Нора

Глава 1: Как подобает каждому уважаемому кроту!

Тонколапый малыш Руди...

Знакомые так и звали: щуплый. Без слёз ведь не взглянешь.

Кротом он был не самым выдающимся, приятной наружностью не выделялся: рыжая шёрстка всегда взъерошенная, макушка алая, непричёсанная.

Но сам Руди предпочтение внешним качествам не отдавал. Хоть за опрятностью гардероба следил он с особой тщательностью, скрупулёзность в таком ответственном деле, как картография, была для Руди ключевым достоинством.

Нередко стоя перед зеркалом, Руди даже подумывал: «Траншеи, норы... Без моих чертежей город бы загнулся!» И тут же смущённо отводил взгляд — так и захвалить себя недолго. Но под нос тихо нашёптывал: «Молодчина, Руди! Молодец!»

Он суетливо принюхивался, сморщивая и без того крошечный носик до размеров горошины. Тревожно сверялся с часами на каждом лазе.

В чёрненьких глазках полыхнули огоньки ужаса, когда вместо привычной траншеи к центру городка показалась заваленная землёй под потолок нора...

— Обвал почвы, что я могу поделать? — пожимал плечами упитанный кротяра в оранжевой каске и ярком жёлтом жилете.

Перед ним негодовали не кроты, а вся улица! Целиком и полностью. Толстые земляные стены вздрагивали от возгласов.

Между возмущёнными протиснулась седая голова крота Буга. Его скрипящий старческий голос противно прорезался сквозь гул:

— Ты что так, что эдак не делаешь!

Буг жалобно пискнул: толпа вновь выпихнула его в задний ряд.

— У меня на той стороне груз стоит! — кипел кто-то от злости.

Буг не сдавался. Его усы яростно задрожали уже из-под локтя бедного зеваки.

— Эть ты, зараза! — презрительно плюнул он на землю перед ногами. — Все углы негабаритками своими соберёте, а потом груз у него, видите ли, стоит!

Бугу, впрочем, на завал было совершенно всё равно. Он по удачной для себя случайности оказался здесь в разгар событий. Не принять участия он не мог: одновременно сокрушался и за рабочего, и за продавца, чья лавка осталась без присмотра, и за всех прочих кротов.

Рабочий ловко вцепился когтями за раздувающиеся ноздри Буга и вытянул того из толпы.

— Не надоело?! — сжимая кулаки, рявкнул он. — Два часа стоял, мелочь клянчил! Пшёл прочь!

Буг забрыкался, замахал когтями, рассекая воздух, но всё же вырвался.

— А я её здесь клянчил ещё до твоего рождения! И дальше буду! — для убедительности он притопнул.

Возгласы и толчки со всех сторон сотрясали и землю, и воздух, и невинных прохожих. Руди пихнули в спину, затем в живот. Затесалась драка. В попытках протиснуться он вновь впечатался носом в землю и окончательно забросил идею искать выход. Оставалось только ждать, пока кротовые распри закончатся, а там, может, и вышло бы притесаться к стороне победителей, избежав новых синяков.

«Это же карту обновлять!» — ахнул про себя Руди. Он обеспокоенно взглянул на часы, почти уткнувшись в циферблат носом. Его выходной только начался, а город уже успел сойти с ума.

Рабочий тем временем рассерженно схватился за каску и зашвырнул к груде камней, перекрывающей проход.

— А делайте, что хотите! — распихивая кротов перед собой, крикнул он. — Я ухожу! Хоть всей толпой туда ройтесь... чтоб вас завалило!

Потрёпанный Буг всё не унимался. С пущим азартом вскочил, отряхнулся и, разделяя каждое слово на отдельный крик, завопил:

— А мне уже! И не надо!

Но Руди уже не обращал на него внимания. За широкой спиной рабочего открывалась спасительная тропинка. Он юркнул вслед за ним, ускорил и без того шустрые шажки, почти вприпрыжку двинулся к развилке.

Писклявые возгласы Буга какое-то время ещё закручивало по туннелям. Но Руди вновь волновался за время.

Спозаранку его приятель Шмыг обычно не звонил. Но сегодня утром его голос по телефону звучал особенно мрачно.

Руди нетерпеливо зажал тонкий пальчик на кнопке: за плетёной корневой дверцей послышался звон. Но никто так и не открыл.

Судорожно втягивая спёртый воздух норы, его нос протиснулся через дверь, затем и тельце Руди пролезло внутрь. До маленькой кухонки стены извивал узор проросших корешков. Редкие стебельки уже перекинулись на полки, словно пытались стащить завалявшиеся там в пыли и земляных крошках медали и кубки за разные заслуги.

За столиком под крошечной лампочкой, мерцающей в такт всхлипам, сидел Шмыг. Уткнувшись носом в грудь, он тихонько вздрагивал плечиками, а по усам на пол падали крупные капли.

Глазки Руди забегали по комнате. Мусорное ведро перевернулось под весом пустых бутылок, с раковины тянулся неприятный запашок.

— Шмыг?! — ахнул Руди.

Тот, икнув, приподнял заплаканную мордочку, задержал на приятеле потерянный взгляд и громко разрыдался, вновь склонившись над столом.

— Что стряслось... — прошептал обеспокоенный Руди.

— Говорил ведь... — Губы Шмыга скривило. Слов было почти не разобрать за влажными всхлипываниями. — Не лезь...

Он хлопнул увесистой лапой, отчего гранёный стакан со звоном закружился по столу.

— Тема у него есть... — горько вздрогнул Шмыг. — Прошлого раза не хватило...

— Скруп опять вляпался?

Руди с пониманием вздохнул. Племянник был затейником. Пару недель назад принялся собирать деньги на очередной «проект». Хотя скорее истаптывал пороги тех, кому ещё не надоел. Терпеливых к его выходкам среди соседей почти не осталось. Идеи его доставляли лишь неудобства, а порой и вред! Местные до сих пор бросали косые взгляды на знаки с красными табличками — итог затеи: прорубить лаз через болота. Затопило добрую половину рынка.

Скруп искренне верил, что вносит лепту в развитие городка. Даже когда его упекли на «днущую ложу», донимал охранников новыми, ещё более абсурдными планами.

— Всё! — икнул Шмыг. — Нет больше малыша Скрупа...

— Как?! — шатнулся Руди.

— А вот так! — с горечью взревел Шмыг. — Через верхнюю границу полез... Со свалки цветмет таскать, — слова будто застряли, он вновь залился слезами. — Его там сразу развернули. Конечно, документов-то нет... Не велено!

— Не пустили, выходит?

Шмыг молча кивнул. Лапы всё не находили себе места, дрожали, сжимались в кулаки и, будто сдавшись, вновь опускались.

— А он... — одними губами прошептал Шмыг. — Через посевы махнул.

Руди невольно ахнул, прикрывая рот.

— А там сбор! Понимаешь? Сбор! — крик разорвал горло. — Только нос высунул... Голову тяпнуло...

Теперь и по щекам Руди медленно покатились слёзы. Он рассеянно плюхнулся на стул рядом и потянулся к стакану.

— Дурак! — нещадно забил себя по груди Шмыг. — Дурак!

— Тихо, тихо, — похлопал его по плечу Руди. Хотя и сам сейчас нуждался в поддержке не меньше.

Горевать в доме Шмыга делом было привычным. Только ранее совершенно безосновательным. За внешней крепостью и толстой шкурой скрывалась тонкая душевная натура. Тяжело вздыхал он по поводу и без. Будь то заевший в замке ключ или новая потёртость на излюбленном плаще, которая вот-вот превратится в очередную дырку, реагировал он с одинаковой мрачностью: трагедия.

Случайный прохожий бросит неоднозначный взгляд при встрече: Шмыг уже по-обыденному даже не обернётся — что-то вновь стряслось. Только поморщит нос, невнятно под него же забормочет и вновь уткнётся в оттопыренный ворот плаща.

Но и так узнать его будет нетрудно. Даже усы у него принимали вид особо опечаленный время от времени. Торчали из-под ткани, в которой он так отчаянно пытался спрятать эмоции, и беспокойно вздрагивали при каждом неровном вздохе.

— Что мне теперь делать? — глазки его давно помутнели.

Вопрос, конечно, характер носил двойственный. Одновременно Шмыг не знал ответа на две вещи. Первая: как справиться с утратой Скрупа и организацией похорон. Вторая — более деликатная: он, кажется, успел растерять всю горечь на мелкие неудачи, что даже не мог точно определить, насколько сильно скорбит по смерти одного из многочисленных родственников.

— Проводим Скрупа с почестью! — твёрдо заявил Руди.

— На почести я не наскребу…

Губы его вновь скривила гримаса разочарования. Шмыг зажмурился, с силой проморгался, но слезу так и не выдавил. Отчего ещё больше расстроился и надуто скрестил лапы на груди.

— Да ты что?! — вскочил Руди, скрипнув стулом. — Думаешь, я оставлю это? Да, с накоплениями у меня и у самого туго, но есть и Тоня, и Зиг, и Лорчик…

Упоминание знакомых имён Шмыга не порадовало. Он тоже поднялся из-за стола и рассерженно заходил по кухне, причитая:

— Есть у него! И Тоня, и Зиг, и Лорчик! А ты думаешь, хоть кто-то из них беспокоился за Скрупа при жизни? Забились по норам и носа не высунут… Им только в радость, что его не стало.

— Ну что же ты? — вытаращил Руди округлённые глазки. — Затопил разок прилавки, и всё? Не крот он больше? Не важен стал?! Он ведь и много хорошего для них делал…

Взгляд Руди забегал по комнате, словно пытался уловить какую-нибудь вещицу, связывающую Скрупа с его заслугами. Скрученные ручки на кухонном гарнитуре напомнили о том дне, когда Скруп хотел их почистить. Только те стали ещё ржавее обычного и кололи лапы. Нелепо смятые вазы — попытка продавать подарочные наборы для дам, поубавившая запасы казённой глины со стройки неподалёку.

Руди помотал головой.

— Иногда важно просто быть кротом идейным и смелым, чтобы тебя ценили! — гордо закончил он.

— Правда? — с надеждой спросил Шмыг.

— Ну разумеется! — растянулся в довольной улыбке Руди. — Но если тебе так будет спокойнее, то сборами средств займусь... Я!

— Это верно... — задумчиво протянул Шмыг.

Он оценивающе взглянул на Руди. Тот выпрямился, грудь колесом, плечики расправлены. Шмыг размеренным шагом обошёл его по кругу. Воротник рубашки идеально выглажен, лежит ровно, словно приклеен. Пальто: ни катышка, ни цепки.

— Ве-ерно... — повторил Шмыг.

Взгляд его зацепился за взъерошенность на голове Руди. Он с энтузиазмом плюнул на лапу и принялся прилизывать рыжие волосы на две ровные части.

— Верно! — довольный работой, воскликнул Шмыг.

Руди ликующе сжал кулачки, усики его торжественно приподнялись в воздухе.

— Ты не пожалеешь! — по-солдатски отчеканил Руди.

Но в глазах Шмыга вновь мелькнула растерянность.

— А что делать мне?

— А у тебя что, мало дел?! — негодующе ахнул Руди.

Он выдвинул стул, перевернул стакан, закрутил по кухне в поисках нераспечатанной бутылки, наконец нашёл такую в полупустом холодильнике, звонко ударил донышком по столу и серьёзно сказал:

— Сиди! Горюй! Как подобает всем уважаемым кротам, очутившимся в скорби!

Шмыг расклада явно не оценил. Вновь завёл шаг от стены до стены, сложив лапы за спиной, и на каждом развороте возмущался. Благо кухня у него была крошечной, и долго ждать Руди не приходилось.

— Как подобает? Скруп бы хотел видеть меня при деле... — Он брезгливо покосился на заготовленную Руди трапезу. — Настоящем деле! Не пойдёт... Не пойдёт! — замотал он головой.

— Ну хорошо, — осторожно ухватил его за плечо Руди, но Шмыг отмахнулся. — Да стой же ты...

Руди посмотрел на голую вешалку в углу прихожей, ножка которой была непрочно перевязана изолентой. Вешалке его взгляд явно не понравился, казалось, она даже затрепетала, будто осеннее дерево под ветром.

— Вот! — кинулся к ней Руди. — Для начала на достойные проводы нужен достойный костюм!

Шмыг закрутился вокруг себя, осматривая старый плащ. И обиженно надулся:

— Не надо мне костюмов!

— Да не тебе, — поморщился Руди. — Скрупу!

Шмыг задумчиво шагнул к вешалке, с прищуром взглянул на неё, будто уже примеряет и пиджак, и брюки... и, разумеется, алый галстук!

— Верно... — закивал Шмыг.

Руди с облегчением вздохнул.

— Значит, решено.