Номер 17 - Тень 2 Том

Глава 1 Цена победы

Победа пахла горелым железом, мокрым пеплом и человеческим мясом. За сорок девять лет жизни я успел узнать этот запах слишком хорошо, чтобы путать его с чем-нибудь ещё. Поражение пахло почти так же. Разница обычно заключалась только в том, кто оставался стоять после боя и кому выпадала сомнительная честь считать трупы. На этот раз стояли мы.

Я сидел у обломка стены, когда-то бывшего частью восточной башни Карсена, и смотрел на равнину. Ещё утром там находилось двести сорок тысяч солдат Союза Девяти Знамён. Пехота, кавалерия, магические корпуса, храмовые отряды, наёмники, три королевские гвардии и все, кого мы успели стянуть к Карсену за три месяца с того дня, как разведчики впервые подтвердили движение Пепельного Престола. Теперь равнина была изрыта воронками и разломами, завалена телами, разбитой бронёй и обломками осадных машин. Местами уже невозможно было понять, где заканчивалась земля и начиналось то, что ещё утром называлось армией.

Земля почернела. Её пересекали широкие трещины, уходившие в глубину на десятки метров; из некоторых пробивалось тусклое багровое свечение, а воздух над ними дрожал от жара. Над полем висела красновато-серая пыль, смешанная с дымом пожаров, а дальше, там, где несколько часов назад возвышался Аватар Пепельного Престола, в небо поднимался столб чёрного дыма. Самого Аватара больше не существовало. Его тело, размером с крепостную башню, мы уничтожали почти сорок минут уже после того, как оно перестало двигаться. В этом мире быстро учишься не доверять существу только потому, что у него закончилась голова.

Я опустил взгляд на собственный бок. Доспех там отсутствовал вместе с частью одежды и, судя по ощущениям, с изрядным куском плоти. Рана была запечатана чёрным стеклом - остатком одноразового артефакта, который мог удерживать кровь ещё минут десять. Но кровь уже была не главной проблемой. От края раны под кожей тянулись тонкие серые прожилки, медленно ползущие к груди. Пепельная скверна. Удар Аватара не просто разорвал бок - часть его силы осталась внутри и уже разошлась по телу. На такой стадии лекари могли закрыть рану и выиграть ещё несколько минут, но остановить разрушение изнутри уже не умели. Я видел это достаточно раз, чтобы не питать иллюзий, и потому даже не пытался звать их, пока рядом оставались те, кого ещё можно было спасти. Над ухом что-то хрипло засмеялось. Я повернул голову.

Мирен лежал в нескольких шагах от меня, привалившись спиной к сломанному древку штандарта. Когда-то он был моим адъютантом. Потом командиром корпуса. Потом человеком, которому я доверял половину фронта и все те решения, которые не успевал принимать сам. Сейчас у него не было левой руки, а серебряный нагрудник оказался распорот от ключицы до живота. Но он всё ещё улыбался.

- Что? - спросил я.

- Лицо у вас, маршал, - ответил Мирен. Голос у него был слабым, но манера осталась прежней. - Словно вам принесли отчёт о расходах и выяснилось, что армия снова превысила смету.

- Армия превысила смету.

- Насколько?

Я посмотрел на поле.

- Пока не посчитали.

- Значит, очень сильно.

- Да.

Он прикрыл глаза и тихо выдохнул. Мы молчали несколько секунд. Где-то вдали кричали лекари. Маги добивали ещё шевелящиеся остатки Аватара, выжигая их до сухого серого пепла. Даже мёртвая плоть Пепельного Престола слишком часто пыталась ожить вновь. Над развалинами Карсена медленно поднималось знамя Союза. Его поднимали вручную, потому что механизм башни исчез вместе с башней. Мирен увидел его тоже.

- Знамя всё-таки подняли, господин маршал, - сказал он.

- Приказ был поднять.

- Я и не сомневался. Пока вы можете отдавать приказы, Союз ещё держится.

- Он держится до тех пор, пока есть кому их выполнять.

Он едва заметно улыбнулся, но улыбка тут же сорвалась в кашель. На губах появилась кровь, а вместе с ней - несколько крупинок серого пепла. Под кожей шеи проступали те же тонкие прожилки, что тянулись у меня от раны. Пепельная скверна уже попала ему в кровь. На такой стадии даже лучший лекарь мог лишь ненадолго отсрочить конец, но не обратить заражение вспять. Мирен это понимал не хуже меня. Мы оба знали, что те, кто ещё способен лечить, либо лежат на этом поле, либо прямо сейчас выбирают, кого из сотен ещё можно вытащить. Тратить одного из них на человека, которому оставалось несколько минут, было бы преступлением. Мирен бы меня первым за это проклял.

- Сайра? - спросил он после паузы.

Мне не хотелось отвечать. Именно поэтому я ответил сразу.

- Погибла у третьего барьера.

Мирен закрыл глаза. Я продолжил, не позволяя ему спрашивать дальше.

- Корвин удержал западный проход до подхода шестого корпуса. Погиб. Лейс и оба его сына прикрывали отход магов. Погибли. Эстера успела запечатать разлом, но сама не вышла. От северной гвардии осталось меньше роты. Связи с драконоборцами нет уже два часа.

- А Тарен?

- Его нашли.

По тому, как я это произнёс, он понял, что слово “нашли” было сказано не в хорошем ключе.

Мирен долго смотрел в небо. Оно было красным от пыли и пожаров, хотя до заката оставалось ещё несколько часов. Потом он очень медленно кивнул, словно получил обычный доклад и теперь должен был внести его в журнал.

- Хорошо...

- В этом нет ничего хорошего.

- Я знаю. Просто другого слова сейчас не нахожу.

Я ничего не ответил. Мирен всегда умел говорить спокойно даже тогда, когда вокруг рушился фронт. Наверное, поэтому почти двадцать лет оставался рядом со мной: рядом с ним штаб не начинал паниковать даже тогда, когда для паники имелись все основания.

Сквозь дым к нам пробирался капитан. Я узнал его не сразу. Половина лица была залита кровью, шлем отсутствовал, на правом плече висел чужой плащ, которым он пытался закрыть глубокий ожог. Увидев меня, капитан выпрямился настолько, насколько позволяла рана, и попытался отдать честь.

- Первый маршал.

- Докладывай.

- Центральное ядро уничтожено. Остатки пепельных отступают к северному разлому. Третий и пятый корпуса преследуют, но генерал Острен просит разрешения остановиться у старых укреплений. Люди почти не держатся на ногах.

- Разрешаю. Дальше не идти. Разлом не пересекать ни при каких условиях. Если противник уйдёт за грань - пусть уходит.

Капитан явно ожидал другого приказа. Ещё вчера я бы велел давить отступающих, пока они не успели перегруппироваться у разлома. Тогда у нас оставались свежие части, резерв магов и возможность удерживать строй. Теперь преследование означало гнать измотанные остатки двух корпусов к чужому разлому без нормальной поддержки и разведки. Это уже было не добивание противника, а возможность для него забрать с собой ещё несколько тысяч наших людей.

- Потери? - спросил я.

Он замялся.

- Предварительно... на перекличку отвечают восемь тысяч семьсот сорок человек. Это без раненых, которые ещё не пришли в себя, и без частей, с которыми нет связи.

Из двухсот сорока тысяч. Я не показал ничего. Не потому, что не почувствовал. Просто за долгие годы научился откладывать чувства до тех пор, пока они не переставали мешать принимать решения. Иногда потом уже не оставалось времени вернуться к ним. Возможно, поэтому половина континента считала меня человеком без сердца.

- Сколько боеспособных магов высшего круга?

- Подтверждено трое.

Утром их было двадцать восемь.

- Святые?

- Двое. Один без сознания.

Утром их было одиннадцать.

- Королевская гвардия Кайрана?

Капитан отвёл глаза.

- Пятьдесят три человека.

Мне захотелось рассмеяться. Не потому, что было смешно. Иногда цифра становится настолько чудовищной, что разум отказывается воспринимать её как часть реальности. Ты слышишь её и думаешь: нет, такого количества смерти не может помещаться в одном предложении.

- Передай Острену: закрепиться. Лекарей к передовой не гнать, разворачивать полевые пункты здесь. Все пространственные камни собрать и поставить под охрану. До моего отдельного приказа никому не использовать. Отправьте птиц в столицы всех девяти государств. Коротко: Карсен удержан, Аватар уничтожен, Пепельный Престол отступил. Полные потери не сообщать до подтверждения.

- Есть.

- И ещё. Пусть кто-нибудь накормит людей.

Капитан моргнул.

- Господин?

- Они сражались шестнадцать часов. Найдите еду. Любую. Если кухни уничтожены, вскрывайте офицерские запасы. Если кто-то возразит, скажите, что это мой приказ.

На лице капитана впервые появилось что-то человеческое. Не облегчение. Скорее внезапное осознание, что после всего случившегося ему действительно позволено думать о такой простой вещи, как еда.

- Да, Первый маршал.

Он ушёл. Мирен проводил его взглядом.

- Хороший офицер, господин маршал.

- Ты рекомендовал его ещё десять лет назад.

- Рад, что тогда не ошибся.

- Редкий случай.

- Тем лучше, господин маршал.

Я коротко усмехнулся. Мирен ответил слабой улыбкой. На несколько секунд мы снова были не двумя измотанными ветеранами среди развалин, а людьми из одного штаба, которые слишком давно воевали рядом и прекрасно знали цену каждому хорошему офицеру. Потом Мирен спросил то, чего я ждал.

- Господин маршал... мы победили?

Я посмотрел на чёрный столб дыма. Сказать "да" было легко. Мы уничтожили Аватара. Разбили армию Пепельного Престола. Не позволили ему добраться до Сердца материка. Если бы сегодня мы проиграли, через несколько недель половина человеческих государств превратилась бы в выжженную пустошь, а оставшиеся начали бы убивать друг друга за дороги к южным порталам. По любым разумным меркам это была победа. Только мир никогда не интересовался разумными мерками.

На юге три князя Бездны уже делили между собой города, которые ещё не успели понять, что их поделили. На западе проснулся драконий домен, спавший почти четыре столетия, и первая его стая сожгла два пограничных княжества просто потому, что люди построили крепость слишком близко к старой горе. В Восточном море росло нечто, из-за чего вода каждую ночь становилась красной на сотни миль. Северные звери начали спускаться с ледяных плато на месяц раньше обычного. Храмы старых богов снова открывали двери, и я слишком хорошо знал, что боги нашего мира редко отвечали на молитвы бесплатно.

Человечество любило называть себя хозяином материка. Забавная привычка скота, который научился строить красивые заборы.

Для драконов мы были раздражающими двуногими, которые слишком быстро размножаются. Для Бездны - телами, в которые удобно входить. Для некоторых богов - голосами, страхом и верой. Для Пепельного Престола - сырьём. Даже те силы, которые не желали нам зла, обычно относились к людям так, как человек относится к муравейнику у дороги: можно обойти, если не трудно, а можно наступить, если так короче. Мы выживали не потому, что были сильнее. Мы выживали потому, что нас было много, мы очень быстро учились и удивительно плохо соглашались умирать тогда, когда нам это предлагали. Сегодня мы снова отказались.

И заплатили за это почти всем, что могло помочь отказаться в следующий раз.

- Мы победили, - наконец сказал я.

Мирен повернул ко мне голову.

- Но?

- Но через полгода нынешние столкновения на западной границе перерастут в полномасштабную войну с драконьими вассалами, если дипломаты не совершат чудо. Через год южный фронт попросит ещё три армии, которых у нас больше нет. Восточный флот потерял две трети кораблей ещё весной. Пепельный Престол вернётся. Не завтра, возможно даже не через десять лет, но вернётся. А тех, кто сегодня мог бы подготовить мир к этому, мы оставили здесь.

- Значит, мы купили время. Очень дорогой ценой.

- Именно.

- Иногда я всё же надеялся, что хотя бы перед смертью вы позволите себе немного смягчить правду.

- Уже поздно учиться.

Мирен улыбнулся. Потом его лицо стало серьёзным.

- Вы жалеете?

Я понял вопрос без уточнений. Жалею ли я, что приказал Сайре сжечь собственный источник силы, чтобы разрушить третий барьер? Что отправил Корвина на западный проход, прекрасно понимая, что подкрепление опоздает? Что отказал в отступлении двум корпусам, потому что если бы они ушли, Аватар добрался бы до города? Что в полдень подписал приказ, после которого сорок тысяч человек сознательно остались внутри кольца? Да. И нет.

Если бы мне предложили вернуться на сутки назад, зная только то, что я знал утром, я отдал бы те же приказы. И именно это было самым мерзким.

- Я жалею, что другого выхода не было, - сказал я. - Но если ты спрашиваешь, изменил бы я решение, ответ нет.

Мирен кивнул.

- Тогда вы сделали всё, что могли, господин маршал.

- Слишком легко ты это принимаешь.

- Нет. Просто я слишком долго служил рядом с вами, чтобы ждать от войны чистых решений.

Он замолчал. Я уже знал, что происходит, ещё до того, как его голова чуть сильнее прислонилась к древку знамени. Дыхание стало редким. Взгляд потерял фокус.

- Арден, - тихо сказал Мирен.

Он почти никогда не называл меня по имени. Только когда рядом не было подчинённых. Или когда был уверен, что подчинённых скоро не останется.

- Я здесь.

- Если вдруг есть что-нибудь после...

- Не начинай.

- Я серьёзно. Если есть, и если Сайра там опять командует, скажите ей, пожалуйста, что я всё-таки был прав насчёт формулы у третьего барьера. Я предупреждал: она нестабильна.

- Сам скажешь.

- Лучше вы. Меня она и там не станет слушать.

Я взял его за здоровую руку. Пальцы уже холодели.

- Тогда я передам.

- Благодарю, господин маршал.

Это были последние слова Мирена. Я сидел рядом ещё какое-то время. Не знаю сколько. Минуту. Пять. На поле время давно перестало иметь нормальный смысл. Люди бегали, кричали, вытаскивали раненых из-под тел, тушили огонь. И тогда над Карсеном ударил колокол. Я машинально поднял голову. Ближайшая храмовая башня лежала пополам, а её колокол я ещё утром видел расколотым во дворе. Другие храмы молчали. И всё же низкий металлический звук прошёл над развалинами тяжёлой ровной волной. Страннее всего было то, что никто вокруг даже не обернулся. Может быть, дело было в потере крови. Может быть, смерть уже начала показывать мне что-то своё. Победа. Когда-то я представлял её иначе.

В семнадцать лет победа казалась мне моментом, после которого всё становится хорошо. В двадцать пять я уже понимал, что после победы обычно начинается спор о том, кто за неё заплатит. В тридцать два научился считать победой день, когда погибло меньше людей, чем могло погибнуть. В сорок семь перестал ждать от этого слова чего-либо, кроме следующей работы. Сегодня работы оставалось больше, чем людей.

Я попытался подняться и сразу понял, что это была плохая идея. Мир качнулся. Чёрное стекло на боку треснуло, и под ним стало горячо. Я снова опустился к стене. Странно, но страха не было.

Я боялся смерти раньше. Несколько раз - очень сильно. Когда впервые попал под атаку дракона. Когда Бездна затянула мой отряд под землю, и мы трое суток выбирались по тоннелям, ориентируясь на крики тех, кого ели впереди. Когда Сайра сказала, что у меня заражение души и шанс пережить очищение примерно один к пяти. Страх был нормальным. Полезным. Он заставлял думать быстрее. Сейчас думать быстрее было уже некуда.

Я умирал. Это не было предположением или драматической метафорой. Я просто знал состояние собственного тела достаточно хорошо. Сердце билось неровно, пальцы немели, зрение по краям темнело. Чёрное стекло больше не держало рану, а серые прожилки уже добрались до груди. Даже окажись рядом лекарь, он сумел бы остановить кровь, но не пепельную скверну. Оставалось только закончить несколько мыслей. Первая была неприятной: сегодня мы действительно сделали всё правильно. Вторая была хуже: правильного оказалось недостаточно.

Я вспомнил Сайру в двадцать лет, когда она впервые пришла в мой отряд и объявила, что моя тактика "слишком прямолинейна для человека, умеющего читать". Корвина в день нашей первой встречи - ещё без седины, с обеими руками и привычкой проигрывать мне в кости, а потом обвинять в шулерстве. Мирена, который однажды пришёл на собеседование адъютанта на три часа позже, потому что по дороге остановился помогать перевернувшейся телеге. Эстеру, Тарена, Лейса, десятки других лиц. Потом сотни. Потом тысячи. Я слишком многих похоронил. Некоторых лично. Некоторых приказами.

Самое страшное заключалось в том, что большинство этих смертей действительно было нужно. Не великой судьбе. Не пророчеству. Не красивой легенде. Просто если бы один человек не умер на мосту, за ним умер бы город. Если бы пятьсот не остались у перевала, погибли бы пятьдесят тысяч. Если бы Сайра не сожгла себя сегодня, Аватар дошёл бы до Сердца материка. Я всю жизнь менял людей на время. И сегодня купил победу. Только теперь у человечества почти не осталось монет.

- Дёшево не получилось, - пробормотал я.

Мирен, разумеется, не ответил. Колокол ударил снова. На этот раз звук показался ближе, хотя я всё ещё не понимал, откуда он приходит. Я закрыл глаза.

Если бы существовал способ прожить всё заново, я не стал бы искать путь к более красивой победе. Мне не нужна была победа без крови - в нашем мире подобные желания обычно заканчивались тем, что крови становилось больше. Я хотел другого.

Я хотел прийти к Карсену не с двумястами сорока тысячами людей, которых пришлось собирать со всего материка за три месяца, а с миром, который готовился к этой войне десятилетиями.

Хотел не допустить сфабрикованного дела против наставника Сайры, после которого она потеряла дом, имя и несколько лет нормальной жизни. Хотел снова найти Корвина таким, каким встретил его впервые - с обеими руками, - и на этот раз не позволить ему отправиться на ту южную операцию, после которой он вернулся без левой руки. Хотел заставить девять королей подписать Союз не тогда, когда Пепельный Престол уже стоял у их границ, а значительно раньше. Хотел уничтожить культ в Орвене до того, как он откроет ворота Бездне. Хотел спасти тех, кого можно было спасти, пока цена ещё измерялась решениями, а не жизнями. Глупые мысли умирающего человека. Я это понимал. Потому и позволил себе их. Колокол ударил в третий раз. На этот раз звук будто прозвучал внутри головы, и мир погас. А затем кто-то настойчиво похлопал меня по щеке. Я открыл глаза и почти автоматически перехватил чужое запястье. Женщина вскрикнула.

Я рванул руку на себя, одновременно пытаясь второй рукой найти оружие, которого не оказалось на привычном месте. Тело отреагировало медленнее, чем должно было. Слишком медленно. Вместо того чтобы подняться, я запутался в одеяле, едва не свалился с кровати и только после этого понял, что женщина не нападала. В одной руке у неё была мокрая ткань, а другой она всего лишь пыталась привести меня в чувство.

- Арден?!

Я замер. Голос ударил сильнее, чем любой клинок за последние тридцать лет. Передо мной стояла мать.

Не воспоминание. Не портрет. Не та бледная женщина, которую я видел в гробу больше четверти века назад. Живая. Тёплая. Сердитая от испуга. В тёмно-синем домашнем платье, с собранными на затылке каштановыми волосами и той самой маленькой складкой между бровей, которая появлялась каждый раз, когда кто-то из детей делал что-нибудь особенно глупое. Моя рука всё ещё сжимала её запястье. Я отпустил.

- Мама?.. - слово получилось хриплым и каким-то чужим.

Она побледнела ещё сильнее.

- Конечно мама. Ты что, совсем память потерял? Лекарь предупреждал, что после такого удара тебя может мутить, но не говорил, что ты начнёшь смотреть на меня как на призрака.

Я смотрел именно как на призрака. Комната вокруг была знакомой до боли. Светлые стены. Старый шкаф у окна. Полка, на которой стояли дешёвые учебники по истории и основам ауры. Деревянный меч в углу. Окно с видом на внутренний двор маленького поместья Вейров. Я не видел эту комнату десятилетиями, но память вернула её целиком, стоило лишь посмотреть. Моя первая спальня. Дом. Я медленно поднял руки перед лицом. Они были молодыми.

Без шрамов. Без двух плохо сросшихся пальцев на правой кисти. Без тёмной линии на запястье, оставшейся после контакта с Бездной. Кожа гладкая, мышцы ещё не набрали привычную плотность. Я сжал кулак. Сила была смешной. Не слабой для юноши, но жалкой по сравнению с тем, к чему я привык. Сердце забилось быстрее.

Мать что-то говорила, но я почти не слышал. Провёл ладонью по боку. Никакой раны. Никакого стекла. Никакой крови.

- Зеркало, - сказал я.

- Что?

- Мне нужно зеркало.

- Арден, тебе нужно лежать.

- Мама.

Наверное, что-то в голосе было не таким. Она вдруг замолчала. Я сам услышал эту интонацию: не просьба сына, а короткая фраза человека, привыкшего, что после неё начинают выполнять приказ. Мне стало не по себе. Я смягчил голос.

- Пожалуйста.

Она ещё несколько секунд смотрела на меня, потом молча указала на небольшое зеркало возле шкафа. До него было пять шагов.

Я прошёл их как старик, который заново учится пользоваться ногами. Не из-за боли. Тело просто не совпадало с памятью. Шаг короче. Вес меньше. Центр тяжести другой. Спина не болит. Левое колено, которое ныло каждую осень последние пятнадцать лет, сгибается без единого хруста. В зеркале на меня смотрел семнадцатилетний идиот.

Тёмные волосы падали на лоб. Лицо ещё не успело стать жёстким, подбородок казался слишком узким, на правой щеке не было шрама. Серые глаза выглядели огромными на молодом лице. Я помнил этого мальчика. Самоуверенного. Раздражительного. Уверенного, что отец ничего не понимает, а мир существует исключительно затем, чтобы однажды признать его величие. Мне понадобилось много лет, чтобы перестать его ненавидеть. Теперь я снова был им.

- Сколько мне лет? - спросил я.

Мать медленно села на край кровати.

- Семнадцать.

- Дата.

- Что?

- Какое сегодня число? Полностью. День, месяц, год.

Она назвала. Я переспросил. Она повторила медленнее, уже с настоящим страхом. Тридцать два года. Я вернулся на тридцать два года назад.

Не в сон. Не в воспоминание. Если это была иллюзия, то самая бессмысленная из всех возможных: врагу пришлось бы знать запах старого дерева в моей комнате, скол на подоконнике, который я оставил ножом в четырнадцать лет, и привычку матери тереть большим пальцем край ткани, когда она нервничает. Я закрыл глаза.

На мгновение передо мной снова появилось поле Карсена. Мирен у сломанного знамени. Чёрный дым. Колокол. Потом я услышал дыхание матери. Открыл глаза. Она всё ещё была здесь.

- Я упал? - спросил я.

- На тренировке. С лошади, потом ещё умудрился удариться головой о стойку. Ты не приходил в себя почти сутки. Твой отец уже успел обвинить конюха, инструктора и самого себя, хотя последнее, конечно, будет отрицать до смерти.

Я помнил этот день. Смутно, но помнил. В первой жизни я действительно упал. Проснулся вечером, ругался на лекаря, через два дня сбежал на тренировку и получил от отца такой выговор, что месяц не мог смотреть на конюшню без раздражения. Это было реально. И если дата верна, у меня было время.

Очень много времени по меркам человека, которому час назад оставалось несколько минут.

Очень мало по меркам того, что я знал о будущем.

- Мне нужны бумага и чернила, - сказал я.

Мать медленно моргнула.

- Сейчас?

- Сейчас.

- Тебе лекарь запретил вставать.

- Я уже встал.

- Это не аргумент.

Я посмотрел на неё и неожиданно понял, что улыбаюсь. Не так, как улыбался генералам, когда хотел, чтобы они перестали спорить. Не той вежливой улыбкой, которую использовал на переговорах. Нормально. Мать прищурилась.

- Что?

- Ничего.

- Ты улыбаешься так, будто задумал глупость.

- Возможно.

- Тогда точно лежать.

Я рассмеялся. Она окончательно растерялась. А я не мог остановиться несколько секунд, потому что вдруг вспомнил: именно так она говорила всегда. До болезни. До войны. До того утра, когда письмо из дома нашло меня на южной границе и оказалось на две недели позднее похорон. Я прожил после её смерти двадцать семь лет.

И всё это время ни одна великая победа не могла вернуть мне один такой разговор.

Смех закончился сам. Я отвернулся к окну, чтобы она не видела лица.

- Арден?

- Всё хорошо.

- Я вижу.

- Правда. Просто принеси бумагу. Пожалуйста.

На этот раз она не спорила. Пока мать ходила за письменными принадлежностями, я сел за старый стол и начал восстанавливать хронологию. Тридцать два года. Слишком большой промежуток, чтобы полагаться на память как на безошибочный архив. Я помнил войны, крупные катастрофы, имена людей, которые впоследствии меняли государства. Помнил места, где находили реликвии. Помнил предательства. Помнил открытия. Но не мог уверенно сказать, в какой день какой купец приехал в какой город. И это было нормально. Мне не требовалось знать всё. Мне требовалось знать достаточно.

Первое правило я сформулировал ещё до того, как мать вернулась: не пытаться повторить собственную жизнь быстрее.

Это была самая очевидная ловушка. Я мог за несколько лет добыть силу, на которую раньше потратил десятилетие. Мог раньше найти учителей, артефакты и техники. Мог выиграть знакомые битвы легче. Но если я просто стану более сильной версией самого себя, конец изменится ненамного. Карсен доказал, что одного сильного человека недостаточно. Даже ста сильных людей недостаточно, если их приходится собирать тогда, когда враг уже стоит у ворот. Мне нужны были живые люди. Много.

Причём не случайные солдаты. Те, кого я знал. Те, кем они могли стать.

Мать принесла бумагу, чернила и перо. Поставила всё передо мной, но уходить не стала.

- Я посижу здесь.

- Зачем?

- Чтобы ты не упал снова.

- Справедливо.

Она ожидала спора и явно не знала, что делать с лёгким согласием. Я взял перо. Первым написал имя Сайры Эдель.

Сейчас ей было шестнадцать. Через два года храмовые дознаватели обвинят её наставника в ереси по сфабрикованному делу. Через три она лишится дома и документов и на несколько месяцев исчезнет под чужим именем. Через четыре прибьётся к экспедиционному корпусу, где мы и познакомимся. В первой жизни я считал эту цепочку уже свершившейся частью прошлого. Теперь я знал точку, с которой всё началось. Я провёл линию под именем. Найти раньше. Проверить дело наставника. Не дать чужой лжи сломать ей несколько лет жизни.

Вторым был Корвин Дэр. Сейчас он служил наёмником где-то на юге и считал, что главной проблемой мира являются плохое пиво и люди, не умеющие держать удар. Через три года мы познакомимся в южном гарнизоне - у него ещё будут обе руки. Ещё через два года он потеряет левую в операции, которую можно было предотвратить одним вовремя доставленным письмом. Третьим написал Мирена Хала. Перо остановилось. Я слишком отчётливо помнил его последние слова.

Мирен сейчас ещё даже не был военным. Он работал помощником у отца, торговца зерном, и всерьёз собирался провести остаток жизни, считая мешки на складе. В армию его загонит голодная зима. Я мог не допустить голода. Значит, возможно, он никогда не станет моим адъютантом. Эта мысль оказалась неожиданно болезненной. Спасти человека иногда означало никогда с ним не встретиться. Я всё равно записал: не допустить голода.

Если Мирен проживёт хорошую жизнь и никогда не узнает меня, это будет отличной ценой.

Дальше имена пошли быстрее. Эстера. Тарен. Лейс. Острен. Люди, которых я когда-то искал годами, теперь существовали где-то в мире молодыми, неизвестными, иногда бедными, иногда ещё не сломанными. Некоторые в первой жизни были моими врагами прежде, чем стали союзниками. Некоторые совершили вещи, за которые я ненавидел их годами. Некоторые однажды предали меня, а потом вернулись и умерли, закрывая мне спину. Я записывал всех.

Не прощал заранее. Не оправдывал. Просто отказывался выбрасывать людей из будущего только потому, что уже видел их худшие поступки. Когда список занял третий лист, мать не выдержала.

- Кто это?

Я посмотрел на имена.

- Люди, которых мне нужно найти.

- Ты знаешь их?

- Некоторых очень хорошо.

Она нахмурилась. Я только теперь услышал собственный ответ со стороны. Для семнадцатилетнего юноши слова о длинном списке людей, которых он якобы знает "очень хорошо", звучали более чем странно. Я понял ошибку, но исправлять уже было поздно.

- После удара у тебя действительно что-то с головой, - решила мать.

- Вполне возможно.

- Я позову лекаря.

- Позови. Только сначала скажи, где отец хранит последние выпуски "Имперского вестника".

Она уставилась на меня так, будто я попросил принести голову соседа.

- Зачем тебе вестник?

- Хочу проверить несколько дат.

- Каких?

- Тех, которые у меня в голове.

Это объяснение ситуацию не улучшило. Через четверть часа пришёл лекарь. Через полчаса он подтвердил, что я, по его мнению, не умираю. Через сорок минут мать всё-таки позволила принести мне стопку старых газет и официальных бюллетеней, которые отец получал как глава маленького дворянского дома. Всё это время я терпеливо отвечал на вопросы, позволял светить в глаза, считал пальцы и делал вид, что мне семнадцать и взрослые вокруг имеют право решать, сколько мне можно сидеть. Это оказалось сложнее, чем командовать девятью армиями. Когда меня наконец оставили одного, уже начинало темнеть. Я разложил бумаги по датам. Сначала всё совпадало.

Торговый конфликт между Кайраном и Летой. Назначение нового главы Южной палаты. Пожар на верфях Лорена. Исчезновение экспедиции у северных ледников. Я помнил не каждую деталь, но общая картина была знакомой. Мир шёл по той дороге, которую я уже однажды видел. Хорошо. Это означало, что мои знания имеют ценность. Я взял следующий выпуск.

На третьей странице была заметка о столичном бале. Я почти пропустил её. Дворцовые праздники никогда меня особенно не интересовали. В первой жизни в этом возрасте я считал всех придворных бесполезными павлинами, а позже научился уважать хотя бы тех из них, кто умел превращать сплетни в оружие. Перевернул страницу. И остановился. Заголовок был коротким. "Младший сын герцога Мирина найден живым". Я перечитал. Потом ещё раз. Элиан Мирин. Имя было знакомым.

Не лично. Я никогда не видел мальчика. Даже портрета, насколько помнил. Но Валира Мирина невозможно было изучать, не наткнувшись на историю его семьи. В моей первой жизни младшего сына герцога похитили примерно в этом возрасте. Поиски продолжались долго, тело так и не нашли. Через какое-то время мальчика официально перестали искать как живого, хотя сам Валир, по слухам, ещё много лет не позволял использовать слово "погиб" в своём присутствии.

Эта история не изменила мир сама по себе. По крайней мере, так мне казалось тогда. Она просто стала одной из множества личных трагедий человека, который позже сыграл огромную роль в северных войнах. Но здесь всё было иначе. Элиана нашли. Живым.

Я быстро пробежал глазами текст. Похищение. Долгие поиски. Наёмники. Спасательная операция. Состояние мальчика тяжёлое, подробности дом Мирин не раскрывает. Герцог вернулся с сыном. Столица выражает сочувствие. Ничего необычного для газетной заметки. Кроме одного. Такого не было. Я проверил дату выпуска. Одиннадцать дней назад. За одиннадцать дней до моего пробуждения. Пальцы перестали двигаться.

Можно было ошибиться в дате битвы. В имени второстепенного чиновника. В месяце, когда сгорела верфь. Но не в этом. Позже мне приходилось работать с Валиром Мирином, изучать его прошлое, причины решений, семейные связи. Исчезновение младшего сына было в каждом подробном досье. Я помнил даже фразу одного из северных офицеров: "После мальчика герцог стал ещё тише". Я ничего ещё не сделал. Не мог.

Даже выпуск с этой новостью появился за десять дней до моего падения с лошади. Тогда я был обычным семнадцатилетним идиотом, который даже не подозревал, что однажды станет Первым маршалом, и уж точно ещё не мог ничего изменить знанием будущего. Значит, причина была не во мне. Я медленно отложил газету.

За окном темнел знакомый двор. Кто-то в конюшне ругался на лошадь. На кухне звякнула посуда. Мать спорила с лекарем в коридоре, требуя, чтобы тот ещё раз меня осмотрел. Всё выглядело настолько обычным, что на мгновение захотелось решить: я просто ошибся. Память подвела. Тридцать два года - огромный срок.

Но человек, который строил планы на основании разведданных, не имел права выбрасывать неудобный факт только потому, что тот портит красивую схему. Я взял чистый лист. В верхней части написал два слова: "Отклонения истории". Первым пунктом стало имя Элиана Мирина. Рядом я поставил дату его спасения. Потом долго смотрел на строчку.

В моей первой жизни я думал, что знаю самое страшное свойство будущего: оно неумолимо приближается, сколько бы людей ни пыталось его остановить. Теперь выяснилось, что я ошибался. Будущее уже начало меняться. И кто-то - или что-то - начал менять его раньше меня.

Глава 2 Жнец

Страх пришёл не сразу. Сначала я просто смотрел.

За последние дни Красный мир успел неплохо поработать над моим восприятием нормы. Огромные корни, уходящие куда-то за облака. Растения, которые пытались тебя сожрать. Твари, внешность которых заставляла задуматься, не пил ли создатель этого места что-нибудь особенно крепкое перед рабочей сменой. Существа в небе, рядом с которыми крупный дракон выглядел бы всего лишь неудачно откормленной ящерицей.

Я видел многое. К некоторому даже начал привыкать. Но парень в центре поселения был неправильным. Не страшным. Не уродливым. Именно неправильным.

Он сидел верхом на коне посреди одной из широких улиц поселения, всего в нескольких десятках метров от ближайших людей, и настолько не вписывался в окружающую картину, что взгляд сам возвращался к нему снова и снова.

Конь под ним был огромным. Чёрным, но не той обычной чёрной масти, которую можно увидеть у породистых животных. Его шерсть почти не отражала красный свет этого мира. Казалось, лучи просто тонули в ней, исчезая без следа. Ноги были слишком длинными и тонкими для такого массивного тела, копыта чуть вытянутыми, а из ноздрей не шёл пар, хотя воздух вокруг оставался достаточно прохладным.

Сам всадник выглядел молодо. Лет двадцать пять, может, чуть больше. Высокий, худощавый, с настолько бледной кожей, что на фоне Красного мира она казалась почти белой. Длинные тёмные волосы были собраны сзади, несколько прядей падали на лицо, но он даже не пытался их поправить.

Одет он был странно. На первый взгляд - ничего особенно впечатляющего. Тёмные штаны, высокие сапоги, длинный плащ, под которым виднелись отдельные части потемневшей металлической брони. Никаких сияющих артефактов. Никаких золотых украшений. Никаких демонстративных символов власти или богатства. Вот только чем дольше я смотрел, тем хуже становилось.

На броне имелись царапины. Много. Некоторые выглядели так, будто по металлу били огромными когтями. Другие больше напоминали следы от оружия. В одном месте нагрудную пластину пересекала глубокая вмятина, словно когда-то туда попало нечто настолько сильное, что нормального человека вместе с конём должно было разорвать на куски. Броню не заменили. Даже не починили. Будто её владелец просто не счёл повреждения достаточно важными.

За спиной всадника находилось длинное древко. Я сначала решил, что это копьё. С этого ракурса само лезвие почти полностью скрывалось за его плечом и плащом, но, присмотревшись, я всё же различил выступающий сбоку изогнутый край.

Коса. Разумеется. Если уж неизвестный тип верхом на подозрительном коне решил выглядеть как ходячее предзнаменование смерти, то почему бы не собрать полный комплект? Вот только смеяться мне почему-то совершенно не хотелось.

На левом предплечье всадника был закреплён небольшой круглый щит. Тёмный, потёртый, без какого-либо герба. А на правом бедре висел короткий изогнутый рог, явно вырезанный не из дерева и не из обычной кости. Материал был серым, местами почти чёрным, покрытым тонкими белыми прожилками.

Но хуже всего были глаза. С такого расстояния я не должен был различать их нормально. Различал. Серые. Нет. Бесцветные.

Не слепые и не мутные. Наоборот, слишком ясные. Просто в них будто отсутствовало что-то, что я привык видеть в глазах живых существ. Желание. Злость. Интерес. Усталость. Что угодно.

Он смотрел на поселение так, как человек смотрит на пустую дорогу. Безразлично. Спокойно. И от этого становилось намного страшнее.

Я видел сильных людей. Отец одним своим присутствием мог заставить меня забыть половину умных мыслей и начать искать ближайшую тень, через которую можно сбежать. Манро был способен поднять из земли целый лес корней. Я встречал существ Красного мира, рядом с которыми приходилось заставлять каждый инстинкт заткнуться и не заставлять тело бежать раньше головы.

Этот парень был другим. От него исходило давление. Тяжёлое, холодное и настолько плотное, что стоило задержать на всаднике взгляд, как плечи сами начинали наливаться тяжестью, дыхание становилось короче, а Тень внутри будто старалась сжаться и сделаться незаметнее. Это ощущалось совсем иначе, чем рядом с Ореном. Того я почти не мог оценить вовсе - его сила находилась настолько далеко за пределами моего понимания, что воспринимать было попросту нечего. Здесь же граница чувствовалась. Я понимал, что передо мной существо, чья мощь всё ещё подчиняется какой-то измеримой шкале. Просто на этой шкале я находился чудовищно ниже. И именно это пугало больше всего.

Потому что моя Тень его замечала. Не как источник силы. Не как противника. Она просто... Не хотела к нему приближаться.

Я осторожно опустился ниже, чтобы разрушенный край башни скрывал большую часть моего тела.

- Лами.

Ответа не было. Я подождал.

- Лами?

На этот раз через связь пришло ощущение. Непонятное. Она тоже наблюдала. И ей тоже не нравилось увиденное. Это немного успокаивало. Совсем немного.

Если даже Лами, обычно встречавшая всё неизвестное скорее хищным любопытством, чем осторожностью, теперь молчала и явно не спешила приближаться, значит, я хотя бы не один такой параноик.

Я снова выглянул. Парень не двигался. Люди вокруг продолжали заниматься своими делами. Женщина всё так же несла корзину. Мужчина складывал возле одной из лачуг поленья. Чуть дальше двое подростков тащили большое ведро, придерживая его с двух сторон. И никто... Никто не смотрел на всадника.

Сначала я не придал этому особого значения. Подумаешь. Может, знают его. Может, он живёт здесь. Может, этот тип каждый день сидит посреди улицы на своём коне с косой за спиной, а местные давно привыкли и думают что-нибудь вроде: "А, опять этот странный сосед вышел прогуляться". Я почти убедил себя в этом. Почти. А потом мысленно дал себе подзатыльник.

- Нет, - прошептал я.

Слишком тупо. Даже если допустить, что местные настолько привыкли к нему, что больше не шарахаются в стороны, оставалась одна проблема. Уважение. Страх. Осторожность. Хоть что-нибудь.

Я уже успел немного посмотреть на этих людей. Они были странными. Слишком молчаливыми, слишком спокойными, двигались почти механически. Но они замечали друг друга. Уступали дорогу. Передавали вещи. Кивали. А этого человека словно не существовало. Я замер. Через площадь шёл старик. Медленно, слегка прихрамывая и опираясь на длинную палку. Его дорога проходила прямо возле коня. Я наблюдал.

Старик подошёл ближе. Пять метров. Три. Два. Он не замедлился. Не поднял голову. Не отвёл взгляд. Просто прошёл мимо. Так близко, что край его одежды почти коснулся ноги всадника. Никакой реакции. Ни у старика. Ни у парня. По спине снова пополз холод.

- Хорошо, - прошептал я. - Это уже интересно.

Лами промолчала. Я продолжил наблюдать. Женщина с корзиной прошла ещё ближе. Потом ребёнок. Потом мужчина с дровами. Никто не посмотрел. Никто не поклонился. Никто не поздоровался. Никто не испугался. Его не игнорировали. Его не видели.

Осознание пришло медленно. И вместе с ним - совершенно другая мысль. Я посмотрел на косу. На коня. На мёртвые глаза. На странный рог у бедра. "Нет". Слишком очевидно. Настолько очевидно, что даже смешно.

Но в Красном мире я уже успел усвоить одну простую вещь: если нечто выглядит именно так, как выглядеть не должно, не стоит отбрасывать очевидный вариант только потому, что он кажется слишком сказочным.

Жнец. Само слово всплыло в голове. Не профессия. Не прозвище. Не очередной наёмник, которому понравилось драматическое название. Настоящий Жнец. Существо, имеющее отношение к смерти.

Я смотрел на него и вдруг понял, почему он так сильно выбивался из всего увиденного мной. Все существа, встреченные до этого, были частью мира. Пусть чудовищной. Пусть непонятной. Но частью.

Они охотились. Жрали. Боялись. Сражались. Размножались. Пытались выжить. Этот же выглядел так, будто законы Красного мира касались его лишь потому, что он пока позволял им это.

Глупая мысль. Никаких доказательств. Но избавиться от неё я не смог. "Если люди его не видят..." Я медленно сглотнул. "...тогда почему вижу я?" Ответа не было. И мне очень не понравился сам вопрос.

Может, дело в Тени. Может, в контракте с Лами. Может, во всём том дерьме, которым Красный мир успел меня накормить за последние дни. Может, я просто окончательно поехал головой. Последний вариант, к слову, нельзя было исключать.

Я ещё несколько минут смотрел вниз. Проверял. И чем дольше наблюдал, тем увереннее становился. Люди действительно его не видели. Вообще. Один человек даже остановился прямо перед мордой коня, поправил связку ткани и затем спокойно пошёл дальше. Ноль реакции. Я медленно выдохнул. Странно, но от понимания этого стало легче. Совсем немного.

Если Жнец невидим для обычных людей, а я нахожусь достаточно далеко и сам сижу внутри тени, значит, возможно, он не знает обо мне. А раз не знает... Это уже не моя проблема. Прекрасный подход. Полезный. Проверенный. Пусть сверхъестественная смерть занимается своими сверхъестественными делами, а я тихо уйду куда-нибудь в противоположную сторону и буду жить долго и счастливо.

Я уже собирался медленно спуститься вниз, когда остановился. Потому что возник следующий вопрос. Что он здесь делает? Жнецы ведь не приезжают в деревни покупать картошку. Наверное. Я понятия не имел, чем вообще занимаются настоящие Жнецы. Может, действительно покупают картошку. Но коса за спиной подсказывала, что сегодняшний визит имеет несколько другую цель. И в тот самый момент, словно мир решил ответить на мой вопрос, произошло нечто новое.

На лбу ближайшей женщины вспыхнул красный свет. Я резко напрягся. Сначала появилась тонкая линия. Она быстро замкнулась в круг. Внутри круга начали один за другим проступать странные символы, похожие одновременно на буквы, руны и криво нарисованные куски какого-то узора. Ещё один человек. Ещё. Ещё. За несколько секунд символы вспыхнули на лбах всех жителей поселения. Я привстал.

- Какого...

Женщина с корзиной пошатнулась. Корзина выпала из рук. Она упала следом. Сразу за ней рухнул мужчина возле дров. Потом старик. Дети. Все. Поселение словно кто-то выключил. Десятки тел почти одновременно повалились на землю.

И тогда они загорелись. Не пламенем. Красным светом. Он проступал из-под кожи, заполнял тела изнутри, словно кровь внезапно превратилась в жидкий огонь. Свет становился всё ярче. Я чувствовал силу. Много. Слишком много. Что-то вытягивало её. Не ману. Не совсем жизненную энергию. Что-то глубже.

Лами резко зашевелилась внутри связи.

- Назад, - сказала она.

Я не двинулся. Красное сияние вырвалось из тел. Сначала тонкими полосами. Потом целыми потоками. Десятки алых струй поднялись над поселением и одновременно устремились в одну сторону. К одной из лачуг. Дверь распахнулась. На пороге появился мужчина. И вот его я уже точно раньше не видел.

Почти голый. На бёдрах висела грязная юбка из кожи и каких-то плетёных верёвок. Грудь была открыта и покрыта десятками нарисованных красной краской символов. На шее болтались ожерелья из зубов, мелких костей и высушенных когтей. В одной руке он держал короткий посох. На его вершине висело несколько черепов маленьких животных. Классический шаман из какой-нибудь дешёвой RPG. Не хватало только полоски здоровья над головой.

Алые потоки ударили в него. Мужчина раскинул руки. Его глаза вспыхнули. И он засмеялся. Громко. Искренне. С таким восторгом, будто только что выиграл главный приз в лотерее. Красный свет втягивался в символы на его теле. Мышцы начали вздуваться. Кожа пошла алыми прожилками.

Я смотрел на лежащих людей. На женщину. На старика. На детей. Они не двигались. Совсем. Я уже знал почему. Внутри поднялось что-то горячее. Злое. Удушливое.

Я только нашёл их. Первые нормальные люди в этом проклятом месте. Да, странные. Да, подозрительные. Да, возможно, они попытались бы меня ограбить, связать или приготовить на ужин. Но они были людьми. Я ещё даже не успел с ними поговорить. Не успел узнать, кто они. Не успел спросить дорогу. Не успел ничего. А теперь они лежали на земле. Мёртвые. Потому что какой-то полуголый псих решил высосать из них всё, что ему понадобилось.

Тень вокруг пальцев дрогнула. "Напасть". Мысль появилась мгновенно. Следом другая. "Бежать". И третья. "Смотреть". Я стиснул зубы. Напасть хотелось. Очень.

Семнадцатый внутри меня уже перебирал варианты. Теневая походка. Удар из слепой зоны. Щупальца. Возможно, схватить голову и свернуть шею раньше, чем он поймёт, откуда пришла атака. Но я чувствовал энергию шамана. Она росла. С каждой секундой. И даже до того, как он поглотил всех этих людей, он не казался слабым. После... Я не был уверен, что смогу его убить. Бежать было разумнее. Намного разумнее. Вот только ноги почему-то не двигались. Я продолжал смотреть.

И поэтому увидел, как Жнец впервые пошевелился. Он спокойно опустил руку к бедру. Сорвал странный рог. Поднёс его к губам. И подул. Звук оказался негромким. По крайней мере сначала. Низкий. Протяжный. Глубокий настолько, что я почувствовал вибрацию внутри груди.

БУ-У-У-У-УМ.

Мир потемнел. Не образно. Красное небо словно потеряло цвет. Свет вокруг стал тусклее. Тени вытянулись. Даже огромное красное солнце над головой будто отдалилось. Шаман перестал смеяться.

БУ-У-У-У-УМ.

Второй звук. И почему-то он напомнил мне колокол. Похоронный. Не настоящий звук колокола. Смысл. Ощущение. Так должен звучать колокол, если звонит не металл, а сама смерть. Лицо шамана побледнело. Вот теперь я понял окончательно. Он видел Жнеца.

Всадник убрал рог. Конь шагнул вперёд. Неспешно. Ещё шаг. Шаман что-то выкрикнул. Его голос сорвался. Потом выбросил руку. Алый свет взорвался. Полоса шириной почти с человеческое тело пронеслась через улицу и ударила в Жнеца.

Я инстинктивно пригнулся. Слишком сильный. Удар был чудовищным. Даже отсюда я чувствовал, сколько энергии в него вложено. Попади такое в мою теневую броню... Я не хотел проверять. Щит Жнеца поднялся. Алый свет столкнулся с ним. И исчез. Не взорвался. Не рассыпался. Просто перестал существовать.

Я перестал дышать. Шаман тоже. Кажется, до него дошло то же самое. Он ударил снова. Ещё одна вспышка. Потом сразу три. Алые копья. Огромный шар. Что-то похожее на волну огня. Жнец продолжал ехать. Щит принимал всё. Раз. Два. Три. Каждый удар исчезал.

Со стороны это могло выглядеть так, словно магия шамана была слабой. Я знал, что это неправда. Точно знал. Если хотя бы одна такая атака попадёт в меня, мне придётся использовать почти всё, что есть, лишь чтобы пережить её. Теневая броня. Щит. Уход в слой Тени. Возможно, сразу всё. И даже тогда я не поставил бы на собственное выживание много. Жнец же... Просто ехал. Вот в чём была разница. Шаман не был слабым. Его противником был Жнец. Только теперь я окончательно понял, насколько большая пропасть лежала между этими понятиями.

Шаман начал отступать. Безумное торжество исчезло с его лица. На смену ему пришёл страх. Он что-то кричал. Жестикулировал. Пытался создать новые символы. Вокруг тела вспыхнуло красное сияние. Жнец пришпорил коня. Расстояние исчезло. Коса оказалась у него в руке так быстро, что я пропустил движение. Серебристая линия. Один взмах. Голова шамана слетела с плеч. Тело осталось стоять ещё секунду. Потом рухнуло. Всё. Никакой великой битвы. Никакого обмена ударами. Никакой последней техники. Один взмах.

Я уже двигался. Не стал ждать, повернётся ли Жнец в мою сторону. Не стал проверять, действительно ли он меня заметил. Не стал смотреть, что произойдёт с телами жителей. Хватит. Я нырнул в тень. Глубже. Ещё глубже. И побежал. На этот раз я не экономил. Сила уходила быстро, но мне было плевать. Теневая походка. Ускорение. Сжатие собственного присутствия. Всё, чему успел научиться. Всё, что позволяло двигаться быстрее и оставлять после себя меньше следов.

Красный мир мелькал вокруг обрывками. Корни. Камни. Руины. Тени огромных листьев. Какая-то тварь повернула голову в мою сторону. Не успела. Я был уже далеко. Другая выбралась из-под корней прямо впереди. Обошёл. Не атаковать. Не останавливаться. Не шуметь. Просто дальше. Ещё. Ещё. Ещё.

Мне казалось, что за спиной вот-вот снова прозвучит горн. И тогда всё закончится. Разум понимал, что это глупо. Если Жнец действительно хотел меня догнать, несколько километров вряд ли что-нибудь изменят. Инстинкты разум не слушали. Я бежал. До тех пор, пока лёгкие не начали гореть. До тех пор, пока ноги не стали тяжелее камня. До тех пор, пока Тень внутри не начала неприятно пустеть. Только тогда я позволил себе замедлиться. Потом остановился. Выбрал провал между двумя огромными корнями и буквально свалился внутрь. Несколько секунд просто дышал. Слишком громко. Слишком часто. Я прижал ладонь к груди.

- Нормально, - пробормотал я. - Всё нормально.

Сердце со мной не согласилось.

- Живой.

Уже лучше. Я прислонился спиной к корню. Прошло ещё несколько секунд. Потом минута. Никто не появился. Горн не звучал. Тень не предупреждала об опасности. Я начал понемногу успокаиваться. И именно тогда заговорила Лами.

- Я вспомнила.

Я вздрогнул.

- Твою мать, Лами. Можно не начинать разговор так, будто ты сидишь за моей спиной с ножом?

Она проигнорировала.

- Его сила.

Я перестал улыбаться.

- Что с ней?

Пауза. Лами подбирала слова. Это случалось редко. Обычно она либо знала, что хочет сказать, либо отвечала чем-нибудь настолько коротким, что мне хотелось придушить её через контракт.

- Я чувствовала похожее.

Я выпрямился.

- Где?

Ответ пришёл не сразу.

- Кристалл.

Мне понадобилась секунда. Красный кристалл. Тот самый. Осколок, который Лами вытащила из нашего первого искусственного Красного мира. Тот, который она потом, разумеется, съела. Я помнил её объяснение. Хаос. Смерть. Часть закона того места. Внутри стало неприятно холодно.

- Насколько похожее?

- Очень.

- Это была та же энергия?

- Не совсем.

Я нахмурился.

- Лами.

- Кристалл был осколком. Маленькой частью. Следом. В нём были хаос и смерть.

Она замолчала. Я терпеливо ждал.

- В нём... - продолжила Лами. - Смерть была смешана с другим.

- А у этого?

По связи прошло неприятное движение. Почти дрожь.

- Чистая.

Я медленно поднял взгляд. Красное небо едва проглядывало между огромными корнями. Несколько секунд я ничего не говорил. Потом тихо спросил:

- Ты хочешь сказать, что этот парень...

- Не парень.

Голос Лами стал непривычно серьёзным. Без шипения. Без пауз.

- Жнец.

Я прикрыл глаза. Вот и подтверждение. Очень хотелось сейчас выяснить, что я ошибся. Что это просто титул. Что существует какой-нибудь орден идиотов, разъезжающих на чёрных конях с косами и называющих себя Жнецами. Но после увиденного верить в это не получалось. Перед глазами снова возникло поселение. Люди, которые проходили мимо него, не замечая. Похоронный звук рога. Гаснущий красный свет. Шаман, чья магия могла бы превратить меня в мокрое пятно, и щит, который принимал её так, будто ничего особенного не происходило. Один взмах косы. Одна голова. Лами произнесла последние слова медленно.

- Рука самой Смерти.

Я ещё некоторое время сидел молча. А потом посмотрел в ту сторону, откуда прибежал. Десятки мыслей крутились в голове. Почему я его видел? Почему Лами почувствовала его силу? Что Жнец делал в Красном мире? Почему он убил шамана? И самое главное... Заметил ли он меня? Я встал. Ноги всё ещё слегка дрожали.

- Хорошо, - тихо сказал я. - Новое правило.

- Какое?

Я ещё раз посмотрел назад.

- Если увидим второго Жнеца, сначала бежим.

- А потом?

- Потом тоже бежим.

На этот раз Лами не спорила. Что почему-то пугало сильнее всего.

Глава 3 Чужой взгляд

На этот раз Лами не спорила. Что почему-то пугало сильнее всего. Я еще некоторое время сидел в провале между двумя огромными корнями и смотрел туда, откуда прибежал. Красное небо едва проглядывало сквозь переплетение древесных исполинов, где-то далеко шуршало нечто крупное и, судя по звуку, многоногое, но после увиденного в поселении местная живность волновала меня гораздо меньше обычного. Даже если сейчас из-за соседнего корня выползет пятиметровая зубастая мерзость, у нее будет одно неоспоримое достоинство: скорее всего, она собирается меня просто съесть. С Жнецом такой уверенности не было.

Я провел ладонью по лицу и попытался привести мысли в порядок. Сердце уже перестало пытаться пробить грудную клетку изнутри, дыхание успокоилось, а вместе с этим вернулась способность думать о чем-то кроме необходимости бежать как можно дальше. И первым вопросом, разумеется, оказался тот, который я отложил несколько минут назад.

- Лами.

- Что?

- Почему я его видел?

Тень рядом со мной слегка дрогнула. Маленькое проявление Лами показалось из черноты между корнями и подняло голову. Она не ответила сразу, и это само по себе говорило достаточно. Обычно, если Лами чего-то не знала, она либо честно заявляла об этом, либо произносила три загадочных слова и заставляла меня самому гадать, что именно имела в виду. Сейчас же по связи чувствовалась задумчивость.

- Не знаю, - наконец призналась она. - Но есть предположение.

- Уже лучше.

Лами немного приблизилась. Ее проявление не имело настоящих глаз, но иногда мне казалось, что она все равно умудряется смотреть на меня совершенно определенным образом. Сейчас этот несуществующий взгляд был направлен куда-то сквозь меня, будто она пыталась рассмотреть не тело, а то, что осталось глубже.

- Кристалл.

Я нахмурился.

- Мы выяснили, что в нем была Смерть. Но при чем здесь я? Сожрала-то его ты.

- Не сразу.

Я уже открыл рот, чтобы спросить, но воспоминание пришло раньше. После первого искусственного Красного мира я действительно ощущал через контракт что-то чужое. Слабое, неприятное, почти незаметное на фоне всего остального. Тогда Лами вытащила кристалл вместе с нами, и какое-то время он оставался связан с ней, прежде чем она окончательно поглотила его и отгородила от меня.

- Хочешь сказать, он успел зацепить и меня?

- Немного, - ответила Лами. - До того, как я закрыла связь. Кристалл нес Хаос и Смерть. Я изменилась сильнее. Ты почти нет. Но "почти" не значит "совсем".

Я медленно опустил взгляд на ладонь. Она выглядела совершенно обычно. Насколько вообще могла выглядеть обычно моя бледная рука в мире с красным солнцем, гигантскими корнями и существами, рядом с которыми нормальному человеку следовало начинать молиться всем богам сразу.

- То есть во мне остался кусочек Смерти?

- След.

- Звучит не сильно лучше.

- Это не сила Жнеца.

- Спасибо. Успокоила.

По связи прокатилось слабое раздражение. Значит, Лами окончательно пришла в себя. Я откинул голову на корень и вновь вспомнил поселение. Жнец сидел верхом на черном коне практически посреди улицы. Люди проходили рядом, почти касались его, но ни один не повернул головы. Это казалось самым очевидным доказательством того, что обычные живые его попросту не видели. Только была одна проблема.

- Хотя подожди. Может, жители вообще ничего не доказывают.

- Почему?

- Они были странными еще до того, как все началось. Слишком спокойными. Слишком одинаковыми. А потом этот полуголый псих просто щелкнул пальцами, и на их лбах загорелись метки. Вполне возможно, к тому моменту он уже так хорошо покопался у них в головах, что они не замечали ничего, чего им не положено было замечать.

Версия звучала разумно. Даже слишком. Несколько секунд я почти радовался, что нашел простое объяснение, но затем перед глазами возник шаман. Его восторженное лицо. Алые потоки силы, вливающиеся в тело. Смех. А потом первый звук горна и то, как этот смех оборвался. Я поморщился.

- Нет. Не сходится.

Лами молчала, ожидая продолжения.

- Колдун. Он точно был в себе. По крайней мере, настолько, насколько вообще может быть в себе человек, который только что высосал жизнь из целого поселения и радуется этому как ребенок подарку. Он стоял прямо перед Жнецом и не видел его. Вообще. А потом прозвучал горн, и только тогда посмотрел в его сторону.

- Да.

- Значит, дело не только в жителях. До горна Жнеца действительно нельзя было увидеть. Или почти нельзя.

Последние слова мне совершенно не понравились. Я мог. Почему? Версия Лами вдруг перестала казаться просто одной из многих. Если тот красный кристалл действительно содержал часть закона искусственного мира, если в нем находилась энергия Смерти и хотя бы ничтожная ее доля когда-то прошла через нашу связь, то этого, возможно, оказалось достаточно. Не чтобы управлять Смертью. Не чтобы получить что-нибудь полезное и красивое вроде способности одним взглядом убивать врагов. Просто чтобы замечать то, что остальные живые замечать не должны.

Что, разумеется, было куда менее приятно.

- Допустим, - произнес я наконец. - Кристалл оставил во мне след Смерти, а благодаря ему я могу видеть Жнецов. Звучит достаточно безумно, чтобы оказаться правдой в этом мире.

- Я не уверена.

- Я тоже. Но другой версии у нас нет.

Другая версия все-таки была. Я вспомнил о ней спустя несколько секунд и сразу же ощутил знакомую мерзкую тяжесть где-то глубже собственной силы. Тьма. Та самая, что оседала внутри после убийства существ в искусственном мире. Чужая, неприятная, совсем не похожая на мою Тень. Метка. Я прикрыл глаза и прислушался. Она все еще была там. Не росла, не двигалась, не пыталась меня сожрать. Просто существовала, закрепившаяся где-то на границе того, что я мог ощущать. Когда она только появилась, мне даже мерещился силуэт всадника. Тогда Лами предположила, что это метка, часть закона того мира. Позже стало ясно, кого именно подобная дрянь могла призывать.

- Есть еще она.

Лами поняла сразу.

- Метка.

- Именно.

Я некоторое время обдумывал эту возможность, но чем дольше думал, тем меньше она мне нравилась. Не потому, что была страшной. Наоборот, слишком многое в ней не сходилось.

- Нет. Вряд ли. Эта штука предназначена для Жнеца, а не для меня. Она скорее помогает ему найти отмеченного или вообще служит условием для призыва. То есть объясняет, почему Жнец может увидеть меня. Но почему я могу увидеть его?

Лами чуть качнула головой.

- Не знаю.

- Вот и я. Связь может быть, но слишком уж притянута за уши. Пока оставим кристалл.

Я потер виски и тяжело выдохнул. Прекрасно. За последние полчаса я выяснил, что где-то внутри меня имеется след Смерти, метка для Жнеца и еще черт знает сколько вещей, о которых я пока даже не подозреваю. А я ведь когда-то жаловался на обычную человеческую жизнь. Молодой был. Глупый. По крайней мере, рабочая теория появилась. Кристалл. Не доказательство. Даже не особенно хорошее доказательство. Но за неимением чего-то лучше я решил считать виноватой Лами и ее привычку сначала жрать подозрительные предметы, а уже потом выяснять последствия.

- Если когда-нибудь найдешь еще один кристалл Смерти, - предупредил я, - сначала покажешь мне.

- Зачем?

- Чтобы я успел отойти подальше, прежде чем ты его проглотишь.

- Могу не показывать.

- Вот поэтому я тебе и не доверяю.

По связи пришло очень знакомое чувство, которое в переводе с языка Лами приблизительно означало: "Говори что хочешь, все равно сделаю по-своему". Я усмехнулся и уже собирался подняться, когда одна мысль заставила меня остаться на месте. Что-то не давало покоя с самого побега. Не Жнец. С ним как раз все было понятно настолько, насколько вообще может быть понятно существо, являющееся рукой самой Смерти. Это ощущение было другим. Слабым. Настолько слабым, что на фоне давления Жнеца, силы колдуна и собственного желания оказаться как можно дальше я едва обратил на него внимание.

Но сейчас, когда вокруг стало тихо, воспоминание вернулось.

- Лами.

- Что еще?

- Когда мы бежали из поселения... ты ничего странного не почувствовала?

Проявление замерло. Молчание затянулось.

- Жнеца?

- Нет. Его я бы ни с чем не перепутал. Если бы эта штука смотрела мне вслед, думаю, я бы почувствовал это даже после смерти.

Я попытался восстановить момент в памяти. Разрушенная башня. Кровь. Горн. Обезглавленный колдун. Безразличный всадник. Потом Теневая походка, рывок прочь и мелькающие вокруг корни. И еще что-то. Чужое внимание. Не давление. Не сила. Просто неприятное ощущение взгляда, скользнувшего по моей спине и задержавшегося чуть дольше, чем должен.

- Мне показалось, что там был кто-то еще, - медленно сказал я. - Не особенно сильный. По крайней мере, рядом с Жнецом вообще ничто. Но будто кто-то смотрел.

Лами долго не отвечала.

- Возможно.

Я поднял бровь.

- "Возможно"? Ты сейчас издеваешься?

- Я чувствовала много.

- Очень полезное уточнение.

- Колдун. Смерть людей. Жнец. Ты бежал через Тень. Я следила за ним.

Я закрыл рот. Ладно. Справедливо. В тот момент я и сам уделял окружающему миру примерно столько же внимания, сколько человек, спасавшийся от падающего на голову метеорита, уделяет качеству дорожного покрытия. Кто-то мог стоять в десяти метрах, махать руками и исполнять народный танец, а я бы заметил разве что в том случае, если бы он оказался прямо на пути.

- Значит, мне могло показаться.

- Могло.

Ответ прозвучал слишком быстро. Я прищурился.

- Но?

На этот раз через связь пришла неопределенность.

- Было движение. Слабое. Не зверь.

- Где?

- Сбоку от поселения. Далеко. До горна.

Теперь я окончательно перестал улыбаться.

- И ты решила мне не говорить?

- Опасности не было.

- Мы находились в деревне с безумным колдуном, который собирался высосать жизнь из всех жителей, рядом сидел Жнец, а кто-то неизвестный наблюдал за нами из кустов. Мне кажется, понятие "опасность" у тебя немного сломалось.

- Он был слабый.

- На фоне Жнеца или тебя я тоже слабый. Это плохая система измерения.

Лами ничего не ответила. Я снова посмотрел назад. Возвращаться я не собирался. Даже если неизвестный наблюдатель все еще сидел возле поселения и держал в руках табличку с объяснениями, любопытство не стоило риска снова встретить всадника. Если Жнец решил задержаться там по каким-то своим жнецовским делам, я предпочитал находиться от него на расстоянии, которое измеряется не километрами, а государствами. Да и неизвестный пока ничего не сделал. Не напал. Не преследовал. Лами не чувствовала погони. Возможно, это был обычный житель, который каким-то чудом не попал под ритуал колдуна. Возможно, местный охотник. Возможно, еще одна разумная тварь, решившая посмотреть представление с безопасного расстояния.

А возможно, никого вообще не было.

- Ладно, - сказал я, поднимаясь. - Пока запишем в категорию "подозрительная хрень номер двести семьдесят четыре" и пойдем отсюда.

- Их столько?

- Я перестал считать после сотни.

Ноги уже почти перестали дрожать. Тень восстановилась не полностью, но для движения хватало. Я осторожно выглянул из-за корня, проверил пространство впереди и выбрал направление, которое вело еще дальше от поселения. Возвращаться к людям хотелось. Очень. Они были первым доказательством, что в Красном мире вообще существует хоть какая-то цивилизация. Только теперь это доказательство лежало на улицах десятками трупов, а единственный известный мне местный колдун оказался психопатом. Неплохое знакомство с культурой.

- Если там действительно кто-то был, - пробормотал я, погружаясь глубже в Тень, - надеюсь, ему хватило мозгов держаться подальше от Жнеца.

Ей хватило. Девушка вышла из укрытия только тогда, когда перестала слышать даже отголосок копыт. Она ждала долго. Намного дольше, чем требовал здравый смысл, но после нескольких месяцев наблюдения за колдуном терпение стало почти привычкой. Здесь, среди переплетенных корней, спешили только глупцы и те, кто уже решил умереть. Она не относила себя ни к первым, ни ко вторым. Сначала показалась рука. Тонкая, грязная, с несколькими свежими царапинами на коже. Пальцы осторожно легли на кору. Потом из узкой щели между двумя корнями появилась голова. Темно-русые волосы были собраны сзади простой полоской ткани, но несколько прядей давно выбились и липли ко лбу. Девушка несколько секунд смотрела на поселение, не двигаясь, и лишь убедившись, что на улицах действительно ничего не шевелится, выбралась наружу целиком.

На вид ей можно было дать семнадцать лет. Может, шестнадцать. Короткая куртка из грубой кожи, серые штаны, высокие сапоги, испачканные красной пылью. На поясе висел нож, слишком простой и короткий, чтобы всерьез рассчитывать на него против большинства существ этого мира. За спиной - небольшой мешок, почти пустой. Она не выглядела воином. И воином не была. Именно поэтому все еще оставалась жива. Девушка медленно пошла к поселению, внимательно глядя под ноги. Ее глаза время от времени чуть прищуривались, будто она рассматривала не саму землю, а нечто поверх нее.

Дар проявился у нее в детстве. Никто толком не знал, как его назвать. Старики говорили о благословении предков, мать называла "вторым взглядом", а сама девушка предпочитала вообще никак не называть. Название ничего не меняло. Она просто видела то, чего не видели другие. Не будущее. Не мысли. Не ложь. Следы чужого воздействия. Любая достаточно сильная воля, сила или влияние оставляли отпечаток. На человеке. На вещи. Иногда на самом пространстве. Чаще всего это были едва заметные искажения, полупрозрачные нити, пятна или вторые контуры, которые исчезали через минуты или часы. Дар никогда не объяснял, что именно произошло. Не говорил, опасно ли увиденное, не показывал источник и уж точно не позволял с этим бороться.

Он лишь предупреждал: здесь что-то не так. Когда колдун впервые появился в поселении, остальные не увидели ничего странного. Она увидела. Не сразу. Сначала тонкая красная нить появилась возле одного из охотников. Через несколько дней такая же обвилась вокруг женщины, жившей у колодца. Потом еще вокруг троих. Люди продолжали разговаривать, работать, смеяться. Только смеялись все реже. Реже спорили. Перестали задавать вопросы. Красных нитей становилось больше. Девушка пыталась говорить об этом. Ее слушали. Кивали. А потом возвращались к своим делам с тем же пустым спокойствием, будто разговор никогда не происходил.

Однажды утром она проснулась и увидела тончайшую красную линию уже вокруг собственной руки. В тот день она ушла. Не попрощалась. Не собрала вещи. Не попыталась в последний раз убедить родных. Просто взяла нож, немного еды и исчезла среди корней, потому что впервые увидела чужой след на себе и прекрасно понимала: если останется еще немного, следующего желания уйти у нее может уже не возникнуть. С тех пор она возвращалась. Снова и снова. Не в поселение. К нему. Наблюдала издалека, меняла укрытия, запоминала привычки колдуна, искала момент, когда он останется без защиты или ослабнет. Она не была сильной. Не могла вызвать пламя, расколоть землю или пережить удар большинства крупных тварей. Даже обычный взрослый мужчина с хорошим оружием мог победить ее в честном бою.

Поэтому честно сражаться она и не собиралась. Яд. Нож во сне. Камень со скалы. Ловушка. Что угодно. Она перебрала десятки вариантов. Ни один не давал даже приличного шанса. Колдун почти не спал. Чувствовал приближение живых существ. Иногда исчезал на несколько дней, а возвращался еще сильнее. Несколько раз девушка уже держала в руках нож и собиралась рискнуть, но всякий раз ее дар показывал вокруг него столько алых следов силы, что здравый смысл побеждал ненависть. Сегодня все должно было измениться. Изменилось. Только совершенно не так, как она представляла.

Девушка достигла первых домов и остановилась. На земле лежала женщина с корзиной. Корзина перевернулась, содержимое рассыпалось по дороге. Несколько красноватых клубней закатились под стену, один оказался раздавлен чьей-то ногой. Девушка узнала женщину. Та много лет продавала еду у колодца и каждый раз пыталась подсунуть детям что-нибудь бесплатно, а потом ругалась, если родители возвращались платить. Теперь ее глаза смотрели в пустоту. Красных нитей больше не было. Девушка прошла дальше. Тела лежали повсюду. Старик возле своего посоха. Двое подростков рядом с опрокинутым ведром. Мужчина у груды дров. Люди, которых она знала всю жизнь и которых последние месяцы видела лишь издалека, боясь подойти слишком близко.

Она готовилась к этому. По крайней мере, ей так казалось. Много раз представляла, что однажды опоздает. Что колдун сделает то, ради чего подчинил поселение. Что вернется и увидит только мертвых. Воображение оказалось бесполезным. Настоящие тела выглядели иначе. Они занимали место. Лежали там, где вчера люди ходили. У каждого было лицо. Знакомая одежда. Руки. Мелочи, которые память узнавала быстрее, чем разум успевал защититься. Девушка не плакала. Пока нет. Она шла дальше, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и заставляла себя смотреть. На каждого. Не отворачиваться. Не делать вид, будто это просто тела незнакомцев.

Потом увидела колдуна. Он лежал почти там же, где упал после удара косы. Отрубленная голова откатилась на несколько шагов. На лице застыло выражение, которое девушка никогда прежде у него не видела. Страх. Она остановилась метрах в десяти. Все эти месяцы она мечтала увидеть его мертвым. Иногда представляла собственный нож в его горле. Иногда - как он корчится от яда. В особенно плохие ночи придумывала способы заставить его умирать медленно. Теперь он был мертв. И приближаться все равно не хотелось. Девушка подняла небольшой камень и бросила.

Камень ударил колдуна в плечо. Ничего. Она подобрала второй, тяжелее, и запустила в голову. Никакой реакции. Только после этого девушка вытащила нож и медленно приблизилась. Остановилась рядом. Коснулась кончиком лезвия руки. Затем толкнула сильнее. Мертв. По-настоящему. Она смотрела на него несколько секунд.

- Поздно, - тихо сказала девушка.

Не было облегчения. Вот что оказалось самым обидным. Она столько времени ждала его смерти, а когда дождалась, это уже ничего не исправляло. Девушка отвернулась и только тогда ее взгляд зацепился за другое. Тень от ближайшего дома. Обычная. Почти. Она прищурилась. Дар еще работал, хотя после нескольких часов напряжения за глазами уже неприятно ныло. На поверхности тени остался слабый след. Не красный. Не похожий на силу колдуна. Черный на черном. Звучало бессмысленно, но иначе девушка описать его не могла. Словно на обычную тень наложили вторую, более глубокую, и теперь между ними сохранилась тонкая складка.

Она уже видела это сегодня. Много раз. Впервые - возле самого входа в поселение. Тогда девушка наблюдала за колдуном с привычного места среди корней и заметила движение там, где двигаться было нечему. Тень от стены изменилась. Совсем немного. Для обычного глаза незаметно. Ее дар зацепился сразу. Кто-то вошел в поселение, не выходя из тени. Девушка сначала решила, что это очередная техника колдуна. Потом поняла, что след другой. Чужой. Незнакомец не показывался ни разу. От самого края поселения он двигался только внутри теней. Прятался между домами, задерживался, наблюдал. Затем поднялся к разрушенной башне и замер там надолго.

Девушка так и не увидела лица. Не поняла, мужчина это или женщина. Молодой или старый. Человек или очередная тварь, научившаяся принимать человеческие очертания. Но она знала одно. Там кто-то был. Потом в центре поселения появилось что-то еще. Самого всадника девушка сначала не видела. Ее дар видел лишь неправильность. Пустое место, которое не было пустым. Люди проходили рядом, но их движения едва заметно менялись. Пыль поднималась там, где не было ног. На земле появлялись следы копыт, хотя никакого коня девушка не видела. Пространство вокруг одной точки словно отказывалось складываться правильно.

Даже ее второй взгляд не мог пробиться глубже. Она не видела существо. Только знала, что оно есть. И именно тогда заметила еще одну странность. Неизвестный в тени смотрел туда же. Он видел. Не чувствовал. Не догадывался. Именно видел. Это стало понятно по тому, как двигался его след. Как задерживался напротив пустого для всех остальных места. Как чуть смещался, будто пытался рассмотреть сидящего там невидимого всадника с другого угла. Девушка еще пыталась понять, что это значит, когда начался ритуал. Красные знаки вспыхнули на лбах жителей.

Люди упали. Она чуть не выбежала тогда. Почти. Ноги уже сделали шаг из укрытия, рука легла на нож. Но разум остановил. Что она сделает? Добежит до колдуна? Умрет рядом с остальными? Она ненавидела себя за этот шаг назад. А потом прозвучал горн. Первый звук заставил девушку рухнуть на колени. Не от боли. От ощущения. На одно мгновение ее дар словно распахнули насильно. Мир заполнился чем-то таким древним и холодным, что все прежние следы показались детскими рисунками. И тогда она увидела всадника. Черного коня. Косу.

Щит. Бесцветные глаза. После второго звука горна колдун увидел его тоже. Дальше все закончилось быстро. Слишком быстро. Месяцы страха, ненависти, наблюдений и бесполезных попыток придумать способ убийства завершились одним движением косы. А неизвестный в тени побежал. Не просто ушел. Бежал так, словно появившийся всадник был страшнее всего, что существовало в этом мире. Девушка тогда не стала преследовать. Она вообще старалась не двигаться. Лежала между корнями, прижавшись к земле, и молилась, чтобы существо с косой не повернуло голову в ее сторону.

Но за беглецом все же следила. Его черный след мелькал между корнями, быстро удаляясь от поселения. Несколько раз исчезал почти полностью. Потом появлялся снова. В какой-то момент незнакомец остановился. Совсем ненадолго. И девушке вдруг показалось, что он почувствовал ее взгляд. Она отшатнулась в укрытие. Когда снова решилась посмотреть, след уже уходил дальше. Сейчас остатки той же силы лежали перед ней. Девушка присела возле тени и осторожно провела пальцами над землей, не касаясь ее. След дрогнул. Стал еще слабее.

Он исчезал. Дар не позволял идти по нему вечно. Любое воздействие растворялось со временем, а этот чужак двигался слишком быстро. За пределами поселения след наверняка потеряется среди тысяч отпечатков Красного мира. Но направление она помнила. Девушка поднялась и посмотрела в сторону огромных корней. Кто-то пришел в поселение и от самого входа до побега ни разу не вышел из тени. Кто-то смог увидеть то, чего не видел даже колдун. Кто-то после появления всадника решил не сражаться, не наблюдать и не искать выгоды. Он просто побежал.

Это последнее почему-то успокаивало. Если бы неизвестный попытался напасть на существо с косой или хотя бы остался смотреть, девушка решила бы, что он либо безумен, либо настолько силен, что встречаться с ним не стоит. Но он испугался. По-настоящему. Значит, понимал опасность. Значит, в нем было хотя бы что-то понятное. Она еще раз посмотрела на мертвого колдуна, потом на улицы поселения. Возвращаться ей было некуда. Эта мысль не ударила внезапно. Она медленно поднялась изнутри, тяжелая и холодная, и заняла все место, которое до этого занимала ненависть. Месяцами у девушки была цель. Наблюдать. Ждать. Найти возможность. Убить колдуна и вернуть тех, кого еще можно вернуть.

Теперь колдун был мертв. Вернуть оказалось некого. Она обошла поселение до конца. У некоторых тел задерживалась. Кому-то закрывала глаза. Возле одного дома простояла особенно долго, не решаясь войти. Потом все-таки вошла. Внутри было тихо. На столе стояли две деревянные миски. На спинке стула висела старая накидка. Возле стены лежал небольшой резной амулет, который она сама вырезала несколько лет назад и подарила младшему брату. Девушка подняла его с пола и долго держала в ладони. После этого она все-таки заплакала.

Без крика. Без рыданий. Просто села возле стены, прижала амулет ко лбу и позволила слезам течь, пока они не закончились сами. Красный мир за стенами дома продолжал жить. Кто-то рычал далеко среди корней. Над крышами проплыла огромная тень неизвестного существа. Красное солнце висело все так же высоко, будто ничего не произошло. Когда девушка снова вышла наружу, ее лицо стало спокойнее. Не потому, что стало легче. Просто слез больше не осталось. Она собрала воду. Еду, которую еще можно было взять. Несколько вещей из собственного дома. Более длинный нож, принадлежавший отцу. Старый плащ. Все то, что могло пригодиться человеку, которому больше некуда возвращаться.

У тела колдуна она остановилась в последний раз. Хотелось плюнуть. Не стала. Даже этого он больше не заслуживал. Перед уходом девушка снова посмотрела туда, где исчез незнакомец в тени. Она не знала, кто он. Не знала, зачем пришел. Не знала, почему видел всадника. И понятия не имела, стоит ли вообще искать существо, которое способно путешествовать внутри теней. Но впервые за много месяцев впереди было что-то кроме колдуна. Вопрос. А вопросы ее дар никогда не умел оставлять в покое. Девушка поправила ремень мешка, натянула капюшон и шагнула за последний дом.

По земле еще тянулся едва заметный черный след. Совсем слабый. Почти исчезнувший. Она посмотрела на него, затем на переплетение корней впереди и пошла в ту же сторону. Не преследовать. Пока нет. Просто посмотреть, куда он вел.

Глава 4 Второй раз

Валир вернулся в столицу ближе к полудню. Вместе с ним через аристократический квартал двигался небольшой отряд семьи Мирин: рыцари личной гвардии, несколько людей свиты и вьючные лошади с тем немногим снаряжением, которое герцог забрал из полевого лагеря. Основная часть сил осталась у замка Галера вместе с Керном и людьми Синей башни, но даже в дороге Валир не привык передвигаться без сопровождения.

Столичная резиденция Миринов стояла там же, где и владения других великих семей, среди широких мощёных улиц, садовых стен, каретных въездов и дорогих особняков. За кованой оградой виднелись светлый каменный главный дом, боковые корпуса и старый сад. Никаких башен, крепостных стен или военных укреплений здесь не было: это был дом знатного рода в самом сердце столицы, пусть и охраняемый куда серьёзнее большинства соседних поместий.

На улице всё выглядело обычно. Мимо проехала закрытая карета, у соседнего въезда слуги разгружали ящики, дальше по мостовой прошёл городской патруль. Только возле резиденции Миринов было непривычно много знакомого серебра.

Валир чуть выпрямился в седле и внимательнее посмотрел вперёд.

У главного въезда стояла усиленная смена. За оградой, на дорожках к западному крылу, дежурили дополнительные рыцари, а в нескольких окнах поблёскивали защитные кристаллы, которых раньше там не было. Никто не суетился, тревогу наружу не выносили, но люди двигались слишком собранно для обычного дня.

- Быстрее, - коротко приказал Валир.

Его конь перешёл на быстрый шаг, и сопровождавшие герцога рыцари сразу подтянулись следом. Несколько прохожих проводили отряд взглядами, однако никто не попытался задержать процессию: герб Миринов в этой части столицы знали слишком хорошо.

У ворот Валира узнали мгновенно. Стража распахнула створки шире, двое рыцарей вытянулись, а один из людей свиты уже спешился, чтобы принять коня герцога во внутреннем дворе.

Проезжая внутрь, Валир отметил ещё несколько деталей. Караул усилен. У западного крыла стоят два лекаря, хотя раненых не видно. Несколько слуг идут слишком быстро, стараясь при этом выглядеть спокойными. А возле лестницы главного входа его уже ждали.

А потом он увидел Манро.

Первый помощник стоял у ступеней главного входа. Без плаща, хотя с утра моросил холодный дождь. Зелёные волосы прилипли ко лбу, круглые очки сидели немного криво. В руках не было ни бумаг, ни привычной палочки с зелёным кристаллом.

Манро редко позволял себе выглядеть неопрятно, и одного взгляда на него хватило, чтобы Валир окончательно перестал надеяться на пустую тревогу.

Он передал поводья подоспевшему рыцарю и спрыгнул с коня.

Манро сделал шаг навстречу.

Валир остановился перед ним.

- Господин...

- Где Элиан?

Манро остановился.

На одно короткое мгновение его лицо изменилось. Не сильно. Всего лишь дрогнули уголки губ, да пальцы правой руки сжались так, будто хотели ухватиться за что-то, чего рядом не было.

- Я не знаю.

Валир смотрел на него.

Вокруг продолжалась жизнь. Кто-то принимал лошадей. Рыцари меняли посты. С крыши капала вода. Совсем рядом один из слуг уронил деревянный ящик и тут же поспешно поднял. Все эти звуки существовали отдельно, будто между герцогом и остальным миром опустилась прозрачная стена.

- Когда?

- Сегодня под утро.

- Покажи.

Манро развернулся сразу.

Они шли быстро, но не бежали. Валир не задавал вопросов по дороге. Он знал Манро достаточно давно, чтобы понимать: если тот говорит "не знаю", значит, уже проверил всё, что мог проверить за отпущенное ему время. Расспрашивать на ходу означало получать обрывки. Герцогу нужны были факты целиком.

Чем ближе они подходили к покоям Элиана, тем заметнее становились последствия случившегося. В коридорах стояло больше рыцарей, чем обычно, у окон были закреплены дополнительные кристаллы, а слуги старались без нужды не приближаться к западному крылу.

При этом следов боя не было.

Никто не проламывался через дом силой. Значит, всё произошло внутри комнаты и закончилось раньше, чем охрана сумела вмешаться.

У дверей комнаты стоял Рой.

Командир "Щитов идола" выглядел так, будто не спал несколько суток. Доспех на нём был надет кое-как, один ремень на наплечнике не застёгнут, под глазами залегли тёмные круги. Увидев герцога, Рой выпрямился и открыл рот.

- Господин, я...

- Потом.

Одного слова хватило.

Рой отступил в сторону.

Дверь была цела.

Валир задержался перед ней на секунду. Провёл ладонью над деревом, не касаясь. Защитные знаки, вплетённые в створку, работали. Ни один не был сломан. Ни один не перегорел. Даже петли не пострадали.

- Её открывали? - спросил он.

- После исчезновения, - ответил Манро. - До этого не смогли.

- Не смогли?

- На несколько секунд дверь перестала существовать для всего, что находилось снаружи. Не стала крепче. Не покрылась барьером. Она просто... не принимала воздействие. Рыцари били по ней аурой. Я использовал магию. Никакого результата.

Валир вошёл.

Комната была почти такой, какой он помнил её в последний раз.

Кровать смята. Одеяло сброшено к ногам. На столике у изголовья стоит кувшин с водой, рядом пустой стакан. Плотные шторы раздвинуты, и серый дневной свет ложится на пол длинными полосами. В кресле у стены лежит сложенный плед. На спинке другого кресла висит одежда Элиана.

Никакой крови, никакой борьбы, никаких обломков. Только у кровати пол был исписан десятками тонких линий. Мелом, серебряным порошком, каплями алхимических растворов. Работа Манро. Здесь же стояли несколько кристаллов Синей башни и маленькие стеклянные колбы, в которых не было ничего, кроме воздуха.

Валир медленно прошёл к кровати и положил ладонь на одеяло. Оно давно остыло.

- Рассказывай.

Манро заговорил сразу.

- Молодой господин проснулся незадолго до рассвета. Служанка находилась в комнате, двое рыцарей за дверью, ещё четверо в коридоре. Всё было спокойно. Затем из-под кровати появился красный туман.

Валир поднял глаза.

- Маска?

- Нет.

Валир лишь коротко кивнул. Это совпадало с тем, что он уже видел у входа: случившееся слишком плохо походило на обычную атаку Красной маски.

Манро продолжил:

- Мы проверили комнату полностью. Стены, мебель, пол, одежду, личные вещи, даже воду. Никаких артефактов, которые могли бы быть носителем Красной маски. Никакой остаточной структуры, характерной для активации. Служанка утверждает, что туман появился из тени под кроватью. Потом поднялся выше. Звук исчез. Она видела, как молодого господина окружила собственная тень. После этого красный туман заполнил комнату полностью.

- И Элиан исчез.

- Да.

- Служанка?

- Осталась здесь. Когда эффект прекратился, дверь снова начала реагировать на воздействие. Мы вошли почти сразу.

- Сколько времени прошло?

- Меньше минуты.

- Пространственный след?

- Нет.

Слишком быстрый ответ. Значит, Манро ожидал вопрос.

- Телепортация?

- Нет.

- Призыв?

- Следа нет.

- Перенос через артефакт?

- Ничего.

Валир посмотрел на пол рядом с кроватью.

На обычную тень, которую отбрасывала ножка небольшого столика.

Валир перебрал наиболее очевидные версии. Кто-то проник через тень? Тогда должны были остаться следы чужого присутствия или сработать хотя бы часть защиты. Артефакт спрятали заранее? Манро уже проверил комнату и вещи. Маску активировали снаружи и уничтожили после использования? Тогда оставался вопрос, каким образом эффект оказался привязан именно к Элиану и почему пространственные приборы не заметили ничего.

Валир нахмурился.

Манро заметил.

- Что-то не так?

- Продолжай.

- Это всё, что мы знаем наверняка.

- Нет.

Манро замолчал.

- Господин?

Валир ещё раз посмотрел на комнату.

Здесь никто не был.

Он не мог доказать этого одной находкой или одним заклинанием. Но целая комната говорила об одном и том же: защита не вскрыта, дверь не повреждена, чужого следа нет, а единственный человек, исчезнувший изнутри, - Элиан.

- Сюда никто не проникал, - сказал Валир.

- Защитные контуры подтверждают это.

- Не поэтому.

Манро чуть прищурился, но спорить не стал.

- Тогда что вы думаете?

Валир медленно перевёл взгляд на кровать.

- Его не похитили.

Теперь нахмурился уже Манро.

- Молодой господин исчез из охраняемой комнаты против своей воли.

- Я знаю.

- Это достаточно близко к похищению.

- Нет.

Рой, всё это время стоявший у двери, поднял голову. Валир видел краем глаза, как тот пытается понять, к чему ведёт разговор.

Манро же просто ждал.

Он один из немногих давно привык к тому, как Валир разбирал подобные ситуации. Герцог порой отбрасывал красивую версию раньше, чем остальные успевали в неё поверить, а потом находил мелочь, из-за которой вся конструкция действительно рассыпалась. Манро давно перестал спорить только ради спора и предпочитал проверять направление.

- В первый раз Элиана забрали люди, - сказал Валир. - Они пришли в наш дом. Использовали артефакт. Оставили след. Увезли его. Сейчас никто не приходил. Никто не уходил. Защита не была сломана. Красной маски нет.

Манро медленно кивнул.

- Тогда что произошло?

- Не знаю.

Эти слова прозвучали спокойно.

И оттого Рой побледнел ещё сильнее.

Валир Мирин редко говорил "не знаю". Не потому, что знал всё. Просто обычно молчал, пока не собирал достаточно сведений. Услышать такое от него вслух означало, что ответ действительно находился за пределами привычного.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Рой шагнул вперёд.

- Господин.

Валир повернул голову.

Командир "Щитов идола" снял шлем. Под ним оказались влажные от пота волосы. Рой держал шлем обеими руками так сильно, что металлический край едва слышно скрипнул.

- Я прошу освободить меня от командования отрядом.

Манро закрыл глаза.

Валир смотрел на Роя без выражения.

- Почему?

Вопрос явно оказался не тем, которого тот ожидал.

- Потому что я провалил приказ.

- Какой?

- Защитить молодого господина.

- Ты видел врага?

Рой замешкался.

- Нет.

- Манро видел?

- Нет.

- Кто-нибудь в поместье видел?

- Нет, господин.

- Ты мог ударить то, чего не видел?

Рой стиснул челюсть.

- Нет.

- Мог закрыть дверь, которая уже была закрыта?

- Нет.

- Мог остановить силу, о существовании которой никто из нас не знал?

Рой молчал.

Валир сделал шаг к нему.

- Тогда перестань тратить время на желание наказать себя.

- Но я...

- Мне не нужен виноватый.

Голос герцога не повысился. Но Рой оборвал себя мгновенно.

- Мне нужен мой сын.

Тишина стала тяжелее.

- Собери "Щиты идола". Подними всех людей, которые работали по первому похищению. Каждый человек, каждый артефакт, каждая запись, каждое показание. Сравнить всё с тем, что произошло сегодня. Если найдёшь совпадение, каким бы бессмысленным оно ни казалось, докладывай Манро.

Рой поднял взгляд.

- Есть.

- И ещё.

- Господин?

- Ты остаёшься командиром.

Рой открыл рот, но Валир уже отвернулся.

Спор был закончен.

Манро дождался, пока командир выйдет, и только потом тихо произнёс:

- Он не простит себе этого.

- Пусть сначала вернёт Элиана.

- А потом?

Валир посмотрел на дверь.

- Потом у него будет время заниматься глупостями.

Манро едва заметно усмехнулся. Улыбка исчезла почти сразу.

- Есть одна версия.

Валир снова перевёл взгляд на него.

- Говори.

- Красная маска без физического носителя.

Валир несколько секунд обдумывал сказанное.

- Нет.

Манро помолчал.

- Вы даже не спросили, почему я так думаю.

- Спрашиваю сейчас.

Первый помощник поправил очки.

- Сходство слишком велико. Красный туман. Отключение обычного звука. Искажение взаимодействия с комнатой. Невозможность проникнуть внутрь во время действия эффекта. Всё это напоминает маску, но самого артефакта нет. Поэтому я предположил, что кто-то научился создавать тот же эффект без носителя.

- Не думаю.

- Снова?

- Снова.

Манро задумался. Не обиделся. Не стал защищать красивую теорию только потому, что придумал её сам. Именно поэтому Валир держал его рядом столько лет.

- Хорошо. Допустим, это не маска. Тогда остаётся нечто, что работает по похожему принципу.

Эта формулировка звучала точнее. Валир ничего не сказал.

Манро заметил его молчание.

- Это уже не "нет".

- Продолжай.

- Красная маска создаёт замкнутое пространство, копирующее место активации. По крайней мере, мы всегда считали именно так. Внутри действует собственная среда, собственные существа, иногда меняются привычные законы. Однако пространство ограничено. У него есть край. Вы сами рассказывали мне об этом.

Валир помнил.

Замок Маро, превращённый в уродливую копию самого себя. Красное солнце. Предметы, ставшие тварями. Граница, которую он рассёк мечом.

Второй раз был лес.

Тот же красный свет. Те же изменившиеся существа. Но тогда Валир намеренно задержался внутри дольше. Убивал тварей. Наблюдал. Чувствовал, как в нём собирается чужая энергия. А потом небо почернело и пришло то, что хозяева масок явно считали концом для любой жертвы.

В памяти мелькнул всадник, пришедший после того, как мир маски почернел. Валир задержался на воспоминании всего на мгновение. Это могло иметь значение позже, но сейчас вопрос был другим: что представляло собой само пространство, куда отправляла жертву маска?

- Ты сказал, маска создаёт пространство.

- Да.

- Откуда ты это знаешь?

Манро замер.

- Мы наблюдали его.

- Это не ответ.

- Других объяснений не было.

- Значит, не знаешь.

Манро медленно снял очки и протёр их краем рукава. Делал он это только тогда, когда хотел выиграть несколько секунд на размышление.

- Хорошо. Не знаю.

Валир посмотрел на красные линии, которые Манро нарисовал возле кровати.

И задал вопрос, который ещё несколько минут назад показался бы ему бессмысленным.

- А если маска ничего не создаёт?

Вопрос прозвучал странно даже для него самого, но чем дольше Валир вспоминал два собственных попадания внутрь масок, тем меньше оснований видел считать увиденное полностью созданным артефактом.

Манро перестал протирать очки.

- Что?

- Если внутри маски мы видим не созданный мир.

- А что тогда?

- Ты маг.

- Очень удобно, чтобы переложить ответ.

- Отвечай.

Манро снова надел очки.

- Теоретически... отражение. Слепок. Карман, связанный с чем-то большим. Фрагмент другого пространства. Но тогда возникает слишком много вопросов.

- Каких?

- Почему оно копирует место активации? Почему имеет границу? Почему уничтожение границы возвращает человека обратно? Почему внутри появляются существа, которых нет снаружи? Почему...

- Манро.

Первый помощник остановился.

- Что из этого доказывает, что такого места не существует?

Манро медленно выдохнул.

- Ничего.

- Значит, проверяй.

- Как?

- Найди способ.

На лице мага появилось выражение, знакомое Валиру по десяткам военных советов. Манро уже перебирал варианты. Архивы Синей башни. Отчёты о Красных масках. Старые культы. Пространственные исследования. Свидетельства тех, кто пережил активацию. Всё, что раньше считали неважной деталью.

- Если вы правы, - медленно сказал он, - сегодняшнее исчезновение могло быть не помещением молодого господина внутрь искусственного пространства.

- А переносом туда, откуда маски берут свои миры.

Манро посмотрел на него.

- Это пока только догадка.

- Да.

- Без доказательств.

- Да.

- И место может вообще не существовать.

Валир ничего не ответил.

Версия о несуществующем исходном пространстве тоже ничего не объясняла. Если разные маски десятилетиями воспроизводили одни и те же элементы, источник этого сходства следовало хотя бы попытаться найти.

Он подошёл к окну и посмотрел на сад.

За окном лежал сад, залитый серым дневным светом. Никаких ответов там не было, как и в самой комнате.

Валир отвернулся от окна.

Манро, до этого молчавший, заговорил осторожнее:

- Господин, - осторожно произнёс Манро. - Есть ещё одно.

- Говори.

- Мы не можем исключать, что перенос оказался смертельным.

Валир повернулся.

- Нет.

На этот раз слово прозвучало иначе.

Манро это услышал.

- Я понимаю, что вы не хотите...

- Он жив.

- Господин, у меня нет данных, которые позволили бы это подтвердить.

- У меня тоже.

Манро замолчал.

Это было честно. Валир не чувствовал Элиана через расстояние, не слышал его сердце и не видел нить, ведущую к сыну. Если бы мог, всё было бы слишком просто.

И всё же мысль о смерти мальчика он принимать не собирался. Не после того, как Элиан уже пережил похищение, неизвестно сколько времени провёл в руках врагов и всё равно вернулся домой живым.

Это не было доказательством. Валир прекрасно понимал разницу и допускал, что может ошибаться. Для Манро его уверенность оставалась лишь уверенностью отца.

Но пока не появилось тело или иное неопровержимое подтверждение, Валир собирался исходить из того, что Элиан жив.

- Он жив, - повторил герцог уже тише. - Но не здесь.

Манро посмотрел на него долгим взглядом.

- "Не здесь" в смысле не в поместье?

Валир перевёл глаза на собственное отражение в стекле.

Если бы Элиана перенесли в другую часть Империи или даже на другой материк, Манро должен был увидеть хотя бы знакомые признаки пространственного воздействия. Здесь же не осталось ничего, словно расстояние в привычном смысле вообще не имело отношения к произошедшему.

А Красные маски уже давали им единственную известную связь с местом, которое существовало по другим правилам.

Валир медленно отвернулся от окна.

- Возможно, другой мир.

Манро побледнел.

- Вы сейчас думаете о том же, о чём и я?

- Возможно.

- Это безумие.

- Бывало хуже.

Манро несколько секунд смотрел на него, а потом неожиданно рассмеялся. Один короткий нервный выдох, в котором не было веселья.

- Иногда я ненавижу, когда вы так говорите.

- Знаю.

Они покинули комнату вместе.

К вечеру дом Мирин уже перестал напоминать место, где произошло несчастье.

Он стал штабом.

Валир не объявлял тревогу на всю столицу. Не отправлял рыцарей переворачивать трактиры и не приказывал закрывать городские ворота. Это было бы бессмысленно. Если его догадка хотя бы наполовину верна, Элиана не найдут в телеге контрабандистов и не вытащат из подвала очередной лесной хижины.

Но первый след всё равно существовал.

Прошлое.

Первое похищение. Красные маски. Те, кто назначил награду за Элиана. Ритуал в замке Галера. Люди, которые так настойчиво пытались держать Валира вдали от столицы. Все эти линии слишком долго существовали рядом, и герцог больше не собирался рассматривать их по отдельности.

Сообщения ушли всем детям семьи Мирин.

Старшему сыну на юг - вернуться при первой возможности, но не бросать границу без смены.

Второй дочери - поднять все связи в гильдиях и ещё раз проверить, кто и когда распространял награду за Элиана.

Третьей дочери, уже ехавшей к месту расследования, - продолжать. Не сворачивать поиски из-за нового исчезновения. Наоборот, считать всё, что найдено в замке Галера, частью одного дела, пока не будет доказано обратное.

Остальным - никаких самостоятельных атак, никаких попыток хватать подозреваемых без подтверждения, никакой мести до приказа.

Последний пункт Валир добавил не просто так.

Он слишком хорошо знал своих детей.

Особенно старшего.

***

Дарен получил сообщение посреди ночи.

Южный лагерь спал плохо. Здесь вообще редко спали хорошо. Днём жара превращала доспехи в печи, ночью из болот тянуло сыростью, а твари за внешним валом периодически проверяли часовых на внимательность. Дарен как раз закончил разбирать донесения и собирался впервые за двое суток лечь, когда в палатку вошёл связной.

Он ничего не сказал. Просто протянул сложенный лист с печатью дома Мирин.

Дарен узнал почерк отца раньше, чем развернул бумагу.

Сообщение было коротким.

"Элиан исчез. Жив. Обстоятельства неизвестны. Возвращайся после передачи командования. Не предпринимай ничего сам."

Дарен перечитал один раз.

Потом второй.

Связной стоял неподвижно.

Снаружи кто-то смеялся возле костра. Лошадь фыркнула в загоне. По крыше палатки тихо застучал начинающийся дождь.

Дарен аккуратно сложил лист.

Слишком аккуратно.

- Когда пришло?

- Семнадцать минут назад, господин.

- Кто ещё получил?

- Насколько мне известно, сообщения ушли всем детям герцога.

- Ясно.

Он положил бумагу на стол.

Под ладонью хрустнуло дерево.

Дарен посмотрел вниз.

Толстая столешница треснула от края почти до середины.

Он убрал руку.

- Позови заместителя.

- Да, господин.

- И командира третьего полка.

Связной поклонился и уже сделал шаг к выходу, когда Дарен добавил:

- Лошадей готовить сейчас.

- Господин, герцог написал после передачи командования.

Дарен медленно поднял глаза.

Связной побледнел, но не отступил. Хороший человек. И не обычный. Один из личных связныхотца. Другой бы сделал вид, что не заметил противоречия, но этот не побоялся сказать, что думал.

- Именно этим я и займусь, - сказал Дарен. - Быстро.

- Есть.

Когда он остался один, взгляд снова упал на письмо.

Элиан исчез. Второй раз.

В памяти всплыл мальчишка за столом в столичном поместье. Худой. Бледный. Всё ещё плохо понимающий речь, но уже отвечающий. Потом то короткое "ладно", которое Элиан сказал ему на просьбу побыть рядом несколько дней. Дарен тогда уехал на юг с неожиданно лёгким сердцем. Младший брат был жив. Дома. Под защитой. Отец, Манро, Рой, половина семейной гвардии. Что вообще могло случиться с ним в самом защищённом месте столицы?

Ответ теперь лежал на столе.

Дарен закрыл глаза.

Ярость пришла быстро. Горячая, тяжёлая, знакомая. За последние месяцы он уже не раз чувствовал её, когда находил очередных идиотов, решивших заработать на награде за живого Элиана.

Но сейчас вместе с яростью пришло другое чувство - страх. Дарен ненавидел его.

Не потому, что считал его слабостью. На войне страх полезен, если не позволяет себе командовать. Просто здесь он ничего не мог с ним сделать. Враг на поле боя имел лицо. Его можно было найти. Ударить. Убить.

А сейчас отец написал: "обстоятельства неизвестны".

Для Валира Мирина это почти звучало как признание, что мир на какое-то время перестал подчиняться понятным правилам.

Дарен снова открыл глаза.

- Держись, мелкий, - произнёс он в пустой палатке. - Только держись.

Через несколько минут лагерь уже просыпался.

***

В столичном поместье ночь так и не наступила по-настоящему.

В окнах главного крыла горел свет. Курьеры входили и выходили. Рыцари таскали ящики с архивами. Манро занял малый зал совета и за несколько часов превратил длинный стол в свалку из книг, свитков, кристаллов и собственных записей. Рой с людьми поднял старые допросы наёмников и снова прогонял свидетелей через одни и те же вопросы.

Валир почти не вмешивался.

Он сидел во главе стола и читал.

Отчёт о первой Красной маске.

Отчёт о второй.

Записи Манро.

Показания Роя.

Сведения о замке Галера.

Список людей, которые могли иметь отношение к заказчику похищения.

Всё это складывалось в огромное полотно, где большая часть нитей обрывалась в темноте.

Манро появился ближе к полуночи и бросил на стол очередную книгу.

- Ничего.

- Это хорошо или плохо?

- Очень плохо. Я проверил каталоги Синей башни, которые есть в поместье. Описания пространственных карманов, зеркальных измерений, искусственных областей, даже запрещённые работы времён Четвёртой династии. Красные маски нигде не разбираются достаточно подробно. Везде одно и то же: артефакт создаёт замкнутый мир.

- Потому что так решили первые исследователи.

- Именно.

Манро сел напротив.

- Но я нашёл странность.

Валир поднял глаза.

- Люди, которые долго находились внутри разных масок, иногда описывали одинаковые вещи.

- Красное солнце.

- Не только. Некоторые существа. Отдельные символы. Один и тот же тип красных кристаллов. Разные места активации, разные владельцы масок, разные десятилетия. Это считали особенностью изготовления артефактов. Общий шаблон.

Валир медленно закрыл лежавший перед ним отчёт.

- А если шаблон не в маске?

- А в месте, с которым она связана, - закончил Манро.

Теперь утренняя гипотеза уже не выглядела одной догадкой. Несколько старых отчётов, составленных разными людьми в разные годы, начинали складываться в одну картину.

- Продолжай.

- Если это так, маска не создаёт мир с нуля. Она формирует маленький карман, используя правила и, возможно, материю какого-то исходного пространства. Поэтому разные маски похожи. Поэтому внутри появляются одинаковые элементы. Поэтому красное солнце всегда одно и то же.

- И поэтому Элиану не понадобилась маска, если что-то с той стороны уже могло зацепиться за него.

Манро потёр переносицу.

- Вот здесь начинается часть, которая мне совсем не нравится.

- Мне тоже многое не нравится.

- Есть ещё одна деталь, о которой вы не знаете.

Валир поднял глаза.

- Какая?

- Элиан уже попадал внутрь Красной маски. Здесь, в поместье. После своего возвращения.

В комнате стало тихо.

- Когда?

- Пока вас не было. Маска активировалась в саду. Рой находился рядом. Молодой господин исчез, а потом выбрался сам.

- Почему мне не сообщили?

Манро выдержал его взгляд.

- Не успели. Мы сами только начали разбираться в случившемся, а с вами тогда просто не успели связаться.

Валир несколько секунд молчал. Новая деталь давала возможное объяснение связи с Красными масками, но не характеру нынешнего исчезновения. Если прежний контакт оставил на Элиане какой-то след, этого всё равно было недостаточно, чтобы объяснить изоляцию комнаты, туман из его собственной тени и точный момент прекращения эффекта.

Он снова посмотрел на разложенные перед Манро записи.

- Его позвали, - произнёс Валир.

Манро замер.

- Кто?

- Не знаю.

- Почему "позвали"?

- Туман появился из его тени. Комната была отрезана от нас. Эффект прекратился сразу после его исчезновения. Это не похоже на старую связь, которая случайно открылась.

Манро задумался.

- Тогда кто-то на другой стороне знал, кого тянуть.

- Да.

- И смог дотянуться до него через миры.

- Возможно.

Манро снял очки.

- Вы понимаете, насколько это плохо?

- Да.

- Нет, я серьёзно. Если существует существо или механизм, который способен выбрать конкретного человека в другом мире, обойти защиту поместья, заблокировать комнату и вытащить его без пространственного следа, то наши обычные меры защиты почти бесполезны.

- Я понимаю.

- И вы говорите это так спокойно.

Валир посмотрел на него.

- Паника поможет?

- Нет.

- Тогда зачем?

Манро устало откинулся на спинку стула.

- Иногда я забываю, почему вас так ненавидят враги.

- Потому что я их убиваю.

- И это тоже.

На несколько секунд в комнате стало тихо.

Потом Манро спросил:

- Что вы сами думаете? - спросил Манро.

Валир поднял глаза от отчёта.

Первый помощник кивнул на разложенные бумаги.

- Не как герцог, которому нужно дать приказ. Как человек, который видел Красную маску изнутри дважды.

Валир несколько секунд молчал, снова выстраивая известные факты в одну цепь.

- Я думаю, Элиан жив.

- Это я уже понял.

- И, скорее всего, он не в нашем мире.

Манро медленно кивнул.

- Ещё?

Валир посмотрел на описание комнаты, затем на старые отчёты о Красных масках и свежие записи Манро о случае с Элианом.

Если неизвестной силе требовалось просто убить Элиана, слишком многое в произошедшем было лишним. Его изолировали от охраны, перенесли, а не уничтожили на месте, и использовали механизм, связанный с Красным миром.

Что ждало мальчика на другой стороне, Валир не знал. Но само исчезновение слишком походило на действие с целью, а не на случайную катастрофу.

Он закрыл отчёт.

- Ему нужна помощь.

Манро тихо выругался.

- Другого я и не ожидал.

- Но он не беспомощен.

- На чём основан такой вывод?

- По твоим словам, он уже однажды выбрался из Красной маски сам. А сегодня, по словам служанки, успел закрыться Тенью ещё до исчезновения. Элиан не будет сидеть и ждать, пока его спасут.

Манро посмотрел на него внимательнее.

- Тогда это впервые за ночь хорошая новость.

Валир не ответил.

На столе лежала карта Империи. Огромная, подробная, с дорогами, крепостями, реками, заставами и землями родов. Рядом была карта соседних государств. Ещё дальше - старый материковый атлас.

Три карты, и сейчас ни одна из них не имела значения.

Валир протянул руку и медленно свернул карту Империи.

Манро следил за движением.

- Что вы делаете?

- Освобождаю стол.

- Для чего?

Валир посмотрел на книги о Красных масках.

- Для новой карты.

Манро несколько секунд молчал.

Потом угол его рта дрогнул.

- У нас нет карты другого мира.

- Значит, сделаем.

- Из чего?

- Из всего, что видели внутри масок. Из каждого отчёта. Из каждого описания. Красное солнце, существа, здания, растения, расстояния, одинаковые символы. Если это одно место, совпадения начнут складываться.

- А если не начнут?

Валир посмотрел на него.

- Тогда ошиблись.

Манро будто ждал другого ответа.

- И всё?

- И будем думать дальше.

Первый помощник рассмеялся уже по-настоящему. Тихо и устало.

- Иногда вы удивительно нормальный человек, господин.

Валир ничего не сказал.

Слова почему-то зацепились. Нормальный человек. Валир давно не был уверен, что это определение вообще к нему относится, но сейчас это тоже не имело значения.

Он поднялся.

За окнами было темно. Столица спала, не зная, что в одном из её самых защищённых домов снова исчез мальчик, за которого несколько месяцев назад готовы были развязать маленькую войну.

На юге Дарен уже передавал командование. На землях Галера третья дочь Мирина ещё не знала, что старое расследование только что стало важнее в несколько раз. Рой поднимал людей, Манро собирал книги, весь дом начинал двигаться.

Валир подошёл к двери, но остановился.

- Манро.

- Да?

- Когда найдёшь способ открыть туда проход...

Первый помощник криво улыбнулся.

- Вы говорите так, будто я обязательно найду.

Валир задумался.

- Если путь существует, ты его найдёшь. Ты слишком упрям, чтобы бросить эту задачу.

Манро долго смотрел на своего господина.

- Хорошо. Допустим. Когда найду?

Валир повернул голову к окну.

Где-то за пределами привычного мира находился его сын. Живой, возможно один, но живой.

- Сначала сообщишь мне, - произнёс он.

- А потом?

На лице герцога ничего не изменилось.

- Потом я пойду за ним.

Глава 5 Под камнем

После разговора с Лами я не сразу двинулся дальше. Слишком свежим оставалось воспоминание о бесцветных глазах Жнеца, слишком хорошо тело помнило, с какой скоростью я удирал от поселения. Разум уже успел вернуть себе привычную способность считать варианты и искать в них что-нибудь кроме немедленной смерти, но возвращаться туда, откуда я прибежал, он всё равно не предлагал. Впервые за долгое время мы с инстинктами были полностью согласны.

Я ещё раз проверил пространство вокруг. Красный мир не изменился. Между исполинскими корнями тянулся багровый полумрак, далеко наверху медленно двигались огромные листья, а где-то за несколькими древесными громадами что-то протяжно взревело. Звук был настолько низким, что я почувствовал его подошвами босых ног через землю. Через несколько секунд откуда-то сверху пришёл ответ, уже другой, более высокий. Я поднял голову, посмотрел на узкую полоску красного неба и решил, что знакомиться с участниками разговора совершенно необязательно.

- Далеко он? - спросил я.

Лами не стала уточнять, о ком речь.

- Не чувствую.

- Это хорошо или очень плохо? - на моих губах появилась кривая улыбка.

Маленькая змеиная голова показалась из тени у корня. Белые глаза посмотрели на меня без всякого выражения.

- Если бы он шёл за нами, ты бы уже знал.

Я немного подумал и кивнул. Справедливо. Жнец не выглядел существом, которому нужно долго выслеживать двенадцатилетнего мальчишку по лесу. Если бы он захотел догнать, подозреваю, разговор был бы значительно короче и проходил бы преимущественно с помощью косы. Мы двинулись дальше. На этот раз я не бежал. Использовал Теневую походку короткими рывками, держась на верхнем уровне Тени и выходя наружу только там, где требовалось проверить направление. После побега от Жнеца запас силы восстановился ещё не полностью, поэтому лезть на второй слой без необходимости я не собирался. Несколько раз специально менял курс, огибал большие корневые массивы и возвращался в Красный мир уже под другим углом. Если та неизвестная фигура возле поселения действительно следила за мной, теперь ей предстояло проделать работу, на которую у меня самого не хватило бы терпения.

Постепенно страх перед Жнецом отступал, уступая место куда более обычным проблемам. Хотелось пить. Хотелось есть. Хотелось понять, куда я вообще иду. Последнее раздражало сильнее прочего. Красный мир оказался достаточно большим, чтобы идея просто двигаться вперёд до тех пор, пока не подвернётся что-нибудь полезное, начала казаться плохой даже по моим стандартам.

Я выбрал место между двумя корнями, где сверху нависала широкая каменная плита, и вышел из Тени. Под плитой собралась небольшая лужа - тёмная, почти чёрная в красном свете. Я уже наклонился к воде, когда Лами шевельнулась в моей тени.

- Вода не ядовита.

Я задержал взгляд на почти чёрной поверхности.

- Уверена?

- Да.

Это, конечно, было полезно знать. Я ещё несколько секунд смотрел на воду, после чего всё-таки выпрямился. Ядовитой она могла и не быть, но её цвет совершенно не вызывал желания проверять на себе остальные свойства. В Красном мире существовало достаточно способов умереть, чтобы добровольно пить почти чёрную воду только потому, что она не содержит яда.

Перед тем как отойти, я снова посмотрел на гладкую поверхность и заметил в ней собственное отражение. Вид соответствовал обстоятельствам. Чёрные волосы давно растрепались, белая прядь на их фоне казалась ещё заметнее, а лицо под слоем красноватой пыли стало каким-то особенно бледным. Чёрные глаза и раньше не делали меня похожим на жизнерадостного ребёнка, теперь же завершали образ маленького покойника, который по какой-то ошибке продолжает ходить.

С одеждой всё было не настолько плохо. Светлая рубаха, в которой меня выдернуло из комнаты Миринов, давно перестала быть светлой: ткань на груди и рукавах посерела от пыли, на локтях проступили красноватые пятна, ворот потемнел от пота. Свободные тёмные штаны выглядели лучше только потому, что на них грязь была не так заметна. Колени затёрлись, нижний край штанин покрылся сухой красной пылью, несколько ниток выбились на манжетах, но ни рубаха, ни штаны не были порваны. Это даже немного удивляло. Красный мир уже несколько раз пытался меня убить, но пока делал это достаточно аккуратно, чтобы не испортить одежду.

Обуви у меня не было. В Красный мир меня забрали прямо из кровати, а обувь осталась где-то в столичном поместье. Первые часы это казалось проблемой. Потом я научился стягивать тончайший слой Тени под ступнями. Он не выглядел как броня, не мешал чувствовать поверхность и при этом прекрасно заменял подошву. Сейчас я позволил ему раствориться и пошевелил пальцами ног. Кожа была грязной, покрытой красной пылью, но без порезов и ожогов. Ни одной новой раны. После всего увиденного это почти оскорбляло здравый смысл.

- Мне нужна информация, - сказал я.

- Да.

- Очень содержательно. Я имею в виду не информацию о том, что следующая гора может оказаться спящим животным. Нужны разумные. Желательно те, кто сначала разговаривает, а потом пытается съесть собеседника. В крайнем случае можно наоборот, но тогда разговор выйдет коротким. Орен когда-то уже неплохо помог: накормил, объяснил часть правил Красного мира и даже направил к поселению. Правда, про шамана, который потом высосал жизнь из всех жителей, почему-то не предупредил.

Я уже мысленно приготовил для него несколько тёплых слов, но тут же одёрнул себя. Я понятия не имел, когда Орен в последний раз бывал у того поселения и что вообще знал о шамане. Он мог не знать. Мог считать колдуна обычным жителем. А мог знать и сознательно промолчать - последнее неприятно хорошо сочеталось с моим прежним ощущением, что Орен говорит правду, но далеко не всю. Доказательств не было ни для одного варианта. Поэтому записывать его во враги только потому, что первая подсказанная им деревня закончилась массовым убийством, пока было рано.

Лами некоторое время молчала. По связи я чувствовал её внимание, направленное в разные стороны. Она могла ощущать живое значительно дальше меня, особенно если вокруг было много Тени, но отличить разумного от просто хорошо устроенного хищника удавалось далеко не всегда. В Красном мире это различие вообще оказалось опасно тонким.

- Могу поискать.

Я поднял бровь.

- Ты?

- Не сама.

Тень возле моих ног стала гуще. Сначала из неё показалась одна маленькая змеиная голова размером с большой палец. Потом вторая. Третья. Через несколько секунд вокруг меня уже крутилась целая компания миниатюрных Лами. Десять тонких чёрных тел скользили по земле, почти не отличаясь от обычных теней, только белые точки глаз иногда выдавали их положение. Я смотрел на них с интересом.

- А раньше так нельзя было?

- Нет.

Я перевёл взгляд с одной маленькой змеи на другую. Они действительно были отдельными проявлениями: двигались независимо, смотрели в разные стороны и не повторяли движения главной Лами.

Главная Лами чуть наклонила голову.

- Раньше через контракт я не могла удерживать здесь столько частей сразу. Привыкаю к местному пространству. Красный мир меньше мешает. Осколок ускоряет эволюцию. Проявление стало устойчивее.

Я несколько секунд молча смотрел на десяток миниатюрных змей. Получалось, пока я учился не умереть в Красном мире, Лами тоже не стояла на месте. Почему-то это одновременно радовало и немного тревожило.

- Хорошо. Что они умеют?

- Смотреть. Слушать. Чувствовать Тень. Недалеко.

- Драться?

- Нет.

- Если их найдут?

- Исчезнут.

- Ты пострадаешь?

- Немного.

Ответ мне не понравился, но Лами уже начала отправлять копии в разные стороны. Они расходились молча, ныряя под корни, скользя вдоль камней и исчезая в глубоких тенях. Через минуту рядом осталась только одна, а потом ушла и она. Я почувствовал, как внимание Лами растянулось сразу по нескольким направлениям. Сама она стала менее разговорчивой, будто каждое лишнее слово теперь требовало от неё заметного усилия. Я ждал. Непривычное занятие. Большую часть жизни ожидание означало, что за дверью лаборатории кто-то готовит следующую неприятность. Здесь же я добровольно сидел под камнем и надеялся, что неприятности первыми найдут маленькие копии Лами. Прогресс.

Первые результаты оказались ожидаемыми. На северо-востоке копия наткнулась на стаю мелких существ, похожих по описанию на смесь ящерицы и длинноногого паука. На западе находилась вода, но возле неё лежало что-то слишком большое, чтобы Лами захотела приблизиться. Южная копия потерялась почти сразу, когда над землёй прошла огромная тень. На нижней стороне пролетевшего существа на мгновение вспыхнули алые полосы, и окрестности залило резким красным светом. Через связь меня кольнуло чужой короткой болью, а Лами на несколько секунд замолчала. Видимо, это и было её "немного". Что именно пролетело сверху, она не рассмотрела. Я решил считать это хорошей новостью. Потом одна из оставшихся копий остановилась. Лами рядом со мной резко подняла голову.

- Что?

- Камень двинулся.

Я подождал продолжения. Его не было.

- Камни иногда двигаются. Здесь это даже не входит в первую десятку странностей.

- Он живой.

Вот это уже звучало интереснее. Я попросил показать направление, вернул защитный слой на ступни и ушёл в Тень. До места добирались медленно. Лами не отзывала остальные копии, поэтому половина её внимания всё ещё оставалась разбросана по окрестностям. Через связь она передавала только короткие предупреждения: левее, остановись, впереди живое, подожди. Несколько раз мы меняли путь, пока не вышли к большому каменному склону, зажатому между корнями. На первый взгляд там не было ничего. Камень, сухой красный мох, несколько трещин, тень от нависшего корня. Я устроился внутри этой тени и расширил восприятие. Обычно спрятавшееся живое существо всё равно хоть как-то выделялось на фоне окружающего пространства, но здесь я не находил ничего крупного. Только мелкая жизнь в почве и далёкое движение справа. Если бы Лами не указала точное место, я бы решил, что её копии просто показалось.

- Где?

- Перед тобой.

Я посмотрел внимательнее. Каменная поверхность оставалась каменной. Шероховатая, с серыми прожилками, тёмными пятнами мха и несколькими длинными трещинами. Прошла почти минута, прежде чем одна из трещин моргнула. Я едва не выругался вслух. То, что я принимал за выступ скалы, оказалось живым существом. Оно сидело низко, прижавшись к камню всеми конечностями, и настолько точно повторяло цвет и фактуру поверхности, что даже сейчас, зная, куда смотреть, я постоянно терял его контуры. Кожа не просто меняла оттенок. По ней словно проходила мелкая рябь, повторяя неровности камня, а тёмные полосы на спине складывались в те же трещины, что тянулись вокруг.

Существо было не человеком и даже не особенно старалось на него походить. Приземистое тело длиной примерно с крупную собаку держалось на четырёх коротких, сильных ногах. Передняя часть поднималась выше, и там находилась ещё одна пара тонких конечностей с длинными пальцами. Голова сидела почти без шеи, широкая и плоская, с четырьмя небольшими глазами, расположенными двумя парами. Рот я сначала вообще не заметил. Вдоль тела шёл ремень с несколькими плоскими сумками, а возле передней лапы лежало короткое оружие, похожее на копьё с широким тёмным наконечником. Этого было достаточно. Монстры редко носили сумки. По крайней мере, я очень надеялся, что редко.

Мы продолжили наблюдать, и очень быстро я понял, почему Лами задержала внимание именно здесь. Дело было не только в глазах. Даже теперь, когда я точно знал, где сидит существо, расширенное восприятие едва цеплялось за него. Присутствие будто размазывалось по камню и окружающей жизни, не исчезая полностью, но переставая выглядеть отдельной целью. Похоже, его камуфляж скрывал не только цвет и форму. Запах, тепло, а возможно и саму жизненную энергию оно тоже умело приглушать. Лами заметила часового лишь потому, что её копия смотрела прямо на участок скалы в тот момент, когда "камень" изменил положение. Лично мне уже хотелось понять, насколько хороша эта маскировка. Получить однажды удар в спину от валуна, который оказался живым, я совершенно не хотел.

Существо почти не двигалось. Раз в несколько минут слегка поворачивало голову, и вместе с этим по коже перекатывалась волна нового рисунка. Если фон менялся, менялось и оно. Даже белки глаз отсутствовали: четыре тёмные точки легко принимались за естественные углубления в камне. Через некоторое время я почувствовал движение слева. Из-за корня появилось второе существо того же вида. Оно шло открыто, не скрываясь, но остановилось в нескольких шагах от первого. Камень перед ним внезапно ожил. Часовой поднялся, и его маскировка медленно исчезла, оставив серо-зелёную зернистую кожу. Они заговорили. Я не понял ни слова.

Язык был гортанным, с короткими щёлкающими звуками между фразами. Никаких знакомых корней, никакой похожей интонации. Но это был именно разговор. Первый задавал короткие вопросы, второй отвечал длиннее. Потом они обменялись небольшим предметом, похожим на костяную пластинку, и первый часовой направился к склону. Я ожидал увидеть дверь. Не увидел. Снаружи проход выглядел тонкой трещиной, почти непригодной даже для его приземистого тела, но под другим углом стало видно, что щель уходит вглубь и там расширяется. Существо всё равно повернулось боком, протиснулось между камнем и корнем, и маскировка вернулась раньше, чем исчез хвост. Через несколько секунд склон снова выглядел совершенно пустым.

- Вот теперь интересно, - прошептал я.

Лами ничего не ответила. Она следила. За следующий час через трещину прошли ещё трое. Только один принадлежал к тому же виду. Второе создание было высоким и тонким, передвигалось на двух ногах, но имело слишком длинные руки и голову, напоминавшую гладкую костяную маску. Третье вообще двигалось на шести конечностях и тащило на спине две плетёные корзины. Оба ненадолго останавливались возле часового. Оба что-то говорили. Часовой отвечал. Ни нападения. Ни охоты. Ни попытки сожрать друг друга. В Красном мире это уже тянуло на доказательство развитой цивилизации.

Я начал изучать местность внимательнее. Сам вход был расположен удачно. Сверху его закрывал гигантский корень, со стороны открытого пространства склон выглядел цельным, а трещину можно было заметить только почти вплотную. Никакой дороги к ней не вело. Ни вытоптанной земли, ни колеи, ни указателей. Судя по тем, кого мы уже увидели, приходящие сюда намеренно выбирали разные маршруты и лишь в последние десятки метров сходились к одному месту. Даже часовой находился не у самой трещины, а довольно далеко в стороне. После того как мы поняли принцип его маскировки, Лами приказала копиям искать не живое присутствие, а мелкие несоответствия в тенях и движении поверхности. Так нашёлся второй часовой. Потом третий.

Они сидели на расстоянии друг от друга, каждый замаскирован под свой участок камня. Один находился почти в сотне метров от входа. Другой устроился выше, на стене между корнями. Если бы кто-то случайно заметил одного, это никак не указывало бы на расположение трещины. При этом я уже понимал, что найденные трое совсем не обязательно были всеми. Мне понравилось. Не потому, что скрытые часовые внезапно стали друзьями. Просто тот, кто придумал такую защиту, явно умел думать. После Красного мира способность думать казалась очень привлекательной чертой собеседника.

Я мог войти незаметно. По крайней мере, всё увиденное говорило именно об этом. Тени проходили прямо через трещину, и часовые ни разу не отреагировали на маленькие проявления Лами. Если понадобится, я мог дождаться очередного посетителя, скользнуть следом и посмотреть, что находится внутри. Но прежде чем рисковать собой, напрашивался вариант значительно дешевле.

- Одну внутрь, - тихо сказал я. - Только недалеко.

Одна из маленьких Лами отделилась от ближайшей тени и скользнула к трещине. Часовой не повернул головы. Копия исчезла между камнем и корнем, а я сосредоточился на связи. Первые десятки метров ничего не происходило. Потом ощущение изменилось. Не боль и не удар. Связь будто стала вязкой, а само проявление начало всё сильнее тянуть назад. Лами продвинула его ещё немного и остановилась.

- Не нравится, - сказала она.

- Опасно?

- Не знаю. Дальше сильнее.

Я не стал заставлять её проверять предел. Копия вернулась тем же путём, и странное давление исчезло почти сразу после выхода наружу. Значит, внутри было что-то ещё, чего часовые снаружи не показывали. Это делало желание проверить реакцию местных только разумнее: тайно забраться туда я всё ещё мог попробовать позже, но сначала стоило понять, будут ли хозяева вообще считать меня врагом.

Вариантов хватало. Первый: они разумны, но считают одинокого ребёнка удобной добычей. Второй: их разум заканчивается где-то на уровне гоблинов из дешёвых книг - речь, оружие, стая и очень простой взгляд на чужое имущество и мясо. Третий: они действительно цивилизованны и хотя бы попробуют выяснить, кто я такой. Четвёртый мне нравился меньше всего: они цивилизованны, достаточно умны и именно поэтому убивают любого неизвестного возле скрытого убежища. Во всех случаях у меня оставалось преимущество. Я уже больше часа находился рядом, и никто из них меня не заметил. Тень тянулась во все стороны. Даже если переговоры пройдут плохо, исчезнуть будет проще, чем объяснить местным, что я просто проводил социальный эксперимент.

- Хочу выйти, - сказал я.

Лами мгновенно повернула голову.

- Зачем?

- Посмотреть, что они сделают.

- Могут напасть.

- Именно это я и хочу узнать до того, как окажусь внутри.

Она долго молчала. Потом по связи пришло раздражение.

- Люди странные.

- Я уже почти воспринимаю это как комплимент.

Показываться возле самой трещины было бы глупо. Если я выйду там, первым вопросом станет не кто этот ребёнок, а откуда он знает про вход. Поэтому я выбрал самого дальнего часового. Он сидел возле отдельного каменного выступа примерно в ста пятидесяти метрах от склона и контролировал широкую полосу между корнями. За его спиной находилось достаточно теней для побега, а до остальных было далеко.

Перед выходом я ещё раз оценил собственный вид, вспомнив отражение в той луже. Специально изображать умирающего сироту не требовалось. Двенадцать лет, худое бледное лицо, растрёпанные чёрные волосы с белой прядью, грязная рубаха, затёртые штаны и босые ноги уже выполняли половину работы. Я выглядел как ребёнок, которого несколько дней таскали по Красному миру в мешке, периодически забывая сам мешок.

- Прекрасно, - пробормотал я. - Главное не улыбаться. А то ещё решат, что я опасный.

- Ты опасный.

- Лами, сейчас не время разрушать образ.

Я убрал маленькое проявление глубже в собственную тень, ослабил покров настолько, чтобы от него не осталось заметного следа, и вышел наружу со стороны внешних корней, подальше от линии между часовым и скрытым входом. Если он заметит меня сейчас, всё должно выглядеть так, будто одинокий ребёнок просто случайно вышел из леса. Сначала ничего не произошло. Я сделал несколько шагов по открытой земле. Потом ещё несколько. Часовой не двигался. Я специально наступил на сухой кусок коры. Хруст прозвучал неожиданно громко. Камень впереди исчез. Существо развернулось одним резким движением. Маскировка стекла с кожи серой рябью, передняя пара рук уже держала короткое копьё. Наконечник смотрел мне в грудь. Всё заняло меньше секунды. Я остановился и медленно поднял пустые ладони. Часовой произнёс несколько резких слов.

- Не понимаю, - честно ответил я.

Естественно, это не помогло. Существо повторило фразу медленнее. Я покачал головой и снова показал пустые руки. Потом указал на себя.

- Элиан.

Четыре глаза чуть сузились. Часовой ничего не ответил. Зато камень справа от меня встал. Я едва удержался от того, чтобы сразу провалиться в Тень. Второй охранник находился метрах в пятнадцати. Всё это время я был уверен, что тот участок пуст. Теперь стало окончательно ясно: даже после часа наблюдения и целой разведывательной сети Лами мы нашли не всех. Существо выглядело немного меньше первого, но оружие держало так же уверенно. Они обменялись несколькими короткими фразами. Внутри стало неприятно. Не от страха. От профессиональной обиды. "Хорошо. Запишем. Каменные ящерицы: один. Великий мастер скрытности, но не разведки Элиан: ноль".

Первый часовой сделал два медленных шага ко мне. Копьё не опускал. Я остался на месте. Расстояние сократилось до нескольких метров. Теперь я видел мелкие детали: поверхность его кожи действительно меняла не только цвет, но и рельеф. На плечах оставались маленькие бугорки, похожие на песчинки, а возле глаз они разглаживались. На ремне висели плоские костяные пластинки, моток тонкого шнура и несколько закрытых трубок. Он сказал одно слово и указал копьём вниз. Я посмотрел на землю. Потом на него. Он повторил жест.

- Сесть?

Разумеется, слова он не понял, но когда я медленно опустился на колени, напряжение в его руках слегка уменьшилось. Не исчезло. Просто копьё перестало выглядеть так, будто наконечник уже мысленно находится у меня между рёбер. Второй охранник приблизился сбоку. Он обошёл меня кругом, несколько раз останавливаясь. В какой-то момент одна из тонких передних лап потянулась к моей рубахе. Я напрягся, но не дёрнулся. Пальцы коснулись ткани у плеча, потом белой пряди волос. Существо быстро отдёрнуло руку и что-то сказало первому. Ответ прозвучал коротко. Они снова посмотрели на меня.

Я понятия не имел, что именно показалось им странным: волосы, отсутствие оружия, человеческий вид или сам факт, что босой ребёнок гуляет по Красному миру в одиночку. На их месте я бы подозревал всё сразу. Первый часовой указал на мои ноги. Потом на окружающий лес. Потом развёл передние руки в стороны. Вопрос я понял примерно.

- Долгая история, - сказал я и пожал плечами.

Судя по выражению четырёх глаз, мой ответ оказался невероятно полезным. Прошло ещё несколько минут. Они не били. Не связывали. Не пытались укусить. Пока третий вариант уверенно лидировал. Затем второй охранник достал с пояса небольшую плоскую ёмкость. Снял крышку и поставил её на землю между нами. Внутри была прозрачная вода. Я посмотрел на воду. Потом на него.

- Серьёзно?

Он подтолкнул ёмкость ближе. Лами шевельнулась внутри связи.

- Ничего странного в воде не чувствую.

- Очень обнадёживающее "ничего странного".

- Можешь не пить.

Я хотел пить. Поэтому сделал маленький глоток. Вода оказалась холодной, с лёгким минеральным привкусом. Ничего не произошло. Я подождал несколько секунд и выпил ещё. Охранник спокойно наблюдал, затем забрал ёмкость и вернул на пояс. Вот это уже было почти гостеприимством. Первый часовой что-то сказал второму. Тот исчез. Не ушёл в привычном смысле, а сделал два шага к камню, и кожа снова подхватила окружающий рисунок. Через несколько секунд я видел только движение пыли там, где проходили лапы. Потом пропало и оно. Мы остались вдвоём. Я сидел. Он стоял. Копьё всё ещё смотрело примерно в мою сторону.

Так прошло достаточно времени, чтобы я начал подозревать, что меня просто оставили под охраной до принятия какого-нибудь местного бюрократического решения. Почему-то мысль о бюрократии успокаивала. Если у них есть процедуры для неизвестных детей, значит, неизвестные дети хотя бы иногда переживают знакомство. Второй вернулся не один. С ним пришло ещё одно существо, и на этот раз я не смог даже примерно определить вид. Оно было выше человека, но большую часть роста составляли четыре длинные суставчатые ноги. Туловище висело между ними низко, как у огромного насекомого, а из передней части выходили две тонкие руки. Голова представляла собой вытянутый гладкий овал с вертикальной щелью вместо рта и множеством мелких тёмных глаз по краям.

На спине оно несло несколько плоских сумок. "Замечательно. Местный социальный работник." Новоприбывший заговорил. Сначала на языке часовых. Потом, заметив отсутствие реакции, перешёл на другой. Затем на третий. Я насторожился. Он перебирал языки. Ни один я не понимал, но сам принцип был очевиден. Существо пыталось найти тот, на котором я отвечу. На пятом языке я услышал несколько звуков, отдалённо напоминающих речь Империи. Сердце дёрнулось, но через секунду стало ясно: совпадение. Смысл не складывался. Я покачал головой. Существо остановилось. Несколько маленьких глаз моргнули не одновременно. Потом оно указало сначала на себя, затем на меня и сделало длинной рукой понятный приглашающий жест: идти следом.

Я посмотрел в сторону склона, затем снова на него. Внутри Тени путь назад оставался открытым. Часовые всё ещё не показали ничего, что могло бы удержать меня, если я решу уйти. А если за скрытым проходом действительно находилось поселение, то второй такой возможности могло не быть ещё очень долго.

- Лами?

- Мне не нравится.

- Что именно?

- Не знаю.

Очень полезно. Но страха от неё я не чувствовал. Скорее настороженность. Я поднялся и кивнул. Высокое существо развернулось. Часовой пошёл чуть позади меня. Второй снова исчез среди камней и, видимо, вернулся на свой пост. Мы направились не прямо к трещине. Сначала сделали широкую дугу вокруг склона, прошли между двумя корнями, спустились в небольшую ложбину и только потом вернулись к каменной стене с другой стороны. Я едва не улыбнулся. Они скрывали вход даже от тех, кого собирались туда вести. Если бы я не знал заранее, где находится трещина, после такой прогулки было бы сложно восстановить её положение.

Высокое существо остановилось у стены, которая выглядела совершенно цельной. Коснулось одной из тёмных прожилок. Камень не открылся и не исчез. Просто оказалось, что нужная щель находится в полуметре левее, а рисунок поверхности заставляет взгляд всё время соскальзывать с неё. Мы вошли боком. Первые несколько метров пришлось буквально протискиваться между камнем и толстым корнем. Потом проход расширился. Красный свет снаружи быстро исчез, но темнота не наступила: вдоль стен росли редкие белёсые образования, похожие на плоские грибы. Они давали мягкий серый свет. Тоннель шёл вниз.

Не ровно. Он петлял, разделялся, снова сходился, несколько раз проходил через узкие места, где крупное существо просто не смогло бы протиснуться. Я заметил следы работы: подпиленные края камней, укреплённые своды, скрытые ниши. В двух местах внутри них находились ещё часовые. Один вообще висел на потолке и стал заметен только тогда, когда повернул голову. У меня начало складываться понимание. Это была не крепость. Крепость говорит врагу: я здесь, попробуй взять. Это место говорило: здесь ничего нет. И для Красного мира второй вариант выглядел значительно разумнее. Мы спускались всё глубже. Через несколько минут Лами снова зашевелилась.

- Давит.

Я не изменил шага.

- Что?

- Впереди.

Теперь я почувствовал и сам. Это было то же неприятное сопротивление, которое заставило разведчика Лами повернуть назад, только здесь оно ощущалось заметнее. Давление ложилось на Тень и сильнее всего цеплялось за ту её часть, которая первой отзывалась на опасность: готовность ударить, схватить, начать охоту. Стоило расслабиться, и ощущение слабело. Я не был уверен, что именно происходило. Возможно, пространство впереди просто отталкивало существ вроде Лами. Возможно, воздействовало на агрессию или какой-то более примитивный хищный инстинкт. Для меня эффект оставался едва заметным. Для Лами, которая была существом Тени и хищником куда дольше, чем знала меня, - совсем нет.

- Можешь уйти глубже?

- Могу.

- Тогда спрячься. Если станет хуже, скажешь.

Белые глаза в моей тени закрылись. Связь осталась, но присутствие Лами отодвинулось. Ещё через несколько поворотов мы вышли в небольшую пещеру. Здесь нас ждали. Два существа другого вида сидели за низким каменным столом. Одно напоминало покрытого короткой тёмной шерстью человека с четырьмя руками, другое выглядело как широкий панцирный червь длиной почти три метра. На столе лежали пластины, нити, небольшие кристаллы и несколько предметов, назначения которых я не понимал.

Мои сопровождающие заговорили с ними. Разговор был недолгим. Несколько раз все посмотрели на меня. Четырёхрукий подошёл ближе, жестом попросил поднять руки и быстро осмотрел одежду. Никаких карманов, оружия или вещей у меня не было. Это почему-то заинтересовало его ещё сильнее. Потом он провёл рядом с моим телом тонкой серой пластиной. На её поверхности пробежало слабое красное свечение. Когда пластина оказалась возле тени, свет дрогнул. Я почувствовал, как Лами внутри меня замерла. Четырёхрукий тоже замер. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Я приготовился исчезнуть. Он повторил движение.

Пластина снова вспыхнула, но слабее. Существо нахмурилось, если движение четырёх складок над глазами вообще можно было назвать хмурым, и что-то спросило у высокого проводника. Тот ответил. После короткого спора пластину убрали. Меня не стали связывать. Хороший знак. Наверное. Дальше путь изменился. Тоннели стали шире, на полу появились ступени, местами прямо в скале были прорублены желоба для воды. Светящихся грибов становилось больше, но к ним добавились небольшие кристаллические лампы, закреплённые в нишах. Несколько раз навстречу попадались местные. Ни одного человека.

Первой прошла группа низких существ с длинными руками, несущих между собой большую корзину. Потом по стене над нами проползло что-то многоногое в ткани и с металлическими инструментами на поясе. Ещё ниже мы пропустили массивное четвероногое создание, на спине которого сидело маленькое существо и что-то недовольно ему выговаривало. Они разговаривали. Спорили. Один раз даже засмеялись. Я слушал незнакомые голоса и неожиданно поймал себя на том, что расслабляюсь. Немного. Не потому, что доверял им. Просто нормальный разговор после рыка, шипения, предсмертных криков и похоронного горна Жнеца звучал почти уютно, даже если я не понимал ни единого слова. Потом тоннель закончился.

Высокое существо вышло вперёд и остановилось у края широкой каменной площадки. Я шагнул следом. И впервые увидел город. Пещера была огромной. Настолько, что противоположная стена терялась в сером полумраке, а высокий свод уходил вверх на десятки, возможно сотни метров. Город не стоял внутри неё в привычном смысле. Он был в неё врос. Дома и мастерские занимали естественные уступы, вырубленные ниши и полости в камне. Между уровнями тянулись мосты, лестницы, толстые канаты и какие-то конструкции, по которым передвигались существа, которым лестницы вообще были не нужны. Внизу поблёскивали каналы с водой. Где-то работала мастерская, и редкий металлический звон глухо расходился по пещере.

Жителей было много. Не тысячи, по крайней мере я не видел такой плотности, но достаточно, чтобы пространство постоянно двигалось. Двуногие, четырёхногие, многоногие. Высокие и совсем маленькие. Покрытые шерстью, панцирем, гладкой кожей. Некоторые носили одежду, другие только ремни с инструментами, третьим, судя по всему, не требовалось ни то ни другое. Несколько существ были настолько массивными, что через тот узкий маршрут, которым провели меня, они бы физически не прошли. Значит, найденная трещина была всего одним из входов - скорее малым, рассчитанным на существ определённого размера. Где-то должны были существовать другие пути: более широкие, вертикальные, а возможно и вообще не наземные. Людей я не увидел. Зато увидел кристалл.

Он стоял далеко в центре пещеры и всё равно казался огромным. Неровная багрово-чёрная масса поднималась из каменного основания почти до верхнего яруса домов. Свет внутри неё не горел постоянно. Он медленно двигался, словно глубоко под непрозрачной поверхностью текла густая красная жидкость. Оттуда и исходило то самое давление. Теперь, когда источник оказался перед глазами, появилась рабочая версия: кристалл не ставил стену и не запрещал входить, а приглушал желание охотиться и нападать. По крайней мере, именно так воздействие ощущалось мне и Лами. Насколько оно было сильным и одинаково ли действовало на всех, я понятия не имел. Разумные жители явно могли спорить, носить оружие и охранять проходы, значит, полностью подавлять волю кристалл не мог. Скорее всего, примитивному хищнику было проще развернуться и поискать добычу в другом месте, а тот, кто понимал, зачем пришёл, мог пересилить давление. Лами глубоко в моей тени недовольно зашевелилась. "Понятно", - подумал я. Вот почему это место могло существовать. Не стены. Не армия. Не башни.

Город спрятался под землёй, закрыл свои следы наверху и поставил в сердце нечто, рядом с чем большинству местных хищников, похоже, просто не хотелось находиться. Я ещё раз посмотрел на сотни огней, мосты, странных жителей и огромный кристалл в центре. Несколько часов назад я искал хоть какое-нибудь доказательство, что в Красном мире существует цивилизация. Нашёл. Правда, была одна небольшая деталь. Первый город этого мира, который мне довелось увидеть, оказался населён почти кем угодно, а людей среди всей этой жизни, похоже, ещё предстояло поискать.

Глава 6 Общий язык

От вида города я отвлёкся только тогда, когда проводник снова двинулся вперёд. Он не оглянулся и не сделал приглашающего жеста, просто пошёл по широкой каменной площадке к лестнице, ведущей вниз. Видимо, считал очевидным, что я последую за ним. В принципе, он был прав. Я уже добровольно забрался достаточно глубоко под землю, позволил неизвестным существам проверить себя странной пластиной и дошёл до места, которое, судя по всему, было самым безопасным из всего увиденного мною в Красном мире. Разворачиваться сейчас только потому, что вокруг стало слишком много разумных существ, выглядело бы глупо даже по моим меркам.

Я пошёл следом и очень быстро понял, что с верхней площадки видел только малую часть города. Он не просто занимал огромную пещеру, а словно врастал в неё ярус за ярусом. Обычные лестницы соседствовали с узкими карнизами, по которым легко перебирались многоногие жители. Между отдельными уступами были натянуты толстые канаты, где с невероятной скоростью перемещались мелкие существа с длинными руками. Внизу проходили водные каналы, а над ними висели мостики разной ширины. Иногда мне приходилось останавливаться, чтобы пропустить что-нибудь размером с телегу, после чего рядом спокойно проходило создание, едва достававшее мне до колена.

Самое странное заключалось не во внешности жителей. К ней после последних дней я уже начинал привыкать. Странным было то, насколько обычной казалась их жизнь. Кто-то торговался, кто-то нёс инструменты, двое существ ругались из-за ящика, который явно не помещался в проход, а чуть дальше продавец с четырьмя руками одновременно обслуживал трёх покупателей. Я ничего не понимал из их речи, но интонации были знакомы. Недовольство, раздражение, смех, торг. Обычный город. Просто населённый существами, которых в моём прежнем мире показывали бы в лаборатории за толстым стеклом и с очень большим количеством охраны.

- Весело. - пробормотал я.

Лами шевельнулась глубже в моей тени.

- Много живых.

- Спасибо. Без тебя не заметил бы.

Она не ответила. Чем ближе мы подходили к центру, тем меньше ей хотелось показываться. Давление огромного кристалла постепенно усиливалось, и теперь я уже мог без труда определить направление, даже если бы перестал его видеть. Воздействие было странным. Оно не давило на разум и не лишало желания защищаться. Скорее в глубине сознания постоянно существовало мягкое, но настойчивое ощущение, что нападать первым не стоит. Для меня это почти не мешало. Для Лами, которая была хищником куда дольше, чем знала меня, всё ощущалось заметно неприятнее.

- Если станет хуже, скажешь, - тихо произнёс я.

- Скажу.

Проводник обернулся на звук, но, разумеется, ничего не понял. Я сделал вид, что просто разговаривал сам с собой. Судя по количеству странных существ вокруг, здесь это вряд ли считалось самым необычным поведением.

Кристалл рос перед глазами с каждым новым переходом. С верхней площадки он казался огромным. Вблизи стало понятно, что слово "огромный" я использовал слишком рано. Его неровное багрово-чёрное тело поднималось из каменного основания на десятки метров и занимало почти всю центральную площадь. Внутри медленно двигался красный свет, похожий на густую жидкость под непрозрачной поверхностью. Иногда он собирался в тонкие прожилки, затем расходился широкими пятнами и исчезал в глубине.

Я ожидал увидеть вокруг охрану, храм или хотя бы ограду. Ничего подобного не было. Местные спокойно проходили рядом. Несколько существ сидели у основания, а одно небольшое четвероногое создание вообще спало, прислонившись боком к кристаллу. Значит, либо повредить его было невозможно, либо жители настолько хорошо понимали последствия, что охрана ему не требовалась. Оба варианта меня устраивали больше третьего, где кто-нибудь однажды решит проверить всё опытным путём.

Проводник остановился возле выступа кристалла примерно на уровне моей груди. Затем коснулся поверхности ладонью, убрал руку и указал на меня.

Я посмотрел сначала на него, потом на кристалл.

- Мне его потрогать?

Существо повторило жест.

- Очень убедительно.

Лами тут же отозвалась:

- Не нравится.

- Тебе здесь вообще ничего не нравится.

- Он давит.

- Я заметил.

Я ещё несколько секунд рассматривал чёрную поверхность. Если местные хотели меня убить, существовало множество способов сделать это раньше. Тащить неизвестного ребёнка через половину города только ради эффектной казни возле главной достопримечательности было слишком сложно. Поэтому я поднял руку.

- Если мне сейчас оторвёт пальцы, буду очень недоволен.

- Не трогай.

- Поздно.

Пальцы коснулись кристалла.

Сначала не произошло ничего. Поверхность оказалась прохладной и гладкой, почти как обработанный камень. Только под ладонью ощущалась слабая вибрация, словно где-то очень глубоко работал огромный механизм. Потом красный свет внутри остановился.

Я тоже замер.

Все линии, до этого медленно двигавшиеся в толще кристалла, застыли на один короткий миг. Затем разом рванули к моей руке.

Отдёрнуть ладонь я не успел.

Красный свет ударил в место прикосновения, и мир взорвался звуком. Не болью. Именно звуком. Сотни голосов вокруг навалились одновременно. Шипение, щёлканье, низкий рокот, быстрые высокие фразы. Всё смешалось в оглушающий шум, от которого я инстинктивно зажал свободной рукой ухо, хотя это не помогло. Звук находился не снаружи. Он звучал внутри головы.

А потом шум начал распадаться.

Сначала на отдельные голоса. Потом на слова. Потом на смысл.

- Я говорю тебе, три пластины за это - грабёж.

- Тогда не покупай.

- Вчера ты продавал за две.

- Вчера у меня было двенадцать штук.

Я резко повернул голову. Возле ближайшей лавки широкое панцирное существо спорило с продавцом, лицо которого состояло из нескольких тонких отростков. Их речь всё ещё звучала совершенно чуждо. Но я понимал каждое слово.

- Какого...

Собственный голос прозвучал непривычно. Я произнёс слово не на языке Империи и не на языке прежнего мира. Я вообще не знал, на каком языке говорил. Просто захотел, чтобы проводник меня понял, и рот сам сложил нужные звуки.

Существо рядом произнесло короткую фразу.

- Достаточно. Можешь убрать руку.

Я медленно посмотрел на него.

- Я тебя понимаю.

- Для этого тебя сюда и привели.

Я убрал ладонь. Красный свет внутри кристалла почти сразу вернулся к прежнему медленному движению. Голова немного гудела, но других последствий я не чувствовал.

- Повтори что-нибудь.

- Что-нибудь.

Я уставился на проводника.

Он смотрел на меня совершенно спокойно.

- У вас даже чувство юмора есть.

- Есть.

- Прекрасно. Уже начинаю чувствовать себя как дома.

Последнюю фразу я специально произнёс на языке Империи. Никакой реакции. Тогда повторил её на языке прежнего мира. Проводник всё так же молчал. После этого я вновь захотел сказать то же самое так, чтобы понял он, и незнакомые звуки пришли сами.

Значит, кристалл не просто переводил услышанное. Он действительно каким-то образом вложил в голову готовую речь.

- Что именно он сделал?

- Дал тебе языки, которые хранит.

- Все?

- Те, что ему известны.

Вот уже лучше. Ограничение мне нравилось.

Я указал на деревянную пластину с символами над ближайшей лавкой.

- А это?

Проводник посмотрел на табличку.

- Что?

- Что там написано?

- "Сырые минералы и резка".

Я снова посмотрел на символы. Ничего. Они оставались набором непонятных знаков.

- Читать я не умею.

- Кристалл даёт речь. Не письменность.

- Почему?

- Не знаю.

Очень удобный ответ. Судя по всему, мне предстояло слышать его часто.

Но главное препятствие исчезло. Я мог разговаривать.

До сих пор Красный мир чаще отвечал мне рыком, шипением и попытками сожрать. Возможность наконец понимать окружающих ощущалась почти как новая способность.

Я повернулся к проводнику.

- Хорошо. Теперь у меня очень много вопросов.

- Я знаю.

- Начнём с простого. Что это за город?

Он развернулся и пошёл прочь.

Я несколько секунд смотрел ему вслед.

- Ты серьёзно?

- Иди.

- Я только научился разговаривать, а ты уже от меня уходишь.

- Я веду тебя туда, где ответят.

- Ты сам не можешь?

- Могу.

- Тогда ответь.

- Не хочу. Слишком долго и мне за это не заплатят.

Я замер. Внутри тени Лами едва заметно шевельнулась. Если бы она умела смеяться, уверен, сейчас именно это и делала.

- Я начинаю скучать по времени, когда тебя не понимал.

- Многие так говорят.

После такого спорить стало бессмысленно.

Я пошёл следом.

Теперь город звучал совершенно иначе. Раньше вокруг был сплошной шум, а сейчас каждый случайный голос нёс смысл. Торговцы спорили о ценах, кто-то обсуждал закрытый проход на нижнем уровне, рядом с каналом маленькое создание жаловалось взрослому, что его второй раз за день отправили за водой. Откуда-то сверху кричали о свежей партии грибов. Самым странным было то, насколько всё оказалось обычным.

Красный мир за пределами города пытался убить тебя просто за существование. Здесь кто-то возмущался, что сосед опять занял его место у мастерской.

Почему-то именно это окончательно убедило меня, что передо мной настоящая цивилизация.

По дороге я всё-таки продолжил задавать вопросы.

- Как называется город?

Проводник произнёс слово, смысл которого кристалл передал как "Укрытие".

- Это название или перевод?

- И то и другое.

- Кто здесь главный?

- Совет.

- Из кого?

- Из тех, кого выбрали.

- Очень информативно.

- Ты задаёшь слишком широкие вопросы.

- Хорошо. Кто создал кристалл?

Проводник на этот раз даже не повернул головы.

- Спроси у человека.

Я ускорил шаг.

- Какого человека?

- К которому идём.

Вот теперь я перестал говорить на несколько секунд.

- Здесь есть люди?

- Есть.

- Много?

- Нет.

- Почему меня ведут именно к человеку?

Проводник наконец обернулся.

- Потому что вы одной расы. Она уже принимала таких, как ты.

- Каких именно?

- Людей, попавших сюда недавно.

- Сколько?

- Двоих.

Это объясняло больше, чем все его предыдущие ответы вместе взятые.

Мы ушли от центральной площади и начали спускаться ниже. Большие здания возле кристалла постепенно уступили место более тесным лавкам и мастерским. Появились запахи металла, сухих трав, жареной еды и чего-то настолько резкого, что я на всякий случай перестал дышать через нос.

Через несколько минут проводник остановился перед магазином, почти не отличавшимся от соседних. Широкий проём вместо двери был закрыт полосами плотной ткани. Над ним висела деревянная табличка с символами, которые я всё ещё не мог прочитать. Снаружи стояли ящики с тёмно-синими камнями, сухими растениями и кусками какой-то серой шкуры с металлическим блеском.

Проводник отодвинул ткань.

- Входи.

- Ты не идёшь?

- Нет. Моё дело было довести тебя до кристалла и сюда.

- А дальше?

- Дальше Мира. Она уже помогала людям, которые оказались в городе до тебя, и лучше меня знает, что нужно объяснить новичку.

- То есть просто оставляешь меня ей?

- Она сама согласилась помогать новым людям освоиться в городе. Поэтому тебя и привели к ней.

Проводник развернулся, явно считая разговор законченным.

- Удобно устроились.

- Поэтому и работает.

После этого он ушёл.

Я некоторое время смотрел ему вслед, затем отодвинул ткань и вошёл.

Внутри оказалось просторнее, чем казалось снаружи. Помещение уходило в глубину скалы. Вдоль стен стояли полки, забитые коробками, банками, свёртками, кусками минералов и предметами, назначение которых я даже не пытался угадать. Под потолком висели связки сухих растений. В дальнем углу светился небольшой белый кристалл. За длинным прилавком стоял высокий шкаф с десятками маленьких ящиков.

А рядом с высоким шкафом стояла девушка. Самый обычный человек: две руки, две ноги, одна голова, без панциря, дополнительных глаз, хвоста или щупалец. После нескольких часов среди городских жителей с самой невероятной анатомией знакомая человеческая внешность успела стать почти непривычной.

На вид ей было немного за двадцать. Каштановые волосы были собраны в высокий хвост, несколько прядей выбились и падали на лицо. Светлая кожа, карие глаза, тёмно-зелёная рубаха с закатанными до локтей рукавами и узкие кожаные перчатки без пальцев. Симпатичная, но сейчас явно занятая чем-то важнее моего появления. Она держала в руках прозрачный камень и медленно водила над ним пальцами. Между пальцами тянулись тонкие голубоватые нити света, а на поверхности камня один за другим вспыхивали слабые знаки.

Девушка что-то записала на деревянной пластине и только потом подняла голову.

Сначала посмотрела на меня.

Потом за мою спину.

Потом снова на меня.

- Нет.

Я моргнул.

- Что "нет"?

Она положила камень на прилавок.

- Только не говори, что они снова привели ко мне нового человека и даже не предупредили.

Я оглянулся. Проводник, конечно, уже исчез.

- Похоже на то.

Девушка закрыла глаза.

- Великолепно. Я согласилась помогать новичкам, а не сидеть здесь в ожидании, когда мне кого-нибудь приведут.

Тон был таким, будто сегодняшний день только что официально испортился.

- Очень рад знакомству.

- Я не тебе.

- От этого намного приятнее.

Она снова посмотрела на меня, теперь внимательнее. Взгляд прошёлся по растрёпанным волосам, грязной рубахе, затёртым штанам, босым ногам и остановился на лице.

Её выражение изменилось.

Не смягчилось. Стало хуже.

- Сколько тебе лет?

- Двенадцать.

Она замерла.

- Нет.

- Ты уже говорила.

- Тебе двенадцать?

- Насколько я знаю.

Девушка несколько секунд смотрела на меня так, словно пыталась определить, за что именно мир решил её наказать.

- Имя?

- Элиан.

- Мира.

Она обошла прилавок и ещё раз оценила мой вид.

- Ты голодный?

- Да.

- Пить хочешь?

- Да.

- Где спать есть?

- Нет.

Мира тяжело вздохнула.

Вот теперь всё стало понятно.

Она смотрела на меня не как на гостя и даже не как на потенциального покупателя. Она смотрела на проблему. Маленькую, грязную, голодную проблему двенадцати лет, которую кто-то только что привёл в её магазин и, судя по всему, решил оставить здесь до дальнейшего распоряжения.

- Тебя моё появление не радует, - сказал я.

- Честно?

- Желательно.

- Не особенно.

- Уже лучше.

Мира вернулась за прилавок, достала из нижнего ящика свёрток и бросила его мне. Внутри оказался плотный серый кусок чего-то похожего на хлеб.

- Ешь.

Я понюхал.

- Яд?

- Если бы хотела отравить, дала бы бесплатно что-нибудь вкуснее.

Я посмотрел на неё.

Она выдержала взгляд.

- Шутка.

- Очень хорошая. Особенно здесь.

Уголок её губ всё-таки дрогнул. Она налила воду в металлическую кружку и поставила на край прилавка.

- До тебя сюда уже приводили двух людей, - сказала Мира. - Оба были взрослыми и всё равно первые недели смотрели на происходящее так, будто мир лично решил над ними поиздеваться. Пришлось объяснять, что можно есть, куда нельзя ходить, чем платить, кого не стоит злить и почему некоторые светящиеся растения лучше вообще не трогать. А теперь мне привели тебя.

- И?

- И тебе двенадцать.

- С этим трудно спорить.

- Значит, поначалу мне придётся ещё и следить, чтобы ты не умер от первой же глупости.

Я откусил хлеб.

- Хорошая новость.

- Какая?

- Не придётся.

Мира скрестила руки на груди.

- Двенадцатилетние дети обычно плохо оценивают, насколько за ними нужно следить.

- А торговцы хорошо?

- Я хотя бы дожила до двадцати четырёх.

Вот и возраст. Я мысленно отметил число.

- Поздравляю.

- Спасибо. Теперь рассказывай, где тебя нашли.

- Я сам вышел к часовому.

- Откуда пришёл?

- Снаружи.

- Это я вижу.

- Тогда зачем спрашиваешь?

Мира медленно выдохнула через нос.

- Элиан, я пытаюсь понять, нужно ли сейчас искать кого-нибудь, кто пойдёт обратно и вытащит оттуда остальных.

- Остальных нет.

- Ты был один?

- Когда пришёл к городу - да.

Она сразу уловила формулировку.

- А раньше?

Я помолчал. Рассказывать всё не хотелось. Я до сих пор не знал, кто выдернул меня из комнаты в поместье Мирин и зачем. Не знал, насколько безопасен этот город и кто получит информацию, которую я отдам первой встречной торговке. Но врать во всём тоже не имело смысла.

- Я оказался в Красном мире один. Потом встречал разных существ.

- Давно?

- Несколько дней.

Мира посмотрела на босые ноги, затем снова на лицо.

- Несколько дней снаружи?

- Да.

- И ты дошёл сюда сам?

- Мне немного подсказали направление.

Я не уточнил кто. Она пока и не спросила.

- Что успел встретить?

- Хочешь полный список?

- Для начала то, от чего пришлось убегать.

- Так список будет короче.

Она не улыбнулась.

Пришлось отвечать.

Я рассказал о растениях, которые реагировали на движение как на приглашение к обеду, и о тварях, с которыми разумнее было не знакомиться. Особенно подробно описал одну из них: размером с лошадь, на четырёх массивных лапах, с длинным телом, головой, похожей на череп оленя, и рядом костяных лезвий вдоль спины. Между её рогами горел красный огонь, который превращался в режущие алые вспышки и срезал толстые ветви. Нормально ранить её у меня так и не получилось, а погоня закончилась только потому, что сверху появилось нечто куда крупнее и просто утащило тварь в небо. После этого я упомянул поселение людей.

Мира перебила впервые.

- Людей?

- Да. Но их больше нет.

Мира заметно посерьёзнела.

- Что случилось?

- Колдун.

Я объяснил только основное. Метки. Ритуал. Сила, вытянутая из жителей. Мира перестала перебивать и слушала внимательно. Когда я дошёл до всадника, пришлось выбирать слова ещё осторожнее.

- После ритуала появился один тип.

- Какой?

- На чёрном коне. С косой.

Мира медленно опустила ладони на прилавок.

- Продолжай.

- Колдун попытался его убить.

- И?

- Не получилось.

- Насколько?

Я вспомнил алые удары, исчезавшие в щите.

- Вообще.

- А ты?

- Сделал то, что обычно делают при встрече с существом, способным убить тебя одним движением.

- Побежал.

- Начинаю тебя уважать.

Мира всё ещё не улыбалась.

- Он пошёл за тобой?

- Нет.

- Уверен?

- Если бы пошёл, мы бы сейчас не разговаривали.

Несколько секунд она просто смотрела на меня. И тут я заметил, как изменился её взгляд.

Когда меня привели, Мира видела ребёнка. Грязного, голодного, босого мальчишку, которого кто-то должен накормить, устроить на ночлег и следующие недели оттаскивать от всего опасного. Теперь она всё ещё видела двенадцатилетнего ребёнка, но, похоже, перестала считать возраст главным, что обо мне нужно знать.

- Ты говоришь об этом слишком спокойно, - сказала она.

- Паника ничего не меняет.

- Кто тебя этому научил?

Вопрос оказался неприятнее, чем она могла предположить. На мгновение перед глазами всплыли белые коридоры лаборатории.

- Жизнь.

Мира задержала взгляд, но продолжать не стала. За это я мысленно поставил ей первый настоящий плюс.

- Хорошо, - сказала она. - Допустим, ты действительно способен хотя бы не умереть сразу. Что умеешь?

- Много чего.

- Полезного.

- Всё ещё много.

- Магия?

Я не ответил сразу.

После возвращения в семью Мирин окружающие так и не смогли нормально определить природу моей силы: её принимали то за редкий дар, то за необычную технику, связанную с тьмой. Здесь спорить о терминах было ещё бессмысленнее, поэтому простое объяснение меня вполне устраивало.

- Что-то вроде.

- Очень убедительно.

- Хочешь увидеть?

- Немного.

Вот это слово мне понравилось.

Я опустил взгляд на прилавок. Под его краем лежала густая тень от светящегося кристалла в углу. Я потянулся к ней совсем чуть-чуть.

Тень дрогнула.

Тонкая чёрная нить поднялась по ножке прилавка, скользнула на поверхность и обвилась вокруг небольшого металлического жетона. Я поднял палец. Жетон поднялся следом. Затем нить перенесла его на несколько ладоней в сторону и аккуратно положила обратно.

После этого тень исчезла.

Никакого Покрова. Никаких щупалец. Никакой Теневой походки. Лами вообще не показалась.

Самый минимум.

Мира посмотрела на жетон, потом на меня.

- Тьма?

- Тень.

- Разница?

- Для меня большая.

Она подошла ближе и коснулась места, где исчезла нить. Пальцы засветились слабым голубым светом.

Я напрягся.

- Что делаешь?

- Проверяю остаток силы.

Свет погас. Мира подняла глаза.

- Чистое управление. Без обычной конструкции заклинания.

Я понятия не имел, что именно она почувствовала, но спорить не стал.

- Допустим.

- Кто тебя учил?

- Сам.

На этот раз она откровенно не поверила.

- В двенадцать лет?

- У меня было много свободного времени.

Это даже не было ложью.

Мира несколько секунд молчала, потом тихо выругалась.

- Что?

- Ничего. Я просто поняла, что вместо бесполезного ребёнка мне, возможно, привели очень талантливого юного мага Тьмы.

- Тени.

- Будешь поправлять каждый раз?

- Да.

- Уже жалею.

Но теперь она улыбалась.

Совсем немного.

- Ладно, - продолжила Мира. - Тогда можно разговаривать нормально.

- До этого мы говорили ненормально?

- До этого я решала, куда тебя пристроить.

Я чуть не подавился остатком хлеба.

- Куда?

- В городе есть места для тех, кто не может о себе позаботиться.

- Мне двенадцать, а не четыре.

- Пять минут назад ты выглядел как проблема примерно одного уровня.

- А сейчас?

Мира задумалась.

- Более дорогая проблема.

- Уже прогресс.

Она убрала жетон обратно в ящик.

- Ты спрашивал про город. Что именно хочешь знать?

- Всё.

- Нет.

- Почему все сегодня отвечают одинаково?

- Потому что "всё" - плохой вопрос.

Я вздохнул.

- Хорошо. Кто создал кристалл?

Мира посмотрела в сторону выхода, словно могла увидеть огромную конструкцию сквозь каменные стены.

- Основатель.

- Имя?

- Не знаю.

- Раса?

- Не знаю.

- Он жив?

- Не знаю.

Я уставился на неё.

- Ты очень полезный источник информации.

- Я торговец, а не библиотека.

- Тогда что ты знаешь?

Мира постучала пальцем по прилавку.

- То, что знают почти все. Город появился благодаря одному из Заключённых.

Я перестал улыбаться.

Вот это слово мне объяснять не требовалось. Я уже знал, кем были Заключённые и зачем когда-то появился Красный мир.

- Один из тех, кого сюда заперла Богиня?

Мира на секунду задержала на мне взгляд.

- Значит, ты всё-таки знаешь больше, чем кажется.

- Достаточно, чтобы не начинать сначала. Меня больше интересует город.

- Тогда проще. Да, его основал один из Заключённых. Он создал первое безопасное поселение для тех, кто попадал сюда позже. Со временем оно разрослось и стало этим городом.

- И кристалл тоже его работа?

- Да. По крайней мере, так говорят все, кого я спрашивала.

- Зачем он вообще помогал чужакам?

Мира пожала плечами.

- Не знаю.

- Никто не знает?

- Кто-то наверняка знает. Но мне не рассказывают.

- Почему?

- Потому что я не настолько старая, чтобы помнить начало города, а те, кто достаточно стар, не считают нужным объяснять прошлое Основателя каждому человеку, который приходит с вопросами.

Это звучало раздражающе правдоподобно.

- Значит, ты никогда его не видела.

- Нет.

- И не знаешь, где он сейчас.

- Нет.

- Отлично.

- Я предупреждала.

- Тогда расскажи то, что знаешь точно.

Мира кивнула в сторону улицы.

- Не все существа, которых ты здесь видел, являются естественными расами.

Я замолчал.

- В каком смысле?

- В прямом. Некоторые виды существуют только здесь. У них нет старой родины, нет других поселений и нет историй о том, как их предки пришли в Красный мир. Их создал тот же Заключённый.

- Всю расу?

- Да.

- Зачем?

- Опять не знаю.

- Каким образом?

- Не знаю.

- Сколько таких рас?

- Тоже не знаю точно.

Я посмотрел на неё долгим взглядом.

Мира выдержала.

- У тебя талант.

- Я торговец.

- Ты уже говорила.

- Тогда запомни.

Она явно была довольна собой, и это почему-то начало меня раздражать. Неплохой признак: разговор наконец перестал ощущаться как опрос найденного ребёнка.

- Проводник, который меня привёл, искусственный?

- Возможно. Я не различаю все созданные расы. Они сами различают лучше. Первые месяцы для меня половина местных выглядела как причина идти в противоположную сторону.

- Наконец-то что-то общее.

Мира коротко усмехнулась.

- Не спеши записывать нас в друзья.

- Я и не собирался.

- Вот теперь даже немного обидно.

Разговор постепенно становился легче. Это не означало, что я ей доверял. Она тоже не доверяла мне. Но недоверие бывает разным. Иногда человек смотрит на тебя и выбирает место, куда удобнее воткнуть нож. Иногда просто не собирается отдавать кошелёк и ключи от дома после часа знакомства. Мира пока относилась ко второму типу.

Для Красного мира почти дружба.

- Хорошо, - сказал я. - Теперь главный вопрос. Как выбраться?

Мира вздохнула.

- Все новички спрашивают.

- И что ты отвечаешь?

- Что простого выхода нет.

Я ожидал примерно этого, поэтому разочарование оказалось терпимым.

- Совсем?

- Я не сказала "совсем". Иногда появляются разломы. Иногда работают старые проходы. Иногда кто-то исчезает и больше не возвращается, а остальные спорят, выбрался он или умер. Есть существа, которые перемещаются между областями Красного мира способами, которых я не понимаю. Но двери с надписью "домой" здесь нет.

- Очень жаль.

- Если найдёшь, скажи. Я возьму небольшую комиссию.

- За что?

- За моральную поддержку.

- Грабёж.

- Торговля.

Я кивнул. Да. С ней определённо можно было разговаривать.

- Значит, пока мне нужны деньги, информация и место, где спать.

- Уже звучишь разумнее большинства прибывших.

- А тебе что нужно?

Мира не ответила сразу. Теперь настала её очередь оценивать.

- Люди, способные выходить наружу и возвращаться.

- У тебя их нет?

- Есть. Я покупаю добычу у охотников, сборщиков и тех, кто ходит между поселениями. Иногда сама выдаю заказ на конкретную вещь. Но хороших исполнителей постоянно не хватает. Плохие обычно долго не задерживаются.

- Почему?

- Потому что рано или поздно не возвращаются с очередной вылазки.

- Логично.

Она вытащила из-под прилавка небольшую коробку. Внутри лежали кусочки минералов, когти, несколько высушенных растений и что-то похожее на прозрачную чешую.

- Я сама наружу не хожу.

- Совсем?

- Без необходимости.

- Боишься?

Мира спокойно посмотрела на меня.

- Да. И ещё я не идиотка.

Ответ понравился мне больше, чем любая попытка изображать храбрость.

- Моя магия хороша здесь, - продолжила она. - Я могу оценить материал, определить часть свойств, замедлить порчу, хранить небольшой объём товара отдельно от обычного пространства. Иногда могу понять, что вещь опасна до того, как покупатель лишится пальцев. В драке всё это примерно так же полезно, как хороший почерк.

- Можно бросить в противника ценником.

- Пробовала. Не помогает.

Я усмехнулся.

- Поэтому тебе нужен кто-то снаружи.

- Мне всегда нужен кто-то снаружи.

- А мне нужен кто-то внутри.

Она закрыла коробку.

- Именно.

Мы посмотрели друг на друга. Впервые с момента встречи в её взгляде почти не осталось раздражения из-за моего возраста. Теперь там был расчёт. Не холодный и не неприятный. Просто профессиональный.

Такой язык я понимал и без кристалла.

- Ты приносишь то, что находишь, - сказала Мира. - Или берёшь мои заказы, если захочешь. Я оцениваю добычу, нахожу покупателя и продаю по нормальной цене. За это беру долю.

- Какую?

- Зависит от товара.

- Уже звучит подозрительно.

- Ты ещё даже местных цен не знаешь, а уже подозреваешь меня в обмане.

- Это не мешает понимать, когда меня пытаются обобрать.

- Тогда быстро освоишься.

- А жильё?

- Найдём.

- Еда?

- Продаётся.

- Одежда?

Мира посмотрела на мою рубаху, потом на босые ноги.

- Нужна. И обувь тоже.

- С одеждой согласен. С обувью можно не спешить.

Я едва заметно усилил тонкий слой Тени под ступнями. На секунду вокруг пальцев прошла чёрная дымка и исчезла.

Мира это заметила.

- Удобно, - признала она. - И сколько сил ты тратишь, пока ходишь так весь день?

Я промолчал.

- Вот именно. Обувь тоже купим.

- Ладно.

Она снова задумалась.

- Я могу дать тебе самое необходимое в долг.

- Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Мира подняла бровь.

Я терпеть не мог долги. Особенно те, где условия определял другой человек.

- Тогда как собираешься сегодня есть?

- Заработаю.

- Сегодня?

- Желательно.

- Ты только пришёл.

- И?

Она смотрела на меня несколько секунд, после чего неожиданно рассмеялась. Не громко. Просто покачала головой и прикрыла ладонью глаза.

- Что?

- Ничего. Я окончательно перестаю понимать, сколько тебе лет.

- Двенадцать.

- Не помогло.

Я заметил это ещё раньше, но теперь сомнений не осталось. В начале разговора Мира уже мысленно записала меня в ребёнка, которого придётся кормить, пристраивать и оттаскивать от неприятностей. Теперь эта уверенность исчезла. Не потому, что я внезапно стал старше. Просто она перестала разговаривать со мной как с тем, кто нуждается в постоянной опеке.

Это меня вполне устраивало.

- Хорошо, - сказала она. - Без долга. Считай еду и первое место для сна авансом за первую продажу.

- Это всё ещё долг.

- Нет. Долг нужно вернуть, даже если ничего не заработал. Аванс я просто вычту из твоей доли.

Я подумал.

- Какая разница?

- Огромная.

- Для торговца.

- Ты быстро учишься.

Я протянул руку.

- Тогда договорились.

Мира посмотрела на ладонь, на мгновение удивилась, затем тоже протянула свою.

- Договорились.

Её хватка оказалась уверенной. Не сильной, просто нормальной. После всего случившегося за последние дни обычное человеческое рукопожатие почему-то ощущалось почти необычно.

Я отпустил руку первым.

- Только одно условие, - сказала Мира.

- Какое?

- Пока не пойму, насколько ты действительно способен о себе позаботиться, никаких дальних одиночных вылазок.

- Нет.

- Элиан.

- Мира.

- Тебе двенадцать.

- Мы уже обсуждали.

- И ты только что рассказал, как за несколько дней успел встретить людоедные растения, рогатую тварь, которую почти не мог ранить, колдуна и всадника с косой.

- Поэтому я и знаю, когда надо бежать.

- Именно эта фраза и заставляет меня волноваться.

Я прищурился.

- Мы знакомы меньше часа, а ты уже волнуешься?

Мира открыла рот, затем закрыла. После короткой паузы указала на меня пальцем.

- Потому что если ты умрёшь до первой продажи, я останусь в убытке.

Я посмотрел на неё.

Она сохраняла совершенно серьёзное лицо.

- Вот теперь верю, что ты торговец.

- Отлично.

Мы замолчали.

За полосами ткани продолжал жить город. Кто-то спорил на улице. Звенел металл. По камню над входом пробежало множество быстрых лап. Все эти звуки ещё недавно были бессмысленным шумом. Теперь я понимал каждое случайное слово.

У меня всё ещё не было способа вернуться домой. Я всё ещё не знал, кто выдернул меня в Красный мир. Не знал, что представлял собой Жнец, почему я мог его видеть и что находилось в далёком храме. Зато впервые с момента исчезновения из комнаты в поместье Мирин у меня появились вещи, которые хотя бы можно было назвать началом плана.

Город. Язык. Торговец, знающий местные правила. И способ зарабатывать, не показывая больше силы, чем необходимо.

Для начала этого хватало.

Мира уже вернулась к прозрачному камню и снова водила над ним пальцами, когда я оглядел полки.

- И что у тебя обычно покупают?

Она даже не подняла головы.

- Всё редкое, полезное и то, что не пытается убить покупателя после оплаты.

- Последнее обязательно?

- Желательно.

- Жаль.

Теперь она всё-таки посмотрела на меня.

- Почему?

Я чуть улыбнулся.

- Кажется, у меня уже появилась пара идей, что можно принести.

Мира медленно положила камень на прилавок.

- Элиан.

- Что?

- Мы знакомы меньше часа.

- И?

- Я уже начинаю жалеть о нашем соглашении.

- Поздно.

Она вздохнула.

А я впервые за последние дни действительно позволил себе расслабиться. Совсем немного.

Глава 7 Привычка

Меня зовут Мира Вейл. Мне двадцать четыре года, и последние пять из них я живу в Темнице Богини. Когда-то это название казалось мне слишком громким, но после нескольких лет под багровым небом, среди гигантских корней, хищных растений и существ, рядом с которыми человек выглядит случайной закуской, спорить с ним расхотелось. Теперь у меня есть собственная лавка в Укрытии, я оцениваю артефакты и редкие материалы, торгую с десятками разумных рас и стараюсь не брать товар, который может убить покупателя уже после оплаты. Двадцать девять дней назад в эту вполне устроенную жизнь привели Элиана. Ему двенадцать лет. Худой, бледный, с чёрными волосами, одной белой прядью и совершенно чёрными глазами. Выглядел он как ребёнок, которого Темница Богини уже успела несколько раз попытаться съесть, но по какой-то причине каждый раз терпела неудачу. Сам Элиан при этом держался так, будто всё происходящее было не кошмаром, а очередной задачей, которую нужно разобрать на части и решить. За неполный месяц он успел начать зарабатывать, выучить половину торгового яруса, приучить меня спорить с двенадцатилетним мальчишкой о допустимом риске и четыре раза опоздать к назначенному времени.

Первый раз - потому что не умел читать местные указатели и умудрился уйти на два яруса ниже нужного. Второй - потому что решил, что короткая дорога через старый технический проход действительно короче, и почти час спорил с существом, которое обосновалось там раньше него и считало часть тоннеля своей собственностью. Третий раз он вернулся с таким количеством серой грибницы, что мне пришлось среди ночи искать ещё двух покупателей, пока товар не начал портиться. Четвёртый произошёл вчера. Элиан появился на пороге за несколько минут до закрытия, весь в красной пыли, с порванным рукавом и совершенно спокойным выражением лица, после чего поставил на прилавок мешок с тремя панцирными пластинами и заявил, что задержался из-за "небольшой проблемы".

Небольшая проблема, как выяснилось позже, имела шесть ног, две пасти и привычку плеваться чем-то, от чего камень начинал дымиться.

Сегодня он должен был вернуться вовремя.

Я знала, что это глупая мысль. Темница Богини плохо относилась к словам "должен", "всегда" и особенно "ничего не случится". За пять лет я успела убедиться в этом достаточно раз, чтобы не строить планы на чужую пунктуальность. И всё же, когда стрелка маленького механического счётчика над дверью прошла отметку, соответствующую концу дневного цикла, я в третий раз посмотрела на вход.

Полосы плотной ткани едва шевелились от воздуха. За ними шумел рынок. Кто-то ругался из-за цены на сушёные клубни, сверху по каменной галерее пробежало что-то многоногое, а со стороны кузнечного ряда доносился ритмичный металлический звон. Обычный вечер. Настолько обычный, насколько вообще может быть обычным вечер в подземном городе, где треть жителей при желании способна съесть другую треть, а мир снаружи периодически пытается съесть всех сразу.

- Ждёшь своего мелкого? - спросил покупатель у прилавка.

Я медленно подняла глаза.

Торговца звали Кэрр. Его вид я до сих пор мысленно называла панцирниками, хотя сами они использовали слово, которое кристалл переводил куда длиннее и, насколько я понимала, означало что-то вроде "рождённые под твёрдым небом". Кэрр выглядел как большой серо-коричневый жук, решивший встать на четыре задние конечности и заняться торговлей металлом. Две передние руки были тоньше остальных и сейчас перебирали мои образцы синих кристаллов.

- Он не мой, - сказала я.

- Конечно.

- И не называй его мелким. Он злится.

Кэрр поднял голову. Несколько маленьких глаз блеснули.

- Ты только что сама назвала его мелким.

- Мне можно.

- Почему?

Я задумалась ровно на секунду.

- Потому что это мой магазин.

Кэрр издал щёлкающий звук, который у его народа заменял смех, и снова занялся кристаллами. Спорить с ним было бесполезно. За последние две недели половина знакомых торговцев успела почему-то решить, что Элиан теперь относится к моему хозяйству примерно так же, как склад, прилавок и вечная проблема с поставками сухих трав. Особенно после того, как он начал почти каждый день появляться здесь утром и возвращаться вечером.

Я возражала.

Сначала.

Потом стало лень.

- Этот, - сказал Кэрр, поднимая один из кристаллов. - Сколько?

Я назвала цену.

Он тут же предложил почти вдвое меньше.

Вот за это я любила торговлю. Некоторые вещи в любом мире оставались понятными.

Когда мне было девятнадцать, я была уверена, что прекрасно представляю, как устроена жизнь. Сейчас от одного воспоминания об этом хотелось найти ту девятнадцатилетнюю идиотку и очень вежливо спросить, на основании чего она пришла к такому выводу.

В моём мире не было багрового солнца, гигантских корней, хищных лесов и городов, населённых десятками разумных рас. Там были нормальные улицы, нормальное небо и очень ненормальные налоги. Мой отец держал небольшую лавку артефактов возле западных ворот Равены. Название города здесь никому ничего не говорило, поэтому со временем я почти перестала его произносить. Но сама помнила хорошо. Белые стены. Три колокольни над центральной площадью. Канал, который каждую весну выходил из берегов и затапливал рынок. Запах масла в мастерской отца. Мама постоянно ругалась, что он приносит домой предметы неизвестного происхождения, а отец каждый раз обещал больше так не делать.

Он всегда врал.

Наверное, поэтому я и стала оценщиком.

Магия проявилась у меня рано и оказалась совершенно бесполезной для тех красивых профессий, о которых мечтают дети. Я не могла бросать огонь. Не умела ставить боевые барьеры. Не обладала силой, способной поднять меня в воздух или разрубить каменную стену. Зато стоило коснуться предмета и дать энергии пройти через пальцы, как я начинала чувствовать его структуру. Не всё. Не сразу. Но достаточно, чтобы понять, что дешёвое кольцо на прилавке на самом деле хранит остаток старого заклинания, а симпатичная серебряная шкатулка способна откусить владельцу три пальца, если открыть её без правильной последовательности касаний.

Отец был счастлив.

Мама - значительно меньше.

К восемнадцати годам я уже работала в семейной лавке лучше половины взрослых оценщиков, к девятнадцати собиралась сдавать экзамен в гильдии и была совершенно уверена, что через пять лет открою собственное дело. Возможно, даже в столице. Если всё пойдёт хорошо, найму двух помощников, буду брать только дорогие заказы и наконец перестану каждое утро отмывать прилавок от пыли.

Через пять лет у меня действительно был собственный магазин.

Только находился он в другом мире.

Красный туман появился в кладовой.

Я до сих пор помнила ту коробку. Небольшая, деревянная, с обугленным металлическим замком. Её привёз охотник за руинами и утверждал, что нашёл внутри какого-то старого подземного комплекса. Отец собирался вскрывать находку сам, но его вызвали к постоянному клиенту, поэтому коробка осталась мне. Ничего особенно опасного я не почувствовала. Старая древесина. Следы магии. Пространственная структура, слишком слабая, чтобы понять назначение.

Я потянулась к замку.

Потом из щели между досками пошёл красный туман.

Не взрыв. Не удар. Не вспышка. Просто густая красная дымка, которая за несколько секунд заполнила кладовую. Я успела крикнуть. Кажется, отец услышал. Кажется, даже успел открыть дверь.

А потом пола не стало.

Следующее, что я увидела, - красное небо между огромными корнями.

В первый день я почти умерла семь раз.

Во второй - перестала считать.

Ничего героического в моём выживании не было. Я не победила сильного монстра. Не нашла древнее оружие. Не открыла в себе скрытый талант. Я бегала, пряталась и ела всё, что предварительно удавалось проверить магией. Один раз просидела почти сутки внутри трещины в камне, потому что снаружи ходило существо, чьи шаги чувствовались через стену. В другой раз решила, что светящийся куст выглядит достаточно безобидно, чтобы подойти ближе, и узнала, что некоторые растения способны выбрасывать семена с такой силой, что одно пробило мой сапог насквозь.

На четвёртый день меня нашёл Орен.

Тогда я, разумеется, не знала ни его имени, ни того, что он вообще человек. Я лежала под нависшим корнем, сжимала в руке нож, которым не смогла бы нормально убить даже особенно злую курицу, и пыталась решить, достаточно ли безопасно пить воду из мутной каменной впадины, когда рядом раздались шаги. После четырёх дней в Темнице Богини любой звук, который приближался сам, автоматически считался плохой новостью.

Из-за корней вышел мужчина. На вид лет тридцати, может чуть больше. Тёмные волосы, простая дорожная одежда, копьё за спиной и небольшая сумка через плечо. Никакой тяжёлой брони, отряда сопровождения или заметных защитных артефактов. Он выглядел слишком обычно для человека, который один спокойно ходил там, где я последние сутки старалась даже дышать потише.

Я вскочила и выставила нож. Мужчина остановился далеко за пределами удара, медленно поднял пустую ладонь и что-то сказал. Я не поняла ни слова. Тогда он посмотрел на нож, на воду возле меня, снова на моё лицо, достал флягу, сделал глоток сам и поставил её на землю между нами.

Я не двинулась. Он отошёл на несколько шагов и сел на камень, всем видом показывая, что спешить не собирается. Только после этого я добралась до фляги. Вода была чистой. Потом появилась еда. Самая обычная похлёбка из металлической ёмкости, но после нескольких дней на случайных кореньях она показалась мне лучшим блюдом в жизни.

Общаться приходилось жестами. Орен показывал, когда нужно идти, когда остановиться и куда нельзя наступать. Он двигался по Темнице Богини так, будто давно знал её привычки. Не торопился без причины, не оглядывался каждую секунду, но несколько раз останавливал меня раньше, чем я сама замечала опасность. Один раз заставил лечь между камнями и почти десять минут не двигаться. Я уже решила, что он окончательно сошёл с ума, когда над нами прошла огромная тень и воздух задрожал от взмахов крыльев.

Позже выяснилось, что Орен был в Укрытии по каким-то своим делам и встретил меня недалеко от одного из скрытых маршрутов, когда возвращался обратно. Почему он вообще решил возиться с незнакомой девушкой, которая едва держалась на ногах и размахивала перед ним ножом, я так и не узнала. Сам он относился к этому так, будто выбора не существовало.

До Укрытия мы добрались живыми. Меня почти сразу отвели к центральному кристаллу. Когда чужая речь впервые сложилась в понятные слова, Орен стоял рядом и спокойно ждал. Первое, что я услышала от него нормально, было:

- Теперь проще.

Я уставилась на него.

- Ты всё это время мог говорить?

- Мог.

- На моём языке?

- Нет.

- Тогда почему выглядел так, будто понимаешь меня?

Орен на несколько секунд задумался.

- Ты очень выразительно злилась.

Это был первый раз, когда он меня раздражал. Не последний.

Орен помог найти место для сна, объяснил несколько основных правил Укрытия и показал, где можно получить еду, не продавая последние сапоги. Уже на следующий день он собрался уходить. Я спросила, когда он вернётся.

- Когда будет причина, - ответил он.

Мне показалось, что это вежливый способ сказать "никогда". Я ошиблась. За следующие пять лет Орен ещё несколько раз появлялся в Укрытии. Редко. Иногда между встречами проходили месяцы, иногда намного больше. Он приходил так же внезапно, занимался какими-то своими делами и снова исчезал. Я ни разу не получила нормального ответа на вопрос, где он живёт, куда уходит и почему один чувствует себя снаружи спокойнее, чем некоторые караваны под охраной.

Но каждый раз он хотя бы ненадолго заходил ко мне. Иногда покупал мелочь. Иногда приносил что-нибудь на оценку. Иногда просто спрашивал, всё ли у меня в порядке. Однажды принёс маленький артефакт из моего мира, почти бесполезный здесь. Я всё равно храню его в нижнем ящике.

Наверное, поэтому позже мне было трудно отказать, когда Совет попросил иногда принимать новых людей. Я слишком хорошо помнила четвёртый день после собственного попадания. Пустую флягу, нож в руке и человека, который мог пройти мимо, но почему-то не прошёл. Новичок, которому вовремя объяснили правила, с меньшей вероятностью полезет туда, куда не надо, съест то, что не следует, или приведёт к воротам что-нибудь особенно голодное. Этого объяснения мне вполне хватало.

А ещё через несколько лет проводник отодвинул ткань у входа в мой магазин и оставил внутри босого двенадцатилетнего мальчишку. Если бы я заранее знала, насколько быстро он станет частью моей повседневной жизни, возможно, сразу выставила бы его обратно. Хотя кого я обманываю. Не выставила бы.

В нашу первую встречу Элиан выглядел ужасно. Грязный, голодный, в одежде, которая явно не предназначалась для нескольких дней путешествия по Темнице Богини. Босой. Бледный настолько, что на фоне красного света его кожа казалась почти серой. Волосы чёрные, за исключением одной белой пряди. Глаза тоже чёрные. Не тёмно-карие. Не серые. Именно чёрные, из-за чего первое впечатление становилось ещё хуже.

И при этом он совершенно не выглядел потерянным.

Это я заметила не сразу.

Сначала мешал возраст.

Двенадцать лет.

Услышав число, я мысленно перебрала все места, куда можно пристроить ребёнка, прикинула, у кого из знакомых есть свободная комната, и уже решила, что следующие несколько дней придётся потратить на чужие проблемы. Потом Элиан начал говорить.

Через полчаса я поняла, что список придётся переписать.

Он проверил еду на запах. Спросил про яд. Отказался от долга быстрее, чем большинство взрослых успевало понять условия. Выяснил, как зарабатывать. Спросил о выходе из Темницы Богини, хотя сам с первого дня упорно называл её "Красным миром". Когда я спросила почему, он просто посмотрел на багровый свет за входом и ответил: "Потому что он красный". Я напомнила, что у места есть нормальное название. Элиан подумал и сообщил, что его вариант короче. На этом спор закончился ничем. О своей силе он тоже рассказывал ровно столько, сколько считал нужным, а демонстрируя её, показал самый безопасный минимум.

Тогда я ещё не знала, насколько сознательно он это делал.

К концу первой недели сомнений не осталось.

На следующее утро после нашей встречи я отвела его за одеждой.

Это оказалось первой серьёзной ошибкой наших деловых отношений.

- Мне не нужна эта, - сказал Элиан, глядя на пару ботинок.

- Нужна.

- У меня есть Тень.

- У тебя есть привычка тратить магию там, где нормальный человек использует подошву.

- Это почти ничего не стоит.

- "Почти" - любимое слово людей, которые через месяц удивляются, куда делась половина резерва.

Продавец наблюдал за нами с таким интересом, будто давно не видел бесплатного представления. Элиан скрестил руки на груди. Я сделала то же самое.

- Они тяжёлые.

- Они нормальные.

- Скользят.

- Ты даже не надел.

- Вижу подошву.

- Элиан.

- Мира.

Тогда я впервые поняла, что собственное имя в его исполнении может звучать как полноценный аргумент.

В итоге мы купили обувь легче, чем хотела я, и прочнее, чем хотел он. Через три дня Элиан признал, что так действительно удобнее. Разумеется, только после того, как я спросила напрямую. Сам он собирался унести эту тайну в могилу.

С письменностью было хуже.

Кристалл давал речь, но не умение читать. Элиан воспринял это как личное оскорбление.

Первые два дня он таскал с собой маленькую деревянную пластину и заставлял меня подписывать всё, что попадалось под руку. Еда. Выход. Опасность. Покупка. Продажа. Вода. Лекарь. Запрет. Потом перешёл к цифрам и названиям материалов. Ещё через несколько дней уже разбирал простые ценники, хотя иногда путал два похожих символа и каждый раз смотрел на них с таким выражением, будто подозревал письменность в сознательном заговоре.

- Кто придумал делать эти знаки почти одинаковыми? - спросил он однажды.

- Люди, которые умели их читать.

- Их нужно найти.

- Зачем?

- Задать несколько вопросов.

- Они умерли много веков назад.

Элиан немного подумал.

- Повезло.

Я рассмеялась так неожиданно, что уронила счётную пластину.

Страннее всего было то, как быстро он учился не только словам.

Элиан запоминал маршруты. Цены. Лица. Кто покупает минералы, кто травы, кому нужны части существ, а кому лучше вообще ничего живого не приносить. Через неделю уже знал, что мастерская на третьем ярусе переплачивает за жаростойкие пластины, но всегда пытается занизить вес. Знал, что у Кэрра можно выгодно обменять металл, если не показывать заинтересованность. Знал, что сушильщики возле северного канала берут некоторые грибы дешевле меня, зато покупают всё сразу и не задают вопросов.

А ещё он начал выходить наружу.

Наше соглашение запрещало дальние одиночные вылазки до тех пор, пока я не убежусь, что он способен о себе позаботиться. Элиан трактовал это условие с такой изобретательностью, какой я ожидала скорее от старого юриста, чем от двенадцатилетнего ребёнка.

В первый раз он ушёл всего на два километра от внешних часовых.

Во второй - почти на четыре, но заявил, что это всё ещё не "дальняя" вылазка.

На третий день я заставила его определить слово "дальняя" заранее.

Мы остановились на пяти километрах.

Элиан торговался за семь.

Я победила.

Пока.

Первый заказ был намеренно скучным. На каменных выступах к югу от Укрытия рос серый мох, который использовали в дешёвых составах для обработки кожи. Он почти не защищался, если не считать мелкой пыльцы, от которой начинали чесаться руки. Местность патрулировалась, крупные хищники там появлялись редко, а ближайшее укрытие находилось меньше чем в получасе пути.

Нормальный новичок вернулся бы с мешком мха.

Элиан принёс мох, четыре куска минерала, сброшенную оболочку какого-то ползающего существа и маленькую чёрную коробочку, которую нашёл между камнями.

- Я просила мох, - сказала я.

- Он там.

- Я вижу. Что остальное?

- Не знаю. Поэтому принёс тебе.

Он произнёс это настолько естественно, что я не сразу нашла ответ.

Коробочка оказалась остатком старого хранилища. Пустого, к счастью. Минерал можно было продать. Оболочка ничего не стоила.

Но сам подход я запомнила.

Элиан не просто выполнял заказ. Он постоянно смотрел по сторонам.

Ко второй неделе я перестала давать ему совсем простые задания.

Не потому, что перестала волноваться. Просто стало понятно: если удерживать его возле ворот, он всё равно найдёт способ заняться чем-нибудь ещё. Проще было хотя бы направлять интерес туда, где риск можно оценить заранее.

Он приносил грибы, минералы, части сброшенных панцирей, кору редких растений и однажды совершенно целую железу небольшого хищника, которую обычно добывали только после убийства.

- Ты его убил? - спросила я.

- Нет.

- Тогда откуда это?

- Он умер сам.

Я посмотрела на него.

- Очень вовремя.

- Не для него.

- Элиан.

Он вздохнул.

- Его съело что-то большое. Железу не доело.

- Что большое?

- Не знаю.

- Ты подошёл к остаткам чужой добычи, не зная, что именно её оставило?

- Сначала проверил.

- Как?

- Долго.

Я молчала.

- Очень долго, - добавил он.

В тот день мы впервые серьёзно поругались.

Не из-за железы. Из-за того, насколько спокойно он относился к риску. Элиан не был безрассудным. Это было бы проще. Безрассудного человека можно напугать, показать последствия, заставить хотя бы временно думать головой. Элиан думал. Постоянно. Просто его представление о допустимой опасности находилось где-то в совершенно другом месте.

Для него ситуация, в которой обычный сборщик разворачивался, могла считаться вполне приемлемой, если существовал путь отступления.

- Ты не обязан проверять каждую опасную вещь, которую видишь, - сказала я тогда.

- Я и не проверяю каждую.

- Это должно меня успокоить?

- Да.

- Не получилось.

Он нахмурился.

- Я не полез к самой туше. Смотрел через Тень. Ждал. Проверил следы. Только потом подошёл.

- А если хищник тоже умеет скрываться?

- Тогда я ошибся бы.

Вот именно эта фраза меня разозлила сильнее всего.

Не потому, что была неверной.

Потому что он произнёс её без страха.

Я уже слышала подобное. От охотников. От караванщиков. От Нэйры. От людей, которые слишком долго жили рядом со смертью и научились принимать её как часть расчёта. Только всем им было хотя бы по двадцать, тридцать, сорок лет.

Элиану было двенадцать.

По крайней мере, его телу.

Иногда я начинала сомневаться даже в этом.

Слишком многие мелочи не сходились. Он почти всегда выбирал место, откуда видел вход. Не любил, когда к нему подходили со спины. Если в помещении появлялся незнакомец с оружием, Элиан замечал его раньше меня, хотя продолжал разговор так, будто ничего не произошло. Во сне, насколько я поняла, он тоже оставался настороженным. Один раз я зашла в маленькую комнату над складом, которую нашла ему на первое время, и успела сделать всего два шага, прежде чем тень под кроватью поднялась вдоль стены.

Элиан проснулся сразу.

Через секунду тень исчезла.

- Ты всегда так встречаешь гостей? - спросила я.

- Ты вошла без стука.

- Дверь была открыта.

- Это не отменяет стук.

Я тогда сделала вид, что проблема только в воспитании.

Но через несколько дней увидела Лами.

Произошло это настолько буднично, что я сначала решила, будто устала.

Элиан сидел за дальним столом и разбирал принесённые образцы. Я занималась покупателем. Краем глаза заметила движение под полкой, посмотрела и увидела маленькую чёрную змею с белыми глазами. Она высунулась из тени, подняла голову, посмотрела на лежавший рядом кусок сушёного мяса и медленно потянулась к нему.

Я взяла нож.

Элиан даже не поднял головы.

- Не надо.

- У меня под прилавком что-то живое.

- Это Лами.

- Это должно что-то объяснять?

Змея тем временем уже стащила мясо в тень.

- Она со мной.

- В каком смысле?

- Долгая история.

Я посмотрела на исчезнувший кусок. Потом на Элиана.

- Она только что украла мой товар.

- Я заплачу.

Из тени появилась маленькая голова.

Элиан замолчал, будто к чему-то прислушивался.

- Она говорит, что мясо было пересушено.

- Она ещё и критикует?

- Иногда.

- Передай ей, что за следующую дегустацию выставлю отдельный счёт.

Он улыбнулся.

- Передал.

Лами, судя по всему, не впечатлилась.

К концу месяца я привыкла и к ней.

Вот это и было самым опасным.

Не Лами. Не Тень. Не вылазки.

Привычка.

Темница Богини очень хорошо отучала от неё. Здесь нельзя было слишком сильно привыкать к дороге, потому что однажды на ней появлялась новая тварь. Нельзя было считать знакомый участок безопасным только потому, что вчера там никто не погиб. Нельзя было рассчитывать, что человек, с которым разговаривал утром, обязательно вернётся вечером.

Я знала это лучше многих.

И всё равно привыкла.

Привыкла оставлять Элиану кружку воды возле дальнего края прилавка, потому что он забывал пить, когда разбирал новые записи. Привыкла покупать немного больше еды. Привыкла к тому, что перед выходом он спрашивает цены на три или четыре материала, хотя потом приносит совершенно пятое. Привыкла к Лами, время от времени появлявшейся в самых неожиданных тенях. Привыкла к его "Мира" таким тоном, будто само моё имя означает, что сейчас начнётся спор.

А ещё город привыкал к нему.

Не весь, разумеется. Укрытие было слишком большим. Но торговый ярус знал Элиана уже достаточно хорошо.

Кэрр перестал пытаться обмануть его на весе после того, как Элиан молча пересчитал товар и назвал разницу до последней пластинки. Старый травник Омм начал откладывать для него дешёвые учебные таблички. Двое сборщиков однажды попросили посмотреть маршрут, потому что Элиан несколько раз проходил там через Тень и заметил новое логово хищника. Даже охранники у внешнего входа перестали каждый раз удивляться, когда двенадцатилетний человек появлялся из леса один.

Некоторые, правда, удивлялись другому.

- Он вообще ребёнок? - спросил меня однажды Омм.

- Да.

- Уверена?

Я посмотрела в сторону Элиана. Тот сидел на полу возле коробки с минералами и спорил с Лами о том, можно ли считать найденный осколок безопасным, если он пока никого не укусил.

- Нет, - честно ответила я.

Омм хмыкнул.

Но иногда сомнений не оставалось.

Однажды я купила у соседнего торговца сладкие сухие шарики из местного плода. Ничего особенного. Дешёвая еда, которую обычно брали детям. Элиан попробовал один, замер на секунду и тут же сделал вид, что вкус его совершенно не заинтересовал.

Через час коробка опустела.

- Лами съела? - спросила я.

- Возможно.

Маленькая змеиная голова появилась из его тени и посмотрела на него.

- Предатель, - тихо сказал Элиан.

Я запомнила марку.

Ещё он иногда засыпал над книгами. Редко. Только после особенно долгих вылазок. Сидит, читает, потом голова постепенно опускается на руки. В такие моменты исчезало всё странное. Не было человека, который спокойно обсуждает смерть и оценивает пути отхода. Не было того, кто способен пройти через Тень и вернуться из мест, куда взрослые охотники ходят группами.

Был худой двенадцатилетний мальчишка, которому явно не хватало сна.

И почему-то именно тогда мне становилось тревожнее всего.

Я не спрашивала о его прошлом после первого раза.

Он тоже не рассказывал.

Знала только обрывки. Другой мир. Потом семья, к которой он вернулся после долгого отсутствия. Похищение. Лаборатория, о которой он однажды упомянул так спокойно, что мне не понравилось само слово. И постоянное желание вернуться домой.

Последнее было самым понятным.

Каждый человек, которого приводили ко мне раньше, спрашивал о выходе. Но у Элиана вопрос звучал иначе. Не как надежда. Как задача.

Он собирал информацию о разломах. Покупал старые записи, если находил достаточно дешёвые. Спрашивал караванщиков о местах, где пространство ведёт себя неправильно. Один раз почти весь заработок за неделю отдал за карту, на которой были отмечены три старых перехода, давно переставших работать.

- Они закрыты, - сказала я.

- Сейчас.

- Один не открывался лет восемьдесят.

- Значит, у нас есть восемьдесят лет наблюдений.

Я посмотрела на него.

- Ты неисправим.

- Это уже говорили.

Кто именно, он не уточнил.

И вот теперь, спустя двадцать девять дней после нашей первой встречи, я стояла за прилавком и снова смотрела на вход.

Кэрр наконец выбрал кристалл и продолжал торговаться. Я уступила совсем немного, он сделал вид, что победил, и мы оба остались довольны. Когда панцирник ушёл, рынок уже начал стихать. Некоторые лавки закрывались. По верхней галерее зажглись белые кристаллы. Я убрала деньги, пересчитала оставшийся товар и снова посмотрела на механический счётчик.

Элиан опаздывал на одиннадцать минут.

Смешно.

Я пережила пять лет в Темнице Богини и теперь считала минуты до возвращения ребёнка, который наверняка в этот момент спокойно спорил с каким-нибудь очередным чудовищем о праве пройти через его территорию.

Ткань у входа отодвинулась.

- Ты опоздал, - сказала я раньше, чем увидела лицо.

- На двенадцать минут.

Элиан вошёл, снял с плеч небольшой мешок и поставил его на прилавок. Одежда была цела. Крови не видно. Обувь грязная, но обе на месте. Уже хорошо.

- На одиннадцать.

Он посмотрел на счётчик.

- Он отстаёт.

- Не отстаёт.

- На минуту.

- Ты проверял?

- Да.

Я закрыла глаза.

- Разумеется.

- Зато принёс всё по заказу.

В мешке действительно лежали тонкие красноватые пластины, которые я просила собрать возле старой каменной гряды. Материал использовали в защитных составах, и спрос последние недели рос. Элиан принёс в полтора раза больше, чем ожидалось.

- Проблемы были?

- Нет.

Я подняла голову.

Он выдержал взгляд.

- Совсем?

- Один раз пришлось переждать стаю.

- Какую стаю?

- Летающую.

- Где?

- К востоку от гряды.

Я перестала разбирать пластины.

- Сколько?

Элиан пожал плечами.

- Далеко были. Может, тридцать. Может, больше. Лами почувствовала их раньше, мы спрятались.

Тридцать летающих тварей сами по себе не являлись чем-то необычным. Некоторые виды охотились стаями и собирались в куда большие группы. Но мне не понравилось направление.

- Они летели к востоку?

- Да.

- Быстро?

- Достаточно. Почему?

Я не успела ответить.

Снаружи кто-то закричал.

Не испуганно. Скорее громко, стараясь перекрыть шум рынка. Потом второй голос. Третий. Я вышла из-за прилавка и отодвинула ткань.

На улице люди смотрели вверх.

Это было бессмысленно. Мы находились глубоко под землёй. Над головой тянулся каменный свод, пересечённый мостами и жилыми уступами. Но взгляд большинства был направлен к верхним ярусам, туда, где находились закрытые подъёмные коридоры, ведущие к внешним постам и скрытым выходам на поверхность.

По лестнице сверху спускался охотник.

Я знала его в лицо, имени не помнила. Высокий двуногий с длинными руками и гладкой белой головой без волос. Обычно он двигался медленно и никогда не торопился даже на рынке. Сейчас почти бежал.

- Закрывают восточный выход! - крикнул кто-то.

По толпе прошёл гул.

Элиан появился рядом со мной.

- Это нормально?

- Нет.

Охотник добрался до площади. Его тут же окружили вопросами.

- Что случилось?

- Почему закрыли?

- Нападение?

Он поднял руки.

- Стаи. Слишком много.

Кто-то засмеялся.

- Из-за стаи закрыли выход?

Охотник повернул к нему голову.

- Из-за стаи? Я видел пять за последний час. Разные виды. Все идут на восток.

Смех исчез.

Я почувствовала неприятный холод под рёбрами.

Не потому, что понимала происходящее.

Потому что несколько старых жителей вокруг поняли.

Это было видно сразу.

Кэрр, который ещё не успел далеко уйти, остановился посреди улицы. Старый Омм вышел из своей лавки и медленно поднял голову. Возле соседнего прохода замерло крупное существо с четырьмя руками, торговавшее здесь дольше, чем я жила в Темнице Богини.

Никто из них не задавал вопросов.

- Что? - спросил Элиан тихо.

- Не знаю.

И мне очень не понравилось произносить эти слова.

Омм прошёл мимо нас к охотнику.

- Небо?

- На востоке чисто. На западе темнеет.

- Облака?

- Крылья.

Омм закрыл глаза.

Кэрр издал тихий щёлкающий звук.

- Сколько лет? - спросил он.

Четырёхрукий торговец ответил:

- Пятьдесят три по верхнему счёту.

- Рано.

- Для нас. Не для него.

Я посмотрела на них по очереди.

- Для кого?

Омм повернулся ко мне.

За годы знакомства я видела его злым, пьяным, довольным хорошей сделкой и однажды настолько уставшим, что он уснул прямо на мешке собственных трав. Испуганным - никогда.

Сейчас он не выглядел испуганным.

Хуже.

Он выглядел человеком, который вспомнил старую неприятность и уже знает, что спорить с ней бессмысленно.

- Идущий на Восток, - сказал Омм.

Название ничего мне не сказало.

Элиану тоже.

- Кто? - спросил он.

Кэрр повернулся к нам всем корпусом.

- Не кто. Что.

В течение следующего часа Укрытие изменилось.

Не сильно. Если не знать, куда смотреть, можно было вообще ничего не заметить. Никто не звонил в колокола. По улицам не бежала стража. Совет не объявлял эвакуацию. Но торговцы начали закрывать лавки раньше обычного. Складские рабочие проверяли запасы воды и сухой еды. Возле переходов появились дополнительные патрули. На верхние ярусы ушли наблюдатели.

А цены на некоторые товары начали расти ещё до того, как большинство жителей поняло причину.

Вот в этом я узнала родную стихию.

- Не покупай ничего сейчас, - сказала я Элиану, когда заметила, куда он смотрит.

Возле продовольственной лавки уже собралась очередь.

- Я и не собирался.

- Хорошо.

- Но почему все так реагируют?

- Потому что они знают больше нас.

- Исправим.

Конечно.

Через двадцать минут мы сидели в задней комнате Омма.

Старик ворчал, что закрывает магазин и не обязан проводить бесплатную лекцию для двух любопытных людей, но всё равно достал из шкафа свёрнутую карту. Она оказалась старой. Очень старой. Тонкий материал пожелтел по краям, часть обозначений почти стёрлась. Укрытие находилось ближе к центру. Вокруг были нанесены известные поселения, опасные области и маршруты караванов.

Омм положил карту на стол и прижал углы банками.

- Последний раз я его не видел, - сказал он. - Только последствия. Был слишком молод и жил на нижних ярусах.

Я не стала уточнять, что для его вида означает "слишком молод".

Элиан уже наклонился над картой.

- Размер?

- Длиннее четырёх сотен человеческих шагов. Может, пяти.

- Высота?

- Когда поднимает переднюю часть - выше большинства внешних корней.

Я посмотрела на него.

- Ты сейчас описываешь животное длиной почти в половину километра.

- Я описываю то, что видел мой дед.

- Как оно выглядит?

Омм провёл пальцем по карте.

- Как длинный червь, если червю дать слишком много ног и заставить обрасти лесом.

Элиан чуть улыбнулся.

- Очень точное описание.

- Хочешь точнее - пойди посмотри.

- Не давай ему идеи, - сказала я.

- Я и не собирался.

Я повернулась к Элиану.

Он посмотрел на меня совершенно невинно.

Не поверила ни на мгновение.

Омм продолжил:

- Тело сегментированное. Низкое, длинное. С каждой стороны десятки ног. Не мелких. Каждая толще хорошего дерева. Панцирь похож на кору. На старых участках действительно растут мхи, грибы и мелкие растения. Под корой идёт красный свет. Особенно видно ночью или когда его ранят.

- Его ранят? - спросила я.

Омм хмыкнул.

- В Темнице Богини всё что-нибудь ранит.

- Кто вообще нападает на такую вещь?

- Те, кто достаточно голоден. Или достаточно велик.

Элиан перестал улыбаться.

- И они идут за ним.

- Не только они.

Омм взял уголь и провёл толстую линию по карте с запада на восток, но заметно севернее Укрытия.

- Пятьдесят три года назад он прошёл здесь. Ближайшая точка - около тридцати четырёх километров от внешних ворот. Сам город даже не почувствовал его шагов.

- Тогда почему закрывают выходы? - спросила я.

Старик посмотрел на меня.

- Потому что Идущий никогда не путешествует один.

Он провёл вокруг линии широкую полосу.

- Сначала появляются летуны. Они чувствуют его раньше остальных. Некоторые питаются паразитами на панцире. Некоторые ждут, пока он убьёт что-нибудь крупное. Некоторые охотятся на тех, кто идёт следом. Потом приходят падальщики. Потом хищники. Потом те, кто охотится на хищников. А впереди всё живое, что не хочет оказаться у него под ногами, начинает уходить с пути.

Я посмотрела на полосу вокруг маршрута.

Она задевала несколько обычных дорог к Укрытию.

- То есть само существо пройдёт далеко.

- Скорее всего.

Мне не понравилось последнее слово.

- А всё остальное разойдётся по области.

- Да.

Элиан смотрел на карту молча.

Я уже знала это выражение. Он не боялся. Он считал.

Расстояния. Пути. Возможно, виды существ, о которых слышал. Возможно, способы заработать на происходящем, потому что за последний месяц я успела заразить его некоторыми действительно полезными привычками.

- Даже не думай, - сказала я.

- О чём?

- О том, что сейчас думаешь.

- Ты не знаешь, о чём я думаю.

- Достаточно знаю тебя.

Он открыл рот.

Омм перебил:

- Спорить будете потом. Есть кое-что интереснее.

Старик достал из шкафа ещё одну карту. Потом третью.

Обе были хуже первой. На одной половина обозначений почти исчезла, другая вообще представляла собой копию с чего-то ещё более старого.

- Это маршруты прошлых проходов, - сказал он.

На первой линия шла с севера, постепенно поворачивая к востоку.

На второй - с северо-запада на восток.

На третьей, самой новой, почти прямо с запада.

Элиан нахмурился.

- Они разные.

- Конечно.

- Нет. Я не об этом.

Он взял уголь.

Омм хотел что-то сказать, но остановился. Элиан продлил первую линию дальше за край нанесённых земель. Потом вторую. Третью.

Я поняла раньше, чем он закончил.

- Все идут туда.

- Да, - сказал Элиан.

Омм медленно кивнул.

- Каждый известный проход.

Я посмотрела на восточный край карты.

Там почти ничего не было.

Несколько старых отметок. Два опасных района. Один разрушенный переход. Дальше пустота.

- Что там?

- Не знаем, - ответил Омм.

- Никто?

- Караваны туда не ходят. Разведчики возвращались до определённого места. Те, кто уходил дальше, чаще не возвращались.

- И все эти существа идут именно туда?

- Все, о которых сохранились записи.

Элиан постучал пальцем по карте.

- Они возвращаются?

Омм посмотрел на него.

- Никто не видел.

В комнате стало тише.

Я почему-то до этого представляла миграцию как круг. Животное приходит, уходит, через десятилетия возвращается. Обычный цикл, только чудовищного масштаба.

Но это было не возвращение.

Каждые несколько десятилетий откуда-то появлялось новое существо и шло в одну сторону.

Туда, откуда ни одно не возвращалось.

- Детёныши? - спросил Элиан.

- Не видели.

- Два одновременно?

- Нет.

- Тела?

- Нет.

- Тогда откуда они берутся?

- Если узнаешь, обязательно сообщи.

Элиан едва заметно усмехнулся, но взгляд остался на карте.

- Заключённые знают?

Омм замер.

Всего на мгновение.

Я заметила.

Элиан тоже.

- Почему ты спрашиваешь именно о них? - осторожно произнёс старик.

- Потому что один из них создал Укрытие. Если кто-то способен знать, что находится за пределами наших карт, это хороший кандидат.

Омм несколько секунд молчал.

- Возможно.

- Это не ответ.

- Другого у меня нет.

Элиан не стал давить.

Но я знала, что вопрос он запомнил.

Когда мы вышли от Омма, город уже перешёл в ночной режим, хотя обычного ощущения ночи под землёй всё равно не существовало. Белые кристаллы вдоль улиц светили слабее. Большая часть магазинов закрылась. Возле лестниц стояли стражники и не пускали наверх тех, у кого не было причины идти к наблюдательным постам.

Элиан остановился.

- Хочу посмотреть.

- Нет.

- Я ещё не сказал куда.

- Наверх.

- Да.

- Нет.

Он посмотрел на меня.

- Мира.

- Элиан.

Мы простояли так несколько секунд.

Потом один из проходящих стражников узнал меня.

- На смотровую пускают жителей, - сказал он. - Но только через внутренний подъём. К наружным воротам и служебным проходам не подпускают. Совет пока не запрещал.

Я медленно повернула голову к нему.

Предатель.

Элиан улыбнулся.

Через десять минут мы стояли на верхней обзорной площадке. От жилых ярусов её отделяли длинный подъёмный ход и две тяжёлые каменные заслонки. Пока мы шли, стражники несколько раз проверили наши пропуска. Сама смотровая находилась у поверхности, далеко от обитаемых полостей Укрытия.

Я бывала здесь много раз, но ночью поднималась редко. Отсюда открывался один из немногих видов на поверхность Темницы Богини без необходимости покидать защищённый наблюдательный пост. Каменная галерея была вырублена в глубокой трещине скального массива. Снаружи её закрывали нависающие корни и выступы камня, скрывавшие проёмы между естественными колоннами. Изнутри же через эти узкие проёмы можно было видеть далёкий горизонт. В случае тревоги их перекрывали каменные затворы, а проход к городу отсекали заслонками. Дальше начинались гигантские корни. Они уходили вверх и в стороны, переплетаясь настолько далеко, насколько хватало зрения. Над ними висело красное небо.

Сегодня оно действительно было другим.

На западе горизонт потемнел.

Сначала я решила, что это обычная облачность. Потом одна часть чёрной полосы изменила форму.

Облака так не двигались.

Крылья.

Тысячи.

С такого расстояния отдельные существа почти не различались. Только огромное тёмное облако, которое медленно растягивалось по небу. Иногда от него отделялись маленькие стаи, уходили в сторону, снова соединялись. Ниже, возле линии леса, двигались ещё какие-то точки.

На площадке никто не разговаривал громко.

Рядом стояли охотники, торговцы, несколько стражников. Один старый панцирник что-то тихо объяснял молодому. Где-то позади плакал ребёнок, которому, вероятно, просто не нравилась толпа.

Элиан опёрся ладонями о каменный край.

- Его не видно.

- И хорошо.

Лами едва заметно показалась в его тени. Белые глаза были направлены на запад.

Элиан замолчал на несколько секунд.

- Она чувствует много живого.

- Очень полезное уточнение.

- Очень много.

Я посмотрела на облако ещё раз.

По коже прошёл холод.

Потом далеко на горизонте вспыхнул красный свет.

Не молния.

Слишком низко.

Он появился между корнями, исчез, затем вспыхнул снова уже немного правее. Будто за лесом двигалось что-то настолько большое, что мы видели лишь отдельные отсветы его тела между древесными исполинами.

Кто-то рядом тихо выдохнул.

- Идущий.

Свет появился в третий раз.

На этот раз дольше.

Я различила линию.

Сначала решила, что это ещё один корень. Огромный, тёмный, покрытый неровными выступами. Потом он сдвинулся.

Очень медленно.

Слишком далеко, чтобы понять настоящую форму. Но даже с такого расстояния становилось ясно: перед нами не дерево.

Длинное тело проходило между корнями Темницы Богини, изгибаясь почти как змея. По бокам что-то двигалось в едином ритме. Ноги. Десятки ног. Каждая исчезала за деревьями и появлялась снова в следующем просвете. На спине поднимались неровные древесные пластины, а между ними пульсировал красный свет.

Существо не спешило.

Ему некуда было спешить.

Перед ним лес приходил в движение. Из зарослей взлетали новые стаи. По земле бежали существа, которые с такого расстояния казались пылью. Над спиной кружились хищники. Один крупный силуэт опустился слишком низко, почти коснулся панциря, и красный свет на мгновение стал ярче. Что произошло дальше, я не увидела. Только силуэт резко дёрнулся и исчез среди деревьев.

Элиан стоял неподвижно.

- Четыреста метров, - тихо сказал он.

- Омм мог ошибиться.

- Мог.

- Надеюсь, в большую сторону.

Элиан ничего не ответил.

Я посмотрела на него и сразу поняла, что он думает не о размере.

- Нет.

- Я ничего не сказал.

- Именно поэтому нет.

Он повернулся ко мне.

- Оно пройдёт в тридцати четырёх километрах.

- И за ним идёт половина местной пищевой цепи.

- Это я тоже вижу.

- Тогда мы поняли друг друга.

Элиан снова посмотрел на горизонт.

- Я не собираюсь подходить к нему.

- Хорошо.

- Пока.

Я медленно повернула голову.

Он улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

- Шутка.

- Очень плохая.

- Учусь у тебя.

Я хотела ответить, но не успела.

Где-то далеко донёсся звук.

Настолько низкий, что сначала его скорее почувствовали, чем услышали. Камень под ладонями едва заметно дрогнул. Крылатое облако над горизонтом на мгновение рассыпалось, словно тысячи существ одновременно изменили направление.

Идущий продолжил движение.

На восток.

Туда же, куда шёл пятьдесят три года назад другой.

Туда же, куда сто лет назад ушёл ещё один.

Туда, где заканчивались карты.

Я подумала о прошедшем месяце. О магазине. О привычных спорах. О кружке воды на дальнем краю прилавка. О том, как быстро человек начинает считать спокойствие нормой, стоит ему продержаться достаточно долго.

Темница Богини, похоже, решила напомнить, насколько это опасная ошибка.

Сам Идущий проходил далеко от Укрытия.

Всего в тридцати четырёх километрах.

А его свита уже закрывала половину западного неба.