулся с ним кружкой. Эль оказался потрясающим: с легкой горчинкой, густой, отдающий орехами и дымком. Настоящий крафт, не то пойло, что нам наливали на перевале.

— За выживание, — согласился я, делая большой глоток.

Хмель приятно ударил в голову, расслабляя тугие узлы нервов в плечах. Я откинулся на спинку скрипучего стула и посмотрел на иллюзиониста.

В нем не было ни капли той враждебности или скрытой угрозы, которая сквозила почти в каждом жителе Железного Пика. Он сидел расслабленно, потягивая эль, но его глаза - черные, умные - постоянно сканировали зал. Он контролировал обстановку не хуже моего "зверя", только делал это интеллектом, а не инстинктами.

— Скажи, Кай, — начал я, откусывая кусок пряного вяленого мяса. — Ты на третьем курсе. Ты знаешь местные порядки. Что вообще представляет собой Вессария? Кроме того, что она пугает до смерти даже охрану.

Кай перестал жевать. Его лицо стало серьезным. Он наклонился ближе ко мне, понизив голос так, что я едва слышал его из-за шума в таверне.

— Вессария... это гений. И психопат в одном флаконе. Факультет Трансмутации Плоти официально занимается созданием боевых химер для Имперской армии, лечением тяжелых магических травм и разработкой эликсиров выносливости.

Он сделал глоток и обвел пальцем край кружки.

— Неофициально... Ходят слухи, Матвей, что она зашла гораздо дальше. Говорят, она пытается преодолеть предел смертной плоти. Скрещивает тела — или как они это называют, «Нити Сути» — разумных существ с высшими монстрами. Адепты, которые попадают к ней, часто... меняются. Некоторые сходят с ума от тех ритуалов, которые она заставляет их проводить над собой. Некоторые "пропадают" в экспедициях.

Я вспомнил ее кабинет, полки вдоль стены с жуткими экспонатами. Кажется, я попал не просто к суровой учительнице, а в лабораторию доктора Франкенштейна.

— А как же Совет Магов? Инквизиция? — спросил я. — Разве они не контролируют такие вещи?

— Контролируют, — горько усмехнулся Кай. — До тех пор, пока это не приносит им прибыль или новые виды оружия. Вессария дает результаты. Ее заживляющие мази покупают лорды за баснословные деньги. Ее боевые големы из плоти и кости охраняют подвалы Банка Железного Пика. Победителей не судят. Но поверь мне, Матвей, стать ее ЛИЧНЫМ учеником... Это как выиграть бесплатный билет на корабль, который плывет в пасть кракену. Тебя будут кормить лучшей едой, но финал предрешен.

Я посмотрел на свои руки. Вспомнил свои когти, разрывающие внутренности варга. Моя регенерация. Я уже был монстром. Вопрос лишь в том, позволит ли мне Вессария сохранить хотя бы остатки человеческого разума, или превратит в безмозглую, идеальную машину для убийства.

— Значит, мне придется стать тем, кто откусит кракену щупальца изнутри, — тихо сказал я, допивая эль.

Кай посмотрел на меня с уважением.

— Мне нравится твой настрой. Если тебе когда-нибудь понадобится спрятать тело или стать невидимым на пару часов — знаешь, к кому обращаться. Соседям — скидка.

Мы просидели за элем еще несколько часов. Кай оказался отличным собеседником. Он рассказал мне о географии континента, о вражде между Северными кланами орков и Империей людей на востоке, о местной денежной системе. Я впитывал информацию как губка. Знания — это оружие, а мне предстояло воевать за свой рассудок и свободу.

Когда мы вышли из таверны, на улице уже совсем стемнело. Улицы освещались газовыми рожками, отбрасывающими на мостовую длинные тени. Грокх за вечер так и не спустился из своей комнаты, и я решил зайти к нему завтра. Срочных дел к нему у меня не было. Пусть выспится и придет в себя после пережитого стресса.

— Пора возвращаться в Башню, — Кай поправил плащ. — Отбой близко. Если поймает патруль дежурных магистров, впаяют отработку на кухне.

Мы шли по тихим улочкам второго яруса. Воздух стал прохладным. Я чувствовал себя лучше. У меня наконец появились какие-то личные вещи , информация, и, кажется, первый в этом мире человек, которого можно было назвать приятелем.

Мы завернули за угол, направляясь к подъемникам. И тут мой внутренний зверь, который молчал весь вечер в присутствии иллюзиониста, вдруг проснулся. Он не зарычал. Он взвыл от первобытного ужаса. Ощущение было таким сильным, что я споткнулся, чуть не выронив сверток с покупками. Волоски на руках встали дыбом. Сердце ухнуло куда-то в желудок, забив оттуда тревожный набат.

Запах. Воздух внезапно наполнился резким, удушливым запахом горящей серы и гниющего мяса.

Кай тоже остановился. Его лицо стало мертвенно-бледным. Он не обладал моими звериными инстинктами, но он был магом.

— Матвей... — его голос дрогнул. — Ты... твоя аура...

Я опустил взгляд на свою грудь.

Артефакт Сокрытия, серебряный кулон, выданный мне Вессарией, раскалился так, что прожигал ткань моей рубашки. Мутный кристалл в его центре не просто светился. Он бился в истерике, переливаясь багровым светом, словно сигнализация, кричащая о критической перегрузке системы.

Видимо, у этого украшения была не только та функция, о которой мне поведала Магистр. Потому что реагировал он не на меня.

Из узкого переулка между двумя глухими стенами складов, прямо перед нами, вытекала тьма. Это была не просто тень. Это была плотная, живая, клубящаяся субстанция, пожирающая свет уличных фонарей.

А из тьмы, ломая брусчатку огромными, когтистыми лапами, медленно выходило существо. Оно было метра три в холке. Сгорбленное, уродливое переплетение мышц, костей и черной чешуи. На месте головы у него скалилась голая костяная пластина без глаз, усеянная рядами бритвенно-острых клыков.

— Гончая... — сдавленно прошептал Кай, пятясь назад и судорожно выстраивая пальцами сложные пассы. Воздух перед ним начал искажаться. — Это гильдейская Гончая! Орудие экзекуции Магистров!

Тварь повела слепой мордой из стороны в сторону, шумно втягивая воздух. А затем безошибочно повернулась в мою сторону. Клыкастая пасть раздвинулась в жуткой, слюнявой улыбке.

Она пришла за мной. И судя по размеру ее челюстей, договариваться она не умела.

Глава 9. Тень Гильдии.

Я застыл, чувствуя, как по спине катятся ледяные капли пота. Серебряный кулон на моей груди не просто жег кожу — он вибрировал, словно внутри него бился обезумевший шмель.

Тварь, перегородившая нам выход из переулка, была квинтэссенцией ночного кошмара.

— Матвей... — голос Кая за моей спиной дрогнул, но иллюзионист не побежал. Я слышал, как шелестит его шелковая рубашка — он торопливо выстраивал пальцами какие-то сложные фигуры в воздухе. — Это Гончая. Орудие Гильдии. Не делай резких движений. Они реагируют на всплески ауры и страх...

— Она реагирует на этот чертову побрякушку, — прошипел я сквозь стиснутые зубы, хватаясь за раскаленную цепь артефакта на шее.

Гончая низко, утробно зарычала. Этот звук завибрировал в брусчатке под моими подошвами. Тварь припала к земле, ее мышцы напружинились, готовясь к прыжку. Она была слепой, но видела меня лучше, чем любой зрячий. Для нее я светился в темноте, как новогодняя елка, политая бензином.

— Кай, — я резко дернул цепь на шее. Серебряные звенья впились в кожу, но металл поддался. Цепочка лопнула. — Твори свою магию. Сейчас!

Я с силой швырнул раскаленный, пульсирующий багровым светом кулон далеко вправо, в кучу смердящего мусора у стены кирпичного строения. Гончая, уже начавшая прыжок в мою сторону, нелепо дернулась прямо в воздухе. Ее слепой радар мгновенно перестроился на летящий маяк. Огромная туша с грохотом впечаталась в стену в том месте, куда упал артефакт, разбрасывая ящики и мусор. Тварь яростно защелкала челюстями, пытаясь разорвать источник раздражающего сигнала.

В эту же секунду воздух вокруг меня исказился.

Кай выбросил руки вперед.

В переулке раздался оглушительный звон разбитого стекла, смешанный с криками десятка мужских голосов. Иллюзия была настолько плотной, объемной и громкой, что я сам на секунду поверил, будто на нас обрушилась крыша. Тени на стенах переулка отделились от камня и закружились в безумном хороводе, создавая сотни ложных, мерцающих силуэтов.

Гончая взревела, дезориентированная какофонией звуков и теней. Ее слепая костяная морда замоталась из стороны в сторону. Она щелкала зубами в пустоту, пытаясь поймать фантомы, созданные Каем.

— У нас есть секунды! — крикнул иллюзионист, его лицо покрылось испариной от напряжения. Содержать такой мощный морок было явно тяжело.

Я не стал терять эти секунды. Без сдерживающего кулона мой внутренний шлюз распахнулся настежь. Зверь внутри меня, избавленный от серебряного ошейника, радостно оскалился. Мир мгновенно переключился в режим кровавого рентгена. Я увидел Гончую изнутри. Она не была живой в привычном смысле этого слова. В ней не текли горячие, красные реки крови, как у орка или эльфа. Ее кровеносная система была заполнена густой, черной, пульсирующей слизью — концентратом некротики и гильдейской алхимии. Втягивать это в себя было бы самоубийством, почище коктейля из старого шамана.

Но мне и не нужно было ее жрать. Мне нужно было ее сломать. Среди черной слизи, у самого основания ее мощной шеи, под толстыми пластинами брони, я увидел ярко светящийся синий узел. Нервный центр. Магический двигатель, который заставлял этот кусок мертвого мяса двигаться с грацией кошки.

Я рванулся вперед. Мое тело, накачанное биомантией до предела человеческих возможностей, работало как идеальный механизм. Скорость, унаследованная от мертвого эльфа, помноженная на дикую силу сожранного варга.

Гончая почуяла меня в последний момент, прорвавшись сквозь акустическую иллюзию Кая. Тварь развернулась, взмахивая когтистой лапой.

Я проскользнул под ударом, чувствуя, как ветер от взмаха бьет мне в лицо. Вонь гнили ударила в ноздри. Моя рука, напряженная до состояния стального лома, врезалась ей прямо в основание шеи, туда, где пластины брони неплотно прилегали друг к другу.

Я не бил кулаком. Я пробил плоть выпрямленными, напряженными пальцами, как копьем, вгоняя кисть глубоко в холодное, пульсирующее мясо твари.

Гончая зашлась в беззвучном крике, пытаясь достать меня челюстями, но я уже нащупал то, что искал. Синий светящийся нервный узел бился под моими пальцами.

— Отключить питание, — прорычал я.

Я не стал высасывать из нее энергию. Наоборот. Я влил в этот узел короткий, жесткий, концентрированный импульс своей сырой силы. Силы жизни, агрессивной и дикой. Для твари, созданной из алхимии и некротики, инъекция чистой, концентрированной жизненной энергии сработала как ведро воды, вылитое на оголенный трансформатор.

Нервный узел коротнул.

Я почувствовал, как синее свечение под моими пальцами вспыхивает до боли в глазах, а затем лопается, словно перегоревшая лампочка. Громадное тело Гончей мгновенно обмякло. Огромная туша с хрустом рухнула на брусчатку, едва не придавив мне ноги. Желтая слюна потекла из открытой пасти. Она была мертва. Вернее, деактивирована навсегда.

Я с отвращением выдернул руку из раны. Кисть была покрыта черной, маслянистой слизью, которая мерзко дымилась на воздухе.

Дыхание вырывалось из груди хриплыми толчками. Зверь внутри меня разочарованно заворчал — он хотел пиршества, а получил лишь работу выключателем. Я силой воли заставил его заткнуться и медленно выдохнул, позволяя биомантическому зрению погаснуть. Переулок снова стал обычным темным переулком.

Иллюзии Кая растаяли. Звон разбитого стекла стих, оставив после себя лишь тяжелое эхо и шум ветра.

Иллюзионист стоял прислонившись спиной к кирпичной стене и тяжело дышал. Его щегольская рубашка взмокла от пота.

— Какого... хрена... это сейчас было? — выдохнул он, сползая по стене на корточки. — Матвей... ты... ты не стихийный биомаг-усилитель. Усилители не убивают гильдейских монстров касанием руки.

— Я очень талантливый самородок, — бросил я, брезгливо стряхивая черную слизь с руки. Пальцы слегка потряхивало от адреналина и перенапряжения. — Кай, ты цел?

— Я цел. А вот моя вера в спокойную учебу в Академии только что сдохла в страшных муках, — иллюзионист поднял взгляд на тушу Гончей, занимающую почти половину ширины переулка. — Матвей. Это тварь Инквизиции Магистров. Если узнают, что мы ее убили, проблем будет выше крыши.

Я подошел к куче мусора и порылся там ботинком. Нашел свой серебряный кулон. Он остыл, перестал мигать багровым и теперь снова тускло мерцал мутным кристаллом. Я брезгливо поднял его за оборванную цепь и посмотрел на металл. На обратной стороне кристалла виднелась тонкая, едва заметная царапина, образующая руну, которой там раньше точно не было.

— Кто-то модифицировал глушилку, — констатировал я, пряча кулон в карман. На шею я эту дрянь пока вешать не собирался. — Превратил ее в радиомаяк для Гончих. Нас пасли.

Кай подошел ближе, брезгливо перешагивая через лапу монстра.

— Дом Серебряного Ветра? Те эльфы в коридоре?

— Этот кулон — личная работа Вессарии. — Я покачал головой. — Ты сам учишься на третьем курсе. Студент, пусть даже очень гордый и ушастый, способен взломать артефакт, созданный Магистром?

Кай задумался, потирая подбородок.

— Нет. Для этого нужен доступ к ядру артефакта и колоссальный объем маны. Либо у эльфов есть очень высокопоставленный покровитель среди преподавателей, либо кто-то из верхушки Башни решил устранить тебя чужими руками в первую же ночь.

— Отлично. Я в Академии меньше суток, а на меня уже объявили сафари, — я потер переносицу. — Ладно, с политикой будем разбираться ротом. Сейчас у нас проблема побольше.

Я пнул тяжелую костяную морду Гончей.

— Эта туша весит с тонну. В канализацию мы ее не запихнем. Растворить ее своей магией я не могу — эта алхимическая дрянь отравит меня самого. Если через десять минут здесь пройдет патруль стражи Железного Пика, нам конец. И никакая Вессария нас не отмажет. У тебя есть идеи, Дэвид Блейн?

— Кто? — не понял Кай.

— Неважно. Так что, сможешь заставить эту гору мертвого мяса исчезнуть?

Кай выпрямился, окинув тушу оценивающим взглядом. Его бледное лицо было сосредоточенным.

— Скрыть такой объем физически я не смогу. Полог Невидимости требует постоянной подпитки маной, а я уже пуст после того звукового морока.

Я выругался сквозь зубы.

— Замечательно. Значит, план "Б": бежим в Башню, запираемся в комнате и делаем вид, что весь вечер зубрили теорию преломления света. Пусть докажут, что это мы.

— Подожди, — Кай поднял руку. Его раскосые глаза сузились. — Скрыть форму и свет тяжело. Но обмануть восприятие — гораздо проще. Это же мусорный переулок, верно?

Он подошел вплотную к мертвой Гончей.

— Отойди, Матвей. Дай мне минуту.

Я сделал несколько шагов назад. Иллюзионист закрыл глаза, его руки заскользили в воздухе, сплетая невидимые нити магии. Воздух вокруг туши начал густеть, наливаясь странным, сизым туманом.

Я с интересом наблюдал за процессом. Это не было похоже на биомантию. Это была тонкая, ювелирная работа с пространством и чужими разумами.

Постепенно очертания Гончей начали размываться. Черная броня, костяная морда, жуткие когти — все это теряло четкость, сливаясь в одну бесформенную, серо-коричневую массу.

Через минуту Кай опустил руки. Туман рассеялся.

Передо мной больше не лежал гильдейский монстр. Передо мной громоздилась гигантская, омерзительная куча гниющих деревянных ящиков, рваных мешков, старых матрасов и неопознанных бытовых отходов. Но что самое поразительное — запах алхимии и серы исчез. Вместо него переулок заполнило удушливое, концентрированное амбре протухшей капусты, гнилой рыбы и застарелой мочи. Запах был настолько реальным и тошнотворным, что у меня заслезились глаза.

— Твою мать, Кай... — я зажал нос рукой. — Это шедевр. Меня сейчас стошнит, но это шедевр.

— Полог Отвода Глаз с внедрением ольфакторных галлюцинаций, — самодовольно, но тяжело дыша, пояснил иллюзионист. Он тоже морщился, хотя сам же это и создал. — Иллюзия продержится до восхода солнца. Стража, даже если зайдет в переулок, увидит лишь кучу мусора и сбежит от запаха. Главное, чтобы никто не попытался пнуть этот ящик, — он указал на место, где раньше была морда твари. — Иллюзия не имеет физической плотности. Споткнутся о мусор — сломают ногу о броню.

— Я думаю, желающих копаться в этой помойке не найдется, — я похлопал его по плечу. Моя рука была чистой, но я все равно чувствовал липкую мерзость крови Гончей. — Ты спас нам шкуры, сосед. Пошли отсюда, пока мы сами не провоняли всем этим дерьмом.

Мы быстро собрали мои рассыпавшиеся покупки, благо сверток упал в стороне от места боя и не пострадал. Остаток пути до Башни Пепла мы проделали в напряженном молчании, шарахаясь от каждой тени и каждого патруля городской стражи.

Ночь в Железном Пике была холодной, но меня согревал адреналин, все еще гуляющий в крови.

Только когда за нами захлопнулась дверь нашей комнаты в жилом крыле Академии, я позволил себе расслабиться. Кай, не говоря ни слова, рухнул на свою кровать прямо в одежде и уставился в потолок.

— Знаешь, Матвей, — тихо сказал он в темноту комнаты. — Когда я предложил показать пару лавок на нижнем ярусе, я не рассчитывал, что в культурную программу войдет убийство Инквизиторской Гончей и создание маскировочной помойки.

— Зато будет что вспомнить на пенсии, — невесело усмехнулся я, сбрасывая с себя куртку и бросая на стол пакет с покупками.

Затем я достал из кармана кулон. В свете тусклого ночника руна на задней стороне кристалла виднелась очень отчетливо.

— Кай. У тебя есть идеи, кто мог это сделать? — я бросил кулон на кровать иллюзиониста.

Он нехотя сел, пододвинул артефакт к себе и прищурился, рассматривая руну.

— Я всего лишь адепт. Я не эксперт по артефакторике Магистров. Но эта руна... она не вплетена в структуру кулона при создании. Она наложена позже, поверх защитного лака. Ювелирная, но очень агрессивная работа. Тот, кто это сделал, имел доступ к тебе или твоим вещам.

Я задумался. С тех пор, как Вессария повесила кулон мне на шею, я ни разу его не снимал. Я ни с кем не контактировал вплотную, кроме...

Кроме того момента в коридоре.

Когда я перехватил руку заносчивого эльфа из Дома Серебряного Ветра, сминал его магический пасс. На долю секунды мы оказались очень близко.

— Эльф, — глухо произнес я. — В коридоре. Он не просто так стоял у моей двери. Он спровоцировал конфликт, чтобы приблизиться. И пока его мордовороты отвлекали мое внимание, он или кто-то из его свиты...

— Выцарапал руну Призыва прямо на твоей груди? — Кай скептически изогнул бровь. — Матвей, это бред. Они студенты. Они не умеют обходить защиту Вессарии за секунды. Это невозможно без предварительной подготовки или очень мощного инструмента.

— Значит, у них был инструмент. Или кукловод, — я сжал кулаки так, что побелели костяшки. Меня использовали вслепую. Сначала Вессария, потом эти аристократы-недоучки.

Но я был жив. И я больше не был пустым местом с Земли, умирающим от цирроза печени. Завтра утром у меня первая лекция у Кровавой Ведьмы, как все здесь ее называют. Мне предстоит очень серьезный разговор с моим куратором. И если она думает, что я буду послушно сидеть на цепи, пока на меня охотятся в ее же Башне — ее ждет большой сюрприз.

Я развернул сверток с новыми вещами, достал кусок пахучего мыла и полотенце.

— Спи, Кай. Ты сегодня поработал за десятерых. А мне нужно смыть с себя этот город.

Я закрылся в ванной комнате и включил горячую воду. Вода ударила по плечам обжигающе горячими струями. Я стоял под душем, закрыв глаза, и позволял кипятку смывать с меня не только пот, уличную грязь и липкий смрад переулка, но и напряжение бесконечного, безумного дня. Пахло хвоей и мятой - Кай не обманул, мыло оказалось отличным, мягко скользя по коже. Я методично, почти агрессивно тер руки, предплечья, живот, стараясь избавиться от фантомного ощущения той черной алхимической слизи, в которую мне пришлось погрузить пальцы, убивая Гончую.

Постепенно мысли прояснялись. Я выключил воду и посмотрел в небольшое, мутное от пара зеркало, висевшее над каменной раковиной.

Оттуда на меня смотрел чужак. Наконец-то я смог нормально рассмотреть свою новую внешность. Высокие скулы, прямой нос, жесткая линия подбородка. Волосы, длинные и светлые. Но глаза... В них было что-то темное. Холодное.

Я не стал обманывать себя. Мне было страшно, когда из тьмы вырвалась гильдейская тварь. Но этот страх длился ровно до того момента, пока я не снял глушащий кулон. А потом... потом страх сменился диким, хищным азартом. Зверь внутри меня не просто хотел выжить. Он хотел доминировать. Он наслаждался тем, как моя рука пробивала броню, как лопался магический узел, как угасала жизнь, пусть и искусственная, в теле монстра.

Я оперся руками о края раковины, разглядывая свою ладонь. Ту самую, которой я нанес смертельный удар. Кожа была чистой, розовой. Никаких следов ожогов от алхимической крови Гончей. Моя регенерация работала идеально. Я попробовал напрячь кисть. Мышцы отреагировали мгновенно, превратив руку в каменный монолит. Я представил, как направляю ток крови, как уплотняю волокна сухожилий. Это было похоже на то, как учишься управлять сложным механизмом: сначала думаешь о каждом движении рычага, а потом это становится инстинктом.

Но была одна проблема.

Я прислушался к себе. Там, глубоко внутри, где раньше бурлила чистая, яростная энергия убитого в лесу варга, теперь поселилось что-то еще. Словно к чистому топливу подмешали каплю дегтя. Когда я пустил биомантический импульс в синий нервный узел Гончей, чтобы закоротить его, произошла отдача. Я не пытался жрать тварь, но крошечная часть ее гнилой, искусственной сути все же просочилась в меня через открытый канал силы в момент удара. Это не было отравлением, как в случае со старым шаманом орков, от которого меня ломало сутки. Это было похоже на легкую изжогу. Глухой, тянущий дискомфорт под ребрами.

«Я становлюсь мусорным баком, — мрачно подумал я, вытираясь жестким льняным полотенцем. — Сначала мертвый орк-шаман, потом дикий зверь... Теперь искра алхимического конструкта. Если так пойдет дальше, я сам превращусь в химеру еще до того, как Вессария положит меня на операционный стол».

Мне срочно нужна была теория. Понимание того, как фильтровать энергию, как отбрасывать грязные примеси и усваивать только чистую силу. Иначе мой хваленый метаболизм Мага Плоти рано или поздно сыграет со мной злую шутку. Вессария обещала обучение? Отлично. Я выжму из этой безумной стервы все знания, до которых смогу дотянуться.

Я оделся в чистое белье и просторные домашние штаны, купленные у гнома-портного, и вышел в комнату.

Кай лежал на своей кровати, закинув руки за голову. Он не спал. Его темные глаза неотрывно смотрели на потолок. Тусклый свет ночника выхватывал острые тени на его бледном лице. Синий плащ небрежно валялся на стуле.

— Вода - просто кайф, — я бросил влажное полотенце на спинку своего стула и присел на край кровати. — Рекомендую. Смывает стресс не хуже твоего эля.

Парень медленно повернул голову.

— Я думал, мы трупы, Матвей, — его голос звучал ровно, но в нем все еще слышалось эхо пережитого шока. — Гончие не промахиваются. Они не устают и не чувствуют боли. Они созданы, чтобы разрывать магов-отступников, которые в одиночку могут сжечь небольшую армию. Когда я увидел эту морду... я мысленно попрощался с Восточными Островами.

— Ты не растерялся, — я посмотрел на него со всей серьезностью. — Если бы ты не накинул ту иллюзию, не оглушил ее звуком, я бы не успел ударить. Меня бы раскусили пополам вместе с кулоном. Мы сработали в команде. Ты спас меня, я убил собачку. Все честно.

Кай невесело усмехнулся и сел, скрестив ноги.

— Командная работа. В Академии Башни Пепла это редкое явление. Здесь каждый сам за себя. Студенты грызут друг другу глотки за оценки, за благосклонность Магистров, за доступ к редким фолиантам. Слабые становятся прислужниками или материалом для экспериментов. Сильные выстраивают иерархию, как тот ушастый аристократ, с которым ты сцепился. До сегодняшней ночи я старался быть посередине. Изучать свои Тени, не отсвечивать, ни с кем не конфликтовать. Быть... невидимкой.

— А теперь ты сосед чувака, на которого Инквизиция спустила цепного пса в первый же день, — закончил я его мысль. — Если хочешь, я могу сказать смотрителю этажа, чтобы меня переселили. Скажу, что ты храпишь, или что наши ауры несовместимы. Мне не нужны лишние жертвы. Я сам притягиваю неприятности, и я сам буду с ними разбираться.

Кай долго смотрел на меня. В его взгляде не было ни страха, ни желания поскорее избавиться от опасного соседа. Был лишь холодный, расчетливый анализ.

Наконец он покачал головой.

— Нет, Матвей. Никаких переселений.

Он потянулся к тумбочке, достал из верхнего ящика небольшую фляжку, открутил крышку и сделал изрядный глоток. Затем протянул фляжку мне.

— Будешь? Рисовая водка. Контрабанда с Островов.

Я взял холодную металлическую емкость. Вдохнул. Пахло спиртом и какими-то сладковатыми травами. Сделал небольшой глоток. Жидкость огнем прокатилась по горлу, оставив теплое послевкусие.

— Неплохо, — крякнул я, возвращая фляжку.

— Потому что быть невидимкой — это безопасно, но скучно, — Кай снова приложился к горлышку. — И еще потому, что невидимки редко становятся лучшими. А я приехал сюда, чтобы стать Магистром Иллюзий. Доказать своему Дому... неважно. Важно то, что я увидел сегодня.

Он подался вперед, опираясь локтями о колени.

— Я не знаю, откуда ты взялся, Матвей. Я не понимаю твою магию. Для меня то, как ты пробил броню Гончей, выглядит как невозможный абсурд. Но я умею читать людей. Ты жесткий, ты опасный, но ты не подлец. Ты не бросил меня там, в переулке, хотя мог бы попытаться скрыться, пока тварь была отвлечена иллюзией.

— Бегать от таких тварей бесполезно, — резонно заметил я. — Тем более с радиомаяком в кармане.

— Дело не только в маяке, — отмахнулся Кай. — Дело в принципе. Ты сказал, что мы сработали в команде. Пусть так. Если за тобой идет охота, тебе понадобится тот, кто знает Академию изнутри. Тот, кто сможет спрятать тебя, отвести глаза, предупредить об опасности. А мне... мне не помешает друг, способный голыми руками ломать гильдейских монстров. Считай это взаимовыгодным контрактом.

Я посмотрел на этого утонченного парня с раскосыми глазами, который еще несколько часов назад блевал от запаха созданной им же мусорной кучи, но сейчас предлагал союз человеку, на которого открыли сезон охоты самые влиятельные силы города.

В нем был стержень. Я протянул руку.

— Договорились, сосед. Взаимовыгодный контракт. Я бью морды и разбираюсь с местной фауной, ты обеспечиваешь информационную и визуальную поддержку.

Кай крепко пожал мою ладонь. Рукопожатие было сухим и сильным.

— А теперь, партнер, давай спать. Завтра в семь утра открывается столовая, и, если ты хочешь урвать нормальный кусок мяса, а не овсяную жижу, нам придется потолкаться, - Он посмотрел на серебряный кулон, сиротливо лежащий на столе. — А потом тебе предстоит встреча с Кровавой Ведьмой. Тебе понадобятся все силы, Матвей. Поверь мне, разорванная Гончая — это детские игры по сравнению с тем, что происходит в ее подземельях.

Я кивнул, погасил ночник и откинулся на подушку. Тело ныло, прося отдыха. Разум переваривал события безумного дня.

Кто-то могущественный нанес руну на кулон. Инквизиция? Конкуренты Вессарии? Или, возможно, это была своеобразная проверка от самой Кровавой Ведьмы? В темноте ответов не было. Был только ровный стук моего собственного сердца и глухое рычание внутреннего зверя, свернувшегося клубочком до утра.

«Завтра, — пообещал я себе, проваливаясь в сон без сновидений. — Завтра мы начнем задавать вопросы. Очень неприятные вопросы».

Глава 10. Уроки анатомии.

Утро в Академии началось с того, что кто-то ударил в огромный медный гонг, звук которого, казалось, проникал сквозь каменные стены прямо в спинной мозг.

Я подскочил на кровати, рефлекторно сжимая кулаки и оглядываясь в поисках опасности. Зверь внутри недовольно заворчал, разбуженный так бесцеремонно.

Соседняя кровать была пуста. Кай стоял у зеркала, уже полностью одетый в свою черную мантию с серым кантом, и сосредоточенно поправлял воротник шелковой рубашки.

— Доброе утро, — бодро произнес иллюзионист, заметив, что я проснулся. — Шесть тридцать. Пора умываться и бежать в кормушку. Столовая открывается ровно в семь. Если придешь в семь пятнадцать, останутся только разваренная репа и сухари. Гномы с факультета Артефакторики сметают всё мясо за десять минут.

Я потер лицо руками, отгоняя остатки сна. Мышцы слегка ныли после вчерашней тренировки на гильдейской Гончей, но регенерация работала отлично. Никакой усталости или слабости я не чувствовал. Напротив, тело требовало калорий. Много калорий.

— Иду, — буркнул я, сползая с кровати.

Через двадцать минут мы уже шагали по гудящим коридорам Башни. Адепты стекались со всех ярусов, образуя пеструю, шумную реку. Здесь были все расы Железного Пика: клыкастые орки, надменные эльфы, низкорослые крепкие гномы, пару раз я заметил людей восточной наружности, как Кай.

Я выделялся в этой толпе, как белая ворона. Буквально. Мои светлые волосы, убранные в хвост, высокий рост и непривычные для этого мира черты лица привлекали взгляды. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с откровенной враждебностью, узнавая во мне того самого "уникума", из-за которого вчера взвыли сирены на Площади Костей.

Студенческая столовая располагалась в огромном зале с высокими сводчатыми окнами. Внутри стояли длинные дубовые столы и лавки, затертые до блеска тысячами задниц. Пахло жареным беконом, свежим хлебом, овсянкой и крепким травяным отваром.

Мы с Каем быстро заняли места в очереди с подносами.

Мой метаболизм Мага Плоти уже вовсю сигнализировал о голоде. Я наложил себе двойную порцию яичницы, гору жареного мяса, пару толстых кусков хлеба и большую кружку чего-то дымящегося.

Оглядываясь в поисках свободного места, я внезапно поймал на себе взгляд.

За столиком неподалеку сидела стайка девушек. Две эльфийки с тонкими, аристократичными чертами лица и одна девушка человеческой расы — с гладкими темными волосами, собранными в пучок, и внимательными миндалевидными глазами. На их мантиях виднелся зеленый кант — факультет Травологии или Целительства, судя по всему.

Темноволосая смотрела прямо на меня. В ее взгляде не было страха или брезгливости, скорее живой интерес и капля женского лукавства. Она поправила прядь волос, упавшую на лицо, и чуть заметно улыбнулась уголками губ.

Я невольно улыбнулся в ответ. В прошлой жизни я бы, наверное, отвел взгляд, чувствуя себя неуверенно. Но сейчас, с телом, накачанным силой варга, и опытом убийства монстров, я чувствовал себя совершенно иначе.

— Нравится Лирия? — шепнул Кай, проследив за моим взглядом. Мы сели за пустой стол неподалеку от девушек. — Второй курс Целителей. Хорошая девочка, талантливая. Землячка, с Островов. Но будь осторожен. Целительницы знают анатомию лучше любого мясника. Если разобьешь ей сердце, она подмешает тебе в чай корень сонной одури и зашьет тебе рот. Буквально.

— Я пока не планирую никому ничего разбивать, — смутился я, принимаясь за яичницу. — Я просто оцениваю местный... контингент.

— Оценивай, — хмыкнул Кай, изящно орудуя вилкой. — Только не забывай, что через сорок минут тебя ждет Кровавая Ведьма. А она не любит, когда ее ученики витают в облаках.

Слова иллюзиониста мгновенно остудили мой пыл. Вессария. Я сунул руку в карман штанов, нащупав там остывший серебряный кулон. Вчерашняя ночная прогулка и испорченный артефакт. Мне предстоял очень сложный разговор. И я надеялся, что Магистр будет в настроении слушать, а не сразу пускать меня на органы.

Ровно в восемь я стоял перед тяжелой, окованной железом дверью на минус четвертом ярусе Башни Пепла.

Здесь было холодно. Воздух пах сыростью, формалином и старой кровью. Никакого гула студентов, никаких светлых окон. Только факелы в закопченных кольцах и гнетущая тишина.

Я толкнул дверь. Она поддалась неожиданно легко, без скрипа.

Лаборатория Вессарии — или пыточная, как ее точнее было бы назвать — представляла собой просторный каменный зал, и не сильно отличалась по внутреннему убранству от ее кабинета наверху. Разве что стеллажи с книгами отсутствовали. Вдоль стен тянулись стеклянные резервуары, наполненные зеленоватой жидкостью, в которых плавали бесформенные куски плоти, пульсирующие в каком-то жутком, искусственном ритме. На массивных металлических столах в центре зала лежали хирургические инструменты: от тончайших скальпелей до пил, способных перерезать кость дракона.

Вессария стояла спиной ко мне, склонившись над одним из столов. Она была одета не в свое роскошное кровавое платье, а в плотный, черный кожаный фартук поверх узких штанов и рубашки. Ее черные волосы были туго стянуты на затылке.

— Ты опоздал на двадцать секунд, Матвей, — произнесла она, не оборачиваясь. Ее голос эхом разнесся по лаборатории. — Для хирурга двадцать секунд — это разница между спасенной жизнью и необратимым некрозом тканей.

— Лифт долго ехал, — спокойно ответил я, подходя ближе.

Она обернулась. В руках она держала небольшую металлическую чашу с чем-то красным и склизким. Фиолетовые глаза Магистра оценивающе скользнули по моей фигуре и остановились на моей груди.

Ее идеальные брови сошлись на переносице.

— Где артефакт? — голос стал холодным, как лед в тундре. — Я сказала не снимать его вне этой комнаты. Ты решил поиграть со мной, Пожиратель?

Я молча достал из кармана порванную цепь с потемневший кулоном и бросил его на пустой металлический стол между нами. Металл звякнул.

Вессария подошла, отложив чашу. Грациозно, словно хищная птица, она взяла артефакт двумя пальцами. Ее глаза сузились. Она сразу увидела разорванные звенья и, перевернув кристалл, заметила руну.

Атмосфера в подземелье мгновенно изменилась. Давление магии стало таким плотным, что у меня заложило уши. Воздух вокруг эльфийки исказился.

— Кто? — прошипела она. Это был уже не голос надменной наставницы, это было шипение разъяренной кобры, у которой украли кладку.

— Не знаю, — честно ответил я, стараясь говорить ровно, не поддаваясь давлению ее ауры. — Вчера в коридоре у меня была стычка со студентом из Дома Серебряного Ветра. Эльф-блондин. Я перехватил его руку, когда он пытался кастовать. Возможно, в этот момент он или его прихвостни...

— Бред! — Вессария с силой швырнула кулон обратно на стол. Металл жалобно звякнул. — Ни один паршивый адепт Серебряного Ветра не способен нанести контур Призыва Гильдии поверх моей защиты! Для этого нужен уровень не ниже Магистра Архитектуры Заклинаний!

Она заходила по лаборатории, ее кожаный фартук скрипел в тишине.

— Они активировали радиомаяк Инквизиции. На мое творение. На мою собственность! — она резко остановилась и посмотрела на меня. В ее взгляде читалось не сочувствие к моей едва не случившейся смерти, а бешенство из-за испорченного инструмента. — Гончая приходила?

Я кивнул.

— Ночью. В переулке второго яруса.

— Ты убежал? Как тебе удалось спрятаться от нюха гильдейской твари?

— Я не убежал, — я скрестил руки на груди, глядя ей прямо в глаза. Зверь внутри меня заурчал, напоминая о ночном триумфе. — Я отключил ее.

Вессария замерла. Фиолетовые глаза широко раскрылись.

— Ты... что? Ты пожрал Инквизиторского монстра?! Идиот! Ты должен был отравиться алхимической гнилью и сдохнуть в судорогах!

— Я ее не ел, — терпеливо пояснил я. — Я пробил броню у основания шеи и пустил биомантический импульс в синий нервный узел. Короткое замыкание. Она выключилась. Труп мы с соседом-иллюзионистом спрятали под мороком, имитирующим кучу мусора. Пока ее найдут патрульные, если вообще найдут, нас с ним связать с этим будет невозможно.

В подземелье повисла звенящая тишина.

Вессария смотрела на меня так, словно видела впервые. Взгляд препарирующий, холодный, смешанный с болезненным восхищением.

— Ты не просто впитываешь силу как губка, — медленно, растягивая слова, произнесла она. — Ты анализируешь. Ты видишь структуру чужой магии плоти. И ты смог перегрузить алхимический генератор сырой био-энергией...

Она внезапно рассмеялась. Громко, истерично, запрокинув голову. Звук метался под каменными сводами, отражаясь от стеклянных колб.

— О, они думали, что натравят пса, чтобы забрать мою игрушку. А моя игрушка сломала псу хребет! Потрясающе.

Она резко оборвала смех и подошла ко мне вплотную.

— Слушай меня внимательно, Матвей. Кто-то в Совете очень не хочет, чтобы я изучала твой метаболизм. Они боятся. И правильно делают. Я заберу этот кулон. Я выясню, чья подпись стоит под этой руной, и этот кто-то пожалеет, что родился магом. А пока ты будешь носить другой артефакт, — она сняла с пальца массивный перстень с гладким черным камнем и бросила мне. — Он экранирует твою Пустоту, но без возможности перенастройки. Надевай.

Я поймал перстень и нацепил на мизинец. Металл тут же плотно обхватил кожу, слегка уколов. Привязка на крови.

— Отлично. Политика политикой, но Академию никто не отменял, — Вессария стерла остатки веселья с лица, превратившись в безжалостного хирурга. — Пора выяснить, где предел твоей регенерации. И научить тебя контролировать свое тело не на звериных рефлексах, а осознанно. Раздевайся по пояс и ложись на стол.

Я сглотнул, глядя на металлический стол с желобами.

— Что мы будем делать?

— Мы будем ломать тебе кости, Пожиратель, — сладко улыбнулась эльфийка. — А ты будешь учиться их сращивать. Не за час, пока лежишь в отключке, а за три секунды. Иначе я отрежу тебе руку.

Я понял, что не шутит. Сняв рубашку, я лег на холодный металл. В лаборатории было зябко, но мне было жарко от напряжения.

Вессария подошла, держа в руке небольшой металлический молоток с короткой ручкой и плоским бойком. Хирургический инструмент.

Она грубо схватила меня за левое запястье, прижав мою руку к столу.

— Слушай свое тело, — приказала она. Ее голос лишился эмоций. — Ты маг плоти. Твои кости — это не просто каркас. Это кальций, фосфор, коллаген. Твоя кровь — это транспортная сеть. Почувствуй, как они связаны. Найди этот узел внутри себя.

Я закрыл глаза. Зверь внутри ворочался, готовый защищаться, но я заставил его отступить.

Я перевел зрение во "внутренний режим". Увидел биение своего сердца, пульсацию вен на руке, плотную белую структуру костей.

— Видишь? — спросила она.

— Да, — выдохнул я.

ХРЯСЬ.

Боль взорвалась в моем предплечье белой, ослепительной вспышкой.

Я закричал, выгибаясь на столе дугой. Левая рука ниже локтя безвольно повисла под неестественным углом. Острый осколок лучевой кости прорвал кожу, блеснув белизной на фоне хлынувшей крови.

Она ударила без предупреждения. Точно, с нечеловеческой силой, раздробив кость в щепки.

— Не ори! — рявкнула Вессария, наваливаясь на меня, прижимая сломанную руку к холодному металлу. — Контролируй! Смотри на перелом! Не просто жди, пока твоя дикая магия затянет рану. Заставь клетки делиться! Гони кровь к месту разрыва! Вяжи волокна коллагена своей волей, а не инстинктом! Сращивай!

Я захлебывался болью, но сквозь пелену агонии услышал ее голос.

Я снова включил внутреннее зрение. Это было ужасно. Я видел разорванные мышцы, пульсирующие обрубки сосудов, из которых хлестала моя собственная жизнь, и зазубренные края раздробленной кости. Обычно, когда я лечился, я просто позволял энергии варга (или крысы) течь куда ей вздумается. Тело само знало, что делать.

Но сейчас Вессария требовала управления.

"Давай!" — мысленно заорал я на свой организм.

Я сосредоточился на осколках кости. Представил, что это магниты. Моя сырая сила, та самая биомантия, послужила не клеем, а командой. Я почувствовал, как в месте перелома поднимается нестерпимый жар. Кровь закипела. На моих глазах, подчиняясь моей воле, костные осколки дрогнули. Они потянулись друг к другу, стягиваясь невидимыми нитями.

Хруст. Осколок, торчащий наружу, с омерзительным звуком ушел обратно под кожу.

Я мысленно погнал потоки крови, заставляя разорванные сосуды спаиваться. Края раны на коже начали медленно сходиться, покрываясь розовой, свежей плотью.

Боль стала тупой, но невыносимо горячей. Пот заливал глаза.

Через несколько бесконечных секунд кровотечение остановилось. Кожа срослась, оставив лишь тонкий багровый шрам. Рука лежала прямо.

Я тяжело дышал, глядя в потолок подземелья. Меня колотило.

Вессария отпустила мою руку и выпрямилась. Она взяла чистую тряпку и брезгливо вытерла кровь со своих пальцев.

— Восемь секунд, — констатировала она. В ее голосе не было сочувствия, только холодный расчет. — Ужасный результат. Структура костного шва рыхлая, мышечные волокна стянуты неровно. При серьезной нагрузке кость сломается снова. Но... для первого раза осознанного контроля сойдет. Ты понял принцип?

— Я понял, что вы садистка, — прохрипел я, с трудом садясь на столе. Левая рука слушалась, но была ватной.

Она усмехнулась, бросая окровавленную тряпку в таз.

— Жалость не делает магов сильнее, Матвей. Тебя учили инстинкты животного. Я учу тебя анатомии и контролю. Если ты не научишься управлять каждой клеткой своего тела, ты никогда не сможешь изменять тела других. Я могла бы обезболить тебя, но тогда ты не действовал бы так быстро. А тебе нужно научиться контролировать себя в любых ситуациях.

Она подошла к шкафу, достала оттуда сверток темной ткани и бросила мне на стол.

Я развернул его. Это была черная студенческая мантия, окантованная по краям и на воротнике узкой полосой темно-багрового цвета. Цвета запекшейся крови. Моя официальная форма.

— Надевай, — скомандовала Вессария, пока я натягивал рубашку. — Поздравляю с официальным посвящением в адепты Башни Пепла. На сегодня этот урок окончен. Ты доказал, что можешь латать себя. Теперь пора проверить, сможешь ли ты переварить проблему посерьезнее, чем просто перелом.

Я накинул мантию на плечи, чувствуя, как плотная ткань ложится на тело. Она пахла свежестью и какой-то горьковатой травой. Завязав тесемки на груди, я вопросительно посмотрел на наставницу.

— Завтра утром ты отправишься на свое первое официальное задание от Академии, — эльфийка скрестила руки на груди. — В Нижних шахтах, на седьмом уровне добычи кристаллов, гномы раскопали старую каверну. Оттуда поползла кое-какая зараза. Плесень, которая пожирает плоть и сводит с ума рабочих. Обычные огневики не справляются, эта дрянь регенерирует слишком быстро. Страдают поставки, а этого гильдия шахтеров это не любит.

Вессария сделала шаг ко мне. Ее фиолетовые глаза мерцали в полумраке подземелья.

— Твоя задача, Матвей — найти источник этой заразы. И сожрать её. Всю. До последней споры. И постарайся не мутировать в ходячий гриб в процессе, мне нужен адекватный ученик для дальнейших экспериментов.

Она махнула рукой в сторону двери, давая понять, что аудиенция подошла к концу.

— А сейчас отправляйся в канцелярию, найдешь дорогу? Там получишь расписание занятий, пропуск в библиотеку и всю остальную бюрократическую шелуху. Практические занятия на сегодня окончены, но зубрежку теории никто не отменял. Изучи классификацию грибков-паразитов. Тебе это завтра пригодится.

Я молча развернулся и пошел к выходу. Моя новая мантия тяжело колыхалась за спиной. "Гарри Поттер, блин..." - невесело усмехнулся я внезапно всплывшему сравнению.

Глава 11. О грибах и людях.

Рука, которую еще совсем недавно дробили хирургическим молотком, чувствовала себя абсолютно целой, лишь фантомный зуд под кожей напоминал о том кошмаре, через который я прошел. Мой внутренний хищник, получив жесткий урок контроля, затих, переваривая новый опыт. Теперь я знал, что биомантия - это не только возможность жрать чужую силу. Это тонкий, почти ювелирный инструмент. Опасный, как скальпель, и такой же требовательный к твердости руки.

Канцелярия Башни Пепла оказалась на удивление заурядным местом. Если бы не стрельчатые окна и летающие под потолком пыльные свитки, она сошла бы за обычный МФЦ где-нибудь в глубинке. За длинной дубовой стойкой сидел тучный, лысеющий клерк орк с очками на кончике широкого носа.

Когда я подошел и назвал свое имя, а также факультет, клерк с любопытством бросил на меня короткий взгляд, быстро порылся в ящиках и выложил передо мной набор первокурсника.

Я сгреб в холщовую сумку стопку чистых пергаментов, набор угольных карандашей, пару флаконов с чернилами, тяжелый бронзовый жетон на цепочке - мой пропуск в библиотеку, и плотный лист бумаги, который клерк назвал расписанием.

Выйдя в коридор, я развернул этот лист. И замер.

Символы на бумаге были мне абсолютно незнакомы. Это были изящные, резкие мазки, напоминающие иероглифы или вязь восточных народов моего старого мира. Ни единой знакомой буквы.

Но... я их понимал.

Я не просто догадывался о смысле. Мой мозг, едва взгляд падал на чернильные линии, мгновенно конвертировал эти чужие символы в понятные мне слова.

«Основы концентрации маны... Практикум по алхимическим реактивам... История Континента...».

Я прикрыл глаза, чувствуя легкое головокружение. Необъяснимо, но, похоже, я умел читать письменность местных людей.

Закинув сумку на плечо, я сверился с указателями на стенах, которые, к счастью, были продублированы на нескольких языках, и направился в Великий Архив - главную библиотеку Академии.

Вессария сказала мне вызубрить все про плесень. И я не собирался идти завтра в темные шахты, кишащие неизвестной заразой, неподготовленным.

Двери Великого Архива представляли собой две колоссальные бронзовые плиты, на которых были выбиты сцены из каких-то древних битв. Как только я приложил к выемке в стене свой бронзовый жетон, створки бесшумно разъехались.

Я шагнул внутрь и невольно затаил дыхание.

Библиотека Башни Пепла поражала. Передний холл представлял собой огромный цилиндрический колодец, уходящий высоко вверх, к стеклянному куполу, сквозь который пробивался дневной свет. Вдоль стен, на десятки ярусов, тянулись бесконечные полки с книгами. В воздухе, словно светлячки, плавали тускло светящиеся магические сферы, освещая рабочие столы. Тишина здесь была осязаемой, она давила на уши, поглощая любой звук. Меж стеллажей бесшумно скользили библиотекари в серых балахонах с надвинутыми на лица капюшонами.

Побродив немного, я наконец наткнулся на секцию с табличкой «Флора, фауна и паразитология». Полок здесь было столько, что у меня зарябило в глазах. Я начал просматривать корешки фолиантов. Человеческая письменность, которую я теперь понимал, попадалась часто. Я сгрузил на ближайший дубовый стол с пяток толстых книг: «Справочник рудокопа: опасности Глубин», «Грибки и плесень», «Болезни подземелий».

Я погрузился в чтение. Страницы шелестели. Текст усваивался быстро. Однако, спустя час бесплодных поисков, я с раздражением захлопнул очередной фолиант. Все эти человеческие книги были лишь поверхностными учебниками. Травы от кашля, рецепты отравлений рудным газом, классификация съедобных грибов. Ни слова о плотоядной плесени, которая сводит шахтеров с ума.

Самые древние, самые массивные и пыльные гримуары в этой секции, некоторые даже прикованные к полкам тонкими цепочками, были написаны на других языках. А их я, к сожалению, не понимал.

Я раскрыл один такой фолиант в переплете из странной кожи. Неужели, драконья? Страницы были испещрены угловатыми, рублеными рунами, похожими на следы от ударов кирки. Гномий язык. Для меня просто каракули.

Я перешел к соседнему стеллажу и открыл изящный том с позолоченным обрезом. Внутри вилась текучая, плавная вязь. Эльфийский. Тоже мимо.

— Проклятье, — прошептал я себе под нос, отбрасывая очередной бесполезный справочник. — Должен же быть нормальный перевод...

— Нормальные переводы прячут в закрытой секции для старшекурсников, чтобы первачки вроде нас не начитались лишнего и не взорвали свои лаборатории.

Я резко обернулся.

У стеллажа, опираясь плечом на полированное дерево, стояла она. Та самая девушка с утреннего завтрака, человек. Вблизи она выглядела еще эффектнее. Гладкие темные волосы были собраны в тугой пучок, на фарфорово-бледной коже ни единого изъяна. Ее миндалевидные глаза, яркие, пронзительно-зеленые, с интересом изучали меня. Черная мантия с зеленым кантом факультета Целительства сидела на ее фигуре как влитая.

— Лирия, верно? — спросил я, закрывая очередной талмуд.

Она слегка приподняла бровь, удивленная тем, что я знаю ее имя.

— Мы не знакомы, — пояснил я, предвосхищая вопрос. — Но мой сосед Кай, он имеет привычку знать всё и обо всех. Я Матвей.

— Знаю, — Лирия сделала шаг ближе, скользнув взглядом по кроваво-багровому канту моей мантии. В воздухе тонко запахло смесью лекарственных трав, ромашки и чего-то неуловимо сладкого. — Парень, который зажег рамку на Площади Костей, уложил охрану Серебряного Ветра в коридоре, а теперь стал личной загадкой Кровавой Ведьмы. Выглядишь... менее монструозно, чем расписывают сплетники. Разве что волосы у тебя странные. Белые.

— Седею от местных порядков, — усмехнулся я. — Рад, что не разочаровал. Ты всегда подкрадываешься к незнакомцам в библиотеке?

Лирия тихо, мелодично рассмеялась.

— Только к тем незнакомцам, которые уже полчаса с таким отчаянием сверлят взглядом «Трактат о подгорных спорах» написанный на древнеэльфийском. Тебе не повезло с языком, Матвей. Человеческие авторы - отличные травники, но когда дело касается того, что растет глубоко под камнем, гномам и светлым эльфам нет равных. Ищешь что-то конкретное?

Я оценил ситуацию. Передо мной стояла целительница. Умная, явно начитанная, и, судя по всему, способная перевести эти закорючки. Вессария запретила мне вдаваться в подробности, но скрывать цель миссии было бы глупо.

— Мне нужна информация о плесени, — я понизил голос, чтобы не привлекать внимание бродящих вдалеке библиотекарей. — Которая заводится в нижних уровнях шахт. Пожирает плоть, регенерирует после сожжения огневиками и влияет на рассудок.

Лирия перестала улыбаться. Ее зеленые глаза сузились.

Она подошла к столу, отодвинула мои человеческие учебники и потянула на себя тот самый том с эльфийской вязью, который я только что закрыл. Ловкими, тонкими пальцами она перелистнула половину книги, пробежав взглядом по строкам. Для нее этот текучий эльфийский язык явно не был секретом.

— Седьмой уровень шахт? — тихо спросила она, не поднимая головы от книги.

— Именно там. Откуда ты знаешь?

— Потому что неделю назад к нам в лазарет привезли двух гномов-рудокопов с того уровня, — Лирия подняла на меня тяжелый взгляд. — Целители-магистры двое суток пытались очистить их кровь. Бесполезно. Эта дрянь проросла сквозь их нервную систему. В итоге павильон закрыли на карантин, а гномов... сожгли прямо на койках. Иначе споры перекинулись бы на остальных.

Я сглотнул. Перспектива стать обедом для грибка вырисовывалась всё ярче. Вессария явно бросала меня под танк.

— Что это такое? — спросил я. — В книге есть название?

Тонкие пальцы Лирии начали перелистывать древние страницы фолианта.

— Вот. Эльфы называют это Спора Бездны, или Кровавая Ржавчина. Это не просто плесень, Матвей. Это колониальный симбионт. Сначала он выпускает невидимые споры-галлюциногены. Человек или гном вдыхает их... и ему начинает казаться, что в темноте каверны спрятано золото. Или что его зовут друзья. Паразит бьет по центру удовольствия в мозгу, заставляя жертву уходить все глубже во тьму, подальше от света.

Она перевернула страницу. Там была жутковатая, реалистично нарисованная гравюра: существо, отдаленно напоминающее гнома, но его лицо и грудь разорваны изнутри вырвавшимися наружу пульсирующими наростами грибницы.

— Когда жертва доходит до ядра колонии, плесень пускает в нее корни. Она не убивает сразу. Она питается, высасывая магический и жизненный потенциал, пока не останется только сухая оболочка.

— Шикарно, — я потер лоб, чувствуя, как начинает болеть голова. — Плесень-зомбификатор. И моя наставница отправила меня туда, где не справились профессиональные огневики.

Лирия посмотрела на меня с явным беспокойством.

— Матвей, это самоубийство. Маги-огневики выжигают споры издалека. Если Вессария отправила туда тебя... твоя стихия — плоть. Тебе придется приблизиться к колонии. Но как только ты вдохнешь споры, твой мозг тебя предаст. А твоя собственная жизненная сила станет для Споры Бездны идеальным банкетом.

— Я знаю, — я закрыл фолиант, отодвигая гравюру с монстром подальше. — Но у меня нет выбора. Кровавая Ведьма не принимает отказов. Мне нужно найти способ защитить свой мозг.

Лирия прикусила нижнюю губу. Она несколько секунд раздумывала, затем полезла в потайной карман своей зеленой мантии и достала оттуда маленький стеклянный флакон, наполненный мутноватой синей жидкостью.

Она вложила его мне в ладонь. Пальцы у нее были холодные и узкие.

— Что это? — я покрутил флакон.

— Вытяжка из Слезы Сирены. Сильнейший ментальный стимулятор. Целители пьют его, когда нужно оперировать по тридцать часов без сна. Оно не спасет от заражения плоти, но если выпьешь это перед спуском, твой мозг будет работать на предельных оборотах. Споры не смогут вызвать галлюцинации и обмануть твои органы чувств. На час или два у тебя будет кристально ясное восприятие реальности.

— Лирия... я не знаю, что сказать. Сколько я тебе должен?

— Должен выжить, — она серьезно посмотрела мне в глаза. — У тебя очень необычная аура, маги-усилители – редкость в этих краях. Как будущий Целитель, я очень хочу однажды разобрать твои анализы и понять, как ты функционируешь. А с мертвецами я работать не люблю, я все-таки не некромант.

Я усмехнулся, пряча флакон во внутренний карман куртки.

— Договорились. Вернусь живым, позволю тебе измерить мне пульс и заглянуть в горло. Спасибо.

Она кивнула, грациозно поправила мантию и, оставив после себя шлейф ромашкового запаха, направилась вглубь библиотеки.

Я смотрел ей вслед. В этом змеином гнезде, где каждый пытался меня либо убить, либо препарировать, человеческая девушка с зеленым кантом казалась первым лучом света.

Забрав свои бумаги, я быстрым шагом покинул архив.

Когда я вернулся в нашу комнату, Кай сидел за своим столом, обложенный чертежами сложных иллюзорных лабиринтов.

— Как прошел первый учебный день? — поинтересовался он, не отрываясь от вычерчивания идеального круга. — Видел тебя в библиотеке с Лирией. Быстро работаешь, сосед. Одобряю.

— Лирия оказалась гораздо полезнее, чем ты думаешь, — я бросил сумку на кровать и сел рядом, вытянув гудящие ноги. — Она перевела мне эльфийский справочник. Завтра я иду в Нижние шахты. Бороться со Спорой Бездны.

Услышав это название, Кай вздрогнул. Угольный карандаш в его пальцах с хрустом сломался, испачкав пергамент черной крошкой. Он медленно повернулся ко мне. Лицо иллюзиониста стало белее мела.

— Спора Бездны... — его голос сорвался на шепот. — Матвей. Скажи мне, что ты пошутил. Скажи, что Вессария отправила тебя чистить сливы в теплицах или гонять подвальных крыс.

— Увы. Седьмой уровень шахт. Уничтожить очаг.

Кай вскочил, опрокинув стул.

— Это не задание, это казнь! — он вцепился руками в волосы. — Споры Бездны - это паразит, питающийся жизненной силой и плотью! Матвей, ты биомаг-усилитель. Твое оружие - твое собственное тело, ближний бой! Как ты сможешь победить плесень, будешь колотить ее кулаками? Споры проникнут под кожу, вцепятся в твои энергетические каналы и сожрут тебя заживо! Твоя бешеная регенерация станет для нее идеальным топливом! Тебя разорвет на части, Матвей!

«Если я применю свою настоящую силу, — с холодным ужасом осознал я, — я сам, добровольно, впущу паразита в свой кровоток. Моя главная способность поглощения — это идеальная открытая дверь для этой дряни. Я не переварю ее. Она укоренится во мне и использует мою же энергию против меня».

У меня по спине предательски пробежал холодок.

«Значит, жрать её напрямую нельзя», — мрачно подумал я.

Мне придется найти способ уничтожить неубиваемый грибок так, чтобы не заразиться самому и при этом выполнить приказ Кровавой Ведьмы. И времени на придумывание плана у меня оставалось ровно до рассвета.

Кай смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты понимаешь, о чем я говорю? — иллюзионист шагнул ко мне, нервно размахивая руками.

По моей официальной легенде, придуманной Вессарией, я был биомаг-усилитель. И именно из-за этой легенды я сейчас не мог сказать соседу самого страшного. Я не мог сказать ему, что Вессария приказала мне не просто убить колонию. Она приказала мне ее сожрать. Втянуть её суть в себя.

«Эх, — с горечью подумал я, — как жаль, что я связан этой чертовой легендой. Даже посоветоваться ни с кем не могу».

Конечно, борьба с плотоядной плесенью - не профиль мага Теней и Иллюзий, но холодный, аналитический ум Кая сейчас очень бы пригодился. Однако, если я расскажу ему о своей истинной природе Пожирателя, я подставлю не только себя, но и его.

— Эй, — я поднял голову и ободряюще улыбнулся Каю. — Отставить панику, сосед. Ты забываешь, что моя наставница — Кровавая Ведьма. Думаешь, она бы стала тратить на меня время сегодня, если бы собиралась завтра скормить меня грибам?

— Я думаю, она сумасшедшая экспериментаторша, — проворчал Кай, поднимая перевернутый стул. — И ты для нее просто краш-тест новой модели голема.

— Возможно. Но я крепкий голем. Я что-нибудь придумаю, — я хлопнул парня по плечу. — В конце концов, я биомаг. Управлять собственным телом - моя прямая специализация. Изолирую участок кожи, замедлю кровоток на момент контакта... прорвемся. А сейчас мой сверхбыстрый метаболизм требует топлива. Ты уже ужинал?

Кай вздохнул, понимая, что отговаривать меня бесполезно.

— Нет. Аппетит пропал после твоих новостей. Но с тобой пойду. В Академии есть студенческий трактир "Слепая Сова". Кормят проще, чем в городе, зато порции огромные, и можно выпить пива без надзора преподавателей. Пошли, смертник.

"Слепая Сова" оказалась шумным, прокуренным и невероятно уютным местом. Низкие потолки, массивные балки, засиженные студентами в мантиях всех цветов. Здесь царила та самая атмосфера настоящего студенчества, о которой я читал только в книгах: гул голосов, смех, стук деревянных кружек по дубовым столам и запах жареного мяса с чесноком.

Мы с Каем взяли по огромной тарелке тушеного картофеля с ребрами и по литровой кружке густого темного пива.

Едва мы нашли свободное место в углу зала и я успел откусить первый кусок горячего мяса, как над нашим столом раздался знакомый мелодичный смех.

— Адепт Матвей! Второй раз за день. Железный Пик не такой уж большой город, как кажется.

Я поднял голову. Возле нашего столика стояла Лирия, уже без своей строгой зеленой мантии, в простом, но элегантном темно-синем платье. Рядом с ней переминались с ноги на ногу две девушки. Одна - высокая, стройная эльфийка с заплетенными в сложные косы светлыми волосами. А вторая... вторая была гномихой. Миниатюрная, едва достающая мне до груди, если бы я встал. Но при этом удивительно пропорциональная и, я бы даже сказал, миловидная. У нее были огромные карие глаза, россыпь веснушек на вздернутом носике и копна непослушных рыжих кудрей. Никаких бород, к счастью, у женщин-гномов в этом мире не росло, зато была весьма выдающаяся фигура, обтянутая плотной кожаной жилеткой.

— Привет, Лирия, — я проглотил мясо и улыбнулся. — Видимо, у нас общие вкусы в выборе заведений. Присоединитесь? Место есть.

Кай галантно вскочил, отодвигая скамью для девушек.

— Будем рады украсить наш суровый мужской ужин присутствием прекрасных дам факультета Целительства и... — он вопросительно посмотрел на гномиху, мантии на которой тоже не было.

— Артефакторика, второй курс, — бойко отрапортовала рыжая, ловко запрыгивая на скамью напротив меня. Она окинула меня очень цепким, оценивающим взглядом карих глаз. — Меня зовут Брунгильда. Но для друзей — просто Бруни. А это Иланди, — она кивнула на эльфийку, которая скромно присела рядом с Лирией.

— Приятно познакомиться. Матвей. А это Кай, маг теней и мой сосед.

Лирия села по диагонали от меня, поправив складки платья.

— А мы вот... решили перекусить, — она внимательно посмотрела на меня своими зелеными глазами. — Как твоя подготовка к завтрашнему экзамену?

— Изучаю теорию, пью пиво, — я поднял кружку. — Твоя помощь в библиотеке была неоценима, Лирия. Без тебя я бы сейчас штудировал рецепты от мозолей на гномьем.

Рыжая Бруни хмыкнула, подперев щеку маленьким кулачком, и уставилась на меня так пристально, что мне стало даже немного неловко.

— Слушай, Матвей. По Академии ходят дикие слухи. Говорят, ты биомаг-усилитель? И тебя взяла к себе сама Кровавая Ведьма? Это правда, что ты можешь голыми руками пробить каменную стену?

Я внутренне напрягся, но постарался сохранить расслабленный вид. Опять легенда.

— Стена стене рознь, Бруни, — усмехнулся я, отпивая пиво. — Если она из трухлявого кирпича — могу попробовать. А насчет Вессарии... Да, я ее ученик. Моя магия - это работа с собственной плотью. Ускорение кровотока, повышение плотности костей на короткое время, ускоренная регенерация. Ничего сверхъестественного. Просто умею бить сильно и заживать быстро.

— Ничего сверхъестественного? — Иланди, светлая эльфийка, впервые подала голос. Он у нее был тихий и нежный. — Биомаги - большая редкость. Стихия Плоти считается нестабильной и опасной для самого мага. Нужно иметь колоссальную силу воли, чтобы не сгореть изнутри, ускоряя метаболизм.

— Силы воли у него хватает, — вставил Кай, отправляя в рот кусок картошки. — Я видел его в деле. Парень крепче подгорного гранита.

Бруни, гномиха-артефактор, подалась вперед через стол, ее глаза азартно блеснули.

— А знаешь, усилитель... мне как раз нужен крепкий парень для испытания одного артефакта, — она кокетливо (насколько это было возможно для гномихи) хлопнула густыми ресницами. — Я разрабатываю экспериментальные кинетические перчатки для шахтеров. Умножают силу удара в три раза. Обычным парням с первого курса они отрывают плечевые суставы отдачей. А вот с твоей регенерацией и плотностью костей... Было бы здорово как-нибудь встретиться в тренировочном зале. Я бы сняла мерки.

Она выразительно посмотрела на мои широкие плечи.

Я чуть не поперхнулся пивом. Заигрывания гномихи-инженера — это был новый экспириенс в моей жизни.

— О, Бруни, не наседай на парня, — вдруг резко произнесла Лирия.

Я перевел взгляд на целительницу. Девушка с Восточных Островов сидела неестественно прямо, ее тонкие пальцы крепко сжимали ручку кружки. Зеленые глаза смотрели на рыжую гномиху с явным неодобрением.

— Матвею завтра спускаться в очаг Кровавой Ржавчины. Ему сейчас не до твоих безумных железяк и оторванных суставов. Ему нужно беречь силы, а не тратить их на твои полигоны.

Бруни удивленно моргнула, отстраняясь.

— Да я же просто предложила... чего ты взъелась, Лира?

В воздухе над столом внезапно повисло неловкое напряжение.

Я перевел взгляд с обескураженной Бруни на насупившуюся Лирию. Неужели... ревность?

Мы едва знакомы, побеседовали немного в библиотеке, но реакция целительницы была слишком резкой для простой заботы о случайном студенте.

Кай, сидевший рядом со мной, тихо хмыкнул в кружку, явно наслаждаясь сценой, и незаметно пнул меня под столом.

— Бруни, я обязательно как-нибудь зайду к тебе в мастерскую, — мягко сказал я, пытаясь разрядить обстановку. — Посмотреть на твои перчатки было бы интересно. Но Лирия права, завтра у меня тяжелый день. Нужно держать тело и разум в тонусе.

Лирия слегка расслабила пальцы, сжимающие кружку.

— Вот именно. Тебе нужно хорошо отдохнуть, Матвей. И помни про то, что я тебе дала.

— Не забуду, Лира. Это мой главный козырь на завтра.

Остаток ужина прошел за более легкими разговорами. Девушки рассказывали о строгих преподавателях, Кай травил байки о курьезах с факультета Иллюзий. На пару часов я смог почувствовать себя обычным студентом, а не подопытным монстром, которого завтра отправят жрать разумную плесень.

Но когда мы с Каем вернулись в нашу комнату, и я лег в постель, глядя в темный потолок, тревога вернулась.

Завтра. Седьмой уровень шахт.

Мне нужно найти способ уничтожить Спору Бездны и не стать ее инкубатором.

И у меня до сих пор не было плана.

Глава 12. Темнота под горой.

Утро встретило меня не гонгом Академии, а холодным, серым светом, пробивающимся сквозь решетку окна. Я проснулся за час до подъема, чувствуя себя так, словно всю ночь разгружал вагоны с углем, хотя физически тело было в идеальной форме. Нервы. Внутренний зверь, предчувствуя скорую охоту или опасность, беспокойно ворочался, заставляя кровь пульсировать в висках.

Я тихо, стараясь не разбудить Кая, встал, умылся ледяной водой и оделся. Взял кинжал шамана, сунул его за пояс под новую кожаную куртку. Внутренний карман надежно хранил флакон с синей "Слезой Сирены", подаренный Лирией. Моя единственная страховка от сумасшествия.

Черную мантию с багровым кантом я решил оставить в комнате. В узких штреках шахт она будет только мешать, цепляясь за выступы. Кровавая Ведьма не говорила про дресс-код на задании.

В половине седьмого я уже стоял у кабинета Вессарии.

Дверь открылась еще до того, как я успел постучать.

Магистр сидела за своим черным столом, просматривая какие-то документы. Сегодня на ней было строгое, облегающее темно-серое платье, подчеркивающее ее безупречную фигуру.

— Пунктуальность — это хорошо, Матвей, — произнесла она, не поднимая глаз от бумаг. — Инвентарь Гильдии Рудокопов ждет тебя на Вратах Нижнего Яруса. Ключ-карта допуска.

Она небрежно бросила на стол квадратную металлическую пластину с выбитыми на ней рунами. Я подошел и забрал ее.

— Инструктаж? — спросил я, ожидая хоть каких-то подробностей.

Вессария медленно подняла взгляд. Ее фиолетовые глаза, казалось, видели меня насквозь.

— Инструктаж прост. Спускаешься на подъемнике до шестого уровня. Там тебя встретит начальник смены гномов. Дальше, на седьмой, пойдешь один. Карантинная зона оцеплена. Найди очаг Кровавой Ржавчины. Найди Ядро колонии. И пожри его. Не сожги, не выруби топором, а именно поглоти его биологическую суть. Мне нужно, чтобы твоя Пустота абсорбировала этот штамм, и ты принес его образцы... в себе. Если ты просто уничтожишь плесень физически, я сочту экзамен проваленным. И тебе придется очень, очень плохо.

Я сглотнул. "Абсорбировать штамм в себе". Звучит как приговор.

— Вы же знаете, что эта штука питается чужой маной и плотью? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если я открою свой канал, чтобы ее поглотить, она может укорениться во мне. Это двусторонний процесс.

Вессария усмехнулась, откидываясь на спинку кресла.

— Если бы я хотела послать туда смертника, я бы отправила кого-то менее ценного. Ты Пожиратель, Матвей. Твой метаболизм - это кислота для любой другой формы жизни. Твоя задача - не позволить паразиту перехватить контроль до того, как ты его переваришь. Используй свою биомантию, чтобы изолировать пораженные участки, если споры проникнут в кровь. Считай это практической работой по вчерашней теме "контроль плоти". Иди. И не разочаруй меня.

Спорить было бесполезно. Я развернулся и вышел. План оставался прежним: не умереть и не стать грибницей на ножках.

Путь до Врат Нижнего Яруса занял полчаса. Город только просыпался. На огромной площади, окруженной складами и грохочущими паровыми машинами, меня ждала массивная железная клеть подъемника. Вокруг суетились гномы в заляпанных мазутом и рудной пылью комбинезонах. Я предъявил металлическую пластину хмурому стражнику у входа. Тот прочел руны, посмотрел на меня с нескрываемым сожалением, и молча кивнул оператору лебедки.

Клеть с лязгом закрылась и полетела вниз. Спуск казался бесконечным. Мимо мелькали уровни шахт, освещенные оранжевым светом магмовых желобов и газовыми фонарями. Становилось все жарче и душнее. Запах города сменился тяжелым, металлическим привкусом рудной пыли и застоялой воды.

На шестом уровне подъемник остановился с глухим ударом. Решетка отъехала в сторону. Меня встретил коренастый гном с роскошной, заплетенной в две косы рыжей бородой. Его кожаный фартук был покрыт слоем копоти, а в руках он держал тяжелый многозарядный арбалет. На плече блестела капитанская бляха.

— Ты от Академии? — пробасил он, оглядывая меня с ног до головы. — Биомаг, о котором говорили? Ты выглядишь слишком чистым для этой работы, парень. И где твой огнемет? Или хотя бы алхимические гранаты?

— Мое оружие всегда со мной, мастер, — я постучал себя по груди. — Матвей. Где спуск на седьмой?

Капитан хмыкнул, сплюнул густую черную слюну на каменный пол и махнул рукой в глубину туннеля.

— Торвальд. Пошли, провожу до баррикады. Только учти, академик: за периметр мои парни не сунутся даже под страхом трибунала. Там мертвая зона.

Мы шли по широкому штреку. Стены были укреплены массивными стальными балками. То и дело нам попадались группы вооруженных гномов. Все они были напряжены, вглядываясь в темноту ответвлений.

— Неделю назад они пробили стену в старую выработку, — рассказывал Торвальд на ходу, его сапоги гулко стучали по камню. — Думали, там богатая жила кристаллов маны. А там оказался старый могильник. Или что похуже. Эта дрянь поперла оттуда, как тесто из квашни. Шестерых парней потеряли в первые часы. Они... они просто начали кричать, что видят золото, и ушли вглубь, прямо в эти заросли. Когда мы попытались их вытащить огневиками, грибница ответила. Она прорастает сквозь камень, парень. И она умная.

Мы дошли до конца освещенного штрека. Дальше туннель перегораживала импровизированная баррикада из вагонеток, стальных щитов и мешков с породой. За ней начиналась кромешная тьма. Оттуда тянуло сладковатым, приторным запахом разложения, смешанным с ароматом чего-то пряного. Запах был странно манящим.

— Карантинная линия, — Торвальд остановился, сняв с пояса тяжелый масляный фонарь с фокусирующей линзой и протянув его мне. — Держи. Дальше света нет. Мы заминировали проход на случай, если эта дрянь полезет сюда, так что возвращайся по той же колее, никуда не сворачивая, и кричи издалека, иначе пристрелят.

Я взял фонарь. Металл был холодным.

— Там есть выжившие? — спросил я.

— Нет, — жестко отрезал капитан. — Те, кто остался там, больше не гномы. Если встретишь их... не сомневайся. Они уже мертвы, просто грибок использует их тела как марионеток для защиты. Удачи, Академик. Если не вернешься через шесть часов, мы замуруем этот уровень навсегда.

Я кивнул. Сунул руку за пазуху и достал флакон с синей жидкостью. "Слеза Сирены". Не задумываясь, выдернул пробку и залпом выпил содержимое. На вкус зелье оказалось обжигающе-ледяным, с привкусом перечной мяты. В ту же секунду мир вокруг неуловимо изменился. Цвета стали ярче, звуки резче. Я услышал, как бьется сердце Торвальда в двух шагах от меня. Головная боль, мучившая меня с утра, исчезла, уступив место пугающей, кристальной ясности мысли. Эмоции приглушились. Страх пропал. Осталась только задача. Лирия не обманула. Эта штука превращала мозг в суперкомпьютер.

— Открывай, — сказал я гномам у баррикады.

Они раздвинули два щита, образовав узкую щель. Я протиснулся в нее, включил фонарь и шагнул во тьму.

Сначала седьмой уровень ничем не отличался от шестого. Такие же каменные стены, рельсы узкоколейки под ногами. Но чем дальше я уходил от спасительного света баррикады, тем сильнее становился сладковатый запах. Луч фонаря выхватил из темноты первые признаки заражения. На стенах появились багровые, похожие на засохшую кровь, пятна плесени. Они слегка пульсировали в такт моему шагу.

Я включил свое "рентгеновское" зрение, совмещая его с кристальной ясностью ума, подаренной зельем. Мир окрасился в монохром. Пятна плесени засветились тусклым, грязным пурпуром. Это была не просто органика. Это была единая, связанная сеть. От каждого пятна тянулись тончайшие, полупрозрачные нити магии и плоти, уходящие дальше в туннель, словно нервная система гигантского организма.

Вдруг впереди раздался звук. Шаги. Шаркающие, неровные, сопровождаемые тихим, булькающим бормотанием.

Я остановился, погасив фонарь, чтобы не привлекать внимание, и положил руку на рукоять кинжала. В темноте, подсвеченные лишь моим внутренним зрением, из бокового штрека вышли две фигуры.

Они были гномами. Когда-то.

Сейчас это были ходячие клумбы Кровавой Ржавчины. Их кожа была разорвана, из-под нее торчали багровые, пульсирующие грибные наросты. Глазниц не было, они заросли густой пушистой плесенью. Из открытых ртов свисали длинные, шевелящиеся нити мицелия, капающие едкой слизью. Они двигались рывками, повинуясь приказам паразита, управляющего их мертвыми мышцами.

Зелье Лирии работало идеально. В нормальном состоянии я бы, наверное, почувствовал тошноту или парализующий ужас от этого зрелища. Но сейчас мой мозг холодно констатировал факт: передо мной две враждебные биомассы, которые нужно обойти или устранить.

Я шагнул в сторону, сливаясь с тенью скалы. Они прошли мимо, в двух метрах от меня, шаря руками по стенам, ведомые запахом свежей крови, оставшейся на шестом уровне.

Я двинулся дальше, стараясь не наступать на пятна плесени, которые становились все гуще. Вскоре стены туннеля были полностью покрыты багровым ковром. Под ногами хлюпала слизь. Воздух был настолько насыщен невидимыми спорами, что я чувствовал их вкус на языке — сладковатый, как гнилые фрукты. Если бы не зелье, мой мозг уже наверно рисовал бы мне чемоданы с долларами и голых девственниц в конце туннеля. Но сейчас я видел лишь гниль и смерть.

Туннель резко расширился, переходя в огромную природную каверну. Я остановился на пороге, включив фонарь на минимальную мощность.

Зрелище, открывшееся мне, было потрясающим в своей омерзительности.

В центре пещеры, свисая с потолка, пульсировало Ядро. Оно было размером с небольшой дом. Гигантский, многослойный кокон из переплетенных багровых жил, слизи и сросшихся тел. Десятки гномов, шахтерских яков и каких-то подземных тварей были вплетены в эту массу, как мухи в паутину. Они были батарейками для этой колонии. От Ядра во все стороны по стенам и полу расходились толстые, пульсирующие артерии мицелия, качающие собранную ману и жизненную силу в центр.

«И эту дрянь я должен сожрать?» — мысль пронеслась в голове с холодной отстраненностью. Это как выпить океан кислоты. Меня разорвет на куски в первую же секунду контакта. Моя биомантия просто не справится с таким объемом.

Я осторожно ступил в пещеру. Пол был мягким, покрытым толстым слоем пружинящей грибницы.

Ядро почувствовало меня.

Внезапно вся каверна осветилась тусклым, фосфоресцирующим багровым светом, исходящим от самой плесени. Сладковатый запах усилился десятикратно, превратившись в физически ощутимую тяжесть в легких. Оно не могло напасть физически. У него не было рук или зубов. Его оружием был контроль и поглощение. Я почувствовал, как воздух вокруг меня завибрировал. Мириады микроскопических спор атаковали мое тело, пытаясь проникнуть через поры кожи, через дыхательные пути.

Я сконцентрировался. "Практическая работа по контролю плоти", — вспомнил я слова Вессарии.

Я заставил свои поры закрыться, уплотняя верхний слой эпидермиса, превращая его в легкую, незаметную глазу чешую. Дыхание я замедлил до минимума, фильтруя воздух через узкую щель губ. Я медленно шел к центру каверны, к пульсирующему сердцу этой мерзости. Мне нужно было найти точку уязвимости. Место, откуда я смогу вытянуть суть, не заглатывая всю эту отравленную биомассу.

Когда я подошел на расстояние пяти метров, Ядро отреагировало на угрозу. Из стен каверны, разрывая кокон плесени, начали вываливаться «защитники». Еще с десяток зараженных гномов и два жутких, мутировавших пещерных тролля, чьи тела были наполовину заменены древовидной грибницей.

Они двинулись на меня кольцом.

Зелье Лирии держало мой рассудок в кристальной ясности, но адреналин в крови все равно закипел. Мой внутренний хищник взревел, чувствуя близость драки. Я выхватил кинжал шамана. Ближний бой в окружении зомби-грибов — не лучшая тактика, но другого выхода у меня не было. Первый тролль с ревом, разбрызгивая кислотную слизь, бросился на меня, замахиваясь огромной лапой, превращенной в костяную дубину, оплетенную плесенью. Я не стал блокировать удар. Мои рефлексы, позволили мне скользнуть под его замахом. Я вонзил проклятый кинжал точно в подколенное сухожилие твари, и тут же, не задерживаясь, полоснул по сухожилию на другой ноге. Тролль рухнул на колени с глухим стуком, поднимая облако багровой пыли.

Но бить их обычным оружием было бесполезно — они не чувствовали боли, а плесень мгновенно стягивала раны. Мне нужно было действовать иначе.

Второй тролль уже нависал надо мной. Я увернулся от его удара, отскочил в сторону и, улучив момент, прыгнул на его массивную спину, покрытую наростами. Моя левая рука, свободная от оружия, с силой вонзилась прямо в пульсирующий багровый узел на его загривке — точку, где грибница подключалась к спинному мозгу носителя.

— Жрать! — приказал я себе.

Но я открыл канал поглощения не на полную мощность. Я сделал то, чему научился за прошедшие дни, ломая гопников и восстанавливая свою кость. Точечный контроль. Я сформировал из своей биомантической энергии узкую, острую "иглу" и вонзил ее в энергосистему тролля-марионетки. И начал высасывать не жизненную силу существа (там уже ничего не осталось, кроме гнили), а связь. Я пожирал ту ману, которой Ядро питало своего защитника. Поток мерзкой, сладковатой энергии хлынул в меня. Желудок скрутило спазмом, но я терпел. Я использовал свою биомантию как фильтр, сжигая эту грязную энергию внутри себя, превращая ее в тепло, не пуская в кровь. Тролль подо мной конвульсивно дернулся. Его красные грибные наросты начали стремительно бледнеть и ссыхаться. Связь с Ядром была разорвана. Лишенный магической подпитки от колонии, паразит внутри тролля мгновенно погиб, а следом за ним окончательно умерло и само тело носителя, превратившись в труху. Я спрыгнул на пол, чувствуя, как внутри меня горит огонь от переработанной "грязной" маны. Это работало. Я мог убивать их, отрубая от розетки!

Оставшиеся зомби-гномы уже наседали на меня. Я превратился в размытое пятно. Схватив первого гнома за горло, я пустил биомантический импульс, выжигая паразита в его нервной системе. Труп осел на землю. Второй, третий. Я двигался от одного врага к другому, действуя как точечный электрошок. Мое тело гудело от перенапряжения. Фильтр внутри меня едва справлялся с потоком поглощаемой гнили, но кристальный разум, обеспеченный зельем Лирии, не давал мне потерять контроль и сойти с ума от этой мерзости.

Через пять минут вокруг меня лежали только груды иссохших тел, не подающих признаков "жизни".

Я остался один на один с Ядром.

Кокон бешено пульсировал, реагируя на гибель своих защитников. Он не мог сбежать. Он понимал, что я угроза. Я подошел к нему вплотную. От жара, исходящего от Ядра, слезились глаза. Сладкий запах был настолько густым, что казался осязаемым.

Как это "пожрать"? Я не могу выпить весь этот дом из плоти и слизи. Меня разорвет на атомы. Но Вессария сказала: "абсорбировать штамм". Мне не нужна была масса. Мне нужен был генетический код этой дряни, ее суть.

Я внимательно осмотрел Ядро своим внутренним зрением. Среди тысяч хаотично переплетенных жил и артерий, глубоко в центре, светилась крошечная, но невероятно плотная точка чистой магии. Семечко. Истинное сердце Кровавой Ржавчины. Добраться до него было невозможно без того, чтобы не пробить толстый слой ядовитой грибницы, рискуя заразиться.

"Думай, Матвей", — скомандовал я себе. Мозг, подстегнутый стимулятором, работал как часы.

Если я не могу прорваться снаружи, значит, я должен заставить Ядро само отдать мне эту суть. Как хищник заставляет добычу реагировать. Я вспомнил урок Вессарии о том, как заставлять клетки делиться и расти. Приложил обе ладони к влажной, горячей поверхности кокона. И вместо того, чтобы высасывать, я сделал обратное. Открыл свой шлюз и направил в Ядро мощнейший поток своей собственной, чистой жизненной силы. Той самой, звериной и дикой энергии, которая бурлила во мне.

Это было похоже на то, как влить ведро бензина в костер. Ядро задрожало. Поверхность кокона пошла волнами. Плесень, привыкшая по крупицам высасывать ману из изможденных шахтеров, внезапно получила ударную, сверхконцентрированную дозу чистейшей жизни.

Паразит не смог справиться с таким объемом. Моя энергия начала распирать его изнутри. Я заставлял клетки грибницы бесконтрольно, стремительно делиться, нарушая их структуру. Кокон начал раздуваться. Багровый свет стал ослепительным. И тут поверхность кокона лопнула. Не с взрывом, а с влажным, мерзким треском, словно порвался гигантский гнойник. Во все стороны брызнула густая слизь.

Я отскочил, закрывая лицо рукой. Слизь прожгла в рукаве дыры, но не достала до кожи.

Ядро разваливалось на куски, не выдержав передозировки жизненной силы. Его идеальная структура была разрушена. В центре образовавшегося кратера из гниющей плоти и слизи слабо мерцала та самая точка - Истинное Сердце колонии. Крошечный, размером с грецкий орех, сгусток пульсирующей фиолетовой магии. Без своей защитной оболочки он был уязвим.

Я подошел к нему. Зелье Лирии заканчивало свое действие, в голове начал появляться легкий туман усталости. Я протянул руку, игнорируя ожоги от слизи на пальцах, и схватил фиолетовый сгусток.

"А теперь, — подумал я, чувствуя, как паразит в моей руке отчаянно пытается впиться мне в кожу, — мы посмотрим, чей метаболизм круче".

Я активировал Поглощение.

Фиолетовый сгусток растворился в моей ладони, втягиваясь под кожу.

Удар был сокрушительным. Меня швырнуло на спину. В глазах потемнело.

В моей крови поселился чужак. Споры Кровавой Ржавчины. Они были крошечными, но их магия была древней и голодной. Они пытались прорваться к мозгу, к сердцу, чтобы взять меня под контроль.

Я лежал на полу каверны среди гниющих останков и вел невидимый, но самый жестокий бой в своей жизни.

"Контроль!" — ревела в голове Вессария.

Я локализовал угрозу. Я направил все ресурсы своей биомантии, всю свою кровь, как армию белых кровяных телец, на подавление паразита. Я не уничтожал его — я обволакивал его своей силой, изолировал, как жемчужину в раковине, превращая его агрессивную суть в часть своей собственной магической структуры. Я абсорбировал его код, забирая его свойства себе. Боль была невыносимой, но я держал изоляцию. Постепенно, миллиметр за миллиметром, моя Пустота поглотила и растворила фиолетовую искру, оставив лишь холодный осадок нового знания внутри моего тела. Я победил. Штамм был усвоен.

Я тяжело поднялся на ноги. Меня шатало. Вся каверна вокруг меня стремительно умирала. Без Истинного Ядра, лишенная магии, Кровавая Ржавчина на стенах и полу ссыхалась, превращаясь в ломкую серую золу. Карантин был снят.

Задание Кровавой Ведьмы выполнено. Я принесу ей то, что она хотела. И я все еще был человеком. Почти.

Я включил погасший фонарь, поднял свой кинжал с пола, и медленно, волоча ноги, побрел обратно к шестому уровню. Мне предстоял долгий путь наверх. В мир, который с каждым днем становился все безумнее.

Глава 13. Искусство быть полигоном.

Обратный путь по темному туннелю казался бесконечным. Вокруг меня осыпалась в труху мертвая плесень, превращаясь в едкую серую пыль, но я почти не замечал этого. Вся война сейчас шла внутри. Я шел, приваливаясь плечом к холодным камням штрека, и тяжело дышал. Мое тело стало полем боя, а разум - сервером, на который кто-то попытался загрузить терабайты вирусного кода. Истинное Сердце Кровавой Ржавчины сопротивлялось. Оно не хотело растворяться.

И вдруг, вместо физической боли, на меня обрушились голоса. Сначала это был просто фоновый шум, похожий на помехи старого радио. Но с каждым шагом он становился громче, оформляясь в крики, стоны и обрывки мыслей.

«...жила уходит вправо... кирки тупятся... золото... там, в темноте, золото...»

Гномы. Те самые шахтеры, которых плесень поглотила и переварила. Грибница не просто высасывала ману, она копировала нейронные слепки своих жертв. И теперь весь этот предсмертный бред, смешанный с алчной тягой к золоту и ужасом темноты, вливался в мой мозг.

Я упал на колени, схватившись руками за голову.

- Заткнитесь... - прохрипел я.

«...оно зовет... копай глубже, Торвальд нас бросил... копай...»

Это было похоже на шизофрению. Голоса множились. Мои пальцы скрючились, и мне на секунду нестерпимо захотелось впиться ногтями в каменный пол и рыть породу. Инстинкт рудокопа, прошитый в ДНК поглощенной биомассы, пытался перехватить контроль.

Вот она, «неправильность» моего существования. Я не в игре, где выученный навык ложится аккуратной строчкой в меню персонажа. Магия Плоти - это грязный, первобытный каннибализм. Пожирая чужую суть, ты рискуешь подавиться чужой душой.

Я ударил кулаком по рельсам узкоколейки. Костяшки с треском хрустнули, боль прострелила руку до локтя. Боль помогла. Она отрезвила. Я вспомнил холодное подземелье Вессарии. Вспомнил, как она дробила мне кость, заставляя управлять каждой клеткой.

«Мое тело - мои правила», - подумал я. Зажмурился, абстрагируясь от голосов, и нырнул во внутреннее зрение. В районе моего солнечного сплетения бился и пульсировал чужеродный фиолетовый сгусток. Он выпускал тонкие, как паутинки, нити прямо к моему мозгу, транслируя этот шум.

Зверь внутри меня зарычал. И я позволил ему сорваться с цепи. Но направил не наружу, а внутрь. Моя сырая, звериная энергия набросилась на фиолетовый сгусток. Я начал безжалостно обрывать нейронные нити грибницы, выжигая память мертвых гномов своей волей. Это было похоже на удаление опухоли без наркоза. Я чувствовал, как куски чужого сознания кричат, умирая в огне моего метаболизма.

- Вы мертвы, - прошептал я. - Я - нет. Освободите место на жестком диске.

Еще несколько минут агонии, и голоса стихли. Фиолетовый сгусток сжался, уплотнился и окончательно растворился, сливаясь с моим собственным ядром.

Я открыл глаза. Головная боль исчезла. Дыхание выровнялось. Я победил. Штамм усвоен.

Но когда я поднялся на ноги, я почувствовал кое-что странное. Во рту стоял отчетливый, металлический привкус золота. И легкая, фантомная тяга к этому металлу осталась где-то на подкорке. Видимо, полностью отфильтровать гномью жадность мне не удалось.

Вскоре я добрался до баррикады на шестом уровне. Гномы дежурили там же, напряженно вглядываясь в темноту за щитами. Услышав мои шаги, они вскинули арбалеты.

- Стой! - рявкнул капитан Торвальд. - Стой, где стоишь, или сделаю из тебя подушку для болтов!

Я остановился в полосе тусклого света от их ламп.

- Опусти оружие, капитан. Я один.

Торвальд подошел ближе, не опуская арбалета. Он вгляделся в мое лицо, и вдруг его рыжая борода нервно дернулась. Он отступил на шаг. За ним попятились и остальные гномы.

- Клянусь наковальней... - прошептал один из рудокопов. - Капитан, посмотри на его глаза.

Я не видел себя, но понял, что что-то не так. Взгляд Торвальда выражал не просто настороженность - это был первобытный, глубокий страх.

- Зараза мертва, - ровно сказал я, игнорируя их реакцию. - Ядро уничтожено. Спора больше не активна. Можете отправлять зачистную команду, чтобы сжечь остатки серой трухи, угрозы больше нет.

- Ты... ты сжег ее? - недоверчиво спросил капитан, все еще держа меня на прицеле.

- Я ее устранил, - сухо ответил я. - Мне нужен подъемник.

Гномы медленно, словно боясь, что я брошусь на них, расступились. Пока я шел к клети, спиной я чувствовал их взгляды. Они боялись меня больше, чем плесени. Мой внутренний хищник, обогащенный новым хтоническим опытом, начал фонить вовне. Аура Пожирателя давила на их инстинкты, крича о том, что рядом находится альфа-хищник, питающийся самой сутью жизни.

Подъемник вознес меня на верхний ярус. Город Железный Пик жил своей обычной, суетливой жизнью, но я ни на кого не смотрел. Я шел в Башню Пепла, к своей наставнице.

Дверь кабинета, как обычно, открылась сама, как только я к ней приблизился. Вессария сидела за столом, скрестив ноги, и читала какой-то древний фолиант. Услышав мои шаги, она подняла голову. Ее реакция была куда красноречивее, чем у гномов. Эльфийка медленно отложила книгу, встала и подошла ко мне. В ее фиолетовых глазах читался шок, смешанный с научным экстазом.

- Ты сделал это... - выдохнула она, обходя меня по кругу. - Воздух вокруг тебя... он дрожит. Ты не просто абсорбировал плесень. Ты сломал ее структуру и пересобрал под себя.

Она внезапно схватила меня за подбородок холодными пальцами и повернула мое лицо к свету магических ламп.

- Твои зрачки, Матвей. Посмотри в зеркало.

Я скосил глаза на отражение в стеклянной колбе, стоявшей на ближайшем столе. В центре моих серых глаз, вокруг зрачков, появилось тонкое, едва заметное кольцо пульсирующего багрово-фиолетового цвета. Как вкрапление чужеродной породы.

- Очаровательно, - я криво усмехнулся и отстранился от ее руки. - Побочный эффект. Знаете, в следующий раз, когда пошлете меня жрать разумную плесень, предупреждайте, что в меню входит бонус: хор мертвых гномов-шизофреников в моей голове.

Вессария замерла.

- Ты слышал их память?

- Да. Я слышал все, что Спора вытянула из рудокопов перед их смертью. Мне пришлось прижигать эту информацию изнутри, чтобы не сойти с ума.

Наставница медленно отошла к столу, оперлась на него руками и опустила голову. Ее плечи дрогнули. Я думал, она злится, но когда она подняла лицо, я увидел безумную, широкую улыбку.

- Идеально... Это просто гениально! - она стукнула кулаком по столу. - Совет магов сотни лет считал Пожирателей тупым биологическим оружием. Вирусом, который просто стирает ману. Но они ошибались! Вы не вирус. Вы - Архиваторы!

Я нахмурился, не понимая ее восторга.

- Архиваторы чего?

- Всего! - Вессария раскинула руки. - Магия в этом мире деградирует, Матвей. С каждой тысячей лет каналы истончаются. Драконы вымерли, эльфы теряют связь с Перводревом, шаманы все тише слышат Древних Духов. Мы медленно угасаем. Но ты... поглощая существ, ты поглощаешь их код. Ты сохраняешь их внутри своей биологии. Ты живая, развивающаяся база знаний мироздания!

Она снова подошла ко мне, ее глаза горели фанатичным огнем.

- Но любой реактор производит отходы. И я должна проверить, как твое тело отфильтровало шлак. Ложись на стол. Живо.

В ее голосе прорезалась сталь, не терпящая возражений.

Я нехотя подчинился, лег на холодный металл. В этот раз она не стала доставать молоток. Вместо этого она прижала обе ладони к моей груди, туда, где за ребрами бился мой измененный энергоцентр.

- А теперь, Матвей, ослабь контроль. Позволь мне заглянуть в твое ядро.

Как только я расслабился, тело свело судорогой. Внутренности скрутило. Это было похоже на сильнейший приступ отравления. Я закашлялся, задыхаясь. Горло обожгло чем-то горячим и плотным.

- Давай, выталкивай это! - скомандовала Вессария, не убирая рук, словно выдавливая из меня эту дрянь своей магией.

Я перекатился на бок, свесив голову с края стола, и меня вырвало. Но это была не желчь и не остатки ужина. Из моего горла на каменный пол с глухим стуком вывалился небольшой, размером с крупную черешню, абсолютно черный, идеально круглый шар. Он был твердым, как камень, и дымился, оставляя на полу кислотный след.

Я с трудом втянул воздух, вытирая рот рукавом. Спазм тут же отпустил, оставив после себя невероятную легкость. Вессария, используя металлические щипцы, благоговейно подняла черный шар с пола и опустила его в стеклянную чашу.

- Что это за мерзость? - прохрипел я, садясь.

- Мерзость? - эльфийка смотрела на шар так, словно это был самый дорогой бриллиант в мире. - Это безоар. Осадок. Твой организм, как совершенный алхимический котел, усвоил полезные свойства Споры Бездны, а всю грязную, токсичную ману некроза и сумасшествия спрессовал вот в эту жемчужину и отторг.

Она повернулась ко мне.

- Знаешь, сколько алхимиков убили бы за концентрат такой чистоты? Из этого можно создать яд, который сведет с ума целую армию, или лекарство от безумия. Твое тело работает за рамками законов магии. Оно исправляет ошибки самой природы.

Я слез со стола. Быть фабрикой по производству философских камней из биомусора в мои планы не входило, но отрицать полезность этого процесса было глупо. По крайней мере, я не отравился.

- Оставим лирику, Наставница, - я одернул куртку. - Я выполнил приказ. Я выжил. Теперь я хочу знать, что я получил взамен. Какие свойства я усвоил.

Вессария довольно кивнула.

- Прагматичный подход. Мне это нравится. Пойдем, проверим твою обновку.

Она подошла к одному из резервуаров с формалином у стены, открыла крышку и вытащила оттуда кусок бледного, мертвого мяса. Судя по когтям, это была лапа какого-то монстра. Она бросила кусок плоти на хирургический стол.

- Спора Бездны умела проникать в мертвые или зараженные ткани и подчинять их. Ты поглотил ее суть. Попробуй воздействовать на это. Только не поглощай, а отдавай. Как вчера, когда ты лечил кость, только направь вектор вовне.

Я подошел к столу. Отрезанная лапа пахла спиртом и смертью. Я занес над ней правую руку. Сосредоточился. Позвал ту часть своего нового яда, которая оставила фиолетовый след в моих глазах. Вместо привычного жара биомантии, по руке побежал могильный холодок. Из кончиков моих пальцев, прорывая кожу (что было, на удивление, почти безболезненно), вытянулись тончайшие, полупрозрачные багровые нити - мицелий. Они вонзились в мертвую плоть. Я не вливал туда свою жизнь. Я вливал туда приказ. Мертвое мясо дрогнуло. Мышцы, лишенные крови и души, внезапно сократились. Острые когти с мерзким скрежетом царапнули металл стола. Отрезанная лапа дернулась и попыталась сжаться, реагируя на сигналы моей импровизированной нервной системы.

Я резко отдернул руку, обрывая багровые нити. Они мгновенно втянулись обратно под кожу. Мертвая лапа замерла.

- Локальная био-некромантия, - завороженно прошептала Вессария. - Ты можешь использовать свою кровеносную систему как кукловод - нити. Если ты вонзишь эти споры в живого врага, ты сможешь на секунду перехватить контроль над его моторными функциями. Вызвать паралич или судорогу. Потрясающее оружие.

Я смотрел на свои руки. Это было действительно жутко. И эффективно. Но цена...

Еще даже не наступил полдень, а событий дня уже хватило бы, чтобы написать небольшой том. Я потряс головой. На сегодня экспериментов достаточно.

- А что насчет тех, кто попытался меня убить прошлой ночью? - я решил сменить тему, вспомнив про испорченный кулон. - Вы узнали, чья это была руна?

Лицо эльфийки мгновенно стало ледяным.

- Я исследовала срез маны на кристалле. И я знаю, чей это почерк. Это работа Архимага Торна. Главы факультета Стихий.

Я присвистнул.

- Целый Архимаг? Видимо, я произвел сильное впечатление на площади. Но зачем я ему? Я же официально всего лишь адепт-усилитель.

- Ты - мой студент, - Вессария сжала кулаки. - Торн давно копает под мой факультет. Он консерватор. Считает мои эксперименты с плотью богохульством и нарушением традиций. Он пытался устранить тебя, чтобы щелкнуть меня по носу и лишить редкого материала. Дом Серебряного Ветра, студенты которые задирали тебя в коридоре, находятся под его личной протекцией. Он использовал вашу стычку как прикрытие для диверсии с кулоном. Видимо, он находился где-то рядом. Он, или его помощник.

- Понятно. Старая добрая грызня пауков в банке. И что мы будем с этим делать? Подадим жалобу ректору?

Вессария рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли веселья.

- В Башне Пепла не пишут жалоб, Матвей. Здесь бьют в ответ. Если Торн думает, что может натравливать гильдейских псов на моих учеников, он глубоко заблуждается. Мы нанесем ответный удар.

- Мы?

- Ты. На следующей неделе состоится Большой Турнир первокурсников в Омуте Забвения. Там будут студенты всех факультетов. И любимчики Торна из Серебряного Ветра тоже. Ты пойдешь туда, Матвей. И ты покажешь им, что биомагия - это не просто фокусы с регенерацией. Ты унизишь их на глазах у всей Академии. А если они попытаются тебя убить под шумок... я разрешаю тебе их сломать.

Ее глаза блеснули.

- Официально.

Я криво улыбнулся. Задание мне нравилось.

- С удовольствием, наставница. Но мне понадобится доступ к продвинутым библиотечным фондам, чтобы понять, с чем я столкнусь.

- Ты получишь все необходимое. А сейчас уходи. Мне нужно изучить твой безоар. И отмойся. От тебя несет шахтерской пылью и плесенью.

Выйдя из кабинета, я направился в жилое крыло. На душе было странно. Я пережил спуск в ад, получил пугающую способность паразитического контроля, обзавелся врагом в лице Архимага, но при этом чувствовал себя живым как никогда. Впереди был Большой Турнир первокурсников. И возможность поквитаться с надменными ушастыми из Дома Серебряного Ветра.

Когда я подошел к своей комнате и повернул ручку двери, Кай был внутри. Иллюзионист сидел за своим столом в расстегнутой на пару пуговиц рубашке. Перед ним лежала небольшая стопка золотых и серебряных монет - видимо, он пересчитывал свой бюджет или присланное с Островов содержание.

- О, ты живой! - воскликнул Кай, отрываясь от своего занятия. Он ловко сдвинул несколько серебряных кругляшей в одну кучу. - Я уж думал, придется искать нового соседа. Судя по твоему виду, подземелья пошли тебе на пользу. Плесень оказалась не такой уж страшной?

- Скорее питательной, - я стянул куртку, чувствуя приятную усталость в плечах, и бросил ее на свою кровать.

Шагнул к столу, намереваясь налить себе воды из кувшина. И тут мой взгляд упал на три золотые монеты, ярко блестящие на деревянной столешнице в лучах полуденного солнца.

В этот момент произошло нечто пугающее.

Голоса мертвых шахтеров в моей голове давно затихли, выжженные моей силой. Но когда свет блеснул на желтом металле, мой желудок внезапно, до боли свело судорогой. Рот мгновенно, рефлекторно наполнился густой, вязкой слюной. Моя рука, совершенно помимо моей воли, дернулась к монетам. Пальцы скрючились, готовые вцепиться в золото. ·И я с абсолютной, кристальной ясностью осознал, что именно хочу сделать с этими кругляшами. Я хотел не положить их в карман. Я хотел засунуть их в рот, разгрызть с хрустом, почувствовать вкус драгоценного металла на зубах и проглотить. Жажда была такой звериной, такой непреодолимой и безумной, что у меня потемнело в глазах. Предсмертная алчность десятков сожранных гномов-рудокопов, намертво прописанная теперь на моем клеточном уровне, нашла свой триггер.

С невероятным усилием, до скрипа стиснув челюсти, я остановил свою руку в десяти сантиметрах от золота. Я схватился за край дубового стола так, что дерево жалобно хрустнуло под пальцами.

- Матвей? - Кай резко поднял голову, нахмурившись. Иллюзионист медленно, плавно положил ладонь на свой короткий кинжал на поясе, безошибочно почувствовав исходящую от меня волну тяжелого, хищного напряжения. - Эй. Что с тобой? Тебя трясет.

Я с трудом оторвал взгляд от монет. Зажмурился. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Мой внутренний фильтр работал на пределе, пытаясь отделить мое собственное сознание от этого извращенного гастрономического позыва.

- Спрячь это, Кай, - прохрипел я, отступая на шаг и пряча дрожащие руки за спину. - Спрячь золото. Быстро. Желательно в глухой кошель.

Кай, не задавая лишних вопросов, одним движением смахнул все монеты со стола в мешочек и туго затянул шнурок.

Наваждение тут же отступило. Спазм в желудке расслабился, оставив после себя лишь холодную испарину на лбу и гулко бьющееся сердце. Я тяжело осел на свой стул.

- Ты заразился? - очень тихо и серьезно спросил сосед. Он внимательно смотрел на мое бледное лицо и, видимо, только сейчас заметил тонкую фиолетовую кайму, появившуюся вокруг моих зрачков.

- Хуже, - я криво, нервно усмехнулся, понимая, что последствия моей способности оказались куда более глубокими и извращенными, чем я думал. Быть Пожирателем значило переваривать не только чужую силу, но и чужие пороки. - Кажется, я подцепил острую форму гномьей жадности.

Я поднялся, стараясь дышать ровно.

— Если я в ближайший час не съем нормальный, гигантский кусок прожаренного мяса... я начну грызть дверные ручки и ювелирные украшения. Сейчас приму душ и давай сходим в "Слепую Сову", Кай? Мне нужно запить этот стресс. И на этот раз я угощаю.

Глава 14. Послевкусие.

- Грызть дверные ручки? - переспросил Кай, медленно убирая руку с кинжала. В его темных глазах читалась смесь недоверия и профессионального любопытства. - Звучит как симптом алхимического отравления третьей степени. Или как очень хреновая метафора, Матвей.

- Считай это профессиональной деформацией моего факультета, - я выдавил из себя улыбку, стараясь не смотреть на кошель, который сосед сунул за пояс. Звериная тяга к золоту затихла, но оставила после себя неприятный, зудящий осадок на задворках сознания. - Я серьезно. Мне нужен кусок мяса. Большой.

- Хорошо, мне надо собраться. А ты пока прими душ, а от тебя несет как… - Кай секунду подумал, но так и не подыскав подходящего сравнения, продолжил. - В «Сове» сегодня подают стейки из горного козла. Резина резиной, но желудок забивает отлично. Заодно расскажешь, как прошла экскурсия в грибной ад. Слухи по Академии уже поползли. Говорят, на седьмом ярусе был выброс магической аномалии, и стража замуровала штрек.

Через четверть часа мы вышли в коридор. Я глубоко вдохнул прохладный, сухой воздух Башни, стараясь выветрить из легких фантомный сладковатый запах плесени. Оказаться среди гудящих студентов было странно. Буквально папу часов назад я выжигал из себя сознание мертвых гномов и давил колонию паразитов, а сейчас вокруг меня адепты обсуждали предстоящий зачет по истории рун и смеялись над чьей-то неудачной мантией. Контраст был таким резким, что на мгновение я почувствовал себя призраком, застрявшим между двумя мирами. Тем, в котором царят смерть и мутации, и этим - теплым, ярким, полным юношеской беспечности.

Мы зашли в "Слепую Сову". В этот час трактир был забит под завязку. Студенты только закончили утренние лекции и оккупировали длинные деревянные столы. Пахло жареным луком, дешевым табаком и кислым пивом. Нам повезло урвать небольшой столик у самого камина. Кай заказал два огромных стейка, печеный картофель и кувшин темного эля. Я вцепился в мясо, как только тарелка коснулась стола. Звериный голод, разбуженный видом золота, требовал удовлетворения. Я ел быстро, жадно, почти не жуя, чувствуя, как белок успокаивает бунтующий метаболизм.

Кай деликатно ковырял свою порцию, внимательно наблюдая за мной.

- Знаешь, - начал он, когда я расправился с половиной стейка и сделал большой глоток эля. - У тебя глаза изменились. Вчера они были просто серыми. А сейчас вокруг зрачка появилось какое-то фиолетовое свечение. Выглядит... жутковато.

Я усмехнулся, вытирая губы тыльной стороной ладони.

- Побочный эффект от общения со Спорой Бездны. Вессария в восторге.

- Ты убил ее? Плесень?

- Я ее... абсорбировал, - осторожно подбирая слова, сказал я. Мне все еще приходилось играть роль "стихийного усилителя", чтобы не выдать себя. - Нашел центральное Ядро. Влил в него концентрат магии. Колония не выдержала перегрузки и лопнула. Очаг уничтожен. Гномы могут возвращаться в шахты.

Кай присвистнул.

- Ты влил магию в паразита, питающегося маной? Матвей, это либо гениально, либо безумно. Любой другой маг просто стал бы для нее идеальной батарейкой.

- Я же говорил, у меня специфический метаболизм, - я откинулся на спинку стула, чувствуя, как по телу разливается тяжелое, сытое тепло. - Расскажи лучше про Большой Турнир. Вессария упомянула, что я в нем участвую.

Лицо иллюзиониста мгновенно стало серьезным. Он отодвинул пустую тарелку.

- Большой Турнир. Да. Омут Забвения. Это не просто спортивное состязание, Матвей. Это кровавая баня с официальным разрешением от Совета Магов.

- Звучит как идеальное место для моего факультета. В чем суть?

- Раз в год всех первокурсников загоняют в Омут Забвения. Это искусственная долина на границе с Дикими Землями, окруженная барьерами. Внутри - пересеченная местность, руины старых фортов и куча магических ловушек. Цель - продержаться сутки и добыть как можно больше "Кристаллов Сути". Их прячут организаторы, а также выдают каждому участнику по одному на старте.

Кай понизил голос, подавшись вперед.

- Но самое главное правило Турнира - отсутствие правил. Разрешена любая магия, кроме откровенной некромантии. Запрещено только убивать. Но "несчастные случаи" случаются каждый год. Факультеты сбиваются в стаи. Старшекурсники делают ставки. Если ты возвращаешься с кристаллами - получаешь уважение и стипендию от Башни. Если возвращаешься без них, считай, что ты до конца обучения будешь носить статус неудачника и мишени для издевательств.

Я задумался. Охота за сокровищами в замкнутом пространстве с кучей агрессивных подростков, вооруженных магией.

- Значит, это идеальное место для того, чтобы свести личные счеты под видом "спортивной борьбы"?

- Именно, - кивнул Кай. - И если ты думаешь, что Дом Серебряного Ветра забыл про твою стычку в коридоре, то ты ошибаешься. Архимаг Торн, декан факультета Стихий, ненавидит Вессарию. Ее ученики для его подопечных - красная тряпка. На тебя объявят охоту с первой же минуты.

Я вспомнил руну Инквизиции на моем кулоне, начертанную с подачи Торна. И холодные слова Вессарии о том, что в Академии бьют в ответ. Моя наставница знала, на что меня подписывает. Более того, она сама выдала мне лицензию на "ломку" конкурентов.

- Пусть объявляют, - я мрачно усмехнулся, вспомнив тонкие багровые нити мицелия, вырывающиеся из моих пальцев. В арсенале Пожирателя прибыло, и этот арсенал был жутко эффективным. - Я тоже люблю охоту.

Вдруг за одним из дальних столов раздался громкий, визгливый смех, прервавший наш разговор.

Я повернул голову.

Там сидела компания орков-первокурсников с оранжевыми кантами на мантиях - факультет Огня. Они громко гоготали, передавая друг другу по кругу глиняную кружку и подбрасывая в воздух мелкие огненные шары, которые лопались с треском, как петарды.

Возле стола, оттесняемая могучими руками орков, подпрыгивала Бруни с факультета Артефакторики, с которой мы познакомились вчера. Ее рыжие кудри растрепались. Лицо раскраснелось от гнева, а карие глаза метали молнии. Она пыталась дотянуться до чего-то, но разница в весовых категориях была слишком очевидной. В руке один из здоровяков держал небольшой, изящно вырезанный из бронзы цилиндр, покрытый тончайшей резьбой гномьих рун.

- Отдай! - звонко крикнула Бруни, безуспешно пытаясь дотянуться до своей вещи. - Это не игрушка, тупоголовый кусок угля! Это стабилизатор маны! Если ты сдвинешь кольца неправильно, он рванет и оторвет тебе твою зеленую морду!

- Рванет? - заржал орк, потрясая цилиндром. Его приятели поддержали его хохотом. - Мелкая, мы - факультет Огня! Мы живем взрывами! Смотри, парни, сейчас я активирую эту гномью хлопушку...

Он грубо крутанул одно из бронзовых колец на цилиндре. Внутри артефакта что-то угрожающе щелкнуло. Тонкий свист наполнил воздух вокруг их стола. Руны на корпусе цилиндра начали наливаться тревожным, раскаленным оранжевым светом.

Лицо Бруни мгновенно побелело. Она перестала вырываться и просто сжалась в комок, закрыв голову руками. Орки, поняв, что шутка зашла слишком далеко и свист звучит совсем не по-игрушечному, начали суетливо отодвигаться. Здоровяк, державший цилиндр, в панике попытался крутануть кольцо обратно, но его толстые, неловкие пальцы только соскользнули. Артефакт завибрировал, готовясь к детонации. Взрыв стабилизатора маны в переполненной таверне - это минимум десяток покалеченных адептов и разнесенный в щепки потолок.

Я даже не успел подумать. Рефлексы сработали раньше, чем мозг оценил ситуацию.

Я оттолкнулся от стола. Стул с грохотом отлетел назад. В три длинных прыжка я оказался у столика огневиков. Моя левая рука взметнулась, перехватывая запястье орка с такой силой, что он вскрикнул, разжимая пальцы. Правой рукой я перехватил падающий бронзовый цилиндр. Металл был обжигающе горячим. Я чувствовал, как внутри замкнутого контура артефакта беснуется нестабильная магия, готовая вырваться наружу.

Взрывать это здесь было нельзя.

И времени на раздумья не оставалось.

Я стиснул зубы. Мои пальцы, удерживающие раскаленный цилиндр, покрылись плотной, едва заметной чешуей. А затем там, где моя ладонь соприкасалась с артефактом, я выпустил из себя те самые багровые нити мицелия Кровавой Ржавчины.

Я не целился в живую плоть. Я пробил тончайшие стыки бронзового корпуса и вонзил споры-паразиты прямо в магическое ядро артефакта. Плесень питалась маной. Ей было плевать, в какой форме эта мана находится: в теле гнома или в железке. Нити, послушные моей воле, мгновенно оплели бунтующий контур внутри цилиндра. Я открыл свой канал поглощения на микроскопическую долю процента - ровно настолько, чтобы позволить мицелию высосать излишек энергии.

Поток чистой, обжигающей маны ударил в мою ладонь. Желудок отозвался легкой тошнотой, но я стерпел, перебарывая этот короткий импульс. Цилиндр в моей руке слабо шипел. Оранжевое свечение рун потухло, сменившись тусклым, холодным металлом. Свист прекратился.

Я медленно разжал пальцы левой руки, отпуская запястье ошарашенного орка. Багровые нити на правой бесследно втянулись под мою кожу. Кажется, никто их не заметил. По крайней мере, я очень на это надеялся.

В таверне повисла мертвая тишина. Музыка затихла. Десятки взглядов скрестились на мне.

Я небрежно подбросил остывший цилиндр в воздух, поймал его и положил на стол перед Бруни.

- Твоя хлопушка, мелкая, - спокойно сказал я, стараясь не выдать того, как бешено колотится сердце после экстренного поглощения сырой маны. Моя ладонь слегка дымилась. - Калибровка сбита, но заряд я сбросил.

Гномиха смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Ее лицо было белее мела. Она медленно протянула дрожащую руку и забрала свой артефакт.

- Т-ты... как ты это сделал? - прошептала она. - Это... это же прямой пробой контура... Ты должен был остаться без руки!

- Секреты факультета, - я перевел холодный взгляд на орка, который потирал покрасневшее запястье. Зеленокожий здоровяк был на голову выше меня и в два раза шире, но сейчас он выглядел так, словно хотел провалиться сквозь землю. В его глазах читался тот же инстинктивный страх, который я видел у шахтеров на шестом уровне. Моя аура Пожирателя, разбуженная всплеском поглощения, давила на окружающих бетонной плитой. - Если вы, придурки, не умеете обращаться с чужими игрушками, держите свои зеленые лапы при себе.

- М-мы... просто пошутили, - промямлил орк, отодвигаясь подальше. Его наглость как ветром сдуло. - Мы не знали, что она... рванет.

- В следующий раз шутите на полигоне, - отрезал я, разворачиваясь.

Когда я вернулся за свой столик, Кай смотрел на меня с нескрываемым восхищением.

- Знаешь, Матвей. Быть твоим соседом становится все интереснее и интереснее. Ты не просто утихомирил банду огневиков, ты только что голыми руками разрядил гномью бомбу.

Я опустился на скрипучий стул, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь. Рука ныла от ожога, но биомантия уже начала восстанавливать поврежденные ткани.

- Я просто не хотел, чтобы мой стейк оказался засыпан кирпичной крошкой из-за кучки имбецилов, - проворчал я, допивая теплый эль.

К нашему столу несмело подошла Бруни. Гномиха все еще выглядела потрясенной. Она прижимала свой спасенный стабилизатор маны к груди.

- Матвей... - начала она, переминаясь с ноги на ногу. Ее рыжие кудри растрепались еще больше. - Спасибо. Ты спас не только мою курсовую работу, но и, возможно, несколько жизней.

- Не за что, Бруни. Следи за своими вещами лучше. Здесь много идиотов.

Гномиха серьезно кивнула. А затем ее карие глаза сузились, приобретя оценивающее выражение.

- Я видела, что ты сделал. Твоя рука... она не просто выдержала жар. Ты абсорбировал нестабильную ману. Физически. Это невероятно для усилителя.

Я внутренне напрягся. Наблюдательность артефакторов была легендарной. Если она поймет суть процесса, моя тайна может оказаться под угрозой.

- Это побочный эффект моей тренировки контроля плоти, - я постарался, чтобы голос звучал непринужденно. - Уплотнение тканей плюс перенаправление энергетического потока через меридианы тела. Техника Кровавой Ведьмы. Очень болезненно, но, как видишь, работает.

Бруни задумчиво прикусила губу, явно обдумывая мои слова.

- Как знаешь, - наконец произнесла она. А затем хитро улыбнулась. - Но ты теперь мой должник, герой.

Я поперхнулся теплым пивом.

- Должник? За то, что я спас тебя и половину таверны от взрыва? У гномов какая-то странная математика.

- Не за спасение. А за испорченную калибровку! - она звонко рассмеялась, указывая на цилиндр. В ее глазах плясали смешинки. Очевидно, стресс у нее быстро прошел, уступив место деловой хватке. - Мне теперь придется три дня перенастраивать кольца. А за это, как мы вчера договаривались, ты приходишь ко мне на полигон. Мои кинетические перчатки ждут испытателя, который не боится, что ему оторвет руки. И, судя по тому, что я видела... ты идеальный кандидат.

Она подмигнула мне и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла к выходу из таверны, грациозно покачивая бедрами в туго обтянутых кожаных штанах.

Кай тихо рассмеялся, подпирая щеку рукой.

- Поздравляю, сосед. Ты только что обзавелся личным артефактором. Это круче, чем выиграть в лотерею. Если выживешь на ее полигоне, конечно. Гномьи девчонки - они такие. Сначала хлопают ресницами, а потом заставляют тестировать взрывчатку на себе.

Я вздохнул, глядя на пустую кружку. Жизнь в Железном Пике била ключом. И в основном - разводным, и прямо по голове.

Но у меня не было времени расслабляться. Впереди был Турнир. Омут Забвения. Я посмотрел на свою руку. Под розовой, обновившейся после ожога кожей пульсировали, невидимые никому, багровые нити мицелия Кровавой Ржавчины. Мое новое, пугающее оружие.

Я был готов. Пусть Архимаг Торн и его ушастые любимчики попытаются объявить на меня охоту. Посмотрим, кто в итоге окажется дичью.

- Пошли, Кай, - я бросил на стол пару серебряных монет, расплачиваясь за обед. - Мне нужно готовиться к Турниру.

Мы вышли из "Слепой Совы" в прохладную вечернюю сырость Железного Пика. Улицы были освещены ровным светом газовых фонарей, отбрасывающих на мокрую брусчатку желтые блики. Пока мы сидели в таверне, прошел небольшой дождь.

Кай шел рядом, засунув руки в карманы своего синего плаща.

- Знаешь, Матвей, - задумчиво произнес он. - Ты ведь понимаешь, что Бруни не шутила? Гномы-артефакторы - народ прагматичный. Они ничего не делают просто так. Если она увидела в тебе идеального испытателя для своих игрушек, она от тебя не отстанет.

- Пусть пытается, - я пожал плечами, наслаждаясь прохладным ветром после духоты таверны. - Если ее перчатки действительно усиливают силу удара, это может быть полезно. Главное, чтобы они не оторвали мне руки по локоть. Моя регенерация хороша, но отращивать новые конечности я пока не научился. К тому же, впереди Турнир. Любой козырь в рукаве не помешает.

Кай резко остановился, повернувшись ко мне. В свете фонаря его раскосые глаза сузились.

- Матвей, забудь про артефакты на Большом Турнире. Это не уличная драка, это официальное испытание Совета Магов.

Я вопросительно выгнул бровь.

- Ты же сам сказал, что там нет правил. Только запрет на убийство и чистую некромантию.

- В бою - да. Нет правил. Можешь хоть зубами грызть, хоть кислотой плеваться, - иллюзионист покачал головой. - Но на входе в Омут Забвения стоят сканирующие арки высшего порядка. Они настроены на выявление любого несанкционированного артефакта или чужеродных накопителей маны. Если ты попытаешься пронести туда экспериментальные перчатки гномихи, тебя дисквалифицируют еще до того, как ты перешагнешь стартовую черту. А Вессария за такой позор лично спустит с тебя шкуру.

Я мысленно выругался. Значит, вариант стать Железным Человеком с гномьими примочками отпадал. На арене придется полагаться только на то, что спрятано под кожей.

- Ладно. Никаких артефактов, - согласился я, возобновляя шаг. - Значит, будем работать в рамках естественных мутаций. Ты говорил, что факультеты сбиваются в стаи. Мне нужно найти своих однокурсников. Сколько нас вообще на первом курсе у Кровавой Ведьмы? Нужно выстроить тактику, распределить роли...

Кай внезапно рассмеялся. Это был короткий, почти истеричный смешок.

- Однокурсников? Матвей, ты серьезно?

Я остановился.

- А что смешного? Это же целый факультет Трансмутации Плоти. Не может же быть, чтобы Вессария учила только меня одного.

- Не может, - он кивнул, его улыбка поблекла. - На первом курсе вас аж четверо. Включая тебя. И, поверь мне на слово, ты не захочешь сбиваться с ними в стаю.

- Почему?

Кай вздохнул, глядя на темнеющий шпиль Башни Пепла, возвышающийся над городом.

- Потому что биомагия - это билет в один конец. Нормальные адепты выбирают Стихии, Иллюзии, Артефакторику. Факультет Трансмутации выбирают те, кому отказали все остальные, или те, кто... с рождения имеет проблемы с психикой. Твои сокурсники, Матвей - это мрачные, замкнутые типы, которые сутками сидят в подвалах, препарируя дохлых крыс и ставя опыты на себе. Они не командные игроки. Они социопаты, помешанные на изменении собственной физиологии. Если ты попытаешься навязать им лидерство на Турнире, они, скорее всего, попытаются растворить тебя в кислоте просто из научного интереса.

Перспектива вырисовывалась так себе. Впрочем, я и не ожидал, что у Кровавой Ведьмы будет клуб веселых и находчивых.

- Значит, я одинокий волк, - констатировал я. - Отлично. Меньше шансов получить заклинанием в спину от союзника. Но против слаженной группы стихийников Торна в одиночку не вытянуть. Как минимум, они задавят числом и дистанцией.

- Насчет численности, - Кай понизил голос, когда мы вошли в гулкий, пустой холл первого яруса. - Я не буду участвовать в самом Турнире, я на третьем курсе. Но меня и еще дюжину иллюзионистов привлекли в качестве операторов полигона.

Я резко повернул голову.

- Операторов?

- Омут Забвения напичкан ловушками. Миражи, фантомные пропасти, ложные тропы, - объяснил Кай, пока мы поднимались по широкой лестнице к нашему жилому крылу. - Магистры контролируют общую сеть, а мы, студенты старших курсов факультета Теней, отвечаем за мелкие гадости в конкретных секторах. Мой сектор - восточные руины.

Он остановился перед нашей дверью с номером 228 и посмотрел мне прямо в глаза.

- Матвей. Если ушастые ублюдки из Серебряного Ветра загонят тебя в угол, постарайся, чтобы это произошло в восточных руинах. Я не могу атаковать их напрямую, это нарушение правил, за которое меня вышвырнут из Башни. Но я могу... случайно ошибиться в калибровке фантома. Или на секунду ослепить их ложным светом. Понял?

Я смотрел на своего соседа. Мы знали друг друга всего пару дней, но этот парень уже второй раз предлагал мне реальную, опасную для него самого помощь. В мире, где каждый преследовал только свои корыстные цели, это дорогого стоит.

- Понял, - я крепко сжал его плечо. - Буду держать курс на восток, если запахнет жареным. Спасибо, Кай.

- Не за что. Ты обещал угостить меня выпивкой с первой стипендии, а мертвые адепты стипендий не получают, - он усмехнулся, вставляя ключ в замок.

Щелкнула охранная руна, дверь открылась, впуская нас в темноту комнаты. Мы не стали зажигать свет. Кай быстро разделся и нырнул под одеяло, через пару минут оттуда уже доносилось его ровное, спокойное дыхание. Иллюзионист умел отключаться мгновенно.

А я спать не мог. Я лежал на своей узкой кровати, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. Турнир на следующей неделе. Охота, где я должен стать главной дичью для Архимага Торна и его золотой молодежи. Я не питал иллюзий. Моя физическая сила, даже помноженная на скорость Лана и регенерацию, не спасет меня от скоординированного залпа огневиков или ледяных шипов. Мне нужно было научиться использовать свой новый арсенал.

Я поднял правую руку. В темноте она казалась обычным человеческим запястьем. Я мысленно потянулся к тому холодному, фиолетовому пятну, которое поселилось в моем энергоцентре после поглощения Ядра. Спора Бездны. Кровавая Ржавчина.

Стоило мне пожелать, как под кожей на кончиках пальцев что-то зашевелилось. Едва ощутимый, пульсирующий зуд. Из микроскопических пор вырвались наружу тончайшие, как паутинки, багровые нити мицелия. Они извивались в воздухе, словно живые черви, ищущие тепло и ману.

Смертоносный паразит, способный перехватывать контроль над чужой плотью и вызывать локальный паралич. Сегодня в таверне я использовал его как проводник, чтобы разрядить бомбу. Но его истинное предназначение - разрушение чужих организмов изнутри. Это было мое секретное оружие. Неучтенный фактор, о котором не знал никто, кроме Вессарии. Ни сканеры арки, ни эльфы Торна не смогут засечь эту дрянь, пока я сам не выпущу ее им в кровь.

Я сжал кулак. Нити мгновенно втянулись обратно, не оставив на коже ни следа. У меня была неделя, чтобы научиться управлять этим паразитом в совершенстве. Неделя, чтобы подготовить тело к перегрузкам.

Архимаг Торн хотел шоу? Он получит его.

Я закрыл глаза, позволяя темноте и тишине комнаты наконец-то убаюкать меня. Зверь внутри, почувствовав мою решимость, сыто уркнул и свернулся в клубок. Завтра начинается тренировка.

Глава 15. Испытание на прочность.

Утро субботы в Башне Пепла разительно отличалось от будней. Отсутствие обязательного медного гонга в шесть утра казалось невероятной роскошью. Я проснулся, когда солнечные лучи, пробивающиеся сквозь узкое окно нашей комнаты, уже вовсю грели противоположную стену.

Кай спал, завернувшись в одеяло с головой, как гусеница в кокон.

Я же чувствовал себя так, словно во мне работал вечный двигатель. Слияние с Ядром Кровавой Ржавчины разогнало мой метаболизм до каких-то нечеловеческих оборотов. В теле гуляла энергия, требующая выхода. Спать больше не хотелось. Я тихо оделся. Вспомнив о своем обещании рыжей гномихе, я решил, что утренние часы - отличное время для визита на полигон. Заодно разомну кости.

Факультет Артефакторики располагался в совершенно иной части Башни, занимая несколько огромных уровней ближе к основанию скалы. Здесь не было академической тишины и запаха старых пергаментов. Чем ниже я спускался, тем сильнее пахло машинным маслом, раскаленным металлом и чем-то неуловимо кислым. Стены дрожали от низкого гула сложных механизмов. То и дело мне навстречу попадались закопченные гномы и орки с тяжелыми ящиками, а однажды мимо с лязгом и скрипом прошагал двухметровый железный голем, таща на плече раскаленную двутавровую балку. «Суровые ребята», — с уважением подумал я, уворачиваясь от снопа искр, летящих из открытых дверей какой-то мастерской.

Бруни я нашел на испытательном полигоне номер три. Полигон представлял собой просторный каменный зал, заставленный бронированными манекенами, защитными экранами и сложными измерительными приборами, сверкающими латунью и стеклом.

Гномиха была там одна. В кожаном фартуке поверх рубашки, с заляпанным копотью носом и защитными очками на лбу, она возилась с чем-то на верстаке.

— Эй, мелкая! — окликнул я ее от дверей. — Мое предложение стать твоим краш-тест манекеном еще в силе?

Бруни подскочила, уронив какой-то инструмент с оглушительным звоном. Увидев меня, ее лицо озарилось широкой улыбкой.

— Матвей! Ты пришел! А я уж думала, что Кровавая Ведьма заперла тебя в лаборатории зубрить анатомию на выходные. Заходи, заходи скорее!

Она подбежала ко мне, схватила за руку и потащила к верстаку.

— Смотри. Вот они. Моя гордость, — она сдернула брезентовую тряпку со стола.

На дереве лежали две массивные рукавицы. Они доходили бы мне до середины предплечья. Основа была сделана из толстой, прошитой кевларовыми (или местным их аналогом) нитями кожи, но поверх нее был закреплен сложнейший экзоскелет из какого-то тусклого серого металла. В районе костяшек виднелись небольшие цилиндры, исписанные гномьими рунами, от которых тянулись тонкие медные провода к пластинам на предплечье.

— Кинетические перчатки "Молот-3", — с гордостью провозгласила Бруни, нежно поглаживая металл. — Обычный силовой артефакт просто бьет магией. Эти работают умнее. Они аккумулируют кинетическую энергию твоего замаха и в момент удара высвобождают ее вместе со сжатой маной из кристаллов-накопителей на костяшках. Ударная волна получается колоссальной. Сила умножается примерно в три... нет, в три с половиной раза.

— Звучит мощно, — я прикинул вес перчаток. Килограмма по два каждая. Тяжеловато, но для моей новой физиологии не критично. — А в чем подвох? Почему их нельзя дать обычному крепкому гному?

Бруни виновато отвела глаза и потерла шею.

— Подвох в отдаче. Третий закон механики, Матвей. Сила действия равна силе противодействия. Мои накопители еще не идеально откалиброваны. Когда мана высвобождается, она бьет не только вперед, но и назад, по твоей собственной руке.

Она указала на один из разбитых в щепки бронированных манекенов в углу зала.

— Вчера я дала их испытать одному пятикурснику с факультета Земли. Здоровенный тролль. Он ударил по этому манекену. Манекен в труху. Но троллю оторвало плечевой сустав. И порвало связки предплечья. Лекари из лазарета до сих пор ругаются.

Она с надеждой заглянула мне в глаза.

— А у тебя, как ты сам сказал в таверне, ускоренная регенерация и невероятная плотность костей от трансмутаций Вессарии. Ты же... выдержишь?

Я хмыкнул. Перспектива остаться без руки меня не прельщала. Но мне нужно было проверить предел прочности своего нового, модифицированного плесенью и чужими генами тела. Вессария ломала мне кости молотком, а здесь был шанс протестировать себя в реальных боевых условиях. И, что немаловажно, завоевать расположение гениальной и милой гномихи-артефактора.

— Надевай, — я закатал рукава куртки. — Будем надеяться, что мои связки крепче, чем у того тролля.

Бруни радостно пискнула. Она ловко затянула ремни перчаток на моих предплечьях. Металл холодил кожу. Руны слабо засветились оранжевым светом, когда механизм перчаток активировался, считав мое тепло.

— Так, встань вон туда, к усиленному голему-мишени из базальта, — скомандовала она, отбегая за прозрачный защитный экран. — Начни в полсилы. Просто бей!

Я подошел к трехметровой каменной глыбе, скрепленной железными обручами. Примерился. Сжал правый кулак. Экзоскелет на перчатке тихо щелкнул, адаптируясь под движение моих пальцев. Я не стал использовать свои скрытые "багровые нити" или ауру Пожирателя. Только грубую физическую силу. Короткий, резкий выдох. Замах. И удар правой.

Контакт.

Вспышка.

Раздался оглушительный грохот, словно рядом рванул артиллерийский снаряд. Базальтовую глыбу, весящую, наверное, больше тонны, буквально снесло с пьедестала. Осколки камня брызнули во все стороны, со звоном врезаясь в защитные экраны полигона. Железные обручи, скреплявшие мишень, лопнули, как гнилые нитки.

А затем меня догнала отдача.

Ударная волна ударила мне в предплечье, пошла выше по кости, в плечо.

ХРЯСЬ.

Звук рвущихся связок и вылетающего из суставной сумки плеча прозвучал омерзительно громко даже сквозь грохот камня. Моя правая рука мгновенно онемела и безвольно повисла вдоль тела. Дикая, простреливающая боль от шеи до кончиков пальцев заставила меня зашипеть и согнуться пополам.

— Матвей! — Бруни выскочила из-за экрана, бледная как полотно. В ее огромных карих глазах плескался неподдельный ужас. — О боги подземелий, нет! Прости меня! Твое плечо... Оно же вывернуто наизнанку! Я позову лекарей! Лирия убьет меня...

— Стой! — я остановил ее здоровой левой рукой, тяжело дыша.

Я закрыл глаза. Боль была жуткой, но она была понятной. Не магическая отрава, не ментальная пытка плесени. Просто порванное мясо и выбитая кость. Вессария учила меня: «Слушай свое тело. Найди этот узел внутри себя».

«Ну что, организм, — мысленно обратился я к своему телу, накачанному силой десятков мертвецов, — покажи, за что я терплю всю эту дрянь».

Я перевел зрение во внутренний режим. Красное марево боли. Разорванные волокна дельтовидной мышцы, смещенная головка плечевой кости, пульсирующие сгустки крови. Я напряг волю. Биомантическая энергия, густая и горячая, хлынула из моего энергоцентра в плечо. Я не просто ждал регенерации. Я ею управлял.

— Смотри, мелкая, — прохрипел я сквозь сцепленные зубы. — Сейчас будет фокус.

Я резко напряг мышцы спины и груди, одновременно мысленно "потянув" связки. Раздался громкий, влажный чавкающий звук. Плечевой сустав со щелчком встал на свое законное место. Я почувствовал, как края разорванных мышечных волокон с бешеной скоростью сплетаются заново, сшиваемые моей сырой жизненной силой. Гематомы под кожей стремительно бледнели, рассасываясь.

Боль ушла, оставив после себя лишь сильный зуд и горячее покалывание. Я медленно выпрямился. Покрутил правым плечом. Щелкнули вставшие на место хрящи. Рука работала идеально.

— Немного отдает в лопатку, — я усмехнулся, глядя на онемевшую гномиху. — Но в целом — терпимо.

Бруни сидела на полу, забыв, как дышать. Ее рот был приоткрыт, а глаза готовы были выпасть из орбит.

— За три секунды... — прошептала она, не веря своим глазам. — Ты восстановил полный вывих плеча и разрыв связок за три секунды, без эликсиров и заклинаний Света?!

— Я же говорил: я очень талантливый самородок с факультета Плоти, — я поднял бронированные кулаки и встал в стойку. — Ну что, инженер? Запускай следующего голема. Мне нужно протестировать хук с левой.

Следующий час я разносил полигон Бруни в щепки. Перчатки были просто восхитительны. Их разрушительная мощь была ужасающей. Отдача выбивала мне плечо, рвала мышцы предплечий еще четыре раза. И каждый раз, стискивая зубы, я сращивал себя за секунды, оттачивая свой контроль биомантии до совершенства.

Бруни носилась вокруг меня с блокнотом, судорожно записывая показатели рун, измеряя радиус разрушений и бормоча что-то про «коэффициент упругости плоти». Она была в абсолютном восторге. Для нее я был идеальной лабораторией на ножках, способной выдерживать критические перегрузки ее безумных изобретений.

Когда от последнего базальтового голема осталась лишь кучка пыли, я, тяжело дыша, сел на скамейку у стены и начал расстегивать ремни перчаток. Рубаха была насквозь мокрой от пота, руки слегка дрожали от перенапряжения регенеративных процессов, но я был доволен. Я нащупал предел своей физической выносливости. И он оказался очень, очень высокий.

— Бруни, — я бросил дымящиеся после микро-взрывов перчатки на стол. — Это потрясающая вещь. Если доработать амортизацию отдачи, они перевернут шахтерское дело. Да и в ближнем бою цены им не будет.

Гномиха, нежно обтирая металл промасленной тряпкой, просияла.

— Спасибо, Матвей! Я сбросила калибровку мана-колец на 15 процентов, и показатели стали гораздо ровнее... Слушай, — она вдруг хитро посмотрела на меня из-под защитных очков. — А хочешь, я сделаю тебе такие? Индивидуальный дизайн, облегченный сплав, скрытые руны. Ты мой главный тестировщик, в конце концов. Эксклюзивная модель. В знак моей признательности.

Я вздохнул, вспомнив вчерашний разговор с Каем о правилах Большого Турнира.

— Я бы с радостью, честно. Я бы душу за них отдал. Но через неделю Турнир. А там сканирующие арки. Любой несертифицированный артефакт с рунами и накопителями маны будет засечен. Меня дисквалифицируют, а Кровавая Ведьма потом лично оторвет мне руки, которые я так старательно приращивал сегодня.

Лицо Бруни вытянулось. Она огорченно постучала гаечным ключом по ладони.

— Ах да, сканеры... Эти проклятые параноики из Совета Магов ставят везде "Око Инквизиции". Оно фонит на металл, впитавший ману. И на кристаллы-накопители. Жаль. С этими перчатками ты бы раскатал ушастых из Серебряного Ветра в тонкий блин за две минуты.

— Придется раскатывать их своими силами, — я устало потянулся. — Мне пора, Бруни. Спасибо за тренировку. Было больно, но полезно.

Гномиха помахала мне рукой вслед, уже погружаясь в расчеты в своем блокноте.

Вернувшись в комнату, я обнаружил, что Кай уже проснулся и сидит за столом с чашкой горячего чая.

— Судя по тому, что ты вернулся с обеими руками, гномьи бомбы сегодня не взорвались? — поинтересовался он.

— Обошлось без жертв среди гражданского населения, — я быстро умылся ледяной водой и сменил пропотевшую рубашку на чистую. — Собирайся, сосед. Идем в город. У нас накопилось много дел. Во-первых, нужно найти Грокха. Помнишь, я говорил тебе про орка-торговца? Он обещал мне нормальную еду и городскую экскурсию. Во-вторых, нужно расслабиться. Эта неделя была слишком дерганой.

— Вот это правильный настрой, — Кай вскочил с кровати, одним движением накидывая свой щегольский плащ. — Оставлять пухлого орка с полным кошельком без присмотра в Нижнем Пике — плохая примета.

Мы покинули Башню Пепла и спустились на третий, торговый ярус Железного Пика. Выходной день был в самом разгаре. Улицы гудели, как растревоженный улей. "Медный Котелок", та самая таверна, где я оставил Грокха, встретила нас запахом жареного мяса и дорогих благовоний. Я надеялся, что если он уже и съехал, то оставил для меня послание.

Но сегодня явно был мой день. Мы нашли нашего коммерсанта на открытой веранде второго этажа. Грокх сидел за массивным дубовым столом, одетый в новенький, расшитый серебром шелковый халат, который едва сходился на его необъятном пузе. Перед ним стояли кувшины с вином, огромные блюда с деликатесами, а рядом, что-то подобострастно нашептывая, терся мелкий, юркий тролль со счетами в руках.

— Господин Грокх, глава торговой империи, как я погляжу? — я бесцеремонно плюхнулся на свободный стул напротив орка, без приглашения отрывая виноградину от массивной кисти. Кай сел рядом, с улыбкой разглядывая роскошный стол.

Грокх вздрогнул, но, увидев меня, его маленькие свиные глазки радостно блеснули. Он небрежно махнул рукой троллю.

— Пшел вон, Шептун. Сделка одобрена, принесешь бумаги завтра.

Тролль с поклонами испарился. Орк с трудом поднялся из-за стола, его пухлые щеки тряслись.

— Матвей! Живой! Хвала Духам Монетного Двора! — он искренне обрадовался мне. Еще бы — без моей защиты его бы уже десять раз пустили на ковры в этих краях. — Я слышал краем уха, что ты в первый же день стал личным цепным... э-э-э... учеником Кровавой Ведьмы! А потом пошел слух, что тебя замуровали в шахтах на седьмом уровне! Я уж думал, что мне придется искать нового партнера для обеспечения безопасности моего растущего бизнеса.

— Не дождешься, здоровяк, — я налил себе вина. Оно оказалось сладким, густым и очень крепким. — Замуровали, откопали, и даже медаль не дали. Давай хвастайся. Судя по твоему новому халату, бизнес идет в гору?

Грокх самодовольно погладил живот.

— Железный Пик — это золотая жила для того, кто умеет слушать. Утром стража зачищает, к примеру, гильдию контрабандистов. Вечером их товар сбывают на черном рынке за полцены. Главное — знать нужных гномов. Мой стартовый капитал, — он похлопал по тяжелому кошелю на поясе, — удвоился за два дня. Матвей, друг мой! Ты моя удача.

— Рад за тебя, — хмыкнул я. — Тогда, раз ты такой успешный делец, угощаешь сегодня. Мы с Каем хотим увидеть настоящий Железный Пик. Тот, который не показывают на первых курсах Академии.

Грокх хитро прищурился.

— Настоящий Пик? Злачные места? Вино, звон золота и доступные, э-э-э, женщины разных рас?

— А почему бы и нет, — обрадовался я. Мне нужны были эмоции, адреналин, ощущение пульса большого, грязного города. Мне нужно было отвлечься. — Веди, Сусанин. Куда пойдем?

Орк наклонился к нам через стол.

— В "Сладкий Яд", друзья мои. В самый элитный бордель и игорный дом Нижнего Яруса. Туда пускают только тех, у кого кошелек тяжелее совести. Там играет по-крупному весь городской свет. Стражники, наемники, купцы и даже... некоторые высокопоставленные маги из Башни, которые предпочитают инкогнито. Я сниму нам балкон.

К вечеру мы уже сидели на широком, обитом красным бархатом балконе "Сладкого Яда". Место действительно впечатляло. Внизу, в огромном зале, залитом магическим розовым светом, крутились рулетки, звенели золотые фишки, а полуголые суккубы и тифлинги с кожистыми крылышками разносили подносы с курящимися дурманом напитками. Играла тяжелая, пульсирующая ритмом барабанов музыка. Атмосфера была пропитана пороком, потом, дорогим парфюмом и азартом. Грокх спускал заработанное золото за карточным столом, играя с каким-то угрюмым гномом-ювелиром.

Мы с Каем сидели в удобных креслах у самых перил, лениво потягивая густой рубиновый ликер из хрустальных бокалов и наблюдая за толпой внизу. Я отдыхал.

— Обрати внимание вон на ту демонессу у третьего стола, — Кай указал бокалом вниз. — Говорят, ее хвост умеет делать такие вещи, от которых эльфы теряют дар речи...

Я усмехнулся, переводя взгляд, и вдруг... заметил нечто странное.

У противоположной стены зала, в закрытой VIP-ложе, куда вход охраняли два трехметровых бронированных голема, произошло шевеление. Массивная бархатная штора приоткрылась. И я почувствовал, как зверь внутри меня вскочил, вздыбив несуществующую шерсть. Аура огромной, подавляющей, концентрированной мощи ударила по моим обострившимся чувствам даже через разделяющее нас расстояние и шумный зал.

— Кай, — я резко подобрался, не отрывая взгляда от ложи напротив. — Смотри туда.

Иллюзионист проследил за моим взглядом и замер. Улыбка мгновенно сошла с его лица. Его рука с бокалом дрогнула, расплескав красное содержимое на шелковые брюки.

— О Светлейшая Матерь... — прошептал он побелевшими губами. — Матвей. Не пялься. Просто отвернись и делай вид, что мы разговариваем.

— Кто это? — напряженно спросил я, чувствуя, как инстинкт Пожирателя требует от меня бежать или нападать. Тот, кто сидел в ложе, был источником колоссальной магической радиации. Это была стихийная мощь, раскаленная и плотная, как магма вулкана.

— Это он, Матвей. Тот, кто заказал тебя Гончей. Глава факультета Стихий, — едва слышно выдохнул Кай. — Архимаг Торн.

Я ожидал увидеть кого угодно. Высокомерного эльфа в сияющих доспехах, увенчанного короной. Могучего, белобородого старца с посохом, метающего молнии. Монументального, статного мага-человека, чье лицо изборождено мудростью веков. Кого-то, кто по статусу соответствовал бы титулу Архимага и покровителю надменных аристократов.

Но из полумрака ложи на свет высунулась рука с длинными, костлявыми пальцами, унизанными массивными перстнями, и отодвинула штору.

Я моргнул, не веря своим глазам. В кресле, обтянутом шкурой редкого зверя, сидел тролль.

Но не тот мощный, глуповатый громила с дубиной, каких я привык видеть в числе городских охранников. Это был невероятно древний, иссохший, жилистый тролль. Его зеленая кожа, покрытая тысячами мелких шрамов, напоминала пересохшую кору многовекового дуба, местами обесцвеченную до грязно-серого. На лысой голове, изуродованной страшным ожогом, не было ни волоска. Один глаз затянут бельмом, другой — пронзительный, желтый, светился интеллектом и яростью. Нижняя челюсть, из которой торчали обломанные, пожелтевшие клыки, была массивно выдающейся, придавая его лицу выражение вечного, презрительного оскала. Одет этот монстр был не в звериные шкуры, а в изысканные, невероятно дорогие шелка глубокого, сапфирово-синего цвета, переливающиеся нитями концентрированной магии воды и воздуха.

А позади него... позади древнего, уродливого тролля, вытянувшись по струнке, стояли четверо высоких, безупречно красивых эльфов с идеальными лицами и светлыми волосами. Телохранители. Они смотрели на этого старого, морщинистого тролля с благоговением и фанатичной преданностью.

Эльфийские аристократы служили гоблиноподобному троллю. У меня в голове сломался очередной шаблон.

— Тролль? — прошептал я, не в силах скрыть изумления. — Архимаг Торн — долбанный древний тролль?! А как же его эльфийские прихвостни? Как же Дом Серебряного Ветра? Они же расисты до мозга костей!

Кай нервно сглотнул, прикрывая лицо бокалом.

— В нашем мире раса значит много, Матвей, — тихо, очень серьезно ответил он. — Но Абсолютная Сила не имеет расы. Она стоит над предрассудками. Архимаг Торн живет уже четыреста лет. Легенды гласят, что двести лет назад он в одиночку, одним заклинанием Цунами, уничтожил половину боевого флота Империи на Восточных Островах. Эльфы Дома Серебряного Ветра поклоняются Силе. Для них он не тролль. Для них он полубог Стихий, который берет их детей в ученики и обеспечивает политическую неприкосновенность их Дома в Железном Пике.

— Обалдеть, — я потер переносицу. — Век живи — век ломай стереотипы.

В этот момент в ложе напротив произошло движение. Старый тролль, до этого лениво наблюдавшая за танцовщицами в зале, медленно повернул свою изуродованную шрамами, лысую голову. Его единственный, пронзительно-желтый глаз безошибочно скользнул сквозь розовый дым, гудящую толпу, вспышки магических иллюзий — и уперся прямо в меня, сидящего на балконе. Мой перстень-глушилка, выданный Вессарией, нагрелся. Он видел меня. Он чувствовал меня сквозь защиту Кровавой Ведьмы, пронзая взглядом, как копьем. Расстояние в полсотни метров для него не значило ничего.

Время словно остановилось. Музыка и крики в зале слились в глухой гул. Архимаг Торн смотрел на меня. И на его уродливом, испещренном морщинами лице расплылась медленная, хищная улыбка. Обломанные желтые клыки блеснули в полумраке. Он поднял костлявую руку с перстнями и, глядя мне прямо в глаза, одними губами, но с такой отчетливостью, что я «услышал» эти слова у себя в мозгу, произнес:

"До встречи на Турнире, Пожиратель".

Он знал.

Он знал, кто я такой на самом деле. Знал, что я не биомаг-усилитель.

Штора в VIP-ложе с резким шелестом задвинулась, скрывая древнего монстра и его эльфийскую свиту от моих глаз. Морозящее чувство смертельной угрозы исчезло, сменившись пульсирующим, горячим адреналином. Воздух снова наполнился криками азарта и музыкой борделя. Грокх радостно взвизгнул, выигрывая очередную партию у своего оппонента в карты.

Кай смотрел на меня с тревогой. Мои руки сжимали подлокотники кресла так, что побелели костяшки.

- Матвей? Он... он посмотрел на нас?

Я глубоко вдохнул, откидываясь на спинку и залпом допивая остатки крепкого ликера. Кровь гудела в ушах. Ставки взлетели в космос, пробив потолок этого прокуренного притона.

— Он смотрел на меня, дружище, — я жестко улыбнулся. — И передавал привет.

Теперь я знал своего врага в лицо. И этот древний тролль ошибался в одном. Я не собирался быть дичью на его охоте. Большой Турнир через пять дней. Пора перестать прятаться и начать готовить свои клыки.

Глава 16. Право хищника.

Взгляд Архимага Торна исчез за тяжелым бархатом шторы, но липкий холодок на моей спине высыхать не торопился.

«До встречи на Турнире».

Древний монстр не просто бросил мне вызов. Он пообещал устроить из моего убийства показательное шоу. И, судя по его эльфийской свите, исполнителей у него хватало.

Я посмотрел на Кая. Иллюзионист все еще сжимал свой бокал, бледный как полотно. Затем перевел взгляд на Грокха. Наш толстопузый коммерсант как раз сгребал с игорного стола гору золотых и серебряных фишек, радостно хрюкая, пока угрюмый гном крыл его трехэтажным гномьим матом.

Зверь внутри меня, вставший на дыбы от подавляющей ауры Архимага, вдруг издал странный звук. Не рык страха. Это было похоже на низкое, предвкушающее урчание голодного хищника, почуявшего запах крови.

Я понял его. Если мне суждено сдохнуть через пять дней на потеху старому ублюдку и его ушастым аристократам - я не собираюсь проводить эти выходные, дрожа в казенной кровати. Я выжил в гниющей шахте. Я голыми руками сломал хребет гильдейской твари. Я заслужил свой кусок этого мира. И я собирался откусить его так, чтобы завистники подавились слюной.

— Грокх! — спустившись с балкона, я подошел к столу орка, хлопнув ладонью по зеленому сукну так, что подпрыгнули карты.

Орк расплылся в клыкастой улыбке, сгружая фишки в глубокий кожаный мешок.

— Матвей! Духи удачи сегодня целуют меня во все места! Этот гном пытался блефовать на пустой руке, но я-то знаю толк в раскладах!

— Отлично, — я подхватил мешок с его выигрышем и закинул себе на плечо. Тяжелый. — Снимай лучшие апартаменты в этой дыре. Заказывай самое дорогое пойло, которое тут не разбавляют. И позови девочек. Мы празднуем.

Кай, спустившийся вслед за мной, посмотрел на меня с нескрываемым шоком.

— Ты сумасшедший. Тебе только что заочно вынесли смертный приговор глава факультета Стихий, а ты хочешь кутить?

— Я хочу жить, сосед, — я подмигнул ему, чувствуя, как адреналин мешается с тяжелым вином. — А для этого мне нужно сбросить напряжение. Иначе я сам кого-нибудь убью прямо сейчас, и нам даже не придется ждать Турнира. Идем.

Через десять минут мы возлежали на гигантских шелковых подушках в закрытых апартаментах "Сладкого Яда". Воздух здесь был густым от сладковатого, дурманящего дыма кальянных трубок. Стены затянуты багровым шелком, а на низком столике из черного дерева громоздились подносы с изысканными закусками и запотевшими хрустальными графинами.

Дверь бесшумно скользнула в сторону. Их было трое. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять - это не забитые уличные девки, а элита заведения, стоящая как небольшой караван. Две роскошные тифлинги с кожей цвета горького шоколада, изящными изогнутыми рожками и длинными хвостами, оканчивающимися аккуратными кисточками. И одна суккуб. Пепельно-серая кожа, светящиеся в полумраке рубиновые глаза и фигура, созданная исключительно для того, чтобы сводить с ума. Одежды на них было ровно столько, чтобы разжечь фантазию, но ничего не скрыть. Полупрозрачные шелка не оставляли простора для воображения, плотно облегая идеальные изгибы бедер и высокую грудь.

Грокх, довольно захрюкав, тут же увлек одну из тифлингов к столу с едой, недвусмысленно поглаживая ее по крутому бедру. Кай, слегка расслабившись после очередного бокала крепкого эля, позволил второй девушке усадить себя на подушки.

Суккуб грациозно, словно сытая пантера, подошла ко мне. Она не стала сразу садиться рядом. Она остановилась в шаге, втягивая воздух изящным носиком. Ее рубиновые глаза удивленно расширились. В отличие от обычных шлюх, суккубы питались эмоциями и аурой. И то, что она сейчас чувствовала, явно рвало ей шаблоны.

— От тебя пахнет... странно, человек, — ее голос был низким, грудным, с легкой вибрацией, от которой по низу живота прокатилась горячая волна. Она плавно опустилась на колени, оказавшись между моих раздвинутых ног. Ее прохладные пальцы скользнули по моему бедру, поднимаясь выше. Воздух вокруг нее наполнился густым ароматом мускуса и феромонов, призывающих отключить мозг и отдаться животным инстинктам. — Кровью. Властью. И чем-то невероятно голодным. Я никогда не встречала таких аур у магов твоей расы.

Феромоны ударили в голову. В прошлой жизни я бы уже потерял рассудок, превратившись в покорного раба ее желаний. Но сейчас мой метаболизм Пожирателя сработал как идеальный фильтр. Чужеродная химия, попавшая в легкие, была мгновенно распознана как легкий токсин и расщеплена. Разум остался кристально чистым, а вот тело... Тело, накачанное звериной силой, отреагировало так, как и должно реагировать здоровое мужское тело на красивую, готовую на все самку. Я посмотрел в ее светящиеся глаза. Зверь внутри меня сыто оскалился. Он не хотел подчиняться ее магии. Он хотел доминировать.

Я перехватил ее руку, остановив пальцы в миллиметре от паха, и жестко сжал запястье.

— Меня зовут Матвей, — хрипло сказал я.

Вместо того чтобы поддаться ее чарам, я сам приоткрыл заслонку своей ауры. Буквально на микросекунду. Я влил в нее каплю своей сырой, первобытной энергии, смешанной с отголосками ярости убитых врагов и тьмы мертвых шахт.

Суккуб судорожно вздохнула, выгнув спину. Ее зрачки расширились так, что затопили всю радужку красным. Она обмякла, тяжело навалившись на мою грудь, опьяненная той чистой, агрессивной силой, которую я ей показал. Для существа, питающегося чужой энергетикой, это был глоток стопроцентного, неразбавленного адреналина.

— Твоя сила... она обжигает, — прошептала она, с благоговением и животной страстью глядя на меня снизу вверх. Иллюзия ее контроля рассыпалась в прах. Теперь она точно знала, кто здесь альфа. — Чего ты хочешь, господин?

Я свободной рукой зарылся в ее густые, пахнущие пряностями волосы, с силой оттянув ее голову назад, заставляя смотреть мне в глаза.

— Я хочу забыть о том, что происходит снаружи, — я наклонился и прикусил ее серую, чувствительную мочку уха, вызвав у нее тихий стон. — И я хочу, чтобы ты мне в этом помогла.

Она не ответила, лишь подалась вперед, впившись в мои губы жадным, требовательным поцелуем. Ее язык, прохладный и терпкий на вкус, скользнул в мой рот.

Остаток ночи превратился в первобытный хаос. Мы не стали прятаться. В апартаментах "Сладкого Яда" не было места ложной скромности. Грокх с тифлингом уже вовсю стонали на соседних подушках, отгороженные лишь полупрозрачной шторой и не обращая ни на кого внимания. Кай, к моему удивлению, тоже не отставал, сбросив свою мантию и отдавшись ласкам второй рогатой красавицы.

Суккуб, чье имя я так и не спросил, оказалась ненасытной. Но и мой организм не знал усталости. Я подмял ее под себя, вдавливая в шелковые простыни. Мои руки сжимали ее идеальные, упругие бедра, оставляя на пепельной коже темные синяки, которые она принимала со сладким скулежом. Каждый толчок отдавался в мышцах взрывом эндорфинов. Я брал ее грубо, жестко, выплескивая в этот процесс всю ту злость и напряжение, что накопились во мне за последние дни. Страх перед Инквизицией, боль от переломов Вессарии, удушливый мрак шахт — всё это растворялось в животном ритме, в запахе пота и женских стонах. Она пыталась выпить мою энергию, как привыкла делать с обычными клиентами, но натыкалась на монолитную стену. Вместо того чтобы слабеть, я лишь распалялся сильнее. Пожирателя нельзя было выпить. Его можно было только накормить.

И я кормил своего внутреннего зверя ее страстью, ее покорностью, ее абсолютным признанием моей силы. Когда мы закончили в первый раз, она лежала подо мной, тяжело дыша, раскинув руки, покрытая испариной. В ее рубиновых глазах читалось обожание.

— Ты... ты не человек, — прошептала она, проводя острым ноготком по моей груди. — Ты демон в человечьей шкуре.

— Я просто студент первого курса, милая, — усмехнулся я, наливая себе бокал ледяного вина с прикроватного столика и залпом выпивая его. Моя регенерация уже вовсю работала, восстанавливая дыхание и пульс. — И, кажется, я готов ко второму раунду.

Мы покинули "Сладкий Яд", когда над кратером Железного Пика уже вовсю занимался серый рассвет воскресенья. Грокх, похудевший на приличную сумму, но абсолютно счастливый и умиротворенный, остался отсыпаться там же в апартаментах, обнимая свой все еще довольно пухлый кошель. Мы с Каем, шатаясь от усталости, поднялись в Башню Пепла.

Воскресенье прошло в ленивом, тягучем ритме восстановления. Кай немедленно завалился на свою кровать и проспал до самого ужина. Я же, пользуясь тишиной, заперся в ванной и долго стоял под горячими струями воды, смывая с себя запах чужого парфюма и борделя. Тело чувствовало себя великолепно. Напряжение ушло, уступив место холодной, сфокусированной злости. Ночь с суккубом дала мне главное - уверенность в собственной физиологии. Мое тело было не просто выносливым. Оно было совершенным инструментом, не поддающимся ни чужой химии, ни усталости.

Выспавшись, я устроился поудобнее на кровати, идти никуда не хотелось, и сконцентрировался на своих руках. Мне нужно было научиться использовать Кровавую Ржавчину незаметно. Одно дело разряжать гномью бомбу, и совсем другое - применять паразита в бою против магов стихий.

Я закрыл глаза, гоняя фиолетовую искру по своим венам, заставляя тончайшие багровые нити мицелия проступать сквозь кожу на ладонях. Спустя два часа изнурительной концентрации у меня получилось. Я смог создать на костяшках пальцев невидимый слой из уплотненных микроспор. При жестком контакте с чужой плотью они должны были проникать в кровь противника и вызывать мгновенный, кратковременный паралич нервной системы. Идеальный биологический кастет, который не засечет ни одна сканирующая рамка турнира, потому что это была часть моей собственной плоти.

Остаток дней до Большого Турнира пролетел в изматывающей подготовке. Я ходил на языковые курсы, медленно, но упорно постигая письменность древних рас этого мира. Начал посещать общие лекции по теории маны, где старался не отсвечивать, сидя на задних рядах. А вечерами поглощал книги по анатомии в библиотеке, вызубривая уязвимые и болевые точки орков, троллей и эльфов.

Но главные уроки проходили в подземелье номер четыре. Вессария гоняла меня, как одержимая. Она не учила меня драться — мои рефлексы и так были запредельными. Она учила меня быть идеальной машиной по выживанию. Заставляла управлять пульсом, замедляя его до удара в минуту, чтобы имитировать смерть. Заставляла локально повышать плотность костей на предплечьях, превращая их в щиты, способные выдержать удар тяжелого меча. Заставляла блокировать болевые рецепторы усилием воли, пока резала мне кожу скальпелем, наблюдая, как мои ткани содрогаются, но не кровоточат. Кровавая Ведьма не давала поблажек, выжимая из меня все соки.

Вечером в четверг, накануне Турнира, я сидел на ее хирургическом столе, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Мое плечо пульсировало — сегодня мы отрабатывали сращивание порванных связок в движении. Вессария стояла у раковины, смывая мою кровь с тонких хирургических щипцов.

— Наставница, — хрипло позвал я, глядя в каменный потолок. — Вы сказали, что на Турнире я могу сломать студентов Дома Серебряного Ветра. Официально. Но правила запрещают убийство и необратимые увечья. Целители вытащат их с того света, а Инквизиция засудит меня. Где граница?

Эльфийка выключила воду и медленно повернулась ко мне. В свете ламп ее глаза казались почти черными.

— Граница там, где заканчивается их способность колдовать, Матвей.

Она подошла ближе, опираясь бедром о холодный металл соседнего стола.

— Магия стихийников завязана на энергетические меридианы. Они проходят через предплечья, ключицы и позвоночник. Правила запрещают убивать. Целители могут вырастить новые ткани и даже собрать раздробленный череп. Но если ты... аккуратно... выжжешь или порвешь им центральные узлы меридианов, они останутся живы. Они просто станут пустышками. Калеками без магии. И ни один целитель не докажет, что это был злой умысел, а не случайная травма в пылу спортивной борьбы.

Она наклонилась ко мне, обдав запахом формалина и духов.

— Торн хочет сделать из тебя показательное чучело. Покажи ему, что бывает, когда ты пытаешься поймать монстра голыми руками. Оставь его любимчиков живыми. Пусть они вернутся к нему слюнявыми инвалидами, которые не смогут даже зажечь свечу. Это ударит по его престижу сильнее любой смерти. Понял меня?

От холодного, расчетливого садизма в ее голосе по спине пробежал неприятный холодок. Моя наставница не просто хотела победы. Она хотела уничтожить своих политических конкурентов, используя меня как высокоточный скальпель. И, честно говоря, меня этот расклад полностью устраивал.

— Я вас понял, Магистр, — я спрыгнул со стола, накидывая рубашку на влажные от пота плечи. — Они не умрут.

И вот, наступила пятница. День, которого ждала вся Академия. День Омута Забвения.

Утро выдалось пасмурным. Низкие тучи цеплялись за черный шпиль Башни Пепла, когда группы первокурсников выстроились на огромном полигоне за городской стеной Железного Пика. Долина, в которой предстояло выживать, была скрыта за гигантской стеной мерцающего тумана - границей полигона.

Воздух гудел от нервного напряжения и перешептываний сотен студентов. В толпе пестрели цвета мантий: оранжевые — факультет Огня, синие — Стихии Воды и Воздуха, зеленые — Целители и Травологи. Белые — факультет Артефакторики.

Я стоял в одиночестве, плотно запахнув свою черную мантию с багровым кантом факультета Трансмутации. Своих сокурсников я так ни разу и не встретил. Скорее всего, они забились в самые дальние углы толпы, надеясь просто пересидеть эти сутки в кустах и не попасться никому на глаза.

На трибунах для зрителей, возвышающихся над полигоном из полированного гранита, я заметил знакомые лица. Бруни, яростно размахивая руками, что-то доказывала Иланди. Рядом с ними сидела Лирия, провожая меня серьезным, обеспокоенным взглядом зеленых глаз. В ответ я коротко, уверенно кивнул ей. Затем мой взгляд скользнул выше, на ложи для деканов и высших магов. Архимаг Торн. Древний, покрытый шрамами лысый тролль в сапфировых шелках восседал в центральном кресле, как сморщенный император.

А внизу, прямо у одной из портальных врат, сбившись в плотную кучу, стояла команда Дома Серебряного Ветра. Тот самый высокомерный эльф-блондин, из-за которого начались мои неприятности, встретился со мной взглядом. На этот раз он не стал отворачиваться или строить презрительные гримасы. Он демонстративно, медленно провел большим пальцем по горлу, мерзко ухмыляясь. Его свита, трое других эльфов и четверо крепких орков в легких кольчугах, дружно и кровожадно оскалились. Они явно планировали командную охоту.

"Смейтесь, твари", — холодно подумал я, разминая плечи. "Посмотрим, как вы будете смеяться, когда поймете, с кем оказались заперты в одной клетке".

Голос распорядителя турнира, многократно усиленный магией рупора, громом разнесся над полигоном:

— Адепты! Выслушайте правила! На прохождение Омута Забвения у вас ровно двадцать четыре часа! Запрещена магия Смерти и высшая некромантия! Запрещено применение несанкционированных артефактов и накопителей извне! Убийство соперника карается изгнанием из Башни!

Толпа загудела, но голос распорядителя легко перекрыл шум:

— Ваша цель - выживание и добыча Кристаллов Сути! Они спрятаны на территории долины. Каждый из вас перед входом получит базовый стартовый кристалл. Запомните: побеждает не тот, кто сильнее ударит, а тот, кто принесет больше камней к финишу. Можете искать спрятанные... или забирать их у своих товарищей. Это ваш выбор.

Распорядитель сделал паузу, позволяя смыслу сказанного дойти до студентов. Многие начали нервно коситься на своих соседей.

— Прошу всех пройти сканирование у Врат! — закончил он. — Да начнутся Игры!

У каждых ворот стояла сканирующая арка, похожая на ту, что была на Площади Костей, только в разы меньше. Она гудела и переливалась плотным синим светом. Студенты один за другим подходили, получали от дежурного мага маленький, тускло светящийся голубой кристалл - стартовый капитал, проходили через арку, и портал заглатывал их, перенося на случайные точки внутри изолированной долины.

Я медленно продвигался в своей очереди. Прямо передо мной стоял жилистый орк с оранжевым кантом огневика. Он подошел к дежурному, выхватил свой стартовый кристалл и шагнул в арку. В ту же секунду синий свет арки сменился на ослепительно-красный. Раздался пронзительный вой сирены.

— Контрабанда! — рявкнул один из стражей в тяжелых доспехах, стоящих у рамки.

Два голема-охранника мгновенно сорвались с места, скрутив дергающегося орка. Из потайного кармана в подкладке его мантии с лязгом выпал металлический цилиндр, похожий на стабилизатор маны, какой я разряжал в таверне у Бруни. Скрытый артефакт, способный усилить фаербол до размеров артиллерийского снаряда.

— Исключен! — без эмоций объявил распорядитель, стоящий у рамки. — Вывести за территорию. Лишить доступа в Академию на семестр. Следующий!

Орка, изрыгающего проклятия, утащили големы. Очередь испуганно притихла. Защита Турнира работала безупречно. Я глубоко вдохнул, успокаивая сердцебиение. Моя очередь.

Дежурный маг, скучающий эльф с бледным лицом, протянул мне стартовый кристалл. Он был размером со сливу, гладкий и холодный на ощупь. Я сжал камень в руке, поправил перстень на мизинце - по словам Вессарии такой амулет был разрешен. А затем шагнул прямо в гудящий синий свет сканирующей арки.

Синий свет остался синим. Сирена молчала. Портал мягко обволок меня прохладным маревом, и полигон с его криками и трибунами исчез, сменившись головокружительным чувством падения во тьму.

Охота началась.

Глава 17. Голодные игры.

Шаг сквозь мерцающее марево портала оказался похож на падение в ледяной, тягучий кисель. Пространство на секунду сжало легкие, а затем выплюнуло меня на влажную, пружинящую почву.

Долина Омута Забвения не имела ничего общего с привычным сказочным лесом, какой я почему-то ожидал увидеть. Это было огромное кладбище чужой, исковерканной магией природы, проглотившей руины античной архитектуры. Из густого, молочно-белого тумана тут и там вздымались полуразрушенные арки и колонны, густо оплетенные лианами толщиной с якорный канат. Деревья с мертвенно-бледной, похожей на вываренную кость корой тянули кривые ветви к скрытому за пеленой серому небу. Пахло прелой хвоей, застоялой водой, влажным мелом и сладковатой гнилью.

Я замер, позволяя своим органам чувств адаптироваться к новой среде. Осмотревшись вокруг, я вспомнил уроки природоведения и постарался определить стороны света по мху на деревьях. Но привычные земные законы здесь не работали. Мох, там где он был, рос по спирали, словно насмехаясь надо мной. Тогда вместо того чтобы напрягать зрение, пытаясь пробить густой туман, я закрыл глаза. Мое тело, перестроенное болью и кровью, умело слушать мир иначе. Я сосредоточился на вибрациях. Уловил тяжелый, влажный стук падающих капель конденсата, почувствовал дрожь почвы глубоко под подошвами сапог, услышал, как в гигантских папоротниках с тихим гулом текут вязкие растительные соки.

Внезапно эту тягучую симфонию разорвал звук ломающихся ветвей и сдавленный, полный паники вскрик. Я распахнул глаза. Инстинкты требовали остаться в тени и позволить лесу сделать свою грязную работу. Но с чего я решил, что если привычные законы ботаники не работают в этом мире, то должны работать законы логики? Поразмыслим буквально пару секунд, что любая информация сейчас на вес золота. Моя ладонь привычно легла на костяную рукоять кинжала, и я скользнул сквозь подлесок, бесшумно перенося вес с пятки на носок, не задевая ни одного листа, навстречу звукам.

Пробираться пришлось не долго. Уже через сотню метров я увидел, как на небольшой проплешине среди тумана разворачивалась жуткая сцена. Огромное, раздувшееся растение - нечто среднее между хищным цветком и клубком колючей проволоки - сомкнуло свои мясистые, сочащиеся кислотой створки вокруг чьей-то лодыжки. Жертва отчаянно извивалась, пытаясь дотянуться до земли, но толстые, усеянные бритвенными шипами стебли уже обвили ее талию, неумолимо подтягивая к булькающей сердцевине.

Это была девушка. Вернее, гномиха. Только в отличие от коренастой Бруни, эта пленница была удивительно миниатюрной, с очень правильными, почти кукольными чертами лица и короткими черными волосами. Ее одежда была разорвана в некоторых местах, обнажая гладкую белоснежную кожу. На секунду я даже засмотрелся... Но тут мой взгляд зацепился за другое. На обрывках ее черной мантии отчетливо виднелся багровый кант. Моя сокурсница. Факультет Трансмутации Плоти. И как только она позволила обычному переростку-сорняку так легко себя поймать в первые же минуты Турнира?

Куст угрожающе зашипел, выделяя из зева липкую прозрачную слизь. Девушка захрипела, ее пальцы бессильно скользнули по влажной траве. Вмешаться напрямую, рубя эти канаты кинжалом, значило потратить слишком много времени и, возможно, спровоцировать растение на резкое сокращение челюстей. Я бросился вплотную к корням твари. Растения-хищники ориентируются на пульс и тепло живой крови, если верить тому, что я успел прочесть к библиотеке башни.

Я закрыл глаза и отдал своему организму короткий, жесткий приказ. Мой пульс рухнул вниз, замедлившись до одного глухого удара в полминуты. Температура кожи на руках мгновенно упала, сравнявшись с прохладным воздухом Омута. Через поры я выбросил легчайший химический флер разложения -запах мертвечины, взятый из памяти поглощенного варга.

Для огромного цветка я перестал существовать как добыча, по крайней мере я на это надеялся. Я протянул остывшую руку, схватил усеянную шипами лиану и, найдя точку напряжения, точным движением кинжала подрезал центральную жилу растения. Створки цветка судорожно распахнулись. Растение издало глухой хлопок, скручиваясь в защитный кокон. Девушка с тяжелым стуком рухнула в мох, судорожно глотая воздух.

Я позволил сердцу забиться в нормальном ритме и убрал кинжал.

— В следующий раз, когда решишь собрать гербарий, выбирай тот, у которого нет зубов, — спокойно произнес я, глядя на нее сверху вниз.

Она закашлялась, утирая лицо грязным рукавом. Ее огромные, темные глаза испуганно уставились на меня.

— Ты... — прошептала она, узнавая. — Я знаю кто ты.

— Матвей, — представился я и протянул ей руку. Она колебалась всего секунду, затем вложила свои узкие, ледяные пальцы в мою ладонь. Я без усилий поставил ее на ноги. — А ты, я так понимаю, одна из тех счастливчиков, которые делят со мной радость обучения анатомии. Как зовут?

— Хельга, — она смущенно поправила остатки мантии, стараясь прикрыть порванные места, и вдруг зябко поежилась. Несмотря на хрупкий вид, в ее взгляде читался недетский ум. — Ты мог пройти мимо. Здесь каждый сам за себя.

— Мы в одной лодке, Хельга. А Кровавая Ведьма не обрадуется, если ее кафедра недосчитается студентов в первый же час Турнира, — я огляделся, прощупывая туман. — Кажется, защитные чары - это не твой конек. Хочешь присоединиться? Не обещаю приятной прогулки, на меня открыта охота, но могу обещать, что от кустов я тебя смогу защитить.

Она несколько мгновений подумала, затем молча кивнула, не став задавать лишних вопросов. И мы двинулись вперед, углубляясь в руины.

Идти в паре оказалось не так уж плохо. Девушка двигалась на удивление тихо, стараясь ступать след в след. Меня постоянно подмывало обернуться назад, чтобы получше рассмотреть свою новую попутчицу, но я хладнокровно сдерживал свои позывы. Примерно через полчаса почва под ногами стала сухой, каменистой, впереди показалось пересохшее русло реки, окруженное еще более странными деревьями, чем попадались нам до сих пор. Их ветви и листья были прозрачными, отдавая едва уловимым стеклянным блеском.

А посреди этой рощи замерли три фигуры в оранжевых мантиях. Мне они показались знакомыми и я присмотрелся внимательнее. Точно, орки, те самые любители поиграть с артефактами из студенческой таверны. Они стояли неестественно прямо, боясь даже повернуть головы. Здоровяк Гром сжимал в ладони готовый сорваться сгусток огня, но не метал его, на его зеленом лбу блестели крупные капли пота.

— Стеклянная Ива, — едва слышно шепнула мне в спину Хельга. — Любопытное растение. Ее листья и ветви острые, как бритва. Одно неосторожное движение, или перепад температуры, и она взорвется тысячами осколков. Если этот орк кинет огонь, от них останется только решето. Не повезло ребятам.

Я прикинул дистанцию и постарался оценить ситуацию. Орки зашли слишком глубоко. Огонь был для них самоубийством. Выходить к ним с переговорами было глупо, но эти парни были отличной фигурой на шахматной доске Турнира. Сильные, не отличающиеся особым умом, и обязанные мне жизнью. Да и не имел я ничего против них, если честно. Я решил, что оставлять их вот так будет не правильно.

— Жди здесь, — бросил я Хельге и шагнул на границу рощи.

— Эй, фаерщики, — крикнул я. Мой голос, прозвучавший внезапно в тишине, заставил орков нервно дернуть глазами. — Лес оказался сложнее, чем ваши бомбы? Огонь в руке погаси, иначе вас придется собирать по частям.

Гром скосил на меня взгляд.

— Снова ты... — прошипел он, медленно, с колоссальным усилием воли развеивая пламя. — Как ты нас находишь?

— Я не ищу. Вы просто шумите, даже когда молчите, — я сделал глубокий вдох, готовя тело к работе.

Какое-то время я постоял, соображая, как лучше поступить. Мне не нужна была магия щитов. Тогда я просто изменил структуру своей плоти. Кровь отлила от верхних слоев кожи. Коллагеновые волокна сплелись в сверхпрочную сетку, превращая эпидермис в подобие тугой резины. Я медленно пошел сквозь рощу к оркам. Прозрачные ветви ивы с легким звоном царапали меня по предплечьям, по лицу, цеплялись за одежду. Мантия рвалась, но кожа выдерживала. Там, где острые края все-таки прорезали верхний слой, раны тут же закрывались, не выпуская ни капли влаги.

Я подошел к здоровяку и взял его за запястье.

— Ступай точно по моим следам. И не вздумай дергаться.

Я выводил их по одному около получаса, принимая на себя весь урон от хрустальных веток, как живой таран. Когда мы оказались на безопасном каменистом берегу, орки валялись на земле, тяжело дыша. Гром с нескрываемым потрясением посмотрел на мои изодранные рукава и абсолютно целую кожу под ними.

— Я думал, мы там застряли до конца Турнира, — пробасил он, поднимаясь и протягивая мне огромную, шершавую ладонь. — Ты снова вытащил наши задницы, биомаг. С меня должок.

Я ответил на рукопожатие.

— На юге, в руинах храма, кучкуются эльфы. Команда Торна. Они идут прочесывать квадраты, — Гром потер подбородок. — Имей в виду. И еще... Берегись теней. Мы видели пару орков с иллюзорного факультета. Они прячутся в амфитеатре, накидывают дурные мороки. У них уже есть чужие камни. Даже не знаю, кто из них опаснее. Но в любом случае будь осторожен.

— Спасибо за информацию, Гром. Идите на запад, там спокойнее.

Мы попрощались и они скрылись в тумане. Я кивнул вышедшей из укрытия Хельге. Что ж, одно препятствие позади. Теперь настала очередь амфитеатра. Мне нужны были кристаллы, и те двое из факультета Иллюзий подходили на роль спонсоров идеально. Я начал было пересказывать моей новой спутнице наш разговор, но она оборвала меня, заявив, что все слышала, и в дальнейших действиях полностью полагается на мою способность к планированию. Я хмыкнул, и мы выдвинулись в направлении, оказанном орками. Оставалось надеяться, что клыкастые ничего не напутали, случайно или умышленно.

Мы достигли развалин, когда небо окончательно почернело, сменив цвет на густой, лиловый мрак. Полукруглые каменные скамьи древнего Колизея поросли мхом. Кажется, я впервые увидел строение, хоть чем-то напоминающее архитектуру моего старого мира. Нет, я никогда не был в Риме, но фотографии-то видели все. Я осмотрелся. Внутри амфитеатра царила неестественная тишина, которая ощущалась физически, как давление в ушах перед грозой.

— Стой здесь, — шепнул я Хельге и бесшумно скользнул к ближайшему обломку колонны.

Стоило мне сделать несколько шагов в центр арены, как реальность содрогнулась. Воздух пошел густыми волнами. Каменные ступени под ногами вдруг превратились во влажную, засасывающую грязь. Из тумана вынырнули очертания стерильно-белой больничной палаты. Писк кардиомонитора ударил по ушам.

— Матвей... мы сделали все возможное, ваша страховка не покрывает... — равнодушный голос доктора Кауфмана из моего прошлого зазвучал со всех сторон, сводя с ума, путая сознание.

Краем глаза я увидел изуродованное лицо эльфа Лана, тянущего ко мне окровавленные руки из тьмы. На его лице проступали страдальческие гримасы, словно скопированные с античных фресок.

«Сфокусируйся, — прозвучал в памяти холодный голос Вессарии, — боль — это сигнал, а не конец. Иллюзия — это проекция, а не реальность. Что чувствует твой враг, когда транслирует этот морок? Усталость. Легкий тремор в пальцах. Он ждет, что ты начнешь махать кинжалом в пустоту».

Иллюзионисты били в самую суть, вытаскивая страхи из глубин подсознания. Наверное, обычный человек начал бы паниковать, махать оружием в пустоту или побежал бы прямо в пропасть. Но я не был обычным человеком. Я был Магом Плоти.

Я закрыл глаза. Видения поплыли: лицо Лана, застывшее в гримасе боли, сменялось картинами моего прошлого. Я не стал бороться с образами, я позволил им пройти сквозь себя, как через решето. Звуки больницы и стоны мертвецов били по барабанным перепонкам, но я мысленно приглушил их, насколько это было возможно. Я сосредоточился на другом слухе. Физиологическом. Я искал не глазами — я искал биение сердец.

И вот во мраке арены, среди иллюзорных холодных фантомов, я уловил легкий сбой сердечного ритма. Глухой стук. Справа. В двадцати шагах. И еще один, чуть левее. Они прятались в нишах амфитеатра, творя свою магию, и уверенные в своей невидимости и безнаказанности.

Я рванулся с места, игнорируя «болотную жижу» под ногами. Она была ненастоящей, но мозг упорно слал сигналы об опасности. Я подавил их усилием воли, заставив ноги двигаться с привычной скоростью. Глаза я открыл за долю секунды до столкновения. Я резко сменил траекторию, обходя иллюзорную стену, и вылетел к нише, где притаился орк-иллюзионист. Его руки были подняты, пальцы сплетали сложный узор, в глазах отражалось напряжение. Он не успел крикнуть. Я ударил, но не кулаком. Схватив его за шиворот и притянув к себе, я резко выдохнул ему прямо в лицо. Тончайшие, невидимые споры Кровавой Ржавчины сорвались с моих губ, проникая в его дыхательные пути. Орк захрипел, его глаза закатились. Тело мгновенно свело жесточайшим, каменным спазмом. Споры парализовали нервную систему намертво. Орк охнул, его руки бессильно упали, а глаза закатились — нервная система отключилась мгновенно, словно из нее выдернули штекер.

Вторая иллюзионистка, орчиха, даже не успела понять, что ее напарник вышел из игры. Она продолжала плести свой морок, когда я уже навис над ней со спины. Ее шея, тонкая и уязвимая, была открыта. Одно точное нажатие на нервный узел, и она обмякла в моих руках, не издав ни звука.

— Тихо, — прошептал я.

Пять секунд. Ее сопротивление угасло, и она обмякла в моих руках. Морок окончательно растаял в ночном воздухе. Я отпустил ее тело на траву, подошел к первому орку и отвязал от его пояса увесистый мешочек. Четыре голубых кристалла мягко засветились в моей ладони. Что ж, орки не соврали.

Хельга, осторожно вышедшая из-за колонны, смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Чистая работа, — тихо произнесла она, глядя на неподвижные тела. В ее голосе не было испуга. Скорее какое-то анатомическое восхищение процессом.

— Собираем трофеи и уходим, — я перевел дух. Кровь бурлила, но рассудок оставался ледяным. — Команда Торна может быть где-то рядом.

Через минуту мы уже покидали амфитеатр, продвигаясь к широкой просеке, рассчитывая найти место для короткого отдыха и, возможно, навязать бой эльфам на моих условиях.

Спустя полчаса пути, густой туман расступился, обнажив ровную, залитую призрачным светом луны поляну, посреди которой возвышался гигантский, мертвый дуб с белой корой. Мы сделали шаг из укрытия. И замерли. Нам не нужно было искать эльфов Дома Серебряного Ветра. Они все уже были здесь.

Вся шайка Торна была раскидана по влажной траве. А в центре поляны, на высоте двух метров от земли, я увидел того самого блондинистого эльфа. Три грубых каменных копья пробили его плечи и живот, пригвоздив к белому стволу. Он был мертв. Его рот был страшно разинут, а лицо застыло в маске абсолютного, нечеловеческого ужаса, словно перед смертью он заглянул в саму бездну.

Кровь в моих жилах заледенела, но не от вида мертвого эльфа. Прямо над его головой на белой коре дуба, явно написанная кровью убитого, красовалась сложная, витиеватая руна. И я узнал ее. Та самая руна, которой был помечен мой кулон.

Хельга прижала руки ко рту, сдерживая крик.

В Омуте Забвения был еще один игрок. Кто-то, кто не боялся ни Дома Серебряного Ветра, ни Инквизиции, ни Архимага Торна. И этот кто-то оставил мне явное кровавое послание, приглашая на танец.

Глава 18. Химия и иллюзии.

Мы бежали от поляны с мертвым эльфом, не разбирая дороги. Влажный вечерний туман лип к лицу, ветки низкорослого кустарника хлестали по рукам и ногам, но я не обращал внимания на эти мелочи. Главным было уйти как можно дальше от того места, где кто-то оставил мне кровавое послание. А я почему-то не сомневался, что это было послание, и именно мне.

Тот факт, что организованный отряд расшвыряли по поляне, как котят, и пригвоздили их лидера к дереву, заставлял меня пересмотреть свои шансы на выживание. Я не обольщался. Мои рефлексы и прочность костей были хороши против студентов, но против существа, способного на такую показательную казнь в закрытой зоне Турнира... я был всего лишь куском мяса с интересными мутациями.

Хельга задыхалась, но упорно поспевала за мной, вцепившись побелевшими пальцами в край моей мантии. Для гномихи, не отличающейся высоким ростом, она демонстрировала поразительную выносливость, порожденную, видимо, чистым страхом.

С наступлением вечера Омут Забвения преобразился. Дневной серо-зеленый полумрак сменился сумерками, в которых искаженная магия долины начала жить своей жизнью. Кора некоторых деревьев слабо фосфоресцировала гнилушечным, зеленоватым светом. Между толстыми корнями порхали крупные насекомые, оставляющие за собой тонкие шлейфы синих искр. Полигон дышал, скрипел и перешептывался на тысячи голосов. Мы сбавили темп, перейдя на быстрый, но бесшумный шаг. Ломиться сквозь чащу вслепую было слишком опасно, Хельга уже пару раз едва не провалилась в скрытые под мхом ловчие ямы, оставленные здесь операторами Башни. Я шел первым, тщательно выбирая маршрут и уводя нас всё дальше на восток.

Примерно через полчаса мы услышали голоса. Я мгновенно остановился, прижав палец к губам, и потянул гномиху за ствол исполинского, мертвого дуба. Звуки доносились из неглубокого, поросшего гигантскими папоротниками оврага справа от нас. Там мелькали всполохи света. Мы замерли, стараясь слиться с корой дерева, и осторожно выглянули из-за укрытия. На дне оврага разворачивалась типичная для Турнира сцена: борьба за чужие ресурсы. Трое студентов с факультета Воды и Воздуха, судя по синим кантам на мантиях, оказались зажаты между двумя массивными каменными валунами. Их противниками были четверо крепких парней с желтыми кантами факультета Земли. Гномы и тролли.

Земляные маги действовали слаженно и методично, словно забивали сваи. Один из троллей с громким криком ударил кулаками по земле. Почва в овраге пошла волнами, сбивая "синих" с ног. Следом гномы метнули несколько увесистых булыжников, которые в полете покрылись каменными шипами.

Воздушники пытались отбиваться. Один из них, худощавый эльф, выставил перед собой мерцающий купол уплотненного воздуха, о который с треском разбивались камни. Двое других отчаянно метали во врагов водяные хлысты, пытаясь сбить их с ног мощными потоками, но тролли лишь укрывались за воздвигнутыми из земли щитами, медленно, но верно сокращая дистанцию.

— Отдайте кристаллы, и мы сломаем вам только по одной ноге! — зычно пробасил один из гномов-нападающих, готовя новый каменный снаряд. — Ваш щит скоро рухнет!

— Мечтай, каменная башка! — огрызнулся в ответ маг, тяжело дыша, пытаясь удержать слабеющий воздушный купол.

Драка была жесткой, искры магии освещали овраг, но в ней не было той леденящей душу жестокости, которую мы видели на поляне с мертвым блондином. Это было состязание. Студенческая свалка по правилам выживания.

— Пойдем? — еле слышно шепнула Хельга, с опаской косясь на вспышки внизу. — Нам не нужны чужие драки.

— Согласен, — я коротко кивнул. — Пусть сами разбираются со своими щитами. Нам нужно уйти с их радаров до того, как победители решат осмотреть периметр.

Мы бесшумно отступили в густую тень подлеска, оставляя овраг с его локальной битвой позади, и продолжили путь на восток. Чем дальше мы шли, тем более каменистой становилась почва. Густой, влажный лес постепенно редел, уступая место жестким кустарникам и выветренным, острым скалам, торчащим из земли, словно клыки закопанного чудовища. Ветер здесь дул сильнее.

Наконец, после очередного подъема, мы выскочили на край глубокого, сухого каньона, рассекающего долину надвое. Внизу, в кромешной тьме, подгоняемые ветром, с глухим стуком перекатывались каменные осыпи. Противоположного края почти не было видно из-за наступающего тумана. Спуститься же вниз без страховочного снаряжения и не переломать ноги было абсолютно нереально.

— Стой, — я затормозил, схватив Хельгу за плечо.

— Тупик, — выдохнула гномиха, привалившись спиной к огромному валуну, покрытому жестким серым мхом. Ее грудная клетка ходила ходуном. — Назад нельзя. Если этот убийца идет по нашему следу, он прижмет нас здесь, на краю.

Я постарался восстановить дыхание и осмотрелся. Небо уже почернело и на нем начинали появляться первые звезды. В темноте казалось, что каньон тянется бесконечно. Я подошел к краю с осторожно заглянул вниз. Дна не было видно. Зато справа, метрах в двадцати от нас, там, где край обрыва делал резкий изгиб, я заметил темное пятно. Глубокий, уходящий в толщу скалы провал, из которого тянуло ровным, сухим теплом нагретого за день камня. Пещера.

— Туда, — я указал пальцем в сторону провала. — Придется пройти по карнизу. Идеальное укрытие до утра: скала прикроет спину, а единственный вход легко контролировать. Если кто-то сунется, сбросим в каньон.

Мы осторожно двинулись вдоль обрыва. Карниз был шириной не больше полуметра, местами осыпаясь под ботинками. Хельга шла, вжавшись всем телом в скалу и зажмурив глаза. Я шел впереди, страхуя каждый ее шаг и прислушиваясь к звукам ночного леса за спиной.

Вход в пещеру был частично скрыт густыми зарослями жесткой, колючей лозы, спускающейся с козырька скалы. Протиснувшись сквозь них, мы оказались в небольшом, сухом гроте с песчаным дном. Внутри пахло пылью и старым камнем. Слабый лунный свет, пробивающийся сквозь щели в лозе, выхватывал неровные своды. Глубиной пещера была метров десять, сужаясь к концу. Кажется, безопасно.

Хельга с облегченным стоном сползла по стене на песок, обхватив колени руками. Ее миниатюрное тело била крупная дрожь. Я не стал разжигать костер. Свет луны пробивался через штору из лиан, отбрасывая на стены грота причудливые тени. Этого было достаточно. А привлекать внимание, разводя огонь, я не решился. Я сел у самого входа, прислонившись спиной к прохладной стене. Хельга сбросила с плеч тяжелую, влажную мантию, оставшись в льняной рубашке и штанах. Ее миниатюрное тело дрожало от холода и пережитого стресса.

— Мы пересидим здесь до рассвета, — негромко сказал я, глядя в щели между ветвями на темный силуэт противоположного края каньона. — Утром сориентируемся и просто постараемся без приключений дождаться полудня, когда всё это закончится. У нас есть два дополнительных кристалла, разделим их. Да, вряд ли с таким лутом мы окажемся победителями, но и лицом в грязь не ударим. Геройствовать больше не будем, хватит.

Хельга подошла и села напротив, подтянув колени к груди. Глядя на ее перепачканные щеки, на короткие темные волосы, облепившие лоб, я вдруг осознал, насколько она хрупкая для этого жестокого мира. Она не маг-боевик. Казалось, она здесь по какой-то нелепой ошибке системы.

— Почему ты вообще пошла в Академию? — спросил я, чтобы нарушить давящую тишину пещеры. — И почему к Вессарии? Ты не похожа на сумасшедшего хирурга.

Хельга подняла голову и грустно усмехнулась. В сером свете ее глаза казались огромными и глубокими.

— Потому что у меня не было выбора. Любой нормальный гном мечтает о факультете Земли или Артефакторики. Строить големов, управлять камнем, ковать руны... Это у нас в крови. Это престиж, это деньги, это уважение клана. Я мечтала об этом с детства. Я часами сидела над учебниками по сопротивлению материалов.

Она сжала маленькие кулачки, зачерпнув горсть сухого песка и позволяя ему медленно высыпаться сквозь пальцы.

— Но когда я пришла на отбор... экзаменаторы лишь посмеялись. У меня нет резонанса со стихией Земли. Вообще. Я не могу заставить даже гальку сдвинуться с места. Моя магия оказалась другой. Они назвали ее "странной мутацией эфирного поля". Я могу воздействовать только на ткани и химию тела. Кровь, гормоны, железы. И то очень слабо. В итоге меня спихнули к Вессарии, как бракованный материал. Я слабый маг, Матвей. Я только учусь понимать, как работают процессы в живых организмах. Без тебя я бы сдохла в той зубастой капусте через десять минут после старта, и меня с позором вытолкнуло бы с турнира.

Она подняла на меня глаза, и в них не было стыда. Только усталое признание фактов.

— Но химия крови - это не плохо, — возразил я. — Это эффективно. Одно дело - ударить врага молотом, и совсем другое - заставить его сердце остановиться от избытка адреналина. Если ты научишься этому...

— Если я доживу, — перебила она, горько улыбнувшись.

Она снова задрожала, обхватив плечи руками.

Ее откровение задело во мне какую-то странную струну. Мы оба были изгоями на этом факультете. Я - из-за пугающей, каннибальской природы своего дара. Она - из-за своей слабости и "неправильности" для своего народа.

— Иди сюда. Ты замерзла.

Я похлопал по песку рядом с собой. Хельга колебалась секунду, затем, словно маленький испуганный зверек, перебралась поближе и прижалась к моему боку. От нее пахло землей, хвоей и почему-то... корицей.

Я обнял ее за плечи. Мое тело вырабатывало тепло, как хорошая печь. Гномиха судорожно вздохнула, впитывая этот жар. Тишина снова повисла над нами, нарушаемая лишь свистом ветра в каньоне снаружи. Напряжение дня, страх от вида убитого эльфа и кровавой руны, густой мрак Омута - всё это давило бетонной плитой. Психика, истощенная постоянным ожиданием опасности, требовала перезагрузки.

Я поймал себя на том, что пристально смотрю на профиль Хельги. На линию ее шеи. Она повернула голову и перехватила мой взгляд. И, к моему удивлению, не отвела глаза. Вместо этого она медленно, плавно положила маленькую ладошку мне на грудь, прямо поверх кожаной куртки.

— Если я не сброшу этот стресс, я сойду с ума до утра, — ее голос прозвучал ниже обычного, с легкой хрипотцой.

Она была права. И она не была робкой девочкой в этот момент. В ее решении была холодная прагматичность выжившего, смешанная с животной потребностью подтвердить тот факт, что мы всё еще дышим.

И тут я почувствовал ее магию. Это не было похоже на грубые удары Вессарии или мои инстинктивные рывки. Тепло от ее узкой ладони проникло сквозь одежду и кожу, словно мириады крошечных, электрических иголочек. Мой пульс внезапно подскочил. В кровь плеснула ударная доза эндорфинов, обостряя чувствительность каждого нервного окончания до предела. Для меня, привыкшего воспринимать магию плоти как инструмент убийства или болезненной регенерации, это стало откровением. Биомантия могла быть искусством. Хельга не была боевиком, но она была магом. И сейчас она использовала свой дар не для лечения или урона, а для того, чтобы заставить мой организм получить максимум наслаждения. Я притянул ее к себе. Ее губы оказались неожиданно горячими и жадными.

Мы не стали тратить время на долгие прелюдии. Это не была битва за доминирование, как с суккубом. Это было сумасшедшее, химически усиленное слияние двух магов, понимающих плоть. Каждое прикосновение обжигало, как разряд тока. Хельга управляла не только моим телом, она меняла и свое. Временами. Местами. Ее зрачки были расширены, дыхание сбито. Тихие стоны терялись в шуме ветра снаружи. В полутьме пещеры, под колышущимися тенями, отбрасываемыми живой изгородью, отделявшей нас от всего остального мира, мы отдавались первобытным инстинктам, выжигая в этом процессе все страхи и напряжение прошедшего дня. Ее миниатюрное, но удивительно гибкое и упругое тело отзывалось на каждое мое движение, а ее магия превращала физический контакт в нечто, граничащее с безумием…

______________________________

Я проснулся от того, что по глазам резанул узкий, но яркий луч солнца, пробившийся сквозь растительную завесу на входе. Хельга спала, уткнувшись носом мне в плечо и завернувшись в мою куртку. Ее милое личико выглядело спокойным, почти безмятежным.

Я аккуратно, стараясь не разбудить девушку, встал и подошел к выходу. Утро в Омуте Забвения было свежим и подозрительно тихим. Туман, прятавший ночью каньон, рассеялся. Я посмотрел вниз, оценивая глубину, а затем перевел взгляд на противоположный берег. Вчера, в темноте, мы бежали вслепую. Но сейчас, при утреннем свете, я наконец-то смог сориентироваться. На противоположной стороне каньона, освещаемые рассветными лучами, возвышались массивные, поросшие серым мхом шпили разрушенных башен.

«Восточные руины.» - понял я. Сектор Кая. Все это время мы находились буквально в километре от места, где должен был дежурить мой сосед. Я посмотрел налево и увидел метрах в двухстах подвесной мост, перекинутый через ущелье. Конструкция из дерева и канатов выглядела не сказать, что монументально. Не мудрено, что вчера при свете звезд, мы его не разглядели.

Воодушевленный своими открытиями я вернулся и разбудил Хельгу.

— Подъем, повелительница гормонов. Нам пора двигать.

Она потянулась, жмурясь от света, и быстро привела себя в порядок, вернув мне куртку. В ее взгляде не было ни неловкости, ни смущения.

— Куда мы теперь? — спросила она, поправляя ворот своей изрядно потрепанной мантии.

— Нам нужно переправиться на другую сторону, там будет безопаснее. Здесь неподалеку есть мост.

Я первым выбрался из-под козырька пещеры, раздвигая жесткую лозу. Воздух был прозрачным и прохладным. Солнце еще только поднималось над Восточными руинами, заливая каньон золотистым светом. Мы ступили на узкий каменный карниз и двинулись налево, в сторону подвесного моста, который скрипел и слегка покачивался под порывами утреннего ветра.

Мы успели пройти не больше десяти метров. До спасительной переправы оставалось еще около двухсот. И тут в утренней тишине раздался звук. Медленные, размеренные хлопки.

Я резко остановился, инстинктивно задвигая Хельгу себе за спину. Из-за массивного скального выступа, перекрывая нам дорогу к мосту, начали выходить фигуры. Черные мантии. Синие канты. Мои мышцы мгновенно напряглись, а в голове пронеслась мысль: "Невозможно".

Первым, продолжая хлопать в ладоши, шел он. Тот самый высокомерный эльф-блондин из Дома Серебряного Ветра. Живой. Здоровый. С идеальной, ничуть не помятой прической и мерзкой ухмылкой на аристократическом лице. На его мантии не было ни капли крови, а в плечах не зияли дыры от копий. Следом за ним вывалились его ушастые прихвостни и парочка орков, поигрывая тяжелыми деревянными дубинами.

— Браво, — лениво протянул блондин, опуская руки и останавливаясь в тридцати шагах от нас. Его свита выстроилась стеной, наглухо блокируя путь к мосту. С одной стороны от нас была отвесная скала, с другой - километровая пропасть. Классический капкан. — Я, конечно, ожидал, что грязные животные с факультета Плоти глупы, но вы превзошли сами себя.

Хельга за моей спиной судорожно вздохнула, ее маленькие пальцы до боли впились в мое предплечье.

— Но... как? — прошептала она, глядя на живого эльфа. — Мы же видели тебя мертвым! На том дереве...

Эльф издевательски расхохотался. Его смех эхом отскочил от стен каньона.

— О, милая маленькая гномиха. Вы видели то, что я хотел, чтобы вы увидели. Многослойная иллюзия, привязанная к вашей паранойе. Вы так боялись моего Дома, что поверили в сказку о мифическом маньяке, режущем аристократов. Мы пасли вас от самой поляны, как испуганных кроликов. Мы были в двух шагах, когда вы вышли к этому каньону.

Он сделал изящный пас рукой, и лезвие его меча покрылось толстой коркой льда, от которой пошел холодный пар.

— Признаться, я даже не поверил своей удаче, когда увидел, что вы решили залезть в эту нору на краю обрыва. Вы сами загнали себя в мышеловку! Мы отлично выспались в теплом лагере, зная, что никуда вы из этого грота до утра не денетесь. Надеюсь, ваша ночь была такой же приятной, уроды?

Орки заржали, похабно косясь на Хельгу. Гномиха побледнела, но не отступила.

В моей голове, словно шестеренки, со скрежетом вставал на место пазл. Они не были магами Теней. Но у них были деньги, связи и покровительство Архимага Торна. Купить артефакт, создающий сложный статический морок на конкретной поляне, для элиты Башни не составляло труда. Они разыграли спектакль, заставив меня действовать эмоционально. Заставили меня бежать, вместо того чтобы проверить "труп". Должен признать, это была грамотная тактика.

— Ты пришел сюда поболтать, ушастый? — мой голос прозвучал ровно, без капли страха. — Или Архимаг Торн выдал тебе сценарий, от которого ты боишься отступить?

При упоминании Торна улыбка сползла с лица эльфа, уступив место холодной ярости.

— Твои дешевые фокусы на площади и в коридорах Башни закончились, кусок мяса. Здесь нет надзирателей. Сегодня ты сорвешься с этого карниза. Случайно. А перед этим я лично переломаю тебе все кости, чтобы твоя хваленая регенерация свела тебя с ума от боли.

Я быстро оценил диспозицию. Нас двое. Их пятеро. Они стоят плотной группой, перекрывая узкий проход к мосту. Дистанция - тридцать шагов. Карниз местами сужается до сорока сантиметров. Прорываться с боем сквозь их строй - значит подставить Хельгу под мечи и магию, и рисковать полететь в пропасть вместе с ними. Но и отступать назад, к пещере, было бессмысленно. Там тупик. Нас просто расстреляют сосульками издалека.

Значит, придется расчищать путь. И делать это быстро, жестко, не оставляя им шансов на использование дальнобойной стихии.

— Держись у меня за спиной и не высовывайся, пока я не скажу, — не оборачиваясь бросил я Хельге. Под кожей моих пальцев уже начали пульсировать и рваться наружу невидимые багровые споры.

— Ну что, мусор? — эльф издевательски поманил меня концом ледяного клинка. — Иди сюда. Посмотрим, из чего ты сделан.

Я не стал отвечать и первым сделал шаг по карнизу навстречу врагам. Игра в прятки закончилась. Настало время анатомии.

Глава 19. Кукловод.

Воздух на каменном карнизе словно загустел. Утреннее солнце, еще минуту назад казавшееся таким теплым, теперь безразлично освещало сцену, декорации которой предполагали скорую и кровавую развязку. Слева - отвесная скала, холодная и гладкая, справа - бездна каньона, дна которого не было видно даже в рассветных лучах. Пара десятков шагов до команды мажорных ублюдков. Бесконечность - до спасительного, раскачивающегося на ветру деревянного моста.

— Ты пришел сюда поболтать, ушастый? — мой голос прозвучал на удивление ровно, разрезая звенящую тишину. Я не сводил глаз с надменного лица представителя Дома Серебряного Ветра. Медленным, текучим движением я вытянул из-за пояса шаманский кинжал. Костяная рукоять, обмотанная старой кожей, легла в ладонь привычно и надежно.

Я ждал, что на меня кинутся все пятеро, попытавшись задавить массой или сжечь заклинаниями на расстоянии. Мой план заключался в том, чтобы использовать узкий рельеф карниза, превратив бой в мясорубку один на один, и попытаться пробить их оборону багровыми спорами паралича.

Но эльф-блондин меня удивил. Он поднял руку, останавливая свою свиту. Двое других эльфов и пара здоровенных орков-телохранителей послушно опустили оружие, оставшись стоять на месте. Их лица выражали абсолютную уверенность в своем вожаке. Блондин сделал несколько шагов вперед, отделяясь от своей группы. Он двигался с пугающей грацией хищника, для которого убийство - не тяжелая работа, а искусство. В правой руке он сжимал тонкий прямой клинок, выкованный из какого-то синеватого металла. Клинок гудел, буквально переполненный стихийной маной. По лезвию бегали голубые искры, оставляя в воздухе легкий морозный след. Магическое оружие ему бы не удалось пронести на турнир, но я видел, как губы эльфа непрерывно шепчут заклинания, напитывая клинок магией.

— Ты достал нож? — эльф искренне, до слез, расхохотался. Это не был смех злодея из дешевых постановок. Это был смех профессионала, увидевшего, как дилетант пытается защищаться лопатой против пулемета. — О, Великие Духи... Серьезно? Ты хочешь фехтовать? С эльфом Дома Серебряного Ветра?! Вот этой зазубренной зубочисткой дикарей?

Он поиграл своим клинком, описав в воздухе сверкающую ледяную восьмерку, которая даже на расстоянии окатила меня волной стужи.

— Мой дед учил меня искусству клинка с тех пор, как я научился ходить, — продолжил блондин, сокращая дистанцию. Карниз под его сапогами покрывался тонким слоем инея. — Этот меч выковали величайшие мастера Леса. Одно мое касание, и твоя кровь застынет в венах, превратившись в ледяную крошку. А ты достаешь против меня нож, предназначенный для разделки дохлых свиней.

— Зато для свиней он подходит идеально, — парировал я.

Я не был фехтовальщиком. Я не знал ни стоек, ни выпадов, ни сложных парирований. Все мои навыки ближнего боя складывались из остаточной памяти эльфа Лана, которую я случайно поглотил, да дворовых драк из прошлой жизни. И я прекрасно понимал, что в прямом противостоянии на мечах против этого тренированного студента у меня нет ни единого шанса. Мне нужно было другое. Мне нужен был физический контакт.

Я мысленно потянулся к фиолетовому сгустку Кровавой Ржавчины в своем энергоцентре.

"Давай, просыпайся".

На костяшках моих свободных пальцев левой руки, невидимые глазу, начали пульсировать микроскопические багровые нити мицелия. Моя задача была проста и суицидальна одновременно: пропустить его атаку, позволить ему подойти вплотную и коснуться его голыми руками, впрыснув споры паралича прямо под кожу.

— Что ж. Я предупреждал, что буду резать тебя медленно, — глаза эльфа опасно сузились. Улыбка пропала.

Он атаковал без замаха. Просто неуловимо скользнул вперед по обледеневшему карнизу, превратившись в синеватое размытое пятно.

Рефлексы Лана, зашитые в моей мышечной памяти, спасли мне жизнь в первую же секунду. Мое тело дернулось в сторону еще до того, как мозг осознал опасность. Сияющий клинок со свистом рассек воздух там, где только что была моя шея. Запахло морозной свежестью. Я попытался контратаковать, коротко ткнув шаманским кинжалом в его открытый бок, но эльф уже крутанулся на пятке, уходя с линии атаки с текучестью воды.

Следующий выпад я проспал. Ледяное лезвие скользнуло по моей груди.Боль была ослепительной, не похожей на обычный порез. Это было так, словно мне под кожу засунули раскаленный кусок сухого льда. Кожаная куртка и плотная рубашка разошлись, как мокрая бумага. Моя хваленая, уплотненная биомантией плоть не смогла сдержать концентрированную стихийную магию, влитую в эльфийскую сталь.

Я отшатнулся назад, споткнувшись о неровность камня и чудом не улетев в каньон. На моей груди зияла глубокая, длинная рана. Но из нее не текла кровь — края разреза мгновенно побелели и покрылись коркой льда. Некроз тканей распространялся с пугающей скоростью, замораживая мышцы, не давая моей регенерации шанса даже начать стягивать сосуды.

— Один — ноль в пользу благородной крови, животное, — процедил эльф, выходя из пируэта и принимая новую, изящную стойку. — Ты даже не успеваешь следить за моей рукой. И где же твоя пресловутая магия плоти? Давай, зарасти это! Покажи мне фокус!

Мой внутренний хищник выл от боли и ярости, требуя разорвать ушастую тварь на куски. Я тяжело дышал, чувствуя, как холод от раны пробирается к легкому, сбивая дыхание.

— Держись, Матвей! — донесся сзади сдавленный вскрик Хельги.

Гномиха не могла мне помочь. Одно ее движение, и эльф просто смахнет ее в пропасть. Это был мой бой.

Я сжал челюсти, переключая все ресурсы организма на поддержание температуры вокруг промерзшей раны. Моя кровь закипела, словно в доменной печи, пытаясь растопить магический лед ученика Торна. Но это требовало колоссальной концентрации. Я становился медлительным. А эльф — нет.

Он прыгнул снова. На этот раз это был колющий удар, нацеленный прямо мне в сердце. Увернуться я физически не успевал. Левая нога онемела от распространяющегося по телу холода. В отчаянной попытке спастись я бросил левую, свободную от кинжала руку наперерез сверкающему клинку, инстинктивно вкачивая в кости и мышцы предплечья максимум кальция и биомантической плотности. Встречать зачарованную сталь голой рукой было идиотизмом, но выбора не было. Я надеялся, что уплотненная кожа сработает как наруч и отведет лезвие в сторону.

Удар. Моя рука врезалась в плоскую сторону ледяного клинка. И на долю секунды моя импровизированная защита действительно сработала — меч отклонился от траектории, проходя в сантиметре от моей грудной клетки. Но эльф был искусным фехтовальщиком. Почувствовав сопротивление, он не стал пытаться пробить мой блок. Он сделал микроскопическое движение запястьем, проворачивая меч в руке, и скользнул острейшим лезвием прямо по моему предплечью вниз, к кисти.

Обычная сталь просто соскользнула бы по моей отвердевшей коже. Но этот меч был выкован эльфийскими мастерами и зачарован заклинаниями. Стихийный холод, заключенный в лезвии, буквально аннигилировал связи в моей биомантической броне, разрубая их. Я даже не сразу понял, что произошло. Меч прошел сквозь мои пальцы без малейшего сопротивления, словно раскаленный нож сквозь масло.

Лишь спустя секунду дикая, первобытная, ни с чем не сравнимая агония ударила мне в мозг, выбивая из легких весь воздух. Я посмотрел на свою левую руку. Мизинец и половина безымянного пальца отсутствовали. Они просто остались лежать на окровавленном камне карниза, превращаясь в ледышки. Из обрубков на моей руке толчками, в такт бьющемуся с бешеной скоростью сердцу, хлестала густая, темная кровь, насыщенная багровыми спорами Кровавой Ржавчины, которые я готовил для захвата.

Эльф крутанулся по инерции, оказавшись всего в полуметре от меня. Я неосознанно махнул рукой, и моя кровь, брызнувшая из отсеченных пальцев веером, попав ему прямо на лицо. Густые красные капли шлепнулись на его бледную, идеальную кожу. Попали ему правый глаз, запятнали переносицу. И, что самое важное, несколько тяжелых, горячих капель легли на его растянутые в торжествующей ухмылке губы.

Он брезгливо сморщился, инстинктивно облизнув губы и зажмурив залитый кровью глаз. Это движение стало его фатальной ошибкой. Смесь моей крови и активированных спор-паразитов попала на слизистую оболочку.

Моя агония от потери пальцев внезапно отошла на второй план, словно кто-то резко выкрутил ручку громкости на телевизоре. Вместо боли пришло... Знание.

Это не было похоже на «отключение» нервного узла, как в случае с орками в иллюзорном лесу или Гончей. И это не было попыткой переварить чужое сознание, как в шахтах с гномами. Споры Кровавой Ржавчины, являясь идеальным симбионтом, попав в чужую кровеносную систему напрямую из моей артерии, создали мост. Невидимый, пугающе плотный канал связи.

Я почувствовал... второе тело.

Я почувствовал биение двух сердец: своего собственного, колотящегося от потери крови, и его — ровного, эльфийского ритма, который внезапно начал сбоить. Я почувствовал тяжесть меча в правой руке. Не в моей правой руке, сжимавшей шаманский кинжал, а в ЕГО руке.

Эльф-блондин застыл, как вкопанный, подняв меч для добивающего удара. Его левый, чистый от моей крови глаз расширился в животном, неконтролируемом ужасе. Он попытался сделать шаг назад, но его нога не сдвинулась с места. Он попытался разжать пальцы на рукояти меча - тщетно.

Он потерял контроль над своей физиологией. Его тело теперь принадлежало мне.

Связь была интуитивной, дикой, пугающей своей простотой. Я не шевелил собственными руками, чтобы управлять им. Я посылал мысленные импульсы, и его нервная система, захваченная моим грибком, выполняла их беспрекословно. Кукловод и марионетка, связанные невидимыми нитями чужой крови.

— Ч-что... что ты сделал... со мной? — хрипло, едва разлепляя онемевшие губы, выдавил из себя эльф. Голосовые связки он еще кое-как контролировал, но моторику я забрал полностью. На его лице отражался адский страх существа, запертого в собственном теле.

Моя правая рука кровоточила. Грудь горела холодом. Но я улыбнулся. Это была страшная улыбка Пожирателя, открывшего в себе грань, которая, возможно, напугала бы саму Кровавую Ведьму.

— Я же говорил тебе, ушастый. Фокусы закончились. Начинается анатомия, —прошептал я.

И мысленно отдал приказ. Эльф, против своей воли, развернулся на каблуках сапог. Идеальный, грациозный разворот — он был отличным фехтовальщиком, и я использовал его собственную мышечную память, чтобы управлять им. Он встал лицом к своей опешившей свите. Четверо его телохранителей непонимающе смотрели на своего лидера, не осознавая, почему он остановился и зачем повернулся к ним с поднятым мечом.

— Господин Каэлир? — неуверенно окликнул его один из эльфов сзади. — Что вы делаете? Доберите грязнокровку, и пойдем дальше.

Каэлир... Значит, так звали мою куклу.

— Каэлир сейчас немного занят, — громко сказал я из-за его спины. — Но он передает вам пламенный привет. Руби их!

Мысленный импульс, похожий на удар хлыста. Тело эльфа-блондина сорвалось с места. И он метнулся прямо в плотный строй своих товарищей, застывших на узком карнизе.

Каэлир закричал. Это был высокий, надрывающий барабанные перепонки вопль абсолютного ужаса.

— Бегите!! Это не я!! БЕГИТЕ!!

Но было слишком поздно. На карнизе не было места для маневра. Я управлял его рукой с безжалостной точностью, направляя удар не просто как дилетант, а используя зашитые в его нервную систему инстинкты мастера клинка. Стихийный, ледяной меч сверкнул в утреннем воздухе, оставляя за собой морозный след. Первый эльф из свиты, тот самый, что задал вопрос, даже не успел поднять оружие. Меч Каэлира с влажным, жутким хрустом перерубил ему горло, мгновенно заморозив фонтан артериальной крови. Тело с перерезанной шеей медленно, страшно завалилось назад, рухнув с края карниза в бездну каньона, так и не издав ни звука.

Второй эльф отреагировал инстинктивно, вскинув меч для защиты, его лицо исказилось от непонимания и шока. Но Каэлир, ведомый моей холодной волей, двигался быстрее мысли. Я заставил его тело выполнить идеальный, изворотливый финт — ложный выпад в грудь и резкий перевод клинка снизу вверх. Ледяная сталь вошла второму эльфу точно под подбородок, пробив нёбо и выйдя из макушки.

Я с наслаждением почувствовал, как чужая, обжигающе-ледяная сила стихийного меча гасит жизнь еще одного аристократа, пока сам стоял в стороне, истекая кровью, но контролируя бой.

Два трупа за три секунды. Руками их собственного лидера.

Каэлир, с трудом выдернув меч из черепа своего мертвого товарища, продолжал непрерывно, отчаянно кричать. По его идеальному лицу, смешиваясь с моей кровью, текли слезы беспомощности. Он был зрителем в первом ряду на казни своих друзей, которую сам же и осуществлял.

Это было жутко. Бесчеловечно. Магия плоти в своем самом извращенном, кошмарном проявлении, нарушающая все мыслимые табу этого мира. Я балансировал на грани абсолютной, черной скверны, становясь тем самым монстром, которым меня все считали. Но мне было плевать. Они пришли убить меня. И я выживал так, как умел.

Оставались еще два орка. Эти были не утонченными фехтовальщиками. Но это были здоровые парни. Они мгновенно поняли, что их предводитель сошел с ума или попал под контроль. Орки не стали задавать вопросов или кричать. Они слаженно, молча подняли свои тяжелые дубины и одновременно ударили по Каэлиру с двух сторон. Я попытался увести свою марионетку из-под удара, но мост из спор в моей крови начал слабеть. Адреналин орков и их грубая сила были быстрее сложной биомеханики. Тяжелая дубина одного из орков с отвратительным хрустом врубился в ключицу эльфа, сминая мясо и кость почти до самой грудины. Второй удар вмял марионетке половину лица.

Вопль Каэлира оборвался. Тело эльфа, мертвое еще до того, как успело упасть, тяжело рухнуло на промерзший камень. Ледяной меч со звоном покатился к обрыву и исчез во тьме.

Связь оборвалась. В моей голове мгновенно стало пусто. Отдача от разрыва биологического контроля ударила меня под дых не хуже кувалды. Меня замутило, перед глазами поплыли черные круги. Раны на груди и изувеченной кисти напомнили о себе с утроенной силой, оттягивая на себя последние крохи концентрации.

Двое выживших орков тяжело дышали, стоя над растерзанным телом своего нанимателя. Затем они синхронно, медленно перевели свои налитые кровью глаза на меня.

— Это сделал ты, грязный колдун, — пробасил тот, что был покрупнее, стряхивая кровь эльфа со своего оружия. — Нам не заплатят за эту охрану. Но твоя башка на пике, может быть, смягчит гнев Дома.

Они двинулись на меня. Я понимал, что сил на драку в ближнем бою с двумя бронированными амбалами у меня не осталось. Я потерял слишком много крови, регенерация барахлила, а шаманским кинжалом от их дубин не отмахаться.

— Матвей! На мост! — истошный, пронзительный крик Хельги вывел меня из ступора.

Гномиха не стояла на месте всё это время. Пока я был занят, она проскользнула вдоль скалы, обойдя свалку по самому краю карниза, рискуя сорваться вниз.

Она уже была там, в десятке метров за спинами орков, у самого начала деревянного настила подвесного моста, отчаянно махая мне рукой. Я не стал раздумывать. Рванул вперед, плечом врезаясь в менее расторопного орка, который еще не успел перегруппироваться после убийства эльфа. Вложив в толчок все силы, я сбил здоровяка с ног. Проскочил мимо замахивающегося второго, чувствуя, как дубина скользит по ткани мантии на спине, и побежал к мосту.

Деревянные доски, прогнившие и скользкие от утренней росы, отвратительно скрипнули, когда я вступил на переправу. Канатные перила качнулись. Мост оказался хлипким, подвешенным над пропастью словно в насмешку над теми, кто страдал акрофобией.

Хельга схватила меня за здоровую руку, и мы вместе, задыхаясь, помчались по раскачивающейся конструкции на противоположную сторону, к серым башням Восточных руин. Пятьдесят метров. Сорок.

За спиной раздался яростный рев. Орк, которого я сбил с ног, быстро пришел в себя. Но он не побежал за нами на мост. Он был не лишен практичной смекалки. Поняв, что догнать нас на хлипком настиле, рискуя свалиться самому, не выйдет, он принял другое решение.

Я оглянулся на бегу и похолодел. Орк засунул свою дубину прямо в трещину каменного монолита, к которому были прикованы массивные железные цепи — несущие опоры нашего края моста. Вместо того чтобы колотить оружием, он использовал магию. Оранжевое, раскаленное добела свечение заклинания побежало по дереву прямо вглубь скалы.

Он не собирался рубить цепи. Он собирался отколоть тот кусок скалы, на котором эти цепи держались.

— Быстрее! — заорал я, хватая Хельгу за руку, заставляя ее бежать так быстро, как только позволяли ее короткие гномьи ноги. Оставалось всего несколько метров. Слишком далеко.

Сзади раздался оглушительный, чудовищный грохот разрываемого камня. Словно ударила молния. Скала у начала моста взорвалась фонтаном щебня и гранитной крошки. Массивный, многотонный кусок карниза вместе с вбитыми в него анкерами оторвался от основания и рухнул в пропасть.

Деревянный настил ушел из-под моих ног так резко, что желудок подскочил к горлу. Натяжение исчезло. Мост перестал быть мостом, превратившись в гигантский, отвесный маятник из досок и веревок, который со страшной скоростью полетел вниз, в бездонное каменное ущелье Омута Забвения, увлекая нас за собой в объятия тьмы.

Глава 20. Падать, падать...

Мир перевернулся с тошнотворной легкостью. Грохот обрушившейся скалы оглушил, а затем всё поглотил свист ветра. Мы летели в чернильную пасть каньона.

Как сказал кто-то из великих: гравитация - бессердечная сука. Моя сверхчеловеческая плотность костей и нечеловеческие рефлексы сейчас были абсолютно бесполезны. Можно сколько угодно уплотнять кожу, но если ты врежешься в камень на скорости свободного падения, твой мозг превратится в кашу, размазанную по внутренней стороне черепа. И никакой Архимаг- целитель ту не поможет. А про Хельгу и говорить нечего. Гномиха сжалась в комок, крича так тонко и пронзительно, что звук терялся в вое ветра.

«Пять секунд, — отстраненно, словно со стороны, оценил мой разогнанный стрессом мозг. — Может, семь.»

Что делать? Выпустить багровые нити мицелия через поры кожи, как я делал это для локального удара, сейчас было слишком медленно. Спорам нужно время, чтобы прорасти сквозь мой плотный эпидермис. Этого времени у меня не было. Мне нужен был открытый канал. Прямой доступ к кровеносной системе.

Боль от искалеченной левой кисти подсказала мне путь к спасению. Я вытянул руку с отрубленными пальцами в сторону отвесной скалы, проносившейся мимо нас.

— Плетись! — мысленно заорал я своему внутреннему паразиту, вкачивая в этот импульс все доступные силы.

Из пульсирующих обрубков на моей левой руке, разрывая едва начавшие стягиваться сосуды, ударил толстый, тугой жгут. Это были не микроскопические споры. Это был канат, сплетенный из грибницы Кровавой Ржавчины, вскормленной моей кровью.

Канат с влажным хлестким звуком ударил в стену каньона. Мицелий, запрограммированный на поиск трещин, мгновенно нашел микроскопические сколы в камне и пророс в них намертво, заякорив нас. Рывок был такой силы, что мне показалось, будто мою левую руку просто вырвало из плечевого сустава. Я зарычал, чувствуя, как трещат связки. Канат натянулся как струна. Мое падение остановилось. Но оставалась Хельга. Я не успевал перехватить ее свободной рукой, нас уже разбросало в полете на несколько метров. Она падала дальше во тьму.

Нужен второй канат. Быстро. Слишком быстро для пор. Не раздумывая ни доли секунды, я поднес правую руку ко рту. Мои челюсти сомкнулись на собственном предплечье. Я рванул голову в сторону, зубами вырывая кусок мяса и кожи. Вкус горячей крови обжег язык.

Из свежей, глубокой раны, послушный моей воле, мгновенно выстрелил второй багровый жгут. Он метнулся вниз, как живое лассо, и с силой обвил хрупкое тело гномихи поперек пояса. Остановка ее падения едва не переломила меня пополам. Вся масса падающей Хельги, помноженная на ускорение, повисла на моей вгрызающейся в скалу грибнице и моих разрываемых мышцах.

Нас швырнуло на стену каньона. Удар выбил из меня дух. Я приложился ребрами о холодный гранит, Хельга с глухим стуком врезалась в скалу подо мной. Но мы не сорвались. Я висел над бездной, распятый, но живой. Моя левая рука была намертво прикреплена грибным тросом к скале, из правой тянулся такой же жгут, на конце которого болталась Хельга. Боль была всепоглощающей, ослепительной, застилающей сознание красной пеленой.

— Хельга! — прохрипел я, выплевывая кровь. — Ты жива?

Снизу донесся судорожный кашель и всхлип.

— Да... — ее голос дрожал. — Я... боги, Матвей, из чего ты сделан?!

— Это неважно, — я попытался подтянуться, но связки на левом плече предательски захрустели. Держать нас обоих на одной поврежденной руке, висящей на мицелии, долго я не смогу. Мы не долетели до дна. Но и до верха метров тридцать. — Я не смогу поднять нас.

Я почувствовал, как багровый жгут, обвивающий ее, слегка ослаб. Посмотрел вниз и увидел, что Хельга нащупала ногами крошечный выступ в скале. Вцепилась руками за едва заметную, не шире лезвия ножа, трещину в граните.

— Я... я из Подгорного Клана, — ее голос немного окреп. Она больше не была испуганной адепткой-изгоем. Она была гномом, оказавшимся в своей родной стихии, в горах. — Не трать силы на тягу. Просто держи страховку, чтобы я не сорвалась. Я поднимусь. А потом помогу тебе.

И она полезла. Я, стиснув зубы и превозмогая агонию в растянутых суставах, наблюдал, как она методично, с невероятной цепкостью переносит вес с одного невидимого уступа на другой. Для меня эта стена была гладкой. Для нее она была лестницей, вырубленной самой природой. Она чувствовала камень, понимала его структуру даже без магии Земли.

Метр. Еще метр. Каждый раз, когда ее сапог соскальзывал, мой биомантический канат, обвивавший ее, мягко натягивался, не давая упасть. Но она почти не опиралась на него.

Поравнявшись со мной, и, ни сказав не слова, лишь бросив оценивающий взгляд, с уверенностью продолжила путь наверх. Я не знаю, сколько времени прошло. Это были бесконечные минуты напряженной, изматывающей тишины, нарушаемой только скрежетом ее сапог и моим хриплым дыханием. И вот Хельга перевалилась через край обрыва.

— Готов? — крикнула она сверху. И, не дожидаясь ответа. — Держись, я тебя вытащу.

Уж не знаю, откуда в ней было столько сил. Я перебирал ногами по стене, стараясь, насколько мог, помогать девушке. Мои мышцы горели огнем. Каждый рывок отдавался вспышкой в вырванном плече. Но я лез. Когда до края оставалось полметра, Хельга схватила меня за ворот куртки обеими руками и с силой втащила на твердую, покрытую каменным песком землю. Я перевернулся и рухнул на спину, тяжело дыша. Небо Омута Забвения было ясным, свет заливал древние башни Восточного сектора. Солнце было уже высоко.

Но отлеживаться было некогда. Усилием воли я перекрыл кровеносные сосуды в порванной правой руке и на обрубках левой. Багровые канаты, больше не подпитываемые моей маной, усохли и превратились в серую пыль, оставив после себя лишь саднящие, стянутые наспех шрамы. Регенерация взялась за дело, медленно, с неохотой склеивая разорванное мясо, вправляя суставы и склеивая разорванные связки. Не знаю, отрастут ли у меня пальцы. Если и так, то на восстановление уйдут недели, если не месяцы, но жить я буду. По крайней мере, я не расплескал себя по дну каньона.

Мы с Хельгой сидели на краю обрыва, грязные, измотанные и окровавленные. Гномиха дрожала, не от холода, а от мощного адреналинового отката. Ее пальцы были стерты в кровь о шершавый гранит склона.

— Сможешь идти? — хрипло спросил я, протягивая ей уцелевшую правую руку.

— Доползу, если понадобится, — она сжала губы, вкладывая свою маленькую, исцарапанную ладонь в мою. Я помог ей подняться.

Мы поплелись прочь от каньона, направляясь к лабиринту Восточных руин. Здесь, среди полуразрушенных стен и поросших мхом статуй древних божеств, царила гулкая тишина. Это была мертвая зона. Большинство ловушек на этом участке уже сработали за прошедшие сутки, а студенты, собиравшие здесь кристаллы, давно переместились ближе к центру сектора. Мы прошли около полукилометра, спотыкаясь о битый камень, когда мое внимание привлекло слабое свечение за углом наполовину обвалившейся сторожевой башни. Хельга напряглась, прячась за моей спиной.

Но за углом оказался не враг. В помятой черной мантии с серым кантом, сидя на поваленной колонне, перед нами предстал Кай. На его лице не было привычной легкой ухмылки. Под раскосыми глазами залегли темные тени, а возле него, прямо в воздухе, висело несколько мерцающих магических иллюзий.

Он поднял голову от своих призрачных экранов и замер.

— Духи Востока... — Кай медленно опустил руки, развеивая иллюзорные панели, и шагнул к нам. Его взгляд скользнул по моей разорванной на груди куртке, где сквозь прорехи виднелась полузапекшаяся рана, а затем остановился на моей изувеченной левой руке с обрубками пальцев. — Матвей. Я, конечно, знал, что Турнир — это мясорубка, но вы выглядите так, словно прожевали саму смерть и выплюнули ее обратно. Кто это с тобой?

— Знакомься, это Хельга, моя однокурсница, — представил я кутающуюся в остатки мантии девушку.

— Что случилось? — Кай перевел встревоженный взгляд на меня. — Вся долина гудит. Система зафиксировала мощнейший стихийный выброс и структурное обрушение в секторе каньона. Мой куратор-магистр рвал и метал, думал, что часть полигона схлопнулась из-за дефекта барьера.

Я тяжело опустился на соседний обломок колонны, морщась от тупой боли в плече.

— Обрушение не было дефектом. Нас зажали на карнизе у подвесного моста. Эльфы из Дома Серебряного Ветра, и пара их прихвостней орков.

Лицо Кая посуровело.

— Каэлир? Вы дрались с ними на каменном карнизе? Матвей, у них лучшая экипировка в Академии. Вы не должны были оттуда уйти.

— А мы и не ушли, — я закашлялся и выплюнул сгусток крови, скопившейся в горле после моего гастрономического подвига с собственной рукой. — Они прижали нас. Мы вступили в бой. Каэлир мертв. Двое его эльфов мертвы. Остались только орки. Они оказались хитрее. Чтобы не дать нам перебежать по мосту, они просто взорвали скалу с креплениями магией. Мы полетели вниз вместе с остатками моста.

Иллюзионист смотрел на меня так, словно я говорил на незнакомом ему языке.

— Подожди. Вы сорвались в каньон? Там глубина в сотни метров и отвесные стены. Как вы смогли выбраться? Как вы вообще выжили после падения?!

Вопрос повис в утреннем воздухе, тяжелый и неудобный.

Я отвел взгляд, рассматривая носки своих пыльных сапог. Что я мог ему сказать? Врать про внезапно открывшийся талант левитации? Кай раскусит этот бред за секунду. Сказать, что Хельга создала нам воздушную подушку? Кай прекрасно видел жалкие крохи ее ауры. Сказать, что мы зацепились за ветки? В каньоне не было никаких веток.

Моя легенда о биомаге-усилителе трещала по швам. Она разбилась о скалы вместе с тем мостом. Те орки, которых я оставил на противоположном склоне живыми, видели все. Они видели, как Каэлир зарубил своих товарищей, словно марионетка. Они расскажут Торну все подробности. Они опишут, как эльф кричал, будучи в сознании, но не владея своим телом. Даже если они спишут это на неизвестное проклятие, Инквизиция придет с допросами. Архимаг сложит два и два. Слухи поползут по Башне Пепла быстрее чумы. Торн начнет задавать вопросы, на которые у меня не будет безобидных ответов.

Скрывать от Кая свою истинную суть дальше было не просто бессмысленно, это было опасно. Если я хочу выжить в надвигающейся политической буре, мне нужны союзники. Надежные союзники, которые понимают правила игры лучше меня, и знают, с чем имеют дело. И этот восточный парень, который раз за разом прикрывал мне спину и не задавал лишних вопросов, заслуживал правды.

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Помнишь, Кай, я рассказывал, что Вессария отправила меня чистить шахты от Споры Бездны? Кровавой Ржавчины? — начал я осторожно, глядя ему прямо в глаза.

— Помню, — он настороженно кивнул. — Ты сказал, что уничтожил колонию перегрузкой маны.

— Я солгал, — я покачал головой. — Вернее, не договорил. Я не просто взорвал колонию. Моя магия не ограничивается уплотнением мышц или ускоренным заживлением ран. Я... абсорбировал спору. Я втянул её истинное Ядро в свою собственную кровеносную систему. Я сделал её паразитарные свойства частью своей биологии.

Кай замер. Его раскосые глаза медленно расширились, когда до него начал доходить смысл сказанного. Он был студентом Академии, он изучал трактаты о запрещенных материях.

— Втянул чужую суть? — его голос дрогнул, потеряв всю свою ленивую ироничность. Он сделал крошечный, почти инстинктивный шаг назад. — Матвей... ты же не хочешь сказать, что...

— Именно, — я не стал отводить взгляд, принимая его шок как должное. — Я не усилитель, Кай. Я — Пожиратель. Тот самый монстр из древних страшилок, о которых вам рассказывали на вводных лекциях по истории. Мой метаболизм способен растворять чужую жизненную силу, перенимать её фрагменты и использовать как оружие.

Я поднял левую руку с отрубленными пальцами. Кровь на ней запеклась, превратившись в черную корку.

— Когда мы падали, я выстрелил этой Кровавой Ржавчиной прямо из своих вен. Я прорвал собственную плоть зубами, чтобы создать биологический канат. Одним я привязал себя к стене каньона, пробив камень мицелием. Другим — поймал Хельгу. Мы висели над бездной на моих собственных кровеносных сосудах, сплавленных с паразитической плесенью.

Тишина, воцарившаяся среди Восточных руин, казалась оглушительной. Я ждал реакции. Страха? Отвращения? Попытки активировать тревожный амулет оператора и сдать меня дежурным Магистрам? Для мага иллюзий, чья стихия была соткана из света и абстрактных форм, моя мясная, каннибальская природа должна была казаться квинтэссенцией мерзости. Кай перевел взгляд с моей изувеченной руки на Хельгу. Гномиха молча, с мрачным видом кивнула, подтверждая каждое мое слово. Она была там. Она видела эту анатомическую жуть своими глазами. Парень медленно, с каким-то обреченным фатализмом, выдохнул и потер переносицу длинными, изящными пальцами.

— Пожиратель. Великие Духи Востока... — он тихо рассмеялся, но в этом смехе слышались истерические нотки. — Знаешь, я ведь догадывался, что ты не просто талантливый драчун. Разорванная гончая, остывшая гномья бомба, аномальное подавление чужой магии прикосновением... Но я гнал от себя эти мысли. Я считал, что Пожиратели вымерли сотни лет назад, сожженные Инквизицией.

Он поднял на меня взгляд. К моему огромному удивлению и облегчению, в его глазах не было осуждения. Был лишь холодный расчет человека, оказавшегося в самом эпицентре урагана.

— Теперь понятно, почему Кровавая Ведьма так в тебя вцепилась. Ты для нее — Святой Грааль плоти. Эксперимент тысячелетия. И понятно, почему Архимаг Торн готов был использовать гильдейских псов, лишь бы вычеркнуть тебя из уравнения. Он почуял угрозу. Он почуял в тебе аномалию.

— Выжившие прихвостни Дома Серебряного Ветра расскажут Торну, как я убил его любимчиков, — мрачно подытожил я. — Я заставил Каэлира зарубить свою же свиту, просто брызнув ему в лицо своей зараженной кровью. Я перехватил контроль над его телом. Когда Архимаг это услышит, он поднимет Инквизицию на уши. Меня обвинят в запрещенной магии.

— Они попытаются, — кивнул Кай, его лицо стало жестким. — Совету Магов плевать на биологические нюансы. Им плевать на формулировки. Если ты угрожаешь их монополии на власть, они назовут тебя демоном и бросят в костер. Но ты выжил на Турнире. Ты возвращаешься с кристаллами. Формально ты выполнил правила. Убить тебя открыто они теперь не смогут без санкции ректора и Вессарии.

В этот момент над всей долиной Омута Забвения разнесся протяжный, вибрирующий, низкий звук медной сирены. Солнце стояло ровно в зените. Полдень. Прямо в центре площади Восточных руин, в пятидесяти метрах от нас, воздух начал искриться, закручиваясь в серебристую воронку огромного портала возвращения. Двадцать четыре часа Турнира истекли.

— Вам пора, — Кай одернул свою смятую мантию. — Я должен закончить здесь все. Да и вам лучше выйти к точке сбора одним, чтобы не привлекать лишнего внимания к нашей теплой компании.

Он подошел ко мне вплотную и посмотрел прямо в глаза.

— Слушай меня, Матвей. Выйдя за этот портал, улыбайся. Хромай. Делай вид, что ты просто очень удачливый парень. И как можно скорее найди Вессарию. Тебе нужен срочно поговорить с кем-то более мудрым, чем я. Могу сказать лишь одно, скучно нам, очевидно, больше не будет.

Я кивнул. Снял с пояса тяжелый мешочек, вытряхнул из него три голубых кристалла, переливчато сияющих внутренним светом. Один свой, и два, забранных вчера у парочки неудачливых орков-иллюзионистов. О, боги, как же давно это было…

— Держи, Хельга, — я протянул один камень гномихе. — Всё поровну. Мы возвращаемся каждый с двумя кристаллами.

Девушка посмотрела на камень, затем перевела взгляд на мою искалеченную, кровоточащую руку. Но спорить не стала. Молча забрала камень, спрятав в глубокие карманы своей изорванной мантии.

Мы с ней развернулись и направились в сторону серебристого марева портала, оставляя Омут Забвения и трупы аристократов позади. Впереди нас ждала Академия, трибуны с разъяренным Архимагом Торном и совершенно новый уровень проблем, по сравнению с которыми плотоядные кусты и падение в пропасть казались милым воскресным развлечением.

Глава 21. Тайна Пожирателей.

Выход из портала на полигон Железного Пика сопровождался ударом в уши. После гулкой, зловещей тишины Омута Забвения рев сотен голосов казался оглушительным. Толпа гудела. Возле мерцающих арок дежурили лекари в белых фартуках, перехватывая израненных, закопченных, а иногда и вовсе бессознательных студентов, которых выплевывали порталы. Мы с Хельгой шагнули на вытоптанную траву полигона. Моя мантия была изорвана в клочья, кожаная куртка покрыта бурыми пятнами моей и чужой крови. Рука с отсеченными пальцами, пульсирующая тупой болью, висела вдоль тела. Гномиха выглядела не лучше — грязная, бледная, с лихорадочным блеском в темных глазах. Но мы стояли на ногах. И мы вернулись.

Мы подошли к длинным столам регистраторов, где распорядители равнодушно принимали стартовые камни. Я бросил на полированное дерево два голубых Кристалла Сути. Хельга положила рядом еще два.

Орк-регистратор коротко кивнул, поставил галочку в тяжелой бухгалтерской книге и монотонно произнес:

— Норматив выполнен. Адепты получают зачет. Следующие.

Я не успел даже выдохнуть, как прямо из толпы, словно соткавшись из багрового дыма, перед нами выросла Вессария. На ней было строгое закрытое платье. Ее идеальное эльфийское лицо было бледно и напряжено, как струна перед разрывом. Она даже не посмотрела на мои раны.

— Идемте, — коротко и жестко бросила она. — Оба.

Она бросила мимолетный, обжигающий взгляд на Хельгу.

— А ты-то как в это вляпалась? Думала отсидеться в кустах, а оказалась в эпицентре? Ладно. Ничего уже не исправишь. Немедленно за мной.

Я не стал спорить. Повернув голову в сторону трибун, я успел заметить картину, которая объяснила мне спешку наставницы. Возле ложи факультета Стихий, прямо на ступенях перед креслом Архимага Торна, стояли на коленях два орка. Те самые, которых я оставил на карнизе у обрушенного моста. Они были покрытые кровью своего лидера, и сейчас сбивчиво, яростно что-то рассказывали древнему троллю, размахивая руками.

Лицо Торна, испещренное многовековыми шрамами, медленно наливалось свинцово-серым гневом. Его единственный глаз вспыхнул желтым пламенем, а в небе над полигоном внезапно, без малейших причин, собралась тяжелая, грозовая туча. Архимаг медленно поднялся со своего кресла. Он смотрел прямо на нас.

— Не оглядывайся, идиот! — Вессария схватила меня за плечо и буквально втолкнула в ворота, ведущие к Башни Пепла. — Если он сейчас сорвется, здесь начнется бойня.

Мы поднялись в ее кабинет в гробовом молчании. Как только тяжелые дубовые двери захлопнулись за нами, Вессария активировала весь спектр защитных рун на стенах. Воздух в комнате загудел от плотности сдерживающих барьеров.

— Сядьте, — она указала нам на кресла перед своим массивным столом, а сама осталась стоять, скрестив руки на груди. — А теперь я хочу знать всё. В мельчайших подробностях. Каждую секунду. Начиная с того момента, как вы вошли арку, и заканчивая тем, как шагнули в обратный портал .

Мы не стали ничего утаивать. Это был не тот момент. Я рассказал про иллюзию на поляне, про бой на узком карнизе, про то, как магический лед эльфийского клинка пробил мою уплотненную кожу и отсек мне пальцы. И, главное, я рассказал о том, что произошло, когда моя кровь, смешанная с багровыми спорами Кровавой Ржавчины, попала на лицо эльфа. О том жутком, животном контакте, через который я полностью подчинил себе чужое тело, заставив врага зарубить собственную свиту.

Хельга бледнела, слушая этот пересказ, но молча кивала, подтверждая факты. Она добавила лишь пару деталей о том, как орк взорвал мост, и о моем последующем выстреле венами в скалу.

Вессария слушала нас с каменным лицом. Ни один мускул на ее прекрасном лице не дрогнула, когда я описывал контроль над телом эльфа. Когда мы закончили, в кабинете повисла тяжелая тишина. Эльфийка медленно обошла свой стол, налила в хрустальный кубок густой рубиновой жидкости из графина и выпила до дна.

— Вы заставили наследника древнейшего аристократического Дома вырезать собственных телохранителей, будучи в сознании, — тихо резюмировала она. — Знаете, даже по моим меркам, это чересчур эпатажно для первого курса.

— Это было выживание, — жестко ответил я. Мои наспех срощенные обрубки пальцев ныли, требуя внимания, но я терпел. — Они загнали нас в угол. Вы сказали мне ломать их. Я и сломал. Только метод оказался... новым.

— Новым? — Вессария горько усмехнулась и поставила кубок на стол. — Этот метод старше самой Башни Пепла, Матвей. И именно поэтому мы сейчас находимся в глубочайшей заднице.

— Вы знали, что споры дадут мне такой контроль? — я подался вперед, чувствуя, как внутри закипает злость. — Вы использовали меня как чашку Петри, даже не понимая до конца, какие свойства Кровавой Ржавчины укоренятся в Пожирателе?

— Я... предполагала возможность химического симбиоза. Но полный ментально-моторный контроль через биологический контакт... Это уровень Древних.

— Раз так, — я сжал правую руку в кулак, — может, пора перестать говорить загадками? Я рискую жизнью ради ваших экспериментов. За мной охотится Архимаг и, вероятно, Инквизиция. Мне нужно знать правила игры. Расскажите мне о Пожирателях. Расскажите, почему Торн так одержим моим уничтожением, и почему все боятся самого упоминания о моем даре.

Вессария посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Она перевела взгляд на Хельгу, словно взвешивая, достойна ли гномиха слушать эти секреты, но, махнув рукой, решила не выставлять ее за дверь. Магистр села в свое кресло, сцепила тонкие пальцы в замок и начала говорить. Ее голос, лишенный обычных надменных ноток, звучал глухо, как эхо в старом склепе.

— То, что пишут в учебниках Академии — это жалкая, урезанная полуправда. Там сказано, что Пожиратели были сектой отступников, биологическим оружием, которое Инквизиция выжгла три века назад ради спасения мира. На самом деле... Пожиратели были первыми магами плоти.

Она встала и подошла к окну, заложив руки за спину.

— Изначально магия не делилась на Огонь, Воду, Целительство и тому подобное. Это сейчас выделяют столько школ, что пальцев на руках не хватит, чтобы перечислить. Древние маги брали силу напрямую от мира, от самой жизни. Они не строили заклинания — они впитывали энергию окружающих существ, флоры, фауны, изменяя себя, адаптируясь под любую угрозу. Они были вершиной эволюции. Идеальными адаптантами. И они правили этим миром тысячи лет.

— И что пошло не так? — спросил я, вспоминая, как легко я усвоил способность Кровавой Ржавчины.

— Жажда, — коротко ответила эльфийка, повернувшись ко мне. В ее глазах блеснул странный огонек. — Метаболизм Пожирателя — это черная дыра. Чем больше ты поглощаешь, тем больше твое тело способно вместить. Со временем им стало мало просто поглощать силу для защиты или охоты. Они начали жрать ради развития. Они ассимилировали свойства магических зверей, впитывали знания и память поверженных врагов. Они перекраивали не только свои тела, но и саму структуру магии.

Она вернулась к столу.

— Древние Пожиратели достигли стадии, когда им не нужно было физически отрывать куски плоти, как это сделал ты. Они могли контролировать чужую физиологию на расстоянии, просто связав свою ауру с аурой жертвы. То, что ты сделал с эльфом Каэлиром через каплю своей крови... это лишь малая, жалкая тень того, что умели Высшие Пожиратели. Они могли заставить армию врагов разорвать собственные легкие, просто отдав мысленный приказ их организмам. Они не управляли стихиями — они управляли теми, кто владел стихиями.

У меня пересохло в горле. Вспомнился тот жуткий, животный контроль над телом эльфа. Я вдруг подумал, что если бы Торн не был таким древним и сильным, я, возможно, смог бы подчинить даже его, прокрадись в его кровь мой мицелий. Это было не просто оружие. Это было абсолютное господство.

— Естественно, остальным это не понравилось, — продолжила Вессария. — Обычные маги — эльфы, орки, гномы — объединились. Они создали Высший Совет и сформировали первый орден Инквизиции. Началась война на истребление. Обычных магов были миллионы, Пожирателей — сотни. Инквизиция разработала Очищающее Пламя — чрезвычайно сложную магию, которая не содержит органики и которую Пожиратель не может усвоить или отразить биологией. Их выжигали целыми одного за другим.

— А причем здесь Архимаг Торн? — вмешалась Хельга, ее голос слегка дрожал. — Разве он не просто декан факультета Стихий?

Вессария усмехнулась.

— Торн... он не "просто декан". Этот тролль — живое ископаемое. Он застал конец Эпохи Истребления. И он был одним из тех, кто лично участвовал в охоте на последних Высших Пожирателей. Он видел, на что способна развитая биомантия. Он видел, как его братья по магии рвут друг друга на куски по приказу одного существа. Он знает этот почерк. — она посмотрела на меня, и в ее взгляде не было иллюзий. — То, что орки расскажут ему о смерти Каэлира... для Торна это не "темная магия" или "проклятие". Для него это возвращение его худшего кошмара. Думаю, до сегодняшнего дня он не был полностью уверен, кто ты такой, иначе, уже давно уничтожил бы тебя. Но теперь, сомнений быть не может, он знает, что перед ним не усилитель, а чистокровный, не прошедший индоктринацию Инквизиции Пожиратель. И он не остановится, пока не сожжет тебя дотла.

— Значит, он пойдет в Инквизицию? — я потер искалеченную руку.

— Он и есть Инквизиция, Матвей, — отрезала Магистр. — Торн - Высший Судья Инквизиции Железного Пика. И он не будет плести интриги. Он явится сюда официально, с ордером и отрядом Ликвидаторов. И никакой артефакт-глушилка уже не поможет. Твой фокус с кровью оставил отпечаток на трупах, который Ликвидаторы считают за пять секунд.

— Зачем тогда вы взяли меня в ученики, зная, кто я? — я впился взглядом в лицо Вессарии. — Вы понимали, что рано или поздно я сорвусь и применю силу. Зачем вам этот риск? Хотели вырастить ручного бога, который будет подчинять вам врагов?

Эльфийка не ответила. Она молча обошла стол, подошла к глухому шкафу у стены и нажала на скрытую руну. Задняя стенка шкафа с тихим шипением отъехала в сторону. Внутри, на подставке из черного бархата, лежала шкатулка. Вессария достала из нее нечто, похожее на толстый шприц с толстой иглой и колбой, наполненной густой, переливающейся серебром жидкостью.

— Я взяла тебя, Матвей, потому что я ученый. А Инквизиция — это банда узурпаторов, остановивших развитие магии из страха перед эволюцией, — ее голос приобрел фанатичные, ледяные нотки. — Они считают твою Пустоту проклятьем. А я считаю ее чистым, идеальным холстом. И я не позволю древнему троллю сжечь тебя из-за его старческих страхов.

Она шагнула ко мне со шприцом в руке.

— Что это? — я напрягся, готовый уйти в сторону.

— Это твой шанс дожить до завтрашнего вечера, — холодно ответила Вессария. — Жидкость из ядра реликтового каменного червя. Мощнейший катализатор метаболизма. Я собиралась ввести тебе немного года через два года, может через три, когда твое тело привыкнет к базовой регенерации. Но Торн не оставил нам времени.

Она посмотрела на мои отсеченные пальцы, из которых все еще сочилась сукровица.

— Твоя кровь засветилась перед Инквизицией. Они придут за тобой, как за опасным животным. И если мы хотим отбить эту атаку, животное должно стать кем-то, кто сможет сломать клетку. Готовься, Матвей. Сейчас будет очень больно. И не вздумай сопротивляться.

Я посмотрел на шприц. Затем на бледную, испуганную Хельгу.

Политика кончилась. Начиналась война. И выбора у меня, как всегда в этом мире, не было. Я протянул Вессарии левую руку, закатывая рукав.

— Что именно сделает эта штука? — спросил я, глядя, как густая серебристая жидкость медленно перетекает внутри прозрачной колбы шприца. — Если у меня вырастут тентакли, Инквизиции даже не придется ничего доказывать.

— Обойдешься без тентаклей, — Вессария крепко перехватила мое запястье. Ее кожа была ледяной. — Катализатор из реликтового каменного червя снимет барьеры твоей плоти перед агрессивной чужеродной магией. Так написано в древних трактатах. Подробности я не знаю, уж извини. "Очищающее Пламя" Инквизиции разработано так, чтобы сжигать органику, игнорируя биологическую защиту. Этот концентрат напитает твои клетки эфирной плотностью древнейших существ. Твоя кожа и органы станут способны рассеивать концентрированную магию. Ты станешь крепче. Намного крепче. Это твой щит.

— Звучит как бронежилет, который вшивают прямо в гены, — сглотнул я, чувствуя, как внутренний зверь недовольно и тревожно заворчал, предчувствуя химическое вторжение.

Она не стала предупреждать или считать до трех. Толстая игла, пробив кожу на сгибе локтя, с легким хрустом вошла прямо в вену. Вессария резко надавила на поршень.

Ощущение было таким, словно мне в кровь влили расплавленный свинец. Серебристая жидкость стремительно пошла вверх по руке, оставляя под кожей пульсирующий, горящий след. Я стиснул зубы так, что скрипнули челюсти, но не издал ни звука. Не хотел показывать слабость перед этой холодной эльфийкой.

Когда Вессария выдернула пустой шприц, я почувствовал, что теряю равновесие. Колени подогнулись. Я тяжело осел на каменный пол кабинета, судорожно глотая воздух.

— Матвей! — Хельга вскочила с кресла, бросившись ко мне, но Магистр остановила ее жестким жестом.

— Не трогай его! — рявкнула Вессария. — Его эфирное поле сейчас нестабильно. Если коснешься, он выпьет тебя досуха инстинктивно, просто чтобы компенсировать метаболический шок. Назад!

Я перестал слышать их голоса. Мир вокруг сузился до границ моего собственного тела, превратившегося в эпицентр алхимического взрыва. Серебристый жар добрался до сердца и с каждым новым ударом начал разноситься по всему организму. Каждая клетка моего тела, каждый мускул, каждое нервное окончание вопили от перегрузки. Моя температура скакнула до невероятных значений. Я чувствовал, как кожа на моем лице стягивается, словно пергамент над огнем. Кости внутри гудели, словно по ним били кувалдами, катализатор встраивался в саму структуру моего скелета, меняя его на эфирном уровне.

Сквозь мутную пелену боли я видел, как моя искалеченная левая рука, та самая, на которой не хватало пальцев, начала неестественно дергаться. Форсированный метаболизм, сдобренный соками каменного червя, сошел с ума, пытаясь исправить то, что считал поломкой в кратчайшие сроки. Розовая, свежая ткань на культях рвалась и тут же нарастала снова, подчиняясь бешеным ритмам ускоренного деления клеток. Я видел и, что хуже, чувствовал, как из обрубков медленно, с омерзительным влажным хрустом начинают выдвигаться тонкие белые лучинки фаланг. Новые кости стремительно обрастали мышечным каркасом, который тут же покрывался сетью кровеносных сосудов. На моих глазах, за пару адских минут, я отрастил себе недостающие мизинец и половину безымянного. Только они не были похожи на мои старые пальцы. Они были длиннее, тоньше, покрытые сероватой, неестественно плотной кожей, а вместо обычных ногтей на концах сформировались плотные, черные роговые пластины.

— Смотри на это, Хельга, — сквозь гул крови в ушах донесся фанатичный шепот Вессарии. — Это не магия Света, которая нежно уговаривает ткани расти. Это магия плоти. Абсолютный, эгоистичный акт биологической экспансии. Он ломает законы старения и времени.

Боль начала отступать так же резко, как и пришла, сменяясь глубокой, звенящей пустотой и невероятной физической легкостью. Я лежал на спине, тяжело дыша. Конвульсии прекратились. Я поднес левую руку к лицу и пошевелил новыми, хищными пальцами. Уродливые, серые придатки.

«Ну уж нет, — мысленно приказал я себе. — Хватит с меня монстров».

Я сосредоточился, перегоняя кровь и заставляя клетки перестроиться под привычный, человеческий стандарт. Моя сила теперь подчинялась мне беспрекословно. Серая кожа на глазах посветлела, роговые когти втянулись и отслоились, сменяясь нормальными ногтевыми пластинами. Через десяток секунд моя рука выглядела совершенно обычной. Только два новых пальца были чуть бледнее остальных.

— Потрясающий контроль, — с удовлетворением констатировала Вессария, наблюдавшая за этим процессом. — Вставай, Матвей. Прививка от Инквизиции усвоена.

Я медленно поднялся на ноги. Удивительно, но усталости не было. Мое тело, перегоревшее в огне трансформации, сейчас казалось мне выкованным из невесомой стали.

— Что вы со мной сделали? — мой голос прозвучал ниже и глуше обычного. В нем появились те самые вибрирующие, рычащие нотки, которые так испугали студентов в таверне.

Вессария подошла ко мне, бесстрашно заглядывая в мое лицо. Ее губы изогнулись в торжествующей улыбке.

— Я сломала твой человеческий предохранитель, Матвей. Ты больше не студент-биомаг. Ты перешагнул первый порог Пожирателя.

— Это спасет меня, если Торн приведет сюда полк боевых магов? — резонно спросил я, потирая грудь, на которой не осталось и следа от раны, нанесенной эльфийским клинком.

— Не спасет, — согласилась эльфийка. Она подошла к своему столу и начала быстро сбрасывать в кожаную сумку свитки, флаконы и какие-то амулеты. — Завтра на рассвете Архимаг явится сюда с официальным ордером от Совета. Он приведет отряд Инквизиторов, специализированных на ликвидации прорывов Бездны. Они не станут разговаривать или выслушивать оправдания. У них будет приказ сжечь тебя и меня заодно, за пособничество и укрывательство.

Вессария затянула ремни на сумке и перекинула ее через плечо.

— В открытом бою мы не выстоим. Нам нужно уходить.

Она повернулась к застывшей в ужасе гномихе.

— А ты, Хельга... Иди в общежитие. Ты ни в чем не замешана. Инквизиция тебя не тронет. Забудь всё, что слышала здесь сегодня, и живи дальше.

Хельга посмотрела на Магистра, потом на меня. И внезапно ее спина выпрямилась. Маленькая гномиха-изгой, не способная двигать камни, приняла решение.

— Нет, — твердо сказала она. — Если Матвея объявят еретиком, Торн допросит всех, кто был с ним на Турнире. Он заставит меня говорить. А когда узнает, что я видела... он избавится от меня как от свидетеля. Или отдаст на опыты своим дознавателям. Я пойду с вами.

Вессария несколько секунд сверлила ее взглядом, оценивая пользу и риски, а затем коротко кивнула.

— Хорошо. Но времени на сборы у тебя нет, мы уходим сейчас.

Кровавая Ведьма подошла к дальней стене кабинета, покрытой замысловатой каменной резьбой, и нажала на неприметный выступ. Камень с глухим скрежетом отъехал в сторону, открывая зев узкого, неосвещенного туннеля, уходящего круто вниз.

— Старый служебный ход, — пояснила наставница, зажигая на кончике пальца тусклый магический свет. — Он выведет нас за пределы Серой Башни. Идемте. Времени в обрез.

Я бросил последний взгляд на кабинет, который так недолго был для меня своеобразной школой выживания. Я потерял свою старую новую жизнь. Потерял статус студента Академии. Потерял надежду на спокойное изучение магии в библиотеках. Мне предстояло стать беглецом, чудовищем из старых сказок, чья единственная цель теперь — эволюционировать быстрее, чем те, кто попытается его уничтожить.

Мой внутренний зверь, почуяв свободу и открывающиеся горизонты бесконечного поглощения, довольно уркнул. Я шагнул в темноту туннеля вслед за Вессарией и Хельгой. Потайная панель за моей спиной бесшумно задвинулась. Матвей-студент умер сегодня в кабинете Магистра.

Да здравствует Пожиратель.

Глава 22. Спасение утопающих...

Старый тоннель пах сыростью и крысиным пометом. Светящийся шарик маны на пальце Вессарии освещал влажные, поросшие плесенью ступени, спиралью уходящие вниз. Мы спускались долго, не проронив ни слова. Мое тело все еще слегка вибрировало после инъекции катализатора, но это была не усталость, а скорее предвкушение натянутой тетивы.

Наконец, мы уткнулись в глухую кирпичную кладку. Наставница провела рукой по камням, нащупывая что-то, известное только ей, и часть стены с протяжным, ржавым скрежетом отвалилась наружу, впуская в затхлый туннель свежий, прохладный воздух Железного Пика.

Мы вышли и я огляделся. Мы оказались в технической зоне, в небольшом овраге за внешним кольцом полигона, где еще вчера гудела толпа перед стартом Турнира. Сейчас здесь было пусто. Огромные портальные арки стояли темными, обесточенными монументами, а трибуны из полированного гранита возвышались безмолвными скалами на фоне заходящего солнца. Вечер неумолимо вступал в свои права, окрашивая шпиль Башни Пепла за нашими спинами в кроваво-красные тона.

Вессария потушила свой магический свет.

— Нам нужно добраться до нижних ярусов до наступления полной темноты, — тихо скомандовала она, поправляя капюшон дорожного плаща. — Идем вдоль крепостной стены, к старым каменоломням.

Но сделать мы успели всего пару десятков шагов. Из-за массивных деревянных трибун, пиная мелкие камешки, вышли двое. Моя рука инстинктивно потянулась с оружию, но тут же расслабилась. Это были Кай в своей неизменной мантии с серым кантом и Бруни. Гномиха активно жестикулировала, таща на плече объемный холщовый мешок, который звякал металлом. Они тоже нас заметили. Кай замер, а Бруни радостно вскинула руку и, не раздумывая, направилась в нашу сторону.

— Какого дьявола? — прошипела Вессария, ее фиолетовые глаза гневно сузились. Руки эльфийки сложились в мудреную фигуру какого-то заклинания. — Кто это?

— Это свои, — я положил руку поверх ее запястья, останавливая магию. Это был смелый жест, учитывая ее статус, но она лишь с раздражением выдернула руку. — Парень с Восточных островов — мой сосед. Гномиха — местный гений артефакторики. Они в курсе некоторых... нюансов моей физиологии.

Магистр бросила на меня уничтожающий взгляд.

— В курсе нюансов. Идеально. Секрет Пожирателя, который должен храниться под страхом смерти, уже известен половине адептов. Ты невыносим, Матвей.

Кай и Бруни подошли ближе. Заметив, кто стоит рядом со мной, гномиха резко затормозила, ее радостная улыбка испарилась, сменившись выражением глубочайшего благоговения и трепета. Она попыталась неловко поклониться. Парень, напротив, остался совершенно спокоен. Он лишь изящно кивнул Магистру.

— Госпожа Вессария, — произнес Кай ровным, почтительным тоном.

Эльфийка смерила его ледяным, презрительным взглядом с ног до головы, задержавшись на раскосых глазах и тонких чертах лица. Внезапно презрение в ее взоре сменилось узнаванием.

— А, — протянула она. — Наследник. Вот уж не ожидала встретить здесь отпрыска вашего почтенного семейства. Папенька в курсе, по каким злачным местам ты бродишь, вместо того чтобы сидеть в библиотеках?

Лицо Кая на долю секунды дрогнуло. Я успел заметить, как его челюсти напряглись, но он тут же вернул себе маску непроницаемого спокойствия.

— Мой отец предпочитает, чтобы я получал знания на практике, Магистр. Теории мне хватило и дома.

Я вопросительно посмотрел на соседа. Наследник? Очередная тайна в моем окружении. Впрочем, не мне, Пожирателю в бегах, обвинять кого-то в скрытности.

Кай перевел взгляд на меня и заговорил уже более торопливо, понизив голос:

— Хорошо, что я встретил вас здесь, Матвей. Час назад, когда я сдавал отчет о дежурстве в Башне, там начался переполох. По слухам, Архимаг Торн ворвался к Ректору в сопровождении трех магов не из нашего преподавательского состава. Они были в белых суконных мантих с золотым шитьем на воротниках.

Вессария тихо выругалась сквозь стиснутые зубы.

— Ищейки из Высшего Совета, — констатировала она. — Я думала, Торну понадобится больше времени, чтобы получить ордер и вызвать их из столицы. Видимо, его ненависть к моей кафедре преодолела даже бюрократию.

— Поэтому мы уходим, Кай. И вам тоже лучше забыть, что вы нас сегодня видели, — я посмотрел на иллюзиониста и гномиху.

— О, погоди, никуда вы не уйдете без подарков! — Бруни встрепенулась, сбросив оцепенение перед авторитетом Магистра. Она стянула с плеча свой холщовый мешок и с тяжелым стуком опустила его на землю. Развязала горловину и достала оттуда знакомые мне металлические предметы.

Перчатки. Но не те громоздкие, грубые механизмы, которые выворачивали мне плечи на полигоне. Эти были настоящим произведением искусства. Выкованные из матового, черненого металла, они выглядели хищно и элегантно, как чешуя дракона. Они были гораздо тоньше, повторяя анатомию руки вплоть до миллиметра. На костяшках виднелись небольшие, плоские кристаллы, скрытые за защитными шторками.

— Индивидуальная подгонка. Эксклюзивная облегченная модель "Сокрушитель", как я и обещала! — глаза Бруни горели гордостью мастера. — Я не спала две ночи! Спрятала все накопители и руны во внутренний слой. Сканеры на них почти не реагируют. И самое главное — я поставила компенсаторы отдачи из мифрила. Они снизят удар по твоим суставам процентов на сорок. Тебе все равно будет больно, но руки отрывать уже не должно.

Я взял одну из перчаток. Металл был неожиданно теплым и легким. Надев ее на еще недавно бывшую изувеченной левую руку, я с удовлетворением отметил, что она села идеально, скрыв бледные, новые пальцы. Я сжал кулак. Механизм беззвучно скользнул, пластины наложились друг на друга, образуя монолитный, разрушительный кастет. Это было потрясающе.

— Бруни, ты гений, — искренне сказал я, надевая вторую перчатку. — У меня нет слов. И нет золота, чтобы расплатиться за такую работу прямо сейчас.

— Сочтемся, — она подмигнула мне, быстро поправив саму себя. — Я же сказала, ты — мой лучший тестировщик. Просто постарайся не умереть. Я хочу потом собрать статистику по износу мифрила.

В этот момент в разговор вмешался Кай.

— Я иду с вами, — твердо произнес иллюзионист, глядя прямо на Вессарию.

— Исключено, — Магистр даже не задумалась. — Ты адепт третьего курса. У тебя блестящее, безопасное будущее и сильная фамилия за спиной. Бегать по сточным канавам с существом, объявленным еретиком — это не приключение. Это смерть.

— Госпожа Магистр, при всем моем уважении, — голос Кая оставался вежливым, но в нем прорезался металл. Тот самый металл, который заставлял поверить в его происхождение. — Вам нужен тот, кто сможет провести вас через город, минуя патрули Инквизиции. Я знаю Железный Пик лучше вас, потому что я брожу по его улицам, а не сижу в подвалах. Я могу набросить Отвод Глаз на нас четверых, с которым не справится ни один базовый сканер стражи. Без меня вы будете прорываться с боем и засветитесь через час.

Вессария долго смотрела на него. В ее взгляде боролись недоверие к аристократу и холодный прагматизм.

— Хорошо, наследник, — выплюнула она наконец это слово, словно оскорбление. — Посмотрим, чего стоят твои фокусы на практике. Но если ты запнешься или попытаешься нас сдать — я лично выпотрошу тебя, и никакой статус твоего рода тебя не спасет.

— Договорились, — Кай коротко кивнул и повернулся к гномихе. — Бруни. Спасибо за поддержку. А теперь возвращайся в Башню. Сделай вид, что весь вечер калибровала какие-нибудь болты.

— Удачи вам, ребята, — Бруни серьезно кивнула. В ее карих глазах блеснула тревога. — Держитесь там.

Мы попрощались. Гномиха, протянув мне на прощание мешок для перчаток, быстрым шагом направилась к главным воротам Академии, вскоре затерявшись в сгущающихся сумерках. Наша группа из четырех изгоев двинулась прочь от полигона, вниз, к узким, петляющим тропам, ведущим в город. Использовать подъемники было нельзя — там всегда дежурила стража, и им наверняка уже разослали ориентировки с нашими лицами. Пришлось спускаться пешком по каменным лестницам, вырубленным прямо в скале, соединяющим ярусы Железного Пика.

Солнце окончательно село, уступив место газовым фонарям. Чем ниже мы спускались, тем сильнее становился запах угля и немытых тел. Третий, торговый ярус гудел своей привычной вечерней жизнью, но нам нужно было еще ниже — туда, куда не заглядывают благородные маги и где царят законы силы и золота.

— Нам нужно безопасное место на эту ночь, — проговорила Вессария, идя в центре нашей небольшой группы. — Покидать город на ночь глядя, не лучшая идея. Заночевать в трактире — значит привлечь внимание. Предложения?

Я задумался. Знакомых в этом городе у меня было немного, но один вариант оставался. Тот, кто умел держать нос по ветру, а золото — под матрасом.

— Я знаю, к кому мы можем обратиться, — сказал я. — Грокх. Орк-торговец, мой... деловой партнер. Он обязан мне жизнью, и у него полно связей на черном рынке. У него наверняка есть на примете тихая нора.

Кай, идущий впереди, утвердительно кивнул, не оборачиваясь.

— Я знаком с ним, госпожа Вессария. Хорошая мысль, Матвей. Грокх трусоват, но практичен. Если пообещать ему выгоду и защиту в будущем, он нас спрячет. Но заявляться к нему в таверну всей толпой — плохая идея. Я пойду один. Заберу его, и мы выйдем к вам. Ждите в переулке за зданием.

Мы так и сделали. Обогнув "Медный Котелок", из которого доносились запахи жареного мяса и звуки скрипки, мы с Хельгой и Магистром укрылись в темной подворотне, пропахшей кислым вином. Ждать пришлось недолго. Буквально минут через десять из задней двери таверны, предназначенной для прислуги, вышел Кай, а за ним, недовольно пыхтя и кутаясь в свой роскошный, но уже заляпанный каким-то соусом халат, вывалился наш толстопузый коммерсант.

— Какие еще дела на ночь глядя? — ворчал Грокх, почесывая свой огромный живот. — Я думал, Матвей уже празднует свой успех на Турнире с какими-нибудь молодыми девахами, а ты тащишь меня в какие-то подворотни! Мое время стоит денег. Если вы опять хотите пойти в "Сладкий Яд", то платить будете са...

Он осекся на полуслове, когда мы выступили из тени. Взгляд орка скользнул по мне, по испуганной Хельге, а затем остановился на высокой фигуре в плаще.

Вессария откинула капюшон. Свет из окна второго этажа таверны упал на ее лицо — холодное, аристократичное, с фиолетовыми, сияющими в полумраке глазами и тонкими чертами, которые казались высеченными из мрамора.

То, что произошло дальше, было достойно дешевой комедийной пьесы. Грокх, огромный, обрюзгший орк, видевший в жизни в основном цифры в векселях и продажных девок, внезапно замер, как пораженный молнией. Его челюсть отвисла, обнажив кривые желтоватые клыки. Свинячьи глазки округлились до размера медных монет. Он даже перестал дышать, пялясь на Кровавую Ведьму так, словно узрел саму богиню красоты, спустившуюся с небес прямо в эту провонявшую кислятиной подворотню.

Вессария, привыкшая к страху и подобострастию, недоуменно выгнула бровь, глядя на пускающего слюни орка.

— Матвей... — хрипло, не отрывая взгляда от эльфийки, просипел Грокх. Он попытался пригладить растрепанные жидкие волосы на своей макушке и инстинктивно втянул необъятный живот. — Ты... ты не говорил, что твоя наставница... настолько великолепна. Клянусь всеми рудниками Подгорья, она как утренняя звезда, отразившаяся в куске чистейшего сапфира...

Кай тихо фыркнул, закрыв рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Я закатил глаза. Только влюбленного орка мне сейчас не хватало для полного счастья.

— Закрой рот, Грокх, пока туда мухи не налетели, — я шагнул вперед, загораживая ему обзор. — Послушай, нам нужна тихая нора, где не станут задавать лишних вопросов. С крышей над головой и желательно с запасным выходом. У тебя есть на примете что-то подобное?

Орк с трудом оторвал взгляд от Вессарии и сфокусировался на мне. Кажется, он начал приходить в себя, хоть и продолжал бросать на эльфийку восхищенные взгляды из-за моего плеча.

— Нора? Для тебя, Матвей, и твоей очаровательной спутницы... э-э-э, госпожи Магистра, — Грокх засуетился. — Да, да, конечно! Я как раз на днях встретил старого знакомого — надежный парень, мы с ним долю с контрабанды лунного шелка пилили — он держит скромную, но очень уединенную гостиницу на одном из нижних ярусов. Называется "Сухой подвальчик". Кто бы вас не искал, в это место они сунутся в последнюю очередь. Место не для лордов, зато хозяин слепой на один глаз, а вторым смотрит только на золото.

— Веди, — отрезала Вессария. Она явно была не в восторге от перспективы ночевать в клоповнике с таким названием, но вариантов у нас было не много.

Мы двинулись за Грокхом, стараясь держаться теней. Орк, к его чести, не задавал вопросов о том, почему Магистр Башни Пепла крадется по помойкам в компании студентов-первокурсников. Он просто раздувался от гордости, время от времени оборачиваясь, чтобы проверить, идет ли за ним "Утренняя Звезда". Кай шел замыкающим, набрасывая иллюзорный полог отвода глаз, когда мы пересекали более-менее освещенные участки.

Путь нижнего яруса занял почти час. Это был настоящий каменный мешок. Здесь, у основания горы Железного Пика, почти не было солнечного света даже днем, а ночью царила влажная, густая тьма, разрываемая редкими факелами. Вдоль кривых, узких улочек текли мутные сточные ручьи, пахло серой и гниющей древесиной. Местные жители — закутанные в лохмотья бедняки, гоблины-падальщики и подозрительные личности бандитского вида — провожали нас тяжелыми взглядами, но подходить не решались, отпугнутые уверенной поступью и нашим напряженным видом.

Гостиница "Сухой подвальчик" полностью оправдывала свое название. Это было перекошенное, трехэтажное деревянное здание, втиснутое между двумя массивными каменными складами. Вывеска с криво выцарапанным названием жалобно скрипела на ржавых петлях. Грокх смело толкнул рассохшуюся дверь. Внутри было накурено так, что слезились глаза. Хозяин — одноглазый, массивный орк в замызганном фартуке — стоял за стойкой, натирая глиняную кружку. Увидев нашего провожатого, он лениво оскалился.

— А, Грокх. Принес свою толстую задницу туда, где дешевле? А то в верхних ярусах вино подорожало?

— Дело, Углук, — Грокх понизил голос, облокотившись на стойку. — Мне нужны ключи от твоих лучших комнат. И чтобы никаких соседей с длинными носами. Мои друзья очень устали и не хотят, чтобы их беспокоили. Никто. Понимаешь?

Хозяин скосил свой единственный глаз на нашу компанию. Изучил мою окровавленную мантию, молчаливую Хельгу, бледного Кая и замер, наткнувшись на ледяной взгляд Вессарии, которая даже в этом клоповнике держалась как королева. Углук был старым тертым калачом. Он сразу понял, что такие гости просто так в его таверну не заходят. И пахнут такие гости обычно большими проблемами.

Он молча протянул мозолистую ладонь.

— Пять золотых за ночь, — хрипло озвучил он цену, заломив ее в десять раз. — И еще два за молчание. Если кто спросит — вас здесь не было.

Грокх секунду помялся, но торговаться не стал. Он просто развязал кошель, отсчитал семь золотых монет и положил их в раскрытую ладонь приятеля. Углук смахнул деньги и швырнул орку тяжелую связку ключей.

— Весь третий этаж ваш. Только не вздумайте ничего здесь взрывать, я только клопов вытравил, — проворчал орк, возвращаясь к своей кружке.

Мы поднялись по скрипучей, узкой лестнице. Углук не соврал: третий этаж оказался абсолютно изолированным. Никаких окон в коридоре на шумную, грязную улицу нижнего яруса, только глухие стены и три крепкие дубовые двери, выходящие в тускло освещенный коридор. Грокх с важным видом брякнул ключами, распределяя наши временные апартаменты.

— Госпожа Магистр, — он с поклоном протянул Вессарии самый чистый медный ключ. — Крайняя дверь налево. Если вам что-нибудь понадобится, только позовите...

— Мне понадобится тишина, — отрезала эльфийка, выхватывая ключ из его пухлых пальцев. — Я буду прослушивать магический фон города. Завтра утром проведем совет. До этого момента меня не беспокоить.

Она скрылась за своей дверью, и мы услышали сухой щелчок провернувшегося замка, а затем — слабое гудение активированных защитных чар.

Орк разочарованно вздохнул и повернулся к нам.

— Значит так, молодежь. Центральная комната — моя. Я слишком устал, чтобы слушать чей-то храп. А вы втроем располагайтесь в той, что справа. Там две кровати. Кто где ляжет — решайте сами. Спокойной ночи, если это возможно в нашей ситуации. Грокх юркнул в свои покои, оставив меня, Кая и Хельгу в полумраке коридора.

Наша комната оказалась спартанской, но на удивление чистой. Две жесткие койки с соломенными матрасами, небольшой покосившийся стол и пара стульев. Кай, не говоря ни слова, снял плащ и тяжело опустился на одну из кроватей. Он выглядел измотанным. Периодическое поддержание морока отвода глаз вытянуло из него приличный кусок маны. Хельга присела на краешек второй кровати, обхватив колени руками. Девушка дрожала, окончательно сдав перед накатившим откатом после стресса Турнира и нашего поспешного бегства.

Я сбросил на стол свой мешок, металл перчаток внутри глухо звякнул. Подошел к небольшому рукомойнику в углу комнаты, набрал в таз ледяной воды из ржавого крана и принялся смывать с себя кровь, грязь Омута Забвения и сажу тоннеля. Левая рука с новыми пальцами слегка пульсировала, напоминая о цене моего выживания.

— Вы можете спать на кроватях, — тихо сказал я, вытирая лицо грубым, жестким полотенцем. — Я подежурю на полу у двери. Мне всё равно сейчас не уснуть.

— Брось, Матвей, — Кай устало потер переносицу. — Вессария накинула на этот этаж такую сеть обнаружения, что даже пылинка не пролетит незамеченной. Если Инквизиция нас найдет, мы об этом узнаем не от стука в дверь. Если хочешь, ложись со мной, я потеснюсь.

Он был прав. Быть постоянно натянутой струной — верный путь к нервному срыву. Я остановился у небольшого окна, выходящего на узкий переулок. Кай, как я уже ни раз замечал, умел отключаться мгновенно, через пять минут его дыхание выровнялось, превратившись в тихое, мерное сопение спящего человека. Я же смотрел в кирпичную стену соседнего здания, вслушиваясь в скрип половиц где-то на нижних этажах гостиницы. Вдруг в темноте раздался тихий шорох соломенного матраса.

— Матвей... — голос Хельги прозвучал едва слышным, робким шепотом. — Матвей, ты как?

— Все хорошо, — так же тихо ответил я.

— Пол жесткий, — она зашуршала одеялом. — А я маленькая. Места хватит двоим. Иди сюда.

Я на секунду замялся. Моя биология, разогнанная катализатором, была сейчас непредсказуемой, но тепло чужого тела в этом мрачном, пропахшем сыростью городе казалось единственным настоящим островком безопасности. Я бесшумно подошел, стянул тяжелую кожаную куртку и лег рядом с ней. Кровать предательски скрипнула. Хельга тут же придвинулась вплотную, прижавшись спиной к моей груди. От нее все так же пахло знакомой сладостью корицы. Ее узкая, прохладная ладошка накрыла мою руку с обновленными пальцами, осторожно, словно боясь причинить боль, переплетая их. И это простое прикосновение успокаивало лучше любого магического транквилизатора. Я обнял девушку, чувствуя, как постепенно расслабляются тугие узлы мышц на спине.

Мой организм, получивший мощнейшую дозу экстракта каменного червя, вел себя странно. Я больше не чувствовал того сосущего, сводящего с ума голода, который мучил меня после первого поглощения. Пустота внутри меня стала холодной, упорядоченной, словно бездонный колодец, ожидающий наполнения. Архимаг Торн был древним и невероятно сильным. У него был закон, власть и армия Ликвидаторов. У меня не было ничего, кроме этого холодного колодца. И готовности бросить в него любого, кто попытается тронуть меня или моих друзей.

«Интересно, — отстраненно подумал я, вслушиваясь в ровное дыхание Хельги и Кая, — какова на вкус магия четырехсотлетнего тролля?».

И с этой абсолютно ненормальной, противоестественной мыслью я провалился в тяжелый, липкий сон без сновидений.

Глава 23. Базарные иллюзии.

Я проснулся за секунду до того, как в дверь нашей комнаты постучали. Хельга рядом ровно дышала во сне, уткнувшись мне в подмышку. Я осторожно высвободил руку и сел. Кай уже не спал. Он стоял окна, напряженно вглядываясь в серые сумерки просыпающегося нижнего яруса.

— Пора, —дверь со скрипом отворилась, впуская в комнату Грокха.

Орк выглядел так, словно вообще не ложился. Его маленькие глазки лихорадочно блестели, а необъятное пузо было туго перетянуто широким поясом с несколькими тяжелыми кошелями.

— Госпожа Магистр ждет внизу, — торжественным, почти благоговейным тоном сообщил коммерсант. — И мы должны поторопиться. "Сухой Подвальчик" — надежная нора, спору нет, но оставаться в черте Железного Пика, когда тебя разыскивают сильные мира сего... это катастрофически плохо для бизнеса. И для здоровья.

Я аккуратно разбудил Хельгу. Девушка подскочила, сонно моргая, но быстро пришла в себя. Подхватив свой холщовый мешок с перчатками от Бруни, я закинул его на плечо, и мы гуськом спустились в пустой, пропахший кислым пивом зал таверны. Хозяин, Углук, демонстративно спал, положив голову на стойку и похрапывая. Он отрабатывал свои два золотых "за молчание" с профессионализмом бывалого контрабандиста.

Вессария ждала нас у задней двери, выходящей в глухой переулок. На ней был всё тот же темный, плотный походный плащ с глубоким капюшоном, в котором она покинула Академию. Только под ее глазами залегли едва заметные тени от бессонной ночи.

— Совет будет коротким, — эльфийка обвела нашу пеструю компанию холодным фиолетовым взглядом. — Торн не идиот. К рассвету он наверняка перекрыл подъемники, вокзалы дирижаблей и главные ворота верхних ярусов. Инквизиция выставит там сканеры, настроенные лично на мою сигнатуру и на... специфическую Пустоту Матвея. Мы пойдем через Черные Ворота на самом нижнем ярусе. Это путь для контрабандистов. Они контролируются гильдией наемников, которым плевать на ордеры Совета. Нам нужно уйти для начала в Дикие Земли.

Она сделала паузу, смерив взглядом наши с Хельгой перепачканные, рваные после Омута Забвения мантии.

— Но нам нужно нормальное походное снаряжение. Пойдем на Кровавый Рынок. Грокх заверил, что там не задают лишних вопросов.

— О, не просто не задают, Госпожа! — Грокх тут же вылез вперед, расплываясь в широкой улыбке и подобострастно кланяясь так низко, что его живот уперся в колени. — Там глухонемые продавцы! Я знаю на рынке каждую лавку, каждого честного гоблина! А самое главное — я всё оплачу! Для меня величайшая честь финансировать вашу... э-э-э... исследовательскую экспедицию! Клянусь, вы не пожалеете, если возьмете меня в свою команду! Я давно хотел расширить свой бизнес на Дикие Земли.

Кай, стоявший рядом со мной, тихо фыркнул и закатил глаза, но промолчал. Ослепленный внезапной любовью коммерсант с тугим кошельком нам сейчас точно не помешает, но его подхалимство выглядело комично.

— Прежде чем мы куда-то пойдем, — Вессария проигнорировала дифирамбы орка и повернулась к Каю. — Наследник. Отвод глаз нам не поможет — мы собираемся торговаться, а продавцам нужно видеть покупателей. Ты способен наложить сложную личину? Изменить наши внешние данные так, чтобы мы не светили моими эльфийскими ушами и белыми волосами Матвея на каждом углу?

Кай приосанился. Как и любой профи, он не любил, когда сомневались в его компетенции.

— Смотря насколько глубокая маскировка вам нужна, Госпожа Магистр. Оптическая личина четвертого порядка продержится часа два. Изменю цвет кожи, сглажу черты лиц, уберу отличительные расовые признаки. Для грязного рынка нижних ярусов, где все ходят в капюшонах, этого хватит за глаза. Ни один патрульный стражник без магического образования не заподозрит подвоха.

— Отлично. Приступай, — скомандовала эльфийка.

— О! Господин Кай! — Грокх внезапно подскочил к парню, сложив пухлые ладони на груди в умоляющем жесте. Его маленькие глазки умоляюще блестели. — А можно... можно попросить об одолжении? Раз уж мы меняем внешность... Сделай меня эльфом! Да! Прекрасным, высоким эльфом! С тонкими чертами лица, водопадом золотых волос и, может быть, чуть-чуть... более мускулистым прессом?

Он бросил тоскливый, полный надежды взгляд в сторону Вессарии. Мы с Хельгой переглянулись. Сдержать смех было сложно.

— Грокх, — Кай вздохнул с бесконечным терпением, потирая переносицу. — Личина — это оптическое искажение света поверх твоей реальной формы. Чтобы сделать из тебя "высокого, мускулистого эльфа", мне придется отрезать тебе половину живота и нарастить пол-метра роста, а магия иллюзий кости не растягивает. Если ты попытаешься в виде эльфа гулять по рынку, твое невидимое пузо будет задевать всех прохожих и сбивать прилавки. Будешь орком. Просто... другим орком. Менее приметным.

Коммерсант разочарованно поник, его мечты о покорении эльфийского сердца разбивались о суровые законы физики.

Спустя пять минут напряженного шепота Кая и сложных пассов руками, наша внешность поплыла. Я посмотрел на свои руки — кожа приобрела землисто-серый оттенок, волосы потемнели, став похожими на грязную паклю. Вессария превратилась в неприметную женщину человеческой расы в пыльном плаще. Грокх стал выглядеть как типичный, побитый жизнью грузчик. Хельга и Кай тоже обрели заурядные черты городских обывателей.

— Идеально, — оценил я, поправляя воротник. — Двинули, пока чары не развеялись.

Спустя полчаса петляний по каменному лабиринту мы уже шли по рядам Кровавого Рынка — самой злачной, вонючей и шумной торговой площадки Железного Пика. Расположенный в огромной естественной пещере у самого основания горы, рынок представлял собой муравейник. Здесь торговали тем, за что на верхних ярусах Инквизиция отправляла на костер. Вдоль узких, залитых грязью проходов стояли хлипкие деревянные прилавки, заваленные крадеными алхимическими реагентами, ядами сомнительного происхождения, свитками с контрабандными заклинаниями и оружием. Пахло серой, немытыми телами и пряностями, которыми пытались перебить запах гнили.

Грокх, размахивая кошельком, ни на шаг не отставал от Вессарии. Коммерсант свое дело знал. Торгуясь с яростью базарной бабки, он сэкономил кучу денег, попутно закупив для нас всё необходимое. Через час у нас за спинами было по походному рюкзаку, набитому провизией — вяленым мясом, жесткими галетами и флягами с чистой водой. Мы обзавелись крепкими, непромокаемыми плащами из шерсти горного яка и прочными сапогами, которые пришли на смену нашим изодранным студенческим обноскам. Вессария, попросив Кая на время снять с нее иллюзорную личину, и не без труда отвязавшись от сопровождения Грокха, зашла в одежную лавку, и вышла уже через десять минут в новом облачении. Вместо обтягивающего эльфийского платья на ней был такой же обтягивающий простой, но функциональный костюм из плотной черной кожи, не стесняющий движений, а волосы были туго сплетены в боевую косу. Кай подобрал себе десяток каких-то мутных стеклянных сфер.

Когда мы с Каем и Хельгой пробрались сквозь плотную толпу троллей и гномов, мы застали странную картину в мясном ряду. Вессария, в своей иллюзорной маскировке человеческой женщины, стояла перед широким, заляпанным кровью прилавком, за которым возвышался массивный мясник орк в прорезиненном фартуке. На крюках за его спиной висели освежеванные туши каких-то местных тварей.

— Мне нужны задние окорока, — требовательно, не обращая внимания на вонь, вещала Магистр. — От самой свежей туши пещерного медведя, что у тебя есть. С костями. И сердце. Кровь не сливать. И не вздумай подсунуть мне вымоченное в рассоле старье.

Орк с недоумением смотрел на худенькую, неприметную тетку. Он привык, что такие деликатесы покупают повара зажиточных купцов для праздничных банкетов, а не подозрительные оборванки. Он собирался что-то грубо ответить, но в этот момент вперед выскочил Грокх. Он с важным видом брякнул о пропитанную кровью доску прилавка полновесную золотую монету.

— Уважаемой даме мясо. Лучшее. Бегом! — рявкнул он.

Вид золота мгновенно излечил мясника от снобизма. Он схватил огромный, зазубренный тесак, снял с крюка половину мохнатой, истекающей соками медвежьей туши и принялся ловко отрубать нужные куски, сваливая их на грубую, толстую дерюгу. Получилась бесформенная, сочащаяся сукровицей гора свежей, сырой плоти весом килограммов под тридцать. Мясник связал края дерюги узлом, получив тяжеленный баул.

Грокх, как истинный джентльмен, попытался поднять эту ношу, чтобы помочь даме сердца. Но едва он оторвал узел от прилавка, как покряхтел, побледнел и с грохотом уронил его обратно. Орки-торговцы не отличались физической силой, их профилем были цифры, а не таскание тяжестей.

— Позволь мне, партнер, — я подошел, оттесняя красного от натуги орка.

Закинув мясной узел себе на спину, поверх походного рюкзака, я поморщился. Запах был так себе.

— Решили устроить барбекю в лесу, наставница? — тихо поинтересовался я, когда мы отходили от прилавка.

Внутренний зверь потянул носом сырую кровь сквозь ткань дерюги. Запах был сильным, но мертвым. В этом куске медведя не осталось жизненной искры, которую можно было бы поглотить и переработать. Это было просто топливо для желудка. Обычный белок.

— Идемте. Время истекает. Чары скоро спадут, — проигнорировала мой вопрос эльфийка, разворачиваясь к выходу с рынка.

К десяти утра мы подошли к Черным Воротам. Это был циклопический пролом в самом основании скалы Железного Пика, забранный тяжелыми, проржавевшими от сырости решетками, толщиной в руку взрослого мужчины. Из пролома со страшным гулом вырывалась зловонная подземная река — сброс химических и технических отходов города. Вода в ней имела зеленоватый оттенок и дымилась. Вдоль реки, отделенный от воды невысоким парапетом, тянулся широкий, вымощенный базальтовыми плитами тракт.

Охрана ворот состояла из пятерки скучающих, закованных в заклепанные кольчуги наемников-гномов. Их не интересовали ни магия, ни политика Совета. Их интересовал звонкий металл. Грокх, привычным жестом сунув старшему стражнику увесистый мешочек с серебром, обеспечил нам беспрепятственный проход. Охранники даже не взглянули на наши скрытые иллюзией лица, равнодушно лязгнув шестеренками механизма, поднимающего тяжелую решетку.

Мы прошли в проем. Густой, удушливый смог Железного Пика остался за спиной. Впереди, за пределами защитного барьера города, раскинулись предгорья Серых Пиков. Огромные валуны, поросшие жестким кустарником, спускались к густому, мрачному хвойному лесу, маячившему вдали. Ветер здесь был резким и колючим, неся запахи дикой, неприрученной природы.

— Вышли, — с облегчением выдохнул Кай, останавливаясь и потирая виски.

Он сделал короткий пасс руками. Иллюзорный морок, тянувший из него силы последние несколько часов, спал. Лица Хельги и Вессарии вновь обрели свои настоящие черты, с меня сошел землистый оттенок кожи, а Грокх перестал выглядеть как портовый грузчик, вновь став лощеным, хоть и помятым, коммерсантом в шелковом халате.

— Нам нужно успеть удалиться как можно дальше до наступления ночи, — Вессария поправила лямки своего рюкзака, всматриваясь в темную кромку деревьев на горизонте. — Под сенью древних крон обнаружить нас будет сложнее. Сможем перевести дух и составить план. Идем.

Я перехватил поудобнее тяжелый узел с сырым мясом, который уже начал оттягивать плечо, и сделал первый шаг по каменному тракту прочь от решетки. Но опустить ногу на землю я не успел. Мой "радар" Пожирателя внезапно сработал. Это было похоже на оглушительный удар молота в пустой колокол. Воздух впереди, метрах в пятидесяти от нас, там, где тракт петлял между двумя массивными каменными грядами, внезапно завибрировал от колоссального, упорядоченного магического напряжения.

Я не видел врагов. Я их почувствовал. Это были не дикие звери. Это были очаги холодной, дисциплинированной силы. Они не подходили. Но я знал, что они уже стояли там. Они ждали нас.

— Назад! К стене! — заорал я дурным голосом, швыряя узел с мясом на камни, и рывком толкая замершую Хельгу за ближайший крупный валун у парапета сточной реки.

Кай, чьи рефлексы были натренированы годами, метнулся в сторону, уходя в тень скалы. Грокх, не поняв в чем дело, замер на середине дороги, испуганно хлопая глазами. Вессария застыла, ее лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску.

Воздух впереди исказился, словно над раскаленным асфальтом. Пространственный камуфляж, мастерски накинутый поверх дороги, осыпался хрустальными осколками. Из-за каменной гряды вышли трое. Их глухие белые суконные мантии, расшитые золотыми рунами по подолу и рукавам, резали глаз своей стерильной чистотой на фоне серой грязи предгорий. На их груди висели массивные амулеты: перекрещенные мечи на фоне открытого глаза, выкованные из чистого серебра. Инквизиторы Высшего Совета Магов. Элита из столицы.

А следом за ними, синхронно вынимая из ножен широкие ледяные и огненные клинки, чеканя шаг, на тракт вылилась целая дюжина боевых магов в глухих железных шлемах без забрал. Ликвидаторы. Штурмовой отряд.

— Вы ошиблись воротами, Магистр Вессария, — голос центрального Инквизитора, высокого человека с абсолютно бритой головой и фанатичным, ледяным огнем в синих узких глазах, прокатился по тракту. Звук был усилен заклинанием, ударив по ушам. — Или, скорее, вы наивно надеялись, что мы будем искать вашу скверну только в комфорте верхних ярусов. Вы недооцениваете Ищеек Совета.

Он поднял закованную в латную перчатку руку. Ликвидаторы, повинуясь безмолвному приказу, медленно начали расходиться веером, перекрывая тракт и беря нас в широкое полукольцо. Пути к отступлению не было. Справа с оглушительным ревом неслась ядовитая река городских отходов. Слева возвышалась гладкая, отвесная скала Железного Пика. А позади... Я оглянулся. Контрабандисты, завидев белые мантии Инквизиции, с проклятиями заканчивали опускать тяжелую решетку Черных Ворот. Там уже лязгали засовы — наемники поспешно запирали проход, не желая ввязываться в разборки Совета. Мы оказались заперты в "кишке" дороги между рекой, скалой и решеткой.

— Я не думала, что ручные псы Торна опускаются до того, чтобы вынюхивать дерьмо у сточных канав, — громко, с надменным презрением ответила Вессария, выходя на середину тракта. В ее голосе не было и тени страха.

— Вы покинули территорию Башни Пепла вместе с объектом, признанным угрозой абсолютного класса, — монотонно, словно читая судебный приговор, произнес бритый Инквизитор, игнорируя ее оскорбление. — На ваших руках кровь аристократов Дома Серебряного Ветра. Инквизиция официально признает вас Отступницей. Ваши научные степени и титулы аннулированы. Вы будете преданы суду Огня.

Он перевел тяжелый взгляд на меня. Я стоял чуть в стороне, расслабив руки, позволяя адреналину свободно курсировать по венам.

— А этот монстр будет сожжен на месте. Очищающее Пламя сотрет очередного Пожирателя из истории, как стирало до этого.

Я отстегнул свой рюкзак и скинул его на землю. Распустив тесемки, я вытащил холщовый мешок Бруни. Холодный черный металл экспериментальных кинетических перчаток коснулся пальцев.

— Грокх, Кай. Прикрывайте девчонку! Если Ликвидаторы прорвутся — уводите ее к решетке! — крикнул я, вдевая левую руку в бронированную перчатку. Механизм глухо щелкнул, адаптируясь, стягивая ремни на предплечье. Вторая перчатка легла на правую руку идеально. Я сжал кулаки. Тяжесть металла придавала уверенности. — Госпожа Магистр. Кажется, вчера вы говорили про конструирование? Думаю, самое время для защиты диссертации.

Вессария холодно, пугающе улыбнулась. Это была не высокомерная улыбка ученого в кабинете. Это был первобытный оскал хищника, которого слишком долго держали в клетке академических приличий.

— О да. Пора показать этим напыщенным детям огня и света, что такое истинная, практическая магия.

Она резко опустилась на колени перед брошенной мной дерюгой. Ее тонкие эльфийские пальцы внезапно засветились густым, больным, бордово-черным светом, и с размаху погрузились прямо в сырую, мертвую плоть медвежьей туши, разрывая ткани.

Инквизитор не стал ждать завершения ее ритуала.

— Именем Совета, Очищение Огнем! — рявкнул он.

Дюжина Ликвидаторов слаженно, как единый механизм, убрали мечи и вскинули руки. Больше десятка ослепительных, бело-голубых огненных шаров начали накачиваться энергией, готовясь стать тем единым, смертоносным заклинанием, что было призвано навсегда отправить меня в анналы истории.

— Земля и Плоть! — закричала Вессария, за мгновение до того, как бушующее пламя рвануло в нашу сторону. Ее голос сорвался на нечеловеческие частоты. Она влила в куски медвежьей тушу чудовищный, невообразимый импульс своей маны.

Мертвая масса мяса перед ней взорвалась. Она не просто увеличилась в размерах — она разорвала законы физики и здравого смысла. На моих глазах медвежьи кости трещали, ломались, растягивались и изгибались, образуя новый, несущий каркас. Разорванные мышцы сплетались в тугие, пульсирующие канаты. В долю секунды из тридцати килограммов обычного сырого мяса выросла живая, дымящаяся стена высотой в три и толщиной в полметра. Отвратительный, бугристый баррикадный щит из голой плоти, натянутых сухожилий и толстых, хаотично торчащих костяных наростов закрыл нас спереди.

Заклинания ликвидаторов врезались в эту живую стену с оглушительным грохотом. Белое пламя вгрызалось в плоть. Кости крошились под ударами, мясо с шипением обугливалось. Воздух мгновенно наполнился тошнотворной вонью паленого сала, паленой крови и... истошными, нечеловеческими криками боли. Этот вопль издавала сама стена. Это был не просто мертвый щит. Это была выращенная за секунду, способная чувствовать боль химера, чьей единственной целью было принять удар на себя.

Живой щит поглотил первый, самый страшный залп, не пропустив к нам ни искры пламени, и быстро начал рассыпаться, оседая на камни тракта и истекая густой, черной жижей.

Вессарии этого выигранного времени было достаточно. Она уже стояла на ногах, ее глаза горели маниакальным фиолетовым огнем.

— Рассредоточиться! Не стойте кучей! — скомандовала она, уже выхватывая из-под плаща какие-то древние артефакты. — Матвей, тяжелая пехота твоя! Я беру этих трех белых умников!

Я не стал ждать повторения приказа. Мои ноги с силой оттолкнулись от базальтовых плит тракта. Я рванулся прямо сквозь рассеивающийся, вонючий дым от сгоревшей мясной химеры, уходя с линии огня и сокращая дистанцию.

Политика, угрозы и разговоры закончились. Начиналась мясорубка.

Глава 24. Калибровка силы.

Грязь, растоптанная тяжелыми сапогами Инквизиции, смешанная со зловонной сточной водой и черной, пузырящейся сукровицей осевшей химеры Вессарии, омерзительно чавкала под моими ногами. Я бежал зигзагом, разрывая дистанцию с Магистром, уводя за собой часть Ликвидаторов от реки к отвесной скале. Моя биомантия, разогнанная катализатором из реликтового червя, работала на запредельных оборотах. Я чувствовал себя локомотивом, у которого сорвали ограничитель скорости. Кровь гудела в ушах не стуком сердца, а ровным, тяжелым рокотом мощной турбины. Мир вокруг слегка замедлился.

Шестеро бойцов Инквизиции в тяжелых шлемах-ведрах, вооруженных заколдованными клинками, отделились от основной группы, принимая мой вызов. Они не стали бежать за мной нестройной толпой. Они действовали молча и слаженно, словно стая охотничьих псов, берущих в кольцо матерого медведя. Ближайший ко мне ликвидатор, судя по габаритам и выступающим нижним клыкам, орк, сделал короткий, тренированный выпад. Его меч, по лезвию которого бежали ледяные искры, был нацелен мне в бедро, чтобы лишить подвижности. Я не стал отбивать или блокировать лезвие. Я легко ушел с линии атаки, пропуская зачарованную сталь мимо себя, и одновременно с этим резко сократил дистанцию, шагнув вплотную к бойцу. Моя правая рука, закованная в матовый металл, нанесла короткий, прямой удар. Я не целился в грудную пластину или сочленения брони на плече. Я бил точно в стальное забрало шлема. В момент жесткого контакта, повинуясь моей воле, встроенные накопители маны среагировали. Глухой взрыв, сконцентрированный на пятачке металла, грохнул так, словно рядом ударила тяжелая осадная пушка. Ударная волна была чудовищной. Монолитный стальной шлем орка не просто вмяло внутрь — его разорвало, сминая крепкие кости черепа в кровавое месиво. Здоровенную тушу ликвидатора оторвало от земли, швырнув на пару метров назад, словно тряпичную куклу.

— Калибровка отличная, мелкая, — прорычал я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как безжалостная физическая отдача от взрыва бьет мне в кисть и сустав.

Боль была острой, горячей, но вполне терпимой. Мифриловые компенсаторы внутри хитроумных перчаток Бруни отработали свой хлеб, благополучно поглотив ровно половину разрушительного импульса, а вторую половину с легкостью погасило мое перестроенное, укрепленное сывороткой тело. Плечо не вылетело из суставной сумки, связки лишь жалобно скрипнули и тут же уплотнились, мгновенно адаптируясь под экстремальную нагрузку. Я понял, что могу использовать эту разрушительную мощь в бою без страха остаться одноруким калекой после пары ударов.

Остальные замерли на долю секунды, оценивая позицию. А потом изменили тактику. Они не стали подходить. Повинуясь короткому жесту своего командира, они стремительно образовали полукруг в десяти метрах от меня, вскинули свободные руки и начали плести защитную сеть. В воздухе материализовались полупрозрачные, сияющие золотом щиты. А правыми руками они извлекли из-за поясов короткие, резные жезлы. Наконечники жезлов угрожающе затрещали от концентрируемой боевой магии.

— Залп! — рявкнул командир.

Сноп ослепительно-белых световых молний сорвался в мою сторону. Это не было Очищающее Пламя, для каста которого требовалось время, ритуал, и огромная концентрация силы десятка магов. Это была мгновенная, карающая стихия, способная прожечь дыру в кирпичной стене. Они били поразительно слаженно и кучно. Три ветвистые молнии ударили мне в грудь, две хлестнули по ногам.

Дистанция была слишком мала, а скорость Света слишком высока. Я не мог увернуться или отпрыгнуть. Я лишь успел скрестить руки перед лицом, инстинктивно уходя в глухую оборону. Удар стихии был подобен столкновению на полной скорости с каменной скалой. Меня протащило по камням тракта назад метра два, подбитые железом сапоги оставили две глубокие, дымящиеся борозды в липкой грязи. Ослепительные молнии с шипением облизали мою плоть, сжигая остатки изодранной мантии, добираясь до живой ткани.

Я медленно опустил скрещенные руки. Кожа на моей открытой груди, плечах и бедрах дымилась, обильно покрывшись жуткими, пузырящимися черными ожогами. Воздух наполнился запахом горелого мяса. Обычный человек, да и любой неподготовленный маг, уже корчился бы в грязи в невыносимой агонии с отказавшей нервной системой от болевого шока или просто превратился бы в дымящийся пепел на радость Инквизиции. Но не я. Серебристая сыворотка древнего каменного червя работала безупречно. Я не просто стоически поглощал урон — моя перестроенная, насыщенная реликтовым эфиром плоть активно, на клеточном уровне сопротивлялась чужеродной, агрессивной магии, рассеивая ее разрушительную структуру, не давая смертоносному Свету прожечь глубоко внутрь и уничтожить жизненно важные внутренние органы. Ожоги саднили, боль под кожей была дикой, скручивающей мышцы спазмом, но под обугленным, мертвым слоем эпидермиса уже яростно пульсировала свежая, розовая ткань, с бешеной, неестественной скоростью регенерирующая глубокие раны. Боль быстро отступила на задний план, оставив после себя лишь горячее, злое, почти эйфорическое боевое возбуждение.

Ликвидаторы за золотыми щитами переглянулись через прорези шлемов. Монстр, которого они должны были гарантированно испепелить или хотя бы искалечить этим слаженным залпом, продолжал твердо стоять на ногах, ухмыляясь им в лицо.

— Моя очередь, — негромко сказал я, стряхивая пепел с плеча.

Мой внутренний зверь, почувствовав мою абсолютную готовность и отсутствие боли, с ревом распахнул свою хищную Пустоту.

Вессария не зря предупреждала меня. После снятия эфирных ограничителей я больше не просто поглощал силу магов при прямом физическом контакте или ударе. Я стал настоящей аномалией — ходячим, прожорливым анти-магическим полем. Я пристально сфокусировался на их золотых, сияющих щитах. Это была чистая, упорядоченная, густая мана, призванная оберегать их от любого проклятия или физического урона. Но для меня это была просто пища.

Я протянул руки в их сторону, растопырив пальцы, закованные в металл, и мысленно начал втягивать в себя пространство. Эффект от применения обновленной Пустоты превзошел мои самые смелые ожидания. Монолитная стена золотых щитов перед инквизиторами сначала мелко задрожала, словно от сильного порыва ветра. Затем сияние начало стремительно тускнеть, выцветать на глазах, становясь прозрачным, словно из яркого костра разом, одним гигантским насосом выкачали весь необходимый для горения кислород. Я буквально, кусок за куском, отрывал фрагменты их оборонительного заклинания, всасывая чистую, мерцающую энергию прямо в свое ненасытное, открытое голодное нутро. Этот процесс не был безболезненным. Мана Света и Огня обжигала невидимые каналы, пытаясь сопротивляться поглощению, но моя модифицированная физиология безжалостно давила это сопротивление, перетирая магию в сырое топливо. Сплошной поток переработанной маны ударил в мои вены пьянящим, гудящим жаром, мгновенно разгоняя регенерацию на обожженной груди и ногах до биологического максимума. Сухая, черная корка страшных ожогов с тихим шелестом осыпалась на влажную землю, обнажая целую, слегка покрасневшую кожу.

Ликвидаторы за поблекшими щитами пошатнулись, их лица, насколько я мог судить под забралами шлемов, исказились от удивления и резко накатившей физической слабости. Они явно чувствовали, как их защитные барьеры стремительно истощаются, рассыпаясь в прах, а их собственные, с трудом накопленные резервы маны тают, словно вода в пробитом бурдюке. Я пожирал не только щиты, я начал тянуть силу из их тел.

Я не дал им времени на анализ происходящего или попытку перегруппироваться. Когда их защитные щиты окончательно осыпались на камни тусклыми, безобидными искрами, я сорвался с места.

Первый. Он попытался отступить, неуклюже взмахнув мечом. Короткий, тяжелый удар кулаком в перчатке прямо в центр его шлема. Очередной кинетический взрыв внутри механизма Бруни сминает прочное инквизиторское железо, как фольгу, толстая шея боевого мага ломается с сухим, отчетливым щелчком, и тело мешком оседает на брусчатку.

Второй. Он, рыча от отчаяния, пытается ударить меня разряженным жезлом в лицо. Я легко, с презрительной небрежностью перехватываю его атакующую руку и просто сжимаю пальцы. Моя усиленная мышечная масса без усилий крошит кости его запястья в муку под кольчужной перчаткой. Не останавливаясь, я волевым усилием выпускаю в его кровь густой, парализующий концентрат багровых спор Кровавой Ржавчины, и маг, захрипев, оседает на землю, запертый в глухом, каменном параличе собственных, непослушных мышц. Он всё видел и чувствовал, но не мог даже моргнуть.

Остальные окончательно поняли, что ближний бой — это смерть. Они отпрыгнули, пытаясь разорвать гибельную дистанцию.

— Назад! Назад, во имя Света! Добить тварь издали! — срываясь на визг, отдал приказ их командир.

И тут сбоку, из-за огромного, поросшего мхом валуна у парапета, внезапно вынырнула стремительная тень. Это был Кай. Иллюзионист не отсиживался в укрытии, ожидая исхода нашей рукопашной. Он, бледный как полотно от колоссального напряжения, с выступившими на лбу венами, выбросил вперед обе узкие ладони. Пространство между мной и отступающими в панике инквизиторами страшно исказилось. Вместо меня на них с шипением и клацаньем жвал бросилась невероятно реалистичная, иллюзорная стая жутких, мохнатых пещерных пауков, каждый размером с крупную собаку. Сбитые с толку ликвидаторы рефлекторно вскинули жезлы и мечи, отвлекаясь на пугающий, надвигающийся морок, бессмысленно тратя драгоценные секунды. Этих нескольких подаренных секунд мне хватило с лихвой, чтобы вновь сократить дистанцию и разбить их жалкий строй окончательно.

Командир звена остался стоять один на залитом кровью тракте. Он медленно попятился, его глаза в прорези шлема расширились, отражая животный ужас. Бесполезный костяной жезл в его опущенной руке мелко дрожал. Я медленно пошел к нему, почти физически наслаждаясь терпким запахом его липкого страха. Впервые с тех пор, как я попал в этот жестокий мир, я чувствовал себя не добычей, пытающейся выжить, а абсолютным, доминирующим хищником на вершине пищевой цепи. Я подошел к инквизитору вплотную, легко, небрежным движением выбил бесполезный жезл из его сведенных спазмом пальцев и схватил за стальной воротник горжа, без труда приподнимая тяжелого, закованного в броню мужчину над землей.

— У вас, ребята, очень плохо с пониманием физики, — тихо прошипел я ему прямо в искаженное лицо. — Нельзя сжечь того, кто жрет ваш огонь.

Я не стал тратить на него споры. Просто сомкнул металлические пальцы на его шее. Громкий хруст сминаемых хрящей и ломающихся шейных позвонков закончил его славную карьеру в Совете навсегда. Я разжал пальцы, и тело грузно рухнуло в грязь.

Я тяжело, хрипло выдохнул, чувствуя, как внутри медленно угасает боевая эйфория, и обернулся, чтобы оценить общую диспозицию на поле боя.

Кровавая схватка всё еще кипела по всему широкому тракту у Черных Ворот.

Грокх, удачно засев за спасительным выступом древней стены, методично поливал оставшихся, мечущихся Ликвидаторов тяжелыми стальными болтами из своего массивного арбалета, купленного на рынке, не давая вражеским магам поднять головы или сосредоточиться для заклинаний. Хельга, пригнувшись и прячась рядом с орком, деловито и быстро смазывала наконечники его арбалетных болтов какой-то густой, маслянистой ядовитой дрянью из стеклянных флаконов, превращая каждую случайную царапину или порез на теле врага в фатальную, разъедающую рану. Толстый орк и хрупкая гномиха работали с поразительной эффективностью, как слаженный пулеметный расчет.

А в центре всего этого царящего безумия разворачивался настоящий филиал преисподней.

Вессария давно сбросила свой походный плащ. Она стояла ровно посреди развороченной дороги, ее тонкая фигура, затянутая в черную матовую кожу, изгибалась в странном, гипнотическом, смертоносном танце. Вокруг нее, в радиусе десяти метров, не было ничего живого. Она не кидала заклинания в классическом виде. Она методично разрывала ошарашенных врагов их же собственными, преданными телами. Настоящий маэстро смерти на пике своего кошмарного искусства.

Один из Высших Инквизиторов, кажется, именно тот лысый фанатик, что с апломбом зачитывал нам приговор у парапета, был просто вывернут наизнанку. Я с трудом узнал его только по разорванной мантии, на которой местами еще можно было чудом заметить первоначальный белый цвет среди красного месива.

Двое оставшихся Инквизиторов отступали, тщетно пытаясь пробить ее защиту, отчаянно посылая в эльфийку сгустки концентрированной, выжигающей энергии Света.

Но Вессария хладнокровно сжимала в руках древние, почерневшие от времени артефакты — жуткие куски чьих-то черепов, туго перевязанные высохшими жилами.

Я увидел, как один из Инквизиторов, готовя мощное ударное заклинание, внезапно захрипел и поперхнулся. Из его открытого рта, ноздрей, ушей и даже покрасневших глаз тугими толчками ударили фонтаны алой крови. Вессария, даже не прикасаясь к нему физически, легким, изящным движением тонких пальцев, зажимающих костяной артефакт, заставила его кровь вскипеть и безжалостно разорвать сосуды прямо изнутри. Человек рухнул, превратившись в окровавленный, дергающийся мешок.

Последний Инквизитор закричал, пытаясь закрыться щитом, но Кровавая Ведьма бросила себе под ноги горсть костной крошки. В ту же секунду из земли под ногами врага с отвратительным хрустом вырвались гигантские, острые ребра неизвестного монстра. Они пробили белую мантию инквизитора насквозь, вонзаясь в плоть, и возвысив его, кричащего и истекающего кровью, высоко над трактом на чудовищном костяном распятии.

Мы побеждали. Засада Инквизиции захлебнулась в крови и разбитых щитах. И вот я увидел, как последний Ликвидатор упал, пораженный арбалетным болтом точно в лоб, под радостный визг Хельги. Я с глубоким облегчением выдохнул, расслабляя гудящие от напряжения мышцы плеч, чувствуя, как боевой адреналин наконец-то спадает.

И в этот момент небо над нами потемнело.

Не от туч. А от колоссальной, давящей тени, упавшей на каньон. Воздух стал ледяным, дыхание перехватило. Громкий, фоновый рев реки отходов стих. Вода в ней мгновенно покрылась толстым, неестественно синим льдом, застыв немой неподвижности.

С высоты городских стен, опираясь на массивный посох, медленно, по воздуху, словно по ступеням, спускался Архимаг Торн. Древний тролль в сапфировых шелках выглядел по-настоящему страшно. Его желтый глаз горел яростью, а шрамы на лысом черепе налились синим светом. Он не шел спасать своих людей. Ему было плевать на убитых Инквизиторов. Он пришел выжечь заразу лично.

— Ты наивно думал, что спрячешься от моего правосудия в сточной грязи, Пожиратель? — его голос раскатился над предгорьем, резонируя в каждой кости моего тела. — Ты ошибся. Ты лишь выбрал себе более паршивую могилу.

Вессария, отбросив опустевшие артефакты, встала передо мной.

— Уходите, — не оборачиваясь, бросила она нам. — Бегите в Дикие Земли. Я его задержу.

— Вы не выстоите против него одна, наставница, — я шагнул вперед, становясь плечом к плечу с эльфийкой. Зверь внутри взвыл от первобытного страха перед превосходящим хищником, но я не собирался отступать.

— Уверен? — горько усмехнулась Вессария. Она перевела взгляд на Торна, который уже завис в десяти метрах над нами, собирая вокруг себя кружащуюся, ревущую бурю из ледяных осколков. — Значит, посмотрим, на что способна наука плоти против абсолютной стихии. Держись рядом, Матвей. Мы переходим к практическим занятиям.

Глава 25. Анатомия Абсолюта.

Воздух стал таким плотным и хрупким, что казалось, любое неосторожное движение заставит его разлететься вдребезги. Давление чужой, колоссальной мощи обрушилось на нас невидимой гранитной плитой.

Вессария не отступила ни на шаг, хотя я чувствовал, какого невероятного напряжения ей стоит держать спину прямо под этим подавляющим взглядом.

Где-то позади нас сухо и надсадно закашлялся Грокх. Упав на колени, грузный коммерсант хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Хельга прижалась к грязным камням тракта, обхватив голову руками; из ее носа по подбородку сбегала тонкая, яркая струйка крови. Сплетения тонких капилляров лопались, не выдерживая чудовищного магического фона. Даже Кай, привыкший работать с искажениями пространства, стоял на четвереньках, судорожно сжимая виски.

Торн не произносил заклинаний. Ему не нужны были словесные формулы или вычурные пассы руками. Он был существом, прожившим четыре столетия, он сам давно превратился в стихию. Тролль лишь слегка ударил острием своего жуткого посоха по невидимой воздушной ступени. Звук был тихим, похожим на хруст сломанной ветки в зимнем лесу. Но последствия оказались катастрофическими.

Мертвая, ядовитая река отходов, чье русло тянулось вдоль тракта, взорвалась. Миллионы тонн скованной льдом воды взмыли вверх гигантской, сверкающей волной. Эта волна не обрушилась вниз хаотичным водопадом. Прямо в воздухе она расщепилась на тысячи огромных, заостренных, как бритвы, ледяных копий. Вся эта чудовищная, смертоносная масса, послушная воле одного существа, развернулась и единым строем ударила в нас.

— Моя кровь — щит, моя боль — камень! — пронзительно выкрикнула Вессария.

Магистр не стала искать укрытия. Она резким, безжалостным движением провела ногтями по своим собственным предплечьям, глубоко вспарывая кожу от запястий до локтей. Густая, алая кровь хлынула наружу, но не упала на грязную землю. Повинуясь ее неистовому магическому приказу, капли зависли в воздухе, стремительно сплетаясь в сложнейшую, вращающуюся геометрическую решетку прямо над нашими головами. За доли секунды из этой кровавой паутины вырос глухой, пульсирующий полусферический купол. Он не имел жесткого костяного каркаса — он состоял исключительно из ее собственной крови, непрерывно циркулирующей и уплотняемой магией Трансмутации до состояния монолитного, вязкого, бордового щита.

Ледяной шторм Архимага Торна обрушился на наше укрытие с оглушительным, дробящим камни грохотом.

Температура внутри воздвигнутого Вессарией купола упала так резко, что выдыхаемый мной воздух тут же превращался в колючие, царапающие горло снежинки. Своды кровавого щита содрогались, прогибаясь внутрь под невероятным давлением. Они жалобно, влажно скрипели, принимая на себя бесконечные удары тысяч промерзших, острых как бритвы копий, выкованных из замерзшей воды сточной реки.

Магистр стояла в самом центре барьера. Ее окровавленные руки были подняты вверх, пальцы свело судорогой напряжения. Острые осколки стихийного льда глубоко вонзались в пульсирующую преграду, пытаясь прорвать ее, но магия крови мгновенно обволакивала их, кристаллизуясь и не пуская смерть внутрь. Лицо эльфийки превратилось в мертвенно-бледную, лишенную эмоций маску. Я видел, как отчаянно бьется жилка на ее виске. Она отдавала этому куполу собственную жизненную силу, заставляя разорванные ткани магической крови непрерывно обновляться, чтобы мы не превратились в изрешеченные куски промерзшего мяса.

Я смотрел на нее и с кристальной, пугающей ясностью осознавал очевидный факт: она проигрывает эту битву на истощение. Какой бы искусной, какой бы могущественной ни была Кровавая Ведьма, ее биологические ресурсы были строго конечны. Торн же черпал свою колоссальную силу напрямую из окружающего мира. Еще несколько долгих, мучительных секунд этой мясорубки, и она просто упадет замертво, иссушенная до дна.

Первобытный, черный голод, вечно клубящийся на задворках моего сознания, внезапно ударил в виски требовательным, нестерпимым жаром. Мой модифицированный метаболизм требовал действий. Я больше не был испуганным студентом. Сыворотка каменного червя, интегрированная в мой скелет, изменила правила. Я был балансиром. Той самой парадоксальной аномалией, ради которой Вессария вообще вытащила меня из безвестности.

— Держитесь, Наставница! — прорычал я, становясь с ней спина к спине.

Я не стал спрашивать ее разрешения на этот безумный эксперимент. Я широко расставил ноги в тяжелых сапогах, прочно упираясь в мерзлую землю. Мои руки со скрипом сжались в кулаки. Я закрыл глаза и ментальным рывком распахнул ту темную, бездонную Пустоту внутри своего энергоцентра на максимальную, недосягаемую ранее ширину. Я отключил все внутренние предохранители.

Моей целью был не парящий в воздухе Архимаг Торн. Моей целью стал тот бескрайний океан стихийной смерти, который методично, волна за волной разбивался о наш истекающий кровью купол. Мириады осколков чужой магии, куски чистого льда, насквозь пронизанного убийственной маной древнего тролля, пробивались сквозь микроскопические трещины в защите Вессарии. И тогда я, широко раскинув ауру Пожирателя, начал втягивать этот разящий, звенящий холод прямо в себя.

Ощущение было таким, словно мне в набухшие вены загнали тысячи ледяных игл одновременно. Истинная, высококонцентрированная магия Архимага была чудовищно плотной, тяжелой, как расплавленный свинец. Она агрессивно попыталась мгновенно заморозить мою текущую кровь, остановить бьющееся сердце, безжалостно выстудить саму искру моей жизни. Но мощнейший катализатор каменного червя, растворенный в моей биологической структуре, встретил этот удар во всеоружии. Моя перестроенная физиология яростно взбунтовалась, заработав внутри грудной клетки как исполинское, раскаленное горнило. Клетки начали жадно, инстинктивно поглощать надвигающуюся ледяную смерть, расщепляя ее враждебную, стихийную природу на базовые элементы, перемалывая заклинания Торна в сырую, невообразимо горячую био-энергию.

Стихия воды и воздуха пыталась меня убить, а мой метаболизм превращал ее в бурлящий кипяток. Избыток полученной, чужой силы рвал мои мышечные ткани изнутри. Мне физически не нужно было столько энергии, этот объем просто разорвал бы мои сосуды в клочья, превратив меня в кровавый фейерверк. Мне нужен был срочный выход для этого колоссального напряжения.

Я резко развернулся и, не тратя времени на предупреждения, безо всяких церемоний положил тяжелую, закованную в перчатку ладонь на хрупкое, дрожащее плечо тяжело дышащей Вессарии. Я сделал то, что не так давно неумело, инстинктивно пытался проделать с умирающим эльфом Ланом. Только теперь я жестко контролировал этот чудовищный процесс от первой до последней поглощенной капли. Я не пытался мутировать или изменить ее плоть. Я с силой открыл внутренний шлюз и мощным, сплошным, контролируемым потоком влил переработанную, кипящую первобытную энергию Пожирателя прямо в ее истощенный, угасающий энергоцентр.

Магистр потрясенно, судорожно выдохнула, выгнув спину. Ее глаза, в которых еще мгновение назад плескалась глубокая, смертельная усталость, широко распахнулись и вспыхнули ровным, густым, пугающим фиолетовым светом, который осветил пространство под куполом. Бледность мгновенно сошла с ее острых скул, глубокие резаные раны на руках, откуда она бесперебойно брала материал для кровавого щита, засияли уверенным красным цветом.

Кровавый купол над нашими головами, получивший внезапную, гигантскую подпитку от моего бесконечного, прожорливого аккумулятора, мгновенно утолщился в три раза. Жидкая стена превратилась в монолитную, непробиваемую бордовую броню, отражая новые, тяжелые удары ледяных копий с легкостью непреступной крепости.

Мы на несколько секунд слились в единый, противоестественный, кощунственный симбиоз. Древний Архимаг Торн с небес обрушивал на нас океан ледяной смерти. Я жадно, задыхаясь от боли, впитывал то, что просачивалось сквозь защиту внутрь, безжалостно перемалывал эту агрессивную стихию своей пугающей, каннибальской природой и безостановочно кормил ею Кровавую Ведьму, которая выстраивала абсолютную, глухую защиту.

Глухой, яростный, нечеловеческий рык прорвался сквозь завывание ледяной метели снаружи. Торн понял, что его атака уходит в бесконечную пустоту. Старый тролль осознал, что впервые за столетия столкнулся с чем-то, что грубо и цинично нарушало базовые принципы магического истощения.

Шквал режущих ледяных копий внезапно прекратился. Наступила секундная, обманчивая, звенящая тишина. А затем температура под нашим куполом упала до таких критических значений, при которых обычный камень начинает со стоном крошиться в мелкую пыль.

— Абсолютный Ноль, — с неподдельным ужасом прошептала Вессария, отрывая окровавленные руки от багрового свода. Ее обычно надменный голос предательски дрожал.

Наш защитный кровавый купол начал стремительно покрываться сетью глубоких, белых, ветвящихся трещин. В этот раз разъяренный Торн не использовал физические объекты вроде копий или глыб. Он просто решил тотально выморозить саму суть пространства, остановив любое тепловое движение молекул.

Густая кровь нашей защиты мгновенно чернела, стремительно подвергаясь необратимому, глубокому некрозу. Космический холод был настолько осязаемым, что казался огромным, невидимым живым существом, медленно и неотвратимо сдавливающим мое горло.

Я скосил глаза, бросив быстрый взгляд на Кая и Грокха. Мой сосед и орк-коммерсант лежали на обледенелой земле без сознания — их организмы не выдержали, системы жизнеобеспечения принудительно отключились, переведя тела в режим глубокого анабиоза, чтобы попытаться спасти внутренние органы. Хельга, свернувшись в позе эмбриона, отчаянно обхватив себя маленькими руками, пыталась удержать жалкие остатки тепла, но ее губы уже стали пугающе синими, а на ресницах осел густой иней.

Наш симбиоз больше не работал. Вессария физически не могла строить щиты из вымороженной, мертвой крови, а я не мог перерабатывать холод, который не являлся прямой, направленной магической атакой, а был просто тотальным отсутствием всякой энергии в окружающем радиусе. Мне нечего было "жрать". Если мы останемся в глухой обороне — мы превратимся в хрупкие ледяные статуи уже через несколько секунд.

— Держите щит, пока он не рассыплется окончательно! — хрипло бросил я наставнице, с силой стряхивая с онемевшего лица толстый слой инея.

— Куда ты собрался, малолетний глупец?! — взвизгнула эльфийка, пытаясь ухватить меня за рукав. — Этот старик разорвет тебя на части одной лишь силой мысли, если ты выйдешь из-под барьера!

Я не стал тратить драгоценный воздух на ответ. Я шагнул за пределы щита.

В тоже мгновение в лицо ударил ураганный ветер, состоящий из мельчайшей бритвенной изморози. Архимаг Торн больше не парил в небесах. Тролль стоял на вымороженной земле метрах в тридцати от нас, тяжело уперев свой посох в покрытые льдом камни тракта. Он сосредоточенно сплетал вокруг своей сгорбленной фигуры плотное, непрерывно вращающееся кольцо из спрессованного, твердого как сталь льда, явно готовя добивающее, масштабное заклинание, которое должно было стереть нас в порошок.

Я сорвался с места.

Мои потяжелевшие сапоги с хрустом дробили вымороженный камень. Каждый быстрый вдох обжигал мои расширенные легкие так, словно я жадно глотал битое стекло. Открытая кожа моего лица мгновенно покрывалась жуткими белыми волдырями глубокого обморожения, мертвела, с болью трескалась до кости и с сумасшедшей скоростью, подгоняемая всей имеющейся в моем распоряжении звериной силой, нарастала вновь. Это была постоянная, непрерывная, мучительная пытка умирания и воскрешения, сжатая в бесконечные доли секунды.

Архимаг боковым зрением заметил мое безумное приближение. Его изуродованное вековыми шрамами, лысое зеленое лицо скривилось в презрительной довольной ухмылке. Он не стал суетливо уворачиваться или пытаться разорвать дистанцию. Для этого древнего существа я был просто надоедливым, кровоточащим насекомым, возомнившим себя воином. Тролль лишь коротко, небрежно взмахнул свободной левой рукой, унизанной перстнями.

Огромная, многотонная глыба грязного, перемешанного с камнями речного льда с ужасающей скоростью, словно выпущенная из катапульты, вырвалась из земли прямо передо мной, готовая расплющить меня в кровавую лепешку.

Я не сбавил бешеный ход ни на шаг. Вкинув в левую руку всю скопившуюся мощь своего разогнанного катализатором тела, я ударил в центр приближающейся, непробиваемой ледяной стены. Раздался оглушительный треск. Удар снес верхнюю половину смертоносной преграды, осыпав меня с ног до головы колючим снегом. Но экспериментальные перчатки Бруни, рассчитанные на дозированные полигонные тренировки, а не на прямое столкновение с тысячетонной магией, не выдержали запредельной перегрузки. Механизм на руке протяжно, жалобно заскрежетал. Руны на черненом металле вспыхнули ослепительно-красным и с резким хлопком погасли навсегда. Накопители маны внутри кастета треснули, мифрил оплавился и деформировался. Перчатка превратилась в бесполезный, дымящийся кусок мертвого железа.

Я прорвался сквозь ледяной пролом, не обращая внимания на тяжесть мертвой перчатки и глубокие порезы от ледяной шрапнели на лице, которые мгновенно затягивались, покрываясь новой розовой плотью. Дистанция стремительно, неотвратимо таяла. Десять метров. Восемь. Пять.

Торн наконец-то осознал, что перед ним не обычный маг ближнего боя. В его желтом, мерцающем глазу мелькнула первая тень сомнения. Он ударил костяным посохом оземь, спешно воздвигая перед собой прочный барьер из чистой, кристаллизованной до абсолюта стихии воды — гладкий, сияющий глубокой синевой монолитный купол.

Три метра.

Я вложил в свой последний прыжок все оставшиеся силы. Выставив перед собой правую, еще работающую перчатку, я превратил себя в живой, отчаянный бронебойный снаряд.

Мой удар о защитный барьер Торна прозвучал как расколовшийся гигантский колокол. Кинетическая энергия, до предела сжатая в уцелевших рунах гномихи, лоб в лоб столкнулась с многовековой, непробиваемой защитой древнего монстра. Правая перчатка не выдержала даже доли секунды. Мифрил с оглушительным скрежетом лопнул, разлетаясь острыми осколками, которые глубоко впились в мое собственное предплечье. Накопители взорвались, обжигая мою кисть. Эксперимент второкурсницы был окончательно уничтожен превосходящей мощью Архимага.

Но свою задачу эти железки выполнили. От колоссального взрыва купол Торна пошел густой, фатальной сетью трещин и с хрустальным, протяжным звоном осыпался вниз сияющей крошкой.

Я, истекая кровью из разорванных взрывом рук, прорвался внутрь его личной, священной зоны. Торн оказался передо мной на расстоянии вытянутой руки — высокий, сгорбленный, пахнущий застоялой речной водой и вечной мерзлотой. Он попытался коротким, тычковым движением ударить меня острым концом своего драконьего посоха, нацеливая его мне точно в живот, чтобы заморозить внутренние органы.

Я не стал пытаться отбивать этот удар разбитыми руками. Моя главная цель была совершенно иной. Я резко крутнулся вбок, пропуская смертоносный костяной шип в сантиметре от своего бока. А затем, сорвав с себя остатки разбитой правой перчатки одним мощным рывком, я голой, окровавленной ладонью мертвой хваткой вцепился в изрезанную вековыми шрамами, бугристую зеленую шею Архимага.

Холод, исходящий от его старческого тела, был абсолютно невыносимым, он вгрызался в мои оголенные пальцы до самых костей, заставляя суставы трещать, но я лишь крепче, до хруста, сжал свою хватку. Настало время настоящей, беспринципной и беспощадной анатомии.

Под кожей моих обнаженных, изодранных костяшек мгновенно лопнули багровые капилляры. Нити ядовитого мицелия Кровавой Ржавчины, обильно напитанные моей собственной кипящей кровью и дикой, первобытной жаждой выживания, вонзились в грубую, ороговевшую шею тролля. Они без труда пробили прочную зеленую кожу, стремительно устремляясь к его гигантской, толщиной в палец, пульсирующей сонной артерии.

Прямая, неразрывная биологическая связь была установилась. Я не просто прикоснулся к врагу, как это бывало раньше. Я попытался одним глотком выпить бушующий океан. Меня ударило с такой неистовой, сокрушительной силой, что мир перед моими глазами взорвался слепящими белыми пятнами. Это было сродни безумной попытке удержать голыми руками ударившую прямо с небес молнию. Чужая, подавляющая мощь, вековая мудрость, чудовищные воспоминания о штормах, топящих целые императорские флотилии, о ледниках, ломающих гранитные горы — всё это гигантским, непреодолимым ментальным цунами хлынуло в мой человеческий разум и в мои узкие кровеносные каналы.

Энергетический центр Архимага Торна оказался настолько колоссальным и глубоким, что мой внутренний сосуд, даже расширенный мутациями, немедленно затрещал по швам. Кожа на моем лице начала в буквальном смысле лопаться, трескаться и дымиться от внутреннего, несовместимого с жизнью перенапряжения. Я горел изнутри холодным огнем его силы.

Тролль в моих руках издал булькающий, надрывный, нечеловеческий рык. Его единственный глаз расширился в неподдельном, первобытном ужасе, который он, вероятно, не испытывал столетиями. Архимаг почувствовал, как кто-то грубо, безжалостно, вгрызаясь гнилыми каннибальскими клыками, с корнем вырывает из него саму его древнюю стихийную суть. Он попытался отбросить меня, судорожно вкачивая концентрированный, смертоносный холод мне в грудь, но я держал его мертвой, предсмертной хваткой, методично высасывая его магию, переваривая его долгую жизнь в реальном времени.

Я с пугающей ясностью понимал, что физически не смогу поглотить его целиком. Мое тело просто лопнет, как перекачанный воздушный шар, разбросав мои окровавленные ошметки по всему замерзшему тракту. Меня неизбежно разорвет от избытка этой древней чужеродной силы. Мне нужно было вовремя остановиться. Откусить огромный кусок и с отвращением выплюнуть ядовитые кости. Я сжал челюсти так сильно, что с хрустом сломал задний коренной зуб. Собрав последние остатки своей измочаленной, перегоревшей в этом бою воли в один точечный, безжалостный ментальный удар, я перестал всасывать его ману. Вместо этого я использовал всю доступную биомантию, чтобы запустить в его открытую энергетическую сеть поглощенный мною ранее паралитический концентрат споры, щедро, от души смешанный с чистым хаосом моей Пустоты. Я намеренно, хирургически точно, как учила меня Вессария, разрывал и непоправимо калечил его фундаментальные, вековые энергетические меридианы, отвечающие за циркуляцию маны Воды и Воздуха в его древнем теле.

Биологическая связь оборвалась с тошнотворным, громким хлопком, болезненно отдавшимся в моих висках. Меня, словно тряпичную куклу, отбросило на несколько метров назад. Я тяжело рухнул на спину, ударившись затылком о промерзший камень. В ушах стоял непрерывный, пронзительный звенящий свист. Мое изломанное тело было объято призрачным синим пламенем — чужеродная, мощная стихийная ледяная магия яростно конфликтовала с моей собственной кипящей кровью, вызывая дикие, неконтролируемые, скручивающие конвульсии.

Но Архимаг Торн больше не стоял над полем боя как надменный, неприкасаемый бог Стихий. Древний тролль грузно рухнул на оба колена. Его некогда гордая, прямая спина жалко ссутулилась. Роскошные, переливающиеся магией сапфировые шелка мгновенно поблекли и покрылись бурыми, грязными пятнами. Старик страшно, надсадно закашлялся, выплевывая на обледеневшие камни тракта густую, перемешанную с кусками льда, темную кровь. Его глаз мутнел, навсегда теряя пугающий желтый, хищный свет. Его зеленая, плотная кожа прямо на глазах необратимо высыхала, обвисая дряблыми старческими складками. За считанные мучительные секунды Архимаг потерял столетия накопленной жизни и власти. Его энергоцентр был безвозвратно исколечен моей паразитической инфекцией.

Связывающий нас ледяной кошмар лопнул. Окружающий каньон лед начал стремительно таять, превращаясь в лужи грязной воды. Смертоносная буря Торна стихла, сменившись ровным, обычным холодным ветром предгорий Диких Земель.

Я попытался опереться на разбитые руки и подняться, но мир вокруг начал меркнуть. Глухая тьма накрыла меня тяжелым, удушливым одеялом, милосердно отключая измученное сознание. Последнее, что я успел почувствовать, прежде чем окончательно провалиться в спасительное небытие, были узкие, неестественно холодные пальцы Вессарии, вцепившиеся в разорванный воротник моей обгоревшей рубашки.

Эпилог.

Пробуждение было похоже на мучительное всплытие со дна глубокого, скованного метрами мертвого льда водоема. Тьма неохотно отпускала мое сознание, цепляясь за него тысячами холодных, вязких щупалец. Сначала всплыли обрывки воспаленных сновидений. Мой разум блуждал в бесконечном, ревущем лабиринте чужой памяти. Я тонул в гигантских цунами, видел, как ледники стирают в порошок целые города, чувствовал ледяную ярость существа, жившего несколько столетий. Моя плоть Пожирателя не просто усваивала память Архимага Торна — она пережевывал и структурировал фундаментальные основы его стихии, встраивая этот чудовищный объем в мой собственный, человеческий некогда каркас.

Затем вернулся слух. Я уловил сухое, ритмичное потрескивание горящих дров. Такое уютное и спокойное. Потом вернулось осязание. Я лежал на чем-то жестком, укрытый грубой шерстяной тканью. Но главным было не то, что находилось снаружи, а то, что происходило внутри. Моя кровеносная система ощущалась совершенно иначе. Исчез тот постоянно пульсирующий, кипящий жар, который преследовал меня все последнее время. Его место занял глубокий, абсолютный, звенящий холод. Это не было обморожение или слабость больного организма. Это была монументальная, вековая стужа, которая теперь текла по моим расширенным венам наравне с кровью.

Я с трудом разлепил тяжелые веки. Надо мной нависал свод из грубо отесанного, темного камня, покрытого толстым слоем копоти и сталактитами. Судя по всему, я находился в какой-то огромной естественной пещере.

Моя грудь тяжело и размеренно вздымалась. Я почувствовал чужое прикосновение. Прямо на моей груди, там, где медленно и гулко билось сердце, лежали чьи-то маленькие, теплые ладони. Рядом со мной, прямо на каменном полу, стояла на коленях Хельга. Ее лицо осунулось, под глазами залегли почти черные тени крайнего истощения. Почувствовав, что ритм моего дыхания изменился, девушка вздрогнула. Она опустила взгляд, и, увидев мои открытые глаза, судорожно, со всхлипом выдохнула. Ее руки мелко затряслись.

— Боги Подгорья... — прошептала она срывающимся голосом, и в ее черных глазах блеснули слезы неподдельного облегчения. Она поспешно убрала ладони с моей груди, словно обжегшись. — Ты очнулся... Я уж боялась, что в этот раз твое тело сдалось. Ты смотришь на меня осмысленно!

— Сколько я провалялся? — мой голос прозвучал так, словно я неделю жевал битое стекло. Низко, хрипло и с отчетливым вибрирующим резонансом, от которого мелкие камушки на полу пещеры едва заметно дрогнули.

— Трое суток, — ответила гномиха, наконец-то отнимая трясущиеся руки от моей груди и бессильно опускаясь на колени рядом с моим импровизированным ложем из плащей. Она стерла грязным рукавом пот со лба. — Твой метаболизм впал в кому, чтобы переварить тот кусок Архимага, который ты умудрился откусить. Честно говоря, Матвей, в первую ночь мы думали, что ты просто заледенеешь изнутри насмерть. Твоя кожа покрылась коркой льда, а температура упала до значений мертвого тела.

Гномиха устало прикрыла глаза.

— Нам с Магистром пришлось дежурить по очереди. Твоя Пустота пыталась переварить чужой лед, но он рвал твои энергетические каналы изнутри. Вессария сшивала их своей магией плоти, заставляя ткани адаптироваться к вековой стуже, а я... — она кивнула на ступку с растертыми травами, стоящую неподалеку. — Я варила стимуляторы из местных трав, втирала их тебе в кожу и гнала адреналин напрямую в твое сердце, заставляя его биться. Твое сердце останавливалось четыре раза, Матвей. Четыре. Если бы мы прервали циклы стимуляции хоть на пару часов, ты бы просто промерз насквозь и умер.

— Спасибо, — я искренне посмотрел в ее усталые глаза. Никаких красивых заклинаний и золотых искр. Грязная, изматывающая, ручная работа с чужой физиологией на грани жизни и смерти. Вессария не ошиблась, оставив ее с нами. — Я твой должник, Хельга. Вы вытащили меня.

Я осторожно оперся на локти и сел. Голова слегка закружилась, но новое, холодное топливо в крови быстро компенсировало пространственную дезориентацию. У небольшого, бездымного очага в пяти метрах от нас, прислонившись широкой спиной к сталагмиту, оглушительно храпел Грокх, обнимая во сне свой тяжелый арбалет. Кая нигде не было видно.

Я посмотрел на свои руки. Никаких шрамов не осталось. Кожа была гладкой, идеальной, но приобрела неуловимый, бледно-синеватый оттенок.

Я мысленно потянулся к своему внутреннему источнику. Мой инстинкт поглощения, та первобытная, вечно голодная Пустота, больше не металась в агонии. Она эволюционировала. В самом центре моего естества, там, где раньше базировалась только ярость, теперь вращался плотный, сияющий кристалл чужой, ассимилированной мощи. Я не просто покалечил древнего тролля. Я вырвал с корнем кусок его фундамента — ту самую магию древней мерзлоты — и сделал ее частью своей биологии. Вряд ли я стал магом стихий, по моя плоть научилась генерировать, удерживать и аккумулировать температуру. Судя по всему, даже отрицательную.

Со стороны темного прохода, ведущего к выходу из пещеры, послышался легкий шорох пересыпающихся камней. Мои мышцы мгновенно, рефлекторно напряглись, но тут же расслабились. Слух безошибочно определил ритм шагов и дыхание вошедшего. В отблесках костра появился Кай. Парень выглядел помятым, его когда-то щегольская рубашка окончательно превратилась в серую тряпку, а тяжелый дорожный плащ был насквозь мокрым от утренней росы. На плече он нес увесистый холщовый мешок.

— Боги услышали наши молитвы! Я верил, что ты просто так не сдашься, — увидев меня, бывший сосед устало, но с явным облегчением выдохнул, сбрасывая мешок на землю рядом с храпящим Грокхом. Раздался глухой звон стекла и шуршание провизии. — Рад видеть тебя в вертикальном положении, Матвей. Женщины чуть с ума не сошла, поддерживая твой пульс.

— Ты где пропадал? — спросил я, разминая затекшие плечи. Мышцы ныли, но слушались идеально. — Я уж думал, ты решил вернуться в теплые аудитории Башни.

— Я ходил на разведку в предместья Железного Пика, — Кай опустился на камень у огня, протягивая к пламени озябшие, длинные пальцы. — Нужно было пополнить запасы пресной воды и нормальной еды, пока мы тут не перешли на подножный корм. Ну и послушать, о чем шепчутся стражники на блокпостах.

Услышав звон, Грокх мгновенно перестал храпеть, подскочил на месте и, протирая заспанные глаза, тут же потянулся к мешку с припасами.

— Новости? — орк деловито захрустел сухарем, — Что там в городе? — и лишь теперь он заметил меня. — Матвей, ты очнулся! Хвала духам предков!

Кай мрачно усмехнулся, глядя на пляшущие языки пламени.

— Город закрыт наглухо. Никто не входит и никто не выходит без личного досмотра Инквизиторов. Башня Пепла перевернута вверх дном. Все лаборатории факультета Трансмутации опечатаны и залиты очищающим светом до основания.

Кай перевел серьезный взгляд на меня.

— Торн выжил, Матвей. Но ты сделал то, что не удавалось никому на протяжении веков. Ты его сломал. Полностью. Слухи разлетелись быстрее лесного пожара: Архимага нашли стоящим на коленях в грязи, харкающим кровью. Четырехсотлетний полубог, гроза континента... теперь не способен заморозить даже лужу у себя под ногами. Его энергетические каналы разорваны твоей паразитической скверной, они не поддаются лечению лучших светил Академии. Он стал просто очень старым, немощным троллем, из которого по капле уходит накопленная веками жизненная сила. Ты уничтожил легенду.

Я медленно кивнул, переваривая эту информацию. Мое вмешательство в этот мир окончательно перестало быть локальным. Я вырвал клыки фигуре высшего порядка.

— И теперь Совет Магов объявил на нас большую охоту, — спокойно констатировал я очевидный факт. — За нами придут не просто дежурные ликвидаторы.

— За нами придет Империя, — подтвердил Кай. — Торн был их цепным псом. Очень влиятельным, но псом. Теперь, когда стало ясно, что Пожиратели не только не вымерли, но и способны ассимилировать чужую магию без всяких ритуалов, Империя поднимет легионы. Инквизиторы носятся по предместьям как ошпаренные. Они боятся не просто нас. Они боятся прецедента.

В углу пещеры, куда капала грунтовая вода со свода, образовалась небольшая, кристально чистая лужица. Я поднялся, подошел к ней и заглянул в отражение. Оттуда на меня смотрело лицо человека, окончательно расставшегося с прошлым. Черты лица еще больше заострились, стали более резкими, хищными. Но главное изменение крылось в глазах. Вокруг черных, бездонных зрачков теперь отчетливо, зловеще пульсировало двойное кольцо: внутреннее — багрово-фиолетовое, и внешнее — льдисто-синее, холодное наследие искалеченного тролля. Я выглядел как существо, собранное из фрагментов чужих смертей.

— Очаровательно, не правда ли? — раздался за спиной знакомый голос.

Вессария бесшумно выступила из темноты самого дальнего коридора пещеры. Она выглядела уставшей, на ее высоких эльфийских скулах залегли резкие тени, но фиолетовые глаза горели фанатичным, пугающим триумфом. Она подошла к костру и внимательно осмотрела меня с ног до головы.

— Твои клетки завершили цикл адаптации, Пожиратель.

Она повернулась к остальным.

— Разведка Кая подтвердила мои худшие опасения. Оставаться в предгорьях Серых Пиков равносильно самоубийству. Скоро Инквизиция начнет ковровое сканирование местности. Нам нужно уходить. И уходить далеко.

Я внимательно посмотрел на наставницу, а затем перевел взгляд на переминающегося с ноги на ногу Грокха, напряженного Кая и сидящую у стены Хельгу.

— У меня вопрос к присутствующим, — я обвел их всех взглядом своих новых, сине-багровых глаз. — На вас троих нет меток Инквизиции. Хельга, ты просто адепт первого курса. Грокх, ты обычный торгаш с лицензией. Кай, у тебя вообще дипломатический иммунитет влиятельного восточного Дома. Зачем вы сидите в этой холодной дыре вместе с двумя приговоренными еретиками Империи? Вы еще можете вернуться в Железный Пик, сказать, что мы взяли вас в заложники, и очистить свои имена.

Грокх кашлянул, потирая свой огромный живот. Орк посмотрел на меня, затем бросил полный обожания и какой-то безумной преданности взгляд на Вессарию.

— В Железном Пике каждый день кого-то убивают или тихо банкротят, Матвей. Это город мелких шакалов. А я — крупный коммерсант, — орк гордо выпятил грудь. — Я умею просчитывать инвестиционные риски. То, что вы двое устроили у Черных Ворот... это не просто магия. Это рождение новой, неодолимой монополии на власть. И я лучше буду главным логистом и казначеем при самом опасном хищнике континента, чем останусь мелким скупщиком краденого, который дрожит от каждого городского патруля. Моя семья предала меня, бросив гнить в яме. Придет время, и я вернусь к ним и заберу то, что принадлежит мне по праву. Так что я деле.

Я перевел взгляд на Хельгу.

Девушка подняла подбородок. В ней не осталось и следа той запуганной девочки из Омута Забвения.

— Маги Земли вышвырнули меня, назвав мою предрасположенность к токсикологии и управлению гормонами "слишком грязной и темной". Вессария единственная дала мне шанс изучать настоящую, практическую магию. А ты... ты единственный, кто не смотрел на меня как на кусок мусора в том лесу, — она твердо встретила мой взгляд. — Мне некуда возвращаться. Моя магия не способна ломать скалы, но я могу вскипятить кровь врага эндорфинами или остановить его сердце страхом. Мои руки нужны здесь. Я буду контролировать твой пульс и варить для тебя стабилизаторы, чтобы твой голод не сожрал тебя самого.

Я медленно кивнул. Их мотивы были предельно прагматичны, жестоки и абсолютно честны. В этом мире только так и выживают. Оставался лишь один нерешенный элемент нашего странного уравнения. Я посмотрел на Кая.

— А ты, наследник? Зачем тебе бегать по грязи с изгоями? Тебя наверняка ждали теплые кабинеты в столице и гарантированное место в землях твоей семьи.

Кай усмехнулся.

— Именно поэтому, Матвей. Бесконечные кулуарные интриги, лицемерные улыбки на приемах и магия, послушно загнанная в строгие, покрытые пылью рамки цензурированных учебников. Моя семья на Восточных Островах планировала сделать из меня послушного дипломата-марионетку. Но я изучаю иллюзии и тени. А самая глубокая, самая непроглядная тень в этом мире теперь находится рядом с тобой. Я хочу своими глазами видеть, как будут рушиться их хваленые, тысячелетние догмы. Я хочу быть тем, кто будет прятать эту грядущую катастрофу у них на виду, пока мы не будем готовы ударить. Я остаюсь.

Решения были приняты. Мосты обратно в спокойную жизнь сожжены дотла. Я отвернулся от костра и зашагал к выходу из пещеры, туда, откуда тянуло утренним прохладным ветром. Вышел на широкий, естественный каменный карниз. Подо мной расстилались Дикие Земли. Бескрайний, суровый океан густых, непроходимых лесов, пронзающих облака скал и глубоких, покрытых вечным туманом низин. Здесь выживал тот, чьи клыки были острее, а кровь — ядовитее.

Позади послышались легкие шаги. Вессария встала рядом со мной на краю пропасти. Ветер трепал ее распущенные, иссиня-черные волосы. В бледном свете восходящего солнца она выглядела как воплощение самой безжалостной, неостановимой эволюции. И она была прекрасна. Как всегда.

— Куда мы направимся, Магистр? — спросил я, глядя туда, где за горизонтом вставало бледное солнце.

— На Восток, — ровным, лишенным сомнений голосом ответила эльфийка, ее фиолетовые глаза сузились, устремившись вдаль. — За Бескрайние Степи. Туда, где власть Совета Магов слабеет. Туда, где лежат Торговые Принцепства, Восточные Острова и забытые анклавы тех, кто когда-то был изгнан за изучение истинной магии крови.

Она повернула ко мне лицо.

— Это долгий и смертельно опасный путь. Мы попробуем найти спокойное место. Орк обеспечит логистику материалов с черного рынка. Иллюзионист закроет наши следы от радаров столицы. А я... я продолжу твою трансформацию. Ты перешагнул первый порог, Матвей. Но это лишь начало. Когда они придут за нами по-настоящему, одним вымороженным троллем дело не ограничится. Нам придется убивать богов.

Я глубоко вдохнул ледяной, кристально чистый воздух. Вспомнил тот стерильно-белый больничный потолок на Земле, доктора Кауфмана с его лживой улыбкой и аппарат эвтаназии, который должен был стать моим концом. Моя прошлая, никчемная жизнь неудачника окончательно сгнила и осталась позади в тот самый момент, когда я впервые разорвал чужую плоть и попробовал чужую магию на вкус. Я больше не пытался просто судорожно выжить, отбиваясь от заносчивых студентов или цепных псов гильдий. Я стал неотъемлемой, пугающей частью этого мира. Его самым опасным хищником, наделенным человеческим интеллектом и абсолютно нечеловеческими способностями.

Я сжал кулаки. Мои пальцы послушно и безжалостно впились в ладони. В моей крови пульсировала несокрушимая мощь извечной мерзлоты и ядовитая спора вечной, подгорной гнили. Высший Совет Магов объявил на меня тотальную охоту. Инквизиция собирает карательные легионы, чтобы стереть меня в пыль.

Я закрыл глаза и позволил темному инстинкту, живущему в самом центре моего расширившегося сознания, наконец-то расправить плечи и хищно, полнозвучно зарычать, приветствуя восходящее над пустошами солнце. Мои губы изогнулись в холодной, бесконечно уверенной улыбке существа, оказавшегося на вершине пищевой цепи.

— Пусть приходят, — тихо, но так, что это услышал весь просыпающийся внизу дикий лес, произнес я. — Я всё еще голоден.