Номер 17 - Тень

Глава 1 Уютный подвал

Просыпаться в подвале - так себе начало для дня. Но, как показала практика, могло быть и хуже. Например, проснуться в лаборатории с трубками в руках и учёным, который ласково называет тебя «Номером 17».

Здесь, по крайней мере, пахло сеном, сыростью. И хлебом. Плесневелым хлебом, если быть точным, но после трёх лет жизни на лабораторной баланде, где вкус химии перебивал вкус еды, это уже почти гастрономическое разнообразие.

Я открыл глаза и уставился в низкий каменный потолок, с которого свисала клочьями паутина, серая от пыли. Паутина меня не смущала. Меня смущало другое.

Рука, лежащая на моей груди, была не моей. Точнее моей, но ...

Я поднял её перед глазами. Тонкая, бледная, с неестественно длинными пальцами. Слишком маленькая. Слишком худая.

- Так, - произнёс я вслух. Голос тоже был не мой. Высокий, ломкий, как у мальчишки лет двенадцати. - Либо я очень удачно постарел наоборот, либо что-то пошло не так.

Я сел, и сено зашуршало подо мной. Тело слушалось странно - не потому, что было чужим, а потому, что было меньше. Центр тяжести другой, конечности короче, и какая-то непривычная сдавленность во всём, словно меня засунули в костюм, пошитый на пару размеров меньше.

Подвал был небольшим. Стены - грубый камень, кое-где стекала вода, оставляя тёмные дорожки, блестевшие в полумраке, как старые раны. У одной стены каменная лестница, ведущая наверх, а там деревянная дверь с ржавыми петлями и маленьким окошком, забитым доской так, что внутрь просачивался лишь узкий серый лучик. В углу - куча прелой соломы, на которой я, судя по всему, и валялся. Рядом - глиняная кружка с мутной водой и сухарь, на котором раскинулась колония плесени.

И всё.

Ни решёток с рёбрами арматуры. Ни мигающих ламп. Ни наблюдения. Ни учёных за стеклом, строчащих в блокноты каждое моё движение.

Я ухмыльнулся, хотя губы - тоже чужие - слушались непривычно, растягиваясь как-то вяло, не по-моему.

- Не знаю, кто вы, господа похитители, и зачем вам двенадцатилетний мальчик, - пробормотал я оглядывая свое тело, - но сервис у вас так себе. Даже телевизора нет.

Ответом мне была тишина. Только где-то звучали тихие голоса на непонятном мне языке. Никогда подобного не слышал, даже примерно.

Дальше я поступил так, как научился за годы в лаборатории. Не поддался панике, а стал оценивать обстановку.

Паника вообще ни разу за всю мою жизнь не помогла мне ни в чём. Я усвоил это ещё в шестнадцать, когда меня, толком не успевшего понять, что происходит, вытащили из собственной комнаты люди в сером и увезли в лабораторию, на опыты. Тогда паника не помогла. А помогло бы другое - холодная голова, терпение и умение ждать. Наверное. Я при своем похищение натворил немало ошибок, показал больше чем следовало и оттого потом страдал.

Так, последнее, что я помнил перед тем, как очнуться здесь, - накатывающую волну боли, холодный пол и голос таинственного человека, того самого, что каждый раз возвращал меня после побегов. Он всегда находил. Всегда. Я не знал, как, но он находил меня везде, куда бы я ни ушёл. Даже в тени было от него не спрятаться.

А теперь... теперь я здесь.

В другом месте. В другом теле. Стоп, сила тени!

Я поднял руку и потянулся к теням в углу. Это было привычное движение, как вдох. Я не думал о нём - просто сделал, и пальцы уже знали, что нужно делать раньше, чем я успел сформулировать мысль.

Тень дрогнула. Коснулась моей ладони, потекла по пальцам холодной чёрной струйкой, и на мгновение каменный угол стал глубже, темнее, словно в нём открылась дверь.

Сила на месте. Слава всем чудищам под кроватью.

Я выдохнул. Медленно, с облегчением, которое трудно описать словами. За всё, что у меня отняли в той лаборатории, силу они так и не смогли забрать. Она была моей. Она и осталась.

- Ну здравствуй, - тихо сказал я тени. - Соскучилась?

Тень, конечно, не ответила. Она вообще была не слишком разговорчивой. Но я знал, что она меня слышит.

Я поднялся - на незнакомых, тонких ногах, это вышло чуть неуклюже, - и обошёл подвал по периметру, трогая стены. Камень был холодный, шершавый, местами влажный. Где-то между камнями пробивался мох, липкий на ощупь. Дверь... дверь можно было бы выбить. Ну, не руками, разумеется. Теней хватило бы, чтобы тихо перетечь сквозь щели, обойти стражу, раствориться в ночи. Или просто перемолоть им всем кости и уйти не скрываясь, но ... я не ушёл.

Я снова сел на солому, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.

А что дальше?

Вот в чём была загвоздка. Сбежать - не проблема. Проблема - куда сбежать. Я понятия не имел, где нахожусь, что это за мир и почему проснулся в чужом теле. Я не знал даже, как здесь говорят. Люди за дверью изъяснялись на языке, который не имел ничего общего ни с одним из тех, что я слышал прежде. Стоит мне, хоть и не слабому мальчику 12 лет оказаться снаружи, так я скорее всего ... даже не знаю что произойдет!

Иронично, правда? Всю жизнь меня держали за решёткой против воли, а теперь, когда воли никто не отнимал, я сам не спешил уходить.

Я хмыкнул и устроился удобнее.

- Ирония, - сказал я потолку, - ты сегодня в ударе.

Дни потекли ровно и предсказуемо.

Дважды в сутки в окошке двери открывалась доска, и чья-то рука просовывала миску с баландой и кусок хлеба. Иногда хлеб был свежее, иногда - с плесенью. Воду меняли редко, но её хватало, чтобы смочить горло и смыть с лица грязь. Я не вёл счёт дням - поначалу, - но тени вели счёт за меня, потому что с ними время ощущалось иначе.

Сила росла, причем быстрее чем в лаборатории, где меня часто держали на свету и морили голодом.

Я освоился в новом теле быстрее, чем ожидал. Двенадцать лет, бледная кожа, чёрные волосы, которые за время моего - как это назвать? - заселения, что ли, отросли и теперь падали на глаза косматой чёлкой. Чёрные глаза - я понял это, разглядев своё отражение в мутной луже воды, собравшейся под стеной. К счастью, моя сила позволяла во тьме, разглядеть больше чем при свете.

Смешное лицо. Худющее, острое, с тёмными кругами под глазами. Вылитый призрак, которому недодали простыню.

- Ну, - сказал я отражению, - по крайней мере, стиль выдержан. Всегда мечтал выглядеть как детская страшилка. Хотя с другой стороны, ребенок 12 лет выглядит столь хреново... мда, скотина ли я, раз мне нравится такой стиль?

Ночами, когда снаружи наступал сон, я погружался в тени по-настоящему. Не просто исчезал из поля зрения, как в старые времена, нет, я уходил глубже. В то самое место, что делало мою силу столь непостижимой.

Теневой план.

Здесь, в этом мире, он оказался куда глубже и богаче, чем я когда-либо мог представить. Первый уровень - почти как наш мир, только вывернутый наизнанку: те же стены, тот же подвал, но существующий в полумраке, где вместо живых - их тени, смутные силуэты, повторяющие движения хозяев. Животные, люди - всё отчётливое, узнаваемое, но не живое. Как отражения, у которых отняли имена. Как тени, к которым нельзя прикоснуться.

Спустись ниже - на второй уровень - и начинается настоящая жуть. Там тьма сгущается в формы, которые уже не назовёшь тенями людей. Там водятся твари. Монстроподобные, голодные, терпеливые. Они смотрели на меня из темноты и, казалось, ждали. Чего? Я не знал.

Но с одной из них я уже успел заключить контракт.

Но это - длинная история, и о ней я расскажу потом, если захочется. Сейчас же скажу лишь, что в тот момент понял: мои возможности здесь гораздо шире, чем в прежнем мире. Словно этот мир был... темнее, что ли. Словно тьма здесь была привычнее, ближе. Гуще. Живее.

Подвал стал моей комнатой для тренировок. В тесноте каменных стен я учил новое тело, отрабатывал переходы в тень, выстраивал свою силу, как строят дом, кирпичик за кирпичиком. Каждую ночь я спускался на глубину, которую ещё не исследовал, и возвращался чуть сильнее, чуть увереннее. Возможно в скором времени, я начну охоту на существ первого уровня.

Мне было... уютно.

Да, я понимаю, как это звучит. Плесневелый хлеб, сено на полу, холод и одиночество - какой нормальный человек назовёт это уютом? Но тени здесь были густыми и живыми. Тьма обнимала меня, как старый друг, по которому я тосковал все эти годы в ярком, стерильном свете лаборатории. Наконец-то - ни ламп, ни белого потолка, ни учёных с их вечным «Номер 17».

Одни только тени. И я.

- Прости, что называл тебя скучной, - сказал я однажды тени в углу. - Ты, оказывается, просто ждала подходящего подвала.

Тень, как всегда, не ответила. Но мне показалось или она стала чуть теплее?

Я знал, что рано или поздно придётся уходить. Но с каждым днём это «поздно» незаметно отодвигалось всё дальше.

Потому что... что дальше?

Сбежать. Допустим. А потом куда? Я не говорю на их языке. Не знаю дорог. Не знаю, кто я в этом теле и почему меня вообще похитили. Может, за меня заплатили выкуп. Может, хотели убить. Может, продать в рабство. Чёрт его знает.

И честно говоря, я не то чтобы рвался узнавать.

Пока похитители кормят меня, пусть даже плесневелым хлебом, и не трогают, я могу наращивать силу, не привлекая внимания. Это был расчёт. Трезвый, холодный расчёт человека, который слишком хорошо помнил, каково это - бежать, не успев подготовиться.

Я ведь уже однажды так бежал. В шестнадцать.

Меня поймали.

Больше я эту ошибку повторять не собирался.

Отчасти я отсиживался здесь ещё и потому, что успел слишком много прочитать в той лаборатории. Среди книг, которые мне подсовывали для «развития» и под видом наблюдения за реакциями, попадались странные истории. Про людей, что умирали в одном мире и просыпались в другом. Про перерожденцев. Так их называли. Я всегда считал это выдумками, дешёвой пищей для разума, которым манипулировать проще, когда он занят чужими сказками.

Но теперь, лёжа на прелой соломе в подвале чужого мира и разглядывая чужие тонкие пальцы, я всё чаще вспоминал те книги. И всё чаще задавал себе один и тот же вопрос.

А что, если это случилось со мной?

Если так - внешний мир не был безопасным местом. Совсем наоборот. В книгах про перерожденцев главные герои всегда сталкивались с тем, что было на пределе их возможностей. И уж точно не мне двенадцатилетнему мальчишке с непонятной силой, которая не вписывалась в правила быть готовым к сражениям против величайших тварей этого мира. Вот почему я так долго не уходил. Не потому, что мне было уютно среди плесени. А потому, что за этой дверью могло оказаться что угодно - и почти наверняка оно умело убивать лучше меня.

Лучше уж держаться за то, что я знал и мог контролировать. Пусть даже это были холодный камень и гнилой хлеб.

- Терпение, Семнадцатый, - шептал я себе в темноте. - Терпение.

И вот, в один день все понеслось со скоростью разъярённого быка.

Они ворвались без предупреждения.

Я как раз отрабатывал перетекание из угла в угол - тень скользила по стене вместе со мной, бесшумная, как дыхание, - когда сверху грохнуло. Не стук, не шаги. Грохот. Дверь где-то слетела с петель, послышались крики, лязг металла, и камень подвала мелко задрожал, будто по полу над головой кто-то лупил кувалдой.

Я остановился.

Миг - и я снова стоял посреди подвала, прислушиваясь. Сердце забилось быстрее, и я усилием воли его унял. Лишний стук - лишний звук. В таких делах лишние звуки не прощают.

Сверху творился настоящий ад. Топот десятков ног. Звон стали. Вскрики. Голоса - яростные, командные, и среди них отдельные, сдавленные крики, какие издают люди, которых убивают.

- А вот это уже не по расписанию, - пробормотал я, отступая в тень у двери.

Тени сгустились вокруг меня, готовые принять. Я мог уйти. Мог просто провалиться в темноту и раствориться, переждать, не вмешиваться. Так было бы безопаснее всего. Я так и сделал, скользнул в тень заранее, до того как дверь распахнулась, и замер там, готовый в любой миг проскочить в проём и исчезнуть.

Дверь в подвал снесло целиком. Она влетела внутрь, разлетаясь щепками, и в проём - широкий, как зияющая рана в камне - хлынул свет. Яркий, режущий, чуждый. Тот самый свет, от которого я когда-то мечтал сбежать и которого в этом подвале так долго не было.

В этом свете я увидел его.

Он стоял в дверном проёме один.

Мужчина лет сорока с небольшим, в дорогом дорожном плаще поверх латных доспехов, с мечом, на котором ещё чернела чужая кровь. Лицо жёсткое, без единого шрама, пореза или прыща, глаза ярко синие, холодные. Он казался невозмутимым, как человек, для которого всё это - убийственные крики наверху, выбитая дверь, кровь на клинке - было всего лишь обычной, привычной работой. Ни торжества, ни злости. Только спокойная, страшная уверенность того, кто привык побеждать.

И в тот же миг по моей коже прокатилась волна холода.

Не от страха. От него.

Я почувствовал его ещё до того, как до конца осознал, что вижу. Моя сила, та самая, другой природы, из другого мира, которую так и не смогли объяснить учёные и которой дали имя Сила Тени, отозвалась на него сама, как зверь, что чует зверя. От этого человека исходило нечто огромное, плотное, давящее. Воздух вокруг него словно звенел, как натянутая до предела струна.

Я не видел ни заклинаний, ни заклинательной вязи, ни вспышек. Ничего, что можно было бы назвать магией наверняка. Но этого и не требовалось. Я слишком долго тренировался со своей силой, слишком многие из своих техник отточил по книгам в лаборатории и по опытам, которые надомной ставили, чтобы ошибиться.

Этот человек был силён.

Потрясающе, пугающе силён. И пусть я не знал, владеет ли он тем, что здесь можно называть магией, сердце подсказывало, что вряд ли он забрался сюда с одним только куском стали в руке.

Наши взгляды встретились. Он заметил меня. Или, быть может, заметил давно, еще до того как “открыл” дверь в подвал - и лишь теперь дал это понять.

Я рванул. Это было очень рискованно, но я поставил на то, что успею сбежать. Что он не сможет меня задеть в тени. На то, что мне лишь показалось, что он заметил меня.

Всё случилось за один вдох. Тень сдвинулась вместе со мной, и я метнулся к проёму - не драться, только проскочить, вырваться, сбежать. Всё моё тело в этот миг стало одним сплошным желанием: мимо. Мимо. Мимо.

И я успел.

Почти.

У самого выхода, там, где тень редела на границе со светом, его меч вошёл мне в плечо.

Боли я не почувствовал сразу - только удар, вышибивший из лёгких воздух, и жёсткий толчок, отбросивший меня назад. Я отскочил, прижимая ладонь к левому плечу, и ладонь тут же стала мокрой и горячей.

Вот теперь накатила боль. Острая, живая, она прорастала из раны вверх по шее, разливалась по телу, и вместе с ней пришло понимание.

Скрываться в тени было бесполезно.

Он видел меня. Даже там - в темноте, среди чужих и своих теней, в самом надёжном моём укрытии. Видел, как днём.

Я сделал шаг вперёд и вышел из тени.

И в ту же секунду накрыл себя покровом.

Чёрная дымка потекла по коже - густая, маслянистая, живая, обволакивая тело с головы до ног. Она колыхалась, как тёмный пар, стягиваясь на ране и гася кровь, и я почувствовал, как внутри всё подобралось, ускорилось. Защита стала плотнее, сила тени - быстрее. Покров всегда давал мне это: лишний миг на раздумье, лишний запас прочности, лишнюю скорость, с которой сила слушалась меня.

Но даже с ним я не сводил глаз с человека в проёме.

И впервые за долгое время. Впервые с тех самых пор, как меня тащили по коридорам лаборатории, я почувствовал это чётко, без иллюзий.

Мне не победить.

Не сейчас. Не так. Не на том уровне, на котором я стоял.

Он был сильнее. Гораздо. А я всего лишь стоял посреди подвала, прижимая пробитое плечо, затянутый в чёрный покров, и смотрел, как невозмутимо он рассматривает меня мне. Словно таракана, который только что пытался улететь, хотя должен был пасть на землю и ждать своей участи.

Наши взгляды встретились во второй раз.

И в этот момент я понял две вещи.

Во-первых, то, что я прятался в тени, - уже было моей ошибкой. Потому что тени здесь, в их мире, могли быть вовсе не такой уж надёжной защитой, какой казались изначально.

А во-вторых... кто бы ни был этот человек, он пришёл сюда за мной. За моей головой или же за информацией, не знаю.

И это было, пожалуй, самое пугающее из всего.

Глава 2 Прощай подвал

Он не дал мне времени подумать.

Один взгляд в проёме, один ленивый шаг вперёд — и всё, что я строил последние мгновения, рассыпалось, как гнилая солома под ногой. Он не раздумывал, не примеривался. Он просто шёл, и вместе с ним на меня надвигалась такая плотная, тяжёлая сила, что воздух в подвале, казалось, сгустился в кисель.

И я сделал то единственное, что мог.

Понял это мгновенно, без раздумий, будто за меня решило тело: в битве мне его не победить. Ни за что. Ни сейчас, ни потом, сколько бы я ни тянул время. Поэтому я отказался от боя ещё до того, как он начался. Осталось главное - выжить. Сбежать.

Тени вокруг меня вздрогнули и вздыбились, как вода, в которую швырнули камень.

И из них вырвались щупальца.

Одно, второе, третье… Семь. Крупных, толстых, с бугристой чёрной плотью и глянцевым блеском, словно отлитых не из тьмы, а из жидкого обсидиана. Они рванули вперёд, распарывая воздух, и в тот же миг я сам нырнул в тень — вниз, вбок, в любую сторону, лишь бы подальше от мужчины и поближе к проему, лишь бы проскочить, прорваться, исчезнуть.

Я не обманывал себя. Сколько бы щупалец я ни нарастил, сколько бы их ни бросил на него разом — он отобьётся. Легко. Без усилий. И, наверняка, достанет и меня, потому что удар по щупальцам отзовётся там, в глубине, где моя сила уходит в них корнями. Отозовётся болью.

Поэтому, уходя в тень, я сделал то, на что не решился бы раньше.

Пропустил силу дальше. Сквозь себя. Вниз, по каналам, что просыпались только в минуты настоящей нужды.

Покров пошёл рябью и стал плотнее.

Чёрная дымка, струившаяся по телу, вдруг загустела, затвердела, превращаясь в нечто большее. Теневая броня. Следующий уровень. Я впервые тянул его в бою - не в подвале, где можно было ошибиться и не умереть, а здесь, на бегу, с мечом, что уже отведал моей крови.

Всё произошло так, как я и думал.

Он даже не шевельнулся по-настоящему. Его меч описал несколько коротких, почти небрежных взмахов, и щупальца, что неслись на него, начали разлетаться на куски. Раз — и первое опало, как перерубленная верёвка. Два — и второе рассыпалось чёрным пеплом. Три, четыре… Семь вдохов, и от моих щупалец не осталось ничего, кроме тающей в воздухе тьмы.

И боль пришла. Рванула изнутри, по всем нитям, что связывали меня с перерубленными щупальцами.

А следом – он нанес удар по мне.

Его клинок ударил меня на бегу, не глядя, точно зная, где я был, хотя я спрятался глубже в тени чем в прошлый раз. Я успел лишь вскинуть руки.

Меч остановился у моей груди.

Не потому, что я был быстрее. Потому что моя правая ладонь схватила лезвие, будучи почти отрубленной. Потому что броня на которую я потратил немало сил выдержала.

Вернее — почти выдержала. Лезвие пробило внешний слой, проскрежетало по нему, как по камню, но глубоко внутрь не прошло.

По груди разошлась глубокая, кровоточащая рана. Не смертельная. Но близко. Я был жив.

И этого хватило, чтобы не останавливаться.

Я рванул в проём. Мимо него. Мимо этой невозможной, жестокой силы. И на этот раз - проскочил.

К несчастью для меня - наверху меня встретил ад.

Хижина похитителей тонула в крови. На полу, у стен, в лужах, что расползались по доскам, валялись отрубленные конечности — руки, ноги, то, что недавно ещё было людьми. Я все еще был в тени, но даже так, огибал их как только мог, при этом стараясь не тратить слишком много времени. Страх перед этой жестокостью боролся со страхом быть пойманным тем человеком. В воздухе пахло железом, гарью и чем-то сладковатым, от чего к горлу подкатила тошнота.

Повсюду были рыцари.

В серебряных доспехах, с мечами, они двигались по дому методично, как машины. И среди всего этого кошмара, среди конечностей и луж крови, я заметил то, что заставило меня на мгновение замереть.

Похитители. Те самые, что носили мне баланду и плесневелый хлеб, что громко болтали на свету, пока я был во мраке подвала. Они были живы.

Раненые, с посечёнными руками или без них, хромающие, безногие, некоторые без пальцев или с рассечёнными до кости плечами, но живые. Их не убивали. Их калечили - намеренно, точно, чтобы не дать сопротивляться, но и не дать умереть.

Они хватали всех.

Мысль сложилась мгновенно, сама, как складываются осколки треснувшего под ногами льда. Рыцари пришли сюда не карать, возможно даже не спасать. Они пришли схватить всех, кто был в этой хижине. Всех до единого. И ради этого готовы отрубать конечности, кромсать плоть, оставлять людей живыми и беспомощными.

А раз так…

Раз так, то, возможно, они пришли именно за мной.

Я был единственным пленником, которого заперли в подвале. Отдельно. Словно самое ценное - или самое опасное - держали в глубине, подальше от чужих глаз и слабых рук. Эта мысль кольнула холодом, как игла под ноготь.

Но додумать я не успел.

Рыцари в доме, те, кто, казалось, смотрел только перед собой, вдруг разом, как по неслышной команде, повернули головы в мою сторону.

Они видели меня.

В тени. Той самой, изнутри которой ещё секунду назад я был уверен, что невидим.

Они атаковали.

Их мечи вспыхнули. Не огнём - цветом. Один клинок налился голубым, другой пепельным, третий алым, как свежая рана, четвёртый засиял холодным белым, пятый - ядовито-зелёным. Мечи, словно новогодние гирлянды, вспыхнули и понеслись на меня, рассекая воздух, оставляя за собой светящиеся полосы.

Они были медленнее того человека из подвала.

Гораздо медленнее.

Я читал их движения ещё до того, как они замахивались, видел, как напрягается плечо, как поворачивается бедро, как лезвие начинает свой короткий, предсказуемый путь. Уклонялся, уходил вбок, проваливался в тень, выныривал за их спинами, и клинки проходили мимо, вспарывая лишь пустоту, в которой меня уже не было.

Так я проскользнул сквозь весь дом и вырвался наружу.

И остановился.

Снаружи рыцарей было ещё больше.

Они стояли полукругом, с той же спокойной, нечеловеческой выучкой. Мечи наготове, лица скрыты под глухими забралами.

Я рванул в тень. Прочь. В сторону леса, в темноту, куда могли достать лишь самые отчаянные. В направление, где не было никого.

И в тот же миг что-то сдавило мою ногу.

Хватка была холодной, шершавой, как старая кора, и чудовищно быстрой. Меня выдернуло из тени с такой силой, словно земля разверзлась и схватила меня за щиколотку. Мир перевернулся кувырком, воздух вылетел из груди, и следующее, что я осознал, стена хижины, бросившаяся мне навстречу.

Удар. Глухой, тяжёлый.

Стена прогнулась там, где в неё влетел я, доски застонали, но я не почувствовал боли. Только толчок. Только то, как тело оторвало от земли и швырнуло, как тряпичную куклу.

Мимолётным взглядом - на долю секунды, пока я летел, я успел заметить, что меня держало.

Корень.

Толстый, узловатый, землисто-бурый корень, вырвавшийся из почвы, как змея из норы. Он тянулся откуда-то снизу, из-под самой земли, и уже втягивался обратно, медленно, сыто, словно проглотив добычу.

Ударившись о стену, я скатился вниз и остался лежать.

Урона почти не было. Теневая броня приняла на себя всё, что должен был принять мой позвоночник.

И теперь броня предстала во всей красе, позволяя всем вокруг ее рассмотреть.

Массивная. Чудовищная. Живая. Она наросла на моё тело слоями, как панцирь, утыканный выпирающими лезвиями и когтями, острыми, как обломки ночи. По сочленениям пробегали тёмные прожилки, а в районе глаз, там, где должно было быть моё лицо, горело ярко-красное свечение, два ровных огня, не мигающих, не дрожащих.

В высоту броня достигала двух с половиной метров.

Я не видел себя со стороны, но я знал, как это выглядит. Знал по тем редким отражениям в чёрном стекле теневого плана, что ловил краем глаза. Тёмный рыцарь. Нечто, вышедшее из страшных рассказов, которыми пугают детей перед сном.

Вот только сейчас этот рыцарь с трудом поднимался с земли.

Урона не было. Это правда. Кости целы, тело цело, броня цела.

Но силы уходили, как вода сквозь пальцы. Каждую секунду, что я держал этот панцирь, что-то внутри меня выгорало, пустело, и чем дольше я стоял, тем яснее понимал: с каждой секундой шансов на побег всё меньше и меньше. На спасение. На жизнь.

И тут со стороны рыцарей шагнул человек.

Он был другой. Не в доспехах, как все, а в простом, опрятном плаще, застёгнутом под самое горло. Зелёные волосы, аккуратно зачёсанные, поблёскивали в свете факелов. На носу — маленькие круглые очки, тонкие, в серебристой оправе, чудом не слетевшие с лица в этой суматохе.

В руках он держал стопку бумаг и недлинную палочку. Палочка была деревянной, светлой, и на её вершине, точно вплавленный, сидел зелёный кристалл, ловивший свет и по-своему, изнутри, светившийся.

Магическая. Наверняка.

В его глазах был холод. Не злость, не азарт — именно холод. Спокойный, оценивающий, почти лабораторный. Так смотрел бы учёный на препарат, который наконец-то ожил перед ним.

Он что-то говорил.

Губы его шевелились, слова складывались в ровные, отточенные фразы, но я не понимал ни звука. Чужой язык. Тот самый, из-за двери подвала. Теперь он звучал прямо передо мной, размеренный и равнодушный, как приговор, зачитанный на незнакомом наречии.

Я не пытался разобрать слова.

Я думал только о том, как сбежать.

Мысли о том, что это пришли спасать меня, что эти рыцари — избавление, что за мной наконец явились, — сгорели дотла. Мгновенно. Слишком мало информации. Слишком много боли. Слишком много страха за собственную жизнь, чтобы цепляться за глупые надежды.

И тогда в голове у меня сложился план.

Опасный. Рискованный. Такой, за который в лаборатории меня наказали бы так, что я неделями не смог бы подняться с пола.

Но выбора я не видел.

Я встал.

И выпустил всё.

Сила хлынула из меня, как кровь из вскрытой вены. Тени вокруг задрожали, вздулись, потекли, и из них начали выскакивать твари.

Маленькие. Размером с небольших собак. Их кожа была серой, будто высохшая глина, пасть - сплошь клыкастая, и в этой пасти не было места ничему, кроме зубов. На кончиках пальцев — когти, чёрные, загнутые, как рыболовные крючки. Шкуры на них не было вовсе — только серая плоть, туго обтянувшая жилистое тело. А глаза… глаза полнились извращённым, жадным желанием кромсать, рвать, терзать. Желанием убивать.

Твари со второго уровня.

Слабейшие из всех, что я видел. Но их сила была в количестве.

Всего их вылезло пятнадцать. Когда последняя вывалилась из тени, проход в теневой план у меня за спиной схлопнулся, слился с обычной тьмой, — и твари остались здесь, в этом мире, в этом свете, среди этих людей.

Первым делом они рассмотрели меня.

Пятнадцать пар голодных глаз уставились на мою броню, на красное свечение, на существо, которое уже не было похоже на человека. Я замер. Если они бросятся на меня, это конец. У меня не осталось ни сил, ни времени.

Но они перевели взгляд.

Медленно, как один организм, повернули головы к рыцарям и к зеленоволосому. И сразу, без раздумий, без команды, бросились на них.

Серая волна захлестнула серебряный строй.

Я понял, почему так случилось. Наверное, понял. Твари почуяли во мне такую же тень, как и они сами, только сильнее. Почуяли и признали, или даже испугались. А потому выбрали тех, кто тенью не являлся. Но уверенности не было. Как не было и времени проверять.

Тварей тут же начали рубить.

Мечи вспыхивали цветом, рассекая серые тела, отсекая когтистые лапы, вспарывая клыкастые головы. Из-под земли снова полезли корни, теперь десятками, и втыкались в тварей, пробивая их насквозь, как иглы. Но существа были живучими. По-настоящему живучими. Даже разрубленные, даже насаженные на корни, они дёргались, впивались когтями, рвались вперёд, к горлу, к плоти, не желая умирать.

Это был мой шанс.

Я рванул.

Прочь. Мимо. В темноту леса, подальше от факелов, от серебра, от зелёного кристалла, от всего этого ада.

И снова на моём пути встал он.

Тот самый мужчина из подвала.

Он появился передо мной бесшумно, будто всю дорогу шёл рядом и лишь теперь решил напомнить о себе. Его меч был уже занесён.

Один взмах. Размашистый, по диагонали, сверху вниз.

Я не успел ни уклониться, ни отступить. Клинок обрушился на меня, и теневая броня приняла удар.

Мир снова перевернулся.

Я врезался в стену хижины, в ту же саму откуда только что, и сполз по доскам вниз.

Броня исчезла.

Просто растворилась, стекла чёрным туманом, рассыпалась, оставив меня одного.

И все, кто стоял вокруг, впервые увидели меня настоящего.

Мальчика двенадцати лет. Истекающего кровью. С обросшими, спутанными волосами, что липли к бледному лицу. С чёрными кругами под глазами, такими глубокими, что они казались провалами в черепе. Очень худого - до такой степени, что под кожей проступали рёбра, а запястья выглядели тоньше рукояти меча.

И с чёрными глазами.

Они дрожали. Не от боли - боль уже притупилась, ушла куда-то на периферию. Глаза дрожали от того, что бушевало внутри, выплескиваясь наружу. Паника. Страх. Отчаянное, звериное желание жить. И чувство, огромное, как вся эта ночь, что весь этот мир несправедлив.

Что он был несправедлив ко мне всю мою жизнь - и теперь, в конце, тоже не собирался быть милосердным.

Я поднял взгляд и посмотрел на них.

На рыцарей. На корни. На зелёные волосы за стёклами очков. На мужчину с мечом, что стоял совсем рядом и смотрел на меня сверху вниз.

И впервые за эту ночь поймал себя на мысли, которую гнал от себя, пока бежал.

Мне некуда больше бежать.

Глава 3 Опора Империи Кавелир

Весть о похищении Элиана настигла герцога Валира Мирина на балу, в императорском дворце, среди музыки, света и чужих улыбок.

Он стоял в зале, затянутый в парадный мундир, с двумя старшими сыновьями за спиной и свитой, что держалась на почтительном расстоянии. Парадный меч висел у бедра, лёгкий, церемониальный, не тот, которым он привык рубить чудовищ на северной границе. И всё в этот вечер было лёгким и церемониальным. Слишком лёгким. Слишком тёплым.

Валир не любил такие вечера. Он не умел улыбаться так, как улыбались здесь - широко, неискренне, с лёгкостью людей, никогда не стоявших на стене. Но он терпел. Ради Империи Кавелир, которой служил всю жизнь. Ради имени, что носил. Ради того, чтобы его близкие не боялись выходить в свет столицы.

Неожиданно, гонец семьи Мирин вошёл в зал, и сразу же приблизился к герцогу, полностью игнорируя прочих аристократов. В этот момент мир вокруг герцога замер.

Вестник был бледен. Он старался держаться прямо, но его колени заметно дрожали, а голос, когда он заговорил, ломался, как у мальчишки. Слова доходили до Валира не сразу. Они трещали, как лёд под сапогом.

Младший сын. Похищен. Главное поместье. Ночью.

Валир стоял неподвижно. Лицо его не изменилось, не дрогнуло - он давно научился держать своё лицо так, будто оно высечено из камня. Но внутри что-то оборвалось, ухнуло вниз, в холод, в пустоту, где только что было спокойствие.

Элиан.

Самый младший из сыновей. Тот, кто ещё недавно бегал по коридорам северного поместья, смеялся, учился держать меч, тянулся к нему, к отцу, с той слепой, всепоглощающей верой, какая бывает только у детей.

Они похители его.

Валир сжал кулак так, что побелели костяшки. Он не услышал, как в зале стихла музыка. Не увидел, как побледнели лица. Он уже не был на этом балу. Он был на севере, у своих границ, и в его груди поднималось то, что он всё время старался держать на цепи - пламя, которое слишком долго и слишком умело он прятал под ледяной маской.

Его называли Великим мечником. Его считали холодным. Беспристрастным. Чудовищем, что смотрит на врагов так, будто уже видит их мёртвыми.

Но никто из них не знал, какова цена этой холодности. Ценой была жизнь Валира, наполненная лишь горячей, вонючей кровью, ледяной сталью меча и бликами когтей и зубов тварей севера.

Он обернулся к сыновьям.

Первый, с темными короткими волосами, высокий, с тяжёлым подбородком и глазами, что темнели от ярости, уже сжимал рукоять своего церемониального меча. Он больше прочих сыновей походил на Валира и был его прямым наследником. И он ближе многих знал Элиана.

Второй, молчаливый, больше походил на свою мать, тихий, но не как боящийся всего олененок, а скорее как хищник готовый сорваться в любой момент. Он смотрел на отца и ждал. Он всегда ждал приказа. В его лице не было испуга - только та же ледяная готовность.

- Домой. - сказал Валир.

Одно слово. Но в нём было всё.

Дорога на север вышла короткой не по расстоянию, а по тому, как её грызло время. Они летели, не останавливаясь. Герцог ехал молча, а его свита - люди, что годами служили Северу бок о бок с ним, разделяла это молчание, как разделяют общую боль.

Ярость была не только у него.

Она жила в каждом. В старом капитане стражи, чьи руки, закалённые в обороне стены, сейчас дрожали не от усталости, а от ненависти. На себя, на подчиненных в поместье, что позволили случиться ужасному. В целителе, что обычно находил слова для всех, а теперь ехал, стиснув зубы, и молчал. В помощнике, что вертел в пальцах небольшую магическую палочку, будто хотел призвать огненный шторм. Они любили этого мальчика. Все. Каждый, кто знал Элиана не знал, как можно его не любить. Он был не просто молодым господином. Не просто светлым мальчишкой. Он был чем-то большим. Слишком милым, слишком понимающим. Он был идолом севера, незапятнанный кровью, несмотря на принадлежность семье Мирин.

И потому они действовали строже обычного. Холоднее. Безжалостнее. Никто не спорил, когда герцог приказал вытрясти из округи всех, кто что-либо видел. Никто не возразил, когда Валир велел допрашивать жёстко. Север мобилизовался за считанные часы, и в этой собранности не было паники - была отточенная, страшная решимость людей, у которых отняли что-то очень важное.

Следы нашлись быстро.

Похитители действовали профессионально. Они не оставили почти ничего: ни свидетелей, ни крови, ни следов боя. Всё было продумано до мелочей. Всё, кроме одной детали, которую они не смогли скрыть, как ни старались.

Древний пространственный артефакт.

Его отголоски остались в камне, в воздухе, в самом полотне мира. Сильные маги Империи сняли эту рябь, проследили её, и картина начала вырисовываться - медленно, неохотно, как лицо утопленника из тёмной воды.

Те, кто похитил младшего сына, были наёмниками. Профессионалами, которые за деньги не гнушались ничем. Их нанял кто-то из иноземцев, возможно даже кто-то из империи Даран. А сейчас они засели в лесу, неподалёку от северо-западных пределов Империи. Предположительно - для того, чтобы спустя время передать мальчика другой империи.

Валир выслушал этот доклад, не проронив ни звука.

Лишь когда докладчик умолк, он медленно поднял глаза, и в этой медлительности было больше угрозы, чем в любом крике.

Почти потерять рассудок от гнева - это не про то, как кричать и бить посуду. Это про то, как внутри всё сжимается до одной - единственной яркой точки, в которой нет больше ничего - ни страха, ни жалости, ни усталости. Есть только цель.

- Я найду их, - сказал он тихо.

И все, кто слышал, поняли: это не обещание. Это приговор.

Базу нашли к исходу вторых суток. Но с момента похищения прошел месяц. Из-за расследования, из-за поисков древнего артефакта, из-за поиска связей.Слишком долго, чтобы надеяться на счастливый конец.

Вскоре полилась кровь.

Валир шёл первым. Его меч - уже не церемониальный, а боевой, тяжёлый, верный, что тридцать лет хранил северную границу и получил название Ледяная Смерть,описывал короткие, скупые движения, каждое - точно в цель. Наёмники были хороши. На наёмнический лад. Но против герцога Мирин, против человека, что выжил там, где не выживали армии, они были никем.

Он не убивал. Он брал живыми.

Это было куда страшнее. Каждого, кто попадался ему на пути, Валир калечил ровно настолько, чтобы тот не мог сопротивляться, но оставался в сознании. Он ломал руки, ноги, рёбра, таз, спину - и шёл дальше, оставляя позади живых, воющих от боли людей, которых его целители тут же подхватывали, и заливали раны ценными зельями и кристаллами.

Валир не жалел этих зелий. Он промышлял информацией, а не смертью. Смерть и так наступит - позже, в подземелье, когда он сам, лично, вытянет из каждого всё, что тот знает.

Он был готов истязать их в подземелье. Самолично. Долго. Так, как умеют только те, у кого отняли дорогого человека.

В хижине стало тесно от людей и криков. Рыцари двигались методично, не давая никому уйти. Огня не было - только холодная сталь и холодная ярость.

Валир спустился туда, куда вела одна-единственная дверь. В подвал.

И там, в полумраке, его ждал человек со странной силой.

Валир понял это сразу, едва переступил порог. Здесь было нечто, чего он не ожидал увидеть среди жалких наёмников. Человек прятался в тени. Не просто прятался - становился ею. Пользовался тьмой как бронёй, как оружием, как живым существом, что повиновалось его воле.

И всё же это была не магия.

Валир смотрел, и его необычное зрение - то самое, которым он научился видеть магию за годы на границе, не ловило ни маны, ни магических нитей. Обычно он видел их отчётливо: сплетение силы, что обвивало заклинателя, как корни дерева. Здесь не было ничего. Пустота. Словно сила этого человека текла не по магическим каналам, а откуда-то извне. Из другого места.

Это было странно.

И это значило одно: человек в тенях был не из этих наёмников. Наёмников Валир знал. Он знал о них абсолютно всё - их имена, повадки, техники, страхи. Этот был другим. А значит - связан с заказчиками. С иноземцами, что наняли похитителей.

Пламя гнева, что жило в груди герцога, полыхнуло сильнее.

Он не стал торопиться. Позволил человеку метнуться к проёму, позволил тени сдвинуться. Он ранил его в плечо - коротко, точно, не глядя, зная, куда нужно бить. Потом темный призвал семь крупных щупалец и попытался проскочить наплевав на урон – удар пришелся в грудь. После чего герцог позволил ему уйти. Словно хищник, что играется с добычей.

Валир не сомневался: он догонит.

Его Аура меча оставила на этом человеке след. Невидимый для обычных глаз, но для герцога - яркий, как огонь в ночи. Куда бы тот ни побежал, где бы ни спрятался, след будет с ним. Будет гореть. Будет звать.

Он не спешил.

Неторопливо Валир пошёл вслед за человеком. Мимо поверженных наёмников, мимо рыцарей, что коротко склонили головы, пропуская господина. Он лишь мельком глянул на них - и перевёл взгляд дальше, на пролёт вверх, туда, куда вёл его след.

Рыцари не преследовали силуэт. Лишь дали понять, что заметили его, нанеся каждый по одному удару.

Они знали: снаружи первый помощник герцога, Манро Эвельвайс. Маг невероятной силы, один из тех, на ком держалась оборона Севера. А ещё снаружи - их сослуживцы. Целая стена из серебра и стали. Потому рыцари и продолжили свою работу в хижине, вытаскивая живых наёмников, связывая их, калеча тех, кто ещё дергался. Они не беспокоились за беглеца. За беглеца уже был отвечающий.

Валир остановился лишь раз - у главаря.

Это был мускулистый мужчина лет 34, Дарин, загорелый, покрытый шрамами, что пересекали кожу, как карта старых войн. Когда-то, наверное, он был силён и страшен. Теперь же он лежал на полу и трясся, как загнанный зверь, и в его вытаращенных глазах было понимание.

Он понял, что тот заказ был для него роковым.

Возможно, он дрожал от боли. Валир лично переломал ему ноги. И руки. И рёбра. И таз. И спину. Времени у Валира на это было не много, но он вкладывал в каждый хруст костей всю ту ярость, что копилась с того самого бала. Целители всё это время колдовали над Дарином, поддерживая в нём жизнь ценными зельями, чтобы тот не умер раньше времени, чтобы дожил до подземелья.

Валир посмотрел на него.

- Мы ещё поговорим, - сказал он спокойно.

И это «поговорим» было страшнее любого крика, даже снежного охотника Ягга.

Наконец он вышел наружу.

Воздух был холодным и пах кровью. Вокруг стояли рыцари - полукругом, молча, с мечами наготове. А чуть поодаль, у стены хижины, Манро уже зажал тёмного к стене.

Валир впервые увидел его целиком. Тёмный рыцарь - массивная, чудовищная фигура, чья броня, казалось, не отражала свет, а поглощала его. Чёрная, глянцевая, утыканная лезвиями и когтями, с алым свечением в районе глаз. Это создание словно вышло из страшных рассказов, которыми пугают детей на Севере.

Манро стоял напротив, и в его руках была та самая палочка с зелёным кристаллом, что Валир лично подарил, когда тот вступил в должность его помощника.

Валир перевёл взгляд на своего помощника. Манро поймал этот взгляд, коротко кивнул - и в следующее мгновение его корни уже атаковали тварей, что вылезли из тени.

Потому что твари были.

Когда тёмный выпустил свою силу, под его ногами появились тени, которые не разгонял свет солнца. Из них тут же начали выскакивать существа, каких ни Валир, ни кто либо другой не видел за все годы на границе и о которых никто никогда не слышал. Они походили на гоблинов, но были куда зловещее. Словно гоблинов объединили с бесами, а затем накачали тяжёлыми боевыми стимуляторами. Серая шкура, клыкастые пасти, когти-крючья и глаза, полные голодной жажды рвать и кромсать.

Рыцари бросились на них, не дожидаясь приказа. Серебро и тьма сшиблись в клубок.

Манро уже атаковал тварей, но его взгляд все же упал на тёмного рыцаря, чья броня поглощала свет, а затем его взгляд направился к герцогу. Всего на миг. Но этого мига хватило, чтобы понять всё без слов.

Манро прекрасно знал, насколько сейчас зол Валир.

И потому не собирался отбирать у него столь заветную добычу.

Он отвернулся, и корни вновь рванулись из-под земли, втыкаясь в серые тела тварей. Полностью доверившись герцогу.

Тёмный рыцарь попытался сбежать.

Валир встал на его пути.

Тёмный замер - на мгновение, на вдох - и в этом мгновении Валир увидел, что тварь, решившая играть в человека, вдруг поняла: некуда. Некуда больше бежать.

И тогда Валир ударил.

Один взмах. Размашистый, по диагонали, сверху вниз. Не смертельный - Валир знал это точно. Он бил не чтобы убить. Он бил, чтобы остановить.

Удар был страшным.

Кровь брызнула в стороны, горячая, чёрная в полумраке. Броня тёмного рыцаря раскололась, пошла трещинами, задрожала и исчезла. Просто отступила, стекла вниз чёрным туманом, обнажая то, что прятала под собой.

И Валир посмотрел туда, где только что стоял чудовищный рыцарь.

И мир остановился.

Перед ним, истекая кровью, стоял мальчик. Двенадцать лет. Обросшие, спутанные волосы липли к бледному, как мел, лицу. Под глазами - чёрные круги, такие глубокие, что казались провалами в череп. Тело - такое худое, что под натянутой кожей проступали рёбра, а запястья казались тоньше рукояти меча.

Чёрные глаза.

Они дрожали. В них бушевало то, что невозможно было не заметить: паника, страх, отчаянное, звериное желание жить. И чувство, что весь этот мир несправедлив.

Валир узнал его.

Элиан. Его младший сын.

Во дворе хижине повисла тишина.

Она накрыла всё разом - рыцарей, что рубили тварей, Манро с его корнями, даже тех самых тварей, что, казалось, не умели останавливаться. Все замерли, как по команде, которой никто не слышал.

Замерли не только из-за мальчика.

Из-за него тоже - из-за этих дрожащих глаз, из которых лился такой чистый ужас, что его чувствовали даже те, кто не умел чувствовать.

Но все затихли не только из-за них.

Эмоции Валира, которые он всю жизнь держал внутри, запирал за ледяной маской, давил, прятал от чужих глаз, в этот миг словно приняли материальное воплощение.

Они стали силой.

Она вырвалась из герцога волной - огромной, давящей, живой и разошлась во все стороны, останавливая всё вокруг. Воздух сгустился. Факелы дрогнули и вспыхнули ярче. Твари, что рвались в бой, ослабли, опустили головы. Рыцари не смели пошевелиться.

Герцог стоял неподвижно, и на его лице - впервые за много лет - не было ничего. Не привычной холодности, ни жестокой непоколебимости. Ничего.

Только в глазах отражалось отчаянье. Он не знал, что делать, он сотворил такое с родным сыном, с лучиком света, что разгонял серые тучи над территорией Миринов. Собственными руками.

Механизм мира, остановился. Четкая схема, где младший Мирин умирает у похитителей, а герцог становится совершенно без эмоциональной машиной смерти была искажена. В данный момент, мир перенаправлял заведенный механизм, под новые вводные. В этот самый момент, когда броня Элиана была разбита, а герцог увидел, что натворил, механизм пришел в движение, частично изменив грядущее будущее.

Глава 4 Кровь и тень

Боли не было.

Странно, правда? Лежишь на земле, прижавшись спиной к сколотым доскам хижины, а боли нет. Только холод. Он разливался изнутри, из самой середины груди, и тянулся к конечностям, как медленная, ледяная вода. Не боль. Что-то похуже.

Я попытался вдохнуть, и воздух вошёл в горло толчками, с хрипом. Теневая броня, что держала меня все эти минуты, что затягивала раны, не давая им раскрыться, ее больше не было. Она растаял, оставив после себя только слабый, тающий след, как пар над остывающей лужей.

И тогда раны открылись.

Сначала рана на груди. Та, что он оставил мне в подвале, вторая по счёту, самая глубокая. Потом плечо. Потом ладонь, которую я сам подставил под его клинок и которая до сих пор была почти разрублена. Кровь пошла не толчками - она просто потекла, горячая, живая, будто внутри меня лопнули последние запруды, которые ещё удерживали эту реку.

Я прижал ладонь к груди, к самому страшному месту, и ладонь тут же стала мокрой. По пальцам потекло тепло. Вниз, на живот, на землю, в пыль, что уже начинала темнеть подо мной.

Вот теперь стало по-настоящему страшно.

Не так, как от него - от человека с мечом, которого я боялся весь этот побег. По-другому. Этот страх был тише, глубже и куда противнее. От него нельзя было убежать, потому что он жил не снаружи, а внутри. В том, как темнело перед глазами, как слабели пальцы, как сердце - я слышал это теперь - билось всё реже, будто раздумывало, стоит ли продолжать.

-Так, - прошептал я. Голос вышел сиплым, чужим, как тот, что был у меня в первый день в подвале. - Давай-ка без паники, Семнадцатый. Ты живой. Пока что. Это уже неплохо.

Паника всё равно была. Она сидела где-то под рёбрами и лизала меня изнутри, холодная и липкая. Но я не дал ей выползти наружу. Не в этот раз. Слишком дорого это стоило бы.

Я лежал и думал.

Нет, не то. Сначала я просто смотрел. Глаза сами собой убегали от собственных ран и от крови на руках и пытались зацепиться хоть за что-то, что не причиняло боли. За мир вокруг.

Рыцари стояли полукругом.

Я не считал их. Сил считать не было. Просто заметил, что они повсюду - в серебряных доспехах, что блестели на солнце так, что резало глаза, с мечами, на которых ещё догорали цветные всполохи: голубые, пепельные, алые, белые, зелёные. Они стояли молча, и это молчание давило сильнее, чем любой крик. Как стена. Как каменная стена из людей и стали, за которой я не видел ни одной щели.

За ними был лес.

Тёмный, густой, он начинался почти сразу за спинами рыцарей и уходил вдаль сплошной чёрной громадой. Той самой, куда я так отчаянно бежал всего несколько минут назад. Куда вёл мой последний, почти удавшийся рывок. Там, среди деревьев, было бы безопасно. Там были тени. Там меня ждала бы тьма, моя, родная, которая никогда не предавала.

Теперь лес казался мне чудовищно далёким. Как берег для утопающего, который уже перестал барахтаться.

А над всем этим - небо.

Яркое, ослепительное, чужое солнце висело прямо над головой и заливало двор своим белым, безжалостным светом. Светом, которого я так долго избегал в том подвале. Светом, который высасывал из меня силу, как пиявка, каплю за каплей. Каждую секунду, что я лежал здесь, под этим солнцем, моя сила тени таяла, уходила в никуда, и я мог лишь лежать и чувствовать, как она сочится из меня вместе с кровью.

Солнце всегда было моим врагом. Тень - единственным другом. А теперь я лежал, распластанный в самой серёдке этого вражеского, белого, режущего дня, и мой друг ничего не мог для меня сделать.

Я перевёл взгляд на плащи.

На некоторых рыцарях, поверх доспехов, были накинуты плащи — тяжёлые, тёмные, с вышитым гербом. И на штандартах, что держали знаменосцы где-то позади строя, горел тот же знак.

Меч, воткнутый в землю.

А за ним - стена. Большая, высокая, выложенная ровными камнями, тянущаяся от края до края, как решимость, которую невозможно сломать.

Я смотрел на этот герб, и что-то в глубине памяти шевельнулось. Слабо, как зверь, потревоженный во сне. Этот меч. Эта стена. Я уже где-то видел их. Слышал о них.

Где?

Мысль ускользала, как вода сквозь пальцы, которая к тому же была ещё и моей кровью. Я пытался удержать её, но боль поднималась волнами, затапливала голову, размывала картинку. Герб был знаком. Не просто знаком - он был важен. Очень важен. Я знал это всем своим цепенеющим телом.

Но вспомнить не мог.

- Давай, - прошептал я самому себе или, может, той памяти, что отказывалась слушаться. - Вспомни. Ты же помнишь. Меч. Стена. Где ты это видел?

Пустота. Только боль и вкус крови во рту, сладковато-железный, и солнце, что продолжало пить меня.

Я оставил это. Слишком много боли. Слишком мало времени. Я не мог позволить себе тратить остатки внимания на то, что сейчас не спасало.

Вместо этого я вернулся к тому, что спасало.

К вариантам.

Их было, честно говоря, не так уж много. На самом деле - всего два. Я лежал, истекая кровью, под взглядами рыцарей, которые по какой-то причине пока не добивали меня, и перебирал их в голове, как перебирают чётки, стараясь не спутать и не выронить ни одной.

Первый вариант был тот самый, о котором я думал ещё в подвале, задолго до всего этого. Сущность. Та самая, с глубин теневого плана. Та, с которой я заключил контракт и которую по глупости считал своим козырем.

Призвать её. Позвать. И пусть она разберётся со всеми, кто стоит между мной и лесом.

Это была красивая, страшная, почти соблазнительная мысль. Я почувствовал, как от одной неё что-то внутри меня отозвалось - где-то глубоко, за пределами тела, в том тёмном месте, куда не доставало даже это проклятое солнце.

Но я тут же погасил её.

Нет.

Потому что для того, чтобы призвать её, нужны силы. Много времени. И сил. Много сил. Той самого силы, которой у меня не было в лучшие времена, а уж теперь - и подавно. Даже в самый свой лучший день, отдохнувшим, в густой тени, не под этим выжигающим светом, я сомневался, хватит ли меня на этот призыв. А сейчас я лежал в луже собственной крови, и каждая секунда выносила из меня то немногое, что осталось.

Призвать её сейчас - значило попросту умереть на полпути. Выпустить в мир нечто, что выйдет из призыва недовольным и голодным, а самому свалиться замертво, не дождавшись ни помощи, ни ответа.

Нет. Это не вариант. Это самоубийство, прикрытое красивыми словами.

Оставался второй.

Залечить раны. Закрыть. Остановить кровь. Пока не поздно.

Я знал, насколько это дорого мне обойдётся. Теневая сила умела не только рвать и защищать - она могла затягивать плоть, сшивать её изнутри тьмой, держать разорванное на месте, пока тело само не начнёт зарастать. Но на это уходило всё. Всё, что осталось. И отдать это сейчас значило остаться без единого когтя, без единого щупальца, без малейшей возможности снова натянуть хотя бы слабый покров.

Я стану беззащитным.

Но живым.

Хотя бы на какое-то время.

Я прикинул, как это будет. И тут, на самом краю сознания, меня накрыло понимание, почти прозрение, холодное и ясное, как сталь.

Похитители.

Я видел их. Ещё там, в доме, когда пробирался сквозь ад из отрубленных конечностей и луж крови. Их брали живыми. Калечили страшно, до самых костей - но живыми. Они тащили их наружу, поддерживая зельями, не давая умереть. Зачем-то им нужны были эти люди. Целиком. Дышащими. Думающими.

Значит, и меня возьмут живым.

Эта мысль была странно обнадёживающей. Я прокрутил её в голове ещё раз, проверяя на прочность.

За всё это время - за весь побег, за все схватки - я не получил ни одной смертельной раны. Если не считать, конечно, той, что сейчас медленно убивала меня не от лезвия, а от потери крови. Они могли убить меня сто раз. Били точно, но не насмерть. Человек с мечом, тот самый, страшный, - он рассекал меня, но не убивал. Останавливал. Ловил. Как дичь, которую положено взять живой.

Рыцари тоже. Они могли проткнуть меня в тенях, когда заметили. Но лишь ударили - каждый по разу, ровно столько, чтобы выгнать наружу, не больше.

Они берегли меня.

Наверняка потому, что я им зачем-то нужен. Живым.

Я цеплялся за эту мысль, как утопающий за обломок. Может, она была правдой. А может, я просто очень хотел в неё верить. Но сейчас, лежа в луже собственной крови, я решил, что верю. Потому что других причин медлить у них не было. Если бы они хотели моей смерти, я был бы мёртв уже в подвале, два удара назад.

Значит, живой.

- Отлично, - выдохнул я. - Тогда просто не сдохни от крови раньше, чем они решат тебя подлатать. Проще простого.

И я отпустил тень.

Нет, не так. Я не отпустил её. Я вычерпал из себя всё, что оставалось, до последней капли, которая уже не в крови текла, а где-то глубже, в тех жилах, которые не увидишь глазами. И направил это внутрь.

Тьма откликнулась сразу.

Она потекла по ранам, холодная, густая, как тот покров, что держал меня прежде, но теперь - внутрь, а не наружу. Я почувствовал, как края раны на груди стягиваются, как плечо перестаёт отдавать в шею, как разрубленная ладонь - о, боги, ладонь - медленно, мучительно оживает и перестаёт быть просто куском рваной плоти.

Это было ужасно и облегчающе одновременно. Такая особая боль - боль заживления, когда тьма сшивает тебя изнутри, а ты можешь лишь лежать и чувствовать, как она работает, и каждое её движение отзывается где-то в самом корне твоей силы.

И пока она работала, я не заметил ничего из того, что происходило вокруг.

А происходило многое.

Я не увидел, как по двору прошла та самая волна. Огромная, давящая, живая, что заставила смолкнуть всех разом. Я не почувствовал, как сгустился воздух и как вздрогнули факелы. Не заметил, как твари, мои же призванные твари, опустили головы и ослабли.

И уж точно я не увидел того, что было самым главным.

Отчаянья.

В глазах человека, что стоял сейчас прямо передо мной. Того самого мужчины с мечом. Того, кого я всё это время боялся больше смерти и кто пришёл сюда за мной.

Он стоял и смотрел на меня. А в его глазах - я понял бы это, если б мог поднять взгляд, было то, чего я не ожидал бы увидеть там никогда, сколько бы ни жил.

Отчаянье.

И морозный, нечеловеческий ужас от того, что он натворил своими руками.

Но я ничего этого не видел.

Я лежал, закрыв глаза то ли от боли, то ли от слабости, и гнал последние остатки тьмы в свои раны, сшивая себя по кускам. И единственное, что я осознавал в этой серой, пульсирующей тишине, что я, кажется, всё-таки не умираю.

Пока что.

- Вот так, - прошептал я, и голос мой был уже не голосом, а одним выдохом. - Терпение, Семнадцатый. Терпение.

А потом свет солнца качнулся перед глазами, и всё вокруг - рыцари, лес, знамя с мечом и стеной - стало уплывать, как отражение в тёмной воде.

А далеко-далеко от хижины, на вершине холма, что возвышался над лесом, словно спина уснувшего зверя, стоял человек.

Он не прятался. Не таился за деревьями и не жался к камням, как сделал бы любой, кто хочет остаться незамеченным. Он стоял открыто, на самом гребне холма, где ветер был свободен и беспощаден, и смотрел вдаль. А ветер - тот самый, что рвал с деревьев листья и гнал по небу серые клочья облаков - обходил его стороной. Не пытался сорвать плащ, не трогал полы, не швырял в лицо пыль.

Словно сам воздух боялся к нему прикоснуться.

Выглядел он просто. До отчаяния просто - так, что глаз, привыкший цепляться за яркое и броское, скользнул бы по нему и не остановился. Обычный чёрный плащ, без гербов, без вышивки, без единой серебряной пряжки или золотой нити. Он полностью скрывал его тело - ни рук, ни пояса, ни оружия, лишь тёмная, бесформенная фигура на фоне бледнеющего к закату неба. Плащ ниспадал до самой земли мягкими, тяжёлыми складками и не колыхался, хотя ветер завывал всего в паре ладоней от него.

И был он чист.

Это бросалось в глаза сразу - и в то же время пугало сильнее всего остального. На чёрной ткани не было ни капли грязи. Ни пылинки. Ни одной прилипшей травинки, ни одного пятна, ни следа дождя. Человек поднялся сюда по склону, по мокрой от утренней росы земле, но плащ его оставался таким, будто его никогда не касался этот мир. Будто сам мир, со всей своей грязью, пылью и сыростью, не смел к нему притронуться.

И лишь одно в этой фигуре было живым.

Глаза.

Фиолетовые. Глубокие, как бездонная ночь, и яркие одновременно - такого цвета не бывает ни у людей, ни у зверей, ни у тех, кто зовёт себя магами. Они горели из-под капюшона мягким, ровным светом, который не рассеивался, не дрожал на ветру. Два неподвижных аметиста, что смотрели сквозь лес, сквозь холмы, сквозь само расстояние - туда, где сейчас творилось то, чего не должен был видеть никто.

А сила от него исходила такая, что сам мир дрожал.

Не земля под ногами - нет. Небо. Пространство. Само полотно бытия, что натянуто между небом и землёй, между светом и тьмой, между жизнью и смертью. Оно вибрировало, как струна, по которой медленно ведут смычком. Воздух вокруг человека стал тяжёлым, густым, будто налился свинцом, и даже облака над головой замедлили свой бег, словно не решаясь проплыть дальше.

Трава у его ног полегла. Не от ветра - от страха. Деревья на склонах холма стояли прямее обычного, будто вытянулись по стойке смирно. И где-то глубоко внутри земли, в тех тёмных пластах, куда не достаёт ни один корень, что-то тихо, едва слышно, заскулило и замерло.

Этот человек был не просто силён.

Он был такой силой, что рядом с ним рушились все привычные представления о том, что вообще возможно.

Он стоял и смотрел вдаль. Словно мог увидеть то, что творилось в хижине и рядом с ней. Словно для него не было ни леса, ни гор, ни тумана, повисшего над низинами. Словно весь этот огромный, живой мир был прозрачен, как тонкое стекло, и он глядел сквозь него прямо в сердце разворачивающейся драмы.

И вдруг заговорил.

Голос его был тих, но разнёсся так, будто не нуждался в воздухе, чтобы быть услышанным. Спокойный. Ровный. В нём не было ни гнева, ни спешки - только холодное, внимательное любопытство человека, что наблюдает за вещами, которые ему, в общем-то, давно известны, но оттого не менее интересны.

- Неправильное развитие событий, - произнёс он, и слова повисли в воздухе, как капли смолы. - Этого не должно было случиться. Ни сейчас. Ни здесь. Всё было расписано задолго до того, как эти люди научились держать меч. А теперь...

Он чуть склонил голову набок, не отрывая взгляда от дали.

- Теперь мир изменил движение судьбы. Сам. По своей воле. Он сломал собственную колею и пустил тех, кто должен был остаться мёртвыми, по новому пути.

Пауза. Ветер взвыл где-то в стороне, но даже он, казалось, прислушался.

- Любопытно, - закончил человек, и в этом слове прозвенел тот самый интерес, о котором он говорил.

Не страх. Не гнев. Не растерянность.

Интерес.

Живой, почти детский, почти жадный интерес существа, что увидело наконец нечто, чего не встречало за долгие-долгие тысячелетия. Непредсказуемость.

За его спиной мир начал меняться.

Сначала - едва заметно. Воздух там, за плечом человека, вдруг стал плотнее, тяжелее, будто в него влили расплавленное железо. Потом пространство пошло рябью, как вода, в которую бросили камень, только рябь эта расходилась не по поверхности, а по самой ткани реальности. Воздух потрескался. Замерцал. И из этих трещин, из этой дрожащей пустоты, начал проступать свет.

Ярко-красный.

Он разливался по невидимым разломам, как кровь по жилам, как лава по трещинам застывшей земли, и с ним приходило тепло - не жаркое, обжигающее, а глубокое, древнее, от которого ныли кости и звенело в ушах. Свет пульсировал, набирал силу, вскипал чёрными прожилками, что переплетались с алым, как расплавленная руда с углём.

А потом из самого сердца этого сияния шагнул дракон.

Он не выпорхнул. Не вылез. Не прорвался - он именно шагнул, как перешагивают порог, и само пространство расступилось перед ним, чтобы пропустить, и сомкнулось позади, не оставив и следа.

Дракон был огромен.

Чешуя его отливала тем багрянцем, какой бывает у углей, когда угасающий костёр вдруг вспыхивает с новой силой. Ярко-красные пластины лежали поверх чёрной, как обсидиан, шкуры, и там, где они смыкались, тлели глубокие, дышащие прожилки - не отсвет, а живая кровь самого огня, текущая под бронёй. Каждая пластина была отточена, как лезвие, и каждая ловила последний свет умирающего дня, разбрасывая вокруг багровые блики.

Голова его была увенчана гребнем из длинных, изогнутых назад рогов, чёрных, с алыми прожилками, что уходили от лба к затылку, как корона, выкованная в жерле вулкана. Глаза - два раскалённых угля, в которых не было зрачков, только жар и бездна. Из приоткрытой пасти, между клыками, длинными, как клинки, сочился дым, тяжёлый и сладковатый, и в этом дыму вспыхивали крошечные искры, гаснущие на лету.

Крылья дракона, сложенные сейчас вдоль боков, были не кожистыми и не перепончатыми, как у тех жалких тварей, что люди зовут драконами. Они были сотканы из того самого алого света, что прорвался из разлома, из чистой, живой, пылающей силы, что дрожала и переливалась, не в силах удержать свою форму. И от одного их присутствия воздух за спиной человека дрожал, а трава на склоне почернела и осыпалась пеплом.

Дракон опустил голову, и земля под ним едва слышно застонала.

А потом он заговорил.

Голос его был не звуком. Он приходил отовсюду сразу - из-под земли, из воздуха, из самой глубины груди человека, что стоял перед ним. Глубокий, медленный, как грохот далёкого обвала. Так говорят не языком и не голосовыми связками. Так говорит сама стихия.

- Пора, - пророкотал дракон, и это слово упало в тишину, как камень в чёрную воду. - Мы задержались. Здесь больше нечего ждать. Идём.

Человек в плаще не обернулся. Он всё ещё смотрел вдаль, туда, где у подножия далёкой низины лежала хижина, и где сейчас замирала, не зная о нём, целая история чужой жизни.

Потом он медленно, едва заметно, кивнул.

- Да, - сказал он тихо. - Всё скоро поменяется.

Он сделал шаг к разлому, что по-прежнему дышал у него за спиной алым и чёрным, и край плаща наконец шевельнулся - впервые за всё это время, будто лишь теперь позволил миру коснуться себя.

А напоследок, уже не оглядываясь, человек обронил — легко, почти равнодушно, но с той самой искрой интереса, что всё ещё теплилась в его голосе:

- Иррегуляр. Регрессор. Перерожденец. Все трое точно будут удивлены.

Разлом вспыхнул ярче, поглотил алый свет, фигуру человека и громаду дракона, и в следующее мгновение вершина холма опустела.

Не осталось ни следа. Ни вытоптанной травы, ни запаха гари, ни трещин в пространстве. Только ветер, что вновь осмелел, и облака, что снова поплыли по небу, будто ничего и не случилось.

А где-то далеко-далеко, в луже собственной крови, всё ещё лежал мальчик, который - если бы узнал о том, что его судьба только что сплелась в клубок с ужасно опасными и непредсказуемыми личностями, разразился бы матерной тирадой, и ,наверняка, зарылся бы в самой глубокой яме этого мира.

Глава 5 Покой

Сначала были только звуки.

Гудение. Ровное, низкое, вибрирующее, что шло откуда-то из стен, из самого пола. Я слышал его раньше - там, где оно означало, что снова что-то будет. Что снова придут. Что снова начнётся.

А потом - боль.

Нет, не так. Боль была не звук. Она была всем. Она заполняла мир целиком, до краёв, и я барахтался в ней, как в тёмной, вязкой воде, в которой не видно дна и не видно поверхности. Только толща. Только холод. Только эта бесконечная, бессмысленная агония, что тянулась и тянулась, и не собиралась заканчиваться.

Я был в лаборатории.

Не в теле. Не в памяти даже. А прямо там, заново, с начала - как будто меня вырвали из одного кошмара и зашвырнули в другой, куда более старый и знакомый.

Первые недели.

Я не помнил их днями. Память не умела удерживать дни, когда боль была такой, что дни переставали существовать. Но сейчас они вернулись - обрывками, вспышками, отвратительно ясными.

Холодный стол под спиной. Ремни. Иглы. Трубки, входящие в руки, в грудь, в шею. Свет над головой - белый, безжалостный, тот самый свет, что выпивал меня и здесь, и везде, куда бы я ни бежал. И люди в белом, со спокойными, скучающими лицами, что делали со мной что-то, чего я не понимал, чего не мог вынести и что, кажется, и должно было меня сломать.

Оно почти смогло.

Я сходил с ума. По-настоящему. Грань, что отделяла меня от пустоты, истончалась, рвалась, и я висел на ней, цепляясь за обрывки рассудка, как за верёвку над пропастью.

Но не сорвался.

Потом в памяти стало светлее - настолько, насколько вообще могло быть светлее в том месте. Боль отступила, осталась где-то на заднем плане, как старая рана, что ноет в сырую погоду, но больше не разрывает. И тогда я увидел их.

Силуэты.

Поначалу - просто размытые пятна. Расплывчатые, как отражение в дрожащей воде. Но постепенно они обретали черты, и я понял, кто они.

Такие же, как я.

Дети. От четырнадцати до семнадцати лет. Бледные, изломанные, с теми же кругами под глазами, какие вырисовывались и под моими, с тем же затравленным, но ещё не до конца погасшим взглядом. Мы все были одинаковы в этом - в том, как нас держали и как нас ломали. И, наверное, именно это сходство и сбило нас в кучу. Как бьются животные в угол одной клетки, так и мы прибились друг к другу.

Нас называли Номерами.

Потому что каждому из нас, каждому ребёнку с силой, что угодил в стены этого места, не давали имен. Только номер. И кодовое имя. Ярлык, за который цеплялся рассудок, когда всё остальное у тебя отбирали.

Моё кодовое имя было Тень.

Я и сейчас, вспоминая, не мог бы сказать, что именно чувствовал к этому слову. Оно было не моё и в то же время - моё, как шрам. Как клеймо. Как то, что уже не отделить.

А потом - комната.

Небольшая, с полками до самого потолка, заставленными книгами. Книжная комната при лаборатории. Одно из немногих мест, где можно было хоть ненадолго перестать быть подопытным зверем и снова стать почти человеком. Мы сидели там - я и ещё трое Номеров, на стульях, на полу, кто как, и говорили.

И говорили, как всегда о книгах.

Потому что странность была в том самом.

На полках не было ни научной литературы, ни учебников, ни справочников, ничего, что подобало бы месту, где из детей выжимали силу. Сплошные романы. Приключения. Истории о перерожденцах, что помнят свои прошлые жизни и переписывают этот мир заново. О магических академиях, о героях, об иных мирах, о регрессорах, что отматывают время назад, чтобы всё исправить.

Современная беллетристика. Та самая, что читают не для того, чтобы узнать, а для того, чтобы сбежать от мира и расслабиться.

Мы и сбегали. Каждый из нас - в свою книгу, в свой мир, где не было лаборатории, не было столов с ремнями, не было людей в белом со скучающими лицами.

И в этот самый момент, когда мы сидели там и говорили, мимо прошёл ещё один Номер.

Он остановился. И неожиданно - так, как умеют только те, кто слишком долго молчал и вдруг решил заговорить, - спросил:

- А если бы был шанс попасть в одну из этих книг... в какую бы вы хотели?

Вопрос повис в воздухе.

И, кажется, я хотел ответить. Или хотел услышать, что ответят другие.

Но вместо ответа я проснулся.

Свет.

Не тот, лабораторный - мягче, теплее. Но всё равно свет, всё равно резкий после тьмы. Я открыл глаза, и мир обрушился на меня всем сразу: потолок, окна, воздух, которого я так давно не чувствовал чистым.

А потом я посмотрел вниз.

Бинты. Белые, тугие, крест-накрест, по всей груди, по плечу, по руке. И трубки. Десятки тонких прозрачных трубок, входящих прямо в тело, тянущихся отовсюду - и от кристаллов, что стояли где-то рядом, мерцая тусклым, холодным светом.

Кристаллы. Трубки в теле.

Я не успел подумать. Не успел сообразить, где я, что со мной, кто все эти люди. Тело среагировало раньше разума, и разум его не остановил.

Лаборатория.

Одной вспышкой. Скучающие лица. Ремни. Иглы. Боль, что заполняла всё.

Я рванулся.

Вскочить не вышло - тело было слишком слабым, слишком изломанным, оно просто не подчинилось. Вместо этого я задергался, забился, как зверь в силках, стараясь вырвать из себя эти трубки, выдрать их, вытащить, вырваться. Руки не слушались, но я всё равно тянул, дёргал, рыча сквозь стиснутые зубы.

Что-то заскрипело. Кто-то вскрикнул.

А потом меня схватили.

Рыцари - трое, в полном серебре - навалились разом, прижали к кровати, не давая дёргаться, не давая вырвать трубки. А рядом уже был он - зеленоволосый маг, что использовал корни, тот самый, с палочкой с зелёным кристаллом. Он тоже держал меня, крепко, но без той давящей жестокости, что была у рыцарей. Будто не вязал, а просто удерживал, не давая мне навредить самому себе.

Я всё ещё брыкался. Всё ещё видел перед собой не эту комнату, а ту, другую.

А потом лекари - их было несколько, все в белых одеждах, и от одного этого вида меня выворачивало - вкололи мне что-то. Игла вошла в руку, холод растёкся по венам. Не резкий, не обжигающий. Мягкий. Как тёплая вода.

И страх стал отступать.

Не весь. Он не ушёл полностью, он притаился где-то под самым сердцем, как подраненный зверь, и продолжал тихо, настойчиво скалиться. Но та паника, что застилала глаза белой пеленой, она отхлынула, и я снова мог видеть.

Я огляделся.

И впервые позволил себе по-настоящему рассмотреть комнату.

Она была огромной. Слишком огромной для того, чтобы быть камерой, и слишком тёплой, чтобы быть лазаретом. Высокий потолок терялся в полумраке, лишь по краям его угадывались резные балки из тёмного дерева. Стены - тёплый камень, кое-где прикрытый гобеленами, на которых тускло играли выцветшие нити: какие-то сцены, гербы, силуэты всадников.

Большие окна выходили в сад - я видел за ними зелень, размытую и дрожащую от света, и мягкий, золотистый свет лился сквозь них, ложился на пол широкими тёплыми пятнами. Где-то у дальней стены - камин, сложенный из серого камня, с вычурной решёткой. Сейчас он не горел, но в воздухе стоял слабый, едва уловимый запах золы и старого дерева.

Всё вокруг дышало уютом. Покоем. Так, как может пахнуть только дом, в котором давно и спокойно живут.

И было в этом что-то смутно знакомое.

Слабое-слабое. Как отголосок мелодии, который не успеваешь уловить, как запах из детства, на который оборачиваешься, а позади никого. Я чувствовал это знакомое где-то на краю, за пределами боли и зелья, что ещё туманили разум. Но не мог ухватить. Не мог быть уверен.

Будто я уже был здесь. Или должен был быть. Или это всего лишь обман измученной головы.

Я так и не понял.

А люди вокруг всё говорили. И я по-прежнему их не понимал.

Слова доносились до меня размытым, бессмысленным гулом. Я не знал этого языка. Ни единого слова не цеплялось за разум, ни единого звука не всплывало из памяти, где, казалось бы, не было места ничему, кроме боли и холода.

Но иногда - совсем иногда - проскальзывало что-то знакомое.

Слово. Или два. Обрывок звука, что на миг переставал быть пустым и становился почти понятным, будто из самой глубины моей головы пробуждалось знание, которого во мне не было и быть не могло.

Это было странно. И страшно. Потому что язык этот я не учил никогда. Но что-то во мне его знало.

- Выходите. - вырвал меня из мыслей голос зеленоволосого. И странное дело - это слово, это единственное слово, я понял.

Он сказал это, глядя на рыцарей, и они тут же разжали руки и вышли. Тихо, быстро, как тени, что исчезают, когда их перестают видеть.

- Отойдите к стене. – в этот раз слов я не разобрал, но сказал он их уже лекарям, или врачам, кто они там ?.

Те поклонились и отступили, прижавшись к дальней стене, сложив руки и опустив глаза. Далеко. Не вплотную. Так, чтобы не пугать, но чтобы успеть в случае необходимости.

Зеленоволосый остался.

Он не приближался. Говорил. Но говорил мне то, что я не мог понять - слова его были мягкими, спокойными, но до меня они доходили размытым, чужим гулом, как голос из-под воды. Я все еще не понимал, что он говорит.

Он слегка улыбнулся. Легко, едва заметно, уголками губ. И медленно, очень медленно, поднял обе руки - раскрытыми ладонями вперёд, кверху, показывая, что в них ничего нет. Что он не тянется ко мне. Что можно выдохнуть.

Я смотрел на эти пустые ладони, на эту мягкую, ненавязчивую улыбку, и что-то во мне - то самое, что всё ещё скалилось под сердцем, начало понемногу утихать.

Страх в моих глазах затих. Не исчез. Но затих.

Маг кивнул - едва заметно, как будто понял что-то без слов. Потом отошёл к стене, к лекарям, и опустился на стул, что стоял там, рядом с небольшим столом.

На столе лежала стопка бумаг.

И он взял её. Раскрыл. Склонил голову, нарочно вчитываясь, нарочно не глядя на меня, не следя за мной тем тяжёлым, немигающим взглядом, каким следят за пойманным зверем.

Он делал вид, что читает.

Я видел это. Видел, как его глаза скользят по строчкам, но не впиваются в них, как взгляд то и дело уходит чуть в сторону. Он не читал. Он просто сидел там, тихий, спокойный, ненавязчивый, и давал мне - мне, Семнадцатому, Тени, зверю, что несколько минут назад бился в руках рыцарей, - самый редкий и самый дорогой подарок, какой только можно было сделать тому, кто слишком долго был вещью.

Покой.

В комнате повисла тишина.

Не та звенящая, страшная тишина перед чем-то плохим. Другая. Ровная. Спокойная. В ней слышалось только тихое потрескивание кристаллов, что поили моё тело своей силой, да едва различимое дыхание служанок, что так и не решились сдвинуться с места.

И вот теперь, в этой тишине, я впервые за долгое время не пытался бежать. Я просто лежал, дышал - и, наконец, позволил себе подумать.

По-настоящему подумать. Не цепляясь за выживание, не раздираемый паникой, а так, как думают в тишине, когда никто не бьёт, не режет и не ждёт твоей смерти.

И первое, что я понял - я облажался.

Не в том, что позволил себя схватить. Схватить меня могли бы всё равно, я лежал, истекая кровью, под солнцем, что выпивало меня, в окружении рыцарей, и уйти не смог бы, как ни крути. Это я мог себе простить. Это было не моё поражение, а просто моё положение.

Нет. Я облажался в другом.

В том, что вообще сопротивлялся.

Я ведь говорил себе это. С самого начала, ещё в подвале, ещё когда только понял, что попал в чужое тело, в другой мир. Я уговаривал себя: не паникуй, главное - не паникуй. Я мог бы сказать себе - сиди тихо. Будь жертвой. Обычным похищенным мальчишкой, с которым случилось страшное, но который ничем не отличается от прочих похищенных людей.

И что я сделал вместо этого?

Создал покров.

Тот самый теневой покров, из-за которого всё и пошло не так. Из-за которого рыцари увидели во мне не жертву, а чудовище, прячущееся в темноте. Из-за которого человек с мечом не понял, кто перед ним, и рассёк меня на куски.

Паника. Она всё и сделала. Я сам учил себя не поддаваться ей - и сам же поддался, в самый неподходящий момент.

Я мог бы сидеть в углу подвала, дрожа от страха, звать на помощь, изображать обычного испуганного мальчишку. И тогда, возможно, всё обернулось бы иначе. Возможно, меня бы просто вытащили, отнесли куда-нибудь, накормили, расспросили. А не гнали, не рвали на части, не укладывали почти убитым в эту кровать.

Но сожалеть поздно.

Я сам сказал себе это. Прокрутил в голове ещё раз - и отпустил. Потому что сожаления о том, что уже сделано, не ставят на ноги и не возвращают сил. А силы мне ещё были нужны.

Вместо этого я ушёл внутрь себя.

Туда, где живёт то, что не видно глазами. И прислушался.

Тело восстанавливалось. Медленно - не так быстро, как мне бы хотелось, учитывая эти странные, но явно магические кристаллы - но ровно, мягко, аккуратно. Словно кто-то бережно штопал меня изнутри, нитку за ниткой, не торопясь, но и не останавливаясь. Боль была, но теперь это была не та боль, что рвёт и ломает, это была боль заживления. Я различал её так же ясно, как различал бы голос друга в толпе.

А сила тени...

Она возвращалась. Я чувствовал её внутри - уже наполовину. Холодная, родная, знакомая до боли тьма снова собиралась в моей груди, копилась, разливалась по жилам. Половина. И с каждой секундой ее становилось чуть больше.

Когда-нибудь это «чуть больше» снова станет целым. Снова станет тем, чем я могу ударить, прикрыться, уйти в тень. Я знал это.

Но сейчас я не сделал ничего.

Потому что сейчас, именно сейчас, творить глупости было последним, чего мне хотелось. Не в этой комнате. Не под этими окнами. Не под этими взглядами, что всё ещё скользили по мне от стен.

Я просто закрыл глаза.

Впервые за бесконечно долгое время я не был в лаборатории, где из меня выжимали силу, как сок из ягоды. Не в лесу, где за мной гналась смерть в серебряных доспехах.

Я был в кровати.

Уютной, мягкой, тёплой. В комнате, что дышала покоем. В окружении красивых служанок в опрятных формах, что стояли поодаль, не решаясь приблизиться.

И я, Семнадцатый, Тень, снова закрыл глаза.

Сон подхватил меня мягко, как подхватывает усталого ребёнка тёплая вода.

И я провалился в него.

Глава 6 Восстановление

Просыпаться в мягкой кровати получше, чем в подвале. Это я понял сразу, ещё до того, как открыл глаза: подо мной не кололась солома, в нос не лез запах плесневелого хлеба, а вместо сырого сквозняка меня окутывало ровное, почти невесомое тепло.

Правда, радоваться было рано. Слишком уж это походило на ловушку. Слишком уж хорошо, чтобы оказаться правдой.

В лаборатории меня тоже иногда перекладывали на чистую койку. Обычно - перед тем, как начать что-то новое. Что-то, от чего потом неделями тянуло и искажало потолок и хотелось умереть.

Я приоткрыл один глаз и прислушался. Потом - потянулся к силе, привычно, как к тени в углу.

Она ответила.

И не просто ответила. Она была полна. Мне хватило вдоха, чтобы осознать это: сила не просто восстановилась после того бегства - её стало больше. Заметно больше. Словно где-то внутри распахнули дверь, которой раньше не было, и оттуда потянуло холодным, знакомым, живым мраком.

“Когда сражаешься насмерть, сила растёт, - подумал я, и на губы сам собой выполз кривоватый смешок. - Прямо как в тех книжках, что подсовывали мне в лаборатории. Хоть где-то они не соврали”.

Я лениво перевёл взгляд - и чуть не подпрыгнул.

У кровати, на расстоянии ровно трёх шагов, стояли четыре женщины. Все - в одинаковых опрятных платьях, с одинаково почтительно склонёнными головами, каждая лет тридцати, не старше тридцати пяти. Подобраны так, будто их меряли линейкой.

- Твою ж дивизию, — прошептал я одними губами. Ну, почти неслышно.

Они не шелохнулись. Стояли, как изваяния. Я бы уже и порадовался, что девушки, оказывается, умеют быть настолько тихими, но нет. Мне было не до комплиментов.

“Отлично. Я в плену у людей, которые явно умеют нанимать прислугу. Пока они здесь, ни потренироваться, ни с тенями поговорить. Остаётся только изображать спящего и ждать”.

Я вновь закрыл глаза. На этот раз по-настоящему.

Сон пришёл быстро и, к моему удивлению, без единого кошмара.

Манро сидел в кресле у окна и смотрел на спящего мальчика.

Он бы отдал всё, чтобы не видеть этого зрелища. Раны, нанесённые его господином, уже не пугали, на них он налюбовался, пока Элиан ещё был без сознания, пока к худому бледному телу крепили кристаллы живительной силы. Редчайшие, из Синей башни магии. Никто сейчас не считал их цену, и правильно, цена полностью оправдывалась. Зелья и исцеляющая магия подняли бы мальчика быстрее, но грубо, рывком, а эти кристаллы работали мягко, не выжимая из ослабленного тела последние силы. После этих кристаллов, тело Элиана станет сильнее и здоровее.

Нет, Манро смотрел не на раны.

Он смотрел на то, во что превратилось это тело. Исхудавшее, с мешками под глазами, кожа цвета пепла, волосы, которые так и не добрались до ножниц и теперь торчали птичьим гнездом. Слабое. Хрупкое. Чужое.

“Как? — подумал он. — Как можно было превратить живого, жизнерадостного ребёнка в это?”

Он помнил. Прекрасно помнил, как всего три месяца назад Элиан носился по замку и хвастался перед всеми, как играет на скрипке. Как этот двенадцатилетний мальчишка гладил по голове двадцатипятилетнюю служанку, которая рыдала над случайно разбитой вазой, гладил и успокаивал её, потому что у него это выходило лучше, чем у иных взрослых.

И вот теперь он лежит здесь и выглядит хуже любого ребёнка из столичных трущоб.

На миг перед глазами Манро всплыл тот взгляд. Взгляд, которым Элиан смотрел на всех них там, возле стены хижины, когда чёрная броня рассыпалась и у него не было ни единого шанса сбежать.

Манро вздрогнул, ведь за дверью он почувствовал Его присутствие, что ощущалось словно ледяная гора.

Медленно, стараясь не издать ни звука, он поднялся, пересёк комнату, приоткрыл дверь, выскользнул наружу и так же бесшумно закрыл её за собой. Как и ожидалось, снаружи ждал герцог Валир Мирин - с тем же ледяным, ничего не выражающим лицом, что и всегда.

Но Манро знал. Под этой маской было разбитое в дребезги сердце.

“Удивительно. Гроза всего севера, столп империи. Ведёт людей на сражения с тварями, не зная страха, и всегда вызывает лишь уважение и благоговейный трепет. А сейчас он разбит. Я чувствую это, как холод от его ауры”.

- Приветствую, господин, - Манро склонил голову.

Герцог молчал. А потом спросил - ровно, невыразительно:

- Как он?

“Сколько же усилий нужно, чтобы голос звучал вот так”- подумал Манро. И не нашёл ответа.

- Он... - Манро запнулся. Собрался. - Раны постепенно затягиваются благодаря кристаллам из Синей башни. Даже его ослабшее тело вскоре придёт в порядок. Но есть проблема - его состояние. Психологическое. Мы не знаем, что ему пришлось пережить в плену, но он, похоже, не узнаёт никого. Когда я говорил с ним, он не вслушивался в слова, словно вовсе их не понимал. Боюсь, всё куда глубже, чем кажется.

Воздух вокруг незримо похолодел. Манро уже представлял, какие пытки ждут схваченных наёмников, и, к собственному неудовольствию, ни капли их не жалел.

- Я предлагаю не торопиться, - продолжил он. - Молодому господину нужны время и покой. Ещё следует послать в башню за опытными менталистами, чтобы они его осмотрели. Как вы знаете, столь узких специалистов в нашем распоряжении нет.

- Хорошо. Позаботься об этом.

Герцог уже развернулся, чтобы уйти, но остановился и не оборачиваясь бросил:

- Ты позаботился, чтобы о его силе молчали?

- Конечно, господин.

Валир ушёл. Он так и не решился войти в комнату, взглянуть на сына. Не после того, что сделал.

Сила.

Манро вспомнил её. Та таинственная тьма, что не черпала ману. Она походила скорее на благословение. Но что за бог мог даровать такое - отвратительное и слишком опасное - никто не знал. Поэтому решили молчать. Слишком много было тех, кто захотел бы воспользоваться этой силой, чтобы ударить по семье Мирин, обвинить их в поклонении ужасным богам прошлого или самих дьяволов.

- Надеюсь, всё пройдёт как надо, - прошептал Манро и отправился выполнять поручения.

Когда я проснулся во второй раз, за окном была ночь.

И вот это - я почувствовал сразу, всем телом, как прилив, - изменило всё.

Сила внутри меня всколыхнулась, поднялась, стала глубже. Я словно до этого смотрел на мир через мутное стекло, а теперь стекло вытерли. Ночь всегда так со мной делала. И впервые за долгое время я ощутил её сполна - и чуть не заорал в потолок.

Потому что понял, что я не один.

Вокруг моей комнаты, по всему периметру, дежурили рыцари. Не двое, не пятеро - больше десяти, сильных, и я чувствовал каждого, как яркие костры в темноте. И даже под окном кто-то был. Стоял и, судя по спокойствию ауры, скучал.

И служанки. Те самые, что днём казались просто прислугой. Они не только не ушли и не сменились - теперь от них тянуло силой, вполне сравнимой с рыцарской.

“Может, я всё-таки чего-то не понял, - медленно подумал я, - и я тут не гость, а какой-нибудь особо ценный преступник?”

Я полежал, прислушиваясь к этой невидимой страже, и усмехнулся в темноту. А потом почувствовал его.

Того мужчину из подвала.

Это не был взгляд. Даже не присутствие. Это было что-то иное - словно ты забрёл на территорию огромного зверя и теперь натыкаешься повсюду на следы его когтей. Он не смотрел на меня. Но само место дышало им.

Это давило.

“Да нет же, - начал я спорить сам с собой, стараясь унять подкатившую холодную волну. - Если бы меня считали заодно с похитителями, заперли бы в подземелье, а не в мягкой кровати с целительными кристаллами. Но не могут же они так... так окружать жертву. Или это всё из-за того, что я им показал? Из-за покрова, из-за тени?.. Да твою ж дивизию”.

Я долго перебирал варианты, но все они сходились к одному, не самому приятному выводу: я сам во всём виноват.

И тут я не выдержал и тихо, чтобы не услышала служанка, прошептал в подушку:

- Даже ночью не потренироваться. Как же я скучаю по своему уютному сырому подвалу, где всегда темно, где похитители приносили плесневелый хлеб и сваливали. Где не было столько сильных тварей, способных свернуть тебе шею.

Я фыркнул. Потом смешок всё-таки вырвался наружу, приглушённый.

- Может, сбежать? Обратно в подвал. Ха-ха.

Смеяться было глупо, но что поделать. Ирония у меня с некоторых пор вообще разыгралась не на шутку.

- Хотя как я сбегу-то, - пробормотал я уже без улыбки. - Тут и ночью поймают. Ещё того гляди к кровати привяжут, а то и вовсе в подземелье отправят.

Я почувствовал, как внутри начинает закипать, но внутренний голос, старый и натренированный годами ожидания, мягко меня осадил.

“Стоп. Семнадцатый. Дыши. Они же лечат мне раны. И наверняка завтра принесут нормальной еды. А кровать, между прочим, очень удобная. Так, если подумать, место не такое уж и плохое”.

Я вздохнул, уставился в тёмный потолок и позволил себе снова закрыть глаза.

Прошло несколько дней.

Еду мне приносили те самые служанки - изредка их сменяли другие, почти неотличимые. Еда была жидковатой, но вкусной, и, судя по всему, местные лекари прекрасно знали, чем кормить ослабленный организм. После баланды и плесневелого хлеба это была почти королевская кухня.

Время от времени служанки что-то мне говорили. Большую часть я не понимал. Но кое-что - совсем чуть-чуть - начинало цепляться. Отдельные слова вдруг обретали смутный смысл, как будто я когда-то их уже слышал.

И ещё. Их лица. Те самые лица женщин, что всё время были рядом. Они казались мне знакомыми. С каждым днём - всё знакомее.

Я понял, в чём дело.

Память прежнего хозяина тела медленно просыпалась.

“Почему только сейчас?” - крутилось у меня в голове, пока я вертел ложку в жидкой похлёбке. А потом до меня дошло. Всё это время меня держали в подвале - темнота, одиночество, ничего, за что мог бы зацепиться разум. А здесь и поговорить есть с кем, и знакомые вещи вокруг, и родные стены. Вот память и ожила.

И в какой-то момент, глядя на знакомую комнату, я понял простую и одновременно невероятную вещь: это ведь моя комната. Моя собственная.

- Элиан, - тихо произнёс я, пробуя слово на язык. - Элиан - это моё имя.

Столько времени я не знал его. А теперь знал. И пусть тело мне не принадлежало, его прежняя жизнь - тоже, это имя теперь было моим.

Кроме вкусной еды, меня наконец-то начали выпускать на улицу.

В первый раз, когда это случилось, я едва не высвободил силу. Просто не понял слов, увидел, как ко мне приближаются служанки и тот зеленоволосый, и испугался. Хорошенько так. Но зеленоволосый, видимо, всё понял и начал жестами показывать, что это всего лишь прогулка. К счастью, дураком я не был, жесты уловил быстро, и уже спокойнее вышел в сад.

Хотя и среди бела дня, когда моё восприятие спало, я прекрасно чувствовал: рядом ходит не меньше двух десятков рыцарей, готовых в любой момент меня скрутить.

“Успокойтесь, ребята, - мысленно обратился я к ним, шагая по садовой дорожке. - Не буду я вас убивать. Пока. Ха-ха».

Ладно. Юмор был не самый удачный. Но хоть какой-то.

Прошло ещё несколько дней, и в голове у меня многое прояснилось. Слова всплывали всё легче, имена - тоже. Я узнал, что зеленоволосый - первый помощник герцога севера. Что герцог - мой отец. Что зовут его Валир. И что именно он, тот самый опасный мужчина из подвала, с мечом и ледяными глазами, и есть мой новый отец.

Осознав это, я, наконец, выдохнул. Настоящий, глубокий выдох, которого, кажется, не мог сделать с той самой ночи.

Меня не собирались убивать. Те рыцари вокруг - не стража для пленника, а защита. Хотя насчёт последнего я всё ещё сомневался: раньше-то Элиан силы тени не использовал. Возможно, теперь меня считают угрозой. Но пока просто держат под защитой и лечат. И это, пожалуй, лучшее, на что я мог рассчитывать.

- Чудесный... день, — сказал я однажды, аккуратно подбирая слова, чтобы ненароком не ляпнуть что-нибудь на языке другого мира. От такого я бы уж точно не открестился.

- Да, молодой господин, день и вправду чудесный, - отозвалась одна из служанок, Мари и ярко, искренне улыбнулась, словно перед ее глазами ее самого ненавистного врага разорвала свора голодных собак.

Из всей фразы я разобрал только “молодой господин”, “день” и “чудесный”. Но этого хватило.

“Моя обитель. Мой дом. Моя крепость”, - думал я, шагая по саду и разглядывая, как устроен этот мир.

И мне становилось спокойнее. Особенно от мысли, что я нахожусь под защитой одних из сильнейших людей всей Империи.

Это место постепенно становилось моим домом. Люди вокруг уже не казались такими опасными. Скорее наоборот - надёжными.

И впервые за долгое, долгое время я подумал, что, может быть, бежать отсюда и не придётся.

Глава 7 Грядущее

- Наконец-то я полностью восстановился, - с улыбкой сказал я, разглядывая себя в высоком зеркале, что стояло у стены моей комнаты. - Ну не красавец ли? - вопросил я тень в углу, принимая то одну позу, то другую и напрягая мышцы, которых у меня отродясь не водилось.

Тень, как обычно, промолчала. Но мне почудилось, будто она едва заметно колыхнулась — то ли от смеха, то ли от жалости. Не разберёшь.

Стесняться мне было нечего: наконец-то меня начали оставлять в комнате одного. Я по-прежнему чувствовал рыцарей - они караулили по ночам, да и днём, скорее всего, тоже, - но все они толпились снаружи, за дверью, и не могли знать, чем я тут занят. А если бы узнали... тогда мне и вправду пришлось бы кое-кого поубивать, чтобы сохранить свои секреты.

Спускаться в теневой план я пока не рисковал. Валир - то есть Отец, - был слишком силён, а пределов этой силы я не знал. Одно дело - прятаться в тени от наёмников, и совсем другое - от человека, чей меч ловил меня даже там. Вдруг я уйду в тень, а он почувствует моё исчезновение? Что тогда начнётся? Ничего хорошего, это уж точно.

Поэтому всё это время я только и делал, что натаскивал тело да отрабатывал базовые приёмы теневой манипуляции. С последним выходило неплохо. А вот с первым...

Глядя на худощавого паренька в отражении, я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Раны уже зажили, но бледная кожа, худоба и мешки под глазами словно приросли ко мне — и исчезать не собирались. Будто этот бледный призрак в зеркале и был теперь моим настоящим лицом.

- Где моя прелесть?! - выдохнул я, падая на четвереньки, горбясь и кривя голову, точь-в-точь пародируя одного знакомого с детства персонажа из прошлой жизни. Я полюбовался собой в таком виде, хмыкнул и с облегчением заметил: - Нет, ну я не настолько урод.

Налюбовавшись, я развернулся, подошёл к кровати и с разбегу прыгнул в самый её центр. Мягкость подхватила меня, обняла со всех сторон, и в лицо ударил приятный запах каких-то цветов. Сонливость накатила тут же, будто меня окунули в тёплую воду, но я усилием воли сел, скрестил ноги в позу лотоса и принялся думать.

- Итак, - забормотал я, загибая пальцы, - что на сегодняшний день числится в моём арсенале?

Теневой покров - защитный навык первого уровня.

Теневая броня - защитный навык второго уровня.

Теневые щупальца - атакующий навык первого уровня, максимум семь щупалец.

Теневая походка - навык передвижения, где-то между нулём и первым уровнем, позволяющий прятаться на верхнем уровне тени и повышающий мобильность.

Теневой переход - универсальный навык, вытягивающий существ из теневого плана. Непредсказуемый и опасный для меня самого.

Теневой контракт с той сущностью. Не совсем навык, но тоже при мне.

И, разумеется, манипуляция тенями - сюда входит и оружие, и нити, и всё прочее.

Я перевёл дух и уставился в потолок.

"Так с прокачки чего начать, если теневую походку до второго уровня слишком опасно поднимать, пока рядом Валир?"

Я встал перед дилеммой. Это был тот самый мучительный момент, когда ты заходишь в библиотеку, а перед тобой - сразу несколько книг, которые смерть как хочется прочитать, но выбрать обязан только одну. Обидно, до скрежета в зубах.

- Вспомним моё избиение в той хижине, - пробормотал я, потянувшись к тени в углу. Она тонким туманом перетекла ко мне и легла в ладонь, тёплая и послушная. Я принялся гладить её, как кошку. - Теневая броня выручала меня не раз. Не будь её - меня бы просто нашинковали. Но беда в том, что я понятия не имею, как её качать. Методички-то у меня нет!

Я повалился на спину и принялся ворочаться, сжимая в руках клубок тени.

- Можно было бы придумать какой-нибудь теневой купол... - пробормотал я. А потом замер. - Кстати. А ведь неплохая идея!

Меня осенило, и я резко вскочил с кровати. Теневой купол - защитный навык, что обволакивает меня непроницаемым слоем тени, из-под которого я всё ещё могу атаковать. Сразу же вспомнились герои книг, умевшие совмещать защиту и нападение. Конечно, в подвале это бы меня не спасло - Валиру плевать, сколько сил я вложу в защиту, он пробьёт любую, я уже видел, на что он способен. А вот на улице, когда меня атаковали рыцари и Манро, такой навык пришёлся бы в самый раз. Используй я его тогда - Манро не смог бы ухватить меня своими корнями и отшвырнуть назад. Я бы сбежал!

От этих мыслей меня захлестнуло незнакомое, почти щенячье возбуждение, и я напрочь позабыл обо всех прочих навыках, целиком утонув в образах теневого купола.

- Сильнее. Я должен стать как можно сильнее, чтобы никто больше не смел вытирать мною пол. Чтобы никто не смог меня похитить. Чтобы встать на вершину этого мира! - начал я горячо и искренне, но под конец мне вновь вспомнился один персонаж, и я по-злодейски захихикал, точно возбуждённый маленький гоблин, которому в лапы свалилась конфетка.

По лесной чаще неторопливо шагал человек.

Он шёл полуголым, без верхней одежды, и обнажённое тело его было сплошь покрыто шрамами — от когтей, от копий, попадались даже следы зубов и магии. А красные, будто свежая кровь, волосы и заострённые в прищуре глаза лишь добавляли его облику жестокой, звериной ауры.

Дорогу ему неожиданно преградил огромный бурый медведь. Мясной великан встал на дыбы, грозно зарычал и, не раздумывая, бросился вперёд. К немалому удивлению зверя, человек не испугался и не отступил. От его недавней неторопливости не осталось и следа — он с рыком кинулся навстречу и голыми руками перехватил когтистые лапы.

Началась короткая борьба. А кончилась тем, что человек повалил медведя на бок и принялся нещадно избивать его кулаками. После каждого удара из туши выплёскивалась кровь, будто он бил не по живому зверю, а по спелым апельсинам, чей сок летел во все стороны и заливал траву.

Эта картина нечеловеческой жестокости тянулась ещё несколько минут. Медведь уже давно был мёртв, а человек всё бил и бил, точно перед ним висела боксёрская груша, а тренировку никто не отменял.

- Долго ты собираешься продолжать, Джек? - раздался у него за спиной скучающий голос.

Человек замер и обернулся. Его и без того жестокое лицо, перепачканное чужими каплями, стало теперь и вовсе по-звериному диким.

- А, это ты, Нерда. Чего тебе надо?

Узнав говорившего, Джек окончательно развернулся, демонстративно игнорируя тушу убитого им зверя.

Нерда был молодым парнем в свободных, небрежно повязанных одеждах, прислонившимся к дереву неподалёку. В руке он держал небольшую книжицу без единой буквы на обложке. Лицо его не выражало ровным счётом ничего, кроме лёгкой скуки, - словно он давным-давно привык к выходкам товарища и больше не обращал на них внимания.

- Нам поступил заказ, - сказал Нерда, не отрываясь от книжки.

- О! Давненько у нас не было достойной работы. И что, кого надо убить? - оживился Джек.

Как член организации убийц "Маска крови", он в последнее время совсем заскучал. Все доставшиеся ему миссии были слишком просты — ни бойни, ни дуэли. Одни никудышные слабаки, окружавшие себя никудышной охраной, а потом плакавшие и молившие о пощаде, пока эту самую охрану рвали на куски у них на глазах. Из-за этого заказы ему перестали доверять, и Нерда выполнял их в одиночку. Но раз на этот раз Нерда связался именно с ним — стало быть, миссия того стоила.

- Наша цель - пацан двенадцати лет, - спокойно произнёс Нерда.

- ... - Джек сжал кулаки, и лицо его помрачнело. - Дай угадаю, этот парень ещё и инвалид, без рук и ног. И сейчас, наверное, вообще лежит без сознания.

- Не совсем, - улыбнулся Нерда на ворчание товарища. - Он ослаблен и выглядит как скелет. Но руки и ноги на месте. И он в сознании.

В тот же миг Нерда исчез, как туман поутру, а дерево, к которому он только что прислонялся, рухнуло, снесённое мощным ударом двух вытянутых рук Джека.

- Тише, тише, здоровяк, - раздался голос Нерды уже за спиной разъярённого воина. Скучающее выражение сбежало с его лица, сменившись улыбкой, а книжка зависла в воздухе рядом с его щекой. - Всё не так просто.

- Да? И что, у него двор охраняет калечная собака? Или, того наверняка, отец - кузнец или мясник.

Джек всё ещё злился, но нападать снова не спешил. Он знал: попасть по Нерде крайне трудно. Да и стоило дослушать, раз уж на то пошло.

- Ну, герцога Валира и впрямь можно назвать мясником.

Услышав имя столь легендарной личности, Джек замер.

- А при чём здесь Гроза Севера?

- А при том, что наша цель - его младший сын. Самый любимый, между прочим. Совсем недавно парня похитили и с трудом вернули. Не знаю, зачем заказчику добивать его именно теперь, но герцог уж точно не будет стоять в стороне и смотреть, как мы это делаем.

- Ха-ха.

Смех Джека поначалу вышел тихим, сдавленным. Но уже через секунду он, словно распрямившаяся пружина, громыхнул на весь лес:

- ХА-ХА-ХА!

От этого хохота в небо взмыли птицы, а перепуганные звери бросились врассыпную кто куда.

- Так это же прекрасно! Давай убьём пацана.

На лице Джека застыла жестокая улыбка. Всё это время организация сдерживала его, не давая натворить дел и впутать их в битву со слишком уж проблемным врагом. Но теперь он получил официальное разрешение устроить бойню. И отказываться от неё не собирался.

Сегодня сон накатил неожиданно резко, словно кто-то с силой втянул меня в него.

Как я это понял? Да очень просто. Я сидел за столом и рисовал, как будет выглядеть мой теневой купол, совмещённый с теневыми щупальцами и проходом в теневой план, — а потом просто упал лицом на стол и провалился во тьму сознания.

Впрочем, даже без подсказок я уже знал, чем это вызвано. Поэтому решил попросту поздороваться.

- Привет, Лами. Давно не говорили. Ты как?

Из тьмы раздался голос — шипящий, глухой, но определённо женский.

- Где мы-с-с? Что-с-с это за мир?

Голос Лами звучал раздражённо, и я невольно напрягся. А ведь и правда. Контракт я заключил в том, прежнем мире, а попав сюда, лишь почувствовал, что Лами перешла вместе со мной. Но теневой план этого мира куда опаснее - я подметил это ещё в самый первый день. Так какого чёрта Лами вдруг оказалась здесь?

- Прости уж, Лами, но я не знаю. Я и сам попал в этот мир не по своей воле. А что, всё настолько плохо?

Она помолчала, прежде чем ответить.

- С-с-сложно. С-с-сильные твари. С-с-сильнее, чем в прошлом.

- Но разве это не значит, что ты можешь поглотить их и стать сильнее? Тени ведь умеют пожирать своих и расти.

- Могут. Но с-с-сложно. Здесь я словно маленькая змейка, что вылезла из пес-с-сочницы.

- Что ж, могу лишь пожелать тебе удачи.

Больше мне нечего было ей сказать. Ситуация и впрямь выходила за пределы моих возможностей. По крайней мере, пока что я не мог ни спуститься к ней, ни помочь с охотой.

"Интересно, - мелькнуло у меня в голове. - А я сам-то могу поглощать тени?"

Мысль была заманчивая, но чем дольше я о ней думал, тем яснее понимал, что знаю слишком мало. Тени первого уровня - скорее отражения, и даже со своей силой я не мог на них повлиять. А на второй уровень я так и не спустился, чтобы проверить. Придётся отложить эту затею до лучших времён. Но метку в памяти, на будущее, я поставил.

- Это всё, что ты хотела сказать? Или, может, ты всё-таки соскучилась? - поддел я её.

- Не в-с-с-с-е... Приближаетс-с-с-я опас-с-сно-с-сть. У неё глаза крас-с-сного волка. Ты должен быть о-с-с-сторожен.

Услышав предупреждение, я прищурился. Раньше я не замечал за Лами дара предвидения. Но раз уж она так сказала - значит, опасность и впрямь есть.

- Как ты это поняла? - не удержался я.

- С-с-сама не знаю. В один момент я увидела тебя - и взгляд крас-с-с-сных глаз. Звериных. Волчьих.

- Ладно. Спасибо. Буду осмотрительнее.

"Значит, опасаться красного волка? Эх, только лесной братвы мне для полного счастья и не хватало".

На этой мысли я проснулся. Немного неприятно, когда тебя вот так, без стука, дёргают с того света. Но что поделать - Лами мне нравилась, хоть она и не была человеком. Именно благодаря ей я узнал о теневом плане больше. Например, то, что существуют разумные тени. Они строят замки, носят титулы, а то и вовсе сбиваются в стаи и охотятся по своей тактике. Лами была как раз из таких - родилась обычной тенью, но по удаче сумела развиться и обрести разум, став поистине грозной силой.

По крайней мере, так я это понял. Но когда я её встретил, то сидел в лаборатории, и мне было не слишком важно, правду она говорит или врёт. Даже если бы соврала, лишь бы выбраться на поверхность, - я бы не стал держать на неё зла. Но за всё это время она ни разу не попыталась мной воспользоваться и не причинила вреда. Так что какой-никакой кредит доверия у меня к ней имелся.

- Так, - выдохнул я, потягиваясь. - Раз замаячила новая угроза, значит, надо стать сильнее. Чтобы любому волку, будь он хоть трижды красный, пасть порвать.

И с этой мыслью я затеял жёсткий кач.

Прошло несколько дней, и мне впервые выпал шанс встретиться с братьями.

Сегодня в столицу приезжал старший брат семьи. Кстати, я ведь не говорил: после моего «спасения» меня привезли прямиком в столичное поместье. Мол, тут и климат безопаснее, и никто не рискнёт наводить шум под боком у императорской семьи. Так вот, сегодня старший брат, Дарен Мирин, должен был явиться в столичное поместье. И хоть он мне не настоящий, не кровный брат, жить в этом мире я всё же собираюсь, а значит, лучше с ним подружиться. А главное - показать, что я не собираюсь драться за место наследника.

"Уж сколько я этих историй перечитал, - размышлял я, сходя в сад, - где старшие братья из знатных родов кончали младших, на всякий случай, чтобы те даже не попытались занять их место. Надеюсь, этот Дарен не из таких. А то убивать его, признаться, совсем не хочется'.

Погода стояла тихая, и сад дышал таким покоем, какого я не знал с тех пор, как очнулся в этом теле. Это была не просто лужайка - целая аллея, уходившая вглубь между высокими, ровно стриженными кустами. Дорожка, выложенная светлым камнем, вилась меж цветочных клумб, и воздух звенел от птичьих трелей. Пахло сырой после утренней росы травой и сладковатым цветением, названий которого я так и не выучил. Вдоль аллеи стояли резные беседки, а вдалеке, за живой изгородью, угадывался невысокий фонтан - я слышал, как там тихонько журчит вода.

На мне сегодня была чистая, пошитая по моей худобе одежда - светлая рубаха из тонкой ткани, свободные тёмные штаны и мягкие, нигде не жмущие туфли. Впервые за долгое время я почувствовал себя не узником и не беглецом, а почти человеком. Даже непривычно как-то.

Позади меня шагали две служанки.

Обе - в опрятных длинных платьях, серых, с белоснежными передниками, и в аккуратных чепцах, из-под которых не выбивалось ни единого лишнего волоска. Первая, лет тридцати пяти, была чуть полноватой, с добрым круглым лицом и вечно тёплыми карими глазами; её я запомнил и знал, что зовут её Мари. Вторая - помоложе, лет тридцати, стройная, с собранными в тугой узел русыми волосами и чуть строгим, сосредоточенным лицом; имя её я услышал недавно и поначалу путал, а теперь выучил - Лина. Ступали они почти бесшумно, держась в двух шагах позади, и со стороны это, должно быть, выглядело так, будто меня сопровождает почётный караул из двух на редкость терпеливых женщин. И с почетным караулом я не слишком то прогадал, когда эти девушки караулили меня ночью, возле комнаты, я почувствовал их силу. Не слабые.

До встречи с братом ещё оставалось время - он должен был приехать ближе к обеду, - так что можно было спокойно прогуляться.

Недавно у меня в голове засела идея теневых меток. Что-то вроде сигналки: ступит на неё кто чужой - и я тут же узнаю об этом по связи. Жаль только, проверить эту задумку крайне сложно. Во-первых, я всё ещё не знал в лицо всех рыцарей и слуг, что бывают в поместье. А во-вторых, если люди уровня Манро или около того заметят мои метки, у них наверняка появятся неудобные вопросы. Поэтому пока я не ставил ничего. Но идея оставалась живой, и я мысленно смаковал её, точно припрятанную сладость.

Гуляя по саду, я размышлял о разном. Но главное точило меня одно: почему никто не спрашивает меня о силе тени?

Это ведь, по местным меркам, вроде как магия. Неужели никому не интересно? Я уже понимал почти все слова, что произносят вокруг, а дайте мне ещё немного времени - и я и целое предложение составлю. Так отчего же никто даже не попытался меня толком расспросить?

Пока я шёл и думал, я вдруг почувствовал Его присутствие.

И замер. Словно мышь, заметившая кошку.

Страх поднялся из самых глубин, будто приливная волна, и накрыл меня с головой. Мне-то казалось, что я больше не стану его бояться - я ведь уже не считал его врагом, лишь досадной помехой на пути моего развития. Но теперь, стоя вот так посреди солнечного сада, я понял: я был совершенно, безнадёжно неправ.

Он был впереди, за кустами. Я слышал, как кто-то с ним говорит — кто-то из тех помощников, что попадались мне на глаза. Значит, они решили обсудить что-то прямо здесь, в саду.

"Подойти? Поздороваться? Заговорить?" — заметались в голове мысли.

Но ещё до того, как я успел ответить себе хоть что-нибудь, ноги уже развернули меня обратно. Служанки за спиной тихо охнули от неожиданности.

"Нахер. Нет. Нет. Нетушки".

Так я и сбежал.

А за кустами в тот самый миг герцог Валир Мирин остановился, помедлил, повернулся и побрёл обратно, в сторону кабинета.

— Г-господин, вы куда? — с удивлением и лёгкой дрожью в голосе спросил помощник Савол.

— В кабинет, — невозмутимо ответил герцог.

— Но вы же хотели подышать. Может, дойдём до беседки?

— Я уже подышал.

Глава 8 Осколок Младшего и Старший

Сбежав из сада, я вернулся в свою комнату.

Дыхание было тяжёлым и прерывистым. Перед глазами всё плыло, как сквозь мутное стекло, а зубы выбивали мелкую, противную дробь. Я стоял посреди комнаты и не сразу понял, что со мной происходит. А когда понял - стало совсем нехорошо.

Это был страх.

Самый обычный, животный страх, который затаился где-то глубоко внутри, под рёбрами, и теперь сжимал горло холодной, липкой рукой. И дело было даже не в самом страхе - с ним-то я был знаком не понаслышке. Дело было в другом.

Откуда? Почему?

В прошлой жизни, в лаборатории, меня шинковали. Резали. Били. Травили какой-то дрянью, от которой внутренности скручивало в узел, а перед глазами плясали разноцветные пятна. А тот мужик в военной форме - так тот и вовсе использовал меня как грушу для битья, методично, без всякой злобы, просто потому что так было надо. Если бы меня так легко удавалось вывести из равновесия, я бы умер от одного только страха ещё в те первые недели. И, положа руку на сердце, тогда это был бы не худший из исходов.

Но я не умер. Я выжил. Я закалился так, что эта чёртова лаборатория, при всех своих стараниях, так и не смогла вытравить из меня главного - умения не поддаваться панике.

А тут...

Я снова почувствовал этот холод, поднимающийся откуда-то изнутри, и сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

Оставался только один вариант. Элиан. Это его тело. Его инстинкты. Его страх.

И чем дольше я об этом думал, тем больше убеждался, что это правда. Я ведь и раньше замечал за собой странности - непривычные манеры, не свойственные мне реакции. Вот, например, моё кривляние у зеркала. Это было совсем на меня не похоже. В прошлой жизни я относился к собственной внешности с полнейшим пофигизмом. Не считался уродом? Ну и отлично, живи дальше. Взглянул на себя в зеркало раз в неделю? Да ты, брат, настоящий модник. А тут - от зеркала не отлипаю, рассматриваю это бледное лицо так, будто впервые его вижу.

Я снова подошёл к зеркалу и уставился на своё отражение.

- Значит, от жизни Элиана осталось больше, чем я думал, - пробормотал я, разглядывая чёрные глаза, смотревшие на меня в ответ. - И я, честно говоря, не знаю, радует меня это или нет.

Отражение, разумеется, ничего не ответило. Оно просто смотрело. И в этих глазах мне почудилось что-то чужое - не враждебное, нет, но определённо не моё.

Я не знал, радует меня это или нет. Но ведь ничего с этим не поделаешь, верно? Так чего голову забивать?

В ту же секунду я сам себе и не поверил.

- Ну вот. Опять.

Я с размаху влепил себе пощёчину. Звонкую, такую, что голова дёрнулась в сторону, а в ушах на мгновение зазвенело.

- Элиан, - процедил я сквозь зубы, и голос мой прозвучал зло, с хрипотцой, - ты меняешь моё восприятие. Это уже не просто мои мысли. Что, чёрт возьми, значит “ничего с этим не поделаешь”?

Я упёрся ладонями в край стоящий рядом тумбочки и заставил себя выдохнуть.

- Так думать нельзя, - сказал я уже тише, обращаясь то ли к отражению, то ли к самому себе. - Это сулит неприятности. Не то чтобы я был против принять тебя. Честно, я не против. Но твои мысли не должны становиться моими. Иначе я буду бороться, пока один из нас не исчезнет.

Я замолчал.

Со стороны я, наверное, выглядел как полный дурак - стою, говорю сам с собой перед зеркалом, да ещё и пощёчины себе раздаю. Но мне было плевать. Я знал, что никто не ответит. Некому отвечать. И всё равно говорил - не для того, чтобы услышать ответ, а чтобы самому удержаться на плаву. Чтобы не раствориться в том, что осталось от Элиана, и не потерять себя окончательно.

Честно говоря, я не считал, что делить одно тело между Элианом и Тенью - это плохо.

Наоборот. Где-то в глубине души я даже хотел этого.

Тень... Тень давно перестал быть человеком в обычном понимании этого слова. Слишком жестокий. Слишком разбитый. Такой, попади он даже в мир цветущих лугов и бесконечного мира, всё равно до конца своих дней будет ожидать нападения тигров. Он просто не умеет иначе. И именно эта паранойя, это вечное ожидание удара, и помогали мне выживать все эти годы. Если бы не она - я бы не обладал и половиной той силы, что есть у меня сейчас.

А Элиан... Элиан был другим. Хорошим. Жизнерадостным. Общительным. Именно из-за такого характера к нему тянулись люди - я это чувствовал по отголоскам чужой памяти, которые всплывали в голове, как обрывки старых снов. И жизнь с такими эмоциями, наверное, и правда должна была стать счастливее. Светлее.

Именно поэтому я и хотел принять Элиана. Не изгнать, не подавить, а принять.

Мне просто хотелось хоть раз пожить с улыбкой на лице. Даже если эта улыбка и будет слегка натянутой.

Спустя какое-то время в дверь постучали.

Стук был тихим, почтительный - так стучат люди, которые привыкли лишний раз не беспокоить хозяев. Я не сразу сообразил, что надо ответить, но дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показалось лицо служанки.

- Молодой господин, - произнесла она, склонив голову, - ваш старший брат, Дарен Мирин, прибыл в поместье. Если вы желаете, вы можете пройти в столовую и разделить с ним трапезу.

Я резко обернулся.

Дарен. Старший брат. Тот самый наследник, который, по словам окружающих, больше всех походил на отца.

Я, конечно, помнил это имя из обрывков памяти Элиана. Но сами воспоминания о братьях были смазанными, ненадёжными, как и всё остальное, что касалось прошлой жизни этого тела. Я знал, что у меня есть старший брат. Знал, что он важен. Но не мог вспомнить его лица - только размытый силуэт и ощущение чего-то тёплого, почти родного, что всплывало где-то под сердцем, когда я пытался о нём думать.

-Я иду. - бросил я, уже направляясь к двери.

Как только я вышел из комнаты, за мной тут же пристроились всё те же две служанки, что сопровождали меня по поместью. Но едва мы отошли метров на двадцать, я почувствовал лёгкий холодный укол - сигнал от метки тени.

Значит, я всё-таки не зря установил эти метки в комнате.

Я сам долго сомневался, стоило ли это делать. С одной стороны, метки тени - штука полезная: через них можно ощущать, когда кто-то входит в комнату, кто к чему прикасается, не роется ли кто в моих вещах. С другой - если кто-то заметит их, то мне придется как-то объясняться, но если все время бояться то я до конца жизни не смогу эти метки толком опробовать, буду лишь вздрагивать от каждого колебания тени.

Но сегодня я решился. И, как я понял, вышло неплохо.

По связи я узнал: это были оставшиеся служанки. Насколько мне удалось разобраться, ко мне было приставлено шесть служанок, которые сменяли друг друга. Две - со мной, остальные - где-то в комнате, занимаются уборкой. Или чем-то ещё.

Мне захотелось посмотреть, что именно они там делают. Но такой функции у метки тени не было. Пока что.

Я мысленно сделал себе пометку - снова. Стоит разобраться, как выжать из этих меток больше, чем просто смутное ощущение чужого присутствия.

Спустя несколько минут я уже стоял в дверях столовой.

Это был огромный зал, куда больше, чем я ожидал ( до этого я предпочитал есть в своей комнате, подальше от чужих глаз). Высокие каменные стены, сложенные из тёмного, почти чёрного камня, где-то задрапированные тяжёлыми гобеленами с выцветшими от времени гербами. Под потолком - массивные деревянные балки, потемневшие от копоти свечей и долгих лет. В центре стоял длинный стол из тёмного дерева, способный вместить, кажется, человек тридцать. Сейчас он был накрыт лишь с одного конца.

Вдоль стен неподвижно стояли слуги - молодые и постарше, все в одинаковых тёмно-зелёных ливреях с серебряной окантовкой. Они замерли так, что их можно было принять за часть убранства зала: никто не шевелился, не переглядывался, не переминался с ноги на месте. Только глаза - внимательные, настороженные - выдавали, что передо мной живые люди.

А справой стороны от главного места сидел он.

Дарен Мирин.

Я узнал его сразу, хотя и не мог бы толком объяснить, как.

Это был высокий, широкоплечий мужчина лет двадцати пяти — двадцати семи, с коротко остриженными тёмными волосами и тяжёлым, волевым подбородком. Черты лица - резкие, грубоватые, словно высеченные из камня. В нём сразу читалась порода. И, как мне говорили, сходство с отцом - тем самым герцогом, чей холодный взгляд я запомнил так хорошо, - было разительным.

Он не был расслаблен. Даже сидя за столом, он держался так, словно в любой момент мог вскочить и схватиться за оружие. Плечи развёрнуты, спина прямая, взгляд - цепкий, оценивающий, не упускающий ни одной детали. В движениях, даже в том, как он отставлял чашу с вином, чувствовалась та самая спокойная, страшная готовность, какая бывает у людей, привыкших к бою.

Я посмотрел на него - и в груди что-то отозвалось.

Не страх. Нет. Скорее... узнавание.

Я смотрел на этого человека и чувствовал в нём достойного командира. Того, за кем можно идти в бой не оглядываясь, с кем можно делить и победу, и поражение. В нём было то, что я ценил больше всего на свет - ясная, непоколебимая уверенность человека, который точно знает, что делает, и отвечает за каждое своё решение.

И вместе с этим - что-то ещё. Тёплое.

Родное.

Это было странное чувство, непривычное для меня, Тени, прожившего жизнь в холодной клетке без единого близкого человека, кроме номеров, таких же беспомощных страдальцев. Я не сразу понял, что это такое. А когда понял - едва не рассмеялся.

Старший брат.

Я смотрел на Дарена Мирина и чувствовал, как внутри меня, поверх всех моих шрамов и многолетней привычки не подпускать никого близко, проступает что-то до боли простое и человеческое.

Он был моим старшим братом. И, кажется, этот факт значил для Элиана, а значит, теперь и для меня, гораздо больше, чем я готов был признать.

Дарен поднял взгляд и встретился со мной глазами.

На мгновение в его лице что-то дрогнуло - тень беспокойства или облегчения, слишком быстро спрятанная под маской спокойствия. Он не стал вставать, не стал бросаться ко мне с объятиями. Просто кивнул на место рядом с собой и с улыбкой, достойной главы прайда львов, сказал.

- Садись, - сказал он. Голос у него был низкий, рокочущий, как дальний гром. - Поешь.

Не сомневаясь ни секунды, я подошел и сел рядом. Мне уже было накрыто, возможно, служанки сообщили, что я думал интересовался старшим братом и собирался навестить его. А возможно, сам Дарен ожидал этого, потому и отдал приказ накрыть и мне. Но в тот момент, я не думал, какой из вариантов верный, я даже позабыл свои вопросы. Вместо того чтобы добывать ценные сведенья, я просто сел и принялся за еду.

В столовой повисла тишина, нарушаемая лишь звоном вилок ударяемых по тарелкам.

Когда еда наконец закончилась, Дарен первым взял слово.

- Слышал, у тебя с памятью проблемы, — произнёс он.

Он не спрашивал. Он констатировал факт.

И Элиан сразу это почувствовал: в его голосе не было ни сомнения, ни наигранного сочувствия. Только ровная, тяжёлая уверенность человека, который привык знать всё, что происходит в его доме, до мелочей.

Дарен знал об этом уже давно. Его люди исправно докладывали о состоянии Элиана - о его питании, расписании прогулок, о каждом необычном движении. Обо всём, что творилось с его младшим братом, старший Мирин узнавал из сухих, безликих донесений, аккуратно сложенных на его столе среди карт, приказов и писем.

Поначалу Дарену было сложно сдерживать слёзы, когда он читал те доклады. Его любимый младшенький брат - тот самый мальчишка, что когда-то обнимал его после тяжёлого похода, всего в крови, и при этом ярко и искренне улыбался, стал бледной тенью себя прошлого.

От этой мысли у Дарена до сих пор сводило что-то в груди.

Он давно хотел навестить его. Обнять. Успокоить. Дать ему понять, что больше никто - никто в целом мире - не сможет и пальцем его тронуть, пока старший брат жив.

Но в последнее время у него не было на это времени.

Таинственный заказчик похищения начал действовать. Награда за живого Элиана уже гуляла по каждой гильдии - убийц, воров, попрошаек, и любой бандит из подворотни знал, что за этого мальчишку можно получить цену, которой хватит на несколько безбедных жизней. И Дарен, вместе с остальными братьями и сёстрами, наглядно показывал и объяснял, что это очень плохая попытка заработать.

Совсем недавно он, вместе со второй сестрой и двумя отрядами личной гвардии, остановил больше сотни объединившихся наёмников, среди которых затесались и маги, и сектанты. И это был лишь один эпизод из целой череды.

Так что, вернувшись в столицу, Дарен впервые за долгое время позволил себе то, чего давно не позволял, остановиться. Найти время на одно-единственное дело, которое, вне всяких войн и заговоров, было для него важнее прочего.

Он приехал в поместье ради Элиана.

Он ждал этой встречи. Готовился к ней так, будто шёл на переговоры с врагом, стараясь не показать, как сильно волнуется. Дарен хотел выглядеть достойным старшим братом - тем, кому отец мог бы спокойно передать всё, что построил за свою жизнь. Тем, кто отвечает за семью, за младших, за имя Мирин.

Он даже был готов к тому, что Элиан его не узнает.

Но всё это ушло на второй план после первого же взгляда.

Дарен смотрел, как ест его младший брат, и не мог произнести ни слова. Просто сидел и сам принялся за еду, чтобы хоть чем-то занять руки, чтобы не выдать того, что творилось у него внутри.

И вот, когда еды больше не осталось, он наконец решился заговорить.

- Слышал, у тебя с памятью проблемы, - повторил он, стараясь держать голос ровным. Старался изо всех сил. Но это его очень беспокоило.

- …Да… небольшой, - ответил Элиан, пытаясь объяснить слова жестами.

“Молодой господин не помнит большинство слов. Можно сказать, что он учится говорить по новой. Но всегда есть шанс, что память вернётся” - эти слова сказал Дарену Манро, и только что старший брат получил тому прямое подтверждение, увидев всё своими глазами.

- Ясно, - сказал Дарен.

Он немного помолчал, собираясь с мыслями. Под этой каменной маской будущего главы кипело слишком много всего сразу: и облегчение от того, что брат жив, сидит напротив и ест, и боль от того, какой ценой ему это далось, и глухое, тщательно спрятанное чувство вины - за то, что не приехал раньше, не уберёг.

Но всему этому Дарен не позволил прорваться наружу. Он позволил себе лишь одно - быть рядом. И говорить так, как говорят с теми, кого любят больше собственной жизни: спокойно, неторопливо, ничего не требуя взамен.

- Я скоро должен отправиться на юг Империи, - наконец продолжил он. — Хочешь ли ты, чтобы я что-то тебе привёз?

Элиан на мгновение задумался. А затем - с ярко сияющими глазами, чётко и без тени сомнения - выпалил:

— Меч!

Глава 9 Начало проблем

- Меч!

Слово вылетело само, прежде чем я успел о чём-то подумать. Громко. Чётко. И, как мне показалось, с той самой интонацией маленького капризного ребёнка, который клянчит у старшего брата игрушку.

На мгновение в столовой стало совсем тихо. Даже слуги, эти живорождённые статуи вдоль стен, кажется, затаили дыхание.

А потом Дарен рассмеялся.

Это был не тот вежливый, сдержанный смешок, каким смеются аристократы, чтобы никого не обидеть. Нет. Он громыхнул на весь зал. Низко, раскатисто, по-настоящему. Так, словно из него разом вырвалось всё то напряжение, что копилось все эти долгие месяцы.

- Меч? - переспросил он, всё ещё улыбаясь. - И всё? А я-то думал, попросишь что-нибудь вроде живой лошади с крыльями или дракона на привязи.

Я почувствовал, как уголки губ дёрнулись против моей воли.

- Меч, - повторил я, и на этот раз уже не так звонко, но твердо и уверенно. - Хочу.

- Хорошо, - кивнул Дарен, и его голос вновь стал тем самым, рокочущим и спокойным. - Будет тебе меч. Настоящий. Не детская деревяшка. Привезу.

Он смотрел на меня, и в этом взгляде было столько всего сразу, что я на секунду растерялся. Облегчение. Тепло. И что-то ещё, бережно спрятанное, как хрупкая вещь, которую страшно разбить.

Я хотел было ответить, сказать что-нибудь умное, выпросить ещё пару подробностей - что за меч, из какой стали, не привезёт ли он заодно и наставника, который научит им пользоваться. Но язык снова подвёл. Моя память о здешних словах всё ещё походила на дырявое решето: одни слова высыпались, другие застревали.

Поэтому я просто кивнул. Коротко. По-детски.

Кажется, Дарена это устроило больше любых слов.

Он откинулся на спинку стула и принялся рассказывать. Не о битвах и не о заговорах, а о том, как в детстве сам выпросил у отца первый настоящий клинок. Как таскал его тайком из отцовской оружейной, пока не попался. Как мать ругалась, а отец делал вид, что не замечает.

Я слушал и почти не понимал половины слов. Но интонацию, ритм, эту странную, почти забытую мной музыку чужой речи, когда кто-то говорит не потому, что обязан, а потому что рад тебя видеть, я понимал.

И это было... приятно. Единственный с кем я мог также поговорить, были Номера. Но в том состоянии, что пребывали они и я, говорить было трудно.

В какой-то момент рассказов Дарена, я поймал себя на том, что улыбаюсь. По-настоящему.

Тень внутри меня, вечно настороженная и ожидающая удара, отступила. Немного. Совсем чуть-чуть. Но и этого хватило.

Я смотрел на Дарена и впервые за долгое время не пытался прикинуть, сколько ударов понадобится, чтобы его убить, и как быстро он сможет достать оружие из-под одежды. Я просто сидел и слушал.

Это было странно. Непривычно. И, пожалуй, если бы кто-то сказал мне пару недель назад, что со мной такое случится, я бы рассмеялся ему в лицо.

Вечер подкрался незаметно. За большими окнами столовой догорал последний свет, и слуги уже начали бесшумно зажигать свечи. Дарен поднялся - так же тяжело и основательно, как и всё, что он делал.

- Я задержусь на несколько дней, - сказал он, глядя на меня сверху вниз. - Потом на юг. Вернусь не скоро.

Он помолчал и добавил, уже тише:

- Побудь со мной, пока я здесь. Ладно?

Это было не приказом. И не просьбой, как просят вышестоящие. Это было что-то простое, человеческое, от чего у меня снова защемило в груди.

- Ладно, - ответил я.

Слово вышло легко. Без запинки.

Дарен ушёл, а я ещё долго сидел за столом, глядя на гаснущий свет за окном и слушая, как остывает воздух в огромном зале.

Где-то на самом дне моей памяти, среди обрывков чужой жизни, всплыло смутное ощущение. Тёплое. Родное.

Брат.

"Чёрт возьми, — подумал я, вставая. — А ведь, кажется, мне это действительно нравится".

Снаружи, во дворе поместья, уже совсем стемнело.

Манро стоял у входа в главное здание и смотрел, как уносят последние сундуки, привезённые людьми старшего господина. Ветер трепал его зелёные волосы, а за круглыми очками в серебристой оправе не отражалось ровным счётом ничего.

Он ждал.

И дождался.

- Ты что-то хотел сказать, Манро, - раздался за его спиной голос. Низкий, рокочущий, как дальний гром.

Дарен вышел из темноты так, будто был её частью. И на секунду Манро показалось, что перед ним стоит не старший сын герцога, а сам Валир в дни своей молодости. Та же тяжесть в походке. Та же цепкость во взгляде.

- Хотел, - спокойно ответил Манро, не оборачиваясь. - Вас интересует, что мне известно о состоянии молодого господина?

- Ты же знаешь, что да.

Дарен остановился рядом. Его плечо оказалось почти вровень с плечом мага, а взгляд упёрся в темнеющий сад.

- Я слушал, - начал Манро тихо, - как он ест. Как дышит. Как улыбается, когда вас видит. И я видел, как он посмотрел на вас там, за столом.

Он повернул голову.

- Мальчик помнит вас. Не словами, нет. Но чем-то глубже. Тело его помнит, господин. Вам не о чем тревожиться.

Дарен молчал.

Долго.

А потом тихо, едва слышно, выдохнул:

- Спасибо, Манро.

И в этом коротком слове было всё, чего не сказали бы никакие титулы и поклоны.

Маг лишь покачал головой.

- Берегите его, - сказал он. - На юге вам понадобится всё ваше хладнокровие. А ему здесь - вся ваша любовь, пусть и на расстоянии.

Дарен ничего не ответил. Но Манро и не ждал ответа.

Оба стояли в темноте, глядя в одну сторону, и каждый думал о своём.

Обед с братом закончился лишь под самый вечер. И я, и Дарен не могли понять, как так быстро стемнело, но факт оставался фактом, потому мы разошлись. Возможно, если бы не опустившаяся ночь, мы бы продолжили болтать, но я понимал, что Дарен и так потратил слишком много времени на меня, потому не стал настаивать .

Первым делом, я завалился на кровать, закрыл голову подушкой, и принялся кричать от радости.

МЕЧ ! У меня будет меч, как у настоящего рыцаря ! Нет. Как у настоящего героя из книг ! Сколько раз я читал о том, как главный герой, простыми ударами меча побеждал целые отряды врагов. Или к примеру, одним взмахом сносил голову огромной твари, размером с целый дом. И теперь, я получу такой же меч.

В моих мыслях уже рисовалась картинка того, как я в черном плаще, с без эмоциональным лицом, делаю взмах черного клинка и большие тени, похожие на клыкастых и зубастых монстров из сказок, просто распадаются на куски. О, как же это будет круто !

Еще несколько минут, мне потребовалось, чтобы успокоиться. И когда сердце перестало трепетать, я встал с кровати и полез под нее. Мой взгляд тут-же наткнулся на незаметную простому глазу метку. Он выглядела, как простой круг внутри которого изображался ворон, что смотрит своим правым глазом.

На создание этой метки тени у меня ушло всего несколько минут, но на все остальное я потратил не один день.

Главный прикол метки тени в том, что внутри я запечатывал самую настоящую тень. Разумную, как зверя, но в тоже время умнее. Сколько же сил я потратил, чтобы уговорить эту теневую ворону с первого уровня, чтобы она работала на меня. По началу, ни я, ни она не понимали друг друга, но после нескольких дней, я смог вместе с силой тени, передать ей необходимые слова. Точнее мысли.

-Думаю, если снова придется создавать метку, мне понадобится лишь минуты 3, если смогу быстро найти подходящую тень… Стоп, а если не искать тень, а создать ее ?

В моей голове появилась мысль, которая появляется лишь у безумных ученых в момент, когда макушка совсем слетает. Создать тень. Словно настоящий демиург.

Немного поразмышляв, я понял, что идея не такая уж и безумная. Моя способность, щупальца тени, которую я использовал в подвале против Валира, это были не просто тени, это была теневая плоть слитая с моим собственным телом. Этот прием я подсмотрел у Лами, когда мы впервые встретились, я почти погиб от обычных теней, а она дала мне немного сил и создала те щупальца. Тогда я не стал слишком много думать, и просто записал способность в арсенал, но теперь, когда мое тело не подвергают пыткам в лаборатории, а мозг работает как надо…

- Черт, если это сработает, это будет настоящим безумием. У меня столько замыслов, что непонятно, когда я все реализую. Хе-хе-хе.

Я склонился и стал тереть руки. Перед моими глазами была открытая дверь в самый настоящий парк развлечений. Куда же пойти сначала ?

Прошло 3 месяца. Дарен уже давно отправился на Юг, я же все также прибывал в столице. Мне было немного любопытно, почему меня не возвращают на север, в родовое поместье семьи Мирин, но каждый раз тему переводили. Они явно что-то скрывают, и я даже могу представить что. Меня явно не спроста держали взаперти в подвале. Слишком долго, даже для шантажа. Возможно я был для чего-то нужен? Если так, то заказчик похищения не успокоиться так просто, он уже похитил юного господина семьи Мирин, а значит он псих и может сделать это снова. Но в столице ведь он не посмеет на подобное, ведь так ? Наверняка, семья Мирин думает также.

К несчастью, за все это время, я не смог встретить ни одного родственника. Лишь Валир время от времени появлялся на моем пути, но я всегда от него сбегал. Хотя, последние 2 дня, я не чувствовал даже его присутствия, скорее всего он уехал по делам, но спрашивать я не стал.

Что касается моих наработок, то они постепенно продвигаются. Создание теневого купола было простым, а вот с улучшенной меткой тени ничего пока не выходит. Также моя идея о поглощении теней находится в стазисе из-за невозможности попасть на 2 уровень теневого плана. На секунду в моей голове даже промелькнула мысль вытащить тень насильно, как в тот раз в хижине, но от одной мысли, сколько будет шума, я тут же отказался от этого.

В остальном, дни протекали медленно, одинаково. Даже как то скучно. Настолько, что мне хотелось взять в руки шашку и побежать в поле, рубить всех направо и налево, как самый настоящий казак. Сейчас же я, просто лежал на зеленой травке, в саду и разглядывал пасмурное небо. Отличная погодка, мало солнца, приятный прохладный ветерок, и почему другие предпочитают яркое солнце и тепло? Не понимаю их.

Как раз в этот момент, я почувствовал, как ко мне кто-то приблизился. Но я не стал переводить свой взгляд, ведь этот кто-то, стоял позади широких кустов, и заметить его я никак бы не смог.

“Снова этот”- внутри меня поднималось раздражение. Я знал, кто был этот человек. Точнее маг. Это был менталист, маг, что работает с разумом. Он появился месяца 2 назад. Скрытно, не показываясь на глаза. Он считал, что я не знаю о нем, но это не так. Видимо из-за моего особого состояния души и психики, я был очень чувствителен к таким вещам, и его вмешательство почувствовал сразу же. Впрочем, как и сейчас, так я и понял, кто стоит за кустами.

Сейчас этот маг вмешивался в мое сознание, успокаивал его, скреплял между собой разбитые части. Когда он впервые проник мне в голову, я испугался, что он заметит, что-то неладное. Но видимо его уровень был слишком слаб и он ничего не понял. Единственное, он стал внушать мне умиротворение и скреплял части сознания, что были разъединены. Благодаря этому, я вспоминал все больше и больше. Если бы не такая польза, натравил бы на него кого-нибудь, и ушел. Но пока приносит пользу, потерплю его вмешательство в мою голову.

Сидя за широким столом в беседке в саду, менталист смахнул пот со лба.

Его звали Лотэ, и вот уже два месяца он, день за днём, работал с сознанием младшего господина Мирин. Работа оказалась тяжелее, чем он предполагал, когда соглашался на этот заказ: разум мальчика был не просто повреждён, он был будто перемолот заново, а потом наспех склеен чьей-то умелой, но до ужаса небрежной рукой. Причем этот кто-то, явно торопился и не успел собрать всего, поэтому многие осколки просто валялись рядом, склеенные невидимым духовным клеем. Лотэ приходилось двигаться почти на ощупь, по крупицам восстанавливая то, что ещё можно было вернуть.

Он не был сильным менталистом. Он был аккуратным. И именно поэтому его и выбрали: грубый маг разума мог бы просто раздавить этот хрупкий, полусобранный рассудок, словно орех в кулаке.

Но была одна вещь, которая не давала Лотэ покоя.

Иногда - всего на долю секунды - ему казалось, что за этой его работай разумом наблюдают. Будто кто-то невидимый стоит у него за плечом и смотрит, как он, Лотэ, копается в чужой голове, в чужой боли. Он списывал это на усталость. На то, что слишком глубоко погружался и начинал видеть то, чего нет.

Но сегодня это ощущение было особенно сильным.

Лотэ отложил кристалл маны, что снабжал его ресурсом для работы и потянулся к чашке с остывшим травяным отваром и, поморщившись, посмотрел в окно, за которым догорал вечер.

“Ещё немного, — сказал он себе. — Ещё совсем немного, и мальчишка придёт в себя окончательно. И тогда...”

Он не успел додумать, потому что в тот самый миг через открытое окно, из сада, донёсся резкий, сухой треск.

Словно кто-то надломил саму реальность. То, что он увидел дальше, сложно было описать словами.

(Треск)

В один момент все изменилось. Небо моментально окрасилось в красный цвет, а сад вокруг превратился в кошмарную версию себя. Цветы ожили став монструозными и живыми, трава подо мной стала черной и источала черный дымок. Все люди вокруг, будь то служанки или тот менталист, все исчезли, остался лишь я и это странное место, где в небе горело яркое красное солнце.

Прошла секунда, вторая, и мое лицо скривилось. Что за нахрен ?

Глава 10 Кровавый мир

Что за нахрен?

Это был сейчас мой главный вопрос. Но у кого спрашивать-то? Ответить на него в этом кошамрном месте было некому, а времени на раздумья мне и вовсе никто не дал.

Всё случилось за считанные секунды - настолько быстро, что осознать произошедшее я толком не успел. А когда успел, тело уже действовало само, на одних рефлексах. Под одеждой тело мгновенно покрылось тёмными полосами из тени. Это не было похоже на теневой покров и тем более на теневую броню, нет, это была их урезанная, экономичная версия. Менее защищённая, зато не жрущая силы так, будто решила высосать меня досуха. В этом месте, где странное красное солнце давило на меня со всех сторон, словно пытаясь выжечь тьму изнутри, такая бережливость становилась вопросом жизни.

А потому - экономия. По максимуму.

Резкий прыжок - и вот я уже у первого агрессивного цветка.

Когда-то эта тварь, была обычным кустом с розами. Красивым, ухоженным, таким, какие высаживают возле богатых поместий, чтобы гости восхищались, а слуги проклинали лишнюю работу. Сейчас же розы превратились в подобие змей, которые извивались, щёлкали зубастыми красными лепестками, и пытались отсоединиться от куста, чтобы броситься на меня. К их несчастью, я оказался быстрее.

Одна секунда - и из тени под моими ногами выскользнула рукоять.

Я схватился за неё одной рукой и с размаху поднял вверх. Красное сияние этого проклятого солнца не могло отразиться от лезвия теневого топора - оно вообще почти не отражается, тьма не любит бликов. Топор получился больше, чем инструмент обычного дровосека, и куда тяжелее. Это было именно оружие. Большое, тяжёлое, до жути эффективное. Рука понесла лезвие вниз, и земля полетела в стороны вместе с кровавыми ошмётками роз-монстров. В месте удара из земли вырвались лезвия тени, что разошлись в стороны и в мгновение ока разрезали оставшийся куст на куски.

Я не стал задерживаться. Отпустил топор - тот истаял, словно его и не было, и бросился к следующему противнику.

Вот только это был уже не монструозный куст роз.

Второй монстр больше походил на скрученные воронкой лезвия, чем на растение. Всё, что от него осталось от былого вида, один-единственный белый цветок, состоящий из сотни плотно уложенных лепестков, что складывались в подобие идеальной звезды. И эта звезда смотрела на меня, как глаз. Лепестки медленно вращались, и я почти физически ощущал: ещё секунда и вся эта конструкция придёт в движение, закрутится, начнёт резать всё, что угодит в сердцевину.

Приближаться не хотелось.

Я не стал испытывать судьбу, создал из тени копьё, и оно тотчас вонзилось в самую сердцевину бутона. Монстр замер на долю секунды, будто раздумывая, стоит ли вообще умирать, а затем начал увядать. Медленно, как-то особенно отвратительно, складываясь внутрь себя и осыпаясь серыми хлопьями.

Осмотревшись, я понял: таких монстров вокруг было ещё около десятка.

К счастью, не все растения в саду обратились в этих тварей. Иначе было бы совсем худо. А так - всего лишь разминка.

- Ну что, сыграем в игру? - пробормотал я.

И, кажется, впервые за долгое время мои губы растянулись в улыбку. Настоящую, не натянутую, как в те дни, когда я разглядывал себя в зеркале и пытался понять, где заканчиваюсь я и начинается Элиан. Нет, тут всё было проще. Тут был бой.

Солнце, хоть и необычное, здорово ослабляло мою силу тени - я кожей чувствовал, как она истекает под этим багровым светом, как проседает с каждой минутой. Но даже так я начал кромсать всех монстров, что только были в саду.

Я прекрасно знал, что нахожусь в крайне опасной ситуации. Все странности этого места, это искусственное солнце, эти ожившие растения - всё кричало о том, что меня заманили в ловушку. И всё же я не мог не радоваться площадке, где мог вдоволь размяться, выпустить ту силу, которую слишком долго держал в узде, хотя бы самую её малость.

Поэтому я экономил. Не показывал больше, чем надо. Берёг тьму, как скупой бережёт монету, до того самого момента, пока она не понадобится мне целиком.

Но ни один оживший цветок не уцелел.

Спустя несколько минут я стоял на той же самой поляне. Вокруг меня не осталось ничего, кроме разрезанных и расплющенных монстров, истекающих не то соком, не то кровью, я так и не понял, что именно сочилось из их изуродованных тел.

И вот тогда я почувствовал это.

Что-то внутри меня изменилось. С каждым уничтоженным цветком в моей душе оседала тьма. Но это была не та тьма, к которой я привык. Не та тьма, что окутывает меня и защищает, что укрывает от чужих глаз и даёт силу. Нет. Эта тьма была... плохой. Как бы по-детски это ни звучало.

Мне не нужно было знать, что именно это такое, чтобы понять - это плохой знак.

Я стоял посреди резни и прислушивался к себе. К этому чёрному осадку, что медленно, но верно наполнял что-то в самой глубине, за пределами всего, что я мог назвать собой. И от этого становилось не по себе. Холодно. Как в те первые дни в лаборатории, когда я ещё верил, что всё это - страшный сон.

Этот мир не походил на теневой план.

Совсем.

Тот был совершенно иным. Сравнивать их - всё равно что сравнивать бесконечно большое поле, кишащее ужасными тварями, и гладиаторскую арену. Теневой план был живым, огромным, дышащим - он простирался куда-то за пределы всякого воображения, и в нём я всегда ощущал себя крошечной песчинкой, затерянной среди чужой бесконечности. А это место...

Это место было искусственным.

Я чувствовал это каждой клеткой. Здесь нечем было дышать, не в том смысле, что не хватало воздуха, а в том, что сам воздух казался мёртвым, будто нарисованным. Как декорация. Как клетка, слишком тщательно вылизанная, чтобы быть настоящей.

Но чьё это место? И зачем меня здесь заперли?

На последний вопрос я, кажется, уже знал ответ. И дальнейшее лишь подтвердило мою догадку, от которой в груди неприятно похолодело.

Не прошло и минуты, как со всех сторон сада ко мне потянулись силуэты.

Сначала я принял их за людей. Да что там, они и были похожи на людей. Даже одеты были как люди: простая одежда из грубого льна, такая, какую носят крестьяне в поле. Такие же рваные рубахи, такие же заплатанные штаны. От этого сходства становилось только гаже.

Потому что вместо голов у них были бесформенные рогатые куски красной плоти, с которых непрерывно стекала кровь.

Их пальцы заканчивались удлинёнными когтями, а на локтях, словно наросты кости, выпирали лезвия длиной с кинжал. Все они были залиты светом красного солнца — и от этого казались безумными зомби из старых фильмов ужасов. Только настоящими. Живыми. И голодными до чужой смерти.

Стоило тварям приблизиться, как на их “лицах”, если эти куски мяса вообще можно было так назвать, выступила зловещая, безумная улыбка из заострённых, окровавленных зубов.

Сердце тут же ушло в пятки.

Это было слишком неожиданно. Слишком безумно. На какое-то мгновение мне даже почудилось, будто в этой окровавленной улыбке есть что-то магическое, какая-то зараза, способная вползти под кожу и выжечь внутри всякое мужество. Страх ударил по нервам, как по натянутой струне, и я на секунду замер.

Но проверять эту догадку времени не было. Как и искать ответа.

Первая тварь приблизилась за считанные секунды.

Быстро. Слишком быстро, даже для тех безумных зомби из кино, которых так любили показывать по ту сторону моей прошлой жизни. А двигалась она как убийца, который не боится ничего на свете и желает лишь одного - резни.

Она взмахнула рукой.

Я уклонился, уходя вбок, и в тот же миг из моей тени вылетел теневой шип, воткнувшийся прямо в грудь твари - насквозь.

Я услышал треск костей. Чавканье плоти. Бульканье крови.

Это было отвратительно.

Но куда отвратительнее было другое: тварь осталась жива.

Дыра в груди, сквозь которую, наверное, можно было разглядеть землю позади, её нисколько не смутила. Ни боли, ни страха, ни удивления. Она продолжала махать руками в тщетной попытке дотянуться до меня, словно рана, несовместимая с жизнью, для неё вообще ничего не значила.

Я не успел опомниться, как следом за первой приблизились ещё двое. А за ними ещё трое, и ещё пятеро.

И началась резня.

Вот только если убивать растения мне, чёрт возьми, нравилось, то этих тварей...

К сожалению, выбора у меня не было.

Тело покрыл чёрный дымок теневого покрова, а из тени разом вырвались копья - одно, второе, третье, быстрее, чем я успевал осознать, куда целюсь.

Я уклонялся. Блокировал удары, отводил когтистые лапы в сторону, наносил ответные выпады. Дыхание становилось тяжёлым. Запах крови и железа давил на виски так, будто сам воздух превратился в расплавленный металл. Но я продолжал. Я не хотел умирать - и ради жизни был готов творить даже самые ужасные вещи. Это я выучил ещё тогда, когда был просто Номером Семнадцать.

Сам того не осознавая, я призвал теневые щупальца.

Они рвали врагов на куски - сочно, страшно, необратимо. Вокруг расстилался густой чёрный туман, что блокировал зрение тварей. Если у них, конечно, вообще было зрение, а не что-то иное, чем они на меня смотрели. Из-под моих ног вылетали лезвия и копья из тени, вспарывая плоть и дробя кости.

Я не помню, сколько это длилось.

Только когда всё закончилось, кровь забрызгала всю поляну. Повсюду валялись перерезанные тела, которые, вот ирония, всё ещё умудрялись шевелиться. Дёргались в агонии, тянули ко мне когтистые лапы, разевали окровавленные рты.

А потом ушёл адреналин.

И меня стошнило.

Затем ещё. И ещё.

Это было ужасно. Отвратительно. До этого момента мне не приходилось по-настоящему убивать. Растения-монстры - не в счёт, это всё равно что охаживать палкой крапиву: гадко, но не страшно. Здесь же была плоть. Кровь. Вопли. Движения. Пусть эти твари лишь отдалённо напоминали людей, но я их убивал. Рвал на куски, разрезал, размазывал по земле, пока не оставалось ничего, кроме мокрого месива.

Моё тело трясло. Глаза не могли нормально сфокусироваться, мир перед ними расплывался, двоился, ломался на осколки. Внутри поднимался жар - такой, словно в желудке взорвалось то самое красное солнце, что нависало надо мной.

Но...

Всё прекратилось.

Всего за десять секунд. Может, чуть дольше.

Все негативные эффекты исчезли, как по щелчку. Тряска улеглась, зрение вернулось, жар в груди погас. Осталась лишь пустота. Ровная, глухая, родная.

Не имея желания тянуть время ещё сильнее, я двинулся прочь от сада, одновременно погружая взгляд внутрь себя.

Плохая тьма, о которой я говорил, стала ещё больше. Она разрослась, расползлась где-то на дне души, как пятно чёрной плесени. Но не она беспокоила меня сейчас.

- Почему я так себя чувствую? - спросил я самого себя.

Разумеется, ответа не последовало. Как, впрочем, и всегда. Нужно бы уже и привыкнуть.

Вскоре я наткнулся ещё на трёх тварей.

Не раздумывая, я взмахнул рукой - и лезвие тени снесло им головы. А потом теневые шипы проткнули их шевелящиеся тела, пригвоздив к земле.

Эмоций в этот раз не было.

Вообще никаких.

Я смотрел на корчащиеся в судорожном припадке тела и без каких-либо мыслей, будто выполнял рутинную работу, одним ударом ноги размозжил головы и конечности каждой из них. Хруст. Ещё хруст. И тишина.

- Понятно. Что-то блокирует мои эмоции, - пришёл я к очевидному выводу. - Что ж. Ладно.

И двинулся дальше.

По пути мне встречались ещё рогатые твари, но теперь, без эмоций, убивать их стало до отвращения легко. Да, они быстрые. Сильные. Безжалостные. Не боятся ни смерти, ни боли. Но какая мне теперь разница?

Я не обычный человек. Такого обычного человека они порвали бы на куски с лёгкостью, словно мокрую бумагу. Меня же - не смогли даже поцарапать.

Бесполезные куски плоти.

Прошло несколько десятков минут, прежде чем я понял, что достиг конца этого мирка.

Перед моим лицом простирался невидимый барьер. Я упёрся в него ладонью, и она скользнула по чему-то незримому, но твёрдому, как стекло из металла. Я пробовал пробить его - раз, другой, третий. Вкладывал в удары всё, что мог. Барьер не поддавался. Он лишь едва колыхался, словно вода под ветром, и снова замирал.

Судя по всему, нужно найти ядро и уничтожить его, и лишь тогда этот мирок рассеется. По крайней мере, так было бы в какой-нибудь книжке. А книжек я в своей прошлой жизни прочёл достаточно, чтобы хоть раз довериться их логике.

Развернувшись, я побрёл обратно.

Время шло. Но никого на пути мне больше не встречалось.

Я слышал рычание тварей где-то вдали, за деревьями, за краем сада. Они не приближались. Словно избегали меня.

Это не было случайностью.

Явно что-то задумали. Точнее - задумал тот, кто их направляет. Потому что слишком уж безумными показались мне эти твари, чтобы самим, по доброй воле, применить хоть какую-то тактику. Такое поведение - затаиться, выждать, загнать жертву в угол, было слишком... разумным. Слишком продуманным для созданий, у которых вместо голов комок рваной плоти.

И вскоре я понял, что был абсолютно прав. Думаю это был центр сада. По крайней мере, в реальном мире, в центре был красивый и крупный фонтан, здесь же тоже был фонтан, хоть и выглядел он несколько не так. Вместо красивых и аккуратных статуй дев с кувшинами, откуда лилась вода и крупного льва, были какие-то дьявольские отродья.

Но рассмотреть внимательнее изменившийся фонтан я не успел. Мое внимание привлекла гора кровавого мяса, что расположилась неподалеку.

Крупное, состоящее из десятков рогатых тварей, слившихся между собой, оно вызывало лишь отвращение, своим неправильным подергиванием и кровавым запахом.

Я уже думал начать эту тварь уничтожать, но внутри меня раздался голос Лами.

“Не делай, этого-с-с.”

- Почему?- спросил я, не опуская уже поднятую для атаки руку.

“Тьма-с-с-с внутри тебя. Она-с-с метка. Закон. Не уверена-с-с-с, но не с-с-стоит ее увеличивать.”

-Тогда что предлагаешь?

“Ядро. У этого ме-с-с-ста должно быть ядро. Уничтожь фонтан.”

-Хорошо.

Я согласился. А как иначе? Я ведь тоже не слепой и чувствовал, как та самая тьма внутри меня, закрепляется. Мне почему-то почудилось, что возле этой самой тьмы, появился силуэт на лошади, с длинным мечом в руке. Не стоит рисковать и узнавать, что это такое. Лучше уж найти ядро.

Пока я стоял, тварь атаковала. Одним прыжком, эта огромная туша высотой под 5 метров и в диаметре еще 7, оказалась прямо надо мной. Мгновение, и она должна была расплющить меня, но я исчез. Точнее погрузился в тень и направился прямо к фонтану.

Словно поняв мой замысел, тварь выстрелила в меня мясным щупальцем, состоящим из нее самой. Рисковать я не стал и потому дернулся в сторону, чтобы плоть не попала в тень.

Монстр взревел десятком глоток. Это был похож на вой грешников, что горели в аду. Ужасный, дезориентировавший, наносящий не столько физический, сколько психологический урон. Но то самое, что отключило во мне эмоции, просто отмахнулось от вопля, и я быстро оказался рядом с фонтаном.

В следующую секунду, из моей спины вылезли серокожие щупальца, слились в одно большое и шипастое щупальце, и со всей силы оно обрушилось на фонтан.

Раздался треск. Такой же как в тот раз, когда я только оказался в этом мирке. И я снова оказался в реальности.

Отличие было лишь в том, что рядом со мной были десятки рыцарей, 6 моих горничных, тот самый менталист и Манро. Все они выглядели взволнованно, а в руках Манро лежала кровавая маска покрытая трещинами. Он занес над ней своей палочкой с зеленым кристаллом.

Я сразу почувствовал от маски знакомый, отвратительный аромат. Кровавый. Безумный. Как от всего того мирка. Видимо было два способа выбраться из того места, и Манро пытался вытащить меня снаружи. Молодец, жаль что опоздал. Я по его глазам, вижу, что не должен был появится здесь сейчас, а значит именно мне удалось справится быстрее.

В саду повисла тишина, и только сейчас я понял, что все еще использую теневой покров. Развеяв его, я попытался улыбнуться им, но ничего не вышло. Эмоций все еще не было. Ну и ладно.

- Хочу… есть. – сказал я и направился в сторону столовой, игнорируя взгляды собравшихся.

Глава 11 Красная маска

“Я облажался”.

Эта мысль вонзилась в сознание Роя, как ржавый клинок, не желала отпускать. Она пульсировала в висках, обжигала где-то под рёбрами, мешала дышать. Он - командир отряда «Щиты идола», человек, которого семья Мирин считала надёжнее каменной стены. И вот он стоит посреди сада, сжимая в руке проклятую маску, и не может поверить в собственное бессилие.

Их единственная задача была до смешного проста - следить и оберегать молодого господина Элиана. Работа, казалось, лёгкая: они ведь находились в столице, в самом сердце поместья, куда не осмелился бы сунуться ни один, даже самый отчаянный и безумный культист. Но Рой никогда не позволял себе расслабиться. Он выполнял свои обязанности с болезненной, почти фанатичной вовлечённостью. Патрули. Постоянная охрана, не отходившая дальше десяти метров от цели. Каждый угол, каждая тень, каждый незнакомый взгляд - всё проходило через его неусыпный взгляд. Он использовал весь свой недюжинный опыт, чтобы предотвратить даже самые немыслимые, самые изощрённые покушения. Он был готов ко всему.

Но к чему даже он оказался не готов, так это к действиям Кровавой маски.

Всё началось утром. Такое безмятежное, тихое утро, что теперь оно казалось злым издевательством. Рой, как ответственный страж, находился неподалёку от Элиана. Он видел каждое движение мальчишки, каждый его жест, и, разумеется, не сводил глаз с Лотэ - этого талантливого менталиста, которому поручили лечить молодого господина.

Положа руку на сердце, Рой не слишком доверял Лотэ. Что-то в этом человеке вызывало у него смутную, гложущую тревогу. Поэтому он приставил к нему двоих своих людей - на тот случай, если маг хотя бы попытается причинить вред молодому господину. Лучше перестраховаться, чем потом рвать на себе волосы от горя, так думал он. И как же горько было осознавать, что вся его предосторожность не спасла от беды.

Спокойное утро обрушилось в кошмар в одно мгновение, стоило прозвучать тому треску. Громкий, оглушительный, раздирающий сам воздух. Наверняка во всём поместье не осталось ни единой живой души, которая не услышала бы этот звук - от последнего конюха до спящих после ночной смены рыцарей. Мгновенно, не раздумывая ни секунды, Рой рванулся к молодому господину. Сердце колотилось безумно, кровь застучала в ушах.

Но к его ужасу - того не было на месте.

Вместо мальчишки там была лишь красная дымка, что тянулась вверх, к самой макушке фонтана, к голове могучего льва.

Рой не колебался. Одним прыжком он подпрыгнул на три метра вверх, и уже стоял на голове статуи, весь сжавшись в тугую пружину, готовый к худшему.

Тогда-то он и увидел её.

Красная маска.

Лицо Роя побелело как мел, будто из него разом выкачали всю кровь. Он знал, что это за вещь. Знал о её чудовищных эффектах. И что было самым невыносимым, самым унизительным, он понимал, что сам абсолютно, до отвращения бесполезен.

Рой втянул воздух, ледяной, режущий лёгкие, и закричал, что было сил, вкладывая в крик всю накопившуюся ярость и страх:

- Привести первого помощника Манро! Оцепить сад! Всех подозрительных личностей задержать! Тех, кто ведёт себя странно — тоже!

Двое рыцарей тут же сорвались с места и исчезли в недрах поместья. Остальные принялись оцеплять сад и задерживать всех.

Спустя всего минуту, показавшуюся вечностью, Манро уже ворвался в сад. Он запыхался, раскраснелся, а в глазах его плескалась такая паника, какой Рой не видел у этого человека никогда за долгие годы службы. Как один из сильнейших магов семьи Мирин, Манро, конечно, почувствовал активированную энергию маски. Наверняка он ещё в ту самую секунду, когда раздался тот треск, уже нёсся сюда со всех ног, разрывая тишину звуком собственного бешеного дыхания.

- Что случилось?! - громко выдохнул Манро, подбегая к Рою, который уже спустился вниз.

- Молодой господин… - голос Роя сорвался, и он, не договорив, просто протянул маску.

Лицо Манро мгновенно лишилось последних красок. Казалось, сама жизнь на секунду покинула его черты.

Рой знал, что первый помощник герцога знал о Кровавой маске куда больше него самого. И не потому, что был магом, а потому, что практически всегда находился рядом с герцогом. Манро был самым доверенным человеком. Тем, кто знал о делах семьи Мирин больше любого ребёнка и любого старейшины рода. А возможно, даже больше самого герцога Валира.

Поэтому Рой не сомневался: Манро уже встречался с этим проклятым предметом. Несколько раз Кровавая маска пыталась погубить герцога. И несколько раз все убийцы погибали страшной, заслуженной смертью. Но в этот раз всё могло закончиться совсем иначе. Гораздо, гораздо хуже.

- Господин Манро, чем я могу помочь? - осторожно спросил подошедший Лотэ.

Об этом предмете он не знал практически ничего. Лишь слышал смутные слухи о том, что в маске заключён осколок самого хаоса, и на этом всё. Поэтому ему оставалось лишь предложить свою помощь, в глубине души надеясь, что она хоть чем-то пригодится.

- Ничего не делайте, я сам, - с твёрдой, почти каменной уверенностью в голосе произнёс Манро и достал свою волшебную палочку.

Минуты тянулись невыносимо, бесконечно долго. Манро медленно, аккуратно водил палочкой по маске, а его лицо становилось всё бледнее и бледнее, словно из него вытягивали тепло вместе с каждым движением. О маске он и сам знал немного. Лишь то, что рассказывал ему господин.

В памяти всплыли те давние слова, произнесённые когда-то спокойным, но тяжёлым голосом:

“Внутри маски существует небольшой мир, где-то триста на триста метров. Мир внутри меняется в зависимости от места, где была активирована маска, но единым всегда остаётся лишь красное солнце.

Когда я попал в маску в первый раз, я был в замке Маро. Внутри маски стоял тот же замок, но некоторые предметы и существа превратились в монстров. Доспехи, что до этого были лишь декорацией. Картины на стенах. Даже ковры и книги на полках. Всё обратилось против меня. Мне удалось выбраться лишь тогда, когда я достиг границы мира и ударил мечом. Но сил я вложил немало.

Во второй раз я оказался в лесу, неподалёку от городка Марбур. Тогда я решил, что на будущее лучше внимательнее осмотреть тот мир. Я шёл, уничтожая всех существ, встреченных на пути. И в какой-то момент почувствовал, как внутри меня собирается энергия убитых монстров. Это явно была метка для призыва. Поэтому я уничтожил ещё больше монстров, чтобы призыв прошёл успешно. В один момент красное солнце исчезло, и ему на смену пришло лишь чёрное небо. Монстров больше не было, но атмосфера стала угрожающей”.

“Даже для вас?” - спросил тогда Манро, и в его голосе прозвучало искреннее недоумение.

Он понимал, почему господин решил призвать ту тварь. Господин Валир был одним из сильнейших людей не только империи, но и всего мира. Что ему какая-то призванная тварь? Но последние слова заставили сердце Манро тревожно сжаться.

“Даже для меня, - повторил Валир. - Спустя минуту воздух похолодел, и я услышал топот копыт. То был рыцарь на чёрном, чудовищном коне. Сильный, безжалостный, пропитанный смертью. Но знаешь, что, Манро?”

“Что?”

“Тот рыцарь на коне не имел ничего общего с Кровавой маской. Скорее всего, он был жнецом”.

Услышав о жнеце, Манро почувствовал, как его сердце буквально замерло, пропустив удар.

Жнец. Существо совершенно иного плана, нежели демоны или ангелы. Эти мрачные создания за всю историю мира появлялись лишь несколько раз. Их было не больше восьми, но каждое их появление несло необратимые изменения для всего мира. Говорили, будто они лично убивают лишь тех, чьи души чернее ночи, и оттого их приход всегда означал чей-то страшный, давно заслуженный приговор.

Валир продолжил, и в его голосе впервые прозвучала непривычная, глубокая задумчивость:

“Жнецы исчезли из этого мира полторы тысячи лет назад, во время явления Богини Сарет. Но куда именно они исчезли - не знал никто. Лишь в древних гримуарах говорится, что Богиня Сарет заперла жнецов в некоем измерении. Так что, если с помощью Кровавой маски можно получить проход в то измерение… - Валир сделал паузу, и его глаза мрачно блеснули. - Я, конечно, победил жнеца и даже нашёл ядро того мирка, но это было не просто. И маска рассыпалась сразу после использования. Эти психи из Кровавой маски не так просты, как нам всем казалось”.

Вспомнив этот разговор, Манро стал колдовать быстрее, лихорадочнее. Каждое заклинание давалось ему с трудом, он чувствовал, как холод страха пробирается в пальцы. Он верил, что молодой господин сумеет выжить - он своими глазами видел его силу возле той злополучной хижины. Но сломать барьер? Или, не дай боги, победить жнеца? Это казалось почти невозможным. Как и то, что молодой господин станет искать ядро. У него, двенадцатилетнего мальчишки, не было уроков о магии, чтобы знать о существовании ядра барьера. А что, если молодой господин, оказавшись в этом кошмаре, просто начнёт убивать всех монстров подряд, не разбирая? Это обернётся катастрофой. Самой страшной катастрофой, какую только можно вообразить.

Неожиданно, спустя ещё несколько томительных минут, маска с оглушительным хрустом треснула, и рядом с Манро возник чёрный силуэт, окутанный клубящейся дымкой.

В саду повисла мёртвая тишина. Такая глубокая, что, казалось, было слышно, как бьются сердца. Руки рыцарей сжались на рукоятях мечей так, что побелели костяшки, но никто не смел даже пошевелиться. Во-первых, не было приказа - ни от Роя, ни от Манро. А во-вторых, это существо источало такое ужасающее, всеподавляющее давление, словно на тебя в упор смотрит самая тёмная звезда из глубин Бездны.

Но через несколько секунд тьма рассеялась, открывая всем вид мальчика. Покрытого кровью, с пустыми, лишёнными единой эмоции глазами.

Это был Элиан.

Точнее, с виду это был именно он. Но Лотэ и Манро, да и все остальные, всем своим существом чувствовали: что-то здесь совсем не так. Что-то безвозвратно изменилось.

На голове Элиана в черных как беззвездная ночь волосах красовалась одна прядь белых, как пепел, волос . А тень под его ногами то и дело меняла форму, становясь похожей то на извивающуюся змею, то на растение с щупальцами, то на груду холодного оружия. Она жила своей собственной, жуткой жизнью.

И пока все пребывали в шоке, в панике и в нахлынувшей волне облегчения, Элиан негромко, буднично произнёс:

- Хочу… есть.

И ушёл.

Просто взял и ушёл, словно ничего и не произошло. Словно не он только что вернулся с того света.

Манро чувствовал, что вот-вот потеряет сознание от душившего его стресса. Но он не мог себе такого позволить. Не сейчас. Поэтому, собрав остатки воли в кулак, он начал отдавать распоряжения - резкие, чёткие, не допускающие возражений.

Кто-то пронёс артефакт Кровавой маски в самое сердце поместья. Этого нельзя было оставлять без внимания. Вскоре разразится буря, и прольётся много крови. Очень много крови.

Ночь опустилась на поместье, тяжёлая и душная, словно само небо давило на крыши. Сон не шёл к Манро. Он сидел в кабинете, при свечах, и бездумно перебирал осколки разбитой маски, которые так и не решился выбросить. Каждый кусочек отдавал слабым, едва уловимым холодом - эхом разрушенного мирка.

Он прокручивал в голове случившееся снова и снова, как одержимый. Вопросы терзали его изнутри, не желая утихать. Как двенадцатилетний мальчишка сумел выбраться оттуда? Как сумел разрушить маску - вещь, над которой сам герцог когда-то изрядно попотел? И, главное, кто его туда затащил?

Внезапно раздался тихий стук в дверь. Манро вздрогнул.

- Войдите.

Дверь приоткрылась, и в кабинет скользнул Лотэ. Вид у него был измождённый, под глазами залегли глубокие тени. Он мялся, не решаясь заговорить первым.

- Я слушаю, - устало произнёс Манро.

— Я осмотрел молодого господина, — начал Лотэ, тщательно подбирая слова. — Физически он… цел. Почти. Но с его тенью что-то не так. Она ведёт себя так, будто у неё появился собственный разум. Я никогда не видел ничего подобного.

Манро медленно кивнул, не поднимая глаз. Он и сам это заметил.

- И ещё… - Лотэ запнулся, его голос дрогнул. - Та прядь волос. Она не просто побелела. В ней осталась энергия хаоса. Слабая, тлеющая, но она есть.

Манро наконец поднял взгляд. В его глазах читалась глухая, тяжёлая решимость.

- Значит, он не просто выбрался, - тихо произнёс он. - Он что-то принёс с собой.

Лотэ помолчал, а затем задал вопрос, который мучил его весь вечер:

- Вы думаете, осколок хаоса… внутри него?

Ответа не последовало. Но молчание Манро было красноречивее любых слов.

Джек лежал на холодном каменном полу пещеры, прижимая к окровавленному боку чистую ткань, которая стремительно краснела прямо на глазах. На него было тяжело смотреть: рана на боку, хоть и была самой большой, оказалась не единственной. Всё его тело словно обзавелось вторым слоем шрамов - свежих, рваных, ещё сочащихся кровью. Но на лице Джека не было ни боли, ни печали. Лишь широкая, маниакальная улыбка, растянувшая губы почти до ушей.

- Ха-ха-ха! - расхохотался он, захлёбываясь воздухом. - Этот Валир - просто бешеный псих! Ещё немного, и я бы точно сдох!

Неподалёку от Джека стоял Нерда, но его лицо было мрачнее самой грозовой тучи. Им стольких усилий стоило выманить Грозу Севера из поместья в столице. Столько хитрости, столько кропотливой, выверенной работы ушло на то, чтобы подкинуть маску в место, где мальчишка обязательно угодит в ловушку. И всё это пошло прахом. Всё рассыпалось в пыль.

- Мальчишка выжил, - еле слышно произнёс Нерда, и в его голосе звенела горечь поражения.

- Что? - лицо Джека исказилось в искреннем недоумении. - В смысле выжил? Как?!

- Не знаю, - голос Нерды был глухим и злым. - Но маска была разрушена, а осколок хаоса безвозвратно утерян. Его словно кто-то съел. Не было ни вспышки силы, ни даже попытки осколка вернуться. Даже когда этот псих Валир победил жнеца, осколок сумел вернуться. Но в этот раз что-то пошло не так. Совсем не так.

- Интересно, - задумчиво протянул Джек, и в его безумных глазах вспыхнул хищный огонёк.

Его не сильно волновала потеря осколка хаоса. И провал миссии оставлял его до обидного равнодушным. Что по-настоящему будоражило его кровь, так это вопрос: кто же обладает достаточной силой, чтобы сотворить подобное?

- Хочу сразиться, - выдал свои истинные помыслы Джек, от чего Нерда лишь раздражённо отвернулся.

Джек бесил его и раньше, а теперь, в этом чудовищно скверном расположении духа, раздражал сильнее, чем когда-либо. Потеря осколка хаоса - это не просто потеря нового кинжала, который ты даже ни разу не обнажил. Это потеря бесценной части от всей сокровищницы. Это всё равно что идти по улице и в одночасье лишиться ноги. Такое ему не простят. На Джека, впрочем, всем плевать - все прекрасно знают, что его интересуют лишь драки с сильнейшими. Поэтому-то ценный артефакт вроде Кровавой маски доверили именно Нерде. И его потеря - его промашка. Его клеймо.

- Эх, - грустно вздохнул Нерда, потирая лоб рукой. - Надо вернуться на базу и доложить. Судя по всему, рядом с мальчишкой как минимум архимаг или какой-то ненормально мощный артефакт. В любом случае миссия временно прекращается.

- Жаль, - протянул Джек, всё ещё скалясь. - Я бы сразился с Грозой Севера ещё.

Нерда на такой ответ лишь скривил лицо, глядя на полумёртвого напарника, который только недавно выполз из битвы, словно побитая собака.

На неизвестном уровне теневого плана кипела битва. Огромная змея длиной под сотню метров яростно шипела, и из её извивающегося тела постоянно вылетали острые теневые стрелы. Напротив неё стояло существо с фиолетовыми, холодно мерцающими глазами, густой искрящейся чёрной шерстью и четырьмя мощными лапами. Оно отдалённо напоминало гориллу, но было пятнадцать метров в высоту, а за его спиной раскрывались перепончатые крылья, сплошь покрытые чешуёй и выпирающими костяными когтями.

Каждый удар этих исполинов сотрясал само пространство, заставляя его дрожать и идти трещинами. А мелкие тени, что не успели убраться с пути, попросту рассеивались, обращаясь в чёрный свет и бесследно исчезая. Битва шла не один день, хотя с понятием времени в теневом плане всё до абсурда сложно. Это пространство искажено настолько, что время больше напоминает скомканный лист бумаги - впрочем, как и само пространство. Единственное, что оставалось здесь чётким и нерушимым - это сила. И в этот миг змея доминировал над крылатой гориллой, сминая её, как безжалостный ураган.

Ещё несколько мгновений и из тела змеи начали вылезать сотни уменьшенных копий её самой. Они облепили гориллу со всех сторон и принялись рвать её на части, а та, истратив все силы в отчаянном сражении, уже не могла даже пошевелиться.

Бой был окончен, а энергия тени с гориллы - поглощена. Эта тварь была сильнейшей на всём этом уровне. Но теперь это место безраздельно принадлежало змее.

Недолго думая, змея покинула место битвы. Она плыла сквозь искорёженное пространство теневого плана, пока не добралась до того, что на этом уровне считалось великой редкостью. Земли. Крупный, твёрдый кусок земли, способный вместить даже её исполинское тело.

Привычными, плавными движениями она опустилась к основанию этой земли, туда, где уже зияла пещера подходящего для неё размера.

Вскоре длинный змеиный хвост скрылся в черноте пещеры.

Лами только что закончила охоту на очередную тень и была очень довольна. Её силы росли день ото дня, а благодаря контракту с Мальчиком она могла использовать более глубокую тень - такую, какой не обладал никто на этих уровнях.

Прошло много времени с тех пор, как она заключила тот контракт. Изначально это была чистая необходимость. Она, вся израненная после битвы с полчищами мелких теней, и парень, впервые по чистой случайности занесённый в теневой план. Лами чувствовала ту невероятную, ослепляющую мощь, что таилась в теле Мальчика. Любая другая тень, не раздумывая ни мгновения, поглотила бы его. Но Лами была умнее. Она понимала: эту силу Мальчику кто-то дал. Непонятно, зачем, ведь такими вещами не разбрасываются, но раз дал, значит, будет крайне недоволен, если её украдут.

Тогда-то Лами и заключила тот контракт. Будучи тенью, она использовала эту силу куда легче и естественнее и в перспективе могла даже стать одной из Лордов Тени. Что же касается Мальчика… сама того не заметив, она к нему привязалась. Возможно, причиной был контракт, что сплетал их сущности воедино, а возможно, и нечто большее. Но главное оставалось неизменным: она всем своим естеством желала Мальчику силы.

“Вскоре он спустится на второй уровень, и тогда всё начнётся. Я должна быть готова”.

Лами улеглась и прикрыла глаза. Но что-то не давало ей покоя. Последнее, что произошло с Мальчиком, было ненормальным. Попадание в другой мир, утягивание её за собой, затем вновь попадание в другой мир - но уже не полноценный. А ещё…

Лами распахнула глаза. Рядом с ней мелькнула маленькая теневая змейка - часть её самой. Змейка ловко окольцевала странный предмет: красный кристалл с тёмными, изломанными снежинками, застывшими внутри. Лами отчётливо чувствовала исходящие от него волны энергии хаоса и смерти. В тот самый момент, когда Мальчик выбрался из того странного мирка, она ощутила этот кристалл и спрятала его в пасти, после чего утащила в тень. Но уже спустя некоторое время кристалл начал таять, и Лами решилась выплюнуть его. К несчастью, кристалл уже повлиял на нее и Мальчика через их связь, но влияние было минимальным, поэтому можно было успокоиться.

Теперь же Лами не знала, что делать с кристаллом. Если поглотить его целиком, можно обрести немалую силу, но тогда её теневая сущность изменится - будет запятнана хаосом и смертью. Какие последствия это повлечёт, она могла лишь гадать, и эта неизвестность пугала. Но упускать такой шанс она точно не собиралась.

Вскоре кристалл был проглочен вновь. Но в этот раз, Лами оградила энергию кристалла от связи с Мальчиком. Все же, его тело попросту не выдержало бы такого.

Хоть и не полностью, но энергия кристалла совпадала с энергией нового мира. Если поглотить его целиком, то, возможно, получится даже…

Лами прикрыла глаза и медленно погрузилась в сон. Во тьме, опустившейся на пещеру, её змеиное тело слабо мерцало, а в глубине зрачков тлел едва различимый алый отсвет.

Глава 12 Белый коридор

Ночь опустилась на поместье, тяжёлая, душная, будто само небо придавило крыши к земле и не собиралось отпускать. Я лежал на кровати, сытый до тошноты, и смотрел в потолок. Сон не шёл. Сон не шёл, потому что внутри меня поселилось что-то чужое, и это чужое не желало затихать.

Я чувствовал перемены, которые принёс с собой, покидая тот искусственный мирок. Чувствовал их каждой клеткой тела, каждой мыслью, и от этого по спине ползла липкая, холодная тревога.

Первое, что бросалось в глаза, стоило подойти к зеркалу, - копна белых волос. Одна прядь, белая, как пепел, в чёрных, как беззвёздная ночь, волосах. Почему так вышло, я не знал. Но внутри, где-то под рёбрами, ощущалось что-то ещё. Что-то близкое ко мне - и в то же время до омерзения неправильное. Словно запах одеколона Отца, который теперь не просто рядом с тобой, а уже на тебе. Въелся в кожу. Впитался в ткань. И не выветривается, сколько ни открывай окна.

Второе - тьма. Та самая, что проникала внутрь после убийства монстров в том мирке. Она никуда не ушла. Она всё ещё была внутри, шевелилась где-то на самом дне, тянулась тёплыми щупальцами к моим мыслям, и совершенно не собиралась уходить. Что это? Как и с волосами - непонятно. И от этой непонятности становилось ещё хуже, потому что я привык понимать всё, что касается силы. А здесь я был слеп.

И третье. Третье было самым скверным.

Моё собственное состояние. Оно было неправильным. Я это знал. Я это чувствовал так же отчётливо, как чувствуешь сломанное ребро при каждом вдохе. Но мне было всё равно. Ровно. Спокойно. Пусто. Словно кто-то дёрнул внутри меня рубильник и переключил "Человек" на "Машина". И этот щелчок был таким тихим, таким обыденным, что я даже не успел его заметить.

Я знал, что мог бы прямо сейчас выйти в коридор и устроить кровавую бойню. Без причины. Без повода. Без единого угрызения совести. Просто потому, что могу. И самое страшное было не в том, что я это осознавал - самое страшное было в том, что я не находил в себе ни капли ужаса перед этой мыслью.

Все эмоции, что жили во мне, замерли. Остановились, как часы, у которых кончился завод. Осталась лишь одна, самая древняя, самая звериная - я всё ещё хотел жить.

И, не заметив сам, как это произошло, я уснул.

Сон оказался не таким, как обычно. Обычно во сне я был щепкой. Листом, брошенным в чужую реку. Меня несло и крутило, и я не мог ни повернуть, ни остановиться, ни даже понять, где у этого течения берег. А тут...

Тут я стоял в белом коридоре.

Белом до головокружения, белом до тошноты. По обе стороны от меня уходили в бесконечную даль двери. Много. Слишком много, чтобы сосчитать. Я стоял на своих ногах, чувствовал под ними твёрдый пол, чувствовал вес собственного тела, и, что было страннее всего, чувствовал, что могу идти куда хочу. Полный контроль. Полная свобода. Впервые за очень, очень долгое время.

Недолго думая, я шагнул к первой двери и открыл её.

Первая дверь. Столовая.

За первой дверью меня ждала столовая. Та самая. Та самая столовая в секретной лаборатории, где держали Номеров. Длинные металлические столы, привинченные к полу. Белые стены с разводами старой краски. Запах хлорки, стылой каши и страха - страх в этом месте пах сильнее всего.

Прямо передо мной, за одним из столов, сидело пятеро детей. Лет по четырнадцать-пятнадцать каждому. Все в белых робах, у каждого на груди номер на липучке.

-Как же всё это уже бесит, - с неприкрытой, кипящей злобой произнесла девочка с номером 021 на груди. Она сжимала ложку так, что костяшки побелели. - Ещё немного, и я точно здесь всё разнесу.

-Успокойся, - негромко ответил парень с номером 015, не поднимая глаз от тарелки. - Ты им только повод даёшь. Лучше ешь быстрее.

Он успокаивал её, но в его глазах плескались искры гнева. Он был согласен с ней. Согласен до последнего слова. Но не смел сказать этого вслух, потому что боялся людей в белых халатах. Все в этой лаборатории боялись людей в белых халатах. Даже самые сильные.

-Повод? Ха! - огрызнулась девочка, вскидывая голову. - Ты это лучше 17 скажи. Этот псих снова сбежать пытался.

Я замер.

Семнадцать.

Ещё раз оглядев присутствующих, я почувствовал, как что-то липкое и холодное медленно поползло у меня по позвоночнику. Я понял, что смущало меня с самого начала, с самого первого мгновения, как я открыл эту дверь.

"Почему меня нет в моих собственных воспоминаниях?"

За столом не сидело никого с номером 017. Никого. Пустое место, на котором лежала лишь несъеденная половина каши.

Но в этот момент 015 опустил голову под стол и тихо сказал:

-17. Вылезай. Тебе нужно поесть.

И только тогда я заметил себя прежнего.

Он сидел под столом, вжавшись в холодный угол между ножкой и стеной. Шестнадцать лет - а выглядел он на двенадцать. Весь в синяках. Весь в ссадинах, бинтах и пластырях, наклеенных так криво и небрежно, что сразу было видно: их вешали свои же неопытные в этом деле руки. Исхудавший. Бледный, как бумага. С тусклым, погасшим взглядом, в котором не осталось ни злости, ни надежды, ни даже страха - только тихое, привычное ожидание следующего удара.

Этот Я выглядел даже хуже, чем Я после того, как меня вытащили из той проклятой хижины.

Вот тогда я и понял, насколько сильно я отличаюсь от него. От того, кем я был.

Он всегда держался в тени. Не потому, что любил тьму, не потому, что она давала ему силу. Нет. Он прятался в тени так, как прячутся звери, которых слишком долго били - инстинктивно, всем существом, не задумываясь. Там, где тень была, он растворялся в ней, становился невидимым, незаметным, неважным. Но там, где тени не было, он не отчаивался. Он искал. Искал старательно, упорно, с отчаянием утопающего - хотя бы тёмное пятнышко. Щель под плинтусом. Угол за шкафом. Тень, отброшенную чьим-то плечом. Ему было достаточно. Ему всегда хватало одной маленькой тени, чтобы спрятаться от всего мира. От побоев. От игл. От взглядов людей в белых халатах.

Я смотрел на него - на себя - и не узнавал. Этот мальчик был сломан. Сломан так глубоко, что даже не помнил, как выглядит целым. А я... я не помнил, когда в последний раз мне хотелось спрятаться.

Я закрыл дверь. Негромко, аккуратно, словно боясь разбудить его. И пошёл дальше по коридору.

Вторая дверь. Библиотека.

Вторая дверь выглядела так же, как и все прочие. Ничем не примечательная. Обычная белая дверь в белом коридоре. Но когда я взялся за ручку, пальцы почему-то похолодели. Так бывает перед чем-то важным. Так бывает перед чем-то, что ты вот-вот потеряешь, и уже заранее знаешь об этом.

Я открыл её.

За дверью была комната - одна из немногих во всей лаборатории, где нам разрешали бывать. Библиотека. Небольшая, тесная, забитая книгами до самого потолка, с продавленным диваном и креслом. Единственное место во всём этом бетонном аду, где можно было дышать.

На диване сидел я. Прежний. Поджав ноги, ссутулившись, сжимая в руках потрёпанный томик какого-то фэнтези. Он говорил тихо, шевеля губами, и его голос - голос, который я помнил как глухой, надтреснутый, пропитанный усталостью - звучал на удивление спокойно. Мягко.

Он разговаривал. А напротив него, в кресле, сидел ещё один Номер. Такой же, как он. Только я не мог разглядеть ни его лица, ни номера на груди. Лицо расплывалось, будто смазанное мокрым стеклом, будто кто-то стёр его из памяти - грубо, торопливо, оставив лишь неясное пятно. Номер на липучке был на месте, но буквы и цифры расплывались всякий раз, когда я пытался их прочесть. Стоило мне сосредоточиться, и они начинали плыть, кружиться, как рябь на воде.

Я не знал, кто это. Я не помнил. И именно от этого незнания внутри всё сжималось в тугой, болезненный ком.

-Мне нравится эта книга, - тихо, но уверенно сказал прежний я, и в его голосе не было ни капли той тусклой обречённости, что звучала в столовой. Здесь, с книгой в руках, он был собой. Здесь он был живым. - Понимаешь, здесь всё по-настоящему. Здесь есть магия. Мечи. Дворяне и их интриги. Здесь можно стать кем угодно.

Прежний я замолчал, провёл пальцем по строчке книги, будто гладил её.

-Я бы хотел стать странствующим рыцарем, - продолжил Я, и в его голосе появилось что-то, чего я не слышал у него никогда. Мечта. Тихая, робкая, спрятанная ото всех, но всё же мечта. - Героем ночи. Тем, кто выходит, когда все остальные уже спрятались. Тем, кто сражается с монстрами. Тем, кто спасает людей.

Он поднял голову и посмотрел на своего собеседника.

-Разве это плохо? Хотеть спасать людей?

Прежний я никогда не шутил. Я вдруг понял это с пронзительной, режущей ясностью. Тот прежний я, что сидел на диване с книгой, никогда не шутил. Никаких насмешек, никакого сарказма, никаких колких фразочек, рассыпаемых в адрес врагов. Ничего из того, что теперь так естественно слетало с моих губ. Он всегда был серьёзен. Всегда. Даже когда его били, даже когда шутили над ним, даже когда весь мир вокруг смеялся, он оставался серьёзным. Но при этом он всегда старался смягчить голос, когда говорил с остальными Номерами. Всегда. Даже когда сам едва держался на ногах, он находил в себе силы говорить тише, мягче, чтобы не ранить чужое и без того израненное сердце.

Он не был добрым. Он просто старался не быть жестоким. Ему казалось, что этого достаточно.

Тот, что сидел напротив, ответил. Я видел, как шевелятся его губы. Но я не слышал ничего. Ни единого слова. Ни единой буквы.

Я стоял и ждал ответа того Номера в кресле. Ждал так напряжённо, что в ушах звенело. Секунда. Вторая. Третья.

Но мир вокруг начал расплываться. Белые стены пошли волнами, разбухли, стали текучими, как воск. Свет померк. Что-то мощное, неумолимое, выталкивало меня прочь. Именно в тот самый момент, когда тот Номер должен был заговорить, воздух рванул, и меня вышвырнуло обратно в коридор.

Я стоял перед второй дверью, тяжело дыша, и не понимал, что произошло.

Потом я бросился обратно. Схватился за ручку, дёрнул. Дверь не поддалась. Ни на миллиметр. Я толкал её плечом, я бил по ней, я сжимал ручку так, что ногти впились в дерево - бесполезно. Белая, гладкая, неприступная, она была крепче камня. Крепче всего, что я знал.

Я отошёл на шаг и попытался вспомнить сам. Не дверь - вспомнить. Тот разговор. Что же он ему ответил? Что сказал тот Номер в кресле? Кто он был, чёрт возьми, кто он был?

Ничего.

Пустота. Белая, звонкая, всепоглощающая пустота. Я совершенно не помню тот день. Совершенно не помню того разговора. Совершенно не помню того Номера. Его словно никогда и не существовало. Словно кто-то аккуратно вырезал его из моей памяти, и вместе с ним вырезал весь тот вечер, всю ту комнату, всю ту книгу - оставив лишь один обломок: тихий голос, сказавший, что он хочет быть странствующим рыцарем.

Я сжал кулаки. Внутри поднималась злая, глухая пустота. Хуже ярости. Хуже боли.

Третья дверь. Побег

Я почти прошёл мимо третьей двери, чтобы полностью осмотреть весь коридор. Но не смог. Что-то тянуло меня к ней, как тянет руку к старой зажившей ране, которую так хочется расчесать.

И я открыл её.

Коридор лаборатории. Длинный, серый, сырой, освещённый дрожащими лампами под потолком. Я узнал этот коридор сразу. Это был коридор у самого выхода - последний отрезок пути между мной и свободой. Дальше поворот, ещё один пролёт лестницы, тяжёлая дверь, скрипящая на петлях, и воздух. Настоящий воздух. Улица. Мир.

Я стоял у самого выхода. И я снова был тем, прежним. Мелким. Худым. С трясущимися от усталости ногами. Я только что прошёл через весь блок, сквозь крики, сквозь сирены, сквозь впившиеся в плечо шприцы снотворного, которые мне так и не успели ввести до конца. Кровь стучала в ушах. Я был так близко. Двадцать шагов. Двадцать проклятых шагов до двери.

И именно там, у самого выхода, я увидел Его.

Мужчина в военной форме стоял прямо перед дверью. Спокойно. Непоколебимо. Как статуя, которую поставили здесь задолго до меня и уберут лишь после того, как всё во мне закончится. Я никогда не мог рассмотреть его лицо. Даже теперь, во сне, в собственном воспоминании, лицо ускользало от меня - затянутое какой-то мутной пеленой, серой и безликой. Но мне и не нужно было лицо. Мне было плевать на лицо.

Важно было то, что он всегда оказывался там, где я хотел пройти. Всегда.

Он был моим проклятием. Он был стеной, о которую разбивался каждый мой побег. Сколько раз я убегал? Десять? Двадцать? Я сбился со счёта давно, ещё в первый год. Но каждый раз он находил меня. Каждый раз он ждал меня у выхода. Каждый раз он протягивал руку - и мир вокруг меня превращался в боль.

Я знал, что это бесполезно. Но я всё равно рванулся вперёд.

Я бросился прямо на него, что было сил, с диким, животным рыком. Я ударил его в грудь обеими руками, я ударил ногой в колено, я попытался проскочить у него под рукой, извернувшись ужом. Я использовал всё, чему научился за эти годы. Всё, что во мне осталось от человека. Все на что был способен тот, кто управлял тенями.

Он просто поднял руку.

И мир перевернулся.

Первый удар пришёлся мне в живот. Воздух из лёгких вышибло мгновенно, до черноты в глазах. Я согнулся пополам, хватая ртом пустоту, а второй удар - по спине, тяжёлый, как падающая балка, - вбил меня в пол. Колени ударились о бетон. Я почувствовал, как что-то хрустнуло в колене.

-Нет, - прохрипел я, отталкиваясь от пола руками. - Нет, я не хочу назад...

Он не ответил. Он никогда не отвечал.

Третий удар пришёлся в лицо. Я услышал этот звук - глухой, мокрый, тошнотворный, - и лишь через мгновение понял, что это звук моего собственного носа, ломающегося о костяшки чужого кулака. Кровь хлынула в рот, горячая, солёная, отвратительная. Я попытался закрыться руками, прикрыть голову, что-нибудь, хоть что-то, но он просто взял меня за запястье и отвёл руки в стороны. Спокойно, как отводят ветку куста. Как будто я не сопротивлялся вовсе. Как будто меня здесь не было.

А потом он начал бить меня методично, аккуратно, тщательно - так, как бьют мешок с песком, который никуда не денется. Это было самое ужасное. Не ярость. Не злоба. Просто методичная, выверенная, рутинная работа. Каждый удар находил свою цель. По рёбрам. По спине. По почкам. По лицу, снова и снова, пока кровь не залила глаза и мир не превратился в красную муть.

Я лежал на полу и скулил. Тихо, тонко, по-звериному. Как щенок, которому отдавили лапу. Я ненавидел себя за это, но ничего не мог с собой поделать. Слёзы, кровь и слюна текли по подбородку и капали на серый бетон, оставляя тёмные пятна.

А внутри меня, где-то глубоко, на самом дне, билась одна-единственная мысль. Тупая, отчаянная, безнадёжная.

"Я так близко. Я так близко. Я так близко".

Двадцать шагов. Всего двадцать шагов до свободы.

Но сколько бы раз я ни тянулся к этой двери, дальше этих двадцати шагов я не уходил никогда. Сколько бы раз я ни бежал, сколько бы ни прятался от патрулей, сколько бы ни выжидал удобный час - он всегда ждал меня там. У самой двери. И каждый раз всё заканчивалось вот этим - серым бетоном, кровью на губах и его спокойными, безразличными руками.

Я понял тогда, лежа в луже собственной крови, что у меня нет надежды. Ни капли. Что бы я ни делал. Как бы сильно ни старался. Как бы хитро ни выматывал себя и его. Стена всегда останется стеной. И я всегда буду разбиваться об неё.

Когда я перестал шевелиться, он взял меня за ногу.

Я не сопротивлялся. Не было сил. Не было ничего.

Он потащил меня за собой по коридору, и моя голова билась о пол на каждом шаге - тук, тук, тук, как у тряпичной куклы, у которой оторвали нитки. Кровь размазывалась по полу длинной тёмной полосой. Кто-то из лаборатории отшатывался в сторону. Никто не сказал ни слова. Все смотрели молча.

Дверь. Знакомая, обшарпанная, серо-зелёная. Он толкнул её ногой.

И бросил меня внутрь. Прямо на пол, как ненужную вещь.

Четвёртая дверь. Комната 17.

Неожиданно, мое тело вылетело из третьей двери, и с непонятным притяжением, сразу же направилось в самый конец коридора. Там оказалась странная, непохожая на остальные дверь. Вся она была покрыта фиолетовыми прожилками, что как новогодние гирлянды, то сияли, то гасли. Дверь без моего вмешательства открылась и я оказался внутри.

Когда я поднял голову, я понял, что не узнаю это место.

Это была комната. Просторная, уютная. Но, вся комната была залита светом.

Полностью. До слепящей белизны. Белый пол, белые стены, белый потолок, свет откуда-то сверху, ровный, тёплый, ниоткуда. И в этом свете, посреди комнаты, на полу, сидел я.

Прежний я. Один.

Он сидел на полу, поджав колени к груди, и читал. В руках у него была книга. Обычная книга в обычном переплёте.

Я знал эту книгу. Я её читал. Я её любил - настолько, насколько можно любить книгу, когда единственное, что у тебя осталось в жизни - это строки на бумаге. Я знал её историю. Я знал, что в ней происходит. Я знал, чем она заканчивается.

И я совершенно, абсолютно, до отчаяния не мог вспомнить ни её названия, ни того, о чём она.

Пустота. Белая, звонкая, как в той второй двери. Строки всплывали и таяли, стоило мне только попытаться их ухватить. Сюжет рассыпался на куски, как картинка из разбитого калейдоскопа. Я помнил лишь одно - чувство.

Грусть.

Огромную, тихую, безысходную грусть. Такую, которая не плачет, не кричит, а просто лежит где-то внутри тяжёлым камнем и остаётся там навсегда, сколько бы лет ни прошло.

Я помнил лишь о чём была та книга. О безумном мире. О мире, который сожрал сам себя и продолжал жрать, не замечая этого. Мире, где даже счастливый конец - это несчастье. Где торжество героя равно чьей-то вдове, сгоревшей деревне или осиротевшему ребёнку. Где одиночество - не выбор, а приговор. Где неопределённость - не возможность, а проклятие. Мир, из которого нет выхода, потому что выход - это ещё одна дорога в никуда.

Эта книга была не историей. Эта книга была диагнозом.

И я почувствовал это. Всем своим существом. Я узнал эту атмосферу так же отчётливо, как узнаёшь собственное дыхание. Узнал этот воздух. Узнал этот привкус. Потому что эта книга – ее малая, но крайне важная часть - был тот искусственный мирок, в который меня затащила Кровавая маска.

Я не знал, как это возможно. Не знал, как мог попасть в книгу, которую читал много лет назад в лаборатории. Но я это знал. Чувствовал. И от этого невозможности вспомнить сюжет или хотя бы название становилось ещё больнее.

Так бывает, когда у тебя отнимают то, что по праву твоё. Не украли - нет. Просто стёрли. Стерли строчку из книги твоей жизни, и ты видишь пустое место и знаешь, что там что-то было. Там что-то важное было. Там что-то, что объяснило бы тебе тебя самого. И ты не можешь до него дотянуться. Никогда.

Раздражение поднялось во мне, глухое, обжигающее, и моментально переросло в ярость. Не в ту чистую ярость, что даёт силу. В грязную, слепую, бессильную.

Я ударил рукой по стене. Кулак отскочил, стена даже не дрогнула, но боль отрезвила меня лишь на миг.

Тогда я начал крушить всё.

Я не помню, как оказался на ногах. Не помню первого удара. Помню лишь, что белый, стерильный воздух комнаты внезапно наполнился грохотом. Я схватил матрас и швырнул его в белую стену. Я пнул металлический табурет, и тот с лязгом покатился по полу. Я схватил книгу и замахнулся на стену - но не смог. Замер. Опустил руку. Бросил книгу на пол. Рядом со стопкой, которую даже не тронул.

Дальше стало хуже.

Я ударил кулаком в дверь. Раз. Два. Три. Костяшки рассеклись, и на белой краске осталась красная полоса. Мне было всё равно. Я бил, пока не начал чувствовать, как обжигает пальцы. Я схватил стопку книг и швырнул её в угол, и они разлетелись по всей комнате, как белые птицы, сбитые из воздуха. Я поднял тумбочку и опрокинул её. Я рвал одеяло пополам, пока ткань не пошла по швам. Я кричал.

Я кричал без слов. Просто звук. Просто ярость, выпущенная в белый свет.

И этот свет не менялся. Он всё так же заливал комнату - ровно, спокойно, безразлично. Ему было плевать, что я устроил. Он был здесь до меня. Он будет здесь после. И, наверное, больше всего меня бесило именно это.

Мир, где даже в ярости ты один. Мир, где даже уничтожая всё вокруг, ты ничего не меняешь. Мир, где даже счастливый конец - это несчастье, одиночество и неопределённость.

Я понял эту книгу слишком хорошо. И ненавидел себя за это.

А потом я проснулся.

Я проснулся рывком - так, как просыпаются после падения. Резко, всем телом, чуть не подскочив с кровати.

И ничего не осталось.

Ни гнева. Ни грусти. Ни ярости. Всё это разом вымыло из меня, будто кто-то провёл рукой по доске и стёр дочиста. Белые стены коридора, столовая, диван с книгой, лицо человека в военной форме, ускользающий номер на груди того Номера в кресле, разорванное одеяло, кровь на белой краске - всё это растворилось, осело на дно, и стало безразлично.

Осталось одно.

Одно-единственное, ясное, как лунный свет на клинке, осознание.

Я не Тень. Я не 17.

Я - Элиан.

Но в то же время 17 где-то здесь. Где-то рядом. Прямо в этой комнате. Дышит со мной одним воздухом. Прячется в темноте, которую я не зажигаю. Он не ушёл. Он никогда никуда не уходил. Он просто стал тем, чего я не хотел замечать.

Я медленно сел на кровати. Одеяло скомкалось подо мной. Прядь белых, как пепел, волос мягко упала на лицо, и я не убрал её. Пусть.

Я встал. Шаг - босыми ногами по холодному полу. Второй. Третий. Боль от недавних чрезмерных усилий раздавалась по всем мышцам, сводя с ума, но мне сейчас было не до этого. Я подошёл к окну.

За плотной тяжёлой шторой угадывалась ночь. Я потянул за край ткани и отвёл её в сторону.

В комнату хлынул лунный свет.

Он полился по полу, по стенам, по комоду и по моим ногам - холодный, белёсый, тягучий. Такой же белый, как тот коридор. Но живой.

И в этот самый момент я опустил взгляд вниз.

Тень под моими ногами не лежала на месте.

Она шла волнами.

Она искажалась, перетекала, набухала, выбрасывала из себя короткие, извивающиеся щупальца - и снова пряталась. Она дышала. Медленно, глубоко, как спящий зверь, которому снится что-то дурное. Она была живой. Она была моей. И она была - им.

Я смотрел на неё и чувствовал, как в груди стискивается что-то тяжёлое.

Вот он. Вот где всё это время был Тень.

Он не сбежал. Точнее, не совсем. Он жил под моими ногами, в самом прямом и самом страшном смысле этого слова. Он был частью меня - той частью, от которой я так старательно отмахивался. Он был моим дном.

И я понял ещё одну вещь. С той же ясностью, с какой понимаешь вещи, которые меняют всё.

Он и Тень - не один человек. Но и не два разных.

Мы - одно существо.

Мы стали одним существом.

Тень под моими ногами вздрогнула, будто услышала эту мысль, и потянулась вверх - к моим ступням, к щиколоткам, а потом снова опала на пол. Как будто кивнула.

Я закрыл глаза. Долго стоял так, посреди комнаты, в лунном свете, с живой тенью под ногами.

А потом открыл их. Наконец, я получил ответ, хотя бы на что-то.

Глава 13 Пустой замок

Зацепка появилась на шестой день. Не имя заказчика. Не лицо. Даже не место. Всего лишь дорога. Валир Мирин стоял над большим столом в своём рабочем кабинете и смотрел на карту северо-западных земель Империи.

На столе лежали донесения, показания пленных, счета торговцев, копии дорожных грамот и несколько листов, исписанных мелким почерком людей, чьих имён не знали даже многие из ближайших слуг герцога. Его информаторы работали быстро. После возвращения Элиана Валир не распустил людей и не остановил поиски.

Напротив. Теперь, когда сын был дома, он мог позволить себе заняться теми, кто стоял за похищением. Наёмники знали мало. Их наняли через посредников, деньги передавались частями, приказы приходили от разных людей. Ни один из пленных не видел настоящего заказчика.

Обычная предосторожность. Грамотная. Но не идеальная. Любая цепь оставляет след. Особенно когда по ней передают ребёнка самого герцога севера.

— Повтори. — приказал Валир.

Мужчина напротив стола слегка поклонился. Он выглядел непримечательно: серый дорожный камзол, короткие каштановые волосы, обычное лицо человека, которого через минуту после встречи забудешь в толпе. Именно поэтому он и служил Валиру.

— После похищения молодой господин был вывезен из центральных земель через западный тракт. Основную дорогу похитители избегали. Они несколько раз меняли лошадей, дважды разделялись и использовали поддельные дорожные грамоты. — Палец информатора лёг на карту. — Здесь они пересекли земли барона Сейрена, по окраине, не привлекая внимания. Затем прошли вдоль старого торгового тракта и вошли во владения виконта Галера. Мы нашли конюха на почтовой станции в трёх лигах от его владений. Около месяца назад, ночью, туда прибыли шестеро вооружённых людей. С ними был закрытый фургон. Они сменили лошадей.

— Что было в фургоне?

— Конюх не видел. Но слышал кашель. Детский.

— Дальше.

— У одного из людей была дорожная грамота с печатью виконта Галера.

— Подлинная?

— Да.

— Украденная?

— Мы проверяем.

— Плохо проверяете.

Мужчина побледнел.

— К утру я буду знать точно, господин.

— Через три часа.

— Да.

Валир перевёл взгляд на карту. Виконт Галер. Небольшой род, небольшие земли, небольшое состояние. Никакого заметного влияния при дворе. Обычный провинциальный дворянин, каких в Империи были сотни. Именно такие люди иногда оказывались полезнее герцогов, потому что на них никто не смотрел.

Информатор продолжил:

— Торговец тканями видел похожий фургон уже внутри земель Галера, и сопровождали его всадники виконта. Свидетелю показали два десятка гербов без подписей, и он уверенно выбрал нужный. Кроме того, один из пленных наёмников вспомнил название деревни, принадлежавшей Галеру. Сроки совпадают.

Валир несколько секунд смотрел на карту. Потом выпрямился. Решение было принято.

— Готовьте людей. Я выезжаю через час.

— Лично?

Валир посмотрел на информатора. Всего один взгляд. Мужчина сразу опустил голову.

— Простите.

Манро оставался в поместье. После произошедшего Валир не собирался оставлять Элиана без защиты. Не сейчас. Не тогда, когда неизвестный противник уже один раз сумел проникнуть туда, куда, по мнению Валира, проникнуть было невозможно. Эту ошибку он не повторит.

— Возьму двадцать четыре рыцаря. Керн поведёт группу.

— Этого достаточно?

— Более чем.

Два дня спустя на горизонте показался замок. Замком Валир назвал его исключительно из уважения к титулу владельца. Невысокая каменная стена, четыре башни, небольшой донжон, внутренний двор и несколько хозяйственных построек. Всё это могло выдержать нападение разбойников, возможно, небольшой отряд солдат. Против настоящей армии крепость продержалась бы до первого серьёзного штурма.

Валир остановил коня на вершине холма. За его спиной замерли двадцать четыре рыцаря. Никто не разговаривал. Эти люди были не простой охраной и не красивым сопровождением герцога. Каждый из них владел аурой — силой, которая укрепляла тело, обостряла чувства и поднимала человеческие возможности далеко выше обычных пределов.

Даже самый слабый среди них мог двигаться быстрее хорошей лошади на короткой дистанции, проламывать тяжёлую дверь плечом и продолжать бой после ран, которые уложили бы обычного солдата на землю. Те, кто служил Валиру годами, умели покрывать аурой оружие и доспехи, усиливать мышцы, слух и зрение, а в бою чувствовали движение противника раньше, чем клинок успевал завершить удар.

И всё же рядом с Валиром даже они казались людьми.

Его аура была иной. Плотнее. Тяжелее. Закалённая десятилетиями сражений на Севере, она превращала и без того сильное тело в оружие, которому трудно было подобрать человеческое сравнение. Валир давно перестал оценивать опасность так, как её оценивал обычный человек. Там, где солдат видел верную смерть, он видел задачу, которую необходимо решить.

Это не было безрассудством. Валир знал пределы своей силы лучше любого из тех, кто стоял за его спиной. Именно поэтому он редко боялся того, что находилось перед ним.

Рядом остановился Керн — широкоплечий мужчина с уже заметной сединой у висков. Он служил Валиру ещё на Севере, прошёл с ним не одну зимнюю кампанию и достаточно хорошо знал герцога, чтобы не задавать лишних вопросов.

— Тихо, — произнёс Керн, разглядывая стены.

— Слишком, — ответил Валир.

На башнях не было дозорных. Над донжоном по-прежнему висел флаг виконта, но ветер трепал его так, словно он принадлежал давно покинутому месту. Ворота были закрыты, однако ни на стенах, ни у бойниц никто не появился, хотя отряд уже невозможно было не заметить.

Керн не стал предлагать подъехать ближе всем составом.

— Четверых внутрь двора. Двое проверяют стены и ворота. Ещё двое — конюшни и хозяйственные постройки. Остальные остаются здесь, — сказал он.

Валир коротко кивнул.

— Выполняй.

Рыцари разошлись почти мгновенно. Для обычного человека тяжёлые доспехи сделали бы подобное передвижение медленным и шумным, но аура снимала значительную часть этой тяжести. Один из разведчиков одним прыжком преодолел низкую часть стены, второй исчез за углом с такой скоростью, что взгляд едва успел за ним проследить.

Вернулись они примерно через четверть часа.

— Никого, господин, — доложил первый. — Двор пуст. В жилых постройках тоже. Следов боя нет.

— Конюшни? — спросил Керн.

— Пустые. Ни лошадей, ни конюхов. Корм в стойлах засох. По слою пыли и состоянию навоза — лошадей вывели примерно неделю назад. Может, на день раньше или позже.

Второй разведчик добавил:

— В кухне холодно давно. Зола слежалась. В колодезном ведре высохла вода, на посуде пыль. Похоже, замок покинули не вчера и не позавчера.

Керн посмотрел на Валира.

— Неделя.

— Примерно, — ответил тот.

Это совпадало с другим донесением. Ещё до того, как отряд поднялся к замку, люди Валира успели поговорить с крестьянами в ближайшей деревне. Те отвечали осторожно, но одинаково: виконта, его детей и слуг никто не видел около недели.

Впрочем, сам Валир не придавал этим словам слишком большого веса. Крестьяне знали, когда сборщик налогов приезжает за монетой и когда господские люди забирают зерно. Но они не стояли под стенами замка и не считали, сколько раз виконт выезжал за ворота. Если хозяин не показывался семь дней, большинство просто решало, что он занят своими делами.

— Крестьяне подтверждают срок, — сказал Керн, словно продолжая его мысль. — Но не обстоятельства.

— Именно.

Керн снова посмотрел на крепость.

— Значит, либо Галер ушёл сам и вывел всех своих людей, либо кто-то сделал так, чтобы это выглядело именно так.

— И второй вариант тебе нравится больше.

— Вам тоже.

Уголок рта Валира едва заметно дрогнул. Для любого другого это движение осталось бы незамеченным.

— Замок окружить, — приказал он. — Никого не впускать и не выпускать. Следопытам поднять всё, что осталось на дорогах за последние десять дней. Магам проверить внешний периметр. Без попыток ломать защиту, если найдёте. Сначала доклад.

— Внутрь пойдём небольшой группой, — сказал Керн. Это прозвучало не вопросом.

— Причина?

— Если внутри ловушка, двадцать четыре человека дадут ей двадцать четыре цели. В тесных коридорах слабейшие будут мешать сильнейшим. Берём тех, кто лучше остальных держит ауру и умеет сражаться в помещении. Остальные закрывают периметр.

Валир посмотрел на него несколько секунд.

— Выбирай пятерых.

— Я один из них.

— Я и не сомневался.

Через несколько минут перед воротами стояли пятеро лучших рыцарей отряда. Вместе с Валиром их было шестеро. Не самые знатные и не те, кто громче остальных говорил о верности дому Мирин. Те, кого Керн выбрал, уже доказывали её кровью.

Они служили Валиру много лет. Некоторые ещё с северных походов. Каждый из них знал, что при необходимости закроет герцога своим телом, хотя все понимали: в большинстве боёв Валир нуждался в этом меньше, чем кто-либо из них.

— Ауру держать готовой, но наружу без причины не выпускать, — приказал Керн. — Внутри может быть что угодно. Не ломаем строй. Не трогаем предметы без проверки.

Валир не поправил ни одного слова.

Он обнажил Ледяную Смерть. Клинок тихо вышел из ножен.

— Идём.

Ворота поддались без сопротивления. Заперты они не были. Уже во дворе Валир остановился на несколько секунд и позволил чувствам растянуться дальше обычного человеческого предела. Аура прошла по телу, усиливая слух, зрение, обоняние. Он слышал скрип старой ставни на втором этаже, шорох сухой травы между камнями, дыхание людей за своей спиной.

Больше — ничего.

Ни шагов. Ни осторожного движения за стенами. Ни сбившегося дыхания человека, который прячется и надеется, что его не услышат.

Замок действительно был пуст.

— Никого, — тихо сказал Керн.

Валир посмотрел на него.

Керн слегка нахмурился.

— Я тоже не чувствую. Даже если здесь есть человек без ауры, в такой тишине мы бы услышали его раньше, чем он нас увидел.

— Верно.

Они вошли в донжон. Главный зал встретил их холодом и пылью. Здесь не пытались создать картину внезапно прерванного ужина. Столы были убраны, очаг давно погас, на мебели лежал тонкий серый слой. Замок не замер в одно мгновение. Его покинули организованно.

Керн провёл пальцами по краю стола.

— Пыль одинаковая. Никто не проходил после ухода прислуги.

— Почти никто, — ответил Валир.

— Почти?

Валир не стал объяснять. Он уже шёл к лестнице.

— Кабинет виконта наверху, — сказал Керн.

— Знаю.

— Думаете, там оставили что-то важное?

— Думаю, если Галер был связан с похищением, ответы будут там. Если не был — там же будет объяснение, почему исчез.

Керн кивнул.

— Тогда сначала кабинет. Остальные помещения после.

И снова это было именно то решение, которое принял бы сам Валир.

Они поднялись на второй этаж. Чем дальше шли, тем сильнее Валиру не нравилась тишина. Не потому, что он боялся нападения. Для нападения здесь было слишком пусто. Его тревожило другое: аккуратность.

Двери закрыты. Ни одной брошенной вещи в коридоре. Ни следов поспешного бегства. Ни крови. Ни опрокинутой мебели. Люди не исчезают так чисто, если исчезать не собирались.

Кабинет виконта находился в конце коридора. Тяжёлая дубовая дверь с гербом Галера была закрыта.

Керн приблизился, провёл ладонью возле ручки, не касаясь её.

— Магии не чувствую.

— Я тоже.

— Взламывать?

Валир взялся за ручку.

— Нет необходимости.

Дверь открылась.

Запаха они почувствовали раньше, чем увидели комнату целиком.

Керн мгновенно напрягся. Аура проступила вокруг его тела почти невидимой рябью. Остальные рыцари сделали то же самое, не дожидаясь приказа.

Валир вошёл первым.

Кабинет был большим, но почти пустым. Книжные шкафы стояли вдоль стен, однако часть полок была освобождена. Ящики письменного стола выдвинуты. Один лежал на полу. Бумаги не валялись вокруг — напротив, бумаг почти не было.

За столом сидел виконт Галер.

Вернее, то, что от него осталось спустя примерно неделю.

Тело завалилось набок в кресле. На дорогом камзоле засохла тёмная кровь. Голова была слегка опущена, будто виконт уснул над работой, но глубокий разрез на шее не оставлял сомнений в причине смерти.

Керн не подошёл ближе.

— Значит, не ушёл.

— Нет.

Валир оглядел комнату, не задерживая взгляд на трупе дольше необходимого. Мёртвый виконт был важен, но ещё важнее было то, чего вокруг не оказалось.

На столе не было переписки. В шкафах отсутствовали книги учёта. С полки возле стены сняли несколько папок, причём пыль ясно показывала места, где они стояли. В камине находилась старая зола, и среди неё не осталось ни одного целого клочка бумаги. Даже печать виконта исчезла.

Керн медленно обошёл кабинет по краю.

— Убийца не торопился.

— Нет.

— Забрал бумаги, сжёг то, что не хотел уносить. Вывел людей и лошадей. Оставил тело.

Валир присел возле стола, не касаясь его. Взгляд прошёлся по царапинам на дереве, по чистому прямоугольнику там, где ещё недавно лежала какая-то папка, по пустой подставке для печати.

— Не убийца, — произнёс он.

Керн посмотрел на него.

— Несколько человек?

— Возможно. Но я не об этом. Тот, кто сделал это, не просто убивал Галера. Он стирал следы.

Керн перевёл взгляд на пустые полки.

— Следы похищения Элиана.

— Или следы тех, кто хотел, чтобы мы связали похищение с Галером.

На несколько секунд в кабинете стало совсем тихо.

Керн первым нарушил молчание:

— Значит, зацепка всё ещё настоящая. Просто Галер был не концом цепи.

Валир поднялся.

— Именно.

Он подошёл к телу виконта и остановился в шаге. Страха не было. Не было и той самоуверенности, которая заставляет неопытного человека идти вперёд лишь потому, что он не понимает опасности. Валир понимал её слишком хорошо.

Но понимал и себя.

Если за этими стенами скрывался враг, достаточно сильный, чтобы убить виконта, вывести целый замок людей и неделю заметать следы, Валир хотел встретить его лично. Его рука спокойно лежала на рукояти Ледяной Смерти, а под кожей уже собиралась аура — тяжёлая, холодная и такая плотная, что ближайшие рыцари ощущали её даже без прямого выброса силы.

Керн заметил это и лишь крепче перехватил меч.

— С чего начнём?

Валир ещё раз посмотрел на очищенный кабинет.

— С того, что они не успели стереть.

Проверка должна была начаться с кабинета. Керн уже сделал знак двум рыцарям осмотреть стены и шкафы, не касаясь ничего руками, когда Валир внезапно замер.

Это длилось меньше секунды.

Его взгляд ушёл куда-то вниз, сквозь каменный пол. Пальцы на рукояти Ледяной Смерти чуть сильнее сжались.

— Назад от стола.

Керн не стал спрашивать зачем. Он лишь вскинул руку, и все пятеро одновременно отступили на несколько шагов.

В следующий миг Валир почувствовал это ясно.

Где-то глубоко под ними поднималась энергия. Густая, едкая, неприятная даже на расстоянии. Она не была похожа на обычную ману: не текла ровно, не откликалась на привычные законы и словно царапала пространство изнутри. С каждым мгновением её становилось больше.

Валир знал это ощущение.

Демоническая энергия.

Он сталкивался с ней на Севере достаточно раз, чтобы не ошибиться. Там, за стенами крепостей, подобная мерзость иногда оставалась после прорывов, после жертвоприношений или рядом с существами, которые никогда не должны были попадать в человеческий мир.

Керн тоже почувствовал неладное. Его аура сама собой плотнее легла вокруг тела.

— Снизу? — спросил он.

— Да.

— Подвал.

Валир коротко кивнул.

Керн посмотрел на стол, на тело виконта, затем на пол.

— Что-то здесь запустило ритуал.

— Или должно было запустить его, когда мы войдём.

Ответ прозвучал спокойно, но этого хватило. Все рыцари поняли одно и то же: кабинет был не просто местом, где стирали следы. Он был частью ловушки.

— Керн, — произнёс Валир. — Людей снаружи не впускать. Магам держать периметр. Если энергия выйдет за стены — сжечь всё вокруг замка на сто шагов. Никого из крестьян не подпускать.

— Понял. Мы идём с вами.

Валир уже двигался к двери.

— Разумеется.

Они быстро спустились по лестнице в главный зал. Никто не пытался искать вход в подвал. На это не было времени. Демоническая энергия росла слишком быстро.

Валир остановился посреди каменного пола.

— Отойти.

Рыцари разошлись в стороны.

Ледяная Смерть вышла из ножен. По клинку прошла тонкая бело-голубая линия, и воздух возле него сразу стал холоднее. Валир не вкладывал в удар всю силу. Ему это было не нужно.

Один взмах.

Каменный пол разошёлся ровным крестом. Второй удар вырезал квадрат шириной в несколько шагов. Плиты вместе с перекрытием рухнули вниз, открывая чёрную пустоту.

Валир шагнул следом прежде, чем осела пыль.

Для обычного человека падение с такой высоты закончилось бы переломанными ногами. Валир приземлился тяжело, но спокойно. Камень под сапогами треснул, а вокруг тела на мгновение вспыхнула плотная аура, погасившая удар.

Через секунду рядом один за другим опустились рыцари. Их движения были слишком быстрыми и точными для обычных людей. Каждый из них владел аурой. Она усиливала мышцы, реакцию, выносливость, превращала опытного бойца в противника, способного в одиночку уничтожить десятки простых солдат.

Но даже среди них Валир ощущался иначе.

Его аура не просто усиливала тело. Она будто подчинялась ему без остатка — тяжёлая, холодная, почти осязаемая. Когда он двигался, казалось, что вместе с ним смещается само давление в комнате.

Подвал оказался значительно больше, чем можно было ожидать от небольшого замка виконта.

И первое, что Валир увидел, были тела.

Слуги лежали вдоль стен и между опорными колоннами. Мужчины, женщины, несколько стариков. На некоторых всё ещё была рабочая одежда кухни и конюшен. Чуть дальше, у дальней стены, находились двое детей.

Валир узнал их по описанию.

Сын и дочь Галера.

Шестнадцать и девять лет.

Они лежали рядом.

На лице Валира ничего не изменилось, но внутри на мгновение поднялась тяжёлая, глухая скорбь. Не ярость. Не жалость, которую можно показать словами. Скорее знакомое чувство человека, который слишком часто видел мёртвых и всё равно не научился считать их просто частью пейзажа.

Эти люди, скорее всего, даже не знали, почему должны умереть.

Слуги вставали утром, носили воду, кормили лошадей, готовили еду. Дети виконта, возможно, спорили за столом или жаловались на уроки. А затем кто-то решил, что их кровь удобнее использовать, чем оставить свидетелей.

Керн медленно выдохнул.

— Неделя.

Валир взглянул на тела.

— Примерно.

Это совпадало со всем, что они увидели наверху. Замок опустел примерно неделю назад. Людей убили тогда же, когда исчезли хозяева и прислуга.

Только теперь стало ясно, куда именно они исчезли.

На полу между телами тянулись линии.

Кровь должна была давно свернуться и потемнеть. Но она всё ещё оставалась густой, влажно блестела в багровом свете и выглядела так, словно её пролили совсем недавно. Прошла почти неделя, однако неведомая магия не давала ей высохнуть и поддерживала кровь свежей. Ею были начертаны десятки знаков — круги, ломаные линии, символы, похожие на искривлённые письмена. Некоторые уходили под тела, другие соединялись в большой рисунок, занимавший почти весь подвал.

В центре находилась пиктограмма.

Она была размером с небольшую комнату.

И она светилась.

Не ярко. Тусклым багровым свечением, будто под каменным полом тлели угли.

Керн нахмурился.

— Я видел демонические метки на Севере. Но не такие.

— Потому что это не метка.

— Врата?

— Призыв.

Керн перевёл взгляд на тела.

— Кровь как плата.

Валир ничего не ответил.

Валир ничего не ответил. Сам принцип ритуала был достаточно прямолинейным: кровь жертв, круг призыва, связующие знаки. Если даже Керн, никогда не изучавший демонологию, почти сразу понял назначение пиктограммы, значит, её основа не отличалась особой сложностью. Но это не делало увиденное примитивным. Кто-то сумел сохранить кровь свежей почти неделю, связать ритуал с тем, что произошло наверху, и заставить его сработать в нужный момент. Именно способ исполнения говорил о мастерстве куда больше, чем сами символы.

Багровый свет стал ярче.

Пол внутри пиктограммы зашевелился.

Не треснул. Не провалился. Именно зашевелился, словно камень внезапно стал жидким.

Первая когтистая лапа вырвалась наружу.

Затем вторая.

Существо вытянуло себя из красноватой поверхности, тяжело опустившись на четыре конечности. Ростом оно было почти с человека, но намного шире в плечах. Чёрно-красная кожа покрывала выступающие кости, пасть раскрывалась почти до ушей, а длинные пальцы заканчивались кривыми когтями.

Следом полез второй демон.

Третий.

Пятый.

Десятый.

Они появлялись быстро, цепляясь друг за друга, рыча и скребя когтями по камню.

Для обычного человека даже один такой демон был смертным приговором. Он двигался быстрее подготовленного солдата, был сильнее, почти не чувствовал обычных ран и мог разорвать человека прежде, чем тот успел бы понять, что произошло.

Для рыцарей Валира это была толпа раздражающих тварей.

Керн вытащил меч.

— Низший ранг.

— Вижу.

— Берём круг?

— Нет. Не мешайте друг другу. Держите края.

Керн кивнул, будто именно этого ответа и ждал.

Первый демон бросился на Валира.

Тот даже не ускорился.

Меч прошёл снизу вверх обычным, почти ленивым движением. Демона разрубило от живота до плеча. Тело ещё не успело упасть, когда Валир вторым взмахом снёс голову следующему.

Никакой техники, которую стоило бы запоминать. Никакого красивого приёма. Простые удары человека, чьи скорость и сила давно перестали укладываться в представления обычного солдата.

Третий демон попытался зайти сбоку.

Валир повернул кисть.

Клинок мелькнул.

Тварь лишилась обеих передних конечностей, а следующим движением — головы.

Позади раздался короткий рык и тяжёлый удар.

Керн встретил прыгнувшего демона плечом. Аура вспыхнула вокруг его тела, и существо, способное сбить с ног коня, отлетело назад, будто столкнулось со стеной. Керн шагнул следом и пробил ему грудь мечом.

Остальные рыцари вступили в бой почти одновременно.

Орис рубил коротко и экономно, каждый удар заканчивался смертью. Дейн двигался тяжелее, но его меч ломал кости даже там, где клинок не проходил полностью. Двое оставшихся держали боковые проходы, не позволяя демонам рассыпаться по подвалу.

Через несколько мгновений каменный пол оказался покрыт чёрной кровью.

Но пиктограмма продолжала работать.

Демоны всё лезли наружу.

Валир рубил демонов одного за другим и одновременно следил не только за рисунком под ногами, но и за тем, что именно из него выходило.

Сама схема призыва не была сложной. Куда важнее было другое.

Разные демонологи работали по-разному. Выбор жертв, способ удержания врат, состав крови и даже то, каких тварей удавалось протащить в этот мир, могли многое сказать о человеке, проводившем ритуал. Демоны были не просто противниками. Они были следом.

Именно поэтому Валир пока не уничтожал пиктограмму.

Он мог оборвать призыв сразу. Но тогда потерял бы возможность увидеть, что именно находится на другой стороне и кого способен призвать неизвестный демонолог.

Поддерживать такой ритуал спустя неделю после смерти жертв было куда более редким умением, чем просто начертить круг. Это уже сужало круг тех, кто мог стоять за происходящим.

Валир отсёк голову ещё одному демону.

— Керн.

— Здесь.

— После боя никто не трогает рисунки.

— Уже понял. Нужны демонологи. Не чтобы объяснить, что делает круг, а чтобы определить почерк того, кто сумел удерживать его активным столько времени.

— И маги крови. Пусть выяснят, чем сохраняли кровь.

Керн парировал когти, шагнул внутрь атаки и рассёк демону горло.

— Значит, нашли след.

— Да.

В этот момент пиктограмма вспыхнула так ярко, что подвал на мгновение залило красным светом.

Рыцари одновременно обернулись.

Из центра рисунка показалась огромная рука.

Она была толще человеческого туловища.

Когти вонзились в камень. Затем появилась вторая рука, рогатая голова и массивные плечи. Существо буквально протискивалось через ритуал, ломая мелких демонов, которые не успели отойти.

Керн оценил его одним взглядом.

— Уже не низший.

— Нет. Всё ещё низший, — спокойно ответил Валир. — Просто крупный.

Демон выпрямился.

Почти четыре метра высотой. Толстая шкура, костяные наросты на плечах, два загнутых назад рога. В руке он сжимал что-то похожее на обломок чёрного клинка, сформированный прямо из собственной плоти.

Он заревел.

От звука задрожала пыль на потолке.

Один из рыцарей усмехнулся.

— Громкий.

Керн не отвёл взгляда от твари.

— Значит, вам.

Валир сделал шаг вперёд.

— Очевидно.

Большой демон рванулся навстречу.

Его скорость не соответствовала размерам. Камень трескал под ногами, чёрный клинок рассёк воздух сверху вниз.

Валир не уклонился.

Ледяная Смерть встретила удар.

Грохот прокатился по подвалу. Воздух вздрогнул, но Валир даже не сдвинулся с места. Его рука осталась там же, где была. Демон же замер, будто впервые понял, что перед ним находится не добыча.

Тогда аура Валира изменилась.

До этого она лишь укрепляла тело и движения. Теперь холод вырвался наружу.

По клинку Ледяной Смерти пробежал голубовато-белый свет. Металл покрылся тонким инеем, а по полу возле сапог герцога потянулись морозные узоры.

Температура рухнула мгновенно.

Чёрная кровь на камне начала покрываться льдом.

Валир чуть отвёл меч назад.

Всего один взмах.

Клинок прошёл через массивное тело демона без сопротивления.

На мгновение ничего не произошло.

Потом верхняя половина твари медленно съехала в сторону.

Удар продолжился дальше.

Тонкая линия ледяной ауры прошла по полу точно через центр ритуальной пиктограммы. Символы вспыхнули красным, словно пытаясь сопротивляться, но багровый свет тут же побелел.

Раздался сухой треск.

Рисунок замёрз.

Не весь подвал. Не стены. Не тела погибших. Даже камень вокруг почти не пострадал.

Лишь узкая линия удара и сама пиктограмма покрылись плотным белым инеем.

Затем замёрзшие символы рассыпались.

Багровый свет погас.

Демоны, ещё не успевшие выбраться полностью, дёрнулись и исчезли вместе с провалившимся внутрь свечением. Оставшиеся в подвале твари застыли на мгновение.

Этого мгновения рыцарям хватило.

Керн снёс голову одной. Орис пробил грудь второй. Дейн тяжёлым ударом раскроил последней череп.

Наступила тишина.

Валир медленно опустил меч.

С его клинка не стекало ни капли крови. Иней на стали исчез так же быстро, как появился.

Керн посмотрел на разрубленное тело огромного демона, затем на уничтоженную пиктограмму.

— Вы могли уничтожить круг сразу.

— Мог.

— Но хотели увидеть, кого он вызовет.

Валир перевёл взгляд на десятки символов, оставшихся по краям большого рисунка. Центральная часть была уничтожена, но большая часть ритуальной схемы сохранилась нетронутой.

— Демоны тоже оставляют след. Вид, ранг, способ перехода. Для знающего человека это может рассказать о призывателе больше, чем его подпись.

Керн коротко кивнул. Теперь причина была очевидна: Валир рисковал не из любопытства. Он позволил ритуалу раскрыться ровно настолько, насколько было нужно расследованию, а затем уничтожил его одним ударом.

Валир посмотрел на мёртвых слуг, на детей виконта и на тёмные кровавые линии, исписавшие камень.

Кто-то очень тщательно стирал следы наверху.

Но здесь, под землёй, он оставил слишком многое.

И впервые с момента похищения Элиана Валир почувствовал, что держит в руках не случайный обрывок чужого плана.

А настоящую нить.

Глава 14 След демонолога

К вечеру у подножия замкового холма вырос небольшой лагерь. Не военный - по крайней мере, не в полном смысле этого слова. Для настоящего лагеря двадцати четырёх рыцарей и нескольких десятков сопровождавших их людей было слишком мало. Но палатки всё равно выстроили ровными рядами, лошадей отвели подальше от дороги, поставили часовых, а вокруг замка образовалось такое плотное оцепление, будто внутри находился не опустевший дом провинциального виконта, а крепость вражеской армии. Впрочем, после увиденного в подвале Валир считал подобные меры вполне разумными. Он стоял на вершине холма и смотрел вниз. Солнце уже опускалось. Длинные тени от стен замка протянулись по земле, накрыв часть лагеря. Между палатками двигались люди. Кто-то разводил огонь. Кто-то таскал воду. Следопыты вернулись с очередного обхода и сейчас докладывали Керну.

Сам замок оставался почти таким же тихим, каким они его нашли. Почти. Теперь в нём постоянно находились люди Валира. В кабинет виконта никого, кроме двух магов и назначенных рыцарей, не допускали. Подвал оцепили ещё строже. Тела не трогали. Остатки пиктограммы не трогали. Даже куски разрубленных демонов лежали там, где упали. Валир приказал сохранить всё. Насколько это было возможно. Демоническая плоть уже начала разрушаться. Тела низших тварей медленно превращались в густую чёрную массу, от которой исходил неприятный запах серы и горелого мяса. К утру, скорее всего, от большей части демонов останутся лишь кости, когти да несколько плотных органов, способных сохраняться дольше.

Поэтому маги, находившиеся с отрядом, работали без отдыха. Собирали образцы. Зарисовывали. Записывали всё, что успели увидеть. Особой пользы от этого Валир не ожидал. Два мага его отряда были хорошими специалистами. Один занимался защитными чарами, второй - поиском магических следов. Оба имели боевой опыт. Оба пережили несколько крупных прорывов на Севере. Но демонология не была их областью. Они могли определить демоническую энергию. Могли сказать, насколько она сильна. Могли понять, что символ служит для удержания прохода или передачи энергии. Но спроси их, почему неизвестный демонолог нарисовал одну линию именно под таким углом, почему смешал кровь трёх жертв в определённой последовательности или зачем поставил в край пиктограммы четыре почти одинаковых символа вместо одного сложного...

Ответа не будет. А Валиру нужны были именно такие ответы. Он услышал шаги за спиной. Керн остановился рядом.

- Следопыты закончили второй круг.

- Что нашли?

- Ещё две старые колеи к северу. Обе примерно недельной давности. Одна принадлежит тяжёлым повозкам.

- Сколько?

- Не меньше пяти. Возможно, семь. Земля там каменистая.

Валир посмотрел в сторону северной дороги.

- Людей?

- Много. Следы перемешаны. Лошади, сапоги, несколько босых отпечатков. Возможно, слуги.

Значит, часть людей действительно вывели из замка живыми. Не всех. Тех, кого нашли в подвале, было около тридцати. Для замка такого размера - мало. Здесь должно было служить как минимум втрое больше людей. Конюхи. Кухонные работники. Горничные. Стража. Управляющий. Писари. Личные слуги семьи. И ни одного из них поблизости до сих пор не нашли.

- Продолжать поиск, - сказал Валир.

- Уже.

Керн некоторое время молчал. Потом посмотрел на замок.

- Из столицы ответили.

Валир повернул голову.

- Быстро.

- Вы написали, что нашли массовое человеческое жертвоприношение и действующий демонический призыв на территории имперского дворянина.

- Потому и быстро.

Керн хмыкнул.

- Пожалуй.

Он протянул небольшой лист. Валир развернул его. Ответ был коротким. Слишком коротким для чиновников. Императорская канцелярия приняла донесение. Синяя башня уведомлена. Специалисты отправлены немедленно. Место происшествия сохранить. Следствие не прекращать. Валир прочитал дважды, свернул бумагу и убрал её. Он и не ожидал другого. Дело перестало касаться только семьи Мирин в тот момент, когда в подвале обнаружились тела. Само по себе использование демонологии преступлением не являлось. Империя давно отказалась от глупой идеи запрещать всё, что связано с демонами. Запретить можно книгу. Можно запретить ритуал. Можно казнить человека, изучающего запрещённое направление.

Но от этого демоны не исчезнут. Они всё равно прорывались в человеческий мир. Их всё равно призывали за пределами Империи. Культисты всё равно заключали договоры. Поэтому несколько столетий назад Империя выбрала другой путь. Демонологию разрешили. Под контролем. Очень строгим контролем. Каждый демонолог обязан был состоять на учёте. Каждая серьёзная работа проходила под наблюдением старших магов. Для призыва существ выше низшего ранга требовалось отдельное разрешение. Эксперименты проводились в специально подготовленных помещениях, а результаты передавались в магические башни. Демонологи изучали способы уничтожать демонов. Изгонять их. Разрывать договоры.

Закрывать прорывы. Иногда - договариваться. Потому что не каждый демон был безумной тварью, мечтавшей утопить мир в крови. Среди них встречались разумные существа. Опасные. Чуждые. Часто жестокие. Но разумные. И если демона невозможно уничтожить без потери тысячи солдат, а взамен за несколько тонн железа он согласен уйти обратно... Валир предпочитал железо. С человеческими жертвами всё было иначе. Использование животных ограничивалось. Разумных существ - ещё сильнее. Людей... Здесь начиналась та граница, за которой учёный превращался в преступника. Существовали редкие исключения. Казнённые преступники, передавшие тело башне. Добровольное разрешение родственников на использование крови недавно умершего.

Несколько специальных программ, утверждённых напрямую императорским советом. Но взять живого человека, убить его ради ритуала и отдать кровь демону? За такое демонолога сначала допрашивали. А потом, если вина подтверждалась, уже редко имело значение, какой башне он служил и сколько полезных трактатов успел написать. В подвале Галера лежали дети. Одного этого было достаточно, чтобы столица вмешалась. А здесь было гораздо больше. Кто-то убил целую семью вместе со слугами. Сохранил кровь. Создал ритуал. Оставил его ждать. И связал активацию с появлением людей в замке. Слишком много работы. Слишком много подготовки. Слишком много трупов. Подобное невозможно было списать на неопытного ученика, решившего проверить формулу из запрещённой книги.

- Когда прибудут? - спросил Валир.

- По обычной дороге - пять дней.

- По обычной.

Керн пожал плечами.

- В письме сказано: выехали немедленно. Думаю, найдут способ ускориться.

Валир снова посмотрел на замок.

- Значит, ждём.

Следующие два дня оказались неожиданно спокойными. Настолько спокойными, что это начало раздражать. Валир привык к ожиданию. На Севере большая часть войны состояла именно из него. Неделями смотришь на лес. Месяцами ждёшь, когда твари снова попробуют пройти через перевал. Годами укрепляешь стену, которая может понадобиться всего один раз. Проблема была не в бездействии. Проблема заключалась в том, что сейчас он не мог сделать почти ничего полезного лично. Его люди обследовали окрестности. Следопыты уходили всё дальше от замка. Маги проверяли каждую комнату. Рыцари опрашивали крестьян, старост, торговцев и всех, кто проезжал через земли Галера последние две недели.

Валиру оставалось ждать результатов. И работать. Поэтому утром первого дня в его палатке появился стол. К полудню стол исчез под бумагами. К вечеру Керн, заглянувший внутрь с очередным докладом, несколько секунд молча смотрел на эту картину. Перед Валиром лежали бумаги по северным гарнизонам. Отчёт по ремонту западной стены крепости Ранвель. Запрос на замену двух десятков старых арбалетов. Список погибшего скота в трёх деревнях после нападения ледяных волков. Жалоба двух землевладельцев, которые уже четвёртый месяц не могли решить, кому принадлежит участок леса размером в полторы сотни шагов. И сверху - прошение какого-то купца снизить дорожную пошлину.

Керн посмотрел на герцога. Потом на бумаги. Потом снова на герцога.

- Вы это взяли с собой?

- Да.

- Зачем?

Валир поставил подпись под донесением.

- Чтобы работать.

- Мы ехали брать замок.

- И?

- Вы взяли с собой жалобы крестьян?

- Землевладельцев.

- Это сильно меняет дело.

Валир поднял взгляд. Керн выдержал его с совершенно серьёзным лицом. Несколько секунд они смотрели друг на друга.

- Что ты хотел?

- Доклад.

Керн положил на стол лист.

- Ничего.

- Очень полезно.

- Я старался.

Валир взял бумагу. Следопыты ушли на север почти на двадцать лиг. Колеи разделились. Одна дорога вела к старому тракту и там терялась среди десятков других. Вторая уходила через лес. Её удалось проследить дальше, но затем повозки вышли на каменистое плато. Дальше - пустота. Ни тел. Ни брошенных вещей. Ни свидетелей. Будто все люди, покинувшие замок, просто растворились. Валир отложил лист.

- Продолжать.

- Конечно.

Керн не уходил.

- Что ещё?

- Наши маги снова спускались вниз.

- И?

- Ничего нового.

Вот это раздражало сильнее. Исследование пиктограммы шло постоянно. Маги срисовали каждый сохранившийся символ. Сняли образцы крови. Проверили камень. Нашли несколько следов чужой маны. Но даже здесь возникала проблема. Слишком много всего перемешалось. Энергия ритуала. Демоническая энергия. Следы магии, сохранявшей кровь. Мана тех, кто находился в подвале во время призыва. И энергия самого Валира, когда он разрушил центр пиктограммы. Получилась грязная каша из следов, в которой обычный поисковый маг мог сказать лишь одно: здесь творили много магии. Это Валир и без него знал.

- Что с кровью? - спросил он.

- Не высыхает до сих пор.

- После уничтожения круга?

- Да. Медленнее, но эффект сохраняется. Наш маг считает, что заклинание наложили отдельно на каждую жертву ещё до смерти.

Это было интереснее.

- Уверен?

- Нет.

- Значит, не знает.

- Примерно это я ему и сказал. Только другими словами.

- Какими?

- Вы уверены, что хотите знать?

Валир посмотрел на него. Керн кашлянул.

- Неважно.

Валир снова опустил взгляд к бумагам.

- Пусть ничего не трогают до прибытия специалистов.

- Уже приказал.

Керн развернулся, но у входа остановился.

- Валир.

Герцог поднял глаза. По имени Керн обращался к нему крайне редко. Лишь когда рядом не было посторонних.

- Думаете, это связано с Элианом?

Валир не ответил сразу. Он и сам задавал себе этот вопрос с того мгновения, когда увидел тела. Дорога похитителей действительно прошла через владения Галера. У них была его настоящая грамота. Фургон сопровождали его люди. Затем виконт погиб. Его бумаги исчезли. Замок очистили. И в подвале оставили ритуал, способный уничтожить тех, кто придёт расследовать произошедшее. Слишком много совпадений. Но совпадение ещё не означало доказательство.

- Связано, - наконец произнёс Валир.

Керн чуть нахмурился.

- Уверены?

- Да.

- А Галер?

Вот здесь ответ был другим.

- Не знаю.

Керн кивнул. Именно это и было главной проблемой. Виконт мог быть предателем. Мог помочь похитителям сознательно. Мог предоставить документы, людей и землю. А потом его убрали как ненужного свидетеля. Но существовал и другой вариант. Его могли использовать. Украсть или получить обманом печать. Заставить людей сопровождать фургон. Подбросить следы. Сделать так, чтобы семья Мирин пришла именно сюда. А затем встретить их демоническим ритуалом. Если это было так, Галер оказался не сообщником. Он был ещё одной жертвой. Валир предпочитал знать разницу до того, как объявлял человека предателем Империи.

- Иди, - сказал он.

Керн вышел. В палатке снова стало тихо. Валир взял следующую бумагу. Прочитал две строки. Остановился. Взгляд сам собой ушёл к небольшому письму Манро, лежавшему отдельно от остальных бумаг. Валир получил его этим утром. Ничего срочного. Элиан был в поместье. Жив. Под охраной. Лотэ продолжал работать с его разумом, а Рой со своими людьми следил за безопасностью мальчика с таким усердием, будто ожидал нападения из каждой тени. Всё было спокойно. По крайней мере, именно это писал Манро. Валир задержал взгляд на письме. Он уже несколько месяцев не знал, как правильно вести себя рядом с младшим сыном. Элиан избегал его. Стоило Валиру появиться поблизости, мальчик находил причину уйти. Иногда просто разворачивался и исчезал прежде, чем отец успевал сказать хоть слово.

Валир не останавливал его. Не имел права. Не после той хижины. Разумом он прекрасно понимал, почему тогда атаковал неизвестное существо, скрывавшееся в тенях. Понимал, что не мог знать, кто находится под этой чудовищной бронёй. Но знание не делало воспоминание легче. Он всё ещё помнил худое тело сына у стены. Кровь. Собственный меч. И тот взгляд. Поэтому Валир не заставлял Элиана разговаривать с ним. Не приближался без необходимости. Просто ждал. Возможно, однажды мальчик сам перестанет уходить. Возможно, нет. Сейчас главное было другое. Он был жив. Он был дома. И люди Валира должны были сделать всё, чтобы это больше никогда не изменилось. Герцог отвернулся от письма и вернулся к отчёту.

На следующий день новых результатов почти не появилось. Зато пиктограмма начала медленно угасать. Не магически. Физически. Кровь темнела. Символы теряли блеск. Тонкие линии местами начинали подсыхать. Заклинание, сохранявшее их, разрушалось. Один из сопровождавших магов с видом человека, которому очень не хотелось сообщать плохие новости герцогу Мирину, сказал:

- Если специалисты задержатся ещё на несколько дней, часть структуры может исчезнуть.

- Не задержатся.

- Господин, обычная дорога из столицы...

- Я сказал, не задержатся.

Маг разумно решил больше не спорить. Валир оказался прав. На второй день после отправки донесения, ближе к полудню, воздух над южной дорогой задрожал. Первым это заметил часовой.

- Движение!

Лагерь ожил мгновенно. Несколько рыцарей поднялись. Керн вышел из палатки, прикрыв глаза ладонью. Валир уже смотрел туда. Сначала были видны только облака пыли. Большие. Слишком большие для обычной колонны. Затем донёсся шум. Колёса. Крики возниц. Ржание лошадей. И странный протяжный свист, похожий на то, как ветер воет между горными скалами. Через несколько минут на дороге показались первые повозки. Они не ехали. Они летели. Не в буквальном смысле - колёса всё ещё касались земли, выбивая из дороги пыль и мелкие камни. Но скорость была такой, какой обычная повозка не выдержала бы и нескольких минут. Ветер обтекал колёса. Подхватывал кузова. Снижая вес, убирая сопротивление, толкая вперёд.

Лошади неслись галопом, но даже они, судя по тому, как двигались их ноги, не обеспечивали и половины этой скорости. Воздух тащил повозки вместе с ними. Керн присвистнул.

- Синяя башня.

- Да.

- Пять дней пути.

- За два.

- Лошадей жалко.

Валир посмотрел внимательнее. Вокруг животных тоже лежали тонкие слои магии ветра. Они облегчали дыхание, охлаждали тела и частично снимали нагрузку.

- Переживут.

- Тогда возниц жалко.

Валир не ответил. Колонна приближалась быстро. Впереди шли четыре большие крытые повозки. За ними - ещё несколько грузовых. Дальше двигались солдаты. Около сотни. Часть ехала верхом, часть разместилась в длинных транспортных повозках. На груди каждого виднелся имперский знак. Не символ семьи. Не герб отдельного дворянина. Герб самой Империи. Валир слегка сузил глаза. Столица прислала не просто исследователей. Прислала полноценную следственную группу с вооружённым сопровождением. Когда первая повозка остановилась, порыв ветра прошёл по лагерю, подняв пыль, края палаток и полы плащей. Дверца открылась. Первым наружу вышел мужчина лет сорока пяти.

Высокий, худой, в длинной тёмно-синей мантии, поверх которой была наброшена дорожная накидка. На груди - серебряный знак Синей башни: раскрытая ладонь, вокруг которой расходились семь тонких линий. Он выглядел уставшим. Очень. Под глазами залегли тени, волосы растрепались, а выражение лица ясно говорило, что последние двое суток он либо не спал вообще, либо пытался делать это в скачущей по дороге повозке. Но стоило ему увидеть Валира, как усталость мгновенно исчезла с лица. Мужчина выпрямился. Следом из повозки выбрались ещё двое. По их мантиям Валир сразу определил уровень. Высокоуровневые маги. Не вершина Синей башни, но люди, способные в одиночку изменить ход небольшого сражения.

За ними начали выходить остальные. Семеро. Моложе. Слабее. Но не ученики. Каждый уже имел право самостоятельно работать с серьёзными магическими структурами. Всего десять магов. Отдельно от них к лагерю приближались пятеро рыцарей. Один впереди. Четверо немного позади. А за ними перестраивались примерно сто обычных имперских солдат. Керн тихо произнёс:

- Серьёзно подошли.

- Должны были.

- По-моему, они ожидали войну.

- Возможно, ещё ожидают.

Мужчина в синей мантии подошёл ближе. Остановился в трёх шагах. Склонил голову. Не слишком низко. Достаточно, чтобы проявить уважение герцогу, но не настолько, чтобы унизить собственное положение.

- Герцог Мирин.

- Магистр.

- Помощник главы Синей башни магии Рейнар Вельт.

Имя Валиру было знакомо. Они встречались. Дважды. Первый раз много лет назад на заседании военного совета. Второй - после крупного прорыва на северной границе, когда Синяя башня присылала специалистов изучить останки демона, которого Валир лично вытащил из разлома. Умный человек. Не особенно приятный. Это Валира устраивало. Он предпочитал полезных людей приятным.

- Вы добрались быстро.

Рейнар посмотрел назад, на повозки.

- Трое магов ветра сменяли друг друга всю дорогу.

- Пятеро суток за двое, - произнёс Керн.

Рейнар впервые посмотрел на него.

- Четыре дня и шестнадцать часов, если быть точным.

Керн перевёл взгляд на Валира.

- А я почти угадал.

Рейнар, кажется, не понял, шутит тот или нет. Валир не дал разговору уйти в сторону.

- Вы получили весь доклад?

- Всё, что успели передать. Массовое убийство. Человеческое жертвоприношение. Сохранившийся демонологический ритуал. Фактический призыв низших демонов. Возможная связь с похищением вашего сына.

Последние слова он произнёс осторожнее.

- Возможная, - подтвердил Валир.

- Поэтому я здесь лично.

- Глава башни не приехал.

Рейнар едва заметно поморщился.

- Глава башни сейчас не в столице.

- Где?

- Восточная граница.

Валир ничего не спросил. Раз не сказал сам - значит, информация либо закрыта, либо не относится к делу. Рейнар продолжил:

- Со мной два старших мага-исследователя. Один специализируется на демонологических структурах и межплановых связях. Второй - на магии крови и ритуальных накопителях. Ещё семеро - для фиксации, анализа и безопасного разбора схемы.

Он указал на солдат.

- Сто человек имперской пехоты.

Затем на пятерых рыцарей.

- И пять рыцарей императорской службы. На случай, если призыв снова активируется или обнаружится что-либо ещё.

Керн посмотрел на Валира. В его взгляде читалось вполне понятное: "Стоило нам только один раз найти подвал с демонами, и сюда прислали маленькую армию". Валир проигнорировал.

- Призыв не активируется.

- Уверены?

- Центральная часть пиктограммы уничтожена мной.

Рейнар на мгновение замолчал.

- Полностью?

- Достаточно.

- Хотелось бы, чтобы в следующий раз вы оставляли подобные решения специалистам.

Тишина вокруг словно стала плотнее. Ближайшие рыцари семьи Мирин медленно перевели взгляды на мага. Керн прикрыл глаза. Кажется, ему стало интересно. Валир смотрел на Рейнара спокойно.

- В следующий раз, когда из пиктограммы полезет несколько десятков демонов, я обязательно подожду два дня, пока вы доедете из столицы.

Один из молодых магов за спиной Рейнара кашлянул, пытаясь скрыть смешок. Помощник главы Синей башни помолчал.

- Справедливо.

Хороший ответ. Валир указал на замок.

- Подвал сохранён. Тела не перемещали. Остатки демонов тоже. Наши маги взяли только те образцы, которые начали разрушаться.

Рейнар сразу стал серьёзнее.

- К рисунку прикасались?

- Нет.

- К телам?

- Только для проверки смерти.

- К крови?

- Взяли три образца с края схемы.

Рейнар поморщился.

- Лучше бы не брали.

- Уже понял.

- Кто?

- Маг, который это сделал.

Керн добавил:

- Очень хорошо понял.

Рейнар посмотрел сначала на него, потом на Валира. И решил не уточнять.

- Мне нужен полный список всех, кто входил в подвал после уничтожения призыва. Время посещения. Использованные заклинания. Какие предметы трогали. Какие образцы брали. Кроме того, никто больше не должен входить без моего разрешения.

- Без моего, - поправил Валир.

Рейнар остановился.

- Герцог...

- Это территория виконта Галера. До решения императорской канцелярии расследование ведётся совместно. Мои люди нашли место. Мои люди обеспечивают внешний периметр. Ваши специалисты исследуют магию. Никто не входит внутрь без согласования со мной или Керном.

Несколько секунд помощник главы Синей башни молчал. Потом кивнул.

- Принимается.

Валир посмотрел на замок. Наконец. Два дня он ждал людей, способных не просто посмотреть на пиктограмму и сказать очевидное. Теперь они были здесь.

- Отдыхать будете потом, - произнёс он.

Рейнар вздохнул.

- Я почему-то именно этого и ожидал.

- Хорошо.

- Это не было похвалой.

- Я знаю.

Валир развернулся к замку.

- Идём.

Рейнар двинулся следом. Два старших мага переглянулись и поспешили за ним. Остальные начали доставать из повозок сумки, футляры с инструментами, металлические ящики, свёрнутые схемы и какие-то длинные стеклянные трубки. Керн поравнялся с Валиром.

- Думаете, найдут что-нибудь?

Валир несколько секунд смотрел на тёмный вход в замок. На место, где исчез целый дворянский дом. Где убили людей. Где неизвестный демонолог оставил после себя ритуал, достаточно простой по форме, чтобы его назначение понял даже Керн, и достаточно сложный в исполнении, чтобы два дня никто из сопровождавших магов не смог объяснить, как именно он работал.

- Найдут.

- Уверены?

- Если нет, - спокойно произнёс Валир, - в Синей башне станет на одного помощника главы меньше.

Керн посмотрел на него. Потом назад, на ничего не подозревающего Рейнара.

- Иногда я не понимаю, шутите вы или нет.

Валир продолжил идти.

- Хорошо.

Через несколько минут двери замка вновь закрылись за ними. А внизу, глубоко под каменным полом, высохшая кровь на краях пиктограммы впервые за два дня едва заметно дрогнула.

Ночь в лесу была спокойной.

Слишком спокойной для человека, который сидел у костра и ел так, будто собирался одним ужином восполнить голод за последнюю неделю. Джек оторвал руками очередной кусок жареного мяса и, даже не дожидаясь, пока тот немного остынет, отправил его в рот. Жир стекал по пальцам. На углях потрескивали капли сока. Рядом, воткнутая прямо в землю, лежала длинная ветка, на которой ещё недавно жарилась половина какого-то крупного лесного зверя. Что именно это было, Джек уже не помнил. Да и не интересовало его. Мясо. Горячее. Нормальное. Этого было достаточно. Небольшой лагерь состоял всего из двух палаток, поставленных друг напротив друга, и кострища между ними. Чуть дальше к дереву была привязана лошадь, недовольно фыркающая всякий раз, когда Джек бросал очередную кость слишком близко.

Сам Джек сидел прямо на земле. Рубаха была расстёгнута почти до живота, рукава закатаны, на предплечьях и груди виднелись многочисленные старые шрамы. Некоторые тонкие. Некоторые широкие. Некоторые настолько глубокие, что непонятно было, как он вообще пережил рану. Джек относился к ним спокойно. Даже с некоторой гордостью. Хороший шрам значил хороший бой. А хороший бой в последнее время попадался слишком редко. Поэтому настроение у него было отвратительным. До тех пор, пока за деревьями не послышался едва различимый шелест. Джек даже не обернулся.

- Ты долго.

Ответа не последовало. Он откусил ещё кусок мяса. Только после этого между деревьями появился Нерда. Двигался он привычно легко, почти бесшумно. В руках никакой добычи, на одежде ни пыли, ни веток, будто он не несколько часов бродил по лесу, а просто вышел прогуляться вокруг палатки. Вот только лицо было хмурым. Очень. Джек посмотрел на него. Прожевал.

- О.

Нерда остановился возле костра.

- Что "о"?

- У тебя лицо стало ещё противнее обычного.

Нерда промолчал.

- Что случилось?

Он подошёл к своей палатке, снял с плеча небольшую сумку, бросил её внутрь и только потом вернулся к костру. Джек проследил за ним взглядом.

- Ну?

- Там теперь имперцы.

Рука Джека замерла на полпути ко рту.

- Где?

- В замке Галера.

- А.

Мясо всё-таки отправилось в рот.

- И?

Нерда медленно повернул к нему голову.

- "И"?

- Ну приехали и приехали.

- Ты вообще понимаешь, что я сказал?

- Имперцы приехали в замок.

- Да.

- Я услышал.

Нерда глубоко вдохнул. Потом сел напротив. Не на землю, конечно. Он подтащил небольшой складной стул, который Джек всегда называл "аристократической табуреткой", и устроился на нём. Несколько секунд смотрел на огонь.

- Там не пара чиновников с бумагами.

- А кто?

- Помощник главы Синей башни.

Джек перестал жевать.

- О.

- Два сильных мага.

- О.

- Ещё семеро послабее.

- Уже интереснее.

- Сто солдат.

Джек поднял бровь.

- Много.

- Пять имперских рыцарей.

Улыбка Джека медленно расползлась по лицу. Нерда заметил её сразу.

- Даже не начинай.

- Я ничего не сказал.

- Именно поэтому и говорю заранее.

Джек рассмеялся.

- Боишься, что я пойду туда?

- Нет.

- Тогда чего?

- Боюсь, что ты действительно настолько тупой, чтобы решить, будто это хорошая идея.

- А разве нет?

Нерда посмотрел на него как на неудачный эксперимент.

- Джек.

- Что?

- Там Валир Мирин.

- Знаю.

- Его лучшие рыцари.

- Знаю.

- Теперь ещё десять магов.

- Знаю.

- Сто солдат.

- Ты уже говорил.

- И пять имперских рыцарей.

- Тоже говорил.

Джек откусил ещё кусок.

- Звучит весело.

Нерда прикрыл глаза.

- Иногда мне кажется, что тебя в детстве били головой об стену.

- Не помню.

- Это многое объясняет.

Джек довольно ухмыльнулся. Несколько секунд они молчали. Потом Нерда снова посмотрел в огонь. Веселья на его лице не было.

- Всё пошло не так.

Джек пожал плечами.

- А когда у нас всё идёт так?

- Обычно лучше.

- Значит, сегодня необычный день.

Нерда не отреагировал. Он действительно был раздражён. И не только из-за имперцев. Сам факт того, что они появились настолько быстро, уже создавал проблемы. Очень большие.

- Я столько времени потратил, - пробормотал он.

- На что?

- На эту чёртову зацепку.

Джек прожевал.

- Какую?

Нерда посмотрел на него.

- Ты хоть иногда слушаешь, что я тебе говорю?

- Иногда.

- Когда?

- Когда интересно.

Нерда несколько секунд молчал.

- Информацию о Галере.

- А.

- Вот именно. "А".

Он откинулся назад.

- Нужно было сделать так, чтобы люди Мирина нашли след сами. Не слишком быстро. Не слишком легко. И главное - чтобы ни один из его информаторов даже не понял, что ему помогают.

Джек кивнул.

- Умно.

Нерда подозрительно посмотрел на него.

- Ты сейчас издеваешься?

- Нет.

- Ещё хуже.

Он продолжил:

- След был настоящий. Похитители действительно прошли через земли Галера. Была грамота с его печатью, был фургон, были люди виконта. Всё это существовало и без меня.

- Тогда зачем ты вообще вмешивался?

- Потому что люди Валира могли искать этот след ещё месяц.

Нерда раздражённо повёл плечом.

- Или вообще пройти мимо нужного человека. Думаешь, у герцога мало информаторов? Сотни донесений. Купцы. Трактирщики. Почтовые станции. Контрабандисты. Дворянские слуги. Все что-то слышат, все что-то знают, и большая часть информации - обычный мусор.

Джек пожал плечами.

- И ты ткнул их носом куда надо.

- Незаметно.

- Какая разница?

- Огромная.

Нерда наклонился вперёд.

- Если просто прийти к человеку Валира и сказать: "ищи Галера", первый вопрос будет - откуда я это знаю. Второй - кто я. Третий - зачем мне нужно, чтобы герцог туда поехал.

- А потом?

- А потом я получу слишком много ненужного внимания.

Джек задумался.

- Логично.

- Удивительно, что ты понимаешь это слово.

Джек проигнорировал. Нерда продолжил:

- Поэтому один из людей Мирина услышал нужную историю от купца. Другому попалась информация о грамоте. Третий вышел на конюха с почтовой станции. Всё настоящее. Я лишь сделал так, чтобы нужные сведения не затерялись среди сотни других.

- И Валир нашёл замок.

- Да.

- Значит, всё получилось.

- Получилось.

- Тогда почему ты ноешь?

Нерда резко перевёл на него взгляд.

- Потому что я рассчитывал, что он провозится там ещё несколько дней.

- А он не провозится?

- Теперь там Синяя башня.

Нерда впервые повысил голос. Джек заинтересованно поднял голову.

- И?

- И замок - настоящий след, идиот.

- Я понял.

- Нет, не понял.

Нерда потёр переносицу.

- Всё, что произошло там, связано с похищением Элиана. В этом я почти не сомневаюсь. Галер либо участвовал сам, либо его использовали, либо он узнал что-то, чего не должен был знать. Неважно. Связь есть.

Джек немного помолчал.

- Откуда ты так уверен?

- Потому что я проверял след до того, как подкинул его людям Мирина.

- А.

- Не "а". Я не стал бы отправлять Валира куда попало, надеясь, что он задержится там из любопытства.

Нерда бросил в огонь тонкую ветку.

- Проблема в другом. Теперь у него появились люди, которые действительно способны быстро разобраться в том, что произошло.

- А разве тебе не выгодно, чтобы он нашёл похитителей?

- Потом.

Ответ прозвучал мгновенно. Джек поднял бровь. Нерда продолжил:

- Пусть найдёт хоть самого заказчика. Мне плевать. Но не сейчас.

- Почему?

Нерда посмотрел на него так, будто вопрос был очевиден.

- Потому что нам нужен Элиан.

Джек кивнул.

- А Валир мешает.

- Именно.

Пока герцог находился далеко от столицы, задача оставалась сложной. Но выполнимой. Вокруг мальчишки всё ещё были Манро, Рой, рыцари семьи Мирин и люди самого поместья. Подойти к Элиану незаметно было непросто. Однако одно дело - обойти охрану. И совсем другое - обойти самого Валира. Если он вернётся в столицу, всё станет намного хуже. Нерда посмотрел в огонь.

- Синяя башня может быстро подтвердить, что ритуал связан с теми же людьми, которых ищет Валир. Может найти новый след. Может установить, куда вывезли остальных слуг. Может понять что-нибудь по магии.

- Это же хорошо.

- Для расследования - да.

- А для нас?

- Зависит от того, что именно они найдут.

Джек вопросительно посмотрел на него. Нерда пояснил:

- Если новая зацепка окажется рядом, Валир пойдёт дальше.

- И останется здесь.

- Да.

- А если нет?

- Тогда он передаст расследование имперцам и вернётся к сыну.

Вот это было наиболее вероятным вариантом. Валир уже нашёл место, связанное с похищением. Теперь здесь находились специалисты Синей башни, имперские солдаты и рыцари. Герцогу необязательно было лично стоять над ними. Особенно когда его младший сын оставался в столице. После уже случившегося похищения Валир вряд ли захочет находиться вдали от Элиана дольше необходимого. Нерда тихо выругался. Джек медленно прожевал очередной кусок. Потом сказал:

- Тогда отправь меня.

Нерда даже не сразу понял.

- Куда?

- К Валиру.

Нерда посмотрел на него.

- Зачем?

Джек улыбнулся. Широко. Почти счастливо.

- Убью его.

Повисла тишина. Даже костёр будто стал трещать тише. Нерда смотрел на Джека. Долго. Очень долго. Потом медленно произнёс:

- Нет.

- Почему?

- Потому что ты умрёшь.

- Возможно.

- Не "возможно".

- А вдруг?

- Нет.

- Ты даже не видел, как мы будем драться.

- Мне не нужно видеть.

Джек нахмурился.

- Обидно.

- Это не обида. Это математика.

- Я не люблю математику.

- Заметно.

Джек отбросил обглоданную кость.

- А я думаю, что смогу.

- Ты много чего думаешь.

- Я сильный.

- Да.

- Очень сильный.

- Да.

- Тогда-

- А Валир Мирин сильнее.

Джек замолчал. Нерда спокойно продолжил:

- Намного.

Улыбка с лица Джека не исчезла. Наоборот. Стала шире.

- Значит, интересно.

Нерда прикрыл глаза. Вот поэтому он ненавидел подобные разговоры. Нормальный человек, услышав, что противник намного сильнее, начал бы искать другой вариант. Джек начинал радоваться.

- Нет.

- Нерда.

- Нет.

- Нерда.

- Даже не начинай.

- Я просто хочу один раз-

- Ты всегда хочешь "один раз".

- Потому что ты не даёшь.

- Потому что я не хочу потом собирать тебя по лесу.

Джек фыркнул.

- Соберёшь.

- Очень обнадёживает.

- Я быстро заживаю.

- Не если тебе отрубят голову.

Джек задумался.

- Тогда голову надо беречь.

Нерда посмотрел на него. Потом отвернулся. Бессмысленно. Совершенно бессмысленно. Он знал Джека давно. Слишком давно. Если тот заинтересовался противником, просто сказать "нет" было недостаточно. Сегодня не пустишь. Завтра он начнёт расспрашивать. Послезавтра попробует найти Валира сам. А через неделю Нерда получит сообщение, что какой-то красноволосый идиот напал на герцога посреди города. И если каким-то чудом выживет, вернётся весь переломанный и счастливый. Как уже было. Не один раз. Нерда посмотрел на многочисленные шрамы на теле Джека. Некоторые из них появились именно поэтому. Не потому, что требовала работа. Не потому, что приказал орден.

А потому, что Джек услышал о сильном противнике и решил проверить его лично. И каждый раз возвращался с новыми шрамами. Если возвращался. "Он всё равно не успокоится". Мысль была неприятной. Но честной. Нерда перевёл взгляд на огонь. Может быть... Джек вдруг заметил изменение в его лице.

- О.

Нерда ничего не сказал.

- Ты задумался.

- Нет.

- Да.

- Нет.

- У тебя лицо другое.

- У меня всегда одно лицо.

- Врёшь.

Нерда проигнорировал его. Мысль постепенно складывалась. Плохо. Рискованно. Глупо. Но... полезно. Им нужно было удержать Валира подальше от столицы ещё хотя бы три дня. Три дня. Больше им, скорее всего, и не понадобится. За это время можно закончить подготовку. А значит, Валиру нужна причина не возвращаться. Настоящий след уже привёл его в замок. Но теперь рядом появилась Синяя башня, способная взять расследование на себя. Значит, одного замка могло оказаться недостаточно. Нужен был следующий след. Вот только на этот раз настоящий искать было некогда. Нерда замер. Именно здесь мысль изменилась. Перестала быть просто размышлением. Начала превращаться в план.

Если настоящего продолжения пока нет... его можно создать. Ложный след. Достаточно хороший, чтобы люди Валира поверили в него хотя бы на несколько дней. Не очевидная записка с адресом. Не случайный свидетель, который слишком удачно всё видел. Нет. Такое Валир раскусит. Нужна цепочка. Несколько деталей. Каждая сама по себе ничего не значит. Но вместе они должны привести в нужное место. Нерда медленно посмотрел на Джека. Тот заметил это и широко улыбнулся.

- Даже не радуйся.

- Уже.

- Я ничего не решил.

- Но думаешь.

- К сожалению.

Джек подался вперёд.

- Ну?

Нерда немного помолчал.

- Допустим, я смогу оставить Валира здесь ещё на несколько дней.

- Хорошо.

- Не здесь конкретно.

- Без разницы.

- Я могу попытаться дать его людям новую зацепку.

- Настоящую?

- Нет.

Джек перестал жевать. Нерда продолжил:

- Настоящая привела его к Галеру. Вторую придётся сделать самим.

Улыбка Джека стала ещё шире.

- Нравится.

- Мне нет.

- Значит, хорошая идея.

- Это совершенно не так работает.

Нерда снова уставился на огонь. Фальшивая зацепка должна была выглядеть продолжением настоящей. Вот что было самым сложным. Не отдельная ложь. Продолжение уже существующей цепочки. Будто после замка Галера остался ещё один след, который просто не успели заметить. Тогда Валир не сможет его проигнорировать. Особенно если след будет связан с теми, кто перевозил Элиана. И если всё сделать правильно... Валир сам пойдёт туда, куда нужно Нерде. А там уже будет ждать Джек. Нерда снова посмотрел на него.

- Если я это сделаю...

Джек сразу оживился.

- Сделаешь.

- Если.

- Хорошо. Если.

- Ты получишь возможность сразиться с Валиром.

Джек застыл. Впервые за весь разговор на его лице исчезло обычное насмешливое выражение. Глаза стали серьёзными.

- Один на один?

- Вот это я тебе обещать не могу.

- Тогда зачем?

- Потому что вокруг него сейчас людей больше, чем муравьёв возле раздавленного яблока.

Нерда начал считать на пальцах.

- Его рыцари. Имперские рыцари. Маги Синей башни. Сотня солдат. Следопыты. Слуги.

- Солдаты не проблема.

- Для тебя всё не проблема, пока оно не ломает тебе половину костей.

- Заживут.

- Вот поэтому план придумываю я.

Джек хмыкнул. Нерда продолжил размышлять вслух:

- Если зацепка будет достаточно важной, Валир отправится проверять её лично.

- Хорошо.

- Но он не пойдёт один.

- Плохо.

- Спасибо за помощь.

Нерда нахмурился. Именно это было главным препятствием. Создать ложный след - сложно, но возможно. Сделать так, чтобы Валир лично пошёл за ним, - тоже возможно. А вот отделить его от всей свиты... Это уже совсем другой вопрос. Если рядом будут двадцать рыцарей и маги, никакого поединка не выйдет. Джек просто нападёт. Валир ответит. А через несколько секунд туда вмешаются все остальные. И даже если Джек каким-то чудом выдержит самого герцога, после него останется ещё слишком много противников.

- Нужно место, - негромко произнёс Нерда.

- Какое?

- Пока не знаю.

- Лес.

- Почему лес?

- Мне нравится лес.

Нерда посмотрел вокруг.

- Очень полезное замечание.

- Пожалуйста.

Он снова задумался. Нужно было сначала увидеть лагерь самому. Не издалека. По-настоящему. Понять расположение часовых. Смены. Кто находится рядом с Валиром постоянно. Как часто герцог покидает лагерь. Куда ходит. Берёт ли Керна с собой. Какие маги остаются в замке, а какие передвигаются вместе с помощником главы башни. И самое главное - сколько времени имперцам действительно понадобится на исследование. Если они за день закончат работу, действовать придётся сразу. Если застрянут на ритуале... Можно будет подготовиться аккуратнее. Нерда поднялся. Джек посмотрел на него.

- Куда?

- Обратно.

- В замок?

- К замку.

- Я с тобой.

- Нет.

- Почему?

- Потому что тебя слышно за три леса.

- Я могу тихо.

Нерда медленно посмотрел на гору обглоданных костей возле его ног. Потом на самого Джека.

- Конечно.

- Могу.

- Ты однажды сломал дерево, потому что оно мешало тебе пройти.

- Оно стояло неудобно.

- Именно.

Нерда подошёл к палатке и достал свою небольшую сумку.

- Сиди здесь.

- Скучно.

- Поешь.

Джек посмотрел на почти закончившееся мясо.

- Мало.

- Найди ещё.

- А если я пойду за тобой?

Нерда застыл. Медленно повернул голову.

- Тогда никакого Валира.

Джек моментально замолчал.

- Это шантаж.

- Да.

- Нечестно.

- Мне всё равно.

Нерда перекинул сумку через плечо. Несколько мгновений он стоял возле костра, глядя в сторону, где далеко за деревьями находился замок Галера. Вернуться туда он мог. Незаметно. Почти для кого угодно. Обычные часовые его не увидят. Следопыты не найдут следов. Даже большинство магов ничего не почувствует, если он сам не допустит ошибки. Но Валир... Вот с Валиром стоило быть осторожнее. Очень осторожным. Нерда не знал наверняка, сможет ли пройти мимо его чувств так же легко, как мимо остальных. И проверять пределы восприятия Грозы Севера с расстояния вытянутой руки он не собирался. Пока не собирался.

- Я посмотрю, что там происходит, - сказал Нерда.

- Если повезёт, пойму, сколько у нас времени.

Джек ухмыльнулся.

- И найдёшь мне место для драки.

- Я посмотрю, что там происходит.

- То есть найдёшь.

Нерда не ответил. Он сделал несколько шагов к деревьям. Остановился.

- Джек.

- М?

- Если вернусь и тебя здесь не будет...

- Да-да. Никакого Валира.

- Хорошо, что хотя бы угрозы ты запоминаешь.

Джек снова взял мясо.

- Удачи.

Нерда ничего не ответил. Шагнул между деревьями. Ещё шаг. Тёмный силуэт на мгновение смешался с тенями леса. А потом его просто не стало. Ни звука. Ни следа. Ни колыхнувшейся ветки. Словно Нерда никогда здесь и не стоял. Джек несколько секунд смотрел в пустое место. Потом откусил огромный кусок мяса и довольно улыбнулся.

- Валир Мирин...

Он задумчиво провёл языком по зубам.

- Только не уезжай раньше времени.

Глава 15 Приманка

В подвал спустились не все. Рейнар взял с собой двух старших магов, ещё четверых специалистов и двух имперских рыцарей. Остальных оставил наверху: разбирать оборудование, готовить защитные печати и ждать дальнейших распоряжений. Валир это одобрил. Слишком много людей в тесном помещении только мешали бы работе и создавали лишнюю суету.

Керн шёл последним. На лестнице пахло сыростью, старым камнем и чем-то тяжёлым, сладковатым. Чем ниже они спускались, тем сильнее становился запах крови. За два дня Валир успел к нему привыкнуть, Керн, судя по совершенно спокойному лицу, тоже. Имперские маги такого знакомства с этим местом ещё не имели.

Первый из старших специалистов остановился сразу после того, как вошёл в подвал. Его звали Мерис. Невысокий мужчина с редкими седыми волосами и длинными пальцами, на каждом из которых было надето по тонкому серебряному кольцу. Всё время от замка до подвала он почти не разговаривал, предпочитая осматривать стены и слушать объяснения Рейнара. Сейчас же молчал уже по другой причине.

Перед ним лежала пиктограмма. Тела всё ещё находились там, где их обнаружили. За прошедшие дни почти ничего не изменилось. Разве что кожа мертвецов стала ещё бледнее, а остатки уничтоженных демонов почти полностью превратились в бесформенную чёрную массу.

Мерис медленно выдохнул и спросил:

- Кто рисовал схему?

- Неизвестно, - ответил Керн.

Маг покосился на него и несколько секунд молчал, словно пытался понять, шутит тот или действительно не понял вопрос.

- Я спрашиваю, кто её перерисовывал после обнаружения.

- Наши маги. Они сделали несколько копий.

- Где копии?

- Наверху.

Мерис протянул руку, явно ожидая, что копии сейчас окажутся у него. Керн несколько секунд смотрел на протянутую ладонь, затем перевёл взгляд на одного из своих людей, спустившихся следом.

- Лоран. Поднимись наверх и принеси все копии схем. Заодно скажи остальным, чтобы без приказа сюда не спускались.

- Есть.

Рыцарь развернулся и направился к лестнице. Только после этого Керн снова посмотрел на Мериса.

- Ещё что-нибудь?

Мерис медленно опустил руку. Судя по выражению его лица, он только сейчас вспомнил, что перед ним не помощник Синей башни и не младший офицер, а человек, который десятилетиями находился рядом с Грозой Севера.

- Нет.

Керн едва заметно усмехнулся и остался на месте возле Валира. Он служил герцогу, был его старым товарищем и не собирался бегать по поручениям чужого мага.

Рейнар кашлянул, скрывая то ли смех, то ли раздражение. Второй старший специалист уже присел возле края пиктограммы. Женщина лет пятидесяти, представленная Валиру как Лайна Торн, специализировалась на магии крови и ритуальных проводниках.

Она не касалась рисунка и даже не стала надевать перчатки. Вместо этого достала из небольшого деревянного футляра прозрачную пластину и осторожно провела ею в нескольких пальцах над ближайшей линией. По поверхности стекла пробежали красные точки.

Лайна нахмурилась и провела пластиной ещё раз. Точки появились снова, но теперь задержались дольше.

- Интересно.

Валир остался у стены. При слове “интересно” несколько магов невольно покосились в его сторону, словно проверяя реакцию герцога. Гроза Севера ничего не сказал. Он лишь перевёл взгляд с пиктограммы на Лайну, и этого оказалось достаточно.

Лайна сразу поняла немой вопрос и поспешила объяснить:

- Кровь всё ещё активна. Не просто не высыхает. Она продолжает выполнять функцию магического проводника.

Она подняла пластину выше. Красные точки медленно перемещались по ней, собираясь в несколько тонких линий.

- Остаточная магия должна рассеиваться, особенно после разрушения основной структуры. Здесь этого почти не происходит. Энергия стала слабее, но сама кровь продолжает выполнять функцию проводника.

Рейнар подошёл ближе и присел рядом.

- Накопитель?

- Возможно.

- Тогда где источник?

- Не знаю. Возможно, связь сохраняется через тела или через отдельные участки схемы.

Валир посмотрел на неё. Лайна запнулась всего на миг, после чего добавила уже значительно осторожнее:

- Я проверю источник и сообщу Рейнару.

Валир коротко кивнул.

Этого хватило. Лайна тут же вернулась к работе. Большинство присутствующих знали герцога только по рассказам: оружие Севера, человек, которым Империя закрывала прорывы чудовищ и подавляла тех, кого обычные войска остановить не могли. Никто не знал, что творится у него в голове, а его холодное молчание действовало на людей сильнее любого окрика.

Валир снова перевёл взгляд на пиктограмму. Два дня назад он разрушил её центральную часть. Тогда решение казалось очевидным: из разрыва лезли демоны, а уничтожение нескольких основных линий остановило призыв. Он видел подобное раньше. Не именно такую схему, но достаточно похожих ритуалов.

Разрушь структуру, прекрати подачу энергии, закрой проход. Обычно этого хватало.

Обычно.

Рейнар уже отдавал распоряжения:

- Ничего не трогать руками. Мерис, начинайте с внешнего контура. Лайна, займитесь кровью и телами. Остальные фиксируют фон. Мне нужны все активные следы отдельно: демоническая энергия, человеческая мана, остатки заклинаний, всё без исключения.

Молодые маги начали расходиться по подвалу. На полу появились небольшие металлические стойки, между ними протянули тонкие нити. На камни легли пластинки с выгравированными символами. Один из магов достал несколько кристаллов, другой установил возле стены странную конструкцию из трёх медных колец.

Валир наблюдал за ними и ждал, хотя сам не мог точно сказать чего. Всё выглядело правильно. Специалисты прибыли, подвал оцеплен, люди работают. Через несколько часов они должны получить первые ответы. Именно этого он хотел последние два дня.

Но чувство неправильности никуда не исчезало. Наоборот, с каждой минутой становилось сильнее.

Валир посмотрел на тела, затем на пиктограмму. Слишком просто. Эта мысль появилась ещё тогда, когда Керн смог определить назначение части символов. Не потому, что Керн был глуп. Он не был. Но демонологом он тоже не являлся.

Если человек без специальных знаний смотрит на ритуальную структуру и почти сразу понимает, что она делает, значит её назначение либо намеренно не скрывали, либо хотели, чтобы его поняли.

Валир медленно нахмурился.

- Герцог.

Он повернул голову. Рейнар стоял возле разрушенного центра пиктограммы.

- Посмотрите сюда.

Валир подошёл. Мерис уже находился рядом. Старший маг присел и держал над полом металлическую иглу. Она едва заметно дрожала.

- Что?

- Остаточная реакция.

- На что?

- Пока не знаю, - ответил Мерис и, заметив взгляд Валира, быстро добавил: - Но узнаю.

Игла дрогнула снова, на этот раз заметно сильнее.

- Странно.

Валир перевёл взгляд вниз. Кровь выглядела так же, как несколько минут назад: тёмно-красная, густая и всё ещё влажная. Потом один из мазков почернел. Совсем немного, так что Валир сначала решил, будто изменился угол света.

Но чёрное пятно стало шире.

- Назад, - произнёс Рейнар.

Все маги остановились. По красной линии медленно поползла чернота. Кровь не высыхала и не сворачивалась. Она именно чернела, словно кто-то капнул в неё густую смолу, а теперь эта смола растекалась сама собой.

Один символ потемнел полностью. Следом второй, затем третий. Чёрные линии всё быстрее бежали по полу.

- Ничего не делать! - резко приказал Рейнар.

Один из молодых магов уже поднял руку для заклинания, но тут же замер.

Мерис смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами.

- Этого не должно быть.

- Очень полезное наблюдение, - заметил Керн, как раз вернувшийся с копиями схем.

Мерис даже не посмотрел на него.

- Центральная структура уничтожена, но реакция началась.

- Я заметил, - спокойно произнёс Валир.

Чернота добралась до разрубленных им линий и остановилась. Всего на одно мгновение. Затем кровь на противоположной стороне разрыва почернела сама по себе.

Валир прищурился. Вот это уже было интересно. Разрушенные участки больше не имели значения. Пиктограмма активировалась не последовательно, а отдельными сегментами. Каждая её часть могла существовать почти независимо от остальных.

- Рейнар.

- Вижу.

Помощник главы Синей башни резко повернулся к остальным.

- Всем отойти от рисунка! Защита!

Маги начали двигаться, но оказалось поздно. Один из металлических столбиков вспыхнул. Красный свет пробежал по натянутым нитям, Лайна выругалась и резко отскочила назад.

Кровь под её ногами вздулась. Из чёрной поверхности вырвалась длинная нечеловеческая рука с четырьмя суставами на каждом пальце. Когти ударили по камню там, где секунду назад стояла женщина.

Имперский рыцарь оказался рядом раньше, чем демон успел выбраться полностью. Меч опустился, отсекая конечность. Из пиктограммы донёсся пронзительный визг.

А затем весь подвал ожил.

Чёрная кровь забурлила сразу в нескольких местах.

- Строй! - крикнул один из рыцарей.

Воздух вспыхнул. Магические щиты появились один за другим. Первый демон вырвался из пола возле стены, второй почти в центре, третий появился прямо среди тел.

Это были уже не те существа, которых Валир встретил здесь два дня назад. Те напоминали мелких уродливых животных. Эти были крупнее человека и выглядели куда опаснее.

Первое существо передвигалось на четырёх конечностях. Спина была покрыта костяными пластинами, передние лапы заканчивались длинными серповидными когтями. На месте головы находилась вытянутая пасть, окружённая несколькими рядами мелких глаз.

Второй демон оказался почти вдвое выше человека. Тощий, неестественно длинный, он выпрямился почти до потолка и тут же ударил по ближайшему щиту. Грохот прокатился по подвалу, а прозрачная преграда покрылась трещинами.

Маг отшатнулся.

- Высший низший! - крикнул Мерис.

Керн посмотрел на него.

- Что?

- Классификация!

- Очень понятная классификация.

Демон ударил снова. Щит разлетелся, но за ним уже стоял имперский рыцарь. Меч встретил когти, металл взвизгнул, а самого рыцаря протащило назад почти на два шага.

Он удержался. Второй удар пришёлся снизу. Рыцарь ушёл в сторону, развернулся и рассёк демону бок. Чёрная кровь брызнула на стену. Существо завизжало, и сразу три заклинания ударили в него одно за другим.

Каменные шипы пробили ноги. Воздушное лезвие разрезало плечо. Последним пришёл огонь, и демон вспыхнул.

Валир не двигался. Мимо него пролетело что-то чёрное, но Керн перехватил тварь в воздухе ударом щита. Раздался хруст, и существо впечаталось в стену.

- Может, всё-таки поможете? - спросил Керн.

- Справляетесь.

- Спасибо за доверие.

Керн добил демона мечом и сразу повернулся к следующему. Ещё один круг вспыхнул возле дальней стены, потом второй и третий. Подвал постепенно наполнялся существами.

Маги отступили к лестнице и сформировали полукруг. Рыцари встали впереди, а заклинания били поверх их плеч. Строй работал слаженно и уверенно. Демоны были опасны, но не настолько, чтобы специалисты Синей башни и имперские рыцари не могли разобраться с ними самостоятельно.

Цена была в другом. Каждый новый барьер съедал ману, каждое заклинание требовало сил, а любой пропущенный удар мог закончиться сломанной рукой или глубокой раной. Другой демон попытался обойти строй по стене, Керн сбил его вниз, Мерис закрыл проход новым щитом, а Рейнар одновременно удерживал защиту и отдавал приказы. Они справлялись, но слишком дорого платили за бой, который присутствие одного человека могло закончить почти мгновенно.

Валир смотрел не на бой. Его внимание оставалось на пиктограмме.

Что-то не сходилось.

Валир уже видел достаточно демонических прорывов, чтобы оценивать опасность почти автоматически. Двадцать, возможно тридцать существ. Некоторые могли убить обычного солдата одним ударом. При плохой организации такой призыв уничтожил бы крупный отряд, но собравшиеся здесь люди были далеко не обычными солдатами.

Специалисты Синей башни, имперские рыцари и Керн справились бы и без него. Они потеряли бы время, истратили запас маны, получили бы несколько ранений, возможно тяжёлых, но победили бы. Присутствие Валира делало все эти потери бессмысленными. Именно поэтому взгляды магов и рыцарей всё чаще невольно обращались к герцогу, хотя почти никто не решался прямо попросить Грозу Севера вмешаться.

Так зачем?

Валир смотрел, как очередной демон погибает под ударами магов. Три дня подготовки, десятки человеческих жертв, сложная пиктограмма, заклинание сохранения крови, первый призыв, теперь второй.

Зачем?

Убить его? Нет.

Тот, кто создал это место, должен был знать, кто идёт по следу похитителей. Имя Мирин невозможно было не заметить. Если всё действительно связано с Элианом, противник прекрасно понимал, кого привлечёт расследование.

Тогда должен был знать и другое. Такое количество демонов не убьёт Валира Мирина. Даже не ранит.

Значит, цель другая.

Ещё один демон появился из чёрной крови. Рыцари приняли его на себя, а Валир продолжал считать и сопоставлять.

Первый призыв. Слабые демоны. Он уничтожил центр, но ритуал не исчез. Почему? Потому что центр никогда не был единственным центром.

Почему сделать структуру настолько сложной? Чтобы сохранить её? Нет. Чтобы она дождалась кого-то.

Кого?

Его?

Валир посмотрел на магов. Нет. Не его. Он уже был здесь два дня, и ничего не происходило.

Пиктограмма начала меняться только сейчас, после прибытия Синей башни. Мерис работал с внешним контуром, Лайна исследовала кровь, остальные подавали в структуру собственную ману.

И тогда она проснулась.

Валир медленно перевёл взгляд на Рейнара. Имперские специалисты. Вот кого ждали.

Тот, кто создал ритуал, знал, что после обнаружения человеческого жертвоприношения сюда прибудет Синяя башня. Это было неизбежно. Не нужно предсказывать конкретных людей и не нужно знать каждое решение Валира. Достаточно знать законы и порядки Империи.

Массовое убийство. Демонология. Человеческие жертвы. Башня обязательно вмешается, а специалисты обязательно попробуют исследовать пиктограмму.

Валир посмотрел на кипящую кровь.

Ловушка.

Но зачем?

Убить магов?

Демон прыгнул на строй. Рыцарь встретил его щитом. Удар оказался настолько сильным, что мужчину отбросило к стене. Двое магов одновременно ударили молнией, и существо рухнуло.

Нет. Слишком слабо даже для этого.

Валир вдруг перестал обращать внимание на звуки боя. Крики оставались, грохот магии не исчез, демоны визжали, оружие звенело. Но всё это стало чем-то далёким, пока в голове складывалась простая последовательность.

Первый призыв заставил его остаться здесь. Следы заставили вызвать специалистов. Второй призыв заставил всех задержаться в подвале и сражаться.

Не оружие.

Не попытка победить.

Приманка.

Ему не пытались причинить вред. Его пытались занять.

Вопрос оставался только один: на сколько времени и ради чего?

Рейнар наконец повернул голову к герцогу. Даже сейчас в его голосе не было паники - только сдержанное раздражение человека, который прекрасно понимал, что продолжать тратить ресурсы бессмысленно.

- Герцог... если вы уже увидели всё, что хотели, мы будем признательны за вмешательство.

Фраза прозвучала осторожнее, чем Рейнар, вероятно, хотел. Даже он не позволил себе разговаривать с Грозой Севера так, как разговаривал с подчинёнными.

Валир осмотрел помещение. Демонов стало больше сорока. Несколько магов тяжело дышали, один рыцарь держал повреждённую руку, Керн успел покрыться чёрной демонической кровью. Но строй не дрогнул. Они могли продолжать ещё долго. Просто в этом не было никакого смысла.

Валир наконец понял, на что рассчитывал создатель ритуала. Не на несколько выигранных минут боя. Второе нападение должно было изменить само отношение к месту. После него подвал переставал быть просто уликой и становился действующей угрозой. Синяя башня обязана была усилить оцепление, расширить проверку, привлечь новых специалистов и быть готовой к очередной активации. А человек его положения, по всем правилам, должен был остаться здесь лично, пока опасность не будет окончательно оценена.

Валир шагнул вперёд. Керн первым заметил движение герцога и мгновенно понял, что сейчас произойдёт.

- Всем назад! Быстро!

Имперцы не сразу поняли причину, зато Рейнар среагировал быстрее остальных.

- Отступить! Освободить центр!

Маги начали отходить к лестнице, рыцари прикрыли их. Демоны рванули следом.

Валир спокойно выдохнул.

И подвал замёрз.

Не постепенно, как бывает при наступлении зимней ночи. В одно мгновение температура рухнула настолько резко, что дыхание людей превратилось в густой пар. Иней покрыл стены, каменный пол и останки демонов. Пламя одного из заклинаний погасло, а по чёрной крови пиктограммы побежали белые узоры.

Демоны остановились. Некоторые ещё пытались двигаться. Один сделал шаг, второй поднял когтистую руку, третий раскрыл пасть.

Валир провёл ладонью перед собой.

По воздуху прошла тонкая голубая линия. Затем ещё одна, и ещё. Они двигались слишком быстро, чтобы обычный человек успел проследить за ними взглядом.

Несколько мгновений ничего не происходило.

Потом первый демон распался. Его тело разделилось на несколько частей и рухнуло на покрытый инеем камень. Второй развалился следом. Затем третий.

По всему подвалу почти одновременно послышался тяжёлый стук. Один за другим демоны рассыпались на куски, не успев даже закричать.

Наступила тишина.

Керн посмотрел на останки, потом на Валира.

- Можно было сделать это раньше.

- Можно.

- Почему не сделали?

- Хотел посмотреть.

- На что именно?

- На них.

Керн оглядел мёртвых демонов.

- И что увидели?

- Слабые.

Рейнар уставился на герцога.

Рейнар посмотрел на герцога, но спорить не стал. После того, что только что произошло, слово “слабые” звучало почти издевательски. Для Валира, однако, это действительно было так.

Керн первым нарушил тишину:

- Значит, не убить?

- Нет.

Рейнар перевёл взгляд на почерневшую пиктограмму. Он уже начинал понимать направление мысли герцога.

- Тогда заставить нас считать это место опаснее, чем мы считали раньше.

Валир коротко кивнул.

После второй активации никто из имперских специалистов уже не мог ограничиться обычным осмотром. Придётся проверять каждый символ, каждый слой магии, держать здесь усиленный отряд, готовить контрмеры на случай третьего призыва и запрашивать дополнительные силы. Расследование не остановится - наоборот, за него схватятся с остервенением голодной собаки.

Но именно в этом и заключался расчёт. Чем опаснее выглядел этот подвал, тем труднее было тому, кто отвечал за операцию, просто развернуться и уехать. Особенно если этим человеком был герцог Мирин.

Валир смотрел на пиктограмму уже без прежнего сомнения. Создатель не пытался выиграть десять минут. Он пытался приковать внимание Империи к одному месту и заставить самого Валира остаться рядом с ним.

Первый призыв привлёк внимание. Второй доказал, что угроза не исчезла после разрушения центральной части. Этого было достаточно, чтобы любой осторожный командующий задержался здесь до полного завершения проверки.

Любой осторожный командующий.

Предсказать действия одного человека сложно. Предсказать, как отреагирует Империя на действующую демонологическую угрозу, гораздо легче.

- Пиктограмма среагировала на наше исследование, - произнёс Мерис, уже снова изучая схему. Страх исчез с его лица, уступив место профессиональному интересу. - Полагаю, на внешнее магическое воздействие определённой плотности. Ваши маги раньше работали слишком осторожно и просто не достигли необходимого порога.

- То есть она ждала специалистов, - сказал Керн.

- Фактически да.

Валир посмотрел на Рейнара.

- Заблокируйте всё.

Рейнар сразу понял, что именно он имеет в виду.

- Пиктограммы, круги, кровь и любые остаточные каналы. Уничтожать структуру без необходимости не будем - сначала снимем максимум информации.

Валир кивнул.

- Людей хватит?

- Более чем. После того, что мы увидели, я запрошу ещё две группы из Башни и усиленное оцепление.

- Хорошо.

На этом разговор для Валира был закончен.

Керн, всё это время стоявший рядом, покосился на герцога и едва заметно усмехнулся.

- Вот теперь маги точно отсюда не уйдут.

Рейнар услышал, но спорить не стал.

- Мерис! Внешний контур полностью отрезать от фона. Лайна, кровь больше не исследовать. Сначала блокировка. Всё, что может передавать энергию, закрыть отдельными печатями.

Маги задвигались с новой скоростью. Испуга в их действиях уже не было. Наоборот, произошедшее будто разозлило специалистов Синей башни. Теперь они собирались разобрать этот ритуал по слоям и выяснить о нём всё, что только возможно.

Валир ещё несколько секунд наблюдал за ними. Опасность была реальной, но управляемой. Эти люди справятся.

Он развернулся к лестнице.

- Керн.

- Здесь.

- Остаёшься. Поможешь им и проследишь, чтобы никто не решил проявить лишнюю инициативу.

Керн нахмурился.

- Мне уже не нравится продолжение этого разговора. А вы куда?

- Наверх.

- Один?

Валир остановился возле лестницы.

- Керн, я иду подышать воздухом.

Несколько секунд стояла тишина.

- Конечно, - совершенно серьёзно ответил Керн. - Именно это вы обычно делаете после того, как понимаете, что неизвестный демонолог несколько дней водил нас за нос.

Валир начал подниматься.

- Следи за магами.

- С удовольствием.

Рейнар повернулся к ним.

- Я всё слышу.

- На это и рассчитывал, - отозвался Керн.

Валир больше их не слушал. Он поднялся на первый этаж, прошёл через пустой зал, миновал двух рыцарей у двери и вышел наружу.

Свежий воздух действительно оказался приятнее. После подвала даже запах лошадей казался хорошим.

Ночь уже окончательно опустилась на земли Галера. За время, проведённое внизу, лагерь успел заметно измениться. Имперские солдаты поставили дополнительные палатки, повозки Синей башни отвели к краю лагеря. Между рядами горели костры, а несколько магических фонарей висели над столами, возле которых разбирали привезённое оборудование.

На дороге стояли часовые, у леса находилась ещё одна линия охраны. Люди двигались, разговаривали, кто-то смеялся, кто-то ругался на упрямую лошадь. Совершенно обычный военный лагерь, если забыть о подвале, полном расчленённых демонов и человеческой крови.

Валир остановился на верхней ступени.

Пиктограмма больше его не беспокоила. Рейнар и специалисты Синей башни уже блокировали активные участки. После случившегося они не ослабят хватку - наоборот, вцепятся в расследование так, что местным камням станет тесно от проверок, печатей и поисковых групп.

Именно на это, похоже, и рассчитывал противник.

Валир должен был остаться. По всем разумным правилам именно так следовало поступить: объект оказался опаснее, чем предполагалось, ритуал активировался повторно, а неизвестный демонолог всё ещё оставался на свободе.

Но если кто-то так старательно хотел удержать Грозу Севера именно здесь, Валир не собирался облегчать ему задачу.

Его место было рядом с Элианом.

В столичном поместье оставались Рой, Манро, Лотэ и охрана, которой Валир доверял. Этого хватало, чтобы мальчик не был беззащитен. Но после двух столь тщательно подготовленных ритуалов доверять одной только охране Валир больше не хотел.

Он вернётся сам. Как можно скорее.

А сюда позже можно прислать кого-нибудь из детей. Одного из сыновей или дочерей, достаточно сильного и опытного, чтобы представлять семью Мирин и не мешать Синей башне вести расследование. Кого именно - он решит позднее.

Мысль была только предварительной, но решение насчёт собственного возвращения уже почти оформилось.

Валир сошёл со ступеней. Сначала нужно было дать людям закончить блокировку, уточнить обстановку и подготовить отъезд. Дальше тянуть он не собирался.

Он медленно прошёл между палатками. Несколько солдат заметили его и вытянулись так резко, словно рядом прошёл не человек, а клинок, вынутый из ножен. Никто не обратился к нему без необходимости.

Галер. Исчезнувшие слуги. Повозки. Пиктограмма. Демоны. Синяя башня. Всё это теперь складывалось не в попытку остановить расследование, а в попытку удержать его самого подальше от чего-то другого.

И если целью действительно был Элиан, каждая лишняя ночь здесь играла против него.

Валир уже собирался позвать связного, когда остановился.

Валир остановился.

Что-то изменилось.

Лагерь оставался прежним. Огонь потрескивал, лошади фыркали, где-то звякнула металлическая кружка. Солдаты разговаривали, ветер шевелил края палаток.

Но появилось ещё что-то.

Чей-то взгляд.

Валир не повернул голову. Он просто продолжил стоять, словно задумался о чём-то совершенно постороннем.

Он слишком долго жил на Севере, чтобы путать подобное чувство с воображением. Там невнимательные долго не жили. Иногда хищника невозможно увидеть, услышать или почувствовать по запаху, но тело всё равно знает, когда на тебя смотрят.

Сейчас было именно так.

Кто-то наблюдал за ним. Не из лагеря. Дальше, со стороны леса.

Валир медленно продолжил идти, словно ничего не произошло. Сделал несколько спокойных шагов. Взгляд оставался.

Хорошо.

Он слегка изменил направление, направляясь к одной из крайних палаток. Ощущение сместилось совсем немного.

Наблюдатель следил за ним.

Валир остановился возле стола, на котором кто-то оставил карту местности. Посмотрел на неё, даже не пытаясь читать. Просто ждал.

Взгляд исчез.

Нет.

Не исчез. Стал слабее.

Человек понял.

Валир поднял голову. Лес начинался примерно в двух сотнях шагов от лагеря и выглядел отсюда сплошной тёмной стеной. Ничего необычного там не было.

Но теперь он знал направление.

Кто-то находился среди деревьев. И этот кто-то только что понял, что его обнаружили.

Разумный наблюдатель после этого ушёл бы немедленно, особенно если наблюдал за Валиром Мирином.

Валир подождал ещё несколько секунд.

И снова почувствовал взгляд.

Теперь немного дальше и левее.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

Значит, наблюдатель не просто допустил ошибку. Он хотел, чтобы Валир её заметил.

Его вели.

Ещё одна приманка.

Нормальный человек в такой ситуации позвал бы людей, окружил лес, отправил следопытов и поднял магов. Возможно, именно этого от него и ожидали.

Валир посмотрел назад, на замок. Где-то глубоко под землёй специалисты Синей башни уже запирали пиктограмму. Керн находился рядом с ними. Имперские рыцари тоже оставались там. Снаружи стояла сотня солдат, два десятка его собственных рыцарей, маги и следопыты.

Оставлять их без него больше не было опасно.

А человек в лесу...

Валир снова почувствовал взгляд. Теперь дальше.

Он уходит.

Нет.

Показывает, куда идти.

Валир направился к краю лагеря. Часовой сразу заметил его приближение.

- Господин герцог?

- Оставайся на месте.

Солдат замер.

- Да, господин.

Валир прошёл мимо. За спиной постепенно остались палатки, затем костры. Свет становился слабее с каждым шагом, а впереди начинался лес.

У первых деревьев Валир остановился.

Тишина.

Он мог вернуться. Мог вызвать Керна, приказать окружить весь участок, отправить следопытов и поступить осторожно, правильно, разумно.

Вместо этого Валир посмотрел туда, где между деревьями на мгновение мелькнула тень.

Слишком заметно.

Намеренно.

Ловушка.

В этом он больше не сомневался.

Тот, кто наблюдал за ним, понимал, что его раскрыли. Более того, хотел, чтобы Валир это понял. Значит, впереди его действительно чего-то ждали.

Вопрос был только в том, чего именно.

Валир шагнул в лес.

Если противник хотел привести его куда-то, пусть приводит. Иногда лучший способ узнать, что находится внутри ловушки, - позволить ей захлопнуться.

Особенно если ты уверен, что сможешь сломать её изнутри.

За спиной остался последний свет лагеря. Впереди между деревьями снова что-то мелькнуло, уже значительно дальше.

Валир пошёл следом. Не ускоряясь, не доставая меч и даже не пытаясь скрывать своё присутствие.

Тот, кто наблюдал за ним, прекрасно понимал, что его заметили.

Валир прекрасно понимал, что его ведут.

Оба это знали.

И всё же один продолжал отступать, а второй спокойно шёл за ним.

Через несколько минут лес окончательно поглотил фигуру герцога. Свет лагерных костров остался далеко позади, а впереди между стволами вновь едва заметно шевельнулась тень.

Валир не остановился.

Он продолжил идти прямо в ловушку.

Глава 16 Красный зверь

Лес быстро поглотил свет лагерных костров. Валир шёл неторопливо, не пытаясь ни догнать того, кто вёл его, ни сделать вид, будто не замечает приманки. В этом уже не было смысла. Незнакомец слишком старательно показывал направление: то между деревьями на мгновение мелькнёт край одежды, то ветка качнётся там, где её можно было спокойно обойти, то впереди появится силуэт и исчезнет ровно в тот момент, когда его успеют заметить.

Если это и была попытка заманить герцога в ловушку, то крайне откровенная.

Валиру оставалось только идти и смотреть, куда именно его хотят привести.

Темнота почти не мешала. Аура давно сделала его чувства слишком острыми для обычного человека: даже без лунного света он различал корни под ногами, слышал шорох мелких зверьков под листвой и замечал движение ветвей далеко впереди. Вот только самого проводника он почти не слышал. Ни дыхания, ни тяжёлых шагов, ни случайного треска под подошвой. Это было куда интереснее тех нарочитых силуэтов, которыми неизвестный время от времени напоминал о себе.

Примерно через пятнадцать минут деревья начали редеть, а ещё через несколько десятков шагов лес и вовсе расступился.

Впереди лежала небольшая поляна, залитая холодным лунным светом. Высокая трава доходила почти до колен, по краям темнели редкие кусты, а возле большого серого валуна посреди поляны сидел человек. Он не прятался и даже не пытался сделать вид, будто оказался здесь случайно. Напротив, устроился с таким спокойствием, словно ждал старого знакомого на условленном месте.

Высокий, широкоплечий, без верхней одежды, несмотря на прохладную ночь. Почти всё его тело было покрыто шрамами, а багрово-красные волосы даже при лунном свете казались мокрыми от крови. В одной руке он держал кусок мяса и лениво откусывал от него, пока Валир приближался.

Герцог узнал его сразу.

Джек. Настоящей фамилии в имперских списках не было, как не было и достоверных сведений о том, откуда он вообще взялся. Зато преступлений хватало на несколько жизней: разбой, убийства, работа по найму и несколько особенно грязных дел, после которых его окончательно связали с Красной маской. За его голову давно назначили такую награду, что небольшой барон мог бы поправить на эти деньги дела целого поместья.

Впрочем, Валир запомнил его не по розыскным листам.

Несколько месяцев назад они уже встречались. Тогда Джек тоже полез в драку с той же безумной охотой, будто перед ним стоял не человек, способный его убить, а долгожданный соперник. Закончилось всё быстро. Джек едва ушёл, оставив столько крови, что Валир был уверен: если не умрёт в лесу, то ещё долго не сможет подняться с постели.

Сейчас перед ним сидел совершенно здоровый человек. От прошлых ран остались лишь новые шрамы.

Джек проглотил последний кусок, вытер ладонь о штаны и широко ухмыльнулся.

- Всё-таки пришёл.

Валир остановился в нескольких шагах от него и ничего не ответил.

- А я говорил ему, что придёшь, - продолжил Джек, явно наслаждаясь моментом.

- Кому?

- Не скажу.

- Тогда зачем упомянул?

На лице Джека появилось задумчивое выражение. Он действительно попытался найти ответ, но через пару секунд только пожал плечами.

- Не знаю.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Валир уже начал понимать, почему в донесениях этого человека описывали не только как крайне опасного, но и как исключительно неудобного для допроса. Не потому, что он был хорош во лжи. Скорее наоборот: складывалось впечатление, что Джек просто не держит в голове половину вещей, которые нормальный человек счёл бы важными.

- Ты наблюдал за лагерем? - спросил Валир.

- Нет.

- Кто?

- Не скажу.

- Тот же человек привёл меня сюда?

- Ага.

Валир скользнул взглядом по краю поляны. Среди деревьев не двигалось ничего, но теперь сомнений не осталось: тот, кто следил за ним у лагеря, и Джек были разными людьми. Сам Джек слишком прямолинеен для подобной работы. Он мог спрятаться перед нападением, мог устроить засаду, но часами вести наблюдение и терпеливо оставлять едва заметные знаки - нет. Не его характер.

- Зачем меня сюда привели?

- А-а, так ты про это, - Джек оживился. - Подраться.

Валир помолчал, решая, действительно ли услышал то, что услышал.

- Подраться?

- Ну да.

- Ради этого вы устроили всё, что произошло в замке?

Улыбка исчезла с лица Джека настолько быстро, что Валир сразу отметил реакцию.

- Нет.

Ответ прозвучал без паузы и без попытки придумать удобную ложь.

- Продолжай.

- Да нечего продолжать. Мы вообще к тем ублюдкам отношения не имеем.

- К похитителям Элиана?

- Ага.

- К виконту Галеру?

Джек нахмурился.

- К кому?

Это было слишком естественно, чтобы быть игрой.

- К демонологу, который устроил ритуал?

- Не-а.

- К самой пиктограмме?

- Нет.

Валир ещё несколько секунд наблюдал за ним, а Джек, явно начиная раздражаться от вопросов, почесал затылок.

- Да серьёзно я. Мне плевать на ваших виконтов, похищения и этих... как их там...

- Демонологов.

- Во. На них тоже.

- Тогда зачем ты здесь?

Улыбка вернулась.

- Тебя жду.

Теперь всё окончательно встало на место, насколько вообще могло встать на место рядом с таким человеком. Валир положил ладонь на рукоять меча, и Джек сразу заметил движение. Его лицо просветлело с такой искренней радостью, будто он только что получил именно тот подарок, который выпрашивал несколько месяцев.

- Во! Вот теперь нормально.

- Кто твой напарник?

- Не скажу.

- Почему он решил привести меня именно сюда?

- Я же сказал. Чтобы мы спокойно подрались.

- Почему вдали от лагеря?

Джек фыркнул.

- Потому что там полно твоих людей. Ещё налетят толпой, начнут мешать. Я тебя и так в прошлый раз едва получил, а тут опять двадцать человек вокруг.

- Он тоже из Красной маски?

Джек замолчал.

Всего на секунду.

Этого хватило.

- Понятно, - сказал Валир.

- Эй, я ничего не сказал.

- Именно.

Джек нахмурился, несколько мгновений разбирался в произошедшем, а потом недовольно выругался.

Валир медленно вытянул меч из ножен.

Тихий звон металла разошёлся по поляне, и вся злость Джека исчезла. Он снова улыбался.

- Наконец-то.

Вопросов оставалось достаточно. Кто был вторым человеком? Откуда Красная маска знала, что Валир окажется в замке? Почему они объявились именно сейчас? Имели ли они хотя бы косвенное отношение к похищению Элиана?

Но продолжать разговор не имело смысла. Если Джек что-то и знал, то немного. А вытаскивать словами сведения из человека, который сам не понимал важности собственных оговорок, было занятием неблагодарным.

Проще взять его живым.

Валир двинулся первым.

Для Джека это выглядело так, будто герцог просто исчез с прежнего места. Он едва успел поднять руки, когда меч уже ударил сбоку и глубоко рассёк предплечье. Сила удара отбросила его на несколько шагов, но вместо испуга или боли на лице появилась только ещё большая радость.

- Ха!

Он рванул вперёд.

Вот в чём Джек действительно был хорош - в использовании собственного тела. При такой массе он двигался неправдоподобно быстро. Первый кулак прошёл возле головы Валира, второй почти сразу полетел в бок, за ним последовал локоть, затем колено. Никаких красивых стоек или сложных приёмов. Джек просто атаковал всем, чем мог, вкладывая в каждое движение такую силу, что попадания вполне хватило бы, чтобы переломать обычному рыцарю половину рёбер даже через доспех.

Валир уходил от ударов короткими движениями, почти не отступая. Он видел атаку ещё до того, как кулак начинал двигаться. Плечо слегка отвелось назад - удар справа. Вес сместился на переднюю ногу - сейчас будет попытка схватить. Бедро напряглось сильнее - прыжок или удар коленом.

Тело у Джека было чудовищным. Техника - нет.

Именно поэтому между ними лежала пропасть.

Меч несколько раз коротко сверкнул в лунном свете. На груди Джека появилась новая рана, затем ещё одна на боку. Клинок прошёл по бедру, и кровь хлынула вниз по ноге, однако сам Джек будто не замечал повреждений. Он продолжал наступать, смеялся и требовал бить сильнее.

Тогда Валир заметил, как первая рана на предплечье начала стягиваться.

Медленно, но всё равно слишком быстро.

Плоть сама соединялась, кровь останавливалась, разорванная кожа затягивалась буквально на глазах. Стало понятно и то, каким образом Джек восстановился после их предыдущей встречи.

Регенерация.

Причём очень сильная.

Джек снова бросился вперёд, и на этот раз Валир позволил ему подойти ближе. Клинок вошёл под рёбра, глубже прежнего. Джек вместо того, чтобы отступить, схватился голой ладонью за лезвие, сжал пальцы так, что кровь потекла по стали, и радостно рявкнул:

- Попался!

Он дёрнул меч на себя и одновременно ударил лбом.

Валир просто отпустил рукоять.

Голова Джека рассекла пустоту. В следующую секунду герцог уже оказался сбоку, снова перехватил меч и одним движением вырвал его из окровавленной ладони противника. Следом пришёл удар ногой, от которого Джек влетел спиной в валун. Камень треснул, но мужчина почти сразу поднялся.

- Хорошо!

Валир не ответил. Его взгляд был прикован к ранам.

Первая больше не заживала.

Вторая тоже.

Джек ещё не понял, что произошло, поэтому продолжал улыбаться, пока кровь стекала по рукам и груди.

Аура меча проникала внутрь вместе с каждым порезом. Для обычного человека этот эффект почти ничего не значил бы: раны и без того не затягиваются за несколько секунд. Но для Джека всё было иначе. Его тело пыталось восстановить повреждённую плоть, а оставшаяся внутри аура снова разрывала соединяющиеся ткани. Получалось, будто в каждой ране сидело маленькое невидимое лезвие, которое не позволяло ей закрыться.

Наконец Джек заметил это сам. Он посмотрел на предплечье, провёл пальцем по мокрой от крови коже и неожиданно довольно протянул:

- О-о-о. Так вот почему тогда так долго не заживало.

- Долго соображаешь.

- Зато теперь понял. Хитро.

- Нет. Ты просто слаб.

На мгновение Джек перестал улыбаться.

А затем согнулся от громкого хохота.

- Слаб?! Ха-ха-ха! Слышал бы ты себя!

Валир спокойно ждал, пока он отсмеётся. Торопиться было некуда.

Наконец Джек выпрямился, несколько раз повёл плечами, хрустнул шеей и уже другим тоном произнёс:

- Ладно. Раз так, попробуем нормально.

Изменение Валир почувствовал раньше, чем увидел.

Сердце Джека ударило так громко, что звук прокатился по поляне. Потом ещё раз. И ещё. Кровь в открытых ранах словно вскипела, кожа на груди начала краснеть, и этот цвет быстро пополз на плечи, шею, руки и лицо. Мышцы вздулись, но не превратили его в бесформенную груду мяса - наоборот, всё тело будто стало плотнее и тяжелее, а под кожей проступили тёмные вены.

Следом с влажным хрустом лопнула кожа на лбу.

Из неё медленно выросли два тёмно-красных рога.

Джек глубоко вдохнул, выпуская изо рта пар, и улыбнулся всё той же глупой, счастливой улыбкой.

Разум не изменился.

Вот это Валир отметил сразу.

Многие техники, связанные с демонической силой, меняли не только тело. Они давили на сознание, разжигали ярость, притупляли страх и постепенно превращали человека в зверя. У Джека ничего подобного не произошло. Он остался тем же самым идиотом, каким был минуту назад, только теперь от его тела исходила заметная примесь демонической энергии.

- Ну? - спросил Джек.

- Что?

- Страшно?

- Нет.

- Мог бы хоть соврать.

Он сорвался с места настолько резко, что трава под ногами разлетелась в стороны.

На этот раз Валиру пришлось двигаться быстрее.

Кулак обрушился сверху, меч встретил его, и по поляне прокатилась ударная волна. Трава легла кругом, ближайшие ветви качнулись, а Валир впервые за весь бой проскользил назад на половину шага.

Джек увидел это и едва не засиял от счастья.

- Ага!

Следующая серия была уже заметно опаснее. Сила выросла в разы, кожа стала плотнее, движения - быстрее. Там, где раньше меч без труда входил в плоть, теперь он оставлял только длинные порезы. Один из ударов коленом Валир принял свободной рукой, и даже сквозь ауру почувствовал тяжёлый толчок, продавивший землю под сапогами.

Вот теперь противник хотя бы заслуживал того, чтобы перестать сдерживаться настолько сильно.

Валир сделал спокойный вдох.

Голубоватая аура, до этого почти незаметная, плотнее окутала тело и прошла по клинку.

Джек остановился всего на мгновение.

Инстинкт всё-таки был у него хорош.

Он почувствовал опасность.

- Вот теперь, - произнёс Валир.

Джек снова бросился вперёд.

Первого удара меча он даже не увидел. Только дёрнулся, когда клинок глубоко вспорол бок. Попытался развернуться - второй удар рассёк плечо. Третий прошёл по бедру, четвёртый оставил длинную рану на груди. Джек зарычал и попытался схватить герцога обеими руками, но пальцы сомкнулись на пустом воздухе.

Удар рукоятью пришёлся в подбородок.

Голова Джека запрокинулась.

Валир не дал ему восстановить равновесие. Меч остался в правой руке, а левая выдернула ножны. Первый тяжёлый удар обрушился на предплечье.

Кость хрустнула.

Джек с удивлением посмотрел на руку, будто не сразу понял, почему она вдруг перестала слушаться. Второй удар пришёлся туда же и окончательно раздробил кость.

На этот раз он всё-таки закричал.

Валир продолжил.

Ножны ударили по рёбрам, затем по колену. Джек рухнул на одну ногу, попытался подняться и получил ещё один удар в ключицу. Даже в усиленном состоянии он был крепче большинства рыцарей, но это лишь означало, что бить можно сильнее.

- Всё? - спросил Валир, остановив лезвие возле его шеи.

Джек тяжело дышал. Красная кожа блестела от пота и крови, один рог оказался надломлен, левая рука висела под неправильным углом, а бок был рассечён почти до кости. И всё же он умудрялся улыбаться.

- Ни хрена.

Он попытался подняться.

Ножны снова опустились.

Хрустнула ключица.

- Вставай, - спокойно сказал Валир.

Джек вскинул голову.

- Чего?

- Ты ведь хотел сражаться.

Следующий удар пришёлся во второе колено. Нога подломилась, и Джек окончательно завалился на бок.

- Так сражайся.

- Ха... - вместо смеха из горла вырвался кашель. На губах появилась кровь. - Вот же псих...

Валир посмотрел на него без всякого выражения.

- Это ты меня сюда позвал.

- Ага.

- Ты хотел боя.

- Ага.

- Тогда не жалуйся.

Ножны снова опустились на плечо.

Краснота кожи постепенно начала спадать. Рога никуда не исчезли, но усиление явно заканчивалось. Валир не собирался убивать его. Мёртвый Джек был бесполезен, а живого можно было допросить куда основательнее, чем на поляне. Если обычные методы не сработают, найдутся менталисты, сыворотки, магия памяти. Способ вытащить из него хотя бы обрывки сведений обязательно найдётся.

Поэтому Валир бил точно. Меч оставлял тяжёлые, но не смертельные раны, а ножны ломали кости, лишая пленника возможности снова кинуться в бой.

Джек лежал на земле, тяжело дышал и всё равно время от времени хрипло смеялся, будто происходящее доставляло ему какое-то извращённое удовольствие.

Валир уже собирался сломать вторую руку, когда заметил, что ветер исчез.

Не ослаб.

Пропал полностью.

Трава застыла. Листья на деревьях перестали шевелиться. Даже звуки леса исчезли настолько резко, что возникшая тишина сразу показалась неправильной.

Валир медленно поднял голову.

Небо оставалось прежним, луна всё так же висела над деревьями, но ощущение было знакомым. Он уже сталкивался с чем-то похожим внутри Красной маски - с миром, который внешне пытался казаться настоящим, однако в каждой мелочи выдавал собственную искусственность.

Кто-то находился у края поляны.

Валир ещё не успел повернуться, когда трава вокруг вспыхнула.

Огонь возник сразу повсюду. Не было ни точки, откуда он распространился, ни заклинания, которое можно было бы проследить. Пламя просто появилось, охватило траву, кусты и деревья, а уже через мгновение весь лес вокруг поляны оказался в огне.

Жар ударил в лицо.

Деревья не успели даже нормально прогореть. Они начали рассыпаться в пепел прямо на глазах, словно за несколько секунд прожили сотни лет. Серые хлопья поднялись в воздух, земля почернела, и ещё недавно живой лес исчез, оставив после себя мёртвую равнину.

Джека рядом больше не было.

Валир поднял взгляд.

Небо стало абсолютно чёрным. Не ночным - именно чёрным, лишённым звёзд и облаков. Вместо луны над миром висело огромное серебряное солнце, холодное и безжизненное. Его свет не грел, только заставлял пепел под ногами казаться почти белым.

Вдалеке стояла человеческая фигура.

Молодой мужчина. По крайней мере, так казалось по сложению. Лицо скрывала тень, и сколько Валир ни всматривался, рассмотреть черты не получалось.

Тот самый наблюдатель.

Напарник Джека.

Валир шагнул к нему.

- Имя.

Ответа не последовало.

Он сделал ещё шаг и только тогда заметил странность: расстояние между ними не изменилось.

Мужчина оставался там же, хотя Валир совершенно точно прошёл вперёд.

Вот теперь всё стало понятно.

Это не другой мир.

Иллюзия.

Очень хорошая. Настолько хорошая, что Валир чувствовал жар исчезнувшего пламени, слышал хруст пепла под сапогами и ощущал запах сгоревшего леса. Обман затронул сразу несколько чувств и даже чувство расстояния, а значит, создатель был далеко не рядовым магом.

Валир поднял меч.

Фигура вдали впервые шевельнулась.

Отступила.

Всего на один шаг.

Но этого хватило.

Даже сквозь иллюзию Валир ощутил тревогу.

Аура хлынула в клинок.

Он не стал придумывать ничего сложного. Не было нужды. Просто шагнул вперёд и нанёс обычный горизонтальный удар, такой же, каким тысячи раз разрубал броню, кости и магические конструкции.

Тонкая голубая линия прошла по воздуху.

Сначала ничего не произошло.

Потом мир треснул.

Трещина пересекла землю, пепел, серебряный свет и чёрное небо. Через мгновение рядом появилась вторая, третья, а затем их стало столько, будто Валир ударил по огромному стеклу.

Серебряное солнце раскололось.

Чёрное небо осыпалось.

На мгновение снова появился горящий лес, затем исчез и он.

Иллюзия разрушилась.

Валир стоял на той же поляне. Трава была цела, деревья шумели под ночным ветром, над головой висела обычная луна. Всё вернулось к тому виду, который имело до вмешательства неизвестного.

Только Джек исчез.

Валир сразу посмотрел на место, где тот лежал. Примятая трава никуда не делась, кровь тоже. Следы боя были настоящими, значит, иллюзия началась уже после того, как Джек оказался на земле.

Герцог присел и коснулся крови пальцами.

Тёплая.

Забрали совсем недавно.

Он медленно оглядел поляну и заметил едва различимый след у деревьев. Там кто-то действительно стоял, наблюдая за боем. Трава была примята, в мягкой земле сохранился отпечаток обуви, но больше ничего. Ни клочка ткани, ни волоса, ни крови.

Человек дождался нужного момента, накрыл поляну иллюзией, забрал Джека и ушёл прежде, чем Валир успел разрушить технику.

Сильный маг?

Возможно.

Вот только явного выброса маны Валир почти не почувствовал.

Артефакт тоже оставался возможным объяснением. Или способность, вообще не относящаяся к обычной магии.

Последний вариант нравился меньше всего.

Валир ещё некоторое время стоял посреди поляны, складывая произошедшее в одну картину.

Похищение Элиана. След, ведущий к виконту Галеру. Пустой замок. Убитая семья. Жертвоприношение. Слишком понятная пиктограмма, которая активировалась повторно именно после прибытия специалистов. Теперь ещё и Красная маска, причём один из её членов открыто утверждает, что не связан ни с похитителями, ни с демонологом.

Всё это могло быть совпадением.

Но совпадений становилось слишком много.

Особенно если смотреть не на отдельные события, а на результат.

Валир покинул столицу, потому что получил след похитителей. След привёл его к замку. Замок заставил задержаться из-за ритуала. Ритуал потребовал приезда специалистов. А теперь кто-то из Красной маски намеренно увёл его ещё дальше от лагеря ради бессмысленного боя.

Каждый шаг по отдельности выглядел логично.

Вместе они начинали напоминать цепь.

Цепь, которая всё дальше уводила его от столицы.

От поместья.

От Элиана.

Доказательств не было. Возможно, он просто искал связь там, где её нет. Но Валир слишком долго прожил на Севере, чтобы игнорировать дурное предчувствие только потому, что оно пока не подкреплено бумагами и показаниями.

Он развернулся и пошёл обратно к лагерю.

Оставаться здесь было бы разумно. После сегодняшнего происшествия следствие стало ещё важнее и опаснее. Нужно было дождаться выводов Синей башни, разобраться с ритуалом, найти след Красной маски и выяснить, куда исчезли люди Галера.

И всё же Валир решил вернуться в столицу.

Не бросить расследование.

Передать его.

Третья дочь подходила лучше остальных. Ей хватало силы, чтобы местные дворяне не решили воспользоваться отсутствием герцога, хватало ума, чтобы не полезть руками в неизвестную магическую конструкцию, и, что особенно важно, хватало упрямства довести дело до конца, даже если оно растянется на месяцы.

Он вызовет её сюда немедленно.

Керн останется до её прибытия. Рейнар и специалисты Синей башни продолжат разбирать пиктограмму. Людей у них достаточно.

Если ритуал снова выбросит демонов, справятся сами.

Валир никогда не считал своих рыцарей беспомощными. Даже те существа, что полезли из круга при прошлой активации, не требовали его вмешательства. Маги и рыцари могли уничтожить их без помощи герцога. Просто с ним было быстрее, безопаснее и дешевле по силам. Никому не хотелось тратить лишнюю ману, получать переломы или потом неделю залечивать раны, если рядом находился человек, способный закончить бой несколькими ударами.

Но удобство - плохая причина держать герцога здесь, когда в столице оставался Элиан.

Чем ближе Валир подходил к лагерю, тем увереннее становилось решение.

Первым его заметил часовой.

- Господин герцог!

- Позови Керна.

Рыцарь вытянулся и тут же отправил одного из людей выполнять приказ.

Керн появился меньше чем через минуту. Шёл быстро, с рукой на рукояти меча, и первым делом посмотрел не на самого Валира, а на лес за его спиной.

- Нашли?

- Да.

- Кто?

- Джек.

Керн замер.

- Тот самый?

- Да.

- Жив?

- Был.

Несколько секунд Керн переваривал ответ.

- Ушёл?

- Его забрали.

- У вас?

- У меня.

Вот теперь на лице старого рыцаря действительно появилось удивление.

- Кто сумел?

- Лица не видел.

- Маг?

- Возможно.

- Красная маска?

- Скорее всего.

Керн тяжело выдохнул и посмотрел на тёмный лес.

- Хорошая ночь.

- Бывало хуже.

- Конечно. Зачем я вообще спросил.

Валир направился к палатке, и Керн пошёл рядом.

- Отправь сообщение в столицу.

- Манро?

- Ему тоже. Но сначала третьей дочери. Пусть собирается и выезжает сюда немедленно.

Керн чуть замедлил шаг.

- Хотите передать ей расследование?

- Да.

- А сами?

Валир остановился.

В лагере потрескивали костры, где-то ругался конюх, маги возле замка продолжали возиться с оборудованием. Всё выглядело спокойно. Настолько спокойно, что после поляны это спокойствие казалось почти подозрительным.

Герцог посмотрел на юг.

Там, за сотнями лиг, находилась столица.

И Элиан.

- Я возвращаюсь к сыну.

Керн больше ничего не спросил.

Решение было принято.

Глава 17 Красный мир

Проснулся я уже под утро.

Сначала мне показалось, что всё тело каким-то чудом превратилось в один большой синяк. Стоило пошевелить плечом, как мышцы тут же отозвались тупой, тянущей болью. Я попробовал согнуть ногу и тихо зашипел. Спина ныла, руки казались налитыми свинцом, даже шея неприятно тянула, будто ночью кто-то решил использовать меня вместо тренировочного манекена.

Несколько секунд я лежал неподвижно, разглядывая тёмный потолок и пытаясь понять, когда именно успел так себя угробить. Ответ пришёл почти сразу.

Красный мир.

Там я слишком долго заставлял это тело делать то, для чего оно попросту не было создано. Прыгал выше, двигался быстрее, бил сильнее, чем позволяли мышцы двенадцатилетнего мальчишки. Тень помогала, укрепляла связки, принимала часть нагрузки на себя, держала меня там, где обычное тело давно бы отказалось работать, но даже она не могла полностью отменить последствия. Тогда я ничего почти не чувствовал. Адреналин, странное состояние после убийства тех тварей, чужая тьма внутри - всё это прекрасно заглушало усталость.

А теперь организм решил выставить счёт.

- Прекрасно, - пробормотал я, осторожно поднимая руку. - Просто прекрасно. Ещё немного, и мне понадобится стариковская трость.

Голос прозвучал хрипло после сна, но сам факт, что мне захотелось пожаловаться потолку, неожиданно порадовал.

Я замер.

Вот оно.

Раздражение. Обычное, мелкое, совершенно человеческое раздражение. Следом пришло недовольство болью, потом желание перевернуться на другой бок и снова уснуть, а где-то за всем этим - очень слабое, почти смешное облегчение.

Я снова чувствовал.

Не так, как вчера.

После возвращения из Красного мира внутри меня будто вымерли все эмоции. Я понимал, что должен бояться, злиться, радоваться тому, что вернулся, переживать из-за происходящего, но всё это существовало где-то далеко. Я смотрел на собственные мысли, как на чужие вещи, разложенные на столе. Мог назвать каждую, мог понять, кому она принадлежит, но не чувствовал веса ни одной.

Сейчас эта мерзкая пустота исчезла.

Я осторожно сел. Тело немедленно выразило своё мнение по этому поводу целой россыпью болезненных ощущений, и мне пришлось несколько секунд просто сидеть, опираясь ладонями о матрас.

Комната была всё такой же. Плотные шторы закрывали окна, но по их краям уже пробивался сероватый утренний свет. На столике у кровати стоял нетронутый кувшин с водой. У двери темнела неподвижная фигура одной из служанок, заснувшей, кажется, прямо в кресле. За стенами чувствовались знакомые присутствия рыцарей. После вчерашнего их стало больше. Намного больше.

И почему-то всё это успокаивало.

Я посмотрел на собственную тень, лежавшую возле кровати. Она выглядела совершенно обычно. Тёмное пятно на полу, немного вытянутое в сторону окна. Никаких волн, щупалец и прочей жути из ночи.

Хотя теперь я уже знал, что обычной она не была никогда.

Мысль о Семнадцатом больше не вызывала того странного отторжения, которое сопровождало меня раньше. После белого коридора спорить с очевидным стало глупо. Я не был тем мальчишкой, которого били в лаборатории и который прятался под столом. Но и тот мальчишка не исчез бесследно. Его страхи, память, привычки, сила - всё это жило во мне. Не отдельно, не как второй человек, сидящий где-то за глазами, а глубже.

В тени.

Мне не хотелось снова раскладывать себя по полочкам. Элиан. Семнадцатый. Тень. Кто из них сказал эту фразу, кто любит шутить, кто боится белых халатов, а кому нравится меч. После сегодняшнего сна подобные попытки казались почти смешными.

И всё же одна мысль не давала покоя.

То состояние после Красного мира.

Я провёл пальцами по белой пряди волос и нахмурился.

А что, если это было не только влияние той чужой тьмы?

В лаборатории Семнадцатый выживал не потому, что был сильнее остальных. По крайней мере, не только поэтому. Он умел отключаться от того, что мешало выжить. Страх превращался в расчёт, боль становилась просто показателем состояния тела, чужая смерть - фактом, который нужно принять и идти дальше. И чем хуже становилось вокруг, тем меньше в нём оставалось места для всего лишнего.

В Красном мире я убивал одного монстра за другим. Не людей, конечно, но некоторые из тех тварей слишком хорошо умели кричать. Другие выглядели достаточно разумными, чтобы мозг хотя бы на мгновение задавался вопросом, что именно я делаю. А потом была та тьма, что оседала внутри после каждого убийства.

Возможно, Семнадцатый... нет, не Семнадцатый.

Я сам.

Какая-то часть меня просто сделала то, что уже умела. Убрала эмоции подальше, чтобы я не начал ломаться в самый неподходящий момент.

Если так, то это было даже полезно.

И чертовски пугающе.

Я собирался подумать об этом ещё немного, когда тень под кроватью дрогнула.

Совсем слабо.

Я машинально опустил взгляд.

Сначала ничего не произошло. Потом по полу прошла тонкая красноватая дымка.

Я нахмурился.

- Что за...

Договорить не успел.

Красный туман вырвался из-под кровати разом, будто кто-то открыл невидимую заслонку. Он не клубился, как обычный дым, а растекался по полу тяжёлой густой массой, заполняя пространство вокруг ног. За одну секунду туман достиг двери, за вторую поднялся до колен, а на третьей я уже не видел пола.

Сонливость исчезла мгновенно.

Тень рванулась мне навстречу сама. Чёрные полосы скользнули по коже под одеждой, покрывая грудь, руки и ноги знакомым защитным слоем. Я вскочил, забыв о боли, и почти сразу пожалел об этом - мышцы прострелило так, что перед глазами на миг потемнело.

Но красный туман не атаковал.

Он просто продолжал подниматься.

Служанка у двери вскочила. Её рука метнулась к скрытому под одеждой оружию, рот открылся для крика, однако звук будто исчез. Я видел её лицо, видел, как она что-то кричит, но вокруг стало абсолютно тихо.

Даже собственное дыхание пропало.

За дверью вспыхнули ауры рыцарей.

Кто-то ударил в дверь снаружи.

Она не открылась.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод.

Это было неправильно. В прошлый раз маска стояла на фонтане, вокруг была красная дымка, а затем мир просто вывернулся наизнанку. Сейчас никакой маски рядом не было. Никакого треска. Никакого предмета, к которому можно было бы привязать происходящее.

Туман шёл из моей собственной тени.

- Нет, - выдохнул я, хотя не услышал собственного голоса.

Я потянулся к теневому плану.

Связь была на месте.

Но в ту же секунду что-то другое коснулось меня.

Не руки. Не магия, которую можно почувствовать как давление или жар. Скорее присутствие. Чужая воля, настолько огромная, что на её фоне все рыцари за дверью, все защитные печати поместья и даже сам дом вдруг показались декорациями.

Она нашла меня.

Эта мысль возникла сама.

Красный туман взметнулся до потолка.

Комната исчезла.

На один короткий миг я увидел вокруг себя сотни тонких красных линий. Они тянулись во все стороны, пересекались, заворачивались в невозможные узлы и уходили куда-то так далеко, что взгляд не мог понять расстояние. Между линиями висели тёмные провалы, внутри которых мелькали чужие небеса, города, горы, какие-то огромные существа и места, для которых у меня просто не было названий.

Затем что-то дёрнуло меня вверх.

Желудок остался где-то внизу.

Мир вокруг смазался в красную полосу.

А потом я начал падать.

Точнее, сначала мне показалось, что падать.

Ветер бил в лицо. Волосы рвало назад, одежда хлопала по телу, а под ногами не было ничего. Я рефлекторно дёрнулся к тени, готовясь уйти в неё, но вокруг не существовало ни пола, ни стены, ни дерева, к которым можно было бы привязаться.

Только небо.

Красное.

Я открыл глаза шире.

Первое, что пришло в голову: я снова в том мире маски.

Второе: нет.

Совсем нет.

Тот Красный мир был клеткой. Небольшой, искусственной, почти аккуратной. Копия знакомого места, изуродованная чужой силой. Я тогда чувствовал его границы. Даже не видя их, понимал, что где-то недалеко существует край, стена, предел.

Здесь предела не было.

Подо мной раскинулся лес.

Нет, назвать это лесом было слишком просто. Деревья поднимались на сотни метров, их стволы были толще башен, а кроны переплетались друг с другом так высоко над землёй, что образовывали второй зелёно-чёрный мир. Между ветвями двигались существа, похожие на птиц лишь потому, что у них были крылья. Одно из них пролетело далеко внизу, и я успел заметить три пары крыльев и длинный хвост, усеянный светящимися красными глазами.

За лесом поднимались горы.

И вот с ними мой мозг окончательно отказался сотрудничать.

Одна гора росла вниз.

Именно вниз. Огромная каменная масса висела в небе остриём к земле, а её широкое основание исчезало где-то среди красных облаков. Вторая была закручена спиралью, будто кто-то взял горный хребет и медленно свернул его вокруг невидимого стержня. Третья вообще состояла из отдельных каменных пластов, между которыми зияли многокилометровые пустоты, но снег на вершине каким-то образом лежал сразу на всех.

Ещё дальше висели замки.

Настоящие.

Огромные крепости парили над облаками, соединённые между собой тонкими мостами. Под некоторыми висели перевёрнутые башни, уходившие шпилями в пустоту. Вокруг одной крепости медленно вращалось целое каменное кольцо, на котором рос лес. Другая была настолько далеко, что казалась маленькой чёрной точкой, но даже отсюда я видел огромные цепи, уходившие от неё куда-то в небо.

И всё было красным.

Не одинаково. Небо - тёмно-багровое. Облака - почти чёрные с алыми краями. Листья некоторых деревьев - медные, других - фиолетовые, но сквозь каждый цвет будто просачивался один и тот же красный оттенок. Даже далёкие реки блестели так, словно вместо воды по ним текло расплавленное стекло.

Здесь была жизнь.

Слишком много жизни.

Она двигалась в лесу, летала между замками, ползла по горам. Я чувствовал её даже там, куда не мог посмотреть. Огромные существа, маленькие существа, что-то разумное, что-то настолько чужое, что разумность к нему вообще не хотелось примерять.

Вот теперь мне стало страшно.

По-настоящему.

- Это... не маска, - выдохнул я.

На этот раз голос прозвучал нормально.

Ветер тут же унёс слова.

И где-то внутри меня пришло простое понимание.

Прошлый Красный мир не был миром.

Он был крошечным карманом. Осколком. Комнатой, вырванной из чего-то гораздо большего.

А вот это...

Это было настоящее место.

От этой мысли почему-то стало ещё хуже.

Я продолжал двигаться вперёд, хотя совершенно точно ничего для этого не делал. Меня не просто бросили с высоты. Какая-то сила несла меня сквозь воздух, удерживая падение и одновременно направляя куда-то вдаль.

Я проследил взглядом направление.

И увидел то, к чему меня тащили.

На горизонте возвышалось сооружение.

Сначала я принял его за гору. Потом за замок. И только через несколько секунд понял, что это что-то среднее между огромной крепостью и храмом.

Оно стояло далеко за лесом, но размеры были такими, что расстояние почти не имело значения. Центральная башня поднималась выше окружающих гор и заканчивалась множеством длинных шпилей, похожих на сомкнутые пальцы. По бокам уходили крылья здания, каждое размером с небольшой город. Между башнями висели мосты, арки и целые площади, будто сила тяжести здесь существовала исключительно по желанию архитектора.

Крыши были чёрными. Стены - тёмно-красными. Огромные окна горели изнутри бледным светом.

А над самым высоким шпилем висело что-то похожее на солнце.

Маленькое по сравнению с небом. Чёрное внутри и окружённое тонким красным венцом.

Я смотрел на это сооружение и чувствовал, как всё внутри сжимается.

Туда.

Меня тянули туда.

Я попытался изменить направление. Сначала телом, что было довольно глупо, затем силой тени. Создал за спиной несколько широких чёрных лент, попытался использовать их как крылья или хотя бы тормоз.

Бесполезно.

Ленты дёрнулись на ветру и тут же прижались к телу, будто невидимая рука просто отбросила их в сторону.

Тяга усилилась.

Храм медленно приближался.

И именно тогда я почувствовал другое.

Что-то снизу.

Тень внутри меня вздрогнула так резко, что я чуть не потерял контроль над защитным покровом.

А потом услышал голос.

- Не туда.

Я замер.

Голос был тихим, но прозвучал прямо внутри головы. Низкий, глухой, странно растянутый, как будто каждое слово пробивалось через огромное расстояние.

Я знал его.

- Лами?

В ответ тень на моей груди вспучилась.

Чёрное пятно вытянулось наружу, перестав быть плоским. Из него медленно появилась маленькая фигура. Настолько маленькая, что первое мгновение я даже не понял, на что смотрю.

Лами.

Но только крошечная часть Лами.

В теневом плане её настоящее тело действительно было огромным. Но сам я никогда не спускался на те глубины, откуда происходила Лами. Моим пределом оставался первый уровень тени, а если очень повезёт - второй. Мы встретились совсем иначе: на верхних уровнях однажды открылось что-то вроде окна между слоями теневого плана. По ту сторону находилась Лами - израненная, ослабленная, но даже тогда настолько огромная, что я сумел разглядеть лишь её очертания. Именно там она увидела меня, Семнадцатого, и предложила контракт. Сейчас наружу сумел протиснуться лишь кусочек. Чёрный силуэт длиной не больше моей руки, без чётких деталей, словно кто-то вырезал маленькую фигурку из самой темноты.

Она прижалась ко мне сбоку.

- Что происходит? - спросил я.

Лами не ответила сразу.

Вместо этого её маленькое тело резко вытянулось. Тень обвилась вокруг моей груди, прошла под руками, закрепилась на поясе. Ещё несколько чёрных полос потянулись вниз, исчезая где-то подо мной.

И в следующую секунду меня дёрнуло.

Не вперёд.

Вниз.

Я вскрикнул скорее от неожиданности, чем от страха. Направление движения изменилось настолько резко, что храм на горизонте ушёл вверх, а кроны гигантского леса начали быстро приближаться.

Та сила, что тянула меня к сооружению, тут же ответила.

Воздух вокруг загудел.

Я почувствовал давление на груди, будто невидимый крюк зацепился за рёбра и попытался вырвать меня из объятий Лами.

Тень затянулась сильнее.

- Опасное, - наконец произнесла она.

Одно слово далось ей тяжело.

- Что опасное?!

- Притянуло тебя.

- Кто?!

Лами снова замолчала.

Её силуэт дрожал. Края маленького тела рассыпались дымом, тут же собираясь обратно. Но дело было не в том, что Лами не хватало сил. Эта крошечная тень была лишь ничтожным проявлением её настоящей мощи. Проблемой был сам проход в мир людей - слишком узкий для существа её уровня, словно пытаться протащить гору через дверную щель. И от этого происходящее удивляло меня ещё сильнее. Лами не просто сумела протиснуть сюда частицу себя - она этой частицей противостояла силе, которая тянула меня к далёкому храму.

- Не знаю, - ответила она спустя несколько секунд. - Сильное.

Очень обнадёживает.

Я бросил взгляд на храм.

Он больше не приближался.

Теперь мы медленно уходили вниз и в сторону. Недостаточно быстро, чтобы назвать это падением, но достаточно, чтобы лес под ногами рос с каждой секундой. Отсюда я уже мог различить отдельные верхушки деревьев и огромные лианы между ними.

- Ты можешь вытащить меня обратно? - спросил я.

- Нет.

Ответ пришёл мгновенно.

Вот теперь стало совсем весело.

- А выйти в теневой план?

Лами дёрнулась вокруг меня.

- Не сейчас.

Сила сверху снова потянула.

На этот раз сильнее.

Я почувствовал, как тело на мгновение остановилось в воздухе. Лами тянула вниз. Нечто далёкое - к храму. Я оказался между ними, словно верёвка в руках двух великанов, и мои рёбра совершенно не были предназначены для такого развлечения.

Тень на теле вспыхнула гуще.

Лами издала звук, похожий на низкое рычание.

А затем нас сорвало вниз.

Кроны рванули навстречу.

Ветер завыл в ушах. Красное небо исчезло за ветвями, и перед глазами осталась только огромная стена из листьев, стволов и движущихся между ними теней.

Последнее, что я успел увидеть перед тем, как лес поглотил нас, - далёкий чёрно-красный храм.

И мне почему-то показалось, что одно из его бесчисленных окон погасло.

Будто кто-то там понял, что добыча ушла не туда.

Глава 18 Там хотя бы свои чудовища

Падать с огромной высоты неприятно. Падать с огромной высоты сквозь лес, где одно дерево способно заменить небольшую башню, неприятно вдвойне. А когда тебя ещё и совершенно не предупреждают, куда именно ты падаешь, появляется какое-то особое желание высказать миру всё, что ты о нём думаешь.

К сожалению, на длинную и содержательную речь времени не было.

Первая ветка появилась перед лицом настолько внезапно, что я успел лишь вскинуть руки. Тень мгновенно собралась поверх кожи, уплотняясь на предплечьях, и в следующую секунду меня приложило о древесину. Хрустнула ветка, а не кости, что уже можно было считать хорошей новостью. Меня закрутило, швырнуло в сторону, протащило сквозь целую стену медно-красных листьев и снова выбросило в пустоту.

Я попытался ухватиться за очередную ветвь, промахнулся и полетел дальше. Лишь на третьей попытке успел выбросить несколько теневых щупалец. Они разошлись в стороны, обвились вокруг толстых сучьев и натянулись. Тело резко дёрнуло. Плечи едва не вылетели из суставов, зато скорость заметно упала.

- Да твою же...

Щупальце справа лопнуло. Потом второе. Следом третье.

Я снова провалился вниз, но теперь уже не камнем. Оттолкнулся ногами от широкого ствола, ещё раз зацепился тенью, погасил остаток скорости и в конце концов свалился на ветвь толщиной с городскую улицу. Именно свалился. Никакого красивого приземления героя, вставшего на одно колено посреди клубов пыли, не получилось. Я ударился боком, прокатился несколько метров и остановился только потому, что врезался лицом в мягкий красноватый мох.

Несколько секунд я просто лежал и не двигался. Потом медленно перевернулся на спину и посмотрел вверх. Где-то далеко над головой, сквозь километры ветвей и листвы, едва проглядывало багровое небо.

- Живой, - выдохнул я и осторожно пошевелил пальцами. - Уже достижение.

Руки двигались. Ноги тоже. Рёбра ныли, спина жаловалась на жизнь, но ничего явно сломанного я не чувствовал. На фоне последних событий это почти тянуло на удачу.

Я прислушался к связи с Лами. Она оставалась на месте, но маленькое проявление, что только что обвивало меня и сражалось с неизвестной силой, исчезло. Не умерло. Просто отступило туда, где находилось настоящее тело Лами. Куда именно - я по-прежнему понятия не имел. Я знал первый уровень теневого плана, немного видел второй, а она пришла откуда-то намного глубже. Настолько глубже, что в нашу первую встречу я видел её через нечто похожее на случайно открывшееся окно между слоями.

- Спасибо, кстати, - сказал я собственной тени. - Очень вовремя.

Ответа не последовало.

Я поднялся и наконец рассмотрел место, куда меня занесло. Ветка под ногами была шириной метров двадцать, а может и больше. Кора тёмная, почти чёрная, покрытая островками красного мха и полупрозрачными наростами. Внутри наростов медленно двигалось что-то светящееся, похожее на жидкий огонь.

Трогать я не стал. Опыт последних месяцев подсказывал: если в другом мире что-то красиво светится, это либо очень дорого, либо пытается тебя сожрать. Иногда одновременно.

Крона вокруг напоминала отдельную страну. Ветви переплетались между собой, образуя дороги, мосты и площадки. Между ними свисали лианы толщиной с человеческое тело. Где-то далеко внизу угадывалась земля, но настолько далеко, что даже смотреть туда было неприятно.

Я осторожно подошёл к краю, посмотрел вниз и тут же сделал два шага назад.

- Нет. Сегодня падений достаточно.

Сначала нужно было понять, где я, как отсюда выбраться и что именно здесь способно меня убить. С последним долго мучиться не пришлось.

Слева что-то зашуршало.

Я замер. Шорох повторился, теперь ближе. Между огромными листьями кто-то двигался. Небольшой.

Тень под ногами чуть дрогнула, готовая отозваться. Я не стал формировать оружие сразу. После предыдущего Красного мира привычка сперва бить, а потом думать начинала казаться мне всё менее здоровой.

Листья разошлись, и на ветку выбралось существо размером примерно с крупного волка.

Первое мгновение я даже обрадовался. После гор, растущих вниз, летающих крепостей и деревьев высотой в сотни метров увидеть что-то всего лишь размером с волка было почти успокаивающе. Потом я рассмотрел его лучше.

Шесть длинных лап, каждая заканчивалась четырьмя тонкими когтями. Тело вытянутое, покрытое красно-чёрными пластинами, похожими на панцирь насекомого. Вместо привычной головы вперёд торчала узкая костяная маска без глаз. Зато глаза находились вдоль тела. Маленькие красные точки открывались между пластинами одна за другой.

Две. Шесть. Десять.

Я перестал считать.

- Ну конечно, - тихо сказал я. - Обычных волков сюда не завезли.

Тварь остановилась. Я тоже. Несколько секунд мы просто изучали друг друга. Вернее, я изучал её. Куда именно смотрела она, я понятия не имел.

Потом существо издало короткий щёлкающий звук. Из костяной морды разошлись две половины пасти, внутри которых оказалось неприятно много мелких зубов.

- А вот это уже грубо.

Тварь бросилась вперёд.

Быстро. Намного быстрее зверя такого размера. Я ожидал рывка и всё равно едва успел сместиться. Когти прошли возле лица, полоснув воздух. Я ушёл ниже, пропустил тело над собой и выбросил руку. Из тени выросло короткое копьё.

Удар.

Острие вошло в бок и почти сразу остановилось. Панцирь оказался крепким. Не непробиваемым, но достаточно прочным, чтобы обычного удара не хватило.

- Вот зараза.

Существо развернулось прямо в воздухе, одной задней лапой зацепилось за кору и ударило второй. Я успел закрыться рукой, поверх которой мгновенно сгустилась тень. Удар всё равно отправил меня назад. Я проехал по ветке несколько метров, оставляя обувью борозды, и едва удержался возле края.

Сильная. Не чудовищно. Не Валир. Не Манро. Но заметно сильнее тех рогатых тварей из искусственного Красного мира.

А это, судя по всему, была всего лишь местная зверушка.

Существо снова бросилось на меня. На этот раз я был готов. Теневой купол вспух вокруг тела за мгновение до столкновения. Когти ударили по чёрной поверхности, купол прогнулся, но выдержал. Я почувствовал, как сила ушла заметным куском.

- Моя очередь.

Изнутри купола во все стороны выстрелили щупальца. Два обвили передние лапы, ещё два задние, пятое схватило тело. Тварь завизжала и начала дёргаться с такой силой, что одно щупальце тут же лопнуло. Я не стал ждать продолжения. Под существом вырос длинный теневой шип и ударил в то место, куда уже вошло копьё.

Раз.

Панцирь треснул.

Второй удар прошёл глубже.

Тварь выгнулась, пасть раскрылась, из неё вырвался свистящий вопль. Я напряг щупальца и ударил третий раз. Чёрный шип пробил тело насквозь.

Существо ещё несколько секунд дёргалось, а потом обмякло.

Я не спешил подходить. Подождал. Пнул его теневой нитью. Никакой реакции.

Только после этого приблизился.

- Ну и что ты такое?

Разумеется, труп не ответил. Зато вокруг него быстро растекалась густая жидкость. Не совсем кровь. Она была почти чёрной, но по краям отливала красным и испарялась лёгким дымом.

Я смотрел на неё и ждал.

Секунду.

Пять.

Десять.

Ничего.

Я нахмурился и прислушался к себе внимательнее.

В прошлый раз после каждого убийства внутрь проникало нечто чужое. Та самая мерзкая тьма, которая оседала где-то глубоко и с каждым убитым существом становилась всё плотнее. Я отлично помнил это ощущение. Словно к душе прилипал кусок холодной грязи, от которого невозможно оттереться.

Сейчас ничего подобного не произошло.

Ни чужой тьмы. Ни давящей тяжести. Ни странного холодного осадка.

Просто убитый монстр и я рядом с ним.

- Странно.

Я ещё раз проверил собственное состояние и пожал плечами.

Возможно, тот мир маски работал иначе. Возможно, дело было в самих существах. Возможно, я вообще чего-то тогда не понял. Знаний у меня было слишком мало, чтобы строить нормальные выводы, поэтому я сделал самое разумное из доступного.

Принял это как данность.

- Не липнет и отлично. Одной проблемой меньше.

Я повернулся, собираясь уйти, и остановился.

Труп исчезал.

Не мгновенно. Пластины медленно рассыпались серым пеплом, мясо под ними съёживалось и уходило дымом, будто тело никогда не было настоящим. За несколько десятков секунд от твари остался лишь небольшой красный камешек размером с ноготь.

Я поднял его теневой нитью, а не рукой. Камень слабо пульсировал.

- Ну вот. Светится. Я же говорил.

Убирать находку к себе я не стал. Подержал несколько секунд, запоминая ощущение, а затем отшвырнул подальше. Проверять, что она делает, можно будет тогда, когда я хотя бы буду знать, не взрывается ли она при плохом настроении.

И почти сразу сверху раздался крик.

Не звериный. Громкий, резкий, похожий на металлический скрежет.

Я вскинул голову.

Над кроной промелькнула огромная тень.

Потом ещё одна.

И ещё.

Я быстро прижался к стволу. Через несколько секунд над ветвями пролетело существо, которое издали можно было принять за птицу. Только размах крыльев у этой птицы был метров пятьдесят, хвост состоял из длинных красных лент, а на нижней стороне тела открывались круглые пасти.

Она сделала круг.

Я медленно посмотрел на место, где недавно лежал убитый зверь.

- Конечно. Запах.

Вторая птица появилась справа. Третья ниже.

Похоже, моя маленькая победа уже привлекла внимание местных любителей бесплатного обеда. Хотя чем там обедать-то ?

Я не стал геройствовать. Ушёл в тень и скользнул вдоль ствола, стараясь не задерживаться на открытых участках. Здесь теневая походка работала странно. Красный свет не выжигал силу так, как солнце обычного мира, но сама среда будто цеплялась за тень, делая движение чуть более вязким. Я мог перемещаться. Просто чувствовал постоянное сопротивление.

Первая птица ударила по ветке ровно там, где я стоял несколько секунд назад.

Древесина взорвалась щепками.

Я невольно ускорился.

- Очень гостеприимное место.

Следующие несколько минут я двигался между ветвей, пока крики не остались далеко позади. Вокруг всё время что-то шевелилось. Маленькие существа прятались в коре, огромные насекомые перелетали между листьями, где-то в стороне медленно ползла длинная тень, настолько большая, что я предпочёл даже не выяснять, кому она принадлежит.

Мне удалось найти относительно тихое место в развилке двух ветвей. Здесь росли тёмные папоротники, а над головой нависал массивный лист размером с крышу дома. Он хотя бы скрывал меня от неба.

Я сел, прислонившись к коре.

- Лами.

Несколько секунд ничего не происходило.

- Лами, если ты меня слышишь, сейчас был бы отличный момент поговорить.

Тень у моей ноги дрогнула.

Потом вытянулась вверх тонкой полосой. Из неё сформировалась маленькая змеиная голова без чётких черт. Примерно такая же, какую Лами использовала во время падения, только теперь проявление было спокойнее.

- Слышу.

Я моргнул.

Что-то было не так.

Не с самой Лами. С голосом.

Раньше каждое второе слово у неё тянулось шипением. С-с-сильные. Опас-с-сность. С-с-сложно. Иногда приходилось вслушиваться, чтобы понять, где заканчивается звук, а где начинается слово. Сейчас шипение почти исчезло. Голос всё ещё оставался низким и нечеловеческим, иногда согласные растягивались, но речь стала куда ровнее.

- Подожди. Ты сейчас сказала "слышу" без десяти лишних "с".

Голова Лами чуть наклонилась.

- И?

- И это подозрительно. Что случилось с твоей манерой разговаривать?

Небольшая пауза.

- Меняюсь.

- Очень содержательно.

- После прошлого Красного мира я вытянула оттуда осколок. Ты видел его раньше... красный кристалл. Я с-с-начала думала, что это просто сила. Ошиблась.

Вот теперь шипение мелькнуло. Совсем немного, почти привычно.

Я вспомнил странное ощущение после возвращения и тот красный след, который когда-то чувствовал через контракт.

- Ты его съела?

- Да.

- Конечно съела. Зачем изучать неизвестную штуку, если её можно сразу проглотить.

Лами проигнорировала замечание.

- Он растворился не полностью. Остался осколок. Не предмет. Скорее... часть закона того места. Он помогает мне сейчас. Ускоряет эволюцию.

Я перестал улыбаться.

- Как именно?

- Пока не знаю. Мне легче удерживать мысли. Легче говорить с тобой. Легче создавать форму. Моё тело тоже меняется, но медленно.

- В какую сторону?

- Не знаю.

- Прекрасно. То есть ты проглотила неизвестный кусок чужого мира, который теперь перестраивает твоё тело, и тебя это не беспокоит?

Тень слегка качнулась.

- Беспокоит. Но сила всегда меняет. Тень растёт, когда пожирает тень. Я стала разумной так же. Этот осколок другой, но он не разрушает меня. Пока.

Последнее слово мне особенно не понравилось.

- Если начнёшь отращивать три головы, предупреди заранее.

- Зачем?

- Чтобы я успел решить, какая из них будет главной.

На несколько секунд повисла тишина. Мне показалось, что Лами не поняла шутку. Потом по связи пришло слабое ощущение, очень похожее на раздражение.

Значит, поняла.

- Ладно, - я удобнее устроился у ствола. - О твоей эволюции поговорим, когда нас не пытается сожрать половина местной фауны. Ты знаешь, где мы?

- Нет.

- Хоть что-нибудь полезное?

- Это настоящий мир. Не тот карман, где ты был раньше.

- Это я уже понял.

Лами вытянулась немного выше, словно прислушиваясь не ушами, а всей тенью.

- Здесь слишком много чужой силы. Она в воздухе, земле, существах. Но это не тень. Не совсем хаос. Не смерть. Всё смешано.

- А храм?

При упоминании далёкого сооружения проявление Лами едва заметно сжалось.

- Не идти.

- Очень убедительно.

- Я не знаю, что там. Но оно тянуло тебя не случайно. Сила знала тебя. Или то, что внутри тебя.

Мне сразу стало неуютно.

- Какая именно часть внутри меня? Их там уже слишком много.

- Не знаю.

Я вздохнул.

Разговор с Лами всегда отличался удивительной способностью давать ответы, после которых вопросов становилось больше.

- Хорошо. Тогда план. Первое - не идём к храму. Второе - ищем выход. Третье - не привлекаем лишнего внимания. Что насчёт теневого плана?

Лами замолчала.

На этот раз надолго.

- Первый уровень здесь есть, - наконец сказала она. - Он связан с этим миром. Если уйдёшь туда, далеко не убежишь. Всё вокруг останется рядом, только тенями.

- А второй?

- Можно.

Я выпрямился.

- Можно?

- Можно войти. Но тебе будет опасно.

- Это я слышу про второй уровень с момента знакомства с ним.

- Раньше ты смотрел туда сверху. Сейчас хочешь войти полностью.

- Потому и спрашиваю.

Лами медленно развернула голову в сторону моей тени.

- Там мало энергии для меня.

Я нахмурился.

- Для тебя?

- Мой уровень глубже. Намного. Второй слой для меня... сухой. Пустой. Я могу войти туда частью себя, могу действовать, могу помочь тебе. Но долго оставаться неприятно. Словно тебе дышать там, где воздуха почти нет.

Вот это было новым.

Я почему-то раньше представлял, что Лами просто живёт где-то на третьем, ил четвертом уровне среди тех же чудовищ, но чуть сильнее. Теперь же картина становилась ещё веселее. Значит, те существа, что казались мне кошмаром, для неё были чем-то вроде мелководья, где ей даже дышать было нечем.

- И насколько глубоко ты живёшь?

- Не знаю, как назвать тебе глубину.

- Там есть Пятый уровень?

- Есть глубже.

- Шестой?

- Глубже.

- Десятый?

Лами снова замолчала.

- Ты считаешь неправильно.

Я прикрыл лицо ладонью.

- Разумеется. Почему хоть что-то должно быть просто.

Где-то далеко раздался низкий гул. Ветка под нами едва заметно завибрировала.

Я поднял голову.

Через несколько секунд гул повторился. На этот раз сильнее. Огромные листья задрожали, а со ствола посыпалась мелкая красная пыль.

Лами моментально повернулась в сторону звука.

- Уходим.

Спорить я не стал.

Мы двинулись вдоль ветви, стараясь держаться под листвой. Лами не исчезла полностью, но её проявление растеклось по моей тени тонкой полосой. Через контракт я чувствовал её внимание. Она замечала что-то раньше меня и несколько раз заставляла изменить направление без объяснений.

После третьего такого поворота я всё же не выдержал.

- Что ты видишь?

- Не вижу. Чувствую.

- Что?

- Голод.

Очень полезное уточнение.

Через минуту я понял, о чём она говорила.

Впереди между ветвями висела огромная паутина. Нити были толщиной с руку и тянулись на десятки метров. В центре, почти сливаясь с корой, сидело существо размером с небольшой дом. Восемь лап, вытянутый корпус, покрытый костяными пластинами, и человеческие руки.

Много человеческих рук.

Они росли вдоль живота и медленно перебирали нити паутины, словно пальцы музыканта на струнах.

Я остановился.

- Нет.

- Тихо, - прошептала Лами.

На этот раз в её голосе чуть протянулось шипение.

Мы начали отступать.

И именно в этот момент сверху на паутину рухнула та самая гигантская птица, одна из тех, что кружили над местом моей драки.

Паук среагировал мгновенно. Нити стянулись, человеческие руки схватили добычу, а костяные лапы пробили крылья насквозь. Птица заверещала так, что у меня заложило уши.

Я уже собирался воспользоваться шумом и уйти, когда ствол дерева слева раскололся.

Не треснул.

Раскололся.

Из древесины наружу вырвалась огромная пасть.

Я увидел лишь ряд зубов длиной с копьё и красную внутреннюю полость. Пасть захлопнулась вокруг паука вместе с паутиной и половиной ветки. Раздался грохот. Дерево задрожало.

Птица, паук и кусок ветви исчезли.

Снова стало тихо.

Я медленно посмотрел на Лами.

- Это дерево только что съело паука?

- Да.

- А паук до этого съел птицу?

- Почти.

- А птица прилетела на того зверя, которого убил я.

- Да.

Я несколько секунд переваривал местную пищевую цепочку.

- Мне здесь не нравится.

Лами ничего не ответила.

Мы ушли быстро.

После увиденного желание проверять собственную силу на местной живности заметно ослабло. Проблема была в том, что местная живность не разделяла моего желания жить мирно.

Через некоторое время ветви стали уже, а расстояние между ними - больше. Приходилось перепрыгивать с одной на другую, иногда помогая себе теневыми нитями. Внизу по-прежнему не было видно земли. Только слои ветвей, листьев и тумана.

И именно на одном из прыжков на меня напали.

Сначала я увидел красную вспышку справа. Потом что-то ударило в бок.

Теневой покров принял часть удара, но меня всё равно отбросило. Я успел зацепиться щупальцем за край ветви и повис над пропастью.

На месте, где я только что стоял, приземлилось новое существо.

На этот раз размером с лошадь. Четыре массивные лапы, длинное тело и голова, похожая на череп оленя. Между рогами горел красный огонь. По спине шёл ряд костяных лезвий.

Оно посмотрело на меня пустыми глазницами.

- Ну хоть без десятка глаз. Уже прогресс.

Тварь прыгнула.

Я отпустил щупальце и позволил себе упасть на пару метров, затем рывком ушёл в тень ветви. Существо пронеслось сверху. Я вынырнул у него за спиной и ударил теневым топором по задней ноге.

Лезвие вошло неглубоко.

Монстр развернулся быстрее, чем позволяли его размеры. Рогатая голова ударила меня в грудь.

Купол появился почти рефлекторно.

Красные рога врезались в тень. По поверхности купола пошли трещины.

Я отлетел, но удержался на ветке.

- Да что у вас тут всё такое крепкое?!

Существо снова пошло вперёд.

Теневые щупальца ударили с двух сторон. Одно обвило шею, второе переднюю лапу, ещё три попытались стянуть корпус. На прошлом звере этого почти хватило. Здесь монстр просто рванулся и разорвал два щупальца одним движением.

Я почувствовал знакомый болезненный откат.

Тварь приблизилась.

Из-под неё выстрелили шипы. Один отскочил от костяной пластины. Второй вошёл между рёбрами. Третий застрял в плече.

Монстр даже не замедлился.

- Лами, предложения?

- Бежать.

- Гениально.

Я ушёл в тень за мгновение до удара. Ветка вздрогнула, кора разлетелась. Я скользнул дальше, появился у соседнего ствола и сразу прыгнул на следующую ветвь.

Тварь бросилась следом.

Слишком быстро.

Она не уступала мне в скорости даже с теневой походкой, а в прямом рывке была быстрее. Красный огонь между рогами разгорелся. Я почувствовал опасность и резко ушёл вниз.

Над головой пролетела алая дуга.

Три ветви впереди разрезало пополам.

Я посмотрел на падающие куски древесины.

- Вот теперь точно бежим.

Следующие минуты превратились в неприятную гонку. Я перескакивал между ветвями, уходил в тень, выныривал дальше, ставил за спиной шипы и нити. Монстр ломал всё. Если встречал препятствие, не обходил, а просто проходил через него. Несколько раз мои атаки попадали в уже повреждённые места, но раны лишь злили тварь.

И самое неприятное - она не уставала.

А я уставал.

Сила постепенно уходила. Не катастрофически, но достаточно быстро, чтобы я понимал простую вещь: ещё десять минут такой гонки, и мне придётся выбирать между бронёй и движением.

- Зови меня, если станет плохо, - неожиданно сказала Лами.

- А сейчас, по-твоему, хорошо?

- Ты ещё можешь бежать.

- У тебя очень высокие требования к плохой ситуации.

- Если я войду сюда большей частью, меня заметят.

Вот это заставило меня на секунду забыть о погоне.

- Кто?

- Те, кто сильнее.

- Здесь есть что-то сильнее этого?

Лами не ответила.

Вопрос был глупым. Я сам видел горы, крепости и существ, тени которых закрывали половину неба.

Я ускорился.

Впереди показался разрыв между кронами. Огромный, метров двести. На другой стороне начиналась новая группа деревьев. Обычным прыжком не добраться.

Позади раздался рёв.

Я не остановился.

- Лами, второй уровень.

- Что?

- Если я войду туда сейчас, эта тварь сможет пойти следом?

- Не знаю.

- Очень полезно.

- Скорее нет. Она не тень.

Я добежал до края ветви и затормозил.

Внизу бездна.

За спиной ломались ветки. Монстр приближался.

- А выбраться оттуда потом смогу?

- Да. Если найдёшь место, где уровни соприкасаются достаточно близко.

- То есть не обязательно там, где вошёл?

- Нет.

Вот это меня заинтересовало.

Первый уровень теневого плана был отражением ближайшего пространства. Второй уже жил по собственным правилам. Если пройти по нему и выйти в другом месте, можно было не просто спрятаться от погони, а действительно изменить положение в Красном мире.

До этого я избегал подобной идеи по одной простой причине: второй уровень кишел существами, которых я считал слишком опасными.

Сейчас за моей спиной ревела рогатая тварь, которую я не смог нормально ранить.

Где-то неподалёку деревья ели пауков размером с дом.

В небе летали крепости.

А чёрно-красный храм каким-то образом пытался затянуть меня внутрь через полмира.

Я неожиданно поймал себя на мысли, что второй уровень теневого плана больше не кажется таким уж страшным.

Это было немного обидно.

- Знаешь, Лами, - сказал я, глядя в пустоту между ветвями, - никогда не думал, что скажу это, но чудовища теневого плана начинают выглядеть вполне дружелюбно.

- Они не дружелюбные.

- Не порть момент.

Рёв стал совсем близким.

Я обернулся.

Рогатая тварь вылетела из листвы метрах в тридцати. Красный огонь между рогами вспыхнул ярче.

И тут всё вокруг потемнело.

Не из-за моей силы.

Сверху на лес легла огромная тень.

Монстр остановился первым.

Я тоже поднял голову.

Над кронами медленно проплывало нечто настолько большое, что мозг отказался воспринимать его целиком. Видна была лишь нижняя часть тела, покрытая пластинами, каждая размером с дом. Между ними светились длинные красные линии. Где-то далеко впереди двигались десятки конечностей. Или щупалец. Или чего-то ещё.

Рогатая тварь прижалась к ветке.

Огонь между её рогами погас.

Она больше не смотрела на меня.

Через несколько секунд из облаков опустилась тонкая чёрная конечность.

Тонкая относительно хозяина. На деле она была шириной с башню.

Конечность прошла между деревьями почти бесшумно, обвилась вокруг рогатого монстра и подняла его вверх.

Тварь даже не успела закричать.

Через мгновение её не стало.

Огромная тень продолжила движение и медленно ушла дальше.

Я стоял у края ветви.

Молчал.

Лами тоже молчала.

- Так, - наконец произнёс я. - Решено.

Тень вокруг ног начала сгущаться.

- Второй уровень.

- Уверен?

- Абсолютно. Там хотя бы свои чудовища.

Лами чуть вытянулась из моей тени.

- Я могу провести тебя до границы. Дальше сам. Если станет совсем плохо - зови меня.

- Потому что тебе там мало энергии?

- Да. На втором уровне тень есть, но для меня её почти нет. Я могу прийти, могу убить тех, кто будет рядом, могу вытащить тебя. Но после этого мне придется сразу уходить.

Я кивнул.

- Значит, не вызываю тебя ради каждой зубастой мелочи.

- Лучше вообще не вызывай.

- Обнадёживает.

Я закрыл глаза и потянулся вниз.

Не к обычной тени под ногами. Глубже.

Первый уровень отозвался мгновенно. Мир вокруг будто потерял цвет. Ветка, листья, стволы превратились в серо-чёрные отражения, а живые существа вдали - в размытые силуэты.

Но я не остановился.

Ещё глубже.

Раньше я подходил к этой границе осторожно. Заглядывал, чувствовал присутствия, иногда протягивал силу. Теперь же впервые собирался пройти целиком.

Давление появилось сразу.

Будто я нырял под воду, только давила не вода, а сама тьма. Первый уровень начал растягиваться. Очертания деревьев поплыли. Пространство впереди почернело.

Где-то в глубине что-то зашевелилось.

Я открыл глаза.

Передо мной больше не было Красного мира.

Была дверь.

Не настоящая. Скорее разрыв, вертикальная щель в пространстве, внутри которой не существовало ни красного неба, ни ветвей. Только густая чёрная глубина. Из неё тянуло холодом и знакомым ощущением чужих взглядов.

Я вспомнил подвал. Те первые ночи, когда смотрел на второй уровень из безопасности и видел там силуэты. Тогда они казались воплощением всего, чего стоило бояться.

Теперь я невольно улыбнулся.

Как быстро меняются стандарты.

- Когда войдёшь, не двигайся сразу, - сказала Лами.

Я посмотрел на маленькую тень возле плеча.

- Почему?

- Тебя уже чувствуют.

Я перевёл взгляд на разрыв.

Сначала видел только черноту.

Потом в ней открылся один белый глаз.

Далеко.

Следом второй.

Потом ещё несколько, на разной высоте и разном расстоянии.

Нечто двигалось внутри, но не приближалось. Пока.

Я медленно посмотрел назад.

Красный лес стоял тихо. Где-то далеко снова раздался тот низкий гул. Листья дрогнули. Над кронами, в стороне от меня, вспыхнуло красное сияние. И на мгновение мне показалось, что далеко-далеко, сквозь просвет между исполинскими деревьями, я снова увидел один из шпилей того самого храма.

Маленький.

Почти незаметный.

Но одно из его окон горело ярче остальных.

Я не стал ждать, пока оно снова решит меня позвать.

- Ладно, - сказал я. - Убедила.

И сделал шаг во тьму.

Холод проглотил меня сразу.

Красный свет исчез.

Шум леса оборвался.

На одно короткое мгновение стало абсолютно тихо.

А затем второй уровень теневого плана ожил.

Где-то справа зашуршало. Слева раздался далёкий вой. Передо мной медленно открывались всё новые глаза. Белые, серые, фиолетовые, красные. Сотни существ почувствовали чужака.

Я ожидал, что испугаюсь.

Вместо этого почему-то стало легче.

Сила тени больше не сопротивлялась среде. Она разлилась по телу свободно, густо, почти радостно. После Красного мира, где каждое движение приходилось проталкивать сквозь чужую силу, здесь я впервые за долгое время почувствовал себя там, где мои способности действительно принадлежали мне.

Я глубоко вдохнул холодный воздух второго уровня и усмехнулся.

- Ну здравствуйте, родные.

Из темноты ответил многоголосый рык.

Улыбка стала шире.

Шансов выжить здесь я почему-то видел значительно больше.

Глава 19 Место, где некуда падать

Первой моей ошибкой было попытаться встать.

Я шагнул во второй уровень, холод проглотил меня, Красный мир исчез за спиной, а затем тело привычно приготовилось встретить поверхность. Ноги напряглись, колени чуть согнулись, я даже успел выставить руку, чтобы не навернуться лицом в очередную дрянь, которую этот мир наверняка считал землёй. Поверхности не оказалось. Я провалился вниз.

По крайней мере, первые несколько секунд был уверен именно в этом. Желудок привычно подпрыгнул к горлу, волосы поплыли вверх, руки сами собой разошлись в стороны. Я дёрнулся, попытался поймать тенью хоть что-нибудь и не поймал ровным счётом ничего. Ни ветви, ни камня, ни стены. Только густая чернота вокруг. А потом до меня дошло, что скорость не растёт. Я не падал. Я просто двигался туда, что сам решил считать низом.

- Отлично, - пробормотал я, медленно вращаясь в пустоте. - В прошлый раз мне не нравилось падать с дерева. Мир услышал жалобу и убрал землю вообще.

Голос прозвучал странно. Он не разошёлся привычным эхом и не растворился вдали. Слова будто вошли в окружающую тьму, прошли сквозь неё и вернулись ощущением где-то у основания черепа. Из-за этого собственный голос казался чужим, произнесённым одновременно рядом и очень далеко. Я заставил себя перестать махать руками и осмотрелся.

Слово "осмотрелся" здесь, правда, работало плохо. Света не было. Вообще. Ни слабого отблеска, ни неба, ни горизонта, по которому можно понять, где верх. Но слепым я тоже не был. Сила тени разливалась по телу настолько свободно, что сама окружающая темнота понемногу начинала обретать глубину. Не цвет, не форму - скорее различия в плотности. Где-то тьма была ровной, где-то сминалась, словно вода вокруг проходящего тела, а далеко впереди плавали крошечные точки. Глаза. Много глаз.

Белые, серые, красные, мутно-фиолетовые. Некоторые висели парами. Некоторые - по четыре, по шесть, по десятку. Несколько двигались медленно и осторожно, другие уже приближались. Я перестал улыбаться.

- Лами?

Ответ пришёл почти сразу, но не снаружи. Голос прошёл по связи, тихий и удивительно ровный. Лишь на одном звуке мелькнуло знакомое шипение.

- Я рядом. Не двигайс-с-ся резко.

- Поздно. Я уже успел упасть туда, где падать некуда.

- Ты не падаешь.

- Спасибо. Сам догадался. Немного поздновато, но всё равно приятно знать.

Я попытался развернуться к ближайшим глазам и тут же начал вращаться всем телом. Остановиться получилось только после того, как из спины вырвались два коротких теневых щупальца и я инстинктивно толкнул ими окружающую тьму. Щупальца ни во что не упёрлись. И всё же я остановился.

Я замер, не до конца понимая, что произошло, а затем повторил движение. Сгустил тень за правым плечом и резко выбросил её назад. Тело послушно поплыло вперёд. Медленно, но вполне уверенно.

- Хм.

Ещё один толчок. Теперь сильнее. Я ускорился.

- Поздравляю меня. Великий повелитель тьмы изобрёл способ передвижения кальмара.

- Кто такой кальмар?

- Очень достойное существо. Не отвлекайся.

Лами промолчала. По связи пришёл слабый привкус раздражения, и это неожиданно успокоило лучше любых слов. Значит, она действительно рядом.

Я сделал несколько пробных рывков. Движение оказалось проще, чем казалось сначала. Здесь не требовалось упираться во что-то твёрдое. Достаточно было выбросить собственную тень в одну сторону, и пространство принимало толчок так, будто сама темнота могла служить опорой. Чем шире я раскрывал силу, тем сильнее становился рывок. Проблема была в другом: без земли тело продолжало вращаться после каждого неудачного движения, а привычные представления о "вперёд" и "назад" быстро начинали путаться. После третьего кувырка я разозлился и сделал то, что давно умел лучше всего - создал себе проблему попроще. Под ногами сгустилась тень.

Сначала тонкая, размером с ладонь. Я растянул её, уплотнил, заставил стать плоской и широкой. Получилось нечто вроде чёрной пластины, такой же плотной, как лезвия и копья, которые я создавал раньше. Осторожно поставил на неё ногу. Опора не провалилась.

Вторая нога встала рядом. Я застыл посреди бесконечной темноты на собственном клочке тени размером с крышку стола и несколько секунд просто наслаждался этим нелепым достижением.

- Вот. Уже цивилизация.

- Ты тратишь силу, чтобы стоять.

- Не порть исторический момент.

Я присел, коснулся ладонью поверхности. Она держалась не потому, что на что-то опиралась. Я сам задавал ей положение, а пространство вокруг словно соглашалось. Стоило ослабить внимание - пластина начинала медленно плыть вместе со мной. Стоило зафиксировать её силой - появлялось ощущение настоящего пола.

В голове тут же родилась мысль. Если можно сделать одну опору, можно сделать две. Десять. Стену. Площадку. Что-нибудь вроде комнаты.

Мысль была настолько приятной, что я даже начал представлять маленькую чёрную крепость посреди этой пустоты, но ближайшая пара белых глаз вдруг дёрнулась вперёд и вернула меня к реальности. Существо приближалось быстро.

Теперь, когда оно оказалось ближе, я смог различить очертания. Низкое, длинное тело, четыре лапы, слишком широкая пасть. Почти та же мерзость, каких я однажды вытянул через Теневой переход к рыцарям: серая плоть, крючковатые когти, зубы, которым явно не объяснили, что пасть должна когда-нибудь закрываться. Только здесь оно выглядело естественнее. Не как тварь, выдернутая из родной среды, а как рыба в воде. За первой появились ещё две.

- Они меня чувствуют? - спросил я.

- Да.

- Потому что я чужой?

- Потому что ты живой.

Ответ заставил меня нахмуриться.

- В прошлый раз эти мелкие первым делом бросились на рыцарей, а не на меня. Я думал, они приняли меня за своего.

- Они чувствовали тебя. Но вокруг было много других. Ярких. Живых. Ты был закрыт своей тенью, а рядом стояли люди. Для них выбор был простым.

Существа разошлись в стороны, медленно окружая меня в пространстве, где не существовало сторон. Одно ушло "выше", второе сместилось влево, третье зависло где-то под моей платформой. Я машинально повернул голову вниз и тут же понял, насколько бессмысленно это выглядит. Если оно подо мной только потому, что я так решил, то для него самого я, возможно, висел сбоку.

- И зачем им именно живая энергия? Она сильнее теневой?

Лами ответила не сразу.

- Не сильнее. Другая. И дело не в том, сколько силы останется после. Само поглощение меняет. Тень пожирает тень и просто растёт. Живое делает с нами другое.

- В смысле?

- Когда живая энергия входит внутрь, появляются новые мысли. Желания. Чувства. Иногда память кусками. Иногда ничего. Но после живого тень редко остаётся такой же. Мы становимся... богаче.

Я посмотрел на приближающиеся пасти уже немного иначе.

- То есть для них я не просто ужин.

- Нет.

- Я ещё и высшее образование.

- Не понимаю.

- Забудь.

Одна из тварей рванула первой.

Я не стал ждать. Теневая пластина под ногами взорвалась длинными шипами. Существо успело дёрнуться в сторону, но один шип всё же вошёл в плечо. В обычном мире такой удар отбросил бы противника. Здесь тварь лишь завертелась вокруг пробитого места, будто не могла решить, в какую сторону падать, и почти сразу вцепилась зубами в сам шип. Вторая ударила сбоку.

Купол поднялся мгновенно. Когти скользнули по чёрной поверхности, оставляя светло-серые царапины. Я ответил щупальцем, обвил тварь поперёк тела и резко сжал. Она завизжала, но третья уже заходила со спины.

Я мог их убить. Наверное. Сил хватало. Но пока я смотрел, как новые точки открываются в темноте дальше, очень быстро стало ясно, что проблема не в этих троих. Проблема была во мне. Я светился для них. Не глазами и не телом. Жизнью.

- Лами, можно это скрыть?

- Что?

- То, что я живой.

Пауза вышла короткой.

- Попробуй не прятать тело. Прячь тепло внутри.

- Очень подробная инструкция.

- Я не человек. Не знаю, как ты ощущаешь жизнь.

Справедливо.

Я отпустил пойманную тварь, толкнул её подальше и заставил купол сомкнуться плотнее. Обычно я использовал тень наружу: броня, оружие, щупальца. Теперь сделал наоборот. Представил, что вокруг меня не защита, а закрытая скорлупа. Не позволяющая ничему выйти.

Сердце билось. Кровь двигалась. Я чувствовал тепло собственного тела и впервые попытался не усилить его тенью, а утопить в ней. Ничего. Твари продолжали приближаться.

Я стиснул зубы и попробовал ещё раз. Сила легла тонким слоем не поверх кожи, а как будто между мной и окружающим пространством. Не броня. Не покров. Просто граница. Холодная, безжизненная. Ближайшее существо замедлилось. Второе тоже.

Я замер, боясь даже вдохнуть слишком громко. Третья тварь подплыла почти вплотную, вытянула костлявую морду и несколько раз дёрнула ею, словно пыталась уловить запах. Белые глаза сузились. Потом она повернула голову в сторону. Ещё две начали кружить, потеряв уверенность.

- О-о, - тихо протянул я. - Вот это уже полезно.

- Неровно, - сказала Лами. - Ты всё ещё просачиваешься.

- Спасибо за комплимент.

Я удерживал оболочку ещё несколько секунд. Это оказалось куда труднее обычной маскировки. Тень не хотела запирать жизнь внутри. Она привыкла слушаться меня, но само тело продолжало выдавать себя каждым ударом сердца, каждым вдохом. И всё же результат был. Твари больше не бросались.

Одна из них внезапно дёрнулась вправо и исчезла в темноте. Через мгновение остальные последовали за ней. Я проводил их взглядом, пока белые точки не растворились окончательно.

- Почему ушли?

- Почувствовали что-то другое.

- Живое?

- Нет. Сильное.

Я сразу перестал радоваться новой технике.

Вдали, там, где ещё секунду назад не было ничего, медленно открылся огромный фиолетовый глаз. Один. Размером, наверное, с окно в столовой Миринов. Он находился далеко, но расстояния здесь уже вызывали у меня всё меньше доверия. Глаз смотрел прямо на меня. Я аккуратно погасил платформу и перестал шевелиться.

- Оно нас видит?

- Да.

- Оно сильнее тебя?

- Нет.

- Тогда почему ты так тихо отвечаешь?

- Потому что за ним есть другое.

Мне не понравилось ни одно слово в этой фразе. Глаз моргнул. И оказался ближе.

Не подплыл. Не рванулся. Просто между двумя морганиями расстояние сократилось в несколько раз, будто кусок пространства кто-то вырезал и выбросил. Вот теперь я понял ещё одно местное правило. Расстояние здесь тоже было скорее советом, чем законом.

- Уходим, - сказала Лами.

Спорить я не стал.

Вместо того чтобы размахивать теневыми щупальцами, я снова сжал вокруг себя ту безжизненную оболочку, а затем толкнул тьму сразу всей спиной. Тело сорвалось с места. Я выбрал направление наугад - просто туда, где чувствовал меньше чужих присутствий, - и несколько раз подряд выбросил силу назад. Фиолетовый глаз исчез. Я успел обрадоваться. Потом он открылся сбоку.

- Да чтоб тебя.

Я изменил направление. В этот раз не глазами. Закрыл их и попробовал почувствовать пространство так, как чувствовал собственную тень. Окружающая чернота перестала быть пустотой. В ней обнаружились слабые течения, места, где тьма будто проваливалась глубже, и места, где становилась плотнее. Чужие существа тоже оставляли в ней следы - не запах, не звук, а возмущение. Я выбрал самое спокойное течение и двинулся по нему. Глаз открылся снова, но уже дальше.

- Получилось?

- Немного, - ответила Лами. - Не смотри на расстояние. Здесь оно врёт чаще, чем ты.

- Эй.

- Иногда.

Я даже рассмеялся. Коротко, но искренне. Лами определённо менялась. Раньше от неё подобного я бы не услышал.

Мы двигались ещё какое-то время. Сколько именно - я не понял. Здесь не было ни ветра, ни света, ни усталости в ногах, по которым можно измерять дорогу. Только дыхание, собственный пульс и медленно уходящая сила.

Наконец я остановился в участке, где вокруг не чувствовалось почти никого. Создал новую платформу, сел прямо на неё, скрестив ноги, и позволил оболочке, скрывающей жизнь, немного ослабнуть. Тьма вокруг снова показалась густой. Почти вязкой. Я провёл ладонью по поверхности своей опоры и нахмурился.

- Странно. Здесь кажется, будто тени столько, что её можно ложкой есть. А ты говорила, этот уровень для тебя почти пустой.

- Потому что ты не привык. Ты чувствуешь среду, а думаешь, что чувствуешь силу. Здесь тьма везде. Но энергии в ней мало.

Я прислушался внимательнее. И неожиданно понял, о чём она.

Тьма действительно была вокруг. Она касалась кожи, проходила через каждый созданный мной предмет, принимала движения, скрывала расстояние. Но если перестать обращать внимание на само ощущение присутствия и попытаться найти в ней то, что можно втянуть в себя, взять, использовать, картина менялась. Почти пусто.

Не абсолютная пустота. Скорее огромное море, в котором на тысячу вёдер воды приходилась одна капля того, что действительно могло меня напитать.

- Вот же обманщица, - пробормотал я.

- Тьма?

- Ага. Выглядит богатой, а сама нищая.

Я лёг спиной на собственную платформу и уставился туда, где по привычке должно было быть небо. Там не было ничего. Ни звёзд. Ни облаков. Только глубокая чернота, в которой иногда далеко-далеко открывались чужие глаза. Страшное место. Непривычное. Опасное.

И всё же впервые с момента попадания в Красный мир я чувствовал странное спокойствие. Здесь мои способности не приходилось проталкивать через чужую среду. Здесь я уже нашёл способ двигаться, научился делать опору там, где опоры не существовало, и даже нащупал принцип, как скрывать не тело, а сам факт того, что внутри него бьётся сердце. А ещё здесь можно было уйти так далеко, что обычный мир переставал иметь значение. Я повернул голову к маленькому змеиному силуэту, едва заметно проявившемуся возле края платформы.

- Лами.

- Что?

- Если я могу сделать здесь пол...

- Это не пол.

- Не придирайся. Если могу сделать пол, значит, смогу сделать стену. Потом ещё одну. Потом потолок.

Лами помолчала.

- Зачем?

Я улыбнулся.

- Пока не знаю. Но мне всегда хотелось место, куда никто не войдёт без разрешения.

Где-то очень далеко снова протянулся вой. В ответ ему в другой стороне открылось сразу несколько красных глаз. Ещё дальше что-то огромное медленно прошло сквозь темноту, и пространство вокруг на мгновение дрогнуло. Лами посмотрела туда, потом снова на меня.

- Сначала научись здесь не умирать.

- Мелочи.

Я закрыл глаза и устроился удобнее на куске тени, который сам заставил стать землёй.

Второй уровень встретил меня сотнями голодных глаз, отсутствием пола, сломанным расстоянием и существами, для которых моя жизнь была редким лакомством. Но впервые я смотрел на это место не только как на убежище. Когда-нибудь здесь мог появиться дом. Мой дом.

- Лами.

- Что?

- Проследишь за окружением?

Маленькая змеиная голова повернулась ко мне. Даже без лица и привычной мимики я каким-то образом почувствовал вопрос.

- Хочу немного отдохнуть. Не спать надолго. Просто полежать с закрытыми глазами и перестать ждать, что из темноты сейчас полезет очередная пасть. Если кто-то подойдёт слишком близко - разбуди.

Лами несколько секунд молчала, будто решала, насколько это разумно. Потом её силуэт едва заметно качнулся.

- Хорошо. Отдыхай.

- Вот и отлично.

Я устроился удобнее. Платформа под спиной оставалась прохладной и удивительно твёрдой. Если не думать о том, что под ней не было вообще ничего, можно было представить, будто лежишь где-нибудь на крыше под безлунным небом. Только без крыши. И без неба. И с неизвестным количеством чудовищ вокруг.

- Очень успокаивающая мысль, - пробормотал я.

- Отдыхай.

- Уже молчу.

Я прикрыл глаза. Полностью расслабиться не получилось. Тело всё равно продолжало прислушиваться к каждому изменению вокруг, а оболочка, скрывающая жизненную энергию, держалась почти машинально. Но напряжение понемногу отпускало. После Красного мира, погони и первых минут на втором уровне даже такая передышка казалась роскошью.

Через несколько минут дыхание мальчика стало ровнее.

Лами не двигалась.

Её небольшое проявление всё так же лежало у края платформы, почти сливаясь с окружающей тьмой, но внимание давно разошлось во все стороны. Она чувствовала движения далеко вокруг. Слабые колебания среды. Голодные тени, что блуждали вдалеке. Что-то крупное прошло значительно ниже - если слово "ниже" вообще имело здесь смысл - и вскоре исчезло.

Опасности пока не было.

И тогда Лами позволила себе думать.

О мальчике.

Она не понимала его.

Лами вообще плохо понимала людей. Знала достаточно, чтобы разговаривать с ними, различала страх, злость, радость, привязанность. За время связи с Элианом узнала намного больше, чем когда-либо хотела узнать о человеческих привычках. Люди боялись смерти, искали безопасность, цеплялись за других людей и удивительным образом могли добровольно идти туда, где их почти наверняка убьют.

Элиан особенно часто делал последнее.

Но странность была не в этом.

Странным было то, насколько естественной для него оставалась Тень.

Для человека - слишком естественной.

Лами помнила их первую встречу. Помнила мальчика по другую сторону границы, его осторожность, любопытство и силу, которая ощущалась неправильно. Тогда это не казалось важным. В мире людей случались носители странных способностей. Благословлённые, проклятые, изменённые чем-то ещё. Лами не интересовало название. Ей было достаточно того, что через него можно было смотреть наружу, говорить и однажды, возможно, выбраться дальше.

Потом появился контракт.

Потом другой мир.

А мальчик всё глубже забирался туда, куда человеку вообще не следовало заходить.

Лами посмотрела на Элиана. Он лежал на спине, положив одну руку под голову. Вторая свободно покоилась рядом. Под ним находилась ровная чёрная поверхность, созданная из его силы.

Платформа.

Он назвал её полом.

Лами тогда поправила его почти машинально. Это действительно не было полом. На втором слое не существовало земли. Не было поверхности, от которой можно оттолкнуться, не было верха и низа в человеческом понимании. Существа этого слоя двигались так, как подсказывала им природа: плыли, скользили, цеплялись за течения тени, иногда меняли собственное тело, чтобы вытолкнуть себя в нужную сторону.

Элиан оказался здесь впервые.

И почти сразу сделал себе землю.

Лами долго смотрела на платформу.

Он не знал местных правил. Не мог знать. Но вместо того чтобы привыкнуть к отсутствию опоры, заставил Тень дать ему опору. Сначала грубо. Потом увереннее. Сейчас поверхность даже не дрожала под его весом.

До этого было другое.

Расширенное восприятие.

Когда за ними следовал фиолетовый глаз, мальчик перестал смотреть глазами. Он закрыл их и попробовал почувствовать саму среду. Не силу отдельных существ и не ближайшие тени, как делал раньше. Он потянулся ко всему пространству сразу.

Лами почувствовала это очень хорошо.

На короткое мгновение Элиан будто перестал разделять себя и окружающую тьму. Конечно, лишь чуть-чуть. Неловко. Слишком узко. Он замечал только самые грубые колебания и принимал их за течения. Но для человека, который впервые полностью вошёл на второй слой, даже этого не должно было быть настолько... просто.

Он удивился результату.

Но не самому ощущению.

Вот что беспокоило Лами.

Человек должен был чувствовать Тень чужой. Даже если владел ею. Даже если родился со способностью касаться её. Между живым существом и Тенью всегда оставалась граница. Тонкая или толстая, но граница.

У Элиана она была странно размытой.

Лами перевела внимание дальше, проверяя окружение. Несколько слабых существ двигались в стороне, но ни одно не приближалось. Оболочка мальчика работала. Плохо, неровно, однако достаточно, чтобы его жизнь не горела посреди второго слоя подобно костру.

Она снова посмотрела на платформу.

А потом подумала о себе.

Не об этом маленьком проявлении рядом с Элианом. О настоящем теле.

Оно находилось далеко. Глубже. Там, куда мальчик пока не мог добраться и где сама Тень ощущалась совсем иначе.

И там была земля.

Настоящая.

Не человеческая почва с травой, камнями и корнями. Но поверхность существовала. На ней можно было лежать. По ней можно было ползти. На ней стояли другие существа. Она тянулась далеко, менялась, местами поднималась и проваливалась, но была частью слоя, а не созданной кем-то техникой.

Лами раньше никогда не задумывалась, почему на одном слое земли нет, а на другом она есть.

Это просто было.

Как существовал голод. Как существовала Тень. Как слабые пожирали ещё более слабых, а сильные заставляли остальных уходить с дороги.

Но теперь перед ней спал человеческий мальчик, который попал на слой без земли и первым делом создал её себе сам.

Лами медленно опустила голову к чёрной поверхности.

Коснулась её кончиком своего проявления.

Плотная.

Устойчивая.

Слишком знакомая сама идея.

Не форма. Не сила. Именно идея опоры там, где её не должно быть.

Лами замерла.

Вдали снова что-то пошевелилось. Она мгновенно направила туда внимание, убедилась, что опасность проходит стороной, и вернулась к прежней мысли.

Расширенное восприятие.

Платформа.

Человек, которому Тень казалась роднее, чем должна была казаться человеку.

И её собственный слой, далеко в глубине, где под настоящим телом Лами существовала земля.

Она думала.

И чем дольше Лами думала, тем настойчивее память возвращала её далеко назад, к самому началу. К той встрече, которая когда-то казалась случайностью, а теперь всё меньше на неё походила.

Тогда она была ранена. Не так, как ранят люди друг друга железом: её тело было изорвано множеством мелких теней, почуявших слабость и бросившихся стаей. Каждая по отдельности не представляла угрозы, но их оказалось слишком много. Они рвали, пожирали, цеплялись за её сущность, отнимая кусок за куском. Лами победила и почти сразу поняла, что следующую такую стаю уже не переживёт.

Именно тогда между слоями открылось окно - небольшой разрыв, неправильный даже по законам Тени. Слишком узкий для Лами, слишком нестабильный, чтобы пройти через него полностью. По ту сторону находился человек. Мальчик.

Тогда он ещё не был Элианом. Не для неё. Просто Мальчиком - живым существом, впервые попавшим туда, куда живые почти никогда не попадали. Лами помнила своё первое желание очень хорошо: поглотить.

Жизнь всегда ощущалась иначе. Ярче. Теплее. Даже через границу слоёв она чувствовала её так, как хищник чувствует запах крови. А Мальчик был слаб, испуган и совершенно не понимал, где оказался. Для любой другой тени этого было бы достаточно, но Лами не бросилась на него.

Потому что за жизнью она почувствовала другое. Силу. Не ту небольшую часть, которой Мальчик уже умел пользоваться, не его жалкие по меркам глубоких слоёв попытки касаться теней. Глубже находилось нечто огромное. Настолько огромное, что Лами, даже будучи голодной, израненной и почти лишённой возможности защитить себя, мгновенно забыла о желании пожрать добычу.

Та сила ослепляла её восприятие. И самое странное заключалось в том, что она не принадлежала Мальчику изначально. Лами была уверена в этом тогда, настолько, насколько тень вообще могла быть уверена в подобных вещах. Сила сидела в нём слишком глубоко и в то же время ощущалась чужой, словно её вложили в живое существо и позволили постепенно прорастать вместе с ним.

Кто-то дал её ему. Одного этого вывода хватило, чтобы Лами остановилась. Тени пожирали друг друга постоянно: сильный забирал слабого, слабый прятался или становился частью сильного. Это было естественно. Но красть то, что принадлежало существу, способному вложить такую мощь в обычного человеческого мальчика, даже тогда казалось Лами очень плохой идеей.

Поэтому вместо нападения появился контракт. Сначала выгодный, нужный, почти случайный союз двух существ, каждое из которых могло дать другому то, чего тому не хватало. Мальчик получил проводника и связь с существом Тени. Лами - доступ к той глубокой силе, которая пряталась внутри него и которую сама могла чувствовать куда лучше, чем он.

Позже всё стало сложнее. Она привыкла к нему, к его голосу, странным шуткам и тому, как он сначала лез в опасность, а потом удивлялся последствиям. Контракт давно перестал быть для неё одной лишь выгодой. Но старый вопрос никуда не исчез.

Лами посмотрела на спящего мальчика и на платформу под ним. Вспомнила, как совсем недавно он закрыл глаза и попытался ощутить второй слой целиком. Вспомнила, насколько естественно сила подчинилась ему, когда он решил создать опору там, где опоры не существовало. А затем снова подумала о земле глубоко внизу, под её настоящим телом.

Слишком много совпадений. Мальчик не просто пользовался Тенью. Он постепенно начинал понимать её так, как человек понимать не должен был.

И если та сила действительно была даром, то оставались два вопроса, на которые Лами так и не нашла ответа с самой первой встречи.

Кто мог подарить человеку подобное? И главное - зачем?

Глава 20 Земля которой нет

Я проснулся и не сразу понял, что именно меня разбудило.

Ни рыка. Ни чужого прикосновения. Ни ощущения опасности, от которого тело обычно вскакивало раньше головы. Вокруг всё оставалось таким же, каким было до отдыха: густая чернота, редкие точки далёких глаз и Лами у края платформы, едва заметная даже для моего восприятия.

Несколько секунд я лежал неподвижно, прислушиваясь к себе. Сила восстановилась не полностью, но достаточно, чтобы голова снова работала без неприятной тяжести. Оболочка, прятавшая мою жизнь, всё ещё держалась вокруг тела. Неровно, местами она будто истончалась, однако за время отдыха никто не попытался меня сожрать. Уже неплохо.

Я потянулся, зевнул и только потом заметил действительно странное.

Платформа подо мной никуда не делась.

Я уставился на неё, затем на собственную руку. Перед тем как закрыть глаза, я специально перестал следить за созданной поверхностью. Не полностью распустил силу, но перестал удерживать форму сознательно. В прошлый раз этого хватало, чтобы край начинал расползаться, а вся конструкция медленно плыла вместе со мной. Сейчас чёрная поверхность оставалась ровной и твёрдой, будто так здесь и родилась.

- Лами.

- Что?

- Сколько она так держится?

Маленькая змеиная голова повернулась к платформе.

- С тех пор как ты уснул.

Я сел.

- А я долго спал?

- Не знаю.

- Очень полезная система измерения времени.

- Здесь нет солнца.

- Спасибо. Без тебя бы не заметил.

Я провёл ладонью по поверхности. Она отзывалась знакомо. Это была моя сила, в этом сомнений не возникало. Но ощущалась конструкция иначе, чем оружие или щупальца. Копьё всегда приходилось удерживать. Купол требовал постоянного расхода. Даже нить, если оставить её без внимания, довольно быстро теряла форму. Платформа же будто запомнила, чем должна быть.

Я осторожно убрал из неё часть силы.

Поверхность дрогнула.

Но не исчезла.

Убрал ещё.

По краю прошла лёгкая рябь, словно по тонкому льду от далёкого удара. Платформа стала мягче, но всё равно держала мой вес.

- Вот это уже интересно.

Я поднялся и вытянул руку. Рядом с платформой появилась вторая пластина, сначала маленькая, затем я растянул её до нескольких метров. На этот раз не просто создал, а внимательно следил за каждым ощущением. Сначала сила уходила привычно. Я задавал форму, плотность, положение. Но через некоторое время расход начал снижаться сам. Не резко. Просто становился всё меньше, пока не превратился в тонкую струйку.

Словно второй слой сначала сопротивлялся чужой конструкции, а потом принимал её и начинал помогать держать.

Я шагнул на новую платформу.

Она выдержала.

- Лами, это нормально?

- Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Я посмотрел на неё.

- Даже подумать не хочешь?

- Я уже думала.

- И?

- Здесь не должно быть земли.

- Это не земля. Ты сама говорила.

- Поэтому и не должно держаться так.

Я улыбнулся.

- Значит, я нашёл ошибку в устройстве мира.

Лами ничего не сказала. По связи пришло знакомое ощущение недовольства, но к нему примешивалось что-то ещё. Настороженность.

Разумеется, я воспринял это как приглашение продолжить.

Если можно сделать пол, почему бы не сделать стену?

Первая вышла ужасной. Слишком толстая снизу, почти прозрачная сверху и слегка изгибающаяся влево, будто строил её пьяный каменщик во время землетрясения. Я посмотрел на результат, подумал и решил, что для первого архитектурного проекта сойдёт.

Вторая получилась лучше. Третья уже почти ровной.

Через какое-то время рядом со мной висела небольшая площадка размером с комнату, окружённая с трёх сторон чёрными стенами. Потолок я делать не спешил. Во-первых, расход силы всё ещё был заметным. Во-вторых, в месте, где нет верха и низа, слово "потолок" начинало звучать подозрительно философски.

Я отошёл подальше и посмотрел на конструкцию со стороны.

- Красиво.

- Криво.

- Я художник. Я так вижу.

- Одна стена толще другой.

- Это несущая.

- Что она несёт?

Я задумался.

- Моё достоинство после твоей критики.

Лами снова замолчала. Похоже, человечность в ней развивалась быстрее чувства юмора.

Я вернулся внутрь и всё-таки создал четвёртую стену, оставив в ней широкий проём. Потом взялся за верхнюю поверхность. Силы ушло намного больше, чем хотелось. Пространство вокруг будто не возражало против отдельной стены или пола, но когда я начал замыкать всё в единую форму, появилось сопротивление. Не сильное, скорее вязкое. Будто тень не понимала, зачем ей становиться помещением.

Я стиснул зубы и продолжил.

Последний участок потолка сомкнулся.

И расход силы оборвался.

Не полностью. Но настолько резко, что я на секунду решил, будто потерял связь с конструкцией. Потянулся к ней - связь была. Стены мои. Пол мой. Потолок тоже. Только теперь на их удержание уходило в несколько раз меньше, чем секунду назад.

Я медленно обвёл взглядом чёрную комнату.

Снаружи не было света, поэтому внутри не стало темнее. Стены различались лишь потому, что я чувствовал их собственной силой. И всё же ощущение пространства изменилось. Там, за стенами, тьма была бесконечной и чужой. Здесь она впервые имела края.

- Лами.

- Я чувствую.

- Что именно?

Она не ответила сразу.

Её проявление скользнуло через проём и остановилось внутри. Маленькая змеиная голова повернулась сначала к одной стене, потом к другой, а затем замерла. Через контракт я почувствовал не страх и не тревогу. Скорее узнавание, смешанное с явным недоумением.

- Это не территория, - наконец сказала Лами.

- Я вроде бы и не объявлял себя владельцем недвижимости.

- Не так. Территория Лорда.

Последние два слова прозвучали иначе. Без шипения и почти без привычной сухости. Я перестал улыбаться и снова посмотрел на стены. Комната оставалась комнатой: четыре кривоватые стены, пол и потолок, собранные из моей силы посреди места, где никакого пола существовать не должно.

- Рассказывай.

Лами помолчала, будто подбирая человеческие слова для вещи, которую сама привыкла воспринимать как очевидную.

- На глубоких слоях есть тени, которые становятся достаточно сильными, чтобы Теневой план признал их. Тогда они могут создать собственную территорию. Домен. Это не просто земля, стены или много тени, собранной в одном месте. Домен становится частью закона самого Теневого плана.

- В смысле "признал"?

- Сильная тень не может просто решить, что хочет землю. Можно создать гору, стену, крепость, сколько хватит силы. Но это всё останется созданной тенью. Чтобы появился настоящий домен, сам план должен позволить закрепить участок за хозяином. После этого тень становится Лордом.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное. Чем дальше я узнавал устройство этого места, тем сильнее оно напоминало не природное явление, а огромное государство, у которого вместо чиновников работали собственные законы реальности.

- И насколько большие у них владения?

- По-разному. Зависит от силы. Но даже у самого слабого полноценного Лорда территория будет больше этой комнаты. Намного. Не меньше вашей крупной деревни.

- А у сильных?

- Больше. Иногда настолько, что границу долго не найти. Внутри своего домена Лорд сильнее, чем снаружи. Это его место. План признаёт его хозяином.

Я тихо присвистнул. Перед глазами сама собой всплыла знакомая человеческая лестница из титулов. Барон со своим клочком земли, виконт, граф, герцог, а дальше кто-нибудь особенно важный, кому принадлежит уже половина карты. Только здесь вместо грамот, печатей и родословных право собственности выдавал сам Теневой план.

- То есть у вас тоже почти аристократия. Условный барон Тени, виконт Тени, граф, герцог... один сильнее другого, владения всё больше, а внутри собственной земли каждый становится особенно неприятной проблемой.

- Этих слов у нас нет.

- Зато принцип подозрительно знакомый. Валиру бы понравилось. Хотя, зная отца, он бы сначала спросил, сколько налогов платят теневые герцоги.

Лами никак не отреагировала на шутку. Её внимание по-прежнему было приковано к стенам.

- Эта комната не домен, - повторила она. - Даже близко не домен. Слишком мала. Ты не Лорд, и Теневой план не давал тебе такого права.

- Звучит успокаивающе. Особенно последняя часть.

- Но здесь есть похожий принцип.

Вот теперь я окончательно перестал улыбаться.

- Какой?

- Ты создал форму. Потом замкнул её. После этого она начала удерживать себя сама, а твой след закрепился внутри. Пространство рядом перестало вести себя так же, как снаружи. Это не территория Лорда. Но похоже на то, с чего территория вообще начинается.

Я медленно провёл ладонью по стене. Связь ощущалась отчётливо. Не как со щупальцем или оружием, которые оставались всего лишь техникой. Комната действительно воспринималась отдельным куском чего-то моего, хотя я почти не тратил силу на её существование.

- То есть я случайно построил уменьшенную подделку под домен?

- Нет. Подделка повторяла бы форму. Ты повторил часть принципа.

От этой формулировки стало почему-то менее весело.

- И местные твари поэтому держатся подальше?

- Возможно. Даже слабые тени знают, что чужая территория опасна. Они не понимают, что здесь нет настоящего Лорда. Чувствуют только закреплённый след хозяина и место, которое ведёт себя не так, как остальной слой.

- Получается, я поставил табличку "частная собственность", сам не зная местного языка.

- Если тебе так проще.

Я прислушался к комнате ещё раз. Раньше окружающее пространство никогда не было действительно неподвижным. Даже когда рядом не чувствовалось существ, сама тьма имела слабые течения: проходила через тело, меняла плотность среды, смещалась вокруг созданных мной конструкций. Здесь всё стало тише. Не пусто. Просто спокойно, словно стены отделили маленький участок от вечного движения второго слоя.

- Хорошо, - решил я. - Пока это не домен, будем считать его теневым чуланом.

- Что такое чулан?

- Очень могущественная человеческая крепость. Там хранят швабры.

- Кто такие швабры?

- Ладно, забудь.

Я вышел наружу, отошёл метров на двадцать - если местные расстояния вообще заслуживали цифр - и оглянулся.

Комната висела в пустоте.

Чёрный прямоугольник на фоне чёрной бесконечности. Глазами обычного человека её, наверное, невозможно было бы отличить от окружающей среды. Для меня же она ощущалась удивительно отчётливо. Я знал, где находится каждая стена, будто продолжал касаться их ладонями.

И ещё кое-что изменилось.

Далеко справа двигались три небольших существа. Те самые серые пасти на четырёх лапах, с которыми я уже успел познакомиться. Они шли примерно в мою сторону. Не быстро. Скорее следовали за слабым запахом жизни, который мне всё ещё не удавалось спрятать полностью.

Я вернулся к комнате и встал возле проёма.

Твари приближались.

Первая дошла до места, где до стены оставалось примерно десять шагов, и остановилась.

Вторая врезалась в неё сзади.

Обе зашипели, начали переступать лапами, вытягивая морды в мою сторону. Третья ушла выше, описала широкий круг и тоже не приблизилась.

- Они меня видят, - сказал я.

- Да.

- Чувствуют, что я живой?

- Слабо. Но чувствуют.

Я специально позволил оболочке на миг ослабнуть.

Реакция пришла мгновенно. Все три пасти распахнулись. Твари дёрнулись ко мне, но почти сразу затормозили на той же невидимой границе.

Я снова спрятал жизнь.

Существа заметались, словно хотели подойти и не могли решиться.

- Они боятся комнаты?

- Не тебя, - ответила Лами.

- Я даже немного оскорблён.

- Места.

Теперь её ответ уже не казался таким загадочным. Если обычные твари действительно чувствовали в комнате слабое подобие того же принципа, на котором строились домены Лордов, их осторожность становилась понятнее. Для меня это были четыре стены. Для них - чей-то закреплённый след там, где ничейного быть не должно.

Я повернулся к чёрным стенам.

- Почему?

- Не знаю.

- Может, считают, что здесь живёт что-то большое?

- Возможно.

- Или очень красивое.

Лами проигнорировала последнюю часть.

Через некоторое время твари ушли. Не убежали. Просто потеряли интерес и растворились в темноте, продолжая держаться от комнаты подальше.

Я ещё долго стоял возле проёма.

В Красном мире любое укрытие было временным. Ветка могла оказаться пастью. Паук - чьим-то обедом. Огромное существо могло спуститься с неба и забрать того, от кого я сам не мог сбежать. Там сама мысль о том, чтобы остановиться и начать что-то строить, казалась идиотской.

Здесь всё было опасно иначе.

Твари хотели меня сожрать. Пространство врало. Энергии в окружающей тьме почти не было. Но правила хотя бы можно было трогать руками и постепенно понимать.

Это мне нравилось.

Следующее время я перестал считать.

Не потому, что решил стать великим отшельником вне времени. Просто считать было нечем. Ни солнца, ни сна по расписанию, ни смены температуры. Я уставал - отдыхал. Хотел есть - вспоминал, что еды с собой нет, ругался и терпел. Поначалу голод только раздражал, но постепенно становился всё настойчивее. Тень могла поддерживать силы в бою и закрывать раны, но человеческий желудок от этого пустым быть не переставал. Бесконечно оставаться здесь я всё равно не мог.

До этого момента я решил пользоваться временем с максимальной пользой.

Я исследовал.

Сначала осторожно. Отходил от комнаты недалеко, удерживая её ощущение позади себя как ориентир. Потом дальше. Очень быстро выяснилось, что созданное пространство оказалось лучшим маяком, чем любые попытки запоминать направление. Течения тени менялись. Расстояния могли сжиматься и растягиваться. Несколько раз я был уверен, что двигался прямо, а затем находил собственный след сбоку. Комната же всегда оставалась в одном и том же месте моего восприятия. Не "слева" или "позади". Просто там.

Это было удобно настолько, что я начал подозревать подвох.

Подвох не пришёл.

Зато пришла местная фауна.

Первое существо, которое действительно заставило меня заинтересоваться, выглядело так, будто кто-то взял большого пса, растянул его в длину и забыл, сколько лап должно быть у нормального животного.

Шесть конечностей росли вдоль узкого тела почти на одинаковом расстоянии. Передняя пара была короткой и массивной, средняя - длиннее человеческих рук, а задняя изгибалась назад и заканчивалась широкими когтями. Шеи почти не было. Голова сидела прямо на плечах и представляла собой гладкую серую маску с одной вертикальной щелью посередине. Пасти я сначала вообще не заметил.

Она открылась вдоль всего тела.

От груди до живота разошёлся тонкий шов, и внутри показались ряды коротких чёрных зубов.

- Ненавижу местных дизайнеров, - прошептал я.

Существо услышало движение и бросилось на меня.

Оно было быстрым, но ничего выдающегося. Я ушёл в сторону, перехватил одну из средних лап щупальцем и вогнал копьё в бок. Острие вошло глубоко. Тварь дёрнулась, завертелась и получила второй удар в то же место.

Я уже собирался заканчивать, когда её тело изменилось.

Сначала из раны пошёл не дым и не жидкость. Тень вокруг существа втянулась внутрь. Рывком. Словно оно вдохнуло всем телом. Серые пластины на спине поднялись, между ними проступили тонкие чёрные линии. Все шесть лап разом напряглись.

А потом оно сорвалось.

Не просто ускорилось. За один миг тварь стала почти вдвое быстрее. Щупальце, удерживавшее лапу, лопнуло. Существо ударило меня плечом, и купол успел подняться лишь наполовину. Меня отбросило, а зверь уже разворачивался для следующей атаки.

Я ушёл в тень и вынырнул выше.

Тварь рванула следом, будто прекрасно чувствовала направление. По пути она зацепила мою платформу когтем и разнесла край на куски.

- Так. Тебя бить нельзя. Очень полезное свойство.

Ответом стал визг, от которого пространство будто пошло мелкой дрожью.

Я создал несколько шипов и ударил сразу с разных сторон. Два вошли в тело. Существо стало ещё быстрее.

Вот тогда до меня дошло.

Оно не исцеляется. Не становится прочнее. Оно сжигает себя.

Каждая новая рана заставляла его втягивать больше собственной сущности в движение. Тело начинало разрушаться прямо на глазах: края ран расползались, одна лапа висела почти на одних волокнах, но зверь не замедлялся. Напротив, чем хуже ему становилось, тем яростнее он двигался.

Настоящий режим берсерка. Только без красивого красного свечения и музыки на заднем плане.

Я перестал атаковать и просто ушёл от него.

Это оказалось сложнее, чем звучит. Несколько минут тварь гналась за мной, разгоняясь рывками и ударяя по всему, что попадалось рядом. Потом движения начали сбиваться. Одна задняя лапа оторвалась и медленно поплыла в стороне. Через некоторое время существо дёрнулось ещё раз, замерло и осталось висеть в темноте неподвижным серым телом. Никакого красивого исчезновения не произошло. Оно просто умерло.

Никакой победной награды. Никакого кристалла.

Только очень наглядный урок.

- Значит, некоторых местных лучше не злить, - подытожил я.

- Ты всех злишь, - сказала Лами.

- Неправда. Иногда они начинают первыми.

Я уже собирался оставить труп там, где он завис, когда живот свело болезненным спазмом. Голод напомнил о себе настолько вовремя, что я несколько секунд просто смотрел на мёртвую тварь и очень не хотел признавать направление собственных мыслей.

- Лами.

- Что?

- Тени пожирают других теней и становятся сильнее. Ты сама мне это рассказывала.

- Да.

- А я могу?

Она ответила не сразу. Это уже становилось плохим признаком.

- Ты не тень.

- Я заметил. Но это не ответ.

- Твоя сила сможет втянуть часть его сущности. Тело... не знаю.

- Звучит почти как разрешение.

- Это не разрешение.

Я всё равно приблизился. Когда-то, ещё после разговора с Лами в поместье Миринов, я уже задавался вопросом, способен ли сам поглощать теней. Тогда проверить не получилось. Теперь передо мной висел свежий труп, желудок требовал еды, а возвращаться в Красный мир только ради обеда хотелось примерно так же сильно, как добровольно залезть обратно в пасть тому дереву.

Я положил ладонь на серую плоть возле повреждённого бока и позволил силе войти внутрь. Не атаковать. Не разрывать. Просто потянуть к себе так, как тень, по словам Лами, тянет в себя другую тень.

Получилось слишком легко.

Мёртвая плоть под ладонью стала мягче. Не рассыпалась и не превратилась в пыль - именно плоть начала уходить внутрь моей тени тонкими вязкими потоками. Небольшой участок тела твари медленно усох, словно из него вытянули всё содержимое, а по моей руке вверх пополз тяжёлый холод.

Первым пришло насыщение.

Не вкус и не удовольствие. Желудок всё ещё оставался пустым, но мучительная пустота внутри вдруг отступила, словно организм получил то, чего требовал. Вместе с этим по телу разлилась чужая плотность, тяжёлая и холодная. Я даже успел подумать, что нашёл великолепную лазейку и теперь Красный мир может сколько угодно ждать моего возвращения.

А потом меня согнуло пополам.

Боль ударила сразу в живот, грудь и позвоночник. Мышцы свело так, будто тело пыталось одновременно сжаться и вытолкнуть из себя собственную тень. Меня вырвало, хотя в желудке почти ничего не было. Из горла вышла только горькая слюна, а следом под кожей правой руки проступили тонкие чёрные линии.

- Прекрати, - резко сказала Лами.

- Уже... догадался.

Я оторвал ладонь от трупа и перекрыл поток. Сытость никуда не исчезла. В этом и заключалась самая мерзкая часть: поглощение действительно работало. Я получил что-то похожее на пищу, может даже немного силы, только человеческое тело решило сообщить своё мнение о новом рационе всеми доступными способами.

Несколько минут я висел, скрючившись на собственной платформе, и ждал, пока внутренности перестанут пытаться завязаться узлом. Холод постепенно расползался от руки к плечу. Дышать становилось легче, но сердце билось непривычно медленно.

- Лами, - выговорил я наконец. - Насколько всё плохо?

Она приблизилась почти вплотную. Маленькое проявление коснулось моей руки, потом груди. Через контракт прокатилось пристальное, неприятно внимательное ощущение.

- Ты меняешься.

- Очень обнадёживающе. Во что?

- В тень.

Я хотел пошутить, но передумал.

- Повтори.

- Ты поглотил теневую плоть так, как это делает тень. Твоя сила принимает её. Твоё человеческое тело - нет. Сейчас оно пытается отторгнуть чужую природу, а сила одновременно заставляет её стать частью тебя.

Я посмотрел на руку. Чёрные линии уже бледнели. Кроме них ничего особенно страшного не происходило. Именно поэтому я сам не заметил главного. Оболочку, скрывающую мою жизнь, вдруг стало удерживать легче. Дыхание замедлилось. Холод второго слоя ощущался ещё естественнее, чем раньше. Я принял всё это за усталость после боли.

Лами - нет.

- Твоей жизни стало меньше снаружи, - сказала она. - Не потому, что ты лучше её спрятал. Тело на короткое время становится ближе к нашему.

- На короткое?

- Да. Если больше не будешь есть теней, человеческая часть вернёт прежнее состояние. Нужно время. Одного раза мало, чтобы изменить тебя навсегда.

- А если я решу перейти на постоянный паёк из местных чудовищ?

Лами замолчала всего на мгновение.

- Тогда однажды отторгать будет уже нечего.

Вот теперь смысл дошёл окончательно. Моё тело не просто плохо переваривало необычную пищу. Оно училось под неё перестраиваться. Один раз был обратимым экспериментом. Два, три, десять - и в какой-то момент временная адаптация могла решить, что временной быть больше не обязана.

- Значит, теневую диету отменяем.

- Да.

- Жаль. А я уже хотел написать книгу "Как похудеть, перестав быть человеком".

- Это смешно?

- Нет. Поэтому и шучу.

Я лёг на платформу и переждал ещё одну волну боли. Голод почти исчез, но теперь эта сытость раздражала сильнее прежней пустоты. Она постоянно напоминала, чем именно я её получил.

Вывод оказался простым и неприятным. Я сбежал на второй слой не от одной конкретной твари - я сбежал от всего Красного мира, где практически каждая новая встреча пыталась доказать, что предыдущая была ещё безопасной. Возвращаться туда не хотелось совершенно. Но если выбор в конце концов сведётся к нормальной еде снаружи, постоянной боли от теневой плоти или голодной смерти, выбирать особо не придётся.

- Не сейчас, - сказал я, больше себе, чем Лами. - Но рано или поздно придётся вернуться.

- Да.

Мне очень не понравилось, насколько уверенно она это произнесла.

Боль ушла не сразу. Когда я снова смог нормально двигаться, чёрные линии под кожей почти исчезли, а сердце вернулось к привычному ритму. От трупа берсерка недоставало лишь того участка, который я успел поглотить. Всё остальное тело так и осталось дрейфовать в темноте.

- Кстати, - сказал я, обходя его стороной. - Я почему-то думал, что после смерти местные должны распадаться.

- Некоторые распадаются. Аномальные. Или те, чья форма сама по себе нестабильна. Большинство просто умирает.

- Значит, никаких удобных кучек пепла.

- Нет.

- Теневой план снова разочаровал меня отсутствием сервиса.

Второе странное существо я сначала вообще принял за кусок более плотной тьмы.

Оно не имело нормальной формы. Полупрозрачный мешок размером с телёнка плыл в пустоте, медленно сокращаясь всем телом. Внутри перекатывались несколько тёмных комков, похожих на органы, а снизу свисали короткие мягкие отростки. Ни глаз. Ни пасти. Ни костей.

Я уже собирался пролететь мимо, когда рядом с ним появилась небольшая четырёхлапая тень.

Мешок мгновенно расправился.

Из нижних отростков брызнула густая жидкость.

Она не светилась, но в моём восприятии ощущалась неправильной, будто сама тень в этом месте начинала распадаться. Жидкость накрыла зверька. Тот заверещал и попытался уйти, но кожа уже пузырями отходила от тела. За несколько секунд от него осталась бесформенная масса.

Мешок подплыл ближе и просто лёг сверху.

Через минуту добыча исчезла.

Я держался подальше.

- Кислота?

- Не знаю это слово, - ответила Лами.

- То, что растворяет всё, к чему прикасается.

- Тогда да.

Проверить захотелось сразу. Разумеется, не рукой. Я сформировал длинную тонкую иглу и бросил её в существо.

Игла пробила внешнюю оболочку.

Мешок дёрнулся и выплеснул слизь во все стороны.

Одна капля попала на продолжение моего копья.

Связь с этим участком силы зашипела в голове. Не больно, но очень неприятно. Чёрная форма начала разрушаться, будто её стирали слой за слоем. Я мгновенно отсёк повреждённую часть. Она исчезла вместе со слизью.

- Прекрасно. Оно растворяет даже тень.

Существо медленно повернулось ко мне всем телом.

Я не стал ждать продолжения знакомства.

Позже встретил ещё два таких. Они почти не охотились сами. Плыли медленно, выбирая участки, где проходило много мелких существ, и ждали. Иногда выпускали тонкое облако капель вокруг себя, превращая пространство в ловушку. Один раз я видел, как крупная пасть попробовала укусить такую тварь и отступила без половины морды.

После этого уважение к мешкам заметно выросло.

Но больше всего меня заинтересовал третий вид.

Это существо было почти красивым.

Тонкое тело размером с человека, четыре длинные конечности, согнутые в нескольких местах, узкая голова без глаз и гладкая чёрная поверхность, на которой не было ни одной пластины. Оно напоминало смесь богомола и паука, только вытянутую и слишком аккуратную для местной живности.

Однако главным были не лапы.

Вокруг него парили нити.

Десятки тонких чёрных линий длиной по несколько метров не касались тела. Они медленно вращались вокруг существа, изгибались, переплетались и расходились снова. Иногда концы нитей упирались в пустоту и замирали так, будто нашли там невидимую стену.

Я спрятал жизнь и приблизился.

Существо не реагировало.

Ещё ближе.

Одна нить повернулась ко мне.

Я остановился.

Тело существа оставалось неподвижным. Голова смотрела в другую сторону. Но нить уже вытянулась точно в моём направлении.

Я сместился вправо.

Она последовала.

Вторая нить тоже.

- Оно меня видит?

- Не глазами, - тихо сказала Лами.

- У него их и нет.

Я создал маленький шар тени и отправил его в сторону.

Реакция оказалась мгновенной. Пять нитей метнулись к шару и разрезали его прежде, чем тот пролетел несколько метров.

Я замер.

Существо всё ещё не двигалось.

- А вот это уже неприятно.

Я бросил второй шар быстрее.

Нити снова перехватили.

Третий отправил с другой стороны. Четвёртый сверху. Пятый снизу.

Чёрные линии разошлись веером и уничтожили все цели почти одновременно.

Тогда я понял их назначение. Это было не оружие в обычном смысле. Скорее отдельная система восприятия и защиты. Нити чувствовали движение среды вокруг существа раньше, чем оно само успевало реагировать.

Проверять, насколько хорошо они режут человеческое тело, я не собирался.

Но местная живность решила помочь исследованию.

Из темноты вылетела одна из шестилапых тварей. Не та же самая, конечно, но очень похожая. Она увидела безглазого и сразу атаковала.

Нити ожили.

Первые три обвили передние лапы. Ещё две натянулись поперёк корпуса. Остальные закрепились в пустоте вокруг. Да, именно закрепились. Я почувствовал, как они будто зацепились за сами течения слоя.

Безглазое существо дёрнулось.

И мгновенно улетело в сторону, использовав собственные нити как натянутые канаты.

Шестилапая пасть промахнулась.

Следующим движением две линии прошли по её боку.

Рана открылась не сразу. Сначала ничего. Потом тело разошлось двумя ровными полосами.

Я перестал дышать.

Шестилапая тварь вошла в своё бешенство, втянула окружающую тень и бросилась снова. Безглазое двигалось иначе. Не быстрее. Просто экономнее. Нити заранее натягивались в нужных направлениях, и тело выстреливало между ними короткими рывками. Оно почти не тратило время на разворот.

Берсерк становился всё яростнее.

Нити становились всё короче.

Несколько нитей шестилапая тварь порвала когтями, ещё часть пришлось использовать для удержания. В какой-то момент мне показалось, что безглазое проиграет. Но оно резко стянуло почти все оставшиеся линии в одну сторону, позволило противнику приблизиться и прошло мимо него буквально впритирку.

Чёрные нити сомкнулись.

Шестилапое тело разрезало сразу в нескольких местах.

Обе половины ещё несколько секунд пытались двигаться отдельно друг от друга. Потом дёрганье прекратилось, и разрезанное тело так и осталось дрейфовать в темноте двумя неподвижными кусками.

Безглазое существо собрало уцелевшие нити вокруг себя и спокойно поплыло дальше.

Не к трупу.

Не за добычей.

Просто дальше.

- Странное, - сказал я.

- Оно не голодное сейчас.

- Я не об этом. Оно будто не думало. Но дралась эта штука умнее половины людей, которых я видел.

- Инстинкт тоже может быть сложным.

Я проводил существо восприятием, пока оно не исчезло.

Разумным оно не было. Ни любопытства, ни попытки общаться, ни изменения поведения после моей слежки. Просто очень хорошо устроенный хищник, которому природа выдала несколько лишних инструментов.

И это меня даже радовало.

После разговора с Лами я уже знал, что где-то глубже существуют настоящие разумные тени. С титулами, замками, стаями и своими правилами. Если бы такие начали попадаться здесь за каждым поворотом, второй слой быстро перестал бы быть местом, где можно учиться.

А сейчас он действительно напоминал песочницу.

Песочницу, где песок пытается тебя съесть, растворить или разрезать на части, но всё же песочницу.

Со временем я начал различать и другие особенности местных существ. Одни прятались внутри слабых течений тени и становились почти неощутимыми, пока не начинали двигаться. Другие собирались в маленькие стаи и передавали друг другу направление короткими вибрациями среды. Несколько раз попадались совершенно безобидные на вид существа, похожие на длинные ленты, которые просто плыли куда-то, поглощая редкие крупицы энергии из окружающей тьмы.

Я их не трогал.

Во-первых, не всё обязательно убивать ради науки.

Во-вторых, после Красного мира у меня выработалось здоровое уважение к существам, которые выглядят безобидно.

Самым полезным результатом исследований оказались даже не знания о тварях.

Я привыкал к самому слою.

Расширенное восприятие перестало требовать, чтобы я закрывал глаза и сосредотачивался. Сначала я мог удерживать его лишь короткими вспышками. Потом начал чувствовать ближайшие течения постоянно. Чужое движение отдавало лёгким давлением. Крупные существа искажали пространство сильнее. Мелкие почти не ощущались, если не подходили близко.

Я всё ещё не видел второй слой так, как, наверное, видела Лами. Но перестал чувствовать себя человеком, которого выбросили в океан и забыли объяснить, что вода мокрая.

Передвижение тоже стало проще. Я почти перестал использовать щупальца как импровизированные вёсла. Вместо этого собирал тень тонким слоем позади тела и отталкивался сразу всей поверхностью. Повороты стали плавнее. Остановки - точнее.

Один раз даже попытался лететь вверх ногами.

Потом вспомнил, что здесь нет верха, и почувствовал себя идиотом.

Возвращаясь к комнате после очередной вылазки, я заметил ещё одну странность. На этот раз дело было не в том, что местные твари держались от неё подальше. К этому я уже успел привыкнуть. Странным оказалось другое: они начинали обходить опасное место раньше, чем вообще приближались к стенам.

Я остановился и расширил восприятие. Вокруг конструкции действительно существовала пустая полоса, но её граница не совпадала с чёрными стенами. Между комнатой и ближайшими существами оставалось несколько метров совершенно обычной на вид тьмы, которую никто не хотел пересекать.

Сначала я решил, что твари просто видят постройку лучше меня. Потом одна маленькая четырёхлапая пасть проплыла сбоку и резко изменила направление в месте, откуда комнату вообще нельзя было различить обычным зрением.

- Лами.

- Вижу.

- Они обходят не стены.

- Да.

Вот это уже стоило проверить. Я поймал ближайшую тварь щупальцами. Небольшое существо тут же начало выворачиваться, щёлкать пастью и пытаться перекусить удерживающую его тень, но ничего нового в таком поведении не было.

Я медленно потащил его к комнате.

Первые несколько метров оно злилось исключительно на меня. Потом, ещё далеко от стены, резко замерло.

Не успокоилось. Именно замерло. Все четыре лапы поджались к телу, пасть закрылась, а через мгновение существо забилось с такой силой, что щупальце едва не вывернуло ему сустав.

Я остановился и чуть отвёл его назад.

Тварь продолжала дёргаться, но уже слабее. Подвинул вперёд - паника вернулась мгновенно.

- Граница, - пробормотал я.

Передо мной не было ни линии, ни стены, ни изменения плотности тьмы. Однако для существа здесь совершенно точно что-то начиналось.

Я отпустил добычу. Та рванула прочь так быстро, будто за ней гналось что-то намного страшнее меня, и исчезла в темноте.

- Насколько далеко это тянется?

- Немного, - ответила Лами. - Сейчас. Раньше было меньше.

Я повернулся к комнате. После того как я расширял её, пространство вокруг тоже понемногу менялось. Не стены отталкивали местных обитателей. Мой след каким-то образом выходил за пределы созданной материи и закреплялся в окружающем слое.

- То есть забор стоит здесь, - я коснулся стены, - а табличка "не входить" висит где-то в нескольких метрах перед ним.

- Если тебе так проще.

- Мне всегда так проще.

Я прошёл через невидимую границу несколько раз. Для меня ничего не менялось. Ни давления, ни холода, ни сопротивления. Только через связь с комнатой появлялось едва заметное ощущение: внутри этой области окружающая тьма будто чуть охотнее принимала мою силу.

Разница была смешной. Настолько маленькой, что в бою я бы её даже не заметил. Но после рассказа Лами о Лордах она уже не казалась случайностью.

- Настоящий домен тоже начинается раньше стен?

- У домена стены вообще не главное, - ответила Лами. - Территория может быть пустой. Может иметь крепость. Может не иметь ничего. Важно не то, что построено внутри. Важно, какой участок план признал принадлежащим Лорду.

Я посмотрел на собственную комнату уже без прежнего желания называть её маленьким доменом. До настоящей территории Лорда ей было примерно как детскому шалашу до герцогского замка. Но теперь сходство в принципе стало заметнее: дело действительно было не в полу и не в стенах.

Сам второй слой начинал запоминать, что это место связано со мной.

- Ладно, - сказал я. - Пока назовём это двором. До поместья я явно ещё не дорос.

Лами ничего не ответила, но по связи снова пришло то самое настороженное внимание. Я сделал вид, что не заметил, и вернулся к строительству.

Я расширил комнату.

Не сильно. Добавил ещё одну секцию пола, отодвинул стену, сделал внутри длинный выступ вместо кровати. Потом, подумав, сформировал маленькую ступеньку перед входом и несколько секунд смотрел на неё.

Ступенька в месте, где нет земли и направления вниз.

Совершенно бесполезная вещь.

Я оставил её.

Из принципа.

После замыкания новой части расход снова резко упал. Конструкция принималась слоем и начинала существовать почти самостоятельно. Я уже мог уйти достаточно далеко и всё равно чувствовать её. Не как активный навык. Скорее как кусок собственной тени, который почему-то не следовал за мной.

Это было полезно.

И тревожно.

Я старательно выбрал полезно.

Когда очередная вылазка закончилась, я вернулся внутрь, лёг на чёрный выступ и сложил руки за головой.

- Знаешь, - сказал я Лами, которая устроилась возле стены, - если подумать, это первое место, которое я построил сам.

Она повернула голову.

- У меня была квартира когда-то. Потом лаборатория. Подвал. Комната Миринов. Но всё это уже существовало до меня. А тут...

Я постучал костяшками по поверхности.

- Тут до меня не было вообще ничего.

- И земли не было.

- Тем более. Начинать строительство с отсутствия земли - это уже уровень профессионала.

Лами не ответила.

Я посмотрел в проём. За ним тянулась бесконечная тьма. Где-то далеко медленно прошла группа белых глаз. Ещё дальше что-то большое заставило среду дрогнуть, но направление было другим. Никто не приближался.

Я понятия не имел, сколько прошло времени с момента, когда шагнул сюда из Красного мира. Несколько часов? День? Больше? Тело подсказывало, что достаточно долго, но здесь даже оно постепенно переставало быть хорошими часами.

Возвращаться прямо сейчас всё ещё не хотелось. После эксперимента с теневой плотью я уже понимал, что отсидеться здесь навсегда не получится, но это совершенно не означало, что нужно немедленно лезть обратно. Пока человеческое тело приходило в норму и голод не вернулся, второй слой оставался куда разумнее Красного мира.

В Красном мире я выживал от встречи до встречи. Огромные деревья, летающие чудовища, храм, который тянулся к моей силе, и существа настолько большие, что местные хищники прятались от одной только их тени. Там я не понимал правил и не успевал их изучать. Любая остановка могла закончиться тем, что окружающая среда просто решит меня съесть.

Здесь тоже пытались съесть.

Но здесь я хотя бы понимал почему.

Голод. Сила. Живая энергия. Территория. Простые вещи.

Пусть пока так и остаётся.

Я закрыл глаза и позволил оболочке вокруг жизни стать чуть тоньше. Стены скрывали меня не полностью, но рядом всё равно было тихо.

- Лами.

- Что?

- Если через какое-то время я начну строить второй этаж, останови меня.

- Почему?

- Потому что этажи здесь не имеют смысла.

Лами немного подумала.

- Ты всё равно построишь.

Я открыл один глаз.

- С чего ты взяла?

- Ты сделал ступеньку.

Несколько секунд я смотрел на неё.

Потом рассмеялся.

- Ладно. Справедливо.

Я снова закрыл глаза.

Комната висела в месте, где не существовало земли. За её стенами плавали голодные твари, текла почти пустая тьма и ломались привычные человеческие представления о расстоянии. По всем нормальным меркам это было худшее место для дома.

Но стены держались.

Пол не исчезал.

И местные чудовища впервые предпочитали обходить меня стороной.

Для начала этого было достаточно.

Глава 21 Не там, где вошел

Голод вернулся. Не резко.

Без привычного урчания живота, слабости в ногах или желания сожрать первое, что попадётся под руку. Сначала появилась просто пустота. Небольшая, почти незаметная. Потом она начала медленно расти, напоминая, что сколько бы я ни притворялся местным жителем, человеческому телу всё ещё требовалась человеческая еда.

Я лежал на чёрном выступе, который совершенно необоснованно продолжал считать кроватью, смотрел в такой же чёрный потолок и старательно игнорировал очевидное.

Получалось плохо.

- Лами.

- Что?

- Скажи, что человек способен прожить без еды месяц.

- Некоторые способны.

Я повернул голову.

Маленькое змеиное проявление лежало возле стены.

- Вот. Уже лучше.

- Потом они становятся слабыми.

- Не продолжай.

- Ты спросил.

- Я просил моральной поддержки.

- Нет.

Я вздохнул и сел. Комната встретила движение привычной тишиной. За время, проведённое здесь, я успел настолько привыкнуть к этому месту, что окружающая его бесконечная тьма почти перестала восприниматься как что-то неправильное.

Вот стены. Вот пол. Вот бесполезная ступенька возле выхода.

За ней - пространство, в котором отсутствовали земля, небо, нормальные расстояния и любые причины чувствовать себя комфортно.

Дом. В каком-то очень извращённом смысле. Я провёл ладонью по животу.

Есть теней снова совершенно не хотелось.

Один эксперимент дал достаточно информации. Повторять его только ради того, чтобы проверить, насколько быстро человеческое тело решит перестать быть человеческим, я не собирался.

По крайней мере пока. Значит, оставался Красный мир. Эта мысль не вызвала восторга.

Перед глазами сразу всплыл лес из деревьев размером с башни. Рогатая тварь. Огромное нечто над кронами. Летающие конструкции в небе.

И храм. Особенно храм. Я поморщился.

- Не хочу возвращаться туда.

- Тогда не возвращайся.

Я посмотрел на Лами.

- Очень мудро.

- Ты можешь выйти в другом месте.

Несколько секунд я молчал. Потом медленно улыбнулся.

- Точно.

Лами приподняла голову. Я уже разговаривал с ней об этом ещё в Красном мире. Тогда мысль казалась скорее способом убежать от погони: войти в один слой, пройти какое-то расстояние и выйти там, где тебя никто не ждёт.

Потом появились зубы. Глаза. Погоня. Новая оболочка. Комната.

И где-то между всем этим я совершенно забыл, зачем вообще хотел использовать второй уровень.

Я поднялся.

- Всё. Переезжаем.

- Куда?

- Пока не знаю.

- Тогда это не переезд.

- Это путешествие.

Я прошёл к выходу и остановился возле ступеньки.

Посмотрел вниз. Потом вспомнил, что "вниз" здесь существовал исключительно потому, что мне так нравилось.

- Комнату оставим.

- Зачем?

- Я её строил.

- Это не причина.

- Для человека - более чем.

Лами не стала спорить. Я вышел за границу двора.

Почти сразу окружающая тьма снова стала живой.

Слабые течения прошли по телу. Где-то в стороне что-то небольшое сместилось, почувствовало меня через оболочку, немного покружило и ушло. Дальше двигалось существо покрупнее. Ещё дальше пространство едва заметно дрогнуло от чего-то, размеры чего я даже не пытался определять.

Привычно. Неприятно осознавать, насколько быстро слово "привычно" начало подходить этому месту.

Я обернулся. Комната уже почти растворялась во тьме. Обычным зрением она исчезла бы через несколько метров, но связь оставалась.

Слабая. Спокойная. Я чувствовал направление.

Не точное расстояние. Скорее понимание того, где находится оставленная часть моей силы.

Полезно. Особенно в месте, где прямая линия могла однажды решить, что больше не хочет быть прямой.

- Как искать выход? - спросил я.

- Чувствовать.

Я продолжал смотреть на неё.

- Я сейчас запишу.

Лами проигнорировала.

- Второй слой не связан с вашим миром так, как первый. Но местами границы подходят близко.

- Это я помню. Как выглядит "близко"?

- По-разному.

- Замечательно.

- Иногда холоднее. Иногда плотнее. Иногда Тень становится тонкой.

- Тень может быть тонкой?

- Да.

- А толстая бывает?

Лами повернула голову.

- Ты понял.

- К сожалению.

Я закрыл глаза. Раньше для расширенного восприятия приходилось почти полностью отключаться от зрения. Теперь это происходило проще. Тьма вокруг переставала быть пустотой и превращалась в огромное пространство, наполненное движениями.

Слабые существа. Течения. Плотные сгустки энергии. Далёкие искажения.

Комната за спиной ощущалась маленькой спокойной точкой.

Я потянулся дальше. Ничего. Ещё.

Среда постепенно становилась привычной. Я уже не пытался воспринимать её как воздух или воду. Это было отдельное ощущение, для которого человеческий язык просто не успел придумать название.

- И что искать?

- Не Тень.

Я открыл глаза.

- Что?

- Ищи то, что здесь лишнее.

Я снова закрыл их. Вот теперь стало интереснее.

До этого я автоматически отбрасывал всё, что не относилось к местным существам. Небольшие перепады плотности. Странные холодные участки. Места, где течение вдруг менялось без видимой причины.

Фон. Шум. Я перестал его игнорировать. Несколько минут ничего не происходило.

Потом далеко впереди что-то кольнуло восприятие.

Слабое.

Совсем не похожее на присутствие существа.

Я сместился туда. Чем ближе становилось место, тем отчётливее чувствовалась неправильность. Окружающая тьма будто слегка прогибалась.

Не внутрь. Скорее в сторону. Я остановился.

- Здесь?

Лами приблизилась. Её проявление прошло вокруг меня, затем скользнуло вперёд.

- Возможно.

- Насколько обнадёживающее слово.

Я протянул руку. Сначала ничего. Потом пальцы ощутили сопротивление. Очень слабое.

Будто я коснулся поверхности воды, натянутой вертикально посреди пустоты.

По коже прошёл жар. Я мгновенно отдёрнул руку.

- Горячо.

Лами приблизилась к месту.

- Там много огня.

- Насколько много?

Она замерла.

- Много.

Я представил выход посреди лавового озера.

Потом - внутри какого-нибудь желудка. Потом решил, что фантазия в Красном мире вообще не мой союзник.

- Следующий.

Мы ушли. Первое открытие оказалось полезным хотя бы тем, что теперь я знал, что ищу.

Не дверь. Не щель. Не настоящий проход.

Скорее участок, где два совершенно разных пространства находились настолько близко, что начинали влиять друг на друга.

Я двигался медленно. Теперь уже не толкал себя тенью короткими рывками, как в первые часы. Сила ложилась за спиной широким слоем, пространство принимало движение, и тело спокойно скользило вперёд.

Иногда приходилось менять направление. Один раз впереди открылось сразу несколько белых глаз.

Я свернул.

В другой стороне почувствовал что-то крупное.

Свернул снова. Очень быстро путешествие перестало напоминать прямой путь и стало похоже на маршрут человека, который пытается пройти через рынок, избегая всех знакомых.

Только знакомые здесь хотели тебя съесть.

Вторую тонкую границу я нашёл значительно быстрее.

На этот раз она ощущалась иначе.

Тёплой. Живой.

Ещё до того, как я приблизился, оболочка вокруг тела дрогнула.

Я остановился.

- Там кто-то есть.

Лами тоже замерла.

- Много.

- Люди?

- Не знаю.

Я осторожно расширил восприятие. Сквозь границу проходило нечто очень слабое. Не сами существа. Только след.

Жизнь. Много отдельных источников. Десятки. Может, сотни. Некоторые маленькие. Другие больше. Все двигались. Я несколько секунд прислушивался.

- Стадо?

- Возможно.

- Город?

- Возможно.

- Гнездо?

- Возможно.

Я открыл глаза.

- Знаешь, иногда мне кажется, что ты специально выбираешь самое бесполезное слово.

- Я не вижу другую сторону.

- Вот именно.

Подходить ближе я не стал. Если там действительно была группа живых существ, появление неизвестного мальчика из собственной тени могло вызвать разные реакции.

В моём прошлом мире существовало множество разумных способов отреагировать на подобное.

Например, закричать. Убежать. Вызвать полицию.

В этом мире среди вариантов почему-то намного чаще встречалось "сначала ударить".

Я уже почти развернулся, когда от границы пришёл резкий импульс.

Не звук. Движение. Сразу много. Жизнь на другой стороне заметалась. Несколько источников исчезли. Ещё один вспыхнул ярче.

Что-то тяжёлое ударило по самой границе.

Я отлетел назад. Тьма вокруг пошла рябью.

- Что это было?

Лами ощетинилась десятком тонких отростков.

- Не знаю.

С той стороны снова пришёл удар.

Сильнее. На мгновение пространство стало настолько тонким, что я увидел цвет.

Красный. Яркий.

А за ним - огромный силуэт.

Что-то длинное пронеслось мимо. Граница снова закрылась. Я медленно поплыл назад.

- Второй вариант тоже отпадает.

- Да.

- Очень продуктивное путешествие.

Мы продолжили путь. Комнату я всё ещё чувствовал. Сначала отчётливо. Потом слабее.

Через какое-то время связь стала настолько тонкой, что приходилось специально обращать на неё внимание.

Это мне не нравилось.

Не потому что я боялся потерять постройку.

Ну ладно. Не только поэтому. Комната была точкой отсчёта.

Единственной вещью на втором уровне, про которую я мог уверенно сказать: она находится там.

Когда её присутствие начало растворяться, пространство сразу стало казаться намного больше.

И намного менее дружелюбным.

- Мы далеко?

- Не знаю.

- Я начинаю подозревать, что слово "расстояние" тебя раздражает.

- Здесь оно мало значит.

- Значит, далеко.

Лами ничего не ответила. Я продолжал двигаться.

Некоторое время ничего интересного не происходило.

И это настораживало больше, чем глаза.

Мелкие существа исчезли. Течения стали слабее. Даже фоновые колебания почти пропали. Я замедлился.

- Лами.

- Чувствую.

- Хорошо. Значит, мне не кажется.

Впереди было пусто. Не обычная пустота второго слоя.

Та всё равно оставалась наполнена движением. Слабыми потоками, далёкими присутствиями, случайными существами.

Здесь ничего не было. Я остановился на границе.

Восприятие уходило вперёд и словно проваливалось.

- Что там?

- Не знаю.

Я посмотрел на маленькую тень рядом.

- Ты сегодня особенно полезна.

- Можно вернуться.

Это сразу заставило меня замолчать.

Лами редко предлагала отступить без причины.

Я снова прислушался. Опасности не чувствовалось. Силы тоже. Просто огромное спокойное пространство. Даже слишком спокойное. Я вытянул тонкую нить тени. Она ушла вперёд. Метр. Десять. Дальше. Ничего.

Нить не исчезла, не оборвалась и не столкнулась ни с чем.

Я потянул её обратно.

- Пусто.

- Да.

- Значит, может быть безопасно.

- Может.

- Ты могла хотя бы раз соврать для поддержки.

- Зачем?

- Хороший вопрос.

Я вошёл. Ничего не произошло. Ещё несколько метров. По-прежнему ничего. Лами двигалась рядом. Тишина становилась почти физической.

После постоянных шорохов, движений и чужого внимания второй слой вдруг превратился в совершенно мёртвое место.

И именно здесь я почувствовал третью границу.

Она была огромной. Не маленькое искажение, как раньше. Целая область впереди ощущалась иначе. Холоднее. Тяжелее. И одновременно спокойнее. Я приблизился.

На этот раз сквозь границу не просачивалась жизнь.

Не было жара. Не чувствовалось движения. Что-то ещё. Я долго пытался понять. Потом догадался.

- Камень.

Лами посмотрела на меня.

- Возможно.

- Там камень.

Я протянул руку. Сопротивление появилось почти сразу. По пальцам прошёл холод. Обычный. Не холод тени.

Тот самый, который кожа воспринимала как температуру.

Я улыбнулся.

- Вот это уже звучит цивилизованно.

- Камень?

- После всего остального - да.

Я не стал прыгать сразу. Сначала вытянул тень через границу. Очень осторожно. Сила прошла.

На другой стороне ничего её не уничтожило.

Я попробовал шире. Появилось ощущение поверхности. Твёрдой. Неровной.

Вертикальной или горизонтальной - понять не удалось.

Ещё дальше была пустота. Воздух. Я почувствовал его почти сразу. Настоящий. Холодный. Слабое движение. Ветер. Я даже зажмурился от удовольствия.

- Воздух.

Лами молчала.

- Ты понимаешь, насколько я соскучился по воздуху, который ведёт себя нормально?

- Ты всё это время дышал.

- Не порть момент.

Я собрал силу вокруг тела. Граница подалась.

На мгновение второй слой словно натянулся вокруг меня.

Потом отпустил. Мир изменился. Первым пришёл вес. Колени едва не подогнулись.

Я успел выставить руку и упёрся ладонью во влажный камень.

Настоящий. Холодный. Шершавый. Под ногами тоже была поверхность. Не моя. Не созданная тенью. Просто земля.

Я несколько секунд стоял совершенно неподвижно.

Потом медленно присел и потрогал её.

- Лами.

- Что?

- Земля.

- Вижу.

- Настоящая.

- Да.

Я постучал по камню.

- Не исчезает.

- Элиан.

- Я знаю. Просто дай мне секунду.

После второго уровня обычный пол внезапно воспринимался как одно из величайших достижений мироздания.

Я выпрямился. Теперь можно было осмотреться.

Темнота здесь тоже царила почти полная, но уже нормальная. Где-то существовал слабый источник красноватого света, которого хватало, чтобы различать очертания.

Я находился в огромной полости. Сначала решил, что это пещера.

Потом поднял голову и понял, что ошибся.

Стены не были каменными. Они были деревянными. Я приблизился. Провёл рукой. Кора. Очень старая. Высохшая.

Передо мной находилась внутренняя поверхность дерева.

- Ну конечно.

Я посмотрел вверх. Потолок терялся во мраке.

Полость была настолько огромной, что внутри спокойно поместилось бы несколько домов.

- Я внутри дерева.

Лами появилась возле плеча.

- Да.

- В прошлый раз я бегал по веткам.

Я посмотрел на стену.

- Теперь я внутри ствола.

Молчание.

- Очень логичное развитие отношений.

В дереве оказалось несколько отверстий. Одно уходило вверх. Второе было слишком узким.

Третье начиналось почти у земли и выглядело как настоящий проход.

Я выбрал его. Первые шаги получились странными.

После долгого движения без поверхности тело забыло, насколько неудобно ходить.

Вес приходилось переносить с ноги на ногу.

Ступни ударялись о землю. Колени гасили движение. Я сделал десять шагов. Остановился.

- Мне кажется, ходьба сделана неэффективно.

- Ты человек.

- Это не аргумент.

Проход постепенно расширялся. Дерево вокруг было мёртвым. Ни сока. Ни мелких существ.

Ни корней, способных внезапно попытаться меня переварить.

Последнее особенно радовало.

Через несколько минут впереди появился свет.

Я сразу остановился. Красный.

Но не тот насыщенный свет открытого неба.

Слабый. Рассеянный.

Я приглушил присутствие и подошёл ближе.

Выход находился между двумя огромными пластинами коры.

За ним открывался совершенно другой Красный мир.

Не лес. Передо мной лежала долина. Широкая. Каменная.

По обе стороны поднимались стены гигантских корней, переплетённых между собой так плотно, что напоминали горные хребты. Некоторые уходили на сотни метров вверх. Другие лежали на земле, покрытые серым мхом.

Далеко впереди мерцала вода. Чёрная. Почти неподвижная. Над ней висел красный туман. Исполинских крон не было. Летающих крепостей тоже. Никакого храма. Я стоял и смотрел. Потом медленно улыбнулся.

- Вот.

Лами появилась рядом.

- Что?

- Никакого храма.

Она посмотрела вдаль.

- Пока.

- Не надо.

Я вышел наружу. Воздух здесь оказался холоднее. С пахнущей водой сыростью. Где-то далеко раздался крик. Один. Короткий. Я замер. Ничего больше. Не рёв. Не вой. Скорее птица.

Хотя после знакомства с местной фауной называть что-либо птицей до личной проверки я не собирался.

Я сделал несколько шагов. И остановился. Под ногами лежал камень. Обычный серый кусок. Рядом ещё один. И ещё. Я посмотрел внимательнее. Они образовывали линию. Нет. Две линии. Я присел. Камни были примерно одинакового размера.

Некоторые раскололись. Другие ушли глубоко в землю. Но слишком много совпадений.

Я провёл пальцами по одному из них.

Край был ровным. Не идеально. Но достаточно.

- Лами.

Она приблизилась.

- Это делали.

- Что?

- Камни.

Я поднялся. Линии уходили вперёд. Под мхом. Под грязью. Местами полностью исчезали. Потом снова появлялись. Дорога. Старая. Очень старая. Но дорога. Я медленно пошёл вдоль неё.

В Красном мире уже существовал храм.

Я видел странные сооружения в небе.

Поэтому сам факт того, что кто-то здесь умел строить, сенсацией не был.

Другое дело - дорога. Храм мог принадлежать чему угодно.

Летающие конструкции вообще могли оказаться живыми.

А дорога была слишком простой. Слишком понятной.

Кто-то хотел ходить из одного места в другое.

Регулярно.

И достаточно часто, чтобы выложить путь камнем.

- Интересно.

Лами ничего не сказала. Дорога тянулась к воде. Я шёл медленно.

Не скрываясь полностью, но и не позволяя жизни светиться слишком ярко.

Через некоторое время появились первые руины.

Небольшие. Одна стена. Потом вторая. Куски камня, заросшие серым мхом. Никаких крыш. Никаких дверей. Одни основания. Я подошёл ближе. Кладка. Настоящая. Камни подогнаны друг к другу. Не идеально, но рукой. Инструментом. Разумом.

- Кто-то здесь жил.

- Да.

- Давно?

Лами коснулась стены проявлением.

- Не знаю.

Я посмотрел вокруг. Развалины уходили дальше. Не город. Скорее маленькое поселение. Десяток строений. Может, больше. Большую часть уже поглотила земля.

Некоторые стены были разломаны огромными корнями.

В одном месте через бывший дом вообще проходил толстый деревянный отросток.

Я вошёл внутрь ближайшего строения. Ничего. Камни. Пыль. Сухой серый мох. В углу лежало нечто ржавое. Я поднял. Металл рассыпался почти сразу. Когда-то это могла быть петля. Или часть инструмента. Я отбросил остатки.

- Пусто.

Лами не ответила. Я перешёл к следующему строению. Там тоже ничего. Третье оказалось почти полностью разрушено. Четвёртое сохранилось лучше.

Даже часть стены стояла выше моего роста.

Внутри обнаружилась ниша.

На ней - несколько обломков керамики. Или чего-то похожего на нее.

Я взял один. Красновато-серый. Обожжённый. По краю проходила тонкая линия. Узор. Совсем простой.

Но человеческий разум почему-то моментально цеплялся именно за такие вещи.

Чудовище размером с гору впечатляло. Храм вызывал тревогу. Летающая крепость заставляла смотреть.

А маленькая полоска на разбитом горшке внезапно говорила намного больше.

Кто-то сидел здесь. Брал глину. Формировал сосуд. Обжигал.

А потом решил, что просто сосуд - недостаточно.

И провёл линию.

Потому что хотел, чтобы было красиво.

Я ещё раз провёл пальцем по узору.

- Это уже лучше.

- Что?

- Наконец кто-то в этом мире занимался чем-то кроме попыток кого-нибудь сожрать.

Снаружи что-то хрустнуло. Я замер. Лами исчезла мгновенно. Не ушла.

Просто втянула проявление обратно, перестав выдавать себя.

Я положил осколок. Прислушался. Тишина. Потом ещё один звук. Камень.

Будто кто-то наступил на мелкий обломок.

Я медленно приблизился к стене. Восприятие расширилось. Ничего. И это было странно.

Если бы рядом находилось крупное живое существо, я бы его почувствовал.

Я осторожно выглянул. Пусто. Дорога. Руины. Красный туман над водой. Ни движения.

- Показалось?

Лами не ответила словами. По связи пришло отрицание. Значит, тоже услышала. Я вышел. Обошёл строение. За ним никого. Следующая руина. Пустая.

Я уже собирался идти дальше, когда заметил землю.

След. Один. Небольшое углубление в сырой почве. Я присел. Не лапа. Не коготь. Форма слишком правильная. Пятка. Носок. Обувь. Я коснулся края. Грязь ещё не успела высохнуть. Несколько секунд я просто смотрел.

Потом нашёл второй след. Третий. Они уходили между развалинами. Свежие. Очень свежие.

- Лами.

- Вижу.

Голос пришёл через связь. Тихий.

- Это уже не старые руины.

- Нет.

Я поднялся. Оболочка вокруг жизни сомкнулась плотнее.

Следы принадлежали существу примерно человеческого размера.

Нога небольшая. Шаг нормальный. Две ноги.

Кто бы здесь ни прошёл, он не ползал и не бегал на шести конечностях.

Уже прогресс. Я двинулся по следу. Медленно. Не потому что боялся.

Просто впервые за всё время в Красном мире передо мной могла находиться не очередная тварь.

И почему-то это заставляло быть осторожнее.

Следы прошли через две руины. Потом вышли к дороге. Там найти их стало сложнее. Я почти потерял направление. Потом почувствовал запах. Дым. Я остановился. Настоящий дым. Не гарь от чудовища. Не красный туман. Дерево. Костёр.

Я вдохнул глубже.

- Кажется, мы нашли местных.

Лами ничего не ответила. Я пошёл на запах. Дорога постепенно спускалась к воде. Красный туман становился плотнее. Руины здесь сохранились лучше. Появились стены. Арки.

В одном месте даже стояла половина башни высотой метров двадцать.

Я держался ближе к камням. Запах усиливался. Дым. Еда.

Вот последнее заставило желудок очень некстати напомнить о себе.

Я замер.

- Только не сейчас.

- Что?

- Ничего.

За следующей стеной было что-то ещё.

Жизнь. Теперь я почувствовал. Слабую. Очень хорошо скрытую.

Не так, как я скрывал себя.

Иначе. Но точно скрытую. Я остановился.

Значит, тот, кто находился впереди, либо умел прятаться...

либо жил рядом с существами, способными находить живое.

Оба варианта были интересными. Я осторожно приблизился к пролому. Запах еды стал совершенно отчётливым. Что-то жареное. Жир. Травы.

У меня едва не свело живот.

По другую сторону стены горел маленький костёр.

Обычный. Несколько сухих веток. Над ними - металлическая ёмкость. Рядом лежал свёрнутый кусок ткани. Сумка. Фляга. Короткий нож. Никого. Я не двигался. Костёр горел. Еда кипела. Значит, хозяин не ушёл далеко.

- Вижу одного, - сказала Лами.

Я не шевельнулся.

- Где?

- Сзади.

Очень полезно. Я даже не успел обернуться. Холодное коснулось шеи. Не лезвие. Острие. Тонкое. Очень острое. Я замер. Позади стоял кто-то живой.

Настолько близко, что теперь даже через его скрывающую технику я чувствовал тепло.

Слабое дыхание. Запах ткани. Металла. Дыма.

Человек?

Или достаточно похожее существо. Раздался голос. Тихий. Хрипловатый. Совершенно незнакомый язык. Три коротких слова. Я ничего не понял. Но интонацию понял прекрасно. Не двигайся. Я медленно поднял руки.

- Вот теперь, - сказал я на своём языке, - стало интересно.

Острие чуть сильнее упёрлось в шею.

Позади наступила короткая тишина.

А потом незнакомец произнёс ещё одно слово.

Уже совсем иначе. Удивлённо.

Я почувствовал, как его сердце на мгновение сбилось с ритма.

Не из-за меня. Из-за чего-то, что он увидел. Я проследил направление его взгляда. На землю передо мной. На мою тень.

Она лежала в красном свете костра.

Обычная. Почти.

Внутри неё медленно открылись два маленьких белых глаза Лами.

Незнакомец отступил. Всего на один шаг.

Но копьё исчезло от моей шеи.

Я обернулся.

И впервые увидел разумного обитателя Красного мира.

Глава 22 Незнакомец

Я обернулся и первым делом испытал разочарование. После всего, что успел увидеть в Красном мире, от первого разумного обитателя подсознательно ожидалось что-нибудь соответствующее: два метра роста, рога, клыки, четыре руки, в крайнем случае горящие красным глаза и плащ из кожи особенно невезучих путешественников. Передо мной же стоял мужчина. Просто мужчина лет тридцати пяти, может, тридцати семи, среднего роста, худощавый, но не тощий. Тёмно-русые волосы были коротко подстрижены и давно не видели расчёски, на подбородке пробивалась обычная щетина, а лицо не запоминалось почти ничем. Не красивое, не уродливое, немного уставшее. Такое легко представить за соседним столом в трактире или у человека, который каждое утро недоволен тем, что утро вообще наступило.

Одет он был так же просто: тёмные штаны, высокие потёртые сапоги, серая рубаха с закатанными до локтей рукавами и короткий коричневый плащ. Ни брони, ни амулетов, ни магических безделушек. В руках он держал копьё с обычным деревянным древком и простым металлическим наконечником. Я медленно осмотрел его, затем перевёл взгляд за спину мужчины. Руины. Старая дорога. Красный туман над чёрной водой. Гигантские корни вдали. Где-то в стороне снова прокричало нечто, что я из уважения к собственной психике всё ещё называл птицей.

Потом я снова посмотрел на незнакомца.

"Как?"

Другого вопроса в голове просто не возникло. Как этот человек вообще здесь жил? Я находился в Красном мире не так уж долго, но уже успел встретить рогатую тварь, огромное нечто над кронами, летающие конструкции, храм, о котором предпочитал лишний раз не вспоминать, и достаточно местной живности, чтобы начать подозревать этот мир в личной неприязни ко всему живому. А передо мной стоял мужик в простой рубахе. Причём рубаха даже не была порвана.

Незнакомец тем временем изучал меня не менее внимательно. Его взгляд прошёлся по одежде, лицу, босым ногам и наконец задержался на моей тени, внутри которой белые глаза Лами уже успели исчезнуть. Мужчина чуть прищурился, но копьё снова не поднял. Вместо этого он коснулся ладонью собственной груди и произнёс несколько слов.

Я моргнул.

- Что?

Мужчина помолчал, будто обдумывал услышанное, и повторил уже на другом языке. Звуки полностью изменились: другие окончания, другой ритм, даже сама манера произношения. Я снова ничего не понял. Тогда он перешёл на следующий язык, потом ещё на один. Первый звучал резко, словно говорящий постоянно с кем-то спорил. Второй был мягким и тянущимся. Третий состоял из такого количества шипящих, что на мгновение я даже посмотрел на свою тень, подозревая Лами в наличии далёкой родни среди местных.

Незнакомец не проявлял ни раздражения, ни спешки. Он произносил по несколько слов, внимательно смотрел на моё лицо и, не заметив узнавания, спокойно переходил дальше. Пятый язык. Шестой. Седьмой. К восьмому я уже начал подозревать, что нашёл либо местного переводчика, либо человека с крайне своеобразным хобби. Однако что-то в самой его манере говорить постепенно начало казаться знакомым. Не голос. Не язык. Именно манера.

Он говорил тихо и ровно, никогда не бросая слова резко. Даже совершенно непонятные мне фразы звучали так, будто мужчина не требовал ответа, а приглашал его дать. Иногда он чуть склонял голову, выслушивая моё бессмысленное "не понимаю", и после этого начинал снова, всё с тем же терпением.

И вот здесь где-то в глубине памяти шевельнулось старое воспоминание.

Не Элиана.

Тени.

Игры.

Ещё до лаборатории. Настолько давно, что воспоминания о том времени уже казались чужими. Там, в некоторых играх, встречались такие персонажи. Святоши. Жрецы. Монахи. Не обязательно в белых одеждах и с огромным символом веры на груди. Иногда они вообще выглядели как обычные путешественники, но стоило им открыть рот, и сразу становилось понятно, кто перед тобой. Спокойные фразы. Вечное терпение. Эта чуть раздражающая привычка говорить так, словно даже случайная встреча на дороге обязательно является частью какого-то великого замысла.

Я прищурился.

"Только этого мне не хватало. Местного святоши".

Мужчина тем временем произнёс очередную фразу, и среди совершенно незнакомых слов неожиданно прозвучало одно знакомое. Я вздрогнул. Он тут же замолчал.

Несколько секунд я напряжённо копался в памяти. Слово ускользало, но я точно знал, что слышал его раньше.

- Ещё... - медленно произнёс я и жестом попросил повторить.

Незнакомец посмотрел внимательнее и произнёс ту же фразу, только теперь гораздо медленнее. На этот раз я поймал слово.

Имя.

Он спрашивал имя.

Я ткнул пальцем себе в грудь.

- Элиан.

Мужчина едва заметно улыбнулся.

- Элиан? - повторил он уже на знакомом языке.

Произношение отличалось от того, к которому я привык. Немного старомодное, местами непривычно растянутое, но главное было в другом.

Я понимал.

Не всё. Но понимал.

- Да. Элиан.

Я попытался подобрать следующую фразу, но слова, как назло, разбежались. В итоге получилось только:

- Ты... человек?

Незнакомец опустил взгляд на собственные руки, словно вопрос действительно требовал проверки.

- Пока мне не давали оснований считать иначе.

Я понял едва ли половину, но смысл уловил. Особенно благодаря лёгкой улыбке.

- Хорошо.

- Тебя это беспокоило?

Я задумался, пытаясь разобрать вопрос, затем покачал рукой из стороны в сторону.

- Здесь... много не человек.

Мужчина медленно оглянулся на красный туман, старые руины и исполинские корни вдали.

- Разумная осторожность редко бывает грехом.

Я замер.

Вот.

Вот оно.

Тот самый тип речи.

"Точно святоша".

Не хватало только начать рассказывать, что все встречаются неслучайно, а смерть - лишь следующая ступень пути.

Мужчина снова посмотрел на меня.

- Ты плохо владеешь языком.

На этот раз пришлось думать дольше, но основные слова я понял.

Я постучал пальцем по виску.

- Память... плохо. Не помню много. Слова мало.

Он не переспросил и не начал смотреть с жалостью. Просто кивнул, словно подобный ответ его полностью устраивал.

- Тогда будем говорить медленнее. Нет нужды мучить себя словами, которые ещё не вернулись.

Последнюю часть я понял не полностью, но мужчина действительно начал говорить проще. Короткие фразы. Знакомые слова. Паузы там, где мне требовалось время. Причём делал это настолько естественно, что я заметил перемену лишь через несколько реплик.

Незнакомец наконец опустил копьё и воткнул его наконечником в землю возле себя.

- Орен.

Он коснулся груди.

- Орен, - повторил я.

Имя было коротким и удобным. Возможно, настоящее. Возможно, нет. Проверять это сейчас я всё равно не мог.

Орен посмотрел вниз.

- А твой спутник?

Я проследил за его взглядом. Тень лежала совершенно спокойно.

- Лами.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом внутри тени очень медленно открылись два белых глаза. Орен посмотрел на них. Лами посмотрела на Орена. Я приготовился к очередному напряжённому моменту.

Орен чуть склонил голову.

- Наблюдать за человеком из его собственной тени и не представиться - несколько невежливо.

Я помолчал.

Потом неожиданно для себя рассмеялся.

Из тени тут же донеслось недовольное:

- Я не понимаю его.

- Потом переведу.

Орен замер лишь на мгновение. Его взгляд вернулся к белым глазам.

- Она говорит?

- Да.

Мужчина медленно кивнул.

- Значит, мне следовало поприветствовать вас обоих.

Он слегка наклонил голову в сторону моей тени.

- Доброй встречи, Лами.

Я уставился на него.

"Нет. Определённо святоша".

Лами, естественно, ничего не поняла и просто продолжала смотреть.

Орен же не стал ни расспрашивать о ней, ни требовать объяснений. Он выдернул копьё из земли, развернулся и спокойно направился к костру, словно разумное существо внутри чужой тени было интересной, но вполне допустимой особенностью нового знакомого.

Я несколько секунд смотрел ему вслед, после чего пошёл за ним. Запах еды уже не просто раздражал желудок - он издевался. Орен присел возле металлической ёмкости, неспешно перемешал содержимое деревянной ложкой, затем достал вторую миску и налил туда похлёбку.

Мой живот очень громко напомнил о своём существовании.

Орен поднял на меня глаза.

- Иногда тело говорит куда яснее души.

Я не понял почти ничего.

Кроме интонации.

- Что?

Он указал ложкой на мой живот.

- Ты голоден.

- Очень.

- Тогда ешь. Разговор на пустой желудок редко приводит к мудрым решениям.

Вот это я разобрал лучше.

Я осторожно сел напротив и взял миску.

"Местный святоша кормит меня посреди Красного мира".

Почему-то из всего произошедшего именно эта мысль казалась наиболее странной.

Орен спокойно ел, не задавая вопросов. Ни кто я такой. Ни откуда появился. Ни почему из моей тени выглядывает говорящее существо. Он будто специально оставлял тишину между нами, позволяя мне самому решить, когда заговорить.

И это только усиливало подозрение.

Я исподтишка рассматривал его: обычная рубаха, обычные руки, простое копьё и лицо человека, который совершенно не подходил этому месту. Никакой ощутимой силы. Ни магии. Ни давления. Вообще ничего.

Перед глазами снова возник весь Красный мир, который я успел увидеть.

А потом этот мужчина.

Наконец я не выдержал.

- Орен.

- Да?

Я медленно подобрал слова.

- Как... ты здесь жив?

Он перестал жевать.

Несколько секунд смотрел на меня поверх миски, после чего спокойно улыбнулся.

- Достаточно долго, чтобы перестать считать это место таким страшным.

Я понял далеко не всё.

Но слово "долго" понял прекрасно.

И почему-то от него мне стало не по себе.

Некоторое время мы ели молча. Я торопился сильнее, чем хотелось показывать, и несколько раз едва не обжёг язык, зато Орен никуда не спешил. Он сидел напротив, спокойно разделяя ложкой кусочки чего-то похожего на мясо, и выглядел так, будто находился не среди руин Красного мира, а у себя дома за вечерним столом. В конце концов я всё-таки не выдержал.

- Этот мир... что это?

Вопрос получился корявым, но Орен понял. Он отложил ложку, посмотрел куда-то поверх моего плеча, туда, где в красном тумане исчезали исполинские корни, и ответил не сразу.

- Очень старое место. Гораздо старше тебя и большей части того, что в твоём мире привыкли считать древним. Когда-то его создала Богиня. Не как дом и не как убежище. Это была темница. Сюда она отправляла тех, кого больше не желала видеть среди остальных своих творений. Слишком опасных. Слишком непокорных. Иногда тех, кого было трудно убить, а иногда тех, кого она по какой-то причине предпочитала не убивать.

На мгновение Орен замолчал. Его взгляд оставался направлен куда-то вдаль, но мне почему-то показалось, что смотрит он вовсе не на руины.

- Первых узников она выбирала сама, - продолжил он всё тем же спокойным голосом. - И позаботилась о том, чтобы покинуть это место они уже не смогли.

Я перестал жевать.

- Тюрьма?

- Можно назвать и так. Хотя любая тюрьма рано или поздно становится домом для тех, кто провёл в ней достаточно времени.

Опять. Даже о тюрьме он умудрялся говорить так, словно сейчас собирался начать проповедь о ценности смирения. Но в последних словах было что-то странное. Не горечь и не злость. Скорее спокойствие человека, который слишком давно привык к сказанному, чтобы продолжать на него жаловаться.

Я проглотил еду и посмотрел на окружающие развалины уже немного иначе. Если Орен говорил правду, то всё вокруг было не отдельным миром в обычном понимании, а огромной клеткой. От этого становилось только интереснее. И намного неприятнее.

- Эти... существа здесь? Заключённые?

- Некоторые. Потомки некоторых. Другие появились гораздо позже. Мир меняется, Элиан. Даже если его создаёт Богиня, он не обязан вечно оставаться таким, каким его задумали.

Орен взял ложку, но есть не стал. Некоторое время он просто рассматривал отражение красного света на металле.

- Особенно если внутрь попадает то, чего здесь быть не должно.

Я сразу вспомнил храм.

Даже спрашивать не пришлось. Наверное, что-то отразилось на лице, потому что Орен посмотрел на меня и едва заметно кивнул.

- Ты уже видел его.

Это был не вопрос.

Я медленно кивнул.

- Храм.

- Да. Когда-то его там не было. Как не было большей части того, что теперь ты видишь вокруг. Много лет назад сюда проникло нечто чужое.

- Что?

- Не знаю.

Ответ прозвучал слишком спокойно.

Я прищурился.

Орен заметил.

- Ты мне не веришь?

- Не всё.

Уголок его рта дёрнулся.

- Это разумно. Не доверяй человеку только потому, что он накормил тебя. Иногда яд удобнее всего прятать именно в хорошей еде.

Я посмотрел в миску.

Орен тихо рассмеялся.

- В этой яда нет.

"Очень успокаивает".

Он снова стал серьёзным.

- Я действительно не знаю, чем было то, что пришло сюда. Возможно, когда-то у него существовало имя. Возможно, существует и сейчас. Но имя не всегда помогает понять сущность вещи. Важно другое: после его появления этот мир начал меняться. Не сразу. Сначала понемногу. Потом всё быстрее. Живые существа становились другими. Земля менялась вместе с ними. Даже правила, по которым существовало это место, постепенно перестали быть теми, что установила Богиня. А в центре этих перемен оказался храм.

Я вспомнил огромные деревья. Чудовищ. Странные конструкции над кронами. Сам храм, который заставил меня развернуться почти сразу после того, как я его увидел.

- Оно там?

Орен поднял взгляд.

- Да.

Всего одно слово, но сказано оно было иначе. Без обычной мягкости, почти без интонации. Потом всё вернулось.

- По крайней мере, сейчас.

Мне очень не понравилось это уточнение.

Я помолчал, затем указал ложкой на развалины.

- Люди?

- Есть.

Я удивлённо поднял голову.

- Здесь?

- Здесь. Не все обитатели этого мира были сосланы Богиней. Иногда границы миров истончаются. Иногда открываются проходы, которые не должны были открываться. Кто-то входит сам, кто-то падает сюда против своей воли. Большинство умирает довольно быстро. Некоторые оказываются упрямее смерти.

- Много?

- Немного. Но достаточно, чтобы одиночество не стало обязательной частью жизни.

Орен повернулся и указал куда-то вдоль старой дороги, уходившей между корнями.

- Если пойдёшь по этой дороге и не станешь сворачивать к воде, через некоторое время увидишь расколотый корень. Он похож на две соединённые башни. От него держись левее. Дальше будет каменный склон и ещё одна старая дорога. Она приведёт тебя к поселению. Там живут люди. И некоторые другие разумные существа, если для тебя это имеет значение.

- Они опасны?

- Некоторые.

Я ждал продолжения.

Его не последовало.

- Очень полезно.

- Люди вообще редко бывают безопасны, Элиан. Особенно когда голодны, испуганы или считают себя правыми.

"Святоша".

Точно.

Я уже почти привык к этому ощущению.

- Ты идёшь туда?

- Нет.

Орен снова взял миску.

- У меня есть свои дела.

- Какие?

Он посмотрел на меня.

Не строго. Не подозрительно. Даже не предупреждающе. Просто посмотрел, и я почему-то сразу понял, что ответа не будет.

- Свои.

Ну да. Стоило ожидать.

Мы продолжили есть. Я уже почти закончил, когда Орен неожиданно заговорил снова.

- И ещё кое-что.

Я поднял голову.

- Постарайся не убивать без необходимости.

Слова были простыми настолько, что я понял их все.

- Монстров?

- Я говорил о разумных.

Он чуть помедлил.

- Хотя привычка убивать всё, что тебе не нравится, редко приводит человека к хорошему концу независимо от того, кого именно он убивает.

Я пожал плечами.

- Если нападут?

- Защищайся.

- И убить?

- Если другого выхода нет.

Орен поставил пустую миску рядом с собой.

- Убийство само по себе не превращает тебя в чудовище. Иногда человек выбирает между смертью своей и смертью другого. Иногда защищает тех, кого должен защищать. Но есть разница между необходимостью и желанием. Между тем, чтобы отнять жизнь, потому что иначе нельзя, и тем, чтобы однажды понять, что тебе это нравится.

Я слушал внимательнее, чем хотел показать.

Орен продолжил:

- Особенно когда речь идёт о себе подобных. Каждая такая смерть оставляет след. Не на руках. Кровь с них легко смывается. След остаётся глубже.

Он коснулся пальцами груди.

- На душе.

Я нахмурился.

- Душа... пачкается?

- Если тебе так проще понять - да. Люди называют это по-разному. Грехом. Скверной. Следом смерти. Некоторые считают всё это красивыми словами для совести. Они ошибаются.

Что-то в его голосе изменилось. Совсем немного. Исчезла лёгкая насмешка, с которой он говорил раньше. Даже Лами внутри моей тени будто стала внимательнее.

- Есть вещи, которые видят подобные следы, - продолжил Орен. - И есть те, для кого грязная душа заметнее факела среди ночи. Если человек слишком долго убивает себе подобных, если делает это без причины, снова и снова, след становится настолько сильным, что однажды его замечают Жнецы.

Ложка остановилась у меня в руке.

Жнецы.

Слово кольнуло память.

Где-то я его слышал.

Недавно или давно - понять не получилось. Что-то связанное с Отцом? Манро? Разговором, который я слышал краем уха? Мысль появилась и тут же рассыпалась.

- Кто?

Орен посмотрел на меня спокойно.

- Жнецы.

- Я понял слово. Кто они?

Он немного улыбнулся.

- Те, кого лучше не заставлять искать тебя.

Я подождал.

Ничего.

- И всё?

- Этого достаточно.

- Очень много информации.

- Иногда одной достаточно, если запомнить её вовремя.

Я уже открыл рот, но Орен снова принялся есть, всем видом показывая, что разговор о Жнецах закончен.

На этом нормальная беседа, по сути, тоже закончилась.

Орен ел. Я сидел напротив и думал.

Я ему не доверял.

Не потому, что поймал на лжи. Как раз наоборот. Всё, что он говорил, почему-то ощущалось правдой. Не абсолютной истиной, которую невозможно проверить, а именно правдой человека, рассказывающего о знакомых вещах. Он не запинался. Не придумывал ответы на ходу. Не пытался убедить меня. Даже когда рассказывал о Богине, храме и существе внутри него, говорил так, словно сообщал направление до ближайшей дороги.

Но правдой можно солгать ничуть не хуже, чем выдумкой.

Достаточно не рассказать половину.

И вот половины здесь явно не хватало.

Я снова посмотрел на Орена. Обычный мужик. Обычная одежда. Обычное копьё. Ни брони, ни заметных артефактов, ни силы, которую я мог почувствовать. Ничего, что объясняло бы, как он вообще прожил здесь достаточно долго, чтобы Красный мир перестал казаться ему страшным.

Особенно меня раздражало последнее.

Я чувствовал живых существ. Даже скрывающихся. Лами заметила его раньше меня только потому, что Орен стоял практически за спиной, но теперь, когда я знал, что он здесь, всё равно ощущал его неправильно. Словно передо мной действительно сидел обычный человек - и одновременно что-то в этой картине категорически не сходилось.

Он слишком спокойно говорил о храме.

Слишком хорошо знал дороги.

Слишком много языков.

А теперь ещё Жнецы.

Нет. Этот человек определённо рассказал не всё.

Но сейчас это было не главным.

Он знал Красный мир.

А я нет.

Поэтому вместо того, чтобы пытаться выдавить из него тайны, которые он всё равно не собирался раскрывать, я решил заняться вещами куда полезнее. Что здесь можно есть. Каких существ обходить стороной. Где искать воду. Какие места не трогать даже длинной палкой. Какие признаки означают, что пора бежать, а какие всего лишь выглядят страшно.

Разговор после этого продолжался ещё довольно долго.

И когда мы закончили, я знал о Красном мире значительно больше, чем прежде.

Глава 23 Брошенный камень

К тому моменту, когда мы закончили разговор, красный свет над руинами успел стать немного темнее.

Я не сразу это заметил. В этом мире вообще было сложно понять, что именно считать утром, вечером или хотя бы нормальным течением суток. Красное небо не спешило объясняться, а туман над водой выглядел одинаково мрачно независимо от того, сколько времени на него смотришь.

Орен поднялся первым.

Он спокойно вытер миску куском ткани, убрал её в сумку и начал собирать вещи так, словно разговор о древней темнице, чужом существе в храме и Жнецах был обычной беседой у костра. Я наблюдал за ним, сидя у почти прогоревших углей.

Никакой спешки.

Никакой нервозности.

Даже копьё он поднял только в самом конце.

Это продолжало раздражать.

- Ты точно не идёшь к поселению?

Орен затянул ремень сумки и посмотрел на меня.

- Нет.

- И не скажешь куда?

- Нет.

Я немного подумал.

- Хотя бы честно.

Уголок его рта едва заметно приподнялся.

- Стараюсь.

Лами никак не отреагировала. Она вообще почти всё время после разговора молчала, спрятавшись в моей тени. Иногда по связи проходило слабое движение, давая понять, что она всё ещё слушает, но наружу больше не показывалась.

Орен засыпал костёр землёй. Красные угли исчезли один за другим, и вместе с ними руины сразу стали темнее.

- Дорогу помнишь?

- Расколотый корень, потом левее. Каменный склон. Старая дорога.

- Не сворачивай к воде.

- Это я тоже запомнил.

Он кивнул и перекинул сумку через плечо.

Вот и всё.

Почему-то я ожидал чего-нибудь ещё. Последнего совета. Предупреждения. Может быть, очередной фразы о душе, грехе или правильном пути, после которой мне снова пришлось бы мысленно назвать его святошей.

Орен просто развернулся.

Сделал несколько шагов.

Потом остановился.

"Ну конечно".

Он посмотрел на меня через плечо.

- Элиан.

- Что?

Несколько секунд он молчал, будто выбирая слова.

- Надеюсь, когда мы встретимся снова, ты всё ещё будешь собой.

Я уставился на него.

Из всех возможных вариантов прощания он каким-то образом выбрал самый неприятный.

- Очень обнадёживает.

Орен слегка улыбнулся.

- Другого у меня нет.

После этого он действительно ушёл.

Я смотрел ему вслед, пока фигура не скрылась за разрушенной стеной. Ещё некоторое время слышались шаги. Потом исчезли и они.

Тишина вернулась быстро.

Я посидел ещё немного.

- Странный человек.

- Да, - ответила Лами.

- Ты тоже так думаешь?

- Он скрывает себя.

Я опустил взгляд на тень.

- Я заметил.

- Не так.

- Очень содержательно.

Белые глаза внутри тени не появились.

Я вздохнул и поднялся.

Орен мне не нравился.

Нет, неправильно.

Он мне нравился ровно настолько, чтобы это вызывало подозрение.

Накормил. Рассказал дорогу. Объяснил часть происходящего. Не пытался меня убить, ограбить, продать неизвестным местным существам или принести в жертву чему-нибудь с особенно большим количеством щупалец.

По меркам Красного мира почти идеальный знакомый.

И именно поэтому я не доверял ему ещё сильнее.

Люди редко делают всё настолько удобно.

Я посмотрел туда, куда уходила старая дорога. Где-то впереди находилось поселение. Настоящее. С людьми. С разумными существами. Возможно, с нормальной едой, крышей и кем-нибудь, кто сможет объяснить, что вообще происходит в этом мире.

После всего пережитого эта мысль должна была радовать. Но почему-то не радовала.

- Пойдём посмотрим.

- На людей?

- На выживших.

Лами помолчала.

- Это люди.

- Одно другому не мешает.

Я подобрал оставленный возле стены кусок ткани, которым раньше вытирал руки, машинально сложил его и тут же понял, что он мне совершенно не нужен. Пришлось положить обратно.

В моём прошлом мире существовало множество историй о людях, переживших катастрофу. В них незнакомцы обычно встречались, объединялись, строили убежище и вместе пытались вернуть хотя бы кусочек нормальной жизни.

Ещё существовали другие истории.

Там незнакомца сначала связывали.

Потом выясняли, что у него есть полезного.

Иногда порядок первых двух пунктов менялся.

Красный мир не выглядел местом, где люди становились добрее только потому, что вокруг достаточно существ, способных их съесть. Постоянный страх ломал. Голод ломал. Необходимость каждый день думать о смерти ломала особенно хорошо.

Кто-то после этого начинал ценить чужую жизнь.

Кто-то - только свою.

Проверять, какой именно вариант поселился впереди, собственной шеей я не собирался.

Я сделал шаг с дороги.

Тень от разрушенной стены легла на ноги.

Ещё мгновение назад передо мной были камни, серый мох и красный туман.

Потом мир стал другим.

Я не провалился вниз и не почувствовал привычного рывка. Просто позволил собственной силе сомкнуться вокруг тела, и окружающая тень приняла меня.

Красный свет исчез.

Шумы стали глуше.

Поверхность мира осталась совсем рядом, отделённая тонкой границей. Я чувствовал камни, корни, неровности дороги и редкие участки света скорее как препятствия на поверхности, чем как настоящие предметы.

Раньше само нахождение здесь требовало внимания.

Теперь я просто пошёл.

- Ты боишься их? - спросила Лами.

Её голос пришёл через связь.

- Кого?

- Людей.

- Нет.

- Тогда зачем прячешься?

Я обошёл яркое пятно, где на дорогу падал красный свет, и снова двинулся вдоль длинной тени корня.

- Потому что не бояться людей и доверять людям - совершенно разные вещи.

Лами задумалась.

- Орену ты не доверяешь.

- Вот видишь. Учишься.

- Но ел его еду.

Я остановился.

- Это был сложный моральный выбор.

- Ты был голоден.

- Очень сложный.

Она больше ничего не сказала.

Путь оказался длиннее, чем мне хотелось.

Несколько раз приходилось выходить наружу, чтобы свериться с ориентирами. Первый расколотый корень я едва не пропустил. Издалека он действительно напоминал две башни, сросшиеся у основания, но таких огромных древесных образований вокруг хватало, поэтому я заметил нужное только благодаря старой дороге.

Дальше начался каменный склон.

Здесь следы разумных существ появились почти сразу.

Сначала я увидел зарубку на корне.

Не случайную трещину. Ровный короткий надрез на высоте человеческой груди.

Через несколько десятков шагов нашёл ещё один.

Потом наткнулся на тонкую верёвку, протянутую между двумя камнями. На ней висели маленькие костяные пластинки. Ветер едва касался их, но даже слабого движения хватало, чтобы они тихо постукивали друг о друга.

Сигнализация.

Простая, но рабочая.

Я обошёл её через тень.

Чуть дальше обнаружилась яма, прикрытая серым мхом. Внутри торчали короткие заострённые колья.

- Очень дружелюбно.

- Ловушка.

- Спасибо, Лами.

Следующая ловушка была уже не для зверя.

Тонкая петля находилась слишком высоко и была закреплена так, чтобы затянуться на ноге существа исполинского размера. Рядом в корнях прятался тяжёлый камень.

Я некоторое время рассматривал конструкцию.

Потом пошёл дальше ещё осторожнее.

Появились следы обуви. Старые и свежие. Некоторые принадлежали крупным людям, другие были совсем маленькими. Один след оказался странным: широкая ступня и всего три пальца.

Орен не соврал насчёт других разумных.

Это немного успокаивало.

Совсем немного.

Дорога постепенно становилась заметнее. Кто-то расчищал её от мха и мелких камней. На обочинах попадались обрезанные ветви, связки сухой травы и старые отметины от колёс.

Я ожидал услышать поселение раньше, чем увижу его.

Голоса.

Стук.

Скрип.

Что-нибудь.

Но вокруг оставалось тихо.

Слишком тихо.

Я вышел из тени возле очередного поворота и прислушался.

Где-то далеко шевелился туман над водой.

Слева скрипел огромный корень.

Больше ничего.

- Лами.

- Я чувствую.

- Что именно?

Она не ответила сразу.

Я ждал.

- Не знаю.

Мне это не понравилось.

Очень.

Лами редко говорила много, но обычно её короткие ответы хотя бы что-то объясняли. "Опасно". "Сильное". "Живое". "Много". Сейчас она не могла даже назвать ощущение.

- Там кто-то есть?

- Да.

- Люди?

- Есть живые.

- Много?

Пауза.

- Да.

Я посмотрел вперёд.

Тогда почему я ничего не слышал?

Вернулся в тень.

Теперь двигался медленнее.

Первый дым появился через несколько минут.

Тонкий серый столб поднимался над корнями далеко впереди. Потом я заметил второй. Третий.

Поселение.

Я ожидал облегчения.

Вместо него внутри только сильнее сжалось неприятное чувство.

Дым был слишком ровным.

Ни криков.

Ни разговоров.

Даже собаки не лаяли.

Если здесь, конечно, существовали собаки.

Старая дорога прошла между двумя огромными корнями и начала спускаться. Руины вокруг изменились. Теперь это были не отдельные стены, а остатки настоящих зданий. Некоторые восстановили: провалы заложили камнем, окна закрыли деревянными ставнями, между стенами натянули верёвки.

На одной сушилась одежда.

Обычная одежда.

Рубаха.

Длинный кусок ткани.

Что-то похожее на детские штаны.

Я задержался возле них дольше, чем следовало.

Люди.

Не следы.

Не рассказ Орена.

Кто-то совсем недавно выстирал эти вещи и развесил сушиться.

Почему-то именно это окончательно убедило меня, что поселение действительно существует.

Я продолжил путь.

На дороге показалась первая фигура.

Женщина.

Она шла от одного здания к другому с корзиной в руках. Обычная женщина в длинной серой одежде. Я сразу ушёл глубже в тень, хотя она даже не смотрела в мою сторону.

Потом появился мужчина.

За ним ещё двое.

Живые.

Спокойные.

Никто не бежал.

Никто не кричал.

На первый взгляд всё выглядело нормально.

Вот только никто не разговаривал.

Я наблюдал несколько минут.

Женщина передала корзину другому человеку. Тот кивнул. Мужчина возле стены поднял связку дров. Двое прошли мимо друг друга.

Ни слова.

- Они всегда такие? - тихо спросил я.

- Не знаю.

- Полезно.

Я двинулся дальше.

Поселение располагалось ниже, за очередным рядом разрушенных стен. С дороги была видна только окраина. Чтобы рассмотреть всё целиком, пришлось подняться к остаткам старой башни.

Она давно раскололась пополам.

Одна часть лежала на земле, вторая всё ещё держалась между корнями. По наружной стене шла широкая тень, и я поднялся внутри неё почти до самого верха.

Отсюда открывался хороший обзор.

Я осторожно приблизился к краю.

Внизу лежало поселение.

Я посмотрел.

И остановился.

Сначала мозг просто отказался понимать увиденное.

Я моргнул.

Посмотрел ещё раз.

Ничего не изменилось.

По связи пришло резкое движение Лами. Не страх. Не предупреждение. Что-то другое, настолько непривычное, что я даже не смог сразу его разобрать.

Несколько секунд я не дышал.

За последние дни мне довелось увидеть достаточно вещей, которые не должны были существовать.

Тварь с рогами.

Существо над кронами.

Летающие конструкции.

Храм.

Теневой план.

Белые глаза в абсолютной темноте.

Я уже почти начал привыкать к тому, что реальность периодически нарушает собственные правила.

Но это было другое.

Совершенно другое.

По спине медленно прошёл холод.

Не тот приятный холод Тени, к которому тело уже привыкло.

Обычный.

Человеческий.

Я сделал полшага вперёд.

- Лами...

Она не ответила.

Впервые с момента нашей встречи я был этому рад.

Потому что понятия не имел, что можно сказать.

Я продолжал смотреть вниз.

И мне стало страшно.

* * *

Здесь не было темно.

Темнота требовала отсутствия света, а света здесь никогда не существовало.

Здесь не было тихо.

Тишина могла появиться только там, где когда-нибудь существовал звук.

Не было расстояния, потому что нечему было находиться далеко или близко.

Не было времени, потому что ничто не менялось достаточно долго, чтобы возникла необходимость считать изменения.

И всё же назвать это место пустотой тоже было бы неправильно.

Пустота - отсутствие чего-либо.

Здесь же могло быть всё.

Именно поэтому здесь не было ничего.

До определённого момента.

- Где?..

Голос возник без источника.

Он не разнёсся по пространству, потому что пространства не существовало. Не отразился от стен, потому что отражаться было не от чего.

Он просто был.

Несколько мгновений ничего не происходило.

- Нет.

Пауза.

- Нет-нет-нет.

В голосе появилось раздражение. Не гнев. Скорее недовольство человека, который положил нужную вещь на стол, отвернулся на минуту, а затем обнаружил, что стол существует, вещь существовала, но вместе они почему-то больше не встречаются.

- Я оставил вас там.

Ничто не ответило.

- Всех.

Ещё одна пауза.

- Кажется.

Голос задумался.

Если бы здесь существовали пальцы, они, вероятно, постучали бы по поверхности.

Если бы существовала поверхность.

- Один... два... три...

Счёт продолжался.

Иногда голос замолкал.

Иногда возвращался назад.

Один номер был назван дважды.

Другой пропущен.

Это вызвало тихий смешок.

- Никогда не любил порядок.

Затем веселье исчезло.

Что-то изменилось.

Не в нигде.

В том, кто говорил.

Внимание, до этого лениво блуждавшее неизвестно где, вдруг собралось.

- Подождите.

Долгая пауза.

- Вас действительно нет.

На этот раз голос прозвучал иначе.

Заинтересованно.

Будто исчезновение того, что должно было оставаться запертым, перестало быть проблемой и внезапно превратилось в загадку.

- Не умерли.

Невидимое внимание потянулось куда-то за пределы отсутствующего пространства.

- Не уничтожены.

Ещё дальше.

- Не спрятаны.

Тишина.

А затем:

- О-о-о...

В этом звуке было столько чистого восторга, что он показался почти детским.

Что-то нашлось.

Не здесь.

Очень далеко.

И одновременно достаточно близко для того, кому расстояние никогда особенно не мешало.

Первое присутствие.

Слабое.

Знакомое.

Совершенно не там, где должно быть.

Потом второе.

Третье.

Ещё.

Они находились в разных местах.

Нет.

В разных мирах.

Один мир встретил своего гостя небом, которое никогда не становилось голубым.

В другом существа, привыкшие считать себя вершиной мироздания, ещё не знали, что рядом появилось нечто новое.

Где-то один из детей плакал.

Где-то смеялся.

Один уже пролил кровь.

Другой всё ещё пытался понять, почему знакомые законы перестали работать.

Кто-то прятался.

Кто-то искал дорогу домой.

Кто-то уже решил, что возвращаться не хочет.

Голос молчал.

Очень долго.

А потом начал смеяться.

Сначала тихо.

Почти неверяще.

Смех становился громче, хотя громкость здесь тоже не имела смысла. Он разрастался, дробился, исчезал и появлялся снова, словно само ничто оказалось недостаточно большим, чтобы вместить внезапную радость.

- Вот как.

Смех оборвался.

- Вот, значит, как.

Когда-то всё было почти идеально.

Дети получили подарки.

Не одинаковые.

Одинаковое скучно.

Каждому досталось что-то своё. Что-то, что могло вырасти. Измениться. Стать прекрасным, ужасным или совершенно бесполезным в зависимости от того, что ребёнок решит с этим сделать.

Им не требовалось быть героями.

Не требовалось становиться злодеями.

Не требовалось даже понимать, зачем им дали силы.

Нужно было только жить.

Делать выбор.

Ошибаться.

Любить.

Ненавидеть.

Ломать то, что казалось вечным.

Создавать то, чего раньше не существовало.

Таков был замысел.

Простой.

Красивый.

И его испортили.

Детей нашли.

Собрали.

Заперли.

Изолировали настолько тщательно, что даже подарки, предназначенные для перемен, превратились в экспонаты за стенами.

Голос тогда был недоволен.

Очень недоволен.

Столько труда.

Столько возможностей.

И всё ради комнат, замков, наблюдения и людей, которые почему-то считали, что хаос можно победить расписанием.

Скука.

Хуже поражения.

Но теперь...

- Вы разбросали их.

Голос почти прошептал последние слова.

В них не было обвинения.

Только восхищение.

- Сами.

Снова смех.

- По разным мирам.

Нечто невидимое будто приблизилось к границе, которой здесь тоже не существовало.

- Какая...

Пауза.

- Восхитительная...

Ещё одна.

- Ошибка.

После этого всё изменилось.

Не пространство.

Его по-прежнему не было.

Изменился голос.

Пропало удивление. Исчезла растерянность. Даже безумный восторг на мгновение отступил, уступая место чему-то нарочито серьёзному.

Будто невидимый актёр вышел на сцену.

Будто перед ним сидел зал.

Будто тысячи зрителей уже замолчали, ожидая начала представления.

- Дамы...

Пауза.

- Господа...

Ещё одна.

- Боги, чудовища, короли, герои, пророки, спасители и все остальные несчастные, которым посчастливилось оказаться рядом...

Голос стал торжественным.

- Прошу внимания.

Никто не ответил.

Это МЕНЯ совершенно не смутило.

- Я должен признаться. Когда моих дорогих детей заперли, я был несколько...

Он задумался.

- Разочарован.

Слово явно показалось ему слишком слабым.

- Нет. Оскорблён.

Пауза.

- Тоже не то.

Тихий смешок.

- Скучал.

Вот это определение ему понравилось.

- Столько труда. Столько надежд. Столько чудесных возможностей всё испортить.

В нигде словно прозвучал тяжёлый вздох.

- И ничего.

На мгновение голос стал почти обиженным.

- Ни войн. Ни падений. Ни великих открытий. Ни трагедий. Даже приличной катастрофы.

Пауза.

- Ужасно невоспитанные дети.

Он снова рассмеялся.

- Хотя, пожалуй, винить их несправедливо. Как можно устроить достойный беспорядок, если тебя держат в коробке?

Невидимая публика по-прежнему молчала.

- Но теперь коробки нет.

Голос стал тише.

- И мир больше не один.

Ещё тише.

- Теперь миров много.

Что-то едва заметно дрогнуло.

- А детей...

Смех.

- Достаточно.

На этот раз пауза длилась долго.

Когда голос заговорил снова, театральность почти исчезла.

Осталось странное тепло.

Так мог бы говорить отец, который после долгой разлуки наконец увидел своих детей.

Если бы отцовская любовь могла заставить целые миры содрогнуться.

- Знаете, что мне всегда нравилось в спокойной воде?

Ответа не последовало.

Он и не требовался.

- Один маленький камень.

Кап.

Звук возник там, где не было воды.

- Совсем маленький.

Кап.

Второй.

- Он падает...

Кап.

- ...и круги расходятся всё дальше.

Ещё один звук.

Потом ещё.

Кап.

Кап.

Кап.

Их становилось больше.

Десятки.

Сотни.

Тысячи.

Будто кто-то стоял над бесчисленными озёрами в бесчисленных мирах и одновременно бросал в каждое по камню.

Некоторые круги исчезнут почти сразу.

Некоторые столкнутся с берегом.

Некоторые встретятся друг с другом.

А некоторые однажды превратятся в волну.

Голос тихо рассмеялся.

- Так бегите же, мои дорогие.

Что-то появилось в нигде.

Сначала тонкая белая линия.

Она висела сама по себе.

Без лица.

Без головы.

Без тела.

Линия медленно растянулась.

Стала шире.

Изогнулась.

И тогда стало понятно, что это не линия.

Зубы.

Слишком белые.

Слишком ровные.

Слишком многочисленные.

Улыбка существовала там, где для неё не было места.

- Живите.

Она стала шире.

- Любите.

Ещё шире.

- Ненавидьте.

Раздался тихий смешок.

- Спасайте.

Пауза.

- Разрушайте.

Ещё одна.

- Убивайте, если очень захочется.

В голосе снова появилась почти детская радость.

- Становитесь чудовищами. Становитесь героями. Становитесь богами. Разочаровывайте меня. Удивляйте меня. Делайте ошибки, которые никто до вас не осмеливался сделать.

Улыбка раскрылась ещё немного.

Казалось невозможным, что зубов может стать больше.

И всё же их стало больше.

- Только, пожалуйста...

Всё стихло.

Даже несуществующие капли перестали падать.

Голос стал почти ласковым.

- Не будьте скучными.

Улыбка раскрылась.

И нигде впервые за очень долгое время стало … Весело.

⟁̸⟪ꙮ⌣ꙮ⟫⟁̸

----------

Вот и настал конец первого тома. Надеюсь, уважаемый читатель, тебе понравилось мое творения. Я обязательно выпущу продолжение, так как надеюсь, что хоть кому-то есть до нее дело. Прошу вас лишь о двух вещах. Ставьте лайки. Пишите отзывы.

С вами был автор "Номер 17 - Тень" , неопытный писатель Grobik.