Новая Намба. Том 2

Намба 1. Начало тотального шухера

Место действия славный город Илион

Две машины быстро доехали до площади перед магистратурой. На площади авто Екатерины Нахимовной стояло в отдалении от врат особняка Фортосов. Юрий Викторович после того как авто остановилось на площади, вышел из «Тигра» и быстро направился к «Тойоте Ланд Крузер 200», где должна была находиться его жена. Постучал в бронированное окно. Задняя дверь открылась, и оттуда вышла Екатерина Нахимовна собственной персоной.

Чиновница заметила, как из машины, что приехала за авто её мужа, вышли трое человек: её сын и две эти... как их там? Ну, вообщем, эти — свинарка и карамелька. Увидев карамельку, Екатерина Нахимовна сказала мужу:

— Ну что, Юра, тебе уже все рассказали? Вижу по этой синеглазке, что да. Ведь при ней её ухажёр меня пытался купить. И за сколько? ДВА МЕДНЯКА! МЕНЯ! О, Женечка, ты слышал уже? Значит, слышал. Что твоя дорогая мама стоит дешевле твоей смуглянки. Надеюсь, вы сюда как группа поддержки приехали?

Юрий Викторович начал думать, что его жена разозлилась не от того, что её приняли за жрицу любви, а из-за цены, что была предложена. Екатерина Нахимовна спросила мужа:

— Юра, а ты знаешь, почему мы здесь стоим? Нет? А я отвечу. Когда один из слуг подошёл, чтобы пригласить нас, я сказала, что теперь моё время стоит денег, и назвала сумму, что предлагал за меня этот хренов викинг. Вот чего-то сидят, думают. Сейчас, наверное, выйдут с подушкой, а на ней ломаный грош, и скажут: «Екатерина Нахимовна, за вашу старую задницу и этого много, но мы сегодня щедрые».

Намба 2. Биба и Боба: конспирация

Место действия славный город Илион

Олаф и Сигурд быстро шли по городу. Олаф быстро нашёл нужную инсулу и тут же подошёл к двери, достал ключ, быстро вставил в щеколду и открыл замок.

— Быстро сюда! — сказал он Сигурду и сразу закрыл за братом дверь.

Оба варвара поднялись на третий этаж, и Олаф достал второй ключ от двери своего жилища в инсуле. Также почти моментально втянул родственника за собой. Олаф закрыл дверь от своей «квартиры».

— Сигурд, слушай меня внимательно. Из-за того, что у тебя в штанах больше ума, чем в голове, мы оба встряли в неприятности. И этих неприятностей много. Баба, которую ты оскорбил, мало того что из инвириди и жена нобиля, так если Евгений из рода Викторовых правда её сын, то у тебя большие неприятности. Я видел его в бою, и не как у инвириди, что за сто шагов магией тебя бьют. Нет, он Флоки Краснозадому так врезал топором по шлему, что у того лезвие топора в подбородке застряло, и это через ШЛЕМ. А Флоки покрепче меня был.

Дальше Олаф сказал:

— Сигурд, сейчас мы с тобой поменяем внешность. Эх, хорошо, что перед отправкой за врата я хозяину инсулы за пять месяцев заплатил.

Жилище брата не поражало: одна комната с кроватью и крохотная кухня, где можно было только поесть, а не приготовить пищу, ввиду отсутствия печи. Рядом с кроватью лежали тюки. Подойдя к одному из них, Олаф достал ножницы и бритвенные станки и сказал брату:

— Ну, Сигурд, ща мы из тебя ромейца делать будем.

Быстро убежав, Олаф вернулся с амфорой с водой. Сигурд не понял ничего, что сказал ему старший родственник, а когда понял — попятился назад. Олаф решил лишить своего брата бороды и длинных волос. Несмотря на юный возраст, у Сигурда уже была борода около пяти сантиметров длиной. Ну, а длинные волосы считались на севере одним из предметов мужественности у воинов. Но Олаф зло посмотрел на него и сказал:

— Быстро сел.

После стрижки и бритья Сигурд и Олаф стали похожи на двух жителей севера империи — короткая стрижка и гладко выбритые лица. Сигурда удивила бритва, которую выдал ему брат: она была сделана из непонятного материала — то ли кость, то ли дерево, но почему-то синего цвета. Но брила она хорошо, а главное — без порезов. Вопрос с горячей водой решили просто: Олаф налил воду в небольшой деревянный таз, поднёс руку к тазу с горным хрусталем и начал творить волшбу, и через пять минут вода аж закипела, после чего вылил воду обратно в амфору и перемешал. Таким образом у братьев появилась тёплая вода.

В процессе бритья Сигурд спросил у родственника:

— Олаф, а кто такой Флоки и почему Краснозадый?

На что Олаф рассмеялся и сказал:

— Ну, вообщем, это один воин, да заберёт его в своё воинство Крольм. Храбро сражался: один раз своим мечом трём врагам за раз головы снёс, а на охоте с кулака молодого вепря спать отправил. Я как-то с ним решил побиться на топорах, так он мне так по щиту с двух рук ударил — с меня чуть штаны не свалились. А Краснозадый его прозвали вот за что. Встали мы как-то лагерем, поели, все дела, начали ложиться спать, а Флоки пошёл по большой нужде. И тут — крик, гам. А так как на небе тучи, дальше костра ничего не видно. И тут мы видим, что вокруг лагеря светящаяся красная задница бегает и орёт как чудовище какое. Ну, мы тут же копья, мечи на себя и с фонарями. И тут эта жопа нас увидела и к нам, и как закричит нечеловеческим голосом: «Это я, Флоки!» Мы сразу не поверили и медленно подходим, а задница упала, не шевелится и светит вокруг себя красным. Ну, мы подошли и видим — действительно Флоки, только без порток. Оказывается, он, когда по большому ходил, подскользнулся и упал на огненный красноцвет. Это растение такое, плоды что вырастают, большую цену имеют как специя. Только их сначала промывают и вымачивают, а то сок плодов едкий, да использовать надобно эту приправу на котел — десятую часть ложки. А Флоки на растение с плодами своей задницей шлепнулся, так сок свежий ещё и светится. Так Флоки стал Краснозадый.

Сигурд представил всё это и тоже усмехнулся. После всех процедур он получил от троюродного брата какую-то одежду — штаны и рубаху со множеством карманов и ботинки с шнурками — со словами:

— Держи, это одеяние инвириди. В них точно ни один патруль Фортосов тобой не заинтересуется.

Сам Олаф снял свои доспехи и положил их в сундук, сказав:

— Пускай здесь полежат.

Выйдя на улицу, варвары направились к тем воротам, через которые ни один, ни второй не входили.

Намба 3. Расследование

Место действия славный город Илион

Тем временем в особняке Фортосов глава стражи Павел принимал показания от гражданки города. Румия рассказала, как выглядели два варвара, один из которых явно очень хотел поближе познакомиться со смуглой красавицей и даже предлагал золото за близость. Из всего услышанного про этого северянина глава стражи понял следующее: один явно не понимал, что в Империи за такие действия можно получить и от телесных наказаний до каторги. Наёмники с севера были, и некоторые из малых деревень, после того как творили всякое, сильно удивлялись, что оказывается, даже если заплатил виру, нужно ещё штраф заплатить или на каторге поработать. Павел вспомнил, как однажды молодой северянин с Гефары из какой-то мелкой деревни облапал подавальщицу, получил за это два месяца каторги и штраф и выплату компенсации пострадавшей стороне, а также десять ударов плёткой. Варвар удивился тому, что штраф он должен был отдать не потерпевшей или её старшим родственникам, а городу. Ещё сильнее он был оскорблён тем, что палач, который выдал ему десять плетей, даже не является родственником той подавальщице.

Нет, с одной стороны Павел помнил, когда он был на севере, и в любом поселении можно было оставить меч и доспех посреди центральной площади, и его никто не тронет. Но как только северянин покидал родные просторы и оказывался в Империи, некоторые просто не понимали, как всё устроено, особенно это касалось тех, кто были из совсем глухих мест.

Ещё одна вещь, которая напрягла сира Павла, — это латный доспех на варваре, что только пил вино и дремал. Судя по описанию этой смуглянки, там был так называемый «Красный дракон». Такие доспехи делали на юге в одном из городов-государств, и, судя по слухам, в изготовлении этих доспехов маги и алхимики принимали участие от выбора руды и выплавки из этой руды стали до изготовления самого доспеха и последующего зачарования. Стоил этот доспех, мягко говоря, немало. Руны, нанесённые на доспех для защитных чар, драгоценные камни для поддержки этих чар. Павел помнил, что в молодости видел, как с сорока шагов в мага, облачённого в этот доспех, с осадного арбалета выстрелили, да ещё чем — зачарованным болтом. До этого таким болтом двух человек в бригантинах через щит проткнуло, причём навылет, и ещё со ста шагов. Так ещё болт после этого шагов пятьдесят пролетел прямо с кишками этих бедолаг. А там болт просто о кирасу чирканул — и всё, а маг в этом доспехе только на колено присел, и через пару вздохов огненный шар в тот арбалет запустил. Павел помнил, что ему потом маг легионный рассказывал и про арбалет, и про болт магический, который после запуска не тормозится, а наоборот набирает скорость, и если таким зарядом за сто шагов бить, то скорость он имеет большую в полтора раза, чем обычный болт с пяти шагов. И про доспехи эти красные Павел узнал, что руны не только защиту дают, но и волшбу помогают быстрее сосчитать, а у того мага в красных доспехах ещё и хитрый арифмометр был для магических расчётов, формой и размером напоминал перечницу.

Поэтому он передал Сабелию следующие инструкции: в трактир идти, трактирщика допросить на предмет, кто эти варвары, видел он их до этого, но в случае встречи быть аккуратным и, если что, мага в красном валить сразу, либо не трогать и бежать сразу к инвириди. У них-то с магией порядок полный, да и к тому же их гражданку оскорбили, причём, судя по всему, не последнего ранга дворянку.

Намба 4. Очередные переговоры

Место действия славный город Илион

Семейство Викторовых и глава города вели переговоры в одном из залов дворца Фортосов. Перед Мерцелой Фортос были выставлены некоторые образцы товаров, которыми была готова торговать Россия в лице Екатерины Нахимовны. Они были привезены УАЗом-«буханкой», который вообще-то должен был приехать вместе с госпожой Викторовой, но неожиданно сломался. Екатерина Нахимовна поехала на одной машине, а «буханка» приехала через полчаса.

Глава города внимательно смотрела, как из упаковок достают прекрасные зеркала, прозрачные упаковки со свечами, очень душистое мыло, самопишущие перья, карандаши и листы дорогой белой бумаги. Потом достали несколько зрительных труб необычной формы. Мерцела попросила опробовать один из зрительных приборов. К её удивлению, изображение, что давала зрительная труба, было удивительно чистым, да и кратностью она сильно превосходила аналоги из империи. Также на один из столов был выставлен набор из столовых приборов в красивой коробке, изнутри обитой шёлком. Хозяйка города подошла к приборам и взяла вилку, потом взяла похожую вилку с гербом дома Фортос.

— Это что, сталь? Уважаемый Евгений, я не понимаю. Ваша семья решила посмеяться над бедной старой женщиной? Я не понимаю этого. Сир Викторов, прошу, переведите своим родителям, что я не понимаю, зачем они принесли столовые приборы из стали. Это какая-то шутка или что? Евгений, вы ведь, как военный, понимаете, что сталь ржавеет, и из-за этого вкус блюд, что будут съедены с помощью этих приборов, испортится. А если смазывать их маслом от ржавчины, то будет то же самое. Такими приборами есть просто невозможно.

Викторов младший посмотрел на главу города и сказал:

— Сира Фортос, эта сталь НЕ РЖАВЕЕТ.

После услышанного брови Мерцелы чуть не пробили потолок, и она тут же подошла к столу, открыла сама бутыль с крепким вином, сама налила полный кубок и, залпом выпив, сказала:

— Евгений, я много прожила на свете и видела много чудес, но сталь, даже зачарованная, через месяц на улице без краски или лака будет в пятнах от ржавчины.

Евгений посмотрел на главу семьи Фортос и подошёл к ещё нераскрытому ящику. Достав нож, он вскрыл его и выставил на стол целый набор из кастрюль и прочей утвари, изготовленных из нержавейки. Потом он обратился к Мерцеле:

— Уважаемая сира Мерцела, вы можете отправить эту посуду на кухню и пускай ей хоть год пользуются — металл не поразит ржавчина.

Глава клана Фортос тут же начала думать: «Если мне сейчас сказали правду, а во лжи федералы замечены не были, то это просто невероятно. Скорее всего, федералы не будут делиться секретами изготовления такой чудесной стали. Я не удивлюсь, если кузнецы, что делают такой металл, охраняют его секреты и передают рецепт от отца к сыну, или вообще, если это государственная монополия, то либо все в одном месте — например, на острове на озере, в какой-нибудь глуши, где кроме рабочих и охраны на три дня пути живой души нет. Да и сама мануфактура, скорее всего, крепость, где все рабочие по факту рабы с зарплатой. Да и скорее всего, все этапы могут быть разделены таким образом, что даже если украдёшь пару рабочих, даже с документами их цехов, то весь процесс всё равно не будет понятен. Но только такая сталь нас просто обогатит».

Юрий Викторов что-то сказал сыну, и Евгений тут же перевёл:

— Уважаемая сира Мерцела, мой отец сказал, что все образцы, что вам сегодня будут показаны, мы отдаём вам в дар. Это вам наш подарок.

Екатерина Нахимовна, отойдя от шока от речи своего мужа, начала смотреть на своего благоверного просто уничтожительным взглядом.

Мерцела Фортос с интересом рассматривала товары федералов. Например, двойное настольное зеркало, причём одно зеркало было с увеличением. Да такое устройство можно было дорого продать в столице. Дальше, как объяснил Евгений, шёл сладкий продукт. Какой продукт? Молодой Викторов не смог объяснить, так как не знал, как сказать «сахар» на латыни. Сержант открыл красную коробку, и перед главой дома Фортос предстали белые кубики из маленьких кристалликов, плотно набитые в коробку.

— Это точно сладко? По виду больше похоже на соль. Евгений, вы точно не путаете? Я слышала, в Аравии выращивают дерево, из которого при надрезе вытекает сладкий сок, который, когда застывает, превращается в кристаллы. Его ещё называют древесным мёдом. Насколько я помню, он тёмно-коричневый, и, насколько я помню, его при подаче на стол нобилей очищают, но даже очищенный он светло-коричневый, а не белый.

Молодой Викторов, подумав, сказал:

— Сира Фортос, скажите, а у вас есть кислые напитки из фруктов? Если есть, то пусть прислуга принесёт.

Глава клана задумалась и приказала принести вино из северного винограда. Вино из этого винограда было настолько кислым, что его всегда разбавляли или перерабатывали на винный уксус. Через несколько минут глиняный кувшин с вином, кувшин с водой и пара глиняных стаканов были на столе. Евгений сам налил вина в стакан, добавил немного воды и предложил Мерцеле бросить в стаканы несколько кусков сахара. Глава города взяла кувшин, налила вино ещё в один стакан, добавила воды, бросила в стаканы по три белых кубика, потом всё размешала серебряной ложкой. Один стакан взяла сама, другой протянула младшему Викторову. Евгений посмотрел с тоской на содержимое стакана, но тем не менее выпил содержимое. За ним выпила содержимое стакана и глава клана.

К удивлению Мерцелы, вино вместо сильной кислятины было сладким с небольшой кислинкой. Она подумала, что слуги, наверное, ошиблись и принесли другое вино, поэтому она взяла кубок и, налив полстакана, залпом выпила.

— Нет, не ошиблись. Действительно, эта северная кислятина, — про себя сказала Мерцела Фортос, прилагая все усилия, чтобы не скривить от кислости лицо.

После демонстрации ещё нескольких вещей типа ластика, рулетки, скрепок для бумаги, наручных часов и прочих технических благ Мерцела была вне себя от восторга, что, впрочем, искусно скрывала, выставляя напоказ лишь улыбку. После переговоров Мерцела Фортос предложила семейству Викторовых остаться в особняке.

— У нас есть чудесная баня, а то в полевом лагере, я как понимаю, баня так себе, — сказала глава города.

Юрий Викторович задумался, посмотрел на жену и сына и утвердительно кивнул. А глава клана Фортос попрощалась и направилась в комнату гостей, где сидели Марина и Румия, которую отвёл после дачи показаний сир Павел. Девушки смотрели друг на друга с неприязнью, но когда Мерцела Фортос зашла в комнату, они тут же встали и сразу поклонились. Мерцела знаком показала слугам, чтобы вышли за дверь и ждали за ней, сама она села на кресло и также знаком приказала девушкам сесть на диваны, где они до этого располагались.

— Марина и Румия, думаю, вы знаете, кто я такая, поэтому сразу к делу. Насколько я понимаю, вы очень хорошо знаете Евгения Викторова. И я пригласила Евгения с семьёй остаться у нас и испробовать наши бани. Но вот незадача: у Евгения сломана рука, поэтому ему будет сложно помыться, а слуга-мойщик был ранен при штурме. Поэтому у меня к вам предложение, — сказала Мерцела Фортос не терпящим возражения тоном.

Намба 5. Биба и Боба: великий крысиный побег

Место действия славный город Илион

Сигурд и Олаф вышли из города Илиона и направились в ближайший лесок.

— Сигурд, слушай меня внимательно: через стражу зайдём в город через другие ворота и направимся к казармам городской стражи. Так, слушай легенду: ты действительно мой родственник, и мы встретились за городом случайно. Видишь там рощу? У меня там тайник. Там — сменная одежда, и сейчас ты в неё переоденешься. Одежда не новая, но это даже хорошо. Не беспокойся: одежда хоть и не новая, но чистая. Благо выходили мы с тобой из города в длиннополых плащах, поэтому одеяния инвриди стража не заметила. Да и повезло нам, что на посту один стражник дремал, а второй был занят телегой, которая въезжала в город.

Сигурд действительно понял, как им повезло: никто и не заметил, что они вышли из города. Поэтому, зайдя в небольшую рощу, они нашли тайник, и Сигурд переоделся в одежду своего родственника. А потом они почти целую стражу дремали, после чего направились обратно в город. На воротах их остановили, и варвары удивились количеству стражников. Один из наёмников на воротах узнал Олафа.

— Олаф, ты что ли это? Я тебя без бороды‑то и не узнал, — сказал он.

Варвар присмотрелся и понял, что увидел Марка Северина — одного из местных, с которым иногда пересекался по службе. Они разговорились. Из разговора Марк узнал, что Олаф три стражи находился за городом и встретил своего родственника, которому отправил весточку несколько месяцев назад. Олаф узнал, что в Илионе полторы стражи назад два варвара учинили натуральный разгром: избили отряд инвриди, изнасиловали десяток горожанок, спалили две таверны и насрали в городской фонтан. Поэтому всем силам правопорядка Илиона приказано этих двух варваров изловить и отправить на справедливый суд сиры Мерцелы Фортос. Кто их поймает, тому глава города выдаст пятьдесят золотых, а кто скажет, где они находятся, — тому двадцать золотых выдадут. Поэтому вся стража и бегает, рыскает, ищет этих двух северян.

Намба 6. Интерлюдия

Место действия славный город Илион

Одна из таверн славного города Илиона.

— Евгения, ты слышала, что творится у нас в городе? Эти северяне совсем обнаглели! Говорят, разнесли две таверны, изнасиловали пять горожанок, мылись в фонтане, где добрые римские граждане воду для питья берут. Так ещё, говорят, прямо на центральной площади женщину инвриди изнасиловали. Да ещё, чтобы унизительно ей было, две медные монетки ей бросили — мол, она гетера дешёвая. Да до каких пор мы это терпеть будем? Ходят тут всякие, бормочут что‑то, и непонятно: то ли он говорит, то ли ему плохо и сейчас он своими внутренностями блевать начнёт!

На что было сказано:

— Всё верно, уважаемый Клавдий. Мы тут стараемся, работаем, платим налоги, а приходят всякие и давай всякое делать. А я ведь ещё слышала, что эти варвары после того, как в фонтане искупались, так туда ещё и насрали. Да и купались они, естественно, не снимая одежды — ведь варвары же. Как помылся, так заодно и постирался. А ведь инвриди за свою женщину обязательно спросить захотят. А вдруг снова прилетят их драконы и нам весь город разнесут за то, что в нашем городе такое творится? А стража ничего не делает.

К компании, что обсуждала нынешнюю ситуацию в городе, начали подходить ещё люди, причём каждый со своей версией событий. Итогом стала версия, рассказанная шурином деверя, чей троюродный брат узнал от своей троюродной сестры, которая узнала от своей двоюродной тётки, работавшей во дворце Фортос.

Окончательная версия звучала так: неизвестное количество варваров — числом от двух до тридцати — изнасиловали десять римских гражданок и неустановленное число граждан. А также, по непроверенным данным, было изнасиловано значительное количество овец, коз, коров и прочей живности: ведь всем известно, что все северяне — зоофилы, особенно те, которые живут у стены.

Также была обесчещена женщина инвриди, которую ещё и унизили после того, как надругались. Один из варваров достал квадранс — самую мелкую монету империи, — разрубил её пополам и бросил половинку на истерзанную женщину со словами, что за неё и этого много. А потом ещё и плюнул ей в лицо, естественно, по‑глупому смеясь.

Также варвары разгромили несколько таверн. Причём, естественно, эти таверны были ограблены: все деньги, продукты и алкоголь были украдены варварами. А персонал таверн был избит и обесчещен. Причём что хозяева таверн, что служащие в тавернах — все как один порядочные римские граждане.

Но варвары не были бы варварами, если бы успокоились на этом. Но нет. Они нагадили в два фонтана. А так как были пьяны, гадили, не снимая штанов. Поэтому, когда они это заметили, то пошли в другие фонтаны помыться — что и сделали, естественно, не раздеваясь, чтобы заодно и одежда постиралась.

По мнению обеспокоенных горожан, возможно, это были шпионы с севера, которых послали тёмные.

Намба 7. Биба и Боба: на хате

Место действия славный город Илион

Сигурд и Олаф быстро шли в направлении дома Олафа. Прибыв на место, они смогли перевести дух. Младший варвар наконец тихо сказал своему родственнику:

— Олаф, я не понимаю, что за чушь я слышал от стражника. Мы ведь никого не били и в фонтан не гадили, а тут такие слухи. Хорошо, ты мне сказал ничегошеньки не говорить и тихо в стороне быть, а то бы я этому стражнику в ухо дал, а потом рассказал, как на самом деле было.

Олаф рассмеялся и сказал:

— Сигурд, ты хоть понимаешь, что бы ты наделал своей «правдой»? Нет. Вот лучше молчи. Знаешь, какой один из самых лучших способов скрыться от людей, которые тебя ищут? Нет? Ну по тебе видно. Самый лучший вариант — это самому присоединиться к поискам и искать самих себя.

Я, когда уезжал из плена инвриди, не только броню того мага прихватил. Нас, как наёмников, Фортос освободил отдельно от остальных легионеров и ополчения, так ещё и на самоходе повезли прямо к Илиону. Ну я, не будь дураком, попросил не один доспех взять, а несколько. А интендант инвриди сказал: «Да хоть десять забирай! Нам ещё когда часть доспехов с вашей стороны привезли, девать этот металл некуда». Ну я и себе пяток доспехов взял, да и здесь оставил.

Подойдя к кровати, которая также являлась сундуком, он поднял её верхнюю часть и достал несколько свёртков, которые сложил на стул. А потом, вернув верхнюю часть кровати в исходное положение, положил свёртки на одеяло, развернул ткань и достал из свёртков кольчато‑пластинчатую броню. Верх представлял собой бахтерец с длинным рукавом, а низ — кольчужные шоссы с вплетёнными внахлёст мелкими металлическими пластинами. Сверху также шло зерцало на грудь и спину с боковыми вставками. Завершал доспех шлем тюрбаного типа и запасной — типа тарелки, с кольчужной защитой шеи. Всё было покрыто серебром, что выдавало: раньше этот доспех принадлежал довольно богатому воину. Не барону, конечно, но нобилю, владеющему парой деревень, — в таком бы точно мог быть. Но, скорее всего, доспех раньше принадлежал кому‑то из южных городов‑государств.

Олаф сказал:

— Сигурд, попробуй надеть доспех.

Тот не заставил себя ждать и через несколько минут был уже в доспехе. Немного покрутившись, молодой варвар сказал, что доспех немного великоват. На что Олаф ответил:

— Сигурд, сейчас ты в обычной одежде, а с поддоспешником будет в самый раз.

Сам он подошёл к кладовке в стене, открыл её и начал снаряжаться в свой запасной доспех: с латными ногами, верхом из бахтереца с длинным рукавом. Правда, вместо зерцала он надел бригантину из зелёного бархата с гербом. Шлем, правда, был обычный — черепник. Потом взял шинно‑бригантинные руки такого же зелёного цвета, как и доспех, да ещё и с тем же гербом — рисунком на локтях. Немного подумав, достал пару латных наручей и бросил брату, сказав:

— Вот их ещё нацепи.

Потом пришла очередь оружия. Один из свёртков, который Олаф достал из‑под кровати, также был раскрыт, и Сигурду перешли меч‑спата с поясом и ножнами — причём пояс также был с серебряными вставками и украшен гранатами, — нож и небольшой топорик с дивной ручкой из непонятного материала. Сам Олаф вооружился мечом‑бастардом, кинжалом, а за спину закинул топор.

— Ну всё, Сигурд, выдвигаемся. Я‑то тогда чего ждал? Начальник моего отряда был уже в городе, приехал ещё вчера. Только по приезду знатно напился, поэтому весь сегодняшний день лечился от похмелья пивом и вином. Сейчас пойдём в казармы: там я перед ним появлюсь и тебя порекомендую к себе в отряд.

Намба 8. Да начнется пляжный эпизод

место действия славный город Илион

Термы дома Фортосов занимали довольно большую площадь: десять больших парных, отделанных мрамором, пара бассейнов площадью по 150–160 квадратных метров, мозаика, мрамор, кое‑где — яшма. В общем, дорого‑богато. Поэтому семейство Викторовых с комфортом разместилось для банных процедур. Единственное, что беспокоило женскую часть семейства, — то, что младший Викторов мылся отдельно. О чём Екатерина Нахимовна сообщила мужу:

— Юра, надо было вместе оставаться! А то наш сыночек один, без автомата и пистолета. А вдруг на него нападут? Ты спрашиваешь, Юра, кто? Да хотя бы свинарка и Карамелька! Зря он оружие нашей охране отдал. Отдал бы его маме — он бы мылся, а мама его от всяких там опасностей охраняла. Ему ведь всего двадцать лет, он же ребёнок! В общем, сейчас помоемся, и я схожу проведаю, как там наш Женечка.

Тем временем в комнате для прислуги Румия и Марина осматривали себя в одежде для банных процедур. Одежда представляла собой два предмета: трусы и полосу на грудь из тонкой кожи. Старуха Фортос выдала им новые предметы одежды, да вот с размером немного ошиблась. Одежда была немного мала, поэтому трусы, стоило их надеть, облепили чресла, а лиф, надетый на грудь, хоть и полностью закрывал её спереди, но сверху и снизу всё было видно.

Как объяснила им глава Фортосов, они должны были прикатить столик на колёсиках с едой и напитками в термы, где находился Евгений, и всячески за ним ухаживать. И если Румия восприняла заявление Мерцелы с энтузиазмом, то вот Марина заметно скисла. Заявление смуглянки о том, что ради спасения империи в этих термах они из девушек станут женщинами, вообще вогнало девушку в ступор.

Поэтому, подойдя к столику, который они должны были выкатить, они решили выпить для храбрости. Мерцела Фортос не знала, что Евгений не любит алкоголь и старается не пить. А его скисшее лицо при употреблении вина с сахаром она списала на то, что Евгений привык к земному алкоголю.

Но, на счастье, когда сир Юрий Викторов гостил у них в первый раз, у них осталось несколько бутылок вина «Madera» — очень сладкого и очень крепкого. Им, кстати, напилась её дочь: она подумала, что сир Викторов — прислуга своего сопровождающего воина инвриди, оскорбила его и ранила. Но всё же после того, как Викторов‑старший привёз сына, Мерцела Фортос, узнав об этом, написала письмо с извинениями и попросила прислать образцы алкоголя, который популярен за вратами.

Влияние Викторова‑старшего за лентой было, конечно, меньше, чем в Москве, но вскоре газ Садко с охраной подъехал к особняку дома Фортосов. Слуги перегрузили сорок ящиков с напитками инвриди, и часть содержимого этих ящиков оказалась на передвижном столике. Но только помощники Юрия Викторовича поняли просьбу буквально — брать то, что популярно у народа. Поэтому все вина с Земли, которые были на столике, оказались плодово‑ягодными креплёными.

Намба 9. Бурление масс

Место действия славный город Илион

Тем временем в Илионе народные массы бурлили, словно просто массы одного вещества, когда туда бросили дрожжи. Главы районов пытались успокоить народ, но у них это плохо получалось. Пока один из старейших чиновников не взял слово. Это был Марк Цицерон: ему уже шёл восьмой десяток, но ясность мысли до сих пор не покинула его.

Старый чиновник поднял руку — и народ сразу поутих. Марк начал говорить, и голос, усиленный магией, разнёсся над одной из площадей города:

— Добрые граждане империи, жители нашего славного города Илиона! Вы все знаете меня: я один из вас. Я родился, вырос и живу в нашем прекрасном городе. Но что я слышу от вас, дорогие мои друзья? Раздувая слухи о варварах, которые совершили преступления, вы, судя по выкрикам, хотите пойти на рынок и разгромить там всю торговлю рабами‑северянами. Я так понимаю, после этого на рынке, как минимум, будет разгромлена половина торговых рядов, не имеющих отношения к работорговле: они попадутся вам под горячую руку. Естественно, всё с прилавков будет украдено, да и сами торговцы пострадают. А потом вы пойдёте дальше — пока от нашего славного города не останется ничего, кроме руин.

А вот интересно: кто так поступает? Не знаете? Так поступают варвары, а не цивилизованные люди империи, которые должны следовать закону.

Я, так же как и вы, знаю, что глава нашего славного города назначила награду за двух варваров — причём золотом — за преступления, совершённые в нашем славном Илионе. Но что они конкретно совершили — не говорят. Я предлагаю вам выбрать достойных людей и вместе с нами, главами районов, пойти к Мерцеле Фортос. Пусть глава гильдии объяснит, за что дают столько денег за двух северян. А то я тут столько слухов услышал, что такое чувство, будто у нас не два варвара, а две тысячи варваров покуролесили: сожгли все таверны, изнасиловали всех женщин и насрали во все фонтаны!

После слов, произнесённых Цицероном, толпа успокоилась. После небольшого совета от неё вышли десять человек, которые направились вместе с главами районов в сторону особняка Фортос.

Намба 10. Пляжный эпизод

Место действия славный город Илион, термы Фортосов

Две девушки внимательно рассматривали бутылки, которыми был заставлен нижний ряд столика на колёсах. Таких бутылок они ни разу в жизни не видели: с неизвестными этикетками, из очень хорошего стекла, а не из керамики. Качественное стекло, этикетки на дорогой бумаге, да и надписи на непонятном языке говорили об одном — это алкоголь инвриди. Единственное, что было непонятно, — прозрачные бутылки с прозрачной жидкостью.

Но Румия вспомнила, что отец, легионер‑отставник, говорил: когда он был в столице, некоторые нобили пили воду, привезённую либо с ледников, либо из источников, которые находятся за 300 миль от города, — даже для этого дела виверн брали. Поэтому юная смуглянка решила, что это специальная вода, чтобы смешивать с вином для получения поски. Единственное, что её смущало, — то, что бутылки с прозрачной жидкостью стояли в ведёрках со льдом. Но потом она вспомнила, что отец говорил ей: некоторые вина нобили разбавляли ледяной водой, иногда используя для этого магов.

Неожиданно Румия повернулась к Марине и сказала:

— Слушай, если ты боишься, давай немного выпьем для храбрости.

На что получила ответ:

— Ты думаешь, если я буду пьяной, то отдамся сиру Викторову? Я — гордая дочь империи, пусть и крестьянка. И если глава земли, на которой стоит моя деревня, попросила помыть дорогого гостя ввиду его увечья, то соглашусь, но не более. Чего и тебе советую. Но от вина не откажусь: все великие дела начинали после кубка вина.

На это смуглянка сказала Марине, что знает один рецепт, по которому нобили пьют вино, — а они будут пить такое вино, что ни один нобиль в жизни не пил. И с этими словами Румия, взяв со стола с посудой два кубка побольше, направилась к украшенному цветами столику на колёсах.

Тем временем Евгений после парилки мыл себя в моечной. Он ловко орудовал одной рукой, а вторая рука, которая была сломана, находилась в американском гипсе, который можно было мыть. Прислужник лишь раз помог ему наполнить таз водой, а дальше удалился, сказав, что скоро придут двое слуг, которые помогут Викторову‑младшему помыться.

Евгений спокойно продолжал мыться: полностью намыливал себя мочалкой и смывал пену ковшиком. Как вдруг дверь прислуги отворилась, и из дверного проёма буквально вылетел столик на колёсиках. Он быстро поехал в сторону бассейна и остановился оттого, что ударился колёсиками о мраморный бортик. Пара открытых бутылок, что стояла наверху, из‑за резкого торможения улетела в бассейн, окрашивая воду в красный и фиолетовый цвет.

— Та‑дам! Идущие на фал… Ну, в общем, приветствуют тебя, сир Викторов! — произнесла смуглая девица и буквально ввалилась в помещение, держа на плече юную крестьянку.

Та окинула обнажённого Евгения мутным взглядом и сказала:

— Руми, мы что, дошли? Ах, как хорошо! А ты знаешь, я сейчас посмотрела и думаю, что стать женщиной во имя империи — очень хорошая мысль… ИК!

Евгений просто был в шоке. Румия решила немного разрядить обстановку и послала воздушный поцелуй, от которого у Евгения заслезились глаза и захотелось закусить: перегар от девушки сержант почувствовал аж за семь метров, которые разделяли их.

Марина подняла голову и, улыбаясь, сказала:

— Сир Викторов, а хотите фокус покажу?

И с этими словами резко ушла вниз, оказалась за спиной юной смуглянки, тут же расстегнула застёжку и оставила Румию без верха. Потом сама освободилась от верха и бросила оба лифчика в сторону Евгения.

Викторов Евгений Юрьевич был добрым парнем, но он терпеть не мог алкоголя и пьяных. Поэтому один раз он даже накостылял одному однокурснику, который, узнав, кто отец Евгения, решил подружиться с Женей. Подкараулив его и подбежав с пакетом, в котором уже что‑то звенело, и уже навеселе, дыхнув на Викторова‑младшего перегаром, однокурсник сказал:

— Жетон, харе хернёй страдать, пойдём бухнем! А то я тебя ни разу бухим не видел. Ты чего, не пацан, что ли?

После этих слов Николай Цветков, одногруппник Евгения, получил под дых, а дальше приёмом самбо был брошен на асфальт. Причём упал он очень удачно — разбил содержимое пакета, откуда тут же потекла пенная жёлтая жидкость.

Подойдя к одногруппнику, Евгений наклонился и сказал:

— Николай, я, как понимаю, вы хотели со мной познакомиться, но не учли разницу в менталитете. Я не пью, поэтому постараюсь объяснить попроще: подходить ко мне с алкоголем — это всё равно что если бы я подошёл к вам с бутылкой мочи и сказал, что мы это будем пить.

Тем временем Марина посмотрела на сира Викторова и удивилась: тот смотрел им на лица, а не на грудь, да и лицом был скорее зол, а не возбуждён.

Неожиданно Евгений улыбнулся и сказал:

— Румия, Марина, а не хотите поплавать со мной в купели? Вот видите, она недалеко от бассейна.

Старшие Викторовны после мытья и массажа расслаблялись, лёжа на специальных диванах, попивая вино и заедая его местными закусками. Неожиданно из соседнего помещения заорали — причём женским голосом, а точнее, двумя женскими голосами. После этого Екатерина Нахимовна сказала мужу:

— Юра, бежим! Ты что, не слышишь? Это нашего Женю совращают и чести лишают!

Чиновник посмотрел на жену и спросил:

— А чего Евген не орёт тогда?

Жена посмотрела на мужа как на дурака и сказала:

— Ты не понимаешь! Скорее всего, они действуют парой: одна села ему на лицо, чтобы не кричал, а другая села на кое‑что другое. В общем, я побежала сынку спасать, а ты как хочешь!

И с этими словами Екатерина Нахимовна побежала к двери.

Тем временем в соседнем помещении терм…

Когда семейство Фортосов строило эти термы, при рытье котлована под фундамент они нашли несколько родников. Один из них был аналогичен Кисловодскому семиградусному источнику — правда, дебит был гораздо слабее. Но воду использовали в особняке, да и к фонтану на площади при особняке подвели, где иногда за водой выстраивалась очередь. Также эта вода считалась лучшим средством от похмелья и выведения всякой гадости.

Купель, что располагалась в помещении, где мылся Евгений, имела температуру воды около 10 градусов и через небольшой искусно сделанный водопад сообщалась с бассейном. Поэтому, когда Евгений позвал девушек в купель, он имел несколько другие планы, а не те, о которых подумали Румия и Марина.

Но после слов Евгения о совместном плавании девушки тут же подошли к сержанту: одна — под правую руку, другая — под левую. И, приобняв их за талии, Евгений повёл девушек к купели.

Купель, а точнее — небольшая купальня площадью около 14,5 квадратных метров и глубиной около 1,5 метров, немного поднималась над поверхностью пола, поэтому к ней вела небольшая мраморная лесенка в три ступеньки. На ней Румия специально запнулась и, когда Евгений её ловил, сделала так, чтобы он схватил её грудь. После чего показала язык Марине. На что Марина, чуть повернувшись, показала, что рука сержанта уже не на её талии, а на ягодицах.

Ну вот, они подошли к купальне, и со словами «Дамы вперёд!» Евгений отправил несильными толчками руки по талии обеих девушек в холодную воду — трезветь.

Екатерина Нахимовна побежала со всех ног через короткий коридор в соседнее помещение, где мылся её Женечка. Быстро отворив дверь, она увидела страшную картину: Карамелька и Свинарка вместе с её сыном были в одной купели. Так ещё Карамелька буквально душила своими большими «арбузами» Женю, буквально вжимая его лицо в них. Свинарка тоже не отставала, держа сержанта за ноги.

Но Екатерина Нахимовна не первый год за мужем, поэтому, когда она это увидела, сразу поняла, что эти девки задумали: они хотели вырубить Женечку, а потом надругаться над его бесчувственным телом. Финалом всего этого должны были стать два брюха, представленные главе семейства Викторовых со словами: «А это от вашего сына». Но, к счастью, мать подоспела вовремя и сейчас спасёт Женю.

Евгений, закидывая девок в бассейн с холодной водой, имел только одну цель — чтобы девки протрезвели. Правда, крику было… Но после данного действия немного воды оказалось на мраморном полу. И на одной из этих луж сержант армии РФ поскользнулся и так удачно упал, что голова оказалась рядом с Румией, а ноги — рядом с Мариной. Смуглянка от шока и холодной воды схватила Евгения за голову и начала прижимать к груди, при этом вереща.

И тут зашла его мать и, увидев всё это, закричала:

— Ну всё, с**ки, вам не жить! Да я за Женечку вас обеих здесь и утоплю!

И с рёвом раненого слонопотама настоящая… греческая мать побежала на девушек. Но, к счастью, Евгений быстро сориентировался и, схватив девушек, пулей вылетел из бассейна. А Екатерина Нахимовна пулей в этот бассейн залетела.

Но Евгений сделал фатальную ошибку: он забросил девушек на плечи. И когда выбегал из бассейна, немного подбросил Румию и Марину таким образом, что каждая девушка несильно ударилась животом о плечи Евгения. Но находившийся в дамах алкоголь попросился наружу, и бассейн‑купель начал окрашиваться в «богатый внутренний мир» девушек, который буквально вырвался наружу, заставив Екатерину Нахимовну ретироваться из воды.

На своих могучих плечах Евгений держал чуть меньше центнера, что не могло не беспокоить его мать.

— Женечка, солнышко, что ты делаешь? Немедленно опусти этих дур, а то надорвёшься! А лучше сначала опусти одну дуру — ну вот эту смуглую, ту, которая с**ки отрастила пудовые и тебя ими задушить пыталась. Да, отпусти и передай маме. А мама сейчас сначала эту Карамельку, а потом Свинарку в их же блевоте и утопит. Что значит «нет»? Сыночек, слушай мамочку: мама плохого не посоветует. Мама сначала их утопит, а ты тем временем сбегаешь за топором, а мама сама всё… сделает. В общем, хотя зачем? Скажем, что они на нас напали!

Евгений посмотрел на мать и сказал с чисто одесским говором:

— Мама, развернитесь на 180 градусов и идите по направлению в соседнее помещение. Я таки уже взрослый мужчина и сам разберусь со своими женщинами. А мне, попрошу, не мешать. И не надо никого топить, вам ясно, маман?

Екатерина Нахимовна посмотрела на своего сына и сказала:

— Поц, шлимазал, бендюжник! Родную мать посылаешь? А я ведь тебя родила, ночей из‑за тебя не спала, а ты… ты…

После этих слов Екатерина Нахимовна развернулась и, склонив голову, побрела — правда, не в сторону двери, а в сторону столика с алкоголем и закусками. Подойдя к нему, она откатила его от бассейна и покатила в сторону двери. Бросив взгляд на сына, она сказала:

— Это я реквизирую за то, что маму не слушаешь.

Намба 11. Промежуточное

Место действия славный город Илион

Тем временем Олаф и Сигурд подходили к казарме, рядом с которой происходила суета.

Олаф представился командиру и отрекомендовал своего брата. На что командир сказал:

— А, это хорошо! Ещё люди нужны. А то мне сейчас информация поступила: у нас в городе мало того что варвары пошалили, так ещё и бунт намечается. Так что надо быстрее к дворцу идти — а то, я слышал, бунтовщики туда пойдут.

В то же самое время...

Мерцела Фортос рассматривала подаренные ей товары, и с каждым новым предметом глава города радовалась ещё больше: карманные зеркала, карандаши для записей, листы дорогой белой бумаги и прочие разные мелочи. Семейство Викторовых подарило дому Фортосов целую кучу товаров, которые были привезены на самоходе с прицепом.

Но неожиданно глава дома услышала стук в дверь. Мерцела тут же разрешила слуге зайти. Войдя, слуга сказал, что на площади перед особняком собралась небольшая толпа и просит их принять.

Намба 12. Честно реквизированное

Место действия термы Фортосов

Екатерина Нахимовна, толкая перед собой тележку, зашла обратно в помещение с бассейном, где находился её муж. Подведя столик к одной из лежанок, она плюхнулась на неё. На вопросительное лицо мужа она ответила:

— Юра, всё нормально! Эти две дуры нажрались — ну, Карамелька эта Сисястая и Свинарка. Ну, Женя их вон в бассейн с холодной водой окунул, так они в этот бассейн наблевали. Ну, в общем, смех да и только.

— Юра, правда, проблема появилась: Женя меня не слушается. Я хотела ему помочь, чтобы мы вместе этих пьяных дур в трезвое состояние привели, а он мне надерзил. Сказал, мол, «мои бабы, я сам с ними разберусь». И это мне, своей родной матери, такое говорить — кошмар! Ну, в общем, за такую дерзость я у них столик с бухлом реквизировала.

Юрий Викторович посмотрел на столик и был сильно удивлён ассортиментом алкоголя — так как это были земные напитки: водка, коньяки и плодово‑ягодные вина — яблочные, вишнёвые, малиновые, ежевичные, смородиновые. Чиновник посмотрел на закуски, которые были разбросаны и залиты вином, хлопнул в ладоши — и через пять секунд появился слуга. С помощью латыни жены Юрий объяснил ему, что надо заменить закуски, почистить столик, а бутылки не трогать.

Намба 13. Откуп

Место действия славный город Илион

Мерцела Фортос встречала представителей делегатов от общественности — и эта общественность была явно чем‑то возмущена. После выяснения всех обстоятельств глава города объяснила делегатам, что произошло на самом деле, и приказала, чтобы жителям Илиона её слова передали слово в слово — а не как в прошлый раз.

Делегаты не ушли от главы клана Фортос с пустыми руками. Каждому из них выдали продуктово‑вещевой набор: килограммовую пачку соли, коробку сахара кубиками, большой 100‑граммовый пакет с чёрным перцем, бутылочку с нарисованным солнцем и надписью на языке инвриди «Солнцедар‑2», пачку писчей белой бумаги инвриди, два карандаша, чайную пару из фарфора и зеркало размером с ладонь — чтобы уважаемые делегаты ничего не забыли.

Намба 14. Отдых есть отдых

Место действия термы Фортосов

После того как силами слуг столик был приведён в порядок, Викторовы‑старшие приступили к осмотру бутылок. Все бутылки были произведены в братской Беларуси — даже абрикосовые, гранатовые и персиковые. Остальные были ежевичные, малиновые, рябиновые, чёрнорябиновые, яблочные, грушевые, черничные, а ещё — из вишни да черешни. Такого вина ни Юрий Викторович, ни Екатерина Нахимовна не видели. Поэтому Екатерина Нахимовна, взяв одну бутылку, сказала:

— Юра, ну что, хряпнем немного? — и достала бутылку с вишней на этикетке.

Тем временем в другой части терм Евгений помогал девушкам прийти в себя. Благо при термах были ещё и спальни. Сержант сделал следующее: в одном из фонтанов прополоскал рот Румии и Марины, потом помог девушкам умыться и проводил их в спальню, где они уснули вдвоём на одной большой двуспальной кровати. Сам Евгений решил, что будет спать в комнате напротив: там была точно такая же комната, только кровать была немного больше.

Уложив дам спать, Евгений взял из небольшого рюкзака книгу в мягкой обложке. На ней был изображён мускулистый здоровяк: одной рукой он стрелял из М60 (криво налепленного ему в руку фотошопом), второй обнимал грудастую блондинку, а к его ноге льнула не менее грудастая негритянка. Книга, как гласила надпись, называлась «Комбат: спасти Замбези», с припиской «Наш спецназ по всему миру» — о приключениях неубиваемого комбата Ивана Романова, прозванного Грозным.

Евгений усмехнулся, вспомнив, что Грозный Иоанн Васильевич был‑то Рюриковичем, и продолжил чтение. На обороте книги красовалась фотография автора в балаклаве, а под ней — биография: утверждалось, что этот субъект воевал во всех значимых конфликтах — от битвы при Каннах до войны в Грузии, а в отставку ушёл, потому что набил рожу двум или трём генералам, а маршалу и вовсе дал леща.

Евгению надо было просто почистить голову от всего, что на него навалилось, поэтому лёгкий боевичок про командира особого секретного спецназа как раз подходил. Правда, начав читать, он не мог избавиться от ощущения, что автор не то что в спецназе — а в обычной армии не служил.

Например, в книге утверждалось, что подполковник Романов за спасение от террористов круизного лайнера в Карибском море был представлен к высшей награде США — а это, по мнению автора, было «Пурпурное сердце». Причём награда была вручена ему трижды, и на кителе комбата красовались три медали с изображением Джорджа Вашингтона в пурпуре.

В самой книге рассказывалось, как в стране Замбези свергли и убили местного короля почти со всей семьёй. Единственной выжившей оказалась дочь, восемнадцати лет, которая давала интервью российской телекомпании — но не во дворце, а в другом месте. Солдаты злого диктатора захватили принцессу и журналистов РФ: оператора они убили и съели, а журналистку, которая брала интервью, решили подарить диктатору как свадебный подарок вместе с принцессой.

На спасение принцессы и журналистки в Африку закидывают подполковника Романова вместе с батальоном. Он, пробежав на своих двоих 90 километров, освобождает двух девушек из военной базы, где они были в плену. Правда, либерально настроенная журналистка обвиняет бравого офицера в военных преступлениях, но быстро замолкает, когда он заслоняет её от пулемётчика с М60. Тот производит по бравому полковнику пять выстрелов, но тот успевает его убить. Поднявшись и отряхнувшись, Романов на удивлённые взгляды девушек говорит:

— На мне бронежилет шестого класса. Что ему эти пять пуль с десяти метров? Он СВД в упор держит! — и показывает пальцами все пять отверстий с застрявшими пулями в бронежилете.

О том, как бравый офицер спасал двух красавиц, Евгений решил почитать попозже. Он остановился на моменте, когда подполковник Романов и его команда, убегая, решили не убегать, а уехать — и спёрли три модернизированных БТР‑70.

Евгений Викторов хотел пообщаться с родителями, поэтому, отложив книгу про похождения бравого подполковника спецназа, пошёл в соседнее помещение. Зайдя, он увидел следующую картину: его маман лежала рядом с отцом на большой кушетке, и оба они держали по бокалу «вина». Всё было прилично — так как оба родителя были в подобии местных халатов.

Услышав шаги, Екатерина Нахимовна сказала:

— Ой, Женечка пришёл! А чё ты сюда пришёл? Пришёл передо мной извиняться? Хорошо, я тебя простила. А теперь иди обратно и устрой этим двум… девушкам жаркую ночь, чтобы мы с твоим папой прям отсюда услышали, как ты их там наказываешь за то, что они тебя утопить хотели! Хи‑хи!

После этих слов Екатерина Нахимовна прильнула к мужу и захрапела. Взгляд отца намекнул, чтобы сын на время оставил родителей одних.

Но когда Евгений собрался уходить, неожиданно его отец встал, подошёл к сумке, что была у него, и достал большой полиэтиленовый пакет с застёжкой. В нём находились резинотехнические изделия № 2 — в большом количестве, разных размеров: с усиками и шипами, и без оных. Вручив пакет сыну, чиновник сказал:

— Жень, будешь дело делать — не забывай про защиту. А то я дедом пока становиться не хочу, да и ты папой пока будешь не очень.

Евгений, взяв пакет, развернулся и пошёл к выходу в своё помещение.

Только снова взяв книгу про бравого спецназовца Романова, Евгений засмеялся и продолжил читать дальше — с того места, где бравый офицер вместе с двумя дамами и двадцатью пятью спецназовцами уезжал из лагеря боевиков, причём в трёх разных направлениях. Тут и началась настоящая фантастика.

Похоже, автор (или авторы) где‑то узнали про Скаутов Селуса и их операцию «Эланд»: дальше по книге оказалось, что солдат противника на базе около 600 человек, и они довольно грамотно заблокировали ворота грузовиками, открыли огонь из автоматического оружия, гранатомётов и крупнокалиберных — одинарных, спаренных и счётверённых — пулемётов ДШК по БТР, которые пытались покинуть территорию базы.

Евгений Викторов продолжил читать и понял, что книга рассчитана на квасных патриотов мощной закваски. Собственно, эту книгу ему дал почитать прапорщик Буянов, который, по его словам, служил то в армейском спецназе, то в спецназе КГБ, то в спецназе ГРУ, то в спецназе ВДВ. Место службы и участие в боевых действиях у него менялись в зависимости от количества выпитого. Срочники Буянова за глаза называли «ЗАСПЕЦНАЗ» — именно эту фразу прапорщик произносил перед тем, как накатить водочки.

Правда, как такой бравый воин стал начальником бензоколонки части — история умалчивает. Место, конечно, очень хорошее, но всё же… Однажды прапорщик показал Евгению свой якобы боевой фотоальбом и «боевые» награды. Проблема была в том, что в фотоальбоме оказались фотографии из журнала «Братишка» с кривым фотошопом: голова Буянова была приделана к телу одного из бойцов. А награды при близком рассмотрении оказались казачьими орденами и медалями от всяких общественных организаций.

К тому же прапорщик был поклонником книг про всяческий спецназ. На почётном месте у него стояли книги Виктора Доценко, а целых пять книг про подполковника спецназа Романова он подарил Евгению. Правда, через два дня, при вторжении римлян, бравый прапорщик не побежал возглавлять оборону, а, наоборот, угнал КамАЗ‑топливозаправщик с прицепом‑цистерной. Уезжая из города, он заодно «гробанул» ювелирный и соседний алкомагазин.

Нашли его в 50 километрах от города, в одном из брошенных домов. Ушлый прапорщик умудрился за два дня, пока его искали, продать всю ювелирку, всё топливо с КамАЗа, прицеп вместе с топливом, подраться, угрожать украденным автоматом, а когда его ловили — попасть в ДТП, потому что был в нетрезвом состоянии. За это бывшего прапорщика лишили всей выслуги и звания. Суд над ним обещали сделать долгим — открылись ещё кое‑какие факты. А раз книги возвращать было не надо, Евгений их иногда почитывал.

Читая дальше «Спасти Замбези», Евгений всё больше убеждался, что читает какую‑то фэнтези.

Дальше по сюжету, поняв, что через ворота им не проехать, бравые спецназовцы протаранили забор и оказались на минном поле. Причём на первой мине подорвался сам бравый подполковник. Дальше автор пишет, что эта мина была самодельной противотранспортной миной на основе СЗ‑1. А так как автор назвал заряд тротила массой в 1 кг взрывпакетом, то БТР только немного заглох.

А дальше началась настоящая феерия: солдаты противника начали обстрел из ДШК, 60‑мм миномётов, болгарских копий РПГ‑7 и РПГ‑22. Даже приехал грузовик с 40‑мм пушкой «Босфор L70». Автор специально указывал наименование каждого автомата, пулемёта, гранатомёта, орудия и боеприпасов к ним — тем самым, как он сам считал, демонстрируя свою компетентность. Читатель узнавал, что, к примеру, в магазинах и лентах АКМ, АК‑103, РПК и РПД были патроны 7Н23 и БЗ, пулемёты ПКМ и СГ‑43 на станках джипов и самодельных багги были снаряжены патронами 7Н13 и 7Н26, которые Россия полгода назад продала Замбези, а два спаренных ДШК на пикапах — стандартными патронами Б‑32. По мнению автора, ни один патрон не мог пробить бортовую броню БТР‑70, а с крупным калибром у противника тоже было всё плохо.

Крупный калибр был представлен 40‑мм пушкой «Босфор» и многочисленными РПГ‑7 и РПГ‑22 болгарского производства. Вдобавок шли подствольные гранатомёты на автоматах, но всё это вооружение было снаряжено либо осколочно‑фугасными, либо объёмно‑детонирующими боеприпасами. Также в деле участвовали два 60‑мм болгарских миномёта. Всё это добро палило по борту и заднику БТР около минуты, пока внутри разбирались, как завестись.

За это время, как сообщил автор, по БТР прилетело сначала два РПГ‑22 с объёмно‑детонирующими зарядами, четыре осколочных 40/73 мм RHEF‑7MA, два осколочных RHEF‑7LDMA и один осколочный OG‑7VE — и это не считая многочисленных осколочных «карандашей» калибром 40 и 57 мм из НАР С‑5. Дальше в книге писалось, как бравый подполковник отстреливался длинными очередями из КПВТ и ПКТ.

Евгений продолжал читать и всё сильнее удивлялся «гению» писателя — да и крепости БТРа. Потом миномётчики пристрелялись на минимальную дистанцию, и точно в башню прилетели две 60‑мм мины HE60LDMA. Как отреагировал на это подполковник Романов? Он лишь услышал, будто кто‑то ударил по башне пару раз кувалдой, и продолжил стрелять. Даже когда прилетела третья мина и взорвалась на крыше в полуметре от пулемёта, ничего страшного не произошло. К счастью, БТР завелся — но только на первой передаче. И со скоростью пешехода, подрываясь на минах, пополз вперёд.

Автор объявил СЗ‑1 взрывпакетом, поэтому даже когда подполковник Романов пошутил, что они своими колёсами «ящик этих взрывпакетов израсходовали», а колёсам хоть бы хны, Евгений прикинул: в ящик СЗ‑1 влезает 16 зарядов, каждый — по одному килограмму тротила . У БТР 70 8 колес , То есть по 2 килограмма тротила на колесо. Да ещё, как сам автор указал, по машине стреляли осколочными «карандашами» и ВОГами из подствольников — так что, по идее, от колёс ничего не должно было остаться. Да и не только от колёс: по идее, БТР должен был выглядеть как решето.

Несмотря на это, машина направлялась в сторону моста через реку, которая сейчас сильно пересохла и больше напоминала овраг. Но тут произошёл взрыв, и от заминированного моста ничего не осталось. Пришлось разворачиваться и ехать обратно в сторону базы.

Под конец Евгений читал, как подполковник на БТР прорвался через базу — но вот каким образом, оставалось загадкой.

Намба 15. Барыга

Место действия город Ориенталь торговый дом Статер-Ауреус

Из городских ворот выезжал караван. Он был довольно большой: десять повозок и пятьдесят человек охраны. Марк Статер‑Ауреус направлял караван в Илион. Это был богатый купец, который занимался многими делами: торговлей, ростовщичеством, юридическими услугами. Также у него была платная лекарня — правда, она занималась только двумя видами лечения: зубами и по женской части.

Марк был потомственным купцом и одним из тех, кто мог доказать свою родословную от Девятого легиона. Нет, его предок со странным именем Соломон не был легионером — он был менялой и скупщиком трофеев, а также у него было ещё около десятка профессий. А его жена Сара была лекаркой: сколько легионеров, эльфов и гномов были ею вылечены за небольшую плату! Хотя после того, как они поженились, она стала помогать мужу в делах. Марк, читая старинные папирусы, мог сказать, что его предки ковали победу легиона в тылу.

Но сейчас происходили другие, более интересные дела. Его человек несколько дней назад приехал из Илиона. Марк хотел было обругать Ромула, который был поставлен им в Илионе и не только торговал, но и собирал информацию про гильдию Фортос. Ведь именно он по голубиной почте отправил запрос: нужно ли ему отправляться в поход, который собирал граф Туллий и легионы? На что ему был дан категорический отказ, так как сам он написал, что поход будет на каких‑то варваров, а что с варваров взять‑то? Но Ромул не послушал нанимателя и отправился вместе с графом и легионерами.

Ромул из рода Аппулеев думал, что делает всё правильно. Несмотря на запрет выдвигаться с войском, он поступил наоборот: закупил припасов и отправился в поход. Каково было его удивление, когда через семь итеров пути войско стало большим постоянным лагерем! А через некоторое время солдаты подняли непонятное кольцо, потом они его каким‑то образом включили, послали разведку и после совещания назначили день вторжения.

Ромул выбрал место для своей лавки рядом с лазаретом, чтобы сопровождавшие раненых могли сразу сбагрить ему трофеи. Сбор трофеев и рабов назначили также недалеко, поэтому, когда пошёл поток трофеев вместе с рабами и рабынями, Ромул был во всеоружии. К тому же, проявив прозорливость и пойдя в поход, он оказался чуть ли не единственным скупщиком трофеев. Да, сейчас их собирали в большую кучу за оградой, но после дележа солдатам срочно потребуется обратить множество хороших товаров, которые видел Ромул, в звонкую монету. Да и доспехи, что снимали с раненых, имели ценность. Нет, доспехи легионеров уходили обратно в легион, но доспехи наёмников и дружинников — как оружие, даже сломанное, — можно было продать по хорошей цене.

Но тут Ромул заметил, что поток раненых увеличивается, да и ранения были такими странными — таких ран он никогда не видел. Чуйка, которая его не подводила, вдруг чуть ли не заорала в голове молодого перекупщика. Нет, он уже купил у сопровождавших раненых легионеров множество интересных вещиц: фарфоровую посуду, кольца, цепочки, серьги — золотые и серебряные. Правда, некоторые серьги, судя по всему, вырывали, а не снимали.

Как только Ромул понял, что будет что‑то нехорошее, он начал действовать. Его «автопарк» состоял из трёх повозок: одна была очень похожа на конестогу — большую повозку США XIX века, которая могла с лёгкостью перевозить около трёх‑четырёх тонн, а две другие были типичными шхунами прерий. Поэтому он приказал слугам готовить повозки, а сам подошёл к начальнику лагеря трофеев и предложил ему деньги за то, что тот подкатит свои телеги к шатру с трофеями с другой стороны, где особо никто ничего и не видит, — буквально на десятую часть стражи.

Начальник сначала отказался, но Ромул ему сказал, мол, не все солдаты захотят получить свою часть добычи товаром или рабами: некоторых устроят и серебряные или золотые монеты с императором. Начальник немного помялся для вида, и Ромул назвал сумму, которую передаст ему, ведь видно, что он честный человек — такой солдат не обманет. Начальник тут же улыбнулся. После подгона телег и передачи денег он сказал, что десятая часть стражи пошла, и перевернул песчаные часы. Часть трофеев была в шатрах, а часть — на улице. К счастью, подошёл один из служащих госпиталя и попросил выделить солдат в помощь, а оставшиеся солдаты, получив серебро, делали вид, что за их спинами никого нет.

Дальше Ромул начал быстро осматривать трофеи, а помощники — загружать их в телегу. Оценив количество товара и его качество, торговец понял, что варварами людей за вратами считать нельзя — кем угодно, но только не варварами‑дикарями. С чего он так решил? Да с того, что такие товары и в таком количестве вряд ли были у варваров.

Зеркала и листовое стекло большого размера… Причём за одно зеркало такого размера можно было купить приличный дом в Илионе, а за стекло такой чистоты — снять комнату со столом на три месяца. Не то чтобы в Новориме было плохо со стеклом, но листовое стекло было трудоёмко в изготовлении, а на Востоке ещё не было подходящего сырья, поэтому везли только готовые изделия. А ввиду их хрупкости товары из стекла получались дорогими. Поэтому большое количество зеркал и стекла аккуратно уложили в телегу. При этом Ромул приказал обернуть зеркала тканью, которая находилась в прозрачных мешках из неизвестного вещества.

Потом были рулоны разноцветных тканей — в рулонах, с рисунком или без, — которые тоже погрузили в телеги. Топоры, пилы, лопаты, молотки также отправили в телегу, когда Ромул убедился, что они сделаны не из железа, а из очень качественной стали. Гвозди разных видов — по весу около восьми талантов — тоже в телегу. Ковры, стеклянная и фарфоровая посуда — также в телегу. Ну и напоследок он увидел содержимое нескольких ювелирных магазинов и одной выставки завода по изготовлению синтетических драгоценных камней и искусственного жемчуга. Вот тут пришлось поработать лично — переносить деревянные шкатулки с украшениями и камнями в телегу. Также были прихвачены некоторые интересные вещи: тридцать упаковок с белой дорогой бумагой, самопишущие угольные перья, наручные, настенные и настольные часы.

По истечении времени начальник охраны зашёл, убедился, что много товара не пропало, и, получив вторую часть денег, закрыл за Ромулом ворота. Также они остановились у госпиталя, где, судя по всему, уже не хватало медперсонала — и он был просто переполнен ранеными. Некоторые раненые приходили или их привозили в доспехах, и поэтому доспехи скидывали рядом с лазаретом. Ромул, недолго думая, оставив телеги в темноте, но недалеко, сам с помощниками натаскал ещё лат, кольчуг и прочей брони, правда, следя, чтобы не попадалась легионерская броня.

После этого они покинули лагерь и со скоростью быстрого шага направились к дороге. Через половину стражи они услышали глухие звуки и вспышки там, где был лагерь. Ромул обрадовался, что и на этот раз чуйка его не подвела.

По приезде в Илион Ромул узнал, что граф Туллий опередил его, сдав мизерные трофеи, и уехал к себе собирать новую армию. А это означало только одно: надо действовать. Через несколько дней через Илион начали проходить ополченцы и наёмники, коим бравый перекуп сбагрил доспехи, что взял у госпиталя, и оружие, которое пылилось в масле на складе, а также сушёную и вяленую рыбу, мясо с сухарями. Благо заранее отправил по деревням помощников, так как чуйка до сих пор не замолкала. Он решился на отчаянный шаг — продать лавку‑склад одному из купцов. Правда, сама лавка была не в самом Илионе, а в посаде. Да ещё Ромул хотел оформить всё быстрее, поэтому четверть от первоначальной стоимости пришлось снизить — зато деньги сразу.

После этого Ромул в конвое из трёх повозок направился в сторону Ориенталя, где его, правда, не ждал хозяин. Через некоторое время на одном постоялом дворе он узнал, что Илион в осаде. А за три дня до прибытия в Ориенталь на караван напали разбойники на мелких степных лошадях. Правда, от них отбились, потеряв пару человек ранеными, зато заполучили пяток лошадей и три кольчуги. Приехав в город, Ромул направился прямиком к хозяину, где и рассказал всё как есть.

Марк Статер‑Ауреус, глядя на своего подчинённого, явно хотел показать злость.

— Ромул, вот скажи: я тебе приказал идти в поход за графом Туллием, нет? А чего ты тогда туда попёрся, а? Хотел золота заработать? Ну и как, заработал? Да… А кто мою лавку за три четверти цены продал, скажи? А, может, вообще за четверть? Вы меня все хотите по миру пустить! И сразу побежал сюда… Видите ли, у него чуйка, что что‑то нехорошее будет. Конечно, будет! Я тебя, идиота, сейчас прибью, а потом сам повешусь, ибо по миру пойду. Ладно, показывай товары, как ты сказал, из «другого мира» — трофеи.

Ромул ушёл и через некоторое время вернулся с рулонами, сундуками и ящиками, ларцами, шкатулками. Ромул начал показывать, что он привёз своему господину. Несколько рулонов шёлка с красивым рисунком — да ещё и какого качества! Да даже один такой рулон в центральных провинциях можно было продать по цене вполовину той лавки‑склада в Илионе. Потом шли ткани попроще, но все высокого качества: с рисунками в виде цветов, просто цветные, но все — хорошей прокраски. Дальше пришла очередь металлических изделий: топоры из доброго металла, которых было захвачено около ста штук, и прочий инструмент.

Один из городских гномов, что работал на сира Статера, был позван, чтобы оценить инструмент. Он подержал топор, пощупал его, закрыв при этом глаза, постучал по нему, попросил дощечку, одним взмахом разрубил её, посмотрел на место среза и вынес свой вердикт:

— Топор очень хороший. Знающие люди его делали. Да и металл на это дело добрый по всему топорищу пустили, а не как обычно: лезвие — хороший металл кузнечной сваркой приделали, а остальной кусок топора чуть ли не из сырцового железа.

Когда ему принесли штыковую лопату, то он только стукнул по ней и, услышав звон, сказал, что мастер, который её сделал, — хорош, но при этом идиот. Объяснив при этом, что лезвие лопаты полукруглое, а должно быть прямое, и вообще нормальные лопаты делают из дерева и обивают железом, а не целиком из металла, тратя на это добрую сталь. Гвозди и прочие вещи также удостоились похвалы. Потом гном вышел ненадолго, а вернулся со списком, в котором написал, сколько что металлическое может стоить. Там было уже как минимум пять илионских лавок — и это как минимум.

Ну и под конец Ромул вытащил все зеркала, что у него были, а также листы стекла. И тут Марк понял, что ему показывают товар стоимостью в несколько деревень. Поэтому, осмотрев каждое зеркало и стекло, он позвал слуг, и те сразу убрали и отнесли редкий товар в особое хранилище.

Но Ромул сказал, что это ещё не всё. Он вытащил все ювелирные украшения на свет. И тут знавший ювелирное дело Статер, буквально подбежав, начал осматривать каждую вещь, чуть ли не обнюхивая. Янтарь, бирюза, лазурит, жемчуг очень ценились в центральных провинциях. Бирюзу, как и лазурит, например, везли из Хиспаны, поэтому даже у людей с достатком выше среднего не всегда были изделия из этих минералов. А жемчуг стал очень дорогим, когда привезённые паразиты уничтожили почти всех жемчужниц, и поэтому в империи жемчуг сейчас считался достаточно дорогим камнем. Но это было ещё не всё.

Ромул достал пятнадцать шкатулок и открыл их, от чего сир Статер‑Ауреус аж отшатнулся. В десяти лежали драгоценные камни размером с ноготь мизинца: рубины, александриты, топазы, изумруды, сапфиры и идеально круглый жемчуг размером с большую горошину. А в остальных пяти были топазы, сапфиры обычные и сапфиры звёздчатые, рубины и изумруды размером от яйца канарейки до яйца перепёлки. Быстро подойдя к столу и достав увеличительное стекло и предмет, похожий на мыльницу, сделанный из меди, он подошёл и осмотрел сначала изумруды — от самых мелких до самых крупных. К его удивлению, все камни были идеальны по чистоте, а цену самых крупных даже он, ювелир, не смог сказать. Дальше пошли другие камни, и, как у изумрудов, у них была невероятная чистота — без всяких вкраплений, характерных для драгоценных камней.

Когда сир Статер‑Ауреус лично убрал все шкатулки и драгоценности, он повернулся к Ромулу и сказал:

— Ромул, ты ослушался моего приказа, да ещё и продал лавку‑склад в Илионе за бесценок. За это тебя нужно оштрафовать и уволить, а ещё судить. Но ты привёз товар, который немного перекрывает убыток, который ты нанёс нашему торговому дому, поэтому я прощаю тебя. Можешь идти.

Ромул на слова своего начальника даже не шелохнулся, а потом сказал:

— Сир Статер‑Ауреус, я думаю, вы мне должны процент от сделки. Я хоть и ослушался вашего приказа, но тем не менее я принёс вам кучу денег. Да, камни такого размера и такой чистоты продать сложно, но я замечу, что на любой из больших камней можно купить как минимум несколько лавок, причём вместе с товаром, что у вас был в Илионе. А ведь я привёз не только камни, а ещё много чего ценного.

Глава дома посмотрел на своего представителя и сказал:

— Ромул, а ты не охренел? Не забывайся: я твой начальник. Да, мы как бы дальние родственники, но мы не родственники по крови, поэтому радуйся — тебя простил, а не повелел забрать товар и не выкинуть тебя за ворота.

Ромул скосился на птицу — сокола, что прилетела на балкон и теперь ходила по парапету. Из‑за жары балкон был открыт, но Марка Статера это не беспокоило: ведь балкон выходил во двор дома, а не на улицу.

Марк Статер‑Ауреус продолжил:

— Или ты на своих родственников надеешься? Да, твой отец побогаче меня будет, да и в совете города, в отличие от меня, заседает. А твоя мать и в круге магов неофициально вместе с твоим дядей, и в интендантской службе — как сильный менталист. Да, я не забываю про две когорты наёмников, которые находятся в городе под командованием твоего дяди по отцовской линии. Но ты всего‑то четвёртый сын, поэтому, если ты к ним прибежишь с криком: «Марк Статер‑Ауреус меня обокрал! Я ему такие товары привёз, а он не заплатил мне процент!» — то тебе особо никто не поверит. Когда тебя отправили в Илион, никто из твоих родных не приходил, не просил оставить тебя в городе.

На что Ромул сказал:

— И всё же я настаиваю на проценте от продажи товара. Как вы знаете, у одного из моих дядей по матери тоже есть торговый дом, и лет пять назад за одну удачную сделку со скифами управляющий домом в Дериде получил пятую часть чистой прибыли.

После этих слов Марк Статер‑Ауреус, пивший вино, тут же закашлял и, выпучив глаза, посмотрел на своего подчинённого как на идиота.

Сир Статер‑Ауреус, отойдя от шока, спросил у Ромула:

— И сколько хочет сир из рода Аппулеев?

Специально с сарказмом сказал Марк:

— От всего, кроме камней, — 15 процентов от продажи, а от продажи камней — 17,5 процента. Все сделки должны проходить вчистую, с подписью всех документов, и, естественно, по полной стоимости, которая будет указана во всех документах. Как видите, я вполне скромен в своих запросах. А иначе я пойду жаловаться в магистрат. А если вы не забыли, сир, то договор, который я заключил с вашим домом год назад, был типовым договором нашего города, где указано, что я могу получить от вас вознаграждение в виде определённых процентов от суммы чистой прибыли от проведённых мною сделок. Сумма там была указана, как и минимальный процент — в размере 10 процентов. К тому же было оговорено, что, если я привезу редкий и ценный товар или много ходового товара по малой себестоимости и маржа от сделки будет большой, то сумма выплат может быть увеличена на 5 процентов как минимум.

После всего сказанного главу торгового дома аж скрутило. Оказывается, по доброте душевной он запустил змею в свой дом. Да, за то, что Ромул начал работать в его торговом доме, он получил некоторые преференции от дома Аппулеев: меньше трясли стражи городов, быстрее находилась смена лошадей, да и несколько больших караванов с припасами было направлено в места расположения легионов за весьма хороший барыш. А без родственников Ромула его бы и выстрелом из баллисты не подпустили к поставкам в армию. Ведь дом Аппулеев славился не только магами — правда, в основном среднего или чуть выше среднего пошиба, — но и тем, что многие Аппулееи были чиновниками на Востоке. Причём из‑за того, что многие из них были магами, они в основном служили в силовых структурах Новорима.

Но сейчас придётся пойти на принцип: ведь мальчишка требует с него немыслимые деньги, забыв, как добр к нему был Марк. Да и, отправив его в Илион шпионить, он сказал: «Веди дела так, чтобы не прогореть, но и сильно не выделялся». А что в итоге? Да, Ромул слал данные о Фортосах, но и про дела не забывал. Когда Статер‑Ауреус взял документы от него, то понял, что парень неплохо развернулся в Илионе: сделки от него были небольшие, но с нормальной выгодой для торгового дома. Но что его действительно разозлило Марка, так это то, что, как только сумма чистой прибыли становилась минимальной, указанной в документах, Ромул спокойно забирал свои десять процентов. И это не считая оклада, который ему платили, и не считая тех денег, что Ромул получал от него за шпионаж за Фортосами. Да, суммы были небольшие: тот же торговый представитель конкурентов получал в полтора раза больше как торговый представитель и в три раза больше как шпион. Но, по мнению сира Статер‑Ауреуса, Ромул был молод — ему бы и оклада управляющего хватило бы. И теперь этот двадцатилетний засранец требует с него процент побольше. Надо было решить этот вопрос побыстрее.

Посмотрев на Ромула в последний раз, он сказал:

— Ромул, Ромул, молодой человек… Вот же ваша жадность вас и подвела! Вы поехали сразу ко мне. Да, вы правда задержались на полстражи у ворот, но вас обуяла жадность, и вы потребовали у своего благодетеля, в моём лице, больших денег. Как вам не стыдно! Придётся с вами разобраться. Да, жаль, конечно, терять такого прекрасного управляющего, но, как я уже сказал, вас сгубила жадность. Так что прощайте! К сожалению, больше мы с вами не встретимся. И не беспокойтесь о родителях и родственниках — я им всё расскажу, а если не поймут, то будем и с ними разбираться.

И, схватив колокольчик, глава торгового дома зазвенел в него, вызывая охрану. Как вдруг он увидел на балконе сову и ястреба: будучи хищными птицами, они не дрались между собой, а внимательно на него смотрели. Он перевёл взгляд на Ромула, который не выказал никакого страха — а даже ухмыльнулся.

Глава дома, Марк Статер‑Ауреус, взял в руки колокольчик и позвонил в него, вызывая охрану, которая почему‑то не спешила на вызов хозяина. Лишь минуты через четыре появился охранник. Зайдя в кабинет, он сказал:

— Сир, у нас гости — из городской стражи.

На что Марк ответил:

— Так не пускай их в здание, идиот! Пускай побудут на улице, пока я здесь разбираюсь. А Ромула — быстро в подвал! Оказывается, он у меня деньги крал.

Но охранник начал здорово тупить: попятился назад и тут же выбежал из комнаты, захлопнув за собой дверь.

И тут неожиданно по комнате пронёсся вихрь, а на балкон взлетел полупрозрачный силуэт, с которого, как вода, начала слезать магическая маскировка. Под личиной невидимки оказалась Ирина из рода Аппулеев — достаточно сильный маг, а также менталист местного КГБ, и по совместительству мать Ромула. После этого дверь широко распахнулась, и в кабинет зашла остальная часть семейства Аппулеев.

Намба 16. Книги и бабы

Место действия славный город Илион термы Фортосов

Евгений решил через силу дочитать книгу о похождениях бравого подполковника в Африке. И через силу взял книгу и начал читать дальше. А дальше шёл трэш, угар и содомия — а точнее, рассказ от двух остальных БТР. Главы так и назывались: «БТР‑2» и «БТР‑3».

В главе «БТР‑2» бронемашина подрывается на американской противотанковой мине М‑19 — а точнее, на двух минах: одной под передним колесом, второй — под задним. И всего лишь глохнет, но успевает убить одного из командиров младшего звена у террористов. Из‑за этого бронемашину решают сжечь. Оказывается, именно у людей, которые гоняются за этим БТРом, есть штатные «огнемётчики» в количестве тридцати человек, у которых есть по два коктейля Молотова — из бензина с пенопластом и алюминиевой пудрой — в бутылках по 0,75 литра. Башню БТР временно вырубают кустарным выстрелом из РПГ‑7, который состоит из ракетного двигателя и 81‑мм болгарской мины HE 81LDMA.

Дальше по книге в БТР попадает три четверти бутылок, и он загорается ярким пламенем — от носа до кормы. Он так горит где‑то полминуты, но нашим бравым парням удаётся починить не только двигатель, но и башню. При этом почти около ста тридцати человек непрерывно обстреливают БТР из стрелкового оружия, подствольных гранатомётов, а также ручных гранатомётов с осколочно‑фугасными и объёмно‑детонирующими боеприпасами. А когда они проехали мимо одного здания, террористы, которые там сидели, сбросили на них пять связок гранат MK3A2, которые были связаны изолентой с различными тротиловыми шашками — как болгарского, так и американского производства — массой от 75 до 454 граммов и общей массой от 1,4 до 2 килограммов каждая. Правда, по книге, на крыше от них остались только вмятины.

Дальше — ещё веселее: за уезжающим БТРом увязываются два пикапа с ДШКМ. Стреляя по корме, один умудряется с 60–75 метров уложить всю ленту в 50 патронов в заднюю часть БТР, но ни один патрон не смог пробить броню. Ответным огнём оба пикапа были уничтожены. При этом БТР в двух километрах натыкается на блокпост, с которого из СПГ‑9 в бронещиток водительского бронестекла попадает 73‑мм RHEF‑9MA1. А также ещё десяток осколочных самодельных выстрелов из РПГ‑7 — из мин 60 мм HE 60 LD — попали по бортам и по колёсам.

Читая данную главу, Евгений понял, что во втором БТР люди должны были задохнуться от дыма, который бы попал через трещины от взрыва мин. Да и взрыв около килограмма тротила на листе в 6–7 мм бронестали превратил бы этот лист в поражающие элементы. Начав читать последнюю главу про третий БТР, Евгений решил после неё идти спать.

Евгений продолжил читать и думал, что его уже ничем не удивить. А нет — в главе про третий БТР, а точнее, про его уезд из лагеря террористов, был написан такой трэш, что Викторов‑младший удивился. В принципе, как и в прошлых главах, БТР ехал по минному полю и заглох. Правда, ради разнообразия он заглох не на минах, а проехав уже через них. Автор снова с великой дотошностью объявил на страницах книги, что на этом участке были противопехотные мины из тротиловых шашек армии США, но он перепутал фунт и футы, поэтому шашки были весом в фут, полфута и четверть фута. Автор тут же задаёт вопрос: ну и что может сделать с колесом БТР шашка в полфута весом? Евгений тоже не знал, что может сделать 15 см тола, а шашка в 227 граммов тротила вполне могла пробить внушительную дыру в колесе. А по словам автора, только полуфутовых под колёсами броневика подорвалось около двадцати штук, когда они искали нормальный съезд и выезд в ров перед лагерем.

К тому же один из гранатомётчиков попал в триплекс водителя, и тот покрылся трещинами, поэтому смотреть было неудобно. Хотя, прочитав любезно предоставленное название выстрела, который залетел в смотровой прибор, Евгений засомневался, что после попадания триплекс не переместился внутрь БТР, придавив при этом водителя. Ведь 800 граммов гексогена даже в осколочно‑фугасном исполнении натворили бы делов. Но это мелочи, так как броневик на скорости влетел в камень, у него вышибло передачу, а рычаг переключения застрял в положении нейтрали. Причём застряли они в небольшой низине, где справа и слева, в ста пятидесяти метрах, были возвышенности, которые буквально через пару минут занял противник, начав обстрел из имеющегося у него оружия: стандартных АК, РПК, РПД, ПКМ, а также гранатомётов с осколочно‑фугасными снарядами и термобарами.

Но вишенками на торте в этой главе были два импровизированных РСЗО‑пикапа, у которых сзади по две установки для запуска 57‑миллиметровых ракет С‑5 — на 32 ракеты каждая — с одной стороны. А с другой — переделанная зенитно‑пушечная машина M163, в которой вместо родного M61 Vulcan воткнули ГШ‑6‑23. И это ещё не всё: вместе с этой машиной выступала другая — вездеход ГТ‑МУ с Vz.53 на крыше, то есть гусеничный броневик с четырьмя ДШКМ на крыше. Причём каждый пулемёт — с лентой на 100 патронов. И всё это сборище сначала запустило ракеты. Причём, читая, какие ракеты полетели в БТР, Евгений понял, что автор допустил косяк: он написал, что в арсенале эрзац‑РСЗО были только осколочные ракеты, но при этом обозначил их как болгарские S‑5KO, то есть кумулятивно‑осколочные.

Дальше, поняв, что после обстрела ракетами у БТР только краска немного слезла, у террористов в дело вступили пушки и пулемёты. И тут автор напомнил, что длина непрерывной очереди у ГШ‑6‑23 — 300 выстрелов, а четвёрка ДШКМ выпустила по сто пуль каждый. И когда все установки перезаряжались, верхние люки БТР открылись, и спецназовцы с РПГ‑26 и РПГ‑27 выстрелили по машинам противника, тут же нырнув обратно в нутро броневика, который тут же взревел и, разогнавшись, поехал в сторону столицы Замбези.

— Хватит с меня сегодня фантастики, — сказал Евгений и пошёл спать, поняв, что взял не ту книгу, чтобы разгрузить голову.

Румия проснулась на широкой кровати, где она спала вместе с Мариной. Голова раскалывалась, да ещё и сухость во рту — очень хотелось пить. «Что за вино они пили?» — подумала девушка. А ведь откуда юной смуглянке было знать про такую мощную вещь, как плодово‑ягодные вина из различных фруктов? Одно дело — пить компоты 5–7 градусов, как они с Мариной, а другое — узнать всю мощь ликёро‑водочной и винной промышленности братской Инвриди Беларуси. Да и кто креплёное вино с водкой мешает? Но надо было подниматься и идти узнавать, что случилось, так как всё, что было, девушка плохо помнила, хотя самые позорные моменты она запомнила хорошо.

Неуклюже поднимаясь, Румия потеряла равновесие и упала грудью на лицо Марины. От чего последняя проснулась и, вскочив, дико на неё посмотрела, сказав при этом:

— Ты чего, ещё не протрезвела и решила меня грудью покормить? Вон сира Евгения корми — ему небось понравится!

Потом резко схватилась за голову и сказала:

— Ай, голова болит!

На что Румия сказала:

— Я просто неудачно упала. И голова не только у тебя болит. Надо сходить помыться, воды попить, да и узнать, что случилось, — и, озорно улыбнувшись, добавила: — Вдруг вчера мы стали женщинами!

Это вызвало у Марины искривление лица.

Выйдя из гостевой комнаты, девушки прошли по небольшому коридору в помещение с бассейном. Там на столике стояли графины с водой и соками, а также тарелки с фруктами. Одна из тарелок прижимала лист, на котором было написано по латыни: «Для Румии и Марины». Девушки, наученные горьким опытом, сначала понюхали напитки, а только потом начали их пить. Потом они решили ополоснуться в бассейне, так как после сна от них, мягко говоря, плохо пахло. И тут на дне бассейна девушки увидели целую бутылку, которую они же и уронили, когда столик на колёсиках ударился о борт бассейна. Пустые бутылки вытащил и убрал Евгений, но почему‑то эту не заметил. Румия, нырнув, достала её и начала смотреть, что это за напиток. Если бы девушки владели русским языком, они бы сразу прочитали надпись: «Карельский бальзам».

Намба 17. Путь на восток

Место действия город Ориенталь торговый дом Статер-Ауреус

Глава дома Статер‑Ауреус сидел на стуле, а напротив него сидели один из членов городского совета, менталист местного КГБ и ещё пара человек, имеющих отношение к силовым структурам. Всех их объединяла фамилия Аппулееи.

Оказывается, Ромул подстраховался: перед тем как уезжать из Илиона, он послал почтовую птицу своим родственникам — а точнее, матери, — причём окольцевал её золотыми кольцами с бриллиантами. Ирина Аппулееи в ответном письме ему написала, что, когда он будет в дне пути от города, нужно через птичью почту предупредить её, что он подъезжает. И когда Ромул очутился в Ориентале, его сначала якобы задержала стража, а на самом деле его родственники осматривали товар и составляли опись всего. Ромул подарил своей матери и своему дяде несколько драгоценных камней — сапфиров и изумрудов размером с ноготь указательного пальца, — которые он выменял за топор и гладиус у одного дикого варвара‑наёмника. Родня предупредила, что будет его подстраховывать, если что.

Марк слушал внимательно, что ему говорят Аппулееи. А говорили они, что, кроме того, что записали через птиц, которые сейчас сидели на спинке стула, на котором восседала Ирина, на него был ещё неплохой список. Например, у бандитов, что пытались ограбить Ромула, нашли дневник, где фигурировал глава дома Статер‑Ауреус. А ещё у них были две спаты и одна лорика хамата имперского образца.

И вот что интересно: не так давно кто‑то напал на поселение ветеранов в дне пути от Ориенталя. Напали грамотно: пока большая часть мужчин была в поле, состоялся быстрый налёт. Причём налётчики знали приблизительно, где что ценного лежит. Бандиты успели украсть много чего: например, несколько кольчуг, семь спат, три гладиуса, а также золотые и серебряные наградные фалеры, серебряные венки с позолотой и прочие награды.

И вот что забавно: у него на складе, в тайном сейфе, который был замаскирован, нашли почти все награды, а на оружейном складе — кольчугу, два гладиуса и две спаты. Причём, когда лезвия вытащили из рукояти, то на одной стороне хвостовика были клейма легионов, а на другой — имя легионера, который этот клинок перед пенсией выкупил.

Плюсом ко всему было то, что торговые представители дома Статер‑Ауреус проезжали иногда через эту деревню. На что Марк слабо возразил, что, мол, через эту деревню караванов десять‑двенадцать в неделю проходит из разных торговых домов и городов, так что в суде это будет трудно доказать. А он потребует независимого имперского менталиста, а то Ирина — лицо заинтересованное, а такого мага надо месяца четыре ждать, и это как минимум.

На что сира Ирина Аппулеей посмотрела на него и сказала:

— Сир Статер, какой суд? Нет, мы просто вернём всё, что нашли у вас, отставникам. А так как здесь, как я понимаю, не всё, скажем им, где и, главное, у кого мы всё это нашли. Следовательно, у кого надо, спрашивать, где искать остальное.

Марк Статер‑Ауреус смотрел на родителей Ромула и после минуты гляделок спросил:

— Сколько?

И тут же Ирина Аппулеей протянула главе гильдии опись всего, что привёз её сын. Марк потрясённо посмотрел на неё и спросил:

— Всё?

На что глава местной ЧК кивнула головой и сказала:

— Мы же ещё толком обыск не проводили. Или нам начать вас по полной проверять?

Через несколько часов со двора торгового дома Статер‑Ауреусов выехали первые телеги, а через пятнадцать минут — последняя. Глядя на всё это, Марк чувствовал, будто всю его семью забрали в рабство, забрали всё имущество и кредиты повесили. Хотя в реальности у него забрали не только все товары из врат, но и деньги, вырученные Ромулом за продажу лавки в Илионе, и, естественно, мечи, доспехи и награды, ну и так, по мелочи — типа нескольких амфор дорогого аравийского вина.

А на следующий день с утра пришло сообщение, что Илион был в осаде, но пришла принцесса Афина с дружиной и Эрин со своей дикой охотой — и всех победили. Правда, весь посад разрушили.

В общем, в Илион нужен был новый представитель, хотя бы вполовину такой же талантливый, как эта сволочь Ромул. К удивлению главы гильдии, когда он озвучил это предложение, откликнулись две его дочери — Софья и Роза. Они сказали, что пойдут торговым караваном — и, глядишь, всё узнают.

Марк не очень хотел отпускать дочерей, но, во‑первых, раз появилась Эрин, значит, что‑то намечается. И вообще лучше доверять своим родственникам: а то печальный опыт Ромула себя уже показал.

И так, через пару дней большой караван торгового дома Статер‑Ауреусов готовился выехать за ворота. Но тут случилось нечто странное: ворота, которые должны были быть открытыми, были, наоборот, заперты. На просьбу открыть их стражник лишь покачал головой и сказал, что это распоряжение совета города. Подъехали к другим — та же ситуация. К третьим — всё так же. Наёмная охрана начала нервничать и недобро смотреть на стражу. Как вдруг появилась Ирина Аппулеей и сказала:

— Уважаемые сиры и дамы, к сожалению, на восток, к Илиону, путь временно закрыт. Насколько я знаю, сейчас там бесчинствуют банды и беззаконие. Поэтому, чтобы избежать напрасных трат и жертв, городской совет принял решение на неделю никого в сторону Илиона не отправлять.

Неожиданно из пассажирской телеги появилась Софья Статер‑Ауреус. Она направилась к сотруднице местных спецслужб и спросила:

— Госпожа Аппулеей, а скажите, почему вчера я видела, как из торгового дома вашего мужа выехал караван из пятнадцати телег с семьюдесятью четырьмя всадниками охраны под руководством вашего сына?

На что Ирина сказала:

— Мой муж, узнав, в каком бедственном положении находится Илион, решил отправить туда безвозмездно товаров и материалов для восстановления города, который только освободился от осады. Он вынес это на городской совет, и ему это было одобрено. К тому же этот караван мой муж собирал за свой счёт.

Услышав это, София сказала:

— Хорошо. Мы не собирались на восток. Мы просто ехали на запад и немного заблудились, поехали не в те ворота. До свидания, сира Аппулеей. А мы поехали.

И только девушка начала идти к телеге, как с ней поравнялась Ирина и, повернув голову, сказала:

— А вы знаете, не так давно вернулся мой двоюродный дядя Октавий Пизон с двумястами двенадцатью всадниками. И я попросила, пока они здесь, охранять наш замечательный город. И вы знаете, как раз лагерь его наёмников разбит у западных стен. И я его попрошу выделить три десятка всадников на три дня пути, чтобы вы не потерялись, а шли точно на запад. А то вдруг потеряетесь и, например, на север пойдёте.

Намба 18. Я отказываюсь это комментировать

Место действия славный город Илион термы Фортосов

Евгений спал на большой кровати, и даже для его ста девяноста пяти сантиметров роста и ста двадцати двух килограммов веса места было валом. А места надо было много: Евгению снился сон, и он ворочался.

Снилось ему, что он вместе со сводной группой спецназа разведки на Светлояре проник в тайное убежище нацистов, которые, как оказалось, обосновались тут ещё с 1938 года и развили под северными горами своё государство. Узнав всю нужную информацию, группа решила покинуть территорию, но была схвачена и отведена в казематы. Там всем им измерили черепа, расстояния между руками, длину пальцев и сами пальцы. После этого Евгения отвели отдельно от остальных и объявили, что он — какой‑то уберменш. Ещё его сфотографировали в немецком шлеме, а потом распечатали снимок и вручили ему с росписью: мол, вот так должен выглядеть настоящий ариец.

Но Евгений не согласился с их доводами. Обманув конвоиров, он сбежал вместе со спецназовцами. При этом он заметил, что немцы здесь были вооружены новым оружием НАТО — G36, HK416 и прочими штурмовыми винтовками. В перестрелке он получил несколько пуль в бронежилет — их выпустил ручной пулемёт на базе AUG.

Сон со временем становился всё более фантастическим. На спасение группы двинули две машины: БМП‑3 и БТР‑82А. В БМП экипаж состоял из командира — генерала Вершинина, оператора‑наводчика — полковника Кравченко, а механиком‑водителем был старший лейтенант Савченко. В БТР‑82 за рулём сидела его мать, Екатерина Нахимовна, а пулемётчиком — его отец, Юрий Викторович.

Группа спецназа рванула к БТР и быстро упаковалась в него. Броневик сразу начал разгоняться. Евгений же побежал к БМП и юркнул на место десантника. И как только он залез в бронемашину, вид вдруг переключился — не от его лица, а от третьего лица, причём от лица самой машины. Евгений увидел погоню: за ними неслись пять танков «Маус», три танка «Ратте» и один танк «Капибара».

Евгений продолжал спать, но стал гораздо спокойнее, а вот его сон — нет. Все танки врага начали массированный обстрел по стремительно удирающим разведчикам. Евгений увидел, как буквально в пяти метрах справа в воздухе от БТР взорвался снаряд от 283‑мм орудия «фашистской крысы», а потом ещё один такой же — метрах в десяти впереди.

Евгений резко задышал, но генерал крикнул ему:

— Не боись, сержант! У них бронебойных нету, а в осколочно‑фугасные они октоген с тротилом намешали вместо чистого тротила. Так что даже если по нам из «Доры» пальнут — максимум заглохнем!

Евгений прикинул: если в них или в БТР родителей прилетит снаряд весом в семь тонн, то какой там тротил — одной массы хватит, чтобы болванка пролетела от кормы до носа.

В подтверждение слов генерала буквально в трёх метрах впереди грохнул разрыв от «Доры»: машину повело немного вбок, и по броне забарабанило, словно на улице шёл вертикально‑боковой дождь. И тут Викторов бросил взгляд на одну из табличек и понял, что ничего не может прочитать. Значит, он во сне.

К счастью, всё закончилось хорошо: прилетели самолёты и разбомбили танки, а потом подошли стратегические бомбардировщики и принялись утюжить горы ФАБ‑9000. Причём, к удивлению Викторова, это были Ту‑16 в морской модификации с большим носом, где стояла РЛС. Он насчитал их как минимум пятьдесят.

А что было дальше? Дальше устроили праздничный пир в Илионе. Там Викторову‑младшему выдали мундир, на котором медалей было больше, чем у Брежнева. Что сильно удивило сержанта, так это то, что на мундире красовалась награда США — «Крест за выдающиеся заслуги»: три штуки от армии, две — от морской пехоты и флота, и ещё две — от ВВС. И все — с серебряными дубовыми листьями.

Дальше было ещё веселее. Вершинин объявил, что за проявленный героизм и мужество вручает Евгению главную награду Гватемалы — орден Килиманджаро и Тамборы с банановыми листьями.

Потом генерал сказал:

— А чего это у нас главный герой в сержантах ходит? А, Екатерина Нахимовна? Что это вы за своего сына не говорите? Не от вас ли я слышал, что, мол, ему и сержантом нормально? А я как его начальник скажу: неправильно, что у нас такие люди в сержантах ходят!

С этими словами генерал подошёл к Викторову и вручил ему погоны майора. Евгений аж рот раскрыл. Тогда генерал достал фляжку и сказал:

— А ну‑ка глотни!

И тут Евгений, пускай и во сне, начал пить алкоголь — да так много, что даже генерал из сна сказал:

— Ну хватит, а то вон прямо как к материнской титьке присосался!

После этих слов он погладил Евгения по волосам — и тут Евгений проснулся. С удивлением он понял, что у него что‑то во рту, а потом с ужасом осознал: он реально присосался, как грудной младенец, к груди Румии. Та, в свою очередь, смотрела на это дело своими яркими синими глазами и гладила Евгения по голове.

Намба 19. Карантин

Место действия славный город Ориенталь

Софья и Роза Марковны вернулись домой, и через несколько дней на запад поехали несколько небольших караванов дома Статер‑Ауреус. Они даже наняли нескольких всадников из отряда Пизона на пару дней. Но, отъехав на приличное расстояние от города, караваны соединились в один и двинулись окружными дорогами на восток.

Через некоторое время они достигли окрестностей Дробеты. До города оставалось ещё полдня пути. Справа от дороги появился небольшой лесок — площадью гектаров триста‑триста пятьдесят. Он подходил одной стороной почти вплотную к дороге, а точнее — к дренажной канаве.

Когда почти вся колонна из телег, всадников и пехотинцев шла вдоль леса, из чащи вдруг полетели горшки. Они разбивались, и содержимое — оранжевая жидкость — испарялось, превращаясь в оранжевый туман. Всего было запущено около десяти горшков, из них только шесть попали в караван.

В итоге десять человек из каравана оказались под воздействием жидкости и газа. Поначалу с ними вроде ничего не происходило, но через час у них поднялась температура, опухли кисти рук и уши, появились жёлтые пятна. Их тут же отправили в конец каравана — в отдельную телегу с лекарем.

Когда до Дробеты оставалось четверть стражи пути, путь каравану неожиданно преградили всадники — человек тридцать — и около пятидесяти пехотинцев. Один из всадников, в бахтерце, поверх которого было накинуто зерцало, выехал вперёд и велел позвать старшего.

Сестры Статер‑Ауреус вышли и представились. После этого всадник заявил, что рядом с городом объявлен карантин: появилась редкая болезнь — «желтушка». Он перечислил симптомы, которые были очень похожи на те, что проявились у людей, ехавших сзади в караване. Воин добавил, что болезнь не очень опасная, но заразная, и если в караване есть люди с симптомами, то весь караван останется на две недели в специальном лагере.

Софья и Роза хотели возразить и даже применить силу, опираясь на собственную охрану. Но быстро прикинули расклад: у них было всего пятьдесят охранников, половина из которых — пешие, а вторая половина — на степных лошадях, которые явно не ровня тем коникам, что сейчас им противостояли. Скрепя сердце, сёстры согласились.

Но неожиданно Софья Статер‑Ауреус обратилась к конному воину в зерцале, спросив, как его зовут. Тот ответил, что его зовут Григорий Пизон. А подъехавший к нему всадник в ламеллярном доспехе, надетым поверх кольчуги, был представлен девушкам как его заместитель — Константин Аппулеей.

Намба 20. Вояка убивака

Место действия славный город Илион термы Фортосов

Евгений вышел в помещение к бассейну. Поспать ему так и не дала Румия — она теперь мирно дрыхла на его кровати, громогласно храпя и выпуская перегар.

Евгений решил прикорнуть на одной из лавочек, что стояли рядом с бассейном. Но перед этим он заметил свою книгу, которую забыл, когда уходил пытаться уснуть. Взяв потрёпанный томик и отыскав место по закладке, Евгений начал читать дальше — про похождения бравого спецназовца Романовна. К его удивлению, автор сделал неожиданный поворот: действие следующей главы разворачивалось на пышном балу в честь освобождения столицы и воцарения принцессы.

Дальше автор показывал, что даже подполковник бывает уязвим. На бал Иван Романов пришёл, опираясь на трость и заметно хромая. Не менее примечательно было и то, что один из его заместителей, капитан Семёнов, тоже явился с тростью и с той же тяжёлой, припадочной походкой. И, как выяснилось чуть позже, увечья у них были на удивление схожими — будто оба прошли через один и тот же адский переплёт.

Стоя у стойки бара и неспешно обсуждая минувшие сражения, гости бала узнавали детали операции: как спецотряд под руководством подполковника молниеносно занял столицу и выбил оттуда все вражеские силы; как лично подполковник Иван Романов расправился с предателем, чья измена едва не стоила городу свободы; и как капитан Семёнов в одиночку сдержал натиск усиленной роты наёмников — и не просто выстоял, а обратил их в бегство, оставшись при этом жив.

Поскольку спать совсем не хотелось, а до конца оставалось всего тридцать страниц, да и время было не таким уж поздним — всего 23:09, — Евгений решил дочитать книгу. После безумного побега трёх БТР из лагеря любая фантастика казалась ему почти обыденностью, но штурм столицы оказался настоящей военной эпопеей.

Как следовало из текста, лояльные силы совместно с российскими советниками сумели захватить северную часть города — огромный район с населением в девяносто тысяч человек, который и являлся столицей Замбези. В это время бравый подполковник вместе с принцессой наступал с южной стороны. В лагере успели по радио предупредить столицу о побеге наследницы, и большая часть войск диктатора была стянута на север. Однако и на юге оборона оказалась серьёзной.

Там, например, действовала батарея из шести 90‑мм зенитных пушек М1 — их модернизировали, установив на шасси многоосных грузовиков. Кроме того, в обороне участвовали несколько 45‑мм спаренных установок: их собрали из счётверённых зениток, которые раньше ставили на кораблях. Эти орудия открыли огонь по приближающимся броневикам, не считая двух батальонов пехоты, щедро оснащённых тяжёлым вооружением.

Подполковник не стал отсиживаться в укрытии — он занял место стрелка и открыл огонь из спарки КПВТ и ПКТ по позициям противника. В этот момент по башне бронемашины ударил 90‑мм осколочно‑фугасный снаряд. Грохот был такой, будто по броне врезали гигантской кувалдой.

Тут же автор с нарочитой дотошностью пояснил, что сами американцы называли такой снаряд «фунт и три четверти» — из‑за массы взрывчатого вещества: смесь гексогена и тротила весила ровно 793 грамма. И хотя удар пришёлся вскользь, башню ощутимо тряхнуло, а в наушниках у экипажа на несколько секунд воцарилась звенящая тишина.

Намба 21. Дипломатия бухлом

место действия славный город Илион

Олаф и Сигурд вместе с другими стражниками направились на площадь перед магистратом, где, по мнению начальника стражи, должны были собраться бунтовщики. Но, к удивлению двух рослых варваров, вместо пары сотен разгневанных молодых горожан, готовых учинить беспорядки, на площади появился десяток людей в годах — они пришли с просьбой принять их на приём к главе города.

Мерцела Фортос согласилась, но попросила у начальника городской стражи выделить ещё пару бойцов. Тот окинул взглядом двух могучих северян в богатых доспехах — каждый такой комплект стоил как три стандартных, — и без лишних слов отрядил Олафа и Сигурда в особняк. Их задача была проста: не столько охранять Мерцелу, сколько наглядно демонстрировать делегации, что всё под контролем. Мол, вон какие грозные северяне служат главе города, а если кто не верит — эти двое «милых юношей» популярно объяснят, кто тут главный и почему спорить не стоит.

Помимо этого, Мерцела Фортос велела прислуге принести товары из Инвриди — чтобы заодно показать, что отношения с зелёными налажены и все договорённости крепко держатся в её руках. И когда глава делегации горожан вошёл в зал для приёмов, он, мягко говоря, опешил: столько редкого и дорогого товара разом ему видеть ещё не доводилось.

Марк Цицерон за свою долгую жизнь повидал немало, но даже он невольно замер, окидывая взглядом выставленные ценности. Мерцела Фортос тем временем сидела за столом и внимательно осматривала один из предметов — толстую свечу. Когда делегация полностью вошла в зал, глава города подняла голову и произнесла:

— Садитесь, уважаемые сиры. О, Марк, вас, как я понимаю, выбрали главой делегации. Ну что же, рассказывайте: что случилось такого в моём городе, что люди будто бы подняли бунт и хотели устроить погром? В то время как я веду переговоры с Инвриди о поставках товаров через нашу гильдию… И заметьте, что я сейчас делаю: я веду пересчёт товаров, которые Инвриди согласились нам поставлять. И вот когда глава города старается на благо города, народ вдруг решает поднять бунт… «Молодцы», что я ещё могу сказать.

Цицерон спокойно ответил, что, напротив, он сам подавил зачатки восстания и пришёл вовсе не для того, чтобы обвинять власть. Он объяснил, зачем явился: по городу ползут тревожные слухи. Говорят о варварах, об изнасилованных женщинах — и женщинах из Инвриди, и имперских подданных. Шепчутся про нечистоты в фонтанах и о том, как они туда попали. Про то, что варвары ходят по улицам и кричат на своём грубом наречии так, что людям страшно из домов выходить.

Выслушав старого чиновника, Мерцела Фортос взяла маленький серебряный колокольчик и позвонила в него, вызывая слуг. Через несколько минут те внесли закуски местного производства и алкоголь из Инвриди. Бутылки из дорогого стекла сразу притягивали взгляд яркими этикетками. Внутри, судя по всему, было фруктовое вино, а разбавлять его полагалось прозрачной жидкостью из отдельной бутылки — на ней золотом по древней латыни было выведено: «Живая вода». Бутылка была очень холодной, хотя льда внутри не наблюдалось.

— Угощайтесь, — спокойно сказала Мерцела, кивнув на угощение. — Прежде чем мы продолжим говорить о слухах и беспорядках, давайте немного выдохнем. Вы, Марк, человек опытный и мудрый: вы видите, что город живёт, торговля идёт, союз укрепляется. Так расскажите мне по порядку, что именно тревожит людей — и мы вместе решим, где правда, а где пустые сплетни.

Слуги наполнили бокалы вином наполовину, и чудесный аромат напитка буквально растёкся по помещению, приятно щекоча обоняние всех присутствующих. Затем слуги разбавили вино «живой водой» из Инвриди — её охладили с помощью магического льда до температуры, при которой обычная вода уже давно замёрзла бы. Но свершилось чудо: «живая вода» людей в зелёном осталась жидкой.

Стеклянные кубки из рифлёного стекла, привезённые из Инвриди, наполнили до краёв. Все делегаты ждали лишь сигнала от главы города. Мерцела подняла кубок — и вслед за ней то же самое проделали остальные.

— За императора, за империю, за Восточный Предел, за город Илион и его жителей, ну и за гильдию Фортос! — провозгласила Мерцела и выпила до дна.

Одновременно с ней опустошили свои кубки и все, кто сидел за столом.

Через пару минут после первого бокала на всех снизошло такое приятное тепло, что Мерцела предложила повторить. Как раз бутылки с «живой водой» хватило ещё на пару бокалов чудесной поски. Вторая порция разбавленного вина так же легко скользнула по пищеводу, даря радость и весёлое настроение. Ну а где вторая — там и третья: последняя порция поски, вприкуску с закусками, ушла в главу города и представителей горожан.

Внезапно Мерцела Фортос велела позвать начальника стражи и казначея. Когда оба явились, она тихо сказала что‑то казначею. Тот ушёл и через пару минут вернулся, неся небольшой сундучок. Когда казначей открыл его, внутри оказалось золото в статерах и несколько перстней‑печаток с самоцветами — их главе города подарили представители Инвриди в лице Викторова‑старшего.

Глава гильдии, слегка пошатываясь, громко заявила, что увеличивает награду за поимку варваров, злодействовавших в её городе, до ста статеров. Кроме того, она пообещала вручить особые подарки — перстни большой ценности, приобретённые у Инвриди.

Услышав это, делегаты тут же засобирались домой, но делали это неуклюже: постоянно спотыкались, натыкались на мебель и едва удерживали равновесие. Один из гостей даже пошутил, указывая на Олафа и Сигурда:

— А может, эти варвары — вот эти два здоровяка, что стоят и нас охраняют, — прямо сейчас побегут искать супостатов? А они вот здесь, прямо перед нами были!

Сигурд и Олаф при этих словах заметно напряглись, но вида не подали. А когда делегат рассмеялся, поняв, что шутка зашла слишком далеко, северяне тоже позволили себе короткий смешок. В душе же варваров удивляло одно: как римлян так сильно развезло всего с трёх бокалов разбавленного вина? То ли сами римляне были к нему непривычны, то ли вино было «не той системы».

Но приступ щедрости у Мерцелы Фортос и не думал стихать. Она распорядилась вручить трём делегатам подарки производства Инвриди.

В наборы вошли: по две чайные пары, фарфоровый чайник, наборы стеклянных бокалов (по два в каждом), а также всякая мелочь вроде швейцарских ножей — правда, вместо привычного белого креста на красном фоне на них красовался триколор. Дополняли подарки продукты: чай, две баночки медово‑апельсинового суфле, разнообразная карамель (с инструкцией на латыни, поясняющей, что есть что), а также картонная коробка типа «тетра‑пак» с черноплодным напитком крепостью пятнадцать градусов и объёмом 0,75 литра.

Делегаты, хоть и с трудом удерживая равновесие, с благодарностью приняли дары, рассыпались в благодарностях и наконец покинули зал, оставив Мерцелу Фортос в окружении стражи, казначея и двух невозмутимых варваров, которые по‑прежнему стояли на своих местах, внимательно следя за всем, что происходит вокруг.

Намба 22. Книгу в огонь!

Место действия славный город Илион термы Фортосов

Евгений продолжал читать про похождения бравого подполковника спецназа Романова. Офицер сумел расстрелять расчёт пушек и двинуться дальше, хотя каждый БТР получил по три‑четыре снаряда в башню, борта и лоб. По мнению автора, 90‑мм зенитные орудия М1 не могли пробить броню советского БТР — в их боекомплекте попросту не было бронебойных выстрелов. Тут же автор выдал ещё один перл, будто бы перекочевавший прямиком из первых «Трансформеров»: про кумулятивный подкалиберный снаряд с урановым сердечником.

БТР продолжали зачищать город, продвигаясь вперёд и принимая на себя пулемётные пули в борта и колёса, а на крыши им сыпались гранаты. К тому времени, когда бронемашины подъехали к дворцовой площади, лояльные силы вместе с российскими советниками уже были там и готовились к штурму дворца и прилегающих зданий.

Первый штурм закончился плачевно: враг сумел сжечь один БТР и тяжело повредить два других. К счастью, люди успели покинуть боевые машины, так что потерь, кроме пары раненых, не было. Самое нелепое, что БТР сожгли сверху: смертник с американской миной М‑19 на животе и двадцатью килограммами С‑4 за спиной спрыгнул с крыши одноэтажного здания прямо на моторное отделение бронемашины. Два других БТР лишились пары колёс, наехав на мины ТМ‑62М болгарского производства, и вынуждены были откатиться назад.

К счастью для отряда спецназа, вскоре подъехал КамАЗ с бронекостюмами «Воин‑1М». Старое советское наследие переосмыслили и модернизировали: при прежнем весе костюм теперь давал круговую защиту по 6А классу по ГОСТу 1995 года. Евгений вспомнил, что «Воин‑1» для человека среднего роста весил около 60–65 кг. Но отряд бравого спецназовца Романова, помимо брони, нагрузил на себя ещё по 40–50 кг оружия и боеприпасов, а бойцы первых рядов разобрали привезённые бронещиты.

Дальше на пяти страницах начался откровенный треш. Евгений даже подсчитал: только подполковник, подходя к дворцу, поймал в бронещит три гранаты из автоматического гранатомёта МК‑19 и пять гранат из подствольников М203. Параллельно шёл постоянный обстрел из автоматического оружия калибров 5,56 и 7,62 мм. И всё равно отряд из 32 человек шёл вперёд и умудрялся отстреливаться от целого батальона охраны вместе с наёмниками.

Особенно Евгению Викторову‑младшему понравилось, как в тридцати метрах обнаружился замаскированный спаренный СГ‑43 на станке. Автор заботливо уточнил, что пулемёт был снаряжён патронами 7Н13 и 7Н26. Когда пулемётчик открыл огонь, Иван Романов с удивлением увидел, как его бронещиток из стали 2П толщиной 8 мм покрывается вмятинами — и это несмотря на кевларовую подложку сзади. К счастью, щит был внушительным — примерно 180 см в высоту и 80 см в ширину. При этом подполковник, таща щит на левой руке, отстреливался правой из АК.

Когда отряд подошёл к зданию, один из бойцов едва не наступил на мину МОН‑200 болгарского производства — её замаскировали наёмники. К счастью, опасность заметил подполковник: буквально за пару секунд он оттолкнул зазевавшихся бойцов, а сам прыгнул на мину, прикрываясь щитом. Раздался оглушительный взрыв, но щит и бронекостюм спасли подполковника, а заодно и жизни его подчинённых. В мине вместо тротила был использован октотол, но защита выдержала.

Дальше шёл захват дворца, потеря почти всех щитов из‑за осколочных «карандашей» к РПГ‑7 румынского, словацкого, чешского и болгарского производства. Не говоря уже о стрелковом оружии разных калибров. Началась беготня по лестницам — вверх и вниз, в полной броне, с оружием наперевес. При этом спецназовцы всегда оказывались быстрее противника.

Подполковник получил в шлем весь магазин на 40 патронов SS109 из ручного пулемёта L86 — всего с 15 метров. Результат? Несколько мелких царапин на бронестекле. И это после всех предыдущих повреждений от гранат, 60‑мм мин, использованных как гранаты, и огня стрелкового оружия.

При штурме кабинета диктатора один из бойцов случайно наступил на американскую гранату М26 — она взорвалась прямо у него под сапогом. Но, к счастью, все спецназовцы были в противоминных сапогах, так что ничего страшного не произошло. Увидев это, подполковник ринулся на штурм и забросил гранату «Заря» в кабинет.

После взрыва командир быстро ворвался внутрь и тут же получил в бронещиток шлема два выстрела из «слонобойки» .700 Nitro Express. Расстояние было небольшим — около пяти метров, — так что вся мощь патрона ударила по лицевому щитку и бронестеклу. Но они выдержали даже усиленный заряд лучшего английского пороха. Парой точных выстрелов Иван Романов положил конец узурпатору.

Через полчаса появилась принцесса. Для неё нашли даже трон, на котором раньше восседал бывший глава страны. Только некоронованная королева попыталась сесть, как командир спецназа резко оттолкнул её. Правда, из‑за тяжести бронекостюма он не рассчитал движение и сам рухнул на трон. Как только титановый «поджопник» из шлема «Сфера» (толщиной 3 мм, закрытый в кевлар) коснулся сиденья, грянул взрыв: в царском стуле были спрятаны шашка в один фунт тротила и ещё одна — в четверть фунта. Они детонировали, стоило кому‑либо сесть на трон.

Принцесса ошарашенно смотрела на остатки трона, разбросанные по всей лестнице, ведущей во дворец, а потом перевела взгляд на спецназовца, который слабо шевелился. Пониже спины у него поднимался слабый дымок. Воин снял шлем, слабо улыбнулся и сказал на русском:

— Извините, ваше высочество. Не слабо я так «перданул» — весь трон в пыль.

И потерял сознание.

«Сиротинин, Николай Владимирович, солдат РККА, в начале Великой Отечественной в одиночку смог задержать батальон немецких войск и уничтожить много боевой техники и живой силы противника, — подумал Евгений. — Похоже, автор знал про этот подвиг».

Поэтому в книге капитан Семёнов, заместитель подполковника Романова, тоже сумел в одиночку остановить усиленную двумя взводами роту наёмников — целых 168 бойцов против одного бравого капитана. Отряд Семёнова занял опорный пункт на небольшом холме. Капитану удалось прикрыть отход своих людей в столицу, а самому остаться встречать «гостей». Дальше шла уже история «спецназовца на минималках»: сержант санитарной службы армии РФ примерно представлял человеческие возможности, но то, что творили подполковник и его заместитель, явно выходило за рамки всего, что Евгений когда‑либо изучал.

Автор и тут проявил дотошность: комплект брони, который носил капитан Семёнов, в реальности просто не мог существовать. Это был костюм «Зерцало» — специальный комплект для штурмовых подразделений: попроще, чем «Воин», но и полегче. В него входил противоосколочный комбинезон, способный остановить пулю 9×17 мм в упор, а с 2,5 метров — стандартный патрон ПМ. Дальше шёл бронежилет: грудь, живот и спина — 6‑й класс по старому ГОСТу, бока — 5‑й, пах — 4‑й. Плюс наплечники, поножи, наручи, набедреники — всё по 3‑му классу, противоминные берцы. Поджопник был самодельным — из каски СШ‑68 в кевларовом чехле. И это не считая щита из бронестали, обшитого кевларом: толщиной 5,3 мм и размером 178 на 78 см. По мнению автора, это была нормальная экипировка спецназовца.

Но на Семёнова сюжетная броня не действовала: наёмники заметили, что укреплённый район подозрительно пуст и не выходит на связь. Там должны были быть свои. Автор явно хотел добавить второму главному герою интриги и опасности, превратить его бой в подобие подвига 1941 года, но в итоге всё превратилось скорее в комедию, чем в трагедию.

Евгений продолжал читать про бравого капитана, который в одиночку оборонял опорный пункт. Помимо большого щита, Семёнов таскал с собой малый щит БЗТ‑75 — нестандартный, сделанный из 10‑мм бронестали. С этим арсеналом капитан спецназа смог пробежать около 800 метров, быстро взобраться на отвесную скалу высотой 12,5 метра, успеть убить пятерых наёмников, быстро спуститься, а затем спрыгнуть с вертикальной стены с высоты трёх метров и снова пробежать в обратном направлении. Всё это он делал, активно меняя позиции в течение часа, под сильным обстрелом из стрелкового оружия, автоматических и подствольных гранатомётов, а также нескольких 60‑мм миномётов.

В описании брони автор сначала пропустил шлем, но потом решил исправить это оригинальным способом. Капитан стрелял из «Печенега», не давая противнику поднять голову, как вдруг его голова резко дёрнулась — потом ещё и ещё. Казалось, будто кто‑то бьёт его черенком от лопаты по шлему. Он быстро глянул вправо и увидел двух солдат с оружием примерно в 150 метрах. Они стреляли по нему. Капитан тут же навёл ствол пулемёта на противников. Как только один из них появился в прицеле, баллистический вычислитель сразу показал расстояние до цели: 140,24 метра. Короткая очередь — и прицел на второго: 135,59 метра. Ещё одна очередь, после чего капитан сменил позицию.

В одном из окопов капитан снял шлем и увидел четыре отметины от попаданий. Потом он вспомнил, что в оптику прицела успел заметить: те, кто стреляли в него, были вооружены СКС. Да и сами отметины на шлеме указывали на то, что в него попали либо БЗ, либо 7Н23.

Затем спецназовец выбросил большой щит: его загнали в ловушку. Он едва успел заскочить в вертикальное углубление в стене и выставить щит, как по нему начали стрелять прямой наводкой из болгарской копии АГС‑17, а затем добавили из РПГ три осколочных выстрела 40/65 мм RHEF‑7LDMA. Малый щит тоже пошёл в утиль, когда в него прилетела связка из четырёх 454‑граммовых тротиловых шашек с ударным взрывателем. Щит погнулся и вместе с Семёновым улетел в окоп. Пока капитан приходил в себя, на щит упала РГД‑5 и взорвалась, окончательно его сломав.

В конце шестичасового боя капитан смог уничтожить часть противника и обратить другую в бегство. При этом он получил столько пулевых и осколочных повреждений, что по идее должен был напоминать швейцарский сыр.

Последний противник дождался, пока капитан сядет на камень отдохнуть, опершись спиной на скалу, и начал расстреливать его из британского лёгкого пулемёта L86, который перед экспортом модернизировали. Расстреляв один магазин на 45 патронов, враг быстро перезарядил его стандартным 30‑патронным, переключил на стрельбу по три патрона и начал стрелять: по три в левую руку, по три — в правую, выпустив в каждую по девять патронов. Затем он переключился на очередь, подошёл на четыре метра и начал стрелять в голову. Но после пятого патрона британский «булл‑пап» заклинило. Пока противник разбирался с оружием, Семёнов, несмотря на боль в руках, сумел расстрелять его из пистолета.

Капитан видел, что несколько машин противника ещё способны ездить, и пошёл в сторону вражеской техники. Но неожиданно он наступил на мину, и она взорвалась. Тут же автор уточнил: противник заминировал этот проход минами на основе югославских противопехотных ПМ‑А2 «Паштет», но с увеличенным зарядом взрывчатого вещества. Если в обычной ПМ‑А2 было 95 граммов тротила, то в «суперпаштете» — около 170–180 граммов торпекса, ведь эти мины изготавливали в мастерских, а не на заводах, поэтому размеры и масса ВВ менялись, как и сам состав взрывчатки.

Автор тут же проявил свою фирменную дотошность: капитан наступил правой ногой на мину с торпексом (смесь тротила, гексогена и алюминиевой пудры), и масса ВВ в ней составляла ровно 170,73 грамма. А когда он отлетел и приземлился левой ногой, то попал на мину с чистым тротиловым наполнением — в ней было 158,53 грамма тротила. К счастью, на спецназовце были противоминные ботинки. К несчастью, от второго взрыва он приземлился прямо на 60‑мм мину HE60LDMA, которая, пролетев сквозь кустарник, не взорвалась до этого момента. Теперь же она детонировала под «бронированным поджопником». Самое смешное, что после взрыва 300 граммов тротила под задницей капитан отделался лишь синяком.

«Да, хорошая книга. В армии пригодится. На танкодроме для печки в самый раз», — подумал Евгений и, закрыв глаза, уснул на лежаке.

Намба 23. Дегустация

Место действия славный город Илион

Троица народных представителей шла по Илиону. После того как они вышли из здания магистрата, к ним подошли люди из остальной делегации. Им передали, что награды за варваров выросли вдвое, и теперь следовало донести эту благую весть до остальных. Сами делегаты решили подойти к госпоже Фортос попозже.

Когда люди отправились по районам, троица направилась к ближайшему фонтану. Там под навесами стояло несколько лавочек. Делегаты — Марк Цицерон, Помпей Аппий и Клавдий Гней — решили попробовать напитки инвриди, которые находились в странных коробках: вроде бы из бумаги, но не промокающих. К тому же госпожа Мерцела лично презентовала Цицерону вино инвриди в глиняной бутыли. Бутыль была из дорогой красной керамики, с орнаментом в виде виноградных кистей, а внизу виднелся рисунок стены на фоне голубого неба. Такую бутылку можно было вручить и нобилю без титула, да и барону не зазорно. Кроме того, всем им, помимо кубков на ножках, вручили стеклянные гранёные кубки — точнее, стаканы — из очень чистого стекла с шестнадцатью гранями.

Как только троица присела на лавки, коробки с вином и чудесные гранёные стаканы вытащили из пакетов. Открутив пробки, граждане Нового Рима столкнулись с новым открытием: сосуды дополнительно закрывала чудная блестящая ткань — по всей видимости, она защищала продукт от порчи. Но с этой преградой быстро разобрались при помощи ножа.

Вино разлили по стаканам, наполнив их до краёв, и залпом выпили до дна. Второй раз тоже наполнили до краёв, но затем, решив провести беседу, стали спокойно потягивать напиток, в основном общаясь между собой. Все делегаты пребывали в хорошем настроении и потому решили обсудить, как будут ловить варваров.

Помпей Аппий из всей троицы был самым опытным: он записался в легионы в шестнадцать лет, а после двадцати двух лет службы вышел в отставку. Остальные двое смотрели на него и ждали ответа, хотя в каком качестве и где именно он служил, Помпей Аппий сам не говорил.

Когда Цицерон спросил: — Сир Аппий, а где вы служили? Может, ваши знания помогут добрым горожанам изловить негодяев?

Алкоголь уже ударил Помпею по голове, и он вспомнил, что на днях общался с одним инвриди. Тот достал волшебное зеркало, на котором было видно, как воины людей в зелёном покидали чрево гигантской воздушной колесницы. Зеркало показывало всё с разных ракурсов: изнутри колесницы, в воздухе, с земли. За каждым, кто бросился в воздух, возникал белый купол, и через пару минут все люди мягко приземлялись на землю.

В затуманенных алкоголем мозгах Помпея родился новый вид войск в армии Новорима — десантно‑драконья парашютная манипула.

Намба 24. Биба и Боба: чудеса да и только

Место действия славный город Илион

Сигурд и Олаф покинули поместье Фортос через десять минут после народных представителей. Сигурд, который впервые побывал в таком богатом месте, был просто ошарашен: дом вождя по сравнению с этим дворцом был просто загоном для скота. Понятно, что у Фортосов, например, отсутствовали шкуры животных, развешанные на стенах. Но даже Сигурд понимал, что не стоит завешивать шкурами такое богатство — красивые резные панели, картины, мозаики и вделанные ниши с бюстами и статуэтками. Теперь юный варвар ощущал себя просто дикарём.

«Да, наверное, у них собачья конура выглядит лучше, чем дом моей семьи», — мелькнуло у него в голове.

Олаф же следил за тем, чтобы его младший родственник опять не влез куда не надо. Старший варвар уже бывал несколько раз в богатых домах купцов и дворян, да и к тому же он был у инвриди в плену. Их дома были в чём‑то попроще, чем особняки богатых римлян, но ни у кого из богатых римлян, у которых бывал Олаф, не было таких чудес механической магии.

Варвар вспомнил, как ему однажды приказали вместе с другим пленником из Гефары помочь одному из инвриди перевезти какие‑то коробки. Они сели в самоход, и два варвара в полной мере ощутили мощь шайтан‑арбы — Митсубиси‑Паджеро 2008 года выпуска. Скорость была такой, что аж дух захватывало: всего за десять минут они доехали до города.

Заехали в одно место. Инвриди прицепил повозку к своему самоходу и приказал им загрузить ящики и в самоход, и в повозку. После чего они поехали в другое место, где разгрузили все ящики, а взамен загрузили странные доски. На одной доске был срез, и по виду казалось, будто она сделана из зелёных опилок.

Затем они отправились в третье место, где доски разгрузили, прицеп отцепили, а в самоход погрузили коробки из плотной серой бумаги. После всего этого инвриди доехал до высокого здания в двенадцать этажей. Их сопровождающий велел выходить. Они достали коробки — их было достаточно много, так что даже инвриди взял парочку, нагрузив обе руки.

Офицер закрыл авто и поставил его на сигнализацию, потом пошёл вместе с варварами в парадную. Открыв домофон, он пропустил их вперёд. Они поднялись на первый этаж, и инвриди вызвал лифт. Северяне зашли первыми, а Юрий Титов, который их сопровождал, вошёл следом и нажал кнопку последнего этажа.

Когда двери закрылись, Олаф с гефарцем занервничали, но инвриди сказал: «Спокойно!» — на своём языке. И довольно быстро они приехали на самый верх.

Капитан Титов быстро открыл квартиру и запустил туда двух своих помощников, указав им помещение, куда складывать ящики. Зайдя в одну из комнат, два варвара остолбенели.

Они оба смотрели на город инвриди примерно с высоты самого высокого дерева‑пуховика. Олаф и его напарник стояли как вкопанные. Да, горы, которые с обеих сторон высились вокруг города, были намного выше, но они были достаточно пологими — и созданы природой. А дом, в котором они находились, был рукотворным.

Правда, Олафа сильно удивила дверь в стене рядом с окном, выходившая наружу. «Зачем? Так можно по пьяни упасть, или это для того, чтобы гадить, не спускаясь вниз?» — похоже, он произнёс это вслух.

Инвриди, зайдя в пустую комнату, сказал: «Balkon», — и открыл дверь. За ней находилась каменная плита и ограждение из металлических труб. Варвары вышли на балкон, дружно посмотрели вниз — и так же дружно, очень быстро зашли обратно в комнату.

А насчёт испражнений система инвриди оказалась очень мудрёной. Вместо выгребной ямы у них был фарфоровый стул, куда можно и срать, и ссать. Дальше нажимаешь на кнопку — и всё смываешь, потом прыскаешь из железной бутылки, и тут цветами вонять начинает. Да и жопу подтирать — тоже целая наука: сначала сухой пахучей бумагой оттираешь говно, потом плотной мокрой, тоже пахучей, — то, что осталось, а потом снова сухой, насухо.

Инвриди сказал, что у них ещё полторы стражи времени есть. И тут раздался странный звон из устройства рядом с дверью.

Инвриди открыл дверь. На пороге оказалась миловидная девушка — сестра капитана. Она зашла, передала два тяжёлых пакета, чмокнула офицера в щёку и убежала.

Инвриди приказал пройти в комнату, достал пиво, курицу‑гриль, копчёную салаку. Достал три бокала, налил в них пива, положил на тарелку ещё горячую курицу и нарезал салаку. Зайдя в комнату, он позвал варваров, вручил им закуску и пиво и велел нести всё в комнату.

Олаф зашёл, неся поднос с тремя бокалами. Следом шёл гефарец с курицей и салакой, а за ними — инвриди с большой бутылкой пива на полтора литра.

Они сели напротив большого зеркала. Инвриди взял какую‑то коробку, направил её на зеркало — и оно засветилось, отчего два варвара испугались. Но капитан их успокоил:

— Это волшебное зеркало для показа всего интересного. Сегодня мы посмотрим, как жили северяне в этом мире тысячу лет назад.

На экране засветилась надпись: «При поддержке Фонда кино и Министерства культуры. Государственная кампания „Русь‑матушка“ представляет сериал „Норманы“ — наш ответ „Викингам“».

Сериал начинался со слов: шло время между 800 и 900 годами, Римская империя погибла, дороги захирели, и только викинги во всём мире остались единственными, кто продолжал путешествовать.

После начальных титров зрителю показали морскую битву — три на три корабля. На одном из кораблей демонстрировали бой между двухметровым амбалом и щуплым воином.

Амбал был вооружён двумя шестопёрами; на навершии каждого из них был шип с половину большого пальца. Одет он был в странную бригантину поверх кольчуги, наручи и защиту голени; на голове — шлем‑тюрбан.

Его щуплый противник был с мечом и щитом. На нём — зерцало поверх кольчуги, кольчужные чулки с защитой голени, наручи, а на голове — шлем‑мисюрка с кольчужной защитой лица и шеи.

Во время битвы громила дважды попадал по лицу шестопёром — и попадал прилично, с размаху. Один раз шестопёр прилетел прямо по тарелке шлема. По мнению варваров, от такого удара мозги бы вышли из ушей. Но воин продолжал сражаться, орудуя мечом.

Он, используя разницу в росте, пытался добраться до голени амбала. Но тот зачем‑то бросил один шестопёр, схватил дрыща за голову, и в лицо, защищённое кольчугой, прилетело три удара коленом в латном наколеннике. Затем амбал добавил шестопёром в грудину — от чего боец отлетел, а шлем с него слетел.

Под шлемом оказалась женщина — с царапиной под глазом и разбитой губой. Поскольку меч и щит остались у противника, она разбежалась, прыгнула и с двух ног ударила противника в грудь. Потом с криком попыталась с разворота ударить амбала ногой, но тот схватил её за ногу и, к её импульсу добавив свой, с разворота приложил её к мачте корабля хребтом. Затем схватил за волосы и пару раз приложил к мачте уже лицом. Потом последовал удар головой в шлеме по лбу своей противницы.

И тут амбал начал орать: оказалось, что противница сумела всадить нож ему в голову, пробив шлем, — и хорошо, по самую рукоять. Но амбал схватил сломанное метательное копьё и ударил девушку в ногу, пробивая бедро насквозь. Из последних сил он поднял противницу и бросил её за борт.

Дальше произошёл смена плана: победа одних викингов над другими. Один викинг бегал и искал свою жену, а остальные готовили три корабля противника к затоплению — вместе с мёртвыми врагами и всем их имуществом, так как, по мнению победителей, брать там особо нечего.

Неожиданно раздался громкий крик, и метрах в ста от корабля викинг увидел свою жену: она плыла к кораблю. Через несколько минут она доплыла и, в броне, но без оружия, с копьём в ноге, хромая, направилась к своему мужу. Тот подбежал к ней, а она сказала:

— Я за вами устала плыть.

Через пару страж они отправились обратно в лагерь военнопленных. Правда, офицер попросил свою сестру довести их — на своей машине.

Намба 25. Биба и Боба: темная угроза

Место действия славный город Илион

Два варвара стояли на площади и уже собирались направиться сначала в казармы, а потом к себе домой. Но неожиданно один из слуг велел им вернуться назад. Сигурд с Олафом забеспокоились, но пошли обратно во дворец. Там их ждала сама хозяйка дворца.

Она поблагодарила от лица города, жителей и от себя лично этих двоих за службу и в знак признательности вручила им подарки — товары инвриди. Каждому досталось по бутылке плодово‑ягодного вина, по большой ароматической свече с запахом розы, несколько тетрадей, карандаши и ручки, а также по небольшому зеркалу размером двадцать на тридцать сантиметров.

Глава города поинтересовалась, не голодны ли два здоровяка, и, не дожидаясь ответа, сама решила: «Наверное, голодны». Повернувшись к одной из служанок, она сказала: — Отведи наших доблестных стражей на кухню да накорми как следует — и с вином, и с пивом.

Служанка привела их в столовую. Там она и две её подруги быстро сообразили угощение для варваров. Оценив доспехи — а точнее, их немалую цену, — три девушки начали проявлять немалый интерес к двум стражникам. А когда одна из подруг шепнула, что эти двое были на переговорах и охраняли саму госпожу, служанки, накрывая на стол, то и дело прижимались то грудинкой, то окорочком к Олафу и Сигурду. Но два варвара, вспоминая, как печально закончились их прошлые отношения с противоположным полом, решили пока девок игнорировать. В итоге служанки ушли из столовой не то чтобы обиженными, но все прикосновения остались исключительно с их стороны.

Стол не блистал изысканностью, но блюда были вполне сытными. Поскольку ужин прошёл не так давно, Сигурд и Олаф довольствовались ухой из местного варианта золотого карася, парой перепелов, хлебом, маринованными овощами и отварными перепелиными яйцами. И, разумеется, всё это шло в сопровождении вина и пива.

Прошло минут двадцать. За это время варвары съели по две тарелки супа каждый, расправились со всеми перепелами и теперь попивали пиво, закусывая перепелиными яйцами.

Неожиданно дверь распахнулась, и в помещение влетела служанка — не отказав себе в удовольствии по пути врезаться грудью в лицо Сигурда. Она кричала: — Господа стражники, на народных делегатов напали! Требуется помощь!

На ходу надевая доспехи, Олаф и Сигурд выбежали из столовой. Во внутреннем дворе особняка они увидели, что оказывают помощь человеку, лежавшему на лавке. Вся его голова была забинтована, а сквозь бинт проступала кровь. Это был Помпей Аппий.

Два других народных представителя стояли рядом и рассказывали стражнику, что случилось. Заметив Олафа и Сигурда, стражник бросил: — За мной! Ваши земляки объявились!

Из особняка Фортосов выдвинулась группа: три местных стражника и два варвара. Добравшись до площади с фонтаном, они увидели сломанный фонтан — из него плохо текла вода. В чаше плавали рвота и экскременты, а сама вода имела жёлтый оттенок.

Намба 26. банька парилка

Место действия славный город Илион, термы Фортосов

Екатерина Нахимовна проснулась после бурной ночи с мужем. Во всём теле ощущалась приятная слабость, а руки и ноги немного затекли. Женщина решила потянуться — и тут же по всему телу пробежали спазмы, в конечностях закололо иголками. Екатерина Нахимовна начала непечатно выражаться, разбудив при этом своего мужа.

Юрий Викторович проснулся и с беспокойством уставился на жену. Екатерина Нахимовна посмотрела на него и сказала: — Юра, всё нормально. Просто твоя благоверная забыла, что ей не двадцать. Будь другом, отнеси меня в ванну с горячей водой — нужно всё размять.

Через двадцать минут чета Викторовых пошла посмотреть, как дела у сына. Младший Викторов уже проснулся и делал зарядку. Правда, физические упражнения он выполнял с таким выражением лица, что родители сразу поняли: сына что‑то гложет. Старшие Викторовы принялись задавать вопросы, и Евгений рассказал, что происходило прошедшей ночью в этой части бани.

Юрий Викторович смеялся до упаду, вытирая глаза от слёз. Екатерина Нахимовна, напротив, оптимизма мужа не разделяла.

По словам сына, смуглая конекрадка пыталась его задушить своими титьками: засунула одну в рот, а чтобы было полегче, измазала свою грудинку ягодным соком. Или же всё было иначе: хлебопечка и свинарка пытались соблазнить сына, но свинарка отвалилась, и тогда хлебопечка решила угостить Женю своими булками с вареньем.

Что бы то ни было, вердикт у чиновницы был один: — Сиськи оторву, одну в жопу запихаю, другую жрать заставлю!

Но муж и сын отговорили Екатерину Нахимовну от мести.

Намба 27. Полон мир дураков

В кабинете базы под Илионом

Генерал Вершинин и полковник Кравченко смотрели на сержанта Викторова. Как оказалось, его доклад о том, что он делал в бане, — пусть и в сокращённом виде, по настоянию отца, — стал достоянием общественности. В докладе не фигурировало грудное вскармливание сержанта одной работницей сферы местного общепита, зато было всё остальное.

Генерал смотрел на сержанта и не понимал, как земля его носит. Для разбирательства даже вызвали его бывшего командира — старшего лейтенанта Савченко. Узнав, в чём дело, разжалованный офицер заявил, что ничуть не удивлён, и невзначай обронил, как Евгений когда‑то вылил в унитаз целый ящик водки дембелей.

Старшие офицеры потребовали доклад в устной форме. Савченко вздохнул, взглянул на сержанта, в мыслях подумал: «Помирать — так с музыкой», — и выложил генералу с полковником всю правду-матку.

От такой правды два офицера аж перекрестились — хотя оба были атеистами. На сержанта медицинской службы теперь поглядывали весьма недобро.

Офицеры переспросили ещё раз — как да что, — потому что в голове никак не укладывалось: пойти в баню в двадцать лет с бухлом и девками… И ничего? Да, был запрет на сношения с местными. Но как так‑то? Что это за сержант армии РФ? Небось такого пошлёшь в увольнительную на пару дней, а вечером эту сволочь встретишь — и он трезвый будет.

Точку поставил генерал Вершинин. Он обратился к Евгению: — Товарищ сержант, в моей машине находится несколько бутылок с водкой. Выливать её не надо. Принеси‑ка нам её сюда — кое‑что обсудим.

Сержант быстро вышел и через минуту вернулся с пол‑литровой бутылкой в руках, хотя в машине, кроме неё, лежали ещё одна литровая бутыль и две по ноль семь литра.

Генерал посмотрел на него с такой жалостью в глазах, взял бутылку, а затем отправил Евгения в жилой модуль. Обведя взглядом офицеров, он произнёс: — Послали дур... вундеркиндера за бутылкой — он одну и принёс. Причём самую маленькую.

Намба 28. Утро

Место действия славный город Илион

После того как Екатерина Нахимовна успокоилась, Евгений пошёл будить девушек. Обе комнаты встретили его тяжёлым запахом перегара, но Евгений стойко это перенёс. Румия и Марина поднялись и отправились принимать водные процедуры.

В умывальне девушки оживились и даже начали немного дурачиться, намыливая друг друга. Евгений мылся рядом. Тут до Марины дошло сразу несколько вещей. Во‑первых, грудь у Румии действительно огромная — больше, чем у неё самой. Во‑вторых, сир Евгений, будучи мужчиной, мылся рядом с ними, абсолютно голый, но при этом не проявлял к ним никакого интереса. «Вот гад, даже на мою грудь не пялится, да и на остальное тоже! Вон, когда мимо Руми прошёл, даже по заднице её не шлёпнул. А даже я бы не удержалась… Эх, если бы он шлёпнул — хоть её, хоть меня, — мы бы ему такой разнос устроили: нельзя гражданок Рима по задницам шлёпать и за титьки хватать! Так нет… Вон, гад такой, даже когда говорит — в глаза смотрит!»

И тут юная крестьянка посмотрела вниз, точнее — на пах Евгения, и её пробрала дрожь. Ведь Марина поняла, что в этом месте Евгений точно варвар. Да в Греции в бане его бы подняли на смех и сказали, что с таким размером надо не с людьми, а с животными мыться.

Евгений ополоснулся, смывая с себя остатки мыла, поднялся и понял, что взгляды девушек направлены на него — а точнее, на низ его живота.

— Уважаемые сиры, мои глаза находятся выше, — сказал Евгений и вышел из помещения.

После умывания семейство Викторовых отправилось на завтрак, девушки пошли тоже, но в другое помещение. За едой члены семьи Викторовых узнали, что из города вечером сбежали два варвара, оскорбившие мать семейства. Причём сбежали, ранив одного из уважаемых граждан, нагадили в фонтан для питья — да мало того что нагадили, так ещё и фонтан сломали.

Намба 29. Биба и Боба: новые подробности

Место действия славный город Илион

Олаф и Сигурд вместе с остальными стражниками стояли на восточной стене и несли стражу. Выспаться толком им не дали: после того как троица народных представителей пришла в себя, они рассказали, что произошло.

А случилось вот что. Когда уважаемые люди решили выпить напиток инвриди, они заметили у фонтана двух варваров — тем было явно плохо: казалось, будто их тошнит собственными внутренностями. Они рыгали и издавали отвратительные звуки, поначалу горожане даже не поняли, что северяне просто говорят на своём языке. Один из варваров снял штаны и присел на краешек фонтана, начав справлять нужду. Второй лишь немного спустил штаны и стал мочиться прямо в фонтан.

Римляне попытались пристыдить варваров, но в ответ услышали поток оскорблений на ломаной латыни — в них доставалось матерям, жёнам, сёстрам и дочерям горожан.

Помпей Аппий не стал этого терпеть и в одиночку бросился на нарушителей. Одного он ударил кулаком в живот, второго — ногой, отчего обоих тут же стошнило прямо в фонтан. Но тут один из варваров выхватил из‑за спины двуручную булаву и с размаху обрушил её на голову римлянина. Помпей отлетел назад, но тут же начал подниматься, выкрикивая: — Я с вами ещё не закончил, уроды!

Варвары, увидев такую стойкость, быстро забежали на стену и спрыгнули с неё в ров с водой — благо высота стены здесь составляла около двадцати футов.

Из‑за этого всю ночь пришлось стоять на стене в полной готовности. С утра отряд дозорных всадников уехал на разведку местности. В итоге они нашли пару следов, уходивших на восток. У одной речки следы обрывались.

После этого командир стражи приказал Олафу и Сигурду явиться в магистратуру, чтобы не тратить время на поиски их по домам и всему городу.

Два варвара направились в резиденцию Фортос. Всю ночь они провели в доспехах и шлемах, и теперь усталость в полной мере давала о себе знать.

Намба 30. Да когда же внуки?

Место действия славный город Илион

Екатерина Нахимовна, поедая завтрак, не сводила взгляда с сына. Евгений заметил это и спросил: — Мам, что такое?

Чиновница вздохнула и сказала: — Сынок, ты зачем двадцать минут с чужой сиськой во рту был? Вон укусил бы её — да и всё. Запомни: сегодня ты свинарке да карамельке жопы мнёшь да с сиськами играешься, а завтра твоя мама вынуждена «твоих» детей, «своих» внуков нянчить. Так что совет тебе: если барышня перед тобой как минимум не графиня, то и смотреть в её сторону не всегда надо.

Юрий Викторович, слушая монолог жены, едва сдерживал улыбку. А потом, несмотря на её протесты, добавил: — Сынок, можешь хоть тройничок устраивать с этими двумя барышнями, только про защиту не забывай.

После этих слов Екатерина Нахимовна гордо заявила, что поедет на базу одна, и посмотрела на мужа глазами Бэмби — так, будто вот‑вот расплачется. Но чиновник спокойно ответил: — Если хочешь, поезжай одна.

Екатерина Нахимовна поднялась и удалилась. Оставшись с сыном, чиновник спросил, насколько его отпустило начальство. Евгений, показав на руку, пояснил: — Ещё две недели больничного. А в медицинском пункте работаю, потому что людей не хватает.

После завтрака они пообщались с главой города. Мерцела Фортос призналась, что из‑за вечернего нападения всерьёз опасается за гостей города. Поэтому она отправила письмо на базу инвриди — и вот результат: сюда прибыл ещё один самоход с четырьмя людьми. Кроме того, глава дома Фортосов выделит им свою охрану.

При этих словах Мерцела позвонила в колокольчик. В приёмную вошли два варвара в закрытых шлемах. Один из них, едва заметив девушек, тут же уставился на Румию.

Хозяйка города представила их, а затем распорядилась: — Ждите гостей на лавочке на площади.

Намба 31. Биба и Боба: старые добрые знакомые

Намба место действия славный город Илион

Сигурд с Олафом спали после ночной стражи на восточной стене. Им выделили две койки в казармах охраны магистрата. Одна служанка принесла им поесть — перепелов с пшеничной кашей и по паре мелких зелёных яблок. Как только варвары поели, они разделись и провалились в сон.

Но спустя три часа старший стражник поднял их, велев облачиться в доспехи и идти за ним. Варвары мысленно готовы были послать его куда подальше, но оказалось, что их вызывает сама хозяйка города. Пришлось быстро вставать, одеваться и следовать за старшим.

Когда они вошли в зал, сразу поняли, что попали в переплёт. Кроме хозяйки города там находилось ещё несколько человек. Одну из них Сигурд узнал мгновенно: смуглая девка с большими титьками и синими глазами — та самая, из‑за которой он когда‑то угодил в серьёзный переплёт.

Остальные были ему незнакомы: два бугая — один постарше, другой помладше; девушка чуть моложе самого Сигурда, но сильно уступавшая смуглянке в формах.

Олаф же напрягся, едва заметив одного из присутствующих. Он сразу вспомнил, как этот юнец зарядил топором самому Флоки Краснозадому — да так удачно, что лезвие застряло у бедного Флоки в челюсти. А ещё этот же парень другому северянину кувалдой по голове заехал — так смачно, что дело было на кирпичной надстройке. Северянин тогда залез сзади, хотел копьём поразить противника, а тот отпрыгнул и как врезал кувалдой по шлему — в итоге голова будто лопнула, а смятый шлем сполз на шею.

Оба варвара уже подумывали дать дёру, но старший стражник стоял у двери и всё слышал. Он проводил их до лавки. Сигурд и Олаф хотели было улизнуть, но тут неожиданно прискакали несколько всадниц от её величества. Пришлось остаться. Варвары присели, а вскоре начали дремать и клевать носом.

Сигурд закрыл глаза буквально на секунду, а проснулся оттого, что его трясли за плечо. Он открыл глаза и увидел молодого инвриди — тот аккуратно пытался его разбудить. Рядом всё ещё спал Олаф. За юношей в зелёной одежде стоял тот самый амбал — тоже в зелёном, но другого кроя и оттенка.

Намба 32. Ну вот и все

Место действия славный город Илион

Семейство Викторовых — правда, не в полном составе (Екатерина Нахимовна уже уехала на базу) — вышло на площадь перед магистратом в сопровождении двух девушек. Перед фонтаном стояли две машины. Сегодня они от хозяйки города узнали, что два варвара — похоже, те самые, что оскорбили мать семейства Викторовых, — разбили фонтан и, хуже того, нагадили прямо в него. Правда, это были не те варвары, которых глава города выделила им в охрану: те считались «правильными» варварами.

Когда Евгений подошёл к лавочке, он увидел, что эти «правильные» варвары крепко спят. Он подёргал за плечо одного из них. Тот лишь закачал головой и, не открывая глаз, пробормотал на латыни: — Командир, ещё десять минут… Мы всю ночь на стене были, варваров высматривали.

Евгений направился к автомобилю, достал оттуда две банки арамейского энергетика «Ать‑два», потом, покосившись на спящих, прихватил ещё две. С четырьмя банками он вернулся к лавочке, положил их на соседнюю скамейку и принялся трясти за плечо второго варвара.

Тот проснулся и взглянул на Евгения. Евгений тут же взял одну банку, открыл и протянул её Сигурду. Спросонья Сигурду ужасно хотелось пить. Он снял шлем с кольчужной бармицей и подшлемник, явив миру гладко выбритое лицо с короткой стрижкой.

Неожиданно подошла Румия и принялась пристально разглядывать варвара. Сигурд, взяв странный металлический сосуд инвриди, жадно припал к нему. Напиток оказался на редкость приятным на вкус. Осушив первую банку, он потянулся за второй. Евгений помог её открыть. Сигурд быстро выпил и сказал: — Сир, спасибо вам большое. Я — Сигурд из Дейла, города на озере.

Румия, едва услышав его голос, громко воскликнула: — Сир Викторов, этот варвар домогался до меня и оскорбил вашу мать!

Намба 33. Биба и Боба или встреча хлебал с землей

Место действия славный город Илион

Сигурд, услышав слова Румии, попытался подняться, но Евгений ударом колена в челюсть резко усадил его обратно. Рывком он достал перцовый спрей и начал заливать содержимое в лицо второму варвару — через бармицу и прорези для глаз. Потом направил баллончик на Сигурда и нажал на кнопку.

Олаф резко проснулся от того, что всё его лицо натурально горело. Он быстро скинул шлем и рванул в сторону фонтана, который едва различал сквозь слёзы и жжение. Успел сделать лишь пару шагов — и тут же был сбит с ног ударом ноги: Викторов‑младший не давал противнику ни секунды передышки.

Юрий Викторович увидел, как его сын сцепился с местной охраной. Приданные ему спецназовцы для сопровождения тут же бросились к месту событий. Сержант армии РФ со сломанной рукой умудрялся успешно драться сразу с двумя противниками. Да, Евгений был по натуре неконфликтным и добрым парнем, но, как любой представитель одесских греков, он до безумия любил маму — и терпеть не мог, когда её оскорбляли.

К счастью для Олафа и Сигурда, трое спецназовцев быстро скрутили Евгения. Правда, один из бойцов улетел в кусты: он прибежал первым и попытался заломить сержанта, недооценив его ярость. Но двое других вместе с Юрием Викторовичем всё же сумели удержать Евгения.

Когда выяснилось, что Румия узнала в одном из варваров того самого обидчика, оскорбившего и её, и Екатерину Нахимовну, чиновник посмотрел на Сигурда и хохотнул: — Этот вот за мою жену дупондий предлагал… Ха‑ха‑ха! Ладно, я вижу, ты уже за маму отомстил. И за свою подружку тоже, — добавил он, кивая на смуглянку.

— Она мне не подружка. Румия для меня стала хорошим другом, — возразил Евгений.

— Хорошо. Ты отомстил за мать и за друга… — чиновник снова покосился на Румию, — с шестым размером. Теперь всё, успокойся. Иди в машину. Автомат, пистолет и прочие колюще‑режуще‑стреляющие тебе отдадут попозже. Хотя стой — сейчас переводи будешь.

Юрий Викторович через сына объявил, что его жена прощает этих двоих. Потом повернулся к Румии и спросил, прощает ли она. Смуглянка, не выдержав тяжёлого взгляда чиновника, тихо ответила: — Да.

— Ну вот и всё. А вы, «уважаемые», если я о вас хоть раз ещё услышу — поедете на каторгу надолго.

Евгений посмотрел на отца и буркнул: — Что, это всё? И мы вот так их просто отпустим? Отец, давай их Мерцеле Фортос сдадим!

Получив твёрдый отрицательный ответ, Евгений направился к машине. Там он с усилием вытащил большой деревянный ящик с ручкой и, напрягаясь всем телом, понёс его обратно. Поставил перед Олафом и Сигурдом, вернулся и принёс второй такой же ящик.

— Вы мою мать оценили в медный дупондий за ночь, — процедил он, глядя на варваров. — А я оцениваю вашу двухнедельную службу вот в это.

Он показал на ящики, а потом добавил, что сейчас сходит к Мерцеле Фортос и попросит выделить этих двоих ему в помощь.

Евгений снял фанерные крышки и открыл ящики. Внутри лежали болты, гайки, шайбы, шестигранники — сломанные и целые. Общий вес содержимого составлял около двадцати семи килограммов.

Прапорщик Сердюк обожал собирать всякую металлическую мелочь, а особенно почему‑то ему нравились шестигранники: после сборки мебели все они неизменно оказывались у него. Когда Сердюка сняли с должности, на склад временно назначили начальницей Евгения. Она тогда сказала сержанту, что этот «мусор» в двух коробках нужно либо выбросить, либо подарить местным. Сейчас Евгений выбрал второй вариант.

Намба 34. Караван на восток

Место действия славный город Ориенталь дом Аппулеев

Мать Ромула, Ирина Аппулей, внимательно осматривала изумруд размером с перепелиное яйцо. Да, размер камня был внушительным, но не он поражал госпожу Аппулей: пару раз за свою жизнь она видела изумруды и с утиное яйцо — правда, в необработанном виде, с трещинами, включениями и прочими изъянами, заметно снижавшими стоимость. А этот камень был идеален: и по цвету, и по насыщенности оттенка, и по чистоте. Поначалу Ирина даже подумала, что перед ней просто зелёное стекло, но магическая экспертиза подтвердила: все камни в шкатулке — подлинные.

Ювелир семьи, которого срочно вызвали из лавки, был откровенно шокирован. Он заявил, что на оценку только этого изумруда у него уйдёт целый день.

Впрочем, не только изумруд впечатлял: все товары, привезённые Ромулом и изъятые из дома Статер‑Ауреус, отличались высочайшим качеством. Посовещавшись, семейство Аппулеей приняло решение отправить караван с «гуманитарной» помощью в Илион. При этом направление на восток было решено объявить закрытой зоной на две недели. Правда, лазейка оставалась: ехать на восток дозволялось — при условии, что путешественники возьмут с собой усиленную охрану. А где её взять? Разумеется, у семьи Аппулеей: как раз один из представителей рода встал неподалёку от города с отрядом наёмников.

Госпожа Аппулей также подготовила несколько подарков для гостей из Врат — на случай, если подтвердится, что они тоже побывали в Илионе. В качестве даров были отобраны пять рабынь: все — редкой красоты, с выразительными лицами, большой грудью, тонкой талией и пышными бёдрами. Стоили они немалых денег, но имелся один нюанс: Ирина Аппулей расплатилась за девушек камнями меньшего размера, которые привёз её сын. Каждая рабыня обошлась в чистый топаз цвета воды — размером с ноготь большого пальца. Сумма выходила внушительная, но госпожа Аппулей сочла траты оправданными. Рабынь поместили в фургон повышенной комфортности, и караван, возглавляемый Ромулом Аппулеем, двинулся в путь.

Отдельно Ирина Аппулей выделила самый крупный камень из привезённых сыном — сапфир насыщенно‑синего цвета, размером с гусиное яйцо. Такого камня глава разведки и контрразведки Ориенталя не видела ни разу в жизни. Оттенок был настолько удачным, что за этот сапфир можно было бы выкупить солидный кусок города — и тогда семья Аппулеей фактически стала бы владельцем Ориенталя.

Конечно, после такого приобретения Ирину, скорее всего, перевели бы на другую должность — во избежание конфликта интересов. Но госпожа Аппулей уже продумала варианты: камешек — тому, большое зеркало — этому, фарфоровый сервиз — вот этому сиру… И в итоге она могла бы стать, скажем, заместителем главы интендантской службы по восточному пределу — или заместителем по погоде, или по безопасности на реках. То есть фактически остаться на своём месте, лишь сменив табличку на двери. А на её нынешнюю должность можно было поставить доверенное лицо.

Намба 35. Окно в Россию

Место действия славный город Илион

Румия, Марина и Евгений продолжили путешествие по Илиону. Они сели на скамейку рядом с фонтаном. Рядом росло дерево, дававшее тень. Чтобы успокоить Евгения, Румия решила отвлечь его и сказала:

— Сир Викторов, я вам показала часть города, где живу. А как живут люди Далёкого Отчества? Каковы ваши инсулы и домусы?

Евгений задумался, а Румия добавила:

— Если у вас, Евгений, нет изображений или картин, то расскажите так — мы вам поверим.

Викторов‑младший лишь махнул рукой и направился к одному из бронированных джипов. Поговорив с отцом, он забрал у него ноутбук и походный раскладной столик. Ноутбук был мощный, с 21,5‑дюймовым монитором. Поэтому обратно к скамейке Евгений подошёл, держа на плече сумку со столиком, а в руках — сумку с ноутбуком.

Быстро разложив всё, Евгений включил ноутбук, нашёл нужный файл и запустил его. Файл назывался «Полёты над Петербургом» — это был полуторачасовой фильм о полёте на беспилотном дирижабле на солнечных батареях, снятый в мае 2018 года.

Девушки уставились на экран. Когда на нём появились северные окраины Санкт‑Петербурга, они замерли. Полёт дирижабля происходил на высоте около ста метров над землёй и начинался у посёлка Бугры, а затем продолжался по проспекту Культуры, который разделял северные районы города на две части.

Румия и Марина увидели странный город: в нём было странно всё. Во‑первых, дорога из чёрного материала, которая вела в город, — это явно был не камень. Хотя Румия помнила, что отец рассказывал ей: во многих местах Империи используют вулканический камень для вымостки дорог. Например, в Фиари буквально разобрали несколько вулканов на строительство. Правда, там использовали другую технологию: светлые закидывали вулканический шлак и пепел в огромный котёл. Истинный дракон расплавлял эту массу своим дыханием, превращая её в лаву, а затем с помощью магии массу выливали на подготовленную подложку из гальки и песка.

Девушки внимательно смотрели на экран ноутбука и видели, как БПЛА‑дирижабль начал свой полёт по проспекту Культуры. Сначала он пролетел над посёлком Бугры, и римлянки увидели довольно большое поселение с каменными домами, но почему‑то без стен. Также девушки заметили множество самоходов разных размеров и цветов.

Дальше дирижабль продолжил путь, и слева Румия и Марина увидели огромные цеха промзоны Парнас. Дирижабль пересёк мост, поднимавшийся над железной дорогой, по которой шёл тепловоз.

Румия спросила, из чего сделаны пути, выдерживающие такой вес. Евгений объяснил, что дорога не совсем железная, а точнее — стальная, и в среднем один метр рельса весит около двухсот фунтов стали.

Девушки попросили отмотать видео и поставить его на паузу. Затем они внимательно посмотрели на железнодорожные пути, проходившие вдоль Суздальского проспекта. Обе перевели взгляд на Евгения и спросили:

— У вас эти пути никто не ворует?

— Нет, — ответил Евгений, — да и незачем.

Румия сказала:

— Если я правильно поняла длину и вес железного пути, то, если один рельс продать здесь, можно хорошо заработать. После продажи можно будет разжиться хорошим домом в Илионе, большой пашней недалеко от города, да ещё с фруктовым садом, и деньги останутся.

После этих слов Евгений продолжил показ северной части Санкт‑Петербурга. После моста камера показала, что впереди открывался новый вид — и тут римлянки просто обомлели. Перед ними возвышались большие каменные дома с огромными стёклами; многие из них были похожи друг на друга, словно близнецы.

Дирижабль снизился до высоты около пятидесяти метров, и девушки увидели, что два одинаковых дома — справа и слева — судя по всему, были выше храма Единого в Илионе.

Девушки жадно смотрели на экран, пока дирижабль летел дальше — по границе Выборгского и Калининского районов Санкт‑Петербурга. От их взгляда не укрылось, что многие дома похожи друг на друга, как близнецы.

Евгений постарался объяснить двум юным новоримлянкам, что такое серия домов и как раньше строили. Он рассказал о генплане и о том, как тот работал при СССР. Единственное, что смутило Румию, — она увидела лишь один фонтан. Дёрнув Евгения за рукав, она спросила:

— Где люди этого города берут воду для питья и мытья?

Ответ поразил обеих девушек: вода поступает в инсулы и распределяется по квартирам. А когда юная смуглянка поинтересовалась, где граждане греют воду, ответ и вовсе прозвучал как контрольный выстрел. По словам Евгения, любой гражданин России может получить горячую воду в любое время — и никогда не надо стоять у плиты и закидывать в печь дрова, чтобы получить кипяток.

Дальше Евгений попытался рассказать, что такое магазины самообслуживания. Но Марина и Румия не могли поверить, что можно самостоятельно набрать товара, а потом рассчитаться на кассе.

Наконец Евгений остановил видео, свернул выкладку, нашёл ролик с одним гипермаркетом — тем самым, который хотели показать хозяйке города, — и включил его. Девушки смотрели и не могли поверить: столько товара под одной крышей! Причём процентов девяносто из него они не узнавали.

Правда, когда на экране показали отдел живой рыбы, девушки сильно удивились, увидев осетра. Ещё больше они поразились, когда камера выехала из магазина, а на улице оказался день. Румия сказала Евгению:

— Хозяин этого рынка — дурак. На улице день, а он свечи палит — так и разориться можно быстро. Если у федералов стекло дешёвое, пускай сделает стеклянную крышу, зеркалами направит лучи…

Но тут юная смуглянка вспомнила, что федералы не используют свечи.

Тем временем по ту сторону врат девушка — даже девочка, лет шестнадцати на вид, но двадцати одного по паспорту, с погонами младшего лейтенанта, — смотрела на младшего по званию, но старшего по должности старшего прапорщика Гордиенко с совершенно невинным видом.

— Вот скажи мне, Юленька, зачем ты это сделала? Нам что сказали? Отправить тридцать единиц бронетехники. А ты что сделала? Проявила самодеятельность и послала тридцать наименований бронетехники, включая трофеи! Да в штабе накосячили, прислали общее количество, а количество чего конкретно — бумажку проср… В общем, потеряли. Но ты, блин, Юлианна Павловна, их переплюнула! Я бы понял, если бы ты тридцать БТР‑ов отправила одинаковых. Да ещё и некоторые — трофеи… Ёперный театр!

Младший лейтенант армии РФ и двоюродная племянница одного генерал‑майора заявила:

— Товарищ старший прапорщик, ну я подумала… Ну чего у наших солдат всё одно и то же? Пускай будет разнообразие. Да и водители с техниками обрадуются. Вон всё одно и то же, а тут сколько новинок!

Старший прапорщик смерил офицершу взглядом и сказал:

— Да, особенно технический персонал вам спасибо скажет.

Полковник Кравченко с генералом Вершининым, выпучив глаза, смотрели на новую технику, что им привезли. Кравченко просил десять новых БТР‑82М3 и пару модернизированных БРДМ‑2. В штабе дивизии, помня, что это приоритетное направление, добавили в запрос ещё десять «Тигров». В штабе округа, помня, что это направление курирует сам министр обороны, добавили ещё восемь «Тайфунов». И те, и другие думали, чтобы получить что‑то себе.

Но в Москве что‑то напутали и удалили второй лист с наименованием. На первом листе запроса было только общее количество. Единственный бумажный вариант был случайно залит кофе и выброшен. Повторный запрос в округ на дубликат посылать не стали, а отправили прямо на склады бронетехники. И там уже файл попал в руки младшему лейтенанту Пирожниковой. И девочка проявила самостоятельность. И результат этой самостоятельности на базе рассматривали генерал Вершинин и полковник Кравченко.

Намба 36. Биба и Боба: мы делать будем бабки

Место действия славный город Илион

Олаф и Сигурд подошли к одной из кузнечных лавок и зашли в неё. И тут Сигурд снова чуть не испортил всё: рядом с прилавком орудовал шваброй человек в плаще. Колпачок плаща накрывал голову уборщика, а ростом тот был невелик — фута три с половиной, а может, и четыре.

Младший варвар не нашёл ничего умнее, чем подойти к коротышке сзади и пару раз, несильно — как ему казалось, — похлопать его по голове.

— Малыш, позови взрослых! Тут два продавца с хорошим металлом подошли, — произнёс он.

Сигурд и Олаф находились в кузнице‑лавке, и вот незадача: Сигурд спутал гнома, владельца лавки, с мальчишкой‑уборщиком и несколько раз так основательно постучал ему по голове. Несильно — по мнению младшего варвара, но, по мнению гнома, удары были весьма чувствительны. Не так сильно, конечно (ибо гномы считали себя крепкими парнями), но весьма задевали достоинство представителя малого народа.

Олаф, конечно, помнил, как впервые увидел гномуса. Он тогда был сильно пьян и первые пять минут не переставая смеялся — да что там, даже не смеялся, а ржал как конь. Отсмеявшись, он заметил, что гномус подошёл к нему и попросил извиниться. На это Олаф ответил:

— Без проблем, малыш! Дай только сниму с тебя эту дурацкую накладную бороду, — и дёрнул его за окладистую рыжую бороду, заплетённую в три косы.

Правда, потом, когда коротышка на своих коротеньких ножках попытался запрыгнуть на своего пони, Олаф поймал его, схватил за ноги, раскрутился, словно метатель молота, и бросил в сторону животного, которое приходилось гномусу ездовым. Но промахнулся: карлик улетел в придорожную канаву. Кое‑как он из неё вылез, забрался на пони и поехал галопом в сторону города.

Дойдя до города, Олаф был встречен стражей, которая поинтересовалась, не видел ли варвар в округе коротышек. В ответ стража получила развёрнутый рассказ, сильно сдобренный ржанием самого Олафа. Только Олаф всё это страже рассказал зря: его на месяц закинули на местную каторгу. Поэтому к гномам он был настроен крайне скептически — ведь эти карлики не понимали хорошей шутки северян.

Намба 37. Дорога на восток продолжается

Место действия по пути в славный город Илион

Софья и Роза Статер‑Ауреус наконец покинули гостеприимную Дробету, в которой гостили целых две недели. Точнее, всё это время они жили в палаточном лагере при городе — в сам город их не пускали. И все эти две недели приходилось и наёмникам платить, и спать по очереди: какой‑нибудь наёмник истоскуется по женской ласке, а в город, в бордель, не пускают. А тут — две хозяйки, молодые, небось горячие… Но, к счастью, карантин сняли, наёмников в бордель отправили, и через два дня, пополнив запасы, женщины отправились в путь.

Ромул возглавлял свой отряд, который день за днём приближался к цели. В Дробету заранее был отправлен сокол с сапфиром — он помог одному родственнику провернуть операцию по остановке конкурентов и выиграть две недели времени.

Также Ромул получил письмо от ручного сокола. В нём говорилось, что глашатаи сообщили: принцесса Афина сильной рукой наводит порядок в Восточном Пределе, и скоро всё будет хорошо, как раньше.

По пути встречались люди из деревень, видевшие Дикую Охоту Эрин. Мол, люди там во всём чудном и богатом одеянии, и у каждого — по магострелу; ездят на стальных самоходах с зачарованными стёклами. «С чего они зачарованные‑то?» — спрашивали одни. «А с того, что я лично, господин купец, видел, как по этому стеклу из арбалета с натяжением в тысячу фунтов, с композитной тетивой, с одного актуса стреляли зачарованной стрелой, которая бригантину пробивала. И знаете — ничего этому стеклу не было!» — вещал Ромулу один крестьянин за две глиняные кружки пива.

В другой таверне на тракте молодой Аппулеей встретил в трактире группу крестьян, которые привезли вяленую и сушёную рыбу, дикий мёд в сотах, лесные ягоды и немного болотного лимонита в небольшой город на восемь сотен жителей. Сразу было видно, что денег у них особо не было: судя по взгляду трактирщика, крестьяне растягивали одну кружку уже довольно долго.

Ромул тут же подошёл к хозяину и положил серебряный на стойку.

— Красного — пять кружек вот за тот стол, — сказал он, показывая на стол, где сидели четверо крестьян. Потом добавил ещё пару серебряных и произнёс: — Как только кружки опустеют, неси ещё вина и закуски.

Крестьяне уставились на неизвестного молодого человека, который взялся их напоить. Судя по речи и внешности, он был римским подданным, а вот по одежде — непонятно. Вроде недорогая дорожная одежда, но зоркий крестьянский глаз подмечал детали: неброская на вид, она была сшита очень качественно, да и ткань — дорогая, что верха, что низа. Дорожные сапоги явно сделаны из сафьяновой кожи. Поэтому, если по первому виду парня можно было принять за простого путника, то присмотревшись, понимающий человек видел перед собой купца средней руки.

А когда в таверну зашли четверо бойцов в юшманах, поверх которых были надеты зерцала, и вежливо поинтересовались у юноши, можно ли им выпить, крестьяне окончательно поняли: перед ними либо купец с караваном, либо командир отряда наёмников.

Ромул Аппулеей присел к крестьянам, а воины, которые попросили у него разрешения выпить, заняли столик неподалёку и заказали крепкого пива, капусты со свининой и чёрного хлеба.

И вот крестьянам принесли вино. А поскольку Ромул потратил серебряный, вино оказалось приличным — густое, сладкое, да ещё и отменной крепости. Поэтому крестьяне начали смотреть на купца с куда большей теплотой. Один из них, чуть наклонившись вперёд, спросил:

— Итак, сир купец, что вы хотите узнать?

Намба 38. Биба и Боба: бабки есть бабки

Место действия славный город Илион

Олаф и Сигурд уже полчаса торговались с гномом. Варвары твердили, что за такой металл гном даёт слишком мало. Коротышка возражал, что, наоборот, названная им цена — это предел: он фактически будет работать бесплатно. А ему ведь надо налоги платить, в кассу гномьего клана денег занести, родственникам отослать, да ещё и жену с детьми кормить.

— Так что нет, — упорствовал гном. — Варвары и так меня без ножа режут. Считай, если я ещё денег добавлю, то в убыток уйду.

Варвары парировали, что металл, который они принесли, — доброго качества, а не всякая болотная или озёрная руда, которую ещё в железо превратить надо.

Гном отвечал, что всё равно больше денег сейчас им никто не даст, так что нечего и торговаться.

— Да, да, нет — значит, нет!

Услышав эти слова, варвары развернулись и пошли к конкуренту — в кузницу‑лавку напротив. Там их встретил кузнец‑человек. Увидев металл такого качества и узнав, сколько за него хотел дать сосед‑гномус, кузнец рассмеялся и сразу предложил цену в полтора раза больше.

Варвары, уставшие от спора с коротышкой, для порядка посовещались и сказали:

— Да.

Получив на руки серебро и медь, два варвара направились в кабак. Но тут их настиг гномус: он прибежал из своей лавки и стал предлагать цену на двадцать процентов выше прежней.

На шум из лавки вышел кузнец, который только что купил у них металл. Сигурд ответил громко, чтобы все слышали. Он подошёл к гному, встал на цыпочки и, специально глядя сверху вниз, произнёс:

— Нет, «уважаемый»! Этот человек нам в два с половиной раза больше заплатил, чем вы предлагали. Так что нету у нас ничего. Если хотите, можете с ним поторговаться. А мы пойдём выпьем пива да вина — пока торг вели, во рту всё пересохло.

Гномус обречённо посмотрел на кузнеца. Тот лишь улыбнулся, пожал плечами и удалился обратно в лавку.

А через час на пороге кузницы кузнеца‑человека появился гном из лавки напротив — тот самый, что недавно смотрел на мастера с умоляющим видом. Но теперь гном обращался не к нему, а к своему ученику.

— Кезон, я всё понимаю, но платить варварам такие деньги… Надо было хотя бы сначала процентов на двадцать цену увеличить. А ты в два с половиной раза поднял — и причём почти сразу. Так дела не делаются. Но ладно… Вот деньги, что ты отдал за металл варварам, а вот твои десять процентов.

Намба 39. Эхо 90х

Место действия не действующая Ужд близ города Владимирска

В застойные 70‑е годы на Сахалине для лесо‑ и торфозаготовок решили создать сеть узкоколейных железных дорог. Они растекались от города Владимирска — точнее, от местной ТЭЦ и лесоперерабатывающего комплекса — до участков заготовки сырья: торфа и леса. Также пустили пассажирские поезда до озёр, где было полно рыбы.

Но грянули «святые» 90‑е — и сырьём превратились сами рельсы. Лес тоже вывозили, но «бесперспективные» участки УЖД разбирали и увозили в порт, а оттуда — в Японию, Китай и Южную Корею. Оставшиеся около 3,5 километров (а точнее — 3478 метров) однопутного пути, а также две станции с разъездами законсервировали в 2009 году.

Нашлись энтузиасты, которые расконсервировали дорогу и принялись её разбирать. Попутно они очищали пути от консервационной краски. Всё это оставалось незамеченным для соответствующих органов. И когда около километра пути сняли и перевезли на склад для последующей реализации, к энтузиастам нагрянули люди в форме — и на склад, и на делянку.

В итоге через месяц после решения суда энтузиасты уже снимали рельсы под надзором охраны — но не для себя, а для государства. Благодаря ударному труду и помощи других таких же энтузиастов все рельсы были демонтированы. Попутно обнаружили склад с рельсами для УЖД ещё со времён СССР — а это ещё почти два с половиной километра пути, причём рельсы были разных типов.

Затем грянуло нападение, и город превратился в закрытую территорию. Местными силами правопорядка совместно с администрацией было принято решение передать все рельсы военным: пусть сами разбираются.

Поэтому в этот прекрасный день колонна бронемашин включала в себя ещё и УАЗ‑«головастик», нагруженный рельсами типов Р11 и Р18, а также небольшим количеством рельсов Р8.

Намба 40. А у нас больше

Место действия славный город Илион

Румия и Марина смотрели на экран ноутбука, и увиденное вызывало у них восторг. Особенно их поразили дома, чьи окна были все застеклены. Конечно, поздняя советская плановая застройка, смешанная с точечной российской, у Евгения не вызывала никакой реакции, кроме скуки. Но девушки, увидевшие такое чудо технологий в виде ноутбука и такое чудо градостроительства в виде северной части Санкт‑Петербурга, были в полном восхищении.

БПЛА‑дирижабль взял курс, намереваясь показать так называемый ГДР Калининского района. За полчаса девушки увидели множество зданий. Особенно их поразили высотки‑новостройки недалеко от станции «Гражданский проспект». Сад «Прометей», Родниковое озеро, Муринский ручей и видневшийся парк Сосновка заинтересовали девушек. Румия предположила, что водоёмы нужны для купания и для выращивания рыбы на продажу.

После слов девушки сержант армии РФ просто заржал, представив, что кто‑то, например, решит съесть рыбу из Муринского ручья или искупаться там. Благо сразу несколько больниц рядом.

Марина спросила у Евгения: — Что это за здание из красного кирпича, которое занимает большой кусок земли по Выборгской стороне, у проспекта Культуры?

Этот вопрос не застал Евгения врасплох — в шестнадцать лет он жил напротив, в двадцатидвухэтажной высотке. Он объяснил девушкам: — Это больница, где лечат больных людей.

Марина уточнила: — Эта больница на весь город? Она ведь такая большая!

На это Викторов‑старший ошарашил её словами: — На расстоянии часа ходьбы есть ещё минимум пара больниц такого же размера.

Ромул расположил к себе крестьян первой порцией вина, а за второй порцией — уже с закуской в виде тушёных перловиц с овощами и жареных местных карасей — начал расспрашивать крестьян, что да как. Все крестьяне принялись рассказывать о том, что произошло за последнее время.

Намба 41. Икру на выброс?

Место действия славный город Илион

После получения денег за металл Олаф и Сигурд решили сходить развеяться. Два варвара сначала зашли в трактир и заказали себе пива. После второй кружки Сигурд начал засматриваться на подавальщицу таверны. Олаф решил, что лучше развеяться в более безопасном месте — а то от прошлого раза ещё лицо болело. Поэтому старший варвар решил сводить младшего в бордель. Расплатившись за пиво и закуску, два здоровых лба вышли из таверны и направились в один из домов терпимости славного города Илиона. А так как деньги у них были, то они решили кутить так кутить и направились в самый дорогой дом с продажной любовью.

Тем временем София и Роза Статер‑Ауреус ехали в сторону Илиона.

А Евгений продолжал вместе с Румией и Мариной смотреть на северную часть северной столицы России. После того как часть Калининского района была показана, дирижабль полетел в сторону Выборгского района. Девушки увидели такую же типовую застройку, за исключением того, что пятиэтажек было гораздо меньше, чем в Калининском районе. В основном — типовые девятиэтажки, разбавленные кирпичными и панельными одноподъездными точками, но не выше шестнадцати этажей. При этом был гигантский контраст с огромными новостройками, которые были построены на месте бывших пустырей.

Дирижабль остановился у дома 46, корпус 1, по проспекту Просвещения, и облетел его. Марина внимательно присмотрелась и поняла, что вся эта гигантская многоэтажная инсула сделана из красного кирпича. Потом она вспомнила, что, когда дирижабль летел вначале, по правой стороне полёта было множество домов из красного кирпича.

Марина, после окончания ролика, спросила у Евгения: — Можно ли посмотреть некоторые моменты видео?

Викторов‑младший ответил утвердительно и по просьбе Марины показал некоторые моменты.

Девушка задумалась: а что, если удастся уговорить Евгения — или, скорее, его отца или мать — выделить немного кирпича на постройку дома? Судя по тому, какой высоты достигают их инсулы, у федералов кирпич и раствор отменного качества. Да и у Трёх Озёр, что пролетал дирижабль, был виден красивый небольшой двухэтажный дом из кирпича.

После того как знакомство с северной столицей России было закончено, Румия сказала, что голодна, и предложила сходить на рыбный рынок Илиона: там есть прекрасная таверна с рыбными блюдами.

Юрий Викторов был поражён, когда оказался на рынке, — нет, не размерами, а содержимым рынка. Он стоял рядом с несколькими бассейнами с проточной водой, и на его глазах из этого бассейна доставали стерлядь весом около 15–20 кг. А рядом были ещё живые другие рыбы, которых достали из бассейна либо привезли в чанах с водой. И КАКАЯ это была рыба: осётр, белуга, калуга, белый осётр, лопатонос, веслонос и другие виды неизвестных осетровых.

Один из рабочих рынка взял одну из рыб и отточенным движением распорол ей брюхо, обнажая чёрную икру, и тут же начал сбрасывать икру в корыто рядом с ногами. Чиновник от такого поворота событий опешил, но сказал сыну, чтобы тот спросил у рабочего, куда они икру девают.

Ответ поразил чиновника: оказывается, икру — что чёрную, что красную — местные не едят и отдают либо на корм свиньям, либо просто выбрасывают. Чиновник потребовал позвать главного на рынке, а одного спецназовца попросил связаться с базой и прислать из столовой несколько кастрюль большого размера и побольше соли.

Рабочему Викторов‑старший вручил серебряный слиток весом 50 грамм и попросил пока рыбу не трогать, а, наоборот, поливать её водой. Через пять минут появился УАЗ‑«буханка» с кастрюлями, а через семь минут — сильно недовольный хозяин рынка. Недоволен он был тем, что его отвлекают, но, когда он увидел, кто его отвлёк от работы, то начал даже улыбаться. Узнав, в чём суть дела, Рем — так звали начальника рынка — спросил об оплате. На что Викторов сказал, что пока римских денег у него нет, но есть кое‑что другое. Он пошёл в машину и достал набор ножей из златоустовской стали, корундовое точило и зеркало 20×30 см из запасов прапорщика Сердюка.

Рем заявил, что столько икры у него не будет, даже если он перережет всех осетровых у себя, а резать просто так он рыбу не намерен. На что Юрий Викторович заявил, что готов потерпеть, предложив присылать своих людей за икрой — ну, например, в течение недели, только при условии, что забой будет проходить при них.

Чиновник заявил сыну: — Евген, сегодня твой папаня вспомнит детство и будет солить икру.

Намба 42. Дом ночи

Место действия славный город Илион

Олаф и Сигурд постучали в дверь «Дома ночи» — самого дорогого публичного дома, что находился в славном городе Илионе. Варвары постучали в дверь маленьких ворот сада, что отделял основное здание от улицы.

На стук открыл охранник и спросил, чего надо. Олаф молча достал кошелёк, открыл его и показал серебро с вкраплениями золота. Охранник тут же улыбнулся и впустил их внутрь.

Тем же вечером Сигурд впервые узнал, что такое быть с женщиной. Это произошло с неформальной главой этого дома — со странным именем Амели. Молодой варвар и не знал, что можно вытворять такое.

И тем же вечером, проснувшись и освободившись от объятий Амели, он пошёл искать Олафа. Тот, уже одевшись, ждал его на первом этаже. Старший родственник указал, где умыться и привести себя в порядок. Потом молодой варвар оделся, нацепил доспехи и оружие и вышел из комнаты, где его ждали Олаф и проснувшаяся Амели.

Амели спросила: — Сигурдик, ты ещё вернёшься? — и сделала такие невинные глаза, что, если бы Сигурд не помнил, что творила девушка, он подумал бы, что перед ним праведница Аршерах.

Уверив труженицу любви за деньги, что обязательно вернётся, Сигурд вместе с Олафом покинули особняк.

На улице молодой варвар предложил сходить в таверну. На что его старший родственник открыл кошелёк и показал ему содержимое — точнее, его отсутствие. Денег не было от слова совсем. Причём не только тех, что они выручили за металл, но и тех, что были взяты Сигурдом в разрушенной усадьбе.

Молодой северянин в непонятках уставился на дно кошелька и только сказал: — Да как так?

— Как так? А очень просто, Сигурд. Это самый дорогой дом с девками. От них всегда выходишь с пустыми я**ми и пустым кошельком. Да и «твоя» Амели — помнишь, что делала, когда вы спустились пожрать? Всё самое дорогое, что у них было, заказала и себе, и тебе. А ты по пьяни ничего и не понял, — сказал Олаф Сигурду.

Сигурд и Олаф после казармы при особняке Фортосов шли домой и были в приподнятом настроении. С одной стороны, инвриди Евгений их не сдал, а с другой — он им заплатил за две недели службы металлоломом.

Правда, Олаф объяснил, что в мире инвриди добрая сталь не особо ценится. Мол, сам видел: один самоход стоял у них без дела во дворе дома — мол, никому он был не нужен. Так что, возможно, эта сталь была вроде как насмешка. Но только молодой инвриди не знал, что в Илионе за такое количество металла можно было выручить приличную сумму, а в родном городе варваров за такое количество железа тебе выдадут бабу, дом, да и на жизнь останется.

Олаф подумал: кстати, надо сходить на рыбный рынок Илиона и спросить, что там произошло, — а то командир… А они-то в это время были в борделе. Но тем не менее за охрану важных лиц им выдали по две драхмы.

Сигурд, будь дураком, сказал, что, мол, их сир Викторов‑младший хотел нанять на две недели. Командир их отряда стражи, услышав это, велел ждать, вышел, через десятую часть стражи вернулся и сказал, что госпожа Фортос довольна ими и они могут с завтрашнего дня приступать к службе у сира Евгения.

Намба 43. А на рынке то дебоширят!

Место действия славный город Илион

Евгений, Румия, Марина и Юрий Викторович сидели на террасе под навесом и наслаждались блюдами из свежайшей рыбы, креветок и прочих моллюсков.

К рынку подъехала телега, запряжённая крестьянской лошадкой. На козлах сидели двое: женщина, комплекцией и лицом напоминавшая Нону Мордюкову, и мужчина ростом — метр с кепкой в прыжке с табуретки.

Рем Нумитор, начальник рыбного рынка, был именно начальником, а не хозяином: хозяином были Фортосы, а он — так, управляющий. Но благодаря встрече с этим здоровым инвриди дела могут пойти на лад.

Когда он вышел в отставку, ему дали надел в десять квадратных югеров. Он тут же обменял его на меньший по площади, зато всего в пяти милях от Илиона. Правда, Рем не учёл, что большую часть его надела занимали каменный дуб, железный граб и стальной бук. Так что, если участок надо было расчищать, Рему понадобилось бы человек десять одних только лесорубов — и год работы, так как эти деревья, как было понятно из названия, очень твёрдые. А ещё там было полно земляных клубней, которые очень нравились кабанам — как и жёлуди дуба.

Правда, с кабанами полгода назад расправились венаторы легиона, расквартированного неподалёку. Рем даже не попросил своей доли в мясе и шкурах. С клубнями, чей урожай привлекал кабанов, он нашёл другой выход: недалеко от его участка была свиноферма, и он договорился с хозяевами. Они будут выгуливать свиней или копать эти клубни для свиней, а Рем будет отдавать всю икру и внутренности на прокорм свиньям. Взамен одна хрюшка в месяц шла Рему на стол.

Но сир Викторов спутал все карты. Приехал самоход, из него вылезли несколько человек, которые ловко разделали всех выделенных осетровых: икру — налево, туши — направо. Всю икру засыпали льдом. Викторов‑старший решил засолить икру на базе, чтобы избежать вопроса: «А чего вы стратегический товар в помои сыплете?»

Юрий Викторов долго смотрел на Рема Нумитора и никак не мог понять, кого тот напоминает. И тут чиновника осенило: «Следствие ведут знатоки», серия «Из жизни фруктов». Владимир Тарасович Васькин в исполнении Евгения Лазарева был одним лицом с Ремом Нумитором.

Семейная пара крестьян, Нона и Корнелий, остановились у рыбного рынка. За утро они очень много накопали чёрных и белых клубней и собрали кучу желудей. Заехали за икрой, что оставалась после утреннего забоя рыбы на засолку и копчение. Клубни вперемешку со свежей икрой очень любили свиньи и быстро набирали вес. Правда, из‑за этого приходилось одним днём набирать клубней, а на следующий день ехать быстро за икрой: икра долго не хранилась и могла испортиться за несколько часов в тепле, пока крестьяне выкапывали клубни.

Единственное, что забыло сделать семейство Фабиев, — снять несколько корзин с клубнями. Там были большие клубни весом в несколько фунтов и немного маленьких — весом в пару унций. Подойдя к забойщику рыбы, Корнелий и Нона Фабии удивились: корыто, что обычно доверху было забито икрой, сегодня было почти пустым.

Нона тут же повысила голос и закричала на забойщика. В ответ тот сказал, что на икру нашлись другие покупатели и теперь её будут жрать другие свиньи. Нона в ответ громко спросила, не будут ли и подземные белые и чёрные клубни есть другие свиньи, и вообще — где эти покупатели. На что забойщик указал на террасу таверны и сказал, что они там.

Нона тут же сказала Корнелию: — Ты иди в таверну и их держи, а я пойду поговорю с Ремом Нумитором — что за фигня!

И дородная женщина быстро направилась в сторону домика начальства. Не стучась, она быстро туда зашла. Через секунду ор был такой, что все люди в радиусе пятидесяти метров его услышали. Через десять секунд Нона Фабий вылетела из домика, распахивая своим телом дверь. За ней выбежал Рем Нумитор, у которого под правым глазом наливался фингал.

Нона попробовала подняться, но Нумитор взял одну из нескольких палок, что стояли около двери, — по размеру и форме они напоминали черенки от лопаты. Правда, эта палка была сделана из дуба: такими палками обычно делали шум и тыкали рыб, чтобы те держались в определённом месте бассейна. И как только женщина попробовала подняться, Рем от души врезал таким черенком ей по хребту. От удара раздался страшный хруст, и дубовый черенок диаметром около четырёх с половиной сантиметров разломился пополам.

Но Рем не растерялся: обломком палки в руках он заехал Ноне по голове, а сам отпрыгнул, разрывая дистанцию, и схватил другой дрын — полтора метра длиной и пятидесяти пяти миллиметров толщиной. Эти удары не вывели Нону из боя: сознание она не потеряла, даже когда Рем ударил её по затылку остатком палки в шестьдесят сантиметров длиной. Женщина быстро поднялась, хоть её и шатало, и ринулась в бой.

Корнелий, идя к таверне, увидел, что на лучшем месте террасы сидят четверо: две девицы и два здоровых амбала. Судя по рожам, эти амбалы были родственниками и откуда‑то с севера, а девицы, судя по всему, местные.

«Северяне — это плохо», — подумал крестьянин и достал нож: а то вдруг дело дойдёт до драки. И, судя по всему, Клавдий, чей рост был пять футов и один палец, будет явно физически слабее своих оппонентов.

Приближаясь к столику, Клавдий сделал совершенно серьёзное и злое лицо. Как ему казалось, таким видом он хотел заявить: «Клубни и икра — это наше всё, а вы, гости дорогие, идите нахрен. А девицы пускай по домам идут — нечего им с варварами общаться».

Клавдий из рода Фабиев шёл к варварам, но неожиданно громкий шум привлёк его внимание. Клавдий увидел, как его Нону ударили палкой по спине — от удара палка сломалась, — а остатком палки ударили по затылку. Но его жена не растерялась: поднялась и побежала на отскочившего начальника рынка. Тот успел схватить другую палку и умело держал дистанцию, отбивая несильными ударами руки и ноги. Та в ответ несколько раз плюнула в него — каждый раз промахиваясь. За это Рем Нумитор так огрел женщину по челюсти, что та повалилась мешком на землю.

Клавдий был в шоке, но, как только его жена улетела в нокаут, он схватил нож и с криком «Нона!» побежал на главного на рыбном рынке Илиона. Но силы были, мягко говоря, не равны: ведь сир Нумитор по размерам был чем‑то средним между сыном и отцом Викторовыми. Казалось, что Рем мог спокойно выбросить палку и голыми руками обезоружить бегущего на него крестьянина. Но бывший легионер помнил: если у тебя есть преимущество, не надо от него отказываться.

Поэтому, как только коротышка с ножом прибежал в зону поражения, Рем сделал два удара: одним он выбил нож, а вторым ударил Клавдия по лбу. От удара крестьянин упал в нокдаун. Третьим движением упавший нож улетел метров на пятнадцать.

Но сир Фабий, в отличие от своей жены, был только слегка контужен. Поэтому он достал тычковый нож и побежал на Рема. Тот уже отложил палку и обломок от палки, но, увидев, что на него пьяной от удара походкой несётся Клавдий, успел взять обломок палки и запустить этим снарядом прямо как в игре «городки». Палка попала по ногам, а точнее — по колену, заставив Клавдия упасть и выпустить нож. Нож улетел прямо к ногам начальника рынка. Тот, недолго думая, откинул нож ногой, подбежал к крестьянину, схватил его за уши, поднял на высоту своего роста и начал трясти.

Евгений и Юрий Викторовы поспешили к месту происшествия. Скоро им стало понятно, что это были их конкуренты. Очухавшись, те сказали, что все об этом пожалеют и они будут жаловаться в магистратуру города. На что Рем ответил, что они могут жаловаться кому угодно: Нона первая полезла в драку, а её благоверный размахивал ножом.

Семейство крестьян выскочило на повозку и со словами: «Ноги нашей не будет в этом мерзком месте!» — быстро поехало в сторону центра города. Правда, впопыхах они уронили одну корзинку. Викторов‑старший заинтересовался содержимым.

То, что высыпалось на землю, были какие‑то клубни чёрного и белого цвета. Подойдя поближе, Юрий Викторович понял, что сегодняшний день его снова удивил. Взяв два клубня — один чёрный, а второй белый, каждый из которых был размером с куриное яйцо категории С0, — чиновник достал из кармана складной нож‑бабочку, ловким движением освободил лезвие и разрезал каждый клубень. Специфический аромат грибов превосходил их земные аналоги из Франции и Италии. Господин Викторов улыбнулся: ещё один источник дохода в этом замечательном мире.

Румия подошла к отцу Евгения и не поняла, чем так его заинтересовали свиные грибы: да в лесу, что на земле её отца, она и побольше выкапывала на корм свиньям. Марина тоже подошла к чиновнику и спросила: — Что это за клубни? Зачем они вам?

Намба 44. Подарочки от зайчика в форме

Место действия земли гильдии Фортосов

Ромул слушал крестьян и запоминал всё, что они говорят. Про то, как один из вражеских солдат, что проник к ним, пока его товарищи отворяли ворота, побежал по крестьянским домам и спёр у одного крестьянина два топора, молоток, пилу, гвоздей два фунта, фунт соли бруском, нож из гномьей стали, пару кухонных ножей и бутыль с осветительным маслом вместе с лампой из меди, да пару курочек утащил, что по местным меркам было нормальным богатством: хороший топор стоил месячного дохода крестьянина и это дома у Ромула, а здесь наверняка немного дороже. Ну правда, эти крестьяне были болотниками и могли принести болотной руды как сырьё для инструмента.

Потом слово взял Леандр, крестьянина которого ограбил инсургент, пока его дети вместе с домашней рабыней прятались в подвале, а жена вместе с мужем отражали атаку, — то его дом просто ограбили. После переговоров с федератами Леандр с женой пошли домой и обнаружили пропажу, к счастью, дети с рабыней не пострадали. Но что делать дальше? Судя по следам, воришка оказался умный, и когда его товарищи погибли, он успел убежать, причём убежать на лошади, поэтому погоня была бессмысленна.

А у Леандра и его семьи ситуация была, мягко говоря, не очень: ведь два топора из четырёх на всё селение были похищены, пил правда было поболее, пят... точнее теперь четыре, а это плохо, ведь теперь заготовка дерева для обжига руды будет дольше. Нет, конечно, у инсургентов, что на них напали, было железо, но скорее всего это железо со всем имуществом отойдёт федератам в зелёных одеяниях. С этими мыслями Леандр сел на лавку рядом со своим домом и, обхватив голову руками, начал думать.

Леандр продолжил свой рассказ, а Ромул внимательно слушал. К сидящему крестьянину, который обхватил голову руками, подошёл один из федератов в зелёном. Леандр был подавлен и не сразу заметил, что к нему обращается здоровяк в зелёном, который по всей видимости был северянином, потому что когда он обратился к нему, он говорил правильно, но с очень ужасным говором. Леандр поднял голову и попросил повторить, что только что сказал светловолосый громила, обращаясь к нему, и варвар повторил, при этом сказав, что зовут его Евгений, что сильно удивило Леандра, который правда потом вспомнил, что некоторые варвары на службе берут ромейские имена, так как у многих федератов имена такие, что пока их по имени позовёшь, язык в двух местах сломаешь да демона из хаоса призовёшь.

В общем, этот «Евгений» сказал, чтобы он собрал крестьян и они начали хоронить инсургентов, на что Леандр спросил: если они их похоронят, то могут ли эти зелёные федераты уступить им небольшую часть трофеев? Варвар сделал удивлённое лицо и сказал, что крестьяне могут забирать всё. Леандр переспросил, думая, что что-то не понял из-за говора варвара, и северянин ответил второй раз так же, но на этот раз медленно, что всё, что есть у инсургентов, переходит к крестьянам и что федератам нужно только здесь заночевать, а завтра они отправляются в путь.

Леандр не мог поверить в то, что сейчас услышал, и сидел даже не шевелясь. «Евгений» это понял по-своему и спросил, что его что-то беспокоит, на что крестьянин выдал ему тираду, что, мол, пока воевали, какой-то гад его дом обокрал и вывез всё, что нажито непосильным трудом: топор из гномьей стали на топорище из красного дерева — три штуки, пила импортная тоже из гномьей стали и эбенового дерева — две штуки, ножи охотничьи из редкой синей гномьей стали, которую только в Маджарате куют, — пять штук, соли белой чистой — пять фунтов, сахару белого, которого только у светлых Фейри могут делать, — полфунта, гвоздей три, нет, пять фунтов, и не из железа, а из доброй стали, причём половина из них была омеднённой, два молотка по два фунта стали каждый, лампу серебряной чеканки с хлопковым фитилём и два конгия простого оливкового масла, и конгий смеси оливкового и розового масла, которое, как слышал Леандр, при горении давало дивный аромат, да сверх того у него спёрли четырёх куриц и двух поросят.

Крестьянин под конец добавил, что этого не случилось бы, если федераты-«союзники» приехали бы быстрее на самоходах, что им выделили имперцы, а не девок щупали и вино по кабакам не пили. Куда его налоги идут? Ведь небось весь самоход железом отбить дорого стоит, а у них вон два стоят и вон третий с прицепом подъезжает. Леандр до этого с горя выпил амфору вина, и когда он немного успокоился, оно дало знать о себе, снова заводя крестьянина, над которым возвышался Евгений Викторов.

Крестьянин перестал говорить и вопросительно посмотрел на Ромула. Тот понял его с полуслова и, кликнув хозяина харчевни, сказал принести ему самого лучшего вина, бросив ему на ладонь три монеты серебром. Тот, посмотрев номинал, расплылся в улыбке и тут же убежал в подсобку, и через пару минут вернулся уже с амфорой из бело-розовой глины. Амфору украшали вылепленные гроздья и листья винограда, также на ней была нарисована картина, где были изображены люди у подножия вулкана. Хозяин таверны торжественно поставил бутылку, открыл печать из воска и пробки и удалился, оставляя собеседников переговариваться.

Крестьянин схватил бутылку, налил себе вина, которое красивым розовым потоком полилось ему в стакан. Налив стакан до краёв, Леандр тут же его полностью употребил, и тут его буквально передёрнуло. Ромул снова вопросительно посмотрел на собеседника. Тот лишь выдавил:

— Столько денег за амфору первостатейной кислятины. Кто это пьёт, не понимает, что вино должно быть сладким и крепким.

Ромул постарался объяснить, что розовое вино не надо пить залпом: надо налить в стакан на четверть вина, круговыми движениями бокала смешать вино с воздухом, чтобы раскрылся аромат, потом поднести бокал к лицу и вдохнуть аромат, ещё немного покрутить бокал, снова поднести к лицу и уже тогда немного отпить, и так с приличной закуской и в приятной компании можно очень хорошо провести время. На что Леандр сказал:

— Лучше на эти деньги купить большую амфору на три конгия сладкого крепкого или плодового крепкого, напиться до поросячьего визга и тоже прекрасно провести время, возможно тоже в хорошей компании. А про закуски это правильно сказал молодой господин: такую кислость только закуской перебить можно.

Ромул вздохнул и подозвал хозяина, чтобы тот ещё и закусок принёс. После Леандр продолжил свой рассказ. А дальше, после своей обличающей речи, ромей понял, что, мягко говоря, погорячился. Так как варваров было прилично, у всех были магострелы, а тому верзиле, что с ним говорил, и магострел не нужен: как разок вдарит с кулака — и всё, пиши пропало. Но верзила посмотрел на него и сказал, что сейчас всё исправит, и пошёл к самоходу с прицепом, который подъехал. Там он начал говорить на своём варварском наречии с другими федератами, потом он развернулся и подошёл к Леандру и спросил, где его дом. Тот понял, что за его длинный язык возможно его изобьют, возможно сожгут дом, возможно изнасилуют его семью на его глазах, возможно его изнасилуют на глазах семьи, возможно всё вместе.

Поэтому крестьянин упал на колени и закричал:

— Сир федерат, не губите, прошу, простите дурака пьяного!

Но на его беду из ворот двора вышла его жена и спросила:

— Чего дурак разорался-то? Иди в дом, не позорь перед людьми.

И варвар, увидев такую картину, махнул в направлении его дома, а самоход зашумел и поехал.

Леандр выпил ещё розового вина, поморщился и тут же закусил жареными перловицами, потом посмотрел на Ромула и продолжил свой рассказ.

К его удивлению, федераты за такие слова, сказанные в их адрес, даже не стали его бить, а громила-северянин был похоже у них что-то вроде командира, скорее всего сын вождя, которому отец выделил дружину, но этот довод били некоторые вещи, которые кричали, что что-то не так. Например, обычно дружина была тоже из северян, а тут Леандр среди федератов увидел одного черноволосого горбоносого южанина, а ещё один был с раскосыми глазами и желтовато-смуглой кожей, да и откуда у федератов ТАКОЕ ОРУЖИЕ и ТРАНСПОРТ? Да если варвары шли на службу, им давали одежду, оружие и доспех, иногда правда приходили и со своим, но тут-то у каждого магострел, броня правда странновата: открытый шлем без бармицы и забрала, да кираса в ткани, да ткань хороша, но доспехов маловато. С другой стороны, Леандр сам видел, как затаившийся разбойник выстрелил в человека в зелёном из кустов из арбалета, расстояние было всего шагов пятнадцать, а арбалет футов на пятьсот натягу, попало прямо по кирасе, и доспех выдержал.

А тем временем самоход подъехал к воротам дома Леандра. Здоровяк-блондин прокричал на своём варварском наречии какие-то слова, в закрытом тентом кузове что-то зашумело и забренчало, и через минуту из тента появился солдат с деревянным ящиком. Здоровяк принял его, потом второй ящик. Крестьянин, движимый любопытством, подошёл поближе. Здоровяк заметил его и что-то ещё сказал наёмнику в кузове. Тот посмотрел на Леандра, тяжело вздохнул, спрыгнул, подошёл к повозке, что была прицеплена к самоходу, залез в неё, через минуту вылез, держа явно пилу, но странного вида, отдал её здоровяку и пошёл в кабину к вознице самохода. Грузовик поехал, оставляя крестьянина и варвара-федерата вдвоём.

Ромул слушал дальше Леандра, и крестьянин рассказал, что когда варвар сказал ему открыть ворота, он подчинился. Тот занёс сначала один ящик, а потом второй, пилу с двумя рукоятками он отдал Леандру, потом откинул ткань с одного ящика и начал доставать: три здоровых топора, два молотка, две пилы, фунтов шесть гвоздей в странной прозрачной упаковке, несколько ножей, потом он достал СВЕЧИ, и сколько: пять толстых и пять упаковок свечей потоньше, в каждой прозрачной упаковке было по шесть свечей, то есть тридцать свечей.

Федерат подошёл ко второму ящику и откинул ткань сверху. Сверху лежало несколько простыней в цветочек из плотного ситца, несколько пачек свечек в алюминиевой фольге, а также мыло хозяйственное и мыло душистое банное, несколько пачек соли, мешок в два килограмма сахара-песка и килограммовая упаковка рафинада, а также конфеты-карамельки несколько пачек.

От таких богатств крестьянин потерял дар речи, что варвар воспринял по-своему: нахмурился, пошёл за ворота, через несколько минут вернулся с мешком, из мешка достал ещё один топор, но поменьше, ещё два фунта гвоздей и пару точильных камней, при этом сказав, что больше ничего не даст. Леандр повернулся и сказал глупо улыбаясь, что больше ничего и не надо. Быстро забрав своё богатство, он также быстро спрятал его дома, семья при этом ему помогала. Леандр поблагодарил богов за столь щедрый подарок. Но жена ему сказала, что надо поблагодарить и земного благодетеля. Леандр спросил благоверную, как, и тут его супруга позвала их домашнюю рабыню Геру.

Рабыня подошла и спросила, что хочет хозяйка, на что жена Леандра Атия сказала:

— Гера, ты у нас во дворе варвара-федерата видела?

Та кивнула.

— Ну вот и отлично, сегодня ты с этим здоровяком моешься в бане.

Гера после этих слов аж расцвела.

Ромул заказал ещё вина, на этот раз плодово-ягодного. Для создания этого вина требовалось несколько видов сладких ягод в перезрелом виде, дрожжи, ёмкость, тёплое сухое место, кусок горного хрусталя как аккумулятор для магической энергии, и местный алкаш-маг-алхимик Пётр, сын Петра, который семейной магией делал вино с поэтичным названием «Дар солнца». Но популярностью это пойло пользовалось только у крестьян, поэтому маг-дегустатор, как сам он себя называл, был, мягко говоря, не богат. Поэтому когда на стол поставили небольшую бутылку с криво нарисованным солнцем, Леандр оживился.

Открыв бутылку, крестьянин налил в деревянную кружку вина, от чего в радиусе пары метров пошёл очень ядрёный запах, а Ромулу показалось, что у него отшибло обоняние. Леандр выпил, закусил и, прикрыв глаза, даже закряхтел от удовольствия.

Повернувшись к своему благодетелю, крестьянин продолжил свой рассказ.

О том, как пригласил вечером федерата помыться в бане, а тот начал переговариваться по артефакту и через пару минут согласился.

Вечером, когда Евгений намывался в бане и в воздухе разносился аромат мыла одной французской марки и дегтярного шампуня, Гера подошла к двери, одетая в одну серую простыню. Рабыня решила заходить через минуту: она прекрасно понимала, что мойка с этим варваром мойкой не ограничится, и придётся с этим «Евгением» всячески попариться, но в принципе она была не против, так как варвар был крепок на вид, со всеми зубами и вполне красивым лицом. А вот сама Гера, того не зная, была похожа на одну американскую актрису шведского происхождения. Если бы завсегдатай показов для взрослых в видеосалоне из конца 80-х оказался рядом, то он бы сразу признал в Гере актрису Уши Дигард в молодости, только груди были немного больше.

Гера сделала два резких движения: одним она открыла дверь, вторым скинула с себя простыню. Евгений во время этих действий шайкой смывал с себя мыло.

Гера и Евгений секунд пять смотрели друг на друга.

Девушка оценивающе посмотрела на голого сержанта РФ, и вправду он оправдывал своё греческое имя. Руки, шея, грудь, живот, а точнее пресс, — такое чувство, что с него ваяли изображение Геракла, статую которого девушка видела один раз в жизни.

А вот ниже живота начиналось самое настоящее варварство, причём очень больших размеров.

Леандр, отхлебнув от кружки приличную дозу «Дара солнца», продолжил свой рассказ.

Гера вернулась из бани достаточно быстро, причём её взгляд сильно блуждал. Хозяин остановил её и спросил, что случилось.

Рабыня посмотрела на него затуманенным взглядом, увидела ящик с цукини, что собрали не так давно на небольшом участке земли осушённого болота. Гера подошла к ящику и залезла руками в него. Поискав, она нашла искомое и вытащила приличных размеров молодой кабачок, потом повернулась к хозяину и сказала:

— Этот Евгений ниже пояса настоящий варвар, а не грек, и вот у него приблизительно вот такое варварство размером.

Сказав это, Гера вручила хозяину цукини размером чуть больше трёх с половиной пальмов или палестов, ибо больше на торфяной почве не вырастало. Гера продолжила, сложив руки в молитвенном жесте:

— Господин, прошу вас, не отправляйте меня назад, я не титанша и не самка циклопа, во мне такое варварство нигде просто не поместится.

Леандр зло посмотрел на свою рабыню и сказал:

— А головой поработать не судьба? Или руками? — намекая на то, что можно было что-то придумать или, например, сделать Евгению расслабляющий массаж.

Но Гера поняла это по-своему и сказала:

— Да я просто тогда задохнулась бы, а вот руками точно.

Гера забрала из рук хозяина кабачок, сделала несколько пассов руками и радостно заявила:

— Простите, хозяин, я не подумала. В руках-то у меня варварство спокойно помещается.

Тем временем Евгений закончил мыться, вытерся полотенцем и, одевшись, вышел из бани. Он пришёл к Леандру не с пустыми руками. Когда он зашёл в дом, он заметил, что он, как и баня, был освещён лучиной. Поэтому из двух сумок, что он принёс, были извлечены упаковки свечей и упаковка со спичечными коробками. Евгений взял коробку со свечами-таблетками, раскрыл её, взял спички и ловкими движениями зажёг с одной спички все десять свечей в гильзах из фольги.

Леандр аж раскрыл рот от такого расточительства, и поэтому, когда Евгений решил ещё зажечь несколько обычных свечей, крестьянин сказал, что не надо, и так светло. Крестьянская семья дивилась яркому свету от свечей и отсутствию запаха. Но тут же их внимание переключилось на продукты, что достал Евгений: несколько банок с курицей, паштетом, ветчиной, килограммовая банка тушёнки с саморазогревающим элементом, а также конфеты, шоколад, чай, галеты. Все эти дивные лакомства перемешались с запечёнными местными пескарями и отварной репой.

Евгений начал общаться с крестьянской семьёй, и тут он заметил, что дети в основном налегают на пескарей, тушёнку, курицу и галеты. Он даже отдал своего пескарика одному из четырёх детей Леандра, под недоумение взрослых, которые сказали поблагодарить федерата. Сам Евгений вполне довольствовался репой. Взрослые, впрочем, тоже не отставали, поедая консервы и при этом дивясь такому способу хранить продукты. Заминка вышла с конфетами и шоколадом, но, распробовав их с чаем, римляне поняли, что это очень вкусно. Жена Леандра Атия сказала:

— Какой богатый стол, не на каждый праздник так вкусно и сытно поесть можно.

На что Евгений спросил на латыни с сильным акцентом:

— А вы что, рыбу с мясом не каждый день едите?

Вся крестьянская семья, включая рабыню и детей, уставилась на Евгения как на идиота.

После всего услышанного Ромул от Леандра понял одно: у инвриди есть куча всего ценного, редкого и, скорее всего, по бросовым ценам. Он попросил крестьянина показать топор, который ему подарил «Евгений», так как обычно крестьяне брали с собой рогатину и топор для самозащиты. Тот нехотя, но показал подарок, а Ромул попросил посмотреть на него двух знающих людей, точнее одного кузнеца-мага и одного гнома. Те попросили топор в руки, покупали его, испытали его на дровах, что везли, и, вернув владельцу, вынесли вердикт: топор из очень доброй стали, причём полностью, а не как обычно у крестьян, когда часть топора из железа, а лезвие из стали приваривают кузнечной сваркой, и из болотной руды такой топор выковать вполне можно, но точно это будет не деревенский кузнец — квалификация и оборудование нужны. Гномы в принципе могут так сделать, но проще из горной руды железо выплавить и сталь из неё сделать, а с болотной... да у местных кузнецов даже нормальной тигельной печи ни у кого нет. И цена этому топору по бартеру — две овцы.

Ромул помнил про камни и жемчуг, что теперь хранится у его семьи, и понимал, что инвриди чудовищно богаты: ведь семья простого десятника, судя по всему, каждый день ест мясо и рыбу. Насчёт столицы и совсем крупных городов Ромул не знал, но зато он точно знал, что не каждая семья даже среднего достатка в восточном пределе ест мясо и рыбу каждый день.

Леандр после услышанной цены взвился и сказал экспертам Ромула:

— Сколько? Две овцы? Да местный кузнец, как этот топор осмотрел и испытал, за него пять овец, три курочки и две утки предложил, а вы — две овцы. Тоже мне специалисты!

И с этими словами крестьянин выхватил обратно топор и пошёл к телегам, где его ждали уже животные, вырученные за один из топоров, подаренных ему Евгением.

Два кузнеца — гном и человек — посмотрели на своего нанимателя, и гном сказал:

— Сир, перед отъездом не заглянем к кузнецу?

Ромул подумал над этим и кивнул. В итоге через некоторое время у калитки кузницы появились несколько человек. Они крикнули одного из подмастерьев, чтобы тот привёл хозяина. Мальчишка кивнул и тут же убежал, и через минуту появился кузнец.

Увидев компанию из четырёх человек и одного гнома, он подошёл ближе. Главный среди них сказал:

— Меня зовут Ромул, и нам надо поговорить.

На что кузнец ответил:

— Уважаемый сир, у меня времени нету посреди рабочего дня говорить, заказы в прямом смысле стынут, поэтому извините.

Ромул неожиданно спросил:

— А как тебя зовут, кузнец?

Тот ответил:

— Зовут меня Викарий, а что?

Ромул достал из поясной сумки небольшой мешок и сказал:

— А ничего. Меня, кстати, Ромул зовут. Вот лови, Викарий.

И бросил ему мешок. Кузнец поймал его, открыл, увидел десять сестерциев и сказал:

— Уважаемый сир, что же вы раньше не представились? Уважаемый сир, давайте я вас в дом проведу, жена скоро обед приготовит. На обед у нас сегодня жареные пескари и похлёбка из пескарей с репой. Правда, если насчёт ремонта брони и оружия ваших ребят, тут извините, сир, моя компетенция позволяет только ножи да копья ковать. Да и зачем я вам? Вон у вас цельный гномус есть.

Но Ромул объяснил цель своего визита, и Викарий нахмурился и согласился впустить только троих. Показав топор, который был чуть больше, чем у Леандра, Ромул заинтересовался надписью на самом топорище и на самом топоре: на полотне была надпись, но знакомые буквы складывались в полную чушь. Кузнец показал ещё одну вещь, от чего оба его коллеги — человек и гном — были в шоке: оказалось, у другого крестьянина он за двух клювастых индюков и большой отрез ткани выменял полтора фунта гвоздей. И эти гвозди он показал своим гостям. Гном смотрел на них с удивлением: столько гвоздей и все одинаковые, а потом взял один и удивлённо сказал:

— Эти гвозди... они что, из стали?

Викарий кивнул головой и сказал:

— Причём из очень приличной стали. Я не знаю, где такие дураки водятся, где гвозди не из железа, а из стали делаются. А топор — он же тоже полностью стальной. Вот бывают на свете чудаки.

Крестьянский караван из телег ехал обратно к себе на болота. Торф, лекарственные растения, коренья и немного руды были проданы. Рядом с Леандром ехал его сосед, страшно довольный: он продал двум инвриди панцирных рыб. Те не понимали, что делать с ними, но крестьянин объяснил знаками, как потрошить рыбу, и солдаты быстренько с помощью пожарных топориков пробили броню и распотрошили рыбку. Потом рыбы были обмазаны глиной и засунуты в костёр, который, прогорев, оставил много углей, на которых рыба и прожарилась. В итоге две рыбы по три килограмма каждая были съедены отрядом солдат армии РФ втихаря от начальства. Крестьянин хотел побаловать спасителей деревни, но к его удивлению на следующее утро ему вручили около четырёх килограмм гвоздей — сто на четыре с половиной миллиметра.

Намба 45. Из карамельки в завидную невестку

Место действия славный город Илион

Юрий Викторов осматривал клубни трюфелей и думал, сколько такой будет стоить: ведь за вратами недалеко Япония, Южная Корея и Китай, и у всех есть рестораны с европейскими кухнями, и насколько Юрий Викторович помнил, то в последнее время аукционы с трюфелями шли под диктовку клиентов из Азии, и сейчас за гриб, который держал в руках чиновник, можно было выручить спокойно BMW 7 серии в топовой комплектации, ибо вес белого трюфеля переваливал за килограмм. Марина подошла к Викторову старшему и сказала, что, мол, в лесу рядом с её деревней она такие грибы и побольше видела. Румия рассказала, что копала в детстве такие грибы вместе с работниками отца, так как свиньи, а особенно поросята, любят этот гриб и растут от него быстрее, просто свиньи на вольном выпасе старались сами съесть этот гриб, поэтому поросятам ничего не доставалось.

Юрий Викторович спросил у юной смуглянки, где это было, на что девушка объяснила, что недалеко от деревни её отца был столб с милями, где указано, какая это дорога, сколько до столицы, сколько до ближайшего крупного города, и получалось, что дом Румии был где-то на расстоянии в 319–330 километров от Илиона. И к немалому удивлению чиновника оказалось, что отец смуглянки не просто легионер в отставке, а цельный трибун когорты, у которого в подвигах пленение двух вождей кочевников, убийство одного, десяток компаний по усмирению всяких варваров и почётная отставка, в результате которой он стал владельцем приличного куска земли. Размер этого куска был около 18 квадратных километров. На этой земле был лесной массив площадью около 450 гектаров, несколько больших прудов для выращивания рыбы, уток и гусей, пара мелких речушек, на которых были установлены запруды и водяные мельницы. Правда, как сразу заявила Румия, нобилем её отец не был, хотя Викторов старший помнил из истории, что были и безземельные шляхтичи, да и некоторые поместные дворяне имели земельные участки гораздо меньше по размеру.

На шуточный вопрос про мобилизацию от чиновника девушка вполне серьёзно ответила, что пару лет назад на стычку на юге отправились два её старших брата. Старший был в бахтерце с зерцальным доспехом поверх, а второй — в юшмане, поверх которого была надета бригантина, естественно, поножи, наручи, а у старшего ещё и кольчато-пластинчатая броня на коне, у младшего на коне была только попона. Их сопровождали четверо слуг в кольчугах-панцирях, шлемах-мисюрках. Правда, в отличие от хозяев, мечей у слуг не было, а из оружия — лук простой композитный с двумя колчанами стрел, пика, сабля да небольшой топор, да и защиты ног тоже особо не было, за исключением стёганых штанов, в то время как два брата Румии кроме понож носили ещё и кольчато-пластинчатые чулки.

Также Румия рассказала, чем были вооружены её братья: рыцарские копья, палаши, шестопёры, пики, композитные эльфийские луки, а шлемы, про которые она забыла сначала упомянуть, были тюрбанного типа.

После упаковки грибов Викторов старший обратился к начальнику рынка, и тот быстро выделил пару корзин.

Викторов старший, видя, что Румия хочет дальше рассказывать, попросил её продолжить свой рассказ. Румия рассказала, что когда она провожала своих братьев к месту сбора, то к ним присоединился их двоюродный дядя. У того площадь участка была 8 квадратных километров, как перевёл Евгений с местной единицы площади на земную, но половину его земли занимало болото. Условно пахотной всего было гектаров 150, ещё 70–80 гектаров луга, а остальное — болото и заболоченные озёра. С одной стороны, это было плохо, с другой — на болоте было куча родников-ключей, которые выносили кучу ржавчины. Можно было набрать ведро воды с любого ключа, а через несколько часов наблюдать на дне мелкие ржавые хлопья, а если ещё и выпарить воду в котле, то котёл на дне будет цвета охры. И благодаря этому у дяди была куча болотной руды, которая выпадала на дно озёр, да и рыба в мелких озёрах тоже водилась, как и ил и торф, которые шли как удобрения в соседние поместья. А благодаря феномену почти всё железо, которое выносили из-под земли родники, оставалось на болотах, а пара речек, что вытекала из болота, не выносили никакого железа.

Несмотря на всё это, по словам Румии, её кузен был только в хауберке, кольчужных чулках, шлеме-потхельме, а трое слуг были вообще в кафтанах-тегиляях. С оружием было вообще смешно: копьё, простая спата и топор с кинжалом у господина, и копья с топорами у слуг. У всех также были самые простые круглые щиты, в отличие от братьев Румии, у которых были треугольные щиты из дуба, а у слуг щиты тоже круглые, но не просто из дерева, а из тонких проклеенных дощечек, сделанных по типу фанеры, и сверху ещё обтянутых воловьей кожей. Были ещё запасные щиты из ивовых лоз, но из особой железной ивы, и обтянутые также кожей.

На вопрос, что случилось потом, Румия рассказала, что её братья вернулись через пять месяцев. А служили они на границе, защищали земли ромейские от злых степняков, которые нарушали границы. Было несколько сражений, результат которого в виде двадцати степных лошадей типа «волосатый мопед», десяти овец и нескольких тугих кошельков с серебром и медью за рабов. Также было привезено куча хренового железного и даже медного оружия и инструмента, которые через месяц были проданы на металл местным кузнецам.

Евгений запнулся, когда переводил про продажу рабов, и, посмотрев на юную смуглянку с плохо скрываемым презрением, задал ей вопрос:

— Румия, вы хотите сказать, что ваши братья занимались работорговлей, а вы были этому рады?

Девушка ответила, не понимая, чего юный инвриди разозлился:

— Да, мои братья вместе с турмой разведки выследили один клан кочевников, который занимался грабежом, и напали на него ночью. Часть мужчин перебили, остальных мужчин, а также женщин и детей — в рабство на продажу. Стариков и бабок прирезали. А при разгроме следующего клана мои братья рабов продали уже в другом городе и выручили за них уже в полтора раза больше денег. К нам они не повели их, так как далеко, да и не нужны кочевники у нас: хлеб сеять для них позор, а если скотину пасти заставишь, они вместе с ней и убегут. А так мужчин — на рудники или на латифундии, а баб с детьми — в домашние рабы.

Евгений был поражён, насколько просто и спокойно «добрая» Румия рассказывала про то, что её родственники делали с живыми людьми, вели в город в двух днях пути, чтобы продать подороже. Он высказал Румии, что её братья сделали всё неправильно. Викторов старший, поняв, о чём речь, сказал, что сын нехрен лезть в их монастырь со своим гуманизмом: они этого всего в принципе не понимают, точнее, понимают, но по-своему.

Румия спросила Евгения:

— Сир Викторов, а как бы вы поступили на месте моих братьев?

На что Евгений сказал:

— А очень просто: я бы в рабство никого не забирал. Что нужно степнякам от вас? Изделия, рабы, скот, большие кони и пастбища с вашей стороны для их скота. Чтобы всего этого избежать, я бы забрал у них всё: юрты, коней, скот, всё оружие, оставил бы им только одежду, одну арбу с припасами на несколько дней, чтобы они её вручную катили, и строго-настрого под страхом смерти запретил бы приближаться к границе империи, и естественно, никого бы не обращал в рабство и ни в коем случае не резал бы их стариков и старух, а отправил бы их на все три стороны пешком, за исключением стороны империи. Вот как бы я поступил, — сказал сержант медицинской службы армии РФ.

Выслушав его, Румия только и смогла сказать:

— Никогда бы не подумала, что вы, сир Викторов, можете быть так жестоки.

От этих слов у Евгения аж челюсть отвисла.

Намба 46. Биба и Боба: Послевкусие

Место действия славный город Илион. Время действия тот же день , но вечер

Сигурд и Олаф готовились ко сну. Молодой варвар никак не мог забыть Амели, а точнее — то, что она с ним вытворяла. Она точно отработала каждый динарий, но теперь он без гроша в кармане. И тут молодому варвару пришла, как ему показалось, хорошая идея, которой он незамедлительно поделился с родственником. Олаф, послушав предложение Сигурда, обозвал его дураком. А предложил этот олух следующее: заложить доспехи у ростовщика, с этими деньгами прийти к инвриди и предложить за маман Евгения не медь, а золотые, типа так извиниться, ну, типа Сигурд по пьяни перепутал и предложил за неё медь вместо золота, и типа это золото идёт в качестве компенсации, а Евгений за это им ещё металла отсыпет.

Олаф, слушая этот бред своего родственника, сказал:

— Идея хорошая, но за такое БРЫМДРЫМ две штуки подарят.

Сигурд спросил, а что такое это за БРЭМДЭМ, на что старший родственник сказал:

— А это самоход из очень доброй стали. Да, да, стали, а не железа, и там стали в каждом самоходе наверно талантов сто.

Молодой варвар от такой суммы аж сглотнул и сказал:

— Я... я... я... да я с Амели наверное неделю слезать не буду.

На что старший сказал ему, что подарят их следующим образом: одну ногу привяжут верёвкой к одному самоходу, а вторую — ко второму, и в разные стороны. Или ещё веселее: привяжут к одному и поедут со скоростью быстрее, чем лошадь галопом, и по брусчатке.

После этих слов Сигурд погрустнел, но Олаф сказал:

— Нечего грустить.

И извлёк бутылку вина, банку ячменно-желудёвого кофе с цикорием, конфеты с пряниками, пластиковую упаковку из-под лекарств, где сейчас были кусочки сахара. И во время позднего ужина Олаф сказал, что действовать надо, но более тонко, и завтра они пойдут на базу инвриди.

Намба 47. Поворот в жизни

Место действия славный город Илион

После рыбной таверны вся дружная компания направилась к дому и рабочему месту Румии, так как девушка арендовала небольшой двухэтажный домик с двумя комнатами для жилья наверху и кухней и лавкой внизу. Рядом с лавкой прогуливалась недовольная женщина пожилого возраста.

Когда она увидела Румию, она быстро подбежала и начала ей громко говорить что-то. Евгений, слушая её, понял лишь то, что бабушка была недовольна тем, что сегодня лавка была закрыта, а Румия такой вкусный хлеб и булочки печёт. И римская пенсионерка продолжала громко говорить, что, мол, нигде вкусного хлеба, как в её молодости, не купишь, единственное место, где что-то похожее, — у Румии в лавке, а сегодня с утра бабушка приходит, а лавка закрыта. Бабушка волнуется, а Румия — хоть бы записку оставила. А раньше-то, раньше, когда бабушка молодая была и молодёжь другая была, всегда записку оставляла. А хлеб какой был, а вино — и сладкое, и крепкое, и колбаса всего за два трипонидия, и какая это была колбаса! Ведь тогда из мяса колбасу делали, а сейчас набьют фарша, даже не мяса, а из требухи, смешают всё это с гороховой мукой и продают за дорого. Эх, надо снова в магистрат писать.

— И на тебя, Румия, бабушка письмо напишет. Почему, почему лавка твоя не каждый день открыта? Почему хлеб бесплатно не раздаётся, как в гильдейской пекарне? Почему не замужем до сих пор? А то бабушка в твои года уже второй раз замуж выходила и детей у неё уже было двое. А ты титьки такие отрастила — ими можно контуберний накормить, а детей у тебя ещё нет, жениха даже не ищешь. А так бы уже на сносях была.

И тут бабушка наконец заметила остальную компанию и два броневика за ними. И самое главное — Евгения. Пожилая женщина замешкалась, а Румия взяла Евгения за руку и сказала:

— Бабушка Елена, знакомьтесь, мой жених из инвриди — Евгений из рода Викторовых, а сзади его отец Юлий из рода Викторовых.

Бабушка, увидев это, отпрыгнула метра на два, несмотря на свой возраст.

Подойдя поближе, она осмотрела Евгения и в анфас, и в профиль, а потом и его отца и выдала заключение, сказав:

— Отец его — северянин с гречанкой спутался и оженился. Лицо его как у отца, но нос и разрез глаз в нём грека выдаёт. Я ведь по молодости пару греков знала: одного Соломона, а второго — как там его... о, Абрама. Я тогда не здесь жила, как сейчас помню. Они братьями были и держали предприятие ювелирно-зубоврачебное. В общем, один золотом занимался, а второй зубы лечил, и фамилия у них была Статер.

Евгений, слушая этот рассказ, пытался вспомнить известных греков с такими именами и фамилиями. Побубнив ещё для приличия, бабушка пошла по своим делам, вспоминая то про хлеб, то про колбасу, то про то, как цены поднялись.

Румия открыла дверь, и они с Евгением оказались в лавке. Младший Викторов попросил подождать юную смуглянку и вышел. Через пару минут вернулся, неся в руках пакет, на плече — рюкзак. Так же зашёл его отец с Мариной. В руках Викторова-старшего было две спортивные сумки.

Неожиданно Викторов-старший спросил через своего сына Румию о том, чем она топит печь. На что смуглая красавица сказала, что сама колет дрова, с топором, что подарил ей Евгений, это не сложно. А на вопрос чиновника, не трудно ли ей замешивать тесто, она ответила, что трудно, конечно, но она обладает небольшим магическим даром, и это помогает ей. Услышав это, чиновник вышел, достал радиостанцию и что-то в неё сказал.

Через десять минут к дому Румии подъехал «Дэу Дамас» с прицепом, и сидевший в нём человек открыл дверь и стал доставать из салона топливные брикеты по 10 кг. Отец и сын Викторовы помогли разгрузить салон, и 35 брикетов из берёзы и тополя оказались у Румии в лавке.

После ухода Евгения и его отца у Румии оказалась куча вещей инвриди, и смуглянка начала их разбирать. Все вещи инвриди представляли большую ценность, но когда девушка открыла одну из сумок, то просто потеряла дар речи. В этой сумке в прозрачных мешках из неизвестного материала была куча свечей, разных размеров и цветов, но больше всего было свечей бело-кремового цвета в упаковке по четыре штуки.

Казалось бы, обычная свеча. Вон в столице газовые фонари, а в больших городах главные улицы освещают масляные фонари, но тут Илион — город в восточном пределе, тут освещение лучиной из сосны, пихты или ели было нормой, а ещё было масло из водяного ореха — растения, что в изобилии растёт в прудах, озёрах и реках, и его разновидность — болотный орех. Плоды этих растений есть было нельзя, зато масло, которое из них выжимали, прекрасно шло для освещения, правда, пламя было неярким, и иногда такое освещение начинало неприятно пахнуть, если масло портилось. На родине матери Румии люди для освещения использовали жир дельфинов и китов. Правда, дорогой альтернативой был воск, но даже в зажиточных семьях с собственными пасеками, как у Румии, жгли свечи из воска не каждый день.

Альтернативой были сальные свечи из жира животных или из масла болотного ореха и торфа, но запах от них был такой, что хоть топор вешай, да и жирной копоти было много.

Поэтому смуглая красавица решила проверить, как пахнут при нагреве свечи. Она взяла пурпурную свечу, от которой, как ей показалось, шёл приятный запах, зажмурилась, сосредоточилась и прочитала формулу, выставив кулак с вытянутым большим пальцем, на котором через 20 секунд появился огонёк, как у зажигалки на минимуме газа. Румия быстро поднесла к огоньку свечу, и фитиль загорелся. Дальше девушка встряхнула руку, туша огонь, и поставила свечку на глиняную плошку. И когда свеча разгорелась, от неё пошёл дивный аромат лаванды.

Смуглая красавица тут же потушила свечу и продолжила разбираться с подарками. Поняв, какое богатство ей свалилось на неё, девушка решила сделать умную вещь, как ей показалось: она решила пригласить своих подруг и похвастаться перед ними подарками.

Марина, Евгений и Юрий Викторович вернулись на базу близ Илиона как раз к обеду. Есть особо не хотелось, но на обед сходить надо было. Викторов-старший ушёл в модули к своим людям, а Евгений с Мариной пошёл в столовую, которая должна была открыться через пятнадцать минут. С одной стороны, любой лейтенант мог поинтересоваться, чего простой сержант трётся у столовой с какой-то девкой, но все на базе уже знали, кто родители Евгения, поэтому вопросов особо не задавали.

Тем временем в будущих научных модулях люди Юрия Викторова засаливали икру. Юрий Викторович взял небольшую кастрюлю из нержавейки, положил туда доверху засоленных ястыков, а в другую кастрюлю положил несколько белых трюфелей и направился к жене. В своём модуле Екатерина Нахимова занималась расчётами, что через неё должно было пройти и сколько можно будет взять на поддержку штанов, как в её дверь постучались. Она поднялась, открыла дверь и увидела, что перед её модулем стоит её благоверный с двумя кастрюлями под мышкой.

Женщина поинтересовалась, что он тут делает, ведь скоро обед, на что её муж сказал:

— Катька, ты держи себя в руках только.

И, пройдя внутрь модуля, дошёл до стола и поставил кастрюли с чищеными трюфелями и засоленными под вакуумом ястыками.

Когда Екатерина Нахимовна сняла крышки с кастрюль, то она, мягко говоря, обалдела. Развернулась к мужу и сказала:

— Дорогой, ты чего сюда икру и трюфеля с Москвы заказал?

На что Юрий Викторович поведал, что всё это местное и местные деликатесами свиней кормят, и что это у местных нормально, об этом даже Румия знает, она же и рассказала некоторые нюансы.

При упоминании смуглянки Екатерина Нахимовна выдала тираду:

— Юра, да хватит про эту карамельку! Эта черномазая тварь пьяная моему... нашему сыну в рот титьки пихала, и если эта принцесса Жасмин с Алиэкспресс мне попадётся, её табор пойдёт нах... Я при тебе ещё держалась, но если эта хлебопечка ещё раз к нашему сыну подойдёт, то её булки спереди и сзади отрежу и её же жрать заставлю.

Юрий Викторович, прослушав свою жену, ответил:

— Эта «карамелька» — дочь одного уважаемого ветерана, на землях которого растут и чёрные, и белые трюфеля, а в прудах, реках и озёрах много осетровых. А рядом живут его боевые товарищи, на землях которых тоже и трюфелей, и икры полно, а они всё это свиньям отдают на корм. Да там ещё и красной икры полно. А эта «булочница-хлебопечка» имеет туда выход.

Екатерина Нахимовна послушала своего мужа, взяла маленький трюфель, разломила, понюхала аромат, закинула в рот, пожевала, оценила. Потом взяла маленький ястык с икрой, так же понюхала, закинула в рот, пожевала, оценила, проглотила. Потом повернулась к мужу и сказала:

— Юра, как тебе не стыдно? Девочка немного смуглая, а ты её карамелькой называешь. Вот скажи, зачем ты ей такое уродливое прозвище придумал? А хлебопечка — это прибор, а не человек, а ты так человека оскорбляешь, который хлеб печёт. Чем тебе Румия не угодила? Тем, что она титьки в рот пихала Женьке? Ну ты странный мужик, Юрочка. Не один мужчина от титьки красивой девушки не откажется, а она к тому же дочь уважаемого человека. Да я бы вообще Женьку бы попросила на грудное вскармливание перейти. В общем, от тебя, Юра, я такого не ожидала. Ты же чиновник, чиновники должны быть дипломатичными.

Евгений и Марина кушали вместе за одним столом. За время препровождения с сержантом медицинской службы девушка поняла, что сир Викторов всё-таки варваром не является за исключением физиологии — там, конечно, варварство было, да ещё какое. Но в остальном Евгений по местным меркам был мужчина мечты: не злоупотреблял алкоголем (что по местным меркам было хорошо), а точнее — вообще не пил спиртное (что по местным меркам было очень странно), терпел выходки Марины, а не выдал ей хорошего подзатыльника или ремня. Плюс много других странностей.

Также девушка видела, как большинство инвриди проявляют уважение к его отцу, а вот по отношению к Евгению и его матери ведут себя очень странно. Один инвриди, в котором девушка узнала бывшего командира сира Викторова, увидел его, схватил две палки, которые лежали на газоне, изобразил ими крест и с криками:

— Изыди, Сатана, песню запевай! Изыди, Сатана, на-на-на! С нами ятицая сила!

Да и сестра Марины пошла на поправку, и ей сказали, что через три дня её отпустят. Так-то Марине нравилось на базе: много всяких диковинок, очень комфортное проживание, питание три раза в день. Вот сейчас, например, она ест суп из солёных огурцов, а Евгений ест зелёный суп с яйцом. На второе у Евгения были отварные куски теста с мясом внутри, ещё он взял себе кусок тушёной птицы, салат из капусты и огурцов. Напитки из отжатых фруктов и настои были в неограниченном количестве. Марина видела, сколько еды готовили повара, но она удивлялась, что ничего из еды не выбрасывалось. Солдаты инвриди во время еды напоминали ей сказочных троглодитов, у которых в желудке бездна и которые могут корову за раз съесть.

Тут появилась мама сира Викторова. В отличие от отца, Екатерина, дочь Нахима, не сильно благосклонно относилась к крестьянке. Но к удивлению девушки, сегодня мать Евгения смотрела на римлянку вполне спокойно. Она взяла себе суп из фасоли и лапшу с отварными колбасками. Она посмотрела на своего сына и сказала:

— Сейчас твой папа с начальником столовой договорится и сделает солдатам сюрприз. Кстати, когда пока вы отвозили Румию домой, его люди ещё раз на рыбный рынок съездили. А ты знал, сынок, что здесь и лососёвые рыбы водятся, и щуки тоже?

Обед был в полном разгаре, когда двое человек внесли и поставили большую кастрюлю из нержавейки литров на двадцать, а за ней ещё две кастрюли литров на пятнадцать. Потом зашёл Юрий Викторов с эмалированной кастрюлей, внутри которой были трюфеля. Всё это было размещено на столе с колёсами. Викторов-старший сказал, обращаясь к военнослужащим:

— Товарищи солдаты, я знаю, вам сейчас тяжело, но я облегчу ваш быт. Прошу: икра красная, чёрная и щучья с трюфелями чёрными и белыми.

И с этими словами чиновник взял буханку хлеба, разрезал пополам и намазал маслом, а потом, сняв крышку, положил на одну половину ложкой чёрной икры толстым слоем, а на вторую половину другими ложками — смесь из щучьей и красной икры.

Отец Евгения пошёл к столу, где сидела его семья, положил обе половинки, взял чистый стакан, пошёл к раздаче и налил себе апельсинового сока. Вернулся и начал есть «бутерброд» с чёрной икрой. Марина смотрела на всё это чуть ли не с омерзением: на хороший чёрный хлеб и дорогое сливочное масло положили помои.

Девушка посмотрела на всё это и спросила у Евгения:

— Сир Викторов, я думала, что ваш отец реально на прокорм свиньям икру будет покупать, а он сам её ест и солдат армии угощает. Да и солдаты уже покушали, вряд ли в них ещё столько поместится.

На что сержант медицинской службы сказал:

— Ну, во-первых, некоторые свиньи у нас эту икорку жрать ещё как будут. А насчёт второго — не надо недооценивать голод товарища солдата срочной службы.

Намба 48. Наемники оказывается требуют трудовой договор

Место действия по пути в в славный город Илион

Софья и Роза Статер-Ауреус ехали в город Илион и вырабатывали план, как они будут действовать. Ведь они приедут с опозданием, а Ромул уже будет действовать по полной. Придётся кое-что сообщить посланникам из Врат: что семья Аппулей кое-что взяла ценное из их мира, и, судя по тому, что им описал отец, Ромул скупил вещи, которые явно были украдены у кого-то из благородных. Поэтому когда сиры из «благородного» рода Статер-Ауреус расскажут всю неполживую правду о том, как Ромул детей за Вратами ел, попутно грабя вдов и стариков, то естественно, иномировцы потребуют выдачи гада на расправу скорую и справедливую.

Тем временем деньги в виде золота и серебра за плату наёмникам начали таять из-за задержки в Дробете на две недели, а также в нескольких пунктах их задержали сломанные мосты, а кое-где из-за бандитских группировок приходилось устраивать зачистки в близлежащих лесах, к счастью, без убитых, но с ранеными.

Поэтому когда командир наёмников на следующий день остановился в брошенной деревне и скомандовал привал на четыре дня, сёстры Статер-Ауреус пошли разбираться: ведь наёмникам платили по контракту за дни, а ещё оплачивали им еду. Нет, в начале пути командир предложил контракт именно на охрану до Илиона со всеми форс-мажорами и питанием, но когда сёстры увидели, сколько это будет стоить, то решили платить по дням — так получалось раза в два с половиной дешевле. Но форс-мажоры преследовали их на каждом шагу. Да ещё в Дробете им выставили счёт за время и питание, проведённое в карантине, — у сестёр глаза на лоб полезли от цифр. Цены на всё явно были завышены в 2,5–3 раза. Пришлось заплатить за гостеприимство, а то путешествие закончилось бы до выяснения, да и наёмники не стали бы вмешиваться. А когда им принесли счёт за покупку запасов, сёстры Статер-Ауреус закатили скандал за то, что цена на припасы была сильно завышена. Они просто отказались платить, назвали представителя купцов вором, обманщиком, а гильдию купцов Дробеты обматерили так, что даже купеческий посланник не мог поверить, что такие слова говорили девушки. Придя в себя, представитель купцов вернулся через два часа с новыми бумагами. На них были уже другие цифры, и общая сумма увеличилась на четверть. И только сёстры хотели высказаться, как представитель купеческой гильдии перебил их, сказав, что эти цены — результат оскорбления, и если девушки продолжат, то за каждое бранное слово цена будет подниматься на пять процентов.

Но когда командир наёмников по имени Герасим сказал, что они встанут лагерем на четыре дня, сёстры пошли разбираться. Ведь это четыре дня, за которые ОНИ должны платить, а наёмники будут ничего не делать и есть купленную втридорога еду. Герасим выглядел как представитель аравийской части империи: смугловат, немного горбонос, с длинными тёмными волосами и зелёными глазами цвета изумруда. Он внимательно выслушал своих нанимателей и попытался объяснить, что после двух стычек с бандитами у него в отряде семнадцать раненых, причём десять из них временно лежачие, и это из пятидесяти человек его отряда. К тому же из тридцати человек каравана пять ранены, причём четверо из пяти раненых — это охранники Статер-Ауреусов, а так как собственных охранников было всего четыре, то лучше отдыхать. Потом ранены были пять лошадей, им тоже нужен отдых, к тому же нужен ремонт оружию, доспехам, телегам.

Софья, выслушав всё это, неожиданно громко сказала:

— Если у нас раненые, давайте их просто здесь оставим. На обратном пути заберём. Правда, за то, что они здесь будут находиться, я платить не намерена. Деньги будут получать только люди в караване.

Намба 49. Главнейший

Место действия земли гильдии Фортос и не только

Три модернизированных БТР-70 сопровождали караван инвриди, три грузовика, один из которых был УАЗ-«головастик» с прицепом.

Неожиданно колонна машин остановилась, и БТР окружили автомобили. Через полчаса на дороге показался древний ЗИЛ-133 с прицепом. Несмотря на новый двигатель, грузовик шёл неспешно и натужно тащил за собой прицеп. Его сопровождали один БРДМ и один броневик непонятной конструкции. Подъехав ближе и переговорив по рации, поехали в направлении Илиона, а ЗИЛ, рыча ярославским дизелем, ехал, неся в кузове и прицепе рессоры, рельсы, пружины, колёса и прочее бывшее имущество узкоколейной дороги.

Президент РФ прилетел в Забайкалье на открытие геотермальной электростанции. Эта стройка была, по мнению экспертов либерального толка, самой коррумпированной: ещё бы, на неё израсходовано в 2,5 раза больше денег, чем закладывалось в бюджете. Но тем не менее, разрезав ленточку и произнеся речь, президент начал отвечать на вопросы.

После вопросов вместе с директором ФСБ он прошёл в одно помещение электростанции. В этом помещении была всего одна дверь, за которой находилась большая часть бюджета. Пройдя ряд помещений и спустившись по лестнице, два человека смотрели на странное устройство, напоминавшее паука-сенокосца.

Президент задал вопрос:

— И что это?

На что директор ФСБ отдал команду людям, которые суетились рядом. Те достали несколько вещей: сумку из синтетических материалов, джинсы, наборы ключей, ЗОЛОТОЙ СЛИТОК, фарфоровый сервиз — и расположили это на паллете. Сам паллет на рохле отвезли прямо под брюшко «паука». После пары минут подготовки из брюшка и ножек сенокосца появились разноцветные лучи, которые словно щупали предметы. Через полминуты всё закончилось. Президент смотрел, не понимая, и через десять секунд с ножек и брюшка «паука» слетели голубые лучи, которые как будто нарисовали голограмму. И когда свечение исчезло, перед главой государства материализовался такой же паллет с теми же предметами, что были несколько минут назад здесь.

Намба 50. Бабы...

Место действия славный город Илион

Тот же день, но после захода солнца. Румия попросила прийти своих близких подруг вечером. Их было немного, всего трое. Психея — проститутка, которая жила рядом с ней в одной инсуле, когда она только приехала и снимала жильё. Хотя в Новом Риме проституция не была делом аморальным, Психея ещё подрабатывала по профессии, а точнее — выращивала лекарственные растения. Именно она перевязывала Румию, когда Евгения сослали в деревню. Именно она нашла покупателя среди своих клиентов на цепь с топазом, и именно благодаря ей за драгоценность была выплачена надлежащая цена. И кроме того, благодаря ей лекарства и перевязочные ткани, которые Евгений оставил Румии с большим запасом, пошли в оборот. Особенно всем понравилась прижигающая жидкость с резким запахом и коричневым цветом и прижигающая жидкость зелёного цвета. За один стеклянный пузырёк иода — так, кажется, называлась эта жидкость — Психея выручила три драхмы.

Поэтому Румия решила её пригласить, так сказать, отблагодарить. Второй на очереди была Кассия — прачка и мать двух прелестных дочурок, с которыми Румия иногда играла. Она первой побежала к страже, когда узнала, что Румию похитили, и во время лечения, если было время, заходила проведать девушку, даже пару раз стирала бинты за ней. Да и мужа у неё во время осады ранили — несильно, конечно, но плотником ему ещё месяц не быть, а Румия через Евгения выпросила у его отца плотницкие инструменты инвриди. И как раз когда машины заезжали второй раз за икрой, то заехали и к ней и отдали инструмент в двух ящиках.

Третьей подругой, если можно было так назвать, была Валерия. Она была самой старшей среди подруг и была женой хозяина таверны, где Румия поначалу работала подавальщицей в зале на первом этаже и горничной на втором этаже, где были номера.

Ещё повезло то, что днём к ней заехали люди из гильдии и привезли несколько бутылок напитков инвриди. Если бы юная смуглянка знала русский язык, то она была бы удивлена названиям напитков, произведённых на консервных заводах Белоруссии. А названия сами за себя говорили: «Вишнёвое Полесье», «Малиновая Осень», «Три подружки» (из красной, белой и чёрной смородины) и вино, почти венец творения, под названием «Три ёжика» (из смеси яблок и ежевики). Это вино в 20 градусов чуть не дотягивало до первого места, которое тоже привезли — нектар или даже амброзия двадцати четырёх градусов «Чарнаплодная прыгажуня», которая по мощности удара превосходила даже советский «Солнцедар», «Слёзы Мичурина» и прочие фугасы алкогольной промышленности СССР. На фоне этого напитка меркли даже «Три топора» и «Агдам», а всякие плодово-выгодные шли как лимонады.

Три полуграции остановились у входа в домик-лавку Румии и постучали в дверь. Хозяйка, одетая в нарядное платье, открыла дверь и пригласила внутрь. Зайдя внутрь, все три гостьи просто обалдели от увиденного. В помещении лавки был поставлен стол, на нём были дорогие СТЕКЛЯННЫЕ бутылки, тарелки из ФАРФОРА, а на тарелках была КУЧА мяса, отварного гороха и салатов. Отец и сын Викторовы подарили Румии кучу консервов мясных, овощных и несколько палок твёрдой колбасы, и Румия решила поделиться с подругами таким богатством.

Но больше всего трёх женщин поразило совершенно другое: в помещении ГОРЕЛО ПЯТНАДЦАТЬ СВЕЧЕЙ. Казалось бы, что в этом такого? Но Румия, например, тоже сильно удивилась, узнав, что солдаты инвриди едят мясо каждый день, иногда и два раза за день, рыбу им дают тоже каждый день, а белую соль и красный с чёрным перец можно сыпать без ограничений. Это юная смуглянка узнала от Марины, а когда об этом узнал Евгений, он просто спросил у Румии, почему она не ела мясо и рыбу каждый день, ведь она родилась у зажиточного крестьянина, да в большой семье, но всё равно она не бедствовала.

Тогда Румия спросила, как, по мнению сира Евгения, должно было выглядеть её пропитание. Евгений подумал и начал говорить:

Завтрак: пара жареных яиц, жареный бекон, отварные колбаски, бобы, каша, молоко, мёд, оладьи из пшеничной муки. Ко всему идёт сливочное масло с сыром.Второй завтрак: травяной отвар с сахаром или мёдом, пара кусков хлеба с ветчиной и сыром.Обед: суп на мясном бульоне из телятины и ягнятины — густой, хорошо заправленный бобами, горохом, зерном и репой и с большими кусками мяса. На второе, например, тушёная утка и рассыпчатая аттриплексовая крупа с овощами, салаты из овощей на масле, и также хлеб с сыром. Всё это запивается вином или отваром из сушёных ягод.Полдник: отвары из трав или разбавленное вино, хлеб, ветчина, сыр, мёд, отварные яйца.Ужин: тушёная рыба с овощами, также хлеб, масло, сыр, отварная телятина или курица к хлебу.По мнению Евгения, такой рацион могла смело просить Румия у отца. Когда он это сказал, смуглая синеглазая красавица впала в астрал.

Тем временем три подруги смотрели на пламя свечей и представляли, сколько сейчас сгорает денег. Румия хлопнула в ладоши и сказала:

— Дамы, прошу за стол.

И дамы сели за стол, а Румия открыла первую бутылку с плодово-ягодным вином и начала его разливать в стеклянные бокалы, распространяя запах трёх видов смородины. Четыре дамы, не зная крепости напитка, решили первый бокал выпить залпом, и, хряпнув, все дружно скривились от количества алкоголя в напитке. Причём неожиданно они все сказали одну фразу:

— Ух и крепка имперская власть.

Переглянулись и начали закусывать тем, чем инвриди послали. Особенно им понравилась консервированная с пряностями ветчина, морская капуста и консервированный тунец.

Между первой и второй даже в Риме промежуток небольшой. Поэтому смуглая красавица поставила на стол вторую бутылку с вишней и, открыв её, начала разливать по бокалам. В этот раз вино пили мелкими глотками, закусывая и ведя светскую беседу. Основным интересом для всех трёх подруг были отношения Румии с Евгением — было или нет? И судя по количеству добра, было и не раз, но хотелось узнать из первых уст.

С чего дамы взяли, что было? А с того: благодаря Психее подруги знали, что сир Викторов подарил Румии топаз, которого хватило на покупку этого дома с лавкой, кроме того, привёз много дорогих лекарств, а теперь они едят с фарфора и цветного стекла, пьют из стеклянных голубых кубков, а на столе куча мяса и рыбы со специями, так ещё Румия поставила рядом с умывальником зеркало как бы невзначай. Да и сама хозяйка дома одета в дорогое платье с рисунком и благоухает явно чем-то дорогим. Поэтому было — и точка. Но интересовало: куда было, сколько раз было, чего постыдного делать пришлось, чего совсем непотребного делать нужно было и прочее.

Румия после двух кубков решила пошутить над подругами и сказала:

— Как-то темно у нас, и чем-то с улицы неприятно пахнет.

И, встав из-за стола, ушла наверх, но через минуту вернулась с мешком белого цвета. Оттуда она вытащила пять свечей, НАСТОЛЬКО ТОЛСТЫХ, что никто из сидящих за столом никогда ничего подобного не видел даже в виде сальных свечей, и ещё бумажную коробку, на которой были изображены розы. Из коробки она вытащила четыре свечи розового цвета, причём сбоку они были в тонком металле. А дальше, поставив толстые свечи в глиняные мелкие тарелки и поставив маленькие свечи по бокам мисок, взяв коробок подаренных спичек, Румия под взглядом округлившихся глаз подруг зажгла все эти свечи и расставила по бокам, добавляя света люстре из пятнадцати свечей наверху.

Вишня была выпита, поэтому на столе появилась малина. Разлив вино, Румия спросила подруг в шутку:

— Сиры, что молчим? И, открыв рот, на меня смотрим? Я чего такого сделала-то? Девочки, мы пить-то будем?

Психея тряхнула головой и подставила кубок. Вино полилось, распространяя сладкий запах, поэтому Румия к мясным закускам достала ещё карамель в металлической банке, шоколадные конфеты и засахаренные вяленые фрукты. Другие дамы тоже вышли из ступора и подставили бокалы. Когда вино было выпито наполовину, Психея сделала пробный шар, невинно поинтересовавшись:

— А как там сир Викторов поживает?

Намба 51. Пу пу пу

Место действия славный город Илион база РФ

Евгений закончил свои дела в медпункте и пошёл готовиться к ужину. Неожиданно в дверь модуля медпункта постучали. Евгений открыл дверь, а за ней стоял бывший старший прапорщик, а ныне рядовой Сердюк.

Тарас Степанович зло глядел на своего бывшего, как он думал, друга. Этакая сволочь! Не рассказал лучшему своему армейскому другу, что у него есть родственники в правительстве. Он бы таких делов сейчас накрутил, ух! А Викторов почти два метра ростом, а мозгов кот наплакал. Вон за бои в городе получил орден Мужества и медаль «За отвагу», а не был бы дураком — на складе остался бы и героя России получил бы. И вот не так давно бравый прапорщик узнал, что в столовой рядовой состав икру разную ложками ест, трюфелями закусывает. Ну и побежал узнавать, так как ел он самый последний. Зашёл в столовую, а там уже ничего нет. Это ему, боевому прапорщику, который, пока бои шли, вынес и спас двадцать коробок тушёнки, два мешка макарон по 25 кг, пять ящиков сгущёнки и триста литров солярки в прицепе-цистерне. Всё это добро нашли следователи, ведь Тарас Степанович всё это оставил на даче на хранение. И теперь этот Ядров, хрен носатый, ему ещё и бумажку изъятия показал и в честные слова прапорщика не поверил, так ещё и добавил, что в бумаге ещё не всё указано.

И рядовой Сердюк, узнав, откуда икра, побежал в медпункт выпытывать у Викторова младшего, где он, сволочь такая, столько икры достал, и хватило же идиоту мозгов вместо того, чтобы на большую землю отправить, всем эту икру с трюфелями отдать всем желающим. Перед тем как идти, Тарас нашёл рядом с модулем свою последнюю заначку — 0,375 — и выпил её для храбрости.

И, услышав праведные и гневные слова от Тараса Сердюка, Евгений ничего лучше не придумал, как сказать:

— Товарищ рядовой, вы как со старшим по званию говорите? А вы знаете, что мне присвоено звание старшины? — Генерал Вершинин прочитал доклады о боях в городе и решил всё-таки повысить Евгения, да и чтобы мать отстала от него. — Поэтому, рядовой Сердюк, пожалуйста, повторите по-нормальному, что вы от меня хотите.

Бывший прапорщик от такой наглости лишь громко прошипел:

— Слышь, ты ж**овский в***ок, ты часом не охренел? Сопли на погоны получил и что думаешь — раз у тебя родители в правительстве, можно боевым прапорщиком помыкать и званием давить? Ничего, и на вас найду управу, и ни тебя, ни твоей ж**овки матери, ни твоего утырка отца здесь не будет.

Старший прапорщик хотел продолжить, но Евгений быстро подошёл к нему и случайно со всей дури ударил ему по низу коленки носком берца. Бывший прапорщик заорал благим матом и запрыгал на одной ноге, матеря весь народ Исаака и Израиля и весь род Викторовых в частности. А так как крыльцо медпункта было на высоте трёх ступенек, рядовой Сердюк с него не удержался и упал прямо носом на асфальт, разбив нос и потеряв передний зуб. И тут, как специально, в сторону медпункта шёл компетентный товарищ.

Намба 52. Проблемы решаемы

Место действия славный город Илион база РФ

Генерал Вершинин и полковник Кравченко прибыли к местному городу в составе небольшого конвоя из пяти авто. Рядом с базой находилась делегация из города. На вопрос, что случилось, ответил переводчик из пленных легионеров:

— Сегодня ночью четыре дамы в пьяном виде пытались открыть ворота, запертые на ночь. Двое стражников пытались препятствовать этому безобразию, но одному прилетел в голову камень — к счастью, в шлем, — а второго разоружили и связали, и продолжили вскрытие ворот. На счастье, на шум прибежал другой наряд побольше, и злодеек скрутили.

Генерал Вершинин сказал:

— А мы-то тут причём?

На что переводчик ответил, что одна из дам сказала, что является невестой одного из людей в зелёном. Кравченко задал вопрос, чью фамилию назвала девушка, но он с генералом, кажется, знали ответ.

— Сир Викторов, — ответил переводчик.

Румия открыла глаза и схватилась за голову. После самой большой бутылки она ничего не помнила. Еле разлепив глаза, она попробовала подняться, но такое чувство, что на голову надели тяжёлый шлем и стукнули по нему кувалдой. Координация была тоже хрен пойми какая, во рту стояла сухость, а изо рта несло как из компостной ямы.

Смуглянка наконец разлепила глаза, навела резкость и поняла, что она не дома, а в помещении с пятью кроватями, четыре из которых были заняты. И тут мутный взгляд синих глаз увидел стол, а на столе стояло несколько кувшинов с жидкостью. Румия, шатаясь, подошла к столу, взяла один из кувшинов, поднесла к лицу, понюхала. Это был травяной отвар из лепестков зеленоцвета — растения с изумрудными лепестками, которые заваривали для бодрости и восстановления сил.

Румия поднесла губы к кувшину и начала жадно пить отвар, даже не налив в стакан, как того требовали приличия. И, выпив залпом кувшин, она поняла, что за раз выпила четыре жидкие либры. Голова стала болеть чуть меньше, сухость во рту отступила, но координация движений оставалась плохой. И тут Румия увидела, что два окна, которые давали доступ к свежему воздуху и свету, были закрыты решётками из железного морёного дуба. Дверь из того же материала закрывала выход-вход.

Через минуту с другой стороны тихо зашуршало, заскрипел замок, дверь почти беззвучно открылась, и на пороге Румия увидела хозяйку города, а с ней толстяка и двух слуг, которые несли по предмету: один нёс гонг фунта четыре весом с молотком, а второй — колокол фунтов пять весом.

За ужином к семье Викторовых подсел полковник Ядров и сказал, что рядовой Сердюк больше служить не будет. Евгений уставился на контрразведчика и спросил:

— Это за сегодняшний случай?

На что особист, улыбнувшись, кивнул и приложил палец к губам. На самом деле при обыске дачи Сердюка нашли документы на гараж, который был оформлен на алкоголика. Когда гараж вскрыли, внутри него ничего не было, но когда полезли в подпол, обнаружили массу интересного: армейские продукты в виде тушёнки, концентратов супов и круп, консервированных овощных смесей и сухпайков — на всех была надпись «Не для продажи». Кроме того, было найдено двадцать комплектов формы и, как розочка на торте, два десятка спичечных коробков с золотыми и серебряными контактами.

Намба 53. Биба и Боба: храп всему голова

Место действия славный город Илион

больших сёл то упакован он был очень хорошо.

Олаф и Сигурд проснулись в маленькой квартире старшего варвара. Вчера они ещё выпили из квартирных запасов, так чтобы крепче спать было, но, к сожалению, не для других жителей инсулы, так как богатырский храп обоих варваров не давал спать соседям. Поэтому с утра хозяйка дома, благообразная старушка, начала стучать в дверь комнаты, которую снимал Олаф.

Через пару минут дверь открылась, и перед бабулей появился Сигурд. Посмотрев вперёд и по сторонам, варвар соизволил опустить голову вниз и увидел управляющую и хозяйку дома в одном лице по имени Пелагея. Голова Сигурда шумела и соображала плохо, поэтому варвар спросил:

— Чаво надо, старая? Сразу говорю: денег не подаём, нечего покупать не будем.

Всё это молодой варвар произносил, обдавая матрону мощнейшим перегаром.

Управляющая домом подавила сильное желание закусить и спросила, где арендатор квартиры. Сигурд не придумал ничего умнее, чем громко сказать лежащему старшему родственнику:

— Олаф, слышь, тут какая-то старуха пришла, говорить с тобой хочет.

Причём юноше не хватило мозгов сказать это на ворге, потому что всё было сказано на латыни.

Услышав это, старший варвар быстро накинул купленный им на заработанные у инвриди деньги халат, быстро завязал пояс, нацепил на свою морду лица маску благожелательности. Получилось правда плохо — с такой мерзкой ухмылкой в мире инвриди можно было спокойно маньяков играть в фильмах категории B и C. Тут же старший родственник появился в проёме двери, оттеснив Сигурда, и, улыбнувшись, отчего его рожа стала выглядеть так, будто он сейчас задушит бедную старушку.

Олаф немного поклонился и, обдав старушку второй за сегодня порцией перегара, отчего та закашляла, спросил:

— Госпожа Юстина, какими судьбами? Плата же будет ещё через месяц.

На что Пелагея ему ответила, что, мол, из-за их пьяного храпа вчера многие люди выспаться не могли, стучать было бесполезно — никто не открывал, да и сам дом ходуном ходил, поэтому на квартиру и её арендатора налагается штраф — восемь сестерциев.

Марина сегодня за столом ела вкусную гороховую кашу с порубленной ветчиной. Поедала всё это она с чёрным хлебом, сверху на который была положена рыба под названием селёдка. Ещё на завтрак почему-то был салат из квашеной капусты и солёных огурцов. Особо его никто не ел, поэтому Марина загрузила им целую глубокую тарелку и начала есть с чёрным хлебом с так понравившейся ей селёдкой. В качестве напитка она выбрала ржаной квас, который тоже непонятным образом оказался в меню.

Намба 54. Караванщики

Место действия славный город Илион

Тем временем к Илиону приближался большой купеческий караван из городов-государств, которые были расположены на берегах тёплого моря. Возглавлял этот караван мужчина внешности, которую на Земле бы назвали ближневосточной, и, судя по доспехам ценой в шесть-семь больших сёл, упакован он был очень хорошо.

Найпал, глава каравана, был сыном одного из глав городов-государств на берегу тёплого моря. Один из шпионов отца донёс ему, что ромеи нашли что-то интересное у себя на севере — что-то из сокровищ древних. Отец Найпала был обладателем множества древних артефактов, которые он находил, будучи ещё наследником, путешествуя по всему миру. И доспехи, что носил глава каравана, были тому подтверждением.

Да, богатый бахтерец, где на маленьких посеребрённых пластинках было написано золотом, сам уже много стоил. Но сверху шёл зерцальный доспех, также в серебре и золотых надписях, которые по факту были магическими формулами и оказывали на владельца всяческие блага, вроде того, что когда было жарко — доспех и поддоспешник охлаждали тело, а когда холодно — грели. Да и сама кольчуга из плоских покрытых серебром колец была невероятно крепка: даже два наёмника-титана не смогли её никаким способом разорвать. И на самой кольчуге были написаны золотом формулы защиты. Всё это хитро запитывалось от драгоценных камней — двух рубинов в специальном кармане поддоспешника и сапфира с голубиное яйцо на шее Найпала.

Караван в двести восемьдесят семь человек был собран на деньги отца и родственников правителей соседних городов. Поэтому кроме слуг охрана состояла из ста восьмидесяти трёх всадников — в основном личная охрана и наёмники, и самое главное — все были в металлической броне, с луками, да и сами караванщики, если что, могли постоять за себя.

Найпалу было задание разузнать всё, и если что — не жалеть денег и сил на всё, что касается артефактов. Естественно, не деньгами только слаб человек. В двух отдельных каретах ехали рабыни невиданной красоты, причём три девушки-тройняшки были редкими здесь негритянками. В другой карете, особо охраняемой, были старые вина, пряности, магические приборы из современных.

Найпалу нужны были чудеса и необычные явления, и одно из явлений сейчас приближалось к нему в виде польского PZL W-3 «Сокол», несколько штук которых захватили при СВО и направили на Сахалин для изучения. И сейчас один такой вертолёт направлялся в сторону лагеря. Заметив большую группу людей в паре километров от города, пилот вертолёта решил подлететь поближе, посмотреть, не разбойники ли это, а если что — на пилонах были НАРЫ С-8 в четыре тубы по десять и семь штук в каждой и пулемёт двенадцать и семь на носу. Но, облетев колонну, пилот сообщил, что похоже это караван.

Сами караванщики спешно натягивали тетиву луков, а охранники целились в летающую колесницу, что издавала столько шума и ветра. Но неожидантно вертолёт полетел в сторону города. На середине пути пилот решил ещё раз посмотреть на караван и развернулся, и тут вертолёт тряхнуло, и рука пилота случайно нажала на гашетку стрельбы.

Ромул услышал сверху странный звук. Подняв голову повыше, он увидел, как в сторону города летит что-то. Неожиданно это что-то развернулось и выпустило сначала одну, а потом вторую огненную стрелу. Одна стрела попала в один ясень, а вторая — в другой, и от каждой был очень хороший взрыв, отчего все в караване вздрогнули.

Ромул посмотрел на расстояние от летательного аппарата до деревьев — приблизительно около мили с четвертью. С ТАКОГО РАССТОЯНИЯ стрелять магией? Да у инвриди явно были мощные маги, а какие вычисления! Небось в каждой такой штуке по два арифмометра стоит для расчётов.

Ромул решил подъехать поближе и посмотреть, чего осталось от деревьев, и тут он заметил другой караван, от которого отделились люди и тоже направлялись к деревьям, точнее — к остаткам деревьев. У Ромула при себе была десятикратная подзорная труба. Он достал её и быстро разложил. Увидев группу людей в доспехах, он понял, что это жители городов-государств с Тёплого моря, и на него тоже смотрят в подзорную трубу. Ромул помнил, что когда он стоял у Врат, варвары принесли ему кучу зрительных устройств. Они не были богато украшены в отличие от местных зрительных труб, но качество линз и корпуса говорили, а точнее — прямо кричали, что денег они стоили немалых. Правда, вся оптика осталась дома — мать запретила её брать, «чтобы не вызвать лишних подозрений», сказала она.

Найпал посмотрел в подзорную трубу, что дал ему в дорогу отец. Изображение было немного мутным, но свои семь крат труба выдавала честно. Больше было нельзя, так как имперцы единственные, кто делал такие трубы, а у них в законе было написано: не больше семи крат увеличения на экспорт и на гражданский рынок.

Тем временем в кабине вертолёта пилот докладывал, что выпустил случайно две ракеты. В ответ он услышал много прекрасных слов о его навыках пилотирования, стрельбы и прочих вещах, и что когда они разберутся с местными, будет этот товарищ только на педальных вертолётах летать. После руководитель полётов спросил, насколько сильно пострадали местные, на что пилот сказал, что ракеты ушли в молоко и упали в поле. Руководитель полётов сказал пилоту, что он может лететь на базу, а с базой он свяжется и они вышлют патруль посмотреть, куда ракеты упали.

Найпал приблизился к месту попадания стрелы и ужаснулся. Ствол, судя по останкам пня, был около сажени в обхвате, остатки древесины горели вокруг удара. Судя по стволу, это был ясень, древесина которого по прочности не уступала грабу. А тут огненная стрела с одного удара разнесла всё. Сам он тоже был магом средней руки, поэтому он представлял, какой силы должен быть маг, который всё так быстро просчитает. Это как минимум третья ступень по имперской классификации: два раза запустить огненную взрывную стрелу на такую дальность, такой мощности, да и так точно, чтобы она ударила в одиноко стоящие деревья — надо быть очень выдающимся магом.

Руководитель полётов смотрел результаты наземного и воздушного контроля и сильно удивлялся: старший лейтенант Ковальский попал в оба дерева, израсходовав всего две ракеты — по ракете на дерево. Дальше было веселее, так как с воздуха были видны какие-то люди и явно не наши. Майор посмотрел на своего помощника, тот сразу понял, о чём речь.

— Товарищ полковник, это местные. Там же два каравана шло. Они увидели ракеты, решили посмотреть, что случилось. Были под впечатлением, при встрече с главой города говорили, что очень сильные маги у нас, а обстрел восприняли как знак того, что город был под осадой, и их просто предупредили.

Ромул приблизился к месту попадания огненной стрелы и понял, что увидел лишь частичку мощи инвриди, что сокрушила армию Новорима. Он помнил, что летательный аппарат, когда запускал огненные стрелы, был над маленьким прудом, который был десятую часть югера площадью. Они стояли на возвышенности. Поэтому Ромул взял подзорную трубу, поправил большой хризопраз на шее, потом взял аппарат, полным аналогом которого на Земле был механический калькулятор Паскаля. Пара минут расчётов — и молодой купец взмыл на двенадцать локтей, взяв оптику с плеча в руки, Ромул поднёс окуляр к глазу и увидел небольшой пруд, потом несколько ориентиров. Через полминуты он спустился на землю.

После спуска Ромул принялся за вычисления, и он понял, что огненная стрела полетела около мили с четвертью. Когда его люди потушили огонь, они нашли несколько тонких кусочков металла. Так как стрельба велась польскими снарядами «Bobr» в фугасном исполнении, а это два с половиной килограмма окфола в достаточно тонкой оболочке. Правда, эти снаряды были дорогие и популярностью не пользовались, поэтому всю пробную партию отправили любителям майданов. А там она оказалась уже в трофеях у армии РФ.

Ромул был магом средней руки, около 6–7 ступени, но он прекрасно понимал, сколько усилий надо было приложить, чтобы запустить на такое расстояние, да с такой точностью. Казалось бы: наколдовал там стрелы, поставил формулу, чтобы она взрывалась при ударе, а не растекалась, поджигая всё вокруг, да и метнул футов на четыреста-пятьсот во врага. А вот нет — не получится то, что он сейчас перед собой видит. Обычно немаги думают, что маги могут метнуть огненный шар, шар из эфира или шаровую молнию на километр, но это не так. Например, огненная стрела, которая летит достаточно далеко, состоит грубо говоря из трёх частей: корпуса из эфира и разделённый перегородкой двух ёмкостей — в одной запас эфира на полёт, а во второй эфир, который при ударе взорвётся или будет растекаться, поджигая всё вокруг. К тому же надо рассчитать полёт, на который влияют погодные условия, магические потоки, местность. Очень сложно. Молодой Апулей помнил, как в тринадцать лет хотел поразить мать и запустил огненный шар в ста шагах от него. Но он сделал простой огненный шар, без каркаса для эфира полёта и каркаса на запас эфира для поджога. В итоге шар размером с небольшой арбуз при попадании в цель произвёл эффект лучины, которую поднесли на пару секунд, а потом затушили. Лишь один маг умел делать такие штуки — Сципион Помпей, полуэльф.

Ромул внимательно смотрел на своего визави, с которым они встретились на месте взрыва. Весь внешний вид говорил о нём как о том, что он с юга, да и герб одного из городов-государств показывал многое. Ромул внимательно изучал незнакомца и, осмотрев его одежду, оружие, доспех и коня, пришёл к выводу, что южанин скорее всего из семьи главы города или сын большого купца, который заседает в совете города. Так как одежда его была из шёлка и шерсти редкой белой альпаки. Доспех представлял из себя бахтерец — что сверху, что на ногах, а на посеребрённых пластинках были написаны золотом заклинания защиты. В качестве дополнительной защиты было надето покрытое серебром зерцало, на которое также были нанесены золотом защитные заклинания. Шлем на голове тюрбанного типа был вообще предметом художественного и магического искусства. Потом юный Апулей обратил внимание на дорогие сапоги из сафьяна с вышитым серебряным узором и на пояс, богато украшенный золотом, серебром, бирюзой, ляпис-лазурью и яшмой. Незнакомец специально повернулся так, чтобы Ромул мог внимательно рассмотреть всё, в том числе и плащ из зелёного шёлкового бархата с серебряной вышивкой — Найпал ради такого случая специально его одел.

Ромул призадумался: такой доспех стоит как минимум деревень пять, да и конь, на котором был незнакомец, тянул на четыре деревни — это если с конным доспехом. Сзади бойцы из свиты были одеты, конечно, не в зерцала, но кольчато-пластинчатая броня была на каждом — это касалось не только верха, но и низа. Правда, кони были не все поголовно в металлической броне: на некоторых была просто тканевая попона, но из плотного хлопка, покрашенного в шахматную доску из трёх цветов.

Пока Ромул изучал незнакомца, Найпал напротив него изучал старшего из купцов Новорима, что выехал к нему навстречу. Посмотрел на его доспехи в виде бригантины из синего шёлкового бархата, да и за ней кольчуга из плоских колец виднелась — явно гномьей работы. Защита ног и рук была шинно-бригантная, а вот шлем был простенький — потфельм. Но когда южанин посмотрел внимательно на этот «простенький» шлем, то понял, что такая защита головы будет стоить как полный доспех из его свиты, и похоже, купец — маг и таким нехитрым образом решил его проверить. Да и оружие, как и доспехи, явно говорило о том, что на востоке принято было называть «тихими криками», или «тихими воплями», или «громким шёпотом». Что это обозначало? Ну, вот например: сидит группа наёмников — вся из себя в железе, серебре, золоте, драгоценных камнях, шёлках, парче и бархате. У главаря доспехи и оружие стоят как вся амуниция и оружие имперской манипулы вместе с их годовым жалованьем. Но среди этих наёмников затесался невзрачный маг, одет просто, посох у него простой, амулеты тоже все на первый взгляд ни о чём. Но опытный человек, посмотрев на него, сразу поймёт, что снаряжение этого мага стоит больше, чем всё, что есть у наёмников, а то, что невзрачно, так это специально.

Найпал и Ромул после разглядывания друг друга решили поговорить. Оба сняли шлемы, оставшись в подшлемниках. Молодой маг из города-государства первым взял слово, представившись, и когда Ромул ответил, то Найпал понял, кто перед ним. Род Аппулей был известен среди торговых людей городов-государств, так как на юго-востоке Империи было много людей этого торгового дома, да и среди чиновников Нового Рима на юге были люди с фамилией Аппулей.

Поэтому неудивительно, что это купеческое семейство заинтересовало происходящее в гильдии Фортос, и, судя по каравану, придётся с ними конкурировать. Но у Аппулеев было преимущество: они были имперцами, следовательно, скорее всего Фортосы будут охотно общаться с ними. Да и штаб-квартира Аппулеев находится в Ориентале, поэтому через Аппулеев пойдёт неплохой поток в центр, на север, на запад, и с этого потока все денежку брать себе будут, а вот поток на юго-восток будет гораздо меньше.

Но это не значит, что Найпал не заинтересует гильдию Фортосов. Ведь кроме золота, серебра, невольниц, юный наследник города-государства вёз большую сахарную голову из коричневого сахара и двадцать фунтов чёрного и красного перца.

Два мага всё-таки начали говорить о том, что здесь произошло. С одной стороны, всё говорило о магии, но магический эфир был относительно чист, даже остатков плетения не было. Да и обоих магов интересовало, как на такой небольшой летательный механизм смогли поставить такой мощный арифмометр, что смог вычислить столько формул. И тут обоих поразили разные мысли. Найпал подумал: «Это мы со своей колокольни смотрим. А что, если в этом аппарате по паре магов первой ступени летает? Ну да, с арифмометрами, но для нас это сложно, а для такого уровня это уже не так трудно». А Ромул подумал про другое. Он вспомнил, что когда он учился в академии, то в одной книге была статья про вычислительную машину на водяном колесе, которая занимала целый зал. А что, если инвриди, например, посылают вводные данные на такую машину, а она им отвечает? А в тех трубках, например, накопители эфира: маг пропускает через них заранее вычисленное заклятие, они его усиливают — и вуаля.

Намба 55. Биба, Боба и новый наниматель

Место действия славный город Илион

Олаф и Сигурд решили заняться чем-то полезным. Первым делом они пошли в баню: благо стражникам раз в три дня разрешалось мыться бесплатно, нужно было лишь отдать специальный жетон в кассу — благо у Олафа их было несколько штук — а после проходить мыться. Мыло и прочее, правда, не выдавали, но у старшего варвара были свои два куска твёрдого мыла инвриди и две мочалки. То мыло, которым они мылись, выдавало такой мощный аромат, что Сигурд при выходе из моечного отделения сказал, что они сейчас пахнут как ромейские бабы. Одевшись в чистое, а конкретно — в форму образца 1969 года без погон, пару комплектов которой взял Олаф, сверху у обоих варваров были бригантины.

Второе на очереди стояло — пожрать. Так как они были стражниками, то им следовало сходить в казарму при западных воротах. Но, посмотрев, чего там едят стражники на завтрак, а конкретно — отварную репу с горстью атриплекса, варвары приуныли. Как вдруг Сигурда посетила «умная мысль», где поесть.

На КПП у базы перед нарядом рядовых и дежурного сержанта предстала прекрасная картина: два амбала варварской наружности требовали сержанта, а точнее — теперь уже старшину медицинской службы Викторова. Причём что Олаф, что Сигурд пытались быть вежливыми, даже пытались улыбаться. Но от их природных оскалов сержанта посещали мысли из разряда: пустить в эти рожи по магазину, чтобы наверняка, а потом писать доклад-объяснительную, почему применял оружие.

Но тут, на счастье, шёл сам Викторов, блестя погонами старшины, а шёл он с полковником Кравченко. Увидев своего нанимателя, варвары заорали во всю глотку, привлекая внимание. После этого полковник и старшина подошли к посту, и дежурный по КПП объяснил ситуацию. Викторов же объяснил, кто это такие. Правда, рассказ про приключения Екатерины Нахимовны с этими двумя полковник встретил таким смехом, что проржался минут через пять. Но вопрос: зачем они пришли сюда? Евгений им перевёл, но ответ явно озадачил его. Полковник посмотрел на Евгения и сказал:

— Ну не тяни кота, чего хотят-то?

Викторов-младший ответил:

— Ну, в общем, они оба хотят покушать, а то, пока они типа у меня в услужении, в их части их кормить не будут.

Кравченко снова засмеялся, а потом задумался и сказал:

— Бери этих обормотов и дуй в столовую, а я вместе с вами.

У Екатерины Нахимовны сегодня было замечательное настроение, но когда она была в столовой, настроение испортилось, причём кем — её собственным сыном, который привёл двух варваров, один из которых пытался снять её за сраный медняк. Эх, Женя, Женя... ни баб себе, ни друзей выбрать не можешь.

Сигурд, идя по базе инвриди, жадно осматривал всё. Всё было непонятно и необычно. Например, он увидел, как у скамеек возницы инвриди выпускают изо рта дым, поднося какие-то палки к лицу. Потом он увидел, как один из возниц сел в самоход, на котором было написано «MAZ-5335», через полминуты самоход заскрипел, задёргался, но ехать не стал.

Когда они остановились у точно такой же беседки, только у здания столовой, и им велели подождать, Сигурд стал наблюдать за возницами. Благо столовая была на возвышенности, а стоянка самоходных колесниц — внизу. Варвар увидел, как подошёл старый возница и начал осматривать самоход, выпуская кучу дыма в его сторону. Причём, благодаря острому зрению, варвар видел, что у старика палка в пальцах коричневая и гораздо больше, чем у остальных, а у других палки белые. Потом старик что-то сказал вознице и выпустил большое облако дыма в машину. Тот кивнул, и голова исчезла в кабине. Самоход резко дёрнуло, и он выпустил большое чёрное облако, потом он затрясся и завибрировал, но через полминуты осталась только лёгкая вибрация. Сигурд понял, что этот старик — шаман: он дышал на самоход белым дымом, чтобы выгнать злого духа, который не давал колеснице ехать. И вот злой дух уже рассеялся на солнце, а самоход поехал. Правда, он то и дело выпускал немного чёрного дыма и ревел, но Сигурд подумал, что это остатки духа покидают колесницу.

Заворожённо смотря на всё это, молодой варвар услышал, как его зовут в помещение едальни инвриди. Когда он зашёл внутрь, он обалдел от богатства: никаких длинных столов по двадцать и более рыл, а столики на шесть человек, длинный лоток с едой. Евгений объяснил им, что им нужно взять с собой поднос, а дальше проходить через прилавок по стальным полозьям и тыкать пальцем в симпатичную девку, чтобы она набирала еду в тарелки из металлических долиев. На счастье, перед завтраком уехало два отделения солдат, захватив сухпайки, но на них тоже наготовили еды. Поэтому Сигурду и Олафу положили две глубокие тарелки каши — гречневой и рисовой — с горкой. В гречневую добавили тушёной печёнки, а в рисовую положили ножку индейки, от вида которой Сигурд сказал:

— Ни хрена себе у инвриди курицы.

Хлеба с маслом дали в достатке, и салатник с творогом в сметане, и два стакана — один с молоком, другой с соком, несколько конфет, 30-граммовая упаковка мёда, два пряника.

Взяв всё это богатство, два варвара пошли за Евгением к столу, где их ждала баба и молодая девка. Сигурд сразу признал девку — это одна из баб Евгения, но женщина, когда увидела Сигурда, тоже признала его, даже раньше, чем он её. Это была та склочная баба, которую молодой варвар принял за гетеру и предложил ей медняк за ночь.

Сигурд и Олаф старательно работали ложками, стараясь не пересечься взглядом с Екатериной Нахимовной. Та смотрела на них так, что оба варвара подумали сначала, что чиновница — ведьма и своим взглядом их проклинает. Поэтому, уткнувшись в тарелки, ели диковинные крупы: одну с печенью, другую с ногой курицы-гиганта, заедая всё это хлебом с маслом. Жаль, что инвриди сегодня пива или вина, или на худой конец поски, своим солдатам не поставили, пить приходилось молоко и сок оранжевого цвета неизвестных плодов, который на вкус был кисло-сладким.

А девка с раздачи их окликнула. Евгений перебросился с ней парой фраз и велел им вместе с ним подойти к стойке. Там девка выдала им каждому по четыре больших куриных яйца. Когда варвары вернулись к столу и сели, Евгений разбил скорлупу одного яйца и, почистив его, разрезал напополам и каждую половинку щедро посыпал солью и перцем, сверху добавив томатной пасты, и тут же съел. Сигурд понял, что в стеклянных сосудах — соль и перец. Да у инвриди богатство на каждом шагу: вон сир Викторов от души сыпанул, и никто ему ничего не сказал. Да и соль какая белая, а запах чёрного перца он учуял, сидя напротив. Поэтому когда Евгений предложил также употребить яйцо, молодой варвар решил попробовать немного по-другому.

Сигурд очистил два яйца, также разделил их на половинки, но не стал сыпать перец и соль, а взял горчицу и хрен, так как видел, как мать Евгения намазала чуть-чуть из каждой бутылки на свой бутерброд с ветчиной и сыром, откусила и, жмурясь от удовольствия, начала жевать. Сигурд подумал, что горчица и хрен — это невероятно вкусно, да и запах, который он унюхал, был приятный. Сначала молодой варвар налил на каждое яйцо горчицу, размазал её ножом, потом сверху насыпал перца приличный слой, а сверху с горкой положил хрена. Евгений хотел его остановить, но мать удержала его со словами:

— Пускай попробует.

И Сигурд попробовал — сразу закинув в рот все четыре половинки яйца с горчично-перцово-хреновой смесью.

Сигурд после того, как закинул яйца в рот, не понял, что произошло. Неожиданно рот загорелся огнём, из глаз потекли слёзы, а из носа — сопли. Екатерина Нахимовна любезно подставила большой стакан с соком, но как только варвар залил его в себя, стало ещё хуже, так как апельсиновый сок был разбавлен концентратом лимонного сока с добавлением имбиря и перца.

Евгений среагировал и крикнул поварихе, чтобы дала молока. Девушка поставила кастрюлю, где было два с половиной литра молока, и хотела налить в стакан, но подбежавший варвар схватил кастрюлю и отправил буквально за десять секунд её содержимое себе в рот. Допив последний глоток, молодой северянин отдал кастрюлю поварихе и тут же побежал в соседнее помещение, где минут десять назад Евгений учил его пользоваться рукомойником. Оттуда стало слышно воду и громкие звуки сморкания. Евгений пошёл за Сигурдом и увидел картину, что из носа варвара идёт поток зелёных соплей. Через минуту носовые полости варвара были очищены, и северянин вздохнул полной грудью, сказав:

— Один раз сильно простыл, и нос иногда так забивался, что голова болела, а сейчас я так легко через нос дышу. Правда, я чего-то запахов не чую.

Потом варвар снова обратился к старшине медицинской службы:

— Сир Викторов, а правда, что ваша мать тоже лекарь?

Евгений сказал, что правда.

Сигурд вымыл лицо, вытер его бумажным полотенцем и пошёл обратно в помещение столовой. Дойдя до стола, он посмотрел на Екатерину Нахимовну с величайшей нежностью и сказал:

— Спасибо вам, о великая целительница!

Потом бухнулся на колени и поцеловал руку сире Викторовой.

После завтрака Евгению сообщили, что они едут сегодня в Илион, так как приедет два грузовика с товаром в виде старых рельсов, рессор, колёс и прочих вещей с УЖД. Так как караван прибудет через полчаса, можно было посидеть в чепке. Когда старшина медицинской службы зашёл в магазин, его поприветствовала миловидная девица ростом метр с кепкой, но при виде двух варваров девушка нахмурилась. Сигурд и Олаф это заметили, поэтому оскалились на девушку улыбками, и с физиономиями, будто их разыскивает милиция, северяне проследовали за Евгением, сев за столик.

Евгений был первый раз в этом чепке, и ассортимент не сильно поражал его, но по сравнению с чепком из родной части, где цены прямо орали: «Мы в три раза больше, чем за забором!» — и чего покупать ты всё равно, салага, здесь будешь, и кстати, по рассказам солдат и офицеров из других частей, цены в солдатских чайных были всегда раза в два выше, чем за территорией части, и обычно в чепке главными действующими лицами всегда были родственники командования.

А в данной солдатской чайной было такое чувство, что товары продавали по себестоимости. Евгений купил по кружке кваса каждому и по бутерброду с ветчиной, бутерброду с сыром. И пока варвары пили квас и пытались понять, пиво это или нет, Евгений достал небольшую книгу в мягкой обложке. На ней был с помощью кривого фотошопа нарисован спецназовец, а против него выступал рыцарь в бацинете и кольчужном доспехе со скутумом в руке. Автором этой книги выступал всё тот же человек, что написал книгу про спецназ, которую Евгений читал в термах Фортосов.

Варвары, поедая бутерброды с сыром и мясом и запивая их квасом, заинтересовались, что такое читает их наниматель. Судя по обложке, на рыцаря-мага напал инвриди с голыми руками. Олаф поинтересовался содержанием, и Евгений рассказал, что суть книги про то, как отставной инвриди попал в другой мир, похожий на здешний, и за три года поднялся до командира своего личного отряда. И Евгений зачитал две главы из разных мест, что ему понравились: первую про встречу травницы в королевском лагере с одним графом, где травница дала отворот-поворот графу, сказав ему при всех, что пришла наняться лечить солдат, а не греть ему постель. А потом эта травница послала нахрен племенного вождя варваров, что поступил со своим отрядом в наёмники, сказав, что одна и компания с защитой ей не нужна — она сильная и независимая женщина, плюнув в лицо риксу при его дружине. Евгений закончил, ожидая реакции, что, мол, у нас такие бабы тоже бывают. Но оба северянина начали потихоньку ржать, а когда они вышли из чепка, что Сигурд, что Олаф начали смеяться в полный голос, сказав, что такой смешной книги им ещё не читали, и попросили ещё.

Евгений нашёл главу, где главный герой не успевает на поле битвы двух мелких князей, где с одной стороны было 231 рыцарь с отрядами, а с другой — 226 рыцарей с отрядами, приблизительно по 1200–1400 военных с каждой стороны. Битва окончилась пирровой победой для каждой из сторон.

Евгений прокашлялся, выпил немного из фляги и начал читать вслух книгу, переводя её сразу на местную латынь:

— Иван Демидов ехал на коне впереди своего отряда из двенадцати человек, что ехали на двух телегах сзади. Они банально опоздали ко всему: к битве, к дележу трофеев, которого особо и не было. Два отряда поехали зализывать раны, забрав более-менее ценное. К тому же из деревень, что были не так далеко, — до ближайшей всего пара тысяч шагов — потянулись крестьяне, надеясь поживиться. А когда отряд Демидова подъезжал к месту боя, многие крестьяне уже уходили тяжело нагруженными. Так что когда отряд приехал на место действия, перед ними открылась картина битвы...

И когда Евгений начал описывать поле сражения, то на середине что Сигурд, что Олаф начали просто ржать как сумасшедшие, так что даже продавщица чепка выглянула — все ли с ними хорошо. Олаф посмеялся и сказал:

— Сир Викторов, эта книга — просто самое смешное, что я знаю. Я восхищаюсь её автором. Спасибо, что нам её почитали. Я выучусь читать на вашем языке, чтобы почитать этот шедевр.

Евгений спросил, что конкретно в книге такого смешного. Да, про армию автор писал, мягко говоря, чушь, но это фэнтези, поэтому могут быть допущения. Старший северянин объяснил, что травница, какой бы она сильной и независимой ни была, вряд ли отказалась бы от предложения графа, даже если у него не так много земли и дружина человек пятьдесят. Или, например, когда отряд Демидова исследовал место сражения, то там было несколько раненых коней: один хромой, а два лежачих. Крестьяне их бы забрали, даже тяжело раненых. Евгений спросил: «А зачем? Мол, на нём уже работать нельзя». После этих слов оба варвара начали думать, как объяснить сиру Викторову ещё попроще.

Намба 56. А в мире то не как в книжках

Место действия славный город Илион база РФ

До приезда колонны инвриди оставалось минут двадцать, и Олаф решил объяснить своему нанимателю, как всё устроено на самом деле, а не как в этой смешной книге написано. Он попросил зачитать очень смешной отрывок, где Иван Демидов находит труп среднего сына одного графа, который был на момент своей смерти в чине виконта, и четверых его друзей: одного барона и трёх нетитулованных нобилей типа мелкой польской шляхты.

Евгений начал читать вслух книгу, естественно, на латыни Нового Рима:

— Командир наёмников проезжал по полю боя, ища хоть что-то ценное, но уже тут и там шныряли крестьяне из местных деревень, собирая последние крохи. И тут он увидел знакомый доспех из красной стали — это был Жан-Клод фон Юрген, третий сын графа Юргена. А рядом он узнал доспехи его друга — барона, чьё имя он вспомнить не смог. Тут же были видны ещё трое в юшманах, на которых сверху была надета зерцальная броня. Сзади этого отряда было ещё семь или восемь трупов в знаках виконта, что сообщало, что они при жизни были его прислугой. То и дело к ним подходили крестьяне в поисках кошельков или украшений, но, похоже, всё ценное с них уже сняли.

После этих слов Олаф ещё сдерживался, а вот Сигурд прям захрюкал от смеха, пока старший родственник не ткнул его локтем по рёбрам.

Потом старший варвар начал объяснять Евгению:

— Понимаете, сир Викторов, я не знаю, как у вас, а у нас после битв обычно одни голые трупы закапывают. Даже если армии разошлись большой кровью, есть купцы-обозники — они могут остаться и мелким ситечком пройтись. А уж крестьяне и обосранных подштанников не оставят — всё заберут. К тому же, что значит «ничего ценного нет»? Знаете, если бы мне после битвы попался вот так труп сына графа с друзьями и я знал бы, где замок его папаши, знал бы, что до него всего, как в книге было указано, полтора дня пути, — я бы, конечно, снял бы с него и его друзей всё, а потом нарядил бы их в своё самое хорошее, так как дворянская одежда даже самая средняя получше моей будет. Я помню, в книге указан маг. Отлично. Колотим деревянные ящики из тонких стволов, замазываем глиной щели, магу приказываем наделать льда, потом засыпаем в ящики лёд, кладём трупы, засыпаем сверху льдом и едем, пока сын графа с друзьями не протухли. Дальше добиваемся аудиенции у графа, падаем перед ним на колени, говорим: так, мол, и так — ехал на битву, но немного опоздал, вижу трупы в одном исподнем, присмотрелся — ба, да это ваш сын. Какая сволочь его стрелой в глаз убила? Ну я смотрю — рядом тоже вроде люди из благородных лежат. Дык я их в своё самое лучшее нарядил и к вам. Доспех? Не доспехов и одежды дорогой на них не было, во Единым клянусь. Дык, наверное, всё забрали себе гады, вражины вашего сына.

Намба 57. Стрела в заднице

Место действия насточертевший город Илион

Перед воротами глав обоих отрядов ждал неприятный сюрприз. Глава стражи по имени Павел, прихрамывая, вышел вперёд и сказал, что сейчас в городе военное положение, поэтому от каждого отряда в город может проехать не более семи человек, и это вместе с главным.

Из обоих обозов послышались крики возмущения и оскорбления в сторону стражи, на что глава стражи сказал в рупор:

— Вы огненную стрелу видели? Видели. Так вот, я сейчас свяжусь с нашими союзниками, и если в адрес стражи пойдут ещё оскорбления, вас так огненными стрелами пригладят — ровно по семь человек и останется. Вы, кстати, до посада нашего доехали бы — увидели бы, что бывает от десятка огненных стрел.

Ромул и Найпал выбрали себе по семь всадников в доспехах побогаче, и перед ними открылись ворота. Остальным было сказано разбивать лагерь в ста шагах от стены, и люди, измученные дорогой и отсутствием женской ласки, начали расщеплять тюки с шатрами. Кареты с рабынями после досмотра было разрешено оставить за городской стеной. Также через главу стражи было отправлено сообщение, что два купца хотели бы купить кое-что из ассортимента дома Фортос.

Найпал ворочался на кровати и думал, что и как сделать, чтобы торговать с людьми в зелёном без посредников в виде старой Карши Фортос. Он помнил её лет десять назад, когда только приехал в Илион первый раз со своим дядей. Тогда Мерцела показалась ему добрейшей женщиной, но дядя после переговоров с ней нюхал розовую соль, душистую траву и, хватаясь за сердце, говорил, что это не женщина, а воплощение злых духов на земле.

Намба 58. А вот так вот

Место действия славный город Илион база РФ

Под разговоры о ценности чего-либо в средневековье подъехала колонна. Один из модернизированных БТР-70 остановился напротив КПП. Из него вылез человек в камуфляже неизвестного кроя и паттерна, подошёл к КПП, показал удостоверение личности и что-то сказал. На КПП начали связываться с начальством.

Евгений с личным составом подошёл к пропускному пункту и сказал, что это, наверное, насчёт него, на что человек в неизвестном камуфляже посмотрел на него и сказал:

— Вряд ли, МОЛОДОЙ человек, если только ваша фамилия не Викторов.

После звуковой экзекуции Румия была выведена в отдельное помещение со столиком, на котором был размещён нехитрый завтрак: тарелка атриплексовой каши, полфунта ветчины, пара кусков хлеба и стеклянный графин с яблочным соком. Слуги вышли за дверь, и Мерцела сказала:

— Садись и ешь. И давай рассказывай, как докатилась до жизни такой.

И Румия рассказала, что случилось и зачем им надо было вчера за ворота, ну, по крайней мере, что помнила. Глава города, слушая всё это, не понимала, как её дети умудрились всё настолько просрать в лице стражи. Вон инвриди каждому стражнику свисток дали, а Павел инструктировал: увидели что — сразу свистите, чтобы подкрепление было. А тут увидели двое стражей, что четыре пьяные дуры пытаются открыть ворота, и что сделали? Рты разинули, начали похабно шутить, а как одна титьками засверкала, так вообще чуть в слюне не утонули. А тем временем три её подруги с черенками от копий их обошли, и когда идиоты это заметили, одного уже оглушили, второй попытался сопротивляться, но тоже был побит. Видит ли — ремни на подбородке застёгивают только дураки.

Намба, место действия — славный город Илион.

Мерцела, слушая рассказ юной смуглянки, неожиданно спросила:

— А скажи-ка, Румия, много ли сир Викторов тебе подарил подарков?

На что голубоглазая красавица спросила:

— Отец или сын?

Мерцела аж присела, и у главы города вырвалось:

— Так ты что, с двумя?

Тем временем на базе РФ.

Евгений посмотрел на человека, которому был нужен Викторов, подошёл к нему и представился:

— Старшина медицинской службы Викторов Евгений Юрьевич.

На что незнакомец улыбнулся и сказал:

— А мне, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК, нужен Викторов Юрий Викторович. Так что вы идите, ждите.

— Ну вообще-то, Дима, Женя — мой сын, — сказал Викторов-старший собственной персоной откуда-то сбоку.

Евгений и рядом стоящие варвары были поражены внезапным и, главное, бесшумным появлением Юрия Викторовича. А тот прошёл к колонне автомобилей в французском камуфляже, блестя на погонах звёздами полковника.

Без прелюдий Викторов-старший спросил:

— Привёз?

На что был дан ответ:

— В лучшем виде, Юрий Викторович.

Чиновник посмотрел на часы и сказал сыну:

— Евгений, грузись в УАЗ, а своих архаровцев грузи в ЗИЛ.

Но у Викторова-младшего была одна идея. Он подошёл к отцу и сказал на ухо. Тот немного подумал и кивнул, сказав:

— Шлем только нацепи.

В Илион заехала колонна из самоходов инвриди. Её внимательно провожали взглядом двое молодых людей: один — смуглый, внешностью напоминал чем-то индийского актёра, а второй, сидя на коне в костюме из синего бархата, также с жадностью рассматривал чудеса из иного мира. При этом они оба увидели четверых северян на крыше одного самохода. Самый старший из них, наверняка, ещё и шаман — вон, в руках ничего нет, только сумка через плечо, да и одет как иномирцы. Вон рядом его помощник, и, судя по похожей роже, его родственник, возможно сын. Оба в одеянии инвриди, но в отличие от них ездят на крыше, что показывает, что им особенно не доверяют. За ними ещё двое северян — судя по рожам, обычные наёмники-рубаки.

Колонна из одного БТР и двух грузовиков доехала до Дания-магистрата, остановившись у грузовых ворот. БТР просигналил, и ворота открылись. К удивлению Евгения, встречала их глава города, и ещё удивительнее было то, что по правую руку от неё стояла Румия.

Грузовики въехали на склад гильдии Фортос и остановились. Юрий Викторов кивнул Мерцеле, и глава гильдии Фортосов направилась к грузовикам, а за ней шла смуглая красавица, причём шла, опустив голову. Евгений спрыгнул с БТР, а за ним спустились два варвара. Старшина медицинской службы, подойдя, поинтересовался, что случилось у Румии, но глава города сказала, что сегодня ночью девушка во главе банды из четырёх человек пыталась открыть ворота, а стражников, что попытались ей помешать, она вместе с подругами сильно избила. Поэтому с неё штраф и наказание в виде получения плетей по заднице и спине, а также тюремное заключение на месяц, и это ещё минимум, так как в городе военное положение — могут и голову снести.

Евгений начал смотреть на Румию и не понимал: зачем? Его взгляд перехватила Мерцела и сказала:

— Мальчик, ты, наверное, спрашиваешь себя: зачем? А затем, что у меня в городе четыре пьяные дуры ужрались. А вот эта пьяная дура сказала, что у одного инвриди кое-что размером с цукини, и это в холодной воде. Три дуры не поверили, и поэтому эти четыре полуграции вчера пошли проверять слова своей подруги. Ну, как видишь, не дошли.

Евгений после этих слов посмотрел на поникшую Румию и сказал Мерцеле:

— А если я выкуплю её преступление?

На что глава гильдии сказала:

— Что выкупать? Надо всех четверых.

Евгений подошёл к отцу и поговорил с ним. Тот посмотрел на Румию, отчего юная смуглянка ещё сильнее вжала голову в плечи. Юрий Викторович подошёл к прицепу УАЗа-«головастика» и попросил госпожу Фортос подойти. Та подошла. Прицеп был доверху забит свечами из воска, парафина, стеарина — всего шестьсот сорок три килограмма свечей разных форм и размеров. Викторов-старший сказал:

— Сира Фортос, давайте вот это всё станет вашим подарком, а вы закроете глаза на правонарушение юной Румии и её подруг.

Мерцела взяла одну свечу из парафина длиной около двадцати сантиметров и толщиной около семи сантиметров. И тут неожиданно спросила у Викторова-старшего:

— А скажите, сир Викторов, сколько, скажем, хорошему плотнику у вас нужно проработать дней, чтобы купить такую свечу?

Мерцела Фортос смотрела, как из самоходов инвриди достают железяки в несколько футов длиной, а также скреплённые полосы, похожие на заготовки для мечей. Пока с большой земли привезли рельсы, которые были на складе, очистили от смазки, попили по метру, ну, кроме того, отправили кучу всего остального, что оказалось в советском хранилище: например, кучу рессор от ЗИЛ-157 и один комплект от ЗИС-151, гайки, болты, запасные колёса для поездов, а также зеркала, пятнадцать больших шкатулок с жемчугом речным и морским, в трёх из которых были разноцветные жемчужины, а также небольшой сундучок размером с вещмешок, где находились украшения из серебра и речного жемчуга.

Весь этот товар шёл под реализацию, и Мерцеле было предложен процент от продажи товаров: то есть если она продаст товар, то сорок процентов от цены — её. И когда на раскладной столик были выложены шкатулки с жемчугом, старая женщина была готова прыгать от счастья. Ведь из-за паразитов в Греции там очень сильно пострадал жемчужный промысел, а в остальных частях империи за такую шкатулку с розовым круглым жемчугом могли спокойно баронство отдать приличных размеров, да и пару деревень на сдачу. А что касается железа, то два местных специалиста — один человек, а второй гном — сказали, что металл, который привезли инвриди, просто прекрасен, из него только хорошее оружие да броню делать, да и не для абы кого.

Но Юрий Викторович решил добить хозяйку города. Из двух БТРов солдаты внесли несколько стальных ящиков, и Викторов-старший попросил аудиенции тет-а-тет у главы клана. Они поднялись в один из кабинетов, солдаты пошли за ними. Когда солдаты вышли и Юрий Викторович раскрыл ящики, которые оказались сделанными из алюминиевой брони гарнитурами для хранения драгоценностей, а точнее — колец, серёжек, браслетов, колье. Главной особенностью этих украшений в отличие от подаренных ранее было то, что раньше чиновник дарил брюлики из синтетических топазов, сапфиров, рубинов, изумрудов, причём в пределах до тридцати карат, да и камни были среднего качества. Но в этих гарнитурах были украшения из синтетических алмазов большого размера и разных цветов. У господина Викторова был небольшой завод для изготовления синтетических самоцветов, и один из учёных сообщил ему, что коллектив завода смог сделать алмазы ювелирного качества и любых цветов. Юрий Викторов сказал: «Хорошо, через полгода удивите меня». А через три месяца к нему напросились с завода. Когда просители зашли в кабинет, Юрий Викторович, уже забывший разговор, спросил, что случилось. На что гости вытащили несколько кусков, как ему показалось, стекла разных цветов, причём по форме эти куски очень сильно напоминали ему что-то. Потом он вспомнил: по виду было очень похоже на алмаз Куллинан, и тут чиновник вспомнил разговор и понял, что перед ним не стекло.

И теперь Юрий Викторович показывал главе города Илион бриллиантовое колье из белых, жёлтых и синих бриллиантов. Конкретно это колье было частью набора «Цветы», и чей внешний вид очень сильно напоминал герб Фортосов. Мерцелу было очень трудно удивить чем-то, но когда чиновник объяснил на древней латыни, что это всё бриллианты, главу клана чуть не хватил удар, потому что таких камней она не видела ни РАЗУ за всю свою жизнь. В плане дизайна Юрий Викторович не мудрствовал, сказав своим ювелирам копировать фирму GRAFF.

Грузовики разгрузили слуги Фортосов вместе с двумя варварами. Товару было много, но они управились довольно быстро. Евгений связался со своим отцом, и тот ответил, что пока они могут полчаса устроить «перекур». Два варвара и Евгений сели на лавочку, и Олаф объяснил молодому старшине, чем не прав автор книг про фэнтези, а Сигурд неожиданно спросил у Евгения:

— Правда, что вы все в каменных домах живёте?

Евгений почесал голову, достал из рюкзака небольшой планшет, включил его, нашёл нужный файл, и с экрана показалось изображение высоты птичьего полёта, снятое с квадрокоптера. На видео показалось СНТ, и оба варвара залипли. Благо квадрокоптер спустился на высоту пятнадцати метров и начал показывать дома с близкого расстояния. Молодой варвар, глядя на всё это, не мог поверить, что тут живут люди. Ну, во-первых, где стены или какие-либо укрепления? Да, участки с домами от дороги отделяли рвы с водой, но они были настолько небольшие, что боец в доспехах с разбегу точно бы смог перепрыгнуть через них. Да и недалеко было большое поле, но почему оно было не засеяно? Или жители этой большой деревни живут животноводством? И что он заметил: на многих участках рядом с домами или вместо домов были небольшие водоёмы, явно искусственного происхождения. Да и сами дома: с одной стороны, они были богато украшены, а точнее — многие из них были покрашены в сочные и яркие цвета, а рядом были ухоженные участки. Но больше всего поразило Сигурда, когда БПЛА спустился: во дворе одного дома лежали деревянные щиты квадратной формы. Молодой варвар спросил Евгения, какой у них приблизительно размер, и инвриди ответил, что они приблизительно длиной и шириной с него ростом. «Это с какого дерева нужно такой кусок выпиливать, да ещё и квадратный? Или может, у инвриди квадратные деревья растут?»

А впереди молодого варвара ещё одно открытие — крыша из оцинкованной стали. Сигурд вновь стал спрашивать Евгения, что это такое, ведь крыша может заржаветь. На что был дан ответ, что на крыши идёт зачарованные листы и они не ржавеют.

Евгений после показа дачного посёлка спросил у варваров:

— А как вы в своём городе жили?

Олаф рассказал, что Дейл по меркам севера — крупный город, полторы тысячи жителей. Обычно города в тысячу уже считаются важными у северян. Рикс, что правит городом, довольно богат: у него почти сорок воинов, и все при кольчужном доспехе, шлеме, да и с оружием тоже неплохо. У каждого воина города Дейла имелось из оружия: копьё, топор, меч, длинный нож. У семерых имелись луки, причём три лука были композитно-составными. Так что войско родного города Олафа и Сигурда представляло собой большую силу по местным меркам. К тому же Рикс и три его советника были ещё и конными воинами. А какие у них брони? У рикса — бахтерец, а поверх зерцальный доспех, ещё он себя покрывает. А три его сподвижника облачены в юшманы, а поверх они ещё одевают брони из небольших железных квадратиков. Так ещё только у них есть кольчужные чулки и поножи, и наручи.

Старшина медицинской службы был, мягко говоря, не впечатлён рассказом о мощи города на озере. Он посмотрел на Олафа и спросил:

— У вас в городе полторы тысячи жителей, ещё в окрестных городищах человек двести-триста наберётся. Чего-то у вашего рикса воинов под рукой маловато?

Сигурд и Олаф постарались объяснить, что есть ещё ополчение, но у них на теле брони немного, шлемы у всех тканевые или кожаные — железных нет ни у кого. Зато у каждого круглый щит. Из оружия — копьё, топор, у некоторых нож. Да и копья у половины — это просто заточенные палки. И такого ополчения ещё человек максимум сто будет, это если с города и округи вместе брать.

Евгений сказал:

— Я бы на месте вашего рикса свою дружину посадил бы на коней, себя и своих сподвижников одел бы в латные доспехи, а все остальные бы у меня были бы в бригантинах да зерцалах. Наручи с поножами бы все носили, да и головы в шлемах с забралом закрыл бы. А то, как я понял, ваши дружинники только в кольчугах с коротким рукавом ходят, да шлем простой на голове носят. А вот дружинников бы ваших я бы как раз в кольчуги бы и нарядил, только с длинным рукавом, или в лорики сегментаты. Да и шлемы бы на них нацепил стальные с широкими полями — у нас они шапель называются. А оружие я бы им копья бы оставил, но у всех бы было стальное остриё. А для ближнего боя я бы вместо топоров гладиусы бы раздал, хотя топоры пускай у них тоже останутся. И ещё бы пару-тройку метательных копий.

Два варвара слушали молодого инвриди. У них был только один вопрос, который они задали одновременно:

— Сир Викторов, а где вы это всё найдёте или достанете?

На что Евгений ответил:

— Куплю у римлян.

Евгений и варвары продолжили общаться. Олаф постарался объяснить инвриди, что даже покупка одного латного доспеха — это ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ СУММА для их рикса. На что Евгений сказал, что общался с одним богатым горожанином из Илиона, который попал в плен, и его неполный латный доспех в три четверти обошёлся ему всего в двести двенадцать денариев, что, переводя в вес, около четырёх с половиной килограмм серебра, и такая сумма по мнению Евгения была вполне по силам риксу. Да, доспех не полный, да и самый простой, но защита почти всего тела за исключением ног ниже колен. Но ведь можно хотя бы чулки кольчужные надеть.

Олаф усмехнулся и начал говорить:

— Как у вас всё просто, сир Викторов. Но четыре с половиной килограмма серебра — это здесь, у местных кузнецов, и для римлян. А для нас, да ещё и на границе, если перевести в серебро, это около десяти ваших килограмм, и это римскими монетами. Если нашими гривнами за них отдавать, ещё могли ценник поднять. Вон наш рикс старые римские кольчуги для своей дружины за тройную цену покупал, а тут — цельные латы.

Евгений подумал и сказал:

— А вот я, например, появился на границе, и деньги у меня есть. За сколько мне продадут?

На что Олаф ответил:

— Ни за сколько. Понимаете, римляне незнакомцам и ржавого пугио не продадут. У нас рикс простой зерцальный доспех с бахтерцом купил за две цены лишь потому, что он служил контракт в ауксилии пять лет, а его отец, наш прошлый рикс, служил десять лет.

Но младшего Викторова было не остановить, и он спросил:

— А если я буду во главе отряда человек так сто в богатом латном доспехе, и отряд будет в доброй броне при хорошем оружии, да и золотом буду платить?

Олаф посмотрел на Евгения и сказал:

— Ну тогда римляне пошлют в ближайший большой гарнизон посыльного. Вы же понимаете, что доспехи и оружие на складе, и не с себя их надо снимать на продажу. И через пару дней придут доспехи и оружие в виде отряда человек этак в пятьсот и пару магов, так как командиру гарнизона поступит бумага, где будет написано, что какой-то странный варвар платит золотом за доспехи и оружие и сам с отрядом. В общем, странно всё, надо разбираться.

Сигурд же добавил, что незнакомый человек на севере Рима в латном доспехе и с мощной дружиной, да ещё который появился не с той стороны, то есть с севера, будет выглядеть как инвриди со своими самоходами.

Румию отвели обратно к подругам, где она рассказала, что приехали два сира Викторова и сейчас их всех спасут. Психея же сказала юной смуглянке, что это отличный повод ещё сблизиться с Евгением. На вопрос, как это сделать, жрица любви начала рассказывать своей подруге:

— Руми, смотри: сделай так, чтобы оказаться за одним столом с Евгением и обязательно рядом. Когда подадут блюда, начни есть с его тарелки. Парням такое нравится. Ну, ещё можешь из его кубка попить, типа «я попробую». Главное — делать это так, будто это для вас нормально, и вы давно знакомы.

Тем временем два варвара объясняли Евгению про житьё на севере. Например, хоть молодой инвриди и имел три образования, он, например, не понимал, зачем нужна бочка с мочёными желудями. Сигурд объяснил, что если жёлуди не вымочить, то они будут горчить. На что Евгений удивлённо сказал:

— Так вы их что, едите? Это ж для свиней еда.

На что уже Олаф стал объяснять, что по весне крупа и мука из сушёных плодов дуба — большое подспорье, а голодные годы не раз выручали город. Тут уже младший Викторов удивился и сказал:

— Откуда у вас может быть голод? Вы же на озере живёте, у вас там рыбы, раков, крабов завались. Так ещё и лес рядом. Есть захотелось — взял рогатину, нашёл берлогу, прибил медведя, дотащил его до дома, разделал — вот и еды на месяц. Ну, или лося, или кабана. А ещё же есть куча лесной птицы, ягоды и грибы, орехи.

На это варвары начали объяснять, что бывают неурожаи по всем фронтам: что на поле, что в лесу, что по озеру и рекам. И вот тогда даже рикс с дружиной затягивает пояс. А Сигурд добавил, что когда ему было восемь, он целый месяц ел кашу из желудей с хлебом из корня камыша и желудёвой муки. Евгений на это выдал фразу, которую варвары не поняли:

— Ну, в принципе, неделю такое есть можно. Но будь я на твоём месте, Сигурд, на вторую неделю я бы попросил бы у родителей разнообразить мне питание.

Евгений был благодарен обоим северянам за рассказы об их жизни, а потом вспомнил, что они сейчас работают на него, а он им не платил, не считая вчерашней подачки из металлического мусора. Неожиданно его взгляд упал на один из БТРов, а точнее — на прицеп, который был к нему прицеплен.

Попросив северян помолчать, он связался с отцом и попросил немного товара из прицепа в уплату своим наёмникам. Тот подумал и согласился. Евгений сказал привезти одну из двуосных телег типа арба, несколько штук которых было запарковано на хоздворе. Открыв прицеп, Евгений увидел там рельсы узкой колеи, напиленные по полметра, десять топоров, свечи, душистое мыло, пилы, гвозди, болты, шайбы, гайки и прочий металлолом, включая шестигранники. Потом взгляд молодого инвриди упал на полупрозрачную пластиковую коробку. Открыв её, Евгений увидел три куска красного стекла формой как редька-дайкон и весом около килограмма каждый, а четвёртый кусок стекла был весом тоже около килограмма, хотя больше напоминал морковь.

Возвращается Сигурд со службы от инвриди домой в Дейл. У самого доспех от мастера Бреге из синей стали, под ним конь-дестриэ, а за ним десяток слуг: пять в латных доспехах, а пять в бригантинах из синего шёлкового бархата с серебряным шитьём. У всех шёлковые плащи алого цвета, древки копий у всех из красного дерева, да подтоки и острия из гномьей стали, мечи в богатых ножнах да с золотыми насечками на рукояти, сами ножны у слуг с серебряным шитьём, а у Сигурда — с золотым. За процессией из всадников едут одна карета и две закрытые телеги. В телегах было добро Сигурда, а в карете — сокровище Сигурда. Народ видит, что даже возницы одеты богато: на каждом брюки и рубаха зелёного цвета с латунными пуговицами, у рубахи сверху на плечах для красоты прямоугольники красного цвета с золотыми буквами «СА», а на плечах сбоку прямоугольники уже синего цвета. На ногах добрые сапоги, а на голове шапки с широкими полями из того же материала, что и рубахи со штанами. Сзади за возницами была накинута длинная куртка до колен из ШЕРСТИ, покрашенная в чёрный цвет с латунными пуговицами, и было видно, что на каждом вознице был бахтерец. Сам же Сигурд был в шлеме, чтобы сохранить инкогнито. И только когда варвар подъехал к родной полуземлянке, услышав шум, отец, мать, сёстры и братья Сигурда вышли наружу. Отец, не понимая, смотрел на закованного в латы конного воина. Да и немногочисленные свободные от работы люди начали скапливаться вокруг. И тут Сигурд снял шлем, показав семье и людям вокруг свою голову, одетую в дорогой подшлемник, отчего люди, узнав его, начали кричать от восторга. Ещё бы: всего полтора года назад уходил с голой задницей, а теперь на этом олухе и дураке считай весь город одет, если вместе с конём считать.

Сигурд хотел обратиться к отцу, но неожиданно чихнул и проснулся. Оказалось, пока Олаф разговаривал с сиром Викторовым, он на десять минут задремал.

Евгений думал, что отдать двум варварам за службу. Они вместе с Олафом смотрели на содержимое прицепа. Только инвриди видел кучу металлолома и ширпотреба, а северянин аж присвистнул от увиденного богатства: столько денег в виде дорогого товара он видел всего пару раз. Сигурд подкатил одну из телег-двуколок к прицепу БТРа, а Евгений, имея карт-бланш от папы, сказал:

— Сейчас я вам заплачу за неделю службы, правда, только товаром. А то, что я вам в прошлый раз дал, считайте авансом.

Евгений начал показывать на товар, а Олаф брал его и передавал Сигурду на погрузку в арбу, рукоятки которой заранее поставили в упоры. Старший варвар думал, что младший Викторов даст им по паре кусков металла — это где-то по мерам инвриди двенадцать-пятнадцать килограмм, ну чего-то в нагрузку типа пары кусков мыла. Но у Евгения на это имелось своё мнение.

У обоих варваров глаза на лоб полезли, когда они поняли, что сир Викторов сказал положить в арбу двенадцать кусков доброго уклада, два ящика из гвоздей, гаек, шурупов и прочей мелочи. Кроме металла, в двуколку ушли ящик мыла, две коробки с разными свечами, в том числе и ароматическими, ящик спичек со ста пятьюдесятью коробками, рулон бирюзового бархата — метр семьдесят ширины на пятнадцать метров длины, несколько топоров и пил. А сверх того Евгений отдал пластиковую коробку с красными и синими стекляшками, ну и прочую мелочь в виде карандашей, ручек, тетрадей и пачек белой бумаги. Когда радостные Сигурд и Олаф уже собирались уходить, Евгений отдал им коробку со специями, которая каким-то образом оказалась в прицепе.

Намба 59. Старые добрые знакомые

Место действия госпиталь на базе РФ близ врат

Юлий Сатурнин в очередной раз проснулся от боли — в очередной раз заболела задница, в которую он был ранен. После того как он напал на того громилу-инвриди, другой громила бесчестно ранил его в зад своим громовым орудием, а когда пробегал мимо, то врезал очень сильно по голове, отчего юный наследник барона Сатурнина вырубился. Проснулся он в странном помещении, где всё было невероятно чисто, странно пахло, а он лежал на мягкой постели на животе. Вначале юный Сатурнин подумал, что наконец-то армия Империи взялась за ум и вышвырнула врага из земель Новорима, но как только он попытался подняться, то понял, что закован по рукам и ногам. Молодой нобиль начал орать, проклиная всех инвриди. Как вдруг в комнате появился кто-то. Юлий повернул голову и увидел женщину средних лет с греческим профилем и русыми волосами. Та в руках держала большую кожаную грушу. После он помнил, как эту женщину уводят пятеро человек, а она ещё пытается вырваться.

Как оказалось, старший Викторов выстрелил в Юлия из пистолета ПЯ экспансивной пулей с наконечником. Одну ягодицу пуля пролетела навылет, а во второй раскрылась. В итоге пуля залетела справа, а разрез сделали слева. Через полторы недели пациент пошёл на поправку, и оказалось, что это чудо живёт всего в тысяче километров от базы. Причём пару дней назад прислали мягкий дирижабль в количестве двух штук. Как раз выпишем пациента и испытаем воздухоплавательные аппараты.

Вместо эпилога

Дамы и господа, уважаемые читатели, на этом я заканчиваю данный том, но история персонажей продолжится уже в следующих книгах. Спасибо, что читаете мою редактуру. Текста Zaraza еще много и редактировать тоже много, но кто мы такие чтобы заднюю давать? На этом я откланиваюсь, увидимся в следующих книгах