Номер Двадцать Шесть. Без права на ошибку

Пролог

Невольничий рынок, один из двух сохранившихся в Корине, располагался в пешей доступности от морского порта города Барат.

В то морозное утро третьего месяца холода купец Алар – простолюдинам, к коим он относился, запрещалось обладать именем длиннее четырех символов – отчаянно мерз на пронизывающем до костей морском ветру, словно его тщедушное тело атаковали не порывы воздуха, а тяжелые соленые волны. Двое стоявших по бокам стражников, очевидно, мечтали о том же, о чем и он – чашке горячего грога, куске хорошо прожаренного мяса и теплой постели.

Невольники вели себя смирно. Да и было-то их всего семеро. Двое мужчин, угрюмых и молчаливых, с темной обветренной кожей – эти нарушали закон, а с преступниками в Корине разговор был короткий, либо смертная казнь, либо рабство. В иных государствах строили тюрьмы для всех нарушителей без разбору, вот уж роскошь – корми их да пои за просто так, приглядывай, чтоб не сбежали, наказывай, словно за малыми детьми смотри. Три женщины, одинаково суетливые, шумные, даже крикливые, хоть и на разных языках, средних лет, жилистые и крепкие – вероятно, работать будут хорошо, все клейменные, тут проблем быть не должно. Возможно, проданные в рабство мужьями или даже детьми – в некоторых государствах такие законы, хоть волком вой. Шестой – худенький мальчишка-подросток, с откровенным ужасом смотрящий вокруг – этот-то как здесь очутился? Да кто его знает. Тонкокостный, изящный и смазливый, такого легче представить среди знатных за фехтованием, на конной охоте или в Митракской Академии наук и искусств. Если не будет сильно строптивиться, может теплое место себе урвать. Таких парнишек любят брать в помощники старые бездетные мастера.

А седьмая невольница была из этих. Алар старался не смотреть в ее сторону, но взгляд нет-нет да и выхватывал мягкие темные волосы с серебристыми всполохами, длинный, в пол, плотный черный плащ. Удастся ли сбыть ее Маду? И если нет, что с ней делать потом?

Мад появился, как и обещано, из капли в каплю – так говорили о времени здешние моряки – веселый, круглый и румяный, как свежезажаренная куриная голень. Обменялся рукопожатием с Аларом, побалагурил, по старой привычке, о чем-то давнем, что с равной вероятностью могло и быть, и не быть, и только потом приступил к осмотру поступившего товара. Невольников всё чаще привозили на заказ – работоспособного возраста, выносливых и здоровых, от прочих избавлялись сразу же. Работать с представителем замка Альтастен – одно удовольствие, и требования четкие, и принятие решений быстрое, и оплата достойная. Женщин Мад забрал всех, чуть поколебавшись, кивнул и на подростка, а вот на мужчин посмотрел столь не вязавшимся с его благообразной наружностью тяжелым внимательным взглядом – и отрицательно покачал головой. Алар не стал настаивать или задавать вопросы – у него было много постоянных заказчиков. Ничего, пристроит и этих.

На безучастно смотрящую вперед темноволосую девушку Мад взглянул с любопытством.

- Кто это, Алар? Подарок за долгие годы сотрудничества? Или твоя зазноба? Хороша.

Девушка и впрямь была хороша – красивое лицо, большие темные глаза, словно прорисованные брови и пухлые губы, и даже проседь в волосах ее не портила, не белый иней, а серебро, слегка посверкивающее в лучах зябкого утреннего солнца.

- Подкинули мне, – Алар вздохнул, но честно добавил. – Она из Старника.

- Да ну? – Мад подошел поближе, но девушка продолжала сохранять полнейшую неподвижность и отстраненное выражение на лице. – Я думал, их уже никого не осталось.

- Большинство, говорят, уничтожено, кроме тех, кто признан… – купец понизил голос. – Безопасными. Она из таких. В остальном здорова, вынослива, клейма еще нет. Не девственница, так что можешь опробовать товар со всех сторон. Может, кому сгодится из ваших? Хоть на что-то?

- Опробовать – это мысль, – Мад ухватил девицу за плечо, вынуждая встать. У нее был рост ему по плечо – самое оно. Его всегда заводили именно такие женщины – не крошки, но чтобы непременно смотреть сверху вниз. – Точно из этих она? А на вид, так самая обычная…

Алар молча подошел тоже и одним рывком стянул скрывающую девушку ниже подбородка ткань. Мад выдохнул, выругался на каком-то незнакомом, но очень звучном наречии.

- Нет, с таким я не лягу, даже в день всех богов… Пречистые, это как же так, а?!

- Да она ничего не помнит, – Алар небрежно поднял плащ с влажных просоленных ветром досок и швырнул его девушке. – Они ж все беспамятные, кто же в здравом уме такое бы выдержал. А в остальном она…

- Хорош хвалиться, – Мад все еще таращил глаза и дышал, как вытащенная из моря луноликая рыба. – Пожалуй, я ее заберу. Хозяину Кристему в подарок.

- Зачем ему-то такое счастье? Он же женат, да и девица для утех у вас знатная, наслышаны…

- Не женат, а только помолвлен. Да не для этого, у нас таких извращенцев нет. Хозяин вздумал осваивать магию, пречистые боги ему в помощь, отыскал наставника, на мой взгляд, какого-то шарлатана, и платит ему немеряные деньжищи. Разумеется, никто из пребывающих в здравом уме не собирается ему помогать, но ведь надо же этому сопляку на ком-то отводить душу. Честно говоря, я планировал отдать ему мальчишку, но эта даже лучше, её не жалко, а мальчишку на конюшню пристрою.

Вне себя от радости, Алар хлопнул по рукам с Мадом и распростился с большинством из своих невольных попутчиков. Стражники, прихватив оставшуюся парочку невольников, двинулись в сторону корабля, а купец все стоял и смотрел вслед уходящей процессии – важно вышагивающему впереди Маду, трем женщинам, подростку и девушке, в окружении четырех охранников.

Что-то сверкнуло у него под ногами, и Алар, опустив взгляд, увидел лежащее под ногами серебристо-голубоватое перо. Словно воспоминание или прощание. Или угроза, задел на будущее? Брезгливо подняв перо двумя пальцами, он выбросил его в море.

Глава 1

Перестук колёс.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Напротив, на предельно далёком от меня расстояния, максимально возможном в этом замкнутом тесном пространстве, сидели три моих сестры по несчастью, нахохлившиеся, словно большие птицы. Этот образ, это сравнение пришло в голову само собой. Где-то когда-то я уже видела такую картинку: огромная лысоголовая птица, сидевшая на толстой ветке дерева. Сверху падал снег, было холодно, и птица распушила темные перья. Но когда это было? При каких обстоятельствах? Я не помнила.

Крыло примялось от долгого нахождения под плащом, мышцы и кости отвратительно ныли. Для меня здесь было слишком мало места. Вот бы сейчас скинуть бесформенную чёрную хламиду, расправить перья, подставить лицо ветру и холодному солнечному свету. Подходящей одежды у моих конвоиров не было, поэтому корсаж платья был попросту разорван, а затем завязан узлом на плече. Когда мы уже приедем на место?

Возможно, потом я буду вспоминать эту поездку как последнее время, когда я была относительно свободна и, по большей части, цела и невредима. Вдруг новый хозяин захочет ощипать меня, как курицу? Сварить из меня жаркое? Он будет иметь на это полное право.

"Буду вспоминать..."

Это звучало так сладко. У меня почти не осталось воспоминаний.

***

Несколькими месяцами ранее

Я пришла в себя от ветра, ледяного, пронизывающего ветра. Мне было очень, очень холодно, что и не удивительно: любой замёрзнет, лежа совершенно голым в первый месяц холода на камнях. Мысль стукнулась в голову, а затем я и сама стукнулась, пытаясь эту самую голову приподнять – кажется, в попытке согреться я заползла в одну из бойниц, узкую клетку с маленьким окошком. Такие строили на верхушках сторожевых башен замков для наблюдения за подступающим врагом и отстрела от оного.

Это я помнила.

Где я, что здесь делаю... кто я такая – не помнила совершенно.

Щёку мягко щекотали какие-то перья, неестественно голубовато-серебристого цвета. Я только успела подумать о том, как же повезло птицам – в перьях-то всегда тепло и уютно, как меня словно накрыло пуховым одеялом. Откуда оно взялось..?

Гортанные выкрики раздались совсе рядом, внезапно. Сначала они показались мне совершеннейшей бессмыслицей, но спустя какое-то время я начала различать слова:

- Пусто! Здесь пусто, никого!

- Я еще поднимусь наверх!

- Я с тобой!

Шаги, голоса становились громче, ближе. Я приподнялась, все так же укрываясь своим волшебным, невесть откуда взявшимся одеялом и прядями длинных тёмных распущенных волос – и вдруг встретилась взглядом с вытаращенными глазами коротко стриженого мужчины в серой военной форме, лёгкой серебристой кольчуге, неплохо помогающей при попаданиях любым оружием с дальнего расстояния, но практически бесполезной в ближнем бою.

Это я знала.

Вот о чем я абсолютно не имела понятия: почему в тёмных глазах воина, судя по всему, молодого еще мальчишки, плескался такой ужас, смешанный с нескрываемым… отвращением.

- Сэд... – его голос, пару мгновений назад звонкий и громкий, сейчас хрипел, будто у удавленника. – Сэд!

Появился второй мужчина, чуть постарше, но в точно такой же форме. Теперь они оба смотрели на меня, а я жалела, что никак не смогу протиснуться в узкое окошко толстой каменной стены.

- Святые боги... – выдохнул второй, осеняя себя защитным кругом. – Надо звать господина Сартвена. А ведь он был уверен, что больше никого не осталось. Как она только смогла выбраться наружу и беспрепятственно добраться до башни?

- Пристрели ее, Сэд! – голос мальчишки истерично сбивался на фальцет. – Скажем, она напала на нас... Пристрели эту демонову тварь!

- Это не демонова тварь, – голос Сэда посуровел. – Вполне себе человеческая тварь, и она еще ничего тебе не сделала. Прекрати психовать, видишь, она напугана не меньше тебя. Если господин Сартвен скажет ее пристрелить, я сделаю это, но не раньше, понял?

- Она может быть опасна! Она заразит нас, мы станем такими же! – теперь в голосе младшего из воинов сквозили жалобные, сопливо-хнычущие нотки.

- Ну и не подходи к ней, – грубовато отрезал старший. – Сбегай за господином Сартвеном, быстро. Я ее постерегу. И не смей ныть, господин маг сам разберётся, что с ней делать.

Мальчишка с явным облегчением попятился к тёмному проходу в стене напротив, через который оба воина и оказались здесь.

Маг.

Человек, в чьих руках моя судьба – маг. Почему?

И почему они так боялись меня? Меня, больше некого. Я ничего не понимала, но внезапно ощутила неуместность собственного нахождения здесь. Судя по ветру и обрывочным видам из маленького окошка, мы были в какой-то башне, на самой вершине, довольно высоко над землёй. Такие башни встречались в старых замках, предназначенных для того, чтобы выдерживать длительные осады.

Тем временем Сэд бросил на землю ружье, расстегнул и снял кольчугу, стянул военный жакет, потом расстегнул рубашку. Я молча наблюдала за тем, как рубашка осталась лежать на каменном полу, а всё остальное мужчина последовательно надел обратно.

Рубашку воин кинул мне.

- Оденься, – отрывисто бросил он.

Странно, но собственная нагота не вызвала никакого смущения. Если бы не ветер, я бы и не шелохнулась, но... Ветер вынудил меня сделать шаг вперед и торопливо ухватить рукой мятую серую ткань, словно дикий голодный зверь – кусок мяса.

Я не сразу поняла, почему мне так трудно одеться. Картинка складывалась по частям, по кусочкам: вот я глупо держала в вытянутой правой руке рубашку и не понимала, что делать дальше. Потому что левой руки у меня не было. Она не слушалась меня, совершенно, не ощущалась ни единой клеточкой, зато то, что я назвала "пуховым одеялом" внезапно ожило, расправилось, увеличилось в размерах. Медленно, очень и очень медленно я перевела взгляд на свое левое плечо – и дыхание перехватило, словно кто-то столкнул меня с башни и я летела, падала, кувыркаясь в ледяном воздухе и не имея ни малейшего шанса на выживание. Прямо из левого плеча у меня росло крыло. Огромное, длиной почти до колена, покрытое черными и голубовато-серебристыми мерцающими перьями. Я поднесла правую руку, со все еще зажатой в кулаке рубашкой Сэда, к этой безумной иллюзии – и осторожно коснулась перьев, нащупала плечевую кость.

Крыло чувствовало эти касания.

Нет, не так.

Я – чувствовала.

***

Трусоватый парнишка вернулся в тот момент, когда я близка к тому, чтобы упасть в обморок. Каменные стены кружились вокруг бешеным хороводом, краски сошли с лица, несмотря на пронизывающий ветер, на лбу выступил пот.

Да этого просто не могло быть..!

Что я такое?

"Иллюзия, иллюзия, просто видимость", – только эта мысль и держала меня еще на ногах. А есть ли у меня ноги?! Я с ужасом опустила взгляд, ожидая увидеть что угодно – например, когтистые птичьи лапы. Но нет, босые узкие ступни с пятью пальцами аккуратными пальцами, щиколотки, колени – вполне нормальные, человеческие. Торопливо я поднесла правую руку к лицу – на ощупь оно тоже было человеческим, обычным. Но взгляд упорно выхватывал перья слева. Преодолевая отвращение, я снова ощупала крыло. Гладкая кожа плеча переходила в... это, совершенно ровно. Не было никаких швов или шрамов, как будто так оно и было всегда. Я попробовала выдернуть перо, стало больно. Широкая кость, чуть уже, чем нормальная правая рука, переходила в более тонкую, а дальше...

Правильно говорил мальчишка. Тварь. Святые боги, что со мной. Кто я? Что я..?

В обморок я так и не упала. Кое-как нацепила рубашку на одно плечо, прижавшись спиной к стене, зацепила грубым узлом под крылом на груди. Коротко, неудобно, вот-вот свалится, но все же лучше, чем ничего.

Вроде бы сочувствующий мне Сэд наблюдал за моими жалкими попытками прикрыть наготу. Помощь не предложил, но я и не ждала. Младший из воинов сказал, что я могу заразить их...

Может быть, это действительно какая-то болезнь? И маг сможет излечить меня? Я стану нормальной, я все вспомню... Надежда была столь столь отчаянной, что я снова упёрлась поясницей в каменную стену, пытаясь удержать равновесие.

***

Магу, которого обнаружившие меня воины называли Сартвеном, было лет сорок или, может, даже чуть меньше. Высокий, с длинными тёмными волосами без признаков седины – маги не стригут волосы. Это я тоже откуда-то помнила. Похоже, моя голова не была совсем пуста. Только мыслей о своей обладательнице в ней почему-то не имелось.

- Вот она, господин, – все тем же жалостливым голосом приговаривал мальчишка-воин. – Тут мы ее и нашли! И ни на шаг не подходили, ни пальцем не тронули. Одна из этих тварей, сколько же их тут, святые боги, да когда же это кончится...

В отличие от своего провожатого маг выглядел совершенно бесстрастно и спокойно. Но встретившись со мной взглядом, он вдруг ощутимо вздрогнул и остановился. Глаза у него красивые, – некстати мелькнула странная неуместная мысль. – Миндалевидные, очень светлые, ясные, в обрамлении тёмных густых ресниц. Разве может быть плохим человек с такими глазами?..

...почему бы и нет.

Маг смотрел на меня еще какое-то время, быстро подошел и укрыл меня плащом, не касаясь, потом резко отвернулся и уставился на воинов, разом съежившихся под его взглядом.

- Почему на ней только одна рубашка?!

- Так это... – растерянно пробормотал младший. – Так и было, господин. Клянусь, и пальцем бы не тронули такое... такую...

- Принесите ей одежду, – маг переводил ничего не выражающий взгляд с одного мужчины на другого. – Немедленно. Платье, плащ, обувь. Пока я посмотрю девушку. Потом дам распоряжения на ее счет. Идите.

- Но где…

- Где угодно.

Воины молча повиновались. Похоже, авторитет "господина мага" был абсолютно непререкаем.

- Вы… Расскажите мне, что случилось, – неожиданно мягко попросил он.

- Я ничего не помню.

- Совсем ничего?

Его голос отчего-то успокаивал. Может быть, это и была магия? Или это было влияние той самой безумной надежды..?

- Не помню ничего о себе, – я облизнула пересохшие губы. – Имя, возраст, кто мои родные... ничего. Не помню, как со мной случилось... это, – нервно дернула крылом. – Вы... можете это исправить?

Маг медленно покачал головой, не отводя от меня своего гипнотизирующего взгляда. Сердце ухнуло куда-то вниз, тошнота подступила к горлу с новой силой. Мы молча смотрели друг на друга, потом маг прикрыл глаза. Вероятно, "смотрел" магическим образом. Или просто думал о чём-то своём.

- Я не могу, – все так же мягко сказал черноволосый маг, очевидно, моя реакция от него не укрылась. – Но я не сказал, что никто не может.

Сэд и младший, чьё имя я так и не узнала, появились за его спиной. В руках старшего был куль с одеждой.

- Господин, – извиняющимся, почтительным голосом сказал Сэд. – Я не рискнул позвать ба... женщину из деревенских, но... ей бы помочь. Сама она не оденется. Одна рука-то. Я...

- Спускайтесь вниз и ждите, – в голос мага снова вернулся холод. – Я сам разберусь.

- Господин Сартвен! – почти простонал младший. – К ней опасно прикасаться, да?! А рядом стоять?! Я же стоял!

- Вниз, – отчеканил маг.

Мы снова остались одни. Он достал платье, вытащил из-за пазухи небольшой нож и резким, чётким движением отрезал левый рукав, распорол лиф. Платье было большое, и я свободно шагнула в разрезанную горловину. Маг не смотрел на мое тело и не прикасался, просто придерживал ворот. Аккуратно завязал на плече полоски порванного верха. Без лишних слов наклонился и помог застегнуть сапоги. Они тоже были большие, босые заледеневшие ступни ходили в них ходуном.

Я посмотрела на сидящего у моих ног мужчину. Он не спешил встать.

- Все наладится, – тихо проговорил сидящий на корточках маг. – Не переживайте. Я обещаю, все наладится и очень скоро.

Вокруг меня закружился ветер, не просто ветер – серебристый вихрь, а потом мир тоже завертелся, и все растворилось во вспышке яркого света, окаймленного темнотой.

...это было похоже на глаза господина Сартвена.

***

Лой никак не мог успокоиться.

- Сэд, – жалобно ныл он. – Сэд, я не хочу становиться таким, как это жуткая противоестественная тварь! Сэд, ты же знаешь, я ничего не боюсь, я хоть против десятерых один выйду с голыми руками, да пусть против целого войска иноземных головорезов, но против магии... что я сделаю против магии, Сэд?!

- Заткнись, самому тошно, – Сэд подошёл к источнику и с минуту раздумывал – пить или не пить? Жажда становилась невыносимой, но здесь, под стенами мятежного Старника всё вызывало подозрение. Вдруг эти проклятые маги отравили воду? Просто так?

Сзади тихонечко скулил Лой, Сэд обернулся, чтобы еще раз посоветовать ему заткнуться – и замер сам. По лестнице спускался маг Сартвен, неся на руках девушку с крылом вместо руки. Оно доставало почти до земли. Девушка была без сознания или... допрос пошел жёстче, чем планировалось? Отказалась сотрудничать? Показалась опасной?

Это была, разумеется, не первая жертва магических экспериментов безумных мясников Старника. В самом центре событий, в Академии, Сэд не был, поскольку к магии ни малейшего отношения не имел, но он участвовал в зачистке следов. Видел искалеченных, изувеченных, перекроенных животных, детей, мужчин, женщин и тех, кого сложно было отнести к тем или иным, уродливых поломанных кукол, омерзительных монстров. Порядок действий при обнаружении подобных созданий всегда был один. Не трогать. Не прикасаться. Вызывать мага. И по приказу мага уничтожать.

Только маг мог решить, безопасны ли обнаруженные мутации – Сэд запомнил мудреное слово, хотя и не понимал до конца его значение. Только маг мог дать разрешение на уничтожение или посчитать создание жизнеспособным и даровать шанс на дальнейшую жизнь, какой бы и где бы она не была.

В целом, Лой был совершенно прав. Лучше на войну, на поле боя, одному, безоружному, чем смотреть на этот противный богам и подлунному миру кошмар.

С однокрылой девушкой все сразу пошло не так. Своих созданий мятежные маги обычно держали взаперти, в подземельях, потайных комнатах – знали, твари, что с ними сделают, если правда выйдет наружу. Да, маги Старника – вот настоящие твари, а не эта бедняжка. Даже к лучшему, что она ничего не помнит. Они все никогда ничего не помнили.

Сэд не знал, что происходило дальше с выжившими и признанными "безопасными" жертвами, теми, кого не убивали на месте. Как правило, они были из бедных незнатных семей, тех, у кого нет средств искать своих пропавших некогда без вести родных. Ходили слухи, что изменённых раскупают как редких и экзотических зверей богачи Корина. Что ж, его Величеству Митасу надо окупать немеряные затраты, которые понесло королевство при подавлении бунта и приглашении иноземцев...

Магов, преданных короне и Корину, осталось ничтожно мало. Их значение – как и цена за услуги, разумеется – выросло неимоверно. То же можно было сказать и о страхе перед ними, их мощью, их бесконечной изощренной кровавой фантазией.

Ни разу ни один маг не носил проклятое создание на руках.

- Эта девушка, – своим безэмоциональным голосом проговорил господин Сартвен, – должна в ближайшее время быть доставлена в Митрак. Вы доставите ее.

Лой открыл рот, Сэд не сказал ничего, но ему тоже, просто до ужаса, хотелось уронить челюсть куда-нибудь на грудь, где ей было бы куда комфортнее сейчас находиться.

- Вы отправитесь морем, – тем временем продолжал маг. – Корабль будет быстрее. По прибытии в Митрак вас встретят мои доверенные люди.

Сэд инстинктивно почувствовал, что Лой сейчас непременно что-нибудь ляпнет и схватил его за руку.

- Что требуется от вас. Вы никому, ни при каких условиях никогда не скажете об этой девушке. Даже во сне, даже в сильнейшем подпитии, даже родной матери, даже... – выдержка изменила Сартвену, голос едва слышно дрогнул. – Королю. И второе. Девушка проспит двое суток, этого достаточно, чтобы вы добрались до столицы. Еды, воды и прочего, кроме покоя, ей не нужно. Она полностью безопасна, – маг почти брезгливо покосился на Лоя. – Но если вы тронете ее хоть пальцем, если с ее головы упадёт хотя бы волос или... – он жёстко уставился сначала на Сэда, потом на побледневшего, хватающего ртом воздух Лоя, – или перо, я лично позабочусь о том, что подземелья Старника покажутся вам божественным садом по сравнению с тем, что будет с вами и всеми вашими родными.

Воины молчали. Их согласия никто не ждал. Сэд сделал шаг вперёд и протянул руки. Маг передал ему девушку медленно, неохотно, бережно прикрыл крыло полой плаща. Она была очень лёгкая. Старший неожиданно вспомнил о том, что у птиц кости полые внутри.

- Как нам, эээ... сообщить вам, какой корабль... – начал было Сэд, но маг только махнул рукой.

- Корабль ждёт. "Звезда океана". Капитана зовут Сид Гарсон. До порта вас довезёт экипаж, он ожидает снаружи. Вот конверт с информацией о встречающих.

- Корабль рабовладельца..?! – о «Звезде Океана» Сэд был наслышан. Красивое название ни от кого не скрывало неприглядную сущность.

- Корабль просто доставит вас в Митрак.

Двое воинов синхронно кивнули и так же одновременно развернулись, следуя в указанном направлении. Длинные волосы спящей на руках девушки почти касались земли.

Сартвен смотрел им вслед. У него было дурное предчувствие.

Глава 2

Я очнулась от качки и криков. Множественных перекликающихся, сталкивающихся в мокром соленом воздухе криков, яростных, полных живой, сочной, почти радостной злобы. Память возвращалась толчками, словно вырывающийся из-под земли родник. К сожалению, она включала в себя только короткий эпизод на башне. Двое воинов. Светлоглазый черноволосый маг, склонившийся у моих ног, обещавший мне, что все будет хорошо, обещавший... как же его звали? Надо обязательно вспомнить его имя, это очень важно. И, может быть, тогда...

Резко я повернула голову. Нет, чуда не случилось, крыло, прикрытое тёмным мятым плащом с чужого плеча, было на месте, и не оказалось ни видением, ни кошмарным сном. Платье осталось на мне то самое, что принес воин по имени Сэд, ноги были обуты в чужие ботинки, слишком большие, старые и грязные. Я села на кровати и огляделась: маленькая коморка, деревянные стены, пол, потолок, узкая кровать с продавленным тощим матрасом и облезлой подушкой. В комнатушке две двери, одна из которых была заперта, а за другой обнаружились два прикрытых тяжелыми крышками ведра, одно с водой и привязанной к ручке кружкой. Второе пустое, надо полагать, ночной горшок... Я воспользовалась обоими. Хотелось умыть лицо и руку, но я пожалела питьевую воду, да и умываться одной рукой было неудобно. Привыкну ли я когда-нибудь быть такой? Или я всегда такой и была?

Деревянная хлипкая дверь, обнаруженная прямо перед моей узкой покачивающейся вверх - вниз кроватью, накрепко запертая, вдруг резко распахнулась, буквально разлетелась в щепки от мощного удара извне. На пороге стоял голый по пояс смуглый мужчина с густыми черными волосами на груди, животе и лице. В одной руке он сжимал слегка изогнутый кинжал. Его лицо, почти полностью утопающее в бровях, бороде, усах, было искажено воинственной гримасой.

...что-то подсказывает мне, господин маг, что если всё и наладится, то не у меня. И даже в этом случае – далеко не всё. Вы соврали мне, господин маг, а мне так хотелось вам верить. Больше я не повторю такой ошибки.

***

Смуглый волосатый мужчина ухватил меня за край плаща и буквально выволак из крохотной комнатки, что-то приговаривая на незнакомом наречии. Почему язык воинов и мага я понимала, а этот – нет? Как называется страна, в которой мы находимся? Та же пустота, что и при мыслях о себе. Впрочем, если меня сейчас убьют, какая, в сущности, разница, где это случится.

Мы поднялись по узкой деревянной лесенке, которая покачивалась так же, как и кровать, и деревянный пол. Идти было неудобно, мужчина вытолкнул меня вперед, я ухватилась единственной рукой за липкие влажные перила, на всякий случай крепко прижимая крыло к себе, пряча его под плащом. Я чувствовала себя... уязвимой. Можно подумать, будь я даже с двумя руками, смогла бы я что-то противопоставить такому верзиле?

На секунду я остановилась на одной из скользких ступенек, и идущий сзади мужчина незамедлительно отвесил мне звучный хлопок ниже поясницы. Возмущение, охватившее меня с ног до головы, было достойно оскорбленной королевы. Я выбралась наружу, из темноты на свет, развернулась, глядя в ухмыляющуюся мохнатую физиономию, чуть ли не задыхаясь от внезапной злости. В этот же момент земля под ногами вздрогнула, порыв бешеного ветра ударил в нас, и мужчина, не удержав равновесия, кубарем повалился вниз. А мое крыло рефлекторно взмыло вверх.

Крики, брань – легко узнаваемая на любом языке пестрая, почти базарная многоголосица – всё это мигом прекратилось. Впрочем, абсолютной тишины не получилось: что-то скрипело, стучало, перекатывалось. Бились о борт волны. Я медленно обернулась, крыло было все так же настороженно приподнято, словно я собиралась взлететь. Сзади меня, на деревянной корабельной палубе, стояло человек тридцать, все мужчины, все очень разные, но одинаково одетые нарочито небрежно, слишком легко для такого холодного ветра, многие, как и мой провожатый, обнажены по пояс. Все, как один, в упор смотрели на меня. А за ними расстилалась бескрайняя сине-стальная гладь моря.

От настороженной толпы – кое-кто торопливо осенил себя священным кругом – отделилось двое. Невысокий, тощий, прохиндеистого вида мужичок смотрел на меня с алчным интересом, едва ли не потирая руки. Он единственный был одет в теплый камзол с длинными рукавами, который смотрелся довольно неуместно, особенно на такой нескладной тщедушной фигурке. Второй был гораздо выше, шире в плечах, жилет из кожи накинут на голый торс. Волосы длинные, убраны в хвост. Может быть, тоже маг?

Нет, вряд ли. Скорее – капитан судна. Цепкий, умный взгляд. Страха передо мной не выказывал, излишнего интереса – тоже.

- А ведь как чувствовал, что не стоит трогать корабль, идущий с Севера, – почти доверительно произнёс высокий. Точно капитан, очень уж хозяйские интонации. – Но нарваться на груз из самого Старника... Не думаю, чтобы даже морские боги приняли такую жертву. Сочтут за оскорбление?

- Господин! – жадно и в то же время с раболепским поклоном заговорил второй. – Морские боги могут и не принять, но в Корине полно куда менее избирательных... покупателей. Мой брат Алар наладил торговлю и таким товаром. Пару месяцев назад мы продали одного с волчьим хвостом за весьма неплохую... Отдайте ее мне!

- Кап Лорк! – выкрикнул кто-то из толпы. – Рыбы неразборчивы, бросим им обоих – проклятую демоницу и грешного торгаша. Не стоит гневить богов!

- Ты что ли у нас посланник божественной воли, Юк? – хмыкнул капитан. – Кто знает, чего хотят боги. Может, они желали, чтобы я доставил эту птичку до Барата? Забирай ее, Арб. Только сперва пусть корабельный мудрила осмотрит ее на предмет птичьих блох или чем там страдают пернатые. Право, русалка была бы мне больше по душе.

Капитан повернулся к нам спиной, а тщедушный выкрикнул:

- Но позвольте, кап Лорк, как же я...

Высокий захохотал:

- Груз нужен и золотых кринов хочется, а силёнок не хватает?! Как же смешон ваш брат! Лар, Бас, сопроводите леди до целителя. Что, и у вас поджилки трясутся? О, морские боги, не думал, что вкалываю рядом с такими трусами!

Капитан подошёл и ухватил меня за руку, потянул за собой, не грубо, но сильно, и я пошла за ним, не видя смысла упираться.

- Полетели, птичка. Проклятий я не боюсь, у меня их и без того навалом. Никогда по доброй воле не связался бы со Старником, так что не обессудь, что отдаю тебя этому прохвосту Арбу. Тебе крепко не повезло по жизни, вряд ли будет хуже, уж что есть, то есть.

- Как я тут оказалась? – голос, отвыкший от говорения, хрипел.

- Совершенно случайно, птичка. Сид, капитан старой развалюхи с громким именем "Звезда океана", который шёл в сторону Митрака, сильно мне задолжал и никак не хотел отдавать. А ведь его торговля невольниками отлажена на отлично, небось, планировал пристроить тебя к столичным модникам за кругленькую сумму, не иначе. У меня было плохое настроение, а тут он, не сдержался, да и потопил его к морским демонам, предварительно немного подчистив трюмы. Пленных мы берем редко, но упустить такую красотку мои ребята не смогли, правда, быстро просекли, что к чему. Тебе надо быть благодарной купчишке Арбу, малышка, если бы не его жадность, кормила бы сейчас морских червей на дне. Он уговаривал меня сохранить тебе жизнь, впрочем, я и сам не брезглив, а вот команда...

- Что со мной будет дальше?

- Это уже не ко мне. Надо полагать, Арб отдаст тебя брату, а тот – известный торговец невольниками. Продаст тебя в чей-нибудь дом, а там многое будет зависеть от причуд судьбы. Ну, и от тебя тоже, малышка. Будь смирной, тихой, милой, авось и найдется кто-нибудь, кому твои перышки не будут щекотать бок... Я бы и сам не прочь, да команда взбунтует. Что поделать, такие дикари, – он, чуть кривляясь, пожал плечами. – Еще вопросы есть?

- Что такое Старник?

- А, я слышал, что вы ничего не помните. Старник – дыра на севере Корина. Там располагалась большая и древняя школа для всяческих магических мудрил, по сути, весь город и был этой школой, Коринская Академия магии. Они подняли паруса к бунту. И хотя я люблю свободу, но рад, что их всех перевешали, как крыс за хвосты.

- За что? То есть, что они сделали?

Капитан останавился перед округлой деревянной дверцей. Протянул руку к моему крылу, провёл пальцами по гладким перьям. Это было даже приятно. Щуплый Арб нетерпеливо топтался в паре шагов от нас.

- Они хотели стать равными богам, – неожиданно задумчиво проговорил капитан. – Власть в стране, думается, была лишь одним из шагов. Боги создали наш мир, маги Старника тоже хотели создавать. Но... – прежняя разухабистая насмешка окончательно вернулась на его лицо, как привычная удобная маска. – Получилось у них на редкость плохо, сама видишь. Тебе не позавидуешь, птичка. Заходи. Тебя осмотрит целитель.

***

Комнатка, куда меня привели, оказалась чуть больше, чем та, в которой я пришла в себя. За столом с книгой в руках сидел пузатый мужчина с вьющимися каштановыми волосами, едва прикрывавших его внушительную лобастую голову. На носу у него подпрыгивали очки без дужек – пенсне. Даже это дурацкое слово осталось в памяти, хотя я прекрасно бы обошлась без него, обменяв, например, на собственное имя.

Целитель поднял на меня глаза, торопливо отложил книгу, вылез из-за стола – с некоторым трудом.

- Доброго времени, госпожа! Очень рад, очень рад, – забормотал он, глядя на меня почти с восхищением. Вероятно, если бы размеры комнатки позволяли, он начал бы кружить вокруг, как акула, подбирающаяся к добыче.

- Вы позволите? – он пухлым подбородком указал на завязки плаща, и я неопределенно кивнула. Сначала объясняют, что отдадут тебя товаром работорговцу, а потом – "вы позволите?". Захотелось ответить "не позволю", но я не стала проявлять характер – какой в этом смысл? Молча развязала плащ одной рукой и бросила его на спинку ближайшего стула. Глаза целителя заблестели от нескрываемого восхищения.

- Моя ты девочка!

Снова захотелось из дурацкого чувства противоречия заявить: "не ваша!", но я, сжав рукой край платья, примиряюще сказала:

- Как можно к вам обращаться?

- Лий, просто Лий, не надо никаких лишних слов, госпожа!

- Хорошо, Лий. Прошу вас... расскажите мне что-нибудь обо мне. Пожалуйста.

- Вы ничего не помните? – карие глаза целителя лучились нескрываемым удовольствием, как будто данный факт его невероятно радовал.

Я только кивнула.

- Но вы... прибыли из самого Старника? – он спросил примерно с тем же выражением, с каким мог поинтересоваться, не являюсь ли я земным воплощением богини жизни или надежды.

Я пожала плечами.

- Что вы хотели бы узнать?

- Все, что можно. Возраст. Болезни. Была ли я... замужем. Были ли у меня дети. Вернется ли ко мне память. Можно ли... – я кивнула на крыло. – Как-то это исправить.

- Ну, по поводу замужества, я не настолько прозорлив, хотя вряд ли такую красавицу могли оставить вне брачной клетки, – он заулыбался вновь, щеки и подбородок воодушевленно затряслись. – А что касается того, можно ли исправить... – складки на лице трагически поникли, словно ему было искренне жаль глупую девчонку, недовольную своим потрясающим украшением. – Тут все сложнее. По поводу памяти, я не могу утверждать наверняка, но... вряд ли. Проще стирать, чем ставить блок, понимаете ли.

- Расскажите мне, – прошептала я. - Пожалуйста, Лий... Я же ничего не помню. Что вообще произошло в Старнике?

- Я всего лишь корабельный целитель из простых, – мужчина грузно опустился обратно на стул и прикрыл глаза, положив на колени пухлые кисти рук ладонями вверх, его голос стал немного суше, отстраненнее. – Постарайтесь не двигаться, госпожа. Что я могу знать? Только слухи и сплетни моряков. В Старнике была Коринская Академия магии. В ней преподавали сильнейшие маги королевства. Зачастую приезжали те, кто не работал там на постоянной основе – пообщаться, поделиться опытом, не могу сказать точно, зачем, кто и как часто. Его Величество Митас поощрял это магическое сообщество, справедливо считая, что тесные и дружеские взаимоотношения способствуют развитию дарований. Но все закончилось печально. Содружество оказалось кучкой заговорщиков, требующих власти по праву силы. Всем руководил один довольно известный типчик по имени Мезонтен, Алариус Мезонтен, сильный маг-воздушник. Именно им собирались заменить свергнутого короля Митаса. Вообще, участие принимали многие знаменитые фамилии. Артевиль, Тарейноны... Помимо политического переворота маги ратовали за, как бы это назвать… магическую диктатуру. Проще говоря, исключительных прав для себя. В частности, у нас же эксперименты над людьми категорически запрещались, а ряд исследователей выказывал… недовольство по этому поводу, утверждая, как сильно обедняет науку подобные ограничения. Подпольно такие эксперименты проводились, сами, гм, видите, а если бы Старник победил, они перестали бы быть подпольными. Ну, не смотрите на меня так испуганно. Сейчас они все мертвы. Вы отомщены, моя дорогая.

- Глупо предъявлять какие-то требования, окопавшись в крепости, – заметила я, проигнорировав его последние слова. Кожу слегка пощипывало, крохотные волоски на теле встали дыбом.

- О, безусловно, но, думается, план был другой, да только кто-то проболтался, и бунт раскрыли практически в зародыше, – целитель снова поднялся. – Нам всем повезло, отчасти. Позвольте...

Тёплые мягкие руки осторожно ощущали мое левое плечо, затем перешли на крыло, прошлись по костям, перьям. Меня опять замутило, не от его прикосновений – сухих, нейтральных, сугубо профессиональных – а от очередного осознания наличия этого лишнего новообразования в собственном теле.

Целитель заметил перемену.

- Вам больно? Щекотно? Неприятно?

- Нет, – признала я. – Просто... Можно ли это... вернуть обратно?

Целитель сжал пальцы перед собой.

- Никогда прежде с подобным не сталкивался, – признался он. - Оно ощущается совершенно... гармонично. Я бы даже сказал, органично. Как неотъемлемая, естественная часть вашего тела. Вы можете им подвигать? Поднять его? Расправить?

Какое-то время он проводил немудреные эксперименты, исследуя чувствительность и подвижность крыла, мои возможности по управлению им и синхронность движений обеих конечностей.

Потом снял пенсне и задумчиво уставился на меня.

- Даже не знаю, что вам и сказать. Поскольку это ваше... приобретение является результатом недавнего магического воздействия, причем сильного и агрессивного воздействия, учитывая, что человеческое тело, безусловно, должно противодействовать подобного рода вмешательствам, отторгать их… Словом, говоря простыми словами, магический фон вокруг обязан измениться! Просто обязан! Но у вас нет ничего такого, никакого следа извне, вы понимаете?

- Но, – я запаниковала, хотя обещала себе держаться в рамках. – Я же не могла с этим... такой... родиться! Это же...

- Надо полагать, маг, который проделал с вами подобную процедуру, был невероятно силен, – проговорил Лий. – А во-вторых, вы, вероятно, были согласны на его воздействие. В этом случае отторжение бывает меньше.

- Согласна?! Если я сошла с ума или...

- Послушайте, – маг тяжело вздохнул. – По сути, сейчас это ничего не меняет. Неизвестно, как проходил сам... процесс. Может быть, вашу руку, гм, удалили, а потом прирастили крыло, может быть, рука трансформировалась под магическим воздействием – и это более вероятный вариант, хотя я даже не представляю, как совершить подобную, хм, операцию. Это совершенно… феноменально. Но факт остается фактом – вам нужно учиться жить так. Смириться и просто жить, госпожа.

- Они продадут меня в рабство. Какому-нибудь богатому и знатному любителю экзотики, который будет показывать меня приятелям, как редкую игрушку, жутковатую диковинку. Или я буду недолгим постельным развлечением извращенному безумцу. Зачем мне смиряться? Зачем мне жить?! Лучше отрубить эту мерзость, – сказала я с внезапной надеждой. – Хотя бы это, я надеюсь, возможно?

- Да, но... – пухлый целитель чуть не заплакал. – Зачем думать сразу о плохом, госпожа? Да, в Корине почти не осталось сильных магов, но Корин – не единственное королевство в мире. Вы так прекрасны... несмотря ни на что. Вы молоды. Вы выжили в Старнике, это говорит о многом. Нельзя сдаваться!

"Я не могу. Но я не сказал, что никто не может", – вспомнились мне слова черноволосого мага. Может быть, он имел в виду то же самое?

Дверь открылась, на пороге показался капитан Лорк.

- Очень долго, Лий, – недовольно проворчал кап. – Что можешь сказать про девушку?

- Ну-у, возраст от двадцати трех до двадцати шести, – забормотал целитель. - Проблем со здоровьем не вижу, в лечении не нуждается. Магически приращенная конечность полностью прижилась, организмом не отторгается, дальнейшие мутации маловероятны, хотя, надо сказать, сначала я подозревал, что она должна была превратиться целиком. Но так или иначе, процесс остановлен. Детей не рожала, хотя с мужчиной уже была.

Я выдохнула. Вероятно, я действительно замужем. У меня была какая-то жизнь. Семья. Любимый человек. Где это все? Живы ли они? Ждут ли меня? Дождутся ли?

- Чтобы выяснить это все, тебе потребовалась такая уйма времени?

- Не злись, кап, ты же знаешь, как я люблю молодых и красивых девушек. Может, оставишь ее с нами, а, Лорк? Жаль отдавать такое прелестное создание этим... пиявкам.

- Не лезь не в свое дело, Лий, дольше проживешь. А ты, – капитан махнул мне. – Ступай за мной. Обедать, уж не обессудь, будешь в каюте. Постарайся не выходить оттуда без особой необходимости. В море бросаться бесполезно, далеко не уплывешь, а спасать тебя желающих не найдётся.

Уже на пороге моей временной темницы капитан хмыкнул:

- Пытаться улететь я тебе тоже не советую.

Глава 3

С того момента, как я пришла в себя на корабле "Южная гроза" капитана Лорка, до момента, когда торговец людьми Алар продал меня в замок Альтастен, прошло почти два месяца. Капитан и Арб, тоже купец, невообразимый проходимец, по большей части умело паразитирующий на других, должны были доделать какие-то свои общие дела, прежде чем бросить, наконец, якорь в портовом городке Барате, где располагался невольничий рынок, один из двух в королевстве Корин.

За эти два месяца ничего примечательного со мной не произошло, за исключением немалого количества бытовых неудобств да еще одного незначительного эпизода.

Мыться, стирать, переодеваться, обуваться в моем состоянии было чудовищно неудобно. Никаких портных на корабле не подразумевалось и шить для меня платья по особому фасону никто, конечно, не собирался. Да, капитан, кап, как его здесь все называли, принес две смены одежды и даже любезно отрезал на каждом платье один рукав, но вот дальше... Завязывать разорванные края на плече было сложно, пальцы не слушались, разрез оказался больше необходимого, а ходить с полуголой грудью перед диковатой мужской командой не хотелось, даже несмотря на то, что из каюты я выходила редко. Длинные волосы без надлежащего ухода путались, а сделать мало-мальски сносную прическу тоже не выходило. Кроме меня на корабле не обнаружилось ни одной женщины. По некоторому размышлению я решила обратиться за помощью к целителю Лию, как единственному доброжелательному лицу среди всех остальных. Можно было бы попросить и капа, которого я видела куда чаще, но...

Но искорки, мелькавшие порой в его глазах, пугали меня, а однажды вечером мы столкнулись в узком проходе – выбитую когда-то свалившимся с лестницы громилой дверь починили в тот же день, а вот новый замок ставить не стали. Бесшумно спустившийся по лестнице Лорк распахнул ее неожиданно, шагнул в слишком низкую для него коморку. Он не сказал мне ни слова, только продемонстрировал поднос с ужином. Капитан часто приносил мне еду сам, не гнушаясь такой "черной" работой, верный своему слову не напрягать команду обслуживанием «демоницы». Команду я почти и не видела.

То ли он слишком быстро подался вперёд, то ли я, стоящая в этот момент у двери, посторонилась слишком медленно, но в какой-то момент мы оказались прижаты друг к другу, и я ощутила секундный прилив чужого топкого вожделения. Оно не зацепило меня, ничуть, наоборот – вызвало резкое ответное раздражение. И я собиралась просто отстраниться, податься назад, но внезапно, словно ледяная волна в лицо, меня ударило не то прорвавшимся сквозь пелену забвения воспоминанием, не то галлюцинацией. Я буквально увидела смазанный мужской силуэт перед собой, не капитана, другого человека, ощутила спиной шероховатую стену, не деревянную, а каменную, совсем холодную, просоленный ветер, крепкие руки, жадно скользнувшие по груди и плечам. Тело пробила дрожь: картинка была совершенно реальная, ощутимая, меня закрутило калейдоскопом самых различных, невыносимо противоречивых чувств, моих – или чужих? Крыло затрепетало, вздыбилось, а капитан отступил сам, уставившись на меня во все глаза и все так же не произнося не слова. Дверь за ним закрылась. а я еще несколько минут приходила в себя, глядя на поднос с едой, как на какую-то неведомую дохлую тварь из морских глубин.

Целитель и правда помог. Приделал к одному лоскуту корсажа пуговицу, а к другому петлю, довольно ловко, несмотря на пухлые пальцы – стало гораздо удобнее. Одолжил, немного смущенно, старый костяной гребень без доброй половины зубчиков, попросить заплести косу я постеснялась. А на пороге не выдержала и все же спросила:

- Скажите, Лий... Вы уверены, что я... ну...

- В чем дело, дорогая?

- Я уже почти полтора месяца здесь, но у меня не было женских дней. И я подумала, вдруг...

Целитель подошел ко мне, и снова стоял какое-то время, проводя руками вдоль тела, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

- Нет, вы однозначно не беременны, но... Я не знаю, как действовали умельцы, – в его голосе проскользнуло отвращение и капелька неясного смутного сожаления. – Старника. Но я думаю, что сейчас ваш организм находится, как бы это сказать... в замершем между двумя фазами состоянии.

- Уже не женщина, но еще не птица? – я хмыкнула, отчего-то мне враз расхотелось плакать, хотя сперва слезы подкатили к глазам.

- Все наладится, – целитель опустил руки.

И от этой фразы светлоглазого мага внутри вдруг полыхнул гнев, такой сильный, незамутненный, чистый гнев, до кровавых искр в глазах, до секундной остановки дыхания. Мимоходом я удивилась, что под моей рукой не вспыхнула стена, что не развалились стены. Ненавижу. Ненавижу магов, всех, а этого, единственного, которого видела и запомнила – особенно. Он мне солгал. Я ему поверила, а он мне солгал. Я поверила ему, а он продал меня рабовладельцам. Кто знает, может, и этот с радостью принялся кромсать чужие конечности, а то и головы, если бы только мог остаться безнаказанным. Даже наверняка.

Убила бы. А может быть, когда-нибудь и убью.

***

На общий рынок меня, экзотическую диковинку, штучный товар, не отправили. Просто совершать любые сделки по передаче живого товара, которым я в данный момент и являлась, в любом другом городе, кроме Барата и расположенного где-то на юге Врисана, было бы незаконно, а потому передача новоиспеченной пернатой рабыни происходила на территории именно этого города.

После почти шести десятков дней, проведенных вне суши – разумеется, команда совершала регулярные высадки, вот только меня это не касалось – твёрдые деревянные доски под ногами не внушали доверия. Меня качало, голова кружилась, тошнило, а покидать корабль, к которому я привыкла, было страшно.

Обычно невольникам связывали руки, я уже видела несколько таких процессий: молчаливые, угрюмые, словно бы выпотрошенные изнутри люди, смирно идущие один за другим вслед за хозяином, сопровождаемые вооружёнными стражами. Арб задумчиво взглянул на меня – и связывать ничего не стал. Не приматывать же единственную человеческую конечность к талии?

Бежать я не видела возможности – у меня был свой персональный страж, хмурый крепкий мужчина средних лет, не спускавший с меня глаз. Плащ мне принесли новый, плотный, широкий, длиной от подбородка до пола, так, чтобы ничего лишнего видно не было, и можно было максимально избежать ненужного внимания. Вместе со мной к брату купца отправлялись еще шесть человек: три женщины, беспокойные и языкастые, двое мужчин и юноша лет шестнадцати, а может, и младше.

Мужчины мрачно таращились себе под ноги или в сторону и ни с кем не общались. Женщины болтали на разных наречиях, ни одно из которых не было мне знакомо, при этом, кажется, отлично понимали друг друга – может быть, за счет обильной жестикуляции..? Меня, очевидно, они побаивались и сторонились, стараясь вставать подальше. Кажется, к этому надо было привыкать.

Юноша изредка бросал на меня косые взгляды. В них не было ни отвращения, ни опаски, скорее, какое-то сомнение.

На обеде – кормили нас на удивление сносно, хотя просто и однообразно – мы оказались с ним рядом. Есть кусок не самого мягкого вареного мяса одной рукой, да еще и ложкой, было трудно. Нож и вилки нам не давали из понятных соображений, а брать пищу в руку, не самую чистую, мне не хотелось.

- Позвольте вам помочь? – я даже не сразу поняла, что эти слова адресованы мне, настолько привыкла к молчанию и настороженному игнорированию со всех сторон. Не дожидаясь ответа, паренёк ловко прижал своей ложкой мой кусок, забрал из моих рук ложку и в несколько движений разделил мясо на длинные волокна. - Она... чистая, я еще не ел, - кивнул на свой столовый прибор. – Извините. Я же вижу, вы из наших...

Я уставилась на него. Никаких "отклонений" у парнишки не наблюдалось.

- Из каких "ваших"?

- Образование и хорошее происхождение очевидны, – немного высокомерно, но одновременно наивно и по-детски пробормотал юноша.

- Может быть, и так, – повторять в сотый раз про отсутствие памяти не хотелось. – Какая разница теперь, когда никто из здесь присутствующих не принадлежит себе?

- Мы не должны сдаваться.

- Как ты сюда попал? – последнюю фразу я проигнорировала.

Парнишка сгорбился.

- Мои родители... в общем, так получилось.

Я не стала настаивать и расспрашивать.

- Спасибо, – перевела взгляд на мясо.

- Родерик, – представился мальчик. А может, ему и все восемнадцать, просто исхудал изрядно за последнее время, одежда, довольно грязная и мятая, но хорошего качества, буквально на нем болталась, лицо осунулось, волосы свисали на лоб сосульками.

- У меня нет имени, – я засунула в рот кусок отварного картофеля без соли.

Родерик не успел ничего сказать, подошедший страж слегка подтолкнул его между лопаток и направил прочь. Разговоры между невольниками не приветствовались. Время трапезы подходило к концу, я вяло жевала пищу, запивая простой водой с едва ощутимым привкусом тухлой рыбы, думая о том, как это хорошо: иметь обе руки, собственное имя и верить в то, что нельзя сдаваться. Может быть, и я когда-нибудь смогу дожить, дорасти до этого.

***

От долгой тряски в экипаже меня изрядно укачало, поэтому момент, когда замок Альтастен показался в мутном окошке экипажа, я пропустила. От тяжёлого липкого забытья, больше напоминающего обморок, чем сон, приходить в себя было трудно. Дверца экипажа открылась, снаружи кто-то что-то выкрикивал низким хриплым голосом – я не разобрала слова. Мои соседки выкатились, как горошины, а я выбралась с трудом, кутаясь в плащ даже не для того, чтобы укрыть крыло, а чтобы согреться. День клонился к закату, и было мерзло. Какой сейчас месяц холода, третий или четвёртый? Календаря ни на корабле, ни у работорговца Алара не было.

Возможно, что холод мне только чудился. Шёл изнутри.

Купивший меня у Алара Мад подошёл спустя пару мгновений, когда я так и стояла у экипажа, в изумлении разглядывая высоченную чёрную каменную стену замка. Верхушка башни напоминала корону.

Замок был огромен. И территория, простиравшаяся за нами, огороженная тоже черной каменной стеной, была огромна. Я не стала вглядываться в очертания домов и построек, бросив назад лишь беглый взгляд. Успеется.

- Пойдем, – хмуро бросил Мад и вдруг, скривившись, точно от зубной боли, поправил на мне плащ, прикрывая перья. Ничего говорить я не стала, двинулась в широкий дверной проем, закрывавшийся изнутри на тяжёлую скрипящую щеколду.

По дороге попадались люди, вероятно, слуги, все занятые своими делами. Я думала, что мы окажемся внутри помещения, но проём вёл во внутренний дворик, где мы свернули налево, направо... Следить за дорогой было трудно, ничего не цепляло глаз. Наконец, мы очутились в узком проулке, в конце которого я, к своему изумлению, увидела нечто, похожее на кузню. Высокий бородатый мужчина в фартуке из грубого сукна поверх тяжелой плотной рубашки выглянул из-за высокого стола, обложенного кирпичом. Сделав пару шагов вперед, я заметила разномастные молоты, висящие на металлических крюках, торчащих из стены, прислоненные к стене мечи. В глубине жарко алел полукруглый горн.

Действительно, кузня.

- Эй... – услышала я где-то за спиной высокий растерянный голос Родерика, но оборачиваться не стала.

- Зачем ты их привел, Мад? – хмуро пробасил кузнец. – Целитель не на месте и вернется только завтра.

- Правила есть правила, – Мад пожал плечами. – Новые рабы.

- А может, тебе самому нужен целитель? Безмозглой твоей голове? Ты привел мне девушку и ребенка.

- Есть правило, Сул, – мой проводник слегка возвысил голос. – Любой раб должен иметь клеймо, без которого войти в замок Альтастен он не имеет право. Я не собираюсь тут с ними ночевать, ожидая, пока Вак нагуляется, пользуясь отсутствием хозяев. У этой двадцать шестой номер, у мальчишки двадцать седьмой. Выполняй свою работу!

- Я кузнец, а не палач. Держи их сам.

Откуда-то появились двое стражей. Встали по обе стороны от меня, ничего не говоря. Кузнец тяжело вздохнул.

- На левую руку рабов замка Альтастен ставится клеймо, если его не было до этого. – приглушенно пояснил он мне. – Это довольно болезненная процедура, обычно целитель помогает сделать процесс более... Прости, девочка. Я, как и ты, существо подневольное.

Мад молчал, недовольно поглядывая на кузнеца, но не прерывая его. Я тоже молчала. Обычная на вид кузница после этих слов показалась жуткой пыточной, но куда мне деваться. Не убежать, не улететь... .

Куда меня еще калечить? Было отчаянно жалко парнишку. Я чувствовала спиной его панический ужас, словно ледяной ветер, царапающий кожу. Мы ожидали многого, но не пыток.

- Левую руку, – мрачно буркнул кузнец.

- Ставь на правой, – столь же угрюмо отозвался Мад.

- Кто тут про правила говорил? – окрысился бородатый Сул. – Велено на левой ставить.

- Нет у нее левой!

Мужчины какое-то время сверлили друг друга взглядами, потом кузнец отошёл вглубь кузни, к пышущему жаром горну. Когда он возвращался, на его руках были надеты огромные дубленые рукавицы, которыми он держал металлический прут с двадцать шестым номером в зеркальном отражении. Раскаленный металл был похож на волшебный цветок. На какой-то миг я снова, как тогда, на башне услышала рев морского ветра, почти оглушающий. Сквозь пелену накатившей слабости и забытья я ощутила, как чужие руки ухватили меня за талию и оголили правое плечо. Почувствовала, как резко, бешено взметается вверх крыло. И свой крик я тоже услышала как-то издалека, не узнавая голос.

...В этот момент я подумала, что какой бы ни была моя прошлая жизнь, вряд ли я смогу когда-нибудь к ней вернуться.

Глава 4

Я почти не помнила, как и кто вёл меня в этот проклятый замок. Не запомнила дорогу, как в тумане отмечая паутину серых каменных переходов, лестниц и коридоров. Долго мы шли или быстро? От боли и шока крыло трепетало, то и дело взметалось вверх, и никакой плащ не мог уже его скрыть, правая рука была оголена, но мне не было дела до собственного облика в чужих глазах. Встреченные по дороге люди торопливо расступались, вздрагивали, отшатывались. Кто-то из женщин прижимал в ужасе руку ко рту. Кто-то осенял себя священным кругом.

Мне не было до них дела. В маленькой комнате, куда меня в итоге привели, отсутствовали окна, зато имелась вполне сносная кровать, свеча и кувшин с водой на столике рядом. Оставшись одна, я сделала несколько торопливых жадных глотков, сбросила сапоги, задула свечу и собиралась привычно свернуться клубком на правом боку, прямо в одежде, но боль от ожога заставила улечься на спину. Так я и заснула, глядя в тёмный потолок над собой, пока бездумные безвкусные слезы стекали от глаз к ушам, оставляя влажные дорожки на пыльных щеках.

Когда я проснулась, в комнате было все так же темно, но, как ни странно, я довольно неплохо видела. Из-за отсутствия окон трудно было понять, какое сейчас время суток. Свеча погасла. Впрочем, темноту в любом случае нельзя было назвать абсолютной: узкая полоса света пробивалась снизу, через щель под дверью. Глаза вполне комфортно чувствовали себя в полумраке, я встала, оправила изрядно помятое платье. Обожжённое плечо ныло, под кожей противно, ритмично пульсировала кровь. Хорошо хоть, ночью – если была ночь – мне это не мешало. Сапоги из грубой дешёвой кожи отсырели, и я всунула внутрь ноги с трудом, преодолевая брезгливость. Надо же, какая нежная нашлась. Терпи.

Вероятно, раньше я жила в зажиточной, может быть, даже знатной аристократической семье. Получила образование. Не занималась тяжёлым физическим трудом – кожа на руках была тонкая, нежная. Была замужем. Была счастлива. Любима.

Внутри щемило от этих мыслей, то ли соглашаясь, то ли, напротив, споря.

...а потом я оказалась расходным материалом в подпольной лаборатории сумасшедших магов, мечтающих о мировом господстве. Нелепо изуродованной, никому не нужной живой игрушкой.

В результате непродолжительного исследования комнаты выяснилось, что ни уборной, ни ванной, ни каких-либо личных вещей там не было. Деревянный стул в углу. Неуместный ковер с непонятной расцветкой на одной из стен. Потрепанная книга на столе. Натекший со свечи воск намертво прилип к плотному корешку.

Я подошла к закрытой двери, за которой не раздавалось ни звука. Точно вспышка в голове – воспоминание о мужчине, высоком, неестественно-прямом, седовласом, с неприязненно поджатыми узкими губами, который сперва пропускает меня вперед, а потом тонко лязгает поворачивающимся в замке ключом. Заперта. Без еды, без воды – ту, что была, я уже допила. Без уборной. Неизвестно, на какой срок!

Испытав острый приступ удушья, я судорожно дернула металлическую ручку. Замок снова лязгнул, словно бы протестующе. И дверь вдруг открылась, тихо, без скрипа и шума.

Как это может быть?! Неловко запахнув на груди отвратительно пахнущий потом и протухшими морепродуктами плащ, я выбралась в тёмный коридор с кирпичными стенами. Пара тусклых магических, очевидно, сфер освещали вытянутое пространство с низким потолком, от вида которого воздух снова отказался заходить в лёгкие. Коридор был совершенно пуст, если не считать несколько закрытых дверей, похожих на мою, как сестры. Я поёжилась от сырости и прохлады, а еще в ожидании, что пространство сбоку вот-вот разорвется, и кто-то, жуткий, чёрный, перекошенный, выскочит и бросится на меня. Повернула наугад и пошла.

Коридор закончился еще одной дверью. Наудачу я потянула ручку на себя – и открыла.

Закрытые, но не запертые двери. Странно.

Впрочем, откуда мне знать. Может, здесь так было принято, а невольники знали свое место. Возможно, меня накажут за самовольный побег.

...какая разница. Бежать я пока не планировала. Без вещей, без денег, без памяти не сбегают в черную пустоту. Но маленькая каморка и низкие потолки словно сдавили грудную клетку, до хрипа.

За дверью оказалась витая лестница, по которой я поднялась, стараясь ступать потише и запоминать дорогу. Один пролет, другой... третий. Дальше у меня был выбор – продолжить подъем или выйти в очередную – конечно же, закрытую, но незапертую – дверь. Там обнаружился новый длинный коридор с более высоким, к счастью, потолком. Небольшая пустынная зала с парой тусклых светильников под огромным портретом в тяжелой золоченой раме: дородный мужчина средних лет в военной форме. Серьезное, умное лицо, светлые короткие волосы, загорелое, слегка обветренное лицо. Хозяин замка..?

Проход закончился очередной лестницей, ведущей вниз. Но я отметила отличие: здесь были мраморные перила, бордовый бархатный коврик на ступеньках. Лестница выглядела... богаче. Чуть поколебавшись, я спустилась на те же три пролета вниз и остановилась перед открытым арочным проемом, из которого, к моему изумлению, потянуло мягкой влагой. Уборная? Купальня?

И то, и другое. Внутри было так тепло, что по коже пробежали блаженные мурашки и захотелось зажмуриться от удовольствия. Посреди не очень большой залы стояла округлая каменная чаша, заполненная дымящейся, голубоватой в сиянии редких светильников водой. Чуть осмелев, я обошла всё помещение – уборная действительно находилась тут же, за неприметной дверью. Не отдельное помещение, а скорее, закуток с металлическим краном над большим тазом, где можно было умыться, не раздеваясь целиком. Я с наслаждением ополоснула зудящую раздраженную кожу лица, шеи и руку восхитительно горячей водой.

Синяя вода будто притягивала к себе – может, на ней лежали магические чары? Я подошла ближе по влажному скользкому каменному полу, ближе, ближе...

- Привет.

От неожиданно раздавшегося за спиной голоса я взмахнула рукой, зажмурилась от резкой боли в плече, проехала влажным сапогом по полу – и полетела вниз.

***

Крыло не дало мне погрузиться в воду полностью, но платье промокло насквозь моментально, отяжелело, я неловко дернулась, разбрызгивая во все стороны необыкновенную, небесного оттенка воду и пытаясь встать на ноги. К счастью, в чаше было не так глубоко – примерно по грудь. Мокрая, с почти сползшим на живот разрезанным платьем, я стояла в голубом бассейне. А с каменного бортика на меня с искренним интересом смотрела миловидная невысокая девушка с копной рыжеватых кудряшек – не благородной медной рыжины, а бешеного светло-апельсинового оттенка. На ней платье с таким глубоким вырезом, словно у нее не хватило ткани. В ушах покачивались дешевые блестящие сережки из застывшей древесной смолы. Не аристократка, скорее, разбалованная кем-то не в меру служанка. Девушка тихонечко охнула и почти комично прижала руки к голым ключицам.

- Ох, какая ты!

Ее реплика неожиданно разозлила меня, мокрую, беспомощную, ничего не знающую.

- Ожидала увидеть человека целиком?

- Не ожидала, что птицы умеют плавать. Не ударилась? Прости, я всегда очень тихо хожу.

...это я заметила!

- Помочь? – девушка присела в голубоватую лужицу, протянула руку. Голубые глаза на миг вспыхнули тем же неестественно ярким светом, что и вода. Тонкие пальцы коснулась щеки.

- Вкусная какая, – загадочно улыбнулась странная девица.

Я покачала головой, отстраняясь, и пошла к ступенькам. О, боги, еще и ботинки слетели, и, хотя они никуда не годились, это была моя единственная обувь. Я заколебалась, не зная, лезть обратно или вернуться в свою каморку и хоть немного просушить одежду. Выбрав в итоге второй вариант, двинулась прочь, а кудрявая девица ухватила меня за треклятое плечо, пытаясь остановить. Я не удержалась и взвыла сквозь плотно сжатые губы, морок прошел, в глазах прояснилось.

- Новенькая? – девица наклонилась к клейму. – И, конечно, эти бесы не стали дожидаться целителя Вака. Номер двадцать шесть... Как тебя звали раньше?

- Не помню, – буркнула я.

Рыжая покачала головой.

- Поставили клеймо без целителя и, конечно, кинули одну тут, ничего не сказав? Ну, кот из дома –мыши в пляс. Вот вернутся хозяева, надеюсь, кое-кто получит. Тебе хоть есть во что переодеться, птичка? О, понятно. Мужчины, мужчины… Даже служба длиною в жизнь ничему не научила Ориса. Пойдем ко мне, не ходить же тебе голышом! Хотя и вымыться как следует тоже бы не мешало, ты чумазей порося, помочь?

Я вздрогнула.

- Не надо. Пожалуйста.

- Ну, как знаешь, – покладисто кивнула девица. – Как ты сюда попала?

Неопределенно пожала плечами.

- Заблудилась.

Рыжая белозубо улыбнулась.

- Это территория хозяев. Без специального разрешения клейменным сюда хода нет, чревато.

- А тебе, стало быть, есть?

- А я свободная, птичка. Работаю по найму. Нет, правда, что ты здесь забыла?

- В моей комнате нет ни уборной, ни воды, – буркнула я, наблюдая, как голубоватые капли стекают на пол с мокрого платья и волос.

- Бесы! Не удосужились даже объяснить, что вход в уборную находится за настенным ковром. Я тебе покажу... впрочем, идти в таком виде в крыло клейменных нельзя, следы останутся, а Орис, хрен собачий – чистая ищейка, не стоит будить в нем охотника. Так. Через час у нас завтрак, а дальше каждый принимается за свою работу, будет суета, и ты сможешь вернуться к себе незаметно. Пойдем.

Она болтала без умолку, крепко держа меня за руку.

- Мы... то есть, невольники не заперты? – против воли я вовлеклась в разговор, ободренная тем, что первая встречная столь терпимо отнеслась к моей особенности. Девица тем временем завела меня в одну из комнатушек с доброй дюжиной горящих свечей в причудливой формы подсвечнике на столе, креслом и диваном, букетом интенсивно испускающих удушливый запах цветов в напольной вазе. Вытащила из небольшого неприметного шкафчика ворох одежды.

- Раздевайся!

Я снова замотала головой.

- Святые боги, целитель будет только завтра, а ну как заболеешь? О, я не смотрю на тебя. Можно подумать, это дурацкое мокрое платье с чужого плеча хоть что-то скрывает.

***

Пока я грелась в одолженном мягком пледе, сидя с ногами в кресле, девица развила бурную деятельность: извлекла из тряпичной кучи на ковре кружевную, невообразимо прозрачную нижнюю рубашку ("такой дурацкий фасон, но это подарок, а дареным тряпкам... ни разу не надевала"), синее просторное платье ("будет напоминать о нашей встрече в этой дурацкой воде"), чулки, а потом, невзирая на мои протесты и, судя по всему, без особой жалости, распорола бок платья и рубашки до горла, натянула на меня и то, и другое, и прямо на мне и зашила. Неустанная болтовня отчего-то перестала раздражать, и только прикосновения заставляли ежиться и вжиматься в спинку кресла.

- Расскажи мне о хозяевах, – попросила я, надеясь, что такой вопрос будет в рамках допустимого.

- Что о них говорить? Не лучше и не хуже других. Все они одинаковые, особенно, если судить с моей стороны.

- У меня проблемы... с памятью. Почти ничего не помню. Я не знаю, чего ждать, зачем я им. Мне страшно.

Рыжая потрепала меня по голове

- Непременно позови меня, когда понадобиться помощь с мытьем! Хозяева... Леди Далила, после смерти мужа она считается старшей в роду. Есть еще брат её мужа, лорд Магрен, он бывает здесь не так уж часто, любит ездить в столицу и ужасно храпит во сне. Дети леди Далилы и её покойного супруга, лорда Мортимера, лорд Кристем, он сейчас в отъезде, и леди Кристина, она больна, – девица понизила голос. – На самом деле, тут проживает уйма народу, племянники, кузены, прочие прихлебатели, попробуй, всех обслужи. Постарайся не раздражать леди Далилу, последние годы она немного не в духе, впрочем, её можно понять: обычно женщинам кажется, что замужество должно решать все их проблемы, но обычно они только множатся. Леди Кристина редко выходит из комнаты, если выйдет – лучше притворись статуей.

Хороший совет. К сожалению, малоинформативный. Но девушка уже закончила с шитьем и критически осмотрела плоды своих трудов.

- Будет лучше, если мы сделаем вид, что незнакомы. Орис, ну, наш управляющий, такая занудная скотина, не стоит давать ему повод для размышлений. Пойдем.

Я послушно встала и, нацепив предложенную столь щедрой новой знакомой обувь, немного тесную, но сухую, и почти самостоятельно накинув на плечи шоколадного цвета плащ, двинулась к выходу, когда девица вновь ухватила меня за руку.

- Как ты сюда попала? – с искренним любопытством спросила девушка. – Только честно. Я имею в виду, на хозяйскую половину.

- Просто пришла. Двери были открыты, а по дороге никто не встретился...

- Двери, говоришь? – рыжая скептически сморщилась, а потом кивнула. – Ну, ладно. Ступай за мной.

Глава 5

Я даже не успела сполна поблагодарить новую знакомую за доброту. Замок Альтастен оживал, просыпался, шумел, как наконец-то пробивший плотину горный ручей. Мы незаметно вливались то в один, то в другой потоки людей, на меня никто не обращал внимания. Рыжеволосая то и дело с кем-то здоровалась, небрежно, запросто, словно отсутствие клейма или что-то другое, о чём я ещё не знала, и в самом деле ставило ее на неизмеримо более высокую позицию.

Слуг в замке было много, что-то мылось, натиралось, полировалось, убиралось, чистилось. Хотелось остановиться и просто смотреть на эту отлаженную будничную суету или хотя бы вертеть головой во все стороны, но рыжая неуклонно вела меня за собой, в крыло замка попроще – для клеймённых невольников и слуг. Судя по запахам, обещанная столовая была близко.

- Вместе заходить не будем, подожди минут пять, – деловито предложила моя проводница. Я кивнула. Пока что все было не так уж страшно. Люди... ладно, пока всего один человек, но лучше, чем никто, вполне доброжелательны, а бытовые удобства – дело наживное. Возможно, все образуется, наладится – от этого слова зубы сами собой сжались. Я досчитала до десяти, глубже запахнулась в плащ и проскользнула через двустворчатые двери в зал для приема пищи.

- Ну-у-у, Ана! – насмешливо протянула моя рыжеволосая знакомая. – Почему опять овощное рагу?! Я больше всех вас тружусь в этом болоте, мне нужно мясо!

Круглая одышливая повариха в сером колпаке и таком же фартуке с усилием вращала внушительного вида деревянный половник в огромной кастрюле.

- Вот в постели и разевай свой жадный рот, Ма'ри, – ворчливо, но беззлобно отозвалась она. – Мы готовим то, что угодно господам, буду я еще на тебя отдельно у огня день и ночь горбатиться, или на всяких там... – тут женщина заметила меня, да так и застыла каменным изваянием. Спустя пару секунд на меня уже смотрели все присутствующие, полтора десятка человек, не меньше. Из них мне были смутно знакомы только двое: седовласый мужчина с застывшей маской вялого отвращения ко всему происходящему на морщинистом лице с крупными чертами и совершенно потерянный, бледный Родерик, мальчик-сосед по невольничьему рынку. Его же тоже клеймили без магического обезболивания! Сердце на миг ёкнуло от жалости.

- А тебе, наверное, пшена насыпать, поклюешь и порядок? – нарушила напряженную тишину рыжеволосая и радостно осклабилась.

- А в глаз тебя не клюнуть? – почти беззвучно огрызнулась я.

Пожилой мужчина, кажется, Орис поднялся и сурово оглядел присутствующих.

- Это номер двадцать шесть. В ближайшем будущем личная собственность господина Кристема.

- Орис, ты сошел с ума? – повариха продолжала стоять над кастрюлей с половником в руке. Но уже не размешивала, просто держала его так крепко, словно боялась упасть. – Что ты сюда привел? Если хозяину угодно завести бесовку, пусть держит ее при себе. Я к ней и близко не подойду, святые боги...

- Скажи это хозяину, Ана, – Мари продолжала беспечно улыбаться, игнорируя откровенно недоброжелательные лица. – Захочет – суп из нее сварит, захочет – будешь ей ноги мыть...

- Поговори мне тут, – повариха замахнулась половником. – Орис! Убери это с моей кухни!

- Это приказ, Ана, – голос управителя был так же маловыразителен и недоволен, как и его лицо. – Сейчас номер двадцать шесть одна из нас. Приказано разместить, кормить, выдать все необходимое.

- А если они тебе прикажут змеюку ядовитую пригреть?!

- Прикажут – пригрею. Дай ей еду.

Сверкая глазами, женщина молча положила странного вида месиво на тарелку и отступила в сторону. Чуть поколебавшись, я пошла между двумя рядами сидящих, недобро глядящих на меня людей. Родерик так и не поднял головы над своей полной нетронутой миской. На деревянном, покрытом простой однотонной скатертью столе стояли тарелка и кружка, лежал кусок хлеба и столовые приборы – не металлические, а из какого-то плотного и одновременно мягкого, легкого материала, как очень-очень плотная бумага. С одной рукой мне приходилось ходить за едой два раза. В полной тишине одолженные Мари туфли громко звякали по полу.

***

Я изучала полученное блюдо. Действительно, какие-то овощи, совершенно невразумительные на вид, залитые густым ароматным соусом. Не то что бы еда была приготовлена плохо, но, несмотря на голод, есть совершенно не хотелось. Агрессивное молчание за спиной явно не способствовало аппетиту.

Рядом бесшумно присел Орис.

- Как ты вышла из комнаты? – тихо, но не изменяя собственному холодному выдержанно-равнодушному тону спросил он.

- Дверь была открыта. Я искала воды, вышла и...

- Встретила Мари, обменялась с ней одеждой...

- Именно. У меня же ничего не было! – внутри начала подниматься злость. – Я была почти голая. Девушка предложила помощь...

- Запомни, существо, – Орис еще больше понизил голос. – Не ври мне. Я никогда не забываю закрыть то, что нужно закрыть. Если ты вышла, значит, кто-то выпустил тебя. Но, даже имея покровителей или сообщников, ты будешь подчиняться установленному порядку, ясно? Кем бы ты ни была раньше, сейчас ты – вещь в замке Альтастен. Никакого самоуправства. Никакой лжи. Особенно мне. Понятно?

Я склонила голову, но Орис ухватил меня за подбородок сухими мозолистыми пальцами и, резко сжав их, повернул голову на себя.

- Понятно, двадцать шесть?

- Да, господин, – выдавила я.

- Господа – это наши хозяева. Мое имя Орис. Закончишь завтрак – иди к портнихе. Получишь одежду, подошьешь, как нужно. Там же обувных дел мастер.

- Куда мне идти?

- Один пролет вверх. Прямо по коридору. Две двери. Та, что нужна тебе – открыта. Спустишься вниз. Когда закончишь с одеждой, иди к себе и жди указаний. Заходить на хозяйскую половину или выходить из замка тебе категорически запрещено, и если кто-то, – управляющий бросил неприязненный взгляд на Мари, – Скажет обратное, помни – здесь умеют наказывать.

- Я ничего не знаю, – пробормотала я. – Объясните мне, что...

- Не заходить к хозяевам без указания. Не открывать закрытые двери. Не пытаться сбежать. Не вступать в конфликты ни с кем. Слушать и делать всё, что я говорю. Пока что тебе этого хватит. Ешь и иди. Твое счастье, что хозяина пока нет.

***

Отставив недоеденное рагу на столе для грязной посуды, я направилась к выходу. В столовой по-прежнему было много людей: за время нашего короткого разговора с Орисом завтракающие успели смениться. Что ж, это логично. Слуг гораздо больше, чем мест, так что, вероятно, они всегда едят в разные смены. Родерика ушёл, как и Мари. Интересно, чем же она занимается в замке...

Коридор и две обещанные двери нашлись без труда, узкая и широкая. Открытой оказалась ближайшая ко мне. За проемом царил полумрак. Да тут настоящие лабиринты, и нет никаких опознавательных знаков!

Нехорошее предчувствие царапнуло изнутри. Я сделала шаг ко второй двери и ухватилась за холодную металлическую ручку. Выдохнула – и потянула на себя.

Открылась. Светло.

Да что с этими дверями не так?! Или что-то не так с людьми, их запирающими?

Орис предостерегал против самоуправства. Требовал исполнения указаний.

Идти назад или вперед? Очень не хотелось выслушивать нотации и угрозы снова. Первая или вторая дверь? Тень или свет?

Я прикрыла глаза и вступила в светлый коридор. Сумерки любят тайны, а мне не нужно было сейчас никаких тайн, только спокойно дожить до вечера. Так, если это нужный путь, где-то должна обнаружиться ведущая вниз лестница, и...

Прямо передо мной, на стене, висело огромное вышитое полотно. Круг, разделенный на тринадцать – я дважды пересчитала – секторов четырех цветов. Что-то из чудом сохранившегося в памяти подсказало: календарь.

Тринадцать равноправных месяцев года по двадцать восемь дней в каждом – по числу тринадцати безымянных богов, создавших этот мир. Цветок в центре, образованный пересечением равных овалов, символизировал один-единственный день во благо всех богов сразу, не принадлежащий никому их них. Месяцы самого длинного периода, холода – Смерти, Гнева, Печали и Безмолвия – вышиты черным и серебром. Сменяющие их месяцы света – Смирения, Сновидения и Жизни. Их цвет голубой. Месяцы жаркого Соловера, дневного светила – Радости, Познания и Страсти. Их цвет – золото. Месяцы ночной Лоуны – Сомнения, Надежды и Забвения. Может, к богу Забвения мне и стоило вознести молитвы? Но боги давно не открывали людям истинных имен или же люди утратили их, оттого никакие молитвы не доходили до божественного мира.

Я сжала руками виски. Целитель Лий на корабле капитана Лорка говорил мне, что полностью стереть память легче, чем скрыть. Но я же помню так много, так много...

Что-то мягкое, тёплое коснулось щиколотки – я отпрыгнула, не успев понять, чего или кого именно испугалась. Комок шерсти тоже от меня отпрыгнул, зашипел, встопорщил густую, шоколадного цвета шерсть. Почти кошачья мордочка, длинное вытянутое тело на коротких лапах... святые боги, да их тут трое! Зверьки прижимались к полу, шипели, яростно вытаращив на меня маленькие черные бусины-глазки, оскалив пасти, небольшие, но вполне зубастые...

- Шан, Тэн, Лир! – я с облегчением увидела приближающуюся ко мне тоненькую женскую фигурку в конце коридора, очевидно, хозяйку злобных пушистых тварей. – Что это с вами? Кто...

Девушка неуловимо, но разительно отличалась от всех увиденных мною прежде людей. Одежда самого простого, но элегантного покроя – из струящейся матовой светло-зелёной ткани. Кожа бледная, черты лица очень яркие, словно подкрашенные. Светлые волосы уложены в сложную причёску.

Аристократка. Хозяйка.

- Вы кто такая? – ошеломленно проговорила леди. – Почему вы их пугаете? Стойте, не двигайтесь, они вас боятся. Они никогда не реагировали так на людей, и...

Не понимая, как вести себя, я поспешно склонила голову, бормоча какие-то извинительные слова, попятилась назад – и ощутила что-то мягкое под ногой. Следом раздался пронзительный визг, и я ощутила острый болезненный укус в голень через чулок. Дернулась, стараясь ускользнуть от зубов неожиданно разъярившегося зверька, пытаясь усмирить трепещущее крыло – и вдруг поймала взгляд стоящей напротив девушки: слишком туманный, почти черный из-за расширившихся зрачков. Юная леди зашаталась на месте, захрипела, хватаясь за горло, а я заметалась вокруг, забыв и о бросившихся врассыпную зверьках, и о крыле.

- Что с вами, леди... Что, что случилось?!

Только этого еще не хватало!

- Там, – прохрипела девушка. – Карман... там... – и осела на пол, задыхаясь.

Знать бы еще, где в этом роскошном платье прячется карман! И не оторвут ли мне последнюю руку за ощупывание аристократического тела...

Небольшое уплотнение обнаружилось в районе пояса – я с трудом извлекла бутылёк с темно-красной жидкостью. Трясущейся рукой – не хватало только еще уронить и разбить стеклянную ёмкость, очевидно, с лекарством – поднесла ко рту и вытащила зубами пробку, ощутив на миг резкий пряный запах и сладковатый привкус.

"Гвоздика" – слово метнулось в голове, перед глазами возникла картинка: нежные лимонно-розовые бутоны на высоком дереве с гладкими зелеными листьями. Я поднесла бутылёк ко рту незнакомой леди. Надеюсь, она именно это имела в виду… Девушка глотнула с трудом и закашлялась, шумно вдыхая воздух, но, кажется, ей стало легче, правда, она всё еще полулежала на моих коленях, и в ее приоткрытых глазах осмысленность отсутствовала начисто. А вот дыхание потихоньку выравнивалось, успокаивалось.

- Что происходит?! – появившаяся следом дама была раза в полтора-два старше и тоже отличалась определенным лоском и матовым неброским блеском. Словно начищенная медная ложка среди закопчённых. – Ристи! Что вы... – она посмотрела на меня и осеклась. Забившиеся в угол меховые зверьки утробно рычали.

Девушка приоткрыла глаза, уставилась на меня нездоровым мутным взглядом и, внезапно размахнувшись, со всей силы ударила ладонью наотмашь по лицу.

- Ристи! – вскрикнула женщина, хватая девушку за руки, но та вывернулась из ее объятий, как рыба.

- Уберите ее! – завопила девушка, отползая прочь по коридору, а притихшие было зверьки опять зашипели и стали подпрыгивать на четырех низеньких лапах. – Это нечисть, нечисть! Шан, Тэн и Лир не ошибаются... Уберите, вышвырните ее с башни, уберите, уберите... Никаких птиц в этом доме, никаких перьев, ненавижу!

Она забилась в истерике, в пронзительном, воющем крике, ударяясь головой то о стены, то о пол. Хотелось зажать уши, но ушей у меня было больше, чем рук, и я могла лишь вжаться в стену коридора. Откуда-то взялся Орис, еще какие-то слуги, они бестолково забегали между нами, кто-то помогал старшей леди тащить голосящую девчонку – по виду мою ровесницу, только богатую и свободную, без седины в волосах и клейма на плече. Впрочем, грех жаловаться: по крайне мере, я-то не бьюсь в припадках при виде незнакомых людей.

- А я тебя предупреждал, двадцать шесть, – прошипел мне на ухо Орис, до боли сжимая мою руку. – Я тебя предупреждал!

Вырваться или оправдаться не было ни единого шанса.

Глава 6

Орис, не говоря ни слова, потянул меня вниз, видимо, в подвальные помещения замка. Сквозь маску безразличия на морщинистом лице и доспехи выдержанного спокойствия чувствовалось, насколько он зол.

- Орис, простите меня! Та дверь была открыта!

- Закрыта, – прошипел управляющий.

- Тогда как бы я прошла?!

Молчание.

- Орис, я никого здесь не знаю, и эту... юную леди видела первый раз в жизни. С ней все в порядке?

Молчание.

- Орис, куда вы меня ведёте?

Мужчина наконец-то остановился, глядя на меня в упор водянисто-голубыми глазами. Чуть сведенные к переносице седые косматые брови свидетельствовали о сильнейшем негодовании.

- Леди Кристина Альтастен нездорова. Вольно или невольно ты спровоцировала у нее очередной приступ. После... недавних событий лекарство, которое требуется леди, достать очень и очень сложно. Его запасы невелики. Господа разгневаны.

- Но я...

- Это уже не имеет значения. В худшем случае тебя продадут. В лучшем – получишь статус "без права на ошибку".

- Что это значит?

- Немедленное приведение в действие первого варианта. Тебе очень повезло, номер двадцать шесть, что ты оказалась в замке Альтастен, где тебя приняли, как равную. Твоё место – в клетке и на цепи. Не стоит быть столь неосмотрительной и злить хозяев.

- Но...

Однако Орис решительно и гневно сжал бескровные губы, еще крепче вцепился в мою руку и не отвечал более ни на один вопрос на всем протяжении нашего неумолимого спуска. Перед глухой железной дверью, венчающей коридор без окон с ненавистным мне низким потолком, я застыла, как вкопанная.

Потолок и стены давили со всех сторон. Надо было позаимствовать у леди пару капель ее магического снадобья... Мысленно я воспроизвела в памяти резкий гвоздичный запах, и неожиданно стало легче.

- Орис! Вы меня запрёте в тюрьме? Я пленница?

- Святые боги, – мужчина взглянул на меня с раздражением. – Какой смысл тебя запирать? Тем более, я подозреваю, что это в принципе бесполезно.

На его лице проскользнуло какое-то странное выражение, несколько мгновений он словно заново изучал меня.

- Открой-ка... Нет, постой.

Управляющий медленно снял с пояса весомую на вид связку с ключами. Довольно быстро нашёл нужный и провернул в дверной скважине ключ.

- Открывай.

Он надо мной издевается?

- Открывай, двадцать шесть, не усугубляй свое незавидное положение.

Я протянула руку и положила ее на холодную, неприятную на ощупь ручку.

- Тяни, двадцать шесть! Да не время, а дверь!

И я потянула. Несколько секунд ошеломленно смотрела прямо перед собой: открывшаяся моим глазам комната была завалена разнокалиберными, но, несомненно, разбитыми и переломанными кусками мебели, стекла и прочего хлама, словно здесь, под землёй, гулял разъяренный крошечный ураган.

Однако не это сейчас было важно.

Дверь.

- Как..? – я повернулась к Орису. Тот пожал плечами. Парадоксальным образом теперь управляющий выглядел даже спокойнее.

- Я... я потеряла память. Я не знаю, что умела такое... так.

- Я верю тебе, двадцать шесть, – мужчина устало кивнул. – Мы живём в странном мире. Я подумаю, что делать с этой твоей... особенностью. В твоих же интересах никому о ней не рассказывать. Не злоупотреблять ею самой и не давать возможности злоупотреблять другим. Если дверь считается запертой, просто не трогай ее.

- Да, – я склонила голову. В моих интересах! Звучало как издёвка. – Что я должна сейчас сделать?

- Это магическая лаборатория.

- Господина Кристема?

Орис покосился на меня с неодобрением.

- Не перебивай. Нет, не его. Господин Кристем оборудовал собственную, в своих покоях наверху. Это помещение – своего рода фамильное хранилище. Не в каждом поколении и не в каждой семье рождаются маги. Отец и дед господина Кристема магических способностей не имели и сюда никогда не спускались. Лабораторию построил и использовал прадед молодого хозяина. После недавних событий по приказу Его Величества Митаса фамильные лаборатории замков были тщательно осмотрены королевскими и наёмными магами.

Да уж, "осмотрены". Скорее, обысканы и уничтожены на корню.

- На предмет возможного сотрудничества с бунтовщиками?

Орис недовольно скривился.

- Твоя задача, двадцать шесть, перебрать всё, что здесь есть и собрать воедино все книги, бумаги и записи. Все без исключения. Не читать, не мять, не рвать, не оказывать еще какого-либо воздействия. Я спущусь за тобой к ужину. Боюсь, обед тебе придётся пропустить. Всё ясно, двадцать шесть? Находки будешь складывать у этой стены. Вода и... прочее найдётся вон там.

- Орис, – остановила я управляющего. – Спасибо. Вы... несмотря ни на что, относитесь ко мне, как к... нормальной. Спасибо.

Какое-то время он просто стоял, заложив за спину руки. Потом нехотя проговорил:

- В Старнике ты потеряла человеческий облик. Я потерял... больше.

И ушёл.

***

Заходить в темную разбитую комнату, такую же искалеченную, как и я, было страшно. Но вариантов не имелось. Все же это не темница и не пыточная, не те ужасы, которые я успела вообразить, пока спускалась. Так что...

Я прошла, приподняв крыло – многочисленные обломки и осколки выглядели острыми, опасными. Не хватало только порезаться. К ожогу на руке добавился укус на ноге мохнатого злобыша... каждый день по маленькой травме – и месяцы холода я попросту не переживу.

Стоило только пересечь порог. как по всему периметру лаборатории под отвратительно низким потолком вспыхнули магические светильники с приглушенным зеленоватым светом. В глубине, посреди полнейшей разрухи, я увидела совершенно нетронутое зеркало, огромное, овальное, в раме из чернёного серебра. Магически защищенное..?

В гладкой, ровной, нереально чистой, даже не запыленной в отличие от прочих предметов зеркальной глади я смогла первый раз в этой своей новой жизни рассмотреть саму себя с ног до головы.

Темные волосы спускались по плечам неровными, шершавыми на вид прядями. Несколько пронзительно серебристых нитей – ранняя седина или следствие пережитого ужаса? Осунувшееся лицо с голубоватыми тенями под глазами. Крыло.

Крыло было огромно, вероятно, птица – если оно досталось мне от какой-то птицы – была поистине великаном. Впрочем, трудно было представить себе птицу подобной раскраски. Сказочное волшебное существо. Нет, куда вероятнее, что при эксперименте надо мной никакое крылатое создание не пострадало. В отличие от двуногого-двурукого.

Ожог на правой руке воспалился, кожа вокруг покраснела и то тикала, то токала. Несводимые до конца жизни цифры "26", небольшие, но отчетливые, угрожающе вспухшие, едко багровели на светлом фоне. Уродливо.

И это крыло – уродство. И я сама – урод.

Я подошла ближе, почти уткнувшись влажным перекошенным лицом в зеркальную поверхность.

За что они со мной так поступили? Кто дал им право?

"Хотели стать подобными богам" – сказанные кем-то не так давно слова невольно пришли на ум, и ярость поднялась из глубины души, невероятная, сжигающая дотла. Ненавижу. Не хочу такой оставаться. Это не я. Не я!

Ненавижу.

Я хотела вернуть себя. Прежнюю. Нормальную. Найти свою семью. Того, кто сделал меня женщиной. Вернуть всё то, чего меня лишили. Что бы сейчас ни случилось и ни произошло – я должна продержаться. Узнать, что произошло на самом деле в проклятом Старнике. Вспомнить свою прежнюю жизнь.

Совершенно не управляя собой, я наклонилась, схватила деревянный обломок с пола и швырнула его в зеркало. На секунду мне показалось, что отражение пошло легкой рябью. Но нет. Зеркало продолжало стоять, неподвижное, неповрежденное, а крыло – мерцать, отражаясь в нем, голубоватым серебром.

Часов у меня нет. Не стоило злить Ориса, не выполнив заданную работу. Нужно сделать то, о чем он говорил.

Но теперь я хотя бы знаю, зачем.

Чтобы выжить. Продержаться. Освободиться. Узнать. Вспомнить.

И вернуть свою жизнь.

Глава 7

Почему в этой комнате до сих пор не прибрались? Что тут сложного при слаженной работе нескольких дисциплинированных слуг?

Впрочем, большинство "местных", судя по их взглядам и комментариям поварихи Аны во время завтрака, к магии и магическим экспериментам относились резко отрицательно. С опаской. Их можно было понять. Наверное, жители Корина долгое время считали магов неотъемлемой частью своего общества. Такими же людьми, просто наделёнными особыми способностями. В конце концов, кто-то умеет петь, кто-то танцует лучше других. Кто-то наделён магией…

Но оказалось, что с точки зрения самих магов разница была огромна и невосполнима. И магия стала восприниматься с опаской, особенно в контексте таких ярких и демонстративных иллюстраций, как я.

Я вздохнула и принялась за работу. Было бы совершенно нелишним защитить руку с помощью толстой перчатки, но уж чего нет, того нет. С одной рукой, к тому же обзаведшейся свежей царапиной после недавнего яростного всплеска, поднимать и переносить куски и осколки было трудно. Привыкну я когда-нибудь к этому или всегда буду ощущать царапающую незавершенность собственного тела?

Когда-то в лаборатории была довольно уютная обстановка. Полки и шкафы из темного, словно задымленного матового стекла, деревянные столы, обитое бархатом кресло, тканный ковер на полу, картины на стенах. Лаборатория… это слово чем-то отзывалось внутри. Какой смысл был в порче мебели? Разве что... здесь могли что-то искать. И нашли, потому что спрятать что бы то ни было в таком крошеве было попросту невозможно.

Листы и бумаги действительно обнаружились, смятые и разорванные. Я складывала их в две стопки: относительно целые куски и совсем маленькие обрывки. Некоторые когда-то намокли, а потом пошли волнами, другие были покрыты темными пятнами, похожими на застывший воск. Надо полагать, в лаборатории хранились какие-то магические вещества, которые при разгроме попали на бумаги. Как неосмотрительно.

Помимо бумаг отдельно я собирала все целое: небольшие деревянные кубики, перья для письма, металлические ёмкости, предназначенные для хранения жидкостей или порошков, необходимых магу для его экспериментов... в памяти сами собой всплывали слова «колба», «реторта», «воронка», «тигель» и «ступка». Неожиданно меня передернуло от внезапного отвращения. Никто не гарантировал, что прадед господина Кристема – брата полубезумной блондинки, владелицы мохнатого зверинца, – не практиковал приращение живым существам лишних органов ради научного интереса. И что молодой хозяин не продолжит его работу.

Стопка листов и обрывков росла. Записи делались на разных языках, большинство из которых были мне незнакомы, а тот, что знаком, не дал возможности прочитать что-либо интересное. Формулы. Цифры. Какие-то несвязные предложения, которые я наудачу попыталась свести в единый текст, но потерпела неудачу.

Впрочем, это не мое дело и не моя задача. Моя задача – выполнять работу, какой бы абсурдной она не казалась.

Пробираться через развалины, поднимая платье чуть ли не до колен и задирая ноги, словно цапля. Наклоняться по тысяче раз, собирая обрывки листов. Стараться не смотреть в обманчивое зеркало.

На тринадцатом деревянном кубике рука зацепилась за острый сколотый край стеклянной колбы, заляпанной пышными вкраплениями синей плесени. Несколько капель крови скатились на грань кубика – и впитались в нее.

Я уже привычно облизала палец и отошла к стене, чтобы рассмотреть свою находку поближе к свету. Кубик был странный. Все они были странными. Четыре грани гладкие, будто отполированные, на двух других – выступы лесенкой. А если...

Мне стало холодно и жарко одновременно, по коже побежали мурашки, перья на крыле встопорщились. Я принесла свои находки и высыпала на пустой уголок пола, присела на корточки.

Выемка, выпуклость, еще и еще... кубики вкладывались один в другой, образуя цельную фигуру, наподобие детской головоломки, у каждого свое место. Как же неудобно, хоть зубами зажимай... впрочем, почему бы и не зажать, только бы дерево не покарябать. Три ряда по четыре кубика, только последнему никак не находилось места. Наконец я пристроила его снизу, между двумя центральными. Итого тринадцать.

И что все это значит?

Сцепленные, кубики уже не разъединялись без определённого усилия. Может, действительно детская забава? Мог и взрослый побаловаться, отдыхая...

Я погладила гладкую матовую поверхность пальцем, надавила и внезапно почувствовала, что прямоугольный блок по центру грани кубика продавливается внутрь, а потом выталкивается наружу. Кубики с секретом?..

По ранее спрятанной, а теперь приподнявшейся боковой поверхности выступов были выгравированы слова:

Дрантэмор

Альтастен

Уиброн

Честерт

Октонталь

Трантонэль

Артевиль

Ларигэн

Варилон

Силвастэр

Шередар

Гаримзэн

Двенадцать слов, знакомым из которых мне было только одно. "Альтастен". Фамилия моих хозяев. А вот буквы на тринадцатом кубике оказались выжжены. Я прикоснулась к черной полосе. Так аккуратно уничтожить какое-то написанное в самом потаенном месте слово... неужели королевские маги приходили именно за этим?

Не проще ли сжечь весь кубик целиком или забрать? О сохранности всей прочей утвари не позаботились, а тут детская безделица…

Чуть прикрытая дверь заскрипела неожиданно, несмотря на тишину вокруг, я не услышала шагов и вздрогнула, увидев тонкую, почти прозрачную фигурку в проёме.

- Привет, – рыжеволосая Мари улыбнулась. – А я тебе мяса принесла. Кристине показана суровая диета, а леди Далила во всем ее поддерживает, из солидарности. Ну и остальным волей-неволей приходится, не гневить же хозяйку. Кристем тоже не едок, из своих личных соображений –будущий маг должен придерживаться аскетизма. Но я знаю, где достать нормальную еду! И вспомнила о тебе...

- М, ну... спасибо, – я неловко отряхнула пыль с ладони. – Как ты меня нашла?

- Орис не в силах противостоять моему напору и обаянию, – уже другим, деловым голосом продолжила рыжая. – Держи. Это стейк высокой степени прожарки. Я подумала, а вдруг ты хищная птичка?

- Спасибо, – я взяла протянутое мясо, завернутое в чистую холщовую тряпку вместе с куском мягкого хлеба. Пахло вкусно, аппетитно, и я с усмешкой признала, что птица-то действительно хищная. Впрочем, на завтраке я почти ничего не съела, обеда меня лишили, так что... Ни ножа, ни вилки не предлагалось, а я снова подумала, что должна была родиться в знатном семействе, раз мысль про нож пришла мне в голову в первую очередь. Но пришлось просто кусать.

- Мари, а ты давно живешь в замке?

- Пару лет, – чуть задумавшись, ответила девушка. – Пришла в один из месяцев Соловера... – её лицо стало отрешенным, повисла пауза. Мягкие руки, ухоженные, чистые, совсем не такие, как у встреченных мною служанок, сжали не самую дешёвую ткань платья.

- А чем ты здесь занимаешься? В замке? Ты сказала, что служишь по найму...

- О, действительно, – Мари встряхнулась. – И что-то я засиделась. Лорд Мэгран сегодня просил его навестить.

- Постой, – я торопливо схватила головоломку и сунула ее девушке. – Что здесь написано? В смысле, я прочесть могу, но что это значит?

- Забавно... – Мари покрутила в руках вещицу. – Тринадцать кубиков обозначают тринадцать коринских замков. Тут написаны фамилии их владельцев.

- А на последнем кубике фамилии нет. Почему?

- Ну, так, – Мари хмыкнула. – Личность известная, но кое-кто хотел бы придать его имя забвению... – ее лицо снова словно бы остекленело. Девушка неожиданно встала, сделала пару шагов в сторону зеркала, потом, словно передумав и начисто забыв о моем присутствии, резко вышла из лаборатории.

Ее удаляющихся шагов я так и не услышала, но, выглянув пару минут спустя в коридор, обнаружила, что он пуст.

Глава 8

Вечером Орис, как и обещал, забрал меня из разрушенной лаборатории и провел обратно в маленькую комнатку в крыле "клейменных". Наш путь лежал через коморку изрядно заспанной и невероятно нервной портнихи. Ее имя я не узнала, но на левом предплечье увидела клеймо –цифру восемь. В отличие от моего, ее рубец был едва заметен, да и цвет – не бордовый, а розовый – почти не выделялся на коже. Видимо, сказывалось вовремя полученное магическое лечение.

Руки портнихи тряслись так, что шитье представлялось весьма затруднительным, однако возражать мрачному Орису, застывшему в углу комнаты, как грозная, неестественно прямая статуя, она не решилась.

Только и прикасаться ко мне ей было страшно, очень страшно. Буквально кожей ощущая идущую от нее вибрирующую волну, я отвела взгляд в сторону.

Несколько простых платьев, сдержанных и весьма скромных по фасону, каких-то смазанных темных цветов, не новых, но подходящих по размеру обнаружились в гардеробной, скрывающейся за незаметной дверцей сбоку. Неимоверным волевым усилием женщина сосредоточилась-таки на рабочей задаче, а не на моем крыле. Надевать платье через голову я не могла. Застегнуть со спины – тоже. Ни в один из рукавов, даже самых широких, крыло не пролезало. Застежка должна была получиться настолько удобной, чтобы я могла справляться с ней самостоятельно. Понаблюдав за нашими мучениями, Орис наконец-то вышел, а портниха, обреченно выдохнув, принялась колдовать над моими нарядами, так и не произнеся не слова.

Первая из ее идей повторяла нехитрую конструкцию, которая была на мне сейчас: левый рукав отрезался, корсаж разрезался сбоку, а лямки завязывались на плече. Однако у такого варианта был существенный недостаток: ни о какой самостоятельности в облачении в этом случае речь не шла, потому что аккуратные застежки, имеющиеся в наличии, требовали участия обеих рук в процессе. Вторая идея оказалась более удобной в использовании: платье надевалось снизу и никаких рукавов и лямок в принципе не имело, плечи оставались голыми.

Я посмотрелась в зеркало – оно было не таким большим, как в лаборатории, и гораздо менее пугающим. Удивительное дело, как этот немудреный фасон менял внешность: все то же осунувшееся лицо и грязные неаккуратно свисающие волосы с серебряными прядями, но теперь я напоминала идущую на казнь королеву – смешная аналогия, но именно она первая пришла на ум. Тоже мне, королева второго замка. Портниха смотрела задумчиво, отрешившись от своих страхов, словно решая про себя непростую задачу. Наконец, все так же молча, накинула мне на плечи шарф, и, что-то мысленно прикинув, кивнула себе самой.

Так и не узнав судьбу своего дальнейшего гардероба, я забрала три "бесплечных" платья и шарфы к ним, а еще теплый плащ и капор – слово вспомнилось само собой. Обвела ступню кусочком уголька – обувь делалась на заказ, свободной не нашлось. От портнихи я выходила с облегчением, щеки пылали. То ли от эмоций женщины, полных беспокойства и отторжения, то ли от секундного взгляда в мутное пыльное зеркало, опять показавшего мне не то, что было на самом деле.

Уставшая от пыльной монотонной работой в лаборатории, а потом утомительной примерки платьев, я наконец-то вернулась в заранее ненавистную комнату со слишком низким потолком. Ужин – незнакомые вареные злаки и стакан молока – стоял на прикроватном столике. Наученная Мари, дверь в уборную я действительно обнаружила за настенным ковром.

Оригинально. И странно, почему я такого не помню. Причуды стертой памяти, или там, где я жила, обстановка обустраивалась по-другому?

Так или иначе, я наконец-то вымыла волосы небольшим куском твёрдого мыла с тонким запахом тёртой травы. Надо бы найти гребень или щётку... я с неожиданной для себя нежностью погладила невысокую стопку платьев, лежащую на кровати. Это первые вещи, которые принадлежали мне, именно мне. Которые вообще у меня были.

Следующие несколько дней прошли примерно в том же режиме. Не особо удобоваримый, но, наверное, и впрямь полезный завтрак в общей столовой, где все, за исключением неунывающей Мари и непрошибаемого Ориса смотрели на меня, как на сошедшего с небес бога смерти. Потом спуск в подвал и приборка в лабораторных помещениях – к лаборатории относились целых четыре комнаты, каждая в не менее печальном состоянии, чем самая первая, правда, уже без зеркал и головоломок. Обед с болтающей о пустяках Мари, каждый день приносящей мне кусочки чего-нибудь вкусного и непременно мясного из неведомых мне глубин замка Альтастен.

От Мари я узнала, что муж леди Далилы, лорд Мортимер, погиб шесть лет назад, аккурат в тот день, когда жених леди Кристины неожиданно разорвал давнюю помолвку и отбыл восвояси. Сочетание этих двух трагических событий вызвало сильнейший нервный приступ у молодой особы, которая была любимицей отца и питала искреннюю привязанность к ветреному жениху. Теперь Кристину Альтастен видели в замке редко, за его пределами – практически никогда, а еще меньше знали о том, что происходит или не происходит в ее жизни.

Надо же было так случиться, что мы столкнулись с ней лоб в лоб, да я еще и умудрилась разозлить ее питомцев... Зверей леди Кристина завела примерно год назад, очень к ним привязалась – немудрено, если живёшь практически отшельницей.

- Ты думаешь, тебя случайно сюда отправили? – говорила Мари. – Орис – хитрющий тип. Не знаю, кто тебя купил, но не в его интересах лишать наследника столь ценного подарка. Тебя просто спрятали, чтобы Кристина перебесилась и не прибила под горячую руку. Говорят, она совсем помешалась на своих зверушках, а они, между прочим, давеча половину кур передушили, Ана чуть в супе не утопилась. Хищные твари. Может, они подумали, что ты тоже курица? Большая и синяя.

Та же Мари поведала мне, что сейчас всеми делами в замке заведуют леди Далила и брат лорда Мортимера, лорд Мэгран, в то время как прямой наследник Кристем пропадает в каких-то поездках, грезит статусом королевского мага, скупает древние, никому не нужные книжки и всячески игнорирует фамильные нужды и свои обязанности.

- Мэгран, который храпит? – уточнила я.

- Он самый, – Мари рассмеялась. – И у меня новость. Ориса не будет в замке до вечера, отбыл по какому-то поручению леди. Предлагаю прогуляться, а то ты совсем бледная, почти зелёная. Неудивительно, если уже три дня бродишь по подземельям, как призрак.

- Но... – растерялась я. – Как так? Я не хочу ни с кем ссориться и нарываться на очередное наказание. Вдруг я опять столкнусь с той же леди Кристиной или...

- На улице она вообще не бывает. Ни-ког-да, – Мари схватила меня за руку. – Сегодня такой хороший, хотя и морозный день. Скорее бы закончились месяцы холода, хочу в тепло, под лучики Соловера.

Ее лицо снова стало слегка отсутствующим. К перепадам настроения новой знакомой я уже привыкла. В конце концов, не мне говорить о чужих странностях. И не мне требовать ответов. В отличие от меня, у Мари с памятью, вероятно, всё в порядке. И кто знает, что она вспоминает.

Противостоять Мари, ее яркой жизнерадостной силе, у меня не было никакой возможности.

- У меня и обуви для прогулок еще нет.

- Я тебе одолжу, не в первый раз, – Мари погладила край крыла, задев шершавую кожу, обтягивающую узкую кость. Это было приятно. И неприятно одновременно, словно ненужное напоминание о нашей неотделимой общности. Меня и крыла.

Голубоватое перо выпало и, кружась, опустилось на пол.

- Можно, я возьму себе? – спросила Мари и, не дождавшись ответа, схватила. – Такое красивое.

- Бери... – в этом растерянном состоянии она и вывела меня очередными лабиринтами во дворик, где вкусно пахло дымом и морозом. Небо хмуро и сонно щурилось. Я подняла голову к небу, высокому, бескрайнему, бездонному, чувствуя головокружительную правильность его присутствия над собой.

И все же чего-то отчётливо не хватало. Странное чувство, на осознание которого не было ни времени, ни желания. Здесь, снаружи, я ещё не была.

Прямо передо мной обнаружился голый пролесок, уходящий вправо, слева – довольно обширная огороженная площадка с деревянными конструкциями, напоминающими куски забора из отдельных горизонтально расположенных досок. Спустя минуту до меня дошло, что, вероятно, это барьеры для лошадей – отрабатывать прыжки или что-то в этом роде.

- Тут редко кто гуляет, – улыбнулась Мари. – Правда, вон там конюшни, но господа сейчас на обеде, да и вообще они верховную езду не жалуют, без Кристема гривастые простаивают, а сынок в отъезде, тишина и благодать.

- Почему нигде нет снега? – вдруг спросила я, наконец, осознав, что именно не так.

Девушка удивлённо покосилась на меня.

- Снег в Корине бывает только в горах, на границе.

- Прости, – мне стало неудобно. – Я ничего не помню. Ничего о себе и многое – просто... о жизни.

- Бывает, – небрежно кивнула Мари. – Ну, наслаждайся воздухом. Где-то полчаса у тебя есть. А меня ждут, – она хмыкнула. – На службе.

...я даже не успела воспротивиться.

***

Минут через двадцать от холодного, кусающего горло воздуха разболелась голова. Очевидно, с непривычки. Нужно было возвращаться и не гневить небо, столь благосклонное ко мне сегодня – небольшая прогулка вдохнула в меня новые силы. Я успела обойти пролесок, стараясь не упускать из виду дворик, через который мы с Мари пришли – не хватало только заблудиться. Снова посмотрела на тренировочную площадку.

Интересно, умела ли я кататься верхом? Раньше? Если моё предположение о благородном происхождении – правда, то умела наверняка.

Меня будто потянуло к конюшне – длинному, низкому деревянному сооружению с черепичной, терракотового оттенка крышей. Кляня себя за неуместное любопытство, я приблизилась к зданию. Запах прелой травы и чего-то сладкого с нотками гнили ударил в нос. Где-то в глубине тихо всхрапывали лошади. Редкие квадратные окошки располагались выше моей головы, под ногами валялись охапки сена.

Я прошла вдоль стены, помедлила на углу, но все же выглянула.

На небольшом сухом пеньке перед конюшенными воротами, упираясь локтями в колени, сидел Родерик.

***

В эти дни Родерик был со мной не слишком-то приветлив. Но судя по всему, дело было вовсе не во мне – просто привыкание к новой жизни давалось мальчику куда тяжелее. И хотя он не выглядел изможденным работой – на конюшне, как заметила Мари, было спокойно и тихо, что-то с ним все же определённо было не так. Мальчишка поднял на меня мутные, покрасневшие глаза и ничего не сказал.

- Родерик, ты болен? – я пропустила этап приветствий и объяснений, что я тут делаю, и так естественно назвала его на "ты".

- Не Родерик, теперь мое имя Род. Слугам запрещено иметь длинные имена, как у знатных, могут наказать даже за имя. Не то что бы болен, ожог воспалился, – вяло ответил мальчик. – Жар немного поднялся, а так ничего. Вы как?

- Нормально, а вот тебе бы к целителю.

Родерик пожал плечами и посмотрел куда-то в сторону.

- Нормально?

Я присела рядом на такой же пенёк и неожиданно для себя самой взяла его за руку. Рука была очень горячая, мягкая, тонкая. Меня охватила жалость. Может быть, на ребенка Родерик уже не тянул, но кто знает, не было ли у меня в прошлой жизни такого младшего братишки.

Я начала многословно рассказывать о своих буднях, поглаживая его ладонь. Сначала парнишка вроде бы попытался вырваться, но потом притих, размяк и уже не сопротивлялся. Может быть, и у него в прошлой жизни была старшая сестрёнка…

- Я познакомилась с Мари, ты ее, наверное, видел, рыжая кудрявая девушка, она тоже здесь служит, только без клейма. Возможно, мы даже подружились. Хорошо, когда кто-то может тебя поддержать, – я болтала, а сама думала, как же быть. Мальчику нужна помощь, но где отыскать целителя так, чтобы снова не навлечь чей-нибудь лютый гнев за самоуправство? Вот сейчас появление Мари было бы весьма кстати...

- Я бы не советовал вам дружить с ней, – неожиданно произнес Родерик.

- Почему?! – я так удивилась, что не сразу вообще смогла подобрать слова. – Ты ее знаешь?

- Ее только видел пару раз, но я знаю, кто она.

- И кто же?

Кажется, Родерик покраснел даже сквозь жар.

- У меня... там, где я жил раньше, их называли "женщины для утех". Они... как бы это сказать... живут в замках или знатных домах и... ну...

Я тоже непроизвольно вспыхнула.

- Да быть такого не может!

- Я слышал, что слуги болтали. Но это не сплетни, это так и есть, у нас в доме тоже... жила такая. Она, ну... может приходить к любому из господ, кто ее позовет к себе.

Некстати вспомнились слова Мари про храп лорда Мэграна. Мне стало совсем неловко, и я быстро перевела разговор на другую тему.

- Как тебе тут работается?

- Здесь... спокойно. За эти дни никого еще не было. Раньше я учился ездить верхом, у меня даже конь был свой, так что к коняшкам подход легко нахожу... старший конюх, его зовут Риг, не злой, но ленивый, вечно где-то пропадает, да оно и к лучшему. Так-то я такую работу раньше не делал, но ко всему можно привыкнуть. Наверное.

- Наверное, – с энтузиазмом, которого на самом деле не ощущала, сказала я. – Может быть, когда-нибудь ты вернешься и...

- Никогда! – резко перебил Род. – Назад уже точно никогда. Меня там никто не ждет, и... если клеймо стоит, это... ну, уже навсегда. Хозяева клейменных не отпускают. Разве что подарить могут или продать, но это... то же самое. И никто меня обратно не ждёт, так что…

- А снять клеймо? – тихо спросила я.

- Не знаю. Обычные целители не могут, они не всесильны, – Род уставился на свои пыльные колени. – Клеймо, сделанное в фамильной кузнице, это не просто ожог, там... одним словом, может, сильный маг мог бы... А сейчас и сильных магов днем с огнем не найдешь.

Я невольно вспомнила черноволосого мага и разозлилась на себя: да сколько можно о нём думать?! Да если бы не он, я... Соврал, а я ему поверила. Все наладится, как же, стоит только отплыть на корабле работорговцев в светлое будущее. Но вместо злости в голову отчего-то упорно лезла картинка, как мужчина опускается передо мной на колени, застегивая ботинки, бережно, словно больному ребенку, почти благоговейно.

- Покажи какую-нибудь лошадку! – торопливо проговорила я, стараясь отогнать непрошенные, глупые мысли. – Я... ммм... думаю, что вдруг это поможет что-нибудь вспомнить?!

Какая чушь, ничего мне не поможет, да и время уже поджимало, дышало в затылок, наступало на пятки, но Род послушно встал и вскоре вернулся из конюшни, ведя на поводу шоколадного оттенка небольшую кобылку. Точнее, мне подумалось, что это – кобылка, уж больно женственный и даже несколько кокетливый был у нее взгляд.

- Ну вот, это Шоколодка, самая смирная лош....

Самая смирная лошадь замерла, как вкопанная, и уставилась на меня подозрительным темным взглядом с алыми всполохами. Непонимающий Род потянул ее ко мне, но животное упёрлось, захрипело, прижало к голове бархатные уши и выпятило округлый лоб, словно собираясь бодаться.

- Род, не надо...

- Да что с ней такое-то?! Тише, ну же...

Алые всполохи не почудились – лошадиные глаза в самом деле, покраснели, и кобыла тревожно, судорожно перебирала тонкими ногами, явно собираясь сопротивляться до последнего.

- Род, уводи ее, – выпалила я. – Это я... это на меня она так реагирует. Уводи, а то укусит еще или лягнет.

Нечисть. Все животные боятся нечисти... Сумасшедшая леди Кристина, возможно, не была такой уж сумасшедшей. Всю глубину магического вмешательства и все многообразие последствий мне только ещё предстояло осознать.

Откуда-то сбоку беспечно вырулил незнакомый темноволосый паренек, вероятно, еще один слуга, в высоких кожаных сапогах, заляпанных глиной. При виде меня его беспечное выражение лица сменилось суеверным ужасом, парень резко попятился и исчез за углом, словно время дало обратный ход. Но мне не было смешно. Надо уходить. Только с Родом попрощаться и все же убедить его поискать целителя. Я подождала минуту, другую... пять, десять... Родерик не возвращался.

Наконец, я не выдержала и заглянула в темную конюшню, полной грудью вдохнув запах опилок, сена и лошадиного пота. Денники располагались по пять-шесть с каждой стороны. Стоило мне переступить порог, как кони почти синхронно глухо захрапели, забеспокоились.

Святые боги, им даже не нужно на меня смотреть. Чувствуют. Чуют. Жаль, нельзя их спросить, что именно чуют…

Однако о лошадях я думала недолго. Мальчишка Родерик лежал прямо посреди прохода, уткнувшись лицом в щедро посыпанный опилками проход. Я бросилась к нему, почти упала рядом, краем глаза выхватив-таки гневную лошадиную морду из ближайшего денника. Похоже, дело было все-таки в жаре. Род потерял сознание, а я-то заводила глупые разговоры, да еще и лошадиные смотрины выпросила... Что же делать? Бежать неведомо куда, бросив юношу здесь? Или...

В проходе снова возник молодой человек, на вид совершенно такой же, как столь комично испугавшийся меня несколькими минутами ранее, только волосы были светлые, а в руке вновь прибывший держал довольно изящную черную трость с набалдашником в виде головы экзотического монстроподобного зверя. Испугавшись, что очередной трусливый служка сейчас тоже сбежит, я кинулась на него, ухватив для верности за ворот пыльной, когда-то белой рубашки. С печальным глухим стуком на деревянный бортик денника приземлилась оторванная пуговица:

- Подождите, мне нужна помощь!

Молодой человек распахнул ярко-голубые глаза, приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но я перебила:

- Роде... Род, помощник конюшего, болен, он потерял сознание, позовите целителя! Пожалуйста!

Я отпустила-таки ворот юноши с тростью и вцепилась в его свободную руку, отступая в сторону и демонстрируя лежащего без движения мальчишку.

- Или хотя бы подскажите, куда идти, – кажется, молодой человек не собирался вступать со мной в диалог.

- Вы кто? – наконец отмер парень. – Вы...

- Прилетела на конюшню из курятника, овса поклевать, – рявкнула я. – Идёте вы за целителем или так и будете глаза на меня пялить?

- Скорее, спустилась из божественного сада, – неожиданно пробормотал незнакомец. – Я позову целителя, леди Птица, только никуда не улетайте, прошу вас.

Повезло, вместо очередного труса нарвалась на восторженного поэта. Кстати, парень на клейменного не похож, слишком уж холеный вид, несмотря на пыль и грязь на лице и одежде. Остается надеяться, что он не служит "мужчиной для утех" в замке, женщин-то тут тоже немало, хотя, какая мне, в сущности, разница?

- Поторопитесь, – зашипела я, делая грозный вид. – Хватит разговоров. Птицы больно клюются, если их злить.

- Как скажете, – он улыбнулся. – Дождитесь меня.

...дожидаться в конюшне я не стала. Отыскала лошадиную поильню с довольно-таки чистой водой, смочила Роду губы и раскаленный лоб, уже не обращая внимания на недовольство и тревогу копытных. Выдохнула и вышла-таки из конюшни, выбрала точку наблюдения за расположенным неподалеку от входа в замок деревом. И действительно, спустя буквально пять минут увидела светловолосого юношу с тростью – его хромота была едва заметной, даже абсурдным образом грациозной, но все же в очередной раз подтверждала слова Рода о том, что целители далеко не всесильны. Рядом с блондином торопливо – и в то же время, не обгоняя его – ступал незнакомый грузный мужчина средних лет. Целитель Вак, хотелось бы верить, или другой целитель, может быть, прошлого уже уволили за самовольный загул. Или просто это тот крепыш, который отнесет Родерика к целителю.

Я шмыгнула в замок. Так или иначе, сделать что-то еще для Рода сейчас я не могла.

***

...Орис возник на пороге второй по счету лаборатории – моего рабочего места на сегодня, осмотрел меня с ног до головы с уже привычной гримасой отвращения, словно я испорченный пудинг.

- Ну что, двадцать шесть, а я ведь просил всего лишь о послушании и исполнительности...

Сердце ухнуло, но глупо было надеяться, что моя неосмотрительная вылазка окажется нераскрытой. Мысленно ругая и беспечную Мари, и светловолосого болтуна, я осторожно сказала:

- Мальчику была нужна помощь. Его клеймили наживую, как барана, а потом не предоставили лечение, вообще никакое! Разве так можно обращаться даже с клеймёнными?!

- Мальчик мог бы и сам сказать о своем недуге! – Орис возвысил голос, будто пудинг мало того, что протух, так еще и смел оспаривать решение владельца о немедленном переселении в мусорную корзину, приводя аргументы и обвиняя оставшегося голодным хозяина в недосмотре и безответственности. – Но как, скажи на милость, ты умудрилась оторвать хозяину пуговицу от рубашки, двадцать шесть?!

- Кому? – жалобно переспросила я. – К-какому еще хозяину?!

- Лорду Кристему, идиотка, – Орис буквально источал ярость, словно жареное жирное мясо ароматный сок, его глаза налились кровью, напомнив сегодняшнюю шоколадного цвета кобылу. – Лорд Кристем прибыл сегодня в замок и сразу же нарвался на тебя, а ты... Ты!

...Святые боги, что ж так не везет-то, а?

***

В эту ночь мне приснился сон, изматывающий, утомительный... странный, хотя ничего особенного в нем не происходило. Во сне я снова увидела того черноволосого и светлоглазого мага, которого встретила в башне замка из Старника, и чьё имя начисто вылетело у меня из головы.

Сначала это был даже приятный сон. Я находилась в каком-то замке. За каменным ограждением за золотистой полоской песка виднелось море. Замок был очень похож на тот, реальный – и все же отличался неуловимыми мельчайшими деталями. Я смотрела в бескрайнюю, пустую, темно- синюю холодную гладь. Ждала. Не помнила, не могла вспомнить, кого, но ждала.

Ожидание тревожило, холодило кожу, подталкивало в спину, как морской ветер.

- Госпожа...

От этого голоса я вздрогнула и обернулась. За спиной стоял тот самый маг, очень близко, в шаге от меня. Он был слишком легко одет – подрагивающая на ветру светлая рубашка, заправленные в сапоги брюки. На него даже смотреть было холодно!

- Он вернётся, госпожа. Обязательно.

Я не верила ему, но поверить хотелось, очень... я улыбнулась, ведь мне надо было казаться спокойной и сильной. Маг неожиданно протянул руки и сжал мои ладони своими теплыми сильными пальцами. Обе, обе ладони! Даже сквозь сон я была так счастлива. И это несмотря на то, что я понимала: вот так позволять ему касаться себя – неправильно. Но я не отдергивала руки. Маг, такой страшный для других, казался безопасным... даже покорным. И моя тревога, ожидание, ноющее, как воспаленный зуб, немного отступили. Он – вернется.

Я проснулась с бешено колотящимся сердцем. Что это? О чем это? Воспоминания о прошлой жизни, прорывающиеся сквозь пелену забвения? Насколько были они искажены новыми впечатлениями? Кто такой "он" и откуда "он" должен вернуться? Ничего не помню. Не хочу думать.

Если верить Орису, завтра, если лорд Кристем не вздумает перепродать "леди Птицу" за неслыханную дерзость, проявленную в отношении хозяина и наследника замка Альтастен, а также его высокочтимой рубашки, у меня начнётся новая жизнь.

...опять.