Носители Искры. Карьер. Книга II

Пролог

Носители Искры. Карьер. Книга II

Пролог

-Кирилл, ты понимаешь, что пытаешься встать снова на одни и те же грабли? Берест еще в прошлый раз сказал, что эта тема закрыта.

Эдуард Темнов, стоя у окна рабочего кабинета генерал-майора Архипова, тяжелым взглядом буравил его хозяина.

- Я еще год назад сказал Алексею Дмитриевичу, что подожду, когда уляжется первая шумиха и попытаюсь наладить контакт. И генерал не был против, - спокойно пожал плечами Архипов, стараясь не показывать своего недовольства.

- Он и за не был, - Темнов иронично фыркнул, - а после того, как ты устроил шоу в здании суда, насколько я помню, он запретил тебе подобные эксперименты.

Генерал перевел взгляд с собеседника поверх его плеча за окно.

- Ты ведь знаешь, что обыватели думают о способностях стражей?

- Что стражи умеют запоминать и воспроизводить в памяти рисунки своих Искр, наполнять силой Источника и выстраивать между собой и миром некий экран, который они называют барьером и благодаря которому они могут защититься от лишней энергии или какого-либо физического воздействия, - фыркнул Темнов, - что большого ума не надо, чтобы запомнить всего несколько скоплений точек, чтобы показывать свои фокусы.

- Вот именно, - вздохнул Архипов, - только ты ведь не простой обыватель и знаешь, что этими рисунками надо закрыть всю нейронную сеть головного мозга, подав на них столько силы, чтобы не выжечь себе все внутри черепной коробки, но достаточно, чтобы дать импульс и переместить эту силу в спинной мозг, которая проходя через тело носителя и его Искру, трансформируется в те самые так называемые барьеры. Что чем меньше таких рисунков, как при втором или третьем уровне, тем легче контролировать те потоки энергии, которые проходят через них.Пять уровней – это сила, умноженная на пять. И это до чертиков не легко! Организм носителя Искры еще не привык к таким нагрузкам, не подстроился под изменения. Двадцать лет назад пятый уровень – это был предел.

- И Берест был первым, кто решился пойти на этот прорыв и дать Службе подняться на новый уровень и доказать, что за подобными носителями будущее. И в первую очередь за стражами.

- И он до сих пор первый, - в голосе генерала прорезалось неподдельное уважение, - поэтому ему больше никому и ничего доказывать не надо. Шестой уровень до сих является той планкой, которую надо учиться преодолевать. Увеличенное как минимум в двое время в учебке. Строгий контроль над стражем еще определенное количество времени. Ограниченный доступ к оперативной работе. До полной адаптации и сдачи аттестации иногда может уйти до двух лет.

- И? - Темнов скривил губы, уже понимая к чему хочет подвести разговор собеседник. Вернее, к кому.

- Я еще не успел понять, что Гронский избавился от блокатора, когда он меня приложил полноценным шестым уровнем. Подумай, Эд, он был лишен возможности пользоваться свой силой несколько месяцев. И до того, как на него одели блокатор, я точно знаю, у него был пятый уровень. Без всяких учебок, практики, даже какой-либо теории Гронский перешел на новый этап своих способностей!

- Он чуть не убил тебя, - сухо напомнил Темнов.

Архипов отмахнулся.

- А потом еще использовал силу стихийных Искр. Это было вообще потрясающе. Это совершенно другая энергия, это надо было прочувствовать!

- Ты – псих! - констатировал неоспоримый для него факт глава службы безопасности Стражи. Сам не зная, что повторил мысли того, о ком они сейчас говорили.

-Стражи подобного уровня – это прорыв. Равный, а может быть даже более существенный, чем был тогда, когда начали осваивать шестой уровень. Представь себе, если их будут десятки или даже сотни. И Гронский – ключ к этому.

- После того, как ты вмешался и не дал им забрать его вопреки нашим с Лудином договоренностям, альтхамцы были весьма недовольны. И даже откатили часть условий, которые они обязались выполнить. Алексей был очень зол. Ему тогда устроили разбор полетов.

Генерал сделал вид, что не заметил, как Темнов назвал главу Службы по имени. Он уже давно знал, что эти двое в неофициальной обстановке обращаются друг к другу именно так. Чего лично он за долгие годы общения с руководителем пока так и не достиг.

- Альтхамцы разобрались с Вестлендом нашими руками. Придумали предлог, чтобы и нас отодвинуть ото всех дел, и разрушить так называемый союз. Но не думаю, что они на самом деле по-настоящему планировали продолжительный альянс с нами. Белокожие хотят быть на вершине мира и не могу сказать, что у них не получается. Они хорошо готовились к своему восхождению.

- Не все довольны такой их прытью.

- У них что-то есть. Что-то, что они уверены сможет помочь им преодолеть любые трудности на пути к их грандиозным планам. И пока мы так и не смогли понять, что это такое. Поэтому Лудин так и вцепился в этот диск. Альтхамцы очень хотят удержать свой секрет в тайне. У нас же остались только те Руны, которые привез Гронский из Макки. От них до сих пор идет сильный энергетический фон и они настоящие, несмотря на некоторые свои особенности.

Темнов неопределенно дернул плечом. Прошло не так много времени, чтобы забыть и суметь спокойно думать о своем самом большом провале за все годы его службы в Страже. Да еще проиграть кому? Альтхамцам и выскочке Лудину!

- Тот диск, за которым гонялись альтхамцы, в итоге был у Валерии Гронской, - перешел к тяжелой артиллерии генерал, видя, как помрачнело лицо собеседника, - который ты тоже так жаждал получить.

Безопасника-таки перекосило.

- Как он мог оказаться у матери Гронского?

- Потому что он с самого начала был у него, - тяжело процедил Эдуард, - я тебе всегда это говорил. Что твой недооцененный гений Гронский всех водит за нос!

- А как ты думаешь он смотрел, что записано на этом диске? Когда он столько времени был у него.

Безопасник не ответил.

- Ты больше не хочешь этого узнать? – тоном искусителя продолжал Архипов.- Не думаю, что год – большой срок для той информации, которая на нем записана. Иначе вряд ли альтхамцы стали устраивать столько возни вокруг этого диска. Можно считать, что в той истории была поставлена всего лишь запятая. Сделай так, чтобы я смог с ним встретиться.

- Я тебе волшебник что ли? – возмутился Темнов. – Щелкнул пальцами и сотворил чудо?

Архипов хлопнул его по плечу.

- Ты гораздо круче, Эд. И я знаю, что ты можешь.

- Берест нас с тобой в порошок сотрет за самодеятельность. Думаю, лучше оставить эту тему. Проигрывать тоже надо уметь.

- Поэтому ты перехватил то письмо, которое Гронскому отослал его отец? Уж не упоминание о диске ты в нем хотел найти? – иронично дернул бровью генерал.

- Попытка не пытка, - буркнул безопасник, - надо было перестраховаться.

- Попытка – это убедить Гронского в сотрудничестве с нами. Мы должны понять откуда взялись другие Руны. Это может стать ощутимой подножкой для Альтхама. Надо бы прыти им поубавить. Думаю, Алексей Дмитриевич тоже будет рад отыграться.

- Ты так уверен, что Гронский захочет с тобой сотрудничать? – мрачно поинтересовался безопасник.

- Я не буду его обкалывать химией или калечить.

Темнов закатил глаза, показывая, как ему надоела это бесконечная возня не пойми с кем.

- У меня есть, что ему предложить.

Глава 1

Глава 1

Карьер.

- Слово предоставляется подсудимому Георгию Гронскому. Подсудимый, вы согласны с предъявляемыми вам обвинениями?

-Да. Я полностью согласен с предъявляемыми мне обвинениями и признаю свою вину. Я встречался с агентом Вестленда в Макке. Я должен был взять диск и Руны у нашего ученого, которого я сопровождал на конференцию и передать ему.

- Вы знаете имена ваших нанимателей?

- Агента, с которым я общался, убили. Поэтому я не смог вовремя передать диск и Руны. Позже на меня вышел Еларин Глеб. Он представился ученым и сказал, что знает способ спасти моего сына от синдрома Ларанга. Но для этого нужны Руны, и я должен буду вынести их из Карьера. Часть камней я мог бы забрать себе, как оплату за мою работу.

- Вы сделали это?

- Да. Во время рейда я забрал бокс с Рунами и вынес его за пределы Карьера.

- В вашем деле говорится, что вы зашли в зону бункеров и без защитной формы подошли к Источнику? Это правда?

- Это был мой продуманный план. Я снял защитку, чтобы получить максимум излучения специально. Моя форма стража была покрыта дополнительным слоем защиты. И я знал, что несколько минут для меня не будут чересчур опасными. Но зато меня сразу перенаправят в лазарет, и я проскочу несколько этапов проверки, которая положена стражу при выходе из Карьера. Из лазарета же Руны было вынести не сложно. На следующий день я собирался встретиться с Елариным в аэропорту и отдать ему бокс. По дороге я попал в аварию и мои преступные планы были раскрыты.

- Адвокат Малешский и полковник Стражи Арсенин ваши сообщники?

- Нет. У меня оставался диск, и я должен был его передать, поэтому использовал адвоката втемную. В наших с ним беседах я постоянно подводил его к тому, что он должен найти диск, чтобы выиграть это дело, что на нем доказательства моей невиновности. Об участии полковника Арсенина в этом деле я вообще не знал. Мы с ним друзья и он видимо просто захотел мне помочь, не пытаясь разобраться в деталях дела. Это вполне в его характере.

- Подсудимый, вам есть добавить что-то еще?

- Нет, господин судья, я все сказал.

- Суд удаляется для принятия решения…

-… учитывая смягчающие обстоятельства и чистосердечное признание Георгий Гронский приговаривается к пятнадцати годам заключения в Карьере в первом круге…

Пятнадцать лет ни за что отнятой жизни. Пятнадцать лет, которые могут обернуться вечностью. Карьер не обычная тюрьма. Карьер – кладбище непрожитых жизней.

Впрочем, почти год Георгий ничего не замечал вокруг себя. Дни и ночи превратились в один однообразный поток минут и часов, где он делал, что ему велели. Ложился спать, когда говорили отбой. Вставал, когда командовали подъем. Ел, когда выдавали еду.

Его внутренний мир менялся окончательно и бесповоротно, отмирали последние частички души, того, кто когда-то был Георгием Гронским, оставляя пустую оболочку без чувств, эмоций и каких-либо стремлений. И, когда эта пустота уже почти полностью растворила в себе его сущность, пришло письмо от отца.

В Карьере каждый заключенный мог получать письма. Период получения зависел от тяжести преступления. И чем легче провинность у заключенного перед человечеством, тем чаще приходили весточки из-за бетонной стены. Так же дело обстояло и со свиданиями.

Судя по тому, что его вина перед человечеством была неподъемна, Георгий не ожидал ни весточек, ни свиданий. Да и кому ему было писать или уж тем более навещать? Вместе с жизнью, у него отняли всех, кто ему был дорог и кому был небезразличен он сам.

«Здравствуй, сын. Мне сложно писать тебе эти строки. Что я могу сказать тебе? Чем могу утешить? Поддержать? У меня почти не осталось сил, чтобы продолжать эту жизнь. Еще несколько месяцев назад у меня была жена, сын, внук, а сейчас остались лишь воспоминания. Разбитому сердцу тяжело найти даже каплю сострадания.

Я не знаю, зачем ты это сделал. Признал свою вину и позволил поступить с собой и со мной подобным образом. Но хочу сказать тебе две вещи. Я не верю в твою виновность. И второе – раз ты решил сделать так, значит тебе это было нужно.

Хочу попросить тебя лишь об одном. Не забывай, что такое любящий отец. Ты знаешь об этом не понаслышке. Что такое любить своего сына, ждать, надеется, что его жизнь еще обязательно соприкоснется с твоей. Ты – мой сын. И это самое большое, что могу тебе сказать. Самое громкое, что ты можешь сейчас услышать.

Борись, как ты всегда это умел делать. Не сдавайся никаким превратностям судьбы. Ты ведь всегда хотел быть воином, бойцом, стражем. Это внутри тебя. И это никому не отнять и не изменить. Помни об этом и возвращайся».

Строки расплывались перед глазами. Вместо бумаги Георгий вдруг четко увидел одинокого, уже немолодого мужчину, сидящего в кресле у окна в ярко освещенной комнате. Мама всегда любила свет, у них в квартире везде были лампы, светильники, люстры с множеством лампочек. А еще тепло, уют и любовь. Всегда. Как только он начал себя осознавать, помнить, его всегда окружало это чувство. Легко расти в такой атмосфере. Ощущать себя счастливым и самодостаточным каждый день, каждую минуту. Строить планы о будущем, определяться с выбором, мечтать.

Прости, пап, я плохой сын. Такой же плохой, как муж и отец. Я не смог ничего реализовать из того, что вы в меня вложили. Не смог вас уберечь. Не смог сохранить это тепло. Не смог спасти тех, кто был мне так дорог. Какой из меня воин?

Георгий долго смотрел на потертый, помятый лист бумаги. Письмо явно пришло не сейчас. Держали его не одни руки и не один месяц. Почему ему не отдали это письмо сразу?Что хотели найти в этих строках? Какие страшные тайны мог поведать пожилой, раздавленный жизнью мужчина своему сыну, заключенному в Карьер?

Однако он читал это письмо снова и снова. В перерывах между сменами. Перед сном. Как только просыпался. Эти строки, занявшие всего половину обычного тетрадного листа, пробуждали в нем то, чего он думал у него совсем не осталось. Желания выжить.

Ради отца. Ради цели. Которую не успела втянуть в себя пустота. Похороненная под гнетом горечи и отчаяния. Но крик чужой боли, идущий от полученных строк, стряхнул пепел обреченности и заставил вспомнить кем он был.

«Спасибо, пап. Я тебя услышал. Ты только не приезжай сюда. Не перенесу».

Георгий надеялся на то, чтобы обнюхать, облизать, попробовать на зубок его ответных несколько строк, не уйдет еще полгода, и отец получит его послание достаточно быстро, и оно станет для него той же опорой, каким стало для него самого полученное письмо.

Эта весточка из-за бетонных стен разрушила в его сознании барьеры, которые он воздвигал от самого себя. Прошлое, которое он стремился навсегда стереть из своей памяти, вдруг вновь обрело свое значение и ценность. Раз за разом он прокручивал в голове свою жизнь, знаменательные вехи, важные события.

Спецучилище, учеба, дружба с Олегом, присяга, распределение в Дранкурское Управление.

Стража, рейды, разъезды во все уголки мира, учебки, звания, опасность, риск, адреналин.

Конечно же знакомство с Олей. Их свидания, бесконечные поцелуи, первая близость, свадьба. Постоянные разлуки и встречи, наполненные восторгом и взаимной любовью. Рождение Темки, первая осмысленная улыбка, первые шаги, первые слова. Первое большое несчастье.

Георгий больше не закрывался от своих воспоминаний. Наоборот наполнялся ими, жил ими. Потому что вместе с болью, они давали ему силы продолжать жить.

К тому же вскоре после получения письма его неожиданно определили на работы в цех, что среди заключенных считалось большим везением, доступным далеко не каждому.

- Повезло тебе, парень, - хлопнул его по плечу Итон Фейн. Один из тех, с кем он более-менее общался за время своего пребывания в Карьере. – Ты здесь всего лишь год. Обычно набирают из тех, кто уже выплатил большую часть своего долга перед человечеством.

- Какая разница, где его отрабатывать, - хмуро ответил Георгий. – Срок-то от этого не сокращается.

- Узнаешь. Любой день вне этих стен дорогого стоит. А их может быть целых десять, если постараться. Все уже зависит от тебя самого.

Все рабочие цеха располагались вне самого Карьера, по всей окружности бетонной стены, на разрешенном Комитетом расстоянии. Разрешенным конечно же за значительный процент, который главный контролирующий орган брал за открытие бизнеса. Однако это не останавливало предпринимателей, которые уже давно подсчитали, что использовать труд заключенных очень выгодно и это приносит хорошую прибыль даже с учетом пошлины.

Поначалу Георгий не испытал ни малейшего воодушевления от подобных перемен. Сборка мебели не входила в перечень дел, к которым он имел хоть какое-то отношение в прошлой жизни, а постоянно отбитые пальцы, порезы, занозы, синяки и другие ссадины и вовсе не добавляли энтузиазма и хорошего настроения.

Однако довольно быстро он понял то, что хотел донести до него Итон. Возможность вдыхать настоящий воздух, пусть и выжженный солнцем пустыни, хотя бы иногда видеть бездонное, синее небо над головой, чувствовать прикосновение ветра к коже, стала настоящим уколом адреналина, впрыскиваемого в кровь, каждый раз, когда он покидал пределы Карьера. К этому еще можно было прибавить нормальную еду и деньги, пусть небольшие, но которые заключенные получали за свою работу и, упрощающие жизнь в Карьере также, как и в любой другой части мира. Возможность пусть даже на время забыть о монотонности текущего времени внутри бетонных стен, отсчитывающих минуты проходящей мимо жизни датчиками движения, и его та самая отнятая жизнь вдруг тенью встала за плечом, напоминая, что если он еще ходит, ест, спит, дышит, то рано с ней пока прощаться.

Правда после подобного везения в голове прочно поселилась мерзостная мыслишка.

За что?

За что ему это было даровано? Что ему ждать далее?

Однако время шло, но ничего не происходило. И постепенно отравляющие и без того несладкую жизнь мыслишки, стали терять свою актуальность и насыщенность. Так или иначе всех составляющих уравнения он не знал, поэтому сам для себя решил не забивать себе голову неразрешимой головоломкой.

Потом время прошло еще, и Георгий и вовсе понял, что был слишком высокого о себе мнения, считая себя значимой и нужной персоной. Он всего лишь мелкая пешка, которую использовали в своей игре великие ферзи и вряд ли до него, скинутого с доски, кому-то все еще есть дело.

***

Утро началось с грохота. Георгий резко сел на койке, распахнул глаза, чувствуя бешенные удары сердца. Серой пеленой в бараке висела пыль. Неестественно ярко мигала над потолком дежурная лампа.

- Всем на уровень! Строиться!

Ворвался в барак голос надзирателя.

- Две минуты! Кто не успеет ночная смена.

Первое, что бросилось в глаза, когда все вышли из бараков – мощный экскаватор с длинной стрелой и огромными ножницами, которые кромсали один из верхних фрагментов стены. Вокруг валялись обломки разной величины. Вились столбы пыли. В разлом била энергия Источника со второго уровня.

Напротив шеренг с заключенными с первого круга были построены точно такие же шеренги со второго. На определенном расстоянии друг от друга стояли надзиратели с обоих уровней. В центр вышел высокий, крепкий охранник со слегка выдающимися скулами, широким подбородком и строгим, жестким взглядом темных глаз под хмуро сведенными к переносице бровями.

- Я – майор Тальников, - громко, сухо представился надзиратель. – Я – старший на втором уровне. Неделю назад закончились работы по обновлению бункеров. Пришло время сноса вашей стены и возведения новой. На время проводимого мероприятия два уровня будут объединены, и я буду у вас главным.

- УУУУ!

Рядом с Георгием на бетонный пол грузно осело тело его соседа по бараку.

Работник министерства сельского хозяйства, один из секретарей больших боссов, прибывший сюда чуть менее трех месяцев назад. Получивший пять лет за какую-то взятку. Георгий еще в первый раз услышавший его историю, подумал, какую же он там взятку мог получить, если его определили в Карьер на пять лет? Впрочем, за время своего пребывания он уже успел понять, что с меньшим сроком он еще не встречал заключенных.

Видимо пять лет – тот период, когда человека можно было надломить, превращая в серое ничто. Никто не должен был выйти отсюда прежним.

Твою мать!

Гронский опустился на корточки рядом с чиновником, который все так же подвывая на одной ноте, начал биться головой о пол.

- Что ты делаешь? – тихо спросил он, пытаясь придержать того за плечи, так как на бетоне уже начали оставаться красные пятна.

- УУУУ!

- Что с ним? – резко спросил Тальников.

Георгий пожал плечами.

-Он здесь не больше трех месяцев, еще не сталкивался с выплесками.

У него самого в голове происходило что-то катастрофическое. Шепот Источника, который в обычное время ощущался лишь тихим напоминанием о себе где-то под черепной коробкой, превратился во вполне ощущаемый говор. Бессвязную тарабарщину, от которой мозг казался сейчас взорвется. В носу противно хлюпало.

- Лейтенант, - обратился офицер к одному из своих подчиненных, - сделай этому припадочному укол стимулятора.

- В связи с этим вынужденным объединением, - продолжил дальше майор свою речь, - я не допущу никаких разборок, выяснений отношений и навязывания индивидуальных правил. Закон для всех един, и он был написан не вами и все должны следовать только ему. За несоблюдение этого правила буду наказывать.

Он говорил совершенно неэмоционально, слегка отрывисто обводя взглядом то одну выстроенную шеренгу, то вторую.

- В определенный период времени техника будет отламывать куски стены, а вы должны будете их дробить на мелкие осколки и готовить к вывозу за стену. После чего они будут грузиться в контейнеры и транспортироваться на остров Танайс для последующей утилизации. Вы все получите орудия труда и установленные правилами Карьера нормативы, за невыполнение которых будут назначаться штрафные работы.

- А за перевыполнение? – донесся откуда-то с задних рядов уточняющий вопрос.

Майор повернул голову на звук голоса, пробежался взглядом по рядам шеренг.

- За перевыполнение – не будет штрафов, - сухо ответил он.

Больше задать вопросов, желающих не нашлось. К тому же как заметил Георгий, майора осмелились перебить лишь только из их уровня, со второго все стояли молча.

- Пока вы будете работать с обломками стены и уровень излучения не уменьшится до положенного на вашем круге, вам всем будет положена дополнительная защита. Капитан Ларье, выделите несколько заключенных из ваших, кто менее подвержен влиянию излучения, пусть идут за формой.

- Господин майор, у меня как раз есть любитель прогуляться к Источнику без защиты. Гронский, ты как не растерял еще свою удаль?

Георгий слегка прищурил глаза. Пытаясь не выдать мгновенно вспыхнувшую ярость, вызванную небрежной насмешкой. Год все еще слишком маленький срок, чтобы вот так безропотно привыкнуть, что тебя смешивают с грязью.

Тальников бросил неопределенный взгляд на капитана, на него и дернул головой.

- За мной, - коротко приказал он.

Спина майора маячила впереди. Он шел не оборачиваясь, с уверенностью человека, что за ним идут. Так они прошли первый круг. Вышли на второй. В голове у Гронского что-то взорвалось и забарабанило десятками молотков по черепной коробке. Он провел рукой под носом, стирая струйку крови.

Тальников зашел в одну из хозяйственных построек. Взял комплект защитной формы и протянул ему. Защитка была совсем легкой и было не совсем понятно, как она сможет удержать такой увеличившийся фон излучения.

- Для первого достаточно, - заметил майор его скептический взгляд. – Одевайся, я тебе выделю одного помощника, возьмете формы и отнесете в ваш барак.

- Да, господин майор.

Охранник вытащил из кармана шприц и протянул Георгию.

- Это стимулятор. Вколешь себе сам. Оттянет лишнюю энергию.

Гронский растеряно вертел в руке шприц. Майора Тальникова он несколько раз видел на своем уровне, но они никогда не общались.

- Спасибо, - растеряно протянул он.

-Пожалуйста, - Тальников как-то неопределенно дернул плечом и ушел по своим незаконченным делам.

Пока работал экскаватор заключенных отправили по своим местам. Свалив на пол в бараке первую партию защиты, Георгий взял еще нескольких человек, и они принесли остальную форму. Закончив с порученным ему заданием, Гронский уже хотел устроиться на своем месте и немного отдохнуть, пока выпал такой шанс, когда увидел Итона Фейна, сидящего на своей койке и тихонько раскачивающегося, держась за свои несуществующие глаза. Избыточная энергия давила на давно пустые глазницы, по новой превращая их в кровавое месиво. Поэтому шрамы на том месте, где когда-то были глаза, никогда толком не заживали. И каждый выплеск для него превращался в особую пытку. Всего за несколько часов черты его лица сильно обострились и на меловой коже яркими пятнами алели два жутких провала.

- Мне тут «шанс» прилетел, - Георгий достал шприц. – Я тебе сейчас вколю, легче станет.

- А сам как?

- Явно лучше, чем ты, - краешком губ усмехнулся Гронский, открывая колпачок.

Итон кивнул. Больше сил изображать благородство у него видимо не осталось.

Георгий вернулся к своему месту, поднял матрас, где у него лежали полоски чистой ткани, которые он с разрешения мистера Раяна вынес из цеха. Здесь подобные вещи всегда ценились. Постоянные трещины на коже, язвы, травмы требовали ухода. И кусок обычной тряпки становился предметом первой необходимости. Он вернулся к Итону, оторвал полосу шириной достаточной для того, чтобы закрыть глаза.

- Лучше завязать, во избежание какой-нибудь инфекции.

Отдав импровизированную повязку Итону, Георгий пошел к своей койке, когда его взгляд наткнулся на чиновника все так же сидящего на полу в защитной куртке, наброшенной поверх плеч. И что-то во всем его облике подсказывало, что накинул он ее не сам. Хорошо были видны сосульки волос в запекшийся крови и красные потеки на ухе и шее.

Георгий тяжело вздохнул.

- Еще один на мою голову, - тихо выругался он сквозь зубы.

- Эй, - потряс он мужчину за плечо. – Надо надеть защиту.

Ноль реакции.

-Если так будешь сидеть, получишь ночные. Сейчас лучше не нарываться.

Тишина в ответ.

- Я перевяжу тебе голову. Ты оденешь форму и ляжешь спать. Сядь на койку, Скив, - неожиданно в памяти всплыло имя. И то ли оно подействовало, то ли помутнение стало отступать, но мужчина сделал, что ему велели.

Пока Георгий делал ему перевязку, чиновник неотрывно смотрел на него.

- Я тебя знаю, - наконец произнес Скив.

- Три месяца уже как соседи, - спокойно ответил тот.

- Нет, - мужчина покачал головой, - я тебя знаю. Ты – тот…

- Шшшш, - прошипел Георгий, приложив палец к губам и призывая к молчанию. - Не надо копаться в чужом грязном белье. Здесь этого не любят. Так и будешь ходить с проломленной башкой. Если, конечно, сможешь.

Скив резко отпрянул.

- Спасибо, - слегка заикаясь произнес он, - и за повязку, и за советы.

Георгий кивнул и, наконец дойдя до своего места, облегченно растянулся на своей койке.Рядом кто-то протяжно застонал.Гронский повернул голову. На соседней койке лежал Лив Сольвейг, бывший спортсмен из Нортландии. Парень лежал на животе, подтянув под себя колени. Из-за сползшей простыни было видно, что его голова находится под подушкой, а руки изо всех сил держат ее сверху.

- Отстань от меня… не могу больше… не могу это выносить…

Головой об пол не бьется – и славу Богу. Георгий закрыл глаза, поймав волны расползшейся по бараку энергии. И это неожиданно было приятно. Под закрытыми глазами выстроился темный тоннель со сверкающими искрами. Георгий не задумываясь нырнул туда, словно делал так всю свою жизнь.

- Ты не такой уж и псих, как я подумала в наше первое общение. Просто у вас весь мир какой-то… эээ… ненормальный. Но я рада, что ты снова пришел, жрец.

Глава 2

Глава 2

- Ты и вправду думаешь, что у тебя такое богатое воображение?

- На несуществующую собеседницу его точно хватает, - буркнул Георгий в ответ, невольно втягиваясь в очередную беседу.

Почему это вернулось опять? Я точно знаю, что меня ничем не кололи уже почти год. Рецидивы вряд ли могут быть после такого перерыва. Может, в еду что-то подсыпают?

- Может, ты просто со мной пообщаешься? – в голосе явно слышалось раздражение.

Прошлой ночью он, как это уже было больше года назад, открыл глаза в женском бараке. И почти забытый голос девушки вновь заговорил в его голове. Это было больше, чем Георгий мог вынести в эту ненормальную ночь. Поэтому он спокойно лег на свою койку, закрыл глаза и стал отступать назад в темную дыру тоннеля, которую он четко чувствовал в своем сознании. Она что-то говорила ему вслед, но он не хотел больше в это ввязываться.

Но сейчас, сидя в цеху, с молотком в руках, он не мог не думать об этом. Ведь вчера что-то определенно случилось. Сильный уровень энергии, разлитый по Карьеру создал какой-то очередной сдвиг в его сознании.

Георгий задержал дыхание. Резко выдохнул, как перед прыжком в воду.

- Ты кто? – ответил он вновь появившемуся голосу.

- Я – Айя, - любезно сообщили ему.

В голове воцарилось томительное ожидание.

- Я – Георгий.

И мои лучшие собеседники: Источник и девушка по имени Айя.

- Ты зря сомневаешься. Я существую.

- Конечно, и Источник тоже существует, - покладисто согласился он, - только в отличие от тебя я его хотя бы видел.

Сознание затопило шквалом возмущения.

- Но с тобой разговаривать приятнее, - пошел он на попятную, делая ей уступку. Или самому себе. Здесь смотря как все это общение воспринимать. – Тебя я хотя бы понимаю.

- И здесь ты снова ошибаешься, - фыркнула та, которая называла себя Айя. – Это не ты с ним общаешься, а он с тобой. А ты, как жрец должен транслировать его энергетические волны.

Георгий закатил глаза на незнакомое для него понятие, как будто она могла его видеть. И тут же со всей силой саданул себя молотком по пальцу. В голове пронесся вихрь слов, образов и определенных пожеланий, который обычно возникает у людей в подобных ситуациях, подтверждая если не богатую фантазию, то достаточный высокий уровень знаний интересных и достопримечательных мест, куда можно прогуляться некоторым надоедливым особам и насколько им там желательно задержаться.

Айя исчезла.

- Гронский, у тебя пальцы лишние?

Над головой выросла двух с лишним метровая фигура владельца частного цеха по производству легкой садовой мебели мистера Раяна.

- Нет, - сквозь зубы, чтобы не орать от боли, ответил Георгий, - собеседники.

Карие, слегка навыкате глаза уроженца государства Оросии обвели пустое пространство вокруг его рабочего места, заставленного заготовками кресел.

- А, - хмыкнул он понимающе, - ну ты давай скажи им всем, чтобы не мешали, а то ты мне всю мебель перепортишь.

Еще в первый день, когда Георгия и еще несколько заключенных привели на работу в его цех, мистер Раян заявил, что они могут считать его крестным отцом, который в скором времени даст им новую путевку в жизнь. Так как, когда они выйдут на свободу, то после его обучения смогут полноценно работать мебельными мастерами и начать новую жизнь.

- А у вас есть курсы, рассчитанные на пятнадцать лет? – хмыкнул Георгий почти себе под нос, так как совет держать язык за зубами, данный ему когда-то капитаном Нотбер, он помнил хорошо и старался им не пренебрегать. Но иногда все-таки прорывало.

Ярко-рыжий чуб метнулся в его сторону, а за ним и круглое лицо, усыпанное веснушками.

- Эк как тебя угораздило парень, - мистер Раян вырос прямо перед ним, возвышаясь как минимуму на полголовы, - серийный маньяк?

- Международный терроризм, шпионаж, похищение Рун, - отрапортовал Гронский, глядя перед собой, по привычке слегка скривив губы.

- Сочувствую, - все с тем же покровительственным спокойствием произнес оросиец и хлопнул работника по плечу здоровенной ручищей. Отчего Гронский, который в принципе в детстве хорошо кушал и тоже вырос большим мальчиком, едва не отлетел в сторону.

И все с тем же бесстрастным выражением на лице он подумал, что для этого и надо было шесть лет учиться в спецучилище стражей, повышать уровни, весело проводить время в горячих точках, чтобы в итоге получить профессию мебельного мастера. Он представил себе, как лет через пятнадцать, когда ему будет уже за пятьдесят, он будет сидеть в каком-нибудь провинциальном, южном городке, на местном базаре среди разномастных торговцев всякой всячины, выставив перед собой ряд собственноручно сделанных садовых кресел и зазывать проходящих мимо, спешащих по своим делам людей.

Впрочем, после пятнадцати лет Карьера, даже такое будущее было бы неплохим вариантом.Хотя бы какое-нибудь будущее.

- Ну ничего что-нибудь и для тебя придумаем, - заметив его помрачневший вид, утешил мистер Раян, - будешь оставаться на второй год.

- Так все же зачем вы заточили Источник в этот бетонный гроб?

- Ты плохо в школе училась? – зло буркнул Георгий, которому хоть и перевязали палец и засыпали новую ссадину антисептиком, но боль в руке не отпускала.

Если его новая собеседница будет появляться, когда ей вздумается и начинать разговор в любое время суток, то он вообще без всех пальцев останется. Да и мистер Раян как-то на него странно покосился. Неужели так заметно, что он разговаривает сам с собой?

Плохо.

После того как с него спала первая волна скепсиса и недоверия, Георгий начал относится к своему новому занятию со всей ответственностью и серьезностью, с какими привык относиться к любым начинаниям и занятиям в своей прошлой жизни. Он внимательно слушал любое наставление, поучения, советы мистера Раяна и его помощников и вскоре с участка дешевых безделушек, на поделку которых обычно сажали всех новеньких, его перевели в сектор крупной мебели, изготовление которой и являлось основным производством цеха. А это значит, его сложнее будет заменить кем-то другим, как только что поступившего новичка.

И Георгий не хотел разрушить достигнутое только из-за того, что у него появился новый собеседник. Все же с Источником общаться было гораздо приятнее. Навязчивый шепот уже давно ушел куда-то под черепную коробку и почти не тревожил своим присутствием. Лишь иногда, когда случались всплески энергии, гул становился более явственным, но это все уходило и почти не отвлекало и уже не сводило с ума, как прежде. Так же как почти забылись странные сны, чужие истории, жертвоприношения. Пока в его голову не поселилась Айя.

- В моей школе Источник называли Элементами и не выбирали избранных для получения энергии.

Георгий решил не реагировать, но когда до него дошел смысл сказанного, все-таки уточнил:

- Избранные – это мы что ли?

- Те, кто живет внутри бетонных стен.

Гронский зашелся смехом, чувствуя, как у него начинают подрагивать плечи. Закашлялся, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Обвел взглядом вокруг себя. Слава богу все были заняты делом. Если так дальше пойдет дело, его точно психом объявят. В Карьере есть палаты для душевно больных?

Ага, бункерами называются. Моментальная помощь от всех болезней.

- Только все же это очень странно, - как –то уже менее уверенно произнесла Айя. – Для того, чтобы стать избранным, вам надо совершить преступление. Обычно все наоборот. Я говорю, у вас очень ненормальный мир.

- А что по-твоему нормальный?

- Где суть мира не пытаются уничтожить.

- В смысле – это Источник суть мира?

- Суть мира – энергия, из которой он состоит. А сам Источник и есть мир.

Георгий тяжело выдохнул.

- Если это так, то твой мир еще более ненормальный.

- Что такое мир? – спросила она.

Он слегка пожал плечами, словно собеседница могла его видеть. Но та, что поселилась в его сознании не нуждалась в его ответе. Ей и без него видимо было не скучно.

- Мир - энергия в ее непрерывных и бесчисленных проявлениях. Это и есть его глубинная сущность. С самых далеких времен энергию в первую очередь отождествляли с природными явлениями – воздух, огонь, вода, восход солнца. Их сила бесспорно основа материи каждого мира. Но на них неизбежно наслаивается жизненный цикл любого живого существа, духовные явления, эмоции, особенности психики, деяния разума, смерть, отголоски нереализованных дел. Все это объекты различных уровней силы, которые генерирует излучение в виде чистых потоков энергии и создает фундамент мира. Мы их называем Элементами. Вы – Источником.

- Ясно, - важно произнес Георгий, чувствуя, как повышается самооценка. Он и не знал какой кладезь знаний у него запрятан в голове. – Я примерно так и думал.

Или это обострение шизофрении.

- Ты больше ничего не хочешь мне сказать? – в ее голосе зазвучали покровительственные нотки, - наверняка тебе интересно узнать более подробно суть Элементов.

- Меня на самом деле интересует кое-что, - Георгий поднял глаза на часы, висящие на входе, - скоро уже конец смены, придет конвой и начнется положенная правилами проверка. Пора заканчивать этот балаган в его голове.

- Да?

- Я рос абсолютно нормальным мальчиком. В детстве увлекался машинками, роботами там всякими, бластерами. В подростковом возрасте, как и все мои друзья подсел на виртуальные игры со стрелялками. В юношеском на девчонок. Я никогда не красил губы маминой помадой и не примерял ее туфли. Так почему, скажи мне, ниоткуда взявшееся альтер эго в моей голове – женщина?! За что?!

Молчание вышло затянувшимся. Настолько, что Гронский уже начал думать, что изобрел способ, как избавиться от навязчивой собеседницы номер два.

- Ты – идиот? – трансформировалась тишина во вполне искрений интерес.

- Видимо, да, раз с тобой разговариваю.

- Ты – тупоголовый, ограниченный, упрямый болван, который по жалкой насмешке судьбы является жрецом и которого мне по какому-то несчастливому стечению обстоятельств довелось встретить.

- Истеричка.

- Я? Или ты? Ведь я всего лишь твое альтер эго! – ехидно фыркнули напоследок, и он остался в долгожданной тишине. И то, что она не временная, он понял по тому, как стало свободнее в его сознании.

- Гронский, - окрикнули его с дверей, - топай в кабинет мистера Раяна. Сейчас.

Вот это было неожиданно и очень неприятно. Потому что если мистер Раян и оставил его в покое, переключившись на текущие дела, то его помощник, тот самый, который помог бинтовать руку, постоянно кидал на него подозрительные взгляды. Неужели так заметно, что он ведет себя не совсем адекватно?

Как же не вовремя!

Георгий открыл дверь кабинета и сделал шаг вперед. Поймал взгляд сидящего за столом человека, чувствуя, как начала стучать кровь в висках, разнося незабытую злость и ненависть.

- Проходи, Гронский, нечего стоять в дверях, - с легкой усмешкой произнес генерал-лейтенант Архипов. – Разговор у нас с тобой будет.

- Не боитесь, господин генерал? – с издевкой спросил Гронский, показывая на свои свободные руки, - в прошлый раз меня приковали к батарее.

- В прошлый раз ты сломал мне руку, три ребра, устроил разрыв селезенки и сотрясение мозга, - спокойно отреагировал гость, - бешенных псов обычно не только пристегивают, но еще и намордник надевают.

- Неужели вы подрастили свой потенциал и думаете, что сможете это сделать?

- Сейчас за дверью не дежурят мои люди, которым был отдан приказ не вмешиваться до совсем уж критической ситуации. Здесь же ты просто не успеешь повторить свои фокусы. Намордник наденут другие.

Георгий сел на стул напротив, принимая правоту его слов. К тому же и в своей силе он уже не был уверен. Что стало с его способностями за год с надетым на него блокатором? Барьер стража — это не просто выплеск энергии, это в первую очередь уникальная работа с рисунком Искры в сознании. А в последнее время в его голове творится черт знает что.

Но даже за попытку бункер ему будет обеспечен.

Генерал тем временем все так же, не сводя с него пристального взгляда, словно все еще ждал нападения, легко дотронулся до экрана своего смарта. Увеличил, разворачивая руку так, чтобы он был виден Георгию.

Узкий серпантин с одной стороны, подпираемый горами, с другой - обрывом, уходящим в море. Лучи восходящего солнца. Легкая дымка. Медленно движущаяся фура. Очередной извилистый участок с поворотом. Из-за которого не более чем через минуту должна вылететь легковая машина, пытаясь спастись от летящего в нее валуна, скатившегося со склона горы.

Сердце ухнуло куда-то вниз, перестав ощущаться. Людям, сидящим в легковушке, оставалось не более минуты, чтобы все еще считать себя живыми.

Визг тормозов. Глухой звук удара. Легковушка на полной скорости вылетает на встречку и врезается в фуру. Несколько раз переворачивается и ее относит к скале. Откуда через несколько мгновений на нее падает огромный камень. Прямо на пассажирское сидение рядом с водителем, не оставляя женщине, сидящей там ни малейшего шанса на спасение.

- Зачем ты мне это показываешь? – сквозь зубы, выдавливая из себя слова, спросил Георгий, - думаешь, я смогу забыть это за четырнадцать лет?

- А что будет после? – слегка прищурившись поинтересовался Кирилл Игоревич.

- После я выйду отсюда и уничтожу всех, кто это сотворил.

- Ты слишком высокого о себе мнения, Гронский. Пятнадцать лет в Карьере – это не тот случай, когда можно сказать: «после».

Георгий почувствовал, как от ненависти, от желания уничтожить, стереть с лица эту ухмылку у него сковывает мышцы. Словно тело группировалось для рывка, не тратя сил ни на что не нужное, даже на слова.

-Твои угрозы слишком смешны и нелепы, и я даже готов доказать тебе, насколько они не опасны. Поэтому предлагаю тебе сделку. Ты со мной сотрудничаешь, а я делаю все, что в моих силах, чтобы твой срок уменьшить и дать тебе возможность совершить задуманное.

- Что с Олегом? – спросил Георгий, возвращая себе подвижность хотя бы лицевых мышц. – Помнится мы с вами уже совершили одну сделку.

- И я выполнил свою часть. Твой друг остался на свободе и ему даже не были предъявлены обвинения. Сотрудница хранилища обозналась и дала неверные показания. Полковник Арсенин был оправдан и реабилитирован на службе. Правда с его травмами он больше не мог служить в оперативном отделе и ему предложили должность в штабе. Но он отказался и ушел.

- Какими травмами?

- После взрыва эрдэ, подложенного злоумышленниками под его машину, он получил многочисленные травмы, в том числе потерял левую ногу выше колена.

Георгий осмыслил услышанное. Резко поднялся, понимая, что достаточно будет еще одной капли и он больше не сможет себя сдерживать.

- Ты больше ни о чем не хочешь меня спросить? – ударил в спину голос Архипова. – Ты ведь так хотел знать, что на самом деле было на месте аварии.

Гронский положил ладонь на ручку двери.

- Я и без твоих пояснений увидел, что хотел. Во время аварии мой сын не выпал из машины и соответственно не упал в море, как меня в этом пытались убедить.

- Ты ведь хотел бы знать его дальнейшую судьбу?

Георгий повернулся к генералу.

- Хорошо, я согласен на любую сделку, если к нашей следующей встрече вы, господин генерал, принесете мне новое видео. На котором будет Артем, снятый в окружении близких людей, не позднее, чем за два дня до вашего визита.

Глава 3

Глава 3

Дранкур.

В жизни каждого человека бывает тот самый поворотный момент, который определяет дальнейшую судьбу, позволяет найти истинный путь, толкает на новые встречи, дарует бесценные приобретения. Чаще всего это происходит незаметно, даже буднично: непредвиденное знакомство, поворот не на ту дорогу, покупка лотерейного билетика на кассе супермаркета, нежданно разыгравшаяся гроза, улыбка симпатичной незнакомки. И вот у тебя уже новая работа, переезд в другой город, обручальное кольцо на пальце.

У Олега подобным поворотным моментом была встреча с бампером машины, которую он не заметил, переходя дорогу и одновременно пытаясь найти вывеску дешевой пельменной, в которой они с друзьями собирались пообедать после того, как закончат свои дела. И конечно же врач, который впервые в жизни сказал ему об его Искре и направил по верному пути.

Если бы не этот случай, то он так и остался бы в своем небольшом рыболовецком городке. Воспитывал младших братьев и сестер, которыми его не уставала обеспечивать никогда неунывающая мама, а из обеспечивающих семью был только он сам и подрастающий брат, которому уже исполнилось шестнадцать и его можно было устроить на тот же завод на полставки.

Отправленный запрос с медицинскими показателями и рекомендациями врача был первым шагом в новую жизнь. После чего было приглашение пройти курс обучения в спецучилище для стражей, новая курсантская форма, плац, зычный голос инструктора, годы учебы, близкий друг, новая семья, которая с легкостью приняла его и заменила прежнюю, встреча с Ириной, которую вряд ли судьба даже в шутку занесла бы в его село.

О старой семье напоминали лишь денежные переводы, которые он все эти годы раз в месяц обязательно высылал старшим братьям, чтобы те могли заботиться о младших членах семьи.

Вторым поворотным событием в жизни Олега стал взрыв эрдэ под его машиной. Искалечивший тело, отнявший ногу и поселивший непреходящую смуту в его душе. Ни постоянно терзающая его боль, ни осознание своего нового положения, ни признание поражения не съедали его больше, чем постоянная мысль о том, что его дочери и жена должны были сесть в эту машину. И только случай спас их от неминуемой гибели.

Олег проводил в плену этих кошмаров каждую ночь, жил ими наяву каждый день, постоянно думая о том, что могло бы быть, представляя себе неслучившуюся трагедию, переживая тот миг снова и снова, изводя себя.

Тянулись длинные месяцы реабилитации и привыкания к новому себе. Через полгода Олег уже уверенно владел протезом, который как оказалось смог почти полноценно заменить отсутствующую конечность, но не стереть шрамы с души.

В Управлении Дранкура генерал Архипов лично встретился с ним и предложил должность в штабе. Олег напомнил, что подал рапорт об отставке еще до несчастного случая и это было его взвешенное и осмысленное решение.

Правда тогда он знал, что, уйдя в отставку из Дранкурского Управления, он все равно останется стражем, так как специалиста пятого уровня с радостью возьмет к себе Служба любого государства. Однако быть действующим оперативником он больше не сможет, а протирать штаны в штабе никогда желания не было. Да и вообще Олег вдруг понял, когда за ним закрылась дверь Управления, ставшего за двенадцать лет вторым домом, что Стража больше не его путь. Взрыв, который и стал новой поворотной точкой, навсегда повернул дорогу его жизни в другую сторону.

В следующие месяцы, когда Олег думал, чем он станет заниматься в своей новой жизни, к нему пришел Малешский.

-Ты в отличной форме, как я погляжу, - искренне произнес бывший адвокат, - рад за тебя.

- Мне некогда унывать, у меня семья, - улыбнулся Олег жене, которая при появлении неожиданного гостя быстро ставила на стол нарезки, тарелки, чашки чая.

- Мы с девочками уходим, - она легко поцеловала мужа в щеку, - будем к вечеру.Чай заварила.

- Как сам?- Олег добавил к расставленной снеди бутылку коньяка и бокалы.

- Неделю как вышел из изолятора. Шесть месяцев проторчал там пока суд да дело. Потом предъявили мне обвинения: мошенничество, фальсификация доказательств, принуждение к даче показаний, что-то еще в это духе. Лишили статуса адвоката и дали пять лет условно.

Арсенин бросил очередной оценивающий взгляд на гостя. Виктор Малешский мало изменился за прошедшие месяцы. Немного прибавилось седины на висках, да исчезла импозантная бородка. Дорогой, безупречный костюм сменили не менее безупречные брюки с идеальными стрелками, рубашка и элегантный кардиган безукоризненно застегнутый на все пуговицы. Дополняли образ дорогие часы и кожаный портфель с логотипом известного бренда, который Малешский оставил на столике в коридоре.

-Они свое слово сдержали, - качнул головой Олег, - меня так вообще оправдали. А Архипов соловьем разливался, что такие опытные и надежные офицеры, как я всегда нужны и он будет просто счастлив продолжить со мной службу. Мразь!

- Я об этом думал. Видимо им все еще нужен Георгий. И они хотят показать, что с ними можно договариваться.

Олег бросил на него мрачный взгляд и разлил напиток по бокалам.

- Что собираешься делать? – спросил Виктор и Олег без дополнительных разъяснений понял, что тот имеет в виду.

- Ты же должен понимать, я его не брошу.

Думая о том, что могло бы случиться с его семьей, Олег постоянно накладывал свои мысли на воспоминания об Ольге и Артеме. И пытался представить, что чувствовал Георгий, когда потерял двух самых близких ему людей. Раздавленный своим горем, обвиненный в преступлениях, которых он не совершал, запертый ото всех в бетонной клетке, лишенный возможности пережить свое горе с людьми, которые хоть как-то могли утешить, взять пусть маленькую толику боли на себя, облегчить ношу. И не мог пробиться сквозь толщу того отчаяния и скорби, которая заполняла его душу и в которой теперь был вынужден существовать его лучший друг.

- Понимаю, поэтому и спрашиваю. Что ты собираешься делать?

- Есть кое-какие наброски, - словно нехотя пожал плечами Олег. Однако Малешский, прекрасно чувствующий его нежелание, все равно не собирался отступать.

- Заново собрать все улики, которые доказывают непричастность Геры к нападению на Карьер. Собрать компромат на всех тех, кто свидетельствовал в суде против него. Что случилось с капитаном Ивохиным? Надеюсь, смогу наткнуться на что-нибудь ценное, что обязательно поможет.

Адвокат покачал головой.

- Это все мелочи. Даже если ты докажешь, что все те, кто свидетельствовал на суде против Георгия, получили какие-то блага, это мало что будет значить для суда. Кто сказал, что они этого просто не достойны? Например, Сабрина Астли, которая получила внеочередное повышение по службе и новый уровень? Разве она не профессионал?

Олег очень внимательно посмотрел на Малешского. Пока еще не до конца понимая, что он хочет ему сказать.

- Сканер четвертого уровня – это еще круче и даже более ценится, чем оперативник пятого. Перед ней открыта дорога на такую высоту, куда еще не одна женщина страж не поднималась.

Виктор чуть приподнял одну бровь, как будто прося его продолжать.

- Аттестация, - чуть помедлив продолжил Олег, - была ли она проведена по всем правилам? Слишком маленький разрыв во времени между всем случившимся и получением нового звания. Конечно же есть такие уникумы, как тот же Герка, но это ведь легко проверить.

- Суд может дать разрешение на проведение повторной аттестации, но у судьи должен быть весомый повод. Так же как запросить медицинскую карту Михаила Илийского, где четко будет написано, что его Искры не имеют потенциала для роста. И что далее второго уровня он никогда бы не вырос.

- С такими способностями его никак не могли определить в оперативники. Максимум, что его должно было ждать – штабная работа, не связанная с Рунами. То есть даже не приемка, не хранилище, не инструктор в учебке или помощник в лазарете. Только бумажная работа, секретарь какого-нибудь генерала или оператор баз данных. Но для этого даже спецучилище для стражей заканчивать не обязательно. Впрочем, он и не должен был туда попасть.

- Не должен конечно, если твоя мама в девичестве не носила бы фамилию Берест и не была бы двоюродной сестрой самого генерала-полковника Береста Алексея Дмитриевича.

- Шутишь? – азартно потер руки Арсенин.

Малешский улыбнулся краешком губ, почувствовав от собеседника волну предвкушения и радостного возбуждения, как у охотника, вышедшего на след зверя.

- Правда по мужу она Морель, так как вышла замуж на некого господина Мореля, уроженца Оросии.

- А откуда тогда фамилия Илийский? – слегка сбитый с толку поинтересовался Олег.

- Ее первая любовь, юноша, с которым она встречалась еще в школе. Он - то и стал отцом ее старшего сына. Правда мальчик рос под фамилией своего отчима и уже будучи совершеннолетним сменил фамилию на Илийский. Видимо, чтобы оборвать видимые связи с Главой Центрального Управления Дранкура. Зачем лишний раз компрометировать столь высоко стоящего дядю? Зато курсанта Илийского можно было смело устроить в спецучилище за какие-либо придуманные заслуги в школе или на поприще высоких достижений в спорте. А у Миши как раз есть титул мастера по спортивной стрельбе.

-После училища курсант, у которого нет никаких шансов стать оперативником вдруг попадает под распределение в Дранкурское управление.

- Под крылышко генерала Архипова, который как всем в Службе известно – воспитанник и протеже Береста.

- И его определяют в тот самый рейд, тем самым нарушая правила Службы, так как он – не оперативник и не имеет права доступа к Рунам. Архипов не боялся оставить Береста без племянника? – удивленно произнес Олег. – Впрочем в рейде есть свои правила расстановки участников группы. И старший должен держать при себе самого неопытного оперативника, чтобы иметь возможность в случае опасности его прикрыть. Видимо ставили на то, что Грон им нужен был живым, значит и курсанта не должно было задеть.

- Или может он не самый любимый племянник у дяди.

Усмехнулся Малешский, а потом задал неожиданный вопрос:

-Форма стража может прикрыть от удара эрдэ?

- Верхняя защитка – может. От очень слабенького выплеска энергии. Не более второго уровня. Но есть допзащита, которая может выдержать взрыв мощностью до пяти условных единиц. Шарахнет по тебе знатно, но жив скорее всего останешься. На рейды ее обычно не выдают, но на какие-то спецоперации – да. В ней достаточно тяжело, и оперативник лишается некой доли мобильности и быстроты. И не всегда известно в какой ситуации что лучше. Что ты хочешь сказать?

- Где хранится подобная защита? – вместо ответа спросил бывший адвокат.

- В хранилищах и выдается под личный код сотрудника. Как любая вещь, в производстве которой, задействованы Руны.

- Объясни.

- Руководство подает в хранилище данные на тех людей, которым необходима допзащита. После чего она выдается стражу в его личном боксе. Бокс находится в ячейке хранилища. Чтобы получить доступ к ее содержимому надо использовать свой личный код. Это обычная рутинная процедура.

- Которая оставляет определенные следы?

Олег кивнул.

- А если без всех этих лишних телодвижений? Руководство просто звонит оператору хранилища и просит его о личном одолжении. Всего-то на пару часов дать попользовать?

- След-то все равно останется. В первом случае – электронный. Во втором – человеческий. То есть оператора хранилища, который будет знать, что именно в тот день, когда был рейд, руководство нарушив правила, присвоило себе номерную вещь без записи.

Малешский удовлетворенно улыбнулся. Олег все с большей подозрительностью смотрел на гостя.

- Откуда ты все это знаешь? Все эти подробности про Астли и Илийского.

- Я это еще до суда выяснил, - честно ответил тот, - когда узнал, что они собираются давать показания против моего клиента, я в срочном порядке начал собирать о них всю возможную информацию. На меня работало достаточное количество опытных и способных людей. Да и связи всегда были хорошие. Думал все их чистосердечные признания побить своим козырем.

Виктор чуть нервно отбил пальцами дробь на поверхности стола и подхватил заново наполненный Олегом бокал.

-Но ведь это можно использовать и сейчас!

- Это всего лишь второстепенные улики, которые должны были сработать вкупе с основными, нами собранными. Но теперь их нет. Ты знаешь, у меня изъяли все материалы по этому делу.

Арсенин порывисто поднялся на ноги. Сделал несколько нервных шагов по кухне туда-сюда.

- Если раскручивать это дело по-новому, нужно найти что-то или кого-то, кто станет основной уликой или подозреваемым, - подстегнул его голос Малешского, в котором Олегу послышались экзаменационные нотки, как будто его тестировали.

Он думал. Меряя шагами пространство кухни. Рейд – это были неотвратимые последствия чего-то, что случилось раньше. Ловушка, в которую дичь была загнана. Но крючок был ранее.

- Еларин, - вернулся он на свое место. – Надо выяснить, кто такой этот Еларин. Ведь именно он вложил в голову Геры надежду, что Артема можно спасти. Тот самый шанс, ради которого он был готов на все.

-Если узнать личность Еларина, то наверняка выйдем и на заказчика, - довольным голосом произнес Малешский. - Найти эту нить и раскрутить весь клубок. То, чего я пока так и не смог сделать или не успел, – и без перехода уточнил, - на первом круге Карьера заключенным положены свидания. Ты пробовал увидеть Георгия?

- Сергей написал ему письмо.

- И что?

- Гера ответил. Просил не навещать его.

- Плохо, - слегка разочаровано протянул Виктор, - было бы хорошо узнать, что у него там происходит.

- Он не будет разговаривать на эту тему, - поморщился Олег, - скажет, что мы и так уже достаточно натворили и больше не надо рисковать ничьими жизнями.

- Я примерно так же и думаю, - согласился собеседник, - Георгий говорил, единственное, что заставляет его бороться – надежда, что его сын не погиб в той аварии. В последний раз, когда мы с ним виделись, я был вынужден разочаровать его и сказать, что по результатам экспертизы тело его сына утонуло в море.

- Это было до того, как ты получил видео?

Виктор кивнул.

- Надо искать мальчика. Он - живое доказательство невиновности Георгия.

- Я сам постоянно об этом думаю, - Олег словно от бессилия сжал кулаки, - но даже если он не погиб в аварии, ему оставалось жить всего неделю.

- Это если согласиться с позицией обвинения, которая упирала на то, что от синдрома Ларанга в нашем мире не лечат. Но мальчик не выпал из машины. И мы это видели своими глазами. Однако и тела его в машине не было. Его забрали. Зачем кому-то нужен умирающий ребенок?

- Шантажировать Георгия.

- Он все равно умер бы через неделю.

- Ты хочешь сказать, что Артема на самом деле могли излечить? – с надеждой спросил Олег.

-И здесь смотри в пункт первый.

-Еларин.

Малешский откинулся на спинку стула.

- Чем ты собираешься заниматься? – спросил он.

Олег едва удержался, чтобы не тряхнуть головой. Как будто не было всего предыдущего разговора. Виктор ощутил его эмоции и улыбнулся.

- Имею в виду вообще? По жизни? Ты же ушел со Службы насколько я помню.

Арсенин неопределенно дернул плечом.

- Есть несколько проектов в голове. Буду реализовывать.

- У меня тоже есть проект, - поддержал его Виктор, - хочу открыть детективное агентство.

- Но ведь тебе нельзя заниматься адвокатской практикой, – удивился Олег.

- А я и не буду, - легко согласился с ним Малешский, - у меня на эту должность есть два суперпрофессионала, и я уже веду с ними переговоры о сотрудничестве. И сейчас ищу напарника. Хочу предложить это место тебе.

Арсенин слегка прищурился. Не показалось значит – гость и в самом деле его экзаменовал.

- Какой из меня детектив?

- Неопытный пока, но с большими перспективами. Я тебе об этом говорил еще раньше. Думаю, мы с тобой отлично сработаемся. Мне нравится, как ты умеешь думать, твое умение оперативно воспринимать информацию и обрабатывать ее, свежий взгляд на какие-то факторы, которые я иногда просто не замечаю.

Олег тяжело провел ладонью по лицу.

- Зачем тебе снова лезть в дело Георгия? Ты уже и так очень много потерял. Но раньше ты хотя бы получал за это деньги.

Грубовато конечно получилось, но зато честно. Малешский криво усмехнулся, но обижаться не стал.

- Во-первых, у меня перед ним как ни крути долг. Я был слишком самоуверен и мне казалось, что такую глыбу как я ничем не поколебать. В итоге я сам попался в расставленную ловушку. И мои потери оказались несоизмеримо меньше, чем могли бы быть, если бы не Георгий. Во-вторых, задета моя профессиональная честь. В-третьих, если я одержу верх в этом деле, я смогу восстановить имя, репутацию и передать своим наследникам дело не одного поколения моих предков.

Прямолинейно, эгоистично, но тоже честно.

Глава 4

Глава 4

Карьер.

Тонкие пальцы уверенно взлетели вверх от живота до ключиц, пробежали по линии плеч, спустились вниз до кистей, мягко оплели ладонь.

- Невероятно, - едва слышным шепотом произнесла девушка, - такая прочная связь со всеми четырьмя элементами. Я никогда не видела жрецов так близко.

Она улыбнулась, пытаясь, чтобы ее улыбка не выглядела жалкой.

- Я пока еще не жрец, - мягко возразил молодой человек, - мне надо пройти последние испытания.

Девушка нетерпеливо тряхнула головой, отчего одна из ее длинных каштановых прядей упала на грудь. Парень мягко подхватил слегка вьющийся, мягкий локон, осторожно накрутил на пальцы.

- Я уверена, ты будешь самым сильным жрецом нашего времени и найдешь способ все исправить.

Он не ответил и между двумя молодыми людьми повисло молчание. Наполненное тревожным ожиданием, пронзительной тоской, щемящим предчувствием близкой разлуки.

- Желаю удачи, жрец, - губы девушки дрогнули.

- Я не хочу, чтобы было все вот так. Слишком просто, обыденно. Не хочу забывать.

Некоторое время она просто стояла. О чем-то думала. На что-то надеялась. Чего-то ждала. Потом ее рука нерешительно поднялась вверх. Пальцы захватили тонкую бретельку, легкого летнего сарафана и потянули вниз.

- Пусть это будет не просто…

Возвращение было молниеносным. Незнакомого молодого человека просить дважды не пришлось. И когда он, не растерявшись, отвел руки девушки, невинно прикрывающие одну из самых волнующих частей женского тела и заменил на свои ладони, а потом припал к губам, Георгий буквально выпрыгнул назад в темноту ночного барака.

Вот же черт!

Кто же знал, что очередная встреча на заброшенном пустыре в окружении непонятных установок, похожих то ли на антенны, то ли на коммуникационные башни, то ли на вышки связи закончится подобным. Похожих встреч было много. Словно красные нити, протянутые через жизнь. Ярким пятном выделяющиеся на фоне остальных воспоминаний.

Совсем маленький мальчик, лет пяти протягивающий руку чумазой девочке еще более мелкой, чем он сам, помогая ей вылезти из какого-то подвала, заброшенного, полуразвалившегося дома. Семилетний мальчишка, сидящий на изгороди, вдоль пустыря, пацан десяти лет с велосипедом, тринадцати с букетом полевых цветов, подростки, сидящие под самой установкой, встречающие восход солнца.

Можно было догадаться, что очередная встреча уже довольно подросших пацана и девчонки, наполненная пронзительным чувством расставания, закончится подобной сценой, но Георгий очень увлекся рассматриванием его тела. По крайней мере до пояса расписанным очень знакомой вязью. Конечно, можно было подождать еще немного и посмотреть, как у того дела обстоят ниже пояса, но тогда о нормальном продолжении знакомства можно было бы окончательно забыть.

Смирившись с тем, что этой ночью общения явно не получится, Георгий закрыл глаза, анализируя то, что он увидел, уже довольно легко упав в темный колодец, наполненный Искрами и очутившись в чужом сознании.

Первое, что он почувствовал была безысходность, мучительное чувство потерянности, бесконечное одиночество. Постоянную тревогу, настороженность, метания, смену мест, острые сожаления и горечь утрат. И только переливающиеся радужными цветами воспоминания о татуированном жреце и имя Даника, были тем самым стержнем, на котором крепилась основа сущности, поддерживая в ней желание бороться. Несмотря на то, что проще было сдаться и позволить разуму потеряться в беспросветных лабиринтах безумия.

Так Георгий ощущал свою новую знакомую. И после этого поверить, что она не его альтер-эго стало еще сложнее. Он словно наткнулся на свое отражение. Где каждое чувство было впечатано в душу, пережито и навсегда отставило след.

Наконец дежурная лампа погасла, уступая место более яркому дневному освещению. Секундой позже раздался громкий сигнал, оповещающий о начале нового дня.

Иногда Георгию казалось, что в Карьере самое главное наказание – это даже не довлеющая над человеком энергия Источника, вынимающая душу, высасывающая жизнь каплю за каплей, а монотонность проходящего времени. Однообразные, тянущиеся дни, заполненные серостью бетонных стен, пылью песка, просачивающейся через любые ограждения, обреченностью, перемешанной с безнадежностью. Здесь ничего не хотелось по-настоящему. Словно все краски жизни, насыщенные эмоциями и чувствами, остались за стеной, а здесь ты просто пустая, высушенная оболочка, обреченная медленно сходить с ума от бесцельности и пустоты своего существования.

Здесь даже голод и постоянная жажда не мучили так сильно, как во внешнем мире, когда опаздываешь на ужин и наконец садишься перед источающей аромат тарелкой с едой, получая от этого непередаваемое удовольствие или в разгар жаркого дня забегаешь в магазин за бутылкой воды, которая у тебя закончилась еще два часа назад, и не отходя от кассы жадно припадаешь к такому манящему горлышку и насыщаешь свой казалось совсем иссохший организм вожделенной влагой. В Карьере все ощущения, желания, эмоции были пропитаны серостью. С этим ничего нельзя было поделать. И это было самым большим наказанием.

Правда снос стены привнес в жизнь некоторые новшества и еще раз подтвердил всем известную в Карьере истину, если тебе плохо – не расстраивайся, завтра будет новый день и будет еще хуже. И если что-то плохое может случиться, оно обязательно случится.

Больше всего, что давило на людей и угнетало – повышенный фон энергии Источника, несоизмеримый с первым уровнем. Большинство в их бараках даже спали в защитках, не говоря уже о вынужденном ношении ее в течение всего дня. Что в жарком, душном микроклимате бетонного пространства, да еще с отсутствием нормального воздуха делало жизнь и вовсе невыносимой.

К тому же со сносом стены никто особо не торопился. В день она уменьшалась на совсем небольшой участок, поднимая тучи пыли в воздухе, которая оседала на волосах, коже, одежде, забивалась в нос, рот. После чего заключенные двух уровней вручную дробили отломанный кусок на части, грузили на телеги и отвозили за стену.

- Они это серьезно? Уже несколько месяцев прошло, а мы почти не сдвинулись с места, – простонал Лив, когда прозвучал сигнал об окончании первой смены и работники побрели к пищевому бараку. – В нашем мире до сих пор не придумали технику, которая умеет дробить бетон?

- А ты на что? – хмыкнул ему в ответ низкорослый, подвижный парень, который работал рядом. – Это тебе не по стадиону круги нарезать.

Бывший спортсмен хотел что-то ответить, но тут в столовую вошел высокий, долговязый мужик с длинными, мощными руками и не менее длинными ногами, которые он почти не сгибал в коленях и двигался словно робот с подсевшими батарейками. Рядом с ним подстраиваясь под его шаг семенил молодой парнишка из первого барака, который о чем-то тихо ему говорил.

- Ты знаешь, кто это? – толкнул Георгия под локоть неугомонный Лив.

Тот вяло пожал плечами, выражая свое полное безразличие. Единственное, чего оставалось с излишком к концу смены. Работали обычно бригадами по четыре-пять человек. Сначала надо было приподнять огромный кусок плиты, ударить кувалдой, найти трещину, вскрыть, отделить поддавшуюся часть, загрузить на телегу и отвезти на участок, где его еще больше измельчали и готовили для транспортировки за внешнюю стену. А махать весь день кувалдой, это, как сказал Макс, не по стадиону бегать.

- Голем, - тут же сообщил ему нортландец, - он с третьего. Его перевели на второй несколько дней назад. А теперь получается, что и к нам тоже.

- С третьего? – изумился Макс, который и за стол сел рядом с ними. – Как он оказался здесь?

- Вы не слышали? Серьезно?!

Гронский бросил на него взгляд исподлобья. Вот уж кто фору мог дать самому Источнику в плане вырабатываемой энергии.

- Я тут с ребятами перетер. Конечно, что там на третьем происходит мало что известно. Но ходят слухи, что у них там периодически проходят самые настоящие бои. С тотализатором, ставками и наградами.

- Да, я тоже слышал, - к ним за стол подсели Тарри и Скив, - вроде этот Голем так сюда и попал.

- Разве это предусмотрено правилами? – попробовал возмутиться бывший чиновник. – Каждый должен отрабатывать свой долг в рамках вынесенного ему приговора.

- Если есть штрафы, значит должны быть и поощрения за хорошее поведение, например, - резонно заметил Макс, - кто будет жаловаться на охрану? Ты что ли?

Скив смутился и уткнулся в свой паек.

- И надолго он? – поинтересовался Тарри, провожая взглядом долговязую фигуру.

- Команду набирает, - пожал плечами Лив, - значит не на один день. – Видишь, Краса нашего уже вовсю пользует. Взял его к себе на побегушки, теперь послал вербовать еще людей.

И на самом деле тот самый парнишка, который шел рядом с Големом не взял своей паек и ни разу не присел. Он все время переходил от одного стола к другому и что-то втолковывал поглощающим свой обед, людям.

- Зачем ему команда? – вновь подал голос Скив.

- У всех верховых есть. Вон у Мастера, например, или у Слона. Наверняка, у этого Голема на третьем было свое окружение.

- Мы здесь все по своим правилам жили, - Георгий доел обед и поднялся, - не было у нас ни верховых, ни их побегушек. Это не наше дело.

Одной из самых больших неприятностей от сноса стены было все же смешение заключенных с двух уровней. Границ не стало, а надзиратели, несмотря на заявленные Тальниковым правила, особо не вмешивались в дела, как они сами выражались, их не касающиеся, сталкивая лбами людей с разным мировоззрением, воспитанием, образованием и своим отношением к закону и правилам. И как закономерность - за прошедшие месяцы первый круг превратился из спокойного социума, где почти никто не конфликтовал друг с другом и пытался не усложнять и так непростую жизнь, в абсолютную клоаку со своими агрессивно навязанными порядками, понятиями, речами.

Хотя он и не старался говорить громко, резко обернулся Крас. Голем сидящий за самым дальним столом тоже посмотрел на него. То ли понял, что речь идет о нем, то ли обратил внимание на своего помощника.

- Правила меняются, - неожиданно серьезно возразил Лив, - когда мы вновь вернемся на свой уровень? И будет ли он прежним?

Георгий пожал плечами и вышел на улицу. Ему не хотелось спорить или навязывать свое мнение, но и смотреть, как люди, с которыми он успел хоть как-то сблизиться, с которыми поддерживали друг друга и помогали, будут искать местечко, в тени того, кто может им дать более устроенную жизнь. Здесь так же как и во внешнем мире шла постоянная борьба за власть, престиж, теплое место.

- Привет! Давай начнем заново.

Мысли звонким эхом разлились внутри черепной коробки и исчезли на задворках сознания.

Георгий уже сбился со счета сколько раз он пробовал начать разговор. Каждая его попытка разбивалась о тишину в его голове и не имела никаких шансов на плодотворное общение. Наверное, теоретически он мог, как в прошлый раз вломиться в ее сознание и ощутить себя в чужом теле, но тогда, наверняка, он потерял бы контроль над своим. В течение же дня проверять подобные теории на практике не очень хотелось.Однако попытки достучаться до своей незримой собеседницы издалека не приносили никаких результатов.

Но отчего-то ему вдруг стало важно продолжить это неожиданное знакомство. Хотя он пока даже не знал, кому это более нужно, ему или необычной девушке по имени Айя.

- Грон, да подожди ты, - догнал его нортландец, - ты нас неправильно понял. Мы тут с Тарри поговорили с людьми и поняли, что нам надо тоже объединиться в одну группировку, а ты бы был у нас..., - Лив неожиданно замялся и сделал круг рукой над головой, не решаясь под ошарашенным взглядом Георгия закончить свое сногсшибательное предложение.

Конечно в прошлой жизни его часто назначали старшим над какой-то группой людей от училища до службы в Управлении. Когда он утвердился в своем четвертом уровне, и генерал Красов сделал его своим негласным замом то ему и вовсе пришлось взвалить на себя управление большим количеством народа.

Тогда офицер Стражи не боялся и не бежал от этой ответственности. Но сейчас заключенный Карьера, что он мог предложить людям, которые искали защиту и уверенность в спокойном завтрашнем дне? Когда он сам был слаб, беспомощен и беззащитен и не мог отвечать даже за свою жизнь, не говоря уже у жизни других людей.

- Не помню, чтобы я записывался в мессии, - довольно грубо произнес он, надеясь этим поставить точку и отпугнуть и без того смущающегося парня.

Лив фыркнул.

- Твоя драка с Оутсом до сих пор легенда.

- Сам напросился, - буркнул Георгий.

- Здесь много, кто так думает, но мало кто решается на реальные дела. Да и с теми со второго ты разобрался четко.

В первом круге было негласное правило никому не давать прозвища, связанные с их прошлой жизнью, если конечно человек сам не представлялся подобным образом. Отбывавшие срок на первом уровне не считали свою провинность перед обществом сопоставимой с мерой наказания. Прошлая, успешная жизнь для многих стала непреходящей болью, несбыточной мечтой, горькими воспоминаниями. И это правило было нерушимо.

До тех пор, пока на уровень не пришли другие и Георгия начали называть исключительно Страж.

Поэтому, когда он наконец вышел из своей моральной комы и стал оглядываться вокруг, стараясь понять, как здесь выживать, ему пришлось сломать три носа, объясняя, что ему не нравится погоняло Страж. Потом к непонятливым прибавилось еще две челюсти и несколько ребер.

После отработки поломанных конечностей ночными сменами, пришлось переходить на руки и ноги, так как Бывший Страж ему не понравилось еще больше.

И как-то сразу народ проникся, успокоился и понял, что с ним лучше не связываться. Остались конечно недовольные, которые из-за полученных травм потеряли свое место в той или иной команде или у кого нос перестал быть точно по центру, но здесь уж, как говорится, всем мил не будешь.

Так он стал Гроном, иногда Георгом для более близкого круга общения, что в принципе его вполне устраивало из-за некого флера неприкосновенности, который образовался вокруг него по причине отсутствия желающих подрихтовать лишние конечности.

Но это же не повод взвалить на себя хомут и впахиваться за всех. Времена супергероев прошли. Теперь надо просто выживать.

Георгий покачал головой и уже хотел было идти на свой участок, когда его окликнули.

- Эй, Грон! Разговор есть.

Лив бросил взгляд за его спину, перевел на него. Сделал небольшой шаг назад, вроде как покачнулся, но остался стоять рядом.

- Что? – неохотно спросил Гронский, показывая свою явную незаинтересованность.

- Мне тут сказали, что ты как бы верховой на первом круге?

Георгий выдохнул сквозь сжатые зубы. И уже хотел сказать «нет», когда заметил, как напрягся Лив, и как настороженно прислушиваются к беседе Тарри и Макс, которые, как и большинство заключенных уже вышли из столовой и останавливались посмотреть разворачивающееся представление, становясь широким полукругом.

- И? – коротко отреагировал он на сообщение.

- Я поговорил с Мастером, он сказал, что не помнит, чтобы ты делал заявку, доказывал свое право, получал одобрение старших.

- Да пошел ты вместе со своим Мастером, можете еще Носорога с собой прихватить!

- Слона, - пискнул стоящий рядом с Големом Крас.

- Да хоть весь зоопарк, - рявкнул он, начиная заводиться. - Это вы пришли на наш уровень и не вам здесь решать, как нам жить.

Голем нехорошо оскалился. Сделал шаг вперед. У него была абсолютно лысая голова, красные, воспаленные глаза, характерные для долгого пребывания в Карьере язвы, однако немощным или больным его назвать было нельзя. Возможно, что он и вправду смог выиграть в каких-то там боях, если это не очередные байки.

- Давай так, если ты меня сейчас уложишь на этот бетон, считай, что доказал свои права и права всех этих, - Голем мотнул головой вокруг себя, показывая на собравшихся. – Если лежать будешь ты – не обессудь. Любые претензии надо оправдывать делом.

Георгий некоторое время молчал, обдумывая сомнительное предложение. С одной стороны, если он сейчас станет участником беспорядка, то ему выпишут штраф. А отрабатывать еще и ночную смену после того, как весь день отмахаешь молоточком около десяти килограмм желания не было. С другой стороны, Голем явно напрашивался на ссору.

Но только не понятно зачем ему это было надо.

- Нет! – жестко отрезал Гронский и стал выходить из круга под взглядами людей, которые выражали целый спектр эмоций. От удивления, разочарования до обиды и даже страха.

- Ты обещаешь, что больше не будешь меня прогонять?

Знакомый голос ворвался в сознание, вытесняя все другие мысли. Однако несмотря на кажущуюся браваду, в нем было слишком много неуверенности. Замешанной на панике и отчаянии.

- Мы связаны с тобой одними стенами, - Георгий как мог добавил теплоты в мысли. Даже попробовал улыбнуться. – Куда уж мы друг от друга денемся.

- Мне очень страшно в этих стенах. Здесь все слишком неправильно. Холодно. Я не знаю, что от них ждать.

- Грон, - чужие пальцы легко ударили по плечу. Георгий повернулся, не понимая, что от него еще хотят. И тут же тяжелый кулак врезался в переносицу.

Он отлетел на несколько шагов, зажимая руками разбитый нос. Поток слов и образов, которые сейчас изливались в его голове, явно не соответствовал дамскому обществу. В сознании вновь стало пусто.

- Что здесь происходит? Райдес?

На дорожке нарисовался капитан Оутс, собственной персоной.

- Господин капитан, - вытянулся Мик. – Вот помогаем человеку. Шел, споткнулся, нос разбил.

- Гронский? – Оутс повернулся к нему.

- Так точно, господин капитан, - промычал тот, зажимая разбитый нос.

- Тогда на выход! Я собственно за тобой шел.

Только этого сейчас не хватало! Как он вообще здесь появился, именно в эту минуту?

- Решил отбить славу Райдеса, Гронский? – ехидно поинтересовался Оутс. – Тренируешься? Вы всегда к этому приходите. Вы – отребье, отвергнутое нормальным обществом не можете существовать без насилия и грязи. Это ваша суть. Поэтому такие, как ты и оказываетесь здесь.

- Если только с вами, господин капитан, - предложил Георгий.

На Оутса не обращать внимание было легко. В обычной ситуации. Но сегодня день был не самый обычный и легкий.

- Ты слишком высокого о себе мнения, - зло фыркнул Оутс, резким жестом показывая заключенному встать лицом к стене, так как они подошли к выходу из круга.

- Наверное, - легко пожал плечами Георгий, делая то, что ему приказали. – Впрочем, с вами мы вроде все уже выяснили.

Оутс зашипел, как разъяренная кошка и жестко зафиксировав наручники на запястьях и с силой приложив заключенного о стену.

- Ты опять забыл, кусок дерьма, что вякать тебе без разрешения не положено. Еще слово и вместо цеха пойдешь в бункер. Ларье на тебя отчего-то очень зол. Но я знаю, как его уговорить, чтобы он оформил тебе нападение на офицера.

Георгий с трудом повернул голову.

- Цех? - хрипло спросил он. – Но ведь я уже отработал смены?

Не то, чтобы он не хотел. Наоборот – это было чересчур большим везением, да еще в сложившейся ситуации. Только вот ничего так просто не бывает.

-Мистер Раян попросил за тебя. Сказал, что у них там ЧП какое-то случилось, а ты мастер якобы хороший. Или чем-то другим его удовлетворяешь?

Какой же ты дегенерат, Оутс!

- А вы у него спросите, господин капитан. Может, вы его и сами заинтересуете?

Надсмотрщик грубо толкнул его в плечо, показывая, что надо идти.

Архипов? Пронеслась в голове шальная мысль. Специалистов у Раяна и без него хватает. Если случается что-то срочное или какое происшествие, любого работника могут заменить помощники Раяна или же он сам. Тоже мужик рукастый.

Гронский уже не понимал, как это удается делать генералу, но это и не его заботы. В прошлую их встречу он поставил условие, что будет повторно общаться только если визитер предоставит доказательства, что Артем жив.

Сердце бешено забилось.

Неужели..?

Архипов же должен понимать, что он не будет с ним сотрудничать, если тот не выполнит его условие. Кровь зашумела в ушах. Даже ноги стали ватными.

Неужели он увидит сына? Живого? Здорового? Повзрослевшего на целый год?

- Лицом к стене! – отдал приказ Оутс.

Неужели все это не напрасно?

В цеху охранник снял с него наручники и передал одному из помощников мистера Раяна, который сразу повел его в уже знакомый кабинет. Интуиция не подвела. Георгий сделал шаг внутрь, не спуская глаз с затылка сидящего за столом человека. Он еще никогда в жизни не был настолько рад видеть своего бывшего руководителя.

Глава 5

Глава 5

Сидеть перед Архиповым с разбитым носом и начинающим опухать лицом было до невозможности мерзко. Еще и глаза постоянно слезились и приходилось часто моргать, что со стороны явно выглядело совсем уже непрезентабельно.

Генерал бросил на него взгляд, но комментировать увиденное не стал. Гронский опустился на стул, зажимая нос рукой, так как после того как Оутс приложил его о стену, кровотечение усилилось.

Чтобы тебе десять лет в бункере на подкормке проторчать.

Послал он самое распространенное среди заключенных пожелание в адрес капитана.

Архипов достал из портфеля пачку бумажных салфеток и положил на стол перед Георгием.

Благодетель ни дать ни взять.

- Я жду, - вслух произнес он, не в силах больше терпеть. - Раз вы пришли, господин генерал…

- Гронский, не будь идиотом, - резко перебил его Кирилл Игоревич, - у меня нет подобного видео и никогда не могло бы быть. Я не имею никакого отношения к исчезновению твоего сына.

Сердце сжалось, превратившись в маленький, окаменевший комок внутри груди. Очередная порция боли разливалась по венам. Сколько можно было оживать ради обманчивой надежды, чтобы потом вновь и вновь падать на острые шипы отчаяния. Сколько раз заставлять себя идти дальше, когда цели пути нет.

- В тот день, когда на место аварии приехала полиция и люди из Центрального Управления, в машине были только ты и твоя жена. Мальчика не было. А на склоне его следы: кровь, кусочки кожи, волосы, одежда. Это засвидетельствовали эксперты. Других данных нет. Это то, чтобы было в протоколах с места аварии и в твоем деле, это то, что сейчас хранится в официальных архивах. Эта единственная существующая версия. Видео, которое я показал тебе, попало ко мне из материалов по делу, которые были конфискованы у Малешского после его ареста. И оно является единственным доказательством, что во время аварии твой сын не выпадал из машины. Его дальнейшую судьбу я не знаю.

- Зачем тогда вы пришли? – глухо спросил Георгий, делая судорожный вдох, проталкивая воздух сквозь непослушные легкие.

- В прошлую нашу встречу я сказал тебе, что у меня есть, что тебе предложить.

На стол упало несколько капель крови. Георгий медленно протянул руку и достал салфетку из пачки, промокнув нос.

- Ученый, с которым ты встречался в том кафе, и который представился тебе как Еларин – альтхамец. Его зовут Вигго Одхран, и он глава той самой лаборатории, из которой Оленев вынес Руны и диск. В тот момент, когда твой адвокат передавал диск эрлу Эрвиндэру, их взяли люди Альгена Лудина, главы альтхамской службы безопасности. Они вели тебя от самой Макки и никогда не упускали из виду.

- Зачем вы мне это все рассказываете, господин генерал?

- Материалы, изъятые у Малешского по твоему делу, хранятся в личном архиве генерала Береста и знают о них всего несколько человек. И должен признать, что твой адвокат на самом деле проделал отличную работу и собранная им доказательная база твоей невиновности довольна сильна.

Георгий едва заметно скривил губы.

- Вы заставили меня признаться в своей вине.

- Ты хотел бы быть подопытным кроликом у альтхамцев? – слегка пренебрежительно дернул бровью Архипов.

- Карьер – это не манна небесная.

- Если подтянуть ресурсы, которых Малешский просто на просто не имел, добавить показания свидетелей, то можно будет доказать, что ты не работал на Вестленд и не был пособником террористов, а просто действовал параллельно им. И Руны, которые ты вынес из Карьера тебе нужны были, чтобы вылечить сына. А это уже другая статья и другой приговор. Мы можем скостить твой срок лет до пяти. Что скажешь?

Что ты – ублюдок. И все равно ответишь за то, что сделал с моей жизнью.

- Зачем вам это?

Генерал тяжело усмехнулся.

- Хочу понять, что ты такое, Гронский. И каким образом ты взаимодействуешь с Источником.

- Я помню, как на суде вы сказали, что я уже давно продал Стражу и Родину за обычный звон монет. Что я предатель, который заслуживает наказания. Вы перечеркнули все годы моей службы, мои достижения, мои заслуги. Изваляли в грязи мое имя и честь. Заставили отвернуться от меня моих друзей. Тех, кто мне доверял, уважал, возможно даже брал пример. Перечеркнули всю мою жизнь. Отняли ее у меня. Мой дом, мою семью, мою судьбу.

Гронский не отрываясь смотрел на свои руки, выпачканные кровью. С новой остротой всплыло в памяти то, о чем он уже давно пытался не вспоминать. Как он выправлял несущийся навстречу смерти автомобиль. Удар. Боль. Темноту, заслоняющую глаза. Как он из последних сил выворачивает свое сознание буквально наизнанку, пытаясь выставить барьер, чтобы защитить Ольгу. И его руки в крови. Ее крови.

Георгий достал еще одну салфетку. Не спеша, очень тщательно вытер руки, стирая все до последней капли. Положил ее на стол перед Архиповым.

- Слишком много крови. Думаю, уже достаточно.

***

- Грон, ты это… не думай, что я специально, - Лив появился словно чертик из табакерки, едва Гронский вновь вернулся на смену. – Я не думал, что он тебя так возьмет в оборот.

- Ты, о чем? – не понял Георгий.

- Да, эти из окружения Голема начали наезжать на наших, но мы и сказали, что у нас есть свой верховой. Вот он и зацепился.

Лив Сольвейг, альтхамец из Нортландии попал в Карьер всего на несколько месяцев раньше самого Георгия. До этого парень был преуспевающим спортсменом, который выигрывал все состязания в своей дисциплине уже несколько лет подряд оставляя своих соперников далеко позади. И когда его карьера была на самом своем пике, его соперник вдруг сделал сенсационное заявление. Он обвинил Лива в том, что для своих побед тот использует энергию Рун.

Скандал был громким. Тренер тут же отрекся от своего ученика, заявив, что он всегда знал, что дело тут нечистое и он уже сам почти вывел своего подопечного на чистую воду. История Сольвейга попала в интернет и на большие экраны. Общественность пришла в шок и стала задавать слишком много вопросов. Откуда у парня могла взяться Руна? Неужели камни могут служить не только человечеству в целом, но и отдельным людям? Руны не убивают излучением?

Переполох удалось замять лишь когда вмешалась Центральное Управление Стражи Нортландии, с уверенностью опровергнув предъявленные парню обвинения и заявив, что тот сидел на неизученном пока допинге. А чуть позже одна небольшая лаборатория подтвердила, что она изготавливала новый, пока неизвестный миру препарат, повышающий выносливость и силу, которым все эти годы и снабжала Лива. Сольвейга обвинили в мошенничестве и приговорили к семи годам Карьера в первом круге.

Тем самым обеспечив мировому спорту честные победы и выдающиеся достижения без использования вспомогательных средств на долгие годы.

-Так вот кто оказывается мой имиджмейкер, - со злостью рявкнул Гронский. Так, что Лив развернулся, схватил наполовину наполненную телегу и потащил на нужный участок.

Гронский вернулся к своей бригаде, которая, сделав вид, что не заметила недавнего конфликта, молча и слаженно стучала кувалдами о бетонную плиту.

- Все же Лив был прав, - не выдержал Макс столь долгого молчания, - все это дробление, уборка, отгрузка камней –просто бред. Ведь есть же техника.

Тарри фыркнул.

- Техника не работает так близко к Источнику.

Так им сказали в первый день, когда заставили как волов вкалывать в этой пыли, раскалывая глыбы бетона, калеча руки, сбивая пальцы в кровь, доводя до полного изнеможения, когда даже на еду не хватало сил.

- Здесь не работает электроника, а вот механика не плохо бы справилась бы с этой задачей. Пусть даже с помощью нас, все равно было бы легче.

Без одной стены излучения стало больше. Машины не оттянут его на себя. А вот живое мясо, да еще интенсивно трудящееся…

Однако свои мысли Георгий озвучивать не стал, слишком много у него их накопилось, как и вопросов, на которые ему вряд ли кто даст ответы.

Карьер – это не просто тюрьма. Места для заключения людей, нарушивших закон, всегда были на территории любого государства до того, как эрл Берквитт сделал сенсационное открытие, что если между бетонными стенами и Источником проложить прослойку в виде человеческих тел, то они как губки будут впитывать в себя лишнюю энергию, уменьшая вред от избыточной энергии и спасая человечество от гибели.

И тогда понятия полезное с приятным сплелись как никогда в сильный и выгодный тандем. Человечество живет под усиленной защитой, а отступников можно не только использовать на благо, но еще спихнуть под заботы и ответственность Комитета. А какое государство откажется от возможности списания с себя такой статьи расходов, как содержание заключенных?

В Карьере же любое тело должно выполнять отведенную ему роль, во искуплении своих грехов. И разделения на круги, и видимость защиты, и права заключенных – лишь ширма для тех, кто находился вне бетонных стен. Там во внешнем мире, Карьер был гениальной задумкой великого ученого, воплощенной в жизнь, спасающей мир от очередной эпохи Скорби.

И только попадая внутрь этих стен, человек понимал, что Карьер – это не квинтэссенция справедливости, а капкан из которого нет выхода. Здесь первый круг в любой момент мог обернуться бункером, здесь даже за малейшую провинность наказывали штрафами, в виде дополнительных ночных смен, лишением защиты или переводом на другой круг на бессрочное время, здесь охрана устраивала тотализаторы, наслаждаясь агонией смертников.

За время своего пребывания в бетонных стенах Георгий заметил серьезную проблему, связанную с увеличением двигательной активности. Он понял, что чем больше отдаешь своей энергии, тем больше получаешь энергии Источника взамен. Некий своеобразный круговорот энергии в Карьере. Надзирателями же приветствовалось и даже поощрялось любое интенсивное время препровождение. Тем, кто способствовал любым физическим активностям полагалось даже вознаграждение в виде накрученного времени на датчике или исключались ночные смены, только чтобы «мясо» радовалось и больше двигалось.

Только вот, кто интенсивнее бегал по дорожкам или гонял мяч по полю, чаще попадали в лазарет, иногда их уносили прямо с площадки, что не мешало другим, стоящим в очереди на вакантное место с радостью занимать освободившиеся позиции. И Георгий постоянно видел, как меняются его соседи по бараку, да и по всему первому уровню и это без учета сноса разделяющей стены. Поэтому народная мудрость тише едешь дальше будешь в Карьере имела свою актуальность как ни в каком другом месте.

- Наслышан о твоем конфликте с Големом.

После вечернего приема пищи к Георгию подошел Итон. Гронский, который больше всего хотел просто остаться в одиночестве и еще раз обдумать свой разговор с Архиповым, а потом опять попытаться поговорить с Айей все же не смог отказаться от этого общения.

- Великая новость, - фыркнул он, - не думал, что людям здесь так скучно.

- Они просто пытаются избавиться от жара, - серьезно ответил Итон. – Той энергии, которая их сжигает. Источник дает людям силу, ловкость, выносливость, новые возможности. Во внешнем мире все это в небольшой концентрации разлито в пространстве. Здесь же ее слишком много. Тем более сейчас. И выплеснуть не на что. Наверное, они думают, так смогут избавиться от этого давления. А вот ты совсем другой.

Георгий скривился. Благо собеседник все равно не мог видеть его реакции.

- Ты здоровый, сильный, молодой, но всегда сам по себе. Не поддаешься ни на какие провокации, что со стороны охранников, что со стороны заключенных. Тебе плевать на подначки, оскорбления, хотя постоять за себя ты можешь. Понимаешь, что выигрываешь больше.

- Ты тоже чувствуешь этот жар? – Георгию не очень хотелось обсуждать свое поведение и свой выбор даже с Итоном. За пятнадцать выписанных ему лет, он успеет и без всех повышенных нагрузок здесь сгнить. Если ничего не придумает.

Хотя, как будто от него что-то зависело. Максимум, что он может – вытянуть какую-то пользу из своих постоянно открывающихся способностей. Узнать о них, как можно больше, а потом понять, как и кому это выгоднее продать. Один покупатель у него уже есть.

- Итон, ты что-нибудь знаешь о проводимых в Карьере боях, в которых якобы Голем выиграл перевод на второй уровень. А по сути, в нынешней ситуации, на первый.

На этот раз паузу взял Фейн.

- Меня как-то раз отвели на третий уровень. Сказали надо было посмотреть кое-кого. Их было восемь человек. Все с тяжелыми травмами. Некоторые были уже мертвы, скончались от полученных увечий. Другие еще дышали. Но я знал, что им осталось всего ничего. Только одному еще можно было помочь, но и он был очень плох.

Георгий слушал бывшего хирурга, чувствуя, как у него отвисает челюсть. И он не понимал, что больше его удивляет, информация, которую ему выдал собеседник или как тот мог что-то диагностировать с его-то увечьем.

- Не понимаю, - выдавил он из себя, отчаявшись разобраться в услышанном самостоятельно.

Итон поджал губы, словно уже сожалел о сказанном.

- Парень, который слева от нас, - решился-таки он продолжить разговор.

Георгий повернул голову в указанном ему направлении.

- Пол, - назвал он того, о ком говорил бывший хирург.

- У него острая почечная недостаточность. Вряд ли он получает нужное ему лекарство. Хотя во внешнем мире его проблема решается на раз два. Скорее всего до столь острой фазы у него все развилось уже здесь. Позади нас через несколько коек, там – эмфизема легких. Тоже случай не простой, особенно в условиях нашей жизни здесь.

- Откуда ты это все знаешь? Про легкие и почки тех двоих. Ты прямо как сканер.

Он даже обернулся на всякий случай. Посмотреть. Как будто у парня сзади фотографии с рентгеном на лбу прилеплены были.

Итон тяжело вздохнул.

- Если бы я знал, Георг, - тоскливо ответил он. - Как бы я хотел там, в своей прошлой жизни иметь такие же способности. Но для того, чтобы поставить подобный диагноз, мне надо было смотреть заключения не одного исследования. А здесь во мне что-то изменилось. Я стал чувствовать людей, вернее не людей, а их червоточины. Что и где не так. Как будто на каждом какой-то, то ли саван, то ли сеть надета, а в ней где тонко, где порвалось, а где и вовсе бахрома лишь осталась. А так как анатомию людей я знаю очень хорошо, то сопоставляю свои знания, опыт и новое видение и понимаю, что именно с человеком не так.

- И что же я? – не выдержал, поинтересовался Георгий.

- А у тебя все хорошо. Крепкие нити, хорошие связки, цельное полотно, словно только что из магазина, все новое, без дыр и зацепок. И что самое примечательно, когда мы впервые встретились, я ощущал тебя почти также.

- Все-таки есть тонкие места?

- Были тонкие места, - краешком губ улыбнулся Итон, - но уже нет.

Вот тебе раз! Слова Итона задели за живое. Хотя если быть честным, он уже и сам заметил в себе нечто подобное. Он не чувствовал себя разбитым или немощным, обессиленным или больным.

Словно Источник не забирал у него силы, а наоборот делился своей. Эти мысли, иногда появляющиеся в его голове, но постоянно отбрасываемые из-за своей незначительности, теперь после слов бывшего хирурга приобрели определенный вес.

- Ты ценный кадр, - заметил он вслух.

- Так многие и думают. И пользуются моими услугами.

- Вот, где ты так часто пропадаешь, ты отрабатываешь в медблоке. Кто-нибудь еще здесь знает о твоих способностях?

На лице Итона отразилось легкое удивление.

- Ты думаешь, я такой один? Источник меняет нас всех.

- Но я, например, не могу с ходу определить недуг человека.

- Ты уверен, что не можешь гораздо большего? Ты довольно часто ведешь себя странно.

- Не замечал.

Итон хмыкнул.

- Несколько лет назад в нашем бараке парень был. Так он в темноте мог видеть. Говорил, что у него раньше было сверхзрение и он видел вдаль будто в бинокль. Еще один был, так он передвигал предметы, создавая силовые потоки. Он нам фокусы постоянно показывал. А потом просто исчез.

- В смысле исчез? – хмуро уточнил Георгий.

- Забрали его, якобы на работы. А потом пошел слух, что несчастный случай и он больше не вернется. Да ты должен его помнить. Вы с ним еще успели пересечься.

Гронский задумчиво покачал головой.

- Только это все иллюзия силы, - вдруг неожиданно жестко произнес Итон. - Тело человека, не привыкшего к такому воздействию, не может вынести нагрузок и начинает разрушаться. Что бы мы здесь ни делали. У заключенных, к которым меня водили на третьем круге были изношены тела, впрочем, как и внутренние органы, но энергии Источника в них было очень много. Эти люди умерли бы в ближайшее время и без того, что они позволили с собой сотворить.

- Ты никогда не думал, что Источник нам не враг?

Бывший хирург резко поднялся с койки. Сорвал повязку с глаз, уставившись на собеседника начавшими заново рубцеваться провалами глаз.

- Как бы ты ответил на моем месте?

- Источник убил моего сына, - Георгия не смутили ни жесты собеседника, ни тон. – Я знаю, что такое боль потери.

Итон молча развернулся и пошел к себе.

- Я хотел сказать, что наш мир возможно неправильно расходует данный ресурс, - Гронский чуть повысил голос, чтобы Итон его слышал. - Мы до сих пор до дрожи боимся Источник и даже не сделали по-настоящему ни одной попытки, чтобы понять, что все-таки он такое. Загородились от него бетонными стенами. Убиваем одних ради процветания других.

Доктор развернулся и пошел назад к нему.

- Давно хотел спросить, - он точным движением положил пальцы на шею собеседника с левой стороны, провел по плечу, спустился вниз до локтя, - я чувствую очень знакомую пульсацию. Только в прошлый раз это было в районе позвоночника, а до этого на ноге.

В тех местах, которые Итон отметил, у Георгия проступала очередная лента серой вязи. Несколько дней назад это было навязчивым зудом, переходящим в тупую боль, а еще через два-три дня станет черной полосой незнакомых символов. Точно такие у него тянулись на спине, вдоль позвоночника с двух сторон, по бедру левой ноги, и на правом предплечье.

- А это мой личный способ избавиться от жара. И никаких иллюзий.

Глава 6

Глава 6

- Почему у тебя отобрали дочь?

Георгий медленно закрыл глаза, наконец позволяя себе расслабиться. Темный тоннель почти сразу предстал перед его мысленным взором. Это он проделывал уже довольно легко. Конечно он понимал, что скорее всего не совершает ничего грандиозного, но, если Айя ответила в прошлый раз, значит этого хватило. Значит услышит и в этот раз.

- Кто такие ловцы? Почему они преследуют вас?

И цеплять его переменчивую знакомую надо было на что-то очень значимое для нее. Вряд ли она захочет обсуждать с ним того расписного, кого она называла жрецом, но дочь, судя по тому, как Айя пыталась ее спасти, была ей дорога.

- Для чего им нужны были дети?

Тишина в его голове сменилась уже знакомым тяжелым чувством чужого присутствия.

- Потому что они пустышки. Такие же, как и я. И все жители нашего временного убежища.

- Куда их собирались вести?

- Детей обычно везут в закрытые лагеря. Где их держат до полного физического созревания. А взрослых обычно отдают Элементам, чтобы за счет их жизненной энергии спровоцировать выплеск силы и продлить жизнь нашему умирающему миру.

Из того, что она сказала, было понятно, что Элементами она называет Источник. И если у Георгия еще и оставались сомнения, что голос в его голове – повреждение рассудка или следствие каких-либо препаратов, ранее вводимых в него, то сейчас он навсегда распрощался с этими мыслями. Такое он не смог бы придумать даже под действием галлюциногенов.

- Почему ваш мир умирает? - решил он зайти, как ему показалось с самого главного. С масштабного. А потом они дойдут и до его проблем. Может он и сам сумеет понять, что с ним происходит.

- Из него уходит необходимая нам энергия. То, что вы называете Источником, тянет ее на себя в ваш мир.

- Эээ..,

Айя, не дождавшись конкретики, продолжила сама.

- Когда жрецы создали последний Элемент, основная материя нашего мира не выдержала и прорвалась. Никто так и не смог дать точного ответа, почему произошла эта катастрофа. То ли Элементы оказались слишком энергетически тяжеловесны, то ли жрецы допустили ошибку, но эфир просто треснул, а Элементы исчезли. Поначалу стали думать, что их распылило в пространстве. И несмотря на то, что масштабы этой трагедии были огромны, усилиями жрецов и других активных элементариев, этот процесс смогли стабилизировать и даже на какое-то время все решили, что получилось и вовсе справиться с возникшей проблемой. Но потом оказалось, что на месте разрыва образовалась то ли воронка, то ли дыра и через нее из нашего мира уходит необходимая нам энергия.

-Как это жрецы создали Элементы? – опешил Георгий. - Они создаются рукотворно?

- Скажем так - это возможно.

- Охренеть! Кружок очумелые ручки! Как такое вообще может быть!?

Закашлялся, осознав, что от неожиданности произнес последнюю фразу вслух. Выдохнул, пытаясь вновь взять себя в руки.

- Представь себе, когда рождается моллюск. Его тело мягкое и уязвимое для любого внешнего воздействия. А потом вокруг него начинает нарастать раковина. Так вот самая суть мира, она как это беззащитное тельце. И ей нужен панцирь для своего функционирования. И начинается некий процесс зарождения, когда из энергий стихий и природных явлений образуются что-то наподобие кристаллов, только они не твердые и цельные, а мягкие и податливые, словно поры живого существа. Они притягивают к себе эфир и материю мира. Все из чего она состоит. По мере роста этих кристаллов на них наслаиваются дополнительные частицы такие как жизненный цикл любого живого существа, духовные явления, эмоции. Когда кристаллы достигают определенного размера, они соединяются между собой, перемешивая те частицы, которые давали им энергию. Происходит укрепление панциря и его увеличение в размере. Со временем количество кристаллов растет и им требуются новые слои энергии для силы и роста. И так слой за слоем. Это и есть Элементы.

Айя прервалась. Молчал и Георгий. Пропуская ее слова и их смысл через себя.

- Ты вообще меня слушаешь?

В ее голосе отчетливо прозвучала раздражение и обида. Не хватало только, чтобы она сейчас по своему обычаю опять прервала беседу. А потом нагрянет, когда он будет не готов к общению. И еще обижаться будет несколько дней. Так они за пятнадцать лет до сути не дойдут.

- Сколько лет идет этот процесс?

- Всегда, - теперь в ее голосе явно слышалась улыбка. – Ведь мир во всех его проявлениях бесконечен. Но так как все живое в этом мире смертно – то грани кристаллов тоже могут отмирать и осыпаться. Эти осколки еще какое-то время могут сохранять в себе энергию любого Элемента, так как частицы кристаллов настолько плотно между собой соединены, что нельзя отделить живое и мертвое.

- Поэтому нельзя насильно отрывать части Источника. Это как убивать живое существо. Оно будет защищаться от агрессии.

В его голове просто полыхнуло-таки удивлением и возмущением.

- Вы отрываете от Элементов кристаллы?!

- Ну, - слегка замялся с ответом Георгий, - Руны-то вещь полезная. Ого-го сколько можно всего смастерить из этих камешков.

- Элементы – не камни! Они живые. Ты когда-нибудь прикасался к ним?

- Не доводилось, - едва удержался от фырканья Гронский, но вдруг вспомнил чужое горное плато, бой барабанов, людей, приносимых в жертву, и как его рука погружается в Источник. Каким он был мягким и податливым.

- Жуть! – оформил он одним словом свои воспоминания и ощущения.

- Вы за столько лет так и не научились понимать Элементы. Принимать и правильно пользоваться тем, что они вам дают. Вы выстроили эти ужасные стены. Вы словно боитесь их.

Георгий устало провел ладонью по лицу.

- У нас есть причины.

- Расскажи мне, пожалуйста.

- Ты здесь уже больше года, вряд ли я смогу сказать тебе что-то новое.

Айя будто-то бы замялась. По крайней мере ее смущение он точно определил.

-Мне здесь почти не с кем говорить. А если и появляется возможность, меня сторонятся, словно я заразная. Возможно виной тому, что я так и не научилась понимать ваш язык. А здесь никто не говорит ни на одном наречии Аллеты.

- Аллета? Так называется твой мир?

- Да.

- Мне кажется ты себя недооцениваешь, Айя, - мягко произнес он, чтобы ее подбодрить.– Мы с тобой отлично болтаем. Ты понимаешь все, что я тебе говорю, а я тебя. У тебя уже довольно хороший словарный запас.

Она тяжело вздохнула. Георгий не знал, как это она так умудрилась сделать, что он это почувствовал.

- Нет, жрец, это у тебя хороший словарный запас пятого Агломерата. Он конечно не родной мне. Я родилась и выросла в резервациях третьего. Но в последние годы жизни я много перебиралась с одного места на другое и теперь довольно сносно владею всеми пятью основными наречьями.

Георгий открыл глаза, выбираясь из омута черной пустоты. На сегодняшний день потрясений было достаточно.

***

Дракнур. Управление Стражи.

Генерал Архипов поднялся на небольшую взлетную площадку на крыше здания Дранкурского Управления.

- Что за срочность, Кирилл? – без особой радости поинтересовался сидящий за штурвалом аэрокапсулы человек. – Уже почти девять вечера.

- Вот и я о том же. Подумал, что по воздуху доберусь до дома быстрей.

Темнов растянул губы в улыбке, показывая, что оценил шутку.

- Хотел поговорить с тобой без лишних свидетелей.

- Ты опять?

- Снова, Эд! – Архипов протянул ему несколько листов бумаги. – Распечатал специально для тебя.

- Что это?

- Анализ крови. Сам посмотри и скажи, что ты видишь.

Эдуард с тяжелым вздохом взял листы и погрузился в их изучение.

- Количество условных единиц Искры соответствует восьмому уровню стража, - он слегка скосил глаза на генерала.

- Как минимум, но думаю больше, - невозмутимо ответил тот. – Что еще?

- Стихийные Искры и Искры Разума одинаковы с основными.

- Что еще?

- Ясно виден разрастающийся рисунок новой Искры, - спокойно ответил Темнов.

- Вот скажи мне, Эд, среди твоих знакомых, родственников, коллег много ли есть людей с этой Искрой? Никто так до сих пор не дал ей даже точного названия. Искра Жизни, или Бытия, или еще как ее называют?

- Мы многое, что еще не знаем связанное с Источником.

- Почти третий уровень, - упрямо вернулся Архипов к анализам.

Глава службы безопасности Дранкурской Стражи тяжело вздохнул.

- Что ты мне этим в очередной раз хочешь доказать? У тебя просто пунктик какой-то по жизни этот Гронский.

- Пунктик – не он. Пунктик – вопрос: кто он такой? Почему он так нужен был альтхамцам? Что они знают? Ведь то, что ты держишь в руках – мировая сенсация. Не один исследовательский или научный центр не отказался бы изучить подробнее эти анализы.

Эдуард поморщился.

- По-моему, ты перегибаешь.

- А что если он не один такой? – Архипова не смущал скептицизм коллеги. – Что если есть и другие? И на том диске, как раз содержится информация по этому поводу? Не зря ведь альтхамцы так всполошились. Даже самого Лудина подключили. Ты бы, например, стал как мальчишка зеленый скакать по пустяковому делу?

Темнов пожал плечами. Но оспаривать не стал.

- Помнишь ту запись со следственного эксперимента? Он взял в руки Руны только что отделенные от Источника, минимум в девять силовых единиц! Да, его вырубило, да пришлось оттягивать энергию. Но последствий никаких не было. Ты много таких людей знаешь?

Безопасник не ответил.

- Да и в том рейде он у самого Источника стоял. Безо всякой защиты. Это он для суда сказал, что был в какой-то там форме. И что? Никаких последствий. Вернее, последствия есть, - Архипов ткнул пальцем в бумаги, которые лежали перед ним. – Его Искры разрастаются при воздействии энергии. Она его не убивает. Ты понимаешь, какой переворот в сознании людей, в жизни всего человечества можно совершить, если понять, почему так происходит. Что будет если этот подарок преподнесут миру альтхамцы?

- Все то, что ты говоришь, еще надо доказать.

Генерал задумался на несколько мгновений.

- Я провел расследование. О семье Гронского, вернее о его родителях. Он очень непохож на них. Я подумал, может в этом есть какая-то тайна?

- Нашел?

- Сергей Гронский – не его биологический отец. Хотя по всем документам эта так. Валерия Элликор родилась в Нортландии, но уехала из своего родного городка и приехала в один из доминионов Содружества, где устроилась работать генетиком в местный научно-исследовательский центр. Я нашел несколько человек, которые работали с ней в то время. Одна из них очень милая барышня, старшая там в каком-то направлении, ее вспомнила. Она сказала, что девушка постоянно нервничала и словно чего-то ждала плохого или кого-то боялась. Сотрудница этого центра ее запомнила потому что Валерия несмотря на свое поведение была очень талантливым генетиком. По ее разработкам там до сих пор проводятся какие-то исследования. У нее был ребенок, которого она оставляла с няней. Чуть позже в этот центр приехал работать ее будущий муж Сергей Гронский. Потом они сошлись, поженились и уехали в Дранкур.

- То, что Гронский не является биологическим отцом твоего бывшего стража, еще не доказывает его какую-то сверхъестественность, - фыркнул Эдуард.

- Так няню я тоже нашел. Валерия наняла ее в агентстве в том же городке. Так вот, эта няня рассказала мне, что малыш был болезненным и капризным ребенком. Очень сильно плакал. Почти всегда, когда не спал. И Валерия буквально тряслась над ним. И вела себя так, как будто дети вообще никогда не болеют, а ее был исключением. По словам няни, она буквально с ума сходила от любого плача сына. Эта женщина сказала, что за всю свою карьеру еще ни разу не встречала подобной сумасшедшей мамаши.

- Ты выяснил, что было у ребенка? Как я понимаю.

- Конечно! Ты все правильно понимаешь. Найти клинику труда особого не составило. Естественно главврач не отказал в моей просьбе. И нашел в архиве нужную мне медицинскую карту. Там сказано, что ребенок страдал от слишком сильной Искры для его возраста. Поначалу ему даже поставили синдром Ларанга. Тоже довольно запоминающийся случай. В таком возрасте этот синдром еще невозможно определить. Однако к годам к трем в медицинской карте была сделана дописка, что диагноз был определен неверно. Что это была специфика развития и что ребенок абсолютно здоров. В дранкурской клинике, куда иногда родители приводили своего растущего сына, делать необходимые исследования, всегда была одна и та же отметка. Здоров. А исследования его Искр постоянно показывали одно и тоже. Гронский в любом возрасте был впереди всех по силе и количеству условных единиц. Скажешь, что я опять перегибаю?

- Скажу, что доказательств у тебя по-прежнему нет. Все, что ты мне рассказал, возможно является руководством к дальнейшим действиям, но никак не выводами.

-Уверен, что Валерия Гронская что-то такое знала. Диск-то в итоге был у нее.

-Ее нет в живых.

- Было бы неплохо провести эксгумацию тела. Взять ДНК, сравнить с…

- Ее смерть была в результате несчастного случая, - не стал его дальше слушать Темнов, - она ни в чем не обвинялась. Ее семья никогда не согласится с подобной процедурой.

Архипов слегка раздраженно цокнул языком.

- Сыну Гронского врачи поставили диагноз - синдром Ларанга.

- И?

- Вдруг это тоже не синдром Ларанга? Не может быть таких совпадений. Этот синдром не передается по наследству. Я запросил его дело в той больнице, где он лечился в последние годы, хочу исследовать их у себя в отделе. Может, мои ребята что-нибудь накопают.

- Но ребенок умирал. Значит, вряд ли сам Гронский знал о себе такие подробности.

- Поэтому он и искал, как его спасти. Его встреча с так называемым Елариным не была выдумкой. Этот лже-Еларин с большой вероятностью на самом деле пообещал найти ему способ вылечить сына.

- Нет доказательств.

- Я пока строю теории, - уже более раздраженно перебил Темного генерал. – Мы с тобой знаем, что Еларин - это Вигго Одхран. Именно из его лаборатории были похищены неизвестные нам разработки и очень странные Руны. Именно он первым встречался с Гронским. Я теперь даже не сомневаюсь, что ребенка забрал он.

- Если тот не погиб в аварии.

- У него было целых пятнадцать минут, до того, как приехала полиция и стражи. Альтхамцы указали нам не то место аварии и, не то время. Якобы камнепад спутал им все планы.

Темнов отвернулся к окну. Он терпеть не мог, когда ему напоминали о его проколах. А эта история для него была вся в сплошных проколах, вернее одной большой дырой, в которую постоянно и тыкал Архипов со своим неуемным любопытством и жаждой исследования.

- Я еще узнаю, что с тем камнепадом, - пообещал генерал.

Безопасник зло выдохнул.

- Ты уже ковыряешь совсем в другом направлении. Дело закрыто. Что на тебя нашло по новой?

- Ты мне сказал, что Гронский встречался с Фернсби в Макке, тем самым, который является протеже Эрвиндэра и Берквитта. Что он постоянно общался с Оленевым. Узнал про паспорта, которые ему сделал Периш.

- Да.

Архипов усмехнулся.

- Но у Фернсби на самом деле есть отличная от всех теория, в которой он довольно революционно описывает, что такое Источник и Искры. И в ней на самом деле затрагивается тема синдрома Ларанга. Гронский просто не мог упустить подобный шанс узнать о возможном лечении для сына.

Темнов резко повернулся.

- Мы уже говорили на эту тему. Еще тогда, когда вся эта история только начиналась. Ты согласился с моими доводами.

- Ты притянул все эти факты за уши и выдал удобную тебе версию.

- Нет, Кирилл, меня ты не обманешь. Тогда альтхамцы пообещали поделиться с нами информацией. И ты согласился играть по их правилам. Теперь, когда они нас кинули, ты пытаешься вновь вернуться к первоначальному плану.

- Мне и дальше нужны свидания с Гронским, - жестко отрезал генерал, которому надоел весь этот бесконечный спор. – Результат есть. Ты не можешь это отрицать.

С нажимом произнес Архипов последнюю фразу.

- Мне только не понятно, с чего он вдруг должен согласиться с тобой сотрудничать. Ты общался с ним уже два раза. Что он сделал?

- Он дал мне свою кровь, - генерал тряхнул лежащими рядом листами. – Добровольно. Думаю, это можно считать согласием.

Глава 7

Глава 7

- Грон, тебе Голем сказал передать, что за тобой должок. Вы заключили сделку, ты проиграл. За два часа до конца дневной смены он тебя ждет.

Крас не выглядел таким самоуверенным и довольным, каким он был под крылышком у своего покровителя. Он пытался говорить ровно и значимо, но голос постоянно менял тональность и глаза никак не могли оставаться на одном месте.

Георгий бросил взгляд на посланника и прошел мимо. Тратить силы на ничто желания не было. Время завтрака уже прошло и оставалось не более десяти минут до выхода на первую дневную смену. И он хотел их провести с большей пользой. А именно – вздремнуть. Так как опыт прошедших в Карьере лет доказывал, что пользоваться надо любой выпавшей возможностью и давать организму необходимый отдых.

- Подлый удар исподтишка вряд ли можно назвать сделкой, - вяло произнес он, так как вокруг них уже начал образовываться вакуум тишины и теперь явно ждали его ответ. -Голем может ждать кого хочет. Это не ко мне.

Возможно Крас сказал что-то еще, но Георгий уже закрыл глаза, буквально провалившись в черное ничто, когда в реальность его вернул окрик охранника и приказ строиться. Большую часть смены долбили камни, складывали в телеги, готовили к утилизации за стену. За полчаса до конца первой дневной смены разрешили разойтись, стряхнуть грязь и пыль.

Работники понуро разбредались вдоль стен. Общаться ни с кем не хотелось, поэтому Георгий, отстранившись от основной группы людей, вышел на отдаленную дорожку. Мысли постоянно возвращались к разговору с Айей. Ночное общение перевернуло с ног на голову все привычные устои жизни и общее мировоззрение. Слушать постоянные новости о том, как государства соревнуются между собой, запуская в космос корабли, чтобы найти хотя бы отзвук другой жизни – это одно. Но общаться с представительницей одной из чужих цивилизаций – совершенно другое.

Мимо довольно бодрым шагом прошел Лив. Увидел его, слегка затормозил, явно не решаясь приблизиться. Георгий усмехнулся про себя и приветственно кивнул. Парень, конечно подставил его знатно, но явно не со зла, а потому что всегда свои интересы будут казаться важнее интересов других. Зато Лив умел общаться с людьми и всегда обладал полезной информацией, не забывая снабжать ею в том числе и его самого.

- Я тебя сегодня не видел, - начал Георгий общение, с удивлением понимая, что это действительно так и со вчерашнего вечера, после того, как он его послал, они больше не встречались.

Парень просиял улыбкой и подошел к нему.

- У меня новости - закачаешься, Грон! – тут же перешел он к делу, так как видимо держать в себе было уже невмоготу, а до обеденного перерыва оставалось еще около получаса.

- Нашел-таки на кого можно набросить хомут? – не выдержал, съязвил Гронский.

Бывший спортсмен покачал головой.

- Нет! – выпалил он, - кроме как на тебя некому.

И поняв, что получилось как-то неоднозначно, быстро проговорил:

- Я был в лазарете! Круто, да?

Георгий не нашелся, что ответить на эту умопомрачительную новость, поэтому только неопределенно дернул плечом.

- Нас собрали в одном помещении…

- Нас – это кого?

- Нескольких из нашего барака и еще двоих со второго.

- Ясно.

- Там с нами одна дамочка общалась. Ты бы ее видел, Грон! - Лив мечтательно закатил глаза. - Такая вся красотка! Глазища, очечки, костюмчик. Волосы в пучок, здесь прядка у ушка, гру…

- Лив! – прервал его мечтания Георгий, понимая, что перечисление поразивших парня достопримечательностей может растянуться надолго, - давай по делу.

- В общем она нам сказала, что…, - парень нахмурился, видимо пытаясь что-то вспомнить, - в общем один научный институт разработал метод лечения людей, которые получили свои проблемы из-за излучения Источника. Они изобрели какую-то сыворотку, основой которой является кровь носителя. Но не любого, а должно быть в ней…

Он замолчал, обдумывая то, что услышал.

- Я не совсем запомнил, - честно признался он.

- Видимо все на очечки любовался, да на костюмчик, - не смог не поддеть его Георгий.

Парень вспыхнул.

- В общем, у нас у всех взяли анализы, и если в крови обнаружат то, что им надо, то предложат стать донором. А за это будут там какие-то плюшки раздавать. Как тебе новость?

Гронский пожал плечами.

- Странная, - честно ответил он.

- Это проект доктора Кампо «Подари надежду», - раздался сзади голоса Итона, - я, когда был в лазарете слышал, его обсуждали. В первую очередь он направлен на тех, кто не может стать носителем и страдает от излучения. Доктор Кампо утверждает, что он нашел способ.

- Вот! –Лив вскинул вверх палец. – Я так и говорил. Увидимся в столовой, мне еще кое-что надо успеть сделать.

- Насколько я понял, - продолжил бывший хирург, - будут многих смотреть, искать нужные элементы крови у доноров.

- Отбросы тоже могут служить человечеству? - ехидно уточнил Георгий.

Итон развел руками.

- Тут слухи всякие начинают расползаться, - поменял он тему разговора.

- Порадуешь?

- Что ты мол правила нарушаешь и законов не чтишь.

Гронский выразительно фыркнул.

- Слишком много тут законодателей развелось.

- Кто-то мутит воду против тебя, имей это в виду, Георг. Подумай и будь осторожен.

Как будто он сам этого не понимал, как бы он не хотел придавать значения вчерашнему инциденту и убеждать себя, что это его не касается, он понимал, что это все не закончится просто так, не сойдет на нет, само собой. Источник не самое большое зло, существующие внутри этих стен.

Фейн хлопнул его по плечу и пошел дальше. Георгий же остановился у стены, выбрав место, где было меньше всего людей. Впрочем, сейчас все слишком устали и ждали только одного: когда прозвучит сигнал отбоя и можно будет получить свой паек и немного отдохнуть. Гронский закатал рукав рубашки, оголяя татуировку. Вчера ночью он не рискнул. Сегодня же желание знать стало просто нестерпимым.

នៃការទាំងមូលជាផ្នែកមួយនៃការទាំងមជាផ្នែកមួយនៃការទាំងមូ ជាផ្នែកមួ ជាផ្នែកមួយនៃការទាំងមូលនៃការទាំងមូល

Георгий зажмурился. Выдохнул, расслабляясь.

У тебя хороший словарный запас пятого Агломерата, жрец.

Он вновь опустил глаза на вязь символов.

នៃការទាំងមូល материя – тонкая скорлупа ផ្នែកមួយនៃកា пустое пространствоម ជាផ្នែ психика неотделима នៃការទាំងមូ

Пораженный он некоторое время просто стоял, смотря в никуда.

Этого просто не может быть! Что, я на самом деле, такое?

В подростковом возрасте его начала беспокоить его внешняя непохожесть на родителей. Лично задать этот вопрос он так и не решился, но перед самым поступлением в училище взял мамин волос и отдал вместе со своим на экспертизу на определение материнства. А когда получил положительный ответ, вместе с диким облегчением почувствовал не менее жгучий стыд. Ведь ни мама, ни отец никогда не давали ему повода усомниться в них. Больше он подобных экспериментов не проводил.

- Ты похож на деда, - наконец-то мама решила приоткрыть тайну своего происхождения, когда он рассказал ей о своих экспериментах, - моего отца. Он –чистокровный альтхамец. Они с мамой разошлись, и мы уехали в Нортландию. Он больше не появлялся в моей жизни, даже после того, как мама умерла. Наша связь была полностью потеряна, и я никогда не рассказывала тебе о нем. Говорят, что гены альтхамцев слабые из-за постоянного кровосмешения и их особых законов о заключении браков, но это далеко не так. Генная инженерия у них развита лучше всех в мире, и они умеют создавать себе сильную родословную. Так и получилось, что он передал тебе слишком многое от себя, даже не зная о твоем существовании.

នៃកាэнергия неразрывна, пространство-всецелоរទាំ время..

Георгий настолько погрузился в изучение своей татуировки, что, когда осознал, что он больше не один, было слишком поздно. Чьи-то пальцы грубо схватили его за ошейник сзади, рванув на себя, так что металлический обод со всей силы врезался в шею.

Гронский захрипел и попытался ослабить давление обода, ставшим удавкой, но тут же получил два сильных удара по лицу. В глазах потемнело. А ошейник дернули еще сильнее. Георгий начал задыхаться. Сфокусировал взгляд на одном из подельников Голема, которых он видел рядом с ним в последнюю встречу.

Тот подошел совсем вплотную. Больно взял пальцами за щеки, дернув голову вверх, заставляя смотреть в глаза.

- Ты назвал Голема подлецом.

Тяжелый кулак врезался куда-то в район печени, второй короткий и злой – под дых. Перехватило дыхание, Георгий попытался схватить воздух ртом, но этому мешал ошейник, врезавшийся в горло. Еще один удар он уже почти не чувствовал

-Извиниться надо.

Неожиданно давление ошейника исчезло, и Георгий упал на колени, пытаясь сделать судорожный вздох.

- Начало второй смены, - произнесли где-то над головой, - не придешь, посадим на цепь. Голем будет выгуливать, как домашнего питомца. Благо ошейник уже есть.

Георгий почти не слышал их слов. В голове стоял невообразимый гвалт. Тихий шепот Источника, к которому он уже привык, превратился в рев, взрывавший мозг. Обхватив голову руками, ничего не видя и не слыша, Георгий опустился на пол. Сильнее сжал пальцы.

Хватит.

Хватит!

Хватит!!!

Мысленный приказ самому себе и стало чуть легче, словно заслонка в сознании. Адски болела шея, там, где впивался металлический обод. И почти полное онемение в зоне самого блокатора. Он поднял руку, ощупывая место повреждения. Там явно что-то было не так.

Вот же уроды!

Георгий не отрываясь смотрел на пальцы, выпачканные в крови. Да и рубашка сзади уже промокла и липла к спине. Раздался сигнал, оповещающий о конце первой дневной смены. Кое-как встав ноги, и подняв воротник куртки, чтобы не было видно следов крови, он пошел на построение.

В бараке сил хватило только на то, чтобы упасть на койку. Черт с ним! Обойдется без обеда.

Но встать все же пришлось. Надо было перевязать шею. Гронский поднял матрас и достал полоски ткани, которой осталось не так уж и много. Хорошо бы раздобыть новый запас.

-Сильно повреждена гортань, хрящи, связки, - услышал он голос Итона за спиной, - поверхностные повреждения кожи, отек и травма шейных позвонков. Но артерия не задета, хотя имеется довольно глубокая рана.

- Спасибо, - прохрипел Георгий, - что делать посоветуешь?

- Сказать охране, тебе в лазарет надо.

- Нет. У меня тут еще дело незаконченное есть. Меня на свидание пригласили.

- И ты собираешься идти?!

- У меня есть выбор?

- Отек может увеличиться или начаться воспалительный процесс. Это серьезно.

Итон недовольно поджал губы, положил пальцы на шею Гронскому, ощупывая места повреждения.

- У меня немного антисептика есть, но рану надо зашить, она сама не срастется.

- Повязку поможешь сделать?

- У меня игла есть и нитки, - раздался рядом голос.

Георгий повернулся на стоящего недалеко Тарри.

- Я в цеху швейном работаю, вот и одолжил, - словно оправдываясь, произнес он, - думал, может пригодится. Жизнь у нас такая неоднозначная.

Гронский тяжело опустился на койку. В получившем свободу сознании бушевал ураган. И от этого становилось только хуже. Рядом возмущенно сопел Итон.

- Тащи свою иголку, - наконец произнес он, - покажешь, чему ты там научился в своем цеху.

Парень побледнел, но спорить не стал. Ожидая пока он вернется, Георгий краем глаза отмечал положение людей в бараке. Большинство было занято своими делами, но он слышал, как стихли голоса и то одна голова, то вторая поворачивалась в их сторону. Однако кроме Итона и Тарри подойти так никто и не решился. Боялись Голема, тем более его глаз и ушей в их бараке было достаточно.

Впрочем, Гронскому это было лишь на руку.

- Тар, - совсем тихо произнес он, когда парень вернулся, - посмотри, что там на шее сзади, где блокатор.

- Охренеть! – послышался его сдавленный голос, по которому было не особо понятно: то ли горе-музыкант собирался упасть в обморок, то ли его сейчас стошнит. – Там этот штырь с такой шайбой…

- Не ори, - сквозь зубы прошипел Георгий, - ушей много.

- Там такой штырь с шайбой, - шепотом повторил Тарри.

- Я понял.

- Он как будто вышел и теперь удерживается на месте лишь полоской кожи. Его надо вставить обратно? – еле слышно спросил он.

Сначала ему надо сделать выбор. Эти уроды вырвали блокатор и теперь он вновь стал полноценным. Со своей Искрой и возможностью пользоваться ею по своему усмотрению. И за это ему, если он сейчас же не расскажет охране, светил бункер пожизненно. Тот первый, смягченный приговор приведут в исполнение. Такова была воля судьи.

- Тар, - прибавил Гронский в голос твердости. – Тебе сейчас надо вдавить его обратно, а потом резким движением сместить в любою сторону. Немного. Сможешь?

- Ссссместить… прямо там? Внутри тебя?

Георгий тяжело вздохнул и попытался поднять руку. Но движение отдалось резкой болью. Он с отчаянием застонал. Самому не справиться. А от пацана явно не следовало просить больше, чем он мог. Как он только в обморок не хлопнулся.

Вспышка боли фейерверком расцвела в районе шеи. Ударила в голову. И темными пятнами заплясала в глазах. Гронский схватился за край койки, чтобы не свалиться.

- Так? – словно через плотную пелену услышал он голос Итона.

- М-м-м-м, - единственное, что он смог выдавить в ответ.

- Если я правильно понял то, что сейчас произошло, подобные художества тянут на бункер. Без права выхода.

Георгий не ответил. Он больше не мог расстаться со своей Искрой. И готов был за возможность чувствовать ее, как и прежде, поставить все на кон, даже жизнь. Он посмотрел на Итона, перевел глаза на Тарри. К удивлению последние слова доктора тронули парня гораздо меньше, чем его недавняя просьба.

- Просто надо держать язык за зубами.

- Зашивай, - Итон протянул антисептик помощнику.

- Спасибо, - прошептал Георгий, когда Тарри закончил, аккуратно положил иглу в карман и вытер струящийся по вискам пот. - Я ваш должник.

- Недолго, - скептически фыркнул Фейн, - с твоими-то ближайшими планами.

Голем играл в мяч со своим окружением и сильно выделялся среди остальных, берегших силы до начала работ.

- Я пришел, - просипел Георгий, остановившись в нескольких шагах от игровой зоны.

- Болтай меньше, - напутствовал Итон, - любое напряжение лишь ухудшит ситуацию.

Голем повернулся. Мяч брошенный ему, пролетел мимо и упав на пол в нескольких шагах от Гронского, покатился в сторону.

- Не принесешь, Страж?

Георгий проследил взглядом за спортивным снарядом. Сделал несколько шагов в сторону. Поймал ногой. Медленно поднял.

- Я поговорить пришел.

Голем язвительно ухмыльнулся.

- Скажи, Страж, а вы на самом деле такие крутые, как о вас говорят? Все эти ваши Искры, особое восприятие энергией, игры с разумом?

Гронский окинул глазами стоящую рядом с Големом компанию. Двое стояли слева, совсем рядом, так как они играли в одной команде. Еще трое чуть дальше, примерно на расстоянии трех-четырех шагов.

- Или ты больше по Рунам специалист? – хохотнул Голем и повернулся глянуть на своих, прося подтвердить шутку. – А, Бывший Страж?

Георгий подошел еще на шаг. Рисунки Искр встали так, как будто и не было столь долгого перерыва.

Бросок мяча.

Барьер!

Мысль заживляющим бальзамом растеклась по сознанию. Три уровня силы. Мяч врезался в грудь того, кто стоял посередине. Он отлетел на несколько шагов и рухнул как подкошенный. Грудная клетка всмятку. Остальных задело по касательной.

Еще маленький шажок и локоть со всей силой врезался в нос самому близстоящему к нему подельнику Голема. Развернулся, становясь чуть боком ко второму и пнул по голени, и когда тот с мычанием согнулся от боли, врезал кулаком в ухо.

Едва не пропустил удар самого Голема, который уже успел отойти от шока и пытался ударить его в живот. Георгий резко отклонился, рука противника пролетела мимо. В боку полыхнуло огнем.

- Кстати печень у тебя тоже повреждена, - сообщил Итон после того, как наложил повязку на шею, - небольшой разрыв, но сильно дергаться не желательно.

Черт!

Дыхание сбилось. Ритм боя прервался.

Барьер!

И резко вытянул руку, целясь в подбородок. Он бы мог ответить сейчас этому уроду, что одна из способностей Стражей была как раз-таки вот так наносить незамысловатые удары, используя силу барьера, незаметно, так чтобы со стороны для обывателей это казалось самой обычной дракой.

Но Итон велел больше молчать. Придется выполнять рекомендации лечащего врача. И заменить наглядной демонстрацией.

Голова противника резко мотнулась назад. И в это время Гронский сделал сильную подсечку. Голем взлетел в воздух и упал на бетонный пол, распластавшись словно тряпичная кукла. Георгий припечатал ему ногой в живот, чувствуя, как сминаются ребра.

- Я уже говорил - не люблю, когда меня называют Стражем.

Он пнул еще раз. Уже не в живот. Нога ушла ниже и удар пришел точно в пах.

- Понял, мразь?

Голем попытался согнуться, но тут же получил еще один удар в подбородок. Краем глаза, сбоку Гронский заметил движение. Один из тех троих, кого он вдарил барьером. Подпустил смельчака чуть ближе.

Барьер!

Локоть вошел в живот. Послышались сдавленные хрипы.

- Игры разума, говоришь? - говорить громко он не мог. Голос был похож скорее на скрежетание проржавевших дверных петель, но в образовавшемся вакууме его все равно было слышно. – Чтобы ты знал! Каждодневное скольжение по граням собственного сознания. Так просто это не дается. Шестеренки не всегда на место встают. Не знаю, как другие, а я вот теперь с Источником разговариваю.

Голем поставил руку на пол, пытаясь подняться. Георгий мягко переступил с пятки на носок, наступая ему на пальцы.

- Слушаю, что он мне советует, - задушевно поделился он с притихшими слушателями, под завывания верхового. – Как сейчас, например.

Он присел на корточки перенося вес тела на ногу, которая стояла на чужих пальцах. И самым сокровенным голосом продолжил:

- И поэтому мне пофигу все ваши угрозы, наезды, даже попытки меня убить. Я теперь по-другому оцениваю жизнь.

Долговязый детина, которого Гронский иногда видел в компании Голема сделал было попытку выйти вперед, но ему дорогу заступил Лив, едва заметно покачав головой. Еще пара парней из его барака перекрыла дорогу тем, кто пожелал вмешаться. Остальные держали нейтралитет.

В задних рядах началось шевеление, а потом и ближние зрители расступились, уступая место появившимся надзирателям. Первый, альтхамец, обвел глазами место происшествие, посмотрел на скрюченного Голема, на стоящего рядом Георгия и, сделав определенные выводы, ринулся к нему, снимая с пояса рунный шокер.

Гронский повернул голову в пол-оборота, бросив на приближающегося охранника ледяной взгляд. Как единственную защиту, которая у него была. Любое резкое движение и его отделают дубинкой или применят шокер. Что в его состоянии весьма чревато совсем уже нехорошими последствиями. И лазарета будет точно не избежать. Или сразу бункера, когда разберутся что к чему.

Альтхамец неожиданно сбился с шага, замедлился и опустил оружие.

- Что здесь произошло? – из толпы собравшихся вышел старший смены.

Сегодня же пересменка! Наконец можно отдохнуть от Оутса.

- Человек за мячом побежал, - простодушно пожал плечами Георгий, -поскользнулся, упал. Я вот хотел помочь подняться.

- Ясно, - мрачно оценил ситуацию майор Тальников, - и сколько раз он так падал?

- А это вы у него спросите.

- Всем разойтись, - отдал резкий приказ надзиратель, - этого в лазарет. Гронского в карцер.

Он, больше ни на кого не глядя, стал выходить из создавшейся толпы заключенных. Следом за ним охранники, особо не церемонясь, схватили верхового за руки за ноги и потащили к выходу с уровня. Еще один из оставшихся двоих жестом приказал Георгию идти за ним. Второй надзиратель подождал пока он поравняется с ним и встал за спиной.

Проходя мимо людей, Гронский видел, как те опускали глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. Расступались, без лишних слов освобождая дорогу. Теперь его будут считать явным психопатом. Со сдвинувшейся напрочь крышей. Для кого-то неуправляемый, для кого-то опасный, для кого-то и вообще полный отморозок. И все его старания вести незаметное, нейтральное существование осыпались прахом. Зато теперь наверняка будут бояться.

В кого я превратился? В чудовище, которое ради собственной безопасности готово калечить людей. Но я должен выжить, должен выйти отсюда, должен найти Артема.

Глава 8

Глава 8

Карцер – это не бункер. Тесные, невысокие клетки, стоящие вдоль бетонной стены в отведенной для них зоне. Здесь можно было стоять, сидеть, и даже лежать, подтянув под себя ноги. Довольно сносно, если не учитывать, что под защиту барака тебе не положено возвращаться, еда и вода тоже не положены, но самое неприятное в карцере было то, что датчик движения стоял на месте, так как двигаться в этом тесном пространстве было почти невозможно, и позже потерянное время надо было отрабатывать либо ночными сменами, либо повышенными нагрузками, либо удвоенными нормативами, либо всем сразу. Смотря на сколько тебя сюда определили.

Подождав пока охранники удалятся, Георгий со вздохом облегчения опустился на пол, вытянув ноги насколько хватило места. Бок горел огнем, шея пульсировала и любое движение отдавалось болью. Если не карцер, ему бы сегодня светила ночная смена. И для него подобный исход даже лучше. Сейчас надо было прийти себя, дать организму восстановиться от нанесенных ран.

Самое главное сейчас, чтобы блокатор прижился на новом месте. И ни в коем случае не угодить в лазарет. Иначе, пока не затянулась рана, там сразу поймут в чем дело.

Теперь, когда он устроил это показательное бичевание Голема, ему нужна была дополнительная сила для защиты. И если кто-то из оставшихся верховых решит, что он представляет для них угрозу, то предупреждать или пытаться перевоспитывать уже не будут.

Георгий откинулся на решетку и закрыл глаза. Несмотря на боль, жажду, другие неудобства во всем теле приятно разливалась непонятная легкость. Источник стал ощущаться сильнее и как будто ближе к нему. В голове по-прежнему шумело.

Совсем рядом от клетки он увидел кусок стены размером с половину ладони. Георгий потянулся за ним. Сумел-таки подцепить пальцами и взять в руку. От обломка шло довольно сильное излучение. Он чувствовал его каждой клеткой тела. И оно было несколько иным, чем от Рун. Что-то похожее он уже ощущал. Он зажал осколок в руке. Энергия волнами накатывала с головы до ног, плескалась где-то на уровне освобожденного сознания. И было огромным облегчением закрыть глаза и отдаться на волю этих волн.

***

Мир Аллеты

Во дворце было необычайно тихо. Все его обычные постояльцы либо разъехались подальше, либо попрятались в дальних комнатах, чтобы не попасть в эпицентр событий.Не было видно слуг, готовящих залы ко встречам или обеденным приемам, на кухне не кружил голову аромат свежеприготовленных блюд, гвардейцы не дежурили около дверей господских покоев.

Те, кто сегодня был нужен своей королеве находились на парадных ступенях, заполняли дворцовую площадь, распределились по саду. На большом балконе откуда обычно правительница приветствовала своих подданных, в окружении шестерых менталистов стояла невысокая женщина с властным, решительным лицом, одетая в светлый брючный костюм, кремовую блузку с расстегнутым на две верхних пуговички воротником. На шее на прочном шнурке висел невзрачный сероватый камень размером с половину ладони, расписанный черной вязью.

Неожиданно в группе людей, находившихся у самых ворот, началось движение. Четверо из стоящих в середине вдруг набросились на своих же товарищей. Завязалась драка.

- Ваше величество, - произнес один из окружения королевы, - третий сектор поврежден. Жрецы сумели прорвать ментальную оборону наших людей.

- Иджис, - обратилась королева Пятого Агломерата Абрис Долорри VII к стоящему чуть ближе всех к ней мужчине с тонкими, даже изящными чертами лица, обрамленными длинными темными волосами, - ты сможешь усилить их тонкий план?

- Тогда мне придется ослабить оборону вокруг вас, - ответил он - это слишком опасно.

- Жрецы становятся сильнее, - произнесла женщина из круга, - они уже прощупывают наши блоки.

Абрис закрыла глаза. Ее тонкие ноздри гневно трепетали, а пальцы сжали, висевший на груди камень.

- Мои храбрые подданные, - разнесся над территорией дворца ее неожиданно звонкий голос. – Мои верные подданные! Вы должны держаться. Найдите в себе силы противостоять подлым ударам предателей, которые интересы нашего мира ставят ниже собственных интересов и амбиций.Если мы позволим им сломать нас, мы больше никогда не сможем подняться с колен. Мы будем полностью подчинены им и все человечество станет рабами, лишенным собственной воли! Сражайтесь! За себя, за ваши семьи! За наше общее свободное будущее!

И хотя королева не повышала голос, ее слова были слышны в каждом секторе. Люди начали приходить в себя. Те, кто напал на своих товарищей уже стояли посреди круга повинно опустив голову. Лишь один все еще держался и пытался продолжать драку, но его вырубили сильными ударом по голове и оттащили в сторону.

- Иджис, - снова заговорила королева своим обычным голосом, - мне надо знать готовы ли правители остальных Агломератов. Нельзя больше тянуть время. Мы должны выступать. Иначе нас сомнут. Я чувствую возрастающую энергию Элементов.

- Мне придется оставить вас, моя королева.

- Мы выдержим, ваше величество, - произнесла Эрда, самая старшая из менталистов.

Королева кивнула. Иджис сделал небольшой шаг вперед. Некоторое время ничего не происходило. Лишь было видно, как напряжена спина мужчины и вздулись вены на лбу. И в следующую минуту вместо дворцовых ворот стала видна одна из комнат чужого дворца. Иджис шагнул в открывшийся проход.

Почувствовался сильный откат энергии. От кристалла на груди королевы расползались нити силы. Сразу в нескольких секторах только что стоящие плечом к плечу люди, стали набрасываться на своих же товарищей. Рядом с королевой слегка пошатнулся самый молодой из менталистов. Совсем юноша, лет шестнадцати не больше. Абрис Долорри перевела на него тревожный взгляд, впервые за все время выразив эмоции. Сын, единственный наследник – слишком опасно было ставить его на защиту. Но интересы короны превыше всего. Он был слишком силен, чтобы оставаться в стороне. Самое время было показать подданным, что у них есть достойный правитель.

С уходом одного давление на оставшихся пяти менталистов возросло. Становилось все труднее сдерживать атаки противника. Все чаще люди выходили из строя. Королева стойко держалась, ни словом, ни делом, не выказывая сомнения в своих защитниках.

- Ваше величество, - Иджис появился из прохода так же внезапно, как и ушел. Вот только были видны ворота королевского дворца, вот вместо них показались стены чужого замка и появился личный атан. – Правитель Четвертого Агломерата Астар Дамир третий погиб. Жрецам удалось взломать его защиту. Трое его менталистов погибли от кровоизлияния в мозг, атана и самого короля убили руками привратников.

Лицо Абрис Долорри застыло, превратившись и вовсе в бесстрастную маску.

- Лирра, одна из привратниц, была еще жива, когда я пришел. Она мне рассказала.

- Что теперь там происходит?

- Там пусто и тихо. Почти не чувствуется энергия. Жрецы вытягивают ее из Четвертого Агломерата. Стягивают силы на все остальные.

- Стервятники! – зло проговорила королева. – И трусы! Они же убивают людей.

Неожиданно ворота вновь пропали и на месте кованной решетки проступила кирпичная стена. На балконе появился мужчина, одетый в длинную светло-голубую тунику, подвязанную серебристым поясом.

- Свет вам, ваше Величество и неиссякаемой силы Элементов вашей земле! – певуче произнес атан правителя Первого Агломерата. Его смуглое лицо, на котором он по обычаю старался держать невозмутимое выражение было вымазано кровью, а глаза метали молнии.

- Севар, - благосклонно кивнула прибывшему королева. – Какие вести ты принес нам?

- Его величество Шахин Хатия готов выступить.

- Хорошие новости, - губы женщины дрогнули в легкой улыбке облегчения. – Что происходят во Втором и Третьем Агломератах ты знаешь?

- Про Четвертый вам уже принесли печальные новости?

- Это большая потеря.

- Король Астар Дамир был предан.

- Кого ты обвиняешь в измене?

- Как вы знаете, его величество Астар Дамир потерял трех менталистов и большую половину своих привратников в последней схватке со жрецами. И он ждал помощи от правителя Второго Агломерата, но так и не дождался, оставшись в меньшинстве против превосходящей силы противника. Другие запросы о помощи он сформировать не успел. Думаю, что просто не было необходимых сил. Зато Второй Агломерат объявил о своем нейтралитете и убрал всех привратников со своих границ.

Королева на мгновение прикрыла глаза.

- Мой король послал меня уточнить у вас: вы по-прежнему полны решимости свергнуть вероломных предателей и изменить наш мир?

Абрис Долорри жестко усмехнулась.

- Да.

- Тогда выступаем через десять минут. Времени не осталось совсем. Вот-вот падут привратники у наших границ. До встречи, ваше величество.

Севар почтительно склонился. За его спиной уже явно просматривалась кирпичная кладка. А когда королева перевела взгляд на своего атана, посланник его величества Шихина Хатия уже вернулся к своему господину.

Четыре исполина, четыре огромных столпа стояли в произвольном порядке друг от друга, образовывая круг неровной формы. Внизу, у самого подножия клубился туман.

Ее величество Абрис Долорри застыла, не имея сил ни пошевелиться, ни отвести глаз. Ее душа смеялась и плакала, ликовала и кричала, а сознание наполнилось недвусмысленным приказом, которому невозможно было не подчиниться. Она знала, что должна подчиниться. Открыть свою сущность и отдать на служение.

И когда она уже готова была пасть ниц и ползти навстречу своим самым главным врагам, где-то далеко-далеко на самом краю затопленного разума, она почувствовала, как кто-то зовет ее. Или даже трясет. Хлещет по щекам, как истеричную девку, попавшую в ловушку.

Ее почти покоренное сознание устремилась к этим рукам, тянущим ее на волю. Схватилось за них, и королева поняла, что стоит в полупоклоне, а Иджис держит ее за плечи, не давая сделать то, после чего оставалось только наложить на себя руки.

- Моя королева, моя королева, - повторял атан, - вернитесь, вы им не подвластны.

Она судорожно дышала. Приходя в себя, собирая душу и разум по кусочкам. Незаметно скосила глаза в сторону. Правитель Третьего Агломерата выглядел еще хуже, чем она. По его лицу струились потеки крови, у его ног лежал недвижимый атан. Невосполнимая потеря.

Шихин Хатия в своей расшитой золотом белоснежной тунике, подвязанной сверкающим драгоценным камнями поясом, выглядел безупречно и довольно свежо. Рядом стоял невозмутимый Севар.

- Спасибо, Иджис, - прошептала ее величество. – Это было ужасно. Лучше убей меня, если не получится выставить блок в следующий раз.

Правитель Четвертого Агломерата протянул руку Абрис.

- Моя сиятельная леди, - поприветствовал он королеву, - позвольте мне предложить вам помощь.

- Владлену еще хуже, чем мне, - довольно сухо ответила она.

Правитель Треьего слегка пошатываясь подошел к ним.

- Что это за махина? – откашливаясь натужно спросил он.

- Элементы! - восторженным шепотом ответил Севар, забыв о субординации и почтении. –Они создали Шестой Агломерат! Невероятно!

Но никто не обратил внимание на его поведение. Сейчас было не до подобных мелочей. Тем более всем было хорошо известно, что атан правителя Четвертого Агломерата обладал удивительными даже для своих коллег способностями. И по силе почти был равен жрецам.

-Приветствую вас, послушники мои! – раздался голос совсем рядом с ними. Так неожиданно близко, что Абрис непроизвольно вздрогнула. И только осознание того, что она королева и на нее смотрят ее подданные, не позволило ей схватиться за руку верного Иджиса в поисках поддержки.

Из тумана, который почти наполовину закрывал Элементы и расползался по полю, появились люди. Впереди ступали жрецы, в отличие от прибывших на встречу правителей, они не закрывались щитами, и их помощники, младшие служители шли сзади на почтительном расстоянии. Впереди всех был неожиданно молодой человек. Лет тридцати пяти, не более.

Среди строгих костюмов, туник, расшитых драгоценными камнями и церемониальными одеждами других жрецов его самые обычные джинсы и светлая футболка смотрелись нелепо и чуждо.

- Верховный жрец Арека Шай! – произнесли в тумане, так чтобы развеять все возможные сомнения.

- Но ему уже лет сто пятьдесят, если не больше, - фыркнул Владлен, - что они нас дурят? Подсовывают этого мальчишку.

Правитель Четвертого Агломерата слегка пренебрежительно покосился на своего коллегу.

- Это тело аватара, ясно же. Сама старая крыса прячется где-нибудь у себя в Чертоге.

- Жрец теряет часть своей силы в другом теле, это известный факт, - возразил король Третьего.

- Ты идиот! – с Шихина слетела его хваленная невозмутимость. Его туника, мокрая от пота, липла к телу, а темные пряди сосульками висели вдоль лица. – Ты чувствуешь, сколько здесь энергии?!

- Вы не о том спорите, - прервала их королева. – Они сумели сотворить новые Элементы! Они нас обманули. Они строили не дворец, а стены были лишь прикрытием! Вы понимаете это?!

- Мы были вынуждены, сиятельная королева, - почтительно склонил голову Арека. – Вы, правители остальных Агломератов хотели уничтожить нас. Нам нужно новое убежище.

-Вы распоряжаетесь энергией Элементов, исходя из собственных потребностей и желаний! Вы забыли истинную суть жрецов!

- В чем же она? – чуть насмешливо уточнил жрец. – Чтобы помогать навязывать правителям свою волю народу? Будь у вас такая возможность, вы бы посадили всех нас в клетки, - Арека обвел рукой пространство позади себя, указывая на других жрецов. – И сцеживали бы с нас кровь каплю за каплей, пока не научились бы обходиться без нас. Или по крайней мере тешили бы себя этими иллюзиями.

- Зачем вам новый Агломерат? – присоединился к разговору Шихин Хатия.

- Чтобы напомнить миру, кто такие жрецы, - неожиданно просто ответил Арека. – И их сила.

Пока правители со жрецами препирались и кидались взаимными обвинениями, менталисты уже выстраивались в привычную фигуру вокруг своих правителей. Ближе всего к королям стояли атаны. Иджис в полушаге от королевы, готовый до последнего вздоха служить ей. Севар встал так, чтобы защищать оставшихся двух правителей. Судя по взгляду, который бросил в него Шихин, тот был не очень доволен. Но атан Владлена так и остался лежать на земле, поэтому оспаривать решение личного защитника не стал. Сейчас им нужны будут все силы.

Атаны переглянулись между собой и за спиной Иджиса стали исчезать местные пейзажи, открывая виды на главную площадь дворца, где уже ждали готовые к атаке воины. В самой непосредственной близости к Элементам открывать переход было легко. Он даже почти без лишних усилий расширил его, чтобы солдаты смогли выстроиться боле широкими шеренгами.

Над полем усилился туман. Теперь он заволакивал столпы почти целиком, оставляя открытыми лишь верхушки Элементов. Плотной, почти ощутимой завесой встала защитная стена между менталистами и жрецами. Ее надо было держать не так долго, лишь до того, как армии Агломератов сделают переход и смогут применить свое оружие. Три минуты не дать жрецам воспользоваться своей силой.

За спиной Севара показалась уже знакомая кирпичная кладка. И отряды вооруженных людей. Было видно, как первые ряды вошли в проход. Который вдруг резко захлопнулся, распыляя людей на мелкие частицы.

- Что ты делаешь? – правитель Четвертого Агломерата в растерянности оглянулся на своего атана. – Ты…

Нож вошел ему ровно в сердце. Уверенным движением Севар вытащил его из груди своего господина и сделав полшага вперед, коротким взмахом полоснул кинжалом по горлу Владлена.

Иджис обернулся. У его ног лежало два правителя Агломератов. За спиной стояла королева.

- Ты можешь присоединиться, Иджис, - мягко произнес Севар, - наша сила не слабее, чем у жрецов. Нам не хватает лишь их опыта.

- Для чего?!

Бывший атан Шихина Хатия не ответил. Молниеносно взмахнул рукой, пытаясь ножом достать, мешающую ему преграду. Иджис отклонился, попятился назад, закрывая королеву. Двое из первых рядов защитников упали замертво на землю. Менталисты дрогнули. Стали отступать. Недвижно стояли жрецы. Туман проходил сквозь их тела, волнами разнося энергию по полю.

Вскрикнула Абрис, схватилась за голову.

- Ваше величество! – Иджис повернулся к ней и тут же получил удар ножом в бок. Появившиеся из перехода воины, вскинули было оружие. Раздались одиночные выстрелы. Лопнула истончившаяся стена. Один за другим падали менталисты, не выдерживая давления на разум. Солдаты бросали автоматы и преклоняли колени перед своими новыми хозяевами. Не замечая ни окровавленных тел правителей, ни свою королеву, которая отчаянно пыталась бороться с силой неподвластной ей, ни ее верного защитника, ценой своей жизни, открывающего последний переход для своей госпожи.

Иджис зажимая рану на боку, упал на истоптанную, ставшую красной траву. Туман плотной завесой закрыл Элементы, поле, людей. Словно все вокруг состояло из этого тумана.

- Это же энергия, - вдруг понял он. – Странная... чужая…

Глава 9

Глава 9

Карьер

- У тебя воспаление поврежденных тканей, что не мудрено при наших совершено не стерильных условиях, - голос Итона доносился словно издалека. – Тебе надо в лазарет, пока не началась общая интоксикация организма или что хуже сепсис.

- А то придется ампутировать голову? – Георгий с трудом сфокусировал глаза на местном докторе.

- Обычно начинают с языка.

- Тогда еще подожду, - прошептал Гронский и попытался погрузиться в свой полусон. Так как полноценно уснуть не удавалось из-за внутреннего жара и ломоты в теле. Не говоря уже о боли, ошейником сжимающей его шею.

Тальников выпустил его из карцера в самом конце смены. Георгий мрачно зыркнув на надзирателя, тяжело поднялся на ноги. Тело было ватным, а мысли в голове перекатывались вязким, плотным туманом, словно проникнувшим в него из сна.

- Лучше спасибо скажи, Гронский, чем взглядом меня испепелять, - игнорируя его молчаливые претензии посоветовал майор.

- Спасибо, - тоном послушной марионетки ответил Георгий.

Охранник фыркнул.

- Полдня здесь лучше, чем попасть под горячие кулаки обиженных.

- Вы о чем?

- О том, что многие остались недовольными, как ты обошелся с Райдесом, - Тальников видя непонимание на его лице, объяснил, - по-вашему Големом.

Георгия хоть и дернуло это: «по-вашему», но вида подавать он не стал.

- Он же серьезный человек, предводитель других не менее серьезных людей, - не скрывая сарказма терпеливо объяснял охранник, - набрал себе свиту, наобещал легкой жизни, эти идиоты уже успели с другими серьезными людьми схлестнуться, а тут покровитель того – сдулся. И они получается вроде тоже не очень серьезные люди, со всеми вытекающими последствиями. И все из-за кого?

- Сам напросился, - жестко, но не глядя на майора, чтобы не провоцировать лишнее раздражение, произнес Георгий.

- Знаю, и поэтому, как только Райдес немного очухается, съедет назад к себе за нарушение дисциплины.

Гронский не выдержал, резко поднял глаза. Уж не это ли ответ на его вопрос? Райдеса надо было «выселить» со второго уровня и для этого просто использовали его, чтобы избавиться от лишнего элемента.

Тальников невозмутимо встретил его взгляд.

- Сейчас в барак, на ужин, а после на ночную прогулку. Догонять счетчик.

Правда угрозу свою Тальников не выполнил и вместо ночной смены оставил его в бараке. Не понятно с чего бы вдруг тот так проникся к нему расположением. Нет, с этим надзирателем, как и со всеми в его смене у Георгия никогда не возникало конфликтов, но и такого явного расположения к нему он никогда не замечал. А судя по тому, как его подставили, хорошее отношение охранников — это так себе подарочек.

Георгий уже почти отключился, когда почувствовал прикосновение чьих-то рук к воротнику рубашки. Потом неожиданный рывок ткани и яркую вспышку боли. Тело мгновенно отреагировало привычными рефлексами. Он резко сел. Готовый к защите и ответному нападению. Едва сдержал удар.

- У меня еще антисептик остался, - Итон, который не видел его реакции показал ему флакон. Стоящий рядом Тарри слегка отступил, схватив доктора за рукав, чтобы оттащить от него.

Еще чуть-чуть его тут за зверя начнут принимать. Впрочем, пусть лучше боятся. Проблем меньше.

- Тар тебе сейчас обработает рану и сделает новую перевязку, - невозмутимо продолжил доктор. Он на самом деле ничего не почувствовал? Или так хорошо умеет скрывать свои эмоции? - Лив закрыл твои ночные смены своим лишним временем. Возможно в покое за ночь рана подсохнет. Но если нет, антисептик закончился и тебе надо будет в лазарет. Иначе сдохнешь. Выбирай, что для тебя важнее.

Георгий не ответил. Без способностей стража – ему тоже не выжить. А ночь – довольно долгий срок, чтобы началась регенерация тканей. Сколько раз его шкуру дырявили. И не всегда поблизости лазарет был. Справлялся. Вытягивал. И в этот раз все получится. Жар уже начал откатывать, да и в области шеи перестало так гореть и пульсировать. Манипуляции по его опасению возымели свой эффект. Глаза закрылись сами собой и сил не осталось даже сказать спасибо своим благодетелям.

Что это все его сегодня так любят?

- Лив, мне сказали, что ты закрыл мою ночную смену, - Георгий нашел спортсмена на уровне перед самым построением для распределения работ на грядущий день, - спасибо. Компенсирую.

- Нет, - покачал головой тот, - это я втравил тебя в эту историю с Големом. Я, правда, не хотел ничего плохого. Не думал, что все так обернется. Это мои извинения.

Гронский коротко кивнул. Поживем-увидим.

- Грон, - окликнул его Лив, когда он уже развернулся, чтобы вернуться на свое место.

- Что? – хмуро спросил, видя, что парень как-то странно мнется.

- Ты правда слышишь Источник? – выпалил спортсмен на одном дыхании. И замер.

Георгий бросил на него мрачный взгляд исподлобья и продолжил свой путь.

Вот же!...

Разговаривать все еще было сложно, но боль вокруг шеи, особенно там, где был блокатор и сама рана, утихла. И даже Итон утром отметил улучшение. Хорошо было бы помыться, да и одежду привести в порядок. А то грубая корка ткани из-за засохшей крови больно врезалась в шею, да еще защитка сверху, что в этой духоте тоже не улучшало самочувствия.

Георгий тяжело выдохнул и провел ладонью по влажному ежику волос. Как же тяжело чувствовать себя грязной, бесправной скотиной. В такие моменты руки опускались сами. Гронский стиснул зубы и заправил внутрь себя прорвавшееся отчаяние. Заметил, что стоит на шаг впереди всех, стиснув челюсти и изо всех сил сжимая кулаки. Остальные обходят его по довольно заметно дуге, не желая приближаться. Видимо его слава разнеслась по всему уровню, быстрее чем он сам успел сюда вернуться.

Совсем рядом, с независимым видом изучая его, остановился невысокого роста, абсолютно лысый мужичок, похожий на свина. Расплющенный, слегка вывернутый нос, обвисшие круглые щеки и маленькие глазки. Впрочем, его так и звали Хряк. Георгий не раз видел его возле Голема.

Пора определяться с дальнейшим образом жизни, явно нуждающимся в переменах.Во-первых, надо начинать создавать себе запас лишнего времени, чтобы всегда иметь возможность выкручиваться из сложных ситуаций, во-вторых определиться со своим новым статусом.Появление Хряка на его пути не случайность. К нему начинают присматриваться и стараются понять, какие шаги он будет предпринимать дальше. Следующим этапом будут приглашения на встречи и задушевные разговоры, о том, что надо жить дружно и чтить установленные границы. И к этому моменту он должен быть готовым обозначить свои.

- Жрец, - голос Айи слился с голосом надзирателя, раздающим указания.

Однако сейчас это почти не мешало. Без действия блокатора видеть тоннель, в котором он находил Айю или свои странные сны, стало легче и быстрее. А может дело в том, что он начал к этому привыкать?

- Перестань называть меня жрецом.

- А как тебя называть?

- Мы уже познакомились вроде как.

- Просто в нашем мире, - тихо произнесла Айя, запнулась, - большая честь для меня, жрец.

Георгий закатил глаза. У появившегося перед ним охранника дернулась верхняя губа и на лице появилось совсем нечеловеколюбивое выражение. Гронский опустил голову и быстрым шагом пошел на назначенный ему участок работы.

- Несколько ночей назад я видел сон, как я понял, о вашем мире. Не знаю, что это такое. Хотел спросить тебя.

- Да?

- В этом сне была королева, ее кажется звали Абрис. Ее то ли помощник, то ли телохранитель, он еще умел порталы в другие места открывать. И еще Севар, который убил своего короля и еще одного. Жрецы ваши и Источник. Они собрались воевать. Потом все заволокло туманом. И я проснулся.

Айя молчала какое-то время.

- Не знаю, как такое возможно, но это не сон, это на самом деле было в нашей истории. Ты видел тот момент, когда шестой Агломерат или Элементы проделали брешь в материи нашего мира, так называемый прорыв.

- Расскажи мне подробнее об этих людях и событиях. Кто такие эти ваши жрецы? Почему правители Агломератов ополчились на них и начали войну. И о тех, кто сражался рядом с королями, - он слегка напряг память, - королева называла этого мужчину атаном. Севар тоже был атаном своего короля.

- Если говорить твоим языком, то атаны – это хранители, но не тела, а разума. Отвечают лично за охрану от ментальных взломов самих правителей.

Айя тяжело вздохнула.

- Давай, я просто расскажу, как это было. Думаю, так тебе будет яснее.

- Давай, - Гронский едва удержался от ответного вздоха.

-Жрецы – это те, у кого главная хромосома питается от элемента или канала души.

- Айя!

- Вы энергетические хромосомы называете Искрой. А это всего лишь клетка крови, которая подпитывается от определенного канала энергии Элементов. Ведь у вас тоже носители разных Искр.

- Сила, разум, стихийные и то, что мы привыкли называть Искрой жизни, так как она встречается очень редко, а если даже существуют носители подобной силы, то этот рисунок обычно очень слаб и не имеет влияния на организм и не отвечает ни за какие способности.

- Потому что эти клетки могут подпитываться энергией лишь непосредственно вблизи Элементов. У нас она называется хромосомой души и в основном присуща лишь жрецам. Все остальное похоже на ваше восприятие. Клетки силы, познания и природные.

- То есть ты говоришь, что в вашем мире Искры считаются всего лишь клетками крови? Обычной частью организма? Вы с ними рождаетесь?

- Мы так не считаем, - поправила Айя Георгия, - это так и есть. Мир – энергия, которую транслируют Элементы. В каждом жителе Аллеты есть их частица. Элементы внутри наших тел. – Она помолчала, а потом добавила с нажимом. – Я в самом прямом смысле.

- Теперь поясни.

- Измельченные в пыль кристаллы сразу через несколько часов после рождения ребенка сначала вводят небольшую порцию в кровь, если результат удовлетворяет, то уже в спинной мозг, тем самым делая его частью одного единого целого, которое создает атмосферу жизни в нашем мире.

Георгий остановился как вкопанный.

- Вы вводите рунный порошок в спинной мозг? – не осознавая этого, он произнес последнюю фразу вслух. – Но…

- Гронский!

Окрик надсмотрщика заставил его вздрогнуть. Георгий поднял на того пустой взгляд, не понимая, что от него хотят.

- Гронский, какого черта?! Ты оглох? Или думаешь ты на особом счету? Взял лопату и к третьей телеге. Иначе сейчас ночную вкачу!

- Да, - мотнул Георгий головой и пошел выполнять приказ.

Чтобы вас всех…!

- Зачем это делать?

Лопата вошла в огромную собранную кучу осколков, понимая пыль. Он закашлялся.

- Кровь элементариев насыщена энергетическими клетками, - тут же ответила девушка. – Кристаллы – постоянный источник энергии и непрерывной связи с Элементами.

Георгий молчал. Мысли разбегались в его голове, и он никак не мог привести все их к одному знаменателю. То же самое ему говорил Еларин, да и Фернсби. Искры – сеть, связывающая мир в единое целое. А все носители части этого целого. Как они могли это знать? Научными экспериментами? Или…?

Ведь Айя явно не единственная, кто смог попасть в наш мир. Сколько их таких еще? Что Еларин мог знать об этом? Почему он предложил этот способ, чтобы спасти Артема?

- Самая распространенная каста среди элементариев, - продолжила тем не менее Айя, - те чья сила в основном подпитывается от стихийных каналов. Таких жителей Аллеты больше всего. Они занимаются обычной рутинной работой или находят себя там, где нужно чувствовать природу и использовать ее силу. У них почти никогда не появляется отметин на теле, но они являются отличными аватарами для души жреца. Более сильные каналы разума. Обычно это научные работники, исследователи, открыватели, те кто двигают наш мир по пути развития и прогресса. Потом идет сила, здесь я думаю все понятно.

- Более чем, - согласился с ней Георгий, - похоже на нашу систему. Только у нас в крови носителя может быть две или даже три источника Искры.

Айя раздраженно выдохнула.

- Естественно, поэтому и получаются неожиданные открытия, прорывы в медицине, музыке, развитие технологий и так далее. Но ты не можешь понять суть. Вы не похожи на нас или мы на вас. Ваш Источник – это наши Элементы и между ними до сих пор существует связь. А в энергетических хромосомах, клетках крови, Искрах, называй как хочешь, заложена вся информация о мире. Прошлое, настоящее, понимание о ближайшем будущем, открытия и все пути развития. Именно эту информацию Источник транслирует и передает по общей сети, именно ее вы считываете и думаете, что делаете что-то свое. Но вы живете клеточной памятью нашего мира! Если бы вы не заточили Элементы в этот каменный гроб, ваш мир уже был бы другим. А так вы получаете лишь крохи от того, чтобы могли бы взять.

Георгий кинул последнюю лопату с осколками. Телега наполнилась и ее повезли к стене. Он устало повел плечами. От пыли, которая казалось проникала в самый мозг слезились глаза, даже дышать было больно.

- Жрец, а что ты делаешь? – неожиданно спросила Айя. – У тебя в голове иногда такая каша, что бывает я тебя перестаю слышать.

- Умеешь ты поддержать, - хмыкнул он, - у меня аж все прояснилось. Неудобно как-то перед девушкой да не в лучшей форме.

- Прости, я просто не всегда умею сдерживаться.

- Все-таки ты моя вторая половина.

Она хихикнула.

- У вас там какой-то шум постоянно.

У нас?!

Едва не вспыхнул Георгий.

- Извините, Ваше Величество, но у нас здесь стену сносят. А у вас?

- Нет, вроде, - как-то неуверенно протянула девушка.

Вроде?! Можно не заметить, как рушится монументальная постройка размером с многоэтажку?

Все же ей удалось пробить дыру в его спокойствии. Интересно, она так всегда общается? Не удивительно, что ей ни с кем не удается найти общий язык.

- Зачем сносить стену? – добавила Айя.

В такие моменты Георгию казалось, что они на самом деле говорят на разных языках.

- Бетон впитывает в себя энергию Источника. И в остальной мир она попадает лишь в нужной концентрации. Когда этот общий показатель увеличивается, то есть стены больше не могут вбирать в себя излучение и начинают пропускать его дальше в больших количествах, их меняют на новые.

- Но ведь эти осколки и сами наверняка излучают энергию? Что вы с ними делаете?

- После того, как снесут стену полностью, сюда пригонят контейнеры, и они увезут груз на остров Танайс. Он находится вдали от основных населенных людьми земель и со всех сторон окружен водой. Контейнеры опускаются в самую глубокую впадину. Нескольких лет хватает, чтобы осколки перестали излучать остаточную энергию. После чего хранилища поднимают наверх и уже безопасный груз идет на утилизацию.

Айя подавлено молчала.

- Наш мир умирает от недостатка энергии. Люди страдают. А вы не знаете, как еще извратиться, чтобы от нее избавиться.

Как же она достала!

Все же вспыхнул Георгий.

- Вы инструкцию по пользованию забыли приложить. У нас пол планеты передохло от ваших Элементов, будь они неладны! Мы уже сто лет просто выживаем, прикрываясь красивой сказкой о величии Источника и тех благах, которые он якобы нам дает.

- Иногда отголоски твоих воспоминаний, мыслей транслируются мне. И мне кажется, что до того, как ты попал сюда, ты не считал Источник злом и был счастлив тем, что он тебе дает.

Гронский растянул губы в улыбке.

- Умыла! -фыркнул он зло. Краем глаза заметил, что пустое пространство вокруг него увеличилось.

И это правильно! Не мешайте мне общаться.

Парень из его барака, который катил пустую тележку, вдруг поменял траекторию и поехал к другой группе людей, только-только догрузивших свою поклажу и намеревавшихся хоть немного отдохнуть пока та будет разгружаться.

Послышались возмущенные окрики и парня начали пинать, пытаясь, пока не видит охрана, выпроводить на свою линию. Тут тоже решили, что лишний отдых им не помешает, начали кидать в него осколками камней и отгонять.

Георгий выдохнул. Быстрыми шагами дошел до паренька, выхватил у него телегу, всунул в руки лопату и направился к своей группе.

- Взяли лопаты и начали грузить, - мрачно приказал он, - сейчас придет охрана и всем штрафы понавешает за простой. Или кто-то в ночную хочет?

Под хмурые взгляды компании сотоварищей он установил телегу, взял валяющуюся рядом лопату и включился в общее дело.

- Я всегда был горд тем, чем меня наделил Источник. Я наслаждался жизнью, которая у меня была, горел Службой, любил свою семью. Только я прежний остался в той прошлой, отнятой жизни. Здесь я разговариваю с Источником, у меня на теле сами по себе появляются непонятные отметины, а в голове живет пришелица из другого мира. Ты мне прикажешь радоваться?!

Он сейчас не стал акцентировать внимание на ее словах, что она может ловить отголоски его воспоминаний. Хотя конечно это было не самым приятным моментом.

-Почему ты считаешь жрецом меня?

-Ты сам пришел ко мне. В мое сознание. Так могут делать только жрецы, - ее голос дрогнул, - я была напугана, я звала на помощь, и ты меня услышал. А оказалось в вашем мире жрецы ничего не значат.

В ее словах было столько горечи и разочарования, что ему стало стыдно. Он настолько зациклился на себе, на своих проблемах, что совсем растерял умение сочувствовать и сопереживать. А ведь ей тяжелее, чем ему. Она потеряла своего ребенка, близких, всю свою жизнь. Георгий вспомнил отрешенное, ничего не выражающее лицо и пустые глаза девушки, которую засасывало в камень. Как можно было заставить человека быть настолько послушным? Что ей пришлось пережить? Потерянная, напуганная, совсем одна в чужом, враждебном и совершенно непонятном мире.

- Прости, - словно очнулся он от наваждения, - мне не стоило на тебя кричать. И я бы очень хотел тебе помочь. Только я сам заперт здесь, в этой клетке и ничего не могу сделать. Найти выход, выпутаться из этой истории, спасти сына.

- Ты тоже прости. Я просто так хотела, чтобы ты был настоящим жрецом. Что сама закрывала глаза на все остальное.

- Раз мы покаялись, - стараясь придать своим мыслям более веселое выражение, - и прояснили, что нам обоим нужно чудо, предлагаю сделать из меня настоящего жреца.

Айя неуверенно хохотнула.

- Искры есть. Источник под боком. И я весть такой распрекрасный готов на подвиги. Как тебе план?

Глава 10

Глава 10

Вестленд. Хардан.

- Рада, тебя видеть, Оллин, - Кристина изящно опустилась на стул напротив лорда Берквитта, который ожидал ее в ресторане, где они обычно встречались два-три раза в неделю, - хотя признаю твое приглашение сегодня стало для меня неожиданностью.

- Да, прости, - мужчина слегка улыбнулся, - наверное, я мог бы и позвонить, но я подумал, что это как-то неправильно.

- Сказать что? – она расстегнула пуговицу приталенного пиджака и слегка напряженно откинулась на спинку кресла.

- Завтра вечером я объявлю о своей помолвке с Эдит Сандэрвей.

Если бы Кристина Эрвиндэр была бы боксером, и они с Берквиттом сейчас были бы на ринге, то полученный удар смело можно было назвать нокаутом.

- Думаю, ты совершенно прав, - усмехнулась она, чувствуя лопатками холодный, жесткий пол и привкус очередного поражения во рту, - мог бы просто позвонить. Ты же знаешь, что у меня сегодня массаж.

За последние годы она получила от жизни уже столько ударов, что научилась делать вид, что ей не больно и вставать еще до начала отсчета времени, по окончании которого ее можно было окончательно списать со счетов. Признать себя побежденной – слишком большая роскошь в ее положении.

- Прости за неудобства, - Оллин не сводил с нее глаз, будто пытался рассмотреть, что у нее на самом деле за броней. Впрочем, за последние полтора года он так и не смог этого понять, вряд ли есть смысл делать это сейчас. – Подумал, что обсудить наши дела все же лучше при личной встрече.

- Какие дела? – Кристина чуть задрала подбородок. – Ты женишься, и у нас с тобой никаких дел больше быть не может.

Еще надо сдерживать Искру. Было бы совсем неуместно устроить здесь ледовый апокалипсис. Или хотя бы заморозить коктейль, который сейчас пил ее любовник. Пусть даже бывший.

- Всегда ценил в тебе это качество, - мужчина чуть склонил голову, - умение принимать быстрые и правильные решения. У нас с тобой на самом деле не может быть никаких отношений, поэтому предлагаю завтра с утра встретиться у меня в офисе и подписать документ о полном переходе корпорации «СиВей Систем» в мой холдинг.

Кристина взяла стоящий рядом бокал с водой и сделала несколько медленных глотков.

- Сорок процентов акций принадлежат мне.

- Я заплачу тебе за них по рыночной цене. Я не собираюсь тебя грабить.

- А если я не захочу их продавать?

- Я затребую с «Эрвиндэр КиК» уплату всех долгов. Ты будешь вынуждена продать эти акции, Крис. Только уже не по той цене, которую я предложу тебе завтра. Корпорация Эрвиндэр станет банкротом, ты потеряешь все.

- Без акций «СиВей» я так и так потеряю все. Это единственный оставшийся у меня источник дохода.

- И я не хочу пускать тебе по миру, Кристина, - мягко произнес Оллин, - ты можешь мне не верить, ты по-прежнему дорога мне. Моя помолвка с Эдит лишь очередное коммерческое предприятие. Ты же сама должна понимать это. Но я не могу быть твоим деловым партнером. Это условие Сандэрвэя – старшего.

- Старый козел, - позволила она себе хоть какие-то эмоции.

- Мы открываем новое дочернее предприятие в Эмиссе. Если ты согласишься, ты могла бы его возглавить. За очень хорошие деньги. Это отличный шанс для тебя начать новую жизнь.

Кристина потерла ладони друг о друга. Пальцы уже были ледяными. Эта встреча может закончиться довольно печально. Оллин, словно отвечая на ее мысли, зябко поежился.

- Ты сейчас расстроена, Кристина, и я не хочу на тебя давить. Давай встретимся завтра. Я все наглядно тебе продемонстрирую и уверен, ты сможешь правильно оценить мое предложение.

С этими словами эрл Берквитт слегка склонил голову и поднялся из-за стола. Оставшись одна, Кристина позволила себе на секунду прикрыть глаза. Коротким взмахом руки подозвала официанта.

- Принесите бутылку вина, красного, сухого на ваше усмотрение.

Подняться сейчас со стула и куда-то идти не было сил. Да и смысла, впрочем, тоже.

- Что-нибудь еще? – вежливо поинтересовался молодой человек.

Она покачала головой, и когда он уже собрался уходить, добавила:

- Да, вы правы. Еще бутылку виски.

Официант слегка замялся, но больше никак не выказал своего удивления.

Единственное, что так не научилась делать Кристина Эрвиндэр – это плакать. Поэтому она могла остаться сейчас здесь, не опасаясь показать людям свою слабость. Мало ли в этом городе одиноких женщин, пьющих вино с виски в одном из самых пафосных и дорогих ресторанов Хардана. Простых смертных сюда с улицы не пускают, а значит само ее нахождение здесь ставит ее выше многих других и подчеркивает статусность и принадлежность к избранным.

Будь оно все проклято!

В конце концов разве не может она в одиночестве отмечать праздник? Расставание с надоевшим любовником, новое место работы, переезд в Эмисс. Южный океан, белые пески, морской воздух – не жизнь, а курорт. В дали от выхлопов и грязи столицы, от высшего общества, от мерзких рож, захлопнувших перед ней свои двери, от стервятников, до сих пор пытающихся оторвать лакомые кусочки от еще не остывшей плоти.

Официант принес первый заказ и налил напиток в пузатый бокал. Поставил тарелку с сырами и вазу с орешками.

Она в полном нокауте. И сил подняться больше нет.

Эрвиндэры - потомственные аристократы, когда-то владеющие огромными наделами земли, заводами, пароходами и прочим и прочим. Один из далеких предков спустил все состояние их рода на карты, девок, увяз в дебошах и идеях сменить правящую династию, за что несмотря на всю заслуженность вся семья была изгнана из столицы и предана забвению. После чего не одно поколение ее предков прозябало в бедности и бесславии, не имея возможности устроиться на доходном месте. Поступить на престижную службу кому-либо из наследников либо молодой девице из их семьи найти выгодную партию.

Возрождение их рода началось еще с ее прадеда, наконец переставшего жевать благородные сопли и взявшегося за дело. Продолжил дед, который к тому времени, как он перенял бразды правления, имел уже несколько приносящих доход предприятий, и привел к расцвету ее отец - Райан Эрвиндэр.

Именно с ним их род пришел в власти, могуществу и богатству, как это было когда-то.Сумел вернуть благосклонность короля и открыть перед собой двери всех домов высшего света. Их холдинг уверено занимал одну из первых позиций в производственных и деловых сферах не только Вестленда, но и за его пределами: недвижимость, финансы, транспорт, производство продовольственных и промышленных товаров. Партнеры, сделки, первые лица государств, уважение, признание, богатство, власть.

Наследником империи Эрвиндэр – был старший сын Райана Майлз, копия отца по части деловой хватки и чутья, успевший заявить о себе как об успешном бизнесмене несмотря на свой молодой возраст. У Кристины же с братом всегда были ровные отношения, и она с ранних лет знала, кто станет новым главой их рода, но места в этом огромном мире хватало всем, к тому же ни отец, ни брат никогда не принижали ее и не старались оттереть от семейного бизнеса.

После нелепой смерти брата в результате несчастного случая – она неожиданно стала первой и единственной наследницей рода. Ей было всего двадцать три года, когда на ее плечи лег этот груз ответственности. Сколько нескончаемых часов, дней, месяцев она провела за изучением буквально каждой детали в огромном механизме под названием империя Эрвиндэр, вникала в процессы, знакомилась с людьми.

Вся ее жизнь проходила в переговорах, встречах, поездках, тоннах документации. Ей некогда было посещать тусовки, ходить по ночным клубам, разъезжать по балам, разве только если они не устраивались в королевском дворце. Поддерживать хорошее расположение его величества к их семье – тоже входило в ее обязанности.

И она никогда не жалела о своем выборе. Слишком свежа была еще память о времени, когда ее род был вынужден влачить жалкое существование в нищете и забвении. И Кристина никогда не думала, что все может рухнуть в одночасье. С момента, как она нашла тело отца в бассейне не прошло и полгода, когда могущественная империя Эрвиндэр была разрушена.

После того как Альтхам и Дранкурское Содружество добилось своего и Вестленд обвинили в организации террористического нападения на Карьер с целью помешать Дранкуру заключить сделку со Сверским государством, против их королевства была введена полная торговая, экономическая, финансовая блокада всеми остальными странами. Абсолютный запрет на любое сотрудничество с зарубежными партнерами, не важно покупка или продажа, сырье или услуги, приобретение информации или использование интеллектуальной деятельности. Их словно отрезали и поместили в вакуум, в котором они престали существовать для остального мира.

Конечно же не зря королевство Вестленд занимало лидирующие позиции в мировой экономике последние десятилетия и запаса прочности хватит, чтобы продержаться не один год, пока не закончится эмбарго, но на общем финансовом положении как страны, так и большинства ведущих холдингов, чей уровень значимости был достаточно высок в экономической и промышленной жизни страны, подобные меры наказания не могли не сказаться.

Благополучие семьи Эрвиндэр, как и прочих пошатнулось, разорвались многие выгодные контракты и уменьшился рынок сбыта, но можно было выкрутиться, используя лишь внутренние ресурсы, только вот виновными во всем обвинили их семью, и король лично отрекся от своего недавнего любимчика и назвал Райана Эрвиндэра предателем.

И вся могучая империя Эрвиндэр оказалась в таком же вакууме посреди Вестленда, как сам Вестленд посреди остального мира. Банкротились производства, вставали заводы, готовая продукция лежала на складах, разрывались надежные контракты. И что бы Кристина ни делала, пробиться за линию блокады так и не смогла. Она сама и не заметила, как стали уходить за бесценок акции предприятий, чтобы покрыть образовавшиеся долги, как распродавалась недвижимость, уменьшалось количество дорогих вещей, начиная от машин и заканчивая фамильными драгоценностями.

Спасти ее от падения на самое дно, смог лишь Оллин Берквитт. Семья Берквитт всегда была извечным соперником Эрвиндэров, а полгода назад до начала разразившейся катастрофы между главами родов начались переговоры о возможной помолвке двух отпрысков. Ни Оллин, ни Кристина против не были, понимая какую выгоду принесет их семьям соединение двух сердец и слияние капиталов, но и спешить особо не спешили, принимая неизбежность события и продлевая холостяцкие дни.

Если бы она знала, как ей необходима будет поддержка Берквитта, не стала бы тянуть с помолвкой. Однако именно Оллин стал тем, кто протянул ей руку помощи, когда казалось, что просвета уже не видно. Конечно об официальной помолвке можно было временно забыть, ее репутация пока не позволяла делать ей такие предложения, но он частично выкупил обязательства по ее долгам с последующей отсрочкой выплат в течение пяти лет. Пять лет передышки и возможность встать на ноги, чтобы все вернуть.

Черная полоса не может длиться бесконечно.

- Ты отлично выглядишь, Кристина, - светло-зеленые, слегка на выкате глаза Оллина пробежали по ее шее, безупречно сидящей блузке, расстегнутой на две верхние пуговицы, ключицам, опустились вниз, словно желая увидеть сокрытое.

Голова соображала плохо. Она почти не спала ночь. Бутылка вина и бутылка виски могут длиться бесконечно, если пьешь их в одиночестве.

- Спасибо, Оллин, это всегда приятно слышать.

- Я хочу озвучить тебе условия сам, пока не пришли юристы.

- Очень мило с твоей стороны.

«СиВэй Систем» - жемчужина холдинга Эрвиндэр, крупнейшая транспортная компания-монополист, занимающаяся грузовыми перевозками в южной части Вестленда. Источник стабильного дохода и предмет многолетней зависти Берквиттов, которые не смогли подвинуть их род на этом направлении. Кристина была вынуждена продать шестьдесят процентов акций корпорации «Берк и Ол», принадлежащей семье Берквиттов, чтобы покрыть долги и начать выплачивать свои обязательства перед кредиторами. К тому же оставшиеся сорок под шефством вечного соперника в свете последних событий приносили довольно неплохой доход и надежду на реальную возможность оставаться на плаву.

Оллин поднялся со своего места и обогнув стол, остановился около нее. Тридцати пяти лет, чуть выше среднего роста, с типичным холеным лицом вестлендского аристократа. При виде него у Кристины не перехватывало дыхание, но проводить с ним время было довольно приятно. Она уже привыкла к нему, и что уж скрывать считала мужем. По крайней мере искренне надеялась, что так и будет. Это замужество было нужно ей как воздух.

Оллин протянул ей два комплекта документов.

- Это твое согласие на продажу сорока акций «СиВэй» и договор на передачу тебе судоходной части «СиВэй Систем», согласно которому ты становишься единственной, полновластной хозяйкой всех судов компании.

В голове резко прояснилась. Всех судов компании – сказано, конечно довольно громко, это сравнительно недавно открывшееся направление, на балансе которого состояло всего три грузовых судна для перевозки товаров по морю из Вестленда в Дранкур, и в условиях эмбарго, объявленного их государству, не представляло никакой экономической выгоды.

Так бы она сказала, если бы ее положение было чуть лучше. Но мысли уже бежали дальше. Грузовые суда можно переделать в пассажирские и зарабатывать на ниве внутреннего туризма. В той части острова конкуренции на этом поприще почти не будет. Но она придумает, что можно сделать. Уже даже есть мысли. Постоянный источник дохода. С чего бы вдруг такие подарки?

Оллин опустился перед ней на корточки. Его ухоженные руки легли ей на колени.

- Я же сказал, что у меня нет цели пустить тебя по миру, - кончики пальцев мягко гладили кожу возле самой границы с юбкой. – Я не хотел бы прерывать наши отношения.

Вот и обозначенная плата.

- Твоей невесте может не понравиться, - позволила она себе легкую иронию. Пряча за ней горечь несбыточных надежд и очередной потери.

- Я не могу пойти против воли отца, Крис, - он поднял на нее глаза. – Я потеряю больше. Да и о тебе не смогу позаботиться.

- Я понимаю, - она откинула с его лба рыжеватую прядь волос, - я уже давно не наивная девочка. С самого начала все понимала.

- После вхождения «СиВэй Систем» в «Берк и Ол», как я тебе уже сказал в Эмиссе мы откроем наше новое дочернее предприятие. Я хотел бы, чтобы ты заняла место управляющего. Кто как ни ты лучше сможешь со всем этим управиться.? Тем более я ничего не собираюсь менять и по большому счету в «СиВэй Систем» сменится только название. Да и люди будут рады видеть, что ты осталась с ними. Как тебе предложение?

Кристина пожала плечами. Со всех сторон, как ни посмотри одни выгоды. Для всех. А как же она? Словно прочитав ее мысли, Олли продолжил.

- Я уже выслал тебе на почту полное предложение. Условия работы, ежегодный доход, служебный и личный автомобили, аэрокапсула, дом со штатом слуг за счет компании. Так как компания новая, то она будет требовать моего частого присутствия. Я буду с тобой рядом большую часть своего времени.

Захотелось гордо вскинуть голову и уйти, швырнув в него документы. Она – Кристина Эрвиндэр, потомственная аристократка, дочь эрла и ей не нужны ничьи подачки, и уже тем более любовницей на содержании при женатом мужчине она становиться не собирается, пусть даже дорогой любовницей и на шикарном содержании.

- Спасибо, Оллин, я подумаю над твоим предложением насчет Эмисса. Давай сейчас подпишем документы. Мне нужно бежать.

- Ты спешишь? – он убрал руки и поднялся.

- Ты же помнишь, я вчера так и не попала к своему массажисту.

Она тоже встала. Положила руки ему на шею и поцеловала, скрепляя сделку.

Оллин был из того же теста, что и она сама. Выгода превыше всего. Семейный бизнес, нужный брак, умножение капитала. Она поступила бы также. Только сейчас возможности были у него. А она вынуждена под них подстраиваться. В конце концов его предложение не самое плохое. И у нее впереди есть еще более четырех лет, чтобы выкупить у Берквиттов долги и вернуть часть своей империи.

- Кристина!

Леди Энвиндэр обернулась.

- Илай, - вяло махнула рукой.

После краха холдинга Оллин предложил ему остаться и стать управляющим той части компании, которая перешла к «Берк и Ол». Ни в каком-нибудь Эмиссе, а в самом сердце Вестленда, в Хардане в головном офисе на месте ее отца.

- Я спешу, Илай, - сухо произнесла Кристина, когда он сделал к ней шаг.

И только, когда она села в машину, ее неожиданно накрыло. Волной дикой, необузданной ненависти. Нет не к Илаю – его винить было не в чем. Он талантливый, одаренный мальчик, выгрызающий путь наверх. Его мотивы понятны. И конечно не к Оллину – возможности на то и даны, чтобы ими пользоваться.

К другому, незнакомому ей мужчине, которого она никогда не встречала и который также не знал ее. Не знал, не видел, но разрушил ее жизнь. Уничтожил ее семью. Убил отца. Своей ложью. И когда-нибудь он за это обязательно поплатится. Она не забудет.

Ведь должна же быть в этом мире хотя бы какая-нибудь справедливость!

По лобовому стеклу поползла изморозь, превращаясь в ледяные узоры.

Кристина, контролируй Искру. Ты не сопливая девчонка, чтобы позволять твоим эмоциям брать вверх.

Голос отца был совсем рядом. Она изо всех сил зажмурилась. Лобовое стекло треснуло и осыпалось на маленькие кусочки.

Глава 11

Глава 11

Карьер

Госпожа Нотбер была и на самом деле очень привлекательной женщиной. Георгий запомнил ее с той самой встречи, когда первый раз еще до суда попал в лазарет. Впрочем, она совсем не изменилась за те несколько лет, которые он ее не видел. Платиновые волосы, собранные в пучок на затылке, строгие черты лица, очки со слегка затемненными линзами и макияж, подчеркивающий красивую линию скул и полные, слегка капризные губы.

Понятно почему Лив все время лишь невнятно мекал, когда пытался воспроизвести услышанное от госпожи Нотбер. Потому что взаимодействовал с ее ртом, уж точно не ушами.

Костюмчик тоже был ничего. Светло бежевые форменные брюки медработника подчеркивали стройные ноги, а когда она поворачивалась к экрану, чтобы наглядно продемонстрировать свои слова, кто бы еще все это понимал, ее аппетитные окружности приятно радовали глаз и будоражили воображение гораздо больше, чем открытия доктора Кампо.

Георгию нравился ее голос. Он у госпожи Нотбер был чарующим. Мягким, обволакивающим, с переливчатыми интонациями, которыми она подчеркивала важность момента или требовала внимания, когда понимала, что два десятка глаз ждут, что она повернется к экрану не потому что, хотят наглядно посмотреть выведенные там формулы. Ее голос разливался, как волшебный нектар, проникал в мысли, нежными каплями очарования оседал в сознании и ему абсолютно не хотелось сопротивляться.

Георгий сам не заметил, как смежил веки, отдаваясь в плен этим упоительным звукам.

- Как спится? – нежно проворковали почти над самым ухом.

Гронский поднял глаза на стоящую в двух шагах госпожу Нотбер.

- Я вас заслушался, - серьезно ответил он, ругая себя за то, что не смог сдержаться.

- И сможешь повторить последние слова? – прозвучавшая в голосе колкость разорвала ореол очарования. Он помнил, что именно так она всегда и разговаривала с ним, когда он был под ее попечительством. Как с отбросом, который более ничего не заслуживает.

Впрочем, стоит ли ее в этом винить? Он сам забылся и напоролся на очередной пинок.

- Пришел к выводу, что это и есть тот недостающий элемент, который мешает людям в полной мере соединиться с энергией Источника. Широкое использование сыворотки, сможет наконец избавить человечество от страха перед излучением и помочь любому желающему стать полноценным носителем. Так же навсегда уйдут такие редкие, но до сих пор отнимающие жизни людей болезни, синдромы Фирза и Ларанга, - ровным голосом произнес Георгий то, о чем она просила. – Или надо с самого начала?

Ее губы иронично изогнулись, отчего стали выглядеть еще более капризными, но не менее привлекательными.

- Ладно, - госпожа Нотбер медленно развернулась и пошла на свое место под пронзающими ее взглядами.

Георгий почувствовал, как его кто-то толкает в плечо.

- Слышь, Грон, а ты не можешь еще немного подрыхнуть. Она снова туда-сюда походит.

В зале раздались смешки и перешептывания.

- Всем рты закрыть, - негромко, но четко произнес Гронский. – Уши открыть и продолжать внимать госпоже Нотбер и восхищаться современными достижениями науки.

Главврач швырнула в него ледяной взгляд и на радость присутствующим повернулась к экрану.

После лекции всех отсканировали на предмет целости и сохранности внутренних органов и основных параметров жизнедеятельности и сделали анализ крови.

Уже когда их построили для того, чтобы увести за стену, к Георгию неожиданно подошла Леони Нотбер. Он видел, как переглядываются между собой и толкают друг друга локтями остальные, привлекая к ним внимание. Главврач это тоже явно видела, но ее это никак не тревожило.

- Мне сразу показалось твое лицо знакомым, - она остановилась напротив него, - но сейчас я тебя вспомнила.

- Заключенный Георгий Гронский, - сухо произнес он, видя, что она запнулась и ждет ответа от него, - бывший офицер Стражи, осужденный за измену Родине.

Леони скривила губы.

- Я же еще тогда сказала, что все это слишком длинно. И ты согласился, что я буду называть тебя Юрген.

После ее слов тишина, воцарившаяся в небольшом помещении, казалось стала и вовсе звенящей. И Георгий очень надеялся, что ни в одну светлую голову не закрадется самовредительская мыслишка присвоить ему новое имя.

- Это было очень давно. Еще в прошлой жизни, - с нескрываемой неприязнью ответил он, - у таких же как я уже не спрашивают разрешения.

И словно в подтверждение его слов или просто охраннику надоело ждать, пока госпожа главврач наболтается, на запястьях щелкнули наручники и им всем дали команду двигаться на выход.

***

- Это результат анализов твоей крови, - на этот раз Архипов обошелся без приветствий и лишних предисловий и сразу перешел к делу, положив перед Гронским листы бумаги.

Георгий опустился на стул напротив генерала. Несмотря на новые обстоятельства, такие как снос стены в Карьере все оставалось по-прежнему и работу в цехах никто не отменял. Что, впрочем, не могло не радовать все стороны этого процесса: заключенным возможность вырваться за стену, Комитету получать свои немалые проценты, а предпринимателям не останавливать производство.

- И вам не хворать, Кирилл Игоревич.

Визитер язвительно фыркнул.

- Ты видел свой новый рисунок? – генерал внимательно наблюдал за реакцией собеседника.

Георгий покачал головой. Стараясь не выдать себя, он жадно поглощал глазами сосредоточие точек. Четыре рисунка. Знакомых и незнакомых одновременно.

Сила – самый густо разросшийся по крови рисунок, сплетающийся в толстую сеть. Уже явно не шестой уровень. Разум и Стихийные на уровне четвертом - пятом.

Охренеть! Вот чего Архипов так задергался! Не может быть…

Четвертый рисунок он еще никогда не видел. Скорее легенда, гипотезы, выстраиваемые учеными о четвертом канале энергии Источника. Как предположение, что если камня четыре, то и Искр должно быть столько же.

И если бы они все знали, как недалеко находятся от истины!

Уже больше двух лет он не видел своих Искр. Георгий медленно, не показывая своего волнения, поднял глаза на полковника. Перед глазами плясали точки. Которые теперь надо уложить в сознании и ни одной не упустить.

- Мне говорили, что у меня сильно изменилась Искра, но не показывали.

Генерал слегка нервно откинулся на спинку стула.

- Тебе что-то предлагали?

Георгий позволил себе язвительную усмешку. Уж слишком собеседник показывал свою заинтересованность, хоть и пытался скрыть это под маской равнодушия и благодетельности.

- Недавно брали анализы.

- Ты знаешь зачем?

Очень не хотелось вновь нарываться на насмешки Архипова, поэтому он едва заметно пожал плечами, выказывая свое безразличие, но все же ответил:

- Говорили про какую-то лабораторию, где разрабатывается экспериментальное лекарство и что они ищут доноров для его производства или что-то типа этого. И что у заключенных Карьера из-за нахождения под постоянным сильным излучением кровь обогащена нужными элементами.

- Ты подписывал какие-нибудь бумаги? – серьезно спросил генерал. - Даже здесь, чтобы сделать тебя донором или участником какого-либо эксперимента тебе должны дать подписать согласие. Все остальное является противозаконным.

- Нет, я же вам говорю, это был всего лишь анализ крови.

- Имей в виду, ты можешь отказаться.

Хорошо знать свои права, находясь вне бетонных стен.

- Может, я этого хочу, - Георгий медленно растягивал слова, - подожду, кто предложит больше.

- Ты не на рынке, Гронский, - презрительно скривился Архипов.

Собеседник зло улыбнулся.

- А как бы ты себя вел, господин генерал, на моем месте? Когда вся твоя жизнь превратилась в отчаяние, беспросветность, безнадежность. Бесконечную монотонность серых стен. Когда ты каждый день, час за часом пытался бы найти ответ на единственный вопрос. Почему с тобой так поступили? По какому праву все отняли и превратили в ничто? По праву сильного? Потому что кто-то решил, что может распоряжаться твоей жизнью, твоей судьбой, жизнью твоих близких? Как бы ты себя вел, генерал, когда единственный, кто тебе может помочь, сам все это и сотворил? А теперь словно подачку, словно великое благо обещает вернуть хотя бы часть того, что отнял. Мне, что надо вилять хвостиком и радостно тявкать у твоих ног?

Архипов не отводил от него глаз на протяжении всей речи. В наступившей тишине они еще какое-то время так и сидели, смотря друг на друга. Пока к удивлению Георгия, генерал не опустил глаза.

- Как ты думаешь, кто сделал так, чтобы тебя взяли на работу сюда? – Архипов притянул к себе бумаги, пытаясь замять свою оплошность. – Не знаю, известно ли тебе, но каждый подобный цех, расположенный здесь курируется теми или иными представителями Комитета.

Вот оно оказывается, как! Георгий едва заметно усмехнулся. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что под словами «теми или иными представителями» Архипов подразумевает службу безопасности, сотрудников Управлений или другие структуры, которые отвечают за внешние отношения между государствами. Значит здесь любой из помощников мистера Раяна или он сам – чей-то агент. Который общается с заключенными, слушает их разговоры, узнает новости.

- Мистеру Раяну было не легко сначала отставить по достоверной причине некоторых работников, потом искать им замену, каждый раз придумывая почему не подходит тот или иной кандидат, пока комендант не решил прислать тебя. Разве это не доказательство того, что я начал выполнять свои договоренности? Насколько я знаю здесь у вас ценятся подобные распределения.

Георгий растянул губы в улыбке.

- Спасибо, благодетель, - попытался в положении сидя изобразить поклон в пол, чуть не разбив лоб о стол. – Что бы я без вас делал, Кирилл Игоревич?! Только вот думаю, что старался мистер Раян больше для вас, чем для меня. Иначе, как бы вы могли приходить ко мне на свидания?

По лицу Архипова не было видно, доволен он или нет подобным предположением, когда он решил сменить тему разговора.

- Что тебе говорил Еларин во время вашей с ним встречи?

- Сначала рассказывал классификацию носителей по типам. Потом перешел к теориям доктора Ларанга. Потом поговорили о зонах отчуждения и о том, что они являются еще одним барьером для погашения выплесков энергии Источника. Потом он сказал, что знает, как спасти моего сына.

- И как?

- Если растереть Руну в порошок и ввести ее в спинной мозг, то Искра больше не будет разрушать тело Артема, и он будет жить долго и счастливо.

Архипов явно не ожидал подобного поворота.

- И что ты ему сказал на это? – растерянно спросил он.

- Я понял, что он авантюрист, который хочет заполучить Руны и решил меня шантажировать подобным образом. Я встал и хотел уйти. Когда он буквально схватил меня за руку и сказал, что мой сын слишком ценен и я не должен дать ему умереть.

- И тогда ты согласился?

Георгий покачал головой.

- Он сказал, что я должен буду отдать Артема ему. Он хотел забрать его в свои лаборатории. Я не смог пойти на это.

- Почему?

Заключенный поднял на генерала обескураженный взгляд.

- А вы попробуйте, господин генерал, заведите детей. Может у вас получится ответить на свой вопрос.

Генерал едва заметно покачал головой.

- У меня другой путь, Гронский, - сухо ответил он, - тогда куда ты вез Руны?

Георгий округлил глаза, искренне удивившись.

- Как это куда? Весь мир знает, а вы нет? В Вестленд конечно же отдать своим нанимателям. Я же их агент, помните? Я напал на Карьер, переубивал кучу людей, вынес Руны. Сына уже не спасти. Жену в принципе и другую найти можно. Паспорт новый есть. Деньги будут. Ехал в новую жизнь! Но справедливость, как в сказке, притаилась за крутым поворотом и размазала по скале все мои чаяния и надежды. Теперь вот я здесь, замаливаю грехи перед человечеством.

Архипова заметно перекосило. На лице заиграли желваки.

- Сделка, Гронский, это когда участвуют оба. От тебя я пока ничего ценного не услышал. Если мне нужно будет посмотреть на клоуна, я лучше в цирк схожу.

Георгий медленно закатал рукав рубашки.

- Татуировка? - скривился Архипов.

- Не интересуетесь?

- Я офицер Стражи, подобные украшения не для меня.

- Не зарекайтесь, господин генерал, жизнь штука переменчивая. Сегодня ты офицер, а завтра… В общем завтра может быть неожиданным.

Глаза генерала все более ожесточались.

Что же ты так яро жаждешь узнать, если все это терпишь?

- Это точный повтор орнамента Источника. И он проступает сквозь кожу сам. Я к этому не имею никакого отношения.

Георгий не стал больше проверять степень прочности терпения своего гостя.

- Это как? – настороженно спросил генерал, не зная, как ему реагировать на подобные признания.

Заключенный поднялся со стула, и сняв с себя рубашку, повернулся к генералу спиной, где вдоль позвоночника тянулись две черные линии орнамента. Повернулся боком, показывая проступившую вязь на шее и плече. И встал перед генералом, демонстрируя красную воспаленную линию, идущую от ключицы к животу.

- Так они проявляются. Дней через семь, может десять, здесь будут новые символы.

Он оделся и вновь собирался сесть.

- Что у тебя за повязка на шее?

Георгий дернул плечом, накидывая рубашку.

- Уроды одни наехали. За блокатор схватили, чуть не придушили. Были повреждения шеи и гортани. Но не волнуйтесь, Кирилл Игоревич, жить буду и вас не подведу.

- Тебя в лазарете проверяли?

- Конечно, - фыркнул заключенный. – В первую очередь конечно не меня, блокатор. Но так как я к нему прилагаюсь, то и меня заодно подлатали.

На самом деле в повязке он больше не нуждался. За прошедшую неделю все повреждения и даже рана на шее успели зарубцеваться, но он не хотел привлекать внимание генерала к свежим шрамам. Был риск, что тот сможет понять.

- Это все татуировки? - как и ожидалось, Архипов вернулся к теме, которая его интересовала больше, чем здоровье его подопечного.

Георгий осклабился.

- Могу еще штаны снять, господин генерал. Интересует?

И он потянулся к пуговице.

- Может, хватит паясничать, Гронский?

- Должен же я товар лицом показать. Так что давайте, доставайте, что у вас там есть? Шприцы, скальпели, щипцы? Вы же хотели узнать, что я такое.

- Что-то к тебе зачистили со свиданиями, Гронский, – поинтересовался Рис один из помощников мистера Раяна. – За какие-такие заслуги?

Если верить словам Архипова, а скорее всего так оно и есть, все эти цеха просто напиханы агентами разведок разных государств и не факт, что здесь не работают осведомители из конкурирующих организаций, в том числе и от самого коменданта. Он ведь должен знать, что происходит на территориях, скрытых от его глаз.

- Скучает, наверное, - пожал плечами Георгий. – Мы же с ним душа в душу столько лет существовали.

- Что это? – Рис показал пальцем на образовавшееся пятно крови на рубашке.

Архипов не стал стесняться и вместо обычного соскоба с кожи, как предполагал Георгий, визитер особо не церемонясь отщипнул кусочек кожи в районе сгиба локтя с тыльной стороны руки, там, где особо ярко проступал один из знаков. Предложенная салфетка помогла не сильно.

- Что это вы там творите? – более резко, чем если бы это был простой интерес, спросил Рис, рассматривая его порез. – И что это за татуировка?

С чего бы такой интерес? Шел бы лучше стулья собирать, любопытный ты мой.

- Так все делают, - с интонациями простачка ответил Гронский, - и я вот решил. На память.

- Ладно, - Рис протянул ему полоски чистой ткани. – Держи, перемотай себе, а то все тут кровью уделаешь и приступай к работе.

Мастер отошел, а Георгий какое-то время смотрел ему вслед. Потом быстро перевязал себе руку. И уже собирался идти на свое рабочее место, когда поймал взгляд еще одного подручного мистера Раяна. Обычно его на свидания сопровождал Рис или сам управляющий цехом, и это позволяло думать, что они имеют общие интересы и работают на одну контору. А что тогда этот вылупился? Как-то уж очень не по-хорошему.

Да уж, господин генерал, придется тебе в ближайшее время придумать, что-нибудь новенькое. Не один ты пасешься на этом поле. Уверен на все сто, что скоро комендант прикроет эту лавочку.

Глава 12

Глава 12

Георгий взял, положенный ему паек и сел за стол чуть дальше от остальных. В последнее время он редко когда общался с кем-то из реальных людей, почти все время проводя в разговорах с Айей. Во время дневных смен, в отведенное на отдых время, во время приема пищи и перед сном. Вечерами они желали друг другу спокойной ночи, утром обязательно приветствовали друг друга. После очередного выяснения отношений и взаимных извинений их общение строилось гладко и неожиданно стало некой отдушиной, помогающей легче переносить невзгоды.

Итон уже вторую неделю не появлялся в бараке, отрабатывая положенное ему время в лазарете. А Лив, Тарри и другие, с которыми он так или иначе поддерживал отношения стали его сторониться. Вот и сейчас окинули злыми, обвиняющими взглядами и отвернулись. То ли виной была его постоянная отстраненность, которую трудно было скрыть, когда он погружался в разговоры с Айей, то ли опять решили, что он не соответствует их высоким идеалам, докапываться до сути ему не хотелось. Не трогают, не пытаются отвлечь, не напрягают – и слава Богу. С проблемами будет разбираться по мере поступления.

Когда же начиналась рабочая смена всем уже было не до странностей друг друга.

-Как окружающие относятся к тому, что ты постоянно отстраненная и ни на какого не обращаешь внимания? - решил он как-то узнать, как это переживает Айя. Может быть ему не стоит так часто беспокоить ее. Это ему наплевать на мнение окружающих, а ей возможно тяжело преодолевать барьер отчуждения. – Меня тут уже все за местного сумасшедшего принимают.

Особенно когда не удержавшись от очередных эмоций, он бывало проговаривал свои мысли вслух.

- А! – легко ответила она. – Мои соседки довольно часто меняются. Чаще всего я одна. С другими я встречаюсь только на прогулках. Если бы не ты я бы совсем здесь с ума сошла.

- На прогулках, - усмехнулся Георгий, - ты очень интересная все же. Что вы делаете на своих прогулках?

- Да ничего особенного, - в ее голосе послышалась некоторая растерянность, - здесь довольно много свободного пространства, есть какие-то приспособления для занятий спортом, качели, скамейки. Если бы не этот бетон вокруг. Было бы веселее. Но все лучше, чем в четырех стенах.

Георгий чуть удивленно дернул бровью. Но с другой стороны, что он знал о женской территории. Чем занимались женщины-заключенные? И какие у них правила содержания.

- Ты мне так и не сказала, почему ты называешь себя пустышкой? - решил сменить он тему, так как ее голос становился все глуше и печальней. К тому же хорошо было бы уже отвлечься от своих проблем и уделить время ей. Его даже самого уже коробило от своего полнейшего эгоизма и бесчувственности.

- Так называют тех, кто не может получать энергию от Элементов.

Айя смогла его удивить.

- Ты же сама говорила, что ваш мир единая сеть, где все связаны и завязаны на Элементах. Как такое может быть?

- Какой-то генетический сбой. Даже у сверходаренных родителей рождаются дети без нужного набора хромосом и у них нет каналов для соединения с единым энергетическим полотном. Когда-то таких младенцев пытались сделать элементариями вопреки их природе, но они умирали или оставались на всю жизнь изувеченными. Потом, когда наконец поняли, что клетки энергетических каналов либо формируются еще в утробе матери, либо их не будет уже никогда, перестали мучать ни в чем не повинных младенцев и дали им возможность жить своей жизнью.

- В нашем мире тоже есть люди, которые никак не изменились после появления Источника. Они так и не стали носителями. И сильнее остальных страдают от излучения, чаще болеют, меньше живут.

- Потому что закон об обмене энергопотоками непреложен и не может измениться ни при каких условиях. Это суть мира.

Георгий бросил очередную лопату и остановился, оглядывая людей вокруг.

-Сколько энергии отдашь – столько и получишь взамен? – уточнил он то, что уже давно сам понял.

-Да, - слегка удивленно ответила девушка, - только вот отдает свою энергию миру и Элементам любой человек. С нужным набором клеток или без него, а получать взамен могут только элементарии. Поэтому люди, не имеющие возможности подключится к каналам передачи энергии просто умирают от истощения. И чем больше времени они проводят под излучением, тем короче их жизнь.

- В вашем мире научились бороться с этой проблемой?

- Все пустышки живут в отведенных для них анклавах, которые огорожены отражателями. Это такие вышки, которые защищают наши поселения от лишнего излучения.

- Резервации для пустышек? – горько усмехнулся Георгий.

- Один большой город и еще несколько поселений поменьше, - уточнила Айя, - и ты зря иронизируешь. Мы никогда не были бесправными или обделенными. Такие же жители Аллеты, как и элементарии. У нас был свой правитель, свое хозяйство, промышленность, экономика. Наши земли не были пустыми, а на заводах производилась продукция, которая пользовалась спросом во всем мире. Наши поселения были высоко-технологически развиты. И мы не были обязаны жить, как ты говоришь в этих резервациях. Они были единственным нашим спасением. Без них мы умирали. Но наши близкие люди – родители, братья, сестры, дети, те кто не могли жить без энергии Элементов умирали в наших селениях, без необходимого для их жизни излучения. В этом заключалась самая большая трагедия нашего мира.

Прозвучал сигнал к окончанию работ. Люди бросали лопаты и садились прямо там, где их застала радостная новость. Обычно к концу дня сил не оставалось совсем. Георгий еще раз обвел взглядом понурые, словно иссохшиеся лица с серой кожей и красными глазами. Повсюду раздавался натужный кашель, иногда переходящий в звуки, как будто кто-то пытается извергнуть из себя свои же легкие.

Сейчас пройдут надзиратели и раздадут дополнительную порцию воды и шприцы с «шансом» тем, кому хуже всего. Правда вот состояние пострадавшего определялось самими охранниками на глазок и не всегда обделенные были согласны с подобным раскладом.

- Не хотел тебя обидеть. У нас, например, до такого даже и не додумались.

Он восхищенно прицокнул языком.

- Отражатели! Это ведь, наверное, круто и никакого бетона. А как же ты? – вся радость в момент улетучилась, когда он наконец осознал самую простую истину, - Айя, как ты в этих стенах уже два года?

В очередной раз Георгий осознал, что он не единственно страдающий человек в этом сером пространстве. Она будто вновь перековывала его. Возвращала к тому, кем он был. По крайней мере в общении с ней.

- Иногда мне кажется, что я превращаюсь в засушенную мумию. Бывает думаю вечером, что глаз завтра не открою. Но пока, как видишь живу. Может, эти ваши бетонные стены для меня являются хоть каким-то спасением. Или, - она запнулась, - может дело в тех татуировках? Они ведь из пыли кристаллов.

- Каких татуировках?

Айя как-то по-особенному горестно вздохнула, и Георгий понял, что сейчас начнется не столь радужная и не самая легкая часть истории.

- После того, как случился разрыв материи и шестой Элемент исчез в другом мире, его связь с остальными пяти не прервалась. Я тебе уже об этом говорила.

- Да, я помню. Наш Источник вытягивает из ваших оставшихся часть энергии.

- И нашем миру ее стало сильно не хватать. Элементарии не могут жить без этой энергии. Столетиями людям делали процедуру внедрения кристаллов в плоть. Каждое потомство вырастало сильнее предыдущего, в каждом новом родившемся ребенке энергетических хромосом было все больше. Кровь любого элементария полностью состоит из этих клеток. Без внешней подпитки они начнут отмирать. Последствия думаю понятны?

Георгий кивнул головой, хотя она его и не видела.

- Слишком сильные Искры. Не имея возможность подключиться к общей сети, они начнут уничтожать тело носителя.

- Лучше и не скажешь. Первые несколько лет никто особо не замечал, что происходит. Поначалу все началось с того, что жители Аллеты начали болеть. И никакие достижения современной медицины не спасали. Люди сгорали за считанные месяцы. Те области жизни, где большинство процессов завязаны на способности элементариев стали пробуксовывать. Люди перестали пользоваться пространственными переходами, стали останавливаться высокотехнологичные производства, ведь основной энергией в нашем мире уже давно были кристаллы.

- А говорила, что не потрошите ваши драгоценные Элементы, - легко поддел он ее.

- Не потрошим, - тихим смешком отреагировала Айя. – Кристаллы научились выращивать более столетия назад.Это и предшествовало созданию шестого Элемента.

Георгия на мгновение проняло.

В Искрах заложена вся информация о мире. Именно эту информацию Источник транслирует и передает по общей сети, именно ее вы считываете и думаете, что делаете что-то свое. Но вы живете клеточной памятью нашего мира! Если бы вы не заточили Элементы в этот каменный гроб, ваш мир уже был другим. А так вы получаете лишь крохи от того, чтобы могли бы взять.

И слава Богу! Что станет с их миром, если кто-то создаст еще один Источник?

- Время шло, становилось лишь хуже, и жрецам пришлось рассказать правду.

- Вы как-то пытались уничтожить связь Элементов?

- Да, но результата не принесло. Тогда стали думать, как выживать, пока не придумали как закрыть дыру. Сузили границы городов и всех людей стали селить ближе к Элементам, туда где изначально было больше энергии. Придумали приборы, наподобие отражателей, только они не отталкивали излучение, а задерживали в нужной зоне. Появилось много свободной земли и смешанные семьи, где элементарии и пустышки наконец-то за многие годы разлук смогли жить вместе. А потом как-то один из докторов, которой работал в одной из таких смешанных зон, заметил, что элементарии в подобных местах чувствуют себя гораздо лучше, чем в зонах близким к Элементам и разрушение их организмов происходит медленнее. Стали проводиться различные исследования, массовое изучение этого феномена и пришли к выводу, что тут действует все тот же закон об энергообмене. Элементарии по-прежнему отдают свою энергию миру, но не могут получить ее в нужном количестве назад, поэтому берут у пустых. Одни неосознанно стали энергетическими донорами других.

- Айя! – Георгий резко встал на ноги, привлекая к себе внимание. Он тяжело выдохнул. – Вы стали приносить в жертву людей без этих ваших энергетических хромосом? Проводить этот жуткий ритуал, с массовыми сборами, барабанами, жрецами и несчастными раскрашенными под Элементы?

Если раньше и испытывал чувство зарождающейся жалости к гибнущему миру, то теперь его затопило отвращение. Нужно ли выживать подобному скопищу нелюдей?

- А что еще оставалось делать?! Если отдавать Элементам одаренных, то выброса энергии не происходит. Они бесцельно сгорают. А забирая жизненную силу пустых, Элементы наполняются и начинают посылать энергетические выплески в мир. Жрецы распространяют ее дальше, тем самым останавливая неизбежную смерть миллионов.

- Неужели никто не сопротивляется? – ошарашено спросил Гронский. Он представил себя также безропотно идущего к камням, чтобы быть отданным им на истребление.

- Поначалу создавались течения недовольных, центры сопротивления, но элементариев было больше. Нам оставалось только бежать. Вся жизнь любой пустышки – это бесконечная череда новых заброшенных сел, городов, хуторов.

- Зачем нужны эти рисунки?

- Краска смешивается с пылью кристаллов и наносится на тела, имитируя отметины жрецов. Для первого контакта с Элементами. Попадая к жрецам, неодаренный получает определенную дозу успокаивающих, расслабляющих лекарств, чтобы не чувствовать боли и не сопротивляться.

- Ты что-нибудь помнишь об этом моменте?

Айя не сразу ответила на его вопрос.

- Последнее, что я помню, - ее голос дрогнул, - я бежала к реке, от собак. Я хотела увести ловцов. Я…

Голос девушки прервался. Георгий услышал сдавленные всхлипывания.

- Айя!

Ответа не было.

- Айя! Айя!

Он потянулся к ней, уходя вглубь своего сознания, словно пытаясь найти ее там.

- Айя!!!

Черный тоннель с неизвестным вкраплением рисунков закончился неожиданно быстро. Георгий будто провалился сквозь тонкую бумагу. Ему было неуютно и тесно. Он медленно открыл глаза, уже догадываясь, что его ждет.

Комната была странной. Вроде бы все те же бетонные стены, пол, дежурная лампа над потолком, узкие койки, всего две, низенькие тумбочки возле каждой и небольшой стол у противоположной стены.

Он, вернее Айя лежала на кровати, на боку. Ей было страшно. И он чувствовал этот страх и подступающую панику. Над ним склонилась женщина. Она была одета в костюм медработника, лицо закрывала маска, волосы плотно убраны под шапочку. В руках незнакомка держала шприц, с длинной тонкой иглой.

Так это лазарет!

Айя вся сжалась. Он чувствовал ее отчаяние. И слезы на своем лице. Вернее, лице Айи. Вернее..,

А! Потом разберусь!

- Айя, что это? Что происходит?

- Уууууу, - замычало в голове.

Потом его словно шквалом накрыло: обидой, злостью, отвращением.

- Уууходи! Уууходи! Не смей!!!

От неожиданности Георгий потерял связь с телом и вывалился во все тот же тоннель. И тут же почувствовал резкую боль в районе ребер. На лицо полилась прохладная жидкость. Он открыл глаза и успел увидеть занесенную для повторного пинка ногу, обутую в ботинок охранника. Георгий резко перекатился, отодвигаясь на расстояние, на котором до него нельзя было достать. И вскочил на ноги.

- Ты чего разлегся словно в опочивальне, Гронский? - Ларье ухмыльнулся. – Команды лежать не было.

Георгий размазал по лицу воду, оставляя грязные разводы. Тем не менее стало чуть легче. Отвечать не стал. Не хотелось связываться. И судя по довольной роже Ларье, тот уже самоудовлетворился тем, что пнул его, и, не получив ответа, последовал дальше.

- Айя! Айя! Ответь пожалуйста.

Ответа не последовало.

- Айя, я помочь хотел!

Георгий слегка потряс головой. Там до сих пор звенело. А рисунок Искры застыл перед глазами.

А! Черт с ним! Я должен узнать, что происходит.

Он огляделся вокруг. Теперь везде вокруг него сидели или лежали вповалку люди, приходя в себя после очередной смены. Так что вряд ли он будет сильно выделяться среди остальных. Георгий сел, прислонившись спиной к одной из телег, сразу же погружаясь в темноту тоннеля.

Теперь он чувствовал боль. Жуткую боль разлитую по всему позвоночнику. Словно он в живую сгорал в пламени. Первым желанием было бежать. Обезумев от этой пытки, он не сразу понял, что сейчас ему было гораздо свободнее и спокойнее, чем в несколько минут назад, когда он вошел в ее сознание.

Она спит!

Догадался Георгий, прислушиваясь к своим ощущениям.

Или находится под воздействием препарата, чтобы ничего не чувствовать.

Преодолевая боль, он поднял чужие веки, оглядываясь вокруг еще раз. Помещение не было похоже на их палаты в лазарете. Скорее какой-то индивидуальный бокс для проведения определенных процедур. Рядом с кроватью Айи стояла непрозрачная ширма. Что было за ней, Георгий не видел.

Неожиданно огонь вспыхнул с новой силой, затапливая и его сознание тоже. Он был не готов к подобной пытке и почти неосознанно выпал назад.

Что это, черт возьми, было?!

Глава 13

Глава 13

- Я запрещаю, - твердым, беспрекословным голосом произнес глава Центрального Управления Стражи Берест Алексей Дмитриевич, - я уже сейчас не говорю о том, что ты нарушил мой приказ – больше не лезть в это дело.

Архипов едва заметно дернул плечом, выражая свое отношение, но открыто перечить не посмел. Он бросил короткий взгляд на присутствующего на встрече главу безопасности. Тот едва заметно приподнял брови, как бы говоря: «я тебе предупреждал».

- Да, я знаю Алексей Дмитриевич, - стараясь вложить в свой голос как можно больше покаяния, произнес Архипов, - но результат, правда, превосходит все мои ожидания. Поэтому я и пришел к вам. Мне надо вам это обязательно показать. Дайте мне пять минут.

Берест зло выдохнул, явно не привыкший, чтобы ему так открыто перечили.

- Алексей Дмитриевич, я предлагаю все же выслушать Кирилла Игоревича, - неожиданно вступился за Архипова безопасник, - я думаю, он нам расскажет что-то очень интересное.

И бросил в генерала взгляд, определенно означающий: «будешь должен».

Архипов едва заметно закатил глаза.

- Как я вам уже сообщил, у меня было несколько свиданий с Гронским в Карьере.

- Интересно, это каким же образом? – удивленно протянул Берест.

Темнов кашлянул.

- Алексей Дмитриевич, давайте послушаем Кирилла. Потом я вам все объясню.

Архипов кивнул безопаснику и перевел взгляд на генерала.

- При нашей последней встрече он мне рассказал, что на его теле проступают татуировки, точь-в-точь повторяющие орнамент Источника.

- Как это проступают? – иронично фыркнул Берест. – Сами?

- Именно, - спокойно ответил Архипов, - я и сам видел и даже взял кусок его кожи с подобной отметиной. И это не чернила, которыми обычно делаются рисунки на коже. Это самая настоящая энергетическая вязь.

Подобрался Темнов.

- И от нее исходит довольно высокое излучение, равное шестому-седьмому уровню. Я изучал этот феномен уже много дней. И пока уровень не меняется. Но что самое поразительное, если добавить силу Руны, то происходит выплеск, от исследуемого материала расходятся энергетические волны. И это всего лишь маленький отщип кожи. На самом же Гронском таких татуировок уже довольно много и как он говорит, они постоянно прибавляются. То есть он может не только каким-то образом аккумулировать в себе излучение Источника, но и распространять ее в пространстве. Вы представляете, чего мы сможем добиться, если раскроем этот феномен? Ведь это самый настоящий прорыв! Таких носителей мир еще пока не знает. А что если мы сможем это повторить?

- И откуда же у него столь выдающиеся способности? – жестко спросил Темнов.

Архипов пожал плечами.

- Думаю, это то, что было на том диске. Какие-то новые разработки ученых. Ты был прав.

- И что ты хочешь, Кирилл? – спросил Берест, не давая разрастись уже привычному спору между двумя его сотрудниками.

- Забрать его у альтхамцев, - озвучил тот свой план, - они не должны стать первыми. Они нас обманули, не захотели делиться информацией. Мы возьмем сами.

- Освободить из Карьера? – резко выступил безопасник. – Чтобы подобные мутанты жили среди обычных людей.

Берест слегка нахмурился.

- Я не сказал отпустить его, - едва скрывая раздражение, ответил Архипов. - Он вынес Руны из Карьера с целью присвоить их себе. И должен нести за это заслуженное наказание. Например, в изоляторе нашего Управления.

Генерал глубоко вздохнул.

- Я сейчас опущу все детали, спрошу главное: и как ты себе вообще это представляешь? Поедешь в Карьер и попросишь выдать тебе заключенного? Мол, он мне тоже нужен?

Архипов растянул губы в улыбке, показывая начальству, что он оценил шутку.

- Дело Гронского тесно переплетено с обвинениями, которые Комитет выдвинул Вестленду. А разве это сейчас не проблема Дранкура номер один? Ведь кто-то же может взять и доказать, что Вестленд не виновен и не организовывал нападение на Карьер. Признать, что договор был вынесен ошибочно и позволить островитянам вернуться.

Прямо озвучил он свой план, понимая, что превышает всевозможные полномочия и лезет в те дела, которые его вообще не касаются.

Берест нахмурился, всем своим видом выказывая недовольство. Однако одергивать подчиненного не стал. Несколько дней назад он был на закрытом собрании у главнокомандующего. Уже давно назревающая проблема сейчас как никогда встала ребром и требовала ее разрешения.

Буквально через год после того, как Вестленд был лишен пьедестала мирового лидера, северное королевство забыло обо всех союзных договоренностях и уверенно вышло на первые места в экономическом плане, перетянув на себя большинство производственных и торговых контрактов, оставшихся после изоляции Вестлендского королевства, а также заняло основные места в мировой политике. Мало того, подмяв под себя большинство ведущих государств, стало ощутимо давить на Дранкур, вытесняя его с политической и экономической арены, пытаясь задвинуть на задворки мировой жизни.

Когда же стало ясно, что Альтхам их просто-напросто использовал в своих целях, переиграл по всем позициям и оставил ни с чем, весь провал операции Главнокомандующий свалил на их Службу и генерала Береста лично. С вязи с чем он потерял свои позиции как политический деятель, репутацию и заработанное долгими годами верной службы имя, а сама Стража в целом лишилась определенных дотаций, части финансирования, и того высокого социального статуса и значимости, к которым стражи уже привыкли за все время существования Управления.

К тому же очень скоро стало ясно, что Альтхам ведет тайную игру и что-то замышляет. И если им не помешать, то возможно Вестленд с их несостоявшимся союзом с Оркли покажется манной небесной.

- На кого они направят всю свою накопившуюся злость и отчаяние за годы изоляции? -проникновенно продолжил Архипов. – На своего заклятого врага – Альтхам. И продолжится их извечная борьба. Пока же они друг друга станут пожирать, мы будем наблюдать со стороны и ковать свою победу. А для этого Вестленд должен вновь восстать из мертвых и выйти на ринг.

- Это не наше дело, - резко ответил Берест, - если Альтхам поймает нас на том, что мы нарушаем договоренности и ворошим старые дела, он обвинит нас в нарушении основных пунктов договора. А сейчас нарываться опасно. Наше Управление и так много чего потеряло.

Архипов покачал головой, выражая несогласие.

- Я знаю людей, которые до сих пор не оставляют надежды докопаться до истины. Скажу честно, получается у них так себе. Но если осторожно подложить им нужную лопату и указать в каком направлении надо копать, они смогут что-нибудь и найти. Каждый из них имеет свой личный мотив, чтобы разворошить это дело и к нам они никакого отношения не имеют. Мне нужно только ваше разрешение, Алексей Дмитриевич.

Генерал отбил дробь по столу кончиками пальцев.

- Я подумаю, - наконец произнес он, - но все должно быть чисто. И никаких больше свиданий – слишком явный компромат.

- Да, господин генерал!

Когда Архипов ушел, глава Управления еще какое-то время сидел, погрузившись в раздумья. Пока не повернулся к Темнову, который все это время что-то делал в своем ноутбуке.

- Что ты скажешь?

- Скажу, что идея нанять этих детективов очень неплоха. Если ими правильно управлять, мы сможем кое-чего добиться.

- Слишком рискованно. Надо все хорошо обдумать.

Эдуард выразительно пожал плечами.

- Чтобы ты не решил, будем работать в этом направлении. Но если ты все же согласишься с Кириллом, у меня есть одно, но.

- Дайка угадаю, - несмешливо бросил генерал, - неужели насчет этого вашего бывшего стража, по поводу которого вы с Архиповым никак не можете общий язык найти. У тебя что-то личное к этому Гронскому? Или ты просто в контрах с нашим бравым генералом?

Темнов поднялся на ноги и прошелся вдоль кабинета. Было видно, что он по-настоящему взволнован, хотя для всегда невозмутимого, даже, казалось бы, ничем непробиваемого начальника службы безопасности подобное поведение было удивительным.

- Дело не в Кирилле, конечно же, - наконец ответил он, - и удивишься, даже не в этом Гронском. Просто я считаю, что наш мир сейчас очень стабилен и спокоен. Нет каких-либо катастроф, масштабных войн, эпидемий, уничтожающих людей. Мир снял все сливки с этого до сих пор неизученного явления, которое мы называем Источником. Человечество получило необходимый толчок, и мы вышли на определенную стадию развития. Много лет энергетический фон спокоен, нет всплесков, и уже не одно поколение людей живет, не завися от излучения. Мы сами двигаем вперед науку, культуру, медицину и все, что людям так необходимо. Та энергия, которая есть в нашей крови в качестве Искр дает нам достаточную силу, чтобы быть более выносливыми, меньше болеть, продлевать годы жизни.

Генерал слушал не перебивая. Основной постулат их службы всегда был – служу человечеству и Источнику. Однако то, о чем сейчас говорил Эдуард не было похоже на это, особенно на второй пункт.

- Я собрал тебе досье на Гронского за те два с лишним года, которые он провел в Карьере. Сравни те данные, которые тебе дал Архипов и мои. Не думаю, что для любого человека столь скорые изменения в организме являются нормой, а уж тем более благом для всех остальных. Гронский – жесток, агрессивен, непредсказуем, вспыльчив, а самое страшное - неуправляем. За эти годы он покалечил несколько десятков других заключенных, а там не младенцы безобидные сидят. Ко всему этому он невероятно силен и вынослив, и обладает еще непонятыми зачатками способностей, о которых мир пока не знает. Кирилл хочет, чтобы таких как он стало больше. Но что будет с миром, если в него придут подобные мутанты?

Темнов снова сел на стул, уже привычными бесстрастными глазами смотря на своего руководителя.

- Они не смогут жить без Источника. Им постоянно нужна будет эта сила. Они снесут стены Карьера. И энергия затопит города, разрушит их, убьет миллионы ни в чем неповинных людей, которые уже пережили этот ужас и приспособились к новой жизни. Поэтому ответь мне честно: человечеству нужны эти потрясения? Нужно, чтобы по улицам ходили одни мутанты, зависящие от количества условных единиц излучения, разлитых в воздухе? Нужна эта правда, которую так хочет узнать Архипов? Или нашему миру лучше продолжать идти прежним путем?

***

Кап. Кап. Кап.

Георгий не отрываясь смотрел на тонкую пластиковую трубку, прикрепленную к его руке. Конечно, никаких кап-кап не было, и кровь свободным потоком перетекала из его вены в вену другого человека. Он в очередной раз сжал грушу.

Когда он искал способы, как вылечить Артема от синдрома Ларанга, ему пришлось изучить много литературы об Искрах и о том, как они влияют на организм своего носителя. И Гронский хорошо знал, что кровь для Искр всего лишь субстанция, для их существования и дальнейшего размножения нужна энергия Источника, проводимая человеческим телом. Поэтому в данном случае переливание должно быть прямым из вены в вену.

Значит получается, что если его кровь перелить кому-то еще, его способности тоже перейдут к другому носителю вместе с Искрами? Так просто? И любой сможет стать носителем? Вернее, носителем с определенными характеристиками?

Почему до этого не додумались раньше? В чем новизна мысли этого доктора Кампо?

Краем глаза Георгий выцепил полноватого мужчину с длинными, завязанными в хвост темными волосами и бледной словно воск кожей. Тот испуганно жался к простыням и старался даже не дышать в его сторону. Кто-то из медперсонала пошутил и сказал, что его донор отбывает срок за людоедство?

Гронский закрыл глаза, всем своим видом демонстрируя полное безразличие к лежащему рядом человеку. На душе было муторно. И по большому счету он даже точно не мог объяснить себе почему. Неколько дней назад его вновь привели в лазарет и сообщили, что его кровь подходит для научного эксперимента и он сможет стать донором, если захочет.

Нужно подписать договор и раз в несколько месяцев у него будут брать кровь. За это ему будут положены три дня в лазарете перед самой процедурой для взятия различных анализов и день после для восстановления и отдыха. Четыре дней курорта с кормежкой и сном взамен на несколько часов неудобств. Кто бы на его месте не согласился? Вот и он подписал этот чертов договор.

Как тебе такая перспектива, Гронский? Провести остаток своей жизни в качестве материала для экспериментов?

Неугомонный голос Архипова опять всплыл в памяти.

- Как же ты достал! – процедил он сквозь стиснутые зубы, как будто генерал мог его услышать.

Реципиент дернулся и попытался еще дальше отодвинуться на край кровати.

К тому же Георгия выводило из себя исчезновение Айи. И он не мог не признать того факта, что уже настолько привык к своей разговорчивой, невидимой подруге, что за те несколько дней, которые они не общались, он весь извелся. Она не выходила на связь, не отвечала на его призывы, полностью игнорировала его попытки общения.

Он тысячный раз извинялся, обещал, что этого больше не повторится и дал себе зарок не спрашивать ее о том, что он увидел, когда еще раз вошел в ее сознание. Если она так обиделась за первый раз, то второй она ему явно не простит. Хотя конечно узнать, что это за странное место и зачем она там была невероятно хотелось.

Чтобы успокоиться Георгий начал вспоминать ее другие странные исчезновения и неожиданно пришел к выводу, что они случались довольно регулярно. Однако раньше они не приходились на время ссоры, и он не боялся потерять свою незримую подругу.

В таких мыслях, терзаниях, самокопании время его первого донорства прошло почти не заметно. По окончании процедуры в палату вошел охранник, следом за ним несколько мужчин в белых халатах и госпожа Нотбер.

Врачи окружили соседнюю койку, задавая вопросы пациенту и отпуская тихие замечания друг другу. К Георгию подошла медсестра, вытащила из вены иглу, перевязала руку. Он сел, чувствуя, как подкатило легкое головокружение, закатал рукав рубашки. Краем глаза заметил, как госпожа Нотбер отвернулась от изучаемого объекта и смотрит на него. Ее глаза опустились вниз на его руку, на которой был виден четкий рисунок татуировки.

Охранник показал жестом, что пора на выход и Георгий вышел из бокса. Первое, что он сделал, когда очутился у своей койки в углу общей палаты, упал прямо поверх одеяла и заснул.

- Эй ты! – высоченный парень в костюме медработника, который обтягивал его объемные руки и мощный торс, махнул ему рукой прямо с порога, не обращая внимания на то что, своим рыком разбудил как минимум половины палаты. – На выход.

Когда Георгий впервые увидел этого медбрата, то подумал, что его явно переманили из какого-нибудь подпольного казино, где парень наверняка работал вышибалой. Поэтому он не стал делать вид, что не понял кому предназначалось обращение, поднялся с койки и пошел следом.

Это был последний его вечер после процедуры, поэтому Георгий с удовольствием провел бы его, как и все остальные. То есть просто бы лег спать. Тем более после сытного и даже довольно вкусного ужина (впрочем, после нескольких лет пребывания в Карьере, любая еда, выходящая за рамки повседневного меню, показалась бы вкусной), глаза сами по себе уже начинали закрываться.

Парень остановился около одной из дверей в конце коридора, на которой висела табличка "главврач", и аккуратно постучался костяшками пальцев.

- Войдите, - услышал Георгий мелодичный голос.

Медбрат открыл дверь и кивком приказал ему заходить.

- Я буду тут, - угрожающе предупредил он, зыркнув на посетителя.

- То есть ты присоединишься позже? – под нос себе фыркнул Гронский и вошел в кабинет.

Комната встретила его приглушенным светом, запахом недавно приготовленного кофе и незнакомой девушкой, сидящей за компьютером. Без очков, с волосами, завязанными в низкий хвост, с почти незаметным макияжем, в легкой, светлой футболке госпожа Нотбер выглядела совсем иначе. И Георгий пораженно понял, что ей гораздо меньше лет, чем он все время думал. И весь этот антураж в виде очков, строгой прически, более броского макияжа был для того, чтобы скрыть свой совсем уж несолидный возраст.

- Грег, все хорошо, - мягко произнесла главврач, когда до громилы дошел смысл сказанных слов и он попытался выказать свое возмущение, - закрой дверь, если будет необходимость я тебя позову.

Чарующая трель ее голоса мягкой волной ударила в грудь, сбивая вдох.

- Как ты себя чувствуешь? – тем временем спросила Леони своим невероятным, бархатистым голосом, - у меня не нашлось времени поговорить раньше.

Каждое ее слово поднималось волной по позвоночнику, разнося тепло по всему телу.

- Доноры по-разному переносят процедуру, - пояснила она свой вопрос, - и хорошо, что ты принял наше предложение. Это может помочь многим людям.

Мягкий, полутемный свет комнаты сплетался со звуком ее голоса и ему на мгновение почудилось, что он дома. Нет, не у себя. Но где-то, где по-настоящему может быть хорошо. Тепло. Уютно. Где красивая девушка может ласково назвать тебя по имени и взять за руку.

- Ты ужасно выглядишь, - ласковые пальцы легли на лицо, - ты устал, хороший мой.

- Я не устал, сладкая моя, - севший голос отказывался его слушать, и он с трудом проталкивал слова, через непослушные губы, - я просто ужасно соскучился. Не могу без тебя больше.

Кокон любимых рук обжигал. И было невероятно маняще остаться в этом сладостном плену.

- Хочешь я сделаю тебе кофе?

- Нет, - он покачал головой. – Не уходи, пожалуйста. Не отпускай меня.

Мелодия очарования незримо парила в воздухе. Опускалась на волосы, кожу, плечи, тащила за собой туда, где было спрятано самое сокровенное.

- Я всегда буду с тобой.

Теплое дыхание у самого виска. Так страшно открывать глаза.

- Я бы хотела увидеть твои татуировки.

- Что? – замер он.

Чужое, враждебное слово разбило хрупкое стекло очарования. Осыпались осколки, разрывая вязкую негу.

Георгий вздрогнул и обвел комнату глазами. Он по-прежнему стоял недалеко от двери. Госпожа Нотбер сидела в своем кресле и внимательно смотрела на него, словно ожидая, что будет дальше.

Что это было?

Георгий чувствовал, как от нахлынувшего наваждения у него дрожит каждая клетка тела. Он интуитивно сформировал барьер, огораживая сознание от всего происходящего. Отдаляясь от этого полумрака, голоса, женщины.

Неожиданно стало легче.

- Твои татуировки, - повторила Леони, - я их видела там в палате. Откуда они у тебя?

- Вы не знаете откуда берутся татуировки?

Как же было паршиво.

- Я хочу знать откуда они у тебя, - из ее голоса ушло очарование. Теперь он вибрировал другими нотами. И они его больше не манили. – Сними рубашку.

- Что? – непонимающе спросил он, уже не зная это новый глюк или у него что-то случилось со слухом. Здесь все было странно.

-Я хочу посмотреть.

Ее глаза пронзали его насквозь. Но главное, что он в них видел – было изумление. Словно она не понимала, что происходит, но продолжала делать, потому что так было надо.

- Я тоже хочу посмотреть, - нарочито грубо произнес он и выразительно опустил глаза чуть ниже выреза ее футболки, - но не прошу же вас раздеваться.

Госпожа Нотбер вспыхнула. Щеки, виски, уши, казалось еще чуть-чуть и даже ее светлые волосы станут розовыми.

- Пошел вон!

Дважды его просить было не нужно. И Георгий, не дожидаясь пока она позовет своего вышибалу, вышел из кабинета. Медбрат довел его до палаты и уже у самой двери с силой схватил за плечо.

- Не смей ее обижать. Я тебе голову оторву.

Гронский повернул голову вполоборота, но промолчал, не желая продолжать конфликт. Санитар тоже больше ничего не добавил, стоял смотрел пока он не дошел до своей койки и запер дверь.

Георгий в изнеможении упал на свою кровать. Он чувствовал себя вывернутым наизнанку. За все прошедшие годы над ним еще ни разу так не глумились. Из глубины души поднималась боль. Голос Ольги до сих пор стоял у него в ушах. А кожа горела от ее прикосновений. Как Леони Нотбер смогла вытащить из него эти воспоминания? Сорвать все печати с запрятанной в глубине души двери, за которой он хранил самое ценное, что у него было. Оберегал, холил, лелеял, не позволяя никому знать об этом тайнике.

Он закрыл глаза, снимая барьеры с сознания, падая внутрь себя. Сегодня он хотел побыть с той единственной и желанной, которая всегда ждала его за этой дверью.

Глава 14

Глава 14

- Гера! Гера! – голос ворвался в его сознание посреди ночи, разрывая сон, выбрасывая его на поверхность реальности. – Жрец, где ты?!

- Айя, - осторожно отозвался он, боясь ее спугнуть.

- Гера, - она вдруг горько зарыдала, - я так испугалась. Я не могла найти тебя. Я решила, что ты обиделся и закрылся от меня. Думала, что ты больше не вернешься.

Ее голос прервался от рыданий. И Георгий представил, как она сидит одна на своей койке, кутаясь в одеяло, глотая слезы. Вспомнил комнату. Холод стерильных стен и никого рядом. Ему безумно, до боли во всем теле захотелось обнять ее, прижать к себе и утешить, дать понять, что она может на него положиться. Пообещать ей…

-Девочка моя, как я мог тебя бросить? – мягко произнес он, стараясь этим заменить ей тепло объятий.

- Я думала, ты обиделся из-за того, что я прогнала тебя.

-Но ты была права, я не должен был так поступать с тобой. Нельзя просто так вламываться в чужое сознание.

- Ты – жрец. Ты имеешь право.

- Я – не жрец, Айя. Я даже не знаю, кто они такие. Но мне и не важно, я просто хочу быть твоим другом.

Георгий почувствовал, что она начинает успокаиваться.

- Что с тобой было в эти дни? – спросил он. – Я так долго звал тебя.

Она какое-то время молчала.

- Я не помню, - рассеянно ответила девушка, - меня привели в другую комнату. Там взяли кровь, и эта женщина сказала, что сделает мне всего один укол. А потом я проснулась и мне было очень плохо. Я начала искать тебя.

Она горестно вздохнула. И Георгий испугался, что их связь может снова разрушиться.

- Я видел тот ритуал, когда тебя отдали этим вашим Элементам, - неожиданно даже для самого себя произнес он. Возможно это откровение поможет сблизить их, и она больше не будет бояться ни его, ни того, что он может ее бросить. - Теперь я точно уверен, что это была ты. Я пытался помочь тебе. Ты не помнишь? Я схватил тебя за руку. Но это не помогло, меня стало засасывать за тобой. До сих пор волосы на голове дыбом встают, когда вспоминаю.

Айя молчала.

- Это было горное плато, - продолжил Георгий, чтобы заставить ее поверить. - И много людей вокруг. Часть из них била в барабаны, выстраивая какой-то замысловатый ритм. Все были одеты в серые, свободные одежды. На многих были эти отметины, типа вязи на Источнике. Рядом с камнями стояли – вы, пять жертв. Ваши тела были полностью покрыты этим рисунком. Сзади вас еще пятеро. Не знаю для чего. Меня тогда заключили в бункер. Энергии было слишком много, я провалился в какой-то тоннель, думал, что потерял сознание. А открыл глаза на этом плато в чем-то теле. Решил, что это сон или галлюцинации из-за препаратов. Долго в себя не мог прийти от увиденного. А когда ты мне рассказала, что это у вас обычная практика, понял, что видел реальный фрагмент из жизни вашего мира.

- Я, когда пришла в себя в вашем лазарете, - медленно проговорила Айя, - у меня была распухшая кисть. Сильное растяжение и повреждение связок. Так это ты постарался?

- Я хотел тебя вытащить оттуда, - понуро ответил Георгий. – Но ты в долгу не осталась.

- Ты о чем?

- О моем плече и твоих зубах. Ты меня так цапнула, что мне потом несколько швов наложили. Попила ты моей кровушки девушка-красавица. Можешь с полным правом считаться моей кровной сестрой.

Она не ответила. Но неожиданно тучи сгустились.

- Айя! – испугался Георгий, что она опять пропадет. – Шрамы только украшают мужчин. Забыли.

- Я помню, как меня поймали и сделали укол. Потом меня постоянно опаивали каким-то напитком. От него мне становилось все безразлично. А еще порошок из кристаллов сильно жег кожу, когда мне наносили татуировки.

- Зачем это делается?

- Подобие защиты, как у жрецов. Только их татуировки проступают на коже сами, а нам наносят на кожу специально, чтобы Элементы не убили нас сразу. Слишком много энергии.

Нет, он не хочет быть жрецом.

- Я помню, как очнулась в лазарете. На мне была эта одежда. И все говорили на незнакомом мне языке. На теле серо-черные разводы, отсутствие волос. Потом я звала на помощь и пришел ты. Я плохо помню свои первые дни пребывания здесь. Я даже не знаю сколько я находилась в этом состоянии. Мне стало лучше после этих уколов.

- А того здоровяка помнишь?

- Какого здоровяка?

- Он был с тобой на плато. А потом вы вдвоем напали на медперсонал. Он сначала всех девчат положил, потом я его стулом огрел и успокоил немножко. А тут ты на меня накинулась. Я еще тогда подумал, что ты похожа на ту девушку с плато. Но не мог поверить в это.

- Я была не одна? – растерянно повторила Айя.

Георгия словно водой окатили. По крайней мере в его собственном сознании стало как-то легче и светлей.

Какой-же он идиот! Айя была не одна! Тот здоровяк – он же тоже пришел из ее мира. Может, он знает больше, чем Айя? Только как его найти? И здесь ли он еще?

- Девочка моя, - вдруг повторила девушка и в ее голосе он почувствовал улыбку, - мне нравится. И я тоже очень хочу быть твоим другом. Хочешь я расскажу тебе о жрецах?

***

Они проговорили весь остаток ночи, не жалея о том, как проходит время. Георгию обязательно надо было понять, как работает его новая Искра, и Айя изо всех сил старалась помочь ему.

Жрецы. Атаны. Менталисты. Привратники. Элементарии. Аватары.

Как оказалось, жрецы – это элементарии, чьи энергетические клетки подпитываются в первую очередь через канал души. Основная их задача - транслировать в мир потоки излучения, идущие от Элементов. Как только хромосомы души вступают в силу, на теле жрецов начинают проявляться отметины, вязь, копирующая орнамент камней. Знак их избранности и силы. Нерушимая связь с миром.

Слушая свою невидимую собеседницу, Георгий понял, что все же вынужден с ней согласиться. Судя по тому, что она ему рассказала и по его проявившимся умениям, он действительно был жрецом в классификации чужого мира. Близкий, прямой контакт с Источником пробудил в нем силу других Искр, а постоянное пребывание в пространстве с повышенным излучением дало продолжение их роста.

Основная задача верховных жрецов - передавать свои мысли и желания через энергетические волны, которые они транслируют в мир. Вводить оппонента в транс или подчинять своей воле. Переселять сознание из своего тела в чужое, а также брать временный контроль над сознанием других, получая их тела в свое пользование.

Поначалу Георгий думал, что она его разыгрывает. За все сто лет существования Источника, в их мире не появлялось подобных носителей.

-Каналы души чутко настроены на энергию Элементов, - спокойно отреагировала Айя на его неверие, - вы же от нее спрятались за бетонными стенами.

По ее словам, благодаря жрецам в ее мире уже давно не было никаких войн, раздоров, дележей власти и богатств. Все знали свое место в жизни и занимались тем, что им предназначено еще при рождении, исходя из набора энергетических клеток.

И все же несмотря на все их способности и выдающиеся данные, по мнению Георгия, у жрецов была серьезная проблема. Всю свою жизнь они были вынуждены находится вблизи Элементов. Так как без энергии камней хромосомы души отмирали и появлялся риск потерять дар навсегда.

Впрочем, ребята особенно не страдали по этому поводу. Жили они в отстроенных в непосредственной близости к Элементам резиденциях, где вместе с верховным жрецом и ранговыми, жили их ученики, а также другие элементарии, выполняющие различную работу от прислуги до личных помощников.

А если вдруг возникала надобность сунуть нос во внешний мир, увидеть, что в нем творится, послушать новости, пособирать сплетни или как сказала Айя принять судьбоносные решения, то к их услугам были тела аватаров. Посредством определенных ритуалов, жрец мог переселяться в сознание выбранного человека и полностью управлять его телом. Потом он оставлял свою куклу и возвращался в свое тело до поры до времени, пока у него опять не возникала нужда в смене обстановки.

И это был тот самый долгожданный шанс, о котором Георгий мечтал все время пребывания в Карьере. Возможность вырваться за границу бетонных стен. Помочь себе, найти Артема. Ведь у него получилось переселиться в тело Айи, и того парня из чужого мира. Значит, получится и с другими телами. Надо было лишь узнать, что за ритуал такой и понять, как это все он сможет здесь провернуть. Сможет ли?

Это все потом. Лишь бы хватило сил.

- Я же не жрец, - грустно сказала она, - это их дела, в которые они не посвящают обычных смертных. Тем более пустышек.

Это был удар. В тот самый момент, когда ему стало казаться, что удача опять у него в руках.

Думай! Не время отчаиваться. Это еще не тупик. Начинай все сначала и думай!

Приказывал он себе каждый раз, когда заходил в очередной тупик. Он просто не может не найти нужного ему выхода. В этой истории было еще много неизвестных.

В какой-то момент жрецы, видимо, стали считать себя Богами или как минимум всемогущими. Это и сгубило такой сбалансированный и идеальный по мнению Айи мир Аллеты. А заодно и их. Правителям Агломератов не понравилось, что кто-то все время пытается присесть им на мозг, да еще и подданными управлять. Однако, как и все элементарии они были также зависимы от жрецов, как любой другой житель их мира.

И тут на выручку правителям пришел неизвестно откуда появившийся Орден. Тем ярче было удивление людей, что неизвестным он был даже для жрецов. Как оказалось, члены этого пока тайного братства могли защищаться от проникновения жрецов в их головы с помощью ментального блока. Новость стала распространяться со скоростью света по всем городам и весям. А заодно зашевелились агенты, информаторы, тайные службы в попытках найти нужных им людей.

То ли правящим партиям было нужнее, то ли Орден, поняв, что им уже не скрыться, сам выбрал нужную им сторону, но вскоре менталисты присоединились к борьбе правителей Агломератов против жрецов. И это стало началом конца, который в итоге привел ко всем известным последствиям.

Как оказалось, менталисты, как и жрецы обладали хромосомами души, но те получали энергию не напрямую от Элементов, а от Искр разума. Благодаря столь редкому симбиозу двух потоков энергии менталисты не зависели от прямого излучения Источника и могли контролировать свое сознание от чужого вторжения.

А те, кто мог распространять подобную защиту на других людей стали называть атанами и они становились личными хранителями сознания правящих особ и их приближенных.

После чего развернулась полноценная, масштабная кампания против засилья и вероломства жрецов, которые свой великий дар использовали не для блага людей, а своего собственного. Так, по крайней мере, было объявлено правителями Агломератов и началось то, чего мир Аллеты не видел долгие столетия. Война.

Жрецы были против и использовали свои способности, чтобы свергнуть лицемерных правителей Агломератов и вернуть народ в истинное русло. После чего отряды штурмовиков, окруженные защитой менталистов разгромили все резиденции жрецов. Их хозяева либо были убиты, либо посажены в заточение. Лишенные доступа к энергии Элементов они не могли использовать свои способности и противостоять врагам.

Чуть позже стало ясно, что без жрецов совсем обойтись не получится. Кто-то должен контролировать выплески энергии Элементов, а самое главное правильно распределять ее по каналам, чтобы люди получали энергию в соответствии со своими способностями. Жрецов помиловали и вернули назад, запретив селиться в непосредственной близости от камней, чтобы они не могли в полную силу использовать свое основное умение. А на границах поставили привратников. Их тела могли свободно пропускать через себя любое количество энергии, не причинная вреда, накапливая ее в себе, уменьшая распространение свободного излучения.

Так и жили не тужили. По крайне мере правители Агломератов. Начали воевать друг с другом, строить интриги. Их подданные, тоже почувствовав свободу, стали сами решать, как лучше использовать свои способности и в каком направлении их развивать. В энергетических каналах начались постоянные перекосы, и жрецам всегда хватало повседневной работы. Так что лезть в чужие жизни и навязывать свои мысли времени и сил особо не оставалось. В общем, жизнь била ключом.

Шли годы, сменялись поколения, всходили на трон наследники старых королей, рождались новые жрецы. Стали забываться старые обиды, затихала вражда. В один из таких вроде бы обычных дней три верховных жреца выступили на встрече правителей с речью, в которой попросили выделить им кусок земли и разрешить построить на ней общую обитель, где они смогут жить вместе со своими учениками и лучше чувствовать суть мира.

Земля эта была в чистом поле, довольно отдаленном от Элементов и по большому счету никому ненужная. Правители за прошедшие десятилетия немного подустали от войн, а их наследники уже не особо понимали зачем вообще они были нужны и почему бы им всем вновь не жить в мире и согласии. К тому же в самом мире происходили какие-то непонятные обновления, путались привычные потоки, энергия стала ощущаться по-другому, люди менялись.

За годы затишья правители уже забыли об истоках вражды и расслабились, а жрецы просто ждали удобного момента.

- Они выращивали кристаллы, а когда все было готово для их трансформации, им нужно было правильное место для нового Элемента, - подвела итог Айя, - эта земля была выбрана не случайно. Было рассчитано расстояние от каждого Агломерата, количества людей, живущих в них, энергетического баланса, отдаленность от каждого Элемента. Они надеялись саккумулировать потоки от всех камней и сделать центральным новый Элемент, энергия которого будет пробивать любые ментальные блоки и любую защиту, а их сделает еще более могущественными. Во что это все вылилось, ты, судя по тому, что мне рассказал, знаешь и сам.

- Кто-нибудь выжил при прорыве?

- Королева Абрис, так как ее спас атан, и верховный жрец Арека, который был в теле своего аватара. Правда несмотря на провал их миссии, жрецы в общем одержали вверх в этой войне и все вернулось на круги своя, как и было прежде.

- Что стало с правителями Агломератов?

- Король, который согласился не участвовать в войне, остался править своими землями. Для остальных народов жрецы нашли новых правителей.

- А королева Абрис? – Георгий не знал, кто был прав или виноват в этой истории из чужого мира, и не ему это решать, но ему была интересна дальнейшая судьба этой гордой женщины.

- Верховный жрец Арека заточил ее в лабиринте сознания.

-Что это?

- Как бы тебе объяснить, - задумалась Айя, - мозг человека – вместилище огромного количества информации, мыслей, воспоминаний, эмоций. Все это содержится в клетках головного мозга, и таких клеток десятки миллионов. А теперь представь, что каждая клетка – это отдельная комната со своей дверью или участок лабиринта с выходом. Используя свои хромосомы души, жрец способен завести человека внутрь собственного сознания и запечатать все внешние выходы. Тело жертвы продолжает жить, как и прежде. Ему по-прежнему нужна еда, вода для поддержания своего существования. Ему необходимо справлять естественные потребности и дышать воздухом, но он сам словно живет внутри себя. Говорят, даже, что он продолжает слышать и видеть, все что происходит вокруг него, понимает, а найти нужную дверь не способен.

- Некое подобие овоща, - Георгия аж передернуло, как он представил эту картину. – Жестоко!

- Согласна, но и жрецы не часто прибегают к подобным мерам. К тому же наказание может быть отменено или даваться на несколько лет. По истечении необходимого срока жрец способен вывести жертву из лабиринта.

- Абрис помиловали?

- Через несколько лет, когда правду о случившемся уже нельзя было скрывать. К сожалению, она осталась почти полностью парализованной. Ее величество была сильной личностью и видимо неистово боролась со своим заточением, повредив часть нейронов. Такое часто бывает. Лабиринт ни для кого не проходит бесследно. Она умерла еще через несколько лет, так и не узнав, что стало с нашим миром и во что мы все превратились.

Глава 15

Глава 15

Дранкур.

- Олег Николаевич, к вам посетитель, - раздался в громкоговорителе голос секретаря, - ему не было назначено. Говорит, что по очень важному и срочному делу. Его имя Архипов Кирилл Игоревич.

У Олега, который только десять минут назад зашел в свой кабинет и решил дать себе полчаса отдыха и чашку кофе, дрогнула рука и коричневая, ароматно пахнущая жидкость едва не вылилась на клавиатуру.

- Да, - с трудом проговорил он, - пусть пройдет.

Кофе пить расхотелось. Олег отодвинул от себя все еще испускающую пар чашку и положил руки на стол, сцепив пальцы в замок, словно сдерживая себя.

- Добрый день, Олег Николаевич.

Бодрым шагом генерал зашел в кабинет и сел на стул для посетителей.

- Сказал бы я, что рад вас видеть, но вы можете подумать, что я над вами каким-то образом издеваюсь, - с усмешкой произнес посетитель.

За те годы, что они не виделись, генерал нисколько не изменился. Худой, поджарый с выправкой военного и упругим, четким шагом. На его худощавом лице хорошо был заметен загар, словно начальник управления Стражи Дранкура только недавно вернулся из более теплых мест.

- Я думаю лишь о том, что вас привело сюда, - сухо ответил Арсенин, проигнорировав приветствие.

Архипов поджал губы.

- Исключительно дело, - собрано ответил он, - но прежде чем его изложить, я хотел бы попросить вас о двух вещах.

Олег вопросительно поднял брови.

- Попросите вашего секретаря сделать мне кофе. В вашем кабинете стоит такой аромат, что мне даже трудно будет говорить, если у меня не будет подобного напитка. И позовите на нашу встречу господина Малешского. Думаю, еще один человек с более объективным суждением того, о чем я вам собираюсь рассказать, не будет лишним.

Детектив язвительно улыбнулся, но все же потянулся к коммуникатору.

- Виктор, зайди ко мне, пожалуйста. Прямо сейчас.

После чего позвонил секретарю и попросил сделать чашку кофе.

- Я понимаю ваши чувства, Олег Николаевич, - холодные, колючие глаза генерала, не отрываясь следили за своим собеседником, - но я вам не враг.

- До самого последнего момента вы вообще были для меня никем.

Все-таки присутствие Малешского точно не будет лишним. Олегу никак не удавалось вернуть себе спокойствие.

Открылась дверь и на пороге возник компаньон. Бывший адвокат бросил взгляд на посетителя, не выказав ни одной эмоции и, поздоровавшись, занял второе свободное место напротив стола.

- Как я уже сказал господину Арсенину, - перешел к причине своего визита генерал, - я пришел к вам по одному особо деликатному делу.

- Простите, господин Архипов, - с вежливой улыбкой произнес адвокат, - прежде, чем вы приступите к изложению вашей проблемы, я хотел бы узнать, почему вы выбрали именно нас?

- За два года после создания вашего детективного агентства вы сумели зарекомендовать себя с самой наилучшей стороны и среди похожих организаций Дранкура вы находитесь на верхних позициях рейтинга.

Генерал улыбнулся в ответ и от его глаз разбежались множество морщинок-лучиков, напомнив о возрасте и как ни странно придав лицу более жесткое выражение.

У Олега от предчувствия заныло в груди. Пока он точно не понял, что это будет и чем обернется для них визит Архипова, но он был абсолютно уверен, что тот пришел именно к ним не из-за их профессиональных успехов на ниве частных расследований.

Да, все было так, как и сказал визитер, они за довольно короткий срок смогли создать себе прочную репутацию среди ведущих сыскных агентств. Имя и связи Малешского делали свое дело. Им же оставалось лишь делать свое и выстраивать новую жизнь. Олег со своим новым компаньоном с головой погрузились в водоворот чужих тайн, предательств, страстей, запретных желаний и он в какой-то момент вдруг осознал, что вся эта круговерть ему нравится не менее, чем когда-то нравилось быть стражем. В его новой жизни так же хватало и адреналина, и экшена, и примечательных событий, и драм.

И только одно постоянно тянуло его назад в прошлое, не давая расслабиться и полноценно жить. У них никак не получалось сдвинуться с мертвой точки по делу Геры. Не было ни одной серьезной зацепки, в связи с которой они могли подать заявление на обжалование решения суда в связи с открывшимися обстоятельствами. Не было никаких новых обстоятельств. Никакой ниточки, которую можно было подцепить хотя бы за самый-самый кончик и размотать этот клубок лжи и предательств.

За прошедшие годы Олег нашел капитана Ивохина и смог выяснить, что произошло и почему он не прибыл в суд. Бесчувственное тело охранника Карьера нашли под завалами камней через несколько дней после суда. Конечно оползни не редкий случай в горной местности, где стоит хутор его родителей, но тот факт, что Ивохина обнаружили за несколько километров в отдаленном селении, наталкивало на определенные вопросы. Как бы там ни было с диагнозом частичная амнезия бывший капитан охраны Карьера вряд ли сможет выступить свидетелем в суде.

Так же он узнал дальнейшую судьбу пилота аэрокапсулы, которая доставляла пострадавших из Карьера в лазарет. Как и изменения в жизнях всех участников того судебного процесса. Но в основном за это время существенных подвижек не было.

- Это первая причина, - тем не менее продолжил визитер, бросив взгляд на застывшее лицо хозяина кабинета, - а вторая, что мое дело - оно отчасти и ваше тоже. Мне кажется вам оно будет интересным.

Детективы напряженно переглянулись. Открылась дверь и зашла секретарь с двумя чашками кофе на подносе и несколькими стеклянными вазочками, в которых были насыпаны печенье и конфеты.

Увидев на подносе две чашки кофе, Олег понял причину столь показной невозмутимости компаньона. Тот успел поговорить с секретарем и уже знал, что его ждет в кабинете. Вернее, кто.

- Я хочу помочь вашему другу сократить его срок, - наконец озвучил посетитель цель своего прихода.

Губы Олега искривились в язвительной усмешке. Словно лавина упала с застывшей души, прокатилась внутри его тела, смывая застоявшуюся там неуверенность, переживания, отчаяние от множества неудачных попыток хоть что-то изменить.

- Вам скучно жить, господин генерал? - резко произнес он, - вы таким образом развлекаетесь? Сначала отправляете человека в Карьер на пятнадцать лет, а потом думаете, как его оттуда вытащить?

- Гронский сам себя отправил в Карьер, - отрезал генерал, сразу становясь похожим на того жесткого, непримиримого ни к какому чужому мнению, если оно расходилось с его собственным, начальника управления, которого Олег знал долгие годы. – Когда взял Руны.

-Вы так же, как и мы прекрасно знаем, что он их не брал, - Олег так сцепил пальцы, что костяшки начали белеть.

- Он их себе присвоил. И когда обнаружил, не приехал в управление или не позвонил мне.

- У него была причина!

-Нет таких причин, чтобы оправдать кражу Рун!

- Даже если он и совершил ошибку, она не стоила того, чтобы упекать его в Карьер на такой долгий срок!

- Господа! – слегка повышенный голос Малешского, прервал их спор. – Раз уж мы здесь собрались по делу, которое, как оказалось, интересует нас всех, давайте вести себя более спокойно, - он посмотрел на визитера, перевел взгляд на компаньона, - и профессионально.

Олег глубоко вздохнул. Выдохнул. Разжал пальцы, положив их на стол ладонями вниз.

- Простите, Кирилл Игоревич, меня несколько взбудоражило озвученное вами предложение. Но теперь я полностью готов и внимательно вас слушаю.

Генерал потянулся к своей чашке, сделал несколько глотков. И Олег с удивлением понял, что он тоже подобным образом успокаивается, приводит в порядок мысли. Посмотрел на компаньона. Малешский по-прежнему был сама невозмутимость и собранность.

Интересно как он сейчас чувствует Архипова? Может он поэтому такой непрошибаемый?

- Вы правы, господин Малешский, не зря я попросил о вашем присутствии при этом разговоре, - он бросил ехидный взгляд на Олега. – А начну я с самого начала. Буду с вами откровенен. Тогда, я даже предположить не мог, чем все это закончится.

Арсенин хотел что-то добавить, но неожиданно промолчал, и генерал продолжил:

- Наша служба безопасности уже несколько лет разрабатывала операцию. У нас было предположение, что один научный закрытый институт в Альтхаме ведет секретную разработку, связанную с Источником и Рунами. Туда был внедрен наш сотрудник для сбора информации. Однако, когда он сумел войти в доверие, получил интересующие нас сведения и должен был передать их нам, мы узнали, что его перевербовали.

- Вы узнали кто? – деловито уточнил Малешский, записывая то, о чем говорил генерал.

- Вестлендские спецслужбы.

- Эта информация достоверна?

Архипов чуть раздраженно кивнул. Его явно не устраивал учиненный допрос.

-Для окончания операции агент должен был прибыть в Макку и встретиться там со своими новыми союзниками. И еще мы точно знали, что у него будут Руны и для того, чтобы их почувствовать и не упустить предателя, нам нужен был страж. И для этой миссии я выбрал Гронского.

- Почему именно его?

- Вы же знаете – Макка со всеми их техническими наворотами, научными разработками и всевозможными новациями буквально перепичкана Рунами. Помните, то громкое дело о террористах, которые захватили детский центр? Ведь они умудрились незамеченными протащить просто катастрофическое количество Рун. И все потому, что излучение там просто захлестывает. Не зря же Макка – второе место куда по распределению отправляют выпускников из Службы Охраны. Там энергию невозможно рассеять или огородиться от нее. Ее можно только периодически выкачивать. И вот в таком вот море разливанном почувствовать еще небольшое вливание от новых Рун, к тому же скорее всего упрятанных в какую-нибудь защиту, мог только профессионал. Это мог быть любой пятый. Например, полковник Арсенин, - генерал покосился на детектива, - или полковник Поляков, в общем любой. Но в тот момент свободен был только Гронский. Мне надоело терпеть его безразличие и отстраненность, и я решил отправить его хотя бы на какое-нибудь задание.

Архипов сделал еще несколько глотков, с сожалением заглянул на дно чашки. Олег, заметивший это движение, решил изобразить из себя приветливого хозяина и попросил секретаря сделать еще кофе.

- Как и ожидалось, Гронский довольно быстро нашел Руны, но дело осложнилось тем, что альтхамцы поняли, что их обманули и выслали в Макку своих людей для перехвата утечки данных. В то же время нашего мнимого ученого ждали вестлендцы, но и конечно мы. В итоге диск с информацией пропал, наш агент был убит, Руны остались у Гронского, которые позже он нам и передал.

- Самое ценное был этот чертов диск, - откомментировал Олег, - это из-за него у Герки начались неприятности?

Кирилл Игоревич кивнул.

- Наша служба безопасности решила, что он присвоил его себе. Я выступил против подобных обвинений. Тем более чем дольше шло время, тем яснее становилось то, что диск пока нигде не всплыл. Альтхамцы рыли землю в поисках потерянного, вестлендцы затаились. А потом случилось нападение на Карьер и Гронский стал соучастником террористического акта и вынес оттуда Руны. К тому же именно в это время у него и начали прогрессировать его и без того выдающиеся способности.

Архипов замолчал. Проследил глазами за девушкой, которая принесла новую чашку кофе.

- Обожаю этот напиток, - поделился он своим мнением с собеседниками, - у вас он очень вкусный.

- И?! – подтолкнул его к продолжению рассказа Олег, интонацией намекая, что кофе его интересует меньше всего. – Что дальше? Зачем вы нам все это рассказали, если все равно в итоге обвинили Геру в этом нападении и краже Рун?

- Так, а разве доказано обратное? – удивленно приподнял брови визитер. – Что я вам могу сказать еще? Я и так раскрыл тайны, которые кроме нашей службы никто не знает. Детективы же вы. Вот я и прошу вас узнать, кому собирался отдать диск наш ученый? Кто его сумел перетащить на сторону Вестленда? Возможно этому человеку известно, что это была за информация.

- И как это поможет Георгию? – перехватил нить разговора Малешский, который видел, что его напарник опять стискивает пальцы в замок.

Кирилл Игоревич нарочито расслаблено откинулся на спинку стула.

- Я провел свое небольшое расследование и сумел выяснить, что руководитель того самого закрытого института прилетал в Дранкур именно в тот день, когда Гронский имел беседу с якобы Елариным. Конечно, возможно это всего лишь совпадение. В нашем мире много людей, и в один и тот же день они могут находится в одном и том же месте, но учитывая все обстоятельства, я бы не стал это списывать на совпадение. К тому же после наш ученый нанес в Дранкур еще один визит. За два дня до смерти Валерии Гронский и улетел вечером того же дня как с ней случился несчастный случай.

-То есть вы хотите сказать, что с Георгием в тот день встречался руководитель того научного закрытого института, откуда были похищены Руны и диск?

- Думаю да.

- Вы знаете имя этого ученого?

- Вигго Одхран.

Малешский коротко выдохнул и усмехнулся.

- Простите, Кирилл Игоревич, но я все же вынужден разделить скептицизм своего коллеги. Я так и не могу понять, как может помочь Георгию все то, о чем вы только что рассказали? И соответственно, зачем вы это нам говорите?

- Если вы сможете доказать, что Вестленд что-то украл у Альтхама, а те просто испугались и обвинили Вестленд ради того, чтобы скрыть не очень приглядные факты об их новых разработках, то получится, что Гронский всего лишь попал под раздачу и никакого участия в террористическом акте не принимал. Ведь именно на этом строилась вся ваша доказательная база по делу Гронского? Я верну вам все собранные материалы. Кроме конечно некоторых деталей, таких как секретные данные из архива базы хранения управления и еще кое-что, что не желательно подсвечивать. К тому же могу сказать, что камнепад на дороге в аэропорт не был случайностью и вашего друга хотели убить. Если сможете это доказать, будет вам еще один аргумент в пользу его невиновности.

Архипов посмотрел на одного своего собеседника, на второго и протянул руку за чашкой с остывающим кофе, давая им возможность подумать над предложением.

- Вы сказали, стали прогрессировать его способности, - медленно произнес Малешский, - вы что-то знаете о Георгии сейчас?

Генерал кивнул.

- Я встречался с ним несколько раз.

Олег резко выпрямился и уставился на визитера. Он сам собирался поехать в Карьер на свидание, несмотря ни на какие протесты со стороны друга. Полгода ушло на то, чтобы получить ответ на письмо Сергея Гронского. Просьба Геры немного охладила его пыл, но спустя время он решил, что запрет касался отца, а он все равно должен с ним встретиться.

Когда же он подал запрос, выяснилось, что не родственник не может получить разрешение на свидание. Нужны определенные обстоятельства и доказательства того, что подобная встреча не несет никакую угрозу для общества и не будет иметь отрицательных последствий. Пока он собирал документы, подтверждающие его законопослушность, идеальную репутацию, как гражданина и долгие годы положительного общения с заключенным, все свидания стали запрещены, и когда они вновь будут возможными ему не сказали.

Подобный запрос он делал не один раз, но каждый раз получал один и тот же ответ.

- Ему запрещены свидания, - коротко озвучил Арсенин свое недоверие словам генерала.

- Это было не просто, - согласился тот, - и я действовал не совсем традиционным путем. Но самое главное, что мне удалось.

- Как он? – вырвалось у Олега, который не смог скрыть своих эмоций.

- Не знаю, Олег Николаевич, я же не доктор. Могу сказать лишь одно, он услышал мои доводы и согласился на наше сотрудничество. Однако наш канал связи прикрыли. И я не видел его уже давно. Как только у меня появится новая возможность, я вам сообщу.

Когда визитер ушел, детективы некоторое время молчали, каждый по-своему переваривая полученные новости. Малешский сидел на том же стуле, перелистывая на экране планшета полученные записи. Олег мерил шагами кабинет вдоль окна.

- Ты ему веришь? – первым не выдержал Арсенин.

- Конечно нет, - тут же отозвался бывший адвокат.

- Как ты ощущал его эмоции?

Виктор взял небольшую паузу, делая вид, что задумался.

- Он не врет, - наконец молвил он, чем вызвал бурю возмущения со стороны партнера. – В его словах есть ядро правды. Как косточка внутри ореха. В центре - истинные стремления, а вокруг – то, что он нам и пытался преподнести. То есть правда, припорошенная густым слоем личной выгоды.

- Он играет в свою игру, - подвел итог Олег. – Мы будем следовать его правилам?

Малешский утвердительно кивнул.

- За долгое время – это наш единственный шанс продвинуться в этом деле. Архипов настолько насколько ему это выгодно будет нам содействовать, а мы будем делать вид, что ему верим. Главное действовать спокойно и рассудительно, - с нажимом проговорил адвокат.

Арсенин вернулся на свое место. Бросил извиняющийся взгляд исподлобья на компаньона.

- Прости, я должен был держать себя в руках.

-Ты был не готов к подобной встрече и неожиданным откровениям. Но думаю, что получилось, как нельзя лучше. Если бы ты вел себя рационально, Архипов мог заподозрить что-то неладное.

Олег бледно улыбнулся. Виктор был прав в основном – у них на самом деле произошел первый значимый сдвиг в этом деле.

-Помнишь, я тебе говорил, - медленно продолжил Виктор, - в наш последний разговор с Валерией она призналась, что знает, что было на том диске, кому он принадлежал и кто такой этот Еларин.

- Вигго Одхран, - задумчиво произнес Олег недавно услышанное имя.

- Она знала, - с нажимом повторил Малешский, - значит как-то, когда-то, по каким-то причинам была знакома с этим самым Одхраном.

- Только ее больше нет, - сухо напомнил собеседник.

- Есть ее муж. Он может обладать этой информацией?

Олег задумался. После взрыва автомобиля, когда он сам несколько месяцев провел в больнице, а Ира разрывалась между ним, работой и детьми, именно Сергей Гронский взял на себя заботу об их семье. Дочери уже не сомневаясь называли его дедушкой, а жена не планировала и дня своей жизни без своего неизменного помощника. Они стали одной семьей, поддерживая друг друга и утешая в самый сложный период их жизни.

Только вот Олег день за днем видел, как сгорает этот сильный, заботливый человек в огне тревоги, неуверенности, страхе за своего сына и как труднее ему верить в положительный финал.

- Мы как-то разговаривали с Сергеем, - задумчиво произнес Арсенин, - и он признался, что он не родной отец Геры. Что встретил Валерию, когда ее сыну было меньше года и с тех пор они были вместе. Что было в ее жизни до встречи с ним, он не знает.

- Думаешь это правда?

- Думаю, что, если бы Сергей о чем-то знал, что может помочь его сыну, он бы не стал утаивать эту информацию.

- Георгий очень непохож ни на кого из своих родителей. С Сергеем теперь понятно. Может быть Валерия тоже ему была не родной матерью?

- У меня возникла такая же мысль, и раз уж об этом зашел разговор, я примерно также и спросил. Но Сергей заверил меня, что именно Валерия его родила, и что по ее признанию Гера похож на своего деда, ее отца.

Малешский задумался.

- Ты сейчас думаешь о том же, о чем и я? – поинтересовался Олег, не понимая, как он не домыслил об этом раньше.

- Думаю, что ключ к разгадке столь неординарных способностей Георгия может быть в его происхождении, генах. Судя по его внешности, его дед – чистокровный альтхамец, а они там любят творить на этом поприще. Да и сама Валерия была генетиком.

- Очень хорошим, - добавил Арсенин, - у нее награды есть за вклад в эту отрасль науки.

- Нам надо найти ее отца, - подвел итог Виктор.

Олег кивнул. Сделал несколько записей в своем ноутбуке.

- Еще надо снова проверить ту базу. Честно говоря, у меня у самого были сомнения на счет правильности экспертизы. Теперь хочу покопаться в этом деле заново.

Арсенин повторил свои действия и поднял глаза на компаньона.

- Ты ведь тоже видел, что записано на том диске?

Малешский усмехнулся.

- И как в прошлый раз отвечу тебе также – там были какие-то формулы. Я не силен в науке. Для меня это были словно иероглифы на Источнике, - он беспомощно развел руками, - но знаешь, когда я разговаривал с Георгием во время нашего свидания в Карьере, он сказал мне, что Руны, которые он вывез из Макки, были не от нашего Источника, что они были другие.

Олег ошарашенно хлопнул глазами, пытаясь переварить услышанное. На том, что он слышит это в первый раз, он не стал акцентировать внимания. Пока.

- Это как?

- Он сказал, что они были другие. Что он почувствовал это, как страж. И он был в этом стопроцентно уверен.

Арсенин тяжело выдохнул.

- Думаешь, на диске записано что-то, что может объяснить появление каких-то неизвестных миру Рун?

- Возможно, - коротко ответил Виктор, - это как раз-таки объяснило бы все происходящее. Если наша догадка верна, то за информацию на этом диске можно убить не просто двух-трех человек, вставших на пути - вырезать половину человечества.

- Исключительно во благо второй половины, - мрачно добавил Олег.

- Как всегда.

Глава 16

Глава 16

Карьер.

- Ты не знаешь, что происходит с Ливом?

Георгий, воспользовавшись тем, что до сигнала отбой осталось еще немного свободного времени, подошел к Итону. На дневных сменах он уже несколько дней наблюдал за нортландцем, тот выглядел неважно. Гронский знал, что из первого уровня на процедуру донорства выбрали только его и Лива. Догадался сам по поведению остальных, а потом подтвердил и Фейн, который по обыкновению был в курсе всего, что происходило в Карьере.

- Это плата за мои услуги, - легко ответил Итон после того, как Георгий не выдержал и все же поинтересовался. – Даже надзиратели, а иногда и сам комендант пользуются тем, что я могу. Сам знаешь, здесь с медициной не очень, а техника так и вовсе не работает. Ты же видел их сканеры. Мои же способности от Источника лишь приумножаются. Мне не надо дополнительного времени, нормативами меня и так не перегружают, вот я и выуживаю информацию, у кого сколько могу. Так и набирается потихонечку. Никакого волшебства, Георг.

Конечно Георгию жутко хотелось узнать почему Итон всегда так безвозмездно делится своей валютой с ним, но это он оставил на потом. В Карьере вообще было не принято лезть с задушевными разговорами, поэтому он решил повременить.

- Что ты имеешь в виду? – невозмутимо поинтересовался бывший хирург, когда он спросил о Ливе.

- Он какой-то сам не свой. Ходит, как привидение. Куда делась его неиссякаемая энергия? Это последствие повышенного излучения? Его зацепило?

Итон слегка помялся, но все же ответил.

- У него что-то не так с процессом кровообразования. Возможно даже с Искрами. Насчет второго я могу лишь догадываться, но первое точно. Лучше поговорить с ним. Я пробовал, он меня не стал слушать. В последнее время он сильно отстранился ото всех.

В бараке погас свет, оставив гореть тусклую дежурную лампу. Пришлось возвращаться на свое место. Поэтому Георгий решил, что не стоит нарываться на очередные неприятности, не нарушать режим и пойти отдыхать.

- Почему ты меня спросил об Источнике?

На следующее утро он все же решил восстановить упущенное и поговорить с парнем. Было несколько моментов, которые не давали Георгию покоя. А так как в последнее время вопросы лишь накапливались, то пора было начинать находить на них ответы.

При распределении работ он встал так, чтобы оказаться со спортсменом в одной группе. Взяв две лопаты, он отдал одну парню и пошел к самому большому завалу обломков, давая знак Ливу, чтобы тот следовал за ним.

- Забудь, - Лив вяло махнул рукой, - просто интерес.

Дело было именно в этой непрекращающейся вялости. Было заметно, что спортсмен сильно сдал в последнее время.

- Ты тоже его слышишь? – Георгия было не так просто сбить намеченного пути.

- Я – не псих, как ты, - грубо ответил спортсмен.

- А разве нам тут каждый день не говорят, что среди нас нормальных нет? Так что не обольщайся.

Лив перекинул несколько лопат в телегу. Вернулся за очередной. Его заметно пошатнуло. На лбу выступили капли пота.

- Что с тобой происходит? – прямо спросил Гронский, когда после очередной ходки парень остановился устало, облокотившись на черенок.

- Не выспался.

Георгий тяжело вздохнул. Взял у него лопату.

- Иди сядь, отдохни. Сейчас в первой смене дежурят сверы. С ними обычно спокойно.

Парень поколебался. Было видно, что ему очень хочется возразить, но то ли усталость, то ли здравый смысл взял вверх и он сделал, что ему сказали.

Некоторое время молчали. Лив сидел, закрыв глаза. Георгий за двоих разгребал камни. Обдумывая, как правильно начать беседу.

- Это, как гул в голове, или шорох, или может быть приглушенный шепот, иногда словно складывающийся в предложения, но ты не можешь их понять.

Наконец спросил Георгий, выгрузив первую телегу и вернувшись к куче.

Парень медленно открыл глаза и, повернув голову, нашел его взглядом.

- Можешь не отрицать. Я понял это еще когда только начали сносить стену. Сильный выплеск энергии, ты лежал на кровати, зажав уши, словно не хотел слышать кого-то. Да и на меня ты не смотришь, как остальные. Потому что знаешь, что я не вру, не шучу, не притворяюсь. Поэтому ты меня и спросил.

- И что дальше? – Лив нехотя поднялся и взял лопату.

- У тебя правда были Руны? – задал Георгий вопрос, на который не имел права. – Ты правда побеждал с их помощью?

Спортсмен зло прищурился.

- А ты правда себя верховым стал ощущать? Думаешь, можешь теперь плевать на все правила?

- Это просто попытка…

- Попытка влезть не в свое дело.

Лив бросил лопату и развернулся, чтобы уйти.

- Все дело в этой процедуре, - произнес ему в спину Гронский. – Как часто ты сдаешь кровь?

Последний вопрос Лив просто проигнорировал, сосредоточенно закидывая куски бетона на телегу.

- Тебе вкалывают какой-то экспериментальный препарат? - уже напрямую спросил Георгий, понимая, что Лив не собирается идти на контакт.

Парень резко повернулся. Подошел к собеседнику почти вплотную.

- Тебе то что, Бывший Страж? Думаешь, мне нужно твое покровительство? Думаешь, я сам не могу за себя постоять? Иди защищай этого задохлика музыкантишку или слепого этого своего. И отвали от меня. Надеюсь, что в скором времени я вас никого больше не увижу!

С этими словами спортсмен все-таки ушел, а Георгий не стал его останавливать. Он поднял свою лопату и, задумавшись над услышанным, продолжил работу.

Он вдруг понял, что его смущало все эти месяцы. Он не верил в этот научный проект и где-то в глубине души понимал, что здесь есть какой-то подвох. Почему выделили только их двоих? Что у них может быть общего с Ливом? Они оба слышат Источник и оба не страдают от повышенного излучения.

Неужели это может быть важным для кого-то еще? Или это тоже часть чьего-то эксперимента? Он с Ливом – часть эксперимента? Существует ли вообще эта клиника и доктор Кампо со своими открытиями?

Судя по тому как ведет себя Лив – все возможно. На что парень еще подписался? И чем его таким соблазнили, что у него отключился инстинкт самосохранения?

Судя по последней фразе, Лив думает, что скоро он сможет покинуть Карьер. Может, поэтому нортландец так на него взъелся, так как решил, что он хочет занять его место. Отобрать его шанс на свободу?

- Придурок! – дал Георгий выплеснуться своему раздражению.

Однако, как бы он не был зол на Лива и как бы того не хотелось просто послать и оставить со своими проблемами, Гронский понимал, что это будет неправильно. Они были как-то связаны со спортсменом. Одной общей проблемой, бедой, возможно прошлым, о котором оба даже не подозревали. И выбираться из этого болота тоже будет легче вдвоем. Им надо снова поговорить, подумать, сопоставить факты из их жизни и понять, что же с ними такого произошло и за что они теперь расплачиваются.

- Итон, как часто можно быть донором? – спросил он вечером у хирурга.

В своей прошлой жизни Георгий не раз становился донором для своего сына. Его кровь идеально подходила Артему и тому становилось легче. Он готов был сдавать хоть каждый день, но лечащий врач ставил жесткие ограничения.

- Очень сильная Искра, - сказал как-то врач. – Сильная и активная, ей нужно дать время, чтобы закрепиться в клетках обновленной крови. А у вас состав крови должен успеть полностью восстановиться со всеми ее элементами, чтобы дать выстроиться рисунку.

За прошедшие четыре месяца Георгий становился донором четыре раза. Слишком велик был соблазн убежать из этого ада внутри стены. К тому же за эти месяцы его чаще распределяли на отработку в цех к мистеру Раяну, почти не отправляли на ночные смены, ставили на более легкие участки работы.

Кто бы не рисковал? И хотя он замечал, что после второй процедуры его Искры не сразу стали складываться в рисунок, а в сознании рушились выстроенные барьеры, лишая его защиты, через какое-то время все приходило в норму и он чувствовал себя, как и прежде.

- Обычному человеку без Искры раз в два месяца оптимально. А носителю в зависимости от его Искр.

- А если это будет происходить чаще, чем нужно, - уточнил Гронский, - что будет?

- Если рисунок Искры не закрепится в клетках, то они будут хаотично перемещаться в кровотоке и постепенно начнут разрушаться. Как ты думаешь, что происходит с человеком, когда внутри него словно взрываются снаряды?

- Начинают разрушать организм носителя изнутри.

-Если Искра слабая, то человек постоянно будет страдать от каких-то болезней, с которыми не может справиться медицина, и после полного разрушения всех рисунков, он в лучшем случае просто потеряет все свои способности. Если же Искры сильные, в общем, здесь исход очевиден.Ты спрашиваешь из-за Лива? Он тебе что-то рассказал?

Георгий покачал головой.

- Послал, обозвал и сказал, что мы все его достали.

Итон пожал плечами, как бы говоря, что мы можем сделать. Георгий пошел к своей койке, на ходу бросив взгляд на лежащего на своем месте Лива с запавшими скулами и темными кругами под глазами.

Он может попробовать еще раз. Он просто должен. Должен узнать, что происходит, чего ждать ему и быть максимально готовым.

***

- Гера, я поняла! – ворвался в его сознание взволнованный голос, что посреди сна произвело эффект разорвавшегося у него в мозгу эрдэ. – Это все из-за того, что я тебя укусила.

- Проехали, Айя, - сонно пробормотал он, - я не в обиде.

- Нет, ты не понимаешь. Из-за этого я выдерживаю воздействие на себя сильного излучения. Нет, возможно все началось именно с порошка кристаллов, который использовали, чтобы нанести татуировку. Что-то осталось во мне, а потом твои Искры души. Представляешь, у меня есть этот рисунок. Я подслушала разговор лекарей. Кстати, спасибо, что научил меня понимать ваш язык. И…

- Подожди, - остановил он ее поток красноречия. – В смысле Искры души?

- Да, я точно это поняла. И именно из-за них я нахожусь в этом странном месте. Но это ладно, сейчас не обо мне. В нашем мире есть легенда – про Отца Создателя Аллеты.

Георгий едва не застонал вслух. Он, конечно, любил общаться с Айей, да и что греха таить без этого общения, как отдушины, он бы уже точно с ума здесь сошел, но спать хотелось зверски.

- Твоя легенда не подождет до утра? – просительно протянул он.

- Это было очень давно. Когда люди еще жили в небольших глиняных домиках на берегу реки Свайярр, это самая большая река на Аллете, - начала невидимая собеседница свой рассказ, - и как-то у одной женщины заболел ребенок. Это было уже не первое ее дитя. Двое других умерли, не прожив и несколько месяцев, остальные даже не увидев белого света. Несчастная мать, отчаявшись бросалась от одной знахарки к другой, но они не могли ничем помочь, пока одна не посоветовала найти ей старца, который жил у истока реки Свайярр, в большой каменной пещере. Женщине хоть и было страшно, о старце всякая молва ходила, но она, укутав ребенка, попрощавшись с мужем и родителями пошла искать свою последнюю надежду. В общем, как она преодолевала путь и какие трудности повстречала на своем пути, я говорить тебе не буду.

- Да что уж там, - буркнул Георгий, - не сдерживай себя, до конца ночи еще пару часов есть.

- В общем она шла и шла, и все тяжелее ей становилось и тяжелее, и ноша ее стала неподъемна. Но сильнее всех трудностей была любовь к ребенку. И увидела она четыре огромных столпа, которые стояли у самого истока, а посреди них небольшую хижину. И упала она не в силах сделать дальше ни шага. И больше не поднялась. А через пятнадцать лет пришел в деревню юноша и сказал, что он и есть тот самый мальчик. Что все эти годы он жил со старцем в небольшой хижине у самого истока. И что теперь, когда старец ушел, ему предстоит донести до людей суть их общего мира.

- Ушел – это в смысле умер?

Айя тяжело вздохнула.

- Ты чем слушаешь, жрец? Старец – Отец Создатель Аллеты, а мальчика он выбрал в истолкователи воли своей.

- Пророком что ли?

- Хорошо, пусть будет пророком, если тебе так понятнее, - перешла она на свой любимый тон общения. – И он пришел к людям и стал нести слово его. И сказал, что тем, кто пойдет за ним он даст долгую жизнь, много силы и здоровья.

- Прости, Айя, - решился Георгий все же вставить свои два слова в ее поток красноречия, - причем здесь кровь?

- О, Отец Создатель и сын его Илис, - выдохнула девушка, - как ты думаешь с помощью чего старец спас умирающего ребенка? Опоил его своей кровью.

- Просто в нашем мире обычно младенцев не поят кровью стариков. Я сразу не понял связи.

- Старцев, - поправила Айя, - а Илис в свою очередь опаивал своей кровью всех тех, кто приходил к нему в его чертог. Кстати в последствии жрецы стали называть так свои резиденции. И весь их орден тоже долгое время называли Чертог.

- И что было дальше? – осторожно спросил Гронский.

- Тебе всю историю Аллеты сейчас рассказывать? От жития пророка Илиса до наших дней? Или ты все же уже начнешь думать? В меня случайно попала твоя кровь, и я стала твоим аватаром. Но от меня проку тебе мало. Я не знаю ваш мир, к тому же взаперти также, как и ты. Но что будет, если твоя кровь попадет к кому-нибудь, кто находится на свободе, в большом мире?

Произнесла она то, о чем он и сам постоянно думал.

- Что-то меня больше не торопится никто кусать, - скептически заметил он, - морду набить или в дерьме извалять – это пожалуйста. А кровушки попить желающих нет, особенно тех, ко за этими стенами.

- Да неужели? – язвительно заметила Айя. – А те переливания крови, о которых ты мне рассказывал?

Георгий сел, тяжело провел рукой лицу, сгоняя остатки сна.

- Когда я хочу пообщаться с тобой, - медленно начал он, - в тоннеле, который перед мной открывается стоит мне соединить Искру души с излучением Источника, я нахожу что-то наподобие небольшой выемки. Мне сложно объяснить это тебе. Я не знаю ваших терминов. Я продавливаю силой и словно открывается дверь, куда я могу войти или просто позвать. Но после этих процедур ничего подобного не появилось. Каналов сообщения по-прежнему один – только с тобой.

- Ты не искал того второго, который пришел вместе со мной?

- На первом и втором его нет и судя по тому, что удалось выяснить, вроде как и не было вовсе. Я говорил с некоторыми из тех, кто уже давно здесь. Они не помнят кого-нибудь с похожим описанием. Был тут один урод с третьего, но общения у нас с ним не заладилось.

После выяснения отношений с Големом, тот больше недели отлеживался в лазарете, а потом его отправили назад на свой уровень за нарушение дисциплины. Однако в жизни Георгия это сыграло определенную роль. Больше никто не сомневался в его умении защитить себя и своих людей. Но вот информацией он так и не разжился.

Айя расстроенно вздохнула.

- Прости, что разбудила тебя.

Ее покаяние мягким покрывалом укутало сердце.

- Сама-то, что не спишь? – мягко спросил Георгий.

- Думала, как помочь тебе.

- Спасибо, девочка моя. Кто еще обо мне позаботится?

- Спокойной ночи, жрец.

- Спокойной ночи, Айя.

Глава 17

Глава 17

- У меня никогда не было никаких Рун.

Лив сегодня выглядел бодрее. Видимо ночь не для него одного являлась временем новых открытий и раздумий. Парень тоже умел мыслить и сопоставлять факты. Поэтому, когда сегодня утром после построения, нортландец встал так, чтобы попасть с ним в одну бригаду, Георгий понял, что тот хочет поговорить.

Правда не мог не признать, что тема разговора его все же удивила.

- Я побеждал с помощью своей Искры.

Лив взял две лопаты и, они пошли к своему участку. Несколько дней назад снесли последнюю часть и теперь осталось лишь ее раздробить и вывезти за стену. Возможно потом станет немного легче.

- Я никогда не знал своих родителей, - тихо проговорил парень пока они шли к своему рабочему месту. Сзади, отставая всего на шаг шел Тарри со Скивом. Их определи на соседний участок. Остальных из их барака отправили на дробление плит, - с самых ранних лет, как я себя помню, я жил в зоне отчуждения, в той, которая со стороны Эверийского королевства, у пика Марра. Я жил со своим дядей, не знаю был ли он мне на самом деле родственником, но он так себя называл. Я всегда был очень ловким мальчишкой, быстрым, выносливым, сильным. У меня Искра силы тесно переплетена со стихийными, тем самым определяя мои способности. В шесть лет я зарабатывал тем, что легко проходил по канату, натянутому между двумя домами на уровне седьмого этажа. У нас там любили подобные зрелища и всегда делали ставки на каком шагу я упаду, - криво улыбнулся Лив, - я быстрее всех бегал и часто меня посылали с различными поручениями более старшие ребята из наших кварталов. В школе я давал лучшие результаты в любых спортивных мероприятиях, и вскоре наш тренер стал меня таскать по соревнованиям, где я неизменно выигрывал. Когда мне было двенадцать лет к нам приехал один очень важный дядька, представился тренером молодежной сборной по бегу и сказал, что может сделать из меня великого спортсмена.

- Откуда он узнал о тебе?

- Сказал, что ездит по разным школам и ищет способных детей. У меня фантастические результаты. И я могу изменить свою жизнь. Конечно же я согласился.

Георгий никак не откомментировал то, что услышал. Здесь пока история была ясна и понятна. Парню выпал шанс изменить в жизнь. Увы, так бывает далеко не у всех. Даже у сверхталантливых. Вряд ли кто на его месте отказался бы.

- У меня началась новая жизнь. Новый дом, тренер неожиданно оформил надо мной опеку, хотя у него был собственный сын. Правда, тот уже был взрослым и жил самостоятельно от отца. Я начал учиться в новой школе, у меня появились новые друзья, все стало по-другому. Да что я видел в своих убогих кварталах в зоне отчуждения? Полуразрушенные дома, крысы в подвалах, вода из бочек, дешевая, безвкусная еда. Тренер познакомил меня с новыми людьми из мира спорта, у меня была своя комната и новая одежда. Я тренировался, как проклятый. Целые дни проводя в спорткомплексе.

Лив подцепил телегу, подогнал ее к наваленным обломкам и начал перекидывать туда камни. Георгий присоединился к нему, ожидая продолжения разговора.

- Только никаких выдающихся результатов у меня больше не было, - наконец произнес парень и голос его неожиданно дрогнул. Георгий понял, что пауза была вызвана не только началом работы.

- Что случилось? – тихо спросил он.

- Я тоже недоумевал. Тренер делал печальное лицо, все чаще пряча глаза, и говорил, что это просто стресс от смены обстановки. Надо дать мне время привыкнуть. Но время шло, а изменений никаких не наступало. Тогда тренер сказал, что мне надо пройти обследования. Что естественно я и сделал, а через несколько дней мой опекун пришел ко мне в комнату и сообщил, что анализы готовы и он, кажется понял причину.

- Тебе престало хватать дозы, получаемой энергии, - пока Георгий слушал Лива, он вспоминал разговоры с Айей, собственные размышления, то что произошло с ним самим, догадаться было не сложно. - Твои Искры не могли подпитываться. И твой дар стал затухать. Или может впадать в спячку. Как медведи, чтобы не тратить больше, чем можешь получить.

Собеседник бросил на него удивленный взгляд.

- Что-то вроде того, - подтвердил он, - тренер примерно так и сказал. И добавил, что я должен вернуться. Что без определенного уровня энергии, я могу вообще умереть. Что потеря моих талантов только начало.

Жестоко. Но ожидаемо. Чудес не бывает.

- Я вернулся и вновь все встало на свои места. Я был полон сил. Только с кем мне было соревноваться? Я был в отчаянии. Мне хотелось умереть, и я готов был на все лишь бы вернуть себе то, что я уже начал считать своим.

Лив подошел к телеге, чтобы отвезти на перевалочный пункт, но его заметно повело, и он буквально схватился за нее, чтобы не упасть. Спортсмен покосился на Георгия, видимо не желая, чтобы тот это заметил и Гронский отвернулся, сделав вид, что очень занят рассматриванием обломков.

- Тренер пришел за тобой, - предположил Георгий, когда парень вернулся и снова взялся за лопату. - Ты был ему нужен не меньше, чем он тебе.

Лив пожал плечами.

- Не знаю. Вернее, тогда не знал, не понимал, - он тяжело выдохнул и с отчаянием добавил, - я и сейчас ничего не понимаю. Но тогда опекун сказал, что нашел выход. И спросил готов ли я следовать за ним? Конечно я был готов. Хоть на край света. Так моим новым домом вновь стала зона отчуждения. На границе Адентона и Макки и гораздо ближе к самому Источнику. Там все было по-другому, начиная от повышенного уровня излучения до уровня самого существования, быта.

Георгий вспомнил, как Еларин рассказывал ему о людях, которые вынуждены были жить в зонах отчуждения, чтобы продлевать свою жизнь за счёт энергии Источника.Как тогда сказал ученый, они наблюдали за больными.

Или ставили эксперименты над несчастными?

Скорее всего второе. И Лив был одним из них. Впрочем, почему только Лив? Разве он сам не часть этого масштабного действия, где людей словно мышей загоняют в клетки и проводят опыты, наблюдают за изменениями, потом записывают результаты?

- Поначалу я подумал, что он издевается надо мной, - тем временем продолжил свою исповедь Лив, - привезти меня из одной помойки в другую. Что это могло изменить? Но в зоне девятого сектора…

- Девятого сектора? – переспросил Георгий. Как бы не хотел он перебивать парня, чтобы не отвадить от откровений, но здесь надо было большего понимания.

- Зоны делятся на сектора. Все, кто там живет знают об этом. Чтобы сразу было понятно откуда ты и чем занимался, какие у тебя перспективы.

И видя его непонимающий взгляд добавил.

- Зоны отчуждения – это совсем другой мир. Тем, кто всю жизнь прожил в больших городах внешнего мира этого не понять.

Лив остановился. Положив руку на бок, он согнулся до параллели с землей и какое-то время так стоял.

- С первого взгляда – такая же разруха, как и везде. Закопченные стены полуразрушенных домов, свалки проржавевших машин, обломки детских площадок, но внутри этой клоаки был самый настоящий город. Уютное, теплое жилье, генераторы электричества, автономное водоснабжение и другие блага цивилизации. Я даже представить себе не мог, что может быть такое. А под землей там, где раньше располагались парковки или нижние этажи развлекательных центров находились больницы, лаборатории, у них даже был исследовательский центр.

Георгий вспомнил зону отчуждения, в которую их с Элфи забросило после крушения аэрокапсулы. Потом была буря и они потеряли дорогу, а чуть позже их подобрали свои. Но примерно это было в той же стороне, где и этот девятый сектор. Сколько их всего таких секторов?

- У меня была своя квартира. Только моя, и я даже мечтать не мог о подобном. Напичканная любой техникой, которую я бы не пожелал, и которая выдерживала столь близкое расположение Источника, конечно же. Вкусная еда, которую привозили из ближайшего города. Возможность тренироваться. За моим здоровьем постоянно следили. Постоянно брали анализы, сканировали все параметры жизнеобеспечения, наблюдали за Искрой.

Да неужели?! Ведь мышка должна бегать, грызть зернышки и давать результаты.

Георгий едва удержался от язвительного фырканья. Лив был таким простым, таким наивным, таким еще… ребенком. Он хоть обучение закончил? Или это посчитали уже ненужным?

- Несколько раз я даже встречался с их мастером. Господин Одхран приезжал в наш исследовательский центр. Он…

- Одхран?! – Георгий аж чуть было не подпрыгнул, когда прозвучало уже знакомое ему имя. – Случайно его зовут не Вигго?

-Ты его знаешь? – удивленно протянул Лив.

Георгий покачал головой.

Сердце бешено стучало. Все-таки он был прав. Нет никакого открытия, нет никакого Кампо. Это все один и тот же человек. Тот, который похитил его сына и его самого запер здесь.

Как тебе такая перспектива, Гронский? Быть подопытным кроликом у альтхамцев. Провести остаток своей жизни в качестве материала для экспериментов.

Ненавистный голос опять всплыл в памяти. Получается он и вправду кролик. Ведь он же согласился. Сам. Добровольно. За кусочек морковки.

- Грон, - настороженный голос Лива прозвучал будто издалека, - что с тобой? Ты знаешь Вигго Одхрана?

- Да, - глухо ответил Георгий, - знаю. Но сейчас давай вернемся к твоей истории. Чтобы стало чуть более понятнее.

- Он большой ученый. Изучает энергию Источника и все, что с этим связано. Еще уделяет много времени изучению состояния здоровья носителей, оставшихся жить в зоне отчуждения. У него по этому поводу даже есть отдельные научные труды.

Скорее психопат и садист, ставящий эксперименты на людях. У Георгия никогда из головы не выходили слова Еларина: твой сын не должен умереть. Он слишком ценен.

Именно так он сказал: твой сын.

Темка мог унаследовать какие-то его способности? Или даже мог превзойти его? Поэтому он страдал долгие годы? Потому что был его сыном? Марионетка дала потомство. И это потомство еще большая ценность, чем устаревший экземпляр.

- Я выигрывал потому что сила моих Искр превосходила силу остальных.

Георгий усилием воли выкинул из головы все мысли о сыне. Снова вернулся к собеседнику. Тот стоял, облокотившись на черенок лопаты и тяжело дышал. Пот градом катился по его вискам. Совсем рядом были слышны окрики охранников, призывающих тех или иных работат, а не стоять на месте.

- А комиссия не проверяет силу Искр? – спросил Георгий в удвоенном темпе, начиная перекидывать обломки стены в телегу.

Лив нахмурил брови.

- Уже несколько десятилетий все профессиональные спортсмены – носители. Неодаренным Источником нечего нам противопоставить. Сила, выносливость, ловкость, быстрота реакции – все это то, что дали нам Искры. Нельзя насыщать свою кровь химией, а то, что дает нам энергия Источника – это наше от рождения.

Тут он немного замялся.

- Просто до того, как я начал завоевывать свои места и медали, не было таких результатов и бессменных лидеров.

Но Георгий не стал насмешничать. Как раз-таки то, что парень сказал сейчас было абсолютной правдой. В их мире в последнее время все более-менее уравновесилось. Источник поместили за прочной стеной. Энергия больше хаотично не выбрасывается. Люди довольствуются теми крохами излучения, которые неизменно насыщают воздух.

Поэтому и все носители более-менее выровнялись в своих способностях. Наука больше не двигается вперед семимильными шагами, культурные шедевры первых десятилетий после энергетического бума еще никто не переплюнул, спортсмены показывают одинаковые результаты.

А тут Лив…

- Я даже не знаю, где этот урод взял Руну, - совершенно по-детски шмыгнул носом спортсмен, - это было на сборах перед соревнованиями. Я зашел в раздевалку, а там полиция, стражи, ребята, которые тоже уже успели собраться, мой тренер. И этот камень. Я ведь даже никогда не видел их раньше, не знал, как выглядят осколки Источника и не понял, что это такое в блестящей коробке. Меня о чем-то спрашивали: что это, мое ли это, откуда я взял. Но я даже их толком не слышал. Потом один из стражей захлопнул ящик.

- Бокс, – невольно вырвалось у Георгия, - защитный бокс.

- Бокс, - послушно повторил Лив, - и меня увели полицейские. Потом допросы, какие-то свидетели, адвокат, на которого я спустил все свои сбережения, потому что все от меня отказались. Даже опекун назвал неблагодарным и ушел. А потом, суд, приговор и здравствуй новый дом.

Парень совсем сник. И Георгий заметил, что он все время держит руку на боку. Обернулся, пытаясь понять ушли ли надзиратели.

- Сядь, отдохни немного, я доделаю. До окончания смены осталось не так много.

Лив бледно улыбнулся и опустился на бетонный пол

- Что-нибудь предшествовало этим твоим переменам в жизни? – спросил Гронский, оглядываясь по сторонам.

- Я захотел уйти, - сжал губы в тонкую полоску парень, - я уже три года выступал после своего совершеннолетия и уже несколько раз занимал пьедесталы почета в разных дисциплинах. За это время я ездил на сборы, посещал другие страны, мельком, но видел совершенно иную жизнь, встречал новых людей. Я захотел выбраться из своей норы и сказал об этом тренеру.

- Как я понимаю он был против.

- Сказал, что без постоянного влияния излучения на мой организм я не смогу растить свою Искру и перестану побеждать. И я готов был этим пожертвовать.

- Об этом ты тоже сказал?

Лив кивнул.

- Ты думаешь, это он все подстроил?

В его голосе было столько мольбы, что Георгий понял, что он не хочет слышать правдивый ответ на свой вопрос. И его можно понять. Это для этой твари, пособника Одхрана, Лив был лишь куклой, которую они использовали в своих экспериментах. А для двенадцатилетнего мальчишки, у которого никогда никого не было, давший ему новую жизнь незнакомец, стал настоящим другом, опекуном, отцом. И легче было думать, что у такого же сопляка мальчишки, его соперника оказалась настоящая Руна, которую тот ему и подложил из-за зависти.

- Темная история, - Гронский неопределенно дернул плечом. – Надо больше вводных, чтобы разобраться. Но я больше не верю в этого доктора Кампо.

Он взял телегу и повез ее к месту назначения. Когда вернулся, Лив по-прежнему сидел на полу, скрестив под собой ноги.

- Его институт на самом деле сейчас разрабатывает специальную сыворотку для людей, которые так или иначе страдают от излучения Источника. Это экспериментальное лекарство, и оно делается на основе крови активных носителей. Они ищут таких по всей стране.

Гронский ошарашенно смотрел на собеседника.

- Ищут людей по всей стране и находят в Карьере? В Карьере!!! У нас тут не санаторий с широким спектром оказываемых услуг. Это – закрытая тюрьма строго режима. Все мы вычеркнуты из жизни других людей. Нас нет в открытых базах. И нельзя просто так найти активного носителя среди заключенных.

Лив упрямо помотал головой.

- Я читал ту брошюру. Я верю, что все это не просто так.

- В тренера своего ты тоже верил, - жестко отрезал Георгий.

Спортсмен поднялся, взял лопату и начал перебрасывать обломки в телегу. Судя по тому, как были сжаты его губы, по слегка прищуренным глазам, по тому, как он демонстративно не смотрел в его сторону, было ясно, что парень не изменит своего мнения. Что же ему такого пообещали? Черт бы побрал этих уродов!

- Грон, я все это сейчас рассказал в качестве извинений за свои слова, которые я сказал тебе не так давно. Я не хочу с тобой ссориться. Но в мою жизнь лезть не надо. Я теперь сам все решаю. И знаю, что я делаю.

Глава 18

Глава 18

Георгий в изнеможении опустился на пол недалеко от перевезенных осколков. Сегодня его определили на работу в первый сектор – тот самый, где шел снос последних плит. Обычно на нем работали заключенные со второго уровня или получившие штраф за какую-нибудь провинность.

Он постоянно думал о том, что ему рассказала Айя о жрецах, их способностях, о том, как они работают с Искрами души. Знать бы еще как всем этим добром пользоваться! Но к сожалению его незримая собеседница не могла ему в этом помочь, а значит надо пытаться научиться самому, используя свои навыки стража в работе с сознанием.

Георгий обвел глазами пространство вокруг себя. На некотором расстоянии от него сидели еще двое, подвез очередную телегу Тарри со своего участка, сложил лопаты Макс, до конца смены оставались считанные минуты. Сейчас должны прийти охранники, раздать шприцы со стимулятором, оттягивающим избыток полученного излучения. «Шанс» раздавался не всем и делалось это без какой-либо системы или порядка, на глазок, поэтому после такой раздачи многие оставались недовольными выбором надзирателей и пытались решить этот вопрос своими способами. Однако сейчас ему это было лишь на руку, так как все внимание остальных будет притянуто к охране и на него не будут обращать внимание.

Георгий воспроизвел в сознании все свои Искры. Было непривычно чувствовать их вот так все вместе, но надо учиться делать это. Ярко ощущалась Искра силы. Георгий даже не смог бы сейчас с уверенностью сказать, на какой уровень она тянет. Возможно на восьмой, но в это было сложно просто так поверить, поэтому он не стал на этом зацикливаться. Искры разума и стихийные мягко оттеняли силу основной. И словно вбирали в себя ее энергию. По крайней мере на первый взгляд это выглядело похоже. Надо будет разбираться.

Рисунок Искры души чувствовался слабее всего. И линии никак не выстраивались в четкий контур. Возможно из-за того, что был совсем незнаком и Георгию еще никогда не приходилось работать с ним. Еще бы знать, как это делать. Он отодвинул на задний план все остальные Искры и попытался прорисовать контур Искры души.

Линии то ярко выделялись, то вновь утончались, иногда на первый план проступали рисунки остальных. Словно калейдоскоп. Иногда Искры силы затапливали сознание, привычно деля его на части. В голове мутилось и во рту ощущался привкус крови. Сколько раз вот так в прошлом он пытался выстроить контуры Искры разума или стихий. Попытка за попыткой пока они не выстраивались в ровный контур.

Наконец, нужный ему рисунок четко вылепился. Он почувствовал, как энергия Источника, разлитая в воздухе, тянется к нему, проходя через сознание, наполняя контур. Неожиданно в голове стало тихо. Шепот, сводящий его с ума почти три года, исчез. Даже как-то непривычно. Он уже почти смирился.

Тишина расплывалась внутри него, а вместе с ней в сознании формировалась плотная, густая чернота. Она была похожа на тот тоннель, в который он нырял, когда надо было найти Айю или, когда видел свои непонятные сны про чужой мир.

Громкие крики и брань, донесшиеся с боку, выдернули назад в реальность. Совсем рядом с ним завязывалась драка. Четверо со второго уровня окружили Тарри и пытались что-то отнять у него.

Георгий нашел глазами охранников, которые только что прошли здесь с «шансом», и спины, которых еще были видны. Но те даже не обернулись на разгорающийся конфликт.

- Вот уроды!

Он поднялся на ноги в тот момент, когда один из нападающих подошел к парню и вывернул ему руку, в которой был зажат «шанс». Тот сопротивлялся изо всех сил, но получил удар под дых и разжал пальцы, выронив шприц.

- Э, мужики, - окликнул их Гронский, - вам чего движухи за день не хватило? Шли бы тогда лопаты собрали, на место отнесли. Что к парню пристаете?

На него обернулись. Их старший – здоровый мужик с выдающимся, мясистым носом презрительно скривился. У него был ежик темных волос на голове, почти белые белки глаз и ровная кожа, что говорило о том, что попал он сюда совсем недавно.

- Иди погуляй, - он явно хотел добавить что-то еще, но здравый смысл все же взял вверх.

Георгий раздраженно выдохнул. Выставил барьер на первый уровень. В бушующем хаосе энергии, которая наполняло все пространство первого- второго уровня после дробления бетона, новый всплеск силы не заметят даже охранники.

Он молниеносным движением схватил лидера за нос и повернул в сторону. Мужик завопил и стал выворачивать корпус, чтобы освободить попавшую в хват конечность. И тот же получил по ребрам. На пальцы Гронского хлынула кровь из сломанного носа. Он отпустил свою жертву и брезгливо вытер ладонь о его куртку. Краем глаза заметил, как Тарри дернулся к своему шприцу, а стоявший ближе всего подельник носатого, сделал шаг, занося ногу, чтобы раздавить.

Георгий чуть переместился ему на встречу и с разворота врезал ему ногой в живот. Усиленный барьером удар получился отменным. Парень отлетел на несколько шагов и жестко приземлился у телеги, задев сложенные лопаты, которые начали заваливаться на него сверху. Гронский поднял шприц и бросил его Тарри.

В это время на него напали двое оставшихся. Он поймал кулак одного, резко выворачивая руку до боли, но так, чтобы не сломать. Пнул по голени второго и уже для пущей острастки хотел врезать локтем в ухо, как краем глаза поймал движение сбоку. На него с лопатой несся тот второй, которого он отправил отдыхать к телегам.

Гронский повысил уровень барьера до третьего. Контур смягчил удар. Его противник, не ожидавший, что он останется на ногах, опешил и тут же пропустил прямой в челюсть. Георгий вырвал у него лопату из рук и развернул параллельно земле.

- Не заставляйте меня ломать вам конечности. Работать не сможете, а ночными сменами не отработать пропуски. Поедете в отель.

Огласил он всем известный факт. Если задолженность по интенсивности становится слишком высокой и не хватает даже ночных смен, провинившегося отправляют в бункер на время пропорциональное его долгу.

Георгий обвел глазами помятое воинство. Любитель лопат до сих пор лежал в отключке, второй баюкал вывихнутую руку, третий стоял в нерешительности, видя, что помощников не осталось.

- Да пошел ты, - вдруг неожиданно прогундосил предводитель, держась за нос, - тебя все равно достанут. Я достану!

Георгий рывком перехватил лопату и сделал шаг к носатому. Тот отшатнулся и рефлекторно схватился за нос.

- Лопату взял и пошел на уборку, - хмыкнул Гронский. – Больше повторять не буду. И дружка своего подними. Не время дрыхнуть.

- Что здесь происходит? – резкий окрик заставил всех обернуться.

В двух шагах стоял капитан Ларье и трое его подчиненных, тех самых чьи спины Георгий еще совсем недавно видел.

- Гронский, опять ты творишь беспредел? – капитан оглядел всех участников инцидента.

Во время сноса стены и соединения двух уровней количество надзирателей увеличилось и бригады надзирателей менялись реже или работали одновременно. Поэтому Оутсы, Ларье и прочие альтхамцы, с которыми у Георгия хуже всего складывались отношения всегда были рядом и как могли усложняли жизнь.

- Никак нет, господни капитан! – отчеканил он. – Вот организовываю работы по уборке территории. Уже набрал группу.

Ларье зыркнул на него, на помятых работников, на сидящего в стороне Тарри.

- Всем в барак, - рявкнул он, - смена закончена.

Гронский подошел к Тарри, взял за локоть, помогая подняться. Выглядел парень и впрямь не очень. Воспаленные глаза, залитые кровью, серые губы, трясущиеся руки.

- Ты вколол «шанс»? - спросил у него Георгий.

Тарри зло посмотрел на него.

- Кто тебя просил вмешиваться?

- Мне показалось, что ты не совсем справляешься сам, - слегка растерялся Гронский.

- Тебе показалось, - кивнул головой Тарри, - продолжай и дальше косить под дурика, не вмешивай сюда нас.

Георгий набрал воздух в легкие. Выдохнул, пытаясь не завестись.

- Тарри! – рявкнул он. – Может, ты мне все-таки объяснишь.

- Может, ты просто перестанешь общаться со своим Источником или с кем ты там постоянно разговариваешь, и посмотришь вокруг?

- Что я должен увидеть?

Парень скривил губы и попытался продолжить путь. Не ответив.

- После драки с Големом, где наш барак встал за тебя, из нас всех негласно создали новую группировку с тобой во главе. А потом получается наш лидер просто слился, а нас теперь постоянно прессуют. Вчера вон на Скива наехали, так что теперь тот боится из барака выходить, - все же снизошел до объяснений Тарри.

- Он всего боится, - буркнул Георгий, - чуть что-то сразу головой в бетон, как страус.

-Несколько дней назад чуть Лива не отделали, только за то, что он якобы не то что-то сказал.

- Этому даже полезно. Научится держать язык за зубами, - невозмутимо парировал он. Хотя происшествие со спортсменом его отчего-то вдруг по-настоящему задело. Пусть он и убедил себя, что мозгов нет – свои не вставишь, к тому же уже дважды был послан, судьба парня его тревожила и в душе постоянно жило предчувствие беды.

- Еще двоих, - Тарри махнул рукой и замолчал.

Георгий задумался. Нет, он конечно на самом деле очень часто уходил из реальности, делая ту или иную работу на автопилоте и, не замечая, что творится вокруг. Да и на что было смотреть? Что осмысливать? Тонны мусора, которые каждый день надо было вывозить с территории, бесконечная долбежка, которая даже ночами иногда звучала в ушах, забивая звуки Источника, боль во всем теле от тяжелых физических нагрузок, постоянные ссоры, ругань, драки, окрики охранников.

Если бы Айи не существовало, ее и вправду надо было выдумать.

Только вот еще совсем недавно на условной территории их уровня было довольно спокойно. Кто и зачем опять пытается мутить воду? И как он ни пытался убедить себя, что не понимает, о чем речь, от правды не убежать.

И в скором времени уже точно станет ясно: это он параноик или все же начинает подниматься буря.

***

- Гронский, ты понимаешь, что ты натворил?

Ньорда Вестгейрда, коменданта Карьера Георгий видел первый раз. И что ждать от этой встречи он пока не предполагал. Впрочем, в свете последних событий вряд ли его пригласили, чтобы орден на грудь повесить.

Гронский окинул беглым взглядом невысокого, среднего телосложения мужчину, сидящего за столом. Совсем бледные голубые глаза, молочная кожа и светлые полоски усов и бровей, единственная растительность, которая была у него на голове, без сомнения принадлежали альтхамцу. Однако округлое лицо без характерных породистых высоких скул и четкого овала, нос картошкой и тонкая линия губ говорили о том, что ни к королевской крови, ни к знати Ньорд Вестгейрд отношения не имел. Скорее какой-нибудь тэн, служивший в администрации у высокородного господина и получивший повышение.

-Разрешите уточнить, господин комендант? – Георгий попытался откашляться, в горле саднило. Голос, после пыли и песочной взвеси никак не желал его слушаться. - Так как в прошлый раз, когда меня спросили об этом, меня обвинили в массовых убийствах, шпионаже и определили сюда.

- Я тебя в бункер определю, - комендант иронично выгнул бровь, - на месяц. Устраивает?

- Есть еще варианты?

- Ты устроил массовую драку и в очередной раз нарушил дисциплину уровня. И подобные донесения я читаю чуть ли не каждый день. Что скажешь?

Гронский пожал плечами.

- Видимо моя злостная, преступная натура постоянно берет вверх над всем светлым и чистым, что здесь есть и никак не дает мне вступить на путь исправления, - покаянно ответил он, опустив глаза в пол, - но я буду стараться.

- Ладно, - кашлянул комендант, - считай, что твои объяснения приняты. Лично меня обнадеживает, когда человек признает свою вину и обещает стать лучше, но на уровне остались люди, у которых могут возникнуть к тебе вопросы. Думаю, ты лучше знаешь ваши порядки.

Георгий медленно поднял взгляд на коменданта. Тот смотрел на него с ледяным презрением, как на жалкого, ничтожного отброса, из-за которого по какому-то несчастному случаю он должен терять свое время, находиться в одном помещении, да еще опускаться до разговоров. Гронский почувствовал, как в него вселяется уже знакомый черт и понимал, что если не возьмет себя в руки, то ничем хорошим ни для Вестгейрда, ни для него встреча не закончится.

-Сложно сказать, - пытаясь не переходить на шепот, ответил он, - порядки первого уровня чуть ранее были совершенно другими. Границ нет. Убийцы, насильники, всякая шваль, которой нечего терять, и они теперь прессуют нормальных лю…

-Внутри бетонных стен нет нормальных людей, Гронский, - цедя слова, перебил его комендант. – Вы все нарушили закон, нанесли тот или иной вред обществу, преступили черту, за которой вы больше не нормальные люди. Или кого ты считаешь нормальными: докторишку твоего, убившего пациента, доверившему ему свою жизнь, бегуна, который столько лет предавал доверие, дарованное ему государством и людьми, или того бездарного музыкантишку, который только и умеет, что воровать да обманывать. С кем ты еще якшаешься? Или может ты себя считаешь нормальным человеком?

Заключенный самым убедительный образом покачал головой из стороны в сторону. Только почему-то коменданта это не успокоило, а наоборот завело еще больше.

- Ты – убийца и подонок, посрамивший честь офицера. Только волей счастливого случая, попавший на первый уровень. И я не буду с тобой больше цацкаться и терпеть твою дерзость. Еще одна выходка, Гронский, и я восстановлю справедливость.

Георгий все также, не отрываясь, смотрел коменданту в глаза.

Шарахнуть бы по тебе сейчас всеми шестью уровнями. Без всякой чести, любопытства ради. Получится не получится?

Он слегка оторвался от действительности, красочно представляя этого бледного альтхамца ровным слоем, наложенного на стену. Блекловато конечно получится, но удовольствие он все равно получит. Любоваться-то в итоге не ему.

- Ты меня вообще слушаешь, Гронский? – рявкнул Вестгейрд.

- Так точно, господин комендант, - проскрипел тот, - в Карьере нет нормальных людей! Мы все тут отбываем повинности. Каждый свою.

И он мог бы дать руку на отсечение, чтобы доказать, что он не вкладывал в эти слова никакого двойного смысла. Э, нет! С рукой надо повременить. Вон как коменданта перекосило после его слов.

- У меня есть к тебе предложение, остряк, - холодно произнес тот, всем своим видом показывая, что хочет с ним сделать совсем другое. – Могу помочь тебе быстрее встать на путь искупления.

Георгий закашлялся.

С этого и надо было начинать, господин Вестгейрд. Зачем же так долго мозг выносить?

Вестгейрдад достал из ящика стола бутылку с водой и протянул заключенному.

- Не думай, что за твою дерзость.

Георгий растерянно крутил бутылку воды. Пить хотелось невыносимо, а вода, плескавшаяся в прозрачном сосуде, почти сводила с ума. Но он не спешил воспользоваться столь щедрым даром. Пока не понимал, где тут подвох.

- Она не отравлена, можешь пить. Нам с тобой еще общаться.

Георгий открутил крышку и в несколько глотков осушил половину бутылки. В голове прояснилось. Перестало так немилосердно драть в горле.

- Можешь сесть, - комендант кивком указал на стул, стоящий у стены.

Во второй раз Гронский не стал разыгрывать из себя недотрогу. Усмехнулся. Вода. Стул. Так и до ордена дойдут.

- Впрочем, насколько я знаю, ты и сам уже почти был готов отдавать свои долги человечеству и согласился участвовать в одном научном эксперименте, проводимым доктором Кампо. Ты высказал свое желание помогать людям и даже несколько раз выполнил свое обещание.

Интонации коменданта стали неожиданно мягкими, насколько конечно вообще может быть альтхамской язык и альтхамец, который только лишь по праву рождения считает себя превосходящим остальных, а уже подобный тон для сидящего перед ним отребья и вовсе был чем-то непостижимым.

Георгий открутил крышку и сделал еще один глоток воды. Вестгейрд поморщился.

- Но недавно мне сказали, что ты отказался. В связи с этим работа института замедлилась, им не хватает донорской крови, люди, которые могли бы получить свой шанс на жизнь, его потеряли. Что же случилось?

Понеслось…

Несколько дней назад он отказался участвовать в донорской программе, когда пришло время для очередной процедуры и его отвели в лазарет. Это решение далось ему не сложно после рассказа Лива. Один раз он позволил провести себя вокруг пальца, но больше он в этих играх участвовать не будет. По крайней мере добровольно. Поначалу это произвело эффект разорвавшегося эрдэ, потом с ним велись разговоры, потом призывали к разуму и человеколюбию, а потом его просто отвели на уровень и словно о нем забыли.

Это вызвало удивление. Карьер – не то место, где обычно у заключенных спрашивают разрешение.

Что им стоило просто приковать его к койке и выкачивать кровь. Или обколоть какими-нибудь транквилизаторами. Вряд ли они опасались, что он сможет кому-нибудь пожаловаться. Но ничего подобного не произошло.

- Неделя в лазарете, работа в цеху, самые легкие сектора на уровне, пониженные нормативы, - перечислял комендант все то, что у него было некоторое время назад, - за свое решение ты получал, как мне кажется достойную награду. Или я не прав?

- Конечно правы, господин комендант.

- Тебе было мало?

- Никак нет, господин комендант.

Вестгейрд стиснул зубы. Георгий видел, как играют желваки на его лице.

- В твоей крови есть четвертая Искра и, как ты знаешь, это очень редкое явление. Поэтому так необходимо, чтобы ты продолжал участие в этом нужном для людей деле. Для доктора Кампо очень важно, чтобы ты согласился, - комендант слегка замялся, словно ему было сложно произнести то, что он собирался, - год срока в обмен на одну процедуру.

Глоток воды, который Георгий в это время делал, встал ровно поперек горла, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Он натужно закашлялся, пытаясь сделать нормальный вдох и втолкнуть в себя застрявшую жидкость.

Вот что они предложили Ливу! Вот отчего парень так завелся. Идиот! Придурок малолетний!

- Мне осталось двенадцать лет, - восторженно глядя на коменданта вслух произнес Гронский, - и если я соглашусь на двенадцать процедур, я буду свободен?!

- Процедура несколько усложнится, как сообщил мне доктор Кампо. Их работа не стоит на месте и начались положительные сдвиги. Но в общем ты прав.

Ага! Только вот Лив уже еле ноги волочит. Сколько ему уже сделали подобных процедур? Две, может три не больше, а он стал тенью самого себя. Нас отсюда никогда не выпустят.

Это они еще не догадываются о происхождении его проявляющихся отметин. Иначе бы уже кожу на ленты пустили.

- Согласен? – воодушевленно спросил комендант, видимо уже представляющий себя докладывающим об успешном результате переговоров.

-Нет.

- Нет?

Георгий надел на себя уже ставшую почти родной маску простачка.

- Так я же тогда не успею исправиться и по-настоящему встать на истинный путь. Выйду, не изменив своей преступной сущности. Лучше я по-честному, дотяну свою лямку. И выйду на свободу, как говорится со спокойной душой и чистой совестью.

Глаза коменданта превратились в две щелочки, сочащиеся злостью. Он нажал на кнопку коммуникатора, стоящего на столе, соединяясь с секретарем.

-Майора Тальникова ко мне, - и подняв глаза на заключенного, рявкнул: - встать! Руки за спину! Мордой к стене, как тебе положено, мразь. Я тебе покажу, что такое лямка, на самом деле. А тебе решать – дотянешь ли.

Открылась дверь и в кабинет вошел надзиратель.

- Майор, - обратился к нему Вестгейрд. – Гронского в бункер на месяц, без всяких транквилизаторов. Пусть в полной мере ощутит степень своих проступков.

- Есть, господин комендант, - четко ответил Тальников.

Георгий почувствовал холод металла на запястьях.

-Заключенный Гронский готов к отправке в бункер, - отчеканил майор, - ваше письменное распоряжение о характере его провинности и мере наказания, назначенного вами, обязуюсь подписать до конца текущего дня и передать в секретариат.

В кабинете повисла пауза.

- Вам недостаточно моего устного распоряжения, майор?

- Я полностью доверяю вашему решению и вашем праву наказывать провинившихся. Однако недавно созданная комиссия не дает мне возможность проявлять личную халатность и безответственность, как к себе, так и к вам. Так как за нарушение административных правил и незаконных действий будут спрашивать с нас обоих. В уставе Карьера прописано, что любой перевод заключенных с одного уровня на другой должен иметь под собой веские основания, которые прописываются и заверяются подписью коменданта и исполняющего лица. Месяц слишком долгий срок, чтобы пройти бесследно. Бункер без транквилизаторов – серьезная мера пресечения, для которой должен быть не менее весомый повод.

Георгия так и подмывало повернуться, чтобы посмотреть на выражение лица коменданта, но он сдержался, чтобы не привлекать к себе ненужного сейчас внимания. Да и яростное молчание, которое восстановилось после слов майора красочнее всего передавало всю полноту картины.

До первого уровня шли молча. И только когда вошли за стены, и Георгий почувствовал, как с него сняли наручники, он позволил себе выдохнуть.

Глава 19

Глава 19

Можно ли было считать себя победившим в первом раунде? Навряд ли. Если бы не заступничество майора, лежать бы ему сейчас в этом саркофаге, да еще в сознании и со всей полнотой непревзойденных ощущений.

- Пять лет назад, - неожиданно произнес Георгий в первую очередь для самого себя. Обычно его не тянуло на воспоминания, - мы с вами встречались здесь.

Майор усмехнулся.

- Не совсем здесь, полковник Гронский. За стенами, куда обычно свозятся осколки стен для погрузки в контейнеры и транспортировки на остров Танайс.

В голосе Тальникова не было уже привычной издевки и презрения, когда он произнес его звание. Как равный к равному. Но бальзамом это не стало. Резануло по совсем тонкой кожице рубцующихся ран. Так, что скрутило от невыносимой боли. Пришлось до хруста стиснуть зубы, чтобы не взвыть в голос.

- Полковник Гронский. Дранкур. Прибыл с целью забрать контейнеры с отходами и транспортировать их на остров Танайс.

- Лейтенант Доргас, - хмуро представился в ответ, вышедший их встречать офицер. – Документы.

Прибывший прикоснулся к браслету на руке, разворачивая экран.

- Откройте канал для передачи данных.

- Вы в Карьере, полковник. Здесь это не работает.

И он с ухмылкой протянул целый ворох бумаг.

- Ознакомитесь, заполните пустые строки, подпишете в местах, отмеченных галочкой и на каждой странице. Как будет готово, отведу вас к старшему.

- А как-нибудь можно это ускорить? Может, я в процессе все это сделаю? Осталось два часа и зона для пролета грузовых бортов будет закрыта.

- Вы считаете себя единственным и неповторимым, полковник? - не скрывая ехидства спросил охранник.

- Объяснитесь, лейтенант, - сухо произнес прибывший, чувствуя, что начинает заводиться. Ведь он старался быть вежливым и доброжелательным.

- Осмотритесь по сторонам и сами поймете, - с этими словами лейтенант сунул ему в руки бумаги и отошел.

Георгий все же сделал, что ему посоветовал охранник и увидел еще несколько похожих аэркоапсул и стоящих рядом с ними стражей.

- Мы попали, - констатировал Дима, - здесь и вестлендцы еще, и оросцы не отчалили. – Хотя по времени их уже не должно было быть.

Гронский тяжело выдохнул. В голове стоял какой-то непонятный шум. Навязчивый звук появился, когда они приземлились рядом с контейнерами, забитыми осколками стены. Георгий повернулся к рассеивателю.

- Если не выйдем через час, придется ехать ночевать в ЦУ. Целые сутки потеряем. Черт бы побрал этого летеху!

- Все губки такие, - презрительно фыркнул Дима. – Могут на мизинец, а гонору на целый вагон.

Георгий покачал головой. Его сейчас меньше всего волновала вечная вражда Стражи и Службы Охраны Карьера. По большому счету делали одно дело. Каждый как мог. Но стражи считали охранников бесполезными задаваками, а те в отместку считали стражей высокомерными зазнайками. Или наоборот. Иногда он путал. Так как никогда не понимал из-за чего сыр бор. Но судьба определила его на одну из сторон, и он должен был держаться своих.

Что по-настоящему его волновало, это реальная возможность вернуться домой только через несколько суток. От этой мысли все внутри закручивалось в тугой комок раздражения, и он опасался, что по-настоящему не выдержит и сорвется на этого сопляка –летеху, который решил его жизни учить.

- Надо успокоиться, - пробормотал он себе под нос и оживил смарт, чтобы позвонить Оле. Потянулся к шлему.

- Что малолетка, - по плечу саданули с такой силой, что он, не ожидая подобного, едва не присел, - погоны полковничьи не великоваты?

Георгий видел, как округлились глаза у Димы и тот, кинув быстрый, оценивающий взгляд вокруг, сделал шаг к нему.

Гронский схватил руку, лежащую на его плече, вывернул, так чтобы особо не повредить, но желания проделывать подобные фокусы у стоящего за его спиной точно отпали. Развернулся. Перед ним стоял офицер в полной защитной форме вестлендской Стражи.

Не успел Георгий оценить обстановку, как тот уже занес руку, сжатую в кулак, желая пробить его по прямой. Гронский поймал кулак на ладонь. Барьер первого уровня загасил силу вестлендца. Он прибавил еще уровень и засадил на уровне солнечного, но его кулак прошел мимо, и тут же он получил в плечо полноценным третьим, так что отлетел на несколько шагов. Вестлендец уже был рядом. Два коротких удара, кулаком в нос и локтем в ухо. С силой четвертого можно было ему пробить шлем, но вестлендец выставил равносильный барьер.

Оба замерли, глядя друга на друга сквозь стекла шлемов.

- У меня остался еще один уровень, майор, - ехидно сообщил Гронский, формируя барьер.

Вестлендец медленно поднял руки и осторожно отступил.

- Ошибся, господин полковник. Признаю. Был не прав.

И захохотал, расстегивая застежки и снимая шлем.

- Ну и жарища! - сказал Элфи, широко улыбаясь. – Уже пять часов здесь торчим.

Георгий повторил его действия и поднял руку с раскрытой ладонью для приветственного жеста. Вестлендец хлопнул по ней всей пятерней.

- Рад тебя видеть, Дранкурец!

- Взаимно, - краем глаза замечая Диму, с которого спала вся настороженность, но удивление на лице все также осталось. – А что у вас здесь за проблемы?

- Да эти изгаляются, - кивнул Элфи в сторону поста, где дежурили несколько офицеров, встречающие прибывающих. – То у них каналы связи забиты, то техника видите ли зависла, то договор не так заполнен.

Георгий открыл бумаги на последней странице. Все типовое, заверены нужными печатями, вернулся на первую страницу, пробежался глазами по шапке. Вроде все стандартно. Быстро заполнил пустые строки и поставил подписи в тех местах, где от него требовалось.

- Наивный, - хмыкнул Элфи, - в бумажном есть свои отличия. Я два подписал не глядя, ровно как ты. Каждый проверяют по тридцать-сорок минут. Здесь листов на двухтомник какой-нибудь классики хватит. Мне два раза возвращали. Я перечитал все до каждой закорючки, нашел, что им не понравилось. Теперь вот жду.

- Через два часа закроют зону пролета, - озвучил Георгий всем известный факт.

- Э, Дранкурец, тут даже твоей неотразимости не хватит, - поддел его Элфи, - а дам здесь нет.

- А мне надо, я Оле обещал быть дома завтра вечером.

Вестлендец хлопнул его по плечу.

- Ставлю ящик коньяка, если у тебя получится, - и поднял вверх большой палец.

- Ты знаешь какой я люблю, - и Георгий пошел на пост.

Лейтенант бросил на него удивленный взгляд, но комментировать не стал.

- Полковник Гронский, - представился Георгий, когда зашел внутрь микроавтобуса, который представлял собой временный пункт приема документов и выдачи разрешения на груз.

- Капитан Тальников, - бросил на него взгляд примерно его возраста темноволосый офицер, – присаживайтесь.

Он указал на одно из свободных кресел у небольшого складного столика, на котором стоял его ноутбук.

- Давайте ваши документы.

- Господин капитан, один наглец проспорит мне ящик коньяка, если я выйду сейчас с подписанным вами разрешением. Он ваш, если поможете выиграть пари.

Георгий видел, как расширяются глаза у капитана, а челюсть начинает медленно отвисать.

- Это не подкуп, - невозмутимо добавил он. – Это благодарность за вашу помощь. Я не могу потерять сутки. Мне очень надо вернуться в Дранкур завтра вечером.

Капитан перевел глаза на экран.

- Год выпуска из училища семьдесят пятый? – неожиданно спросил он.

- Да, - слегка удивленно ответил Гронский.

- В семьдесят третьем был в Верхнем Карске?

- На стажировке месяц.

Капитан едва заметно кивнул, словно отвечая на свои мысли. Нажал несколько клавиш на ноутбуке.

- Я открыл канал передачи, бросайте ваши документы.

Георгий слегка замедлился, опешив. Их глаза встретились. Он улыбнулся, проглотив ехидные комментарии.

- Отлично, - Тальников пробежал глазами, полученные документы, и застучал клавиатурой.

- Тяжело здесь у вас, - Георгий в который раз потер виски. – Как будто молотом по голове шарашат, не переставая.

- Как же ваши барьеры? – в этот раз офицер Службы охраны не сдержал иронии.

- Думаю, вы не хуже меня знаете, что внешние контуры не защищают от давления Источника. Только внутренние. А это уже к вам. Мы по-разному стоим на защите человечества.

Тальников усмехнулся и включил свой смарт.

- На пятую линию подавайте контейнер для Дранкура. Выезд через пятнадцать минут.

Когда Георгий вернулся туда, где оставил друзей, к Диме и Элфи подтянулись еще стражи. Видимо уже успели разузнать об их с вестлендцем споре.И их понять было можно. Надо же было хоть чем-то скрасить томительное ожидание.

- Дима, - стараясь не улыбаться, нейтральный тоном произнес Гронский, - иди отпускай нашего пилота. Пусть возвращается на базу, у нас выезд через пятнадцать минут.

Он обвел взглядом вытянувшиеся лица коллег. В ответном жесте хлопнул по плечу Элфи.

- Рад был тебя увидеть. Жду в гости в любое время.

Майор сделал резкий шаг к нему навстречу.

- Вот почему, скажи мне, Гронский, где неприятности, там ты? Не знаю, чем ты так насолил сейчас коменданту, но он тебе этого не спустит. Он здесь Бог и в его вселенной может творить, что хочет.

- Даже он вынужден подчинятся правилам. Вы сейчас это сами доказали.

Тальников раздраженно закатил глаза.

-За последний год альтхамцев стало слишком много. Они везде и как-то вдруг, вроде незаметно стали занимать такое количество руководящих мест в различных международных организациях и структурах, что лидеры остальных ведущих стран прозрели, поняли, что прощелкали и возмутились. Потом очень быстро объединились и подали прошение на общее рассмотрение Комитета для создания комиссий. Что-то вроде надзора, но на самом деле, чтобы не дать влиянию Альтхама распространяться по миру и дальше. Вряд ли белокожих это остановит, они пока даже пика своей влиятельности не достигли и прут со скоростью космического корабля. Но палки в колеса созданные комиссии им все же умудряются вставлять. Поэтому он не стал переть напролом. Но у него куча возможностей сделать твою жизнь невыносимой. Сам в бункер проситься будешь, чтобы передохнуть.

- Сейчас же у меня не жизнь, а просто сахар, - мрачно фыркнул Гронский.

- Скоро стену снесут полностью. То, что сейчас происходит здесь, будет казаться детским утренником в саду, когда это все надо будет перемещать за стену и грузить тонны фонящих камней энергией не менее девятого уровня в контейнеры. В жару, в пустыне, без защитной формы стража, почти голыми руками. Обычно на это отправляют смертников с третьего уровня. Если не выправишь ситуацию с комендантом, считай, что ты уже там.

- Спасибо, майор. Я постараюсь что-нибудь сделать.

Предсказания Тальникова начали сбываться, едва Гронский успел дойти до своего барака. Как только он переступил порог, его заставил вернуться оклик охранника, который бодро сообщил ему, что ему назначены три ночных смены. Как сказал надзиратель за сломанный нос Ройса, руку Лонча и сотрясение мозга у Мореля. Если по сути с первыми двумя он еще был согласен, так как в наличии носа и руки у вышеназванных пострадавших сомнений не было, а вот третью травму вряд ли ему удалось нанести. Ларье не согласился с его доводами и добавил четвертую.

Отрабатывать ночные смены всегда было хорошего мало, но после тяжелого трудового дня, когда отмахал лопатой или того хуже кувалдой две смены, не иметь возможность отдохнуть и хоть как-то восстановить силы, было совсем паршиво.

Георгий, медленно переставляя ноги, отсчитывал шаги по бетонному полу. Уровень был почти пустой. Во время работ отменили обязательные ночные смены, оставив только штрафы за нарушение правил. Иногда под подошвы ботинок попадались мелкие кусочки камней, не убранные за дневные смены.Скоро начнется возведение новой и их уровень станет прежним.

Георгий наступил на более крупный осколок, наклонился и взял его в руки, пытаясь прощупать уровень энергии. Он зажал камень в ладони. От него по телу шло приятное тепло. По сути та же Руна, напитанная энергией до восьмого-девятого уровня по шкале условных единиц измерения энергии Источника. Разница лишь в том, что этот камень не способен отдавать излучение пропорционально тому, сколько он в себя вобрал, поэтому бетон и ставят в качестве защитных стен. Да и сохраняет он энергию внутри себя гораздо меньше времени, чем полноценная Руна.

Только если ее силу и время не продлить, например, с помощью мивиита…

Он почувствовал, как его бросает в жар. В голове стала выстраиваться пока еще не совсем понятная цепочка: разрушение стен, альтхамцы, Вигго Одхран, лаборатория из которой были похищены какие-то секретные материалы, Руны с непохожим излучением.

Георгий резко остановился. Руны, о которых он совсем забыл. Оленев выкрал их из Альтхама. И тот злосчастный диск, из-за которого альтхамцы готовы были убивать любого, кто мог к нему даже прикоснуться. Из-за которого погибло столько людей. Близких ему людей.

Могли ли те Руны, которые он привез из Макки, быть всего лишь осколками такой же стены? Усиленные главным сокровищем альтхамцев – мивиитом, они смогли стать полноценными Рунами. Георгий попытался вспомнить, как они выглядели. На них точно были письмена. Они не были осколками простого серого бетона.

Письмена могут проступать. Это отражение силы.

Как Георгий уже успел узнать из разговоров с другими заключенными, из числа тех, кто выжил после нападения террористов на Карьер и провел здесь уже достаточно времени, снос стен – дело обычное. Разбор сооружения, а потом дробление бетонных плит общей протяженностью в несколько километров обычным молотком или кувалдой и транспортировка их за стены посредством телеги на двух колесах занимало довольно большой промежуток времени.

Следующий этап – монтаж новых стен. И сразу после этого смена второй стены. Монтаж. И обновление бункеров.

По международному соглашению осколки бетонных стен должны были нейтрализоваться от излучения и после быть утилизированы уже без угрозы нанесения вреда здоровью и жизни людей.

По международному соглашению Карьер тоже обычная тюрьма, где люди отрабатывают свой долг перед человечеством и возвращаются домой.

Находясь здесь Георгий понял простую истину – в связи со всем тем, что касалось Источника, Рун, Карьера никогда не будут соблюдаться никакие установленные правила. В этой зоне прекращали работать любые законы.

А значит огромная куча камней, насыщенных энергией Источника, регулярно вывозилась во внешний мир.

Если предположить, что его догадка верна и те Руны, которые Оленев выкрал у альтхамцев были всего лишь осколками бетона, усиленными мивиитом…

Вот черт! Что же вы там творите?!

В памяти всплыли слова Айи о том, что их шестой Элемент был сделан жрецами.

- Но это у них там умельцы, - пробормотал он вслух, так как даже позволить себе мысленно предположить такое было невыносимо. Потому что если в его домыслах есть хотя бы какой-то процент действительности, то вскоре весь их мир вновь окажется на пороховой бочке. А рядом с этими безумцами возможно находится Артем.

Мысли переметнулись к сыну. Когда Айя рассказывала о том, что происходит с их носителями, не имеющими возможности получать достаточное количество энергии от Элементов, она словно описывала симптомы Артема.

Слишком сильные Искры. Не чувствуя Источник и не имея возможность влиться в общую сеть, они начали разрушать его тело.

Так сказал Еларин, когда описывал состояние его сына. Но все эти элементарии из мира Айи носят часть Источника в себе.

Но ведь я вез Артема, чтобы ему сделали точно такую процедуру.

Почему его Искрам она была необходима?

Твой сын слишком ценен, чтобы дать ему умереть.

Почему Артем? Он ведь самый обычный ребенок, из обычной семьи, с обычными родителями. Сердце сжималось при мысли о сыне. Где он? Что с ним происходит сейчас? Прошло уже почти три года с момента аварии. После видео Архипова в том, что Артем жив, Георгий в этом больше не сомневался. И уже не был так уверен, что камни, упавшие на их машину - несчастный случай. Ольгу принесли в жертву. От него самого хотели избавиться. Так как были уверены, что диск у него. И этот диск альтхамцы не вернуть хотели. Если там та информация, о которой он думает, то им надо было его просто уничтожить, как и всех тех, кто хотя бы теоретически мог узнать, что на нем хранится.

И если этот диск был у мамы, то ее тоже убили из-за него. Как он мог вообще у нее оказаться?!

Загадки, вопросы, предположения. Как получить ответы на эти вопросы? Единственный его источник информации – Архипов. Но пока связь с ним оборвалась.

- Гронский, - его размышления прервал негромкий окрик охранника. – Пойдем за мной.

Георгий пожал плечами, но задавать вопросов не стал. Бывает чревато последствиями. Прибавлять же штрафных смен совсем не хотелось.

Как оказалось, идти было недалеко и остановились они рядом с клеткой карцера у едва заметной ниши в стене.

- Здесь одно из немногих мест на территории, которые не просматриваются камерами.

Теперь уже можно было напрягаться. Гронский огляделся. Кроме них больше никого не было. Не будет же этот лейтенант его жизни учить один на один. Или сейчас Ларье со своими ребятами подтянется?

- До конца смены три часа, можешь отдыхать.

Георгий замер, настороженно глядя на охранника. Как реагировать на подобное предложение он не понимал. А неслыханная забота со стороны надзирателя даже пугала.

Охранник усмехнулся.

- Альтхамцы уже ушли, наше время с Саматовым. Распоряжение Тальникова, - добавил он, собираясь уходить, - нет, если не хочешь, можешь еще погулять. Заставлять не буду.

Оставшись один, Георгий тяжело выдохнул. Предложение было даже чересчур заманчивым. Только в чем подвох? В конце концов за сон на ночной смене в бункер не отправят, максимум – влепят еще одну смену. Он опустился на пол, прислонившись спиной к стене и закрыл глаза. Еще бы понять, чем он такую любовь Тальникова заслужил. Или этому тоже от него что-то надо?

Глава 20

Глава 20

Вестленд.

Провинция Эмисс.

- Леди Эрвиндэр, спасибо, что согласились на встречу со мной.

Олив Дейзи оказался молодым мужчиной лет тридцати, может чуть больше. Не самый дорогой, но добротный и явно сшитый на заказ костюм, шелковая рубашка, брендовая обувь, часы известной марки. Не так роскошно, конечно, как одевались столичные аристократы Хардана, но и не обычный клерк из крупной компании. Образ дополняли безупречная стрижка на темно-русых волосах и ухоженная бородка.

Кристина внимательно разглядывала сидящего перед ней мужчину, даже не скрывая своего интереса. Он явно был ей не ровня. Ни по социальному статусу, ни по-деловому. И должен был сначала изложить суть своего дела секретарю, а потом если бы она захотела сама бы назначила ему встречу.

По крайней мере так было раньше. Когда был жив отец и империя Эрвиндэр процветала и властвовала. Однако, когда на экране ее смарта высветился неизвестный номер, а совершенно незнакомый голос предложил встретиться и обсудить дела, Кристине едва сдерживая бешенство, все же пришлось согласиться.

Прошел уже почти год, как она продала акции «СиВэй Систем» и заняла место управляющего там, где была раньше полноправной хозяйкой. По правде говоря, этот факт смущал лишь ее уязвленную гордость и раненое самолюбие. На самом деле ни на ее управлении, ни на людей, работающих на нее это не оказало ни малейшего влияния. Сотрудники и партнеры не отреагировали на смену ее статуса, а Оллин сдержал слово и почти не вмешивался в управление теперь уже стопроцентно его компанией.

Приезжая в Эмисс он большую часть времени проводил в ее доме, точнее даже в спальне, а потом занимался своими делами, почти не наведываясь в главный офис. Что ее вполне устраивало. Так как лишнее напоминание людям о том, кто теперь в доме хозяин, всегда было для нее чем-то вроде острого ножа, воткнутого в свежую рану.

Более неопределенно шли дела с ее судоходной компанией. Конечно за год ей кое-что удалось сделать, но это было совершенно не тот доход, на который она рассчитывала. Открытие туристического маршрута к острову Танайс не приносило тех денег, которыми она бы могла рассчитываться со своими долгами или выкупать заложенные акции компании.

Хотя совсем недавно ее маркетологи предложили новый вариант маршрута с высадкой на самом острове, к тому же договорились со смотрителями об экскурсии по острову Танайс и возможностью за совсем уже немаленькие деньги опускать под воду туристов к самим контейнерам.

Зачем это кому-то было надо Кристина понимала с трудом и первым ее порывом стало поставить жирный крест на предложенной идее, но потом привычка мыслить рационально и не отказываться от возможной выгоды прежде чем точно не убедится, что там возможно заработать, взяла вверх и она разрешила сделать пробный рейс. И он неожиданно принес дивиденды.

Сумасшедших оказалось гораздо больше, чем она предполагала.

- Откуда вам известен мой личный номер связи? – сухо спросила она, не обратив внимание на приветствие.

Олив мягко улыбнулся.

- Мне пришлось задействовать мои связи в Хардане и если вас это успокоит, стоило мне больших денег.

- Меня бы успокоило ощущение моего нетронутого личного пространства, мистер Дейзи.

Кристина подняла глаза на подошедшего к их столику официанту.

- Чашку чая и манговый мусс, - сделала она свой заказ.

- Не хотите ли вина, леди Эрвиндэр? – предложил Олив. – За знакомство.

- Я бы хотела, чтобы вы мне обрисовали суть вашего вопроса, по которому вы меня оторвали от дел, - опять проигнорировала она попытку сближения.

Собеседник слегка склонил голову, соглашаясь с ее словами.

- Я хотел бы предложить вам деловое сотрудничество. Насколько мне известно, вы являетесь владелицей судоходной компании, деятельность которой на данный момент направлена на внутренний туризм.

- У вас совершенно правильная информация.

- И часть ваших маршрутов проложена к острову Танайс. Вам даже удалось договориться на проведение экскурсий на самом острове. И ваши суда какое-то время стоят на якоре в ожидании гостей.

- Да.

- А еще мне известно, что ваши суда еще совсем недавно занимались грузовыми перевозками. Но полная переделка судов стоит больших затрат, и я смею предположить, что вы не вкладывали в это существенных средств.

Кристина задрала подбородок. Чувствуя, как начинают закипать эмоции внутри нее.

- Как я понимаю ваши экстремальные туры пользуются большим спросом, чем если бы это была обычная романтическая прогулка на остров, который является главной выгребной ямой нашего мира.

Леди Эрвиндэр криво усмехнулась.

- Это вы точно подметили, мистер Дейзи.

- Хочу предложить вам совмещать приятное с полезным и во время ваших экскурсий подвозить мои грузы.

- Я вас не понимаю, - Кристина пододвинула к себе вазочку с десертом. Ей всегда легче думалось, если она что-то делала. Самые простые, обычные действия отвлекали от суеты и давали сосредоточиться на главном.

- В порту Эмисса вы загружаете мои контейнеры. Их не будет много и ваших пассажиров вы никак не стесните. После чего вы следуете своим маршрутом и мои планы ни коем образом не идут в разрез с вашими. На острове Танайс вы просто сгружаете одни коробки и принимаете на борт другие. Потом, пока ваши клиенты резвятся и щекочут нервы среди отходов, судно отходит и совершает путешествие к другому небольшому островку, находящемуся в паре часов хода от Танайс, где его встретит мой корабль и примет груз. Вы возвращаетесь назад, забираете к тому времени уже успевших насладиться подвигами туристов, и везете их в порт.

Кристина некоторое время обдумывала услышанное.

- Если у вас тоже есть судно, почему вы не можете проделать весь маршрут сами?

- Судно есть, - усмехнулся Олив, - но нет ваших возможностей. Надо сделать так, чтобы груз, который отплывет с острова Танайс не был осмотрен водной полицией, курирующей тот участок акватории. У вас ведь есть связи. Это вотчина семьи Эрвиндэр, и вы здесь хозяева.

Она едва заметно покачала головой. Неужели он думает, что она поведется на столько грубую лесть. Дело за версту пахнет контрабандой с какой-то уж очень хитро построенной схемой. Ей еще не хватало засветиться в подобном скандале.

Пока она думала, Олив оживил смарт, поводил по экрану и развернул к ней.

- Это сумма вашего гонорара, если вы согласитесь нам помочь.

И это решило судьбу переговоров. Кристина, уже так долго и отчаянно искавшая выход, вдруг поняла, что это может стать тем самым долгожданным для неё спасением.

- Логан, у меня к тебе есть серьезный разговор.

Логан Джейдем был капитаном того самого судна, которое ходило к острову Танайс. Он пришел в «СиВэй Систем» в годы, когда судоходное направление только открывалось и с тех пор управлял одним из судов. Он был правой рукой отца, когда Райан Эрвиндэр планировал расширять эту ветвь компании, а позже и вовсе руководил всем направлением.

- Главный ресурс талантливого управленца, -любил говорить эрл Эрвиндэр, - даже не деньги или связи, это – люди. У нас огромная империя, Кристина, и мы не можем быть сразу везде или стопроцентно разбираться во всех вопросах, знать, что где происходит и никогда не упускать нашей выгоды. Для всего этого есть люди, которые работают на нас. И ты должна находить таких людей, которые будут тебе надежей и опорой и помогать в любых начинаниях или наоборот отговаривать, если они уже совсем безнадежны.

И Логан Джейдем был как раз таким человеком. Он не роптал, когда Кристина заняла место управляющего «СиВэй», вернув его на капитанскую должность. Не возмутился, когда она сказала, что теперь его судно будет ходить к острову Танайс.

- Да, леди Эрвиндэр, - лишь коротко ответил капитан Джейдем, - мне нужно немного времени, чтобы сформировать команду.

- Разве у вас нет команды? – удивилась она тогда.

- Сейчас есть, но на такой маршрут в лучшем случае останется половина. Танайс не то место, куда охотно согласятся ходить. Источник в нашем мире не для всех абсолютно благо. А уж то, что связано с Карьером – тем более.

Тем не менее команду капитан набрал довольно быстро, почти не превысив их обычные расходы.

А когда Кристина сказала, что им нужно будет отвезти не только туристов, но слегка изменить маршрут, чтобы доставить неизвестный груз на соседний остров, капитан тоже не выказал своего удивления, хотя явно у него были вопросы.

- Логан, через неделю у нас планируется еще одно отплытие на остров Танайс с дополнительным грузом.

- Как скажите, леди Эрвиндэр. С мистером Оватсом вы договорились, чтобы к нам не проявляли лишнего интереса?

- Это не проблема, - Кристина слегка пожала плечами. Она была хорошо знакома с главой водной полиции, курирующией их акваторию. Ее отец лично выстраивал эти отношения в самом начале существования «СиВэй Систем». – Мистер Оватс хорошо понимает, что туристы народ капризный и заставлять их ждать неблагодарное дело. Но я хочу вас попросить еще об одной услуге.

- Я вас слушаю.

- Я хочу, чтобы вы узнали, что везут в контейнерах, которые забираются с острова Танайс.

Она вырвала лист блокнота и не дрогнувшей рукой написала половину гонорара, которые ей выплатил Олив Дэйзи.

- Но я хочу, что бы вы там ни обнаружили – это оставалось лишь между нами.

***

Карьер.

- Встать! Бери дробитель, кусок отброса! Смена еще не закончена.

Георгий обернулся на резкий окрик надзирателя. В густой взвеси пыли сложно было что-то различить дальше чем в двух шагах. Однако он знал, что в той стороне как раз работал Лив. Он тяжело выдохнул и сделал шаг вперед.

Лив попытался подняться, оперся на руку, которая тут же подогнулась, и он рухнул назад в крошево из камней. Георгий уже было поравнялся с парнем и протянул тому ладонь, чтобы помочь встать, когда невидимая сила пнула того в живот, от чего он со стоном сложился пополам.

Гронский резко повернулся к надзирателю. Замер на несколько мгновений, пытаясь взять себя в руки.

- Это обязательно было делать? – все же спросил он, так как отступить назад уже не мог. И с тоской подумал, что со сном в ближайшее неопределенное количество ночей можно попрощаться.

Впрочем, в последнее время это стало нормой. Ночные отработки резко увеличились. Вновь как в старые и не очень добрые времена ему вменялись в вину любые прегрешения, даже которых он не совершал. На его работу в цеху Вестгейрд поставил запрет. Предостережения Тальникова сбывались изо дня в день и проблемы нарастали как снежный ком.

Самые тяжелые участки работ, штрафные смены, прессование окружавших его людей, натравливание на него заключенных со второго круга, постоянные конфликты, драки, ожидание нападения, ужесточения условий. Словно некая невидимая черта вокруг него постоянно сужалась, а внутри сжималась тугая пружина, грозя распрямиться в любой момент, и Георгий уже сам не знал, что будет, когда это все-таки случится и чем все это для него закончится.

- Ты на кого рот открыл? – перевел на него взгляд надзиратель.

Георгий мысленно сжал внутри запульсировавший комок, не позволяя злости взять вверх.

- Господин капитан, я все лишь хотел сказать, что он и сам сейчас встанет и продолжит работу. Я хотел ему помочь.

- Сам встанет! – и снова Лива дернуло и протащило вдоль стены.

Спортсмен застонал, зашевелился. Георгий стиснул зубы, поймал заинтересованный, ожидающий взгляд надзирателя. Словно томящийся зритель в ожидании начала спектакля. И главным актером здесь был не Лив. Гронский сделал шаг к пытавшемуся подняться парню. Чем быстрее он вступит в игру, тем меньше тот пострадает.

Все таже невидимая сила ударила по ногам, сбивая, потом по лицу. Георгий бросил взгляд на рунный шокер, направленный сейчас опять на Лива. Энергию, исходящую от него сложно было не почувствовать. Внутри Карьера охранники слишком серьезные противники.

- Губка, - прошептал он главное оскорбление, которое здесь в этих стенах было просто удовольствием применять к некоторым персонажам. Закашлялся от новой порции пыли, попавшей в нос и рот.

- Что ты сказал? – взревел рядом надзиратель.

- Что слышал, - все так же тихо ответил Гронский.

Комок внутри него все-таки прорвался. Слишком много собралось усталости, чтобы бесконечно сдерживать скопившиеся внутри чувства. Да и какая разница: сейчас или чуть позже. Комендант все равно не отступит.

Направленный импульс энергии из шокера ударил в грудь. Наткнулся на барьер. Распадаясь на брызги. В поднявшейся пыли сверкнули удивлением глаза надзирателя. Георгий сделал шаг вперед. Больше барьер использовать нельзя, могут понять. Краем глаза отмечая, что вокруг начали собираться зрители с инструментом в руках.

- Всем продолжать работу! – капитан держал голос, но на последнем слове он все же сорвался на более высокую ноту.

Георгий поднял валявшуюся лопату, удобнее перехватил. Охранник попятился, пока не наткнулся на окружающую его живую преграду. Несколько раз оглянулся. Его способности не могли ему ничем помочь в толпе людей.

Гронский резко выкинул руку с лопатой вперед, едва не попав древком охраннику в лоб.

- Покажите, господин капитан, как надо. А? А то мы всего лишь куски отбросов, не умеющие ничего делать. Ребята, попросим?

Впрочем, последние слова даже не надо было произносить в слух. Внутри черепной коробки, заполняя сознание, прорисовался четкий рисунок Искры души. Ночные часы не прошли даром. Выстроенный контур притягивал к себе разлитую в воздухе энергию, уплотняясь, начиная заполнять тоннель. Зажатый в толпе людей, Георгий четко ловил силу их Искр.

Главная задача жрецов - пропускать энергию Элементов через свои энергетические клетки души и транслировать окружающим правильные мысли и образы.

Внутри него вовсю отплясывал на распрямившейся пружине уже знакомый черт, подталкивая к веселью. И Георгий не мог ни сдать назад, ни хотя бы остановиться.

- Капитан! Капитан! – начал скандировать он, заводя остальных, которые с легкостью подхватили его клич.

Охранник продолжал пятиться. Пока не поскользнулся на очередной насыпи и сел на пятую точку.

- Ну что вы, господин капитан! Мы же вас о помощи просим. Ребята, подсобите!

И снова его просьба была выполнена почти моментально. Надзирателя подхватили за руки и резко вернули в вертикальное положение. Сунули лопату. Георгий заметил, как один за другим начинают поднимать с пола камни. Надо было подтолкнуть господина офицера к более решительным действиям.

Первый камень попал по ноге.

- Мы всего лишь просим о помощи, - вкрадчивый голос предводителя пробежался среди людей. – Давайте все вместе.

Еще один камень попал куда-то в район живота. Капитан сжал лопату и начал переносить разрозненно лежащие камни к уже собранным кучам.

Топот ног послышался где-то невероятно далеко. Словно в другой вселенной. Резкие окрики. Ругань. Возмущенные возгласы. Расталкивая толпу шокерами, в центр прорывались другие надзиратели. И замирали, глядя как их товарищ, обливаясь потом, без всякой защиты делает работу заключенных, которые забыв про нормативы, стоят и наблюдают за этой картиной, радостно галдя и отпуская комментарии.

- Что здесь происходит?! – окрик старшего разорвал воцарившуюся идиллию.

Георгий почувствовал, как у него в голове словно лопнула струна. Он на секунду закрыл глаза, чтобы через мгновение вернуться в реальную жизнь. Черт в его душе дал деру и теперь там разливалась непривычная благодать.

- Господин майор, - он вытянулся в струнку перед прибывшими надзирателями и их старшим, - господин капитан решил показать нам, кускам отбросам, недостойным отребьям, но в общем вы сами знаете, как надо правильно работать. Мы внимали и…

Тальников сделал шаг вперед. Взлетел шокер в его руке, врезаясь Гронскому в зубы. Потом сильный удар в живот и еще раз по зубам. В глазах поплыло, и он рухнул на колени. Кто-то сзади саданул по спине, и Георгий растянулся на бетонном полу, словно сквозь вату слыша голос Тальникова:

- В карцер. До дальнейших распоряжений.

Глава 21

Глава 21

- Гера! Гера, - ласковый голос приятно грел душу, - Герочка, очнись.

- Я в порядке, сладкая моя. Ты же знаешь, со мной ничего не случится.

- Это я – Айя, - голос приблизился и теперь в нем отчетливо слышались слезливые нотки, - но ты можешь называть меня, как угодно.

Айя? А где Оля?

Олька…

- Прости, - едва не простонал он вслух, когда в его голове все встало на свои места. – Все нормально, я вернулся.

- Я тебя звала, звала, - уже почти плакал невидимый голос, -а ты не отзываешься. Что опять с тобой случилось?

- Что со мной может случиться, кроме здешних охранников? Давеча вон попросил одного лопатой помахать, научить нас остолопов.

- Ты тренировал свои способности на надзирателе? – охнул голос.

- Если бы я еще знал, как их применять. Все какими-то неровными скачками. По ночам я тренируюсь работать с Искрой души. Я стал ее чувствовать и каждый раз получается чуть лучше. Но какие она мне дает возможности, я так и не понял. Она то проявляется, то вновь исчезает.

- Что теперь с тобой будет? – спросила девушка, прервав его жалобы.

- Ты о чем?

- О том надзирателе с лопатой. Как на это отреагировали другие?

- Не особо прониклись. Прибежали, по зубам мне дали. Наверное, обиделись, что не они. Тоже хотели потрудиться на благое дело.

Он почувствовал резкую боль в плече.

- Ты просто магнит для неприятностей, Гронский, - произнес рядом, уже совсем не голос Айи.

Георгий медленно открыл глаза. Провел рукой по лицу, чувствуя на нем влагу. Облизал влажные губы. Это нехитрое движение отозвалось резкой болью в челюсти.

- Тальников, скотина, - прошептал он.

- Вот она благодарность человеческая, - раздалось над самым ухом.

Гронский огляделся. Он находился в уже знакомой клетке, рядом у самой решетки сидела на корточках та самая скотина, о которой он только что упомянул. С использованным шприцем в руках и валяющейся рядом пустой бутылкой воды.

- Что это? – резко спросил Георгий, показывая глазами на шприц. – Вы не имеете права в меня вкалывать что-либо.

Вспомнил он наставления Архипова.

- Я на тебя бутылку воды вылил, ты в себя не приходил, - майор поднялся на ноги. – Это всего лишь обезболивающее.

- Или комендант дал? Чтобы я сговорчивее был?

- Все же, Гронский, ты не конченый идиот, понимаешь, что он на все может пойти. Зачем ты нарываешься на неприятности?

- А что я такого сделал? Если господин капитан захотел поработать, мне что у него лопату нужно было отнимать?

- Не стоило его заставлять.

- Я его бил?

- Побоев на его теле нет. Не считая нескольких синяков от камней, но это сделал не ты.

- Тогда причем здесь я?

- Он сказал, что ты его заставил. А те, кто вас окружал, признались, что слышали тебя и им очень хотелось исполнить то, что ты говоришь.

- Да кому из нас не захочется увидеть надзирателя с лопатой в руках?! Ты уж прости, майор.

- Кравис клянется, что ты повлиял на его рассудок и заставил делать то, что он не хотел. И провоцировал на преступные действия других. Все это запротоколировано и подшито к твоему делу. Так же как и то, что ты злостный нарушитель правил и дисциплины.

Георгий фыркнул. Майор тяжело выдохнул и вновь присел, чтобы их глаза были на одном уровне.

- Я давно уже служу здесь и видел не раз, как Источник влияет, меняет людей. В кого они превращаются. Я знаю, что и с тобой происходят эти изменения. И комендант это понимает. То, что он от тебя хочет, наверняка связано с этим?

Гронский пожал плечами.

- Вестгейрд в ярости. Вчера в Карьер прибыл Оутс и его смена.

- Еще же не время?

- Почти, - слегка поморщился майор, - мне и моим ребятам осталась неделя. Но сейчас сам знаешь, пока не закончат со стеной все графики смещены.

- А я думал он по мне соскучился.

- Зря ты зубоскалишь, Гронский. Комендант уже подписал официальный приказ о переводе тебя на второй уровень.

Георгий закрыл глаза. Это была очень плохая новость. Вестгейрд перешел к тяжелой артиллерии.

- После карцера я отведу тебя в четвертый барак. Теперь твое место будет там.

Георгий, стиснув зубы, молчал, стараясь не показывать своих эмоций. Сейчас особой разницы между кругами нет, но, когда поставят новую стену – на первом все вернется на свои места. А второй – это повышенный уровень излучения, более тяжелые условия, враждебная обстановка, постоянное отстаивание своего места внутри этих бетонных стен. Будь они неладны! Ведь ему не забудут всех сломанных носов и других конечностей. Придется постоянно пополнять список недоброжелателей. Сколько он продержится?

- У тебя послужной список, ты уже прости, Гронский, любой матерый рецидивист обзавидуется. Ночные смены, драки, причинение увечий, нарушение дисциплины, неповиновение охране.

Тальников словно мысли его читал. Он же чувствовал, как от злости и бессилия сжимаются кулаки.

- На втором круге лучше не будет. И список будет только увеличиваться. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Георгий не ответил.

- Уверен второй круг – всего лишь промежуточный, чтобы все было в рамках закона. На третьем же уровне Голем ждет не дождется тебя в гости. Ведь его изначально непонятно за какие заслуги перевели на второй уровень прямо перед сносом стены. Потом за драку с тобой вернули назад. А еще на третьем круге уже начали сгонять на работы для загрузки контейнеров. Все эти тонны раздробленного бетона надо перевезти к резервуарам и загрузить в контейнеры. За первую неделю трое закончили отбывать свою повинность перед человечеством. Потому что третий – это смертники и там нет никого, кто заслуживает пощады.

- Как будто в этих стенах вообще знакомы с таким понятием.

Майор не отреагировал на его замечание.

- А дальше коменданту уже ничего не надо будет делать. Ты все сделаешь сам. С одной стороны, тяжелые условия жизни, с другой постоянный прессинг от соседей. А там не ваша интеллигенция с первого круга и даже не воришки со второго, которые считают себя крутыми парнями, там убийцы, рецидивисты, маньяки, и все, повторюсь, смертники. Которым нечего терять. И они умеют убеждать. Если, например, тебе отрезать ухо, или глаз, или что-нибудь еще, по их мнению, не важное, ты от этого не умрешь, но сговорчивее возможно станешь.

- И что теперь прикажешь делать?

- Подумать, Гронский, очень хорошо подумать. Я правда не знаю, что хочет от тебя Вестгейрд, но не замуж же он тебя зовет. Может, стоит согласиться? Не думаю, что без уха тебе будет лучше.

Георгий бросил на майора язвительный взгляд.

- Я пока не знаю, как оно это без уха-то.

Тальников раздраженно закатил глаза на очередную остроту.

- Вы хороший актер, господин майор, - усмехнулся заключенный, - старая добрая игра: злой охранник - добрый охранник.

-Ты хочешь сказать, я сейчас здесь по указке Вестгейрда?

- А с чего бы тебе еще так печься обо мне, майор? Или это Архипов тебя нанял?

Майор покачал головой, снова поднялся на ноги.

- Не знаю, о ком ты говоришь, - его голос стал суше, - я не служу Страже и не знаком с вашим начальством.

- Тогда кому ты служишь, майор? – Георгий, вцепившись за прутья клетки, тоже поднялся на ноги. – Кто тебя приставил ко мне?

Верхний Карск. Спецучилище Охраны Карьера.

Почти 16 лет назад.

- Да ладно тебе, не парься, Игорь. День уже прошел. Осталось всего лишь двадцать девять.

Курсант Тальников тихо фыркнул себе под нос. Двадцать девять - прокрутил он в голове количество предстоящих дней. Почти целый месяц. Самый ненавистный месяц в году, когда приезжали стажеры из спецучилища Стражи.

За пять лет, проведенных в стенах учебного заведения, подобная встреча была уже пятой. Но тогда он не был выпускником и его это задевало лишь по касательной. Сейчас же он, как и остальные, заканчивающие учебу будущие охранники Карьера будет вынужден тесно общаться с будущими стражами.

Игорь потрогал расплывающийся по скуле синяк. Первая встреча уже состоялась. Приветственный «дружеский» спарринг прошел на ура.

Стражей в Дранкуре было принято считать элитой силовых формирований. Барьеры, рисунки, игры с сознанием, ВИРСы – мишура, за которой не видно сути. У офицеров Охраны Искры не слабее. Посмотрел бы он на любого из этих раздутых павлинов попади они под то излучение, которое им приходится испытывать на себе каждый день во время тренировок. Что они будут делать, когда их барьеры пробьют пули врагов или выбросы Источника? Ни себя не смогут защитить, ни других.

Игорь с напарником вышли на освещенный фонарями пятачок парка с двумя скамейками и четырьмя курсантами в форме стражей. Беглого взгляда хватило, чтобы признать своего недавнего партнера по спаррингу. Тальников поморщился. Это ему так везет? Или просто месяц обещает быть совсем уж томным?

- Добрый вечер, - сухо произнес он, - мы дежурная бригада. Следим за порядком на территории училища.

- А мы тут отмечаем наше прибытие, господин дежурный, - нагло ответил стажер, бросив взгляд на стоящие рядом бутылки пива, - целый месяц веселья. Покажем вам, что значит готовиться к настоящей службе.

Тальников стиснул зубы. Распоряжение от ректора – строго настрого не вступать ни в какие конфронтации – было однозначным и неоспоримым. За драки, ссоры, провокации назначались штрафы и другие наказания вплоть до отчисления.

- Я вынужден буду сообщить в учебную часть о вашем поведении. Назовите ваши имена.

Парень подошел к нему почти вплотную.

- Скажи-ка, дежурный, - понизив голос спросил он, - а где у вас те самые губки? Ну..., которыми вы это, подчищаете?

Он глумливо улыбнулся, приподняв брови. Быть отчисленным из-за этого придурка не хотелось.

- Или вы просто сами по себе такие?

Кулаки сжались непроизвольно. Отчислят его конечно вряд ли, но место при распределении можно и потерять. Потом восстанавливаться будет сложнее.

- Такие все мягкие и податливые, - будущий страж протянул руку и то ли похлопал, то ли погладил его по щеке, - а вы очко сжимаете, когда…

Кулак взлетел сам по себе. Встретился с носом ублюдка. Тот от неожиданности щелкнул зубами и отлетел в кусты, сверкая подошвами ботинок.

Игорь встряхнул рукой, встречаясь взглядом со своим товарищем. На последнем курсе им разрешается перед дежурством полностью не сбрасывать собранную во время занятий энергию. Правда, вот применять ее на однокурсниках, а тем более на стажерах из «дружественного» училища было запрещено.

Отчислят, - пронеслось у него в голове. Только вот раскаяния в этих мыслях он почему-то не заметил.

- Ах ты урод!

Бывший напарник по спаррингу теперь выглядел еще красочнее, чем он сам. И это прибавило уверенности в своем поступке.

- Я тебя сейчас!

Почувствовался явный выплеск энергии. На учениях будущих охранников учили определять барьеры стражей и уровень, который они выставляют. Поэтому Игорь понял, что сейчас будет и сделал шаг назад. Хотя у курсанта и не могло быть больше двух, ощутить на себе способности стража, приятного было мало.

- Что здесь происходит?

Стажер бросил взгляд за спину Тальникова и сразу как-то сник. Энергия развеялась. С Игорем поравнялся еще один курсант в форме стража.

- Они напали на нас, - выдвинул свои обвинения пострадавший, зажимая разбитый нос. – Сказали, чтобы мы убирались…

- Мы попросили ваших однокурсников не нарушать установленный порядок, - Игорь чувствовал, как начинает бурлить кровь. Как же надоело оправдываться перед этими выскочками.

-Знаю, - с легкой усмешкой произнес прибывший, - я все слышал. Курсант Серов, я буду вынужден сообщить нашему куратору о вашем недостойном поведении. И ваших товарищей.

-Грон, ты что пойдешь против своих? Эта губка…

Курсант Серов вновь вернулся к кустам, не забыв во второй раз продемонстрировать подошвы ботинок.

- Грон, ты куда запропастился… Ух ты!

К скамейке подошел крепкий, темноволосый парень в уже успевшей набить оскомину форме.

- У нас тут небольшие проблемы, - тот, кого называли Гроном потер руку и кивнул в сторону все еще лежавшего Серова и его притихших товарищей. Повернулся к Тальникову.

- Судя по всему эти только гадить смелые. Я приношу вам извинения за своих однокурсников, - уверенно произнес он и представился, - курсант Гронский. Я у них старший. Если будут какие еще проблемы обращайтесь ко мне. Если надумаете писать жалобу в дисциплинарный совет, я буду вашим свидетелем.

С этими словами он, не церемонясь, пнул все еще лежащее тело.

- Подберите этого идиота, - Гронский повернулся к другим однокурсникам, так как тело не отреагировало, - и тащите в общежитие.

После чего кивнул Игорю и они с темноволосым, который, не проронив ни слова, молча наблюдал за действиями старшего, пошли своей дорогой.

- Тебе обязательно нужно встрять в какие-нибудь разборки, оболтус? – услышал Тальников голос второго.

- Мамочка, у меня же есть ты. Чего мне бояться?

- Гронский у тебя, что магнит в заднице зашит, притягивающий неприятности?

Что ответил светловолосый, Игорь уже не услышал. Лишь веселый смех и шуршание листвы.

Конфликтов в этот месяц больше не было. Серов с приятелями принесли свои извинения, и Тальников не стал писать жалобу. Курсанта Гронского он часто видел во время занятий, но они больше не пересекались. Стражи хоть и держались тихо, и больше не лезли на рожон, все же общаться не стремились.

Поэтому Тальников нисколько не удивился, когда столько лет спустя при их спонтанной встрече во время вывоза осколков стены, полковник Гронский его даже не узнал.

- Тогда кому ты служишь, майор? – Георгий, вцепившись за прутья клетки, тоже поднялся на ноги. – Кто тебя приставил ко мне?

Тальников усмехнулся.

- Ребята твои попросили за тебя.

Георгий замер. К горлу неожиданно подкатил комок. Он попытался откашляться.

- Какие ребята? – спросил вдруг севшим голосом.

- Приезжали тут к нам. Почти сразу после суда. Дранкурец один – майор Градов, вестлендец, тоже майор, еще был страж из Макки с протезом вместо руки. Рассказывал, как он с тобой участвовал в операции по освобождению заложников. Как ты детей спасал и товарищей своих прикрывал. Еще эвериец был. Думаю, ты сам знаешь своих коллег и друзей, понимаешь о ком я.

Гронский кивнул.

- Говорили они какой ты весь героический и заслуженный, что поклепы на тебя возвели, что таких как ты преданных своей службе и государству еще поискать надо. И что помочь тебе просто необходимо.

Георгий прикусил губу, стараясь глупо не улыбаться. Чтобы стражи приехали о чем-то просить охранников. Грядет конец света что ли?

- Оутса, как я понимаю на исторической встрече не было? – вслух поинтересовался он.

- Альтхамцы не подписались под просьбой, как ты верно заметил. Оросцев на встрече не было. Остальные пообещали, как минимум, не отравлять тебе жизнь еще больше.

Георгий все еще не отойдя от неожиданной новости, кивнул. Теперь все хотя бы стало на свои места. Почти вся охрана Карьера на самом деле относилась к нему довольно мягко. Без дела не шпыняли, закрывали глаза на мелкие нарушения, бывало помогали со временем или отменяли ночные смены. Альтхамцы конечно не в счет, и еще несколько процентов других, как сказал Тальников не подписавшихся.До сноса стены и начала конфликта с комендантом его бытие здесь было довольно сносным, если конечно не думать о том, где он вообще находился.

- Против коменданта мы не пойдем, - снова заговорил майор, дав ему время на обдумывание, - да и нет у нас подобных полномочий или сил.

-Спасибо, Игорь, - Георгий поднял на него глаза, - за то небольшое вмешательство в разборки выпускников двух разных училищ ты слишком много для меня делаешь.

Тальников удивленно поднял брови.

- Так ты меня узнал?

- Еще при нашей встрече, когда я приехал за контейнером с отходами. Ты думаешь, я идиот, чтобы предлагать взятку лицу при исполнении служебных обязанностей? Так и погон лишиться можно было.

Майор тихо рассмеялся.

- Вот же ты прохвост, Гронский.

Его лицо вдруг стало серьезным.

- Кравис заявил, что, когда зарядил по тебе импульсом, ты смог его отразить.

У Георгия перехватило дыхание.

Идиот! Какой же я придурок! Если они догадаются, у меня не будет никаких шансов понять, как использовать новую Искру. Все старания и новые знания коту под хвост!

От Тальникова не укрылось его изменившееся выражение лица.

-Ты выставил барьер, - не спросил, просто сказал он, как констатацию факта.

Георгий едва заметно кивнул. Отпираться смысла не было. Теперь слишком многое в его жизни было в руках этого офицера из Службы Охраны.

- Не знаю, как ты это смог сделать, - выдохнул майор. – Но это бункер.

- Это мой единственный шанс. Выжить здесь.

Тальников выругался сквозь стиснутые зубы.

-Кравис сказал, что ты силой мысли приказал ему смягчить удар. Он – идиот! Но твои способности произвели впечатление на коменданта. До сути они пока не докопались. Я попробую сделать, чтобы это так и осталось. Но против нас больше не используй. Не все такие недоделанные, как Кравис.

- Спасибо.

Тальников кивнул и уже собрался уходить.

- Господин майор, раз уж вы так добры ко мне сегодня, - бодрый голос Гронского вернул его назад, - не ответите еще на один вопрос?

- Ну?

- В Карьере был или может до сих пор есть заключенный, здоровый такой, выше меня на полголовы это точно, и раза в полтора шире. Возможно лопочет что-то на незнакомом языке, или немым прикидывается, или просто на голову ушибленным.

Тальников задумался.

- Я на третьем редко бываю, - задумчиво протянул он, - но знаю ребята как-то рассказывали о ком-то похожим на твое описание. Тяжелый был случай. Но потом как-то все стихло. Но я поспрашиваю.

- Спасибо, господин майор, - Георгий сполз по прутьям решетки вниз и закрыл глаза. Из того всего, о чем поведал ему сегодня охранник, это было самое плохое известие. Он должен научиться владеть своими способностями. Не факт, что тот здоровяк смог бы ему помочь. Что он может знать лучше, чем Айя? Судя по ее рассказу, все пустышки жили примерно одинаково, а в последние годы просто кочевали с места на места, не получая даже базового образования и стараясь не пересекаться с элементариями.

Но встреча с еще одним человеком из мира Аллеты давала хотя бы призрачную надежду на успех.

Глава 22

Глава 22

- Доброе утро, девочка моя! – мягко приветствовал Георгий свою незримую собеседницу. – Как спала? Как настроение? Что планируешь делать сегодня?

Снос стены был окончен. Собран мусор и сейчас его остатки вывозили за стену. Скоро должны были начать возведение новой стены, разделяющей первый и второй круг.

- Я проснулась, поплескалась в божественно теплой водичке, жду мой шикарный завтрак, а потом у меня променад на свежем воздухе.

Георгий улыбнулся. До начала новых работ вернулись датчики и нормативы по интенсивности времяпрепровождения. В карцере он отсидел несколько суток, которые естественно засчитались за часы простоя и теперь он был вынужден отрабатывать их ночными сменами или же повышенными нагрузками на дневных, чем он собственно говоря и занимался, бегая по кругу.

После карцера, как Тальников и обещал, его перевели в другой барак, находящийся в зоне второго круга. Судя по вытянутым лицам сокамерников, когда он появился на пороге своего нового жилища, удивлен таким поворотом событий был не только он. Однако пока его не трогали. То ли ждали нового повода, то ли определялись как быть. Пока лишь присматривались, как к невиданной зверушке и смотрели на своего старшего.

А еще он хорошо помнил предупреждение Игоря и старался не приносить самому себе никаких дополнительных проблем. Быть сдержанным и относиться ко всему философски. Даже несмотря на то, что на смену вновь заступил Оутс с большей частью альтхамцев и месяц обещал быть жарким.

Георгий постоянно работал со своей Искрой души. Пытаясь развивать ее и познавать новые грани своих умений. Первостепенной задачей для него сейчас стало найти второго иномирца, пришедшего с Айей. Почему они вообще здесь? Ведь по документам они никак не могли быть заключенными Карьера. Два человека ниоткуда взявшихся рядом с Источником.

Значит их здесь держали специально. И кто-то очень хорошо знает об этих сообщениях между двумя мирами. С какой целью они здесь?

Георгий делился своими мыслями с Айей, но у нее не было ответов. Так же как она не могла помочь ему найти своего товарища по несчастью.

- Я тебя звала, и ты услышал. После того, как ты вошел в мое сознание, я всегда чувствую тебя, нашу связь. И когда призываю, ты отвечаешь. Но это не мое умение. Твое. Ты должен понять, как чувствуешь, как находишь меня. Может, тогда у тебя получится и с ним.

Пока не получалось. Он нырял в тоннель раз за разом, но чувствовал лишь одну дорогу. И она вела к Айе. Очередной тупик. И как из него найти выход, он пока не понимал.

- У меня сегодня праздник, - продолжил Георгий их светскую беседу. – Три года.

Он не стал пояснять, что имеет ввиду. Она поняла и так.

- Годовщина. Это надо отметить.

- Может, сходим на свидание?

- Свидание? Ммм. Мне нравится твое предложение.

- После твоей прогулки уверен, ты нагуляешь аппетит. Мы можем поехать на окраину Дранкура, там почти на выезде из города, среди соснового парка есть одно замечательное местечко. В местном ресторане очень недурно готовят и можно хорошо отдохнуть. Свежий воздух, запах хвои, голубое небо в просвете деревьев. А потом, если нам понравится, мы можем остаться…

Георгий прервался. Воспоминания рухнули на него, ломая все преграды, которые он выставлял. Уединенный, уютный коттедж, огромная кровать в свете ночников, тепло любимого тела, объятия, бессонная ночь. Сладостная нега, разлитая по телу. Теплый плед на двоих. И первые лучи солнца, оповещающие о начале нового дня…

- Красиво, - неуверенный голос выдернул его из воспоминаний, оставляющих новую рану в душе. – Но мы же с тобой просто друзья.

- Тогда, - он откашлялся, пытаясь дать себе время, чтобы вернуться назад, - пойдем в парк. Накормлю тебя мороженным и подарю, выигранного в тире плюшевого медведя.

Отчего то ее снова не устроило его предложение.

- Думаю, что друг ты тоже очень хороший, - огласила Айя свои сомнения.

- Ты имеешь что-то против плюшевых медведей?

- Предположим, что я голодная.

- Ладно, - великодушно протянул Георгий, - за подхалимство еще и бургер. Чисто по-дружески.

- Что это?

Он остановился, слегка прикрыв глаза.

- Представь булочку с хрустящей корочкой, внутри которой свежеприготовленная горячая и ароматная котлета, ломтик обжаренного бекона, соус, непременный листик салата и овощи. Как тебе?

- Звучит очень вкусно, - в тон ему ответила девушка. – Ты обязательно должен пригласить меня на свидание.

- Хорошо.

- Обещаешь?

Ее голос вдруг стал серьезным. И Георгий ясно почувствовал в нем напряженное ожидание. Он тяжело вздохнул. Задрал голову, пытаясь увидеть небо через черную, мелкую сетку. Вдохнул выжженный пустыней и Источником безвкусный воздух.

- Да.

- Смотрите-ка, опять психа из себя строит, - услышал он сзади себя глумливый голос. Повернулся. За ним стояла группа заключенных, сплотившись вокруг своего лидера. Рядом с ними Хряк, правая рука здешнего верхового, который собственно говоря и начал непрошенное общение.

Георгий неожиданно состроил самую зверскую гримасу, на которую был способен и сделал резкий шаг вперед к зачинщику ссоры. Тот попятился назад, споткнулся на неубранную лопату, попытался выровнять баланс и размахивая руками, сел в кучу мелких камней и пыли, оставшейся от обломков стены.

Вокруг послышались смешки. Георгий усмехнулся краешком губ и глазами нашел лидера.

- Питомцев воспитывать надо, чтобы пасть свою не разевали на кого ни попадя. Пострадать могут.

Тот окинул его ленивым взглядом, перевел глаза на своего человека, который отряхивался от пыли и грязи сквозь зубы перемежая ругательства и угрозы.

- Говорят, Грон, ты сотрудничаешь с охранниками? С майором дранкурцем спелся, это всем известный факт.

Вот он груз обвинений, брошенный на одну сторону весов, грозящий разрушить шаткий баланс негласного перемирия.

- Факт – это синоним истины, - сухо произнес Георгий. – В чем же истина этого обвинения?

- Ты на надзирателя наехал, унизил при всех, тебя даже в отель не прописали. Другой бы уже давно на тарифе все включено отдыхал. А ты отсыпался в карцере.

- Если ты заметил меня в ваши апартаменты подселили. Думаешь, в знак благодарности?

- Так это понятно, - важно добавил Хряк, выбравшийся из кучи грязи и вновь прибившийся к своему вожаку, - чтобы ты здесь все вынюхивал, да стучать бежал.

- Это тебе случайно не сам комендант сказал, когда к себе в кабинет вызывал? – Георгий слегка презрительно выгнул бровь.

- Ты о чем? – слегка напряженно спросил старший.

- О том, Мастер, что крыс ты не там ищешь, где они шуршат. У тебя вон своя под боком.

- И кто же меня видел у коменданта? – ощерился Хряк. – Может, твой слепой?

Утром Итон подошел к нему сразу после того, как их вывели из бараков.

- Будь осторожен, Георг. Я сегодня слышал, как один из приближенных Мастера в твоем бараке был в комендантском штабе. Не знаю, о чем они говорили, он был с одним из альтхамцев, но после того, как тебя туда определили боюсь совпадения здесь маловероятны.

Хряк довольно улыбнулся, радуясь каламбуру. Вокруг стали отпускать остроты и шутки. Не улыбался лишь Мастер, который не отрываясь смотрел на своего человека.

- А ты откуда знаешь, что он там был? – Георгий усмехнулся.

Каламбурщик замер, перевел взгляд на своего старшего.

- Я… просто предположил, кто еще там бывает, - заблеял он.

- Я услышал тебя, Грон, - мрачно произнес Мастер.

И со всего маха врезал Хряку кулаком в челюсть. Тот рухнул, как подкошенный в уже разворошенную кучу мусора.

-Лучше научи его язык за зубами держать, - Георгий проследил взглядом за незадачливым стукачем. – А то в следующий раз сам займусь.

И развернувшись, побежал дальше. Первый раунд неожиданно остался за ним. Его вырисованный облик то ли законченного отморозка, то ли форменного психа сыграл свою роль. Но если слух о том, что он сотрудничает с надзирателями станет повторяться и обретать силу, это будет не самый лучший штрих в его репутации, и ситуация будет повторяться, неизменно начнутся конфликты. Потому что спускать подобные обвинения нельзя. Иначе станет только хуже и в итоге конфликты будут еще более серьезные.

Значит, как бы он этого не хотел, придется налаживать контакты с местными авторитетами и хоть как-то договариваться. Продержаться до возвращения Тальникова и его смены, а там будет полегче.

-Хочу сказать тебе спасибо, за то, что заступился за меня тогда, - едва Гронский продолжил свой бег по кругу, как его снова кто-то окрикнул. На этот раз это был Лив, с которым после того инцидента с охранником, он еще не виделся.

Георгий кивнул, принимая слова.

- Сам-то как? Сильно досталось?

- Отдохнул в карцере, - коротко ответил он. – Выспался.

Лив фыркнул. Без воды, еды, в духоте бетонных стен, вдыхая плотную взвесь пыли, пропитанной энергией Источника, почти не имея возможности двигаться - даже сутки подобного время препровождения превращались в ад. Это знал каждый. А кто-то боялся карцера больше, чем бункеров.

- Тебя же не навсегда на второй?

Нет, конечно. Всего лишь недолгая остановка перед третьим.

Георгий пожал плечами.

- Это как комендант решит, - ответил он, не отрывая взгляда от парня.

Лив сдал еще больше, чем в последний раз, когда они виделись. Казалось от него остались одни глаза, возбужденно горящие на фоне восковой кожи и впалых щек.

- Я твой должник, - закашлявшись, произнес он и остановился.

Он оперся руками на свои колени и так стоял тяжело дыша, как будто они пробежали какое-то значительное расстояние.

- Сколько ты уже сделал этих процедур? – в лоб спросил Георгий, пытаясь в очередной раз вывести Лива на откровенность.

Тот дернулся. Зло прищурил глаза.

- Откуда ты знаешь? – резко спросил он, напоминая Гронскому дворового пса, которому бросили сладкую косточку, и он готов весь мир перегрызть за любую попытку ее отобрать.

- Скажи, ты правда идиот малолетний или так успешно притворяешься? – грубо спросил он, понимая, что сил цацкаться и уговаривать в очередной раз у него просто нет.

Лив поджал губы, явно обдумывая как укусить побольнее. И пока он не наделал опрометчивых шагов, Георгий произнес:

- Ты правда не понимаешь, что с тех самых пор, как ты встретил этого своего благодетеля твоя судьба уже была определена. Или ты искренне считаешь, что тот парнишка, твой соперник мог где-то взять Руну, чтобы подложить тебе? Руны – это что галька с пляжа?

Лив не отвечал. Сопел, как парововоз. Его дыхание было прерывистым и частым.

- Твоя дорога должна была обязательно тебя вывести сюда, к Источнику. Ты думаешь, тебя правда отпустят?

Бывший спортсмен неожиданно резко вскинулся.

- Я уже сделал три процедуры, - зловещим шепотом произнес он, хотя рядом не было никого. – И три года отсидел. Мне остался один укол, и я буду свободен.

-Не будешь, - хотел ответить Георгий, но сдержался, понимая, что лишь настроит собеседника еще больше против себя.

- Всего год, - вслух произнес он, - если ты веришь, что все будет, как тебе обещали, то потерпи еще этот срок. Год не так много, когда он всего один. Даже здесь.

Лив зло усмехнулся.

- Думаешь, я не знаю, что ты тоже попал в эту программу? Хочешь, чтобы я отказался? Боишься, что на тебя не хватит, - усмешка перешла в смех, очень напоминающий начинающуюся истерику, - тебе еще двенадцать лет здесь торчать.

- Чего? – удивленно протянул Георгий. Он даже предположить не мог, что Лив отреагирует на его слова с этой точки зрения. – Даже не думал…

- Вот и не думай, - отрезал парень, - не мечтай. Я хочу выйти отсюда! Я не заслужил такой участи! Я ничего не успел. Не жил еще толком. Я даже с девушками никогда не встречался! Не лезь ко мне!

Лив тяжело дышал. В его глазах непролитой вагой блестело отчаяние. И страх. И Георгий понял, что тот на самом деле все понимает. Но слишком близок локоток, чтобы не попытаться его укусить.

- Всего через пару недель я буду свободен. Жди писем!

Георгий мрачно осмотрел в спину удаляющемуся парню.

Пара недель… пара недель

Крутилось у него в голове. Скорее всего – время до очередной процедуры. А дальше – либо Лива отпустят, что вряд ли, либо он ее не переживет.Да даже, если парень все же одумается и откажется, то как не крути вопрос с новым донором встанет острее и давление на него усилится.

Всего две недели.

***

Дранкур.

Виктор выглядел расстроенным. Олег заметил это еще с самого утра, когда зашел в кабинет напарника поприветствовать, и когда общались с клиентами, и когда позже предложил вместе пообедать, Малешский лишь коротко отказался, сославшись на дела.

Было необычно видеть его таким. Подавленным, растерянным и Олег впервые в жизни пожалел, что не обладал способностью почувствовать его эмоции, чтобы понять, что происходит.

- Что случилось? – не выдержал он и пришел к напарнику к концу рабочего дня. – На тебе весь день лица нет.

Виктор слегка удивленно вздернул бровь и устало усмехнулся.

- Хорошо, что ты не ушел. Я уже много часов пытаюсь решить одну головоломку, - он кивнул на стул, - садись есть разговор.

- Несколько дней назад я имел довольно неприятный разговор с отцом и старшим братом.

Виктор сделал паузу, давая компаньону осмыслить услышанное и сделать выводы самому. Впрочем, долго думать не пришлось. Олег помнил, что у адвоката есть всего один старший брат - двоюродный, который к тому же являлся отцом его бывшего помощника.

После того, как все материалы по делу Гронского попали в руки их врагов, Малешский обвинил в этом Александра. Виктор не любил говорить об этом. Считал это своей самой большой ошибкой и неудачей. Однако Олег знал, что тот не пощадил своего родственника и, используя все свои связи, сделал так, что на карьере молодого человека на юридическом поприще был поставлен жирный крест. Все прошедшие годы один из перспективнейших начинающих адвокатов страны работал в одном из захолустных городков на самой границе зоны отчуждения, заверяя бумаги и ставя печати в конторе какого-то мелкого нотариуса, занимающегося выдачей разрешений на проезд через закрытые территории и прилегающих к ним пескам пустыни Нохар-Аг.

- Стас попросил меня помочь его сыну, - сразу перешел к делу Малешский. – Попросил встретиться с ним и поговорить. Даже взял за компанию моего отца.

- И? – удивленно протянул Олег.

Малешский тяжело вздохнул.

- Сегодня утром я встречался с Александром, - он слегка обескураженно развел руки в сторону. – Он рассказал мне, что в тот день, когда его арестовали в Макке, якобы перепутав с каким-то там наркоторговцем, у него была встреча с Моршаниным или как мы узнали его настоящее имя - Эдуардом Темновым.

- Даже так?

-Да, сначала его арестовали, навешали дел, привезли в местное отделение полиции, раздели, всего обыскали, потом одежду, потом так и оставили в камере. То есть обычный грубый прессинг, который незаконно применяется к арестованным, чтобы оказать наибольшее давление. И только под утро к нему пришел Темнов и стал снова допрашивать в своей манере.

- Он его бил?

Малешский покачал головой.

- По словам Александра нет. Но мой племенник и не боевой оперативник или офицер силового подразделения, его не надо бить, чтобы запугать. Как оказалось, хватило обычного разговора, в котором Темнов дал понять, что если он не будет с ним сотрудничать, то эта ночь для него покажется манной небесной и все в этом духе, думаю, сам понимаешь, не хочу на этом зацикливаться.

- То есть Саша раскаялся и пришел просить прощения? – Олег понимал, что его начинает разбирать злость, каждый раз, когда он думал об этом предателе и о том, чего им всем стоил его поступок.

- Не совсем, - степенно возразил Малешский, - он сказал, что все, что случилось не его рук дела. После того, как он не смог меня убедить отдать диск Темнову, он испугался и просто сбежал, чтобы быть от меня и этого дела как можно дальше. Но информацию не сдавал и о нашей встрече с эрлом Эрвиндэром главе службе безопасности Управления не сообщал.

- И ты ему поверил? – скептически фыркнул Олег.

Виктор бросил на него взгляд исподлобья.

- Ты еще спроси откуда я знаю, что он не врет.

- Черт! – как обычно вырвалось у Арсенина.

- Вот именно, - припечатал Малешский. – Он не смог бы мне соврать, даже если захотел. Но он не такой дурак, тем более приходил покаяться. Но меня не это беспокоит. Для меня Александр уже давно перестал существовать и уже тем более меня никак не волнует его дальнейшая судьба. Пусть это не из-за него Георгий получил пятнадцать лет, ты – протез, а я сменил карьеру адвоката на карьеру сыщика, он все равно меня предал, нарушил профессиональную этику, не поверив клиенту, оспорил мои решения. Меня гложет совсем другой вопрос. Если информацию сдал властям не Саша, то кто?

Олег пожал плечами.

- С нашей стороны знал ты, он, частично я. Надеюсь, ты меня не подозреваешь? – прямо спросил он, чтобы сразу разрулить все возможные сомнения.

- В этом вопросе я скорее себя уже начну подозревать от безысходности, чем тебя, - невесело усмехнулся Виктор. – За день до нашей встречи с эрлом Эрвиндэром, я отправил ему все собранные материалы по нашему делу. Это было его условие – быть в курсе всего.

- Он же не мог слить самого себя? Разве для него ваша встреча не была столь же важна, как и для тебя?

Адвокат неопределенно дернул плечом.

- Для него была важна, а вот для его дочери нет. Она изначально была настроена против нашего союза и никогда мне не доверяла. Она даже обвиняла Георгия в том, что тот подсадная утка и добровольно согласился отсидеть срок в Карьере ради каких-то там благ.

- Ты думаешь, она смогла бы подставить главу своего рода? Дамочка-то судя по всему с приветом.

Малешский покачал головой.

- Нет, не подставить, а попытаться спасти. Ей, например, могли пообещать, что эрла не тронут и что обвинят во всем лишь нас.

На этот раз Арсенину ни возразить, ни добавить было нечего.

- Когда нас арестовали и я решил, что виноват Саша, я сразу же подумал, что это сработали спецслужбы Дранкура, а именно люди Темнова. Но ведь никаких доказательств этого у меня не было. В форме правоохранительного отдела Комитета могли быть и вестлендцы, и альтхамцы. А при нашей последней встрече Архипов дал ясно понять, что диска у них до сих пор нет.

- И что нам дает новая информация?

Малешский улыбнулся краешком губ. Как показалось Олегу слегка снисходительно. Как профессионал бывший адвокат был его выше минимум на голову и ему всегда было чему поучиться у коллеги. Только вот сейчас в голову лезли совсем уже нереальные мысли. Скорее всего от недостатка опыта и неумения понимать и читать мысли или хотя бы эмоции своего компаньона.

- Ты хочешь заключить союз с леди Эрвиндэр?!

- Архипов играет по своим правилам, но даже он в этой партии всего лишь посредник. Скорее всего за ним стоит Берест. Сам знаешь, что это значит. Нам нужен союзник, который должен желать оправдаться и найти настоящих виновников произошедшего не меньше нашего. Тот, кто все потерял и мечтающий это вернуть. И Кристина Эрвиндэр как раз такой человек.

- Ты хочешь вновь довериться этой дамочке? Ты же сам сказал, что возможно это именно она сдала нас нашим же врагам.

- Да, но она вряд ли ожидала то, что у нее получилось. К тому же у нее могли остаться все те файлы, которые я высылал ее отцу.

- С чего ты взял, что в этот раз она захочет с тобой общаться?

- Со мной скорее всего нет, - на этот раз согласился с ним Виктор, - поэтому общаться с леди поедешь ты.

Глава 23

Глава 23

- Что расселись, не слышали Оутса, - Георгий зашел во второй барак первого уровня. – Снимаем защитку, складываем к дверям.

На утреннем построении надзиратель обрадовал всех отличной новостью. Он с радостью сообщил об окончании сноса стены и уборочных работ в стенах круга. А также, что в связи с отсутствием повышенного фона излучения, идущего от осколков, защитная форма заключенным больше не нужна.

Увеличенное количество единиц излучения в связи с отсутствием второй стены, капитан почему-то не засчитал и нашлись недовольные, высказавшие свое сомнение вслух. На что Оутс предложил каждому желающему и дальше носить форму отправиться за стену, грузить контейнеры. Добровольцы могут подходить на пост и получать защитку. После данного предложения в нестройных рядах негодующих восстановилась тишина.

- Гронский! – продолжил Оутс. – Ты назначаешься дежурным. Вечером после отбоя, забираешь во всех бараках, пересчитываешь. Сверяешь с количеством постояльцев. Если расхождение – докладываешь мне. Потом тащишь в бытовой.

- Мне назначена ночная смена? – уточнил Георгий, чувствуя на себе взгляды других заключенных.

- Добровольная помощь, Гронский, - бодрым голосом возразил надзиратель. – Тебе воздастся, не переживай.

Только ему в личные помощники Оутса податься не хватало.

Господин капитан назначил меня любимой женой.

Твою мать!

И спорить было нельзя. Альтхамец сразу вцепится как клещ и впаяет дисциплинарное нарушение.

- Как дела, Георг? – пока жильцы первого барака складывали защитку, к нему подошел Итон. – Как сам?

- Нормально, - хмыкнул он, - пока второй уровень стеной не отделили не особо заметна разница. Дальше будет видно.

- Слышал у тебя конфликт с Мастером был?

- С его шестеркой, о котором ты меня предупредил.

- Тебя обвиняют в дружбе с надзирателями?

- Ага! У кого-то странное представление о благодарности. Пришлось немного повоевать. В общем все как обычно. Крысеныша на место поставил, но как говорится, осадок остался. Смотрят на меня косо, чего-то там перетирают, но пока не трогают. Этот урод правда пытается воду мутить. Постоянно что-то подвякивает. Вчера чуть не навалял ему, едва сдержался. Что с убогих взять? Свидетелей много, сразу бы доложили. Оутс только и ждет.

Горка со складываемой защитой росла. Люди недовольно хмурились. Кто-то пытался поговорить с ним, просить, чтобы он не забирал форму.

При первом подсчете не досчитались пяти комплектов.

- Ты теперь в новой должности, Грон? – молодой парень бросил свою защитку под ноги Гронскому. – По блату, как бывший страж?

Георгий едва заметно усмехнулся. Хорошая шутка. Жаль, что обыватели ее вряд ли поймут.

- По блату могу сейчас нос кому-нибудь сломать, - жестко отрезал он, - кто не проникнется могу не только нос. А завтра Оутс за несданную защитку придет и добавит, а еще за стену отправит, контейнеры грузить. По-моему, он не только мне это говорил.

К нему подошел рослый мужчина лет пятидесяти с редкими пучками волос на голове. Гронский его знал, того посадили на год позже его самого. Бывший водитель туристического автобуса, который из-за неправильной настройки автопилота устроил масштабную аварию в самом центре города. К счастью инцидент произошел ночью, когда дороги были свободны и погибших не было. Поэтому его приговорили отрабатывать свою провинность перед человечеством всего лишь в первом круге.

Мужчина некоторое время смотрел на него, потом аккуратно положил защиту.

- Не слушай, Грон, мы тебя знаем. Ты – свой и всегда за нас перед всякой шушерой заступался. А особо нервным я сам могу нос сломать.

Водитель развернулся и пошел на место. Георгий заметил у него коже за ухом и на шее глубокие, кровоточащие трещины, с намечающимися язвами. И он прекрасно понимал всех людей, попавших в это губительное место, да еще с такими отягощающими последствиями, как снос стены. Лишиться защитки для них было равносильно переводу на второй круг, потому что уровень энергии был соответствующий, но подобным протестом они все равно ничего не добьются.

- Не хватает одной, - пересчитал он, когда все разошлись по своим местам.

- Это Лива, - после небольшой паузы ответил Итон, - его еще несколько дней назад в лазарет забрали.

-Баран упертый.

- Он твердит, что скоро выйдет отсюда.

- Ногами вперед, - хмуро добавил Гронский, собрал защиту и пошел выполнять задание дальше.

Во втором бараке все прошло быстрее. То ли он, уже получивший опыт с порога заявил, что те, кто не сдадут форму завтра будут иметь дело с охраной, то ли все уже просто хотели скорее лечь спать и не тратить время на ничего незначащие препирательства, но кучка из форм сформировалась довольно быстро и Георгий продолжил маршрут.

Перетащив защитные комплекты ближе к бытовому бараку, он зашел внутрь. Здесь горел свет и должен был быть, как выразился Оутс, его помощник, чтобы забрать формы. В помещении стояла тишина. Наверняка помощник уже дрых без задних ног. Что терять и без того драгоценное время сна.

Георгий прошелся вдоль стеллажей, заставленных разными вещами. В самом конце барака он увидел что-то похожее на сваленные в кучу комплекты наподобие тех, что он принес. И хотел уже идти за своими, но решил, что помощь ему не помешает и вдвоем они перетащат защитку быстрее и можно будет вернуться на свои места в бараках.

Подойдя ближе, в груде сваленной с полок одежды, он увидел чьи-то ботинки.

- Эй, - пнул он помощника по ноге, - подъем. Принимай посылки.

Почему здесь такой бардак?

Сработала внутренняя сигнализация. Лежащий человек не отреагировал. Георгий отступил. Внутри натянулась тревожная струна. Надо выйти и найти кого-нибудь из охранников.

И много ты видел охранников, пока перетаскивал защитку?

В голове начала складываться картинка предыдущих часов. Оутс отдавший ему приказ и куда-то исчезнувший. Бараки, куда он спокойно заходил безо всякого сопровождения. Пустая территория. Можно конечно было предположить, что проходит пересменка между дневными и ночными дежурствами…

Георгий отступил еще назад, ровняясь с первыми линиями стеллажей. Сзади послышались быстрые, тяжелые шаги. Он обернулся. На голову обрушился сильный удар шокером…

- Встать, мразь! – голос вонзился прямо в ухо. По глазам ударил сильный свет. Голова раскалывалась.

Георгий попытался сделать то, о чем ему говорили. Но не сразу даже осознал, что лежит на бетонном полу круга. Он с трудом поднял руку, пытаясь ощупать голову. Вряд ли она на самом деле могла быть целой после такого удара. Если он даже не может собрать куски сознания воедино.

Вся правая сторона лица была залита кровью. Гронский успел заметить чьи-то ботинки у самого лица. И тут же его пнули в живот.

- Встать! – повторил приказ резкий голос, который он узнал даже несмотря на свое состояние.

Георгий честно попытался, так как получать пинки больше не желал. Но тело его не слушалось. Казалось, что голова весит целую тонну и никак не желает подниматься наверх.

- Поднять этот кусок отброса, - снова приказал Оутс. – Поставить на колени. Надеть наручники.

Когда после всех произведенных с ним манипуляций перестали скакать черные точки и невыносимо мутить, Георгий смог открыть глаза. Огляделся на сколько позволяла видимость в пределах одного глаза. Он находился на первом уровне, ближе к баракам. Горел яркий свет дневного освещения. Вокруг были собраны заключенные с двух уровней. Слышались недоуменные возгласы, тревожный шепот, возмущенные фразы. Рядом в двух шагах лежал Хряк. Судя по неестественной позе и абсолютной недвижимости, он вряд ли был жив.

- Твоих рук дело? – спросил Оутс.

- Что именно, - с трудом разлепляя губы, уточнил Георгий.

- Хватит прикидываться! Ты его убил, мразь?

- Нет.

- В твоем кармане было найдено это, - капитан показал кусок веревки, зажатый в кулаке. – Заключенный Данер был задушен этим шнуром в бытовом бараке.

- И где же вы нашли эту веревку?

- У тебя в кармане.

Георгий с силой зажмурился. Перед глазами плыло. Да и стоять в такой позе с заведенными назад руками было безумно тяжело.

- Зачем мне класть орудие убийства в карман? Чтобы вам было легче меня обвинить?

- Потому что ты, мразь, совсем распустился в своей безнаказанности. Ты постоянно только и делал, что нарушал установленные правила, калечил людей, избивал, запугивал. И никогда ни за что не отвечал. Ты просто оборзел настолько, что решил, что даже убийство сойдет тебе с рук.

- Я не убивал.

- Есть свидетели твоих постоянных конфликтов с жертвой. Уверен, Данер опять что-то сказал, что тебе не понравилось, и ты решил вопрос по-своему. Так?

- Нет.

В голове звенело от ощущения уже пройденного этапа в своей жизни. Жалкие попытки оправдаться, что-то доказать, защитить себя от падающих на него обвинений. Огородиться зыбким «нет», когда приговор уже был вынесен.

- Ты думаешь, тебе кто-то поверит? – издевательски усмехнулся Оутс. – Ты совершил новое преступление. И тебе будет вынесен приговор. Я уже вызвал коменданта.

Больше всего хотелось отключиться. Не было сил ни о чем думать. Пусть это было бы побегом из действительности. Но что-то подсказывало ему, что если он позволит сознанию вырубиться, то его все равно не оставят в покое. А добавлять к разбитой голове еще и сломанные ребра или другие части тела совсем не хотелось.

- Я построил вас всех здесь в этот час, чтобы показать вам, как бывает, когда человек лишается морального облика и превращается в животное. Более трех лет назад этот выродок пришел сюда с оружием и убил многих ни в чем неповинных людей. Но все это забыли и сделали вид, что он сможет отработать этот грех. Но таких, как он не остановить. И сегодня он доказал это. Показал свою истинную сущность.

Послышались шаги новых участников представления и в центр круга вышел комендант Карьера.

- Что у нас здесь? – резко спросил он. – Почему нарушается дисциплина? Всем разойтись по своим местам! Остаться лишь капитану и прямым свидетелям произошедшего.

Отдавал он быстрые, четкие приказы. И судя по оставшимся через некоторое время ногам, которые попадали в поле зрения Георгия, помимо Оутса и коменданта остались еще два охранника.

- Рассказывай, - это он уже бросил Оутсу.

- Этот подонок убил одного из заключенных, - с готовностью ответил капитан.

- Это так? – к кому обращался Вестгейрд было не совсем понятно, так как он находился в недоступном для обзора Георгия радиусе, но по интонации он понял, что к нему.

- Нет.

Фыркнул Оутс.

- Рассказывай.

- Я дал Гронскому задание собрать защитку у заключенных и отнести в бытовой барак. Его помощником назначил заключенного Данера. В последнее время я знал, что они не ладили друг с другом, но думал, что возможно без свидетелей они смогут поговорить, выяснить отношения и наконец покончат с возникшими разногласиями.

Интересно, этот бред будет зафиксирован в протоколе допроса? Он бы еще нам бутыль самогона для вышибания слезы и братских объятий поставил. Тварь! Урод! Скотина!

- Заключенный был один? – в голосе Вестгейрда послышалось недоумение.

Теперь пришла пора Оутся теряться.

- Виноват, господин комендант! Началась пересменка. Находящиеся в моем подчинении офицеры охраны сдавали дневные дела своим сослуживцам.

- Где был ты? Ты не имел права отпускать заключенного одного.

- Виноват, господин комендант! В последнее время заключенный Гронский вел себя примерно. В еженедельном рапорте, который вы мне велели писать о его поведении, я указывал этот факт и даже предполагал возможность перевести его обратно на первый уровень.

- Капитан Оутс, вы будете наказаны за подобное самоуправство и явное нарушение устава. На данный момент я отстраняю вас от службы.

- Простите, - не выдержал Георгий, - не могли бы вы снять наручники и разрешить подняться? Хочу поаплодировать стоя. Тем более я уже так давно не был в театре. Браво!

И тут же получил сильный пинок в плечо. От которого не удержался и завалился на пол.

- Этого поставить обратно! – рявкнул комендант. - Оутс – ты свободен. Жди меня на посту, мы еще продолжим наш разговор.

- Есть!

Некоторое время Георгий слушал его удаляющиеся шаги. Скосил глаза. Ноги еще двух охранников стояли все в том же отдалении. Их Вестгейрд не отпустил.

Антракт закончен? Сейчас начнется вторая часть?

Будто угадав его мысли, комендант опустился на корточки, так чтобы их глаза были на одном уровне. Георгия обжег ледяной взгляд.

- Как тебе такая лямка, Гронский? – тихо спросил Вестгейрд.

- Нормально, - глухо ответил он, - дотяну.

- Пока человек жив его всегда можно опустить. Вот ты думал, что тебе дали пятнадцать лет, ты попал в Карьер: стена, Источник, излучение, вокруг выродки. И было хреново, Гронский. Потом вроде все начало налаживаться. Появились новые друзья, взамен старых, новые привычки, ты понял, как здесь надо себя вести, чтобы комфортно существовать, выстроил себе репутацию. И думал, что твоя жизнь полный отстой и искренне считал, что терять тебе нечего.

Каждое слово коменданта словно опускающийся молот на многострадальную голову. Оутс по сравнению с ним – несмышленый щенок.

- Я покажу тебе, как ты ошибался.

- Вы убили человека, - сдавлено ответил Георгий, - просто так.

До него вдруг дошла полная картина случившейся трагедии. Конечно, Данер не был ему даже приятелем, да и вообще он считал его полным дерьмом, но не убивать же его теперь. Как сказал Тальников на втором круге сидят воры, мошенники, жулье всякое. И возможно он бы смог даже пережить свой срок и вернуться домой.

- Я тебе уже говорил, Гронский. За этими стенами нет людей. Есть отбросы общества, беспринципные твари, грязь, налипшая на подошвы человечества. Но если быть точным, то убили его не мы, а ты. Своим упрямством и нежеланием слушать никакие доводы. И как любой убийца будешь отвечать за содеянное преступление.

- Да пошел ты, - устало пожелал Георгий, - не забудь разрешение спросить у хозяев.

- А ты больше никому не нужен, Гронский. Незаменимых не бывает.

Они еще и Лива убьют.

- По тебе бункер плачет, мразь. И теперь ты не отвертишься от заслуженного наказания.

Комендант подождал его ответа, но не получив, поднялся на ноги и уже громко произнес:

- Я подумаю, что с ним делать. Пока пусть стоит здесь. Охранять. Если попробует ослушаться, разрешаю применять силу.

И снова вполголоса:

- Нет неломающихся стержней. Есть те, кто не видит отведенных им границ.