Нокс...

Пролог

Под куполом Совета

Зал Совета Атласа всегда выглядел одинаково: холодный, идеально освещённый, лишённый даже намёка на теплоту. Никаких портретов, никаких украшений — только гладкие белые стены, длинный стол и кресла. Всё для того, чтобы каждый, кто сюда входил, понимал: здесь нет места эмоциям, здесь правят решения.

Доктор Артур Уоттс стоял у края зала, перед ним — проекционный терминал. Его досье проектов уже лежало у каждого советника в папках, но формальная презентация была обязательной. Он поправил очки, поднял голову и начал.

— Господа. Атлас уже десятилетиями считается щитом человечества. Но щит — это только половина. Мы должны быть мечом. Мы должны не только обороняться, но и наступать. Поэтому я представляю серию разработок, призванных усилить военную мощь и решить ключевую проблему — уничтожение Гримм в масштабах, недоступных охотникам.

Советники молчали. Только лёгкое покашливание старого члена Совета да шорох бумаги. Айронвуд, стоящий чуть в стороне, упёр руки в пояс и следил за каждым словом.

— Первый проект, — продолжил Уоттс, выводя на голографическую проекцию изображение массивного дрона, — «Сеть подавления». Автоматизированные боевые единицы, работающие роем. Каждый дрон способен вести бой самостоятельно, но их сила — в совместных действиях. Они координируются мгновенно, не зависят от человеческого фактора. Их цель — зачистка территорий, где охотники не успевают.

Советник-женщина приподняла бровь:

— Вы предлагаете заменить охотников машинами?

— Я предлагаю снизить жертвы среди гражданских, — холодно поправил Уоттс. — Гримм не ждут, пока охотники доедут.

Он переключил проекцию. На экране появились силуэты роботов, стилизованных под самих Гримм.

— Второй проект. «Инверсия». Боевые платформы, созданные по образу врага. Человек пугается Гримм, но что пугает самих Гримм? Психологический эффект, умноженный на огневую мощь. Противник видит в нас своё отражение — и отступает.

По залу прошёл ропот. Один из советников скривился:

— Слишком мрачно. Люди и так живут в страхе перед тварями. А вы хотите выставить по улицам их металлические копии?

Уоттс не дрогнул.

— Пугает только новое. Когда привыкнут — это будет символ силы.

Он снова переключил экран.

— И третий проект. «Синтетический сосуд». Перспективная технология сохранения фрагментов личности. Применение — от расширения интеллекта машин до сохранения знаний и опыта лучших офицеров после их смерти.

Тишина. Несколько секунд никто не проронил ни слова. Затем Айронвуд шагнул вперёд. Его голос был ровным, но в каждом слове чувствовалась тяжесть.

— Совет уже ознакомился. Мы ценим ваш вклад, доктор. Но…

Он щёлкнул пальцами. На экране сменилось изображение: массивная боевая машина — угловатая, с пушками, тяжёлая, но внушающая доверие.

— «Паладин». Надёжная, мощная платформа. Простая в управлении, не вызывает ненужных вопросов у гражданских. Символ защиты Атласа. Совет поддерживает финансирование именно этого проекта.

Один из советников кивнул:

— Да. Людям нужен щит, а не пугающий призраки чудовищ, что и ждут момента сесть их.

Уоттс сжал кулаки.

Щит… всегда щит. Никто не думает, что будет, если щит пробьют. Никто не хочет услышать, что меч нужен больше.

Айронвуд продолжил:

— Остальные ваши проекты Совет считает неприемлемыми. Слишком рискованны. Слишком чужды обществу. Атлас не нуждается в символах страха.

Атлас не нуждается во мне, — пронеслось в голове Уоттса.

Генерал сделал паузу и повернулся к двери.

— Но Совет должен услышать ещё одну идею. Доктор Пьетро Полендина, прошу.

В зал вошёл невысокий человек с мягкой улыбкой. Он держал чемодан с проектором, поклонился Совету и сразу начал:

— Господа. Я представляю проект «Пенни». Это… оружие. Но не только оружие.

Он активировал проекцию. В воздухе возникла фигура девушки с рыжими волосами, в военной форме, но с добрым выражением лица.

— Она создана, чтобы сражаться. Но также — чтобы быть символом. Люди увидят в ней союзника, не машину. Человеческое лицо Атласа.

Совет замер. Несколько лиц смягчились.

— Очаровательная… — пробормотала одна из женщин. — Это то, что нам нужно.

Айронвуд добавил, уверенно:

— «Паладин» покажет силу Атласа. «Пенни» — его душу. Вместе это станет нашим технологическим доминированием. Вейл, Мистрал, Вакуо — все увидят, что только Атлас может обеспечить порядок.

Советники переглянулись и закивали. Решение было очевидным.

А Уоттс смотрел и чувствовал, как его гений тонет в аплодисментах пустой иллюзии.

Они выбрали символ вместо оружия. Марионетку вместо системы. Иллюзию вместо прогресса. И всё это под фанфары Айронвуда и сентиментальную улыбку Полендино.

Советник-мужчина произнёс официально:

— Решение принято. Финансирование проектов Уоттса — отклонить. «Паладин» и «Пенни» признаны приоритетными.

Подписи. Печати. Всё кончено.

Айронвуд бросил последний взгляд на Уоттса: прямой, холодный, без намёка на доверие.

Он не допустит, чтобы я украсил его армию. Для него я лишний. Для них всех я угроза. Но они ещё пожалеют. Когда щит треснет, и никакая девочка-кукла их не спасёт.

Под куполом Совета.

Заседание закончилось. Советники разошлись, остались лишь Айронвуд, Уоттс и Пьетро, который смущённо собирал свои бумаги.

Айронвуд первым нарушил тишину:

— Доктор Уоттс, — его голос был низким, твёрдым, — скажу прямо. Я не доверяю вам.

— О, как свежо, — с ядовитой ухмылкой ответил Уоттс, поправляя халат. — Вы только что похоронили мои проекты, и теперь решили закрепить результат устным приговором? Какое чудесное чувство справедливости.

— Вы слишком увлечены собственными идеями. И слишком мало думаете о том, как их воспримет общество, — резко сказал Айронвуд. — Я не позволю превратить Атлас в парад ваших… экспериментов.

— Зато позволите превратить его в цирк с механической девочкой на арене, — парировал Уоттс. — Прекрасный выбор. Люди будут хлопать в ладоши, пока их не сожрут Гримм.

Айронвуд уже готов был ответить, но вмешался Пьетро. Его голос звучал мягко, но уверенно:

— Артур… — он впервые назвал его по имени. — Ваш ум — бесценен. Я знаю, что вы видите дальше остальных. Но ведь и вы должны понимать: не все готовы принять радикальные решения. А я… я мог бы использовать вашу помощь.

Уоттс нахмурился.

— Помочь? В чём? В вашем проекте с «девочкой-куклой»?

Пьетро не обиделся, только чуть улыбнулся:

— В «Пенни». Да, она — оружие. Но чтобы стать чем-то большим, ей нужен идеальный баланс. Я работаю с концепцией ауры, изучаю способы переноса… фрагментов души. Это непросто. И мне нужен человек, который способен мыслить не по правилам.

На секунду Уоттс замолчал. Он не ожидал услышать такое предложение. Даже Айронвуд нахмурился, явно недовольный инициативой Пьетро.

— Вы предлагаете мне… участвовать в вашем проекте? — медленно произнёс Уоттс.

— Именно, — кивнул Пьетро. — Вместо того чтобы спорить, мы можем объединить усилия. Вы получите доступ к моим исследованиям, я — к вашим инженерным решениям.

— Это… неожиданно, — пробормотал Айронвуд. — Доктор Полендина, вы уверены, что хотите привлекать его?

— Уверен, генерал, — мягко, но твёрдо ответил Пьетро. — Один в поле не воин, даже если это учёный.

Уоттс усмехнулся и покачал головой:

— Я всё ещё считаю, что ваш проект — политическая игрушка. Но… знания об ауре и душе? Это действительно любопытно. Ладно. Я согласен. Но исключительно ради науки.

Айронвуд мрачно посмотрел на него, но промолчал.

Через несколько дней Уоттс вошёл в лабораторию, где его уже ждали. Кроме Пьетро там были ещё трое.

— Позвольте представить, — сказал Полендина. — Наши коллеги: доктор Элиас Крамер, специалист по биомеханике. Доктор Нэйтан Восс, эксперт по нейронным сетям и когнитивным системам. И доктор Юки Кобаяши, исследовательница в области биоэнергетики и ауры.

— Очаровательно, — сухо бросил Уоттс. — Команда мечты.

— Не команда мечты, — поправил Пьетро, — а команда, которая создаст будущее.

Они начали работу. Для Уоттса это было новое — слишком много разговоров об «эмоциях», «образе» и «символах». Но вместе с тем он чувствовал азарт, разбирая схемы переноса энергии души, наблюдая за экспериментами Кобаяши с аурой.

Однако каждый вечер, уходя из лаборатории, он ощущал одно и то же: горечь и разочарование.

Меня вынудили играть вторую скрипку в проекте, который я презираю. Атлас отвернулся от меня, но я всё равно служу ему. Ради чего? Ради чьей мечты о марионетке с улыбкой?

И всё же… в глубине души его тянуло узнать больше. Потому что в идее Пьетро скрывался ключ. Ключ к тому, как сделать невозможное возможным. -----------------------

Прошу прошения, пока что тут будет повествование от лица Артура, тут будут показаны его мотивы и цели к созданию будущего самого Нокса. Данное произведение было создана благодаря помощи двух независимых авторов из фигбука, akopikus и Alopos.

Глава 1

Лаборатория Атласской Академии была освещена холодным светом люминесцентных панелей. Белоснежные стены, идеально чистый пол и металлический блеск оборудования создавали ощущение стерильности, словно сам воздух здесь был отфильтрован от любых сомнений.

Артур Уоттс остановился у входа, чуть прищурив глаза. Перед ним стоял объект, о котором ходило столько разговоров. Не машина. Не оружейная платформа. Человекообразный каркас с мягкими чертами лица.

Прототип «Пенни».

— Она ещё не активна, — раздался голос Пьетро, который подкатывался в кресле ближе. — Но вы можете взглянуть на её оснащение.

Уоттс медленно обошёл манекен с полимерной кожей и искусственными суставами. Его взгляд задержался на металлическом ранце, встроенном в спину.

— Это и есть ваш… секретный трюк? — произнёс он сухо, указывая на закреплённые сегменты.

Пьетро кивнул и нажал комбинацию на консоли.

Щёлкнул механизм, и из ранца разложились несколько сегментов серого металла. Они застыли в воздухе, словно зависли без опоры. На рукоятях светились зелёные символы, тонкие тросы дрожали, соединяя их с корпусом.

— «Плавающий массив», — сказал Пьетро, с лёгкой гордостью в голосе. — Основное вооружение Пенни.

Уоттс подошёл ближе, разглядывая парящие лезвия. Он заметил тонкие линии — силовые нити, натянутые так, что глаз почти не различал их.

— Управление через проводники ауры? — спросил он, приподняв бровь.

— Именно. Аура — основа. Механика, конечно, играет роль, но главное здесь то, что оружие откликается на эмоциональный импульс. В этом и отличие от ваших… более механистичных подходов, Артур.

Уоттс усмехнулся, поправил лабораторные очки.

— Да, разница очевидна. Вы строите… символ. Я строю инструмент.

Пьетро сделал вид, что не заметил язвительного тона. Он продолжил демонстрацию: лезвия сложились в единое кольцо, закрутились и высвободили яркий луч зелёного света. Металл испытательного манекена впереди разрезало, словно он был сделан из бумаги.

— Прекрасная игрушка, — произнёс Уоттс, не скрывая насмешки. — Но лазерное кольцо не остановит армию Гримм, доктор. А ведь именно это вы обещали Совету.

— Игрушка? — Пьетро посмотрел на него с лёгким упрёком. — Она способна прорезать сталь и поражать несколько целей одновременно. Кроме того, тросы дают ей невероятную мобильность.

— Мобильность, — повторил Уоттс. — И всё же… у вас оружие сдерживания. Эффектное. Но если вы хотите реальную мощь, я бы предложил… — он задумался на мгновение и сделал набросок на планшете. — Пылающие клинки. Лезвия, обогащённые пылью, которые могут не только резать, но и испепелять. Сочетание кинетической энергии и огня.

Пьетро посмотрел на схему и нахмурился.

— Это слишком агрессивно. Пенни не должна выглядеть как орудие террора. Она должна быть символом защиты.

— Символом защиты? — усмехнулся Уоттс. — Символы не побеждают врагов, доктор. Их побеждает превосходство.

— Нет, — твёрдо ответил Пьетро. — Ваша идея интересна, но я отказываюсь менять концепцию. Пенни должна внушать доверие, а не страх.

На лице Уоттса не дрогнул ни один мускул, но в глубине глаз вспыхнула раздражённая искра.

Он использует мои наработки. Он слушает мои предложения, но чертит границы, как будто я мальчишка-практикант. Он хочет идеальную куклу — а я вижу в этом фундамент для чего-то большего. Гораздо большего.

Уоттс сделал вид, что спокойно отстранился.

— Как скажете. Ваш проект — ваши правила.

Он ещё раз окинул взглядом парящие клинки, которые медленно сложились в ранец.

Но ведь это можно улучшить. Это можно превратить в нечто по-настоящему величественное. Без улыбки наивного ребёнка. Без маски «символа надежды». Настоящее оружие. Совершенное. Моё.

В этот момент в его памяти всплыл один разговор. Человек из ПКШ, слишком увлечённый новыми разработками, предлагал щедрые инвестиции. «Если у вас будет идея, доктор Уоттс, мы готовы заплатить. Круглую сумму. Главное — результат».

Финансы. Материалы. Всё это сложно, но не невозможно.

Уоттс поправил манжету и посмотрел на Пьетро.

— Я займусь деталями вашей… «Пенни». Но не удивляйтесь, если однажды я предложу нечто лучшее.

Пьетро улыбнулся мягко, почти наивно.

— Артур, я всегда рад вашим идеям. Но поверьте: лучшее — это не всегда страшнее.

Вы заблуждаетесь, Полендина, подумал Уоттс. Лучшее всегда страшнее. Потому что только страх заставляет людей склоняться перед силой. ***

Офис Жака Шни, как всегда, сиял роскошью. Полированный мрамор, картины в позолоченных рамах, массивный стол из чёрного дерева. Но за всей этой роскошью стоял холодный расчёт. Уоттс это видел, он прекрасно понимал, что Жак тратит деньги лишь там, где это выгодно — даже эстетика у него была инструментом давления.

Жак стоял у окна, с бокалом вина, глядя на заснеженные просторы Атласа. Его голос прозвучал сухо:

— Вы знаете, доктор Уоттс, я устал тратить деньги на охрану, которая не справляется со своей задачей. Люди слабы, люди жадны, люди склонны к предательству. — Он сделал паузу, обернувшись. — Особенно если эти люди — фавны.

Уоттс слегка усмехнулся.

— Я догадался, к чему вы ведёте, мистер Шни. Вам нужны машины. Нечто, что не устаёт, не берёт взятки, не жалеет врагов и не требует пайка.

— Именно, — кивнул Жак, отставив бокал. — Я не желаю больше зависеть от этих… наёмников. Они дорого обходятся и слишком часто подводят. А мои грузы пыли начали подвергаться нападениям. Гримм, бандиты, конкуренты — список длинный. И, что характерно, чаще всего в этом замешаны фавны.

Фавны. Он даже произнёс это слово так, будто оно оставляло горечь во рту, отметил про себя Уоттс.

— Удивительно, что вы терпели это так долго, — холодно заметил он. — Но, к счастью, решение у меня есть.

Он щёлкнул на консоли, и перед Жаком на голографическом экране появился первый прототип: массивная тёмно-серая конструкция, напоминающая паука.

— Паук-дроид, — произнёс Уоттс, в голосе слышалась доля гордости. — Универсальная машина поддержки. Четыре ноги, две манипуляторные руки, вооружение — четыре пушки, плюс возможность трансформации в артиллерийскую установку. Способен зависать в воздухе и атаковать из засады.

Жак шагнул ближе, прищурившись.

— Хм. Впечатляет. И прочность?

— Корпус выдерживает удары гримм среднего класса, — уверенно сказал Уоттс. — При желании можно доработать под броню, которая сдержит даже атаки охотников.

Жак довольно хмыкнул.

— Для защиты поездов — идеально.

Уоттс нажал другую комбинацию, и экран сменился — теперь там возвышался тёмно-серый гуманоид с красными акцентами и гладким лицом-маской.

— АК-130, — продолжил он. — Боевая единица ближнего боя. Гибкость конструкции позволяет трансформировать руки в клинки или автоматическое оружие. Уровень ИИ — базовый, но достаточный, чтобы работать в отряде. Они могут координировать действия друг с другом без участия человека.

Жак присмотрелся к красным линиям на корпусе, затем спросил:

— И они… разговаривают?

— Примитивно. Достаточно, чтобы выполнять задачи. Это не люди, мистер Шни. Это машины.

— Вот и прекрасно, — Жак усмехнулся. — Люди меня слишком часто разочаровывали.

Он медленно вернулся за стол, поставил локти на подлокотники кресла и переплёл пальцы.

— Итак, доктор, давайте к делу. Сколько?

Уоттс приподнял уголок губ.

— Круглая сумма, мистер Шни. И не только за сами прототипы, но и за право на их массовое производство под вашим брендом.

— ПКШ, вооружения, — с удовлетворением произнёс Жак. — Звучит солидно.

— И прибыльно, — добавил Уоттс. — Но есть ещё одна деталь. Мне нужны определённые материалы и доступ к вашим логистическим каналам. Без этого производство будет невозможным.

Жак замолчал, обдумывая. Он хитёр, — отметил он. — Хочет использовать мою сеть, чтобы прикрыть свои разработки. Но если это сэкономит мне миллионы на охране и даст контроль над шахтами — оно того стоит.

— Хорошо, — наконец сказал Жак. — Но учтите, доктор, я не терплю предательства.

Уоттс усмехнулся едва заметно.

— И я тоже.

Их взгляды встретились. Две акулы, делящие один океан.

Жак поднял бокал, будто скрепляя договор.

— За будущее, доктор Уоттс. За будущее, где люди — точнее, машины — будут служить верой и правдой.

За будущее, где я наконец докажу Атласу, что они ошибались, отвернувшись от меня, добавил про себя Уоттс. И, возможно, именно вы, Жак, оплатите мой триумф.

Глава 2

Прошло два года с тех пор, как проект «Пенни» был официально одобрен Советом Атласа. Два года доработок, споров, тестов и бесконечных отчётов. Два года, за которые механическая оболочка обрела завершённый вид: гибкая, прочная, с идеальной имитацией человеческой пластики.

Но даже теперь это была лишь оболочка. Пустая.

— Тело готово, — Пьетро провёл рукой по металлическому каркасу, покрытому синтетической кожей. — Остался последний шаг. Душа.

В зале воцарилась тишина. Несколько учёных переглянулись. «Душа» — слишком громкое слово для лаборатории.

Доктор Артур Уоттс, стоявший чуть в стороне, отозвался с холодным скепсисом:

— И всё-таки, Пьетро… объясни, чем твоя «душа» отличается от тех самых «аур», которыми пользуются охотники? Ведь если они способны выводить энергию наружу, то зачем этот рискованный эксперимент?

Пьетро не обиделся, лишь покачал головой, как учитель, терпеливо разъясняющий ученику сложный материал:

— Душа — многослойна. Это как луковица, Артур. Внутри — ядро, истинная сущность. Снаружи — естественные защитные оболочки. Их несколько, и именно они бережно скрывают самое важное.

— Прекрасная метафора, — саркастически заметил Уоттс. — Но к делу.

— Когда охотники пробуждают ауру, — продолжил Пьетро, — они делают небольшие сколы на внешнем слое этой защиты. Мелкие надрезы, которые не разрушают структуру, а наоборот — позволяют высвободить энергию. Она формирует щит, который мы называем аурой.

— Щит, который защищает их тела, — вставила доктор Юки Кобаяши, контролировавшая протоколы безопасности.

— Верно. — Пьетро кивнул. — А «проявление», то, что мы называем Семблансом… увы, даже я не могу объяснить. Сколько ни пытался — закономерности нет. Каждый охотник уникален, и почему душа раскрывается именно так, я не знаю.

На этом месте в голосе Пьетро мелькнула горечь. Для него, привыкшего разбирать сложные системы до винтика, признание собственного незнания было сродни поражению.

Уоттс лишь хмыкнул. Именно поэтому твой проект обречён. Ты играешь с силами, которых сам не понимаешь.

Настал день передачи.

В центре лаборатории стояли две капсулы, соединённые полыми трубками. В одной — оболочка Пенни, с закрытыми глазами и неподвижным телом. В другой — сам Пьетро.

— Начинаем, — объявила Кобаяши. — Первая фаза: стабилизация потоков.

Аппаратура загудела. Световые индикаторы засверкали зелёным.

Сначала ничего не происходило. Потом из груди Пьетро вырвался мягкий светло-зелёный сгусток энергии. Он медленно потёк по трубам, как живой, и направился к сердцу андроида.

— Боже… — прошептал один из ассистентов. — Это действительно…

— Душа, — подтвердил Пьетро сквозь тяжёлое дыхание.

Уоттс нахмурился. Его взгляд впивался в сияние. Оно было слишком упорядоченным для иллюзии. Слишком настоящим. Но он упрямо повторял про себя: Это лишь трюк. Всего лишь биохимическая реакция, поданная с пафосом.

Минуты тянулись. Аппаратура фиксировала первые показатели от ядра Пенни.

А сам профессор заметно менялся. Кожа на лице бледнела, словно теряла краску. Глаза вваливались. На висках проступали новые морщины.

— Давление падает! — крикнул один из медиков. — Если не остановим, он…

— Продолжать! — выдохнул Пьетро, цепляясь пальцами за край капсулы. — Она почти… готова!

Уоттс скрестил руки. Ты готов убить себя ради этой игрушки? Безрассудный старик.

Но через несколько минут и Кобаяши, и техника, и даже холодные мониторы сказали одно: процесс идёт слишком тяжело.

— Отключить! Немедленно! — скомандовала Юки.

Трубки потемнели. Передача оборвалась. Пьетро повалился внутрь капсулы, тяжело хватая ртом воздух.

— Срочно помощь! — врачи бросились к нему.

Сердце замирало, когда все увидели: профессор словно постарел лет на десять.

Но в этот миг один из экранов выдал резкий скачок.

— Подождите… — тихо сказал Уоттс, не сводя глаз с графика. — Посмотрите на её показатели.

Все повернулись.

Внутри первой капсулы, где покоилась оболочка Пенни, индикаторы показывали активность. Как будто организм просыпался от долгого сна.

Ассистентка Каммей, не отрывая глаз, подошла к стеклу.

— Доктор… — её голос дрожал. — Она… двигается.

Мгновение — и веки Пенни дрогнули.

Глаза распахнулись. Ярко-зелёные, сияющие, как изумруды.

Она смотрела вокруг — на Пьетро, который слабо поднимал голову; на Кобаяши, всё ещё державшую руку на пульте; на Уоттса, чьи губы скривились в холодной усмешке.

Не понимая, кто они. Не понимая, что она.

И всё же — смотрела.

И в этом взгляде было нечто большее, чем набор программ или алгоритмов. Что-то, от чего у всех в зале похолодело внутри.

Искра жизни.

***

Уоттс стоял в стороне, наблюдая за хаосом. Учёные сбивчиво переговаривались, кто-то из них дрожащими руками сверял показания, мелькающие на мониторах, медики наперебой пытались удержать Пьетро, который, несмотря на собственное ослабленное состояние, рвался к капсуле, где открыла глаза его «дочь». Атмосфера в лаборатории была наэлектризована — страх, восторг и паника смешались в одну кипящую массу.

Но Артур не разделял их трепета. Его взгляд был прикован не к андроиду и не к самому Пьетро, а к аппарату передачи ауры. Подойдя ближе, он выхватил планшет, пальцы методично выводили записи — цифры, кривые графиков, зафиксированные сбои. Всё это представляло интерес, ведь машина явно не была совершенна. Никто, кроме него, кажется, так и не понял: процесс зарождения души в ядре Пенни требовал гораздо больше, чем отдавало тело Пьетро. Едва ли не вся энергия была выкачана — и не только из профессора. Уоттс ощущал, как часть тянущего потока прошла через него самого, вырывая силы, но он привычно скрыл это за холодной маской.

Слегка склонившись, он незаметно активировал часы. Из боковой щели выполз крошечный механический паук, размером с пуговицу. С лёгким щелчком тот присосался к USB-разъёму центрального компьютера, и индикатор его глаз зажёгся — копирование пошло. Чертежи аппарата, все схемы, параметры, секреты, которые Пьетро так и не позволил ему увидеть напрямую, теперь утекали в его личное хранилище.

Уоттс позволил себе еле заметную усмешку. Всё это время он работал над проектом «Пенни» и «Паладином», получая неплохие выплаты от государства и корпорации Шни. Но истинная прибыль текла совсем в другое место. Его маленькая «финансовая фишка» внутри системы позволяла при каждой транзакции направлять крохи на теневой счёт. Крохи, которые за годы превратились в миллионы Lien. Слишком малые суммы, чтобы вызвать подозрения, но вместе они составили фундамент для будущего, в котором Артур уже видел себя победителем.

Он тихо хмыкнул про себя: если бы старик-Шни узнал, сколько средств застряло в его «липких руках», его седые волосы наверняка посыпались бы с головы, оставив блестящую лысину. Ироничная расплата за все его грехи.

А грехов хватало. Рабские условия для фавнов, шахтёрские поселения, где люди пропадали без вести; пятая часть рабочих исчезала в никуда. Нападения орд Гримм, совпадавшие подозрительно «кстати» — как будто кто-то направлял этих тварей. Каждый раз корпорация либо теряла целые поселения, либо отмахивалась, списывая тысячи смертей как «производственные риски». Инцидент на Горе Глен лишь подтвердил худшие догадки Артура.

Они называют их безмозглыми чудовищами… но разве хаос так точен? Разве случайность умеет ждать удобного момента? — размышлял он, глядя на пробудившийся в капсуле блеск зелёных глаз Пенни.

Хаос вокруг продолжал бурлить, но в голове Уоттса рождался порядок. Холодный, математически выверенный. Он уже знал: чужие ошибки станут его преимуществом.

Глава 3

Зал лаборатории был наполнен хаосом — кто-то спешил фиксировать показатели, кто-то торопливо сверял данные на мониторах, врачи обступили бледного Пьетро, пытаясь стабилизировать его дыхание. Но внимание всех в итоге вернулось к капсуле. Девочка, только что открывшая глаза, пыталась сфокусироваться на лицах вокруг себя.

— Что это?.. Где я?.. — её голос звучал по-детски чисто, но в нём слышался механический оттенок анализа. — Люди. Мониторы. Данные… — она повела взглядом по сторонам, словно пытаясь классифицировать всё, что видела. — Почему вы смотрите на меня?

Учёные застыли, будто кто-то вырубил им язык. Лишь один шагнул вперёд — Пьетро. Лицо у него было усталым, морщины проступали глубже, чем ещё утром. Но глаза… глаза сияли отчаянной надеждой. Он дрожащей рукой указал на себя. — Пенни… узнаёшь ли ты меня?

Девочка наклонила голову, задержала взгляд, словно просматривая невидимые для остальных массивы данных. Несколько секунд она молчала, а затем произнесла с удивлением, почти с вопросительной интонацией: — По данным… вы мой создатель.

На лице Пьетро отразилась печаль. Именно в этот момент стало ясно — старый безумец, похоже, действительно верил, что сумеет воскресить ту самую Пенни, которую смерть унесла. Но вернулась не она. Вернулась лишь оболочка — идеальная, функциональная, без воспоминаний и без той души.

Артур Уоттс, стоявший в тени, даже не моргнул. Холодная мысль скользнула, как игла: — Создать дочь он сумел. Но вернуть — никогда.

И всё же вместо разочарования Пьетро улыбнулся. Его рука дрожала, когда он погладил девочку по голове, как ребёнка, который ничего не понимает, но ждёт ласки. Пенни, не осознавая смысла жеста, лишь моргнула — но не оттолкнула его.

Он счастлив… — с раздражением подумал Уоттс. — Почему? Это не то, чего он ждал. Это не идеал. Не дочь, а лишь эхо.

А в зале уже царил восторг. Учёные переговаривались, военные обсуждали перспективы, кто-то записывал показатели с пылающим энтузиазмом. Все словно ослепли от этого "чуда".

Уоттс молчал. И, не дожидаясь окончания оваций, вышел первым. Ему незачем было слушать эти глупости.

В его голове гудела лишь одна мысль — «Нокс». Проект, которому он посвятил те же годы, что и Пенни. Но его создание не будет игрушкой в образе девочки. Оно станет машиной силы. Совершенством, не слабостью. Символом разума, а не сентиментальности.

Он представлял лицо Айронвуда, когда тот увидит «Нокса». Как сотрётся его холодное равнодушие, как рухнет уверенность. Как он поймёт, кто истинный гений Атласа.

Но была одна проблема. Душа. Донорство. Сам процесс требовал жертв, а риск летального исхода был слишком высок. Если Совет узнает источник, если Айронвуд заинтересуется — расследование станет неизбежным. Этот солдафон обязательно полезет в его архивы, допросит ассистентов, вывернет всё наизнанку.

Мысль об этом подпитала раздражение, почти гнев. Нет. Никто не сунет нос в мои разработки. Ни он, ни Совет, ни весь их Атлас.

Он шёл по коридору, а в груди нарастало чувство, которое не разделял никто из коллег в лаборатории: не восторг и не радость. Лишь холодная жажда доказать, что именно его творение станет настоящим прорывом. ***

Прошёл месяц. Внезапно и тихо — как закрытие ещё одной петли в цепи — лабораторный комплекс Атласа вновь задышал в привычном ритме: отчёты, проверки, мелкие сварки, калибровки. Уоттс же сидел в своём кабинете, развалившись в массивном кресле и глядя в потолок так, будто там где-то висела схема всей его жизни.

Проект «Паладин» наконец вышел из фазы баг-фиксов: один из новейших прототипов — рабочий, откалиброванный, слаженный, сдвинут с места благодаря ночам, которые Уоттс не помнил и неделям, в которые он едва спал. Инженеры довели платформу до кондиции, он сам расписал последние алгоритмы координации — и теперь это было не просто слово в отчёте, а реальная машина, которую можно было показать совету и рынку. Мужчина позволил себе лёгкую усмешку. Годы работы дали результат.

Но не это занимало его ум полностью. За пределами официального: у него была своя сеть. Подпольная лаборатория, скрытая от посторонних глаз за чертой Мистраля — год закупок через теневой рынок, поставки от синдиката «пауков» в Мистрале, личные просьбы и щедрые счета одному из самых неудобных людей на континенте — Жаку Шни. Роману Торчвику, королю воров и контрабанды, он тоже был должен кое-что: несколько сделок, подарок за молчание и за доступ к редкому оборудованию. Всё это — часть той игры, которую Уоттс вел параллельно официальной карьере.

Он перелистывал экран новостного сводка: исчезновения оборудования из военных комплексов Атласа. Несколько инцидентов — пропали части, корпуса, экспериментальные модули. Ведущие теленовостей скользнули по заголовкам: «Ночные кражи в лабораториях», «Массовые хищения в аренах и университетах», «Вина? Проступки охраны». Уоттс не мог не улыбнуться: ответственность в таких случаях падала на плечи Айронвуда — его верные солдаты не уследили. Для доктора это было почти лекарством: если кто-то будет платить цену за человеческую нерасторопность, значит, часть его тёмной логистики прошла без сучка.

Он вспомнил ту ночь, когда одна из его охранных единиц, во время завершения сделки с королём воров. Обнаружила «крошечную фигуру» по тепловому сканеру в глубине склада. Человек? Фавн? Маленький грузовой робот? Датчики говорили одно: присутствие, которое не попадалось глазу обычных людей. Это проявление — способность скрываться от прямого наблюдения — заинтриговало Уоттса: технологии маскировки располагались в тех же нишах, где можно прятать и более ценные вещи. Сделки состоялись, оборудование было его. И ещё: в новостях повторялось одно и то же — «ответственность возлагается на Айронвуда». Уоттс тихо порадовался — не за беду, а за удобство.

Он открыл файл с последней доставкой — редкий сплав, о котором он только читал в сводках поставщиков: титан-легированный композит с необычной проводимостью ауры, только что разработанный и поступивший в ограниченном количестве. Свойство сплава — одновременно невероятная жёсткость и удивительная гибкость — давало ему простор в проектировании: можно было значительно снизить массу конструкта без потери прочности. В уме Уоттса родилась картинка: «Нокс» — мужчина, 1.80 м ростом, сухой и плотный, вес около 80 кг при сохранении прочности и живой подвижности. Для сравнения: Пенни — 98 кг, оболочка тяжёлая, «человеческая» по массе. Его сплав обещал сделать Нокса лёгким, быстрым и практически не уязвимым для стандартных ударов.

Он пролистывал технические листы: модификации каркаса, параметры сочленений, распределение веса. Синтетическая кожа, которую использовали на Пенни, была тоже последним словом технологий — тонкая, эластичная, с внешним покрытием, отталкивающим Пыль и грязь. Но всё это — лишь оболочка. Главное, что вызывало у Уоттса и восторг, и тревогу, — расчёты потребления энергии для поддержания «ядра», для формирования и подпитки того, что Пьетро называл «частью души».

Он открыл файл с расчётами. Электрические эквиваленты, коэффициенты аурного потока, оценки по объёму «духовной» энергии, которые приходили из данных Пьетро. Числа были огромны. Чтобы запитать ядро не просто как набор сигналов, а как активную систему, требовалась интенсивность сравнимая с выбросом ауры очень опытного охотника — того уровня, который в бою показывают ветераны, люди, годами закалявшие своё тело и дух. Для стабильной работы — не на минуту, а на постоянной подпитке — нужна была не «искринка», а полный резерв.

Уоттса пробила лёгкая дрожь — не от страха, а от расчёта. Он понимал: решить эту задачу официальными методами невозможно. Совет не дадит в руки человека эти ресурсы — и правильно: источник такой энергии поднимет вопросы, которые он не хотел бы видеть. Как только кто-то заговорит о «донорстве» или о «переносе ауры», у верхушки возникнут неудобные вопросы о происхождении этой ауры. Айронвуду обязательно станет интересно: кто дал право играть в бога.

Мысли метнулись дальше и стали темнее. В уме возник сценарий, от которого по коже пробежал холод: где взять такую мощную «питательную» ауру? Не официально — не из отчётных списков. Уоттс представлял варианты — от редкой Пыли, аккуратно сконцентрированной, до живой энергии опытного охотника. Но он сразу отбросил конкретику: не нужно было планировать пошаговый преступный рецепт. Это было опасно не потому, что незаконно, а потому, что само обсуждение могло пробудить у него желание перейти черту.

Он откинулся дальше в кресле и плотно сжал ладони. В памяти всплыли годы работы над Пенни: сколько раз конструкции требовали перебора; сколько раз Пьетро приходил к нему с общими данными, оставляя ключевые алгоритмы закрытыми; сколько людей праздновали «оживление», не видя цены. Теперь у Уоттса было своё видение: Нокс — не дань памяти, не символ, а инструмент. И чтобы создавать такой инструмент, нужны ресурсы… и без того тёмные каналы, которые он уже начал оттачивать.

Он знал, что цена будет высокой — не только материально, но и морально. И это вдвойне его заводило. Потому что у него была возможность: несколько скрытых платежей, маленькая сеть в финансовой системе «теневого счёта», оборудование, которое уже стояло в его подпольной мастерской, и несколько человек, готовых не задавать вопросов за круглую сумму. Хватит ли этого — вопрос другого порядка. Но мысль о том, что он может сделать нечто лучшее, чем «Пенни», уже не отпускала.

Ещё раз пробежав глазами по расчётам, он сжал губы. В уме возникла фраза, которую он бы не озвучил ни перед кем: Если надо — придётся найти источник — но даже при мысли об этом он остановился. Слишком опасно оперировать такими понятиями вслух. Либо тихо, аккуратно, через подставных людей; либо вовсе отказаться. Но отказ означал бы признание поражения — а Уоттс не знал, как это делать.

Он встал, подошёл к окну и посмотрел на ночной Мистраль. Внизу светились улицы, и где-то далеко мелькнули двигатели рикш и огни верхушек зданий. Мир продолжал свой ход. Его собственный проект «Нокс» горел в голове как план, который нельзя отложить. Но чтобы запустить его в жизнь, нужна была аура, сила — тот самый ресурс, который не выдают по бумажке.

Он оперся лбом о стекло и позволил себе почти детскую искру предвкушения: всё ещё можно было разыграть другую партию. Но это была игра на грани. И Уоттс понимал — если он её начнёт, то уже не вернётся назад.

Глава 4

Спустя месяц после запуска первых серийных тестов прототипа «Паладин» G-2.1 на очередных испытаниях произошёл инцидент. По протоколу пилот должен был противостоять боевым дроидам доктора, чьи параметры были выставлены как тренировочные, с активными ограничителями мощности. Однако инженеры допустили ошибку в конфигурации: система восприняла тест как максимально приближённый к боевым условиям.

Дополнительным фактором стал личный эксперимент Уоттса — он отключил ряд ограничителей у новых атлосианских рыцарей, модифицированных им же ранее. В итоге дроиды перешли в режим полной боевой активности. Пилот, не ожидавший столь агрессивных действий, допустил ошибки в управлении. Его реакция оказалась недостаточной, и машина попала под прямую атаку. Испытание завершилось тяжёлыми повреждениями прототипа и серьёзными травмами пилота.

Комиссия Совета рассмотрела запись. Технические отчёты показали: команда на отключение ограничителей пришла с консоли Уоттса. Для генерала Айронвуда это стало удобным поводом снять с себя часть ответственности. На заседании было принято решение — временно отстранить доктора от проекта, а работу над G-2.1 заморозить до завершения расследования.

Для Уоттса это стало личным оскорблением. Его лишили доступа к собственному «детищу», и сделали козлом отпущения перед Советом. В особенности унижала роль Айронвуда — именно он переложил вину на доктора, сохранив лицо в глазах Совета. Внутри Уоттса крепло желание разорвать связи с верхушкой Атласа и доказать, что они недооценили его гений.

Именно в эти дни, когда он искал решения по дальнейшей работе с ядром и пытался просчитать варианты обходных путей снабжения, на его свиток пришло сообщение от неизвестного источника. На экране отразилась иконка — чёрная шахматная фигура королевы. Через несколько секунд последовал неприметный звонок.

Голос на другой стороне был спокоен. Не представляясь, собеседник сообщил, что знает об инциденте, о его конфликте с Советом и о том, что сам Айронвуд использовал его имя как щит. Затем последовало предложение: сотрудничество. Не анонимная милость, а сделка — ресурсы, оборудование, защита, а главное — возможность работать без контроля Атласа.

Незнакомец пообещал поделиться знаниями, которые изменят его взгляд на устройство мира и дадут ему понять, где его талант действительно нужен. После этого, как он сказал, Уоттс сам сможет выбрать сторону.

Доктор сидел в тишине кабинета, глядя на символ королевы на экране. Внутри него сталкивались два чувства — ярость от унижения и холодный расчёт. Он прекрасно понимал: это не случайность. Его гений заметили. И, возможно, именно сейчас пришло время позволить ему раскрыться полностью. ***

Координаты встречи с самого начала показались Артуру Уоттсу подозрительно интригующими. Точка, куда его направили, находилась у самого края неизвестного континента — ближе всего к окраине Сануса. Место, о котором ходило столько страшных и противоречивых легенд, что даже у скептиков волосы вставали дыбом. По слухам, именно там, на земле, скрытой туманами и бурями, зародились чудовища Гримм, и оттуда распространились по всему миру.

Уоттс в молодости проявлял интерес к этой теме. Он помнил старые записи из архивов: через пятьдесят лет после окончания Великой войны королевство Мантл — тогдашний Атлас — отправило в те земли экспедицию. В её составе было не менее пяти тысяч человек и сотня опытных охотников. План был амбициозным: уничтожить местных Гримм, расчистить плацдарм и расширить владения Атласа, укрепив его военное превосходство. Союзников призвали из Мистраля, и весь проект казался судьбоносным шагом.

Но обернулось всё катастрофой. По последним донесениям, вся экспедиция была уничтожена в считанные часы. Сигналы с «чёрных ящиков» уцелевших кораблей передали лишь обрывочные ужасы: тысячи Гримм, словно выплеснувшиеся из самого сердца тьмы; два гигантских летающих «кита», покрытых кристаллами, сквозь которые не пробивало ни одно из тогдашних орудий; и финальный момент — крушение флагмана, уничтожившего одного из колоссов ценой собственной гибели. Всё это произошло даже без выхода на сушу — экспедиция не успела приблизиться к самому континенту.

Эти воспоминания тревожили даже хладнокровного Артура. Он прекрасно понимал: лететь туда без серьёзного вооружения — равносильно подписать смертный приговор.

Поэтому подготовка была основательной. Булхед модели «Мантию» он усилил лично: четыре крупнокалиберные энергетические турели, работающие на огненном и гравитационном прахе, дюжина резервных батарей и модифицированный блок навигации. Сопровождение составляли десять дроидов АК-120 — новая версия его собственной разработки, с увеличенной манёвренностью и вооружением. Они были «детищами» Уоттса и в бою могли действовать автономно, координируясь между собой.

Для личной защиты Артур выбрал свой любимый револьвер — двуствольный двадцатизарядный, безупречно сбалансированный и украшенный узорами, сочетающий в себе практичность и изящество. В тандеме с его кольцами он был не просто оружием, а символом его собственного подхода: расчётливого, холодного и смертоносного.

Спустя неделю подготовки профессор был готов.

Путь до границы континента не предвещал беды. Булхед шёл ровно, датчики показывали лишь редкие сигнатуры одиночных Неврморов. Но, пролетая сквозь цепь разрозненных островов, ситуация резко изменилась. Сначала на радарах появилось около сорока воздушных Гримм, идущих следом. Через несколько минут их количество начало расти, словно тьма стягивалась за его кораблём.

Уоттс нахмурился, подавая команды турелям и дроидам. Несколько средних особей попытались приблизиться к корпусу булхеда, но были сожжены в энергетических разрядах. Однако стая не убывала — напротив, казалось, чем дальше он летел, тем плотнее становился рой.

Именно тогда датчики подали тревожный сигнал. Громадная фигура появилась впереди, заслоняя небо. Землеподобный дракон Гримм, исполинский, с телом, переливающимся чёрными кристаллами, летел прямо на него. Артур уже собрался отдавать приказ открыть массированный огонь, когда произошло невозможное.

Тварь внезапно замерла, зависла в воздухе, а затем, с невероятной скоростью, ушла в сторону и исчезла из зоны сканеров. Следовавшая за ним стая Неврморов и прочих Гримм в ту же секунду повернула назад, словно кто-то отдал им приказ.

Уоттс был озадачен. Его аналитический ум мгновенно начал перебирать варианты: случайность? нет. Инстинкт? маловероятно. Управление? вот это уже было похоже на правду.

Его мысли прервал новый сигнал радара. В зону видимости вошёл другой летательный аппарат — модель воздушной манты, но с незарегистрированным кодом. Он подлетел близко, и в кабине пилота Уоттс увидел фигуру человека в маске, разукрашенной узорами, напоминающими морды Гримм. Незнакомец спокойно поднял руку и жестом пригласил следовать за ним.

У Артура на губах появилась тонкая, злая улыбка.

— Что ж, — пробормотал он, крепче сжимая револьвер, — становится всё интереснее.

И он направил булхед вслед за загадочным проводником. -------------------------------------------------------------------------------------------- Что же, на этом пока что я остановлюсь. Дальше посмотрим, если людям это интересно я продолжу работу. Если нет, то это будет одна из тех истории что увидела свой конец так и не раскрывшись. Дальше спустя пару глав будет от лица гг, пока что это предыстория, его создателя.