Ноктюрн сердца

1. Пробуждение

Сердце забилось чаще, он глубоко вдохнул спертый воздух и открыл глаза. Его окружала кромешная тьма. Адриан уверенно потянул за рычаг, но крышка не открылась. Похоже, механизмы сломались. Он толкнул крышку гроба: та не сдвигалась. Быстрые удары сердца отдавались в ушах; он судорожно хватал ртом воздух. Дампир торопливо нащупал маленькую защелку и сдвинул ее, крышка поддалась, громыхнула и упала на пол. Адриан наконец вдохнул промозглый воздух катакомб и со стоном выбрался из гроба.

Вокруг все еще темно, фонари не включились. Он зажег огонек на ладони, осматривая механизмы подачи воздуха под гробом. Ни дуновения не шло из труб, насосы совсем не гудели. Сломаны? Нет. Их кто-то сломал. Дампир нахмурился и подошел к механическому календарю, шестерни которого отсчитали три с лишним сотни лет. Хоть и прошло столько времени, насосы не могли так сильно сломаться. Удерживать пламя стало утомительно, поэтому он зажег несколько прикрепленных к стенам факелов.

Для начала нужно привести себя в порядок и набраться сил. Холод пробирал до костей, Адриан попытался закутаться в плащ, но тот начал рассыпаться под пальцами. Одежда местами истлела. Дампир устало подошел к дистанционному зеркалу и открыл портал в ближайший лес. Магии должно хватить для удержания образа волка. Сухие сосновые иголки зашуршали под его огромными белыми лапами; воздух, пропитанный свежим запахом хвои, наполнил легкие, вытесняя сырость катакомб.

Волк бродил некоторое время в поисках добычи. Лес безмолвствовал, лишь изредка тишина прерывалась недовольным уханьем совы и шелестом сухих листьев. Вдруг справа послышалось перестукивание маленьких копыт. Хищник напряг слух: кабан, крупный и матерый. Чуткие уши улавливали его участившееся биение сердца.

Они одновременно заметили друг друга, секач рванул прочь с невиданной для своего племени скоростью. Волк метнулся следом, настиг его в три мощных прыжка и, толчком повалив, впился в горло. Кабан отчаянно завизжал, дергая острыми копытами, но хищник лишь сжал челюсти, полностью перекрыв воздух.

Когда пойманный вепрь затих, и сердце его остановилось, волк разорвал клыками артерию и принялся глотать живительную кровь. Вдоволь утолив жажду, он съел кусок бедра, но аппетит как-то резко покинул его. Облизавшись, он поднял свою острую морду и посмотрел на предзакатное небо. Полная луна робко серебрилась среди облаков, словно стыдясь своего раннего появления. Хотелось тоскливо завыть, но дампир сдержал животный порыв и, сбросив звериную форму, шагнул в портал.

В подземной крепости Адриана вдруг настигло тяжкое осознание: прошло триста лет, и от Сифы и Тревора, Луки и Сони не осталось и следа. Никто не помнил его, никто не ждал…

Что ж, ему не привыкать к одиночеству.

Похоже, кто-то обнаружил вход в катакомбы и сломал механизмы. Нужно или найти другое место, или укрепить подземную крепость. И то и другое займет время. Уныние и усталость тянули обратно в гроб, но Адриан пересилил слабость и вновь вызвал зеркало, на этот раз осматривая улицы Гресита.

Город сильно изменился: улицы стали чище, по мощеным крупными булыжниками дорогам ездили двуколки, запряженные холеными лошадьми, новые дома радовали глаз изысканной лепниной и вычурными чугунными перилами. Адриан внимательно наблюдал, как одевались состоятельные мужчины, и делал мысленные заметки. Господа носили длинные камзолы с расшитыми бортами, узорчатые жилеты, из-под которых выглядывали накрахмаленые жабо сорочек, и короткие бриджи с высокими белыми чулками. Адриана передернуло от нелепого вида треуголок и туфель с вычурными пряжками. В его время люди чурались такой непрактичной одежды и излишней роскоши. Благо хоть кто-то носил высокие ботфорты. Придется подняться на поверхность, поэтому выделяться из толпы не следует.

Дампир встал в центр зала, вытянул перед собой руки и сложил пальцы в магический жест. Под ногами зажегся алхимический круг, мерцая горящими синим пламенем оккультными символами, и его одежда, повинуясь образу в сознании, трансмутировала в новую. Адриан наконец закутался в теплый плащ и удовлетворенно вздохнул. Он стал сильнее…

Вампиры с возрастом приобретают силы и новые магические навыки, так как энергетические каналы в теле становятся прочнее. Дампир не стал исключением.

Адриан спустился в хранилище и достал несколько золотых монет, призвал свой меч и ступил сквозь зеркало на тихую улочку города. Накинув капюшон, он влился в толпу, никто не обращал на него внимания. Найти постоялый двор и таверну не составило для него труда. Золотые монеты сильно устарели, но их приняли без лишних вопросов. Горячая еда согрела и немного подняла дух.

Дампир еще некоторое время побродил по городу, наблюдая за жизнью людей. Из окон доносились спокойные голоса взрослых и веселый детский смех. Прохожие выглядели безмятежнее, чем лет триста назад, казались довольными жизнью, и это радовало Адриана.

Вечерело, в окнах зажегся свет. Дампир не торопился в свою крепость, хоть тоска и одиночество скреблись в груди. Погрузиться в сон он всегда успеет. Пока ему хотелось недолго побыть среди живых. Адриан прогуливался по улицам и площадям, ловя незнакомые запахи и прислушиваясь к новым звукам.

Густые сумерки накрыли город. Дампир услышал приглушенный вскрик на одной из улочек и метнулся туда. Двое верзил держали девушку, зажав ей рот и срывая с нее платье, третий пинал лежащего на земле мальчика в живот. Адриан снес нападавшего на ребенка с ног ударом в челюсть. Разбойник врезался в стену и рухнул наземь, мерзко хрюкнув. Дампир прикрыл мальчика собой и обнажил меч, повернувшись к остальным.

— Отпустите ее и уходите!

Один из напавших прижал к ее шее лезвие кинжала, другой вытащил странное устройство, на коротком стволе которого Адриан узнал запал. Дампир увернулся от полетевшего на огромной скорости куска свинца и раскроил челюсть стрелявшему.

— Не подходи, — прорычал последний, прижимая кинжал к горлу девушки, — или она сдохнет! Ну!

Жажда шевельнулась в нем, требуя крови, и на этот раз Адриан не захотел ей противиться. Последний разбойник по-свиньи взвизгнул, когда когти дампира впились в его запястье и оторвали от девушки.

— Забирай ребенка и уходи, — прошипел ей Алукард. — Быстро!

Девушка подняла мальчика, и они бросились бежать без оглядки. Алукард посмотрел на свою добычу. От мужика несло дешевым пивом и мерзким табаком. Дампир сильнее сжал руку на толстой жилистой шее. Он выпустил клыки, и разбойник в ужасе захрипел и задергался. Адриан впился в плечо рядом с шеей и притупил жажду несколькими большими глотками. Разбойник был в обмороке, но такая потеря крови не смертельна. Адриан убедился, что не задел клыками крупных артерий, и бросил тело. Он дал разбойнику пинка и сплюнул на землю рядом, избавляясь от мерзкого привкуса крови. Открыв портал в подземную крепость при помощи осколка зеркала, дампир вернулся домой.

Кровь придала сил, и он принялся за работу, первым делом починив электрогенератор и лампы. Большая часть механизмов уцелела и не пострадала от неумолимого хода времени, но многие ключевые детали словно кто-то специально сломал, хоть поломки и выглядели естественно. Его пытались убить… Но кто?

А что, если он проснулся не просто так? Влекомый тяжелым предчувствием, Адриан метнулся к зеркалу и вызвал образ замка Дракулы, надеясь увидеть руины. Но нет: замок гротескной грудой башен и стен смотрел на него с зеркальной поверхности. Адриан едва узнавал свой дом детства, словно образ замка пропустили сквозь искажающую призму, теперь он казался еще чудовищнее. Зеркало помутнело, стоило попытаться заглянуть внутрь. Магия замка не позволила раскрыть его тайны.

Дампир вздохнул, образ в зеркале рассеялся, и оно, развалившись на осколки, обрушилось на пол. Вместе с зеркалом рухнула и надежда Адриана на спокойное существование. Он опустился на землю и взялся за голову, впиваясь тонкими нервными пальцами в волосы.

Похоже, кто-то опять пытается вернуть его отца к жизни, и замок, порожденный Хаосом, лишь первая ступень. Либо Дракула уже вернулся и вновь готовится стереть человечество с лица земли. У него не было выбора, нужно возвращаться в замок.

Может, это его последняя битва, ибо Адриан теперь один.

2. Замок Хаоса

Здесь нужно, чтоб душа была тверда.

Здесь страх не должен подавать совета.

Божественная комедия,

Данте Алигьери

Адриан мчался сквозь лес под потоками яростного ливня; впереди виднелись острые шпили башен замка. Дампир едва успел заскочить на подъемный мост прежде, чем тот с грохотом захлопнулся.

Адриан замер у входа. Это был не его дом…

Стены, едва освещенные электрическими светильниками, были испещрены уродливыми изваяниями монстров и исчадий хаоса. Шаги гулко отдавались в огромных коридорах. Вдруг раздалось хриплое рычание чудовищных глоток: из темноты выступила стая гигантских волков, их глаза сверкали алым, а огромные пасти истекали ядовитой слюной.

Адриан выставил перед собой меч и приготовился. Самый крупный волк бросился на него, дампир ушел в сторону и вспорол взмахом меча шею твари. Следом кинулись еще двое, он полоснул когтями по морде одного и отправил меч во второго. Оружие пронзило тушу твари и метнулось по взмаху хозяина в оставшегося волка.

Смахнув кровь с меча и вложив его в ножны, Адриан отправился дальше по коридору и вскоре вышел во внутренний двор замка. Под ногами хрустнула кость. Адриан отпрянул и увидел, как из пустой глазницы черепа выползла черная сколопендра. Вся земля была усыпана белыми костями. Он поднял голову и увидел перед собою огромную статую облаченного в саван скелета с косой. Ударила молния, на мгновение оглушив и ослепив дампира.

— Адриан! — темным пробирающим до костей голосом произнесла статуя Смерти, взмахнув косой. — Почему ты ступил во владения Дракулы?

— Я пришел положить этому конец, — ответил дампир, положив руку на рукоять меча.

— Все также потворствуешь смертным? Что ж, я не стану просить тебя вернуться на нашу сторону. Но приказываю: покинь этот замок и не смей возвращаться!

— Нет, — твердо ответил дампир.

— Ты горько пожалеешь об этом, полукровка! — Смерть вновь взмахнула косой и обратилась в статую.

Слабость поглотила Адриана, заставляя устало опуститься на пол. Каждый удар сердца отзывался болью в голове, каждый вдох давался с трудом. Дампир чувствовал, как магическая энергия истекает из тела словно сквозь разрез в ауре. Он сосредоточился и попытался восстановить силы, их едва хватило, чтобы подняться на ноги. Адриан сложил ладони в магическом жесте и глубоко вдохнул, заполняя пространство вокруг себя фиолетовым свечением. Магия звенела в поврежденных каналах, залатывая их. Постепенно силы вернулись и, преодолев слабость, он заставил себя продолжить путь.

В одной из комнат замка дампир узнал алхимическую лабораторию, но теперь, вместо безобидных механизмов и стеллажей с книгами, здесь были жуткие устройства и огромные, заполненные мутно-зеленой жидкостью, колбы, в которых виднелись неясные силуэты. Он медленно подошел к одной, разглядеть содержимое, но в полутьме лаборатории это было нелегко. Судя по опухшему телу и полуразложившимся тканям, в жидкости плавал законсервированный мертвец. Адриан поморщился от отвращения и отвернулся.

Вдруг в труп зашевелился и по стеклу пошли трещины. Оно лопнуло, из воды вырвалась покрытая слизью рука и схватила дампира за горло. Адриан вырвался, взмахом меча отрубив чудовищу руку. Из разбитой колбы выступило создание, словно сшитое из кусков людей и человекоподобных монстров. На груди покрытой мерзкой зеленой слизью нежити горел алхимический символ жизни. Адриан рассек его, и тварь рухнула. Позади снова раздался треск лопающегося стекла, дампир бросился прочь. Армию монстров он сейчас не одолеет в одиночку.

Он захлопнул за собой двери и поспешил по коридору. Всполох пламени опалил кожу и заставил остановиться. Адриан увидел двух монстров, формы которых были ему знакомы еще с тех пор, как они сражались плечом к плечу с Тревором и Сифой. Крылатый минотавр взлетел в воздух и еще раз плюнул в него пламенем, а чудище с длинным клювом бросилось на него, атакуя копьем.

Дампир ушел от атаки и направил меч на противника, но оружие не повиновалось, отказываясь взлететь в воздух.

Подпрыгнув, Адриан попытался атаковать сверху, ожидая, что тело станет легким и стремительным, но сапоги лишь стукнулись о каменный пол. Непривычная тяжесть приковала к земле: левитировать тоже не получалось. Дампир резко увернулся от острого наконечника копья, пытаясь собраться с мыслями и не поддаваться панике.

Он сражался на земле, попеременно уворачиваясь от огненных плевков минотавра и ударов копья птицеподобного монстра, но разница в длине орудий становилась все ощутимее. Лезвие копья задело плечо дампира, минотавр ударом лапы отбросил его к стене. Адриан остановил огненный шар за секунду до того, как тот врезался в его грудь, и отправил в птицемонстра. Он метнул меч в грудь минотавра и бросился на потерявшее равновесие длинноклювое чудовище. Дампир вскочил на копье, балансируя на древке, и ударил ногой в морду монстра. Тот на секунду потерял равновесие, этого было достаточно, чтоб нанести смертельную рану когтями в грудь. Адриан вынул свой меч из затихшего минотавра.

Плечо ныло при каждом движении, кровь текла из раны и капала с пальцев на пол. Адриан не мог летать, не мог управлять мечом в воздухе, магия тоже давалась с трудом. Дампир усмехнулся: будет забавно умереть у самого порога замка.

Возможно, Смерть сделала это с ним, каким-то образом ослабив, но Адриан не понимал как. В сознании возникли строки книги его отца, книги о магии Хаоса, одна мысль о которой вызывала у Адриана холодный ужас. Как отец мог изучать, а может и использовать такие вещи? Даже для Влада Цепеша, короля ночи, это было слишком.

В книге были записи о способе поглощения энергии врагов. Дампир тяжело вздохнул. Прежде примитивные ночные твари не были для него проблемой. Выбора нет, в таком состоянии он попросту не доберется до Дракулы.

Он прошептал короткую инкантацию на нечеловеческом языке, описанную в той книге. Остатки жизненной энергии из тел монстров потекли в него, частично залечивая рану, но боль в плече не исчезла. Ядовитая темная энергия протекла по каналам в теле, обжигая острой болью, но сил прибавилось. Дампир рвано вздохнул.

Адриан двинулся дальше, по пути ему попадались мелкие ночные твари и скелеты с горящими символами жизни на лбу. Дампир побеждал, отбирая их силы при помощи инкантации магии Хаоса.

Вдруг из другого конца темного коридора его окликнул юный женский голос:

— Постой! — из тени вышла высокая светловолосая девушка. — Ты кажешься человеком, но… Зачем ты здесь?

— Я пришел, чтобы уничтожить этот замок, — холодно ответил Адриан.

Эта девушка смутила его, ибо выглядела так, будто ей здесь совсем не место. Слишком невинный вид, слишком уверенный шаг. Несколько детские черты и огромные изумрудные глаза не вязались с ее зеленым охотничьим костюмом и рукой в сокольнической перчатке. Неужели эта юная девушка, почти ребенок, — охотница на монстров? Но при ней не было оружия. Она ошеломила своим появлением, но Адриан успел заметить пламя магии в ней. Возможно, эта странная девушка еще одна изощренная ловушка замка. Нужно сохранять бдительность.

— Тогда наши цели совпадают, и я не стану тратить силы на сражение с тобой, — она мило улыбнулась. — Меня зовут Мария. А тебя?

— Алукард.

— А ты неразговорчив, — девушка хихикнула. — Возможно, мы еще встретимся, если ты доживешь. Прощай!

Она побежала прочь, легкая, будто порхающая бабочка. Адриан хотел ее окликнуть, но Мария скрылась из виду. Дампир бросился за ней, но замок сбил пути, заставляя потерять ее след.

Адриан бродил по коридорам, убивая встречных монстров. Сам вид замка угнетал его, мрачные своды и дребезжащие от ветра окна вызывали навязчивые воспоминания. Когда-то, будучи ребенком, он, заливаясь счастливым смехом, бегал по коридорам в точно таком же замке, и, спотыкаясь о складку на ковре, разбивал коленки. Мама тут же появлялась, дула на ранки и, ласково гладя по голове, советовала быть осторожным. Он вырос в любви в стенах замка самого Дракулы.

Мама погибла. Ее сожгли как ведьму за то, что она лечила людей. Отец сошел с ума от горя, объявил войну всему человеческому роду. Тогда, в этих самых коридорах, разнося стены в щебень, Адриан сражался с родным отцом, чтобы исполнить последнюю просьбу матери, чтобы спасти человечество, которое отняло у них Лизу. И ему суждено сделать это снова. Дампир тяжело вздохнул и тряхнул головой. Не время сдаваться унынию.

Вскоре он вышел ко внешней стене. За окнами бушевала гроза, оглушая все окрестности громом. Монстров в этой части было меньше, дампир остановился подумать и перевести дух, устало прислонившись к стене. Скорее всего Дракулу они возродить еще не успели, ибо его присутствия дампир не чувствовал. Значит, надо найти того, кто восстановил этот замок при помощи магии. Кто же та странная девушка, что встретилась ему ранее?

Адриан вошел в залу с огромным отливающим радугой зеркалом посередине стены. Он подошел ближе и вгляделся в свое отражение. Оно посмотрело на него алыми глазами и хищно усмехнулось. Жажда в груди Адриана зашевелилась и сдавила горло, сбивая дыхание, царапая внутренности и требуя крови.

Дампир отскочил от зеркала, двойник, напротив, приблизился, проходя сквозь зеркальную поверхность. Адриан поднял меч, близнец повторил движение. Предугадывая его действия, двойник ушел от атаки и ударил в ответ. Адриан парировал и отскочил. Он попытался использовать инкантацию, но отобрать силы у врага не получилось. Тогда дампир бросился на него, атакуя вновь и вновь, и каждый раз едва уворачиваясь от контратак. Противника, который предвосхищает каждое движение, невозможно победить.

Отступая, Адриан отчаянно пытался отдышаться и залечить раны. Двойник, словно не потеряв ни капли силы, продолжал кружить вокруг него. Похоже, отражение знает все о нем. Но знает ли оно что-то о других?

Адриан сделал ложный выпад, подражая тактике и манерам Тревора. Двойник попытался увернуться от второго замаха, но дампир успел пронзить противника. Отражение взревело и рассеялось в воздухе.

Тяжело вздохнув, Адриан мысленно поблагодарил Тревора за странные приемы в фехтовании. Внезапно жажда еще сильнее сдавила горло, стало тяжело дышать, желудок сжался в комок, обжигая желчью, клыки пульсировали болью. Дампир застонал и опустился на колени, обхватывая себя руками и отчаянно пытаясь восстановить дыхание. Монстр внутри не хотел его отпускать, не поддавался уговорам. Неужели он опять будет опасен людям, потеряет контроль над собой?

Адриан глубоко вдохнул и медленно выдохнул сквозь сжатые зубы. Жажда внутри постепенно разжала когти и затихла. Но он знал, что эта победа недолговечна.

Похоже, замок воплощает его скрытые страхи. Адриану безумно хотелось повернуть назад. Но выбора нет, нужно продолжать путь.

Дампир потерял счет времени, ему казалось, что он ходит кругами. Замок сбивал с пути, не давал двигаться вперед, подбрасывая монстров за каждым поворотом. Адриан начинал терять терпение. Нужно найти другой путь…

— Похоже, мы встретились опять, — прозвучал знакомый голос, Адриан обернулся.

— Похоже, так и есть, — хмуро ответил он, вместо сотни вопросов, вертевшихся на его языке.

— Также дружелюбен, как и прежде, — усмехнулась Мария. — Странно… Я помню замок Дракулы совсем другим.

«Она была здесь прежде?» — удивленно подумал Адриан, ответив:

— Замок — исчадие Хаоса, он принимает множество форм.

— Значит, я не могу доверять своим воспоминаниям? — она задумчиво потерла подбородок. — Я знала, что будет нелегко… Что ж, придется постараться. Удачи!

Она вновь исчезла. «Постой!» — крикнул Адриан, но арка, в которую вбежала Мария, вдруг стала сплошной стеной. Он опять остался один…

Примечания: Вот образ Марии Ренар: https://ibb.co/cbVSNRJ

А так явилась перед Алукардом Смерть: https://ibb.co/85sqmbn

3. Фамильяр

Адриан уже несколько часов плутал по лабиринту коридоров замка. Серые монотонные стены давили на сознание, будто помогая существам тьмы побыстрее расправиться с любым, кто осмелится войти сюда. На стенах висели жуткие гобелены, изображавшие триумф тьмы над человечеством; узорчатые ковры алели, казалось, не по замыслу ремесленников, а от крови невинных людей, растерзанных здесь исчадиями хаоса. Если Адриан не справится, вся земля оросится кровью.

Дампир пытался найти хоть одну живую душу, которая могла бы прояснить происходящее в этом гиблом месте. Но чем дальше он шел, тем больше осознавал — любая душа, с телом или без, попыталась бы выбраться отсюда. Ужас пробирал с головы до пят. Лишь безмозглые исчадия хаоса способны выдержать угнетающую обстановку замка, который когда-то был для Алукарда родным домом, теплым и уютным. Сейчас же дампир не чувствовал здесь ничего родного, только тоску, одиночество и отчаяние.

Адриан подошел к знакомой двери: это была самая большая библиотека замка, Длинная Библиотека, как он называл ее в детстве. Огромные коридоры из высоких стеллажей, заполненных потертыми пыльными книгами, тянулись бесконечно вдаль.

Дампир прошелся пальцем по корешкам книг, не узнавая их. Это все казалось жестокой насмешкой, ведь прежде Адриан так любил это место, часами сидел в библиотеке, обложившись книгами. Раскрыв одну, он увидел лишь несуразные образы вместо иллюстраций и бессмысленный набор слов вместо текста.

Внезапно огромный том слетел с полки, шурша листами, рухнул на пол и раскрылся.

Адриан повернулся к книге и, к своему ужасу, обнаружил, что из страниц выбирается чудовищный демон. Покрытое темно-серой чешуей чудовище расправило крылья, задевая ими полки, злобно оскалилось и зарычало. Дампир приготовился защищаться, читая инкантацию, но отобрать силы у демона не получилось. Горло чудища засветилось, и оно плюнуло в него огненным шаром и взлетело в воздух. Адриан рассеял огонь мечом и отразил атаку когтями. Он подпрыгнул, оттолкнулся от стены и на лету рассек крыло демона, и тот штопором полетел наземь. Меч зажегся синим пламенем, и дампир пронзил голову монстра, приземлившись на тушу.

С полок разом посыпались сотни книг, и с их страниц стали появляться все новые враги. Адриан окружил себя защитным пламенем и бросился бежать по коридору. Их когти прорывались сквозь защиту, оставляя на уставшем теле дампира все новые и новые раны. Он едва успевал отражать смертельные удары. Демоны загнали его в тупик между стеллажами, изрыгая из клыкастых пастей огонь.

Адриан прижался спиной к полкам, пытаясь перевести дух. Один из демонов выступил вперед и зарычал. Дампир выставил перед собой меч, словно предлагая противнику напасть. Чудище прыгнуло, за ним следом еще несколько, Адриан метнулся вбок, быстрым движением рассек горло первого. Огненный залп отбросил остальных. Дампир вновь устремился прочь, оставляя за собой кровавые следы, увиливал от атак демонов, но сил становилось все меньше.

Он повернул обратно к тому месту, где лежали книги. Небольшой залп огня зажег лежавшие на полу тома, и вопли тварей подсказали, что Адриан принял правильное решение. Демоны рассыпались в пепел, пока догорали их книги.

Дампир преодолел часть библиотеки в относительной безопасности, новые демоны не появлялись. Его внимание привлекла полка, уставленная маленькими колбами с замершими в них существами. Он приблизился и увидел, что это были на самом деле куски магического льда, в которых застыли странные создания. Одно из них оказалось крохотной девушкой с крылышками стрекозы за спиной. На ее лице немой ужас, она застыла, словно прикрываясь руками от своей печальной судьбы. Адриан осмотрел заключенное во льду тельце; лед не казался таким холодным на ощупь. Существо во льду не источало мерзостный энергии демонов и ночных тварей. Адриану стало жаль крошку. Сколько еще невинных существ страдает в стенах этого замка? Дампир вздохнул и спрятал кусок льда за пазухой.

За спиной что-то загрохотало, он обернулся, и с полок вновь посыпались книги. Адриан успел сжечь несколько, прежде чем появились демоны, но остальные уже прорвались сквозь страницы книг. Он вырвался из окружения и бросился бежать дальше. Впереди показалась дверь, и он проскочил в проход и захлопнул ее за собой.

Прижавшись спиной к двери, дампир изо всех сил удерживал демонов по ту сторону.

— Это Вы, господин Адриан? — белобородый старец в длинной робе поднялся из-за стола. Он показался знакомым… Это был библиотекарь, служивший его отцу, когда сам Адриан был еще ребенком. Старец был могущественным магом и оставил отца, когда тот начал войну против человечества.

— Прошу Вас, помогите мне! — крикнул дампир, из последних сил удерживая дверь.

— Увы, я не могу помогать тому, кто противостоит моему господину… — это был не библиотекарь, а всего лишь его отражение, такое же исчадие Хаоса, как и демоны из книг.

— Пожалуйста, — в голосе Адриана звучало отчаяние, — ради моей матери! Позвольте мне остановить это! Умоляю!

Библиотекарь вздохнул и взмахнул рукой. Голоса демонов затихли, и дверь перестала греметь.

— Я позволю вам спрятаться здесь ненадолго и восстановить силы, но больше ничем помочь не могу. Я удлинил коридор между библиотекой и этим кабинетом, у вас есть несколько часов, прежде чем демоны найдут вас. Ради памяти леди Лизы я готов рискнуть своей жизнью…

Библиотекарь открыл проход, скрытый книжным шкафом.

— Прошу сюда. Можете отдохнуть здесь и залечить ваши раны, но торопитесь. Совсем скоро в этом замке свершится начатое!

— Благодарю вас! — Адриан поднялся на ноги и проследовал в потайную комнату.

Дверь закрылась за ним. Комната напоминала одну из малых библиотек старого замка, на стене висел портрет матери, его любимый портрет. Дракула изобразил Лизу с нежной загадочной улыбкой на лице, золотые волосы ниспадали на изящные плечи, в ее руках белые лилии — символ чистоты и непорочности. Именно такой она и была при жизни… Тоска шевельнулась в груди, но Адриан заглушил ее усилием воли. Не время бередить старые раны.

Дампир улыбнулся. Даже исчадия Хаоса, являясь отражениями реального мира, иногда сохраняли добро в своей сути. Он сел в кресло и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться и направить силы на лечение ран.

Тут его в груди коснулось что-то мокрое, и он достал кусок льда с застывшей в нем феей. Лед начал медленно подтаивать. Адриан взял его в руки и, согревая ладонями и дыханием, ускорил таяние льда. Немного магии, и лед обратился в воду, стекая с пальцев, и оставил в ладонях крохотное тельце феи. Она не шевелилась, ее милое личико застыло в гримасе ужаса. Адриан накрыл ее ладонью, продолжая выдыхать теплый воздух между рук, и пустил небольшой поток целительной магии. Существо шевельнулось и тихо пискнуло. Зеленые глаза феи сфокусировались на его лице, и Адриан ласково улыбнулся. Она присела на его ладони, в маленьких глазках читался страх.

— Не бойся, — он осторожно поправил ее крылья. — Ты свободна! Можешь лететь.

Дампир поднял ее в воздух, но она схватилась за его большой палец обеими руками и протестующе пискнула. Фея шевельнула верхним крылом, показывая, что оно надорвано. Адриан залечил порез прикосновением пальца. Фея осторожно шевельнула крылом еще раз и, убедившись, что оно цело, взлетела. Она покружила вокруг дампира, радостно попискивая. Крошка зависла у его лица, быстро порхая крылышками, и Адриан напрягся, ожидая атаки. Фея лишь приложила крохотную ладонь к его щеке и ярко засветилась. Место на щеке, где она касалась рукой, начало немного жечь, но ощущение прекратилось, стоило свечению потухнуть. Она приземлилась на подставленную ладонь.

— Ты спас меня! Спасибо, теперь я буду тебе помогать, — феечка улыбнулась, мило склонив голову на бок.

— Это будет очень опасно, тебе лучше улететь отсюда, — Адриан вздохнул.

— Нет, ты ранен и тебе нужна помощь. Ты совсем один и не справишься, — фея вновь взлетела и, кружа вокруг него, осыпала его светящейся пылью.

Адриан почувствовал, что тело перестает болеть, раны зарастают и усталость медленно отходит.

— Минуту назад ты не могла говорить и исцелять. Что же случилось?

— Минуту назад я не была твоим фамильяром, — она села на его плечо. — Я согласилась связать свою судьбу с тобой и получила в результате копии твоих знаний, воспоминаний и целительных сил. Я помогу тебе в пути, со мной тебе не будет так одиноко.

— Как ты оказалась здесь?

— Я отказалась подчиниться темному магу, и он запер меня во льду. Теперь я могу свести с ним счеты.

— Что ты знаешь о происходящем?

— Немного. До заключения связи фамилиара я была не слишком разумна, — она усмехнулась. — Я знаю, что кто-то вызвал этот замок из Хаоса и пытается возродить Дракулу. Еще в замке есть двое людей. Я не знаю, кто они, но чувствую их присутствие…

Фея вспорхнула с плеча, пересела на его колено и, подняв рыжеволосую головку, посмотрела на него.

— Тебе нужно поспать. Закрой глаза. Я разбужу тебя, когда придет время.

— Но у меня мало времени…

— В таком состоянии тебя любая мелочь может ранить, — возмутилась крылатая. — Тебе нужно хоть немного восстановить силы. Я же чувствую.

Адриан вздохнул и прикрыл глаза, сохраняя бдительность. Фея запела странную колыбельную:

«Вот богиня счастья рыдает

Вечную бесконечную колыбельную.

Поет о нежной своей мечте

Полны печалью ее глаза.

Конец любви,

Любовь ушла.

Больше не о чем мечтать,

Такова жизнь

Если так,

Обрежь нить,

Пора все отпустить.

Слезы льются в славу

Жажды богов.

Рев океана тонет в дожде.

Невинный волк бредет один,

Окруженный тишиной.

Раньше чем,

Прервется сон

Утра восход

Принесет нам новый день.

Обернись

И ты найдешь

Новое место грез».

Мелодия убаюкивала, и Адриан позволил себе расслабиться.

Дампир проснулся от того, что фея дергала его за локон. Он поднялся, заметив, что был заботливо укутан в свой плащ.

— Нам пора, — сказал фея, указывая на открывшийся проход в стене.

— Ты поможешь мне найти тех людей? — спросил Адриан, подставляя ей плечо.

Она кивнула и добавила:

— Но это будет нелегко.

— Пусть, мы справимся… — он прошел в темный проход, зажигая на ладони огонек.

Примечания:

Вот колыбельная, которую пела фея: https://youtu.be/txKc3yN1WLU (японская версия)

https://youtu.be/kXJTTl92qCY (английская версия)

Я сделала вольный перевод текста колыбельной)

Вот кастомная иллюстрация феечки:

https://ibb.co/7XZx6Mk

4. Просьба Марии

Мария плутала по запутанным коридорам замка уже полдня, но все бестолку. Это начало раздражать, особенно бесили орды монстров на пути, пусть охотница и привыкла к подобным сражениям. Вооруженный саблей скелет преградил дорогу, она ударила силой Феникса, огненным вихрем обращая врага в груду костей. Мария недовольно сдула челку со лба. Успеет ли она найти Рихтера прежде, чем случится что-то ужасное?

Она услышала звуки борьбы из соседнего зала и поспешила туда. Это был он, тот странный человек, или не человек… Мария никак не могла разобраться. Она притаилась за стеной, наблюдая, как тот сражается с гиппогрифом. Алукард, так он назвался, ловко уворачивался от атак зверя, отбиваясь огненными шарами и заклинаниями. Похоже, ей встретился способный маг. Он поверг зверя наземь и срубил его голову.

— Впечатляет, ты очень силен! — она выступила из-за стены, Алукард поднял на нее взгляд.

— Чего вы хотите, леди? Вы ведь пришли сюда не затем, чтобы хвалить меня, — в его голосе как всегда звучал холод.

Мария увидела фею на его плече. Странно, прошлый раз она ее не заметила…

— Верно, но прежде, чем я скажу вам, мне нужно кое в чем убедиться. Позвольте, — она подошла к нему и взяла его за челюсть, заставляя открыть рот.

Алукард опешил от наглости девушки и не смел двинуться, пока она, раскрыв его рот, щупала длинные клыки.

— Пхофу пхофения? — прошепелявил он, пытаясь высвободиться.

— Хмм, вы определенно не человек. Но почему же вы не на стороне Дракулы? Вы ведь вампир?

Он отступил, на его лице мелькнул румянец смущения. Похоже, Алукард не совсем каменный. Мария хихикнула про себя.

— Я не вампир. Я давно выступил против Дракулы и…

— Что ж, мне достаточно этого, — Мария улыбнулась. — Я верю вам, ибо сомневаюсь, что настоящий вампир позволил бы столь бесцеремонно лапать свои зубы.

Эти слова заставили его щеки залиться краской.

— Вам знакомо имя Рихтер Бельмонт? — спросила Мария наконец.

— Бельмонт? Из клана Бельмонт? Конечно, но…

— Он пропал год назад. Я уверена, что он здесь, в этом замке. Если вы встретите его, то, пожалуйста, дайте мне знать.

— Конечно, моя леди!

— Значит, вы знаете, как быть джентльменом, — Мария рассмеялась. — До встречи!

Она направилась к двери, а он не решился ее остановить. Определенно, Алукард не вампир… и довольно симпатичный. Хотя кого она обманывает? Он просто красавчик и голос у него приятный. Мария хихикнула себе под нос, продолжая двигаться вперед и весело разнося в клочья чудищ, осмелившихся преградить ей путь.

***

Когда девушка скрылась из виду, фея презрительно фыркнула, чем вывела Адриана из прострации.

— Вот еще: «знаешь как быть джентльменом»! А сама как себя ведет?! Ей самой до леди далеко! — фея недовольно скрестила руки на груди.

— Нда… — дампир потер подбородок там, где коснулась теплая рука девушки. — Бельмонт… Но почему он исчез? Ты видела еще одного человека?

— Да, и, кажется, я знаю где его найти. Нужно попасть в колизей замка, но там много врагов.

— Показывай дорогу…

***

Адриан добрался до нижних этажей замка, где располагался колизей. Копоть от факелов чернела на потолке, со стен на цепях свисали полуразложившиеся трупы, в кусках плоти на костях копошились белые личинки. Дампир прикрыл лицо краем плаща, стараясь не дышать едким запахом гнили.

— Адриан, впереди! — воскликнула феечка, указав на скелет с копьем на перевес, что бежал к ним из другого конца коридора.

Дампир метнулся к нему и ловким движением рассек символ жизни на лбу. Кости нежити с грохотом посыпались на пол.

Вскоре фея привела их в огромный круглый засыпанный песком зал, в котором Адриан узнал арену для сражений. В этот момент за ним захлопнулась решетка, и раскат смеха отдался эхом в зале.

— Кто ты? — спросил дампир у сидевшего на возвышении среди скамей высокого мужчины.

— Откройтесь, врата Ада! Явитесь, мои слуги! — произнес тот.

Адриан узнал запах его крови. Бельмонт… Но почему потомок Сифы и Тревора стал на путь зла? Вина вонзилась в сердце дампира. Не стоило покидать их, он должен был быть рядом, должен был защищать их…

Из арки выступил гигантский минотавр с огромной алебардой в руках, следом появился оборотень и хищно клацнул зубами.

— Раздавите блоху, что посмела заявиться в мой замок, — приказал им Бельмонт и скрылся в темном проходе.

Противники окружили Адриана, минотавр замахнулся алебардой. Дампир ушел от линии удара, но оборотень полоснул когтями по плечу. Алукард обернулся и снес волкообразного монстра порывом ветра и едва увернулся от очередной атаки гиганта. Дампир запустил в минотавра огненный шар, тот рассеял его взмахом оружия и контратаковал. Оборотень быстро оправился и, злобно зарычав, прыгнул на противника. Он сбил Адриана с ног, и тот, откатившись, увернулся от лезвия алебарды. Феечка подлетела к минотавру и начала царапать ему глаза. Рогатое чудище взревело от боли. Адриан насадил на меч прыгнувшего на него оборотня.

Тут дампир ощутил жгучий укол фантомной боли. Минотавр отбросил его фамильяра ударом ладони, фея врезалась в песок арены. Адриан вскрикнул, боясь, что крошка погибла.

Он ослепил гиганта залпом огня и вспорол его глотку когтями.

Адриан подбежал к неподвижно лежавшему тельцу фамильяра и осторожно взял ее на руки. Неужели она мертва? Нет, ее крохотное сердечко еще билось, но она едва дышала. Немного целительной энергии помогло, но фея не очнулась. Он оторвал лоскут от рубашки, бережно завернул фамильяра и спрятал за пазухой.

Дампир выломал дверь из колизея и разнес отряд скелетов, преградивших дорогу. Адриан мчался, надеясь догнать Бельмонта, но без своей путеводительницы вновь потерялся в хаотичном лабиринте коридоров. Он вышел к часовой башне и поднялся по винтовой лестнице, гул и скрип гигантских движущихся шестерней и механизмов наполнил уши.

Сквозь шум прорвался крик гарпии. Она спикировала на него, Адриан отразил удар стальных когтей мечом. Гарпия попыталась задеть его острыми перьями крыла, но ловкий выпад дампира пронзил ее плечо. Тварь взвизгнула и штопором полетела на землю, роняя перья. Еще несколько гарпий с воплями бросились на помощь сестре. Адриан, произнеся инкантацию, отобрал их силы, и пернатые демоницы повалились наземь.

От энергии исчадий Хаоса дампиру становилось нехорошо: кости ломило, кожу жгло, желудок был готов вывернуться наизнанку, словно вся его суть отторгала эту силу. Но Адриан лишь покачал головой. Сейчас это был единственный выход, потому что силы на исходе.

Дампир поднялся по часовой башне и вошел в жилые покои. Здесь было относительно спокойно, и он остановился проверить свою крохотную спутницу. Он не мог позволить, чтобы кто-то погиб, потому что доверился ему. Фея была жива, но все еще без сознания. Адриан попытался подпитать ее силами, она шевельнулась и открыла глаза.

— Как ты? Тебе больно? — тревожно спросил он.

— Немного. Но скоро станет лучше. Я пока не могу летать, тебе придется нести меня, — кроха усмехнулась. — Надеюсь, я не слишком тяжелая.

Адриан улыбнулся ей и посадил на свое плечо. Она ухватилась за его волосы и осмотрелась.

— Будь осторожен. Тут прячется могущественный вампир!

— Кто он? — спросил Адриан, сохраняя бдительность.

— Точно не знаю, я видела его только мельком. Кажется, он прежде служил Дракуле, но сгинул в царстве Хаоса и теперь вернулся вместе с замком.

Бесшумно ступая по узорчатым коврам, Адриан двигался по коридору, удерживая руку на рукояти меча. Бледный лунный свет сочился сквозь жутковатые изображения чудовищ на гигантских витражах. Вдруг дампир почувствовал на себе пристальный взгляд из теней.

— Он здесь, — прошептала фея.

Примечания:

При написании главы вдохновилась артом: https://ibb.co/ssKc2qB

5. Слуга тьмы

Адриан не обернулся, притворившись, что не видит вампира. От пристального взгляда создания ночи по спине пробежали мурашки, сердце забилось чаще. Феечка вцепилась в его волосы, он слышал ее быстрое испуганное дыхание. Дампир осторожно взял ее в руку и, делая вид, что рассматривает статую, незаметно посадил на выступ в стене.

— Если что-то пойдет не так, беги! — шепотом приказал он фее.

— Господин Цепеш, я рад, что вы решили посетить меня, — его жуткий голос заставил Адриана вздрогнуть. Вампир усмехнулся: — Признаюсь, я сомневался, что вы доберетесь сюда живым.

Адриан обернулся. Высокий худощавый вампир, облаченный в черные с фиолетовым отливом доспехи, стоял перед ним, несколько сгорбившись. Он не был похож на остальных вампиров. Мертвенная серая кожа без единого волоска, вытянутые зрачки чернели сквозь алую радужку глаз. Черты лица вампира мало чем напоминали человеческие.

— Кто вы? — спокойно спросил Адриан. — Вы служите моему отцу?

Вампир хищно усмехнулся.

— Я лорд Олрокс. Хотя вам навряд ли известно мое имя. Да, я прежде служил вашему отцу, еще до вашего рождения. Увы, у меня с Дракулой были слишком разные взгляды на людей, и он отправил меня в царство Хаоса, обдумать мою точку зрения, так сказать.

Олрокс мрачно рассмеялся.

— И кто бы мог подумать, всего полсотни лет спустя он женился на человеческой женщине. Какая ирония! А ведь я говорил ему, люди существа интересные, у них многому можно научиться…

Олрокс неожиданно оказался за его спиной, Адриан даже не успел заметить движения вампира.

— А особенно мне интересны вы, Адриан. Или вы предпочитаете называть себя Алукард? Особенно когда хотите подчеркнуть свое противостояние отцу. Эх, молодежь!

Адриан сглотнул, чувствуя его холодную руку на своем плече, и, собравшись с силами, спросил:

— Это вы сломали механизмы в моей крепости? Если вы пытались меня убить, то почему…

— Убить вас? Право же, столь грубо вырывать вас из объятий Морфея было бы невежливо с моей стороны. Я вернулся в этот мир вместе с замком, и, таким образом, мне принадлежит это крыло строения. Я не уверен, что смогу победить Дракулу, когда он возродится, но вот вы… Вы унаследовали его силы, сражение с вами может оказаться весьма увлекательным.

— Почему вы хотите победить Дракулу? — Адриан изо всех сил сохранял спокойный вид, но темная энергия, исходившая от вампира, ужасала.

— Не может быть одновременно двух воплощенных владык Хаоса на этой земле. А поскольку ваш отец могущественнее, то он, несомненно, повергнет меня.

Адриан обернулся к нему.

— Тогда присоединитесь ко мне. Вместе мы сможем остановить Дракулу и…

— Ну что вы? Да, я симпатизирую людям, но не больше, чем люди симпатизируют букашкам под своими ногами. И зачем я буду утруждать себя заведомо проигранной битвой? Вот вы — совсем другая история… — во взгляде Олрокса мелькнуло любопытство. — Мне чрезвычайно интересно, какие преимущества у полувампира есть перед обычными вампирами или человеческими магами. Научный интерес, так сказать. Жить в мире Хаоса довольно скучно, а это сражение внесет некое разнообразие в мою жизнь.

Адриан приготовился к его атаке, понимая, что договориться не удастся. Вампир раскрыл руки и сказал:

— После вас!

Адриан мелькнул к нему, сделав выпад, но меч прорезал воздух. Олрокса там не было. По комнате прокатилось эхо его смеха. Дампир заметил Олрокса краем глаза и замахнулся, удар вновь не достиг цели. Он прикрыл глаза, обратившись в слух. Резко развернулся и отразил удар шпаги вампира. Тот надавил на меч, заставляя Адриана отступить, но дампир не сдал позиции. Олрокс усмехнулся:

— Неплохо… — вампир толкнул его и начал яростно атаковать.

Они столь стремительно обменивались ударами, что сторонний наблюдатель не увидел бы их выпады и отражения.

— Хорошо, очень хорошо, — громко сказал Олрокс, — вы несомненно превосходите в скорости и силе рядовых вампиров. Даже генералы Дракулы уступают вам. Слышал, это вы убили многих из них лет эдак триста назад.

Адриан не отвечал, сражаясь изо всех сил, боясь хоть на секунду отвести взгляд или отвлечься. Малейшая ошибка на этой скорости смерти подобна.

— Позади! — с насмешкой предупредил Олрокс и отступил.

Дампир увернулся от призрачного черепа, пасть которого едва не сомкнулась на нем. Еще несколько гигантских черепов возникло словно из воздуха. Адриан прикрылся магическим щитом, но образы проходили сквозь него. Иллюзии. Он рассеял их потоком магии, сквозь который прорвался вампир и рубанул шпагой. Адриан парировал и ударил в ответ.

— Хмм, вижу, вы сражаетесь не один… — сказал Олрокс, отойдя и покачивая в руке шпагой. — Это нечестно, надо уравнять нас…

Адриан едва успел прикрыть собой фею от молниеносного удара когтями вампира. Они распороли его грудь, но огненный шар отбросил противника.

— Ты можешь летать? — тихо спросил дампир, прикрывая фамильяра спиной. — Ты должна бежать отсюда.

— Нет, — в тихом голосе феи слышались слезы. — Я не могу…

Раны на груди жгло, они затягивались слишком медленно.

— Такая жертвенность… не свойственна созданиям ночи, — удивился вампир. — Впрочем, это редко встречается и среди людей.

Олрокс внезапно оказался рядом и отшвырнул его к стене. Адриан прикрылся мечом от шпаги противника, кулак вампира врезался в живот. Навершие шпаги раскроило скулу дампира. Он едва держался на ногах.

— Ты гордишься своим происхождением. Восхищаешься своей матерью, которая жертвовала всем ради людей. Но позволь напомнить: она пришла к Дракуле, связала свою судьбу с ним, со слугой тьмы. Она сама стала слугой тьмы, и все ее дары людям прокляты!

Олрокс расхохотался.

— И ты тоже проклят, дампир, сын Дракулы. Нет тебе покоя ни в этом, ни в ином мире!

Вампир выбил меч из его рук и врезал Адриана спиной в стену, прижимая его руки до хруста костей, лишая возможности сопротивляться. Клыки царапали кожу на шее дампира, тонкая струйка крови потекла по плечу. Он дернулся, отчаянно пытаясь вырваться, но вампир оказался сильнее.

Вдруг Адриан почувствовал, как его заполнила сила, и бросил взгляд на фею. Она сложила ручки в молитвенном жесте, посылая в его сторону крохотные огоньки. Меч взлетел, зажегся синим пламенем и пронзил грудь Олрокса. Кашляя темной кровью на изодранную одежду Адриана, вампир насмешливо прошептал ему на ухо хриплым голосом:

— Ты едва победил меня, Дракулу тебе не одолеть…

Плоть Олрокса обратилась в пепел, обнажая белые кости, и тот рассыпался в прах у ног Адриана. Дампир упал на колени, пытаясь отдышаться, каждый вдох приносил боль. Он заставил себя подняться на ноги и, прихрамывая, подошел к фее.

— Ты справился! — она попыталась взлететь, но крылья подвели ее, дампир поймал ее на ладонь.

— Благодаря тебе… — Адриан огляделся. — Нужно найти место, где мы могли бы восстановить силы.

— Здесь где-то есть его гроб, — фея убрала непослушные пряди со своего лица. — Ты мог бы поспать там. Но нам нужно быть осторожными, пусть эта часть замка не так кишит чудищами, как остальные.

Он, опираясь на стены, добрался до «спальни» вампира. Огромная золоченая люстра, покрытая бахромой пыльной паутины, свисала с потолка, испещренного вычурной гротескной лепниной. Пол устилали изысканные, но пыльные и потертые ковры. Все здесь создавало ощущение запустелой мертвой роскоши. В центре комнаты под громадным бордовым балдахином располагался лакированный гроб. Адриан забрался внутрь, собираясь закрыть над ними крышку, но фея остановила его:

— Я не собираюсь ложиться с тобой в один гроб!

— Уверяю вас, моя леди, — он усмехнулся, скрывая боль, — даже если мои намерения были бы хоть сколько-нибудь непристойными, то разница в наших размерах помешала бы их воплотить.

Она фыркнула.

— Все равно в гроб я не хочу. Посади меня вон туда. Я буду смотреть по сторонам и разбужу тебя, если что-то будет не так.

Адриан, кряхтя, выбрался из гроба, помог ей устроиться на кушетке и вернулся обратно. Он уснул, едва положив голову на подушку.

Примечания:

Иллюстрация лорда Олрокса (не моя): https://ibb.co/vmNtvTK

6. Кошмары и иллюзии

Сердце громко стучало в саднящей груди, тревога звенела в ушах. Адриан стремительно пробирался сквозь толпу на площади, расталкивая зевак. Слишком поздно: безжалостные языки пламени уже лизали ее стопы. Он услышал ее слова, прерываемые судорожным кашлем от густого дыма:

— Я знаю, это не твоя вина, но если ты меня слышишь, они не знают, что делают! Будь лучше чем они, прошу тебя!

Пламя охватило ее, и она закричала. Сквозь огонь прорвались ее последние слова:

— Лучше им умереть, чем позволить им усугубить свои грехи! Освободи их от этого бремени, убей их всех!

Обугленные останки рухнули со столба, и по толпе прокатился одобрительный рев. Люди аплодировали, свистели, епископ самодовольно ухмылялся.

Нет, она никогда не сказала бы такого! Это ложь…

— Явись! Я знаю, что ты здесь, демон! — закричал Адриан.

Раздался злобный женский хохот. Огонь разошелся, и сквозь языки пламени явила свои развратные формы суккуб.

— Ты смог понять мою иллюзию, малыш. А ты хорошенький!

— Демон! Смерть для тебя слишком хороша, — прорычал он и схватился за меч.

— Иди сюда, мальчик, и покажи мне, на что ты способен.

Она разделилась на десятки копий, воздух прорезала какофония смеха демониц. Каждый образ суккуба посылал в дампира магические атаки с разных сторон, но Адриан узнал ее мерзкую энергию среди иллюзий. Загоревшийся синим огнем меч пронзил демона. Она взвизгнула и упала наземь, иллюзии рассеялись.

— Не может быть, ты действительно сын лорда Дракулы… — ошеломленно произнесла демоница, зажимая рану на животе.

Дампир поднял меч и злобно прошипел:

— Смерть в мире грез отправит твою душу вечно блуждать, не находя покоя, демон.

— Постой, умоляю тебя! — крик суккуба сорвался, когда горящий меч снес ей голову, и обезглавленное тело рухнуло, истекая бурой кровью.

***

Дампир с шипением выбрался из гроба, удлинившиеся когти царапали каменные края ложа. Вокруг него клубилась тьма. Фея ужаснулась темной энергии, окружавшей ее покровителя.

— Адриан, — тихо позвала она.

Он схватил ее и спрятал за полу пиджака. Раздался звон бьющегося стекла. Она выглянула и увидела, как дампир разносит комнату, разбивая бюсты, вазы, срывая богатые ткани со стен.

— Я камня на камне не оставлю в этом замке! — прорычал он.

— Адриан, остановись, пожалуйста, — феечка всхлипнула. — Ты пугаешь меня…

— Ты знала, к кому идешь на службу, — холодно ответил дампир. — Нам нужно найти людей в этом замке и предупредить, чтобы они убирались отсюда к черту! Веди меня к ним! — он взял ее в руку. Она помедлила с ответом, тогда Алукард сжал ее. — Ну!

— Ай! Пусти! Ты делаешь мне больно! — вскрикнула фея, дергаясь в его руке.

— Я не могу тебе доверять, ты продолжаешь притворяться, что слаба, — прошипел дампир поднося к своему лицу, глаза пылали алым. — Это ты привела меня сюда, в лапы врага! От тебя нет никакого толку. Ты мне больше не нужна…

Он разжал руку, и фея упала на землю. Дампир уходил, фея из последних сил окликнула его:

— Адриан, постой! Умоляю! — она сдержала слезы. — Я знаю, тебе больно, но это не дает тебе права быть жестоким!

Он обернулся, на его лице неприкрытая ярость. Феечка сжалась, по ее крохотному телу пробежала дрожь. Тут его черты смягчились, Адриан сел рядом на колени и протянул к ней ладони. Она помедлила, неуверенно ухватившись за его большой палец, и забралась в руки покровителя.

— Прости меня, — он бережно держал ее, из его рук лилась целительная энергия.

— Я догадываюсь, что произошло. На тебя во сне напал суккуб? — она погладила его по ладони крохотной ручкой. — Она показала тебе что-то?.. Прости, я не смогла этого предугадать… нам нужно найти остальных. Я чувствую их присутствие…

***

Мария подбежала к Алукарду, едва увидев его в конце коридора. Он выглядел усталым, на его лице опять то холодное стоическое выражение, в золотых глазах больше не мерцали искры надежды.

— Вам удалось найти Рихтера? — взволнованно спросила она.

— Я не знаю, тот ли он, кого вы ищете. Но я нашел Бельмонта…

— Правда! Значит он действительно здесь! — в голосе охотницы звенела надежда, но его холодные слова разбили ее вдребезги:

— Тот, кого я встретил, был врагом. Он властитель этого замка…

— Что? — Мария растерянно посмотрела на него. — Этого не может быть… Ты лжешь!

— У меня нет причин вам лгать…

— Это ты вступил с врагами в союз! Я не верю тебе, Рихтер никогда не пошел бы на такое!

— У меня нет времени убеждать вас. В этом замке опасно, покиньте его или вы погибнете, — дампир преградил ей путь.

Охотница встала в защитную позу и сложила кисть в магическом жесте.

— Я предупреждаю, если ты помешаешь мне… — начала Мария.

— Что ж, если вы так торопитесь бездумно расстаться с жизнью, таково ваше право, — Алукард отступил.

— Я сама найду Рихтера, а тебе следует покинуть этот замок прежде, чем он обрушится на головы рыскающих здесь чудовищ! Прощай! — она бросила на него презрительный взгляд.

Мария помчалась прочь, Адриан посмотрел ей вслед и вздохнул.

— Глупая девчонка…

Фея лишь молча покачала головой.

***

Над замком сгустилась ночь, острый серп луны пронзал тьму в небе. Ветер завывал в окнах замка, в коридорах слышались шорохи и хриплый рык ночных тварей.

Мария не могла в это поверить. Она прижалась к стене, зажимая рукой вывихнутое плечо.

— Ай, больно… — она сдержала судорожный всхлип.

Дампир был прав: Рихтер действительно перешел на сторону врага, но почему? Ее Рихтер, добрый заботливый Рихтер, который рисковал жизнью, чтобы спасти девушек, совсем ему незнакомых. Он принял ее в свою семью, когда узнал, что она стала сиротой. Вырастил, воспитал, дал ей все, что у нее было…

Как он мог так поступить? Оставалось только одно: Рихтер был одержим кем-то, священные окуляры точно это показали. Но у нее не хватило сил убедить его остановить нападение. Нужно найти Алукарда. Может, он сможет помочь?

Она услышала усталые шаги и тихий шелест крыльев феечки. Глаза дампира горели алым, с лезвия серебряного меча капала кровь. Феечка выглядела встревоженной. Алукард бросил на девушку мимолетный взгляд и, не удосужившись заговорить с ней, продолжил путь.

— Постойте! — Мария окликнула его. — Простите меня. Вы были правы… он действительно перешел на сторону врагов.

— Значит, мой следующий противник —Бельмонт, — сухо ответил Алукард.

— Его кто-то контролирует. Что бы мы ни делали, нельзя причинять Рихтеру вред!

— Его нужно остановить, — дампир повернулся к ней, его глаза яростно сверкнули.

— Я знаю, но… Это не его вина! — она отошла от стены, скрывая боль, и продолжила: — Он не такой. Он очень добрый и храбрый. Рихтер много значит для меня, он как брат мне. Его ждет дома жена и маленький ребенок.

Мария едва сдерживала слезы, черты лица Алукарда смягчились, злость в глазах исчезла.

— Пожалуйста, пообещайте, что не причините ему вреда, — она посмотрела ему в глаза. — У меня есть кое-что, это могло бы помочь вам. Но сперва я должна убедиться, что вы сможете одолеть Рихтера, не причинив ему вреда…

Он нахмурился, окинув ее взглядом.

— У меня нет времени на разговоры. Вы ранены, покиньте замок.

— Я не могу позволить вам навредить ему. Защищайтесь! — Мария выпустила в него образ Небесного Дракона. Его сверкающая пасть сомкнулась там, где только что стоял дампир.

Алукард лишь отступил и легко рассек мечом заклинание охотницы. Магический щит защищал его от атак. Дампир отбросил ее потоком воздуха к стене и повернулся, направляясь прочь.

— Нет! — она призвала крылья Феникса и подбежала к нему, готовясь обжечь небесным пламенем.

Алукард обернулся, его губы что-то тихо прошептали. Внезапно Марию охватила слабость, пламя иссякло, и охотница безвольно упала на пол, словно тряпичная кукла. У нее едва были силы присесть. Дампир уходил, но фея его остановила:

— Адриан, она же так погибнет...

— Ей не следовало становиться на моем пути. У нас нет времени. Дракула вот-вот восстанет из мертвых.

— У меня есть кое-что, — слабым голосом произнесла Мария, вытаскивая пару линз, соединенных металлической перемычкой. Адриан узнал руны, вычерченные на металле. — Это священные окуляры, они помогают видеть иллюзии. Возьмите их и спасите Рихтера. Умоляю вас, не убивайте его!

Дампир опустился рядом колени и положил руку на ее травмированное плечо. Она сжалась, ожидая приступ острой боли, но вместо этого боль утихла, охотницу вновь наполнили силы. Мария подняла на него изумленный взгляд.

— Я сделаю все, что могу. Обещаю, — Алукард коротко улыбнулся. У нее перехватило дыхание от золотого сияния его глаз. — Я вернусь с Рихтером или не вернусь вообще…

Адриан принял окуляры из дрожащих рук Марии и направился прочь.

7. Перевернутый замок

Алукард пробирался сквозь сонмы врагов, невзирая на усталость, боль и отчаяние, застывшее острым клинком в груди. Чудовища на пути сливались в бесконечный поток щупалец, когтей и клыков.

Впереди наконец появились огромные двери тронного зала, фея поманила его за собой. Он, сжав меч крепче в руке, вздохнул и двинулся вперед. Шаги отдавались глухим эхом в пустом зале, лишь гул электрических светильников прерывал тишину. Ступени из черного мрамора вели к трону с высокой спинкой, вершину которой венчал гигантский каменный череп.

— Я ждал тебя, — прозвучал знакомый голос.

Адриан обернулся. Молодой мужчина вышедшел из-за колонны и гнусно усмехнулся.

Рихтер… Бельмонт… Почему же он сразу не узнал знакомые черты, которые чудом унаследовал их потомок сквозь десяток поколений?

— Скажи мне, почему Бельмонт участвует в воскрешении Дракулы?

— Дракула возвращается раз в столетие. Я однажды победил его, и на этом моя роль закончилась, — Рихтер покачал Морнингстаром в руке. — Но если я воскрешу его, наша битва будет длиться вечность! Может, ты собираешься помешать мне? В таком случае тебе не уйти отсюда живым!

Адриан молча поднес к глазам окуляры Марии. Над Рихтером витала зеленая сфера, от которой к затылоку охотника тянулись нити, опутывая голову и затмевая взгляд. Дампир вытянул символы с ободка окуляров, те электрически сверкнули в воздухе и явили сферу полностью.

Бельмонт яростно зарычал и замахнулся цепью. Дампир увернулся, прыгнул, метя мечом в парящую сферу. Та ускользнула. Адриан не заметил, как наконечник Морнингстара изменил свое направление в воздухе, и огненный взрыв отбросил дампира к стене. Он закашлялся и поднялся на ноги. Из сферы брызнули молнии, обугливая ковер там, где только что стоял дампир.

Адриан поймал мечом цепь Морнингстара в воздухе и дернул на себя. Рихтер качнулся, теряя равновесие. Бельмонт не смог вырвать цепь из рук дампира и схватился за рукоять Убийцы Вампиров. Но плеть словно обожгла его, охотник вскрикнул и уронил оружие.

Адриан мгновенно оказался рядом, оттолкнул Рихтера и схватил плеть, уворачиваясь от очередной молнии. Руку обожгло сквозь перчатку, дампир пересилил острую боль, судорожно сжав челюсти. Плеть свистнула в воздухе, повинуясь его руке, и врезалась в полупрозрачную сферу. По ней пробежала паутинка трещин.

Рихтер попытался сбить его с ног, Адриан взлетел, посылая меч в сторону одержимого. Фамильное оружие не причиняло охотнику вреда, а лишь отвлекало. Адриан вновь ударил сферу плетью. Она треснула, выпустив разряд молний, и растворилась. Рихтер вскрикнул и рухнул на пол, будто брошенная марионетка.

Адриан бросился к Бельмонту. Тот был жив, но без сознания. Дампир поднял глаза. Вместо сферы над ними витал призрак безбородого старца в алой рясе. Призрак мрачно провозгласил:

— Ты победил меня, падший принц, но ещё не всё потеряно. Дракула возродится!

Дух исчез, в небе раздался раскат грома. Адриан осторожно опустил тело Рихтера на землю и подбежал к окну.

В небесах тучи свернулись в гигантскую воронку, глаз которой зиял прямо над шпилем башни. Небо, сотрясаемое разрядами молний, явило чудовищное отражение замка, которое медленно спускалось. Острия шпилей главных башен замков соединились, замок тьмы и его чудовищное отражение стали едиными.

Адриан унял дрожь. Ему придется пройти этот путь заново. Он поник головой. По крайней мере, Бельмонт спасен…

Рихтер застонал. Адриан обернулся и, подбежав к нему, осторожно приподнял.

— Нет… Что я наделал… — губы молодого мужчины дрожали.

Дампир внимательно осмотрел его: значительных ран не было, лишь несколько кровоподтеков и поверхностных порезов.

— Рихтер, ты жив! Слава Богу! — Мария вбежала в зал и села на колени рядом с ними. — Спасибо! Спасибо, Алукард! Ты спас его!

Бельмонт ошеломленно взглянул на дампира.

— Алукард?! Тот самый Алукард, что сражался плечом к плечу с моим предком Тревором? Но это же было более трех столетий назад?

— Сейчас не время для светских разговоров, — сухо ответил Адриан. — Мария, забирай Рихтера и покинь замок.

— Но…

— Нужно остановить того, кто управлял Рихтером. Я завершу начатое.

Охотница кивнула и помогла Бельмонту подняться на ноги.

— Хорошо, — ее голос тревожно дрогнул, она вымученно улыбнулась. — Удачи! Будь осторожен.

Дампир что-то шепнул своей фее, она упрямо отрицательно покачала головой. Алукард вздохнул и взлетел, обратившись в воздухе летучей мышью. Мария проследила за ним тревожным взглядом. Он пролетел сквозь пробоину в стекле.

— Постой! — окликнула фея, пытаясь нагнать дампира.

Он обернулся к ней и подставил спину. Она оседлала его, вцепившись крохотными пальчиками в его белый мех. Адриан отчаянно махал крыльями, борясь с сильным ветром, который яростно свистел в ушах.

Пред ними обозначилась башня перевернутого замка, темнея провалами готических окон. Адриан пролетел сквозь разбитое стекло и приземлился на потолок, который был здесь полом.

Фея слезла с него, и дампир скинул с себя образ летучей мыши. Они переглянулись, феечка выдавила из себя подбадривающую улыбку, но так и не смогла скрыть от него свой страх.

***

Адриан старался двигаться бесшумно по коридорам перевернутого замка, что выглядел еще чудовищнее, чем замок Дракулы. Со стен смотрели уродливые каменные горгульи, хищно скалясь; из расщелин в полу разбегались сколопендры и пауки. Даже дышать здесь было труднее: воздух пропитался смрадом гниющей плоти и сырости. Дампир старался обходить скопления монстров и ночных тварей, благо фея, отлетая вперед, помогала находить безопасный путь. Иногда чудища находили их, преграждая дорогу, но победить тварей не составляло труда.

В нем еще билась мощным фонтаном энергия, которую он поглотил из Марии. Магическая мощь этой девушки ошеломила Адриана, пусть она и не до конца овладела ею. Когда Мария напала, дампир не захотел причинять ей боли, отобрать силы было единственным доступным способом остановить девушку. Он вернул ей часть сил, достаточно, чтобы она могла самостоятельно выбраться из замка и позднее восстановиться. Адриан понимал, что без прилива энергии Марии он не справился бы с Рихтером и тем, кто им управлял. Хватит ли сил сразиться с Дракулой и его приспешниками? Или же его ждет неминуемая гибель?

— Сюда, — фея указала на поворот, вернувшись из разведывательного полета.

Когда дампир вошел в зал, его кольнула тревога. Он поднял голову: с потолка-пола свисали вниз головой гигантские летучие мыши. Чудища спали, но любое неловкое движение могло их пробудить.

Фея задрожала, поняв, куда их завела. Адриан подозвал ее жестом и спрятал в рукаве. Дампир задержал дыхание и медленно пролевитировал к выходу из зала.

Неожиданно пробил колокол в перевернутой часовой башне, в ту же секунду на потолке-полу зажглись десятки пар горящих алым глаз. Летучие мыши сорвались и роем полетели к нему. Адриан зажег пламя на ладони и выпустил в них залп. Огонь пронесся вихрем по залу, опаляя визжащих тварей. Дампир отобрал у них остатки жизненной энергии, ощущения от которой были значительно менее приятными, чем от энергии Марии, и с трудом подавил приступ тошноты.

— Прости, — фея вылезла из его рукава и виновато посмотрела на него. — Я не знала, что они будут здесь. Я…

— Не стоит извиняться, — дампир пресек ее и замер, прислушиваясь. — Тише…

Смерть появилась перед ним, преграждая дорогу лезвием огромной косы:

— Ты зашел далеко, падший принц. Немедленно прекрати это безумие! Ты выступаешь против родного отца!

— Я буду сражаться до тех пор, пока этот замок не разрушится, или пока не сгину сам… — Адриан взялся за меч.

— Ты скрепил свою судьбу, я лишь исполню твою волю и отправлю тебя, предателя, в небытие! — Смерть взмахнула косой.

Адриан почувствовал, что энергия начала покидать его тело, но успел перехватить нити заклинания и оборвать.

— Ты смеешь сопротивляться моей власти, щенок?! — взревела Смерть.

Тысячи лезвий полетели в его сторону, Адриан отразил их плотным потоком магии. Он увернулся от смертоносной косы и, зажигая синее пламя на мече, ударил Смерть. Меч со скрежетом отскочил от костей, пламя не причинило ей вреда.

Дампир отлетел и перегруппировался. Фея спряталась за колонной, дрожа от ужаса.

Внезапно из-под пола вырвались костлявые руки и схватили Адриана за ноги. Он рванулся, но твари оказались сильнее. Смерть расхохоталась и вновь замахнулась косой, собираясь рассечь противника пополам. Дампир, подняв меч, отразил атаку, но скелеты, подчиняясь воле Смерти, тянули его вниз, не давая двигаться. Следующий удар задел грудь, и он не сдержал болезненного восклика.

Смерть поднялась выше, поднимая руки к небу и собирая темную энергию в гигантский черный шар, сверкающий электрическими вспышками. Дампир едва увернулся от разряда молнии и заслонился магическим щитом от последующих атак.

Адриан провел пальцами по мечу и произнес священную инкантацию из книги Бельмонтов, взывая к небесам. Молитва обжигала его, посылая волны нестерпимой боли по всему телу. Меч зажегся белым пламенем, дампир снес сковывающие его руки и взлетел. Он замахнулся и, увильнув в воздухе от смертельного лезвия, вонзил орудие меж ребер Смерти. Ее охватило сияющее пламя, она взревела, корчась от боли, замахнулась косой и рассыпалась в белый прах.

Дампир рухнул на колени, пытаясь восстановить дыхание и прижимая руки к голове, которую пронзила пульсирующая боль. Его тошнило. Смесь энергии магии Хаоса и священной инкантации Бельмонтов словно выворачивала внутренности наизнанку. Он с трудом поднялся на ноги.

— Ты справился, но Смерть не исчезнет. Она преданно служит Дракуле, — сказала фея, вылетев из-за колонны. — Смерть принимает плотную уязвимую форму лишь здесь, в этом мире. В мире Хаоса ее могущество неизмеримо.

— Этот замок… Разве в мире Хаоса существовало два замка Дракулы? — спросил Адриан, продолжая путь.

— Нет, но можно создавать бесчисленное множество копий. Они вызвали перевернутый замок, чтобы выиграть время. В мире Хаоса что-то приобретает форму, когда сознание многих людей создает для него образ. Царство Хаоса это царство возможностей, мир между бытием и небытием.

— То есть эти чудовища не существовали бы, если бы их не придумали люди? — тихо спросил он, озираясь по сторонам.

— Не совсем, их чудовищность существовала всегда, но не находила формы. Существа Хаоса могут просочиться в этот мир только, если кто-то откроет портал, а для этого должно быть достаточно тьмы в сердце этого человека.

— А как же ты? Ты ведь не существо тьмы? — Адриан внимательно посмотрел в ее светло-зеленые глаза.

— Я появилась из человеческого желания иметь компаньона, безусловно преданного и верного. Я лишь отражаю своего покровителя, пусть и имею некоторую свободу выбора, — фея вздохнула. — Я не существовала как сознание до тебя, лишь как форма и чувства.

— Тогда почему тот маг не смог сделать тебя своим фамильяром? — в голосе Адриана мелькнуло недоверие.

— У меня было немного свободы воли, я чувствовала, что не хочу быть его фамильяром, — она смутилась. — Мне сложно это объяснить.

— Где может прятаться тот маг? Это ведь он подчинил волю Рихтера и пытается возродить Дракулу?

Фея кивнула.

— Я думаю, нужно идти вглубь замка. Он хочет как можно сильнее оттянуть твое прибытие, поэтому прячется в катакомбах. Но мне известно, что их охраняет, — по ее тельцу пробежала дрожь.

— О чем ты? — Адриан спрятался за выступом в стене от группы гигантских скелетов.

— Дракула, пребывая в царстве Хаоса, поработил очень древнее существо. Оно хотело прорваться в этот мир и разрушить его, ибо родилось из гнева и ненависти людей. Единственный путь в катакомбы перевернутого замка лежит через его логово.

— Иного пути нет?

— Нет, если бы был… Его плотную форму нужно уничтожить в любом случае, потому что если замок разрушится, чудище вырвется на свободу.

— Как можно победить его? Что сделал мой отец?

— Священная магия на него не подействует, также как она не действует против злобы и ненависти людей. Думаю, ты догадываешься, как Дракула поработил его…

Адриан сник головой и прошептал:

— Отец писал об этом в книге из человеческой кожи. Магия Хаоса… расплата за ее использование слишком велика…

Он задумался, фея чувствовала его смятение. Дампир вдохнул полной грудью и решительно сказал:

— Хорошо, раз мой отец смог это сделать, значит смогу и я. Указывай путь!

Примечания:

Арт с призрачным жрецом:

https://ibb.co/CK6gX6w

8. Яд

"Оставь надежду, всяк сюда входящий."

Данте Алигьери. Божественная комедия, Ад.

Спящий монстр не мог видеть их: они прятались за аркой, под которой зияла пропасть в гигантскую каверну, где спало чудовище. Адриан не смел смотреть вниз, один вид чудовища вызывал в нем дрожь. Словно мириады голосов, источавших ненависть, боль и ужас, слились в дыхании монстра.

Фея не могла поверить своим глазам, она никогда не видела дампира таким. Адриан смотрел вдаль остекленевшими глазами, едва контролируя свое прерывистое судорожное дыхание. Он прошептал дрожащими губами:

— Неужели нет другого пути?

Фея мягко улыбнулась, ей не хотелось разрушать крупицы его надежды, но этого не избежать.

— Давай попробуем поискать, — она потянула дампира за палец вверх, заставляя подняться на ноги. — Я пойду туда, а ты обойдешь вон ту сторону.

Фея полетела прочь, про себя прося кого угодно, лишь бы найти для него другой путь. Она понимала, что Адриан не готов сражаться с чудовищем. Победить гигантскую плотную форму монстра очень тяжело, но все же возможно. А вот перебороть ужас и боль, которую оно вызывало в стоящем пред ним… непосильно даже храбрейшим, ибо мощь чудовища преумножалась от страха и боли сражавшихся.

Фея осматривала все уголки катакомб и пещер, даже маленькие щели, куда дампир смог бы протиснуться в образе летучей мыши, но тщетно: бесконечные коридоры петляли, искажали ее путь. Вдруг фея нашла новую дорогу, кажется, по ту сторону даже веял ветер. Она поспешила туда, заслышав шаги.

Ее сердце упало. Они опять встретились в том же месте у той же арки. Адриан опустил голову, золотые волосы прикрыли его лицо.

— Замок направляет сюда всех, кто ищет путь в катакомбы. Мы… — фея вздохнула, пытаясь перебороть отчаяние.

— У меня нет выбора.

Дампир закрыл глаза, сосредоточившись. Она поняла, что Адриан перебирает в памяти содержимое прочитанных книг. Фея почувствовала, что он решился.

— Прости… прости меня… — прошептал Адриан словно кому-то, кто услышал бы его. — Надеюсь, ты знаешь, что я делаю это не из-за жажды власти или мести… Я просто хочу защитить их, защитить память о тех, кого люблю.

Он глубоко вдохнул, его губы зашевелились, произнося заклинания на незнакомом фее языке. Из-под его стоп потянулся темный туман, клубясь, обволакивая тело, скрывая формы. Адриан начал произносить инкантации громче, от звука его голоса фее стало нехорошо. Было трудно дышать, крылья не держали, и она опустилась на землю. Очертания дампира все еще скрывал клубок мерзкого тумана, который колыхался, приобретая жуткие неясные очертания.

Туман рассеялся, Адриан шагнул вперед. Фея вскрикнула: его глаза заволокло черным, черты исказились, он сам теперь напоминал исчадие Хаоса. Дампир воспарил и медленно опустился на дно каверны, фея подбежала к краю, тревожно смотря вниз. Адриан вытянул руки в стороны, из кончиков пальцев просочилась бесформенная вязкая тьма и поползла по земле к монстру, по пути рисуя жуткие символы на полу.

Чудовище проснулось, едва тьма коснулась его туловища. Оно взревело, поднимаясь на задние лапы и опираясь на костлявый хвост. В реве звенели крики ярости миллиардов людей; фея зажала уши, пряча лицо от зловонного дыхания из пасти монстра. Адриан не дрогнул, тьма опутала ноги монстра, приковывая его к земле. Тогда чудище ударило своей гигантской лапой, но дампир отскочил, молниеносно оказавшись на стене позади него. Меч загорелся сине-черным пламенем, и Адриан отрубил лапу твари. Брызнула бурая, почти черная кровь; от рева зверя у феи едва не лопались перепонки. Чудище разнесло стену, где только что был Адриан, одной из своих шести огромных лап. Дампир срубил ее в полете, но поток крови из раны монстра снес его на землю.

Вдруг грудь чудища испещрилась мелкими неравномерными дырками, в них что-то мерзко зашевелилось. Из дырок начали выползать сколопендры и отвратительного вида насекомообразные твари, шевеля усами и бесчисленными ногами. Они поползли по земле к неподвижно лежавшему в луже черной крови дампиру.

— Адриан! — фея крикнула изо всех сил, пытаясь пересилить шум мерзостного дыхания монстра.

Дампир очнулся, стряхнул с себя адских насекомых пылающей ладонью, рванулся в сторону от очередного удара лапы монстра, и вновь рубанул мечом. Чудище издавало немыслимый скрежет, рвалось прочь, сотрясая стены, но заклинание прочно удерживало его на месте. Адриан еще раз рубанул, снеся конечность монстра, и увернулся от потока ядовитой крови.

Зверь поймал его и сжал бесформенной когтистой лапой. Дампир вырывался, вокруг него вновь заклубился туман. Десяток красных глаз омерзительной морды монстра посмотрели на Адриана: дампир закричал.

Фея зажала уши, потому что не могла это вынести. В голосе ее покровителя звучало столько боли, что одно тело не могло выдержать такого. Фею трясло от жутких ощущений, которые передавались по невидимой нити, что соединяла ее с покровителем. Но она не могла даже представить, каково ему сейчас.

Вспыхнув синим пламенем, Адриан вырвался из жестокой хватки. Он отрубил последнюю лапу монстру. Тот разинул пасть, заполняя пространство зловонными испарениями. Черные шары, сверкающие электрическими разрядами, материализовались перед мордой твари и метнулись к дампиру, преследуя его, уничтожая все на своем пути. Адриан уворачивался, посылая в противника залпы синего огня. Дампир раскрыл ладони, меж ними образовалась темная дыра, в которую просочились шары, выпущенные тварью. Они тут же возникли рядом с туловищем твари, уничтожив его бока. Голова монстра болталась на длинном хребте, но он был еще жив.

Адриан поднял меч, вновь запылавший сине-черным огнем, взмыл в воздух и вонзил лезвие в череп твари. Зверь взревел, заполняя пространство оглушающим, сводящим с ума, скрежетом. Его черная кровь брызнула фонтаном во все стороны, снося дампира, и залила каверну. Монстр рухнул в озеро своей мерзкой крови и издох.

Адриан лежал, погруженный в ядовитую кровь твари, и не шевелился. Фея собрала последние остатки сил и слетела вниз.

— Адриан, очнись! — она дернула его за волосы, перепачканные в черной жидкости. — Пожалуйста! Ты же не ранен! Очнись, нам надо спешить!

Он открыл глаза, которые все еще затягивала чернота.

— Адриан, приди в себя!

— Это все бессмысленно… — в его голосе слышались отголоски хрипа зверя. — Сколько бы не побеждать, они все равно вернутся… Этот бесконечный цикл не остановить. Они вечно будут питаться страданиями людей. Этот не единственный. Их много там, бесчисленно… Они все хотят жертв.

— Адриан, вспомни! Вспомни ради чего, ради кого ты это делаешь, пожалуйста, — фея прижалась к его перепачканной щеке. — Ты ведь сам сказал, что делаешь это ради тех, кого любишь…

Она запела, слова сами сложились на ее устах:

«Ora et pugna, Miles domini, spes nostra tecum est Ab hoste Maligno Liberanos»,

и словно сотни голосов слились в небесной гармонии, вторя ей.

Чернота в его глазах медленно рассеялась, уступая место слезам, проложившим дорожки на испачканных черным щеках. Адриан судорожно всхлипывал:

— Я не могу… я не смогу больше…

— Пожалуйста! Еще чуть-чуть…

Он поднялся на ноги, поскальзываясь на сворачивающейся крови. Фея повела его, удерживая за палец. Она привела дампира в пещеру, стены которой переливались радужными отблесками капелек воды. Странная вода образовывала озера на потолке, водопады текли вверх, нарушая законы мироздания.

— Тебе нужно сейчас омыться, смыть с себя эту проклятую кровь. Вода здесь тоже осквернена, но это меньшее из зол, — фея взлетела, указывая ему.

Адриан взмыл вслед за ней, становясь под перевернутый водопад. Холодная вода привела его в чувство, смывая грязь и слякоть с его тела и одежды. Вымывшись и вычистив волосы, он выбрался из воды. Адриан сложил руки в магическом жесте, и влага, зашипев, испарилась с его усталого тела.

— Пойдем, нам нужно спешить, — сказал дампир, и фея обрадовалась, увидев решимость в его глазах.

Примечания: Когда придумывала монстра из этой главы, вдохновилась врагами из Bloodborne. Вот, к примеру, что-то среднее между этими двумя монстрами: https://ibb.co/xLt074q https://ibb.co/CH04L3s

Перевод песни феи:

Молись и сражайся, О воин Господа! Наша надежда с тобой, Освободи нас от Темного врага!

а вот и сама песня из игры: https://youtu.be/M3CGPh7HFyo

Арт с монстром от замечательной художницы Ольги Морох: https://author.today/u/matveevaleska1

9. Кровные узы

Нет большей муки,

чем воспоминание в несчастье

о счастливом времени.

Данте Алигьери

Адриан мчался по перевернутым катакомбам, фея едва поспевала за ним.

— Осторожно, впереди… — крикнула она, заметив горгону, направляющую свой ядовитый взгляд на них.

Адриан не остановился, с его рук сорвался поток черно-синего пламени. Горгона истошно завопила, когда ее охватил огонь. Дампир лишь промчался мимо. Фея едва нагнала его и уцепилась за край плаща. Ее крылья устали от столь быстрого полета.

Они пришли в комнату, которая сильно отличалась от остальных комнат катакомб. Адриан замер и тяжело вздохнул. Эта комната напоминала обычную гостиную деревенского домика, огонь трещал в камине, на столе лежала корзинка с фруктами. В кресле сидела рыжеволосая женщина в синей робе и читала книгу, на ковре у камина грел ноги статный темноволосый мужчина, тонкий шрам пересекал его бровь. Они обернулись к ним, Адриан отступил на шаг.

— Ты вернулся, — воскликнула женщина, всплеснув руками. — Мы так долго ждали тебя!

— Присаживайся, расскажи, где ты был все это время, — мужчина похлопал по ковру рядом с собой.

Фея не понимала, что происходит. Эти люди были смутно ей знакомы.

— О Боже! Ты так исхудал, — женщина поднялась на ноги и взяла фрукты со стола. — Вот, поешь…

Она протянула ему гранат, Адриан выбил его из ее рук, алые зерна разлетелись, брызнувший сок напоминал кровь.

— Нет, Адриан! Это мы… у тебя опять галлюцинации. Я знаю, тебе несколько ночей подряд снились кошмары, ты просыпался после них в поту, растерянный и напуганный. Теперь ты бредишь среди белого дня…

Мужчина поднялся на ноги, у его бедра звякнула серебристая цепь. Женщина протянула к дампиру руки, мужчина приближался с тревожным выражением лица. Адриан отступил и, сложив руки в защитном магическом жесте, крикнул им:

— Не подходите! Этого не может быть! Прошло три века…

— Адриан, о чем ты говоришь? — в голосе женщины звучала боль. — Ты исчез на три недели, мы искали тебя по всей округе! Пожалуйста, Адриан, очнись! Ты сходишь с ума…

Она посмотрела на мужчину и тихо сказала:

— Похоже нам придется…

Мужчина кивнул, приготовив цепь. Фея узнала Морнингстар, оружие охотников на нечисть. Женщина сложила пальцы в магический жест, из воздуха возникли ледяные иглы. Адриан ударил первым, отбросив мужчину потоком воздуха. Женщина воскликнула, когда тот врезался в стол, разнося его в щепки. Дампир мгновенно оказался рядом с ней, схватив за руки. Она всхлипнула от боли, ледяные иглы обрушились на пол.

— Пожалуйста, Адриан, ты не в себе, — прошептала она, по щекам потекли слезы. — Позволь нам помочь тебе… Позволь исцелить тебя.

Адриан ошеломленно посмотрел на нее, отпустил ее руки и вновь отступил, хватаясь за волосы. Женщина помогла мужчине подняться на ноги. Дампир посмотрел на фею.

— Окуляры, где они? — он ощупал свою одежду, в поисках предмета.

— С кем ты говоришь? — тревожно спросила женщина. — Здесь никого больше нет!

Адриан схватил фею.

— Священные окуляры, где они?!

Фея едва не задохнулась в его хватке.

— Я не знаю! Ты, наверное, потерял их при битве… Отпусти!

Дампир разжал руку, его губы дрожали. Женщина и мужчина медленно приближались. Лицо Адриана вдруг стало жестким, он повернулся и выпустил в них залп огня. Женщина рассеяла его уверенным жестом, мужчина замахнулся Морнингстаром. Дампир увернулся от огненного наконечника, посылая меч в мужчину и отражая атаку ледяных игл женщины. Мужчина заслонился от молниеносного лезвия рукояткой плети, женщина же не выдерживала яростного напора сине-черного огня. Пламя обволокло ее и она закричала.

— Не-е-ет!!! — крикнул мужчина, бросившись на Адриана.

Магический меч пронзил спину мужчины и вышел из груди, кончик острия замер перед самой грудью Адриана. На губах мужчины проступила кровь, он протянул руку к лицу дампира, сдавленно прохрипел:

— А…дри…ан, — и повалился на пол у его ног.

Адриан ждал, не смея двинуться. Он ждал минуту, две, десять… Обугленное тело женщины и пронзенное мужчины не подавали признаков жизни. Тогда он метнулся к стене, обставленной книгами, выдирая их из полок и осматривая содержание.

— Нет, этого не может быть… Нет, этого не может быть, — судорожно шептал он. — Все как тогда…

Он бросился к окну, выглядывая наружу, метнулся к двери, осматривая соседние комнаты. Дампир мелькал по всей комнате, осматривая каждый предмет и продолжая шептать: «Этого не может быть…»

Адриан впился руками в волосы, остановившись в центре комнаты посреди их тел. По его щекам текли слезы, кровавые слезы. Фея боялась подойти к нему, ей передалась по невидимой ниточке его боль и ужас. Вдруг она заметила, как что-то блеснуло на полу. Прежде там их не было… Она заметила бы…

Фея подлетела, увидев окуляры, и с трудом подняла предмет на уровень глаз дампира.

— Адриан, смотри…

Он осторожно взял их в руки и приложил к глазам, осматривая комнату сквозь отливавшее зеленым стекло. Дампир снял окуляры, и стерев кровь с них краем плаща, надежно спрятал их за пазуху. Фея не могла понять выражения его лица, которое внезапно скривилось. Адриан расхохотался, от его смеха по спине феи пробежали мурашки. Он хохотал, запрокинув голову и сотрясаясь всем телом, его смех перешел в судорожные всхлипы, он словно задыхался. Фея растерялась, не зная, как успокоить своего покровителя, но он вдруг замолк, золотые радужки его затянутых черным глаз сфокусировались на ней.

— Веди меня к нему… К тому, кто начал все это…

***

Адриан вбежал в огромный зал, выточенный в скале на вершине перевернутого замка. Острые зубья сталактитов свисали с потолка, а колоны, поддерживающие своды пещеры, состояли из людских черепов, пол зала был усыпан костями людей и ночных тварей. Дампир узнал символы на полу и вокруг гигантского алтаря в центре зала, рядом с которым стоял призрак в алой рясе.

— Тебе удалось добраться сюда. Я не ожидал меньшего от сына нашего Господина, — промолвил призрак, не оборачиваясь и продолжая ритуал.

— Я разгадал твои иллюзии! — прорычал дампир. — Твой план рухнул! Останови ритуал!

— Иллюзии? Ах да, это были не иллюзии. Это были действительно они, восставшие из мертвых, — призрак обернулся, на его лице мелькнула усмешка, когда он увидел глаза Адриана. — Могущество тьмы безгранично в этом мире, а ты все еще полагаешься на Него, смеешь призывать Его в доме своего отца. Что ж, Он тебе не поможет!

Дампир зажег синее пламя на ладони и выжег символы на полу, перекрывая темные ритуальные руны.

— Хм? Все еще пытаешься остановить меня? Все еще пытаешься помочь людям, следуя своей слабой человеческой природе? Ничего, моя работа почти завершена… Чтобы тьма восторжествовала мне нужно лишь создать Темного владыку: Дракулу… или того, кто связан с ним кровными узами.

Призрачный жрец усмехнулся. Адриан запустил в него заклинанием, но оно лишь пролетело сквозь.

— Ты сам отрекся от света, зная, что его мощь ограничена. Ты покорился Хаосу в себе, падший принц. Признай власть Тьмы и преклонись перед ней! — темный жрец раскрыл руки, и вокруг него образовалась зеленая сфера, сверкая молниями.

Адриан глубоко вздохнул, изгоняя тревогу и боль, произнес священную инкантацию, каждое слово молитвы обжигало губы. Серебристое лезвие зажглось белым пламенем. Увернувшись от молнии, дампир разрубил пылающим мечом сферу. Образ жреца начал рассеиваться, и он воскликнул:

— Свершилось! Дракула восстанет и перекует этот мир в кузнице Хаоса!

Девять глаз на алтаре раскрылись и испустили яростный зеленый свет, ослепляя дампира. Все вокруг окутала тьма.

10. Евангелие от Матфея 16:26

Какая польза человеку,

если он приобретет весь мир,

а душе своей повредит?

Какой выкуп даст человек

за душу свою?

Время словно застыло. Глаза Адриана привыкли к кромешной тьме, он слышал лишь гулкое биение собственного сердца и шум крови в ушах.

Медленно вверху перед ним появился знакомый силуэт.

— Отец! — обратился Адриан к Дракуле, восседавшем на троне посреди тьмы.

— Сын мой… много времени прошло с момента нашей последней встречи, — дампир не мог прочитать никаких эмоций в мерном темном голосе Короля ночи.

— Недостаточно много! Я не могу позволить тебе вернуться в этот мир! — Адриан сжал рукоять меча.

— Все еще защищаешь людей? Уже забыл, что они сделали с твоей матерью?

— Как я мог забыть такое? — прошептал Адриан. — Но я не желаю мести, мама не одобрила бы это.

— Верно, тебе не следует забывать об этом, ибо во всем случившимся твоя вина! — глаза Дракулы яростно сверкнули. — Ты должен был быть при ней день и ночь, пока я странствовал как человек, исполняя ее волю. Где же был ты, когда ее забрала церковь?!

Адриан сник головой, острое чувство вины пронзило саднящую грудь.

— Что ж, моя вина тоже в том есть, — Дракула отвернулся. — Если бы я не послушал ее человеколюбивых речей, если бы я обратил ее тогда… Посмотри на меня! Я здесь лишь благодаря людям. Они вырвали меня из ее объятий и вернули в этот презренный мир! А все из жажды власти. Их разумы так легко затмевает грех и слабость. Долой человечность, Адриан! Прими свою суть и присоединись ко мне, вместе мы обновим этот мир огнем и мечом!

— Ты обвиняешь людей во всех грехах, а сам… — горечь и обида заполнила юношу. — Ты… я знаю, что ты сделал тогда… когда был еще человеком. Ради власти, ради мести ты предал верного друга. Ты лишил его возлюбленной, хотя сам недавно потерял свою жену! Для чего ты отрекся от своей человечности, от своей души?! Ради мести?!

Боль и отчаяние сочились ядом с его губ.

— Ты сам погубил маму, погубил в тот момент, когда прикоснулся к ней своей оскверненной рукой… Ты обрек ее на смерть, ибо, отрекшись от Него, ты проклял себя и всех, кто любим тобою…

Лицо Дракулы скривила ярость.

— Довольно! Если ты посмеешь вновь пойти против меня, пощады не жди!

— Клянусь именем матери, я не позволю тебе причинить вред этому миру! — Адриан поднял меч.

Силуэт Дракулы вновь потемнел. Ударила молния, высвечивая гигантское чудовище, на котором восседал Король ночи и Хаоса. Монстр явил свою леденящую кровь форму: кожистые крылья, величины которых хватило бы, чтобы затмить само солнце, взмахивали за его спиной, на длинных шеях шевелились три чудовищные головы, из клыкастых пастей текла ядовитая слюна, а на гигантских когтистых руках пульсировали черные вены. Туловище монстра образовывали сплавленные вместе шевелящиеся тела ночных тварей, демонов, суккубов и инкубов.

Отчаяние охватило Адриана при виде этой твари. Его отец зашел слишком далеко. Нет, он уже не был его отцом…

Дампир зажег синее пламя на лезвии и рубанул мечом лапу, устремленную к нему. Но оружие, жалобно звякнув, отскочило от непроницаемой кожи монстра, стальные когти твари настигли дампира и распороли плечо. Адриан едва увернулся от клацнувшей рядом пасти одной из голов, в этот момент его тело пронзил разряд молнии. Дампир закричал от боли, его отбросило. Тело били судороги, едва не ломающие кости.

Адриан попытался подняться, но тело не слушалось, обдавая волнами нестерпимой боли. Тогда он призвал инкантацию, пытаясь вытянуть силы из монстра. Вместо жизненной силы его наполнила мерзкая энергия, сдавливающая внутренности и затмевающая разум. Неужели он умрет здесь? Будет убит тем, что когда-то было его отцом? Он ведь сам в этом виноват… он это заслужил…

Монстр победоносно взревел и, взмахивая мощными крыльями, поднялся в воздух. Вот-вот его пасти сомкнутся на беспомощном теле дампира. Вдруг сознание словно пронзил крик феи: «Адриан!!!», а тело получило толчок живительной энергии. Он рванулся прочь, уворачиваясь от зубов твари, которые клацнули над самой головой. Король ночи неподвижно восседал на ней, безучастно смотря на битву. Адриан понял, что, убив Дракулу, он победит монстра. Но добраться до короля Ночи сквозь пасти, когти, бесчисленные руки и щупальца, разряды молний, попеременно разрывавшие пространство, казалось невозможным.

Адриан выпустил меч из рук, направляя его на тварь, а сам начал плести формулу заклинания, которое сковало бы монстра, служившего Дракуле троном. Магия Хаоса теперь поддавалась, пусть это и стоило последних сил. Дампир чувствовал, что любое ее использование меняет его, делает подобным тьме. Мутные нити заклинания оплели туловище твари, она задергалась, пытаясь высвободиться. Вдруг Дракула поднял руку, и заклинание, с таким трудом созданное Адрианом, вмиг рассеялось.

Тварь, словно сорвавшаяся с цепи бешеная собака, бросилась на ошеломленного дампира. Защитные заклинания сломались под ее напором, он закричал от боли, когда когти рвали его и без того истерзанное тело. Из последних сил Адриан опалил монстра огнем, тот взревел и отбросил дампира ударом когтистой лапы. Но пламя не причинило вреда монстру, лишь распалило его гнев.

Адриан прошептал окровавленными губами: «Помоги мне… умоляю, помоги мне! На Тебя лишь уповаю! Господи, пожалуйста!» Жгучие слезы заструились по его щекам, пока он наблюдал, как тварь медленно приближается. Адриан повторял инкантацию из книги Бельмонтов раз за разом, но ничего не происходило…

Вдруг тело пронзила нестерпимая боль, смешавшись с глубочайшим блаженством. Мука выжигала в нем отчаяние и страх, дампир поднялся, словно марионетка в руках света. Меч засиял белым пламенем, Адриан поднял его перед собой. Свет, окружавший его, ослепил тварь, и дампир бросился на нее, срубая преграждающие путь конечности. Он пронзил грудь Дракулы, тварь под ними взревела и рассыпалась в прах.

С губ короля ночи капала кровь, он поднял глаза на дампира.

— Как… как тебе удалось победить меня?

— Ты был обречен, когда отрекся от своей души…

— Ха… Матфей 16:26, полагаю… скажи мне, ты ведь слышал слова Лизы… ее последние слова…

Губы Адриана дрогнули от жестокого воспоминания.

— «Они не ведают, что творят. Прошу, будь лучше, чем они». Она любила тебя до самого конца, она любит тебя даже таким…

— Лиза… — Дракула закашлялся кровью, — прости меня…

Король ночи коснулся щеки сына окровавленой рукой и, улыбнувшись, произнес:

— Ты так похож на свою мать…

Влад склонил голову, Адриан выдернул меч из его груди, наблюдая, как тело отца ссыхается. Он занес меч, Дракула прошептал: «Прощай, сын мой.»

Дампир срубил его голову, синее пламя охватило останки, оставляя лишь тлен. Адриана отбросило волной тьмы, исходящей от горящей плоти. Тьма рассеялась, и он увидел, как замок начал рушиться вокруг. Стены растворялись в столбе небесного света. «Адриан!» — закричала фея, до этого прятавшаяся за колонной. — «Бежим! Сейчас все рухнет!» Но он не слышал ее; воспоминания нахлынули, погружая в пучину отчаяния, затмевая разум и взор. Ради чего продолжать это бессмысленное существование?

11. Горькие лавры

Мария в ужасе смотрела, как рушатся оба замка, словно растворяясь в столбе света, протянувшемся сквозь глаз воронки в небе. Алукард все еще был там… Неужели он…

Она взглянула на Рихтера. Тот оправился от ран благодаря действию ее целительной магии, но был совсем разбит осознанием своей роли в произошедшем. Они стояли на берегу озера перед рушащимися замками и ждали… ждали… ждали...

Вот оба замка полностью исчезли, воронка рассеялась, уступая место ясному небу. Мария рвано вздохнула. Значит, Алукард погиб вместе с замком.

Она поддерживала Рихтера за плечо и помогала ему идти прочь от этого страшного места. Охотница подняла голову и радостно воскликнула. Алукард был жив! Он медленно шел по берегу, плотно закутанный в свой огромный плащ. Мария заметила множество ссадин и мелких ранок на его лице. Фея летела за ним следом, не отрывая от него тревожного взгляда.

— Вы в порядке? — обратился он, подойдя ближе.

— Да, благодаря вам! Я так рада, что вы живы! — лицо Марии светилось счастьем.

— Я молю вас о прощении, — начал Рихтер, не смея поднять на Алукарда глаза. — Я был слишком слаб. Из-за меня вам пришлось вновь сражаться с отцом. Это не могло быть легко для вас…

— Верно… нелегко… — тихо вздохнул дампир. — Но у меня были иные причины сражаться с ним. Вот, благодарю вас.

Он протянул Марие священные окуляры и спрятал руку в плаще, едва она приняла их. Она успела увидеть кровь, капающую с его руки.

— Что же вы будете делать теперь? — тревожно спросила Мария Алукарда.

— Кровь в моих венах проклята… — в его голосе мелькнуло отчаяние, — будет лучше, если я исчезну с лица этого мира. Прощайте, мы больше не встретимся!

Фея приземлилась на его плечо, вцепившись в его волосы. Алукард прощально кивнул головой и мелькнул прочь, оставляя за собой красноватое свечение. На земле, где он только что стоял, была кровь. Мария обернулась к Рихтеру.

— Прости, я не могу оставить его так… Он ранен!

— Тогда поспеши. Я в порядке. Возвращайся с ним к нам, Аннет поможет выходить его.

Она благодарно взглянула на своего названного брата и помчалась за дампиром. Некоторое время ей удавалось находить следы в лесу, то капли крови на лесной подстилке, то кровавый отпечаток руки на стволе дерева. Но вскоре она потерялась. Мария попробовала использовать поисковое заклинание, но такая магия всегда давалась ей с трудом. Ничего… она не могла найти его след.

Внезапно Мария услышала шелест крыльев за своей спиной и обернулась. Маленькая спутница дампира поманила за собой. Охотница побежала за феей, и они пришли к опушке леса. Алукард неподвижно лежал на земле, укрытый плащом. Мария опустилась рядом с ним и перевернула его на спину, расстегивая многочисленные слои одежды на его груди. На теле дампира было множество порезов и ран, неглубоких, но они сильно кровоточили. Он ведь наполовину вампир, как сказал Рихтер, его раны давно должны были затянуться. Больше всего ее тревожил вид его крови, густой и темной, почти черной. Мария сосредоточила свое внимание на длинной ране на груди, представляя, как она затягивается. Края раны начали медленно срастаться под действием ее магии, но внезапно золотое свечение рассеялось, и из раны снова брызнула кровь. Алукард хрипло застонал, не приходя в себя. Мария испуганно посмотрела на фею.

— Что с ним? Что нам делать?

***

Адриан медленно поднял свинцовые веки. Свет, пробивавшийся сквозь тонкие занавеси, показался ему слишком ярким. Стоило лишь очнуться, как боль вновь охватила тело. Язык шуршал в пересохшем от жажды рте. Он застонал, пытаясь присесть. Фея была права: он слишком слаб, чтобы погружаться сейчас в вечный сон. Нужно залечить раны, иначе спешка обернется для него смертью.

Это была простая уютно обставленная комната: просторная мягкая постель, стол у стены был уставлен полупустыми склянками с лекарствами. Дампир пересилил боль и заставил себя подняться. Его раны были плотно перевязаны умелой рукой, но кроме перевязок на нем ничего не было.

Адриан осмотрелся, феи не было видно, его меч в ножнах одиноко стоял в углу комнаты. Не найдя одежды, дампир стянул покрывало с кровати и закутался, скрывая наготу. Медленно ступая босиком по скрипучему деревянному полу, он вышел из комнаты. Адриан узнал этот дом, Их дом, пусть много раз переделанный и отстроенный. Но теперь здесь пахло другими людьми. Дампир, хромая, спустился по лестнице, неловко цепляясь за перила. На середине пути он почувствовал на себе взгляд и поднял глаза. На кухне стояла молодая златовласая женщина, кормящая грудью младенца. Их взгляды встретились, и они замерли, оба не зная, что сказать. Адриан первым нарушил затянувшуюся тишину:

— Прошу прощения, — он повернулся, кутаясь в покрывало и собираясь подняться обратно в комнату. — Я не хотел тревожить вас.

— Постойте! — она отняла ребенка от груди, тот сыто чмокнул и подергал ручками, уложила его в переносную кроватку и торопливо прикрыла грудь. — Прошу вас, не уходите! Вы, наверное, голодны? Я как раз приготовила еды…

Женщина неуверенно подошла к нему и осторожно прикоснулась к плечу. Теперь он не мог пошевелиться от боли и слабости, сил едва хватало, чтобы стоять прямо. Будто почувствовав это, женщина помогла ему опереться на свое плечо и повела обратно в комнату. Уложив его в кровать, она накрыла одеялом и поправила подушку. Адриан судорожно вздохнул, с трудом скрывая боль.

— М-можно воды… — едва выговорил он непослушным языком.

Она кивнула, улыбнувшись, и торопливо вышла из комнаты. Оставшись один, дампир позволил себе простонать. Он был слишком слаб, такого быть не должно.

Женщина вернулась и поднесла к его губам полную чашу теплого травяного настоя. Адриан жадно припал к чаше и осушил несколькими глотками.

— Вы вернули мне Рихтера, я безмерно вам благодарна! — женщина бережно опустила его на подушку. — Меня зовут Аннет. Вы проспали шесть дней, все это время Мария не отходила от вашей постели, но сегодня она и Рихтер отлучились по срочным делам.

— Мой фамильяр?.. — слабо спросил он.

— Что?

— Со мной была фея… Где она? — дампир приподнялся и тревожно огляделся, словно ища ее глазами по комнате.

Женщина не смогла скрыть беспокойство на своем лице. Она понимающе кивнула и вышла. Аннет принесла корзинку, устланную мягкими тканями, в которой неподвижно лежала его фея, и поставила на кровать рядом с ним. Он осторожно взял фамильяра дрожащими руками, крошка не шевелилась, ее кожа была очень бледная, а крылья потеряли привычное свечение. Крохотное сердечко билось тихо-тихо в ее груди. Адриан попытался подпитать ее целительной энергией, но вместо этого по его телу пробежал болезненный импульс, и он едва удержался от судорожного сжатия рук. Дампир шептал целительные формулы, но ничего не работало, фея не приходила в себя.

При виде полного отчаяния на его лице у Аннет болезненно сжалось сердце. Вдруг она услышала голос Марии на первом этаже и, сочувственно взглянув на дампира, вышла ее встречать.

— Как он? — взволнованно спросила Мария.

— Очнулся… — Аннет вздохнула, — он попросил…

Но Мария не стала ее слушать и прямо в дорожной одежде бросилась в его комнату. Алукард сидел на кровати, опустив голову, тускло-золотые волосы скрывали его лицо. Он поднял на нее взгляд, и у девушки перехватило дыхание, когда она увидела слезы, готовые сорваться с его длинных ресниц.

— Моя фея… она не приходит в себя. Я… я не знаю, что делать… Я даже не успел спросить ее имени…

Мария сняла перчатки и села рядом с ним, взяв крошку из его рук. Золотая целительная магия окружила тельце, и фея шевельнулась. Охотница усилила поток, накрыв ее ладошкой. Дампир не отрывал от феи тревожного взгляда. Пару минут спустя она открыла глаза и приподнялась, потирая личико ладошкой. Алукард облегченно выдохнул и устало опустился на подушку, закрыв глаза. Мария опустила фею на постель рядом с ним и приложила ладонь к его плечу, пытаясь подпитать его целительной энергией. Дампир болезненно застонал, слабо пытаясь отстраниться.

— Перестань! — возмущенно воскликнула фея. — Твоя магия делает ему больно!

Крошка дотронулась до его щеки и прикрыла глаза, словно прислушиваясь.

— Он голоден, — заключила она, — и очень устал. Сейчас ему нужно отдохнуть, оставь нас.

Мария поднялась, едва скрывая раздражение, и вышла. Что бы она не делала, фее этого было недостаточно. Мария на спине притащила его домой, шесть дней ухаживала за ним, кормила тертой пищей, как малое дитя, перевязывала раны, вытирала холодный пот с его лица, но… Но ему не становилось лучше. Раны перестали кровоточить, но и зарастать не начинали. Алукард был очень болен, дампиры так не должны болеть… Фея была права: того, что она делала, было недостаточно. Сама крошка отдавала ему все свои жизненные силы.

Нужно искать помощь. Но какой лекарь согласился бы лечить нелюдя? Если по городу пойдут слухи, что они приютили вампира...

Нужно поговорить с Рихтером. Или обратиться к ней… к Тшилабе…

По спине Марии пробежали мурашки. Эта женщина пугала ее, но вовсе не так, как нечисть или чудовища. Напротив, созданий тьмы Мария с детства не боялась.

Пронзительные черные глаза Тшилабы словно прожигали насквозь, когда та бросала на нее свой странный взгляд. На лице этой женщины всегда была неуловимая насмешка, будто она знала о тебе все. В городе она занималась продажей целительных трав и вытяжек. Однако Бельмонты догадывались, что Тшилаба способна на гораздо большее. Но упрекнуть ее в чем-то, особенно в использовании магии, было трудно, уж больно уважали ее остальные жители города. Нет, сначала надо посоветоваться с Рихтером, он все решит.

Примечания:

Вот образ Аннет, жены Рихтера Бельмонта:

https://ibb.co/kVT9WRB

12. Противоядие

Адриан не знал, сколько дней он провел в таком состоянии. Стоило лишь очнуться, так вновь охватывала такая боль, что сбивалось дыхание и хотелось вылезти из кожи. Когда он проваливался в желанное забытье, его мучили кошмары, едва отличимые от яви. Он так устал…

Дампир чувствовал, как его трогают чьи-то руки, меняя повязки, омывают его тело, вкладывают пищу в рот, но ему было все равно. Иногда слышались голоса, незнакомые, они часто сменялись, обсуждали его состояние с голосами Марии и Рихтера. Чужие руки поили его эликсирами, но Адриан знал, что эти лжепанацеи не помогут, ибо опиум в их составе лишь ненадолго отгонял боль.

— Что это за пилюли? — спросил голос Аннет.

— О, это чудо-средство! Каломель изгонит из его тела черную желчь, которая нарушила баланс четырех жидкостей. Именно поэтому раны плохо зарастают.

Грубые толстые пальцы попытались протолкнуть в его рот пилюли, Адриан сжал зубы, пытаясь сопротивляться. Нет… это яд… это сделает только хуже… Он ощутил легкое прикосновение руки феи, и его вновь заполнили силы. Дампир открыл глаза и схватил шарлатана за запястье.

— О, вы очнулись! Видите, я даже в рот еще не положил, а ему уже лучше! — краснолицый пузатый мужчина радостно затараторил, шевеля мясистыми брылями.

— Лучше? — Адриан мрачно усмехнулся. — Разве вам неизвестно, что каломель — яд? Мне не может быть лучше от нее…

— Что вы! Она совершенно безопасна, ее даже младенцам дают, дабы десна не болели, — он повернулся к Аннет. — У вас ведь есть малыш? Его зубки не беспокоят?

Та бросила тревожный взгляд на дампира и тихо охнула, когда увидела его затянувшиеся алым глаза. Адриан молниеносно вскочил и прижал торговца лекарствами к стене.

— Лучше?! — яростно прошипел дампир. — Значит мне будет лучше, если я буду исходить слюнями как бешеная собака! Сколько людей вы погубили своим невежеством?! Сколько младенцев умирали в муках от отравления вашими пилюлями?!

Он швырнул мужчину к двери и прорычал:

— Вон! И если я услышу, что вы вновь калечите людей своими варварскими методами, я вспорю вам глотку! Вон отсюда!!!

Торговца не нужно было упрашивать дважды, он быстро выбежал из комнаты, тряся толстым животом. Рихтер бросился за ним. Адриан слышал их голоса с первого этажа, но слепая ярость, гудевшая в ушах, мешала разобрать их слова. Аннет прижалась к стене и дрожала, не сводя с него расширившиеся от ужаса глаза. В комнату вбежала Мария.

— Что случилось?!

— Он выжил из ума, — дрожащими губами прошептала Аннет, указывая на дампира. — Он напал на лекаря, которого мы с Рихтером вызвали к нему.

— Если вы считаете его лекарем, то мне нет смысла более оставаться в этом доме, — Адриан с трудом скрыл боль, вновь поглотившую его. — Вы не сможете мне помочь…

Ноги не держали его, он оперся на стену. Наверх поднялся Рихтер и гневно посмотрел на Адриана.

— Мне едва удалось убедить его не разбалтывать о произошедшем, — хмуро сообщил охотник. — Что на вас нашло? Я думал, великий Алукард способен контролировать свои вампирские инстинкты.

— Если бы не мог, — дампир мрачно усмехнулся, — то этот мерзавец был бы уже мертв.

Он повернулся к Марии.

— Я ухожу. Где моя одежда?

— Нет, — она протянула к нему руки, но Адриан оттолкнул их, — вы еще слишком слабы. Посмотрите, ваши раны вновь начали сочиться черной кровью. Вы погибнете…

Он взглянул на свои перевязки, сквозь них начала просачивается черная вязкая жидкость, мало напоминающая кровь. Алукард покачнулся, теряя равновесие. Мария подхватила его, и они с Рихтером перенесли его обратно на кровать. Дампир вновь потерял сознание. Фея неподвижно лежала на подушке рядом с ним: бедная крошка отдала ему свои последние силы. Мария бережно накрыла ее ладонью, заполняя целительной энергией.

— Я… он прав. Мы не знаем, как помочь ему, — начал Рихтер.

— Думаю, Тшилаба поймет хоть что-то, — неуверенно предложила Мария. — Она лишь прикидывается обыкновенным аптекарем. Помнишь, как она сняла порчу с мельника и его семьи?

— Да, но она содрала с них три шкуры, — возмутилась Аннет, — и я не доверяю ей. У этой женщины страшные глаза. Вдруг она сглазит малыша Саймона?

— Я не пожалею денег на лечение союзника Бельмонтов! — Рихтер сурово посмотрел на супругу. — А ребенка ей не показывай, раз так боишься. Хвастаешься младенцем направо и налево, его так точно кто-нибудь сглазит.

Он повернулся к Марии.

— Я съезжу за ней, а ты пока позаботься о нем и далеко не отлучайся. Вдруг он опять вздумает буянить.

Рихтер вышел, Аннет поторопилась следом. Мария присела на край кровати и осторожно поправила подушку. Фея шевельнулась и открыла глаза.

— Ну, вот опять! Ему из-за вас только хуже! — феечка дотронулась до промокшей перевязки, перебирая пальцами вязкую черную жидкость.

— Ему ведь больше некуда идти, — Мария опустила голову. — Все, кто знали его, давно умерли. Мы делаем все, что можем!

— Только хуже делать можете, — буркнула та в ответ. — Уйди! Иди принеси ему воды, его мучает жажда.

Мария нахмурилась, но пошла за целебным настоем. Она осторожно напоила Алукарда и собралась менять повязки. Раны долгое время не сочились, что же случилось? Может это потому, что он рассердился? Она неловко дернула перевязку, и дампир слабо застонал. Фея сжалась, словно боль передалась ей, и гневно взглянула на нее.

— Простите, я случайно, — извинилась Мария перед ними обоими.

— Случайно… за случайно бьют отчаянно, — фыркнула фея, сложив руки на груди.

— А что бы ты сделала на моем месте?! — возмутилась охотница. — Ты ведь все о нем знаешь, ты ведь его фамильяр! Поделись со мной своей премудростью, о безупречная фея!

— Для начала я не использовала бы на нем магию, — начала фея.

— Я и не использую больше!

— О небо! Ты уже не замечаешь даже. Да из тебя прет магия по все стороны. Перестань его трогать, позови лучше Аннет. И не сиди у его постели больше, томно вздыхая и перебирая его локоны.

— Даже когда за ним присматривала Аннет, ему все равно не становилось лучше… Ты же должна знать как ему помочь!

— Если бы я знала, нас бы уже здесь не было! Я не знаю, как помочь ему! Если он умрет, то и я… — фея замолкла и отвернулась.

Мария устало вздохнула. Бессонные ночи начали брать свое.

— Попробуй подпитать его, я потом восстановлю тебя, — предложила она.

Фея кивнула и приложила ручки к его щеке. Дампир вздохнул и задышал ровнее, погружаясь в глубокий сон. Крылья феи поблекли, она упала на колени. Мария подобрала крошку и отдала ей часть своих сил. Фея пришла в себя и благодарно посмотрела на нее.

***

Мария встречала их у ворот. Высокая худая женщина с длинной черной косой спустилась с повозки и направилась напрямик к дому, не удосужившись взглянуть на нее. Рихтер пошел за ними следом. Тшилаба бесцеремонно вошла в дом, окинув обстановку мимолетным взглядом, и подошла к лестнице. Вдруг она обернулась и пристально посмотрела на застывшую Аннет.

— Не корми своего малыша кашей, рано еще. Дай Саймону фенхелевой водички от колик, — бросила она, поднимаясь по лестнице.

Тшилаба опустилась на кровать рядом с раненым и пощупала его пульс, потом оттянула веко и заглянула в расфокусированный глаз, раскрыла рот и дотронулась до длинного клыка, понимающе хмыкнув. Он шевельнулся, открывая глаза, но аптекарь провела рукой над его лицом, погружая дампира в глубокий сон.

— Ты сохранила грязные перевязки, — она обернулась к Марии, — покажи мне их.

Та протянула пропитанный черным кусочек ткани. Аптекарь внимательно его осмотрела и понюхала, задумчиво хмыкнув. Несколько минут она пристально рассматривала лицо дампира, остальные молчали, боясь ей помешать. Тшилаба обернулась к ним и приказала:

— Выходите, все, — она посмотрела на Рихтера: — Да, и ты тоже.

Аптекарь приложила ладони к груди дампира и бормотала что-то несколько минут. Нахмурилась. Ничего…

— Здесь еще кто-то есть… Покажись, — Тшилаба ласково улыбнулась, взглянув на подушку сбоку от раненого.

Фея медленно явила свой плотный облик. Та протянула к ней руку и поднесла крошку к лицу.

— Дитя Хаоса… все ясно, — усмехнулась наконец аптекарь, опуская фею и поднимаясь с кровати.

Тшилаба вышла из комнаты и направилась к двери дома. Рихтер преградил ей путь.

— Ну что? Вы знаете, как помочь ему?

— Моих сил не хватит на это…

— Тогда…

— Больной должен продержаться до полной луны, тогда придет тот, кто сможет помочь ему, — Тшилаба повернулась Марии и протянула флакон с прозрачной жидкостью. — Две капли под язык, каждую ночь. И не прикасайся к нему голыми руками. Подпитывай его силы так же, как и прежде, через фамильяра. Но ни в коем случае не лечи напрямую, убьешь.

Тшилаба задержала на ней долгий взгляд.

— В дампире яд, в тебе — противоядие, для него сейчас яду подобное, — она улыбнулась.

Мария тревожно взглянула на нее, покусывая нижнюю губу.

— Я знаю, о чем ты думаешь. Не волнуйся, в полнолуние он придет. Узнаешь его по песочным часам, — артекарь усмехнулась, — он тот еще франт.

Тшилаба вздохнула и продолжила:

— Я могу узнать все, что познаваемо. Он же знаком с тем, что непостижимо.

Она повернулась к Рихтеру и протянула руку. Тот отдал ей увесистый мешочек с монетами и вышел следом за ней. Мария передернула плечами, сбрасывая наваждение, оставленное взглядом этой женщины.

13. Целительные муки

Мягкий летний ветерок нежно качал ветви цветущего персикового дерева, которые отбрасывали узорчатую тень на лицо Адриана. Он открыл глаза и залюбовался ярко-розовыми цветками над головой, приподнялся на локтях, осматриваясь. До самого горизонта простирался луг, усеянный белыми лилиями. Легкий ветер гнал волны среди этого белоснежного моря, тревожа хрупкие белые бутоны.

Дампир лежал посреди этого луга в тени единственного персикового дерева. Невдалеке женщина в длинном бордовом платье собирала цветы в пышный букет. Ее золотые волосы сверкали на солнце. Адриан торопливо поднялся на ноги, не смея ее окликнуть, боясь потревожить столь желанный образ.

Женщина повернулась и взглянула на него. От ее нежной улыбки защемило сердце, он протянул к ней руки и…

Его грубо вырвали из этого сна.

***

Мария сидела в углу комнаты, нервно перебирая пальцами край кофты. Какой странный мужчина… Нет, она не сомневалась, что он был тем, кого назвала Тшилаба. Рихтер встретил его на площади города, как раз этой ночью должно быть полнолуние. Мужчина назвался графом Сен-Жерменом, галантно поцеловал ее руку при встрече. На его шее блеснули золотые песочные часы.

Сен-Жермен поглаживал свою выхолощенную тронутую сединой светлую бородку, внимательно рассматривая спящего дампира. Рихтер и Аннет стояли у двери, готовясь к очередному буйству со стороны раненого.

— И долго он так? — спросил граф, несколько пренебрежительно указывая на спящего.

— Уже две недели. Его мучают постоянные приступы боли и раны не затягиваются, — Мария закусила губу.

— Хмм… А как вы лечили его?

— Вызывали врачей, все твердят, что четыре жидкости разбалансированы, черной желчи много, — пояснил Бельмонт.

— Еще приходила местная аптекарь. Она не сказала, что с ним, но дала это, — Мария протянула почти пустой флакон.

— А как ее звали, если не секрет? — вопросительно поднял брови Сен-Жермен, понюхав содержимое флакона.

— Тшилаба.

— О-о-о, страшная женщина, — усмехнулся посетитель и обратился к стоящим у двери: — Вы могли бы оставить нас с мадемуазель наедине у постели больного?

Рихтер и Аннет тревожно переглянулись.

— Не беспокойтесь, я джентльмен, — он поклонился, — ваша воспитанница в безопасности.

Рихтер хмыкнул и, пропустив жену вперед, закрыл за собой дверь.

— Итак, расскажите мне поподробнее, с чем вы и этот дампир столкнулись в замке Дракулы, — граф сел на край постели, сминая простыни.

— Мы… я почти не знаю, с чем ему пришлось сражаться, и почему его раны не срастаются. Мы шли разными путями и… — Мария вновь закусила губу. — О, я знаю! Эй ты! А ну-ка появись! — приказала она, но упрямая фея не показывалась. Граф подозрительно посмотрел на охотницу. — Я знаю, что ты здесь. Если ты хочешь помочь ему, то сейчас самое время показаться! Иначе…

Из пустоты прозвучало фырканье, и фея появилась на простыне.

— Иначе что? Что ты мне сделаешь? — ехидно спросила крылатая.

— Тебе ничего. Совсем ничего, — Мария приторно улыбнулась, сверкнув зелеными глазами. — Совсем ничего для тебя делать не буду!

Фея скрестила руки на груди, сердито сдув челку со лба. Мария знала, что эта кроха без ее магии не протянет и дня. Граф широко распахнутыми глазами рассматривал фамильяра.

— Невероятно, — он наклонился над ней. — Настоящая фея…

— Невежливо так разглядывать дам! А еще назвались джентльменом, тоже мне, — крылатая презрительно фыркнула, отворачиваясь.

— Прошу прощения, мадемуазель. Полагаю, вам больше известно о хворях вашего покровителя.

— Да.

— Так каково же ваше мнение о состоянии дампира? В чем причина его болезни?

— Он столкнулся с Исчадием Хаоса…

— В замке было много ночных тварей и прочей мерзости, — перебила фею Мария. — Я тоже с ними сражалась и ничего. А если…

— Ты сражалась со всякой швалью и мелюзгой! Думаешь, раз тебе покорилась небесная магия, тебе все по плечу?! Ты даже представить не можешь, через что ему пришлось пройти!

— Так-так, поподробнее, — остановил перепалку граф. — С каким именно исчадием Хаоса?

— Я не знаю, как оно называется, — фея развела руками, Мария раздраженно откинулась на спинку стула.

— Можете описать?

— Ну, такой… громадный, шесть лап, десять красных глаз, из пасти несло как из помойки, хрипел как хор разъяренных быков. А, еще у него всякие насекомые и пауки в теле жили. Бррр! — фея передернула плечиками, отгоняя неприятные образы. — Кровь черная, Адриан едва в ней не утонул.

Сен-Жермен нахмурился.

— Полагаю, обойти эту тварь не получилось. А как же ваш покровитель ее победил?

Крылатая сжала губы и опустила глаза.

— Говори! — Мария сурово посмотрела на нее.

— Магия Хаоса, — фея опустилась на постель и с мольбой посмотрела на охотницу. — Пожалуйста, не прогоняйте нас! Он погибнет, если…

— Никто его не прогоняет, — воскликнула та. — Мы лишь хотим помочь ему! Пожалуйста, расскажи все, что знаешь!

Мария взглянула на Сен-Жермена и удивилась перемене его настроения. Прежде на его лице царило выражение легкой беззаботности и самодовольства, но теперь взгляд потяжелел, брови насупились. Граф тихо пробурчал:

— Все хуже. Намного хуже, чем я предполагал... Моя дорогая, — обратился он к Марии, поднимаясь с кровати, — у меня для вас важное задание. Пойдите на кухню и наберите чашу чистой питьевой воды, освященной, если возможно. Подержите в руках и пропитайте воду своей магией. Думайте о чем-то приятном и хорошем, насколько сейчас можете. Я останусь с ним и проверю кое-что. Хорошо?

Мария кивнула и поднялась, направляясь на кухню. Сен-Жермен проводил ее взглядом и тяжело вздохнул.

— Эх, молодая любовь…

— Да какая любовь! Она еще девчонка малолетняя и ничего не смыслит, увидела красавчика и слюнки пустила! — возмутилась фея.

Граф насмешливо поднял бровь, намекая крылатой на ревность. Она надула губки и отвернулась.

Сен-Жермен накрыл ладонью лоб юноши и погрузился в его сон. Да, Тшилаба знает свое дело: сон, порожденный ее эликсиром, необычайно красив. Хоть лекарство ей было недоступно, но временно избавить его от мук она смогла. Графу даже стало жаль вытягивать раненого из сна, но время не ждет. Дампир со стоном открыл глаза и посмотрел на него.

— Вы… я вас знаю. Вы Сен-Жермен, — Алукард приподнялся на локтях.

— Он самый. Лично мы с вами не встречались, но я наслышан о вас и ваших подвигах. Великие дела, — граф усмехнулся.

— Зачем вы пришли? Я думал, вы появляетесь только когда дела совсем плохи, — дампир откинулся на подушки.

Сен-Жермен сглотнул, собираясь с мыслями.

— Дайте угадаю, — горько усмехнулся Алукард. — Вы не знаете, как мне помочь. В таком случае не теряйте свое время и сообщите Рихтеру. Я знаю, что умираю.

— Странно, что вы так торопитесь умереть, — граф улыбнулся, — ведь в Аду вам не особенно рады. Разве что те, кого вы туда отправили. Готовят для вас котлы.

Адриан расхохотался, смех прервался судорожным кашлем.

— Я устал быть безвольной марионеткой в руках Света или лакомым кусочком для сил Тьмы, — дампир отвернулся, его глаза влажно блеснули. — Страдания меня ждут и на земле, и в Аду. Тьме я служить не хочу, это тупиковый путь. А Свету я не нужен…

— В этом вы и ошибаетесь, друг мой, — Сен-Жермен сел рядом, бережно взяв его руку в свою. — Свет принимает всех, кто просит его о помощи и пытается следовать его путем. Он ведь отвечал на ваши мольбы и не один раз.

— Но это случилось лишь потому, что иного способа победить Тьму не было. Я ошибка природы, жалкая насмешка над Создателем. Он никогда не примет меня.

— Вот, еще одна ошибка! Вы уверены в том, что ваша судьба сражаться с Тьмой, жертвуя своим благом и счастьем, что иного способа спасти мир нет. Так вот, я вас разочарую. Вы не избранный, дорогой мой Фаренгейт. Пути Света неисповедимы, и не будь вас, или же если бы вы выбрали встать на сторону Тьмы, хоть я, безусловно, рад, что вы сами пришли к выводам о том, что этот путь тупиковый, и… Э-э-э… кхем… Так, о чем это я?

Он почесал бороду, словно пытаясь найти там утерянную мысль.

— Ах да! Нашелся бы другой, или же как-то иначе, но Тьма бы рассеялась, побежденная Светом. Но вы выбрали судьбу воина Света. Никогда не задумывались, почему находятся люди, готовые служить Свету, хоть путь этот и кажется нелегким?

Адриан нахмурился, не понимая, к чему ведет граф.

— Неужели вы не заметили, как же эта хрупкая юная девушка прошла сквозь замок, кишащий исчадиями Хаоса, и мало того, что осталась невредимой, но и не упала духом? Ответ прост: ее вел Свет, он был ее мечом и щитом, крыльями и доспехами. Они оберегают своих, главное не отказываться от их защиты. Но путь этот нелегок, по крайней мере, поначалу.

Адриан приподнялся, пытаясь сесть на уровне глаз Сен-Жермена, тот помог ему, поправляя подушку.

— Вы, мой дорогой, тоже хотели бы так жить, купаясь в блаженстве, но маленький червячок в вашем сознании убеждает, что вы недостойны этого. Так вот, я открою вам тайну. Вы в равной степени связаны как и с Тьмой, так и со Светом. Вы родились…

— Двадцать шестого августа. Я не понимаю… — начал дампир, но граф перебил его:

— Ваша мать назвала вас в честь святого этого дня, мученика Адриана. Вы знакомы с житием святых Адриана и Натальи из Никомедии?

Дампир кивнул, не скрывая недоумения на своем лице.

— Но моя мама была женщиной науки, ей ни к чему все эти…

— Это да! Она верила в науку, но не совершайте очередной ошибки, противопоставляя науку и веру в Свет. Одно другому не противоречит. Святые Адриан и Наталия были женаты всего год, и Наталия зачала незадолго до того, как ее супруга осудили за принятие христианства. Она родила несколько месяцев спустя после его мученической смерти и отправила ребенка на корабле к берегам Румынии, скрывая дочь от преследователей христиан. Ее потомки дали начало роду Фаренгейтов. Теперь вы понимаете? Даже в Библии написано, хоть эта книга и была многократно изменена в угоду мирским владыкам, но в ней сохранилась часть истины, что за грехи Бог карает до четвертого колена, а за праведность благословляет до тысячного. Так что вам и вашему потомству благословения хватит, — Сен-Жермен усмехнулся.

— Но мой отец…

— А ти-ти-тихо, — граф приложил палец к его губам, заставив умолкнуть, — слушайте. В чем главный грех вашего отца? Его смертный грех? И почему эти грехи зовутся смертными?

Адриан задумался.

— Его грех… гнев? — дампир все еще был в растерянности от речей графа, но в нем начало нарастать раздражение.

— Да, верно! Грехи зовутся смертными, потому что приводят к смерти. Все просто! А в чем ваш смертный грех?

Адриан нахмурился, его злил несколько насмешливый тон Сен-Жермена, терпение было на пределе.

— Подскажу, ваш грех — уныние. Вы отчаялись, не верите, что достойны счастья. И это оставляет вас уязвимым к ударам Тьмы. Путь Света по началу кажется ядом, а путь Тьмы ой как сладок, ведь она дает все, что можно пожелать. Но вот потом все ее дары оборачиваются проклятием, и несчастный сам не рад, что стал ее рабом. А Свет никогда не навязывает свою волю. Не верьте духовникам, за грехи Свет не карает, это Тьма вредит грешникам, как себе подобным. Свет знает, что нужно каждому, и бережно подталкивает его к счастью. А стоит лишь отдаться его воле и путь открыт…

Адриан тяжело вздохнул и отвернулся.

— Я знаю, что вы мне не верите и… — начал увещевать граф.

— Эта ваша теория, конечно, очень красива, но мало напоминает реальность, — из голоса дампира сочилось раздражение. — Я видел, как ночные твари терзают младенцев, не способных обратиться к Свету, как невинные люди гибнут от происков Тьмы, и ваши доводы никак это не объясняют.

— Признаюсь, я сам не раз был разочарован увиденным в этом мире. Пока не осознал, что этот мир преходящ, крупицы страдания в нем не сопоставимы с блаженством последующего мира, достаточно лишь праведно прожить жизнь.

— Не думаю, что люди способны это сделать. Многие даже не знают как прожить праведную жизнь, а ведь попытка всего одна, — угрюмо ответил дампир.

— Почему вы решили, что всего одна? Иудеи верят, что души проходят не одну жизнь, сменяя тела как обветшалую одежду, правда теряя память о прошлых жизнях, но не суть. Даже у некоторых магометан есть такие верования, хоть они и расходятся с мнением большинства. А у язычников, греков, например, такого много. Особенно народы востока, Индостана и жители Гималаев испокон веков верят в перевоплощения и ведут праведную жизнь лишь бы не родиться червяком, — граф рассмеялся. — Но полно, я вас утомил. Признаюсь, я не до конца осознал все секреты мироздания и, полагаю, мне не хватит на это и сотни жизней, часть из которых я уже промотал. Но я знаю одно: блаженство, даруемое Светом, несравнимо ни с чем в этом мире.

Граф внимательно посмотрел в золотые глаза дампира, пытаясь понять, удалось ли убедить собеседника. Адриан молчал, обдумывая его слова.

— Хорошо, значит так. Даже если вы не верите мне, то попробовать имеет смысл. И нет, я знаю как вас вылечить, но это будет тяжело и очень мучительно для вас. Но раз вы так уверены, что страдания ждут вас и в этом мире, и в последующем, то нет разницы, где их терпеть, — он повернулся к фее, что молча сидела на краю подушки: — Прошу прощения за столь долгую беседу, мадемуазель. Надеюсь, я не утомил вас.

— Уф, от вас у меня голова пухнет! — она перекрестила руки и, фыркнув, отвернулась.

— Хех, а дамочка с характером, — усмехнулся про себя Сен-Жермен, выходя из комнаты.

Адриан повернулся к своей фее.

— Что ты думаешь? — спросил он, бережно касаясь ее щеки кончиком пальца.

— Пожалуйста, Адриан, попробуй! Если ты умрешь, то я…

— Я отпущу тебя, ты не пострадаешь.

— Я не хочу так! Я потеряю все! Я перестану быть собой, — она вскочила и топнула ногой. — Я не хочу бросать тебя. Пожалуйста…

— А ведь я даже не узнал твое имя, — он горько усмехнулся. — Несколько безалаберно с моей стороны, не находишь? Я не самый лучший покровитель, ты уже натерпелась от меня в замке. Прости меня…

Фея схватила его за руку, обнимая кисть.

— Не вздумай сдаваться! Я не покину тебя, если ты хочешь убить меня, то…

— Я попробую вылечиться, обещаю, — Адриан улыбнулся.

В этот момент дверь открылась, и вошла Мария с чашей воды в руках, следом Сен-Жермен, нетерпеливо покачивая тростью.

— Ну-с, начнем, — сказал граф, потирая руки, — хотя погодите. Дорогая, принесите ведро. Желательно такое, что не жалко сильно испачкать.

Мария отдала ему чашу и вышла. Граф сел на постель и протянул питье дампиру. Адриан потянулся за водой, бросив подозрительный взгляд на него.

— Так, — граф отвел руку с чашей и сделал быстрый глоток, довольно причмокивая, — вкуснятина! А ведь простая вода! И со мной пока ничего. Зато посмотрим, что будет с вами. Пейте, пейте!

Он поднес чашу к губам юноши, придерживая его за затылок, и заставил выпить полчаши. Адриан тяжело вздохнул, прислушиваясь к своему телу. Ничего… Граф не сводил с него взгляда, положив руку на плечо.

И тут дампир откинулся на подушку, заходясь в истошном крике. Он корчился в агонии, разрывая когтями белые простыни. Сен-Жермен взмахнул рукой, разрезая часть связей между Адрианом и его фамильяром и спасая фею от болевого шока. Но она уже была без сознания. Граф осторожно перенес фею на прикроватный столик, стараясь не смотреть на муки юноши. Даже для него это было слишком.

На крик примчалась Мария с ведром в руке.

— Что вы сделали?! — сурово спросила она, складывая пальцы в магический жест, ведро грохнулось на пол.

Граф предусмотрительно поднял ведро и поставил у края кровати.

— Что вы с ним сделали?! У него никогда не было такой боли! Отвечайте, — меж пальцев охотницы зажегся огонек, грозясь перерасти в карающее пламя.

Сен-Жермен лишь помахал тростью в воздухе и стукнул об пол, несколько искр брызнуло из-под металлического конца.

— Посмотрите на него еще раз, — кротко предложил он ей.

Мария посмотрела на дампира и вскрикнула от ужаса. Над корчащимся телом Алукарда клубился черный туман, в нем виднелись образы немыслимых чудовищ. Черты дампира исказились, вся красота исчезла, он сам словно превратился в омерзительное чудовище, покрытое сочащимися гноем язвами, с кожи сыпались отслоившиеся чешуйки. Он хрипел, исходя черными слюнями.

— Оп-па, сейчас! — граф подбежал к больному, приподнимая и помогая перекинуться через край кровати. Дампира вырвало черной слизью в подставленное ведро.

Алукард откинулся на подушки, судорожно хватая ртом воздух, и мелко дрожал. Граф показал Марии ведро, наполовину заполненное мерзкой едкой черной жижей. Ужасный туман вокруг дампира рассеялся, он выглядел почти нормально, но лицо все еще искажала немыслимая мука. Сен-Жермен приподнял его, приставляя к губам чашу.

— Пожалуйста… не надо, — взмолился Адриан.

— Стойте, он не выдержит! — воскликнула Мария.

— Так надо, дорогая, — граф вздохнул и заставил юношу осушить чашу.

Дампир упал на подушки, содрогаясь всем телом и тихо постанывая. Мария подошла к нему и, забыв о запрете прикасаться голыми руками, тронула лоб. Он был покрыт холодным липким потом, зрачки растянулись почти на всю радужку, его сердце билось быстро-быстро, а грудь бурно вздымалась. Постепенно, больной затих и закрыл глаза, проваливаясь в забытье.

— Теперь вы понимаете, как тяжело будет, — начал граф и печально вздохнул. — Он еще долго будет так страдать, но рано или поздно вылечится. Думаете, справитесь?

— Как часто надо давать воду? — спросила Мария, сдерживая слезы.

— Так часто, как выдержит. Но это еще не все…

Она с тревогой посмотрела на графа.

— Постарайтесь выводить его из хандры, хоть это будет и нелегко. Чем лучше будет его настроение, тем легче пойдет лечение. Правда, в этом у вас есть помощница.

Он бережно взял фею с прикроватного столика и передал охотнице. Бедная крошка, подумала Мария, подпитывая ослабшее тельце энергией. Похоже, она страдала не меньше Алукарда.

— Я ослабил связи, фее больше не будет так больно. Думаю, вам еще раз следует съездить к Тшилабе за этим, — он указал на флакон. — Эликсир дарует ему приятные сны и располагает к благостному настроению. Еще кормите его чем-нибудь вкусным. Ваша сестрица великая кулинарка. Таких вкусных перепелок я даже у короля Богемии не ел, — граф едва не облизнулся. — Ну-с, моя работа здесь завершена. Вверяю его вашим заботливым рукам и стойкому сердцу, — заявил Сен-Жермен, поднимаясь, и подмигнул Марии.

Он вышел, и она тяжело опустилась в кресло у постели. Лицо дампира все еще было искажено мукой, но дышал он ровнее. Фея шевельнулась в ее руках и открыла глаза.

— Мы же справимся? — спросила у нее Мария.

— Должны, — кивнула фея.

14. Безымянная

Адриан глубоко вздохнул и открыл глаза. Его взор встретился с пытливым взглядом пары крошечных зеленых глаз.

— Наконец-то проснулся! Как ты себя чувствуешь?

Дампир приподнялся на локтях и прислушался к своему телу. Тихие отголоски боли лишь немного напоминали о себе при движении. Все еще очень хотелось спать, слабость не выпускала его из своих когтей.

— Лучше… Сколько времени прошло? Где Сен-Жермен?

— Этот болтун давно уехал, — фея фыркнула. — Прошло два дня уже. Сколько можно спать? Я чуть не завяла от скуки!

Адриан усмехнулся.

— Прости. Но тебе вовсе не обязательно сидеть рядом со мною целый день. Ты вольна делать, что хочешь, только не тревожь наших хозяев.

— Вот еще, не тревожь… Эта девчонка все норовит накосячить! У нее что, руки не туда пришиты? — крылатая недовольно сдула челку со лба. — Да и связи между нами истончились: если раньше я чувствовала издалека, когда тебе плохо, то сейчас мне надо быть рядом, чтобы почувствовать.

— Сен-Жермен сказал что-то еще?

— Он не говорил со мною. Только с ней.

— Хорошо, — Адриан устало откинулся на подушку. Фея лениво улеглась на его груди.

— Ты не хочешь о чем-то меня спросить? — кокетливо напомнила она о себе, когда дампир вот-вот начал дремать.

— М-м-м?

— Ты забыл меня спросить о…

— О твоем имени? Помню, — Адриан приподнялся и шутливо спросил торжественным тоном: — Итак, как вас зовут, моя прелестная спутница?

— Не знаю. Сам придумай мне имя!

Брови дампира взлетели от удивления.

— А почему ты не хочешь сама придумать?

— Ну-у-у, это как-то скучно. А если начнешь придумывать ты, то я узнаю, что ты думаешь обо мне. Только учти, если мне не понравится, я спутаю твои волосы в бо-о-ольшой колтун!

Он тихо рассмеялся. И призадумался, приложив палец к губам.

— Может Астра?

— Почему Астра?

— Потому что ты моя маленькая звездочка, — он ласково коснулся ее щеки. Она фыркнула.

— Банально. Думай дальше!

— Тогда Персик…

— Еще хуже! И почему персик? Я же не фрукт!

— Я скорее думал о цветах персикового дерева. Они очень красивы… — Адриан вздохнул, вспоминая прерванный сон.

— Нет, нет и нет! Думай, хорошенько думай! А то скоро у тебя на голове будет птичье гнездо, — пригрозила фея, усаживаясь по-турецки на его груди, и скрестила руки.

Адриан не мог сдержать улыбки. У феи был забавный характер, она прежде не была такой требовательной. Хотя… он прежде совсем о ней не думал, его заботила только цель, а потом…

В голове был туман, мысли путались, не складываясь в привычный стройный ход. Дампир раздраженно простонал.

— Сжалься надо мною, я совсем не знаю, как тебе угодить.

— Не вздумай называть меня фруктом или цветком, или даже драгоценным камнем, или небесным светилом!

— Хорошо, я понял. Как насчет Пери?

— Пери? Ты просто персик переделал? Ну, это совсем лениво!

— Нет-нет, — начал оправдываться дампир, — это с фарси. Значит фея.

— Пери, хм… Пери, — повторила фея, потирая подбородок. — А знаешь, мне нравится, как звучит. Кратко и мило. И, если ты позовешь меня в толпе, я думаю, никто другой не обернется.

Он рассмеялся.

— Я надеюсь, что в толпе тебя не потеряю.

— А ты знаешь фарси? — фея наклонила голову на бок.

Дампир кивнул.

— А почему из всех языков ты выбрал имя на фарси?

— Потому что слово персик происходит от родины растения, Персии. Я даже вспомнил одну красивую поэму…

— Я не знаю фарси, но поэму хочу послушать. Так что переводи быстрее!

Адриан шутливо закатил глаза. Но, подумав несколько минут, смог перевести более-менее складно:

«Всему, что зрим, прообраз есть, основа есть вне нас,

Она бессмертна — а умрет лишь то, что видит глаз.

Не жалуйся, что свет погас, не плачь, что звук затих:

Исчезли вовсе не они, а отражение их.

А как же мы и наша суть? Едва лишь в мир придем,

По лестнице метаморфоз свершаем наш подъем.

Ты из эфира камнем стал, ты стал травой потом,

Потом животным — тайна тайн в чередованье том!

И вот теперь ты человек, ты знаньем наделен,

Твой облик глина приняла, — о, как непрочен он!

Ты станешь ангелом, пройдя недолгий путь земной,

И ты сроднишься не с землей, а с горней вышиной.

О Шамс, в пучину погрузись, от высей откажись —

И в малой капле повтори морей бескрайних жизнь».

Фея захлопала в ладоши.

— Очень красиво! Хотя я ничего не поняла, — она поднялась на ноги. — Может, ты знаешь еще какие-то поэмы?

Адриан устало улыбнулся.

— Прости, Пери. Я хочу спать. Совсем нет сил думать. В голове туман, — его голос скатился на шепот, дампир прикрыл глаза.

— Э-э-э, нет! Не засыпай! — она дернула его за локон на лбу. — Не спи! А то волчок за бочок укусит!

— Волк здесь я, — с усмешкой ответил Адриан, приоткрыв один глаз, и тяжело вздохнул. — Пожалуйста, позволь мне уснуть. У меня никогда прежде не было таких красивых снов…

Пери едва не расплакалась, когда дампир вновь заснул. Это неправильно, так не должно быть! Все ее усилия опять пошли прахом. Ее покровитель, ее Адриан, медленно угасал, его сознание растворялось в небытие, и фея чувствовала это. Ей едва удалось разбудить дампира, благо, она убедилась, что Адриан все еще ясно мыслил. Если он умрет, то следом умрет и ее сознание. Тогда она вновь станет пустой безымянной формой. Фея спрятала лицо в ладошках, пытаясь не впадать в отчаяние. Это было трудно.

15. Юная охотница

Солнечный зайчик скользнул по румяной щеке, мелькнул по сомкнутому веку, и Мария наморщила носик. Она открыла глаза, потянулась, зевая во весь рот, и тяжело вздохнула, ведь день обещал быть насыщенным. Охотница вспорхнула с кровати и, подойдя к зеркалу, недовольно фыркнула. На голове опять красовалось гнездо из ярко-блондинистых волос.

— Вот муха навозная! — буркнула она и принялась расчесывать свою спутанную гриву.

Марии жутко надоели проделки этой крылатой нахлебницы. Фее давно следовало бы устроить головомойку, но у той уже был покровитель, пусть и погруженный, похоже, в беспробудный сон. При мысли об Алукарде настроение чуть-чуть упало. Охотница не была уверена, что ему становится лучше. Но решила не падать духом с самого утра, поэтому легонько похлопала себя по щечкам и умылась прохладной водой, окончательно смывая остатки сна.

Мария побежала вниз во двор, легко и весело прыгая по ступенькам, стараясь не шуметь, ведь малыш Саймон, наверное, еще спит. Первым делом надо накормить своих крылатых питомцев. Стайка белых голубей шумно подлетела к охотнице, пока она разбрасывала семена, и птицы теперь топтались у самых ее ног, требуя больше корма.

— Всем приятного аппетита, — она умильно улыбнулась, высыпая все из плошки. — Не деритесь за еду! Будьте вежливыми!

Следом Мария навестила свою верную компаньонку. Она осторожно открыла дверь в большой вольер, помня об излишней любвеобильности своей питомицы.

— Оска! — воскликнула охотница, когда большая белая сова едва не врезалась в нее. — Я же просила тебя на налетать на меня так.

Немного поерзав острыми когтями на ее сокольничьей перчатке, сова виновато ухнула, сонно моргая огромными желтыми глазами, чем весьма насмешила Марию. Она почесала голову птицы и осторожно скормила ей кусочки свежего мяса, вовремя отдергивая руку от ее хищного клюва.

— Нам с тобой скоро на охоту, поэтому отдохни хорошенько, — охотница улыбнулась и пересадила сову на насест.

Потом она направилась в конюшню поприветствовать и справиться о здоровье своей любимой кобылы. Та ответила радостным ржанием и приняла свежее яблочко из ее ладони, обдавая руку горячим, пахнущим травой, дыханием. Мария расчесала ее гриву и сняла тяжелую ночную попону с крупа лошади, проверила свежесть воды и овса, добавила сена. Белая кобыла уткнулась мордой в ее плечо, пожевывая мягкими губами ее волосы, охотница ласково погладила лошадку по шее и немного взлохматила гриву на голове.

— Все хорошо, я буду осторожна на охоте в следующий раз, — пообещала Мария.

Она вымыла руки, умылась еще раз ледяной водой из бочонка перед домом и вошла на кухню. Ноздрей коснулся манящий запах ягодного пирога.

— Доброе утро!

— Доброе утро, солнышко, — улыбнулась ей Аннет.

Мария села за стол, терпеливо ожидая завтрака и любуясь своей названной сестрой. Та ловко вытащила блюдо из печки, напевая веселую мелодию под нос. Аннет всегда восхищала Марию своей женственностью и утонченной грациозностью, даже когда занималась самыми обыденными делами. Стоило ей только появиться где-то, как она словно наполняла все вокруг себя уютом и покоем. Мария призналась себе, что немного завидует ее женственной красоте. Охотница всегда считала себя похожей на мальчишку, угловатой и неловкой. Она вздохнула.

— Что-то случилось? — ласково спросила Аннет, ставя перед ней чашку чая. — Ты так вздыхаешь?

— М-м-м? Нет… хотя, меня немного беспокоит все это. Алукард не приходит в себя, пусть раны и начали затягиваться. И Рихтер… он как-то изменился после исчезновения.

Аннет немного помрачнела и села рядом за стол, положив подбородок на руки.

— Рихтер… я так благодарна Богу, что он наконец вернулся, целый и невредимый. Но ты права, что-то действительно не так. И он не хочет поделиться со мной своими тревогами.

Мария опустила глаза, вспоминая прошлый год, который стал тяжелым испытанием для них обеих. Когда Аннет была на третьем месяце беременности, Рихтер внезапно бесследно исчез. Охотница просто разрывалась между домом и поисками названного брата. Аннет справлялась одна, успевая везде и сразу: оберегала дом и готовилась к рождению ребенка, занималась хозяйством и помогала Марии в поисках. Она гораздо выносливее, чем кажется на первый взгляд. Аннет вселяла в Марию надежду своим неизменным упорством и верой. Но с каждым прошедшим днем, проведенном в бесплодном поиске, эта надежда таяла. Вскоре родился Саймон, и Мария уже было оставила поиски, уверенная, что Рихтер погиб, как почти год спустя после исчезновения, до нее дошли слухи о восставшем замке Дракулы. Охотница ринулась туда без страха, уверенная, что именно там и был Рихтер.

Только в замке Мария осознала, насколько она стала сильнее. Еще ребенком ее похитили приспешники тьмы, хотели обратить в такую же служительницу зла. Тогда она не смогла спастись сама, магия не подчинялась ей в полной мере. Но теперь, шесть лет спустя, ее любовь к родным питала магию, и никакая тварь не могла устоять перед напором охотницы из рода Ренар. Только Рихтер… только Рихтер, контролируемый тьмой, смог навредить ей, ибо она не хотела причинить ему вреда. Мария бежала от него, сраженная горем. И в этот раз ее спасли. Ее и Рихтера спас Алукард…

А она никак не может помочь ему, спасти его. Сердце болезненно защемило, глаза защипало, Мария отвернулась и поднялась из-за стола.

— Куда ты? А завтрак? — Аннет попыталась удержать ее.

— Я пойду, проверю раненого. Потом позавтракаю.

Мария глубоко вздохнула, успокаиваясь, прежде чем войти в комнату дампира. В нос ударил терпкий запах лекарственных трав. Она огляделась: этой назойливой ворчливой стрекозы нигде не было. Хорошо. Мария откинула одеяло и оттянула край перевязки на груди Алукарда. Края раны потемнели, но гноя или воспалений не было. Бинты лучше сменить после противоядия.

Охотница подошла к столу, налила в чашу немного воды из фарфорового кувшина и сосредоточилась. Несколько глубоких вдохов и выдохов; нужно полностью успокоить чувства и остановить поток мыслей. Мария почувствовала, как золотистая целительная энергия вливается в нее сверху, растекаясь приятным теплым потоком по телу, собирается в сердце, а оттуда медленно пропитывает воду. Остановилась она только когда чаша едва не начала звенеть в ее руках. Мария обернулась к Алукарду и вздохнула. Его нужно разбудить, иначе он просто захлебнется, но феи рядом не было. Она решила попробовать разбудить его без помощи фамильяра. Она прикоснулась к его плечу и пропустила небольшой магический импульс сквозь пальцы. Дампир вздрогнул и открыл глаза. Такой пустой безразличный взгляд, он словно не видел Марию, смотря будто сквозь нее.

Она выжала из себя улыбку и, приподняв его за плечо, поднесла к губам чашу. Алукард припал к ней и сделал глоток, потом еще один, но вдруг зашипел, обнажая острые клыки, и откинулся на подушки, корчась от боли. Охотница отступила на шаг, боясь, что он заденет ее вытянувшимися когтями.

Дампир хрипел, рычал, метаясь на подушке. Мария, заметив, что в уголках его рта собирается черная пена, взяла ведро и поставила рядом. Алукард перекинулся через край кровати, и из его рта извергся поток едкой черной слизи. Мария осторожно придержала его за плечи и помогла лечь обратно на подушки. Он задыхался, хрипя и дрожа, взгляд стал еще более мутным. Нужно заставить его допить воду, но у нее не хватило на это жестокости.

Постепенно дампир затих, его дыхание выровнялось. Мария вытерла холодный пот с лба раненого и умыла его лицо от едкой слизи. Алукард опять провалился в сон, не сказав ей ни слова, не бросив на нее ни одного осмысленного взгляда. Что ж, ей не нужна была благодарность, но она устала от ощущения бесполезности своих действий.

Мария размотала перевязки, мысленно радуясь, что дампир был без сознания. Ей было неловко рассматривать его обнаженное тело. Алукард так прекрасно сложен, словно каждая часть тела выточена из мрамора умелой рукой мастера. Но чем прекраснее он ей казался, тем более жуткими выглядели раны, избороздившие бледную кожу по всему телу. Эти раны пугали ее, человек с такими был бы давно мертв. Но дампир продолжал жить и продолжал мучиться. Когда раненый стонал во сне от очередного болевого приступа, Мария прибегала к нему, даже посреди ночи, и капала несколько капель эликсира Тшилабы под язык, от которого Алукард сразу же затихал и засыпал крепче. Сейчас он выглядел таким истощенным, будто долго голодал. Мария кормила его каждые несколько часов, и его тело всасывало всю еду до последней капли, но дампир продолжал все больше и больше истончаться.

Она подошла к столику и обработала руки, готовясь сменить повязки. Охотница омыла его раны настоем целебных трав, нанесла бальзам и осторожно перевязала. Мария догадывалась, что причиняет ему боль своими неловкими движениями, но дампир не издавал ни звука. Закончив с перевязками, она уложила его и накрыла одеялом.

Это несправедливо: Алукард столько сделал для людей и теперь так расплачивается за это. Почему предки Рихтера не уберегли его, ведь он был их другом? Почему не убедили остаться с ними? Алукард заслуживает счастья, но мир продолжает отвергать его.

Что-то горячее скатилось по щеке. Она торопливо вытерла слезу.

— О-о-о… томно вздыхать уже недостаточно, так ты реветь над ним начала?

Мария подняла голову и встретилась взглядом с феей, которая сидела на краю стола, свесив ноги и перекрестив руки. Охотница шмыгнула и недовольно спросила:

— Почему ты не помогла мне его разбудить?

— А какой толк? Все равно твое лечение не помогает, — крылатая отвернулась.

— Но почему? Я не знаю, что делать, — голос Марии дрожал от отчаяния.

— Может, потому что ты бестолочь? — безразлично спросила фея, покачивая ножкой.

Та поджала губы, не желая реагировать на едкие выпады фамильяра. Вдруг дампир застонал, и Мария бросилась за флаконом с эликсиром.

— Стой! — фея зависла перед ее лицом. — Не надо ему это давать!

— Почему это? — нахмурилась охотница. — Это снимает боль, и он не мучается.

— Да, но… я чувствую, что от этого будет хуже.

— Ты много что можешь чувствовать, — раздраженно ответила Мария. — Пока что от тебя тоже толку мало, поэтому хотя бы не мешай мне, — она отмахнулась от крылатой.

Та взлетела выше и, когда охотница собралась раскупорить флакон, спикировала и вырвала его из ее рук. Фея швырнула флакон на пол, и тот разбился, эликсир разбрызгался по полу.

— Что ты наделала?! Это был последний! О Боже! — Мария схватилась за голову.

— Так надо… — начала фея.

— Ты… ты исчадие Хаоса! Ты не желаешь ему добра! — охотница сложила пальцы в магический жест, готовясь поймать крылатую в капкан заклинанием, но та испуганно пискнула и исчезла.

Мария раздраженно топнула ногой и начала собирать осколки, едва не порезавшись. В ней все еще кипела злость, она едва сдерживалась, чтобы не закричать. Спокойный вдох, медленный выдох. Ей нельзя сегодня злиться, особенно перед охотой. Мария собрала осколки в тряпочку и поставила магический оберег на дверь и окна, чтобы эта мелкая мерзавка не причинила ему вреда. Закрывая за собой дверь, охотница краем глаза заметила, как смутная тень проскользнула по полу из комнаты в коридор, но разглядеть ее не успела.

Мария вышла через заднюю дверь и вылила черную слизь из ведра в яму во дворе, брезгливо поморщившись. Вымыв ведро, она поставила его у двери и вернулась в дом. Охотница быстро доела свой завтрак, стараясь не думать о неприятном. Она торопливо собрала сумку и переоделась в охотничий костюм.

— Уже уезжаешь? — взволнованно спросила Аннет, укачивая ребенка на руках.

— Мне нужно быть там до полуночи. Ты могла бы покормить его сегодня за меня?

— Конечно, дорогая! Тебя ждет долгий путь. Ты взяла с собой достаточно еды? Пожалуйста, будь осторожна.

— Хорошо, — Мария улыбнулась заботливости сестры и, чмокнув ее в щеку, побежала на конюшню.

Там она оседлала кобылу и позвала свою компаньонку:

— Оска! — сова с веселым клекотом села на подставленную перчатку, и они выехали на дорогу.

***

Холодный ветер забирался под самый подшерсток, но его белая шерсть спасала от мороза; уши ласкал тихий шепот падающего снега и журчание ближайшего ручейка. Ели мирно спали под снежным покровом, лишь изредка дятел нарушал их покой, разнося кору своим быстрым клювом.

Волк поднял морду и посмотрел на небо, затянутое сине-серыми тучами, сквозь которые иногда проскальзывали тонкие лучики солнца. В ноздри залетела снежинка, и он громко чихнул.

Волк повел ухом, услышав хруст снега под лапами мелкого зверька. Заяц…

Он метнулся в сторону, в три прыжка настигая добычу. Белый заяц вскрикнул и замолк, задушенный мощными челюстями.

Покончив с добычей, волк облизнулся, слизывая остатки крови с заостренной морды. Издали послышался протяжный вой его сородичей, зверь поднял голову и громко завыл, взывая к ним. Они ждали его…

Он пустился в бег, снег хрустел под его огромными лапами. Ветер свистел в ушах от столь быстрого бега, но волк не хотел останавливаться. Ему хотелось бежать, бежать по этому прекрасному зимнему лесу.

***

Сидя в тени одинокого раскидистого дуба, Мария уже полчаса наблюдала за упитанным шмелем, который кружил над луговыми цветочками. Ее умиляло и забавляло, как он, деловито жужжа, перелетает с цветка на цветок, пачкая в пыльце свою пушистую попку.

Охотница доела свой бутерброд с терпким сыром с приятными ореховыми нотками и достала пару наливных яблочек из дорожной сумки, бросив задумчивый взгляд на свою кобылу, которая паслась неподалеку. Может, и ее тоже угостить?

Она поднялась, стряхнув траву с брюк, и направилась к лошадке.

— Радуга? Ду-уся?.. Хочешь яблочко? — она протянула яблоко на раскрытой ладони, и кобыла, подняв голову, сгребла его губами. Мария нежно похлопала ее по шее и надкусила свое яблоко, весело хрумкая им.

Сова бесшумно подлетела к хозяйке, и охотница подставила ей перчатку. Птица держала в клюве окровавленную полевку.

— Оска, неужели тебе ее совсем не жаль? Такая маленькая… — Мария вздохнула, наблюдая, как птица растерзывает тельце мышки острыми когтями и клювом.

Что поделаешь, это же хищная птица. Это напомнило об еще одном хищнике, который был на ее попечении. Алукард…

Мария никак не могла полностью отбросить тревожные мысли о нем. Он страдал и, похоже, она совсем не могла ему помочь, что безмерно ее печалило. Еще у нее из головы не выходил странный поступок феи. Почему она разбила флакон? Может, она как-то связана с состоянием Алукарда? Что, если именно фея вредит ему?

Охотница тряхнула головой. Надо подумать об этом после охоты, решила она.

— Все готовы? — спросила Мария у своих питомцев.

Радуга подняла голову, и охотница распутала ее ноги. Оска взлетела и переместилась на луку седла, Мария влезла в седло и осторожно пришпорила лошадь стременами. Они выехали на тропинку и направились с городку.

Сгустились сумерки, когда охотница подъехала к городскому кладбищу. Она окинула его взглядом и решила, что лучше спрятать лошадь подальше, дабы ее не загрызли. Не то чтобы такое случалось прежде, но береженного Бог бережет.

Мария быстрой трусцой вернулась в черту города и оставила Дусю в местной конюшне. Им с Оской было проще сражаться дуэтом.

***

Темная безлунная ночь. Глухая тишина прерывалась лишь зловещим скрипом деревьев, разросшихся на кладбищенской земле. Мария осторожно двигалась в кромешной тьме, обходя надгробные плиты. Где-то здесь упокоились навеки ее родители. Она сжала губы и тяжело вздохнула.

Охотница подняла руку в перчатке, сова сорвалась с нее и бесшумно взмыла в воздух. Мария глубоко вздохнула, прислушиваясь. Тихо…

Она прошлась по тропинке меж надгробий, раскидывая магические печати вокруг. Их кольца слабо вспыхивали синеватым свечением и затухали. Вдруг Оска громко ухнула. Мария навострила уши. Один. Позади…

Сова ухнула еще раз, на этот раз громче. Значит их больше. Охотница резко развернулась и ударила заклинанием. Тварь взвизгнула и быстро отпрыгнула, увернувшись от следующего удара. Что это было? Упырь?

Нет, оно быстрее. Мария едва успела заслониться магическим щитом. Тварь клацнула зубами у самого лица. Это не упырь, таких тварей она прежде не видела. Охотница сложила пальцы в призывной жест, печати зажглись и осветили кладбище.

Вокруг нее кружили на четвереньках шестеро человекоподобных тварей, их голая серая кожа сочилась слизью, огромные затянутые черным глаза сфокусировались на ней. Ближайшая тварь угрожающе зашипела, обнажая истекающие ядом длинные клыки, и собралась, готовясь к прыжку.

Мария подняла левую руку в охранном жесте, вокруг ее стоп нарисовался магический круг. Нужно выиграть время, чтобы призывать Небесного Дракона, но это заклинание трудно удерживать одновременно со щитом.

Тварь метнулась к ней, ударилась о щит, и ее отбросило ударной волной столкновения. Вокруг охотницы заискрились электрические разряды, она вытянула перед собой правую руку и громко призвала: «Сейрю, явись!»

Синий дракон, сверкая ледяной чешуёй, вырвался из пространства перед ее рукой и понесся за взвывшими от ужаса тварями, разнося их в клочья. Вдруг ее резко сбили с ног. Магический щит треснул, тварь ударом отбросила Марию. Она ударилась плечом о надгробие и всхлипнула от боли. Тварь мгновенно оказалась рядом, и лишь яростный залп огня помешал ей сомкнуть пасть на горле охотницы. Тварь завизжала, сгорая в небесном пламени и источая мерзостный запах паленой кожи.

Мария со стоном поднялась на ноги и огляделась. Она пересчитала трупы. Шесть. Сжечь их было не просто, магический поток болезненно отдавался в ушибленном плече. Охотница вытащила кинжал и, давясь отвращением, отрезала голову последней твари прежде, чем сжечь обезглавленный труп. Надо исследовать их и занести в бестиарий. Возможно, это не последний раз, когда она с ними столкнется.

Новые виды тварей стали появляться чаще после возвращения замка Дракулы. Против них не действовали обычные заклинания, только небесная магия Марии или удар Убийцы Вампиров мог их уничтожить.

Охотница завернула голову в тряпку и положила в сумку, оставленную у ворот кладбища. Оска приземлилась на забор и укоризненно ухнула.

— Да знаю, знаю я! — раздраженно отмахнулась от питомцы Мария. — Я обещала быть осторожнее, но они застали меня врасплох. Надо больше тренироваться…

Она тяжело вздохнула. У нее не было сил ехать домой, поэтому охотница решила переночевать в таверне. Благо, вид отрубленной головы монстра отпугнул потенциальных прилипал. А владелец таверны даже предложил ей заночевать бесплатно. Мария отказалась от ванны и рухнула в постель прямо в одежде. Такое использование магии совсем изнурило ее.

16. Перемирие

Утро выдалось хмурое: воздух был пропитан сыростью, небо затянули серые тучи, ветер разносил пыль по межевой дороге. Даже Дуся как-то уныло щипала траву на лугу, который еще вчера казался Марии таким живым и ярким.

Охотница мрачно дожевала свой завтрак и поднялась на ноги. Оска подлетела к ней и приземлилась на плечо. Мария зашипела от боли, но не скинула питомицу с плеча, вместо этого пересадив сову на луку седла, и распутала ноги кобылы.

— Как только доберемся домой, я вас хорошенько накормлю, — она похлопала Радугу по шее и забралась в седло.

Обратный путь показался ей длиннее. Может это потому, что она устала? Нет, Мария не помнила, чтобы ей было так плохо после сражений. Что случилось? Что она делала не так?

Охотница тряхнула головой, отгоняя тревожность, и подстегнула Дусю. Та перешла на веселую рысцу, почувствовав перемену в настроении наездницы.

К полудню Мария выехала на знакомый перекресток и увидела, как дым вьется из печных труб родного дома. «Наконец-то, можно спокойно отдохнуть и поговорить с Рихтером», — подумала она, увидев его пегого коня в стойле. Она насыпала обоим овса и вздохнула. Бедный конь был весь взмыленный, Рихтер опять его гнал. Так же нельзя!

Она обтерла коня и свою Дусю, не обращая внимания на ноющую боль в плече, устроила Оску в вольере, побаловав ее мясными лакомствами, и направилась в дом.

Из кухни донеслись раздраженные голоса:

— …не касается тебя…

— Рихтер! Я твоя жена! Я должна знать, что происходит с тобой, чтобы защищать твой тыл. Ты точно так же молчал год назад, — ее голос сорвался.

— Этого больше не повторится…

— Все так же, как тогда! Ты исчезал на несколько дней, потом появлялся весь хмурый и рассерженный, но ничего не говорил. Я терпела, потому что доверяла тебе! А потом что случилось?! — повисла напряженная пауза, Аннет продолжила мягче: — Я твоя жена, твой союзник. Позволь мне помочь тебе, нести с тобой это бремя…

— У тебя и так много забот. Занимайся домом и Саймоном и ни о чем не беспокойся.

— Как я могу ни о чем не беспокоиться?! Даже Мария чувствует, что что-то не так! Почему ты не хочешь просто объяснить мне?!

Затянувшуюся тишину разорвал жалобный плач малыша, донесшийся из соседней комнаты.

— Этот разговор еще не закончен, — бросила Аннет и направилась к ребенку.

Рихтер тяжело вздохнул и опустил голову, сжимая в руке перчатки. Мария поборола желание броситься к нему и закидать вопросами. Им обоим надо дать время поостыть.

Мария тихонько спрятала голову чудища в мастерской, запихнув ее в ящик и на всякий случай магически запечатав, и направилась в ванную. Надо выстирать одежду самой, а то Аннет заметит, что она запачкалась сильнее, чем обычно. Охотница разделась и налила горячей воды в кадушку. В их доме всегда была горячая вода, которая подавалась из нагревательных котлов в подвале. Бельмонты много раз перестраивали части дома, но полумагические механизмы, обеспечивающие все удобства, и которые, говорят, создал сам Алукард, оставались в неизменном виде.

Алукард… Когда-то он был легендой, которую Мария слушала вполуха, сидя на коленках у отца и греясь у камина. Но теперь он живой, настоящий… и такой красивый. Она хихикнула. Кто бы мог подумать, что ей будет нравиться такой трехсотлетний старикан? Она фыркнула, усмехаясь этой мысли. Нет, это как-то слишком ветрено.

Мария облила себя водой и хныкнула от резкой боли в плече. Она и не заметила, что там содралась кожа. Охотница подбежала к запотевшему зеркалу и стерла влагу, рассматривая плечо. Красновато-желтая рана на все предплечье сочилась сукровицей, и ниже, рядом с локтем, темнел огромный кровоподтек. Заживать будет долго.

Марии было трудно лечить саму себя, пусть она и быстро восстанавливалась от ран, а Рихтера просить лечить бессмысленно. Из них двоих она была более талантливым магом-целителем. Ничего, пару эликсиров от боли и лечебные примочки, и будет как новенькая. Она улыбнулась своему отражению, но улыбка получилась какая-то вымученная.

Охотница тяжело вздохнула. «Все будет хорошо», — попыталась она убедить себя, но отражение ей не поверило.

«А что, если все станет только хуже?» — спросил противный голосок в голове. — «Что, если в следущий раз магия снова подведет тебя? Что, если тебе просто повезло в замке? Ведь вспомни, Рихтер едва не убил тебя. Ты ничего не смогла сделать… Совсем как тогда…»

Губы отражения дрогнули, Мария отвернулась, надеясь, что в глазах у нее щиплет лишь от горячего водяного пара. Из груди, словно птица из силков, вырвался всхлип. Мария сползла вниз и расплакалась, обнимая себя руками и прижимаясь лбом к стеклу. Она ненавидела чувствовать себя беспомощной. Беспомощной, как тогда, когда разом лишилась всех, кого любила.

Мария тихо всхлипывала, отчаянно пытаясь успокоиться. Она шумно вдохнула сквозь зубы и с рыком выдохнула, дерзко взглянув на свое отражение. Оно столь же дерзко смотрело на нее раскрасневшимися глазами.

Охотница поднялась на ноги и вымылась, словно назло боли в плече, обливая себя водой. Она постояла несколько секунд, позволяя воде стекать медленными каплями на пол, и, собравшись с силами, вытерлась, осторожно обходя рану на плече.

Мария тихонько прокралась в свою комнату мимо двери, за которой лежал дампир. Она поборола желание проведать его, потому что выяснять отношения с этой крылатой мозгодеркой не было ни сил, ни желания. Она выпила горькую настойку от боли, обработала и перевязала плечо, убедившись, что повязка не мешает движению, переоделась из банного платья в домашнее шерстяное.

На кухне тихо. Аннет, похоже, все еще возится с ребенком, а Рихтер наверное у себя в мастерской. Мария спустилась к нему в подвал и встала в проеме. Он сидел у окна, хмуро рассматривая огромный коготь какой-то твари сквозь лупу.

— Привет, — Мария наклонилась и обняла его со спины.

— Привет, солнышко, — он нежно сжал ее кисть и повернулся к ней. — Как прошла охота?

— Нормально, шестерка упырей. Но они странные, более быстрые. Пытались действовать слаженно. Я принесла голову одного, она в том ящике.

— Хм-м… понятно, — Рихтер потер подбородок.

— А как твоя поездка? Тебя долго не было, я уже успела соскучиться, — Мария улыбнулась, мило наклонив голову на бок, пытаясь немного поднять ему настроение.

— Я был в лесу к северу от Аргеша. Там наблюдали волкообразных, но они тоже отличались от обычных. Что-то странное происходит с ночными тварями… К тому же… — он нахмурился, сжимая руку в кулак.

— Что? — полюбопытствовала охотница, прислоняясь к краю стола.

— К тому же, тебе нужно хорошенько отдохнуть! — Рихтер улыбнулся ей в ответ и строго добавил: — Давай, топай на кухню и поешь, а то совсем скелетом станешь! Я пока с твоим охотничьим трофеем разбираться буду.

— Как скажешь, братишка, — Мария скорчила ему рожицу и побежала на кухню.

Там она наскоро перекусила остывшим супом, немного утолив голод, и направилась к раненому.

Ветер развевал его золотистые волосы, обдавая лицо вечерней прохладой. Всюду, куда не кинь взор, простирался луг, усеянный алыми маками.

Он дотронулся до коробочки с семенами и улыбнулся, заметив, как пчелка деловито вылетела из цветка и перелетела на другой.

Здесь было так красиво, что хотелось остаться на вечность. Он сел на землю, наблюдая, как ветерок качает маки и как фиолетовые облачка мчатся по закатному небу.

Мария осторожно открыла дверь и осмотрелась. Дампир неподвижно лежал на кровати, его длинные ресницы немного подрагивали во сне. Охотница сложила пальцы в магический жест и сняла оберег. Она подняла голову и встретилась взглядом с парой зеленых, полных ненависти, глаз.

— Ты… — прошипела фея.

Мария подняла бровь и сложила руки на груди.

— Надеюсь, ты теперь осознала свой проступок и впредь не будешь мешать. Иначе мне придется применить более суровые меры, — спокойно сказала охотница.

— Я не позволю тебе навредить ему, — голос феи дрожал, но она продолжала дерзко смотреть на Марию.

— Почему ты считаешь, что я хочу ему навредить?

Фея отвернулась, ее губы дрогнули.

— Скажи мне! Если я делаю что-то неправильно, то я должна знать, — Мария протянула к ней руку, но крылатая отпрянула.

— Ты заставила меня провести целый день вне плотного мира. Все это время я не могла помочь ему! И ты считаешь, что не вредишь ему?!

— Ты разлила эликсир, который убирал боль и давал ему хорошие сны, и не объяснила мне почему…

— Потому что ты не хотела меня слушать! — закричала в ответ фея. — Я не могу объяснить, но я чувствую, что ему нельзя спать так много. Что-то происходит с его сознанием, оно словно растворяется во снах, — кроха всхлипнула, ее крылья поблекли, она упала на колени на стол, закрыв ладошками лицо.

Мария опустилась на пол рядом с ней, ее лицо на уровне стола.

— Тише-тише, малышка… Все хорошо. Я не хотела обижать тебя, я просто испугалась. Пожалуйста, объясните мне все.

— Я не малышка, у меня есть имя! — фея недовольно шмыгнула, вытирая слезы с щечек.

Мария хихикнула и, умиляясь, спросила:

— И как же тебя зовут?

— Пери, — фея поднялась с колен и уперла руки в бока. — Ему нельзя много спать! И точка.

— Хорошо, ладно, я тебе верю. Но без эликсира он мучается по ночам и стонет от боли. Что ты предлагаешь взамен?

— Он… — Пери замялась, опустив глаза. — он недостаточно питается…

— Что ты имеешь в виду? — возмутилась Мария. — Я кормлю его тертой пищей несколько раз в день! Или…

Охотница закусила губу, глубоко задумавшись. Чего же ему не хватает? Тут ее осенила мысль, от которой похолодело в животе.

— Погоди… он же дампир. Получается, ему нужна кровь?

Фея бросила на нее многозначительный взгляд. Мария схватилась за голову.

— Почему ты не сказала раньше? Именно поэтому его раны не зарастают! Какая же я дурында! — она вскочила на ноги.

— Н-да… именно, — ехидно заметила фея.

— Почему ты молчала об этом все это время?! — Мария нахмурилась.

— Потому что он подсознательно не хочет вам об этом говорить, а мне трудно противиться его воле, даже бессознательным желаниям.

— Понятно, — охотница поджала губы. — Я сейчас вернусь.

Солнце зашло за горизонт, последними лучами окрасив небо оранжевым.

Похолодало, и он поежился в своей тонкой рубашке, потирая плечи руками. Странно, ему казалось, что прежде он не боялся холода.

Вышла полная луна, поглядывая сквозь темные облака.

Мария вернулась пару минут спустя с чашей и чем-то, что тайком сжимала в руке. Она встала рядом со столом, прикрыв глаза, и тихо прошептала что-то одними губами. Охотница вытянула левую руку над чашей и разрезала тонкую кожу на запястье лезвием кинжала.

— Что ты делаешь?! — испуганно воскликнула фея.

— Собираю для него кровь, — спокойно ответила Мария, наблюдая, как алые капли стекают в чашу. — Надеюсь, раз в день будет достаточно для его восстановления.

— Ты сошла с ума! Ты заболеешь!

— С каких это пор ты стала заботиться обо мне? — хмыкнула охотница. — И к тому же, я сомневаюсь, что животная кровь поможет ему в таком состоянии.

— Но… — Пери посмотрела на нее влажными глазами. — Я… он не хочет, чтобы кто-то пострадал из-за него. Он не согласится принять твою кровь.

— В таком случае, я напрасно потеряла целую чашу крови? Пусть засунет свои идеалы куда подальше. Я должна его вылечить, и точка, — Мария сурово посмотрела на фею и, заметив, что чаша полностью заполнена, торопливо зажала запястье сложенным бинтом и туго перемотала.

Внезапно тучи разошлись, тень подступила к краю луны, отрезая от нее долю.

Ему стало страшно, он вскочил на ноги. Тень медленно накрыла луну полностью, окрашивая ее в алый. С неба полился холодный вязкий дождь.

Он поднес руки к лицу и увидел, что рукава рубашки пропитаны алой жидкостью. Кровь…

Он бросился прочь, ища укрытие, но тщетно. Он бежал изо всех сил, сердце гулко стучало в груди. Земля превращалась в красноватую жижу, едва не сбивая его с ног на каждом шагу.

Болото затягивало, он погрузился по пояс, отчаянно барахтаясь, пытаясь вырваться, хватался за пучки маков, но те предательски обрывались. Он тонул в кровавом болоте.

Алукард тихо застонал во сне, словно чувствуя запах крови, и заметался на подушке. Мария подошла к краю постели и поднесла чашу к его губам, обернувшись к Пери.

— Только никаких выкрутасов в этот раз, — пригрозила она и заставила дампира сделать глоток.

Дампир бессознательно сопротивлялся, но Мария пересилила его, заставив осушить чашу. Она опустила его обратно на подушку, оттянула край перевязки, рассматривая рану, и радостно воскликнула:

— Пери, посмотри, раны начали затягиваться!

Внезапно что-то впилось в его ногу и потянуло вниз. Он вскрикнул и захлебнулся кровью. Сотни щупалец, когтистых рук и лап схватили его, затягивая в пучину.

Они душили его, сдавливая шею до хруста, мерзкие щупальца заползали в рот, проникали внутрь, терзая его, когтистые лапы выкручивали суставы. Он пытался вырваться, но чем больше сопротивлялся, тем сильнее они впивались в его тело.

Алукард сдавленно захрипел, сжимая в когтистых руках простыни. Он задергался, задыхаясь, словно его кто-то душил.

— Что происходит? — Мария бросила растерянный взгляд на фею, та в ужасе смотрела на дампира. — Что? Ты что-то видишь? Отвечай!

— Там… там что-то есть… — Пери дрожала от страха. — Какая-то тварь душит его, но она словно наполовину в нем.

Мария бросилась в свою комнату и торопливо достала священные окуляры из шкатулки с фамильным гербом. Она прибежала обратно и, поднеся их к глазам, посмотрела на корчившегося на постели Алукарда.

Все его тело опутывали щупальца, покрытые ядовитой слизью и когтями вместо присосок. Острый клюв спрута был погружен в грудную клетку дампира, терзая его сердце. Спрут душил его, проталкивая щупальца в рот и ноздри. Алукард хрипло стонал, пытаясь оторвать щупальца от горла, но его удлинившиеся когти лишь расцарапывали кожу до крови, проходя сквозь плоть твари.

Мария вызвала защитное заклинание, запечатывая комнату. Она не выпустит эту тварь отсюда, даже если не справится с ней. Магия болезненно пульсировала в поврежденном плече и запястье, но охотница не обратила на это внимание, продолжая плести золотую сеть заклинания. Она набросила сеть на тварь, сияющие нити прошли сквозь тело дампира и опутали спрута. Мария потянула, тварь яростно задергалась, еще больше впиваясь в дампира. Он жалобно застонал, но охотница не дрогнула, продолжая вытягивать тварь. Тогда спрут резко выкинул щупальце, опутывая руку Марии. Она вскрикнула от боли, когда его когти впились в рану на плече. Охотница сжала зубы и рывком вытянула тварь из дампира. Спрут попытался опутать ее, но пламя Феникса моментально иссушило его и низвело в прах.

Мария устало вздохнула и, покачнувшись, оперлась коленом о постель. Она подняла голову и встретилась взглядом с Алукардом. Дампир ошеломленно смотрел на нее, и охотница счастливо улыбнулась. Наконец-то, он смотрит на нее, а не сквозь нее.

— Что происходит? — он, дрожа, приподнялся на локтях и потянул на себя одеяло, стыдливо прикрываясь и растерянно озираясь по сторонам.

— Ничего, просто пришлось провести одну процедуру. Как вы себя чувствуете? — Мария села на край постели, потому что ноги не держали ее, но старалась сохранять беззаботный вид.

— Я… — Алукард окинул ее взглядом. — Ваша рука?..

— Ах, это, — она рассмеялась. — Ничего страшного, порезалась на кухне. Мне нужно будет сменить ваши перевязки и накормить вас. Подождите нас немного, пожалуйста, — Мария поднялась на ноги и подошла к столу, мысленно благодаря себя, что успела спрятать окровавленную чашу. — Пери, пойдем со мной. Мне нужна твоя помощь.

Фея бросила тревожный взгляд на своего покровителя и, кивнув, села на подставленную охотницей руку. Они не заметили, как маленькая черная тень промелькнула по полу прочь из комнаты.

Мария спустилась на кухню и торопливо смыла кровь с чаши и кинжала. Пери перелетела на стол и теперь прожигала взглядом ее спину.

— Он ведь не услышит нас здесь? — прошептала Мария, опускаясь на стул рядом с феей.

— Что ты задумала? — шепотом спросила та.

— Ты сказала, что он не примет кровь. Но что если он не будет знать об этом? — одними губами спросила охотница. — Ты ведь можешь погружать его в глубокий сон, так ведь?

Фея кивнула, поджимая губы.

— Во сне он не сможет противиться, и я буду регулярно поить его пропитанной целительной магией кровью, — Мария горько усмехнулась, хлопнув себя по лбу. — Именно это имела в виду Тшилаба. Я и вправду дурында, что не догадалась раньше.

— Послушай, ты можешь заболеть, если будешь…

— Думаешь, я не знаю? — Мария выгнула бровь. — А еще меня могут сожрать твари, на которых я охочусь. И что? Это мой долг. Я должна помочь ему, вылечить его, ибо больше никто не сможет это сделать… Так ты поможешь мне?

Пери тяжело вздохнула.

— Хорошо, но каждый день это слишком часто. Хотя бы раз в месяц…

— Каждые три дня.

— Но…

— Я все сказала, — Мария сурово посмотрела на фею, та сжалась под ее взглядом. — И молчи об этом: ни Аннет, ни Рихтер не должны знать.

Пери кивнула и улыбнулась.

— Прости, что не верила тебе. Но ты и вправду дурында, — фея показала ей язык и исчезла прежде, чем охотница успела возмутиться.

17. Дом Бельмонтов

Золотое сияние окутало его и резко вытянуло из болота. Щупальца сжались в последний раз и отпустили. Он открыл глаза, наконец, свободно вдохнул. Боль отступила, разум начал медленно проясняться.

Зеленоглазая девушка посмотрела ему в глаза и улыбнулась. Он осторожно приподнялся на локтях, озираясь по сторонам. Его захлестнул жгучий стыд, когда он понял, что на его теле лишь перевязки, и, подтянув к себе одеяло, неловко осведомился о происходящем. Девушка весело защебетала в ответ, так и не сказав ничего вразумительного. Она подозвала фею и вышла из комнаты, оставив его одного в полной растерянности.

Он совсем ничего не помнил, и теперь отчаянно пытался вытянуть из покрытого туманом сознания хоть что-то. Он попытался привстать и вновь осмотрелся. Комната показалась ему знакомой. Запахи лекарственных трав и свежей крови навели на мысль, что он был кем-то ранен, но кем и когда?

Вдруг на простыне что-то блеснуло. Подобранная вещь оказалась окулярами с магическими символами на ободке, значение которых он смутно знал. Металл обжег его, вызвав жуткий гул и звон в ушах, сердце словно забилось где-то в горле, перед глазами разом пронеслись образы сражений с жуткими чудовищами и сцены смерти столь родных людей.

Адриан вспомнил все. Он судорожно выдохнул и рухнул обратно на подушки. Дампир разжал ладонь, и окуляры упали на простыню, остаточная боль все еще слабо пульсировала в суставах. Он потер лицо рукой и раздраженно простонал. Как долго еще ему придется восстанавливаться?

Но тело не болело. Напротив, дышать было гораздо легче, чем прежде, слабость больше не приковывала к постели. Адриан оттянул край повязки на руке и осмотрел рану. Она медленно срасталась, и он решил немного помочь своему телу, пустив поток целительной магии из кончиков пальцев. Но вместо этого по всему телу прошел разряд мучительной боли, от которой выкручивались суставы. Он открыл рот в немом крике и сжался, пытаясь восстановить дыхание.

Магия отказывалась подчиняться, обращаясь против него. Адриан попробовал еще раз, гораздо осторожнее, но мышцы вновь пронзила болезненная судорога. Он сдавленно застонал.

— Что с тобой? — взволнованно спросила Пери, появляясь на подушке рядом.

— Больно… — прохрипел он, — магия… не слушается меня.

Фея, кивнув, дотронулась до его щеки и закрыла глаза. Боль мгновенно отступила.

— Похоже, твои каналы повреждены, поэтому магические потоки причиняют тебе боль, — пояснила Пери, ласково погладив его по щеке.

Адриан судорожно всхлипнул, но сдержался, закрыв лицо ладонями.

— На восстановление каналов уйдет много времени, — он приподнялся и попытался встать с кровати, но фея удержала его.

— Не торопись, дай себе восстановиться, пожалуйста.

— Я не хочу больше обременять эту семью, — он посмотрел на нее. — Мне намного лучше, дальше я справлюсь сам.

В этот момент открылась дверь, и вошла Мария с бинтами и склянками в руках.

— Пожалуйста, ложитесь обратно, — мило улыбнулась она. — Я сейчас…

Адриан вздохнул, но покорно устроился на подушках, подтянув одеяло к самому подбородку. Мария вымыла руки и, присев рядом, бесцеремонно достала его руку из-под одеяла и размотала перевязку. Она быстро промокнула полузаросшую рану целебным настоем и наложила свежую повязку, фальшиво мурлыкая под нос народную мелодию.

— Перестань, у меня вянут уши, — буркнула фея.

— Что, прости? — Мария отвлеклась от разматывания перевязки на груди дампира.

— Ты фальшивишь. Перестань петь.

Мария смутилась и, опустив взгляд, сосредоточилась на работе. Адриан укоризненно посмотрел на Пери, но та лишь безразлично пожала плечами. Он закатил глаза. Повисла тишина.

Охотница закончила с ранами на руках и груди и собралась спуститься ниже, но вдруг замерла. Прежде Алукард был без сознания, когда она меняла перевязки, но теперь… Она покраснела и, решившись, попыталась стянуть одеяло, но дампир удержал его.

— В этом нет необходимости, раны почти заросли, — голос прозвучал несколько холоднее, чем хотел Адриан.

— Д-да, конечно… Эм-м… Я пойду, принесу еды, — Мария неловко улыбнулась и, сгорая от стыда, выбежала из комнаты.

Адриан устало потер лицо, пытаясь вспомнить, сколько времени он провел в доме Бельмонтов.

— Три недели, — равнодушно заявила фея.

— Что? Как ты?..

— Я слышу твои мысли. Отчасти, по крайней мере, когда ты не пытаешься сознательно их скрыть от меня, — Пери взлетела и серьезно посмотрела ему в глаза. — Я думаю, тебе не следует торопиться уходить. Ты еще слаб.

— Я не хочу здесь больше находиться.

— Почему?

— Я опасен.

— Чушь.

— Я возвращаюсь, — Адриан собрался вновь подняться.

— Ты собираешься выйти в люди в одной простыне? — хихикнула фея.

— Моя одежда?..

— Твои лохмотья, — поправила Пери, — они у Марии, но если она узнает, что ты собираешься уходить, то их ни за что не отдаст.

— Там должен быть осколок дистанционного зеркала, найди его и принеси мне.

— Нет, — усмехнулась фея.

— Ты не подчиняешься моим приказам? — Адриан поднял бровь.

— Так точно, — Пери продолжала улыбаться от уха до уха. — Связи между нами ослабли, точнее, их ослабил Сен-Жермен, и я стала независимее. К тому же, я действую в твоих интересах. Ты остаешься здесь, и точка.

Адриан устало вздохнул и тихо рассмеялся.

— Не думал, что мною будет крутить-вертеть моя персональная фея. Впрочем, я сейчас слишком слаб, чтобы причинить им вред. Приступов жажды не было все это время.

— Я почувствую, если что-то будет не так, и предупрежу их. Не беспокойся, ты никого случайно не съешь.

Адриан вновь рассмеялся, и дверь отворилась. Вошла Мария, неловко балансируя полным еды подносом с ножками. Она поставила поднос перед ним и села рядом, не смея поднять на Алукарда глаза и вновь краснея. Охотница зачерпнула ложку супа и начала слишком рьяно его остужать, сдув капли бульона на дампира. Фея хлопнула себя по лбу.

— Позвольте мне самому, — Адриан деликатно забрал у нее ложку. — Благодарю.

Мария окончательно растерялась и, промямлив некую смесь извинения и пожелания приятного аппетита, выскользнула из комнаты. Дампир принялся за еду, наслаждаясь каждой ложкой. Сен-Жермен был прав, хозяйка дома действительно готовила просто божественно, ради такой еды стоило погостить еще. Ведь это был и его дом когда-то. Когда-то давно…

Покончив с едой, Адриан отставил поднос на прикроватную тумбочку и обернулся к Пери, которая жевала кусочек яблока.

— Я ведь просил тебя не докучать нашим хозяевам. Почему ты огорчаешь эту девушку?

— Потому что она неумеха и ей следует делать все лучше, — пояснила фея.

— Она еще ребенок и всему научится в свое время. Пожалуйста, пойди и помирись с ней. Скажи, что не хотела ее огорчать.

— Вот еще! — фыркнула Пери, слизывая яблочный сок с кончиков пальцев, но встретившись с его просящим взглядом, сдалась: — Ла-а-адно, уже лечу…

Фея нашла Марию в ее комнате. Та что-то торопливо перебирала.

— Ты не видела мои окуляры? — тревожно спросила охотница.

— Ты оставила их в его комнате.

Мария понимающе охнула и устало опустилась на край кровати. Фея устроилась на ее плече.

— Почему ты не пойдешь и не заберешь их?

— Мне стыдно перед ним появляться. Он, наверное, думает, что я такая неловкая и…

— О Господи! Детка, успокойся, он о тебе совсем не думает, — ехидно усмехнулась Пери.

— Ты не могла бы слезть с моего плеча, — охотница надула губы и сердито отмахнулась от крылатой.

— Не вредничай! — возмутилась фея, взлетая, но, заметив, что та болезненно поморщилась, спросила: — А что случилось? Болит?

Мария нахмурилась и кивнула. Пери подлетела к ней и осторожно прикоснулась к плечу.

— Сейчас все пройдет…

Подвигав плечом и не ощутив боли, охотница удивленно посмотрела на нее.

— Спасибо. Я не знала, что ты целительница, — Мария наклонила голову на бок.

— Мне достались навыки моего покровителя. Давай запястье, я залечу ранки.

Фея оттянула край рукава, скрывавшего рану на запястье, и меж ее ладошек засветился яркий огонек. Запястье жгло, но это ощущение вскоре исчезло, и Мария нетерпеливо размотала перевязку.

— Ух ты, заросло без следа! Как ты это делаешь? — восхищенно спросила охотница.

— Секрет. Теперь можем считать, что мы квиты, — Пери собралась улетать, но Мария окликнула ее:

— Постой, я хотела тебе кое-что показать, — она вскочила и подбежала к сундуку. — Его одежда пришла в негодность, и я сшила кое-что на замену…

— Ну, если ты шьешь так же, как и поешь, то… — тихо буркнула себе под нос фея.

— Что?

— Ничего, — громко произнесла Пери. — Показывай, оценю твою работу. А то он действительно будет думать, что ты неумеха.

Мария развернула перед ней длинное пальто из темно-коричневой шерстяной ткани. Оно было сшито добротно и на удивление аккуратно. Фея придирчиво осмотрела его, залетела в рукав и вылетела из другого конца.

— Надо же, ты даже подкладку выбрала очень мягкую. Молодец! — честно похвалила фея.

— Вот это тоже, — охотница показала брюки из теплой черной ткани и тонкую белую рубашку. — Как думаешь, ему понравится?

— Хмм… неплохо… Но пока ему не показывай, а то он все торопится уйти. А есть что-то более домашнее?

— Ну-у… я сшила еще вот это, — Мария достала из сундука длинную ночную сорочку.

— Очень мягкая ткань, — заметила фея.

— Я обработала швы так, чтобы они нигде не натирали, — пояснила охотница. — Она очень удобная.

— Вот это подойдет. А ты мастерица, оказывается!

— Спасибо, — Мария счастливо улыбнулась. — А знаешь, твое платьице хоть и очень красивое, но немного износилось. Я могла бы сшить для тебя, но мне нужно снять мерки. Если ты, конечно, хочешь.

— Хм-м… — Пери задумчиво потерла подбородок. — Ладно, давай.

Охотница радостно захлопала в ладоши и жестом пригласила фею встать на стол. Она достала мерную ленту, но та оказалась слишком широкой для крохи, тогда юная швея осторожно измерила тельце Пери тонкой веревочкой и записала пропорции на листок.

— Думаю, будет готово дня через три. Нужно делать очень мелкие стежки, поэтому работа займет столько времени, — пояснила Мария.

Фея взлетела и странно посмотрела на нее, наклонив голову на бок.

— Хм… может быть, все не так уж и просто, — тихо произнесла Пери и вдруг исчезла, на что охотница удивленно воскликнула.

***

Наконец оставшись один, Адриан позволил себе спокойно выдохнуть и оценить ситуацию. Магия ему не подчинялась, любое ее использование причиняло нестерпимую боль. Но тело начало восстанавливаться, он чувствовал, как раны постепенно затягиваются. Дампир внимательно прислушался к себе: жажда крепко спала в груди, не подавая признаков жизни. Так, уже неплохо.

Нужно подумать, как быть с феей, после того, как он восстановится. Адриан собирался ее отпустить сразу же после победы над Дракулой, но упрямая крылатая девчонка отказалась оставлять его, а он был слишком слаб, чтобы противоречить ей. Теперь он точно от нее не отделается, ибо Пери не хочет терять свое сознание. Адриан усмехнулся.

А что, если дать ей нового покровителя? Например, ту девушку, Марию? Она показалась ему доброй и заботливой, к тому же охотнице на нечисть весьма пригодилась бы фея-целительница. Адриан улыбнулся этой мысли.

И тогда он останется один… Адриан судорожно вздохнул, прижимая ладони к глазам, и горько усмехнулся. Похоже, он сам вгоняет себя в уныние, но поделать ничего с этим не может. Будущее предвиделось пустым, холодным и мрачным. Этой семье он не нужен, прошло слишком много времени, теперь это не его дом. Тоска заныла в груди, он отбросил ее усилием воли.

Погружаться в сон сейчас неразумно, возможно, что тьма еще не покинула этот мир. Но Адриан еще не готов сражаться. Ему стало тревожно. Что, если приспешники Тьмы задумали вновь вернуть Дракулу? По рассказам Марии, Дракула возрождался дважды за это столетие с перерывом в пять лет. Теперь Адриан точно не справится в одиночку. Нужно найти иной способ его победить и быстро…

Адриан долго перебирал идеи, но ничего не приходило на ум, поэтому решил не мучить себя мрачными раздумиями. Он встал, пытаясь удержать равновесие на неустойчивых ногах, и, замотавшись в одеяло наподобие римской тоги, подошел к окну.

Аннет развешивала белье во дворе на веревках, натянутых на столбы. Она выглядела несколько озабоченной. Интересно, что же могло беспокоить такую милую женщину? Из-за мокрой простыни выглянул Рихтер и сказал ей что-то, протягивая цветок. Она нахмурилась и отвернулась, беря в руки полотенце из корзины.

Охотник дотронулся до плеча жены, на его лице игривая улыбка и извинения. Аннет обернулась и, закинув полотенце на плечо, перекрестила руки на груди. Рихтер вновь начал говорить, сначала ласково, но, получив в ответ хмурое молчание, похоже, повысил голос. Аннет тоже прикрикнула на него, сняв полотенце с плеча, и стряхнула влагу прямо на мужа. Тот, похоже, сменил тон на извинения и протянул к ней руки. Та повесила полотенце и, тяжело вздохнув, посмотрела на него. Рихтер взял ее за плечи и прижал к себе, она обвила его шею руками и потянулась за поцелуем. Они жарко сомкнули губы, руки Аннет шарили в густой темной шевелюре мужа, его кисти сжимали ее ягодицы. Чувствуя, что нарушает их уединение, Адриан отвернулся.

Этот идиллический момент напомнил ему о счастливых днях в этом самом доме. Тоска вновь заскреблась в груди. Адриан скучал по своим возлюбленным, но теперь их разделяло не пространство, которое можно легко преодолеть, ступив сквозь дистанционное зеркало. Их разделяло время. Время, которым он добровольно пожертвовал. А ради чего?..

Он вновь посмотрел на пару. Они счастливо улыбались и подшучивали друг над другом. Рихтер даже предложил помочь, но Аннет игриво погнала его прочь мокрой тряпкой. Тот расхохотался и вошел в дом.

Вот для чего… чтобы любимые и их потомки были счастливы. Для Адриана это было гораздо ценнее собственного счастья.

Кто-то неуверенно постучал в дверь.

— Входите.

Опять Мария. Интересно, чем она на этот раз его удивит? Он про себя усмехнулся этой мысли. Девчонка и вправду была неуклюжа.

— О, вы уже держитесь на ногах?! Я так рада! — она счастливо улыбнулась. — Но, пожалуйста, не переутомляйтесь. Ложитесь обратно. Я принесла вам кое-что…

Мария протянула ему сложенную сорочку. Адриан пощупал ткань. Очень мягкая, такие он носил в детстве в замке отца. Он натянул сорочку через голову, она опускалась ниже коленей. Удобно, на удивление уютно.

Охотница тем временем искала что-то по комнате, шаря в смятом постельном белье и перебирая склянки на столе.

— Эм-м… вы не видели?..

— Это? — дампир достал священные окуляры из складок простыни.

— Да! Спасибо! — Мария взяла их и, случайно дотронувшись до его руки, смутилась. — Вы знаете, это фамильная ценность. Мне не хотелось бы их терять.

— Понимаю. Я так и не успел поблагодарить вас, леди, — Адриан мягко улыбнулся. — Вы спасли мне жизнь.

— О, что вы?! Это я должна благодарить вас! Любой на моем месте сделал бы то же самое. Я… — она опустила голову.

— Вас что-то тревожит? — Алукард наклонил голову на бок, несколько золотистых прядок соскользнули на его щеку.

От его теплого янтарного взгляда у Марии перехватило дыхание. Она тряхнула головой, отбрасывая наваждение, и с радостью отметила, что дампир больше не выглядит истощенным.

— Я беспокоюсь, что делаю что-то неправильно. Вы так долго болели…

— Все в порядке. Я и сам не был уверен, что от моего недуга можно излечиться. Но вот, я жив, благодаря вам.

Она вновь счастливо заулыбалась, на щечках появились милые ямочки. «Такое нежное дитя», — подумал Адриан, — «надеюсь, она будет счастлива».

Усталость напомнила о себе, заставляя неловко опереться на изголовье кровати. Мария осторожно взяла его за локоть и помогла лечь. Она укутала его, словно малое дитя, и убрала длинные прядки со лба.

— Отдыхайте. Позовите, если что-то понадобится.

— Благодарю вас, леди, — Адриан улыбнулся ей сквозь подступающий сон.

18. Сколопендра

Алукард вовсе не похож на сурового воителя, когда спит, скорее на прекрасного нежного юношу, которого ревнивый Морфей никак не хочет выпускать из объятий. Соревноваться с божеством нелегко…

Мария улыбнулась и распахнула ставни. В комнату устремился поток свежего воздуха, веселые лучики заиграли на подоконнике. Со стороны кровати послышался недовольный вздох. Дампир, не до конца проснувшись, поморщился от солнечных зайчиков на веках и натянул одеяло на голову. Охотница хихикнула.

— Простите, я не думала, что вы проснетесь. Просто сегодня такая хорошая погода, и я решила проветрить комнату.

Из-под одеяла выглянула его взъерошенная светловолосая голова, он зевнул, прикрывая клыки ладонью.

— Ничего. Доброе утро…

— Точнее добрый день! Уже час после полудня, — она вновь хихикнула, увидев, как он резко вскочил на кровати.

— Час дня?! Это никуда не годится. Сколько же я проспал? — дампир тряхнул головой, отбрасывая последние остатки сна.

Мария пожала плечами. Алукард тихо рассмеялся.

— Забавно, большую часть жизни я провел во сне…

— И что же вам снилось в этот раз? — Мария присела рядом на кровать.

— Ничего… — он улыбнулся сам себе. — Совсем ничего.

— А где Пери? — охотница осмотрелась.

— Могу ее позвать, — Адриан собрался мысленно призвать фею, но Мария отрицательно покачала головой. — Я прошу прощения за дерзость моего фамильяра. Пери и со мной бывает порой излишне упряма. Надеюсь, она не огорчила вас чем-либо.

— Вовсе нет, она такая милашка! С ней весело, хоть она и имеет привычку спутывать волосы по ночам.

Адриан хохотнул, но перебрав свои волосы и обнаружив там несколько крупных колтунов, недовольно нахмурился.

— Похоже, их нужно обрезать.

— Ни в коем случае! Мы сейчас все распутаем, — Мария вскочила и побежала в свою комнату за гребнем.

Она вернулась вприпрыжку и плюхнулась на кровать позади него.

— Вот, сейчас, — она взяла в руки его пряди. — Ой, то есть… Можно, я расчешу ваши волосы?

— Я буду вам очень благодарен, — ответил Адриан, про себя усмехнувшись ее энтузиазму.

Мария принялась за работу, фальшиво мурлыкая под нос все ту же мелодию. Адриан ожидал, что она будет сильно дергать за волосы, и мысленно приготовился, но ее руки оказались на удивление ловкими, тонкие пальчики осторожно расчесывали и перебирали пряди. Он расслабился, доверившись ей. Эти прикосновения напомнили руки Сифы, когда она успокаивала его, такие же теплые мягкие нежные руки.

Мария засопела, пытаясь добраться до огромного колтуна на затылке. Адриан наклонил голову. Она благодарно угукнула и продолжила осторожно расчесывать.

— Я закончила, — радостно заявила охотница, в последний раз проводя гребнем по его волосам.

Адриан повернулся к ней.

— Благодарю вас. Я наконец-то почувствовал себя человеком, — он усмехнулся, — ну, почти человеком…

— Знаете, я долго не могла понять там, в замке, что же вы такое. То, что вы окажетесь легендарным Алукардом, даже не приходило мне в голову.

— Именно поэтому вы провели столь тщательный осмотр? — он указал на свой рот. — Вам не занимать храбрости, леди.

Она покраснела и смущенно отвела взгляд. Сбоку появилась Пери, незаметная для Алукарда, и сделала охотнице страшные глаза.

— Ах да! Я должна дать вам целебной воды, — Мария поднялась на ноги.

Выражение лица Алукарда едва заметно изменилось: уголки губ чуть опустились вниз, взгляд стал жестче. Он кивнул.

Охотница взяла чашу со стола и подержала в руках несколько минут, прикрыв глаза. Адриан заметил, как прозрачные золотистые потоки вливаются в ее макушку, спускаются по рукам и проявляются ярким белым свечением в воде. Даже в обычное время Мария немного светилась, магия просто сочилась из нее с каждым выдохом. Удивительная девушка…

Сравнимый магический потенциал был только у Сифы. Сам Адриан не считал себя могущественным магом, лишь долгими тренировками ему удалось достичь результата. Но теперь он вновь все потерял.

Он вздохнул и отвернулся. Ему не следует привязываться и тем более вызывать привязанность. Иначе все опять разрушится вокруг него, а судьбы людей, связанных с ним, будут опорочены. Адриан проглотил едкий комок в горле.

Мария открыла глаза и, подойдя, протянула чашу, неуверенно улыбаясь. Дампир принял и, отсалютовав ею, залпом выпил половину. Сначала ничего, лишь приятная прохлада в животе.

Вдруг словно миллионы раскаленных игл пронзили его плоть, боль молнией пробежалась по нервам, желудок сжался в комок от жгучей слизи, которая начала в нем собираться. Адриан зажал рот, сдерживая рвотный позыв. Мария услужливо подставила ведро и, придерживая его волосы, помогла наклониться. Черная жижа, обжигая горло, вырвалась наружу. Адриан закашлялся, сплевывая остатки и пытаясь отдышаться.

Охотница настойчиво протянула ему чашу, он непроизвольно застонал, но заставил себя выпить всю воду. Теперь он четко ощущал, что это не питье причиняет ему боль, а что-то внутри него самого. Словно присутствие священной магии изгоняет тьму из его тела. Адриан лег на подушки, тяжело дыша, и прикрыл глаза, безуспешно пытаясь согнать гримасу боли с лица.

Каждый раз сердце Марии сжималось при виде его мук, ей было горько осознавать, что именно она причиняет ему страдания, но иного пути не было. Пери появилась на подушке за его головой и вопросительно посмотрела на охотницу. Та уверенно кивнула.

Фея приложила ладошки к его макушке и засветилась. Дампир задышал ровнее, похоже, крепко уснув. Мария для верности потрясла его за плечо, но он не очнулся. Тогда она подошла к столу и достала маленький кинжал из-за пазухи.

— Прошел всего день. Ты уверена, что успела восстановиться? — спросила Пери, садясь рядом с чашей.

Мария кивнула, закатала рукав и разрезала кожу на запястье. Она набрала полную чашу крови и быстро перемотала ранку. Голова немного закружилась, но охотница не обратила внимания на дискомфорт и упрямо направилась в дампиру. Тот, не сопротивляясь, выпил чашу до дна. Мария промокнула капли крови с его губ и осмотрелась, убедившись, что не оставила следов.

Пери села на ее колено и потребовала запястье. На этот раз ранка затягивалась немного дольше и, похоже, остался тонкий едва заметный рубец. Фея вздохнула и покачала головой.

— Ты заметила странную тень, что мелькнула прочь из комнаты? — спросила Мария. — В прошлый раз такое тоже было.

— Да, только это не совсем тень… Я не могу объяснить. У вас ведь есть в доме обереги и печати от нечисти? — тревожно спросила фея.

Мария угукнула.

— Советую их усилить.

***

Суп в котелке начал закипать, распространяя по кухне аппетитный пряный аромат. Аннет помешала его деревянной ложкой и, зачерпнув немного, осторожно попробовала. Вкусно, но не хватает молотого кориандра. Она добавила щепотку и, размешав, попробовала еще раз.

Ее малыш захныкал в переносной колыбельке, дергая маленькими ручками и требуя внимания. Аннет повернулась к нему, ласково погладила животик, улыбаясь, и проворковала разные нежности. Саймон улыбнулся в ответ, блестя голубыми глазками. Как же он похож на Рихтера, вылитая копия.

Она сняла котелок с огня и накрыла крышкой, оставляя суп доходить, и принялась нарезать овощи и травы в салат. Скорее всего, Рихтер и Мария не успеют к ужину, ибо опять уехали на весь день. Аннет вздохнула. Она была рада, что помирилась с мужем, но он опять умолчал о том, что по-настоящему его беспокоит. Как же добиться от него правды? Рихтер упрям, но она еще упрямее.

Ничего, ей не впервой ужинать в одиночестве. Аннет обожала готовить, кухня была ее маленьким раем, ее творческой мастерской. Здесь она находила невероятные сочетания вкусов и ароматов, не переставая удивлять родных и гостей. Ну и конечно радовать саму себя. Дом был ее крепостью, местом силы, там, где она единолично властвовала. Наводить порядок и создавать уют ей тоже нравилось, но она терпеть не могла, когда кто-то или что-то нарушали покой ее семьи.

Сейчас этим нарушителем был гость, пусть и не столь часто напоминающий о себе. Он, скорее всего, сейчас спал. Мария сказала, что он очнулся и теперь ему гораздо лучше, но Аннет была уверена, что он будет болеть еще долго.

Нет-нет, она не хотела грешить и быть неблагодарной, но все же… Он не человек, он нечисть.

Когда Мария принесла его на спине в дом, Аннет беспокоили лишь его раны и страдания, она хотела помочь спасителю своего мужа, но потом… Потом она увидела его огромные клыки, его пылающие яростью алые глаза и длинные острые когти. В тот момент он ничем не отличался от тех чудовищ, что похитили ее из родной деревни несколько лет назад, столь же злобный и кровожадный. Аннет испытала животный ужас, увидев, как он молниеносно выскочил из кровати и так ударил лекаря, что тот впечатался спиной в стену, оставив вмятину.

Но Рихтер доверял ему. Мария тоже, похоже, только и думала о нем, все вздыхая, и прямиком направлялась в его комнату по возвращении с охоты. Бедная девочка. Хотя… Аннет тоже когда-то жалели, потому что она связала судьбу с охотником на нечисть, пусть и из великого клана Бельмонт. Но она знала, на что шла, ибо понимала: больше никто не сможет сделать ее счастливой.

Аннет всегда молила Бога, всех ангелов и святых защитить ее мужа, каждый раз страшась того, что тот не вернется с охоты. Но он возвращался, живой, и чаще всего невредимый. Рихтер был суров и ужасен для ночных тварей, а с ней ласковее и покладистее теленка. А каков он в постели… Она улыбнулась, вспоминая прошлую ночь, и сладко потянулась.

Закончив с салатом, она принялась накрывать на стол. Надо пригласить феечку к ужину. Пери была единственной нечистью, которой Аннет была рада, ибо это очаровательное создание всегда так мило улыбалось и выглядело совершенно безобидно. Фея была очень остроумна, с ней было интересно болтать. А еще она часто приносила красивые полевые цветы и даже предлагала помочь по хозяйству, но Аннет так и не нашла ей применение.

С лестницы послышались тихие шаги, и она подняла голову. Дампир спускался по лестнице и, увидев ее, мягко улыбнулся.

— Добрый день. Хотя, я совсем потерял счет времени, — он потер глаза и встал у входа на кухню.

— Здравствуйте, — Аннет постаралась придать голосу приветливость.

Мария была права, ему действительно стало лучше. Алукард больше не был похож на скелет, обтянутый кожей: синяки под глазами исчезли, волосы стали ярче. Прежде Аннет боялась, что он не выживет, но теперь дампир явно шел на поправку.

— Как вкусно пахнет, — словно невзначай заметил он.

— Прошу, присаживайтесь. Вам, наверное, холодно в одной рубашке и босиком. Я сейчас принесу вам кафтан и тапочки, — она выдавила из себя улыбку и побежала в комнату.

Аннет вернулась с одеждой и заметила, что дампир сидел сбоку, словно уважая место главы семьи. Он выглядел подавленным, но услышав ее шаги, вновь улыбнулся.

— Благодарю вас, леди, — он накинулись на плечи кафтан, который явно был широк для него, и влез в тапочки.

Аннет налила ему супа и села за стол.

— Очень вкусно, — сказал Алукард, попробовав суп.

— Как вы могли начать без меня?! — возмутилась фея, появляясь на столе.

— Ой, прости, душечка! — всплеснула руками Аннет. — Сейчас, вот. Кушай, золотце.

Она поставила тарелочку с ягодами перед Пери. Адриан усмехнулся, заметив, что клубника больше головы феи. Она же, увидев выражение лица дампира, показала ему язык и надкусила клубнику. Ужин прошел в неловком молчании.

— Ты ничего не замечаешь? — спросила фея, когда они закончили с едой, и покрутилась перед ним.

Адриан внимательно посмотрел на нее, перебирая в уме детали. Поблагодарив Аннет за еду, он спросил:

— Откуда у тебя такое красивое платье? Тебе очень идет светло-розовый.

— Мне его сшила Мария, — Пери взлетела и покружилась в воздухе. — Она даже продумала как сделать на спине прорези для крыльев. Кстати, твою рубашку тоже сшила она.

Адриан вопросительно поднял брови и посмотрел на Аннет.

— Она сама научилась шить, — гордо улыбнулась та.

— Не сомневался, что эта юная леди очень талантлива. Пери, иди сюда, я хочу повнимательнее рассмотреть. Ты такая красивая.

Аннет умилилась тому, как он ласково разговаривал со своей феей, как нежно касался ее тонких ручек и говорил комплименты, от которых та краснела и опускала ресницы. Может, он не похож на остальную нечисть?

Саймон жалобно захныкал, колыбелька закачалась от его движений. Аннет встала проверить малыша. Алукард бесшумно поднялся следом и приблизился.

— Богатырь растет…

Она вздрогнула от голоса дампира и обернулась. Дампир наклонил голову на бок и предположил:

— Думаю, он хочет спать. Видите, он немного приоткрывает рот, словно зевает.

Аннет взяла малыша, нежно укачивая, и отнесла комнату.

— Вы были правы, Саймон действительно хотел спать, — сообщила она, вернувшись на кухню. — Вы так много знаете о детях… Откуда?

Алукард тихо рассмеялся.

— Мы с Бельмонтами растили двоих сорванцов в этом самом доме. У младенцев есть свой язык, но он столь прост, что состоит всего из пяти слов. Достаточно понаблюдать, и вы заметите, что они хнычут по-разному когда голодны, хотят спать, или когда их что-то беспокоит.

Аннет попросила пояснить и с удивлением обнаружила, что дампир знает о кормлении и уходе за ребенком гораздо больше, чем повитухи и почтенные матери семейств. Алукард оказался довольно приятным собеседником, и разговор затянулся надолго. За окном начало темнеть. Он, заметив это, поднялся на ноги.

— Благодарю вас за ужин и приятную беседу, леди Аннет. Не буду больше вас задерживать.

— Прошу вас, просто Аннет, — она ласково улыбнулась ему. — Вы, наверное, устали. Могу ли я чем-то вам угодить?

— Я… хотел бы принять ванну, если это нетрудно устроить.

— Эм… — она замялась. — Печь, что нагревает воду, недавно перестала работать. Рихтер обещал разобраться, но сейчас его нет, и…

— Может, я смогу чем-то помочь? В конце концов, это я сконструировал этот механизм.

Аннет привела его в подвал, где гудел старый котел, а горячая вода шумела в трубах.

— И что же случилось? — спросил Алукард, снимая кафтан и закатывая рукава рубашки.

— Вода нагревается, но подниматься на первый этаж перестала.

— Понятно. У вас есть инструменты?

Открыв дверь в мастерскую Рихтера, Аннет закашлялась от запаха гнилой плоти. Столько раз просить его не приносить охотничьи трофеи в дом, и все бестолку… Она закрыла рот и нос рукавом и достала ящик с инструментами из-под стола.

Алукард забрался под огромный механизм и долго возился с клапанами и рычагами, тихо бормоча ругательства. Аннет усмехнулась и оставила открытый ящик рядом с котлом.

— Благодарю, Аннет. Думаю, через минут десять все заработает.

— Хорошо. Тогда я приготовлю баню, — она улыбнулась фее и поднялась по лестнице.

— Пери, подай мне ту штуку, — попросил Адриан.

— Какую штуку? — осведомилась фея, заглядывая в ящик.

— Ты же говорила, что читаешь мои мысли, — усмехнулся дампир. — Эту штуку, как ее сейчас называют?..

Пери пожала плечами и, с трудом подняв гаечный ключ, подлетела к механизму. Ключ выпал из ее рук, Адриан чертыхнулся.

— Спасибо, но вовсе не обязательно ронять это мне на голову.

— Сам виноват, надо было найти более сильного фамильяра.

Дампир вновь непечатно ругнулся, что-то заскрипело, пар зашипел, вода загудела в трубах. Адриан, откашливаясь, выполз из-под механизма.

— Теперь тебе точно нужна баня, — заявила Пери, снимая паутину с его волос. — Ты всегда ругаешься, как забытый в порту матрос, когда чинишь что-то?

Он фыркнул и, вытерев сажу с лица, поднялся наверх.

— Все заработало, — радостно сообщила Аннет, встретив его у входа в баню. — Я приготовила для вас ванну.

— Спасибо. Не мешало бы потом прочистить трубы. В них наверняка скопилась вековая накипь. Сифа как-то составила заклинание специально для этого… Надеюсь, оно сохранилось в библиотеке Бельмонтов.

Аннет заметила, что после этих слов Алукард едва заметно помрачнел, но списала это на усталость. Она показала, что где находится и, убедившись, что дампир справится сам, оставила его наедине с феей.

Сняв рубашку и размотав перевязки, Адриан осмотрел зарубцевавшиеся раны. Кожа отзывалась на прикосновения слабой болью. Он залез в деревянную ванну, грубые стенки которой Аннет заботливо застелила тканью, и удовлетворенно вздохнул. Обжигающая вода приятно обволакивала, и он тихо зашипел, опускаясь по грудь и вытягивая ноги.

— Ни стыда, ни совести… Расхаживает нагишом перед дамой, — ехидно сказала фея.

— Если дама не пожелала выйти или хотя бы отвернуться, то это на ее совести, — ответил Адриан, зачерпнув ладонями воду, умыл лицо и насмешливо спросил: — Может, ты хочешь присоединиться? Или боишься утонуть? В таком случае, я могу устроить тебе ванну в блюдце.

Пери фыркнула и отвернулась, сердито стрекоча крыльями. Он прикрыл глаза и откинулся на бортик ванны, расслабляясь и едва не урча от блаженства. Фея не выдержала и пяти минут тишины:

— Адриан?..

— М-м-м? — лениво протянул он.

— Почему ты не хочешь остаться здесь? Эти люди так добры к нам и…

— Пери, я уже принял решение. К тому же, эта женщина явно боится меня. Не хочу, чтобы ее тревоги оправдались… — дампир немного нахмурился, вспоминая взгляд Аннет.

Что ж, глупо ожидать понимания от обыкновенного человека. Он уже давно не питает иллюзий насчет жизни среди людей. Ведь даже Бельмонт не полностью доверяет ему.

— Почему ты так убежден, что опасен?

— У меня есть на то причины… — Адриан повернулся к ней. — Давай не будем о грустном. Думаю, Аннет и Мария будут рады, если ты останешься с ними. Ты можешь заключить связь фамильяра с одной из них.

— И искать себе нового покровителя каждые пятьдесят лет? — фея опустила головку. — Почему ты так хочешь избавиться от меня? Я сделала что-то не так?

Он вздохнул.

— Дело не в этом… Я не смогу обеспечить тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь. Со мной ты будешь несчастна.

— Но я хочу сохранить свое сознание! — Пери подняла на него влажные от слез глаза. — Пожалуйста, позволь мне остаться с тобой.

— Возможно, есть способ сделать тебя независимой. И наверняка, в книгах из библиотеки Бельмонтов можно его найти. Тогда ты станешь полностью свободной и сохранишь свой разум… Разве ты не хочешь этого?

На лице феи разом промелькнули негодование, радость и растерянность. Она потерла лоб и спросила:

— А как же ты?..

Адриан усмехнулся и, глубоко вдохнув, нырнул в воду.

— Как-нибудь разберусь, — ответил он, отфыркиваясь от воды и проводя пальцами по мокрым прядям. — Я бывал и в худшем положении…

Повисла напряженная тишина, каждый думал о своем. Адриан попытался заглянуть в сознание феи, но она скрыла свои мысли, на что он пожал плечами и принялся тереться намыленной тряпицей.

Дампир обдумывал свои дальнейшие действия. Скорее всего, придется выслеживать оставшихся последователей Дракулы, но без помощи Бельмонта ему теперь не обойтись. Главное уберечь людей от происков тьмы, а все остальное образуется… наверное…

Выжав влагу из волос и осторожно вытерев свербевшую от жара кожу, Адриан оделся в свежую одежду, которую Аннет оставила для него в предбаннике, и направился в свою комнату. Надо спросить о своих старых вещах, наверняка Мария сохранила их.

Ставни громко хлопнули где-то на втором этаже, половицы заскрипели под ногами. На несколько минут в доме воцарилась гробовая тишина. Вдруг ее разорвал истошный женский крик, донесшийся из комнаты ребенка. Адриан призвал меч и мгновенно мелькнул туда, сверкнув алым ореолом.

Замерев от ужаса, Аннет стояла над кроваткой, прижимая малыша к груди. Над ней нависала гигантская сколопендра, ее длинное мерзкое тело занимало все пространство комнаты. Огромные усы твари ощупывали жертву, яд сочился с челюстей, готовых сомкнуться на добыче.

Дампир ринулся вперед и отсек мясистые усы твари. Та отпрянула, ее многочисленные ноги задергались от боли.

— Беги, быстро! — крикнул Адриан.

Аннет очнулась от ступора и бросилась прочь. Сколопендра рванулась за ней, Адриан преградил твари путь, вновь рубанув ее по голове. Меч, звякнув, отскочил от черного панциря. Острые, как кинжалы, ноги метнулись к дампиру, он едва успевал защищаться от атак.

Адриан попытался попасть лезвием меж сочленений в панцире, но тварь отбросила его ударом туловища. Он врезался в шкаф, разнося его в щепки. Меч выпал из тела твари на пол. Дампир попытался призвать оружие, сколопендра метнулась к нему и, пронзив его грудь длинной передней ногой, вздернула вверх.

Жадно хватая воздух и чувствуя, как горло заполняется кровью, Адриан в ужасе смотрел, как смертоносные челюсти приближаются к его голове, как жуткий, покрытый мелкими острыми зубами, рот готовится поглотить его.

Внезапно мимо просвистело что-то серебристое и вонзилось в рот твари. Еще один болт с серебряным наконечником попал в глаз сколопендры. Тварь взвилась вверх, вытягивая свое туловище к потолку, Адриан схватился за ногу чудища и, громко вскрикнув, выдернул ее из своей груди, чувствуя, как зазубрины разрывают его легкое. Он упал на пол и, судорожно схватившись за рукоять меча, поднял голову.

Аннет стояла у входа. Перезарядив автоматический арбалет, она выпустила несколько болтов в сколопендру, но тварь не погибала: продолжая нависать над дампиром, сколопендра пыталась пронзить его острыми ногами. Уворачиваясь и превозмогая адскую боль во всем теле, Адриан произнес инкантацию Бельмонтов, и лезвие зажглось белым пламенем.

Дампир вонзил пылающий меч меж сочленений сколопендры. Она взвилась, яростно дергаясь и сотрясая все вокруг, и лопнула, обращаясь в черный пепел.

Адриан посмотрел на Аннет. Та опустила арбалет и медленно осела на пол, судорожно всхлипывая. Он попытался встать на ноги и успокоить ее, но рот заполнился кровью, а сознание помутнело.

— Адриан!.. — Пери пыталась докричаться до него, но силы разом покинули дампира, и он рухнул в лужицу своей крови.

Примечания:

Вот арт монстра: https://ibb.co/F3yWJ9F

19. По ту сторону двери

Издали увидев дом, Мария поняла: что-то не так… Из печных труб не вился дым, все ставни были наглухо закрыты. Голуби прятались в своих домиках, не смея высунуть клювики наружу. Оска тревожно заклекотала и зашуршала крыльями, Радуга тряхнула гривой, переступая с ноги на ногу. Охотница нервно сглотнула и торопливо спешилась. У порога конюшни тонкой полоской была рассыпана соль. Перед задней дверью тоже. Яма, в которую Мария обычно сливала черную слизь, теперь почему-то пуста, защитные символы вокруг нее погасли.

Охотница вошла в дом, внимательно осматриваясь и прислушиваясь, и позвала Аннет. Тишина.

Пол рядом с дверью в подвал был странно исцарапан, кое-где виднелись мелкие лужицы черной слизи. Мастерская Рихтера была вся перевернута, ящик, в котором запечатывали охотничьи трофеи, был словно разворочен изнутри. Марии стало нехорошо…

Она бросилась наверх, в комнату Аннет и Рихтера. Их там не было, а в детской следы борьбы и кровь… много крови. Человек бы не выжил от такой кровопотери. Охотница задрожала, повернула назад и побежала к комнате Алукарда. Дверь была заперта, у порога тоже полоска соли. Мария дрожащими руками достала ключ и едва попала в замочную скважину. Дверь со скрипом отворилась.

Аннет сидела в кресле, закрыв глаза, у ее ног лежал заряженный арбалет. Рядом стояла переносная колыбелька Саймона. Алукард лежал в кровати, сквозь тугую повязку на его груди алело пятно крови. Он был весь в холодном липком поту и рвано, хрипло дышал.

Мария дотронулась до плеча сестры, та вздрогнула, хватаясь за рукоять арбалета, и распахнула глаза.

— Это ты… Слава Богу! — Аннет улыбнулась и сдавленно всхлипнула.

Только сейчас Мария заметила темные круги под глазами своей названной сестры, ее растрепанные волосы и пятна крови на платье.

— Что случилось? — спросила охотница, мягко отбирая арбалет и садясь на корточки перед Аннет.

— На нас напали… Эта жуткая тварь хотела съесть ребенка. Он спас нас, — Аннет указала на дампира, — но чуть не погиб. Он с трудом убил эту тварь… — она разрыдалась, Мария притянула ее к себе и, успокаивая, погладила по спине. Аннет, всхлипывая, продолжила: — Я думала, Алукард погибнет, тогда тварь доберется и до нас, поэтому попыталась остановить, но серебро на нее не действовало. Я не знаю, как защититься, если на нас снова нападут.

— Все хорошо, я здесь, — прошептала Мария. — Я вас защищу, никакая тварь и волоска на ваших головах не тронет.

Аннет отстранилась и посмотрела ей в глаза.

— Ты и Рихтер каждый раз сражаетесь с такими тварями. Пожалуйста... Я не выдержу, если с вами что-то случится. Давайте уедем. Мы будем в безопасности…

— Аннет, что это была за тварь? Как она проникла сквозь барьеры?

— Я не знаю. Она возникла словно из ниоткуда. Где Рихтер?.. — испуганно спросила она.

— Вернется через пару дней. Мы разъехались на развилке у Плоешти. Не волнуйся, с ним все в порядке. Мы вдвоем с любой армией демонов справимся, — Мария улыбнулась.

Саймон проснулся и захныкал. Аннет вскочила и бросилась к нему, прижимая к груди. Малыш разревелся от нервных объятий матери, охотница деликатно забрала ребенка и нежно покачала. Тот затих и заулыбался, блестя большими синими глазками.

— Тебе нужно немного отдохнуть, — Мария уложила ребенка обратно в кроватку. — Я укреплю барьеры и разберусь со всем. Не беспокойся. А где Пери?

Аннет указала на корзинку, где неподвижно лежала фея.

— Она помогла мне омыть и очистить его раны, но ее магии не хватило, чтобы залечить их.

— Хорошо. Пожалуйста, не бойся. Все будет в порядке. Я накормлю Саймона и сама сменю повязки.

Аннет кивнула и направилась в хозяйскую спальню.

Оставшись одна, Мария сосредоточилась и глубоко вздохнула, представляя золотой защитный купол, покрывающий дом. Она поставила на окна и дверь в комнате несколько горящих печатей, которые зажглись и погасли, готовые активироваться едва их коснется хоть тень нечисти. Охотница зашла в каждую комнату дома, оставляя пылающие печати на всех входах, и, выйдя во двор, обошла дом, очерчивая защитный круг. На это ушло много энергии, но ей было все равно.

Саймон опять уснул, и Мария осторожно перенесла его в комнату матери, стараясь не потревожить. Она вернулась к Алукарду и тяжело вздохнула. Он ведь шел на поправку. Мария подпитала фею живительной энергией, та открыла глаза и вскочила на ноги, поправляя растрепанные волосы.

— Рассказывай, — тихо сказала охотница.

— На нас напала сколопендра, длиной примерно три человеческих роста, — фея взлетела и пересела на подушку. — Адриана ранен в правую сторону груди, сильно повреждено легкое. Мы промыли рану слабым раствором соли и перебинтовали. У него был жар весь день, только к вечеру спал.

— Понятно. Рана сквозная? Он регенерирует?

— Сквозная. Регенерирует, но слишком медленно.

Мария кивнула и достала чашу и кинжал.

— Ты слишком устала. Ты так… — возмутилась было Пери.

— Тс-с-с… — охотница приложила палец к губам. — Тише, Аннет спит. Я буду в порядке.

Мария не стала пропитывать кровь священной магией: Алукард не справится сейчас с тьмой внутри. Охотница покачнулась, но оперлась на край стола и быстро перемотала запястье.

Напоив дампира и вытерев капли крови с его губ, она вгляделась в его мертвенно-бледное лицо. Он вновь выглядел таким истощенным, что у Марии заныло сердце. Она размотала перевязки и в ужасе зажала рот ладонью. Рана выглядела страшнее, чем она могла себе представить: обломки ребер торчали среди разорванных мышц, края раны сочились кровью, было видно, как шевелится сдувшееся легкое. Вдруг ткани начали медленно срастаться, куски ребер соединялись и удлинялись, словно зная, куда двигаться, мышцы медленно покрывали полусросшиеся ребра. Но рана не заросла полностью, дампир все еще тяжело и хрипло дышал.

Мария приложила ладонь к его животу, пытаясь подпитать Алукарда магией, но он сдавленно застонал и заметался на подушке.

— Пожалуйста… — всхлипнула Пери. — Ему больно.

Охотница отдернула руку и сочувственно спросила:

— Ты ведь все чувствуешь?

Фея кивнула и устало опустилась рядом с лицом покровителя, питая его своей жизненной силой. Мария подобрала ее, прежде чем Пери потеряла сознание, и вновь отдала ей часть жизненных сил. Закружилась голова, ноги не держали охотницу.

— Тебе нужно поесть и отдохнуть, — Пери погладила ее по ладони и залечила порез на запястье. — Аннет намедни суп сварила, очень вкусный.

***

Эти три дня казались Марии сущим адом. Едва она успевала набраться сил после укрепления барьеров, как сразу же приходилось поить дампира своей кровью. Пери уже не пыталась ее отговорить, понимала: бесполезно. Рана в груди Алукарда заживала слишком медленно, охотница подозревала, что тьма в нем мешает исцелению, но ничего поделать не могла. Он слишком слаб, чтобы изгонять яд.

Приходилось прятать свою слабость и бледность от Аннет, которая становилась тревожнее с каждым днем. Рихтер все не появлялся, до дома Бельмонтов доходили слухи о нападениях ночных тварей в лесу.

Напоив дампира кровью и обработав рану, Мария похлопала себя по щекам и спустилась вниз, устало цепляясь за перила. Аннет сидела на кухне, глядя перед собой немигающим взглядом.

— Как ты? — тихо спросила охотница, коснувшись ее плеча.

Та сжала ее руку и, вздохнув, сказала:

— Ты, наверное, голодна. Прости, я ничего не успела приготовить.

— Все хорошо. Я сварю нам кашу, — Мария повернулась к печке и начала греметь кастрюлями, чтобы заглушить эту пугающую тишину.

Снаружи послышался цокот копыт.

— Рихтер! — воскликнула Мария, посмотрев в окно.

Аннет не шелохнулась. Охотница бросилась встречать брата. Тот выглядел весьма довольным собой и весело насвистывал себе под нос. Мария бросилась к нему на шею, отчаянно повиснув на нем.

— Э-эй, малютка, что случилось? — спросил он, обхватив ее мускулистыми руками. Охотник посмотрел в лицо сестры, и его хорошее настроение вмиг растаяло.

— На нас напали, — прошептала Мария. — Три дня назад. Меня тогда в доме не было. Аннет и Саймон целы, но Алукард… сильно ранен.

— Что это было? Как пробралось сквозь барьеры?

— Исчадие Хаоса, сколопендра. Думаю, она не пробралась сквозь барьеры, а воплотилась в доме. Это я виновата… Мне следовало лучше запечатать голову твари и избавиться от черной слизи. Еще тени проскальзывали…

— Ты такая бледная. Что с тобой? — Рихтер обхватил ее щеки мозолистыми ладонями, внимательно рассматривая ее лицо, совсем как в детстве.

— Ничего, просто устала, — отмахнулась она. — Алукард защитил их и…

— Идем в дом, — Рихтер взял ее за руку, Мария сразу почувствовала себя спокойнее.

Подойдя к Аннет, он нежно коснулся ее плеча и ласково улыбнулся, но она, даже не взглянув на мужа, поднялась из-за стола и ушла к себе. Рихтер сжал губы и тяжело опустил ладонь на стол.

— Поговори с ней… Расскажи ей все. Она боится неизвестности, — предложила Мария.

— Как сколопендра могла воплотиться в доме? — спросил он, нахмурившись.

— Фея сказала, что Алукард отравился кровью гигантского Исчадия Хаоса, в теле которого жили подобные твари. Его рвет слизью, похожей на эту кровь. Еще я видела тени, они мелькали по полу прочь из комнаты, после того как я закончила обряд очищения.

— Хм… то есть присутствие Алукарда может быть опасным. Я не могу прогнать его, не в таком состоянии, — Бельмонт вздохнул, — но рисковать Аннет и Саймоном тоже не могу.

Мария задумалась.

— А может… а может, мы с ним переедем в мой старый дом? — неуверенно предложила она.

— Исключено. Незамужней девушке не пристало жить с мужчиной вдвоем под одной крышей. Обдумаем это позже… Я осмотрю все и укреплю обереги. Нам не следует впредь одновременно покидать дом.

Рихтер направился в мастерскую, Мария устало опустилась на стул.

С возвращением брата стало немного легче: она уже не тратила столько сил на укрепление барьеров. Но Алукарду становилось хуже, его мучил жар, а рана все больше воспалялась.

— Мария, это уже слишком, — сказала фея, когда охотница заполнила вторую за день чашу кровью. — Ты сильно заболеешь. Только слепой не заметит, что у тебя малокровие.

— Мне все равно…

— Упрямая, как баран, — буркнула фея. — И такая же глупая. И что ты в нем нашла?! Ты же знаешь, вы с ним не пара. Он бессмертный дампир, а ты… А ты, такими темпами, умрешь быстрее, чем положено.

— Ты думаешь, я делаю это только потому, что влюбилась? — тихо спросила Мария и покачала головой. — Я лишь пытаюсь… вернуть долг. Алукард не раздумывая согласился помочь мне, он идет на любые жертвы ради людей.

— Разве он просил тебя жертвовать здоровьем и жизнью ради него? Ему уже хватает чувства вины за все произошедшее. Каково ему будет, если ты погибнешь?

Но охотница не стала слушать фею и осторожно приложила чашу к губам дампира. Он, не приходя в сознание, жадно выпил кровь и хрипло застонал, откашливаясь. Мария вытерла его рот и осторожно приложила ухо к груди Алукарда. Тяжелое дыхание сопровождалось хрипами, на выдохе грудь неестественно резко опускалась.

Но все же рана затягивалась. Усилия Марии не были напрасны.

Мария приподнялась и потерла свой лоб. Она понимала, что долго не протянет с такой кровопотерей. Но ему нужна помощь… Неужели нет иного способа?

***

Следующая неделя выдалась еще более тяжкой. Аннет избегала Рихтера, так и не сказала ему ни слова с момента его приезда. Она почти не спускалась вниз, Мария заносила ей наскоро приготовленную еду и помогала ухаживать за малышом. Рихтер ночевал в гостиной, тоже не решаясь поговорить с женой.

Рана Алукарда поверхностно затянулась, но он все еще не приходил в себя и надрывно кашлял едкой черной слизью. Похоже, у него было сильно повреждено легкое, и яд просочился в слабое место, не давая ране полностью зажить. Мария сбивалась с ног, ухаживая за ним и своими питомцами, присматривая за Аннет и Рихтером. Благо Пери не отходила от постели своего покровителя, вовремя сообщая о состоянии раненого.

Мария села за стол на кухне и налила себе чай. Пригубив, она поморщилась: у Аннет получалось вкуснее.

Рихтер вышел из мастерской и сел рядом.

— Ты не собираешься поговорить с ней? — тихо спросила охотница.

— Я уже сказал ей достаточно. Она продолжает упрямиться, — мрачно ответил брат.

— Недостаточно. Ты и от меня многое скрываешь. Что случилось в Плоэшти? Почему ты так задержался?

Рихтер молча встал и, опустив голову, направился вверх по лестнице. Мария тихо вздохнула, когда за ним закрылась дверь в хозяйскую спальню.

Несколько минут охотница вслушивалась в их приглушенный спор. Сначала говорил Рихтер, долго, несколько раздраженно. Потом Аннет что-то холодно бросила в ответ. Охотник взорвался, Саймон заплакал. Аннет прикрикнула на мужа. Мария больше не могла терпеть. Она поднялась, тихо прокралась по лестнице и встала у двери. Рихтер пытался убедить супругу:

— Я делаю все, что от меня требуется. Думаешь, это?!..

— Ты в первую очередь мой муж! Но тебя не было рядом, когда ты был нам нужен, — прошипела Аннет.

— Я уже говорил. Этого больше не повторится.

— Это опять повторилось! — она едва не кричала, Саймон жалобно хныкал. — Зачем ты женился на мне, если не видишь во мне равную? Если не доверяешь мне? Безмозглую кухарку и ходячую матку в одном флаконе решил завести?! Я должна знать, что с тобой происходит. Я не могу больше это терпеть, постоянно жить в неизвестности, ожидать худшего. Почему меня защитил чужой мужчина, а не родной муж?! В этот раз чуть не погиб твой ребенок, твой единственный наследник. Кто будет продолжать столь важное для тебя дело?! А?! Тебе плевать на семью!..

— Аннет, я буду рядом. Но я должен защищать и других людей.

— Я не упрекаю тебя, ты исполняешь свой долг охотника. Но я должна знать обо всех опасностях, что…

— Какой в этом толк, ты только будешь еще больше переживать и бояться. Да, я виноват. Да, мне следовало быть осторожней, но…

— Ты не доверяешь мне, а так я не могу доверять тебе… Я больше не могу. Я ухожу.

— Аннет!

Мария схватилась за ручку двери. В этот момент ее дернули за локон на затылке. Охотница обернулась. Пери смотрела на нее раскрасневшимися глазами и прошептала:

— Алукард… он хочет…

Мария бросилась в его комнату.

***

Вдох отозвался мучительной болью. Адриан закашлялся, проступившая на губах слизь обожгла пересохший от жажды рот. Он тихо застонал и открыл глаза. Пери спала рядом на краю подушки, ее полупрозрачные крылышки подрагивали во сне. Он был жив, но остальные…

Дампир изо всех сил напряг слух. Где-то в коридоре тревожно билось сердце Марии, чуть дальше приглушенно спорили Бельмонты, плакал ребенок. Они дома, они живы, он успел их защитить. Адриан облегченно вздохнул.

Он оттянул край рубашки: рана зажила, оставив уродливый розоватый шрам на полгруди. Но почему же так больно дышать? Дампир приподнялся и прислушался к ссоре в соседней комнате. Аннет и Рихтер ругались из-за него.

Адриан задумался. Как же сколопендра проникла сквозь защиту в дом? Либо охранные заклинания каким-то образом ослабли, либо тварь сформировалась уже в доме. Но как такое возможно?

Он вытер слизь с губ, она мерзко чернела на пальцах. Дампир вгляделся и увидел, что в ней шевелилось что-то мерзкое и столь мелкое, что было бы невидимо обычному человеческому глазу. Адриана пробрала дрожь. Сколопендра появилась из-за него. И скорее всего, это не последняя тварь, что может воплотиться из яда.

Он откинул одеяло и вскочил с кровати. Фея проснулась, взлетела и, шелестя крыльями, зависла перед его лицом.

— Ты очнулся! — радостно воскликнула она.

— Пери, принеси мне осколок зеркала. Немедленно! — приказал Адриан и подобрал свой меч.

— Но… нет! Тебе нельзя обратно в катакомбы, ты еще слишком слаб. Тебе еще нужно вылечиться от яда.

— У меня нет времени с тобой пререкаться. Выполняй приказ, — холодно ответил дампир, разглядывая лезвие меча. На нем появились едва заметные глазу щербинки. Меч повредился о панцирь твари. Прежде такого не было. Нужно уходить, немедленно, иначе Бельмонты опять будут в опасности.

— Адриан, я не могу позволить тебе уйти. Ты…

— Если ты будешь продолжать перечить мне, я разорву нашу связь, — прошипел дампир, сверкнув заалевшими глазами.

Фея всхлипнула, когда он усилил приказ магией, принуждая ее подчиниться. Пери дематериализовалась и вернулась минуту спустя с осколком зеркала в руках. Адриан прошептал заклинание, магия болезненно запульсировала в запястье. Осколок воспарил, и зеркало сложилось с оборотной стороны, показывая темное холодное подземелье.

Укреплять связь пространств было больно, Адриан с таким трудом удерживал заклинание, что не заметил, как Пери снова исчезла. Вдруг в комнату ворвалась Мария. Она схватила его за руку, дампир дернулся и яростно зашипел.

— Я вас не пущу! — охотница вцепилась в его руку, не позволяя двинуться, и преградила путь к зеркалу.

— Отойдите, — прорычал Алукард, нависая над ней.

— Рихтер! — позвала она.

Бельмонт прибежал на шум и, нахмурившись, спросил:

— Что происходит?

Адриан чувствовал, что магические силы на пределе. Он вырвался из хватки Марии, оттолкнув ее, и шагнул к зеркалу. Рихтер схватил его за плечо и оттащил в сторону.

— Вы останетесь здесь, — твердо заявил Бельмонт.

— Это не тебе решать, — оскалился дампир. — Пусти или…

— Послушайте, — Мария вновь взяла его за руку и посмотрела в глаза. — Если вы боитесь, что твари появляются из-за вас, то как только вы немного восстановитесь, мы переедем в мой домик в деревне неподалеку от Тырговиште. Там вы окончательно вылечитесь от яда.

— Мария! — воскликнула Аннет, услышав ее слова.

— Пожалуйста, останьтесь, — зеленые глаза охотницы повлажнели. Адриан дрогнул, то ли от мольбы в ее взгляде, то ли потому, что истратил все силы на заклинание. Образ зеркала растворился в воздухе, осколок начал падать, но Пери успела его поймать.

Алукард выронил меч и пошатнулся, Рихтер подхватил его безвольно повисшее тело и поднял на руки. Дампир опять провалился в беспамятство.

— Черт, а он легче, чем кажется, — встревоженно заметил охотник, укладывая его на постель.

Мария накрыла Алукарда одеялом и убрала золотистые пряди с его лица.

— Мария, это безумие! Одна, с дампиром… — Аннет подошла ближе и встала рядом.

— Это пока единственный выход удержать его. Иначе он погибнет, — охотница тяжело вздохнула и посмотрела на брата. — Рихтер, мне понадобится твоя помощь.

20. Переезд

Покрытые кровью стены сужались, а потолок падал все ниже. В затылок хрипло дышали ночные твари, но он продолжал бежать по темному коридору.

Внезапно из-под пола вырвались костлявые руки и вцепились в лодыжки, их когти разорвали сапоги и впились в кожу. Он вскрикнул и рванулся, пытаясь освободиться. Шипастые лозы потянулись к нему сквозь разбитые окна, оплели запястья и распяли его на стене. Легкие разъедал мерзотный удушающий смрад, глаза слезились от боли и ужаса.

Смерть возникла перед ним из тумана и усмехнулась, занося косу для решающего удара.

Адриан вздрогнул и очнулся, широко распахнув глаза. Опять кошмары. Он тяжело вздохнул и повернул голову. Мария сидела у окна и сосредоточено обшивала кружевами рукава тонкой белой рубашки. Солнечный свет играл на ее золотых локонах, рисуя образ нимба над головой. Охотница укололась, ойкнула и по-детски сунула пострадавший пальчик в рот. Тонкий запах крови защекотал ноздри, но жажда молча спала в груди, не давая о себе знать. В этот момент взгляд охотницы встретился со взглядом дампира. Она просияла, но тут же по ее лицу пробежала тень тревоги.

— Вы очнулись! Как вы себя чувствуете? — Мария отложила шитье и села на край кровати.

Адриан приподнялся на локтях и прислушался к своему телу. Дышать все еще было немного трудно, но дампир не ощущал ни боли, ни ставшей уже привычной тошноты.

— Я здоров, — он откинул одеяло и собрался встать, но Мария удержала его за плечо и затараторила, не давая сказать и слова:

— Пожалуйста, послушайте. Вы нездоровы. Да, раны зажили, но яд все еще разрушает ваше тело. Если мы не будем регулярно проводить ритуал очищения, то вы сильно пострадаете. Если вы беспокоитесь, что ставите нас под угрозу, то мы с вами можем переехать в мой домик. Там уже все готово и…

— Леди Мария, это невозможно. Я возвращаюсь в свою крепость. При необходимости, вы можете передавать мне освященную воду при помощи дистанционного зеркала.

— Но…

— Благодарю вас за помощь. Не волнуйтесь, я уже в состоянии позаботиться о себе, — он снял ее руку с плеча и встал.

«Напрасно ты так упорствуешь!» — прозвучал голос Пери в голове. Адриан замер и поискал ее глазами по комнате. — «Посмотри, она сейчас расплачется. И как ты себе представляешь жизнь в катакомбах в таком состоянии? Ты едва на ногах держишься от слабости. А что, если на тебя нападет исчадие хаоса? Особенно, когда твои магические каналы повреждены и ты почти беззащитен. Девчонка сама хочет, едва не умоляет тебя, Бельмонты тоже согласны и уже все решили. Даже если ты попытаешься сбежать, осколок зеркала тебе не найти, Мария его хорошо спрятала. А я тебе подчиняться не буду, в развоплощенном виде мною невозможно управлять. Ты же хочешь сохранить лицо, а не выставить себя дураком в очередной раз. Соглашайся!»

Адриан посмотрел на Марию. Ее глаза действительно повлажнели, а лицо выражало такую степень отчаяния, что даже каменное сердце дрогнуло бы.

— Пожалуйста… — взмолилась она.

Дампир устало вздохнул.

— Что думает об этом Рихтер?

— Он согласен! Как раз пока вы лежали здесь, он уехал на недельку восстанавливать мой домик, — воспряла духом охотница.

Адриан опустился на кровать.

— Надеюсь, вы понимаете, какие в городе о вас пойдут слухи. Это рискованно.

— Разве я похожа на ту, кого интересует общественное мнение? — она хитро блеснула глазками, наклонив голову на бок.

Он тихо рассмеялся.

— Хорошо. Тогда выезжаем как можно скорее.

Мария радостно кивнула и побежала собираться. Адриан усмехнулся себе под нос и откинулся на кровать, сладко потянувшись. Эти две девчонки водят его за нос, а он… А он и не против. Пери права, так будет разумнее. Оставаться в катакомбах небезопасно.

Адриан решил не появляться на людях, чтоб не ставить девушку в неловкое положение. Так он выиграет время, чтобы восстановить свою магию. Заодно Пери и Мария наверняка еще больше сдружатся. Может, тогда фея и согласится стать фамильяром охотницы.

Может, все не так уж и плохо?..

***

Мария весело проскакала по ступенькам вниз и выбежала во дворик. Она подняла голову, солнце теплыми лучиками ласкало щеки. Охотница счастливо улыбнулась и раскинула руки, глубоким вдохом впитывая энергию солнца и земли. Сил прибавилось, но в животе заурчало. Надо перекусить, собраться она всегда успеет.

Появилась Пери и села на ее плечо.

— Как мы ловко его провели, а? — хихикнула Мария.

— Это было несложно. Он не так упрям, как кажется, — фыркнула фея. — А вот просящие глазки строить ты совсем не умеешь. Смотри как надо!

Пери вспорхнула и зависла перед лицом Марии, жалобно приоткрыв блестящие зеленые глазки, просяще сложив губки бантиком, и переплела пальчики в молящем жесте под подбородком. Охотница рассмеялась.

— Пойдем, Аннет обещала испечь папанаши с вишневым вареньем, — она протянула фее ладошку, и крошка приземлилась, уцепившись за пальцы.

На кухне витал божественный аромат свежей выпечки. Аннет выкладывала сдобу на тарелочки, заранее поделив один пончик на крохотные кусочки. Она налила всем чаю и пригласила девочек к столу. Мария торопливо сполоснула руки водой из кувшина и, плюхнувшись на стул, запихнула целый пончик в рот.

— Мария, манеры! — возмутилась Аннет.

— Да вадно! Хто видит? — проговорила охотница, не проглотив еду.

— Не говори с полным ртом!

Пери хихикнула, прикрыв ладошкой рот, и начала нарочито элегантно есть, за что получила одобрительную улыбку хозяйки дома. Когда Аннет отвернулась, фея показала Марии язык. Охотница скорчила рожицу в ответ, в этот момент сестра повернулась и, увидев это, укоризненно покачала головой.

Легкая полуденная трапеза закончилась, Мария довольно потерла животик, а фея облизнула пальчики. Аннет прибрала стол и попросила Пери:

— Дорогая, слетай наверх и спроси нашего гостя, желает ли он чаю с папанаши.

Мария с феей переглянулись. Охотница кивнула, поджав губы, и Пери полетела к своему покровителю.

— Что он сказал? — спросила Аннет, ополаскивая тарелки в тазике.

— Он согласен.

Вздохнув, Аннет отложила посуду, вытерла руки и села за стол.

— Солнышко, я прошу тебя, подумай хорошенько, чем это может обернуться. Если пойдет слух, что ты жила с мужчиной вне брачных уз, то никто не захочет тебя в жены…

— А разве меня сейчас хотят в жены? Я не самая выгодная невеста. — Мария скрестила руки на груди и подняла бровь. — Мало кто захочет жениться, на той, что способна поджарить его яйца. Все предпочитают покорных домашних клуш. И почему ты решила, что я так тороплюсь замуж?

— Ты считаешь меня покорной клушей? — нахмурилась сестра.

— Вовсе нет! — Мария подняла ладони. — Ты самая замечательная! Но пойми, я не вижу среди окружающих того, кто принял бы меня такой, а не стал бы менять в угоду себе. Охотничьих кланов осталось мало, все наследники заняты. А мне с рождения дана сила, значит, я должна ее применять во благо людей, даже если мне суждено стать последней из клана Ренар.

Аннет опустила голову и поднялась.

— Поступай как знаешь… Но я все равно буду беспокоиться. Прошу тебя, навещай нас и пиши хотя бы раз в неделю.

— Обязательно! — Мария солнечно улыбнулась.

***

Уже несколько часов снизу доносились звуки суматошных сборов, тяжелые сундуки скрипели, когда их тащили по полу, то и дело слышались возмущенные женские возгласы. Кажется, даже что-то разбилось и вызвало еще больший переполох. Адриан надеялся, что это хорошая примета. Он переоделся в одежду, которую Мария оставила для него на постели. Удобно, ткани были очень мягкие, а крой весьма ему шел, но он предпочел бы поменьше кружев. Охотница оказалась на редкость талантливой мастерицей.

Дампир выглянул в окно. Мария переносила большую, завешенную тканью, клетку. Как она так спокойно несет такую тяжесть? Охотница погрузила свою ношу в крытую повозку и поспешила в дом. Она вынесла огромный сундук, и Адриан не выдержал. Он сбежал вниз и предложил помочь Аннет, которая переносила связки вещей, но та деликатно отказалась.

— Позвольте вам помочь, — сказал дампир Марии.

— Нет-нет-нет, все хорошо! Лучше отдохните пока, это займет время.

— Я настаиваю, — он улыбнулся.

Мария вздохнула и указала на небольшой сундучок у порога. Адриан усмехнулся про себя и, подхватив левой рукой сундучок под мышку, легко поднял правой большой тяжеленный ящик, словно в нем лежал лишь пух да перья, и пронес мимо шокированных женщин. Погрузка завершилась за пару минут.

Пока охотница запрягала Дусю в повозку, Аннет отвела дампира в сторону и взяла его руки в свои.

— Прошу вас, берегите ее, она такая рассеянная, — начала женщина, заглядывая ему в глаза. — Пропадет без заботливой руки. Сущее дитя…

— Не волнуйтесь, я сделаю все, что в моих силах, чтоб Мария была жива, здорова и продолжала радоваться жизни. А где Рихтер? Мне не хотелось бы оставлять вас одних…

В этот момент послышался цокот копыт, Адриан обернулся и увидел, как Рихтер спешился у калитки.

— А вот и я! Как раз успел к отъезду!

— Рихтер! — крикнула Мария и кинулась брату на шею.

Тот захохотал и, обхватив ее за спину, покружил в воздухе, она весело завизжала. Когда он опустил сестренку, Аннет подошла к мужу и нежно поцеловала его в щеку. «Слава Богу, помирились», — облегченно вздохнул Адриан. Рихтер посмотрел на дампира и, шепнув что-то своим женщинам, направился к нему.

— Рад видеть вас в добром здравии, — охотник пожал Адриану руку, несколько крепче, чем того требовали приличия.

— Взаимно, — холодно ответил дампир, ожидая назидательного разговора и от Бельмонта.

Рихтер посмотрел на Аннет и, взяв Адриана за плечо, отвел в дом.

— Боюсь, у меня для вас не самые радостные вести, — нахмурился охотник. — В окрестностях много нечисти, со всей Валахии доходят слухи о нападении ночных тварей.

— Понятно… — Адриан опустил голову.

— Это еще не все… — Рихтер тяжело вздохнул. — Я не хотел тревожить Аннет, но… Вы единственный, кто может помочь мне разобраться. Пройдемте в мою мастерскую.

Адриан с любопытством проследовал за охотником. Тот достал ящик из-под стола и открыл его. Там на подушке лежала фамильная плеть Бельмонтов, Убийца Вампиров.

— После того, как тьма управляла мной, я… Эта плеть больше не принимает мою руку. Отторгает, словно за то, что я осквернил наследие моей семьи, — охотник любовно провел пальцами по рукоятке оружия и болезненно поморщился. — Без Убийцы Вампиров клан Бельмонтов ослабнет.

— В чем проявляется это отторжение?

— Больно, очень больно держать ее в руке. Будто сотни раскаленных игл пронзают кожу, — Рихтер потер руку. — Вы ведь использовали эту плеть, когда сражались со мной в замке. Может, вы знаете, как исправить это?

Адриан осторожно попытался взять плеть, но она сильно обожгла пальцы, и он отдернул руку. Дампир покачал головой и предположил:

— Эта плеть была создана при помощи алхимии, в ней заключена душа Софии, первой возлюбленной вашего прародителя, Леона Бельмонта. Возможно, нужно очистить вашу душу каким-то образом, чтоб вновь заслужить доверие Софии… — Адриан потер подбородок. — Или придется создать новое оружие, тоже при помощи алхимии…

— Но как? — тревожно спросил Рихтер. — Как я могу искупить свою ошибку? Из-за меня Дракула едва не возродился!

— Не корите себя, вина лишь сгущает тьму в сердце. Может, требуется какая-то аскеза или погружение в истоки наследия вашего рода.

— Я хочу, чтобы вы взяли эту плеть и попытались восстановить ее мощь. В записях хранилища Бельмонтов сказано, что вы обладаете несравненными познаниями в магии и алхимии.

Адриан усмехнулся и покачал головой.

— Это сильно преувеличено. Я не могу забрать эту плеть, она принадлежит законному хозяину. Полагаю, если не вы, то ваш сын сможет покорить Убийцу вампиров, и тогда род Бельмонтов…

— Нет. Я хочу, чтоб Саймон мог сам выбирать свой путь, а не был связан кровавым наследием моего рода. Я так стремился стереть всю нечисть с лица земли, что не заметил, как сам оказался на их стороне. Что ж, придется мне решить это самому…

— Я попытаюсь разобраться, но мне могут понадобиться книги из библиотеки Бельмонтов.

— Конечно, двери хранилища всегда открыты для вас, — Рихтер улыбнулся.

— У меня есть еще идеи… — Адриан помолчал пару секунд. — Я хотел когда-то создать оружие против нечисти, сравнимое по мощи с Морнингстаром и Убийцей вампиров. Может, в этот раз мне и удастся.

Бельмонт положил руку дампиру на плечо.

— Мария… — начал он.

— Не беспокойтесь, она в безопасности со мной, я…

Рихтер расхохотался.

— Марии и в одиночку ничего не грозит. Тогда в замке она задала мне жару. Я едва сбежал, прикрывшись ночными тварями. Ей не было еще и дюжины лет отроду, когда она носилась по замку Дракулы, разнося нечисть в клочья простыми заклинаниями. Но все же я надеюсь на ее и ваше благоразумие, — Бельмонт серьезно посмотрел дампиру в глаза.

Адриан кивнул. Рихтер дружески похлопал его по плечу и вышел из мастерской.

Аннет и Мария уже ждали их, что-то живо обсуждая с Пери. Рихтер обнял сестренку на прощание, Аннет принесла Саймона тоже попрощаться. Мария ласково пощекотала животик малыша и поцеловала сестру в щеку. Охотница забралась на козлы, Адриан примостился рядом, Пери села на его плечо. Тогда Мария подстегнула лошадь, направляя ее на тропинку.

— Береги себя! Пиши каждую неделю! — тревожно попросила Аннет.

— Обязательно! До свидания! — охотница помахала им рукой.

— До свидания! — хором ответили Бельмонты.

Мария вывела Дусю на межевую дорогу, весело мурлыкая под нос всю ту же народную мелодию, все также фальшивя. Ее хорошее настроение передалось дампиру, и он кратко улыбнулся. Сова недовольно заклекотала в клетке за спиной, когда повозку тряхнуло на ухабе, голуби испуганно зашуршали крыльями в соседней клетке.

— Простите, я не могла оставить своих питомцев одних, — извиняюще пояснила охотница.

— Надеюсь, в вашем домике есть просторные вольеры для птиц.

— Были, но не знаю, целы ли.

— Ничего, построим, починим, — Адриан улыбнулся ей, на что Мария просияла от счастья.

21. Дорога

Мария обожала лес: его загадочный шелест листвы и звонкое птичье пение. Мерный цокот копыт Дуси и поскрипывание нагруженной повозки задавали ритм лесной музыке. Охотница различала в веселом лесном хоре быстрые трели свиристели, стройную мелодию дроздов и насмешливое уканье удода.

Сейчас ей больше всего хотелось петь. Петь от счастья. Но она молчала, боясь разбудить мирно посапывающего дампира, что сидел подле нее. Слышать ехидные насмешеки Пери, которая спала на плече своего покровителя, тоже не хотелось.

Мария посмотрела на спящего Алукарда и тихо хихикнула. Он выглядел так безмятежно, сидя свесив голову и обняв себя руками. До чего же красив, особенно в одежде ее работы… Лишь огромные сапоги Рихтера нелепо смотрелись на стройных ногах дампира.

Сколько же можно спать?! Совсем как дряхлый старикан! Мария икнула, пытаясь сдержать смех. Еще одна нелепость: древний дампир, а выглядит как юноша.

Повозка покачнулась, и Алукард, не просыпаясь, наклонился на бок, его голова легла на плечо охотницы. Мария затаила дыхание. Сердце забилось чаще, к щекам хлынула кровь. Фея проснулась и взлетела, возмущенно стрекоча крыльями.

— Как долго еще? Мы уже полдня едем!

Алукард проснулся следом и, кратко извинившись, сел прямо. Мария кивнула и насупилась, про себя покрывая крылатую отборной бранью.

— Эй, я к тебе обращаюсь! Мы скоро приедем?! — не унималась Пери.

— Скоро. Еще один поворот и рукой подать, — ответила охотница и подстегнула кобылу.

Они молча ехали некоторое время. Вдруг дампир закашлялся, сначала тихо, пытаясь скрыть приступ, потом надрывнее и хрипло задышал. Мария бросила на него тревожный взгляд. Алукард, похоже, задыхался. Охотница натянула поводья, остановив повозку, спрыгнула с козел и помогла ему спуститься. Дампир благодарно кивнул и, отойдя к ближайшему дереву, устало оперся на ствол. Фея полетела за ним. Кроха попыталась остановить его приступ, но истратила все силы и упала в раскрытую ладонь покровителя.

Марии стало стыдно за свои мысли. Алукард спал, потому что у него не было сил оставаться в сознании, ведь она решила не рисковать и не стала поить его своей кровью перед дорогой. Охотница сняла флягу с пояса и подержала ее в руках, пропитывая воду целительной магией. Магический поток дребезжал в ее изрезанных тонкими шрамами запястьях, кожу там жгло, но Мария стерпела.

Она подошла к сидящему на коленях дампиру и осторожно коснулась его плеча. Алукард поднял голову, вытирая черную слизь с губ, и принял флягу. Немного помедлив, он сделал глоток, потом другой. Его вырвало. Мох на корнях дерева начал быстро загнивать от пролившейся на него едкой слизи. Дампир оперся спиной на ствол дерева и, тихо простонав, закрыл глаза.

Марии стало тревожно. Они слишком рано отправились в путь, Алукард еще очень слаб. Ей следовало еще раз напоить его кровью. Но она и так на ногах едва держалась, даже магическая подпитка мало помогала. Охотница опустилась рядом с ним на колени и, смочив платок водой из фляги, вытерла его лицо. Дампир открыл глаза. Он тяжело вздохнул и с усилием поднялся на ноги.

— Может, отдохнем здесь немного? — деликатно спросила Мария.

— Нет. Скоро начнет темнеть. Я пересяду внутрь повозки. Благодарю вас, леди, — сухо ответил Алукард.

Мария вздохнула. Он всегда становился подчеркнуто-вежливым, когда ему было плохо. Она проследила, как он бережно спрятал Пери за пазухой и устало влез в повозку. Охотница села на козлы и взяла поводья.

Оставшийся путь показался Марии слишком долгим и унылым, даже пение птиц больше не радовало.

22. Ее старый дом, его новый дом

Адриан попытался устроиться на жестком дне повозки, но каждый толчок отдавался ноющей болью в суставах. Дышалось труднее с каждым следующим вдохом, желудок сжимался в спазмах, грозя извергнуть очередной поток едкой слизи. Боль пульсировала в висках, усугубляясь от назойливого птичьего пения и противного скрипа повозки. Адриан мечтал, чтоб весь лес заткнулся, чтобы все вокруг замолкло, даже его собственное сердце.

Он сжал зубы и закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от боли. Не получалось.

Пери шевельнулась у него за пазухой. Адриан бережно достал ее и нежно коснулся щеки фамильяра. Она не приходила в себя. «Бедняжка, — тихо прошептал он. — И зачем ты со мной связалась? Ведь беды следуют за мной по пятам…» Дампир поднял голову и посмотрел на стройную фигурку на козлах. «Надеюсь, тебя они обойдут стороной».

Адриан заметил, что вены на его запястьях из светло-голубых стали почти черными и мерзко пульсировали под мертвенно-бледной кожей, словно ядовитые черви. Его передернуло. Яд все еще бежал по жилам, а лечение лишь на время убирало симптомы. Он не знал, что делать, и это пугало его. От тревожности и ощущения беспомощности хотелось сжаться в комок и жалобно заскулить, но Адриан пересилил себя, закрыл глаза и попытался уснуть.

Очнулся он только тогда, когда повозка остановилась, и лошадь громко фыркнула.

— Мы приехали, — сообщила Мария.

Что-то в ее тоне напрягло дампира. Охотница обошла повозку и помогла ему спуститься. Он внимательно посмотрел в ее глаза, она улыбнулась ему. Что-то таилось в ее взгляде… что-то знакомое. Похоже, Мария впервые пыталась скрыть от него свои эмоции. Адриан решил не придавать этому значения. Пока.

Он тихо поблагодарил ее и осмотрелся. Среди заросшего сорняками и плющом сада стоял маленький двухэтажный домик. Его почерневшая от времени черепица была местами сломана, стекла окон выбиты, деревянная дверь ссохлась, образуя заметные щели.

Адриан вошел вслед за Марией в дом и остановился, наблюдая за ней. Она молча смотрела на запустение широко раскрытыми глазами. Похоже, охотница давно не была в этом доме. Дампир встал рядом. Мария посмотрела на него и неловко улыбнулась, но в уголках ее глаз блеснули капли боли.

Дампир не решился спросить, ему показалось грубым нарушить эту горестную тишину. Он вновь осмотрелся, ища подсказки о прошлом охотницы. На стенах висели поеденные молью гобелены, на которых искусная рукодельница изобразила житие святых и подвиги охотников на нечисть. Половицы жалобно скрипели, грозя провалиться. Бахрома пыльной паутины свисала со светильников и углов гостиной. Он шагнул в кухоньку и заметил следы неумелой уборки: пол небрежно подмели, оставив в углах засохших мушек и крысиный помет, на столе остались полосы пыли, словно кто-то не озаботился вытереть его во второй раз. Чего еще ждать от Бельмонта? Зато печку вычистил хорошо. Хоть что-то…

Окна здесь уцелели, большое витражное окно изображало герб незнакомого охотничьего клана. На красном фоне золотой священный крест, оплетенный ветвями цветущих белых роз, над ним голубь с веточкой в клюве, а снизу надпись на латыни: «Верой и правдой». (Per fidem et verum)

— Это мое любимое окно. Я рада, что хотя бы оно сохранилось… По утрам, когда мама готовила завтрак, я разглядывала цветные картинки на полу, которые рисовали лучики солнца сквозь витраж, и придумывала разные истории про них.

Адриан не решился спросить о том, что произошло с ее семьей, и опустил голову. Ему хватало своей боли…

— Вы, наверное, очень устали, — деликатно предположила она. — Я осмотрю комнату, которую Рихтер обещал прибрать. Надеюсь, смогу сегодня устроить вас там.

Он благодарно кивнул в ответ и отвернулся к окну. Мария постояла несколько секунд, словно собираясь что-то сказать, — он слышал, как ее сердце билось быстрее обычного, — но потом развернулась на каблучках и поторопилась наверх. Адриан устало сел на пыльный стул и вновь достал Пери из-за пазухи. Такая холодная на ощупь. Сердце тревожно екнуло. Он бережно потер пальцем ее лобик, надеясь, что она очнется. Не помогло.

Адриан передал часть своих сил по связи с фамильяром. Крылья феи шевельнулись, и она открыла глаза.

— Наконец-то, — выдохнул он. — Ты заставила меня поволноваться.

Фея присела на его ладони и, потерев личико, фыркнула.

— А теперь представь, как волновались мы все, когда ты был в таком состоянии.

Адриан опустил голову.

— Я… я не знаю, что делать. В книге отца лишь рассказывалось о том, как пользоваться магией Хаоса. Но он ничего не писал о тварях Хаоса и вреде этой магии. Возможно, для него это не было ядом… Ведь он сам стал частью мира Хаоса, — его пробрала дрожь.

— Ты боишься, что станешь таким же? — фея наклонила голову на бок.

— Да… — тихо ответил дампир.

— Вот еще, я тебя им не отдам! И Мария так в тебя вцепилась, что клешнями не вырвешь. Все будет хорошо.

Адриан улыбнулся ее, и в этот момент появилась Мария. «Легка на помине», — подумал он, молча поднялся и последовал за ней вверх по лестнице. Ступенька под ногой треснула, и он бы провалился, если бы охотница не поймала его за руку.

— Простите, — она виновато посмотрела на него. — Тут все так заброшено.

— Вам не за что извиняться, леди Мария. Я безмерно благодарен, что вы помогаете мне.

Она покраснела и опустила длинные ресницы.

Только в комнате Адриан почувствовал, насколько устал. Сил держаться на ногах не осталось, внезапно закружилась голова, и он тяжело сел на край кровати. Мария что-то спросила, но ответить он не смог. Все помутнело, он откинулся на подушку и затих.

***

Птичье пение из окна теперь не казалось таким назойливым. Адриан потянулся и открыл глаза. Удивительно, насколько лучше ему стало после сна: больше не тошнило, от головной боли не осталось и следа. Он поднялся на локтях и осмотрелся. Да, работы в этом доме непочатый край. На потолке зияли пятна черной плесени: скорее всего, протекала крыша. Пауки щедро украсили паутиной все углы комнаты, шкаф так покосился, что, казалось, вот-вот развалится. Даже кровать жалобно скрипела от легких движений дампира. Он вздохнул.

— Хватит кукситься с утра! У меня от твоей унылой рожи зубы сводит, — буркнула Пери.

— Ты порой чересчур груба со своим покровителем. На этот раз я пропущу это мимо ушей, но впредь выбирай выражения, — нарочито холодно ответил он, про себя усмехаясь.

Фея надулась и, скрестив руки на груди, отвернулась. Адриан поднялся, натянул сапоги. Мария постучала в дверь, и он вежливо пригласил ее войти.

— Доброе утро! Я приготовила вам завтрак, — она протянула ему миску. — Не вставайте. Вам еще нужно отдыхать.

— Доброе. Я вполне в состоянии спуститься на кухню. Благодарю вас, леди.

— Нет, я там сейчас убираюсь. Вам нечего там делать, — настояла охотница.

Адриан усмехнулся и скинул сапоги, устраиваясь на постели с миской овсяной каши. Он, не принюхиваясь, сунул ложку в рот, о чем сразу же пожалел. Мария пытливо смотрела на него, переминаясь с ноги на ногу. Он неловко улыбнулся с полными щеками и попытался проглотить, но все его существо отторгало то, что только на словах называлось кашей. Как же можно было одновременно недоварить и дать подгореть обыкновенной овсянке? Дампир почувствовал, как на лбу проступили капельки пота. Выручила его Пери, ехидно обратившись к неудавшейся кулинарке:

— Ты, кажется, собиралась прибраться на кухне. Так иди туда и не стой здесь над душой, дай ему спокойно поесть. Давай, топай!

Мария сжала кулачки и забавно покраснела до самых кончиков ушей, но молча обернулась и выскочила из комнаты, хлопнув дверью. Адриан тут же весьма не по-аристократически выплюнул все обратно в миску.

— Нда… Я говорила ей следить за котелком и поднять его выше над огнем, но кто будет меня слушать? — съехидничала Пери.

— Наверное, ей нечасто доводилось готовить. Поэтому и не умеет, — ответил Адриан, опрокидывая содержимое миски из окна и тщательно выскребывая остатки ложкой. — Ничего, она талантлива, научится. Будет не хуже Аннет готовить.

— Это все равно, что пытаться учить осла играть на скрипке.

Он хохотнул от сравнения, а фея продолжила:

— Может, она приняла тебя за одного их своих питомцев, поэтому и решила накормить кухонными отбросами?

— Пери, я же просил тебя не быть с ней такой язвой.

— Так я не язвлю ей! Хоть кому-то высказаться надо! А ты оказался рядом.

Он вздохнул, поставил миску на подоконник и лег на кровать.

— Я советую подружиться с ней, ведь она может стать твоим покровителем.

— Что?! — вспыхнула фея и угрожающе полетела к нему, уперев кулачки в бока. — Что ты сказал?

— Если со мной что-то случится, она станет…

Тут Пери больно дернула его за короткий локон на лбу.

— Ни! За! Что! — закричала она. — Ни за что я не стану ее фамильяром! У нее в голове каша похуже той, что она приготовила!

— Тише, Пери, она тебя услышит, — Адриан попытался успокоить разбушевавшегося фамильяра, потирая саднящий лоб. Кто бы мог подумать, что у такой крохи столько физической силы. — Она хороший человек и позаботится о тебе. К тому же, она еще ребенок, но у нее уже невероятный магический потенциал. Это гораздо лучше, чем служить полумертвому больному дампиру, — он горько усмехнулся.

Фея вновь попыталась дернуть его за волосы, но он прикрыл лоб рукой. Тогда она укусила его за палец.

— Ай, ты прокусила до крови! И кто из нас теперь дампир? — вся эта ситуация чрезвычайно забавляла. Адриан ожидал, что Пери будет против, но такая яростная реакция удивила его. — Пожалуйста, успокойся. Я не отказываюсь от тебя. Но пойми, я хочу, чтобы у тебя было все хорошо, а Мария может это обеспечить.

— Я сойду с ума, если буду делить ее мысли. У нее в голове одни песенки, птички, солнышко и прочая ерунда! Ля-ля-ля, тополя…

— Разве это плохо? — он поднял брови. — Люди созданы, чтобы радоваться каждому дню, есть вкусную еду, смеяться и петь песни, пусть и немного фальшиво. Они прекрасны, когда счастливы. Мария воплощает собой это. А со мной все наоборот…

— Фамильяры нужны для достижения цели, а не для праздности. Для нее все игрушки. А ты…

— Напрасно ты так думаешь. Она очень целеустремленная. Марию не остановили ужасы замка, она храбро сражалась за своего брата. Если бы не она, то у тебя и покровителя бы не было. Будь благодарнее. К тому же, свое предназначение я выполнил, а сейчас ей фамильяр может понадобиться больше чем мне.

— То есть ты не собираешься остаться?..

Дампир покачал головой.

— Как только излечусь от яда, вернусь в подземную крепость, — он отвернулся. — Отец мертв, миру людей ничего не угрожает.

— А что, если ты ошибаешься и где-то таится опасность?

— Навряд ли я сейчас в состоянии принять бой. Я слаб. Не хочу думать о плохом…

— Ты не особенно стараешься думать о хорошем, — фыркнула Пери.

— Можно подумать, ты помогаешь, — подражая ей, фыркнул дампир.

Пери показала ему язык. Он тихо рассмеялся и прислушался. Возня на кухне затихла. Адриан поднялся с кровати и, натянув сапоги и взяв миску с подоконника, вышел из комнаты. Он осторожно спустился по лестнице, подмечая, сколько понадобится дерева для починки сломанных ступенек.

На кухне наконец воцарилась чистота: пол подметен, горшки и котелки вымыты до блеска, вся паутина снята. А сама устроительница порядка мирно спала на стуле, уткнувшись щекой в столешницу и сжимая в руке метлу. Адриан кратко улыбнулся. Наверное, она всю ночь не спала, стараясь привести дом в порядок. Он хотел осторожно взять ее на руки, чтоб уложить в постель, но Пери резко зависла перед его лицом, преградив дорогу и возмущенно стрекоча крыльями.

— Что это ты удумал? А?!

— Тише, разбудишь, — прошептал он. — Хочу перенести ее в комнату и приготовить что-то съедобное.

— Вот еще! Думаешь, я позволю трехсотлетнему старикану лапать незамужнюю девицу? Руки прочь!

— Пери, я ничего… — Адриан попытался коснуться плеча Марии, но фея больно дернула его за локон на лбу.

— Только не вздумай заводить привычку дергать меня за волосы! — раздраженно, но тихо прошипел он. — Хорошо, трогать мне ее нельзя, но ей надо отдохнуть и поесть. Она устала.

— Мария спит, как убитая. Ее из пушки не разбудишь.

Адриан вздохнул и, забрав свой дорожный плащ из прихожей, накрыл им охотницу. Она показалась ему бледнее обычного и слишком холодной для человека на ощупь. Дампир хотел проверить ее лоб, но Пери, как назойливая муха, жужжала над ним, не давая прикоснуться. Адриан закатил глаза и отошел от Марии.

Из котелка, что висел на крюке над очагом, торчала деревянная ложка. Дампир заглянул внутрь и поморщился. Опять эта каша, полный котелок. Неужели она задумала целую неделю его этим кормить? Стараясь не шуметь, он снял ко котелок с крючка и вышел во двор.

Сад выглядел столь плачевно, что у Адриана опустились руки. Заросли ежевики и малины преграждали путь к разросшимся яблоням и вишневым деревьям, стволы которых были покрыты гнилым мхом. Сапоги цеплялись за сорняки при каждом шаге. Но приглядевшись, дампир понял, что работы не так уж и много: деревья вполне могли плодоносить, достаточно лишь грамотно их обрезать, а в отдохнувшей за года земле еще много чего можно было вырастить. Он вывалил кашу в гущу кустарников, постучав по дну, чтобы ничего не осталось в котелке, и огляделся. Среди зарослей сорняков рядом с покосившимся заборчиком торчал оголовок колодца.

— Пери, ты знаешь, что мы привезли с собой из дома Бельмонтов? Мне нужны ведра.

Фея кивнула и полетела в дом, Адриан последовал за ней. Мария, похоже, сама разгрузила повозку и перетащила в дом тяжеленные сундуки. Дампир покачал головой и вздохнул.

Набрав воды из колодца, Адриан вернулся на кухню и вновь отправился в сад, прихватив корзину. Как он и думал, в саду осталось мало чего съедобного, благо молодые побеги крапивы годились в суп. Также удалось откопать немного одичавшего лука и собрать сухие ветки кустарника на хворост.

Мария все еще мирно посапывала на кухне. Адриан кратко улыбнулся, заметив, как ее светлые ресницы подрагивали во сне.

Непривычно зажигать огонь кремнем и огнивом, прежде он делал это при помощи магии, но сейчас Алукарду меньше всего хотелось вызвать еще один приступ мучительной боли в руках. Он растопил немного масла на сковородке с ножками и нарезал туда две продолговатые луковицы. Тихо ополоснув крапиву, он тоже накромсал ее и подвесил котелок над огнем, чтоб вскипятить воду для супа.

Любое движение казалось Адриану слишком шумным, ведь он не хотел будить охотницу. Но дампир не осознавал, насколько тихо он на самом деле двигался. Лук зашипел на сковороде, Адриан зашипел в ответ, когда капля кипящего масла попала на его бледную кожу, и быстро оглянулся на Марию. Она лишь сморщила носик и, причмокнув, уснула крепче. Точно как ребенок…

Нелегко привыкнуть к новой кухне. В замке Дракула автоматизировал все при помощи магии и технологии. Даже в доме Бельмонтов Адриан выстроил кухню и баню по образцу замка. А в этом доме была лишь примитивная человеческая утварь.

Как только лук немного подрумянился, Адриан добавил на сковородку крапиву и муку для сытности. Немного перца, соли — и можно было все добавлять в кипящую воду. На сковороде осталось еще немного масла, и он подрумянил зачерствевший в дороге хлеб и посыпал его кусочками ароматного сыра.

За спиной послышалось сонное сопение, и он обернулся. Мария поднялась, одной рукой все еще удерживая метлу, а другой потирая глаза. Адриан мягко сказал:

— Добрый день! Надеюсь, вам хорошо спалось здесь. Некая крылатая девица не позволила мне перенести вас на кровать.

Мария растерянно посмотрела на него и смущенно поправила рукава, натягивая их до самой ладони.

— Я… эм-м… А вы что-то приготовили? Так вкусно пахнет, — она улыбнулась.

— Да. Крапивный суп, — Адриан уловил ехидный взгляд феи и опередил ее. — Мы с Пери были так голодны, что съели всю кашу, причем большую часть съела она. Не знал, что в такую кроху может поместиться столько еды.

В его глазах заиграли насмешливые искорки. Фея открыла рот, чтоб высказаться, но дампир мысленно приказал ей молчать.

— А оставить вас голодной я просто не мог. Вымойте руки, там, в ведре, свежая вода. И прошу к столу.

Мария еще больше покраснела, но послушно отправилась мыть руки, пока дампир накрывал стол. Он налил немного супа в маленькую ложку для Пери и отломил кусочек гренки, уложив все на блюдце. Дампир не знал, чем именно следует кормить своего фамильяра, но человеческая еда была его лучшей догадкой. Когда дамы заняли свои места, Адриан сел следом. Мария поковырялась ложкой в супе, не решаясь его попробовать.

— Вы не голодны? — спросил он. Воспитание указывало ему не начинать трапезу прежде хозяйки дома.

— Эм-м… ешьте, пожалуйста. Я сейчас… — промямлила она.

Мария попробовала суп и как-то странно посмотрела вдаль, ее глаза влажно заблестели. Адриан теперь сам засомневался и торопливо попробовал. Неужели пересолил или переперчил? Нет, всего в меру, довольно вкусно. Он бросил на охотницу внимательный взгляд.

— Такой знакомый вкус… — тихо сказала она. — Мама тоже готовила крапивный суп. Очень вкусно. — Ее голос едва заметно дрогнул.

Адриан растерялся, не зная, что сказать. Пери опять нарушила затянувшуюся тишину:

— Вы же не собираетесь весь день на кухне просидеть?!

Мария усмехнулась и принялась за еду, несколько остервенело хрустя гренкой. Так лучше, теперь охотница не пытается прятать свои эмоции. Адриан улыбнулся про себя и тоже начал есть.

Дампир отказался от помощи Марии с уборкой и вымыл тарелки, котелок и прочую утварь смесью пепла и воды. Она ушла в гостиную, и вскоре оттуда послышался грохот перетаскиваемых сундуков. Адриан вздохнул.

— Ни на минуту нельзя ее оставить одну… — он ополоснул последнюю тарелку и мелькнул в гостиную.

— Я сама, — запротестовала Мария, когда он отобрал у нее большой вещевой сундук.

— Ваша комната наверху? — не обращая внимания на негодование охотницы, спросил дампир.

Она надулась и кивнула. Дампир быстро расставил все тяжелые вещи по местам и принялся подметать гостиную.

— Не волнуйтесь, я сама с этим справ…

— Вы так устали за ночь, что уснули прямо за столом. Я достаточно хорошо себя чувствую, чтобы немного помочь вам, — Адриан солнечно улыбнулся, что сразу же смутило охотницу. Сработало.

Она послушно села на табуретку, с любопытством наблюдая за его быстрыми перемещениями, что оставляли алые послесвечения по всей комнате. Но вскоре у Марии закружилась голова, и она отвернулась. Адриан заметил, что ей нехорошо и хотел подойти, но Пери вновь зависла перед его лицом.

— Эй, хватит на нее пялиться. Если Рихтер узнает, то он тебе устроит…

— Прекрати говорить чушь, — нахмурился дампир и мысленно ответил: — С ней что-то не так, ее аура истончилась. Она может заболеть от переутомления.

— Хорошо, я скажу ей, чтоб отправлялась спать.

Фея подлетела к Марии и что-то прошептала на ухо. Та вздрогнула и, кивнув, поторопилась наверх.

Когда Адриан закончил с уборкой гостиной, пришло время готовить ужин. Он вновь взял корзинку и направился в сад, продираясь сквозь заросли колючей ежевики. Вот и грядка с одичалой морковью, а вот еще лук. Удивительно, что они выжили в такой давке. И тут дампир обнаружил то, что могло составить отличную основу для ужина.

— Пери, посмотри на этот гриб, — указал он на гроздь покрытых бело-коричневыми чешуйками седловидных грибов, растущих на стволе орехового дерева.

— А они не ядовиты? — встревоженно спросила фея.

— Нет, совсем нет. Они достаточно молодые, чтоб употреблять в пищу. Поверь мне, ты скорее отравишься незнакомым растением, чем грибом. Но все равно, следует быть осторожной. Этот гриб я знаю. Отец готовил из него прекрасный пирог с луком, который мы с мамой уплетали за обе щеки.

Пери хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Мне трудно представить, как грозный король ночи возится у печи с пирогом.

— Да… отец становился плюшевым рядом с мамой, — Адриан усмехнулся. — Она из него веревки вила.

На кухне он первым делом затопил печь для пирога. Аннет дала им целый ларь зерна и большой горшок муки. В шкафчике Адриан обнаружил ручную мельницу, поэтому едой на неделю он их точно сможет обеспечить. Дампир смешал чуть подтаявшее масло с мукой, добавил ледяную воду из колодца и замесил тесто. Для начинки он поджарил лук и мелко порубленную морковь и потушил вместе с грибами. Немного розмарина и семян фенхеля, и кухня наполнилась божественным ароматом. Осталось только заполнить форму для пирога и положить в печь. Закрыв дверцу печки, Адриан повесил над огнем чайник на крючке и промыл листья лимонной мяты, которую собрал в саду. Он надеялся, что Мария проснется к ужину.

Охотница спустилась как раз тогда, когда дампир поставил пирог остывать на стол.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Адриан, подойдя к Марии. Она больше не казалась такой бледной, ее аура стала плотнее и ярче.

— Мне лучше, спасибо, — охотница опустила глаза. — Вам вовсе не обязательно было готовить, я могла бы…

— Прошу вас, леди Мария. Это меньшее, что я мог бы для вас сделать.

Она покраснела и закусила губу.

Его забавляло, насколько дерзкой и бойкой охотница была в замке, и как быстро она смущалась и теряла самообладание под его взглядом сейчас. Он признался себе, что ему это льстит. Но подогревать в ней чувства Адриан не хотел. Жестом пригласив ее к столу, он налил ей чашку мятного чая и отрезал ломоть пирога.

Они поужинали в неловкой тишине, которую Адриан намеренно поддерживал.

За окном смеркалось, и заметно похолодало. Дампир затопил камин в гостиной и зажег там масляную лампу. Мария постелила на пол перед камином коврик и устроилась на нем с подушкой в обнимку и чашкой чая. Адриан присел рядом. Спать им обоим пока не хотелось, но долгое молчание начало казаться утомительным.

Множество вопросов крутились в голове дампира, но он никак не находил в себе силы их задать. Но Пери, бестактная Пери вновь взяла все в свои руки:

— А что случилось с твоими родителями?

Марию этот вопрос застал врасплох, она посмотрела в огонь и сжала в руках чашку.

— Несколько лет назад… до деревни дошли слухи, что замок Дракулы вновь появился на земле. Мой отец, как главный охотник на нечисть округи, вызвался осмотреть его. Прошел месяц, а он все не возвращался. Потом начались нападения, — Мария сглотнула. — Ночные твари появлялись внезапно, убивали всех, кто попадался им, и похищали юных девушек. Мама организовала защиту деревни и поручила заботу о моем младшем братике мне. Во время последнего нападения мама попыталась защитить нас, но не смогла… Их было слишком много.

По щекам охотницы заструились слезы. Адриан проглотил ком в горле.

— Ночные твари схватили меня по приказу алого жреца, а братик… Его тоже не стало. Моя магия тогда была слишком слабой, я ничего не могла сделать. Меня доставили в замок Дракулы, и там я встретила Аннет, которую похитили из соседней деревни. Мы нашли поддержку друг в друге, она рассказала мне про Рихтера и дала надежду, что злодеев удастся остановить. Похищенных девушек одну за другой приносили в жертву, чтобы возродить Дракулу, а тела некоторых послужили сосудами для суккубов.

Она зябко передернула плечами и обняла колени.

— Меня тоже хотели использовать, но Рихтер успел остановить ритуал. Он был очень силен, ни одна тварь не смогла справиться с ним. Вместе мы освободили выживших девушек, и Рихтер победил Дракулу. Аннет решила стать моей названной сестрой, они с Рихтером удочерили меня и приняли в свою семью.

Мария подняла голову и окинула невидящим взглядом комнату.

— Я не была в этом доме со смерти родителей. Мне так хотелось стереть из памяти прошлое, в котором я не была достаточно сильна, чтобы защитить дорогих мне людей.

Она вытерла глаза ладонью. Адриан сжал зубы, мысли бешеным вихрем крутились в голове. Этот дом был для нее тем же, чем для него стал искаженный замок Дракулы. Опороченный храм потерянного счастья.

Это его вина, если бы не его глупые ошибки…

Даже спустя сотни лет люди продолжают страдать из-за него, из-за Дракулы. В огне дампир видел образы кричащих от ужаса людей, матерей, пытающихся прикрыть младенцев от когтей ночных тварей, слышал вопли, крики о помощи и яростный рев монстров. Он столь сильно сжал чашку, что она треснула.

Адриан молча поднялся на ноги и направился к лестнице. Находиться с Марией рядом он сейчас не мог, вина давила на плечи, придавливала к земле, сжимала клешнями горло.

— Я устал… Спокойной ночи, леди, — сухо сказал он, не оборачиваясь.

23. Заботы

«Мама! Мама!» — громко звал Юлиус, плача, но Мария не могла остановиться, чтоб успокоить его. Она прижала братика к груди и побежала быстрее. Сердце бешено билось, дыхание срывалось.

Только бы добраться до подвала! Мама сказала, что печати на стенах защитят. Мама сказала… а потом затихла.

Крылатая тень накрыла ее, Мария рванулась в сторону и послала в вампира залп огня. Она перескочила через забор, едва не уронив брата, и вбежала в открытую дверь дома. Еще один вампир собрался из клубка тумана и, хищно оскалившись, преградил ей дорогу. Она попыталась отбиться, но тот увернулся от ее слабых заклинаний.

Мария закрыла брата руками и бросилась вверх по лестнице. Может, в комнате родителей будет хоть какое-то оружие?

Разбилось стекло, в дом влетела стайка летучих мышей. Они окружили Марию, мерзко пища и царапая лицо и руки острыми коготками. Костлявые хищные пальцы вырвали брата из ее отчаянных объятий. Она закричала, но не смогла удержать его. Пара когтистых рук оттащила ее в сторону.

Марии удалось обжечь вампира небесным огнем и вырваться, но уже было поздно. Вампир в другом конце коридора поднял окровавленное лицо от шеи неподвижного Юлиуса и расхохотался.

Мария рухнула на колени. Одна… она осталась одна.

Ничего, живой она им не дастся. Она сосредоточилась, собирая все оставшиеся крохи сил и магии, чтобы спалить все вокруг дотла.

Вдруг ее парализовало. Мария не могла пошевелиться. Магия не слушалась, вибрируя в каналах, вместо того, чтобы вырываться наружу карающим огненным вихрем.

— Зачем ты губишь себя, дитя? — насмешливо спросил едкий старческий голос.

По телу пробежал болезненный импульс.

— Твоя сила очень пригодится нашему господину, — алый жрец появился из тени и приказал: — В замок ее! Живой!

Когтистые руки схватили Марию за плечи, и вампир взмыл с ней в ночную тьму сквозь разбитое окно.

Мария вздрогнула и проснулась. Эти кошмары давно не посещали ее. Она и забыла, каково это…

За окном глухая ночь. Охотница повернулась на другой бок и закрыла глаза. Сердце так колотилось, словно все только что случилось наяву. Мария поняла, что не сможет вновь уснуть. Она встала и вышла в коридор. Прошла мимо нетронутой комнаты родителей и остановилась у двери детской.

Юлиусу исполнилось бы сегодня десять лет. Мама испекла бы пирог, отец принес бы дичь из леса. Они сели бы за стол и весело рассказывали бы друг другу истории о проделках пернатых питомцев. Но она осталась совсем одна.

У нее не хватило сил их защитить.

Даже в замке она не справилась бы одна. Там ей помогла Аннет, которая залечила ее раны, успокоила колыбельной и подарила надежду на спасение… Эта надежда едва не умерла, когда Марию потащили на ритуал, чтоб обратить в создание тьмы. Она пиналась, кусалась, царапалась и рвалась прочь, но ничего не помогало. Вампиры приковали ее к алтарю.

Марии стало нехорошо, когда она вспомнила ощущения от заклятий алого жреца. Пульсирующая боль сдавила железным обручем голову.

Там, на алтаре, в ее тело пыталось проникнуть нечто безгранично темное и столь ядовитое, что оскверняло все вокруг.

Марию затошнило, она прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Если бы Рихтер не остановил ритуал, она стала бы одной из них, а это хуже смерти.

Теперь Мария вновь осталась одна. Одна против невидимого врага, что прятался в теле того, кого она очень хотела защитить и уберечь. Этой ночью Мария слышала, как Алукард надрывно кашлял за стеной, отчаянно пытаясь сдержать приступы. Она хотела напоить дампира кровью, но незаметно прокрасться в его комнату не удалось, дампир чутко спал. Пери же была слишком слаба, чтобы насильно погрузить его в забытье.

Мария закрыла лицо ладонями. Малокровие давало о себе знать постоянными головокружениями и тошнотой, пропал аппетит, хотя прежде охотница всегда ела с удовольствием даже свою никудышную стряпню. Благо, Алукард готовил необычайно вкусно.

Стоило дампиру хоть немного почувствовать себя лучше, так он сразу начинал заботиться об окружающих. Мария улыбнулась. Из рассказов отца Алукард представлялся ей совсем другим: холодным бесстрашным воином прошлого, перед легендарной силой которого не устояла бы ни одна тварь. Может, поэтому Мария не узнала его в замке? Там дампир показался ей слишком хрупким, даже тревожным, хоть и скрывал это за маской холодности и спокойствия.

Алукард действительно был холоден, но не как ледяная зимняя стужа, а скорее как прохлада раннего утра в начале весны. Эта холодность предвещала собой тепло, по крайней мере так казалось Марии.

Хотя прошлым вечером она увидела другую сторону дампира. Охотница закусила губу. Не стоило рассказывать ему свое прошлое. Алукарду, наверное, больно знать, что люди продолжают страдать из-за его отца, и он винит себя, пусть и сделал все возможное, чтобы остановить Дракулу. Настолько больно, что дампир не замечает чужую боль.

Мария призналась себе, что Алукард обидел ее, не проявив должного сочувствия. И эта обида тотчас же показалась ей глупой, ведь она не ждала от него благодарности за свои старания, помогая бескорыстно. Она даже не ждала, что он заметит ее жертвы. Более того, она не хотела, чтобы замечал, ибо он сразу же откажется от ее крови.

Лгать и скрывать было так тяжело! Что же она делает? Надо признаться…

Нет, Алукард тут же сбежит в катакомбы, а Мария не могла его сейчас отпустить.

Она вздохнула и решила отложить эти размышления на потом. Главное сейчас как-то набраться сил и привести себя в порядок, чтоб Алукард не заметил как ей плохо. Охотница вернулась в свою комнату и легла на кровать. Она сложила пальцы в магический жест и глубоко вздохнула, пытаясь представить, как поток энергии с небес пропитывает каждую частичку ее тела. Без солнца это было нелегко, тревожность все еще сдавливала грудь. Постепенно Мария расслабилась и через некоторое время почувствовала себя лучше. Силы вернулись, и охотница вскочила с кровати, о чем сразу же пожалела: от резкого движения закружилась голова.

Сквозь занавеси пробивались робкие лучи восходящего солнца. Мария улыбнулась. Пора начинать новый день, невзирая на тревоги и страхи.

Наскоро умывшись и переодевшись, она отправилась кормить голодных голубей, потом угостила Оску кусочками вяленого мяса, хоть сова, судя по обрывкам шкурок мышей на полу вольера, неплохо поохотилась ночью. Дуся радостно заржала, увидев хозяйку, и Мария отвела ее пастись на огороженном лугу.

Отчаянно зевая, охотница зашла в кухню и встала как вкопанная. Алукард поднял голову и кратко улыбнулся.

— Доброе утро, — тихо сказал он, выкладывая оладьи на тарелки и посыпая их ягодами. — Я услышал, как вы проснулись и подумал, что следует приготовить для нас завтрак.

— Доброе… — Мария сглотнула, сжимаясь внутри от неловкости. Он спокойно смотрел на нее, словно вчера ничего не произошло. Что же, действительно! Он ведь и так сталкивался со смертью на каждом шагу. С чего бы ему горевать вместе с очередной сиротой? — Спасибо, — она улыбнулась и наклонила голову на бок.

Они молча позавтракали. Пери не появлялась. Мария хотела встать и отправиться разбирать вещи, но Алукард бросил на нее странный взгляд, его губы дрогнули и…

— Мне очень жаль, — он опустил голову, волосы скрыли его лицо, — что это произошло с вашей семьей.

— Это случилось давно. Такова жизнь охотников на нечисть, — Мария попыталась усмехнуться, но получился сдавленный всхлип. — Аннет и Рихтер очень заботились обо мне, и я никогда не чувствовала себя одинокой.

— Боль утраты никогда не затихает… — прошептал он. — Ты лишь учишься жить с ней.

— Теряешь одно, находишь другое. Я уверена, там им гораздо лучше, чем нам с вами здесь, — на этот раз веселый тон получился гораздо менее вымученным. Дампир даже поднял голову и вновь кратко улыбнулся.

Мария невзначай прочистила горло и предложила:

— Думаю, надо заняться крышей. Скоро пойдут дожди, и если она протекает, то нам придется несладко.

— Я нашел плотничьи инструменты и доски в подвале, но мне не хватит материалов, чтобы починить крышу и лестницу. В моей подземной крепости есть все, что может пригодиться для ремонта и обустройства дома, поэтому…

— Ищете повод сбежать к себе? — Мария подняла бровь и уперла кулачки в бока. — Не выйдет, я хорошо спрятала осколок дистанционного зеркала.

Алукард усмехнулся и поднял руки.

— Даю вам слово, леди, — он приложил ладонь к груди над сердцем. — Без вашего ведома я не покину этот дом. Можете считать, что я сдался вам в плен.

Мария рассмеялась.

— Я вовсе не собираюсь вас неволить. Но вы так стремились сбежать, что пришлось применить такие меры. Сейчас.

Мария побежала к себе и торопливо открыла шкатулку с фамильным гербом ключиком, что висел на ее шее. В этой шкатулке хранились многие артефакты ее семьи, священные окуляры в том числе. Из потайного отдела охотница достала осколок зеркала, который со стороны выглядел совсем непримечательно.

— Вот, — вернувшись, она протянула осколок дампиру. — Я вам доверяю.

Алукард благодарно принял осколок и позволил ему воспарить в воздух. Пространство вокруг зарябило, являя сначала образ зеркала, а потом катакомб. Вдруг дампир болезненно поморщился, и осколок начал падать. Мария поймала его и вопросительно посмотрела на дампира. Он нахмурился.

— Что случилось? — тревожно спросила она, заметив, как он сжимает и разжимает кисть.

— С некоторых пор пользоваться магией стало очень больно. Похоже, мои магические каналы заражены.

— Давайте я попробую, а вы будете меня направлять, — Мария вытянула осколок перед собой на ладони, мысленно представляя его частью дистанционного зеркала.

Зеркало сложилось, но образ подземной крепости не появлялся. Алукард начертил на поверхности зеркала руны и попросил пропустить через них магию. Зеркало зарябило, и открылся проход. Дампир осторожно просунул туда руку и довольно заявил:

— Работает. Вы умеете укреплять связь пространств?

Мария кивнула, и Алукард шагнул в проход. Охотница завершила заклинание и прошла за ним следом.

Увидев искусно отделанные темным мрамором готические своды гробницы, огромные шестерни, вмонтированные в потолок и вдоль колонн зала, и великолепный, хоть и поеденный временем, алый ковер, она восхищенно ахнула. Алукард усмехнулся:

— Впечатляет?

— Да… — завороженно ответила Мария и, хихикнув, добавила: — Сразу видно, что вы сын своего отца. Здесь точно как в замке: везде мрачнота и угловатые детали, все такое жесткое на вид. Нет бы где-то мягких расшитых подушечек добавить.

Дампир фыркнул:

— Сомневаюсь, что это подошло бы к образу подземной крепости.

— Еще как бы подошло. Тем более что подземелья и так мрачные. Как же можно жить совсем без солнца? — настояла охотница. — Представляю, как вы просыпаетесь здесь один, а вокруг все это, — она повела рукой, — и светят только унылые электрические фонари. Бр-р-р…

— Для некоторых из нас солнце смертельно. В жилой части крепости много кресел и кушеток с подушечками. Надеюсь, они не отсырели за три столетия. Прошу, — Алукард жестом пригласил ее проследовать за собой.

— А правда, что вы впервые встретились с Тревором Бельмонтом и Сифой Бельнадес именно здесь? — спросила Мария, нагнав дампира.

— Да. Началось все с того, что этот олух принял меня за Дракулу и попытался убить. Разумеется, у него ничего не вышло, — Алукард усмехнулся, вспоминая, как Бельмонт ударил его в пах, — хоть он и применял несколько нетрадиционные приемы.

Мария рассмеялась.

— Я читала мемуары Сифы Бельнадес. Она тоже называла его олухом.

— Она писала мемуары? — удивился он. — Не ожидал это от сказительницы.

— Да, еще у нее потрясающие гримуары. Я училась по ним элементальной магии, когда мы с Рихтером посещали хранилище Бельмонтов.

— Я… хотел бы их прочитать, — в его голосе мелькнула печаль.

— Тогда следом направимся в хранилище, — Мария захлопала в ладоши. — Там столько всего интересного, для новых охотничьих трофеев Юсту Бельмонту пришлось вырыть дополнительный зал.

— Нда… Уверен, Бельмонты не теряли времени даром за эти три столетья, — дампир мрачно усмехнулся. — Давайте повременим с походом туда. Нужно сперва обжить дом.

Жилая часть подземной крепости выглядела попроще, но как-то поуютнее. Бежевые стены, пусть и кое-где покрытые плесенью, темные ковры и удобные сиденья. Это пришлось Марии больше по вкусу.

Алукард предложил ей подождать в одной из комнат, пока он собирает предметы, но охотница напросилась с ним. Сначала дампир зашел в зал, заполненный книгами и стопками листов, и взял несколько томов с полки. В другом зале он выбрал пару механизмов и перетащил их за дверь, пока Мария с любопытством разглядывала причудливые устройства.

— Это дистилляционный аппарат, — пояснил дампир, заметив, как она крутится вокруг установки из десятка колб и трубок разного размера. — Позволяет получать целебные эфирные масла из трав.

Мария зачарованно угукнула и, посмотрев на дампира через колбу и увидев искажение пропорций, хихикнула. Адриан кратко усмехнулся, забавляясь ее смешливостью.

В соседней комнате охотница совсем потеряла дар речи: с верху до низу полки уставлены шкатулками с драгоценностями и золотыми изделиями, слитки золота пирамидами разложены по углам и по полу рассыпаны монеты без маркировок — простые кружочки из золота. Дампир взял несколько мешочков с такими монетами и вслух предположил:

— Думаю, в Тырговиште нам разменяют это по текущему курсу. Золото всегда ценилось. Вот, держите, — он протянул мешочки ей. — Возьмете с собой немного в следующую поездку в город.

Он пронес все собранное через зеркало, пока Мария на всякий случай поддерживала связь пространств. Закрыв портал, Мария протянула ему осколок, но дампир отказался:

— Пусть останется у вас, мне пока трудно им пользоваться. — Он указал на механизм, напоминавший большой железный ящик. — Это холодильный шкаф. Он не требует электричества, поскольку работает от магической печати. Мне нужна ваша помощь, чтобы активировать его.

Он задвинул холодильный шкаф в угол кухни и показал Марии рисунок магической печати на листе пергамента. Она сосредоточенно вытянула руку и спроецировала печать на дверь шкафа. Печать зажглась синим, и следом засветились каналы по всей поверхности механизма, что-то щелкнуло и загудело.

— Отлично. Вы весьма искусны в бытовой магии, — похвалил дампир, Мария зарделась и опустила ресницы. Следом он указал на большой котел с множеством рычагов и клапанов. — Это нагреватель для воды, он тоже работает на магии, но мне нужно будет его установить и провести трубы в баню. Займусь этим позже.

Алукард отправился на улицу, взлетел и начал осматривать крышу, а Мария тем временем забралась по лесенке на чердак. Она услышала странное шуршание из темноты и, вглядевшись, увидела целый десяток летучих мышей, свисавших с балок чердака. Охотница вскрикнула, зверьки испугались звука и сорвались с места. Рой летучих мышей полетел ей в лицо, Мария взвизгнула, замахав руками, и, не удержав равновесия, начала падать. Краем глаза заметив красноватое свечение, Мария охнула, оказавшись в руках дампира.

— Вы в порядке? — деликатно спросил он, опуская ее на ноги.

— Д-да… — она нервно сглотнула.

«Как он так быстро тут оказался? Он дотронулся до меня… Неужели, он почувствовал мою слабость? Где же Пери, когда она так нужна?» — запаниковала Мария, смущаясь и обнимая себя руками. Дампир тем временем разглядывал стайку коричневых летучих мышей, что тревожно пищали и кружились под потолком.

— Неудивительно, что они основали здесь колонию. Тут темно и довольно тепло. Бедняги, придется их выселить. Может, построить им маленький домик в саду? — он задумчиво потер подбородок и, взглянув на сконфуженную и испуганную Марию, усмехнулся: — Неужели бесстрашная охотница на нечисть испугалась таких безобидных малышей?

Она надулась, но не нашла что ответить. Мария хотела шагнуть к нему и заявить, что ни за что не позволит этим крылатыми ужастикам жить с ней под одной крышей, как вдруг дампир ее остановил:

— Осторожнее! Смотрите, — он указал на маленький коричневый комочек на полу и, бережно подняв его, показал охотнице детеныша: — Похоже, мать уронила, когда взлетала.

Алукард погладил малыша по спинке, хоть тот и пытался стращать его крохотными зубками. Мария напряженно наблюдала за ними.

— Я понимаю вашу неприязнь. Ведь многие вампиры обращаются в рой летучих мышей. Но настоящие зверьки зачастую совсем безобидны, более того, многие виды охотятся на комаров, которые, как известно, пьют гораздо больше человеческой крови, чем вампиры, — дампир вновь усмехнулся, цепляя малыша на лацкан пальто. — Я постараюсь вернуть его маме.

Эта нежность по отношению к столь крохотному зверьку тронула охотницу, и она тоже захотела погладить детеныша, но дампир не дал ей коснуться.

— Сами по себе они не опасны, но могут переносить болезни. Я не заражусь, даже если они меня царапнут, но вам советую не прикасаться.

Он взлетел под самый потолок и вытянул малыша на ладони. Рой окружил его, и вдруг одна мышь схватила детеныша и вылетела из окна, остальные последовали за ней.

— Ну вот, видите, нет причин их бояться, — Алукард опустился на пол и отряхнулся. — Я осмотрел крышу. Починка займет несколько дней. Вам нужна помощь в чем-нибудь?

Мария улыбнулась и покачала головой. Они весь день провозились с починкой и уборкой дома, Алукард несколько раз отвлекался на приготовление еды. К вечеру Мария вдруг вспомнила, что должна отправить письмо Аннет. Она торопливо побежала к себе и вернулась через некоторое время с маленькой бумажкой, свернутой в трубочку.

Охотница вышла во двор, а Алукард из любопытства последовал за ней. Мария достала голубя из вольера и приладила бумажку к его ножке.

— Голубиная почта? Разве безопасно отпускать птицу ночью? — зевнув, спросил дампир.

Мария усмехнулась и, сложив правую руку в магический жест, спроецировала печать на голову птицы. Полосы из светящихся синих символов окутали голубя, он раскрыл крылья и взмыл с руки охотницы.

— Это не обычная голубиная почта. Мой клан специализировался на доставке писем от одного охотника к другому. Так люди сообщали о нечисти в окрестностях, заказах и возможных опасностях. Почтовые заклинания передавались в нашей семье из поколения в поколение.

— Пользоваться дистанционным зеркалами проще и надежнее, — заметил Алукард.

— Верно, но их осталось мало, и немногие могут их себе позволить. А голуби моего клана доставляли сообщения в любые части страны, достаточно лишь указать это место в магической печати.

— Рад, что вы сберегли традиции вашей семьи. Клан Ренар как-то связан с кланом Бельмонт?

— Да, мы их дальние родственники. Тетя Юста Бельмонта, деда Рихтера, вышла замуж за охотника по имени Мариус Ренар, и от них произошел мой клан.

— Удивительно, как всех нас связывает судьба, — пробормотал себе под нос дампир и вновь зевнул во весь рот, прикрывая клыки изящной ладонью. — Спокойной ночи, леди.

— Спокойной ночи, — Мария мило улыбнулась.

Как только Алукард вошел в дом, охотница отошла в дальнюю часть сада и мысленно позвала фею, сомневаясь, что та услышит. Но крылатая мозгодерка не заставила себя долго ждать.

— И где ты была сегодня весь день? — Мария перекрестила руки на груди.

— К твоему сведению, отвлекать покровителя против его сознательной и бессознательной воли — нелегкая задача для фамильяра. Пока ты вчера страдала по поводу своей семьи и едва не спалилась, я во всю извелась, пытаясь спутать его мысли. Сегодня сил на плотную форму не хватило. Но я была все это время рядом и не упустила то, как ты нелепо пыталась с ним жеманничать, — Пери картинно захлопала ресницами, изображая стеснительную девицу.

— Вовсе и не пыталась! — фыркнула Мария. — И какое тебе дело до его сердечных влечений?

— Ему сейчас точно не нужна глупая девчонка, которая волочится за ним из-за его шелковистых золотых волос, обрамленных длинными ресницами янтарных глаз и загадочной улыбки. Ты втюрилась в образ прекрасного дампира, но ты совсем не понимаешь, какой он на самом деле.

Мария скептически подняла бровь.

— С чего ты взяла, что я влюбилась в его внешность? Он бесспорно красив, но вампиры часто кажутся красивыми, чтобы привлекать жертв. На мне это не работает. — сказала она, на что Пери закатила глаза. — Ты и вправду знаешь о нем больше, но я тоже хочу понять его. Он добрый и заботливый, умный и очень загадочный. Может, ты и права: это просто глупая влюбленность. Но разве она не может стать взаимной со временем и перерасти в любовь? Разве ты не хотела бы видеть своего покровителя счастливым?

— Хотела бы, но он не верит, что достоин счастья и любви. Он никогда не полюбит тебя, потому что не позволит себе влюбиться. Я лишь хочу уберечь тебя от горького разочарования, — фея пожала плечами. — Но выбор за тобой. Я больше не стану вмешиваться. У меня и так много забот. Он сам тебе откажет.

Мария поджала губы и отвернулась. Они молча дулись друг на друга несколько минут.

— Как долго мы сможем держать в тайне наш сговор? — тихо спросила охотница.

— Не знаю, — Пери опустила голову и нахмурилась. — Ты слабеешь от потери крови, хоть магия и поддерживает тебя, но это только до поры до времени. Рано или поздно это выльется в серьезную болезнь, тогда от него ничего не скроешь. Он будет в ярости. А сейчас рассказать ему мы ничего не можем, сбежит. Нужно найти другой способ.

Мария вздохнула и обняла себя руками.

— Ты права. Но к кому мы можем обратиться за помощью?

— Эй, не вешай нос. Зато я чувствую, что его жажда совсем затихла, чему он очень рад. Может, в хранилище Бельмонтов будет что-то о способах кормления дампиров? Ведь он жил какое-то время с Сифой и Тревором.

— Я тоже подумала об этом. Завтра начнем поиски, — с надеждой в голосе сказала Мария и протянула Пери палец, та крепко пожала его. Девушки заговорщически кивнули друг другу.

Примечания:

Арт с подземной крепостью Алукарда

https://m.vk.com/wall-203735263_707

24. Шкатулка

Первое, что почувствовал Адриан, когда проснулся, — это головную боль, столь сильную, что желудок сжимался, грозя вывернуться наизнанку, а глаза едва не вылезали из орбит. Дампир свернулся в комок и застонал. Свет, что пропускали плотные занавеси на окне, показался ему слепящим. В горле першило, Адриан зашелся в приступе сухого кашля, задыхаясь и хватая ртом воздух.

В комнату вбежала Мария, Пери стремительно влетела за ней.

— Что с вами? — встревоженно спросила охотница, осторожно касаясь его лба.

Адриан не смог вымолвить ни слова от боли, лишь сдавленно застонал. Стыд сжигал изнутри: доколе ему утруждать эту девушку своими болезнями? Такая слабость унизительна. Он зарычал, скорее от злости на себя, чем от нового приступа боли. Мария нервно сглотнула и, плотно закрыв ставни и поставив на окно магическую печать, вышла из комнаты. Пери села рядом с корчащимся дампиром и попыталась убрать боль, но это не помогло.

Вернувшись, Мария поднесла чашу к его рту, Адриан дрожащими губами коснулся края и сделал глоток. Боль усилилась, словно сопротивляясь потоку светлой магии в питье. Дампир заставил себя осушить чашу до дна. За минутой тишины последовала яростная агония, Адриан, содрогаясь всем телом, едва сдержал крик. Мария твердой рукой приподняла его и помогла вырвать черной слизью в ведро. Отплевавшись и тихо постанывая, дампир упал на подушки и погрузился в забытье.

***

Следующее пробуждение оказалось приятнее: совсем не тошнило, от головной боли не было и следа. Наоборот, силы прибавились, и хотелось побыстрее подняться с кровати.

Адриан приподнялся на локтях и осмотрелся. На окне, стенах и двери горели защитные печати, переливаясь синими символами в концентрических кругах. Свет пробивался тонкими полосами через узкие щели ставней, похоже, усиливая магию печати. Дампир восхитился. Охотница превосходно владела основами оккультного мастерства. Такие печати дались Сифе только после долгого обучения по книгам хранилища Бельмонтов.

В комнате витал едва уловимый запах крови. Адриан принюхался, но не смог уловить источник. Странно, прежде он мог чувствовать запах даже сквозь кожу и узнавать хозяина крови, но сейчас обоняние упрямо отказывалось подчиняться, а мысли путались. Благо жажда не отзывалась на запах крови. Это хороший, хоть и неожиданный знак. Дампир вздохнул, решив подумать об этом потом.

Он влез в тапочки и поднялся с кровати, немного пошатнувшись. С каждым шагом двигаться становилось все легче.

На кухне Мария накрывала на стол. Вчерашний хлеб, масло и сыр из морозильного шкафа и жалкая пригоршня ягод из сада — не слишком впечатляющий завтрак. Что ж, по крайней мере не пригорелая и комковатая каша. Адриан усмехнулся про себя.

Охотница радостно улыбнулась, увидев его на ногах.

— Как вы? — деликатно спросила она.

— Есть хочет, — буркнула Пери вместо него. — Не будь ты такой неумехой, может, я позволила бы тебе что-то для него приготовить. Но, думаю, второго отравления он не переживет.

Адриан едва сдержал смешок, но увидев, как Мария обиженно надула губы, с укором посмотрел на фею. Та лишь пожала плечами.

— Я очень благодарен вам за заботу, леди Мария, — он подошел к охотнице. — Если бы не вы, я был бы давно мертв, а Пери вновь стала бы безмозглым созданием Хаоса. Не сердитесь на нее, ведь в ее маленькой головке не хватает места для благодарности, все занято ехидностью.

Мария хихикнула, а фея возмущенно охнула и, топнув ножкой, вылетела в открытое окно.

— Я не сержусь на нее, она очень милая, даже когда не старается быть таковой. Но Пери права, моя стряпня никуда не годится. Я не знаю, что делать, — она развела руками.

— Со временем научитесь, — Адриан тепло улыбнулся и сполоснул руки водой из ведра.

— А вы… могли бы меня научить? — смущенно спросила охотница.

— Разумеется. Вам достаточно немного понаблюдать за мной и запомнить некоторые принципы, — сказал он, садясь за стол. — Это гораздо проще магии. Такая талантливая девушка, как вы, несомненно, быстро разберется.

Мария засмущалась и откусила кусочек бутерброда. Они быстро расправились с завтраком, Адриан захотел отправиться доделывать крышу, но охотница попыталась уговорить его отдохнуть немного:

— Вы переутомилась вчера, поэтому утром вам было так плохо.

— Мы с вами совсем забыли про лечение. Именно поэтому начался приступ.

— Простите меня, — Мария опустила голову. — Это моя ошибка, следовало следить за этим.

— Вы не виноваты, мы отвлеклись на работу, — утешил ее Адриан. — Я обещаю быть осторожным, но и вы не переутомляйтесь. Вы бледнее обычного сегодня.

Охотница смутилась и кивнула. Алукард кратко улыбнулся ей, направился во двор и взлетел на крышу, принявшись за работу.

Закрепив последнюю черепицу, Адриан окинул взглядом окрестности. Солнце играло в капельках росы на высоких травинках, персиковые деревья наполняли ароматом цветения весь сад, сочные луга вдали пестрели желтыми, голубыми и розовыми полевыми цветами. Адриан удовлетворенно вздохнул и улыбнулся, подставляя лицо лучам ласкового весеннего солнца. Нежный ветерок поиграл с его золотыми прядями, щекоча кожу.

Солнце всегда странно влияло на дампира, будто загоняя темную сторону его существа вглубь, заставляя прятаться от гибели в тени его человечности. Нет, плохо ему не было, скорее даже как-то легко…

А что если попробовать вызвать жажду на разговор? Ведь, если она вдруг проснется, то Мария может оказаться в опасности, а под солнечным светом жажду проще контролировать. Адриан сел по-турецки, положил руки на колени и сосредоточился на дыхании, погружаясь в себя. Он долго пытался нащупать жажду, но она молчала и не появлялась. На ее месте в груди ощущалась пустота. Дампир открыл глаза, все еще не веря ощущениям. Он попытался снова, но… ничего.

Адриан совсем не хотел крови. Это даже не было похоже на сытость. Прежде сколько бы он не пил крови, жажда не утихала полностью, продолжая едва заметно скрестись внутри. Он ничего не понимал.

Комок чувств застрял в горле, слезы проступили на глазах. Неужели он наконец свободен? Адриан сдавленно всхлипнул. После стольких лет свободен… но поздно, ведь случись это раньше, он мог бы остаться с ними. Только Бог знает, как он этого хотел. Дампир закрыл ладонями лицо и шумно выдохнул. Не стоит торопиться с выводами: жажда может прятаться из-за болезни, истощения, но прежде она лишь обострялась от подобных причин. Адриан решил подождать и внимательно понаблюдать за собой.

Но если… если он действительно свободен, то сможет остаться здесь, среди людей, жить среди них, учить и лечить их. Так же, как когда-то это делала мама. Эта мысль наполнила Адриана теплом.

Он спустился с крыши, вернулся на кухню взять корзину и вновь обошел сад в поисках еды. На этот раз грибы не попадались, зато нашлись сытные корнеплоды, целый пучок моркови и множество ароматных трав. Что ж, так и быть — суп.

Судя по звукам откуда-то сверху, Мария все еще занята чердаком. Позвать ее или следует начать первый урок с чего-то попроще?

— Леди Мария, — Адриан зашел в гостиную и ступил на лестницу. — Леди Мария, вы хотели бы помочь мне с обедом?

— А-а-а? Сейчас! — прозвучал радостный голосок. Что-то грохнуло, стукнуло, зазвенело, и Мария торопливо слезла со стремянки и подбежала к нему.

— Вы в порядке? — Адриан снял паутинку с ее волос; охотница зарделась.

— Д-да… просто нашла кое-что, но не смогла это спустить. Слишком тяжелое.

— После обеда вместе достанем. А сейчас, прошу, — он жестом пригласил ее последовать за ним.

Мария растерянно посмотрела на вымытые клубни картофеля, пастернака и моркови.

— Эм-м, а что мы готовим? — спросила она.

— Сытный суп из овощей. Почистите их для начала, а я приготовлю сковороду и воду. — Адриан отвлекся на огниво с кремнием, которые упрямо отказывались высекать искру, и, обернувшись, чтоб понаблюдать за ученицей, торопливо вмешался: — Нет-нет, не держите так нож. Рискуете пораниться, если будете резать на себя. Знаю, так удобнее, но лучше всего вот так.

Отобрав у охотницы нож, он аккуратно срезал полоску кожуры и повторил несколько раз, чтоб она запомнила. Мария кивнула и принялась за работу, старательно повторяя его движения. Он довольно угукнул и вернулся к очагу. Ему не хотелось вести себя слишком покровительственно и ставить девушку в неловкое положение.

— Я закончила, — радостно объявила охотница. Адриан осмотрел проделанную работу: толстенными очистками можно было бы накормить целое семейство, но упрекать ученицу он не стал.

— Теперь их нужно нарезать тонкими ломтиками и поджарить. Только осторожно, ведь кипящее масло брызгает во все стороны, когда в него попадает вода, — он нашинковал один пастернак и жестом пригласил ее повторить.

Адриан поправил положение ножа в руке охотницы, она вновь покраснела как бурак от его прикосновений. Это не могло не забавлять. Захотелось даже легонько ущипнуть ее за румяные щечки, но воспитание помогло дампиру удержаться от этого абсурдного порыва. Адриан решил более не смущать ее и занялся травами.

— Дальше буду готовить я, а вы просто наблюдайте и задавайте вопросы.

Он осторожно выложил нарезанные овощи на сковороду и принялся аккуратно помешивать.

— Каким было ваше детство? — вопрос охотницы застал его врасплох.

— Я имел в виду вопросы о приготовлении пищи, — усмехнулся Адриан.

— А вы не уточняли, — хихикнула она. — И все-таки… Мне очень трудно представить, как можно было провести детство в замке Дракулы.

— Понимаю… Я знал отца совсем другим. Он обожал маму, сдувал с нее пылинки, следовал ее советам и выполнял ее желания. Но она никогда не злоупотребляла его любовью. Ко мне они оба были довольно строги. С утра до вечера я изучал семь свободных искусств, науку и теорию магии, а по вечерам отец тренировал меня, обучая пользоваться вампирскими способностями и контролировать мою силу. Мама играла со мной, когда появлялось свободное время, которого было не много, ведь она лечила людей, — Адриан вздохнул и переложил подрумяненные овощи в кипяченую воду в котелке.

— А у вас были друзья? — спросила Мария.

— Немного… Отец не хотел представлять меня вампирскому обществу, боялся, что они навредят мне. Мама хотела, чтобы я жил среди людей, но… я был слишком другим. Деревенским детям было весело играть со мной. Пусть я и скрывал свое происхождение, рано или поздно взрослые замечали и прятали детей от меня. Мама вернулась в замок и решила жить там, пока я не вырос. Я бродил по коридорам в одиночестве, придумывая себе воображаемых друзей. Играл с летучими мышками, которые прятались в укромных уголках замка. Благодаря любви родителей я не чувствовал себя одиноким, но оглядываясь назад… мне не хватало общения со сверстниками.

Он обернулся и посмотрел в глаза Марии, которые заметно повлажнели. Ее губы дрогнули, словно она собралась что-то сказать, но, похоже, слова застряли в горле. Ей было жаль его… Адриану меньше всего хотелось, чтобы кто-то испытывал к нему жалость. Он шумно выдохнул и отвернулся.

— Но это было давно и неправда, — он угрюмо усмехнулся, решив поменьше откровенничать с охотницей.

Мария больше не задавала вопросов, лишь молча наблюдая за его действиями. Дампир несколько холодно пояснил, какие травы добавляют в суп, и какой они дают привкус. Они быстро пообедали, и Адриан поторопился в подвал, чтобы установить нагреватель воды.

Собрать механизм не составило большого труда, а вот спаять герметично трубы без магии оказалось невыполнимой задачей. Адриан отборно чертыхался, пытаясь подогнать трубы тютелька в тютельку, и не заметил, как в подвал прокралась стройная фигурка.

— Курва, — мрачно описал ситуацию дампир, выглядывая из-под механизма, и, увидев Марию, покраснел. Она закрыла рот ладошкой и хихикнула.

— Может, вам нужна помощь? Судя по отборным выражениям, дело идет не слишком успешно, — охотница едва сдерживала смех.

— Скорее совсем безуспешно, — буркнул дампир и в шутку спросил: — Если, конечно, вы не против послужить мне паяльником?

— Паяльником? Вот так? — она выпустила из кончиков пальцев тонкую полоску огня, постепенно уплотняя его, пока пламя не стало синим.

— Что ж, сойдет. Вот здесь, — он указал на соединение труб. — Держите, пока металл не начнет плавиться.

Он осторожно взял ее за запястье, направляя пламя в нужное место. Щеки Марии стали краснее раскаленного металла. Адриан заметил это, но не отпустил ее руку. «Со временем привыкнет. И поймет, что это все пустое», — подумал он.

Покончив с большей частью работы, Адриан отпустил руку Марии, и она вытерла пот со лба рукавом и довольно выдохнула.

— Думаю, через день-два у нас будет горячая вода, — предположил Адриан. — Потом займусь садом.

— Я собираюсь поехать на рынок, хотите со мной? — предложила охотница, но Адриан покачал головой.

— Нужно закончить поскорей. Не думаю, что деревенские жители будут рады видеть мой настоящий облик, не скрытый гламурными заклинаниями. Возьмите с собой Пери, ей будет интересно посмотреть на жизнь людей.

— Она опять куда-то исчезла…

— Дуется на меня, — Адриан усмехнулся. — Пропускайте мимо ушей ее выпады, она не со зла.

— Знаю, — Мария улыбнулась. — Это даже по-твоему мило, будто дикий котенок шипит и царапается, прежде чем привыкнет к человеческой ласке. Хорошо, я поехала. Удачи!

— И вам, леди, — тихо сказал он ей в дорогу и вернулся к работе.

Протянуть спаянные трубы из подвала в баню получилось бы только с помощью Марии, но напрягать ее больше не хотелось, и дампир решил продолжить завтра.

Он вышел в сад, осматривая заросли ежевики и решая, какие кусты вырыть, а какие достаточно обрезать. Садовые ножницы Адриан не нашел, поэтому осторожно срезал лишние ветки мечом, мысленно контролируя его в труднодоступных местах среди шипастых кустов. Он погрузился в работу, как вдруг послышался тихий шелест крыльев.

— Пери, я знаю, что ты здесь. Прошу тебя, перестань сердиться на меня, — ласково сказал дампир.

— Как я могу не сердиться на тебя?! — возмутилась фея, фыркнув. — Ты обозвал меня безмозглой перед этой дурындой!

Адриан неодобрительно цокнул языком и покачал головой.

— Сама виновата, я не раз просил тебя не обижать ее.

— А она и не обижается! — Пери скрестила руки, наблюдая, как он руками выкорчевывает сорняки, не обращая внимания на колючки. — Разве тебе не больно?

— Терпимо. Пользоваться магией сейчас гораздо мучительнее, а перчатки я не нашел.

— Можно подумать, что ковыряться в земле такое удовольствие. Почему ты так торопишься восстановить сад? — фея подняла бровь и облетела его, стрекоча крылышками.

— Скоро начнутся дожди, а перед ними самое время для обрезки и прививки деревьев. Если посажу что-то сейчас, то этим летом мы сможем вырастить еду на всю зиму.

— Ты достаточно богат, чтобы покупать еду на рынке. Да что там, у тебя хватит денег, чтобы скупать весь рынок каждый день на протяжении столетий. Не проще ли сунуть ей деньги и валяться весь день на кровати, читая книги и развлекаясь? Или есть другая причина? — она перевернулась и зависла перед его лицом вверх тормашками. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и Пери усмехнулась: — Ты пытаешься быть полезным. Чувствуешь себя обязанным ей, ведь она так долго заботилась о тебе безвозмездно.

Адриан отвел взгляд, и фея рассмеялась. Дампир нахмурился и буркнул:

— У тебя нет других занятий, кроме как досаждать мне?

— Я лишь хочу понять ситуацию. Ты же видишь, что девчонка по уши в тебя влюблена. А так ты только подливаешь масла в огонь. Может, она тебе нравится?

— Мария хороший человек, и я хочу, чтобы она была счастлива, но…

— Но ты не за заслуживаешь любви, что все твои возлюбленные погибнут, если ты будешь рядом, и все такое… — Пери мелодраматично заломила руки, — верно?

— Что за бред? — дампир расхохотался. — Чтобы такой красавчик, как я, не заслуживал любви? — он наигранно откинул рукой волосы, заставляя их играть на солнце и, сверкнув глазами, шутливо сказал: — Я ем сердца влюбленных в меня девиц на завтрак.

— И все-таки…

Адриан сжал рубашку на груди и опустил голову, тихо пробормотав:

— Знаю, Сифы и Тревора давно нет в живых, но для меня расставание будто произошло вчера. Я скучаю по ним. Мне все еще больно… Чувствую, что никто не сможет заполнить эту пустоту. Никогда.

— Никогда не говори никогда, — фея хихикнула и села на широкий лист. — Парадокс. А еще ты боишься навредить Марии.

— Да… именно поэтому я покинул Бельмонтов. Моя жажда вышла из-под контроля, — его губы дрогнули. — Я не хочу…

— Но ведь жажда не показывалась после того, как ты вышел из замка Дракулы. Может, ты вновь взял ее под контроль?

— Может быть… Жажда ведет себя как самостоятельное существо. Обманывает меня. Прячется, когда я силен, и пытается поработить, когда я слаб. Я не понимаю, почему она вдруг затихла. Ее словно нет…

— В любом случае, если ты не готов ответить на чувства девчонки, то не подавай ей ложных надежд. Влюбленность надо пресекать на корню, — фея кивнула и, вспорхнув, улетела прочь.

Адриан работал в саду несколько часов и исколол все пальцы, но в конце был очень доволен результатом. Теперь по саду можно было свободно гулять, не боясь запутаться в зарослях ежевики. Прекрасное персиковое дерево цвело в самом центре, а у забора вокруг дома уныло вились полузачахшие белые розы. Что ж, немного заботы и любви, и они вновь начнут радовать глаз красивыми бутонами и наполнять сад благоуханием. Увы, некоторые плодовые деревья засохли: их нужно было поскорее выкорчевать, другие требовали обрезки, но садового вара у Адриана под рукой не оказалось. Дампир нашел место для грядок и вскопал его старой полупроржавевшей лопатой из сарая, прополол и вытащил все съедобные клубни.

Вернувшись в дом с едой, он умылся и занялся приготовлением ужина. Время достаточно позднее, Адриан забеспокоился о Марии, но его тут же успокоил цокот копыт и поскрипывание колес.

— Тпру-у-у, Дуся! Мы дома, — ласково сказала охотница, натягивая поводья, и спрыгнула с козел.

Адриан выглянул из окна и поинтересовался, нужна ли ей помощь.

— Справлюсь! — весело ответила Мария и затащила ящики с едой в дом. — Вот, молоко, масло, сыр, мед, лук и прочее. — Она ухнула тяжелый ящик с продуктами на стол.

Адриан не хотел отвлекаться от огня, но посоветовал ей, что отправить в холодильный шкаф, а что можно хранить в кладовой.

— В саду так красиво теперь. Спасибо вам! — поблагодарила Мария, когда закончила с едой.

Пери внезапно появилась на плече охотницы и начала ябедничать:

— А знаешь, он совсем себя не бережет. Голыми руками выкорчевывал кусты ежевики.

Мария охнула и потребовала его руки, но не увидев на бледной коже ни царапины, смущенно отпустила их.

— На мне все как на собаке заживает, — усмехнулся дампир и вернулся к приготовлению пищи.

— Это не повод причинять себе боль, — буркнула Мария, скрещивая руки. — Я сошью вам перчатки и шляпу для работы в саду.

Адриан улыбнулся и, пожав плечами, поблагодарил ее за заботу.

Мария в очередной раз восхитилась кулинарным мастерством Алукарда: сладость печеного лука и картофеля дополнялась легкой кислинкой соуса из ягод. Охотница на секунду забыла все манеры и облизнула пальчики, но, заметив легкую ухмылку дампира, смущенно вытерла их о салфетку. Адриан развеял напряжение, подробно рассказав рецепт этого блюда.

— У нас есть еще несколько часов до ночи, — Мария откинулась на спинку стула и сыто потерла животик. — Может, посетим хранилище Бельмонтов?

— Я не хочу утомлять вас, — сказал Алукард. — Вы, наверное, устали в пути.

— Нет-нет, в дороге я отдыхаю, — она улыбнулась. — В хранилище много книг про магические отравления. Вдруг там окажется рецепт антидота?

Адриан вздохнул и кивнул охотнице. Она захлопала в ладоши и, достав осколок из-за пазухи, вызвала образ руин поместья Бельмонтов. Дампир ступил в проход и замер. Порыв прохладного вечернего ветра принес на своих крыльях воспоминания о давно минувшем. Адриан вздохнул и направился ко входу, Пери полетела за ним.

Руины мало изменились за три столетия, все еще храня память о прошлой трагедии. За обломки стен цеплялись стебли фиолетовых цветов. Адриан подошел ко входу в хранилище, который прикрывала круглая каменная плита с выбитыми на поверхности словами на языке Еноха. Мария подошла следом и зажгла огонек на ладони.

Адриан сложил ладони и произнес:

— Invocatio, mahorela, sor gru modo teloch.

Жгучая боль пробежалась от локтей к запястьям, и он поморщился, сжимая руки. Заклинание сверкнуло синим, но магического потока не хватило, плита не сдвинулась.

— Эм-м, там в конце точно teloch? -- уточнила Мария.

Дампир кивнул, сжимая зубы чтоб не застонать, и шумно втянул воздух. Мария повторила инвокацию, раскрыв руки над плитой. Она засияла синим, испуская образ крыльев, и рассеялась.

Охотница улыбнулась и уступила на деревянный пол лифта. Справившись с болью, Адриан шагнул за ней и привел механизм в движение, опустив рычаг.

— Я так давно здесь не была. Прежде Рихтер никогда не произносил при мне заклинания, которое открывает дверь. Надеюсь, он не рассердится, что я его знаю.

— Вы ведь тоже потомок Бельмонтов. Думаю, он собирался вас посвятить в эту тайну. А разве вы не знаете алфавит Еноха?

Мария покачала головой, Адриан нахмурился.

— Это серьезный пробел в оккультных знаниях.

— Я знаю многие заклинания на языке Еноха, — Мария смутилась. — Но сам язык…

— Думаю, за лето освоите основы и сможете сами составлять заклинания, — дампир улыбнулся.

Громко стукнув, лифт опустился на самое дно шахты. Мария открыла дверь в хранилище и опустила рычаг. Сотни электрических ламп осветили огромный простор библиотеки: книги и трофеи заполняли длинные стеллажи, высотой в несколько человеческих ростов, которые располагались на всех трех ярусах хранилища. Деревянные подвесные мосты соединяли ярусы одного уровня. Под готическими сводами на цепях висел скелет громадного ящера, еще несколько скелетов монстров на подпорках стояли вокруг указателя на подставке.

Адриан заметил, что стеллажей стало значительно больше, и, похоже, на нижнем уровне появилась дверь в новый зал хранилища. Дампир приложил ладонь к груди и склонил голову перед великолепием наследия Бельмонтов. Их потомки не только сохранили, но и приумножили знания предков. Адриан не мог не гордиться этим.

Мария тем временем, проскакав по лестницам, подбежала к указателю и, полистав толстенную книгу, радостно сообщила:

— Вот, здесь написано, что про яды можно почитать в ярусе 5А, стеллаж 62.

— Поищите еще про подселения из миров тьмы и магические заболевания, — Адриан спустился и тоже подошел к указателю.

Система обозначений и классификации значительно усложнилась, дампир долгое время листал указатель, пытаясь найти что-то похожее на описание своей болезни. Перебирая книги яруса 5А, Мария раздраженно простонала:

— Тут слишком много! Я даже не знаю, что нам нужно искать.

— Ты хоть читать-то умеешь? — съехидничала Пери. — Буковок испугалась?

— Пери, — Адриан строго посмотрел на фею, — перестань.

Та сжалась под его взглядом и кивнула. Дампир устало вздохнул и направился к стеллажу, где хранились книги про темные миры. Про заражения там говорилось мало, лишь описывались пугающие симптомы и мучительная смерть от отравления эманациями темных миров. Адриан закрыл книгу и положил на место. Думать о грядущей судьбе ему не хотелось, лучше почитать о магических орудиях. Ведь Рихтер просил помочь ему вернуть расположение фамильной плети Бельмонтов.

Книги о магических орудиях занимали целый ярус библиотеки. У Адриана закружилась голова: он точно не справится за вечер. Усталость накрыла его, дампир оперся на полку и прикрыл глаза. Вдруг кто-то бережно коснулся его плеча, он вздрогнул и обернулся.

— Похоже, вы устали, — Мария успокаивающе улыбнулась. — Я нашла кое-что. Это не поможет нам в лечении, но, думаю, немного поднимет вам настроение.

Охотница протянула ему большую шкатулку с деревянной головоломкой на крышке и длинной прорезью в боковой стенке. Адриан принял и спросил:

— Что это?

— Насколько я знаю, Тревор, Сифа и их дети писали вам письма и складывали их в эту шкатулку на случай, если вы проснетесь и сможете их прочитать. Головоломка содержит в себе заклинание, которое откроет шкатулку.

— Хитро. Неужели никто не пытался открыть ее и узнать секреты предков? — он поднял бровь.

Мария улыбнулась и покачала головой.

— Судя по всему, вы были очень дороги им, и память об этом сохранилась сквозь века. Давайте вернемся домой. Книги никуда от нас не сбегут, а вот сон может ускользнуть, — Мария зевнула и потянулась.

Адриан согласился и поднялся по лестнице.

Закрыв хранилище заклинанием, которое подсказал дампир, Мария пошатнулась. Адриан подхватил ее и тревожно всмотрелся в лицо. «Такая бледная. И аура вновь истончилась, — подумал он. — Что же с ней происходит?»

Охотница пришла в себя и, запаниковав, оттолкнула дампира и отбежала в сторону. Пери вновь дернула его за локон на лбу и попыталась отчитать, но Адриан лишь отмахнулся.

Мысли путались, думать о Марии не представлялось возможным. «Наверное, мы оба очень устали», — предположил дампир, вернувшись домой, оставил шкатулку на столе в своей комнате и отправился умыться перед сном. Мария спряталась у себя, и через несколько минут из комнаты охотницы донеслось мирное посапывание. «Точно устала. Не стоило тащить ее в хранилище», — угрюмо подумал Адриан, устраиваясь под одеялом.

Он ворочался на кровати некоторое время, укрывшись с головой, но шкатулка продолжала его притягивать. Дампир вскочил с кровати и подошел к столу.

В ночной тьме символы на квадратных дощечках головоломки переливались слабым золотым сиянием. Адриан сдвинул одну дощечку ногтем, потом вторую, третью, и вскоре дощечки сложили надпись на латыни: «Finis vitae, sed non amoris». (Конец жизни, но не любви.)

Адриан прошептал фразу, что-то щелкнуло, и шкатулка открылась. Он замер, увидев десятки писем. Руки задрожали, когда он коснулся первого.

— Я зажгу свечу. Ты же не собираешься читать в кромешной тьме? — фыркнула фея, выпуская искру над фитилем.

— Спасибо… — Адриан раскрыл письмо и узнал корявый почерк Сифы.

«Здравствуй, любимый!

Надеюсь, долгий сон лишь освежил тебя.

Сегодня у близнецов юбилей: десять лет. Соня просила в качестве подарка увидеть тебя, но мы убедили ее еще немного подождать. Лука рассказывает младшим братьям о тебе, им не терпится с тобой познакомиться.

Да, у нас еще родились сыновья, Леон и Хуан. Хуан очень похож на Тревора, а Леон такой же рыжий как и я.

Мы все еще надеемся, что ты проснешься. Очень скучаем. Я хотела навестить тебя, но Тревор отговорил. Он смирился с твоим уходом, хоть и часто заявляет, что скучает по твоей клыкастой улыбке и способности оставаться трезвым даже после трех бокалов абсента. Даже вижу, как ты краснеешь от его слов. Это всегда меня умиляло.

Прошу тебя, вернись. Мы так сожалеем, что не удержали тебя рядом. Вместе мы справились бы с бедой, но…

Мы подвели тебя. Мне и Тревору следовало быть сильнее.

Люблю тебя, навсегда,

твоя Сифа!»

Адриан рвано вздохнул и взял следующее письмо. Твердый и по-аристократически витиеватый почерк Тревора:

«Здравия, любимый кровосос!

Мои предки наверняка перевернулись в гробах от этих слов. Сифа уговорила тебе написать, но я уверен, что ты не проснешься. Ведь ты обещал вернуться, когда Бельмонты не справятся с тьмой. Так вот, не бывать этому! Мы с Сифой настругали кучу детей, а дети вырастут и сделают еще детей, и будут Бельмонты сторожить каждый уголок земли. Можешь спать спокойно.

А лучше брось всю эту ерунду и просыпайся поскорей просто так, к черту клятвы и обещания. Я и вправду скучаю. По нашим с тобой походам по тавернам. Некому меня оттуда вытаскивать пьяного до усрачки, Сифа не пускает. А с тобой пускала. Скучаю по нашим задушевным разговорам о былых приключениях у камина, по твоей стряпне, по тому, как мы охотились на тварей бок о бок.

И к черту эту жажду. Если надо, то буду поить тебя своей кровью, лишь бы ты был здоров. Мы бы справились. Мы справимся, только возвращайся.

Люблю, чертов ты кровосос!»

Адриан рассмеялся сквозь слезы. Следующее письмо написали Соня и Лука. Они рассказывали о своих успехах, о младших братьях и жизни в малом поместье Бельмонт. Тоже просили вернуться и приготовить что-то вкусное.

«Возвращайся, Адя! Мы очень ждем».

Он усмехнулся. Похоже, дети, повзрослев, не перестали называть его именем, которым называли, когда еще и говорить толком не могли.

Письма писались раз в год, иногда чаще. В каждом следующем письме чувствовалось, что надежды на возвращение Адриана становится все меньше и меньше, но Бельмонты не переставали признаваться в любви и желать ему счастья.

Последние письма писал Лука под диктовку Сифы и Тревора.

«…

P. S. Мама с папой уже стали старые, хотя абсолютно здоровы и хорошо сохранились. У папы крепкая рука, но Морнингстар он все-таки передал мне. Невероятная мощь.

Соня путешествует со сказителями, продолжая род Бельнадес. У нее тоже родилась двойня.

Я женился, она прекрасна и любит слушать истории о тебе. Ждем третьего ребенка.

Прошу тебя, дядя Адриан, возвращайся пока у родителей еще есть время. Мы все очень ждем тебя!»

Последние письма писал только Лука. Сифа и Тревор дожили до преклонных лет, до конца продолжая верить, что Адриан вернется. Лука тоже продолжал верить, писал до глубокой старости. Дети Луки писали лишь под диктовку отца, не прибавляя ничего от себя. Для них Адриан был лишь легендой из прошлого.

Адриан всхлипнул и опустился на пол, зажимая рукой рот и пытаясь сдержать рыдания. Только сейчас он полностью осознал, что потерял их навсегда, что так и не увидел, как взрослеют их дети, не делил с ними горе и радости, не давал им любовь и не купался в их любви. Для него сон был лишь мгновением, а для них это были года тоски и ожидания. Теперь и ему предстоит провести столетия в тоске и одиночестве. Дышать стало труднее, всхлипы разрывали грудь, слезы жгли щеки. Адриан это заслужил, ведь ему не хватило сил защитить их от жажды. Он сбежал, спрятался от себя.

— Адриан, — Пери осторожно коснулась его щеки, вытирая слезы. — Они не винили тебя, что ты покинул их. Они верили в тебя. Ты справишься.

Он судорожно вздохнул, пытаясь успокоиться и собраться с силами. Дампир поднялся на ноги и заглянул в шкатулку.

Последнее письмо написала незнакомая рука. Дата тоже слишком поздняя.

«Могущественный Алукард, верный союзник моих предков!

Зовут меня Саймон Бельмонт. Нашел эту шкатулку в хранилище, но не смог открыть. Согласно запискам моей семижды прабабки Сифы, здесь Бельмонты оставляют письма для тебя.

Считаю долгом сообщить, что Дракула дважды возрождался, но был дважды побежден моей рукой.

Отныне и впредь мой род продолжит охранять этот мир и твой священный покой.

Да благословит тебя Всемогущий Господь!»

Примечания: Вариант главы на фикбуке содержит несколько иные письма, но я не решилась публиковать этот вариант тут, дабы некоторая категория людей не посчитала прошлые отношения Адриана, Сифы и Тревора оскорбительными

Хранилище Бельмонтов: https://m.vk.com/wall-203735263_765

Саймон Бельмонт -- персонаж первой игры Castlevania и игры Castlevania II: Simon's quest. https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Castlevania_(%D0%B8%D0%B3%D1%80%D0%B0)

25. Опасная работа

Кто сражается с чудовищами,

тому следует остерегаться,

чтобы самому при этом не стать чудовищем.

И если ты долго смотришь в бездну,

то бездна тоже смотрит в тебя.

По ту сторону добра и зла.

Фридрих Ницше

Сапоги мерзко хлюпали по вонючим лужицам катакомб. Рихтер поморщился и прикрыл рукавом нос от окружающего смрада, подняв другой рукой лампу над головой.

Забираться, не вооружившись до зубов, в кишащие ночными тварями катакомбы — не самая разумная затея, но вот уже неделю улицы Гресита сковал ужас: каждую ночь пропадали люди. Их обглоданные кости и полусгнившие останки обнаруживали в сточных канавах за городом.

Рихтер мрачно усмехнулся. Мэр Гресита в письме обещал несложную работенку: убить парочку упырей. И хоть охотник взял с собой оружия больше, чем того требовала задача, позже оказалось: заказчик сильно преуменьшил опасность, не сообщив, что упыри прячутся в туннелях под городом, где их могут быть десятки. А возвращаться домой за оружием — обречь на погибель многих людей.

— Все, что ли, сговорились извести меня с белого света, — буркнул Бельмонт себе под нос.

Вдруг что-то шелохнулось. Рихтер сжал в руке короткий меч и обернулся. Взмах, и клинок вспорол брюхо твари, что попыталась прыгнуть на охотника сзади. Тело шлепнулось на пол, окрашивая коричневые лужи алым. Бельмонт присел, осматривая труп упыря: мельче, чем те, что попались Марии, но строение такое же: слизистая серая кожа и мерзкие огромные глаза. Рихтер смахнул кишки и кровь с лезвия и двинулся вперед.

Скорее всего, это был разведчик. Дальше придется сражаться с основными силами противника. Упыри теперь действовали слаженнее, чем раньше, словно разумный рой, управляемый королевой.

Рихтер предлагал мэру извести их всех за раз: замуровать большую часть выходов из катакомб и пустить туда освященную воду из реки, а вооруженные люди у незамурованных входов прикончат спасавшихся тварей, но нет. Мэру это показалось слишком сложным. Отправить одного охотника туда и дешевле, и быстрее. А коль сгинет — отправить следующего. Рихтер вновь мрачно усмехнулся: без фамильной плети и Морнингстара он никто, рядовой охотник на нечисть, которому и стая оборотней из леса — тяжелая работа.

Он подошел к развилке туннеля: три темных прохода одинаково сильно смердели. Рихтер вновь поднял лампу, ища подсказки, какой выбрать путь, и краем глаза заметил, как шевельнулись тени за спиной. Он швырнул колбы с освященным зельем назад и влево. Они взорвались синим пламенем, отпугивая упырей и ограждая охотника.

— Ignis celeste! — крикнул Рихтер, вытягивая пламя из лампы и испепеляя тварей, что одновременно прыгнули на него справа и спереди.

Оставшиеся гады отошли в тень и оскалились отвратительными ртами, полными острых зубов. Группа упырей спереди попятилась, и Рихтер послал им вдогонку залп огня. Пламя от зелий потухло, твари позади приготовились к прыжку. Охотник ринулся вперед, бросив за спину еще одну колбу.

Осталось одно зелье, метательные ножи, два пистолета и меч. Благо, он додумался надеть кирасу вместо жилета и сюртук с серебряными нашивками. Бельмонт ругнулся про себя, едва не поскользнувшись на зеленоватой жиже, и замедлил шаг. Надо найти «королеву», если ее убить, то упыри больше не будут действовать слаженно. Может, тогда ему удастся выбраться отсюда живым.

Рихтер вбежал в большой круглый зал с провалившимся полом, дно которого устилали кости и черепа людей и упырей. Охотник осмотрелся: в зал вели десятки проходов, из которых слышались чавкающие шаги тварей. Плохо. Они загнали его в ловушку. Рука привычно потянулась к поясу за плетью, но там были лишь пистолеты. Рихтер чертыхнулся и сосредоточился, подняв перед собой меч и перебирая в голове заклинания, которые не потратили бы весь магический запас и не прикончили его вместе с тварями в закрытом помещении.

Упыри медленно выползали на четвереньках из проходов, злобно щерясь и шипя. Рихтер отбросил их залпом огня. Вдруг под грудой костей что-то зашевелилось. Из-под ног охотника вынырнуло гигантское, покрытое шипами, щупальце, оплело его и подняло в воздух. Лампа выпала из рук и разбилась.

Бельмонт закричал, чувствуя, как хрустят ребра, и попытался рубануть мечом, но в кромешной тьме кольца щупальца ускользали от ударов. Тварь сжала его сильнее, и он выронил меч. Из последних сил охотник вынул из кармашка зелье и подбросил. Колба разбилась о потолок, Рихтер крикнул:

— Sacris imbri!

Ливень сияющей освященной воды обрушился на тварей и растворил щупальце. Рихтер рухнул на пол и попытался встать. Упыри, что укрылись от освященной воды в проходах, рванулись к нему. Их зубы и когтистые пальцы впились в плечи, руки и ноги охотника, прижимая его к костям на полу. Рихтер зарычал, призывая огонь. Отчаянный залп пламени испепелил оставшихся упырей, но истратил все магические силы Бельмонта.

Охотник едва успел выдохнуть, как из-под груды костей вынырнуло бесформенное, покрытое зеленоватой слизью, туловище гигантской твари, шевеля оставшимися конечностями. Ее кожа немного светилась во тьме, щупальца напряглись, выпячивая шипы.

— Здравствуйте, ваше величество, — злобно ухмыльнулся Рихтер, поднимаясь на ноги и доставая пистолет. — Не желаете ли потанцевать?

Щупальца ринулись к нему, но охотник не дрогнул. Он прицелился и выстрелил в самую сердцевину твари. Попал. Щупальца замерли в пяди от лица охотника. Тварь вспучило, ее кожа покрылась светящимися бугорками, и она взорвалась, покрывая стены отвратительной зеленой жижей. Рихтер вытер лицо тыльной стороной ладони и подавил приступ тошноты. Он справился.

Вдруг когтистая рука схватила его за лодыжку и дернула вниз. Рихтер вскрикнул, чувствуя, что проваливается под кости, и попытался вырваться, но хватка упыря оказалась слишком цепкой. Охотник исчез под грудой черепов и останков жертв катакомб.

***

Дампир проснулся, но не открыл глаза. Вставать с кровати совсем не хотелось, поднять тяжелые конечности не было сил, любое действие, даже дыхание, казалось бессмысленным. Адриан поерзал и попытался вновь уснуть.

— Вот бессовестный! Ты до полудня проваляешься в кровати? — прозвучал ворчливый голосок феи в его голове.

— Оставь меня… — мысленно ответил дампир, утыкаясь лицом в подушку и натягивая одеяло на голову.

— Что о тебе подумает Мария?! Что ты ленивый нахлебник, которого она лечит, поит, кормит и содержит, а ты даже спуститься не соизволишь?

Тяжело вздохнув, Адриан поднялся, влез в тапочки и скользнул взглядом по разбросанным письмам на полу. Сердце сжалось, в глазах защипало. Дампир глухо рыкнул, заставляя себя отвернуться и натянуть дневную одежду. Он больше не маленький мальчик, чтоб засыпать в слезах…

Пери сидела на столе по-турецки, напряженно наблюдая за Марией, что стояла у очага, помешивая что-то в сковороде на ножках. Это встревожило Адриана, но, благо, горелым пока не пахло.

— Доброе утро! — охотница солнечно улыбнулась. — Как вы себя чувствуете?

— Доброе, — холодно ответил он, но, собравшись, сменил тон на более приветливый: — На удивление хорошо. Надеюсь, болезнь сдает позиции.

— Я хотела приготовить глазунью, — Мария печально показала ему сковороду с комками жареного яичного белка и растекшегося желтка, — но что-то пошло не так.

— Зато получилась аппетитная болтунья, — Адриан улыбнулся. — Выглядит вполне съедобно и потенциально вкусно.

Охотница смутилась и поставила сковороду обратно на огонь, Адриан тем временем расставил тарелки и нарезал хлеб.

По крайней мере, едва попробовав яичницу, выплюнуть не хотелось: Мария чему-то научилась за пару дней. Он улыбнулся про себя и поблагодарил охотницу.

— Пери дала мне несколько полезных подсказок, — Мария улыбнулась фее, но та лишь фыркнула:

— Все равно без толку: тебе в одно ухо влетело, а из другого вылетело.

«Пери!» — с укором мысленно одернул фамильяра Адриан, но та даже не посмотрела на него.

После завтрака он прямиком отправился в сад и принялся копать грядки для моркови. Солнце близилось к зениту, но дампир не обращал внимания на полуденный зной.

Вдруг его накрыла тень. Адриан поднял голову и, увидев охотницу, что хмуро стояла над ним, выпрямился.

— Что-то не так? — он поднял бровь.

Мария нахлобучила ему на голову широкополую белую шляпу и натянула на его руки перчатки для работы в саду.

— Вот теперь все так! Не забывайте заботиться о себе тоже, — охотница мило улыбнулась его растерянности и добавила: — И не переутомляйтесь, земля и семена от вас никуда не убегут. До обеда я подготовлю лечебную воду, а пока немного потренируюсь.

Она вприпрыжку побежала на ближайшую лужайку, а дампир усмехнулся про себя: его радовало, что Мария вновь стала веселой и задорной. Пери на мысленный зов не отзывалась, наверное, опять нашла повод дуться на него. А может, ревнует? Эта мысль еще больше позабавила дампира.

«Достаточно на сегодня», — устало подумал он, оглядев вскопанную землю. Адриан вытер рукавом пот со лба, воткнул лопату в землю и оперся на древко, решив понаблюдать за тренировками охотницы.

Мария сосредоточено проецировала магическую печать в воздухе перед собой, магия искрилась вокруг охотницы, заполняя ее ауру потоками сияющей энергии. Внезапно мощный вихрь огня вырвался из печати и устремился вперед, снося и испепеляя невидимого противника. Мария раздраженно топнула. Ее аура заметно потускнела, но небольшой поток золотистой энергии с небес продолжал вливаться в ее макушку.

Она вновь сосредоточилась, проецируя печать и сосредотачивая всю энергию в ладонях. Адриан решил вмешаться.

— Это ваше заклинание? — деликатно спросил он, подходя ближе.

Мария рассеяла печать и вопросительно посмотрела на него.

— Я имел в виду, вы придумали его сами?

— Нет. Я нашла его в книге, которую подобрала из библиотеки вчера, и решила попробовать.

— По-моему, исполнение превосходное, но вы явно чем-то не довольны, — Адриан поднял бровь.

— Заклинание расходует много сил, и его долго вызывать. Меня растерзают прежде, чем я успею его применить.

— С небольшой модификацией оно станет эффективнее. Замените символ в пятом секторе справа на «хамед», тогда поток пламени будет уже, но точнее, и заклинание потребует меньше энергии.

Мария скептически посмотрела на него, но спроецировала печать с другим символом. Тонкий поток света просочился сквозь центр печати и взорвался в дюжине шагов от них, обдав горячим воздухом. Охотница захлопала в ладоши. Адриан улыбнулся и добавил:

— Если научиться проецировать печать в сознании и удерживать образ, то заклинание можно вызывать почти мгновенно. Такая практика лучше всего работает с элементальной магией.

— А как это сделать? — Мария посмотрела на него и наклонила голову на бок.

— Глубоко медитировать до тех пор, пока образ печати не будет возникать точно и без промедления. Такая практика требует высокой концентрации. В бою магу приходится контролировать не только потоки магии, но и следить за передвижением противников. Поэтому лучше держать нечисть на расстоянии. А как у вас с ближним боем?

— Для ближнего боя я использую другие заклинания. К тому же я знаю много защитных печатей.

— А если магическая энергия вдруг истощится? — дампир криво улыбнулся.

— Со мной такого не происходит. У меня всегда много энергии, — Мария скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на него.

— Помнится мне, в замке я легко отобрал у вас почти все силы. Что бы вы делали, если на моем месте оказался другой вампир? — Адриан прищурил глаза.

— Завлекла бы его ближе и воткнула кинжал в сердце.

— Успели бы? У вампиров хорошая реакция.

— Сомневаетесь? Вы первый вампир, который остался в живых после сражения со мной. Можно сказать, вам повезло.

Адриан рассмеялся, Мария тоже хихикнула. Вдруг ветерок принес запах крови, и со стороны дороги послышался цокот копыт. Дампир обернулся.

— Рихтер! — воскликнула Мария и подбежала к брату.

Бельмонт сидел на коне, сгорбившись и устало цепляясь за луку седла. Адриан тоже подбежал к нему и помог спешиться.

— Давно не виделись, сестренка, — Рихтер коснулся ее щеки и обернулся к дампиру. — Алукард…

Охотник тяжело и хрипло дышал, сквозь дыры в его одежде проглядывали окровавленные перевязки, которые пахли сладковато-гнилым запахом воспаления. Адриан успел подхватить Рихтера прежде, чем тот потерял сознание, взял на руки и обратился к встревоженной Марии:

— Вскипятите воду и найдите чистую ткань для перевязок и ланцет. Я осмотрю его раны.

Она кивнула и торопливо отвела коня в стойло. Адриан тем временем мелькнул с бессознательным Рихтером в свою комнату, уложил его на кровать и стянул с раненого сапоги. Осторожно приподняв его, дампир снял сюртук и попытался стянуть кирасу, но металлические щитки слишком искривились. Тогда он выпустил когти, осторожно разрезал ремни по бокам, высвободил туловище охотника из искореженных доспехов и разрезал оставшуюся одежду.

— И как ты только добрался сюда в таком состоянии? — прошептал Адриан, осматривая раны.

Неумелые перевязки на руках и ногах Бельмонта скрывали множественные рваные и кусаные раны, края которых начали отмирать и гноиться. Грудь охотника покрывали темные кровоподтеки, словно чья-то огромная рука сжала тело. Рихтер хрипло застонал. Адриан приложил ладонь к его груди и прислушался. Гемоторакса нет. Ребра треснули, благо не сломались настолько, чтобы пронзить легкое, но дышать ему, несомненно, больно. Мария вбежала в комнату с чаном горячей воды и чистыми тряпками. Она охнула, увидев раны брата, и хотела броситься их залечить магией, но Адриан ее остановил

— Нужно сначала очистить раны, иначе начнется заражение крови. Мне нужен острый нож, который надо прокалить над огнем. И воду нужно чуть остудить, иначе мы ошпарим его.

Она сглотнула и побежала обратно на кухню. Адриан мысленно позвал Пери, и та явилась, почувствовав тревогу покровителя:

— Ой! Какой ужас! — воскликнула фея, испуганно шелестя крыльями.

— Ты могла бы погрузить его в более глубокий сон? Он находится в полубессознательном состоянии и будет чувствовать боль, если я начну оперировать просто так, — сказал дампир, тщательно моя руки водой из кувшина.

Пери присела на подушку рядом с головой Рихтера, приложила ладошки к его лбу и засветилась. Охотник задышал глубже и расслабился. Запыхавшаяся Мария вернулась с кожаным футляром и небольшим чайником.

— Я нашла медицинские инструменты, — сказала она, выкладывая содержимое футляра на стол.

Адриан обрадовался, увидев ланцет и различные пинцеты для обработки ран. Он попросил обеззаразить их и осторожно промыл горячей водой самую большую рану на бедре охотника. Мария протянула ему ланцет, и он срезал омертвевшую плоть. Охотник вздрогнул, но Пери вновь засветилась, усыпляя его. Дампир обработал все раны, вновь промыл их и осторожно перевязал. Он кивнул Марии, позволяя применить целительную магию.

— Нужно жаропонижающее и приготовить мазь, чтобы смазывать края ран при смене перевязок, — Адриан поднялся и вытер лоб тыльной стороной ладони.

— Я привезла с собой кору ивы и лечебные зелья, — ответила охотница, приложив ладони к груди брата.

Ее аура засветилась золотым, сияющие потоки устремились вниз по рукам и вливались через ладони в тело охотника. Адриан мысленно приказал фее помочь Марии и поторопился вниз приготовить отвар из ивовой коры.

Когда он вернулся, то застал бледную Марию, которая до предела истощила свой магический запас и, казалось, едва могла пошевелить рукой.

— Отдохните, я присмотрю за ним, — ласково сказал он, поставив стакан с отваром на стол.

Мария подняла на дампира влажные глаза и шепотом спросила:

— Он же выживет?

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы Рихтер выздоровел. Не изводите себя, прошу вас. На вас лица нет.

Она всхлипнула и встала со стула, но покачнулась, не удержав равновесия. Адриан поймал ее, Мария прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь, и разрыдалась. Он погладил охотницу по голове и успокаивающе прошептал:

— Все будет хорошо. Бельмонты на редкость живучи. Все будет хорошо.

— С ним никогда такого не было, — Мария подняла на него заплаканные глаза. — Я не видела на нем таких тяжелых ран, только поверхностные царапины.

Адриан вытер слезы с ее щек и ласково сказал:

— Поспите немного. Вы потратили много сил. Проснетесь, а ему уже будет лучше. Обещаю…

Она по-детски шмыгнула, вытерла ладошкой глаза и шатаясь вышла из комнаты. Адриан приподнял Рихтера и осторожно напоил его отваром.

— Нашел время с ней обжиматься… — тихо буркнула фея.

— Для твоей ревности сейчас тоже не время, — хмуро ответил он и накрыл охотника еще одним одеялом, чувствуя, что того бьет озноб.

— Я не ревную… — Пери встала на ноги и попыталась взлететь, но не смогла.

Ее крылья потускнели, а голос заметно ослабел.

— Ты тоже лечила его и истратила все силы… — Адриан улыбнулся. — Моя самоотверженная кроха. Поверь, для меня тебя никто не заменит.

Он бережно взял фею в руки, достал из шкафа платок и, укутав ее как ребенка, устроил у себя за пазухой рядом с сердцем.

***

Мария вздрогнула, очнувшись от неприятного сна, и вскочила с кровати. За окном вечерело. Из соседней комнаты слышались приглушенные голоса, и охотница бросилась туда.

— Солнышко! Прости, что напугал. Теряю хватку, — усмехнулся Рихтер, увидев сестру.

Алукард ткнул ему в губы ложкой с наваристым супом и сурово приказал не отвлекаться и есть. Мария облегченно выдохнула и оперлась на косяк двери.

— Вы, должно быть, голодны, — сказал дампир, обращаясь к ней и продолжая кормить охотника с ложки. — На кухне в котелке есть еще суп.

— Я еще полечу его… — начала Мария.

— Нет, — строго ответил Алукард и обернулся к ней. — Вы еще слабы. Завтра, если вам будет лучше, я позволю применить магию. Не беспокойтесь, воспаления прошли, жара нет.

Мария кивнула и вышла из комнаты.

— Со мной так даже в детстве не возились, — усмехнулся охотник и покорно взял в рот последнюю ложку супа. — Так вы нашли их письма…

Бельмонт кивнул в сторону разбросанных бумаг под столом.

— Да… — Алукард заметно помрачнел и поднялся.

Он собрал письма и торопливо сложил их в шкатулку. Рихтер сполз вниз на подушку и, сыто вздохнув, сказал:

— Мои тревоги оправдались: без Убийцы Вампиров моя магия слабеет. Вы искали способы восстановить мою связь с плетью?

— Я нашел в библиотеке книги о вашем фамильном оружии. Простого решения нет. Подозреваю, что проблема в вас, а не в плети.

— Что значит во мне? — Рихтер нахмурился.

Дампир сел обратно на стул и задумчиво посмотрел на охотника.

— Каким образом дух Алого жреца смог управлять вами? Что вы помните прежде, чем оказались в замке Дракулы?

Бельмонт отвернулся и тяжело вздохнул, стыд и вина сжимали горло.

— Когда я узнал, что Аннет беременна… то словно с цепи сорвался. Мы так долго ждали ребенка. Мне казалось, что нашей семье постоянно будет угрожать опасность пока хоть одна ночная тварь бродит по земле. Я убивал всю нечисть без разбору, даже если не было заказов. Но чем больше я охотился, тем сильнее становилась тревога. Ведь мои усилия напрасны. Дракула мог восстать снова, как он делал прежде. У него было много последователей, целый культ. Ему поклонялись, как божеству. Тогда я стал искать способы остановить Дракулу навечно, навсегда запереть в Аду, где ему самое место.

Раненый закашлялся, с трудом собираясь с силами. Алукард бережно приподнял его и напоил целебным отваром. «Удивительно, — подумал Рихтер. — Алукард на половину нечисть, вампир. Его руки — смертоносное оружие, но их прикосновения такие нежные и осторожные». Охотник выпил отвар и продолжил:

— Я все больше и больше погружался в тревогу. Меня охватило наваждение: если заставить Дракулу вновь восстать из мертвых и отправить в Ад, то он больше не вернется. Я ушел из дома и отправился на поиски замка. Хотя… замок сам нашел меня, просто вдруг появился на пути. Меня нисколько не смущало, что его жуткие обитатели не пытаются меня убить, как прежде, а выполняют мою волю. Я начал готовить ритуал для возрождения Дракулы. Казалось, моя окончательная победа над ним предрешена небесами, — Бельмонт мрачно усмехнулся. — Если бы не вы, я бы сгинул в его лапах или стал очередным исчадием тьмы.

Алукард тяжело вздохнул и опустил голову.

— Так что же? Почему проблема во мне?

— Плеть была создана Леоном Бельмонтом для борьбы с Дракулой. Леон поклялся, что его потомки вечно будут преследовать Дракулу, — дампир поднял голову и заглянул охотнику в глаза. — Возможно, раз вы содействовали возрождению Дракулы, плеть видит в вас врага. Нужно как-то восстановить связь с вашим родом, вернуть охотничью честь и уверенность в собственных силах. Я пока не знаю, как… Может, мне удастся создать орудие, способное заменить Убийцу Вампиров и Морнингстар, но сейчас магия не подчиняется мне из-за яда. Я… — Алукард сжал губы и отвел взгляд.

— Направьте все силы на выздоровление, — мягко сказал Рихтер. — Я спокоен теперь, раз у Бельмонтов вновь появился такой могущественный союзник, как вы. Правда, у меня тоже есть вопрос…

Дампир вопросительно посмотрел на Бельмонта.

— Почему вы оставили Тревора и Сифу и решили погрузиться в вечный сон? Какая причина столь радикального решения? Ведь вы так долго жили с ними…

Алукард выдохнул сквозь сжатые зубы, в его глазах мелькнуло что-то… от чего у охотника пробежали мурашки по коже. Похоже, он задел жилку у дампира, и охотничьи инстинкты подсказывали копать глубже.

— Вы устали, — Алукард поднялся на ноги, бросив на Бельмонта ледяной взгляд. — Продолжим разговор завтра.

Он вышел из комнаты, и Рихтер усмехнулся про себя. «Не такой уж ты и святоша, кровосос. Я докопаюсь до правды», — подумал охотник, закрывая глаза.

26. Тени грядущей беды

Вздрогнув, Мария вскочила на кровати, тяжело дыша и отходя от страшного сна. В ушах все еще глухо рычали ночные твари, кожа свербела от фантомных прикосновений когтистых лап. Голова болезненно пульсировала, желудок сжался, и тошнота подкатила к горлу. Охотница застонала и откинулась на подушку, пытаясь собраться с силами: слабость от малокровия приковывала к постели.

Мария заставила себя подняться, пошатываясь, подошла к зеркалу и горько усмехнулась. Вчерашние магические усилия не прошли даром: под глазами залегли тени, щеки впали, лицо стало бледнее, чем у вампира. Она умылась ледяной водой, натянула платье и зашла в комнату к брату.

Тихо похрапывая, Рихтер дрыхнул, развалившись на слишком узкой для его внушительного тела кровати и высунув одну ногу из-под одеяла. Мария осторожно оттянула край перевязок и радостно отметила, что резаные раны затянулись, а рваные больше не выглядели воспаленными. Бельмонт поморщился во сне, неразборчиво заворчал и отвернулся к стене, смяв постель. Мария облегченно выдохнула. Пери приподнялась на столике у кровати, потирая глазки, и посмотрела на охотницу, но та жестом убедила ее лечь обратно. Похоже, кроха присматривала за братом всю ночь.

Решив сменить повязки позже, Мария спустилась вниз. Алукард спал на диване, свернувшись в комок под своим дорожным плащом. Она тихо прокралась мимо него в сад, надеясь, что солнечная энергия поможет восстановиться, и дампир не заметит, что ей вновь нехорошо.

Покормив питомцев и поворковав с голубями, Мария почувствовала себя гораздо лучше. Утреннее солнышко ласково играло на ее щеках, заставляя весело жмуриться. Охотница чувствовала себя подсолнухом, который тянется к небесам за светом. Но одна мысль несколько омрачила улучшившееся настроение: «Что будет, если Алукард все поймет? Как же мне признаться, но при этом удержать его рядом? К тому же Рихтер тоже будет в гневе, если узнает, что я поила своей кровью вампира, пусть и союзника…» Мария опустила голову и приложила пальчик к губам. «По крайней мере Алукарду не так было плохо эти пару дней, пока я не кормила его. Может, он обойдется без крови, а когда Рихтер уедет, я все расскажу?»

Увидев свое отражение в бочке с водой, Мария решила, что теперь ее вид не вызовет подозрений. Алукард все еще спал. Охотница весело побежала на кухню и принялась греть хлеб из холодильного шкафа на сковороде. Она тихонько позвала дампира, спросив, из каких целебных трав лучше сделать чай для Рихтера, но Алукард не отозвался. Она позвала еще раз, громче. Тишина…

Тревога сдавила грудь. Мария подбежала к нему и потрясла за плечо. Дампир не шевелился. Она приподняла Алукарда, но его тело лишь безвольно обмякло в ее руках. Мария вновь позвала, едва не крича его имя, и влепила пощечину. Ничего…

— Пожалуйста, очнись! — всхлипнув, Мария вновь ударила Алукарда по щеке, но его ресницы даже не дрогнули.

Дампир был ледяной на ощупь, вены на его запястьях и шее вздулись и чернели сквозь прозрачно белую кожу. Мария закричала, призывая Пери.

***

Испуганные крики сестры вырвали Рихтера из глубокого сна. Он вскочил, готовый сражаться, но рана на бедре заставила зашипеть от острой боли. Тяжело дыша и постанывая, охотник прохромал к дверному проему и, опираясь на стену, добрался до лестницы. Мария звала Алукарда, в ее голосе слышались слезы. Сердце Бельмонта сжалось: он не выносил женского плача. Глухо рыкнув, охотник схватился за перила и начал медленно спускаться. Краем глаза Рихтер заметил, как Пери молнией пронеслась мимо него.

— Что нам делать? — сквозь слезы спросила Мария, сидя на коленях перед безжизненно распластанным телом Алукарда. — Я дала ему священной воды, но никакой реакции.

— Он еще жив, но… — голос феи дрожал. — Я не понимаю, что с ним. Я бы почувствовала, что ему плохо.

Они обе подняли на Рихтера заплаканные глаза, когда половица скрипнула под ногой. Мария поднялась с колен, прочистила горло, торопливо вытерев рукавом слезы, и настойчиво сказала:

— Тебе нельзя покидать постель. Нужно сменить перевязки, и…

— Вы поили его кровью? — Рихтер не обратил внимания на слова сестры и посмотрел на фею. Та замялась.

— Нет, — твердо ответила Мария, ее лицо стало непривычно каменным.

— Я заглянул в библиотеку и почитал о дампирах. Они нуждаются в крови, как минимум животной. Наверное, Алукард сильно истощен и поэтому непроизвольно погрузился в вампирский сон. Нужно достать кровь, — охотник двинулся к двери, попутно оглядываясь в поисках сапог и оружия.

— Ты спятил, — вспыхнула Мария, преградив ему дорогу. — Я сама! Попробую купить кровь у мясника на рынке.

— В город далеко. Несколько часов ехать, — хмуро ответил Рихтер, опираясь на стену. — В лесу быстрее дичь поймаешь.

— Доберусь при помощи зеркала. А теперь марш в постель! Пери, проследи за ним, — приказала Мария и взбежала по лестнице в свою комнату.

Услышав тихий звон магического зеркала, Рихтер выдохнул и, прихрамывая, подошел к дампиру. Алукард действительно выглядел мертвым, пугающе бледная кожа лишь усиливала иллюзию. Бельмонт взял его холодную кисть в руку и начал рассматривать покрытые черными жилами пальцы.

— Тебе пора в постельку, охотник, — в голосе крылатой мелькнула язвительность. — А не то…

Рихтер угрожающе посмотрел на фею и мрачно усмехнулся. Она сжалась под его взглядом и метнулась к телу своего покровителя, словно ища защиты. «Верно. Исчадия Хаоса должны страшиться охотников, — подумал Бельмонт. — Эта тварь слишком распущена. Не думал, что Алукард такой мягкотелый, раз позволяет этой мелюзге командовать собой». Он вновь заглянул в лицо дампиру и провел пальцем по бледной щеке. «Теперь я понимаю, чем привлекал предков этот вампиреныш. Чертовски красив. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы они не упрятали его в гроб? Может, рода Бельмонт и в помине бы не было. Надо вытрясти из него заразу, и пусть убирается восвояси, а то Мария тоже начала поддаваться его нечеловеческой красоте».

Рихтер тяжело вздохнул и тряхнул головой. «О чем я думаю? Он сражался за нас… Нападения не могут быть связаны с ним. Дампир все это время не покидал дом». Бельмонт прохромал к входной двери и нащупал скрытый камушек с оккультным символом в щели на стене. «Хорошо. Никто не трогал. Но все равно надо усилить слежку. Даже лучшие из нас поддаются соблазнам».

Мария вернулась чуть менее получаса спустя, появившись из зеркального прохода прямо в центре комнаты. Она поставила кувшины с кровью на стол и неодобрительно посмотрела на брата.

— Я велела тебе лечь в кровать.

— Устал лежать, — охотник, кряхтя, выбрался из кресла и указал на дампира. — К тому же, нужно было проследить за его состоянием. Он так и не очнулся.

Мария поджала губы и взяла один из кувшинов в руки, похоже, пытаясь пропитать его магией. Рихтер едва видел магические потоки, но четко ощущал, как изменилось пространство вокруг сестры. Ему даже стало несколько завидно, что столь хрупкое тело обладает такой силой. Потеряв подпитку энергией фамильной плети, магия самого Бельмонта значительно ослабла.

Пока Рихтер мрачно размышлял, Мария торопливо сбегала за ведром, поставила его перед диваном и, приподняв Алукарда, начала поить его кровью из кувшина. Охотника передернуло от отвращения, когда красно-бурые вязкие капли скатились по подбородку дампира. Бельмонту казалась отвратительной не только необходимость крови, но и смешение нечисти и человечности в одном теле. Он отвернулся и решил подняться к себе, как вдруг Алукард очнулся. Дампир широко раскрыл рот — покрытые кровью клыки удлинились, когти впились в подушки дивана — и прогнулся, словно все его тело охватила судорога. Он захрипел, черная жидкость начала сочиться из распахнутых от боли глаз. Пери приложила ладони к его лбу, судорога прекратилась, но фея тут же потеряла сознание. Мария схватила дампира за затылок и наклонила над ведром. Его вырвало смесью мерзкой черной слизи и скомковавшейся крови. Алукард упал с дивана на пол и, скорчившись над ведром, со стоном отплевывался от ядовитой жидкой черноты.

Мария одной рукой придерживала его за плечо, другой собрала его волосы, чтоб они не перепачкались в рвоте. В глазах охотницы была лишь боль и сочувствие. Она осторожно вытерла его губы и смыла с лица черную слизь священной водой. Алукард, дрожа от боли, упал на пол, сжимаясь в комок, Мария устроила его голову на своих коленях, поглаживая спутавшиеся светлые волосы и незаметно окружая его золотистой целительной энергией.

Только сейчас Рихтер осознал, насколько тяжело болен Алукард, и это ужасало. Дампир был не просто отравлен: яд… нет, Хаос пожирал его изнутри. Алукард умрет прежде, чем они найдут способ вылечить его, и Рихтер никогда не сможет вернуть расположение Убийцы Вампиров. Охотник упал в кресло и уперся лбом в руки.

***

Горло горело, словно по нему только что протек расплавленный металл. Кости так сильно болели, будто их сверлили тысячами раскаленных игл, особенно руки и пальцы, будто кто-то загонял ржавые гвозди под ногти. Адриан тихо взвыл от боли и сжался, пряча руки под мышками.

Вдруг кто-то коснулся его разгоряченного лба, и дышать стало легче, боль немного отступила. Он поднял тяжелые веки и увидел большие изумрудные глаза, в которых мелькали золотистые искорки. Мария мягко улыбнулась и спросила:

— Где вам больно?

Адриан мог только простонать в ответ, но вытащил руки и протянул ей. Мария осторожно осмотрела его почерневшие пальцы, нахмурилась и сжала губы.

— Я не могу применять целительную магию на прямую… Сейчас. Я что-нибудь придумаю…

Она убежала на кухню, вернулась с плошкой воды и, держа ее в руках, опустила туда кисти дампира. Поток золотистой энергии просочился в воду из ладоней охотницы. Адриан сжался, сначала чувствуя острое жжение, которое вскоре сменилось облегчением. Целительная магия прошлась по его воспаленным каналам, заставляя яд раствориться. Больше не было больно, но слабость все еще держала его в тисках.

Мария поднялась и, забрав плошку, вернулась со стаканом крови и влажным полотенцем. Она бережно напоила его и протерла лицо.

— Как Рихтер? — слабо спросил Адриан, тяжело опускаясь на подушки дивана. Он со стыдом вспомнил свой приступ перед Бельмонтом и отвращение в его глазах. Такая беспомощность нестерпимо унизительна.

— В своей комнате, отдыхает. Я сменила его повязки. Воспалений нет, ткани хорошо срастаются. Я так испугалась, когда вы впали в забытье, — глаза Марии повлажнели, и она опустила голову. — Думала, что вы умерли.

— Мое тело погружается в вампирский сон для восстановления, когда я сильно ранен или истощен. Это нормально.

— Я больше не позволю такому случиться, — она подняла на него полный решимости взгляд. — Ваше здоровье — главное сейчас.

— Это просто единичный случай, с которым вы превосходно справились. Я буду в порядке, — Адриан улыбнулся, — ведь я в надежных руках.

Мария прищурилась и наклонила голову на бок.

— Не пытайтесь подлизаться. Теперь вы будете жить по строгому режиму. И никакой тяжелой работы по дому! — она погрозила указательным пальцем в подтверждение своих слов и направилась на кухню.

Стоило ей уйти, как мрачные мысли охватили Адриана. Он солгал, чтобы не тревожить Марию: его состояние стремительно ухудшалось, и, похоже, само тело производило яд, либо он размножался подобно разумному паразиту. «Стоило нам сделать шаг вперед, как нас отбрасывает на три назад. Рихтер лишен своего главного оружия и тяжело ранен, а я нисколько не продвинулся в восстановлении связи с фамильной плетью. Согласно рассказам Бельмонта, численность ночных тварей увеличивается, даже несмотря на то, что замок разрушен. Кто-то стоит за всем этим…»

Адриан повернулся на бок и прикрыл глаза, пытаясь отвлечься от мрачных размышлений. Он мысленно позвал фею, но она, похоже, спала. Дампир устало вздохнул и попытался задремать.

Разбудил его аппетитный запах, что тянулся из кухни. Адриан приподнялся на диване и еще раз принюхался. Неужели, Мария приготовила что-то вкусное? Он торопливо встал и пошел вслед за запахом.

Охотница, фальшиво напевая, помешала что-то в котелке и, отложив деревянную ложку, принялась нарезать весенние травы в большую миску. Не услышав тихие шаги дампира, Мария вздрогнула, когда он сказал:

— Вижу, вы приготовили сырный суп. Позвольте попробовать?

— Вам лучше лечь и подождать, когда все будет готово, — она полила травы маслом, ойкнув, когда вылилось больше, чем нужно.

— Думаешь, если настоится, то гарь будет не так сильно чувствоваться? — насмешливо спросила Пери. — Наоборот, весь суп пропитается вкусом пригорелого хлеба. По крайней мере ты не опрокинула на себя котелок.

Мария надулась, зачерпнула ложечкой суп и протянула Адриану. Он, наклонившись, слизнул суп с ложки, смотря ей в глаза, и охотница зарделась, опустив взгляд.

— Очень вкусно, — констатировал Адриан, распробовав суп. — Можно добавить чуть больше соли и перца, но в остальном превосходно. И свежие травы — хорошая идея, ведь тяжесть хлебно-сырного супа будет хорошо сочетаться с легкостью салата. Я же говорил, что вы талантливая ученица. — Он посмотрел на Пери с легким укором. — И ничего не пригорело, я бы почувствовал запах.

Мария еще больше засмущалась, бурча неразборчивые благодарности и мило улыбаясь так, что на щечках появились маленькие ямочки.

— А все благодаря мне, — Пери взлетела со стола и, сердито стрекоча крыльями, подлетела к ним: — Если бы я не контролировала каждый ее шаг, эта растяпа бы всю кухню спалила.

— Зато ты готовить не можешь! Разве что для муравьев, — Мария показала ей язык.

— Буду я тебе еще помогать, неблагодарная, — буркнула фея, скрещивая руки на груди и отлетая. — А ты всегда на ее стороне! — она обиженно хмыкнула и только собралась отчитать Адриана за какую-то мелочь, как послышался скрип ступенек под тяжелыми шагами охотника, и Пери замолкла, заметно напрягшись.

Адриан мелькнул к Рихтеру, помогая ему спуститься.

— Говорят, слепой несет безногого. А у нас один больной лечит другого, — попытался пошутить Бельмонт, когда дампир усадил его на стул во главе стола. Адриан лишь мрачно усмехнулся в ответ и начал помогать Марии накрывать на стол.

Они поели в напряженной тишине. Пери все время жалась к Адриану, бросая на Рихтера пугливые взгляды. Дампир мысленно спросил фамильяра об этом, но фея ничего не ответила, тогда Адриан спрятал ее за пазухой, чтоб она успокоилась, и скармливал ей веточки зелени, решив потом поговорить с Рихтером наедине.

Внезапно за окном полыхнула вспышка молнии, секунду спустя послышался яростный раскат грома. Пери вздрогнула и плотнее прижалась к груди Адриана. Дампир нахмурился. Что же так напугало его любимую кроху? Он встал из-за стола, чтобы помочь Марии прибрать стол, и бросил на Рихтера изучающий взгляд. Охотник отвернулся к окну, разглядывая темные тучи, затянувшие все небо.

— Надеюсь, протекать не будет, — сказала Мария, когда дождь забарабанил по крыше.

— Я посмотрю. — Адриан собрался подняться на чердак, но охотница удержала его за локоть и покачала головой.

— Не будет. Я уверена, что вы залатали все дыры. — Она укоризненно посмотрела на брата: — А ты обещал привести весь дом в порядок перед нашим приездом.

— Эй, будь снисходительнее! Я охотник, а не домохозяйка, — отшутился Рихтер, скрещивая руки на груди.

Мария хмыкнула и предложила:

— Я растоплю камин и поставлю чай. Поговорим у огня.

Отправившись в гостиную, она оставила их вдвоем с Бельмонтом, и Адриан собрался поговорить с Рихтером о Пери, но фея мысленно одернула его:

— Не надо!

— Он тебя пугает. Ты не хочешь говорить почему, поэтому я вынужден спросить у Бельмонта, — мысленно ответил Адриан, приложив ладонь к груди и прикрывая фею, чтоб она почувствовала себя защищеннее. — Он что-то сказал тебе?

— Нет…

— Тогда почему ты его боишься?

— Он охотник, а я нечисть… Мне не по себе рядом с ним.

— Мария тоже охотница, но ты совсем ее не боишься.

— Я не знаю… От него веет опасностью. Не говори ему ничего, просто наблюдай.

— Хорошо. Но если он тебе что-то сделает, я… — Адриан почувствовал, как тихая волна ярости прошлась по телу, когда он представил Пери в беде.

— Ничего не сделает. Я просто сбегу. Он не будет нам угрожать в открытую, но я ему не доверяю. Не показывай ему ни в коем случае недоверия.

Адриан вздохнул. Мария вернулась и пригласила их в гостиную. Она заботливо устроила Рихтера в кресле у камина, накрыв его пледом и подставив табуретку с подушечкой под ноги. Охотник сопровождал ее хлопоты насмешливыми замечаниями. Адриан сел на диван сбоку и откинулся на спинку, отказавшись от вязаного пледа и вышитой подушечки, чтоб подложить под поясницу. Мария немного расстроилась, что не удалось в очередной раз поиграть в хранительницу домашнего очага, но воспряла духом, вспомнив про чай. Она вновь оставила их, поскакав на кухню, и между мужчинами вновь повисла напряженная тишина, прерываемая лишь потрескиванием костра. Рихтер прочистил горло.

— Наверное, вам будет любопытно услышать про события в Гресите.

— Мария наверняка тоже хочет узнать про тварей, что так навредили вам, если вы, конечно, уже не посвятили ее в курс дела. Поэтому, нам следует ее подождать.

Охотник вновь прочистил горло и нахмурился.

— Не посвятил. Ей в любом случае не стоит волноваться об этом. Я не позволю, чтобы моя сестренка попала в похожую передрягу. Я всегда отправлял Марию на самые безопасные задания.

— Если вы продолжете так ограждать ее, она никогда не раскроет свой потенциал. Мария сильный маг, одна из сильнейших, что я видел. Напоминаю, она прошла через весь замок Дракулы без единой царапинки.

— Для меня важнее ее безопасность, — Рихтер прокашлялся и поерзал в кресле. — Если мы изживем нечисть, ей и моим потомкам больше не придется рисковать своей жизнью.

— Нечисть никогда полностью не исчезнет. Таково свойство этого мира, здесь встречаются свет и тьма, — Адриан вгляделся в танцующие языки пламени. — Осторожнее с подобными желаниями. Они однажды едва не сбили вас с пути.

— Вы так и не ответили на мой вопрос. Почему вы оставили Бельмонтов и отправились спать в гробу на столетья?

— У меня были на то веские причины, — Адукард заглянул в глаза охотнику, самое дно зрачков дампира полыхнуло алым, то ли отражая пламя, то ли на мгновение проявляя хорошо скрываемую ярость.

— Полагаю, как их потомок, я заслуживаю знать эти причины, — Рихтер едва заметно напрягся, но взгляд не отвел. — Тревор Бельмонт вел подробный дневник об особенностях жизни дампира на вашем примере и не опускал подробности о вашей нужде в крови. Вы в равной степени нечисть и человек. Но может случиться, что одна сторона пересилит другую. Мы должны быть готовы к этому.

Адриан кратко усмехнулся уголком плотно сжатого рта.

— Вам не следует об этом беспокоиться. Пусть в мощи я значительно превосхожу людей, но столь же значительно уступаю им в кровожадности.

Рихтер хотел ехидно возразить, но в этот момент появилась веселая Мария, балансируя в руках подносом с чаем, и охотник прикусил язык. Адриан встал, взяв свою и ее чашку, пока она вручала чай брату. Мария благодарно забрала свою чашку из рук дампира и устроилась рядом на диване, поджав под себя ноги. На этот раз Адриан поймал на себе изучающий взгляд Бельмонта.

Атмосфера заметно смягчилась и потеплела с появлением Марии.

— Так вот: кто же так покусал тебя, Рихтер? — спросила она и пригубила горячий чай.

— Упыри под Греситом. Целая стая. Сотня, не меньше. Еще гигантский спрут, что ими управлял. Сомневаюсь, что они все оказались там спроста. Я предложил мэру безопасное решение проблемы, но он, остолоп, отмахнулся.

— Старый брюзга, — буркнула Мария, хлебнув еще чаю, и продолжила возмущаться: — Поэтому я в Гресите и отказываюсь работать. Они совсем не слушают предупреждения охотников. Я говорила им поставить обереги на стенах и площадях города, но они открестились, называя это богопротивным колдовством. Как будто церковные литургии это не магические ритуалы. Иногда люди настолько твердолобы, что защищать их становится невозможно.

— В городе начали массово пропадать люди, и только после этого мэр зачесался. Упыри затаскивали людей в катакомбы, — Рихтер поперхнулся чаем и закашлялся. Адриану не понравились присвисты, проявившиеся в его дыхании.

— Ваши ребра? Больно дышать? — дампир поднялся с дивана осмотреть охотника, но тот покачал головой.

— Я в порядке, — сказал он чуть осипшим голосом и усмехнулся. — Старею. А я так и не узнал про вашу фею. В книгах хранилища фамильяры упоминались только в связи с приспешниками дьявола.

— Все несколько сложнее, — взгляд Адриана стал жестче, дампир инстинктивно прикрыл рукой фею за пазухой. — Да, темные колдуны и дьявольские кузнецы способны призывать демонов из низших эшелонов на службу, но Пери не демон. Она дитя Хаоса и появилась как отражение части мира людей, а точнее из человеческой нужды в компаньоне. Предположительно, Ад — лишь один из миров посреди необъятного Хаоса. Существа, что рождаются из этого мира, обретают четкую форму и суть только когда соприкасаются с нашим миром. Я спас ее, потому что не почувствовал от нее угрозы и тьмы, что исходили от остальных обитателей замка. Я хотел ее отпустить, но Пери выбрала остаться со мной. Она провела меня через весь замок к цели. Пери очень дорога мне, и я многим ей обязан, — он мельком заглянул себе за пазуху и увидел, как кроха крепко спит у него на груди, тихо посапывая и шевеля крылышками во сне. Адриан кратко, но нежно улыбнулся.

Рихтер увидел счастливую улыбку и мечтательный взгляд сестры, которым она украдкой одарила дампира после этих слов, и нахмурился. Не хватало только, чтоб она влюбилась в полунечисть.

— Пери удивительная, — начала Мария. — Она заставляет меня задуматься: а что если другие исчадия Хаоса способны служить добру?

— Все зависит от того, какую часть нашего мира отражает их суть, — Адриан посмотрел на охотницу. — Да и исчадия Хаоса сами по себе никогда не просочатся в мир людей, поскольку он окружен мощными барьерами. Только люди, наделенные душой, способны открывать порталы в другие миры.

— А как же вампиры? А как же Дракула и его приспешники? Они разве не открывали порталы в Ад, призывая демонический замок? — скептично спросил Рихтер.

— Вампиры тоже люди, — ответил Адриан с усмешкой, на что Рихтер вновь едва не поперхнулся чаем от смеха:

— Люди?!

— Именно, — Адриан тихонько вздохнул, собираясь прочитать небольшую лекцию: — Все праотцы вампиров когда-то были людьми, но отказались служить Богу и отреклись от человечности. Точно также сделал и мой отец. Душа вампиров искажена и опорочена, но это человеческая душа, которая приобрела свойства демонической. Вампиры, которых обратили праотцы или другие вампиры, тоже так или иначе были согласны ступить на путь тьмы. Либо боясь смерти, либо соблазнившись вечной жизнью и могуществом. Те, кто не хотят быть вампирами, часто погибают при попытке обратить их. Души погибших от укуса тоже опорочены, но их можно очистить молитвами или ритуалом, тогда опороченная душа возвращается в круговорот.

— А что, если вампир откажется от пути тьмы? Что тогда будет с его душой? — Мария внимательно посмотрела на Адриана.

— Я не знаю. Я встретил лишь один подобный случай, но не смог помочь, предложил погрузить ее в вампирский сон до тех пор, пока не найду способ обращения в человека. Тогда она решила искать путь к освобождению сама. Это ужасная судьба.

— Да… — вздохнула охотница, поежившись и обхватив чашку двумя руками. — А какое положение занимаете вы в этой системе? И прочие дампиры?

— Не знаю, — честно ответил Адриан и усмехнулся. — Для меня большая загадка, как я появился на свет. Что натворила моя душа в прошлом, что я наказан бессмертием и тем, что моя суть разрывается между светом и тьмой? Но я знаю, что мне дарован выбор. Вампирам трудно сойти с пути тьмы, ведь она опутывает и извращает сознание. Все темные качества души приумножаются при обращении. Мне повезло. Моя мама наставляла меня своим примером. Она даже едва не обратила отца, если бы не… — едкий комок подкатил к горлу, в глазах защипало. Адриан рвано вздохнул, но вдруг ощутил, как теплые мягкие пальцы Марии крепко сжали его руку. От этого маленького выражения поддержки стало легче.

— Спасибо за краткий экскурс в теорию вампиризма, — громко сказал Рихтер, и Мария отдернула руку, вспомнив о приличиях и краснея. Охотник хмуро продолжил: — В Гресите случились не только нападения упырей. Несколько обескровленных трупов нашли в разных уголках города. Упыри так не едят, они разрывают добычу и пожирают мясо. Больше похоже на нападения вампиров.

— Вампиры часто охотятся небольшими группами по две-три особи, — Адриан задумчиво приложил палец к губам. — Значит у них гнездо где-то в катакомбах. А трупы были одиночные?

Рихтер кивнул.

— Странно, — дампир наклонил голову на бок, обдумывая ситуацию. — Обычно вырезают целые семьи или даже обитателей нескольких домов, чтоб не оставлять свидетелей. Значит, это одиночка, изгой из гнезда. А места нападений локализованы или?..

— Разбросаны по всему городу. Я посетил их и осмотрел свежие трупы. Десять разных нападений в течение недели.

Адриан еще больше нахмурился и посмотрел на Марию:

— У вас есть карта Гресита?

Мария, задумавшись, скривила губы и почесала лобик. Она вскочила с дивана и залезла в один из неразобранных сундуков, шелестя бумагами и громыхая инструментами.

— Вот! — воскликнула она, вытягивая над собой свернутую трубкой карту, и расстелила ее на ковре перед камином.

— Вы сможете отметить места нападений? — спросил Адриан Рихтера.

— Не хочу марать хорошую карту. Сестрен, принеси пригоршню бобов, они будут за трупы.

Мария фыркнула, бурча под нос, что не нанималась девочкой на побегушках, но на кухню пошла. Адриан и Рихтер тем временем напряженно разглядывали план города. Мария вернулась и сунула бобы в руку брату, и тот начал раскладывать их на карте. С каждой новой отметкой дампир напрягался еще больше. Когда охотник закончил, Адриан заявил:

— Эти нападения не случайны. Тут есть какая-то структура. Посмотрите: равнобедренный треугольник, потом эти четыре нападения образуют фигуру вниз. Но они как-то странно ориентированы. Север ведь там? — спросил он.

Рихтер кивнул. Адриан осторожно повернул карту, стараясь не сместить бобы, что весьма жутковато-иронично обозначали погибших людей, и вдруг у него перехватило дыхание. Его предчувствие оказалось верным.

— В местах нападений были какие-то странные символы? Или может скрытые печати? — тревожно спросил он.

— Да, в некоторых остались старые охранные камни, но не несли никакого магического заряда. Эти камни там с самого построения города.

— Именно поэтому они и не несли никакой магии, — глухо констатировал дампир. — Здесь убивали с расчетом. Посмотрите. Это незавершенный алхимический круг, который опирается на построенные ранее охранные столпы города. Если вписать еще символы хесер и акаш сюда и сюда, и некоторые другие по кругу, то получится алхимический круг разрушения. Я ожидаю еще двенадцать нападений. Они направлены на то, чтобы сломать и преобразовать защитные магические механизмы города. Кто-то планирует атаку. Массовое уничтожение жителей Гресита.

Он поднял голову и посмотрел на побледневшие лица охотников, осознавая весь масштаб грядущей беды.

— Мы должны остановить их… — тихо сказал Адриан.

27. Лицемеры

Двое стражников, стерегущих тяжелые дубовые двери, украдкой разглядывали высокую светловолосую девушку в темно-зеленом плаще и охотничьем костюме, которая, потирая подбородок, скептично оценивала лезвия их алебард. Вдруг двери открылись, и из кабинета вышел сухопарый чиновник, прижимая к груди листы и расчетные книги.

— Следующий! — раздался противный гнусавый голос из-за дверей.

Мария улыбнулась стражникам и проскользнула в кабинет.

— О, мамзель Мария! Чему имею-с радость вас видеть? — прогнусавил грузный обрюзгший мужчина средних лет.

— По срочному делу от Рихтера… — хмуро начала охотница.

— Жаль, что вашему брату нездоровится. Я получил письмо голубем, но, увы, не могу сделать то, о чем вы просите.

— Мне нужно, чтобы стражники оцепили третий квартал вдоль улицы Диреску и тупик у площади святого Григория. Не менее десяти человек в каждой точке. Иначе, сегодня опять погибнут люди, — она не обратила внимания на его слова.

— Эх, Мария, Мария! — мэр покачал головой, блестя маленькими, заплывшими жиром, глазками. — Мне только удалось успокоить жителей после упырей, а вы предлагаете выставить стражников в случайных местах и не пускать туда никого. По городу пойдут слухи, начнутся волнения, а это куда хуже парочки голодных вампиров, которых запросто извели бы охотники, вроде вашего брата. К чему такие меры?

— Это не просто парочка голодных вампиров! — возмутилась Мария. — Они готовят темный ритуал. Все нападения заранее запланированы. Если мы не поймаем хотя бы одного для допроса, то ситуация выйдет из-под контроля. Весь город может пасть.

— Хм… Ритуал, говорите? А откуда такая информация? Я думал, охотники выполняют заказы, а не придумывают их сами.

— Мне не нужны деньги, я просто хочу защитить людей, — Бог знает, как Марии в тот момент хотелось схватить мэра за его сальные бакенбарды и хорошенько потрясти до свинячьего визга.

— Церковь защитит этот город! А если погибнет парочка бродяг и пьянчужек, не велика беда. Улицы станут чище…

Охотница громко хлопнула ладонями по столу, наклонилась над мэром и, яростно сверкая глазами, прорычала:

— Что сделала церковь, когда вдруг в округе Аргеш появился замок Дракулы? Ничего. Что она сделала, когда в Гресите начали пропадать люди? Она позвала нас, охотников — свой священный клинок, и будьте добры слушать, когда мы предрекаем беду!

— Помнится мне, Рихтер был причастен к появлению замка, или я ошибаюсь? — он придвинулся, и его взгляд скользнул по телу Марии; ее передернуло, и она выпрямилась, скрестив руки на груди.

«Может, надо было иначе его убедить?» — прошептал противный голосок в голове, но охотница заткнула его, прожигая глазами мэра.

— Ну, хорошо… Ради вас, мамзель, я сделаю исключение. Три стражника…

— Шесть!

— Ну как же… не больше пяти! Зато крепкие ребята, лучшие! Если поймаете вампира, то хоть целая армия в вашем распоряжении.

Мария тяжело вздохнула, но согласилась. Она быстро вышла из мэрии, пытаясь подавить кипящую злобу в груди и успокоиться. Пятеро стражников, усмехаясь и покачивая алебардами, спросили, зачем они понадобились такой прелестной особе в столь позднее время. Охотница свистнула, призывая сову, и зажгла пламя на ладони, встав поближе к самому нахальному стражнику так, что огонь едва не лизал металл его кирасы, и подробно пояснила зачем. Тот нервно сглотнул и отступил, а остальные уважительно кивнули и строем прошагали за ней к улице Диреску.

На месте Мария еще раз укрепила защитные печати и ловушки и приказала четверым стражникам встать вокруг плиты со странными выбитыми символами, что была встроена в мостовую на перекрестке третьего квартала, и не пропускать туда людей. Магические печати должны защитить стражников, а их присутствие — отогнать вампиров.

Следом охотница направилась с нахалом охранять проход в тупик рядом с площадью святого Григория. Она велела стражнику спрятаться напротив тупика так, чтоб он мог хорошо видеть происходящее там, но чтоб сам при этом не был заметен. Подвергать опасности человека, мало знакомого с повадками нечисти, Марии не хотелось.

В несколько ловких прыжков и подтягиваний охотница забралась на крышу одного из зданий и притаилась среди каменных горгулий.

Солнце наконец скрылось за горизонтом, погружая город в ночную тьму. Долгое время ничего не происходило. Мария оглянулась на стражника, что стоял рядом с фонтаном на площади, и заметила, как тот начал клевать носом. Она вздохнула и задумалась: «Может, Алукард ошибся в расчетах и нападение произойдет в другое время?.. Нет, он не мог ошибиться. Тогда, они могли нас увидеть, но мы заняли позиции до захода солнца, и вампиры не стали бы…»

Тут охотница краем глаза заметила движение и посмотрела вперед, усиливая скрывающие ее заклинания. Три темные фигуры мелькнули по крышам и тоже притаились, словно выжидая что-то. Мария чувствовала их темную энергию, надеясь, что вампиры не заметили ее.

Никто не двигался с места. Время тянулось, словно бесконечная паутинка ядовитого паука.

Вдруг снизу послышалось невнятное пение, и в тупик забрел, пошатываясь, явно захмелевший мужичок. Он остановился, уперевшись рукой в стену дома, на крыше которого пряталась Мария, и вырвал.

Охотница перевела взгляд от пьяницы на то место, где прятались вампиры, и запаниковала, не увидев их там. Снизу раздался жалобный хрип. Один вампир уже впился бедолаге в горло, зажав когтистой рукой его рот, другой начал активировать какое-то заклинание. Мария вскочила, собираясь зажечь ловушки, но, почувствовав опасность позади, резко рванулась в сторону. Кто-то попытался полоснуть ее когтями по спине. Она прыгнула и выпустила поток пламени в направлении третьего вампира. Тот зашипел от боли и отскочил.

Охотница полетела вниз, кувыркнулась и смягчила падение потоками воздуха из ладоней, по-кошачьи приземлившись на ноги. Вампир-маг швырнул в нее заклинание. Мария прикрылась щитом изо льда и метнула в противника зачарованный кинжал. Вампир ушел от ножа, но загоревшиеся ловушки-печати не дали ему сбежать, запирая обоих вампиров в тупике.

Все пошло не по плану. Третий, похоже, уже сбежал. Темноволосый вампир выпустил свою добычу и теперь злобно скалился на охотницу окровавленным ртом. Мария вытянула перед собой руки, рассматривая противников. Оба выглядели как привлекательные молодые мужчины, лишь бледность кожи и хищный взгляд выдавал их сущность. Рыжий маг тоже вытянул руки, призывая темную печать, и заговорил:

— Советую вам отступить, миледи. Нас двое, а вы одна…

— Да, вы превосходите меня по количеству, но каждый из вас уступает мне в силе. Меня устраивает такой расклад, — наблюдая за противниками, Мария усмехнулась, когда маг наткнулся на горящую печать ловушки и зашипел от боли. — Советую вам сдаться и честно ответить на мои вопросы. Если ответы удовлетворят меня, я сохраню вам жизнь.

— К черту сучку! — рыкнул брюнет и бросился на охотницу.

— Эльрих, нет! — вскрикнул маг.

Мария мысленно представила печать, что тренировала при Алукарде. Внезапно голова прыгнувшего вампира засияла и взорвалась, покрывая стены вокруг кровавым месивом из мозгов и плоти. Обезглавленное тело рухнуло наземь. Маг в ужасе взглянул на охотницу и отступил, вновь натыкаясь на ловушку и охнув от боли.

— Думаю, этой небольшой демонстрации было достаточно? — Мария наклонила голову на бок и улыбнулась.

— Вы ведь убьете меня в любом случае, расскажу я вам все или нет, — маг зажег свою печать, тени вокруг него зашевелились. — А так у меня будет небольшой шанс выжить. И к тому же, тот человек еще жив, — он кивнул на пьяницу, что свернулся калачиком на земле, зажимая рану на шее. — Еще чуть-чуть, и он или присоединится к нам, или отправится к праотцам.

Мария цыкнула, прикидывая, успеет ли она поймать вампира и помочь человеку. Этого секундного промедления было магу достаточно. Тень выросла за спиной у охотницы. Пьяница хрипло взвизгнул, и Мария вовремя увернулась от атаки. Она прыгнула, отталкиваясь потоком воздуха от земли, и послала в вампира шаровую молнию. Тот ускользнул, опираясь на темные печати, перекрыв ими ловушки. Стоило охотнице приземлиться, как тень рубанула ее по ноге. Мария вскрикнула и потеряла равновесие, вампир внезапно оказался рядом и схватил ее за запястья, сжимая до хруста.

— Твоя кровь очень вкусно пахнет, — прошептал он ей на ухо; тени оплетали охотницу со всех сторон, не давая пошевелиться.

Мария ощутила его холодные губы на своей шее и закрыла глаза, принимая неизбежное. Ее тело вспыхнуло ослепляющим светом, и вампир взревел, рассыпаясь в прах.

Свечение погасло, и охотница рухнула на колени: недостаток магических сил отозвался пульсирующей болью в голове. Мария сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, собирая себя по кусочкам. Она чертыхнулась и, хромая к пьянчуге, мрачно подумала: «Это провал…» Тот совсем побледнел и хрипло дышал, по его шее от укуса расползался жутковатый узор из вспухших синих вен. Мария коснулась ранки, яростно пуская в него поток священной энергии и выдавливая темную, которая еще не успела поглотить тело и душу. Мужчина закричал, корчась и выворачиваясь из ее рук, но охотница придавила его всем телом. Внезапно он затих и обмяк.

Мария выдохнула и влепила пьянице пощечину, приводя в чувство. Он полностью протрезвел от шока и приподнялся, в ужасе щупая шею, на которой остались лишь две маленькие затянувшиеся ранки.

— Пойдешь сейчас же в церковь и исповедаешься, будешь молиться там каждый день за свое здравие, милость и защиту Господню. И отныне никакого хмельного! Не послушаешь — обратишься в упыря! — Мария сурово посмотрела ему в глаза. — Тогда я тебя как тех двоих…

Тот отчаянно закивал, поднялся, кланяясь и бормоча неразборчивые благодарности, и поплелся прочь на трясущихся ногах. Мария же осталась сидеть на земле и закрыла лицо руками, сдерживая рыдания от злости. В первую очередь на себя за то, что не справилась. Во вторую очередь на мэра за то, что не послушал и не дал подкрепления.

Она посмотрела на свою ногу. Кровь медленно текла из неглубокой резаной раны на голени. Зажав рот ладонью, Мария выпустила пламя из кончиков пальцев другой руки и прижгла рану, останавливая кровотечение. Охотница с трудом поднялась, опираясь на стену, и направилась к стражнику, который все это время не смел двинуться с места от страха.

— Доложи своему господину о том, что видел здесь. И передай ему: если не хочет стать мэром города-кладбища, то пусть слушает охотников. Я иду спать…

Стражник закивал и, отсалютовав ей алебардой, как военачальнику, помчался к резиденции мэра.

Пока Мария плелась к постоялому двору, в котором остановилась накануне, начался ливень.

— Превосходно, — буркнула она, чувствуя, что промокает до нитки.

— Мя-я-у, — послышалось откуда-то из кустов олеандра.

Мария присела, осмотрелась и запустила туда руку, получив маленькой когтистой лапкой по ладони в перчатке. Охотница, пошарив, вытащила котенка за шкирку из кустов и подняла перед собой. Он был весь промокший, грязный, серый и невзрачный, один глазик заплыл гноем.

— Эх… ну, что мне со всеми вами болезными делать, — усмехнулась она и, бережнее перехватив котенка, прижала к груди, почесав у него под подбородком. Малыш успокоился, устав сопротивляться.

Наконец добравшись до своей комнаты, Мария еле наскребла силы обработать свою рану и вымыть котенка. Тот оказался серым, с белыми лапками и грудкой и хитрющими зелеными глазами.

— Надеюсь, если вылечу, хоть от тебя будет какой-то толк, — сказала охотница, высушив мохнатым полотенцем шерстку котенка и устраивая его рядом с собой на постели. Тот благодарно заурчал, и они оба крепко уснули.

***

Открыв визгливо скрипящую дверь, Мария ввалилась в дом и скинула сапоги. Она прошлепала ногами в чулках в гостиную, обнаружив Алукарда, сидящего среди разбросанных по ковру бумаг с печатями и астрологическими картами. Дампир был настолько погружен в работу, записывая цепочки чисел в таблицы, что не услышал шаги охотницы. Рихтер сидел в кресле с книгой, усиленно изображая полезность.

— Здравствуй, солнце! — Рихтер улыбнулся ей. — Что-то ты пасмурная сегодня… Как прошла охота? Удалось допросить?

Алукард наконец отвлекся от размышлений и поднял голову, внимательно смотря на охотницу.

— Никак… — хмуро буркнула она. — Провал на всех фронтах. Я не смогла поймать ни одного вампира. Двоих пришлось убить, один сбежал.

— Но нападения?.. — тревожно начал дампир.

— Все целы. Вампиры не завершили ритуал. Я стерегла пункт рядом с площадью святого Григория, а в квартале Диреску выставила солдат. Этот болван выдал мне всего пятерых. Пятерых! Если бы не мои заклинания, всех солдат бы сожрали! Они тряслись как осиновые листы на следующее утро, ведь вампиры изо всех сил пытались пробиться через мои щиты. Благо, мэр наконец очнулся и обещал в следующий раз дать нам столько людей, сколько потребуется.

Алукард выдохнул и вновь опустил голову, вернувшись к расчетам.

— Плохо, — Рихтер нахмурился. — Трое вампиров — это не так много. Ты вполне в силах поймать хотя бы одного. Что случилось?

— Не знаю… — Мария сжала губы.

— Ты совсем отвлеклась от тренировок. Нужно отрабатывать не только атакующие заклинания, но и ловушки, — начал поучать охотник. — Надо уметь пользоваться всем арсеналом.

— Один тоже оказался магом. Я не успела…

— Главное — ритуал прерван, — перебил Алукард. — Следующее удачное время для них только через неделю, когда Черная луна вновь войдет в разрушительный градус Скорпиона, — он вытащил лист с картой и ткнул пальцем в символ на круге в подтверждение своих слов. — Не уверен, в какой именно точке города будет нападение, но время я знаю точное. Если успеем отловить или хотя бы прервать, то вампирам придется ждать два месяца, прежде чем можно будет провести ритуал заново, когда Сатурн соединится с звездой Зосма в Козероге. Пока защитные силы города еще держатся. В любом случае, время мы выиграли…

— Если бы мы узнали их планы сейчас, то остановить вампиров не составило бы труда. — Рихтер скрестил руки на груди.

— Я предполагал, что поймать их в одиночку Марии не удастся, — Алукард отложил бумаги и примиряюще посмотрел на охотников. — Мне следовало пойти с вами, и…

— Ни в коем случае! — Мария топнула ногой. — Магия вам не подчиняется, а рисковать очередным обмороком я не хочу. А ты, — она ткнула пальцем в сторону брата, — посмотрим, как ты бы справился на моем месте… Только и можешь, что предъявлять претензии. — Она расставила руки и заговорила низким голосом, подражая Рихтеру: — «Ты мало тренируешься. Невкусно готовишь. Не прибрано, беспорядок, рубашки не накрахмалены, у лошадей грива не заплетена». Я что, тебе служанка?! Только и делаю, что ношусь с вашими болячками. Когда мне тренироваться?! Ты уже вполне здоров, чтобы хоть как-то помогать по дому, но вместо этого уже целую неделю сидишь вверх сапогами и командуешь всеми. Генерал нашелся, тоже мне…

Адриан никогда еще не слышал такого возмущения со стороны охотницы, и вся эта ситуация его чрезвычайно забавляла. Он украдкой наблюдал за побагровевшим охотником и пыхтящей от праведного гнева Марией.

— Правильно говоришь. От них никакого толку в доме, — вдруг начала поддакивать Марии фея.

— Это не мужское дело. Если надо, дрова нарублю или что-то там еще, но подметать, стирать или готовить не проси, — заявил Бельмонт; Адриан тихо фыркнул от его слов.

— Неудивительно, что Аннет с тобой такая нервная, — надулась Мария.

— На жизнь она не жалуется. У нее все есть, любые ценности я ей покупаю. И тебя никогда не обделял. У тебя всегда были лучшие ткани для платьев и костюмов. Своей шкурой рискую, чтоб у вас все было.

— Не будем спорить о мелочах, — попытался утихомирить спорящих Алукард, чтоб это не переросло в ссору. — Мария сделала все, что мне от нее требовалось. Главное, мэр нам поверил. Вампиров поймаем. Подозреваю, что за этим стоит что-то большее, — он посмотрел на Рихтера. — Вы говорили, что другие охотничьи кланы могут отозваться и помочь нам.

— Клан Лекард родстеннен Бельмонтам, но они живут в Испании. Я связался с главой, все действующие охотники сейчас на заданиях. И приехать сюда они смогут только через месяц.

— Может, и раньше сами справимся, — предположил Алукард.

Вдруг что-то жалобно мяукнуло у Марии за пазухой, и все посмотрели на нее. Пери ухмыльнулась в предвкушении, потирая ручки.

— Мария, опять?! Ты опять притащила в дом брошенного котенка. И как раз тогда, когда дел не в проворот, — возмутился Рихтер. — Если у тебя есть время на всякое зверье, то на тренировки его точно должно хватить. Выпусти котенка, он сам справится.

— Он еще маленький…

— Ничего, выживет. Давай, ты все равно не сможешь ему помочь.

— Знаешь что?! Пока тебя не было, я присматривала за козами, курами, голубями, лошадьми и собаками, помогала Аннет и ухаживала за твоим ребенком. И все это время я искала тебя. Справилась! И сейчас я присматриваю за двумя взрослыми мужчинами, которые хуже детей. С тобой, Рихтер, куда больше возни, чем с маленьким котенком, ведь тебя приходится, как ребенка, упрашивать пить лекарства. «Не-е-ет, оно слишком го-орькое!» Ты даже о себе сам толком позаботиться не можешь, а меня обвиняешь…

— Мария, я твой старший брат. Я знаю, что лучше…

— Это мой дом! — Мария вновь топнула ногой. — Я здесь решаю, кто останется тут жить, а кто может убираться восвояси. Котенок останется со мной!

— Да, детка! Покажи им, кто тут главный, — подбодрила ее фея.

— И если ты не хочешь, чтоб Аннет узнала, как тебя чуть не загрызли обыкновенные упыри, то будь добр, помогай мне по дому, — Мария прищурила глаза, прожигая взглядом брата.

— Я уже говорил, что это женская рабо…

— Ах, значит если «слабая, хрупкая и глупенькая» я с этим справляется, то и ты подавно! Вот Алукарду больше трехсот лет, песок с него должен сыпаться, а от него больше толку в доме, чем от тебя.

Адриан прыснул со смеху, и Мария тут же обратила свой праведный гнев на дампира:

— А что вы смеетесь?! Думаете, с вами легче? Только и делаете, что отвлекаетесь на все подряд, лишь бы не лечиться. Тоже мне, легендарный герой… Заботитесь о всех, а сами болеете и создаете еще больше проблем.

У Адриана от растерянности глаза на лоб полезли, а Рихтер открыл рот, чтобы возразить, но Мария прорычала им:

— Котенок остается. Ты, — она ткнула в Бельмонта, — больше не предъявляешь претензий и помогаешь мне при случае. А вы, — она так грозно посмотрела на дампира, что тот еще больше растерялся, — сами приходите ко мне за лечебной водой. Всем все ясно?! И котенок только мой! Никому его гладить не позволю!

— Так им! Молодчина! — Пери подлетела к Марии.

— Не подлизывайся! Назойливая и вредная, как муха навозная, — огрызнулась охотница, развернулась на пятках и, грозно топая, поднялась по лестнице.

— Я не муха! У меня четыре крыла, а не два, ты, невежда! — крикнула фея ей в догонку.

Рихтер развел руками и тяжело вздохнул. Он поднялся и вышел из комнаты, не в состоянии стерпеть неловкость, которая повисла после выпада Марии. Адриан проследил за ним взглядом и, убедившись, что охотник его не услышит, тихо рассмеялся.

— Одного не понимаю: почему ты вдруг решила поддержать ее и начала подливать масло в огонь? — спросил дампир, вытирая проступившие от сдерживаемого смеха слезы.

— Я долго ждала того момента, когда ее маска пай-девочки треснет, и она сорвется, устав от вашего безалаберного поведения. Не могла упустить такой момент, — Пери перевернулась вверх тормашками и показала Адриану язык.

— Поговори с ней… Надо, чтоб они с Рихтером помирились, сейчас не время для ссор.

— А почему я?! Все на меня сваливать будешь? Сам поговори. И извинись, она и на тебя зуб держит.

— Позже. Ей надо остыть. А мне закончить расчеты, — Адриан вернулся к своим схемам и цифрам.

***

Адриан осторожно постучал в дверь.

— Входите, — ответила Мария после небольшой паузы.

Она ссутулившись сидела на кровати и смотрела на корзинку, в которой мирно спал котенок. Охотница подняла на дампира покрасневшие глаза и спросила:

— Что вам нужно?

— Заметил, вы прихрамывали, и ваш чулок был окровавлен. Позвольте осмотреть рану.

— Я в порядке. Что-то еще? — она отвернулась.

— Да… Я хотел бы поговорить, — Адриан подошел ближе.

Мария подвинулась, давая место сесть рядом.

— После ваших слов я задумался. Вы правы, мне следовало больше следить за собой. Но это тоже применимо и к вам. Ваша аура значительно истончилась, и вы все время очень бледны. Неудивительно, что это задание оказалось невыполнимым для вас.

— Тоже сомневаетесь в моих силах? — обиженно спросила она, сжимая руки на коленях в кулачки.

— Вовсе нет. Я помню, какой могущественной вы были в замке. И мне не понятно, что происходит с вами сейчас. Словно что-то забирает ваши силы… — его пальцы осторожно коснулись побелевших костяшек ее руки. Мария шмыгнула и разжала ладонь, их пальцы переплелись. — Что с вами? Может, тревога перекрывает магические каналы? Может, вы тоже заразились в замке?..

— Н-нет. Наверное, просто устала. Много всего навалилось сразу. Я… я не знаю, что делать, — ее глаза повлажнели.

Он попытался притянуть ее к себе, чтоб обнять и успокоить, но Мария отдернула руку и отодвинулась. Она странно посмотрела на него, словно пытаясь что-то разглядеть, но потом спокойно выдохнула и прижала руки к груди.

— Я хочу спать. Думаю, после сна силы восстановятся.

— Вы ничего не ели с утра. Я приготовил рагу из овощей и рыбу.

Мария покачала головой и глазами указала ему на дверь. Он кивнул и поднялся.

— Не злитесь на себя. Вы сделали все, что нужно. Вы прекрасно справляетесь, но прошу, не забывайте о своем благополучии. Мы утонем во тьме, если наше юное солнышко погаснет, — он ласково улыбнулся и вышел из комнаты.

Рихтера Адриан нашел во дворе. Бельмонт так яростно рубил дрова, что щепки летели во все стороны.

— Думаю, топлива нам хватит до следующей зимы, — сказал дампир, кивнув на внушительную гору поленьев. — Осторожнее, вы только восстановились от ран.

— Она считает меня бесполезным, — топор едва не рассек пень вместе с поленом. — Думает, что я теперь лишь посредственный охотник. — Адриан увернулся от обломка дерева, который полетел в него, когда охотник в очередной раз взмахнул топором. — Пусть тогда попробует настоящие задания, где сомневаешься, что выйдешь живым. Попробует настоящую жизнь охотника.

Адриан вздохнул, раздумывая, как залечить ушибленную гордость Бельмонта и примирить его с сестрой.

— Мария еще дитя… На нее столько навалилось, что бедная девочка не выдержала и сорвалась. Не сердитесь на нее. Ей сейчас как никогда нужна поддержка и забота старшего брата. Любая поддержка. А то перетрудится и загонит себя в болезнь.

Рихтер всадил топор в пень для рубки дров и, отряхнув руки, посмотрел на дампира.

— Несколько лицемерно с вашей стороны так говорить, ведь вы сами не щадите своих сил. Даже ночами работаете над расчетами ритуала. Впалые щеки и круги под глазами тому доказательство. Может, вам крови не хватает?

— Я охотился в лесу, — Адриан поднял бровь. — Животной крови мне хватает.

— И поэтому вы так похудели. Я вижу, что болезнь ест вас изнутри. Неужели не боитесь, что яд вас погубит?

Адриан слабо улыбнулся и покачал головой.

— Я предполагал, что не выживу в замке Дракулы, и смирился с этим. Остановить отца было моей целью, а пережить это — всего лишь роскошью, — он усмехнулся и тихо сказал: — Боже, я превратился в Тревора.

— А каким он был?.. — мягко спросил Рихтер.

— Думаю, в хранилище достаточно его мемуаров и записей о нем, — Адриан опустил голову.

— Да, но… вы знали его лично.

— Он был отъявленным пьяницей, — дампир усмехнулся. — Оставлять его без присмотра с бочкой эля — чрезвычайно опасно для здоровья, в первую очередь бочки. Ей-Богу, его печень — восьмое чудо света.

— Поэтому я и не пью, — хохотнул Бельмонт.

— Он все превращал в шутку… — взгляд Адриана стал расфокусированным, словно он смотрел сквозь время. — Он был… превосходным стратегом и тактиком. Недостаток физической силы в сравнении с вампиром с лихвой восполнялся его мастерством во владении оружием. Заботливый отец, ласковый муж, любовник… — в золотых глазах дампира отразилась бездонная печаль.

— Вы так любили их… Так почему же не остались с ними?

Адриан вздохнул.

— Мне нет места среди людей. Это не мой мир… — он направился к дому и, оглянувшись, сказал: — Мария очень устала и спит. Покормите лошадей и птиц. Может, тогда она сменит гнев на милость.

28. Еще один день

Удушающе-сладкий аромат роз пропитывал каждый уголок сада. Их стебли оплели все: стены дома, забор, душили стволы деревьев и даже стелились по земле, заставляя Адриана осторожно ступать, боясь напороться на острые шипы. Странно, он помнил, что в саду росли белые розы, но эти бутоны были насыщенного красного, местами даже бордового цвета, особенно увядшие лепестки.

От цветка к цветку перелетала бабочка-крапивница, ощупывая каждую розу хоботком и нигде не находя для себя питательного нектара.

Адриан огляделся. Шипастые лозы не давали ему покинуть сад, перекрывая путь к дому и воротам. Он повертелся вокруг себя, ища выход. Среди алых бутонов мелькнул едва распустившийся белый; Адриан торопливо направился к нему, обходя острые шипы.

Белый бутон скромно свернул свои нежные юные лепестки, словно выжидая момент, когда ему будет позволено полностью раскрыться и расцвести. Капли росы на розе сверкали, будто драгоценные бриллианты в коронах властителей. Нежный и ласкающий аромат цветка скромно пробивался сквозь казавшийся душным смрадом запах красных роз. Дампир бережно прикоснулся, зачарованный красотой, и белая роза слегка приоткрылась, словно радуясь его нежным рукам. Адриан восхищенно вздохнул.

Вдруг белые лепестки начали сворачиваться и желтеть, словно роза засыхала. Адриан отдернул руку и заметил капли крови на кончиках пальцев. Алые капли мгновенно впитались в кожу, не оставив и следа. Из сердцевины бутона потекла кровь, и роза поникла, медленно увядая и роняя лепестки. «Нет, не надо… — прошептал Адриан, обхватив ее. — Не увядай, ты так юна!»

Остальные розы вокруг потемнели, алый цвет стал бурым. Их стебли устремились к небу, сплетаясь в клетку вокруг дампира. Он посмотрел на свои руки. В них лежал, будто отрубленная голова, увядший бутон, стебель которого засох и отвалился. Белая роза умерла.

Шумно вздохнув, Адриан дернулся и распахнул глаза. «Сон… это всего лишь дурацкий сон, — проворчал он. — Давно мне не снилась всякая ерунда». Дампир тяжело поднялся и натянул рубашку.

На кухонном столе его ждала записка от Марии: «Не забудьте выпить кровь из холодильного шкафа. Приду, проверю! А то совсем похудели». Адриан хмыкнул.

После отъезда Рихтера неделю назад Мария направила всю свою тревожную заботу на дампира, ни на шаг не отходя от него, заставляя пить больше целительной воды и крови. Адриан заметил, что чувствовал себя гораздо лучше, особенно по утрам. Спать он стал тоже куда крепче. Жажда совсем не проявлялась, что, с одной стороны, удивляло дампира, а, с другой — очень и очень радовало. Его все чаще посещали мысли о жизни среди людей после исцеления от болезни.

Рихтер помирился с сестрой перед самым отъездом, они крепко обнялись, и охотник признал, что котенок будет весьма полезен в хозяйстве. Адриан был весьма доволен. Прежде ему нередко приходилось играть роль дипломата в бурных отношениях Сифы и Тревора.

Котенок выздоровел, глазик уцелел, и теперь пушистый нахлебник нагло терся о ногу Адриана, жалобным мяуканьем требуя утренней кормежки.

— Вот, держи. Надеюсь, из тебя вырастет хороший мышелов, — дампир присел и почесал за ушком зверька, пока тот за обе щеки уплетал кусочки рыбы.

— Как спалось? — спросила Пери, появившись на столе, и зевнула во весь рот, причесывая пальчиками взлохмаченную спросонья рыжую шевелюру.

— Нормально… — Адриан тоже зевнул.

— О-о-о, Пират! — воскликнула фея, подлетев к умывающемуся котенку, и начала чесать ему под подбородком.

Котенок благостно заурчал, протягивая ей мордочку и медленно моргая от удовольствия. Адриан усмехнулся, заметив, что зверек вполне мог бы послужить фее ездовым животным.

— Ага, мы с ним подружились, — подтвердила Пери, услышав мысли покровителя и продолжая чесать котенка. — А эту пернатую смерть на плече у Марии я боюсь. Смотрю в ее желтые глаза и вижу, как она ищет способы меня сожрать.

— Ты про сову? Хм… а мне она показалась вполне безобидной, — усмехнулся Адриан. — Как может такая маленькая птичка быть опасной?

— Интересно, будет ли тебе также весело, когда она оставит от меня одни крылышки, — хныкнула фея.

— Не вылетай из дома, пока птица вне вольера, и прячься у меня в рукаве, когда тебе становится тревожно. Тогда сова тебя не тронет. Я поговорю с Марией. Птица довольно умная и вскоре поймет, что ты не добыча.

Пери насупилась и улетела прочь. Адриан вздохнул. Его порой утомляла обидчивость и чувствительность дам, с которыми теперь приходилось делить дом. Мария… она снова замкнулась и начала избегать его. Что он сделал не так? Дампир тряхнул головой, отбрасывая мысли, и наскоро позавтракал остатками предыдущей трапезы.

Расчеты оказались верными, и по его указу охотница нашла и запечатала места возможных ритуалов. На сегодня осталась последняя точка, где Адриан решил расставить ловушку. Если повезет, им удастся добыть информацию о планах вампиров, если нет, то… Дампир решил, что за два месяца им удастся отследить и остановить заговорщиков.

После завтрака он увлекся книгами о защите от магии Хаоса и потратил на это весь день. В толстом потертом гримуаре Адриан нашел схемы печатей, которые ограждали от искажения адских миров, и у него появилась идея преобразовать эти печати для нанесения на одежду или тело. Он старательно пытался вывести чернилами на своей коже магические символы, но они растекались, смазываясь и теряя смысл. Дампир вздохнул и выпустил коготь, осторожно процарапывая символы на запястье и управляя регенерацией, чтоб остались тонкие шрамы в нужных местах. Закончив, Адриан попытался вызвать простенькое заклинание. Боль молнией пробежалась от живота к рукам и обратно, резанула по сердцу, сбивая дыхание; дампир взвыл и согнулся, содрогаясь и постанывая.

Он лежал на ковре, не смея пошевелиться: каждое движение причиняло невыносимые страдания. Адриан позвал Пери на помощь, но та не отозвалась. Дампир сосредоточился на дыхании, изгоняя боль из тела. Кряхтя, он поднялся на ноги и, пошатываясь, направился на кухню.

Холодная кровь стала мерзостно-вязкой, от запаха Адриана затошнило, но он стоически выпил все. Сразу полегчало. Жажда совсем не отреагировала на кровь, продолжая оставаться неощутимой.

За окном стемнело, и он занялся ужином. Вдруг начался ливень: огромные капли барабанили по крыше, а ветер яростно свистел и гремел оконными ставнями. Адриан забеспокоился о Марии, она давно должна была вернуться. Пери, почувствовав его тревогу, появилась на столе.

— Где она?.. Неужели… — он взглянул в окно, ища стройный силуэт на дороге.

— Ты ее недооцениваешь! Она любого на лопатки уложит, даже тебя, — хмыкнула фея.

— Следовало пойти с ней… — Адриан отложил половник и, сжимая в руках полотенце, заметался по комнате. — Вдруг она ранена…

— Не паникуй, сейчас это не поможет…

— Надо поискать ее через дистанционное зеркало. Где оно?

— Ты только что растекся в жалкую лужицу боли от простенького заклинания. Представь, что с тобой будет от удержания образа в магическом зеркале? — возмутилась Пери.

Адриан нахмурился и сжал губы. Он не мог просто сидеть и ждать. «Надо ехать за ней в Гресит. Дорога всего одна, мы не разминемся». Дампир метнулся в комнату, собирая вещи и накидывая плащ. Вдруг дверь в прихожей приоткрылась, и в дом вошла бледная, продрогшая и насквозь промокшая охотница, устало опершись плечом о стену.

Подбежав, Адриан стянул с нее мокрый плащ и накинул ей на плечи свой.

— Вы замерзли. Скорее переоденьтесь в сухое. Вы ранены?

Она покачала головой.

— Просто устала. Приму горячую ванну, отосплюсь, и полегчает.

Адриан кивнул, устроил ее на диване, стащив сапоги (Мария была столь уставшей, что этот жест совсем ее не смутил), и отправился в котельную, нагревать воду. Вернувшись, он обнаружил, что охотница уснула.

— Все готово… — дампир осторожно коснулся ее плеча.

Мария вздрогнула, вырываясь из дремоты, и поднялась на ноги.

— С-спасибо… — она зябко повела плечами, и Алукард пощупал ее лоб.

— Вы переохладились, — серьезно сказал он. — Я согрею суп и приготовлю целебный отвар. Вы справитесь сами в ванной?

Охотница нервно кивнула и торопливо направилась мыться. Она скинула с себя холодную мокрую одежду и забралась в деревянную кадку, по самую шею погружаясь в горячую воду. Так хорошо… будто все тревоги и заботы смываются прочь. Мария расслабилась, устраиваясь поудобнее и тихо напевая чуть осипшим голосом.

— А сухую одежду забыла… — насмешливо заметила Пери, появляясь на полке. — И как теперь быть?

Мария ойкнула, краснея, спряталась в воде по самый нос от стыда и просяще посмотрела на фею.

— Передай ему, чтоб он принес большую простыню и оставил в предбаннике. Я сама возьму и…

Пери закатила глаза и исчезла. Несколько минут спустя Алукард вежливо постучал в дверь предбанника и, судя по звукам, оставил одежду на лавке у входа в баню. Мария благодарно вздохнула и выбралась из воды. Кожа немного зудела от перепада температур; охотница торопливо обтерлась и закуталась в простыню.

Стоило открыть дверь, как Мария тут же оказалась обернутой большим и толстым одеялом, которое закрыло обзор. Она удивленно воскликнула, чувствуя, как кто-то ловко подхватил ее на руки. Алукард мелькнул в комнату, уложил свою ношу на кровать и, помогая ей выглянуть из-под одеяла, строго сказал:

— Не вылезайте из постели.

— Дайте мне хотя бы сорочку, — пискнула Мария, прячась в постели, как в коконе.

Алукард вздохнул и кратко улыбнулся.

— Я принесу еды… — он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Мария торопливо оделась и забралась обратно, немного дрожа от прохладного ночного воздуха. Дампир вновь постучал и, получив разрешение, зашел с подносом в руках.

— Вот. Откройте ротик, — он протянул ей ложку аппетитного супа.

— Я могу сама, — поначалу запротестовала Мария, но поняв, что Алукард не прислушается, покорно позволила скормить себе суп.

— Выпейте это, — он поднес к ее губам горьковатое теплое питье, и она, наморщив носик, залпом выпила. — Теперь отдыхайте. Завтра расскажете мне все, — Алукард накрыл Марию еще одним одеялом и потрогал прохладной ладонью ее лоб.

Она сладко зевнула, наслаждаясь его прикосновением и, прикрыв глаза, подумала: «Иногда немного поболеть не так уж и страшно, особенно когда тебя окружает заботой такой красавчик».

***

Утром Адриан чувствовал себя более усталым, чем до сна. Голова чуть ныла, от сухости в горле хотелось кашлять, перед глазами мелькали разноцветные круги.

«Странно, Мария обычно просыпается в самую рань, — подумал он, не застав охотницу на кухне. — Наверное, отдыхает…» Приготовив легкий завтрак, Адриан вновь принялся за чтение книг. Теперь стало понятнее, как преобразовать печати, чтобы магия не текла по воспаленным каналам, а собиралась на некотором расстоянии от ладоней. Дампир вновь процарапал символы на коже и попробовал вызвать заклинание. Больно…

Адриан сжал зубы, пытаясь пропустить больше энергии, но не выдержал и рассеял заклинание, пряча руки в подмышках. Он пытался несколько раз, но боль не уменьшалась.

Время близилось к полудню. Мария все еще не покидала своей комнаты, и Адриан забеспокоился. Он поднялся к ней и постучал. Тихо…

— Мария?..

В ответ послышался слабый стон. Не теряя времени, Адриан открыл дверь и подбежал к постели. Охотница неподвижно лежала в кровати, ее лицо покрывала испарина, а кожа пугала своей бледностью. Мария попыталась приоткрыть веки и что-то сказать, но вдруг зашлась в приступе надрывного кашля. Дампир ощупал ее шею и послушал дыхание, приложив ухо к ее груди: гланды опухли, на выдохе слышались тихие хрипы.

— Пери! — отчаянно позвал он фею. Та незамедлительно явилась. — У нее воспаление легких. Попробуй полечить ее, я приготовлю лекарства.

Фея кивнула, и он побежал вниз. Немного жаропонижающего осталось после болезни Рихтера, но не было ничего против заразы. Адриан схватился за голову: перегонный аппарат остался в его крепости, а добраться туда в краткое время можно только при помощи зеркала.

В саду дампир нашел мать-и-мачеху, пусть и недостаточно для крепкого отвара, дикую горчицу, из которой можно сделать жгучую мазь, и немного плодов шиповника, чтобы придать сил для выздоровления. Адриан истолок семена горчицы в ступке и смешал с маслами, отварил мать-и-мачеху и смешал шиповник с медом.

— Ей немного лучше, но она не перестала кашлять, — сказала Пери, появляясь у дампира на плече.

— Понятно… — он тяжело вздохнул. — Мне не следовало столько на нее вешать. Она заболела из-за меня…

— Да, точно. Твое самобичевание прямо сейчас ее вылечит! — фея закатила глаза. — Сначала попробуй то, что есть, а потом будем думать дальше, как ей помочь.

После целебного отвара и меда у Марии вновь начался жар. Она бредила, ее сорочка пропиталась потом.

— Нужно сменить одежду, иначе воспаление усилится, — Адриан приподнял охотницу, но фея быстро дернула его за локон на лбу и укусила за ухо.

— Раздевать ее собрался, извращенец?!

— Пери, я не… — начал оправдываться он.

— Руки прочь! — приказала Пери. — Ты, конечно, прав. Ей надо сменить одежду, но трогать ее кожу и смотреть на ее обнаженное тело я тебе не разрешаю. Надень перчатки и завяжи глаза.

Дампир вздохнул, но покорно завязал глаза белым шейным платком и надел свои кожаные перчатки. Он попытался вслепую найти и развязать ленты сорочки на груди охотницы, но наткнулся на ее лицо.

— Холодно, — констатировала фея.

Адриан спустился ниже, наконец найдя завязки и распустил их. Он попытался нащупать край сорочки и снять ее через голову, но запутался в постели, а Пери все не собиралась ему помогать. Дампир осторожно провел руками в перчатках по животу Марии, но побоялся двинуться ниже и попробовал найти ее колени.

— Теплее, — хихикнула она, когда Адриан случайно ущипнул охотницу за бедро.

— Пери, это совсем не помогает! Ты хочешь, чтобы она…

— Что происходит? — слабым голосом спросила очнувшаяся Мария.

— Я… э-эм… — растерялся Адриан, осознавая, как глупо и непристойно он сейчас выглядит.

— Мы решили немного поиграть, — послышался насмешливый голосок феи, вгоняя дампира еще больше в краску.

— Ваша сорочка намокла от пота, нужно сменить, — он наконец собрался с мыслями. — Но я не посмел бы…

— Хорошо, я сама, — в хрипловатом голосе Марии тоже слышался едва сдерживаемый смех. — Все, можете снимать повязку.

Он развязал платок, чувствуя, как пылают его щеки. Мария задорно улыбалась, натянув одеяло под самый подбородок, и сказала:

— Подайте мне новую и отвернитесь.

Взяв со стула сменную одежду, до которой охотница вполне могла дотянуться сама, Алукард положил на одеяло и отвернулся к стене, прикрыв лицо руками от смущения. Каждый шорох позади еще больше распалял его воображение. До вмешательства Пери подобные мысли даже не возникали в его голове, ведь он прежде не рассматривал охотницу как женщину, но сейчас разум упрямо рисовал обнаженную Марию, ее нежную белую кожу, полные груди и упругий, чуть мускулистый живот. В штанах внезапно стало горячо и тесно, уши пылали от стыда. Дампир мысленно ругал свое тело за столь неуместные и даже унизительные реакции. Фея бросила на него прожигающий взгляд и усмехнулась.

— Все! — сообщила Мария. — Я так проголодалась.

— Д-да, я сейчас… — Адриан выбежал из комнаты.

Он согрел кашу, приправив ее молотой корицей и подсластив медом. На этот раз Мария даже предпочла, чтоб он кормил ее с ложки, бросая на него странные, казалось, неуместно игривые взгляды. «Скорее всего, она так себя ведет из-за жара… Как только выздоровеет, все вернется в норму», — надеялся Адриан, наблюдая, как охотница медленно слизывает комочки белой каши с губ. Он нервно сглотнул. Дампир принес ей горчичную мазь, чтоб она растерла ею грудь и горло, и напоил жаропонижающим.

После настоя ивовой коры жар совсем спал, и Мария крепко уснула, мило посапывая под теплым одеялком. Адриан оставил Пери наблюдать за ее состоянием и вернулся к книгам, на этот раз решив во что бы то ни стало вернуть себе хоть толику магии, чтоб поскорее вылечить охотницу.

Дампир чувствовал, как темная энергия просачивалось в его заклинания, и попытки ее изолировать вызывали еще большие приступы боли. Адриан сменил символы на запястьях, процарапал несколько защитных формул у себя на груди и животе, чтобы запереть энергию яда, и вновь вызвал целительное заклинание. Магия расползлась по каналам, обжигая их и терзая тело. Желудок сжался, пытаясь извергнуть содержимое, но дампир сомкнул зубы и глухо зарычал. Сердце стучало где-то в горле, от пульсирующей головной боли затемнялся взгляд, но заклинание получилось чистым, без примесей тьмы. Адриан вздохнул с облегчением. Теперь можно попытаться полечить охотницу. По крайней мере, он ей сейчас не навредит.

В дыхании спящей Марии слышались тихие свисты, но она больше не казалась такой бледной. Пери уже истратила на нее все запасы своей магии и устало лежала на подушке рядом. Адриан взял охотницу за руку, прощупывая ее энергетические каналы, и приложил ладонь к ее груди. Целительная магия потекла из его рук по ее каналам, восстанавливая истончившуюся ауру и заполняя воспаленные легкие. Адриан хрипло простонал, сжав зубы. Шрамы-символы на груди и животе горели, словно кто-то отпечатал их раскаленным клеймом. Яд собирался в пальцах, сдавливая суставы и пытаясь пробиться сквозь защитные барьеры. Хотелось взвыть от боли, но дампир терпел, пуская больше магии в тело охотницы. Кожа на его руках потемнела, вены вспухли и почернели. Сил держаться на ногах не осталось. Колени подкосились и больно ударились о пол, но Адриан, не отрывая рук от Марии, продолжал питать ее целительной энергией. Капля крови из прокушенной губы потекла по подбородку и капнула на белую простыню.

В какой-то момент силы закончились, и Адриан отдернул руки прежде, чем тьма просочилась сквозь ослабшие барьеры. Дампир посмотрел на охотницу: ее дыхание выровнялось, уплотнившаяся аура переливалась привычным золотым сиянием. Он справился… ей стало легче.

Вдруг мир опасно накренился и помутнел. В бок уперся жесткий угол деревянного каркаса. Адриан вцепился дрожащими руками за край постели и обессиленно уронил голову.

***

Солнечный лучик пощекотал светлые ресницы. Мария сжала веки и попыталась отвернуться, но сон уже сбежал. Она вздохнула и открыла глаза. Дышалось гораздо легче, чем вчера, тело наполняла привычная сила, но тяжесть еще приковывала голову к подушке. Вдохнув сквозь зубы, Мария приподнялась и скользнула взглядом по комнате. Алукард…

Он сидел на коленях перед ее кроватью и крепко спал, положив голову на сложенные на простыне руки. Солнце играло в бледном золоте его волос, что прикрывали лицо. Несколько секунд Мария завороженно смотрела на дампира, не смея пошевелиться, потом осторожно убрала пряди с его лба. Похоже, ему снился неприятный сон: между бровей залегла глубокая складка, губы были плотно сжаты. Спящий Алукард выглядел таким встревоженным, что у охотницы екнуло сердце. Она мягко провела пальцем меж его бровей, разглаживая складку. Он вздохнул, но не проснулся.

Мария коснулась его волос, наслаждаясь тем, как их шелк скользит меж пальцев. Она погладила увереннее, и Алукард шевельнулся, открыл глаза и посмотрел на нее. Сердце вновь екнуло, когда в его янтарных глазах мелькнуло облегчение, а затем волнение. Он поднялся и спросил:

— Как вы себя чувствуете?

— Лучше, — честно ответила она. — Гораздо лучше.

Тут Мария заметила черные вены, что покрывали руки дампира, которые он быстро спрятал за спиной.

— Что случилось с вами? — охотница села на кровати, вопросительно посмотрев на него.

— Последствие использования магии. Думаю, скоро пройдет.

Она тяжело вздохнула и посмотрела ему в глаза.

— Вы лечили меня… Это было больно?

Он покачал головой.

— Не лгите! — Мария нахмурились и приложила ладонь к своему лбу. — Принесите мне чашу с водой и…

— Пока не стоит, — настойчиво отказался Алукард.

— Я уже вполне здорова…

— Еще нет, — он сел рядом на постель и взял ее за руку. — Я пообещал вашей сестре заботиться о вас. Думаю, сейчас вам лучше переехать к ним на время, пока вы полностью не выздоровеете.

— Нет! Только не это! Аннет будет волноваться за меня и запретит охотиться, а сейчас… главное защитить людей.

— Вампиры не станут сейчас нападать… Вам ведь удалось остановить их тогда?

Мария сжала губы и кивнула.

— Пришлось убить их на месте. Мои заклинания-ловушки опять не сработали.

— Ничего… Справимся. И все же сейчас вам будет лучше пожить у родных и восстановить силы.

— Я останусь здесь, дома! — Мария скрестила руки на груди и сердито надула губы.

Адриан усмехнулся и ласково сказал:

— Хорошо, как пожелаете, — он поднялся с кровати. — Мне нужно приготовить лекарства, которые быстро поставят вас на ноги. Для получения лекарств нужны порошки и алхимические аппараты из моей крепости. Где осколок зеркала?

— А вы точно не попытаетесь при помощи зеркала сбежать или отправить меня к родным, пока я сплю? — с подозрением спросила Мария, наклонив голову на бок.

Алукард рассмеялся и ответил:

— Это было бы нечестно с моей стороны поступать так, когда вы беспомощны и не сможете отказаться.

Почему-то Мария поникла после его слов и указала на небольшой ящичек на столе.

— Осколок там. — Она легла и отвернулась, нырнув под одеяло с головой. — Я пока не голодна, так что можете идти.

Алукард хмыкнул и, достав кусок магического зеркала, направился в гостиную.

Осколок взлетел с его ладони и сложился в зеркало с другими, являя образ подземной крепости. Удерживать заклинание оказалось гораздо труднее, чем дампир рассчитывал: он едва не потерял сознание от боли, пока укреплял связь пространств. Несколько минут Адриан отлеживался на холодном и пыльном полу подземелья, пытаясь восстановить дыхание. Его крепость казалась такой унылой и мрачной по сравнению с домом Марии: черный мрамор, угловатые своды и заостренные орнаменты давили на сознание. «О чем я думал, когда проектировал это?» — усмехнулся он. Возвращаться сюда совсем не хотелось. Пушистый ковер у теплого камина и вышитые подушечки на диване в ее доме уже начали казаться родными.

Кряхтя, дампир поднялся на ноги и направился к складу. Порошков и веществ должно было хватить для изготовления лекарства от заразы. «Английская соль… натронная селитра… вроде все есть…» — бормотал себе под нос Адриан, рассматривая этикетки на закупоренных пробирках.

— Ну ты и заучка, — Пери появилась на его плече. — Нашел все, что нужно?

Адриан угукнул, собирая инструменты и препараты в ящик.

— Ты так стараешься для нее… Признай, она тебе нравится.

Захлопнув тяжелый ящик, дампир глубоко вздохнул и сказал:

— Мария хороший человек, но она еще дитя. Я не вижу ее в подобном свете, — он чуть сдвинул брови.

— А вот твое тело с тобой не соглашается, — ухмыльнулась Пери, покачивая ножкой на его плече. — Она уже почти месяц как переступила черту взросления. Мария сказала мне, что родилась в середине апреля восемнадцать лет назад.

— О… значит, мы не отпраздновали ее день рождения, — Алукард печально хмыкнул. — Надо приготовить что-то очень вкусное, чтобы поднять ей настроение.

— А почему тебя так волнует ее настроение? — фея вспорхнула с его плеча и зависла перед лицом дампира вверх тормашками.

— Потому что не хочу, чтоб она была несчастна из-за того, что вынуждена помогать мне, — он опустил голову. — Мое восемнадцатилетие было последним празднованием, которое мы с родителями провели как семья. Потом отец отправился путешествовать, и… все разом разрушилось. Мне хорошо известна тягость одиночества, когда не с кем разделить счастливые моменты.

Повисшую тишину нарушал лишь деликатный шелест крыльев феи.

— А что, если она счастлива быть с тобой?

— Пери, — он посмотрел фее в глаза и протянул к ней ладонь, приглашая сесть, — я не понимаю тебя. То ты против хоть какого-либо внимания к Марии с моей стороны, то ты пытаешься подтолкнуть меня к тому, к чему я совсем не готов.

Фея лишь зависла перед ним, внимательно смотря в глаза.

— Я просто узнала ее немного лучше и… И знаешь, идея стать ее фамильяром не кажется мне такой ужасной. Без обид, Адриан, но ты зануда.

Он рассмеялся и, осторожно взяв ее крохотную ручку пальцем, приложил к губам.

— Прошу прощения, моя леди. Постараюсь исправиться… Я очень рад, что ты нашла с ней общий язык.

— Но если я стану ее фамильяром, — Пери задумчиво посмотрела в сторону, — то потеряю себя такую, какая я сейчас. И не смогу помогать тебе…

— Я не гоню тебя, лишь хочу, чтоб ты была защищена. А Мария будет оберегать тебя, если со мной что-то слу…

— Я знаю! — возмутилась Пери и отпрянула в сторону. — Мне не нравится, что ты поставил на себе крест и не веришь, что вылечишься. Я не хочу терять надежды!

— Не хочу питать слепых надежд… Сейчас есть куда более важные задачи: вылечить Марию и поймать вампиров. Яд в моей крови пока под контролем. А на сердечные чувства у нас совсем нет времени, — Адриан хмуро взял в руки ящик и шагнул сквозь зеркало в гостиную дома.

Дампир молча вымыл и обеззаразил кипятком большую колбу и составил раствор, в который бросил кусочек плесени с мускусной дыни. Начертив замысловатую печать на столе, Адриан поместил в ее центр колбу и закупорил. Заклинание ускорения времени требовало много усилий, но печать облегчала потоки магии. Боль пробежалась от локтей к пальцам, стянулась в тугой узел в животе и яростно забилась в голове. Дампир сдавленно выдохнул, перекрывая поток. Отряхнув руки после заклинания, Адриан пошевелил онемевшими пальцами. Они почти полностью почернели; ядовито-черные жилы исчертили всю плоть на ладонях и запястьях, темные вены тянулись вверх по руке.

Мрачно вздохнув, он отложил зелье настаиваться и направился на кухню. Адриан взял в руки картофель и нож, но готовить в таком настроении совсем не хотелось. Пери была права: рано терять надежду, но Адриан не видел выхода. Иногда он заглядывал в книги о Темных мирах и способах защиты от них. Все заражения, описанные в этих книгах и сходные с его случаем, заканчивались мучительной смертью. Порой жертву охватывало столь опасное безумие, что охотникам приходилось убивать пораженного из милосердия. Причем болезнь развивалась гораздо быстрее, чем у него. «Наверное, я все еще держусь благодаря ее магии… Но это так истощает Марию. Надо продержаться еще пару месяцев, пока не выясним планы вампиров. Надеюсь, Рихтер к этому времени сможет восстановить связь с плетью», — думал Адриан, очищая картофель.

Аппетитный запах шипящих на сковороде латке поднял Марию с кровати и поманил за собой на кухню. Дампир выложил на тарелку картофельные котлеты, посыпал рубленной зеленью и приправил сметанкой столь жирной, что ложка в ней стояла прямо. Подняв голову, он возмущенно спросил:

— Мария, почему вы не в постели? Я бы все принес… Вы замерзнете, — Алукард отложил тарелки и подбежал, не раздумывая взяв ее на руки.

Оказавшись в его объятиях, она пискнула от неожиданности, но не посмела вырваться. В его руках оказалось довольно уютно, и Мария разочарованно вздохнула, когда дампир положил ее в кровать.

— Я сейчас принесу поесть, — он мягко улыбнулся и коснулся ее лба.

Кивнув, она устроилась поудобнее. Алукард принес еду и сел на стул рядом с кроватью, с умилением наблюдая, как охотница за обе щеки уплетает латке, перемазав пухленькие губы в сметане. Вот тут Пери точно была не права: Мария еще совсем дитя, ей нужно наслаждаться жизнью, а не пытаться залатать разбитое сердце.

Дампир отвернулся, потому что настроение вновь помрачнело. Мысль о том, что он уйдет в муках и не увидит, как Бельмонты вернули себе прежнюю мощь и счастье, наполнила его горечью. Из тяжелых размышлений Адриана вырвало звучное прихлебывание Марии: она запивала жирные картофельные котлетки теплым ягодным компотом, блаженно вздыхая после каждого глотка. Дампир тихо усмехнулся. Мария удивленно посмотрела на него, в последний раз пригубив компот. Он улыбнулся и спросил:

— Вы сыты? Как себя чувствуете?

— Очень вкусно. Я так много съела, что дышать не могу. Чувствую себя лучше…

Алукард забрал у нее поднос с посудой и пощупал ее лоб. От прикосновений приятно прохладной ладони по ее разгоряченной коже пробежали мурашки. Мария подавила томный вздох. Но дампир, похоже, не смог почувствовать ее температуру, и поэтому мягко коснулся губами ее лба и задержался на секунду. Марии показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди, благо он вскоре отодвинулся.

— Пожалуйста, вдохните поглубже и медленно выдохните, — попросил Адриан.

Ее пышная грудь неторопливо поднялась, натягивая тонкую ткань сорочки, и столь же медленно опустилась. Он нахмурился, все еще слыша хрипы в ее дыхании.

— Без зелья не обойтись. Надеюсь, оно уже готово. Я пока принесу еще настой мать-и-мачехи. Нужно очистить лекарство от примесей.

— Но вам тоже нужно полечиться, — Мария поймала дампира за рукав и встревоженно посмотрела в глаза. — Вы плохо выглядите.

— Да… Забавно получается, один больной пытается лечить другого, — тихо сказал он и, повернувшись, осторожно отцепил ее руку. — Это подождет. Ваша аура еще недостаточно плотная. Пери поможет мне, если что-то пойдет не так.

После настоя Мария вновь крепко уснула. Адриан несколько минут внимательно наблюдал, как едва видимые потоки золотистой магии оплетают тело охотницы, восстанавливая его во сне. Но в легких девушки все еще таилась темная энергия, что сопровождала заражение, с которой природная магия не справлялась. Адриан спустился вниз и осторожно рассмотрел колбу, стараясь не потревожить раствор. Изменившийся цвет налета на поверхности жидкости подсказал, что зелье готово. Дампир осторожно открыл клапан внизу колбы и процедил содержимое. Потом профильтровал еще несколько раз, пока раствор не стал насыщенного янтарного цвета. Адриан попробовал на вкус и поморщился: горькая гадость, но по крайней мере ядовитых примесей нет. Может, если размешать с медом, то пить это будет менее противно?

— Чтоб ты не думал про нее, Мария уже в тебя по уши влюблена. Знал бы ты, какими мечтательными глазами она смотрит в твою спину… — слова Пери заставили вздрогнуть. Фея зависла перед ним, томно вздыхая, и трепетно приложила ручки к груди, ехидно пародируя Марию. — Хотя я не виню тебя, что твое тело так реагирует на девицу. Такие формы, тем более после трехсот лет воздержания, ведь ты…

— Пери! Я больше не желаю это обсуждать! Я уже сказал, что не вижу Марию в таком свете. А даже если бы и видел, то не решился бы разрушить ее жизнь своим присутствием.

— Ах, какой герой… — фея закатила глаза, но замолкла под мрачным взглядом покровителя.

Разбавленный раствор с ложечкой меда показался Адриану более терпимым, и он разбудил охотницу, деликатно потряся ее за плечо. Она сонно засопела и совершенно по-детски потерла глаза, приподнимаясь. Дампир сунул ей питье, которое она не раздумывая выпила залпом. Проглотив, Мария скривилась, высунула язык, и, зажмурив глаза, тряхнула головой.

— Какая невыносимая гадость! Признавайтесь, вы решили отомстить мне за мучительное лечение?

— Нет-нет, — он хохотнул. — Это зелье от заразы из плесени…

— Плесени?! Да вы отравить меня решили, ей-Богу, — она все еще морщилась и причмокивала, пытаясь избавиться от навязчивого вкуса.

Он протянул ей стакан с теплой водой, и Мария подозрительно его приняла.

— Не удивляйтесь. Древние кочевые племена с востока применяли плесень с седел для лечения нарывов у лошадей. Мама тоже нашла у отца этот рецепт и улучшила его.

— Заразы?

— Да. Отец издавна наблюдал за крохотными существами при помощи устройства из зеркал и линз, которое позволяет видеть самые крохотные детали. Эти существа не видимы глазу, но способны нанести непоправимый вред человеческому телу. Вампиры устойчивы к заразе, поэтому она представляли для отца лишь научный интерес, но мама нашла способ обратить его знания на пользу. Она вылечила сотни людей похожими зельями. Полагаю, такое зелье из плесени позволяет выделить вещества, которыми грибки защищаются от заразы.

— Удивительно, — Мария столь восхищенно слушала рассказ дампира, что совсем забыла про мерзкое послевкусие во рту и вновь сонно заморгала глазками. — Надеюсь, зелье и мне поможет поскорее вылечиться. А то пора выходить на охоту… — она широко зевнула, прикрывая рот ладошкой.

Адриан поправил подушку и помог Марии устроиться, накрыв одеялом. Охотница что-то благодарно промурлыкала и быстро погрузилась в глубокий сон. Котенок потерся о ноги дампира шелковистой шерсткой, запрыгнул на постель и устроился рядом с Марией, громко урча. Дампир остался понаблюдать за ее дыханием, тайком умиляясь тому, как длинные ресницы девушки чуть подрагивают во сне. Она казалась такой трогательной, когда спала, когда с аппетитом ела вкусную еду, когда возмущалась или искренне радовалась чему-либо. Адриану захотелось целую вечность наблюдать так за ней, охраняя ее счастье и покой.

Вдруг его посетила безумная мысль: в детстве маленький Адриан часто мечтал о младшей сестре, которую можно бы защищать от ударов судьбы и заботиться, подобно тому, как отец и мать заботились о нем. Но родители не желали еще одного ребенка, и мечте мальчика не суждено было исполниться. Что, если сотни лет спустя судьба решила вспомнить о нем и исполнить это давнее желание, подкинув Марию на замену сестры?

Адриан впился пальцами в свои волосы и горько рассмеялся. Мысль об одиночестве настолько угнетала его, что он был готов уцепиться за любую человеческую связь. Прежде этот импульс не оборачивался для него ничем хорошим. Да и к чему Марии вечно больной и опасный названный брат? У нее уже есть Рихтер, есть семья: те, кто ее любит и кто заботится о ее благе. Если бы не он, охотница не болела бы сейчас.

Дампир хмуро поднялся и отправился к себе.

***

Через щель в окне в комнату влетела пчела и теперь, жалостно жужжа, отчаянно тыкалась в створки, пытаясь найти выход. Мария застонала, накрыв подушкой голову, но назойливое жужжание не давало спать. Охотница вскочила на ноги, взяла в руки миску и, отворив окно, вытолкала ею полосатую гостью из дома. Та радостно полетела на цветущие луга. Мария же, печально вздохнув, осознала, что сладкий сон безжалостно прерван. В этом сне охотница блаженно наслаждалась закатом, устроив голову на коленях Алукарда; дампир так нежно расчесывал ее волосы своими длинными изящными пальцами, что просыпаться казалось грешным.

Она подошла к зеркалу и осмотрела себя: опухшее от долгого сна лицо, кожа посерела из-за отсутствия свежего воздуха, глаза потускнели, а волосы сбились в лохматое гнездо. Мария налила воды в умывальник и, зачерпнув, умылась, вздрагивая от холодных капель, стекающих по шее.

— Он оставил тебе настой мать-и-мачехи у кровати, — фея появилась на изголовье кровати.

— Да, спасибо. Сейчас выпью.

Залпом проглотив отвар, что не был таким противным, как то странное зелье из плесени, Мария прислушалась к своему телу. Дышалось гораздо легче, и жар совсем исчез; тело еще казалось тяжелым, но слабость отступила. Значит, его лечение сработало. Прежде, Мария уже болела так от переутомления на охоте и восстанавливалась гораздо дольше. Сладко потянувшись, охотница легла в кровать и вновь натянула одеялко, укрываясь с головой.

— Дальше дрыхнуть решила, бесстыдница?

Мария высунула лицо из-под покрывала и вопросительно посмотрела на фею.

— Что, нечего сказать в свое оправдание? — Пери скрестила руки. — Ты так его пыталась соблазнить, такие взгляды на него кидала. Не выйдет, он на это не купится.

Целую минуту охотница в недоумении смотрела на фею, пока не накрыло осознание: «Я же была почти нагишом перед ним. Он все видел, а я потом еще на него так смотрела… — Мария вспыхнула, покрываясь красными пятнами от смущения, и закрыла лицо ладонями. — Он подумает, что я такая женщина… О Боже!» Охотница застонала, пряча лицо в подушку. «Надеюсь, он посчитает это следствием лихорадки и не примет за мою легкомысленность».

— Сомневаюсь… Он уже записал тебя в дамы со слабыми принципами, — злорадствовала фея, словно читая ее мысли.

— Откуда тебе знать? — Мария подняла на Пери покрасневшие глаза. — Что я такого сделала? Я же даже…

— Тихо, — та насторожилась, напрягшись и шевеля крылышками.

Вдруг фея сорвалась с места и ринулась прочь из комнаты. Мария поначалу растерялась, но услышав отчаянный зов Пери, бросилась следом, прихватив по дороге халат. Она торопливо запахнулась и вбежала на кухню. Открывшееся зрелище заставило замереть от ужаса: Алукард корчился на полу в мучительных судорогах, из его затянутых тьмой глаз сочилась вязкая черная жидкость. Он хрипел, захлебываясь в черной пенящейся рвоте, что обильно вытекала изо рта и носа. Клыки и когти дампира удлинились, сквозь покрытую черными пятнами и язвами кожу рук начали прорастать чешуйки. Вокруг Алукарда клубилась тьма. Он не видел ни застывшую у порога охотницу, ни кричащую от ужаса фею, издавая нечеловеческие звуки и содрогаясь в жутких конвульсиях.

— Помоги ему! Умоляю! — отчаянный крик Пери заставил Марию очнуться от ступора.

Глубоко вдохнув, она развела руки, складывая пальцы в магический жест и перебирая в голове магические формулы, спроецировала защитную печать на пол вокруг дампира. Она зажглась золотым пламенем и начала сужаться вокруг Алукарда. Он взвыл, когда внутренняя кайма печати коснулась его тела, и попытался отодвинуться. Мария свела руки и резко опустила их вниз. Печать сжалась вокруг дампира, придавливая его к полу. Тот хрипло застонал, вытянув когтистую руку к охотнице. В его затянутых черным глазах читалась мольба: «Убей меня!» Но Мария не вняла ей, ибо не хотела сдаваться так быстро.

Придавливая магическим жестом его корчащееся тело к полу одной рукой, другой она вызвала заклинание пламени Феникса. Огонь вырвался из ладони и охватил Алукарда. Он истошно закричал. Пламя выжигало яд из тела дампира, оставляя ожоги на изъязвленной коже. От запаха паленой плоти и горящего яда тошнило. Мария сжала зубы и уплотнила заклинание в комок, выдавливая тьму из тела Алукарда. Огонь уже не обжигал дампира, приступ начал сходить на нет.

Вдруг Алукард схватился за горло и открыл рот, хватая воздух. Мария растерялась. Дампир задыхался, но ведь яда уже не было так много. Что происходит?

— Пери, окуляры, быстро! — скомандовала Мария.

Фея молнией метнулась наверх и, прилетев обратно, бросила священные окуляры охотнице. Та нацепила их и посмотрела на Алукарда. Из его рта выползала мерзкая, покрытая черной слизью, тварь, напоминающая адское насекомое. Ее огромные сетчатые глаза сфокусировались на охотнице, а жвала хищно задергались. Тварь рванулась из его тела, таща из горла за собой длинный членистый хвост. Зарычав от напряжения, Мария вскинула руку, складывая магический жест. Печать на полу трансформировалась, образуя пламенную клетку вокруг адского насекомого, и начала сужаться. Тварь зашипела, когда Мария полностью вытянула ее из тела Алукарда, и противно запищала, когда печать, подобно огненному капкану, начала сдавливать ее мерзостное тело.

Печать схлопнулась по воле охотницы и раздавила тварь в комок черной слизи. Пламя окутало останки насекомого и низвело в прах. Мария опустила руки, ноги подкосились, и охотница устало сползла на пол, прислонившись к дверному проему. Алукард неподвижно лежал, закрыв глаза. Яд разъел кожу на его лице и руках до мышц, ожоги тоже обнажали обгорелую плоть. Казалось, его грудь не вздымалась. Пери сидела на полу рядом с покровителем, горько свесив голову и роняя слезы.

Мария подползла к нему и пощупала пульс. Тишина… Ее сердце пропустило удар. Охотница сложила руки на его груди и надавила, из последних сил пропуская электрический импульс. Потом еще раз, и еще раз, и еще раз… Тишина…

— Давай, — прорычала она сквозь зубы. — Я не отпущу тебя! Давай!

Его тело содрогалось от яростных толчков Марии, но он не дышал. Она зажала его нос и приоткрыла покрытые черной слизью губы, собираясь выдохнуть воздух в его легкие. Вдруг дампир дернулся и хрипло вдохнул, всем телом изгибаясь от боли. Он застонал и приоткрыл мутные глаза. Мария счастливо выдохнула, слезы заструились по ее щекам. Алукард бессознательно стонал, его голова заметалась на жестком полу, спутывая опаленные волосы. Охотница вскочила на ноги и, зачерпнув плошкой воды из ведра, начала судорожно читать молитвы, пропитывая воду священной энергией.

Мария умыла его лицо этой водой, и, приподняв, заставила выпить. Он поперхнулся и закашлялся, тихо простонав. Было жутко наблюдать, как ожоги и язвы на его лице медленно зарастают, а испорченная кожа отслаивается серыми чешуйками. В какой-то момент у тела дампира закончились силы, и раны перестали заживать. Мария взяла нож со стола, готовясь вскрыть запястья, чтоб напоить Алукарда кровью, но фея остановила ее:

— Нет, Мария! Если ты сделаешь это сейчас, то вновь сильно заболеешь. Подожди хотя бы еще один день.

— Он умрет, если…

— Ты потеряла слишком много крови. Это ты можешь умереть, ведь у тебя сейчас не хватит сил остановить кровотечение. Ему достаточно животной для самых больших ран, а остальные сами затянутся, пусть и медленнее. Подожди хотя бы день, прошу тебя, — фея посмотрела ей в глаза.

— Но ему так больно… — Мария всхлипнула.

— От мысли, что ты пострадала, ему будет еще хуже, — Пери удерживала руку охотницы с ножом, и та выронила его.

— Хорошо.

Мария напоила дампира кровью из холодильного шкафа и еще раз омыла его тело священной водой. Алукард был полностью без сознания и, похоже, не чувствовал боли. Охотница попыталась взвалить его себе на спину, чтоб перенести на диван в гостиной, но у нее осталось слишком мало сил. Тогда она подхватила его за подмышки и, кряхтя, поволокла. С трудом уложив бесчувственного Алукарда на диван, Мария села рядом на полу, пытаясь хоть чуть-чуть восстановить силы. Нужно поставить защиту вокруг дома и на то место, где начался приступ, вымыться и еще раз омыть и напоить дампира. Но охотница едва могла стоять на ногах после такого магического напряжения. Надо продержаться еще один день, хотя бы день…

29. Все тайное

…становится явным.

При пробуждении Адриан резко дернул головой, и это маленькое движение отозвалось жгучей болью. Полузажившая кожа неприятно стягивала шею и часть щеки. Суставы ломило и выкручивало; горло саднило, словно разодранное изнутри. Дампир, избегая болезненных движений, поднял руку и коснулся лица. Шероховатые шрамы заныли от прикосновений перевязанных пальцев. Его руки были плотно перебинтованы, так же как и большая часть тела.

Адриан приподнялся на диване и окинул взглядом гостиную в поисках Марии. Ее нет здесь… Он мысленно позвал своего фамильяра: Пери тоже не отозвалась. Кряхтя, дампир поднялся на ноги и попытался позвать охотницу вслух, но голос прозвучал сипло и слабо.

Тогда дампир сознательно направил большую часть сил на лечение и опять вытянулся на диване. Думать о том, что произошло вчера, совсем не хотелось. Постепенно тело восстановилось, и Адриан почувствовал сильный голод. Не вампирский, а обыкновенный человеческий.

Проковыляв до кухни, Адриан вздрогнул, увидев обгорелые и разъеденные ядом доски пола. Его пробрала дрожь.

Приступ начался так внезапно. Тело перестало слушаться, от острой всеохватывающей боли хотелось вылезти из кожи. Потом стало тяжело дышать, словно легкие заполнились водой; сознание мутнело. Неописуемый ужас полностью поглотил разум.

Адриан тяжело и резко задышал, опираясь на стол.

Он мог только надеяться, что Пери почувствует неладное. Секунды ожидания казались часами. От нестерпимой боли Адриан хотел умереть здесь и сейчас, и когда наконец появилась Мария, он едва не молил о смерти. Охотница ответила пламенем. Боль лишь усилилась: яд сопротивлялся, еще больше разъедая внутренности, огонь обгладывал пораженные пальцы, кожа горела, покрываясь мучительными волдырями и ожогами. Адриан закричал: часть его существа не хотела умирать, отчаянно хваталась за жизнь. Теперь он был готов молить Марию о пощаде.

Капелька холодного пота скатилась по виску. Адриан нервно обхватил себя руками, пытаясь восстановить дыхание.

В тот момент охотница выглядела устрашающе: волосы вздыбились от потоков магии, огромные глаза отражали ее яростное пламя, от напряжения на прежде милом личике появился звериный оскал, скрюченные в магический жест пальцы напоминали когти хищной птицы. Внезапно пытка огнем закончилась. За секундным спокойствием последовала новая мука. Адриан вновь стал задыхаться, словно что-то душило изнутри. Оно вырывалось из его тела, и Мария вновь направила огненный поток. Адриан потерял сознание от боли.

Дампир опустился на колени, обнимая себя руками и покачиваясь. Он так устал от боли. Нервный всхлип вырвался из груди, взгляд помутнел от скопившихся слез, но Адриан сморгнул их и резко выдохнул сквозь зубы. Не время поддаваться слабости. Надо поскорее восстановить силы и найти Марию и фею. Он поднялся на ноги, и в глаза сразу же бросилась записка на столе.

«Не волнуйтесь, ушла по делам, скоро вернусь. Пери спит, устала кроха».

«Предусмотрительная девочка», — облегченно выдохнул Адриан. Тревога отпустила при виде нелепо витиеватого почерка и большой чернильной кляксы прямо под надписью. «Торопилась». Он решил перекусить и помыться. В котелке дампир обнаружил крапивный суп и вареные яйца. «Быстро учится», — довольно отметил Адриан, наслаждаясь на этот раз вполне съедобной пищей.

От наполнявшего баню густого пара чуть воспаленную кожу щипало, поэтому Адриан был очень осторожен. Он бережно полил обожженное плечо из ковша и зашипел от боли. Отмыть грязь и высушиться в таком состоянии оказалось нелегкой задачей. Дампир встал перед большим зеркалом в предбаннике и придирчиво осмотрел себя. Бледный и неровный шрам от магического огня покрывал всю щеку, подбородок и шею. Подобные ожоги вместе с полосами от когтей обитателей дворца Хаоса уродовали едва ли не каждый кусочек тела. На руках остались странные чешуйки. Адриан попытался выдернуть одну, грубо потянув за край, и хрипло выдохнул, когда следом хлынула кровь. Чешуйка отпала, оставляя глубокую красноватую ямку. Отвратительно…

Теперь он все меньше и меньше напоминает человека и больше ночную тварь. Исчадие Ада…

Адриан усмехнулся. С каких это пор он стал таким тщеславным? Так забеспокоился о своем внешнем виде? Ведь теперь это не имеет значения…

Скривившись от боли, он выдернул еще одну чешуйку, потом еще одну, еще и еще, пока не осталось ни одной и все руки не покрылись кровоточащими ямками. Дампир сосредоточил силы на лечении ранок, и они медленно затянулись. Еще немного усилий, и шрам на лице побледнел и исчез. Хорошо.

Засосало под ложечкой. Голод, пусть и человеческий, вновь дал о себе знать. Странно. Адриан переоделся и направился на кухню. Кровь из холодильного шкафа мерзлой жижей потекла в горло; дампир передернул плечами от отвращения, но сделал еще несколько глотков, осушив сосуд. Голод затих, и Адриан прислушался к себе.

Жажда, настоящая вампирская, спала глубоко-глубоко, крохотная, едва заметная. Дампир почувствовал себя немного лучше: яда в теле нет, жажда молчит, и все относительно целы. Хорошо…

Фея нашлась в его комнате: спала, развалившись на подушке, и едва слышно посапывала. Ее прозрачные крылышки мелко подрагивали. Неподалеку на постели лежал котенок, свернувшись в клубок и прикрыв пушистым хвостом лапки. Адриан осторожно лег рядом, стараясь не потревожить, и кончиком пальца нежно погладил Пери по рыжеволосой головке.

— Просыпайся, звездочка моя! — ласково прошептал он.

Фея заворочалась и отмахнулась от его руки.

— Не-ет, — протянула она, отворачиваясь, и заворчала: — Дай поспать, бессовестный! Я весь день присматривала за тобой и потратила все силы.

— Я тебя восстановлю, — Адриан попытался взять ее в руки, но Пери укусила его за палец.

— Не надо… Иди других доставай своим самопожертвованием! Я сама восстановлюсь, — фея отлетела и легла под боком у Пирата, уютно закапываясь в его мягкой шерстке, от чего котенок сладко заурчал.

Дампир, отряхнув руку, кратко улыбнулся и сказал:

— Здесь больше некого доставать. А где Мария?

— Охотится…

От этого ответа похолодело в груди.

— Как?.. Она же недавно совсем была без сил. Она может погибну…

— На зверье охотится, кровь тебе добывает, дуралей! Дай поспать! Уйди!

Адриан облегченно выдохнул и, почесав за ушком кота, вышел из комнаты. Дампир подвесил чайник над огнем, чтобы заварить целебные травы для успокоения. После этого происшествия он наконец-то понял насколько дорожит жизнью и осознал пределы тех испытаний, что способен вынести. Так хотелось спокойствия, тишины, мирной жизни среди тех, кому ты дорог. Опустив голову, дампир вновь прислушался к себе.

Тишина… Жажда молчала. Неужели, так будет всегда?

Значит, теперь у него есть шанс исполнить желаемое. Больше нет нужды скрываться в унылых катакомбах, откладывать нормальное существование на века. Он может жить среди людей, помогать и защищать их, любить и быть любимым. Теперь он по-настоящему свободен.

Адриан всхлипнул, но не стал сдерживать слез. Они свободно потекли по щекам и тихо капали на стол. Дампир мутным взглядом окинул кухню и усмехнулся. «Работы здесь немерено. Надо побелить стены… и поменять доски. А лучше отстроить неподалеку еще один дом побольше и роскошно обставить его. У меня ведь сохранились чертежи?.. Но для начала надо защитить Гресит от вампиров». Чувствуя прилив сил, он вскочил на ноги и, не дожидаясь кипения чайника, бросился к своим расчетам.

Очевидно, что вампиры планировали жертвоприношения, чтобы открыть портал в один из Адских миров, откуда собирались что-то призвать. Но что? Адриан рассмотрел зарисовки магических схем, которые принесла Мария с точек неосуществленных нападений. Некоторые магические символы были ему незнакомы, и это мешало созданию полной картины. Дампир нахмурился. В библиотеке Бельмонтов есть каталог магических символов, но классификация слишком запутанная, поэтому полная расшифровка займет много времени. Он разложил все схемы на полу, пытаясь сопоставить формулы и понять их смысл из контекста. Решение витало где-то в воздухе, но все никак не являлось целиком.

Вдруг чуткий слух уловил бурление, и Адриан метнулся на кухню, убрал чайник с огня и налил себе полную чашу отвара. Дампир глубоко вдохнул терпкий аромат трав, который казался таким успокаивающим, сел за стол и расслабился, согреваясь от тепла керамической чашки. За окном давно стемнело. Стрекот сверчков разбавлял тишину, прохладный ветер шелестел ветвями фруктовых деревьев, грозя сорвать нежные листья.

«Марии давно нет…» Тревога холодом пробежалась по спине. Адриан сделал глоток горячего питья и только собрался искать осколок зеркала, чтобы найти охотницу, как со двора послышался шум. Кобыла устало заржала, чувствуя дом, а Мария культурно ругнулась, по звукам стаскивая что-то тяжелое с телеги. Сердце в груди сразу же забилось спокойнее. Дампир взял лампу и вышел к охотнице навстречу.

Адриан растерялся, увидев, как охотница тащит в дом тушу оленя с огромными раскидистыми рогами. Мария подняла голову — ее перчатки и лицо были перепачканы кровью — и неловко улыбнулась.

— Привет! Я так рада, что вам лучше. Хорошая добыча, верно? — она нервно хихикнула. — Хотела поймать что-то помельче, вроде зайца или пары птиц, но все не везло. А тут появился этот красавец. Он был молодым и поэтому неосторожным. В другое время я бы его не тронула, но время было позднее и я отчаялась, — она словно оправдывалась перед собой и, погладив оленя по безжизненной морде, сказала: — Прости, малыш…

От вида охотницы в крови Адриана как-то передернуло. В сознании всплыл образ Марии, когда она сжигала яд в его теле. Кто знал, что эта девушка может быть такой устрашающей?.. Гораздо чаще охотница казалась очень милой и хрупкой. Дампир улыбнулся и кивнул.

— Позвольте, — он взял тушу на руки, довольно отметив, что кровь не капает, и сказал: — Освежевать можем на кухне, но все мясо не поместится в холодильный шкаф. Большую часть придется коптить.

— Да, я так и рассчитывала, — она потерла тыльной стороной ладони лоб, еще больше размазывая грязь по лицу, и воскликнула: — О-о! Я собрала кровь в бурдюки для вас. Получилось примерно пинта*. Как думаете, на сколько этого вам хватит?

Адриан чуть нахмурился, пожав плечами.

— Не знаю. От многого зависит. Пожалуйста, не утруждайтесь больше. Теперь я способен сам охотиться.

Мария опустила голову и вздохнула. Пока дампир разделывал тушу, несколько угрюмая охотница разложила вещи и направилась в баню.

Когда она вернулась на кухню, жаркое из оленины уже шкварчало на сковородке, распространяя соблазнительный аромат во все стороны. Алукард обернулся к ней и немного нахмурился.

— Сейчас прохладно, поэтому оденьтесь теплее и хорошенько высушите волосы. Будьте внимательнее к себе, вы только восстановились.

— Последнее высказывание относится и к вам, — Мария улыбнулась, но покорно пошла в свою комнату сменить полотенце на волосах.

К накрытому столу они вернулись с Пери вдвоем. Алукард разложил тарелки, как обычно выделив фее маленькую порцию и немного свежих ягод, и налил всем компота (Мария одолжила Пери в качестве кубка свой золоченый наперсток, для которой он был размером с небольшое ведерко).

— М-м-м, а-ак фкуфно! — с полным ртом сообщила охотница и добавила, проглотив: — Мне даже уже не так жаль оленя, ведь он славно закончил свою жизнь.

Алукард хохотнул и, игриво сверкнув глазами, ответил:

— Рано судить о славном конце, ведь путь его тела еще не закончен. Вы делаете успехи на кухонном поприще, но еще есть чему поучиться.

— Например? — она подняла бровь.

— Например, ты так долго варила крапивный суп, что он разварился и больше похож на болотную жижу! — встряла фея в обмен комплиментами.

— Ну, такая кикимора, вроде тебя, везде видит болота, — ехидно парировала Мария. — Не скучаешь по своим товарищам жабам?

От испепеляющего взгляда Пери Адриан подавился смешком.

— Кикимора… — буркнула фея. — По крайней мере, я не чавкаю за столом, как хрюша. Ты так привыкла есть из корыта, что в приличное общество тебя уже не пустят.

Мария обиженно надула щеки, но выпрямилась и убрала локти со стола. Несколько минут девушки, отвлекаясь от еды, яростно зыркали друг на друга, что весьма забавляло дампира.

После еды охотница заставила Адриана выпить еще стакан крови. «Пить свежую кровь гораздо приятнее, — подумал дампир, вытирая губы. — Надо поскорее отправиться на охоту. Давно не менял облик». Прибрав свои записи, он растопил камин и устроился на диване. Мария села рядом и распустила волосы, расчесывая их пальцами. Адриан наблюдал за ней из-под полуприкрытых век; в груди разлилось знакомое теплое чувство умиротворения.

— Ты и расчесываешься, как дикарка. Где твои манеры? — возмутилась фея

— Пери, — вздохнул дампир, весьма недовольный нарушительницей покоя.

— Кто бы говорил?! — Мария обернулась к ней. — Только и спутываешь их в колтуны! До твоего появления у меня никогда не было запуток, а волосы были шелковистыми. У-у-у, вредина!

— Так тебе и надо! Нечего лезть в чужие дела своим хрюшечьим носом!

Вдруг Адриана посетила мысль о том, как разрядить обстановку и позлить фею-вредину.

— Я мог бы помочь.

Охотница удивленно повернулась к нему.

— Если хотите, расчешу ваши волосы и заплету их в красивую прическу, — продолжил он, не смотря на сердито пыхтящую фею.

Мария вспыхнула, опустив ресницы и густо краснея. Похоже, ее воображение очень разыгралось от этой мысли. Адриан уже собрался превратить это в шутку, но девушка порывисто кивнула и побежала к себе за гребнем.

— Вот, — она протянула деревянную расческу ему в руки и села на диван спиной к дампиру.

Он кратко улыбнулся и начал деликатно расчесывать волосы с самых кончиков, отмечая про себя, что охотница не соврала: ее локоны действительно напоминали настоящий шелк на ощупь. Адриан потихоньку распутывал каждую прядь, стараясь не распрямлять ее естественные крупные кудри. Мария, похоже, окончательно растаяла от прикосновений и растеклась блаженной лужицей на диване. Из ушей Пери едва не валил пар от кипящей ревности, но поделать крылатая ничего не могла. Адриан тем временем, мягко массируя подушечками пальцев кожу головы, начал аккуратно плести тонкие косички от висков.

— Как вы так умеете? — спросила Мария, наклоняясь вслед за руками дампира.

— У меня самого, как видите, длинные волосы. Хотя нередко подумывал коротко остричься…

— Нет! — хором воскликнули девушки.

«Хоть в чем-то они согласны», — усмехнулся Адриан и продолжил:

— Мама научила меня плести косы, я часто тренировался на ее волосах. Однажды даже заплел отцу, когда он уснул в кресле. Ему явно было не так смешно, как нам, — они хихикнул и, помедлив, тихо вздохнул. — Все, готово!

Мария тут же посмотрелась в зеркальце, любуясь собой и восхищенно охая.

— Как я выгляжу?

— Прекра…

— Как хрюша в напомаженном парике, — перебила дампира фея.

— Захлопни жужжалку, муха навозная! — огрызнулась Мария. — Алукард, а на какого зверька я, по-вашему, похожа?

— Не вижу смысла сравнивать людей с животными, ибо зачастую это оскорбительно для последних, — усмехнулся тот, но, увидев сердито прищуренный взгляд охотницы, поправился: — Разумеется, в вашем случае верно только обратное. Вас подобает сравнивать с Херувимами.

— Ага… У них четыре лица, из которых три — звериные, — ехидно констатировала фея. — Точное сравнение.

— Ах ты! — едва не вспылила Мария, но, увидев смешок в глазах Алукарда, сдулась и недовольно шмыгнула.

Она села на диван с краю и скрестила руки на груди, продолжая мрачно пыхтеть. Адриан молча наблюдал, забавляясь тем, как эмоции бурно отражаются на ее лице.

— Я думал над нашими находками, — в конце концов он нарушил тишину, указывая на свои записи. — Ритуальные формулы довольно сложные и похожи на сочетание призыва и трансмутации. Для полной расшифровки мне нужны значения символов.

— Хм-м… А тех книг, что вы набрали в библиотеке недостаточно? — Мария села на пол, рассматривая листы с формулами и схемами. — Укажите те, которые не узнаете. Я спрошу…

Охотница вдруг закашлялась, и Адриан не на шутку встревожился. Он бросился к ней, накинув ей на плечи одеяло, и пощупал ее лоб. Жара нет, но дыхание хрипловатое.

— Вам не следует напрягаться. Отлежитесь еще несколько дней. Вы пили лекарство?

— Ой, забыла, — Мария сконфузилась, и Адриан легонько щелкнул ее по носу.

— Так не пойдет, — он покачал головой. — Раз я прописал лекарство, значит надо пить. А кто это так самозабвенно рассуждал про мужчин-детей и горькие пилюли?

Она потерла носик и виновато угукнула. Адриан поднялся и принес ей склянку с лекарством, отмерив ложкой дозу. Мария покорно проглотила, но не стала скрывать отвращения, забавно скривившись.

— Есть какой-то дискомфорт в дыхании? Может, слабость?

Она покачала головой.

— Хорошо… Меня беспокоит, что в ваших легких еще ощущается заражение. Подозреваю, что оно не совсем естественной природы.

— А как вы себя чувствуете? — начала Мария и запнулась. Она вновь шмыгнула, и вдруг по ее щекам потекли слезы. — Простите меня, я сделала вам так больно. Я просто испугалась. Вам было так плохо. Не знала, что делать…

Охотница закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Адриан растерялся от неожиданных слез и приобнял ее за плечи.

— Все хорошо, вы вовремя среагировали. Все сделали верно. Да, было больно, но от яда мне было еще хуже.

— П-правда… — она подняла на него заплаканные глаза. — Я-я весь день об этом думала. Боялась, что вы теперь ненавидите меня.

— Вы не сделали ничего такого, за что я бы возненавидел вас, — он мягко улыбнулся, но Мария разрыдалась еще горше. Адриан вконец расстроился, не зная, как успокоить. — Ну, не плачьте же… Все живы и относительно здоровы.

Охотница уткнулась в его грудь, продолжая реветь, и Адриан посмотрел на фею, взглядом умоляя помочь. Та жестами велела отойти и, отогнав его на приличное расстояние, села Марии на плечо и что-то тихо-тихо прошептала на ухо. Та сразу как-то подобралась, утерла слезы, шмыгнув в последний раз, тяжело вздохнула и успокоилась.

— Все в порядке? — деликатно спросил дампир, и охотница кивнула.

— П-простите, это от усталости. Я не…

— Бывает. Не стоит беспокойства, — он вновь сел рядом. — Но меня еще кое-что беспокоит. Чувствую, яд не изгнан полностью. Не хочу, чтобы моя болезнь вернулась.

— Да… Я испепелила все, что удалось нащупать, но частички яда могли скрыться глубоко в теле. Хоть я и не ощущаю заразы, но…

— А что, если найти Сен-Жермена? — предложила фея. — Может, он подскажет, как провериться и лечиться дальше? Может, и символы поможет расшифровать?

— Отличная идея! Ты — звездочка моя путеводная, — радостно поддержал дампир, а Пери чуть порозовела от его порыва.

— Да, но я не знаю, как его найти, — Мария посмотрела на свои руки. — Он ничего не отвечал на расспросы, все как-то загадками. В прошлый раз нам его указала Тшилаба.

— Тогда спросим у нее. Слышал, она аптекарь. Пусть осмотрит и пропишет вам лекарство, — предложил Адриан.

— Знаем ее методы… Эликсир этой пресловутой аптекарши чуть не сделал из тебя овоща! — возмутилась Пери.

— Э-это я виновата, — глаза Мари вновь повлажнели, и Адриан успокаивающе сжал ее руку, боясь очередного водопада слез. — Она сказала две капли под язык один раз ночью, а я давала каждый раз, когда вам снилось что-то плохое.

— Ясно… — Алукард чуть нахмурился.

— Совсем меры не знаешь, — буркнула фея. — Поэтому и создаешь проблемы всем на голову… Но в любом случае, этой Тшилабе я не доверяю. Странный у нее взгляд.

— Она словно видит тебя насквозь, — Мария передернула плечами. — Говорят, она сильная провидица.

— Тогда есть шанс, что она сможет нам помочь, — Адриан потер подбородок. — Выдавать ей всех деталей не будем, но посмотрим, что скажет о символах.

— Вы правы, — согласилась охотница.

— Отправимся к Тшилабе через несколько дней, когда вам станет получше. — Дампир бережно коснулся губами лба Марии, заставляя горячую кровь прилить к щекам и раскалить кончики ушей.

Она могла лишь нервно кивнуть в ответ и смущенно опустить ресницы.

***

Восходящее солнце отбрасывало на пол кухни сквозь витражное окно разноцветные солнечные зайчики. Отвлекшись от рубки мяса, Адриан залюбовался игрой света и удовлетворенно вздохнул. Впервые за несколько недель он чувствовал себя так спокойно и хорошо. Он ежедневно пил по стакану питательной оленьей крови; шрамы полностью исчезли, а тело наполняла легкость и сила. Священную воду Марии дампир тоже прилежно принимал, но, к счастью, теперь от нее лишь немного мутило, и таких тяжелых реакций, как прежде, не наблюдалось.

Мария потихоньку выздоравливала: больше не кашляла, хрипы в дыхании полностью исчезли. Охотница вновь стала веселой и энергичной и просилась больше помогать по дому. Адриан же ничего подобного не хотел слышать, заставляя ее соблюдать строгий режим из полного ночного сна, плотных завтраков, обедов и ужинов и прогулок по саду. Мария поначалу дулась на него, но вскоре забылась за чтением книг и шитьем.

Порубив мясо помельче, Адриан смешал фарш с резаным луком и попытался слепить котлету. Она никак не хотела держаться, разваливаясь на сковороде. Дампир чертыхнулся, отжав сок, и перемешал фарш заново. «Надо муки добавить», — буркнул он, отмывая руки.

Теперь, когда он полностью здоров, смысла оставаться в доме охотницы не было. От мысли, что вскоре придется вернуться в подземную крепость, настроение упало. Хотя… Адриан знал, что если заведет об этом разговор с Марией, то та найдет тысячу и одну причину, почему ему следует остаться. За нее говорило бы влюбленное сердце. Ему безмерно льстили ее чувства, мечтательный взгляд и розовеющие щеки при любой попытке прикоснуться. Сама Мария ведь тоже далеко не безразлична ему: как ни странно, в обществе охотницы дампир чувствовал себя защищенным и свободным; она забавляла и пробуждала в нем какую-то детскую жажду жизни. Рядом с ней он становился таким, каким был до смерти родителей. Охотница вдохновляла на подвиги и на ежедневный и порой нудный труд по дому: Адриан уже успел сменить пол на кухне, подстричь кусты в саду и посадить овощи. Расшифровка ритуальных формул тоже продвигалась, пусть и недостаточно быстро.

Дампир заглянул внутрь себя. Романтических чувств к Марии не было, лишь желание заботиться и уберечь от опасностей. Скорее, он любил ее как сестру… Как же дать ей это понять, не разбив юное сердце? Может, все же следует отстраниться, и тогда она потеряет интерес?..

В комнату залетела муха, противно жужжа над едой. Адриан отмахнулся от нее и тяжело вздохнул, поняв, что уже несколько минут неподвижно стоит, уставившись в миску с фаршем. Пери прострекотала следом за мухой, погонялась за ней и наконец загнала вредительницу в паутину. Та отчаянно забилась, пытаясь вырваться и ускользнуть от паука, но безуспешно. Фея победоносно кувыркнулась в воздухе и приземлилась на столешницу рядом с покровителем.

— О чем думу думаешь?

— Ни о чем… — Адриан вновь принялся лепить котлеты.

— Знаю, о чем, — фея сложила ручки под грудью и оперлась плечом о кувшин. — Не хочешь уходить от Марии. Уже привык, прижился. Дампиры, как и вампиры, не любят перемен.

— Не хочу доставлять ей неудобств, — он долепил последнюю и разжег огонь под сковородой.

— Сам знаешь, что без боя она тебя не отпустит. Глядишь, и так к ней привыкнешь, что под венец пойдешь…

— Пери, что за ерунду ты несешь? Она еще ребенок!

— Для тебя все — дети, старикашка! — Пери хихикнула.

— Опять тебя не понимаю. То ты от ревности пыхтишь, как паровой двигатель, то предвещаешь нам венчание. Нельзя же быть такой хаотичной. Чего ты хочешь?

Пери взлетела и, заглянув ему в глаза, серьезно сказала:

— Я хочу, чтобы ты перестал себя грызть и был счастлив. А для этого тебе надо понять, чего ты хочешь и в чем нуждаешься.

Адриан отвел взгляд.

— Я не готов… Я не был готов окончательно довериться Сифе и Тревору, а потом потерял их. Не хочу разрушать чужие жизни. Я хочу покоя, перестать сражаться за минутный мир для всех… Хочу, чтоб этот ужас навсегда прекратился. Пусть и не верю, что это когда-нибудь случится. Мир соткан из противоречий, зло переплетено с добром, каждый шаг мы совершаем по лезвию, не зная, каков будет исход нашего выбора.

— У-у-у, как расфилософствовался… — хмыкнула Пери, — а котлета-то горит.

— Ой, — он торопливо перевернул и поморщился при виде почерневшего мяса. — Пират, кис-кис-кис!

Котенок примчался со второго этажа, жалобно мяукая, будто голодал годами. Адриан соскреб обуглившееся, выкинул и положил остатки котлеты в миску. Пират сначала презрительно посмотрел на мясо, отказываясь есть объедки, но потом передумал и принялся чавкать, издавая забавные нямкающие звуки.

— Похоже, ты заразился от Марии бездарностью на кухне, — съехидничала фея.

— Типун тебе на язык, нахалка! — возмутился дампир. — Как будто вчера вы с ней не соревновались в сочинении дифирамб о моем ягодном пироге.

— Ягодный и вправду был очень хорош, даже лучше тыквенного, — легкая на помине Мария появилась в дверном проеме. — Я та-а-ак проголодалась.

— Еще несколько минут. Можете приготовить салат, овощи я вымыл.

Охотница весело угукнула, и, ополоснув руки, взялась за нож. Шинковать у нее теперь получалось в разы лучше, но Адриан все равно следил за ней краем глаза.

Покончив с готовкой и сдерживая слюнки, они вдвоем накрыли стол. Адриан сел следом за Марией, которая, сложив ручки в молитвенный жест, протараторила благословение и набросилась на еду, больше напоминая хомяка с полными щеками, чем благочестивую девицу. Дампир перекинулся с феей насмешливым взглядом и тоже начал есть.

— Ох… — охотница откинулась на спинку стула и сыто икнула.

Пери фыркнула и манерно промокнула губы краем салфетки, которая сгодилась бы ей на одеяло. Счастливо улыбаясь от мысли, что угодил голодным дамам, дампир доел последний кусочек и прибрал стол.

— Я наконец сшила вам новый сюртук и камзол, — радостно сообщила Мария. — Хотите примерить?

— Благодарю, — он принялся мыть тарелки. — Чуть погодя…

— Может, завтра с утра отправимся к Тшилабе? — спросила она.

— Мне все еще не нравится эта идея, — Пери перекрестила руки.

— Тебя никто не спрашивал! — Мария все еще дулась на фею за то, что та обзывала ее хрюшкой.

Пери надавила на кончик своего носика, изображая пятачок. Адриан закатил глаза.

— Думаю, можно. Вы ведь хорошо себя чувствуете? — он внимательно осмотрел ауру охотницы и обрадовался ее плотному золотому сиянию.

— Лучше, чем когда-либо! — радостно заявила она.

***

Погода стояла на редкость солнечная, ветерок едва колыхал листья целебных трав; белая бабочка села на ярко-оранжевые лепестки календулы и протянула свой хоботок в самый центр цветка.

Вдруг тишину прорезал стеклянный звон, и в воздухе проявилась зеркальная поверхность, сквозь которую ступил молодой мужчина в длинном черном плаще. Он помог спуститься юной девушке в зеленом охотничьем костюме, галантно поддержав ее за руку, на что она мило улыбнулась.

С самого утра Адриан ощущал какую-то непривычную радость. Может, это потому, что его разбудило пение птиц и ласковые лучи солнца? А может, потому, что ему очень пришелся по вкусу костюм, сшитый Марией? Охотница так старательно вышила золотыми нитями на камзоле защитные символы, что получился изящный узор вдоль краев, который повторялся на воротнике сюртука. Конечно, дампир предпочел бы что-то менее вычурное, но по крайней мере рукодельница выбрала более темные цвета вместо модных ныне аляпистых костюмов. Одежда совсем не стесняла движений и, казалось, ласкала кожу мягкостью тканей.

— А почему она поселилась так далеко от деревни? — спросила фея, выглянув из-за воротника Алукарда.

— Остерегается наговоров. Ходят слухи, что она ведьма, но лекарства Тшилабы как-то помогли сыну старейшины, поэтому никто не смеет пожаловаться на нее, — ответила Мария, осматриваясь. — Ее повозка где-то недалеко.

— Повозка? — дампир поднял бровь.

— Да! Вот, смотрите, — охотница указала пальцем слева от себя, и Адриан от удивления распахнул глаза.

Это была не повозка, а целый дом на четырех огромных колесах: изогнутая металлическая крыша накрывала расширяющиеся кверху деревянные стены, богато расписанные бордовой и зеленой красками и покрытые позолоченными растительными орнаментами. Резные фигурки в виде причудливых зверьков на ветках поддерживали козырек, который прикрывал вход в повозку. Судя по устройству дома, лошадей впрягали спереди, там же, где и находилась дверь, которая сейчас была широко распахнута. Адриан осмотрелся и увидел пасущихся невдалеке двух тяжеловесных пегих коней.

Вид дома показался отдаленно знакомым. Дампира посетило давнее воспоминание, когда-то бродячие артисты остановились недалеко от замка Дракулы. Отец прикинулся обычным смертным, и они с Лизой решили отвести трехгодовалого Адриана посмотреть представление. Ловкие канатоходцы-акробаты, фокусники и глотатели огня надолго запомнились малышу-дампиру. Разумеется, Дракула не был впечатлен попыткам людей имитировать настоящую магию и разоблачил некоторые трюки сразу же после возвращения домой, но маленький Адриан все равно очень обрадовался празднику. От светлого детского воспоминания потеплело на душе. Дампир непроизвольно улыбнулся.

Не похоже, что цыганка остановилась здесь недавно: колеса чуточку увязли в земле, вокруг дома росло множество намеренно посаженных целебных растений. Сама Тшилаба, наклонившись, собирала свежие листья с кустов, но, заслышав шаги, посмотрела на гостей.

— Я ожидала вас раньше, — низкий грудной голос женщины пробирал до самых костей. Адриану стало не по себе от пронзительного взгляда угольных глаз, но вид он сохранил невозмутимый.

— Эм-м… Мы же не сообщали, что придем? — удивилась Мария, но аптекарь не ответила, поманив их за собой в дом.

Следом за женщинами поднялся по лесенке и Адриан, в который раз восхищаясь тонкой резьбой на двери и стенах повозки. Внутри дом оказался гораздо просторнее, чем виднелось снаружи, но столь же богато обставленный: в передней части повозки по обеим сторонам находились комоды из красного дерева с десятками пробирок и колб на столешнице, над ними висели полки, уставленные коробочками со всевозможными препаратами и алхимическими установками, некоторые из которых были Адриану совсем не знакомы. Середину повозки занимала с одной стороны изысканная чугунная печка, с другой большое окно, под которым располагался диван, накрытый козлиными шкурами. Позади под небольшим витражным окошком находилась огромная кровать со множеством богато расшитых подушек и покрывал, отделенная от остальной части дома цветастой занавесью.

— Садись, — Тшилаба указала Марии на диван. — Открой рот и покажи язык.

Охотница почему-то смутилась, бросив на Адриана испуганный взгляд, но тот вежливо отвернулся. Судя по звукам, аптекарь недолго, но весьма тщательно осматривала горло Марии и вынесла вердикт:

— Остаточное воспаление и последствия малокровия. Пройди туда и разденься, мне нужно внимательнее тебя осмотреть.

Охотница покорно села на кровать и Тшилаба задернула за ней непрозрачную занавесь. Адриан все еще стоял, отвернувшись к входу и раздумывая: выйти ли? Осмотрев пациентку с ног до головы, аптекарь оттолкнула дампира с дороги и подошла к полке с препаратами. Она достала несколько колб, отмерила содержимое и смешала порошки в некоторой пропорции, потом взяла бутыль с прозрачной зеленоватой жидкостью и упаковала все в грубую серую бумагу.

— Порошок раз в день по чайной ложке после еды, зелье только если начинается кашель, — сказала она одевающейся за занавесью Марии и посмотрела на дампира: — Теперь ты. Снимай перчатки.

Тшилаба крепко взяла его за левую руку и надавила на ладонь. Адриан зашипел от внезапной острой боли и попытался отдернуть руку, но аптекарь оказалась на редкость сильной, продолжая удерживать его. Она хмыкнула и надавила сильнее. Дампир сдержал стон, но почувствовал, как глаза затягивает красным.

— Так ты продержишься достаточно долго, но яд все еще скрывается в теле. На земле нет ничего, что полностью вылечит тебя. Тут я бессильна… — мрачно сказала она. — Ищи выход сам.

Наконец отдернув руку, Адриан нервно сглотнул и задумался. Аптекарь была права: дампир чувствовал крохотные капли яда по всему телу, но сейчас их сдерживали защитные силы организма. Значит, надо сосредоточиться на поиске вампиров. Вдруг вглядевшись в резьбу на стене повозки, Адриан заметил переплетения узоров, которые отдаленно напоминали схемы из его расчетов. Достав листок с заранее выписанными магическими символами, которые не знал, он протянул его Тшилабе.

— Посмотрите. Вы сможете рассказать об их значении?

Та хмыкнула, презрительно поджав губы.

— Я аптекарь, а не маг. Символы — не моя специальность. Поищите кого-нибудь другого в толкователи.

Адриан нахмурился и отвернулся, обдумывая, как вытянуть из нее больше хоть что-то. Она, несомненно, знала больше. Тшилаба тем временем продолжила вполголоса:

— Ожидала от тебя большего, дампир, а ты позволил малышке так заболеть. Смотрел на все сквозь пальцы, — вдруг она замерла и посмотрела куда-то за спину дампиру. — Ах, вот оно что. Тебя за нос водили…

Адриан оглянулся, но никого не увидел. Повернувшись, он едва не столкнулся лбом аптекаршей, и хотел отпрянуть, но тело вдруг перестало слушаться и замерло на месте. Бездонные черные глаза словно смотрели в самую душу; у дампира закружилась голова, взгляд затуманился. Тшилаба щелкнула пальцами перед самым носом и что-то прошептала. Наваждение прошло столь же внезапно, как и началось. Взгляд прояснился, и мысли заметались, словно стайка мух над куском лежалого мяса.

Одетая Мария выглянула из-за занавеси и с удивлением посмотрела на застывшего дампира. Тшилаба протянула ей сверток с лекарствами и выставила ладонь, требуя плату за свои услуги. Охотница без вопросов отдала ей полный монет мешочек, и аптекарь бесцеремонно вытолкала обоих из дома.

По инерции дампир пошел следом за Марией к середине лужайки, на которой они открыли портал. Охотница легко запрыгнула в него, оказавшись в подземной крепости, Адриан ступил следом. «Что она имела в виду? Смотрел сквозь пальцы…»

— Жаль, что Тшилаба отказалась помогать нам в расшифровке. Может, следовало рассказать для чего нам это нужно? — Мария наклонила голову на бок. — Ой, мы забыли про Сен-Жермена спросить. Может, вернемся?

«Водили за нос… Позволил заболеть. Я не понимаю… Малокровие! Нет… этого не может быть. Она не стала бы так рисковать! Но как иначе я мог так долго продержаться?» Адриан молча вызвал образ полянки перед домом охотницы.

— Алукард, что-то случилось? Почему вы молчите? Расстроены, что яд еще в теле. Ничего, мы найдем выход вместе!

— Прошу, — дампир указал ей на портал к дому.

Мария улыбнулась и не раздумывая шагнула туда. Адриан услышал ее удивленный возглас, когда портал захлопнулся за ней. «Я бы догадался. Все признаки на лицо: ослабленная аура, бледность и слабость. А я, наоборот, хорошо чувствовал себя после сна… Значит, она делала это, пока я был без сознания. Я не мог не заметить, если только…»

«Пери!» Это имя прозвучало как гром в голове.

— Пери! — его голос эхом прокатился по сводам зала.

Осколки зеркала задребезжали от его гнева. Фея медленно явилась, дрожа всем телом.

— Адриан, я могу все объяснить!

— Ты предала меня… сговорилась с ней за моей спиной… — прошипел он сквозь сжатые зубы, чувствуя, как глаза затягивает алым. Он закричал: — Ты предала меня! Мерзавка!

— Адриан!..

— Как долго это продолжалось?! Ты знала, что я догадаюсь, поэтому искажала мои мысли. Как ты посмела?!

— Ты умирал, у меня не было выбора!

— Я не хочу тебя видеть… — он поднял руку, зеркало сложилось, повинуясь его воле.

— Пожалуйста, не бросай меня, — голос Пери дрожал, в глазах заблестели слезы. — Я делала все для тебя… Умоляю, прости меня!

— Я не прощаю предателей, — Адриан посмотрел на зеркало, судорожно собираясь с мыслями и сдерживая охватившую все тело звериную ярость. — Но я буду милостив. Ты вернешься к охотнице и сама станешь ее фамильяром. Даю тебе два дня. По их истечении я разорву с тобой связь.

— Адриан… пожалуйста, — сквозь слезы прошептала фея, отчаянно сопротивляясь воле покровителя, которая безжалостно толкала ее к порталу. — Прошу тебя, остановись…

— Вон! — прорычал дампир, не сдерживая свое вампирское начало и ужасая Пери.

Она вскрикнула и, увидев его огромные оскаленные клыки, вытянувшиеся когти и заплывшие кровью глаза, мелькнула сквозь портал.

Образ нежно-зеленого луга перед уютным домом помутнел и рассеялся в зеркале, которое вновь разложилось на осколки и осыпалось на пол. Адриан зашипел от злости. В первую очередь на себя.

Он поверил в очередную иллюзию и вновь обжегся. Вновь позволил себя обмануть… Вновь оказался в ловушке. Ловушке своих несбыточных желаний.

30. Безымянная могила

Ложь подобна тяжкому удару:

если рана и заживет,

рубец останется.

Саади

Едва ступив на лужайку, Мария обернулась, чтобы помочь Алукарду пройти сквозь зеркало. Сердце екнуло, когда она встретилась с его разочарованным взглядом по ту сторону портала. Рот непроизвольно открылся, чтобы произнести оправдания, но с губ сорвался лишь испуганный возглас, когда проход резко захлопнулся, оставляя охотницу одну.

«Он все понял, — Мария содрогнулась от этой мысли. — У меня даже не было времени объясниться…» Сердце отбивало тревожный ритм, разум панически искал способы попасть обратно в крепость. «Все ведь еще можно исправить, — охотница заметалась по лугу. — Я ведь не причинила никакого вреда. Даже Тревор Бельмонт писал о том, что кормил его своей кровью, но…»

Замерев, Мария резко выдохнула. «Пери… Она осталась с ним. Да… Может, она убедит его вернуться?»

Вдруг портал снова разрезал пространство на другом конце лужайки, являя колеблющийся образ подземной крепости.

«Вон!» — раздался яростный крик дампира. Мария метнулась к нему; проход начал медленно закрываться.

«Постой, пожалуйста…» — всхлипнула она, понимая, что не успеет. Темная пасть портала выплюнула крохотное тельце, которое хаотично кувыркалось в полете, будто его швырнули со всей силы. Мария успела подхватить фею, не дав ей врезаться в землю на полной скорости. Образ подземной крепости и ее хмурого обитателя полностью растаял, лишая надежды на примирение. Из ладоней послышался сдавленный всхлип.

— Он от меня откажется! Я вновь стану беспомощной! — простонала Пери и разрыдалась.

Кончик ее крылышка погнулся, платье и волосы растрепались, и вся кроха выглядела столь несчастной, что у Марии заныло сердце, и в горле застрял жгучий комок вины. Охотница бережно поправила крыло феи, залечив его, и аккуратно вытерла подушечкой пальца слезинки с маленького личика.

— Мне очень жаль… — хотелось прижать горько плачущую Пери к груди.

— Он никогда меня не простит, — слова феи прерывались судорожными всхлипами. — Я умру без покровителя…

Мария нахмурилась и поднесла ее к лицу.

— Пери, прошу, успокойся и выслушай меня. Сейчас слезами делу не поможешь. Я тебя не брошу, даже если Алукард от тебя откажется и ты вновь станешь неразумным творением Хаоса. Но у меня есть к тебе предложение…

Фея затихла и подняла на нее мокрое от слез лицо.

***

Холодный черный мрамор подземной крепости переливался отблесками электрических светильников. Посреди зала стояла высокая фигура в длинном плаще, отбрасывая зловещие тени на некогда бывший алым, но теперь покрытый темными пятнами, ковер.

Ярость билась где-то в груди рядом с сердцем, клокотала в животе и рвалась наружу звериным рыком, но дампир держался. Сам не зная для кого, он пытался сохранить внешнее безразличие. Чем холоднее и спокойнее он казался снаружи, тем больше распалялось пламя гнева внутри. Хотелось метаться по залу, круша все на своем пути: разносить каменные колонны в щепки, вырывать шестерни их пазов, разбивать светильники. Дампир крепче сжал кулаки, вытянувшиеся когти впились в ладонь, и кровь закапала на пол. Боль на секунду вырвала из оцепенения.

Адриан поднял руки и посмотрел на окровавленные пальцы. Знакомый вид…

Сколько можно было обманываться?.. Лгать себе? Он чудовище, неспособное существовать без жертв. Он приносит лишь разрушение…

Жажда шевельнулась в груди, влекомая гневом. Что ж, раз нет иного пути, да будет так!

Зеркало сложилось по воле хозяина, являя множественные силуэты деревьев. Адриан прыгнул и в полете сменил форму. В лесу приземлился белый волк, рванулся с места и помчался прочь. Ветер свистел в ушах, ветки кустов цеплялись за белый мех, вырывая клочья шерсти, но остановиться казалось невозможным. Вдруг нос уловил тонкий запах крови; волк на лету повернулся и побежал по следу.

Посреди деревьев стояла молодая олениха и, заслышав хищника, отчаянно дернулась: ее нога застряла в металлическом капкане. Запах ее крови соблазнительно щекотал ноздри; волк облизнулся и, не скрываясь, вышел навстречу добыче. Та жалобно заблеяла и заметалась на месте, еще больше раня себя об острые зубья ловушки.

Хищник ощерился и собрался, готовясь к прыжку, но замер, увидев, что олениха нервно поглядывает куда-то в кусты. Проследив за его взглядом, она еще больше задергалась и отчаянно закричала. Жутко, почти как человеческая женщина. Посреди кустов, сжавшись и дрожа, прятался маленький пятнистый олененок. В его огромных глазах плескался ужас. Волк перевел взгляд на мать: полное вымя не оставляло вопросов. Ее взгляд тоже был полон ужаса и боли; она вновь жалобно, но очень тихо заблеяла, словно моля о пощаде.

Звериная форма спала, словно отмершая шелуха, и Адриан рухнул на колени. Отчаяние сжало грудь. «Я даже настоящим хищником быть не могу», — горько усмехнулся дампир, поднялся на ноги и медленно приблизился к дрожащей оленихе. Он осторожно взял ее за раненую ногу и, не выпуская, быстро разжал зубья ловушки. Почувствовав свободу, олениха заблеяла и рванулась, но Адриан удержал ее на месте. Он сосредоточенно прощупал каналы жизни в теле животного и пустил по ним целительную энергию. Рана заживала на глазах: кость восстановилась, обрастая сухожилиями и кожей.

Закончив лечение, дампир выпустил олениху. Несколько мгновений она, не мигая, смотрела ему в глаза; Адриан нежно коснулся ее морды. Мать очнулась, отпрыгнула от него, подозвав олененка, и оба, мелькая белыми хвостиками, убежали прочь.

Странно… Хоть голод утолить не удалось, пришло какое-то облегчение. Адриан поднялся на ноги, кратко улыбнулся сам себе и пошел обратно по волчьим следам. Портал все еще висел в воздухе. Дампир прошел сквозь него и закрыл за собой, роняя осколки зеркала на пол катакомб.

Мрачно… Как же не хочется здесь оставаться…

Но возвращаться больше некуда. Даже если он не был бы так зол на Пери и Марию, то вернувшись, не смог посмотреть им в глаза. Гнев вновь скопился в сердце, сжал горло и просочился наружу едкими слезами. Усталость разом накрыла все тело, не оставляя сил держаться на ногах. Адриан понуро побрел к гробу, забрался внутрь и закрыл крышку, погружаясь во тьму.

Закрыв глаза, дампир замедлил дыхание и сосредоточился на эмоции. Гнев казался на первый взгляд всеобъемлющим, но что-то скрывалось за ним. Адриан хотел добраться до корня. «Почему я так зол? Мария жертвовала для меня всем: семьей, безопасностью, здоровьем. Но я не просил этих жертв. Мне это не нужно. Я предпочел бы умереть, чем причинить кому-то вред… но она не могла знать об этом. Или думала также, как и я, — Адриан горько усмехнулся. — Как же мы похожи… Нет, на нее я не злюсь, по крайней мере, не так сильно. Я зол на Пери… Она во всем виновата. Эта мелкая мерзавка играла с моим разумом. То, что она делала со мной, хуже обмана. Она знала, что будет с Марией от такой потери крови, и продолжала это поощрять. Она знала, что от человеческой крови моя жажда может усилиться. А если именно этого Пери и хотела?..»

Мягкая выстилка гроба вдруг показалась ложем из гвоздей, дампир заворочался. «Я ненавижу ее… Нет. Она не могла. Пери прошла со мной через огонь и воду в замке. Там я был наиболее уязвим, но она только помогала мне. Почему же мне сейчас так больно?»

Адриан заглянул глубже внутрь себя, отодвигая завесу гнева. За ней скрывалась печаль, глубокая, бездонная. Слезы тонкими ручейками потекли по щекам, губы дрогнули, с них сорвался рваный всхлип. Дампир понимал, что для него нет места ни в мире людей, ни в мире тьмы. Он был частью и того, и другого, и поэтому не принадлежал никому. Он осужден на вечное скитание по тонкому лезвию между этими мирами до тех пор, пока не сойдет с ума, пока небо не рухнет на землю, оглашаемое трубами судного дня.

«За что? Какие грехи я совершил в прошлом, что наказан так жестоко?»

Крышка громыхнула и открылась, Адриан вынырнул из тьмы, выбираясь из гроба. Дампир принял решение, которое казалось самым разумным. Сейчас не время для самобичевания. Он слишком долго отвлекался на дела, несвязанные с его прямыми обязанностями: спасение жизней. «Раз я существую на границе между тьмой и людьми, значит я создан защищать последних. Natúra nihil sine causa gignit».

Он подошел к зеркалу и пожелал увидеть Марию. Она сидела на кухне и что-то тихо шептала неутешной фее. Сердце екнуло при виде их опечаленных лиц. Захотелось появиться там и потребовать объяснений, утешить и убедить их, что он простил, хоть это и не было правдой. Адриан не смог простить, не сейчас, уж слишком его обожгло прошлое предательство и заговоры за спиной. «Я пообещал Аннет беречь ее. Лучший способ защитить Марию — это держаться подальше и наблюдать. Она справится сама, а мне надо сосредоточиться на поисках вампиров».

Адриан с сожалением отозвал образ ее уютного дома и обернулся к мрачным сводам крепости. Пора действовать. Уныние сейчас смерти подобно.

***

Мария накрыла плечи дрожащей феи маленьким платком и протянула ей воды в наперстке. Та закуталась, обхватив его ручками, и пустым взглядом посмотрела перед собой. Они долгое время молча сидели, не решаясь продолжить разговор.

— И что ты скажешь? — охотница первой нарушила тишину.

— Думаешь, ритуал позволит сохранить мое сознание и разум в целостности? А если Адриан это почувствует? Если оборвет связь и ничего не получится? Тогда ты навсегда будешь привязана к безмозглому исчадию Хаоса… тебе проще будет избавиться от меня.

— Не говори так, — Мария наклонилась к фее, осторожно окружая ее ладонями. — Алукард не такой жестокий. Он не причинит тебе вреда, даже если почувствует нашу с тобой связь.

— Он закрылся от меня… Но перед этим я почувствовала его гнев, — в зеленых глазах феи мелькнул ужас. — Я никогда так его не боялась. Он уже был суров ко мне в замке, потому что подозревал, но никогда… никогда не ненавидел меня. Я… — Пери вновь всхлипнула. — Я не хочу исчезнуть, раствориться. Не хочу!

— Ох… Пожалуйста, не плачь. Что он делал с тобой? Неужели Алукард посмел тебя обижать?

— Нет, но… Я не хочу об этом говорить, — фея обняла себя за плечи.

— Я разочарована в нем, — Мария нахмурилась. — Понимаю, он зол, но нельзя бросать так тех, кто был на его стороне с самого начала. Да, мы лгали ему, но был ли у нас выбор? Ведь прежде он пытался сбежать из-за любой неприятности. Порой Алукард ведет себя, как маленький ребенок, а не древний дампир.

— Он почти не злится на тебя. Он в ярости из-за меня, ведь именно я затмевала его сознание. Иначе Алукард догадался бы с самого начала, заметив у тебя малокровие. Я виновата во всем…

— Нет, — твердо сказала Мария. — Никто не виноват по отдельности, мы все виноваты вместе, потому что не смогли договориться. Уверена, это еще можно исправить. Как нам найти Алукарда?

— Я не знаю. Он считает меня предательницей, поэтому прячется за ментальной стеной. Скрыл от меня память о крепости.

— Может, в библиотеке Бельмонтов указано ее местонахождение?

— Даже если мы найдем его, он не станет нас слушать и прогонит. Я так чувствую.

— Понятно, — Мария нахмурилась. — В таком случае говорить и извиняться перед ним мы будем только тогда, когда он сам захочет нас выслушать. Я маг и охотница клана Ренар и не буду стелиться перед своенравным дампиром. Не хочет мириться, так пусть выбирается из переделки сам.

Тяжело вздохнув, фея взлетела, но крылья с трудом держали, словно сил стало в разы меньше. Мария подставила ладонь, помогая крохе на нее присесть.

— Доверься мне, — прошептала охотница, поднеся Пери к лицу. — Я смогу тебя защитить. Даже если потеряешь разум, я уберегу тебя.

— Хорошо… Но я все еще не понимаю, как работает ритуал…

— Когда-то давно Юст Бельмонт исследовал магические связи между людьми и их фамильярами. Ему удалось вывести формулы и заклинания, которые повторяют этот эффект. Таким образом он подчинял себе ночных тварей, и они выполняли его приказы. Таких фамильяров называют невинными демонами. Если я заключу с тобой подобный союз по взаимному желанию, то есть немалый шанс, что твое сознание сохранится, даже после разрыва связи с первым покровителем. Юст подчинял себе ночных тварей некромантов, и они оставались ему верны даже после смерти призвавшего их дьявольского кузнеца. После твоих слов об Алукарде я много прочитала об этом. Не хотела рисковать твоим благополучием.

Немного подумав, фея робко улыбнулась и сказала:

— Хорошо, я согласна.

Кивнув, Мария улыбнулась в ответ и, посадив Пери обратно на стол, принялась за работу. Чертить магический круг союза оказалось нелегкой задачей, уж слишком много мелких, но важных символов. Гримуары Юста отличались некоторой сумбурностью и иносказательностью, словно он скрывал истинные смыслы своих действий; многое приходилось додумывать самой. Охотница вывела последний символ и, встав в центре круга, протянула фее руку. Та неуверенно взлетела и села на ладонь. Мария вынула из-за пазухи маленький кинжал, покрытый магическими символами, и проколола свой большой палец. Она осторожно протянула острие фее, и та оцарапала ладонь о кончик. Они соединили кровоточащие ранки, охотница начала произносить инкантацию:

— О хранители стихий и порядка,

О девять чинов светлейших,

Услышьте нас!

Архангел Михаил на Юге.

Архангел Рафаил на Востоке. ⠀

Архангел Уриил на Севере. ⠀

Архангел Гавриил на Западе. ⠀

Архангел Сандалфон под нами. ⠀

Архангел Метатрон над нами

Дух Божий в нас и среди нас,

Призываю вас в свидетели

Моей клятвы перед этим даймоном*.

Клянусь на крови защищать,

Хранить и беречь ее,

пока есть во мне силы…

Пери продолжила следом:

— Клянусь на крови хранить верность, помогать и защищать этого мага пока есть во мне силы…

— Да будет связь наша крепка и нерушима. Аминь! — завершили они ритуал в унисон.

Печать под ними вспыхнула разноцветным огнем, обдавая обеих мощным магическим потоком, пламенная энергия на секунду обожгла кожу. Мария выдохнула и открыла глаза. Фея сидела на ладони, все еще держась ручкой за ее кровоточащий большой палец. Выглядела кроха гораздо лучше: прозрачные крылья переливались всеми цветами радуги, а глазки живо засияли.

— Как ты? — тревожно спросила охотница. — Что чувствуешь?

— Хорошо, очень хорошо. Я слышу тебя внутри. Чувствую твою энергию. Ее гораздо больше, чем мне казалось раньше. Если у Алукарда был ручеек, то у тебя полноводная река.

Мария счастливо улыбнулась. Пери залечила ранки на их руках и наклонила голову на бок; ее глазки хитро заблестели.

— Зато в голове Алукарда всегда много умных мыслей. А у тебя шаром покати.

— Ах ты нахалка! — вспыхнула охотница. — Да я тебе…

Фея вспорхнула с руки, увернулась от попытки охотницы поймать ее и, быстро шныряя в воздухе, весело кувыркалась через голову.

— Догоняй! — она захохотала и вылетела из окна.

Мария выбежала из дома, помчалась за своим новоиспеченным фамильяром и нагнала ее только на лугу рядом с домом. Охотница, смеясь, играючи хватала руками и подпрыгивала, но каждый раз фея умудрялась увернуться в последнюю секунду, то ныряя под руку, то взлетая выше и едва не задевая крылышками щеки покровительницы. От одного из таких маневров Мария не удержала равновесия и плюхнулась на попу, захохотав еще громче. Фея присела на ее голову, переводя дыхание и тоже задорно посмеиваясь.

— Ну что, нравится быть моим фамильяром? — голос охотницы чуть дрожал от смеха.

— В общем и целом… терпимо, — Пери усмехнулась и начала заплетать в косичку маленькую прядку на лбу покровительницы.

— Почему ты так одержима чужими волосами? — Мария откинулась назад, опираясь на локти, и скосила глаза, смотря на фею.

— Не знаю, они довольно забавные. Для меня волосы людей — тоненькие веревочки, с которым весело играть. И можно хорошо насолить человеку, но не причинить при этом вреда.

— Ах вот как! Тебе нравится безобидно проказничать. Я знала, что ты невинная милашка.

— Вот еще! Если захочу, таких дел наворочу — мало не покажется, — возмутилась фея.

— Ладно, верю, — Мария осторожно легла на землю и посмотрела на небо, наблюдая за легкими пушистыми облачками. — Может, ты еще о чем-то хотела меня попросить?

— Да… Твоя сова… — Пери напряглась, произнося эти слова, а охотнице передавались ее эмоции.

— Ты боишься Оски?

— Угу… Она так на меня зыркает своими огромными глазищами, будто хочет сожрать.

— Ну, это же сова, у них всегда большие глаза, — Мария задумалась. — Я попробую приучить ее к тебе и показать, что ты друг, а не еда. Я так приучила Оску к голубям, ведь до этого она чуть не съела одну голубку.

Фею передернуло, и она, тяжко вздохнув, пробурчала себе под нос:

— Да… Из огня да в полымя.

— Не волнуйся. Подружитесь и с ней. Может, Оска тебя на спине катать будет. Ты же не можешь летать совсем высоко?

— Могу, просто не делаю это без причины.

— А я думала, у тебя просто крылья слабые.

— Ты много всякого вздора выдумываешь… — съехидничала Пери. — А крылья у меня не слабые, я просто не трачу силы зря.

Мария улыбнулась недовольным гримасам феи, ее выпады теперь казались больше умилительными, чем раздражающими. Мысль о том, что эта маленькая заноза в попке вдруг станет пустой оболочкой и навсегда потеряет свой острый язычок, показалась мучительной. Охотница готова была во чтобы то ни стало уберечь своего нового фамильяра от подобной участи. Благо, ритуал прошел удачно. Мария вновь прощупала связь, убеждаясь, что энергия плавно перетекает между ними в обе стороны. Пери закончила плести косичку на лбу и сползла вниз по виску охотницы и устроилась на плече.

— А как ты себя чувствуешь в роли моей покровительницы? — прошептала фея вопрос прямо в ухо. Мария чуть дрогнула от щекотного ощущения и хихикнула.

— Мне нравится… Необычно. Я хотела бы иметь подобную связь со всеми своими питомцами, чтоб понимать, когда их что-то беспокоит. Но это возможно только с даймонами.

— Адриан никогда не называл меня питомцем… — в голосе крылатой мелькнула обида. — Он видел во мне равную.

— Пери, я не это имела в виду, — начала оправдываться Мария. — Я тоже вижу в тебе равную и мне нравится, что я чувствую нашу связь. Вот и все…

Фея хмыкнула и по ощущениям все еще немного дулась. И как же Адриан общался с ней, учитывая ее обидчивость? Адриан… Странно и как-то непривычно называть его так. Для Марии он всегда был Алукардом, это скорее титул, звание, вызов воплощенной тьме в лице Дракулы. А его нареченное имя, казалось, предназначалось только для самых близких людей. «Адриан… Забавно, — подумала Мария, — я стала называть его так только тогда, когда мы разлучились». Чем больше она думала о дампире, тем сильнее ощущала какое-то давящее чувство вины и угнетения, уныния и отчаяния. Словно весь мир внезапно обернулся против тебя, жестоким ударом в живот выбив воздух из легких. Странно… Прежде как бы плохо Марии не было, она никогда так себя не ощущала. Эти чувства казались чужими. Охотница вновь прощупала связь с фамильяром и удивленно воскликнула:

— Пери! Я его чувствую! Я чувствую эмоции Адриана!

***

Дампир сидел на полу посреди залы, обложившись пожелтевшими от времени листами бумаги, на которых только-только высыхали свежие чернила. Восстановив по памяти почти все важные записи расследования, Адриан придирчиво окинул взглядом список улик и неодобрительно усмехнулся. Мало, слишком мало информации. Надо наведаться на место самому. Он встал, потянулся и неторопливо подошел к зеркалу. Меньше всего ему хотелось сейчас быть среди людей. Как дампир не пытался сосредоточиться на важном, мрачные мысли все равно упрямым роем лезли в голову, рисуя сюжеты неудач.

Зеркало отобразило тихую улочку в самом сердце Гресита, и Адриан скользнул туда сквозь портал, скрыв нечеловеческие детали внешности гламурным заклинанием. Он вышел на центральную улицу и направился к месту последнего нападения вампиров. Хоть люди и не замечали его, дампир все равно чувствовал себя неуютно. Странно так отчаянно сражаться за тех, кто никогда не сможет принять тебя…

Адриан тряхнул головой, отбрасывая бредовые мысли. В переулке, где Мария остановила и попыталась поймать заговорщика-вампира, не осталось никаких следов происшествия. Лишь исчерченная магическими символами старинная плита в стене отличала этот от всех прочих подобных переулков города. Хорошо, что церковники плохо понимали значение этой плиты и письмен на ней, иначе ее давно бы сняли и уничтожили. Церковь не признавала, что существуют еще какие-то способы защиты от нечисти, помимо святой воды, молитв или освященного оружия охотников.

Адриан коснулся плиты и пропустил по знакам поток магии. Она потекла в неверном направлении, отколотые и измененные кем-то символы искажали изначальный посыл. Дампир внимательно осмотрел их, подмечая, что нужно исправить, и мысленно дорисовал изначальную формулировку. Он читал о подобной магии и в книгах отца, и в гримуарах библиотеки Бельмонтов. Еще древние халдеи защищались подобным образом от многочисленных демонов, что угрожали мирным жителям Междуречья, и строили города согласно указаниям жрецов.

Сложив пальцы в магический знак, Адриан спровоцировал печать трансформации на плиту и произнес: «Ин ординэ ляпис трансмутато». Песок, собравшийся в выемках стены, пополз тонкими змейками к камню и начал заполнять выбитые символы, уплотняясь и превращаясь в целостную материю. Дампир сменил печать и заново выбил защитную формулировку, придирчиво оценив работу. Как новенькая. Одна готова, осталось еще девять. Он вздохнул: использовать магию оказалось непривычно утомительным.

Обойдя все десять защитных печатей, Адриан порядочно устал, исчерпав почти всю магическую энергию, но так и не нашел новых улик. Он хотел вызвать портал домой, но вдруг живот жалобно заурчал, напоминая о нуждах тела: обычный голод. Дампир усмехнулся. Он все-таки наполовину человек. Продуктов в крепости не было, да силы тратить на приготовление еды совсем не хотелось.

Город теперь уже не казался таким спокойным, как во время пробуждения Адриана: жители выглядели встревоженными, оглядывались по сторонам, женщины держали детей рядом и не выпускали одних на улицы. Люди чувствовали витавшую в воздухе угрозу.

Нахмурившись, дампир бродил по улицам, пытаясь найти более-менее приличную таверну. Вскоре голод победил привередливость, и Адриан открыл тяжелую дверь под выцветшей вывеской «Старая харчевня». Он сел за единственный свободный стол, к нему подошел прыщавый отрок в засаленном фартуке и услужливо смахнул тряпкой крошки со столешницы. Дампир заказал суп, гренки и большую кружку пива. Мальчонка послушно кивнул и побежал на кухню. Еда оказалась вкуснее, а посуда чище, чем ожидал Адриан. Он быстро утолил голод, согреваясь от теплого супа, и выпил приятно-терпкого пива.

Благодаря гламурному заклинанию дампир со стороны казался молодым темноволосым мужчиной весьма посредственной внешности, даже обычная одежда рабочего не выдавала его состоятельности, поэтому мальчик на побегушках очень удивился, когда странный гость расплатился монетами из чистого золота без маркировок. «Надо разменять, раз я собираюсь часто выходить на поверхность», — подумал Адриан, торопливо уходя из таверны во избежание лишних вопросов.

Горячая еда придала сил, поэтому он еще некоторое время гулял по городу и случайно набрел на подозрительный квартал. Горожане старательно обходили его стороной, а по тесным улочкам ходили люди в темных одеждах и странных колпаках. Адриан решил узнать больше об этом месте и проследовал за группой мужчин из квартала.

Увидев незнакомца, они замолкли и поспешили прочь. Дампир не хотел выдавать свой интерес, изображая, что заблудился, а тем временем внимательно осматривался. Странно, дома здесь построены совсем по-другому, чем в остальных частях города: окна зарешечены, а двери гораздо толще и прочнее. Адриан инстинктивно напрягся: позади кто-то шептался в темном дверном проеме. Дампир прислушался и, узнав язык, моментально расслабился. Здесь ему нечего бояться. Скорее, это местные обитатели не доверяют незнакомцу, поэтому и осторожничают.

— Господин, чем обязаны вашему присутствию здесь? — спросил мужчина, вышедший из дверного проема за спиной Адриана.

Говорил он на чистом румынском, но с заметным акцентом для его племени. Дампир чуть изменил внешность, отображаемую гламурным заклинаниям, сменив голубые глаза на черные, и обернулся.

— Я тут проездом. Деньги нужно разменять, поэтому и пришел к своим, — на иврите ответил Адриан и улыбнулся.

— О, что вы говорите?! — радостно ответил еврей, распахнув руки. — Пойдем, пойдем. У моего кузена как раз разменная лавка.

Он радушно взял дампира под руку и повел за собой, расспрашивая о делах и путешествиях. Адриан старался не врать больше, чем следует, отвечая вопросами на вопросы. Мужчина назвался Йосефом и рассказал, что занимается продажей сукна. Даже до поселения евреев добрались слухи о нападениях вампиров в городе, и все были очень встревожены. В основном тем, что их могут косвенно в этом обвинить.

— Шедим* мы не боимся. Я сам видел, как наш ребе изгонял темных духов из одержимого, — рассказывал Йосеф по дороге к ростовщику. — Наш цадик* дал в каждый дом по амулету и сказал какие молитвы читать. Но вот люди будут искать виновных. Хочу семью вывезти, пока не начались волнения. Знаешь, где сейчас безопаснее?

— Я ехал через Бурсу, турки наших не притесняют, — Адриан вспоминал записи отца о политике разных империй и королевств, надеясь, что за века мало что изменилось.

— Я тоже думаю, надо ехать к Оттоманам. Только бросать нажитое жена не хочет, — он покачал головой.

Дампир кратко улыбнулся и похлопал его по плечу. В лавке их встретил чуть пожилой еврей, но был столь же радушен. Монеты Адриана очень удивили мужчин, но дампир пояснил:

— Золото принимают везде.

Те одобрительно закивали и разменяли всю сумму, предлагая гостю посидеть за чаем и остановиться у них на ночь, но Адриан деликатно отказался.

— Обязательно найди время сходить к нашему Ребе, — посоветовал Йосеф. — Его ученики славятся во всей Священной Римской империи.

Ответив, что обязательно найдет время для мудрости их наставника в следующий раз, но сейчас его очень ждут, дампир вежливо попрощался и поскорее покинул квартал, сменив образ внешности и одежд в темном переулке. Евреи не без оснований осторожничали в других частях города. На примере племени сказителей Адриан помнил, что люди всегда искали виновных в бедах среди людей, но чужих, а не самих себя. Казаться чужим ему сейчас нельзя. Иначе вампиры могут его заметить и изменить свои планы.

Солнце скрывалось за высокими домами и нависло где-то над горизонтом. Небо потемнело, воздух заметно похолодал. Адриан решил вернуться в катакомбы пешком, потому что истратил последние магические силы на гламурные заклинания. Он прошел по тропинке к знакомому склепу и вспомнил кое-что. Где-то здесь покоится давняя боль…

Дампир развернулся и побрел мимо склепа к белому мраморному кресту, что венчал огороженную могилу. Адриан кратко улыбнулся, увидев, что она не заброшена. Удивительно, что смотрители кладбища уже несколько поколений ухаживают за безымянной могилой. Впрочем, он заплатил за это когда-то хорошую сумму, скорее для успокоения своей совести, чем для того, кому это наверняка было бы безразлично.

— Здравствуй, Людмил… — Адриан горько усмехнулся. — Прости, что давно не навещал. Я надеялся тоже мирно спать в гробу, но не судьба. Меня опять потревожили и швырнули в самую гущу событий. Это похоже на какое-то проклятье…

Дампир устало сполз на землю в ногах могилы и обнял себя руками.

— Я… я не могу ни за что уцепиться. Стоит на что-то понадеяться, во что-то поверить, как это вырывают из моих рук и оборачивают против меня. Моя мама… Я берег ее как мог, но именно в тот день, когда меня не оказалось рядом, ее забрали. Отец всегда восхищал меня своим великолепным умом, но его безумие от горя едва не погубило всех. И теперь я обречен навеки сражаться с тенью того, кого так любил, — в глазах противно защипало, Адриан шумно выдохнул. — Я никогда не сражался один, мне помогали. Первый раз нашлись те, кто спасли мир от гнева Дракулы. А потом они покинули меня… Но разве я мог тогда попросить Сифу и Тревора остаться со мной? Разве мог бросить все и поехать с ними? Я знал, что они дороги друг другу и не хотел мешать. Я не смог им открыться… Они оба привыкли жить в дороге, а не делить дом с унылым вампирским Иисусом, — он усмехнулся сквозь подступающие слезы. — Их не было рядом, когда меня впервые предали, заманили в ловушку. До сих пор не могу понять, как меня так легко смогли обмануть. Я не хотел видеть знаков, потому что надеялся…

Он обнял колени и склонил голову, прикрываясь волосами. Солнце скрылось за горизонтом, кладбище накрыла тьма.

— Сифа и Тревор вернулись вовремя. Они спасли меня и остались со мной. Но я не смог защитить их от себя, поэтому пришлось их покинуть. А потом я встретил тебя, — Адриан поднял голову и посмотрел на крест. — Так надеялся, что спасу хотя бы одну жизнь и дам надежду, будущее… И погубил тебя сам, — жгучие слезы потекли по щекам, губы дрогнули, произнося слова: — Прости меня… Я не смог защитить тебя. Ты погиб из-за меня. Я боялся, что Сифа и Тревор, дети… тоже пострадают из-за меня и сбежал. Я знал, что не справлюсь.

Рыдания рвались из груди, но плакать как дитя в тот момент казалось таким унизительным, что Адриан сжал зубы, глухо прорычав на себя. Крылья прошелестели вверху за спиной, и дампир обернулся на звук. Его голос спугнул горлицу с ветки, и она торопливо улетела.

— Мария… — он кратко улыбнулся. — Я тоже надеялся на нее, она казалась такой простой, невинной и честной. Она чем-то напомнила тебя, так же упрямо хотела быть рядом и помогать любой ценой. Но некоторые жертвы для меня хуже предательства. И Пери… она могла бы разделить со мной вечность, но… смогу ли я ей вновь довериться после всего? Еще не решил. Почему это повторяется из раза в раз? За что меня наказывают? Если я виноват, то хочу знать в чем и искупить грехи. Что я делаю не так? Почему вынужден бежать прочь от любой надежды на счастье?

Сердце екнуло, отзываясь на эту мысль, и забилось чаще. Адриан посмотрел перед собой, прислушиваясь к ощущениям. Вдруг в разуме мелькнула странная мысль.

— А что, если проблема действительно во мне? Что, если я бежал прочь тогда, когда следовало быть рядом? Будь я рядом с матерью, она осталась бы жива. Найди я подходящие слова, отец образумился бы. Втроем с Сифой и Тревором мы победили бы мою жажду… Не отпусти тебя я тогда, ты остался бы в живых. И сейчас… Мария еще ребенок, она осталась одна и все еще больна, а я бросил ее, поддавшись чувствам. Пери тоже напугана, не знает, что с ней случится. Я должен вернуться…

Адриан поднялся на ноги и побежал к склепу. Сердце билось в груди быстро-быстро, словно подтверждая верность его слов. Он распахнул двери склепа, и они механически захлопнулись. Потянул рычаг, крышка саркофага поднялась, открывая проход в катакомбы. Дампир быстро побежал вниз по лестнице, каким-то чудом не спотыкаясь в кромешной тьме. Электрические светильники разом вспыхнули, когда он ворвался в зал и подбежал к осколкам дистанционного зеркала, вынимая последний кусок из-за пазухи. Зеркало сложилось, потемнело и зарябило, но образ дома охотницы все не появлялся. Адриан тяжело выдохнул, выжимая остатки сил. Похоже, магии не хватает для заклинания перемещения. Нет, ее должно хватить! Ждать нет времени.

Вдруг тело перестало подчиняться, и дампир застыл на месте. Зеркало вновь зарябило и отразило его побледневшее лицо и удлинившуюся тень за спиной. Воздух вокруг похолодел, по спине к загривку пробежали мурашки, волосы, казалось, встали дыбом.

На плечо легла бледная рука с длинными острыми когтями, сжала, словно собираясь впиться в неподвижное тело. Из-за спины Адриана в зеркале отразился его двойник, полностью обнаженный. Его кожа казалась мертвенно-белой, а лицо, несмотря на неземную красоту, внушало почти животный ужас: янтарная радужка хищно сверкала на фоне затянутых алым белков глаз, длинные золотые пряди извивались в воздухе, словно ядовитые змеи. Двойник смотрел в зеркало прямо Адриану в глаза, его рука сдвинулась с плеча и жестко сжала горло дампира.

— Здравствуй, Адриан… — прошипело отражение. — Ты прав. Ты слишком долго от меня бежал.

Жажда отозвалась на слова двойника и скрутила внутренности, обдавая парализованное тело невыносимой болью. Мука и ужас на лице Адриана отразились в зеркале. Двойник лишь усмехнулся и сдавил его горло сильнее, впиваясь когтями в кожу.

— Теперь тебе некуда бежать…

Примечания: Natúra nihil sine causa gignit -- (лат) Природа ничего не порождает без причины. Даймон -- природный дух, не принадлежащий ни свету, ни тьме. Шедим -- демоны в иудаизме. Цадик -- святой человек, праведник в иудаизме. Здесь употребляется в отношении к ребе.

Людмил появляется в 25 главе Осколков https://ficbook.net/readfic/9707721/25185672#part_content В дальнейших главах Ноктюрна будет больше об этом персонаже

31. Истина и ложь

— Как ты можешь его чувствовать, если Адриан закрылся от меня? — Пери скептически нахмурилась.

— Не знаю… Но я точно знаю, что это не мои эмоции, — Мария встала и отряхнулась. — Я очень редко бываю в плохом настроении и на это должна быть хорошая причина. А тут целый шквал уныния. Неужели он всегда такой мрачный?

Фея вздохнула и грустно ответила:

— Не всегда. Скорее тихая печаль, которая никогда не уходит, а лишь затмевается на время другими эмоциями.

Помедлив, охотница направилась к дому, тихо буркнув под нос:

— Со стороны Алукард всегда кажется таким собранным и серьезным…

— Что, уже разочаровалась в нем? Думала, все будет между вами радужно? Я предупреждала, что он не такой, каким кажется, — ворчала фея, летя следом за покровительницей.

— Нет, не разочаровалась, но стала понимать его лучше. У него есть причины быть печальным. Но я не смогла бы жить в постоянном угнетении, завяла бы за пару дней. Всегда можно найти, чему порадоваться: солнцу, вкусной сытной еде, крыше над головой. Если все время думать о плохих вещах, то их станет больше в жизни.

— Знаешь, я с тобой согласна. Глупо постоянно кукситься. А ну его, этого вампиреныша! Сами справимся! — притворно-заговорщически предложила Пери.

— Нет, — твердо ответила Мария, — мы должны найти его и убедиться, что он в порядке. Не захочет объединить усилия — это его право, но бросать Адриана на произвол судьбы я не хочу.

— Тогда что ты предлагаешь? Ты ведь не слышишь его мысли? Значит, найти подземную крепость по связи мы не сможем.

— Передаются только эмоции… Интересно, а чувствует ли он мои? — охотница остановилась у двери и прислушалась к себе. Изнутри ответа не последовало, лишь инородная тянущая печаль. — В любом случае, я хочу посетить хранилище Бельмонтов. Там есть нужные книги и оружие; вдруг там есть и карта катакомб. Потом поедем в Гресит искать Алукарда.

Дом показался Марии каким-то пустым и холодным без Адриана. Ведь прежде ей было к кому возвращаться; он встречал ее у порога, спрашивал о самочувствии, предлагал вкусную еду и горячую баню, а потом развлекал интересными разговорами. Она усмехнулась: так быстро привыкаешь к хорошему, что оно начинает казаться обыденным. Алукард всегда выглядел скорее задумчивым, чем печальным. Его эмоции редко проявлялись на лице, и Мария думала, что с возрастом дампир просто перечувствовал все, что только можно, и поэтому гораздо спокойнее относился к жизни.

Но все оказалось совсем иначе. За маской спокойствия скрывалась буря из пепла. А ведь, если подумать, дампир проспал большую часть жизни. Получается, он не намного старше ее, ему самому надо многому научиться. Она усмехнулась этой мысли. Пусть он научит ее управлять силой и магией, а у нее научится наслаждаться жизнью. Его надо вернуть во что бы то ни стало. С такими размышлениями Мария принялась за работу.

Сборы в долгую поездку заняли пару часов: нужно было покормить голубей, приготовить еды в дорогу, запереть дом и подготовить кобылу к долгому пути. К тому же, Пери все пыталась оттянуть момент отъезда, ведь Мария решила взять с собой сову.

— Она откусит мне голову… — прохныкала фея, прячась за воротником покровительницы.

Сова пристально смотрела на нее с руки охотницы и жутко щелкнула клювом.

— Оска, нет! — Мария пригрозила ей пальцем. — Это не еда, это друг! Слышишь?! Друг.

Птица покачала головой вверх-вниз вверх-вниз, словно примериваясь, и ухнула. Испуганно пискнув, Пери нырнула за пазуху.

— Оска! Смотри на меня. Это друг! — Мария достала фею из куртки и, прикрывая рукой, показала сове.

Кроха дрожала, расширившимися от ужаса глазами рассматривая хищную птицу, острые когти которой впивались в кожаную перчатку на другой руке охотницы.

— П-пожалуйста… не надо, — прошептала Пери.

— Не бойся. Она чувствует твой страх и поэтому видит в тебе добычу, — ответила Мария и прикрикнула на сову, когда та потянулась клювом: — Оска! Нет, это не еда!

Та возмущенно заклекотала, хлопая крыльями, но вскоре успокоилась под суровым взглядом хозяйки. Охотница подержала их несколько минут рядом, словами успокаивая сову и внимательно наблюдая за ее глазами. Постепенно фея успокоилась, перестала дрожать и громко сказала:

— Я не съедобная! Посмеешь клюнуть — отравишься. Будешь меня пугать, Мария тебе перья выщипает.

Птица удивленно наклонила голову, заслышав человеческую речь от маленького существа, и посмотрела на Марию, которая твердо повторила:

— Друг.

Совсем осмелев, фея выбралась из руки охотницы и подлетела к сове. Мария чуть напряглась, готовая отгородить фамильяра заклинанием, но птица не подавала признаков заинтересованности. Еще бы, ведь охотница заранее хорошенько накормила ее. Пери коснулась головы Оски и почесала между перьями. Сове это явно понравилось, потому что она подставляла голову под прикосновения феи, которая вошла в азарт, почти погрузившись в ее густое мягкое оперение на затылке. Мария облегченно вздохнула и протянула птице маленький кусочек лакомства. Та радостно взяла его и, задрав клюв, проглотила целиком.

— Она больше не хочет меня съесть, — фея захлопала в ладошки. — А ты хорошая дрессировщица.

— Спасибо. Как-то непривычно, что ты оценила мои таланты, — усмехнулась Мария и забралась в седло.

— Просто ты редко даешь мне повод для комплиментов. Но иногда и с тебя какой-то прок. Как говорят: с паршивой овцы и шерсти клок.

Охотница лишь возмущенно фыркнула в ответ на едкий выпад Пери и подстегнула лошадь.

Дорога к хранилищу пролегала через поля и нивы, тянулась по краю сонных деревушек и вилась широкой змеей через густой лес. Путники сделали привал на обед лишь раз на пути; Мария отпустила Дусю пастись на лугу, а Оску охотиться, и угостила фамильяра припасенной ежевикой. Фея явно проголодалась, запихав все ягоды за щеки, словно запасливый хомяк, и так перепачкала личико, что ее покровительница прыснула со смеху.

— Где ж твои манеры, Пери? Ты их вдруг разом растеряла, — усмехнулась Мария.

— Все потому, что связалась с тобой, и стала такой же невежей, — фея показала ей окрашенный черным от сока ежевики язык и показательно надулась.

Охотница вновь расхохоталась, держась за живот.

— Ой, не могу, вот умора, — сказала, она смахивая слезинку, и потянулась платком к лицу феи. — Дай я тебе вытру, а то перепачкаешь платье.

Осторожно взяв Пери, которая поначалу отбрыкивалась, но потом, смирившись, утихла, Мария бережно промокнула краем платочка щечки и губки фамильяра и заботливо поправила ей платьице и волосы.

— Ну вот, так лучше, — она улыбнулась, но фея продолжала недовольно пыхтеть. — Надо тебе новое платьице сшить.

— Хватит играть в дочки-матери, ты, дылда белобрысая. У нас есть важное дело!

— Угу, — весело согласилась Мария и, подозвав Оску, направилась распутывать ноги кобыле.

Пери попыхтела себе под нос, недовольная тем, что не удалось задеть охотницу. Придется привыкать, что у всех ее покровителей шкура слишком толстая.

Высокие деревья арками нависали над дорогой, отбрасывая на нее узорчатые тени. В лесу стояла непривычная тишина: прежде разговорчивые птицы молчали, сухая листва не шуршала под лапками мелких зверьков. Это несколько напрягло Марию. Она прислушивалась к каждому шороху, присматривалась к каждой тени, но угроза так и не показалась.

Когда они выехали из леса к руинам старого поместья Бельмонт, солнце лишь на пару ладоней нависало над горизонтом. Охотница спешилась и, спутав ноги Радуге посреди зеленой травы, направилась к плите, что скрывала вход в хранилище.

— Надеюсь, заклинание-ключ еще не выветрилось из твоей головы? — ворчливо спросила Пери.

Не удостоив ее ответом, Мария подняла руки и торжественно произнесла:

— Invocatio, mahorela, sol gru modo teloch.

Плита засветилась, синее пламя пробежалось по магическим письменам на камне и воспарило сияющими ангельскими крыльями, открывая темный проход в подземелье. Ступив на платформу деревянного лифта, Мария рычагом привела его в движение, и они медленно опустились на дно. Оска прощально ухнула им с ближайшего дерева.

Тяжелая деревянная дверь, ведущая из дна шахты в хранилище, все никак не хотела поддаваться напору охотницы, но в конце концов с покорным скрипом отворилась.

Хранилище даже в темноте казалось громадным из-за густого эха шагов, но стоило сдвинуть рычаг, зажигая сотни электрических фонарей, как от вида бесчисленных книг захватывал дух. Мария замерла, опираясь на перила, и восхищенно вздохнула: предки ее и Рихтера в течение сотен лет собирали знания и трофеи со всех концов известного людям света. Мириады бесценных томов по магии, демонологии, бестиарии и гримуары. Жуткие скелеты и чучела монстров, клыкастые черепа вампиров и упырей.

Охотница тайно надеялась тоже внести свою лепту в обогащение этой коллекции, но Рихтер никогда бы не позволил ей отправиться в путешествие по миру. Он слишком беспокоился за сестру и всячески оберегал ее от серьезных опасностей; это не сердило Марию, но порой его забота становилась удушливой.

Спустившись на нижний ярус, девушки подошли к подставке в центре зала и долгое время внимательно листали толстенный каталог, но там нигде не упоминалось о подземной крепости Алукарда.

— Может, об этом будет в картах катакомб Гресита? — предположила Мария.

Пери в ответ пожала плечами и полетела искать соответствующий стеллаж. Атласы катакомб городов описывали успешно разоренные гнезда вампиров каждого столетия, тактику защиты ночных созданий и способы ее обхода. Мария сначала просмотрела старые тома, датируемые шестнадцатым веком, но там даже не было карт, потом раскрыла последний том авторства Юста Бельмонта, деда Рихтера, но тот тоже ни разу не упомянул Алукарда. О нем словно все забыли…

Эта мысль больно кольнула сердце, Мария шмыгнула и закрыла книгу.

— Эй, ты не голодная? — спросила фея, охотница лишь покачала головой в ответ.

— Если ты хочешь кушать, то в моей сумке есть сыр, хлеб и несколько яблок, — ответила она.

Пери недовольно цыкнула:

— Яблоки, сыр… это еда, что ли? Тебе еще и порошок, который Тшилаба прописала, выпить надо. Ты ведь его не забыла взять?

— Ой! — Мария виновато улыбнулась.

— Ты-то забыла, а я нет, — ухмыльнулась фея и полезла в сумку. Поковырявшись, она с победоносным кличем вытащила бумажку с нужной дозой лекарства. — Вот, не забудь принять это после еды и запей водой из бурдюка. Если опять заболеешь, я тебе ни одной прядки без колтуна не оставлю!

— Чуть погодя, я еще не голодна. Ты пока полистай книги здесь, а я поищу в той части… — Мария нервно сглотнула, отвернувшись, и поторопилась спрятаться среди стеллажей.

Прислонившись к стене, она сползла вниз и обняла колени. Инородная печаль и угнетение опять поглотили ее, но в этот раз они ощущались ближе и глубже, словно прорастали из самого сердца. Мария чувствовала себя одинокой, беспомощной и бесполезной. Нет, хуже… Она навредила Адриану и поставила их миссию под угрозу, подставила Пери, скрывала от Рихтера и Аннет всю правду о лечении дампира. Если Рихтер узнает, то может заподозрить Алукарда в вожделении к крови, ведь дампир не мог так долго оставаться в неведении. Тогда их отношения станут еще более напряженными.

Она сдавленно всхлипнула.

А если Алукард не вернется и не найдет способ остановить вампиров, то погибнет очень много людей. И во всем этом будет виновата она сама.

Мария почувствовала, как по щекам заскользили горячие слезы, и стыдливо вжалась лбом в колени. Из горла вырвался всхлип, и охотница слабо закашлялась от того, что долго сдерживала рыдания.

Она казалась себе такой жалкой сейчас. Эмоции, которые она отчаянно пыталась держать под контролем, высасывали из нее последние силы, оставив настолько ослабшей, что подняться на ноги казалось невозможным.

— Мария?.. — маленькая ручка коснулась макушки и нежно погладила. — Что случилось? Тебе больно?

Охотница шмыгнула и ответила, не поднимая лица:

— Просто устала, — звук голоса получился каким-то стесненным, потому что говорила она к себе в колени, и объяснение прозвучало неправдоподобно. — Дала волю эмоциям…

Мария подняла голову, торопливо вытерев щеки, и улыбнулась.

— Ты такая забавная, когда краснеешь. Точно поросенок, — фея беззлобно усмехнулась и дернула охотницу за локон. — Только, умоляю, хотя бы ты не унывай. Еще одного покровителя-нытика я не выдержу.

— Я знаю, что это не мои эмоции, но они ощущаются такими реальными. Это то, что испытывает сейчас он?..

— Он почти всегда в таком настроении. Любит себя обвинять во всех бедах… — Пери чуточку нахмурилась.

— И тебе все передавалось, — Мария тяжело вздохнула и спросила, заглянув Пери в глаза: — Как ты терпела это?

— Не могу точно описать, но… Я ощущаю его эмоции и чувства не совсем изнутри, а как бы извне. Иначе я бы погибла от его физической боли во время сражений и лечения. Когда ему печально или страшно, мне — нет, я просто знаю, что испытывает Адриан в каждый момент времени, если он не закрывается от меня. Сейчас он закрылся, и я наслаждаюсь тишиной.

— Мне кажется, я так больше не выдержу… — Мария закрыла лицо руками. — Но я понимаю, почему Адриан такой. Он многое пережил и…

— Ты тоже через многое прошла, но твои эмоции совсем другие, — Пери, прошелестев крылышками, села на полку напротив. — Думаю, разница в характере, в восприятии жизни. Один человек может ехать по дороге и наслаждаться пением птиц и пушистыми облаками, а другой кривиться от грязи и лошадиного навоза на земле.

Мария задумчиво надула губы и промолчала.

— А каким он был в детстве? — тихо спросила она.

— Он не открыл мне полностью свои воспоминания, но… По некоторым частям видно, что Адриан был очень веселым и ласковым ребенком, много смеялся и горел желанием познать мир. Все воспоминания о жизни с родителями окрашены теплыми счастливыми тонами, но потом его разум вновь заполняет тоска и печаль. Раны утраты так и не зажили. Но ты ведь тоже потеряла родных? Твои воспоминания никогда не причиняют тебе боли…

— Верно, — Мария улыбнулась. — Да, я очень скучаю по ним, но знаю, что сейчас они в лучшем месте и когда-нибудь я вновь встречусь с ними.

— Наверное, поэтому Адриан чувствует иначе, — Пери устало потерла лоб. — Его отец полностью растворился в Хаосе, от Дракулы не осталось ничего от того человека, каким его помнил Адриан. С матерью он тоже не надеется увидеться, ибо уверен, что попадет в Ад, если умрет. Даже несмотря на то, что сражается на стороне света. Ведь он ночная тварь, порождение тьмы. Но как ни странно, смерти Адриан совсем не боится.

— Я так хочу, чтоб он перестал страдать, — Мария рвано вздохнула, потирая грудь. Сердце опять ныло от невыносимой печали. — Так невозможно жить, это хуже смерти…

— Он не всегда был в таком состоянии. С Тревором и Сифой Адриану жилось очень счастливо, он любил их всем сердцем…

— Тогда почему так легко бросил их? — возмутилась Мария.

— Я… — Пери замялась, — я не уверена, что он хочет, чтобы кто-то знал об этом…

— Не бойся, я никому не скажу, — охотница улыбнулась.

Фея бросила на нее неуверенный взгляд, заламывая руки, и, тряхнув головой, тихо сказала:

— Он боялся, что не справится… — и замолкла.

— Не справится с чем? — настояла Мария.

— Со своей Жаждой… — глаза Пери округлились от страха, словно она произнесла что-то запрещенное.

Мария рассмеялась.

— Мне не верится, что Алукарда это бы остановило. Когда он здоров, ему явно хватает животной крови. Он же наполовину человек…

— Он однажды не совладал с собой и едва не навредил…

— Что?! — у охотницы похолодело в груди. — Не может быть. Я не верю…

— Это правда, — мрачно произнесла Пери, смиряясь с тем, что, возможно, лишает своего первого покровителя единственного союзника. — Он едва не убил маленькую Соню Бельнадес, дочку Сифы и Тревора.

— Но… Неужели это всегда было так? Его всегда мучила жажда? — Мария с надеждой заглянула в глаза феи. — Он ведь жил со своей мамой, а она — человек. Наверняка, будучи ребенком ему труднее было совладать с инстинктами.

— Знаешь… — задумчиво ответила Пери. — Ты права. Воспоминаний из детства о приступах жажды у него нет. Тогда жажда просто ощущалась как сильный голод, который невозможно утолить обычной едой, но животной крови всегда хватало. Когда Адриан подрос, отец научил его вызывать жажду на разговор и сдерживать ее при всех обстоятельствах. Так юный дампир помогал матери в медицинской практике, находясь рядом с кровоточащими ранами. Адриан так и не попробовал людскую кровь до смерти матери. А потом… Отец сильно ранил его, и пришлось израсходовать запасы композитной крови в подземной крепости, чтоб залечить рану. Поэтому лечение заняло целый год и оставило шрам на груди. Сильные приступы, такие, с которыми очень трудно совладать, начались только после отравления ядом против нечисти…

— Отравления?.. — перебила Мария.

— Да. Четких воспоминаний у меня нет, Адриан закрыл эту часть прошлого, но, похоже, он доверился каким-то людям, а они его заманили в ловушку из серебра, покрытую ядом, и едва не убили…

— Какой ужас! — воскликнула охотница.

— Это случилось после победы над Дракулой. Адриан долгое время тогда жил один в замке и поэтому доверился первым встречным.

Горько покачав головой, Мария сжала губы и сдержала подступающие слезы. От чувства угнетения и отчаяния было очень трудно сохранять ясный разум. Она сдавленно всхлипнула. Алукарда столько раз предавали люди, но он продолжал сражаться за них и защищать от сил тьмы. Он гораздо сильнее и благороднее, чем ей казалось прежде.

— А почему Тревор и Сифа оставили его одного после смерти отца? — печально спросила она.

— Адриан сам этого хотел. Он не мог бросить замок и все знания, что хранились в нем и в библиотеке Бельмонтов, на произвол проходимцев и нечисти. К тому же в Валахии на тот момент остались ночные твари из армии Дракулы и их нужно было остановить. Через пару месяцев Тревор и Сифа вернулись в нему на время, чтобы залечить раны, но нашли Адриана тяжело раненым и отравленным. Тревор напоил его своей кровью, чтобы вылечить, и после этого жаждой стало очень трудно управлять. Адриан сорвался и едва не навредил беременной Сифе, поэтому решил запечатать свое вампирское начало серебряным ошейником и магией. Так он пару месяцев прожил в человеческой форме, но пришлось вновь распечатать его вампирскую суть, чтобы защитить замок от ночных тварей. Адриан вновь чуть не сорвался, но смог преодолеть жажду. Она долгое время его не беспокоила, но потом приступы начались вновь.

— Странно… — Мария задумчиво потерла подбородок. — Получается, жажда просыпается от поглощения человеческой крови и от тяжелых ранений?

Пери кивнула. Охотница нахмурилась, задумавшись.

— Мы ведь поили его кровью, и раны в замке он получил очень тяжелые. Разве он испытывал жажду после пробуждения и у нас дома?

Фея почесала лоб, перебирая воспоминания, и отрицательно покачала головой.

— Что-то не сходится, — Мария потерла подбородок. — Это не похоже на естественный процесс.

— Его жажда гораздо слабее, чем у чистокровных вампиров. Они никогда не пытаются ее контролировать, а скорее живут в нее на поводу. Только Дракула управлял своей жаждой, когда женился на Лизе.

— Хм-м… Ты сказала, что жажду можно запечатать?

— Да, но это сильно ослабило Адриана, он потерял все свои вампирские способности и стал весьма слабоватым человеком. По крайней мере, он сильно уступал Тревору согласно воспоминаниям.

Мария хихикнула, представляя Адриана — человека. В этом образе он показался ей, почему-то, очень стеснительным и робким, и поэтому бесконечно милым, с ласковым взглядом, мягкими губами и теплыми руками. Пери прервала ее фантазии, серьезно добавив:

— К тому же, подавление жажды сильно подтачивало его здоровье. Адриан тяжело заболел, будучи человеком, Сифе едва удалось его выходить.

— Понятно… — охотница поникла головой, — безвыходная ситуация получается.

Ее вновь кольнуло острое чувство вины, и боль в сердце грозила перерасти в очередной водопад слез.

— Если тебе совсем плохо от его эмоций, то попытайся закрыться, — посоветовала Пери. — Представь ниточку, которая вас связывает, и разрежь ее.

— А это не оборвет нашу с тобой связь? — взволнованно спросила Мария.

— Думаю, нет. Между вами образовался какой-то отдельный канал, который не проходит через меня, поэтому я его не чувствую.

Плотно закрыв глаза и сосредоточившись на потоках энергии внутри, Мария нащупала тонкую нить, которую прежде не видела. Именно по ней в сердце перетекала печаль. Охотница не решилась разрезать ее, но представила узелок, что удерживает эмоции Адриана на другой стороне, закрывая потоки эмоций на время. Она открыла глаза и удовлетворенно вздохнула: как же приятно быть самой собой. Впервые за день уныние сменилось на привычное спокойствие и уверенность в своих силах. Подскочив легко, как упругая пружина, Мария отряхнулась и энергично потянулась, сбрасывая остатки слабости.

— Вот это другое дело! — подбодрила Пери. — А то я уже начала завядать от вашего нытья…

— А ты не хотела бы стать свободной? — охотница наклонила голову на бок.

— Что ты имеешь в виду? — фея чуточку напряглась.

— Ну… больше не зависеть от настроения своего покровителя, поступать, как хочется, жить своими целями?

— Я… — губы крохи дрогнули, — я тебе уже надоела?

Вдруг она жалко расплакалась, спрятав личико в ладонях и вздрагивая плечиками.

— Нет-нет, Пери, успокойся! Я лишь хотела найти способ освободить тебя! — заверила ее Мария. — Чтобы ты могла жить так, как тебе хочется. Мне кажется жестоким держать тебя в зависимости. Если ты захочешь остаться со мной, я с радостью тебя приму и…

— Да, но что, если я вновь стану безмозглым исчадием Хаоса? — фея никак не могла успокоиться, продолжая судорожно всхлипывать.

— А вдруг мы найдем способ сохранить твое сознание?

— А если нет? — засомневалась Пери.

— Если нет, то ты останешься моим фамильяром.

— Я боюсь стать темной, если освобожусь, — фея посмотрела в глаза покровительнице. — Боюсь, что начну вредить людям и…

— Разве ты хотела вредить людям до встречи с Адрианом? — поинтересовалась Мария.

— Нет… я не хотела служить Алому Жрецу, поэтому он и запер меня во льду.

— Ну вот, видишь, — охотница ласково улыбнулась. — Даже когда у тебя не было разума, чтобы различать добро и зло, ты интуитивно стремилась прочь от тьмы. К единственному лучику, который тебе встретился. Значит твоя суть светлая. А все твои сомнения относительно себя — лишь отпечаток мировоззрения Алукарда.

— Хорошо, уговорила, — Пери перекрестила руки на груди. — Но сейчас это совсем не главное. Главное — найти Адриана и вправить ему мозги.

— Именно, — кивнула Мария и вдруг хлопнула себя по лбу. — Как я могла забыть?! Тут же есть магическое зеркало! Сейчас…

Она побежала куда-то вниз, петляя среди стеллажей, и вскоре воодушевленно позвала фамильяра:

— Нашла!

— Эта сломанная хрень? — фея презрительно покосилась на треснутое зеркало высотой в полный рост, с нелепыми рунами на покрывшемся патиной ободке.

— Оно работает, я точно помню! — воскликнула Мария. — Когда Рихтер приводил меня сюда, то показывал наш дом через него, но это зеркало не позволяет перемещаться, к сожалению. Зато мы сможем найти Адриана.

— Сомневаюсь… — отозвалась фея.

— Смотри, — охотница сосредоточилась, и зеркало отобразило гостиную дома Бельмонтов.

Сидя в кресле у камина, Аннет укачивала ребенка, напевая колыбельную, а рядом на ковре расположился Рихтер и сонно грел ноги у огня. Мария улыбнулась; она соскучилась по своей названной семье, и их очень хотелось навестить.

— А теперь попробуй проделать то же самое с подземной крепостью, — предложила Пери.

Охотница угукнула и представила мрачное жилище Алукарда, но зеркало помутнело и пошло рябью, осколки стекла в раме задребезжали. Вдруг все образы исчезли, и зеркало отразило ее растерянное лицо. Мария попробовала еще раз, все так же безрезультатно.

— Алукард поставил магическую защиту на свою крепость, потому что за ним уже следили враги при помощи дистанционных зеркал. Через нее так просто не пробиться, ведь он достаточно опытный маг, — пояснила фея.

— Почему ты не сказала мне об этом раньше? — буркнула Мария, недовольно надув губки.

— Ты бы все равно мне не поверила и поступила по-своему, — Пери зевнула и тихо добавила: — Ты ведь упрямая балда…

Охотница сдула завивающийся локон со лба и раздраженно спросила, разводя руками:

— И что же нам тогда делать? Карт нет, найти через зеркало не получается.

— Думаю, через зеркало можно попробовать, но придется составить сложное заклинание поиска, а на это уйдет много времени, — начала перечислять Пери. — Еще можно подождать, когда Адриан покинет крепость и поискать его самого, а потом проследить до примерного места входа. К тому же, насколько мне известно, тайну захоронения Алукарда Бельмонты из поколения в поколение должны передавать устно. Значит, Рихтер может знать, где подземная крепость…

— Нет, — отрезала Мария. — Спрашивать у него я не хочу. Пусть не знают о нашей перепалке, это только вызовет лишнее напряжение.

— Тогда давай хотя бы поедим… Может, на сытый желудок еще что-то придет на ум.

Мария согласилась и направилась за сумкой. Обе, основательно проголодавшиеся, перекусили яблоками и бутербродами с сыром; после еды фея заставила покровительницу выпить лечебный порошок, невзирая на заявления последней, что это невыносимая гадость на вкус.

— Знаешь, — Пери хмыкнула. — При всем вашем различии, вы с Адрианом очень похожи.

— Как именно? — Мария удивленно подняла брови, проглотив горькую от лекарства слюну, и запила водой.

— Оба не любите лечиться, самоотверженны вплоть до самопожертвования. Очень добры и несколько наивны. Легко поддаетесь эмоциям, пусть и зачастую противоположным, — рассуждала фея. — Вам легко понять друг друга.

— Наверное… — охотница задумалась.

— Ты все еще влюблена в него, или розовая вуаль уже спала с глаз? — ехидно поинтересовалась Пери.

— Ну… — Мария улыбнулась сама себе, — я определенно стала его лучше понимать, и мне все еще хочется быть с ним рядом. Сейчас он угнетен и подавлен разлукой с теми, кого очень любил. Любой на его месте бы страдал. Но я уверена, когда Адриан по-настоящему счастлив, то полностью преображается. И я хочу сделать его счастливым.

— Да, — усмехнулась фея, — догнать, поймать и насильно причинить счастье — как раз в твоем духе.

В ответ охотница лишь фыркнула и обтерла руки о штаны.

— Ну что, попробуем искать заклинания слежки, — она поднялась на ноги.

Следующий час девушки искали книги по формулам поиска и обхода защиты. Глаза разбегались от корешков толстенных фолиантов и бесконечных строк с магическими символами. Устало присев на пол, чтоб отдохнуть, Мария прощупала ниточку связи с Адрианом и осторожно развязала узел.

Вдруг воздух в хранилище словно заледенел. По коже пробежались мурашки, охотница почувствовала, как кровь отлила от конечностей, и внутренности сжались от ужаса и чувства надвигающейся беды. Она замерла, дрожа похолодевшими пальцами, и слабо позвала Пери. Фея незамедлительно явилась и испуганно посмотрела на покровительницу.

— Адриан в опасности, — пошептала Мария. — Надо его найти, немедленно!

***

Сердце отбивало тревожный ритм о ребра, холодная рука на горле сжалась крепче, полностью перекрывая воздух, жажда яростно скреблась о внутренности, рвалась наружу, будто злобный ядовитый паразит. Адриан изо всех сил пытался восстановить контроль над своим телом, но не смог пошевелить и пальцем. Сквозь проступившие от напряжения слезы он разглядывал отражения в зеркале: свое бледное искаженное ужасом и мукой лицо и прекрасное, словно сотканное из кровавых грез, лицо двойника.

— Почему ты борешься со мной? Ведь я это ты… — прошептал он на ухо дампиру и отпустил горло, отступив назад.

В ту же секунду Адриан овладел собой и на развороте полоснул когтями… по пустому пространству. Образ двойника растворился в воздухе; зеркало с жалобным звоном осыпалось на пол.

— Покажись! — закричал дампир. — Не знаю, что за извращенную ловушку ты для меня придумал, но ты сполна за нее поплатишься!

По залу прокатился хохот, его звонкое эхо металось от стены к стене. Адриан шагнул назад, прислушиваясь к магическим потокам вокруг, но чужеродного присутствия не почувствовал. Шевельнув кончиком пальца, он призвал меч. Клинок описал дугу в полете и привычно лег в руку. Ощутив слабое движение воздуха позади, Адриан ловко обернулся и рубанул, но опять по пустоте.

— Как же я устал, — прозвучал спокойный голос двойника. — Как же устал скрываться в твоей тени и ждать жалких подачек… Разве ты не устал? Посмотри на себя.

Зеркало тихо зазвенело, складываясь перед лицом Адриана. Он сжал губы, рассматривая свое отражение. Кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, спутавшиеся волосы неприглядно растрепались по плечам, от усталости под глазами залегли глубокие тени, щеки впали от вампирского голода, а изящная одежда, столь искусно сшитая Марией, помялась и запачкалась в земле.

— Не устал лгать себе? — спросил двойник, выскальзывая из отражения, и встал вплотную перед дампиром.

— Что ты хочешь? — прошептал Адриан непослушными губами.

— Я хочу брать то, что принадлежит нам по праву. Я хочу заботиться о нас. Не хочу голодать, мучиться, терзать себя ради твоих призрачных идеалов. Не хочу больше слышать твоей лжи…

— Мучиться?.. Все мои мучения из-за тебя. Я бы многое отдал, чтобы навсегда избавиться от тебя, — прошипел дампир.

— Да? Когда-то ты уже пытался, — насмешливо произнес двойник и наклонил голову набок, пристально смотря в глаза. — И что случилось? Ты приполз ко мне за помощью. Без меня ты никто, недочеловек, жалкий выродок. Только вместе мы целое.

— Из-за тебя я оставил их! Из-за тебя я погубил невинного человека! — вновь закричал Адриан.

— Разве это я виноват? — двойник поднял брови и вкрадчивым тоном продолжил: — Ты вынудил меня. А ведь я смирился с тем, что ты отказался от людской крови, но тебе так нравилось играть в человека, что ты совсем забывал кормить нас, поддерживать нашу суть кровью. Мне лишь приходилось иногда напоминать, потому что иначе ты слышать меня не хотел. Но ты решил сбежать, спрятаться от себя, обрек меня на столетия голода. Я потратил столько сил, чтобы уберечь нас от смерти во сне. А в гибели Людмила виновата лишь твоя слабость.

— Ложь, — прошипел Адриан.

— Даже другие люди понимают, что ты такое… Та девчонка. Она помогла нам, спасла нас. Если бы мы вонзили клыки в ее тонкую шейку, она не стала бы сопротивляться и позволила взять столько крови, сколько потребуется. А ты снова струсил, сбежал. Кого ты боишься, Адриан? Меня? Вспомни, я всегда был верен тебе, приходил на помощь, когда ты сам не справлялся.

— Ты лжешь, — простонал Адриан.

— Нет, не лгу. Ты боишься, что все будут видеть в тебе чудовище. Тут ты прав, мы действительно чудовище. Самое прекрасное, что ступало по этой земле. Посмотри на меня, — двойник поднял его за подбородок, заставляя посмотреть в лицо. Пленительное, незамутненное тревогой и болью лицо хищника. — Таким можешь быть ты. Ты никогда не вкушал всей своей силы, не достигал предела. Ты всегда сражался с одной рукой за спиной. Именно поэтому погибло столько людей. Все это — твоя вина. Ради чего ты отказываешься от своей сути? Ради них? — он указал за спину, зеркало явило образ города и его обитателей. — Явись ты им в своем истинном облике… что они сделают? Они потащат тебя на плаху, вздернут на первом же суку, всадят осиновый кол в сердце, сожгут на костре, не слушая твои мольбы о пощаде. Им наплевать на твои подвиги и жертвы во имя их блага. Разве они вспомнили заслуги твоей матери?

— Оставь меня, — Адриан шептал, едва сдерживая слезы. — Уходи, прошу тебя…

— Не могу. Я уже пытался довериться тебе, но ты каждый раз подводил нас. В этот раз мне повезло: магия Хаоса сделала меня сильнее. Теперь я могу хоть что-то для нас сделать, хоть как-то защитить. Ведь ты даже на раненого зверя не способен охотиться.

— Исчезни! — дампир закричал, рубанув мечом перед собой.

Двойник растаял в золотом сиянии и вновь появился за спиной.

— Продолжаешь убеждать себя, что ты человек. Продолжаешь обманываться. Я покажу тебе истину — то, чем ты являешься на самом деле, — он провел рукой по спине Адриана от затылка к пояснице.

Поначалу дампир ничего не почувствовал, только то, как жажда внутри начала затихать, а разум медленно проясняться. Адриан попытался собраться и изгнать иллюзию двойника из сознания, но вдруг нестерпимая боль прошила позвоночник. Дампир взвыл, складываясь пополам и врезаясь коленями в жесткий пол. Каждый позвонок словно плавился и сжигал кожу над собой; волны боли пробежались по ребрам, вниз по рукам и ногам, вонзились раскаленным металлом в живот, запульсировали в висках и глазах. Кожа невыносимо зудела: не выдержав, Адриан начал ее раздирать до крови и мяса удлинившимися когтями и в ужасе обнаружил, что сквозь обрывки плоти прорастают серые острые чешуйки. Пальцы рук и ног болели так, словно кто-то одновременно вколачивал гвозди в каждый сустав.

В какой-то момент этой агонии дампиру показалось, что его лопатки выдернули из спины. Он захлебнулся душераздирающим стоном, но не узнал свой голос. Связки словно огрубели, и из горла вырвался лишь животный рев. За спиной что-то шевелилось, разрастаясь и удлиняясь. Одежда впивалась в остатки уцелевшей кожи и трещала по швам; магическая вышивка на воротнике обжигала шею и грудь. Обезумев от боли, Адриан царапал каменный пол острыми как лезвия когтями, что почти срослись с черными чешуйками не по-человечески вытянувшихся пальцев.

— Вот он, твой истинный облик! — в голосе двойника слышалось ликование. — Ты больше создание ночи, нежели человек, особенно после погружения в Хаос. Прими свою суть! Ты — наследник Дракулы, главы легионов Тьмы на земле. Прими себя, или сгинешь…

Откашлявшись кровью, Адриан из последних сил приподнялся и посмотрел на себя в зеркало. Отражение явило омерзительное чудовище: серая чешуя, кое-где еще прикрытая обрывками одежды, ошметками кожи и пятнами крови, за спиной распрямились черные кожистые крылья, покрытые красноватой слизью, волосы клочьями осыпались с увенчанной рогами головы. Лицо монстра представляло собой жуткую смесь черт ящера и летучей мыши: широкий нос с вывернутыми ноздрями, пасть с неровными острыми зубами, затянутые черным мелкие глаза со сверкающей желтой радужкой и вытянутым зрачком. Адриан в ужасе закричал, чудовище одновременно с ним распахнуло пасть и омерзительно завыло. «Нет, это не я… — кричал в мыслях дампир. — Это иллюзия, ложь! Это не я!» Жалобный рев чудовища огласил равнодушные стены крепости.

Примечания:

У преображения Алукарда есть прецедент в каноне игр: в игре Castlevania Symphony of the Night когда Алукард превращается в каменную статую от атаки головы Горгоны или каменного цветка есть шанс, что статуя будет вот такой жутковатой горгульей:

https://castlevania.fandom.com/wiki/Stone?file=Symphony_of_the_Night_-_Stone_-_02.jpg

32. Igne natura renovatur integra

Огнем природа обновляется вся.

Алхимический постулат

Судорожно вдохнув саднящими легкими, Адриан распахнул глаза и со стоном приподнялся на руках. Горло болело, словно дампир надрывно кричал несколько часов, суставы нестерпимо ныли, а кожа зудела так, что ее хотелось вновь разодрать. Он тревожно посмотрел на свои руки — привычно-человеческие — и облегченно вздохнул. Но, заметив разодранные рукава сюртука, пятна спекшейся крови и огромные царапины от когтей на полу, вытянул когти и сравнил их с размерами царапин: следы больше, гораздо больше. Значит, это была не иллюзия; вчера он действительно превращался в демона.

Адриан не помнил, как потерял сознание: в какой-то момент боль и ужас стали столь невыносимы, что разум не выдержал. Поднявшись на ноги, дампир кряхтя вытянулся и осмотрел себя. Одежда местами разорвана в клочья и теперь больше напоминала лохмотья. На локтях Адриан нащупал жесткие чешуйки, грубо выдрал одну и поднес к глазам. Черная… Точно такие же появились, когда он превращался и до этого… еще у Марии. «Небольшой сувенир, чтобы ты не забывал обо мне, — прозвучал голос Жажды в голове. В нем послышалась насмешливая издевка: — Вчера была лишь небольшая демонстрация. Если не послушаешь, то превратишься в такого монстра навсегда. Тогда тебя точно никто никогда не примет».

Яростно зашипев, Адриан начал остервенело вырывать из кожи чешуйки, оставляя кровоточащие ранки, но острый приступ жажды заставил упасть на колени и схватиться за горло. Дышать с каждым вдохом становилось все труднее, боль скрутила кишки в тугой узел, сердце яростно билось о ребра, грозясь выпрыгнуть из груди. Мысли о крови затуманили разум. Адриан закашлялся, пытаясь восстановить контроль, и попробовал плавно и медленно дышать, но это не помогало. Зеркало, тихо звеня, сложилось перед ним и явило городскую улочку, укутанную в предрассветную тьму. Тело поднялось и ступило сквозь портал, сколько бы Адриан не сопротивлялся; подобно кровожадному кукловоду, Жажда двигала им изнутри.

Дампир отчаянно цеплялся за остатки контроля над телом, которое, тем не менее, упрямо волочило ноги прочь от закрывающегося прохода.

«Нам пора насытиться сполна, пока не наступило утро. Пусть людишки думают, что ты обычный вампир. Это нам на руку…» — шептала Жажда.

Адриан задержал дыхание и сжался, заставляя тело замереть и прислониться к стене.

«Сопротивление бесполезно, рано или поздно ты так ослабнешь, что я займу твое место… А пока я готов к переговорам. Мы можем найти добычу, что при смерти, и избавить от мучений. Это ведь милосердно…»

«Заткнись!» — зашипел Адриан, но тут же застонал, когда приступ острой боли вновь пронзил живот. Он, задыхаясь, всем телом оперся о стену и обхватил себя руками.

— Эй, ты! — кто-то крикнул из-за спины. — Ты че тут шляешься ночью?!

Вжимаясь в неотесанные камни, словно пытаясь слиться с ними, дампир крепко зажмурил глаза и задержал дыхание, лишь бы не чувствовать запах крови вопрошающего.

— Че ты бродишь по моему проулку? Ты кто таков?! — мужик грубо схватил его за плечо и развернул к себе. — Отдавай все, что есть в карманах!

— У меня нет ничего ценного для вас… — слабо прохрипел Адриан: сил на сдерживание жажды оставалось все меньше. — Оставьте меня в покое, прошу вас…

— Че ты мелешь?! — прорычал разбойник. — Давай все сюда!

Дампир отвернулся и скинул руку с плеча, но вдруг ощутил резкую боль и холод металла в животе. Мужик злобно усмехнулся и повернул нож, расширяя рану: от боли перехватило дыхание.

— Не хотел по-хорошему, так сдохни. Все сам найду, — грабитель выдернул нож и начал лапать его сюртук в поисках денег.

Адриан почувствовал, как глаза налились кровью; контроль над жаждой дал трещину и рухнул. Рука молниеносно схватила мужика за лицо и впечатала затылком в стену. Клыки запульсировали, и дампир впился в глотку жертвы. Сердце разбойника уже не билось: его мозги вытекали из раздавленного черепа на землю. Жадно глотая еще горячую кровь, дампир вытягивал последние крохи жизни из обмякшего тела. Наконец насытившись, он оторвался и уронил труп в лужицу крови и мозгов. Остатки вытекших глаз на пальцах едва не вызвали приступ тошноты.

«Вот видишь, а ты боялся. Наелся и заодно спас жителей города от грабителя. Представь, сколько пользы ты бы принес, освобождая их от таких мерзавцев», — заискивающе сказала Жажда.

«Я не судья и не палач, — прошептал Адриан, вытирая губы тыльной стороной ладони и с отвращением глядя на содеянное. — Такое больше не повторится».

«В таком случае советую посмотреть наверх позади нас».

Дампир обернулся и вскинул голову. Из окна на втором этаже на него с ужасом взирала старушка, зажав рот, и жалобно всхлипнула, увидев, что он заметил ее.

«Нам не нужны свидетели, а бабуля уже отжила свое», — усмехнулась Жажда, заставляя запах крови вновь замутнить разум.

«Заткнись», — Адриан врезал кулаком в стену — она пошла трещинами — и взмыл в небо.

Воздух яростно свистел в ушах: дампир стремительно летел высоко над землей. Крыши домов мелькали внизу размытыми пятнами. Выпитая кровь придала столько сил, что он за несколько минут добрался до леса, но тревога все не отпускала его. Вернуться в подземную крепость через портал невозможно без осколка зеркала, поэтому нужно найти потайной вход. Среди людей сейчас нельзя находиться, жажда все еще плохо подчиняется даже после выпитой крови. К тому же, городские стражники, наверняка, попытаются искать вампира и, может, оповестят охотников на нечисть. Надо поскорее восстановить контроль над собой и спрятаться от посторонних глаз.

Адриан приземлился на широкую ветку дуба и замер, прислушиваясь к окружающему пространству и ощущениям внутри. Жажда, не насытившись полностью, тихо скреблась о внутренности, а лес молчал, скрывая в глубоких дебрях спящих обитателей. Вдруг чуткие уши уловили почти бесшумные шаги пушистых лап: по земле ступала рысь, зыркая сверкающими глазами по сторонам в поисках добычи и не представляя, что сама вот-вот ею станет.

Дампир метнулся, в воздухе обращаясь в волка, и приземлился прямо на хребет дикой кошки. Она вовремя вывернулась и визгливо зарычала, злобно щерясь и выгибая спину. Волк вновь прыгнул и попытался вцепиться в ее загривок. Рысь отскочила и помчалась прочь, поджав короткий хвостик, чувствуя сверхъестественную опасность от хищника.

Он догнал ее в два прыжка и впился зубами в плечо, которым она едва успела прикрыть горло. Кошка не собиралась легко сдаваться: когтями задних лап она рвала брюхо волка и пыталась попасть зубами по шее, но тот придавил ее к земле и, впившись в горло, начал душить. Рысь отчаянно дергалась несколько мучительно долгих минут и вскоре затихла. Он вонзил клыки глубже и начал жадными глотками поглощать кровь. Утолив жажду, он разодрал брюхо добычи, перепачкав острую морду алым, и стал клочьями выдирать куски мяса, заглатывая их целиком. Когда от рыси остались лишь пушистая шкура да кости, он, наконец, остановился.

Скинув звериную личину, дампир поднялся с четверенек. Он отшатнулся от останков и вытер следы крови с лица манжетой сюртука; золотая вязь на ткани обожгла кожу. Адриан дернулся и посмотрел на рукав: вышивка Марии чудом уцелела после обращения в монстра и тихо мерцала в ночной тьме. Прежде это никогда не обжигало…

Адриан приложил манжету к щеке и вновь почувствовал боль. Магия защиты от нечисти все еще работала, но теперь дампир сам считался ночной тварью. Он вгляделся в вышитые золотом символы и восхищенно охнул; огонек надежды зажегся в душе и придал сил.

— Эта девушка гений, — прошептал он.

***

Тревога звенела в ушах, вторя быстро бьющемуся сердцу. Мария несколько раз сжала и разжала похолодевшие пальцы, пытаясь разогнать кровь и собраться. Паника изнутри захватила сознание, спокойно оценить ситуацию не получалось: охотница не видела выхода.

— Мария? Где он? — фея подлетела ближе. — Ты же его чувствуешь? Попробуй пробраться в мысли, память…

— Не могу… — прошептала она. — Он слишком напуган, закрыт. Что могло так его напугать?..

Вдруг острая боль прошила спину, заставляя хрипло простонать и упасть на колени; Мария уперлась лбом в пол и обхватила себя руками. Кожу жгло, внутренности словно выкручивало и выворачивало наизнанку. Из последних сил охотница ослабила канал между нею и феей, чтобы та не пострадала.

— Закрой связь с ним! Ты сейчас потеряешь сознание от боли! — воскликнула Пери, подлетая к покровительнице.

— Не могу! — прохрипела Мария. — Слишком больно… не могу сосредоточиться.

— Держись! Я сейчас, — фея попыталась сама перекрыть канал, но вскрикнула, словно ее обожгло, и упала на пол.

Охотница сдавленно всхлипнула: мука становилась сильнее с каждой секундой, сердце яростно колотилось о ребра, которые, казалось, трещали от напряжения. Лопатки грозились вывернуться, пальцы скрючились от невыносимой боли в каждом суставе. Мария потеряла сознание.

Пришла она в себя, похоже, только под утро, когда фея, обливаясь слезами, разбудила ее, дергая за локон на лбу.

— Ты живая! — радостно воскликнула Пери. — Я очень испугалась. Твое дыхание вдруг стало таким слабым.

Мария приподнялась на руках и попробовала встать: удержаться на подгибающихся ногах удалось только с третьей попытки.

— Что это было? — она растерянно потерла лоб. — Его пытали? Такая жуткая боль… Но это не похоже на нападение или влияние извне. Боль шла изнутри.

— Не знаю… — фея помрачнела. — Может, он не смог справиться с… — она замолчала и отвела взгляд.

— Жаждой… То есть его всегда так мучает, когда не хватает крови? — встревоженно спросила Мария.

— Нет, обычно это проходит быстрее и жажду легче контролировать. Адриан не испытывал приступов при мне, но в воспоминаниях они были очень мучительные.

Охотница сжала губы, представляя положение дампира: теперь реакция Адриана на ее ложь стала понятнее. Он ожидал подобных последствий от человеческой крови. Что же могло вызвать такой тяжелый приступ? Неужели все вампиры проходят через подобное? Ужасная судьба…

— Я пыталась найти его через зеркало, пока ты спала, но безуспешно. — Фея огляделась. — Что мы будем делать теперь?

— Ничего… пока ничего, — сказала Мария с тяжелым вздохом. — Я не закрою связь и продолжу за ним наблюдать. Просмотрим еще книги и карты, может, найдем зацепку. Будем регулярно искать его при помощи зеркала, вдруг он выйдет за пределы крепости и забудет закрыться от слежки.

— Ты очень бледная… — Пери зависла перед самым ее лицом. — Тебе надо поесть и отдохнуть, желательно в теплой кровати.

— Это роскошь, которой мы сейчас не располагаем. Лучшее, что я могу придумать, — мешок, набитый сеном, вместо матраса и дорожный плащ вместо перины, — Мария усмехнулась и пошатнулась от внезапно накатившей слабости.

— Так… — фея осторожно потянула ее за палец вниз. — Присядь. Книги эти и зеркало никуда не убегут.

Улыбнувшись фамильяру, охотница покорно опустилась на пол. Боль все еще пульсировала в голове, а суставы непривычно ломило. Мария уперлась спиной о стеллаж и закрыла глаза. Она ненавидела ощущать себя такой слабой и бесполезной. Отчаяние сдавило грудь: Адриану сейчас очень нужна помощь, но добраться до него не представлялось возможным.

***

Расстелив полуразодранный сюртук на полу крепости, Адриан внимательно срисовывал вязь из магических символов с манжет и лацканов на плотные листы пергамента, кое-где дополняя утерянный из-за разорванных золотых нитей смысл. Закончив, он внимательно оценил работу.

Магия в этих формулах изгоняла нечисть и подавляла любую силу тьмы. Подобные же символы Адриан заметил и на одежде Марии. Ежели применить их чуточку иначе и нанести на тело, то возможно…

Дампир не хотел произносить задумку даже в мыслях, чтобы не известить врага внутри. Да, он не собирался так просто сдаваться и объявил Жажде войну, но не удосужился оповестить ее об этом, сдерживая глубоко в себе. Осталось только придумать способ, как нанести эти символы на кожу, чтобы они сохранялись долгое время и продолжали действовать. Нарисовать не получится, чернила от такой тонкой работы скоро размажутся и потеряют силу, а если выцарапать, то шрамы вскоре заживут без следа.

Огонь… Ожоги от магии Марии заживали бы очень долго, если Адриан не направил бы сознательно силы на лечение. Если выжечь символы на коже, то, может, сработает…

Скинув с себя остатки одежды и оставив лишь штаны, дампир решил попробовать сначала на ногах. Он спроецировал кольцо из огня — печать с формулами охотницы — вокруг лодыжек, уплотнил огонь до тонких сияюще-белых символов и, сжав зубы, сузил кольцо так, чтоб узорчатое пламя лизнуло кожу. Она зашипела, испуская мерзкий паленый запах, и покрылась волдырями. Адриан застонал, но не потерял концентрации, продолжая безжалостно выжигать сковывающее заклинание на лодыжках. Остановился лишь тогда, когда на пол упали первые капли крови. Дампир опустился следом и осмотрел работу: ожог получился достаточно четким, но чтобы разместить всю вязь, пришлось задеть половину голени. От жгучей боли хотелось разодрать раны, но Адриан сдержался и спроецировал заклинание на живот.

Заклинание пламенными клыками впилось в нежную кожу, оставляя жуткие красноватые следы в форме круглой печати. Дампир зашипел от боли, чувствуя, как жажда внутри зашевелилась и поторопился завершить эту часть заклинания, усилив огонь. Он едва не потерял сознание, но остался доволен проделанной работой.

Осталось самое сложное и болезненное: запястья и шея. Адриан привык пользоваться руками для направления энергии, поэтому придется выжигать по очереди. Он вытянул палец правой руки над кожей левой и глубоко вдохнул, пытаясь направить поток, но внутренности туго сжались, а в горле застрял едкий комок, словно тело само перекрывало магические каналы, противясь новой боли. Нужна передышка. Дампир вздохнул, вытянулся на полу и прикрыл глаза; холодный мрамор медленно вытягивал тепло из утомленного тела. Ожоги горели и сочились сукровицей, но не торопились зарастать: магия подавления вампирской сущности уже начала работать. Несколько медленных вдохов-выдохов, и Адриан накопил достаточно сил, чтобы продолжить ритуал.

Кольцо огненных символов окружило запястье и впечатало их в кожу. Адриан нервно всхлипнул, стараясь удержать концентрацию и не нарушить формулу. По виску скатилась капля холодного пота.

Ожог получился правильным и достаточно четким, дампир удовлетворенно выдохнул и позволил себе передохнуть.

«Снова пытаешься сбежать от меня? Ты же знаешь, это не закончится ничем хорошим, — от насмешливого голоса похолодело в груди. — Я не позволю вновь себя запереть. Твоя очередь сидеть в темнице!»

Изнутри Жажда вцепилась клыками в живот, заставляя Адриана жалобно взвыть и опрокинуться на пол в агонии. Дампир обхватил себя руками, в панике пытаясь восстановить дыхание и умерить боль.

«Посмотри, как ты вновь себя терзаешь. А зачем? Ведь я могу так легко все исправить…»

Адриан в ужасе смотрел, как ожог на руке быстро зарастает, покрываясь здоровой бледной кожей. Символы на животе и ногах тоже начали исчезать. Дампир собрал последние остатки воли и рванулся к зеркалу. Портал открылся, и, проскользнув в него, он выхватил заостренный осколок и запер портал за собой.

Утреннее солнце нависало над горизонтом, освещая скалы над обрывом, что разрезал горный массив на пополам. Адриан очутился на самом краю, едва не опрокинувшись в зияющую пропасть, отступил на шаг, выпрямился и уверенно поднес острый край осколка к горлу. Холодный ветер кружил снежинки, роняя их в бездонное ущелье, и сильными порывами грозил свалить туда и дампира.

— При солнечном свете у тебя нет власти надо мной, — уверенно сказал Адриан. — Ты существуешь лишь благодаря тому, что я жив. У меня есть целый день, чтобы это изменить…

«Угрожаешь мне? — прошептала Жажда. — Придет ночь, и…»

— Ночь придет, но не для нас. Я скорее умру, чем сдамся тебе!

«Давай, сделай шаг. Разрежь горло. Оно зарастет, а инстинкты спасут тебя, и ты взлетишь, прежде чем разобьешься о скалы».

— Может быть… Есть много других способов погибнуть и для дампира. Серебряный кинжал, например. Тот самый, который я забрал из хранилища Бельмонтов еще триста лет назад. Или толпа обозленных людей с вилами, стоит мне появиться таким на площади и заявить, что я вампир. Они не начнут с вопросов…

«У тебя не хватит духу!» — голос Жажды дрогнул.

— Хочешь поспорить? — Адриан ступил ближе к краю обрыва и впился стеклом в артерию на шее, теплая кровь потекла по леденеющим плечам. — Мне нечего терять.

«А как же твои любимые людишки? Кто их спасет от неминуемой беды?»

— Мария и Рихтер найдут способ. Пери предупредит о моей гибели, и они не станут терять времени на бесплодные поиски.

«Ты знаешь, что это грех, и за это гореть тебе вечно в Геенне…»

— На что-то лучшее и не надеюсь. Лишь бы не быть таким, как ты…

Адриан приготовился сделать шаг, закрывая глаза и мысленно прося прощения у матери.

«Стой! — воскликнула Жажда. — Давай договоримся…»

— Мне не о чем с тобой договариваться. Ты не станешь мешать мне завершить ритуал. Ты будешь заперт, пока я не разберусь с вампирами в городе, а потом вновь усну навеки. Или же умру сейчас…

Жажда покорно промолчала. Дампир отступил от края пропасти и вызвал пламенное заклинание подавления на животе, вокруг лодыжек и запястий. Солнечный свет помог сосредоточиться и на секунду забыть о жгучей боли в теле. Ожоги вновь зияли в положенных местах. Адриан нервно сглотнул и, открывая шею, собрал волосы в тугой узел на затылке, укрепляя их длинным, как кинжал, осколком. Сосредоточившись, он спроецировал формулу на тонкую кожу, заодно прижигая кровоточащую рану на горле. Тонкая струйка крови потекла по подбородку: дампир и не заметил, как прокусил губу.

Заклинание завершилось и крепко заперло Жажду внутри. Адриан проверил, мысленно взывая к ней, но в ответ последовала лишь тишина. Он облегченно вздохнул и вынул длинный острый осколок зеркала из волос, распуская их. Несколько золотых прядей упало на заснеженную землю, обрезанные острым краем стекла. Только сейчас Адриан почувствовал порывы ледяного ветра, что впивались в обожженный живот; обнаженная кожа покрылась мурашками, дыхание перехватывало от холода. Вампирская сторона уступила все тело человеческой, лишив его защиты от непогоды. Он обхватил себя рукой, судорожно выпуская облачка пара изо рта, и попытался вызвать образ подземной крепости. Это удалось лишь с третьей попытки, и дампир провалился сквозь портал на жесткий мраморный пол. Замерзшее тело протестующе заныло: точно останутся синяки.

Свернувшись в позу эмбриона, Адриан еще долгое время пытался собраться с силами и сдержать нервные судорожные всхлипы. Так хотелось просто поспать, но надо немедленно обработать ожоги, чтобы они правильно зажили, и залатать одежду, ибо другой пока нет. Теперь он лишился почти всех вампирских способностей и в очередной раз изуродовал свое многострадальное тело, но ни на сколько не продвинулся вперед. Казалось, что сама жизнь насмехается над ним. «Как же я жалок…» — подумал Адриан, закрывая глаза.

***

Почти сливаясь с сухой лесной подстилкой, бурый заяц внимательно обнюхивал выступающие корни деревьев, неторопливо виляя коротким хвостиком. Вдруг зверек шевельнул ухом — в широко расставленных глазах мелькнул страх — и пустился прочь. Метательный нож настиг его в прыжке. Заяц взвизгнул и упал замертво. Охотница вышла из-за дерева, приблизилась и подняла добычу за задние ноги, с сожалением в глазах рассматривая ее.

— Прости, малыш, но мы съели все яблоки и бутерброды с сыром, а съедобных грибов и ягод в лесу не так много, — сказала Мария, подвешивая его за задние лапки к стволу дерева, и отломила передние на суставах. Она отрезала голову и начала стягивать шкурку ловкими рывками.

— Ты явно хорошо знаешь, что делаешь… — заметила Пери, с отвращением глядя на то, как охотница свежует тушку и вытягивает кишки из вспоротого брюха. — Не лицемерие ли это? Ты убиваешь вампиров за то, что они охотятся на более слабых существ согласно своей природе. А тут ты охотишься на бедного зайчика без капли сожаления.

— Я не люблю охотиться, — вздохнула Мария, — но иногда у меня просто нет выбора…

— Чушь, — скептично отозвалась фея. — Ты могла бы взять с собой побольше еды или сварить суп из крапивы и дикого чеснока. Я даже нашла корень лопуха, он сойдет вместо картошки.

— Я не уверена, что это лопух. Дикими растениями можно сильно отравиться, если не знать ядовитые. Зайца мне поймать проще, — сказала та, выпотрошив добычу и насаживая ее на подготовленную ветку.

— Но моральную проблему это никак не разрешает…

— Да, заяц чувствует боль и хочет жить, но у него нет сознания, подобного человеческому, — она вытерла свои кожаные перчатки о тряпку и очистила от крови лезвие охотничьего ножа.

— Значит, людям можно есть младенцев? — Пери почему-то не хотела опускать эту тему, возмущенно стрекоча крыльями позади охотницы, пока та шла к костру среди развалин.

— Что? — рассеянно спросила Мария, занятая мыслями об аппетитном жареном мясе.

— Согласно твоей логике, — фея зависла перед ее лицом, настырно скрестив руки на груди, — людям можно есть всех, кто их глупее.

— Людоедство — это грех. Так сказано в завете, — охотница обошла ее и положила перекладину с зайцем поперек подставки из палок над костром.

— В завете, в книге Бытия сказано, что Бог дал людям в пищу каждое семя и каждый плод, кроме того пресловутого дерева. Значит зверей в Эдеме есть было нельзя.

— Во-первых — мы не в Эдеме, а во-вторых: откуда ты знаешь об этом? — удивилась Мария, садясь на землю рядом с огнем.

— Адриан знает Библию и другие священные писания наизусть, причем на разных языках, в том числе на арамейском. Некоторые его воспоминания просто не успели выветриться из моей памяти. Не уходи от темы!

— Почему тебя это так волнует? К тому же, в Библии Ною было позволено есть мясо после потопа. Да и Авель приносил в жертву животных. Какая разница?

— Разница в том, что люди лицемеры, — буркнула Пери, усаживаясь на листик плюща, плотно обвившего стену. — Вы делаете лишь то, что хорошо для вас, и толкуете Божьи законы согласно своей выгоде.

— Вампиры не знают меры и часто поддаются своей жажде, похоти и присущим им порокам, ведь они не создания Бога, а исчадия тьмы, поэтому все их действия по определению противны Всевышнему, — охотница повернула жердь, поджаривая зайца на другой стороне. — И убивая людей, они совершают куда больший грех, чем когда люди охотятся на зверей.

— А как же Адриан? Он, получается, тоже противен Богу? — Пери подняла бровь. — Тогда и твоя любовь к нему богопротивное чувство.

Мария нахмурилась, ей не нравилось то, куда зашел этот разговор.

— Адриан сделал выбор в сторону света. Не думаю, что Бог проклянет его за это.

— Ты не можешь знать, что сделает или не сделает Господь, ибо пути его неисповедимы, — Пери отвернулась. — Что, если все подвиги дампира во имя человечества не спасут его от вечности в Аду?

— У меня нет ответов на эти вопросы, но я доверяю Богу. Все будет хорошо, — охотница подозвала голодную Оску и предложила ей кусочек внутренностей из шкуры зайца.

Та радостно заклекотала и проглотила его сердце, запрокинув голову. Пери нервно передернула плечами, наблюдая за хищной птицей. Они сидели молча, слушая потрескивание костра и наблюдая, как жир с тушки, шипя, капает в танцующий огонь. Мария достала из кармашка несколько ягод и предложила фее. Та фыркнула, но не отказалась, слетев с листка, и устроилась на колене покровительницы. Мария вновь умилилась тому, как у ее крохотного фамильяра так часто меняется настроение.

Солнечное колесо медленно закатывалось за горизонт, окрашивая небо оранжевым пламенем.

— Сегодня был трудный день, — сказала охотница, потягиваясь. — Я нашла еще карты катакомб и, сложив их, заметила несколько неописанных участков. Может, некоторые просто пусты, но где-то там точно находится крепость Алукарда. А что тебе удалось найти?

— Многое, что пригодилось бы нам раньше. Лечебная магия, магия внушения и гипноза, что-то по магии поиска, но… — Пери умолкла, обняв себя руками.

— Но что? — спросила Мария.

— Адриан с этим всем знаком, но не стал применять по какой-то причине. Значит он понимал: такое лечение не поможет. Он способен скрыться от любого поискового заклинания, что описаны здесь. Мы никогда не найдем его, пока он сам этого не захочет.

Мария сняла зайца с огня и остудила тушку.

— Тогда нужно сделать так, чтобы Адриан сам захотел, — сказала охотница, ухмыльнувшись, и впилась в сочное подрумяненное мясо.

33. Приручение

«Ну же, просыпайтесь! Уже полдень! Как же можно так? — настойчивый женский голосок зазвенел в ушах. Веселый, как шелест молодой весны, и нежный, как пение птиц. Знакомый голос… — Совсем негоже спать в таком виде и на полу. Просыпайтесь, прошу вас».

Голос зазвучал чуть тревожнее, и Адриан дернулся, приоткрывая глаза. Сквозь завесу длинных ресниц проглядывал образ златовласой девушки — она нежно улыбнулась.

Мария?! Дампир распахнул глаза, резко потянулся к ней руками и схватился за… воздух.

Она оказалось лишь видением, иллюзией его воспаленного сознания. Адриан вздохнул и мотнул головой. Похоже, охотница не собиралась его отпускать, раз стала являться даже во снах. Он посмотрел на огромные механические часы в сводах над гробом: действительно полдень — солнце в самом зените. В голову клином вбивалась тупая боль. Адриан закашлялся, едва затянувшаяся рана на горле отозвалась жжением. Суставы ныли как у трехсотлетнего старика; он осмотрел свои печати-ожоги: нисколько не заросли, зато еще сильнее воспалились — некоторые волдыри лопнули и обильно сочились сукровицей, кожа вокруг ранок покраснела и местами опухла. Холод пробирал до самых костей, ведь после ледяной стужи альпийских гор он несколько часов почти голышом провалялся на холодном мраморе подземелья.

Устало кряхтя, Адриан поднялся на ноги и поплелся к жилым помещениям крепости. Он долго искал уцелевшие чистые ткани для перевязок, согрел воду в котлах для мытья и обогрева и соорудил себе постель из шерстяных одеял, которые не слишком изъела моль.

Думать о Марии совсем не хотелось. Адриану казалось, что если потянуть за эту нить, то его сердце разойдется по швам.

Забавно, он так быстро привязывался к людям, привыкал к их доброте, порой лживой, и нуждался в ласке. Адриан понимал, что совсем не выточен для жизни в одиночестве, но кто смог бы принять его таким? Таким… сломанным. Точно не Мария, ведь эта девушка достойна лучшего. Она столь умна и красива, храбрая воительница и нежная дева. Словно ангел спустился с небес для защиты смертных.

Вода наконец согрелась, и в ванной стало достаточно тепло. Слабый мыльный раствор едко щипал обожженную кожу, Адриан зашипел от боли, но продолжил очищать ранки. Потом умылся и посмотрел на себя в зеркало. Волосы потускнели и выглядели теперь как выжженная солома, кожа потеряла сверхъестественное свечение и стала просто болезненно бледной, под глазами залегли глубокие темные круги, все лицо как-то осунулось. Жалкий вид. Адриан отвернулся и сделал глубокий вдох. Не имеет смысла себя терзать по пустякам, нужно сосредоточиться на главном. Осторожно обмазав ожоги свежим бальзамом, он перевязал их и запил ложку лауданума горячей водой, чтобы заглушить подступающий голод и согреться изнутри. Адриан лег в постель и расслабленно вытянулся. Он имеет право поспать еще немного.

«Верно, себя надо беречь, — отозвался голос Марии. — Возлюби ближнего своего, как самого себя. Как можешь ты любить остальных, если не любишь себя? О себе надо заботиться в первую очередь».

Адриан усмехнулся. Прежде, будучи дампиром, он небрежно относился к своему телу, лишь заботясь о внешнем виде, ведь вампирская составляющая залечивала все ранения: от мелких царапин до крупных ран. Для Адриана физическая боль была почти таким же безобидным ощущением, как и щекотка. Терпимо, пусть и неприятно.

Так же он относился и к своему разуму: беспощадно винил во всех бедах, порицал любые проявления слабости, малейшие ошибки и сомнения. Ругал, обзывал и унижал себя, надеясь, что разум, подобно телу, залечит все. Но этого не происходило. Тревожность все копилась и копилась, отравляя каждую секунду его жизни, замещая радость на беспокойство, что когда-нибудь счастье закончится и придет пустота одиночества.

Пусть телом он вампир, но сознание у него человеческое.

Теперь же, став человеком, Адриан стал куда бережнее относиться к своему телу и разуму. Не хотелось терзаться виной и мучить израненное тело напряжением. Опиум медленно заглушал боль, низводя ее до слабого отголоска. Адриан позволил себе уснуть.

***

Разбудила Адриана резкая боль в животе: обожженная кожа натянулась из-за неудачной позы и теперь неприятно зудела. Он тяжело вздохнул и протер глаза. Опиум, похоже, совсем вывелся из крови и теперь от боли его ничего не защищало. Адриан лежал еще долгое время, боясь пошевелиться, лишь бы не потревожить ожоги, терпя голод и настырно урчащий желудок. Сил на поиск еды совсем не было, к тому же от лауданума чуть подташнивало. Значит придется опять обойтись горячей водой. Адриан тяжело поднялся, кутаясь в дырявое одеяло, и выпил остывшей воды из кувшина рядом с кроватью. Так продолжаться не могло…

Он понимал, что в таком состоянии не способен позаботиться о себе в одиночку, но к кому идти за помощью? «Ко мне!» — заявил голосок Марии. Адриан усмехнулся и покачал головой. Даже плод его воображения, отображающий охотницу, столь же упрям, как и она.

К Бельмонтам он точно не пойдет. Доверие Рихтера к нему держится на тонкой паутинке, а если тот узнает про кровь Марии, то… будет в ярости именно на него, хоть виноваты охотница и фея. А самой Марии Адриан не сможет посмотреть в глаза.

Чертова гордость! Еще чувство вины и желание уберечь от ее беды. Так много эмоций, что голова раскалывается. Или это от опиума? Адриан раздраженно потер лоб. Он так устал быть в смятении, не знать, как поступить. Когда же все прояснится, и он сможет вновь уснуть на долгие века?

Спать сейчас не хотелось, но тупая боль в теле мешала сосредоточиться. Адриан не любил проводить время в праздном бездействии, поэтому принял еще дозу лауданума и продолжил работу над расшифровкой магических символов. Он расстелил одно одеяло на полу комнаты и сел на него, кутаясь в другое и разложив книги и листы с формулами вокруг себя. Трудно вытянуть смысл из малопонятных знаков. Никакие из известных ему языков не использовали такие, сравнивать было не с чем. Но энергия странно преображалась, протекая вдоль линий схем и символов. Становилась гуще и темнее, словно обволакивая наблюдающего и погружая во тьму.

Адриан отвернулся на секунду и тяжело вздохнул, мотнув рукой. Его внимание привлек бант на запястье, который он небрежно завязал, перевязывая ожоги. Торчащие хвостики ткани чем-то напомнили прическу Марии.

Сложив пальцы в подобие лица, Адриан изобразил рукой говорящую охотницу. «Сколько можно сидеть в этом сыром помещении без солнца и воздуха. Неудивительно, что вы постоянно болеете, — «Мария» несколько злорадно фыркнула. — Остались бы со мной, ничего подобного не случилось. А еще не слушали бы серенаду своего пустого желудка. Я накормила бы вас кашей…»

«И отравила бы в очередной раз! — пискляво возмутилась «Пери», изображаемая пером в правой руке. — Ему бежать от тебя надо, бестолковая ты дурында! Если б сразу сообразила поить его животной кровью, ничего бы не случилось. А каша твоя — невыносимая гадость! Буэ-э…»

«Ах ты, пигалица крылатая! — вспылила «Мария», бешено вертя головой и возмущенно хлопая челюстями. — Надо было сказать мне про кровь с самого начала! Все из-за тебя, это ты его повела через логово того монстра. Именно из-за тебя Адриан отравился. И каши мои вкусные!»

«Посмотрим, какой бы ты ход нашла в этом проклятом замке, — фыркнула «фея», взмахнув пером. — Небось, заплутала бы так, что даже я не вывела. Толку от тебя, как от козла молока: рвешься помочь, а вредишь всем в округе, себе в том числе».

«Неправда! Моя магия помогала ему! А твои жалкие попытки нет!»

«Враки-сраки!»

«Фея» и «Мария» продолжили нечленораздельно ворчать друг на друга и вскоре сцепились в неравном поединке. В результате бант на левой руке развязался, и нужно было сменить повязку на запястье, а перо сломалось, запачкав руки чернилами. Адриан откинулся на пол и расхохотался, осознавая абсурдность произошедшего.

— Похоже, вторая доза опиума была лишней, — устало сказал он, потирая лоб тыльной стороной ладони, и усмехнулся: — даже начинаю скучать по их перепалкам…

Однако эта «перепалка» каким-то странным образом расставила все в уме по местам. Мария и Пери не виноваты в произошедшем, ведь не знали, что делать, хотели лишь помочь. Он сам виноват, что не был достаточно открыт с ними, боясь порицания за свои нужды. Смысла сердиться на девушек не оставалось. Но видеть, а тем более говорить с ними, Адриан совсем не хотел.

Очень хотелось есть, но сил на поиски еды не хватало. Слабость пересилила голодные позывы, и он решил отдохнуть. Подобрав одеяла и кое-как добравшись обратно до кровати, Адриан упал на постель и свернулся в комок.

Стоило закрыть глаза, как по сердцу резанула смутная тревога и крепко сжала горло. Страх накрыл целиком, сковывая тело и клином застревая в груди. Конечности похолодели, собственное дыхание казалось оглушающим в замерзшей тишине.

«Я в безопасности. Жажда заперта, а здесь меня никто не найдет», — Адриан попытался себя убедить, нервно сглатывая слюну. Не помогло. Он прощупал каналы, пытаясь понять причину, и наткнулся на закрытую связь с феей. Она отчаянно дергала за нить, пытаясь пробиться через барьер.

Чуть ослабив заглушку, Адриан прислушался к ее эмоциям. Что-то не так… Пери чем-то сильно напугана и жалобно звала его на помощь.

Влекомый тревожным предчувствием, он метнулся к зеркалу в главном зале и приказал: «Покажи мне охотницу и фею!» Дыхание перехватило от ужаса, когда Адриан увидел беду, в которую попали Мария и Пери.

***

Белая кобыла лениво шагала по лесной тропинке, изредка бросая косые взгляды на идущую сбоку светловолосую девушку. Дуся давно поняла, что ее хозяйка воплощает собой фразу: «Дурная голова ногам покоя не дает», причем дурная голова принадлежала Марии, а ногами приходилось отрабатывать несчастной кобыле, которая совсем не понимала, почему они уже второй день в пути вдали от уютной конюшни с большим стогом ароматного сена. Но Радуга не жаловалась на судьбу, ибо знала — бывает и хуже.

Мария шла, полуприкрыв глаза, наслаждаясь сладким пением лесных птиц и звонким шелестом листьев на ветру. Сквозь ветви деревьев заходящее солнце ласкало последними теплыми лучами ее щеки. Охотница не знала, почему ей так хорошо сейчас. Может, потому что она впервые за долгое время в пути на природе? А может, потому что она наконец придумала решение их проблемы? Рискованно, конечно, но Мария не сомневалась в своих силах. Ей было так хорошо, что хотелось петь во весь голос подобно влюбленной птице, что она незамедлительно сделала.

— Умоляю, заткнись! — запротестовала Пери, выглядывая из кармашка сумки на седле. — Твои фальшивые пассажи так оскорбляют мои уши, что они готовы свернуться в трубочку.

Мария лишь улыбнулась и запела громче, словно нарочно не попадая в каждую вторую ноту. Болезненно поморщившись, фея зажала за ушки и нырнула обратно в сумку. Охотница хихикнула и сказала примирительным тоном:

— Прости, я не виновата, что мне медведь на ухо наступил. Наверное, я пошла в маму. Она любила петь, причем, по словам отца, весьма фальшиво. Папа был прекрасным певцом и даже играл на кобзе. В его роду многие заклинания напевались на специальные мелодии, отчего эффект инкантации приумножался.

— Интересно, — фея выглянула из сумки, подозрительно глянув на покровительницу, — а почему он не научил тебя?

— Не было времени… и терпения, — вздохнула Мария. — Он хотел, но я пела почти так же плохо, как мама.

— Знаешь, — Пери наклонила голову на бок, — голос у тебя неплохой, но дышишь ты неправильно, поэтому звучишь с присвистом. И не слушаешь себя, поэтому фальшивишь. Нужно хорошо знать мелодию в голове, чтоб попадать в ноты. Вот так!

Фея запела народную мелодию, которую только что пыталась воспроизвести Мария. Песнь зазвучала так сладко и красиво, что, казалось, весь лес замолк, слушая, и Дуся остановилась как вкопанная. Пери пела, покачиваясь в такт, чуть прикрыв глаза от удовольствия. Марию удивило, что у такой крохи столь звонкий голос. Она захлопала в ладоши, когда фея закончила и игриво поклонилась.

— Это так прекрасно! — восхищенно сказала Мария. — А ты могла бы научить меня?

— Ты ставишь передо мной непосильную задачу. Так петь ты никогда не сможешь, — самодовольно фыркнула Пери, скрестив руки на груди. — Но хотя бы иногда попадать в ноты и не задыхаться на каждом слоге я тебя научу. Для начала набери побольше воздуха. Да… только не надувайся как кузнечные меха, а то краснеть уже начала.

Мария выдохнула лишний воздух и вопросительно посмотрела на крылатую учительницу. Та кивнула.

— Теперь повторяй за мной, — фея запела плавную ноту, охотница попыталась повторить. — Верно, но открой рот чуть шире и пой как бы на зевке. Ага! Теперь сама.

Охотница старательно повторяла за Пери, но той каждый раз что-то не нравилось. Мария решила проглотить свою гордость и послушно пропевала замысловатые мелодии за феей и вскоре поняла, что получается действительно лучше.

— Только не визжи так громко, а то ночные твари повылезают, — посоветовала Пери. — Уже почти стемнело.

— Именно это мне и нужно. — Мария хихикнула, и глаза феи расширились от ужаса.

Оска испуганно завертела головой и вдруг сорвалась с луки седла и взлетела. С неба раздалось тревожное уханье.

— Что ты задумала? — спросила Пери, вжимаясь в сумку на седле.

— Ты ведь говорила, что твоя связь с Адрианом полностью не разорвана, а только временно перекрыта с его стороны, — охотница усмехнулась, заметно настораживаясь: где-то невдалеке хрустнула ветка. — Моя связь с ним односторонняя и достучаться до него я не смогу. Поэтому звать на помощь придется тебе.

— Ты сошла с ума, — похолодевшими губами прошептала Пери.

— Мне уже это говорили, — в глазах Марии зажегся нехороший огонек.

Среди теней леса тоже зажглось множество пар хищных глаз, попеременно раздавалось то визгливое рычание, то мерзкие смешки. Охотница ловко вскочила в седло и пустила Дусю галопом, наклоняясь к ее шее. Фея закричала, увидев, что вслед за ними помчался десяток зеленых гоблинов, которые злобно щерились двумя рядами острых зубов.

— Зови его на помощь, я не справлюсь в одиночку, — как-то слишком спокойно приказала Мария.

— Я не могу-у! — взвыла Пери, сжимаясь от ветра, что свистел в ушах.

Один из гоблинов почти настиг их и прыгнул на круп лошади. Охотница ловко изогнулась и снесла его плотным потоком воздуха.

— Зови его, иначе нас съедят! — настойчиво повторила Мария.

Пери могла лишь только всхлипнуть в ответ, в отчаянии пытаясь пробиться сквозь ментальный барьер дампира. Еще несколько гоблинов попытались вскочить на кобылу, но каждый раз всадница сдувала их воздушным лезвием.

— Получай, мерзкая тварь! — прорычала она, рассекая очередного прыгуна надвое. — Отправляйся в Ад! — ее глаза пылали нечеловеческим азартом.

Вдруг на дорогу впереди рухнуло тяжелое дерево. Путь оказался отрезан. Мария резко натянула поводья, остановив Дусю, и взмахнула рукой, ограждая их магическим щитом.

— Я не смогу долго удерживать это заклинание, поэтому тебе следует поторопиться, — сказала она, наблюдая, как их окружает нечисть.

К мерзко визжащим гоблинам, что прыгали и обжигались о преграду, присоединились полуразложившиеся, вооруженные ржавыми мечами, мертвецы. Возглавлял их темный дух в гигантских доспехах с боевым топором наперевес. Полый рыцарь занес топор, ударив о щит, но тот удержался, лишь немного пойдя трещинами.

Фея закричала от ужаса, когда гигант ударил во второй раз. Мария сжала зубы, удерживая заклинание, и бросила на Пери требовательный взгляд.

— Он меня не слышит! — воскликнула та. — Почему ты не спалишь их дотла? Ты же можешь!

— В лесу давно не было дождя. Если начнется пожар, то мы сгорим вместе с ними, — спокойно пояснила Мария.

— Ты задумала это еще в Хранилище, — Пери простонала. — Ты не боишься умереть?!

— Нет, — взгляд охотницы показался фее почти безумным. — Не боюсь! Я никогда ничего не боюсь!

Мария вскинула руки, и по щиту пробежали молнии, ударяя по гоблинам и мертвецам, отбрасывая их прочь. Гигантский рыцарь тоже отступил, опасаясь магии. Охотница схватилась за поводья, разворачивая кобылу. Лишь благодаря воздушному заклинанию Марии Дуся перепрыгнула через преграду и понеслась дальше по дороге.

Гоблины не отставали, высоко прыгая подобно гигантским блохам. Одному удалось настигнуть и в прыжке скинуть охотницу с седла. Мария ловко перекатилась, смягчая падение, и рассекла вцепившуюся в нее тварь охотничьим ножом. Выставив оружие перед собой, она стала спиной к кобыле и приготовилась защищаться.

— Мария, он меня не слышит, — в слезах прошептал Пери, выглядывая из сумки.

— Тогда советую помолиться. Может, ангелы сжалятся и впустят тебя в рай, — усмехнулась та. — Получай! — она разрубила гоблина острым потоком воздуха и отбросила остальных порывом ветра.

Дуся лягнула прыгуна, что мелькнул позади, и взвилась на дыбы, топча гоблинов перед собой. Мария попыталась вскочить на нее, хватаясь за луку седла.

— Сзади! — крикнула фея.

Охотница обернулась, и время словно замедлилось. Дыхание перехватило при виде раскрытой зубастой пасти гоблина, что прыгнул, метя ей в шею. Мария видела его злобные, горящие алым, глаза, мелкие коготки на нелепых жилистых пальцах, что готовились вспороть ее кожу. Вдруг что-то белое снесло гоблина прочь.

Охотница отбилась от очередной атаки и оглянулась. Огромный белоснежный волк разорвал прыгнувшего на части и теперь с яростным рычанием метался среди мертвецов и зеленых гоблинов, отправляя их в обратно в ад. В считанные секунды зверь расправился с окружавшей их нечистью и, вскинув окровавленную морду, посмотрел на ошеломленную охотницу. Мария восхищенно охнула и попыталась подойти ближе, но тот сердито оскалился.

Вдруг просвистел топор, и волк едва увернулся от лезвия. Полый рыцарь ударил зверя тяжелой железной рукой, отбрасывая к дереву. Волк жалобно вскрикнул, врезавшись в ствол, и рухнул на землю. Рыцарь направился добить бесчувственного противника, Мария запрыгнула ему на плечи и пустила поток священного огня сквозь прорези в шлеме. Пламя полыхнуло в полых доспехах, и они, глухо звеня, осыпались наземь. Охотница приземлилась на ноги и, отряхнувшись, посмотрела на небо. Оска молча кружила над ними: чисто, вся нечисть перебита.

Со стороны дерева послышался жалобный скулеж. Задыхаясь, волк отчаянно пытался встать на лапы, но каждый раз падал: удар оказался слишком тяжелым. Похоже, у бедняги сломаны ребра. Он угрожающе оскалился, заметив, что Мария приблизилась; шерсть на его загривке встала дыбом.

— Тише, малыш, я тебя не трону, — ласково сказала она, приседая неподалеку. — Все хорошо. Ты ведь хороший песик?

— Мария… — окликнула ее фея.

— Пери, не сейчас! — ответила та и вновь обернулась к зверю и ласково защебетала: — Ты ведь хранитель этого леса, поэтому спас нас от тварей? Спасибо… Ты ведь голоден? У меня есть немного жареного зайца. Погоди.

Она медленно поднялась на ноги и направилась к настороженной Дусе, которая недовольно фыркала, неотрывно смотря на волка. Мария взяла из сумки на седле бурдюк с водой и мясо, завернутое в вощеную тряпку.

— Мария, это… — начала Пери, но та лишь шикнула в ответ, медленно подходя к зверю и примирительно протягивая лакомство перед собой.

— Вот, хороший песик, покушай, — ласково сказала охотница, нагло приседая рядом с беспомощным волком.

Тот предупреждающе клацнул зубами над рукой девушки, но та даже не отдернула ладонь, настойчиво предлагая еду. Посмотрев на охотницу, как на полную идиотку, волк устало вздохнул и принюхался. Похоже, голод пересилил осторожность: он деликатно взял маленький кусочек мяса и целиком проглотил. Мария налила в ладошку немного воды и предложила ему. Волк обнюхал ее пальцы и начал осторожно лакать, с подозрением посматривая на охотницу исподлобья. Утолив жажду, он снова попытался встать, но все так же безуспешно.

— Ничего, — Мария погладила его по острой морде, на что волк ответил глухим рычанием. — Я тебя сейчас вылечу.

Она приложила ладони к его бокам, и зверь вновь жалобно заскулил, когда охотница пустила целительную магию по каналам его тела. Кости прощупывались сквозь густой мех; слишком худой, даже для дикого зверя. Ребра встали на место и почти срослись, но магических сил на полное восстановление у Марии не хватило. Волк продолжал стонать, почти как раненый человек.

— Я не могу бросить тебя одного в таком виде, тут еще бродит нечисть. Пожалуйста, обещай не кусаться, — охотница улыбнулась и, просунув руки под живот зверя, кряхтя подняла его на руки.

Волк начал слабо брыкаться, но Мария не собиралась отпускать, шатаясь протащила и взвалила его на кобылу поперек седла. Дуся прижала уши к голове и протестующе топнула, на что охотница примирительно сказала:

— Это хороший песик, ведь он нас с тобой спас. Не будь его, остались бы от нас одни косточки. Верно, малыш? — Мария погладила его по морде, и волк как-то обреченно вздохнул. — Поехали…

Кобыла посопротивлялась некоторое время, но вскоре поддалась и медленно пошла за хозяйкой. Фея летела следом, все пытаясь то ментально, то вслух заговорить с Марией, но та лишь отмахивалась, весело насвистывая под нос. Волк покорно лежал поперек седла, изредка взмахивая хвостом, чтоб удержать равновесие, и подозрительно поглядывал на охотницу.

До дома они добрались пока еще под покровом темноты. Мария стащила зверя с седла и положила на землю. Когда девушка отправилась устраивать Дусю в конюшне, волк попытался встать, но сил вновь не хватило. И скорее возмущенно, чем болезненно, тявкнул, когда вернувшаяся охотница взвалила его на плечи и понесла в дом.

— А что мне делать? Сам ты идти не можешь, — ответила та, укладывая его рядом с пустым камином. — Сейчас разведу огонь и накормлю тебя олениной. Потом посмотрим, как тебя полечить.

Волк издал еще один тихий звук протеста, но одеяло, брошенное Марией ему на голову, заставило умолкнуть. Он неподвижно сидел в темноте, напряженно прислушиваясь к возне у камина, потом к треску полен в огне, шорохам и звону сковородок на кухне. Некоторое время спустя под одеяло просочился запах жареного мяса, и в желудке противно заныло. Волк спрятал морду в лапы и тихо заскулил.

Откинув одеяло с его головы, Мария опустилась рядом и поставила тарелку с жареной олениной и миску с водой перед ним. Волк повел носом, шумно втягивая аромат, и облизнулся, бросив на девушку вопросительный взгляд.

— Конечно это для тебя. Я специально нарезала на маленькие кусочки, чтобы было удобно есть. Но оно еще горячее, поэтому кормить тебя будем с рук, — сказала она, протягивая исходящий паром кусочек.

Зверь слизнул сок с ее пальцев и поморщился с таким выражением отвращения на морде, насколько это возможно для животного.

— Что? Невкусно? — Мария удивленно посмотрела на мясо на тарелке. — Не понимаю, что опять пошло не так… Хочешь я принесу сырое, но его надо разморозить?

Волк фыркнул и осторожно взял еду с ее рук, разом проглотив.

— Значит, все-таки съедобно, — усмехнулась она, скармливая ему кусочек за кусочком. — Как говорится, голод не тетка…

В свете огня волк больше не казался величественным, а скорее выглядел потрепанным, усталым и даже больным: густая белая шерсть свалялась и запачкалась, на шее, лапах и животе не хватало клочьев, проплешины несколько напоминали паршу. Нет, это больше похоже ожоги от огня или веревок. Следы от когтей гоблинов исчертили всю шкуру, и мелкие ранки кровоточили. Мария оставила волка лакать воду из миски и направилась за чистыми тряпками и кипяченой водой.

Волк болезненно тявкнул и резко обернулся, когда смоченная горячей водой тряпка коснулась раны на его бедре.

— Ш-ш-ш, малыш, все хорошо, — ласково проворковала Мария, почесав ему между ушами. — Я всего лишь лечу тебя. Они так сильно тебя потрепали.

Зверь часто задышал, напряженно наблюдая за действиями охотницы, но сопротивляться не стал. Мария бережно очищала ранки, раздвигая густой мех, и успокаивающе поглаживала его по голове. Целительная магия просачивалась в тело с каждым прикосновением, залечивая внутренние повреждения. Закончив с туловищем, она умыла чистой тряпкой его морду и почесала под челюстью. Волк удовлетворенно заворчал, прикрывая глаза.

— Оставайся до утра, — охотница устроила его большую голову на своих коленях, продолжая нежно почесывать между ушами. — Здесь ты в безопасности…

В ответ послышалось лишь сонное фырканье; волк закрыл глаза и устало, но согласно вздохнул.

— Ты действительно сумасшедшая, — Пери появилась на каминной полке, скрестив руки на груди.

Мария хихикнула и приложила пальчик к губам, приказывая ей молчать. Охотница счастливо улыбнулась, увидев, что зверь доверчиво уснул у нее на коленях. Что же, приручение началось успешно.